Серия «Мужчина с мягким сердцем»

© Оливер Стормс, текст

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пустая квартира встретила недружелюбной темнотой. Андреа, не зажигая свет, скинула сумку у порога и прошла в гостиную. Поставила пакет с китайской лапшой на журнальный столик, упала на диван, закинула ноги на спинку. Одна туфля съехала с ноги и свалилась на пол, и Андреа отправила вторую за ней следом. Включила телевизор. Полежала так минут пять, прежде чем заставить себя сесть и поесть. Лапша уже почти остыла, но пойти и разогреть ее как следует не было сил. Последнее усилие воли она потратила на то, чтобы подняться и пойти в душ.

И вновь она вернулась домой к полуночи, хоть и обещала себе научиться расставлять приоритеты и грамотнее распределять время. А какой в этом был толк? В первую или в последнюю очередь, а работу все равно придется делать. Сейчас просто время такое, тяжелое. Многие находились в отпусках и на больничных, вот Андреа и приходилось работать допоздна и без выходных.

Она вернулась на диван, удобно устроилась, подложив декоративную подушку под голову. По телевизору диктор с монотонным спокойным голосом под пугающий видеоряд рассказывал что-то о нераскрытых убийствах, совершенных двадцать лет назад где-то в северных штатах. Какое-то время Андреа пыталась следить за повествованием и запоминать сведения об уликах, чтобы в конце вместе с диктором собрать все в стройную картину, но через несколько минут уже спала.

Андреа проснулась посреди ночи, не сразу понимая, кто она и где находится. Телевизор не работал: уже давно был запрограммирован отключаться через два часа бездействия. Хотя хватило бы и получаса. Работал он только тогда, когда хозяйке хотелось подремать.

Не спеша, чтобы не спугнуть сон, Андреа побрела в спальню. Вернее, двинулась в том направлении… Помешала туфля, подвернувшаяся под ногу. Прокляв все на свете и, в первую очередь, себя саму, Андреа пинком отбросила туфлю в сторону и заковыляла дальше. Прохладные простыни радостно приняли в свои объятия. Андреа удобно устроилась, но нога все еще саднила и в любом положении доставляла дискомфорт. Хоть бы не вывих. Девушка живо представила себя в метро на костылях.

Нет, конечно, она будет ездить на такси. Теперь она представила, как на костылях залезает в машину… Может, ей позволят работать из дома?

Мысль не вызвала ничего, кроме истерического смеха. Ну, конечно, а еще мистер Роджерс, ее босс, лично приедет к ней домой, чтобы пожурить по поводу того последнего тендера… Господи, тендер! Отправила ли она конкурентный лист мистеру Роджерсу на согласование? Андреа ясно помнила, как составляла письмо, сначала добавляя, а потом удаляя из него ругательные слова – так писалось лучше. Но прикрепила ли она к нему текстовый документ? Точно, прикрепила!

На нее нахлынула волна облегчения. Андреа перевернулась на другой бок и уставилась в окно, неплотно задернутое занавеской. Неплохо было бы пропить курс витаминов для улучшения памяти. Кажется, она слышала, как коллеги обсуждали что-то подобное. Она тогда не спросила, постеснялась влезать в разговор, в который ее не приглашали. Надо будет…

Андреа зевнула. Хотелось спать, а сон не шел. Она снова перевернулась. Постель, нагревшаяся от тепла ее тела, уже не была такой приятной и удобной. Грядущее лето обещало быть жарким. Мучительно жарким… Хорошо бы кондиционер не подвел, как в прошлом году…

Светлело. Андреа с тоской посмотрела на часы. До подъема оставалось полтора часа. Больше она не заснет, как бы ни старалась. Будет лежать и мучительно ждать звонка будильника. Ну, что же… Зато будет больше времени на замазывание синяков под глазами, да и кофе выпить можно без спешки.

Чашка ароматного кофе вернула волю к жизни. Андреа улыбнулась сама себе, провела пальцем по ободку. Приятно, что подобные мелочи еще могли ее радовать. Чашка кофе и пять минут тишины в голове способны творить чудеса! Жаль, нельзя останавливать такие мгновения.

Вздохнув, Андреа открыла ноутбук. Она не так часто проверяла личную почту, но в ближайшее время ей должно было прийти письмо от отца. Он улетел в командировку в Европу, и из-за разницы в часовых поясах они никак не могли созвониться.

Хотя Андреа подозревала, что дело не в поясах. Времени пообщаться у отца почти не находилось, даже когда они были в одном городе. Этим она, к сожалению, пошла в него: немного трудоголизма и много неловкости в отношениях с родными.

Андреа рассеянно пролистала письма с рассылками, рассказывающими о каких-то курсах или товарах. И как они каждый раз проходили через защиту от спама? Плохо только, что среди рекламных сообщений попадались и послания от поставщиков, у которых почему-то оказалась ее личная почта. Эти письма приходилось пересылать себе на рабочую. Все, содержавшее в себе слова «приглашение», «школа» и «инновация», отправлялось в корзину сразу же.

Закончив сортировку, Андреа допила остывший кофе. Поморщилась. Все хорошее когда-то кончается. Впрочем, у нее еще оставалось немного времени перед работой, можно еще раз просмотреть удаленные письма, вдруг она пропустила что-то важное.

Все почтовые адреса были похожи друг на друга: наверняка сгенерированы какой-то программой. И лишь один будто бы отличался. Андреа прищурилась, читая его: emmonty888. Нахмурилась. Узнавание приходило постепенно. Наконец морщинка между ее бровей разгладилась. Она восстановила письмо из корзины и открыла его.

Дорогая Андреа Монтгомери!

Мы, Эмма Монтгомери и Робин Хартвуд, хотим пригласить Вас на торжество по случаю церемонии нашего бракосочетания. Церемония будет проводиться в церкви Иисуса Христа, а вечеринка пройдет в отеле Waterfront Inn, 8-я улица 221, город Ливенворт, 18 июля в 15.00. Дресс-код полуофициальный.

– Бракосочетания?.. – Андреа хмыкнула. – А ты школу-то закончить успела?

Конечно, успела. Сестра вроде бы и в колледже успела отучиться, что до сих пор не укладывалось у Андреа в голове. Эмме уже, наверное, больше двадцати лет.

Андреа притормозила, чтобы посчитать в уме. Эмме должно быть двадцать три или двадцать четыре – зависело от того, какой шел месяц. На календаре внизу экрана была дата. Май. Двадцать четыре, значит.

Андреа пролистала письмо до конца и, под картой с описанием проезда к названному отелю, заметила постскриптум:

Чтобы обязательно была, иначе прикончу!

Она успела лишь закатить глаза, прежде чем будильник оповестил, что пора выходить из дома.

Андреа спустилась в метро, стараясь не выбиваться из толпы, чтобы не быть растоптанной. Она пристроилась за высоким и широким мужчиной, который прокладывал себе дорогу мимо зевак, и довольно быстро смогла оказаться на платформе. Сегодня ей везло!

Если бы Андреа попросили описать, что представляет собой метро в час пик, она привела бы для сравнения ведро с крабами. Однажды в детстве она видела такое ведро в небольшом семейном ресторанчике с морепродуктами в Квинсе. Впечатления остались на всю жизнь.

Когда пришел поезд, и толпа занесла ее внутрь вагона, Андреа смогла наконец немного расслабиться. Она удобно устроилась, прислонившись к поручню, и погрузилась в свои мысли. Сложно поверить, что приглашение не было глупой шуткой. Хотя по возрасту Эмма вполне могла вступить в брак, невозможно было представить, что найдется такой безумец, который захочет на ней жениться. Дело в отвратительном характере сестры: Эмма была грубой, резкой и себялюбивой. Она часто обижалась, когда хоть что-то шло не так, как ей того хотелось, порой закатывала истерики.

Нет, Эмма не была совсем уж плохой, но… наверное, Андреа просто слишком давно ее не видела.

Неудивительно: за последние десять лет их с Эммой связывали лишь редкие разговоры по телефону на праздники, да зимние каникулы года три назад, когда Эмма с матерью приезжали в гости к Андреа в Нью-Йорк.

Андреа смутно припоминала, что сестра запиралась в ванной и часами щебетала по телефону с каким-то… Роджером? Робертом? Робином?.. Щеки Андреа покраснели от стыда. Эмма была вместе со своим женихом уже как минимум три года.

Это на три года дольше, чем продолжались любые отношения, которые пыталась завести Андреа… Вероятно, Робин успел понять, с кем имеет дело. И все равно решил жениться. Забавно…

Довести мысль до конца Андреа не успела, поскольку поезд уже подъехал к станции. Она влилась в поток выходящих людей и сосредоточилась на том, чтобы как можно скорее добраться до офиса. Поднялась в лифте на нужный этаж и прошла через опенспейс к своему месту. На рабочем столе ее уже ждала кипа бумаг: договоры с правками и записка со сроками, в которые документы нужно было доработать. Впереди был еще один долгий и трудный рабочий день, который, скорее всего, перетечет в рабочую ночь.

Все мысли об Эмме и свадьбе вылетели у нее из головы.

В следующий раз Андреа вспомнила о свадьбе уже в воскресенье, в свой первый выходной за несколько недель. И вспомнила только потому, что ей пришло еще одно письмо, тоже от Эммы. В теме было указано: «На случай, если ты удалила первое…» Андреа хмыкнула. Все-таки сестра неплохо ее знала.

Дорогая Андреа! Не то чтобы меня волновало, будешь ли ты украшать своей кислой миной мой прекрасный свадебный банкет, но мама очень просила проследить, чтобы ты точно получила приглашение. А Робин сказал, что мы должны позаботиться обо всех гостях, даже о тех, кого обязаны позвать исключительно из-за родственных связей. Поэтому вот, проявляю заботу! Напиши, пожалуйста, планируешь ли ты явиться на торжество, а еще лучше, явиться заранее: на знакомство с родителями, фотосессию и репетицию свадебного обеда. Если сможешь приехать за неделю, будет вообще отлично! Успеешь на девичник, и тогда мне не придется в одиночку терпеть нападки тетушки Мари.

Ты представляешь, я не успела еще выйти замуж, а она уже дает мне советы, как сделать так, чтобы муж со мной не развелся! Мне нужен кто-то, кто мог бы взять огонь на себя, когда она приедет, иначе я за себя не ручаюсь.

И еще: у тебя планируется +1? Ты можешь взять с собой Бена, он вроде ничего. Только предупреди, пожалуйста, заранее! В общем, жду твоего ответа. Пожалуйста, не затягивай с этим, а то посажу тебя за стол с нашими кузинами. Они еще хуже, чем ты помнишь. Просто предупреждаю!

С любовью,

Эмма

Андреа вздохнула. Бен. Она даже не сразу поняла, почему сестра вспомнила о нем. С Беном они расстались уже… Это было до сдачи годового отчета, но после ее дня рождения. Итого около полугода назад.

Андреа почувствовала укол сожаления. Бен был неплохим парнем, но с ее, да и его ритмом жизни, молодым людям приходилось прикладывать все больше и больше усилий, чтобы быть вместе. И в какой-то момент Андреа поняла, что ей этого просто не хочется. Не хочется сложностей. И внутри ничего не откликается.

Расстались они так же быстро, как и сошлись. А жаль. Наверное, неплохо было бы поехать с ним на свадьбу. Возможно, даже на машине. О, у них было бы увлекательное путешествие, как когда-то в детстве, когда они всей семьей ездили из Нью-Йорка в Ливенворт, в летнюю резиденцию Монтгомери.

Не сказать, правда, что поездки всегда проходили гладко. Подготовка всегда начиналась заранее. Андреа и Эмма собирали один на двоих чемодан. Тот был небольшим, а взять с собой как можно больше вещей хотелось обеим. Поэтому Андреа выкидывала тайком из чемодана кукол сестры, а Эмма – книжки Андреа.

Дело часто доходило до ссор, и Андреа, как старшей, приходилось уступать. Тогда, наверное, Эмма и усвоила, что, если очень громко кричать, в конце концов можно добиться желаемого.

На этом веселье не заканчивалось. Погрузившись в отцовский седан и отъехав на приличное расстояние от города, кто-то из семьи обязательно обнаруживал, что дома было забыто что-то важное. Если об оставленных вещах вспоминали дети, поездка продолжалась, а если родители забывали перекрыть краны или проверить розетки, приходилось возвращаться.

После вынужденного возвращения настроение у родителей уже портилось, но Андреа это мало волновало.

Стоило ей сесть в машину, как для нее начиналась совсем другая жизнь, в которой не было скучного домашнего задания и строгого расписания, в которой была только дорога и время с семьей. Ну, с ее частью…

Эмма почти всегда спала на заднем сидении, а Андреа смотрела в окно на проносящиеся мимо дома, заправки и деревья. Иногда ей даже разрешали устраиваться спереди, и тогда перед ней открывалась дорога, уходящая за горизонт. Как загипнотизированная, Андреа наблюдала, как перед ней открываются все новые и новые пейзажи. Но ее любимым моментом было, когда, по мере приближения к Западному побережью, из-за горизонта начинали вырастать горные вершины.

Это был одновременно прекрасный и грустный момент, означавший, что поездка уже близилась к концу.

Когда они въезжали в Ливенворт, Андреа окончательно поникала и еще пару дней приходила в себя. Наверное, она была единственным ребенком на свете, с нетерпением ждавшим завершения каникул, чтобы вновь отправиться в путешествие.

Ливенворт… Как давно Андреа там не была. И дело не только в расстоянии – Ливенворт находился в штате Вашингтон, буквально на другом краю страны, – но еще и в воспоминаниях, неразрывно связанных с этим городом. Плохих и хороших было примерно поровну.

Десять… Нет, почти одиннадцать лет назад Андреа жила там с матерью и Эммой. Чуть больше полугода, прежде чем Андреа вернулась в Нью-Йорк. Но даже за полгода Ливенворт успел прорасти в ней и… разбить ей сердце.

Прошлое

Мать поднимает девочек в субботу до рассвета. Сегодня выходной, но отец семейства так и не вернулся вчера с работы. Это никого не удивляет, в последнее время такое происходит все чаще. Он много работает, чтобы у его дочерей было все, так он обычно говорит.

У девочек и впрямь есть все. Кроме отца.

Мать велит им собирать вещи на несколько дней. Поначалу Андреа и Эмма считают ее слова глупой шуткой. Потом – неудавшимся сюрпризом. И только когда мать уходит на кухню и возвращается, пахнущая алкоголем, понимают: что-то не так. Дальнейшие события Андреа запоминает яркими вспышками.

Эмма – вся красная от гнева, по щекам струятся злые слезы. Андреа и сама того и гляди заплачет, а может, и истерически рассмеется, но по другой причине. Она сжимает в руках рюкзак и поднимает воспаленные глаза на мать.

– Я не… – начинает Андреа, но Эмма перебивает.

– Скажи нам, что происходит!

– Можете спросить у отца! – рявкает мать. – Много не берите, только необходимое, летим без багажа. Остальное можно будет купить уже в Ливенворте.

Голос Андреа осип, она пытается сказать что-то, но получается только шепот.

– Не полечу, – выдыхает она. – Мам, я не хочу лететь.

– Я тоже! – кричит Эмма. – Почему ты нам ничего не рассказываешь? Я требую…

Ее игнорируют. Мать поворачивается к Андреа и говорит неожиданно мягко:

– Дочка, я знаю, что ты боишься. Но мы не можем тут оставаться. Пожалуйста, доверься мне. Все будет в порядке. – От нее пахнет виски из папиного мини-бара.

Дышать становится тяжелее. Андреа сжимает и разжимает кулаки, чтобы успокоиться. Пытается оценить ситуацию.

Где-то сбоку Эмма топает ногами и требует ей все объяснить. Мать пьяна и на взводе. Андреа видит, каких усилий ей стоит и самой не разреветься. Сеанс коллективных рыданий. С губ Андреа срывается глупый, неуместный смешок.

Наконец, к ней возвращается голос:

– Я могу поехать на автобусе? Одна.

Мать качает головой.

– Прямой автобус отменили. Я не отпущу тебя одну добираться непонятно как. Хватит спорить, Андреа. А ты… – она разворачивается к Эмме. – Хватит выть, ради бога.

Андреа прикрывает глаза. Одна мысль о том, чтобы вновь оказаться в самолете, испытать эти тревожные мгновения, вызывает панику. Она представляет, как самолет оторвется от земли. Как ее будет вжимать в кресло. Секунды падения. Турбулентность. Заложит уши. Накатит паника. И это все при условии, что самолет долетит из пункта А в пункт Б без происшествий. А ведь Андреа знает, сколько всего может случиться…

О, она знает. Ей хватило одного единственного перелета и пары глупых фильмов про авиакатастрофы, чтобы возненавидеть самолеты навсегда. И вот теперь ее снова к этому принуждают.

– А что насчет поезда? – уточнят Андреа. – Пару лет назад мы с отцом…

Лицо матери меняется. Искажается – сначала гневом, потом болью.

– Там он с ней и познакомился, да? Ты ее, наверное, тоже знала. Обедали за одним столом, желали друг другу спокойной ночи. Как она тебе? – зло бросает мать.

Андреа отступает на пару шагов. Женщина из соседнего купе… Всегда приветливая и улыбчивая, приятная собеседница. Неужели Андреа пропустила, как между той женщиной и ее отцом зародилось нечто большее?..

Мать замечает ее замешательство. Эмма затихает, удивленно уставившись на сестру.

– Извини, – говорит мать наконец. – Мы летим сегодня – и точка. Я дам тебе свое успокоительное.

Кажется, таблетка, которую Андреа выпивает в аэропорту, не просто успокоительное. В самолете она засыпает, а просыпается только от удара шасси о посадочную полосу. Удар посылает волну тошноты к горлу, и Андреа едва успевает выбраться из салона, прежде чем ее рвет. Мать держит ее волосы, нервно оглядываясь по сторонам.

Теперь мысль о полетах вызывает у Андреа не только тревогу и страх, но еще и тошноту. Особенно когда воспоминание накладывается на то, что было дальше.

Настоящее

В памяти Андреа существовало два Ливенворта. Один – город детства, где проходили ее каникулы. Он был наполнен радостью и смехом и, как и все ее детские воспоминания, окрашен теплотой и беззаботностью. Жаль только, что его образ практически стерся, как только самолет, на котором они летели тогда с матерью и Эммой, коснулся посадочной полосы в аэропорту Сиэтла.

Второй Ливенворт был противоречивым и неоднозначным. Порой Андреа ненавидела одну лишь мысль о нем, но в то же время думала о возвращении туда. Чтобы посмотреть, как все изменилось.

В прошлом Андреа не вдохновлял туристический статус города. Ей не нравились ни ежегодные фестивали, ни стилизация зданий под Баварию, ни горнолыжный курорт прямо за городом. Не нравился поток туристов: ведь после них оставались грязь и мусор. Но живописные места, в которых располагался Ливенворт, всегда ее привлекали.

Ей нравились реки и парки, нравились горы, свежий воздух. Да и отель, где будет проводиться торжество, находился рядом с ее самым любимым местом во всем городе – островом Блэкбёрд, на котором имелся парк.

Парк был совсем небольшим: три пешеходных тропы, да и только. За пятнадцать минут его можно было неторопливо обойти по кругу. Андреа находила его на картах и каждый раз удивлялась, каким же бесконечно огромным он ей казался всю жизнь. Особенно в семнадцать лет, когда себя она ощущала бесконечно маленькой.

Поначалу она убегала туда, чтобы не разреветься у всех на виду. Позже она стала реветь реже и просто искала там покой и отдых.

Прошлое

Она спускается к реке, скрываясь за деревьями от любопытных взглядов, и только потом дает волю слезам. Она плачет, потому что не понимает, что происходит. И плачет, потому что догадывается. И ее догадка очень страшная. Плачет по своей прежней жизни, к которой не скоро еще вернется. Плачет по школе, из которой пришлось перевестись посреди учебного года. Ведь там остались какие-никакие, а друзья, а еще некоторые учителя, относившиеся к ней хорошо. Плачет по отцу, которого не видела уже около месяца. Плачет по матери, которая хоть и не была образцом совершенства в прошлом, но сейчас вообще стала лишь бледной тенью самой себя. Плачет по Эмме…

Нет, по Эмме она не плачет. Эмма, в силу возраста или умственных способностей, кажется, совершенно не хочет вникать в ситуацию и кого-то жалеть. Раз за разом доводит мать, а иногда и саму Андреа… А если ей никого не жаль, то и ее нечего жалеть.

Вместо Эммы Андреа плачет по самой себе.

А когда слезы высыхают, вдруг слышит треск ломающихся веток. На другом берегу из густой растительности выходит олененок и спускается к реке, чтобы напиться. Андреа наблюдает за ним, затаив дыхание, будто боится спугнуть. Она становится свидетелем чего-то сокровенного. Чего-то, доступного только ей.

После слез в душе остается пустота, но появление олененка – именно здесь, именно сейчас – это ли не хороший знак? Знак того, что жизнь не кончается.

Андреа приходит сюда снова на следующий день. И еще. И еще. Иногда она встречает оленей, иногда нет, но это место становится для нее укрытием, уголком надежности и спокойствия. Здесь она может побыть наедине с собой. Здесь – не то что дома, она может слышать свои мысли.

Настоящее

Андреа с легкой улыбкой стряхнула морок воспоминаний и заставила себя вернуться к письму. Конечно, угрозы тетушками и кузинами совершенно не вдохновляли. На свадьбе младшей сестры меньшее, что ее ждало, это вопросы о том, когда она выйдет замуж. Мероприятие готовилось с размахом, и перспектива общаться с родственниками целую неделю откровенно пугала.

Свадьба младшей сестры… Андреа тряхнула головой. Конечно же, она должна была поехать. Оставалось только придумать, как выделить на все время.

Как ни странно, но мистер Роджерс молча подписал ее заявление на отпуск.

– Свадьба будет через два с половиной месяца, – уточнила Андреа. – Я проверила, в это время больше никто не брал отпуск.

– Я знаю, – ответил Роджерс, возвращаясь к работе.

– Да и не факт, что я вообще поеду, – продолжала Андреа. – Господи, я не удивлюсь, если завтра получу письмо о том, что свадьба отменяется.

– Может быть, – неопределенно хмыкнул Роджерс.

– Да, и если будет завал, то я, конечно же…

– Андреа, – одернул ее наконец босс. – Ты хороший сотрудник. Я не просто так продвигаю твою кандидатуру на повышение. Но…

Она сглотнула. Пальцы нервно сжались на стопке бумаг в руках, оставляя следы.

– Ты работала без отпусков и почти без выходных последний год. Не переживай. Стиснем кулаки и продержимся пару недель, пока ты развлекаешься в своем Лоуренсе.

– Ливенворте, сэр.

– Да без разницы. Это все? Я послал тебе на почту изменение условий закупки, посмотри. И отправляй уже договоры, не жди, когда Гаррисон их проверит, ты же знаешь, толку от него… Лучше будет, если ты поглядишь сама, хорошо?

Андреа поджала губы. Проверять договоры вместо юриста… Такое в ее обязанности точно не входило. Но, с другой стороны, мистер Роджерс прав: сколько раз после «проверок» Гаррисона договоры возвращались на доработку? Да и к ее возможному отпуску босс отнесся лояльно…

– Хорошо, – сказала она, стараясь не думать о том, что подписалась на много часов дополнительной сверхурочной работы.

Вернувшись домой, Андреа отправила два коротких письма. Одно Эмме, в котором сообщала, что очень постарается присутствовать на свадьбе, хотя бы на самой церемонии, и что «плюс один» у нее не предвидится, поскольку с Беном давно все кончено. Второе – отцу. Она переслала ему приглашение Эммы, добавив от себя: «Поедешь?».

Потом достала флешку со злосчастным договорами, которые планировалось отправить еще вчера, и переключилась на другое.

Май закончился быстро, а июнь пролетел так стремительно, что Андреа едва его заметила. Она даже завела небольшой отрывной календарь на рабочем месте, чтобы ориентироваться в датах, но поймала себя на том, что бездумно отрывает и комкает бумажки. От Эммы пришла еще пара писем, в которых она уточняла, не надумала ли Андреа пригласить кого-нибудь с собой и не передумала ли вообще ехать. Оба вопроса вызывали у Андреа неприятное ощущение во всем теле, похожее на зуд, только изнутри, куда было никак не добраться.

Однажды у нее даже возникло желание написать Бену. Возможно, решение о расставании все же было поспешным? Спасло ее то, что она догадалась проверить его профили в соцсетях, прежде чем написать. В отличие от нее самой, у Бена за прошедшие полгода личная жизнь наладилась. Пока Андреа листала многочисленные фотографии Бена с его новой девушкой, у нее портилось настроение. Ее одолевало что-то среднее между ревностью и сожалением. В ту пору, когда она еще встречалась с Беном, они не проводили вместе отпуска – у Андреа их не было, не оставались друг у друга на ночь – далеко было добираться до работы, и уж тем более не планировали съезжаться – и в одиночестве было неплохо. Стоило, наверное, порадоваться за него, но получалось как-то неискренне.

Второй темой, вызывающей тревожность, была поездка. Когда у тебя аэрофобия, доступный мир сжимается до пары соседних штатов. Путешествия куда-то далеко – уже непозволительная роскошь и трата времени, и причина для них должна быть очень веской.

На поездку в Ливенворт стоило заложить три-четыре дня, два дня – на саму свадьбу и еще три-четыре – на обратный путь. Итого выходило полторы недели. И это при условии, что по времени состыкуются все автобусные маршруты.

Или останавливаться по пути в мотелях? Если бы у нее были права, можно было бы взять машину напрокат.

Но получение прав, как и регулярные занятия спортом, и чтение книг по саморазвитию, были в списке ее дел с пометкой: «Когда-нибудь, когда работы станет поменьше». Она надеялась, что этот момент наступит после повышения, когда у нее в подчинении будет несколько сотрудников, и, наконец-то, можно будет делегировать задачи. Но другая, рациональная часть сознания подсказывала, что на всем списке можно смело ставить крест.

Был еще поезд. Дорого и долго, зато не надо мучиться с ночевками и пересадками. Этот вариант нравился ей больше остальных, но под него пришлось бы закладывать больше времени на дорогу. Да и несколько дней пришлось бы провести в компании незнакомцев, безо всякого личного пространства. Нет, вариант неплохой, но не идеальный.

Андреа почувствовала, как начинает гудеть голова. Было уже далеко за полночь, хотелось спать. Эта поездка вместо повода развеяться стала еще одним неприятным делом, которым необходимо заняться. Нужно выгадать время, сесть и все как следует спланировать. К сожалению, на это требовалось больше сил, чем у нее оставалось каждый день после работы.

Мысль оставить все как есть и никуда не ехать, ссылаясь на занятость, казалась ей все более и более привлекательной. К тому же там не будет отца. По сходной причине. Правда, Андреа подозревала, что дело не только в работе. После развода всякий раз, как их с Эммой родители оказывались в одной комнате, происходящее напоминало поле боя. Смогли бы они выдержать и не вцепиться друг другу в горло на протяжении недели? Зная обоих, Андреа сильно в этом сомневалась.

Прошлое

Андреа выгадывает момент, когда мать запирается у себя, а Эмма еще находится в школе, и набирает рабочий номер отца. Раньше она неоднократно пыталась звонить ему на мобильный, но он не отвечал. Может, было некогда. Может, стыдно.

Ей отвечает отцовский ассистент, Мэтти.

– Андреа, солнышко, – говорит он, будто ей все еще двенадцать лет, и Мэтти показывает ей, как собирать пасьянсы на своем компьютере, пока она ждет отца в приемной. – Он сейчас на совещании, а потом сразу уезжает на деловой ужин. Я передам, что ты звонила, но ты уж не обижайся на него, если он забудет перезвонить.

Мэтти работает на отца много лет, он очень хороший ассистент, и врать умеет тоже очень хорошо.

– Ладно, спасибо, – говорит Андреа. – Но ты передай, что я очень скучаю.

Если честно, она уже и не ждет ответного звонка, но вечером в тот же день телефон разрывается трелью.

Она первая успевает поднять трубку и дает знак Эмме, что ее звонок не касается.

– Привет, дочка! – говорит отец неестественно жизнерадостно. – Как у тебя дела? Ты извини, уже поздно, у меня мало времени с тобой поболтать.

Андреа набирает в грудь побольше воздуха и начинает рассказывать обо всем, что наболело. О ненавистной школе, где ее считают выскочкой, о ненавистном городе, в котором все вдруг стали пристально следить за всеми, о сообщениях от друзей из Нью-Йорка – оказывается, они прекрасно живут своей жизнью без нее, хотя и обещали очень скучать и терпеливо ее ждать.

За потоком жалоб она не слышит, что к разговору присоединяется третий.

– Андреа, довольно, – строго отчеканивает мать, поднявшая трубку второго телефона, наверху. – Ему нет дела до тебя и твоих проблем. Ему вообще нет дела ни до кого, кроме него самого и его работы!

– Филлис! Хватит настраивать ее против меня, дай нам поговорить спокойно.

– Это я настраиваю? Она не дура, и сама способна…

Андреа слушает несколько минут их ругань, а потом вешает трубку на рычаг и уходит в свою комнату.

Настоящее

К сожалению или к счастью, сочинить письмо Эмме с отказом оказалось так же сложно, как и составить план поездки. За пару недель до свадьбы и то, и другое оставалось примерно на одном и том же этапе – никаком.

Раньше Андреа казалось, что стоит пережить сложный, напряженный период на работе, и она сможет заняться всем тем, что откладывала на потом. Но это было иллюзией. Каким-то образом чужих обязанностей у нее стало еще больше. Хотя ей не приходилось возвращаться домой к полуночи, теперь она дорабатывала из дома. Вносила юридические правки, собирала и обрабатывала заявки на снабжение, выслушивала претензии.

Это… выматывало. Намного сильнее, чем когда она занималась только своими профессиональными задачами, пусть и двадцать четыре на семь. Она даже осторожно озвучивала проблему мистеру Роджерсу, на что получала один и тот же ответ: «Хороший руководитель должен уметь все». Она понимала, что таким образом ее готовят к повышению. Но уже сильно сомневалась, что доживет до него, вкалывая с такой нагрузкой.

Эмма позвонила сама. Позвонила в тот момент, когда последнее, чего хотелось, это с кем-то разговаривать. Андреа уже почти дремала в кровати. Прикрытый ноутбук лежал рядом, на соседней подушке, и терпеливо ждал, когда ему уделят еще немного времени. Но надежный план «поработать еще полчасика перед сном» с треском провалился. Глаза слипались, и все мысли растекались из головы. Никак не получалось взять себя в руки. Тем более не хотелось тратить силы на непростой разговор.

Однако если выбирать между работой и разговором с сестрой, то последний требовал от нее меньше энергии.

– Да? – пробормотала Андреа, устраиваясь удобнее на подушке.

– Не разбудила?

Андреа взглянула на часы. Шел первый час ночи.

– Не-а.

– Я почему-то так и подумала, – хмыкнула Эмма. – Наверняка лежишь в постели, представляешь, какое красивое у меня будет платье, и завидуешь.

– Угадала, – фыркнула Андреа и демонстративно зевнула. – Тебе что-то нужно? Или позвонила поупражняться в остроумии?

На том конце линии на несколько секунд повисло молчание.

Андреа даже подумала, что связь оборвалась, но Эмма заговорила снова:

– Ты приедешь?

Наступила очередь Андреа молчать. Она тяжело вздохнула и приготовилась выдавать оправдания, которые успела придумать.

Но Эмма не дала ей сказать:

– Слушай, я уже все продумала!

Андреа удивленно нахмурилась.

– М-м?

– Друг Робина, его шафер, через неделю будет по делам в Нью-Йорке. Он на своей машине, поедет обратно, как раз чтобы успеть к свадьбе. Он мог бы взять тебя с собой.

– Но…

– Так будет быстрее и дешевле, чем своим ходом, ты не находишь? Не переживай, он нормальный парень, водит аккуратно. Доберетесь без происшествий.

Андреа прикрыла глаза и растянулась под одеялом.

– А…

– А обратно мы сами подвезем тебя. Мы с Робином, я имею в виду. Мы хотим отправиться в путешествие по Восточному побережью в качестве медового месяца. Последняя остановка – Майами.

– Угу…

– Так что от тебя требуется только отпроситься с твоей очень серьезной взрослой работы, собрать вещи и в назначенное время сесть в машину. Пора, наконец, вернуться к своим корням, а? Пусть хотя бы на пару дней.

– Мы родились в Нью-Йорке, – из последних сил пробормотала Андреа, слегка причмокивая губами.

– Да… Но ты не можешь отрицать, что без Ливенворта мы не стали бы теми, кто мы есть сейчас. А помнишь…

Если Андреа и помнила, она уже не могла об этом рассказать. Болтовня сестры убаюкала ее лучше, чем любой документальный фильм о маньяках.

Пора вернуться к своим корням… К дому у реки, откуда бежала при первой же возможности, к горным вершинам, виднеющимся куда ни посмотри. К узким улочкам, к утренней тишине, к запаху свежего хлеба, к праздничной суете. К мальчику с глазами такими зелеными, что сразу навевает мысль о травянистых лугах. Ах, как сердце замирает, когда эти глаза смотрят на нее. Когда их обладатель улыбается самой обезоруживающей из улыбок.

Как хочется вернуться хоть на мгновение к этим ощущениям… Отмотать время вспять, вернуться в те дни, когда все было идеально. Пусть их было не так уж и много. Пусть плохое в конце концов перевесило хорошее.

Она должна хотя бы попытаться.

Утром Андреа чувствовала себя уже гораздо лучше. У нее был выходной, и она сделала то, чего не делала уже очень давно: отключила звук на телефоне и оставила его на прикроватном столике. План сестры крутился в голове. Конечно, он не был идеальным хотя бы потому, что подразумевал четыре дня в пути в одной машине с незнакомцем. Но так и правда удобнее, чем на автобусе. Можно заранее обсудить остановки, может, даже переночевать пару раз в отеле. И все равно так будет быстрее.

В глубине шкафа пылился старый чемодан, ожидая своего часа. Кажется, куплен он был еще для того, чтобы ездить из колледжа к отцу на каникулы, и с тех пор ни разу не пригодился. Вот и настало его время. Оставалось только надеяться, что не рассохся за столько лет.

Утро Андреа провела, составляя список того, что нужно взять с собой. Список оказался бесконечным. Еще полчаса ушло на то, чтобы сократить его вдвое. Ведь не закрыли же магазины в Ливенворте? Андреа сделала себе пометку уточнить у Эммы.

К обеду она закончила перебирать вещи, которые хотела взять в поездку. Устало опустилась на чемодан. Это была приятная усталость. Такая, какой она не чувствовала уже очень давно.

К вечеру на телефоне скопилось несколько непринятых вызовов и непрочитанных сообщений, но было слишком поздно, чтобы отвечать. Андреа ждала волны тревоги по этому поводу, но той не было.

Андреа, как никто другой на этой проклятой работе, заслужила отдых. Пара недель отпуска уже казалась ей не такой плохой идеей. Очень и очень неплохой.

В ночь перед поездкой Андреа практически не спала. Ее распирало какое-то непонятное, полузабытое предвкушение. Как в детстве, когда они всей семьей ездили куда-то в выходные. Она проснулась рано утром без будильника и еще какое-то время лежала, пытаясь представить, что ждет ее впереди. Интересно, каким окажется друг Робина? Жаль, Андреа забыла спросить, как его зовут. И о чем они будут говорить всю дорогу? Пару лет назад Андреа еще могла поддержать интеллектуальную беседу о литературе, о музыке, может быть, немного о кино. Но ее знания об этих сферах неизбежно устарели, а единственным увлечением, дожившим до сегодняшнего дня, остались документальные фильмы про убийства.

Однако ни одного фильма Андреа не досмотрела до конца.

Ладно. Чему она и научилась в колледже, так это долго и сложными фразами рассуждать на темы, в которых не смыслила ровным счетом ничего. Может, ей повезет, и попутчик окажется молчуном. Главное, чтобы он не был повернутым на каком-то одном пункте. Четыре дня слушать рассуждения на тему бейсбола или рыбалки для нее было бы слишком.

После подъема Андреа привела себя в порядок, проверила все краны, розетки и выключатели, переоделась в дорожную одежду. Шафер должен был подъехать с минуты на минуту. Андреа выглянула из окна и увидела машину у крыльца дома. Номера совпадали с теми, которые прислала ей Эмма, когда напомнила о поездке.

Засуетившись, Андреа схватила чемодан и потащила его на первый этаж.

На улицу пришлось выходить спиной вперед, чтобы придержать тяжелую дверь. Едва Андреа преодолела первую ступеньку, как услышала бархатистый голос над ухом. Такой голос она была не против послушать четыре дня кряду. Даже если он будет рассуждать исключительно о бейсболе.

– Давайте я помогу.

– Да, спа… – Андреа вскинула голову, встречаясь с удивленным взглядом зеленых, словно травянистый луг, глаз. – Алекс?

Имя, которое она не называла уже многие годы. Которое когда-то произносила десятки раз на все лады – от пренебрежительного фырканья с закатыванием глаз до волнительного придыхания.

– А… Андреа? Это ТЫ дальняя родственница, которую нужно подвезти?!

– Дальняя родственница? – Голос прозвучал выше, чем Андреа того бы хотелось. – Это Эмма так сказала?

Алекс пожал плечами.

– Робин. От Эммы я бы ждал подвоха.

Андреа закатила глаза и зачем-то добавила:

– Извини.

– За что? – спросил Алекс. – Ты явно была удивлена не меньше моего. Даже чемодан выронила.

– Черт!

Андреа оглянулась на свой багаж, лежащий у подножья ступеней.

– Не переживай, – сказал Алекс и потянулся, чтобы поднять чемодан.

К несчастью, Андреа бросилась делать то же самое и едва не врезалась в него.

– Извини, – снова пробормотала она. – Я… Э-э-э…

– Садись в машину, – предложил Алекс, направляясь с ее вещами к багажнику. – У нас плотный график. Мы можем поговорить по пути.

Андреа криво усмехнулась. Этого она и не хотела. Но боялась она зря. Стоило Алексу сесть за руль, как он стал сосредоточенным и едва ли замечал попутчицу.

Андреа уставилась в окно, глядя, как проносится мимо ненавистный и любимый город. Сколько раз она покидала его за последние десять лет? Да она вроде бы даже Бруклин покидала всего раз десять. Когда-то давно она мечтала путешествовать. Еще до того, как узнала, что для этого придется переживать худшие моменты жизни. После оказалось, что и на одном месте живется неплохо. А про путешествия можно посмотреть ролики в интернете.

Нет, иногда она чувствовала дикую усталость от Нью-Йорка. От шума, от разношерстной толпы, от вечной суеты и бешеного ритма жизни. Но в те разы, когда уезжала из города, ей жутко его не хватало. И не хватало ей все того же шума и суеты. И сейчас, по мере того, как они двигались к границе Нью-Йорка, сердце Андреа сжималось.

Еще утром, после пробуждения, она предвкушала эту поездку. Что ж… Андреа скосила глаза на Алекса. Кто бы мог подумать, что все обернется таким образом.

Она знала, кто мог подумать.

Андреа нахмурилась, достала телефон и набрала сообщение Эмме:

Предательница! У меня только один вопрос: зачем?

В Ливенворте было около четырех утра, и, конечно, Эмма спала. Но Андреа было приятно думать, что ее сообщение испортит той настроение.

Андреа зевнула. Кофеин и радостное предвкушение, которые заряжали ее бодростью, постепенно выветривались из организма.

– Если хочешь спать, можешь подремать на заднем сидении. У меня есть подушка и легкий плед, – вдруг сказал Алекс.

Андреа подпрыгнула, застигнутая врасплох.

– Я… в порядке, спасибо. И спасибо, что согласился подвезти. Хоть и не по своей воле.

Алекс усмехнулся, в уголках глаз залегла сеть морщинок. Андреа невольно засмотрелась. Раньше они не были такими глубокими. Она поймала свое отражение в боковом зеркале. Десять лет есть десять лет.

Раньше и она выглядела иначе. Как-то мягче, наверное. И без темных кругов под глазами.

– Не переживай из-за этого, – посоветовал Алекс.

– Легче сказать, чем сделать. – Андреа встряхнулась и села ровнее. – А ты правда шафер Робина или это еще одна уловка?

– Правда, – усмехнулся Алекс. – К сожалению.

– К сожалению? – Андреа выгнула бровь.

Повисло молчание. Несколько секунд Алекс пытался подобрать слова. Его лицо несколько раз меняло выражение.

Наконец он выдохнул:

– Твоя сестра… интересный человек. – И стрельнул глазами на Андреа, чтобы проверить, как она отреагирует.

Андреа фыркнула и криво улыбнулась.

– Изящно выразился.

– Спасибо. Я хочу сказать… Подход к свадьбе у нее тоже «интересный».

– Она меняет планы по пять раз на дню? – предположила Андреа.

– Да, – ответил Алекс. – От нее сбежало уже два свадебных организатора из Сиэтла.

Андреа порадовалась, что не была изначально частью всего этого безумия. В организации массовых мероприятий толку от нее никакого, она всегда больше суетилась и нервничала. И никак не могла понять: почему салфетки именно такого цвета должны лежать на столе? Ведь в конце вечера они окажутся в мусорном ведре.

У матери и Эммы на это были противоположные взгляды. Агрессивно противоположные. Андреа могла представить, через что прошли Робин и Алекс.

– Сочувствую, – хмыкнула она.

– М-м? – Алекс мысленно был уже не здесь.

– Сочувствую, что тебе пришлось через такое пройти.

Он пожал плечами, отметая ее переживания.

– Да все в порядке. – И тепло улыбнулся, чтобы окончательно развеять сомнения.

Он всегда был таким. Улыбчивым и беззаботным. Но Андреа знала, что это… нет, не маска. Наверное, как раз то состояние, к которому он постоянно стремился, даже если дела его были плохи. Таким она узнала его когда-то.

Таким она его когда-то полюбила.

Прошлое

Алекс появляется в городе за несколько лет до семьи Монтгомери, но впервые Андреа замечает его в день, когда ходит с Эммой по магазинам.

Это довольно редкое явление, обычно сестры проводят вместе не так много времени. Но Эмме скоро исполнится четырнадцать лет, и отец по телефону попросил Андреа выбрать ей подарок от его имени. Конечно же, младшая об этом узнает. И, разумеется, напрашивается с Андреа.

В целом сестра ведет себя хорошо, и Андреа почти не жалеет, что взяла ее с собой. Но перед продуктовой лавкой в Эмму будто кто-то вселяется. Сестра вдруг резко тормозит, краснеет, фыркает, и дыхание ее сбивается.

– Нам нужно что-то из еды домой? Дай деньги, я сама зайду, – требует Эмма, не отрываясь от витрины.

Андреа следит за ее взглядом и видит продавца. Кажется, нового. Но точно она сказать не может: память на лица у нее очень плохая.

– Кто это? – спрашивает Андреа. – Твой знакомый?

– Алекс Райт… – вздыхает Эмма.

Быстро спохватывается и кидает злобный взгляд на сестру.

– Да какая тебе вообще разница? Деньги давай.

Андреа смеется, но решает не продолжать издевательства. По крайней мере, не сейчас. О, она дождется подходящего момента, чтобы припомнить все это Эмме.

– Держи, только слюной не заляпай.

Но Эмма уже не слушает, тяжело сглатывает, выпрямляет спину и гордо шагает к двери лавки.

Алекс Райт… После того случая Андреа начинает замечать его везде – и в кинотеатре, и в кафе, и в магазине. Иногда он моет полы, иногда стоит за кассой или работает на подхвате у грузчиков. Он, должно быть, ее ровесник или немного старше. Симпатичный. Может, даже слишком. Не очень высокий, слегка выше нее, но спортивный, в его возрасте не так тяжело поддерживать форму. Мечта всех девушек от тринадцати до двадцати пяти, а возможно, даже старше. И везде, где бы он ни появлялся, в округе образовываются вздыхающие девицы. Поначалу это забавляет Андреа. Потом раздражает. По ее мнению, ничего особенного он собой не представляет.

В конце концов, она с этим свыкается. Даже разговаривает с парнем раз или два, когда тот собирает ее покупки.

– Я часто тебя тут вижу, – говорит он, складывая яблоки.

– Наверное, потому, что я здесь живу, – фыркает Андреа.

– Это многое объясняет, – улыбается Алекс в ответ. – И давно ты тут живешь?

– С тех пор как переехала.

Даже дурак бы уже понял, что она не в настроении разговаривать.

Алекс, кажется, не понимает.

– Какое совпадение, я тоже переехал. – Алекс передает ей пакет. – Хорошего дня, приходи еще!

– Приду, – обещает Андреа. – Это ведь единственный продуктовый магазин в округе.

И, хоть она не шутит, Алекс почему-то смеется.

После разговора выводы об умственных способностях Алекса у Андреа остаются неутешительными.

Настоящее

Андреа усмехнулась, вспомнив, как раздражал ее назойливый парнишка, все время пытавшийся завязать с ней разговор. И как прошло совсем немного времени, прежде чем все поменялось. Она покачала головой, поймав свой взгляд в отражении бокового зеркала. Какой же она была высокомерной в те годы. Страдала из-за того, что у нее не было друзей, а сама только и делала, что блистала сарказмом в ответ на проявленный к ней интерес. И как только она умудрилась подружиться с таким, как Алекс? Он всегда отвечал дружелюбием на ее подколки.

Сам беззлобно подкалывал в ответ, да так тонко, что Андреа не сразу понимала.

Андреа приоткрыла окно, впуская в салон свежий утренний воздух. Светлые волосы сразу растрепались от появившегося ветерка, и Андреа принялась заплетать их в косу. Резинки у нее не оказалось, поэтому пришлось оставить прическу незакрепленной.

Они уже выехали на трассу, постепенно оставляя позади указатели, отмеряющие расстояние до Нью-Йорка, пока из зеркал наконец не исчезли очертания последних небоскребов. Солнце поднималось из-за горизонта, освещая первыми рыжими лучами приборную панель. Андреа так залюбовалась игрой света, что не сразу услышала, как Алекс обращается к ней.

– Что, прости? – переспросила она.

– Я спросил, ты завтракала? Просто я не успел: хотелось выехать из города до пробок.

– Я бы попила кофе, – ответила Андреа. – Я на ногах с четырех утра. Утренняя доза перестала действовать… – Она зевнула, прикрываясь ладонью. – …как только мы выехали.

– Кофеиновая зависимость? – понимающе улыбнулся Алекс.

– А у твоей машины зависимость от бензина? – фыркнула Андреа. – Кофе – это топливо, на котором я функционирую.

– Хм? Уже не шоколадные батончики? Интересно…

Андреа простонала, закатив глаза:

– Серьезно? Спустя столько лет ты вспомнил об этом?

– Как я мог забыть? Каждое…

– Ну, не каждое…

– Каждое утро ты приходила за ними. И жутко расстраивалась, когда они заканчивались.

– Не жутко… Просто расстраивалась.

– И мне приходилось откладывать их для тебя, чтобы ты не начинала бросаться на людей.

Ладно, вполне возможно. Почему-то этот момент не столь ярко отложился в ее памяти. Чего не скажешь об Алексе.

Она, если постараться, тоже могла вспомнить забавные мелочи, связанные с ним. Но в основном в памяти остались самые яркие, значимые мгновения. Как светлые, так и не очень. А порой и все вместе – минуты грусти и горя, разделенные на двоих. Близость, возникшая на общей боли. Такая, которая легко формируется в молодости и проносится порой через всю жизнь.

– Я так и называл тебя мысленно: «Девушка, которая готова убить за батончики». Ну, пока ты отказывалась сказать мне свое настоящее имя.

Андреа встретилась с его хитрым взглядом в зеркале. Что происходило прямо сейчас в его голове? Был ли он рад ее видеть, невзирая на то, что встреча их была глупо и очевидно подстроена? Он ведь не сказал бы, даже если нет. Улыбался бы и шутил, чтобы скрасить ее неловкость. Возможно, именно этим он сейчас и занимался.

– И только? – заявила Андреа, решив поддержать его настроение. – Даже не «прекрасная нимфа с глазами цвета горного ручья»? Обидно, знаешь ли.

Алекс рассмеялся в голос, и взгляд Андреа снова зацепился за солнечные лучики в уголках его глаз.

– Пощади, нимфа… До общения с тобой у меня не было такого обширного словарного запаса. Скажи спасибо, что не «колючка, которая язвила в ответ на все мои попытки познакомиться».

Андреа прикусила губу. Отвернулась к окну, чтобы Алекс не заметил, как порозовели щеки.

– Я стеснялась, – выдала она после короткого молчания. – Не понимала, что тебе было нужно от меня, когда по тебе воздыхал весь город. Думала, ты надо мной издеваешься.

Она никогда ему этого не рассказывала, даже когда ближе него у нее не было никого в целом мире. Наверное, не до конца осознавала, что вела себя так, будто ей никто не нужен, поскольку в глубине души боялась, что она и сама никому не нужна.

Настроение быстро переменилось. И солнце, подсвечивающее их путь, теперь немилосердно жгло кожу сквозь стекло. Андреа поморщилась, чуть сдвигая колени в сторону от ярких лучей. К счастью, необходимость следить за дорогой спасала их обоих от неловкости разговора лицом к лицу.

– Но ты ведь передумала? – спросил Алекс.

Ей послышалась неуверенность в его голосе, хотя это и не имело никакого смысла.

– Конечно, передумала, – ответила Андреа. – Когда увидела тебя на острове Блэкбёрд с отцом. В «хороший» день. Тогда-то я и поняла, что человек, который так искренне умеет быть счастливым, не станет издеваться над другими.

– О… – Алекс вдруг растерялся. – Вот как.

До сих пор она помнила тот день во всех подробностях. Он остался с ней, отпечатался ожогом в памяти, и Андреа была уверена, что пройдет еще пять, десять, пятнадцать лет, но тот день будет с ней навсегда. Такой же яркий, такой же противоречивый и эмоциональный. Перевернувший жизнь с ног на голову.

День, когда Андреа взглянула на надоедливого мальчишку другими глазами.

И, по ироничному совпадению, день, когда Андреа и Эмма услышали от родителей слово «развод».

Прошлое

Конечно, это для Андреа не новость. Она не глупая, давно уже поняла, к чему все движется. Даже Эмма сообразила. Просто одно дело – догадываться и продолжать надеяться в глубине души. Другое – услышать все как есть.

– Спасибо, что сказали хотя бы два месяца спустя, – цедит Эмма сквозь зубы.

Кажется, впервые в жизни Андреа с ней полностью согласна.

Отец выглядит виноватым. Андреа не знает, сожалеет он о том, что сделал, или о том, что попался. Сожалеет, что восемнадцать лет брака канули в небытие, или что этого не произошло раньше. Сожалеет, что причинил дочерям боль, или что вынужден выступать виноватым перед ними. Ей хочется верить в лучшее в нем, но прямо сейчас она ничего не знает и не понимает.

– Мы были заняты техническими моментами, – отвечает мать и зачем-то поясняет: – Раздел имущества, общение с адвокатами. Решали, с кем вы будете жить.

Андреа знает, что она с самого утра нетрезвая. Запаха алкоголя не чувствуется, значит, скорее всего, дело в волшебных успокоительных таблетках, которые семейный врач щедро выписывает ей от любых болезней.

– А наше мнение узнать не хотите?

– Если бы хотели, уже давно бы узнали, – зло бросила Эмма. – Или я не права? Мы остаемся в этой дыре. Мы даже в школу уже пошли здесь.

– Но я хочу жить в Нью-Йорке! – Андреа хмурится. – Я почти совершеннолетняя, я сама могу…

– Ты не будешь жить с ним и его девкой!

Отец дергается, словно от пощечины. Андреа испуганно смотрит на мать. Когда она такая, возражать бесполезно.

Андреа замолкает. Новая школа встретила ее крайне недружелюбно, как зазнавшуюся нью-йоркскую богачку. Справедливости ради, она и сама не стремилась этот образ разрушить. Ни с кем не знакомилась, не шла на контакт. Обедала в гордом одиночестве, за партой сидела в углу.

