Когда в университете оборотней пропадает уникальный кактус, умеющий петь (и делать это хуже петуха), за расследование берётся Селена Моррис — математический гений с острым умом и ещё более острым языком.
Вместе с командой таких же отчаянных искателей приключений она погружается в мир загадок, где математика встречается с магией, логика — с абсурдом, а кактусы — с оперными ариями. Их ждёт встреча с безумным физиком, медитирующим психологом и множеством неожиданных поворотов.
Хэллоуин в университете оборотней — то ещё зрелище.
Кампус утопал в тыквенных фонарях, а между корпусами царило веселое сумасшествие: студенты наперебой демонстрировали свои костюмы.
Группа первокурсников-оборотней сооружала «жуткую» инсталляцию из веток и паутины. Получалось подозрительно похоже на обычное волчье логово, только с блёстками. Рядом стоял парень в костюме, явно купленном в «Ашане». Он изо всех сил пытался выглядеть устрашающе, но выходило… неоднозначно. Широкие рукава болтались, маска перекосилась, а общий вид напоминал не монстра, а грустную дворняжку, случайно забредшую на чужую вечеринку и понятия не имеющую, куда приткнуться.
— Ну как, страшно? — спросил он проходящего мимо преподавателя.
— Очень… волнительно, — ответил тот.
Неподалёку разворачивалась ещё более эпичная сцена: двухметровый оборотень с внушительной мускулатурой втиснулся в костюм розового зайчика с ушками и пушистым хвостом. Когда он пробирался сквозь толпу, все невольно расступались — то ли от страха, то ли от приступа смеха.
Селена Моррис, гроза деканата и повелительница сарказма (а по совместительству студентка математического факультета и автор язвительного блога “Записки о хвостатых”), стояла в образе «ядовитой ягоды». Черное платье строго облегало фигуру, а кислотно-зелёный парик пылал, словно сигнальный огонь посреди хаоса. Скрестив руки, она с откровенным наслаждением разглядывала разношерстную толпу. Мысленно уже вела хронику вечера: каждому студенту присвоила коэффициент абсурдности и просчитала вероятность эпичных конфузов для блога.
Кира, её лучшая подруга и голос разума, выделялась не меньше. Она выбрала костюм «нерешаемой задачи»: объёмный свитер с напечатанной по всей поверхности загадочной формулой и броская надпись на груди: «Доказательство где-то здесь». Девушка медленно обвела толпу взглядом, приподняв одну бровь — её фирменный жест сдержанного недоумения.
— Могли бы и придумать что-то поинтереснее, — пробормотала она. — Хотя бы приз за лучший костюм. А то всё это бессмысленно… как дифференциал без функции.
Селена, прислонившись к колонне, усмехнулась:
— Зато можно собрать материал для блога на год вперёд! Смотри, вон Вальдемар. Тот самый заносчивый оборотень, что в автобусе ко мне приставал. Надел шкуру медведя. Настоящую. Интересно, он её снял с кого-то или взял в прокате?
— О боже… — Кира закатила глаза. — Ты всерьёз собираешься анализировать его костюм с точки зрения криминальной хроники?
Их диалог оборвал душераздирающий вопль — такой пронзительный, что у Селены дёрнулся глаз, а Кира невольно вздрогнула и обхватила себя руками.
Из толпы, отчаянно размахивая пустым цветочным горшком, выпорхнула заплаканная девушка в костюме феи. Одно крыло торчало в сторону, будто просило пощады.
— Пропал! Похитили! Моего малыша! — всхлипывала она, тыча пальцем в горшок с надписью «Карл». — Мой Карл! Мой маленький Карл!
Голос дрожал, перья трепетали, а перекошенное крыло добавляло трагического абсурда.
Кира, чьё «нерешаемое» одеяние подходило под ситуацию лучше всех, внимательно оглядела девушку.
— Позвольте уточнить, — сказала она сдержанно, но участливо. — Кто такой Карл? Ваш хомяк? Тарантул? Бывший парень, которого вы наконец заколдовали в амфибию?
— Кактус! — выдохнула фея и прижала горшок к груди. — Мой любимый апорокактус плетевидный! Он не простой! Он… он ВОЕТ!
Селена оживилась.
— Воет? Как сирена? Или как оборотень в полнолуние? Уточните, это важно для протокола.
— Как петух! — протараторила фея. — Только… ну… более трагично. С надрывом.
Кира медленно повернулась к Селене:
— Погоди… Это тот самый «петух», который орёт каждое утро ровно в пять, будто его режут? Из-за которого Вальдемар пообещал «сварить кактусовый суп»?
— Похоже, тот самый, — кивнула Селена. — Продолжайте, фея. Вы очаровываете нас. Что ещё умеет этот колючий будильник?
— А ещё… — фея выпрямилась. — Он исполняет I Will Always Love You Уитни Хьюстон. В ду-воп стиле. Но только в полнолуние! И только если его полить особым чаем из бузины! Я его воспитывала! А теперь… его украли!
Селена прикинула масштабы безумия.
— То есть мы ищем кактус, который орёт как петух в пять утра, а по ночам, при определённых условиях, устраивает концерты Уитни Хьюстон. — Она повернулась к Кире. — У нас минимум полобщежития в подозреваемых. Либо меломан-маньяк, либо тот, кто отчаянно хочет выспаться.
— Нет! — фея затрясла головой и протянула смятый листок. — Это не маньяк! Это похититель с претензией! Он оставил записку! Требует выкуп!
Селена мгновенно переключилась в режим детектива: выхватила листок, пробежалась глазами по корявым буквам, отметила кривые линии, драматичное яблоко, пронзённое стрелой.
— «Ищи того, кто знает цену молчанию растений. В Саду забытых конспектов. Жду до полуночи». — Она подняла взгляд. — Ну что ж… Похоже, Хэллоуин только что перешёл из разряда «скучно» в разряд «клинически интересно».
— Ты не собираешься всерьёз… — начала Кира, но Селена уже разглядывала послание так, будто собиралась прожечь его.
— Во-первых, «Сад забытых конспектов». Это же наш чердак старого корпуса! Помнишь, мы там в прошлом году искали конспекты по терверу и нашли ту самую гору бумаг? Идеальное место для переговоров с кактусными похитителями.
— А тот, кто знает цену молчанию растений… — подхватила Кира, втягиваясь в процесс. — Биолог? Ботаник? Садовник?
— Или тот, кого этот кактус достал настолько, что он заплатил бы за его молчание, — хмыкнула Селена.
Логика шептала, что это чья-то идиотская шутка, но азарт уже разгонял кровь. Пальцы Селены нервно постукивали по телефону.
— Ведро кофе, два бутерброда с колбасой и наш сарказм — вот и весь набор для дела века! — выпалила она, хватая Киру за руку. — Быстрее на чердак! Надо выяснить, кто у нас тут ценитель кактусной вокальной школы.
Кира попыталась высвободиться:
— Ты серьёзно? Мы будем искать кактус, вооружившись бутербродами и едкими комментариями?
— А чем ещё? — Селена уже тащила её к лестнице. — Кофе даст энергию, бутерброды спасут от голодного обморока, а сарказм… это наш щит от полного погружения в кактусовый абсурд.
Фея стояла секунду, затем решительно подхватила подол и рванула за ними.
— Эй! А кто будет опознавать кактус?! — крикнула она. — Я ведь единственная, кто отличит Карла от любого другого по… э-э… благородному изгибу колючек!
Она едва не улетела вперёд вместе с горшком; оставшееся крыло хлопало за спиной в истерике.
— Я эксперт! — выдохнула она. — Без меня вы спасёте не того кактуса!
Селена лишь ухмыльнулась: команда кактусных спасателей обрела своего ведущего специалиста.
Они неслись к старому корпусу, как на Олимпийских играх, и тут — бац! — на их пути возник Вальдемар. В медвежьем костюме, с вызывающе рыжими волосами, уложенными так, будто его только что выдернули из розетки.
— Опаньки, куда спешим? — пробасил он, раскинув руки шире дверного проёма. Видимо, решил, что он не просто оборотень, а ещё и живая шлагбаум-система. — На свидание с призраком?
— Какой призрак?! — отмахнулась Селена. — У нас есть дело поважнее.
— Поважнее свидания с духом? — не унимался он.
— Естественно. Кто-то украл воющий кактус.
Вальдемар замер, а потом разразился хриплым смехом:
— Что, того уродца, что орёт по утрам, будто ему на хвост наступили? Да за это похитителю нужно медаль дать!
В этот момент из-за спины Селены вынырнула Юля. Её лицо пылало негодованием, а в руках она сжимала пустой горшок, как древний воин щит.
— Как вы смеете! — пискнула она, тряся своим единственным оставшимся крылом. — Карл не уродец! Он тонко чувствующая натура. У него… у него абсолютный слух! Или почти абсолютный!
С этими словами она рванула вперёд и принялась лупить Вальдемара по мохнатой груди пустым горшком. Звук получался глухой и никак не соответствовал драматизму момента.
