Темпы технологического переворота, происходившего в XIX и начале XX века, обогнали человеческое восприятие. Люди медленно приспосабливались к новым условиям и не спешили использовать их для создания новых форм. «Цивилизация» и слишком быстрое проникновение технических изобретений в жизнь всех слоев общества привели к полному хаосу в культуре, возникшему из-за того, что потрясенные изменениями люди оказались неспособны осмыслить новую реальность и сделать жизненно важные выводы.

Нынешнее поколение освободилось от предубеждений против нового, которые имелись у старших поколений. Молодое поколение полностью одобряет технические усовершенствования окружающей среды, которые создают совершенно новое отношение к миру.

Вещи, созданные поколением, которое сейчас находится в расцвете сил, страдают от фатального компромисса между традиционным «художественным» замыслом и технической потребностью; в них есть подражание и стилизация. Возникает разлад между сущностью предмета и его обликом. В прежние годы, вместо того чтобы выявлять законы машинного производства и проектировать в соответствии с ними, люди удовлетворялись боязливым подражанием призрачной «традиции». Сегодня им противостоят творения, не связанные с прошлым, новоизобретенные, определяющие облик нашего времени: автомобиль — самолет — телефон — радио — универсальный магазин — световая реклама — Нью-Йорк! Эти вещи создал без оглядки на эстетические предубеждения человек нового типа: инженер!

Инженер — творец нашего времени. Признаки его произведений: экономичность, точность, проектирование на основе четких форм, соответствующих функции предмета. Наше время характеризуется инженерными изобретениями. Это и индивидуальные проекты (аэродром, фабрика, вагон метро), и массовые предметы (пишущая машинка, электрическая лампочка или мотоцикл). Они формируют и укрепляют новое — наше — отношение к окружающему миру. Встречающиеся на каждом шагу технические новшества невероятно обогащают наше ощущение жизни. Коллектив уже сегодня во многом определяет детали материальной жизни каждого отдельного человека; схожие основные потребности индивидуумов удовлетворяются стандартными изделиями: электрическая лампочка, пластинка, воротнички «Ван Хойзен», цейссовские книжные полки, молоко «Бюхсер», телефон, офисная мебель, пишущая машинка, бритва «Жиллет». Стандартизация, нормирование и электромеханизация предметов потребления впредь будут увеличиваться. Способы производства и расход материалов будут становиться более экономичными. Но электромеханизация — не самоцель. Суть в том, чтобы впоследствии, когда элементарные потребности будут удовлетворяться высококачественными стандартными продуктами, человек смог полностью раскрыть все свои творческие силы.

В некоторых областях стандартизация, нормирование и механизация растут почти ежедневно, но в большинстве других многое еще предстоит сделать. В тех случаях, когда не надо оглядываться на традицию и можно проектировать беспрепятственно, прогрессивные технические новшества достигают почти рекордных результатов: автомобиль «Румплер-Тропфен», пассажирский самолет, пишущая машинка. Дальнейшее нормирование отдельных деталей этих инженерных творений позволит сохранить энергию и использовать ее для их совершенствования. Однако большинство других областей человеческой деятельности и облик наших творений очень медленно приходят в соответствие с требованиями времени, приобретая новую форму. Так, лишь недавно были одобрены строительные проекты Гропиуса и Ле Корбюзье, которые предполагают серийное производство и стандартизацию домов и квартир, что раньше казалось невозможным. По своей конструкции дом и квартира достаточно однотипны, и поэтому, в соответствии с современными требованиями, их отдельные элементы могут быть стандартизированы.

Чтобы проектировать инженерные объекты и стандартные предметы, необходимо использовать точные геометрические формы. Совершенная форма функционального предмета всегда строится из геометрических структур. В наше время изменилось и визуальное восприятие, которое обращает наше внимание на главные средства выражения: геометрическое построение и точные формы. К тому же наша симпатия к этим геометрическим и точным формам соответствует нашему врожденному стремлению к упорядоченности вещей и событий. Так мы можем противостоять хаосу. Мы хотим, чтобы окружающий нас мир был четким и понятным, поэтому мы стремимся к формам, открыто демонстрирующим составные элементы своей конструкции, а не скрывающим их, как раньше. Эти формы непременно должны иметь надиндивидуальный, интернациональный облик. Ценность вещи определяется не происхождением, а тем, насколько она приближается к идеальной, высшей форме. Создатель вещи стоит в тени своего творения. Современный человек чувствует, что творец не должен надменно возвышаться над своим произведением. Каждый чувствует себя частью общего процесса, ощущает, что связан с ним, и его творение тоже выражает ощущение этого единства. Точно так же миллионы людей восторгаются спортивной победой Танни над Демпси. Каждый новый рекорд — результат общего напряжения сил, свидетельство того, с каким рвением и успехом новое поколение меняет средневековую затхлость и мечтательную созерцательность искусства на движение и активность. На место мечтательности приходят новые реалии и сенсации сегодняшней активной жизни. Театр, имитирующий жизнь, потерял свою привлекательность, потому что жизнь сама превратилась в спектакль: улицы большого города, световая реклама, стадион!

По этой дороге нас ведут светлые головы — авангардисты разных национальностей. Их творения в живописи и архитектуре создали новые правила и новые формы во всех прочих областях творчества. Они учились ясности и чистым линиям конструкций у инженеров. Сегодня «красота» больше не кажется нам прекрасной сама по себе, она больше не является самоцелью, а лишь следствием, атрибутом точной и функциональной конструкции. Эта конструкция лежит в основе всех творений — как природных, так и созданных человеком. Роза по своей структуре и форме не менее функциональна, чем конструкция гоночного автомобиля, — и то и другое подкупает точностью и экономичностью форм.

Итак, поиск чистых форм — это общий знаменатель всех стремлений, нацеленных на создание новых структур и внешнего облика нашей жизни. Разными путями художники идут к общей цели: единству жизни!

Поэтому для нас больше нет самовластной изолированности отдельных областей творчества — каждая область осознанно встраивается в общий процесс. Там, где еще царит рутина, большие таланты должны бороться с косностью, завистью и ограниченностью.

И типографика тоже должна осознанно включиться в общий творческий процесс. Задача этой книги состоит в том, чтобы выявить связи типографики с другими видами искусства, внести ясность относительно типографических элементов и современных требований к типографическому оформлению. Связь типографики с другими областями изобразительного искусства, прежде всего с архитектурой, существовала во все времена. Сейчас рождается новая, величественная архитектура, которая выражает сущность нашей эпохи. Человек, который понимает глубокое внутреннее сходство типографики и архитектуры, который смог проникнуть в сущность новой архитектуры, не сомневается в том, что будущее — за Новой типографикой, а не за старой.

В будущем оба направления в типографике не смогут сосуществовать, как это происходит сейчас. Было бы невозможно говорить о появлении нового великого стиля, если бы рядом с современными формами в книгопечатании или архитектуре продолжали бы существовать элементы эпохи Возрождения. Столь понятный романтизм уходящего поколения не может помешать появлению нового стиля. Сегодня абсурдно строить виллы, стилизованные под дворцы рококо или готические замки, точно так же завтра будут смеяться над тем, кто попытается сохранить старый стиль в типографике.

Суть борьбы старого и нового — не своевольное создание новой формы. Новые потребности и новое содержание преобразуют внешний облик предмета. Эти потребности неоспоримы, как неоспорима и необходимость новой современной типографики.

Поэтому современный типограф обязан заниматься этими проблемами. Некоторые творцы уже ушли вперед с энергией и энтузиазмом, но другим еще предстоит сделать почти всё!

С момента изобретения книгопечатания и почти до середины XIX века типографика развивалась плавно и непрерывно, но потом картина резко меняется: благодаря техническим новшествам возникают неожиданные изменения, пересекающиеся направления. В начальную эпоху (1450–1850) объектом типографики была почти исключительно книга. Немногочисленные газеты и афиши этого времени похожи на книжную страницу. Определяющий элемент типографики, в особенности с начала XVI века, — литера. Остальные детали книги кажутcя случайными — это украшения, дополнения, а не важные повторяющиеся элементы. На протяжении столетий оформление книги варьируется, но не меняется радикально. Гутенберг мог только имитировать тогдашнюю форму книги — рукописную. Он создавал свои литеры на основе книжного шрифта того времени — готического минускула. Этот шрифт, который часто используется и сегодня для религиозных и других ритуальных текстов, в свое время служил для записи или печати всех текстов, в том числе светских. Выбрав готический минускул, текстуру, первопечатник создал образец шрифта для серьезных книг (то есть таких, содержание которых выходит за рамки сиюминутного интереса). В повседневной жизни для надписей, сообщений и коротких записок, кроме этого готического минускула, использовался также готический курсив (который во Франции назывался бастарда). Позже он послужил исходной формой для созданного Шёффером швабахера. Этими двумя шрифтами и довольствовались в период от изобретения книгопечатания до начала XVI века. Здесь мы не рассматриваем варианты готического минускула и швабахера, близкие к шрифтам Гутенберга и Шёффера, а также формы антиквы до 1500 года.

В это время форма книги в целом почти полностью совпадает с формой рукописного позднеготического кодекса. Печатная книга переняла от него богато украшенные инициалы (как выделенные золотом большие, так и цветные малые), рубрикацию, заставки на первых страницах. Украшения, которые раньше рисовали от руки, стали гравировать на дереве и печатать вместе с текстом; в дорогих книгах их потом раскрашивали вручную. Преобладал набор в две колонки. Титулы выстраивались асимметрично, без определенной логики. Симметричная композиция встречалась редко, в основном в Италии. Гармония текста, инициалов и титульных элементов достигалась резкими контрастами цвета, формы и плотности. В этом отношении готические книги схожи с выразительными формами типографики нашего времени.

Страница из «Гипнеротомахии Полифила» Альда Мануция. Венеция, 1499

Около 1500 года итальянский типограф Альд Мануций воплотил в жизнь совершенно иной идеал эпохи Возрождения и гуманизма: все элементы книги «Гипнеротомахия Полифила» (Hypnerotomachia Poliphili) — текст, заголовок, иллюстрации и орнаменты — печатались равномерным серебристо-серым цветом. Главным шрифтом становится антиква. (Более раннее применение Свейнхеймом и Паннартцем в Риме антиквы, основанной на каролингской рукописной традиции, вызвано изменениями стиля в Италии.) Новый стиль возник в Италии около 1450 года, но в других странах распространился значительно позже.

Альд Мануций первым понял, что печатная книга имеет свои особенности и отличается от рукописной. Поэтому можно считать, что с изданий Мануция начинается собственно типографическая эпоха в книжном деле. По сравнению с ним Гутенберг кажется всего лишь копировщиком средневековых манускриптов.

В эпоху Возрождения, а потом во времена барокко и рококо, которые унаследовали стилистику Возрождения, двум видам готических шрифтов (текстуре и швабахеру) соответствовали антиква, сегодня называемая медиевальной, и курсив, созданный Альдом Мануцием на основе рукописного варианта антиквы.

В Германии в начале XVI века личный секретарь императора Максимилиана Винцент Рокнер разработал на основе текстуры немецкий ренессансный шрифт — фрактуру. Это была удачная попытка сделать неуклюжие готические литеры гибкими и элегантными, как того требовала новая эпоха. Этот шрифт, относящийся к эпохе немецкого Возрождения, по своей сути является барочным (подобно тому, как поздняя немецкая готика перескочила эпоху Возрождения и пришла к барокко). Барочный характер фрактуры проявляется в изломанных, витиеватых линиях основных шрифтов, «хоботках» прописных букв и даже в правописании того времени (которое и сегодня является официальным!) с нагромождением начальных прописных букв. В периоды барокко и рококо, стилистика которых органично следовала за Возрождением, фрактура изменилась лишь незначительно.

Попытки преобразовать фрактуру стали появляться лишь к концу XVIII века. Кроме Германии, этот шрифт почти нигде не использовали (или очень быстро от него отказались). Во времена Возрождения, барокко и рококо книги, набранные фрактурой, выглядели почти так же, как напечатанные антиквой, отличие было только в шрифтах. В обоих случаях построение текста было симметричным, но из-за особенностей формы фрактуры немецкие книги казались «более цветными». Пропорции и формальные принципы у немецких и итальянских книг были схожи. Титулы книг, напечатанные фрактурой, кажутся яркими, грубыми и аляповатыми (частично из-за использования разных кеглей и обилия красного цвета), но такое встречается и в книгах, набранных антиквой. Только к концу XVIII века книги, набранные как фрактурой, так и антиквой, начали менять формат и стали светлее за счет увеличения интерлиньяжа, уменьшения шрифта и размера заголовков.

Страница факсимильного издания Библии Гутенберга. Издательство «Инзель»

Немецкий красно-черный книжный титул. 1741

Примерно к концу XVIII века пуансонисты Дидо, Бодони, Вальбаум и другие преобразовали медиевальную антикву в так называемую французскую антикву. В этот период в Европе предпочитали латинские шрифты, что было вызвано не только их четкостью, но и модой на французское рококо в так называемых «культурных» странах. Под влиянием Европы и в России в начале XVIII века Петр I изменил церковно-славянские (кириллические) формы шрифтов, приблизив их к латинской антикве. Выдающиеся немецкие типографы уже тогда чувствовали, что фрактура — средневековый шрифт, не соответствующий времени. Такие шрифты, как фрактура Унгера и фрактура Жан-Поля, демонстрируют, как их создатели старались приблизить очертания фрактуры к формам антиквы. Своеобразие французской антиквы проявляется в том, что отдельные элементы букв становятся все более «типографичными». Некоторые детали медиевальной антиквы и ее курсива явно имитируют рукописные или высеченные в камне надписи, а шрифт Дидо — это прообраз по-настоящему «нарезанных» (выгравированных) литер (не существовало соответствующих ему рукописных или вырезанных форм). Вместо причудливо изогнутых элементов медиевальной антиквы линии антиквы Дидо демонстрируют гораздо большую однородность. Буквы теряют свое прежнее своеобразие, но за счет этого усиливается четкое, однородное общее впечатление от них. Антиква Дидо создавалась в новую эпоху — ампир, и благодаря новым формам букв типографика пережила обновление и расцвет. В истории книгопечатания этот период обычно называют классическим.

Это не художественный проект «книжного дизайнера» ХХ века, а работа обычного ремесленника XVIII века. Это приглашение, но не на праздник, а на заупокойную мессу!

Как и Альд Мануций, Бодони и Дидо развивали книгопечатание с помощью шрифтов и типографских форм. Благодаря более четким и однородным литерам «типографское» оформление книги стало еще лучше по сравнению с тем, которого достиг Мануций.

За этим последним периодом расцвета старой типографики последовал период упадка, который в конце концов (в 1880-е и 1890-е годы) стал совершенно невыносимым. Примерно до 1850 года еще можно проследить какое-то естественное развитие классической типографики, но и оно шло по нисходящей. А с этого момента начинают преобладать антитипографические настроения. Мы часто упускаем из виду тот факт, что историческое развитие французской антиквы привело к созданию еще одного шрифта — гротеска. Его прообразы можно найти в образцах шрифтов первой половины XIX века. Гротеск — это логичный шаг вперед по выбранному Дидо пути. Буквы гротеска лишены всяких украшений, их линии являются чистыми и естественными.

Пример типографики «свободного направления». Из сборника «Образцы типографики разных стран, собранные Немецким союзом печатников». 1889

Изобретение литографии повлияло на структурные элементы типографики: резчики шрифтов стали имитировать обильно украшенные литографические шрифты и орнаменты. Честолюбие вынуждало печатника воспроизводить типографскими средствами совершенно чуждые типографике достижения литографии. Последние этапы деградации — вычурные линии 1870-х годов, рамки 1880-х и, наконец, самое ужасное: «свободное направление» 1890-х. Вслед за упадком общего уровня печатной продукции снизилось и качество обычных типографских шрифтов. В 1870-е годы началось хаотичное возвращение к эстетике Возрождения, и на свет снова вытащили французскую и медиевальную антиквы, которые стали вялыми и невыразительными. Так появились шрифты, которые сегодня называются обыкновенная антиква и обыкновенная медиевальная антиква.

У этого упадка было несколько причин. Главная заключалась в том, что начался расцвет технологий и механизации. Упадок типографики резко усилился с изобретением литографии, фотографии, фотолитографии, скоростной плоскопечатной машины. Мощный технологический переворот, совершенный благодаря этим изобретениям, породил новые возможности. Однако современники с трудом понимали своеобразие этих новшеств, медленно осваивали работу с ними, а иногда и вообще не признавали. Ситуация стала еще сложнее, когда благодаря новым изобретениям возникли новые формы печатной продукции (газеты и журналы), выросло качество печати. Наконец, когда появилось штриховое клише и репродукционная ксилография, достигшая к этому моменту чрезвычайно высокого уровня, уступила ему место, воцарилась полная неопределенность. Такое состояние типографики соответствовало общему упадку культуры.

Германию, победившую во Франко-прусской войне, наводнили штампованные копии вещей, которые раньше делались вручную. Такое барахло с восторгом раскупалось, потому что оно символизировало победоносное окончание войны. Более того, этой дрянью даже гордились. Как и современные нувориши, в то время люди прельщались фальшивым блеском любой подделки. Полностью отсутствовало ощущение подлинности.

В целом этот период характеризуется, с одной стороны, рабским и поверхностным подражанием всевозможным старым стилям, а с другой стороны, беспрецедентной вольностью в обращении с формой. В зависимости от моды или настроения строили, например, ратушу в псевдоготическом стиле (Мюнхен) или «древнеримскую» виллу.

В других странах положение было таким же, иногда чуть лучше. В конце 1880-х годов англичанин Уильям Моррис начал борьбу против машин и машинной продукции. Викторианская культура была ему отвратительна, но он исходил из ложных предпосылок. Моррис стремился устранить машинное производство, возродить ремесла и ручной труд, как в прежние времена. Он основал Движение искусств и ремесел, повернув вспять естественный ход событий. Он первым создал шрифт, воспроизводящий исторический оригинал (в Германии этот шрифт известен как Моррис-готиш). Он набирал книги собственными шрифтами и печатал их вручную. В Германии последние представители основанного им направления в книгопечатании закончили деятельность уже в период инфляции 1920-х годов. В историю книжного дела в Германии начала ХХ века Моррис вошел как художник-книгопечатник, первый создатель художественного шрифта.

Вне всякого сомнения, полиграфическая продукция в последние десятилетия XIX века стала безвкусной и жалкой. «Не снискавшие признания», как теперь принято выражаться, попытки стилизации, например под немецкий ренессанс в Мюнхене, тоже явно не приносили никакого удовлетворения. Поэтому в то время взгляды Морриса, безусловно, способствовали возрождению типографики. Стиль модерн в первую очередь ему обязан своим появлением.

Художники, работавшие в этом стиле, впервые поставили перед собой задачу освободиться от исторической стилизации. Надо было преодолеть стиль художественно-ремесленных школ 1870-х и 1880-х годов. Форма предмета должна была определяться только его функцией, конструкцией и материалом. Последовательные усилия в этом направлении должны были дать продукцию, которая гармонично вошла бы в современную жизнь. Новые эксперименты касались не только повседневных вещей, но распространились на жилое пространство, архитектуру и даже мировоззрение. В Германии это движение возглавляли художники Ван де Вельде, Экман, Беренс, Обрист и другие, в Вене — Гофман, нашлись последователи и в других странах Центральной Европы. Мы знаем, что вскоре после начала ХХ века движение заглохло. Как заявляли эти художники, суть стиля модерн заключалась в том, чтобы выразить новое мироощущение. Героические эксперименты этих людей не удались, несмотря на правильную программу, потому что потребности времени еще не были точно определены. Кроме того, было ошибкой создавать художественные формы на основании природных. Тяга к поиску новой формы, новой творческой манеры была слишком сильна (Ван де Вельде: La ligne, c’est une force — «Линия — это сила»). Художники пытались найти эстетическое обновление, изменение внешних форм, но не изменение конструкции предмета, обусловленной его функцией, материалом и способом изготовления. Идеи этих художников были слишком устремлены в будущее, во многом туманны и не могли воплотиться в жизнь, поскольку тогда для них не хватало задач. Спустя несколько лет движение задохнулось, стиль модерн превратился в новый бидермейер, то есть началось вторичное подражание прежним стилям.

Пример типографики «Свободного направления». Из сборника «Образцы типографики разных стран, собранные Немецким союзом печатников». 1889

Школа Морриса и стиль модерн благотворно повлияли на качество этой новой стилизации. Необыкновенно одаренный, но, к сожалению, рано умерший последователь стиля модерн Экман создал шрифт, соединявший в себе фрактуру и антикву. В нем чувствуется влияние каллиграфии кистью и природных форм. Вскоре после этого Беренс спроектировал свой готический шрифт для словолитни «Клингспор». Ранние работы Виейнка (жирный курсив Рекламе и Трианон) сделаны в стиле нового бидермейера. В это же время появились и первые книги художников-книгопечатников. В целом оформление книги проходит тот же путь, что и остальные виды искусства: от революционных форм стиля модерн к осовремененному бидермейеру, а затем, под влиянием таких мастеров, как Рудольф Кох и Эмке, постепенно возвращается классический стиль, который проявляется в работах Тимана и Вайса. Незадолго до войны плотный блочный набор, распространившийся в эпоху модерна, был вытеснен «распадающимся» набором, что соответствовало общему стремлению к классическому стилю. Самым значительным представителем этого движения был Карл Эрнст Пёшель, живший в Лейпциге. Блочный набор действительно был новшеством стиля модерн. Однако на него слишком сильно повлияли косные представления о форме, извращающие суть типографики.

Титул каталога шрифтов XVIII века. Тонированная плашка и коричневый шрифт

«Распадающийся» набор возник в результате основательного изучения последнего классического периода — начала XIX века. Классические шрифты были заново открыты Карлом Эрнстом Пёшелем[1]. Большую предварительную работу проделало издательство «Инзель» и Отто Юлиус Бирбаум. Вместо плохих шрифтов, имитировавших старые, стали применять настоящие исторические шрифты. Художники-шрифтовики занялись изучением этих форм: после «бури и натиска» модерна очертания букв становились все более спокойными и наконец приблизились к совершенно классическим формам, достигнув высшей точки развития в шрифтах, — антиква Тимана, Рациолатайн, готический шрифт Тимана, антиква Вайса. До самой войны в пробах шрифтов в словолитнях еще существовал блочный набор, правда, в смягченных формах. Классические шрифты, применявшиеся все шире, требовали соответствующего классического способа набора, то есть «распадающегося» набора. Результаты были столь высокого качества, что лишь незначительно отличались от исторических образцов. Нужно признать, что уровень работ был очень высок. Требовался изысканный вкус, чтобы добиться результатов, соответствующих историческим изданиям по формальным критериям. И кроме того, шрифты создавались в нужном количестве. Но отличие современных изданий от их классических образцов заключается в том, что исторические издания по-настоящему выражали свое время, а подражания — выражение лишь в высшей степени утонченного эклектизма, ищущего идеал в другом времени и других формах, чуждого и противоположного современности. В отличие от основателей модерна, которые хоть и не добились окончательного успеха, но пытались выразить современность и работали в самых разных областях искусства, художники-книгопечатники ограничивалась только книгой, в крайнем случае журналом, сделанным по образцу книги. В конце концов они погрязли в эклектизме и совсем потеряли связь с современностью. Если книги эпохи ампира, безусловно, соответствовали стилю своего времени, то книги художников-книгопечатников были драгоценными исключениями. Они почти не предпринимали попыток решать по-настоящему актуальные задачи. Один очень известный словарь, изданный недавно, выглядит так же, как энциклопедия времен рококо. Надо сказать, что и содержание великих книг почти всегда относится к прежним эпохам. Их темы также часто оказывали парализующее воздействие на книжных художников (образцовые работы Ганса фон Вебера — издания классиков, выпущенные издательством «Темпель»). Все же мы благодарны художникам-книгопечатникам за то, что они вновь открыли значение чистой типографики, и большинство издателей отказались от украшений во внутреннем оформлении книг. Хотя это не такое уж большое достижение, ведь чистая форма вещи — это нечто среднее между декоративной и конструктивной формами, нулевая отметка между минусом и плюсом. Незадолго до войны стандартом стали книги без обильных украшений, но похожие на старинные благодаря старинным или стилизованным шрифтам. Однако, как я уже отмечал, сейчас печатная продукция не ограничивается только книгами. Значительную ее часть составляют журналы, газеты, реклама и т. д. В этих областях художники, о которых шла речь выше, оказались полностью несостоятельны из-за своей однобокости. Хотя некоторые безуспешно пытались «облагородить» и эти сферы: даже сегодня существуют художники этого поколения, которые всерьез предлагают использовать в газетах ксилографию! (Думаю, мне не нужно доказывать, что это заблуждение является атавизмом. Книжные художники предвоенного времени придерживались мнения, что «тональное» клише фотографии не гармонирует с четкостью «черно-белого» шрифта. Они считали, что растровое клише заменит ксилография или хотя бы штриховое клише. На практике это применить нельзя, потому что ксилография или штриховое клише не дают такой точности изображения, какая требуется сегодня, да и средневековая скорость изготовления ксилографии, конечно, не может соперничать с автотипией.)

КАРЛ ЭРНСТ ПЁШЕЛЬ. Титул каталога шрифтов. Черный и оранжевый

Художники-книгопечатники не пытались применить свои воззрения в области журналов и газет, если не считать очень редких исключений вроде литературных журналов. Они не затрагивали и огромную область рекламы.

Следовало бы написать отдельную книгу обо всех художниках и направлениях, которые определяли развитие рекламы до и после войны. Их общая ошибка заключалась в том, что в их работах главным фактором воздействия всегда был собственный, индивидуальный «почерк». Им был чужд коллективный, конструктивный образ мысли. Исключения (вроде предметных плакатов Бернхарда) только подтверждают правило.

Эти художники (например, Люциан Бернхард) оказывали влияние и на форму книг. Некоторые из них под воздействием новых американских шрифтов проектировали шрифты, имитирующие случайные штрихи кистью (шрифты Бернхарда, Ло, Гласса и другие подобные).

Сегодня картина типографики определяется множеством разнородных влияний. Производство шрифтов, изобретение новых «литер» превратилось в бессмыслицу. Безо всякого плана проектируются, нарезаются и отливаются новые варианты исторических или оригинальных гарнитур — все хуже и хуже. К двум главным направлениям типографики предвоенного времени, книжному и плакатному, после войны присоединилось еще и «прикладное», которое ради «привлекательности» наполняет печатную продукцию всевозможными декоративными безделушками. Если мы посмотрим на эти три главные тенденции внимательнее, то увидим несметное количество мелких направлений, каждое из которых идет по своему пути, и все пути — ложные.

Сегодня необходимо осознать, что индивидуальные, оригинальные формы выражения не могут создать «форму» нашего времени. Это невозможно еще и потому, что в основе такого стремления лежит ошибочное, поверхностное представление о сущности формы. В современной культуре невозможен диктат личности, невозможны индивидуальные формы, созданные «крупным художником».

Культура меньшинства, как это было прежде, — не культура, а разновидность варварства, и мы только тогда придем к общей культуре, когда поймем, что в соответствии с естественным законом всеобщей взаимосвязи все люди и народы представляют собой единое, нерасторжимое целое и все области творчества связаны друг с другом. Лишь во времена упадка целью человеческого развития становится личность, противопоставленная безымянной массе.

Сегодня, когда культура находится в заключительной фазе своего падения и в ней особенно четко проявляются черты декаданса, печатнику приходится подчиняться индивидуальному стилю кого-нибудь из художников-книгопечатников, если он захочет осмысленно применять его шрифты. Из-за этого давления невозможна свобода в работе. Попыткам создания единой формы из чересчур оригинальных шрифтов мы сегодня противопоставляем осмысленную, неиндивидуальную работу с безличными структурными формами. Это единственная возможность совместного свободного творчества, осмысленная реализация подлинных индивидуальных талантов для создания целостных форм (стиля). Индивидуальные особенности и «почерк художника» противоположны нашим стремлениям. Только анонимные структурные формы, использование общих абстрактных законов и отказ от личного тщеславия (до сих пор его ошибочно называли индивидуальностью) в пользу чистого формообразования создадут единую культуру, которая проникнет во все сферы жизни (в том числе и в типографику).

Сегодня признаки упадка и конструктивные устремления противостоят друг другу, и в этих рядах стоят дряхлые приверженцы старой типографики и молодые сторонники новой. Тот, кто полон жизни, не хочет поддерживать упадочное старье, должен выбрать новое!

Примечания

Иоганн Гутенберг (1397/1400–1468) — изобретатель книгопечатания.

Петер Шёффер (1425–1503) — немецкий книгопечатник, работавший с Гутенбергом.

Альд Мануций, или Теобальдо Мануччи (1449/1450–1515), — итальянский книгопечатник, основал издательство «Дом Альда», где впервые в истории печатались книги с курсивом.

Фирмен Дидо (1764–1836) — французский книгопечатник, гравер, словолитчик, изобрел метод печати со стереотипов.

Джамбаттиста Бодони (1740–1813) — итальянский книгопечатник и гравер.

Юстус Эрих Вальбаум (1768–1837) — немецкий книгопечатник и шрифтовик.

Уильям Моррис (1834–1896) — английский художник, писатель.

Анри ван де Вельде (1863–1957) — бельгийский художник и архитектор, работавший в Германии.

Отто Экман (1865–1902) — немецкий художник-график.

Петер Беренс (1868–1940) — немецкий архитектор, типограф, художник, промышленный дизайнер.

Герман Обрист (1863–1927) — немецкий скульптор.

Бидермейер — стиль в немецком и австрийском искусстве, олицетворяющий буржуазную среду и мещанский уют (1815–1848).

Рудольф Кох (1876–1934) — немецкий типограф.

Фриц Хельмут Эмке (1878–1965) — выдающийся немецкий типограф, иллюстратор, художник книги.

Вальтер Тиман (1876–1951) — немецкий художник-график, шрифтовик.

