Год назад

Закончив свою работу по подбору тканей для новой коллекции текстильных сумок, в начале восьмого, я выбралась на свет божий из бетонного склепа цокольного этажа, где расположилась мастерская модельерши, на которую я работала уже без малого десять лет. Несмотря на то, что сегодня у меня был важный день в жизни каждого человека, а именно день моего рождения, домой я не спешила, предполагая, что никто не кинется меня поздравлять, щедро одаривая бесполезным хламом. Уверена, если бы не торт, который я собиралась купить в ближайшей от дома кондитерской, никто бы из моих домочадцев и не вспомнил о знаменательной дате. Да, я и не в обиде. Уже не маленькая девочка, чтобы заморачиваться по пустякам. Главное, что меня с утра поздравили по телефону мои родители и бабушка, которой в этом году исполнилось девяносто. Несмотря на свой почтенный возраст, она у нас держится молодцом. Бабуля всегда поздравляет меня раньше всех. А, всё потому, что просыпается с петухами, а то и раньше, чтобы опередить мою тётку Люду, и самой полить огородик, пока та ещё спит. Ну, в общем, вы поняли. Она у нас ещё тот живчик. Бабуля всегда меня поддерживала и словом и делом. Даже когда для всех моя замужняя жизнь казалась идеальной, поскольку я никогда не жаловалась на своего супруга, которого безумно любила, закрывая глаза на его тараканов, она нет-нет, да и подкидывала мне денюшку со своей пенсии, чтобы я имела возможность тратить, не отчитываясь перед своим благоверным.

Жизнь за счёт мужа, без права распоряжаться семейным капиталом, всегда меня тяготила. Поэтому я недолго просидела в декретном отпуске. Как только смогла устроить дочь в частный сад с ясельной группой, сразу же приступила к поискам работы. Долго находилась в раздрае, сменив немало профессий от учителя рисования до воспитателя в детском саде. И, несмотря на любовь к детям, меня всегда манила индустрия моды. Своё, едва начавшееся образование художника-модельера что пришлось бросить по причине беременности, я восполняла различными курсами, всегда находясь в курсе новых тенденций в индустрии моды. И, вот однажды мне позвонили с агентства по трудоустройству и предложили должность помощника именитого модельера. Я не могла упустить эту возможность и уже наследующий день подписывала трудовой договор со своим нанимателем.

Не знаю, все ли бизнес-леди такие Стервеллы, как Миранда Пристли из «Дъявол носит Prada»? Моя оказалась именно такой, превратив меня — творческую единицу, в разнорабочего. Кроме основных обязанностей секретаря, в мои входило: обеспечивать свою начальницу кофе, свежей сдобой, завтраком, обедом и ужином из дорогущего ресторана. За едой я моталась сама, поскольку шефиня не доверяла свой желудок службе доставки. Также я должна была периодически отвозить её машину на диагностику, не понимая, для чего ей это, поскольку передвигалась по городу она на машине водителя. Я контролировала все фотосессии, показы, кастинги моделей, присутствовала при замерах и примерках, помогала вышивальщицам, когда те не укладывались в срок. За первый месяц работы я научилась профессионально вышивать гладью, клеить стразы и обрабатывать швы на оверлоке. А, с увольнением кладовщика, взвалила на свои плечи ещё и склад. И, теперь обслуживала ещё и швей, обеспечивая их нитками, замками и прочей фурнитурой. Крутясь, словно белка в колесе, весь первый год только и задумывалась об увольнении. Но, что-то меня постоянно удерживало сделать этот шаг. Проводя инвентаризацию склада, я отдыхала душой. Во мне просыпалась маленькая девочка, что пищала от восторга, перебирая красивые ткани, замысловатые пуговицы и прочую фурнитуру. Склад для меня был сродни лавке чудес. Что взять с человека, который в свои сорок мечтает о волшебной палочке. Сейчас взмахнула бы палочкой, и вуаля, на мне идеально пошитое вечернее платье из дорогущего индийского сари ручной работы. Если бы так можно было бы творить, я бы быстро стала знаменитым дизайнером в мире моды.

Но, как бы я не тешила свои надежды на светлое будущее в качестве модельера «с именем», моя загруженность негативно отражалась не только на моём здоровье, но и на моей семейной жизни. А, когда спустя пять лет я пошла на повышение, возглавив отдел аксессуаров, мой брак окончательно разъехался по швам.

Мой муж Николай, без того охладевший ко мне с появлением на свет Алёнки, одним не радужным вечером, был застукан на измене. А, всего то стоило отменить рейс до Милана из-за погодных условий, чтобы открыть мне глаза на то, за какой солью повадилась к нам грудастая соседка. Благо на время своих командировок, я отправляла дочь к своим родителям. Это и уберегло ребёнка от получения психологической травмы. В тот вечер весь подъезд наблюдал за тем, как я выставляла на лестничную клетку полуголую парочку, швыряя в изменника сумку с его вещами, собранными на скорую руку.

Через месяц я отпраздновала развод в том самом ресторане, где меня встречали как родную. Отправив дочь к родителям, всю ночь дегустировали алкогольные коктейли с администратором Дашей, с которой распрощались лишь под утро.

Обладая природным даром всепрощения, спустя три года по просьбе сердобольной дочери, приняла обратно не мужа, а вялого тюленя, с растоптанной самооценкой, который обосновав себе лежак на диване, стал повелителем пульта.

Бумеранг измены вернулся к нему с лихвой. Его возлюбленная мало того, что гуляла направо и налево, так ещё и при разводе отсудила у него квартиру, который он оформил на неё и бизнес, став счастливой обладательницей сети салонов красоты.

Но, и я уже была не той пай девочкой, и молча наблюдать за жизнью тюленя в его естественной среде обитания не собиралась. Поставила отцу своего ребёнка условие: если он и впредь желает прозябать жизнь на моей жилплощади (что досталась мне от бабушки, которая сейчас проживала с тёткой в дачном посёлке подмосковья), в режиме «всё включено», пусть оплачивает коммунальные услуги. И, вот уже десять лет мы сожительствовали, смиренное терпя друг друга в скромных метрах старенькой трёхкомнатной хрущёвки. Не по годам мудрая дочь, не раз пожалев о своей просьбе приютить отца, которого теперь называла не иначе как «сосед», настаивая на том, чтобы я, спровадив его, наконец-то взялась налаживать свою личную жизнь. Именно сегодня я планировала указать неприятному жильцу на дверь, который уже начал праздновать, о чём мне сообщила дочь, сбежав из дома к подруге, что жила с нами по соседству.

Если вы думаете, что поводом сбегать в магазин за «беленькой» стал день моего рождения. То спешу вас разочаровать. Где я, со своей скромной датой и такие гиганты, как Международный день шахмат и день Независимости Колумбии!

Разделять «торжество» с колумбийскими любителями шахмат мне приходилось уже не первый год. И, каждый раз я с замиранием сердца ожидала от «соседа» уникальный тост. В прошлом году он превзошёл все мои ожидания, пожелав мне избавиться от тараканов в моей голове. Вспомнив его «душевное» пожелание, мне, прямо таки распирало от любопытства, на что он расщедрится сегодня. Не, то, чтобы я была моральной мазахисткой. Нет. Но, на примере «соседа» я уже давно поняла одну незыблемую истину: чем отвратней себя чувствует человек, чья самооценка давно выжила из-под плинтуса тараканов, тем тяжелее он переживает успех окружающих. Отсюда и вспышки агрессии в купе с неадекватностью на гране шизофрении.

И, чем его не устраивают мои тараканы? Наверное, теснят его собственных. Ну, так ещё бы. Ещё бы! Троим-то места мало. А, тут ещё и домашние животные…

Коротенько (минут на сорок) окунув вас в дебри своего земного существования, я ни в коем случае не хотела давить на жалость. Просто, теперь-то вы понимаете, почему я не летела домой на крыльях любви, а даже в свой день рождения задерживалась на два часа.

ИТАК, ВОЗВРАЩАЯСЬ В ДЕНЬ И СОБЫТИЯ, ЧТО ПЕРЕВЕРНУЛИ МОЮ ЖИЗНЬ С НОГ НА ГОЛОВУ…

Выбравшись на свет божий из бетонного склепа цокольного этажа, вдохнула полной грудью воздух, что ещё был полон озона после летнего ливня с грозой и молнией. Природа, приняв водные процедуры, звенела чистотой и яркостью красок. Выскочив из-за угла высотки, что успела погрузить двор в густую тень, не успела вдоволь насладиться живописным закатом, как вид на причудливые сиреневые облака на рыжем фоне преградила тёмная стена из трёх фигур, неожиданно нависшая надо мной в виде парней атлетического телосложения.

Как художник, я, безусловно, получила порцию эстетического наслаждения, окинув профессиональным взглядом идеальные черты лиц и пропорции фигур юных Аполлонов. Ну и как бы всё на этом. Полюбовалась, и будет. Какое дело усталой, сорокалетней тётке до молодняка, источающего здоровый тестостерон.

Посчитав наше столкновение банальной случайностью, решила обойти эту троицу. Отступив от парней, взяла немного левее, но тут же была остановлена шатеном, чьи непослушные вихри казались огненно-рыжими на фоне угасающего солнца, что вновь оказался на моём пути.

— Вы что-то хотели? — удивлённо поинтересовалась я, ощутив исходящий от него неподдельный интерес к своей скромной персоне.

— Мы за тобой, красавица! — оскалился тот очаровательной улыбкой, от которой любая другая тут же поплыла, но не я, которая уже вдоволь насмотрелась на отборные образцы генофонда на различных показах. И, всё же, что-то в этих парнях меня напрягало. Уж слишком идеально они выглядели, словно отфильтрованные. Не прыщика, не шрамика. Кожа идеально гладкая. Глаза и линия губ будто подведённые, но при этом не намёка на татуаж или подводку.

— Вы ошиблись, мальчики! — одарила его снисходительной улыбкой, вновь предприняв попытку продолжить свой путь.

— Придворный маг никогда не ошибается, — включился в разговор чудо-мальчик с ангельской внешностью, белые, курчавые волосы которого обрамляли его лицо словно нимб.

— Маг?! — усмехнулась, повернувшись к блондинчику с задорной, короткой стрижкой и ямочками на щёчках, — Это, что розыгрыш какой-то? Меня снимает скрытая камера? — повертела головой в поисках аппаратуры. Но, ничего подобного не увидела.

— Вы удостоились великой чести стать матерью драконов! — пафосно заявил брюнет, сурово сведя брови на переносице.

— Ну конечно! МАТЬ ДРАКОНОВ! Простите, но я недотягиваю до Дейенерис бурерождённой! — хихикнула в попытке снять напряжение. Но парни не разделяли моего наигранного веселья, продолжая прожигать меня своими зеньками, которые словно подсвечивались сиянием, исходящем изнутри. — Так, мальчики! Любая шутка хороша в меру! Посмеялись, и будет, — насупилась я. — Пропустите меня, иначе начну звать на помощь.

— Ты — избранная! Прими со смирением и благодарностью свою судьбу! — продолжил гнуть линию чернобровый.

— А, что если я не желаю для себя такой судьбы? — решила подыграть психам, которым анаболики мозги в конец разъели.

— У тебя нет выбора, — с сочувствием в ярко-зелёных глаза, произнёс Шатен.

— Как бы сказал Станиславский, верю! — улыбнулась я парню, который мне как то сразу стал симпатичен, что буквально грел душу своей очаровательной улыбкой. — Спасибо за шоу-программу, но мне пора. А, то все торты разберут, — сделала шаг, и тут же была схвачена. Чьи-то руки стиснули мои плечи, чьи-то легли на талию. А, кто-то более наглый, обхватив мои рёбра, опасно приподнял грудь, оголив её полушария, что чуть не выпрыгнули из квадратного выреза сарафана. Причём моего любимого — индийского, из белого тончайшего хлопка с ручной вышивкой на лифе.

— Вы что себе позволяете?! — заголосила я, чувствуя страх вперемешку с непонятным волнением. Видимо сказывалось многолетнее воздержание. Тем более, в меру своей скромной натуры, меня никогда не прельщала идея групповушки. А, тут вдруг, по моему телу загуляло сразу шесть крепких, мужских ладоней, выбивая дух из лёгких, то ли от возмущения, то ли от возбуждения. В общем, сама не поняла. Да и парни задышали как чайники. Глядишь, и дым из ушей повалит. На миг показалось, что глаза чернобрового с карих перекрасились в зелёный. Это и вернуло мне ощущение реальности происходящего. Я вновь дёрнулась, пытаясь отодрать от своего стана чьи-то наглые ручонки, что уже жамкали мою грудь. Не знаю как, но у меня это получилось. Высвободившись из, как мне показалось, ослабевших объятий, отбежала в сторону, чуть не столкнувшись с лысым бруталом а-ля Винсент Дизель, который прошёл мимо меня, даже не взглянув.

Я, конечно, не дотягивала до «Мисс Вселенной», но и страшненькой себя никогда не считала. А, попав в модельный бизнес, так и вообще, стала вкладываться в свой образ: модные шмотки, маникюрчик, педикюрчи, шугаринг, субботники в SPА-салоне. Мимическая тренировка лица, хорошая утренняя растяжка, отказ от крепких напитков и даже от любимого кофе, делали меня гораздо моложе моих одноклассниц и сокурсниц, с которыми мы встречались раз в год. Так, что цену я себе знала. А, тут, гляди на него, прошёл и даже не взглянул. А, я ведь надеялась на его помощь. Так обидно стало, что я даже губу подвернула. И, всё это на фоне вновь тянувшихся ко мне конечностей.

— Воздух сотрясайте, сколько угодно, но руки не распускайте! За сексуальное домогательство и срок получить можно. Я уж не говорю о похищении человека! — пыталась я вразумить парней, еле сдерживая истерические нотки дрожащего голоса, пятясь назад.

— Значит, ты отказываешься идти с нами по доброй воле?! — спросил меня Блондин, как бы для галочки.

— Конечно, отказываюсь! — хмыкнула я. — Меня дома ждёт дочь-школьница.

— А, сколько ей лет? — сверкнули азартом глаза шатена.

— Губу свою закатай, — тут же ощетинилась я, встав на защиту своего чада подросткового. — Ишь, что удумал! Уже слюни пустил. Губу то, закатай! — заявила я, ошарашив парней своим лексиконом. — Она у меня, хоть и десятиклассница, а всё ещё мамин цветочек, не познавший мужского коварства, — завуалировала я то, что она всё ещё девственница, что редкость в нашем гиппер-сексуальном обществе.

— Рик, может, заберём Анастейшу вместе с дочерью? — обратился шатен к брюнету.

— Бен, не занимайся самодеятельностью, — сурово отрезонировал Рик. — Велено было доставить одну особь женского пола. Одну и доставим.

Слова про «женскую особь», пробудили во мне желание залепить этому холёному мажору нехилую пощёчину, чтобы как-то исправить диссонанс между его паршивой душой и прекрасным обликом. И, вот, я словно в замедленном кадре наблюдаю со стороны за тем, как мои изящные пальчики пианиста со стажем, сложившись в кулак, стремительно летят в сторону точёной, смуглой скулы, покрытой брутальной щетинкой.

— Да, чтоб тебя! — взревел Рик, еле устояв на ногах от моего хука справа, в то время, как двое его дружков, обомлев от моей выходки, схватили меня за руки. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — рявкнул недоушатанный, и, резко нависнув надо мной, впился зубами в мою шею.

— ТЫ МЕНЯ, ЧТО, УКУСИЛ?! — взвыла я, не веря в происходящее. — ТЫ УКУСИЛ МЕНЯ!!! — накрыла меня истерика.

— Кричи сколько угодно! — прошипел гад, тяжело дыша, словно атмосфера мегаполиса оказалась ему не по клыкам. — Нас не только никто не слышит, но и не видит. Мне хватило резерва в вашем техногенном мире, чтобы накрыть нас защитным куполом, — выдал он, сведя брови на переносице, чем ещё больше оттенил свои ярко-зелёные глаза, зрачок которых пульсировал как сумасшедший, то расширяясь, заливая тьмой радужку, то сужаясь, вытягиваясь в вертикальную струну.

— Вы под спайсом что ли? — присмотрелась я к нему, чем привлекла внимание к его глазам и дружков. И, пока рыжий и блондин бросали на собрата взволнованные взгляды, словно мысленно ведя с ним беседу, я вертела головой на все четыре стороны. Итог моих гляделок в поисках спасителя был не утешительным. Наша компания совершенно не привлекала внимание спешащих домой прохожих.

— Чёртов офисный планктон! — выругалась я. — Где эта доблестная полиция, когда она так нужна. Дожили, людей кусают среди белого дня, и никому до этого дела нет! — голосила во всё горло, войдя в раж.

— Я наг, — сипло прошипел гад, щуря на меня свои пугающие зеньки. — Укусив тебя, я впустил в твою кровь свой яд. Вскоре ты испытаешь такое жгучее желание, что тебе уже будет всё равно, перед кем разводить свои прекрасные ножки, чтобы унять тот жар, что будет разъедать тебя изнутри. И, только испытав высшее наслаждение, которое может дать тебе только мужчина, ты угасишь это пламя, — буквально выплюнул он.

— Э-э!!! — возмутилась я, — ядом то не особо прыскай, чай не моя свекровь! — поморщилась не то от омерзения, не то от боли в шее, лавой расплывающейся по организму от места укуса. Словно заглянув в себя, увидела, как яд, золотой волной заполнив кровяную систему, принялся омывать вредоносной волной один орган за другим, стремительно убивая меня с особой жестокостью. От невыносимой боли всё тело скрутило спазмом, вынуждая сложиться вдвое. И, если бы не сильные руки моих похитителей, я бы так и рухнула коленками на асфальт. От боли хотелось орать в горло. Но я и пикнуть не могла от шока, сковавшего горло. Лишь слёзы, скользившие по щекам, оставляя горючие следы, раздражающие кожу, могли поведать моим мучителям о той нестерпимой боли, что я испытывала по их вине. Где-то на гране предобморочного состояния, пытаясь проморгаться от звёздочек, что плясали перед глазами на фоне расплывающейся наглой физиономии брюнета. Подметила, что когда Рик начинал злиться, его речь окрашивалась шипящими нотками: укусссив, иссспытаешшшь, угасссишшшь.

«Реально, змей ползучий», — промелькнуло в голове, прежде чем я начала оседать, проваливаясь в темноту.

— ТЫ С УМА СОШЁЛ!? — взревел Бен. — Ты же убил её!

— Сам не знаю, что на меня нашло, — подавленно ответил Рик, всё пытаясь отдышаться.

— Может мы действительно ошиблись? — запоздало изрёк блондин, чей голос уплыл в неизведанную даль.

— Нет, — произнёс Рик, — Вы же тоже это почувствовали…

Очнулась на постели с чрезвычайно жёстким матрасом, от которого спина нещадно ныла.

«Чувствую, значит ещё жива!» — попыталась приободрить себя. Вспомнив про укус, тут же провела пальцами по месту укуса, но никаких следов повреждённой кожи не обнаружила. На секунду решила, что всё мне просто приснилось. Но, логика, тут же засыпала вопросами: «Что ты тогда здесь делаешь?» А, «здесь», это где?

Огляделась и тут же ужаснулась, осознав, что мало того, что похищена, так и вообще, нахожусь не в своём мире, о чём свидетельствовала летающая в небе живность в виде ангелов и драконов, один из которых, коснувшись лапами перил балкона, тут же перевоплотился в прекрасного принца. Оскалившись белозубой улыбкой, он гордой поступью направился ко мне.

— Очнулась! — заявил капитан очевидность.

— Где я, и кто Вы? — прохрипела, словно после ночи в караоке.

— Встань и поклонись. Перед тобой человечка сам Дархан Великолепный — правитель королевства Арагон, — произнёс он с угрожающим пафосом. Не знаю, как вас, меня так проняло до мандража.

Проговорив с Астрой до полуночи в её номере, куда нам принесли ужин, в первом часу ночи завалились спать на единственную двуспальную кровать. По закону подлости, я никак не могла заснуть. Мой неуёмный мыслительный процесс выдавал одну идею за другой. Но, в одном я была согласна с Астрой, мне, во что бы то ни стало, нужно было оказаться в магической академии. Для того чтобы подчинить себе свою же магию, необходимо было пройти инициацию под контролем опытных магов. К тому же, только там я могла освоить премудрости портальной магии. Загвоздка состояла лишь в том, что в академии учились только юноши. Отцы семейств настолько тряслись над своими доченьками, что готовы были оплачивать баснословные гонорары преподавателей, обучающих их чадо на дому.

— Надо будет тебе раздобыть что-нибудь из мужского гардероба, — задумчиво обвела мою фигуру Астра. — Ты, хоть и щуплая, но за безусого щегла сойдёшь Я тебя ещё амулетом морока подстрахую.

Слушая свою новую знакомую, буквально физически ощущала на себе её заботу, от которой хотелось урчать, словно кошке.

«А, что, если»… — пробежала шальная мысль, вынудив меня подойти к старому шифоньеру с зеркалом в полный рост. Ради эксперимента представила себя в образе прекрасного блондинчика лет шестнадцати, тут же продемонстрировав свои фантазии Астре.

— Так ты у нас перевёртыш! Это же великолепно! — захлопала она в ладоши, вскочив с кровати. — Какой миленький! — умилилась она, обойдя меня по кругу. — Ты хорошо ухватила нашу моду, — похвалила она мою наблюдательность. — В таком виде сошла бы за сына кого-нибудь богатого купца или даже виконта. И, возраст, как раз для поступления в академию. Ну-ка пройдись, — попросила она, предвкушая шоу-программу.

— Боже, как они ходят?! — произнесла мужским баритоном, оттянув мотню узких брюк. То, что у меня появилось между ног, неприятно касалось внутренней стороны бедра.

— Поправь его, — хохотала Астра на всю комнату, присев на кровать.

— КАК?! — мне даже стрёмно к нему прикоснуться.

— Соберись! Это всё-таки часть тебя. По крайней мере, в данное время, — зайдясь смехом, уже каталась по кровати Астра, суча в воздухе ногами.

— Как к этому привыкнуть? — обиженно ворчала я, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, чем ещё больше раззадоривала свою покровительницу. Набравшись смелости, всё-таки залезла в штаны. Нащупав отнюдь не стручок, взяла «ситуацию» в твёрдую руку и чуть не кончила от острых ощущений. Переведя дух, уже более нежно просунула штуковину между ног.

— Ничего. За пять лет учёбы привыкнешь, — подбодрила она меня, вытирая слёзы от смеха кружевным платочком. — Да-а. Давненько я так не смеялась. Аж, челюсти гудят, — схватилась она за щёки. — А, теперь, становись собой, и давай спать. Утро вечера мудренее, — добила она меня сказочной фразой.

— Думала, не усну. От пережитых событий мозг работал как заведённый. Но, стоило коснуться головой подушки, как моя душенька тут же упорхнула из уставшего, бренного, в меру помолодевшего, тела в лунную ночь.

Во сне я парила над городом и его окрестностями, удивляясь тому, что, будучи аэрофобом, наслаждалась полётом. Ощущая воздушные потоки, умело использовала их в своих целях, взмывая вверх или пикируя вниз, разрывая мощными крыльями пушистые облака.

ТАК, СТОП, КАКИЕ КРЫЛЬЯ!? Я, словно, затормозила разыгравшееся воображение или же сновидение, навеянное информацией, скопившейся в моей черепушке за день. Как, бы, там ни было, во сне я ощутила себя драконом. И, как в подтверждении своей версии, на высокой стене замка, ярко освещённой двумя ночными светилами, отобразилось чёрное очертание крылатого ящера. Чтобы убедиться, что тень принадлежит именно мне, помахала правым крылом, затем левым, покрутила массивной, хвостатой попой. Сомнений не осталось. Я — ДРАКОН!

Смирившись со своей сущностью, перемахнула через стену замка.

«Зачем я здесь? Что я здесь делаю?» — задавалась вопросами, тем не менее, приближаясь к окнам комнаты, которая, буквально недавно, чуть не стала моей тюрьмой. И, чем ближе я была, тем сильнее билось о рёбра моё сердце. Словно оно не одно, а целых два. Долетев до стены, я притаилась в промежутке между окном и балконом. Немного повисев между небом и землёй, слившись с каменной кладкой, осмелилась и, вытянув длинную шею, заглянула в комнату, освещённую магическими светляками. Дар сидел на краю кровати, уткнувшись лицом в ладони и утробно порыкивал, словно мысленно вёл беседу со своим зверем. Неожиданно, дверь комнаты с треском распахнулась впуская в помещение изящно одетую пару.

— Отец?! Мама?! — обернулся к ним Дар, не скрывая своего удивления.

Меня удивил его вид. Он казался таким уставшим, словно не спал трое суток. Осунулся, под глазами засели синяки. И, весь пафос как корова языком слизала.

«Что с ним? Он болен?» — распережевалась моя дракоша.

— Арсланд! Погляди, что эта иномиркая ведьма сделала с твоим сыном?! — взревела дракониха, на подлёте к своей кровинушке, обхватив ладонями лицо сына. — Погляди. На нём же лица нет. Ты просто обязан отыскать эту дрянь…

— «ЧТО?!» — возмутилась я, чуть не выдав своё присутствие. И, пусть это был всего лишь сон, но такой правдоподобный, что ощущение опасности вынуждало меня то и дело задерживать дыхание.

— Не говори так о моей истинной! — рыкнул Дар на свою мать, вырываясь из её объятий, чем заслужил усмешку сразу двоих свидетелей: меня и своего отца, что до этого находился в некой задумчивости.

— Что, неприятно, когда другие плохо отзываются о твоей истиной? А, как самому оскорблять да пугать девочку, которая по твоей вине лишилась своего мира? — наседал старый король на нерадивого отпрыска.

— Я ничего ей не сделал. Это она повела себя неправильно!

«Неправильные пчёлы, неправильный мёд. Ну-ну!» — усмехнулась я, в то время, как дракоша пытался оправдаться перед своим предком.

— Любимый, не напирай на мальчика. Ему и так плохо. Видишь, как он страдает. Уверена. Он уже осознал свою ошибку, — улыбнулась женщина и, встав с кровати, поцеловала супруга в щёку.

— Он уже далеко не мальчик! Он — правитель Арагона, — взревел Арсланд. Мама Дара, не обращая внимание на своего мужа, вновь к сыну, заключив его в материнские объятия.

— Не переживай. Её найдут. Никуда она от тебя не денется. Она иномирянка. Первые же трудности вернут её во дворец. Уверена, ей сейчас также плохо, как и тебе.

— Брехня! — заявил пенсионер. — Если они не закрепили связь, то откат от расставания действует только на дракона. Твоему сыночку плохо оттого, что его зверь в обиде на своего носителя. Тоска дракона убивает твоего сына. Сколько времени прошло с её исчезновения?

— Три дня, — тихо ответил Дар.

«Что?! Три дня?» — удивилась я. «Это, что же получается, я три дня продрыхла мышкой!»

НУ, ТАК НАЙДИ ЭТУ ДРЯНЬ!!! — взвыла дракониха от не радужных перспектив. У меня аж дух перехватило от поведения несостоявшейся свекрови.

— МОЛЧАТЬ! — взревел на неё Арсланд! — Я достаточно увидел. И, после того, что произошло в этой комнате я целиком и полностью на стороне этой смелой и отчаянной девушки. А, какой у неё потенциал! — причмокнул он, расплываясь в улыбке. — Даже если она не станет тебе женой, я готов её удочерить и официально представить ко двору как крон-принцессу.

«А, вот это уже интересненько!» — навострила я ушки. — «Мне уже нравиться этот галантный мужчина. И, если мне уже не светит вернуться в свой мир, я с радостью приму его предложение. Папаня не так и прост. Интересно, как он считывает информацию с пространства? По отголоскам магии или всё видит, как в видео-камере? Хотя, вряд ли», — тут же отбросила вторую версию. Это магический мир. И, скорее всего, он умеет настраиваться на энергетические потоки.

ВОТ, ВСЁ-ТАКИ, НЕ ЗРЯ Я ВЗАХЛЁБ ФЕНТЕЗИ ЧИТАЛА!

— Ты в своём уме или в тебе говорит настойка из корня мандрагоры!? — вскрикнула его супружница. — Нищенку, чужестранку к нам решил прировнять?!

— Если бы ты только могла видеть то, что видел я, ты бы изменила своё мнение об этой девочке, — нахмурил дракон тёмные брови.

— То, как ты повёл себя с истиной парой, не делает тебе чести, — продолжил воспитательно-показательное выступление отец семейства. — Как только мы узнали от провидца о появлении в этом мире твоей истиной, я отдал тебе приказал распустить этот курятник на который ты тратишь по пол козны в год. Маг же тебе — дураку, сразу сказал, что чужестранка не станет делить тебя с твоими шлюхами. Или ты уже всё забыл?! — навис Арсланд над сыном.

— Да помню я. Не много ль чести для простолюдинки? — усмехнулся он.

— ДЛЯ МАТЕРИ ДРАКОНОВ В САМЫЙ РАЗ! — рявкнул на сына старый король, который, по мне так, вовсе не выглядел как пенсионер. Красивый, мужественный, стройный, изящный мужчина в полном расцвете лет! Поставь его рядом с Даром, так и вообще, сойдёт до старшего брата. Да и матушка этого говнюка цвела и пахла подобно двадцатипятилетней молодухе. И, только тень жизненного опыта засев в глубинах карих глазах подсказывал, что за её плечами гораздо больше прожитых лет.

— Девушка имела полное право требовать для себя лучших условий, — произнёс Арсланд уставшим голосом с лёгкой хрипотцой, присев рядом с сыном. — Как тебе в голову то пришло обмануть истинную, сказав, что никогда не женишься на ней?! Ты в своём уме?! — сделал он жест «рука/лицо». — Только законный брак с иномирянкой служит залогом того, что на неё не станут претендовать другие. Именно поэтому разумные обладатели сего сокровища стараются как можно быстрее затащить своих суженных в храм Единства. Все, кроме моего нерадивого сына! — шлёпнул он с досадой ладонями по своим коленям.

— ВОТ ЭТО ПОВОРОТИК, — подметила я, ехидно усмехнувшись.

— Я лишь хотел добиться от неё смирения, — пробурчал Дар. — Ты же считал информацию с комнаты и знаешь, как она себя повела.

— И, что же она такого сделала?! Запустила в засранца подушкой?! Скажи спасибо, что не файерболом. А, вполне могла бы, доведи ты своё поганое дело до конца. Иномирянки в гневе сами по себе страшны, а с нашей огненной стихией и подавно, — рассмеялся Арсланд, видимо представив себе как его сыночек уворачивается от огненных шаров мелкой фурии. — Что ты ожидал от девушки, начав знакомство с оскорблений и подавления её личности своей ментальностью? Мудрые боги этого мира подобрали тебе пару под стать: сильную, необузданную, своенравную, волевую. Не то, что твои прошмандовки.

— Милый! — осадила его супружница, — Попрошу при мне не выражаться.

Я зависла в афиге, даже не пытаясь ловить свою челюсть в полёте. А, в голове так и услышала писклявый голос ведущей из «Жизнь других» — Жанны Бадоевой:

«Вот прямо интересно, откуда у местного царька такой шикарный словарный запас. Пойду, узнаю!»

Конечно, никуда я идти не собиралась, и выяснять у каких это подъездных бабушек он такого нахватался тоже.

— Ты должен был пылинки с неё сдувать, как с высшего сокровища, а не пугать заточением казематы.

Вот ту уже и мать, ахнув, бросила на сына осуждающий взгляд.

— Наша невестка — перевёртыш! — по-доброму усмехнулся старый король, — кто бы мог подумать, что боги так будут щедры к нам. А, ты всё испортил! — ткнул он перстом в грудь сына. — Это же такая диковинка в наше время, как мифическая птица Сирин или Феникс.

— И, чем же она так хороша? — горько усмехнулся этот недоумок, в которого хотелось запустить чем-то тяжелее подушки, и желательно, металлическим.

«Наковальня, пожалуй, была бы в самый раз», — пришли мы к единому консенсусу с моей дракошей.

— А, ты говоришь, что он всё осознал, — хмыкнул Арсланд, обращаясь к супруге.

— Прелесть перевёртышей в их способности сливаться с обществом, в котором они живут. В нашем случае, если бы девочка выбрала тебя в супруги, то в скором времени, и твой дракон обзавёлся бы истиной парой. И, судя по его недовольству, он уже успел почувствовать в ней свою пару в отличии от его человеческой половины. Повторяю для особо одарённых. Тебе плохо от того, что твой дракон уже скучает по своей паре. И, чем дольше продлиться их разлука, тем слабее будет твоя животная сущность, а вместе с ней и ты, сынок, — прозвучало металлом в голосе.

«Так ему и надо», — пророкотала Дракоша.

— Родной, надо срочно найти нашу девочку. Если не поторопимся, Дар же может лишиться своего дракона! — встрепыхнулась королевишна, с ужасом представив последствия, к которым привёл отвратительный характер её сыночка.

«Ага, ага. Смотри, как заговорила. Только, что дрянью обзывала, а как поняла, что без меня её сыночек загнётся, так сразу — «наша девочка», — усмехнулась я.

— И, как ты предлагаешь её искать? — устало произнёс Дар, до которого, по всей видимости, стал доходить ужас сложившейся ситуации, в которую он сам себя же и загнал. — Искать перевёртыша сравни поиску иглы в стоге сена.