— А ну-ка, возьми свои слова обратно! — грозно выкрикнула Юля, размахивая глиняной посудой. — И побыстрее, а то руки уже устают!
Вальдемар ухмыльнулся, даже не пытаясь увернуться:
— Ой, боюсь-боюсь. Фея-воительница напала с посудой! Может, перейдём к тяжёлому вооружению? У тебя там чайник не завалялся?
— Вау, какой эпичный поединок, — фыркнула Кира, вставая между ними. — А теперь, пока вы двое выясняете, кто круче — медведь или фея с цветочным горшком, напомню: у нас пропало живое, хоть и невыносимое, существо. И его нужно найти. — Она бросила выразительный взгляд на Вальдемара. — Так что отойди от двери. Мы как раз его и ищем.
— Стоп, — Вальдемар нахмурился, потирая место, куда пришёлся самый сильный удар. — Вы серьёзно? Если этот тип действительно в курсе, как навсегда усмирить эту колючую сирену, то я в деле! Мечтаю взглянуть на него лично и пожать… лапу, руку, щупальца — без разницы.
Юля, дрожа от ярости, попыталась возразить, но Кира уже развернула её и увлекла вперёд. На ходу она крикнула Вальдемару:
— Ага, только если пообещаешь не делиться с похитителем своими «гениальными способами утилизации кактусов». Я твои методы знаю.
— Ну вот, а я уже сочинил целую лекцию: «Кактус: от декоративного элемента до стратегического оружия». И всё зря…
— Сохрани для диссертации, — отрезала Селена, прокладывая путь через толпу ряженых студентов.
Их путь на чердак больше напоминал полосу препятствий.
Первым испытанием стала группа первокурсников, которые как раз сейчас устроили фотосессию в костюмах зомби. Прямо посреди прохода. Вальдемар просто пригнул голову и прошёл сквозь них, как ледокол сквозь льдины, оставив за собой возмущённо вопящую нежить.
Вторым — влюблённая парочка, решившая, что узкий коридор идеально подходит для затяжного поцелуя. Селена обогнула их с таким ехидным: «Простите, что помешали вашей репродуктивной функции», — что пара, покраснев, разлепилась.
Третьим — младший преподаватель на метле (настоящей! откуда у него она?!), который промчался мимо с криком: «ПОСТОРОНИСЬ, ВЕДЬМА В ГНЕВЕ!» Кира едва успела пригнуться. Метла просвистела у неё над головой так близко, что сдула чёлку.
— Это был мужик! — ошарашенно выдохнула она. — В платье! На метле!
— Хэллоуин, детка, — бросила Селена. — Здесь ничему не удивляешься.
Наконец, вырвавшись из хаоса, они добрались до нужной двери. Вальдемар героически толкнул её плечом, и четвёрка отважных исследователей вступила в царство пыли и забвения.
Помещение было забито под завязку реликвиями университетской жизни. Воздух густой и сладковатый от запаха старых бумаг. Стеллажи, грозящие обрушиться под тяжестью знаний, теснились в полумраке. Горы пожелтевших конспектов соседствовали с поломанными приборами и картонными макетами. И нигде ни единого намёка на воющее растение или его похитителя.
— Никого, — констатировала Кира, безуспешно пытаясь оттереть пыльное пятно на рукаве. — Ни маньяка, ни кактуса. Только призраки неудавшихся сессий воняют пылью.
— Может, он уже ушёл? — робко предположила Юля, оглядывая груды хлама.
— Или это ловушка, — мрачно заметил Вальдемар, мгновенно принимая боевую стойку, отчего его медвежья шкура съехала набок. — Сейчас из-за угла выпрыгнет!
Но из-за угла никто не выпрыгнул. Зато сверху внезапно рухнул картонный макет Солнечной системы, явно не выдержавший соседства с конспектами по теоретической механике.
— Атакуют! — рявкнул Вальдемар, отбиваясь от нависшего Марса.
— Не атакуют, а просто разваливаются от старости, — поправила его Селена, поднимая с пола Юпитер. — Ищешь преступника, а находишь доказательство того, что наши предшественники тоже скучали на парах.
Она поставила планету на ближайший ящик и тут же вскрикнула — не от страха, а от триумфа. Прямо перед ней, на пыльной полке, стояло самое молчаливое растение на свете — гербарий в массивной раме. Засушенный цветок превратился в пыльное кружево. И прямо в середину, вместо сердцевины, была воткнута цыганская игла с новой запиской.
— «Знает цену молчанию растений», — прошептала Селена, снимая записку. — Гербарий, конечно. Он молчал лет пятьдесят, а теперь заговорил. Правда, почерк ужасный, будто паук по бумаге бегал.
— «Следующий ключ у того, кто ищет квантовую суперпозицию в ванной с пеной», — прочла Кира и закрыла лицо руками. — О нет. Только не это.
— Что? Он опасный тип? — насторожился Вальдемар.
— Хуже, — вздохнула Кира. — Это Паша-физик. Он пытается экспериментально доказать, что его кот, вылезая из ванны, находится в состоянии суперпозиции: одновременно мокрый и сухой.
— А «ванна с пеной»? — оживилась Селена. — Это же наша легендарная сауна в общежитии! Помнишь, Кира, тот случай, когда Вальдемар попытался принять там ванну с ароматической пеной «Нежная роза» и на три дня превратил всё общежитие в гигантский туалетный освежитель?
— Как же забыть, — вздохнула Кира. — До сих пор, когда ветер с той стороны, у меня слезятся глаза.
— Именно! — воскликнула Селена. — Там всегда кто-то экспериментирует с пеной перед вечеринками. Значит, наш похититель знает всех местных чудаков и все наши постыдные секреты. Он в курсе, что Паша со своим котом — наш локальный мем. Это не преступление, это высшая форма стёба.
— Это психиатрически интересно, — уточнила Кира, изучая гербарий. — Но факт остаётся фактом: похититель явно свой.
Пока она говорила, Вальдемар пытался закурить найденную в углу трубку, мрачно хмыкая:
— Если он знает про мою ванну с розами, — процедил он, — значит, перешёл все границы. Теперь я лично хочу найти его и проткнуть записки этой цыганской иглой.
— О, теперь у нас не расследование, а вендетта, — хмыкнула Кира.
— Спокойно, медведь, — усмехнулась Селена, выдергивая у него трубку, которая оказалась старой указкой. — Сначала найдём кактус. А потом решим, что делать с этим маниакальным знатоком нашей бытовой культуры.
— Значит, бежим к Паше? — проворчал Вальдемар, снова хватая указку и пытаясь почесать ею спину. — Интересно, он своего кота тоже заставляет разучивать песни?
— Нет, — поправила его Кира. — Он заставляет кота существовать в двух состояниях одновременно. Что само по себе достойно оваций.
— Может, уже побежим? — с волнением попросила Юля, нервно теребя надломленное крыло. — А то Карл, наверное, уже новую октаву осваивает…
Селена торжественно подняла записку над головой и тут же угодила в паутину, клочья которой плавно опустились на Вальдемара.
— Команда, у нас есть план! Наш кактус ждёт. Может, он уже исполняет Леди Гагу, а мы тут болтаем. Пора действовать!
Она первая рванула к выходу. Вальдемар, отряхиваясь от паутины и ворча про «ненужную поспешность», резво побежал следом. Кира на ходу проверяла маршрут в телефоне, а Юля пыталась спасти свой костюм от полного разрушения, не отставая от остальных.
Их путь к общежитию вышел вовсе не парадным шествием, а чем-то средним между бегством от наводнения и отступлением после боя. Причём «наводнением» и «боем» была собственно их команда: коридор после их прохода напоминал пейзаж после урагана — смятённый, взъерошенный и слегка опустошённый.
Вальдемар, возглавлявший этот безумный кортеж, мчался по коридору с такой скоростью, что его медвежья шкура развевалась за спиной, как плащ супергероя. Правда, супергерой был весьма своеобразный — тот, что по пути сметал со столиков декорации, наступал на хвосты костюмов зазевавшихся студентов и стащил у перепуганного первокурсника целый поднос конфет.
— Реквизиция! — прогремел он, не сбавляя темпа и размахивая полуобглоданным пряником, — Для поддержания духовных и физических сил!
— Это называется грабёж средь бела дня! — крикнула Кира, пытаясь на ходу подобрать с пола осыпавшиеся с подноса конфеты и извиниться перед пареньком в очках, у которого Вальдемар только что выбил из рук толстенный фолиант «Правовые основы для тех, у кого когти.»
Но Вальдемар уже скрылся за поворотом, оставив за собой вихрь из конфетных фантиков, искусственных листьев плюща, чьей-то потерянной маски вампира и облако всеобщего недоумения. Следом за ним, как прилипчивая вирусная инфекция, бежали остальные члены команды, путаясь в развевающихся плащах и наступая на те самые хвосты, которые только что отдавил их предводитель. Они были похожи на странную, но очень шуструю свадебную процессию, за которой гонятся не то кредиторы, не то разгневанные родственники.
