Эти глаза. Желтые янтарные глаза следят за мной.

Я иду по тропинке через парк. Немного задержалась у подруги, а на улице уже начало смеркаться. Легкий летний ветерок нежно касается оголенной кожи, ласково играет с моими волосами. Я прибавляю шаг, но будто иду на месте, вокруг всё замерло. Из-за кустов слышится возня и на тропинку передо мной выскакивают большие черные собаки. Одна из них начинает выть и я понимаю — передо мной далеко не друг человека, а самые настоящие волки.

Но откуда? В парке волки?

Они смотрят на меня желтыми злыми глазами, и готовы наброситься в любой момент. Страх проскальзывает по позвоночнику ледяной струей. Я оглядываюсь назад и вижу как из под тени деревьев отделяется чёрная высокая тень человека. Он идёт тихо, ни одна ветка не хрустнет под его ногами. Даже волки прижали уши и оскалились на незнакомца. Я чувствую горячую энергию от него, она успокаивает и мне совсем не страшно, зато любопытно.

Как только незнакомец выходит на тропинку волки кидаются на меня, зубы щелкают перед лицом, еще мгновение и… но точные молниеносные движения незнакомца раскидывают всех волков. Звериное скуление обретает человеческую речь.

Вместо раненых волков на земле лежат молодые парни. Я пытаюсь рассмотреть лицо незнакомца, но вижу лишь янтарные глаза. Они гипнотизируют, подчиняют. Меня непреодолимо влечет к нему. Хочу спросить кто он, но тень подносит палец к губам. А позади меня раздаётся мощный рык.

— Иди к чёрту. Она не твоя.

Огромное страшное чудовище напоминающее волка стоит передо мной.

— Но и не твоя, — тихий голос шепотом проносится над тропинкой. Я его не слышу, но будто чувствую как вибрацию.

— Она нужна хозяину.

— Передай ему — она под моей защитой.

Монстр бросается к незнакомцу и они растворяются в темноте.

1.

— За что такое наказание? — запричитала женщина на скамейке, обсуждая с соседкой по палате свой диагноз.

По длинному больничному коридору одиноко прогуливались пациентки разных возрастов.

Я остановилась напротив палаты под номером восемь, она как раз находилась напротив сестринского поста. Пустая палата встретила холодными стенами и порывом ветра. Настежь открытая рама хлопнула об откос. За окном моросил мелкий дождь, серые тучи угрюмо нахмурились, пряча солнце.

Судя по занятым тумбочкам, свободных кроватей было две, обе расположились у окна, я выбрала как раз рядом с открытым. К тому моменту, когда я разложила вещи, в комнату вошли соседки: высокая молодая женщина лет тридцати и полная темноволосая. Они сразу замолчали, увидев меня.

— Меня Маша зовут, — представилась высокая блондинка.

— Меня Света, — гнусаво поздоровалась темноволосая, на вид не больше сорока лет. — Я плохо слышу, поэтому так говорю. Не пугайся.

Я приветливо улыбнулась.

— Привет! Меня зовут Аника.

— То есть Аня? — Маша нахмурилась.

— Нет, просто Аника.

— А-а, понятно. Первый раз слышу.

Мы замолчали. Каждая уткнулась в свой телефон. Общаться особо не хотелось.

Болото навевало тоску. Тонкие чахлые деревца словно палки торчали из зелёной жижи. Но самое странное именно сейчас я чувствовала себя хорошо. Запах леса дурманил голову после города, а звуки чавканья от вытаскивания сапог из грязи вызывали детское озорство.

За ягодами я напросилась специально, скорее для того, чтобы насладиться природой.

— Аника! Не отставай, а то затянет тебя кикимора и не увидимся боле, — крикнула баба Тоня.

Я поспешила за ней, после недавних событий и того что видела, теперь я верила во все рассказы и истории про нечисть.