И даже домой из школы добиралась окольными путями, чтобы не идти в одну сторону с одноклассниками. Не хотела обрастать связями. Не верила всерьез, что она тут надолго. Все представляла, что родители помирятся. И отец заберет ее отсюда на своей машине. Мать с Эммой отправятся на самолете, а у них с отцом будет впереди настоящее путешествие с запада на восток, практически через всю страну. Как когда-то давно, когда отец еще не так много работал, а мать не так часто на него срывалась… Да и Эмма была чудесным, веселым ребенком, а не наглым чудовищем с голосом пароходной сирены.

Там, дома в Нью-Йорке, ее будут ждать школьные проекты и старые подружки, посиделки в пиццерии с друзьями, походы по магазинам с матерью и сестрой, сладкий кофе в кафе около работы отца. Привычная жизнь, полная маленьких дорогих сердцу моментов, которые она не умела ценить, не замечала даже, пока всего не лишилась.

Мать продолжает что-то говорить, должно быть, объясняет, какой мерзавец их отец и почему девочкам ни за что в жизни нельзя остаться с ним. Андреа не хочет этого слушать. Не может больше слушать.

– Я все поняла, – говорит она, поражаясь ледяному спокойствию в голосе. – Разбирайтесь дальше без меня.

И уходит. Из дома. Куда глаза глядят. Никто и не думает ее останавливать, хотя в тайне она на это надеется. Ноги ведут ее на остров Блэкбёрд, и когда Андреа немного приходит в себя, понимает, что лучше места для того, чтобы побыть в одиночестве, она не найдет.

Однако сегодня ее планам вновь не суждено сбыться. Еще только сходя с тропы, она слышит голоса у берега реки. Уже думает повернуть обратно, но с удивлением узнает один из них. Алекс. Чрезмерно привлекательный и приставучий парень из магазина.

Андреа задерживается. Некоторое время вслушивается в голоса: их два. Потом делает несколько осторожных шагов, чтобы разглядеть говорящих.

Алекс стоит к ней спиной и прицеливается, чтобы пустить по воде камешек. Второй говорящий стоит чуть поодаль, наблюдает за броском.

Когда камешек скачет по воде, отскакивая и снова шлепаясь четыре раза, мужчина подходит и опускает ладонь на плечо Алекса.

– Отлично, сынок, – Он треплет Алекса по голове. – С такими талантами еще немного – и тебя возьмут в сборную по бейсболу… В детскую, конечно.

Алекс смеется, скидывает руку мужчины.

– Ну-ну. Я на тебя посмотрю. Слышал, пенсионерская сборная по бейсболу в поисках новых игроков.

Отец Алекса, а теперь Андреа уверена, что это именно он, опускает голову и долго бродит по берегу, выбирая подходящий камень. А когда находит, примеряется, дурачится, изображая из себя питчера бейсбольной команды. Алекс складывает руки на груди и закатывает глаза. Но раздраженным он не выглядит. Даже издалека, из своего укрытия за ветками, Андреа видит, как он счастлив. Улавливает любовь во взгляде, направленном на отца. Любовь и что-то еще, что она тогда еще не понимает… Что поймет гораздо позже. Боль и сожаление, которые она неоднократно видела в зеркале и в своем взгляде тоже.

И, хоть Алекс с отцом и заняли ее укромный уголок, где она планировала предаваться отчаянью и жалости к себе, Андреа почему-то совсем не злится. Медленно она отступает. Этот момент семейного единения не для ее глаз.

Андреа еще немного гуляет по парку, приводит мысли в порядок. А потом нехотя возвращается домой и обнаруживает, что отец давно уехал, не попрощавшись, мать спит под действием таблеток, а Эмма ревет в своей комнате, периодически что-то швыряя в стену. Андреа наливает стакан воды и идет к двери сестры.

Стоит перед ней пару минут в нерешительности, затем тихо стучит.

– Эмма? Я могу зайти?

Совсем недавно они были семьей. Со своими проблемами, но какая семья идеальна? Пока Андреа утешает сестру, мысли ее то и дело возвращаются к Алексу. И к его глазам. Травянисто-зеленым, словно луг. Глазам, на дне которых застыла боль такая сильная, какой Андреа еще не встречала, и вопреки этой боли живет способность любить и искренне радоваться.

Настоящее

Алекс припарковался перед придорожной забегаловкой и обернулся к Андреа.

– Земля вызывает. Прием! – Он помахал рукой у нее перед носом. – Ты со мной? А то, кажется, витаешь в облаках.

Андреа закатила глаза. Знал бы он, в каких облаках она витала… Интересно, как бы он отреагировал, если бы она рассказала? Раньше ведь они этого не обсуждали. Стеснялись, как ни парадоксально. Просто с того дня все изменилось для Андреа, а для Алекса стало меняться постепенно, когда «снежная королева» начала оттаивать.

Настолько постепенно, что не очень чуткий человек даже не заметил бы. Но Алекс был очень чутким для своих девятнадцати лет. Андреа все так же обкладывала его остротами и сарказмом всякий раз, как их пути пересекались и он имел глупость с ней заговорить. Но теперь она делала это с интересом и почти без раздражения.

Андреа вылезла из машины, захлопнула за собой дверцу. Они ехали пару часов, но все тело уже затекло, и Андреа с удовольствием зажмурилась и потянулась, предвкушая завтрак и чашку кофе. Открыв глаза, она заметила на себе задумчивый взгляд Алекса.

– Что? – уточнила она, поправляя задравшуюся футболку.

Алекс слабо улыбнулся, даже и не ей, а каким-то своим мыслям.

– Да так, думаю, с какой стороны подключать к тебе шланг для заправки кофеином.

– Ха-ха, – фыркнула Андреа. – С любой, пожалуйста. Во избежание кофеинодефицитной комы.

Она прошла мимо него к входу в кафе, лишь краем уха услышав тихий смешок и неразборчивое ворчание. Интересно, о чем он размышлял, когда смотрел на нее? С другой стороны, она не хотела знать. Ситуация и без того достаточно неловкая.

Пока Алекс отлучился на разговор по телефону, Андреа заняла столик у окна. Дружелюбного вида официантка принесла меню и сразу приняла заказ на напитки. Андреа взглянула на мобильный, молчавший уже несколько часов, и ощутила что-то вроде ломки, осознав, что, если бы Эмма не настояла на своем, она, Андреа, сейчас была бы на работе. Тогда, может быть, она успела бы обновить список поставщиков на следующий год до осени и…

Принесли кофе. Андреа поблагодарила официантку и поспешно отложила телефон в сторону. Она в отпуске. Вот и нечего проверять рабочие чаты. Если что-то понадобится, с ней точно свяжутся.

Вернулся Алекс. Он сделал заказ за стойкой и присоединился к Андреа за столиком.

– Всегда здесь останавливаюсь по пути из Нью-Йорка. Попробуй сэндвичи с индейкой, вкуснее ничего в жизни не ел.

– Часто бываешь в Нью-Йорке? – поинтересовалась Андреа, рассматривая неровную поверхность стола.

– Пару раз в год точно. Думал даже перебраться, но, пожив там неделю, едва не свихнулся. Все эти пробки, толпы народа, загазованность… Ужас.

– Забыл упомянуть шум и цены на недвижимость, – Андреа начала загибать пальцы. – Уличная преступность. Психи в метро. То, что арендовать нормальную квартиру без рекомендаций практически невозможно… А… и я упоминала цены?

Алекс покачал головой.

– Звучит как рай.

– Да-да, – ответила Андреа. – На все это здорово подсаживаешься. Мне уже тяжело представить жизнь, где я не встаю до восхода солнца, чтобы ехать, уткнувшись в чью-то подмышку в метро.

– Боже мой. В Нью-Йорке живут одни мазохисты.

– Зато пиццу доставляют за пятнадцать минут. Это перевешивает минусы.

Алекс собирался остроумно ответить, когда принесли их заказ. Больше никто не сказал ни слова.

Наконец, когда с едой было покончено, Алекс расстелил на столе карту автомобильных дорог.

– Ничего, что я по старинке? Уже привык без навигатора, иногда он подводит.

Андреа пожала плечами, слишком расслабленная, сытая и довольная, чтобы разговаривать.

– Смотри, если ехать без остановок, дорога занимает приблизительно сорок часов. Если бы мы вели по очереди, столько бы у нас и ушло. Но поскольку за рулем только я, предлагаю ехать не дольше десяти – двенадцати часов подряд. В целях безопасности, само собой. Поездка несколько растянется, но я буду уверен, что ничего не случится.

Он задумчиво прикусил губу, и Андреа, залюбовавшись, замерла на мгновение.

– Что с тобой ничего не случится, – уточнил он. – Иначе твоя сестра меня убьет.

Это был хороший аргумент, да и доехать до Ливенворта в целости и сохранности все-таки хотелось сильнее, чем успеть на вереницу предсвадебных мероприятий.

На карте маркером было прочерчено несколько маршрутов. Алекс указал на один из них.

– Обычно я езжу так. – Палец Алекса прочертил дорогу от Нью-Йорка до Кливленда, потом проследовал через Чикаго, Миннеаполис и далее по шоссе мимо мелких городов. – Если тебе захочется куда-нибудь заехать по пути, говори, можем слегка поменять маршрут.

Андреа прищурилась, разглядывая карту. Годы работы за компьютером сделали свое дело, и теперь, чтобы различить что-то мелкое, приходилось щуриться, а ее очки остались в машине. Она привстала с места, чтобы лучше видеть.

На самом деле этот путь был ей хорошо знаком. Возможно, с небольшими коррективами. Когда она была маленькой, они с отцом часто ездили из Нью-Йорка в Ливенворт. Поначалу – вчетвером, с Эммой и мамой. Последние пять лет, пока брак родителей был еще жив, мать стала добираться отдельно, на самолете. Как только Эмме стукнуло двенадцать, сестра тоже изъявила желание навсегда оставить совместные поездки в прошлом. Остались только Андреа и отец.

– Иногда мы делали крюк, чтобы посетить Йеллоустоун, – сказала Андреа, проводя пальцем по карте. – Но мне там не очень нравилось, много туристов в любое время года. По пути есть и другие интересные и красивые места. Например…

Она склонилась над картой, указала на один из своих любимых заповедников, Алекс обошел столик и встал рядом с Андреа, чтобы посмотреть. Кажется, она не заметила, как расплелась коса, и волосы упали, закрывая лист бумаги. Вздрогнула, когда Алекс осторожно сдвинул прядь в сторону и заправил ей за ухо.

– Национальный заповедник Кастер? Не доводилось там бывать.

Его голос раздался у самого уха, и Андреа будто пронзило электрическим разрядом. На коже выступили мурашки. Андреа покрепче вцепилась в стол, чтобы не дернуться. Алекс сделал так специально?! Нет, конечно, нет. Он просто не представлял, какой эффект это на нее окажет. Она и сама не представляла… Иначе не подставилась бы.

Андреа прочистила горло. Она могла бы убрать карту и вернуться на свое место, но в тот же миг уловила слабый аромат парфюма Алекса. Цитрусы и свежесть, а в базе что-то древесное. Запах, который когда-то кружил ей голову. Неужели столько лет спустя Алекс продолжал пользоваться тем же самым парфюмом? Впрочем, не важно. Запах по-прежнему ей нравился, и Андреа решила задержаться еще на мгновение.

– Кастер, да… С-сомневаюсь, что это уложится в наш график, но, если э-э… если будешь ехать один, советую к посещению. А-а… а где мы будем останавливаться?

Это было еще одной ее ошибкой. Или намеренным саботажем, кто теперь разберет. Алекс протянул руку, отмечая на карте города. Он стоял за ее плечом, и поэтому ему пришлось тянуться через нее. Под кожей Андреа разлилось приятное тепло. Обычная реакция организма, когда тебя практически обнимает мужчина. Привлекательный мужчина.

Привлекательный мужчина, с которым когда-то вы были близки на всех уровнях.

– Первую остановку предлагаю сделать в Кливленде. У меня там друзья живут, и, если ты не против, можем переночевать у них. Тебе выделят собственную комнату, конечно же, да и домашний ужин нам обеспечен. Согласна?

Его дыхание опалило нежную кожу шеи, вырывая с губ Андреа короткий вздох. Она зажмурилась и кивнула, не до конца понимая, с чем конкретно соглашалась. Щеки горели. Алекс не позволял себе ничего лишнего, даже не касался ее, да ему и не нужно было.

– Потом можем доехать до Миннеаполиса, там у меня знакомых нет, но я знаю неплохой отель на выезде из города. Дальше…

Он чуть отодвинулся, и Андреа поняла, что все это время едва дышала. Она замаскировала вздох под кашель и вдруг с ужасом осознала, как она, должно быть, выглядит со стороны. Белокожая от природы, она легко краснела от чего угодно, но по-настоящему красной становилась лишь в определенные моменты. И Алекс знал, в какие. Как только он договорит, они вернутся на свои места. А как только они вернутся на свои места, Алекс увидит, что она красная, как омар, и сразу поймет, какой эффект на нее произвел.

Или даже поймет, насколько этот эффект ей понравился.

– Да, хорошо, все ясно, спасибо, – быстро протараторила она. – Извини, мне нужно отойти…

Алекс растерянно отступил, давая ей дорогу. Андреа проскочила мимо и быстрым шагом направилась к туалетам. Умылась прохладной водой и долго смотрела в зеркало на свое отражение. Ей стало смешно от своей реакции. Как будто ей снова семнадцать лет, честное слово… Нашла проблему. Запаниковала, что кто-то увидит ее красные щеки. Андреа показала своему отражению язык. Она с удовольствием позволила себе маленький момент слабости рядом с Алексом, как иногда позволяла лишнее пирожное после трудного рабочего дня. Ничего плохого из этого выйти не могло.

В дверь постучали.

– Энди? Все в порядке?

Андреа снова вспыхнула.

– Д-да… – проговорила она. – Дай мне минуту.

– Хорошо. Я оплатил счет, буду ждать в машине.

Прошлое

– Розалинда.

– Нет.

– Клаудия?

– Тоже мимо.

– Хм… Погоди, не подсказывай… – Алекс прикладывает пальцы к вискам, изображая умственную деятельность, на которую, как Андреа точно знает, он не способен. – Гертруда!

Андреа не выдерживает, прыскает со смеху.

– Старайся лучше, – советует она, забирая пакет с покупками. – Сегодняшние три попытки ты потратил на всякую ерунду.

Алекс улыбается так обворожительно, что будь на месте Андреа любая другая девчонка, она бы уже растаяла. По правде говоря, Андреа и сама давно бы уже растаяла, но глупая игра «Угадай с трех попыток, как меня зовут» слишком ей понравилась, чтобы отступить. Раньше она никогда в жизни ни с кем не заигрывала и не флиртовала, ей всегда это казалось какой-то глупостью. Поэтому она и не замечает за собой кокетства, не может дать названия своему поведению. Ни названия, ни причины. Но не сильно переживает на этот счет.

– Погоди. Дай мне еще одну попытку, – просит Алекс, выкладывая на прилавок ее любимый шоколадный батончик с орехами.

Он деловито двигает к ней батончик и щурится, разглядывая ее лицо.

– Ты выглядишь, как Мюриэль, – заключает он.

– А ты выглядишь, как человек, который ни на вот столько не приблизился к правде, – фыркает Андреа, забирая батончик. – Ничего. Завтра у тебя будет еще три попытки.

– Завтра у меня выходной, – говорит Алекс с едва уловимой грустью.

Андреа впервые в жизни видит, чтобы кто-то расстраивался из-за выходного.

– А когда у тебя заканчивается смена? – спрашивает она, не желая расставаться на такой ноте.

– М-м… Минут через двадцать.

– А что, если я подожду тебя, и ты проводишь меня домой? Заодно сможешь использовать свои завтрашние три попытки авансом.

Едва ли Алекс становится веселее. Но он снова улыбается и выглядит беззаботным.

– Договорились. А если я угадаю?

– То мы с тобой идем в кино на нового «Терминатора», – говорит Андреа, закатывая глаза. – Я помню уговор. Но ты не угадаешь.

Уже начинает темнеть, когда Алекс переодевается, закрывает магазин и возвращается к Андреа. Они идут по полупустым улицам плечом к плечу и оба молчат, не зная, как начать разговор.

Алекс первым нарушает тишину.

– А что, если нам немного поменять условия? В мире сотни тысяч женских имен, не говоря уже о каких-то экзотических. Твои родители вполне могли быть хиппи и назвать тебя как-нибудь вроде Нирвана.

– Еще как могли, – не отрицает Андреа, упрощать ему задачу она не собирается.

– Поэтому, вместо того чтобы угадывать все имя, я попытаюсь угадать букву!

Ей эта идея совсем не нравится, о чем она тут же сообщает Алексу.

Но он уже чувствует вкус победы.

– Ага, если ты против, значит, я мог бы угадать уже сегодня… То есть варианта три: A, B или C. Начнем, пожалуй, с A. Алекса?

– Серьезно? – спрашивает Андреа. – Это первое, что пришло тебе в голову?

– Эй, я вообще-то стараюсь! – возмущается Алекс.

Он легонько пихает ее плечом, и на такую наглость не остается ничего другого, как пихнуть его в ответ. Теперь они идут совсем близко, то и дело соприкасаясь локтями. На случай, если снова нужно будет пихаться, конечно же.

Вечер расцветает вокруг них. И без того тихая и размеренная жизнь городка, кажется, совсем останавливается. Немногочисленная молодежь предпочитает проводить время на других, более оживленных улицах. Во всем мире остается только вечер, фонари и они вдвоем.

– Ладно… Анна? Элис? Эшли? Хотя бы моргни, если я подобрался к правильному ответу.

Андреа требуется вся ее выдержка, чтобы не моргать.

– Ты режешь меня без ножа… – Алекс шутливо хватается за сердце. – Энди… – добавляет он и осторожно косится, наблюдая за ее реакцией.

Андреа замирает. Еще с детского сада она умела донести до окружающих, что ее имя Андреа, а никак не Энди.

Никто больше не зовет ее Энди ни в глаза, ни за глаза.

– Что, неужели?..

– Нет! – рявкает Андреа поспешно, но Алекса уже не остановить.

Он победно вскидывает руки в воздух.

– И победителем викторины становится мистер Алекс Райт! – восклицает он. – Спасибо, спасибо. А вы, леди Энди, должны мне поход в кино.

Он приобнимает Андреа за плечи, и та замирает на мгновение, одновременно раздраженная и довольная. Когда Алекс убирает руку, она едва не тянется вслед за ним.

– При одном условии, – вздыхает она. – При ОДНОМ условии.

Они останавливаются друг напротив друга, в глазах Алекса пляшут задорные огоньки.

– Никогда, слышишь, никогда не называй меня Энди. Мое имя Андреа. Понял?

– Конечно, конечно.

Судя по выражению лица Алекса, ничего он так и не понял. Андреа вздыхает, морально готовясь вновь бороться за свое право зваться полным именем.

Когда они прощаются у крыльца ее дома и Алекс удаляется в ночь, едва не подпрыгивая, Андреа еще долго стоит и смотрит ему вслед. И испытывает такую гамму эмоций, что это даже немного пугает.

Настоящее

Чуть успокоившись, Андреа вернулась в машину. Алекс как раз заканчивал телефонный разговор.

– Звонил Бекке и Оливеру. Это мои друзья из Кливленда. Они нас уже ждут, – пояснил он. – У тебя все в порядке?

– Да-да, – пробормотала Андреа, пристегиваясь. – Спасибо, что оплатил счет. В следующий раз я угощаю.

– Не переживай, сочтемся, – добродушно отмахнулся он. – Ну что, в путь?

Это был прекрасный летний день, Андреа только что сытно поела и выпила кофе. Впереди лежала долгая и беззаботная дорога, позади осталась работа и другие обязанности. Андреа удобно устроилась на пассажирском сидении и почувствовала, как расслабляется каждая мышца в теле.

– В путь, – согласилась она.

– Послушаем что-нибудь? – предложил Алекс. – Выбери на свой вкус.

Она потянулась к панели магнитолы в то же самое время, что и он. Пальцы встретились, и Андреа смущенно отдернула руку.

– Извини, она просто немного заедает, хотел проверить, – пробормотал Алекс. – Вот, теперь выбирай. Только что-нибудь бодрое, а то я так объелся, что глаза закрываются.

Интересно, он тоже это почувствовал? Выглядел он невозмутимым, впрочем, как и всегда. Вежливым, улыбчивым. Поддерживал заведенные ей разговоры, иногда начинал беседу сам. Правда, всегда на общие темы. Стоило, наверное, спросить, как он теперь живет. Рассказать про себя. В конце концов, им ехать вместе еще несколько дней. С другой стороны, может, он и не настроен рассказывать о себе. Возможно, просто хочет поболтать ни о чем, чтобы не заснуть.

– А как ты познакомился с Беккой и Оливером? – спросила Андреа, выбрав ненавязчивое инди. – Они из Ливенворта или ты встретил их по работе?

– Они приезжали в Ливенворт на фестиваль. Им очень понравился город, и они решили остаться пожить там на какое-то время. Все расспрашивали меня про больницы, школы, мероприятия… Я тогда подумал, что это так иронично. Ну, что кто-то настолько влюбился в город, что захотел в нем остаться. Как раз после того, как ты сбеж… – Он откашлялся. – Уехала.

Андреа вздрогнула от оговорки. Настроение продолжать разговор сразу же пропало.

– И все же они оказались в Кливленде, – заметила она.

– Да… Долгая история. Но периодически они приезжают ко мне в отпуск.

– Если бы я не боялась летать, я бы тоже приезжала. К маме и Эмме, я имею в виду.

Алекс поймал ее взгляд в зеркале и ободряюще улыбнулся.

– Конечно, – сказал он. – Извини, если расстроил.

– Да все нормально. – Андреа выдавила из себя улыбку.

Вот чем всегда раздражал ее Алекс. Он всякий раз чувствовал, когда она не была искренней.

Андреа сделала музыку немного громче и сосредоточилась на пейзажах за окном.

Прошлое

– Алекс? Сегодня разве твоя смена? – удивляется девушка за билетной кассой.

От Андреа не укрывается, как та незаметно выпрямляется и поправляет волосы.

– К счастью, нет, – отвечает Алекс с улыбкой. – Сегодня я здесь гость. Можно, пожалуйста, нам обслуживание по высшему разряду. – Он протягивает в окошко свернутую купюру.

Билетерша смотрит на Андреа, во взгляде мелькает разочарование. Андреа демонстративно закатывает глаза. Завидовать нечему. Если бы любая из тех девушек, что кидают на нее теперь косые взгляды, захотела, то и сама могла бы позвать Алекса Райта в кино. Он ни за что бы не отказался, насколько Андреа успела его изучить. Неожиданно приходит и другая мысль. Та, от которой покалывает кончики пальцев.

Конечно, он бы не отказался из чистой вежливости, если бы другая девушка его позвала. Но именно с ней он хотел пойти. Добивался, чтобы она согласилась. Это… было приятно.

Слово «взаимность» тогда еще не приходило ей в голову, но именно эта взаимность ее и вдохновляла. А пока они с Алексом еще даже не друзья. И не представляют, сколько всего их ждет впереди.

Очутившись внутри, Андреа решает купить попкорн. Чувствует на себе взгляды. Слышит перешептывания за спиной. В Нью-Йорке не так уж часто можно было пересечься в кинотеатре с кем-то знакомым. Здесь же нет никого, кого Андреа хотя бы косвенно не знала. С одной стороны, не то чтобы ее это сильно волнует. С другой – нельзя сказать, что не волнует совсем.

Алекс сразу понимает – что-то не так, когда Андреа возвращается. Мгновение смотрит, как она тайком оглядывается на окружающих.

– Встретила кого-то знакомого? – интересуется он, на что Андреа фыркает.

Неужели спрашивает серьезно? С ним никогда нельзя знать наверняка.

– Если хочешь, можем притвориться, что пришли по отдельности, – предлагает Алекс.

Андреа вскидывает голову и несколько секунд вглядывается, пытаясь понять, не издевается ли он.

– Поздно, – говорит она. – Уже весь город в курсе. Извини, если испортила тебе другие свидания или вроде того. – Она вдруг замирает, осознавая, что сказала. – Просто свидания! – спешит уточнить она. – Никакие не «другие».

Алекс посмеивается, даже и не думая скрываться. Забирает у нее одно ведерко с попкорном.

– Не переживай, – парирует он, направляясь к зрительному залу. – Никаких «других» свиданий у меня на сегодня не назначено.

Настоящее

Молчать всю дорогу, как мечталось Андреа, не получилось. Все-таки до Кливленда оставалось более шести часов пути. А после первого часа задорная музыка начала надоедать, и пришлось приглушить звук. Тогда-то молчание и стало гнетущим. Алекс сдался первым.

– Я вижу что-то, и это что-то красное, – сказал он, не отводя взгляда от дороги.

Андреа вздохнула. Она ненавидела предложенную ей игру.

– Машина, которая едет впереди.

– Точно! Теперь твоя очередь.

– Я вижу что-то синее.

– Машина, которая едет в соседнем ряду?

– Невероятно! Ты читаешь мысли?! – съязвила Андреа, закатив глаза.

Алекс тяжело вздохнул и покачал головой:

– Ладно, если хочешь, мы снова помолчим.

Андреа сложила ладони на коленях. Опять вредный характер взял над ней верх.

– Я загадала какой-то предмет, – сказала Андреа наконец. – У тебя есть двадцать один вопрос, на который можно ответить «да» или «нет», чтобы угадать, что это. Но… – Андреа понизила голос. – Хочу тебя предупредить. Выиграть у меня почти невозможно. Маме и Эмме не удавалось ни разу. Отцу – пару раз за все время.

Может быть, ей показалось, но взгляд Алекса, который она поймала на себе через зеркало, был полон благодарности.

– Ну хорошо, хорошо, посмотрим… Это больше хлебницы?

Алекс припарковался перед двухэтажным домом, похожим на другие здания на улице. Входная дверь приоткрылась, и на крыльце показался крупный мужчина лет тридцати пяти.

Алекс выскочил из машины, едва успев убрать ключи из замка зажигания.

– Олли!

– Алекс!

Мужчины крепко обнялись.

Андреа забрала с заднего сидения рюкзак и тоже покинула машину, появившись в поле зрения хозяина дома.

– Привет, – улыбнулся тот добродушно, отпуская Алекса. – Я Оливер. Пойдемте скорее в дом, Бекка уже заждалась.

Поднимаясь на крыльцо, Андреа почувствовала соблазнительные запахи еды.

– У меня уже почти все готово! – услышала Андреа звонкий женский голос.

Бекка, невысокая и миниатюрная на фоне великана-мужа, вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Привет! – воскликнула она. – Рада с тобой познакомиться! Меня зовут Бекка.

– Андреа. Очень приятно.

– Что, снова «Андреа»? – усмехнулась Бекка, переводя взгляд на Алекса. – Мне казалось, это запретное имя…

Она осеклась. Андреа не видела Алекса – тот стоял у нее за спиной, – но заметила изменения в выражении лица Бекки.

– Ой! Я не… – начала Бекка и сразу замолчала.

– Мы просто немного наслышаны, – попытался спасти положение Оливер. – Только хорошее, конечно же.

– Да-да, – подхватила хозяйка дома. – Я слишком много болтаю. Просто подумала, каковы шансы, что… Все, замолкаю! – Она наконец выпустила руку Андреа и удалилась на кухню.

– Ну, что мы стоим в дверях? Вы, наверное, устали с дороги… Андреа, пойдем, я покажу тебе твою комнату. Алекс поспит на диване.

Комната была небольшой, зато к ней прилегала ванная. Судя по стенам, выкрашенным в нежный бирюзовый цвет, здесь в будущем планировалась детская. Андреа с наслаждением приняла душ и переоделась в чистые вещи. Она как раз расчесывала волосы, когда в комнату постучались. Андреа приоткрыла дверь.

Алекс, судя по всему, и сам был только из душа. От него вкусно пахло мылом, влажные темные волосы топорщились в разные стороны.

– Ужин готов, – сообщил он. – Нас зовут к столу.

Андреа прикусила губу.

– Бекка не обидится, если я откажусь от ужина? Я очень устала и у меня болит голова. Я хотела бы лечь спать пораньше.

Алекс оглядел ее с головы до ног, в глазах появилась обеспокоенность.

– Не обидится, конечно. Может, принести тебе чего-нибудь? Ты с утра не ела. Может, таблетку? Воды?

Андреа прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку.

– Нет, спасибо, все нормально. И я съела шоколадку, когда мы были на заправке.

Алекс закатил глаза:

– Шоколадки с кофе – это не еда. Ладно, если понадобится что-то – только скажи, хорошо? Я буду внизу.

– Да-да, мамочка, – фыркнула Андреа, закрывая дверь. – Извинись за меня перед друзьями.

Есть ей и правда не хотелось. Несмотря на то что полчаса назад от запаха еды у нее текли слюнки. Но и ложиться спать она не собиралась. Поэтому достала из рюкзака очки и книжку, которую взяла с собой в надежде дочитать. Андреа уткнулась в книгу, стараясь сосредоточиться на правилах успешного руководителя.

Судя по всему, Алекс познакомился с Беккой и Оливером вскоре после отъезда Андреа из Ливенворта. Так или иначе, он рассказывал о ней друзьям. И, судя по реакции Бекки, рассказ был отнюдь не лестным. И как много он им сообщил? Только о расставании или?..

Господи! И как бы она сидела с ними за одним столом? Вновь чувствовать на себе косые взгляды… Почему-то это всегда происходило, когда она была рядом с Алексом.

Усилием воли Андреа вернулась к книге. Оказалось, что она перевернула уже несколько страниц, но никак не могла вспомнить, о чем шла речь. Значит, надо возвращаться назад.

Они ведь сейчас наверняка обсуждали ее внизу. И Алекс рассказывал, почему получилось, что та самая стерва, которая разбила ему сердце и сбежала от него в другой город, теперь ехала с ним в одной машине и знакомилась с его друзьями. К горлу подступила тошнота. Андреа думала, что прошлое осталось в прошлом.

А теперь вот как: одно только ее имя для Алекса было запретным.

Ее тяжелые мысли нарушил стук в дверь.

– Да? – спросила Андреа, но ответа не последовало.

Она выждала мгновение, прежде чем открыть дверь. В коридоре никого не было, однако на полу стоял поднос с ужином. Андреа вышла из комнаты и прислушалась. Снизу раздавались приглушенные голоса. Она различила среди них голос Алекса, но не могла разобрать, что именно тот говорил.

Она вернулась в комнату, забрав поднос. Рядом с тарелкой на салфетке лежала таблетка аспирина. Андреа невольно улыбнулась. Некоторые привычки неистребимы.

Позже, когда тошнота отступила, она немного поела. Голоса внизу вроде бы стихли, и Андреа решила вернуть поднос на кухню. Поначалу ей показалось, что все уже спят. Когда она заметила неяркий свет с кухни, отступать было поздно. Бекка сидела за столом одна, помешивая что-то в чашке. Когда Андреа зашла, Бекка сразу же подняла голову, отвлекаясь от размышлений.

– Тебе уже лучше? – быстро поинтересовалась Бекка.

– Да. Спасибо за ужин и таблетку. Я принесла посуду.

Андреа приподняла поднос. Бекка встала, забирая его у Андреа из рук.

– Благодари Алекса, он себе места не находил, вспоминал, есть ли у тебя аллергия на что-нибудь, прежде чем нести тебе ужин. Ой, этого я тоже не должна была говорить. Как же трудно помнить, что можно, а что нельзя говорить людям… – Она вернулась за стол и придвинула к себе пустую чашку. – Хочешь ромашковый чай? Это мой ритуал, когда Оливер ложится спать. Даже от самых любимых и близких людей нужно иногда отдыхать.

Андреа, подумав, кивнула и села напротив.

– Ты прости меня за сегодняшнее, – продолжала Бекка, наливая чай. – Я не хотела тебя смутить. Честно, даже подумать не могла, что ты – это она. То есть, ты – это ты. Я имею в виду… Эх…

Бекка отпила чай, давая себе собраться с мыслями.

– Прости, в общем. Мы познакомились с Алексом десять лет назад. Как раз после… ну, ты знаешь. «Расставания». – Она изобразила кавычки пальцами. – Ему было нелегко, понимаешь? Хотя кому я рассказываю, и тебе наверняка было непросто. Не то чтобы Алекс вдавался в подробности, но… – Бекка замолчала.

Андреа ничего не стала говорить и только пила свой чай.

– Когда он немного оправился, мы с Оливером договорились никогда не упоминать тебя. Поначалу это было нашим негласным правилом, заботой о друге. Потом стало как-то слишком очевидно. А после и вовсе превратилось в шутку. «О нет, не называйте имя на букву А». Понимаешь? Надо было мне держать язык за зубами…

Тут Андреа не могла поспорить. Но случившегося не исправить.

– Не переживай, – ответила она наконец. – Я не в обиде.

– М-м… В общем, ты извини, что так вышло. Я всех смутила. Оливер меня уже отчитал. Да и Алекс тоже.

– Ты не виновата, – ответила Андреа, просто чтобы прервать поток мыслей Бекки. – Давай забудем и начнем заново? Привет, я Андреа.

Бекка улыбнулась, отставила чашку с чаем. Протянула руку для пожатия.

– Привет, Андреа, девушка, о которой я ничего не знаю! Я – Бекка.

Андреа была очень ранимой тогда, в свои семнадцать. Но она, конечно, этого не осознавала. Но каждое недоброе слово, сказанное за спиной, каждый косой взгляд, каждая нанесенная обида надолго оставались с ней. Андреа будто собирала их по капле и сохраняла в сердце. Дружба с Алексом стала для нее единственной отдушиной. Не сразу, но Андреа стала понимать его взгляд на мир. В Алексе не было лицемерия. Он был одним из немногих людей, которые на проверку оказывались точно такими, как ты о них думаешь.

И это было глотком свежего воздуха.

Не сказать, правда, что их отношения складывались так уж гладко. Сближаться было страшно, и все же это было неизбежно. После первой прогулки вместе, когда Алекс угадал ее имя, он провожал ее домой почти каждый вечер. Пятнадцать минут неторопливым шагом от магазина, двадцать – от кинотеатра, чуть больше двадцати от кафе, где он помогал прибираться после закрытия. Этого становилось мало, учитывая, что стоило им добраться до дома Андреа, как приходилось прощаться. Алекс не задерживался, не звал продолжить прогулку, пусть время было еще детское. Сначала ее это не волновало. Позже начало задевать.

В свои выходные Алекс исчезал. Он говорил, что куда-то ездит с семьей, но Андреа видела его насквозь: он или врал, или недоговаривал.

Видя, что расстраивает ее, Алекс стал выделять время на встречи по вечерам в выходные. Всегда пару часов, не дольше, и всегда уходил в одно и то же время, не отвечал на прямые вопросы или даже врал, хоть лгать и не умел.

Будь Андреа старше и опытнее, она сразу бы его расколола. Но в своем нежном возрасте причину такого поведения она искала в себе.

Да еще и отношения с Эммой, и так не отличавшиеся теплотой, стремительно портились.

В Нью-Йорке у обеих сестер Монтгомери был комендантский час. Не то чтобы Эмма и Андреа часто задерживались где-то допоздна, но родители все равно решили перестраховаться. Пусть семья и жила в безопасном районе, а девочки посещали хорошую школу, все равно: большой город таил в себе большие опасности. Обеих сестер это устраивало. Эмма была еще слишком мала, и ей негде было бывать допоздна, а Андреа и ее друзья предпочитали довольно спокойный досуг.

В Ливенворте ситуация изменилась. В городе с двумя тысячами жителей все друг друга знали. Для Андреа больше не было комендантского часа. Если уж говорить откровенно, матери стало совсем без разницы, где она и чем занимается. Андреа не жаловалась. Чем старше она становилась, тем меньше ей хотелось отчитываться в своих действиях.

Эмме повезло меньше. Будто компенсируя недостаток внимания к старшей дочери, к младшей мать была особенно строга. Конечно, за ней не было постоянного надзора, но когда Эмма попадалась под горячую руку…

Нужно ли говорить, что такая разница в воспитании не способствовала доверительным отношениям между сестрами. Напряженность между ними в той или иной степени сохранялась и сейчас. По крайней мере, до получения приглашения на свадьбу Андреа казалось, что младшей сестре совершенно нет до нее дела.

Прошлое

– Снова пора идти?

– Извини. Я хотел бы остаться.

Они бредут вдоль берега реки Уэнатчи в сторону дома Андреа. У нее сегодня выдался долгий и напряженный день, и чаша ее терпения понемногу переполняется. Ей не хочется быть одной, но сегодня каждое слово, каждое движение Алекса раздражает.

– Если бы правда хотел, то остался бы, – бросает Андреа. Она знает, что несправедлива к нему, но ничего не может с собой поделать. К глазам подступают слезы обиды.

Алекс останавливается и удерживает ее за предплечье, разворачивает к себе. Андреа опускает голову, чтобы скрыть выражение своего лица.

– Не надо так со мной. Я же стараюсь, – говорит Алекс тихо.

– А со мной так можно?

И снова молчание вместо прямого ответа.

– Ты знаешь, где я живу, видел мою сестру, знаешь, почему я переехала сюда, – продолжает Андреа, складывает руки на груди и отступает на полшага по направлению к дому. – А про тебя я знаю только, что ты работаешь на трех работах, а в редкие выходные куда-то уезжаешь.

– Я хотел бы рассказать больше, но…

– Но?

– Но все сложно! Понятно? – Алекс вспыхивает и тоже скрещивает руки, глядя на нее.

– Позвони, как станет просто.

Андреа пожимает плечами и уходит. Андреа даже немного гордится тем, что последнее слово остается за ней. Шагает нарочито медленно, выпрямив спину. Надеется, что если Алекс и не бросится за ней, чтобы извиниться и посыпать голову пеплом, то хотя бы увидит, насколько ей все равно!

Так она и доходит до дома, поднимается на второй этаж. Стоит Андреа закрыть дверь своей комнаты, как вся сила и стойкость покидают ее.

Она сползает по двери, обнимает колени и от души ревет.

Она уже так много успела поведать Алексу. Об отце, о матери, о причинах переезда. Он слушал и не перебивал. Поддерживал. Переживал за нее. А сам не рассказывал о себе ни слова.

Почему? Потому что не заслуживала? Потому что была лишь очередной дурочкой, которая повелась на красивые глаза и добрую улыбку? Так пусть знает, что она не такая! Что и без него прекрасно проживет, как жила раньше.

Больше Андреа не попадается ему на глаза. Старается не бывать в тех местах, где они гуляли вдвоем. А если бывает, только когда точно знает, что Алекс занят на работе. В магазин вместо себя она отправляет Эмму, чему та только рада.

Конечно, в глубине души Андреа верит, что они еще помирятся, но с каждым днем надежды тают. Она и раньше теряла друзей, но теперь все ощущается по-другому. В чем она не признается даже самой себе, так это в том, что Алекс нравится ей гораздо больше, чем просто друг. И ей искренне хочется посмотреть, к чему могло бы привести их общение.

Жаль, конечно, что все кончено. Или, по крайней мере, так думает Андреа, пока не узнает секрет Алекса, что происходит совершенно случайно.

И это совсем не то, что она предполагает.

А еще это случается, конечно же, на острове Блэкбёрд, где Андреа прячется от жизненных невзгод.

Она не сразу узнает мужчину, стоящего перед ней. В конце концов, она видела его один раз и то издалека. Однако фамильное сходство бросается в глаза. Те же черты лица и волосы, пусть и тронуты сединой. Те же зеленые глаза. Даже осанка – такая же.

– Мистер Райт? – спрашивает Андреа и спохватывается: – Мы не знакомы. Я дружу с вашим сыном.

Мужчина смотрит на нее удивленно.

– Каким сыном? Нет у меня никакого сына. Я тебя не знаю.

Андреа хмурится. Оглядывает его внимательно. Может, она ошиблась? Мужчина выглядит каким-то растрепанным, будто только проснулся. Волосы всклочены, тонкая бельевая майка чем-то испачкана. Неужели он пьян? Или с похмелья. С недавних пор ей знакомы симптомы и того, и другого. Пусть мать и стала пить реже, все же трезвой она бывала не намного чаще, чем пьяной. Андреа принюхивается и не улавливает ничего, кроме запаха пота и… лекарств?

– Вы пришли сюда погулять? – осторожно спрашивает Андреа.

Мужчина переступает с ноги на ногу и ежится. Только сейчас Андреа замечает, что он стоит босиком. И, судя по грязи, застрявшей между пальцами, без обуви он шел довольно долго.

– У меня здесь встреча. С Рейчел. Где она? Это ты ее прогнала? – Мистер Райт угрожающе надвигается на нее.

Андреа отступает, ища глазами Алекса – вдруг тот где-то неподалеку? Но вокруг никого нет. Если мистер Райт не пьян, значит, с ним что-то не так… Серьезно не так.

– Нет-нет. Здесь не было Рейчел, – спешит сказать Андреа. – Может быть, она заблудилась? Как она выглядит? Я ее поищу.

– Она… – Мистер Райт задумывается. – Я… я не помню, как она выглядит. Ты найдешь ее?

Андреа делает глубокий вдох. Она понятия не имеет, что ей делать дальше и где искать Алекса. Может, стоит позвонить в больницу? Или в полицию. Но телефон, как назло, остался дома. Андреа вообще практически им не пользуется после отъезда из Нью-Йорка.

– Давайте вы присядете тут и будете ждать Рейчел, вдруг она сюда придет? А я схожу, поищу ее. Только никуда не уходите, пожалуйста. Я приведу Рейчел, когда найду. – Андреа осторожно берет мужчину за локоть и ведет к камню, на котором недавно сидела сама.

Возможно, она успеет добраться до дома и позвонить Алексу прежде, чем мистер Райт снова куда-нибудь отправится. Возле выхода из парка она буквально влетает в какого-то человека, и тот ловит ее за плечи.

– Андреа!

– Алекс? Слава богу!

– Ты не видела…

– Там твой…

Они начинают говорить одновременно.

И одновременно замолкают.

– Ты ищешь отца? Он на берегу. Мне кажется, он дезориентирован…

У Алекса будто гора с плеч сваливается. Он облегченно вздыхает. На мгновение прижимает Андреа к себе и сразу отстраняется.

– Отведи меня к нему, пожалуйста.

К счастью, мистер Райт оказывается там же, где Андреа его оставила. Он задумчиво смотрит на другой берег реки и выглядит почти умиротворенно.

– Алекс, он ждет кого-то по имени Рейчел, – сообщает Андреа шепотом. – Я обещала поискать ее, но не уверена, что она придет.

– Не придет, – подтверждает Алекс. – Спасибо, что помогла найти его. Дальше я сам.

Андреа останавливает его, берет за руку.

– Он босой, – говорит она. – Давай я сбегаю домой и принесу старые отцовские ботинки.

Она видит, что Алекс хочет отказаться. Привык справляться со всем самостоятельно. Однако он кивает. Андреа сжимает его ладонь, прежде чем отпустить.

Коробка со старыми отцовскими вещами обнаруживается в гараже. Эммы снова нет дома, а мать заперлась в своей комнате наверху.

Андреа вытряхивает все содержимое из коробки и находит на самом дне пару летних кожаных ботинок. У двери, ведущей в дом, снимает с гвоздя теплую фланелевую рубашку в клетку, которую отец надевал, когда было прохладно. И напоследок, перед тем, как покинуть дом, на всякий случай берет с собой бутылку воды, пачку салфеток и пластырь из аптечки.

Ей кажется, что она собирается целую вечность и Алекс с отцом ее не дождались, но по возвращении находит их на том же самом месте.

При виде нее мистер Райт встает.

– Рейчел! Ты пришла!

Алекс осторожно надавливает ему на плечи, заставляя сесть обратно.

– Нет, папа, ты перепутал. Это Андреа, она моя подруга.

Андреа передает Алексу пакет с вещами. Алекс накидывает рубашку отцу на плечи, а после опускается перед ним на колени и начинает аккуратно мыть ему ноги принесенной Андреа водой.

– Андреа, – повторяет мистер Райт. – А где…

– Дома! – отвечает Алекс чуть более резко, чем следует. – Она ждет тебя дома, хорошо? Сейчас я обработаю тебе ноги, и мы пойдем к ней.

Мистер Райт затихает и даже как-то поникает. Андреа молча стоит рядом, обдумывая случившееся. Никогда еще она не видела Алекса таким серьезным и обеспокоенным. И вместе с тем уверенным. Он точно знает, что делать в такой ситуации. Знает, как себя вести и что говорить. Логично предположить, что это не первый раз, когда такое происходит.

Алекс вытирает насухо ноги отца, заклеивает пластырем царапины и надевает на него ботинки.

– Готов пойти домой? – говорит Алекс.

– А как туда попасть? – спрашивает мужчина. – Она меня ждет?

– Да-да. Я отведу тебя к ней.

Оказавшись рядом с Андреа, Алекс ненадолго останавливается.

– Если не будешь занята, приходи сюда часов в шесть. Я задолжал тебе объяснения. И извинения.

– Ты уверен, что хочешь поговорить сегодня? Я могу и подождать, – отвечает Андреа.

Алекс находит ее ладонь. Подносит к губам и целует, не отводя взгляда от лица Андреа.

– А я не хочу заставлять тебя ждать еще дольше.

Когда она приходит в условленное время, Алекс уже там. Пускает камешки по воде. Он оборачивается, когда слышит шаги. На его лице читается облегчение. Алекс движется было по направлению к ней, но замирает в нерешительности.

– Андреа, я… – начинает он и замолкает, в растерянности опускает глаза на руки. – Завтра я верну тебе рубашку и ботинки.

– Не нужно, оставь. Отец точно за ними больше не вернется, а маме они только мозолили глаза. Она пытается улыбнуться, но ситуация не слишком располагает к веселью. – Давно это у него? – спрашивает Андреа.

– Уже несколько лет. Поначалу мы не замечали. Он просто становился немного забывчивым: не помнил, куда положил ключи, или шел в магазин за молоком и возвращался с пустыми руками. С кем не бывает? Но ситуация усугублялась, вскоре он мог забыть выключить газ или воду в ванной. Когда он добрался до врача, прогнозы уже не радовали.

Алекс зарывается пятерней в волосы, поджимает губы.

– Первое время он мог сам бороться. Принимал таблетки, составлял расписание, вешал везде заметки с напоминаниями. А теперь… Ну, сама видела. Нам еще повезло, что он попал в программу клинических испытаний каких-то новых методик лечения тут, в Вашингтоне. Без этого болезнь прогрессировала бы намного быстрее.

– Ты поэтому всегда уходил в одно и то же время? – догадывается Андреа. – Чтобы присматривать за ним.

Алекс кивает. Медленно шагает к кромке воды.

– Когда мы перестали справляться с ним вдвоем, пришлось переехать в Ливенворт к папиной сестре. Она здорово нас выручила, знаешь? Я хотя бы смог спокойно закончить школу. Она присматривает за ним днем, а я вечером и в свои выходные. Ну… – Он улыбнулся, посылая еще один камешек по воде. – В последнее время она вынуждена прикрывать меня даже в выходные. Но она не против. Говорит, сама была молодой и в курсе, как оно бывает.

Андреа почему-то краснеет, прикрывает лицо руками, хоть Алекс ее и не видит.

– Он не всегда такой, знаешь? Бывают и хорошие дни.

Алекс взвешивает очередной плоский камешек на ладони. Протягивает его Андреа.

– Хочешь попробовать?

– Хочу, но не умею, – честно отвечает она.

– Я покажу.

Он встает сзади, касается плеч Андреа.

– Встань вполоборота, ноги на ширине плеч. Отведи руку с камнем назад. Держи его вот так. – Он на мгновение сжимает ее ладонь, затем показывает, как держать камень. – Отец меня этому научил. Когда дела у него неплохи, мы приходим сюда и соревнуемся.

Первый брошенный ей камень сразу же тонет. Алекс мягко смеется где-то у нее над ухом и вкладывает ей в руку следующий, видимо, заранее набил ими карманы.

– Хороший бросок, но у тебя слишком напряжено запястье…

Алекс проводит по ее запястью большим пальцем. Скользит выше. Его левая рука касается талии Андреа, вызывая у той сдавленный вздох. Легкое прикосновение посылает волну тепла по телу.

– Алекс…

Следующий камень отправляется на дно.

– М-м?

Он стоит совсем рядом, поглаживает ее талию, будто неосознанно, задумавшись о чем-то. В руке Андреа появляется новый камешек.

– Мне очень жаль, что такое произошло с тобой и твоим отцом, – говорит она.

– Спасибо.

– Почему ты раньше ничего не рассказывал?

– Не знал, как отреагируешь. Думал, не захочешь иметь ничего общего с таким проблемным, как я. У тебя в Нью-Йорке наверняка осталось полно друзей без неизлечимо больных родственников.

Андреа выдыхает и несмотря ни на что пытается сосредоточиться, хоть это и очень тяжело. И ей совсем не помогает то, что Алекс опускает руки на ее плечи. Немного поправляет позу, но руки не убирает, легко массирует шею.

– Это точно. Зато никто из них не умеет так здорово кидать камни… и нести полнейшую чушь.

Третий камень отскакивает от воды один раз, прежде чем утонуть.

– Ты видел? – радостно восклицает Андреа, оборачивается и застывает, оказавшись с Алексом лицом к лицу.

Так близко, что будь она смелее…

– Я был полным дураком, – признает Алекс. – Обидел тебя почем зря.

Специально ли он выбирает такой момент, чтобы принести извинения? Андреа все больше склоняется к мысли, что не такой уж Алекс и бестолковый.

А он в тот же миг обнимает ее за талию и слегка придвигает к себе. Прикрывает глаза и прикасается губами ко лбу. Наверное, проходит вечность, прежде чем он отстраняется. На его покрасневших губах застывает улыбка, взгляд чуть расфокусирован.

– Прости меня, Энди, – говорит он с придыханием, прислоняется лбом к ее лбу. – И спасибо за помощь сегодня. Надеюсь, однажды ты сможешь познакомиться с ним настоящим.

– Мне бы очень этого хотелось, – шепчет Андреа ему прямо в губы. – И я прощаю тебя, если ты пообещаешь, что больше не будешь так со мной поступать.

И он обещает. И закрепляет сказанные слова легким поцелуем, на этот раз в щеку.

Алекс и Андреа стоят обнявшись еще несколько мгновений. Андреа млеет, окруженная его теплом, а от того, как Алекс поглаживает ее спину, в животе появляются бабочки.

Позже Алекс снова учит ее кидать камешки. Они болтают ни о чем, не возвращаются к сложным темам, пока не пора расходиться по домам.

– А кто такая Рейчел? – решается спросить Андреа, когда они отдаляются от реки. – И почему ты сказал, что она не придет?

Алекс тяжело вздыхает, поджимает губы. Тема для него явно неприятна.

– Его бывшая жена, – отвечает Алекс. – И моя мать.

Больше он не говорит ничего, а Андреа не спрашивает. Только находит ладонь Алекса и переплетает с ним пальцы.

Настоящее

Андреа не спала. Но и не была в полной мере в сознании. Наполовину сны, наполовину воспоминания преследовали, терзали ее. В комнате было жарко, постель казалась неудобной. Но это все мелочи. Разговор с Беккой разбудил те моменты из прошлого, которые не хотелось тревожить.

Утром Андреа чувствовала себя отвратительно. Она так толком и не смогла поспать, и сил подняться с постели не было. Она бы так и лежала, гипнотизируя взглядом потолок, если бы не услышала тихий стук в дверь.

Алекс стоял на пороге неприлично бодрый и свежий.

– Андреа, ты уже проснулась? Отлично. Спускайся вниз, поедим и снова в путь!

Андреа, не разделявшая его энтузиазма, постаралась вложить в свой взгляд все, что она об этом думает. Как и всегда, Алекс остался глух к ее страданиям.

Но деваться было некуда. Андреа переоделась, умылась и убрала вещи, которые успела достать, обратно в рюкзак. Застелила постель. Постояла минуту перед зеркалом, пытаясь придумать, как скрыть следы очередной бессонной ночи на лице. В конце концов решила оставить все как есть.