Селена неслась следом, её ядовито-зелёный парик светился в полумраке коридора, как маяк для заблудших кораблей. Или предупреждающий знак «Опасно! Высокое напряжение сарказма!». Он цеплялся за выступы стен и дверные косяки, срывая с них таблички «Кабинет 304» и «Не сорить!», так что за ней тянулся не только шлейф ядовитого цвета, но и шлейф административных нарушений.
Юля плелась позади, и зрелище это могло бы разжалобить даже каменное сердце. Её единственное оставшееся крыло беспомощно волочилось за ней по полу с таким жалобным шуршанием, что казалось, будто сама судьба оплакивает её костюм.
Пустой горшок, который она упрямо несла перед собой, весил не больше килограмма, но для измученной феи он явно превратился в гирю олимпийского чемпиона. Она обхватила его так, будто это был не цветочный горшок, а спасательный круг на тонущем корабле, а её пальцы в белых перчатках отчаянно скользили по гладкой поверхности.
— Подождите….., — простонала она, но её голос потонул в общем гомоне.
Вальдемар остановился так резко, что Кира не успела среагировать: она врезалась в его мохнатую спину, уткнувшись лицом прямо в шкуру. В нос тут же ударил странный букет запахов: пыль, леденящая свежесть и едва уловимый аромат подгоревшей карамели. Оттолкнувшись, она отскочила, словно мячик, и едва не наступила на брошенный кем-то кофейный стакан.
— Что за… медвежий капкан! — возмущённо начала она, отплёвывая прилипшую к губам шерстинку. Но слова замерли на устах, когда она увидела его лицо.
Медведь смотрел на хромающую фею с выражением, которое можно было бы назвать угрызениями совести. Если бы кто-то верил, что у Вальдемара она есть.
— Дай сюда, мученица, — неожиданно мягко проворчал он и с поразительной лёгкостью выхватил горшок, словно тот и вовсе не имел веса.
Затем, не дожидаясь возражений, запустил руку в недра своей медвежьей шкуры. Из этого бездонного хранилища уже извлекалось столько предметов, что оно явно нарушало все законы физики. И о чудо! К всеобщему изумлению, на свет появился целый рулон малярного скотча — ярко-синего, будто кусочек летнего неба.
— Давай подлатаем тебя, — произнёс он с деловитой уверенностью.
— Это... это малярный! — Кира смотрела на скотч с тем же ужасом, с каким хирург смотрел бы на предложение оперировать при помощи кухонного ножа.
— И что? — пробурчал Вальдемар, с таким громким и липким треском отматывая скотч, что казалось, будто он распиливает дерево. Отрезанная полоса тут же ожила: принялась липнуть куда ни попадя — к когтям, к шерсти, явно демонстрируя свой независимый нрав, — Держит же! Ты хочешь, чтобы это чёртово крыло окончательно отвалилось, кто-нибудь на нём поскользнулся, грохнулся, сломал себе шею, и мы получили в университете нового призрака? У нас и так уже достаточно странностей на квадратный метр!
Юля, вся красная от смущения, покорно застыла, пока Вальдемар, высунув от усердия язык, с удивительной для медведя аккуратностью приматывал крыло к её плечу. Получилось... своеобразно. Ярко-синий скотч контрастировал с нежно-розовым пером так, будто фея пострадала в результате неудачного эксперимента по скрещиванию балерины и сантехника.
— Готово! — с гордостью объявил он, отлепляя от локтя последний случайно прилипший кусок скотча, — Теперь даже ураган не сорвёт. Проверено на себе. Я так шкуру чинил после того случая с….. в общем, неважно. Держит намертво. Почти как суперклей, только с возможностью демонтажа. Теоретически.
— Спасибо, — пискнула Юля, осторожно пошевелив плечом. Крыло действительно держалось. Правда, торчало теперь под странным углом, придавая ей вид феи, которая пыталась припарковать метлу в узком переулке и слегка не рассчитала.
— Отлично, — Селена хлопнула в ладоши, — Теперь, когда наша фея модернизирована по последнему слову строительной техники и готова украсить собой любой сарай или забор, может, продолжим спасение кактуса? Или будем ждать, пока Вальдемар не достанет из своих закромов пару кирпичей и цементный раствор, чтобы пристроить ей балкон?
Их стремительный бросок вперёд прервался на повороте, прямо перед ними, словно из ниоткуда, материализовался Артём.
Капитан математической команды, облачённый в кричаще-безупречный костюм «Капитана Очевидность» с начищенными до зеркального блеска туфлями и бейсболкой, на которой красовалась надпись «Я же говорил», стоял посреди коридора, уткнувшись в планшет. Он что-то сосредоточенно вычислял, покусывая стилус с видом полководца, разрабатывающего стратегию взятия неприступной крепости, и абсолютно не ожидал, что на него обрушится двухметровая медвежья туша на скорости курьерского поезда, набитая конфетами, угрызениями совести и синим скотчем.
БА-БАХ!
Столкновение было эпическим. Вальдемар, не успев затормозить, снёс Артема с ног, как кегль. Планшет взмыл в воздух, описал изящную параболу и с хрустом приземлился метрах в трёх от места катастрофы. Стилус застрял в медвежьей шкуре, как гарпун в ките. Где-то в недрах медвежьей шкуры что-то противно звякнуло, будем думать, что это были конфеты.
— КАРАУЛ! НАЕЗД! — взвыл Артем, барахтаясь под грудой меха, которая пахла лисьим леденцом и студенческим безразличием к личному пространству.
— По моим расчётам, — проскрипел он, когда Кира и Селена, вздохнув, как землекопы перед подвигом, стащили с него Вальдемара, — Ваша скорость превышала допустимую норму передвижения по коридору, утверждённую уставом, в три целых семь десятых раза! А масса…., — он покосился на медведя, с которого, как с новогодней ёлки, посыпались конфетные обёртки, — ….. вообще не укладывается в разумные пределы для млекопитающих, не находящихся в состоянии спячки!
— Не стой посреди дороги, когда охотятся настоящие хищники! — рявкнул Вальдемар, отряхиваясь с таким усердием, что с него слетела пара перьев с крыла Юли, приклеенных на авось, — Ты как дорожный конус, только менее полезный и без светоотражающих полосок!
— Артем, извини, — Кира, испытывая приступ острого стыда, помогла капитану подняться и безуспешно попыталась разгладить складку на его рукаве, отчего она лишь приобрела новый, ещё более драматичный изгиб, — Нам некогда. Карл пропал!
Лицо Артема преобразилось за долю секунды. Гневное негодование сменилось таким незамутнённым восторгом, что казалось, он только что получил известие о досрочной защите диплома и отмене всех дедлайнов до конца века.
— Карл?! — его голос взлетел на октаву выше. — Тот самый Карл?! Источник акустического загрязнения с амплитудой колебаний, превышающей болевой порог человеческого уха?! Тот, что орал каждое утро в пять ноль-ноль и мешал мне готовиться к олимпиаде?!
— Ну... да, он самый, — неуверенно протянула Юля, поправляя своё скотчевое крыло, которое под действием вибраций от голоса Артема начало медленно сползать.
— КТО?! — Артем схватил её за плечи с таким неудержимым энтузиазмом, что раздался характерный липкий хруст, и крыло окончательно приняло форму вопросительного знака, — КТО ЭТОТ ГЕРОЙ?! Я должен пожать ему руку! Или лапу! Или плавник! Статистически, исчезновение Карла повышает среднюю концентрацию сна и продуктивности студентов нашего корпуса на семьдесят три процента! Это... это прорыв в области академической экологии! Я уже вижу диссертацию! «Влияние отсутствия одного крикливого какутса на когнитивные функции студенческой популяции в условиях общежития»!
Он развернулся к собравшейся вокруг толпе любопытных студентов, многие из которых явно узнали ключевое слово «Карл» и уже начинали улыбаться.
— ТОВАРИЩИ! — провозгласил Артем, вскинув руки, как революционер на баррикадах, с той лишь разницей, что в руке у него вместо знамени торчал стилус, испытанный на прочность медвежьим зубом, — Узурпатор повержен! Тиран свергнут! Да здравствует здоровый сон и право на утренний кофе без вокальных упражнений на октаву «предсмертный вопль»!
— УРА-А-А-А! — грянула толпа, и звук был таким единодушным, каким не бывает даже на сдаче общеуниверситетского зачёта.
Кто-то запустил в воздух горсть конфетти. Девушка в костюме ведьмы пустилась в импровизированный танец. Парень, наряженный скелетом, достал откуда-то дудку и заиграл что-то похожее на победный марш, который фальшивил так, будто и сам Карл где-то в отдалении вторил ему от обиды.