Эмиль Рудольф Вайс (1875–1942) — немецкий художник, типограф, поэт.

Карл Эрнст Пёшель (1874–1944) — немецкий книгоиздатель и типограф.

Ганс фон Вебер (1872–1924) — немецкий книгоиздатель.

Люциан Бернхард (1883–1972) — немецкий художник, дизайнер шрифтов.

Чтобы понять, как возникла Новая типографика и в чем ее суть, многое можно почерпнуть в истории развития живописи и фотографии, особенно в новейшую эпоху. Потому что законы типографского оформления — это практическое применение законов формообразования, открытых современными художниками. Поэтому в данной главе делается попытка кратко ознакомить читателя с новейшей историей живописи.

В эпоху готики произошел сдвиг от ранней фресковой живописи и настенных росписей к станковой картине. В то время живопись выполняла социальную функцию: она была формой культа и выражала религиозные воззрения. В эпоху Возрождения религиозные представления изменились, изменилось и содержание картин: вместо потустороннего мира они стали изображать мир земной. Алтарная картина готического периода по своему содержанию не отличалась радикально от фресковой живописи. Несмотря на определенные буржуазные тенденции, она оставалась религиозным, культовым произведением. Новые формы эпохи Возрождения принесли освобождение от церковных канонов. Даже религиозные темы служили поводом для выражения нового мироощущения, отражали образ жизни господствующего класса. Художник, прежде зависимый от церкви, занимал теперь более высокое социальное положение. В эпоху Возрождения и в последующие периоды художник становится господином и отражает в своей живописи соответствующую идеологию.

Такая ситуация характеризует живопись и «искусство» вообще вплоть до Французской революции. Последующий период, окончание которого мы еще сейчас переживаем, определяется новым господствующим классом — буржуазией — и ее образом жизни. Вначале буржуазная живопись отражала формы жизни и представления феодального класса (классицизм Энгра), и только около 1830 года у художников выработались собственные способы выражения (романтизм Рунге, К. Д. Фридриха).

Если до этого сюжет картины определялся только идеологией, то теперь становится важнее «чистая» живопись, а сюжет имеет все меньше и меньше значения.

В том, что развитие живописи шло именно по такому пути, важную роль сыграло изобретение фотографии (около 1830 года). Благодаря фотографии стала возможной новая проблематика. Раньше в живописи было два определяющих элемента: цветовое конструирование и сюжет, в соответствии с которым выстраивалось изображение. Декоративные, идеологические и повествовательные задачи живописи в XIX веке перешли к другим видам искусства. В новой живописи происходит постепенное освобождение от сюжета и переход к чисто цветовым структурам. Эта дорога открылась после изобретения фотографии, когда стало возможным точное механическое изображение предметного мира.

Сравнение картины Филиппа Отто Рунге и дагерротипа показывает, что фотография начала свое развитие от точки, где в тот момент находилась живопись. И неважно, по каким конкретным причинам художники-новаторы обрели новые взгляды, осознанно или неосознанно они перешли на новый этап развития.

На смену романтической живописи Рунге и Каспара Давида Фридриха приходит натурализм Коро и Моне. В отличие от художников предыдущего поколения, которые романтически преображали объект, новый метод Коро и Моне основан на точном изучении природы, на рисунке с натуры.

ЭДУАРД МАНЕ. В оранжерее. Издательство Фотографического общества, Берлин

ПОЛЬ СЕЗАНН. Пейзаж. Издательство Фотографического общества, Берлин

Следующая фаза развития — живопись на пленэре (от фр. Plein air — на открытом воздухе). Художники (например, Мане, Дега) добиваются нового эффекта за счет передачи меняющегося освещения. Средневековые, темные, закрытые цвета сменяются открытыми, сияющими цветами. Объект предстает «в новом свете», преобразованный им и измененный.

Эти во многом новые композиционные принципы живописи не должны вводить нас в заблуждение: они лишь варьируют содержание живописи, но не меняют ее кардинально. Не изменил ее и импрессионизм (от фр. Impression — впечатление; Сезанн), который придавал исключительное значение свету. Главной его задачей было передать цветовые изменения объекта под влиянием света и воздуха. Сюжет почти полностью исчезает, являясь лишь отправным пунктом для живописного построения. Все большее значение приобретает цвет.

Еще дальше идет пуантилизм (от фр. Point — точка): объект распадается на отдельные цветовые точки. Кажется, что художникам (Сёра, Синьяк) удалось передать мерцание солнечных лучей. Фотографическое изображение предмета, более или менее заметное в картинах романтиков и реалистов, уступает место чисто цветовым эффектам.

И перспектива — иллюзорное пространство за плоскостью картины — все больше и больше теряется. Такой эффект уже встречался у некоторых импрессионистов и пуантилистов, но еще более явственно, и впервые осознанно, он присутствует в картинах кубистов (от лат. Kubus — куб). Здесь задний план картины идентичен поверхности полотна. Кажется, что «предмет» располагается на поверхности картины. К тому же он так радикально деформирован и геометризирован, что простой зритель его не узнает. Эта деформация касается как формы, так и цвета. Кубизм (Глез, Леже, Пикассо, Файнингер) впервые пытается создать чисто оптическую гармонию, почти независимую от сюжета. Новацией кубизма было использование жести, бумаги, дерева и других материалов, которые применялись наравне с красками для построения композиционной структуры.

ЖОРЖ-ПЬЕР СЁРА. Натурщицы. Издательство Фотографического общества, Берлин

ПОЛЬ СИНЬЯК. Порт Ла Рошель. Издательство Фотографического общества, Берлин

Кубизм был преимущественно французским художественным движением. Одновременно с ним, тоже в предвоенное время, появились итальянский футуризм и немецкий экспрессионизм. Футуризм (от фр. Futur — будущее) старался передать в картине движение и тем самым найти в ней новое содержание. Это достигалось разными приемами: объект или его часть многократно повторялись (Балла) или же отдельные детали дробились, перспектива исчезала и создавалась иллюзия многих точек зрения (Северини). Экспрессионизм (от фр. Expression — выражение) тоже пытался найти новое содержание искусства. Очень трудно привести к общему знаменателю разнообразные его направления. В противоположность более формальным поискам французского кубизма и итальянского футуризма, в экспрессионизме сильнее духовная составляющая. Картины экспрессионистов метафизически преображают объект, который к тому же редко принадлежит к предметному миру. Выдающиеся представители экспрессионизма — немецкие художники Пауль Клее и Франц Марк.

ПАБЛО ПИКАССО. Натюрморт с красными обоями. Издательство Фотографического общества, Берлин

ЛИОНЕЛЬ ФАЙНИНГЕР. Церковь. Издательство Фотографического общества, Берлин

Ни экспрессионисты, ни кубисты, ни футуристы не покончили полностью с сюжетом. Это сделали художники послевоенного поколения.

Хоть война и прервала естественное развитие искусства, но при этом высвободила силы для его обновления. Сначала общее разочарование проявилось в дадаизме (от фр. dada — деревянная лошадка). В Германии он был более политически радикальным (Гросс, Хюльзенбек, Хартфилд), в Швейцарии и Франции более лирическим (Арп, Тцара). Так возникло абстрактное искусство.

ДЖИНО СЕВЕРИНИ. Неутомимая танцовщица. Издательство Фотографического общества, Берлин

Полное отрицание старого открыло дадаизму путь в будущее. Дадаисты стремились шокировать и унизить сытых обывателей. Их циничные шутки воспринимались всерьез. Их произведения вызывали резкую критику и не признавались «искусством», да они и сами этого не хотели. Дадаизм повлиял почти на все виды искусства, прежде всего — на рекламу, в которой простые образы дадаистов действовали очень сильно.

Наступившее после войны опустошение, выражением которого был дадаизм, позволило понять, что все области изобразительного искусства находились в полном хаосе. Преувеличенный индивидуализм последних предвоенных лет привел к полной растерянности. Постепенно к некоторым приходило понимание: в этой неразберихе единственное по-настоящему убедительное и современное творение — это машины и сооружения, созданные инженерами и техниками.

ФРАНЦ МАРК. Две кошки. Издательство Фотографического общества, Берлин

ФРАНЦ МАРК. Лошади. Издательство Фотографического общества, Берлин

С попытки понять суть, математическую логику построения этих «предметов» некоторые художники начали борьбу за создание логичной художественной структуры на основе элементарных форм и соотношений.

Кубизм освободил живопись от литературы и разрушил предметность. Следующие за ним направления полностью отрицали предмет и создавали новое художественное единство из чистых форм, цветов и закономерностей.

КАЗИМИР МАЛЕВИЧ. Динамический супрематизм

Еще до войны первыми по этому пути пошли русские художники Кандинский и Малевич. Кандинский создавал беспредметные гармонические композиции форм и цветов: не присущие кубизму деформации, а синтетическое единство, воздействие которого можно сравнить с музыкой. Он пытался достичь гармонии земных мотивов в неземном пространстве, как и Малевич, строивший из геометрических плоскостей аскетический кристальный мир — супрематизм (от лат. Supremum — высшее). Благодаря последовательной работе этих художников картина (композиция на плоскости) вернулась к абсолютному нулю, то есть к бесконечному белому пространству.

«В поисках материи надо пройти сквозь пламя абстрактного идеализма и уничтожить в себе все материальное, чтобы очиститься для рождения новой предметности. Тогда мы покончим с композицией и перейдем к конструкции» (Улен). В 1919 году Малевич перешел от живописи к архитектуре.

ВАСИЛИЙ КАНДИНСКИЙ. Тяжелое равновесие. Акварель. 1924. Висбаден, Новый музей

ПИТ МОНДРИАН. Ромбовидная картина. 1926

Русский художник Эль Лисицкий соединил разрозненные элементы супрематизма и расширил его методы, создавая стереометрические конструкции. Его фантазия, вдохновленная невероятными возможностями современной техники, создала новое произведение искусства — артефакт. Он назвал его новым словом «проун», так как старые слова «картина» или «скульптура» не годились.

На Западе развивалось противоположное направление — голландский неопластицизм (от нем. Neoplastizismus — новая пластическая форма), который представляли Тео ван Дусбург и Мондриан. В противоположность пространственно-динамическим формам супрематизма Мондриан избегает любой пространственной иллюзии и ограничивается композициями на абсолютной плоскости. Напряжение его красных, голубых и желтых цветовых плоскостей, всегда прямоугольных и всегда сориентированных по горизонтали и вертикали, создает торжественную монументальность. Стремясь избежать любой пространственной иллюзии, Мондриан даже обводит цветовые плоскости черными линиями, чтобы помешать естественной динамике цвета. Благодаря этому невозможное становится возможным: кажется, что красный, голубой и желтый действительно лежат в одной плоскости. В России совершился переход от этих чисто живописных экспериментов к конструктивизму. Его задачей было преобразование реального мира (ошибочно называть конструктивизмом какие-либо направления живописи). Создание картин путем логичного соединения элементарных структурных форм вскоре привело к тому, что на место прежних цветовых и пространственных иллюзий пришли реальные материалы: жесть, проволока, дерево, стекло и т. д. Кубисты, в особенности Пикассо и Брак, еще в 1913 году пробовали включать в картины эти чуждые живописи материалы, но теперь тенденция была доведена до крайности. Началось это движение с контррельефов Татлина. В ту пору это был лишь художественный эксперимент, потому что простое (не утилитарное) использование реальных материалов не преобразовывало действительность. Но такие эксперименты послужили началом практического столкновения с действительностью. Любовь к нашему новому миру машин и аппаратов, к нашей технической эпохе вскоре привела конструктивистов на правильный путь: Татлин сконструировал модель башни Третьего Интернационала, огромную спираль из стекла и металла. Правда, башня не была построена. Автора справедливо упрекали в том, что он все еще исходит из принципов художественной свободы, а утилитарность стоит на втором плане. Но это нисколько не принижает принципиальное значение этого творения. Башня положила начало движению, которое сегодня достигло первых успехов в обществе. Почти одновременно с Россией в Германии начались похожие поиски; прежде всего речь идет о веймарском направлении Баухаус, основанном в 1919 году Вальтером Гропиусом. Оно объединило всех, кто сознательно хотел заниматься современным проектированием. Тогда же, в 1918 году, и в России был образован подобный Баухаусу институт — Вхутемас (Высшие художественно-технические мастерские), цель которого была такой же: развитие всех видов художественного творчества в духе продуманного конструирования. Оба института занимались практической работой, решая реальные задачи, поставленные временем. Каждая отдельная задача решалась творчески, форма развивалась из функции, современного материала и современных методов его обработки. Так создавались модели для индустриального производства.

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Проун. 1919. Ганновер, музей Нижней Саксонии

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Проект ораторской трибуны. 1920

ВЛАДИМИР ТАТЛИН. Контррельеф

АЛЕКСАНДР РОДЧЕНКО. Композиция с черным кругом. Издательство Фотографического общества, Берлин

С этих пор развитие живописи последнего столетия обрело смысл и содержание, из разорванных звеньев разнообразных «измов» превратилось в связный процесс, серьезно влияющий на формы нашего времени. Среди всех этих направлений очень важна абсолютная живопись (под этим названием мы объединяем абстрактные направления в живописи последних лет), как исходный пункт развития новых предметных форм и новой архитектуры. Но ее ценность этим ни в коем случае не исчерпывается.

ЛАЙОШ КАШШАК. Рельеф из дерева, бумаги и жести

После того как сами художники смертельно возненавидели картину и категорически отвергли станковую живопись, мы выработали новое отношение к этой проблеме: мы воспринимаем картину не как украшение, а как жизненно необходимую функцию. Сегодня мы больше не вешаем картину на первую попавшуюся стену — она становится продуманной архитектурной деталью нашего жилища. Нас не может удовлетворить функциональная конструктивная форма, несмотря на все ее совершенство. Человек всегда стремится к тому, чтобы создать символ своей картины мира.

Наше время существенно отличается от прошлого, и это естественным образом выражается и в отношении современного и прошлого искусства. Наш образ жизни противоположен образу жизни предыдущих поколений, так можем ли мы в искусстве прошлой, индивидуалистической эпохи найти соответствия нашим представлениям? Искусство всегда было провозвестником и тончайшим выразителем новых идей. И современное искусство, каким бы чуждым оно еще ни казалось некоторым, выражает нас самих, ведь оно могло возникнуть только в наше время.

Ценность искусства прежних времен не уменьшается с приходом нового искусства. Было бы по-детски наивно считать, что в искусстве существует «качественный» прогресс, и верить, что именно мы открыли «настоящее» искусство. Но каждая эпоха, если она отличается от другой (а какая же не отличается?), создает новое, только ей присущее выражение. Искусство — это сумма отдельных представлений. Из этого следует, что современное искусство должно восприниматься иначе, чем искусство прежних эпох. Ведь и искусство эпохи Возрождения нельзя рассматривать, отрицая романское искусство. Основной принцип всего нового искусства в том, что оно больше не имитирует действительность. В прежние времена искусство всегда имело объект, настоящий или выдуманный. Сегодня живопись освободилась от этих оков и занимается изначальным, первичным сотворением картины из плоскостей, цвета, формы и их взаимосвязи.

Предметности, характерной для натурализма, новая живопись противопоставляет господство формы и идей (Гильдебранд). Поэтому новую картину нельзя воспринимать как деформацию природы, надо видеть в ней действительно новое творение, не зависящее от природы. Это — новая природа с собственными законами. Новая живопись предполагает более мощную творческую волю и бóльшую художественную силу, чем требовало все прежнее искусство. Для ее конструкций требуются точные геометрические формы. Создается эстетический образ нашего технически-машинного времени. В природе существует мало точных геометрических форм, и цвет в новой живописи тоже не отталкивается от природного, как это было раньше. Цвет тоже развивается по своим собственным, независимым от природы закономерностям. Что же удивительного в том, что простого зрителя, привыкшего к совершенно другому, современные произведения поначалу ошеломляют или даже совсем отталкивают? Люди, ленивые умом и настроенные враждебно, все еще пытаются возбудить презрение к другим и называют их творчество бессмыслицей. Это те самые люди, от чьих тростей когда-то полиция защищала «Олимпию» Мане, картину, которая теперь принадлежит к числу сокровищ Лувра. Незачем вдаваться в их пустую болтовню.

ВАЛЬТЕР ДЕКСЕЛЬ. Картина на стекле. 1925, IV

Сегодня мы поняли, что искусство состоит не во внешнем подражании природе, а в формотворчестве, которое выводит свои законы из тектоники природы, а не из внешних ее проявлений. Инженер-природа конструирует свои творения с той же экономией ресурсов, техникой и логикой, с какими мы, современники, создаем картины. В новом творчестве мы преодолели разрыв между действительностью и воображаемым. Они совпали. Новая живопись означает то, чем она является: это беспредметная, чистая гармония.

Она обращена прежде всего к зрению и отказывается от пошлых подмен, которые заставляют нас плакать или смеяться. Эти чувства относятся к личной сфере и должны быть отделены от высшей гармонии картины, которая является продуктом коллективной духовной сферы.

Создавая картину, новые художники с современным мышлением предпочитают использовать новые техники, работают с распылителями, с эмалями и т. д. Часто их целью становится создание картины-образца, картины-модели, технология и форма которой может служить моделью для массового производства, — это еще одно свидетельство того, как работает коллективное сознание. В этом случае исчезает уникальность одной картины. Не всегда бывает достаточно только цвета и плоскости: художники создают изображения из разных материалов (дерево, металл, бумага и т. д.).

Живущий в Париже американец Ман Рэй создал фотограмму — совершенно новый вид искусства как по технике, так и по сути.

Он пробовал найти в фотографии — этой по-настоящему современной технике — первичное изображение, которое не зависело бы от природы и строилось бы по своим собственным законам. Его фотограммы, созданные как по волшебству (без фотоаппарата, просто на светочувствительной бумаге), далеки от природы и в то же время по-своему «реальны» и автономны. Для современного человека это — совершенная поэзия формы.

Конструкции «Ко-оп» доказывают, что фотография таит в себе и другие возможности для изобразительного искусства. Техники нового искусства — свободный от утилитарного назначения фотомонтаж, фоторисунок и фотопластика.

Ко-оп. Фотоконструкция. 1926, I

Работы Ман Рэя в кино достигли высочайшего уровня. Его фильмы демонстрируют возможности применения основных принципов нового изобразительного языка в кинематографе. В этой сфере Викинг Эггелинг, Ганс Рихтер, граф де Бомон, Фернан Леже, Пикабия и сам Ман Рэй проделали огромную новаторскую работу.

Веризм претендует на то, чтобы считаться искусством нашего времени. Он соединяет предметное изображение и стремление к тектоническому построению. Выражение «новая вещественность» выбрано, к сожалению, неудачно. «Вещественность» путают с «предметностью» или реализмом, но в живописи вещественное — чистое построение цвета и формы «абсолютной живописи», а не изображение «вещи». Кроме того, живопись «новой вещественности» часто настолько мелкобуржуазна, что в ней трудно видеть выражение особого миропонимания современного человека.

МАН РЭЙ. Фотограмма. Из серии «Восхитительные поля»

МАН РЭЙ. Фотограмма. Из серии «Восхитительные поля»

С этой «новой вещественностью», часто по сути являющейся старьем в новой упаковке, нельзя уравнивать поиски Вилли Баумайстера и Фернана Леже, которые по-новому включали в композицию и человеческие фигуры, и неживые предметы, добиваясь дальнейшего развития «чистой» живописи, но при этом сохраняя ее внутренние закономерности.

К сожалению, иллюстрации в нашей книге могут дать лишь слабое представление о красоте современной живописи, в основе которой лежит цвет. Да и цветные репродукции всегда очень далеки от оригинала.

Мы можем только пожелать, чтобы на современных художественных выставках зрители составили собственное представление о феномене нового искусства.

ВИЛЛИ БАУМАЙСТЕР. Рисунок. Из книги «Вилли Баумайстер». Издательство «Академишер», Штутгарт

Примечания

Жан Огюст Доминик Энгр (1780–1867) — французский художник.

Филипп Отто Рунге (1777–1810) — немецкий художник эпохи романтизма.

Каспар Давид Фридрих (1774–1840) — немецкий художник эпохи романтизма.

Жан Батист Камиль Коро (1796–1875) — французский пейзажист и портретист.

Клод Моне (1840–1926) — французский художник, основатель импрессионизма. Классификация художественных течений у Чихольда отличается от принятой теперь. Моне сейчас считается не представителем натурализма, а основателем импрессионизма и мастером пленэра.

Эдуард Мане (1832–1883) — французский художник, в настоящее время считается предшественником импрессионизма.

Эдгар Дега (1834–1917) — французский художник, видный представитель импрессионизма.

Поль Сезанн (1839–1906) — французский художник-постимпрессионист.

Жорж-Пьер Сёра (1859–1891) — французский художник-постимпрессионист.

Поль Синьяк (1863–1935) — французский художник-пуантилист.

Альбер Глез (1881–1953) — французский художник.

Фернан Леже (1881–1955) — французский художник и скульптор, основоположник кубизма.

Пабло Пикассо (1881–1983) — испанский художник и скульптор, основоположник кубизма.

Лионель Файнингер (1871–1956) — немецкий экспрессионист и кубист, преподавал в Баухаусе.

Джакомо Балла (1871–1958) — итальянский художник-футурист.

Джино Северини (1883–1966) — итальянский художник-футурист.

Пауль Клее (1879–1940) — немецкий художник-авангардист.

Франц Марк (1880–1916) — немецкий художник-экспрессионист.

Георг Гросс (1893–1959) — немецкий дадаист и экспрессионист.

Ричард Хюльзенбек (1892–1974) — немецкий поэт, писатель.

Джон Хартфилд, он же Хельмут Херцфельд (1891–1968), — немецкий художник, сменивший имя на английское в знак протеста против германского империализма.

Ханс (Жан) Арп (1886–1966) — немецко-французский художник, скульптор и поэт.

Тристан Тцара (1896–1963) — французский поэт румынского происхождения, классик дадаизма.

Улен — псевдоним Лазаря Лисицкого (1890–1941), одного из крупнейших мастеров русского авангарда.

Тео ван Дусбург (1883–1931) — голландский художник, архитектор, типограф.

Пит Мондриан (1872–1944) — голландский художник-абстракционист.

Владимир Татлин (1885–1953) — лидер русского авангарда, дизайнер, художник театра.

Баухаус — Высшая школа строительства и художественного конструирования, существовавшая в Германии в 1919–1933 гг., а также художественное и архитектурное направление, возникшее в стенах этой школы.

Вальтер Гропиус (1883–1969) — немецкий архитектор.

Адольф Фон гильдебранд (1847–1921) — немецкий скульптор и теоретик искусства.

Сегодня «Олимпия» находится в парижском музее Орсе.

Ман Рэй, настоящее имя — Эммануэль Радницкий (1890–1976), — французский и американский художник, фотограф и кинорежиссер.

Викинг Эггелинг (1880–1925) — шведский дадаист.

Ганс Рихтер (1888–1976) — немецкий художник и режиссер.

Этьен де Бомон (1883–1956) — богатый покровитель искусства, заметная фигура в парижской артистической среде. В частности, финансировал фильм Ман Рэя «Механический балет» и претендовал на авторство.

Франсис Пикабия (1879–1953) — французский художник и писатель.

Вилли Баумайстер (1889–1955) — немецкий художник и типограф.

После стилевого хаоса 1880-х годов, который принес в типографику не меньше бед, чем в другие области, после реакции на него — «свободного направления» — на рубеже XIX и ХХ веков стиль модерн пытался найти адекватное выражение новому мироощущению. Художники этого направления стремились преодолеть историзм, вернувшись к природным формам, и логично выстроить композицию, исходя из функции, конструкции, материала и способов его обработки.

В книжном деле разработкой новой формы занимался в первую очередь Петер Беренс. Все же, несмотря на принципиально верные теории, художникам, работавшим в стиле модерн, не удалось выработать по-настоящему логичные формы, так как они воспринимали форму как нечто самостоятельное и недостаточно учитывали основные факторы формообразования: потребность, цель, исходный материал и методы обработки. Поэтому, хотя стиль модерн сменил стилизованный исторический орнамент на новый и оригинальный, настоящей концепции «формы» он так и не выработал, несмотря на бесчисленные попытки. И все же заслуга стиля модерн состоит в решительном новаторстве. После реакционного периода художники этого стиля были первыми поборниками нового искусства.

Примечательно, что Петер Беренс в некоторых из оформленных им книг использовал гротеск в качестве основного шрифта. И в Голландии представители стиля модерн, с которым прямо и непосредственно связаны Ауд, Мондриан и Дусбург, с самого начала в качестве основного шрифта использовали гротеск (правда, поначалу искаженный). В обоих случаях к этому шрифту пришли потому, что искали простейшую, первоначальную шрифтовую форму. Сторонники конструктивного направления стиля модерн предпочитали именно такую форму. Правда, художник Отто Экман, разрабатывавший это направление, сделал странную, но интересную попытку соединить формы фрактуры и антиквы, причем форму букв определяла техника работы кистью. Хотя в то время Экман сильно повлиял на книжное дело, но все же мы не можем его считать настоящим предшественником Новой типографики, как, скажем, Беренса. Когда стиль модерн стал сходить на нет (ему не удалось осуществить свои не очень ясные замыслы из-за отсутствия подходящих задач), на смену ему в книжном оформлении на какой-то период вернулось подражание историческим шрифтам, правда, на более высоком уровне. Это движение началось с шрифта Трианон, разработанного Виейнком. На выставке «Бугра» в 1914 году, а также на международной выставке книжного оформления в Лейпциге в 1927 году это направление добилось наивысшего и последнего успеха.

Единственным просветом в этот период остается работа Венских мастерских, тоже основанных во времена стиля модерн. Там поиски современной формы никогда не прекращались. У меня есть весьма интересная книжечка, изданная этими мастерскими в 1905 году. Я считаю ее, как и книги Беренса и голландскую типографику стиля модерн, предвестниками нашей типографики. Это маленький рекламный проспект, размером с пачку папирос, в обложке из черного картона с белыми заголовками. На корешке — известная издательская марка. Шрифт внутри книги — прописные буквы так называемого конструктивного Эльзевира. Внешние поля оформлены просто: двойной ряд совсем маленьких квадратов, инициалы вывороткой на прямоугольной плашке без украшений. Клише фотографий по ширине равны полосе набора и превосходно напечатаны. Несмотря на то что типографика здесь все еще орнаментальная, эта книжечка хороша благодаря сознательному отходу от исторической стилизации, применению простых геометрических форм, фотографии, а также по своему построению, основанному на очень резком контрасте черно-белых форм.

Столь же высоко я оцениваю издание тех же Венских мастерских, правда вышедшее много позже, со шрифтом и типографикой К. О. Чешки. Шрифт, который назван его именем, спроектирован около 1912 года. Это единственный из всех оригинальных шрифтов, созданных художниками до и после войны, который основан не на стилизации исторических форм, а на самостоятельном представлении о форме. Это гротеск, концевые закругления которого нарезаны в форме спиралей. По точности орнамента и самого шрифта эта работа приближается к нашим представлениям. Чешка не использовал фотографий.

Так случилось, что переход от орнаментальной типографики к функциональной начал «непрофессионал» — итальянский поэт Ф. Т. Маринетти, основатель футуризма. В своей книге стихов Les mots en liberté futuristes (Милан, 1919) он опубликовал следующий манифест:

Я осуществляю типографическую революцию, направленную главным образом против идиотских тошнотворных книг пассеистических[2] стихов, с бумагой XVI столетия, украшенной галерами, Минервами, Аполлонами, заглавными буквами и вензелями, мифологическими овощами, эпиграфами и римскими цифрами. Моя книга должна быть футуристическим выражением нашей футуристической мысли. Еще лучше: моя революция направлена и против так называемой типографской гармонии, противной приливу и отливу стиля, разворачивающегося на странице. Мы будем употреблять на одной странице три или четыре разных цвета, а в случае необходимости двадцать разных шрифтов.

Например: курсив для сходных и быстрых ощущений, которые сменяют друг друга; жирный для бурных звукоподражаний и т. д.: новое понятие типографически-живописной книжной страницы.

Историческая необходимость свободной выразительной орфографии доказана последовательными революциями, которые мало-помалу освободили от пут и правил лирическую мощь человеческой расы.

1. Действительно, поэты начали канализировать свое лирическое упоение в серию равномерных вздохов с ударениями, эхом, ударами колокола или предуготовленными рифмами на определенных расстояниях (традиционная просодия). Затем поэты чередовали с известной свободой различные вздохи, измеренные легкими предшествующих поэтов.

2. Позднее поэты убедились, что каждый момент их лирического опьянения должен создавать свой собственный вздох, непредсказуемой длины, с абсолютной свободой ударения. Таким образом, они пришли естественным путем к свободному cтиху (верлибру), но еще сохранили порядок синтаксиса, чтобы их лирическое опьянение могло течь в уме слушателя по логическому каналу условного периода.

3. Сегодня мы хотим, чтобы лирическое опьянение больше не располагало слова в соответствии с порядком синтаксиса, а метало бы их посредством изобретенных нами вздохов. Так мы получаем слова на свободе (mots en liberté). Кроме того, наше лирическое опьянение должно свободно деформировать, моделировать слова, обрубая их или удлиняя, усиливая их центр или их конечности, увеличивая или уменьшая число гласных или согласных. У нас будет, таким образом, новая орфография, которую я называю свободной и выразительной. Это инстинктивная деформация слов соответствует нашей естественной наклонности к звукоподражанию. Неважно, если деформированное слово станет двусмысленным. Оно лучше сольется с звукоподражательными аккордами или шумами и позволит нам вскоре достигнуть психического звукоподражательного аккорда, звучного, но абстрактного выражения чистой эмоции или мысли.

