Nelly Möhle, Alina Brost (Illustrator)

Kaya Silberflügel – Zwischen Himmel und Freundschaft

This edition is published by arrangement with Fischer Sauerländer

Иллюстратор Алина Брост

© Fischer Sauerlander GmbH, Frankfurt am Main, 2024

© Издание на русском языке, перевод на русский язык. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

«Махаон»^®

Нелли Мёле живёт со своей семьёй в Оффенбурге. Она вписала своё имя в сердца маленьких читателей первой же своей книжной серией «Волшебный сад». Ребёнком она часто наблюдала за птицами в саду своих бабушки и дедушки и представляла, как было бы здорово уметь летать. Не на самолёте, а просто раскинуть руки и полететь – точнее, не руки, а крылья. И с высоты посмотреть на город, а потом перелететь через горы Шва́рцвальд и Воге́зы. Именно эту волшебную способность писательница подарила Кайе – героине своей новой книги.

Когда я надрывала бледно-голубой конверт и вытаскивала оттуда сложенный в несколько раз листок бумаги, мои руки уже слегка дрожали. Осторожно выложив его на кухонный стол, я разгладила помявшуюся часть пальцами. Ещё в тот момент, когда я обнаружила этот конверт в корзине моего велосипеда, я поняла, что мне хотят сообщить нечто очень важное. Новость из королевства аваностов. Я чувствовала это, хоть поблизости, насколько я могла судить, и не было никаких птиц.

Буквы плясали перед глазами, и мне пришлось прищуриться и сосредоточиться, чтобы понять, что написано на тонком листе бумаги.

Я сглотнула комок в горле, который возник будто из ниоткуда – как и это послание. Но что оно означает? Я даже не была уверена, была ли это угроза или скорее предостережение.

Я смотрела на аккуратный почерк и гладила свой медальон аваноста, как всегда, висевший на серебряной цепочке на моей шее. Я никогда его не снимала. С тех самых пор как я узнала, что могу превращаться в птицу, медальон придавал мне сил и мужества, чтобы отстаивать общину аваностов Зоннберга. Мы все были в опасности. И это послание, лежавшее сейчас передо мной, было тому подтверждением. Нечто ужасное надвигалось на нас.

Поэтому я быстро написала сообщение своим друзьям-аваности:

Ещё никогда прежде отряду «Аваности» не удавалось организовать встречу так быстро, к тому же на Лебедином острове среди пойм. Но мои друзья сразу поняли срочность этого собрания, так что в тот же день после обеда четверо юных аваностов приземлились на маленьком острове.

Я в очередной раз невольно восхитилась, какие мы все разные в птичьем облике. Первым на остров прибыл Милан, и моё сердце тотчас подпрыгнуло. И дело было не только в его роскошном чёрном оперении, хвосте и крыльях с красными кончиками. С ним, горным аваностом, я была знакома дольше, чем со всеми остальными. И он мне очень нравился…

Спустя пару мгновений в поле зрения появились Феа и Нелио. При заходе на посадку они расправили свои крылья так, что те чуть не касались верхушек деревьев. У Феи оперение было, пожалуй, самым ярким из нашей четвёрки. В свете послеполуденного солнца оно переливалось всеми возможными и мыслимыми оттенками синего. При этом каждое её отдельное пёрышко было уникально.

Последним сложил свои канареечно-жёлтые крылья Нелио.

Вот такая собралась команда: горный аваност, водоплавающий, луговой. И я, конечно, которая была потомком снежных и лесных аваностов.

– Я так рада вас видеть! – воскликнула Феа. – Спонтанные встречи – всегда самые замечательные, – у неё, впрочем, как и всегда, было приподнятое настроение.

Один за другим мы закрыли наши медальоны – и через несколько секунд стояли в человеческом облике прямо под длинными ветвями могучего красного бука, крона которого нависала, кажется, над всем островом.

Милан откинул назад свои тёмные локоны.

– Не терпится узнать, что же такое случилось! – сказал он.

Нелио тоже смотрел на меня своими серыми глазами выжидающе, хотя и с некоторой опаской.

Вокруг нас плескалась вода, окутывая песчаный островок со всех сторон. Я опустилась вниз, скрестив ноги по-турецки, и вытащила смятый конверт из нагрудного кармана своей голубой толстовки. Остальные тоже сели рядом, образовав тем самым круг.

Вкратце я рассказала, где и как нашла письмо, затем зачитала его вслух и положила в центре нашего круга.

После прочтения воцарилась тишина. Все молча смотрели, как лежащий на песке листок бумаги колышется от дуновения малейшего ветерка.

Феа первой решила высказать свою догадку.

– Тебе кто-то угрожает! – заявила она, дёргая себя за длинные медно-рыжие косички.

– Либо кто-то из лучших побуждений решил предупредить тебя об опасности, – возразил Нелио.

Об этом я уже тоже подумала.

Милан молчал, отрешённо рассматривая свои разноцветные браслеты на запястье. Я бросила в его сторону камешек и тихо спросила:

– А ты что думаешь?

Милан покрутил камешек в руке, затем поднял глаза.

– Думаю, что это угроза, – серьёзно проговорил он. – Мы так близко подобрались к лидеру-самозванцу. Остались сущие пустяки, чтобы свергнуть Ксавера Беркута.

И это было правдой. Мы все были представителями разных племён, у каждого был свой медальон аваноста. Согласно Хроникам нам не хватало только волшебных атрибутов, чтобы вступить в общину. И вот тогда уже ничто не помешало бы нам прогнать Ксавера Беркута с его трона. Потому что лидером он стал незаконно!

– Наша цель близка, – сказала я. – Нужно всего лишь найти тайник, где спрятаны три оставшихся атрибута аваностов.

Феа рассмеялась.

– Всего лишь! – фыркнула она. – Мы же не знаем, где Ксавер прячет украденное.

– Вообще-то знаем, – мягко напомнил Нелио.

Я тут же поняла, к чему он клонит.

– Да, атрибуты аваностов могут быть спрятаны в пещере за Хёлленталем, – подхватила я догадку Нелио. – На это Мерле нам и намекала. Ксавер хочет добиться разрешения городского совета на затопление долины. Якобы для того, чтобы обеспечить город чистой питьевой водой. Но Мерле уверена, что это только прикрытие, и Ксавер намерен затопить бывшую пещеру аваностов – вместе с бесценными атрибутами.

Милан свёл брови в одну тонкую линию.

– Но у нас нет доказательств, что он намерен это сделать, – заявил он.

– Верно, – ответила Феа. – Впрочем, они и не нужны. Мы ведь можем слетать в Хёлленталь, пробраться в пещеру и проверить, права ли наша умница Мерле, – её зелёные глаза сверкали ярче речной воды, которая неспешно текла позади неё.

Мерле была моей подругой, но, к сожалению, не была аваностом. Однако это ни на что не влияло, потому что она постоянно помогала нам, пусть и как человек. Тем не менее, Милан был не в восторге от того, что мы посвятили её в тайну аваностов.

– Похоже, у нас нет выбора, кроме как лететь к пещере и всё там осмотреть, – вздохнул Нелио. – Если, конечно, никто не предложит другую идею.

Прямо над нашими головами раздался шум, и мы все вздрогнули. Рассмотреть что-то среди густой листвы и толстых веток было невозможно. До нас снова и снова доносился хруст, и я была уверена, что также слышу хлопанье крыльев.

– Кто там? – позвала я, вскакивая на ноги.

Милан был ещё быстрее. За считаные секунды он очутился у толстого ствола старого бука и уже вглядывался в густую крону дерева. Я как раз увидела, как в красной листве мелькнула крупная чёрная птица.

– Ты можешь понять, что это за птица? – шепнула я. – Может, вообще аваност?

Милан отрицательно покачал головой, и его длинные локоны запрыгали.

– Нет, листва слишком густая, да ещё ветки… – ответил он. – Но, судя по размеру, это вполне мог быть и аваност.

Нелио и Феа стояли у воды, вглядываясь в небо.

– Видимо, он в другую сторону улетел, – проговорил Нелио. – Я его не вижу.

– Думаете, нас подслушивали? – спросила Феа.

Настроение у всех тут же испортилось.

– В таком случае этот кто-то знает, что мы собираемся к пещере, – ответила я.

– Ну… Может, это всё-таки была обычная цапля, – предположил Нелио. – Или какая-нибудь хищная птица.

– Тогда они бы дали знать о себе, когда мы только прибыли на остров, – возразил Милан.

Я задумалась.

– Надо скорее отправляться к пещере, – решительно сказала я. – Чтобы всё прояснить. Но сегодня уже поздно, скоро время ужина. Завтра сможете?

У Милана, как выяснилось, был урок сольфеджио, а Нелио присматривал за младшими. Поэтому договорились встретиться послезавтра. Только тогда у всех четверых было свободное время.

– Надеюсь, наш план сработает, – заметил Милан. Засунув руки в карманы, он покосился на небо, будто ища что-то или кого-то.

У меня в животе возникло неприятное чувство. За нами кто-то наблюдал. И я почему-то была уверена, что птичий силуэт на красном буке принадлежал вовсе не Корбину, ворону-пособнику Ксавера. Нас выслеживал аваност.

Когда мы вскоре полетели обратно по домам, я ещё не предполагала, что какое-то время мне нельзя будет появляться на Лебедином острове.

На следующий день я оказалась единственной из четверых аваности, кому нечем было заняться после обеда. Мама работала в музыкальной школе. Поэтому я обедала на нашей уютной кухоньке одна, зачерпывая медленно ложкой подогретый картофельный суп и соображая, что полезного я могла бы сделать. Даже Мерле сегодня была занята, участвуя в собрании экоклуба нашей школы. Её активное участие в деятельности экоклуба помогало держать «Аваности» в курсе событий относительно незаконных действий фирмы «Штайн-Бау», принадлежавшей Ксаверу Беркуту. Будучи важным предпринимателем и крупным работодателем, Беркут стал значимой фигурой в нашем городе Зоннберге. Только вот власть свою он, к сожалению, использовал, чтобы ликвидировать возникавшие на пути его строительства препятствия. Например, он собирался копать в поймах, где гнездились зимородки, чтобы добыть больше гравия для стройматериалов. А его новый проект неизбежно приведёт к тому, что часть Хёлленталя будет затоплена! И ведь он пытается получить поддержку всего Зоннберга. Но, к счастью, расположение Мерле он никогда не получит! Она всегда остаётся на стороне птиц и охраны природы. И аваностов, разумеется.

Тут я наконец поняла, что полезного могла бы сегодня сделать.

– Навещу-ка я Аурелию! – крикнула я в глубь пустой квартиры. Старушка, пожалуй, могла бы дать дельный совет по поводу того, где стоит поискать волшебные атрибуты аваностов. Это, конечно, была не единственная причина, по которой я собиралась к ней ехать. Аурелия была очень славной, к тому же первым аваностом, с которым я познакомилась. Я скорее надела кроссовки и поспешила вниз к велосипеду.

До виллы Певчих я добралась слегка выбившейся из сил. Милый дом Аурелии находился в другом районе города, где были исключительно отдельно стоящие домики, каждый из которых утопал в своём собственном пышном саду.

Когда я позвонила в звонок рядом с голубой дверью, поначалу никто не отозвался.

– Ой-ой-ой, пожалуйста, будь дома! – пробормотала я, снова и снова тревожа кнопку звонка. Дзы-ы-ынь!

– Иду, иду! – наконец донеслось до меня, и моё сердце забилось чаще, так я была рада предстоящей встрече с моей дорогой старшей подругой.

Однако открыла мне вовсе не Аурелия.

– Кайя! – воскликнула Селия и хлопнула в ладоши. – Какой приятный сюрприз! – с этими словами она заключила меня в объятья, и я буквально утонула в её свободном платье. Селия Лебедь-Чёрная была подругой Аурелии, примерно одного возраста с ней. И разумеется, она тоже была аваностом.

– Аурелия здесь? – спросила я, когда Селия меня отпустила и поманила в дом.

– Здесь, здесь! – ответила Селия. – Просто нога у неё до сих пор в гипсе, оттого она и не может передвигаться быстро. Даже я сейчас расторопнее неё, поэтому и к двери поспеваю раньше, – сказала она, смеясь, указывая на свою округлую фигуру. Я последовала за Селией через прихожую, затем через столовую до противоположной стороны дома. Там, в освещённой солнцем гостиной, лежала на бархатном диване с подушками Аурелия. Пожилая леди выглядела, как всегда, очень элегантно в своей зелёной блузке с рюшами, с жемчужными бусами на шее и с аккуратно уложенными в пучок на затылке волосами.

– У нас гости! – объявила Селия и, кряхтя, опустилась в одно из кресел.

Аурелия протянула мне навстречу руку и поманила на диван рядом с собой.

– Ах, Кайя, как мило, что ты заглянула! – сказала она, поглаживая мою руку.

Сидя на краешке дивана, я поинтересовалась:

– Как ты себя чувствуешь? Когда наконец снимут гипс? – ногу Аурелия сломала некоторое время назад, когда у неё украли волшебное перо. Она смело погналась за сбегающим вором, но неудачно упала.

– Да уж, без гипса было бы намного чудеснее, – ответила Аурелия. – Но нужно потерпеть этот балласт на ноге ещё как минимум неделю, и только потом его снимут. Я так благодарна Селии за то, что она проводит у меня столько времени и помогает по дому.

Хотя бы новости старушки были обнадёживающими, чего не скажешь о моих. Но я должна была поделиться с ней последними событиями и вкратце пересказала ей вчерашний день: от анонимного письма в велосипедной корзине до экстренного собрания отряда «Аваности» на Лебедином острове. Просто потому что надеялась получить советы от более опытных аваностов.

– Хм-м! – протянула Аурелия, когда я закончила. – Кто бы это мог написать такое письмо? И что оно означает?

Я пожала плечами, потому что и сама очень хотела бы это знать.

На сей раз слово взяла Селия:

– Я думаю, это предупреждение. Действовать надо осторожно. Рисковать аваности нельзя. Вы летаете достаточно высоко. Порой так высоко, что уже не можете разглядеть собственную тень. Но другие видят ваши тени, могут по ним догадаться, куда вы направляетесь. Это опасно!

Я тяжело сглотнула, потому что от слов Селии стало как-то не по себе.

– Но кто пытается предупредить меня об опасности? – спросила я, почти в отчаянии.

– Ну… – тихо и неуверенно проговорила Селия.

Вместо неё сказала Аурелия:

– Я более чем уверена, что Ксавер Беркут всё ещё строит свои коварные планы. Но письмо вряд ли написал он. Не его это стиль. Он бы скорее тебя выследил и пригрозил напрямую.

На мгновение воцарилась тишина.

Наконец Аурелия спросила:

– Вы уверены, что за вами следили на Лебедином острове?

– Честно говоря, мы не уверены, – ответила я. – Но у меня и у других возникло странное чувство, что нас подслушивают. И там точно кто-то был. И мы определённо видели крупный птичий силуэт.

Аурелия сжала мою руку и сказала:

– Это бы подтвердило теорию Селии, что вас преследуют. Лучше вам больше не летать пока на тот одинокий остров. Можете вместо этого собираться у меня на чердаке. Там наверху точно безопасно.

– О, правда? – взволнованно воскликнула я.

Чердак на вилле Певчих был просто раем на земле: очень уютная комнатка с мягкими диванами и приятными на ощупь ковриками. Но лучшей частью чердака была остроконечная крыша, состоявшая из стеклянных пластин. При нажатии на специальный рычаг эти пластины раздвигались и открывали небо. Просто мечта для любого аваноста: расправить крылья и вылететь на свободу сквозь открытую крышу.

– Правда-правда, – с улыбкой ответила Аурелия. – Где лежит ключ от дома, ты знаешь. Можете встречаться на чердаке, когда вам удобно. Хоть завтра.

Я крепко обняла Аурелию.

– Это действительно очень круто! – сказала я. – Правда, завтра мы точно не сможем. После школы мы летим в Хёлленталь. К пещере аваностов, – и я многозначительно вскинула брови.

– К пещере? – одновременно спросили обе старушки.

– И что вы там собираетесь делать? – вскинула брови Селия, так, что те почти исчезли под кудрявой чёлкой.

– Ну… – протянула я немного неуверенно, потому что дамы смотрели на меня как-то чересчур строго. – Ксавер Беркут пытается получить от городского совета разрешение построить за долиной водохранилище. А пещеру в результате его действий затопит. И мы полагаем, что главная его цель – не обеспечение Зоннберга питьевой водой, а уничтожение того, что сейчас находится в пещере: то есть украденных атрибутов аваностов.

Последнее предложение я почти прошептала. Двери террасы были приоткрыты, и кто знает, не прятался ли снаружи снова шпион Ксавера Беркута, запоминая каждое моё слово, чтобы потом донести самопровозглашённому лидеру.

Аурелия мягко покачала головой.

– Не думаю, что это так, – сказала она. – Не стал бы Ксавер прятать мощнейшие атрибуты в нашей же пещере аваностов. Считай, прямо под хижиной Хранительницы! Это было бы слишком рискованно для него. Ведь этот тайник мог в любой момент легко обнаружить любой аваност!

– Но иногда именно такие тайники – лучшие! – возразила я. – Такие, где ни один человек и не подумает искать там. Или в нашем случае: ни один аваност.

– Ох, не знаю, – пробормотала Аурелия.

– Да и вход в пещеру заколочен досками, – напомнила я. – Просто так туда никто не войдёт.

Старушки задумчиво помолчали.

Затем Аурелия сказала:

– Неспокойно мне как-то от мысли, что вы, дети, одни полетите в Хёлленталь и там попытаетесь проникнуть в пещеру. Ты же слышала угрозы Ксавера на фестивале: он сделает всё, чтобы уничтожить общину аваностов. И ваша стайка в долине станет прекрасным поводом воплотить эти угрозы в жизнь. Если вас действительно подслушивали, он уже знает ваш план.

– Но что нам тогда делать? – воскликнула я.

Аурелия ответила:

– Мы, взрослые аваносты, встречаемся на этой неделе. Теперь Ксавер Беркут – наша забота.

Селия кивнула и добавила:

– Во время этой встречи мы обсудим и ваше предположение касательно тайника в пещере. Но я уверена, что ничего там нет.

Я недоверчиво переводила взгляд с одной старушки на другую. Аурелия и Селия будто не понимали серьёзность положения.

– Я считаю, что взрослые тратят много времени на бесполезные беспокойства, – тихо сказала я.