Хозяева дома еще спали. Алекс уже был на кухне.

– Я поставил вариться кофе, поглядывай, чтобы не убежал, хорошо? – спросил он, не отворачиваясь от холодильника.

– Хорошо. А Бекка и Оливер не против, что мы тут хозяйничаем?

Алекс фыркнул и пожал плечами.

– Конечно, не против. Видела бы ты, что остается от моего дома после их отъезда. Да ты не стесняйся. Они все равно не проснутся раньше полудня.

Они позавтракали в тишине. Андреа была погружена в свои мысли. Ночью, когда она уже перестала надеяться уснуть, она не выдержала и проверила рабочие чаты. Дела в отделе шли, мягко говоря, не очень, все были слишком нервные, и Андреа начинала подозревать, что так могло происходить из-за ее отсутствия.

Алекс не пытался ее разговорить. Он завернул им обоим сэндвичи в дорогу и начал прибирать посуду и мусор, который остался после завтрака. Андреа приступила к кофе и с удивлением обнаружила рядом с чашкой шоколадный батончик с орехами, которого до этого момента там определенно не было.

Она подняла глаза на Алекса как раз вовремя, чтобы успеть заметить: он смотрел на нее, ждал ее реакции. Когда понял, что его раскрыли, сразу же отвернулся.

– Спасибо, – сказала Андреа, сдерживая улыбку. – Откуда ты его взял?

– Что? А, это… – Алекс отмахнулся. – Вчера на заправке дали на сдачу.

– Ага…

Врать он так и не научился.

Попрощаться с Беккой и Оливером не удалось, они и правда оказались любителями поспать до обеда. Андреа села в машину, раздумывая, не подремать ли на заднем сидении хотя бы пару часов.

Она как раз собиралась сказать об этом Алексу, но тот ее опередил.

– Ладно, я наверняка сейчас лезу не в свое дело, но… Ты в порядке? Ты выглядишь уставшей и очень грустной. Из-за вчерашнего? Андреа, я клянусь…

Андреа не успела ответить, телефон завибрировал у нее на коленях.

– Прости, мне нужно ответить. Я думаю, мы можем отправляться.

Алекс поджал губы и завел мотор.

Андреа прислонилась к окну, проговорила:

– Да, мистер Роджерс?

Андреа надеялась, что боссу понадобился пароль от ее компьютера или степлер из закрытого ящика ее стола. Но другая ее часть понимала, что все не могло быть так просто.

Она оказалась права. Пятнадцать минут мистер Роджерс подготавливал почву. Смутная тревога, которую Андреа испытала, когда увидела имя звонившего, укреплялась, подступала к горлу тошнотой.

Наконец, босс перешел к сути.

– Возникла непредвиденная ситуация, – сказал он тем самым голосом, которым сообщают о чьей-то кончине. – Юристы изменили форму наших договоров в соответствии с новой политикой компании, но поставщики продолжают настаивать на старой форме. У них тоже есть обязательные требования к договорам, ты понимаешь.

– Да, – отозвалась Андреа, едва разлепляя губы. – Такими вопросами должен заниматься Гаррисон.

– Гаррисон… – пробурчал мистер Роджерс едва ли разборчиво. – Все договоры, которые он якобы проверил, вернулись на доработку. Я бы поручил ему с этим разобраться, но он взял пару выходных за свой счет и не выходит на связь. А дело срочное, сама понимаешь.

У Андреа начала болеть голова. Она сообразила, к чему ведет босс, но совсем не представляла, что ей теперь делать.

– Конечно, сэр, но чем я могу помочь? У меня даже ноутбука с собой нет. И я уже в Кливленде.

На том конце линии послышался тяжелый вздох.

– Андреа, ты же знаешь, я не просил бы, если бы у меня был другой выход. Но, к сожалению, во всем отделе я могу положиться только на тебя! Послушай, что я предлагаю: ты сейчас поищешь самый быстрый способ добраться из Кливленда до Нью-Йорка, а я снова попытаюсь дозвониться до Гаррисона. Если он ответит, тебе никуда не надо будет ехать, а если нет, вернешься сюда, быстренько управишься с договорами и сядешь на ближайший рейс до своего Лоуренса. Я лично компенсирую твои расходы. Ну, что скажешь?

– Я… Мне надо подумать, сэр. Все не так просто, и я не могу просто сесть на ближайший рейс до Ливенворта. Да и не в расходах дело…

– Понимаю, – ответил Роджерс. – Я и сам не был в отпуске уже лет пять. Жена устраивает скандалы и грозится разводом, дети скоро начнут забывать, как я выгляжу. Но такова судьба лидеров и управленцев в современном мире: приходится жертвовать личной жизнью в угоду своему делу. Мне казалось, тебе это известно, Андреа.

И, не дав ей опомниться, босс сбросил вызов. Андреа уронила телефон на колени, прижала пальцы к вискам.

– Черт! – выругалась она.

Крепко зажмурилась. По голове изнутри будто стучали молотком.

– Алекс, кажется, я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Он нахмурился, проехал еще чуть-чуть и припарковался у обочины.

Обеспокоенно повернулся к ней.

– Так, выдохни и давай по порядку. Что случилось?

– Договоры! – Андреа всплеснула руками. – Срочные.

– И тебя просят бросить все и вернуться в Нью-Йорк? Сейчас? – Он приподнял брови. – Какие же миллионы на кону?

– Миллионы? – Андреа истерично хихикнула. – Разве что миллионы скрепок у сотрудников в органайзерах и миллионы лампочек в туалетах офисов. Я работаю в отделе снабжения.

Брови Алекса поднялись еще выше. Он ничего не ответил.

– Ты можешь подвезти меня до вокзала или вроде того? Черт, я даже не знаю, как быстрее добраться… Наверное, на автобусе?

Алекс достал телефон и что-то проверил.

– Да, но ближайший рейс только через пару часов.

Андреа вздохнула, прикрыла глаза и приложила ладонь ко лбу.

– Что ж… Я подожду на вокзале. Ты сможешь подвезти меня? Если нет, ничего страшного, высади меня где-нибудь, я вызову такси.

Она паниковала. И сама понимала, что паниковала. Нужно остыть и все обдумать, но злость, обида и бессонная ночь навалились на нее, мешая трезво мыслить.

– Тсс… – Алекс положил руку на ее ладонь и легко сжал. Заговорил тихо и ласково, как с ребенком: – Остановись, Энди. Не забывай дышать. Сделай пять глубоких вдохов и выдохов. Вот так. Решаем по одной проблеме за раз, хорошо?

– Хорошо, – отозвалась Андреа. Попыталась восстановить дыхание.

– До ближайшего автобуса – два с половиной часа. Еще полно времени, чтобы успокоиться и подумать, как поступить. Возможно, все еще решится без тебя. Может такое быть?

– Может.

Алекс улыбнулся, погладил ее по руке.

– Тогда у нас с тобой – два с половиной часа в городе. Куда пойдем? – Он потянулся через колени Андреа, чтобы открыть бардачок. Порылся, достал потрепанный, видавший многое путеводитель по Кливленду.

Андреа внимательно наблюдала за ним, на мгновение забыв о своих проблемах. Она столько раз видела, как Алекс проделывал такое со своим отцом. Отвлекал, успокаивал, направлял мысли в другое русло. Андреа и подумать не могла, что когда-нибудь испытает подобное на себе. И самое главное, что на ней это сработает.

– Что ты ищешь? – спросила она.

– То, что уже открыто… – пробормотал он. – Вот. Музей искусств открывается через полчаса. Хочешь посетить?

– Если честно, то не очень.

Алекс закатил глаза, передавая ей путеводитель.

– Очень жаль, потому что именно туда мы и направляемся. Побудь моим штурманом, ладно? Я не так часто бываю в Кливленде.

Андреа не стала спорить. Развернула карту из путеводителя, чтобы сообразить, куда ехать. Правда, для начала предстояло понять, где они находились сейчас. До конца пути Андреа старалась следить за тем, как не пропустить нужный поворот. Правда старалась. И можно ли ее винить в том, что пару раз они заехали не туда?

Просмотр основной экспозиции занял бы слишком много времени, поэтому Алекс и Андреа взяли билеты на временную выставку, посвященную современной скульптуре. В столь ранний час они оказались первыми и единственными посетителями.

– Это кот или собака? – голос Алекса вырвал Андреа из задумчивости.

Она взглянула на скульптуру, у которой стоял Алекс.

– Судя по хвосту – крыса, – заключила Андреа, неторопливо обходя скульптуру по кругу. – С… лицом ребенка?!

– А почему она задрала лапу на глобус?

– Молодое поколение засоряет мир? Крысы вытесняют человека из естественной среды обитания? Из-за химикатов в воде мутанты вырастут размером с планету? Клянусь, с этим постмодернизмом невозможно понять, автор гений или сумасшедший.

Алекс шагнул к табличке и усмехнулся.

– Попробуешь угадать, как называется шедевр?

Андреа пожала плечами.

– Какое-нибудь длинное название, описывающее всю суть? Как у Дали.

– Не угадала. Скульптура называется «Сейчас».

– Глубоко, – кивнула Андреа.

– Глубоко, – согласился Алекс.

Андреа проверила экран телефона. До отправления автобуса – чуть меньше двух часов. Сообщений от мистера Роджерса не было. Вот бы в эту самую минуту он договаривался с Гаррисоном.

– Посмотри на вон ту, – позвал Алекс, отвлекая ее от телефона. – По-моему, у них один автор.

Он оказался прав. Андреа посмотрела на вторую скульптуру. Жуткое существо со змеиной головой и телом рыбы читало книгу, которую держало в плавниках. На обложке было написано «Камасутра».

– Теперь ты угадывай, – предложила Андреа. – Как называется это произведение… искусства?

Алекс задумчиво приложил палец к губам.

– «Уродство» – вот мой вариант.

Андреа рассмеялась, покачала головой.

– Почти. Она называется «Завтра». Наверное, это серия.

Алекс уставился на изваяние с непередаваемым выражением лица.

– Что-то мне страшно от такого «Завтра».

– Ага, и мне.

Они постояли у скульптуры еще несколько мгновений, прежде чем двинуться к следующей. И про каждую им нашлось, что сказать. Андреа все реже и реже проверяла телефон, и к последним залам совсем о нем забыла. Она чувствовала себя уже гораздо лучше, но еще не была готова возвращаться в реальный мир. Последнее от нее пока и не требовалось.

– Это же не… то, что я думаю? – спросил Алекс, останавливаясь перед очередным экспонатом.

– Не знаю, что ты там думаешь, но это… – Андреа прищурилась, разглядывая табличку. – «Хобот слона, пьющего из глубокой овальной лужи».

Они переглянулись и вновь посмотрели на скульптуру. Неизвестно, кто не сдержался первым, но через мгновение оба захлебывались смехом.

– Молодые люди! – грозно осадила их работница зала, неприметно сидевшая в углу. – Нельзя ли вести себя потише?

– Извините, – пробормотала Андреа севшим голосом.

Очень тяжело было унять смех. Глупо хихикая, Алекс и Андреа сфотографировались напоследок с «Хоботом слона» и покинули выставку.

Через пятнадцать минут они сидели за столом в кофейне, обмениваясь впечатлениями.

– Никогда бы не подумала, что в музее может быть так весело, – призналась Андреа. – Интересно – да, но весело…

– Думаю, дело в компании, – улыбнулся Алекс. – Правда, боюсь, сотрудники музея наше настроение не оценили.

Андреа опять хихикнула, вспоминая, какими их провожали взглядами.

– Просто не надо было выставлять такие смешные экспонаты! Мы взрослые, серьезные люди, нас не так просто развеселить, – сказала она.

– Я думаю, фотографию «Хобота» нужно разместить на всех афишах выставки. У них отбоя не будет от взрослых, серьезных людей, желающих приобщиться к…

Телефон завибрировал. Андреа, почти забывшая уже о его существовании, подпрыгнула на месте. Тревога вновь скрутила внутренности.

Не дозвонился до Г. Приезжай как можно скорее

– Босс, – пояснила она Алексу.

Тот отхлебнул кофе и сцепил руки, лежащие на столе, в замок.

– Может, расскажешь уже, в чем дело? Час назад ты готова была пешком дойти до Нью-Йорка. Ты вроде в законном отпуске, а речь не о жизни и смерти и не о многомиллионных сделках. Так в чем проблема?

Андреа вздохнула. Кофе не лез в горло, и она отодвинула от себя почти полную чашку.

– Не знаю, как передать в двух словах… – Андреа задумчиво прикусила губу. – Мой босс, он… ну… Можно сказать, он очень педантичный. Сам всегда все делает точно и в срок и от остальных требует того же. Но с отделом ему не повезло. Положиться он может только на нескольких сотрудников, на меня, в частности. И около полугода назад он намекнул, что грядет реорганизация отделов, нашего в том числе, появятся новые руководящие должности. И он хочет рекомендовать мою кандидатуру. Но…

– Все, что до «но» – не считается.

С этим трудно было поспорить.

– Но мне нужно больше опыта. Поэтому он в некотором роде занимается моим обучением. Поручает мне новые задачи, чтобы я могла погрузиться во все тонкости работы отдела, дает профессиональные советы и все в таком духе. Да, он многое требует, но и результат соответствующий.

– Позволь угадать. Ты настолько эффективно работаешь, что в одиночку можешь заменить двух-трех сотрудников.

Андреа не очень понравилась ухмылка, появившаяся на губах Алекса.

– Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но так и есть.

– Я над тобой не смеюсь, – поспешил уточнить он. – Просто представь, что ты стала боссом. Будь у тебя такой эффективный сотрудник, ты бы рассталась с ним ради его карьерного роста? Давай на минуту откинем всякую жалость и благородные позывы. Если весь твой отдел держится чуть ли не на одном человеке, когда ты повысишь этого человека, что произойдет?

Андреа опустила глаза и крепче сжала телефон в руках. Не то чтобы подобное никогда не приходило ей в голову, но в глубине души жила неистребимая надежда, что, если она будет работать достаточно хорошо, сможет достигнуть всего, что запланировала.

– Я это понимаю, – ответила она после долгой паузы. – Но что я могу сделать в такой ситуации?

– Перестать быть слишком незаменимой. – Алекс пожал плечами. – Я, конечно, не знаком со спецификой твоей работы, но разве, кроме тебя, никто не может заняться этими договорами?

Андреа прикрыла глаза, пытаясь успокоить подступающие эмоции и заглушить внутренний голос, который буквально кричал: «Нет! Никто не справится так же хорошо, как я».

Этот внутренний голос хоть и помогал ей по жизни, но сейчас завел ее в тупик, из которого выбираться придется своими силами.

– Можно одолжить твой телефон? – спросила она.

Алекс молча достал из кармана телефон, разблокировал и протянул ей. Андреа набрала номер Гаррисона.

Тот ответил спустя несколько гудков.

– Да?

– Гаррисон? Это Монтгомери. И не смей класть трубку.

Тот даже не стал скрывать раздраженный вздох.

– Ну, чего еще? У меня выходной.

– Что за ерунда там с договорами? Роджерс на меня насел, заставляет все бросить и мчаться их исправлять после тебя с другого конца страны! – Она умолчала, что пока еще не успела уехать слишком далеко от Нью-Йорка.

– А я тут при чем? Повторяю, у меня выходной. На тебя насели, ты и мчись. А я на работу выйду только послезавтра, и Роджерс об этом прекрасно знает. Поэтому и позвонил своему любимому козлу отпущения. Это все?

– Нет, стой… – Андреа устало потерла лоб. – Я буду тебе должна, если выйдешь сегодня и закончишь с договорами. Хорошо? Чего ты хочешь?

Гаррисон задумался. Андреа буквально слышала, как тяжело он думает. Она ожидала в ответ чего угодно, кроме…

– Твой стол.

– Что, прости?

– Твое рабочее место! У тебя лучший стол в офисе, тебе не светит солнце в глаза и на тебя не дует кондиционер. Я выйду сегодня, если ты согласишься поменяться со мной местами.

Брови Андреа поползли вверх. Нечеловеческим усилием воли она сдержала подступающий смех.

– Х-хорошо, по рукам. Звони Роджерсу, и можешь переезжать за мой стол хоть сегодня же. Только вещи мои сложи и аккуратно перенеси, договорились?

Закончив разговор, Андреа вернула телефон Алексу.

– Ну, как успехи?

Андреа вытерла пот со лба и сделала глоток остывшего кофе.

– Кажется, я не возвращаюсь в Нью-Йорк.

Алекс ободряюще похлопал ее по плечу.

– Вот видишь!

В рабочий чат пришло сообщение. Открывая его, Андреа уже примерно догадывалась о содержании.

Уважаемые коллеги!

Хочу поднять тему ваших выходных и отпусков. Ваше право на отдых закреплено трудовым законодательством, никто с этим не спорит, но еще есть обычная человеческая порядочность по отношению к своим коллегам и работе. Моя бабушка всегда говорила: «Есть время для дела, есть время для развлечения». Некоторые из вас считают допустимым ставить второе превыше первого. В результате страдает не только трудовой процесс, но и люди, с которыми вы работаете и которым приходится исправлять ваши недоработки. Я не собираюсь показывать пальцем или кого-то стыдить. Просто хотел сказать, что о некоторых из вас я был лучшего мнения. Проще всего заткнуть уши и сказать: «Это не моя проблема», игнорировать прямые просьбы начальства и искать на кого переложить порученное ему или ей дело. Только в следующий раз, когда проблема будет у вас, возможно, вас выручить будет некому.

Андреа перечитала сообщение несколько раз. Часть ее готова была посыпать голову пеплом и ехать на вокзал за билетом на ближайший рейс до Нью-Йорка. Другая, более рассудительная и хладнокровная, предлагала выключить телефон и не включать до конца поездки.

Андреа показала сообщение Алексу. Тот хмуро вчитывался, пока, наконец, с его губ не сорвалось крепкое бранное слово.

– Халтура, – добавил он. – Слишком в лоб. Хорошие манипуляторы должны действовать тоньше. Я надеюсь, в тебе это вызвало пренебрежение и злость, а не чувство вины? – Он вернул ей телефон.

Андреа пожала плечами.

– Поехали уже. Хочу оказаться так далеко от Нью-Йорка, чтобы при всем желании нельзя было быстро вернуться.

– Тебя эта ситуация сильно расстроила, хоть все и завершилось хорошо, – заявил Алекс. Он всегда был мастером замечать очевидное.

– Просто ощущаю себя хомячком в беговом колесе. Сколько ни старайся, а оказываешься ровно там, откуда начал. Как в школе, на уроке физики, нам рассказывали: если взять тяжелый камень, три раза обойти с ним вокруг школы, а потом положить его там, где взял, то совершенная тобой работа будет равняться нулю.

– Очевидное решение в таком случае – перестать ходить кругами. Остановить колесо. – Он вдруг закрыл рот ладонью, пряча смешок.

Встретился взглядом с Андреа. Понял, что попался.

– Извини. Просто подумал, что из тебя вышел бы милый хомячок.

Андреа закатила глаза.

– Да, давай, смейся над трагедией всей моей жизни.

– Я и говорю, милый. Только кусачий.

Андреа покачала головой.

– Ладно, ты зришь в корень и раздаешь умные советы по поводу моей занятости. А сам чем занимаешься? Эмма говорила, что ты был в Нью-Йорке по работе.

Кливленд наконец остался позади, и Андреа смогла выдохнуть с облегчением. Несколько километров по трассе не будет связи, и можно будет не бояться очередных выходок начальства.

– Я вроде как работаю сам на себя. Пару лет назад, чтобы не сойти с ума, начал вести блог на тему ухода за лежачими и больными деменцией родственниками. Со временем блог вырос, я создал ряд курсов и тренингов на эту тему. Даю консультации. В основном через интернет, но раз или два в год езжу по стране с лекциями.

Некоторое время Андреа смотрела только на дорогу. Потом повернулась, разглядывая сосредоточенное лицо Алекса.

– Тебе подходит. Тебе нравится этим заниматься?

– У меня хорошо получается. И мне нравится думать, что я могу помочь.

Широкая душа. Неисправимый романтик. После того, через что ему пришлось пройти, кто угодно закрылся бы, озлобился на мир. Как она после развода родителей. Алекс же остался Алексом. В лучшем своем проявлении. Рядом с ним и она когда-то была лучшей версией себя.

– Конечно, иногда мне тяжело. Приходится переживать чужие эмоции практически каждый день. Сейчас я уже умею дистанцироваться, чтобы иметь возможность помочь наилучшим образом. Но поначалу я все пропускал через себя. Можешь себе представить.

Андреа могла. Помнила, как реагировал он иногда на ее рассказы о родителях. Иногда она сама на них злилась не так сильно, как Алекс.

Андреа зевнула. Хоть еще был даже не вечер, усталость брала свое.

– Алекс? – позвала она, чуть сползая на сидении, чтобы удобно устроить голову. – А расскажи еще что-нибудь о своей работе, если тебе не сложно.

И он рассказывал. О первых откликах на свою деятельность. О том, как помог семье отыскать их ушедшую пожилую родственницу, разобравшись в ее навязчивых идеях. Андреа не слышала больше ни двигателя, ни остальных машин на трассе. Только спокойный, глубокий и бархатистый голос Алекса. Несколько минут спустя он тоже затих.

Андреа проснулась, когда уже смеркалось. Не сразу поняла, кто она и где находится. Сейчас можно было вообразить себя другим человеком. Даже стать другим человеком, будто все это еще было частью сна. Может, даже собой, но другой собой. Более молодой и беззаботной. Той, у которой не болело все тело после сна в машине и для которой как ехать – гораздо важнее, чем куда ехать.

Та, другая она, смотрела в потолок и не понимала, как и зачем оказалась здесь, но ей было абсолютно все равно. Она просто решила плыть по течению и смотреть, куда это ее заведет. Была тут некоторая романтика мытарства, как у героев ее юности: переселенцев, первопроходцев и битников. А еще в этом была свобода, которой наконец можно было напиться вдоволь.

Это был волшебный момент пробуждения.

Машина не двигалась, и Алекса рядом не было. Андреа размяла затекшую шею, огляделась и вышла на улицу. Темнело. Она находилась на заправке. Вокруг – ни души. Тишина нарушалась только стрекотом насекомых. Жара уже спала, но нагревшийся за долгий световой день асфальт остывал, передавая тепло воздуху. Из панорамных окон магазинчика при заправке лился желтоватый свет.

Андреа не видела, что происходило внутри, различала только движущиеся тени на асфальте. Она обогнула машину, разминая ноги. Прислонилась к капоту, задумчиво глядя вдаль.

Прозвенел колокольчик над дверью магазина. Послышались шаги. Ветер донес до Андреа запах любимого парфюма.

– С пробуждением, – сказал Алекс. – Мы почти в Чикаго.

Он подошел и присел рядом с ней.

– Извини, что заснула посреди разговора, – ответила Андреа, разглядывая огни вдали.

– А?.. Это так называется? А у меня сложилось впечатление, что кто-то использовал мой чарующий голос и мои невероятно захватывающие истории как снотворное.

Андреа покраснела. Ветерок охладил разгоряченные щеки. Алекс легко толкнул ее плечом.

– Да ладно, все в порядке. На тебя просто многое свалилось.

– Какой же ты все-таки… – начала она, поворачиваясь.

– Классный? Добрый? Внимательный?

– Понимающий и всепрощающий. Аж зубы сводит.

Она говорила не серьезно, и они оба это понимали.

– Что я могу с собой поделать? У меня слабость к ворчливым и милым соням. Не могу обижаться.

– Как и у меня к заботливым и вечно бодрым оптимистам. И что же дальше? – Фраза сорвалась с языка прежде, чем Андреа успела подумать.

Она поспешно отвернулась. Повисла тишина, тянущаяся, казалось, бесконечно.

Наконец ее нарушил Алекс:

– Я не знаю, Энди. Что-нибудь придумаем.

Они еще несколько минут помолчали, каждый о своем, хотя в голове у обоих бился один и тот же вопрос.

«И что же дальше?»

А в десятке километров от них лежал Чикаго: неспящий, жаждущий принять их в свои объятия.

Как только дверь номера мотеля захлопнулась за Андреа, у нее сразу появилось желание выбраться из четырех стен.

Нет, мотель был неплохим. Просто ночь оказалась слишком хороша, чтобы проводить ее взаперти. Андреа успела выспаться по дороге сюда, теперь ее наполняла энергия, и просто необходимо было дать этой энергии выход.

Двадцать минут спустя Андреа стояла перед дверью в номер Алекса и пыталась придумать, что сказать. Она и сама точно не знала, куда хотела пойти и чем хотела заняться. Но на всякий случай принарядилась. Правда, с собой у нее было всего лишь одно платье, которое она собиралась надеть на свадьбу, но оно было достаточно скромным и универсальным. По крайней мере, Андреа так казалось.

– Постучи, вдруг он дома, – послышался голос над ухом.

Андреа едва не подпрыгнула от неожиданности. Она резко развернулась, ткнула указательным пальцем в грудь улыбающегося Алекса.

– Ты… Зачем так пугать?!

– Это я-то пугаю? Стоишь под моей дверью уже минут пять, как в каком-нибудь фильме ужасов. Признавайся, ты прячешь нож где-нибудь… – Алекс чуть сощурился, оглядывая ее с ног до головы. – …под этим очень красивым и очень облегающим платьем.

Андреа сложила руки на груди, смущенно ссутулилась. Все-таки она переборщила с платьем!

– Я просто хотела предложить прогуляться, может, поужинать или выпить. – Она пожала плечами. – Но если ты слишком меня испугался…

– Подожди. – Алекс коснулся ее локтя, когда она собиралась пройти мимо.

Андреа взглянула на его сосредоточенное лицо. Она догадалась, что он принимал решение.

– Может, в другой раз? – сказал он мягко. – Завтра рано вставать. – Алекс отвел взгляд.

До этого мгновения Андреа и не подозревала, как сильно надеялась на иной ответ.

– Д-да… Конечно. В другой раз. Спокойной ночи, Алекс.

Она коснулась губами его чуть колючей щеки, прежде чем уйти в свой номер. Хотела было посмотреть через окно: не передумал ли, не стоит ли сейчас перед ее дверью? Но пересилила себя.

«Это еще ничего не значит, – решила Андреа. – Может быть, он и правда сильно устал».

И сама не поверила. В любом случае это не было концом света. Прогуляться и поужинать можно и в одиночестве. Она даже переодеваться не стала, только накинула на плечи теплую рубашку.

Чикаго напоминал Андреа Нью-Йорк – такой же большой и суетливый. И такой же безжалостный, не прощающий слабости. Красивый и манящий. Огни вывесок и фары встречных машин на авеню сливались в один сплошной поток, когда Андреа ехала на такси в самое сердце города, к озеру Мичиган.

Ночной администратор мотеля, вызвавший ей такси, очень рекомендовал посетить Военно-морской пирс в это время суток.

Рекомендация попала в точку: не успела Андреа выйти из машины, как очутилась в мире музыки, громкого смеха и неоновых огней. Люди были повсюду. Прогуливались, фотографировались, танцевали. Обычно Андреа любым шумным местам предпочитала тишину и одиночество. Но сегодня… Сегодня не хотелось быть одной.

Андреа направилась к ограждениям, посмотрела на темное озеро. Водную гладь рассекали многочисленные лодочки с туристами. На лодках побольше стояли столики, застеленные белыми скатертями, между ними ходили музыканты, исполняющие джаз. На таких лодках в основном катались парочки, и Андреа с улыбкой вспомнила одно единственное свидание на лодке с Беном. Из-за ветра волосы постоянно лезли ей в рот и не получалось нормально поесть, а под конец еще и от качки бокал с вином перевернулся прямо на кипенно-белое дизайнерское платье, безнадежно его испортив.

Но платья ей было не жаль, ведь вечер все равно удался.

Ветер донес до нее запах еды. Кажется, пиццы. В животе сразу заурчало. Андреа оглянулась в поисках источника соблазнительных ароматов и увидела кафе с несколькими столиками на улице. Внутри между столов сновали официанты с подносами, там было достаточно людно и суетливо, а вот снаружи свободных мест было больше. Андреа выбрала двухместный столик со скатертью в красную клетку, оттуда открывался отличный вид на озеро.

Когда принесли заказ и Андреа собралась приступить к заветному куску пиццы, ее телефон завибрировал сообщением. Она нахмурилась, увидев на экране имя Алекса.

Ты не открываешь дверь, потому что спишь или потому что не хочешь со мной разговаривать?

Вместо ответа Андреа сфотографировала для Алекса вид на пирс со своего столика и себя – с большим куском пиццы в руках.

Понял. Приятного аппетита. Не отвлекаю

Обиделся? Андреа хихикнула и написала в ответ:

Мое предложение все еще в силе

Прикрепила геолокацию, а потом отложила телефон, чтобы ничего больше не отвлекало ее от ужина и музыки.

Она уже собиралась просить счет и уходить, когда кто-то присел за ее столик.

– Ты не могла пойти гулять куда-нибудь поближе? – вздохнул Алекс. – Нам правда завтра рано вставать.

Андреа посмотрела на время и проговорила:

– Но мы ведь можем встать попозже?

– И нарушить расписание?

– Мы и так его нарушили, задержавшись в Кливленде, – пожала плечами Андреа. – Нас вообще не должно было быть в Чикаго, но вот мы здесь.

Алекс не нашел, чем побить такой аргумент. Он откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

– Только сама объясняй Эмме, почему я не привезу вовремя ее драгоценную сестричку.

Андреа победно улыбнулась.

– На свадьбу мы в любом случае успеем. Не переживай. – Она подала знак официанту и вновь обернулась к Алексу. – Тебе заказать что-нибудь?

– Не хочешь прокатиться? – спросил Алекс, глядя куда-то за ее спину. Андреа обернулась, чтобы проследить за направлением его взгляда и застыла, удивленно округлив глаза. Колесо обозрения, украшенное яркими огнями, медленно вращалось под плавную музыку.

– Чтобы у меня закружилась голова и я оттуда выпала? – спросила Андреа, скептически прищурившись.

Алекс пожал плечами.

– Не выпадешь, я буду очень крепко держать, – пообещал он. – Да и кабинки вроде закрытые. Но если не хочешь, я не настаиваю.

Андреа вздохнула, еще раз посмотрела на колесо обозрения. За тот час, что она уже здесь находилась, никто на нем вроде бы не умер. Это обнадеживало. Не то чтобы она очень боялась высоты. Скорее высота вызывала неприятные ощущения, будто зуд под кожей. Но попытаться можно. Еще в школе, в Нью-Йорке, она позволяла втягивать себя в подобные авантюры. Если перетерпеть тревожность во время подъема, дальше станет легче.

– Ладно, пойдем, но, если пицца, которую я съела, останется на твоих ботинках, это будет исключительно твоя вина, – предупредила Андреа.

Алекс первый зашел в застекленную кабинку и подал своей спутнице руку. Андреа зажмурилась, сделала глубокий вдох и шагнула следом.

Дверцы за ними закрылись, кабинка начала неспешно подниматься, слегка покачиваясь под ногами. Андреа присела слева, на диванчик у панорамного окна. Ей еще не было страшно, но пока что они оторвались от земли буквально на метр.

Алекс сел напротив. Андреа выгнула бровь и кивнула на место рядом с собой.

– Кто-то обещал крепко меня держать, – напомнила она. – Через несколько секунд я начну нервничать.

Алекс послушно опустился рядом, еще немного раскачав кабинку. Его бедро прижималось к ее бедру. Рукой Алекс оперся на сидение слева от Андреа. Будто бы и приобнял, а будто бы и нет.

– Уже нервничаешь? – уточнил Алекс.

Они сидели слишком близко, чтобы смотреть друг другу в глаза, поэтому Андреа отвернулась к окну, где уже открывался вид на пирс.

– Пока нет. Красиво.

– Это точно.

Кабинка тем временем медленно набирала высоту. С одной стороны открывался вид на ночной Чикаго: огни и уходящие в небо темные коробки высоток. Днем, наверное, можно было разглядеть весь центр города. С другой стороны, словно огромное зеркало, чернело озеро Мичиган. Андреа настолько отвлеклась на виды, что забыла о своей нервозности. Алекс чуть отстранился от нее, чтобы посмотреть в окно напротив.

Только сейчас Андреа заметила, как крепко вцепилась в его руку. Она сразу же ослабила хватку и тоже немного отсела. В кабинке становилось жарко, несмотря на исправно работающий кондиционер. Или это ей казалось?

– Ты каталась раньше на таком? – спросил Алекс. Он вертел головой, стремясь охватить взглядом как можно больше.

– Да, несколько раз. А ты?

Он покачал головой. Андреа легко улыбнулась, разглядывая его по-детски восторженное лицо.

– Днем было бы интереснее, – сказала она.

– Возможно, но так романтичнее.

С этим трудно было поспорить. Андреа засмотрелась на всполохи света на его лице. Кабинка уже достигла высшей точки, внизу остались кафе и суетящаяся толпа. Там пульсировала жизнь, а здесь, наверху, одним лишь усилием воли Андреа время остановилось. Ненадолго. Всего лишь на несколько секунд.

Алекс обернулся к ней и, конечно, заметил, что она смотрит. Его улыбка стала шире. Андреа подумала на секунду, что будь это свиданием, сейчас был бы идеальный момент для поцелуя.

Не без сожаления Андреа позволила моменту пройти.

Путь вниз вызвал у нее грусть и вместе с тем облегчение. Постепенно приближались огни и крыши, Андреа уже различала лица людей, стоявших в очереди на колесо. Все же не зря она решилась покататься. По ее опыту, риск не всегда бывал вознагражден, чаще даже наоборот. Но иногда оно того стоило. Еще как стоило.

Едва Андреа и Алекс спустились, как вновь окунулись в атмосферу отдыха и веселья. Неподалеку настраивали инструменты уличные музыканты.

Андреа только собиралась предложить задержаться и послушать, когда Алекс протянул ей руку.

– Потанцуем?

Андреа подала ему руку, позволила подвести себя поближе к музыкантам, вокруг которых начинала собираться толпа.

– Я так и не научилась танцевать, – призналась она.

– Ничего, тут никто не умеет. Главное – желание. – Он опустил левую ладонь ей на талию, держась на почтительном расстоянии. Правой поднял ее руку в воздух в нужную позицию.

Они неторопливо закружились в такт музыке, без каких-либо сложных позиций и пируэтов. Людей становилось все больше, а места – меньше. Некоторые, глядя на них, тоже разбивались на пары и начинали танцевать. Алекс придвинулся ближе, его левая рука скользнула на поясницу Андреа.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила она, поймав на себе очередной задумчивый взгляд.

Внутри у нее разгорался пожар. Невыносимо хотелось быть ближе. Еще ближе. И ее желание уже не было похоже ни на невинную шалость, которую она позволила себе тогда, в закусочной, ни на момент чистейшей романтики, заставший их на вершине колеса обозрения. Это было наваждение, которое накрывало с головой, не оставляя никаких шансов на спасение.

– Мне интересно, что у тебя в голове, – ответил Алекс. Его губы так удобно оказались рядом с ее ухом.

– Надеюсь, что мозг. Впрочем, я не проверяла.

Он рассмеялся. Прижался на мгновение щекой к ее виску, прежде чем снова отдалиться. Андреа не хотела, чтобы он отдалялся. Она сама шагнула навстречу. Теперь они скорее обнимались, чем танцевали. Движения замедлились.

Мелодия давно закончилась и началась новая, а двое молодых людей так и стояли, обнявшись, в центре толпы, пока музыка совсем не затихла.

Обратно возвращались на такси. Наваждение, окутавшее Андреа на пирсе, спадало. Если бы они задержались там еще хоть ненадолго… Кто знает, чем обернулся бы вечер. Алекс отстранился первым, разрушил момент, сказав, что им пора в мотель.

Теперь они ехали, глядя в разные стороны. Расстояние между ними казалось непреодолимым. Андреа надо было как следует поразмыслить о том, что приключилось сегодня. Но задуматься об этом значило признать – что-то все же произошло.

Они вернулись в мотель, разошлись по комнатам, даже не задержавшись ни на минуту. И на следующее утро сделали вид, что ничего не случилось.

Ничего ведь и правда не случилось? Не успело случиться.

Прошлое

Андреа сжимает ладони в кулаки и, наконец, решается постучать в дверь. Она ожидает, что ей откроет Алекс или даже сам мистер Райт, но видит невысокую улыбчивую женщину в возрасте.

– Добрый день! Я…

– Андреа! Наслышаны, наслышаны. Мы давно тебя ждем, дорогая, проходи скорее.

Андреа несмело улыбается, протягивает женщине принесенный пирог и переступает через порог. С самых первых минут в глаза бросается разница между домом Райтов и ее собственным. Все здесь кажется простым и… уютным. Вязаные чехлы на диванных подушках, фарфоровые статуэтки зверушек на столиках и полках, развешанные тут и там семейные фотографии. Никаких однотонных стен в модных оттенках, никакого дизайнерского ремонта и итальянской мебели. Зато здесь в каждом предмете чувствуется жизнь и история.

– Меня зовут мисс Дороти Райт, но ты можешь звать меня тетя Долли, – продолжает женщина и ведет Андреа по коридору.

– Хорошо, спасибо, тетя Долли.

Они входят в небольшую кухню с обеденным столом посередине, за которым сидит мистер Райт. Алекс у плиты что-то помешивает лопаткой в сковородке.

– Тетя, ты опять забыла убавить огонь, – ворчит он себе под нос. – Андреа? Ты уже пришла! Я не слышал… – Он теряется, едва не переворачивает на себя сковородку. Замирает на месте.

Положение спасает тетя Долли. Она забирает из рук племянника лопатку и подталкивает его по направлению к Андреа.

– Давай, встречай гостью. Девочка сейчас умрет от смущения.

Это недалеко от правды: Андреа чувствует, как трясутся руки. Алекс подходит к ней, кладет ладони ей на плечи и на мгновение прижимает к себе.

– Я очень рад, что ты пришла, – говорит он с трогательной искренностью.

Андреа замечает блеск в его глазах и хочет ответить, что она тоже рада, но ее прерывают. Отец Алекса вдруг громко прочищает горло, обращая на себя внимание.

– Да, точно. Папа, тетя Долли. Познакомьтесь, это Андреа. – Алекс приобнимает ее за плечи и добавляет: – Моя девушка. Андреа, знакомься, мой папа Джон Райт и моя тетя Долли.

Андреа удивленно открывает и закрывает рот, но все же справляется с волнением и берет себя в руки.

– Здравствуйте! Приятно познакомиться, – говорит она окрепшим голосом.

Отец и тетя Алекса переглядываются.

– Нам тоже очень приятно, дорогая, – отвечает мистер Райт. – Зови меня просто Джон, хорошо? Последние несколько недель мы с Долли только о тебе и слышим! – Он встает из-за стола и жестом приглашает Андреа сесть.

– Спасибо, папа, что начал меня смущать с первой же минуты, – вздыхает Алекс.

От Андреа не укрывается, как мило он краснеет.

– Я также много о вас наслышана, – улыбается Андреа, устраиваясь за столом. – Спасибо, что пригласили.

Тетя Долли ставит на стол большое блюдо с овощным рагу и возвращается к плите, чтобы дожарить мясо, а мистер Райт… то есть Джон начинает раскладывать рагу по тарелкам.

– Ну а теперь, – говорит он, когда все наконец усаживаются за стол. – Андреа, мы хотим знать о тебе все!

Она застенчиво улыбается, опуская взгляд в тарелку. Насаживает кусок картошки на вилку. Алекс ободряюще сжимает под столом ее колено.

– Ну, я родилась и выросла в Нью-Йорке. Мы с мамой и сестрой переехали сюда около полугода назад по… семейным обстоятельствам.

– Учишься, работаешь? – спрашивает Джон.

– Недавно окончила школу. В этом году я не стала подавать документы, если честно, но мне хотелось бы учиться в колледже.

– И это правильно! Вот и я говорю Алексу, что ему нужно учиться дальше. – Джон качает головой. – Ты рассматриваешь колледжи в Вашингтоне или Нью-Йорке?

– Пап!

– Джон, дай девочке поесть! – восклицает тетя Долли, слегка ударяя брата по плечу. – Устроил ей допрос.

Тот сконфуженно смеется, поднимая руки в примирительном жесте.

– Прошу прощения, Андреа, – говорит он. – Иногда я так сильно хочу что-то узнать, пока еще есть шанс, что меня заносит.

– Ничего страшного, – улыбается Андреа. – И, отвечая на ваш вопрос: я пока не решила… – Она чувствует на себе благодарный взгляд Алекса и тоже немного собой гордится.

После ужина Алекс приглашает ее подняться в свою комнату, пока его отец варит кофе. По пути минуют дверь с большой металлической задвижкой снаружи.

– Это?..

– Да, – говорит Алекс с сожалением. – Иногда ничего больше не помогает. – Он тянет ее за руку, заставляя идти вслед за ним, но увиденное все равно застревает у Андреа в голове.

Едва за ними закрывается дверь комнаты, как Алекс притягивает Андреа к себе и крепко сжимает в объятиях.

– Спасибо, что пришла. Спасибо, что остаешься невозмутимой насчет… Ну, его состояния. – Он отстраняется. Осторожно убирает прядь волос, прилипшую к ее щеке, и продолжает: – Некоторые люди не видят дальше его болезни.

Андреа улыбается. Льнет к его ладони.

– А чего еще ты ожидал от своей девушки?

Губы Алекса растягиваются в растерянной улыбке. Он немного отступает, убирает руку.

– С этим я немного поспешил, да?

– Совсем чуть-чуть. Надо было сначала спросить.

Андреа пожимает плечами и проходит вглубь комнаты, изучая обстановку. Кровать аккуратно застелена, да и вообще здесь царит идеальный порядок. Интересно, Алекс сам прибрался к ее приходу или тут не обошлось без тети Долли?

Она рассматривает плакаты фантастических фильмов на стенах. Модели ретроавтомобилей на стеллажах. Все предметы, связанные с увлечениями и хобби, выглядят старыми и забытыми. Будто в один момент Алексу стало не до них. Зная всю подноготную, Андреа понимает, что так оно и было. С другой стороны, должен же Алекс как-то отдыхать? Чтобы не спятить от всего происходящего.

Задумавшись, она не замечает, что Алекс приближается к ней.

Вздрагивает, когда слышит за спиной его голос:

– Андреа Монтгомери?

Она не шевелится, боится спугнуть мгновение. По коже бегут мурашки. Будто разрядом тока по телу отзываются осторожные прикосновения Алекса к ее животу. Он разворачивает ее к себе, приподнимает ее лицо за подбородок и пристально смотрит в глаза.

– Будешь моей девушкой? – спрашивает он, хитро улыбаясь.

Иногда Алексу просто невозможно отказать.

Спустя десять минут Алекс и Андреа спускаются к десерту. Оба немного растрепанные и разгоряченные. О, они не делали ничего предосудительного. Просто держали друг друга в крепких объятиях, и, если время от времени ее ладони поглаживали его спину, а его пальцы зарывались в ее волосы, в этом нет ничего страшного. Ведь они теперь пара.

Если отец и тетя Алекса что-то и замечают, то предпочитают тактично промолчать.

Они сидят за столом до позднего вечера, выпивают не по одной кружке чая. Джон – удивительный человек: открытый и добрый, умеющий относиться к себе с юмором, несмотря на обстоятельства. У Андреа не укладывается в голове, как босой мужчина, которого она встретила на острове Блэкбёрд, и приветливый, душевный отец Алекса могут быть одним и тем же Джоном Райтом.

Тетя Долли же совсем не такая простая, как кажется на первый взгляд, и за внешней мягкостью и улыбчивостью явно скрывается несгибаемый характер. Андреа остается в восторге от обоих, а они, судя по всему, от нее. По крайней мере, с нее берут слово, что она еще когда-нибудь обязательно заглянет в гости.

А пока Алекс провожает ее до дома, и они идут молча, потому что сегодня в комнате Алекса уже было сказано все, что следовало сказать.

Только возле ее дома Алекс поворачивается к Андреа, чтобы попрощаться.

– Я никогда не забуду этот вечер, – говорит он.

– Что, даже если тебе будет сто лет и ты не сможешь вспомнить, как тебя зовут?

– Даже если… – Он тяжело сглатывает и поджимает губы, как делает всякий раз, когда хочет сказать что-то малоприятное. – Даже если болезнь отца передалась мне по наследству и я буду забывать все. Тебя я не забуду, как он не забыл свою Рейчел.

Андреа чувствует покалывание в глазах – верный признак того, что у нее сейчас навернутся слезы.

– Это… громкие слова, – произносит она, поскольку не знает, что еще может сказать.

– И я говорю их от всего сердца.

Алекс убирает прядку волос с ее лба, заправляет за ухо. Большим пальцем нежно проводит по скуле Андреа, спускается по щеке ниже. Слегка надавливает на подбородок, заставляя приоткрыть губы.

Сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Она закрывает глаза и замирает в ожидании…

– АНДРЕА!

Грубый окрик силой возвращает в реальный мир. Андреа распахивает глаза и оборачивается. Видит Эмму, стоящую на крыльце со сложенными на груди руками.

– Мама велела позвать тебя домой! – заявляет та.

Не будь рядом Алекса, Андреа выложила бы сестренке все, что думает. Мама велела? Чушь!

Маме нет никакого дела до того, где она и с кем!

Алекс машет Эмме.

– Привет! Передай маме, что Андреа придет через пять минут.

Мерзавка удаляется, громко хлопнув дверью. Однако момент безвозвратно потерян. Алекс целует Андреа в щеку.

– Спокойной ночи, Энди. Еще раз спасибо за вечер. Увидимся завтра?

У Андреа хватает сил только на то, чтобы кивнуть. Она тоже желает Алексу спокойной ночи, после чего медленно идет к дому.

Эмма ждет ее в прихожей.

– Это был Алекс Райт, да? – спрашивает она, насупившись.

– Это было не твое дело! – рявкает Андреа в ответ. – И вообще. Тебе спать не пора?

Андреа пытается проскользнуть мимо сестры, но та преграждает дорогу.

– Ты ведь прекрасно знала, что он мне нравится! И все равно… окрутила его! – Эмма топает ногой, чтобы придать веса сказанному.

– Пора уже понять, что не все в мире вращается вокруг тебя и твоих желаний, – устало отвечает Андреа, старается усмирить гнев, чтобы дело не дошло до рукоприкладства. С Эммой ей, честно говоря, не сладить. Сестра гораздо крупнее ее, да и в школе, в отличие от Андреа, никогда не пренебрегала уроками физкультуры.

– Конечно, нет! Пока что все в мире вращается вокруг тебя! – На этом аргументы Эммы кончаются, и она убегает наверх.

– А ты еще слишком мелкая для него! – выкрикивает Андреа ей вслед из глупого желания, чтобы последнее слово осталось именно за ней.

Эмма громко захлопывает дверь своей комнаты, и Андреа, поднявшись, делает то же самое. Судя по тому, что мать не просыпается на весь этот шум, на ночь она опять крепко выпила или приняла снотворное.

На следующий день Андреа наивно полагает, что скандал с Эммой остался в прошлом. В конце концов, кого интересует мнение младших сестер? Андреа не вмешивается в ее жизнь, вот и Эмме нечего вмешиваться в жизнь Андреа.

Однако сестру она недооценивает.

Андреа вертится перед зеркалом, разглядывая себя в чудном васильковом сарафане, который достала со дна гардероба. Она никогда не чувствовала потребности наряжаться, носила вещи удобные и практичные, в отличие от матери и Эммы, которая во всем той подражала. Но именно сегодня ей хочется чего-то особенного. Такого же легкого и красивого, как ее настроение.

К счастью, у нее есть несколько вещей, отвечающих запросу. Подарки матери, которые Андреа надевала только на торжественные семейные мероприятия, чтобы ее не расстраивать. Вот и пришло их время.

В дверь осторожно стучат. Эмма обычно врывается без стука или барабанит, что есть мочи. Значит, это…

– Мама? – Андреа старается, чтобы голос не звучал удивленно, но у нее не получается.

По ее расчетам, мать должна еще быть в своей спальне, то ли отходить от снотворного, то ли мучиться похмельем. Но вот она, свежая и бодрая, в дверях ее комнаты.

– Доброе утро, дочка. Можно войти?

Андреа пожимает плечами, отшагивает в сторону. Правда, предчувствие у нее нехорошее. Желание матери поговорить в прошлый раз обернулось объявлением о разводе, а еще раньше – новостью о сиюминутном переезде.

– Эмма сказала, что видела тебя с тем мальчиком из магазина. Эндрю, кажется?

Забытая вчерашняя злость вновь начинает закипать.

– Эмме надо заниматься своими делами, – отвечает Андреа. – Запиши ее в какой-нибудь кружок, я не знаю. У нее слишком много свободного времени и глупости в голове.

– Речь сейчас не об Эмме. И не надо так говорить о своей сестре, Андреа. Ты выше этого.

Верно. Андреа обычно так себя не ведет. Когда к ней не лезут. Вслух она ничего подобного не говорит.

– Ладно. И что насчет Алекса? Его так зовут.

– Просто хотела спросить, правда ли это, – пожимает плечами мать. Она присаживается на кровать Андреа и принимается перебирать разбросанные вещи из гардероба.

– Допустим, правда. Будешь утверждать, что он мне не ровня? Что общаться нужно только с людьми нашего круга, какими-нибудь будущими адвокатами? – Андреа сама не знает, почему начинает столь яростно защищаться.

Но тон разговора наводит на мысль, что ей хотят что-то запретить. И кто? Женщина, которая со своей жизнью справиться не может!

– Да нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Не забывай, что и твой отец начинал практически с самых низов. Я уверена, что он хороший парень, этот Алекс.

– А что тогда? – спрашивает Андреа, складывая руки на груди. Она уже обдумывает план мести любимой сестрице.

– Тебе семнадцать лет. Мне было восемнадцать, когда ты родилась. Понимаешь? – снова вздыхает мать и берет в руки самые любимые шорты Андреа. Вертит их в разные стороны, разглядывая растянутые штанины и потертости на карманах.

– Не понимаю, – признается Андреа. – Будешь рассказывать про пестики и тычинки?

– Я уверена, в школе тебе все рассказали лучше меня. Я не об этом. То есть не совсем об этом. Я…

Мать с отвращением откладывает шорты подальше и берет в руки какую-то старую футболку.

– Ты всегда собиралась поступить в колледж после школы. Мечтала пойти по стопам отца, – объясняет она, отправляя футболку вслед за шортами. – Хоть мы и уехали из Нью-Йорка, но учиться можно и в Сиэтле, например. Я помню, ты хотела немного подождать, постажироваться, но…

– Говори уже, – хмурится Андреа.

– Я встретила твоего отца после школы. Влюбилась, забеременела, вышла замуж. Потом было некогда заниматься своей жизнью – растила тебя, затем родилась Эмма. А после стало совсем не до учебы.

Андреа молча наблюдает, как большинство ее любимых вещей летит в растущую кучу на полу. И лишь некоторые мать аккуратно складывает и оставляет на кровати.

– Женщине гораздо чаще, чем мужчине, приходится выбирать между семьей и карьерой. Порой случается так, что определяться надо в семнадцать-восемнадцать лет, когда юная девушка еще не знает, чего она хочет. А порой это выбор без выбора, как в моем случае…

Мать складывает последнюю рубашку и встает, чтобы вернуть аккуратную стопку вещей на полку.

– Родная, ты уверена, что хочешь делать этот выбор прямо сейчас?

Андреа молчит. Не представляет даже, что сказать. Она не задумывалась о том, о чем сейчас говорила мама. Да, она хотела учиться. И да, не стала подавать заявление на этот год, чтобы разобраться в том, чему именно она хочет учиться, возможно, попробовать себя в разных ролях в фирме отца.

Но раз они теперь в Ливенворте, то и нынешний год она проведет в Ливенворте. С Алексом.

А в следующем году ей в любом случае придется уехать.

Мать встает, приближается к ней, опускает ладони на плечи и заглядывает в глаза.