— НАРОД ОСВОБОЖДЁН ОТ КОЛЮЧЕЙ ТИРАНИИ! — не унимался Артем, входя в раж и взобравшись на ближайший столик для анонсов, с которого посыпались листовки о предстоящем квизе, — Отныне наши утра будут принадлежать нам, а не его пронзительным сольным партиям! Мы сможем выспаться! Мы сможем учиться! Мы сможем, наконец, расслышать собственные мысли!
Толпа ликовала. Кто-то начал скандировать: «Ар-тем! Ар-тем!». Другой предприимчивый студент в костюме гоблина тут же начал продавать символические «акции свободы» — кусочки мела, найденные под ногами.
Вальдемар, наблюдая за этим безумием, медленно повернулся к Кире, его медвежья морга выражала нечто среднее между возмущением и профессиональной завистью к чужому харизматическому успеху.
— Видала? — прохрипел он. — Я его чуть не расплющил, а он тут революцию возглавил.
— Не радуйся раньше времени! — перекрикнула шум Селена. — Мы его найдём и вернём! Прямо к твоим ушам! К твоей подушке! В твою комнату!
Ликование стихло, будто кто-то выключил звук.
—...что? — Артем побледнел.
— Вернём. Карла. Домой, — отчеканила Селена с хищной улыбкой. — Так что попрощайся с концентрацией в семьдесят три процента.
Капитан постоял ещё секунду, явно переваривая информацию. Затем мудро кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и... уверенно направился в противоположную сторону.
— Куда ты?! — крикнула Кира.
— К буфету! — не оборачиваясь, ответил Артем. — Если вы собираетесь вернуть это... это существо, то лучшая тактика капитана — наблюдать за операцией издалека, в безопасной зоне, с запасом провизии!
Через минуту его уже видели у стойки буфета, где он набирал гигантское ведро попкорна и банку энергетика.
— Куда теперь? — спросила вслед озадаченная буфетчица.
— На пост охраны! — бросил Артем. — Там камеры! Я буду следить за развитием событий в прямом эфире! Это же лучше, чем кино!
— Научный подход к развлечениям, — философски протянул Вальдемар. — Надо запомнить.
Наконец, запыхавшиеся, растрёпанные, но полные решимости, они добрались до дверей общежития. Сауна располагалась на первом этаже, и оттуда, едва они приблизились, донесся запах.
— Что за... — начала Кира, но тут же зажала нос. — Боже, что это за запах?!
Запах и вправду был специфический. Он напоминал попытку сварить сосновый борщ в микроволновке, приправив его жжёной проводкой и чем-то откровенно химическим. В воздухе витали нотки хвои, озона и... подгоревшей пластмассы?
— Пахнет, как будто кто-то решил превратить сауну в лабораторию, — скривилась Селена.
— Или в крематорий, — мрачно добавил Вальдемар.
Дверь была распахнута настежь. Из проёма валил пар, такой густой, что первые два метра помещения вообще не просматривались.
— Ну наконец-то! — обрадовался Вальдемар и, к ужасу всей команды, начал стаскивать с себя медвежью шкуру.
— Я тут с потрохами потею, а вы всё бегаете! Сейчас зайду, охлажусь, заодно Пашу допросим…
— ТЫ ЧЕГО?! — завизжала Юля, отворачиваясь и пытаясь закрыть глаза рукой, второй держась за пресловутое крыло.
— Да ладно, — Вальдемар уже скинул одну медвежью лапу. — Мы же все взрослые люди! Совместим приятное с полезным — попаримся, поговорим о кактусах…
— Это не план, это клинический случай! — фыркнула Селена, решительно хватая его за ухо — самое настоящее, человеческое ухо, торчащее из прорехи в шкуре. — Мы здесь не для спа-процедур! Или ты хочешь допрашивать физика голым? Думаешь, это добавит убедительности?
— А что? — искренне удивился Вальдемар, потирая ухо. — Устрашающий эффект! Представь: заходишь, а там — здоровенный мужик без одежды, требует кактус. Психологическое давление! Никто не устоит!
— Единственное, чему никто не устоит, — это желанию вызвать полицию, — парировала Кира. — Или санитаров. Одевайся немедленно.
Вальдемар проворчал что-то нецензурное, но шкуру натянул обратно.
Пятеро искателей приключений замерли на пороге, вглядываясь в клубящуюся паровую завесу. В этот момент они выглядели точь-в-точь как призраки, которые только что выбрались из стиральной машины после особо жёсткого цикла отжима.
Из тумана проступали отдельные детали, и картина складывалась сюрреалистичная:
Медвежья лапа Вальдемара, которую он успел снова кое-как натянуть, но застегнул неправильно — теперь мех топорщился под странным углом, и создавалось впечатление, что у медведя вывих.
Ядовито-зелёный парик Селены, который от влажности начал фосфоресцировать ещё ярче, словно мутировавшая морская водоросль, выброшенная на берег после аварии на атомной станции.
Одно крыло Юли, которое, пропитавшись паром, безнадёжно обвисло и теперь придавало ей сходство не с феей, а с подстреленным голубем, которого заклеили малярным скотчем и оставили догнивать.
Свитер Киры с формулами, который от конденсата стал пятнистым, так что надпись «Доказательство где-то здесь» теперь выглядела как «Док...тво...е-то...есь».
— Может, не надо? — неуверенно протянула Кира. — Может, Паша сам выйдет?
— Нет, — отрезала Селена. — Если этот физик там уже час сидит в добровольном тумане, он явно в своих экспериментах и сам никуда не выйдет. Только если его кот не сбежит первым.
Они шагнули внутрь.
Жара ударила как из доменной печи. Воздух был такой влажный и горячий, что дышать им было всё равно что вдыхать мокрое полотенце. Селена почувствовала, как парик мгновенно стал тяжелее, будто вбирая в себя всю влагу помещения. Юля сипло охнула — её крыло, и без того страдальческое, окончательно размокло и теперь висело, как тряпка.
— Где... где тут хоть что-то видно... — простонала Кира, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом тумане.
И тут он проступил из пара, как видение.
На деревянной лавке, в самом центре сауны, сидел Паша-физик. Вернее, то, что когда-то было Пашей.
Его волосы стояли дыбом, будто он засунул пальцы в розетку, и торчали во все стороны, придавая ему вид безумного профессора из фильмов категории Б. На коленях покоился раскрытый блокнот, исписанный формулами, которые уже начали расплываться от влаги. А рядом, на скамейке…
— Что... это? — выдохнула Селена.
Рядом дымилась конструкция. Определить её назначение было невозможно. Это было нечто среднее между радиоприёмником, рождественской ёлкой и орудием пыток. Провода. Много проводов. Сосновые шишки, прикрученные изолентой к батарейкам. Какие-то лампочки. И посреди всего этого инженерного безумия…
Кот.
Самый обычный серый кот. Который сидел на лавке, опутанный проводами, и смотрел в пространство с таким выражением морды, что не нужно было быть специалистом по кошачьей психологии, чтобы прочитать его мысли:
«Мой хозяин — идиот. Законченный, клинический идиот. И теперь мне с этим жить.»
Шерсть кота топорщилась от статического электричества, усы торчали в стороны, будто их пропустили через расчёску. А в глазах — глубокая, философская скорбь существа, которое смирилось с абсурдностью бытия.
— Паша! — рявкнула Селена, размахивая перед его носом запиской. От резкого движения её парик дёрнулся, и капли пота полетели во все стороны. — Где кактус?!
Паша медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, отрешённым — взглядом человека, который последние два часа пытался объяснить коту основы квантовой механики и потерпел сокрушительное фиаско.
— Кактус...? — переспросил он тихо, будто это слово принадлежало какому-то далёкому, забытому языку. — А, вы про тот гипотетический объект... который одновременно и существует, и не существует в моём поле зрения?
Пауза.
— Не видел.
— НЕ УВИЛИВАЙ! — взревел Вальдемар так, что:
пар в сауне на секунду разошёлся от звуковой волны; кот, дремавший в центре конструкции, подскочил, распушив хвост, который мгновенно стал в три раза толще, превратив его в ёршик для мытья бутылок; одна из лампочек в установке Паши перегорела с жалобным хлопком.
— ЗАПИСКА БЫЛА ПРО ТЕБЯ! — продолжал орать медведь, брызгая слюной. — «КВАНТОВАЯ СУПЕРПОЗИЦИЯ В ВАННОЙ С ПЕНОЙ»! ЭТО ЖЕ ПРО ТЕБЯ! И ТВОЕГО КОТА!
Лицо Паши вдруг преобразилось. Пустота в глазах сменилась вспышкой — яркой, ослепительной, почти религиозной.
— Так это вы... — прошептал он благоговейно. — Вы... вы те самые таинственные незнакомцы!
Он вскочил на ноги так резко, что блокнот упал, шлёпнувшись в лужу конденсата.
— ВЫ ПОДБРОСИЛИ МНЕ КНИГУ! — он всплеснул руками, и от движения с его пальцев полетели искры статического электричества. — «Как объяснить квантовую физику коту, если он всё равно тебя не слушает»! Я нашёл её сегодня утром! На пороге! В крафтовой обёртке!