– Кайя, милая, ты должна нам довериться, даже если тебе не просто это сделать, – Аурелия коснулась моей руки. – Ксавер Беркут сильнее, чем ты можешь представить. Отряд «Аваности» уже и так много сделал. Предоставь дело взрослым.

Селия поднялась с кресла и объявила:

– К сожалению, вынуждена с вами попрощаться. Мне надо вернуться к себе. Цветы снова нужно полить.

– Как, разве мы не поужинаем вместе? – спросила Аурелия.

– Сегодня не получится, извини, – ответила Селия, помахала нам на прощание и исчезла в коридоре.

Я провела в гостях у Аурелии ещё немного времени и заодно выполнила несколько её поручений по дому: полила цветы на террасе, пропылесосила и приготовила лёгкий ужин. Мы болтали обо всём на свете. Однако едва я затрагивала тему «Ксавер» или планы аваности, Аурелия переставала реагировать. Для неё разговор был окончен. Но не для меня. Я чувствовала давление от невысказанности в животе. Я надеялась на поддержку Аурелии, но она оказалась такой же, как и все взрослые: старушка считала, что только старшие могут противостоять Ксаверу.

Дома за ужином я спросила у мамы:

– Когда именно взрослые аваносты планируют собраться? Ну, чтобы составить план свержения Ксавера Беркута?

Мама ошарашенно подняла на меня глаза и отложила на тарелку надкусанный бутерброд с сыром.

– Почему ты спрашиваешь?

Я рассказала ей о сегодняшней поездке к Аурелии.

– На городском празднике вы говорили, что хотели бы объединиться и выступить против незаконного лидера общины. Я тоже хочу знать, что вы планируете!

Вероятно, прозвучало это немного резко, потому что мамины светло-голубые глаза слегка расширились. Она ненадолго задумалась, прежде чем сказать:

– Не так-то просто работающим взрослым собраться посреди недели. Полагаю, встретимся мы теперь только на выходных, как и планировали.

А сейчас был только вторник.

Мама погладила меня по голове.

– Во-первых, я всё-таки не верю, что Ксавер спрятал атрибуты аваностов в пещере. Это совсем ненадёжный тайник! А во-вторых, взрослые тебе уже сказали, что отныне Ксавер Беркут и его свержение – их забота.

– Нельзя это больше откладывать, – воскликнула я нетерпеливо. – Вы же не встречались с городского фестиваля, верно?

Мама серьёзно посмотрела на меня.

– А сейчас послушай меня очень внимательно, Кайя.

Я кивнула.

– Взрослые аваносты разберутся с Ксавером. Но всё не так просто, как ты думаешь. Потому что у Ксавера Беркута есть мощное оружие… – и мамины голубые глаза потемнели.

– Какое оружие? – спросила я.

– Не пистолет, нет, и не такое оружие, какое ты, наверное, представляешь, – проговорила мама. – В любом случае конфликт с Ксавером Беркутом сейчас в такой фазе, что детям очень опасно вмешиваться. Взрослые всё берут на себя.

– Но… – попыталась спорить я.

– Нет, Кайя, – перебила мама, – никаких больше «но»! Аваности уже сделали очень многое для нашей общины, однако сейчас им лучше держаться подальше. Ты меня поняла?

Нет, я уже вообще ничего не понимала. Какое такое оружие есть у Ксавера? Кроме украденных атрибутов, разумеется. Может, это их мама имела в виду?

Я на мгновение закрыла глаза, прислушалась к себе. В животе будто скопился клубок гнева. Аурелия, Селия и мама держались как-то странно, и у меня возникло ощущение, что они умалчивают о чём-то очень важном. Хотя наш отряд достиг немалых успехов и сейчас взял след. Но вместо того, чтобы помогать общему делу, мы должны отсиживаться на игровой площадке, как малые дети, и предоставить взрослым аваностам самим решать проблему с Ксавером Беркутом. Ведь они так преуспели в этом за последние десять лет! Ха!

Полная решимости, я бросилась в комнату и написала сообщение в чат «Аваности»:

Нелио ответил очень быстро:

Через пару минут в чате отметился Милан:

Нелио это устроило:

Написала и Феа:

Перед сном мама крепко обняла меня и прошептала:

– Кайя, пожалуйста, не совершайте необдуманных поступков. Иначе ваш отряд может оказаться в большой опасности!

Там, стоя в комнате, я вдыхала мамин аромат и думала лишь о том, как мне противно хранить от неё тайны. Но что мне ещё оставалось? Если аваности повезёт найти в пещере то, что мы искали, мама будет только рада, а мои действия за её спиной уже не будут иметь никакого значения. По крайней мере, в тот вечер я на это надеялась.

На следующий день, едва я проснулась, у меня уже покалывало внутри от волнения. Я твёрдо верила, что мы обязательно найдём в пещере давно утерянные атрибуты аваностов. О том, что мы будем делать с этим ценным кладом, я пока решила не думать и рывком вскочила с кровати.

К сожалению, сначала нужно было отправиться на уроки. Все аваности должны были ходить в школу. Прогуливать не стоило, так как учителя немедленно звонили родителям, чтобы выяснить причину нашего отсутствия.

По крайней мере, Мерле немного отвлекла меня от моих мыслей о священной пещере. Во время первой большой перемены мы остановились у внешней стены актового зала, подставив лица солнышку.

– Вчера на заседании экоклуба Ханнес сообщил потрясающие новости, – сказала подруга. Ханнесу уже исполнилось восемнадцать, он возглавлял экоклуб нашей школы, и Мерле его просто обожала. – Оказывается, городской совет не давал разрешения на строительство плотины в Хёллентале. Решение по этому вопросу было отложено из-за разногласий в планах.

Я посмотрела на неё и воскликнула:

– Мерле, да это же просто замечательно!

– А то! – подтвердила Мерле. – Ксаверу теперь нужно будет объясниться перед городским советом по поводу начала ведения раскопок в местах гнездовий зимородков. Ведь официального разрешения городской администрации у него не было.

Это была потрясающая новость, означавшая, что Ксавер сейчас будет полностью поглощён улаживанием конфликта с городскими властями. И, вероятно, до нас ему сейчас не будет дела.

Мерле продолжала:

– А самое приятное – Ханнес написал во все природоохранные организации нашего округа и попросил их помочь. Одного только выступления нашего экоклуба перед городским советом с заявлением о нанесении вреда окружающей среде будет недостаточно. Сами мы ни на что не повлияем, а вот если за нами будут стоять другие более солидные организации, тогда другое дело. Ханнес говорит, что у нас неплохие шансы получить поддержку. И тогда Ксаверу и его фирме конец. Потому что и раскопки в пойме, и перекрытие реки Нагольд в Хёллентале – это нанесение вреда окружающей среде в чистом виде.

Новости подействовали на меня вдохновляюще.

Затем я рассказала Мерле о запланированном на сегодня полёте в Хёлленталь.

– Будем надеяться, что Ксавер будет слишком увлечён своими проблемами в компании, что не помешает нам, – закончила я свой доклад.

– А можно мне с вами в Хёлленталь? – спросила Мерле, и глаза её засверкали. – Превратишь меня опять в сойку? Ну пожалуйста, пожалуйста!

Мерле однажды уже сопровождала отряд аваности на Лебединый остров, превратившись благодаря моему волшебному пёрышку в сойку.

– Конечно, ты должна отправиться с нами, – обрадовалась я. Мерле в последнее время очень нас поддерживала. Может, и в этой миссии её помощь будет полезна.

В следующий момент я подумала о Милане, который наверняка будет не в восторге, если Мерле присоединится к нам. Но с этим мы уж как-нибудь справимся.

Итак, мы с Мерле вместе, обе воодушевлённые предстоящим полётом, появились на месте встречи у кафе-мороженого «Цамполино».

Милан отреагировал на удивление спокойно.

– Не знал, что мы полетим впятером, – просто сказал он.

Феа же бросилась на шею сначала мне, а потом Мерле, и воскликнула:

– Я жду не дождусь вылета!

В этот момент зазвенел дверной колокольчик в магазине «Садовый уголок», расположенном через дорогу. К нам быстрыми шагами приближался Нелио с ярко-синей спортивной сумкой наперевес.

Когда мальчик приблизился к друзьям и поставил сумку на скамейку, в той что-то негромко звякнуло.

– Привет! – поздоровался он со всеми. Присутствие Мерле его, похоже, ничуть не удивило. – Кажется, здесь всё, что может нам пригодиться.

– Что теперь? – спросила Феа. – Вылет, как обычно, с берега Рейна?

– Да, там точно безопасно, и никто чужой не увидит, – ответил Милан. Он подхватил сумку Нелио и зашагал по пешеходной улице. Мы последовали за ним. Когда мы наконец спустились к кустам на берегу Рейна, который широкой зелёной лентой огибал наш городок, я уже не могла найти себе места от волнения. Это место уже казалось привычным, так часто мы вылетали отсюда с друзьями. Прежде чем открыть свой медальон, я вставила перо сойки Мерле в волосы. И всего через несколько секунд она уже сидела в облике маленькой пташки и взволнованно хлопала своими красивыми полосатыми крыльями.

Феа и Нелио почти одновременно открыли свои медальоны и превратились в птиц.

– Надеюсь, всё будет хорошо! – проворчал Милан, косясь на сойку. – Зачем ты позвала её с нами?

Я положила свою руку на его.

– Потому что она моя подруга. И она всё равно знает секрет аваностов.

Милан посмотрел сначала на мою руку, потом мне в глаза и вдруг улыбнулся:

– Хорошо. Ты доверяешь Мерле. А я доверяю тебе, а значит, и ей тоже. Всё будет хорошо!

Я улыбнулась в ответ. Иногда Милан бывал несдержан и излишне уверен в своей правоте. Возможно, из-за этого он время от времени и казался немного наглым. Но к настоящему времени я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что на самом деле он был очень хорошим парнем. А ещё он безумно нравился мне.

Феа, Нелио и Мерле нетерпеливо переступали с лапки на лапку, ожидая нас.

Мы с Миланом улыбнулись друг другу, а затем поспешили принять птичий облик. Вращение и шум быстро прекратились, и уже через несколько секунд я смотрела вниз на розовые птичьи лапки.

– Наконец-то! – воскликнула Феа. – О чём вы так долго говорили?

Мы с Миланом промолчали в ответ. Вместо этого я обратилась к сойке:

– Держись поближе ко мне. Надеюсь, ты выдержишь такой долгий перелёт! – всё-таки Мерле была не так опытна в полётах.

– Я справлюсь! – заверила меня подруга. – Я в отличной форме.

– А, как славно, что я вас встретила! – вдруг послышался чей-то храпящий голос, и мы все разом вздрогнули.

Вдоль берега против течения проплывала птица. Слева и справа на её голове торчали забавные пучки перьев, а на изогнутой шее выделялся ржаво-коричневый воротничок, характерный для чомги.

Повернувшись прямо ко мне, она сказала:

– Мы с тобой знакомы, не так давно я навещала тебя в городе вместе с другими обитателями пойм.

Я рассеянно кивнула. Да, ко мне действительно прилетала делегация водоплавающих птиц. Устроившись на нашем старом каштане перед домом, они просили меня о помощи. Фирма Ксавера проводила раскопки как раз в местах их гнездований: огромные строительные машины навели много шума и устроили хаос в месте, которое эти птицы считали домом.

Чомга продолжала:

– Я думала, вы, аваносты, поможете нам. Чтобы мы и дальше спокойно выводили птенцов на насиженных местах. Но сегодня утром одна из этих чудовищных машин подошла совсем близко к моему плавучему домику в тростниковых зарослях. До сих пор там было безопасно. А теперь!..

Я посмотрела на сойку Мерле.

Она наклонила хорошенькую головку, посмотрела на чомгу и уточнила:

– А этот экскаватор именно работал? Или, может, просто развернулся и затем покинул поймы?

– Нет, нет! – воскликнула чомга. – Его ковш врезался глубоко в береговую насыпь. Вся вода помутнела. Я потому и приплыла сюда, думала, найду здесь что-нибудь съедобное. Из-за грязи, наведённой строителями, в тех местах стало невозможным найти себе пропитание.

Мерле запрыгала на месте, возмущённо крича:

– Просто неслыханно! Ведь фирме «Штайн-Бау» запретили вести там раскопки!

На мгновение воцарилась тишина. Затем Мерле сказала:

– Я обязательно скажу об этом Ханнесу. Он наверняка придумает, что делать. Этот Беркут возомнил, что он выше всех законов и может делать всё, что захочет!

Чомгу это, видимо, успокоило, и она поплыла прочь.

– Обязательно сообщите, если экскаваторы продолжат копать! – крикнула я ей вдогонку, сомневаясь, что птица услышала просьбу за плеском воды.

– Ну что ж, пора выдвигаться! – крикнул Милан энергичным голосом и своим широким клювом подхватил спортивную сумку, которую ранее оставил неподалёку на берегу. Река Рейн была темна и почти неподвижна, но я знала, что это состояние воды было очень обманчивым: бесчисленные водовороты и непредсказуемые течения могли с лёгкостью затянуть в пучину.

Но сейчас я об этом думать не хотела.

– Ребята, вы вообще осознаёте, что нам предстоит? – спросила Феа. – Возможно, сегодня мы вернём украденные сокровища аваностов! Это так волнительно!

– Есть шанс, что в пещере пусто и мы ничего там не найдём, – уточнил Милан.

Мерле ответила:

– Да я прямо нутром чую, что Ксавер Беркут использует пещеру как тайник.

Потом мы в последний раз проверили обстановку, оглядев сквозь ветви набережную.

– Старик с пуделем прямо по курсу, – отрапортовал Нелио, смотревший на север. – А так всё чисто.

Моё сердце учащённо забилось, когда мужчина и собака скрылись за мостом. Всё, можно было подниматься в воздух. Ничто нам больше не мешало.

Мы с Феа, Нелио, Мерле отошли немного назад, чтобы дать Милану больше пространства для разбега. До того, как подняться в воздух, он должен был схватить когтями ручки сумки и лишь потом набирать высоту.

– Если у него не получится, папины инструменты окажутся в воде, и мы их уже не найдём! – услышала я хриплый шёпот Нелио.

Милан побежал, с силой отталкиваясь красными птичьими лапками от земли, шаги становились всё более широкими и пружинящими. И вот он расправил крылья и оторвался от сухого грунта недалеко от стоявшей у кромки воды сумки. Он ловко обхватил ручки когтями. Однако сумка со всеми инструментами оказалась тяжёлой даже для его крупного птичьего тела. Несколько раз она неуклюже качнулась взад-вперёд в лапах тёмного аваноста.

Я невольно вскрикнула. Милан энергичнее захлопал крыльями, но высоту почти не набирал.

– Ой-ой! – сказала маленькая сойка рядом со мной. – Это будет нелегко.

Переполненная сумка почти касалась поверхности воды.

Мои крылья дрожали, а клюв стучал, хоть я и пыталась сдерживать эмоции.

Но тут Милан снова взмахнул крыльями, и красные кончики его перьев блеснули на солнце.

– Он набирает высоту! – торжествующе воскликнула Феа.

Теперь Милан поднимался всё выше и выше.

– Взлетаем! – крикнула Феа, расправила свои голубые крылья и взмыла в небо вслед за Миланом.

Я стартовала последней. Поскольку все переволновались из-за трудного старта Милана, взлетая, никто не огляделся, нет ли кого на набережной в этот момент. Глупая, конечно, ошибка. Но я была так счастлива, просто себя не помнила от радости – все четверо юных аваностов и сойка смогли благополучно подняться в воздух и, мерно взмахивая крыльями, направились к горам Сильва.

До этого мы договорились облететь город по большой дуге. Просто, чтобы опасность оказаться замеченными была меньше.

– Мы летим, Хёлленталь! – сказала я про себя, чувствуя тревожное покалывание от волнения во всём теле.

Добраться до пещеры в Хёллентале было нелегко. На машине туда в любом случае было не доехать. Хоть в той части долины и петляла дорога, но в какой-то момент она так сужалась, что основную часть занимало русло реки. Вдобавок его ограничивали отвесные скалы, так что для того, чтобы спуститься к пещере, нужно было лезть вниз по утёсу. Располагалась пещера на песчаном полуострове, окружённом рекой Нагольд, которая брала начало на горе неподалёку.

Аваностам проще всего было добраться до пещеры просто следуя течению реки. Но мы не хотели, чтобы нас заметила Хранительница, хижина которой располагалась над пещерой, приклеенная к скале точно орлиное гнездо, так что вся долина оттуда отлично просматривалась. В конце концов взрослые ясно дали мне понять, что в пещеру нам соваться нельзя. А на чьей стороне была Хранительница, я не знала. На стороне Аурелии, Селии и мамы? Или она всё же покровительствует нашему отряду?

– Не будем рисковать и полетим в Хёлленталь скрытно от всех, – предложил Милан, когда я перед вылетом сообщила друзьям о новом положении дел.

Потому летели мы достаточно высоко, ориентируясь на вершину горы. Потоки воздуха здесь были мощнее. Приходилось бороться со встречным ветром, чтобы удержаться в небе. Зато и вид с такой высоты был намного красивее. Серые утёсы под нами сменялись зелёными кронами деревьев, а между ними блестела и петляла река.

Но головой я крутила не только потому, что вокруг было так красиво, что дух захватывало. Я старалась не терять из виду Мерле, которая храбро взмахивала крыльями, держась в моей тени. А ещё было важно не проморгать ворона Корбина, пособника Ксавера: вдруг он снова шпионит за нами. И конечно, филин Зорро, друг и помощник Хранительницы, мог оказаться где угодно: хоть на скале, хоть на одном из многочисленных деревьев или даже на остроконечной крыше хижины его хозяйки.

– Но филины ведь обычно спят днём, – увещевала я саму себя. – А Ксавер Беркут сейчас наверняка решает дела в городе.

– Что ты сказала? – крикнула сойка Мерле, летящая за мной.

Я замедлила темп, чтобы мы оказались на одной высоте, и ответила как можно тише:

– Ничего! Ты не устала?

– Держусь пока, – ответила моя подруга. – Надеюсь, что всё будет хорошо. Видимо, я всё-таки не в лучшей своей форме. Да и сами по себе сойки – не лучшие летуны на дальние расстояния.

Упорство Мерле меня искренне восхищало. Как и сила Милана, который возглавлял нашу стайку и при этом нёс в когтях тяжёлую сумку, к чему, казалось, почти не прилагал усилий, хотя груз то и дело опасно покачивался под ним. Феа и Нелио держались сразу за Миланом и не сводили с сумки глаз.