— Она настолько сильна, что её магия ещё долго будет впитываться в эти стены. Я приглашу лучших ищеек, работающих по следу ауры. Сам же попробую изобразить по памяти нашу прелестницу, пока её образ ещё стоит у меня перед глазами. Давно я не брался за кисти.

«А, вот это уже плохо», — ахнула я.

В какой-то момент Арсланд обернулся в мою сторону, и словно почуяв, направился к окнам. Опасаясь быть раскрытой, одним смазанным движением рванула вверх к звёздам.

Весь полёт обратно, прокручивала в голове слова старого короля и благодарила богов за шикарный дар перевоплощения.

Наутро, я была резко разбужена, взволнованной Астрой.

— Что случилось? — села, спустив ноги на студёный пол, отчего тут же подогнула их, скрутив в позу лотоса.

— Тебя объявили в розыск. Внизу целый отряд из десяти человек с твоим магическим портретом. Срочно меняй свой облик.

— А, в кого лучше?! — растерялась я спросонья.

— Давай в лесную деву.

— Это ещё кто?

— Эльфийка-охотница. Они здесь самые независимы. К ним вообще никто не придирается. В охотницы уходят те, у кого слабый магический резерв, что делает их бесплодными. Поэтому, спрос на них невелик. Это как раз то, что тебе сейчас нужно.

Вспомнив «Властелина колец», представила себя в образе эльфийки, что сыграла Кейт Бланшетт, не забыв и про аксессуары.

— Чудесно! — оценила мой новый образ Астра. Теперь я хоть знаю, как ты выглядишь в роли эльфа. Ну, теперь смело можно спускаться к завтраку. Заодно и проверим на королевской страже твой амулет.

Выходя из номера, мы столкнулись с двумя драконами из стражи. Спросите, как догадалась, что это были именно драконы. А, хрен его знает. Поняла, стоило на них взглянуть. Можете считать это интуицией.

— Куда направляетесь, красавицы? — преградил нам дорогу один из рыцарей, позвякивая латами.

— Не твоего ума дело! — выдала я раньше, чем подумала.

— Это, кто же у нас такой разговорчивый? — приблизился ко мне вплотную второй. — А ну, сними капюшон.

— Да, пожалуйста! — спустила я шелковистый капюшон на плечи.

— Тьфу ты! — плюнул себе под ноги первый. — Так и знал, что одна из лесных ведьм.

— Отвечайте, видели вот эту девушку! — выставил второй мой оживший портрет. Вглядываясь в знакомые черты, поразилась тому, что на фото я выглядела на свои двадцать лет. Вот только у меня никогда не было столь пышной золотистой шевелюры. Я никогда не жаловалась на свой разрез глаз, но эти были словно кукольные. Нет, красиво, конечно, но всё же немного странно. Хорошо хоть губы цвета спелой малины остались мои. Они и безо всякого фотошопа были у меня красивой формы.

— Хорошенькая! — ухмыльнулась я, переглянувшись с Астрой. — Кто такая?

— Будущая мать драконов! — получила я ответ.

— И, всего-то? — уже в открытую стебалась я над стражниками. — Не королева! Не супруга повелителя драконов! А, просто, МАТЬ!?

— Она пришлая… — начал было один, но был остановлен вторым:

— Молчи, балаболка. Это государственная тайна. Так, вы её видели?

— Нет, не довелось лицезреть подобную красоту, — усмехнулась Астра, одарив меня насмешливым взглядом.

— Свободны, — рявкнул грубиян.

— Ну, всё, поздравляю! Теперь ты свободная женщина Мирты! — в полголоса произнесла Астра. — Знаешь, кого мы только, что встретили?

— Солдат его величества.

— «Солдат», — сморщила носик Астра. — Это не просто солдаты, это ищейки, что разыскивают по следу ауры. И, поскольку ты ещё на свободе, наша шалость удалась, — пищала она от восторга, слегка подпрыгивая.

«Значит, не приснилось», — сделала я свой не утешительный вывод. Спросите, почему, не утешительный? А, всё потому, что у кого-то не вовремя проснулась совесть. А, когда в одном теле умещаются две совестливые натуры, тут хоть волком вой.

Позавтракав блинами с джемом из лесных ягод, запивая сладость приятным травянистым чаем с лёгкой кислинкой, с лёгкой руки своей новой знакомой обеспечила себя провиантом, которого должно было хватить, как минимум дня на три. Когда все сборы были завершены, пришло время прощаться.

— Знала бы я тогда, что обладаю таким даром, и не пошла бы на воровство, — усмехнулась я, возвращая позаимствованные вещи на бельевую верёвку. — Когда-то я мечтала иметь волшебную палочку, а теперь сама владею такой магией, что никакой палочки не нужно.

— Что загрустила, — подошла ко мне Астра, приобняв за плечи, когда я набиралась смелости, чтобы войти в непролазную лесную чащу.

— Ну, серьёзно! Ну, кого я обманываю?! Какой из меня охотник? Я же не смогу лишить жизни ни в чём не повинное животное.

— Не можешь убить — займись отловом. Между прочим, академия всегда нуждается в различных питомцах, делая из них фамильяров безропотно слушающихся своих владельцев.

— Но, это же рабство!

— В таком случае, займись рыбалкой. Ты сейчас не в том положении, чтобы раскисать от жалости. Это суровый мир. Тут, либо ты, либо тебя. На твоём месте, я бы не раскисала, а прямо сейчас сочиняла историю своей жизни, пока такой кладезь информации у тебя под боком, — подмигнула она мне, намекая на себя. Разумеется, я не могла упустить шанс узнать ещё больше о новом для себя мире. Так, за разговорами мы просидели часа два в тени раскидистого дуба.

Прощаться с новой знакомой совершенно не хотелось. Она, быстро покорив моё сердечко своей душевной добротой, стала мне как родная. Чувствовала, что и Астре наше расставание давалось с трудом.

— Ну, желаю удачи! — пожала она мне руку. Этот, вполне земной жест, в другой ситуации, может быть меня бы и удивил, но только не сейчас. Я не знала, что ждёт меня в это лесу, и всё же сделала шаг в неизвестность.

— Если долго, долго, долго,

Если долго по тропинке,

Если долго по дорожке,

Топать, ехать и бежать!

То, пожалуй, то, конечно,

То, наверно, верно, верно,

То, возможно, можно, можно,

Можно в Африку прийти.

А в Африке реки вот такой ширины.

А в Африке горы вот такой вышины!

Ах, крокодилы, бегемоты!

Ах, обезьяны, кашалоты!

Ах, и зеленый попугай!

Ах, и зеленый попугай, — развлекала себя, как могла, напевая детскую песенку, неспешно вышагивая по тропинке. Пока светило солнышко, откидывая под ноги замысловатую тень листвы и хвои, лесная жизнь не казалась мне такой уж страшной. Но, как человек, выросший на «Зарнице» и многодневных походах в подмосковные леса, я знала, что с заходом солнца возможность повстречаться с лесными хищниками возрастёт в разы. Поэтому, продвигаясь всё глубже в лес, я внимательно следила за небесными светилами.

Примерно, часа в три решила сделать первый привал. Моя тропа, кем-то проложенная вдоль небольшой речушки, не походила на просёлочную дорогу, и я, решив не покидать свой ориентир, расположилась прямо на ней. Привалившись спиной к раскидистому дереву, что своей широкой листвой напоминало земной ясень, прежде всего, утолила жажду, сделав пару глотков бодрящего, травяного чая, что мне так понравился утром. Отрезав кусочек батона, накрыла его тонким слоем ветчины. Несмотря на проснувшийся аппетит, ела не спеша. Смакуя свой бутерброд. Когда же мой незамысловатый обед был съеден, меня стало морить ко сну, и мне пришлось спуститься к воде, чтобы освежиться. Умывшись, сразу почувствовала прилив сил. И, только сейчас заметила отсутствие на своих ногтях «Шеллака». Видимо, мои ногти скинули с себя броню, когда я превратилась в мышь. Один плюс, ногти после снятия оказались идеально гладкими и крепкими.

Поднявшись к тому месту, где были оставлены вещи, всем нутром ощутила чьё-то присутствие. Но, оглядевшись, так никого и ничего не увидела. Моя нервная система походила на натянутую тетиву лука, который я и решила испытать. Так, сказать, наглядно показать своим соседям по лесу свой серьёзный настрой на сожительство. Выбрав себе цель в виде ветви с тремя шишками, вскинула лук, приставив стрелу к желобку в рукояти. Прицелившись, отвела тетиву на максимум, и спустила стрелу. Оперение стрелы, приятно коснувшись моих пальцев, придало древку крутящий момент. Пускать так стрелы было моей фишкой ещё со студенчества, когда подруга затащила меня на фестиваль любителей средневековья, ради чего пришлось тащиться аж в Калининград. Не делая поправки на воздушные массы (поскольку стоял идеальный штиль), я даже не удивилась, когда металлический наконечник стрелы чётко срезал ветку с шишками, что глухо упали в траву. Но, при всей своей меткости, я никогда бы в жизни, не лишила этой самой жизни невинное животное. Так, что решила использовать оружие только в качестве самообороны.

Решив не задерживаться долго на этом месте, тем более, что это была явно, чья-то территория, продолжила путь. Но, и спустя пять километров (навскидку), ощущение, что меня сопровождают, не покинуло меня. Успокаивало одно: если бы хотели напасть, давно бы напали. А, так, получается, просто проявляли интерес к моей персоне.

Солнышки неумолимо катились к закату, и мне уже нужно было срочно искать место для ночлега, но где и как, кто бы мне сказал. Может мои преследователи только того и ждут, чтобы я устала и легла отдохнуть, чтобы вонзить в меня свои клыки и когти.

— НУ, И ДОЛГО БУДЕМ В МОЛЧАНКУ ИГРАТЬ! — рявкнула я, уже устав испытывать страх. — Выходите уже, кто бы вы ни были!

Выйдя на небольшую поляну, залитую оранжевым светом заката, покрутилась вокруг своей оси, раскинув руки, одним своим видом бросая вызов той неизвестности, что притаилась в непролазном кустарнике.

— ХОРОШ ТАРИТЬСЯ! ВСЕМ ВЫЙТИ ИЗ СУМРАКА! Я ВАС УЖЕ ПОЛДНЯ ЧУЮ! НУ, КТО ТАМ ТАКОЙ НЕРЕШИТЕЛЬНЫЙ?! — проорала я во все четыре стороны, выдавив нервную усмешку.

И, ЭТО СРАБОТАЛО!

То, что вышло из леса… вернее сказать «вышли», отозвавшись на моё приветливое «Давайте знакомиться», привело меня в ужас. Это были волки. Нет, не так. Это были В-О-Л-К-И! Огромные, мохнатые, размером с яка или овцебыка (видела этих жвачных как-то в зоопарке), они приближались ко мне, взяв оцепление. Я сразу вычислила главаря. Косматая громадина, с золотисто-коричневой шерстью, глядя на меня янтарными глазами, вальяжно приближался, принюхиваясь и порыкивая. Странно, но почему-то в этот страшный для себя момент, вспомнился мне один из похитителей, в шевелюре которого, как и во всклоченной растительности этого зверя, запуталось солнце, окрасив его волосы в огненно рыжий цвет.

Кольцо из одиннадцати волков сжалось, как и моя «пятая точка», оставив мне на личное пространство метров восемь. Вожак, тем не менее, продолжал медленно подходить.

— Я так понимаю, ты тут главный! — обратилась к нему, изо всех сил пытаясь источать флюиды мира и относительного спокойствия, хотя у самой от страха ноги к земле приросли. — Не знаю, понимаешь ли ты меня, но, хотелось бы верить, что да. Прошу прощения, что потревожила твою стаю. Я в этих краях недавно и ещё не разобралась, где, чья территория. Мне бы просто переночевать здесь эту ночь. А, завтра с утра я уйду, и вы больше никогда меня не увидите. Ну, как, договорились? — выдала я с надеждой, на что получила фыркающую усмешку, которая не предвещала ничего хорошего, по крайней мере, для меня. Вожак, недовольно рыкнув на меня, загрёб лапой землю, выдрав траву с дёрном.

«Настя тебя пришли убивать, а разговоры разговаривать», — промелькнуло в голове, и я машинально взвела стрелу, причём это произошло так быстро, что и себя удивила и волка.

— Прошу, не доводи до греха! Единый свидетель! За всю свою жизнь я не причинила вреда не одному живому существу. Это оружие ношу только для самообороны. Не вынуждай меня отступать от своих принципов, — умоляла его, перейдя на сдавленный полушёпот. — Не вынуждай меня стрелять в себя. От тебя вся стая зависит. И, мне ты очень нравишься. Ты такой большой и красивый, — принялась петь дифирамбы волку не хуже той лисицы, что выпрашивала сыр у вороны. Вот только сейчас на кону был не какой-то сыр, а моя жизнь. И, вот, вроде бы, волк улыбнулся мне, и даже хвостом вильнул в знак дружбы, как вдруг смазанным пятном метнулся ко мне, вышибая из рук лук и заваливая меня на спину. Всё произошло так быстро, что я даже испугаться не успела. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Мне даже в страшном сне бы не приснилось оказаться распластанной под огромным монстром. Встав мне на грудь одной лапой, он даже не оставил мне попытки подняться с земли. Испытывая невероятное давление, приготовилась услышать хруст своей грудной клетки. И, так мне стало себя жалко. Меня, такую маленькую, хрупкую куколку (вспомнила свой нынешний образ, что видела у драконов-салдафонов и прослезилась) сейчас слопает злющий волчара. Вот тебе и печальный финал истории про Красную шапочку. А, ведь у меня даже ША-ПОЧ-КИ НЕТ! — рыдала моя девчушка где-то внутри, в то время, как валькирия, стиснув зубы, прокручивала в голове как мантру: «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»…

Неожиданно, отчаяние сменилось злостью, что огнём обожгла всё моё нутро.

— Что ты за вожак, что решил расправиться с невинной душой. Стоишь, весь такой крутой, радуешься лёгкой победе, — еле узнала свой голос, что прорывался сквозь злобное рычание, что исходило не от волка… от меня.

«Ну, хоть слюной уже не брызжет и не скалиться», — довольно подметила я метаморфозы, за секунду произошедшие с волком.

— Большой и страшный серый, простите, бурый волк, ты в поросятах знаешь толк?! РЫ!!! — стебалась над ним, чувствуя себя неимоверно сильной. — Завалил маленькую лесную девчушку. Ура!!! Я, так понимаю, у вас здесь так принято. Сначала завалить, а потом знакомиться. Что, даже чаю не предложишь?! И, где же ваше хвалёное гостеприимство? Гррр! — натурально так рыкнула на него, отчего у волка глаза на лоб полезли. Ну, может, конечно, не только от моих слов, но и от той трансформации, что происходила со мной в это время. Отпихнув от себя вражину большими, но при этом, не лишёнными изящества лапами, наконец-то поднялась с земли, уверенно распределяя свой усиленный вес на все четыре конечности. Моя золотистая шерсть, преставшая на загривке, приятно колыхалась на ветру, когда я стряхивала с неё налипшую листву, подёргивая плечами и шеей.

Мой новый облик не только удивил, но и напугал стаю. Взволнованные волки отошли от греха подальше. Вожак же, уставился не меня, сканируя янтарным взглядом, в котором было всё: и удивление, и восхищение, и неверие, и даже частичка страха.

— Что пялишься?! С равным по силе и массе в бой вступать уже расхотелось? Это тебе не девчушек заваливать! — гордо вздёрнула я голову, вновь бросая ему вызов.

«Ух Настя, и напросишься ты на неприятности. Потреплет тебя этот имбецил в шкуре», — причитала где-то на заднем плане, логика, в то время как всё моё нутро захватила животная сущность, которая рычала, скалилась и царапала землю когтями, готовясь броситься на своего противника.

Вожак, придя в себя, вздыбился в холке, и выпрямился, насколько это было возможно сделать, не отрывая лапы от земли.

— А, напыжился то! Гляди не лопни! — отправила ему мысленное послание, оскалив пасть. — Решил прогнуть меня, показав, кто в доме хозяин? Ну-ну! Пытайся дальше. Я не принадлежу твоей стае, а посему, можешь здесь, хоть до посинения хмурить брови строя из себя грозного альфу. Мне твои загоны, как о стенку горох. Ничего у тебя выйдет. Обломись, бурый! — уже смеялась моя душа, и волчица подхихикивала в меру свое естества.

— ДА КТО ТЫ ТАКАЯ?! — неожиданно, прозвучало в моей голове.

— Чё ли ты вещаешь в моей башке? — решила пойти на контакт, поскольку драться одной против одиннадцати волков — вверх безумия. — Раз уж залез, куда не звали, так хоть назовись, или совсем одичал, бегая по лесу в волчьей шкуре? — вспомнив рассказы Астры, поняла, что передо мной не простой волк, а волколак (оборотень). Только они могли общаться с другими расами силой мысли.

— Бенджамин Бурый — альфа стаи волков-оборотней и побратим владыки этих земель.

«Твою же, маму!» — подумала я. И, словно в подтверждение, тело волка покрылось серой дымкой. Когда же она развеялась, передо мной стоял тот самый красавчик-шатен, что покорил меня своими глазами цвета сочной травы. Следом за альфой, и другие волки стали принимать человеческое обличие. Я решила не отставать от новых знакомых, и вновь представила себя эльфийкой.

— Так, кто ты? — повторился Бенджамин.

— Дочь леса. Эльфийка по происхождению, и оборотница по магии.

— Но, почему я не чувствую твой резерв, который, я полагаю, довольно велик?

— Отводящее заклинание. Его на меня ещё мои родители наложили, чтобы дать мне свободу выбора.

— Я наслышан о любви эльфиек к свободе, но, чтобы добровольно отказаться от роскошной жизни в каком-нибудь дворце, и вместо того, чтобы щеголять в красивых нарядах, бегать по лесам, это для меня ново. И, откуда ты появилась в нашем лесу?

— Всё-то тебе скажи, — фыркнула на него. — Должна же быть у девушки какая-то загадка.

— Знал бы брат-дракон, что по его лесам бродит такое чудо, может и не послал бы нас за иномиранкой.

— Иномирянкой? — поймала его на слове. — У повелителя этих земель, что проблемы с противоположным полом, что он женщин из другого мира ворует? — усмехнулась я.

— Попридержи язык, «Дитя леса», — рявкнул на меня Бен. — С самочками у него полный порядок. Только Дархан Великолепный — правитель королевства Арагон может позволить себе иметь гарем из пяти высокородных наложниц, — заявил он так гордо, что я чуть смехом не поперхнулась, который так и рвался наружу при воспоминании о том, как и сам Дар, пафосно отзывался о своём гареме. Словно там не пять, а пятьдесят пять душ.

— Ну, так в чём вопрос? — пожала я плечами. — Зачем дракону понадобилась безродная иномирянка?

— Драконицы, что живут во дворце, не способны выносить ребёнка владыки, поскольку не имеют большого магического резерва. А, иномирянка, мало того, что оказалась сильной магиней, так ещё и его истинной!

— И, как он это понял? — усмехнулась ему, выражая свой скептицизм.

— Стоило ей появиться во дворце, как проснулся дракон повелителя, что уже много лет дремал в нём.

— Ну, что тут скажешь. Рада за вашего повелителя. Совет да любовь! Детишек побольше, — усмехнулась я. «Ага. Детишек захотел! Держи карман шире!»

— Я бы тоже порадовался за своего брата, не окажись эта иномирянка дрянью не благодарной. Сбежала из дворца, опоив короля и всю охрану. И, что её не устроило то?

От услышанной версии, что выдал волк, мои бровки взлетели, скрывшись за белокурой чёлкой.

— Вот скажи, — обратился ко мне Бен, — если бы тебе предложили стать царицей Арагона, ты бы отказалась?

— Ну, разумеется! — ляпнула я раньше, чем успела подумать.

— Почему это!? — опешил волк.

«Ну, выкручивайся бунтарка», — съязвила прагматичка.

— А, сам-то как думаешь? — поступила как еврейка, ответив вопросом на вопрос. — Бегала бы я сейчас по лесам, если бы хотела поскорее замуж выскочить. Больно надо! А, что до вашей беглянки, так это ещё разобраться надо, как на самом деле было. Ну, не верю я, что иноземка и дня не пробывшая на Мирте, быстренько нашла сонное зелье и опоила всю охрану.

— Да как ты смеешь сомневаться в правдивости слов повелителя? — попытался возмутиться Бен, но тут же сдулся.

— У-у-у! — злорадно протянула я. — Смотрю, до кого-то стало доходить, — усмехнулась, обнаружив проблески понимания в травянистых глазах.

— Ну, тогда, что там произошло? — посмотрел он на меня совсем растерянно, ища ответы. Напряжение, спавшее с морды лица омолодило волка лет на пять.

«Заплутавший милый мальчик», — умилилась я.

— Это ты у своего побратима спроси. Зная, как тяжело переносят иноземки переход в наш мир, удивлена, что она так быстро очнулась, — продолжала я гнуть линию, уводя от себя всякие подозрения.

— Что? — не выдержала я нависшей паузы.

— То, что она очнулась сравни чуду.

— О, как! — отреагировала я на высказывание своего оппонента. — И, что так?

— Мы доставили её на Мирту, уже не надеясь на то, что она выживет, — взъерошил Бен волосы на затылке.

— Это ещё почему? Хотя, нет, не говори! — выставила я вперёд руку. — Дайка сама догадаюсь. Девушка оказала вам достойное сопротивление. Ай, как не стыдно. Три жлоба против маленькой иномирянки, — пристыдила волка не хуже классухи. Станиславский и Немирович-Данченко мною бы гордились.

— Да мы её пальцем не тронули!

— Ага. Так я тебе и поверила, — сплела я руки на груди.

— А, тебе то, что с того? — прищурил он глаза-рентгены.

— Да так, просто, — опешила я от резко сменившегося тона своего собеседника.

— А, ты у нас часом не вражеский лазутчик?! — затрепыхали ноздри волка, словно он принюхивается ко мне.

— Фу-фу! Плохой волк! — замахала я руками, — Как тебе не стыдно обнюхивать приличную женщину без её на то разрешения! — сама от себя не ожидая подобной реакции. Мне бы ещё веер в руки, чтобы было чем отмахиваться, прикрывая своё раскрасневшееся лицо.

— И, вообще, — насупилась я. — Сам начал рассказывать. Никто тебя за язык не тянул, — встала я в позу.

— Прости, — тут же стушевался Бен, состряпав извиняющуюся мордашку в сравнении с которой кот из «Шрека» молча курил в сторонке. — Так, как ты думаешь, что могло произойти во дворце?

— Ну, — задумалась я, — её могли похитить.

— Исключено, — тут же отмёл волк моё предположение. О вторжении во дворец мы бы уже знали.

— А, ты уверен, что твой побратим всё тебе рассказал?

— Я бы почувствовал ложь. Между побратимами не может быть не лжи, не тайн.

— Ты в этом так уверен? — сморщила я наведённую моську, демонстрируя свой скепсис. — Возможно, он вам и не врёт. Но, однозначно, что-то и не договаривает. Слишком много «белых» пятен в этой «тёмной» истории, — подытожила я риторически.

— Ну, ты же женщина. Поставь себя на место попаданки. Что бы делала, окажись ты в её шкуре? — не давал мне покоя Бен.

— Мне лучше будет представить ситуацию, если ты немного расскажешь о своём побратиме. Какой он? Как ведёт себя с женщинами? Рад ли он был обрести истинную, хоть и из другого мира?

— Воу-воу! Притормози! — усмехнулся Бен. Дай хоть не первые вопросы ответить, — улыбнулся он лучезарной улыбкой.

— Ну, так… — сгорала я от не терпения.

— Дар любит своих наложниц… но, не более, чем пегасов в своём стойле, — усмехнулся волк. — И, года не прошло, как он взошёл на трон. Власть не лучшим образом отразилась на его и без того, сложном характере. Он стал жёстче, злее, не сдержанней. Особенно после того, как его прокляла горная ведьма…

— Что он сделал?

— Хотел взять силой её дочь, — выдавил из себя волк. — Она, как и ты, обладала магией перевоплощения, и Дар почувствовал в ней драконницу. Только вот девушка была от этого не в восторге. Убегая от него, оступилась и сорвалась в обрыв.

— Какой ужас! — не сдержала я эмоций, спрятав в ладонях рот и нос. Вот же сволочь, — прошипела я. — Как ты так можешь? А?

— В смысле, как? — не понимающе, уставился на меня Бен.

— Как можно быть верным существу, способному на такие злодеяния?

— Мы скреплены клятвой побратимов с малых лет. Это клятва нерушима.

— То есть, что бы не вытворял один из вас, остальные молча буду его покрывать, закрывая глаза на его бесчинства?

— Да.

— Всё настолько плохо? И, вы никак не можете повлиять на сбившегося с пути побратима?

— Нет.

— Ну, как ты не понимаешь?! Если его свергнут и посадят за злодеяния, то с ним и вас посадят.

— Почему сразу «посадят»?

— ПОТОМУ, ЧТО ПРЕСТУПНИК ДОЛЖЕН СИДЕТЬ.

— Ничего, ничего. В казематах из него человека сделают! — взвела я перст к небосводу, окрасившемуся в яркую охру, еле сдерживаясь, чтобы не заржать на всю поляну, особенно на фоне того, как на меня пялился волк, излучая трепетное благоговение.

— Вот тебе и ответ на вопрос: почему сбежала иномирянка. Уверена, твой побратим и в этот раз проявил не лучшие качества дракона, тем самым напугав чужестранку. Вот она и свалила от него по-тихому. В своё время и я предпочла свободу золотой клетке. Так, что могу лишь пожелать девочке удачи и ума палату, чтобы не попасть в лапы более изощрённому хищнику. Все вы самцы одинаковые. Понадобиться ещё не одна сотня лет, чтобы вы наконец-то по достоинству оценили роль женщины в своей жизни, как и в жизни планеты в целом.

— Я уже ценю, — хитро улыбнулся мне Бен, вынудив мои брови затеряться в рваной чёлке. — У меня есть сестра и мама, которых, я очень люблю и уважаю. Я вырос обласканным женской любовью.

«Мой волк», — утробно заурчала во мне волчица, словно подталкивая меня к Бену, пытаясь взять под контроль моё тело. От перспективы стать марионеткой, по сути, выдуманной личности, мне стало как то не по себе. И, я решила поскорее сделать ноги от источника волнения.

— Я рада за тебя, за твою маму, сестру, жену и других родственников, — вскинула лук на одно плечо и вещмешок на другое. — Рада была пообщаться, но мне пора. Надо ещё найти место для ночлега.

— А, почему бы тебе не переночевать эту ночь в нашем лагере? — поступило предложение.

«Я «ЗА!», — проголосовала социально адаптированная волчица.

Я осмотрелась. Солнечный дуэт, давно скрывшись за горизонтом, оставил после себя сумеречный след, что лёгкой дымкой оседал на поляну и струился меж вековых деревьев. Поняв, что в потёмках, всё, на что я буду способна, так это вскарабкаться на дерево в ожидании рассвета, я с опаской приняла предложение.

Две огромные луны, не заставив себя долго ждать, показались из-за чёрных верхушек елей.

— Ну, тогда отправляемся в лагерь, — радостно заявил вожак. Только будет быстрее, если ты обернёшься волчицей. Она у тебя такая аппетитная, и очень нравиться моему волку.

— Ну, спасибо! Только держи своего волка подальше! Она у меня ещё маленькая, чтобы думать о мальчиках, — усмехнулась я, вновь представив себя золотистой волчицей.

— Дамы вперёд! — усмехнулся вожак, пропуская меня вперёд.

— КОМУ ДАМЫ, А КОМУ И В ЖИЗНЬ БЫ НЕ ДАЛА БЫ! — рявкнула про себя, рассмешив кобелей с потрясающим слухом.

Стоило волкам войти в лес, как они словно кони, пустились вскачь. Чтобы не отстать от них, отпустила свою волчицу порезвиться. По тёмному лесу, который я, скорее чувствовала, чем видела, летела так, что ветер в ушах свистел. Ликующая радость зверя, вырвавшегося на свободу, отзывалась и в моей душе. Единственное, что меня начинало напрягать, так это сила моей зверюги, которая принялась подавлять во мне человека. Её инстинкты позаигрывать с сильным альфа-самцом шли в разрез с моими желаниями, но она продолжала призывно вилять перед ним хвостом, проламывая своим мохнатым телом бурелом. Несколько раз вожак нагло зажимал мою самочку. Не знаю, что у этого кобеля было на уме, но мой человеческий гнев на него, как на одного из похитителей, всё же взял вверх над животной сущностью и я со всей дури двинула его плечом, пустив волчару разрядиться в ближайшие кусты. Он же приняв это за игру, попытался сделать и мне подсечку. С пятой попытки ему удалось повалить мою волчицу на землю, но и я не собиралась сдаваться…

Мы кубарем скатились в овраг, подняв в воздух ворох опавшей листвы. Волк навалился на меня всей своей шерстяной тушей, прижав к почве пахнущей гниющей листвой.

— Будь моей Луной, — неожиданно прозвучало в моей голове. Я с удивлением уставилась в жёлтые глаза альфы, глядящие на меня с мольбой и надеждой. И, если бы не моя человеческая сущность, играли бы уже «собачью свадьбу».

— Не смей! — рыкнула на свою волчицу, когда та, лизнула тупую морду вожака.

— Я не планировала задерживаться в этом лесу надолго, — обратилась уже к альфе, который тут же меня отпустил. Поднявшись на четыре лапы, стряхнула с себя налипшую листву, и с одного прыжка выбралась с оврага на поверхность. Всё-таки сильная мне досталась волчица. Здравствуй биполярка!

Когда добрались до палаточного лагеря, нас уже поджидал вполне человеческий ужин в дружной, мужской компании. Услыхав человеческую речь, тут же заставила волчицу уступить место эльфийке. Бенджамин тоже решил войти в лагерь на своих двоих.

Сидящие у костра мужчины, до этого ведущие неспешную беседу, все как один обернулись на нас, по-доброму приветствуя меня.

Вожак, как и остальные, расположился на поваленном дереве, толстую кору которого покрывала шкура невиданного зверя. Я бы подумала, что это овчина. Но, во-первых, где вы видели двухметровую овцу, а во-вторых, шерсть была настолько мягкой, что я сразу представила себя в шубке из невиданного зверя. Раз, и вот я уже млею от тепла шубки кремового цвета в стиле «Милитари», модель которой я когда-то видела в одном модном журнале.

— Ух ты! — оскалился вождь шерстнатого отряда. — Да с такими талантами тебе самое место в гареме повелителя, а не в лесу, — высказался он, отчего моя моська сморщилась, словно лимона отведала. — Что?! Я что-то не то сказал?

— Я сам как думаешь? Ты только-то прировнял меня к прислуге. Меня — человека, для которого свобода превыше других благ этого мира, — высказалась я, ковыряясь ложкой в мясной каше.

— Ну, прости, — постарался исправиться Бен. — Я просто впервые встречаю такую сам… женщину.

— Проехали! — вздёрнула я плечами, типа не обиделась, и всё-таки решилась попробовать волчью стряпню. — О-о-о, совсем не плохо! — воскликнула я. Каша по вкусу напоминала перловку с мясным подливом. — Кто готовил? — уставилась я на мужчин. По краснеющим щекам блондинчика, который отличался от остальных войнов болезненной щуплостью, сразу догадалась, кто в доме хозяйка. — Мои комплименты повару! — подняла я чашку с кашей вверх, как принято было нахваливать поваров в этих краях. Это я ещё в таверне подметила.

— Благодарю, леди! — поклонился он мне. — Простите, не знаю вашего имени.

— Так тут никто не знает, — рассмеялся коренастый брюнет, сидящий с ним рядом.

— Ой, прошу прощения, — решила исправить своё упущение. Меня тут кормят, а я всё в инкогнито играю. — Позвольте представиться, Эль. Эль Девиль, — ляпнула, что первое пришло на ум.

— Очень приятно, Эль, — улыбнулся мне Бенджамин, приложив правую руку к своей груди, слегка поклонившись. Следом за вожаком, и остальные члены стаи принялись называть мне свои имена.

«БЛИН, НУ ЧТО ЗА МУЖЧИНА»! — подтрунивала меня волчица.

Закончив с ужином, мужчины не спешили расходиться, а продолжали обмениваться впечатлениями этого дня. Не трудно догадаться, что я сделала их день, нагло бросив вызов стае.

— А, что вы хотели?! — смеялась я, поддерживая общее веселье. — Умываюсь я, значит, наслаждаюсь прохладой ручейка, никого не трогаю. И, тут меня резко настигает такое отвратное чувство, словно ушат воды колодезной воды вылили. Аж, мурашки по коже поползли, — плотнее закуталась я в свою шубейку.

— Знакомое чувство! — отозвался шатен с бородкой. — Я когда только пришёл в отряд, именно так ощутил на своей шкуре взгляд нашего альфы. Но, это волчья фишка. Впервые встречаю магиню с такой чуйкой.

— Да-а! — горделиво отозвался вожак. — Боги этого мира щедро наградили её своей магией. Она оборотница. А, это значит, что она прекрасно чувствует любое существо, что находиться в пределах её досягаемости. А, ты не пробовала стать драконицей? — задал мне вопрос с подвохом.

— Да, как-то не доводилось мне пока повстречать дракона настолько близко в его животном обличии, — отмазалась я.