ФИЛИППО ТОММАЗО МАРИНЕТТИ. Стихотворение из книги Les mots en liberté futuristes. Милан, 1919

Выше приводится лист из этой книги с одним из стихотворений. Литеры выбраны вне зависимости от формально-эстетических, декоративных принципов; они намеренно визуально убедительны, что соответствует содержанию стихотворения. Буквы приобретают зримую силу, доселе совершенно немыслимую. Здесь впервые типографика стала функциональным выражением содержания. В этой книге сделана первая попытка создания видимого стихотворения вместо слышимого (впрочем, его давно уже не было слышно). Здесь проявляется дерзкая отвага футуризма, который в то время произвел эффект разорвавшейся бомбы. Правда, эта первая попытка долгое время оставалась единственной.

Война принесла разрушение, агрессию и революцию, воспетые футуристами в манифестах, в таких страшных масштабах, что и футуризму не снилось. Принесла она и освобождение от прежнего стиля жизни, и частично от «раковой опухоли профессоров, археологов, цицеронов и антикваров», с которыми боролся футуризм.

Молодежь, которая выросла в военное время, пережила полный крах довоенной прогнившей индивидуалистической культуры и нашла выражение своего мировосприятия в дадаизме. Это движение, которое было создано интеллектуалами, настроенными против войны и бежавшими в Швейцарию, тяготело к отрицанию. В июне 1917 года в Германии вожди дадаизма издали прообраз будущего журнала Гросса «Новая молодежь» (Neue Jugend): это один из первых и самых известных документов Новой типографики. Здесь видны главные особенности Новой типографики: освобождение от «традиционного» способа набора, сильный контраст кеглей шрифта, формы и цвета, использование разнонаправленных строк, самых разных гарнитур шрифта и включение в текст фотографий. Тексты политических статей («Надо быть каучуковым человеком», «Пробей головой стену», «Работа, работа, работа, работа: триумф христианской науки» и т. п.) были полны лихорадочного, беспомощного сопротивления капиталистической войне. Во внешней форме этих агиток отражается весь хаос того времени. Во Франции, куда уехала часть швейцарских дадаистов, это движение приняло скорее лирический характер. Дадаизм пропагандировал l’art abstrait (абстрактное искусство), от политических целей он был далек. В типографике его особенности проявились в отказе от традиции, в свободном применении всех типографских форм, из которых порой (как в «Приглашении на вечер дадаистов» Тристана Тцара) получается «цирк динамических величин» (Куртц). Эту интересную работу можно оценить только с живописной точки зрения; большинство профессионалов-печатников ее не поймут (и будут ее ругать), ведь, несмотря на ее красоту, она действительно спроектирована совсем не по-типографски.

ТРИСТАН ТЦАРА. Приглашение на вечер дадаистов

Позже, уже после войны, создатели беспредметной живописи и конструктивизма на практике вывели законы современной типографики. Те же принципы, по которым строилась абстрактная живопись (конструирование из элементарных форм и соотношений), примененные в нашей области, создали Новую типографику. В Германии в первую очередь этим занимались Вилли Баумайстер, Вальтер Дексель, Иоганн Мольцан, Курт Швиттерс и некоторые другие. Они уже около 1922 года воплотили в жизнь принципы Новой типографики.

Из важных публикаций этого времени я назову работы дадаистов Георга Гросса, Хартфилда, Хюльзенбека и журнал «Мерц», издававшийся Куртом Швиттерсом в Ганновере, в одиннадцатом номере которого были напечатаны «Тезисы о типографике». В книге «Государственный Баухаус с 1919 по 1923 год» есть статья Ласло Мохой-Надя «Новая типографика». Мохой-Надь был приглашен в Баухаус в 1923 году и в последующие годы занимался важными для типографики проблемами.

ТЕО ВАН ДУСБУРГ. Почтовая открытка. Черный и красный на белом

Вилли Баумайстер напечатал статью о Новой типографике в журнале «Эффективность рекламных вложений», Ройтлинген, в номере 2/3 за ноябрь — декабрь 1925 года.

Вальтер Дексель изложил свои взгляды в публикации «Что такое новая типографика?» в газете «Франкфуртер цайтунг» от 5 февраля 1927 года[3].

В Голландии еще в 1916 году в журнале «Де стиль», который издавал Тео Ван Дусбург, печатались статьи о типографском оформлении, и само это издание демонстрировало принципы неорнаментальной типографики. Открытка, приведенная выше, ясно показывает замысел автора: создание чистой типографики с помощью набора, плоскости и цвета. Издававшийся Дусбургом с 1921 года журнал «Мекано» тоже был примером Новой типографики.

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Страницы журнала «Вещь». Берлин, 1922

Из русских художников назовем прежде всего Эля Лисицкого, который очень многого добился в этой области. Вместе с писателем Ильей Эренбургом он издавал в 1922 году в Берлине журнал «Вещь» на трех языках. Сильнее всего влияние этого журнала чувствовалось в России. На нашей иллюстрации мы воспроизводим две страницы журнала. Следующая серьезная его работа — книга стихов Маяковского «Для голоса», также изданная в Берлине в 1923 году. Эта книга состоит из стихов, предназначенных для чтения вслух. Поэтому на внешнем поле книжки сделан указатель, как в телефонной книге, — там напечатаны названия стихотворений. Для того чтобы найти стихотворение, достаточно взяться за строку указателя с названием, и книга раскроется в нужном месте. Не нужно ничего искать в содержании (оно, естественно, отсутствует, так как все названия видны на указателе). Некоторые стихи предваряются титульным разворотом, композиция которого воспринимается как изобразительная парафраза содержания стихотворения. К сожалению, печатник склонен с ходу отвергать такие формы, а зря. Нельзя забывать, что перед нами книга стихов, содержание которых совершенно оправдывает такое оформление. Само собой разумеется, что в данном случае нам интересен ход мысли художника, а отдельные элементы такого оформления не годятся для подражания. В одном из номеров журнала «Мерц» Эль Лисицкий опубликовал нижеследующие тезисы:

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Названия стихотворений. Страницы из книги Маяковского «Для голоса». 1922–1923

Топография типографики

1. Слова, напечатанные на листе, воспринимаются глазами, а не на слух.

2. С помощью обычных слов представляются понятия, а с помощью букв понятия могут быть выражены.

3. Экономия восприятия — оптика вместо фонетики.

4. Оформление книжного организма с помощью наборного материала по законам типографской механики должно соответствовать силам сжатия и растяжения текста.

5. Оформление книжного организма с помощью клише реализует новую оптику. Сверхъестественная реальность совершенствует зрение.

6. Непрерывная последовательность страниц — биоскопическая книга.

7. Новая книга требует новых писателей. Чернильница и гусиные перья мертвы.

8. Напечатанный лист побеждает пространство и время. Напечатанный лист и бесконечность книги сами должны быть преодолены. Электрическая библиотека.

В некоторых европейских странах, прежде всего в Чехословакии, Венгрии, России, Польше, а в последнее время и во Франции, в типографике идут параллельные процессы. Во всех этих странах трудятся художники, создавая новое в нашей области:

в Бельгии — П. Л. Флуке, И. Питерс;

в Дании — Торбен Ханзен, Харальд Ландт Момберг и другие;

в Германии — Вилли Баумайстер, Герберт Байер, Макс Бурхартц, Герт Каден, Вальтер Дексель, Казар Домела, Вернер Грефф, Джон Хартфилд, Лейстиков, Ханнес Майер, Роберт Мишель, Л. Мохой-Надь, Иоганн Мольцан, Петер Рёль, Оскар Шлеммер, Йост Шмидт, Курт Швиттерс, Франц В. Зайверт, Ян Чихольд, Фордемберге-Гилдеварт и другие;

во Франции — Ле Корбюзье-Сонье, М. Сефор и другие;

в Голландии — С. Ван Равестейн, Схёйтема, Х. Н. Веркман, Пит Зварт и другие;

в Польше — М. Шчука и другие;

в Румынии — М. Янку и другие;

в России — Алексей Ган, Клуцис, Эль Лисицкий, Родченко, Сенькин, Г. Стенберг и другие;

в Сербии — Любомир Мицич;

в Чехословакии — Маркалус, З. Россман, Карел Тейге и другие;

в Венгрии — Лайош Кашшак, Молнар-Фаркас и другие.

Наконец, брошюра «Элементарная типографика», изданная автором этой книги как отдельный выпуск «Сообщений по типографике» в октябре 1925 года, способствовала распространению методов Новой типографики в сфере книгопечатания. Сперва некоторые оценили ее резко отрицательно и жестко критиковали. Однако теперь победа Новой типографики настолько очевидна, что даже прежние заклятые враги из серьезных периодических изданий по книжному делу вынуждены ее признать (за исключением разве что журнала «Швейцарский графический вестник», который крепко держится за старые методы). Правда, они оговариваются, что признают только «умеренное» направление (которого вообще не существует). Раньше они ничего не могли возразить против нового по существу, ограничиваясь общими фразами и язвительными выражениями. Теперь они поневоле вынуждены с ним примириться. В худшем случае они помалкивают, что означает лишь вынужденное молчаливое признание. Мнение отдельных зануд не имеет значения для исхода борьбы.

Наивно и недальновидно было бы видеть в Новой типографике, которая является результатом коллективных усилий целого поколения художников, лишь дань моде. Порвав со старой типографикой, мы сделали резкий поворот от декоративных принципов в сторону функционального оформления. Это общий признак нового времени, и Новая типографика (как и техника, новая архитектура и новая музыка) — не просто дань моде, а выражение новой эпохи европейской культуры. Ее цель — логичное и совершенное конструирование любого издания при помощи элементарных современных средств. А это требует свежего взгляда на каждую отдельную работу. Так как технологии и потребности постоянно меняются, то стоять на месте нельзя. Дальнейшее развитие зависит не столько от художественных экспериментов, сколько от меняющихся способов воспроизведения и потребностей, на которые влияют как новые технологии, так и социальные отношения.

Современный человек каждый день сталкивается с массой печатной продукции: ее приносят домой по подписке или даром, на улице его окружают плакаты, витрины, световая реклама и т. д. Печатная продукция нового времени отличается от старой не столько формой, сколько количеством. Но увеличение количества печатных изданий изменяет и их форму. Современный читатель должен очень быстро ознакомиться с напечатанными текстами, предельно ускорить процесс чтения. Поэтому «форма» печатной продукции должна быть приведена в соответствие с требованиями сегодняшней жизни. Как правило, сегодня мы не читаем спокойно строчку за строчкой, а стараемся сперва пробежать весь текст целиком, а потом, если находим что-то интересное, то изучаем это обстоятельнее. Старая типографика и по своему интеллектуальному содержанию, и по форме была приспособлена для прежнего читателя, которому хватало времени спокойно и вдумчиво читать строчку за строчкой. В то время функциональность была не так важна. Поэтому прежних типографов она заботила меньше, чем то, что они называли «красотой», «искусством» или другими похожими словами. Их в первую очередь интересовали проблемы формы и эстетики (выбор шрифта, орнаментов, сочетания разных шрифтов). Поэтому и история типографики со времен Мануция описывает развитие шрифтов и орнаментов, а не развитие ясности и четкости печатного издания (единственное исключение — это время Дидо, Бодони, Баскервиля и Вальбаума).

Только наше время смогло противопоставить проблеме формы живое отношение к ней. Раньше форма воспринималась как нечто внешнее, как продукт «художественной фантазии» (Геккель в сочинении «Художественные формы в природе» даже приписывал природе такие «художественные замыслы»). Но сегодня мы, по-новому изучая природу и технику (которая является «второй» природой), гораздо ближе подошли к пониманию сущности формы. Природа и техника учат нас тому, что форма не существует сама по себе, а возникает из функции (цели, назначения), используемого материала (природного или технического) и конструкции (природной или технической). Так и природа, и техника создают чудесные формы. Формы, созданные техникой, можно считать столь же «органичными» (в идейном смысле), как и природные. Но многие привыкли и формы техники воспринимать только с внешней стороны, удивляясь «красоте» самолета, автомобиля и парохода, вместо того чтобы осознать, что их совершенный облик — это точное и экономное выражение их функции. Техника и природа пользуются одинаковыми законами экономии, точности, минимального трения и т. п. По своему назначению техника должна быть средством, а никак не самоцелью. В духовную сферу человека она входит лишь опосредованно, в то время как другие области человеческого творчества по своей природе поднимаются над утилитарностью простой технической формы. Но и они, следуя законам природы, стремятся к высшей ясности и чистоте творения. Так архитектура освобождается от орнаментированных фасадов и декорированной мебели, создавая функциональные формы, которые строятся не от внешнего облика к внутреннему, как было принято в довоенное время (когда доминировал фасад строения), но более естественным образом — от внутреннего к внешнему. Так и типографика освобождается от прежних формалистических внешних явлений, от псевдотрадиционных, давно устаревших схем. В исторической стилизации, которая была реакцией на стиль модерн, мы видим лишь признак творческой немощи. Сегодня невозможно, да и не нужно пытаться подражать типографским шедеврам прежних столетий, соответствующим своей эпохе. У нашего времени имеются совершенно другие средства и высокоразвитая техника, поэтому оно требует иных, новых форм. Считать сегодня Библию Гутенберга, огромное историческое значение которой несомненно, «никогда не достижимым» идеалом — наивный, поверхностный романтизм, с которым давно пора расстаться. Если мы хотим «оказать уважение» великим достижениям прежних времен, то мы должны создать наши собственные произведения, отражающие современность. Они станут «классикой», только если не будут подражать древним образцам.

Ясность — суть Новой типографики. Этим она отличается от старой типографики, основанной на «красоте» и не стремившейся к предельной ясности, необходимой сегодня.

Предельная ясность нужна, потому что современный человек перегружен невероятным количеством разнообразной печатной продукции. Поэтому требуется высочайшая экономия выразительных средств. Небольшие вариации орнаментированных шрифтов, поверхностно понятая «красота» и «украшение» с помощью чужеродных элементов (орнаментов) не могут создать необходимую нам чистую форму. Болезненная привязанность к построению по средней оси (чучелу симметричной композиции) — одна из главных причин сильного консерватизма прежней типографики.

В старой типографике текстовые блоки выстраиваются в соответствии с принципом симметрии. Я уже писал выше, в историческом очерке, что этот принцип появился в эпоху Возрождения и позже от него уже не отступали. На титульных листах времен Возрождения и барокко (см. «Страницу из „Гипнеротомахии Полифила“ Альда Мануция. Венеция, 1499» и «Немецкий красно-черный книжный титул. 1741» в п. «Старая типографика (1450–1914)») ясно видно, что этот формальный закон носил чисто внешний характер. Текст заголовка поделен совершенно произвольно; ради внешней формы безоговорочно отказываются от логичного членения, которое должно выражаться, например, в разных кеглях шрифта. Здесь же заголовочная строка состоит из трех четвертей заголовка, а остальные слова, набранные меньшим кеглем, присоединены к другой группе слов. Правда, в наше время такого не бывает, но жесткая симметрия делает невозможной композиционную логику, которая сегодня необходима. Как незримый искусственный стержень, средняя ось пронизывает всю композицию, обманчивая внутренняя твердость которой напоминает пятисантиметровый крахмальный воротничок. Даже в хорошей симметричной композиции содержание подчиняется «красивому расположению строк», а форма целого определена заранее и поэтому не является органичной.

Мы считаем, что нельзя членить текст так, будто в середине строки есть какие-то особые ударные слова, которые бы оправдывали такое построение. Само собой разумеется, что их нет, ведь мы читаем в определенном направлении (например, европейцы читают слева направо и сверху вниз, а китайцы сверху вниз и справа налево). Чаще всего главные слова стоят на разном расстоянии от конца и начала предложения, поэтому симметричное построение нелогично.

Не только принцип симметричного построения, но и вообще все заранее установленные формальные схемы противоречат сути Новой типографики. Любая типографика, построенная на готовой формальной идее, ошибочна.

Новая типографика отличается от прежней тем, что она впервые пытается конструировать внешнюю форму, исходя из функций текста. Содержание напечатанного текста должно быть выражено ясно и точно. Его форма должна создаваться его функцией, как в творениях техники и природы. Только так у нас получится типографика, соответствующая уровню духовного развития современного человека. Функции текста — передать смысл сообщения, выделить важные слова и сохранить логическую последовательность содержания.

Любая часть текста связана с остальным текстом определенными логическими отношениями, заданными с самого начала. Типограф должен придать им точную визуальную форму при помощи пропорций, размеров и плотности шрифтов, последовательности строк, цвета, фотографий и т. д.

ВИЛЛИ БАУМАЙСТЕР. Пригласительный билет. Пример того, как типографика направляет взгляд читателя

Очень важно, чтобы типограф знал, как читают и как должны читать его издания. Верно, что многие тексты читаются сверху вниз и слева направо. Но это самый общий закон. На пригласительном билете работы Вилли Баумайстера он применен в чистом виде. Безусловно, большую часть печатной продукции мы читаем последовательно: сначала заголовок (он далеко не всегда стоит в начале), а потом, если мы вообще продолжаем читать, остальные блоки текста, в зависимости от важности. Поэтому вполне можно начать не с текста, расположенного слева вверху, а с какого-нибудь другого места. С какого именно — зависит от вида печатного издания и самого текста. И все же отклонения от главного правила — текст читают сверху вниз — опасны. Последующий блок текста не должен располагаться выше предыдущего (логическая последовательность и зависимость частей текста друг от друга определены заранее).

Если работать над текстом по этим принципам, чаще всего получается иной ритм, чем при прежнем симметричном построении, — ритм асимметрии. Асимметрия — ритмическое выражение функционального конструирования. Поэтому в Новой типографике преобладает асимметрия. Асимметричные формы более логичны. Кроме того, их визуальное воздействие гораздо сильнее, чем у симметричных форм. К тому же гибкая асимметричная форма выражает мобильность современного человека и современной жизни. Если уж и в типографике на место симметричной успокоенности пришло асимметричное движение, то оно уже стало символом изменения жизни. Но оно не должно перейти в беспорядок, в хаос. Стремление к порядку можно выразить и в асимметричном построении. В нем даже легче достичь естественного порядка, чем в симметричной композиции, которая строится не по собственным внутренним законам, а по навязанным извне.

Кроме того, принцип асимметричного построения делает Новую типографику бесконечно изменчивой. Она созвучна многообразию современной жизни, в отличие от однообразной симметричной композиции, которая не допускает существенных вариаций, кроме чисто формальных изменений шрифта.

С одной стороны, Новая типографика дает гораздо больше возможностей для того, чтобы изменять композицию, а с другой стороны, она требует «стандартизации» элементов построения, аналогично процессам, происходящим в архитектуре. В старой типографике все было наоборот: существовала только одна форма — построение по средней оси, но применялись все возможные и невозможные элементы композиции (шрифты, орнаменты и т. д.)

Стремясь к ясности, мы стали искать новые пути для создания понятной и определенной формы.

Прежде всего, восприятие всегда должно быть непосредственным, а от любых схем необходимо отказываться. Если мыслить ясно, а к задаче подходить смело и уверенно, то вполне можно найти удачное решение.

Высшее требование — целесообразность. Но не надо понимать под этим форму, лишенную всего, что ей сопутствовало раньше, — как на приведенном здесь фирменном бланке «Дас политише бух». И шрифт на нем вполне подходящий, и нет никакого орнамента. Но не такую целесообразность мы имеем в виду. Скорее это можно назвать убожеством. Кроме того, этот бланк свидетельствует о внутренней пустоте старого композиционного принципа, основанного на применении орнаментированных шрифтов.

Отбросить все лишнее — необходимое условие. Но недостаточно снять со старых форм все ненужное. Сначала надо сконструировать новые формы. Само собой разумеется, что в таком функциональном оформлении не будет орнамента, господствовавшего много столетий.

Использование орнамента (неважно, какого стиля и качества) — это всегда наивное ребячество. Человек, который не довольствуется четкой конструкцией предмета и начинает его украшать, тем самым оказывается во власти примитивных представлений (что, в сущности, свидетельствует о том, что он боится неприукрашенного предмета). Кроме того, орнамент прекрасно скрывает несовершенство конструкции! В 1898 году замечательный архитектор Адольф Лоос, один из первых поборников чистой формы, писал: «Чем ниже в своем развитии народ, тем роскошней его орнаменты и украшения. Индеец покрывает орнаментом каждый предмет, каждую лодку, каждое весло, каждую стрелу. Считать, что орнамент делает вещь лучше, означает смотреть на мир с точки зрения индейца. Нам надо преодолеть в себе индейца. Индеец говорит: эта женщина красива, потому что у нее в носу и в ушах золотые серьги. Человек высокой культуры говорит: эта женщина красива, потому что она не носит серег ни в носу, ни в ушах. Искать красоту только в форме, независимой от орнамента, — цель, к которой должно стремиться человечество».

Использование гротеска одинаковой жирности при симметричном построении не имеет никакого визуального эффекта и сегодня представляет собой «типографический ноль» (верхняя часть бланка фирмы, торгующей книгами)

Современный человек считает, что использование орнамента — это плебейство, которое наш век должен преодолеть. Раньше орнамент использовался очень часто, но это лишь доказывает, как далеки были люди от понимания, что суть типографики состоит в передаче информации.

Орнамент — это не только политипажи и украшения, но и любые комбинации линеек. Нужно отказаться и от двойной рантовой линейки, потому что и она является орнаментом. Ей пользуются, когда требуется сгладить, приглушить контрасты. Новая типографика подчеркивает противоположности и строит из них гармоничное единство.

В широком смысле к орнаменту относятся и «абстрактные украшения», которые некоторые словолитни выпускают под разными названиями. К сожалению, широкая публика видит суть новой типографики только в применении жирных линеек, кружков и треугольников. Если они заменяют старые орнаменты, это ничуть не лучше. Это заблуждение простительно, потому что вся прежняя типографика была орнаментальной. Но именно поэтому нужно резко выступать против замены старых растительных или иных орнаментов абстрактными. И с усиленно пропагандируемым в последнее время фигурным набором Новая типографика не имеет ничего общего. Во всех своих применениях фигурный набор противоречит сути Новой типографики.

Но для того чтобы получилась по-настоящему логичная форма, недостаточно отказаться от орнамента. На приведенном выше примере мы уже видели, что старая форма, лишенная орнамента, неэффективна, потому что если она не содержит орнамента, то содержит орнаментальные шрифты. Текст, набранный в стиле старой типографики, можно было охватить одним взглядом, но это не означает, что его получалось быстро прочитать. Если мне удалось мгновенно уловить общий контур напечатанного, это не означает, что я действительно прочел текст. При чтении взгляд движется. Текст, оформленный в соответствии с Новой типографикой, направляет взгляд читателя от одного слова к другому, от одного блока к другому. Поэтому необходимо логичное членение текста с помощью разных размеров, плотности, расположения, цвета и т. д.

Своеобразие одной формы проявляется наиболее ярко, когда она контрастирует с противоположной формой. Мы бы не знали, что такое день, если бы не было ночи. Возможности контраста бесконечны. Даже простейшие контрасты (большое — малое, светлое — темное, горизонтальное — вертикальное, прямоугольное — округлое, плоское — объемное, цветное — ахроматическое) дают бесконечные возможности визуально убедительного оформления.

Большие различия в размерах более эффективны, чем небольшие. Чем ближе размеры шрифтов друг к другу, тем менее четкую картину они дают. Рекомендуется всегда ограничиваться небольшим количеством кеглей шрифта (обычно их должно быть три, максимум пять). Помимо прочего, так упрощается работа. Различие в кеглях может быть значительным; лучше, если заголовок набран очень крупно, а остальные строки существенно мельче. Например, нельзя набирать первые буквы имен прописными большего размера, если первые буквы фамилий не выделены. Форма должна ясно выражать содержание, она не может ему противоречить.

Благодаря асимметрии белый фон активно участвует в композиции. Одна из основных форм старой типографики, книжный титул, представляет собой черную форму на пассивном, однородном бумажном фоне (см. «Приглашение на заупокойную мессу», «Примеры типографики „свободного направления“» и «Титулы каталогов шрифтов» в п. «Старая типографика (1450–1914)»). При асимметричной форме создаются другие соотношения: фон бумаги является элементом композиции, обладающим определенной силой воздействия. Интенсивность этого воздействия можно сознательно усилить или уменьшить. В латентном состоянии это свойство присутствует в любой асимметричной форме. Новая типографика сознательно использует выразительные возможности белого пространства, раньше считавшегося фоном. Белые участки бумаги — такие же равноценные элементы композиции, как черные шрифты и плашки. Этим Новая типографика обогатила печатное искусство, добавив новое средство выражения. Сильное впечатление, которое производят некоторые образцы Новой типографики, достигается именно использованием больших белых плоскостей: свет воздействует интенсивнее, чем серый или черный цвета. Резкий контраст белых и черных плоскостей или полос продуманно усиливает воздействие белого.

Но если заранее определить форму белого пространства, а потом заполнить его текстом, то это будет полным непониманием наших устремлений. Это так же неверно, как считать, что белые плоскости важнее, чем текст.

Если рассматривать лишь форму типографики (любая типографика имеет форму, но разного вида и разного качества), то современную типографику отличает формальная равноценность черных и белых форм. Само собой разумеется, что с логической точки зрения важен только шрифт.

Стремление к максимальному контрасту черных участков шрифта и белых плоскостей фона часто ведет к сильному разграничению — в прежней типографике всегда были пространственные рамки. Формы Новой типографики нередко почти не ограничены. Конечно, в большинстве случаев шрифт нельзя печатать на самом краю листа, иначе текст будет невозможно читать. Для небольших печатных изданий необходим отступ как минимум от 12 до 24 пунктов, для плакатов — 48 пунктов. Черные или красные боковые плашки и линейки, наоборот, обычно располагают в край листа, потому что им, в отличие от шрифта, не нужно расстояние от края, и только так можно добиться максимальной интенсивности их воздействия. И клише, при условии точной обрезки, можно печатать в край листа.

Цвет

В отличие от старой типографики, которая в основном использовала и форму, и цвет в качестве украшения, Новая типографика применяет цвет функционально, то есть использует воздействие, свойственное тому или иному цвету, для усиления или ослабления композиционной группы, фотографии и т. д. Например, свойство белого цвета — отражать свет, сиять. Красный выступает вперед относительно других цветов, он всегда кажется ближе, чем любой другой цвет (даже чем белый). Черный, наоборот, самый глубокий цвет, он отступает дальше всех на задний план. Из других цветов желтый, например, родственен красному, а синий — черному. (Символическое, литературное значение цвета — красный = любовь, желтый = ревность — мы не признаем, так как оно не относится к непосредственным зрительным ощущениям.) Сегодня в моде свет, то есть белый цвет, поэтому он часто преобладает в Новой типографике. Красный цвет активен, как мы сами, поэтому мы предпочитаем этот цвет всем остальным. Контраст черного и белого, сам по себе достаточно сильный, с добавлением красного цвета еще усиливается. (Конечно, это давно известно, но, вероятно, сейчас мы чаще используем возможности этого цветового сочетания, чем раньше, во времена готики и барокко, когда тоже очень часто встречались композиции из черного и красного на белом.)

Само собой разумеется, что сочетание черного и красного — далеко не единственно возможное, как нередко думают. Его часто предпочитают другим, потому что оно особенно яркое. Впрочем, цвет должен соответствовать виду печатной продукции: никто не станет печатать визитную карточку в три цвета, а плакаты очень редко бывают черно-белыми.

Хотя предпочтительнее использовать чистые, насыщенные цвета, не смешивая их с черным (красный, желтый, синий), но и смешанные цвета в некоторых случаях могут применяться.

Шрифт

Шрифты, форма которых искажена орнаментом, прибавленным к скелету буквы (засечки у антиквы, ромбы и росчерки-хоботки во фрактуре), не соответствуют нашему стремлению к ясности и чистоте. Из всех шрифтов прошлого к духу нашего времени подходит только так называемый гротеск, или рубленый шрифт (правильно было бы называть его «скелетный шрифт»).

Тут дело не в моде, а в том, что гротеск соответствует общим тенденциям нашего времени, в частности архитектурным. Недалеко то время, когда мы откажемся не только от шрифтов, созданных художниками (часть из них уже постигла эта участь), но и от «классических» шрифтов, как мы уже отказались от вычурной мебели 1880-х годов.

Разумеется, существующие сегодня гротескные шрифты еще не полностью соответствуют требованиям, предъявляемым к совершенным шрифтам. Специфические особенности этого шрифта пока совсем не разработаны. Формы (особенно строчных букв) слишком привязаны к гуманистическому минускулу. Недостаток большинства новых гротескных шрифтов, созданных художниками (например, таких как гротеск Эрбара и Кабель), по сравнению с безымянными старыми гротесками, состоит в индивидуально-модифицированных линиях, что ставит их в один ряд со всеми остальными шрифтами, разработанными художниками. В качестве текстовых шрифтов они немногим лучше старых гротесков. Значительный шаг вперед — это Футура Пауля Реннера.

До сих пор все усилия по созданию современного шрифта были направлены на «улучшение» гротеска. Всем этим попыткам не хватало принципиальных оснований, они были слишком «художественными» в прежнем смысле этого слова.

Я думаю, что невозможно в одиночку создать шрифт нашего времени, свободный от проявлений индивидуальной творческой манеры. В его создании будут участвовать несколько человек, и, скорее всего, среди них будет и инженер.

Пока что из всех существующих гротесков самыми подходящими мне кажутся акцидентные гротески (например, выпущенные фирмой «Бауэр», Штутгарт), — основательные, с плавными линиями. Гротеск Венус и его копии уже хуже из-за плохих форм прописных Е и F и уродливого косого штриха строчной t. За ним, если ничего лучше не нашлось, следуют «живописные» брусковые шрифты (тонкие, жирные и т. д.). Края их кажутся размытыми, углы скругленными. Что касается выделений, то точные, четкие формы жирной антиквы, альдовских и староегипетских шрифтов смотрятся лучше, чем другие антиквы.