— Что-то маловато у тебя ягод, — заметила она, заглянув мне в ведёрко. — Небось устала уже?

— Да нет, что вы. Наоборот, энергией заряжаюсь от леса. Хорошо здесь, воздух такой чистый.

— Дыши, дыши, пока дышится. Хоть ожила, а то совсем серая приехала.

Баба Тоня, знакомая нашей семьи, жила в глухой деревне и ни при каких условиях не желала отсюда уезжать. Иногда, раз в несколько лет, и я с папой и мамой приезжали к ней. Я обожала её смородиновый чай из свежих листьев, земляничное душистое варенье, тонкие ажурные блинчики.

В этот раз я поехала одна. После того как меня выписали из больницы отец не отходил от меня ни на шаг. Может догадывался, а может просто беспокоился, но он больше ни разу не попросил довериться ему. Я этому была очень рада. О том, что мне рассказала мама я решила ему не говорить. Всё равно он был для меня самым родным и неважно, что не от него мама забеременела, вырастил то меня он, а не кто-то другой.

Из школы, куда я устроилась недавно, пришлось уволиться. А желтые глаза стали сниться каждую ночь, я чувствовала, что от меня чего-то ждут, но не понимала чего именно. В тех снах я постоянно от кого-то убегала, а мой желтоглазый незнакомец защищал меня. Нас что-то связывало, я чувствовала не только энергию, но и безумное желание. Каждый раз, когда он оказывался рядом живот сворачивало в тугой ком, он словно горел, изнывая от желания. Мне казалось что схожу с ума. А днем меня сжирала хандра, грусть от случившегося и невозможность с кем-то об этом поговорить. Вот тогда-то папа и предложил съездить к бабушке Тоне. И как всегда он оказался прав — хандра и желание исчезли, как только я зашла к ней в дом. Даже сны перестали сниться. Для меня это было спасением и я всерьез задумалась о том, чтобы остаться в деревне

1.

На полу, обняв колени, сидела девочка. На вид ей можно было дать не больше двенадцати лет. Плечи вздрагивали от тихого плача.

— Балбеска! — кричала мать. — Руки тебе только оторвать и выбросить! Кто же так прибирается? Что мыла, что не мыла!

Вся в отца, рукожопы оба. Да чтоб вас черти забрали! Как вы мне надоели!

Она ворвалась в комнату к дочери. Подлетела к ней, схватила за волосы и потащила в коридор.

— Я тебе покажу, как прибираться надо, ты у меня неделю пол скрести будешь, — злобно процедила она сквозь зубы.

— Для начала надо избавить её от демонических сил, — угрюмо заявил ведьмак, проходя в комнату мимо меня.

— Каких ещё демонических сил? — я стояла в коридоре и ошарашенно смотрела ему в спину.

— Что вы имеете ввиду? — папа прошёл следом, а его голос прозвучал немного выше, чем обычно. Я зашла в комнату последней.

— Силы демона искусителя. Она смердит им, — Борис наморщил нос, глядя в мою сторону, будто от меня воняло.

Я тоже принюхалась, но ничего кроме слабого аромата моих духов не почувствовала.

— Неужели вы ей ничего не рассказали? — ведьмак перевёл взгляд с меня на отца, который стоял виновато опустив голову.

— Да, наконец, скажите в чём проблема? Что за загадки опять? О чём не сказали? — эти непонятные недомолвки начинали меня бесить.

Борис неожиданно для его роста, грациозно сел в вольтеровское кресло с высокой спинкой, которое стояло по правую сторону от входа и негромко обратился к отцу:

— Может наконец пришло время.

— Она была слишком молода, я хотел её защитить, — словно оправдываясь ответил папа. — Я надеялся, что мы справились.

— Вы не справились. Обряд был проведён неправильно. Ведьма оказалась намного сильнее, чем вы предполагали.

— Какая ведьма? Баба Валя? — я опять ничего не понимала. Оставалось надеяться, что хоть кто-то мне это объяснит.