— Да, сейчас повстречать настоящего дракона сродни чуду. Только члены правящей династии могут свободно взмывать в небо древними ящерами.

— А, в кого ты ещё превращалась? — поинтересовался рыжий усач.

— Пока переплывала озеро, побыла русалкой, чтобы девки хвостатые меня к себе в гости не уволокли. Охотясь на шушина (это что-то среднее между нашим кроликом и шиншиллой), в Пурпурном лесу, пришлось стать феей, — сочиняла я так, что Андерсон нервно курил в сторонке. Астра за ночь успела немного рассказать мне о своём мире, а потому я врала без всякого зазрения совести, зная, что оборотни никогда не покидают территорию своей стаи, и вообще, не очень осведомлены о том, что происходит за пределами вверенной им территории.

Оборотни этого магического мира отличались от привычных оборотней в нашем понимании, навеянным Голливудом. В семье, где мама — тигрица, а папа — ягуар, сынок мог родиться кем угодно: львом, гепардом, волком или же медведем. Проявления животной сущности ждали с трепетом и праздновали больше, чем само совершеннолетие. После чего молодой оборотень отправлялся на учёбу в академию. И, уже в стенах альма-матер прибивался к себе подобным. Зачастую студенческая дружба становилась столь крепка, что юноши становились побратимами, давая друг другу клятву на крови. Там же и проявлялся альфа, самец, способный вести за собой свою стаю, взяв ответственность за каждого члена своей новой семьи. Бенджамину же удалось не только сколотить свою стаю уже на втором курсе, но и побрататься с другими представителями этого мира: нагом Реалишем, ирлингом Аскаром и драконом Дарханом. И, когда последний взошёл на трон, то, не забыв о своих друзьях, пристроил их при дворце, поставив на высокие должности. Так, Бен стал главой охраны повелителя Аргона. Я им попалась как раз во время ежегодного рейда, что проводил лично глава охраны, объезжая всю территорию королевства с проверками пограничных застав и всего прочего. Это я выяснила, сидя у костра и «грея уши». Я всегда предпочитала меньше говорить и больше слушать. Сейчас это качество для меня было особенно ценно.

— Я бы тоже хотела учиться в академии, — высказалась я, прервав воспоминания парней о своих студенческих приключениях.

— Почему бы и нет, — неожиданно одобрил моё решение Бен. — Притом, что уже как год в академию зачисляют и девушек. Тебе нужно только накопить необходимую сумму для вступительного взноса, и дальнейшая учёба будет оплачиваться из казны нашего повелителя. А, если зарекомендуешь себя прилежной ученицей, то тебе ещё и стипендию выплачивать будут.

Такой расклад на прекрасную перспективу вновь познать прелесть студенческой жизни меня не то, чтобы вдохновил, окрылил. И, поскольку, бегая по лесу и имея дар одеваться, не прибегая к услугам швей и сапожников, я могла быстро накопить нужную сумму, то решила все заработанные деньги за отлов животных откладывать на учёбу. Нужно было только обзавестись «бездонным кошельком», поскольку постоянные переходы не позволили бы мне сделать стационарный тайник.

Когда наступило время ложиться спать, мне щедро выделили отдельную палатку. Она, конечно, не превращалась в меблированную комнату со всеми удобствами, но была гораздо больше обычной туристической палатки, напоминая, скорее, арабский шатёр. Кто-то даже, заботливо соорудил для меня ложе, накидав на пол, застланный соломенными циновками, матрасов и шкур, застелив всё это тёплым пледом, не забыв и про подушку. На низком, металлическом столике я обнаружила кувшин с молоком и пару ломтиками серого хлеба. С благодарностью, сделав пару глотков вкуснейшего молока прямо из кувшина, и закусив половинкой хлебного отреза, завалилась на своё «царское ложе».

«А, не плохо я устроилась», — расплылась в улыбке, осматривая своё ночное укрытие. Прислушавшись к звукам засыпающего лагеря, и меня стало клонить ко сну, как неожиданно, полог у входа покачнулся, выдав позднего визитёра.

— Кто там? — привстала на локтях, не беспокоясь показаться в неглиже. Ведь я предусмотрительно представила себя в тёплой, флисовой пижамке.

— Леди позволит войти в столь поздний час? — виновато потупился Бенджамин.

«И, этот скромник — альфа?», — заржала внутри меня волчица.

— Заходи, коль пришёл, — усмехнулась и я. Он, всячески пытаясь скрыть своего заинтересованного взгляда, приблизился ко мне, и, ухватив плотно набитый пуф, уселся рядом.

— Что хотел? — спросила я, прервав неуютную паузу.

— Поговорить, — ответил он, подняв на меня свои зелёные глаза. Искрящиеся янтарными вспышками, они словно завораживали меня, притягивая к своему обладателю. Ахнуть не успела, как наши губы замерли на неприлично коротком расстоянии друг от друга. Ощущая жар, исходящий от него, моё сердце словно завибрировало во мне, вызывая зуд в груди.

ТАК СРАЗУ И НЕ РАЗБЕРЁШЬСЯ, АЛЛЕРГИЯ У МЕНЯ НА ЭТОГО ВОЛКА ИЛИ МНЕ УЖЕ ХОЧЕТСЯ СДАТЬСЯ В ПЛЕН ЕГО ХАРИЗМЕ!

— Говори, — отринула от него, уловив вздох разочарования.

— У меня к тебе много вопросов.

— Кто-бы сомневался, — усмехнулась я. — Ну, спрашивай, — приготовилась держать я ответ, вспоминая придуманную легенду.

— Как ты оказалась на землях Арагона?

— Сиганула порталом из Лилерии (государство эльфов).

— В Лилерии жила в столице?

— Нет. Я родом из разорившегося поместья, что вблизи Цистеллы (столица Лилерии).

— Впервые слышу о разорившихся эльфах, — призадумался волк.

— А, что ты хотел? Кому сейчас легко. Конкуренция на рынке галантереи никого не щадит.

— А, почему в бега подалась?

— Так отец вознамерился улучшить финансовое положение семьи за счёт меня. Решил замуж выдать за знатного. Чуть ли не аукцион устроил на право обладать моей рукой, сердцем, и другими органами, — чутка шутнула, рассмешив своего собеседника.

— Немудрено! С такими талантами как у тебя, отбоя от женихов, небось, не было?

— Отбивалась как могла, — улыбалась ему открыто, нагло убеждая оборотня в правдивости своих слов.

— Кто тебя научил так стрелять из лука? — его тон неожиданно стал деловито серьёзным. Даже я сразу подсобралась.

— Так, отец же и научил, — ответила, как на духу.

— Стреляешь ты хорошо. Но, я, как только увидел тебя там, у ручья, сразу понял, что никакой ты не охотник. Ты слишком трепетно относишься к лесу, с растениями разговариваешь, — усмехнулся он.

— Когда это я с растениями разговаривала?! — возмутилась я.

— Когда пробиралась через кусты авадари, — рассмеялся Бенджамин.

— Это те с голубыми ягодками и огромными шипами, что росли у речушки?

— Они самые.

— Ну, подумаешь, попросила их не увечить мою тонкую кожу, — отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— О том и речь. Как ты собралась промышлять охотой, если не сможешь убить и мелкую берку?

— Кого?

— Ну, да! Только не говори мне, что у эльфов дома и посевы защищены от этих мелких, серых грызунов.

«Мышь или крыса», — смекнула я.

— Нет у нас никаких берок. Покрайней мере, я не встречала.р

— Бог с ней с беркой, — закрыл тему Бен. — Промышлять охотой как собираешься, если тебе жалко убивать живность?

— А, кто говорит об убийстве?! Я лишь собираюсь отлавливать животных и сдавать их в академию, чтобы из них делали фамильяров. У тебя, кстати, есть фамильяр?

— Есть.

— И, кто он?

— Ястреб. Утром призову, если хочешь.

— Очень хочу, — решила польстить ему.

— У меня к тебе предложение.

— Я вся во внимании, — улыбнулась ему.

— Оставайся в отряде столько, сколько захочешь. Я лично покажу тебе места, где водятся экземпляры, которые могут стать прекрасными фамильярами.

— А, что взамен? — взглянула на него серьёзно.

— Я наслышан про то, как эльфы горазды устраивать свой быт практически из воздуха. А, ты одной силой своей мысли создаёшь и одежду и предметы. Ты для нас настоящая палочка-выручалочка. Мы воины. Не шить, не вязать не умеем. В походы приходиться брать много вещей и провианта. Благо спасают пространственные карманы.

«Что?! У них и такое тут имеется?!» — взорвался мой мозг от новой информации.

— Так, что, ты согласна?

— Я с вами, пока не освоюсь, и не пойму, что пора уходить, — протянула ему руку. — Обещай, не оспаривать моё решение, когда соберусь покинуть вас.

— Обещаю, — довольно ухмыльнувшись, пожал он мою руку.

Остаться в отряде волков-оборотней было для меня вполне логичным решением. Они прекрасно знали лес, разбирались во флоре и фауне, служа мне источником знаний. С ними я набиралась опыта, необходимого для выживания. Однажды, став свидетелем тренировочного боя на мечах между рыжим Стивом и шатенистым Вильямом, я уговорила Бена и меня научить пользоваться мечом. Для этого он два вечера вытачивал для меня игрушечный меч из деревянной болванки.

Лагерь не стоял на одном месте более трёх дней. По истечении положенного срока, мы сворачивались, не оставляя после себя никаких следов. Продвигались вглубь страны километров двадцать за день. А, найдя удачное место для лагеря, снова разворачивали в лесу бурную жизнедеятельность.

Так, от лагеря до лагеря, незаметно пролетело полгода. Радовало то, что климат за это время, практически, не претерпел изменений. Никто не кричал: «Зима близко!» Лишь однажды, когда мы проходили одно горное плато, опьяняющее ароматом полевых цветов, я обратила внимание на верхушки скал, что посеребрило снегом. По утрам в лесу можно было наслаждаться настоящей морозной свежестью. Завтракая у костра, мы походили на огнедышащих рептилойдов, выдыхая из лёгких тёплый воздух. Чем дольше я находилась в этом мире, тем больше благодарила местных богов за тот чудесный дар, которым они меня наградили. Кем только я не становилась за это время, не раз уводя от опасности и себя и парней, с которыми сдружилась. Однажды, даже вступила в бой с одичалым оборотнем в медвежьей шкуре. Крепко тогда досталось моей медведице. Хорошо в отряде было два мага-лекаря. Они быстро залечили раны моего мишутки. Не приди они ко мне на помощь, бродила бы по лесам золотой медведицей, пока раны бы не затянулись. Поскольку, как эльф, я бы просто не пережила полученных травм.

Да, что я всё о грустном? Были и весёлые моменты в моём затянувшемся походе…

Бенджамин как-то похвастался мне, что в детстве, неплохо зарабатывал на отлове огневушек — мелких ящериц, что плевались огнём. Незаменимая в быту зверюга, между прочим. И, никаких тебе спичек и ценной магии из личного резерва тратить не нужно. Была и в нашем отряде одна такая, но по осени «сделала ноги», почуяв свою пару. И, вот проходя через каменную речку, я неожиданно оступилась, наступив на плохо лежащий камень, а из-под него как выскочат огневушки, и в рассыпную. Парни-дурынды, то-ли растерялись, то-ли просто понадеялись на свои животные инстинкты, принялись прыгать меж валунов волками-попрыгунчиками. Их охота со стороны смотрелась так уморительно, что я, приняв облик эльфийки, хохотала во всё горло, присев на камень, прогретый двумя светилами. Понятно, что охота парней не увенчалась успехом. Вечером же, когда мы уже разбили лагерь, сунув руку в походную сумку, взвизгнула от неожиданности, нащупав средь вещей нечто тёплое, шершавое и пульсирующее.

— Ты чего шумишь?! — усмехнулся Бен. — Всю живность в округе распугала.

— Похоже, не всю, — передёрнуло меня от одной только мысли, что сумку захватило невиданное нечто.

— Показывай, что там у тебя, — смилостивился Бенджамин, принимая из моих рук сумку. — Да ладно! — издал он радостно!

— Ну, что там?! — сгорала я от нетерпения.

— Ребят, живём! — обратился он к парням. — Эль поймала огневушку.

— Я к этому не имею никакого отношения. Она сама заползла, — пояснила я, не желая пожинать не заслуженные лавры.

— А, что у тебя было в сумке из съестного? — поинтересовался Бен, наконец-таки вынув мелкую хулиганку на свет божий. Заглянув в сумку, огорчилась, обнаружив на месте вкусных овсяных печенюшек одни лишь крошки.

— Она подъела печенье, что я купила на последнем постоялом дворе.

— М-м-м, значит им нравиться печенье, а не черви, как принято считать, — сделал вывод вождь.

С помощью моей огневушки Томас, что продолжал нести свой пост на кухне, с лёгкостью развёл бурную деятельность: зажёг костёр, опалил тушку кабанчика и уток, пойманных парнями с утра.

С самого первого дня в отряде дозора, я подметила предвзятое отношение других волков по отношению к Тому. Да и он вёл себя немного обособлено. Решив помочь парню ощипать пернатые тушки, присела напротив него. И, когда убедилась в том, что у костра никого кроме нас не осталось, устроила допрос с пристрастием.

— Скажи Томас, а почему в отряде только ты готовишь? Это твоя обязанность или тебе просто нравиться готовить?

— И да, и нет, — усмехнулся Том, подкинув поленья в костёр. — Я не выбирал себе такую жизнь. Моя мать, как и ты — эльфийка, сама выбрала себе в мужья моего отца бету-оборотня. Она обладала достаточным резервом, чтобы родить ребёнка. Забеременев, она ожидала, что родиться девочка, а родился я, — усмехнулся он горько. А, мне стало так жалко его. Ну, почему ребёнок должен чувствовать вину за то, что родился не того пола, на который рассчитывали его родители. Глупость какая-то.

— И, что, она вас бросила? — высказала я своё предположение.

— Да, лучше бы бросила. Спустя год после моего рождения, она предприняла попытку снова забеременеть. Но, у неё ничего не вышло. Тогда она на совете общины обвинила отца в недееспособности, надеясь, что их разведут. Но, старейшины не поддержали её. Тогда мать отравила отца в его же день рождения. А, меня отправила на воспитание в дом сестры отца. Тётя, по сути, и заменила мне мать, — осветилось добром и любовью лицо парня.

— Ты держишься особняком из-за того, что ты полукровка?

— Заметила? — улыбнулся мне Том.

— Такое сложно не заметить, — пожала я плечами.

— Да, ты права. И, только то, что мне от матери досталась магия, а от отца умение обращаться в волка, позволило мне выучиться в академии и устроиться на службу.

— Ясно, — подытожила я, не желая больше развивать тему, что так неприятна моему собеседнику.

— Поможешь мне собрать травки к обеду? — предложил Том.

— С радостью, — согласилась я. Тем более, мне не помешало бы узнать о полезных травах этого леса больше информации.

Отойдя от лагеря метров на двести, мы наткнулись на развалины старой часовни или храма. Но, не это поразило меня, а то, что из-под разбитого купола вырывалось голубое свечение, расходясь по округе пульсирующими волнами.

— Что это? — шёпотом спросила своего сопровождающего.

Наши дни

Год, проведённый в патрульном отряде волков-оборотней, пролетел как одно мгновение. Чего за это время со мной только не случалось. Не говоря уже о той встрече с одичалым медведем-оборотнем, о котором я уже рассказывала, мне «посчастливилось» вступить в бой с водной гидрой, упасть в нору местных скунсов, после чего полдня откисала в кадушке с каким-то приторно-сладким соком, под дружный ржач парней. Но, самое яркое впечатление у меня осталось от полёта на белоснежном пегасе…

Проходя через очередное горное плато, я ещё издали приметила табун диких лошадей. Какого же было моё удивление, что учуяв чужаков эти коняги, встали на крыло.

— Вот бы завладеть таким фамильяром, — с восхищением произнёс Герман, почесав свою отросшую чёрную щетину, наблюдая за полётом белокрылых лошадей.

— Никому ещё не удавалось оседлать пикара, — не менее, восхищённо, произнёс Бен. — К ним даже подобраться невозможно. Если ты не пикар, — усмехнулся волк. А, у меня тут же созрела отчаянная идея.

— Абра-Швабра-Кадабра! — весело произнесла я, прежде чем перевоплотиться в крылатую кобылу. — Ну, как я вам?! — гарцевала перед парнями, сковырнув дёрн золотым копытцем, призывно повиливая перед ними шелковистым хвостом, любуясь длинной гривой, что развивалась на ветру. Повела плечами, привыкая к ощутимо весомым крыльям.

— Ты невероятна! — выдохнул Бен, и парни закивали головами, соглашаясь со своим вожаком. — Попробуй взлететь.

Признаться, я не планировала полёты наяву. А, если бы даже и решилась на подобное безумство, то не зная, как это делают пикары, всё равно бы не взлетела.

— Понаблюдай за ними, — предложил Бен, давая подсказку. — Встряхни крылья и разбегись как следует.

Слова волка вызвали у меня улыбку. Ситуация походила на мультфильм «Крылья, ноги и хвосты». А, сама себе я напоминала того страуса, что пытался взлететь, долго разбегаясь.

— Ну, что ты ржёшь как лошадь?! — возмутился Бен, в то время, как парни уже хватались за животы от истерического смеха.

— Если ты ещё не заметил, я и есть лошадь! — хохотала я от души, сотрясая поляну своим галопом.

— Не знаю, как тебе удаётся вещать в наших головах эти странные образы, но это действительно смешно, подруга! — выплюнул, икая Вильям.

Максимально расправив крылья, мне удалось поймать воздушный поток, от которого завибрировали длинные перья, щекоча руки. Не с первого раза, но мне удалось сделать небольшой кружок над поляной. Впервые взлетать над землёй человеку, страдающему аэрофобией, было страшновато, поэтому, я даже не стремилась набрать высоту, довольствовалась «бреющим полётом». Достаточно и того, что моя кобылка привлекла внимание вожака летучего табуна. Большой жеребец, усиленно махая крылами, спикировал ко мне, отгоняя от меня потенциальных врагов в образе моих друзей-оборотней. Стоило мне ощутить твёрдую почву под ногами, как я развернулась к коню, растопырив крылья, показывая ему, что волки под моей защитой. Он, подойдя ко мне ближе, принюхался, и видимо, ощутив на мне волчий дух, недовольно фыркнул. Но, тем не менее, отказываться от знакомства со мной не собирался. И, вот когда эта наглая конская морда, не стесняясь свидетелей, возбудилась так, что его детородный орган увеличился в разы, я вновь став эльфийкой, что бешеной кошкой запрыгнула на его массивную спину.

— Эль, держись! — вскрикнул Бен, осознав, что произошло. Это последнее, что я расслышала из-за засвистевшего в ушах ветра. Конь, осознав, что попался на красивую наживку, отчаянно пытался стрясти меня. И, пару раз ему это удавалось. Первый раз, падая с большой высоты, мне понадобилось много сил, чтобы быстро подавив страх, начать действовать. Представив себя мелкой пичугой, я вновь ринулась к пегасу, с твёрдым желанием сделать из него своего фамильяра. Сказать, что конь обалдел, когда вновь ощутил на своей спине меня — ничего не сказать. Вены на его щеках приобрели ещё более выразительный контур, а ноздри, жадно втягивали воздух, выпуская горячий углекислый газ белёсым облачком.

Не знаю, сколько продолжалось наше противостояние. Уже и волки, охрипнув от кричалок в мою поддержку, молча наблюдали за потугами коня отделаться от меня, как от мелкого насекомого, и само непарнокопытное устало бороться. В общем, в итоге, животное, приняв своё поражение, поддалось мне.

— Давай вниз, — похлопала его одобрительно по могучей шее, еле сдерживая рвотные позывы. Ещё бы, после таких, воздушных скачек мне никакие «американские горки» уже не страшны, что уж говорить об аэрофобии. Страх высоты и полёта схлопнулся, как мыльный пузырь.

— Теперь ты должна заклеймить его, — подсказал мне Бен.

— Что?! Клеймить такое прекрасное животное?! — возмутилась я.

— Ты не сделаешь ему ничего дурного, — успокоил меня вождь. — Представь свой магический маячок. Какой он: размер, форма, цвет. Потом представь место, куда ты его поместишь.

— А, для чего это нужно?

— Чтобы ты смогла призвать его в нужное тебе время, — пояснил волк.

— А-а-а! — протянула я. — Ну, тогда, ладно.

Стоило мне представить себе ослепительно-белую звезду, сверкающую, словно чистейший бриллиант, как она завился между мной и конём, который с интересом рассматривал свой новый девайс синими глазищами. Ничего лучше не придумала, как направить звезду в лоб своего новоиспечённого фамильяра.

— Как тебя зовут? — обратилась к нему мысленно, устанавливая контакт между нами.

— Хорнард! — гордо отозвалось в моей голове.

— Тогда, думаю, будет неплохо, если я стану звать тебя Хором, — улыбнулась я коняге, поглаживая его морду.

— Мне нравиться, — одобрительно отозвался пикар. — Мне пора возвращаться к своим. Надо успокоить самок и детёнышей.

— Да, конечно. Лети, — отпустила его, прильнув напоследок лбом к его лбу. Действуя по наитию, я тем самым укрепила образовавшуюся между нами связь. Это я уже узнала от воодушевлённых моим подвигом парней, стоило нам разбить новый лагерь на границе с государством нагов. Здесь и произошло то, чего я так опасалась весь этот год, что прожила в стае волков-оборотней…

Решив умыться перед ужином, едва спустилась к ручью, что заприметила ещё при выборе места для ночёвки, как вновь ощутила всей кожей портальную магию, что пробежалась пульсирующей волной по округе, спугнув мелких пичужек, что стайкой сорвавшись с макушек деревьев, серой рябью взмыли ввысь. Разумеется, мои планы тут же поменялись. Привычным движением руки вынув из пространственного кармана заготовленное послание в свой мир, пробежалась глазами по заученному тексту:

Всем, кто найдёт это послание!

Меня зовут Анастасия Задорнова. Я с планеты Земля. Страна — Россия. Город — Москва.

Мне тридцать шесть лет, год из которых я бегаю по лесам Аргона, охотясь на мелкую живность в образе юной эльфийки.

Мои слова покажутся Вам полным бредом. Но, к сожалению, это правда, моей нынешней жизни.

Год назад я была похищена тремя шестёрками важного босса из этого мира, который оказался не много не мало, правителем Аргона и драконом по совместительству…

Моё послание неизвестному адресату привычно заканчивалось контактными телефонами и адресами моих родителей, мужа и дочери, воспоминания о которой с одной стороны убивали меня, всякий раз заставляя утопать в слезах истерики, с другой, не позволяли опускать руки, мотивируя на решительные действия.

Сложив лист с посланием в четверо, спрятала его во внутреннем кармане короткой куртки, и, перебросив лук через плечо, выдвинулась к заброшенному храму, над которым мерцало голубое сияние портала.

Крадучись, приблизилась к развалинам. В тени стен храмового зала, когда-то блиставшего своей красотой, о чём говорили удивительные по красоте фрески и витражи, не утратившие своей яркости вопреки времени. Немного постояв, прижавшись спиной к каменной стене, подобно статуям, что окружали храм, дождалась, когда один из троицы (поняла по голосам) начнёт произносить текст, что уже успела заучить наизусть, решила действовать. В моей голове сложился план, придерживаясь которого, я должна была вскарабкаться наверх, и скинуть письмо в портал с широкой деревянной балки, что пролегала как раз над магическим источником. Но, моему плану не суждено было осуществиться…

— Далеко собралась?! — усмехнулся некто очень сильный, содравший меня за шкирку со стены, словно шкодливого котёнка. Судя по шипящим звукам, сразу догадалась, кто обладатель этой силы — НАГ. Стояла бы сейчас на своих двоих, упала бы как подкошенная, чисто из-за страха. Ещё живо было воспоминание о том, как меня укусил вот такой же змей ползучий во время похищения. Меня, как кролика развернули лицом к удаву, и я обомлела, взглянув в ярко-голубые глаза с чёрным, вытянутым зрачком. Не смотря на различие в цвете глаз, на меня смотрел тот самый брюнет Рик. Меня вдруг охватила такая злость. Ведь всё то время, что я провела в этом мире, именно его я винила больше остальных за свою судьбу попаданки.

— Да как ты сме-е-шь касаться меня?! — зашипела я, увеличиваясь в размерах, краем глаза наблюдая, как мощный хвост, покрытый золотыми чешуйками с красивой, окантовкой шоколадного цвета, накручивает одно кольцо поверх второго там, где недавно стояли мои ноги. Удивлённый взгляд змея, стала заливать уже знакомая зелень, пока от голубой радужки не осталось и следа, и этот гад сделал полный оборот, превратившись в чёрного змея, который тут же попытался оплести мою, всё ещё эльфийскую талию. Я, не будь дурой, коль уж понеслась такая пляска, представила себя в образе огромной анаконды-альбиноса, которую когда-то видела в серпентарии зоопарка. Оскалив огромные клыки, встала в агрессивную стойку.

— Ты всего лишь перевёртыш, — отдалось шипение в моей голове. — Ты не посмеешь на меня напасть.

— Ты в этом уверен? — усмехнулась, ощупав воздух раздвоенным языком, получив целую гамму вкусов.

— Да, как ты смеешь мне угрожать! Я намного сильнее тебя. Кто ты? Сама назовёшься или мне тебя тащить в академию в башню истины?

— Я из отряда оборотней под руководством Бенджамина Бурого! — гордо вскинула я змеиную голову. — И, состою на службе императора, — добавила я пафосного вранья.

— Вот как?! — призадумался змей, отползая от меня, чтобы лучше разглядеть. — Не знал, что в отряде моего побратима появилась оборотница. Оно и понятно. Я бы тоже хранил в тайне от всех такое сокровище, — сверкнули азартом его глаза, став золотисто-янтарными. — Надо же, золотая Аш-шана! Ты словно ожившая картинка из сборника легенд Мирты! — не сдерживал он своего восхищения, оскалив свои огромные клыки, при этом выпустив из пасти раздвоенный язык, что колыхался словно красное знамя на ветру.

— Ты бы прикрыл свою пасть, — поморщилась я. — А, то зиков (мелкая мошка) наглотаешься.

— А, ты забавная, — рассмеялся он. Если можно шипение, похожее на чих простуженной змеи, назвать смехом. — Ты нравишься мне.

— Хотела бы сказать «взаимно», но, пожалуй, воздержусь.

— Это ты так говоришь, пока не испытаешь на себе всю прелесть моего яда, — усмехнулся змей.

— Да, я смотрю, на своё обаяние ты даже не рассчитываешь. Что с самооценкой? Родители в детстве не любили? Поэтому привык добиваться расположения противоположного пола силой?

— Да, как ты смеешь? — вновь зашипел на меня Рик.

— А, ты не шипи. После боя с гидрой, ты для меня словно божий одуванчик с одной башкой, — ошарашила его, отчего надбровные дуги нага взмыли вверх, округлив жёлтые зеньки. — Лучше к словам моим прислушайся. Женщины требуют особый к себе подход. Кончились те времена, когда их хватали на улице, принуждая к совместной жизни ради потомства.

— Наги никогда не приклонялись перед самками! — заорал этот дегенерат.

— Пф-ф! Вот потому вы и на гране вымирания. Похищения девушек из других миров скоро прекратятся. Уж поверь мне. Я со старым императором на короткой ноге, и приложу к этому все усилия, — несло Остапа.

— Ты думаешь, я здесь за этим?! — неожиданно разразился бархатистым смехом Рик, на глазах принимая человеческий облик.

— Хочешь, сказать, что ты не с ними, — и я приняла облик эльфийки.

— Я долгое время выслеживал этих магов-недоучек, чтобы поймать их во время создания портала.

— Ну, раз так, то давай, задерживай уже этих преступников. Или же ты ждёшь, когда они притащат в этот мир очередную жертву?

— Ничего я не жду! — возмутился змей. — Сама свалилась мне на голову, а, теперь ещё и жизни учит. Охраняй этот выход. Я обойду их сзади, — приказал он тоном, не терпящим отказа. Ну, я и встала в арочном проёме, приведя свой лук в боевое положение.

Наблюдая за тем, как Рик — полу-змей, получеловек, гоняется за юными магами, потеряла бдительность от средневекового ералаша, и тут же пожалела об этом. В мою сторону кинулся один из парней, чья чёрная мантия с капюшоном, подбитая шёлковой подкладкой изумрудного цвета, развеваясь от быстроты движения, приоткрыла студенческую форму тёмно-синего цвета. И, прежде чем я прокричала ему, что буду стрелять, если он не остановиться, юнец, превратившись в зелёного змея, кинулся на меня. Я словно в замедленном кадре увидела, как в мою руку, держащую стрелу впились два больших клыка. Не таких больших, как у Рика, но достаточно больших, чтобы прокусить мою конечность насквозь. А, дальше последовал ужасающий рык и вой, что я услышала, проваливаясь в манящую темноту.

Очнулась в своей палатке от ужасной жажды. Словно почувствовав моё пробуждение, в шатёр вошёл Бен. Скромно улыбнувшись мне, наполнил стакан молоком.

— Вот, выпей, — протянул мне стакан, который я тут же осушила.

— Ещё, — произнесла я, тяжело дыша. Со мной явно что-то происходило. Нюх обострился, и теперь я чувствовала, что Бен пахнет скошенной травой, лесной ягодой и водным мхом, что рос вдоль ручья. Сразу поняла, что он был там. Он меня искал. И, пришёл к развалинам по моему следу. Осознав это, хотелось плакать и смеяться от радости. Весь этот год, я чувствовала, что он только и ждёт, чтобы я сделала сама первый шаг к сближению. Ведь я со своей принципиальностью не оставила ему шанса на ухаживания, пригрозив своим уходом из стаи. А, сейчас так желала его как человек и как волчица, что поскуливала внутри.

Бенджамин вновь наполнил стакан молоком, и протянул его мне. Я же, как бы невзначай, положила свои пальцы поверх его, при этом призывно взглянув в его глаза, которые тут же смели цвет с зелёных на жёлтый.

— На самом деле ты не хочешь меня, — произнёс он осевшим голосом. — За тебя говорит яд нага, что разгоняет кровь, вызывая желание.

— Яд лишь вытащил наружу те чувства, что я подавляла в себе целый год, — легко признаюсь я, отметая его попытки сдержать моё эго.

— И, я люблю тебя! — с придыханием произнёс Бен.

Выхватив стакан из его рук, опрокинула в себя его содержимое и, отбросив пустую тару в сторону, даже не вздрогнув от звона бьющегося стекла, накидываюсь на альфу с поцелуями и обнимашками. Он не смог долго сопротивляться, и вскоре взял инициативу, за бурную ночь любви, на себя.

Насколько прекрасна была наша ночь, настолько же кошмарным оказалось наше утро. Баланс, чтоб его…

Открыв глаза из-за тонкого лучика солнца, что пробившись сквозь мелкую дыру в шатре, назойливо прожигал мои веки, повернулась к Бену, с вопросом «спит он или уже проснулся». Но, увидев его удивлённый, слегка напуганный взгляд, вопрос отпал сам собой.

— Ты?! Всё это время! Это была, ТЫ!!! — ошарашил он меня своим заявлением, подрываясь с постели.

— Конечно, я. А, ты кого ожидал увидеть? — не догнала я спросонья.

— Анастейша!!! — пригвоздил он меня к месту.

— НАСТЯ!!! — выкрикнула я своё имя, придя в себя, машинально подгребая одежду. И, пока он нарезал круги по палатке, причитая, словно старый дед, я не будь дурой, одевалась, ставя личные рекорды по сбору, параллельно просчитывая ходы к отступлению. Особенно, после того, как Бен озвучил своё решение вернуться со мной ко дворцу, чтобы покаяться своему повелителю в том, что соблазнил истинную дракона, которая, к тому же, оказалась Луной его волка.

— Большего бреда я не слышала, — произнесла, прежде чем, представив себя мелкой пичужкой, взмыть под купол палатки, чтобы потом вылететь в какую-нибудь щель.

— Не смей! — рявкнул, поначалу Бен. Но, его самого словно передёрнуло от собственного тона, который тут же стал тихим и нежным. — Настя, остановись! Не нужно снова убегать. Ты не сможешь вечность быть в бегах. Одумайся, прошу тебя. Я полюбил тебя. Полюбил твою сущность, а не облик. Я помню твой истинный облик, и он прекрасен. Останься со мной. Я смогу всё объяснить Дархану. Брат-дракон всё поймёт…

— Не поймёт, — рявкнула моя натура, но на деле прозвучал птичий щебет. Поняв, что чтобы я не сказала, мои слова не достигнут адресата, огляделась, и приметив достаточно большую дыру в пологе, ринулась к ней. Бен попытался поймать меня. Но, в сравнении с моей скоростью, он был крайне медлителен. Так, что я без особых усилий миновала его растопыренные пальцы и, выскочив из палатки, взмыла вверх.

Первая мысль была лететь отсюда и чем дальше, тем лучше. Но, на деле, мне требовалось время, чтобы освоиться в новом тельце. К тому, же полёты не во сне, а наяву, мне давались с трудом. Еле долетев до ближайшего дерева, скрылась от всех в его густой кроне. Сев на широкую ветвь, захотелось разрыдаться. Как бы я не старалась гнать от себя любовь к волку, она крепко пустила корни в моём сердце.