В принципе, следует ограничиваться этим немногочисленным набором шрифтов, но это не значит, что печатник, у которого нет гротесков вообще или их слишком мало, не может с помощью других шрифтов выполнить современную типографскую работу. Но, безусловно, при этом нужно помнить, что гротеск всегда предпочтительнее и лучше. Я прекрасно понимаю, что это категоричное требование — выпад против романтического пристрастия публики и многих специалистов-книгопечатников к старым орнаментированным буквам. Впрочем, иногда эти старые шрифты могут найти новое применение в современной типографике: например, в шуточных работах, когда нужно сделать типографскую пародию на «старые добрые времена», или, чтобы привлечь наше внимание, можно вставить в текст, набранный гротеском, прописную букву В из фрактуры и т. д. (Подобным образом помпезные генеральские и адмиральские мундиры эпохи императора Вильгельма теперь стали униформой портье и маскарадным костюмом.) Если кто-то питает особую привязанность к фрактуре, канцелярскому шрифту XVI века, и никак не может с ним расстаться, то не нужно его уродовать, группируя текст в соответствии с композиционными принципами нашего времени, которые ему никак не подходят. Фрактура, равно как и готический шрифт, и швабахер, — настолько чуждые нам шрифты, что совершенно невозможно использовать их как формообразующий элемент в современной типографике.

ЯН ЧИХОЛЬД. Разворот книги Die Neue Typographie. Берлин, издательство «Бринкман унд Бозе», 1987

Подчеркнуто национальный, индивидуальный характер фрактуры и таких же национальных шрифтов других народов (например, русский или китайский шрифты) противоречат сегодняшнему интернациональному объединению народов и когда-нибудь непременно исчезнут[4]. Цепляться за них — это делать шаг назад. Латинский шрифт — международный шрифт будущего. Конечно, должны произойти еще весьма значительные перемены, чтобы этот шрифт стал соответствовать экономическим условиям нового времени, современным и даже будущим техническим новшествам.

Сомнения возникают не только насчет фрактуры, но и по поводу других латинских шрифтов (например, рукописных, орнаментированных, Экмана и т. п.), поскольку их особая форма приковывает взгляд. Детали отвлекают внимание от содержания текста, что противоречит сути типографики, ведь типографика не может быть самоцелью. Естественно, возможно пародийное применение таких шрифтов, о чем мы уже говорили выше.

Современный гротеск лишь с оговорками подходит для использования в качестве текстового шрифта. Не может быть и речи о жирном начертании, потому что жирный гротеск плохо читается в сплошном тексте. Самые удачные опыты были у меня с так называемым обычным акцидентным гротеском, он дает спокойную и удобочитаемую картину текста. Таким гротеском набрана эта книга (см. «Разворот книги Die Neue Typographie. Берлин, издательство „Бринкман унд Бозе“, 1987» Яна Чихольда); тем самым я хотел доказать, что этот шрифт является вполне удобочитаемым. В остальном же он требует различных доработок. Несмотря на это, я предпочитаю его всем антиквенным шрифтам. (Этот конкретный гротеск я выбрал, потому что он имелся в типографии.)

Гротеск редко используют в качестве текстового шрифта. Главная причина — его почти везде не хватает. Из-за этого редко встречаются книги и другая печатная продукция, набранные целиком гротеском, как эта книга. Обычно гротеск используют только как выделительный шрифт, а основной текст набирают хорошей антиквой.

Во всех шрифтах, созданных художниками, явно выражена оригинальная манера, не соответствующая новым общественным установкам, поэтому эти шрифты не годятся для оформления современной печатной продукции. Период от начала ХХ века до Первой мировой войны был самой индивидуалистической эпохой, и это вполне выразилось в книжных шрифтах, созданных художниками. К тому же они ничуть не лучше своих предшественников — классических шрифтов, качество которых, безусловно, выше.

ЯН ЧИХОЛЬД. Плакат. Стандартный формат А. 1926

И все же классические шрифты (Вальбаум, Дидо, Бодони и т. д.) нельзя использовать в наше время в качестве текстовых. Они вызывают романтические ассоциации (особенно при соответствующем понимании типографики), вовлекают читателя в своеобразную атмосферу чувств и мыслей и явно принадлежат к старым временам, с которыми нас сегодня мало что связывает. При естественном (ненасильственном) развитии вряд ли их опять вытащат на свет божий.

Из имеющихся в типографиях антиквенных шрифтов нового времени самыми совершенными мне кажутся скромные работы неизвестных резчиков: Сорбонна, северная антиква, французская антиква и др. В свое время они поработали лучше, чем шрифты книжных художников. Эти три шрифта и их варианты я считаю лучшими основными шрифтами предвоенного времени[5]. Они хорошо читаются, функциональны (прежде всего в техническом смысле) и свободны от индивидуальных признаков, то есть, в хорошем смысле слова, скучны. Поэтому если для текстового шрифта нет подходящего гротеска и приходится набирать антиквой, то следует выбрать эти шрифты.

О выразительности шрифта

Энтузиастов гротеска, продвигающих его в качестве современного шрифта, часто упрекают в том, что этот шрифт невыразителен.

Выразительны ли другие шрифты? Входит ли вообще в задачу шрифта выражать «духовное»?

И да, и нет. Ни готический шрифт (текстура), ни гротеск не несут в себе никакого эмоционального содержания, которое в обществе наивно приписывается почти всем шрифтам. Только нынешнее огромное разнообразие шрифтов, возникших благодаря болезненному эклектизму предвоенных лет и выражавших лишь творческое бессилие, могло привести к ложному представлению, будто бы готический шрифт проникнут покоем, торжественностью, религиозностью, а курсив, наоборот, выражает радость и веселье. Однако многочисленные письменные документы одной эпохи, вне зависимости от их жанра и типа, пишутся или печатаются одним и тем же шрифтом или двумя родственными формами шрифта. Хотя для готики характерны религиозность и торжественность, а для рококо (если говорить о господствующих классах) — легкомысленное веселье и радость, типографика в любую эпоху является стилистически однородной, даже если дух времени противоречив. В готический период и мирские тексты набирались текстурой, а приглашение на заупокойную мессу эпохи рококо не отличается от какого-нибудь веселого печатного издания того же времени (см. работу обычного ремесленника XVIII века в п. «Старая типографика (1450–1914)»).

ЯН ЧИХОЛЬД. Текстовая афиша. Черный и красный шрифты на серебряном фоне

Любой шрифт, и типографский в особенности, в первую очередь выражает свое время, так же, как любой человек — символ своего времени. Текстура, да и курсив рококо (XVIII век), выражают не религиозность и веселье, а готику и рококо, и гротеск выражает не бесчувственное равнодушие, а XX век! Художник-шрифтовик никогда не ставил своей целью самовыражение, кроме первых десятилетий нашего века. Разные виды шрифтов объясняются различиями в восприятии формы в разные эпохи. Любой пуансонист хочет вырезать литеру как можно лучше. Если при этом Дидо творил иначе, чем Флейшман, то причина этого — в том, что изменилась эпоха, а не в в том, что шрифтовик стремился создать «особенную», «оригинальную», «своеобразную» форму. Изменились представления о том, как должен выглядеть хороший шрифт.

Благодаря эклектизму, господствовавшему в предвоенное время, мы могли попробовать все виды шрифтов различных эпох и увидеть их недостатки. В то время появилась наивно-дилетантская идея, что книга о Тридцатилетней войне должна быть набрана другими литерами, чем стихи Мёрике или промышленный каталог. Во времена готики труды Блаженного Августина набирали текстурой, а не унциалом!

Любое печатное издание, созданное в наше время (неважно, на какую тему), должно иметь черты, свойственные нашему времени, а не имитировать старинные издания. Это относится, конечно, не только к шрифту, но ко всем элементам построения, и к иллюстрациям, и к переплету и т. д. В отличие от нашего времени прежние эпохи всегда осознавали свое достоинство и отказывались от прошлого, часто в очень резкой форме. Свидетельства тому — достроенные в другом художественном стиле соборы и общее развитие культуры, в том числе типографики. Замечательный типограф, пуансонист Унгер, создавший фрактуру Унгера (около 1800 года), считал швабахер уродливым шрифтом и ввел во фрактуре выделения разрядкой (раньше они набирались швабахером). В этом он был абсолютно прав. В эпоху рококо, когда он жил, готика и ее формы, в том числе швабахер, считалась уродливой, потому что противоречила духу рококо. Унгер был лишь рупором, озвучивавшим эту точку зрения.

Знатоки искусства могут оценить качество старого швабахера; мы видим в нем совершенный шрифт своего времени, но мы не можем использовать этот шрифт XV века сегодня, он слишком устарел. Это относится и ко всем историческим шрифтам. Мы тоже должны найти шрифт, который бы выразил нашу эпоху. Наше время отличается общим стремлением к ясности, правде и чистоте. Поэтому проблему шрифта необходимо решать иначе, чем раньше. Нам требуется ясность и четкость литеры, которая не должна иметь ничего лишнего. Поэтому возникает потребность в геометрическом построении формы. Форма гротеска почти удовлетворяет этому требованию, поэтому его можно использовать как основу для создания шрифта нашего времени. Характер эпохи выявляется не только в богатых и орнаментированных формах. Простые геометрические формы гротеска выражают ясность и сосредоточенность на главном, — это суть нашего времени. К такой выразительности надо стремиться, но не создавать специальные шрифты для рекламы парфюмерных фабрик и модных магазинов или для лирических излияний. Пуансонисты прежних времен никогда не ставили перед собой задачу создать шрифт для особых потребностей. Поэтому лучшие шрифты — те, что годятся для всего, а худшие — те, которыми можно набирать только визитные карточки или сборники песен.

Хорошая буква должна выразить себя так четко и ясно, как только возможно, «высказать» себя как можно лучше. А хороший шрифт стремится только к высшей степени ясности и четкости.

Без сомнения, гротеску, при детальном рассмотрении, необходимы некоторые изменения, но при любых обстоятельствах он должен быть исходной формой для будущего шрифта.

Дальнейшая разработка оригинальных выразительных возможностей шрифта ничего не даст типографике. Это противоречит ее сути, потому что мешает ее главной задаче — точному, предельно ясному сообщению.

Сохранять ли нынешнюю орфографию или отказаться от правописания существительных с заглавной буквы?

Антиква и ее упрощенная форма (гротеск) — неоднородные шрифты: они составлены из двух разных алфавитов. Это объединение произошло только в XV веке. Большие, или прописные, буквы (маюскул) — это конструктивный древнеримский шрифт начала нашей эры, римский капитальный шрифт, который высечен на архитектурных сооружениях. Маленькие, или строчные, буквы (минускул) относятся ко времени Карла Великого (около 800 года). Это так называемый каролингский минускул, который писался пером, с верхними и нижними выносными элементами. Сначала этот шрифт тоже был самостоятельным. Больших букв в нем не было. Только во время Возрождения два вида шрифта — римский капитальный и каролингский минускул — были объединены и получился один шрифт, антиква. Этим объясняются стилевые различия между прописными и строчными буквами, особенно заметные в немецком языке. В других языках, например французском или английском, они не так заметны. В этих языках нет такого нагромождения прописных букв, как в немецком. Картина набора в английском языке гораздо лучше немецкого набора антиквой, потому что отсутствуют надстрочные знаки, а главное, нет начинающихся с прописной буквы существительных.

Давно уже назрело желание отменить правило писать существительные с прописной буквы и тем самым привести немецкую орфографию в соответствие с международной. Выделять начало существительных прописной буквой стали во времена барокко, и сейчас нам это кажется совершенно необоснованным. Изучение правил правописания с прописной буквы — ненужная нагрузка во время учебы, а позже они только усложняют правописание из-за множества исключений. Якоб Гримм, один из основателей германистики, уже сто лет тому назад требовал отмены этого правила и ссылался на древнюю и средневерхненемецкую литературу, где с прописной буквы писали только имена собственные и начало фразы. Он сам писал (а вслед за ним и все германисты пишут) с большой буквы только начало предложения и имена собственные. Сочетание двух столь различно построенных шрифтов кажется некрасивым с эстетической точки зрения. Поэтому многие художники предпочитают только прописные буквы, не смешивая их со строчными. Во Франции в последнее время появилось много примеров использования минускульного шрифта как самостоятельного (см. объявление во французском журнале мод «Вог»), главным образом для сообщений, касающихся моды и для витрин модных магазинов. Наряду с применением только маленьких букв для текста и прописных для заголовков можно видеть и противоположный вариант (заголовки набраны строчными, а текст — прописными). В этих случаях вполне правомерно исходят из того, что два алфавита в антикве на самом деле представляют собой два разных стиля, поэтому можно применять их параллельно друг другу, а не вперемешку, как это делается обычно.

Объявление во французском журнале мод «Вог». Все слова написаны с маленькой буквы

Новая типографика отвергает оба способа изменить существующее положение: и приспособление к международной орфографии, и разделение антиквы на большие и маленькие буквы и их раздельное применение (хотя последний способ нам более симпатичен). Новая типографика не исходит из принципов германистов, и в еще меньшей степени — из чисто художественных, эклектичных представлений французов. Новой типографике требуется экономия шрифтовых форм. Мы не в состоянии создать совершенно новый алфавит (как, например, алфавиты для стенографии или для слепых), потому что изменение основных форм нашего шрифта практически невозможно. Итак, остаются оба вида шрифта — большие и маленькие буквы. Сделать выбор между ними нетрудно, потому что большие буквы отпадают сразу из-за плохой удобочитаемости в сплошном наборе. Преимуществом маленьких букв является хорошая удобочитаемость, благодаря верхним и нижним выносным элементам слово можно быстро распознать. Если бы все перешли на один шрифт (то есть на использование только строчных букв), это имело бы серьезное значение для экономики — высвободило бы бесцельно потраченную интеллектуальную энергию, упростило бы многие сферы жизни (легче бы происходило обучение письму и орфографии, упростились бы пишущие машинки и работа с ними, уменьшилась бы нагрузка на память, облегчилось бы рисование, нарезка и отливка шрифтов, упростились бы наборные кассы и техники набора и т. д.).

Вместе с экономически выгодной унификацией шрифта и орфографии мы получили бы стилистически безупречную форму шрифта — минускул. Так что экономические преимущества совпадают с формально-эстетическими.

Пока не нужны никакие изменения правописания, кроме отмены понятий прописных и строчных букв. Все существующие шрифты могут использоваться, только прописные упраздняются. (Можно согласиться с тем, что прописные буквы сначала будут продолжать применяться — как отдельный вид шрифта.)

Сомнительно, что нынешняя форма строчных букв (в том числе гротеска) сможет долгое время соответствовать новым требованиям и представлениям. Их форма все-таки больше пригодна для письма, а не для печатания. В будущем усилия будут направлены на то, чтобы убрать из строчных букв детали, характерные для письменного шрифта, и сделать их форму по-настоящему типографичной.

И немецкой орфографии для того, чтобы стать действительно современной, нужны большие изменения, что, в свою очередь, повлияет на проектировку шрифтов. Прежде всего необходимо избавиться от слишком сильного гнета филологии, создать самостоятельные знаки вместо sch, ch, ng, отменить лишние буквы (z, q, c). Должно действовать правило «пиши, как говоришь», и обратное — «говори, как пишешь». На такой основе должна быть создана новая осмысленная орфография, без нее не может обходиться литература.

Разумеется, такой переворот в правописании и шрифте произойдет не сегодня-завтра, но его время, несомненно, придет. Развитие культуры и каждый отдельный человек, сознательно или бессознательно, приближают этот переворот. Поэтому шрифт будущего может быть создан только коллективом, а не одним человеком.

Показательно, что одна из лучших новых книг о языке, шрифте и орфографии написана не художником или филологом, а инженером — это «Язык и шрифт» доктора В. Порстмана. Каждый, кто интересуется этой проблемой, должен прочесть эту книгу.

Хотя для Новой типографики желательно было бы устранить прописные буквы, это не безусловное требование. Но оно, как и более логичная орфография, входит в общее направление нашей работы над созданием форм типографики, отвечающих условиям и требованиям наших дней.

Ошибки, которые часто встречаются

Вначале многие увидели в Новой типографике новый формализм, то есть восприняли в структуре типографики только необычные геометрические формы — круги, треугольники, полоски, и стали использовать их на манер старых орнаментов. Еще сильнее распространили эту ошибку «элементарные декоративные формы» (само название — сплошное противоречие), которые изготовлялись некоторыми словолитнями и появлялись в продаже под разными названиями. Мы хотим свести все формы к основным геометрическим фигурам (поэтому, например, для сносок в этой книге используется кружок вместо звездочки). Эти основные фигуры, если уж они используются, должны быть функциональны, то есть должны выделять слово или текстовую группу или создавать единую гармоничную композицию. Вместо этого и сегодня встречается чисто игровое, мнимо конструктивное построение, полностью чуждое духу Новой типографики. Приведенное ниже газетное объявление — характерный пример часто встречающегося мнимого конструктивизма. Форма этого объявления не возникла естественно, но существовала как идея до начала работы. Это рекламное объявление уже не типографика, а картинка буквами. В хорошей типографской работе никогда не встречаются бездумно заимствованные абстрактные формы. Еще один пример — двухцветное приглашение к деловому сотрудничеству. Его форма тоже придумана заранее. Бросается в глаза явное нарушение логики членения текста. Кроме того, плохо, что цветовой контраст очень слабый, от этого композиция в целом получается бледной и скучной.

Никуда не годится обложка журнала, воспроизведенная ниже. Хотели сделать «технично», но получилось нечто противоположное сути техники. Во всех деталях видно некое «искусство», то самое, от которого мы хотим отказаться, — искусственность, желание сделать красиво, упуская при этом главное. В результате слишком часто получается несоответствие смыслу. Когда имеешь дело с функциональными предметами, фантазия должна опираться на реальные задачи. (В живописи все иначе, нет никаких сдерживающих факторов, потому что нет утилитарных задач.)

Пример псевдосовременной типографики. Наборщик следовал внешней формальной идее и подчинил ей текст. «Форма» типографики должна быть органичной, развиваться из содержания текста

Неправильно! На первый взгляд, дизайн кажется очень «конструктивным», но при ближайшем рассмотрении видно, что он слишком поверхностный и не соответствует тексту. В середине письма очень трудно разобраться, с какой строчки нужно продолжать чтение. Эта типографская работа подражает некоторым внешним формам абстрактной живописи, но типографика — не живопись!

Неправильно! Слово «ревю» набрано плохо читаемым, очень сложным по форме шрифтом. Абстрактные формы и, что еще хуже, перекрещивающиеся рантовые линейки применяются бездумно, исключительно для украшения. Бумажный фон вообще не участвует в композиции. Принципы Новой типографики здесь совершенно не поняты. Типографика должна не играть с декоративными формами, а конструировать их, то есть создавать гармоничное единство из простейших шрифтовых форм

В разных видах современной типографской продукции часто встречаются исторические шрифты (швабахер, готический, фрактура). Это неправильно, потому что они чужды нашему времени и использовать их можно только в крайнем случае, при соответствии смысла текста тогдашним стилистическим представлениям. Можете представить себе летчика с окладистой бородой?

Переход из позитивного шрифта в выворотку — прием, раньше использовавшийся в прикладной графике. Теперь он встречается и в чисто типографических работах. Когда это логически обосновано (например, так выделена важная часть слова), возразить нечего. Но чаще это не так. Обычно слово расчленяется по чисто формальным причинам. Этот прием к Новой типографике не относится, хотя отдельные строчки вывороткой часто очень красивы и эффектны.

Переменный набор, когда блоки текста располагаются то справа, то слева от воображаемой вертикальной оси, тоже часто встречается и тоже является неестественной, внешней формой. Получается неравномерная разрядка, что вместе с нелогично выстроенными текстовыми блоками является безотрадным повторением давно известных ошибок.

Нельзя обвинять принципы Новой типографики в том, что под ее именем выходит дурная продукция. Усилия книгопечатников, которые передают средствами типографики дух нашего времени, не умаляются промахами, всегда сопровождающими любое новое движение.

Долой такую схему! Излюбленное украшательство типографов, пытающихся работать в современном духе. Вместо круга часто встречается квадрат, поставленный на угол. Совсем хорошо, если крест образуют не «обычные» жирные линейки, а рантовые или другие, еще более «интересные». Какая изысканность: в точке пересечения линий образуется «магический квадрат»! Эта схематическая форма не имеет ничего общего с конструктивной типографикой!

С тех пор как существует фотография, идут споры о ее художественной ценности. Сперва художники яростно нападали на нее, а потом поняли, что она не представляет для них серьезной конкуренции. Но и сегодня историки искусства ссорятся по поводу некоторых проблем, которые поставила фотография. Художники книги до сих пор считают, что фотографиям не место в «красивой» книге. По их мнению, существует эстетическое противоречие между чисто графической, материальной формой литеры и более плоскостным по материалу, «пластичным» растровым клише, с которого печатаются фотографии. Главное для них — визуальное восприятие обеих печатных форм, а проблема, по их мнению, заключается в «пластике» клише, чуждой книге. Возражение не очень обоснованное: в конце концов, автотипия состоит из маленьких точек, вполне родственных литерам.

Но все эти теории не помешали невероятному успеху фотографии в книгопечатании, который наблюдался в послевоенное время. Большая практическая ценность фотографии состоит в том, что с ее помощью механическим способом, относительно просто (во всяком случае, проще, чем вручную) создается точное изображение объекта. Невозможно представить себе наше время без фотографии — она стала его характерным признаком. Зрительный голод современников удовлетворяется в основном иллюстрированными журналами и другой периодикой; в рекламных объявлениях (преимущественно в Америке) и отчасти в рекламных плакатах все больше и больше используется фотография. Огромная потребность в хороших фотографиях невероятно ускорила развитие фотографической техники и искусства; во Франции и в Америке есть фотографы, занимающиеся рекламой и модой, которые превосходят многих художников (Париж: Пол Аутербридж, О’Нейл, Гойнинген-Гюне, Скайони, Луиджи Диас; Америка: Шилер, Барон де Мейер, Ральф Штейнер, Эллис и др.). Отличные вещи делают и фоторепортеры, в большинстве своем безымянные. Их работы часто производят более сильное впечатление, причем с чисто фотографической точки зрения, чем якобы художественные офсетные отпечатки мастеров фотопортрета и искусных любителей.

Сейчас уже невозможно удовлетворить огромную потребность в иллюстрированной печатной продукции рисунками или живописью. Не хватит ни художников достаточной квалификации, ни времени на исполнение и репродуцирование. О многих важных вещах мы вообще не узнали бы, если бы не было фотографии. Такой невероятный спрос можно удовлетворить только механическим способом. Этот спрос породили сильно изменившиеся с середины XIX века социальные отношения, растущее число читателей, усовершенствование средств связи и распространение европейской городской культуры. Для удовлетворения такого спроса нужны современные средства. Средневековая гравюра, которая кажется идеалом художникам-книгопечатникам, несовременна, архаична, долго делается. Она по техническим причинам плохо подходит для современных способов репродуцирования и не удовлетворяет нашим требованиям ясности и четкости.

Именно в большой, часто сверхъестественной четкости и честности состоит своеобразная прелесть фотографии. Чистота изображения и механический процесс изготовления сделали фотографию самым подходящим изобразительным средством нашего времени. Можно спорить о том, является ли простая, иногда даже случайная фотография искусством. Но ведь далеко не во всех случаях использования фотографии речь идет об искусстве. Простой, часто совсем не художественный снимок почти всегда полностью соответствует задачам репортерской или предметной фотографии; это не что иное, как информация в изобразительной форме, а не творчество. Там, где возникают высшие потребности, они всегда удовлетворяются благодаря естественному развитию. Фотография сама по себе не искусство, но в ней есть зачатки искусства, которое, конечно, очень отличается от других искусств.

С искусством граничит постановочная фотография. С помощью освещения, композиции, ракурса часто достигается эффект поразительного сходства с произведениями искусства. Простой пример — фотография. Это рекламная полоса из парижского журнала «Вог». Она интересна и как фотография, но как реклама примечательна тем, что, кроме надписей на сфотографированных предметах, больше никакого текста нет, однако при этом рекламная функция полностью выполнена.

Полосная рекламная фотография (без дополнительного текста) из французского журнала «Вог». 1926

Две формы фотографии могут стать искусством — фотомонтаж и фотограмма. Фотомонтажом называют картины, которые скомпонованы из отдельных фотографий (фотоколлаж) или используют фотографии как элемент построения композиции вместе с другими материалами (фоторисунок, фотопластика). Различие между ними очень зыбкое. При фотомонтаже из отдельных фотографий создается новая единая композиция, выстроенная, неслучайная структура, которую с полным правом можно отнести к искусству. Конечно, не все фотомонтажи, как и не все картины маслом, — искусство. Но работы в этой области Хартфилда (он изобрел фотомонтаж), Баумайстера, Бурхарца, Макса Эрнста, Лисицкого, Мохой-Надя, Фордемберге-Гильдеварта, без сомнения, являются искусством. Это не произвольные комбинации фотографий, а последовательно и гармонично построенные картины. Случайные формы отдельных фотографий (тоновые градации, структурные эффекты, движение линий) обретают художественный смысл, как элементы единой композиции. От старого искусства фотомонтаж отличает отсутствие объекта. Это не анализ действительности, а воплощение вольной фантазии, свободное человеческое творчество, независимое от природы. «Логика» таких композиций кроется в иррациональности искусства. Сверхъестественное воздействие фотомонтажа создается продуманным контрастом между пластическими фотографиями и мертвенно-белой или цветной поверхностью фона. Такого невероятного эффекта невозможно добиться с помощью рисунка или живописи. Сильный контраст размеров и форм, контрасты ближнего и дальнего планов, плоскостных и объемных форм и т. п. делают возможности фотомонтажа чрезвычайно разнообразными. Фотомонтаж открывает новые возможности и для утилитарной рекламы. Естественно, в этой области только в единичных случаях можно создать «произведение искусства», достичь свободного равновесия с помощью баланса всех элементов композиции; этому сильно препятствует необходимость логической связности, логики в размерах, заданный текст и т. п. Кроме того, ведь главная задача рекламного художника — не создать самостоятельное произведение искусства, а придумать наилучшую рекламу. У него может получиться и то и другое, но это совсем не обязательно. Лучшие работы в области рекламного фотомонтажа выполнили Джон Хартфилд (обложки книг издательства «Малик») и Макс Бурхартц в промышленной рекламе.

Мы приводим здесь характерный пример: обложку папки с рекламными проспектами работы Бурхарца. К сожалению, наша репродукция не может воспроизвести яркое, насыщенное впечатление, которое дает оригинал. В остальных разделах этой книги приведены и другие примеры фотомонтажа.

Фотограммы — это фотографии, сделанные без аппарата, только при помощи светочувствительной бумаги. Этот простой метод сам по себе не нов, давно уже известны, например, фотограммы цветов: они получаются, если просто положить «объект» на фотобумагу.

МАКС БУРХАРТЦ. Обложка папки с рекламными проспектами. Серебряный фон, белый шрифт на красном поле. Фотомонтаж: характерные изделия основных производственных отраслей Бохумского союза предприятий горного дела и сталеварения. Формат ДИН-А4

Создатель художественной фотограммы (фотограммы как искусства) — американец Ман Рэй, живущий теперь в Париже. В 1922 году он опубликовал первые произведения, созданные в этой технике, в американском журнале «Брум». В них раскрывается нереальный, сверхъестественный мир, созданный только фотографическими средствами. Это чисто поэтические творения, не имеющие ничего общего с репортажной или предметной фотографией: соотношение между ними такое же, как между стихами и повседневным разговором. Было бы наивно считать эти творения результатом случайности или умело оформленной композицией, любой профессионал подтвердит, что это нечто совсем иное. Здесь впервые развиваются возможности автономной (без фотоаппарата) фотографии. Благодаря применению новых материалов появилась фотограмма — современная форма, полная поэзии (репродукции двух фотограмм Ман Рэя в п. «Новое искусство»).

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Рекламная фотограмма. 1924

Фотограмму тоже можно использовать в рекламе. Эль Лисицкий в 1924 году первым сделал рекламную фотограмму. Его фотограмма для рекламы чернил «Пеликан» — замечательная работа. Даже шрифт сделан механически-фотографическим способом[6]. Технические методы изготовления фотограммы очень просты, но слишком разнообразны, чтобы коротко описать их. Каждый, кто ставит перед собой такую задачу, сам находит свой путь, методом проб и ошибок добиваясь желаемого эффекта. Нужно упомянуть полезную книгу Л. Мохой-Надя «Живопись, фотография, фильм», где об этом написано подробно.

Типограф, которому требуется включить фотографическое клише в набор, должен в первую очередь решить, какой шрифт ему выбрать в этом случае. Художники довоенного поколения пытались найти решение, но не смогли, — я уже писал, что они не принимали фотографию, поэтому заранее воспринимали любое соединение шрифта и фотографии как компромисс.

Теперь мы считаем фотографию важным современным типографским средством. Мы считаем, что она обогащает старые изобразительные средства книгопечатания и является характерным признаком современной типографики, отличающим ее от старой. Плоскостная типографика осталась в прошлом. Использование фотоклише дало нам новые возможности для овладения динамикой пространства. Именно контраст между иллюзорно трехмерным изображением на фотографии и плоскостной формой шрифта создает столь сильное воздействие современной типографики на читателя.

Раньше главный вопрос о выборе шрифта, соответствующего фотографии, пытались решить странным образом: чаще всего выбирали шрифт, который выглядел серым, или просто серый шрифт. Это были очень тонкие, светлые литеры или шрифты своеобразных очертаний. Как и в других областях, здесь исходили из внешнего подобия элементов построения, добивались сглаживания противоречий. В лучшем случае получалась равномерная серость, плохо скрытый компромисс.

Объективная, последовательно современная типографика моментально находит решение. Ведь наша задача — создание художественного единства из элементарных современных форм, и тут нет никаких проблем со шрифтом (потому что по необходимости уже выбран гротеск), фотоклише тоже используется как элементарное изобразительное средство, поэтому получается синтез: фотография + гротеск!

На первый взгляд кажется, что жесткость ясной, четкой, черной шрифтовой формы не соответствует мягким серым тонам фотографии. Конечно, их соединение не дает равномерной серой картины, потому что тут гармония основана на контрасте форм и цвета. Но у них есть общее — объективность и безличность формы, что и делает их современными средствами выражения. Это не внешняя формальная гармония, к которой ошибочно стремились раньше, и не своеволие, потому что есть только одна объективная форма шрифта — гротеск, и только одно объективное изображение окружающего мира — фотография.