– Ты у меня красавица и умница. Пробивная. Упрямая, в хорошем смысле. Не позволяй ни одному мужчине, даже лучшему из них, решать свою судьбу, иначе можешь остаться без гроша в кармане, без образования, без ничего. Разведенной, а то и вдовой, в какой-нибудь провинциальной дыре с двумя-тремя спиногрызами на шее.

– Спиногрызы – это мы с Эммой?

Мать смеется.

– Ну что ты! Вы мои любимые доченьки. А спиногрызами вы были лет пять назад. – Она разворачивает Андреа к зеркалу и поправляет на ней сарафан. – Надень лучше сиреневый. Этот я покупала тебе на вырост, а где надо, так и не выросло.

Она указывает на вытачки в области груди, где сарафан действительно сидит слишком свободно.

– И ради бога, выкинь этот хлам, который даже моль брезгует есть! – Мать машет в сторону груды вещей на полу. – Не позорься перед этим своим Алистером.

– Алексом, мам.

– А я что сказала?

Настоящее

Несмотря на поздний отход ко сну, утром Андреа встала с постели полностью отдохнувшей и с приятным чувством, что все будет хорошо. Она не знала, как и когда, но была твердо уверена, что будет.

Вчерашний вечер был просто идеальным. Ей очень не хватало таких вечеров в ее былой жизни. Былой жизни… Это звучало громко. Но всего за одну ночь Андреа вдруг поняла, что как раньше уже не сможет. Уходить рано утром и возвращаться за полночь. Сидеть до поздней ночи, а то и до раннего утра за ноутбуком, засыпая над ним же. Забывать про здоровье, семью и личную жизнь. Терять себя саму.

Случилось ли осознание внезапно, как по волшебству? Конечно, нет. Напряжение давно зрело в ней, искало выход, вырывалось наружу в виде приступов тревоги и выгорания. Ей еще повезло, что у нее не появились более серьезные проблемы со здоровьем. Или же она о них пока не догадывалась.

Нет, эти внутренние изменения не были внезапными. Ей просто требовался хороший толчок, которым и стала поездка, а вишенкой на торте был вчерашний вечер. Немного свободы и романтики. И, разумеется, хорошая компания.

Алекс… В какой-то момент ей показалось, что он ее поцелует. Или она его? Трудно сказать, когда оба были под властью романтичной атмосферы Чикаго. Жалел ли Алекс, что приехал на пирс? Жалел ли, что отстранился, а не отдался воле чувств?

И были ли в нем эти чувства?

И как она сама относилась к тому, что происходило между ними? Теперь уже не было смысла отрицать. Десять лет назад все закончилось не особенно хорошо. Но тогда они были юными. Глупыми, наивными и упрямыми. Она смогла простить и отпустить, но смог ли Алекс? В конце концов, он был так сильно обижен, что даже не пытался с ней поговорить. А ее попытки достучаться до него провалились в пустоту.

Поэтому Андреа решила, что не станет давить. Если она права насчет вновь возникшей химии между ними, то эта химия возьмет свое. Если же нет, хотя бы никто не будет поставлен в неловкое положение. В еще более неловкое, чем уже есть.

Мысли в голове наконец-то были разложены по полочкам, вещи убраны по сумкам. Все готово к отъезду. Андреа дошла до автомата, купила кофе себе и Алексу и постучалась в дверь его номера.

Она надеялась застать его врасплох: сонного и полуголого… То есть, конечно же, просто сонного. Но Алекс, похоже, давно был на ногах. При виде кофе он сразу отступил, пропуская Андреа в номер.

– Прочитала мои мысли, – вздохнул он, кивая на столик у окна.

– Черный со сливками, без сахара, – отчиталась Андреа, водрузив кофе на стол. – Я тоже много что помню.

Алекс одарил ее нечитаемым взглядом, прежде чем сделать глоток.

– Ах… Спасибо.

Она залюбовалась на мгновение выражением истинного блаженства, появившимся на его лице. Присела за стол и только сейчас заметила на краю сложенную карту.

– Мы пересматриваем маршрут? – спросила она, отпивая свой кофе.

– М-м? А, это… – Алекс смущенно потер шею. – Я… э-э-э… хотел предложить кое-что.

Он раскрыл перед Андреа карту, и она привстала со своего места, чтобы разглядеть.

– Учитывая коррективы в маршруте, в Миннеаполисе мы не задержимся. Но раз уж мы будем проезжать мимо днем… Может быть, ты бы хотела посетить региональный парк? Водопад Миннехаха очень красив в это время года.

Андреа подняла на него взгляд. Алекс задумчиво смотрел на карту, прикусив губу.

– В принципе мы и так здорово опаздываем, но… – протянул он.

Андреа улыбнулась. Ох уж это «но».

– Я напишу Эмме. Наверняка она отнесется с пониманием. Раз уж она сама организовала поездку.

Алекс усмехнулся, переводя на нее взгляд, и спросил:

– Она не отвечает на твои звонки, да?

– Точно. Решила, что снова сможет спрятаться от моего праведного гнева за мамину юбку.

– Что-то мне подсказывает – она ошибается.

Вместо ответа Андреа подмигнула ему, допила кофе в несколько глотков и встала из-за стола.

– Чего же мы ждем? Джеронимо!

Андреа с наслаждением потянулась на заднем сидении. Хоть тут и нельзя было лечь в полный рост, тело уже побаливало от положения сидя. Оставалось только догадываться, каково Алексу ехать за рулем третий день. Вероятно, отчасти из-за этого он предложил остановку в Миннеаполисе.

– Помнишь мисс Прист, которая жила слева от моего дома? Она еще крыла нас на чем свет стоит, когда видела вместе.

Андреа фыркнула. Еще бы не помнить. Столько упреков и обвинений в аморальном образе жизни она в свой адрес не слышала никогда. Старухе не давало покоя, что молодые парень и девушка могут так много времени проводить наедине друг с другом безо всякого надзора. Сейчас Андреа понимала, что мисс Прист просто было скучно.

– Так вот. Приготовься… Она вышла замуж год назад! Теперь это добрейший души человек! Она участвует в благотворительных конкурсах и вяжет носки детишкам.

– Что? За кого? Сколько ей вообще лет?

– За мистера Джонсона из библиотеки. И да, я спрашивал. Ей девяносто два.

– На самом деле здорово, что и в таком возрасте можно найти свою любовь. – Андреа приподнялась на локтях, выглядывая в окно.

Не изменился ли пейзаж? Увы, вокруг были лишь трава, редкие кривые деревья и блестящие на солнце указатели. В этих видах была романтика: простая неброская красота, оставляющая тебя наедине со своими мыслями. Но за последние несколько дней подобные пейзажи успели приесться, поэтому приходилось искать новые способы себя развлечь.

– У меня была похожая коллега, – сказала Андреа. – Ее волновало ВСЁ, кроме работы. У другой девушки в отделе был тогда служебный роман с нашим корпоративным водителем. Как мы узнали? Любопытная коллега вычислила по соцсетям и рассказала нам. Еще публично пыталась ее пристыдить, представляешь? Говорила, что та портит имидж компании своими – внимание – «беспорядочными половыми связями». К счастью, окружающие оказались адекватными. А мистер Роджерс даже провел проверку вместе со службой компьютерной безопасности, чтобы узнать, чем именно любопытная дама занималась в рабочее время с офисного компьютера.

– Подумать только! Ее бы усердие да в мирное русло, – прокомментировал Алекс.

– Мир вообще был бы гораздо лучше без сплетен и сплетников, – вздохнула Андреа.

– Да… Но каким же скучным.

В этом была своя правда. В конце концов, чем они занимались сейчас, если не сплетничали?

– Вижу закусочную по пути. Не хочешь остановиться?

– Спрашиваешь? Убить готова за гигантский гамбургер с картошкой фри.

Убивать никого не пришлось, официантка добровольно поставила перед ней тарелку с едой, на которую Андреа сразу же набросилась.

– Тут я с тобой не соглашусь, – сказала она, зачерпывая картошкой кетчуп. – В колледж поступают не только ради вечеринок и свиданий.

– Я не так сказал! – Алекс покачал головой, придвигая к себе тарелку с вишневым пирогом. – Я сказал, что, попав в колледж, вчерашние дети пускаются во все тяжкие. Вечеринки и свидания – лишь верхушка айсберга.

– Все равно нет. Вернее, не все такие.

– Да? А ты, например?..

Андреа вспыхнула, потупила взгляд. Даже на мгновение прекратила жевать. Покрутила задумчиво между пальцами соломинку молочного коктейля.

– Ну-у, всякое бывало. Но мне всё быстро разонравилось.

– Но первое время нравилось?

Она не ответила. Это было так давно, что казалось, прошла целая жизнь. Она и тусовалась-то лишь на двух вечеринках. В колледже она была не сильно популярнее, чем в школе.

– Отец смог донести до меня, что это удел детей богачей, которым уготовано теплое местечко в жизни. А те, кто хочет что-то собой представлять, поступают в колледж, чтобы учиться, а не чтобы развлекаться. – Андреа пожала плечами.

Конечно же, отец был прав в этом, как и во многом другом. Но…

– Твой отец вроде и сам крупная шишка? – вспомнил Алекс. – Почему, кстати, ты не работаешь на него?

– О… – Андреа улыбнулась. – Я могла бы, если бы хотела. Но после такого он перестал бы меня уважать. Понимаешь, мой отец – из тех, кто поднялся не «благодаря», а «вопреки». И это – самая главная его гордость в жизни. Мы с Эммой никогда ни в чем не нуждались, но нас приучали добиваться всего своим трудом.

– Поэтому ты теперь не щадишь себя, работая на чужого дядю? – предполагает Алекс.

– Не просто на чужого дядю. Я работаю в той самой компании, в том самом отделе, где начинал отец. Если он смог, смогу и я.

От Андреа не укрылось, как Алекс скептично поджал губы.

– Стремление-то хорошее, но не забывай, твой отец начинал в другое время и с другими людьми.

– Тоже верно.

Они немного помолчали, заканчивая обед.

– А что бы ты делал, если бы поступил в колледж в свои двадцать? – спросила Андреа, отодвигая пустую посуду.

– Я? – Алекс подобрался. – Конечно же, хорошо бы учился и был сама скромность.

– Сама скромность? Ты? – Андреа прыснула со смеху, живо представив себе подобную картину.

Вот Алекс сидит в комнате в общежитии и пытается учиться. А вот за его дверью выстраивается очередь из парней, желающих позвать его в братство, и девушек, желающих посвятить Алекса в свое «сестринство».

– Ты был бы окружен такой толпой девиц, что не смог бы спокойно учиться при всем желании. Нью-йоркские безбашенные студентки – это тебе не деревенские скромницы. Глазом бы моргнуть не успел, как оказался в чьей-нибудь постели.

Алекс приложил ладони к щекам в притворном ужасе.

– Вот так скандал! И сколько бедолаг очутилось в твоей постели?

Андреа загадочно поиграла бровями.

– Все равно ничего не сможешь доказать.

Смеясь и подначивая друг друга, они вернулись в машину.

– Кстати, – заметил Алекс, – твой отец будет на свадьбе? Давно хотел на него посмотреть.

– Нет.

– Нет?

– У него дела.

– Важнее свадьбы собственной дочери?

Андреа пожала плечами.

– Быть директором для него проще, чем быть отцом.

Сообразив, что тема неприятна для Андреа, Алекс промолчал.

Вывел машину с парковки и бросил, будто невзначай:

– Учись мы оба в колледже в наши двадцать, я бы оказался в твоей постели.

– Чего?! – Андреа едва не поперхнулась.

– Сама посуди: деревенский скромник и безбашенная нью-йоркская студентка… Нет, ты не оставила бы мне ни единого шанса!

Андреа покачала головой, отворачиваясь к окну.

– Знаешь, из нас двоих ты больше похож на коварного соблазнителя.

– Такие заявления и без доказательств? Не принимается.

Андреа возмущенно развернулась на сидении.

– Ах, доказательства? А кто постоянно норовил обнять, прижаться, коснуться? Я, знаешь ли, тоже не железная.

– Серьезно? Это называется «проявление привязанности». И вообще. Сказала девушка, из-за которой я не спал ночами.

– Да, да… – Андреа изобразила пальцами руки открывающийся рот Алекса. – Встреться мы в колледже в наши двадцать, ты не оставил бы мне ни единого шанса. Со своей глупой очаровательной улыбкой и надоедливой потребностью проявлять заботу во всем!

Коварный соблазнитель глядел на нее через зеркало заднего вида, улыбаясь той самой проклятой улыбкой, от которой внутри все переворачивалось.

– А ты сейчас меня оскорбила или похвалила? Я не понял.

Андреа проглотила едкий комментарий по поводу когнитивных способностей Алекса и выдала размеренно:

– Живи теперь с этим.

Она даже немного запыхалась во время спора. Но теперь, чувствуя себя безусловной победительницей, могла расслабиться и перевести дух.

– А сама-то… – пробормотал Алекс себе под нос неразборчиво. – Со своими ресницами, как у ангела, и вечным сарказмом.

Это будто не предназначалось для ее ушей, поэтому Андреа сделала вид, что не услышала. Но в душе разливалось приятное тепло, а губы растягивались в улыбке.

Несколько часов спустя они въезжали в Миннеаполис. Погода стояла отличная, на небе не было ни облачка, однако не приходилось страдать от изнуряющей жары. Все складывалось как нельзя благоприятно. Дома, в Нью-Йорке, Андреа бы уже сошла с ума от беспокойства. Ведь каждому известно: если все идет слишком хорошо, значит, жди беды.

Сейчас подобные мысли даже не возникали. А если и возникали, Андреа легко их отбрасывала. Алекс тоже казался расслабленным. Он сосредоточенно вел машину, что-то тихо напевая. Да и в целом не выглядел как человек, который третий день подряд был за рулем по двенадцать часов. Оставалось надеяться – он не жалел, что все вышло именно так, а не иначе. Андреа вот вроде бы не жалела. И даже не столь сильно по приезде накинется на Эмму, как могла бы. Каким-то неведомым образом сестра знала, что ей нужно, лучше, чем сама Андреа.

Они оставили машину на платной парковке и направились в парк. Каменные джунгли сменились лесами. Переход между городскими пейзажами и живой, дышащей природой был разительным. И центром всего являлась подвижная и стремительная Миссисипи. Вот за что Андреа любила северные штаты. Хоть она никогда не была на юге, все равно не сомневалась – там такой красоты не найти.

– Кажется, эта тропа ведет к водопаду, – сказал Алекс, вырывая Андреа из задумчивости. – Я давно тут не был. – В его голосе послышалось нечто, похожее на сожаление.

– С кем ты был здесь в последний раз? – спросила Андреа.

Алекс рассеянно улыбнулся ей, взял за запястье и повел дальше по тропе.

– С родителями.

Значит, очень давно.

– Интересно посмотреть, насколько все изменилось.

Они обошли кафе с морепродуктами и выбрались на широкую мощеную дорожку. У невысокой ограды из крупных камней толпились люди. Фотографировались, разговаривали с кем-то по видеосвязи, показывали куда-то пальцем.

– Вот он, – сказал Алекс и приобнял Андреа за плечи, подталкивая в нужном направлении. – Такой же красивый, как я помню.

Они приблизились, и Андреа наконец увидела водопад. Он был… симпатичным. Не огромным, конечно: просто средних размеров ручей падал с большой высоты. Андреа ожидала чего-то более впечатляющего. Но, возможно, она слишком завысила ожидания: Алекс говорил о водопаде не замолкая, стоило им оказаться в черте города.

Сам же Алекс был очарован. Он замер перед оградой, опустил руку, покоившуюся на плечах Андреа, и склонился вперед, стараясь охватить взглядом природную достопримечательность. Сейчас в мыслях он был далеко отсюда. Где-то в прошлом, когда его отец еще не был болен, а мать не сбежала из семьи. Был ли он счастливее тогда? По Алексу трудно судить. Сколько Андреа его знала, он всегда был раздражающим до зубного скрежета неисправимым оптимистом. Это его способ не сойти с ума от того, что происходило в его жизни. Но согласился бы он пожертвовать всем, что имеет сейчас, и отмотать время на десять, двадцать лет назад? Андреа не знала.

Возможно, Алекс и сам не знал, никогда ни о чем подобном не задумывался.

Почувствовав, что смотрит на Алекса уже неприлично долго, Андреа вернулась взглядом к водопаду. Позади него был широкий выступ, и сейчас туда направлялась группа туристов.

– Туда можно попасть? – спросила она, указывая пальцем направление.

– Хм?.. А, да. Если хочешь, можем спуститься. Только путь не самый простой. И есть шанс промочить ноги.

– Ты же знаешь, я этого никогда не боялась.

– Тогда идем.

Они спустились к реке, побрели вдоль каменистого берега. Тропа была извилистая и неровная, и Андреа порадовалась, что надела закрытую обувь.

И оно того стоило.

За водопадом было прохладно и сыро, капли ледяной воды, отскакивая от камней, попадали на кожу, заставляя Андреа вздрагивать. Алекс отгородил ее, заслонил собой от воды.

– Зимой вода замерзает, – рассказывал Алекс. – И местечко становится похоже на дворец Снежной королевы со стенами изо льда. А весной, когда все тает, водопад полностью закрывает этот уступ. Здесь образуется тайное место, скрытое от посторонних глаз.

Андреа подняла голову, встречаясь глазами с Алексом. Скользнула ниже, к его приоткрытым губам. Ей пришлось напомнить себе, что сейчас не весна и сверху их видно, как на ладони. Возможно, ей показалось, но и Алекс с трудом смог оторвать от нее взгляд.

– А нам не надо загадать желание или вроде того? – спросила Андреа, еще немного отодвигаясь от воды и от Алекса. Она уже начинала замерзать.

– Можно, если хочешь. Никогда, правда, не слышал про такую примету.

Андреа тоже не слышала, но ей очень хотелось, чтобы примета была.

Андреа картинно зажмурилась, скрестила пальцы и одними губами проговорила желание. Затем открыла глаза, поцеловала кончики пальцев и дотронулась ими до воды.

Алекс посмеялся, глядя на нее, но повторил ее ритуал.

– Теперь пойдем? – спросил он, предлагая свой локоть. – Я хочу показать тебе еще пару мест. Можно даже прогуляться по песчаному пляжу.

Ей не нужно было предлагать дважды. Она взяла Алекса под руку и позволила помочь ей спустится обратно к реке. Пляж находился недалеко, ниже по течению, и там никого не было.

– А что ты загадал? – спросила Андреа, когда они вышли на чистый песок.

– Не скажу, а то не сбудется, – ответил Алекс, закатив глаза.

– Глупое суеверие. Вселенная уже услышала твое желание и начала его исполнять. И я расскажу тебе свое, если поделишься своим.

– Ловко ты, – усмехнулся Алекс. – Ну ладно. Я загадал, чтобы поездка продолжалась как можно дольше. А ты?

Андреа, присевшая, чтобы потрогать воду, обернулась и внимательно посмотрела на его порозовевшие щеки.

– И я тоже, – честно ответила она, поднимаясь. – Только с уточнением, чтобы мы не опоздали на свадьбу. Мечтаю взглянуть в глаза человеку, который собрался жениться на моей сестре. Взглянуть в глаза и спросить: «Зачем?» – Андреа и сама не понимала, зачем так быстро сменила тему и перевела все в шутку.

Но Алекс не протестовал.

– Робин всегда был немного странным, – заявил Алекс. – Но он славный парень и очень ее любит.

– Ты давно его знаешь?

– Достаточно давно. Мы были приятелями еще в школе, хотя учились в разных классах – Робин на пару лет младше меня. Потом случайно встретились в Сиэтле, он тогда там учился, а я ездил по делам. Мы продолжили общаться, когда он вернулся в Ливенворт. Скажу больше, как раз благодаря мне он познакомился с Эммой.

– Ого! Мне нужно услышать историю во всех подробностях!

– О-о, это вышло достаточно забавно. Мы с Робином решили отметить его повышение по работе. И в баре встретили Эмму – уже немного навеселе и с подружками. Девчонки праздновали возвращение твоей сестры домой из колледжа. Она узнала меня и пригласила нас обоих присоединиться. Скажу только, что эти двое болтали целый вечер напролет, никого больше не замечая. А меня пытались очаровать сразу две нетрезвые подружки Эммы.

– Надо же! И как ты с этим справился? – спросила Андреа, изо всех сил стараясь не смеяться.

– Выгадал момент, когда они переключили свое обаяние на бармена, и позорно сбежал. А рассказать, как прошла вторая встреча Эммы и Робина? Так получилось, что и в этом я оказался замешан, ведь Эмма так сильно вскружила бедняге Робину голову в тот вечер, что он даже забыл спросить ее номер телефона.

– Если и эта история включает побег от нетрезвых девиц, я только за!

И Алекс рассказывал ей все, что она хотела узнать. Они неторопливо прогуливались по пешеходной тропе плечом к плечу. Один говорил, другой внимательно слушал, а потом они менялись ролями. Это было очень похоже на прогулки по Ливенворту. И в груди Андреа зрело какое-то новое, необычное, но в то же время до странного знакомое чувство.

– Помнишь Блэкбёрд? – спросила вдруг Андреа, когда они направлялись обратно к машине.

– Э-э-э… Я вижу его едва ли не каждый день. Как я могу его не помнить?

Она рассмеялась, покачала головой.

– Я же не об этом. Не притворяйся, что не понял!

Алекс скрестил руки на груди, чуть выпрямляясь.

– Конечно, помню.

– Иногда, когда я закрываю глаза, я оказываюсь там. Слышу плеск рыбы в реке. Чувствую дуновение ветерка в волосах. Можно ли уехать из какого-то места и продолжать возить его с собой?

– Как черепашка?

Андреа фыркнула. Иногда Алекс бывал абсолютно невыносим.

– Да, как черепашка.

– Я понимаю, о чем ты. Но у меня совсем другая ситуация.

– Правда?

Алекс пожал плечами.

– Блэкбёрд остался на месте. А для меня там больше ничего нет.

Вечером, в своем номере в мотеле, Андреа еще долго не могла вернуться в реальность. Она приняла душ и какое-то время разглядывала в зеркале свое отражение. Она как-то изменилась за три дня. И дело не только в том, что она теперь регулярно питалась и впалые щеки хоть немного округлялись. И не в загаре, который только слегка коснулся ее кожи. Хотя и то и другое ей, безусловно, шло.

Наверное, дело в совсем недавно появившемся блеске в серых глазах. В легкой улыбке одними уголками губ. В ямочке, проступавшей на правой щеке.

– Вот что с человеком делает отпуск, – сказала Андреа своему отражению и засмеялась.

Отпуск, новые впечатления, дорожное путешествие и немного флирта. Чего еще можно желать? И все же было то, что начинало ее беспокоить. Что будет, когда они приедут? А когда закончится отпуск?

Этот вопрос вертелся где-то на задворках сознания, и пока его было несложно игнорировать. Но Андреа понимала, что рано или поздно он встанет ребром. Хорошо, что этот день не сегодня!

Выйдя из душа, Андреа переоделась в пижаму и забралась в постель. Спать не хотелось. Она пощелкала каналы на телевизоре, но не нашла ничего достойного внимания. Телефон лежал на тумбочке, но брать его в руки не хотелось. Тогда Андреа достала из рюкзака очки и книжку. Если не удастся почитать, то хоть уснет быстро.

Стоило ей выключить свет, оставив одну лампочку над кроватью, и поуютнее устроиться в постели, как в дверь постучали. Андреа всерьез раздумывала, не притвориться ли спящей, но свет от ее лампы наверняка пробивался через зашторенное окно.

Пришлось встать и приоткрыть дверь.

– Алекс?

Он стоял перед ней, держа что-то в руках.

– Еще не спишь? Я просто…

Алекс приподнял руки, и Андреа увидела две жестяные банки пива. Она помедлила.

– Здорово, только я уже почистила зубы. – Она прикусила губу, прежде чем открыть дверь и пригласить Алекса в комнату. – А впрочем, почему бы и нет.

Она отступила в сторону, включила дополнительный свет.

– Очки? – спросил Алекс, указывая на свою переносицу. – Ого.

Андреа поспешно сняла их и убрала в футляр.

– Ну да, а что такого? – вспыхнула она. – Я много работаю за компьютером, иногда в темноте.

– Ничего такого. – Алекс примирительно поднял руки. – Тебе идет. Настоящий профессор.

– Спасибо, что хоть не развратная библиотекарша, – фыркнула Андреа, оглядывая комнату в поисках места, чтобы присесть. – Слышала я и такие комментарии.

– О-о…

– Что? – Андреа резко развернулась к нему.

– Кажется, я забыл сдать книгу… Что мне теперь за это будет?

Андреа очень по-взрослому показала ему язык, на что Алекс только рассмеялся, опускаясь на единственный стул рядом со столом.

Андреа кинула покрывало на половину кровати и уселась сверху, поджав под себя ноги. Немного поразмыслив, встала и принялась как следует заправлять постель. Спиной она чувствовала на себе пристальный взгляд.

Когда закончила и выпрямилась, то обнаружила, как Алекс поспешно отворачивается.

– Что? – спросила Андреа.

– Милая пижамка, – сказал он, кивнув на ее пижаму с кроликами. – А хвостик к ней прилагается?

«Подойди и проверь», – подумала Андреа, однако вслух ничего подобного не сказала.

– Не знаю, она новая. Дома, в Нью-Йорке, я сплю исключительно обнаженной на шелковых простынях.

– Да-а? И как? Не скатываешься? – Он старался говорить насмешливо, но Андреа слышала, как дрогнул его голос, и мысленно записала себе еще одну маленькую победу.

– Я крепко держусь за изголовье.

Она вернулась на кровать и похлопала ладонью по месту рядом с собой.

– Можешь сесть сюда. Посмотрим телевизор.

Алекс ухмыльнулся, поднимаясь со стула. Ничего не стал говорить, просто сел на предложенное место. Андреа устроилась рядом, опершись спиной на изголовье.

Они не прикасались друг к другу, но Андреа все равно остро чувствовала его присутствие. Она взяла пульт от телевизора с тумбочки и передала Алексу.

– Выбирай.

Пока он листал каналы, Андреа открыла банку и сделала глоток. Алекс снял ботинки и тоже забрался на кровать с ногами, только устроился на самом краю. Неужели испугался ее? Андреа решила его поддразнить.

– А ты оказался прав, – выдала она, сладко потягиваясь.

– Музыка для моих ушей. А в чем конкретно?

– Деревенский скромник все-таки очутился в постели у безбашенной нью-йоркской студентки.

Они переглянулись и несколько мгновений глядели друг на друга, широкая улыбка расползалась по лицу Андреа и, как в зеркале, отражалась на физиономии Алекса. Рассмеялись они одновременно – как по команде. Громко, перебивая звук телевизора. Почти истерично: как только кто-то пытался успокоиться, глядя на второго, он снова заливался безудержным хохотом.

Остановились, только когда перестало хватать воздуха.

– Да уж, – проговорил Алекс, вытирая выступивший пот со лба. – В твоем колледже наверняка повсюду висели предостерегающие плакаты с твоим лицом.

– И не только с лицом!

Они снова засмеялись, на сей раз уже не так истерично, после чего надолго замолчали, глядя в телевизор. На экране была какая-то телевикторина. Ведущий зачитывал вопросы, а игроки в очках с толстыми линзами давали неизменно правильные ответы.

Андреа поерзала, принимая удобное положение. Сползла на подушку. На мгновение ей почудилось, что Алекс смотрит на нее, но, когда Андреа обернулась к нему, тот смотрел куда-то в потолок. Она подождала пару мгновений: вдруг Алекс повернется и она сможет поймать его с поличным.

Но он продолжал смотреть куда угодно, только не в ее сторону.

Интересно, о чем он думал? Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Андреа хотелось залезть ему в голову и выудить оттуда самым бесцеремонным образом все его мысли. Лестные и не очень. По крайней мере, так она могла бы быть уверена, что не ей одной сейчас до боли хочется коснуться…

А мысли было уже не остановить. Стоило ей только чуть придвинуться, она могла бы коснуться бедром его бедра. Да что там, она могла немного, будто случайно, сдвинуть руку ему навстречу. Может быть, Алекс бы понял, что к чему.

Наверное, стоило поговорить с ним. Спросить, для чего он пришел и что вообще означал их невинный флирт, который со вчерашнего вечера в Чикаго становился все менее и менее невинным. Но почему-то Андреа подозревала, что он тем или иным образом уклонится от ответа.

Глаза слипались. Андреа прикрыла их всего на мгновение. Так легко было представить, как Алекс накроет ладонью ее руку. Как придвинется ближе, проведет пальцами по бедру. Как она вздрогнет от его прикосновения, как покроется мурашками кожа. Как Андреа повернется, чтобы заглянуть ему в глаза и прочесть в них столь же сильное желание, какое охватывало ее саму.

Прикосновения перестанут быть сдержанными. Андреа ляжет на бок, чтобы проще было смотреть друг на друга. Ладонь Алекса проникнет под тонкую ткань пижамы и обнимет ее поясницу. Двинется выше.

Потом он притянет Андреа к себе, прижмется так тесно, как давно хотел. Коснется губами лба и скулы. И наконец припадет к губам.

Каким сладким и долгожданным будет поцелуй. И все же один единственный поцелуй не закроет их глубокую потребность друг в друге. Потребность, копившуюся три дня. Нет… Все десять лет, что они провели порознь. Придется дарить друг другу сотни, тысячи таких поцелуев, чтобы не сойти с ума от одиночества. И чтобы хоть немного успокоить бушующий огонь внутри.

Жаль, что все это останется лишь сном. Самым желанным сном в жизни Андреа.

Небо заволокло темно-серыми тучами. Воздух был спертым и влажным. Пахло надвигающимся дождем. Правда, впереди небо оказалось безоблачным, значит, имелся шанс обогнать непогоду.

Андреа зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони, потерла глаза. Как же не хотелось просыпаться так рано утром, как же тяжело было подняться с постели и начать новый день! Даже душ не помог прийти в себя. Даже кофеин. Будь у них побольше времени, можно было бы попробовать сделать зарядку или устроить пробежку. А еще следовало позавтракать, но из-за сонливости одна мысль о еде вызывала легкую тошноту.

Она снова зевнула, краем глаза замечая, что зевает и Алекс. А вот это плохо.

Сонный пассажир – куда ни шло, а вот сонный водитель…

– В обычной жизни ты так же рано встаешь? – спросила Андреа, рассудив, что разговор может помочь обоим не спать.

– Чаще всего – да. Привык уже жить по расписанию. А ты?

– Самый недисциплинированный человек на свете! – Андреа указала на себя большими пальцами. – Полное отсутствие режима: не могу заснуть, не могу проснуться.

– Дай угадаю, привыкла засыпать под работающий телевизор? А просыпаться по будильнику.

– Стопроцентное попадание, – согласилась Андреа. – И как же ты это вычислил?

– Просто наблюдение. Хочешь еще одно наблюдение?

– Удиви меня, – фыркнула она.

– Работаешь в постели до поздней ночи, потом долго не можешь уснуть. Ешь, когда вспоминаешь об этом, а не по потребности. Злоупотребляешь кофеином и иногда сладким.

– Мамочка, только не ругайся. – Андреа закатила глаза. – Ладно, тут ты угадал. Но это было легко. Хочешь, я о тебе тоже что-нибудь угадаю?

Алекс приподнял брови.

– Можешь, конечно, попробовать.

Андреа выставила ладонь вперед и начала загибать пальцы.

– Не женат. Девушки или хотя бы более-менее постоянной подруги тоже нет.

– Слишком очевидно, не засчитывается.

– Нет домашних животных, но ты хотел бы их завести. Собаку, может быть? Да, точно, собаку.

– Ну… – протянул Алекс. – Тут тоже угадала, но я мог тебе об этом рассказывать.

– Не рассказывал! Третье…

Она задумалась: сложно отделить то, что она действительно знала, от своих предположений.

– Ты не поспеваешь за современными технологиями. Дома работаешь за старым стационарным компьютером, выдерживаешь расстояние в полметра до экрана. Телефоном пользуешься крайне редко, в основном для работы или чтобы позвонить.

Алекс красноречиво промолчал. Но Андреа знала, что она права.

– Ну и напоследок… Ты не был в отпуске уже много лет. Тебе кажется, что у тебя не очень напряженная работа, и даже если ты устраиваешь себе выходной или два, ты все равно стараешься делать что-нибудь полезное. Ну как? Четыре из четырех?

– Подумаешь, – хмыкнул Алекс.

– Я читаю тебя как раскрытую книгу, – усмехнулась Андреа, щелкнув пальцами. – Надо было спорить на деньги.

– Ну а ты? – спросил вдруг Алекс. – Живешь одна? Я имею в виду домашних животных, конечно.

– Разумеется, – улыбнулась Андреа загадочно. – У меня нет домашних животных.

Поймав взгляд Алекса в зеркале, она закатила глаза и добавила:

– Парня тоже нет.

– Хорошо… В смысле, ничего хорошего, наверное. Я хочу сказать, может, тебе так комфортно, тогда все в порядке. Если нет, то нет. А, да ну тебя!

Андреа засмеялась в голос. Покачала головой.

– Очень изящно, Алекс, очень изящно.

Он покраснел и сосредоточенно уставился на пустую дорогу.

– Как так выходит, что в результате практически каждого нашего разговора я сажусь в лужу? – пробормотал он себе под нос.

– Так было всегда, ты просто отвык.

Посмеиваясь, Андреа отвернулась к окну. О стекло ударились первые капли дождя. Она и сама успела отвыкнуть от того, как легко было общаться с Алексом. Стоило первоначальному стеснению улетучиться, и они снова могли часами говорить на абсолютно любые темы.

– Что у нас дальше по плану? – спросила Андреа.

– В каком смысле?

– Мы уже гуляли в Кливленде, в Чикаго и в Миннеаполисе. А что у нас по расписанию сегодня?

– Я думал ехать до следующего мотеля, может, остановиться пообедать. И так уже опаздываем.

– Ну нет! Я вошла во вкус. – Андреа достала карту из бардачка, потянулась к рюкзаку, чтобы взять очки.

Затем расстелила карту на коленях, свернув ту ее часть, которую они преодолели. Андреа провела пальцем по линии, обозначающей маршрут. Выглянула в окно, чтобы попытаться хотя бы примерно определить, далеко ли они уехали. Местность постепенно сменялась на более холмистую, но глазу по-прежнему не за что было зацепиться.

– Можем немного скорректировать маршрут, – предложила Андреа. – И посетить заповедник Кастер. Просто прогуляться, не будем карабкаться на гору.

– Давай обсудим, когда будем обедать, хорошо?

За обедом Алекс внимательно изучил карту, сделал какие-то пометки.

– Судя по всему, мы будем там только ближе к вечеру. Можем прогуляться час-полтора до темноты, потом переночуем где-нибудь неподалеку. Но завтра едем без незапланированных остановок. И встанем пораньше. Я хочу вернуться домой завтра, хотя бы вечером. Идет?

Андреа не очень хотелось снова вставать до рассвета, но это было справедливо.

– Идет, – ответила она. – Спасибо.

– Не за что, Андреа. Я наслаждаюсь нашими прогулками.

Такая искренность вогнала ее в краску.

– Я тоже. Напоминает о времени, когда жизнь была проще и интереснее.

– Имеешь в виду, до работы?

Андреа пожала плечами, ковыряя вилкой в тарелке.

– Да и до колледжа тоже. Мне кажется, все стало гораздо сложнее с тех пор, как я вернулась в Нью-Йорк.

Она замолчала, Алекс тоже больше ничего не говорил.

– А ты? Ну… Что делал после?

– То же, что и всегда, – ответил Алекс. – Ты жила с отцом, когда уехала из Ливенворта?

От Андреа не укрылось, как резко он перевел разговор на нее, но она не стала докапываться до сути.

– Можно и так сказать. Он был постоянно на работе или в командировке, я практически его не видела. Даже когда была стажером в его фирме.

– Звучит знакомо.

– Да-да. – Андреа закатила глаза. – Я тоже все время работаю и практически не общаюсь с семьей. Яблочко от яблони и прочее. И это я уже слышала от матери по телефону.

Алекс поднял руки в примирительном жесте.

– Извини, не хотел задеть.

Андреа посмотрела в окно. Дождь закончился, однако на улице было темно и пасмурно. Возможно, это лишь временное затишье. На асфальте поблескивали лужи.

– Странный получится вопрос, – продолжил Алекс, не глядя на нее. – Но у тебя поэтому никого нет?

Простые по своей сути слова заставили ее задуматься. Ей… было лучше одной, вот и все. Не то чтобы она не пыталась заводить отношения. Самые долгие длились пару месяцев.

И подобный вопрос ей задавали не раз. Андреа представила, что находится на свидании. Как бы она тогда ответила Алексу?

– Наверное, я пока не встретила «того самого», – сказала она наконец.

Это не было ложью. Только правда оказалась немного сложнее: ей не хотелось. Она заводила отношения, поскольку ей было одиноко и потому что все вокруг так делали. С таким подходом трудно рассчитывать на «долго и счастливо».

– А ты? – решилась спросить она. – Почему у тебя никого нет?

– Ладно, сам напросился, – смущенно рассмеялся Алекс. – Сначала было не до того, а потом… В Ливенворте живет не так много народу. Половина – женщины, из них подходящих по возрасту и незамужних можно по пальцам пересчитать. Как-то не срослось.

– Врешь, – выдохнула Андреа.

– Вру, – признался Алекс. – Но и ты соврала, поэтому могла бы и промолчать.

На улице Андреа ненадолго замерла возле автомобиля, глядя в ту сторону, откуда они приехали. Страшно подумать, сколько всего осталось за их спинами. Сколько миль они промчали на машине. И сколько еще ожидает их впереди.

Сейчас казалось, что день назад она была другим человеком. И совсем не таким, как двумя днями ранее. Какой она будет завтра? Чего захочет? О чем станет мечтать?

К чему будет стремиться? Какой она приедет в Ливенворт и какой уедет оттуда?

Раньше она думала, что в свои двадцать семь, почти уже двадцать восемь, она все о себе знала. Знала свои намерения, чувства и желания. Прекрасно представляла, как отреагирует на то или иное событие, понимала, что будет с ней завтра или даже в ближайшие три года.

Все оказалось фикцией. Та Андреа не прыгнула бы в машину к мужчине, который был ее первой любовью, и не поехала бы через три тысячи миль на свадьбу к сестре, с которой никогда не ладила. А если бы прыгнула и поехала, то переиграла бы ситуацию и вернулась после звонка от начальника.

Новая Андреа нравилась ей куда больше. Она не боялась рисковать. И не боялась признаваться себе в том, чего хочет.

Погруженная в свои мысли Андреа не сразу заметила, что Алекс смотрел на нее.

Причем смотрел так, будто знал, о чем она думала. Хотя, скорее всего, думал о чем-то своем. Может быть, о вчерашнем вечере?

Что-то произошло вчера. Что-то, чего она не до конца понимала и не могла дать этому название. Накануне они практически не разговаривали и даже не прикоснулись друг к другу. В конце концов Андреа и вовсе заснула, сморенная эротической фантазией и бормотанием телевизора. А если бы не заснула, что бы случилось? Разошлись бы по своим комнатам? Или же?..

Как бы то ни было, сегодня Алекс совершенно другой. Будто что-то скрывал или недоговаривал. Он то и дело бросал на Андреа долгие, задумчивые взгляды и упорно о чем-то молчал. Отшучивался в ответ на личные вопросы или попросту менял тему. Правда, флиртовать продолжал, словно это ничего не значило.

– Алекс, – позвала Андреа негромко. – Мне кажется, пора поговорить.

Он застенчиво улыбнулся, будто пойманный с поличным.

– Может, подождем до Ливенворта? – предложил он.

– Бежишь от проблемы? – нахмурилась Андреа. – Не похоже на тебя.

– А у нас проблема?

– Нет, но…

– Тогда подождем.

Андреа не стала спорить. Вернулась в салон машины. Алекс скользнул на водительское сидение, но не стал заводить мотор. Сидел несколько секунд, положив руки на руль и опустив голову на сложенные ладони.

– Рядом с тобой невозможно мыслить здраво, – сказал он, выпрямляясь. – Такое чувство, что мне снова девятнадцать, а от одного твоего взгляда весь мой мир переворачивается с ног на голову.

– Хорошо, постараюсь смотреть в другую сторону, – парировала Андреа, и Алекс нервно рассмеялся.

– Ага, тогда еще не разговаривай со мной, не улыбайся, не облизывай губы, не касайся меня «невзначай» и, черт побери, не лежи со мной в одной постели полуголая в своей микропижамке!

Теперь настал черед Андреа смеяться. Она отвернулась к окну, хотя Алексу все равно было видно, как сильно она покраснела.

– Сказал бы, я бы ее сняла, – ответила Андреа лишь наполовину в шутку.

– Если бы ты не уснула, я сам бы ее с тебя снял.

– Упс.

Она сглотнула. Что ж, одним вопросом стало меньше.

Они попали в Кастер, когда солнце начало клониться к закату. Выбрались на пешеходную тропу и долго брели по ней, жадно оглядывая пейзажи вокруг себя. Заснеженные горы. Последние лучи заходящего солнца, задержавшиеся между деревьями. Небо становилось алым. У Андреа захватывало дух от такой красоты. Алекс тоже притих. Он неторопливо шагал рядом, придерживая Андреа за локоть: тропа, по которой они спускались к озеру, становилась все более неровной и крутой.

– Разбить бы тут палатку и пожить недельку в полном одиночестве, – мечтательно проговорила Андреа.

– А ты уже занималась палаточным отдыхом? – спросил Алекс.

– Нет, но всегда мечтала попробовать.

– Скорее всего, тебе бы наскучило через три дня. Люди мечтают оказаться наедине с собой, а когда это происходит, тихонько сходят с ума.

Он говорил так, будто знал из личного опыта.

– Мне никогда не было скучно наедине с собой. Наверное, я просто по натуре одиночка.

– А я чем старше становлюсь, тем меньше мне хочется оставаться одному, – мягко улыбнулся Алекс. – Стой, подожди. Там крутой спуск. Дай я тебе помогу.

Он немного обогнал Андреа и шагнул с большого камня. Развернулся, чтобы подать руку. Андреа галантно приняла ее.

Когда Андреа спустилась, Алекс продолжал держать ее за руку. Повел дальше, выручая на трудных участках.

– Сложно, когда не с кем поговорить. Не у кого спросить, как прошел день. И некому рассказать про свой. Иногда даже крыша едет, начинаешь разговаривать с цветами, техникой, мебелью. – Алекс медленно поглаживал ее ладонь большим пальцем. – Хуже всего тишина. Ты ведь меня понимаешь? Раз нормально спишь только под работающий телевизор.

– Может быть, – проговорила Андреа. – Если честно, я об этом не задумывалась. Алекс… Ты живешь один?

– После того как не стало отца, тетя уехала жить к подруге в Канаду. Иногда она звонит, присылает открытки, зовет в гости, но сама возвращаться не хочет ни за что на свете. – Он остановился на мгновение. Посмотрел вверх, часто моргая. – Какой-то проклятый город. Все из него бегут.

Андреа догадывалась, что Джон Райт умер. Не спрашивала, поскольку не знала, как задать вопрос. И имела ли она вообще право спрашивать? Она ведь добровольно исчезла из жизни Райтов на десять лет.

– И как же ты?..

– Думаю завести собаку, – улыбнулся Алекс, украдкой вытирая слезы из уголков глаз. – Ну что мы все обо мне…

Он никогда не был таким скрытным. Даже когда пытался хранить от нее секреты, ему всегда почти физически было больно что-то ей недоговаривать.

– Эмма тебе не ответила? – спросил он.

– О! – Андреа встрепенулась, достала телефон. – Она со вчерашнего дня шлет мне фото.

Андреа развернула экран к Алексу. Тот подошел ближе, чуть склоняя голову, и вдруг перекинул руку Андреа через плечо и прижал ее к себе.

Это было очень приятно. Да так, что Андреа на секунду даже забыла, что собиралась показать. Особенно когда губы Алекса коснулись ее виска.

– В-вот…

Она открыла первое сообщение от Эммы. На фотографии сестра пила какой-то тропический коктейль со скорбным выражением лица. Внизу была подпись: «Вот бы ты была здесь».

Все последующие оказались в том же духе: Эмма и Робин грустно отдыхают на шезлонгах, Эмма печально ест торт.

– Отправь ей что-нибудь в ответ, – посоветовал Алекс. – Где это видано, чтобы младшие сестры издевались над старшими?

Андреа оглянулась, выбирая подходящий ракурс.

– Давай встанем сюда и сделаем самые счастливые лица, на которые только способны, – предложила она.

Фотография получилась отличной. Солнце, садившееся за горы, отбрасывало на них оранжевый свет.

Андреа отправила сообщение вдогонку к фото:

А нам и здесь хорошо

И, довольная, убрала телефон.

– Пойдем дальше, пока не стемнело? – предложила она и вложила руку в ладонь Алекса.

Прошлое

Она спешит изо всех сил. Из-за лекций матери и переодеваний она уже жутко опаздывает. Она знает, что Алекс ее дождется, ведь теперь они пара. Эта мысль отдается приятными покалываниями в кончиках пальцев. Андреа кажется, что она не бежит, а буквально парит над землей. Глупая! Как смеялась она над героинями романтических книг и фильмов. Не пережив такое самому, невозможно даже представить эти чувства.

Предупреждения матери вылетают из головы. Они еще сыграют свою роль в будущем. А пока весь мир Андреа сжимается до одного человека, который вчера практически признался ей в любви и почти поцеловал. Вот что имеет значение.

Не доходя до места встречи, Андреа замедляется и вскоре совсем останавливается. Переводит дыхание и обмахивает пышущие жаром щеки, чтобы не предстать перед Алексом запыхавшейся и красной как рак.

Алекс ждет ее в их потаенном месте у реки на острове Блэкбёрд. Ах, сколько видел этот остров историй любви. И теперь прямо на нем разворачивается еще одна.

Алекс замирает, когда замечает ее. Стремится к ней навстречу, распахнув объятия. Подхватывает, отрывает от земли и кружит в воздухе. Пускай они виделись только вчера вечером. Для них обоих прошла целая вечность.

– Что-то в тебе изменилось, – говорит Алекс, опуская Андреа на землю.

– Даже не знаю. Выросла третья рука?

Алекс легко щелкает ее по носу, а потом целует в место щелчка.

– Нравится мое платье? – подсказывает Андреа.

Алекс кружит ее на месте, разглядывая со всех сторон.

– Очень красивое, – выносит он вердикт. – Только… тебе будет в нем удобно гулять?

Об этом Андреа не задумывалась. Но все же подобное мало ее волнует. Главное, что впереди несколько часов, которые они проведут вместе.

Они углубляются в лес, держась левого берега реки. Андреа подхватывает края подола, чтобы ни за что не зацепиться. Когда они отходят на изрядное расстояние от «цивилизации» и им перестают попадаться другие путники, Алекс останавливается, спускается по камням и подает Андреа руку, чтобы она последовала за ним.

Здесь течение сильнее, и Андреа ни за что бы не рискнула вставать на скользкие валуны. Однако этот уголок дикой, практически нетронутой природы поражает. Вдали виднеются заснеженные вершины гор. Когда-нибудь она вскарабкается на одну из них, просто чтобы ощутить себя на вершине мира.

Она делится этим с Алексом.

– Возьмешь меня с собой? – спрашивает он. – Хотя я уже на вершине мира.

Андреа закатывает глаза, но ей приятно слышать такие банальности. Она уже успела понять: все, что произносит Алекс, он говорит от чистого сердца. Он же тем временем обнимает ее со спины, прижимается щекой к виску. Они долго стоят не шевелясь. Андреа кладет руки поверх его рук. Тепло объятий расслабляет. Она прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Прохладный ветерок обдувает лицо – на контрасте с ним горячими кажутся губы Алекса, дотрагивающиеся до ее щеки.

– Надеюсь, сюда твоя сестра не доберется, – шепчет Алекс, чуть наклоняя голову. Его поцелуи перемещаются на шею.

– Не знаю, она способная, – смеется Андреа и скользит ладонями по рукам Алекса.

Она заводит руки назад и чуть надавливает на его затылок. Откидывает голову ему на плечо, давая доступ к шее. Господи, как хорошо, что на ней платье на бретельках, открывающее ключицы и плечи.

Пальцы Алекса поглаживают ее талию, лишь изредка, почти невинно спускаясь на бедра.

Такого она в жизни своей не испытывала и теперь даже не понимает, почему во всем теле разливается слабость. Ноги становятся ватными. Если бы Алекс не держал ее настолько крепко, она, наверное, упала бы в реку.

Когда он касается губами краешка ее губ, она к этому почти не готова. Она ерзает в его объятиях и наконец поворачивается, чтобы взглянуть на него.

Алекс и Андреа замирают, глядя друг на друга. Смотрят глаза в глаза так долго, что обоим становится смешно. Сложно сказать, кто первый подается вперед, только через мгновение они уже целуют друг друга со всей нежностью, что копилась в них на протяжении общения.

Андреа и раньше целовали. Еще в школе, раз или два. Но нелепая мешанина губ и языков ни на секунду не может сравниться с поцелуями Алекса.

Наконец они прерываются. Немного отстраняются друг от друга, и Андреа с удовольствием разглядывает покрасневшие губы Алекса, его довольное выражение лица.

Алекс несколько секунд рассматривает ее в ответ, прежде чем снова припасть к губам. Его ладони слегка комкают ткань сарафана у Андреа на спине.

Долго еще они стоят в объятиях друг друга. Целуются, пока губы не начинают болеть. Потом просто слушают шум бегущей реки и пение птиц. В какой-то момент Андреа кажется, что никогда в жизни она больше не будет такой счастливой и свободной, как сегодня.

В определенном смысле она права.

Настоящее

Десять лет прошло, а Андреа все слышала порой течение реки и чувствовала тепло чужих губ на своих. Это воспоминание помогало ей проходить многие непростые моменты. Ответственные экзамены, например. Долгие годы Андреа к нему не возвращалась, пока не очутилась здесь.

Им давно пора возвращаться к машине. Уже стемнело, и теперь им предстояло искать обратный путь по каменистой тропе, а затем еще ехать на трассу и искать ближайший мотель. Но ни Алекс, ни Андреа не двигались, зачарованные отражением луны и звезд, проступавшим в озере.

Алекса что-то тяготило. Было нечто особенное в том, как он сжимал ее ладонь. Андреа легонько дернула его руку, обращая на себя внимание.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Хм? А, да… Просто задумался.

– О чем?

Алекс обвел взглядом окрестности.

– Завтра всего этого уже не будет. Вернее, будет, но без нас. А значит, сейчас или никогда.

– «Сейчас или никогда» что? – спросила Андреа.

Алекс не ответил. Встал перед ней, взял обе ее ладони в свои и посмотрел вниз. Андреа осторожно высвободила руку и провела кончиками пальцев по щеке Алекса, на которой уже проступала вечерняя щетина. Зарылась пальцами в мягкие волосы на затылке. Она не знала, с чем связана его нерешительность. Но была готова стать решительной за них двоих.

Свободная рука Алекса переместилась ей на талию. Двумя пальцами он проследил линию ее позвоночника от поясницы вверх.

– Так сейчас или никогда, Алекс? – спросила она с придыханием, опуская взгляд на его губы.

Алекс бережно сжал ее пальцы. Андреа буквально слышала, как мысли роятся в его голове. Пора. Пока он окончательно не погряз, парализованный сомнениями. Андреа прикрыла глаза и потянулась вперед, только чтобы встретить пустоту.

Алекс успел принять решение. И не такое, как она ожидала.

– Прости, – пробормотал он, отступая и отнимая руки.

Андреа открыла глаза. Хорошо, что уже стемнело, и с расстояния в несколько шагов она плохо различала выражение его лица. А он – ее.

– Нам… пора возвращаться, – сказал он с дрожью в голосе.

В этом он был прав. По разным сторонам тропы в молчании они вернулись в машину.

– Ты так и не смог меня простить. – Прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение.

– Дело не в этом, – вздохнул Алекс, пристегиваясь. – Давно простил.

– Но?

Он покачал головой, сосредотачиваясь на вождении.