— Паша, мы не... — начала Селена.
— ТАМ БЫЛ ЭКСПЕРИМЕНТ! — не слушал её физик, входя в экстаз. — По созданию устойчивой мыльной плёнки в условиях повышенной влажности! С применением резонансных частот! Я ПРОСТО НЕ МОГ НЕ ПРОВЕРИТЬ!
Он схватил какой-то рычаг на своей конструкции и дёрнул. Установка жалобно завыла. Лампочки замигали. Кот издал звук, который можно было описать только как «боевой клич древнего божества, разбуженного не вовремя».
— СМОТРИТЕ! — Паша ткнул пальцем в угол сауны, где между двумя проводами натянулась... мыльная плёнка. Радужная. Дрожащая. Совершенно бесполезная.
— УСТОЙЧИВАЯ ПЛЁНКА! В УСЛОВИЯХ ВЛАЖНОСТИ ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! ЭТО ПРОРЫВ!
— Паша, — Селена сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Паша, мы не подбрасывали тебе книгу. Мы ищем кактус. КАКТУС. Воющий. Зелёный. Колючий. По имени Карл. Ты его видел?!
— Кактус... — Паша нахмурился, явно пытаясь вернуться из квантовых реальностей в банальную реальность пропавших растений. — Не-а. Зато видел книгу. Хотите покажу эксперимент с…
— ДА ГДЕ НАШ КАРЛ?! — завопила Юля и в порыве отчаяния взмахнула пустым горшком, как древнегреческая амазонка. Резкий взмах получился слишком размашистым. Горшок описал дугу, не задев ничего живого, зато задев неживое — а именно многострадальное крыло Юли, которое, несмотря на все усилия малярного скотча, не выдержало и оторвалось. Окончательно. Бесповоротно. С тихим шуршанием оно взмыло в воздух, элегантно планируя в сторону...
...и приземлилось прямиком на голову Вальдемара.
— ЧТО ЗА... — рявкнул медведь, пытаясь стащить с себя перья, которые прилипли к мокрой шкуре. — ОПЯТЬ?! ДА ПРИБЕЙ ТЫ ЭТО ГВОЗДЯМИ К СКЕЛЕТУ!
— Я старалась! — всхлипнула Юля. — Но оно не хочет держаться!
— Ладно, хватит! — рявкнула Селена, пробираясь к Паше и хватая книгу, которую тот прижимал к груди. — Если наш маньяк оставил тебе книгу, значит, в ней есть следующая подсказка. Давай сюда!
Паша неохотно отдал книгу. Селена, игнорируя медвежий рёв и истерику феи, провела ладонью по обложке, ощущая тёплую, слегка влажную поверхность. Потом принялась листать.
Страницы шуршали в тишине. Вся команда замерла, даже кот перестал вырываться и теперь просто сидел, обиженно поджав хвост.
— Ну что, великий детектив, — не выдержал Вальдемар, стаскивая последнее перо с морды, — видишь невидимые чернила? Или мы тут все простудимся, пока ты ищешь шифр Да Винчи в книжке для котов?
— Пока вижу только опечатки, — буркнула Селена. — Тут «квантовая» написана через «о». Кто это издавал, студенты-филологи после пары?
— СЕЛЕНА! — взмолилась Юля.
— Ладно, ладно... вот! — Из книги выпал листок. Сложенный вчетверо. Селена потянулась, но не успела — листок, влекомый каким-то злым роком, плавно спланировал вниз и шлёпнулся прямиком в лужу на полу.
— НЕТ! — завопил Паша.
Но было уже поздно. Вальдемар, не церемонясь, выловил листок из воды и поднёс к глазам, разбирая расплывшиеся чернила.
— «Вы близки... — прочёл он с трудом, щурясь. — Идите к тому... кто считает, что осень — это не время года, а состояние души... Он знает тайну тишины». — Медведь фыркнул. — Опять эти загадки! Кто этот маньяк, выпускник литфака?! Может, он ещё хокку пишет на досуге?
— Погоди, — Кира выхватила у него записку, поднося её ближе к лицу. — «Осень — состояние души»…
Она вдруг осеклась. По её лицу пробежала тень узнавания.
— Это же Генри!
— Кто? — не понял Вальдемар.
— Генри! Психолог-неформал! — Кира уже входила в раж. — Тот, что постоянно ходит в чёрном, читает Ницше в туалете и на каждой паре утверждает, что сезонное аффективное расстройство — это, цитирую, «высшая форма экзистенциального просветления»!
— А «тайна тишины»... — подхватила Селена, у которой в глазах уже загорелись знакомые огоньки азарта. — Он же ведёт тот кружок медитации! Куда ходит полфакультета, чтобы «обрести внутреннее молчание». А на самом деле — чтобы просто посидеть в тишине и не слушать Карла!
— БИНГО! — Селена щёлкнула пальцами так громко, что кот снова вздрогнул. — Он не просто знает цену тишине, он её фанатик! Он готов медитировать по восемь часов подряд! И у него был бы железный мотив — навсегда заткнуть нашего певца!
— Значит, наш финальный босс — философствующий психолог? — Вальдемар недоверчиво покосился на свои медвежьи лапы, будто сомневаясь, что они подходят для схватки с представителем гуманитарных наук. — А я-то думал, будет кто-то посерьёзнее. Ну, не знаю, вампир. Или декан.
— Не недооценивай силу скучающего гуманитария, — мрачно произнёс Паша, внезапно вклиниваясь в разговор. Его лицо стало серьёзным. — Особенно того, кто добровольно читает Ницше в туалете. Это признак особой, изощрённой формы безумия. Такие люди способны на всё.
— Хорошо сказано, — кивнула Селена. — Тогда чего мы ждём?
Она с победоносным видом швырнула книгу обратно в ошарашенные руки Паши. Тот поймал её на рефлексах, чуть не выронив кота.
— Бежим вырывать нашего Карла из лап просветлённого маньяка! — провозгласила она. — И надеюсь, к этому моменту он уже успел выучить что-нибудь из репертуара Rammstein. Это было бы эпично.
Команда уже развернулась к выходу, когда сзади раздался возглас:
— ПОГОДИТЕ!
Паша вскочил со скамьи так резко, что его установка жалобно звякнула. Одна из шишек отвалилась и покатилась по полу.
— Я С ВАМИ!
Все замерли и обернулись.
— Что? — не поняла Кира.
— Я. С. Вами, — Паша уже срывал провода со стен, запихивая их в карманы. Шишки тоже полетели в карманы. Блокнот — подмышку. Кот остался сидеть на скамье, наблюдая за происходящим с выражением «ну наконец-то, может теперь меня отвяжут от этого безумия». — Если этот «просветлённый маньяк» оперирует такими сложными методами доставки сообщений, как подбрасывание книг с точно подобранным содержанием, это требует глубокого научного анализа!
Он схватил кота, который возмущённо фыркнул.
— Это же чистейший научный метод! Гипотеза! Эксперимент! Проверка! — Паша прижимал кота к груди, словно священную реликвию. — Я должен зафиксировать весь процесс! Задокументировать! Это же бесценный материал для диссертации! Виолетта, ты только представь!
Кот — видимо, это и была та самая Виолетта — издал звук, больше всего напоминающий «отпусти меня, псих».
— Паша, — осторожно начала Кира, — ты понимаешь, что мы идём искать похищенный кактус, а не проводить полевые исследования?
— ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ! — воскликнул физик, и в его глазах заплясали огоньки одержимости. — Групповая динамика в условиях контролируемого абсурда! Коллективное решение задач под давлением времени и стресса! Влияние иррациональных факторов на процесс принятия решений! Мне нужно зафиксировать частоту пульса, когнитивные искажения, коэффициент раздражения!
Селена и Кира переглянулись. В их взглядах промелькнуло одно и то же: «Ещё один чудак в команде. Ну почему бы и нет?»
— Ладно, — тяжело вздохнула Селена. — Но! Если твой научный интерес приведёт к разрушению университетского имущества больше, чем мы уже разрушили, мы оставляем за собой право применить к тебе воспитательные меры. С помощью этой самой книги. По голове. Неоднократно.
— Принято! — Паша сиял, как ребёнок, которому разрешили не ложиться спать в десять.
Реакция на одобрение была мгновенной. Паша с громким торжествующим воплем «ЭВРИКА!» швырнул блокнот вверх, целясь в дверь. Блокнот, однако, промахнулся, взмыл к потолку и с хрустом застрял между деревянными балками, откуда теперь свисал, как сталактит.
— Оставим как есть! — прокричал Паша. — Потом достану!
Он сгрёб в охапку кота, который к этому моменту принял форму недовольного пушистого багета — длинного, жёсткого, с торчащими во все стороны лапами.