Индивидуалистическая форма графики (рукопись — рисунок) сменяется сегодня коллективной формой (типографский шрифт — фотография).

Синтез типографики и фотографии мы называем типофото. Сейчас с помощью фотографии мы можем гораздо лучше и быстрее передать информацию, чем посредством речи и письма. Фотоклише становится современным, но особым элементом построения типографики, наряду с литерами и линейками наборной кассы. И по чисто материальным признакам фотоклише принципиально родственно типографике. Во всяком случае, это ясно видно в книгопечатании, там поверхность клише разбивается на рельефные растровые точки, по высоте равные рельефу шрифта. А при современных способах печати — глубокой печати и офсете — эта мерка отпадает, тут наши оппоненты не найдут никаких материальных подтверждений того, что фотография и шрифт не соответствуют друг другу.

Расположение клише в остальном наборе подчиняется логике законов типографики и гармонии композиции на плоскости. У нас нет антипатии к фотографиям в книге, как у прежнего поколения книжных художников. Само понятие «роскошная, красивая книга» ушло в прошлое. Современный книжный оформитель считает фотоклише полноправным элементом красивой книги, наравне с литерами и т. д. Замечательный пример типофоторекламы — работа Пита Зварта. И здесь для рекламы (рекламируется высоковольтный кабель с бумажной изоляцией) используется фотограмма. Слово high (высокий) начинается с большой H, а слово low (низкий) с низенькой L. Виды шрифтов, черные и красные формы так хорошо сопряжены друг с другом, что возникает волшебной красоты единство. Две красные строчки на этой композиции показывают, насколько сильно цвет может увеличить воздействие фотографии. Ровная красная плоскость жирной L резко контрастирует с легкими, пластичными формами фотограммы. Шрифтовые формы перекликаются с формами фотограммы: средняя линия NKF совпадает с центром катушки кабеля, нижняя линия красного шрифта — с верхней точкой катушки и т. д. Можно сказать, что типофото является одним из самых характерных изобразительных средств современной типографики и рекламы. Пройдет совсем немного времени, и популярные формы типофото освободятся от ненужных «традиционных» представлений, до сих пор иногда влияющих на них (больше всего в иллюстрированных газетах, частично в рекламе), и их продуманное, последовательно современное оформление будет соответствовать уровню нашей культуры.

Пит Зварт (Голландия). Реклама. Черный и красный на белом фоне. Формат А4

Большие возможности самой фотографии до сих пор не выявлены, если не считать узкого круга профессионалов, и, уж конечно, не исчерпаны. Нет сомнения, что в графической культуре будущего фотография будет использоваться гораздо чаще, чем теперь. Фотография станет такой же характерной приметой нашего времени, какой была во времена готики гравюра на дереве. Поэтому для людей, работающих во всех областях графики, необходимо сегодня максимально творчески разрабатывать технику фотографии и ее воспроизведения, чтобы вовремя подготовиться к высоким требованиям ближайшего будущего.

САША СТОУН. Реклама (фотомонтаж)

Примечания

Макс Бурхарц (1887–1961) — немецкий художник и типограф.

Макс Эрнст (1891–1976) — немецкий художник, видный представитель дадаизма и сюрреализма.

Фридрих Фордемберге-Гильдеварт (1899–1962) — немецкий художник и писатель.

Пит Зварт (1885–1977) — голландский фотограф, художник, дизайнер.

Новая типографика стремится удовлетворить потребности нашего времени, которые по сравнению с прежними временами изменились, и, основываясь на этом, сделать каждое печатное издание как можно лучше в современном понимании. Поэтому мы внимательно и с большим интересом относимся ко всем попыткам стандартизации. Ведь стандартизация в любой области вызвана потребностями нашего времени, которые она стремится удовлетворить.

Использование стандартов в полиграфии необходимо для современной типографики. Сегодня мы не можем назвать печатное издание безупречным, если не соблюдены экономически необходимые стандарты, не использован этот замечательный способ организации печатной продукции.

Прежде всего это касается форматов. В этой области давно уже не все гладко. Раньше выбор формата определялся преимущественно эстетическими соображениями. Сейчас необходимо от этого отказаться или, во всяком случае, пересмотреть эту установку. Исходить нужно из высших соображений, потому что в XIX и особенно в XX веке объем полиграфической продукции очень увеличился из-за возросшего спроса и совершенствования способов печати. Раньше не имело особого значения, как производятся гербовая бумага и официальные бланки, потому что их было гораздо меньше, чем сегодня. Каждый такой бланк создавался индивидуально и часто был настолько совершенен, что кажется нам произведением искусства соответствующей эпохи. Формат документа определялся вкусом писца и волей случая. Листы бумаги любых форматов изготовлялись вручную, а про пергамент вообще лучше не вспоминать: каждый кусок кожи старались использовать по максимуму, поэтому нарезали его на части разных размеров.

Дальновидные люди давно уже поняли, что хаос в области форматов бумаги будет только усиливаться. Еще в 1796 году немец Лихтенберг предложил внести порядок в форматирование бумаг. Лихтенберг выдвинул основной принцип: форматы образуются постоянным делением пополам исходного листа бумаги.

Уже в первые годы Французской революции этот принцип получил частичное признание: он лег в основу указа о форматах документов и гербовых бумаг, изданного тогдашним французским правительством. Выражаясь математически, соотношение сторон у всех форматов должно быть равно 1:√2 или 1:1,41… Так как французы связали этот закон с метрической системой, введенной ими незадолго до этого, и в качестве исходного формата выбрали лист площадью 1 м² с соотношением сторон 1:√2, они пришли к тому же ряду, который сегодня называется класс А в ДИН-формате. Но всё же эти попытки не увенчались окончательным успехом, и только в ХХ веке великий ученый Вильгельм Оствальд в основанном им в 1912 году совместно с К. В. Бюрером институте организации умственной работы «Мост» (die Brücke) сделал решительный шаг вперед. Оствальд тоже исходил из лихтенберговского закона подобия, но единицей длины был сантиметр. Образованные таким способом «мировые форматы» (предполагалось, что их примут по всему миру) мало кому понравились, главным образом из-за того, что основной формат 230 × 320 мм (лист почтовой бумаги) оказался не очень удобным. Несмотря на это, очень большая заслуга «Моста», работа которого была прервана войной, заключается в том, что этот институт тщательно подготовил изменения в организации умственного труда. Во всяком случае, его исследования в этой области являются одними из самых интересных.

Вскоре после войны Комитетом по стандартизации немецкой промышленности был создан стандарт бумажного листа ДИН-476. Этому предшествовали долгие переговоры между официальными ведомствами, промышленниками, книгопечатниками, продавцами и производителями бумаги. Власти и промышленные предприятия признали ДИН-форматы основой всех бумажных форматов. Место старого формата ин-фолио уже давно занимает ДИН-формат. Исчезает и старый формат ин-кварто.

ДИН-форматы приняты не только в Германии, но и во многих других европейских странах. Теперь все, кто заказывает и изготовляет печатную продукцию, должны пользоваться только новой системой форматов, которая, помимо прочего, имеет следующие преимущества (цитата из книги «Форматы и образцы печати»):

Для потребителей:

Поставка бумаги становится проще и дешевле.

Хранение документов и печатной продукции становится гораздо проще и экономнее.

Канцелярские товары существенно дешевеют, поскольку становится возможным их массовое производство, кроме того, их можно использовать гораздо эффективнее.

Для типографий:

Упрощаются поставки бумаги.

ДИН-форматы позволяют печатать одновременно различные печатные издания, поэтому печатные станки используются эффективнее, чем раньше.

И в наборном цехе, и в печатном зале экономятся время и материал.

Благодаря одинаковой обрезке повышается производительность труда при переплетных работах.

ПИТ ЗВАРТ. Лист из рекламного издания. Формат А6. Черный и красный на белом фоне. (Оригинал на голландском языке)

Для продавцов:

Не нужно вкладывать деньги в форматы, не пользующиеся популярностью.

Уменьшается складское хозяйство, ускоряется обслуживание клиентов.

Упрощаются прейскуранты.

Для производителей:

Сокращается число размеров листовой бумаги и ширины рулонной бумаги.

Производство удешевляется, хранение упрощается. Когда мало заказов, можно производить бумагу впрок для хранения на складе.

Прейскуранты становятся короче и яснее, калькуляции проще.

Сокращается число типов печатных и бумагоделательных машин.

Далее мы приводим таблицу данных относительно стандартного листа ДИН-476 с пояснениями, а также уменьшенный стандартный лист ДИН-198 и рекомендации по применению форматов А-серии.

Производители и потребители печатной продукции не должны ограничиваться применением стандартных форматов, они должны также соблюдать и другие нормативы книжного дела, о которых речь пойдет во второй части этой книги. Только тогда стандартизация в книжном деле будет иметь смысл.

Под конец хочется процитировать несколько отрывков из статьи инженера Нойхауза, опубликованной в «Журнале немецких книгопечатников» 26 ноября 1926 года:

«Я должен вновь и вновь настаивать на том, чтобы руководители нашей промышленности, пользуясь своим влиянием, активно внедряли ДИН-стандарты на своих предприятиях. Мы не можем больше довольствоваться пустыми отговорками и извинениями по поводу сегодняшнего состояния наших разработок. Мы, немецкие инженеры, требуем, чтобы результаты нашего многолетнего кропотливого труда теперь принесли пользу немецкой экономике.

Производство и потребление товаров — не самоцель. И то и другое имеет смысл только тогда, когда любой гражданин за определенную плату может приобрести как можно больше качественных товаров. И стандартизация только тогда оправданна, когда приводит к удешевлению и улучшению товаров. Бесспорно, стандартизация является непременным условием для удешевления и улучшения потребительских товаров. Только от нашей воли зависит внедрение этого абсолютно верного принципа в нашу экономику.

ПИТ ЗВАРТ. Лист из рекламного издания. Формат А6. Черный и красный на белом фоне. (Оригинал на голландском языке)

Интересно посмотреть, что мешает применению этого полезного принципа в нашем хозяйстве. Конечно, в первую очередь препятствия вызваны корыстью, ведь именно из беспорядка можно извлечь выгоду. Когда выгоду получают за счет общего блага и с этой целью сбивают людей с толку, каждый должен противостоять этому корыстолюбию, борясь за свои интересы. Но существуют трудности, которые вызваны не этой антиобщественной позицией, а инстинктивным ощущением, что стандартизация сделает нашу духовную жизнь беднее, однообразнее и менее яркой. Однако если копнуть глубже, то станет ясно, что при современном развитии цивилизации и культуры человеку будет легче реализоваться в условиях, когда не потребуется вести изнурительную, бесплодную борьбу с лишним многообразием, — тем самым высвободятся силы и время для настоящего самовыражения. Нам должно быть ясно, что все это бесконечное разнообразие вещей, часто ненужное и бессмысленное, появилось не в результате настоящего стремления удовлетворить индивидуальные запросы, а просто вследствие широко распространенного произвола и необдуманности действий производителей и потребителей. Кроме того, нужно признать, что подавляющее число предметов повседневного потребления гораздо в большей степени подчиняется закону чистой целесообразности, чем требованиям индивидуального вкуса.

Все отговорки насчет того, что может наступить паралич вкуса и художественной мысли, при ближайшем рассмотрении исчезают сами собой. Всеобщее заблуждение заключается в том, что неплановое производство больше отвечает индивидуальным ценностям, чем товарное производство, основанное на честных профессиональных принципах и совместной работе производителей и потребителей».

Примечания

Институт «Мост» занимался международным сотрудничеством в сфере библиографии и документации. Оствальду удалось привлечь к своему предприятию таких значительных исследователей, как Пуанкаре, Аррениус, Беринг. Но мировая война и другие трудности помешали осуществлению их намерений.

ДИН-476. Форматы бумаги

Пояснения (ДИН-476 страница 2)

Основные принципы

1. Деление пополам. Два соседних формата одного ряда образуются удвоением или делением пополам.

Отношение площадей форматов 1:2

2. Закон подобия. Форматы подобны друг другу.

3. Принцип соответствия метрической системе. Форматы связаны с метрической системой: площадь исходного стандарта равна 1 м², т. е. X × Y = 1.

Исходный формат. Исходный формат со сторонами х и у вычисляется соответственно трем основным принципам:

X: Y = 1: √ 2

X × Y = 1 по уравнениям

Таким образом, исходный формат (прямоугольник площадью 1 м²) имеет стороны Х = 0,841 м, Y = 1,189 м.

Исходный ряд А (основной ряд). В соответствии с принципом 1 из исходного формата бумаги последовательным делением пополам образуется исходный ряд А.

Дополнительные ряды В, C, D. Дополнительные стандарты зависимых бумажных форматов установлены для почтовых конвертов, тетрадей, папок и т. д. и представлены в рядах В, C, D. Форматы ряда В являются средним геометрическим от форматов ряда А. Форматы рядов С и D являются средним геометрическим от рядов А и В.

Узкие форматы. Узкие форматы образуются делением основного формата вдоль длинной стороны пополам, на четверти, на восьмушки.

Применение: почтовые конверты, этикетки, проездные билеты, купоны, рисунки и т. д.

Блокноты, каталожные карточки, тетради. У блокнотов и тетрадей с копиркой обрезной лист должен иметь стандартный формат, поэтому края блокнота должны быть больше, чем стандартный формат.

Каталожные карточки без выступа имеют стандартный формат (А4, А5, А6, А7). Карточки-разделители с выступающей частью должны быть больше на величину выступа.

Тетради, папки и регистрационные папки должны быть пропорционально шире листов, которые в них вкладывают. Выбираются максимально подходящие форматы из четырех рядов.

Дальнейшие цели стандартизации форматов. Если для некоторых форматов стандарты не определены, то ряды от А до D дают возможности для стандартизации, например, рулонной и листовой бумаги, конвертов, офисной мебели, наборных полос, размеров клише и т. д. Цель состоит в том, чтобы позже выработать для этих предметов специальные стандарты.

Стандартные форматы в других странах

ДИН-форматы совпадают со стандартными форматами в следующих странах: Швейцария, Австрия, Венгрия, Чехословакия, Голландия и Бельгия.

Книга ДИН-1

В книге «ДИН-1. Форматы бумаги» (издательство «Бойтферлаг», Берлин) излагается история форматов, а также рассматриваются технические особенности бумаги и печати.

ДИН-198. Форматы бумаги ДИН-476. В левой колонке перечислены всевозможные виды печатных материалов: бланки, календари, визитные карточки, книги и т. д.

Хороший логотип часто, но не всегда является основой единого оформления рекламы. Форма логотипа должна быть проста и самобытна, он должен легко запоминаться, то есть быть узнаваемым и заметным. Конечно, далеко не всякий логотип обладает этими свойствами, что свидетельствует о том, как трудно создать по-настоящему хороший товарный или фирменный знак. Кроме того, создание этих простейших рекламных элементов сегодня активно пропагандируется, в результате чего рынок буквально наводнен множеством логотипов. Поэтому сегодня найти выразительный товарный знак очень трудно.

Сейчас их проектируют и рисуют главным образом художники-графики. Эти рисованные формы не подчиняются никаким техническим требованиям, кроме того, что логотип, как правило, бывает черно-белым, без полутонов.

Но он совсем не обязательно должен быть рисованным. Удачный товарный знак можно сделать и типографскими средствами, причем он часто бывает даже более выразительным, чем нарисованный. Преимущества такого логотипа в том, что не нужно оплачивать клише, легко можно увеличить или уменьшить его размер. Кроме того, как и все вещи, выполненные при помощи техники, такой знак несет в себе заряд энергии.

При создании логотипа печатник работает с типографскими формами из наборной кассы (линейки, дуги, геометрические формы, буквы). Немаловажный элемент — фантазия. Без нее не помогут ни новейшие латунные шрифты, ни линейки.

В логотипах часто встречаются буквы оригинальной формы, символические изображения рекламируемых вещей или и то и другое вместе. Выразительный логотип для фирмы «Пеликан» построен на контрасте жирности и движении линий простейших типографских форм. Товарный знак «Хойнерт» — символ скобяных изделий, соединенный с инициалом фамилии «Хойнерт». Инициал имени «Пит» рядом с черным квадратом (zwart по-голландски — «черный») превращается в запоминающийся логотип. Подобно логотипу фабрики «Хойнерт», товарный знак одного художника по стеклу, выполненный Гербертом Байером, символизирует его профессию, изображая в абстрактной форме оконный переплет.

КУРТ ШВИТТЕРС. Логотип фирмы «Пеликан»

ИОГАНН МОЛЬЦАН. Логотип фабрики скобяных изделий «Вильгельм Хойнерт», г. Зост

ГЕРБЕРТ БАЙЕР. Логотип художника по стеклу

Фирменный знак Пита Зварта

Конечно, если бы типографы чаще занимались бы конструированием логотипов, то это следовало бы только приветствовать. Однако надо серьезно предостеречь их от того, чтобы называть логотипом простую комбинацию литер из наборной кассы (монограмму). Логотип — это нечто совершенно иное, он вмещает в себя гораздо больше смысла, чем простая монограмма, а плохой логотип гораздо хуже, чем его отсутствие. Сейчас типографы часто соблазняются возможностью вместо прежних типографских виньеток печатать типомонограммы. Но в рекламе нужны только логотипы; в наше время монограммы там бессмысленны. Монограмма в качестве фирменного знака всегда хуже, чем логотип. А плохой логотип может испортить всю рекламную кампанию. Поэтому, если нет времени, необходимого для создания логотипа, лучше отказаться от подменяющей его монограммы и ограничиться только шрифтом.

И все же для типографа создание логотипа — это увлекательная и благодарная задача, а трудности должны только подстегивать ее решение.

В этом же издательстве вышла брошюра «Форматы и образцы печати», хорошо дополняющая это издание ДИН. Конечно, качество печати в ней поразительно скверное, и нужно предостеречь читателей от использования в качестве образцов напечатанные там примеры стандартных фирменных бланков и т. д. Но это никак не умаляет ее практической пользы.

Создание фирменных бланков — одна из основных задач акцидентного наборщика, и поэтому заслуживает подробного рассмотрения.

До сих пор множество бланков для писем имели разные формы и размеры. Сразу видно, что у большой части нынешних фирменных бланков преобладает старый формат ин-кварто. Кроме него встречаются «индивидуальные» форматы и совсем немного форматов ДИН. Так как раньше не было стандартного формата, вся бумага для бланков была разных форматов.

Письмо не просто важнейший инструмент деловой коммуникации. В деловом письме приводятся цены, контракты, соглашения, которые бывает нужно отыскать в папке-регистраторе, где хранится письмо после того, как на него ответили. Так письмо становится частью обширной корреспонденции. Чтобы справиться с ней, необходим порядок. Старый формат ин-кварто, другие форматы, включая старый формат ин-фолио, являвшийся попыткой стандартизации официальных бумаг, очень различаются по ширине и высоте, поэтому их очень трудно, а иногда практически невозможно отыскать.

Итак, первое условие функционального оформления переписки — установление единого формата. Комитет по стандартизации определил для этого случая формат стандартного листа 467. Для фирменного бланка подходит формат А4 (210 × 297 мм) — очень удобный и практичный размер. Власти уже несколько лет вводят его в употребление вместо старого формата ин-фолио для гербовых бумаг. В экономическом делопроизводстве его тоже применяют все чаще. Даже в частной переписке все чаще используется новый формат. Формат А4 немного выше, чем старый формат ин-кварто, по ширине он совпадает со старым форматом ин-фолио. Его очень удобно вставлять в старые папки-регистраторы.

В качестве примера нестандартизированной, но в остальном вполне современной типографики рассмотрим спроектированный Тео Ван Дусбургом по принципам Новой типографики фирменный бланк (в старом формате ин-фолио). Когда он создавался, стандартного формата еще не было, да и во Франции, где он печатался, до сих пор еще не перешли на новые стандартные форматы, в отличие от других европейских стран. Далее тоже по серьезным соображениям, связанным с композицией набора, иногда приводятся примеры работ, форматы которых не были стандартизированы. Хотя желательно было бы найти иллюстрации нормального формата.

ТЕО ВАН ДУСБУРГ. Нестандартный фирменный бланк

Но для всех новых проектов надо использовать формат 210 × 297 мм. Его преимущество заключается в том, что он совпадает по размерам с большей частью современной печатной продукции, журналами и т. д., которая тоже выпускается в формате А4, а журналы часто рассылают вместе с письмом. Нет оснований говорить, что старые форматы были чем-то лучше или красивее новых.

Если считать, что формат 210 × 297 мм слишком велик для частного письма (что не совсем верно), то можно пользоваться форматом А5 (148 × 210 мм), располагая его вертикально или горизонтально.

Распределение текста на фирменном бланке ДИН

Кроме формата бумаги стандартизирован порядок расположения данных, повторяющихся на всех фирменных бланках, размер блока, где печатается адрес фирмы и т. д.

Все эти нормы указаны в разъяснениях к формату ДИН-676.

Стандартизированы:

1. Поле для адреса получателя, которое находится слева, на относительно неудобном месте, близко к краю подшивки (потому что после того, как письмо получено, адрес уже не нужен).

2. На той же высоте справа — поле для пометок получателя (регистрация получения и обработки письма). Эти сведения важнее, чем адрес получателя, и они должны быть расположены так, чтобы их можно было сразу найти и прочесть, поэтому их помещают с правого края листа.

3. Последовательность и расположение четырех главных данных: «ваш исходящий номер», «ваше сообщение от такого-то числа», «наш исходящий номер», дата. Преимущество этой нормы перед более ранними попытками стандартизации заключается в том, что все эти данные пишутся в одну строчку (под напечатанными словами). Прежде соответствующие данные не стояли рядом, как предписывает данная норма, но в большинстве случаев печатались друг под другом, так что приходилось много раз менять строчку и в каждой строчке надо было точно найти нужное место. При нынешней стандартизации точная установка расположения строки и начала записи становится ненужной. Эти стандартные графы на бланке, кроме всего прочего, напоминают о том, что их надо заполнить.

4. Последовательность и расположение сведений о фирме (почтовый адрес отправителя, телеграфный адрес, телефон, время работы, банковские счета и т. д.). Одна из главных ошибок большинства старых «изящно оформленных» бланков состоит в том, что ради «художественной» формы жертвовали наглядностью и точностью этих данных. На многих старых бланках эти данные занимают несколько длинных строк, сведения нечетко отделены друг от друга, и обычно приходится при поиске определенной информации прочитать все строчки. На стандартном бланке эти сведения образуют наглядно и четко оформленные группы, стоящие на определенных местах. Преимуществом данного стандарта является и тот факт, что последовательность расположения этих сведений тоже фиксирована.

5. Ширина полей — не менее 20 мм. Таких полей нет во многих старых фирменных бланках, — видимо, из-за неосознанного желания вернуть старые времена, когда письма еще не надо было систематизировать.

ДИН-676. Фирменный бланк делового письма

Глядя на незаполненный бланк, можно подумать, что для текста самого сообщения не хватит места. Это обманчивое впечатление: адрес получателя стоит над строкой, где находятся сведения об исходящих номерах и т. д. Таким образом, для содержания письма остается даже больше места, чем на многих старых бланках.

Типографическое оформление стандартного фирменного бланка

Наборщик должен найти такую типографскую форму, которая бы полностью соответствовала стандарту и при этом была гармоничной. Обязательное поле для скоросшивателя с левой стороны естественным образом подталкивает к асимметричному построению. Было бы просто нелепо для достижения симметрии повторять его с правой стороны, где это поле служило бы только для украшения. У фирменного бланка есть свои особенности и не нужно их скрывать! В конце концов, когда слева пробивают два отверстия для скоросшивателя, симметрия все равно нарушается, не говоря уже о том, что, кроме малочисленных снобов, ни один человек не пишет письмо симметрично. К тому же при наборе старых фирменных бланков обычно не принимали во внимание тот факт, что адресат получит письмо уже написанным, подписанным и сложенным. Бланк должен быть единой гармоничной композицией!

Поле для скоросшивателя не надо отделять ни тонкой линией, ни какой-либо другой формой, оно остается белым, и строки шрифта начинаются на его правой границе. На этой же границе, определенной началом нескольких печатных строк, должна начинаться машинопись. Тогда в написанном письме слева получается приятная глазу белая полоса (предполагается, что написанный текст занимает всё предназначенное пространство до правого поля, а не кончается на 2 или 3 см раньше, что было бы совсем неоправданно).

Перфорацию целесообразно делать заранее, как это предлагается в стандартном бланке. Если оформление хорошо продумано, то отверстия могут даже улучшить общий эффект. Желательно при этом начинать печатные строки таким образом, чтобы отверстия располагались точно посередине поля. Обычно в этом случае поле для скоросшивателя должно составлять 25 мм.

Место для названия фирмы и т. д. лучше всего использовать полностью. Пробелы между строками формально уравновешивают черные печатные формы. Поэтому набор не только может, но и должен подходить вплотную к правому полю (лучше всего оставлять пробел в 1 цицеро). Только тогда левое поле будет хорошо заметно. В принципе, отступ сверху тоже не должен быть больше 1 цицеро, но нужно ли начинать так высоко, зависит от размера заголовка и общей композиции листа.

Письмо перед отправкой складывается (если используется стандартный конверт с окошком, то оно складывается асимметрично), поэтому при наборе надо учитывать линии сгиба, то есть печатать верхние группы текста так, чтобы они начинались и заканчивались посередине листа. До и после меток для сгиба нужно избегать других вертикальных членений (см. стандартный бланк «Арбайтсгемайншафт» Яна Чихольда). Это касается только тех писем, которые вкладываются в конверты с окошком. Для тех, которые посылаются в обычных конвертах, это не обязательно, для них важно учитывать линию сгиба посередине письма. Эта средняя линия очень важна при компоновке текста со сведениями о предприятии. Печатать эти сведения в несколько длинных строк, как это делалось на старых фирменных бланках, не следует, — это противоречит смыслу стандартизации. Нужно разделить текст на отдельные группы, внутри которых сведения печатаются друг под другом, а не в одну строку.

Если отдельные группы текста построены симметрично, это смотрится и некрасиво, и нечетко. При асимметричном построении бланка это противоречит общей форме. В данном случае наилучшее решение — начинать строки, стоящие друг под другом, по одной вертикали. Во многих случаях эти группы текста можно разбить на две строки: в первой строке общие заголовки («Почтовый адрес отправителя», «Телефон» и т. д.), а под ними во второй строке сами сведения (см. бланк Иоганна Мольцана). Группы текста можно разделять короткой вертикальной линией, если это необходимо. Обычно между ними ставится пробел в 1 цицеро, другие разделения не нужны.

Схема:

Основное разделение строится посередине бланка вертикальным пробелом размером в цицеро, который ставится справа или слева (лучше справа) от средней линии листа, примыкая к ней (см. стандартные бланки «Арбайтсгемайншафт» Яна Чихольда и «Дас Баухаус ин Дессау» Герберта Байера). Вертикальная линия сгиба никогда не должна проходить посредине этой пустой полосы шириной в цицеро.

В качестве схемы для сложных случаев расположения этих строк приводим текстовые группы из нашего отрицательного примера, бланка «Дойче верке», расположив их лучше и понятнее:

Следующая сложность заключается в том, что нужно четко расположить «окно» — поле для адреса получателя. Можно обозначить четыре вершины окошка уголками ¬ или точками, но лучше не использовать эти значки, а отметить границы этого поля косвенным образом. Это получится, если, например, строчку с адресом отправителя вытянуть до середины бланка, для чего можно использовать сокращения или логичные вставки (но и следующие группы текста — код, телефон и т. д. также могут печататься на левой половине бланка), и тогда группа «ваше сообщение от такого-то числа» может заканчиваться посередине бланка. Начало и конец строки с адресом отправителя, а также начало строчки «ваш исходящий номер» вместе с концом строки «ваше сообщение от такого-то числа» четко устанавливают поле для адреса получателя.

Адрес получателя лучше всего писать следующим образом:

Название места в адресе нужно подчеркнуть для четкости. (Без разрядки! Всегда используйте для выделения прописные буквы без разбивки!) Так адрес получится более четким, и его будет проще печатать на машинке. Начало строк с машинописью должно совпадать с началом печатных строк, тогда общий вид письма будет гармоничным.

Поэтому не рекомендуется обозначать рамкой поле для адреса, так как тогда невозможно будет начинать все строчки с одной линии.

ЯН ЧИХОЛЬД. Проект стандартного фирменного бланка. Многочисленные фамилии и должности хорошо упорядочены.

Этот проект был отклонен заказчиком и вместо него был напечатан тот, что приводится на соседней странице

АВТОР НЕИЗВЕСТЕН. Пример нестандартного, плохо скомпонованного фирменного бланка. Никто не в состоянии прочесть текст под красной полосой — он длинный, как роман.

Напечатан был именно этот вариант, несмотря на то что заказчику был предложен проект, который приводится на предыдущей странице!

Всегда лучше, особенно для стандартного бланка, минимально использовать дополнительные элементы оформления (линии, точки и т. д.), ограничившись только шрифтом, логотипом и т. п. Фирменный бланк — сложная типографическая форма, добавления только уменьшают его четкость.

Содержание письма, как и адрес, располагается по вертикали, обозначенной началом набранных строк. Машинописный текст выглядит более цельным, если печатается с маленьким интервалом между строками.

Точка — лучшая концевая метка. Штрих часто бессознательно воспринимается как подчеркивание, на место которого нужно вставить слово.

Метки для прокола не нужны в следующих случаях:

1. Письмо отправляется в обычном конверте, без окошка. Тогда бланк сгибают напополам в длину, а затем и в ширину. Линия сгиба приходится на середину бланка по высоте (место меток для прокола), и печатные метки не нужны.

2. Бланк проколот заранее, что, к сожалению, пока бывает редко.

Во всех других случаях метки нужно печатать. Наилучшая форма для них — короткий штрих шириной в один пункт.