Папа подошёл ко мне и, приобняв за талию, подтолкнул к дивану. Я села, он сел напротив.

— Солнышко, я не рассказывал тебе об этом, чтобы не ранить. Надеюсь ты поймёшь меня. Ту историю про бабу Валю, к которой тебя водила мама, ты знаешь. Когда мама узнала в чем дело, то начала искать сильного экзорциста. Так мы с ней и познакомились, она тогда впервые пришла в церковь и спросила у меня совета. Я был молодым священником, только закончил духовную семинарию, уверенный в своих силах, что я творю во имя добра, горел желанием спасти всех.

— Мама мне уже всё рассказала. Я знаю, что ты мне не отец. Вернее не ты меня зачал, но для меня ты самый настоящий папа.

— Ты уже знаешь? Тогда мне остается только благодарить бога за такую смышленую девочку. Я благодарен тебе за то, что ты всё поняла. Аника, девочка моя, ты навсегда моя доченька. Может я и не твой биологический отец, но я всем сердцем люблю тебя, — отец протянул руки и обнял меня, крепко прижимая к груди. Я слышала как гулко и быстро бьётся его сердце.

" Может и это правда: не важно кто зачал, важно кто воспитал?"

— М-да, — ведьмака явно раздражали наши нежности. — Не забудьте вернуться к рассказу после того, как закончите эту Санту-Барбару.

— Борис, а не могли бы вы не лезть в наши дела? — папа вежливо сделал ему замечание.

— Уже не могу, теперь это и моё дело, — с усмешкой заметил ведьмак. — Продолжайте, продолжайте, не стесняйтесь.

Я видела растерянный взгляд отца, он не мог ничего сделать. Сейчас мы были зависимы от ведьмака и он продолжил

— Я тогда уже знал Антонину. Изучал информацию про передачу ведьминской силы, пытался помочь Тоне избавиться от неё. Ведь ей тоже силу передала тетка без согласия Тони, когда она еще ребёнком была.

— Силу надо передавать без согласия, — донеслось из кресла.

Мы одновременно повернули головы.

Ведьмак приложил палец к губам, показывая рукой, чтобы мы продолжали разговор дальше.

— Но от переданной силы отказаться невозможно, только передать другому. Но Тоня слишком хорошо знала как тяжело расти ребенком непохожим на остальных, поэтому от этой мысли она сразу отказалась. И тут я узнал, что маленькая девочка может умереть из-за старой ведьмы, которая не просто передала силу, а ещё и тело захватила. Я не мог не вмешаться. Антонина поддержала. Но мы и правда не знали с какой силой столкнулись. Ещё не начав обряд я видел насколько ты была сильна, наверно, надо было отказаться, поискать другое решение, но я торопился. При изгнании дух ведьмы вместо того, чтобы сгинуть в ад — вселился в Тоню. Душа ведьмы словно разделилась надвое: часть осталась в тебе, а часть ушла в Тоню. После этого она перестала лечить, ей стоит огромных усилий сдерживать духа.

— Надо было проводить двойной обряд изгнания, с выставлением защиты по кругу. Сила ведьмы была получена через Мамона — демона искусителя, девочку надо было очищать и от ведьмы и от демона. А вы изгнали только дух бабки, — снова вмешался ведьмак.

— Мы не знали этого!

На отца было больно смотреть: видимо, не один год он мучился чувством вины.

— То есть… вы хотите сказать я одержима демоном? — я недоверчиво переводила взгляд с отца на Бориса.

— В какой-то мере да. Именно поэтому не сработало заклятие на демона врача, ведь ты пыталась изгнать демона его же силами, которыми он наделил тебя, пусть и не специально.

Я схватилась за голову, её разрывало от новой информации и я никак не могла сосредоточиться. Все замолчали, глядя на меня. В комнате повисла тишина.