— Виолетта, ты представляешь?! — восторженно вопил Паша, выбегая из сауны. Кот болтался у него подмышкой, как плюшевая игрушка. — Это же идеальные условия для изучения групповой динамики! Мы должны зафиксировать всё! Температуру! Влажность! Уровень сарказма на квадратный метр!
Кот издавал звуки, которые можно было истолковать только как древнеегипетские проклятия, и периодически пытался лапой стащить с Паши очки.
— Погоди, — спохватилась Кира, глядя на его ноги, — ты же в одних носках!
Но Паша уже исчезал в коридоре, оставляя за собой мокрые следы на полу и запах жжёной проводки, который, видимо, въелся в него настолько, что стал частью образа.
— Ничего, — философски заметила Селена, нагибаясь и подбирая с пола выпавшую из книги закладку. — Зато теперь у нас есть живой детектор паранормальной активности. Или хотя бы кто-то, на ком можно будет испытать книгу в качестве оружия ближнего боя.
Издалека, из глубины коридора, донёсся возбуждённый вопль:
— НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, Я ПРОВЕДУ ЗАМЕРЫ ПО ДОРОГЕ! У МЕНЯ ЕСТЬ СЕКУНДОМЕР!
И приглушённое кошачье ворчание, явно означавшее: «За всё это издевательство мне положена пожизненная пенсия. В виде тунца. Ежедневно. Пока я не забуду этот кошмар.»
— Команда растёт, — резюмировала Кира, глядя вслед физику. — Интересно, сколько ещё народу мы соберём до финала?
— Не знаю, — усмехнулась Селена, — но если так пойдёт дальше, к концу квеста нас будет достаточно для полноценного митинга. Или революции.
Вальдемар, всё ещё ощипывающий с себя перья, мрачно добавил:
— Лишь бы этот психолог оказался последним. А то боюсь, следующим будет сам ректор.
— Не накаркай, — одёрнула его Юля, прижимая к груди пустой горшок. — Хотя... было бы забавно.
Они двинулись в путь. Теперь их было шестеро: фея без крыльев с горшком, медведь в облепленной перьями шкуре, девушка в светящемся парике, студентка в мокром свитере с формулами, физик в одних носках с котом подмышкой
Где-то впереди, в глубине университета, их ждал психолог-философ, кружок медитации и, возможно, наконец-то — пропавший Карл.
Дверь в кабинет психологической разгрузки распахнулась с таким грохотом, что декоративный фонтанчик в углу захлебнулся и забулькал с перебоями.
Вальдемар влетел первым, за ним — остальная пятёрка, оставляя за собой мокрые следы, конфетные фантики и несколько перьев.
Внутри царила атмосфера «дзен на стероидах». Стены увешаны плакатами: «Дыши и отпускай», «Твои проблемы — иллюзия». По периметру горели ароматические свечи, на полках теснились поющие чаши, кристаллы и статуэтки Будды.
Посреди всего этого, на коврике с «Водяными лилиями» Моне, в позе лотоса сидел Генри. К его чёрной одежде были приклеены клочки бумаги с философскими цитатами: «Я мыслю, следовательно, я существую... где-то», «Быть или не быть... вопрос к психологу».
Он медитировал с таким умиротворённым видом, будто ядерный взрыв не смог бы его потревожить.
— ГДЕ КАКТУС?! — рявкнул Вальдемар, хватая с полки здоровенную восковую свечу в форме Будды и размахивая ею, как дубиной.
Голос прогремел, заставив дрожать пламя свечей.
— Выкладывай, просветлённый, пока я не провёл с тобой сеанс силовой ароматерапии!
Генри открыл глаза. Медленно. Как человек, которого насильно вытащили из нирваны обратно в жестокую реальность.
— Кактус? — протянул он мечтательно. — А разве он не внутри каждого из нас? Колется, да. Но и цветёт изнутри, если полить вниманием…
— СЕЙЧАС ОН ОКАЖЕТСЯ ВНУТРИ ТЕБЯ! — взревел Вальдемар. — ВМЕСТЕ С ЭТИМ ПОДСВЕЧНИКОМ! ЕСЛИ НЕМЕДЛЕННО НЕ СКАЖЕШЬ, ГДЕ ОН!
— Погоди! — Кира шагнула вперёд, выставив руки. — Давай без насилия! Генри, послушай. Тебе оставляли записку? Может про осень или состояние души?
Психолог моргнул. Один раз. Медленно, как мудрая сова.
— Записку? Ах да... Сегодня вечером, когда я пришёл сюда медитировать, на двери висела записка. — Он говорил мечтательно, будто вспоминая сон. — Там было написано: «Познай дзен в своей комнате тишины. Не открывай шар до прихода путников. Истина проявится сама».
— И ты просто... послушался? — недоверчиво протянула Селена.
— Разумеется! — Генри выглядел искренне удивлённым. — Это же был знак! Я зашёл в кабинет, а на моём столике, прямо в центре круга из кристаллов, стоял этот хрустальный шар. Я его там точно не оставлял! — Он всплеснул руками. — Внутри были свёрнутые листки. Конечно, я хотел открыть его, но записка велела ждать... Я воспринял это как испытание терпения. Медитировал уже три часа, пытаясь прочитать послание силой мысли!
— Три часа... — пробормотала Кира. — Пытался прочитать записку через стекло…
— Техника «видения сути сквозь материальные преграды»! — с гордостью объявил Генри. — Правда, разобрал только одно слово: «путь». Или «путь», или «пусть». Почерк расплывчатый.
— Ты три часа смотрел на шар и разобрал одно слово? — Вальдемар покрутил пальцем у виска. — И после этого ты лечишь людей от психических проблем?
— Медитация — это не чтение, это постижение! — возразил Генри с достоинством. — Я ждал, когда вселенная пошлёт мне знак…
— Ну вот мы и есть твой знак! — рявкнула Селена, подходя к шару и постукивая по нему пальцем. — Путники прибыли, испытание пройдено. Теперь объясни, как открыть эту штуку? Или твоя вселенная забыла приложить инструкцию?
Генри растерянно посмотрел на шар, потом на них.
— Я... я думал, он откроется сам. Когда наступит нужный момент духовного просветления…
— Я сейчас покажу тебе момент. — Вальдемар занёс свечу-Будду для решающего удара.
— СТОЙ, ВАРВАР! — взвыл Генри, подскакивая и загораживая шар собой. — Это чешский хрусталь! В нём энергия всех моих сеансов за год! Это не просто предмет, это сосуд просветления!
— А теперь это сосуд с запиской, — прорычал медведь, прицеливаясь. — И скоро станет грудой осколков просветления, если ты не отойдёшь.
— ПОГОДИТЕ! — Паша протиснулся вперёд, ставя кота на пол. Виолетта тут же забилась под диван. — Всё решаемо без разрушений! Это элементарная задача на резонанс! Хрусталь имеет собственную частоту колебаний!
Он извлёк из кармана камертон.
— Ты серьёзно носишь с собой камертон? — недоверчиво протянула Кира.
— А что, разве не все? — искренне удивился физик. — Очень полезная вещь!
Не дожидаясь ответа, он щёлкнул камертоном по краю шара. Раздался чистый, высокий звон. Шар задрожал, по поверхности пробежала рябь, но... не треснул.
— Интересно, — пробормотал Паша, прислушиваясь. — Резонансная частота выше, чем я ожидал. Недостаточно энергии. Нужна большая амплитуда колебаний…
— Амплитуда? — Вальдемар снова занёс свечу. — Сейчас будет амплитуда. Из осколков!
— ХВАТИТ!
Крик прозвучал так неожиданно и отчаянно, что все замерли.
Юля шагнула вперёд. Её лицо пылало — от усталости, отчаяния, ярости.
— Хватит! — прошипела она дрожащим голосом. — Мы бегаем по всему университету! Ломаем двери! Разрушаем имущество! А мой Карл где-то там страдает! Один! Напуганный! И вы мне тут рассказываете про амплитуды и волны!
Она подошла к столику, отставила свой многострадальный горшок, склонилась над хрустальным шаром и…
...запела.
Нет, не запела. Завыла.
Это был звук, рождённый из самых глубин материнского отчаяния. Высокий, пронзительный, фальшивый до невозможности. Тот самый мотив, который Карл исполнял по утрам в пять ноль-ноль — только в исполнении обезумевшей феи он звучал в десять раз трагичнее, в двадцать раз безнадёжнее.
Это было похоже на вопль банши, смешанный с завыванием пожарной сирены и предсмертным криком чайки, которую переехал паровоз.
Кира схватилась за уши. Вальдемар отшатнулся, роняя свечу. Паша застыл с открытым ртом. Из-под дивана донеслось отчаянное кошачье шипение. Даже пламя свечей задрожало, будто пытаясь убежать от этого звука.
А хрустальный шар задребезжал. Сначала слабо, потом всё сильнее. По его поверхности побежали мелкие вибрации, словно он пытался физически оттолкнуть от себя этот ужасный вопль.