ГЕРБЕРТ БАЙЕР. Стандартный фирменный бланк. 1925

Метки для сгиба печатаются только при использовании конвертов с окошками. Обычно это тонкая короткая черта. Я считаю, что лучше вместо этого печатать в помеченных местах маленькие (в шесть пунктов) цифры 1, 2, 3. Так как они стоят на краю набора, никак не защищены, но должны четко пропечатываться, было бы хорошо иметь для этой цели латунные литеры.

Бланк фирмы «Дойче верке» соответствует стандарту, но настолько плохо продуман, что требует отдельного комментария.

Главный формальный принцип здесь — симметричная композиция. Из-за левого поля для подшивки логотип съехал вправо, что сильно нарушает задуманную симметрию. Блоки текста, которые стоят справа и слева от логотипа, тоже не совсем симметричны, к тому же каждый блок, расположенный под полоской (которая тут совсем неуместна), тоже выровнен по средней оси, что полностью разрушает общую гармонию. Кроме того, пунктирная линия, отделяющая поле для подшивки, совершенно не нужна, две короткие линии слева от слова Kiel тоже не нужны, углы окошка для адреса отмечены по-дилетантски, концевые пометки никуда не годятся. С какой стати строка Dinformat A4 (210 × 297) залезла на поле для подшивки?

Когда на таком скверно набранном бланке написано письмо, он, конечно, выглядит еще хуже. Очень важно при проектировании сразу учитывать, что бланк письма всегда попадает к адресату уже заполненным. Лучше всего вставить в проектируемый бланк пробный текст письма и таким образом оценить общее впечатление, которое он будет производить.

Несмотря на бесчисленные ограничения, вызванные стандартизацией, типограф все-таки может сделать безупречный с художественной точки зрения фирменный бланк. Тот, кто утверждает обратное, не сможет справиться и с другими трудностями. Во всяком случае, фирменные бланки, опубликованные в этой книге, а также многочисленные стандартные бланки, которые проектировались моими студентами на вечерних курсах по типографике и на курсах для немецких печатников, подтверждают, что, несмотря на все ограничения, возможны хорошие, типографически безупречные решения. Трудности стимулируют энергию, необходимую для их преодоления. Кроме того, вполне естественно, что правила оформления стандартных бланков, которые тут приводятся, можно в отдельных случаях нарушать, если они мешают создать гармоничную композицию. С помощью этих правил я лишь хотел помочь преодолеть неуверенность, которая часто возникает при решении новой задачи, какой является проектирование стандартных бланков.

Стандартный, но плохо скомпонованный фирменный бланк. Много лишних линий. Неудачное сочетание типографических и рисованных форм. Поле для подшивки кажется совсем лишним, но только потому, что автор бланка не смог отказаться от излюбленной симметричной композиции. Попытка симметричного построения совсем не удалась. Это подтверждает, что принцип симметрии устарел

Счета и подтверждения получения заказа тоже можно проектировать в формате ДИН-676. Пример: расчетный формуляр, выполненный Мольцаном.

Так как стандартный бланк оказался очень удобным, многие фирмы стали им пользоваться. Типографии могут помочь распространению стандартов, сообщая о них клиентам. Часто фирмы, особенно маленькие, даже не знают, что стандарты существуют.

Конечно, изготовление стандартного бланка, который должен быть сделан очень точно, стоит дороже, чем изготовление обыкновенного бланка. Но это окупается большей функциональностью стандартного бланка. Можно оставить пробельный материал и пользоваться им для печати следующего бланка, это дает некоторую экономию времени.

ИОГАНН МОЛЬЦАН. Расчетный формуляр, стандарт ДИН-676. Серый и черный шрифт на белом. Большой логотип — фирменный знак художника

Существует стандарт для бланков в пол-листа (формат А5, размеры 148 × 210 мм), отдельно для вертикальных и горизонтальных форматов. Оба бланка стандарта ДИН-677 приводятся в уменьшенном виде (см. далее илл. 1, илл. 2, илл. 3).

В сущности, оба варианта не очень функциональны. Вертикальный бланк по форме похож на стандартный бланк в формате А4, но гораздо уже, что затрудняет его поиски в подшивке. Горизонтальный бланк, хоть и равен по ширине стандартному бланку для письма А4, но не такой четкий и наглядный, потому что строки «Фирма» и «Сведения о предприятии» кажутся оторванными друг от друга.

Поле для письма в обоих бланках очень небольшое, но, поскольку они используются только для коротких сообщений, это не является недостатком.

Такие бланки используются главным образом по двум причинам:

1. Некоторые считают, что на фирменном бланке А4 небольшое сообщение занимает слишком мало места и это «плохо смотрится». Но ведь в наши дни письмо в первую очередь вещь функциональная, и эстетические соображения должны уступать соображениям утилитарным. Мы уже писали о том, что функция письма не ограничивается тем, что его прочел адресат. Письмо сохраняется, к нему возвращаются, нужно, чтобы его можно было легко найти. Чем больше форматов и стандартов — тем труднее искать. Нужен один формат и один стандарт!

2. Для экономии бумаги. Но даже при большом тираже почти ничего не сэкономишь, потому что стоимость бумаги составляет очень маленькую часть себестоимости готового изделия. А при маленьких тиражах может выйти даже дороже, потому что набор такого бланка стоит не меньше, чем набор бланка формата А4, без которого все равно не обойдешься.

Так что лучше вместо бланка в пол-листа всегда пользоваться фирменным бланком для письма формата А4!

Что касается типографики бланка в пол-листа, то все, о чем шла речь в разделе о фирменных бланках, относится и к ним. И, конечно, можно придумать хорошее типографическое решение для обоих вариантов таких бланков, строго соблюдая при этом стандарт.

ДИН-677. Фирменный бланк. Письмо в половину листа А5 (148 × 210)

Для письма стандартного формата А4 подходит конверт формата ДИН-С6. Кроме конвертов основного размера для разных целей разработаны другие стандартные конверты, которые приводятся в нормативной таблице ДИН-678 (см. «ДИН-678. Форматы конвертов»).

Согласно последним почтовым инструкциям разрешается использовать для логотипа фирмы и рекламы только левую треть передней стороны конверта и его оборот, где нужно оставлять свободной полосу шириной 2,5 см от верхнего края. Кроме того, рекомендуется оставлять свободным участок в 3 см от верхнего края передней части конверта любого размера, чтобы почтовый штемпель, который часто ставится поперек всего конверта, не перекрывался шрифтом. Почтовые марки, штемпель и адрес должны учитываться при проектировке типографики, ведь адресат получает надписанный и проштампованный конверт с маркой. Поэтому лучше уже на стадии эскиза наклеить марку.

ПИТ ЗВАРТ. Конверт для письма с фирменным знаком автора (размер уменьшен). Черный и красный на сером. Формат С6 (114 × 162)

В качестве иллюстрации мы приводим здесь два хорошо оформленных конверта. Конверт Зварта соответствует требованиям немецкого почтового ведомства, за исключением свободной полосы в 3 см (но это не обязательное предписание). Это замечательный пример конверта формата С6. Конверт фирмы «Гераш» не соответствует нынешним почтовым требованиям, потому что половина у него занята. Это просто пример хорошей композиции.

ЯН ЧИХОЛЬД. Конверт для рекламы. Красный на белом. Размер уменьшен

ДИН-678. Форматы конвертов

Конверты с окошком используются для экономии времени — чтобы не повторять адрес на конверте и избежать путаницы при вложении письма в конверт. Стандартные размеры приводятся на таблице ДИН-680.

Сейчас больше распространены окошки со скругленными углами, но предпочтительнее прямоугольные окошки.

Если стандартное письмо складывать простейшим образом — один раз вдоль и один раз поперек, — то окошко на конверте должно быть поперечным. Почта этого пока не допускает, так что нужно трижды сложным образом сгибать письмо по стандартной схеме ДИН-676.

Почтовый адрес получателя виден в окошке стандартного конверта. Поэтому нет прямой необходимости в данных о фирме на конверте. Но для тех, кто хочет, чтобы их конверты выделялись, можно на конверте напечатать сведения о фирме. Пример — конверт фирмы «Тапетенхаус Рюль».

Согласно последним почтовым инструкциям и на конвертах с окошком разрешается использовать для логотипа фирмы и рекламы только левую треть передней стороны конверта и его оборот, где нельзя занимать 2,5 см от верхнего края. Рекомендуется оставлять свободной полосу в 3 см от верхнего края передней части конверта любого размера, чтобы почтовый штемпель, который часто ставится поперек всего конверта, не перекрывался шрифтом. Почтовые марки (или штемпели) нужно учитывать при проектировке типографики конверта, так как адресат обычно получает конверт уже с маркой и штемпелем.

ГЕРБЕРТ БАЙЕР. Стандартный конверт с окошком (размер уменьшен). Белая бумага. Печать красная и черная. Формат С6, ДИН-680

ДИН-680. Конверты с окошком

Почтовое ведомство отклонило стандарт для почтовых открыток, разработанный Комитетом по стандартизации. Новый стандарт еще не разработан.

Стандартный формат почтовой открытки — ДИН-А6 (105 × 148 мм). Это максимально допустимый размер для Германии, он соответствует международному формату. Почтовую открытку такого размера можно послать в любую страну.

Так как стандартное оформление открыток еще не разработано, каждый типограф конструирует собственный вариант. Ниже мы предлагаем несколько удачных вариантов типографского оформления обычных открыток. При проектировании почтовой открытки, как и конверта для фирменного бланка, нужно учитывать строки с адресом и почтовую марку (открытку обычно получают уже надписанной, пустой ее видят только наборщик и отправитель). Лучше всего сразу приклеивать марку на эскиз оформления. Марки нельзя ничем обрамлять (тем более полосками размером в цицеро), это мешает прочесть почтовый штемпель.

Чаще всего адрес пишут таким образом:

Эта форма сохранилась с тех времен, когда открытки писали от руки. Она не очень четкая и совсем не подходит для пишущей машинки. Предпочтительнее использовать более компактный способ:

Так пишут адрес в США. В этом варианте форма хорошо сгруппирована, поэтому текст адреса проще включить в типографское оформление.

ВАЛЬТЕР ДЕКСЕЛЬ. Открытка стандартного формата А6. Черный шрифт на желтом картоне

Целесообразно уже при наборе оставлять поле для подшивки (около 20 мм) на передней стороне открытки и на обороте. Как и любое письмо, открытку читают, не вынимая из скоросшивателя. В некоторых наших примерах поле для подшивки оставлено пустым. Верхние 25 мм поля для адреса лучше оставлять пустыми, так как почтовый штемпель может помешать чтению напечатанного текста. (Правда, почтовое ведомство уверяет, что в будущем на открытках в этом месте не будет штемпелей.) Это уже учтено в оформлении некоторых из приведенных открыток.

Жирная полоса, подчеркивающая название места на открытках, не очень функциональна. Уходит время на то, чтобы переставить каретку машинки. Подчеркивание с помощью пишущей машинки гораздо проще, это нужно будет учесть при создании новых открыток и писать адрес новым способом.

Типографский шрифт не должен забиваться машинописью. Поэтому тут тоже очень хорошо подходит гротеск, особенно его полужирное и жирное начертания.

В обычных открытках текст сообщения пишется или печатается на обороте, правильно располагать его вдоль длинной стороны (в «закрытках» — открытках с клапанами (см. п. «Почтовая открытка с клапаном») — это получается само собой). Открытку переворачивают не так, как страницу книги, а по горизонтальной оси. Если бы ее переворачивали по вертикальной оси, то текст оказался бы поперек.

ЙОСТ ШМИДТ. Открытка стандартного формата. Черный шрифт на белой бумаге

МАКС БУРХАРТЦ И ИОГАНН КАНИС. Открытка стандартного формата

ЯН ЧИХОЛЬД. Открытка стандартного формата. Черный шрифт на белой бумаге

ЯН ЧИХОЛЬД. Открытка стандартного формата. Сделаны отверстия для подшивки. Черный и красный на желтом картоне

Имеет много преимуществ, особенно для фирм с большим объемом переписки. Она экономит время и силы. К основному формату А6 (105 × 148 мм) присоединяется горизонтальная полоска формата два ДИН-А8 (52 × 148 мм), см. схему «Размер почтовой открытки с неприклеенным адресом». Клапан отгибается назад и приклеивается. Этот прием позволяет не писать адрес получателя на стороне открытки, предназначенной для текста (если его вписывают, то только как копию), и тем самым увеличивает пространство для сообщения. Сверху, как и на обычном бланке для письма, обозначено место для ввода основных данных и темы сообщения.

Открытки составляют значительную часть современной корреспонденции, поэтому и для них необходимо специально обозначать основные данные.

Для сведений о фирме на такой открытке остается место на передней стороне слева и на пустой половине клапана. Целесообразно использовать для этого нижнюю левую четверть открытки. Тогда, при одноцветной печати, вся открытка печатается в один прогон (см. открытку фирмы «Лехнер-Норкауэр»).

Непростая задача — отделить адрес отправителя от адреса получателя на открытках, где из экономии адрес отправителя помещают внизу слева. Вертикальная полоса, доходящая до середины открытки, как правило, выглядит очень уродливо. Гораздо лучше обрамить одно из адресных полей, как это сделано, например, на открытке «Лехнер-Норкауэр». Это наиболее функциональный тип современной почтовой открытки.

Размер почтовой открытки с неприклеенным адресом (в мм). Обе части пишутся в один прием, потом часть а отгибают назад и приклеивают к части b

ЯН ЧИХОЛЬД. Лицевая сторона почтовой открытки, адрес не приклеен. Черный шрифт на белом фоне

Оборотная сторона этой открытки

Формат визитной карточки — А7 (74 × 105 мм). Если бы все визитные карточки делались не разных размеров, как сейчас, а одного размера, с информацией, которая располагалась бы в верхней части (что было бы удобно и функционально, как на каталожных карточках — см. схему), то можно было бы из них составлять картотеку — по алфавитному, предметному или географическому принципу, — заменяющую прежний список адресатов. Порядок в такой картотеке не нарушался бы добавлениями и вычеркиваниями.

Стандарта для фирменной визитной карточки пока еще нет. Но рекомендуется, помимо использования единого формата, заголовочную группу текста всегда строить по следующей схеме:

Размер (в мм) и схема заголовка корпоративной визитной карточки. Пространство под линией предназначено для типовых сведений: полное название фирмы, месторасположение (включая название улицы), сокращенное название, номер телефона для междугородных звонков, часы работы, сведения о банковских счетах, перечень продукции, издательская марка, фамилия представителя и т. д.

МАКС БУРХАРТЦ и ИОГАНН КАНИС. Фирменная визитная карточка и ее оборотная сторона, в натуральную величину. Формат А7 (74 × 105). Черный шрифт на белом картоне

Стандартный формат и заголовки основных данных не должны быть помехой для удачного решения (даже в духе старой типографики, с симметрией по средней оси). Визитная карточка фирмы «Вербе-Бау» доказывает, что стандартный формат и заголовки ничуть не ослабили впечатления от композиции.

В форматах визитных карточек беспорядка еще больше, чем в форматах фирменных бланков, о которых шла речь выше, поэтому необходимо, чтобы все приняли рекомендации Комитета по стандартизации и следовали его предложениям. Те, кто не хочет использовать схему для верхней строки с основной информацией, должны хотя бы делать карточки стандартного формата А7.

Конечно, для личных визитных карточек не нужны стандартные заголовки. Но и здесь залогом безупречного оформления является функциональность: визитная карточка должна содержать только необходимые сведения. Так как по многим причинам желательно, чтобы форматы корпоративных и личных визитных карточек совпадали, нужно использовать только формат ДИН-А7 (74 × 105 мм). Раньше различались форматы «дамские» и «мужские», но сейчас это разнообразие размеров не имеет никакого смысла.

Визитная карточка стандартного формата (ДИН-А7, 74 × 105). Черный шрифт на белом фоне, в натуральную величину

Трудно установить единые нормы оформления печатной рекламной продукции, потому что это противоречит сути рекламы. Хорошая реклама — результат разнообразия, нарушения правил, неожиданности. Поэтому cовершенно нормально, что ограничение оформительских средств для рекламы неприемлемо.

Однако и в рекламе есть область, в которой борьба против стандартов не имеет смысла: недальновидно держаться за прежнюю свободу в выборе форматов. Можно услышать возражение, что не только сам текст, его типографская форма, фотографии и цвет, но также и формат играет роль в рекламном воздействии. Каждый создатель рекламной продукции хочет, чтобы ее внимательно прочли и по возможности сохранили, а не выбросили. Лишь в редких случаях люди сразу решают что-то купить. Часто, если они интересуются предлагаемыми товарами, то сохраняют рекламный проспект, чтобы в подходящий момент к нему вернуться. Листовки, проспекты, каталоги множатся, их становится столько, что они теряют всякий смысл. Если их нельзя упорядочить, то очень сложно отыскать какой-нибудь нужный проспект. В наше время стремление сделать рекламу приметной за счет необычного формата не имеет смысла, потому что так поступают все. Совсем маленькие, претендующие на изящество форматы теряются среди больших, а огромные форматы раздражают тех, кто вынужден их хранить. Кроме того, разнообразие форматов приводит к тому, что отдельные листы очень быстро рвутся, повреждаются и теряют вид. К сожалению, сегодня на сто рекламных изданий, представленных на выставках или на иных мероприятиях, приходится девяносто пять разных форматов. Если бы именно в этой области была проведена полная стандартизация форматов, это было бы большим прогрессом. Это облегчило бы жизнь получателя рекламной продукции, а производителям дало бы новые возможности для заработка.

ВАЛЬТЕР ДЕКСЕЛЬ. Афиша стандартного формата А6. В оригинале — черный шрифт на голубом картоне

Введение стандартных форматов для рекламной продукции дает все преимущества стандартизации: большую экономию, реальную возможность организовать хранение печатной продукции и т. д. Кроме того, стандартные форматы печатной продукции совпадали бы со стандартными размерами фирменных бланков, каталожных карточек, журналов и т. д., это тоже было бы очень удобно. В принципе, для рекламной продукции подходят все форматы ряда А, но нужно ограничиться небольшим их количеством. Основные форматы и в этой сфере — А4 (210 × 297 мм) и А5 (148 × 210 мм).

Стандартный формат имеет очень хорошие пропорции сторон, поэтому не ограничивает художественные возможности. Это подтверждает и множество примеров печатной продукции стандартного формата, воспроизведенных в этой книге. Во всяком случае, если кому-то «из эстетических соображений» непременно требуется нестандартный формат, то, скорее всего, это признак неумения.

Оформление

Графическое оформление рекламной продукции сильно зависит от качества рекламного текста. Текст всегда должен писать специалист по рекламе, потому что реклама сегодня стала наукой и непрофессионалу в этой области нечего делать. Плохой текст может испортить всю работу.

Если реклама исключительно текстовая, нужно найти эффективную и новаторскую типографическую форму. Замечательная афиша Вальтера Декселя к выставке Кубина показывает, насколько сильно шрифт может воздействовать на зрителя. При этом автор отказался от использования второстепенных форм (линий и т. д.). Все же во многих случаях для создания гармоничной формы необходимо применять эти второстепенные формы. Но они должны подчиняться общей композиции, а не заменять старый орнамент.

Широкие полосы, линии, точки и т. д. должны быть функционально необходимы. Декоративные формы, характерные для старой типографики, всегда были дополнением. Полоски и т. д. в Новой типографике только тогда необходимы и важны, когда создают и подчеркивают нужный контраст.

Черная вертикальная полоса на флаере Курта Швиттерса абсолютно необходима, так как создает баланс, уравновешивая горизонтальные строки шрифта. Эффект от противопоставления горизонталей и вертикали соединяется с контрастом между блоками шрифта, распадающимися на отдельные буквы, и плотной черной полосой.

КУРТ ШВИТТЕРС. Флаер, в натуральную величину. Черный шрифт на голубой бумаге

В проспекте фирмы «Фагус» (работа Герберта Байера) сильный эффект также достигается благодаря цветным полосам размером в цицеро. Понятно, что они не сами по себе создают эффект, но они так хорошо вписываются в композицию, что улучшают визуальное воздействие. Большая белая плоскость (на второй странице) с маленьким логотипом заметна только благодаря красному углу. Крупная стрелка на этой странице и логична, и гармонирует со всем остальным, образуя контраст с серым шрифтом. Большой вопросительный знак на третьей странице, кроме своего прямого значения (указание на важность проблемы), производит сильный визуальный эффект. Красный круг на второй странице тоже не декоративная, а функциональная форма, с его помощью хорошо выделяются сведения о фирме. Для удобства хранения сделаны отверстия для подшивки, они включены в типографическую композицию.

Проспект, сделанный Мохой-Надем, тоже весьма продуманная работа, оказывающая сильное визуальное воздействие.

Помимо контраста типографических форм, здесь функционально используется цвет, повышающий интенсивность оптического воздействия. Контраст черного и белого сам по себе дает сильнейший эффект. Интересного результата можно добиться, используя цветную бумагу или картон и печать черным или другим цветом. Можно обогатить цветовую композицию, добавив второй цвет при печати на белой или цветной бумаге. О роли цвета в новом типографическом оформлении уже говорилось в главе о принципах Новой типографики, так что здесь можно ограничиться этими комментариями.

ГЕРБЕРТ БАЙЕР. Четырехстраничный рекламный буклет. Черный и красный на белом. Формат ДИН-А5, горизонтальный. Сделаны отверстия для подшивки. Вверху — четвертая и первая страницы, внизу — вторая и третья

ЛАСЛО МОХОЙ-НАДЬ. Внутренние страницы проспекта издательства «Баухаус». Черный и красный на белом. 1924

Особенность рекламной продукции заключается в том, что нужно добиться наибольшего эффекта с помощью любых сильных контрастов. Нужно стараться использовать только основные элементы: шрифт, фотографии и т. д. Лишь когда они недостаточно контрастируют друг с другом, можно применить второстепенные формы: полосы, линии, точки. Примерами могут служить две рекламные работы Бурхартца и Каниса, совершенно различные по форме построения. На рекламе фирмы «Вербе-Бау» тяжеловесный логотип и название фирмы контрастируют с мелким текстом в открытом и закрытом блоках. Распадающиеся мелкие строчки сверху и над словами «Вербе-Бау» резко контрастируют с выключенным текстом. В рекламной листовке «Ферт» эффект строится на контрасте направлений и на повторе (100 % зеленым и черным цветом).

МАКС БУРХАРТЦ И ИОГАНН КАНИС. Оборот рекламной листовки. Формат ДИН-А4. Цвета: черный и зеленый

МАКС БУРХАРТЦ И ИОГАНН КАНИС. Двухцветная рекламная листовка. Формат А4

В современной типографике и особенно в рекламной типографике очень важную роль играет применение фотографического клише. Это изобретение ознаменовало новую эпоху в печатном деле, и мы сейчас находимся в самом начале этого пути. Почти всё, что до сих пор изображали с помощью рисунка (процарапанного, вырезанного или вытравленного), теперь можно лучше, быстрее и обычно дешевле сделать с помощью фотографии и клише. Жалко, что многие еще недооценивают возможности самой фотографии и фотомеханической техники. Я знаю, что именно книгопечатники отказываются от фотоклише. Они резко критиковали мой тезис о том, что фотография — такое же средство типографики, как литеры и линейки. Фотографическое изображение — знак, передающий информацию, как и буква. Чем быстрее и проще знак может передать смысл сообщения, тем он лучше. Ведь смысл развития нашего письма от иероглифического к буквенному был в том, чтобы помочь людям понимать друг друга. Теперь нам проще некоторые вещи «высказать» с помощью фотографии, а не словами. И разве фотоклише не родственно литерам по материалу? Безусловно, невзирая на то, что некоторые настроены против фотоклише в типографском деле и вообще против фотографии и отказываются от нее, считая «нехудожественной формой», фотография будет развиваться. (Об этой проблеме уже говорилось в главе «Типографика и фотография».) Смысл рекламы вообще не в том, чтобы дать «художественное изображение» предмета. Эти «художественные» формы и картины маслом, которые слишком часто совсем «не читаются», уже начинают надоедать. Рекламируемый предмет должен изображаться максимально четко и ясно. Фотография лучше всего справляется с этими задачами. Кроме того, черно-белая фотография в сочетании с литерами набора дает действительно невиданные выразительные возможности благодаря контрасту мнимого трехмерного пространства и плоскости. Можно утверждать, что именно фотография и эти новые возможности отличают современную типографику от прежней. Типографика стала «трехмерной», подобно тому как наше время, структурируя образовавшееся напряжение, стремится завоевать пространство.

Преимущество фотографии по сравнению с рисунком еще в том, что она свободна от навязчивого «почерка» художника. Оригинальная манера нам сегодня опротивела. Наконец, хорошая реклама тяготеет к наибольшей объективности и вещественности, и любой рисунок противоречит этой тенденции. Фотографии верят, рисунку — не всегда.

Приводится простой пример включения фотографий в типографику: реклама старого Баухауса, которую создал Иост Шмидт. Очень хорошо сочетаются серые тона фотографии и шрифт. Вертикальная двойная линейка в середине, казалось бы, не является «элементарной» формой, но эта тонкая серая деталь нужна для контраста с серыми очертаниями фотографий.

Задача может заключаться не только в том, чтобы включить имеющееся клише в типографское оформление. Приемы фотомонтажа дают много возможностей для создания особенно удачных эффектов в рекламе.

На примере приглашения на ярмарку фирмы «Гераш» (см. «Рекламное издание, типографика и фотография» Яна Чихольда) видно, как продуманное сочетание фотографий, расположенных на внутренних сторонках буклета, создает гармоничное единство всего издания. (Не только отдельный лист должен составлять единое пространство для чтения, но и издание, состоящее из нескольких страниц, нужно так скомпоновать, чтобы композиция инстинктивно побуждала продолжать чтение. Прежние издания такого рода представляли собой последовательность нанизанных на среднюю ось текстовых блоков.) Цветные плашки на внутренних страницах буклета подчеркивают «объем» фотографий. Было бы интересно более детально рассмотреть приемы, которыми в этом приглашении «подталкивают» читателя к продолжению чтения.

ИОСТ ШМИДТ. Реклама (формат бланка для письма). 1924

Некоторые вещи по своей природе фотографией не передаются. Это графики, технические сечения, большие чертежи, планы и т. д. Интересный пример в этой области — сделанная Зайвертом карта проезда (см. «План проезда к галерее в Кельне к одной галерее в Кельне»), такая же понятная, как и план-фотография проезда на ярмарку (приглашение фирмы «Гераш», которое обсуждалось раньше). Графики, диаграммы и т. п. характерны для нашей научной эпохи. Их графическая форма может обогатить нашу типографику, что можно видеть на примере рекламного проспекта, сделанного Бурхартцем, и проспекта работы Мольцана, рекламирующего электрический токарный станок.

ЯН ЧИХОЛЬД. Рекламное издание, типографика и фотография. Черный и красный на белом. Первая и четвертая страницы

ЯН ЧИХОЛЬД. Рекламное издание, типографика и фотография. Черный и красный на белом. Вторая и третья страницы

Классический пример типофотографики (так называется соединение типографики с фотографией) — рекламный проспект Бохумского союза горных и сталелитейных предприятий (см. «Обложку папки с рекламными проспектам» Макса Бурхартца в п. «Фотография и типографика»), который сделали Макс Бурхартц (общая форма) и Иоганнес Канес (оформление текста). Фотография обложки этого проспекта приводится в главе «Типографика и фотография». Внутренние листы, приведенные на следующих страницах, дают слабое представление о красоте оригинала. Это примерно дюжина отдельных проспектов в формате А4, рекламирующих разную продукцию Бохумского союза. У каждого проспекта, кроме черного, есть свой цвет, то есть они различаются по цвету. Поэтому цвет тут не украшение, он функционален, он акцентирует форму и создает контраст цвета и формы. Я не побоюсь сказать, что эта работа дает представление о духе нашего времени. Мольцан в проспекте, рекламирующем токарный станок, с помощью максимального контраста формы и цвета добивается эффекта, сравнимого с впечатлением от произведения искусства. Хотя фотография в этих работах является важной частью композиции, почти такой художественной силы можно добиться с помощью простых плашек и обыкновенных клише. На шероховатой бумаге не получается хорошего оттиска растрового клише (кроме печати офсетным способом), поэтому фотографии можно заменить как можно более объективным (не художественным!) рисунком. Разворот рекламы фирмы «Пеликан» (работа Курта Швиттерса) подтверждает, что таким способом тоже можно добиться полного успеха.

Работы Мольцана и Швиттерса, рекламный проспект Кашшака выходят из области чистой типографики и приближаются к живописи. Для типографа это опасный путь, для таких работ нужно очень глубоко изучить законы пространства, пропорций, цвета и формы. Лучше будет доверить такую работу знающему художнику.

ЛАЙОШ КАШШАК. Рекламный проспект. 1926

МАКС БУРХАРТЦ и ИОГАНН КАНИС. Четырехстраничный проспект (реклама железнодорожных стрелок). Четвертая страница и титул. Цвета оригинала: черный и оранжевый. Средства оформления: типографский набор и фотомонтаж. Формат ДИН-А4

МАКС БУРХАРТЦ и ИОГАНН КАНИС. Четырехстраничный проспект (реклама железнодорожных стрелок). Внутренние страницы. Цвета оригинала: черный и оранжевый. Средства оформления: типографский набор и фотомонтаж. Формат ДИН-А4

ИОГАНН МОЛЬЦАН. Рекламный проспект. Формат А4. Черный и зеленый на белой бумаге

МАКС БУРХАРТЦ и ИОГАНН КАНИС. Проспект (коленчатые валы). Титул и внутренние страницы. Цвета оригинала: черный и красный. Средства оформления: типографский набор и фотомонтаж. Формат ДИН-А4

КУРТ ШВИТТЕРС. Разворот журнала «Мерц», номер с рекламой фирмы «Пеликан». Черный и красный на белом

Подобно тому как фотография становится частью типографического оформления и воздействует на зрителя только в том случае, если вся композиция является гармоничной, так и графика, а также ее репродукции могут входить в типографику (примером чего является каталог выставки работы Франца В. Зайверта). Черный квадрат слева внизу необходим для композиционного равновесия разворота.