— Значит, нужно просто провести обряд изгнания и я буду свободна? — наконец мне удалось собрать мысли в кучу. — Тогда и вся сила уйдёт?

— Проводить обряд надо совместно с той другой ведьмой, чтобы исправить ошибку, — ответил Борис.

— Так может мне больше и наставник после этого не понадобится? — вдруг осенило меня.

— Посмотрим, — ведьмак встал и направился к выходу.

Я вскочила.

— Куда вы? А что дальше? — крикнула я ему вслед.

— Звоните бабке, пусть приезжает, проведём обряд, — ответил он, не глядя на меня.

Открыл входную дверь, замер в проёме.

— И, пожалуйста,. больше не лезь никуда без моего ведома, если хочешь остаться в живых.

И исчез за железный дверью. Я лишь развела руками.

" Ну что сложно ему нормально всё объяснить? Что за человек…

Хочешь-не хочешь, а поручение ведьмака надо было выполнять. Да это было и в моих интересах. Я набрала бабе Тоне, но трубку никто не взял.

К вечеру в телефоне насчитывалось уже восемь исходящих. Появилась мысль съездить к ней, но я вспомнила слова Бориса, которые он произнёс напоследок, чтобы я никуда не лезла. И решила посоветоваться с папой.

Когда я зашла в его комнату, он лежал на кровати с книгой в руках.

— Папа!

Он вопросительно взглянул на меня поверх маленьких очков.

— Баба Тоня не отвечает. Весь день звоню, может к ней съездить.

— Надо подождать, может она занята, — ответил отец и отложил книгу в сторону.

— Да сколько ещё ждать? Итак уже полдня прошло, — вспылила я.

— Ну ты же знаешь какая там связь. Наберись терпения.

— А если с ней что-нибудь случилось? — не унималась я. — Кстати, а у тебя есть телефон Бориса?

— Есть, но он запретил ему звонить. Сказал сам позвонит. Так что успокойся, будем ждать.

Разомлев от тепла, я почти сразу уснула. Рядом с Борисом я чувствовала себя в безопасности. Каким-то удивительным образом его молчание и равнодушие, которые меня страшно раздражали, превратились в полезные особенности его характера. Я проснулась через час, когда мы уже подъезжали к деревне.

— Я даже не успела придумать объяснение для бабы Тони насчёт нашего столь раннего приезда, — пробормотала я, сонно потирая глаза.

— Это не важно. Если с ней всё в порядке, она сама поймёт. А если что-то не так, то объяснения и не понадобятся.

— И то верно.

Часы на магнитоле показывали 3:20. Я смотрела в окно, как мимо проносились островки деревьев. Бледный полумесяц прятался в тучах, периодически показывая серебряный бок.

Опустошенный желудок болел, требуя наполнения.

— У тебя случайно нет чего-нибудь перекусить? — спросила я у Бориса.

Он, не поворачиваясь, показал пальцем на заднее сиденье.

— Глянь там. Там вроде яблоки были.

Я развернулась, пошарила по сиденью рукой и наткнулась на матерчатую сумку. Поставила её на колени и заглянула, душистый аромат спелых яблок окутал мой нос, а рот тут же наполнился слюной. Я схватила яблоко и принялась жевать.

— Откуда такое богатство? — поинтересовалась я с полным ртом, яблоко нежно таяло во рту словно мёд.

— Угостили.

— Ааа, понятно. Ты, значит, берёшь за свои услуги всё что дадут, — понимающе протянула я.

— Нет. Я же говорю угостили.

— Ок, понятно. Больше не лезу со своими глупыми вопросами.

Мимо проскочила указатель с названием деревни, а через несколько минут мы въехали туда. Дом бабы Тони стоял второй с краю. В окнах горел свет. Навстречу нам никто не вышел.

Ведьмак взял меч и надел ножны так, чтобы его можно было достать из-за плеча. Сверху накинул кожанку, чтобы не бросаться в глаза.