По человечески, сидя попой на ребристой коре ветки, больно врезавшейся в «пятую точку», и свесив ножки вниз, ревела, смахивая слёзы кончиком крыла, когда до моих маленьких ушек донеслись до боли знакомые голоса:

— Ну, что, упустил нашу красавицу?! — насмешливо произнёс Рик, подойдя к Бену, что сидел на бревне у потухшего костра.

— О чём ты, брат? — попытался отвертеться от ответа волк.

— Ой, да брось! Подвинься! — потеснил наг своего друга, присев рядом. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю. Твоя оборотница оказалась нашей Настей. Сколько говоришь, она пробыла в вашем отряде?

— Вчера был ровно год.

— И, тебе ни разу не приходила мысль о том, что эта эльфийка появилась в этом лесу как раз тогда, когда пропала пара нашего дракона?

— Поверь брат. Эль была очень убедительна. Она такую историю о себе рассказала, что человеку, недавно попавшему в этот мир, такое просто не выдумать.

— Значит, ей кто-то помог освоиться. И, это ещё предстоит выяснить. Но, как ты, со своей волчьей чуйкой, не уловил её резерва, её запаха?

— Она скрыла свою магию. Сказала, что это полог, что на неё нацепили родители, чтобы она не привлекала ненужного внимания.

— Точно! И, я её не сразу учуял. Да. Без сильного помощника тут не обошлось. Ну, да ладно. Если честно, то я даже рад, что наша девочка оказалась такой бойкой и сбежала от дракона. При всём моём уважении к брату, слухи о том, что он не церемониться с женщинами, давно вышли за пределы Арагона. Зато ты смог узнать её лучше. Скажи, когда ты понял, что она твоя Луна?

— Когда она обратилась в золотую волчицу. А, ты!? Как ты понял, что Эль это Настя?

— Да после того, как мой змей вкусил её кровь, он учует её, будь она хоть мелким зигом.

— Она твоя истинная, — высказал свою догадку Бенджамин, с сочувствием взглянув на друга.

— Да, — подтвердил наг. — Я понял это ещё в её мире. Моя животная сущность, так и рвалась к ней, несмотря на то, что мы находились в техногенном мире, которому чужда магия.

— Поэтому, ты её укусил? Не сдержал своего змея?

— Это был единственный случай в моей жизни, когда я не смог удержать своего нага.

— Я то, голову ломал, всё думал, что с тобой происходит? — усмехнулся волк. — Решил тогда, что у тебя магическое истощение. А, у тебя оказывается змеиная сущность с ума сходила.

— А, ты! Целый год чувствовал, что она — твоя истинная и только этой ночью решился сделать её своей. Как тебе удалось столько времени сдерживать своего волка?

— Не без труда. Она запретила думать о себе, как о пре для животной сущности.

— Она не понимает, что мы, прежде всего животные. Звериная сущность для нас основа нашего существования в этом мире. Это заблуждение многих иномирянок, которые чаще всего видят нас в человеческом обличии. И, ты не мог надавить на неё своим авторитетом?

— Стая встала на её сторону. Беты выдвинули мне ультиматум, что если я стану принуждать её к связке, они изберут её своей альфой.

— Сильно! — ухмыльнулся Рик.

— Я их понимаю. За этот год Эль, — сглотнул он, — Настя, — продолжил он осипшим голосом, — стала для парней настоящей боевой подругой. Она не раз спасала жизнь многим из нас, сама подставляясь под удар.

— Да уж! — задумчиво потёр затылок наг. — Девчонка умеет удивить. Кто бы мог подумать, что слабая иномирянка окажется настоящим бойцом. После того, что я от тебя услышал, мне даже как-то неловко от того, что относился к ней с пренебрежением.

— Эта иномирянка на порядок лучше любой жительницы Мирты. Она весёлая, добрая, отзывчивая, смелая и сильная духом. А, находить неприятности на свою голову, так в этом ей, вообще, нет равных, — усмехнулся Бен. — Она — сама жизнь. С ней не заскучаешь…

— Я это уже понял, — ревниво прервал друга наг. — Ты, случайно не знаешь, что она делала у старых развалин?

— Вот, — протянул он Рику моё письмо, что я выронила, одеваясь в спешке.

— Вот, блин! — прощебетала я, чуть не свалившись с ветки.

— Она пыталась отправить весточку в свой мир, — протянул Наг. — Ты понимаешь, что тут написано?

— Ни строчки. Прочесть её письмо под силу только придворному магу. Он знает язык её мира.

— А, как же так вышло, что Настя знает язык этого мира.

— Точно не знаю. Но, поговаривают, что когда в этот мир приходит новая жизнь, боги наделяют её не только магическими талантами, но и пониманием местного языка, чтобы они смогли быстро адаптироваться в новой среде.

— Если за нашей истиной стоят сами боги, то мы сильно попали, брат! — хлопнул Наг по плечу волка.

— Сворачиваемся! — отдал команду альфа своей незначительной стае.

— Куда вы теперь? — поинтересовался Рик.

— Дойдём до западной заставы, и в обратный путь. А, ты?

— Да и я поспешу. А, то ещё влетит от начальства за то, что передержал в заморозке этих недоросликов, — усмехнулся змей. На чём они и разошлись в разные стороны.

Наблюдая за тем, как парни сворачивают лагерь, хотелось кинуться к ним, всё объяснить. Но, сделай я этот опрометчивый шаг, меня бы поймали и заперли в антимагической клетке. И, просидела бы я в ней до самого возвращения во дворец, где рвёт и мечет икру злющий дракон, упустивший свою суженную.

«Суженную», тьфу, слово то какое. Как будто, из девы всю душу вытрясли, и сидит она, вся такая суженная доходяга, у окна носки штопает и крестиком вышивает.

ТАК, СТОПЭ! НЕ О ТОМ НАСТЯ ТЫ ДУМАЕШЬ!

Это что же получается, я истинная для трёх магических существ?! Нет, я, конечно, понимаю, что у них тут на одну девчонку сто ребят, но я, то тут причём?! Не-а, так дело не пойдёт. Может оно и к лучшему, что мне пришлось спешно покинуть стаю. Как говориться, долгие проводы, лишние слёзы. А, тут, как неожиданно пришла, так неожиданно и ушла.

Теперь мне была прямая дорога в академию, здание которой я успела изучить вдоль и поперёк, за то время, как наладила поставку диких животных, из которых получались прекрасные фамильяры.

До начала нового учебного года оставался месяц, который я решила прожить в комфорте.

На заре нового дня в небольшой городишко, что расположился у подножья академического холма я входила в образе юной магини, списав образ с принцессы Мериды. Буйные, огненно-рыжие пряди, перехваченные атласной лазурно-голубой лентой, в тон платья, сплетённые в сложную косу, ловили в свои силки первые лучи солнечного дуэта. Белая кожа, тонкая, гладкая, разве что не сияла изнутри здоровьем и молодостью. Большие глаза с голубой радужкой в обрамлении чёрных ресниц, как и пухлые розовые губки, и слегка курносый носик, и щёчки, залитые нежным румянцем, притягивали взоры ранних пташек, что появлялись на улицах городка, раскладывая товар по витринам. Только и слышно было, как дифирамбы в мой адрес, отскакивая от старых каменных стен просыпающегося города, эхом проносились по узеньким улочкам, резонируя с каменной брусчаткой и арочными акведуками.

Не знаю, как там красота собралась спасать весь мир, но мне она помогла прекрасно устроиться. Часу не прошло, как я сняла прекрасную, светлую мансарду над пекарней с красочной вывеской «Сдоба от Лорейн». Само семейство потомственных пекарей занимало первый этаж. Второй этаж, что они сдавали на время учёбы состоятельным студентам, служил им дополнительным заработком.

Не скажу, что за этот год, скитаясь по лесам, я забыла, что такое ванна. Нет, на пути нашей экспедиции часто попадались постоялые дворы, где я откисала, часами не вылезая из лоханей, вода в которых магически подогревалась, долго оставаясь тёплой, ванная комната этой мансарды удивила меня своими масштабами. На лицо было применение пространственной магии в быту. Так, за относительно небольшую для этой местности сумму, я стала счастливой обладательницей мини-бассейна, который сливался и наполнялся за доли минуты. Стоит ли говорить, что этот мир потерял меня на добрые полтора часа. Я плавала. Просто лежала на воде, изображая морскую звезду. В общем, релаксировала, как могла. А, выйдя из ванной, благоухая аромомаслами, завалилась спать на нормальную, человеческую кровать. Да так и уснула с сырыми волосами.

Проснулась, когда на город опустились сумерки. Громко урчащий живот согнал меня с кровати, вынудив отправиться на поиски хлеба насущного. Подойдя к зеркалу в пустой гардеробной, убедилась в том, что созданный образ не претерпел изменений, быстро сплела непослушные пряди в объёмную косу, и, соорудив на себе лёгкое зелёное платье с рукавчиками-фонариками и пышной юбкой длинною в пол, спустилась на первый этаж.

— А, вот и наша красавица! — озвучила моё появление в столовой хозяйка дома — Лорейн.

— Проходи, дорогая! — подтолкнула она меня к столу. — Садись, где тебе удобно, — указала на два свободных стула.

— Добрый вечер! — поздоровалась я с домочадцами, пропахшими корицей и ванилью. Скромно, завернув за ухо непослушный локон, присела возле хозяйской дочери, которая выглядела ровесницей меня нынешней.

— Так, как звать нашу таинственную гостью? — улыбнулся мне хозяин дома, самолично нарезая круглую буханку хлеба.

— Аглая. Аглая Шиловская (да простит меня земная тёзка).

— А, я Рута, — представилась пышногрудая блондинка — копия своей мамы двадцатилетней выдержки. — Ты приехала поступать в академию?

— Да. Ты тоже? — улыбнулась ей.

— Как ты догадалась? — усмехнулась хозяйская дочка.

— Да у тебя на лице всё написано, — вторгся в наш диалог её младший брат, на фигуре которого ещё не отразились «прелести» бесконтрольного поедания сдобы. Белокурый мальчишка напомнил мне Гекльберри Финна. Такой же жилистый крепыш лет двенадцати от роду. — Спишь и видишь, как сгрузишь свои обязанности по дому и пекарне на мои плечи, — продолжал изливать он желчь на свою сестру.

— Ой, тоже мне, работник, — получил он лёгкую затрещину от матери. — Детка, не обращай внимание на Кая. Он добрый мальчик, — взъерошила она белокурые вихри сына, — просто переживает за сестру. Рута впервые покидает дом на столь долгий срок.

— А, разве академия не разрешает снимать студентам квартиры в городе? — удивилась я и расстроилась одновременно.

— Разумеется, но только со второго курса. Не все проходят вступительные экзамены. Многие отсеиваются уже на первом году обучения. А, кто и сам сбегает. Были случаи, когда отпрыски годами держали своих родителей в неведении того, что уже не учатся, тем не менее, продолжая получать от предков деньги, тратя их на своё усмотрение. Конечно, Рута вернётся в отчий дом через годик, — бросила она серьёзный взгляд на потускневшую дочь. Если и ты захочешь к нам вернуться, только дай знать, и мансарда снова твоя.

— Если продержусь год, то обязательно воспользуюсь вашим предложением, — улыбнулась я женщине.

— Ты уже определилась, на какой факультет будешь поступать?

Вопрос Стефана — хозяина дома, заставил меня задуматься. И, действительно, как я не задалась этим вопросом раньше.

— А, из чего выбирать? Признаюсь, для меня поступление в академию сравни занимательному путешествию. Я так стремилась повидать мир, что даже не подумала, кем хочу стать.

— Как я тебя понимаю, — шепнула мне на ухо соседка.

— В академии пять основных факультетов, — решила разъяснить ситуацию Лорейн, — боевой, стихийный, целительский, некромантский и бытовой. Распределение на отделения происходит по силе магического резерва. У Руты он средний, поэтому мы и выбрали для неё бытовой факультет. Она сильно поможет нам, если будет поддерживать чистоту в доме и в лавке, не прилагая к этому больших физических усилий.

— А, на каком факультете учат строить порталы? — огорошила я семейство своим вопросом.

— Ох, детка, — вздохнула Лорейн. — Боюсь, для этого у тебя силёнок не хватит. Такая дисциплина, как порталоведение доступна лишь сильнейшим магам. Из таких формируются только два факультета: боевой и целительский.

— Ясно, — не стала убеждать хозяйку дома в своих способностях. — На бытовой, так на бытовой, — произнесла я смиренно.

— Ну, что-то мы тебя совсем заговорили, — спохватилась хозяйка. — Накладывай рагу, салат. Большое блюдо с мясным рагу источало такой невероятный запах, что я разве что слюной не изошла. Быстро набрав себе полную тарелку, наконец-то приступила к еде.

— Вот это аппетит! — восхитился отец семейства, отчего я чуть не поперхнулась.

— Простите, — отложила я вилку, — дорога сюда была длинной и утомительной.

— Не стоит извиняться, девочка, — по-матерински, ласково произнесла Лорейн. — Мы знаем, как далеки отсюда земли магов. Я бы сроду, не отпустила свою дочь так далеко. Хоть у нас и уважительно относятся к женщинам, но не редко попадаются и те, которых не устраивает такое положение дел, — перешла она на полушёпот.

— Просто, таким мужчинам не повезло ещё встретить свою женщину, — вставил свои пять копеек отец семейства.

— Ты прав, дорогой, — одобрительно похлопала она по его руке, сев от мужа по левую руку.

На следующий день я была нагло разбужена Рутой:

— ПРОСНИСЬ И ПОЙ!!! — заявила она мне, стаскивая с меня тёплое одеяльце.

— Ты точно не иномирянка? — пробурчала я, пытаясь кутаться в ускользающее одеяло.

— Нет. Мирта — моя родина. Но, ты права. Это выражение я заимствовала у одной попаданки.

От полученной информации, сна как и не бывало.

— Она живёт в городе?

— Да. Она супруга местного мясника.

— Я бы хотела с ней познакомиться.

— Так, собирайся скорей. Сегодня открытие ежегодной ярмарки. Там все будут. И, Катерина с мужем и детьми.

После года походной жизни, собраться я могла и за минуту. Отправив Руту накрывать нам завтрак, подойдя к напольному зеркалу, произнесла заклинание чистоты и собрала волосы в сложную «эльфийскую» косу. Быстро сообразила на себе платье из зелёного шёлка с пышными шифоновыми рукавами и удобные туфельки чёрного цвета на невысоком, устойчивом каблуке. В цвет туфель создала поясную сумочку, что пользовалась большой популярностью среди студентов. Не прошло и десяти минут, как мы, заправленные сытной кашей и фруктовым компотом, слившись с толпой, чеканили шаг по каменной мостовой в сторону городской площади.

Размах ярмарки поражал своим масштабом и красочностью. Чего только стоил цирковой шатёр, что высотой и занимаемой площадью затмил здание ратуши.

Прогуливаясь по ярмарочным рядам, от одного прилавка до другого, я уже жалела, что плотно позавтракала. Торгаши, то и дело всучивали мне в руки свою продукцию. А, один, особо предприимчивый делец, подцепив меня под локоть, и усадив на высокий стул, всучил мне в руки бокал вина. И пока я наслаждалась цветочным букетом напитка цвета бордо, этот манигер с творческой жилкой изобразив меня в стиле Брюллова, тут же размножил мои портреты, прочитав над холстом замысловатые фразы. Ахнуть не успела, как плакаты с моим фейсом разлетелись по всей площади. Стоит ли говорить, что после такого пиара, любителей отведать молодое тело/вино прибавилось в разы.

Винцо хоть и без выдержки, о чём говорили натуральные пузырьки, играющие в прозрачном напитке розового цвета, но в голову ударило знатно. А, тут ещё Рута уговорила меня прокатиться с ней на карусели, что походила на наши «земные» цепи. В общем, вертолёты в моей голове кружили как на параде к девятому мая. Заметив моё позеленевшее лицо, Рута, чувствуя за собой вину, поджала нижнюю губу и предложила мне свою помощь. Проведя рукой над моей головой, что-то бурча себе под нос, она словно забрала у меня все симптомы интоксикации, возвращая мне хорошее настроение.

— Куда в тебя столько лезет? — усмехнулась я, наблюдая за девушкой, что лакомилась поп-корном обильно залитым карамелью.

— Ничего не могу с собой поделать. С детства обожаю жареный маис, — повела плечами Рута, обводя площадь взглядом в поисках свободной лавочки.

— А, может, прокатимся на колесе обозрения? — предложила я.

Не одни мы так подумали, не найдя свободную скамейку. Это мы поняли, встав в хвост длиной очереди на аттракцион. Когда до нас дошла очередь на посадку, Рута была вероломно оттеснена от меня ещё одним представителем семейства кобелиных. Реклама винодела сделала своё дело, и не в мою пользу. Мой растиражированный портрет рассорил не одну парочку на этой ярмарке.

— О! Наконец-то! Новое лицо! Ну, хоть в этом году ярмарка ожидается нескучной. Садись со мной, красавица! — поддел меня под локоть приторно-красивый брюнет. Я таких парней модельной внешности за глаза называла «педирочки в свитерочках». И, вот ведь, за то время, что проработала в мире моды, ни разу не ошиблась. А, тут, понимаешь ли, такой экземпляр традиционной ориентации клинья ко мне подбивает.

— Это она, — прошипел ему на ухо рыжий дружок, разворачивая тонкую холстинку с моим изображением.

— Да ты у нас любительница напитков покрепче парного молока. А, по нежным щёчкам и не скажешь, — потянул он свою пятерню к моему лицу, но мне удалось увернуться.

— Что Вы себе позволяете?! — возмутилась, выдернув свою руку из захвата. — Идём Рута, — вцепилась я в опешившую подругу, строго взглянув на главного заводилу и его дружков.

— Ух, какая! Не девка — огонь! — выдал восторженно блондинистый парнишка.

— И, не таких обламывал, — усмехнулся брюнет, возомнивший себя бессмертным.

— Ну, и молодёжь пошла! — выдала я, обведя троицу презрительным взглядом.

— Ка-а-с! — прошипел третий, в чью иссиня-чёрную косу были вплетены тонкие косички фиолетового цвета, — кажется эта огневушка тебе не по зубам.

— Помолчи, Шер! Ещё до окончания ярмарки она будет моей. Помяни моё слово!

— Обломишься, — прошипела себе под нос, больше не поворачиваясь к парням.

— ТЫ ЧТО?! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КОМУ ТЫ ОТКАЗАЛА?! — раздувала Рута щёки то ли от возмущения, то ли от восхищения, садясь в кресло карусели.

— Ну, и кому? — усмехнулась я, пытаясь отыскать ремни безопасности, которых, видимо, здесь отродясь небывало.

— Это же Каспиан Салланж — сынок нашего мера, по прозвищу «Прекрасный», — произнесла она с вожделением. Мало того, что он хорош собой, так ещё и имеет большой магический потенциал. Он со своими дружками уже на третьем курсе боевого факультета.

— А, какая у него маги? — заинтересовалась я этой заурядной личностью. Ещё бы, мне с ним ещё учиться два года в одной академии, которая, чувствую, будет тесна для нас двоих.

— Он менталист. Обладает даром внушения и подавления воли. Это ему досталось от деда — нага.

— Так, может быть, он всем вам просто внушил, что самый обаятельный и привлекательный. А, на деле крокодил крокодилом! — сказала я как можно громче. Пусть слышит с кем я его сравнила, тем более, что и на Мирте крокодил звался вполне по земному. Поговаривают, что эта рептилия попала сюда из другого мира, и на первых парах была довольно разумной, обретала человеческую ипостась, вела жизнь в социуме. Но, потом что-то в развитии вида пошло не так, и они одичали, превратившись в страшных хищников болот.

За день, проведённый на ярмарке, мы ещё не раз сталкивались с этими мажорами. Я, порядком устав, принялась отговаривать Руту от танцев, которыми традиционно заканчивался ярмарочный день. Но, эта коза, твёрдо решила натанцеваться до упаду. Несмотря на то, что я была в новом, молодом теле, душой то я оставалась той Настей, что предпочитала развлекаться дома, читая книжку под душевный трек, а не скакать молодой козочкой под танцевальные ритмы дискотек.

Танцы, стали для нас камнем преткновения, разведя в разные стороны. Оставив подругу на площади, поплелась обратно к дому. В паре кварталов от пекарни «Лорейн», услышала до боли знакомые голоса:

— Ты думаешь-шь, она станет так рисковать, придя на ярмарку? — спросил Рик Бена.

ВСЁ ТЕ ЖЕ НА МЕНЕЖЕ! — проворчала себе под нос, нырнув в тень двухэтажного дома.

— Ты не забывай, что она может выглядеть как угодно. Не удивлюсь, если ей под силу скопировать какого-нибудь студента. Да, я просто уверен, что она решит поступать в академию в образе парня.

— Не выйдет. «Арка правды» вмиг раскроет её ложь.

«Что ещё за арка правды?!», — озадачилась я. А, у самой от расстройства, разве что почва из-под ног не ушла.

— Значит, будем искать девушку, — довольно произнёс волк. — Как думаешь, твой зверь сможет её почуять?

— Ты будешь смеяться, но он уже ведёт себя так, словно нашёл её, — прислушался к своим ощущениям наг. — Змей в любую минуту готов проявить себя. После последней встречи с Настей мне всё сложнее его сдерживать. А, сейчас он просто клокочет во мне. Видимо, наша истинная где-то неподалёку.

— А, я о чём! — радостно констатировал Бенджамин. — Здесь весь город собрался.

— Что будем делать, если твой план не сработает?

— Будем просить помощи у нашего друга-ректора.

«Да, уж Настя, обложили тебя со всех сторон. Мало мне было арки правды, теперь ещё и от ректора шарахаться», — подытожила своё незавидное положение. Но, деваться некуда. Мне нужно было попасть на лекарский факультет, чтобы научиться создавать порталы. И, даже страх оказаться марионеткой в руках трёх кукловодов не мог лишить меня последней возможности вернуться домой.

Дождавшись, когда эти люди-звери скрылись в объятьях всеобщего веселья, я крадучись выбралась из своего убежища и шустрой ланью кинулась к приютившему меня дому, у порога которого обнаружила хозяйку, романтично вздыхающую над огромным букетом белоснежных роз, что прижимала к своей пышной груди.

— О, Лорейн! — обозначила я своё присутствие, вынырнув из-за цветущей зелёной изгороди. — Это ваш супруг расщедрился или вы завели тайного поклонника? — рассмеялась я.

— Не я, — взглянула она на меня лукаво, — а одна хорошенькая, рыженькая особа, — описала она адресата. — Эх, где мои шестнадцать лет! — вздохнула она, колыхнув своими полушариями. А, мой внутренний голос так и норовил подпеть: «На большой каретной».

— И, когда только успела? — усмехнулась Лорейн, вручая мне букет.

— От кого они? — насторожилась я, вспомнив, как чуть не столкнулась лоб в лоб с двумя ищейками. — Не вижу визитки, — посетовала я.

— Так, известно от кого, — фыркнула хозяйка. — Сынок мэра на тебя глаз положил. От моего Стефана таких цветов вовек не дождёшься. Разве, что полевых. Это примечательные цветы. Из оранжереи леди Орлейн. Она, хоть и эльфийка, но тоже, как и ты, рыженькая. Смекаешь, о чём говорю? — подмигнула мне Лорейн.

— Как-то не очень, — опешила я от открытой формы сватовства.

— Ну, что тут непонятного? — всплеснула она своими пухлыми ручками. — Мужчина всегда ищет себе в пару женщину, похожую на свою мать. А, ты, вылетая Орлейн в молодости. Только росточком не вышла. Орлейн Бланшетт, что не стала изменять свою девичью фамилию на фамилию мужа, — женщина статная, видная. За ней ухаживал отец нынешнего владыки этих земель. Однако, она выбрала Остина Салланжа — обычного мага, служащего при старом драконе астрономом и порталистом, и сделала из него успешного, уважаемого человека.

«А, не тот ли это маг, что указал на меня? Как же тесен этот мир» — неприятно засосало под ложечкой.

— Может и хорошо, что я ростом не вышла. Не люблю быть в центре внимания, — улыбнулась я хозяюшке. — У вас найдётся ваза под эту клумбу? Поставим букет в гостиной. Не одной же мне этой красотой любоваться.

— Отличная идея! Идём. Поищем, — согласилась Лорейн. Найдя подходящую амфору, хозяйка дома установила букет на консоль, которую было видно, как с гостиной, так и со столовой. Вдохнув аромат благородных цветов, предложила мне составить ей компанию за ужином. Я, честно говоря, была сыта, но отказаться не посмела. Тем более, что её супруг не ужинал с нами, занимаясь ночной опарой.

Разумеется, застольный разговор завертелся вокруг возникшего ухажёра. Строя из себя наивную девчушку-недотрогу, решила развеять романтические иллюзии Лорейн, заверив её, что проделала большой путь из земель Имаратти не для того, чтобы сойти с дистанции и выскочить замуж, не познав студенческой жизни.

Мне было легко запомнить это название. Отчина магов созвучна с земными Эмиратами, где я так и не побывала. И, что-то мне подсказывает, что это государство основали более удачливые попаданцы нежели я.

— Это правильно, наверное, — пожала плечами Лорейн, явно не разделяя моих стремлений с головой погрузиться в учёбу, — Однако, меня воспитывали в старых традициях, где женщина — это, прежде всего, хранительница очага, заботливая супруга и прекрасная мама. Наши мамы и бабушки не строили карьеры, и были безграмотными. Это мне пришлось вертеться словно зорка (белка) в колесе, чтобы удержать семейный бизнес на плаву. Вот так в работе и весь день проходит. А, вечером сяду у окна, сил нет и начинаю себя корить за то, что не достаточно времени уделяю своим детям и мужу.

— Поверьте, Вам не за что себя корить. Вашим домочадцам с вами очень повезло, — добавила я ложку мёда, что приторным сиропом растеклась по ранимой, женской душе.

— Спасибо, дорогая! — улыбнулась мне Лорейн, скромно пряча намокшие глаза. — Я уверена, что ты благословение нашей семьи и дома. Как проучишься год, обязательно возвращайся к нам.

— С огромный удовольствием! — обняла её за плечи.

Месяц пролетел как один миг. Но, этого времени оказалось достаточно для того, чтобы я сроднилась с семейством пекарей. Даже Кай, не редко заговорившись, называл меня сеструхой. И, всё бы ничего, если бы не назойливые ухаживания Каспиана Салланжа, который вцепился в меня, словно клещ по весне в неопытного лесника. Не будь я душой тридцатилетней тёткой с хвостиком, наверняка повелась бы на столь активные действия парня. Ну, я то знала, что в нём, прежде всего, играет спортивный интерес, подгоняемый гормонами. Ну, и тщеславие, разумеется. Куда же без него.

Но все эти разборки с воздыхателем меркли по сравнению с тем волнением, что вызывали у меня вступительные экзамены. И, если педагогический состав я ещё могла как-то обмануть, то вот арку правды или истины, как её называли, обмануть было невозможно.

И, вот одним прекрасным утром, что началось с суматошного сбора и скоропалительных проводов, одетая в строгий лиловый костюм, что состоял из длинной, умеренно-пышной юбки в пол и жакета с баской, поверх пудрово-розовой шифоновой блузы с бантом, я, стояла в длинной очереди из потенциальных студентов, с опаской поглядывая на каменную арку из-под широких полей своей шляпки. Выбор головного убора был продиктован не только мой статус, но и банальной конспирацией. Было бы обидно, если бы меня вычислили волк и наг в двух шагах от академии. И, пока я озиралась по сторонам, арка то вспыхивала красным, то жёлтым, то зелёным. Становилось не по себе, когда это загадочное сооружение вспыхнув фиолетовым, окутывало поляну, на которой была установлена, серым, клубящимся туманом.

— Не волнуйся, красотка! — послышался знакомый до боли голос Каспиана. — Арка всего лишь указала на очередного любителя дохлятины.

— То есть, так она показывает на некроманта?! — уточнила я.

— Точняк! — отозвался Салланж, попытавшись приобнять меня. Благо, что именно в это время очередь продвинулась вперёд. Ну, и я вместе с ней.

— Так ты решила, на какой факультет пойдёшь? — усмехнулся парень, явно зная ответ наперёд.

— На бытовой, разумеется, — не стала его переубеждать. Себе же дороже.

— Будь я твоим отцом — сроду не отпустил бы тебя одну в такую даль.

— Потому ты и не мой отец. Мой то знает, что нужно его дочери. Он всегда ставил мои интересы превыше всего.

— Беда с вами — рыжими! — вздохнул Кас.

— Сказал тот, у кого мать рыжая, — усмехнулась я.

— То-то и оно, — прозвучало, как-то грустно и глубоко. Я даже на мгновение взглянула на этого юнца другими глазами. Что он хотел этим сказать?

Дальше мы продвигались молча. Каспиан, которому не нужно было здесь находиться, продолжал сопровождать нас. А, с ним и его друзья, что держались немного в стороне.

Так, постепенно, очередь дошла и до нас. Два брата-близнеца, что стояли перед нами, в последний момент отошли в сторону, пропуская к арки меня, что стало полной неожиданностью, заставив моё сердце пуститься в пляс.

— Ну, не пуха! — подтолкнул меня в спину Кас.

— Иди ты к… — всё, что я успела ему ответить, прежде чем моя голова закружилась, а тело став лёгким как пёрышко оторвавшись от земли, взмыло ввысь.

Ох уж мне эти полёты. Вернусь на Землю, окончу школу пилотирования.

Из темноты предобморочного состояния меня выдернул яркий свет, сквозь который я пыталась рассмотреть восседавших за столом профессоров. Видок, конечно у них был…

— ОПУСТИТЬ ЩИТЫ!!! — неожиданно протрубил «Дамблдорф», вскочив со своего троноподобного кресла, что расположилось ровно у центра стола.

Что тут началось…

Обернувшись на металлический лязг, лишь увидела восхищённые взгляды Руты и Каспиана. Впрочем, такими же глазами на меня смотрели все, включая стражей порядка. Откуда-то взявшиеся тевтонские рыцарских в латах облегчённой модели, оттеснили абитуриентов на несколько метров от арки, после чего закрыли ворота. А, потом с пронзительным шумом стали схлопываться непроницаемые ставни на арочных окна зала. И, если бы не свет, который струился невесть откуда, огромное помещение тут же поглотил бы сумрак.

— Гарфилд, обратилась к ректору белокурая эльфийка, что сидела от него по правую руку, — нужно срочно доложить императору. Это же сенсация!

От её слов, меня бросило в жар. Не хватало вот так сразу спалиться, чтобы вновь оказаться в клетке. Я жалобно уставилась в серо-голубые глаза, что сканировали меня, словно неведому зверушку.

— Успеется, — ответила тощая версия деда Мороза.

— Но, это же ФЕ-ННИ-КССС! — прошипел наг, сидящий по левую сторону от ректора, не сводя с меня заинтересованного взгляда хирурга-маньяка, от которого меня пробил озноб. И, это в то время, когда я находилась в эпицентре разгорающегося пламени, искры которого я подмечала периферийным зрением. Запаниковать мне не дало чувство спокойствия и комфорта. Мне то казалось... Верней, я даже была уверена, что всё это время, источником света и тепла являлась арка за моей спиной. Кто знает, на что способны артефакты этого мира.

— Что?! Постойте! Какой ещё феникс!? Да, скажет мне кто-нибудь, что тут, чёрт возьми, происходит! — заорала так, что затмила горячие споры приёмной комиссии, что тут же поймала тишину. И, все вновь уставились на меня, мысленно излучая «ОДНАКО»! Ректор, чьё имя у меня ассоциировалось исключительно с рыжим, наглым котом, перегнулся через эльфийку, что-то спрашивая у…

ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ!!!

Других слов я подобрать не могла, поскольку именно сейчас ректор шушукался с одним из виновников моего пребывания на Мирте.

— Её эмоции чисты. Девушка, действительно, не знала, — уловила я фразу, сказанную белым ангелом, что периодически полировал меня своим взглядом.

— Ясно, — подытожил для себя ректор, вернувшись на место. — Я понимаю ваше волнение и тревогу, — это он уже решил обратиться ко мне, поднявшись из-за стола. — Но, для начала, давайте все успокоимся, — осадил он преподавательский состав. Его спокойствие, каким то чудодейственным образом, отражалось и на мне. Радовало уже то, что ирлинг так и не узнал меня.

— Милочка, — вновь обратился ко мне Гарфилд, — простите, вы так и не представились.

— Аглая. Аглая Шиловская, — решила я придерживаться своей легенды про юную магиню из Имаратти.

— Аглая, хотели бы Вы взглянуть на свою истинную сущность? — предложил он, по-отечески мягким, обволакивающим голосом.

— Да. Наверное, — замялась я, не зная чего ожидать.

— Опустить визор, — распорядился глава академии. И, тут же откуда-то с потолка стал опускаться большой экран, который медленно развернулся ко мне. Экран включился, и я, к своему облегчению, увидела всё туже Аглаю. Изменился только цвет волос. Медь сменило золото. В этой живописной картине меня напрягло лишь то, что это не арка, а я была источником света и тепла, будучи охваченная рыжими всполохами огня. А, из-за спины, по обе стороны от меня, раскинулись эфемерные, ослепительно-белые крылья, что размеренными движениями взад/вперёд, удерживали мою фигурку в полуметре от пола.

«Так во, что так светит!», — усмехнулась я, наконец-то найдя источник света.