Любое клише, которое может и не иметь никакой художественной ценности, и любую типографскую форму (но только не орнамент) можно применять в Новой типографике. Нужно только, чтобы они гармонично вписывались в общую композицию.

ФРАНЦ В. ЗАЙВЕРТ. Разворот каталога выставки

ФРАНЦ В. ЗАЙВЕРТ. План проезда к галерее в Кельне

Союз немецких предприятий, занимающихся расклейкой плакатов и афиш, с 1 мая 1927 года установил стандартные размеры плакатов:

Двойной лист — 84 × 120 см

Лист — 60 × 84 см

Пол-листа — 42 × 60 см

Четверть листа — 30 × 42 см

Эти размеры представляют собой округленные до сантиметров ДИН-форматы А0, А1, А2 и А3.

Бывают плакаты и меньших размеров (поскольку они могут быть предназначены не только для афишных тумб), они должны точно соответствовать ДИН-форматам А4 (210 × 297 мм) или А5 (148 × 210 мм).

Размеры рекламных щитов приводятся в стандарте 825 (форматы щитов), об этом пойдет речь в соответствующей главе.

Оформление

Плакат должен быть максимально эффектным и понятным в еще большей степени, чем другая печатная продукция. К сожалению, основная часть печатающихся сегодня плакатов не соответствует этим требованиям. Я не упрекаю за это наборщиков, потому что знаю, какие трудности мешают сделать хороший плакат. Прежде всего темпы работы в типографиях больших городов не дают возможности создать хороший плакат. Но всё же препятствия можно преодолеть. Я попробую дать несколько рекомендаций по оформлению типографического плаката.

Главная ошибка почти всех наборных плакатов — привычная симметричная композиция. Когда афиши только появились, они переняли у старой книжной типографики композицию титульного листа и до сих пор придерживаются этого построения. Чтобы плакат отделялся от соседнего, обычно его заключают в более или менее уродливую рамку.

Из-за того что сейчас все текстовые плакаты построены по средней оси, плакат такого типа невозможно отличить от других, если только он не выделяется неожиданным цветом бумаги или шрифта. Использование этого устаревшего шаблона ведет к тоскливому однообразию. Таким образом, задача любого плаката — привлечь внимание — оказывается невыполнимой[8].

К тому же обязательная рамка вокруг текста съедает часть пространства листа. Из-за этого приходится использовать шрифты меньших кеглей, а из-за наличия рамки они кажутся еще мельче. Может быть, первоначально все типографические плакаты печатались на белой бумаге, поэтому нужно было отделять их друг от друга рамкой. Но сегодня есть выбор цветной бумаги, плакаты различаются по цвету, и обрамлять текст не нужно. Ниже речь пойдет об одном важном приеме, который может сделать плакат эффективным, но очень редко используется.

Очень большие заголовочные строки, характерные для типографического плаката, создают контраст размеров. Сила этого контраста противоречит принципам старой типографики. Только законы Новой типографики позволяют создать ритмичную структуру из сочетаний больших и маленьких строк. Асимметричное построение плаката лучше соответствует задаче, потому что строки группируются самым подходящим для чтения образом. Современный печатник имеет возможность значительно усилить выразительную силу типографики, набирая важные вещи крупно, а менее важные — гораздо мельче. При асимметричном построении возможно множество вариантов композиции, несравнимо больше, чем при традиционном симметричном расположении.

Без сомнения, для плаката подходит только самая четкая форма шрифта — гротеск. Кроме того, пожалуй, годятся египетские шрифты, жирная антиква или альдины. Фрактура, готический, курсив и схожие шрифты сразу исключаются, как неудобочитаемые. Но иногда с помощью этих шрифтов можно пародировать содержание (обозначить национализм готическим и фрактурой, страстные чувства — смешным курсивом и т. д.). Но это очень редкие исключения, к тому же это уместно только в отдельных строках, чтобы сохранялся контраст с гротеском — современным шрифтом, который используется во всех остальных случаях.

Типичная для объявлений композиция. Симметричная композиционная схема применяется даже там, где она явно бессмысленна. Рамка в виде двойной линейки служит для «украшения». Нет эффекта, нет конструкции, нет ясности. Из-за двойной рамки плакат кажется меньше, чем его измененный вариант, напечатанный на странице 185

Имея текст и простой шрифт, нужно сконструировать четкую, как можно более эффектную, типографическую форму. Вполне можно обойтись только шрифтом, как видно на плакате курсов повышения квалификации. Но встречаются случаи, когда для того, чтобы добиться гармонии, надо включать в композицию плашки, стрелки, иногда даже круглые формы. Ни в коем случае нельзя использовать эти формы (например, круги) в качестве украшения, что, к сожалению, сегодня часто встречается на «псевдоэлементарных» плакатах (я один раз насчитал на одной стенке c плакатами восемь таких кругов). Если используется круглая или другая «второстепенная» форма, то она должна быть не чисто декоративной, а функциональной, то есть на что-то указывать или что-то подчеркивать. В плакате нужно особенно жестко отвергать декоративные ловушки и излишества. Необходимо наконец избавиться от наивной идеи, будто круг сам собой «бросается в глаза». (Почему тогда эти круги вечно печатаются там, где нет ничего важного или вообще ничего нет?) Может быть, один раз круг и сработал как приманка для взгляда, но бесконечное, чисто декоративное повторение не притягивает взгляд, а отталкивает.

Эффект должен достигаться другими средствами — с помощью больших букв, цифр и своеобразной композиции.

ЯН ЧИХОЛЬД. Измененное объявление со страницы 184. Конструктивное и четкое решение. В основном использован набор прежнего варианта плаката. Эффект достигается главным образом контрастами в размерах шрифтов и белых плоскостей. На этом примере видно, что «красота» шрифта не имеет значения

Хорошего результата можно добиться и при длинном, и при коротком тексте. Конечно, короткий текст всегда лучше, чем встречающийся на некоторых плакатах текст, длинный, как роман. Но и длинный текст можно функционально организовать с помощью разных кеглей и хорошего членения. Правда, если заказчик приносит длиннющий текст и просит сделать все одинаково «крупно», то дело почти безнадежное. Часто хороший плакат невозможно сделать из-за неразумных требований. Например, афиши для варьете и ревю — пример глубокого невежества заказчиков в деле рекламы.

ЯН ЧИХОЛЬД. Текстовая киноафиша. Черный и красный на белом фоне. 1927

К чисто типографическим выразительным средствам добавляется цветовое решение. Важен цвет бумаги. Лучше всего выбрать бумагу такого цвета, который не используется в других плакатах, печатающихся в это время. Правда, это всегда лотерея, потому что цвета на плакатной стойке или афишном столбе могут за ночь совершенно измениться. Выигрышный ход — взять неожиданный цвет: розовый, английский зеленый, светло-голубой, серый и т. д., или сочетание цветов, которое до сих пор не использовалось. Конечно, бумага таких цветов в основном дороже обычной, но эффект получается действительно потрясающий, они выбиваются из массы однообразных, привычных желтых и фиолетово-красных плакатов.

Кроме широко распространенной печати черным цветом, возможна цветная печать — одной или несколькими красками. В некоторых случаях плакат получается очень броским. Если печатать каким-нибудь цветом (например, красным) на цветной (скажем, зеленой) бумаге, получается необычный для афишной тумбы цветовой эффект и сила воздействия плаката увеличивается.

ЯН ЧИХОЛЬД. Текстовая киноафиша. Черный и синий на красно-фиолетовом фоне

Благодаря неожиданным цветам бумаги и набора плакат может выделяться среди соседних. Еще один важный, очень действенный прием, характерный для нового текстового плаката, — пустое пространство. Оно бросается в глаза, потому что обычно на афишных тумбах не бывает пустой бумаги. Традиционные текстовые плакаты, на которых запечатаны даже крохотные участки, производят слишком хаотичное впечатление и поэтому неэффективны. Благодаря пустому пространству бумаги текст лучше читается, а эстетическое воздействие плаката увеличивается.

Благодаря низкой себестоимости в будущем у текстового плаката хорошие перспективы. Сможет ли он конкурировать с рисованным плакатом, зависит от наборщика и в не меньшей мере от владельца типографии. Во всяком случае, это возможно.

Так делать нельзя! На первый взгляд может показаться, что текстовый плакат сделан в соответствии с новыми принципами, но при ближайшем рассмотрении его вообще нельзя прочесть. Где начало текста, где продолжение? На плакате — десять кеглей, хотя шести хватило бы с лихвой. Начальные буквы многих слов сделаны прописными безо всякой логики, что вносит еще больше хаоса в композицию, которая и без того невразумительна. Причина всех ошибок — в том, что используется надуманная формальная идея (в данном случае — трехчастная композиция), в соответствии с которой строки шрифта произвольно укорочены и их длина определяет размер букв. Уж лучше симметричная композиция!

Если рекламируемый предмет можно изобразить, то предпочтительнее делать плакат с картинкой: эффект от него обычно гораздо сильнее, чем от любого текстового плаката. Само изображение должно быть как можно объективнее, то есть не должна чувствоваться индивидуальная манера художника. Уже задолго до войны Бернхард создавал предметные плакаты (реклама туфель «Стиллер» и т. д.), и его усилия не пропали даром. Но все же в этих классических работах слишком сильно видна индивидуальность художника, что в те времена было востребовано. Например, в «изъеденной» форме букв, характерной для предвоенного плаката, старались передать нервное движение рисующей руки, доходя при этом до манерности. Во многих современных плакатах реализованы идеи художников-плакатистов предвоенного времени. В итоге лишь немногих зрителей интересуют единичные плакаты, выполненные в неповторимой индивидуальной манере (Бернхард, Хольвейн), но широкая публика их не замечает.

В начале века не было плакатов с изображением, поэтому они привлекали внимание. Тогда у людей было больше времени, чем сейчас, поэтому неожиданная графическая форма плаката могла соблазнить зрителя. Сегодня процесс чтения плакатов иной. Зритель должен заметить плакат (неважно, с изображением или с текстом), проходя или проезжая мимо. Если текст на плакате длинный, то общее впечатление должно поражать и притягивать взгляд. В центре современного плаката, как и раньше, находится предмет (за что ратовал Люциан Бернхард), однако нельзя в погоне за индивидуальностью упрощать (то есть деформировать) объект. Его форма должна быть ясной, неискаженной и безличной. Всякое проявление индивидуальной манеры художника противоречит сущности плаката. Среди плакатов, выполненных по принципам ранних художников-плакатистов, ни один не выделяется, потому что цвет, композиция и особенности рисунка на этих оригинальных плакатах превратились в шаблон и поэтому стали неинтересными. Почерк художника только мешает воздействию плаката на публику. Для того чтобы висящий на стене плакат можно было быстро прочесть, нужно использовать только самые простые и четкие формы, отказываясь от оригинальных и нечетких «высокохудожественных» форм. В современном большом городе так много надписей и афиш, что они должны быть максимально четкими и насыщенными. Безусловно, невнятное объявление или плакат не работают.

Если говорить о шрифте, то самую четкую форму имеет гротеск. Но картинка воспринимается быстрее и сильнее, чем шрифт. Только объективное изображение имеет шанс быстро и ясно передать информацию зрителю, который спешит мимо. Поэтому фотография откроет новые возможности в оформлении плакатов. До сих пор фотографию используют недостаточно широко. Это происходит, с одной стороны, из-за несовершенства фоторепродукционной техники (мне известна только одна берлинская фирма, печатающая плакаты форматом 84 × 120 см глубокой печатью на ротационных машинах), а с другой стороны, растрированные снимки пока еще довольно дорого стоят, правда, это имеет значение только при маленьких тиражах.

Но сильнее всего мешает делу враждебность или даже слепое сопротивление многих художников по отношению к фотографии. Такое неприятие можно объяснить только отсутствием фантазии. Конечно, публика доверяет публикациям в плохих журналах и основывает на них свое мнение, а материалы о рекламе и прикладной графике, которые там печатаются, часто оставляют желать лучшего. Кроме того, фундаментальное заблуждение многих художников заключается в том, что использование фотографии сделает их лишними. Приходится считать, что мастерство таких художников ограничивается техникой живописи или рисунка. Даже очень хорошая фотография вовсе не является гарантией того, что из нее получится хороший плакат, и наоборот, часто можно создать прекрасный плакат, используя фотографии среднего качества. Все зависит только от творческой силы.

Преимущество фотоплаката над другими видами плакатов заключается в силе воздействия, которое получается благодаря невероятному контрасту между сложным, полным нюансов, «пластичным» серым тоном фотографии и гладкой поверхностью другого цвета (даже просто белого). Этот контраст возникает только при использовании фотографии. Вопреки общему мнению, использование фотографии — это сложный прием, который требует по крайней мере такого же, а то и большего мастерства, чем живопись и рисунок. Во всяком случае, для создания плакатов и другой рекламной продукции с помощью этого современного способа необходимо развитое чувство гармонии и пропорций.

ЯН ЧИХОЛЬД. Киноафиша. Цвета оригинала — темно-коричневый и серый. 1927

ГЕРБЕРТ БАЙЕР. Плакат для оформления витрины. Синий, красный и черный на белом фоне. Шрифт нарисован. Строка Adler-Compagnie, A. G. добавлена позже и не входила в первоначальную композицию

ОТТО БАУМБЕРГЕР. Рекламный плакат фирмы «Пе-кацет», предназначенный для афишной тумбы. Оригинал многоцветный

Иногда даже удается использовать в плакате хороший фрагмент обычной фотографии, как это сделано в выполненной Баумбергом рекламе фирмы «Пе-ка-цет». Это большой плакат для афишной тумбы, в основе которого — цветная фотография. На плакате нет текста, кроме букв на бирке, пришитой к пальто. Пока еще практически невозможно перенести цветную фотографию на литографский камень, поэтому литографы вручную добились великолепного эффекта. В ближайшем будущем развитие фотомеханической техники сделает возможным механическое воспроизведение изображения.

Очень красива реклама сигарет Герберта Байера, композиция которой строится на идущей по диагонали линии шеи. Строчка Adler-Compagnie, A.G. добавлена позже (очевидно, по желанию фирмы-клиента). На первоначальном варианте ее не было (это легко увидеть, прикрыв эту строку), и она нарушает динамическую гармонию рисунка.

Просто удивительно, что кинокомпании до сих пор почти не используют фотографии для своих афиш. Немногие известные исключения — это выполненные глубокой печатью большие плакаты в формате 84 × 120 см с одной-единственной фотографией, но им еще очень далеко до произведения искусства. А ведь было бы так естественно делать киноафиши, главным изобразительным средством которых были бы фотографии. В 1927 году я имел счастье проектировать киноафиши для мюнхенского кинотеатра «Фебус-паласт». Из-за разных обстоятельств я смог использовать очень мало композиционных и технических приемов. Себестоимость афиши, которая печатается для одного-единственного кинотеатра, должна быть очень низкой. Поэтому я не мог свободно выбирать размер и количество фотографий. Плакаты менялись от недели к неделе и обычно делались два — четыре дня (эскиз и двух— или трехцветная печать!), потому что название фильма становилось известно только за два — четыре дня до начала показа, как это принято в кинотеатрах. Понятно, что при таких условиях можно было использовать только те изобразительные возможности, которые лежат на поверхности. Несмотря на это, мне кажется, что плакаты для кинотеатра «Фебус-паласт» стали первой практической попыткой создания настоящих киноафиш. Интересные эскизы для киноафиш сделал и Л. Мохой-Надь. Прогресс в развитии фотомеханической техники и полиграфии будет сильно влиять на оформление плакатов (так как с современной точки зрения вырезать из линолеума картинку для плаката — анахронизм, подобный средневековой ксилографии, я это обсуждать не буду).

Конечно, несмотря на широкие возможности фотоплаката, рисованный плакат не исчезнет. Предвоенные живописцы себя дискредитировали, и сейчас, хоть они еще известны публике, сделанные ими эскизы плакатов превратились в штампы и постоянно повторяются, как, например, у Хольвейна. Сегодня все стремятся к точности и геометризации, в противоположность свободной живописи прежних знаменитостей. Заново возникает чувство меры и пропорций. Типичный пример нового плаката — работы француза А. М. Кассандра. Он сделал несколько необыкновенных рисованных плакатов абсолютно в духе времени, и они уже сейчас стали классикой жанра.

ЯН ЧИХОЛЬД. Киноафиша. Нижняя часть светло-голубая, слово Casanova напечатано красным, часть этого слова идет по голубому фону. Картинка и остальной шрифт — коричнево-фиолетовые. 1927

ЯН ЧИХОЛЬД. Фотопластическая киноафиша. Фотолитография и литография. Черный и красный на белом фоне

ЯН ЧИХОЛЬД. Киноафиша. Кольцо и группа слов Phoebus-Palast напечатаны красным, слово Napoleon и фотография — синим, вертикальная линия и стрелка — красным и синим, один цвет поверх другого. 1927

ЯН ЧИХОЛЬД. Киноафиша. 1927

Я хочу привести высказывания о плакате двух французских художников, опубликованные в ежемесячном журнале «Квершнитт». Оба художника — основатели кубизма (если сегодня еще правомерно использовать этот термин). Фернан Леже — один из известнейших его представителей.

Фернан Леже:

«Глаз — совершенный орган, ответственный за тысячу разных вещей, — управляет индивидуумом сильнее, чем что-либо другое. С утра до вечера он неустанно фиксирует все вокруг. Скорость — закон современного мира. С другой стороны, давление коммерции так усилилось, что показ моделей известного кутюрье по зрелищности не уступает многим театрам средней руки, а то и превосходит их. Соответственно, плакаты на улицах должны быть ярче, чем выставки картин. Отсюда и возникает потребность режиссировать улицу, как спектакль. Улица слишком динамична, дика и утомляет нервы. Наша напряженная жизнь требует спокойных, упорядоченных улиц, чтобы успокаивать нервы, а не раздражать их. Поэтому плакат должен походить не на джаз, а на оркестровую пьесу».

Робер Делоне:

«Плакат — это цвет, и ничего больше. Суть формы — это количество цвета. С психофизиологической точки зрения самый лучший плакат — тот, который заметен издалека, как железнодорожный сигнал. Как добиться наилучшего результата? Путь один: упорно заниматься ритмом и соотношениями цветов. Все остальное не имеет значения. Мы больше не можем компоновать цвета, как бог на душу положит, интуитивно стараясь сделать нечто „красивое“ и „прекрасное“. Нет, надо действовать научно, добиться, чтобы цвета вибрировали, как звуки. Мы должны исходить из принципа: плакат — не инструмент соблазна, нет, плакат — это вызов или сообщение. Нужно разрабатывать плакат именно в этом ключе. Не пытаться сделать более или менее заманчивую предметную картинку, а стремиться и добиваться того, чтобы наше внимание было приковано к плакату при помощи более или менее сильных вибрирующих визуальных ощущений».

Форматы плакатов

Стандартные форматы плакатов приведены в начале предыдущей главы «Текстовый плакат».

Для щитов из картона и других материалов в первую очередь надо выбирать форматы класса А. Но в некоторых случаях, когда нужны горизонтальные или квадратные форматы, требуется другой стандарт. В нормах ДИН-825 есть такие размеры и есть указания — где должны быть отверстия и какое между ними должно быть расстояние.

Комитет по стандартизации определил нормы для планшетов и рам, которые используют на выставках и ярмарках. До сих пор этих стандартов не было, поэтому на выставках и других мероприятиях почти каждый планшет и каждая рама были разного формата. Это плохо и с эстетической точки зрения, и с практической. Устроители выставок, предприятия и школы должны в будущем использовать только стандартные рамы, так как это дает не только чисто практические, но и важные экономические преимущества. Больше не понадобится каждый раз заново сооружать стенды для особых форматов. Естественно, для размеров планшетов и вставок в рамы годятся стандарты класса А. Если вставка не подходит, ее наклеивают на доску следующего по величине формата. Немалое преимущество стандарта состоит в том, что отверстия расположены определенным образом (это стало возможным благодаря стандартизации расстояний между петлями).

Понятно, что стандартные рамы и планшеты предназначены только для практических целей; само собой разумеется, что художникам не предлагается писать картины стандартных форматов и вставлять их в стандартные рамы. Картины в квартирах, естественно, обрамляются в специально сделанные рамы.

ДИН-825. Форматы щитов

ДИН-682. Планшеты и рамы для рекламы и наглядных пособий

Многое из того, что говорилось о текстовом плакате, относится и к объявлению: большая часть сегодняшних наборных объявлений скучна и неэффективна, потому что для них используется давно устаревшая симметричная схема, которая совсем не подходит для рекламы. Такая схема надоела типографам, а так как творения всегда несут в себе нечто от создателя, в обычных объявлениях видится отвращение наборщиков. Даже если типограф хочет сделать как лучше, ему часто мешают обстоятельства и противостоят «высшие силы», сокрушая самые благие намерения.

Несколько лет назад одна реакционная мюнхенская газета попробовала улучшить страницы объявлений (в духе старой типографики). Оформление отдельных объявлений и композицию целых страниц заказали довольно знаменитому художнику книги.

Конечно, отдельные объявления были построены по средней оси, и общая композиция страницы также была симметричной. Некоторые элементы объявлений, преимущественно шрифтовые строки, были нарисованы художником.

При имевшихся возможностях замысел художника действительно был реализован наилучшим образом. Несмотря на это, надо сказать, что такой опыт интересен только как индивидуальная победа, а практического значения не имеет.

ПИТ ЗВАРТ. Рекламное объявление (размер уменьшен)

Во-первых, симметричное построение устарело, потому что навязанная свыше формальная идея часто затрудняет чтение и, уж по крайней мере, не облегчает его так, как это удается сделать Новой типографике. Объявления должны набираться очень быстро, и в большинстве случаев такой темп не позволяет тщательно рассчитывать расположение строк в соответствии со старыми композиционными принципами. Строки, которые тесно сгруппированы по средней линии, всегда плохо смотрятся, а короткие — в особенности. (О предельно сжатом методе набора с полной выключкой, который одно время считался универсальным приемом, например, для кинообъявлений, можно сегодня больше не говорить.) Старая типографика всегда стремилась к открытой композиции строк, а достигнуть этого при маленьких форматах, при диктате заказчика, которому нужен только крупный шрифт, очень трудно, почти невозможно. В Новой типографике сильные контрасты любых типов (размеры шрифта и т. д.) не только позволительны, но и необходимы, поэтому она дает наборщику необходимую свободу в построении логичных форм.

От симметричного построения всей страницы, которого добивался вышеупомянутый художник, надо отказаться не только по эстетическим причинам. Главное — практически невозможно построить симметрично страницу рекламных объявлений. В этом случае потребовалась бы не только симметрия форматов, но и симметрия всех отдельных форм, напечатанных друг против друга. Не нужно доказывать, что таких условий не бывает. Обычно бывает наоборот. Различия в площади объявлений неизбежно приводят к асимметричному построению. Однако оно вполне может быть гармоничным.

Отдельные объявления также становятся гораздо выразительнее без симметричной композиционной схемы. Форма становится интереснее, расположение строк выстраивается логичнее, это видно на примерах работ Баумайстера, напечатанных на предыдущих страницах.

Кроме отказа от симметричной схемы, необходимо усилить контраст черного и белого. Существует много способов повысить воздействие рекламного объявления: выделить размером буквы и слова, сделать акцент полосками и т. д. Приведенные здесь примеры настолько наглядны, что не требуется никаких объяснений. Эффект можно усилить при помощи тонированных плашек, как это сделал Баумайстер в рекламе фирмы «Тиц», или с помощью фотографий и цвета, как в рекламе тормозов «Пулет» работы Бурхартца.

ВИЛЛИ БАУМАЙСТЕР. Реклама универсального магазина. 1926

Пожалуй, важнее всего правильно расположить рекламные объявления на странице. Тонкие разделительные линейки, которые обычно используются для этого, никому не кажутся красивыми. И все же часто они действительно необходимы. Но они не нужны там, где сами объявления ограничены линейками и четко отделены друг от друга.

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Реклама книжного издательства. «Прямой угол» получается из заглавной буквы Г, первой буквы названия издательства «Геликон». 1922

В Новой типографике часто имеет смысл заключать в рамочку маленькие объявления (как у Баумайстера). Но во многих случаях бывает достаточно горизонтальных жирных разделительных линеек, особенно если рекламные объявления также расположены горизонтально и занимают половину страницы (см. рекламу издательства работы Эля Лисицкого). Конечно, большие объявления нужно печатать без рамок, ведь рамка — отличительный признак ушедшей эпохи индивидуализма. В журналах, где есть постоянная структура деления на половину и четверть полосы, тонкие разделительные линейки почти никогда не нужны, так как объявления обычно заключены в линейную рамку.

В следующей главе я расскажу об экономических преимуществах, которые дает стандартизация журнальных форматов и полос набора для рекламных объявлений. Об этом же говорится и в самом стандарте ДИН.

Есть журналы, в которых все оформление рекламы строится единообразно. Конечно, это самое удачное решение. Например, многие голландские архитектурные журналы уже давно используют для рекламы только гротеск, пражский журнал «Ставба» — только Сорбонну. В таких журналах заранее исключен любой орнамент (даже в виде простой комбинации линий), есть только жирные линейки. Рекламный блок этих журналов производит очень хорошее впечатление.

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Страница рекламы книжного издательства. 1925

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Реклама новых книг издательства на четвертой сторонке обложки журнала. Заголовок «Скифы» (название издательства) нарисован. Наборщик выстроил группы текста по средней оси. Этот пример интересен только из-за общей композиции. Маленькие текстовые группы набраны неправильно

Реклама в газете «Мюнхенер нойесте нах рихтен». Плохо, потому что: орнамент — лишний, слишком много видов шрифтов и кеглей (целых семь!), неудачная симметричная композиция, затрудняющая чтение

ЯН ЧИХОЛЬД. То же рекламное объявление с изменениями. Этот вариант лучше благодаря отсутствию орнамента, четкому шрифту, меньшему количеству кеглей (всего пять видов), большей удобочитаемости, наглядности

В наши дни кажется, что достичь гармонии в «маленьких объявлениях» невероятно трудно. Единственный возможный путь — это ограничить виды шрифтов одним кеглем основного шрифта (либо антиквы, либо обыкновенного гротеска) и максимум тремя кеглями выделительного шрифта (жирного гротеска или жирной антиквы). Чтобы в целом они производили хорошее впечатление, можно не учитывать нелепые претензии отдельных подателей объявлений. Они ничем не оправданы: на странице маленьких рекламных объявлений незачем выделять какие-то отдельные объявления (такую рекламную страницу читают, как книжную). Как ни странно, до сих пор лучшим образцом является страница маленьких рекламных объявлений в журнале «Гартенлаубе», несмотря на то что она набрана фрактурой.

Рекламные блоки в немецких газетах и журналах часто смотрятся как большие черные пятна, за что их регулярно ругают и ставят им в пример американские газеты, где контраст черного и белого не так силен. Но у нас, европейцев, есть причины противиться американской штампованной «культуре», нам нельзя отказываться от создания собственной формы. Кроме того, дело не в силе контраста черного и белого, а в ужасном качестве этого «графического дизайна» и, главное, в плохо продуманной композиции полосы.

Две полосы японской газеты, которые здесь приводятся, — пример того, как можно удачно и даже красиво объединить разные по величине и форме объявления. Глядя на эти формы, понимаешь, что японская культура ближе к европейской, чем североамериканская псевдокультура, как это ни парадоксально. Кроме того, некоторые японские рекламные объявления имеют весьма примечательное типографическое оформление. В сходстве современной японской типографики и нашей можно усмотреть отражение тысячелетних коллективных представлений Востока. Японцы, всегда мастерски оформлявшие пространство, добились исключительного успеха и в типографике. Об этом подробно написано в книге доктора Анны Берлинер «Японская реклама в ежедневной газете».

Разворот японской газеты «Токио асахи». 1926

Тот, кто много читает и работает с журналами, прекрасно знает, в чем главный недостаток их оформления: слишком много разных форматов. Так как до недавнего времени не существовало никаких стандартов, можно было выбрать любой формат. Каждый знает, как это неудобно при хранении и систематизации журналов.

Поэтому Комитет по стандартизации немецкой промышленности разработал нормы журнальных форматов, опубликованные вместе с пояснениями в нормативном листе 826.

Это формат А4, соответствующий формату фирменного бланка, рекламной печатной продукции, рисунков и т. д., поэтому издания, напечатанные в этом формате, удобно посылать, хранить, систематизировать и каталогизировать.

В дальнейшем будут стандартизованы размеры полей набора и клише. Благодаря этому можно будет перепечатывать статьи целиком из одного журнала в другой. И специальные выпуски примут единообразную форму, их легче будет собирать и систематизировать. Клише стандартных размеров в статьях можно будет легко вставлять в любую новую композицию. Благодаря стандартам будет проще заменять клише.

Стандартная ширина колонок и полосы набора очень выгодна для всех фирм, которые рекламируются во многих журналах. Если раньше для каждого журнала делалось особое клише рекламного объявления, то теперь достаточно одного, которое подойдет для всех стандартизированных журналов. Это означает, что будут существенно экономиться деньги, отпущенные на рекламу. С точки зрения общества, неправомерно разрабатывать индивидуальный облик каждого отдельного журнала. Стандартизация журналов — важный и необходимый шаг на пути эффективности умственной работы.