– Но я не хочу снова оставаться с разбитым сердцем.

Что же… Вполне справедливо, хоть и до слез обидно. Говорить тут больше не о чем. Андреа отвернулась к окну. Свет фар выхватывал из темноты дорожные знаки и редкие невысокие деревья. Равнины, равнины, равнины с желтоватой, выгоревшей на солнце травой. Редкие встречные машины. Когда практически всю жизнь проводишь в городе с плотностью населения в одиннадцать тысяч человек на квадратный километр, сложно поверить, что где-то может быть иначе.

Господи, побыстрее бы приехать! От дороги начинало подташнивать. Угораздило же ее согласиться на авантюру. Нужно было выбрать поезд. А то и не ехать вовсе. Как отец. В конце концов, у нее тоже ужасно много работы. Андреа нахмурилась и прикусила губу. Оправдывать свое нежелание что-то делать работой – это она хотела перенять у отца, когда ставила его примером для подражания?

– Что будешь делать, когда приедем? – спросил вдруг Алекс.

Андреа медленно окинула его взглядом. Пытается поддержать беседу, чтобы избежать неловкости? Для этого уже немного поздно. Неслучившийся поцелуй мог доставить проблем даже больше, чем случившийся.

– Не знаю. Съем что-то полезнее пирога и картошки фри. От них уже изжога. А ты?

– Лягу спать. Кровати в мотелях созданы, чтобы пытать людей.

Андреа хмыкнула в ответ что-то неопределенное и снова отвернулась. Над их головами прогрохотал гром. Здорово, что они успели уйти из заповедника. И жаль, что не смогли остаться там навсегда. Застыть в моменте за секунду до… Она опять попыталась вспомнить Ливенворт и все до одного поцелуи Алекса.

Тогда он был таким смелым, с головой бросался во все, что могла предложить ему жизнь. Да, тогда они оба были совсем молодыми, практически детьми. Наивно было предполагать, что Алекс остался таким же. Сама она сильно изменилась.

Но в голову настырно лезла мысль, что именно из-за нее он оказался настолько травмирован, что до сих пор был один. Просто не мог больше открыться другому человеку. Довериться женщине. И появившаяся в нем осторожность, нерешительность были тому доказательством.

С другой стороны, а чего Андреа ждала? Что могла предложить ему? Еще полтора дня своего общества? Пару свободных вечеров вместе по приезде в Ливенворт. А потом она вновь умчится в Нью-Йорк к своей старой жизни, а Алекс останется один. Он ведь явно был не из тех, кто довольствуется мимолетными интрижками. В таком случае он прав, что не поддался моменту. Можно ли его было за это осуждать? Но…

Но Андреа чувствовала себя отвергнутой. И еще ей было стыдно, ведь она и впрямь поверила – что-то возможно. Снова поддалась очарованию Алекса Райта, и потребовалось ей на это лишь несколько дней.

Андреа зевнула, ерзая на сидении, чтобы принять удобное положение. Хотелось как можно скорее попасть в отель и побыть в одиночестве. Принять душ, переодеться и лечь спать. И предаться, наконец, жалости к себе. Но машина уже миновала несколько мотелей. Видимо, Алекс хотел уехать сейчас как можно дальше, чтобы завтра добраться до Ливенворта пораньше.

– Устала? – спросил он.

– Угу.

– Скоро приедем, – пообещал он.

Дождь заливал лобовое стекло, и Алекс включил дворники. Если в Ливенворте будет подобная погода, свадьбу придется праздновать в аквалангах.

– Ни черта не видно, – пробормотал Алекс. – Надо было остановиться в Кастере.

– Надо было ехать из Миннеаполиса без остановок.

Они едва тащились по пустой дороге. Алекс не рисковал и правильно делал. Оставалось только надеяться, что сзади их не догонит кто-нибудь очень торопящийся домой.

Наконец впереди показались огни и большая неоново-розовая стрелка с надписью под ней «СВОБОДНЫЕ МЕСТА». Алекс свернул и затормозил на парковке мотеля. Он вытащил ключи и убрал в карман.

Повернулся к Андреа.

– Слушай, я должен перед тобой извиниться. Не стоило мне… – Он закусил губу, пытаясь подобрать нужное слово. – Не стоило посылать сигналы.

– Это теперь так называется?

Андреа взяла рюкзак с вещами с заднего сидения.

– Ты поняла, о чем я.

– Все в порядке, не переживай.

Пока Алекс ходил разговаривать с администратором, Андреа укрылась от дождя под крышей. Волосы успели намокнуть, да и одежда неприятно липла к телу. Алекс вернулся с серым лицом.

– У них остался всего один номер. С двумя кроватями, – объяснил он.

Андреа окинула взглядом стену дождя перед ними и пожала плечами, сказав бесцветно:

– Да какая разница. Куда мы сейчас поедем?

Алекс кивнул и вернулся к стойке, чтобы снять номер.

Когда они забежали внутрь, оба уже были промокшими насквозь.

– Иди в душ первой, – сказал Алекс и взял с ближней к двери кровати полотенце, чтобы высушить волосы.

– Нет, – возразила Андреа. – Ты первый. Мне понадобится больше времени. – Она старалась не смотреть на его прилипшую к телу рубашку, но даже после всего, что случилось в Кастере, не могла заставить себя отвести взгляд.

Если бы Алекс расстегнул при ней хоть одну пуговицу, она в ту же секунду выскочила бы обратно под дождь. Но, к счастью, ничего такого ему в голову не пришло.

Алекс взял из сумки дорожный набор для душа и сменную одежду, прежде чем скрыться в ванной комнате.

Андреа смогла выдохнуть. Ее вещи пропитались дождевой водой, в них становилось холодно, но раздеться Андреа не решилась. Она как могла вытерлась полотенцем, собрала одежду на смену после душа и приготовила гигиенические принадлежности, присела на край кровати и стала ждать.

Пока Алекс был в душе, пришло сообщение от Эммы: сестра прислала набор всевозможных эмодзи с сердечками и поцелуйчиками. Андреа еще раз открыла селфи, сделанное пару часов назад. Несколько минут изучала свое чересчур довольное лицо. Да и Алекс не выглядел грустным.

Когда дверь ванной открылась и Алекс вышел, вытирая лицо полотенцем, Андреа подхватила вещи и, стараясь не смотреть в его сторону, прошмыгнула в душ, закрыв за собой дверь на защелку.

В ванной было сыро, а еще сильно пахло мылом или шампунем Алекса. Андреа прикрыла глаза, вдыхая этот запах, и тяжело вздохнула. Она с наслаждением сбросила с себя мокрую одежду и ступила в душевую кабину. Здесь лежали порционные пакетики геля, а рядом стоял дорожный флакон с аккуратной этикеткой.

Андреа открыла его и сразу узнала запах мыла, который почувствовала, как только вошла.

Не задумываясь, что делает, Андреа выдавила немного геля из флакона на ладонь, вспенила в руках и принялась втирать во влажную кожу. Запах обволакивал, расслаблял. Уносил куда-то далеко все сегодняшние проблемы и неудачи. Будто сам Алекс обнимал ее. На мгновение ей даже почудилось тепло его прикосновений.

Когда Андреа вышла из душевой кабины, чувствовала себя уже гораздо лучше. Она вытерлась одним полотенцем и обмотала голову вторым. Взяла в руки пижаму, которую собиралась надеть, и замерла, держа ее в руках.

Она правда собиралась спать в одном номере с Алексом в сексуальной пижаме с кроликами? В той самой, о которой они говорили только сегодня? И которую Алекс еще вчера хотел с нее снять…

У Андреа в рюкзаке оставалась чистая длинная футболка на смену, но рюкзак лежал возле кровати, снаружи ванной комнаты, а та одежда, что Андреа с себя сняла, была мокрой и противной.

Андреа обернула вокруг себя полотенце, к счастью, оказавшееся достаточно большим – оно доходило до середины бедра. Ей всего-то надо выйти, добежать до рюкзака, забрать футболку и вернуться обратно. Алекс, в отличие от нее, был приличным человеком. Он не станет смотреть.

Андреа сделала глубокий вдох и покинула ванную комнату. Алекс сидел на своей кровати и задумчиво рассматривал карту. Он поднял было голову, чтобы посмотреть на Андреа, но, увидев полотенце, сразу же опустил взгляд и вернулся к своему занятию.

Андреа быстро двинулась к рюкзаку. Если бы они были героями какой-нибудь глупой романтической комедии, полотенце зацепилось бы за что-нибудь и слетело с нее. Но Андреа так крепко за него держалась, что этого в принципе не могло произойти.

Она опустилась на корточки перед рюкзаком и едва сдержала разочарованный вздох: он был застегнут. Андреа осторожно прижала рюкзак к полу коленом и одной рукой попыталась расстегнуть молнию. Поначалу она поддавалась, но вскоре застряла. Чтобы справиться с ней, требовались две руки. И Андреа не сдержала ругательства.

Алекс сразу же вскинулся на звук ее голоса, услужливый, как и всегда.

– Что случилось? Тебе нужна помощь?

– Сама, – отрезала Андреа, безуспешно дергая молнию. – Ай! – Она рванула слишком резко и, кажется, сломала ноготь.

Посмотреть не успела, Алекс уже стоял перед ней, пытаясь понять, что произошло.

«Он почувствует от меня запах своего мыла», – мелькнуло в голове у Андреа.

Она резко выпрямилась, очутившись с Алексом лицом к лицу, закинула рюкзак на плечо.

– Все нормально. Дай пройти, – бросила она и шагнула вперед.

Она ожидала, что Алекс успеет отойти в сторону, но он так и остался на месте, и Андреа задела его плечом.

– Энди, погоди…

Алекс двинулся за ней следом, но Андреа успела ускользнуть в ванную комнату и закрыть дверь прямо перед его носом.

Андреа прислонилась лбом к двери и не сдержала тяжелый вздох. Она поражалась самой себе. Как могло ее сердце так сильно изнывать по человеку, который ее отверг?

Когда Андреа закончила со своей рутиной и наконец вышла, Алекс уже спал. Или делал вид, что спит, за что Андреа была ему благодарна.

Она повесила мокрую одежду на спинку стула, погасила прикроватную лампу со своей стороны и легла в постель.

Прошлое

Каждую ночь теперь Андреа засыпает, представляя себе следующую встречу.

Каждое утро просыпается и не может дождаться, когда они смогут увидеться. Это… странное ощущение. Андреа кажется, что эйфория, которую она ощущает, должна вот-вот пойти на спад, но с каждым днем она влюбляется лишь сильней.

Эмма больше не докучает ей после того, как Андреа находит личный дневник в ее комнате и фотографирует содержимое. Материала для шантажа в нем хватило бы на несколько лет, и на младшую сестру наконец снисходит понимание того, что с Андреа шутки плохи. Угрызений совести Андреа почти не чувствует. Учитывая, что незадолго до этого Эмма плюет жвачку ей в волосы, из-за чего приходится стричься. В общем, временное перемирие идет на пользу обеим. Да и с наставлениями к Андреа уже никто не пристает. А что Эмма с ней не разговаривает, так оно даже к лучшему.

Теперь Андреа часто бывает в гостях у Райтов, даже в не самые хорошие для Джона дни. Поначалу ее немного смущает находиться рядом с ним. В голове не укладывается, как можно душевно поговорить с человеком, а назавтра снова ему представляться. Но такова реальность, в которой Алекс живет последние несколько лет. И она понемногу тоже к этому привыкает, поскольку хочет быть частью его жизни.

Ее день выглядит так: Андреа просыпается пораньше, чтобы успеть прогуляться с Алексом перед его сменой. Потом идет домой, если сегодня ее очередь убираться или готовить, и занимается своими делами. Читает или слушает музыку у себя в комнате, но постоянно отвлекается на всякие мысли. Она даже пробует однажды начать вести дневник, но останавливается на паре фраз. Ей не хватает слов, чтобы описать все, что происходит на душе.

Если же сегодня домашние дела на Эмме, то Андреа может быть свободна как ветер. Если позволяет погода, она гуляет или отдыхает где-нибудь на солнышке. Иногда берет с собой учебники, чтобы подготовиться ко вступительным экзаменам.

В обеденный перерыв Алекса они снова встречаются. Обычно целуются где-то в подсобке магазина или в переулке за кафе. Но все это не заменит лучшей части их дня, когда Алекс сдает смену и провожает Андреа до дома. У них по-прежнему не так много времени, но тетя Долли, хитрая лиса, дважды в неделю наведывается играть в бридж к подругам и возвращается совсем поздно. В такие дни, если отец Алекса рано отходит ко сну, Алекс и Андреа на пару часов остаются наедине.

В выходные дни Алекс ездит с отцом в больницу на осмотр, пополняет запас лекарств. Чаще всего результаты осмотра неутешительные. Болезнь прогрессирует быстрее, чем того бы хотелось. Андреа даже видит однажды, как Алекс плачет. Не пытается спросить, что случилось, сама догадывается. И не пытается утешить, ведь нет в мире таких слов, которые могли бы ему помочь. Просто обнимает и остается рядом. Она инстинктивно понимает: есть горе, которое нельзя держать внутри.

Но жизнь продолжает идти своим чередом. И все в ней понятно и предсказуемо. До поры до времени.

Андреа издалека замечает машину, припаркованную на подъездной дорожке. Как-то… необычно. К ним давно уже никто не ездит. Андреа не очень хорошо в этом разбирается, но машина кажется дорогой. Она не видела такую на улицах города. Может, кто-то из туристов спустился с гор?

Но что туристам делать у них дома? Заинтригованная, Андреа заходит внутрь. И сразу слышит знакомый голос из гостиной.

– Отец! – Андреа бросается к нему и крепко обнимает за плечи.

Они не виделись уже целую вечность! И короткие разговоры по телефону, когда мать не слышит, совсем не спасали.

– Андреа! Ну, как ты тут?

Эмма сидит здесь же, скрестив руки на груди. Угрюмо смотрит то на Андреа, то на отца. Матери нигде нет. Андреа уверена, она в курсе приезда отца и специально не выходит.

Они долго сидят втроем, Андреа болтает без умолку, делится деталями своей жизни. Тараторит про школу, про открывшуюся тягу к прогулкам. Однако не упоминает об Алексе, но не для того чтобы скрыть, а чтобы не распространяться при Эмме.

Сестра молчаливым призраком застыла в углу комнаты. Она не рассказывает о себе, не спрашивает ничего у отца, вообще ничего не говорит. Но не уходит. Андреа знает: Эмма тоже скучала, но слишком обижена, чтобы это признать.

Андреа даже немного жалеет сестру. Хоть характер у той противный, но она еще ребенок. Не умеет справляться с эмоциями и не понимает, что хорошо, а что плохо.

Они ужинают втроем: мать так и не спускается. Андреа задерживается, чтобы убрать со стола. Отец остается, чтобы ей помочь.

– Андреа, мне нужно с тобой поговорить.

Она моет посуду, пока отец, засучив рукава, вытирает тарелки полотенцем.

– Это как-то связано с новой машиной? – предполагает Андреа. – Дела пошли в гору?

– Нравится? – улыбается отец. – Да, ты права, мы заполучили очень выгодный контракт. Но поговорить я хотел не об этом. Ты только пообещай, что сначала подумаешь! Эмма категорически отказалась, даже не дослушав.

Похоже на Эмму. Андреа кивает, не отвлекаясь от посуды.

– Сейчас я уже немного оправился после… ну, ты знаешь, о чем я. В общем, пока мы с твоей матерью были заняты выяснением отношений, вопрос о том, где вы будете жить, не стоял так остро. Но ты уже совсем взрослая и можешь сама решать. Ты хочешь вернуться со мной в Нью-Йорк? Осенью мы открываем программу стажировки, и ты сможешь поучаствовать, как и хотела. Подашь документы в колледж. Я знаю, что переезд тебе тяжело дался. Труднее, чем Эмме. Но теперь ты можешь вернуться. Что скажешь?

Стакан с тонкими стенками едва не трескается в ее руке.

– Я… я не знаю… – бормочет она.

– Эй, эй… – мягко произносит отец, забирая у Андреа стакан. – Я буду здесь еще пару дней до твоего дня рождения. Остановился в гостинице неподалеку. У тебя есть время подумать, хорошо? В любом случае, ты всегда сможешь приехать ко мне одна.

День рождения, о котором Андреа почти забыла! А еще предложение вернуться в Нью-Йорк. Но это уже слишком для одного дня. Андреа устало присаживается за стол.

– Ты какая-то грустная, – продолжает отец. – Если честно, я думал, что ты будешь вне себя от счастья. По телефону ты постоянно говорила, что скучаешь по Нью-Йорку.

Верно… Еще до того, как у нее появились причины полюбить Ливенворт. Отцу она этого, конечно, не рассказывает. Хотела бы, но теперь не знает, как.

– Я рада, правда! Только все так внезапно.

– Я понимаю и не тороплю с ответом. Но не затягивай, хорошо? – Отец целует ее в висок и кладет на стол бумажку с названием отеля. – У меня еще есть дела в городе. Если не сможешь до меня дозвониться, оставь сообщение на ресепшен. Там указан номер, в котором я живу.

– Ладно, – отвечает Андреа.

Она поднимается к себе, чтобы лечь спать. Только заснуть не может, бесконечно сверлит взглядом потолок, словно ожидая, что там как по волшебству появится решение всех ее проблем. Конечно, ничего подобного нет и в помине.

Зато она вспоминает предостережения матери. И, хоть тогда в голове еще не складывается картина происходящего, начинает подозревать, что все это как-то связано.

Вернуться в Нью-Йорк… Предложи отец такое месяц назад, она бы не раздумывала ни минуты! Тогда она уже общалась с Алексом и гуляла с ним практически каждый вечер. Она бы скучала по нему и в подробностях представляла, что могло произойти, если бы она осталась. Но…

Что-то поменялось в ней в тот вечер, когда она впервые побывала в гостях у Райтов. Когда познакомилась с семьей Алекса. Когда он сказал, что ни за что не забудет ее, даже если…

Она сама еще не до конца понимает, что полюбила Алекса в тот вечер. Не за эти слова, нет. За все, что за ними стояло. За его искренность, за смелость, за упрямство, способное соперничать с ее собственным. За заботу, которую он проявлял к своей семье. И за заботу, которую он дарил ей. За зеленые глаза, в которых искрилось веселье. За мягкие губы, которые целовали так нежно. За руки, что держали так крепко и ласкали так жарко.

И все это – ей. Той, что смеялась над ним поначалу. Да и сейчас порой посмеивается, только по-доброму. Как может она оставить его теперь? Когда так много между ними еще не сказано, не узнано. Нет, она не уедет из Ливенворта. Она будет с Алексом, и к черту Нью-Йорк! Да, так она и поступит. Завтра же с утра скажет отцу, что…

Андреа размышляет о том, как отреагирует отец. Решает порепетировать немного, мысленно рассуждает, что конкретно она ему скажет и как тот ответит. Поймет ли ее?

Мама заявила правильно: женщине приходится делать выбор между семьей и карьерой. Нет, отец точно не сможет вообразить, каково это – отказаться от одного в пользу другого. Да и почему же обязательно отказываться? То, что она останется в Ливенворте, еще не значит, что она не сможет учиться и строить карьеру.

Она сможет работать здесь…

А кем, собственно? Продавщицей, официанткой, администратором лыжной базы? Ее растили в уважении к любому труду, и ничего постыдного в занятости в сфере обслуживания Андреа не видела. Но отец своим примером задал для нее высокую планку, которой она никогда не смогла бы достигнуть тут. Ливенворт без Алекса ей не нужен и не интересен.

Вот бы найти компромисс. Например, позвать Алекса в Нью-Йорк. А что? Он мог бы вписаться в ритм жизни большого города. Они оба могли бы. О, как славно бы это было! Они даже вместе могли бы поступить в колледж, Алекс ведь смышленый парень.

Андреа наконец засыпает, найдя идеальное решение. Нужно только донести всю его идеальность до Алекса.

– А где твой отец и тетя Долли? – спрашивает Андреа, едва ступив на порог дома Райтов.

Обычно в «хороший» день их голоса слышно на весь дом, отец Алекса и Долли или громко о чем-то спорят, или обсуждают какое-нибудь свежее телешоу, или просто обмениваются впечатлениями о погоде.

– Э-э-э… ушли, – отвечает Алекс.

– Как ушли? Куда?

Когда последний раз Джон покинул дом без своего сына, его искали с полицией. К счастью, все обошлось.

– Да не переживай ты так. Они в больнице. Врачи хотят попробовать какое-то новое упражнение для тренировки краткосрочной памяти, еще тесты делать будут. Потом, может, отец с тетей заедут куда-нибудь перекусить. В общем, их не будет добрую половину дня. – Андреа хмурится, складывает руки на груди и замирает.

– А ты чего не с ними?

Алекс вздыхает, заходит ей за спину и легонько подталкивает по направлению к кухне.

– Да что ты заладила. Сейчас сама все увидишь.

Заинтригованная, Андреа делает несколько шагов.

– Сначала я думал устроить что-то вроде пикника на природе, но вроде бы обещали дождь. И тогда отец предложил накрыть стол у нас, и, в общем, вот…

На кухонном столе в простой керамической вазе стоит большой букет полевых цветов.

Стол сервирован на две персоны, на плите в эмалированной кастрюле что-то аппетитно булькает.

– Ты все это… сам? – спрашивает Андреа.

– Типа того. Тетя только чуть-чуть помогла. Ну же, садись. – Алекс двигает ей стул, помогая сесть.

Затем ставит на стол кастрюлю.

– Французский луковый суп, – изрекает он. – Не знаю, ешь ли ты такое? Отец сказал, что это очень вкусное блюдо, но с его памятью – веры ему никакой… – Немного неловко Алекс начинает разливать суп по тарелкам.

– Помочь? – предлагает Андреа.

– Спасибо, я сам, – улыбается Алекс. – А ты расслабься и позволь за тобой поухаживать.

Она послушно откидывается на спинку стула и наблюдает за ним.

– Так к чему это все? – спрашивает Андреа, когда с супом покончено. Он оказывается пересолен, но Андреа съедает свою порцию до последней капли.

– А ты не знаешь? – удивляется Алекс.

– Не знаю – что?

– Странно… – бормочет он себе под нос. – Тебе должны были сказать.

– Да кто должен? И что сказать?

Алекс оглядывается, будто здесь есть кто-то, кроме них, а потом манит ее пальцем.

– Иди сюда, я, так и быть, скажу на ушко.

Это очевидная ловушка, но в такую Андреа готова попасться.

Алекс отодвигает свой стул от стола и откидывается на спинку. Когда Андреа приближается и склоняется, чтобы ее ухо было на уровне губ Алекса, он вдруг обвивает ее за талию и сажает себе на колени.

Андреа вскрикивает, стул протестующе скрипит от таких маневров. Губы Алекса касаются ее ключицы.

– Сегодня день рождения у самой прекрасной девушки в Ливенворте. Да что там! Во всем мире.

– Да? – переспрашивает Андреа, опуская руки на его плечи. – А я ее знаю?

Алекс смеется, глядя на нее снизу вверх, гладит ее спину.

– Давай я попробую описать ее тебе, а ты определишь? Ну, во-первых, она блондинка…

Алекс проводит ладонью по ее распущенным волосам.

– Пахнет персиками… – продолжает он, уткнувшись носом в основание ее шеи. – И ромашкой.

От его дыхания становится щекотно, и Андреа немного отодвигается.

– Пока очень расплывчатое описание. Продолжай.

– Она забавно морщится, когда ей щекотно, – добавляет Алекс и дотрагивается до ее носа кончиком пальца. – А еще, если не прекратит ерзать, доведет до греха одного простого парня из плоти и крови.

Андреа застывает на мгновение. И, сама не понимая, что делает, придвигается ближе.

– Ты имеешь в виду, вот так?

– Черт! Да, Энди, именно так. – Он заправляет прядь волос ей за ухо. И долго любуется, не говоря ни слова.

– Спасибо, – наконец произносит Андреа, кивая на стол. – Мне очень приятно, что ты готовил для меня.

– Это еще не все. В моей комнате лежит для тебя сюрприз. Но сначала десерт, он в духовке. Если ты встанешь…

Андреа задумывается на мгновение.

– Не встану, – заявляет она. – Десерт подождет, хочу сюрприз.

Алекс чуть отстраняется, заглядывая ей в глаза.

– И как же я должен его принести?

Андреа наклоняется и шепчет ему в губы, выделяя каждое слово:

– Не. Мои. Проблемы.

Алекс не сдерживается, притягивает ее к себе за затылок и целует, язык скользит между приоткрытых губ.

Андреа открывается ему навстречу. Стул под ними снова скрипит.

– Мы так перевернемся, – шепчет Алекс. – Держись крепче! – Он просовывает одну руку ей под колени, а второй обнимает за спину.

Андреа едва не взвизгивает, когда Алекс подается вперед и встает с ней на руках.

– Довольна?

Вместо ответа Андреа целует его в скулу. Обнимает за шею, когда Алекс несет ее вверх по лестнице. Ногой распахивает дверь своей комнаты и ставит Андреа на пол.

– Легкая, как пушинка, – говорит он. – А теперь закрой глаза.

Андреа поворачивается к окну и послушно прикрывает глаза. Оставляет только щелочку, через которую наблюдает за Алексом в отражении. Он копается на верхней полке шкафа и достает небольшую коробочку.

Андреа плотно закрывает глаза, когда Алекс поворачивается к ней.

На грудь ложится что-то прохладное, сзади Алекс застегивает на ее шее цепочку.

– Можешь смотреть, – говорит он. – С днем рождения, Энди.

Андреа опускает взгляд и берет на ладонь кулон в виде прописной буквы А.

– Нравится? – спрашивает Алекс.

– Еще как! – Андреа бросается ему на шею, едва не сбивая с ног.

– Спасибо! – восклицает она, оставляя поцелуй на его подбородке.

Алекс обнимает ее в ответ. Обхватывает за талию и прижимает к себе так крепко, что Андреа едва может дышать. Она не отодвигается, упирается ладонями в его грудь. Тянется, чтобы поцеловать.

– Ну что, теперь десерт? – спрашивает Андреа, пристально глядя ему в глаза.

– Ага.

– Придется меня отпустить.

– Ни за что на свете.

Андреа улыбается, опускает взгляд, отчего-то смутившись. Воротник рубашки Алекса слегка помялся от их возни, и она разглаживает его пальцами. Из-за этого верхняя пуговица почти выскальзывает из петли. Андреа тянется, чтобы ее застегнуть. Но расстегивает окончательно. Поднимает взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Алекса. И расстегивает следующую.

Его рука сдвигается. Совсем немного ниже поясницы, будто бы случайно, но это вызывает у Андреа волну жара по телу. Она чувствует, как розовеют щеки. Алекс, заметив ее реакцию, убирает руку.

Но ее такое не устраивает. Она тянется к губам Алекса, одновременно расстегивая третью пуговицу.

– Что это ты удумала? – спрашивает Алекс, немного отстранившись.

– Ничего, – заверяет его Андреа. – Мне просто показалось, что тебе жарко.

– Ах, тебе показалось?

Она возвращается к своему занятию, расстегивая все пуговицы до конца. Проводит кончиками пальцев от груди до живота. Алекс вздрагивает, прикрывая глаза.

– А… тебе не жарко? – спрашивает он сбивающимся шепотом.

– Нет.

И откуда только в ней взялась подобная смелость? Андреа запускает ладони под рубашку Алекса и скидывает ее с плеч.

– Зачем сразу на пол? – возмущается тот. – Извини…

Андреа закатывает глаза. Медленно присаживается, скользя вдоль тела Алекса, и поднимает его рубашку. Неспешно выпрямляется, едва не задевая губами обнаженную кожу. Или задевая? Судя по тому, как дергается Алекс, все-таки последнее.

– Держи.

Алекс фыркает, забирает рубашку у нее из рук и отходит, чтобы повесить на спинку стула.

– Довольна?

– Очень.

Андреа склоняет голову набок, любуясь крепкой спиной. Не то чтобы они раньше не видели друг друга без одежды. Однажды в чересчур жаркий день им пришла в голову мысль искупаться в реке. Вода была ледяной, хотя чего еще ждать от реки, берущей начало в заснеженных горах? Алекс и Андреа долго грелись друг о друга в одном лишь тонком нижнем белье, липнувшем к телу.

Тогда, наверное, Андреа впервые и подумала, что была бы совсем не против оказаться к нему еще ближе. И, когда руки Алекса, растиравшие ее продрогшее тело, задевали ее ягодицы, она не сразу их убирала. Правда, тогда было не время и не место.

Она проходит мимо него и присаживается на край кровати, закидывая ногу на ногу. Сердце стучит в груди как сумасшедшее, и Андреа даже думает, что Алекс это слышит.

Он присаживается рядом с ней, глядя куда угодно, только не в ее сторону. Он тоже нервничает, понимает Андреа. Нервничает, но хочет того же, что и она.

Нужно, наверное, что-то сказать, но, как назло, в голову ничего не приходит. Андреа поворачивается, чтобы посмотреть на Алекса, и встречается с ним взглядом. Обоим вдруг становится очень весело, и они отворачиваются друг от друга, с трудом сдерживая смешки.

Алекс находит ее ладонь, лежащую на кровати, и накрывает своей. Подносит их соединенные руки к губам и целует пальцы Андреа. Трется о них щекой. Потом оставляет поцелуи на ее запястье, сгибе локтя. Спускает тонкую бретельку ее сарафана и прижимается губами к плечу.

Подсаживается ближе, опираясь на руки по обе стороны от Андреа. Когда Алекс касается губами основания ее шеи, ей приходится откинуться на руках.

Алекс меняет положение, разворачивается к ней всем телом и опускает ладонь ей на поясницу. Подается вперед. Андреа обнимает его за шею, чтобы не упасть. Она и сама не замечает, как оказывается лежащей на постели. Алекс прижимается к ней сверху, одна его рука – на ее спине, второй он упирается в кровать где-то рядом с головой Андреа.

– Все еще не жарко? – спрашивает он.

– Нет.

Алекс разводит коленом ее ноги. Двумя движениями заводит запястья Андреа ей за голову и удерживает их на месте.

– А так?

Вместо ответа Андреа выгибается ему навстречу и не сдерживает стона, так отзывается внизу живота это движение.

– Энди, ты…

Алекс, похоже, теряет дар речи. Он запускает свободную руку под ее сарафан, проводит по бедру, скользит выше по животу. Кончики пальцев задевают грудь.

– Ты уверена? – спрашивает Алекс.

В данный момент она не уверена даже в том, как ее зовут. Но она все равно кивает, потому что, если он сейчас остановится, она больше не выдержит растущего напряжения.

– Тогда, может, снимем платье? Чтобы не помять.

Андреа застывает на несколько мгновений. Вся решимость, которая распаляла ее совсем недавно, куда-то исчезает.

– Д-давай…

Алекс приподнимается и тянет подол вверх, постепенно оголяя ее тело. Когда заканчивает, то замирает, глядя на нее. Андреа борется с желанием прикрыться. Она пытается различить в его взгляде истинные эмоции. Что, если она не так сильно ему нравится, как ей бы того хотелось?

Не в силах справиться с напряжением, она закрывает глаза. Вздрагивает, когда Алекс оставляет поцелуй на ее ключице, и еще один – ниже.

– Я часто представлял тебя здесь, со мной, – признается он смущенно.

– И что же, я пока оправдываю твои ожидания? – спрашивает Андреа, рискуя приоткрыть глаза.

Алекс смотрит на нее удивленно и вдруг широко улыбается. С его губ срывается мягкий смешок, а в глазах появляются солнечные лучики.

– Энди, ты многократно превосходишь все самые смелые мои ожидания, – говорит он, прислонившись лбом к ее плечу. – Подождешь минуту? Я это уберу.

Он вдруг исчезает. Становится холодно, по телу Андреа проходит дрожь. Алекс все не возвращается, и она приподнимается на локтях и поворачивается, чтобы посмотреть, что его задержало.

Алекс стоит возле того самого стула, где уже висит его рубашка, и аккуратно складывает ее сарафан. Он поднимает голову, когда чувствует на себе ее взгляд.

– Что? – спрашивает он, когда Андреа начинает хихикать. – Помнется же.

– Если не вернешься сию же секунду, то помнешься сам.

– Ого, в ход пошли угрозы и шантаж? – смеется Алекс, но не спешит возвращаться. Он просит подождать еще минуту и выходит из комнаты.

Андреа садится, подтягивая к себе колени. Ей уже становится неуютно, но Алекс быстро возвращается, держа что-то в кулаке. Он приближается, разжимает пальцы, и Андреа видит фольгированный квадратик у него на ладони. Ей на мгновение становится неловко: стоило самой подумать о защите.

Но она рада, что Алекс подумал за них обоих.

Алекс ложится на край кровати, упирая голову в согнутую руку. Андреа вытягивается рядом, лицом к нему, спиной упирается в стену. Алекс находит ее ладонь и переплетает пальцы.

– Не передумала? – спрашивает он.

– Нет, а ты?

– Тоже нет. – Алекс разглядывает ее лицо столь пристально, будто пытается запомнить навсегда.

Возможно, так оно и есть.

Возможно, и ей стоило его запомнить таким, каким он был в тот миг. Взволнованным, влюбленным и медленно тающим от ее прикосновений. Тянущимся к ней всем сердцем.

Андреа дрожит, когда он прижимает ее к себе, когда целует ее и перекатывается, нависая сверху.

– Не обижу, – обещает он. – Веришь мне?

Никогда и никому больше Андреа не доверяла так же сильно, как ему в тот день. И он оправдал ее доверие: был ласков и осторожен и ловил каждый ее вздох, каждое слетавшее с губ слово.

Никогда и никого больше Андреа не любила так же сильно, как его в тот день. И никто больше не любил ее так.

Позже они теснятся вдвоем на узкой кровати. Хоть в комнате и жарко, Андреа прижимается к Алексу всем телом, ее голова покоится у него на груди. Алекс обнимает ее и гладит по волосам.

Андреа почти засыпает, когда слышит над ухом:

– Я люблю тебя, Энди.

Как просто даются ему эти слова… Будто любить ее – самая естественная и правильная вещь на свете.

Андреа прислушивается к своим ощущениям и отвечает:

– Я тоже тебя люблю.

– Правда?

Андреа приподнимает голову. Она здесь, с ним, в его постели. Весь последний месяц она и думать ни о чем, кроме него, не могла. Она не уехала в Нью-Йорк с отцом, едва у нее появилась такая возможность, хотя раньше об этом мечтала. И он еще спрашивает?!

– Не хочешь – не верь, – ворчит она обиженно.

Собирается встать, но Алекс возвращает ее в свои объятия.

– Я верю, – отвечает он. – Не дуйся. Просто непривычно слышать.

Как будто ей привычно. Комом в горле встают слова, которые она собирается ему сказать. Но сначала…

– Я хочу одеться, – говорит она. – Я… потеряла счет времени. Вдруг твои родные скоро вернутся?

Алекс нехотя отпускает ее, встает и приносит со стула ее одежду, сложенную аккуратной стопкой.

– Отвернешься? – спрашивает Андреа.

Алекс удивленно приподнимает брови, но послушно разворачивается к окну. Все же одеваться перед кем-то – совсем не то же самое, что и раздеваться.

Через некоторое время они, полностью одетые, спускаются по лестнице, держась за руки. В комфортном молчании пьют чай с яблочным пирогом из духовки. Иногда встречаются взглядами и краснеют, теперь связанные общими признаниями и одним на двоих секретом.

И Андреа наконец решается.

– Мой отец в городе, – начинает она издалека. – Приехал на мой день рождения.

Это не совсем правда. Андреа подозревает, что приехал он по своим делам, а с праздничной датой его дела удачно совпали. Но в таком не признаются. Даже парню, от которого полчаса назад не было никаких секретов.

– О! Ну… Э-э-э… Здорово? Я помню, ты сильно злилась на него.

– Да, но я сейчас понимаю, что была не права. Мне казалось, что он забыл о нас с Эммой, но он тяжело переживал развод.

– Как и твоя мама. Но вот на нее ты продолжаешь злиться.

Андреа вздыхает и отводит взгляд. Ее раздражает, что Алекс видит ее насквозь.

– Я просто… скучала по нему, ясно? И вообще, я не об этом хотела рассказать.

– Извини, – мягко говорит Алекс, касаясь ее руки. – О чем ты хотела мне рассказать?

– В общем, отец позвал меня жить с ним в Нью-Йорке.

Повисло молчание. От Андреа не укрылось, как Алекс сжал ручку чашки.

– А ты – что?

– Я взяла время подумать, но…

Алекс не умеет врать. И не умеет скрывать чувства. Андреа видит, как раздуваются его ноздри, как поджимаются губы и желваки играют на скулах. Всего за несколько фраз его настроение переменилось от блаженной расслабленности до сильного напряжения.

– Но что?

Андреа пожимает плечами. Может, когда он услышит ее предложение, он успокоится.

– Я не хочу расставаться с тобой. Но и здесь мне делать нечего. Я хочу поступить в хороший колледж, стать кем-то, понимаешь?

– То есть человек, не учившийся в колледже – никто?

– Да нет же! – Андреа сердится. Ничего путного сейчас не выйдет.

Может, она неправильно подобрала время. Может, разговор стоило вести наверху, в постели, пока оба еще были уставшими и довольными.

Андреа делает глубокий вдох, берет себя в руки.

И медленно произносит:

– Ты бы не хотел перебраться в Нью-Йорк? Со мной.

– Нет.

Вот и все. Даже не подумав, не взвесив за и против.

– Нет? Но, знаешь… В Нью-Йорке полно работы, гораздо больше, чем тут. Я могла бы посоветоваться с отцом, может, он подобрал бы для тебя что-нибудь…

– А моего отца ты предлагаешь оставить здесь?

Он не просто зол. Он в бешенстве.

Андреа теряется под таким напором и принимается оправдываться:

– Нет! Ну конечно же нет! Можем забрать его, как устроимся. Наймем сиделку. Но и о себе тоже надо думать. Ты же не хочешь до конца жизни разрываться между тремя работами на полставки?

– Спасибо за заботу о моем будущем, – цедит Алекс сквозь зубы. – Хоть кто-то может мне объяснить, чего я хочу, а чего – нет!

Андреа впервые видит его таким. И никак не может понять, что стало причиной гневной реакции. Да, в ее голове этот диалог проходил совсем по-другому. Она-то, наивная, считала, что Алекс ее выслушает. А получилось, что она буквально защищается.

– Да что с тобой? – спрашивает она.

– Со мной? Твой отец тебя бросил! Но стоило ему пальцем поманить, как ты все забываешь и мчишься за ним. Да еще и меня тянешь за собой. Как тебе взбрело в голову такое предлагать?

– Действительно! – вспыхивает Андреа. – Во-первых, меня он не бросал! Он готовился к тому, чтобы позвать нас с Эммой жить с ним. Во-вторых, как это мне взбрело в голову предложить способ нам остаться вместе? – Она чувствует, как на глаза наворачиваются слезы.

Алекс замечает, что она готова расплакаться, и старается – правда старается – совладать с собой. Но некоторые вещи для него непосильны.

– Этот способ не подходит, Андреа, – говорит он, прижимая пальцы к вискам.

И ей бы сейчас промолчать и дать ему остыть.

Но упрямство заставляет ее возразить:

– Ну а мне не подходит торчать тут до самой старости!

Алекс дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

– Тогда я не смею тебя держать, – произносит он тихо.

Это и становится последней каплей. Андреа вскакивает, едва не переворачивая стол, и бежит прочь. Ей кажется, что Алекс кричит что-то ей вслед, стоя на крыльце дома, но, когда она оборачивается, не видит никого. И по щекам льются слезы.

Абсолютно разбитая Андреа бредет домой. Как один день мог стать одновременно лучшим и худшим в ее жизни? Путь неблизкий. Андреа плетется медленно, все еще надеясь, что ее догонят. Но вот уже виднеется ее дом, а Алекса нет нигде поблизости.

Пора смириться и не быть такой глупой и наивной. Она обидела его и сама не поняла чем, да и он наговорил ей много неприятного. Последняя фраза застряла у нее в мыслях. Наверняка он не имел в виду то, что сказал. Но ведь и она не хотела говорить многое из того, что сорвалось с языка.

В пылу ссоры сложно сохранять здравый рассудок. Как же хочется вернуться и высказать то, что жжет горло. Или отмотать время вспять, когда они не покинули комнату Алекса, и остаться там навечно. Обнять его, поцеловать, попросить прощения и снова заняться с ним любовью, чтобы весь их мир зациклился друг на друге.

Но за что ей извиняться? Новая волна эмоций накрывает Андреа с головой. Она ничего такого не сказала! Предложила переехать с ней. Хотел бы – согласился. А остальные вопросы можно было бы решить позже. Например, и тот, как перевезти в Нью-Йорк отца Алекса. В любом случае он мог бы и не реагировать так остро.

Андреа немного успокаивается, когда добирается до дома. По крайней мере, ей так кажется. Алекс остынет, и тогда они пообщаются. Как делают взрослые люди, которые всегда все обсуждают.

От одежды пахнет потом, ее и Алекса. И немного – его парфюмом. Андреа стоит пару мгновений, уткнувшись в ткань сарафана, прежде чем кидает его в корзину для грязного белья. Оборачивается полотенцем. Минует зеркало, замечает на груди кулон. Снимает его и осторожно кладет на подушку. Она наденет его после душа.

Когда Андреа выходит в коридор, едва не сталкивается с Эммой. Сестра топчется перед ее дверью, то сжимая, то разжимая кулаки. Выглядит она очень нервной.

– Андреа? Надо поговорить.

Андреа закатывает глаза и теснит Эмму плечом. Сегодня у нее уже нет сил.

– Дай хотя бы в душ сходить, – бормочет Андреа.

Эмма послушно отступает и направляется к себе. Андреа, как ни пытается, так и не может понять, что это было.

После душа Андреа ощущает себя гораздо лучше. Она снова обдумывает произошедшее сегодня и намечает план действий. Отец уезжает завтра. Вечером она, вероятно, достучится до Алекса, попробует убедить его в том, что они могут уехать вдвоем. Если же он опять отвергнет ее идею… Тогда она тоже не поедет! Или поедет, но не сейчас. Но нельзя оставлять ситуацию такой, как она есть. Андреа никогда себе не простит, если хотя бы не попытается все исправить.

Андреа никогда не верила в судьбу. В предназначение тоже. Под ту же категорию попадали гороскопы, гадания и любовь с первого взгляда. Да, были вещи, которые трудно было объяснить как-то иначе. Но Андреа знала, что за всем стоит случайность и человеческая воля.

Если отматывать цепочку событий назад, можно прийти к тому, как Эмма рассказала матери об отношениях Андреа. Мать так сильно испугалась за будущее старшей дочери, что решилась на непростой разговор с ней. Успокоилась ли она после? Или, видя, что дочь не вняла ее предупреждениям, решилась переступить через гордость и обратиться за помощью к тому, кто сможет повлиять на Андреа?

Было ли случайностью, что у отца в последний момент поменялись планы и ему пришлось уехать прямо в день ее рождения? А то, что в тот же самый день она не смогла дозвониться Алексу? Попросила отца довезти ее до дома Райтов, но ей никто не открыл. То ли Алекса не было дома, то ли он до сих пор не хотел с ней разговаривать.

Тогда она наотрез отказалась ехать! Пешком пошла домой. Отец догнал ее на машине, уговорил сесть обратно и отвез в забегаловку практически на выезде из города. За стаканом газировки и картошкой фри она все ему рассказала, даже о том, что сегодня утром получила признание в любви. Если бы отец ее осудил, если бы упрекнул хоть в чем-то, если бы отмахнулся от ее беды, Андреа ни за что бы его не послушала. Но в те годы отец с высоты своего опыта видел то, чего Андреа видеть не могла. И, когда она высказалась, заговорил он. И сумел разложить по полочкам путаницу, что творилась в голове у дочери.

Он говорил о том, что всем в восемнадцать лет кажется, что так, как сейчас, будет всегда. Что любовь навсегда и разлука – тоже. И что, если вдруг допустить ошибку, позже ничего нельзя будет исправить – но это лишь иллюзия.

Он говорил, что не стоит бросать все, над чем она долго работала в Нью-Йорке, а ее отъезд не будет означать отказ от своих привязанностей. Ну а со временем у нее получится совместить два пути в один. Пусть и не слишком скоро.

Он говорил, что прежде чем выбирать кого-то, нужно для начала выбрать себя.

И Андреа позволила себя убедить.

Конечно же, отец обещал, что они будут ездить в Ливенворт на рождественские и летние каникулы. Она ему даже поверила, но ничего подобного не случилось. А потом колледж, новые друзья и жизнь с чистого листа. Андреа не забывала о своей первой любви. Да и разве такое забывается?

Она мечтала, что однажды посетит Ливенворт, поговорит с Алексом, и все у них будет по-прежнему. Ведь они любят друг друга. Может, после учебы она вернется туда. Может, Алекс сможет переехать к ней.

Но время шло, что-то всегда мешало ее поездке. Да и Эмма однажды по телефону обмолвилась, что видела Алекса с какой-то девицей. Могла и соврать, конечно. Но тот факт, что Алекс совсем никак не пытался с ней связаться, говорил сам за себя.

Андреа же, если честно, перестала пытаться. По известному ей номеру телефона никто не отвечал, а точного адреса она не знала.

Она просила Эмму выяснить, но пара писем, отравленных по названному сестрой адресу, провалились в никуда.

Постепенно чувства не прошли, нет, но стали тише. В колледже Андреа встретила парня. Он был чем-то похож на Алекса, однако проигрывал ему. Да и невозможно ни одному реальному человеку тягаться с фантомом самой первой, самой искренней и самой сильной любви. Парня звали то ли Джо, то ли Джейк, он был итало-американского происхождения, и Андреа была увлечена им пару месяцев.

А дальше, медленно и незаметно, жизнь настолько поменялась, что в ней больше не осталось места для любви к Алексу Райту. Лето в Ливенворте сохранилось ярким воспоминанием. Иногда до невозможности сладким, иногда терпким и тягучим, словно крепкий кофе. Порой Андреа казалось, что никогда в жизни она больше не сможет почувствовать что-то подобное. И все же хорошо, что такое вообще с ней случилось.

Но как невозможно дважды войти в одну реку, так невозможно вернуться к тому, что было. По крайней мере, так Андреа думала, пока не покинула дом в минувшую субботу и не встретилась с прошлым лицом к лицу.

Теперь все окончательно перепуталось в голове. Поскорее бы уже приехать в Ливенворт и поставить точку в этой истории.

Алекс разбудил ее спозаранку, как и обещал, и в шесть утра они уже мчали по пустынному шоссе. Вернее, едва тащились. Из-за тумана приходилось ехать осторожно. Алекс, видимо, нервничал, но Андреа не знала, может ли она чем-то сейчас помочь. К счастью, через пару часов погода улучшилась.

Они вернулись на девяностое шоссе и не останавливаясь проехали несколько мелких городков, вносящих хоть какое-то разнообразие в окружающие пейзажи. Один раз заправились, один раз поели. Практически не разговаривали свыше необходимого, а если и общались, то диалоги получались односложные.

– Ты как?

– Пойдет.

– Устала ехать?

– Немного.

– Остановимся?

– Нет, давай дальше.

Или…

– Далеко ли до Миссулы?

– Миль двадцать, а что?

– Вода кончается.

– Хорошо, остановимся ненадолго.

И так всю дорогу. Настроение у Алекса было скверным. А у Андреа скорее нейтральным. Она чувствовала странную апатию ко всему, будто смотрела скучный фильм про свою жизнь и никак не могла дождаться финала.

В Миссуле Алекс немного отвлекся на разговор по телефону, и у Андреа появилось время прогуляться, размять ноги. Она купила кофе в придорожном кафе и через парковку какого-то отеля, стараясь оставаться в поле зрения, выбралась к берегу реки Кларк-Форк. Река терялась в зелени, на противоположном берегу возвышалась горная гряда.

Андреа вдруг вспомнила свое обещание забраться на одну такую в Ливенворте, чтобы оказаться на вершине мира. Что ж, все еще впереди.

Кофе оказался весьма недурным, да и пейзаж приятным. Правда, ветер был совсем неласковым, и Андреа поморщилась, обхватывая себя руками. Но не ушла. Не хотела. Утренняя апатия мало-помалу отступала, и Андреа подумала, что обязательно нужно получить водительские права, когда она вернется в Нью-Йорк. А потом взять большой перерыв от работы и исколесить страну вдоль и поперек, может, даже побывать в Канаде. Ну а что? Денег у нее точно хватит. Она так много работала, что ей просто некогда было их тратить. Да и сверхурочные иногда выплачивали.

Правда, был еще вопрос безопасности. О, сколько историй об убитых и пропавших без вести начинались точно так же. Чем заканчивались, однако, Андреа не знала, всегда засыпала в самом начале, но сомневалась, что в конце герои жили долго и счастливо. Нет, для подобного приключения нужен сообщник. Стоило поискать в Нью-Йорке подругу по интересам. Или друга…

Может быть тогда, через год или два, стоя утром со стаканом кофе где-нибудь в Денвере или Бирмингеме, она внезапно поймет, что живет полной жизнью, а не ее суррогатом, и увидит путь к счастью. И, конечно, будет здорово, если рядом окажется единомышленник. Тот, кто укроет от колючего ветра. Кто готов будет идти с ней рука об руку, постигая эту жизнь.

На плечи опустилась нагретая чужим теплом куртка. Андреа прикрыла глаза, вдыхая знакомый цитрусово-древесный аромат.

– Замерзнешь, – сказал Алекс.

– Спасибо.

– О чем задумалась?

Андреа помолчала, пытаясь сформулировать ответ.

– Планирую путешествие, – сказала она.

– Сюда?

– В том числе. На юге я тоже никогда не бывала…

– Я был, – ответил Алекс. – Пустыня.

Может, он и прав. Но для Андреа это не имело значения.

– Тебе привет от тети Долли, – добавил Алекс после долго молчания. – Она звонила из Ванкувера.

– Как она?

– Не молодеет… Но сохраняет бодрость духа. Люблю эту старушку.

И Андреа ее любила. И очень сильно захотела с ней увидеться, поговорить. У тети Долли всегда есть готовые советы для любой жизненной ситуации. Если в своем грядущем путешествии Андреа доберется до Канады, обязательно ее навестит.

– Сохранять бодрость духа – это у вас семейное.

– Отец всегда говорил: «Радуйся, пока есть чему, расстроиться всегда успеешь». Когда я был в средней школе, вечно с ним спорил, пытался доказать, что в среднем у человека поводов расстраиваться куда больше, чем поводов для радости.

– А он что?

– Соглашался во всем и продолжал радоваться. Потом я понял, что он имел в виду.

– И что же?

– Можно зацикливаться на всем плохом, что происходит с тобой. А можно пытаться видеть хорошее даже там, где оно совсем не очевидно. И вот ты вроде как одерживаешь победу над обстоятельствами. Он так и старался жить. Говорил: «Ничего, что у меня проблемы с памятью. Зато, когда Долли рассказывает мне одни и те же истории про своих приятельниц по бриджу, я всегда слушаю их, как в первый раз».

Андреа печально улыбнулась. Да, это было похоже на Джона.

– Он старался держаться, пока от его личности хоть что-то оставалось. Затем искать хорошее в любой ситуации пришлось мне.

Андреа сильнее закуталась в куртку и повернула голову, чтобы посмотреть на Алекса.

– Давно его не стало? Я не спрашивала раньше, боялась бередить рану…

Что-то поменялось в выражении лица Алекса. Он сначала нахмурился, прикрыл глаза.

Тяжело вздохнул и ответил коротко:

– Пять лет назад.

– Мне очень жаль.

– Спасибо. И пойдем уже, нам пора.

Он резко развернулся и двинулся обратно к машине. Удивленная Андреа поспешила следом, на ходу допивая кофе и выкидывая стаканчик в урну.

Дальше они ехали в полной тишине. Пару раз Андреа пыталась завязать разговор, но Алекс отвечал невпопад, словно был очень глубоко погружен в свои мысли. Наверное, не стоило спрашивать об отце. Но теперь ничего нельзя поделать.