— БОЖЕ, ЧТО ЭТО?! — простонала Кира, пытаясь спрятаться за Селену.
— АКУСТИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС! — восторженно заорал Паша, его глаза загорелись огнём безумного учёного. — ОНА ОСЛАБИЛА МОЛЕКУЛЯРНЫЕ СВЯЗИ! КРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ РЕШЁТКА ВХОДИТ В КРИТИЧЕСКУЮ ФАЗУ КОЛЕБАНИЙ!
Юля допела (дозавывала?) последнюю ноту и осеклась, тяжело дыша. Её лицо пылало, глаза блестели.
Паша, не теряя ни секунды, метнулся к шару и аккуратно щёлкнул ногтем по его основанию.
Хрусталь издал тихий, почти музыкальный звон — и лопнул. Ровно пополам, как яйцо. Две идеальные половинки медленно разошлись в стороны. Записки выпали на стол с лёгким шелестом.
Повисла оглушённая тишина. Все смотрели то на расколотый шар, то на Юлю, то на Пашу.
— Бинго, — прошептал физик благоговейно, глядя на фею с новым уважением. — Я и не предполагал... Ваши вокальные данные наравне с данными вашего кактуса являются ключом к созданию ультразвукового дестабилизатора направленного действия. Это... это прорыв в области акустического оружия!
Юля, вся красная от смущения и остаточной ярости, подняла записку дрожащими руками. На ней был изображён изящный символ — крылатый конь, парящий над стопкой книг. Надпись гласила: «Истина кроется в месте, где слышен лишь шёпот страниц».
— Опять?! — застонала Кира. — Опять загадки?! Мы что, теперь по всему университету будем петь, чтобы двери открывать?!
— Только в самом крайнем случае, — пообещала Селена, но в её голосе прозвучали зловещие нотки. — Хотя, признаюсь, теперь у нас есть секретное оружие массового разрушения. Юля, я официально назначаю тебя нашим тактическим ядерным зарядом.
— Да сколько можно нас водить?! — взвыла Юля, потрясая запиской. — Я уже все крылья потеряла! Половину кампуса обежала! Мой бедный Карл, наверное, от стресса уже «Богемскую рапсодию» разучивает!
— Спокойно, фея, — бросила Селена, но даже в её голосе послышалась усталость. — Этот тип либо гений, либо ему нечем заняться по вечерам. Впрочем, судя по изощрённости, скорее первое.
Кира взяла записку и повертела в руках, щурясь.
— «Шёпот страниц»... Это же очевидно — библиотека! Главный читальный зал!
— А крылатый конь? — Вальдемар недоверчиво уставился на рисунок. — Что, у нас в библиотеке пегасы водятся?
— Не пегасы, идиот, — Кира ткнула пальцем в символ. — Это же Пегас! Символ! Я видела точно такую же статуэтку... — Она замолчала, её лицо стало задумчивым. — Погодите. Такая фигурка стоит в кабинете декана Райдена. На полке. Среди книг по классической филологии.
Воцарилась гробовая тишина. Даже фонтанчик на секунду перестал журчать, будто прислушиваясь.
— Райден? — прошептала Селена. — Наш декан? Гроза факультета? Ледяной тиран? Похититель кактусов?
— Это... это даже в голове не укладывается, — пробормотала Юля.
— Или это попытка нас запутать, — мрачно заметил Вальдемар, сжимая кулаки. — Свалить вину на большую шишку.
— Или, — Селена медленно улыбнулась хищной улыбкой, — наш кактус действительно добрался до самого верха пищевой цепи. И, чёрт побери, я хочу посмотреть на это шоу. Если Карл сейчас поёт серенады Райдену — это будет зрелище десятилетия.
— Готовы к схватке с финальным боссом? — Вальдемар потрескивал костяшками пальцев.
— Готова, — Селена расправила плечи. — Пошли вырывать нашего певца из когтей альфы. Надеюсь, он ещё не заставил Карла выучить гимн университета.
Команда развернулась к выходу. Вдруг Кира обернулась:
— Генри? Ты с нами?
Психолог сидел на своём коврике среди хаоса, глядя на две идеальные половинки хрустального шара. В его глазах читалась гамма чувств: глубокая скорбь по утраченному «сосуду просветления», лёгкий шок от пережитого и... зачарованное любопытство.
— Нет, — тихо сказал он. — Мне нужно это… осмыслить. Это был самый мощный сеанс экзистенциальной терапии в моей жизни.
— То есть ты три часа медитировал, а на самое интересное решил забить? — не понял Вальдемар.
— Именно, — кивнул Генри, уже открывая блокнот.
— Всё, — Селена потянула Киру за рукав. — Он ушёл в нирвану. Наша миссия — впереди.
Они вышли, оставив дверь приоткрытой. Последнее, что видели, — Генри поднимал половинку шара к свету, что-то бормоча.
— Безумец, — фыркнул Вальдемар в коридоре.
— Зато счастливый, — парировала Селена. — А мы пока нет. Вперёд, команда! Финальный босс ждёт.
Селена с победоносным видом потрясла последней запиской, и странный кортеж двинулся по коридору — навстречу библиотеке и, наконец, разгадке самой громкой (в прямом смысле) тайны этого Хэллоуина.
Позади, в кабинете, Генри приложил две половинки шара друг к другу. Тихий, чистый звон, рождённый от соприкосновения хрусталя, заполнил тишину.
— Интересно, — прошептал он себе. — А ведь и правда похоже на символ расщеплённого сознания... Или просто красиво.
Хэллоуин продолжался. И, судя по всему, самое интересное было ещё впереди — для одних в предвкушении финальной схватки, для других — в тихой медитации среди последствий бури.
Дверь в университетскую библиотеку, как и ожидалось, была закрыта. Перед ней застыла в нерешительности сборная мира по поиску пропавших кактусов: пять главных лиц и один кот в роли тактического резерва.
— У меня стойкое ощущение, что мы дошли до финального босса, — сказала Селена, переводя дух. — И по классике жанра он прочитает нам лекцию о морали, пока мы будем умолять его остановиться.
— Ну что, стучим? — прошептала Юля, вцепившись в пустой горшок, будто в спасательный круг.
— Стучим? — фыркнул Вальдемар. — Мы герои! Мы прошли огонь, воду, медные трубы и хрустальные шары! Мы не стучим — мы врываемся!
Он гордо шагнул вперёд и впечатал плечо в дубовую дверь… которая с тихим щелчком поддалась. Герой, не ожидавший такой подлости от мебели, полетел внутрь, проехался на животе по отполированному полу и остановился только о ножку массивного стола.
— Изящно, — прокомментировала Кира.
Их встретило… пение.
Чистое, высокое, пронзительное. «I Will Always Love You» Уитни Хьюстон — да ещё в идеальной ду-воп-аранжировке.
Команда застыла на пороге, вылупив глаза.
В центре читального зала, на столе под настольной лампой, стоял горшок с кактусом. А рядом, в кожаном кресле, как монарх на троне, сидел декан Райден. Он отбивал такт пером по подлокотнику и выглядел так, будто наблюдает за удавшимся экспериментом.
Увидев вторгшихся, он поднял взгляд. Ни удивления, ни смущения.
— Мисс Моррис. Компания. Вовремя. — Его взгляд скользнул по распластанному на полу Вальдемару. — Мистер Вальдемар, не ожидал от вас проявления проскинезы. Но приятно тронут.
Вальдемар вскочил, красный от злости и позора.
— Это не… проски… ки… — он отчаянно попытался справиться со словом. — Это тактическое скольжение! Для оценки коэффициента трения паркета! В разведывательных целях!
— Разумеется, — кивнул Райден. — Блестящая импровизация.
— Так это… это всё вы?! — выдохнула Селена, переводя взгляд с декана на поющий кактус и обратно. — Весь этот цирк? С гербариями, психами, мокрыми физиками, летающими планетами… и кактусом?!
— Естественно, — он откинулся на спинку кресла, театрально сложив пальцы домиком. — Интерактивный семинар. Тест на сплочённость, логику и умение работать в стрессовой среде. Вы справились. Пусть и более… прямолинейно, чем я рассчитывал.
Он сделал паузу.
— Особенно в части разрушения университетского имущества. Отчёт о ремонте хрустального шара уже выглядит как сценарий боевика. Подбираю эпитеты: «уничтожен акустическим воздействием неустановленной природы».
Юля не выдержала — рванула к столу, чуть не снёсши стул.
— КАРЛ! Мой малыш! Ты цел!
Она зависла над горшком и принялась ворковать:
— Ах ты мой певун! Ах ты мой артист! Мы так волновались! Ты даже не представляешь, что мы прошли!
Селена же стояла поодаль, не сводя с кактуса подозрительного взгляда. Что-то не сходилось. Что-то было не так. Её мозг, отточенный годами математических задач и поиска логических ошибок, включился на полную мощность.
Брови медленно поползли вверх.