Большая часть всех технических журналов уже перешла к стандартам. Специальные журналы по полиграфии и оформлению книг должны, наконец, тоже последовать этому примеру. Утверждения, будто размер этого стандарта недостаточно велик, ни на чем не основаны. Журналы «Дойче друккер» и «Типографишен ярбюхер» имеют почти ДИН-формат; очень близки к стандарту форматы американских журналов «Принтерс инк» и «Вестерн эдвертайзинг» и английского журнала «Коммершиал арт» (Лондон). Эти пять журналов постоянно печатают вкладки и большие иллюстрации, качество которых подтверждает, что меньший формат не сказывается на четкости и красоте репродукций, вкладок и т. п. Часто бывает, что какая-нибудь фирма печатает свои вкладки в нескольких журналах — например, во всех журналах по книжному оформлению. До сих пор приходится учитывать тот факт, что форматы журналов сильно отличаются по размеру, что, конечно, приводит к компромиссам в оформлении и к непродуктивным расходам на бумагу. Впредь обе проблемы решатся сами собой.

ДИН-826. Набор журналов

ВИЛЛИ БАУМАЙСТЕР. Реклама из ежедневной газеты на ширину полосы

ВАЛЬТЕР ДЕКСЕЛЬ. Рекламное объявление. 1925

Для журналов по искусству стандартный формат тоже прекрасно подходит. Можно перечислить такие издания, как «Баухаус» (Дессау), «И10» (Амстердам), «Дас верк» (Цюрих) и «Ди форм» (Берлин). Все четыре журнала (наверняка есть и другие) подтверждают, что стандарты ничуть не мешают безупречному типографическому оформлению.

Во всяком случае, все новые журналы должны печататься в соответствии с нормами форматов и полос набора. Во многом это задача типографий — сообщать о существовании стандартов, потому что издатели и тем более писатели часто про них не знают.

К сожалению, журнальные статьи, часто очень важные, имеют короткий срок годности, потому что через несколько лет уже практически невозможно отыскать нужную статью. Этому можно помочь, вкладывая в каждый номер оттиск содержания с полной информацией для каталогов, как, например, это сделано в журнале «Цайтшрифт фюр организацион» (Берлин, издательство «Шпет унд Линде»). Если это содержание разрезать на части и наклеить на карточки формата ДИН-А6, получится систематическая предметная и именная картотека. Спустя годы можно будет легко найти статью определенного автора на определенную тему. Это важная задача для издателей журналов, например, для Биржевого союза. Подходящий стандарт мог бы решить насущную проблему.

О типографическом оформлении журналов

Первый шаг на пути к хорошему журналу — выбор хорошего шрифта. Тут подойдут хорошие современные антиквы, например северная, французская, Сорбонна, а также настоящие классические шрифты, например Гарамон, Баскервиль, Дидо, Бодони и обычная медиевальная антиква.

Нужно избегать давно устаревшей фрактуры и всех без исключения оригинальных шрифтов, созданных художниками.

Из выделительных шрифтов для титула, колонцифр и т. д. предпочтительнее всего жирный или полужирный гротеск, который, будучи ясным и четким, сильно контрастировал бы с основным шрифтом.

Заголовки разделов лучше располагать не по центру, а с выключкой по левому краю. Естественно, это относится и к нумерации разделов, и к подзаголовкам внутри статьи. Асимметрия не должна нарушаться симметричным титулом или другими симметричными формами[9].

Колонцифры печатаются внизу по внешнему краю полосы набора, как теперь принято. Целесообразно выделять их, набирая гротеском. Не должно быть уродливых разделительных линеек между колонками текста. Пробел в один цицеро или больше достаточно четко разделяет колонки текста.

Три мистические звездочки, которые ставят в конце статей, тоже не слишком красивы. Они сами по себе уродливы и вообще не нужны. Даже небольшого пустого пространства между двумя статьями вполне достаточно, чтобы они отделялись друг от друга; а любое украшательство здесь ни к чему (особенно такое сомнительное). Если есть какие-то особые причины более заметно отделить небольшой текст, для этого будет вполне достаточно одной круглой точки в шесть пунктов.

МАКС БУРХАРТЦ и ИОГАНН КАНИС. Полосное рекламное объявление, черный и красный цвета, фотомонтаж. Ширина страницы оригинала — 30 см. 1925

Общепринятая схема расположения иллюстраций в журналах. Схематичная, бессмысленная симметричная композиция. «Декоративно», непрактично и неэкономно (= некрасиво)

Нужно избегать выключенных на середину «живых» колонтитулов. Они не сочетаются с асимметричными заголовками статей. Лучше всего ставить их у наружного края полосы — желательно без линеек снизу! — и выделять, набирая гротеском. Если уж линейка нужна, то хотя бы не двойная рантовая и не тонкая двойная. Лучше всего простая тонкая линейка размером до шести пунктов.

Разумный человек поражается, к каким немыслимым результатам приводит устаревшая симметричная компоновка клише. На двух приведенных здесь схемах я постарался наглядно показать, чем отличается рациональное расположение клише от устаревшей композиции, которая подобна смирительной рубашке. Я специально взял клише разной ширины, потому что приходится работать именно с такими (конечно, в будущем они будут меньше различаться благодаря стандартизации). Нет сомнений в том, что стандартная ширина клише очень сильно упростит проблему. На левой иллюстрации видно, каким сложным путем пытались решать эту проблему до сих пор: чтобы втиснуть иллюстрации в центр, необходимо сжать колонки набора, а это дорого и непросто. Новая схема говорит сама за себя: она проще старой и при этом красивее. Белое пространство, образовавшееся там, где ширина иллюстраций меньше ширины колонки и полосы набора, удачно контрастирует с темными пятнами иллюстраций и серым цветом шрифта, а при прежнем расположении текст, обрамляющий иллюстрации, в некоторых местах имеет ширину всего в один квадрат (48 пунктов), что производит убогое впечатление.

По возможности клише должны стоять как можно ближе к тексту, который к ним относится.

Подписи к иллюстрациям, как и заголовки статей, следует печатать не посредине, а слева, если они расположены под клише (как в этой книге). Выделение жирным или полужирным гротеском усиливает общее впечатление от страницы. Исходя из новой схемы расположения клише, подписи часто можно ставить сбоку.

Схема правильного расположения тех же иллюстраций на тех же полосах набора. Конструктивно, рационально и экономно (= красиво)

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Обложка американского журнала (размер уменьшен). 1922

Автор неизвестен. Обложка журнала

В самих клише надо избегать некрасивых краев. Ровно обрезанное клише производит более приятное и свежее впечатление. Странные облака, на которых парят не только небольшие предметы, но и тяжелые машины, безусловно, не нужны с эстетической точки зрения, вдобавок их трудно печатать.

Сейчас обложки журналов в основном делаются рисованными. Приведенные здесь примеры («Брум» и «Пролетариер») демонстрируют, какого сильного эффекта можно добиться исключительно типографскими средствами.

К тому же обложка журнала «Брум» построена на принципе четырехсторонней симметрии, — это единственная симметричная форма, подходящая для Новой типографики. Мы отказались от двухсторонней симметрии старого книжного титула, поскольку она выражала ушедшую индивидуалистическую эпоху. Только четырехсторонняя полная симметрия может выразить наше стремление к цельности и универсальности.

Обложка журнала «Пролетариер» — интересный пример динамичной композиции, которая создается наклонным расположением шрифта. В обоих случаях сильный формальный эффект получается без всяких дополнительных деталей (вроде точек или полос).

Журналы в наше время очень важны, и поэтому требуется оформлять их очень тщательно. Сейчас журналы читают, пожалуй, больше, чем книги, и некоторые важные вещи печатаются только в журналах. Поэтому возникают новые проблемы, главнейшая из которых — современный дизайн журнальной продукции. В данной главе мы стараемся найти решение этой задачи.

Хотя ежедневная газета — характерный знак нашего времени и поэтому газетная типографика могла бы стать образцом хорошего дизайна, остается еще много нерешенных задач. От их решения зависит, поднимется ли качество набора газет на современный уровень типографики.

Сегодняшние газеты мало отличаются от газет 1850-х годов, если не считать того, что заголовки и рубрики печатаются гораздо более жирным шрифтом. Первые газеты были похожи на афиши и памфлеты XVII века, которые, в свою очередь, делались по образцу книжных титулов и страниц. И в дальнейшем, вплоть до нынешних времен, типографика газеты продолжала зависеть от оформления книг. Так как скорость чтения постоянно увеличивается, стали необходимыми различные (более и менее сильные) выделения определенных частей текста. Сейчас это делается при помощи разных кеглей шрифта, разрядки, жирного начертания, межстрочных и межсловных пробелов. Многие из этих приемов используются неумеренно, но здесь речь не об этом. Мы вовсе не критикуем разумные соображения, которыми вызвано применение этих способов. Только благодаря этим приемам стало возможным за несколько минут «прочесть» газету, объем которой часто соответствует объему средней книги, то есть выбрать из всех материалов наиболее важные. Без сомнения, это признак современной эпохи.

А вот шрифты, которыми печатаются газеты, являются пережитком прошлого. За редким исключением в качестве основного шрифта для разделов политики, фельетонов и объявлений используется фрактура. Если для сравнения положить рядом страницу с биржевыми новостями, которая обычно печатается антиквой (например, из газеты «Берлинер тагеблатт»), и страницу политики из той же газеты, то сразу видно, насколько приятнее, красивее и лучше читается набор антиквой (пока эта книга готовилась к печати, газета «Берлинер тагеблатт» первой из крупных ежедневных изданий полностью перешла на антикву). Мнение, будто бы немецкие тексты, набранные антиквой, хуже читаются, чем набранные фрактурой, — наш национальный миф. Задача успешных, прогрессивных газет — сделать первый шаг и печатать всю газету антиквой. Как замечательно выглядят, к примеру, голландские газеты! Они печатают заголовки гротеском, а все остальное обыкновенной антиквой. Правда, почти все немецкие газеты набирают биржевые новости антиквой. В других разделах, преимущественно современных (техника, спорт, литература и кино), антиква все больше вытесняет фрактуру, и это очень улучшает внешний облик газеты! Хочется думать, что скоро все остальные разделы тоже будут печататься антиквой. Еще не пришло то время, когда основным шрифтом станет гротеск. Да и не разработаны пока еще подходящие формы этого шрифта. Но гротеск замечательно подходит на роль выделительного шрифта. В некоторых приложениях к газете «Франкфуртер цайтунг» его с успехом применяют. Правда, надо избегать набора целой строки прописными буквами, это плохо читается. Кроме того, мне кажется, что для этой цели жирный гротеск лучше полужирного, который слабо выделяется на сером фоне основного текста.

В тех разделах, которые печатаются фрактурой, в качестве выделительного шрифта используют фрактуру Бернарда или подобный фрактурный шрифт. С этим я в принципе не согласен. И уж совсем непонятно, когда в заголовках газеты «Франкфуртер цайтунг», подражая шрифту в названии газеты, используют допотопный готический, который вообще нельзя прочесть. Эти иероглифы можно расшифровать лишь с огромным трудом! Очень странный ход для газеты, которая стремится сделать оформление современным и часто добивается в этом успеха.

Мне кажется неправильным, когда в напечатанной газете бывает рисованное название. Наша типографика достаточно разнообразна, чтобы удовлетворить любые требования. Это касается и названия газеты. В старых газетах его форма остается неизменной, даже когда газета переходит на антикву, потому что это «визитная карточка» газеты. Конечно, все, кроме названия, можно набирать антиквой или гротеском, но название, например «Берлинер тагеблатт», несомненно, должно сохранять первоначальную форму. Но это не значит, что новые газеты тоже должны печатать название фрактурой, в этом случае уместен только гротеск. На газетной стойке, среди бесчисленных фрактурных заголовков, гротеск подействует, как бомба!

Пришло время перейти от симметричного расположения заголовков, сохранившегося еще с XIX века (до этого заголовки почти не выделялись), к современной выключке влево, как это сделано, например, в этой книге. Свободное белое пространство в заголовках производит хорошее впечатление и, если можно так выразиться, автоматически выстраивает композицию заголовка. Сейчас симметричная композиция заголовка производит впечатление беспокойного серого пространства, потому что черные названия смешиваются с обрамляющим их белым полем, вместо того чтобы усиливать эффект выделения заголовка.

Так оформлено приложение к газете «Франкфуртер цайтунг» — «Дас технише блатт»: благодаря асимметричной композиции заголовков газета стала очень красивой.

Необходимо убрать вертикальные разделительные линейки между столбцами. Они и лишние, и уродливые. Без них газетная страница выглядит гораздо легче. Вместо рантовых линеек под заголовками и над фельетонами, которые пока еще широко используются, должны стоять простые жирные линии (приблизительно в 4–6 пунктов). Рантовые линии создают ощущение объема, это ненужный и некрасивый орнамент.

Растровые клише в газете смотрятся гораздо лучше без «ободка» (пока что почти неизбежного). И репродукции, сделанные глубокой печатью, должны быть гладко обрезаны. Все рантовые рамочки надо выбросить.

Об оформлении страницы рекламных объявлений уже написано в главе «Рекламные объявления». Большим прогрессом было бы принятие стандартов газетных форматов и ширины столбцов, это устранило бы различные недостатки, виной которых является сегодняшняя неразбериха в форматах.

Разворот японской газеты «Токио асахи» (см. в конце п. «Рекламные объявления»), воспроизведенный в главе о рекламе, показывает, насколько красивой может быть газета. Понятно, что наши газеты выглядят иначе, но по эстетическому воздействию они должны достигнуть уровня японских газет. В любом случае современная газета может стать красивой, если мы будем стремиться к наибольшей ясности и сознательно ориентироваться на требования, которые предъявляет наше время.

В последние годы невероятно увеличилось количество иллюстрированных газет. Этот факт свидетельствует о том, что современный человек, у которого нет времени для того, чтобы вдумчиво прочесть новости, предпочитает просматривать картинки.

Иллюстрированные газеты и журналы часто не только удовлетворяют любопытство читателей, но и доставляют им настоящее наслаждение, публикуя репортажные фотографии, замечательные как с визуальной, так и с технической точки зрения. Невысокий литературный уровень большинства газет такого рода объясняется тем, что пока еще читательские массы, на которые ориентируется любая газета, довольно неразборчивы. Нет сомнений, что со временем они будут становиться все более и более разборчивыми. Но в наши задачи не входит обсуждение этой проблемы.

Надо сказать, что, хотя визуальный облик таких изданий вызван современными потребностями, все же они недостаточно выражают дух времени. Иллюстрированные газеты — относительно молодое явление, поэтому они мало зависят от «традиционных» представлений, что идет на пользу их внешнему облику. Такая зависимость заметна только в самой типографике, а подбор и композиция иллюстраций и т. п., как правило, современные.

Заголовки статей частично, а подписи к иллюстрациям почти всегда печатаются по принципам старой симметричной типографики. При этом картинки расположены в основном асимметрично. Иногда встречается и симметричное построение иллюстраций: может быть, поначалу предполагалось, что оно будет применяться повсеместно, но пропорции и размеры иллюстраций не укладываются в такую композицию. Асимметричное построение получается само собой, и ему очень мешают подписи под рисунками, расположенные по центру. Для достижения гармонии эти строки тоже нужно набирать асимметрично, лучше всего с выключкой влево (но существует много других возможностей асимметричного расположения подписей).

Самый подходящий шрифт для заголовков и подписей — полужирный и жирный гротеск. Благодаря четкости и точности этот шрифт является вполне современным и лучше всего соответствует фотографиям, которые документируют нашу повседневную деятельность. Типограф, обладающий умением и фантазией, может исключительно типографическими средствами создать прекрасные заголовки любого типа. Рисованные строки в заглавиях неприемлемы, они старомодны и нетипографичны. Задача заголовка заключается не в том, чтобы эмоционально передать смысл, а в том, чтобы передать его как можно точнее.

К сожалению, почти везде в качестве основного шрифта используется фрактура. Хороший пример подает газета «Дас иллюстрирте блатт» (Франкфурт), которая перешла на антикву. Визуально газета от этого очень выиграла. Есть еще один аргумент в пользу гротеска как выделительного шрифта: это единственный шрифт, который по-настоящему подходит к фотографии, поскольку и гротеск, и фотография обладают внутренней объективностью. Росчерки и завитки фрактуры — канцелярского шрифта XVI века — не соответствуют нашему времени и совершенно не подходят для такой современной формы печатного издания, как иллюстрированный журнал. Так как пока не существует гротеска, который бы хорошо подходил в качестве текстового шрифта, то надо брать антикву — по простоте этот шрифт следует за гротеском. Функциональные и точные антиквенные шрифты (Гарамон, Бодони, французская и северная антиквы, Сорбонна и др.) гораздо лучше всех акцидентных и нарисованных художниками шрифтов, потому что их форма не влияет на смысл.

Фотографии смотрятся лучше, если их печатать без убогих рамок. Надо полностью отказаться от рамок (шириной иногда в целый сантиметр), которые бывают в некоторых журналах. На наш взгляд, они настолько же плохо смотрятся, насколько неоправданно повышают стоимость каждой картинки — вот какая нехорошая фраза получилась.

Нет четких правил расположения картинок на странице. Легко добиться сильных контрастов размеров и формы (большой — маленький, открытый — закрытый, темный — светлый, вертикальный — горизонтальный, глубокий — плоский и т. д.), это всегда дает интересный эффект. Надо шире использовать такое выразительное средство, как фотомонтаж. Удивительно, что при таких возможностях большая часть журналов такого рода оформлена настолько эклектично. Внешний облик даже самых известных журналов кажется провинциальным. Неплохо сверстаны иллюстрации в журналах «Спортшпигель» и «Дер Вельтшпигель».

Кроме тех вещей, о которых уже говорилось, общему оформлению вредит совершенно лишняя рамка вокруг полосных иллюстраций. От рамок нужно отказаться, тогда иллюстрации будут выглядеть лучше и свободнее.

Еще одно современное требование — единообразие форматов, которого очень не хватает. Для таких изданий очень подходит ДИН-формат А3 (297 × 420 мм).

В заключение сделаем несколько замечаний о технике печати этих изданий. Сейчас все они переходят на глубокую ротационную печать. Несомненно, этот способ печати хорошо подходит для иллюстрированных газет. Офсетная печать не может с ним сравниться из-за недостаточной глубины тона, по этому параметру офсет находится на одном уровне с обычной ротационной печатью, которая вообще не может конкурировать с глубокой печатью. Покупателей очень привлекает глубина и бархатистая поверхность изображений, выполненных способом глубокой печати. Поэтому, без сомнения, все журналы такого рода перейдут на глубокую печать или, возможно, придумают новый, более рациональный способ печати.

При наборе таблиц надо наконец избавиться от традиционных двойных рантовых и двойных тонких линий, и вообще от любых комбинированных линеек. В качестве разделителей идеально подходят простые линейки, толщиной от тонкой до цицеро. Даже в самых сложных случаях они смотрятся гораздо лучше старых комбинированных линеек.

Если заголовки вынесены за графы таблицы, то их нужно печатать не по центру, а справа или слева. И наоборот, заголовки в графах в виде исключения набираются по центру, иначе получается очень неровное общее впечатление.

В таблице требуется наибольшая ясность, поэтому для выделений лучше всего подходит гротеск.

Разумеется, нельзя использовать медиевальные цифры. Они непрактичны, и форма их устарела. Для таблиц (да и не только для них) годятся только цифры размером в полукруглую, без верхних и нижних выносных элементов.

В качестве вспомогательных линий для записей, вставляемых от руки, практичнее и красивее тонкие линейки, а не пунктирные линии. Сегодня эти вставки часто делаются на пишущей машинке, тогда вспомогательные линии вообще не нужны и только мешают.

Если отказаться от некоторых устаревших правил, то набор таблиц перестанет быть безрадостным и скучным делом. Наоборот, он станет интересной художественной задачей для типографа, не менее увлекательной, чем другие виды акцидентного набора.

В последние годы оформление книги тоже радикально изменилось. До сих пор с этим соглашались немногие, но теперь радиус действия этих перемен начинает расширяться.

Это означает, что визуальное восприятие книги становится очень важным и для достижения визуального эффекта используются абсолютно все современные типографские и фотографические средства.

До изобретения книгопечатания поэтические творения читал вслух сам автор или другие профессиональные сказители. Функция средневековых книг (взять хотя бы Манесский кодекс) — только фиксация произнесенного слова. С возникновением книгопечатания звучащая поэтическая речь почти сразу уступила место чтению книги «про себя»[10]. В XV веке человек стоял перед пюпитром и читал книгу вслух сам себе и другим. Поэтому для готических книг характерны крупные буквы. Потом скорость чтения увеличивалась, и потребовались маленькие литеры.

Для такой поэзии, которая построена на акустическом воздействии (когда для достижения эффекта необходим звук), остаются пластинки: Курт Швиттерс и Иоахим Рингельнатц записали некоторые из своих «акустических» творений на пластинку.

Медленное чтение вслух, «озвучивание» каждой буквы и каждого слова осталось в прошлом, теперь текст пробегают глазами. Современная техника чтения отражается в специфическом газетном оформлении: длинные строки сочетаются с короткими, шрифт имеет разную жирность, отдельные слова или целые предложения печатаются разрядкой или выделяются при помощи увеличения межсловных и межстрочных интервалов и т. д. Визуальный облик газеты — символ темпа современной жизни.

В то же самое время меняется и сама литература. Поэт XIX века многословно описывал чувства своего героя и с эпическим размахом живописал пейзаж, на фоне которого происходит действие. Современный поэт пишет иначе. На литературу повлиял кинематограф, в котором события меняются быстро, и теперь литература использует характерную для кино сжатую образную структуру. На место романов приходят короткие рассказы (short story). В поисках новых возможностей некоторые современные поэты натолкнулись на типографику. Они попробовали изменить образ воздействия современной поэзии, перенести его из сферы акустики в оптику.

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ и КУРТ ШВИТТЕРС. Разворот номера «Насци», журнал «Мерц», 8/9. 1924

Так, франко-польский поэт Гийом Аполлинер издал «Каллиграммы» — сборник «лирических идеограмм». Слова в этих стихотворениях создают контуры очков, часов, птиц, цветов, лошадей, людей и т. д. Поэтому напечатать их можно было, только сделав с рукописного оригинала репродукцию фотомеханическим способом.

Следующий шаг в типографском оформлении стихов сделал итальянский футурист Ф. Т. Маринетти в книге Les mots en liberté futuristes (1919). Он применял разные шрифты и разную жирность, особым образом располагал литеры на листе, много раз повторял согласные и гласные, по-новому использовал типографские знаки. Таким образом он попытался заменить фонетическое воздействие звучащего слова сильным визуальным эффектом, созданным типографскими средствами. Напечатанное слово не только передает смысл, но благодаря типографскому оформлению усиливает визуальное воздействие на читателя. Прежние книги были рассчитаны на чтение вслух или на спокойное чтение в одиночестве, «вдали от мирской суеты». Маринетти впервые создал книгу для современного, активного человека, для которого глаз — главный орган восприятия.

Помимо традиционной «текстовой» книги появляются новые формы: иллюстрированная книга, или книга, в которой комбинируются иллюстрации и текст.

Для нашего современника иллюстрированные журналы — новый источник удовольствия. Ясная, точная и объективная репортажная фотография часто передает информацию гораздо лучше и быстрее, чем статья на ту же тему. Во многих журналах преобладают фотографии, а текст становится второстепенным. Раньше было наоборот: текст иллюстрировался небольшим количеством картинок (примерное соотношение — одна картинка на сто строчек). Теперь небольшой текст сопровождает иллюстрации (десять картинок на десять строчек). Основную часть знаменитой «Новой истории искусств» составляют иллюстрации. Выходят большие фотоальбомы, посвященные Германии и другим странам (Orbis terrarum), в которых текст есть только в коротком предисловии.

После футуристов возможности типографики расширяли дадаисты в своих журналах. В журнале «Мерц», который издает Курт Швиттерс, типографические и фотографические элементы построения создают единое целое. В дадаистическом оформлении иллюстрации перестали смотреться вычурно, как это было раньше. Фотоклише и иллюстрации, нарисованные от руки, стали неотъемлемой частью оформления книги[11].

Специфическая (например, псевдообъемная) форма какой-нибудь иллюстрации теперь не мешает включить ее в общую композицию. На отдельной странице и в книге целиком гармония создается с помощью контрастов: большие и маленькие, «объемные» и плоскостные элементы, разные направления (вертикаль — горизонталь — диагональ). Наконец, пустое, незапечатанное пространство, которое раньше воспринималось просто как фон, теперь стало участвовать в композиции наравне с запечатанной частью листа. Эти принципы совпадают с законами абстрактной живописи, создатели которой стали дизайнерами Новой типографики.

Так, один из самых значительных современных русских художников Эль Лисицкий сделал несколько программных работ в типографике: русско-франко-немецкий журнал «Вещь», издававшийся в Берлине в 1922 году; книгу стихов русского футуриста Маяковского «Для голоса» (два разворота из нее воспроизведены выше). Разворот с названием стихотворения — изобразительная парафраза текста, оптический образ звучащих слов. Благодаря рубрикации на внешнем поле, как в адресной книге, можно мгновенно найти нужное стихотворение.

Другой русский художник, Александр Родченко, первым сделал иллюстрации к поэме Маяковского «Про это» (1923) при помощи фотографий. Из снимков разного размера создается новое композиционное единство (фотомонтаж). Творческая сила художника выражена здесь не в индивидуальной манере рисовальщика, а в гармоничном построении объективных и точных элементов (фотографий), сильно контрастирующих друг с другом. Фотомонтажи дадаистов — предшественники этих иллюстраций.

ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ. Раскрытая книга Маяковского (фото Лисицкого). 1922–1923

ДЖОН ХАРТФИЛД. Обложка книги (раскрытая). 1925

Издательство «Малик», основанное во времена дадаистов, большую часть своих переплетов оформляет с помощью фотомонтажа. Их автор, Джон Хартфилд, изобрел фотографические переплеты, тем самым создав современную модель оформления обложки. Оформленные им переплеты книг издательства «Малик» были первыми работами в этой технике.

В том же духе работают некоторые художники-новаторы в Чехословакии. Самый заметный из них — Карел Тейге, который сделал много замечательных обложек для нескольких пражских издательств и спроектировал типографику этих книг.

В Германии получил известность Л. Мохой-Надь, оформлявший книги Баухауса.

КАРЕЛ ТЕЙГЕ. Выходные данные книги стихов

Существует множество книг, которые невозможно оформлять подобно книгам Les mots en liberté futuristes Маринетти или «Для голоса» Лисицкого, где типографика является самостоятельной, но неотъемлемой частью произведения искусства. В других книгах типографика играет зависимую роль. Говорить о «новой предметности» в дизайне таких книг неправильно хотя бы потому, что книга — это предмет, который по определению должен быть функциональным. Для книг такого рода (к ним также относятся романы и большая часть научной литературы) не нужно создавать новую конструктивную форму. Для этой литературы отлично подходит старая книжная форма. Хорошая форма существует до тех пор, пока не появится что-то лучше. Да и нет никакой потребности что-то менять, а без нее нельзя создать что-то по-настоящему новое. Можно говорить только о модификации прежнего книжного оформления. Для передачи смысла типографическая форма не так уж и важна, но для нас необходимо, чтобы наше время нашло выражение в типографике, подобно тому как в эпохи готики, барокко, рококо, во времена Вильгельма создавались особые книжные формы, при том что конструктивная форма книги оставалась неизменной.

ФОЙЕРШТАЙН, КРЕЙЦАР, ШИМА, ТЕЙГЕ. Обложка альманаха. 1922

Главная характерная черта этих особых книжных форм — шрифты, и поэтому надо стремиться к изменениям в этой сфере. Иначе говоря, нужно избавляться от традиционных шрифтов и их имитаций. Во всех других сферах жизни происходят обновления в духе времени, а в современной книге, наоборот, все еще используются традиционные, исторические формы фрактуры и антиквы.

ЯН ЧИХОЛЬД. Титул книги Колина Росса «Книга путешествий и приключений». Вместо этой фотографии была напечатана другая, гораздо хуже, так как другое издательство, которому принадлежали права на эту фотографию, запретило перепечатку

Сегодня все стремятся следовать довоенному лозунгу «За качество!». В результате немецкая книга стала самой дорогой в мире. Даже для человека со средним достатком она превратилась в почти недоступную роскошь.

Сегодня перед нами стоят такие задачи:

1. Найти современную (то есть не стилизованную под традиционную) форму типографики.

2. Печатать дешевые книги для народа, а не дорогие для снобов.

Про форму текстового шрифта написано в соответствующей главе этой книги. Во всяком случае, для этого подходит антиква, лишенная индивидуальных особенностей, то есть классический шрифт — Гарамон или современная северная антиква (по крайней мере до тех пор, пока нет гротеска в таких количествах, чтобы его можно было использовать, как текстовый шрифт). Понятно, что нельзя набирать книгу жирным или полужирным гротеском, потому что большой объем текста, напечатанного таким шрифтом, невозможно читать. Обыкновенный или тонкий гротеск можно применять для набора текста. Эта книга свидетельствует, что гротеск так же хорошо читается, как любой старый шрифт. Для выделений больше всего подходят гротески (жирных и полужирных начертаний), египетские шрифты и жирная антиква. Заголовки жирным гротеском больших и меньших кеглей могут зрительно организовать текст романа или путевых заметок. Клише фотографий становятся новым элементом оформления книги.

Идеал эпохи Возрождения — равномерный серый цвет книжной страницы — отвергнут. Его место заняла гармония контрастирующих типографских и фотографических элементов, различных по насыщенности, пространственному эффекту и направлениям. В современном оформлении переплета и суперобложки все чаще используется фотография.

Уже сейчас мы можем уверенно сказать, что новая книжная форма существует.

Книжные форматы

Стандартные книжные форматы, приведенные на соседней странице, не подходят для художественной литературы: они слишком широки и потому неудобны для романов и других книг, которые читают, держа в руке. Но они прекрасно подходят для больших книг, научных трудов, каталогов, руководств (например, эта книга издана в формате А5) и для книг меньшего формата (А6). В частности, формат А4 отлично подходит для книг по искусству, монографий и подобной литературы.

Кроме того, необходимо стандартизировать форматы для художественной литературы, учитывая особенности чтения. Пропорции сторон в ДИН-форматах не подходят для таких книг. Может быть, нужно нормировать только высоту книг такого рода (например, для романа — 176 мм).

Проект ДИН-829. Книжные форматы