В связи с возникшими обстоятельствами в моём лице, Гарфилд покинул приёмную комиссию, умыкнув меня из зала путём портального перехода.

Вывалившись из туманной субстанции, озираясь по сторонам, еле сдерживая рвотные позывы, всё-таки уговорила свой организм не нарушать идеальной чистоты роскошного кабинета. Мне было так плохо, что даже не сразу поняла, что всё это время со всей силы сдавливаю ректорское предплечье. Гарфилд, нежно разжав мои пальцы, подошёл к барному столику, и налив в стакан воды, предложил мне. Я с радостью опустошила стакан.

— Есть разговор, — было мне предложено расположиться в кресле. Сам же сел напротив. — Что ты знаешь о фениксах?

— Мифическая птица. Стихия огня. Перерождается путём самосожжения, — отчеканила я свои познания, основываясь на земные мифы и легенды.

— Всё так. Всё верно. Но, почему, именно, из-за фениксов начинались войны?

— И, почему, же? — подыграла старцу, хоть уже и догадывалась. Всему виной безграничный резерв и дар перевёртыша, что, собственно, он тут же и подтвердил.

— Раз все теперь в курсе моего дара, как же мне теперь спокойно учиться?

— О, за это не волнуйся. Этим займётся профессор Тархан и леди Нинеэль. Наги и эльфы — сильные менталисты. Завтра никто из учеников и не вспомнит о произошедшем.

— А, профессор ирлинг. Он тоже менталист? — задала душещипательный вопрос.

— Аскарий? — уточнил ректор. — Нет, он не менталист. Он видит лож.

О-ПА! СНОВА ПОПА…

— Ясно! — прикусила я губу. — Так, что там с остальными студентами? Вы им сотрёте память и внушите общую информацию?

— Для твоей безопасности.

— А, самим профессорам можно доверять?

— Безусловно. Весь учительский состав под присягой и клятвой о неразглашении тайн академии. Всё, что происходит в стенах академии, остаётся в стенах академии.

— Что ж, — выдохнула я. — Прекрасно. Так, о чём Вы хотели со мной поговорить?

— Поскольку ты далеко от дома, предлагаю тебе своё покровительство.

Первый день в академии оказался довольно насыщенным на впечатления и события и, мне хотелось просто завалиться спать, чтобы переварить полученную информацию. Но, кто бы мне позволил…

— Я слышала от старшекурсников в столовой, что новеньких, которые останутся в своих комнатах, выволокут из корпуса в мешках и, заставят проходить полосу препятствий, — пыталась достучаться до меня Рута, занимаясь сборами в своей комнате.

— На меня рука не подымиться. Все уже в курсе, что ректор мой опекун.

— Ну, пожалуйста, — залетела ко мне комнату эта сдобная булочка. — Я без тебя не могу. Будь я одна, твои парни на меня бы и внимания не обратили, — надула она и без того пухлые губки.

— Кто? — задала я вопрос, хитро глядя на подругу.

— В смысле «Кто»? — удивилась Рута.

— Ну, кто и парней тебе приглянулся? — села я, понимая, что сон, помахав мне рукой, умчался за горизонт.

— Томми, — созналась Рута.

— Я так и знала, — потёрла я руки, ощущая себя свахой. — Хороший выбор. В этом мишке чувствуется баланс силы и нежности. Он составит тебе хорошую пару, — заявила не хуже Ларисы Гузеевой.

— Ты так думаешь? — воодушевилась Рута.

— Уверена! Ладно! Бог с тобой золотая рыбка, — опустила я ноги на пол. — Дай мне пять минут на сборы.

— УРА!!! — обняла меня подруга.

— Задушишь! — закряхтела я под её тяжестью.

— Прости, — отринула от меня деваха, представ предо мной в допотопном платье в мелкий цветочек.

— Ты вот в этом хочешь идти? — скислила я моську.

— Плохо, да? — опало её настроение осенним листом.

— Поправимо, — подбодрила подругу. — Пойдём к зеркалу.

Благо далеко идти не пришлось. Ближайшее зеркало в пол располагалось на створке моего шкафа. Мне ещё не приходилось проецировать одежду на кого-то другого. Поэтому я встала перед Рутой и представила на себе одежду её размеров, и через секунду потонула в трикотажном чехле цвета морской волны. Выбравшись из-под трикотажного чехла пятидесятого размера, протянула его Руте.

— Что это? — приняла она мой дар с большим скепсисом.

— Наденешь, поймёшь. Давай быстрей. Мне тебе ещё причёску делать.

Минут через пять в мою комнату вошла сияющая модель плюс сайз. Платье прямого кроя длины миди с воротом-хомутом и рукавами — «летучая мышь», выгодно подчёркивало все достоинства фигуры и скрывало излишества. Трикотажное полотно воротниковой зоны легло на грудь красивыми фалдами. А, рукава, не имеющие строгого очертания, скрыли широкие предплечья.

— Тут даже кармашки есть! — радостно заявила Рута, оттопыривая платье от бёдер.

— Кармашки для тайных записок, а не для складирования конфет! — озвучила я свои опасения. И, судя по тому, как подруга слегка сникла, было понятно, что опасения были не напрасны. — Так, осталось добавить синие. Нет. Оранжевые туфли и оранжевые серьги.

Для создания аксессуаров, пришлось для начала вынуть из ушей серьги-артефакты, а уж после и оранжевые диски, что доходили до плеча, свисая на золотой цепочки.

— Надевай, — протянула серьги удивлённой Руте, которая не уставала удивляться фокусам, что я вытворяла.

Для воплощения задуманной обуви пришлось встать голыми ногами на ступни подруги. И, снова, шалость удалась.

— У меня ещё никогда не было столь удобной и красивой обуви, — восхищалась подруга нарезая круги по комнате в оранжевых лодочках на семисантиметровых каблуках в форме перевёрнутой рюмки.

Чем больше я пользовалась своим даром, войдя в раж, тем легче мне становилось руководить процессом воплощения задуманного в жизнь. Вот только представила, как прямые волосы Руты скручиваются в кольца и ложатся на плечи крупными волнами, как БАХ и подруга охает и ахает перед зеркалом, восхищаясь своей причёской.

Сама же со своим образом заморачиваться не стала. Надела кожаные брюки, белую майку, берцы. Закончила свой лук рубашкой красного цвета размера оверсайз, скопировав модель с праздничной формы боевиков. Широкие рукава, подвёрнутые до локтей, длина до середины бедра не только служили заслоном от ночной прохлады, но и скрывали особо выдающиеся места. Обозначить талию решила портупеей.

Покрутилась у зеркала и всё-таки решила вернуть волосам привычную медь, после чего собрала копну волос в высокий хвост.

— Что?! — спросила, не понимая выражение лица своей подруги, выйдя из комнаты.

— Как можно в мужской рубахе быть столь соблазнительной?! — произнесла она на выдохе.

Я, конечно, могла бы рассказать ей, как мужчины заводятся при виде любимок, что поутру используют их рубашки вместо халата после стихийных «ночёвок» на чужой территории, но решила промолчать, дабы избежать лишних вопросов и не навредить детской психике. Пусть познаёт все «прелести» взрослой жизни на своих ошибках.

— А-а, не бери в голову, — отмахнулась я. — Просто, хотелось надеть что удобней.

— Мне в платье очень удобно.

— Ну, понимаешь. Не лежит у меня душа к юбкам и кринолинам. А, вдруг, куда лезть придётся.

КАК В ВОДУ ГЛЯДЕЛА!

Возможно, я бы ещё долго объясняла Руте свои предпочтения в одежде, если бы в моё окно не прилетела галька.

— Кажется, это за нами, — усмехнулась я, открывая окно.

— Откуда ты знаешь?

— Жизненный опыт, — высунулась я в окно.

— Али! Это ты, что ли?! — крикнул Эрик.

— Я, — улыбнулась парню, что по-свойски, сократил моё имя.

— А, что с волосами?

— Вернула привычный цвет.

— Тебе идёт, — улыбнулся парень.

«Ещё бы не шло», — усмехнулась я. — «Сколько себя помню, всегда рыженькой была».

Но, не успели другие парни заценить цвет моих волос, как откуда не возьмись, появился садовник, вооружённый метлой.

— Вот я вам! — заголосил он. — Будете знать, как мои розочки топтать!

— Мы уже выходим! — крикнула, давясь от смеха вслед мальчишкам, пустившимся нарезать круги меж кустов, чем притянула внимание дядьки на себя.

— Вы бы постыдились, барышня! — заголосил садовник. — Ещё учиться не начали, а уже за собой толпу ухажёров водите.

— Что поделать! Влюбчивая я, больно! — рассмеялась я, подзадорив парней.

— Ну, что за молодёжь пошла, — сплюнул дед. — Ни стыда не совести.

Не став больше слушать его бурчание, закрыла окно, и поволокла Руту на выход, надеясь, что мои чары продержаться на ней хотя бы до полуночи. Фея-Крёстная, блин!

Вынырнув из ночной тени на свет уличного фонаря, мы тут же заприметили наших парней, что-то бурно обсуждающих под раскидистым деревом, и весело потопали к ним.

Наше появление было встречено со свистом.

— Аглая! — усмехнулся Эрик, — что это на тебе? — изрёк парень, пытаясь за задорной улыбкой скрыть своё недовольство, о чём свидетельствовали заигравшие желваки на скулах.

— А, в чём дело? Я, так поняла, это форма для физических упражнений. Ну, кроме парадной рубашки.

— М-да! — выступил вперёд Шайло, протягивая мне букет знакомых чайный роз, что минут двадцать тому назад ещё цвели под нашими окнами. — Чувствую, физподготовка для нас будет ещё тем испытанием.

— От нас не на шаг! — свёл брови Эрик.

— Слушаюсь, не на шаг, мой генерал, — козырнула я от пустой головы, вызвав у парней истерический хохот. — Ну, пошли, что ли. Где этот полигон № 3? — Обернулась на подругу. Рута, абсолютно дезориентированная, стояла, мечтательно вдыхая аромат роз, пряча в букет румяные щёчки и глупую улыбку. А, Томми, приобняв свою прелесть за талию, то и дело вдыхает запах её волос, что струились по спине и плечам девушки крупными волнами. Милота, да и только.

СРОЧНО!!! ИЩУ РАБОТУ КУПИДОНОМ НА ПОЛ СТАВКИ!

К нашему приходу вечеринка была в полном разгаре. Поле, размером с городской стадион, было условно разбито на несколько зон. Два длинных стола, до отвала забитых различными закусками и барная стойка с крепкими напитками и бочкой с пуншем, расположились слева от входа на полигон. Зона с костром, полыхала яркой охрой, вблизи полосы препятствий, собранной из брёвен, приставных лестниц и канатов, окутавших эту площадку для взрослых, словно паутина. Рядом с ней был установлен настоящий для спаррингов. А, в дальнем углу поля, куда не доходил свет фонарей, излучал голубое свечение голографический экран, демонстрирующий какую-то романтическую комедию, под которую смеялись и вздыхали парочки, сидя на ковриках, что застилали газон.

СТРАННЫЙ, ОН ВСЁ-ТАКИ МИР МИРТЫ, ЧТО УДИВИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ ПЕРЕПЛЁЛ ВЕТХУЮ ДРЕВНОСТЬ И СВЕРХНОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ, КОТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ НЕ ДОСТИЖЕНИЕМ ПРОГРЕССА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗУМА, А ПОЛЁТОМ МЫСЛИ ОТДЕЛЬНО ВЗЯТЫХ ИНДИВИДУМОВ.

— Вот это размах! — произнесла я вместе с тем, как кто-то из ребят свистнул от восхищения.

«А, я думала, ограничимся посиделками у костра, с байками и песнями под гитару. Но, чувствую, не ограничимся».

— Здесь, походу, вся академия собралась, — обернулась я к парням, радуясь тому, что никто из них уже не смотрит на меня голодным взглядом.

— Не вся. Только первые и пятые курсы, — было сказано насмешливым тоном кем-то, кто сейчас стоял у меня за спиной.

Музыка над полигоном гремела так, что я бы не услышала и стадо слонов.

Резко обернувшись, обнаружила симпатичного блондина с озорными ямочками на щеках.

«Кого-то он мне напоминает?» — задалась я вопросом.

Возле него стояли двое из ларца одинаковых с лица, чьи белоснежные лица покрытые россыпью веснушек и румянцем в пол щеки, были обрамлены непослушными рыжими вихрями, прикрывающими островатые ушки. Слегка раскосые глаза светились нефритовой зеленцой, выдавая животную ипостась.

«Лисы», — догадалась я, улыбнувшись парням.

— А, что-же здесь тогда забыл Салланж с дружками? — покосилась я на неудачливого ухажёра, что завидев меня, набычился, затаив обиду.

— А, ну, так-то сынок мэра, — ответил незнакомец, — кивнув Каспиану в знак приветствия. — Он всегда заселяется в общагу раньше своих сокурсников, чтобы быть первым в охоте за свежей кровью. Если ты, красотка, понимаешь, о чём речь? — поиграл он бровями. — Тебя это тоже касается. Салланж падок на таких недотрог-первокурсниц, — насмешливый взгляд парня, облетев моих однокашников, вернулся ко мне.

— Да, я уже, собственно, с ним разобралась, — ответила я.

— А-а! Так это была ТЫ?! — разразился громким смехом парень. — Ну, дорогуша, поздравляю! Ты обзавелась влиятельным врагом.

— Ей нечего опасаться! — заявил Эрик, на правах старосты группы, смазанным движением задвинув меня себе за спину.

— Очень интересно, — хитро ухмыльнулся блондин, которого, явно, заинтриговал сей защитный жест. — Повезло тебе парень с подружкой, — провёл он пальцем по широкой брови, рассечённой аккуратным шрамом.

— Я не под… — начала было я, поравнявшись с Эриком, который не дал мне договорить.

— Это не подружка, а адепт боевого факультета, — заявил он незнакомцу с чувством гордости, вынуждая меня взглянуть на себя с нового ракурса.

— И, с каких это пор в боевики записывают девушек?! — смерил меня тот цепким взглядом.

— Всё течёт, всё изменяется, — заметила я философски. — Не было. Теперь будет.

— Согласен, — резко сократил он между нами расстояние. Подцепив кисть моей руки представился: — Тревер Викарий Стерринг — КОРОЛЬ ВЕЧЕРИНОК в этой убогой богадельне, — приложился он губами к тыльной стороне ладони.

Много я повидала «нарциссов», но этот экземпляр превзошёл их всех. В жилете бытового факультета, своим пафосом он мог бы поспорить только золотые унитазы.

— Прошу любить и не жаловаться, мои прихвостни — Берни и Стен, — представил он своих сопровождающих, которых я приветствовала кивком головы. Вопреки, уничижительному отношению к ним их предводителя, эти парни не ощущали себя затюканными рабами своего господина. Гордясь своим положением, они открыто демонстрировали своё превосходство над всеми остальными.

— И как же звать самую очаровательную и отчаянную боевичку?

— Аглая, — одарила парня снисходительной улыбкой, выдернув свою ладонь из мягкого захвата. — Так, значит Вы — Тревер — главный на этом празднике жизни?! — метнула я взгляд в сторону поля.

— Хорошо сказала, бестия! — оскалился парень. — Да, детка! Всё это — результат моих бессонных ночей, — распростёр он руки, словно являлся творцом вездесущего, — которые, я бы предпочёл провести в компании с такой очаровательной пташкой, — открыто провоцировал он Эрика. — Будь моей музой.

— Боюсь, что для музы я не достаточно эфемерна, — усмехнулась я, придержав за руку Эрика. — Я, вполне осязаема. Если что, хук справа тому свидетель.

— Ух, какая горячая! — усмехнулся Тревер. — Ну, ладно, отдыхайте детишки, — отпустил он нас с миром, сделав шаг в сторону. Наконец-то разойдясь с этим самопровозглашённым монархом местного шоу-биза, не могла не вспомнить фильм «Король вечеринок» с Райаном Рейнольдсем. Так, вот там был рубаха-парень, человек-оркестр и позитивщик с вечным двигателем ниже копчика. А, здесь — капризная чирлидерша со своими цепными псами. По-другому и не скажешь.

Эрик, по-свойски, взяв меня за руку, направился вниз по холму к той части полигона, где разливали выпивку. А, я улыбнулась, услышав за спиной облегчённые выдохи своих одногруппников.

«Какие, они, всё-таки ещё мальчишки», — не сдержала я улыбки.

— Надо выпить! — пробасил Раш.

— Согласен! — поддержал Говард.

— Как думаете, что разливают? — поинтересовался Шайлоо фальцетом.

— Слышал, что эльфийский пунш, — отозвался Стив.

— Сейчас увидим, что там за эльфийский пунш, — выразил свой скепсис наш эльф — Эргейль, которому и предстояло первому продегустировать напиток. После того, как он, пригубив напиток, одобрительно махнул головой, парни принялись подставлять к крану бочонка стаканы, один из которых перекочевал ко мне в руки. Принюхавшись к жидкости винного цвета, была приятно удивлена, учуяв пряные вишнёвые нотки без запаха алкоголя. На вкус пунш напомнил мне гранатовый сок, с приятной терпкой кислинкой.

— Ну, что, куда дальше? — спросила Рута, с талии которой не сходила рука нашего мишки Томми.

— Предлагаю погреть уши у костра, — предложил здоровяк Ойэйэл.

— Согласен, — поддержал его Раш, и мы пошли к кострищу, у которого постепенно собиралась толпа зевак.

— Это мы вовремя подошли, — хохотнул Шайлоо, — занимая последнее свободное место на поваленном бревне.

Заводилами костровой зоны оказались трое боевиков-пятикурсников, которые сейчас как раз делились с новобранцами принципами обустройства быта в походных условиях.

За год скитания по лесам Арагона, я столько могла бы рассказать этим мальчуганам о «радостях» походной жизни, что они бы вмиг растеряли свой боевой задор. Но, решив для себя просто наслаждаться моментом, медитировала, как заворожённая, глядя на огонь, не вслушиваясь в байки пятикурсников.

Неожиданный сдавленный крик, вырвал меня из нирваны. Обернувшись, чуть не слетела с бревна, став свидетелем того, как четверо парней тащили брыкающийся мешок к полосе препятствий.

— Шило, не встревай, — схватил меня за коленку Эрик. — Нас всех предупреждали. Это традиция. Имей уважение.

— «Шило» это от Шиловской? — уточнил Шайлоо. — Тебе идёт. Острая, дерзкая.

— Ну, раз пошла такая пьянка, — оскалилась я на Эрика, тогда придумывай позывные и для остальных.

— А, это тема! — согласился Раш. — Все боевики берут себе короткие позывные, чтобы не тратить драгоценное время на полное имя.

— Тебе то, что до этого? — заржал Гордон. — Твоё имя итак из трёх букв. И, вот вроде ничего такого не сказал, но наша компашка, тут же взорвалась гоготом, чем и привлекла к себе всеобщее внимание.

— Я что-то смешное сказал?! — навис над нами старшекурсник. И, пока одни мальчишки подсмеивались, а другие выходили из стопора, я решила взять слово:

— Простите нас, — выдавила из себя сногсшибательную улыбку, порхая ресницами, — Мы с парнями просто выбирали нам позывные, — хихикнула я, невинно поведя оголённым плечом, с которого съехала почти расстёгнутая рубашка, что держалась исключительно на портупее.

— Боевики, — довольно улыбнулся старшекурсник, тут же сменив гнев на милость. — Наслышан, наслышан, что в этом году наши ряды пополнила представительница прекрасного пола.

— Не знал, что настолько прекрасного, — подошёл к нам ещё один старшой. — И, как зовут милую леди? — оскалил он свои вампирские клыки. А, ощутила, как мою руку сжал Эрик, выдавая своё напряжение.

— Ну, теперь, судя по всему, Шило, — усмехнулась я, и старшеки, видимо заценив, заржали аки кони на выгуле.

— Я — Бард, — представился первый. А, это мои побратимы: Рой и Сет. — Шило, значит, — задумчиво изрёк он, пытаясь рассмотреть во мне что-то. — Пусть так! Но, что по мне, так ты птаха. В тебе явно доминирует стихия воздуха. Хотя, немало и огонька.

Признаюсь, новый знакомый заставил меня понервничать. Мне совершенно не улыбалась перспектива столкнуться с тем, кто способен разглядеть мою сущность в обход защитным амулетам.

ЭТО ПРОВАЛ, ШТИРЛИЦ!

— И, я это сразу почувствовал, что ты из наших, — вставил свои пять копеек Шайлоо, добивая мою нервную систему. И, при этом сияет весь, зараза, словно тульский самовар. Хотя, кто бы сомневался, что он почует во мне родную стихию. Ведь он — ирлинг. Небо для него — дом родной.

В целом, не считая напряжённого момента, знакомство со старшекурсниками прошло на «Ура». Мы перезнакомились со всем отрядом, походу придумывая новые имена моим сокашникам. Сроду бы не подумала, что придумывать кликухи, так весело.

— Так, почему здесь только первые и последние курсы? — всё-таки задала я вопрос Барду, который оказался ещё и старостой боевиков.

— После того, как много адептов стало отсеиваться, не продержавшись в академии и недели, администрация решила упростить жизнь и себе и адептам, дав новеньким период на адаптацию. За две недели до официального открытия нового семестра, поступивший должен решить для себя, стоит ли ему продолжать здесь обучение или нет.

— Так, как тут можно понять, если у нас ещё занятий то не было.

— Эта академия не столько про учёбу, сколько про дружбу и толерантность в отношении других рас. А, за учёбу ты не волнуйся. Ваши занятия начнутся уже со следующей недели, — улыбнулся мне Бард. — Неужели тебе так не терпится преступить ку учёбе?

— Ага! — кивнула головой. — На то я здесь и нахожусь.

— Ты разительно отличаешься от остальных девчонок, Птаха. И всё же. Почему, именно, к боевикам?

— Не мой выбор, — призналась Барду, наблюдая за тем, как искры костра взмывают к звёздному небу, постепенно затухая на его фоне. — Так решил мой опекун.

— И, кто у нас опекун?

— Гарфилд Оргуз.

— Ректор академии?! А, ты не так проста, как кажешься, — поймали мой взгляд, карие глаза рентгены. — Навыки рукопашного боя имеются? — спросил мой собеседник, неожиданно став серьёзным.

— Бард, да оставь детишек. Пусть отдыхают, — одёрнул друга Рой, скидывая со вспотевшего лба малиновые пряди удлинённой чёлки. Однако, изрядно подвыпивший Бард, продолжал ждать от меня ответ.

— Стреляю из лука, арбалета, метаю ножи, фехтую. Сойдёт для начала? — выдала я, довольно взирая на отвисшие челюсти.

— Изобразишь? — настаивал староста выпускников.

— Где расписаться? — усмехнулась я, выводя парней из комы. И, мы направились к полосе препятствий.

— Вот цели, — указал Бард на подвешенные мешки с песком. — От тебя требуется попасть по целям, скользя по тросам переправы, — указал он наверх. — Если ты согласна, то выбирай оружие. Парни помогут тебе закрепиться в ложементе.

Вот недаром говорят, пьяному и море по колено. Подымаясь по высокой, приставной лестнице, закинув на спину лук и колчан со стрелами, я думала не о том, что как дура поведясь на слабо, вновь подвергая свою жизнь опасности, а о том, как земное название «ложемент» нашей родненькой космической промышленности, попало в мир с драконами и прочей сказочной живностью.

— Готова?! — проорал Бард снизу, когда меня подвесили метрах в десяти от земли. Ну, что можно было ответить в сложившейся ситуации, как не доброе, русское, светлое «ПОЕХАЛИ!» Резкий рывок тросов меня привёл в чувство. Встрепенулась и моя дракоша, урча от удовольствия от ощущения полёта. Зрачки тут-же запульсировали, настраивая резкость. А, после и вовсе перешли в ночной режим. Выпустив по стреле в три указанных цели и три, которые выбрала сама, доехав до следующей вышки, не стала дожидаться помощи и самостоятельно выбралась из ложемента. Внизу было так тихо, что я ненароком подумала, что меня тупо кинули. Сойдя на сочную траву полигона, обернулась и тут же столкнулась нос к носу с Бардом, в руках которого были мои стрелы с приметным красным оперением.

— Ну, как? — поинтересовалась я, давно вернув себе человеческое зрение.

— Шесть из шести, — произнёс он с придыханием. Выронив стрелы, схватил меня под коленки и принялся кружить, под одобрительный гомон остальных парней. Лишь Эйр

(Эрик, получивший от меня такое прозвище за то, что как только встал на крыло драконом, никогда не отказывал своим друзьям в просьбе прокатить их на себе с ветерком) не разделяя всеобщего веселья, кидал в мою сторону недовольные взгляды.

Стоит ли говорить, что дурной пример заразительный…

После моего полёта и парням захотелось полетать. Огонька добавили дружки «короля вечеринок», что устроили тотализатор, принимая ставки от собравшихся зевак.

После стихийного соревнования, уставшие, но довольные, мы вернулись к костру, и там Бард открыл нам тайну своего ника, вынув из-под бревна обычную гитару. Для себя решила, если услышу первые аккорды «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», зажму его в каком-нибудь тёмном углу и устрою допрос с пристрастием. Поскольку уверенность в том, что я встретила земляка, росла во мне с геометрической прогрессией. К сожалению, Бард выбрал произведение этого мира. Песня, очевидно, была в ходу, и парни принялись подпевать ему на припеве. Не теряя надежды, я вызвалась продолжить концерт, решив спеть пару русских романсов. Наиграв проигрыш композиции из кинофильма «Мы из будущего», взглянула Барда. Наблюдая за тем, как отвисает его челюсть, и начинают блестеть глаза от переизбытка чувств, не сдержав торжествующей улыбки, запела:

За всё спасибо, добрый друг

За то, что был ты вправду другом

За тот в медовых травах луг

За месяц тоненький над лугом

За тот в медовых травах луг

За месяц тоненький над лугом…

Заработав свою порцию оваций, затаилась, ожидая нужного момента. Он среагировал раньше, умыкнув меня, в то время, как парни, решив перекусить, рванули к накрытым столам.

— Ты землянка, — перешёл он на полу шёпот, стискивая меня в своих объятиях. — Как же я рад, что встретил тебя.

— Я тоже рада, — улыбнулась ему. — Ты откуда?

— Краснодар. А, ты?

— Из столицы нашей родины, — произнесла с грустью. — Давно ты здесь?

— Десять лет по местным меркам. А, ты?

— Чуть больше года. И, что, за всё это время ты не пытался попасть обратно?

— А, смысл? — усмехнулся Бард. — У меня там никого не осталось. На земле я был сиротой, а здесь обрёл семью.

— Ясно. А, вот у меня там дочь и родители остались. Поэтому, я не оставлю попыток вернуться, — призналась ему как на духу.

— Понимаю. Если бы меня в том мире держал такой якорь, то я бы точно нашёл возможность вернуться.

— Что тебе известно о порталах?

— Всё. В теории. Для построения тоннеля меж миров нужен огромный резерв.

— А, если это не проблема, — начало было я.

— Что голубки, ещё не проголодались?! — усмехнулся Шайлоо, полетев мимо нас.

— Ты, думаешь, он нас слышал? — напряглась я.

— Не думаю. Я бы его почуял.

— Почуял? — удивилась я, до этого не ощутив его внутреннего зверя.

— Я оборотень, — огорошил он меня. — Илбирс — снежный барс.

— Да, знаю я кто такие илбирсы, — отмахнулась я. — Так значит, вот каким даром тебя наделили местные боги.

— Отец мне сказал, что я всегда был оборотнем. Этот мир лишь пробудил мой дар.

— Ясно. Ну, я рада за тебя. Видно, тебе действительно повезло с опекуном, раз ты его называешь отцом.

— Нет, ты не поняла, — засмеялся Бард. — Так уж вышло, что мой отец из этого мира. Потому Мирта и притянула меня.

— Не мой случай. Я то, своих родителей знаю, — парировала я, тем не менее, задумавшись. И, было над чем…

В возрасте пяти лет мы с родителями пошли в поход с ночёвкой. Проводив вечернюю зорьку у разведённого костра, я словно выпала из реальности наблюдая, как живое пламя обретает черты то Сивки-Бурки, то раскидистого дерева, то Жар-Птицы. Сославшись на своё бурное воображение, не предала этому никакого значения, думая, что это видела только я. Но, позже, когда мама, уложив меня в спальный мешок, вышла из палатки, она произнесла странную фразу, которая зацепила меня так, что я помнила её дословно спустя много лет:

— Боюсь, что нам скоро придётся распрощаться с нашей девочкой. Её дар пробуждается, — было произнесено с такой мучительной грустью, что слёзы сами собой застилали глаза.

— Не переживай, — отозвался отец. — За двадцать лет успеешь нанянчиться.

Я ещё тогда подумала: «А, что будет через двадцать лет?». Со временем, случайно подслушанный разговор забылся и вспомнился, когда мне исполнилось двадцать пять. Тому сопутствовала попытка похитить меня средь белого дня. Помню, как обиделась тогда на Кольку. Влетев в квартиру, не сдерживая эмоций, рассказала ему о том, как отбивалась от двух амбалов. Так мало того, что не услышала от него слов утешения, ещё и получила в довесок неадекватную реакцию в виде вспышки ревности: «Ходишь, жопой перед мужиками крутишь, а потом ещё из себя невинную овечку строишь!» — было мне ответом. Я, тогда наспех собравшись, впервые уехала с дочерью к родителям, где приходила в себя пару дней, пока Николай сам не приехал за нами, прося прощение не только у меня, но и у моих родителей. После этого случая Алёнка часто оставалась ночевать у бабушки с дедушкой. Старики души не чаяли в своей внучке. Отец расщедрился настолько, что даже нанял дизайнера, чтобы тот превратил его кабинет в девичью горницу. Не скажу, что была обделена родительской любовью. И, всё же, мне хотелось больше: больше объятий; больше поддержки и похвалы; больше «мы любим тебя» и «как мы рады, что ты у нас есть». Возможно, именно дефицит родительского внимания толкнул меня в объятия Николая. Влюбилась в него как кошка, забеременев после первого же секса в своей жизни, в миг, из беззаботного детства запрыгнув во взрослую жизнь.

Хорошо так, уйдя в самоанализ своей земной жизни, вспоминая наши с отцом, отношения, пришла к выводу, что всю мою сознательную жизнь, он словно готовил меня к чему-то. Как дочь тренера по фехтованию и конному спорту, я не только с раннего детства научилась держать рапиру и отменно держаться в седле, но и успевала совмещать музыкальную школу с секцией по самбо. Даже моя беременность для него не являлась причиной отменять тренировки. Правда, с весомым послаблением на физические нагрузки. Мама же, наоборот, растила из меня юную леди. Как преподаватель этики и эстетики, от меня она требовала в разы больше, чем от своих учеников, называя их бестолковыми бездарями. В то время, как мои немногочисленные подруги трясли «булками» на дискотеках, я доводила до совершенства изгибы своего тела, оттачивая вальсы, менуэты и полонезы, не понимая, для чего мне вся эта древность. Но, у меня даже мысли не было ослушаться своих родителей. Правда, в десятом классе моя бунтарка всё же вылезла наружу. Так, в тайне от родителей, я стала брать уроки восточного танца и записалась на йогу, чтобы научиться контролировать тот гнев, что всё чаще требовал выхода. Знал бы Николай, сколько раз его жизнь висела на волоске, не выделывался бы так. Только мои медитации не давали ему стать жертвой преступления на бытовой почве.

ТАК МОЖЕТ БЫТЬ И ДЛЯ МЕНЯ ЭТОТ МИР НЕ ТАКОЙ УЖ И ЧУЖОЙ!!!

Фразу Барда о том, что эта академия не про учёбу я вспоминала всю последующую неделю, когда вместо унылых лекций по истории Арагона и теории магических потоков, мой опекун развлекал аудиторию байками из жизни посла, в качестве которого он прослужил старому королю без малого пятьдесят лет.

Нинеэль Аркарьевна, не отставая от ректора, тоже вдалась в воспоминания. Так мы узнали: в каком платье она блистала на первом своём балу, будучи представленная королю эльфов — Лавиньету; в каком наряде она парила по паркету на первом осеннем балу и в чём соблазняла первого советника государя, который впоследствии стал её мужем. Свой рассказ она сопровождала наглядным примером, показывая танцевальные па, вызывая к доске приглянувшихся ей студентов. Надо было видеть лица парней. Лимонные физиономии и закатанные к потолку глаза боевиков — отдельная песня.

— Что ты, права богу как девственник! Обхвати меня покрепче! — разнеслось по огромной аудитории, выстроенной по принципу амфитеатра, вынуждая меня поперхнуться смехом. Бедный бытовик, от стыда пошёл серой поволокой. — Ну, что за адепт слабый пошёл, — помахала Нинеэль рукой, отгоняя от своего лица дымку, — так и норовит свалить в туман, — выдала она сокрушаясь, и зал взорвался истерическим хохотом.

— Иди уже, чудо моё! — подтолкнула она парня к партам. — Сама виновата. Надо было боевика выбирать. Аглая, солнышко, — неожиданно обратилась ко мне эльфийка, — позволь одолжить одного из твоих молодцов?

ВОТ ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ! КАК ТАК МОЖНО СТАВИТЬ СТУДЕНТОВ В НЕЛОВКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ!

Так и хотелось сделать движение рука/лицо, чтобы скрыться от всего мира. Удивительно, но парни не казались недовольными. Наоборот. Всем видом, выражали мне сочувствие.