— Ну, что пошли? — позвала я его, нетерпеливо глядя на приготовления.

Он кивнул. Я дёрнула дверь — она оказалась заперта. Постучала в окно, из которого струился тусклый свет и через несколько минут мы услышали, как звякнул крючок, на который запиралась баба Тоня. В дверном проёме показалась её фигура.

Я бросилась к ней в объятия.

— Бабушка! Как хорошо, что с тобой всё в порядке. Я так волновалась.

Старушка быстро обняла меня и внезапно нахмурилась.

— А ты чего припёрся окаянный? Сейчас как возьму дрын тебе по хребту, сразу сюда дорогу забудешь.

Я обернулась назад — ведьмак стоял в темноте, куда не дотягивался свет фонаря

— Баба Тоня, — перебила я её. — Это же ведьмак, мой наставник. Мы приехали узнать в чём дело? А то до тебя дозвониться не можем, а теперь и до папы.

Бабушка отвернулась и пошла в дом, я за ней.

— Телефон сломался, — проворчала баба Тоня. — Связь совсем испортилась.

Мы прошли через сенки и вошли в дом. Ведьмак шёл следом, бесшумно ступая, чуть поодаль.

— А чего в такую рань приехали? — недовольно спросила бабушка.

Явно она была сегодня не в настроении.

Баба Тоня прошла в зал и со вздохом села на диван.

— А папа где? — я присела на стул, который стоял около двери. Ведьмак остался в коридоре.

— Да спит, где ж ему ещё быть.

В комнате повисла неловкая тишина, по телевизору шёл индийский фильм. Насколько я знала, бабушка не любила их, она редко смотрела телевизор, а если и смотрела, то чаще советские фильмы. Сериалы категорически отвергала. Я чувствовала, что что-то не так, но никак не могла понять, что же меня беспокоит.

— А в какой комнате папа спит? Странно, что он не встал, у него довольно чуткий сон, — произнесла я вслух.

Баба Тоня резко посмотрела на меня, я заметила какой злобой полыхнули глаза. Нет, это была не она.

Я вскочила со стула и бросилась в соседнюю комнату, чтобы проверить там ли отец, но внезапно замерла, тело меня не слушалось. Позади раздался скрипучий противный голос:

— Куда это ты собралась воровка?

Моё тело само поворачивалось лицом к бабке. Она, не вставая с дивана, держала вытянутую руку перед собой.

— Спит твой батя, мёртвым сном спит. Скоро и ты туда же отправишься, вот только силу свою заберу, — продолжала вещать старуха.

"Неужели опоздала? Или врёт ведьма старая?" — пронеслось в голове.

Я хотела ответить ей, но не могла раскрыть рот. Я чувствовала себя, словно муха попавшая в паутину — ни шевельнуться, ни крикнуть. Надежда оставалась только на Бориса.

— А ты не надейся, что меченый тебе поможет. Я сильнее его и всех вместе взятых здесь.

Она посадила меня на стул и продолжила.

— Вовремя ты прибыла, ещё бы деньком позже и пришлось бы опять месяц ждать.

Прищуренные злые глаза, её ухмылка напомнили мне ту ночь, когда я снимала проклятие на покойника. Именно в таком виде баба Тоня спасла меня. Наверно, именно тогда баба Валя и овладела её телом, ведь не зря она так быстро уехала.

Баба Тоня встала двинула рукой и стул со мной проскрежетал по полу на середину комнаты. Она подняла сиденье дивана и достала пачку чёрных свечей. Потом, указывая пальцем на пол, распределила все свечи вокруг меня.

— Ну вот осталось ночи дождаться, да обряд провести. Заберу то, что моё, а ты пожила и хватит. Тело — моё по праву.

Неожиданно, из кухни послышалась какая-то возня, зрачки ведьмы стали вертикальными, как у кошки. Она замерла на несколько секунд и, чертыхаясь, направилась в туда.