Лишь когда до источника Нагольд оставалось совсем немного, мы немного сложили крылья и скользнули вниз в долину, двигаясь в тени скал. Вот уже показался песчаный полуостров.

Посадка не обошлась без сложностей, потому что из земли пробивалось бесчисленное множество побегов. К сожалению, времена, когда за местом встречи аваностов ухаживал дедушка Феи, давно прошли.

Заходя на посадку, Мерле запуталась в орешнике и неуклюже плюхнулась в песок.

– Тьфу! – выругалась она и стала отряхиваться.

Я же наоборот приземлилась очень удачно, даже крапиву ловко обогнула. Поспешно захлопнув медальон, я уже в человеческом обличье подбежала к Мерле, чтобы забрать драгоценное перо. Была бы моя воля, я бы его вообще из рук не выпускала, так сильно я боялась потерять это маленькое пёрышко. К счастью, оно было на месте, и я вытащила его из оперения сойки, которая через пару секунд снова превратилась в Мерле, слегка растрёпанную, но широко улыбающуюся.

– Это было так круто! – воскликнула она, возбуждённо размахивая руками, будто всё ещё летела. – Нечасто выпадает шанс увидеть горы Сильва с такого ракурса. А видела, как блестит река, когда на неё светит солнце? Я даже маленькую косулю разглядела.

Я порадовалась за Мерле. Правда же, здорово, что наш полёт подарил ей столько впечатлений. Я вот совсем не могла им наслаждаться, потому что слишком много деталей нужно было держать в голове.

Моя подруга тем временем огляделась.

– Это и есть тайное место собраний аваностов? – удивлённо протянула она. – Как-то слабо представляется, что среди этих зарослей проводились торжественные церемонии.

– Скоро всё вернётся, – ответила я. – Как только мы найдём волшебные атрибуты и свергнем Ксавера, – собственно, именно поэтому мы сегодня сюда прибыли.

Мерле повернулась на месте вокруг своей оси.

– Но эта площадка по-настоящему уникальная, – сказала она. – Расположена в самом сердце долины, защищена скалами, ещё и вода поблизости журчит. Здорово же!

Я потянула подругу за рукав к остальным, потому что Милан, Феа и Нелио уже приняли человеческий облик и стояли у входа в пещеру.

Дверь можно было увидеть, только если намеренно и долго всматриваться, так как проход был почти полностью заколочен досками. На самой двери висел громоздкий замок. И единственное, как можно было заглянуть внутрь прохода – это через щель в пять сантиметров над дверью.

Нелио уже что-то искал в сумке.

– Думаю, сперва надо попытаться открыть замок, – проговорил он, роясь в инструментах. – Это незаметнее всего, к тому же потом его можно заново повесить на дверь.

Идея о незаметном проникновении заставила меня нервничать и оглядываться по сторонам. Что, если за нами прямо сейчас наблюдали? Ворон Корбин? Или сам Ксавер, который прятался где-то в облике аваноста и всё видел? Или ещё кто-то из его шпионов, кем бы он ни был, был сейчас здесь и не сводил с нас глаз?

Я встряхнулась, прогоняя тревожные мысли. В данный момент они совсем не помогали делу.

– Ага, вот! – объявил Нелио, поднимая что-то над головой. Выглядело оно как крошечная пилочка для ногтей. – Думаю, отмычка – это то, что нам нужно.

– Отмычка? – хихикнула Феа. – Такие же только у профессиональных взломщиков есть.

Нелио смутился и покраснел.

– Она лежала в ящике с инструментами, – пояснил он. – Я только не уверен, получится ли у меня с помощью неё открыть замок, – и он кивнул на дверь.

– Просто попробуй! – подбодрила его Мерле.

Нелио взялся за замок и оглядел его со всех сторон. Мы окружили его плотной стеной, не желая ничего пропустить.

Вот Нелио просунул острый кончик отмычки в узкую щель, предназначенную для ключа. Несмотря на зазубрины, отмычка скользнула немного дальше. Нелио слегка потряс её, пытаясь при этом осторожно повернуть.

– Не попадаю, – наконец вздохнул он. – Ничего не выходит.

После ещё нескольких неудачных попыток он сдался окончательно.

Милан почесал затылок, посмотрел в открытую сумку, и вытащил оттуда клещи. Расположив их на дужке висячего замка, он с силой сдавил.

– Давай! – захрипел он от напряжения, но замок не поддавался.

Они с Нелио попытались вместе.

– Дурацкий замок! – простонал Нелио. – Никак не поддаётся. Прочный.

Затем дужку замка попробовали перекусить клещами мы с Феей. Потом нас сменила Мерле. В последний раз я пробовала это сделать уже вместе с Миланом. Ничего!

– Да быть того не может! – прошипел Милан и в сердцах даже толкнул ногой сумку с инструментами.

Нелио наклонился за чем-то ещё.

– Остаётся только лом, – пробормотал он.

Мы все уставились на толстый железный стержень с изогнутым концом.

– Ну, это, пожалуй, уже перебор, – заметила я.

Милан указал на маленькую щель, которая выделяла потайную дверь в стене из досок.

– Если просунуть лом сюда, возможно, нам удастся отодвинуть дверь в сторону.

– Или окончательно её сломать, – добавил Нелио. – Она выглядит не очень крепкой. Может сработать.

Я сглотнула.

– Но это порча имущества, – это понятие я слышала от учителей, когда однажды несколько наших школьников без разрешения проникли в игровой сарайчик на школьном дворе. – Или вообще взлом!

Мы переглянулись.

– Это в любом случае взлом – неважно, как именно мы откроем эту дверь, – заметил Милан и усмехнулся.

– Строго говоря, эта пещера принадлежит всем, – вслух рассуждал Нелио. – Или же никому. Это как посмотреть. Поэтому Ксавер и не имел права её запирать.

– Верно! – кивнул Милан.

– У нас ведь нет другого выбора, так? – спросила Феа.

Все дружно покачали головами.

– На карту поставлено слишком многое, чтобы сейчас от этого отказываться, – твёрдо заявил Нелио. – Возможно, только эта дверь и отделяет нас от волшебных атрибутов аваностов. Нам надо попасть туда!

Я прямо не узнавала этого некогда робкого парнишку. А он обеими руками схватил лом и просунул изогнутый конец в дверную щель. Полетели щепки, но этого было мало.

– Попробуй захватить и шарниры тоже, – предложила Феа и указала на металлические крепления.

Нелио снова взялся за лом и навалился на него всем своим весом.

– Да! – торжествующе вскрикнула Феа. – Дверь чуть-чуть приподнялась!

Под дверью действительно теперь проглядывала небольшая щель, и Феа тут же сунула туда пальцы, чтобы удержать её в таком положении.

– Осторожно, прищемишь же! – воскликнула я, схватила какой-то инструмент из сумки и просунула его в образовавшуюся щель. Милан последовал моему примеру, затолкав между дверью и землёй молоток. И уже потом мы с Мерле и Миланом вместе с Феей просунули под дверь руки.

– На счёт три! – крикнул раскрасневшийся от натуги Нелио.

Сосчитал он быстро, возможно, потому что силы у него заканчивались. И едва прозвучало «Три», он с силой навалился на перекладину. Одновременно с этим мы вчетвером начали приподнимать дверь снизу. Нелио оказался прав, дверь была очень хлипкой, я даже смогла крепко схватиться за край двери.

– Ещё немного, – крикнул Милан.

Дверь подалась вверх, пятисантиметровой щели над ней уже не было видно.

Внезапно раздался неприятный треск, и в этот же момент дверь качнулась на нашу сторону.

– Поберегись! – закричал Нелио, но она всё же ударила по нам.

К счастью, было почти не больно. Во-первых, мы все инстинктивно втянули головы в плечи, а во-вторых, дверь оказалась, на удивление, очень лёгкой.

Я кое-как выползла из-под накренившейся двери.

Висячий замок остался на своём месте, только слегка перекосился. Сама же дверь сейчас торчала как жёлоб из тёмного прохода.

Все остальные тоже выбрались. Никто особо не поранился, только у Феи на тыльной стороне ладони была небольшая царапина.

Мерле уже заглядывала в тёмную пещеру через открывшийся проход.

– Видишь что-нибудь? – спросила я её.

– Нет, там темно хоть глаз выколи, – ответила она, оборачиваясь ко мне.

Нелио порылся в спортивной сумке и достал оттуда фонарь.

– Вот, другое дело, – бодро сказала я, чувствуя, как по спине от нарастающего волнения пробегает дрожь.

– Вы представляете, мы ещё на шаг ближе, – прошептала Феа, обнимая слева и справа Милана и Мерле. – Давайте для поднятия духа проговорим сейчас наш девиз!

Встав в круг, мы положили руки на плечи рядом стоящих и в унисон произнесли:

– По одиночке лишь низко летаем, вместе же небо легко покоряем!

– Значит, я теперь аваност? – поинтересовалась Мерле.

– Вот ещё! – фыркнул Милан, резко выпрямляясь.

– Но ты всё равно в нашей команде, – сказала я. – Это же самое главное, правда?

– Само собой! – ответила Мерле. – Столько приключений за такой короткий промежуток времени! К такому легко привыкнуть. А теперь пойдёмте наконец в пещеру, а то я сейчас лопну от любопытства.

Тем самым она высказала и мои собственные мысли.

Держа в руке фонарик, Нелио первым протиснулся под раскуроченной дверью, мы последовали за ним. Внутри было прохладно и влажно. Мы встали в ряд, следя глазами за световым конусом от фонарика, который скользил по каменистой земле, перемежающейся с песчаными островками, затем вдоль скалистой стены. Пещера оказалась не слишком глубокой, и это несколько разочаровало меня. Я-то представляла, что она занимает огромную площадь, по размерам сравнимую с банкетным залом. На деле же пещера была не крупнее чердака на вилле Аурелии Певчей, только с более высоким потолком.

К стенам были прислонены сложенные столы и скамейки, стояло несколько ящиков. Мы поспешили посмотреть, что же там внутри, беспокойные, как стая цыплят. Милан приподнял крышку верхнего ящика, и Нелио посветил внутрь. Рука, в которой он держал фонарик, дрожала.

– О-о-о! – протянула Феа, на миг лишившись дара речи.

Я всё это время не смела дышать от волнения и теперь очень медленно выдыхала.

Мерле отодвинула в сторону стопку пластиковых тарелок, чтобы лучше рассмотреть, что ещё лежит в ящике.

– Ничего, – разочарованно сказала она. – Только тарелки. Ни медальонов, ни волшебных атрибутов.

Нелио уже направил световой конус на следующий ящик. А потом на следующий. Мы перерыли все шесть ящиков.

НИЧЕГО!

В ящиках лежали кружки, тарелки, столовые приборы или графины. И ещё салфетки. Собственно, всё, что нужно для праздничного застолья.

– Да как так! – прошипел Милан.

Я была так расстроена, что у меня защипало в носу, а к глазам подступили слёзы. Только расплакаться сейчас не хватало.

– Освети, пожалуйста, каждый уголок, – попросила я Нелио. – Вдруг мы что-то пропустили!

И световой конус вновь заскользил по каменным стенам.

– Я была уверена, что атрибуты здесь, – подала голос Мерле, тоже очень расстроенная. – Это же идеальный тайник. Ничего не понимаю!

Тут Милана прорвало, и он обрушился на Мерле:

– Дурацкая это была идея! Зачем только мы тебя послушали? Какой тут тайник? Дядя Ксавер не дурак, у него будет как минимум железный сейф для медальонов и атрибутов, а не какие-то деревянные доски! – он кивнул на вывернутую дверь, которая теперь печально болталась под углом. Снаружи между тем начался дождь.

Мерле, которая обычно за словом в карман не лезла, в этот раз ничего не сказала, а только, низко повесив голову, уткнулась в землю.

Во мне начал закипать гнев. Никому не стоило так поступать с Мерле.

– У неё, по крайней мере, была хоть какая-то идея, – с вызовом бросила я. Милан стоял, прислонившись к дверному проёму, и смотрел, как льёт дождь.

Поскольку сейчас я видела только его затылок, определить его реакцию я не могла, но отчётливо услышала:

– Она не аваност и никогда не сможет понять нас.

Тут Мерле будто ожила:

– Индюк ты надутый! – отчётливо произнесла она, и в пещере эти слова отразились громким эхом.

Милан резко повернулся к нам.

Ситуация принимала дурной оборот.

– Эй, идите все сюда! – крикнул вдруг Нелио из дальнего угла пещеры. – Тут кое-что интересное!

Мы четверо скорее поспешили к другу.

– Что это? – спросила Мерле.

Нелио присел на корточки и ткнул указательным пальцем в обрывок серебряной цепочки.

– Я почти уверен, что это цепочка от медальона, – сказал он. – А вот здесь видите? Следы… – и он направил фонарик мне под ноги. Я отошла чуть в сторону и пригляделась.

– Отсюда что-то вынесли! – объявила Мерле. – Значит, я была права. Скорее всего, твой дядя Ксавер перебирал или перекладывал цепочки, медальоны и атрибуты в другое место. При этом он спешил, и одна цепочка случайно порвалась.

Я взяла у Нелио обрывок цепочки и присмотрелась к нему в свете фонарика.

– Похожа на мою, – тихо сказала я, извлекая из-под толстовки медальон. – Значит, атрибуты аваностов были здесь, в пещере.

– Вот именно, что были, – вздохнул Нелио. – Мы опоздали.

Милан ничего не сказал. Он стоял, заложив руки за спину, и молча смотрел на цепочку в моей раскрытой ладони.

– Неужели тогда на Лебедином острове нас действительно подслушивали? – прошептала Феа. – Поэтому пещера теперь и пуста – спустя всего два дня?

– Видимо, так, – ответил Нелио.

Я была по-настоящему ошеломлена. Мы опоздали. Возможно, всего на пару часов? Вдруг Ксавер вынес всё из пещеры сегодня утром, когда мы сидели в школе? Или вчера днём, когда я рассказывала двум старушкам о наших планах? В любом случае, всё было кончено.

Милан, должно быть, подумал то же самое, потому что быстро направился к выходу из пещеры. По-прежнему не произнося ни слова.

Мы все медленно последовали за ним. Под дождь.

Милан остановился под выступом скалы и устремил взгляд на реку. Мы молча присоединились к нему.

– Ну? – спросила Мерле.

Милан повернулся к ней.

– Прости, что накричал и наговорил обидных вещей. Иногда, когда я злюсь, я бываю несправедлив к окружающим.

– Это уж точно, – сказала Мерле. – В такие моменты ты действительно как надутый индюк.

Милан криво усмехнулся.

– Вообще-то, – напомнила Феа, – у нас сейчас проблема посерьёзнее ваших перепалок.

Собственно, она была права.

– Кто же мог сообщить Ксаверу Беркуту, что мы намерены проверить пещеру? – начал размышлять вслух Нелио.

– Корбин? – предположила я.

Милан покачал головой.

– Я так не думаю. В конце концов, птица на дереве была явно крупнее вороны, верно?

– А вдруг это тот самый предатель из прошлого, который теперь нацелился на отряд «Аваности»? – спросила Мерле.

Прежде, чем произнести следующие слова, я тяжело сглотнула:

– Но кто же этот предатель? И откуда он знает про наш отряд?

Посмотрев на Милана, я увидела в его взгляде своё собственное недоумение.

Настроение у всех было хуже некуда. Так как наше дальнейшее нахождение здесь было бесполезным, мы решили закончить наше приключение и повесили дверь обратно на петли. Хоть это было и довольно затруднительно, но мы справились. Именно сейчас за нами никто не наблюдал, по крайней мере, мы никого не заметили. Хотя зачем кому-то шпионить за нами сейчас? Ксавер ведь уже перепрятал медальоны и атрибуты аваностов в более безопасное место. Или вообще уничтожил, потому что мы подобрались к нему слишком близко? Эта мысль вводила в уныние.

По-прежнему моросил дождь. Серая и унылая долина совсем не располагала к обратному полёту. Но возвращаться было нужно, так как ничего другого не оставалось.

– Я не уверена, что осилю обратный путь, – призналась Мерле. Она действительно выглядела очень подавленно. – Я сюда-то еле добралась. У меня до сих пор болят руки, – она медленно подняла и снова опустила их.

Я задумалась.

– Ну, хотя бы до дороги долететь сумеешь? А там можно пешком, – предложила я. Но это был бы марш-бросок, не иначе, всё же до города было приличное расстояние.

– Или давайте поднимемся на крыльях к хижине Хранительницы, – сказала Феа. – Может, она отвезёт Мерле на мотоцикле.

Милан расхохотался.

– Да если Хранительница узнает, что мы посвятили человека в тайну аваностов, она больше никогда с нами не заговорит.

Я расстроенно застонала, потому что это, конечно, было правдой.

– Можешь забраться в спортивную сумку в облике сойки, – предложил Милан после недолгого размышления.

– Идея замечательная! – согласилась я, улыбаясь Милану.

Мерле немного поколебалась, видимо, не горя желанием связываться с «индюком». Но здравый смысл в итоге победил. А может, мысль о боли в усталых руках. Как бы то ни было, она просто сказала:

– Спасибо, очень мило с твоей стороны!

В итоге немногим позже четверо молодых аваностов вылетели из долины. А в сумке, покачивающейся на ветру в когтях Милана, сидела маленькая сойка.

– Надеюсь, её не затошнит, – пробормотала я, наблюдая за летящим впереди Миланом с его грузом.

В тот момент я восхищалась им. С одной стороны, потому что он был таким сильным и упорным. С другой, потому что переборол своё недоверие к Мерле и сам предложил переправить её домой таким вот способом – без подколов и насмешек.

Дождь на такой высоте хлестал прямо в глаза. Я была рада, когда все мы благополучно приземлились в знакомых кустах на берегу Рейна. На набережной из-за дождя никого не было. А мы, приняв человеческий облик, сразу насквозь промокли, поскольку, в отличие от птичьего оперения, одежда замечательно пропускала воду.

– Отвратительно! – проворчала Феа, отталкивая ветку, которая уткнулась ей прямо в лицо.

Мы выбрались из кустов, перебежали под мост и ненадолго остановились там.

– Что же теперь? – спросил Нелио. – Как будем действовать дальше?

– Хороший вопрос! – заметила Феа, отжимая косу.

Я лихорадочно накручивала прядь волос на палец.

– Пока не знаю, что делать. В голове всё ещё сумбур. Надо собраться с мыслями в тишине.