— Они — не моя собственность! — выдавила улыбку, на которую только и была способна в данной ситуации, обмозговывая, как бы так ответить, чтобы не обидеть. Мне ведь здесь ещё учиться. — Вам не нужно спрашивать разрешение у кого-бы то ни было. Сейчас в аудитории — Вы — властительница умов и судеб! — выдала я.

— Хорошо щебечешь, пташка! — расцвела Нинеэль. — Учитесь бездари, — обратилась она к остальным. А, я уже попы своей не чувствовала, сидя долгое время сжав «булки» под косыми взглядами завистниц из других групп. И, только Рута, что сейчас сидела по левую руку от меня, грела и поддерживала своей добротой и наивностью.

Уж не знаю, как так вышло, но позывной «Шило», придуманный Эриком, не прижился. Зато «Птаха» стало моим вторым именем. И, теперь даже профессора без всякого зазрения совести использовали мой ник вместо имени.

Не смотря на внешнюю легкомысленность учебного процесса, я старалась подчерпнуть нужную мне информацию, и в отличие от других адептов, вела тетрадь, куда записывала то, что мне казалось интересным. Но, так было не со всеми предметами…

Физподготовка — вот где нам приходилось выкладываться на все сто процентов. Аскарий, который, требовал обращаться к нему исключительно «тренер», мог часами гонять нас по полигону для головастиков. Спросите, причём тут головастики. Да, всё потому, что поперёк поля пролегала полоса препятствий в виде бассейнов с галькой, песком, не высыхающей грязью, болотной жижей и резервуаром с водой, имитирующем горную реку с бурным течением.

После первой такой тренировки, снимая в раздевалке берцы, была удивлена, обнаружив стельки, равномерно покрытые слоем грязи толщиной с мизинец.

Вот кто действительно вселял в нас ужас, так это наг Тархан Акунович — магистр зельеварения, спец по ядам и антидотам. Не любитель разглагольствовать, на первом же занятии дал нам задание изготовить сыворотку, сбивающую со следа оборотня.

Надо, ли говорить, что у многих получилось не то, от слова совсем. И, как итог, наша группа в полном составе отправилась в медпункт, чтобы успеть до обеда, вернуть носу нюх, а языку вкус.

Уплетая жаркое за обе щёки, чуть не поперхнулась, увидев как к нашему столу приближается младший братец нашего тренера.

— Приятного аппетита, школяры! — растолкал он парней, усаживаясь на скамью. — Как дела, птаха?! Всё путём?! — подмигнул он мне.

— Не жалуюсь, — насупилась я под настороженные взгляды парней.

— Не пыхтите, — усмехнулся он. Я к вам по делу. Вы же знаете, что на шестой день недели намечено официальное начало учебного года. Академия будет вынуждена принимать и развлекать гостей. Основную часть, я, конечно, беру на себя. Но, по традиции, в концерте принимают участие первокурсники. С каждой группы по три номера.

— ЧТО? КАКОЙ КОНЦЕРТ? КАКИЕ НОМЕРА? — завопили парни.

— ДА УСПОКОЙТЕСЬ ЖЕ ВЫ! — рявкнула я, призывая к порядку. И, сама удивилась тому, как слажено мальчишки словили тишину, уставившись на меня как на спасательный круг. — Тревер, ты это сейчас серьёзно? — обратилась к «королю вечеринок»? Сегодня уже середина недели. Как можно что-то подготовить за столь короткий срок?

— Ну, уж изловчитесь, — усмехнулся гад, выбираясь из-за стола, оставляя нас в полном загрузе.

— Вот сволочь! Весь аппетит перебил! — бросил Раш вилку, что с лязгом ударилась о мельхиоровую тарелку.

После обеда я решила проверить полученную информацию, для чего и отправилась в кабинет к ректору.

— Это чистейшая правда! — подтвердил опекун. — Странно, что вас не предупредили об этом ещё неделю тому назад.

— Видимо, хотели сделать сюрприз!

— Сарказм тебе не к лицу, — не одобрил моего состояния Гарфилд.

— И, что нам теперь делать? Что будет, если мы не выступим?

— Вы не получите проходной бал за связь с общественностью.

— И, кто же его ставит?

— Комиссия попечителей, которая присутствует на всех торжествах, проводимых в академии.

— Ясно. Где обычно проходят все приёмы?

— В бальной зале академии.

— И, что посоветуете? — упала духом, уже представляя лица своих парней, когда они услышат от меня плохую новость.

— Вы же боевики. Вот и делайте ставку на то, что умеете. Петь и, тем более танцевать вас никто не просит, — улыбнулся мне Гарфилд.

«И, почему мне всегда так легко в его присутствии? Улыбнётся, разгладит свои морщины, что глубоко залегли меж густых бровей, и словно солнышко из-за тучек выглянуло».

От осенившей меня идеи, я расплылась в довольной улыбке. Осталось уточнить, возможно ли её осуществить.

— А, что бы ответил ректор академии на предложение провести церемонию открытия нового учебного года на свежем воздухе? — замерла я в ожидании вердикта.

— В этом году небывало большой поток поступающий, — задумчиво закивал он головой, покачиваясь в кресле. — Так, что от твоей идеи все только останутся в выигрыше. Традиции традициями, а безопасность учеников и гостей, прежде всего, — озвучил Гарфилд основную версию смены локации, словно пробуя её на правдоподобность. И, судя по лицу, остался ей доволен.

— Я или Вы огорчите нашего «короля вечеринок» о переносе места торжества? — усмехнулась, представив озадаченное лицо ирлинга.

— Пожалуй, я, — отразил он мою усмешку. А, глаза так и полыхнули азартом.

— Обожаю, — чмокнула его в лобешник, — Ну, тогда я полетела. Надо обрадовать парней хорошей новостью, — выпалила на одном дыхании, и вылетела из кабинета.

— Лети, лети, птаха! — догнало меня в приёмной.

«Всё-таки, как быстро вернулась Треверу ответка за мелкую пакость. С кармой шутки плохи!», — рассуждала я, несясь по открытой галереи, к парням, что ожидали меня во дворе у фонтана. Увидев мою довольную физиономию, они облегчённо выдохнули. А, когда я поделилась с ними своей идеей, затеяли спор, кто из них будет представлять группу. Спор разрешили три соломинки, что оказались длиннее остальных. Так, представителями от боевиков стали: Эргейль, Ойэйэл и Раш. Ойэйэл предложил поучаствовать Норду. Владея стихией земли, объединившись с водником, они пообещали возвести точную копию здания академии в миниатюре. Благо на полосе препятствий нашего «лягушатника» и воды и песка было предостаточно. Эргейль, как представитель расы непревзойдённых лучников, решил продемонстрировать навыки своего народа, для чего тут же побежал в конюшню, выбирать себе конягу. Наш менталист Раш решил работать головой. А, точнее сказать силой мысли, заставив всех присутствующих увидеть родину драконов с высоты птичьего полёта.

Вполне довольные собой, мы отправились на полигон. Парни решили со всем усердием взяться за мои боевые навыки. Я не спешила их обламывать. Им не к чему знать о том, что их сокурсница целый год оттачивала навыки стрельбы и рукопашного боя в лесах Арагона, примкнув к отряду оборотней.

Взмыленная, но вполне довольная собой, и жизнь в целом, я еле поднялась на свой этаж. И, была неприятно удивлена, встретив у своей двери Тревера.

— Ну, что надумала, птаха?! Давай делись! — на удивление легко произнёс ирлинг, задорно улыбнувшись.

— А, до завтра не ждёт? — взмолилась я.

— Не-а! — оскалил он клыки, довольно улыбнувшись.

— Ну, проходи, — впустила его с гостиную.

Коротко изложив Треверу своё видение, дала пару советов по оформлению сцены и зала, предложив возвести сцену-раковину, с хорошей акустикой и ступенчатые трибуны. Такая себе, совдеповская концертная площадка. Правда, габаритами побольше.

— Я тебя понял, — остался доволен Тревер. — А, ты, оказывается, хорошо соображаешь. Могли, бы объединить усилия. С тебя идеи, с меня воплощение.

— Я подумаю, — ответила ему, выпроваживая за дверь, даже не скрывая своей зевоты.

— Спокойной ночи, птаха! — донеслось из коридора.

«Птаха, птаха. У меня, вообще-то и имя имеется!», — пробухтела себе под нос, понимая, что сил на душ просто нет.

Наступивший день прошёл на удивление спокойно. Вечером наша команда была удостоена честью первой опробовать и площадку, и турнирное поле. Оказалось, что не только наш эльф решил блеснуть владением лука, но и его собратья с других факультетов. Так, что выступление переросло в соревнование. А, где соревнование, там и ставки, которые тут же принялись собирать рыжие близнецы.

Шестой день недели, как и седьмой день — день Мирты, был свободным от учёбы. А, посему, я решила отсыпаться до обеда. Ну, какой тут…

Часы на главной башне академии не пробили и девяти, когда меня нагло растормошили.

— Рута, я тебя прибью, — прохрипела, пытаясь скрыться от неё под подушкой.

— Сперва, помоги подруге, а потом прибивай, — донеслось с обидой в голосе.

— Ну, что у тебя произошло? — повернулась к ней, с трудом поднимая веки.

— Вот! — прокрутилась она вокруг своей оси, демонстрируя на себе какую-то древнюю ветошь из пожелтевших кружев.

— Что это на тебе? — села я, уставившись на безобразие с запахом нафталина.

— Мама прислала своё подвенечное платье, — ответила подруга, чуть ли не рыдая.

— Ну, что ты так расстроилась. Ты же мне сама говорила, что работая в лавке, успела скопить достаточно денег на приличное платье.

— Говорила, — шмыгнула она носом. — Но, теперь, если я одену другое платье, то боюсь, что моя мама обидеться на меня.

— Так, сядь, — похлопала по одеялу, — и успокойся. — Мы же уже знаем, что моя магия на тебе держится двенадцать часов?

— Да, — всхлипнула Рута.

— Ну, вот. Так, что расслабься до обеда. А, по приходу из столовой, примемся за сборы. Договорились? Обещаю, что сделаю из этого г… старья, конфетку.

— Чтобы я без тебя делала, — обняла меня Рута, и окрылённая выпорхнула из моей комнаты. После такого всплеска эмоций о сне и речи не шло. Вдоволь наглядевшись на узоры балдахина, пыхтя, как паровоз, выбралась из-под одеяла и отправилась в душ.

После завтрака с подозрительно притихшими парнями, предложила Руте прогуляться по оранжерее. Предчувствие чего-то нехорошего нарастало во мне словно снежный ком. Прислушиваясь к себе, понимала, что это вовсе не из-за волнения за парней. В этом крылось нечто другое. Словно тоска, и сопутствующая ей апатия засели занозой в моей груди. Сославшись на накопившуюся усталость и тоску о доме, я старалась отвлечься от мыслей, всеми доступными мне путями: нюхала цветы и поддерживала в тонусе словесный понос подруги, пока наше уединение не прервали…

— Вот вы где! — запыхавшись произнесла Нинеэль Аркарьевна. — Гуляют они здесь. А, ну живо переодеваться. Через полчаса общее построение на площади у курантов.

— Как через полчаса? — произнесли мы в унисон. — Концерт же в шесть?

— Правильно! А, гостей, кто встречать будет? Хард лесной (леший по земному).

Вот когда я пожалела, что не обладаю магией телепортации. Несколько раз чуть не рухнув на лестнице, мы залетели в свои апартаменты. Пока Рута надевала мамино платье, я представила на себе платье «А» силуэта из алого атласа с корсетом, что приподнял грудь, красиво заполнившую закруглённый квадрат в меру глубокого декольте. На лифе золотыми нитями изобразила эмблему боевиков — дракона и пантеру, сцепившихся в схватке, заключённых в круг. Покрутившись перед зеркалом, осталась довольна своим нарядом, и, создавая на ходу алые лодочки на устойчивом сем сантиметровом каблуке, пролетев через гостиную, влетела в комнату подруги. Встав за её спиной, представила на себе это старое платье в его первозданной красоте. Дорастив подол (всё-таки Рута ростом пошла в отца) и двойной волан, декорирующий «V»- образный вырез, прикрыв тем самым мясистые плечи и неприглядные подмышки, обозначила линию талии атласной лентой в тон платья цвета айвори. Справившись с нарядом, закрутила белокурые пряди в аккуратные локоны, и скомандовала подруге, что ещё находилась в процессе ловли своей челюсти, «На выход».

Прибежав на построение, мы заняли место в задних рядах своих групп. И, если подруга была расстроена тем фактом, что весь обзор на площадь и входную арку ей перекрыли одногруппники, то я же наоборот, была рада такому положению дел. Хотя и тут не осталась без внимания.

— Варежку захлопни, — шикнула на оскалившегося Шайлоо, что попытался отвесить комплимент, при этом, лыбясь во все свои тридцать четыре зуба. Всё-таки мальчики, они такие, мальчики.

Взглянув на помост с кафедрой, по озадаченному лицу опекуна, поняла, что что-то пошло не по плану. Прибывший Аскарий, что-то сообщил ректору на ухо, отчего тот потемнел лицом. Но, собравшись, подошёл к местной аналогии микрофона и объявил об открытии нового учебного года. Он говорил и говорил. А, его речь то и дело прерывалась паузами, что заполняли овации. Однако, я уже не была частью всеобщего торжества. Предчувствия, что мучали меня полдня, накатили так резко, словно мне дали под дых. Отчего я нервно выдохнула.

— Птаха, ты в порядке? — спросил Эрик, неожиданно оказавшись возле меня.

— В порядке, — перевела дыхание, выдавив улыбку. — Это всё от волнения.

— Не переживай малышка, — пророкотал Ойэйэл, — мы не подведём.

— Да я и не сомневаюсь, — улыбнулась зелёному здоровяку.

Когда Стерринг закончил свою речь, не забыв похвастаться диковинкой в виде единственной девушки на боевом факультете, первокурсникам было разрешено разойтись, чтобы сопроводить своих родителей до выделенного для них сектора на трибунах, я направилась к опекуну, чтобы узнать причины его расстройства.

— Ректор, в чём дело?

— А, что тебя так взволновало, Аглаюшка? Ничего страшного не произошло.

— Ой, ну кому Вы это говорите, — сморщила я носик, всем видом демонстрируя непереносимость лжи.

— Представители комитета попечителей задерживаются, — признался он, тяжело вздохнув.

— Тоже мне невидаль, — отмахнулась я. — Ну, подумаешь, задерживаются. Даже если и вовсе, не прибудут, это не повод отменять праздник. Оглянитесь вокруг, как все радуются встречи. Такое ощущение, что родных год не видели. А, прошло то всего ничего — две недели.

— Тебе грустно оттого, что среди них нет твоей семьи? — это был удар ниже пояса.

— Да, наверное, — собрала я всю волю в кулак, удержав нахлынувшие слёзы. — Ладно, пойду, найду парней, — поспешила смешаться с толпой, наспех смахнув солёную дезертиршу с щеки.

Концерт было решено начать, как планировалось, в шесть вечера. Тревер, одетый во фрак, выступил в роли ведущего. В роли его соведущей выступила эльфийка с пятого курса. Одетая в белоснежное платье, икрящееся россыпью страз, она выигрышно блистала на фоне «короля». Надо отдать должное Треверу, он умело распланировал концерт. Начав с любителей поэзии и фокусников. Зрителям зашёл наш номер с песочным замком. Ректор, обойдя миниатюру академии со всех сторон, так был восхищён тонкой работой парней, что погрузив фигуру в стазис, поручил двум пятикурсникам, владеющим левитацией, установить песочный замок в центральном холе академии.

Дальше, больше. Настало время состязаний. Сперва, на ринге схлестнулись фехтовальщики, наблюдая за которыми я поняла, что моя техника куда выигрышнее. Знала бы, могла бы и поучаствовать. Затем схлестнулись драконы. Красный и зелёный парили над полигоном, демонстрируя в небе фигуры высшего пилотажа. Когда, же дело дошло до состязания лучников, «прогретая» толпа ликовала, в то время, как лисы продолжали пополнять банк новыми ставками. Наш Эргейль вышел победителем. А, мы пополнили свои кошельки десятью золотыми. Когда же настал черёд Раша, Тревер перегородил ему путь на сцену.

— В чём дело? — вмешалась я, как раз в это время находясь за кулисами.

— Ректор запретил номер с ментальным воздействием.

— Почему? Этот номер был с ним согласован.

— В зале высокопоставленные лица, — объяснил Тревер. — На них стоит противоментальная защита, и они просто не увидят того, что захочет показать Раш.

— И, что ты предлагаешь? — уставилась я на ведущего.

— Выручать своих парней, — хитро улыбнулся ирлинг.

— Чем выручать?

— Пением, дорогуша. Мы все слышали твой замечательный голосок в ночь первокурсника.

— Но я не могу без сопровождения, — возмутилась я.

— Птаха, птаха, притормози! — взял меня за руки Раш. — Посмотри на меня, — попытался достучаться до меня менталист, заставляя сосредоточиться на себе. — Ты можешь. Ты перевёртыш с большим резервом. Начни петь и заставь остальных услышать мелодию. Ты меня поняла?

— Поняла, — ответила, словно под гипнозом.

— Умница! А, теперь, давай на сцену, — подтолкнул меня Раш. И, я пошла.

Выйдя на центр сцены, застыв в столбе света, тихо запела песню, что целый день вертелась у меня на языке:

— Там нет меня

Где на песке не пролегли твои следы

Где птица белая в тоске

Где птица белая в тоске кружит у пенистой воды

Я только там

Где звук дрожит у губ желанной пристани

И где глаза твои стрижи

И где глаза твои стрижи скользят по небу пристально, — пропела я, отчётливо услышав проигрыш рояля, что придало мне сил продолжить свою песню в оглушительной тишине.

Там нет меня

Где дым волос не затуманит белый день

Где сосны от янтарных слез

Где сосны от янтарных слез утрет заботливый олень

Я только там

Где ты порой на дверь глядишь с надеждою

И как ребенок с детворой

И как ребенок с детворой ты лепишь бабу снежную

Там нет меня

Где пароход в ночи надрывно прогудел

Где понимает небосвод

Где понимает небосвод, что без тебя осиротел

Я только там

Где нет меня — вокруг тебя невидимый

Ты знаешь, без тебя ни дня

Ты знаешь, без тебя ни дня прожить нельзя мне видимо, — допев, смахнув с лица слёзы, дослушивая затухающий аккомпанемент клавиш, открыла глаза и чуть не упала в обморок.

НЕДОЛГО МУЗЫКА ИГРАЛА! — кажется, произнесла я вслух, ухмыльнувшись стоящим в пару шагов от сцены похитителям. В том, что они узнали меня, сомнений не было. Поэтому, я поспешила ретироваться за занавес.

— Настя, остановись! — прилетело мне в спину от Бенжамена, но ноги уже набрали обороты, а голова спешно соображала, в кого мне превратиться. Страх быть пойманной, барабанил пульсом по ушам. Паника явилась причиной тому, что я не сразу сообразила, в кого врезалась, оказавшись за кулисами. А, подняв голову, испуганно уставилась в лицо ирлинга.

— Ну, здравствуй, птаха, — усмехнулся Аскарий, защёлкивая на моём запястье широкий золотой браслет. — Считай, что ты долеталась, — поймал он меня за руку, которой я попыталась отбиться от него. Щелчок сомкнувшегося на моей руке наруча, словно сломал во мне что-то. Ноги подкосились, и я стала заваливаться на бок, но была поймана.

— Прости, птаха, — искренне сожалея, произнёс Тревер, метая «искры» в своего старшего брата.

Надежда погрузится в спасительный обморок, обломилась, но я продолжала прикидываться «дохлой мышкой». Когда же поняла, что вот-вот меня вынесут на вечернюю прохладу, попыталась сменить облик, представив себя летучей мышью, но чуда не произошло.

— Дай мне её, — перехватил меня Аскарий, забрав у Тревера. — Ну, надо же какая сильная иномиряночка нам досталась, — усмехнулся ирлинг. — В обмороке, с двумя антимагическими наручниками, а всё пытается перекинуться. Другой бы уже в стазис впал от потери резерва.

То, что я услышала, было последней каплей. Собрав всю силу и волю, я оттолкнулась от похитителя, и пока падала, умудрилась со всего маху зарядить гаду белобрысому пяткой в челюсть. Приземление Аскария было неудачным. Возможно, упади простой человек затылком на металлический крюк, что был вбит в землю, держа раму с софитами, что зависла над сценой, итог был бы летален. Но, это же ирлинг.

— Оставайся с братом, — приказала я растерянному Треверу, и скрылась с места преступления.

«Да, меня лишили магии, но не лишили ног», — успокаивала я себя, несясь сломя голову к прорехе в каменной кладке крепостной стены, что была мной обнаружена на первом же уроке физподготовки. Судя по оплавленным камням, здесь состоялся нешуточный бой между адептами, что постарались замять инцидент, скрыв образовавшуюся прореху зарослями плюща. Еле протиснувшись, оцарапав всё, что можно, я с радостью вдохнула запах свободы, и устремилась в сторону темневшего леса.

«Где же ты, мой пегасик, когда ты мне так нужен!», — произнесла я про себя, изрядно подустав. Тень, промелькнувшая у меня под ногами, в свете двух лун, заставила меня остановиться, всматриваясь в небо. Страх вновь быть пойманной, вынудил меня присесть, скрыться в высокой траве от врагов. Но, скромное ржание тут же вернуло меня на ноги.

— Ты же мой хороший! — кинулась я к своему конику. — Ты прилетел за мной, — принялась наглаживать его нос. — Меня лишили моих крыльев, — пожаловалась ему, демонстрируя браслеты, что переливались на запястьях всеми цветами радуги, словно насмехаясь надо мной.

«Я буду твоими крыльями», — прозвучало в моей голове, и конь поклонился мне. Меня не нужно было просить дважды. Лихо вскочив на широкую спину, обернула серебристую гриву вокруг кистей.

«Не бойся, госпожа», — усмехнулся коник. — «Я создам вокруг тебя защитное поле, и ты не упадёшь и не замёрзнешь».

— Спасибо, дорогой. Я верю тебе, — погладила его по мощной шее.

Взяв небольшой разгон по полю, конь, расправив крылья, взмыл вверх. Он летел так плавно, что я, сама не заметила, как заснула, теша себя тем, что я как Штирлиц, которому достаточно было двух минут, что бы отдохнуть и прийти в себя.

«Госпожа, у нас гости», — раздалось тревожно в моей голове. Оглянувшись, увидела приближающегося к нам ирлинга. Не сложно было догадаться, кто преследует нас в ночи.

— Прошу миленький, прибавь скорости, — взмолилась я, и пегас резко нырнул вниз, пытаясь скрыться от преследователя в тумане, что подымался над озером. Но, даже влажная завеса не спасла ситуацию. Белой молнией, спикировав на нас сверху, пробив защитный купол, Аскарий попытался схватить меня. Увернувшись от него, я полетела вниз. Холодная вода озера привела меня в чувство, возвращая все накопленные эмоции. Я взревела боли, раздирающей мою грудь. А, дальше только огонь. Усмирив который, я поняла, что уже давно не являюсь частью озера, а парю над ним, разгоняя своим огнём клубы пара. Взглянув в ошалелые глаза противника, скривила губы в надменной ухмылке.

— Настя, ещё не поздно одуматься. Сдайся. Будь хорошей девочкой, — выдал этот гад крылатый, пытаясь скрыть свой эмоции. Но, я чувствовала его.

— Тебе страшно, признай это.

— Ты слишком большого о себе мнения, девочка. Ты неверно считала мои эмоции. Я не тебя боюсь, а того, что не выполню приказ, и не притащу тебя живой во дворец. И, только то, что ты нужна живой моим побратимам останавливает меня…

— Хочешь убить меня? — мой смех, приглушённый злобой, прокатился над озёрной гладью, что отражая моё пламя, словно и само полыхало, усиливая зарево. — Ну, давай, рискни.

— Ты только строишь из себя бессмертную. В глубине души…

— «Строю бессмертную!» — сказал ирлинг фениксу, способному спалить ему крылья и переродиться. — Смешно! — осадила я Аскария, лишая его последних аргументов.

— Давай упокоимся и спокойно поговорим, — пропел скворец недоделанный.

— А, тебе не кажется, что вы парни, упустили то время, когда можно было спокойно поговорить, — возвела я руки к небу, демонстрируя золотые наручники, которые под небольшим нажимом силы феникса стали плавиться, стекая с локтей золотыми каплями, что с шипением прорезая водную гладь, погружались на дно озера.

Наглядная демонстрация уничтожения одних из сильнейших артефактов этого мира оказала на ирлинга неизгладимое впечатление. Он уже был и рад свалить от меня на все четыре стороны, если бы не клятва на крови, что связывала его с побратимами.

— Ваша проблема в том, что вы — сукины дети, не научились признавать своих ошибок. И, пока это до вас не дойдёт, диалога между нами не будет, — взмахнула я крыльями. И, только сейчас увидев своё отражение в водной глади, поняла, что я уже не я, а огненная птаха с клювом, когтистыми ногами и длиннющим хвостом. Птичью голову, покрытую мелким, нежнейшим оперением алого цвета, украсила «шапочка» с тремя длинными перьями.

«А, я ничё так!», — усмехнулась, вильнув тяжёлым намокшим хвостом, что всё это время плавал по водной поверхности. Но, стоило оторвать его от воды, как жидкость просто испарилась, а я наконец-то ощутила лёгкость.

— Не будь такой бессердечной! — крикнул мне в след ирлинг. — Он умрёт, если ты не вернёшься к нему!

— За кого ты сейчас просишь? — остановилась я, вспомнив про Бенжамина. Всё-таки, я не хотела смерти оборотню.

— Дар, он умирает. Он растратил весь свой резерв на усмирение своего дракона.

— Ты просишь меня спасти того, кто, лишив меня всего, уготовил мне — своей истинной незавидную участь пленницы, обещая заточить в казематы и насиловать, пока я не понесу. И так, раз за разом, пока я не истощу свой резерв? — горько усмехнулась я, приняв человеческое обличие, чтобы ирлинг вспомнил, какой хрупкой и ранимой я была раньше.

— Это неправда! Он не мог так поступить с истинной! — заявил Аскарий.

— А, ты своего собрата спроси. Глядишь, на смертном одре, он захочет покаяться в своих грехах.

— Ты не врёшь, — с грустью констатировал он факт. А, я только сейчас вспомнила, что он же что-то типа индикатора лжи.

— Аллилуйя! — возвела я руки к звёздам.

— Я и раньше слышал о его жестокости по отношению к женщинам, но не мог в это поверить. Ведь в нашем мире женщина — великая ценность. А, истинная, сравни божеству.

— Ну, похоже, не все согласны с твоим мнением. Да и ты сам не сильно передо мной расшаркивался. Магии пытался лишить.

— Её величество, королева-мать, отдала нам приказ доставить тебя во дворец, чего бы нам это не стоило.

— Что она вам сказала? Ну, так, тупо, интересно, с какой змеёй я чуть не породнилась.

— Она заверила нас в том, что ты опоила императора и сбежала.

— Воно как! — усмехнулась я, — Да ей бы книжки писать. Могла бы, и прославиться в жанре фэнтези.

— Я признаю, мы были неправы. Поверили человеку, с которым скреплены кровной клятвой.

— То-то и оно, — вздохнула я.

— И, куда ты теперь? — это было неожиданно.

— Ты отпускаешь меня?

— А, что мне остаётся. По грехам и расплата.

— Поясни.

— С кончиной одного из побратимов, вслед за ним уйдут и остальные. Разница лишь во времени затухания резерва.

ТВОЮ Ж НАЛЕВО!!!

Если бы речь шла за жизнь дракона, я бы и ухом не повела. Но, жить, из века в век травя себя виной за смерть четырёх существ, которых могла спасти и не спасла, я допустить не могла.

— Возвращайся в академию. Собери собратьев в кабинете ректора. Введите его в курс дела. Расскажите всё с самого начала, без утайки. Гарфилд вправе знать, ведь он мой опекун.

— Когда тебя ждать?

— Сегодня, — ответила я, и втянув своего феникса, призвала пегаса.

— Как тебе удалось приручить столь сильного пикара? — удивился ирлинг.

— Он мой фамильяр, — добила его, запрыгнув на конягу. — Хорнард, летим в академию, — обратилась к конику, и улыбнулась, получив от него негласное одобрение.

— А, что не своим ходом? — догнал нас Аскарий.

— А, ты хочешь, чтобы завтра академию взяли штурмом, требуя выдать меня?

— Нет, конечно, — согласился Ас.

Разойдясь с ним у ворот академии, отпустив коня на свободный выгул, направилась в свою комнату. После купания в озере было одно желание — пооткисать часок в тёпленькой водице с ароматом розового масла.

— Ты где была?! — вскочила с кресла Рута, стоило мне войти в гостевую. — Я так волновалась.

— Не ты одна, — произнёс Эрик, осветив тёмный угол комнаты магическим светом торшера.

— Ребят. Клянусь! Расскажу вам всё, как на духу, но не сейчас. Завтра. И, не дожидаясь ответа, скрылась в ванной комнате. Выбравшись из воды, даже не стала промакивать тело полотенцем. Влага с тела и волос улетучилась, стоило слегка притянуть магию феникса. Представила на себе уже привычный образ из чёрных кожаных штанов, белой майки и красой рубахи с портупеей. На ногах — чёрные ботильоны на платформе переходящей в устойчивый каблук, оставив волосы распущенными, отправилась на встречу, благо, к тому времени гостиная уже была пуста.

Войдя в кабинет, застала «картину маслом»…Четверо в лодке не считая дракоши. За то время, пока я приводила себя в порядок, стены кабинета стал свидетелем изрядного мордобоя, о чём свидетельствовала сломанная мебель и расквашенные лица мужчин. Ректор, при этом старался держать лицо, при этом попивая эльфийскую наливку прямо с бутылки, впрочем, как и поздние визитёры.

Посчитала глупостью задавать лишние вопросы. Итак, догадалась, что Асу досталось от Бена и Рика за применение антимагических наручников.

— А, мне штрафная положена?! — усмехнулась я, привлекая к себе внимание. Волк и наг, приветствовали меня радостным оскалом. Ирлинг тоже улыбался насколько ему позволяла разбитая губа.

— Я что-то пропустила? — поднесла я к губам бутылку из червонного стекла, которая была выбита из моей руки потоком воздуха и возвращена на стол.

— Это напиток не для юных леди! — нравоучительно заявил Гарфилд и взмахом руки притянув из бара бутылку молодого вина. Бокал с рубиновым напитком плавно слевитировал ко мне в руку, не пролив на стол из дорогого тика ни капли.

— Ваше здоровье! — произнесла я тост, после чего залпом осушила бокал. — Что?! Ну, простите. Мне до леди далеко, — развалилась я в кресле, закинув ногу на ногу в знак протеста. — К тому же, сегодня я впервые полностью обратилась в феникса. А, это, знаете ли довольно болезненно. Хотя, кому я говорю. Вы и без меня уже всё знаете, — отмахнулась бокалом.

— Предлагаю сделку, — прервала я неудобную паузу. Так и порывало сказать: «Мент родился». — Я спасаю ваши задницы, а вы отправляете меня обратно в мой мир.

Судя по недовольным мужским лицам, предложение не зашло. Да и хрен с ним.

— Неужели ты готова вот так всё бросить? — скорбно произнёс опекун.

— Ну сами судите. Этот мир чужд мне. Там у меня осталась дочь, родители. А, здесь из-за меня может вспыхнуть межрасовая война. Вы же сами мне об этом рассказывали.

— Ну, неужели тебе не хочется узнать причину своего появления на Мирте. Выяснить, кем были твои родители?

— Нет. Моя семья осталась на земле. Другой мне не нужно, — ответила, резко встав.

Так стало мерзко от ощущения, что мной вновь пытаются манипулировать, причём в столь изощрённой форме. Я уже и сама стала задумываться о тайне своего происхождения. Но, одно дело, когда это твои мысли. Другое дело, когда эти мысли кем-то навязаны.

— Я озвучила цену ваших жизней, — обратилась к «скованным одной цепью». — Жду ответ к утру. А, теперь, позвольте откланяться, — изобразила я поклон в стиле Джека Воробья, и покинула кабинет.

УТРО ДОБРЫМ НЕ БЫВАЕТ, — думала я, ещё с минуту притворяясь спящей, в то время, как Рута, с усердием упёртой козы, пыталась стащить с меня одеяло, в которое я укуталась словно в кокон.

— Ну, вставай! — взвыла подруга, и снова запыхтела, двигая мою «берлогу» к краю кровати. Понимая, что скоро тупо окажусь на полу, открыв глаза хрипло произнесла:

— Что ты делаешь?

— КАК ЧТО? ТЕБЯ БУЖУ! — возмутилась Рута, приземлив свои булки на оголённый матрас. — Там, тебя, между прочим, дожидаются! — кивнула она в сторону гостиной, смахнув рукой пот со лба, при этом сдув с глаза назойливый локон.

— Ну, что за маразм воспринимать мои слова буквально!? — захныкала я в стиле капризной принцессы. — Если и сказала, чтобы ответ был к утру, это же не значит, что нужно будить меня спозаранку, — жаловалась я, растирая ещё сонное лицо. — И, давно ждут?

— Да уж с четверть часа.

— Всего то! — ошарашила подругу, сползая с кровати. — Ну, тогда я в душ, — зевнула от души, кутаясь в халат.