Ближе к вечеру они уже подъезжали к городу, и Андреа охватило волнение. Узнает ли она близкие когда-то сердцу места? Вспомнит ли путь до острова? А до дома Алекса? А родной дом она вспомнит?

Сомнения оказались напрасными. Конечно, Ливенворт сильно поменялся за эти годы. Алекс говорил, что с некоторых пор ежегодные фестивали уже не проводили, но благодаря горнолыжным курортам и внесезонным развлечениям поток туристов не иссякал.

Впереди виднелся поворот к дому.

Они часто шли вдоль дороги пешком и отрезок от поворота до подъездной дорожки преодолевать старались очень медленно. А вот и фонарь, под которым они задерживались, чтобы еще немного поболтать. Теперь он перекрашен в другой цвет, но хотя бы еще стоял на месте.

Дом тоже изменился. В нем полностью поменяли крышу, сделали пристройку в виде террасы. Напротив фасада разбили аккуратный газон, на клумбах росли пестрые цветы.

Этот дом любили, заботились о нем. Андреа едва его узнавала. Кто-то был счастлив тут, и она догадывалась – кто.

Когда они припарковались, с террасы выбежала молодая женщина и едва не сбила с ног выбравшуюся из машины Андреа.

– Ты все же приехала! – взвизгнула Эмма, крепко сжимая сестру в объятиях. – Мама должна мне полсотни баксов!

– Тоже рада тебя видеть, – сказала Андреа, обнимая ее в ответ. – Хоть мне никто полсотни баксов и не должен.

И это было правдой. Стоило Андреа покинуть машину, она почувствовала невероятное облегчение. По крайней мере, ей больше не придется молча хмуриться, глядя в окно.

Вслед за Эммой появился долговязый мужчина. Судя по фотографиям, что присылала сестра, Робин. Он сразу шагнул к багажнику.

– Алекс… – пробормотал он.

– Ты, мистер Хартвуд, меня обманул, и теперь мне по гроб жизни за это будешь должен. Понял?

– Я…

– Да, да, ты не хотел, тебя заставили. Не волнует. Ты почти женатый человек, и за все гениальные идеи будущей жены тоже тебе отвечать.

Эмма отпустила Андреа и подошла к мужчинам, разгружавшим багажник.

– О, не ругай его слишком сильно, он ни в чем не может мне отказать, – улыбнулась Эмма, обнимая Алекса. – Спасибо, что довез ее в целости и сохранности. Даже не забыл ее где-нибудь по пути!

– Был соблазн, – признался Алекс, слегка похлопав Эмму по спине. – Рад вас обоих видеть.

Андреа понятия не имела, что эти трое были настолько близки. Но теперь хотя бы понятно, как Эмма смогла провернуть свою аферу.

– О! – спохватилась Эмма. – Вы же не знакомы. Андреа – Робин, Робин – Андреа.

Они сдержанно кивнули друг другу.

– Вот и ладно! – Эмма радостно хлопнула в ладоши. – А теперь давайте в дом. Вы, наверное, голодные и уставшие с дороги. Мы ужин приготовили.

– Спасибо за приглашение, но в другой раз, – ответил Алекс. – Еще есть дела.

– Какой деловой… – вздохнула Эмма. – Ладно, увидимся завтра, в одиннадцать часов. Не опаздывай! Андреа, пойдем?

– Вы идите. Я, э-э-э… заберу кое-что из машины.

Эмма ничего не ответила, что было совсем на нее не похоже. Только хитро глянула сначала на сестру, потом на Алекса, подтолкнула Робина, несущего чемодан, и вдвоем они скрылись в доме.

Андреа склонилась, чтобы забрать рюкзак с заднего сидения, но Алекс ее опередил.

– Вот, держи.

Он повесил рюкзак ей на плечо, поправил лямку. Андреа избегала его взгляда.

– Спасибо. И спасибо, что подвез.

– Да… Ерунда.

Андреа слабо улыбнулась, все еще пряча взгляд. Алекс протянул руку, будто хотел коснуться ее щеки, но, когда Андреа подняла голову, сразу отдернул.

– Слушай, ты же не из-за меня отказался зайти? – решилась спросить Андреа.

– Да… То есть нет, конечно, – пробормотал Алекс. – У меня правда есть дела.

– Ага… – протянула Андреа. – Алекс, я постараюсь лишний раз не попадаться тебе на глаза здесь, в Ливенворте. Если ты хочешь общаться с Эммой и Робином, за меня не переживай: я не буду мешать.

Алекс нахмурился. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Андреа уже развернулась в сторону дома. Алекс не стал удерживать.

У самой двери Андреа услышала, как он заводит двигатель и уезжает.

Внутри дом тоже претерпел изменения. Безжизненные серые стены сменились милыми обоями в цветочек, практически вся мебель была новой или перекрашенной. Из привычного остались разве что полы и лестница.

– Андреа! Пойдем к нам! – донеслось из кухни.

Эмма и Робин сидели за барной стойкой, рядом был свободный стул. Туда-то Андреа и опустила свое уставшее тело.

– Лазанью? – предложил Робин.

– Да, пожалуйста.

Он двинулся к плите и принялся раскладывать еду по тарелкам. Эмма принесла из мини-бара бутылку вина.

– Ну… Вот ты и здесь, – заметила Эмма, разливая вино по бокалам.

– Вот я и здесь… – подтвердила Андреа, набрасываясь на лазанью. Из-за плохого настроения она за весь день едва притрагивалась к еде и теперь очень проголодалась. – А где мама?

– О, ну… – Эмма пожала плечами. – Мама последние пару лет живет в Сиэтле. Она приехала еще в выходные со своим новым парнем, и они категорически отказались останавливаться в доме. Настояли на отеле.

Андреа едва не поперхнулась.

Прожевав, переспросила:

– Новым кем?!

– А ты еще не в курсе? – уточнила Эмма с энтузиазмом. – Робин, представляешь?! – Сестра наклонилась над стойкой и тихо проговорила: – Мамин любовник старше меня на три месяца.

Брови Андреа поползли вверх, а рот открылся от изумления.

Довольная собой, Эмма выпрямилась.

– Вот-вот! Поэтому не кажись слишком удивленной, когда она будет тебя с ним знакомить, хорошо? У них вроде бы все серьезно. Она счастлива.

Ничего обещать Андреа не могла. Она будто попала в зазеркалье. Все казалось таким, как прежде, но немного отличалось. А еще Эмма выходила замуж. А у мамы завелся двадцатичетырехлетний любовник.

– По-моему, она в шоке, – сказал Робин. – Ты ей даже не дала возможности отдохнуть с дороги.

Андреа тряхнула головой и пробормотала:

– Нет, нет. Просто столько информации сразу…

– Наверное, не стоило тебя так загружать, – задумчиво протянула Эмма. – Ладно, завтра у нас еще будет время ввести тебя в курс дела здесь. А пока… лучше расскажи, как прошло ваше с Алексом путешествие? Нам намекнуть свадебному организатору, чтобы далеко не уезжала?

Андреа не сразу ответила. Она закончила с едой и отставила пустую тарелку. Сделала глоток вина, оттягивая время. Наконец вздохнула.

– Эмма, ты… Как тебе вообще такое в голову пришло? Вы подставили и меня, и его. И для чего? Поиграть в сводников? Как-то… слишком.

Эмма с Робином переглянулись. Он легко покачал головой, но Эмма с ним явно не согласилась. Андреа наблюдала за их переглядываниями со смутным ощущением тревоги в животе. Пришлось выпить еще немного вина.

– Робин, мне нужно поговорить с сестрой наедине, – сказала Эмма в итоге. – Сейчас. Иначе потом я струшу.

Робин вздохнул, поцеловал невесту в висок и направился в гостиную.

– Я пока подготовлю комнату для Андреа, – заметил он, удаляясь.

– Ага, спасибо! – крикнула Эмма ему вслед, после чего повернулась к сестре. – Слушай, у меня к тебе разговор. Только обещай не драться, хорошо?

– Ничего не могу обещать, – заявила Андреа. – Пока мне очень хочется с тобой подраться.

Эмма встала и принялась убирать посуду в машину. Сестра то и дело вздыхала и ворчала себе под нос. Андреа напряженно ждала, вцепившись в столешницу.

В конце концов, Эмма повернулась к ней, уперлась локтями в стойку и начала:

– Ты… в общем, слушай. И постарайся не перебивать. Ты ведь помнишь, что мы с тобой не очень ладили, когда обе жили здесь? Я, если честно, ужасно обрадовалась, когда ты уехала. Ну, поначалу. Ты только не забывай, мне было четырнадцать лет, хорошо? Держи это в голове. Так вот, мне было четырнадцать, я была не очень умной, но очень гордой девочкой, и ты мне не нравилась. Вот вообще.

Нет, иногда ты была ничего… Ты не подумай, я помню, как ты поддержала меня, когда родители вывалили на нас новость о разводе. Но чаще ты меня раздражала. Особенно когда мама начала ко мне цепляться. Не ходи туда, не дружи с теми, не носи то… Я имею в виду, когда она в принципе вспоминала о нашем существовании, доставалось только мне. Конечно, ты не была виновата. Но я тогда этого не понимала. Она еще постоянно твердила, мол, а вот с Андреа нет проблем, она вся такая идеальная. Ах, мама… Мой психолог благодаря ей ездит в отпуск четыре раза в год.

Ладно, я отвлеклась. Не смотри на меня так. Я перехожу к сути. На чем я там остановилась? А, вспомнила. Я рассказывала, чем ты меня раздражала. В общем, я почти смирилась с твоим существованием. А потом увидела, как ты целуешься с Алексом Райтом. Ну, почти целуешься. Я вроде бы тогда вам помешала. Потом еще выдала тебя маме. Да, это была я, если ты вдруг не догадалась. Но тебе все сошло с рук. И ваши «отношения» продолжились. И я просто… ну, постаралась забыть об этом. На какое-то время. Пока папа не приехал за тобой.

Да-да, ты сейчас скажешь, он приехал за нами обеими. Но нет, ты всегда была у него любимицей. Мне он сказал что-то вроде: «Если хочешь, поехали в Нью-Йорк». Я думаю, он просто не знал, что со мной делать. Тебя-то он собирался отправить в колледж. И вот тут я и увидела свой шанс. И да, я тебя немного подставила. Ну… Совсем чуть-чуть. Ладно, сильно подставила.

Эмма замолчала, нервно перебирая руками салфетку. Выпила залпом оставшееся вино.

– Ты украла мой кулон, – догадалась Андреа. – Когда я вернулась из душа, его нигде не было, но меня отвлек звонок отца, поэтому некогда было искать.

– О, если бы только это, – вздохнула Эмма. – Я вроде как вернула его Алексу от твоего имени…

– Ты… что?! – Андреа приподнялась на стуле. – Но зачем? И как ты вообще узнала, что это был его подарок?

Эмма закатила глаза:

– Ну, я была не очень умной, но не совсем же дурой. А он несся к дому, как подстреленный. Чуть меня не сшиб. Ты к тому времени только уехала куда-то с отцом, я так ему и сказала. И отдала кулон.

Значит, Алекс пытался поговорить! Андреа представила, как он метался по дому после ее ухода. Хотел ринуться следом? Но рванул не сразу: что-то его задержало. Может быть, пытался успокоиться. Или придумывал, что ей сказать. Наверное, был уже в пути, когда Андреа пыталась до него дозвониться.

Потом отец заехал за ней, и Андреа попросила подбросить ее до дома Райтов. Тогда они с Алексом и разминулись. Возможно, в это самое время он разговаривал с Эммой.

Что он ощутил в тот момент, когда Эмма вернула кулон? Андреа попыталась поставить себя на его место, и в горле встал ком. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, отсекая отголоски чужих эмоций.

– Как подло с твоей стороны, – сказала Андреа, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Алекс, надо полагать, не знает о твоей выходке? Спасибо, что призналась, но в конечном итоге это мало что изменило. Как только у тебя смелости хватило сказать мне все сейчас?

Эмма промолчала. Она очень долго рассматривала свои руки, время от времени поглядывая в сторону гостиной, будто надеясь, что Робин придет и спасет ее.

– И… это еще не вся история, – вздохнула Андреа.

Ей бы тоже не помешало спасение. Внутри росло напряжение, скручивало ей внутренности. Зря она плотно поужинала, на нее теперь накатывала волна тошноты. Хотелось закрыть уши ладонями и больше не слушать никаких внезапных откровений. Но даже если бы она так сделала, пути назад уже не было. Она все равно догадывалась, что услышит дальше.

– Сама понимаешь, что он бы так просто не отступил, – продолжила Эмма, прикрывая глаза. – Он терроризировал меня месяцами, пытался выведать твой номер или адрес в Нью-Йорке, я отнекивалась, дескать, ты не хочешь его видеть. Меньше всего на свете я хотела, чтобы ты вернулась обратно и вы поженились или что-то в этом роде. Моя жизнь только начала налаживаться, понимаешь?

– Не понимаю, – честно ответила Андреа. – Твоя жизнь начала налаживаться из-за того, что мы с Алексом расстались? Или из-за моего отъезда? Все внимание теперь принадлежало тебе. Мама, Алекс… Мир стал крутиться вокруг тебя, как ты и хотела?

Эмма вздохнула и обхватила себя руками.

– Да нет же! – воскликнула она. – Вернее… Да, но нет. Ты хоть представляешь, каково быть второй во всем? Как бы хорошо я ни училась, как бы прилежно себя ни вела, этого никогда не было достаточно. Когда ты уехала и стала редко звонить, ты вдруг стала плохой дочерью, а мне досталась роль хорошей.

Андреа до боли прикусила губу. Она могла вообразить, каково было Эмме, но слышать, что одно только существование Андреа настолько сильно отравляло жизнь сестре… Это было жестко, если не сказать жестоко.

– Хорошо, – начала Андреа, выдержав долгую паузу. – Пожалуйста, скажи, что это – вся история, и я просто пойду наверх и наконец-то отдохну.

– Это вся история, – с готовностью подтвердила Эмма. Прозвучало совершенно не убедительно.

Андреа опустила голову на сложенные на столешнице ладони и пробормотала:

– Говори.

На мгновение ей захотелось вновь оказаться в дороге с Алексом, даже если бы это означало, что она будет обиженно хмуриться и помалкивать.

– Он продолжал искать способы достучаться до тебя. Черт, он даже к маме обращался. Но она не стала никуда лезть.

– Подожди, я ведь пыталась с ним связаться. Ты дала мне фальшивый адрес? Мои письма до него не доходили. А еще ты говорила, что видела его с кем-то.

– Не-а. Я работала на две стороны, – мрачно усмехнулась Эмма. – Еще не появилось дикого желания разбить о мою голову бокал?

– Только обнять тебя двумя руками за шею. Очень крепко. Продолжай.

Андреа потерла лоб. Теперь многое становилось на свои места. Многое, но далеко не все.

– Тогда он попросил меня передать тебе кое-что, – добавила Эмма. – Переслать письмо, если быть точной. Кстати, писатель из него – так себе. Четыре раза использовал слово «любовь» в одном предложении.

– Эмма…

– Ладно, ладно. Робин сказал мне это не упоминать. В общем, как ты поняла, письмо я прочитала, но не отправила. Сожгла на заднем дворе. Если хочешь знать, помимо заверений в «любовной любви», там были мольбы все забыть и начать сначала.

Наверняка было не так. Может, Алекс и не великий писатель, зато он всегда находил правильные и искренние слова, чтобы выразить, что у него на душе. Но сейчас это было совсем не важно.

– Но ему ты сказала, что письмо отправила?

– Конечно. Поздно уже было отступать. Да и вообще: как можно ему в чем-то отказать? Только Алекс не остановился, все приносил и приносил мне письма. Пару из них я отправляла при нем по несуществующему адресу, от остальных избавлялась. В конце концов, мне это так надоело, что я всерьез думала дать ему твой настоящий адрес. Но…

– Но тогда тебе пришлось бы во всем признаться, – закончила за нее Андреа.

Целых десять лет она считала, что они с Алексом своими руками похоронили все, что могло между ними быть. А оказалось, что им помогли. Обиженная девчонка распорядилась их судьбами. И теперь сидела здесь, перед Андреа, как на исповеди, и ждала от нее понимания.

– Я тогда была не готова. К тому же я уехала учиться в Сиэтл, и поток писем иссяк. Последнее послание он передал лет пять назад, когда я вернулась домой на каникулы. Ну… Вот и вся история. Ой, и время уже позднее! Пора спать…

Сестра обошла барную стойку и направилась в сторону гостиной, но Андреа успела поймать ее за руку.

– Стоять!

Эмма послушно вернулась и заняла место рядом с Андреа.

Неудивительно, что Алекс с таким трудом пережил разрыв. Пять лет он не оставлял надежды до нее достучаться. Чем дольше Андреа думала о случившемся, тем большей горечью на языке отзывалась и другая мысль: сама она сдалась гораздо раньше.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? И почему сейчас? – спросила Андреа. – Только больше не ерничай, пожалуйста.

– Да потому что мне стыдно перед тобой, ясно? А еще сильнее стыдно перед Алексом. Ты жила своей жизнью в Нью-Йорке, а его существование крутилось вокруг осколков воспоминаний и надежды, что хотя бы на одно письмо будет ответ.

– Тогда почему это ты рассказываешь мне, а не ему?

Эмма немного помялась.

– От тебя убежать, если что, легче…

Андреа подняла на нее свирепый взгляд, под которым Эмма сразу стушевалась.

– Я уже не тот обиженный ребенок, которым была десять лет назад. Но я ответственна за прошлые поступки, – продолжила Эмма спустя минуту. – Послезавтра я выхожу замуж, начинаю строить свою собственную семью. И я не хочу нести в новую жизнь старые ошибки. Робин сказал, меньшее, что я могу сделать, рассказать правду.

Эмма задрожала, и Андреа попыталась увидеть ситуацию ее глазами. Будь она на месте сестры, насколько тяжело было бы ей признать свою злость, ревность и зависть? А насколько трудно было бы присвоить откровенно некрасивые поступки?

Однако кое-что не давало Андреа покоя. Не позволяло злости и тревоге, поселившимся в груди, утихнуть хотя бы на несколько мгновений.

– Хорошо, – проговорила Андреа. – Ты натворила дел и тебе так стыдно, что ты вывалила все на меня, стоило мне переступить порог. Предположим, мы можем взяться за руки, забыть прошлое и жить дружно. Но есть еще один момент. Наша поездка. Как она связана с твоим рассказом?

Эмма пожала плечами, не глядя Андреа в глаза.

Заговорила небрежно:

– Не знаю. Ты одинока, и он тоже одинок. Попытаться стоило. Если бы сработало, считай, я бы сразу возместила причиненный ущерб. Ну, сработало же? Я ужасно обрадовалась, когда ты прислала фото.

– Я, я, я… – вздохнула Андреа. – Ты, кроме себя, хоть о чем-нибудь думаешь?

– Что, прости? – Эмма вскинулась и испуганно посмотрела на нее. – Я думаю о других! – возмутилась она. – Ты не слышала, что я сейчас сказала?

– Слышала, – заверила ее Андреа. – Давай проверим, все ли я правильно поняла? Ты много лет врала и манипулировала нами обоими, и, когда в тебе проснулась совесть, снова прибегла ко лжи и манипуляциям, чтобы якобы возместить ущерб?

– Не совсем, но…

– Эмма. Если бы ты хоть на минуту задумалась о своих действиях и их последствиях, ты бы поняла – Алекс до сих пор считает, что я вернула его подарок и за пять лет не удосужилась ответить ни на одно его письмо!

– Ой… – пробормотала Эмма, округлив глаза.

– Еще как «ой». Я очень рада, что ты войдешь в свою новую жизнь с чистой совестью. Только я не хочу быть частью этой жизни. – Андреа поднялась, ее стул с грохотом отъехал в сторону, едва не перевернувшись.

Получилось излишне драматично, и Андреа недовольно поморщилась. Она не знала, что делать дальше. Первым порывом было выложить все Алексу. Но стоило ли тревожить его сейчас? Он, должно быть, измучен дорогой, как, впрочем, и Андреа. Но и находиться здесь она не хотела. Она не вытерпела бы Эмму даже несколько лишних минут. Андреа подхватила рюкзак с пола, закинула на плечо.

– Погоди! – Эмма бросилась за ней. – Ну куда ты сейчас пойдешь?

Андреа задержалась у двери и резко развернулась, выставив перед собой ладонь. Эмма замерла, примирительно подняла руки.

– Останься, – попросила Эмма. – Давай все обсудим.

Андреа медленно покачала головой. Хватит с нее на сегодня разговоров.

Она боялась, что Эмма пойдет за ней следом. Вслушивалась в шаги за дверью, пока ждала такси на крыльце. Когда машина подъехала, и Андреа уже собиралась сесть в салон, дверь дома распахнулась.

– Андреа, подожди!

Она обернулась и приподняла брови.

– Робин? Я не хочу показаться грубой, но тебе лучше не лезть в наши с Эммой дела…

– Да, конечно, – кивнул Робин, приближаясь к ней. – Я не буду вмешиваться. Просто хотел отдать тебе кое-что. – Он протянул ей конверт.

Чернила на нем уже почти выцвели, было сложно разобрать отправителя.

– Ч-что это? – пробормотала Андреа, прижимая конверт к груди.

– Запоздалая почта, – вздохнул Робин.

Андреа сказала водителю название отеля. Когда дом Эммы и Робина скрылся за поворотом, она смогла расслабиться. Провела пальцами по краям письма, взвесила его на ладони. Конверт оказался тяжелее, чем можно было ожидать. Дрожащими руками Андреа вскрыла его и едва успела поймать выпавший наружу кулон в виде буквы А.

Глаза Андреа округлились. Кулон выскользнул из руки и упал на колени. Андреа достала и развернула письмо.

Дорогая Андреа!

Это мое последнее письмо тебе, пора мне уже смириться с тем, что ты никогда не ответишь. Я пишу, чтобы сообщить, что сегодня умер мой отец. Как ты знаешь, он долго боролся с болезнью, и было время, когда нам казалось, что борьба его что-то значит. Папина смерть доказала, что нет смысла сражаться с неизбежным и жить иллюзиями. Больше я тебя не потревожу.

Напоследок хочу сказать тебе спасибо от своего лица и от лица отца, который больше этого сделать не сможет. Тогда, пять лет назад, очень поддержала нас обоих, помогала всем, чем могла.

Я никогда не принимал то, что ты делала, как должное, но, кажется, никогда не говорил, сколь много это значило и для меня, и для него. Когда-то я думал, что в моей жизни не будет никого, кроме семьи. Меня не тяготила такая мысль, я никогда не был одинок, пока у меня были отец и тетя. Но когда встретил тебя, все изменилось.

Я и не думал, что кто-то сможет принять и полюбить меня таким, какой я есть. Со всеми «обстоятельствами».

Жаль, что все закончилось таким образом. Но я не имею к тебе никаких претензий. Надеюсь, ты сможешь простить меня за все.

Я от всей души желаю тебе счастья. Надеюсь, твоя жизнь складывается так, как ты хотела.

Искренне твой, Алекс.

Андреа сморгнула подступившие слезы. Что-то внутри надломилось, когда взгляд зацепился за дату в конце письма. Шестнадцатое июля. Ровно пять лет назад. Видимо, Эмма догадывалась о содержании письма, когда получила его от Алекса, и решила его сохранить.

Теперь все встало на свои места: спешка, звонок от тети, «дела» в Ливенворте. Алекс торопился, чтобы вернуться в город именно сегодня.

– Извините, – обратилась Андреа к водителю такси. – Планы поменялись. Вы не могли бы отвезти меня на кладбище? И еще нужно будет заехать по пути в цветочный магазин.

– Хорошо, мисс. Едете к родственнику?

– Вроде того, – ответила Андреа, возвращаясь к письму.

Местами чернила были размыты. Мысль о том, в каком состоянии был Алекс, когда садился писать, разбивала Андреа сердце. Хотела бы она получить это письмо раньше. И все остальные тоже. Только что бы изменилось? Она бы бросила учебу и понеслась обратно? Сейчас уже и не узнаешь. Да и глупо, наверное, жить одними «если бы».

Однако если бы…

Она увидела Алекса издалека, постояла мгновение, думая, не подождать ли его у машины? Но решилась подойти.

– Да, я помню, что обещала лишний раз не попадаться на глаза. Но я – не к тебе, – сказала Андреа, проходя мимо. Она опустила цветы на могильную плиту и сделала шаг назад, поравнявшись с Алексом.

Они постояли так немного, прежде чем Алекс нарушил тишину.

– Ты всегда ему нравилась, – сказал он, и Андреа по голосу поняла, что он улыбался.

– Это было взаимно, – ответила она, в уголках глаз выступили слезы.

– Он постоянно уговаривал меня на тебе жениться. А еще всякий раз, когда я возвращался домой, после того как провожал тебя, читал мне лекцию о безопасном сексе. Всякий. Раз. Он забывал, что уже это говорил. Либо просто издевался.

Андреа рассмеялась, и через мгновение Алекс присоединился к ней.

– И он тебя всегда узнавал, даже когда принимал за кого-то другого. Иногда думал, что ты его мать, иногда, что сестра. А порой принимал тебя за Рейчел. Я… если честно, я немного завидовал. Меня он стал узнавать все реже и реже, пока не позабыл совсем.

Андреа вслепую нашла ладонь Алекса и ободряюще сжала.

– Я никому не рассказывал, но, когда он умер, я сначала испытал облегчение. Он давно уже не был собой. Лишь пустой оболочкой, от которой одни проблемы. Я знал, что не должен так думать, но ничего не мог поделать. Даже практически не оплакивал его, продолжал жить своей жизнью, как будто ничего не изменилось. Но вот потом…

Алекс переплел с Андреа пальцы и долго стоял не шевелясь, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

– Потом боль потери нахлынула на меня. Я понял, что не плакал, потому что на самом деле жил без него уже очень давно. Пытался вспомнить его последние осмысленные слова. Надеялся, там было что-то значимое. Но даже они были про Рейчел.

– Мне очень жаль, – сказала Андреа. – Ты же знаешь, он очень любил тебя.

– Да, конечно, знаю. Я в курсе, как действует болезнь, за годы я стал экспертом. Я и в блоге неоднократно писал огромные посты на эту тему. Но все равно злился. Злился и тоже ничего не мог поделать.

Он выводил большим пальцем круги на ладони Андреа.

– Злился даже не из-за того, что он меня забывал, а что продолжал помнить ее. Даже в «хорошие» дни. Он не говорил о ней со мной, но разговаривал о ней с тетей Долли, украдкой пересматривал фотоальбомы, которые я мечтал сжечь. Я не понимал его! Не представлял, как можно столько лет продолжать любить женщину, которая тебя бросила. – Алекс усмехнулся. – Жестокая ирония получилась.

Он замолчал ненадолго, оставляя Андреа переваривать сказанное.

Через некоторое время добавил:

– Разумеется, наша ситуация совсем иная. Мы не женаты, у нас не было детей, и никто, к счастью, не болел. Просто мы пошли разными дорогами. Но, когда ты уехала, в моей голове одно наложилось на другое, и я едва с ума не сошел.

Ветер гнал облака над их головами, качал тонкие деревца, трепал волосы. Андреа потянулась, чтобы убрать прилипшую к щеке прядь, но Алекс опередил ее.

– Я никогда не говорил тебе, – продолжил он, глядя Андреа в глаза, – но моя мать не просто сбежала. Она звала меня с собой. И я даже обдумывал это, а после мне стало стыдно, что я вообще допустил такую возможность. Я начал винить ее еще и в своем малодушии.

– Ты ведь был совсем ребенком. Вряд ли ты мог осознавать, насколько все серьезно с твоим отцом. А она была твоей матерью, естественно, ты тянулся к ней. Это не малодушие.

– Ты, конечно, права. Но в девятнадцать лет я этого еще не знал. Поэтому, когда ты предложила уехать с тобой в Нью-Йорк, мозг у меня отключился. Я сорвался. Выплеснул на тебя скопившийся гнев. Высказал все, что должен был тогда сказать ей. Андреа… – Он поднял ее ладонь и прижался губами к тыльной стороне. – Словами не передать, как мне жаль. Я не должен был так себя с тобой вести. И то, что потом ты не хотела иметь со мной ничего общего, вполне заслуженно. Я был сам не свой еще пару лет после твоего отъезда: винил то себя за срыв, то тебя, ведь ты даже не дала мне шанса извиниться и все исправить. Друзья помогли мне прийти в себя. Бекка и Олли. Поэтому они и удивились при виде тебя. Я им не все рассказывал, но…

– Алекс…

– Я догадывался, что ты будешь на свадьбе Эммы. Думал, смогу вести себя как ни в чем не бывало. Но, когда увидел тебя на крыльце дома в Нью-Йорке, все перевернулось. Будто и не было десяти лет, а? – Алекс мечтательно улыбнулся. – Такая же красивая. И язвительная, позволь заметить. С тобой, как и раньше, было легко общаться, смеяться, флиртовать… И события понеслись так стремительно… Я даже подумать не успевал о том, что же мы делаем? Поэтому решил притормозить. Не дать нам обоим наступить на те же грабли: идти на поводу у стремительно вновь возникших чувств. И, кажется, обидел тебя этим.

– Разве что немного. Стоило нам поговорить раньше. Алекс…

– Точно. Но я, если честно, не был готов. Не понимал, что творится у меня в голове. Еще меньше понимал, что творится в твоей. Пять лет безуспешно пытался до тебя достучаться… и тут – ты. Даешь мне надежду на что-то, как будто для тебя все было лишь игрой…

– Да позволь ты мне уже сказать! – Андреа высвободила руку и достала из кармана кулон в виде буквы А. – Вот. Получила его полчаса назад. Вместе с письмом. Запоздалая почта…

Алекс поморгал, разглядывая цепочку в ее пальцах. Перевел озадаченный взгляд на Андреа.

– Все остальные письма тоже не дошли, – призналась она. – И я только приблизительно представляю их содержание.

– Я догадывался, – вздохнул Алекс. – Поэтому продублировал последнее письмо через…

– Через мою мать, – продолжила за него Андреа. – Беда в том, что у нее избирательная память: помнит только то, что ей интересно.

– Это многое объясняет, – сказал Алекс через несколько мгновений. – Например то, что она постоянно называет меня разными именами.

– Иногда она путает наши с Эммой имена. Мы привыкли и не обижаемся.

– Да уж, неловко вышло. – Он отвернулся, посмотрел себе под ноги. – Поговорим об этом где-нибудь еще? Я хотел бы еще немного побыть с отцом. Подождешь меня у машины?

Андреа кивнула, сжала его руку напоследок и оставила Алекса одного у могильной плиты.

– Ты с рюкзаком? Я только что заметил, – сказал Алекс, вернувшись к машине.

– Да… Долгая история. – Андреа неприязненно поморщилась.

– Хорошо, – не стал настаивать Алекс. – Если я правильно помню, здесь можно пройти к реке. Не хочешь оставить вещи в машине и прогуляться со мной?

Андреа кивнула и последовала за ним. Сначала они молчали, каждый был погружен в свои мысли. Они перешли дорогу и оказались в парке Энчантмент, где прежде гуляли порой, но не так часто, как на острове. Когда они шагали по извилистой пешеходной тропе, окруженной лесами, Алекс первым нарушил тишину.

– Я ведь правда мог уехать с тобой, – начал он. – Я так часто думал о случившемся, что это начало казаться возможным. И отца бы мог перевезти, нанять сиделку, как ты и говорила. Только вот что было делать с программой лечения, я не придумал. Но, возможно, в Нью-Йорке нашлась бы другая программа. Или я мог бы ездить к тебе. Черт, если бы я только не отреагировал так остро… Получается, я все испортил.

– Еще не все, – возразила Андреа. Почувствовала, как на губах зарождается улыбка. – Интересно даже, как все сложилось бы, если бы мы увидели друг друга только послезавтра, на свадьбе? А вдруг мы вообще бы не пересеклись? Или же встретились бы и прошли мимо друг друга. Смогла бы снова вспыхнуть эта искра между нами?

Алекс крепко задумался, прикусив губу. Они уже приближались к реке. Утром здесь рыбачили или гуляли с собаками, но сейчас, в вечернее время, Алекс и Андреа были наедине с природой.

– Думаю, да, – сказал он. – Отвечая на твой вопрос. Думаю, искра бы вспыхнула. Мы бы встретились на свадьбе твоей сестры. Ты была бы… хм… в том до неприличия облегающем платье, как в Чикаго. Я бы взглянул на тебя сначала с легким интересом, как на очень хорошенькую девушку. Может, ты бы заметила мой взгляд? И приободрила бы улыбкой. – Алекс приобнял ее за талию.

Андреа живо представила себе эту картину.

– Ты бы не узнала меня издалека, с твоим-то зрением. Но подумала бы, что я очень даже ничего.

– Угу, – протянула Андреа. – А как бы я это поняла? Со своим зрением.

– Тсс, не перебивай, – цыкнул Алекс. – Так вот, о чем я? А! После нас разделила бы толпа, и мы потеряли бы друг друга из виду. Но я бы уже знал, кого искать.

– Погоди, я запуталась. А ты бы меня узнал или нет?

Алекс рассмеялся. Коснулся губами ее виска.

– Не сразу. Ты бы мелькала, словно прекрасное видение, в поле моего зрения весь вечер. Я пытался бы найти тебя, спросил бы Робина о загадочной незнакомке с пшеничными волосами, но он бы только пожал плечами.

Андреа внезапно услышала музыку, будто и впрямь перенеслась в прекрасный воображаемый мир, нарисованный Алексом. Повсюду галдели люди, доносился смех, тосты, пожелания.

– Ты не любишь толпу. Ты бы искала уединенные места. В конце концов, устав от поисков, я бы встретил тебя где-нибудь в беседке, вдали от толпы.

Это на нее похоже. Возможно, она бы и от Алекса попыталась сбежать, если бы действительно хотела побыть в одиночестве.

– Мы бы вновь не узнали друг друга в полумраке. Ты бы вежливо извинилась и попыталась улизнуть. Да-да, не фыркай, знаю я тебя! Но я бы тебя остановил. Сказал бы: «Извините, можете мне помочь? Я ищу девушку, она выглядит один в один, как вы, но хочет со мной потанцевать».

– Ужасный подкат, – фыркнула Андреа.

– Вот именно. Но он бы тебя насмешил. А этот смех я узнал бы из тысячи. Такой чистый и заливистый. Искренний. Музыка для моих ушей. И тогда ты сказала бы мне…

– Здесь такой нет, проверьте после пары бокалов шампанского.

Алекс шумно выдохнул, маскируя смешок.

– Да, твой вариант правдоподобнее. Согласно моему, мы бы давно танцевали.

– А когда бы я тебя уже узнала? Что-то я не слишком внимательная в твоей истории.

– Это потому, что твоя голова занята отчетами, работой и невыносимым начальником. Пришлось бы отвлекать тебя шампанским и приятной беседой. И вот пару таких бесед спустя ты бы согласилась со мной потанцевать. Прямо посреди беседки, в полутьме. Ты бы призналась мне, что приехала с другого конца страны на свадьбу к младшей сестре, а я бы заявил, что я – шафер жениха. Ты бы сказала, что никого здесь не знаешь, а я бы ответил, что теперь ты знаешь меня. – Алекс встал перед ней, опуская обе руки ей на талию, будто он и Андреа и правда танцевали, хотя сейчас они не двигались.

Андреа положила руки ему на плечи.

– Ого, как на выпускном. Все вокруг пьяные, а мы танцуем, не сходя с места, – произнесла Андреа.

– Так бы ты и сказала. А еще в конце концов окружающая обстановка подействовала на тебя, и ты бы прибавила что-нибудь романтичное. Например, что у тебя такое чувство, будто ты знаешь меня всю жизнь.

– А ты бы обязательно заметил, что так оно и есть?

Алекс улыбнулся, поглаживая ее талию.

– Точно. Но сначала притянул бы тебя чуть ближе, как сейчас.

Андреа уперлась носом в его щеку.

– А потом проговорил бы на ушко: «Так и есть, Энди». – Последние слова он прошептал, поправляя ее прядь волос. – И тогда, спустя десять лет, наша искра снова вспыхнула бы. Стоило бы тебе только приподнять голову и…

Андреа прижалась губами к его губам. Мимолетное, почти целомудренное касание. Но его было достаточно, чтобы дать понять Алексу: она чувствует сейчас то же, что и он.

– На это я даже не рассчитывал, – признался он, открывая глаза. По его лицу расплывалась довольная улыбка.

– Я еще много чем могу удивить, – загадочно ответила Андреа. – Но всему свое время, да?

Нехотя Алекс выпустил ее из объятий. Уже совсем стемнело. Пора было разъезжаться по домам.

– Я отпустила такси. Сможешь подбросить меня до отеля? – спросила Андреа, когда они покинули парк и подходили к машине.

Алекс замешкался, покрутил в пальцах брелок от ключей.

– До отеля? Ты поэтому взяла с собой вещи? Я думал, ты остановишься у сестры.

Андреа тяжело вздохнула и прикрыла глаза, нервно обхватила себя руками.

– Видеть ее не хочу, – призналась она. – Притворяется, что стала совестливой и осознанной, а на самом деле до сих пор считает себя центром вселенной. Ну что, подвезешь?

Алекс мягко улыбнулся:

– Андреа, я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Я об этом и говорю.

Она увидела, как Алекс покачал головой.

– И… ты имел в виду другое. Я сегодня на высоте.

Он рассмеялся и открыл перед ней дверь машины.

– Ты всегда на высоте.

Отчасти это было правдой. Андреа забралась на пассажирское сидение и вдруг почувствовала себя дома. Даже забавно. Казалось бы, ей до смерти должно надоесть автомобильное кресло. Но она ощущала себя на удивление комфортно. Наверное, все дело в компании.

– Ну, что скажешь? – спросил Алекс, заводя двигатель.

Андреа приоткрыла окно, впуская свежий влажный воздух и стрекот сверчков.

Зажмурилась, вбирая в себя все оттенки этого вечера.

– Скажу: «Поехали».

Она ожидала, что дом Райтов изменился примерно так же, как и ее дом.

Однако перемены оказались скорее удручающими. Нет, дом не был покосившимся, не обнаружилось ни забитых окон, ни чего-то подобного. Но от него веяло одиночеством. Возможно, ей просто показалось.

Зато внутри все было так же, как она запомнила, не считая отпечатка прошедших лет.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Алекс, махнув рукой в сторону кухни.

– Можно воды? Не хочу пить кофе на ночь.

– Ты?.. Похоже, сейчас дождь пойдет.

Андреа закатила глаза и последовала за ним. Странно, раньше она думала, что кухня больше и светлее. На столе лежал тонкий слой пыли. Хозяин долго отсутствовал.

– Не успел еще прибраться, – сказал Алекс, будто прочитав ее мысли. – И не смотри в тот угол. Там, по-моему, паутина. Стыдно-то как.

Андреа улыбнулась, глянув в том направлении.

– Раньше дом блистал чистотой. Если честно, он слишком велик для меня одного.

– Поэтому я и живу в крошечной бетонной коробке. Пройдешься пару раз метлой и вроде как чисто.

– В бетонной коробке я бы на стену лез, – признался Алекс. – Пройдем в гостиную? Там приличнее.

Они устроились по разные стороны дивана. Когда-то они помещались тут вчетвером – с тетей Долли и Джоном, теперь расстояние между ними давило пустотой. Андреа немного сдвинулась к центру, Алекс – тоже.

– Наверное, дом средних размеров подходит лучше всего, – продолжил вслух размышлять он. – Пара комнат, кухня и гостиная.

– И терраса. Как у Эммы. Для вечерних посиделок.

– Да, было бы неплохо. Ты в курсе, что Робин строил ее сам? Я помогал немного, но, если честно, ничего в этом не смыслю.

– Они… счастливы, да?

– Самая счастливая парочка, что я когда-либо видел, – улыбнулся Алекс. – Даже когда ссорятся – сразу с заделом на примирение.

– Когда мы с тобой ссорились, это всегда было похоже на конец света, – вспомнила Андреа.

– Нужна большая уверенность в человеке, которая приходит только с годами. А еще уверенность в себе, которая вообще может не появиться.

– В тебе появилась, – заметила Андреа.

– И в тебе. Хоть ты и начала тревожиться о вещах, о которых никогда не задумывалась раньше.

– Раньше не приходилось принимать столько решений на повседневной основе. Необходимость делать выбор порой парализует.

Алекс слегка развернулся к ней и чуть придвинулся.

– Слова человека, который однажды ошибся в выборе. Или думает, что ошибся.

– Все хоть раз, да ошибаются, – парировала Андреа, посмотрев Алексу в глаза.

– Но не все корят себя за это годами.

Взгляд Андреа скользнул по фотографиям, висящим за спиной Алекса. На самой верхней справа они были вдвоем. Сидели на крыльце дома вполоборота друг к другу. Они даже не догадывались, что Джон их фотографировал, поэтому снимок и получился таким живым и искренним.

На стене было еще немного места, и Андреа подумала, что там хорошо бы смотрелось их совместное фото с похабной скульптурой из музея. И еще – из Кастера.

– Наверное, если бы мы могли заглянуть в будущее и узнать, какой выбор к чему приведет, все бы выбирали правильно, – сказала Андреа, возвращаясь взглядом к Алексу, но тот уже уставился в сторону.

– А если правильного выбора просто не существует? – спросил он.

– В чем тогда твой аргумент?

– В том, что иногда нужно выбирать сердцем. Даже если это неправильно. Доверять себе, интуиции, если можно так выразиться.

Андреа пожала плечами и откинулась на спинку дивана. В чем-то он был прав, но у нее пока еще имелись проблемы с тем, чтобы доверять себе.

Андреа подавила зевок и смущенно опустила голову. Они многое успели обсудить за вечер. По кускам пытались собрать картину произошедшего, но в истории все равно оставались пробелы. Хотелось разобраться сейчас, но сил на разговоры не хватало.

Это был очень долгий день.

– Я пыталась позвонить, – сказала Андреа. – Несколько раз. Из Нью-Йорка.

– Если бы я знал…

Алекс вздохнул и покачал головой. Провел ладонью по волосам.

Через несколько мгновений он заговорил:

– Вскоре после твоего отъезда произошел… инцидент. Отец снова попытался сбежать, хотя не успел уйти далеко. И я… – Алекс поджал губы и отвернулся, собираясь с мыслями. – Я не проявил должного терпения, чтобы остановить его. Просто вернул в дом силой, после чего у него появилась новая навязчивая идея. В «плохие» дни, стоило ему добраться до телефона, он начинал звонить в службу спасения и жаловаться, что его держат в плену. Стационарный телефон я был вынужден отключить. Ты бы знала, как расстроилась тетя Долли, но она и ее подруги достаточно быстро освоили мобильную связь.

– Как будто вся вселенная была против нас, – мрачно улыбнулась Андреа. – Хоть я в это и не верю.

Алекс покачал головой. Взял ее ладонь в свои и несильно сжал.

– Поэтому и говорят: «Не то место, не то время».

Андреа изогнула бровь и удивленно посмотрела на него.

– И еще добавляют: «Не тот человек», – заметила она.

– Не в нашем случае.

Они долго смотрели друг другу в глаза, будто пытались прочитать мысли, найти ответ на вопрос: как им быть дальше? Что делать с чувствами, которые вновь возродились из пепла?

Андреа теперь точно знала, что дело не только в ней. Но они оба слишком устали, чтобы обсуждать это сейчас. Будет еще время. По крайней мере, Андреа надеялась. Она первая нарушила зрительный контакт.

Опустила голову и сказала тихо:

– Мне пора.

Алекс выпустил ее руку и поднялся.

– Уже поздно. Может, вернешься к Эмме и Робину? Или ты можешь остаться здесь, если хочешь, конечно.

– Лучше перееду в отель на пару ночей, – ответила Андреа, пожимая плечами.

– Хорошо. Я подвезу тебя. Я рад, что мы расставили все точки над i, – признался Алекс и добавил после короткой заминки: – Спасибо, что была на кладбище. И спасибо, что все мне рассказала. Спать сегодня я точно буду крепче.

Андреа сдержанно кивнула.

– Не хотела заставлять тебя ждать еще дольше.

Он посмотрел на нее с грустью. Однако пошел следом за ней и помог одеться в прихожей. На улице Алекс обогнал ее, чтобы открыть дверь машины, но замер, положив пальцы на ручку.

– Не хочу тебя отпускать, – пробормотал он и посмотрел на Андреа.

Ее брови изумленно поползли вверх.

– Запрешь меня в подвале? Тут вообще есть подвал? Нет, если это красивый секс-подвал, еще можно подумать, а если обычный, с бетонными полами и стенами…

– Энди… – вздохнул Алекс, шагнул к ней, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал.

Ноги Андреа подкосились. Она схватилась за полы его рубашки. И разомкнула губы, отвечая на поцелуй, с которым Алекс запоздал на несколько дней. Но это ожидание добавило ощущениям остроты.

– Здесь есть подвал, если тебе интересно, – сказал Алекс через некоторое время, оторвавшись от губ Андреа. – Обычный, не секс-подвал. Честно говоря, таких фантазий у меня никогда не было. – Он беспорядочно покрывал поцелуями ее лицо, прерываясь только чтобы снова прижаться губами к губам.

Одна его рука переместилась на ее талию, другая зарылась в светлые волосы.

– Да? – спросила Андреа хитро, голос дрожал, сердце грозилось выпрыгнуть из груди. – А какие были?

Алекс улыбнулся ей в губы. Приоткрыл глаза.

Склонился чуть ниже, мазнув губами по скуле, и прошептал на ушко:

– Пойдем в дом, и все узнаешь.

Его предложение заинтриговало. Андреа отступила к крыльцу и поманила Алекса за собой.

Стоило им зайти внутрь, Алекс захлопнул входную дверь и прижал к ней Андреа. Легко коснулся ртом ее губ. Оставил легкий поцелуй на подбородке и еще один в укромном местечке за ухом. Это запустило волну мурашек по коже.

Андреа вздрогнула, с губ сорвался сдавленный вздох.

– Такая чувствительная, – прошептал Алекс, продолжая целовать ее ниже. – Так отзываешься на каждое прикосновение…

Андреа запустила руки под его рубашку, коснулась крепкой спины. Провела пальцами вдоль позвоночника. Алекс чуть прикусил ее шею и сразу же отстранился.

– Боюсь оставить следы, – честно сказал он. – Могу я помочь тебе снять куртку?

– Джентльмен во всем, – усмехнулась Андреа, поворачиваясь к нему спиной.

Алекс не спешил: убрал ее волосы на одну сторону, прижался грудью к спине, обхватил за талию. Его большая теплая ладонь легла на ключицы Андреа, пробралась под куртку, скидывая с плеча.

Руку он не убрал, провел ей вскользь по груди, огладил бедра.

– Не такой уж и джентльмен, – прошептал Алекс, прихватив губами мочку ее уха. Снял ее куртку и повесил на крючок.

Андреа подтолкнула его кончиками пальцев в грудь и направила в сторону гостиной. Она продолжала наступать, пока Алекс не уперся в диван.

Через несколько мгновений они снова целовались. Андреа оказалась сидящей на коленях у Алекса, она медленно расстегивала пуговицы на его рубашке. Алекс немного сполз на сидении, чтобы ей было удобнее. В остальном он совсем не облегчал ей жизнь, поглаживал ее бедра и талию. У Андреа дрожали руки. И проклятые пуговицы никак не поддавались. Оторвать бы их совсем… Андреа нервно хихикнула, представляя, в каком шоке будет Алекс, если она проделает нечто подобное.

– Помочь? – спросил он наконец. Прозвучало издевательски.

Андреа нахмурилась и продолжила мучить пуговицы. Тихонько вскрикнула, когда Алекс рывком перевернул ее и уложил спиной на диван. Снял через голову все еще не до конца расстегнутую рубашку и отшвырнул куда-то в сторону.

Андреа проследила за ее полетом.

– Что, прямо на пол? – удивилась Андреа.

Алекс мягко рассмеялся и задрал ее футболку, оголяя живот.

– Я потом постираю. И твою тоже.

Андреа подняла руки, позволяя снять с себя верх. Алекс навис над ней, покрывая поцелуями ее обнажившуюся грудь. Андреа обхватила его ногами. Под кожей будто тлели угли в тех местах, где Алекс к ней прикасался.

Именно он десять лет назад стал ее первым. И задал такую высокую планку, которой мог соответствовать только он сам. Никто больше не был таким смелым и осторожным одновременно. Заботливым, внимательным к ее желаниям. Никто не ловил каждый ее вздох. И ни в ком больше Андреа не растворялась без остатка.

– Мне так не хватало твоего тепла, – призналась она, обхватив его лицо ладонями.

Алекс улыбнулся ей как-то диковато, облизнул губы.

– Да. А мне – твоего.

Андреа скользнула ладонью по его торсу, зацепилась пальцами за пояс джинсов и расстегнула пуговицу. Это вышло у нее лучше, чем с рубашкой. Она и заметить не успела, как ее шорты оказались болтающимися где-то в районе лодыжек. Алекс поднялся, чтобы снять джинсы и белье. Андреа замерла на мгновение, оглядывая его сверху донизу. Растрепанный, разгоряченный. Все такой же невероятно привлекательный. И он – ее. Наконец-то снова ее. От этого ощущения нарастало возбуждение внизу живота.

Андреа села, сдвигаясь к краю дивана. Алекс опустился перед ней на колени, прошелся губами по внутренней стороне бедра, прежде чем помочь ей избавиться от нижнего белья. Присел рядом, и теперь уже Андреа повалила его на диван, забираясь сверху. Они вдвоем едва помещались тут, диванные подушки разлетались из-под них во все стороны. Андреа вздрогнула, когда их тела соединились. С губ сорвался стон, заглушенный поцелуем. Руки Алекса были везде, куда только доставали. Ей хотелось, чтобы он никогда больше ее не отпускал.

Движения, сначала осторожные и плавные, становились более резкими и порывистыми. Андреа чувствовала, как зреет удовольствие внутри и прогнулась так, чтобы его продлить. Алекс встретил ее маневр сдавленным вздохом. Он тоже был уже на грани. Капли пота стекали по спине, охлаждая кожу. Волосы липли к шее. Андреа едва обращала на это внимание. Любовь и страсть бурлили в ее крови, наполняли энергией, искали выход.

Андреа выпрямилась, выгнула спину и окончательно потерялась в ощущениях. По телу электрическим током разлилось наслаждение. Затем согнулась и прижалась к Алексу, пережидая эту волну.

Андреа пришла в себя не сразу. Она лежала на Алексе, укутанная его объятиями. Оба тяжело дышали. Алекс наблюдал за ней сквозь полуприкрытые веки.

– Я уже начал переживать, – проговорил он вполголоса.

– Надолго я отключилась? – спросила Андреа, лениво потягиваясь.

– Где-то на полминуты.

– О…

Такого с ней никогда раньше не случалось. Но справедливо будет сказать, что никогда раньше она и не испытывала столько всего разом. К тому же накопившееся утомление взяло свое. Андреа зевнула. Очень хотелось спать, но сперва нужно было попасть в душ.

– Устала? – спросил Алекс, поглаживая ее по голове. – Иди наверх, я приберусь и к тебе присоединюсь.

Андреа промычала что-то неразборчивое в ответ и усилием воли заставила себя сползти на пол.

– Твои вещи остались в машине. Если хочешь принять душ, возьми в моей комнате в шкафу чистое полотенце и что-нибудь из одежды, – сказал Алекс. Он собирал по полу их вещи и диванные подушки.

Андреа очень хотела остаться и помочь ему, но боялась, что упадет, стоит ей нагнуться.

Душ немного ее взбодрил. Андреа вытерлась насухо полотенцем и накинула на себя футболку, выуженную из гардероба Алекса. Когда она возвращалась в его комнату, случайно зацепилась взглядом за дверь спальни Джона. Задвижки уже не было, но отверстия от гвоздей до сих пор зияли чернотой.