Двухэтажный дом нависает надо мной тёмной глыбой. Я стою перед ним в окружении кустов гортензий. Место незнакомое, я оглядываюсь. Ночь скрывает детали длинными тенями, мелкий моросящий дождь проходит сквозь меня. Я знаю, что это сон. За последнее время я научилась отличать сон от реальности.

Моё тело несёт потоком ветра на задний двор дома. Там бассейн и мангальная зона, всё словно только с витрины, новое, не пользованное.

Замечаю фигуру у стены дома. Знакомая куртка, в руках меч, лица не видно, но я знаю, что это Борис. Чёрная тень пронеслась шелестом крыльев. Борис оглядывается, но тень быстрее. Она накидывается на него. Последнее, что я вижу немигающий взгляд ведьмака устремленный в небо.

"Блин, зачем я вру?"

Когда с едой было покончено, Борис засобирался.

— Ты куда? — спросила я, собирая грязную посуду.

— Дела. Я итак слишком засиделся.

— Может останешься, переночуешь? А то даже поговорить не успели, ты всё время спал, — печально заметила я.

Он внезапно остановился, подозрительно посмотрел на меня.

— Ты что скучала?

Гримаса недоверия отобразилась на его лице.

— Да, скучала. А что в этом такого?

— Да нет, все нормально, — немного помолчав, продолжил. — Раз ты просишь я останусь.

Я не поверила ушам.

Он прошёл обратно на кухню и сел за стол, пододвинул вазу с цветами и обнюхал герберы.

— Люблю эти цветы, — неожиданно произнес он.

— Я тоже.

Присела рядом с ним.

— Можно задать вопрос?

— Какой?

— Почему ты ушёл?

Он поднял бровь.

— Мне кажется, я всё тогда тебе объяснил.

— Я думала мы сможем с тобой видеться или хотя бы разговаривать по телефону.

— Аника, это работа, я делаю то, что должен. Ты теперь беззащитна и мне не хотелось бы, чтобы за мной по пятам примчался демон, желающий отомстить мне.

— Кстати, об этом. Мне уже несколько раз снился сон, что тебя убивают.

— Да, я помню, отец звонил. Вот только не пойму как ты отца-то моего выследила.

Он улыбнулся, первый раз так широко, оголяя ровные белые зубы.

— Ты не поверишь. Искала нормального хирурга для бабы Лиды, и наткнулась на твоего папу.

— Случайности не случайны.

— Где-то я это уже слышала.

Часы показывали двенадцать. Маленькая кухонька словно была создана для таких дружеских посиделок.

— Если придерживаться этого принципа, то мне вчера приснился сон про учительницу. Я рассказала сон и ждала ответа. Борис молчал.

— Скажи что-нибудь.

— Если хочешь могу завтра с тобой в школу прийти, покажешь мне эту учительницу. Не думаю, что там что-то серьёзное.

Я обрадовалась и чуть не захлопала в ладони.

— Возвращаясь к теме, о снах. Борис… тот сон… он необычный, я знаю, научилась их отличать и не хочу твоей смерти. Но я не знаю, кто нападает на тебя. Во сне оно не показалось, только шелест крыльев и чёрная тень. Ты знаешь о ком я говорю?

Он молчал, разглядывая цветок.

— Знаешь? Борис, я ведь переживаю.

Я положила руку ему на плечо.

— Я не маленький ребёнок.

Он отдёрнул руку, будто мои прикосновения ему были неприятны, и встал с табурета.

— Я знаю, но неужели переживать можно только за маленьких детей?

Он не ответил, просто молча стоял, засунув руки в карманы, словно боялся, что я опять дотронусь до него.

Видя, что вернулся прежний Борис, отгородившийся от мира, я решила сменить тему, чтобы разрядить атмосферу и вернуть ту непринуждённость, которая была ещё несколько минут назад.