— Ты так к ним и выйдешь? — бледнела на глазах Рута.

— Сами виноваты. Никто их так рано не приглашал, — ответила я, направляясь к выходу их комнаты.

— Да ты бы хоть спросила, КТО там? — перегородила она мне дорогу, состроив моську испуганного мопса, что невольно, захотелось слегка поглумиться над ней, потянуть интригу.

— Дайка подумать, — постучала указательным пальцем по подбородку, выдерживая паузу, — Кто ходит в гости по утрам? Вини-Пуха сразу отметаю. Эта сказка для взрослых. О! Побратимы императора, — всё-таки не сдержалась я, рассмеявшись.

— Откуда ты…

— Рута, я обещала вчера, что всё вам расскажу? — улыбнулась подруге, сдвигая её в сторону.

— Да, — не сопротивлялась она, позволив мне открыть дверь.

— И я сдержу своё обещание. Просто наберись терпения, — подмигнула ей, выйдя из комнаты. — Привет парни, как спалось, — прошоркала я тапками, проходя мимо них. И не дожидаясь ответа зависших визитёров, скрылась за дверью ванной комнаты.

И, что было так пялиться? — покрутилась у зеркала, вспоминая, когда успела вернуть себе медный цвет волос. После чего скинув халат, встала под упругие струи душа. Окончательно проснувшись, почистила зубы и представила себя в привычной форме. Созданный мной образ из кожаных скинни, майки и рубашки, подпоясанной портупеей, уже никто не оспаривал. Даже наша эстетка — Нинеэль смирилась, сказав, что я выгляжу вызывающе, но вполне органично, учитывая специфику факультета.

— Ну, и что вы решили? — расположилась я в кресле, напротив гостей, что заняли диван.

— Мы согласны, — ответил Бенджамин, сглотнув, словно эти слова дались ему с трудом.

— Вот и ладненько! — хлопнула я в ладоши, задвинув свою эмпатию куда подальше. — Тогда подпишем договор. Вы же составили контракт? — переспросила я парней, что уставились на меня аки барашки на новые ворота.

— Нет, — заблеяли они хоровым трёхголосьем.

— Плохо! Прежде чем вваливаться в девичью светлицу-горницу с утра пораньше без приглашения, подумали бы сперва, о гарантиях. Я, может и дура, но фигуристая, чтобы беспрекословно вам доверять.

— Это тебя устроит? — спросил Рик, создав в воздухе лист бумаги, на котором на глазах стала проявляться надпись.

— Я, надеюсь, после подписания, контракт не исчезнет, и поминай, как звали, — усмехнулась я, дочитывая последний пункт договора.

— Не переживай, — ответил Аскарий, — мы скрепим договор магией.

«Не знаю, чтобы это значило. Ну, уж, во всяком случае, лучше, чем ничего», — прикинула я, одобрительно кивнув, ставя под контрактом родную, размашистую подпись, Мужчины, предпочли росписи штамп именной печати, что оказалась у них на указательном пальце, замаскированным под солидный перстень с крупным камнем. У Бена это был это был радужный опал, рубин у Рика и чистейший голубой топаз у Аскария, который последним заверил сей документ. Стоило ему поставить печать, как над бумагой вспыхнул золотой символ, изображающий четыре руны, три из которых уже я видела на документе.

— Не может быть! — произнёс наг. И, пока я соображала, чего быть не может, проекция четвёртого символа потянулась ко мне, опустившись на указательный палец, опоясав его золотым перстнем с жёлто-оранжевого сапфира.

— Чего это «не может быть?», — возмутилась я, рассматривая свою прелесть. — Вам, значит можно… А ну ка, — решила я проверить свою печатку. Стоило мне поднести кольцо к договору, как камень, подавшись лёгкой дымкой, исчез, уступив место круглому оттиску с руной, что тут же отпечатался на бумаге. Стоило мне только довольно выдохнуть, как наш контракт, вспыхнул и в считанные секунды исчез в языках магического пламени.

— ТАК, Я НЕ ПОНЯЛА?! И, ЧТО ЭТО СЕЙЧАС БЫЛО?! — встала в позу, лишившись документа.

— Всё в порядке, — поспешил утешить меня Бен. — Магия приняла наш договор.

— И, теперь, если вы не вернёте меня домой…

— Мы лишимся своей животной сущности, — закончил за меня фразу наг.

— Я рада, что мы пришли к общему консенсусу, — довольно ответила я. — Теперь можно и руки пожать, — протянула я свою конечность удивлённым союзникам. — Так, делают на земле, когда договариваются, — пояснила мужчинам. Хотя, какие они мужчины. Выглядят на двадцать с хвостиком. Порой и ведут себя также. Даром, что прожили под сраку лет.

Пожав, скромно протянутые мне руки, и глазом не моргнула, не выдав странного ощущения в виде покалывания ладони, словно между нашими руками пробежал лёгкий разряд тока.

— Вот и ладненько! — подытожила официальную часть незапланированного приёма. — Быстро мы управились! Ещё успеваем на завтрак. — Озвучила свой план на ближайшие полчаса, взглянув на часы, что высели над входной дверью. — А, что вы хотели?! — обернулась к визитёрам. — Я не готова к подвигам на голодный желудок!

— Вполне разумно! — согласился ирлинг. — Учитывая, сколько энергии придётся влить в дракона.

У входа в столовую наши пути разошлись: побратимы поднялись на второй уровень, я же присоединилась к своим парням. Как бы мне не хотелось скрыть своё знакомство с верными вассалами императора, распахнутые настежь двери загубили на корню всю конспирацию. И, всё что мне оставалось, сделать моську кирпичом типа я не при делах.

НЕ ПОМОГЛО!

— И, когда ты успела обзавестись такими связями? — с укором поинтересовался Эрик.

— И, тебе, доброе утро! — проигнорировала поганое настроение друга, вызванное банальной ревностью.

— А, чему ты удивляешься? — подал голос Эргейль. — Наша птаха вчера так выступила, что я до сих пор диву даюсь, как её ещё не забрали в имперский гарем, — усмехнулся эльф, запив мясную кашу компотом. А, вот теперь уже мне стало не до шуток. Настроение сделало резкое пике в сторону плинтуса.

— Ты чего-то боишься? — шепнул мне на ухо Эрик, делая вид, что тянется через меня к солонке.

«Не здесь», — ответила ему, с лёгкостью забравшись в его голову. От удивления, брови парня влетели до рваной чёлки.

— А, вы слышали последние новости!? — притянул к себе внимание Шайлоо.

— Это ты про феникса? — лениво ответил Брюс, не отрываясь от тарелки. — Байки.

— Да весь город видел зарево на всё небо! — горячо произнёс Шайлоо.

— Зарево может и было, но не факт, что от птички. Я быстрей поверю в то, что причиной вспышки стал магический батл между старшекурсниками, — высказался Раш.

— Дуэли противозаконны! — заявил Говард.

— Только в пределах академии, — вклинился в разгорающийся спор здоровяк Ойэйэл.

И понеслось…

Оставив спорщиков, мы с Эриком покинули столовую. Но, даже выйдя во двор, я не решилась на разговор вслух.

— Клянись, что сохранишь мою тайну, — потребовала я у парня. И, получив магическую клятву, отразившуюся на его запястье татушкой в виде красного феникса, что удивила нас обоих, продолжила добивать подростковую психику своим рассказом. Эрик слушал меня, не проронив и слова. В то время, как его мыслительный процесс работал на пределе возможностей. Мыслей было так много, а варианты развития событий пролетали так быстро, что в итоге для меня они слились в один серый шум. А, потом он выдал:

— Так, ты сторонишься меня только потому, что считаешь себя старше меня?! — расплылся этот наглый кошак в довольной улыбке.

— И, это всё, что ты можешь мне сказать после того, что я тебе рассказала? — опешила я, невольно заражаясь его улыбкой. Блин, даже как то обидно стало.

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — продолжал гнуть свою линию Эрик.

Не знаю. Может это у него нервное.

— Двадцать-двадцать два, — высказала своё предположение.

— Смело умножай на два.

— Сорок четыре?

— Бинго! Так, что я даже старше.

— И, что с того? — фыркнула я. — Ты что, мне в женихи набиваешься? — мигом охладила его пыл. — Мне бы с моими баранами разобраться, — усмехнулась я, наблюдая, как помянутая троица спускается по ступеням.

Легки на помине.

Эрик оглянувшись, прошёлся хмурым взглядом по серьёзно настроенным мужчинам, и простившись со мной кивком головы, двинулся в сторону общаги.

— Усспела обзавесстись молодым любовником? — прозвучало утвердительно и жёстко с подачи Рика.

— А, вот это не твоё гадючье дело, — парировала я. — Я — свободная женщина. И, по законам Мирты имею полное право налево, — пошутила с непрошибаемым фейсом. Но, по тому, как поперхнулись смехом волк и ирлинг, шутка зашла.

— Ну, и чего стоим? Кого ждём? Бежим уже спасать! — объявила я полный сбор.

— Кого спасать? — опешили чудаки на букву «М».

— Кошку, блин! — фыркнула на них. — Дракона вашего! Кого же ещё! Вы там кашу ели или что запрещённое пили? — усмехнулась я.

Аскарий, очертив в воздухе окружность, образовал портал, откуда веяло прохладой так, что я поёжилась, предчувствуя, что меня снова укачает от этого перехода.

— Надеюсь, меня не продует от вашей прогулки. Я могла бы и своим ходом.

— Побереги резерв. Он тебе ещё пригодиться, — взял меня за руку Бен, делая шаг в морозную дымку.

Оказавшись в огромном, мрачном зале в стиле пламенеющей готики, выдохнула, поняв, что за всё время перехода не сделала и вздоха. Прислушалась к себе — не мутит. Ну, уже, что-то. Как говориться, кошка тоже пылесоса боялась, пока не втянулась.

Как только все были в сборе, выйдя из зала в коридор, словно оказалась на городском перекрёстке в час пик. Все куда-то неслись. Удивительно, как ещё умудрялись не врезаться друг в друга, выскакивая из-за угла. Дворец напоминал жужжащий улей. Правда, увидев нас, движение встало на паузу. Если бы к строкам прилагался звук, это был бы звук визжащих тормозов. Все, дружненько прильнув к стенам, застыли в поклоне разной степени оседания, освободив нам дорогу. Поднявшись этажом выше по боковой лестнице, мы наконец-то добрались до императорских покоев, о чём можно было судить по высоченной дубовой двери, наличник которой венчала деревянная корона, инкрустированная зелёным турмалином с бордовыми прожилками.

«Словно камень окропила кровь поверженного врага», — подумалось мне.

Чем ближе мы подходили к двери, по полотну, которого крутили хвосты рельефные драконы, тем слабее становились мои ноги, словно владелец апартаментов, почуяв приближение жертвы, принялся тянуть с меня силы на расстоянии. Возможно, так и было, поскольку, возмутившийся феникс, готов был в любую минуту вырваться наружу, встав на мою защиту.

Два стражника, закованные в позолоченные доспехи, выпрямились по стойке смирно. Держа пики в одной руке, другой потянули тяжёлые створки на себя, ухватившись за толстые, золотые кольца, торчащие из зубатых пастей деревянных рептилий.

— Вы уже здесь! — встретил нас Арсланд, сияя, словно тульский самовар на Масленицу.

— Ваше величество! — приветствовала его лёгким книксеном.

— Так, вот ты какая! — обхватив меня за плечи, старый император не позволил мне опуститься перед ним на столько, насколько требовал дворцовый протокол. — Это не ты, я должен тебе кланяться, — выдал Арсланд. — Ну, надо же, феникс! Кто бы мог подумать, — импонировала мне его открытая улыбка.

Ещё тогда, год назад, когда моя юная драконица, откликнувшись на зов дракона Дара, прилетев во дворец, стала свидетелем постановки «Отцы и дети», я поняла, что Арсланд хороший человек. Ну, типа человек. Человечный, в общем, дракон. Поэтому, когда он обнял меня как родную, я не ощутила к нему неприязни. Жизнь — сложная штука. Порой и отцы не в ответе за своих детей. Особенно, когда тем уже не одна сотня лет.

— Ну, ладно, я вас оставлю, — оторвался от меня император. — Вверяю сына, императора и всю империю в твои руки! — выдал он напоследок и скрылся за дверью.

— И, что дальше? — задала я вопрос, стараясь унять дрожь, обхватив себя руками.

— Существует два способа восстановления резерва: долгий и быстрый. Но, второй, боюсь тебе не понравиться, — усмехнулся Аскарий.

— И, почему же? — уставилась я на него, ожидая ответа.

НУ, ВОТ КТО МЕНЯ ЗА ЯЗЫК ТЯНУЛ?!

— Он требует полного слияния, — ответил ирлинг, пройдясь клыком по нижней губе.

— ИСКЛЮЧЕНО!!! — произнесла я гораздо громче, чем хотелось.

— Тогда остаётся первый вариант — переспать с ним.

— Крылатый, ты меня не расслышал, что ли?! — возмутилась я. — Я. НЕ СОБИРАЮСЬ. СПАТЬ С НИМ! — отчеканила для особо «одарённых», вспыхнув огнём.

— Ты не поняла, — взял слово Бен. — Тебе нужно только касаться его. А, это может растянуться на часы. Поэтому, логичней было бы лечь возле него.

Вдох, выдох. Вдох, выдох, — медитация — наше всё.

— Ладно! — рявкнула, немного успокоившись. Подойдя к кровати, скрывающей за пологом из зелёного бархата с каймой золотой бахромы, больного… на всю голову, дракона, взяв себя в руки, откинула портьеру в сторону. То, что я увидела, кольнуло меня в самое сердце. Того, кто лежал, утопая в перине, с трудом можно было назвать еле живым. Это была мумия, обтянутая серо-зелёной кожей. Ленин, по сравнению с Даром, выглядит огурцом.

— Вы уверены, что мы не опоздали? — обратилась я к притихшим побратимам.

— Если бы Дар переступил точку невозврата, мы бы это почувствовали, — ответил Бен.

— Ну, что ж, тогда приступим, — вздохнула я. Обойдя кровать, присела на матрас и, скинув ботильоны, принялась подползать к Дару. Превозмогая жуткую неприязнь, пристроилась к нему со спины.

— Будет лучше, если ты разденешься, — произнёс хренов советчик.

— Ещщё слово, и ты ссам сюда ляжешшь! — зашипела не хуже нагайны.

— Насть, послушай, Рик прав, — попытался вразумить меня Бенджамин. — При передаче энергии очень важен тесный телесный контакт.

— Как же у вас всё не просто, — пробубнила себе под нос. — Хочешь сказать, мне просто нужно его согреть? — ухмыльнулась я.

— Вот именно! — подтвердил Аскарий. — Согрей его своим огнём.

— Ок. Согреть, так согреть. Подогрею в лучшем виде. А, может и поджарю. Дракона какой прожарки предпочитаете? Медиум или медиум велл? — отшучивалась, пытаясь скрыть волнение. И, поводов для волнения было не мало. Страшней всего было полностью истощить свой резерв, что означало бы неминуемую смерть.

Представив себя в шортах и майке, прижалась всем телом к этому сухофрукту, обняла его и заполыхала. Закрыв глаза, обратилась к его резерву, что сейчас напоминал кусок застывшей лавы. И, только одна искра, что всё ещё пробивалась сквозь небольшую щель в окаменелой породе, не давала Дару уйти в мир иной. Подпитав её, я расширила прореху. Заглянув внутрь, увидела пустыню в красном свете, словно некий фотограф проявлял плёнку, да забыл дверь закрыть. Пройдя по растрескавшейся земле, обнаружила дракона, что спал, свернувшись в клубок под раскидистым сухостоем с пятиэтажный дом, обняв дерево мощным хвостом с шипами и пикой на конце. Удивилась тому, что моя дракониха не вышла на связь. Да и этот дракон был зелёным, а не чёрным. Решив разобраться с этим позже, без страха подошла к чешуйчатому. Недолго думая, провела ладонью по его горячему ному. Ресницы дрогнули, и на меня уставился золотисто-жёлтый глаз.

— Ты пришла, — пророкотал голос в моей голове.

— Как тебе помочь? — не стала я разглагольствовать.

— Ты уже помогаешь, — было мне ответом. В доказательство своих слов, дракон, забавно усевшись на попу, раздвинул чешуйки на своей груди обнажая сердце, которое на глазах становилось всё ярче, а сам дракон — всё больше, вынуждая меня медленно пятиться назад. Когда Горыныч сравнялся с деревцем, под которым буквально недавно возлежал, набрав полную грудь воздуха, он пыхнул на сухостой голубым огнём. Но, вместо того, чтобы осыпаться пеплом, крона стала преображаться на глазах. И, минуты не прошло, как сухой веник превратился в зелёный каштан, на котором стали распускаться «свечки». Процесс восстановления не ограничился одним деревом. От оживших коней жизнь расползалась во все стороны. Заколосилась зелёная трава, зажурчали ручейки, отмылся небосвод от красной пыли.

— Для полной картины радуги не хватает, — высказалась я, вдыхая чистейший горный воздух, что напитался озоном на снежных склонах отвесных скал. И, ву-а-ля! Над поляной нависла семицветная.

ЛЕПОТА!

— Ну, думаю, мне здесь больше делать нечего, — попрощалась с драконом, приложив руку к огромному носу.

— Спасибо, тебе, Настия! — пробасил дракон, когда меня стало затягивать в прореху, зияющую в небосводе.

И, вот передо мной снова застывший кусок лавы абсолютно не изменившийся.

«Да как так то?», — не понимала я. Внутри-то жизнь бьёт ключом, благо не по голове. От досады, решила сковырнуть омертвевшую корку. Отрастив драконий ноготь, подцепила кусок породы, который с лёгкость отвалился, оголив чистую поверхность золотой сферы. Вдохновившись удачным опытом, усилив ноготочки, быстро очистила яичко от шлака. Стоило сдуть с него последние пылинки, резерв завибрировал, увеличиваясь в размерах. С резервом, ожили и связи, что словно высоковольтные провода, тянулись от ЛЭП в разные стороны. Одна из них, что впивалась мне в грудь, и была тем каналом, по которому к Дару возвращалась жизнь, черпая магию из моего источника. И, всё бы ничего, если бы не одно неприятное «Но». По золотой нити нашей связи истинности ко мне потянулась тьма, выныривая ни весть откуда. Мне казалось, дойди она до меня, и я просто перестану существовать. Взглянула на другие нити — та же самая ерунда. Дальше действовала по наитию. Представив обоюдоострый меч, принялась отсекать все связи. Обрубить мечом свою связь оказалось не с руки. На выручку пришли мифы древней Греции. А, точнее сказать миф о загробном царстве Аида и трёх слепых сестрицах, что кромсали линии жизни золотыми ножницами. Тут же меч трансформировался в удобные ножницы, которыми я и резанула связующую нас нить, успев буквально в последний момент. Услышала, как жалобно взвыл дракон. Но, сожалений не было. Пусть спасибо скажет, жизнь ему спасла и конуру отремонтировала.

Очнулась и тут же ощутила результат стараний своим копчиком. Уж не знаю, когда и как, но выздоровевший засранец, видимо, отлежав правый бок, перевернулся на левый. И, теперь уже он прижимался к моей спине своим каменным торсом и тем, что росло ниже. Успокаивало только размеренное дыхание дракона. Аккуратно выбравшись из его объятий, с чувством выполненного долга, кинулась в сторону знакомого балкона. Перекинувшись в мелкую пичугу, взяла курс на академию.

— Стоять! — взревел чёрный дракон, — снося мощными лапами перила с балясинами, что с грохотом полетели вниз.

«Ага, щазз!», — ответила ему, перейдя на ментальную связь, рисуя жирный кукиш.

— Настия, остановись, пока не поздно! — пыхтел он, выпуская из ноздрей клубы дыма.

«Сам остановись! Я ведь спасла тебя, ящерица ты не благодарная!», — не оставляла я попыток достучаться до его благоразумия. НО..

У БОБРА ДОБРА НЕ ИЩУТ!

Окрепшая рептилия быстро приближалась, а мои силы, как назло таяли с каждым взмахом крыла. Я уже не слышала угроз, что сыпались на мою голову, продолжая упорно лавировать, уходя из-под когтистых лап.

— Дар, остановись! Что ты творишь! — вскрикнул Аскарий, поравнявшись с другом.

— Отвали! ОНА МОЯ! Или ты уже решил присвоить её себе?! — взревел дракон, выпустив в ирлинга столб алого огня. И, только молниеносная реакция Аскария, спасла ему жизнь. Снизу в дракона ударили разряды огненных пульсаров. Это был Бенджамин. Недолго думая, Дар спикировал на него, поливая бывшего побратима струёй огня, словно из огнемёта.

— Ты с ума сошёл. Осстановиссь, — попытался скрутить наг ящера, прыгнув на него с дерева в полном обороте. Но, Дар был сильней Рика. Схватив когтями змея, пустил его в полёт. А, говорят, ещё наги не летают! Главное, красиво запустить.

«Был земной, стал воздушный», — вздохнула, отслеживая траекторию полёта нага, на случай оказания первой медицинской помощи.

«М-да. Спасение утопающих, дело самих утопающих», — осознала, наблюдая сверху поверженных союзников. И, когда крылатая махина вновь настигла меня, оставалось только одно — призвать феникса.

— Решила напугать меня птаха, — усмехнулся дракон, быстро скрыв своё удивление. — А, знаешь ли ты, что для драконов и демонов огонь феникса, сравни ласки нежной кошечки, — оскалился он.

— Кошечки говоришь, — усмехнулась я, добавив огоньку. Пламя, коснувшись верхушек деревьев, с шипением и скрежетом, принялось пожирать листья, ветви и кору, стремительно сползая вниз, разгоняя всю живность.

— Остановись, пока я здесь всё не спалила, — пригрозила, надеясь, что владелец земель не допустит апокалипсиса на своей территории.

Куда там.

Дракон атаковал меня так неожиданно, что мне удалось чудом увернуться из-под его когтей. Устав удирать, психанула, ввязавшись в бой. Представив огромную биту, с размаху шибанула вражину по вражьей морде. Не ожидав подобного, дракон замотал головой, и кинулся на меня с большей яростью. И, тогда я вспомнила про наковальни, обрушив на дурную голову сразу парочку. Дар упал на прожжённую землю и некоторое время не подавал признаков жизни. Но, я не спешила расслабляться. Чувствуя, что это всего лишь уловка. И, оказалась права. Стоило мне приблизиться к нему, как дракон дёрнулся в мою сторону. Тогда я, призвав стихию земли, скрутила его лианами и корнями. Путы разлетелись, не продержав его и двух минут. Отступая, я вновь взмыла в небо. Дракон последовал за мной. Понимая, что бой с ним изначально предрешён не в мою пользу, поскольку наши силы и опыт ведения боя явно не равны, включила своё воображение на полную катушку. Случай с гидрой научил меня одному: не можешь убить противника — постарайся его сдержать. В голове возник план, для осуществления которого я визуализировала сцену с самолётами из фильма «Зелёный фонарь». Вот только в моей ситуации стальные птички должны были удерживать не героя, а монстра. Когда у меня это получилось, создала вокруг дракона сферу из плотного воздуха и, призвав стихию воды, покрыв сферу коркой льда, принялась заполнять сосуд водой. Когда «коробочка» была полна, осталось только усилить оболочку, ещё раз покрыв её льдом. И, вот, когда я уже праздновала победу, со стороны дворца в ледяную сферу полетела очередь голубых пульсаров. Это была стража императора, которую возглавил Арсланд. Мать Дара держалась особняком и казалась непрошибаемой.

Как не пыталась я латать трещины, вливая в неё свои силы, выстоять против семерых магов мне было не под силу. В итоге, я просто опустила руки, и теперь только молча наблюдала за тем, как рушиться моё творение.

Дракон вырвался из кокона, словно чёрт из табакерки, словно взорвав ледяной шар изнутри. Первая мысль была пуститься в бегство. Но, сколько бы я пробегала?

Решение проблемы пришло быстро. Единственный способ остановить взбесившегося дракона… умереть самой. Надо было видеть выражение драконий морды, когда я сама ринулась в его объятия. Оскалившись, он уже праздновал победу, мысленно надевая на мою хрупкую шейку шипастый ошейник.

— ПОТАНЦУЕМ?! — вцепилась в него, закружив в огненном торнадо. Когда до дракона стало доходить, что что-то пошло не так, и он попытался стряхнуть меня со своей груди, отбиваясь кожистыми крыльями, я, уже игнорируя боль в спине, в которую раз за разом впивались острые когти, что росли на кистевом изломе крыла, продолжала раскаляться добела. И, уже, где-то за гранью, услышала женский крик, который утонул в рокоте взрыва, что развеял мой прах.

Что-то мелкое и лёгкое падало мне на лицо, щекоча кожу. В носу нестерпимо засвербело. Звонко чихнув, я открыла глаза. Сперва, показалось, что идёт снег, и это пушистые снежинки, щекочут меня, тая на коже. Поняла, что это не так, когда одна, особо назойливая «особа» прилипла к моим губам. Сжав это «нечто» пальцами, поднесла к глазам.

«Лепесток», — не успела я удивиться, как на ресницах повис его собрат. Когда пелена окончательно спала с глаз, поняла, что оказалась в цветущем саду, что простирался до бесконечности. Вставать не хотелось, и поэтому я решила изобразить «снежного ангела», что и воплотила в реальность, замахав руками и ногами, разгоняя ворох опавших лепестков.

— Я тебе уже говорила, что ты забавная! — прозвучал приятный женский голос.

— Астра!? — удивилась я, привстав на локтях, улыбаясь старой знакомой. — Ладно я, тебя то как угораздило окопытиться раньше времени.

— Ну, во-первых, — подошла ко мне Алистрата, разгоняя нежно-розовые лепестки полами длиннющей белоснежной хламиды, — никто из нас не окопытился, как ты изволила выразиться, — протянула она мне руку, предлагая встать, что я и сделала.

— Тогда, где мы?

— Это Нимб — сад богов.

— Значит ты…

— Да. Я богиня плодородия Астарта.

— Фух, ну, слава богу. Не придётся тебя переименовывать, Астра, — расплылась я в улыбке.

Вы когда-нибудь слышали, как ржёт богиня, при этом нагло прихрюкивая?

— Ух. Давно я так не смеялась, — смахнула она выступившие слёзы с ресниц. — Ну, что молчишь? Задавай свой главный вопрос.

— Что я делаю в саду богов? Я ведь не богиня. Или уже…

— Уже, да, — огорошила меня Астра. — Своим самопожертвованием ты возвеличила себя до божественного ранга.

— И, что теперь?

— Да, что хочешь, — пожала она плечами. — Твори вечное, светлое, доброе из нимба или спускайся на Мирту и живи среди народа. Но, я, всё-таки, предлагаю тебе должность богини.

— Богини чего?

— Ты знаешь значение своего имени Анастасия?

— Продолжай интриганка, — усмехнулась я.

— Трактовок и переводов масса, но смысл один — возвращённая к жизни.

— Предупреждаю сразу некромант из меня так себе. Вон, оживила одну мумию. И, что из этого вышло? Ничего хорошего.

— Кх-кх, — поперхнулась смехом Астра. — Вообще-то я имела в виду немного не то.

— Что же тогда?

— Взгляни сюда, — подозвала меня, создав хрустальную сферу. — Узнаёшь это место?

— Мама дорогая! — ахнула я, взирая на тлеющую воронку от мощного взрыва. Но, ужасней всего было то, что огонь — мой огонь, продолжать набирать темпы, поглотив уже часть леса, подбираясь к городу. Императорский дворец хоть и закоптился, но устоял, лишившись башен, террас и балконов, с видом на угодья, которые теперь походили на пригород Помпей после извержения Везувия.

— И, как мне это всё исправить?

— Призвать возрождённого феникса, конечно же.

— Скажи. Много существ пострадало в этом пожаре?

— К счастью, обошлось без жертв. Ну, почти…

— Кто?

— Да, всё, тот же дракон.

— О, нет, нет. НЕТ! — замахала я руками, открещиваясь от огромных голубых глаз и бровей, что встали домиком, умоляя меня пожалеть этого гада. — Даже не проси.

— Не стану. Но, думаю, ты изменишь своё мнение после того, как я тебе расскажу занимательную историю.

— Я слушаю, — согласилась, скрестив на груди руки.

— Присядем. Как у вас говорят: «В ногах правды нет», — усмехнулась Астра, создав два белоснежных кресла.

— Я бы не отказалась и перекусить, — озвучила желание своего возрождённого организма, располагаясь в глубоком кресле.

— Почему бы и нет, — согласилась Астра, создав кофейный столик, на белой скатёрке которого вскоре появилась корзинка с круассанами, кофейник, соусник со сливками и два стеклянных бокала.

— Да ты же моя волшебница! — восхитилась я, схватив сдобу. — Уф, какой божественный аромат! — вдохнула я полной грудью запах свежесваренного кофе.

— С тобой, я точно буду первой в пантеоне богов, лопнувшей от смеха, — мило хихикала Астра. — Ты же теперь тоже богиня, и всё это «волшебство» под силу и тебе.

— Не гони лошадей. Дай привыкнуть к этой мысли, — улыбнулась ей, впившись зубами в сдобу.

— Я тебя понимаю, и не тороплю. Освоишься за век, пока будешь находиться под моим патронажем.

— ВЕК?! — поперхнулась я, делая глоток ароматного напитка. У меня чуть кофе носом не пошло.

— А, что ты хотела. Это стандартный регламент вступления в божественную должность.

— Как наёмный сотрудник требую оплачиваемый отпуск! — заявила я.

— Да, пожалуйста! Справишься с пожаром, восстановишь всё, что загубил твой огонь и десятилетие можешь делать, что твоей душе угодно.

— Даже могу сгонять на землю? — произнесла, затаив дыхание.

— Конечно. Не вижу причин отказывать тебе в путешествии по мирам. Сама то, как думаешь, откуда в моём лексиконе столько знакомых тебе слов?

— Спасибо! — накинулась на Астру с обнимашками. — Так, что ты там говорила про дракона? — вспомнила я начатый разговор. — Почему я должна дать ему второй шанс?

— А, точно! — закивала головой наставница. Сделав глоток кофе начала свой рассказ:

— Итак, давным давно на опушке Иммаранского леса в царстве-государстве магов, жила магиня-отшельница Каллита, что любила промышлять тёмной магией. Но, тёмным магом она стала тогда, когда призвала тёмного лорда из нижнего мира.

— Это демона, что ли? — уточнила я.

— Да. Причём, из высшего сословия.

— И, зачем?

— Власть, могущество, вечная молодость.

— И, что? Оно того стоило?

— Да как тебе сказать… Её заметил владыка тех земель, взял в жёны, несмотря на репутацию.

— И, чем она расплатилась за свои, «долго и счастливо?», — приготовилась я услышать нечто страшное.

— Она пообещала демону, что как только её дочери исполниться пол века, она станет сосудом для души почившей истинной лорда.

— Получается, в теле Наяды — матери Дархана, теперь уживаются две личности магини и демоницы?!

— Ну, за пол века сильная душа демоницы давно взяла вверх над законной хозяйкой тела.

— Так, притормози! А, почему же тогда Наяда вышла замуж не за демона, а за дракона?

— Арсланд, как увидел Наяду на празднике урожая, так и воспылал любовью, едва девочке исполнилось восемнадцать. Да к тому же, к тому времени демоны были изгнаны.

— И, что же этой дамочке не хватало? Ведь у неё была любовь самого императора?

— Так, то оно, так, но душа тянулась к тёмному лорду.

— ОНА ИЗМЕНИЛА АРЛСАНДУ С ДЕМОНЮКОЙ?! — дошло до меня.

— И, когда это произошло, она уже носила под сердцем маленького дракончика.

— Жесть! И как это отразилось на Даре?

— Он родился с демоническим клеймом, что гарантировало этим созданиям нижнего мира, перерождение в его теле.

— Кто должен был вселиться в Дара?

— Тот самый тёмный лорд, которого убил Арсланд, застукав в спальни своей супруги.

— В голове не укладывается. Получается, Наяда хотела сделать из своего сына любовника! ИЗВРАЩЕЕНКА!

— Ещё какая, — подтвердила Астра.

— Когда я восстанавливала его резерв, то увидела внутри него не чёрного, а зелёного дракона. Чтобы это могло значить?

— Только то, что тьма, накопившаяся в Дархане, попросту загнала истинную сущность в угол, взяв под контроль более слабую человеческую личность.

— Хочешь, чтобы я освободила зелёного дракончика?

— А, ты не хочешь?

— Ещё не поняла. По, идее, я же должна его ненавидеть. Надо подумать.

— Ну, подумай, подумай, — усмехнулась Астра и испарилась вместе со столом. Хорошо, хоть круассан остался у меня в руке. Вздохнув, дожевала булку, и представив себя во дворе академии, телепортировалась в альма матер без всяких там порталов.

Гарфилд встретил моё появление в своём кабинете скупой, мужской слезой. Но, мне было не до сантиментов. Ветер гнал огонь на стены академии. Даже не смотря на то, что маги накрыли всю территорию защитным колпаком, от запаха гари слезились глаза и першило в горле.

— Мне нужны все водники и земельщики, — заявила я с порога. А, чуть позже, после тёплых объятий, озвучила свой план.