Милан кивнул.

– Да, я пока тоже в замешательстве.

Нелио только молча покачал головой.

Феа посмотрела на свои часы и сказала:

– Мне уже пора домой. Дедушка, наверное, заждался меня к ужину.

Мы все одновременно посмотрели на Мерле, но и та лишь покачала головой.

– Нет, никаких идей. Может быть, утром что-нибудь соображу.

Так мы и разошлись в разные стороны. Только с Мерле нам было по пути, поскольку жили мы в одном доме. Но и с ней мы по дороге не разговаривали, думая каждая о своём. Обе очень устали и были на пределе сил. А ведь день так хорошо начинался. И вот как всё в итоге закончилось. Я уже не могла сдерживать слёзы. Но благодаря дождю их не было видно.

Когда я пришла домой, я немного успокоилась. Мама стояла у плиты и помешивала в кастрюле томатный соус.

– Ну, как прошёл твой день? – спросила она, не поднимая глаз. – Ты была у Мерле?

Поскольку я проводила много времени с семьёй Мерле в квартире этажом ниже, это всегда было самым логичным маминым предположением.

– Мы гуляли и попали под дождь, – ответила я. И скрылась в ванной, чтобы высушить волосы.

Вернувшись на кухню, я прямо спросила маму:

– Ты догадываешься, кто тогда предал группу сопротивления аваностов?

Мама как раз сливала воду из-под макарон через дуршлаг, но от услышанного тут же замерла.

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – спросила она, поворачиваясь ко мне.

– Ну просто… Будь я там тогда, я бы захотела выяснить, кто предатель, – уклончиво протянула я.

Мама некоторое время возилась с макаронами, потом поставила дымящуюся миску на стол, а кастрюлю с томатным соусом рядом с ней на доску.

Только когда мы обе сели за стол, она сказала:

– Я же тогда была на последних сроках беременности, меня заботило совсем другое. Это твой отец активно участвовал в группе сопротивления. Но, помнится мне, тогда никто даже не представлял, мужчина это или женщина, – она добавила мне в тарелку с макаронами томатный соус.

– Значит, наверное, папа догадывался о чём-то, – пробормотала я.

Мама быстро-быстро накрутила макароны на вилку, но прежде чем отправить их в рот, сказала:

– В то время он часто бывал дома у Штайнов. Хотел кое-что прояснить.

– Он ходил к родителям Милана? – ахнула я.

– Да, ему тогда было около года, совсем малыш, – ответила мама. – Я знаю только, что Артур сильно поссорился с Мильвой, мамой Милана.

Артуром звали моего отца, которого я, к сожалению, не знала.

Ошеломлённая, я продолжала есть, переваривая вместе с макаронами и новую информацию.

Мама между тем уже сменила тему и рассказывала о подготовке к предстоящему летнему фестивалю в их музыкальной школе. Я изредка кивала, но молчала.

Только в своей комнате я открыла чат «Аваности»:

Я должна была рассказать своим друзьям о разговоре с мамой. И о тех мыслях, которые пришли мне в голову позже, когда я уже легла спать. Из-за чего тогда поссорились мой отец и мать Милана? Лёжа в темноте, я вдруг осознала, что из семьи Милана не только его дядя Ксавер играл важную роль во всей этой истории. Если бы мы смогли выяснить, кто был предателем из прошлого, шпионящим и сейчас, мы, скорее всего, также узнали бы и о местонахождении украденных атрибутов. И, возможно, именно Мильва Штайн, мать Милана, могла бы нам в этом помочь.

На следующий день, в четверг, в школе не произошло ничего особенного. Все мои мысли занимали дела аваностов, уроки же меня мало волновали.

На перемене я рассказала Мерле о запланированной на сегодня встрече аваностов.

– Я, к сожалению, не могу пойти с вами в этот раз, – сказала она с грустью в голосе. – Ханнес назначил собрание экоклуба сразу после уроков. Присутствие обязательно.

Я решила не говорить ей, что она всё равно не смогла бы отправиться со мной на виллу Певчих. Потому что Аурелия не знала, что Мерле посвящена в тайну аваностов, и на данный момент знать ей об этом пока и не стоило. Мерле же продолжала болтать:

– Ханнес узнал что-то очень важное, и мы с группой будем обсуждать, что делать дальше. А я обязательно расскажу, что экскаваторы «Штайн-Бау» продолжают работы.

– Только не говори, что узнала об этом от чомги. Иначе придётся также добавить, что ты с ней общалась в облике сойки!

Мерле расхохоталась.

– Не волнуйся, ты можешь на меня положиться, – сказала она. – Всё будет хорошо!

Я быстро и крепко обняла свою подругу. Просто потому, что она была замечательной и, присоединившись к школьному экоклубу, развернула акцию протеста против фирмы Ксавера «Штайн-Бау».

Мы же, аваности, вероятно, сможем сегодня продвинуться дальше в своих исследованиях. И скоро тирании лидера-самозванца будет положен конец.

Наконец пора было выдвигаться. Быстро справившись с даже не разогретой порцией макарон с томатным соусом, я на велосипеде поехала к шоссе Азалий. Насвистывая под нос какую-то мелодию, я катила по улицам и невольно вспомнила, как следовала за малиновкой Робином в самый первый раз. Как я тогда нервничала! А сегодня я с нетерпением ждала встречи со своими друзьями на чердаке виллы Певчих.

Остальные уже ждали у ворот. Их велосипеды были прикручены цепями к изящному металлическому забору. Там же закрепила свой велосипед и я.

– Ну? – сразу спросил Милан. – Какие новости? Я ещё в школе хотел тебя обо всём расспросить, но на перемене тебя что-то нигде не было, – он приветливо смотрел на меня. Он учился в той же школе, что и я, но на класс старше. А поскольку наша школа была действительно огромной, мы почти не пересекались на переменах.

Я посмотрела вверх, на деревья, которые росли по обеим сторонам улицы.

– Давайте лучше поговорим внутри, – предложила я, хотя поблизости и не было видно тёмного птичьего силуэта, обладатель которого мог нас подслушивать.

– Такой красивый домик! – умилилась Феа, пока мы шли по дорожке к входной двери.

На фоне белой стены в лучах полуденного солнца голубые ставни выглядели ещё более яркими. Мы подходили к изогнутой резной лестнице, ведущей к синей входной двери с золотым дверным молотком в виде птичьей головы.

– Лучшее ещё впереди, – сказала я, доставая ключ от входной двери из тайника под лестницей. – Сюда можно приходить в любое время, даже если самой Аурелии дома нет.

Аваности вошли в прихожую.

– Ничего себе! – ахнул Нелио, запрокидывая голову. Вид уже был впечатляющим. Это при том, что из прихожей ещё не было видно, что деревянная облицовка маскировала дверь, ведущую прямо на чердак.

– Привет, Аурелия! – позвала я. – Это Кайя! И со мной отряд «Аваности».

– Ах, как славно! – послышался голос старой леди из глубины дома. – Проходите на кухню!

Я повела всех через прихожую к двери из тёмного дерева. Аурелия сидела за круглым кухонным столом и широко нам улыбалась. Перед ней на столе лежала раскрытая газета, загипсованную ногу старушка устроила на стуле рядом.

– Будете проводить собрание на чердаке? – спросила она. Мы кивнули в унисон.

Затем выражение лица Аурелии резко стало серьёзным.

– Тут в газете я наткнулась на фото неизвестных птиц, – сказала она, показывая разворот. – Хоть моё зрение и стало менее зорким и мне требуются очки получше, но даже в этих я прекрасно вижу, что на фотографии изображены аваносты.

Мы с Миланом недоумённо переглянулись, прежде чем подойти к столу и рассмотреть фотографию. Снимок явно был сделан с набережной Рейна. И на нём были изображены четыре крупные птицы, взлетающие в небо. К счастью, сойку среди них заметить было нельзя, тем более в слабых очках.

Аурелия прочла вслух заголовок:

– «Неизвестные птицы были замечены над Рейном. У одной из них в когтях был крупный предмет, предположительно тёмная спортивная сумка. Если кто-нибудь видел этих птиц раньше, пожалуйста, свяжитесь с нами. Важна любая информация».

Я шумно сглотнула, прежде чем выдавила:

– Эм… Да… Обычно с набережной мы и вылетали.

– Больше такого хорошего укрытия нам не найти, – пробормотал Милан.

Аурелия важно подняла указательный палец и сказала:

– К счастью, фотография вышла не очень чёткая. Тем не менее в ближайшее время вам следует быть ещё более осторожными, если вы путешествуете в облике аваностов. Помните о секретности. Ни один человек не должен знать о нашей общине.

Я чувствовала на себе взгляд Милана. Он, наверное, тоже сейчас думал о Мерле.

– Мы будем внимательны как рыси, – заверила Феа.

Аурелия вздохнула.

– Надеюсь, эта фотография не станет для нас проблемой.

Мы четверо переглянулись. Никто не знал, что сказать, даже Феа.

Старушка водила указательным пальцем по газетной странице, пока не добралась до статьи в самом верху.

– Компания «Штайн-Бау» собирается обжаловать запрет на ведение раскопок в поймах, – подытожила она для нас. – Ксавер Беркут сдаваться не намерен. Он не успокоится, пока не перекопает территорию всего заповедника. И всё это – только для его личной выгоды, – она мрачно нахмурилась.

Я как раз собиралась рассказать ей, что нам сообщила чомга, но тут Аурелия решительно сложила газету и указала на узкую дверцу сбоку от стола.

– Там, в кладовке есть пылесос и тряпки для уборки, – сказала она. – На чердаке, наверное, довольно пыльно, потому что я уже несколько недель туда не поднималась, слишком уж крутая лестница. Может быть, вы там и приберётесь заодно? Ещё расчихаетесь, как только сядете на диваны, – и она засмеялась.

– Конечно, приберёмся, – ответила я с некоторым облегчением, что тема нашего неосторожного вылета с берега Рейна была временно закрыта.

– А где Селия? – поинтересовалась я, потому что она вроде как тоже должна была помогать старой подруге с уборкой по дому.

Аурелия вздохнула.

– Она не очень хорошо себя чувствует и осталась у себя, – сказала она. – Мне так непривычно снова остаться одной в доме. Поэтому я была бы очень рада, если бы вы, ребята, помогли мне с уборкой, хотя бы на чердаке.

Она отправила Фею в кладовку за упаковкой печенья и бутылкой лимонада, с которыми мы отправились наверх. Я шла впереди с ведром, полным тряпок. За мной следовала Феа, которая несла в руках поднос со вкусностями. Милан тащил громоздкий пылесос, а Нелио – ручной пылесос меньшего размера.

Ковёр поглощал наши шаги, но едва мы ступили на деревянную лестницу, она громко заскрипела.

– Как на корабельном мостике, – восхищённо прошептал Нелио. Один Милан уже бывал на вилле Певчих ранее, так как некоторое время назад мы запирали здесь на чердаке ворона-шпиона Корбина.

Я открыла дверь в обитой деревом стене и включила свет. Единственная лампочка осветила узкую лестницу, которая вела круто вверх.

Феа слегка застонала, так как балансировать с переполненным подносом ей было непросто.

Но в итоге все мы оказались на чердаке.

– Ничего себе! – ахнула Феа. Я скорее забрала у неё поднос, который она едва не опрокинула, заворожённо уставившись вверх на стеклянную крышу. Это действительно было потрясающе, как будто мы находились в домике на дереве.

Над нами простиралось голубое небо, по которому плыли кудрявые облака.

– Так близко к небу, – пробормотал Нелио, с благоговением глядя вверх.

После нескольких минут изучения чердака мы все дружно принялись за уборку. Милан пылесосил паркет и ковры, Нелио чистил диваны и кресла с помощью ручного пылесоса. Мы с Феей протирали мягкими тряпками полки, книги и декоративные предметы. Мы забыли обо всех наших проблемах и в первую очередь о пустой пещере в Хёллентале. Настроение было настолько весёлое и беспечное, что в какой-то момент мальчишки громко запели песню, перекрикивая гудение пылесосов. Мы с Феей подпевали, потому что все мы хорошо знали песню «Свободной быть», её я пела на городском фестивале, когда выиграла музыкальный конкурс.

Тем не менее я была рада, когда с уборкой было покончено, мне ведь нужно было сообщить друзьям последние новости. Мы расселись вокруг низкого диванного столика, на который поставили поднос, и начали лакомиться печеньями с лимонадом.

– А теперь рассказывай, что стряслось? – жуя, поинтересовался Милан.

Феа кивнула, запивая своё печенье лимонадом, и сказала:

– Ну же, не тяни, я со вчерашнего дня сгораю от любопытства!

Мы с Миланом и Нелио не смогли удержаться от смеха, потому что Феа всегда была такой нетерпеливой и непоседливой. Она не могла усидеть спокойно ни минуты. Ей даже советовали заняться рыбалкой, чтобы тренировать концентрацию.

– В общем, – начала я, – вчера за ужином мама сказала кое-что интересное.

Я постаралась дословно воспроизвести её слова. Уже рассказывая, я заметила, как Милан нахмурился. И когда я закончила и откусила своё печенье, он спросил:

– То есть ты догадываешься, кто тогда предал аваностов? И подозреваешь, что сделала это моя мать?

Я поперхнулась и закашлялась. Нелио похлопал меня по спине, а потом сказал:

– Это действительно возможно. Из-за чего отец Кайи и твоя мама могли тогда поссориться? И сразу после этого Артуру пришлось исчезнуть…

Милан перевёл взгляд с Нелио на меня. Я наконец смогла снова нормально дышать. Взгляд Милана был отнюдь недружелюбным, так что его чёрные брови образовали одну линию.

Я поспешила сказать:

– Но это ещё ничего не значит. Возможно, они поссорились из-за чего-то другого. Но я считаю, что с этим надо разобраться.

– Ага, – только и сказал Милан.

Теперь вмешалась Феа:

– Возможно, предательница на самом деле – твоя мать, Кайя.

Она сказала это очень небрежно, но при этом твёрдо посмотрела мне в глаза.

– С ума сошла? – возмутилась я.

– А что? – Феа пожала плечами. – Будучи беременной, она переживала за тебя, ещё нерождённую. Ради этого она была готова на всё: даже отказаться от своего Артура и предать его.

– Какая чушь! – фыркнула я. – Моя мама не стала бы делать ничего подобного, я руку готова дать на отсечение.

– А почему тогда моя мать должна быть предательницей? – спросил Милан.

Ответил ему Нелио:

– Она поддерживает дядю Ксавера? Семья всегда на первом месте. И, кроме того, ты сам всегда говоришь, что для твоей матери важна только фирма «Штайн-Бау».

– Она никогда и никого бы не стала предавать, – гневно воскликнул Милан. – Руку на отсечение готов отдать.

Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга. И хотя Милан сидел рядом со мной, я внезапно почувствовала, что нахожусь за много километров от него. И мне стало одиноко как никогда.

Через несколько минут Милан поднялся на ноги и объявил:

– Мне пора домой.

– Подожди, я с тобой, – сказала Феа и тоже встала с дивана.

Я очень хотела попросить их остаться. Особенно мне хотелось поговорить с Миланом, помириться с ним. Но я не могла.

Мы с Нелио остались на диване вдвоём и смотрели вслед двоим уходящим. Их гулкие шаги на лестнице становились всё тише и тише. Я чувствовала, что меня неправильно поняли. Вторая половина дня внезапно приняла оборот, которого я совсем не ожидала. Я тяжело сглотнула ком в горле.

– Что плохого я сказала? – спросила я Нелио, глядя на него сквозь пелену слёз. – Я ведь просто хотела, чтобы Милан поговорил со своей мамой о том, что тогда случилось.

Нелио протянул мне сложенный носовой платок и сказал:

– Мильва действительно могла быть предательницей, у неё были веские причины поддерживать Ксавера. Но теоретически предателем мог оказаться любой, кто был там в то время. Даже мои родители. Что мы знаем о тех временах?

– Моя мать точно не предательница и не шпионка Беркута, – ответила я, после того как высморкалась. – Мой отец – законный лидер общины аваностов Зоннберга. Мама рассказывала мне о том времени, и она действительно всегда была на стороне моего отца!

Нелио поднял обе руки на уровень груди и сказал:

– Да, я тебе верю.

– Но Милан мне не верит, – воскликнула я слишком громко. – И Феа, как всегда, ему поддакивает, – я вдруг почувствовала, как во мне поднимается противная ревность. Да, я ревновала Фею к Милану. Возможно, именно в этот момент они были вместе и обсуждали новую информацию. А я сидела на диване и рыдала в голос. К счастью, со мной был Нелио, чему я была несказанно рада.

Я улыбнулась ему и вдохнула поглубже.

– Вот что, мне необходимо встретиться наконец со своим отцом, – прямо заявила я, на что Нелио в изумлении вытаращил глаза. – Потому что, во-первых, то письмо, возможно, было от него. До сих пор он никогда не показывался мне. Я только получала странные сообщения. То фигурка птицы на нашем балконе, то глаз Зорро, выведенный на экран в разгар городского фестиваля, – я перевела дыхание. – А во-вторых, уж он-то наверняка знает всё с того самого момента, когда Ксавер отнял у него медальон лидера.

– Ясное дело! – воскликнул Нелио, вскакивая с дивана. – Возможно, он даже догадывался, кто был предателем из прошлого.

Мои поледеневшие пальцы снова начали теплеть. Я намеревалась лететь к отцу. Желательно прямо сегодня же.

– Мерле должна найти адрес мастера Артура по прозвищу Человек-птица, – сказала я, вставая.

– Я пойду с тобой, – предложил Нелио.

Я ненадолго задумалась.

– Пожалуй, я бы всё же хотела остаться с моим отцом наедине во время нашей первой встречи.

– Понимаю, – Нелио кивнул и улыбнулся. – Но если вдруг передумаешь, я приду, когда бы ты ни позвала.

Я была бесконечно благодарна своему другу Нелио, но всё же подавила в себе желание обнять его. Потому что я знала, что он старался избегать тесных тактильных контактов.

– Я обязательно выясню всё у отца, – решительно сказала я. – И тогда Милану с Феей придётся посмотреть правде в глаза. Какой бы неприятной она ни была!

Чтобы немного отвлечься и занять чем-то время до ужина, мы с Нелио открыли большую стеклянную крышу. Когда стеклянные панели опустились вниз, и к нам начал поступать прохладный уличный воздух, мы приняли обличье аваностов. Мы кружили над домом, оставаясь в тени высоких деревьев. Вскоре к нам присоединились два голубя. А потом ещё и малиновка Робин. Эти трое были моими самыми давними друзьями среди птиц, именно они помогали мне искать квартиру Нелио.