— Пошли в зал, посмотрим телевизор. Проведём вечер в кои-то веке по-человечески.

Он прошёл за мной и уселся на диван. Я включила телевизор, по муз-тв шёл музыкальный концерт посвященный празднику восьмого марта.

Борис взглянул на меня исподлобья, что-то его явно беспокоило.

— Почему ты здесь, а не со своим поклонником отмечаешь? — внезапно спросил он.

— С каким поклонником? — не поняла я.

— Который цветы подарил.

— Аа, ты про это, — я смущённо улыбнулась. — Да нет никакого поклонника. Это папа цветы подарил.

Мне показалось, что он немного расслабился.

— Аника, поздно уже. Тебе же завтра на работу.

— Ну да. Так только двенадцать, я могу часик ещё посидеть с тобой.

— Где ты будешь спать? — он смотрел перед собой.

— Так вот же, — я показала на раскладушка, сложенную у стены. — Сегодня ночью на ней спала.

— Сегодня иди у родителей переночуй.

Меня словно водой окатили. Я застыла, пытаясь принять услышанное.

— Тебе настолько неприятно моё общество? — голос предательски дрогнул.

Ведьмак вскинул голову, и я заметила как пульсирует жилка у виска.

— Аника…

Во его взгляде я читалась почти осязаемая боль.

— Господи, Аника! Ты же не маленькая девочка. Я просто хочу поступить правильно. Мне лучше уйти, — он встал и в два шага оказался в коридоре.

Я бросилась за ним.

— Борис! Куда ты? Я вообще не понимаю, что творится в твоей голове.

— Ну и слава богу.

Он накинул куртку, стараясь не смотреть на меня. Щёлкнул замок. Открыл дверь.

Мне почему-то показалось, что больше его не увижу. Я бросилась за ним и обняла за талию, сцепив руки.

— Борис, пожалуйста, не бросай меня.

Он стоял натянутый, как струна. Через несколько секунд я почувствовала, как его руки приобняли меня за плечи.

— Аника, я не бросаю. Я всегда рядом, — его голос смягчился.

Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Такие чёрные, манящие, с бешенный огнём внутри. Сколько сил он тратил, чтобы сдержать его.

Он наклонился и, едва прикасаясь, поцеловал. Я обняла его за шею и насильно притянула к себе, требовательно впиваясь в его губы. Стена, которой он ограждал себя от всех треснула. В его ответном яростно поцелуе я чувствовала едва сдерживаюмую мощь желания. Он прикусил нижнюю губу, вырывая стон из моей груди, отпустил. Ноги меня не держали, я повисла на нем, разомлев от поцелуя и облегчения, что может наши чувства взаимны.

Всё тело требовало продолжения, но Борис аккуратно снял мои руки с шеи. Чмокнул в нос.

— Не хочу портить такой красивый цветок.

И вышел, растворившись в темноте подъезда.

— Эй очкастый! Куда бежишь.

Толпа спортивных парней улюлюкала вслед убегающему парнишке.

Вова никогда не был красавцем, в свои семнадцать лет он выглядел младше сверстников, но в старой школе его хотя бы уважали за знания. А после перевода в новую школу, он вновь испытал на себе, что значит быть белой вороной. Он поправил очки и, не останавливаясь ни на секунду, незаметно прошмыгнул в подъезд.

"Скорее домой, закрыться в комнате от всех подальше", — мечтал Вова, скинув кроссовки, забежал на кухню, сделал два бутерброда и утащил в свою комнату к компьютеру. Это стало для него традицией: не есть, пока не запустится игра.

Вова уже раз десять прошёл Ведьмака, но мистическая атмосфера и герой настолько поглотили его, что он не мог с ним расстаться.

Брутальный герой побеждающий нечисть захватил всё его воображение. Игра была настолько продумана, что игрок мог даже снять проститку или замутить роман с другим игровым персонажем.