— Погодите, — её голос резанул воздух. — Он поёт. Сегодня действительно полнолуние… но, Юля, один вопрос. Ты поливала Карла бузинным чаем?
Все перевели взгляд на Юлю. Та замерла с вытянутыми руками.
— Я… нет… Он же пропал утром! Я не могла!
— Именно, — Селена медленно подошла к столу, обходя его по кругу и разглядывая растение с видом криминалиста на месте преступления. — Ты сказала, что он поёт репертуар Уитни Хьюстон только в полнолуние и только если его полили специальным чаем из бузины. Два обязательных условия. Одно выполнено. Второе — нет.
Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь моментом.
— Следовательно... — палец указал на поющее растение, как обвинительный приговор, — это не наш кактус.
— Что?! — Юля отшатнулась. — Но он же похож!
Она склонилась ближе.
— Подождите… вот та изогнутая колючка справа... у Карла она была короче! И здесь, с этой стороны... этого изгиба вообще не было! — Голос её становился всё более истеричным. — ГДЕ МОЙ МАЛЫШ?!
Она метнулась к Райдену, полная ужаса:
— Что вы с ним сделали?!
Райден удовлетворенно улыбнулся, поднял руку и хлопнул в ладоши.
Один раз.
Резко.
Пение оборвалось на высокой ноте, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Кактус дрогнул, его очертания поплыли, исказились — и через секунду он просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, как от голограммы.
Пустой горшок стоял на столе, как насмешка.
— Голограмма, — выдохнула Кира. — Это была чёртова голограмма!
— Браво, мисс Моррис, — Райден медленно поднялся из кресла, его взгляд был полон искреннего одобрения. — Вы только что заработали «отлично» по курсу логики автоматом. Экзамен можете не сдавать.
Он прошёлся по залу, руки за спиной, как профессор, читающий лекцию.
— Вы были единственной, кто не поддался эмоциям. Кто включил голову вместо сердца. Остальные увидели кактус, услышали пение — и поверили. А вы проверили факты. Это и была финальная часть теста.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Вальдемара.
— Хорошо, — первой опомнилась Кира. — Где настоящий кактус? Скажите, что вы его не выбросили, а то Юля устроит мировой конфликт.
— Настоящий кактус, — Райден повернулся к ним, и в его голосе прозвучали нотки едва сдерживаемого торжества, — всё это время находился в руках мисс Юлии.
Все уставились на пустой горшок в её руках.
— На него наложено заклятие «Невидимус Хэллоуинского образца». Действует до полуночи. Объект остаётся реальным, просто невидимым. Для зрения. Но не для рук.
Юля медленно посмотрела на горшок… потом на Райдена… потом снова на горшок.
— Я… всё это время… его носила?..
— Именно. А то была копия с голосовым сопровождением. Профессор Гринлиф три дня её создавал.
В зале повисло ошеломлённое молчание.
Его нарушил Паша. Его глаза блестели, как у ребёнка в магазине игрушек.
— Это гениально! Растение, которое есть и нет одновременно! Это же супе—
— Паша, — устало сказала Кира, — прошу. Не сейчас.
Юля покраснела до корней волос.
— Значит… мы бегали по университету… ломали хрустальные шары… слушали лекции про квантовую пену… а Карл… всё время был со мной?!
— Бинго, — сухо констатировал Райден. — Поздравляю с прохождением курса «Критическое мышление в условиях управляемого абсурда».
— БЛИИИН! — взревел Вальдемар, сдёргивая медвежью голову. — Я чуть не сварился в этой шкуре! Дрался с планетами! Пугал физиков! И всё ради кактуса-невидимки?!
— Технически он был с вами, — заметил декан.
— Это софистика!
— Философия.
В этот момент где-то вдалеке, в городе, пробили куранты. Глубокий, торжественный звон колоколов возвестил полночь
Бом. Бом. Бом.
На двенадцатом ударе в горшке Юли раздался лёгкий хлопок — и появился он. Настоящий, обычный, слегка обиженный кактус Карл.
Юля взвизгнула, чуть не разбудив покойников.
— Он здесь! Родной! Настоящий!
Карл никак не отреагировал на воссоединение. Он просто стоял, слегка покачиваясь, как растение, которое устало от приключений и очень хотело бы просто постоять на подоконнике в тишине.
— Ну, вот и сказочке конец, — выдохнула Кира. — Можем идти спать? Моя голова больше не выдержит магии и логики.
Команда начала потихоньку расходиться, потрёпанная, измученная, но с чувством выполненного долга.
Вальдемар бурчал что-то про «потраченные нервы» и «напрасный героизм». Паша восторженно объяснял Виолетте заклятие «Невидимус» и делал какие-то лихорадочные пометки в блокноте (который откуда-то снова появился). Юля, сияя от счастья, осторожно несла Карла, как священную реликвию, воркуя над ним ласковые слова.
Селена собиралась последовать за остальными, но низкий, знакомый голос остановил её.
— Мисс Моррис. Останьтесь на минуту.
Райден не двигался с места, лишь наблюдал за ней. Библиотека опустела. Теперь в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых часов на стене, они остались вдвоём.
— Ну что, декан? — Селена повернулась, скрестив руки на груди. — Готовите новое заклятие? «Моррисус Надоедлиус»? Или хотите вручить мне счёт за хрустальный шар и душевные страдания Генри?
Уголок его губ дрогнул — совсем чуть-чуть, но она заметила.
— Ваша способность находить нестандартные решения... впечатляет. И раздражает. Одновременно.
— О, я знаю, — парировала она, делая шаг ближе. Воздух между ними сгустился, наполнился странным напряжением. — Это моя суперсила. Так в чём же истинная цель этого цирка? Проверить, способны ли мы, «слабые люди», вообще мыслить? Или вам просто было скучно в Хэллоуин?
— Я проверял, способны ли вы мыслить вместе, — поправил он, тоже делая шаг вперёд. Теперь их разделяло меньше метра. — Несмотря на разницу в... происхождении, темпераментах, уровне здравомыслия. И, должен признать, вы превзошли ожидания. Даже в части разрушений.
— Вы всегда так прячете комплименты в колючую обёртку критики? — Селена прищурилась. — Или это фирменный стиль альфы — хвалить, не хваля?
— А вы всегда так благодарны, когда вашу команду не заставляют возмещать ущерб из собственного кармана? — парировал он.
Между ними пробежала искра — острая, колкая, живая. Не враждебная, но и не дружеская. Нечто большее.
— Полагаю, на этом наш Хэллоуин официально завершён, — сказала она, чувствуя, как против воли начинает улыбаться. — Спасибо за... квест. Это было чертовски интересно. И познавательно. Теперь я знаю, что Юля может разрушать хрусталь голосом, Паша носит с собой камертон, а вы умеете накладывать заклятия невидимости. Полезная информация.
— Всегда к вашим услугам, мисс Моррис, — он слегка склонил голову, как в старомодном поклоне. — Спокойной ночи. И постарайтесь не разрушить ничего по дороге в общежитие.
Селена развернулась и направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине — тяжёлый, пристальный, оценивающий.
У самой двери она остановилась и бросила через плечо:
— Надеюсь, Карл вас не разочарует. Говорят, он планирует расширить репертуар. Что-то из Queen. «Bohemian Rhapsody», кажется. В пять утра.
Едва дверь за ней закрылась, как по библиотеке разнёсся тихий, но отчётливый звук — низкое, довольное рычание.
Или это показалось?
Спустя несколько часов, уставшая, но с приятным послевкусием от удачно завершённого расследования, Селена наконец добралась до кровати. Кира уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Сознание медленно отключалось, унося в предвкушение долгожданного сна…
…как в пять утра за стеной раздалось до боли знакомое, душераздирающее «НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!»
Карл вернулся к творчеству.
Из комнаты Вальдемара донёсся грохот, звон разбитой посуды и истошный крик, от которого содрогнулись стены:
— ПОЧЕМУ ЕГО НИКТО НЕ УКРАЛ?! ПОЧЕМУ ОН ВЕРНУЛСЯ?! ПОЧЕМУ РАЙДЕН НЕ ЗАБРАЛ ЕГО СЕБЕ?!
По этажу прошёл сонный хохот, ругань, чей-то тапок впечатался в стену.
Селена и Кира синхронно застонали и вжали головы в подушки.
— Застрелить его, — простонала Кира из-под одеяла. — Кто-нибудь. Просто возьмите и застрелите этот кактус.
— Бесполезно, — хрипло ответила Селена. — Он бессмертный. Колючий, поющий и мстительный. Это возмездие. Кармическое.
Она схватила телефон и напечатала новый пост:
Она отправила пост, откинула телефон на тумбочку и, зарывшись лицом в подушку, засмеялась.
Хэллоуин закончился. Но приключения — никогда.
Особенно когда за стеной поёт кактус, в памяти свежи воспоминания о взгляде декана, в котором читалось не только раздражение, но и вызов.
И, возможно, нечто большее.
Конец.