Мы очень весело провели время. Я практиковала смелые петли и сальто, петляя среди толстых стволов деревьев и умело приземляясь на тонкие ветви. Я была смелой. Безбашенной. И это благотворно действовало на нервную систему, это меня расслабляло. Я думала только о следующем взмахе крыльев.

Ровно до того момента, пока Робин не спросил:

– Слушай, Кайя, среди городских птиц ходят слухи, что пернатые обитатели пойм скоро переберутся в город. В пруды городских парков или на берег Рейна, потому что машины уничтожат поймы.

Я так и ахнула.

– Ну нет! – воскликнула я. – Город ни за что этого не допустит – по крайней мере, мне очень этого хотелось. К тому же раскопки официально остановили.

– Надеюсь, – вздохнул Робин. – Потому что всем птицам здесь места точно не хватит.

Я решила не рассказывать малиновке о том, что узнала от чомги.

Было бы здорово отправиться домой на крыльях. Но у забора внизу оставался мой велосипед. И крышу в любом случае нужно было закрыть. А главное – сейчас пока нельзя было рисковать, меня ведь снова могли сфотографировать случайные прохожие.

– Ты дашь мне знать, когда отправишься к отцу? – спросил Нелио, когда мы отстёгивали велосипеды от ограды.

– Конечно, – кивнула я. – Как только мы с Мерле найдём его адрес, сразу к нему поеду, – я махнула ему на прощание рукой и закрутила педали в сторону дома.

Где, интересно, сейчас Милан? Однако долго об этом думать я не стала.

Потому что сейчас я хотела в первую очередь сосредоточиться на моём отце Артуре. Я очень надеялась, что он точно знает, что тогда произошло. Но, конечно, больше всего на свете я хотела наконец-то с ним познакомиться.

К сожалению, встретиться с Мерле, чтобы разузнать адрес моего отца, я смогла только на следующий день. Гитта любезно пригласила меня пообедать с ними, так как знала, как сильно я люблю её макаронную запеканку. Больше кулинарного таланта Гитты я любила разве что сам семейный обед у Грунемайеров, каждый раз шумный и весёлый, так как Мерле и её младшим братьям и сестрам всегда было о чём поговорить за столом.

Едва мы проглотили последний кусочек, Мерле схватила меня за руку и объявила:

– Нас, пожалуйста, сейчас не беспокоить, мы будем делать домашнюю работу!

Мы скрылись в её маленькой комнате, и Мерле решительно закрыла дверь. Устроившись на кровати, моя подруга открыла свой ноутбук.

– Забей для начала имя Артур Зингер, – попросила я Мерле, когда на мониторе высветилось окно поиска.

– Я так уже сто раз пробовала, никаких ссылок не выпадает, – ответила она. – Но давай ещё раз покажу, чтобы ты сама убедилась.

Совпадений не найдено, прочла я. И очень огорчилась.

Человек-Птица мастер, ввела затем Мерле.

– Бинго! – воскликнула я, потому что появилось несколько ссылок.

– Эта совсем новая, – заметила Мерле и нажала на ссылку. Открылась новая веб-страница, на которой была изображена птица, сделанная из кусков металлолома. Я сразу узнала её, потому что не так давно похожая фигурка обнаружилась на нашем балконе, и мама сказала мне, что это от моего отца. Он всегда подписывал свои работы как Человек-Птица.

– Скоро состоится день открытых дверей в его мастерской. В Ва-рел-ло, – говорила Мерле, куда-то кликая. – Там будет объявлено о предстоящей выставке.

Я вдруг почувствовала, как во мне возрастает волнение.

– Где это? – спросила я, так как совершенно не понимала, о каком месте идёт речь. По крайне мере в нашем округе я таких названий не встречала.

Мерле снова повернулась к монитору и ввела в поисковую строку адрес мастерской. Перед нами открылась карта местности. Зоннберг был отмечен на ней маленькой красной точкой между горами Сильва и Рейном. От него была проложена красная линия, пересекающая цепь гор. На другой стороне хребта была отмечена другая красная точка, которая была настолько мала, что была видна только при увеличении масштаба изображения. Рядом с этой точкой было и отмечено название «Варелло».

– Путь довольно долгий, – заметила она. – Ты сможешь добраться до туда в облике аваноста?

– Ага, – просто сказала я, крутя прядь волос.

Мерле провела пальцами по экрану, меняя масштаб.

– Это же раз в сто дальше пещеры в Хёллентале. Да ещё высокий горный перевал…

– Я хорошо летаю, – медленно сказала я. – И другого выхода всё равно нет. Поезда через перевал не ходят.

– Да на поезде даже дольше по времени получилось бы, – сказала Мерле. – Но просто я вспомнила, как у меня всё болело, когда мы летали в Хёлленталь!

– Крылья аваностов сильнее, чем у обычных птиц, – заверила её я.

– И когда ты собираешься вылетать? – спросила Мерле.

– В воскресенье после обеда, – ответила я. – У мамы назначена встреча с коллегой, и она звала меня пойти с ней. А я не хочу. Лучше полечу в Варелло.

Мерле смотрела на меня, вытаращив глаза.

– Я, конечно, и сама приключения люблю, но перелёт через горы Сильва – это чересчур рискованно. Кроме того, у тебя никак не получится вернуться в тот же день. И что ты скажешь Аве? Она же будет беспокоиться.

– Но рассказать маме о своих планах я не могу, потому что она мне сразу запретит, – ответила я с некоторым вызовом в голосе. – Когда я встречусь с отцом, я сразу позвоню маме, объясню ей, где я, и скажу, что всё в порядке.

Мерле вздохнула. Затем снова уставилась в монитор, пощёлкала мышкой и показала открывшееся фото:

– Я думаю, эта хижина и есть мастерская твоего папы. А в маленьком домике рядом с ней он, наверное, живёт? – Мерле кликала дальше, перелистывая фотографии. – Странно, кстати, что он внезапно решил организовать выставку своих работ, – заметила она. – До сих пор никаких подробностей о Человеке-Птице не было, и вдруг появился его адрес. Разве что номера телефона не хватает.

Мы посмотрели друг на друга.

– Возможно, он хочет, чтобы его нашли, – тихо предположила я. И добавила более решительно: – И я его найду.

Однако в глубине души я не ощущала такой решимости. Скорее я испытывала неуверенность. Что может ожидать меня у моего отца? Если мне вообще хватит сил на такой дальний перелёт, да ещё и через высокие горы Сильва? Но об этом я старалась не думать: ведь главное – я лечу к отцу!

Субботу я провела, как на раскалённых углях. Мы с мамой сделали уборку в квартире, закупили продуктов на выходные, вместе приготовили ужин, а вечером посмотрели фильм.

При этом мама постоянно кому-то звонила или сама отвечала на звонки. И делала она это так, что я из этих разговоров ничего не понимала. Она вдобавок уходила в свою комнату и закрывала за собой дверь либо говорила звонящему, кем бы он ни был, что перезвонит позже. Что, по всей видимости, означало: когда рядом не будет меня.

Это, конечно, приводило меня в бешенство, но и вместе с этим вызывало жгучее любопытство. Однако, как бы я ни старалась напрягать слух, расслышать и понять её разговоры мне не удалось.

Мне хотелось поговорить об этом с Миланом, но он никак не объявлялся.

– Так ты с ним тоже никак не связываешься, – фыркнула Мерле, когда я шёпотом пожаловалась ей на Милана. – Вишенки-обиженки.

Я попрощалась с Мерле. Казалось, что меня не понимает весь мир. Но эти вишенки-обиженки крепко засели у меня в голове.

Возможно, именно поэтому я в какой-то момент набрала ему сообщение:

После этого я ждала, но ответа так и не последовало. Поэтому я не стала сообщать Милану, что собираюсь лететь завтра к отцу. Обойдётся! Ничего больше не стану рассказывать, пока не получу результатов.

Я отправила сообщение только Нелио:

Ответ пришел незамедлительно:

– Тебе нужно взять с собой что-то перекусить, – сказала Мерле.

Мы стояли на нашей маленькой кухне в тот воскресный день, как раз перед моим вылетом в Варелло. Мама только что уехала на встречу со своей коллегой, и я прокручивала в голове наше с ней прощание:

– Я ненадолго, – сказала она мне, словно не хотела меня оставлять.

– Ничего, скоро Мерле придёт, можешь не беспокоиться за меня и наслаждаться общением с коллегой, – ответила я. И маму как будто успокоило, что Мерле составит мне компанию.

Теперь Мерле протягивала мне банан из корзинки с фруктами.

– Ты, кстати, узнала что-нибудь новое о машинах в поймах? Они так и копают? – спросила я, наполняя водой из-под крана маленькую бутылочку. – Может, Ханнес проводил расследование?

– К сожалению, пока ничего нового, – ответила Мерле. – Иначе я бы тебе сразу сообщила, – она бросила взгляд на приветливо-голубое небо. – По прогнозу ни дождя, ни грозы вроде не ожидается, – тем не менее она выглядела обеспокоенной. – Ты смартфон зарядила? – спросила она.

– Да, всё готово, – ответила я. – Не волнуйся об этом. Я свяжусь с тобой, как только выпадет свободная минутка и когда я уже прибуду в Варелло.

Мерл подняла вверх указательный палец.

– Именно! Если не подашь о себе весточки до ужина, я всё расскажу твоей маме. Потому что тогда я сама начну переживать, что с тобой что-то случилось. И на твои поиски отправится горноспасательная служба!

– А что ты скажешь горноспасателям? – спросила я. – Что твоя подруга собиралась перелететь на ту сторону гор Сильва? Тогда велика вероятность, что тебя отправят в клинику.

– Просто береги себя и оставайся на связи! – чуть не срываясь, ответила Мерле.

Я крепко обняла её.

– Спасибо за помощь. Без тебя я бы не справилась.

– Надо было тебе взять с собой Нелио, – прошептала Мерле куда-то мне в шею. – Вдвоём безопаснее. Один всегда может привести помощь другому.

Я чуть отстранилась от неё и серьёзно посмотрела ей в глаза.

– Да что это с тобой, Мерле? Обычно ведь это я – трусишка! Я просто очень хотела бы встретиться с отцом с глазу на глаз. Без лишних свидетелей. Понимаешь?

Мерле только вздохнула.

Я поспешила в гостиную и распахнула балконную дверь. Для своей миссии я оделась в чёрную толстовку с капюшоном и тёмно-зелёные походные штаны со множеством карманов, по которым я распределила мобильный телефон, немного денег, банан и маленькую бутылочку воды. Правда, воспользоваться всем этим, находясь в облике аваноста, я бы не смогла, но мне это было и не нужно. В человеческом же облике я снова могла рассчитывать на содержимое карманов своих брюк.

Затем мы с Мерле оценили обстановку на улице. Мы внимательно оглядели крыши домов и верхушки деревьев, фонарные столбы и автомобили, балконы и окна.

– По-моему, воздух чист, – наконец заключила Мерле. – Люди сейчас обедают. Птиц поблизости тоже не видно.

В тот момент я впервые по-настоящему осознала, что уже несколько дней не видела ворона Корбина. С ним что-то стряслось? Но переживать о помощниках Ксавера было некогда, так что я выбросила пернатого шпиона из головы.

В гостиной я открыла медальон, и уже на розовых птичьих лапках вернулась на балкон и вспорхнула на стол.

Мерле погладила меня по пернатой головке. Затем она в последний раз внимательно оглядела улицу. Наконец подняла оба больших пальца, давая тем самым понять, что всё спокойно.

Я расправила крылья и взлетела. Я поднималась всё выше и выше, ни разу не взглянув вниз. Потому что нужно было как можно скорее исчезнуть из поля зрения людей, которые находились на улице и чисто теоретически могли в какой-то момент взглянуть на небо. Наконец я набрала такую высоту, что машины внизу казались мне копошащимися жуками. А я сама снизу, наверное, выглядела как самая обычная хищная птица. Я немного сместила вес тела и, опустив левое крыло, описала изящную дугу. Курс на горы Сильва проложен. Высокие и широкие, они стояли передо мной. Дул приятный ветерок. Он подгонял меня, и я, особо не напрягаясь, почти плыла к горному перевалу. И моему отцу Артуру.

При одной только мысли об отце моё тело вновь окутывало множество противоречивых чувств. Каким он окажется? Будет ли рад мне? Ответы на эти вопросы я надеялась получить уже сегодня.

Поначалу казалось, что всё довольно просто. Я чувствовала себя восхитительно свободной и очень взрослой, такую я сумела набрать высоту и вдобавок не побоялась отправиться на нелёгкую миссию совершенно одна. Но чем дальше в горы я продвигалась и чем выше в небо поднималась, тем сильнее становился встречный ветер. Теперь он сменил направление и дул как будто целенаправленно в меня из самых глубин долины. Я летела через Нордбахталь, а не через Хёлленталь, чтобы меня случайно не заметили Хранительница и Зорро. Никто не должен меня видеть и тем более останавливать.

Долгое время я держалась чуть ниже горного хребта, так как здесь потоки воздуха были не такими мощными, как в вышине. Но затем всё же пришлось подняться выше. Впереди высились скалистые стены, и я изо всех сил захлопала крыльями, чтобы набрать высоту. Метр за метром я как бы подбрасывала себя выше в небо.

Но как раз в тот момент, когда я с громким торжествующим криком поднялась над первой вершиной, начался он: дождь. Он хлестал по моим перьям, барабанил по длинному клюву и брызгал прямо в глаза.

– Ай! Да чтоб тебя! – закричала я от обиды. Подо мной появились бесчисленные горы и ущелья. Я добралась до перевала. Горы Сильва тянулись с юга на север, похожие с высоты птичьего полёта на длинного червя. Я летела в восточном направлении, где по моей памяти и находился Варелло. Мои крылья медленно тяжелели. Интересно, это из-за дождя? По крайней мере, теперь ветер дул в основном в спину, так что я пропускала каждый третий взмах крыльями и некоторое расстояние в воздухе преодолевала, паря. Это помогало экономить силы. Наконец дождь утих. Когда мой желудок заурчал, я подумала о банане в кармане брюк. И о Мерле, которая ждала от меня новостей. Нужно было сделать перерыв.

Я понеслась к следующей вершине и точно приземлился на крупный камень. Я хорошенько отряхнула оперение от дождевых капель, прежде чем закрыть медальон. И вот, уже как Кайя-девочка, я стояла на вершине горы и любовалась открывавшимся отсюда видом. Похожий на спину ящерицы, горный хребет простирался так далеко в две противоположные стороны, что я не видела, где он заканчивается. Снова выглянуло солнце. Я сделала несколько фотографий и отправила их Мерле вместе со словами:

О, даже связь была. И Мерле немедленно мне ответила:

Только сейчас я увидела и сообщение от Милана. Он прислал ответ на мой вопрос «Ты всё ещё злишься?»:

Я почувствовала облегчение и вдохнула полной грудью прохладный горный воздух, прежде чем напечатала:

Сообщение полетело вдоль изрезанных склонов назад в Зоннберг. Затем я несколько минут смотрела на экран смартфона. Напрасно, ответа не последовало.

Поэтому я съела немного мягкого банана, попила воды и сходила в туалет за камнем. Когда я снова натянула штаны, то в последний раз оглянулась на Зоннберг и Рейн в отдалении. Здесь, на этой вершине, я была так далеко от всех проблем внизу. В последний раз проверила смартфон: от Милана по-прежнему никаких новостей. И прежде, чем я успела с грустью подумать о маме, которая наверняка скоро вернётся домой и обнаружит лишь мою записку, я снова открыла свой медальон.

Дальше мой полёт пошёл на снижение, поскольку горы становились ниже. Однако до ближайшего водоёма всё равно было ещё далеко. А где-то на середине пути находилось неведомое поселение Варелло, где жил мой отец. К сожалению, сверху все долины выглядели одинаковыми. Поэтому мне потребовалась целая вечность, чтобы найти башню, которую я для себя определила как ориентир.

– Если увидишь эту смотровую вышку, ты на верном пути, – говорила мне ещё до вылета Мерле, указывая на фото металлического гиганта, стоявшего на вершине одного из горных отрогов.

Увидев нужную башню, я быстро вспомнила, что теперь мне нужно держаться левее и следовать вниз по долине. А она становилась всё шире, тёмные хвойные леса сменялись необъятными зелёными лугами. Потом подо мной появились первые фермы: отдельные усадьбы, вокруг которых иногда паслись коровы и козы, выглядевшие сверху как игрушки. Если я правильно помнила маршрут, то вскоре, незадолго от того, как долина окончательно перейдёт в бесконечную равнину, покажется и небольшое поселение под названием Варелло. Интересно, сколько я уже в пути? Несколько часов? К счастью, большая часть пути была позади.

Наконец я заметила деревню. С воздуха она казалась совсем крошечной, почти круглой, похожей на небольшой тортик, со всех сторон окружённый зелёными лугами. Я стремительно снижалась, всё ближе становились крыши Варелло. Уже можно было детально рассмотреть гнездо аиста на церковной башне.

– Смотрите, какой странный аист! – донёсся до меня детский голос. – У него хвост как у попугая.

От испуга я чуть не врезалась в гнездо, но в последний момент, сильно хлопнув крыльями, всё же умудрилась аккуратно приземлиться прямо на его край.

– Смотри куда летишь, ослепла, что ли? – сердито крикнула аистиха, щёлкая клювом.

Я приземлилась как раз рядом с ней и двумя птенцами, которые теперь возбуждённо метались по гнезду.

Аистиха-мать угрожающе выпрямилась и распушила перья.

– Извините, я просто ищу тут кое-кого! – выпрямляясь, поспешила объяснить я. Аистята испуганно прижались к краю гнезда. Надеюсь, они не вывалятся из него. – Вы знаете, где находится такой чёрный сарайчик Артура Зингера-Певчего? Он мастерит поделки из металла. А ещё он аваност.

Аистиха тут же успокоилась, длинным клювом подтолкнула птенцов обратно к центру гнезда и ответила:

– Конечно, мы его знаем. Хотя я понятия не имею, что такое авахвост, но человек он очень добрый. Возможно, в следующем сезоне мы устроим гнездо на крыше его сарайчика.

Она указала в сторону окраины деревни. Отсюда, с высоты птичьего полёта, действительно совсем недалеко от гнезда аиста, я увидела тёмный скат крыши.