Андреа не представляла, каково Алексу было ходить мимо этой двери каждый день. Он будто нарочно оставил все как есть, чтобы ни на минуту не забывать. Как и совместную фотографию с Андреа в гостиной. Кто-то любил мучить себя воспоминаниями.

Андреа вернулась в комнату Алекса и только теперь смогла внимательно осмотреться. Пропали плакаты и модели машин с полок. На стеллаже было несколько книг по медицине и психологии. Компьютера нигде не было, видимо, Алекс разделял рабочую зону и зону отдыха.

В остальном комната была такой же, как запомнила Андреа.

Рассудив, что дождаться Алекса можно и лежа, Андреа скользнула под одеяло и устроилась удобнее, прикрыла глаза. Пять минут спустя тихо скрипнула половица, и на противоположной от двери стене появилась узкая полоска света из коридора. Алекс тихо переступил через порог, взял что-то из шкафа и снова удалился. Еще через несколько минут послышался шум воды.

Шторы были неплотно задернуты, и Андреа поднялась, чтобы их поправить. Задержалась перед окном, глядя на диск луны. В прошлый раз, когда Андреа была здесь, она стояла у этого же окна, а Алекс надевал кулон ей на шею. Какой счастливой она тогда себя ощущала. Как сильно была влюблена.

И с каким непростым выбором ей пришлось столкнуться позже, а потом еще и жить с его последствиями. На нее давили со всех сторон. Давили родители, давил Алекс, а родная сестра строила козни у нее за спиной. Никто ее не жалел. Эмма считала, что Андреа просто жила своей жизнью в Нью-Йорке? Да после того разговора с отцом в кафе она даже ни с кем не обсуждала сложившуюся ситуацию. Держала в себе, плакала ночами и подбадривала себя.

Справилась со всем в одиночку, как всегда.

По щеке стекла слеза, и Андреа растерянно вытерла ее большим пальцем. Эмма страдала из-за того, что мать пыталась ее воспитывать? Вот бедняжка! Андреа однажды, уже будучи в колледже, попыталась поделиться с матерью переживаниями, спросить совета. Та не смогла дослушать дочь до конца, постоянно перебивала, чтобы уточнить, во что Андреа одевается и прилично ли себя ведет.

В конце разговора мама наверняка даже не помнила, о чем шла речь.

Скрипнула дверь, Алекс вернулся в комнату. Он замер на пороге, потом приблизился и обнял Андреа со спины, опустил подбородок ей на плечо.

– Не спится? – спросил он вполголоса. – Ты плачешь?

Она и правда плакала, хоть и едва это замечала. Андреа размазала слезы по щекам и сдавленно всхлипнула.

– Что случилось? Я чем-то тебя обидел? – продолжил Алекс обеспокоенно.

– Нет.

– Дело в Эмме?

– Отчасти.

Алекс обнял ее покрепче. Окруженная теплом его тела, Андреа понемногу расслаблялась. Слезы высыхали, но на душе по-прежнему было так тяжело, что трудно становилось дышать.

– Я вот о чем подумала: если бы мы не расстались тогда, вовсе не факт, что мы остались бы вместе, – проговорила она, когда чуть успокоилась. – Иногда одной любви, даже такой всепоглощающей, какая была у нас с тобой, мало. Мы расстались, потому что у нас были разные пути. Тебе было бы очень тяжело с отцом в Нью-Йорке, а я бы задыхалась от безделья здесь.

– Возможно, ты права, – сказал Алекс после короткого молчания.

– Вот что я говорила себе, чтобы не сойти с ума. Пыталась логически объяснить то, что логике не поддавалось. Сохранить контроль над ситуацией.

– Я понимаю.

– А получается, что я все время просто себя обманывала, никакого контроля у меня никогда и не было. Если бы я получила твои письма…

– Это мало бы что изменило, – закончил за нее Алекс. – Ты ведь реалистка, Андреа, в отличие от меня.

– Мне надоело быть реалисткой! Все так несправедливо! Сколько же боли мы могли избежать.

Алекс заговорил, когда она уже не ждала ответа:

– Не стоит ждать от жизни справедливости, Андреа. Некоторые вещи попросту случаются, и, если для каждой из них пытаться найти причины, можно сойти с ума. А еще невозможно жить и не испытывать при этом боли.

Такова горькая незыблемая истина. Андреа не хотелось соглашаться, но у нее не было выбора. Долгое время она пыталась убежать от боли, методично избавляясь от всего: от семьи, друзей, отношений. Уходила с головой в работу. И куда это завело ее?

– Знаю, – ответила Андреа тихо. – Только мне бы хотелось знать раньше. Перенестись в прошлое и сказать той юной, наивной Андреа, что все будет хорошо. Найти такие слова, чтобы она в это поверила.

Алекс немного отстранился и развернул ее к себе. Погладил по щеке и убрал прядь волос ей за ухо.

– Повернуть время вспять я не смогу. Но могу пообещать, что теперь все будет хорошо. Веришь мне?

Ночью ей снились бескрайние травянистые равнины и заснеженные вершины гор где-то на горизонте. Андреа брела и брела к ним. Она хотела попасть на вершину мира. Но ноги увязали в мягкой почве, трава и торчащие ветки редких кустарников цеплялись за одежду. Кто-то смеялся у нее за спиной, кто-то двигался на границе периферийного зрения, но, когда Андреа поворачивалась, вокруг никого не было. Она упрямо шла, но так и не приблизилась к горам ни на метр.

В конце концов она оставила попытки. Пусть будут себе, заснеженные и далекие. А она останется здесь, среди травы. В тот же самый момент погода изменилась, небо заволокло темными тучами, и вдалеке послышался гром. Находиться в чистом поле во время грозы было опасно, и Андреа, собрав последние силы, побежала. Но от непогоды не убежишь. Ее можно лишь переждать, только где?

Кто-то обнял ее. В реальном мире, но ощущения перенеслись и в дурной сон. Она почувствовала себя… Нет, не в полной безопасности, но уже гораздо, гораздо лучше. Сон переставал быть кошмаром. Дальше она спала без сновидений.

Когда она проснулась, Алекса уже не было рядом. Ее одежда, чистая и сухая, лежала аккуратно сложенная на стуле возле кровати, на спинке стула висел рюкзак. Андреа улыбнулась. Конечно, Алекс обо всем позаботился. Наверняка он внизу: варит кофе, вытирает пыль или репетирует тост к завтрашней свадьбе.

Она решила еще немного полежать в постели, прежде чем влиться в новый день. Неторопливо Андреа перебирала в памяти события вчерашнего вечера. Только приятные события, а не ссоры и слезы.

Она лениво потянулась и встала, взяла телефон со стола, проверила время. Сейчас еще восемь утра. Учитывая, как поздно они легли, просыпаться в такой ранний час казалось преступлением. Оставалось лишь догадываться, когда поднялся Алекс.

Вздохнув, Андреа оделась, направилась в ванную, чтобы умыться, а потом вышла в реальный мир.

Алекс был на первом этаже, на кухне. Склонился над какими-то записями и раздраженно постукивал карандашом по столу. Услышав шаги, поднял голову, и лицо его мгновенно преобразилось.

– Привет, – сказал он, улыбаясь. – Проснулась? Я как раз хотел идти к тебе, но завис над этим.

Спрятав зевок ладонью, Андреа приблизилась, чтобы взглянуть.

– Речь на свадьбу? – догадалась она. – Я думала, у тебя уже все готово.

– Была готова еще давно, – признался Алекс. – Но я проснулся сегодня утром и понял, что это никуда не годится. Вот, послушай, например: «Пусть звезды вашей любви освещают тернистый путь совместной жизни». Ну кто так говорит?

– Сайты с готовыми поздравлениями из интернета, – усмехнулась Андреа.

– Ты поверишь, если я скажу, что сам это придумал?

Андреа кивнула. Она шагнула к нему вплотную, чтобы взглянуть повнимательнее. Оперлась на плечо сидящего Алекса, а он сразу же обвил ее за талию одной рукой. Это вышло у них настолько слаженно и естественно, будто они делали так всю жизнь.

Алекс вскинул голову, чтобы посмотреть на Андреа. Его глаза лучились нежностью. Андреа замерла на мгновение, прежде чем коснуться его щеки кончиками пальцев.

– Помочь с речью? – предложила она.

Алекс накрыл ее ладонь своей и оставил на подушечке ладони поцелуй.

– Помоги.

Андреа повернулась к записям. Прищурилась, читая.

– Мне нравится часть, где ты рассказываешь, как познакомился с Робином, и часть, где ты свел их с Эммой. Можно добавить пару обидных шуток, честно говоря, оба этого заслуживают. А дальше…

Алекс словно и не слушал. Был занят тем, что накручивал на палец прядь ее волос. Окажись на его месте кто угодно, ее бы это даже рассердило. Но на него злиться невозможно. Стоило вспомнить, как вчера…

– Ладно, бесполезно, – вздохнула Андреа. – Сейчас мы с тобой возвращаемся наверх, а потом обсудим твою речь. Идет?

– Хм?.. А я не слышал ничего после «возвращаемся наверх».

Андреа закатила глаза и отошла, чтобы дать возможность Алексу подняться на ноги, но он остался на месте и удержал ее за запястье. Выглядел он немного виноватым.

– Репетиция свадебного обеда в одиннадцать. Мы не успеем.

– Репетиция? А нам жизненно необходимо там присутствовать?

– Боюсь, что да. По крайней мере, мне – точно.

Вероятно, все эмоции Андреа отразились на ее лице, потому что с губ Алекса сорвался смешок.

– Не дуйся, – сказал он, привлекая Андреа к себе. – Давай сделаем так: сначала идем наверх, а потом очень быстро собираемся и едем к Эмме и Робину.

Собирались и правда быстро, ведь Алекс и Андреа никак не могли друг от друга оторваться. Даже в душ были вынуждены идти вместе, чтобы потратить меньше времени. Правда, эффект это оказало прямо противоположный.

Робин звонил Алексу уже несколько раз, уточняя, собираются ли они вообще появиться. Будь на то воля Андреа, она бы не покидала стен дома Алекса еще как минимум сутки.

– Просто пожелай им чего-нибудь банального, что будут желать все, – посоветовала Андреа. – Я вот собираюсь импровизировать. Мы же будем на свадьбе! Практически всех этих людей ты больше никогда в жизни не увидишь, а Эмма и Робин будут думать только о том, как бы поскорее остаться наедине и начать открывать подарки.

– Хороший совет, – рассмеялся Алекс. – Но я не смогу импровизировать. Буду запинаться или ляпну что-нибудь…

Они шли к машине чуть медленнее, чем следовало бы. А ведь Андреа нужно еще подобающе одеться, накраситься и попробовать сделать хоть что-нибудь с волосами. Жаль, что для этого требовалось возвращаться в дом сестры.

Андреа ожидала, что стоит им переступить порог дома, как Эмма насядет на нее с попытками поговорить. Но никому попросту не было до нее дела. Робин поприветствовал их из кухни. Сам он уже облачился в костюм, а Эмма с матерью были наверху, колдовали то ли над нарядами, то ли над прическами.

– Ладно, мне, кажется, пора собираться, – сказала Андреа. – Не скучай тут.

– Постараюсь.

Алекс привлек ее к себе, легко целуя в щеку. Андреа задержалась, чтобы продолжить поцелуй. Через пару мгновений им все же пришлось разлучиться.

Андреа поднялась по лестнице, стараясь не издавать лишнего шума. Ей почти это удалось, однако подвела скрипнувшая половица возле двери.

– Андреа! Иди к нам! – донесся голос матери.

Закатив глаза, Андреа толкнула дверь в комнату младшей сестры. Мама уже была там, крутилась со стайлером вокруг Эммы, сидящей в кресле. Сестра перебирала косметику в ящике, из которого периодически что-то доставала и пробовала на запястье.

– Андреа, дорогая! – Мама всплеснула руками, откладывая в сторону стайлер. – Где ты была?

– Я же говорила, мам, – встряла Эмма. – Она бегала в цветочный за лепестками роз.

За спиной матери она одними губами проговорила: «Ты мне должна».

– Я… Да-да. У них нет лепестков роз. Только лилии. У тебя же на них аллергия? Я так и сказала, что не надо.

Андреа с матерью обнялись. Эмма показала два больших пальца, одобрительно кивая.

– Я очень рада наконец тебя увидеть, – сказала мама. – Думала уже, что ты возьмешь пример со своего отца и придумаешь сто оправданий, чтобы не приезжать.

– Ох, мама. Всегда говоришь без обиняков. И я в курсе, ты ставила пятьдесят долларов на то, что я не приеду.

Мама рассмеялась, потрепала ее по голове.

– Впервые в жизни я рада, что проиграла пятьдесят долларов.

Эмма громко прочистила горло.

– Может, вернемся уже к моей персоне? Нам скоро выходить, а у меня на голове еще черт знает что!

Андреа усмехнулась. Эмма ни минуты не могла провести без внимания к себе.

– Конечно, конечно! – Мать поспешила обратно к стайлеру. – Андреа, дорогая, переодевайся пока в платье, в котором будешь на репетиции, а потом я помогу тебе с укладкой.

Андреа помедлила.

– Ты так это сказала… – пробормотала она. – Подразумевается, что на репетиции и на свадьбе у меня должны быть разные платья?

В комнате повисла тишина. Слышно было, как на первом этаже что-то активно обсуждают мужчины. Первой опомнилась мама.

– Репетиция и свадьба – совсем разные мероприятия! Нужно произвести впечатление на семью жениха, иначе что они о нас подумают? Естественно, у тебя должны быть разные платья. Но не говори мне, что в твоем нью-йоркском гардеробе нашелся лишь один приличный наряд.

– Наверняка не один. Но не станет же она везти с собой весь гардероб, – возразила Эмма.

– Я… подберу себе что-нибудь в магазине. После репетиции, – пообещала Андреа.

– Хорошо, дорогая, – ответила мама. – Вместе подберем!

Андреа переоделась в своей комнате. Вернее сказать, в комнате, которая когда-то принадлежала ей. Тут все было по-старому, не считая новых занавесок и постельного белья в тон. Может, пригласить Эмму в Нью-Йорк, чтобы она оформила квартиру Андреа? Съемному жилищу не помешал бы небольшой косметический ремонт.

Девушка покрутилась перед зеркалом: не слишком ли? Или, наоборот, недостаточно? На Андреа было простое черное платье на тонких бретелях. Чуть ниже колена, зато с пикантным разрезом до середины бедра. Обычно Андреа носила его с кедами или простыми лодочками, но специально к свадьбе купила изящные босоножки на высоком каблуке. Когда Андреа привела себя в порядок, она вернулась в комнату Эммы, чтобы мама занялась ее прической.

– Итак, Андреа… Что у тебя нового? – спросила мама, расчесывая ей волосы.

Опасный вопрос. Не рассказывать ничего нельзя, но нужно внимательно следить за словами. Даже если через полчаса мать обо всем забудет, за эти тридцать минут успеет вытрясти из Андреа душу.

– Да ничего особенного, – ответила Андреа осторожно.

«Просто подвела босса, решила отдохнуть от работы и воссоединилась с любовью всей своей жизни».

– Возможно, я получу повышение до конца года. Стану руководителем отдела.

Это явно было не то, что мама надеялась услышать. Она наигранно улыбнулась и поздравила Андреа, одновременно разделяя расческой пряди ее волос. Заколола их на затылке. А потом перешла непосредственно к интересующему ее вопросу.

– А как с личной жизнью?

Андреа вздохнула. Зря она думала, что сумеет перехитрить ее, отвлечь от любимой темы. Нет, одной из двух любимых тем на самом деле. Вторая касалась их с Эммой внешнего вида.

– Да вроде как обычно, – соврала Андреа. – Ты же знаешь, я много работаю, времени на свидания не остается.

– У тебя же был какой-то адвокат… Барни? Почему ты не взяла его с собой?

– Его зовут Бен, и мы давно расстались.

– Очень жаль, – вздохнула мать. – Вполне подходящий кандидат для замужества.

Андреа фыркнула. Попыталась покачать головой, но пряди волос оказались в надежной хватке стайлера.

– Помнится мне, ты уговаривала меня не выходить замуж, – парировала Андреа. – Или снова будешь говорить, что такого не было? Даже отца подключила.

Мама возмутилась.

– Да, уговаривала. Когда тебе было восемнадцать лет! А теперь почти тридцать, пора уже пересмотреть некоторые взгляды на жизнь.

Эмма опять влезла в разговор:

– Да не переживай, мам. Может, она встретит кого-нибудь завтра на свадьбе. Может быть, даже местного. – Эмма игриво подвигала бровями.

– Ой, да ну вас обеих! – вспыхнула Андреа. Попыталась отвернуться, чтобы скрыть пылающие щеки, но у нее вновь ничего не получилось.

– Не крутись, – посоветовала мама. – У тебя и так не очень густые волосы, а ты сейчас вырвешь последние. Ты, кстати, не думала сделать наращивание? У вас в Нью-Йорке что, нормальных мастеров не найдется?

– Мам!

Но та продолжила, обращаясь к Эмме:

– Нечего ей здесь искать. – Мама хмыкнула, не унимаясь. – Лучше пусть едет со мной в Сиэтл. У моего стоматолога есть сын твоего возраста, Андреа. Тоже, между прочим, стоматолог. Отличная партия.

Андреа застонала. Если бы поблизости были ножницы, отрезала бы себе прядь волос, только чтобы сбежать из комнаты сестры.

– Нет, мам, стоматологи скучные, – принялась развлекаться Эмма. – Нашей Андреа нужен кто-то с интересной работой. Может, кто-то, работающий удаленно? Сейчас это довольно распространено. Тогда он сможет поехать с ней в Нью-Йорк.

Андреа метнула гневный взгляд на сестру. У нее возникло ощущение, что все было тщательно спланировано. Если сегодняшний день пройдет в таком духе, после ей потребуется психотерапия. Или еще одно недельное путешествие.

– Да, точно… Какой-нибудь красавчик-шатен. Найти бы еще такого, – мечтательно добавила Эмма. – О, вспомнила! Алекс вроде работает удаленно. Не считая командировок.

Ну нет, это уже слишком. Андреа прикрыла глаза и изо всех сил попыталась оказаться подальше отсюда.

– То-о-очно, – протянула сестра. – Надо узнать, свободен ли он.

– Что еще за Алекс? – спросила мама. – Я его знаю?

– Конечно. Это шафер Робина. Он сейчас внизу.

Андреа не видела лицо матери, но, судя по тому, что та едва не выдрала ей прядь волос, догадалась, как сильно ей хотелось бросить все и пойти вниз, посмотреть на потенциального жениха старшей дочери. И каких усилий стоило остаться и закончить возиться с ее прической.

– Ма, а знаешь, я хотела тебя попросить уложить волосы Робина, – сказала Эмма, когда голову Андреа оставили в покое. – Они торчат в разные стороны, у меня ничего не получилось с ними сделать!

– Довольна? – спросила Андреа, когда дверь за матерью закрылась. – И зачем ты это устроила?

– О, извини, а ты хотела замуж за стоматолога из Сиэтла? Ты же в курсе, она не отстанет. А сейчас мы хоть немного ее отвлекли.

– Ага. На Алекса. И теперь она ест мозги ему.

Эмма отмахнулась.

– Он большой мальчик. К тому же пусть привыкает. Но и это не важно! А важно вот что: как тебе открутиться от совместного похода по магазинам с мамой?

Со всеми приготовлениями они едва не опоздали. Когда Андреа спустилась на первый этаж, Алекс уже ждал ее. С уложенными гелем волосами.

– Сочувствую, – сказала она, поравнявшись с ним. – Ты похож на мафиози.

– Ничего, – пожал плечами Алекс. – Робину досталось сильнее. – Он взял ее за руку и коснулся губами тыльной стороной ладони. – Позволь сказать, ты выглядишь просто ослепительно.

– Как и всегда. – Андреа шутливо закатила глаза. – Ты забыл добавить: «Как и всегда».

– Не забыл, – улыбнулся Алекс. – Просто думал, это само собой разумеется.

– Разойтись, невеста идет! – скомандовала Эмма со второго этажа.

Алекс и Андреа немного отстранились друг от друга. Робин направился к лестнице, чтобы встретить будущую супругу.

Какой же она была красавицей! До этого момента Андреа не замечала, как сильно выросла ее сестра. Лицо заострилось, потеряло детскую округлость. Красиво сформировалась фигура. Только характер, увы, почти не изменился. Разве что шутить Эмма научилась смешнее.

На ней был белый брючный костюм по последней моде. Эмма грациозно сошла с лестницы, удержавшись на тонких шпильках. Андреа, не привыкшая к высоким каблукам, на ее месте покатилась бы кубарем.

– По машинам? – спросил Алекс. – Эмма и Робин заедут за его родителями, а ты, я и твоя мама сразу поедем куда надо.

– Веселая будет поездка, – вздохнула Андреа. – Только не блокируй мою дверь, возможно, я захочу выскочить на полном ходу.

Опасения не были напрасны. Мать заняла переднее сидение и всю дорогу пыталась выведать у Алекса, кем же в действительности он работает. Однако его попытки рассказать о блоге и о курсах не встретили понимания. В конце концов он сдался и сказал, что преподает. Это ее более чем удовлетворило. Но потом у нее возник вопрос о его личной жизни.

Время от времени Андреа ловила его обреченный взгляд в зеркале заднего вида. Она подбадривала Алекса как могла, но некоторые вещи были вне ее власти.

В ресторане фокус внимания сместился на жениха и невесту, и Андреа смогла выдохнуть спокойно. На мероприятии были только ближайшие родственники и друзья, задействованные непосредственно в организации. И это было хорошо, учитывая, что, кроме матери, Алекса и жениха с невестой, она никого не знала.

Зато никто не знал и ее. А значит, никому не будет до нее дела. Единственное, что ее огорчало – Алекс сидел практически на противоположной стороне стола. Хотя это не мешало ей любоваться им. Слушать, как он говорит и смеется. Ловить его жесты и взгляды и мечтать, мечтать.

То, что произошло между ними вчера вечером и еще дважды сегодня утром, было прекрасно. Но Андреа этого мало. Физическое влечение нельзя сравнить с влечением душевным. Повторное появление Алекса в ее жизни будто пробудило Андреа ото сна. Расставаться с ним даже на время не хотелось. И пока что не требовалось.

О том, что будет после свадьбы, она старалась не думать. Попросту не могла себя заставить. Пусть у нее останутся эти несколько дней, не омраченные тревогой и сомнениями.

– Я выяснила, он не женат, – доверительно сообщила ей мама, понизив голос, словно Андреа не была свидетелем разговора в машине. – Посмотри, он целый день глаз с тебя не сводит. Представить вас друг другу?

– Да мы вроде бы знакомы, – ответила Андреа.

– Тогда в чем дело? Поговори с ним!

А репетиция продолжалась, и близкие зачитывали тосты. Андреа, как и обещала, импровизировала. Тост Алекса всеобщим голосованием решено было полностью переделать. Не то чтобы он из-за этого расстроился.

Поскольку отец Эммы и Андреа отсутствовал, многие части свадьбы, вроде танца невесты с ее отцом, необходимо было изменить, исправить программу поздравлений. Вся эта суматоха заняла времени больше, чем Андреа рассчитывала, и закончилась ближе к вечеру.

Эмма перехватила ее, когда приглашенные на репетицию начали расходиться.

– Я сказала маме, что пробегусь с тобой по магазинам вместо нее. И, прежде чем ты начнешь возмущаться: я не собираюсь тебе навязываться. Можешь и одна, если захочешь. Или я могла бы тебе помочь…

– Я пойду с Алексом, – оборвала ее Андреа.

На мгновение ей стало совестно, когда она увидела грустную улыбку Эммы.

Недовольно вздохнув, Андреа продолжила:

– Спасибо, что поговорила с мамой.

– Да не за что. На то и нужны сестры… – Эмма явно собиралась еще что-то добавить, но сумела сдержаться. – Консультант из Алекса – так себе. Если передумаешь и тебе понадобится помощь, позвони.

– Если тебе понадобится помощь, позвони, – передразнила Андреа сестру, поправила перекрутившийся шов платья и окинула свое отражение в зеркале придирчивым взглядом.

Что-то ей в платье не нравилось, но она не могла понять, что именно. Вздохнув, она покинула примерочную и встала перед Алексом. Немного развела руки в стороны и покрутилась, демонстрируя себя со всех сторон.

– Что скажешь?

– Очень красиво, – восхищенно произнес он.

Андреа не сдержала разочарованного стона.

– Ты говорил то же самое про два предыдущих!

Алекс взмахнул рукой.

– Они все были красивыми. И шли тебе.

Андреа устало опустилась на кушетку рядом с ним и положила голову ему на плечо.

– Ты мне не помогаешь, – вздохнула она.

Алекс потерся щекой о ее макушку и сказал со сквозящей в голосе улыбкой:

– Боюсь, я не тот, кто тебе нужен прямо сейчас.

– Не хочу звонить Эмме, – призналась Андреа. – Но у нее хотя бы вкус есть.

– Ну, спасибо. Мне позвонить ей за тебя?

– Робин пошел в кофейню через дорогу, – сообщила Эмма первым делом, едва пересекла порог магазина. – Алекс, не хочешь составить ему компанию?

Тот пожал плечами и вопросительно посмотрел на Андреа. Ее не тянуло оставаться с сестрой наедине, но Андреа видела, как Алекс устал. Поэтому она коротко кивнула, подписывая себе приговор.

Выпроводив Алекса, Эмма направилась прямо к стойкам с одеждой. Андреа почувствовала растущее напряжение внутри. Эмма просматривала платья, развешанные на кронштейне, время от времени прикладывая наряды к Андреа.

Сестра помалкивала и даже ни о чем не спрашивала, хотя Андреа готова была огрызаться и закатывать глаза. Возможно, в этом и был план Эммы. Дождаться, пока сестра сама заговорит. Но в таком случае она не на ту напала.

– Примерь. – Эмма протянула сестре плечики с платьем. – И, наверное, еще это. Так, подожди.

Через десять минут Андреа стояла в примерочной с кучей вещей, а Эмма придирчиво осматривала на ней каждую деталь наряда.

Одно платье было слишком коротко, другое слишком длинно. Какое-то оказалось чересчур неказистым, сидело мешком или чрезмерно обтягивало. Два платья вернулись на кронштейн по причине «слишком черные». Очередное – из-за некрасивой пуговицы на спине. А то, которое вроде понравилось Андреа, Эмма отмела со словами: «Как будто ты только развелась и пытаешься убедить себя, что ты еще ничего».

Андреа не поняла, что это значит. Она просто сдалась и решила плыть по течению. Даже выбирая одежду с матерью, Андреа не испытывала столько стресса, сколько испытывала сейчас. А ведь Эмма, в отличие от матери, даже не проходилась по недостаткам ее фигуры.

– Мама на тебя насела? – спросила Эмма, когда Андреа устала и перестала ожидать подвоха.

– Можно и так сказать, – вздохнула Андреа. – Мне проще общаться с ней по телефону с другого конца страны. Можно убрать трубку от уха и не слушать. Как ты все это терпишь?

– Если ее заносит, как сегодня утром со стоматологом, я стараюсь переключать ее внимание на что-то другое. Если перевести ее энергию в мирное русло, мама может здорово удивить.

Андреа повесила еще одно отвергнутое платье на дверцу примерочной.

– А когда она переходит на придирки? Я вижу ее первый день, и уже устала их игнорировать, – призналась она.

– Не игнорируй, – посоветовала Эмма. – Она учится держать себя в руках в этом плане, но, видимо, слишком перевозбудилась сегодня, когда наконец тебя увидела. Говори ей, когда она перегибает палку.

Сестра стояла, прислонившись к стене рядом с примерочной, и держала в руках ворох одежды.

– Я тоже иногда перегибаю, – продолжила она едва слышно.

Андреа сделала вид, что ничего не заметила. Хорошо, что сестра не видела выражения ее лица. Бросив беглый взгляд в зеркало, Андреа поправила волосы и покинула примерочную.

– О-оу…

– Что? – вскинулась Андреа. – Неужели настолько плохо?

– Нет, нет, совсем наоборот, – ответила Эмма, помотав головой. – Платье идеально. Ты только посмотри.

Эмма оказалась права. Андреа покрутилась, оглядывая себя со всех сторон. Длиной чуть выше колена, ассиметричного кроя, с одним рукавом. Оно подчеркивало ее ноги и отвлекало внимание от плоской груди.

– А ты уверена насчет цвета? – уточнила она. – Зеленый никогда мне особо не шел.

– Но не этот оттенок. Доверься мне. Подходит к цвету глаз.

– Но у меня серые глаза, – нахмурилась Андреа.

Эмма измученно вздохнула, будто услышала самую глупую вещь на свете.

– Мы его берем, – заявила она решительно. – И давай уже найдем наших мужчин. Я абсолютно вымотана.

Далеко идти не пришлось, Алекс и Робин ждали их на скамейке рядом с магазином.

Когда Андреа направилась к ним, до нее донесся обрывок слов Алекса:

– …о том, что я сказал тебе утром.

– Не переживай. Конечно, я никому не скажу, – заверил Робин.

– Не скажешь что? – уточнила Эмма, опуская руки на плечи жениху. – И что значит «никому»? Даже мне?

– Даже тебе, – ответил Робин. – Особенно тебе.

Андреа обогнула скамейку и села рядом с Алексом, заставив его сдвинуть ноги и потесниться. Он положил руку на спинку скамейки, и Андреа откинулась назад, позволяя ему себя обнять.

– Чем закончился шопинг? – поинтересовался Алекс.

– Желанием застрелиться, – мрачно пошутила Андреа. – Но платье у меня есть, спасибо Эмме.

– Скажешь спасибо завтра, когда к тебе выстроится очередь из желающих познакомиться, – ответила ей сестра.

– Я в таком случае спасибо тебе не скажу, – усмехнулся Алекс. – Что же это за платье? Мне не терпится его увидеть.

– Здесь все свои, Алекс, – заметила Эмма. – Можешь не притворятся. Мы-то знаем, что больше всего на свете тебе не терпится увидеть ее без платья.

– Эмма… – протянули Робин, Алекс и Андреа одновременно.

Та несколько раз невинно хлопнула ресницами.

– Что? Я просто называю вещи своими именами.

Они еще немного посидели вчетвером, лениво перебрасываясь шутками и колкостями разной степени приличия, пока наконец Робин и Эмма, устало трущие глаза, не вынуждены были попрощаться.

– Вы с Эммой так и не помирились? – спросил Алекс через некоторое время после того, как они с Андреа остались наедине. – Вы вроде бы даже разговаривали…

Он неопределенно пожал плечами, на его лице отображалась искренняя тревога. У Андреа что-то кольнуло внутри.

– Я не знаю. Наверное, нет. А почему ты спрашиваешь? Ты сам разве на нее не злишься?

– Немного. Не так, как ты. К счастью, она не моя сестра. Просто, в конце концов, мы все были глупыми детьми.

Андреа насупилась и скрестила руки на груди.

– Некоторые ими так и остались. И с чего вдруг ты пытаешься примирить меня с Эммой?

– С того, что вы обе переживаете.

– Так вот про что ты говорил с Робином? – догадалась Андреа. – Она замучила его этой ссорой, он – тебя, а ты решил действовать на нервы мне?

– Именно, – огрызнулся Алекс. – Ну какая же ты у меня догадливая.

Они отвернулись друг от друга, пытаясь справиться с раздражением.

– Я беспокоюсь за тебя, вот и все, – сказал Алекс уже мягче. – Ты имеешь полное право злиться на нее, но, может быть, вам обеим стало бы легче, если бы вы поговорили?

Возможно, и стало бы. Вчерашние слезы не принесли умиротворения. Ей до сих пор было грустно, и причина этой печали оказалась слишком сложна, чтобы сформулировать ее даже перед самой собой.

– Может, позже, – сказала Андреа.

– Хорошо. Помни, что я на твоей стороне.

Андреа кивнула и придвинулась к нему ближе. А поговорить придется. Хотя бы потому, что после свадьбы Эмма повезет ее домой: на другой конец страны от Ливенворта… и Алекса. Снова.

Андреа вздрогнула, когда услышала, как ее зовут по имени. И похоже, не в первый раз. Она перевела взгляд на Алекса.

– Все в порядке? Ты совсем поникла.

Андреа попыталась ободряюще улыбнуться, но улыбка получилась слабой.

– Просто подумала, что мы будем делать дальше?

Алекс свел брови и потер переносицу.

– Ну, я хотел предложить немного прогуляться. Я выпил на репетиции и за руль сегодня уже не сяду, но мы можем пройтись до моего дома пешком.

– Хорошо, – улыбнулась Андреа. – Я не против прогулки. Но я не об этом… Что будет дальше, после свадьбы? Я ведь должна уехать.

На короткое время повисло молчание, омрачавшее расслабленное настроение вечера.

– Мы что-нибудь придумаем, Андреа, – пообещал Алекс.

– Но что? – не унималась она.

– Прямо сейчас ничего не идет в голову…

Она помассировала виски.

– А мне идет. И голова взрывается из-за того, что ни один мой возможный вариант не сработает. Мне не нравится моя жизнь в Нью-Йорке, но я только начала осознавать, чего я хочу и как этого добиться. Я… я не вижу себя здесь, Алекс, сколько бы теплых воспоминаний ни было связано с Ливенвортом. А ты сможешь уехать со мной? В большой город?

Алекс потер подбородок.

– Почему бы и нет? – сказал он наконец.

– Ты же чуть не свихнулся от недели жизни в Нью-Йорке, – напомнила она. – Сказал, там живут одни мазохисты.

– Я могу потерпеть.

– Я не хочу, чтобы ты «терпел»! – Андреа прикусила губу. Ей нужно успокоиться.

Она ждала от него готового идеального решения, которого не существовало.

– Извини, – добавила она. – Встаем? Мне нужно размять ноги.

Когда они немножко прошлись, ей и правда стало легче, раскрасневшиеся щеки остыли, и появилась ясность ума. Алекс держал ее за руку и вел по дороге, которую она могла бы прошагать с закрытыми глазами.

– Все будет хорошо, – говорил он. – Я знаю, это слабое утешение, но прямо сейчас ничего больше не могу сказать. Только то, что у нас осталось несколько вечеров вместе, и я просто хотел бы провести их рядом с тобой. Сейчас вернемся домой, закажем пиццу и посмотрим что-нибудь по телевизору, если я смогу заставить его заработать. А завтра будем праздновать и ни о чем не думать. Реальный мир с реальными проблемами может подождать? Не обязательно бежать и решать все прямо сейчас.

Алекс был, конечно же, прав. Но напряжение так и не отпускало. Андреа могла лишь смириться с ним.

Она успела принять душ и переодеться в футболку Алекса, когда привезли пиццу. Телевизор был только на первом этаже, в гостиной.

Когда Андреа спустилась, Алекс пытался настроить каналы.

Андреа скинула диванные подушки на пол, положила рядом принесенные из комнаты Алекса пледы, закуталась в кокон и удобно устроилась, вытянув ноги. Снаружи кокона оставила только лицо и одну руку, чтобы доставать пиццу. Алекс с сомнением посмотрел на ее импровизированное гнездо, в его глазах застыл вопрос: «Кто все это будет убирать?»

Но Андреа стало так тепло и уютно, что она готова была и к уборке. Когда телевизор был настроен, Алекс устроился рядом с ней, опираясь на диванную подушку.

Андреа поделилась с ним краем пледа, накинутого на плечи, и прижалась ближе, чтобы хватило обоим.

– Что смотрим? – спросила она, отправляя в рот кусок пиццы.

Алекс задумчиво нахмурился.

– Что-то про летающие тарелки? Или про оборотней. Я не понимаю… Но, кажется, корове сейчас будет очень плохо.

Так и случилось: очевидный муляж коровы разрезало напополам лазерным лучом. Это был очень старый фильм. Алекс обнял Андреа одной рукой и притянул поближе. Она опустила голову ему на плечо, вдыхая аромат его тела.

– А помнишь, как мы впервые пошли в кино? – пробормотала Андреа, сдерживая зевоту.

– На «Терминатора»? Помню, конечно.

– Я тогда думала, что ты попытаешься взять меня за руку. Уже готовилась оскорбиться и придумывала слова, чтобы все тебе высказать. А ты не попытался.

Алекс рассмеялся вполголоса, потерся щекой о ее макушку.

– Если тебя это утешит, я планировал. Но так увлекся происходящим на экране, что просто забыл. – Он коснулся ее волос поцелуем. – Моя девочка. Всегда находила повод со мной повоевать.

– Тебе не кажется, что я стала скучнее? Не такой резкой.

Алекс глубоко вздохнул, задумавшись.

Сказал осторожно:

– Не такой резкой – да. Но скучнее – никогда в жизни. Мне нравилась моя дерзкая Энди, но нравится и внимательная, любящая женщина, которая из нее выросла.

Андреа чуть отодвинулась, чтобы заглянуть Алексу в глаза.

– Но ты только помни, что я все еще дерзкая и могу с тобой повоевать, – сообщила она.

И встретилась с такой нежностью во взгляде, что на ее губах невольно расцвела глупая довольная улыбка.

– Помню, помню. А теперь иди сюда, у тебя соус от пиццы на носу.

Андреа позволила вытереть ей нос, а потом они с Алексом вернулись к невероятно увлекательному фильму про летающие тарелки. И Андреа, несмотря на окружавший ее комфорт и монотонный гул телевизора, даже не уснула.

Позже, лежа в постели у Алекса на груди, Андреа все-таки спросила:

– А что ты сказал сегодня утром Робину?

Полусонный Алекс заворочался и что-то неразборчиво пробормотал. Андреа пришлось полностью обратиться в слух.

– Сказал, что теперь мы с ним в расчете. Я познакомил его с его будущей женой, а он помог вернуть мне тебя.

– А почему никому нельзя было это говорить?

– Чтобы не показаться тебе слишком навязчивым, наверное. И чтобы Эмма… не зазналась…

Алекс причмокнул губами и в следующее мгновение уже спал, а Андреа еще долго лежала, слушая мерное биение его сердца.

Свадебная суета захватила Андреа, едва она успела открыть утром глаза. С Алексом пришлось ненадолго расстаться: мужские сборы проходили в несколько раз быстрее женских.

Андреа ожидала, что в доме Эммы будет царить балаган, но не успела она зайти, как ее встретила тетя Мари, мамина кузина, и быстро проводила наверх одеваться, краситься и укладывать волосы. Там ее, как по конвейеру, провели по нескольким комнатам, где уже дежурили нанятые специалисты. У Эммы все было спланировано до мелочей.

Наконец Андреа сумела попасть в комнату, где находились Эмма и мама. Она замерла, любуясь длинным пышным платьем без бретелей и рукавов, в котором Эмма вертелась перед зеркалом. Сестра заметила ее взгляд.

– Вера Вонг, – гордо сказала она. – Отец оплатил. Наверное, ему было стыдно, что он не сможет присутствовать лично.

– Смотрится потрясающе, – искренне сказала Андреа.

Мать фыркнула у Эммы за спиной.

– За такие деньги оно должно быть покрыто золотом. А тут даже украшений нет, как будто простыню разрезали.

Эмма закатила глаза и простонала:

– Я уже говорила тебе, это стиль минимализм! Лучше на Андреа посмотри, мы несколько часов вчера провели в магазине. Видишь теперь, почему я не стала делать ее подружкой невесты? Она бы слилась с нежно-розовым платьем.

Андреа мысленно приготовилась выслушать критику в свой адрес, но удостоилась только:

– Неплохо. Подчеркнуло длину ног. В нем даже кажется, что у тебя есть бедра. Но вот цвет… Тебе лучше подходят холодные оттенки. Но Эмма права: да, в розовом было бы хуже.

– Мама, а я никогда не благодарила тебя за нашу с Эммой «высокую» самооценку? – спросила Андреа, складывая руки на груди.

– Понимаю, что это ирония, но, просто чтобы ты знала: чересчур завышенная самооценка ничуть не лучше, чем чересчур заниженная, – быстро парировала мать.

– Ма, ты вроде бы хотела сказать что-то другое, – заметила Эмма, не отрывая взгляда от своего отражения.

– Да, – тяжело вздохнула мама. – Извини, Андреа. – Она отвернулась от обеих дочерей, бормоча что-то себе под нос.

– Ты сегодня не в духе, – сказала Андреа.

– Нервничает, – ответила за мать Эмма.

– Просто мои девочки уже такие взрослые! Одна выходит замуж, а вторая уже вторую ночь подряд проводит непонятно где и врет матери.

Андреа натянуто улыбнулась.

– Извини.

Но та только отмахнулась.

– Я понимаю, что иногда слишком сильно давлю. Но мы не виделись с тобой несколько лет, а по телефону из тебя и слова не вытянешь. Дай хоть немного поучаствовать в твоей жизни, учитывая, что Эмма сегодня отправляется в вольное плаванье.

– Ладно, ладно, – вздохнула Андреа и вскинула ладони вверх. – Я встречаюсь кое с кем, но сегодня эта тема под запретом.

– Да? – Мама даже немного расстроилась. – А я уже звонила своему стоматологу, чтобы назначить тебе свидание с его сыном.

Андреа и Эмма как по команде рассмеялись под неодобрительным взглядом матери.

Андреа заняла свое место на церковной скамье рядом с кузинами Джорджи, Рози и Кэти. Те поприветствовали ее кивком и вернулись к негромкому разговору. Андреа честно пыталась не подслушивать, но пока церемония еще не началась, отвлечься больше было не на что.

– Кто-нибудь видел ее платье? Мама сказала, что ей сказала тетя Шелли, а той – тетя Мари, что наряд Эммы стоил пять тысяч долларов. Хотела бы я посмотреть, как на ней будет сидеть платье за пять тысяч.

– На ней оно в любом случае будет смотреться лучше, чем на тебе, Джорджи.

– Вот-вот! Из кого-то зависть так и льется!

– Да было бы чему завидовать! Жениха видели? Тощий, длинный, лицом простоват. Совершенно не в моем вкусе. А вот его шафер…

Тут все три единодушно согласились. Андреа хотела было отсесть подальше, но другие гости буквально прижимали ее к кузинам.

– Кто-нибудь знает, как его зовут? Может, у Андреа спросим?

– А ей-то откуда знать? Она только недавно в город приехала, она живет в Нью-Йорке.

– Я бы тоже хотела жить в Нью-Йорке… Желательно с этим красавчиком.

– Нужна ты ему. Мне он больше подходит.

– Ой, да остыньте обе. Смотрит-то он на меня.

Смотрел Алекс, конечно, не на кузину Рози, но Андреа не стала ничего говорить. Она незаметно помахала ему, и он улыбнулся ей в ответ. Это вызвало волну воодушевления среди кузин.

– Спорим, сегодня он окажется в моем номере?

– Только если ошибется на пути к моему!

– Чего вы всполошились? Может, он вообще женат!

– Кольца нет.

– Вот именно! Нет кольца, остальное не интересует. Ставлю двадцатку, что на сегодняшний вечер – он мой.

Кузины поддержали ставку. Андреа подумала, что стоило бы поучаствовать в споре. А что, шестьдесят долларов не будут лишними. Но ее отвлекло появление Эммы.

Сестра медленно прошла к алтарю под руку с матерью. Робин смотрел на невесту, как на благословение небес. У Андреа сердце екнуло, когда Эмма наконец остановилась напротив Робина и брачующиеся взяли друг друга за руки.

А когда пришло время для свадебных клятв, у Андреа даже навернулись слезы на глаза. Она украдкой вытерла их. Кузины тоже тихо всхлипывали, а мама не отнимала от лица платочек. Ее молодой друг сидел рядом и подавал ей чистые бумажные салфетки.

Алекс как-то подозрительно часто моргал. Забавно, как радость за близких людей могла сделать его сентиментальным. Он достал из внутреннего кармана пиджака коробочку с кольцами и протянул Робину. Руки у Эммы дрожали, когда Робин надевал кольцо ей на палец. Андреа представила себя на мгновение на ее месте. Она, наверное, упала бы от переизбытка чувств. Или, что более вероятно, начала бы нервно шутить. И обязательно волновалась бы из-за того, что на нее смотрит столько народу. Хотя для Эммы, кажется, не оставалось никого в целом мире, кроме жениха.

Андреа, как ни странно, были знакомы эти чувства. Она уже переживала подобное. Десять лет назад. А если быть честной перед собой, то и сейчас тоже.

Гости высыпали на улицу, встречая молодоженов бурными аплодисментами и ободряющими выкриками. Эмма и Робин вышли из церкви, держась за руки. Эмма придерживала длинный подол.

Пара подняла соединенные руки в воздух и, осыпаемая лепестками и рисом, побежала к ждущему лимузину. Робин помог жене забраться внутрь, помахал всем напоследок и запрыгнул следом. Гости постепенно расходились по машинам. Андреа поискала глазами Алекса, но не успела двинуться в его сторону, как дорогу ей перегородила мать.

– Андреа, ты едешь с нами! – торжественно провозгласила она. – Заодно познакомлю тебя с Джексоном.

Андреа обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как к «Форду» Алекса направляются кузины Джорджи, Рози и Кэти. Мысленно пожелав ему удачи, Андреа вздохнула и последовала за матерью.

Джексон уже был в автомобиле.

– Да, и помни, вы с Эммой – погодки, и тебе двадцать два года, – предупредила мама, когда они подходили.

– Ага, поняла. Как бы не перепутать, – усмехнулась Андреа, чем заслужила толчок в бок.

В машине мама представила их. Андреа и Джексон пожали друг другу руки. Он и правда был очень молод, и Андреа не знала, как себя вести. К счастью, она устроилась на заднем сидении и почти не участвовала в разговоре.

На парковке у отеля Андреа задержалась, чтобы дождаться Алекса, но он, видимо, уже был в здании. Судя по плану рассадки, ей предстояло сидеть за одним столом с матерью, ее парнем и некоторыми родственниками. Не смертельно, конечно, если удастся избегать бестактных вопросов. Хорошо хоть, что на один вечер.

Больше всего опасений вызывала тетушка Мари, оказавшаяся каким-то образом по правую руку от Андреа. Оставалось только надеяться, что молодой любовник матери окажется лучшим поводом для обсуждения, чем скромная персона самой Андреа.

– Ну, Андреа, как у тебя дела? Господи, я видела вас с Эммой, когда вы были совсем еще маленькими девочками! Представляешь? – завела разговор тетя Мари.

На сцене играли приглашенные музыканты. Пока что-то мелодичное, но Андреа подозревала, что ближе к вечеру музыка станет динамичнее. По крайней мере, надеялась на это. Тогда можно будет делать вид, что не слышишь собеседников, а пока деваться некуда.

– У меня все замечательно, тетя, – сказала Андреа. – А как вы? Как ваше здоровье?

Это была хорошая уловка, и она сработала. Следующие полчаса Андреа внимала различным жалобам тети. Иногда Андреа даже пыталась вникать в то, что творилось вокруг, но мысли уносили ее прочь отсюда. Лишь во время тостов она силой вернула внимание к происходящему. Особенно когда Алекс поднялся на сцену с микрофонной стойкой посередине и постучал по бокалу, привлекая взгляды присутствующих. Он выглядел слегка растерянным, когда доставал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги с записями.

После того как Алекс встретился с Андреа глазами, она послала ему ободряющую улыбку.

– Когда мой друг Робин рассказал мне, что собирается сделать предложение своей девушке, я сразу приступил к написанию тоста. Это было почти год назад. Да, год назад у меня был готов тост на восьми страницах с двух сторон.

Он выдержал паузу, пока по залу прокатился смешок.

– Там были забавные истории из жизни, размышления о природе любви, красочные пожелания… Не забывайте: восемь страниц. Но за несколько дней до свадьбы со мной случилось нечто удивительное, что перевернуло мои представления о жизни, о любви, о людях вокруг. И я понял, что мой тост – просто набор банальностей и никуда не годится. Пришлось исправлять все в последний момент.

Робин, Эмма. Вы, ребята, были созданы, чтобы быть вместе. Никогда в жизни я не встречал столь крепкой пары, как ваша. Когда у вас все только начиналось, я уже знал, что рано или поздно мы окажемся здесь. Но, сказать по правде, Робин так долго тянул с предложением, что я подумал, Эмма первая не выдержит и упадет перед ним на одно колено.

Робин неодобрительно покачал головой и указал пальцем вниз. Эмма подтолкнула его плечом и закивала.

Алекс подмигнул им, перевел взгляд на Андреа и вернулся к листку:

– Но это случилось, и я удостоился чести стать шафером. По крайней мере, я думал, что это честь… И привело все произошедшее к очень интересным и непредсказуемым последствиям. Да, ребята? Но, глядя на вас сейчас, здесь, в окружении родных и близких, мне кажется, оно того стоило.

Андреа спрятала улыбку за бокалом. Ей тоже так казалось.

– Благодаря вам я понял вот что. В любви нет правых и виноватых. Нет заемщиков и должников. А еще в любви нет притворства. Я не всегда это понимал. Любовь бескорыстна. И бесконечна. Поселившись однажды в сердце, она всегда найдет туда обратный путь. Пусть порой любовь причиняет боль, она же и спасает от боли.

Он запнулся и тяжело сглотнул. Отпил из бокала, чтобы смочить горло.

– Жизнь без любви может иметь свои краски, но любовь все делает ярче. Она не меняет человека, она делает его тем, кем он всегда должен был быть. Может быть, не мне вас учить. Но то, что есть между вами, ваша любовь – это самая большая ваша общая ценность. Поэтому, переходя к пожеланиям, у меня к вам только одно: не будьте дураками. Не потеряйте ее.

Его слова были встречены бурными аплодисментами. Покрасневший Алекс раскланялся и застучал вилкой по бокалу. Остальные гости тоже поддержали. Робин повернулся к Эмме и легко поцеловал ее в губы.

– Замечательный молодой человек этот Алекс, – сказала мама, склонившись к уху Андреа. – И очень тебе подходит.

– Как ты…

– Да брось. Два дня уже переглядываетесь. И я не говорю о том, что вы оделись в тон друг другу. А я все думала, зачем тебе зеленое платье.

Андреа внимательно оглядела себя. Потом Алекса. И снова себя. И как она раньше не заметила? Рубашка Алекса и впрямь сочеталась по цвету с ее платьем. И это совершенно не случайно. Злой гений Эммы начинал ее пугать.

– Когда начнутся танцы, несись к нему как можно скорее, – посоветовала мама. – Из всех холостяков, которые здесь собрались, он самый завидный парень, на него поглядывает уйма девиц.

Андреа с улыбкой покачала головой.

– С моими каблуками, пока я добегу, ему уже придется на одной из них жениться.

Они обе посмеялись, а после затихли, чтобы послушать следующий тост.

– Но, Филлис, – заговорила тетя Мари. – Как ты могла допустить, чтобы твоя младшая дочь вышла замуж раньше, чем старшая?

Андреа демонстративно поджала губы и тяжело вздохнула.

– Все очень просто, Мари, – ответила мама. – Я предложила ей уйти в монастырь, как делали во времена твоей молодости, но Андреа отказалась.

Гости за столом засмеялись, и назойливая родственница смущенно замолчала.

– Не обращай внимания, – сказала мама тихо, так, чтобы слышала только Андреа. – Выйдешь замуж в следующем году, и они все будут подлизываться к тебе и хамить кому-то другому.

Андреа стало дурно от подобной перспективы.

Тем временем музыканты заиграли лирическую музыку, и на сцену поднялась одна из подружек невесты в длинном розовом платье.

– Дамы и господа, я ужасно пишу тосты, – призналась она, – зато неплохо пою. Поэтому в качестве поздравлений мне бы хотелось исполнить для Эммы и Робина песню собственного сочинения.

Зал взорвался аплодисментами, подружка невесты даже немного смутилась. Она улыбнулась гостям и повернулась к молодоженам. Со своего места Андреа видела, как она постукивает ногой, отсчитывая ритм. А когда та начала петь, Андреа и вовсе оцепенела. Девушка явно поскромничала, заявив, что поет «неплохо». Экспертом в музыке Андреа не была, но даже она могла оценить чистоту и мелодичность голоса.

Да и песня была очень красивой. Эмма и Робин вышли в центр зала, чтобы потанцевать.