На тушение пожара ушли сутки. И, когда была погашена последняя искра, вернувшись в эпицентр взрыва, спустившись в воронку, приложив руку к почве терракотового цвета, и закрыв глаза для полной концентрации, принялась вспоминать, как выглядело это место до печальных событий. По тому, как зашевелившая под ногами почва, стала поднимать меня наверх, поняла, что у меня получается.

Не знаю, сколько времени я просидела без движения. Никто из тех, кто стал свидетелем работы богини возрождения, не посмел тревожить меня. И, только когда до меня долетело пение соловья, я открыла глаза, тут же скрыв их в тени козырька из ладони. Встала, размяв свою поясницу и плечи, радуясь шелковистой траве, высоким деревьям с раскидистой кроной. Задрала голову вверх, наблюдая, как по небосводу, окрашенному охрой заката, проплывают розово-оранжевые облака подчёркнутые лиловыми тенями, и так на душе стало хорошо, что решила исполнить победный танец.

— Кто молодец?! Я молодец! — ликовала я, делала пасы руками, под музыку Queen, горланя:

— We are the champions, my friends

And we'll keep on fighting till the end

We are the champions

We are the champions

No time for losers

'Cause we are the champions of the World.

Обернувшись, даже вздрогнула, не ожидая увидеть такую толпу зевак, которую еле сдерживали мои друзья, вытянувшись в цепочку.

— Ну, как-то так! — произнесла, отряхивая руки, расплываясь в довольной улыбке.

— Я не понял птаха, так ты у нас богиня, что ли? — пророкотал Ойэйэл.

— Для тебя здоровяк, просто «Птаха», — подмигнула полуорку, на что он зарделся, словно красна девица.

Признаться, я валилась с ног от усталости. Желая поскорее оказаться в своей комнате и принять ванну, подошла к сокурсникам с просьбой свернуть весь этот цирк, и обомлела, когда они принялись оседать передо мной, опускаясь на одно колено. Их примеру последовали и остальные. В толпе мелькнули довольные моськи Бена, Рика и Аса.

Поняв, что просто так они не разойдутся, приветствовала коленопреклонённых, объяснив свершившееся чудо тем, что с некоторых пор стала проводником божественной силы.

— И, как представитель богини Возрождения, предлагаю, не теряя времени на расшаркивания, преступить к возведению храма, — объявила им поставленную задачу. — На сем, прошу разойтись.

— Зачем тебе храм? — усмехнулся Эрик, шепнув мне в висок, беря меня за руку.

— Ну, должна же я где-то принимать своих прихожан, — ответила, пожав плечами.

Гостиная наших с Рутой апартаментов еле вместила своих посетителей. Кроме моей группы в полном составе, на диван скромненько примостились три бледных побратима и ректор академии. Как добропорядочные хозяюшки, мы с Рутой остались стоять, опираясь на обеденный стол. Не знаю почему, но я решила посвятить сокурсников в свою тайну.

— Но, прежде, — перебил меня Гарфилд, — все присутствующие здесь принесут клятву о неразглашении информации и клятву верности тебе, как представительнице богини Возрождения.

Парни, с азартом в глазах, принялись кивать в знак согласия.

— Думаю, в данной ситуации дополнительный полог тишины не повредит, — объяснил Аскарий свои пасы конечностями всем присутствующим.

— Конечно, — согласился с ним мой опекун.

После того, как клятвы были принесены, запястья всех присутствующих, исключая меня, разумеется, украсила миленькая татушка в виде зелёного деревца, которое обвил красный феникс. Тут-же в голове всплыла ассоциация из сферы медицины, с пьяной змеюкой обнимающей фужер.

Свой рассказ я начала с самого начала. Надо было видеть моих похитителей. Глазки в пол, щёчки зарумянились. Прямо девицы на выданье. Войдя в раж, даже вспомнила про мой хук в челюсть нага, после чего последовал роковой укус. То, что произошло в спальне у дракона, сократила по этическим причинам. Но, и того, что было сказано, хватило сполна.

— Если бы Дар уже не был бы мёртв, я бы задушил его собственными руками, — произнёс Бенджамин, играя желваками.

— Мы все были обмануты, брат, — отозвался Рик.

— Это, да, — взял слово Ас. — Но никто не заставлял нас вести себя с Настей неподобающем образом. Я виноват, и признав свою вину с честью приму смерть! — взглянули на меня глаза цвета неба.

Моя реакция на предсмертную речь, возможно, выглядела нелепо, но кто осудит богиню. Устало закатив глаза, я таки сделала жест рука/лицо.

— Да кто вам сказал, что вы умираете?! — обратилась к этим «погорельцам», встретив улыбкой ошарашенные лица побратимов.

— Но, мы уже не чувствуем привязку к Дару, — произнёс Бен, а это значит…

— А, это значит, что её просто нет, — перебила его, — Я их отрубила, пока пополняла его резерв. И, сделала это вовремя. Ещё бы немного, и его тьма по вашей связи перекинулась бы и на вас.

— Тьма? Откуда она в Даре? — напрягся Рик.

— А, вот тут, мальчики, самое интересное, — усмехнулась, наращивая интригу.

— ДАР, КОНЕЧНО ЖЕ, ВИНОВАТ. НО ОН НЕ ВИНОВАТ! А, почему, узнаете, дослушав сказку до конца.

— Так, ты, всё-таки БОГИНЯ! — со вселенской грустью произнёс Эрик, даже не глядя на меня.

— Ну, получается, что так, — выдохнула я. Разве это что-то меняет.

— Это всё меняет, — ответил за воспитанника Гарфилд.

— Ой, вот только не начинайте сейчас весь этот бред с поклонением! — взвыла я, схватив за руку свою подругу. — Я, всё та же, только немного сильнее. Хорошо, — уступила я саркастическим взглядам, — Намного сильнее. Сильна настолько, что могу сама путешествовать меж миров, что и собираюсь сделать в ближайшее время.

— А, как же наша клятва!? — возмутился Рик.

— А, на кой она мне теперь нужна, — осадила нага.

— Ну, если мы не выполним клятву, то лишимся своих звериных сущностей, — взбледнул Бен.

— О, боже, какие же вы тормоза! Астра, дай мне терпение! — произнесла в потолок. — Нет, у меня складывается такое ощущение, что это вы иноземцы, а не я. Ну, как можно не знать простой истины, что с гибелью того, с кем вы подписали контракт, обнуляется и сам контракт. А, я, как вы уже могли понять, потому и стала богиней, что умерла и восстала из пепла. И, нечего на меня так смотреть! Я удивлена, как вы не погибли в этом взрыве.

— Ты накрыла нас защитным куполом. Ты, разве, не помнишь?

— Нет, — ответила Бену, пожав плечами.

— Ты и меня поймала в сферу, не дав разбиться, — добавил Рик, улыбаясь.

— Ну, что тут скажешь, действовала на автопилоте. Я, как бы, в это время была немного занята, пытаясь побороть огромную, чёрную тушу.

— И, тебе это удалось. Дракон повержен, — подытожил Ас.

— Ну, не совсем, — выдала я, прикусив губу.

— КАК!?!

«Блин, каком к верху», — разве, что не выдала я.

— В общем, Дар находиться в глубоком стазисе. Астра сказала, что жизнь ещё тлеет в его резерве. И, только я смогу очистить его от тьмы. Но… поскольку это не к спеху, я, выполнив задание своей наставницы, отправляюсь на каникулы в свой мир!

— Так, ты вернёшься? — было сказано с надеждой в глазах.

— Конечно, вернусь! — ответила Эрику. — Куда вы теперь без меня.

— Ну, на этом, всё. Аплодисментов не нужно! Попрошу освободить помещение! — прикрикнула я на гостей, веселясь. — Умираю, как хочу в душ! — рассмешила я парней.

— Узнаю нашу птаху! — заржал Раш.

— Хотя… — остановилась я, замерев соляным столбом в центре комнаты, — могу и дома помыться, — улыбнулась я друзьям, и, закрыв глаза, представила себя в прихожей моей скромной квартирки.

— Кто там ещё?! — подал голос «сосед», приглушив звук телевизора. Не успела я ответить, как в замочной скважине со скрежетом провернулся ключ. Как в замедленном кадре я наблюдала за тем, как из-за распахивающейся двери, появляется родное лицо. Как меняется мимика дочери. Неверие. Радость. Гнев. Снова радость.

— Мама, — произнесла она шёпотом, опуская на пол школьный рюкзак и пакет с мандаринами, парочка которых выкатились на паркетный пол.

— Это я, — всё, что могла произнести, крепко сжав Алёнку в своих объятьях.

— Как ты могла меня бросить с ЭТИМ? — всхлипывала дочь изрядно подмочив ткань на плече.

— Это был не мой выбор, — ответила ей, гладя по спине.

— Баба с дедом говорили мне, что ты должна была уехать. Где ты пропадала все эти полгода?

— Погоди, — оторвала её от себя, только для того, чтобы взглянуть в глаза. В эти прекрасные глаза цвета спелых оливок. — Как полгода?

— Мам, ты исчезла на свой день рождения, а сейчас уже середина декабря. Я, вот и мандаринов прикупила. Решила создать новогоднее настроение. Может, хоть цитрусы перебью, это зловоние.

— Что, так и пьёт?

— Каждый божий день, — усмехнулась Алёнка.

— И, что, к старикам не подалась?

— Ты меня что, за дуру держишь?! — заявила доча, отступив от меня, чтобы скинуть сапоги. — Уф, запарилась, — повесила она на вешалку пуховик. — Они приехали к нам в день твоего рождения, хотели сюрприз сделать, да так и не дождались. А, тут ещё «сосед» выступать начал. Ты знала, что дед наш ещё тот Рембо?! Он как врезал ему, что тот вместе с креслом перекувыркнулся, — смех получился с горчинкой, и она вновь прильнула ко мне. — Ну, неужели, даже позвонить не могла?

— Там связи не было, — прижалась я подбородком к макушке, пригладив растрепавшиеся каштановые волосы.

— А, ты изменилась. Помолодела. Причём сильно. Шла бы по улице, я бы тебя не узнала. Пластику, что ли сделала?

— Нет, — улыбнулась ей. — Давай хоть на кухню пройдём. Кофе хочу, сил нет.

— Я-ви-лась, кукушка! — вывалился из-за зала «сосед». — Где шлялась прошмандовка?!

— Рот закрой, пока я тебе его не закрыла, — произнесла тихо, но вполне доходчиво. — Сейчас ты соберёшь свои манатки и, свалишь к своей мамаше. Пусть теперь она любуется на тебя.

— Да кем ты себя возомнила? — кинулся на меня алкаш. Молниеносно задвинув дочь за спину, скрутив неадеквата. Заведя пойманную руку за спину, вытолкнула его на лестничную площадку в том, в чём привыкла видеть его последние годы: в майке-алкоголичке и потёртых трениках.

— Куртку отдай, стерва! — проревел «сосед» на весь подъезд, привлекая к своей жалкой натуре всеобщее внимание.

Сорвав с вешалки чёрную куртку, всю в каких-то пятнах и потёках высохшей грязи, брезгливо взяв её двумя пальцами за ворот, отправила следом за владельцем.

— Дожили! Среди белого дня из дома на мороз выкидывают! И, кто?! Кукушка, что подкинула мне своего кукушонка и свалила со своим хахалем за бугор! — подогревал «сосед» интерес жильцов дома, войдя в раж. — Явилась, такая, вся из себя, расфуфыренная! ПРОФУРСЕТКА! — пошёл в ход словарный запас его матушки.

— Так, хватит с меня! — выдохнула я. — Ты, давай, ставь чайник. А, я только клоуна уволю, и цирк разгоню, — поцеловав дочь в щёку, вышла в подъезд.

— Как только переступишь порог этого подъезда, ты, твоя мать и даже бывшая жёнушка, забудете про меня, мою дочь и моих родителей, словно нас никогда и не было в вашей никчёмной жизни, — воздействовала не него на ментальном уровне, ставя блок на его воспоминания, а также воспоминания людей, которые, действительно, были ему дороги. Увидав, насколько тонка связь между «соседом» и Алёнкой, лишний раз убедилась в правильности своего решения. Я бы, конечно, могла внушить Николаю вновь стать успешным бизнесменом и супер отцом, которым могла бы гордиться дочь. Но, что-то мне подсказывало, что не стоит затрачивать на это свои силы.

— А, теперь проваливай отсюда, — процедила сквозь зубы.

— Ну, куда я пойду? На улице мороз минус двадцать. Давай, успокоимся и поговорим. Дома. Не руби с плеча. Давай сохраним нашу семью ради дочери, — попытался он продавить меня на жалость.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — усмехнулась я. — Что-то ты о дочери не сильно беспокоился, когда изменял мне. Когда с радостью потащил свою кралю под венец, стоило только получить свидетельство о расторжении брака. А, если весь этот словарный понос из-за того, что ты тупо, боишься жопу отморозить, то могу согреть на дорожку, — усмехнулась, создав в открытой ладони огненный пульсар.

— Я всегда знал, что ты ведьма! — заголосило это недоразумение, пятясь от меня задом, из-за чего чуть не растянулся на ступенях, еле удержавшись за перила.

— До трёх считать не буду. Первый пошёл, — пульнула ему под ноги первый пульсар, и тут же создала новый. — И когда это у тебя такая прыгучесть образовалась? А, Николай? — хохотала на весь, удивительно тихий, подъезд. Причиной тому был полог тишины, что я заблаговременно накинула на все площадки и лестничные пролёты, лишив «соседа» благодарного зрителя. На камерах, что были установлены в подъезде, стояло заклинание частичного стазиса, и теперь они транслировали одну и туже картинку пустой лестничной клетки, при этом, таймер на записи продолжал отчитывать время.

Так, пуская пульсары в бывшего муженька, гнала его до самого выхода. Стоило «соседу» переступить порог подъезда, как моё внушение тут же подчистило его память. Закрыв дверь, подождала пару минут, и выглянула во двор, накинув на плечи манто из искусственного меха под лисицу.

— Вы кого-то потеряли? — крикнула я «потеряшке».

— А, что я здесь делаю? — ответил мне Николай.

— Без понятия, — пожала плечами. — Идите домой.

— А, где мой дом?

— Там, где ваша мама, — ответила я.

— Точно! Спасибо девушка! — расплылся Николай в пьяной улыбке, и побрёл вдоль припаркованных машин в сторону выезда.

Войдя в квартиру, не успела скинуть манто, как Алёнка кинулась в мои объятья.

— Теперь, всё будет хорошо. И, даже лучше, — пообещала ей, обнимая.

Пока пили кофе с булочками, я рассказывала о своих злоключениях, то и дело, касаясь, то рук, то моих любимых щёчек, когда по ним пробегали слёзки.

— Абалдеть! Моя мама — БОГИНЯ! — выдохнула Алёнка, — заводя за уши пряди отросшей чёлки, выдавая своё волнение.

— Ободки не пробовала носить? — улыбнулась ей, направляя в копну каштановых волос тёплый поток воздуха, укладывая пряди.

— С ума сойти! С тобой и фена не нужно, — ахнула дочурка, ощупывая свои идеально уложенные волосы.

— Пойдём, что покажу, — ухватив Алёнку за руку, потащила к шкафу с зеркалом в полный рост, чем была богата моя горница.

— А, ЗЕРКАЛО-ТО ГДЕ? — обнаружила я голую створку с разводами от «жидких гвоздей».

— «Сосед» разбил, — выдохнула дочь, и мы снова обнялись.

— Ладно. Справимся своими силами, — улыбнулась своей красотуле, создав новое зеркало на месте старого.

— Ну, ничего себе…

— Не говори так, — одёрнула кровинушку. — Вставай передо мной.

— Встала, — хихикнула Алёнка в предвкушении очередного чуда.

— А, теперь представь себя в платье, в котором хочешь встретить новый год, — шепнула ей на ухо, коснувшись плеч.

— Аху…

— Так! В моём доме прошу не выражаться! — сдержала я порыв современного подроста выразить свои эмоции крепким словцом. — Но, ты права! Хорошо получилось. Тебе очень идёт, — оценила я выбор дочери, что крутилась перед зеркалом в блестящем пайетками лиловом платье на тонких бретельках, с расклешённой юбкой длинной в пол.

— Держи туфли, — протянула ей только что созданные чёрные лодочки на высоком каблуке.

— Откуда! — смеялась она, принимая чёрную пару.

— От верблюда! — радовалась я.

Закончив игры в «Модный приговор», принялись за ремонт квартиры. Найдя в интернете красивый, современный интерьер с похожей планировкой, управились за час, превратив запущенную за год халупу в шикарные апартаменты люксового отеля.

— Не слишком ли роскошно?! — обернулась я вокруг своей оси, разглядывая luxury гостиную.

— Для богини и её дочери в самый раз! — плюхнулась Алёнка на диван, оббитый кожей цвета слоновой кости, деревянные вставки на подлокотниках и боковинах которого были инкрустированы золотыми кантиками. — Красота! — откинулась она на бежевые подушки с бахромой, уставившись на роскошную хрустальную люстру, переливающуюся всеми цветами радуги. — Интересно, что у меня в спальне! — вскочила она на ноги. Уже пробежав мимо меня, она вернулась и поцеловала меня в щёку. — Спасибо, что вернулась, — приобняла меня, чтобы тут же отпустить, и скрылась в своих шикарных покоях.

А, я, наконец-таки отправилась в ванную комнату, решив обновить джакузи.

Впервые за год с небольшим, что я провела на Мирте, я засыпала счастливой.

Следующий день принёс мне новое открытие о том, кто я и кто мои родители. Нет, я не оказалась какой-то там потерянной принцессой. Но и не абы кем. А, потомком древнего рода магов, представители которого на протяжении многих веков играли не последнюю роль в политике империи Имаратти, передавая пост первого советника из поколения в поколении.

То, что я оказалась герцогиней-бесприданницей, меня нисколько не волновало. Мои родители оказались моими настоящими родителями, чему я была безмерно рада. Своё строгое воспитание они объяснили тем, что понимали, рано или поздно Мирта призвала бы меня. Это было вопросом времени. Уж слишком много оказалось свидетелей моего рождения. Стоило мне сделать первый вздох, как из претендентов взять в жёны единственную дочь герцога Валежского, даже не дожидаясь моего совершеннолетия, выстроилась целая очередь.

— Сила твоего резерва чувствовалась ещё в материнской утробе. Именно поэтому твою маму не раз похищали.

— А, когда на Мирте прокатилась волна безумия, охватившая всех мужчин, было решено искать спасения в других мирах, — произнесла мама своим спокойным, размеренным тоном, который так бесил меня в подростковом возрасте.

— Так, это ж когда было? — возразила ей.

— Время на Мирте бежит вдвое быстрей, чем на земле, — пояснил отец то, что я итак уже знала.

После исповеди родителей, настало моё время удивлять…

— Кто бы мог подумать?! — взглянула на меня мама так, словно впервые видела. — Слышь, отец! Наша дочь — богиня Возрождения! Как тебе такое?! — прозвучало так, словно это был какой-то прикол, и верить в правоту моих слов никто не спешил.

— Ба, — зачем ты так… — поспешила заступиться за меня Алёнка, но я придержала её порыв, слегка сжав её ладонь.

— Огляделась, прикидывая, что бы могло послужить хорошим доказательством моего дара. — Я смотрю, ты не оставила попыток спасти свой «Банзай», — усмехнулась, взглянув на засохшую корягу, что пылилась на полке советской стенки.

— Да никак руки не доходят выкинуть, — отмахнулась мама.

— Я возьму?

Не дожидаясь ответа, сняла с полки удлинённый глиняный горшок и поставила перед собой на журнальный стол. Держась глиняную посудину, представила себе цветущую сакуру в миниатюре. И, вуаля!

— Красота-то какая! — восхищённо произнесла мама.

— Так это правда! — прошептал отец, сползая с кресла на пол.

— Э-э! Ты что это удумал? Нечего мне в ножки кланяться. Или тебе плохо? Может скорую?

— Ага! «Может скорую?» — спросила Богиня Возрождения, — выпалил он, рассмеявшись заразительным, раскатистым смехом.

Я впервые слышала, чтобы мой отец так смеялся. Наржавшись до боли в щеках, мне вдруг в голову пришла идея, которую я тут же воплотила в жизнь. Подошла к родителям и, положив свои руки им на плечи, влила в них божественную силу.

— Ну, и как мне теперь вас стариками называть? — шутя, возмутилась Алёнка, глядя на моих помолодевших родителей. — Дед, да ты у нас красавчик! Вылитый я.

Алёнка была права. Утончённые, благородные черты лица и тёмно-каштановые волосы передались ей от деда.

— Это ты ещё драконов в человеческом обличии видела, — ответил мой отец, зардевшись, в то время, как мама убежала в ванную. Обеспокоенная её состоянием, пошла за ней.

— Мам, ты, там, в порядке? — постучалась я в дверь.

— Да, всё хорошо, — послышалось за дверью.

Наивная. Думала я, со своим сверх-слухом, не услышу всхлипы за шумом воды.

— Я войду? — И не дожидаясь ответа, открыла дверь ванной комнаты.

— Ну, чего ты расклеилась? — обняла за плечи «девушку».

— Я уже и забыла, какой красивой была, — смахнула она слёзы с молодого лица.

— Жалеешь, что прожила столько лет на земле, старея?

— Нет. На земле мы прожили долгую, счастливую жизнь. Да, вначале было сложно. Особенно без магии. Но, со временем, привыкли. Обустроились. И, теперь жалко будет терять то, стало дорого в этом мире: дом, институт, студентов. Да, и отец не простит себе, сели бросит своих мальчишек.

— Знаешь, слушаю тебя и вновь ревную тебя и папу к вашим ученикам. К другим детям вы всегда были более лояльны и добры, чем ко мне.

— Будь ты простым ребёнком, и отношение к тебе было бы соответственным. Но, мы знали, что тебе уготовлена судьба великой женщины.

— Но, не богини, — рассмеялась я, вспоминая отпечаток неверия в её глазах.

— Да, кто в своём уме, может подумать о том, что его дитя станет богом.

— Ну, были случаи. Библию почитай, — смеялась я, обнимая маму.

— Так, ты к нам надолго или как? — поинтересовался отец, когда мы вернулись в зал.

— Как минимум до нового года, — ответила я, приобняв дочку, которая так и ластилась ко мне, словно большая киса. Почему-то сразу вспомнила Эрика. Скучает, наверное, по мне, места себе не находит. И, ведь, ни разу не дала ему повода думать, что между нами что-то может быть. Всегда воспринимала его, как младшего братишку, и не более того. Другое дело мой волк.

С возвращения на Мирту прошёл год. И, если раньше я переживала, что больше не увижу свою дочь, то теперь мои «тараканы» толпились вокруг её резерва и неконтролируемых выбросов магии. Наведываясь на землю каждые два месяца, я только и занималась тем, что усмиряла рвущуюся наружу силу юной магини, и чихать хотела на то, что её носитель находиться в техногенном мире. Я обвешала дочь различными артефактами-накопителями, словно ёлку на новый год. Если бы не монохром в даримой мной бижутерии, с бусиками и феничками Алёнка уже бы походила на хиппи, нежели на девушку байкера, кем заделался Эрик, после того, как приобрёл крутой, чёрный байк. Занятия с дедом, бесспорно, давали свои плоды, но этого было не достаточно. Уж, больно, сильный резерв достался моей наследнице. И, когда я увидела свою дочь, выходящую из портала посреди моего кабинета в особняке на берегу тихого озера, что возвела на деньги, дарованные мне Арсландом за спасение своего сына, разумеется, вместо «Сдрассте!» выпалила:

— Что случилось? — кинулась я осматривать Алёнку.

— Почему, обязательно, что-то должно случиться?! — засмеялась дочь, вырываясь из моих объятий.

— Отставить панику! — перешагнул портал отец. — Мы по делу.

— Привет птаха! — поздоровался Эрик и, встав позади своей истиной, по-свойски, обняв её за талию.

— Ну, раз катастрофа отменяется, — предложила присесть своим гостям, жестом указав на диван, — тогда ближе к делу, — села в кресло напротив.

И, вот мы уже два часа подпираем прохладные стены пещеры, ожидая, когда же мой отец вспомнит «код от замка» своей заначки. Мы с дочей даже успели опробовать и «Сим-сим — откройся» и «Сезам». Ну, мало ли. А, вдруг бы они оказались универсальными кодами. Недаром же их так часто применяют в сказках.

— Ну, Петь, ты даёшь! — посмеивалась над ним мама, которая вышла из портала последней, прихватив с собой тазик беляшей и пирожков, что нажарила для внучков.

— Нинель, ты же не хуже меня знаешь, сколько у нас было таких пещер, — возмутился отец, выкрикнув очередное заклинание.

— И, большая заначка? — поинтересовалась я. Ну, мало ли. Может оно того и не стоит.

— Вам девчушки на жизнь хватит, — ответил папа, запустив в гранитный монолит разряд молнии.

— Фух! Еле тебя нашла! — послышался в голове голос Астры. — Чем страдаете?

— Отец пытается вскрыть своё хранилище.

— И, в чём проблема?

— Пароль забыл.

— Ох уж эти потомки драконов со своими сокровищницами, — вздохнула богиня. — Уколи чем-нибудь свой палец, и приложи к тому камушку с красными прожилками.

БОГИНЯ СКАЗАЛА, БОГИНЯ СДЕЛАЛА!

Стоило мне коснуться окровавленным пальцем гладкой поверхности горной породы, как всё задрожало, посыпалось. Я тут же накрыла нас защитным куполом, с ужасом наблюдая, как отскакивают от него крупные фрагменты горной породы. Каменная створка амбарных ворот медленно, но верно, отъехала вправо, открывая нам вид на пещеру «Али-бабы».

— Заначка говоришь! — усмехнулась я, охватив содержимое сокровищницы драконьем взором. И, чтобы все увидели, что вижу я, запустила с десяток световых шаров под купол пещеры. Этого вполне хватило, чтобы осветить всё пространство, заваленное горами золотых монет, сундуками с самоцветами и готовой ювелиркой.

— Здесь шесть залов. Три тебе, три Алёнушке, — распорядился отец, довольно улыбаясь.

— Кис, мне идёт?! — поинтересовалась Алёнка у своего жениха, нацепив на голову золотую тиару инкрустированную рубинами и изумрудами.

— Тебе очень идёт, — мурлыкнул Эрик, поцеловав её в носик.

— Я, надеюсь, здесь нет ловушек? — поинтересовалась я за минуту до того, как золотые завалы зашевелились, словно под ними что-то проползло.

— Назад! — закричала я. Но, было уже поздно…

Я с ужасом наблюдала, как из горы золота выползает гигантская чёрная анаконда, отсекая своим мощным телом меня от моей дочери. Попыталась достучаться до её разума — глухо как в танке. Ни ответа, ни привета.

— Да чтоб вас! — проворчала я, перекидываясь в нагайну.

— Эта сокровищница моя по праву крови! — заявила я, требуя змею покориться мне. — Убирайся или умри, — вспыхнула я огнём. И, вот только тогда почувствовала эмоции дикой гадины, и это был страх.

— Это моё гнездо. Я не уйду без своей кладки, — прошипела самозахватчица.

— Я — богиней Возрождения! Склонись передо мной, и я пощажу тебя и твоё потомство, — приказала я, беря монстра под контроль. — Показывай, — приказала я. Она кивнула, приглашая следовать за ней.

Кладка была довольно большой. Я насчитала двадцать одно яйцо. Бинго!

— Хорошо! Оставайся здесь на правах хранителя! Да будет так! — произнесла я, возвращая себе человеческий облик… Змея склонила предо мной свою голову размером с малолитражку. Только я намеревалась поставить ей клеймо фамильяра, как в голове вновь возник образ моей божественной наставницы.

— Настя, остановись! Присмотрись хорошенько к этой нагине. Я чувствую в ней и её потомстве людскую сущность. Но, к сожалению, не все яйца развиваются правильно. Объясни ей это.

После слов Астры перешла на зрение феникса и пришла в ужас от того, какая тьма окутывала её истончённую ауру, переливающуюся розовым перламутром. Заглянула в резерв, и словно вновь увидела внутренности дракона. Золотое яйцо резерва было покрыто пластом застывшей лавы. Пробилась внутрь, а там под засохшим деревом рода свернувшись калачиком спит прекрасная смугляночка, годков восемнадцати на вид.

— Проснись дитя! — растормошила девушку.

— Ты пришла освободить меня? — всхлипнула она.

— Как тебя зовут? — провела рукой по шелковистым волосам цвета вороньего пера.

— Вассилия.

— Ну, вот, что Вася, рассказывай, как докатилась до жизни такой?

Из рассказа девушки я узнала, что лет десять тому назад она поступила на службу в императорский дворец в штат подавальщиц. И, сразу приглянулась Дархану, который на тот момент ещё в принцах ходил. И, вот как-то одной лунной ночью вызвал дракон её в свои покои с требование подать вина и фруктов. А, что было дальше, понятно и без слов. Вот только девушка не стала молчать, а пожаловалась на плохого мальчика его маме. Понимаю, наивно было искать справедливости у той, кто породила это чудовище. Это только теперь мы знаем, что Дар был сам не свой из-за того, что его готовили к роли оболочки для демона. Как итог, императрица решила заткнуть рот прислуге особо изощрённым путём — лишив змейку человеческой сущности. С тех пор она скиталась по лесам Арагона, отсыпаясь днём в пещерах и выходя на охоту ночью, опасаясь нарваться на охотников или патруль. Пожар, что устроила я, сражаясь с драконом, вынудил её покинуть своё укрытие. И, вот тогда на неё буквально с неба свалился красавец-наг. Этим змеем летучим оказался наш Рик. Два дня он пролежал без сознания в человеческом обличии, и всё это время Вася оберегала его, потихоньку делясь с ним крохами своей магии. Первой очнулась его животная сущность, изголодавшаяся по женской ласке. Как итог, двадцать одно яйцо.

— На этот раз всё было по обоюдному согласию, — уверяла меня Васька. А, я просто фигела от того, как тесен мир.

Выслушав историю я ещё с трудом понимала, как буду спасать детей и вытаскивать человеческую сущность их матери наружу. Но, одно я знала точно. Нужно звать Рика. В конце-концов он скоро станет многодетным отцом, что не случалось на Мирте… НИКОГДА!

Взглянуть на такое чудо слетелись все побратимы, включая дракона, которого я ожидала видеть в последнюю очередь. Что уж говорить о девушке, которая по его милости десять лет не могла вылезти из змеиной шкуры. Ну, против императора не попрёшь. Пришлось потерпеть его присутствие.

— Прими боевую форму и прикажи Василиске — так зовут мать твоих детей, обратиться в человека, — заявила я Рику, что тот тут же и сделал. — Бен за мной. Будешь подогревать яйца, а я буду вливать в них жизненную энергию, — командовала я спасательной операцией, надеясь спасти как можно больше детишек. И, пока мы боролись за жизни, Ас взял на себя миссию соблюсти этикет и представить моих родителей и дочь его величеству. Благо, Эрик, не теряя времени, надел на Алёну брачный браслет, как только они оказались на Мирте, чтобы никто не зарился на его сокровище. Я же говорю, смышлёный парнишка.

— А, я Вас помню! — пророкотал дракон под сводами пещеры. — Так вот кто наш феникс! — Я буду ходатайствовать, чтобы вам вернули ваши земли, замки и сокровищницы. Хотя, с последним может не получиться, если они уже вошли в казну.

— Что ж, и на том спасибо, ваше величество! — ответил отец.

С яйцами, тем временем, всё шло так, как и прогнозировала Астра. Только Бен начал доводить их до нужной температуры, как пол кладки буквально сдулось, словно воздушные шарики. Взглянула на яйца глазами феникса, и успокоилась. Яйца изначально были без зародышей. Откинула в сторону пустую скорлупу, и сконцентрировала внимание на девяти оставшихся, радуясь тому, что связь не рождённых детей с их мамой постепенно крепчает. Когда одно яйцо дёрнулось и начало трескаться, из-за спины донёсся вопль:

— Остановитесь! Вы же их убиваете!

Обернувшись увидела, как Рик с трудом удерживает на руках обнажённую смуглянку, бормоча ей утешительные нежности. А, сам чуть ли не плачет от переполняющих его чувств.

Прогноз Астры о спасении семи змеек не подтвердился. Я отвоевала ещё две жизни для этого мира. Вылупившихся детишек сперва, решила собрать в большую корзину, что я создала. Но, после того, как они, один за другим стали принимать человеческий облик, перекидываясь в милых карапузиков, пришлось создавать двухместные коляски. Так, шумною толпою, мы покинули пещеру, обогатив Рика четырьмя сыночками и пятью лапочками-дочками, одна из которых уже принялась вить верёвки из счастливого отца семейства, отказавшись слезать с его рук. Пришлось Асу нести на руках Василису, чьи ноги пока отказывались слушаться свою хозяйку. Я успела приодеть девушку в удобный спортивный костюм, и она, наконец, почувствовав себя в безопасности, уснула, пригревшись на груди ирлинга.

«Пригрел змеюку на груди», — сотрясалось от смеха моё нутро. — «Ну, ничего, теперь будет на ком оттачивать свои педагогические навыки. Как же я удачно пристроила нага и ирлинга», — довольно потирала я руки, наблюдая за переплетением нитей, мерцающих золотом, что соединяли эту троицу воедино.

Вопрос с точкой телепортации решился благодаря императору, что даровал своим вновь побратимам летнюю резиденцию на побережье Арагожского моря.

Так, с «заначки» моего отца началась ещё одна история любви… с хвостиком.