– Спасибо! – поблагодарила я и полетела дальше.

Я почти бесшумно скользила над крышами.

Где-то в переулках слышались детские крики, и мне очень не хотелось, чтобы меня снова заметили. Впереди показалась высокая крыша сарая. Хлопнув крыльями в последний раз, я стремительно понеслась вниз в направлении распахнутой двери.

И угодила прямо в человека, стоящего в дверном проёме.

Сильные руки обхватили меня и понесли через большие стеклянные двери внутрь мастерской. Когда меня поставили на раскладной рабочий столик, первое, что бросилось мне в глаза после короткого оцепенения от неожиданности, – это множество птиц вокруг меня. Не настоящие, а деревянные и металлические фигурки.

Они находились повсюду: на верстаках и скамейках, на полу и на полках. Некоторые даже свисали с потолка на ниточках и как будто действительно парили.

Затем, наконец, мой взгляд остановился на мужчине, который как раз отступил от столика на шаг.

Я сразу поняла, кто передо мной. У него были каштановые локоны и карие глаза прямо как у Аурелии, но, что более важно, так это его маленький нос и крупный рот, так сильно напомнивший мне о собственном отражении в зеркале. Ледяные голубые глаза и светлые волосы я, конечно, унаследовала от моей матери, но, вне всякого сомнения, передо мной сейчас стоял мой отец Артур. Он протянул руку и быстрым движением закрыл мой медальон.

Теперь я сидела на столе в человеческом облике и смотрела на своего отца.

– Рад, что ты наконец здесь! – сказал он и неуверенно улыбнулся. Но затем быстро шагнул ко мне и крепко обнял. Чересчур крепко и порывисто, как мне показалось. Потому что, в конце концов, я не так уж хорошо знала этого мужчину.

Артур, видимо, понял, что мне не совсем комфортно, потому что поспешно отпустил меня. Аккуратно погладив меня по голове, он сел напротив на один из табуретов.

– Почему ты ко мне не пришёл? – спросила я.

Кадык на шее Артура заходил вверх-вниз.

– Я приходил и не раз.

– Но ты не показывался нам, – упрекнула его я. В таком случае визит для меня не считался.

Артур посмотрел на свои мозолистые руки и проговорил:

– Ты совершенно права, Кайя. Прозвучало довольно глупо. Конечно, не ты должна меня разыскивать. Но мне нельзя было показываться в Зоннберге. Это было слишком опасно. В первую очередь для тебя и для Авы! Да и для всей общины аваностов Зоннберга.

– А почему ты не сражался за нас тогда? – тихо спросила я.

Мой отец поднял на меня глаза, взгляд его был твёрд.

– Я сражался! – воскликнул он. – Но потом мне пришлось исчезнуть! Чтобы защитить вас. А взять с собой я вас не мог.

– Но почему нет? – удивилась я. – Места здесь хватило бы всем, – я обвела рукой помещение.

Светло-карие глаза Артура наполнились слезами.

– Это была часть соглашения с Ксавером: вы остаётесь в Зоннберге и живёте там спокойно и безмятежно, а я ухожу – навсегда, – пояснил он.

– И вы с мамой так запросто на это согласились? – спросила я.

– У нас не было другого выбора, – ответил Артур. – Но это долгая история.

– Поэтому я и здесь, – объяснила я. – Я хочу наконец-то всё выяснить.

Мой отец кивнул и поднялся.

– Тогда нам лучше пройти в дом. Твоя мама знает, где ты сейчас?

Я покачала головой, спрыгивая с рабочего стола. Я лишь оставила на кухонном столе записку на случай, если бы мне не удалось пролететь над горами Сильва и пришлось бы возвращаться.

– Значит, в первую очередь мы позвоним ей, – сказал Артур и вывел меня из мастерской. Небольшой жилой дом располагался всего в нескольких метрах от сарая и сейчас находился в его тени, поскольку солнце уже наполовину скрылось за горой. – Идём! – сказал он и распахнул тёмную входную дверь.

Только тогда я по-настоящему осознала, что этот человек в джинсах и клетчатой флисовой кофте, с очень обаятельной улыбкой – мой отец. И тут же он вдруг показался мне очень знакомым и родным. Я улыбнулась ему в ответ. И когда Артур снова обнял меня, я крепко обняла его в ответ.

Я набрала мамин номер.

– Где ты? – недовольно спросила она.

Артур взял трубку у меня из рук и сказал:

– Здравствуй, Ава!

Они о чём-то поговорили. Отец постоянно приглаживал свои волосы, ходил туда-сюда по маленькому коридору. Я заглянула в дверь справа, за которой оказалась уютная гостиная. Здесь тоже стояло несколько фигурок птиц. Кроме того, там было много разноцветных ковриков и подушек и большой красный диван, занимавший почти всё пространство. Только сейчас я ощутила, как сильно устала. Присев на диван, я сразу отправила сообщение Мерле:

Милан так и не ответил. Хотя бы больше не злился! Немного разочарованная, я сунула мобильник обратно в карман брюк.

Голос Артура в коридоре заставил меня навострить уши:

– Если Кайя согласится, завтра рано утром я отвезу её обратно в Зоннберг. Я думаю, сегодня она уже не успеет вернуться. Кроме того, нам с ней есть о чём поговорить.

Я так и расплылась в улыбке. Я очень хотела провести ещё какое-то время со своим отцом. И, конечно, поговорить с ним.

Чуть позже я сидела на маленькой кухне, пила горячее какао и наблюдала, как мой отец жарит картофель с глазуньей. Помешивая деревянной ложкой содержимое сковороды, он начал говорить. И этот непрекращающийся поток из воспоминаний уже невозможно было остановить.

Он вспомнил о том дне, когда Ксавер Беркут присвоил себе медальон лидера, хотя на самом деле он принадлежал моему отцу. Рассказал, как самопровозглашённый лидер укрепил свою власть над аваностами Зоннберга, отобрав у них медальоны и волшебные атрибуты, как только они решились открыто выступить против него. Тогда была создана небольшая группа сопротивления, которая пыталась убедить всех аваностов организовать восстание против Ксавера. Действовать нужно было быстро, пока Ксавер не успел обрести могущество. Но план группы, сформированной Артуром и Хранительницей, с треском провалился.

– Потому что вас предали? – вмешалась я.

– Да, – сказал мой отец и, поколебавшись мгновение, добавил: – И ещё из-за эликсира забвения.

– Эликсира забвения? – удивлённо переспросила я. – Что это? Звучит как-то жутко.

– Да, это более чем жутко, – ответил отец, и взгляд его помрачнел. – Это самое мощное оружие Ксавера. Этот эликсир – настоящая причина, по которой мы, аваносты, в полном подчинении Ксаверу Беркуту и не можем дать ему отпор.

У меня чуть не началась икота от волнения. Это и было то самое оружие, на которое так загадочно намекала мама? Я поняла, что сейчас близка к истине как никогда. Аваносты не просто так не решались восстать против Ксавера, дело было даже не в том, что они сами по себе миролюбивые и робкие. Нет, было ещё кое-что, о чём я догадывалась всё это время: истинная причина власти Ксавера.

– Но на что способен этот эликсир? – спросила я, почти задыхаясь. – Почему у него такая сила?

Артур уставился на картошку на сковороде, которая медленно подрумянивалась и становилась хрустящей.

– Сотни лет назад мудрая Хранительница составила формулу эликсира забвения, – начал рассказывать он. – Используя бесчисленное множество ингредиентов и свои магические способности, она создала жидкость, аромат которой может моментально погрузить в забвение всех аваностов.

– Погрузить в забвение? – недоумённо переспросила я.

Мой отец поднял глаза.

– Если аваност вдохнёт запах эликсира, он забудет обо всём. О своём происхождении, о своём наследии. Обо ВСЁМ! – последнее слово отец произнёс особенно громко, почти с отчаянием.

– Но как такое возможно? – удивилась я. – Я имею в виду, что ведь и сама Хранительница, создавшая эликсир, забыла бы обо всём, как только открыла бы сосуд. И от общины ничего бы не осталось, потому что уже никто бы ничего не вспомнил.

– Верно, – подтвердил отец. – Но в то время было важно любой ценой защитить тайну аваностов от людей. Нельзя было допустить, чтобы люди начали злоупотреблять силой аваностов. В таком случае действительно было лучше, чтобы вся община канула в забвение.

Я нахмурилась. Это надо было осмыслить.

– Ну нет. Всё равно какая-то ерунда получается, – сказала я.

– Сейчас – да, – согласился отец. – Но тогда это бессмыслицей не казалось. Времена были другими. Главное же, что эликсир забвения действительно существует.

– А откуда у Ксавера этот эликсир? – поинтересовалась я.

– Хранительница, создавшая эликсир, была прародительницей Ксавера, – пояснил Артур. – И это опасное зелье долгие годы оставалось в руках семейства Беркут, хотя ту Хранительницу на её посту сменяли представительницы других племён или даже жительницы соседних долин. Со временем большинство аваностов просто забыли о существовании этого зловещего оружия.

Да, это надо было осмыслить. Я кротко смотрела на своего отца, который молча выложил на тарелки жареный картофель и глазунью. Что интересно, желток остался целым! У меня прямо слюнки потекли, так я проголодалась.

Только когда мы сели за маленький кухонный стол у окна, я задала свой следующий вопрос:

– А как связаны эликсир забвения и провал группы сопротивления? Я до сих пор этого не понимаю.

– Как ты знаешь, нас тогда предали, – ответил Артур. – Кто-то из ближайшего окружения выдал Ксаверу наш план.

– И что это был за план? – нетерпеливо поинтересовалась я.

И мой отец рассказал, что все аваносты Зоннберга должны были вместе лететь к Ксаверу, чтобы отобрать у него медальон лидера – даже применить силу в случае необходимости. Но всё пошло наперекосяк.

– Из-за эликсира? – выдохнула я. Эта история из прошлого была до жути захватывающей, как классический детектив.

А отец рассказывал дальше, как десять лет назад в ночь полнолуния стая аваностов прилетела на территорию фирмы «Штайн-Бау». Но лидер-самозванец ничуть не испугался, он был очень зол и настроен крайне решительно. Когда он появился на пороге своей виллы, в руках у него был небольшой пузатый флакончик с длинным горлышком. В свете яркой лампы над дверью хорошо была видна пробка, запечатанная воском.

Аваносты тем временем приняли свой человеческий облик и теперь наблюдали за Ксавером, державшим маленький сосуд над каменным полом. Большинство присутствующих даже не поняли, в чём дело. До тех пор, пока Ксавер не объявил:

– Если хоть один из вас ко мне приблизится, я разобью флакон с эликсиром забвения. И тогда будет достаточно лишь одного вдоха, чтобы всё, что мы когда-либо знали об аваностах, исчезло. Наша община перестанет существовать!

По толпе пронёсся испуганный ропот. Потому что, конечно, каждый аваност что-то да слышал об эликсире забвения. Эта информация передавалась из поколения в поколение, но своими глазами его ещё никто не видел.

Я сидела и слушала своего отца, открыв рот.

– А что было потом? – спросила я в наступившей тишине.

– Аваностов попросили сложить медальоны и волшебные атрибуты в большую корзину, которая стояла на подъездной дорожке, – продолжил мой отец. Только в этом случае Ксавер был согласен пощадить общину и не разбивать бутылёк с эликсиром. Многие повиновались из страха. Но некоторые в возникшей суматохе поспешили скрыться вместе с медальонами. В том числе мой отец и Хранительница. Но это им не помогло.

– В течение следующих нескольких дней, – говорил отец, – у нас у всех выкрали наши медальоны, хотя мы очень старались беречь их. Подозреваю, что это сделали шпионы Ксавера. В одиночку ему бы точно не удалось застать врасплох нашу группу сопротивления и полностью её нейтрализовать. Даже я, истинный лидер аваностов, и Хранительница в какой-то момент остались без своих сил.

Артур сделал короткую паузу, прежде чем пристально посмотреть мне в глаза и сказать:

– Но худшее было впереди. Однажды Ксавер явился ко мне лично и велел убираться из Зоннберга и больше здесь не появляться. Иначе он грозил повергнуть в забвение всю общину! Его взгляд был полон ненависти, и я видел, что настроен он был очень серьёзно.

Я почувствовала, как у меня по рукам побежали мурашки.

– Так вот почему ты оставил нас с мамой! – прошептала я. – Чтобы спасти общину аваностов.

Мой папа был героем.

Артур смог только кивнуть. Его глаза блестели от слёз, губы слегка подрагивали. Он молча протянул руку и коснулся моей руки. Я крепко сжала его ладонь. Мы сидели так несколько минут.

Пока мой отец не сказал, кивнув на мою тарелку:

– А теперь давай есть. Наверное, всё уже остыло!

Но я очень хотела знать ещё одну вещь.

– Кто же вас предал?

Мой отец нахмурился.

– Я по сей день ищу ответ на этот вопрос, – задумчиво ответил он. – Но тогда это было не так уж и важно. У Ксавера был эликсир, и я знал, что нужно сдаться, как и остальные члены группы сопротивления.

Для меня же сейчас было очень даже важно, кто оказался предателем. Но я решила отложить этот вопрос ненадолго.

Мы с папой молча ели тёплый жареный картофель. Это было самое вкусное блюдо, что я когда-либо ела. Вопреки всему.

После еды мой отец был уже не настроен говорить об аваностах или эликсире забвения. Теперь он хотел познакомиться со мной, своей дочерью Кайей Среброкрылой. Итак, мы сели на красный диван в гостиной, взяли с собой пачку чипсов и стали играть в разные настольные игры. Артур хотел знать обо мне всё, каждую мелочь, которую он упустил за эти десять лет.

Выяснилось, что у нас у обоих любимая еда – лазанья, а любимая птица – фламинго. А также нам обоим нравится игра «Не лезь в бутылку». Поэтому именно в неё мы и играли в тот вечер до тех пор, пока я не начала широко зевать от усталости.

– Давай-ка я покажу тебе твою комнату, – сказал мой отец после нашей последней партии, которую я едва не выиграла. – Иначе ты с дивана свалишься.

Я последовала за ним по узкой лестнице на верхний этаж. В узком коридоре было всего две двери в комнаты. Артур открыл правую дверь, включил свет и ввёл меня в комнату.

– Она ждала тебя десять лет, – тихо сказал мой отец.

От удивления я потеряла дар речи. Маленькая комнатка под скатом крыши оказалась замечательной. Стены были выкрашены в нежно-розовый цвет. Кровать из тёмного дерева с пёстрым узорчатым покрывалом занимала почти всю комнату. А над ней висел огромный деревянный фламинго. Его крылья были раскрыты, и, казалось, он действительно парил над комнатой.

– Значит, ты знал, что я люблю фламинго? – спросила я.

Артур, улыбаясь, покачал головой.

– Скорее, догадывался. И я очень рад, что ты наконец-то здесь, в своей комнате.

Я была просто вне себя от радости. И эта радость не угасла и тогда, когда я уже лежала в уютной постели, одетая в футболку моего отца вместо пижамы, и наблюдала за кружащейся надо мной тенью деревянного фламинго.

И, конечно же, когда чувствуешь, что счастлив, ты автоматически начинаешь думать о человеке, который часто дарит тебе радостные эмоции. Интересно, Милан уже что-нибудь ответил на моё сообщение? Так я точно не смогу заснуть. В итоге я выскользнула из постели и вытащила смартфон из кармана брюк, оставленных на маленьком кресле под окном. Вскоре после того как я его включила, раздалось негромкое «плинг!»:

У меня точно камень с души упал. Хотя какой там камень – гора! И я послала Милану в ответ сердечко.

Вернувшись под тёплое одеяло, я прислушалась к себе. Тишина и покой. И, кажется, полное истощение. Потом я вслушалась в темноту комнаты. Почему-то всё вокруг казалось очень хорошо знакомым, будто я уже много раз бывала здесь и ночевала в этой самой комнате. Да, это был мой дом. И самое главное, мой папа больше не был мне чужим. Кажется, с этой мыслью я и заснула.

Было ещё темно, когда меня разбудили.

– Кайя, нам пора, – услышала я папин голос и резко зажмурилась от включённого папой света.

– Сейчас? – сонно пробормотала я. – А сколько времени?

– Довольно рано, и ты можешь поспать ещё в машине, – сказал он. – Я не уверен, что сегодня ты будешь в состоянии перелететь через горы Сильва, так что я тебя подвезу. К тому же сегодня понедельник, и пропускать школу нежелательно, – и он подмигнул мне.

Чуть позже, переодеваясь в холодной ванной, я почувствовала, как у меня болят мышцы. Вчерашний полёт не остался безнаказанным: я была вялой и обессиленной.

Папа вручил мне пакет с завтраком и подтолкнул к своему фургону. Задних сидений там не было, только огромный багажник, в котором было сгружено много хлама. Поэтому я села впереди рядом с папой, и была этому безумно рада. Когда мы свернули на подъездную дорожку, я ещё раз оглянулась на маленький домик. Он казался крошечным рядом с огромной мастерской в сарае. Уже тогда я почувствовала, что начинаю скучать по этому месту, как по родному дому.

– Можно мне будет вернуться сюда? – спросила я, когда мы проезжали через спящую деревню.

– Конечно! – сказал папа. – Но нам нужно быть очень осторожными. Ксавер пока не побеждён.

В умеренном темпе мы двинулись по просёлочной дороге на юг. Путь был неблизкий: нам предстояло частично огибать горы Сильва, так как в них было только два перевала, через которые можно было проехать на машине.

Лишь когда мы свернули на извилистую дорогу к перевалу Блауберг, я спросила:

– А почему ты никак не сообщал маме о себе, когда тебе пришлось исчезнуть? Ты ведь мог бы написать письмо или что-то в этом роде?

Мой отец взглянул на меня со стороны и аккуратно вписал машину в опасный вираж.

– Я и написал, – сказал он. – Да, я оставил Аве письмо. С моим новым адресом и номером телефона. Заодно объяснил, почему мне пришлось так спешно покинуть город. Но она ничего не ответила. Полагаю, она просто не хотела подвергать опасности аваностов Зоннберга и в первую очередь тебя.

Это меня удивило. Потому что моя мама совсем недавно сказала мне, что Артур исчез, не сказав ни слова на прощание.

– А где ты оставил это письмо? – спросила я.

– В нашей шкатулке для писем, – ответил папа. – Была у нас такая красивая деревянная коробочка, в которой Ава хранила все наши письма. Я был уверен, что там она обязательно найдёт письмо. А вот Ксавер и его шпионы до него не доберутся.