В этот раз Вова во что бы то ни стало хотел найти суккуба.

Не замечая, произносимых слов, он тихо напевал:

Когда с едой и посудой было покончено, Борис откинулся на диван и блаженно вытянул длинные стройные ноги. Часы показывали без пятнадцати десять, до двенадцати ещё оставалось достаточно времени и он неторопливо начал свой рассказ:

(Аника)

Проснуться в объятьях любимого человека, наверно, мечта любой девушки. Проснуться в объятьях ведьмака — моя мечта, которая сегодня наконец осуществилась.

Я понимала, что сейчас не самое время предаваться чувствам, и быть с ним совершенно не безопасно, но именно сейчас я чувствовала себя счастливой и наполненной как никогда. Между нами словно рухнула стена, Борис позволил себе быть заботливым и любящим, позволил себя любить.

Мы проснулись рано, ещё не было семи. Накинув на себя халат, который захватила с собой, я в приподнятом настроении пошла готовить завтрак, пока Борис нежился в душе. Когда он вошёл в комнату, я в очередной раз залюбовалась его стройными телом. В груди ёкнуло от осознания, что этот мужчина доверился мне.

— Боря, а что дальше? — спросила я его за завтраком. — Есть какие-то мысли как решить проблему?

Борис отложил вилку, не спеша потянулся.

— Есть мысль, но надо подумать, — ответил он.

— Поделишься?

— Зачем тебе? Главное ты в безопасности, остальное предоставь мне.

Он встал, поцеловал меня и, накинув куртку, вышел на улицу.

— Ты куда? — крикнула я вслед.

— Курить, — донеслось из-за двери.

"Он опять натянул свою маску спокойствия, — думала я пока мыла посуду. — А я то надеялась, что мы теперь заодно".

Зазвонил телефон Бориса, на дисплее высветилась фотография Михаила Павловича.

"Интересно, по какому вопросу можно звонить в такую рань?"

Ведьмак неожиданно ворвался в комнату, не разуваясь пролетел до дивана, где лежал телефон.

— Алло! — он замер, уставившись невидящим взглядом в стену и выключил телефон.

— Что случилось? — я подошла к нему, пытаясь отгадать, что же могло так сильно испортить ему настроение.

Ведьмак будто очнулся.

— Надо съездить проведать отца, — он направился к двери.

— Я с тобой!

Борис развернулся, подошёл ко мне и взял за плечи.

— Аника, мне будет спокойнее, если ты будешь здесь. Это хорошее место, оно защищает тебя. Если ты поедешь со мной неизвестно, что может случиться. Я буду отвлекаться на тебя, переживать. Поверь, если ты останешься, так будет лучше.

Мне хотелось верить, очень хотелось, но внезапно в голове всплыл сон, где Борис лежал мёртвым на заднем дворе отцовского дома. Ужас охватил меня, я вцепилась в его руки.

— Борис, нет! Я не пущу!

— Почему? Ты что-то видела во сне?

— Да, я рассказывала про свой сон. Помнишь?

— Помню. Но разве во сне была ранняя весна? Мне кажется, ты говорила дом утопал в гортензиях, а они цветут летом. Успокойся, солнце! Я быстро съезжу туда и обратно. Не переживай.

Я понимала, что он прав. Не ходить же мне теперь с ним везде за ручку. Но зудящее чувство тревоги не покидало меня, и я продолжала судорожно сжимать его куртку.

Его лицо смягчилось, он обнял меня.

— Давай договоримся, я через час перезвоню. Хорошо?

— Я боюсь за тебя, — одними губами прошептала я.

— Понимаю, но у меня есть младший брат, я не могу бросить его. У него нет такой защиты, как у отца. Поэтому мне нужно съездить.

Я кивнула.

— Через час перезвоню. И пожалуйста, не делай глупостей.

Он опустил мои руки и вышел из комнаты.