Мама коснулась руки Андреа, привлекая к себе внимание, и кивнула куда-то ей за спину.

Алекс стоял у Андреа за плечом и протягивал ей ладонь. Андреа улыбнулась и приняла руку, поднялась и проследовала за Алексом к остальным танцующим. На каблуках она была вровень с ним и просто прижалась щекой к его щеке. Одна рука покоилась на его плече, вторую Алекс крепко держал в своей ладони. Это напомнило Андреа о том, как они танцевали в Чикаго.

Казалось, это было так давно, словно в прошлой жизни! Теперь она точно знала: в тот вечер Алекс сходил с ума от ее близости, как и она – от его. Возможно, даже немного сильнее, ведь он, в отличие от Андреа, еще и старался себя сдерживать.

Теперь же он мог дать себе волю. Ну, в разумных пределах. Но только прижимал ее к себе крепче и кружил на месте. Андреа уткнулась лбом ему в плечо и прикрыла глаза, вдыхая до боли родной запах. И как так выходило, что ее тревожный разум лишь в кольце рук Алекса находил покой?

Когда песня закончилась и все аплодировали исполнительнице, Алекс проводил Андреа обратно к столику, напоследок оставив поцелуй на тыльной стороне ладони. Когда он вернулся к своему столу, Андреа вдруг поняла, что они не сказали друг другу ни слова.

Когда празднование сделалось менее формальным и гости уже меньше сидели за столиками и больше болтали между собой, Андреа выскользнула наружу, чтобы подышать свежим воздухом.

На улице собирались компании, горели огоньки сигарет. Андреа отошла подальше от шума и дыма, и теперь ее не было видно с основного входа. Присела на скамейку – ноги гудели из-за каблуков.

После их медленного танца к Алексу было не подступиться. Она и сама отклонила несколько предложений разной степени настойчивости. Столько мужского внимания она не получала никогда в жизни. Отчасти дело было в том волшебстве, что проделали над ней парикмахер и визажист, нанятые Эммой, но и мероприятие располагало мужчин и женщин к поиску общения друг с другом. Только она не была одинокой. Даже если сидела в сторонке, когда все танцевали.

Вечерело. Пожилые и семейные гости уже понемногу расходились по своим номерам и машинам, а молодежь, наоборот, оживала. Андреа думала было вернуться в здание, но на улице было так хорошо и прохладно, хоть от ветерка кожа на ногах и покрывалась мурашками.

Она услышала деликатное покашливание над ухом, подняла голову и увидела Робина.

– Можно присесть? – спросил он, кивая на свободное место на скамейке рядом с ней.

– Да, конечно, – ответила Андреа и сдвинулась, предоставляя ему пространство.

Робин с кряхтением опустился рядом, вытянул длинные ноги, ослабил галстук и ворот рубашки и с наслаждением откинулся на спинку.

– Тяжелый день? – спросила Андреа.

– Все родственницы Эммы по очереди ловят меня за локоть и рассказывают народные способы, как сделать так, чтобы первым родился мальчик. Я начинаю сходить с ума.

Андреа рассмеялась в голос и покачала головой.

– Не верь. Нашему с Эммой отцу тоже рассказывали эти способы.

Робин прыснул и потер лоб тыльной стороной ладони.

– Не люблю быть в центре внимания, – признался он. – У Эммы все выходит куда естественнее.

Андреа понимающе кивнула.

– И как ты только согласился на такую большую свадьбу? – спросила она.

– Эмма о такой всегда мечтала. Правда, не со мной, а с кем-нибудь из группы One Direction, но куда деваться.

– Да уж, Эмма умеет добиваться своего, – вздохнула Андреа.

– Я не жалуюсь. Она счастлива, значит, оно того стоило. Перед свадьбой она неделю провела со мной в доме моих родителей и даже ни разу не пожаловалась, хотя я видел, что ей нелегко находить с ними общий язык. Уж один день ради нее я потерпеть могу.

– Эмма? Не жаловалась? Мы об одной и той же Эмме сейчас говорим? У нее первое слово было не «мама» или «папа», а «дай». И я сейчас не шучу.

Робин тепло улыбнулся и отвел взгляд.

– Когда мы только познакомились, она была другой. Наверное, похожей на ту Эмму, что ты помнишь. Я, знаешь ли, был неопытным и глупым. Мы были очень увлечены, но никак не могли приладить друг к другу свои характеры, и тогда поняли, что или расстаемся, или пытаемся договариваться. Не скажу, что было легко. Взаимные уступки – это первое, чему пришлось научиться, когда мы стали жить вместе. – Он помолчал немного и добавил: – А еще тому, чтобы опускать за собой стульчак.

Они посидели еще немного, обсуждая тонкости семейной жизни, прежде чем Робин скромно улыбнулся:

– Я пришел вовсе не поэтому. Но раз уж я здесь, должен упомянуть: Эмма хотела что-то тебе сказать.

Андреа сцепила руки в замок и пожала плечами.

– Мне кажется, я уже услышала от нее достаточно.

– Ты не услышала главного, – возразил Робин.

– Чего же?

– Искренних извинений.

Он встал со скамейки и протянул ей руку. Андреа задумалась на мгновение и приняла помощь, поднялась на ноги и проследовала за Робином в помещение.

Там уже царила особая атмосфера, которая обычно бывала после основной вечеринки. Свет был приглушен, музыка становилась все громче. Гости, ранее строго разделенные, перемешались и формировали новые парочки и группы по интересам. Алекса нигде не было видно. Оставалось только надеяться, что он не в чьем-то номере зарабатывает его обладательнице сорок долларов.

Но и это на самом деле не сильно беспокоило Андреа. Она слишком хорошо знала Алекса и доверяла ему. Наверняка он вышел проветриться и скоро уже вернется.

Андреа хотела было вернуться к своему столу, но обнаружила, что Эмма поднимается на сцену.

– Проверка связи, как меня слышно? – проговорила Эмма в микрофон. – Мы с Робином хотели горячо поблагодарить вас всех за то, что пришли! За поздравления, улыбки и, конечно же, подарки. Без каждого из вас этот праздник не был бы таким ярким и запоминающимся. Но мне хотелось бы отдельно поблагодарить двух близких мне людей. Во-первых, мою маму. Она помогала мне на каждом этапе подготовки к свадьбе, без нее я бы сошла с ума и сдалась еще во время рассылки приглашений! В общем, спасибо, мама!

Гости зааплодировали, а мать послала на сцену воздушный поцелуй.

Эмма отдалилась от микрофона, чтобы перевести дыхание, окинула зал внимательным взглядом и остановила его на Андреа.

– А еще я хотела бы поблагодарить свою сестру. Я очень подвела ее однажды, даже не один раз, но она все равно пришла, чтобы меня поддержать. Спасибо, что ты здесь, Андреа.

Теперь внимание собравшихся переключилась на Андреа, и та стушевалась. Но длилось это не дольше минуты. Эмма дала знак музыкантам, и веселье продолжилось, а она спустилась со сцены и зашагала прямиком к Андреа, ловко лавируя в своем красивом пышном платье среди танцующих.

– Ух, ужас какой… – выдохнула Эмма, поравнявшись с ней. – И зачем только я пригласила столько народа?

– Чтобы покрасоваться платьем от Веры Вонг? – предположила Андреа.

Эмма рассмеялась и фыркнула в ответ:

– Хорошо же ты меня знаешь.

Мама с Джексоном в этот момент вышли из-за стола и направились в центр танцпола.

Андреа и Эмма проводили их пристальными взглядами.

– Так ты хотела…

– Прости меня…

Сестры принялись говорить одновременно и резко замолчали, украдкой посматривая друг на друга.

Эмма выдержала паузу, а когда поняла, что Андреа приготовилась ее слушать, продолжила:

– Я так долго хотела тебе рассказать… но знала, что это не телефонный разговор. И тут подвернулся такой случай. Я не сдержалась и вывалила все на тебя, едва мы только встретились, хотя Робин и велел мне подождать.

– А Робин молодец, – усмехнулась Андреа.

– Да, он такой, – признала Эмма. – Мне очень с ним повезло. Если честно, когда я его встретила, я поняла, чего лишила вас с Алексом.

Андреа напряженно прикусила губу, но ничего не прокомментировала, наблюдая за мамой и Джексоном, которые слаженно двигались в такт быстрой музыке.

– В общем, мне и пришла в голову идея… ну, подтолкнуть вас друг к другу. Даже Робина я в итоге смогла убедить мне помочь. Я… продумала план не настолько хорошо, как мне казалось. Но проблема ведь даже не в этом? Я слишком многое на себя взяла, вот в чем дело.

– Точно. В следующий раз воздержись от планирования чужих судеб, – фыркнула Андреа. – Все могло обернуться катастрофой!

– Воздержусь, – пообещала Эмма. – И нет, не могло. Такая любовь, как у вас, никогда не исчезает бесследно. Так или иначе, вы бы вернулись на орбиту друг друга, стоило только все прояснить. И снова были бы вместе. Вы ведь теперь вместе?

– Да, – ответила Андреа, но, подумав, добавила: – Наверное. Пока я не уехала. Мы еще не обсудили то, что будет дальше.

– Да и когда вам было вести разговоры… – пробормотала Эмма, на что получила толчок локтем от сестры. – А ты сама чего хочешь?

На такой простой вопрос невозможно было ответить просто.

Вчера утром Андреа казалось, она знает, чего хочет, но несколько дней назад она хотела совершенно противоположного.

– Серьезные отношения – безумно сложно, – выдала она наконец.

– Кому ты это рассказываешь? Ситуация вечно выходит из-под контроля, и другой человек никогда не ведет себя так, как ты того ожидаешь! – пожала плечами Эмма. – Нужна постоянная работа над собой.

– И оно того стоит?

– Для меня – да. Это особая часть жизни. Пока не попробуешь, не узнаешь – твое ли.

Она была права. У их отца вот с серьезными отношениями не срослось. Он до сих пор «женат» на работе. А что, если и она пошла в него?

Что, если она бросит жизнь в Нью-Йорке, останется с Алексом здесь, а через пару лет поймет, что это – «не ее»? Или, еще того хуже, потащит Алекса с собой в большой город и там передумает.

А если все сложится хорошо? Эмма выбрала другую дорогу. Судя по тому, с каким трепетом и любовью к ней относился ее теперь уже муж, у нее все получилось. Даже с матерью Эмма сумела найти общий язык и наладить отношения.

– И когда ты только успела стать такой мудрой? – спросила Андреа, вздохнув.

– Всегда была, только очень хорошо скрывала, – усмехнулась Эмма. – Ну и как, сможешь меня простить? При условии, что я пообещаю больше ничего не делать за твоей спиной!

– До первой провинности.

– Да! – Эмма победно вскинула кулак в воздух. – Я правда очень и очень рада, что ты здесь! – И она обняла Андреа за плечи.

– Да, я тоже, – ответила та, поглаживая Эмму по руке.

И в этот момент Андреа действительно полегчало. Она не только прощала сестру. Она отпускала прошлое ради своего же будущего.

А музыканты тем временем играли финальные аккорды песни. Мама выгнулась в руках Джексона, едва не встав на мостик, что вызвало восхищенные вздохи у танцующих, а еще удивленные возгласы – у Андреа и Эммы.

– Я так не могу, – сказала Андреа. – А почему у нее получается?

– Она занимается пилатесом, – пояснила Эмма. – Мама и мне предлагала. Теперь думаю, что надо было соглашаться. – Эмма покачала головой, отстранилась от Андреа и взяла ее за руку. – Хватит хмуриться! Давай танцевать.

– Эмма, я на каблуках даже стою с трудом, не говоря уже о танцах, – запротестовала Андреа, пытаясь сбежать.

Но Эмма, когда на что-то нацелилась, могла по настойчивости сравниться с движущимся бульдозером.

– Да ты просто топчись на месте, сексуально покачивайся и наклоняйся. Все давно придумано до нас. Я со своим подолом, знаешь ли, тоже не танцор.

И Эмма наглядно продемонстрировала несколько па. Вроде было не сложно, да и Андреа начала проникаться музыкой.

Она взмахнула руками и прикрыла глаза, пытаясь поймать ритм.

– И где ты прятала такие движения? – подбодрила ее Эмма.

Стеснение постепенно проходило. Никому вокруг нет до нее дела, и можно оторваться как следует, выплеснуть накопившийся стресс. Музыка заглушала все остальные звуки, и даже ее собственные мысли. Это было приятно. Андреа и не знала, что в ней скопилось столько энергии, которой требовался выход.

Вскоре рядом с ними появлялись другие танцующие, образуя круг вокруг Эммы.

– Эй, невеста, познакомь со своей сестричкой! – донесся голос откуда-то из толпы.

– Она тебе не по зубам, – ответила Эмма.

Андреа усмехнулась, но даже такое внимание ее не смутило. Она продолжала танцевать, забыв обо всем на свете. Иногда, устав, возвращалась за стол, чтобы выпить воды и отдышаться.

И снова возвращалась на танцпол.

Оставались только самые стойкие. Маму, едва стоящую на ногах, Джексон увел наверх, в номер. Андреа до сих пор не до конца понимала сути их отношений. Однако если маме хорошо, то и Андреа была довольна. Эмма уже начинала уставать, она постоянно прикрывалась ладонью, чтобы зевнуть, и голова ее все чаще покоилась у Робина на плече. Через некоторое время Эмма приблизилась к Андреа, чтобы пожелать спокойной ночи.

– Планы немного поменялись, – добавила сестра. – Перед свадебным путешествием нам нужно будет навестить брата Робина, он не смог быть на свадьбе из-за того, что сломал ногу. Поэтому мы отправляемся завтра днем. Ты еще не передумала ехать с нами?

Андреа прикусила губу. Она рассчитывала задержаться еще хотя бы на сутки, но возвращаться в любом случае все равно придется.

– Не знаю, – призналась она честно. – Наверное, не передумала. Я скажу вам завтра, ладно?

Эмма кивнула. Они с Робином по очереди обняли Андреа и, взявшись за руки, покинули вечеринку.

Уже стемнело, когда Андреа вновь выбралась на улицу, чтобы побыть одной. Она брела куда глаза глядят, просто медленно шагала по тротуару, напевая себе под нос что-то из последних услышанных сегодня песен.

Вокруг зажигались фонари, на скамейках вдоль аллеи обнимались парочки, сбежавшие со свадьбы. Опомнилась Андреа на мосту, ведущем в Блэкбёрд. Она спустилась на остров и прошла немного вперед знакомой дорогой.

Она даже почти не удивилась, когда увидела Алекса на их обычном месте. Логично, что он был здесь.

Ведь это место всегда существовало для них двоих. Они его «создали», наполнили смыслом и воспоминаниями. Поэтому ноги и принесли ее сюда. Поэтому тут Андреа его и встретила.

Андреа не сразу подошла к нему. Наблюдала издалека. Алекс прохаживался из стороны в сторону, иногда замирал на месте, задумавшись о чем-то. После того как они танцевали медленный танец, им больше не довелось побыть вместе, даже парой слов не удалось переброситься. Андреа поняла, что успела соскучиться. А что она почувствует, когда должна будет уехать?

Андреа пошла по дорожке, усыпанной мелким гравием, оставляя на той следы от острых каблуков. Чтобы достигнуть потаенного места, следовало сойти с тропы. Однако она не учла, что передвигаться по камням гораздо труднее, чем по утоптанным тропинкам. А вернее, практически невозможно.

Она сделала пару шагов и едва не упала.

Ее ругань привлекла внимание Алекса.

– Ты чего? – спросил он, двигаясь ей навстречу.

– Я, кажется, застряла, – призналась Андреа. Она наклонилась, чтобы расстегнуть ремешок босоножек, но и без того короткое платье сразу же поползло вверх.

Не то чтобы кто-то посторонний мог ее увидеть, но все же…

Андреа попыталась присесть, но пошатнулась и едва не упала. Она почувствовала себя ужасно глупо. Алекс приблизился и опустился на корточки, чтобы помочь. Он долго возился с застежкой, в темноте ничего не было видно.

– Тот, кто придумал эту обувь, ненавидит женщин, – проворчал Алекс.

Наконец застежка поддалась, Андреа вытащила из туфли ногу и ступила на камни.

– Ой-ой. Холодные!

Алекс окинул окрестности внимательным взглядом. Снял пиджак и расстелил его на самом большом камне. Вернулся к Андреа.

– Держись крепче, – посоветовал он.

– Ты чего…

Договорить она не успела, Алекс подхватил ее на руки и понес к камню. Остановился, прежде чем опустить. Прижал к себе крепче и поцеловал. После чего усадил на пиджак и сходил за туфлей.

– Не холодно? – спросил Алекс. – Если замерзнешь, поедем домой.

Домой… Андреа опустила голову, пряча улыбку. Не «ко мне домой», не «к тебе домой», просто домой. Алекс, должно быть, и сам не замечал за собой такие маленькие милые вещи.

– Нет, пока все хорошо. Давай еще тут побудем. Я скучала.

Алекс развернулся к реке, потер затылок.

– Зря я говорил, что для меня здесь больше ничего нет. Я тоже скучал по этому месту.

– А я не про место. Хотя и про него тоже. – Андреа прислушалась к журчанию реки.

Луна отражалась в ее водах, блестела на гребнях волн. Сколько секретов здесь было поведано, сколько поцелуев подарено, сколько обещаний дано. Теперь Андреа с улыбкой вспоминала об этом. Но было время, когда одни только мысли о прошлом отзывались болью.

– Я весь вечер хотел побыть с тобой, но никак не мог до тебя добраться. Кажется, всем настолько понравился тост, что мне буквально не давали прохода.

– Ну да. Дело в тосте, – фыркнула Андреа. – Как минимум три женщины надеялись сегодня затащить тебя в постель.

– Это… многое объясняет. – Он вновь открыл рот, собираясь что-то добавить, но только смущенно отмахнулся.

Вернулся к созерцанию реки.

Через несколько мгновений спросил:

– А ты была в числе трех?

– Тогда не три, а четыре.

Алекс поднял с земли плоский камешек, отвел руку в сторону и ловко пустил его по воде.

– Увы, годы уже не те, меня хватит только на одну.

– Да? Тогда советую остановиться на кузине Кэти.

Андреа вытянула ноги и оперлась ладонями на камень позади себя. Алекс стоял к ней спиной, но по всей его позе, по напряженной линии плеч было понятно: он хотел сказать что-то и не решался. Тянул время, может быть.

Ей и самой было что ему сказать, но как перейти к теме, она не знала.

– Кузине Кэти придется сегодня разочароваться. Меня интересует другая девушка. Возможно, это взаимно. Я даже выдержал многоступенчатое собеседование от ее матери.

– Ты настоящий герой, – улыбнулась Андреа. – Я уверена, что чувства взаимны.

Алекс отправил еще один камень вслед за первым.

– Рад это слышать…

– Может, тогда скажешь мне, глядя в глаза?

Алекс замер на месте, выронил очередной камешек и повернулся к ней. Вытер руки салфеткой.

– Рад это слышать, – повторил он, коснувшись щеки Андреа.

Она опустила взгляд и прильнула к его ладони. Все вроде было хорошо, но на языке чувствовалась горечь слов, которые должны быть произнесены.

– Я уезжаю завтра днем. С Эммой и Робином. Так быстрее добраться до Нью-Йорка, – выпалила Андреа, ведь тянуть дальше не было смысла.

Она замолчала ненадолго, давая Алексу время переварить услышанное. Он убрал руку от ее лица и отшагнул назад. Прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Хорошо? – переспросила Андреа, голос сорвался на высокие ноты.

– То есть нет, конечно же, не хорошо. Но если ты так решила, что я могу поделать? – спросил Алекс, скрестив руки на груди.

– Обсудить со мной, что ты думаешь? И что делать дальше? Вчера мы решили отложить это на потом, но потом не будет, Алекс.

– Очевидно, я не хочу, чтобы ты уезжала, – резко ответил он.

– Мне не очевидно. – сказала Андреа и обняла себя за плечи. Она не мерзла, но ее пробирала дрожь.

Алекс заметил ее озноб.

Он вздохнул, опустил руки и шагнул к ней.

– Обувайся. Пойдем в машину, договорим там.

Андреа кивнула. Надела туфлю, выпрямилась и позволила Алексу взять ее на руки. Крепко прильнула, сжимая в пальцах поднятый с камня пиджак, положила голову Алексу на плечо. Она думала, что Алекс опустит ее, когда доберется до ровной поверхности, но он даже не стал останавливаться.

Нес ее так, будто она ничего не весила, и аккуратно поставил на землю на парковке.

Ей разбивала сердце мысль, что завтра, возможно, никто уже не будет беспокоиться о том, чтобы она не замерзла и не подвернула ногу.

– Эмма и Робин будут сегодня в отеле, – сказала Андреа, садясь в машину. – В доме никого, можем поговорить там.

Алекс кивнул и молча выехал с парковки. Весь путь занял не больше пяти минут, но Андреа казалось, что прошла целая вечность.

Первым делом, очутившись в доме, Андреа отлучилась, чтобы умыться и переодеться, пока Алекс на кухне заваривал чай.

Когда она спустилась, Алекс повернулся и замер, глядя на нее.

– Чего? – спросила Андреа, ощупывая лицо. – Тушь не смылась?

– Ты просто очень красивая, вот и все.

– Красивая я была пятнадцать минут назад. А сейчас я обычная, – ответила Андреа, закатив глаза. Она прошествовала мимо Алекса к холодильнику.

– Ты и обычная очень красивая, – ответил он.

Ей было приятно такое слышать. Раньше она не подала бы виду, но сейчас подумала: вдруг, если он не будет знать, насколько ей это нравится, он перестанет говорить подобное. Будет держать мысли при себе.

– Спасибо, – ответила она. – Сделать тебе тост с джемом?

Только когда Андреа выпила целую кружку чая, она поняла, насколько замерзла. Ее до сих пор немного трясло. Хотя уже не из-за холода, нет. Состояние было похоже на мандраж перед важным экзаменом или выступлением: чувство, будто сейчас она даст неверный ответ и загубит свою дальнейшую жизнь. Всем отличникам оно знакомо.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила она, нервно перебирая руками по столу.

– Я уже сказал. А сама ты чего хочешь? Вчера сказала, что не видишь себя в Ливенворте. А еще не хочешь, чтобы я ехал с тобой и «терпел» Нью-Йорк. И что теперь?

– Мы могли бы найти компромисс. Например, навещать друг друга в отпуске и на праздники. Я могла бы получить права или, не знаю, попробовать вылечить аэрофобию, чтобы летать к тебе иногда, – предложила Андреа неуверенно. Ее пальцы нашли под одеждой цепочку с кулоном в виде буквы А и теперь скользили по ней.

Цепочка была у Андреа с самого утра и, хоть и не виднелась под платьем большую часть свадьбы, все равно грела душу.

– Ты предлагаешь отношения на расстоянии? Что-то вроде гостевого брака? – уточнил Алекс. – Наверное, может сработать на первое время. Но будет ли это полноценными отношениями?

Андреа мысленно с ним согласилась. Это неплохой вариант, будь им лет по двадцать. Или же его можно использовать в качестве временной меры.

Но они не искали временной меры, они искали решение противоречию, которое не смогли преодолеть еще десять лет назад.

– Еще есть вариант оставить все как есть, – сказал Алекс, внимательно наблюдая за движением ее пальцев по вороту рубашки. – Это была замечательная неделя, и, что бы ни случилось, она останется в наших сердцах. У нас всегда будет Чикаго.

Андреа слабо улыбнулась, хотя настроение к этому и не располагало. Не сказать чтобы она не думала о подобном плане, но то, что Алекс его озвучил, ее расстроило. Останься вариант невысказанным, можно было бы схитрить и не обсуждать его всерьез.

– По крайней мере, это будет нашим обоюдным и взвешенным решением, а не давлением обстоятельств, – продолжил Алекс. – Ты вернешься в Нью-Йорк и станешь начальницей, а я… а мне будет хорошо там, где я есть.

– Сдался тебе этот Ливенворт, – пробормотала Андреа себе под нос, однако Алекс услышал.

– А тебе этот Нью-Йорк.

– У меня там работа. А ты можешь работать откуда угодно!

– На мне – дом тети Долли, пока она в отъезде! А ты снимаешь коробку из-под обуви где-то на границе с гетто, – выпалил Алекс и добавил спокойнее. – Извини.

– На удивление точное описание моей квартиры, – мрачно усмехнулась Андреа.

Дрожь усилилась. Андреа изумленно посмотрела на руки, сотрясаемые тремором. В голове не укладывалось. Он готов отступить ради дома, в который его тетя никогда больше не собирается возвращаться? Причем после всего? А чего, собственно говоря, «всего»? Пары ночей вместе и красивого тоста про любовь на свадьбе? Алекс ни в чем ей не признавался и ничего не обещал, впрочем, как и она. Значит, нет смысла расстраиваться.

– Энди, ну что ты… – Алекс поднялся, обошел барную стойку и приблизился к Андреа.

Прижал ее к себе и накрыл ладонью ее дрожащие руки.

– Нам необязательно делать выбор сейчас, – сказал он мягко.

– А когда? Спустя еще десять лет? – спросила Андреа, радуясь, что в голосе не слышно подступающих слез.

– Нет, но… Мы же не последний раз видимся. Сейчас ты не в состоянии что-то решать, да и я тоже. Давай я отведу тебя наверх.

Андреа пожала плечами и спросила:

– А потом – что? Мы отбросим неприятную тему, я успокоюсь, мы займемся любовью, завтра проведем вместе оставшееся время до моего отъезда. Потом окажемся порознь, будем невыносимо скучать друг по другу, а когда в итоге встретимся, нас снова захлестнет этой… эйфорией. Ну и когда же решать, если не сейчас?

– Точно не на грани обморока.

Верно. Андреа попыталась сделать дыхательное упражнение, которое помогло ей в Кливленде. Пять глубоких вдохов и выдохов, и ей удалось удержаться от слез.

– Нальешь мне еще чай? – попросила она.

Когда Алекс поставил перед ней чашку, руки у Андреа уже почти не дрожали.

– Есть еще вариант, – сказала она после пары глотков. – Оставим и Нью-Йорк, и Ливенворт. Мы можем попробовать начать все сначала. Вместе.

Алекс устало опустился на стул рядом с Андреа. Если бы он сейчас начал приводить аргументы против, Андреа бы точно знала, что все кончено.

Однако он протянул:

– Что ж… может сработать. Но это большой шаг, который нужно как следует обдумать.

– Знаю, – кивнула Андреа. – Видишь, теперь у нас два хороших варианта. Простой – оставить все как есть. Или сложный – идти на жертвы, уступки и компромиссы, чтобы быть вместе. Только надо понять, стоим ли мы усилий?

– Андреа…

Она прервала Алекса жестом.

– Ты прав, сейчас не лучшее время, чтобы решать такие вещи, но уже не получится откладывать. Я предлагаю нам обоим дать себе время подумать, и завтра утром мы все обсудим.

– Я правильно понимаю, что думать мы будем по отдельности? – предположил Алекс.

– Да.

– А как мы сообщим друг другу о решении? Если я, например, заявлю, что хочу быть с тобой, сможешь ты мне, глядя в глаза, отказать?

Андреа медленно покачала головой, а потом проронила:

– Блэкбёрд.

– А что он?

– Завтра утром, в десять часов, встретимся там. Если придет один или не придем оба, наша поездка останется просто мимолетной интрижкой. Прекрасным воспоминанием, не более. Но если оба будем на острове… Значит, мы обязаны попробовать сложный вариант.

Алекс кивнул и поднялся со своего места. Андреа проводила его до автомобиля.

Она хотела сказать что-то еще, что угодно, учитывая, что они могли видеться в последний раз. Но на ум шли только всякие глупости.

– Мне понравилась твоя речь, – заметила она, когда Алекс собрался сесть в машину.

Он замер, оперся на открытую дверь.

– Спасибо. Взял его с сайта с готовыми поздравлениями из интернета.

Андреа улыбнулась и шагнула к нему.

– Нет, его придумал тот самый романтик, что написал тост про звезды любви и тернистый путь совместной жизни. Ты выпускай его погулять хоть иногда, у него неплохо получается.

– К чему ты клонишь?

– Лишь к тому, что говорю. Было бы здорово, если бы ты чаще показывал, что у тебя внутри.

– Ты знаешь, что у меня внутри, – ответил он, скрестив руки на груди.

– Алекс, я могу тебе кое в чем признаться? – спросила Андреа.

– Конечно.

– Я тоже думала, что знаю. Но, как выяснилось, нет. Всю жизнь я считала, что я замкнутая и не способная на доверие. Наверное, порой так и было, я жила в своей скорлупе. А вот ты был для меня простым и открытым. Что на уме, то и на языке. Но ведь это совсем не так. Я всегда была с тобой честна и прямо давала понять, чего хочу. А ты скрывал, не договаривал, уклонялся от темы, иногда даже врал, хотя лгать не умеешь.

– Андреа, я…

– Я понимаю, для тебя все очень сложно. Знаю, что ты не простил свою мать и меня тоже не простил, сколько бы раз мы с тобой это ни обсуждали. Но ты выбрал путь в никуда. Ты живешь в доме, в котором был несчастен, в городе, который больше не любишь, занимаешься делом, которое помогает придать смысл той боли, через которую ты прошел. У тебя до сих пор никого не было, но не потому, что ты не мог меня забыть, и даже не потому, что я разбила тебе сердце, а потому, что ты настолько зациклен на вчерашнем дне, что пропускаешь сегодняшний. Ты даже собаку не заведешь! Сколько лет уже ты об этом мечтаешь?

Алекс выглядел разбитым. Пожалуй, не стоило на него все вываливать. Можно ведь подобрать другие слова… Андреа сморгнула слезы.

– Моя жизнь тоже была катастрофой. Но благодаря тебе я смогла увидеть себя со стороны, и я начинаю ее менять. – Она тяжело сглотнула, прежде чем перейти к самой болезненной части. – Отец учил тебя видеть хорошее в любой ситуации. Как давно у тебя перестало это получаться, Алекс?

– Давно, – ответил он глухо. – Слишком давно.

Наверное, не стоило упоминать Джона Райта. Но уже поздно брать обратно свои слова.

Андреа коснулась руки Алекса.

– Когда он умер, не для кого стало этого делать, – проговорил Алекс.

– Для себя. У тебя все еще есть ты сам. Что бы ты ни выбрал теперь, пусть это будет для тебя, Алекс. Ладно? Пообещай мне.

Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем порывисто обнял Андреа за плечи и уткнулся носом в ее волосы. Он уже ничего не говорил. Они простояли так долго, очень долго. Андреа осторожно поглаживала его по спине. Лишь пару раз она видела его таким. Алекс всегда легко признавался в своих привязанностях и симпатиях, а вот слабости старался спрятать как можно глубже, пока они не прорывались лавиной, погребая под собой его жизнь.

Через несколько мгновений он взял себя в руки и отступил от Андреа. В свете, падающем с крыльца, влажно блеснули его глаза.

– Я подумаю обо всем, что ты сказала, – все же пообещал он, отступая к машине.

– Подожди, – сказала Андреа, шагнув к нему. – Не хочу тебя такого отпускать. Останься, мы вместе что-нибудь придумаем.

Он ответил ей с грустной улыбкой:

– Да мы только займемся любовью и опять отложим все на потом. Не переживай за меня.

Сказать было легче, чем сделать. Но она кивнула и запечатлела поцелуй на его щеке.

– Спокойной ночи, Алекс.

– Спокойной ночи, Энди.

После она молча стояла и смотрела на удаляющиеся красные огни. Когда они окончательно растворились в ночи, Андреа вернулась в дом, вымыла посуду, приняла душ и легла в постель. Она надеялась, что сможет как следует все обдумать, но, едва голова коснулась подушки, Андреа провалилась в глубокий и крепкий сон и не просыпалась до самого утра.

Она ходила из стороны в сторону и постоянно смотрела на часы. Алекс Райт никогда не опаздывал. Только если случалось что-то из ряда вон выходящее, но тогда бы он позвонил. Наверняка позвонил бы. По крайней мере, написал бы сообщение.

Но от него не было ни слова, Андреа прождала уже пятнадцать минут и готова была уйти. Когда она спешила на остров, до последнего надеялась, что он уже будет здесь. Подхватит на руки, закружит в воздухе и никогда больше не отпустит. Глупо? Ребячески? Может быть. Ее это не волновало. Один хороший человек сказал ей, что, когда нет правильного выбора, нужно выбирать сердцем.

Она и выбрала.

Это было глубинное ее желание, потребность, которую она заглушала столь долго, что теперь услышала только благодаря приложенным усилиям. Она хотела быть с Алексом, хотела попробовать шагнуть с ним в новую, неизведанную жизнь. Даже если бы подобное решение значило полный отказ от всего, что было ей привычно и знакомо. Не сошелся свет клином на Нью-Йорке. Кроме работы и съемной квартиры, у нее там ничего и нет. Ни друзей, ни родных. Только отец, которого она все равно не стала бы видеть реже, потому что реже некуда.

Но и здесь им делать нечего. Алекс обязательно поймет, что зря цепляется за Ливенворт. Если ему не нравятся мегаполисы, в конце концов, можно жить где-нибудь в пригороде и работать в крупном городе. Андреа была уверена, что Алекс на такое согласится. К тому же она помнила свой план поездить по стране. Где-нибудь они и выберут себе новый дом.

Выбрали бы. Если бы он пришел. Пятнадцать минут плавно перетекали в двадцать. Пора уже было возвращаться к Эмме и собирать вещи. Очень медленно, будто это могло что-то изменить, Андреа уходила из парка. Постоянно оглядывалась, но не увидела Алекса.

Эмма с Робином вернулись из отеля, их голоса доносились со второго этажа: молодожены шумно спорили о том, стоит или нет брать в поездку подаренную им палатку. Андреа не стала мешать, прошмыгнула на кухню, где и застала мать, обнимавшуюся со стаканом воды со льдом.

– Кажется, кто-то вчера от души повеселился, – заметила Андреа.

Мама подняла голову и простонала:

– Я семь лет не пила ничего крепче пива! Начинать вчера было ошибкой.

Андреа сочувствующе улыбнулась, налила себе кофе и села рядом.

– А где Джексон? – спросила она.

– Нарезает круги в бассейне отеля. Я не говорила, что он пловец?

– Нет, не говорила, – ответила Андреа, приподнимая брови. – Ого!

– Завидую его метаболизму. Он сегодня встал в восемь утра как ни в чем не бывало!

– Да, у меня тоже есть один такой знакомый…

Острой болью пронзила простая мысль об Алексе. Андреа отвернулась от матери и уткнулась в чашку, выжидая, пока приступ пройдет.

– Ты уезжаешь вместе с Эммой и Робином? – спросила мама.

Андреа кивнула.

– А как же твой молодой человек?

Не желая облекать в слова горькую реальность, Андреа пожала плечами.

– Понятно… Ты уже собрала вещи? Помочь тебе? – предложила мама.

– Еще не собрала. А как же твоя голова?

Мать отмахнулась:

– Таблетка вроде начала действовать. Давай.

Мама долго не переходила к теме, и Андреа уже начала думать, что она и впрямь намеревалась помогать с вещами. Правда, Андреа так и не распаковала большую их часть.

– Расскажешь, что случилось? – спросила мать, когда чемодан был полностью собран.

– Нечего рассказывать. Мы решили не продолжать, вот и все, – ответила Андреа, устало усаживаясь на кровать.

– Оба решили?

– Мы должны были встретиться сегодня. Он не пришел.

– Позвони ему.

Как все просто, должно быть, казалось со стороны. Андреа вздохнула, отводя взгляд. Ей тяжело объяснить всю ситуацию, да и не хотелось этого делать.

– Я наговорила ему вчера лишнего. Возможно, он больше не хочет меня видеть.

– Ты его обидела? Нарочно?

Андреа покачала головой, оперлась локтями на колени и опустила подбородок на сложенные ладони. Она давно, уже очень давно не доверяла матери никакие секреты, но сейчас не могла взять себя в руки.

Мама примостилась рядом и осторожно обняла ее за плечи.

– Вчера во время тоста он смотрел на тебя так, будто готов был положить всю жизнь к твоим ногам. Не знаю, что ты ему сказала, но сомневаюсь, что за одну ночь все могло измениться. Вдруг его что-то задержало?

Такое мелькало у Андреа в голове, но… Если Алекс опоздал и появился на острове, когда она уже покинула Блэкбёрд, он мог подумать, что ее и вовсе там не было. А что, если он и не собирался приходить?

Вероятно, мыслительный процесс отразился на ее лице, потому что мать вновь покачала головой и сказала со смехом:

– Ты у меня такая умная, но иногда не замечаешь очевидного. Хватит думать. Звони.

Все еще не слишком убежденная, Андреа достала телефон и увидела несколько пропущенных. И как она забыла отключить беззвучный режим? Она уже собиралась набрать номер, когда внезапно раздалась трель дверного звонка.

Андреа перевела взгляд на мать, успев застать выражение «вот видишь» в ее глазах.

– Кто бы это мог быть… – задумчиво протянула мама и слегка поправила Андреа волосы. – Иди, открывай.

Только волей судьбы Андреа не покатилась с лестницы кубарем, когда спешила вниз. Ноги заплетались, она споткнулась и почти потеряла равновесие, но успела схватиться за перила. Распахнула дверь и застыла при виде красного и запыхавшегося Алекса.

– Я… Ох, черт… – Он попытался что-то сказать, но никак не мог отдышаться.

Андреа провела его на кухню и поставила перед ним стакан воды, который Алекс осушил залпом. Он еще немного помолчал, восстанавливая дыхание.

– Спасибо, – выговорил он наконец. – Машина не завелась. Я бежал. От самого дома. Надо начать заниматься спортом.

Андреа кивнула и налила ему еще воды. Пододвинула стакан, но Алекс уже обходил барную стойку и приближался к ней. Взял ее руки и прижал к своей груди.

– Я сразу направился к острову, но тебя там не было. Сначала подумал, что ты не пришла. Потом решил: вдруг пришла и увидела, что меня нет. Я этого не знаю, Андреа. Но знаю одно: я не хочу тебя отпускать! Не сейчас и никогда. – Он чуть склонился, ловя ее взгляд.

Андреа вскинула голову. Она и не почувствовала, что по щекам потекли слезы, пока Алекс не стер их большими пальцами.

– Ну, ты чего, Энди? Не плачь, а то я сейчас тоже заплачу! Я не шучу, – пообещал Алекс, целуя ее в нос. – Я всю ночь не спал, размышлял над тем, что ты сказала. И ты права, точно права насчет меня, но я хочу меняться. И для тебя я на все готов, только дай мне шанс, хорошо? Я перееду в Нью-Йорк с тобой, или в Сиэтл, да хоть в Канаду, куда скажешь. Нет, нет, ты дослушай. Шум, пробки, уличная преступность – это не так страшно. Страшно никогда тебя уже не встретить. Не просыпаться рядом с тобой. Не видеть, как ты ходишь по дому в моей футболке и как смешно морщишь нос, когда чистишь зубы. Страшно никогда больше тебя не обнять и не поцеловать. И не выслушать в свой адрес волну колкостей, которая прямо сейчас у тебя зреет в голове.

Андреа рассмеялась сквозь слезы, потому что он не ошибся.

– Алекс, я…

– Тсс. Дай договорить, пока запал не кончился. Последние пять лет я будто спал и видел сон про свою жизнь. Так продолжалось вплоть до нашей поездки. Благодаря тебе я проснулся. С тобой я чувствую себя живым. И не собираюсь терять это из-за страха или нерешительности. Я люблю тебя, Энди. Никогда не переставал любить. И я прошу тебя: не уезжай сейчас. У тебя же остались еще дни отпуска? Я тебя отвезу, только побудь со мной еще немного. Почему ты продолжаешь плакать?

Андреа тяжело вздохнула и прижала подушечки пальцев к губам Алекса, останавливая поток его речи. Крепко зажмурилась, стараясь успокоиться.

Открыла глаза и проговорила:

– Заставил же ты меня понервничать, Александр Райт.

Он несколько раз удивленно моргнул, прежде чем пробормотать через наполовину сомкнутые губы:

– Значит, ты остаешься?

Андреа несмело улыбнулась и кивнула. И в следующую секунду оказалась сметена с ног жарким поцелуем. Она схватилась за воротник рубашки Алекса, вцепилась в него, словно утопающая. Сейчас она и впрямь чувствовала, что тонула. Только это было парадоксально приятное ощущение.

Его ладони проникли под блузку и коснулись поясницы. Андреа вздрогнула, выгнулась от прикосновения, посылающего по коже огонь.

Выдохнула ему в губы:

– Я ведь чуть не уехала.

– Второй раз я бы тебя не потерял, – прошептал Алекс, покрывая ее лицо легкими поцелуями.

– Да? И что бы ты сделал? – спросила она, прикрывая глаза и откидывая голову, чтобы дать ему доступ к шее.

– Полетел бы в Нью-Йорк первым рейсом и ждал бы на крыльце твоего дома. Возможно, с бумбоксом.

– Что, трое суток?

– Трое суток, – подтвердил он. – И больше, если бы понадобилось. Ты пропустила ту часть, где я признался тебе в любви?

– А?.. Ты признался мне в любви?

Алекс прикусил мочку ее уха в отместку. Оставил поцелуй на подбородке и коснулся губами кончика носа.

– Хоть это уже и не важно… – сказала Андреа, ее глаза до сих пор были прикрыты от удовольствия. – …но я пришла сегодня на остров. Долго ждала тебя, прежде чем вернуться домой.

Он отстранился на мгновение. Андреа сквозь полусмеженные веки видела, как он нахмурился.

– Как так «не важно»? – спросил он. – Очень важно! Это… – Слов он подобрать не смог. Просто приподнял Андреа и посадил на барную стойку.

Теперь ей пришлось наклоняться к нему. Андреа зарылась пальцами в волосы Алекса, нарочно их растрепав.

Они снова слились в поцелуе. И с каждой секундой Андреа распалялась все сильнее. Найти бы сейчас укромный уголок, где их точно не потревожат. Она уже собиралась это предложить, когда кто-то громко откашлялся рядом с ними.

Андреа отвернулась, спрятав пылающие щеки. Удар на себя принял Алекс.

Он прочистил горло и, не выпрямляясь, проговорил:

– Привет, ребята.

– И тебе привет, – раздался голос Эммы. – Давайте, пока с вас еще не летит одежда в разные стороны, вы пойдете наверх. Или, еще лучше, к Алексу домой.

Андреа и Алекс переглянулись и смущенно рассмеялись, как подростки, пойманные с поличным.

– Эмма, я с вами, наверное, не поеду, – сказала Андреа осипшим голосом.

– Ну и отлично, – ответила та. – Слышал, Робин? Возьмем твою чертову палатку. Мы уже загружаем машину и скоро будем выдвигаться. Мама, если интересно, уже ушла.

Андреа спрыгнула с барной стойки и оказалась прижатой к телу Алекса, который даже и не думал двигаться, чтобы освободить ей место.

– Мы вас проводим. Да?

– Ага, – нехотя согласился Алекс. – Через минуту.

Эмма раздраженно вздохнула, но Андреа достаточно ее знала, чтобы понимать: раздраженной та не была.

– Неужели мы тоже когда-то такими были? – спросила Эмма у мужа, когда они развернулись и направились к выходу.

– Хуже, – ответил Робин, закидывая руку ей на плечо. – Помнишь, как нас выгнали из торгового центра?

– Как такое забыть…

– Кстати, ты проиграла. Ты говорила, что он спохватится позже, когда мы уедем.

Эмма вздохнула и передала Робину сложенную купюру.

– Так не честно. Вы два дня вели «мужские разговоры». Он наверняка делился с тобой планами.

– Возможно. Содержание «мужских разговоров» – страшная тайна. Умей проигрывать, дорогая жена. – Он расправил купюру и проверил на свет. – Все равно потратим эти деньги на бензин и мороженое.

Когда дверь за ними закрылась, Андреа уткнулась лбом в плечо Алекса и от души расхохоталась. Алекс присоединился к ней спустя мгновение. Они смеялись, пока не стало тяжело дышать. У Андреа даже живот заболел. Наверное, она была красной до самых кончиков ушей. Алекс выглядел не лучше: волосы растрепаны, рубашка липла к телу, несколько верхних пуговиц расстегнулись. Таким он ей нравился, пожалуй, больше всего.

– И нам пора начать делать ставки на их личную жизнь, – сказал Алекс. – Например, на то, что из медового месяца они вернутся не одни, а с «пассажиром».

– Я в целом тоже так думаю, но ради интереса поставлю на противоположное. А что я получу в случае победы?

Алекс склонился над ее ухом и прошептал такое, от чего ее щеки стали еще на несколько оттенков краснее.

– Идет, – согласилась она быстрее, чем успела подумать. – А если выиграешь ты, то…

Немного остыв, Алекс и Андреа помогли молодоженам загрузить вещи в машину.

– Ты пока останешься здесь или переберешься к нему? – спросила Эмма, отводя Андреа в сторонку.

– Наверное, переберусь, – пожала плечами та.

– Тогда передай ключи маме, пожалуйста. Они с Джексоном решили задержаться в городе.

– Хорошо.

– И, Андреа… Мне кажется, она будет очень рада провести с тобой время. Поэтому если вы с мистером «Я-встаю-в-пять-утра-и-всем-советую» сумеете оторваться друг от друга хотя бы на пару часов, позвони ей. Ладно?

– Если честно, я и сама хотела бы с ней пообщаться, – вырвалось у Андреа. – Она… сильно изменилась.

– Такая же, как и была, только привела свою жизнь в порядок. Нам бы всем следовало у нее поучиться, – заметила Эмма.

Андреа улыбнулась.

– Твоя жизнь в порядке, Эмма. А моя… стремительно налаживается.

– Рада это слышать, – искренне ответила Эмма.

Андреа обняла сестру, опустила подбородок ей на плечо и сказала:

– Отдохните как следует. Походи за меня по песочку Майами.

– Договорились, – Эмма погладила Андреа по спине. – Если вернешься к тому времени в Нью-Йорк, мы заедем к тебе на обратном пути.

– Буду ждать.

Сестры вернулись к машине. Алекс и Робин выглядели так, будто и между ними произошел серьезный разговор, но оба помалкивали.

Еще час назад Андреа собиралась уехать, а сейчас была невероятно рада, что остается. И все же прощание оставляло вкус горечи на языке. Андреа успела привыкнуть к обществу сестры и даже, хоть это страшно было признать, не хотела с ней расставаться.

– Не переживай, – сказал Алекс, положив руку Андреа на плечо. – От твоей сестры так просто не отделаться. Она точно даст о себе знать в скором времени.

Машина тем временем исчезла за поворотом.

– В этом я с тобой соглашусь, – ответила Андреа, прильнув к Алексу. – Просто день сегодня такой: я пережила столько эмоциональных падений и взлетов, что сейчас абсолютно обессилена и опустошена.

– Да уж, моя вина, – повинился Алекс, целуя ее в висок. – Что я могу для тебя сделать?

– Прогуляешься со мной? А потом нужно будет перевезти к тебе мои вещи. Тогда больше не придется бежать две мили, только чтобы признаться мне в любви. Кстати, а почему ты не вызвал такси?

За всю свою жизнь Андреа не раз оказывалась на перепутье. Она до сих пор до конца не знала, были ли ее выборы правильными, и уж тем более не понимала, поступала ли правильно сейчас. Ее по-прежнему грызли сомнения, таким уж она была человеком. Мерзкий голос на задворках сознания повторял, что, как едва эйфория спадет и они с Алексом посмотрят на произошедшее трезвым взглядом, то, возможно, и не захотят остаться вместе.

Это случится не завтра, и даже не послезавтра. Вероятно, и не через неделю, и даже не через месяц. Но может случиться однажды. Столько могло пойти не так, и как только Андреа останется наедине со своими мыслями, ее мозг заполнят варианты всевозможных катастроф.

А в противовес им есть лишь один вариант того, как все может сложиться правильно.

Но в глубине души Андреа верила, что все будет хорошо. Потому что Алекс ей пообещал.

Никому другому она не могла бы доверять без оглядки, порой не доверяла даже себе. Но ему она верила, ведь Андреа знала, как сильно он любит ее, и любила его в ответ всем сердцем.

Она так и сказала ему. Алекс замер и едва не выронил ее чемодан, который затаскивал на второй этаж.

– Ты… нашла интересное время, чтобы сказать об этом.

Андреа скромно улыбнулась. А что было делать, если именно сейчас она особенно остро почувствовала необходимость облечь свои мысли в слова.

Алекс поставил чемодан на верхнюю ступеньку и спустился к ней.

– А можешь, пожалуйста, повторить? А то я плохо расслышал.

Андреа подождала, пока он подойдет ближе, приподнялась на носочки и прошептала:

– Я люблю тебя.

Алекс сгреб ее в охапку, зарылся носом в ее волосы и сказал в ответ:

– Вообще-то я давно знаю. Извини, но это было довольно очевидно. – Он пытался изобразить насмешливое равнодушие, чтобы повеселить ее, но в голосе прорывались эмоции, и ее это забавляло еще сильнее.

– Да? Ну и где же я прокололась? – решила подыграть Андреа.

– Это случилось ровно неделю назад, – загадочно проговорил Алекс. – Ты спускалась с крыльца дома и волокла за собой очень тяжелый чемодан. Как раз вон тот, что стоит сейчас на верхней ступеньке.

– Ага… Начинаю припоминать.

– Я, как порядочный мужчина, сразу же предложил тебе свою помощь. И тогда ты подняла на меня взгляд и воскликнула: «Алекс?» – Он неожиданно похоже изобразил ее голос.

– А дальше?

– И все. С того момента я знал.

– Удивительно, – рассмеялась Андреа. – Твое признание, кстати, тоже не стало для меня откровением.

Алекс скептично выгнул бровь. Он, должно быть, ожидал, что и она говорит несерьезно.

– Хорошо, и когда ты об этом узнала?

Андреа мечтательно улыбнулась. Яркими огоньками в памяти вспыхивало все, что им пришлось пережить за неделю. Плохое и хорошее.

– В кафе на выезде из Нью-Йорка, – ответила она, внимательно наблюдая за его реакцией. – Там ты впервые назвал меня Энди. И потом в Кливленде, когда помогал мне пережить срыв по поводу работы. И еще раз на заправке под Чикаго. Мне продолжать?

По мере перечисления глаза Алекса все больше и больше округлялись.

– Я не замечал этого за собой, – заявил он. – Просто было привычно называть тебя именно так. Но, похоже, ты права. В кафе, когда ты случайно оказалась ко мне так близко, я на мгновение почувствовал, что и не было этих десяти лет. И что стоило только протянуть руку и обнять тебя покрепче… Ты чего хихикаешь?

Андреа прикрыла рот ладонью и опустила взгляд.

– Это было не случайно, – понял Алекс.

Андреа покачала головой.

– Да уж… Мы с тобой прошли долгий путь, правда? – протянул он, поглаживая ее по волосам.

– Долгий и не самый простой. Только он еще не окончен. Самое интересное нас ждет впереди.

Есть дороги, возносящие тебя на вершину мира, а есть такие, что ведут в пропасть. Некоторые заканчиваются тупиками, и тогда приходится возвращаться к началу и выбирать другое направление. Случается, что дорога затягивается петлей и приводит тебя туда, откуда ты пришел.

Бывают дороги, по которым шагать удобно и легко. Обычно они проторены кем-то другим. Есть и иные: те, что и не дороги вовсе, лишь направление пути, которое ты прокладываешь сам. Не у всех это получается, некоторые навсегда остаются где-то на полпути к цели.

Есть дороги, по которым ты можешь идти плечом к плечу с близкими или любимыми, а есть и те, которые ты должен преодолеть один. За всю свою жизнь человек проходит бессчетное множество таких дорог, чаще всего едва замечая, что вообще куда-то движется.

Лучшие из дорог ведут туда, куда тебе необходимо попасть. Они могут быть скрытыми и неочевидными или же сложными и тернистыми. Иногда может показаться, что они никуда не ведут. Но это только иллюзия. Не каждому достанет смелости даже просто ступить на них.

Но эти дороги стоят того, чтобы пройти по ним до конца.