Я не знала, о какой шкатулке шла речь, так как ничего похожего у нас дома не видела.

– Тебе, наверное, было очень одиноко? – проговорила я. – Ты думал, что мама тебя бросила, потому что она с тобой так и не связалась?

– Можно и так сказать, да, – ответил Артур.

И, вероятно, мама чувствовала себя такой же одинокой и покинутой, потому что так и не прочитала письмо Артура. Но я не стала дальше продолжать этот разговор, потому что дорога становилась всё круче и извилистее, и я не хотела отвлекать папу своими расспросами. Тёмное ущелье с моей стороны уходило глубоко вниз. От волнения я буквально чувствовала свой завтрак у себя в желудке, и казалось, он просился наружу.

Я, должно быть, действительно заснула, несмотря на боль в мышцах, тошноту и тот факт, что я не хотела терять ни минуты общения со своим отцом. Но окончательно я проснулась только тогда, когда машина остановилась на Каштановой аллее, прямо перед массивной дверью нашего многоквартирного дома.

Папа улыбнулся мне и убрал прядь волос с моего лица.

– Передавай Аве привет! – попросил он.

– Как, а ты разве не поднимешься к нам со мной? – разочарованно протянула я. Так не хотелось расставаться с ним снова.

Но он решительно покачал головой и сказал:

– Нельзя, Кайя. У Ксавера повсюду есть глаза. Но пару дней я проведу у Люсии. Если вдруг понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Кроме того, мы можем созваниваться или отправлять друг другу сообщения в любое время, – он указал на свой смартфон в бардачке.

В последний раз мы крепко обнялись.

– Береги себя и не делай никаких опрометчивых поступков, слышишь? Мы, взрослые люди, постараемся разработать план по обезвреживанию Ксавера и уничтожению его эликсира забвения. Я собираюсь всё это обсудить с Люсией.

Я только хмыкнула в воротник его рубашки, так сильно мне хотелось в это верить.

– Вы правда обо всём позаботитесь? – спросила я и серьёзно посмотрела на своего отца в тусклом свете раннего утра. – Я бы очень хотела иметь возможность видеться с тобой, когда и где захочу. Но, похоже, это произойдёт только в том случае, если Ксавер перестанет быть лидером нашей общины. И эликсира забвения больше не будет, – у меня в горле образовался комок.

Артур протянул мне руки, и я тут же крепко их обхватила. Так мы и держались друг за друга, целую вечность. Затем я быстро вышла из машины. И не успела я дойти до двери подъезда, как фургон уже катил дальше. В сторону Хёлленталя, где жила в своей хижине Люсия.

Мои старания бесшумно войти в квартиру оказались бессмысленными, потому что мама уже ждала меня в коридоре в ночной рубашке.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Руки мамы были плотно сжаты в кулаки и слегка дрожали.

– Артур передавал привет, – тихо сказала я.

Одной фразы стало достаточно, чтобы мама не выдержала:

– О чём ты вообще думала, когда всё это затевала? Тебе же было сказано, что взрослые аваносты со всем разберутся. А что делаешь ты? Летишь над опасным перевалом! Одна! – последнее слово она практически выкрикнула.

Я не знала, что на это ответить, потому что ругала она меня по делу и совершенно справедливо. Поэтому я быстро подошла к ней и обняла её. И она обняла меня в ответ.

– Я рада, что ты вернулась целой и невредимой, – пробормотала она, касаясь губами моей макушки.

Я отстранилась от неё и спросила:

– Мама, а где ваша с Артуром шкатулка?

Она нахмурилась.

– А что? – спросила она в ответ, снова скрестив руки на груди.

– Потому что это важно! Мама, пожалуйста! – взмолилась я.

Мама ушла в свою спальню и вернулась оттуда с деревянной коробкой в руках, босиком прошла мимо меня на кухню и там поставила шкатулку на круглый стол. Сев на кухонную скамью, она убрала с лица свои светло-русые волосы, затем медленно провела пальцем по фотографии в форме сердца, приклеенной к крышке коробки.

Я села рядом с ней. Это была фотография мамы и Артура. Они улыбались в камеру, прижавшись друг к другу. Оба такие молодые и счастливые.

– Когда ты в последний раз открывала эту коробку? – спросила я.

– Ещё до исчезновения Артура, а после этого даже не прикасалась к ней, – ответила мама. – Я не склонна ворошить прошлое и мучить себя воспоминаниями. После произошедшего я была сломлена. Я злилась на твоего отца, потому что он оставил нас и даже ни разу не позвонил. Вчера я впервые за десять лет снова услышала его голос, – грустно сказала она и обняла себя за плечи.

– Вам стоило всё обговорить, – предложила я.

– Не думаю, – покачала головой мама.

Я сняла крышку с ящика. Внутри оказалось множество вскрытых конвертов, сложенных листов бумаги и фотографий. Это действительно впечатляло.

– Потрясающе! – воскликнула я в восторге.

Мама не произнесла ни слова, но вдруг нахмурилась. Затем она протянула руку к самому верхнему конверту, белому с чёрным окаймлением, который оказался всё ещё запечатанным. Внутри меня всё мгновенно замерло от волнения. Потому что я, конечно, сразу поняла, что за письмо мама держала в руках.

Я потянулась к раковине и взяла нож с сушилки.

– Открывай! – сказала я, протягивая маме нож. Дрожащими пальцами она запустила лезвие между стыками бумаги и с громким треском разрезала одну из боковых сторон конверта. И вот она уже читала последнее папино письмо.

Мама ужасно плакала. Хотя какое там «плакала» – она рыдала так, что её худые плечи беспорядочно вздрагивали каждую секунду. Я и сама чуть было не завыла с ней за компанию, но несколько раз судорожно сглотнула, и комок в горле отступил.

– Он оставил здесь свой адрес и номер телефона, – прошептала мама. – Ждал, что я позвоню ему через неделю. А я-то думала, что мы ему не нужны!

Она посмотрела на меня покрасневшими глазами.

Я обняла её за плечи.

– Я знаю, – ответила я. – Папа мне всё объяснил. Это действительно очень грустно. Вы оба десять лет думали, что вас оставили. Папа тоже думал, что ты больше не хочешь с ним общаться.

Затем я рассказала маме всё о своём полёте и моей первой встрече с отцом. Целую вечность мы сидели на кухне. В том числе и потому, что мы говорили об эликсире забвения.

– Ксавер пригрозил нам этим волшебным зельем, – сказала мама. – Он был так убедителен, что мы больше не решались проводить общие собрания аваностов. Просто для того, чтобы не давать Ксаверу возможности устроить нам засаду и не погрузить нас всех разом в забвение и таким образом навсегда уничтожить наше наследие.

– Но неужели никак нельзя добраться до этого эликсира? – спросила я. – Чтобы у Ксавера не осталось рычагов давления? Может быть, с помощью какой-нибудь хитрости? Папа, во всяком случае, хочет обсудить это с Хранительницей. Может быть, и ты свяжешься с Артуром?

– Хм-м, – протянула мама. – Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему детям нельзя приближаться к Ксаверу. Он слишком опасен. Пожалуйста, больше никаких необдуманных поступков. Теперь ты знаешь, почему это важно!

Затем она посмотрела на часы и ахнула.

– Тебе же уже пора в школу. Да и мне надо идти!

Она энергично высморкалась и направилась в ванную. Из коридора она крикнула:

– Кайя, здесь, на консоли, для тебя ещё одно письмо. Я чуть не забыла об этом.

Я тут же вскочила с кухонной скамьи и выбежала в коридор. Это был конверт кремового цвета, и почерк я сразу узнала. Тот же самый, что и в первом письме, которое я получила несколькими днями ранее.

В ванной зашумела вода. Я поспешила в свою комнату и, закрыв за собой дверь, села на кровать и вскрыла конверт. На этот раз на бумаге было не одно предложение.

Что?.. Я несколько раз перечитала письмо и медленно опустила листок. Что это ещё значит? И почему указано «вас», а не «тебя»? Письмо предназначалось для всех аваности?

Я сфотографировала его на смартфон и отправила снимок в наш чат. К сожалению, прочитать ответы я смогла только после школы.

От Феи:

От Нелио:

И от Милана:

Я прибыла на место встречи намного раньше остальных. Мама, естественно, была в музыкальной школе, когда я пришла домой, и я была слишком взволнована, чтобы просто сидеть на диване и ждать назначенного времени, поэтому быстро собралась и отправилась на место встречи. Перед самым отъездом нужно было ещё отыскать в интернете информацию о поселении. Потому что у меня не было ни малейшего представления о том, где в Зоннберге оно находилось. Но добраться туда оказалось довольно просто, потому что располагались эти сады недалеко от дома Селии Лебедь-Чёрной. Мы с Миланом однажды были у неё. Я хорошо запомнила дорогу и поехала к месту встречи на велосипеде.

На протяжении всего пути, а также в ожидании ребят у ворот я всё думала, кто же написал оба этих анонимных письма. И самое главное: что ожидало нас в указанном домике? Возможно, это действительно была ловушка для аваности, устроенная Ксавером Беркутом и его шпионом? В нетерпении я переминалась с ноги на ногу. Где же остальные?

Милан и Феа приехали одновременно, катясь на своих велосипедах почти бок о бок. Меня снова больно кольнуло в живот.

Я вышла из-за мусорного контейнера, где до этого пряталась и махнула рукой, давая о себе знать.

– Привет! – сказал Милан, пристегнув свой велосипед к фонарному столбу. Мы смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность. И хотя ни один из нас не произнёс ни звука, я с облегчением поняла, что у нас всё снова наладилось.

– Привет! – вдруг раздался голос Нелио, появившийся словно из ниоткуда. Я отвела взгляд от Милана.

Отряд был в сборе.

– Расскажи, как всё прошло с твоим отцом, – попросил Нелио.

Милан посмотрел на меня с недоумением.

– Ты была у своего отца?

Я не отвела взгляда.

– Да, я перелетела через горы Сильва и встретилась с отцом, – подтвердила я.

Атмосфера тут же стала холоднее и напряжённее.

Милан спросил Нелио:

– А ты, значит, знал о её плане?

– Кайя настаивала на полёте в одиночку, поэтому я не сопровождал её, – почти извиняющимся тоном ответил Нелио.

Но я понимала, к чему клонит Милан: я ведь не посвятила его в свой план, а вот Нелио – да.

Поэтому я сказала:

– Идея полететь к отцу пришла мне в голову на чердаке виллы Певчих. Вы с Феей тогда уже ушли. Я чувствовала, что должна наконец поговорить с отцом о том, что же тогда произошло.

Милан молчал.

Я огляделась по сторонам: внимательно осмотрела все дорожки, вдоль которых были расположены многочисленные садовые участки. И только, когда я убедилась, что за нами точно никто не наблюдает и нас не подслушивает, я кратко рассказала о своём вчерашнем приключении.

– Потрясающе! – воскликнула Феа, дёргая себя за косичку.

– Это ещё что! – ответила я. – Я узнала настоящую причину, по которой взрослые аваносты так боятся Ксавера Беркута.

И я вкратце рассказала об эликсире забвения.

Трое моих друзей смотрели на меня, вытаращив глаза.

– Но ведь человеческую память ты при этом не теряешь? – уточнила Феа.

– Да, – подтвердила я. – Но вот о том, что ты когда-то умел превращаться в птицу и летать, ты уже не помнишь.

– Это звучит так же нереально, как сюжет какого-нибудь фэнтези, – прошептал Нелио. – Эликсир забвения, кто бы мог подумать…

– Но он действительно существует! – сказала Феа.

– Всё плохо! – прорычал Милан. – Мой дядя знает, как держать аваностов в подчинении.

– Нужно вести себя ещё осторожнее, чем прежде, – подытожила я. – Шпион или даже шпионы Ксавера по-прежнему следят за нами. А мы до сих пор не знаем, кто именно у нас на хвосте. Не один же Корбин работает на Ксавера, – на мгновение воцарилась тишина, затем я добавила: – И нельзя привлекать внимание Ксавера необдуманными действиями или встречами. Его месть будет ужасной.

Нелио смотрел на землю и пинал гравий. Когда он поднял голову, он прямо спросил меня:

– Так ты думаешь, что участок 55 может быть ловушкой?

Я пожала плечами.

– Что-то мне подсказывает, что нет…

Однако что именно мне это подсказывало, я сама не могла объяснить.

– Давайте будем предельно осторожны, – продолжала я. – Доберёмся до нужного участка как можно незаметнее.

Ещё как только я прибыла, я обнаружила план местности на одной из стен мусорного контейнера. На нём были подписаны все садовые участки. Номер 55 находится у основной дороги примерно по центру.

Нелио встал рядом со мной и указал пальцем на заднюю часть участка.

– Можно подойти к участку с обратной стороны от главного входа, – предложил он. – Если нас кто-то поджидает, мы его сразу увидим. Или её.

Подошедший Милан заметил:

– Не думаю, что нас там кто-то ждёт. Никто же не может знать, когда именно мы приедем.

– Точно, – согласилась с ним Феа.

– То есть вы, умники, точно знаете, что за нами сейчас никто не наблюдает? – спросила я. – Шпионы на то и шпионы, чтобы вести слежку скрытно и незаметно. Возможно, преданный своему хозяину чёрный ворон уже ему выболтал, что мы направились к садам.

Милан нахмурился, но ничего не сказал.

Тихонько, на цыпочках, я двинулась вглубь поселения. Остальные за мной.

План на стене был достаточно подробным, так что нашли мы всё очень быстро. Моё сердце забилось чаще, когда мы осторожно приблизились к нужному забору. Я отодвинула в сторону ветки лаврового куста, чтобы лучше видеть сад с этой стороны. Прямо перед моим носом возникла ярко-синяя дощатая стена.

– А вот и домик, – пробормотала я и перебралась чуть правее, чтобы можно было заглянуть за угол этого небольшого здания. Милан остановился рядом со мной и прищурился. Так мы стояли несколько минут. Мы ничего не видели и не слышали, как бы ни присматривались и ни прислушивались.

– Так что, заходим? – негромко спросила Феа.

Я посмотрела на Нелио, который молча поднял вверх большой палец.

Мы по очереди перелезли через невысокий забор из толстых брёвен. Нелио первым обошел хижину и сейчас направлялся к парадной двери. Отсюда открывался вид на ухоженный садик. От старых фруктовых деревьев на центральную часть лужайки падала тень. Слева и справа были разбиты грядки, на которых росли, казалось, всевозможные овощи.

– А тут миленько, – заметила Феа.

Тут я не могла с ней не согласиться. Слева и справа от белой двери синего домика располагалось по окошку, а вся передняя часть была затенена верандой. Вдоль перил стояли горшки с пышно разросшейся розовой геранью.

– Надо выяснить, чей это сад, – сказал Милан.

– Стоило сделать это ещё до того, как приезжать сюда, – сказал Нелио, и Милан снова мрачно покосился на него.

Я тем временем остановилась у двери и, на мгновение прислушавшись, взялась за ручку. Было не заперто. Дверь с тихим скрипом открылась внутрь. Затаив дыхание, я шагнула через порог. Небольшая комната, в которой я оказалась, была обставлена очень просто, но выглядела вполне уютно. Столик с тремя стульями занимал всё пространство перед одним из двух окон. У другого окна стояло несколько потёртое кресло с табуреточкой для ног. На полках лежала всевозможная посуда, различная кухонная утварь и даже небольшая газовая плита. Всё выглядело чистым и ухоженным.

– Здесь явно кто-то часто бывает, – сказала я. – Видно, что и за садом, и за домом следят.

– Смотри-ка! – перебила меня Феа, указывая на квадратную коробку, которая лежала на круглом столике рядом с креслом. На ней была записка «Для Кайи».

Сердце тут же забилось чаще.

– Открывай скорее, – взволнованно прошептала Феа.

Я села в кресло, взяла записку, повертела коробку в руках и только после этого открыла крышку.

– Так, что-то я перестала что-либо понимать! – воскликнула я.

Мы все сначала онемели от изумления, недоверчиво разглядывая толстую книгу в кожаном переплёте.

Хроники нашлись!

– Кто-то нам помогает, – проговорил Нелио, потирая подбородок. – Но при этом не хочет показываться.

– И этот кто-то знал, где Ксавер спрятал Хроники, – вторил Милан, указывая на старую книгу.

– А может он сам подложил её нам, чтобы загнать нас в ловушку, – ужаснулась я, вскакивая с кресла и выглядывая в ближайшее окно.

Нелио покачал головой.

– Я так не думаю, – сказал он, и я поразилась его хладнокровию. Он казался очень спокойным. – Ксавер не стал бы класть у нас под носом такую ценную вещь, как эта книга. Одной лишь коробки было бы достаточно, чтобы заманить нас в хижину. Более того, он бы уже давно объявился.

– Кроме того, если бы дядя Ксавер хотел прямо здесь и сейчас лишить нас памяти об аваностах, он бы и сам пал действием зелья и всё забыл, а ему это крайне невыгодно, – добавил Милан.

И это, конечно, было правдой.

Нелио открыл тяжёлую кожаную обложку старой книги. Толстые страницы были смяты, а кое-где даже порваны. В нос мне ударил отвратительный запах. Старомодный шрифт тянулся по желтоватым страницам. В этом труде было всё об аваностах, что накопилось за сотни лет: правила, ритуалы, обычаи.

– Нелио прав, – заметил Милан, приглаживая волосы. – Кто-то хочет помочь нам, не выдавая при этом себя. Но кто же это? Возможно, он знает, где оставшиеся атрибуты аваностов и все медальоны.

– Мерле наверняка сможет выяснить, кому принадлежит этот участок, верно? – спросила Феа.

– Запросто! – ответила я. – Но прежде всего Хроники нужно срочно доставить в Хёлленталь к Хранительнице.

– Полетим туда в обличье аваностов? – уточнил Нелио.

Мы посмотрели друг на друга с некоторым недоумением. Нужно ли идти на такой риск? Я внутренне застонала, потому что мои мышцы после вчерашнего перелёта через горы до сих пор болели. К тому же синоптики обещали дождь. Да и жители Зоннберга после той газетной статьи могли начать намеренно высматривать гигантских птиц в небе над городом.

– Сейчас наберу папе и узнаю у него, как нам быть! – решила я и вытащила смартфон из кармана толстовки. Никто не проронил ни звука, все слушали долгие гудки звонка на громкой связи.

– Алло? – наконец услышала я низкий голос отца, и моё сердце подпрыгнуло от радости.

– Папа, – объявила я, – Хроники у нас!

На мгновение на том конце провода воцарилась тишина. Затем он спросил:

– Где вы? Я сейчас буду.

Однако встретил нас у входа в дачное поселение вовсе не Артур, а Люсия, приехавшая в фургоне моего отца.

– Ой-ой, – пробормотала я. – Мы все туда не поместимся, там сзади столько всего навалено.

Но я ошиблась. Материалов для папиных поделок в задней части фургона больше не было, вместо них там были специально разложены задние сиденья.

– Залезайте скорее! – позвала Хранительница. Половину её лица скрывали огромные солнцезащитные очки, а на голове был повязан цветастый платок, так что её длинных кудрей было совершенно не видно. Я заняла место рядом с водителем, прижимая к себе коробку с Хрониками, остальные аваности устроились на заднем сиденье. Люсия вдавила педаль газа в пол, и мы помчались в сторону Хёлленталя.

Кажется, я ещё никогда не ездила на машине в Хёлленталь так быстро. Мама бы точно не вынесла манеру вождения Люсии.

– Почему за нами не приехал мой папа? – спросила я, в очередной раз перехватывая коробку с Хрониками, которая всё норовила выпасть у меня из рук на крутом повороте. – Что-то случилось?

– Нет, всё хорошо, – успокоила меня Люсия. – Мы просто решили не рисковать. Его ведь могли увидеть в городе, а лучше, чтобы никто не знал, что он здесь.

Шины скрипели по крутой и извилистой дороге к Хёлленталю, нас болтало из стороны в сторону. Хранительница, конечно, знала маршрут и обычно ездила здесь на своём мотоцикле. Но на поворотах езда на машине ощущалась совсем по-другому. Наконец мы резко вывернули на гравийную дорожку, ведущую к домику Хранительницы. Мне показалось, что сам фургон застонал, когда мы наконец остановились на покрытой травой площадке, и Люсия решительно распахнула дверцу.

Я вылезла из машины и оглядела Хёлленталь. Далеко внизу блестела река. Какое же это всё-таки красивое место. На удивление отсюда нельзя было увидеть ни место общего сбора аваностов, ни пещеру, так как они находились под выступающим краем скалы. Когда я повернулась к домику Хранительницы, первым, что мне бросилось в глаза, был холмик из металлолома сбоку от хижины. Это отец в кратчайшие сроки ради нас вывез свой автомобиль из укрытия.

Артур открыл нам дверь. Небритый и в несколько помятой одежде, он стоял на пороге и обеспокоенно смотрел на меня.

– Вот и свиделись снова, – сказал он. Затем оглядел прибывших со мной детей. – И с вами всеми я наконец-то могу познакомиться лично.

Он поманил нас в хижину.

На самом деле правильнее было назвать жилище Люсии добротным однокомнатным домиком. Он был сложен из толстых брёвен, и, проходя через парадную дверь, гости моментально попадали в просторную гостиную, которая одновременно служила ещё и столовой, и спальней. Рядом с длинным столом располагалась небольшая кухонная стойка. Посреди комнаты стоял диван, а в правой части хижины, за занавеской, находилась кровать Люсии.

– Присаживайтесь, – сказала Люсия, указывая на угловую скамью слева от двери. Мой отец сразу же задёрнул шторы на окнах.

Я положила на столешницу коробку с Хрониками, открыла её и отошла, чтобы взрослые могли ближе рассмотреть содержимое. Люсия и Артур стояли у стола и смотрели на книгу в кожаном переплёте. Затем мой отец протянул руку и осторожно провёл пальцами по выбитым на обложке буквам: ХРОНИКИ.

Рука его при этом слегка дрожала, а кадык на шее ходил вверх-вниз.

Люсия села на стул, стянула с головы цветастый платок, из-за чего её каштановые локоны тут же рассыпались по плечам, и спросила:

– Что произошло? Я хочу знать всё.

Мой отец тоже сел, и я начала рассказывать. Если вдруг я забывала упомянуть какую-то важную деталь, мне сейчас же подсказывали другие аваности.

Когда мы закончили свой рассказ, Люсия потёрла лицо, громко вздохнула и сказала:

– Я уже перестала что-либо понимать. Что за игра тут ведётся? И кто за этим стоит?

Она посмотрела на Артура, который поскрёб щетину на подбородке и снова уставился на Хроники.

– Видимо, кто-то, кто знает, где Ксавер Беркут прячет священные атрибуты аваностов, хочет помочь вам, дети, – он поднял глаза. – Но вот кто это?

Все пожали плечами. Мы уже не раз задавали себе этот вопрос, но ответа так и не отыскали.

Люсия размышляла вслух:

– Это кто-то, кто тесно связан с Ксавером. Или лучше сказать: был связан. А теперь перешёл на другую сторону.

– Значит, кто-то из его бывших шпионов? – спросила я.

– Не знаю, – сказал папа.

Люсия придвинула к себе толстую книгу.

– Рано или поздно мы всё это выясним, – сказала она, перелистывая страницы. – Но в данный момент гораздо важнее официально принять вас в общину. Об этом нам и нужно сейчас позаботиться.

В хижине стояла полная тишина, лишь только шелест перелистываемых страниц нарушал её. Я заворожённо следила за руками Хранительницы, которая очень бережно и аккуратно обходилась с книгой.

– Кажется, здесь! – наконец сказала она. – В разделе «Сила и бессилие».

Она начала читать вслух.

Эту часть мы уже знали. Тем не менее строки обладали такой неведомой силой, что по моей спине вновь пробежала дрожь. А ещё они напоминали о трудной задаче, стоящей перед нами.

– Мы – юные аваносты, все из разных племён, – сказала я. – Я потомок сразу двух племён, лесного и снежного.

Хранительница задумчиво посмотрела на меня, но затем утвердительно кивнула.

– Я луговой аваност, – сказал Нелио.

– Водоплавающий, – подняла руку Феа.

Все посмотрели на Милана.

– А я – горный, – сказал он. – И на этом круг замыкается.

Люсия перелистала страницы в начало и расположила книгу в центре стола, чтобы всем был хорошо виден рисунок, который занимал почти всю страницу. Это была круглая эмблема, разделённая на шесть одинаковых секторов, похожих на куски пирога. И в каждом из шести «кусочков» был изображен какой-то предмет. Так, вверху по центру виднелась птица с крупным клювом, мощным телом и большими когтями.

Феа постучала указательным пальцем по этому изображению и сказала:

– Аваност!

Нелио указал на следующий «кусок», в котором была тонкая слегка изогнутая линия.

– Это, похоже, на волшебный атрибут снежного племени – горностаевый волосок.

Все тут же посмотрели на меня. Я порылась в кармане своей толстовки и вытащила маленькую деревянную коробочку, размером не больше спичечного коробка. Я всегда носила её с собой на всякий случай. Потому что в ней лежали волшебные атрибуты обоих моих племен. Поставив коробок на стол и откинув крышку, я сначала вытащила маленькую стеклянную колбочку. На первый взгляд можно было подумать, что в ней пусто. Но если поднести этот сосуд к свету, то в нём можно было обнаружить почти прозрачный горностаевый волосок. Другой же рукой я вытащила маленькое перо сойки.

Затем я положила оба предмета на столешницу.

Милан нахмурился:

– Получается, нам не хватает ещё трёх волшебных атрибутов, чтобы нас приняли в общину. Потому что только когда мы четверо станем полноправными членами общины, мы сможем встать в тот самый круг, в котором магия начнёт твориться. И только тогда у нас будет шанс лишить Ксавера власти. Это довольно запутанно!

Благодаря замечанию Милана я тоже постепенно осознала, что одной только сформированной команды будет недостаточно.

Люсия утвердительно кивнула.

– Поскольку никто из взрослых аваностов этих атрибутов при себе не сохранил, вам ничего не остаётся, кроме как искать их в диких горах Сильва самостоятельно, – объяснила она.

Теперь мы с ужасом смотрели на Хранительницу. Искать в горах Сильва жемчужину, камень и три целебные травинки?

Люсия, похоже, верно истолковала наши взгляды, потому что продолжила:

– Таковы правила. Юный аваност, не унаследовавший волшебный атрибут, должен искать его сам.

Мне показалось это очень несправедливым.

Люсия продолжала говорить:

– Когда вы добудете жемчужину, камень и травинки, их необходимо будет освятить в священном роднике Нагольд, – только тогда они получат волшебную силу, – она снова полистала Хроники. – Что ещё нам нужно сейчас, так это информация о ритуале вступления в общину, – говорила она, пока её глаза бегали по страницам. – Последний такой ритуал я проводила очень давно. Поэтому нужно заранее тщательно изучить приведённые инструкции, чтобы ничего не испортить.

– Я тоже смутно помню, как меня принимали в общину, – сказал отец. – Дело точно было ночью. Кажется, все пели гимн аваностов. И в целом атмосфера была очень торжественной.

Лючия перевернула следующую страницу и воскликнула:

– Вот, нашла: «Посвящение в общину аваностов».

Мне даже пришлось сделать глоток лимонада, потому что в горле от волнения пересохло.

Лючия прочла вслух:

– Ой! – протянула Феа. – Неужели обязательно так заумно всё объяснять? Это ведь только больше запутывает.

Люсия улыбнулась Фее и объяснила:

– Все аваносты Зоннберга должны будут собраться в ночь полнолуния на месте наших встреч у реки. Молодые аваносты, которые должны быть приняты в общину, выходят вперед к каменному алтарю, нашей святыне. При себе у каждого новобранца медальон, а также волшебный атрибут своего племени. Естественно, и то и другое заранее освящено в источнике Нагольд. Кроме того, вы должны знать гимн аваностов. Если все условия соблюдены, то Хранительница может провести обряд посвящения.

Мы с папой посмотрели друг на друга.

– Но собирать сейчас аваностов Зоннберга в одном месте слишком опасно. Ксавер может разом уничтожить всё, едва откроет флакон с эликсиром забвения. Поэтому нужно сначала покончить с ним раз и навсегда! – разозлилась я, так что мой голос даже сорвался на крик.

– Ты, конечно, права, – ответил отец. – Однако Ксавер вряд ли ожидает, что все аваносты решат собраться вместе. Он, наверное, думает, что уже победил, поскольку забрал магические атрибуты из пещеры. Потому что раз их нет, то и возможности планировать ритуал посвящения тоже нет.

Феа помрачнела.

– Может, атрибуты уже уничтожены, – проговорила она.

– Я так не думаю, – продолжал мой папа. – Насколько я знаю Ксавера, он будет ежедневно наслаждаться самим фактом, что эти вещи теперь находятся в его руках. Они для него как трофеи. Так что, чем уничтожать наши драгоценности, он скорее эликсир откроет, чтобы мы все всё забыли.

По моей спине пробежала ледяная дрожь.

Хранительница вставила:

– Сейчас Ксавера больше заботят проблемы его фирмы. В ближайшие дни у него назначены переговоры с властями по поводу незаконной деятельности «Штайн-Бау». Раскопки в поймах – лишь меньшее из зол, – на мгновение я даже удивилась, откуда Хранительница об этом знает. Явно же не от Мерле.

– Хочешь сказать, нам надо действовать быстро, чтобы уже в следующее полнолуние принять детей в общину? – уточнил Артур. – Потому что если Ксавер потеряет фирму, он полностью переключит своё внимание на аваностов?

– Именно это я и имею в виду, – подтвердила Люсия. – Полагаю также, что он не знает, что кто-то передал детям Хроники. Иначе он уже давно был бы здесь. Кто-то тайно перешёл на нашу сторону. Кто-то из ближайшего окружения Ксавера.

Мы с Миланом быстро переглянулись, но никто из нас ничего не сказал. Я думаю, что в тот момент мы оба подумали о его матери, Мильве.

Люсия взяла свой планшет и несколько раз кликнула по экрану.

– Следующее полнолуние через пять ночей, – объявила она. – Давайте ориентироваться на него. Потому что мы не знаем, что ждёт нас в будущем. И будем ли мы об этом помнить через месяц.

Она быстро переглянулась с моим отцом.

– И как же мы за это время найдём в горах три необходимых атрибута? – наконец спросил Милан. – А ещё их нужно освятить в источнике. Мы ни за что не успеем.

Я думала о том же. Как нам это провернуть?

Мой отец положил свою тёплую руку на мою похолодевшую.

– А ещё ведь есть этот шпион-предатель, который следит за нашим отрядом, – добавил Нелио. – Вот увидит нас и выложит Ксаверу всё как на духу, а тот уже будет на чеку.

Мы рассказали Хранительнице о некой птице на Лебедином острове.

Когда мы закончили, Хранительница сказала:

– Странно, что Зорро ничего этого не видел и не слышал… Ни как Ксавер забрал вещи из пещеры, ни как вы туда вломились.

– А ты когда в последний раз видела Зорро? – спросил Артур.

Люсия как будто призадумалась.

– Пару дней назад, – ответила она. – Но он часто подолгу отсутствует, его охотничьи угодья огромны.

Неожиданно для всех Хранительница резко встала со стула, так что тот чуть не опрокинулся. Артур в последний момент успел его поймать.

– Идёмте со мной! – позвала она и повела нас мимо кухни в маленькую прихожую, откуда можно было попасть в небольшую ванную и в потайной ход в лес, через который мы когда-то убегали от Ксавера. Но Хранительница не вывела нас в этот раз на улицу, как я предполагала, а открыла дверь в правой части коридора, прямо напротив ванной, которую мы раньше даже не замечали.

– Я хочу вам кое-что показать, – услышала я голос Люсии из тёмной комнаты. – Почему-то я только сейчас об этом подумала.

Мы с любопытством последовали за Хранительницей в комнату.

В этой комнатушке едва хватало места для нас всех.

Мой отец остановился в дверном проёме, держа в руках Хроники. Заметив мой недоумённый взгляд, он тихо сказал:

– Я их больше не оставлю без присмотра.

Люсия включила потолочную лампу, которая была единственным источником света в этой комнатушке. Это помещение очень напоминало обычную кладовку. Люсия хранила здесь травы, лежавшие и висевшие повсюду. Некоторые из них казались довольно свежими, другие уже полностью высохли. Сладковато-терпкий аромат, окутавший тяжёлым облаком всю комнату, немного напоминал мне аромат маминого травяного чая.

– Ну точно, ты же эксперт по травам, – воскликнула я.

Люсия рассмеялась и ответила:

– Верно, я колдунья-знахарка.

Затем она выдвинула ящик комода и сказала:

– Но показать я вам собиралась кое-что другое. И поскольку в этой комнате нет окон, за нами точно никто не подсмотрит!

И вот она выложила на комод непонятный с первого взгляда предмет.

– Браслет? – предположила я.

– И на нём вроде как брелоки, – пробормотала Феа, показывая на маленький кулон на плетёном кожаном шнурке.

Рядом с маленьким ключиком на ремешке висела ещё бусинка кремового цвета.

Хранительница сказала:

– Артур, ты помнишь последнюю встречу нашей группы сопротивления в таверне «У ручья». Остальные уже ушли, а мы с тобой решили задержаться тогда у меня, чтобы обсудить последние важные детали нашего плана переворота. Вдвоём, с глазу на глаз.

Мой отец на мгновение нахмурился.

– Это в тот раз мы услышали грохот в соседней комнате?

– Именно! – подтвердила Люсия. – Мы тогда сразу бросились на шум, но уже никого там не застали. Позже, уже одна, я ещё раз там хорошенько осмотрелась и обнаружила у двери этот браслет с подвесками.

– Думаешь, он мог принадлежать предателю? – спросил Артур.

– Не знаю, – ответила Люсия. – Всё могло быть. Я никогда не искала владельца этого браслета и в какой-то момент вообще об этом забыла. Но возможно и такое, верно ведь?

– В таверне были только члены группы сопротивления, – задумчиво проговорил отец.

– Но туда мог проникнуть и кто-то ещё, чтобы тайно нас подслушать, – добавила Люсия.

Феа тем временем обернула браслет вокруг своего запястья и подняла руку вверх.

– Он мне как раз.

– Мне тоже, – сухо ответила Хранительница. – Но подходит ли он на мужскую руку?

Мой отец вытянул вперёд руку, и Феа попыталась обернуть браслет вокруг неё. Ничего не вышло, хотя руки у отца были не такие уж и крупные.

– Получается, это была предательница? – спросил Нелио.

Милан толкнул меня в спину и шепнул:

– Мою маму из списка подозреваемых можно исключить. Она только золото и бриллианты носит. Кожаных браслетов у неё точно нет.

– Зато их носишь ты, – ответила я, усмехаясь, и кивнула на его браслеты, два из которых были как раз кожаными.

Он рассмеялся и сказал:

– Но я в то время был ещё очень мал, чтобы кого-то подслушивать и выслеживать.

Феа примеряла кожаный браслет дальше, всем по кругу. Я последней взяла его в руки, покрутила, внимательно разглядывая ключик и бусину.

– А это случайно не водяная жемчужина? – спросила я Люсию.

– Нет, не она, – ответила Хранительница.

Ну да, крупновата, пожалуй.

– А ключик настоящий? В том плане, что он такой крохотный… Разве им можно открыть настоящий замок?

– Возможно, это ключик от ежедневника, – предположила Феа.

Я повязала браслет себе на руку. Выглядело довольно мило.

Нелио в это время присматривался к окружающим нас травам.

– Люсия, а можешь показать мне, какие травы мне нужно будет искать для волшебного атрибута лугового аваноста?

Хранительница и Нелио остались в кладовой, чтобы немного поговорить о ботанике. Остальные вышли из маленькой комнаты, которая была слишком тесной для такого количества людей.

Мой отец исчез в ванной, а мы с Миланом и Феей обсуждали, чем заняться в оставшиеся до полнолуния дни.

– Думаю, лучше отправиться на поиски наших атрибутов прямо завтра, – заявила Феа.

– И с чего именно ты хочешь начать поиск? – спросила я. – Нырнёшь в источник Нагольд за своей жемчужиной?

Феа тряхнула своей рыжей копной волос и скорчила гримасу.

– Дедушку спрошу, он наверняка знает нужное место.

Я в этом сомневалась, потому что дедушка Феи Курт был очень забывчивым. Он серьёзно болел и с каждым днём мог вспомнить всё меньше деталей своего прошлого.

– Может, он и про горный кристалл подскажет? – спросил Милан.

Я подняла руки и сказала:

– Нам поможет Мерле. Она способна отыскать в интернете любую информацию.

И я тут же набрала Мерле короткое сообщение:

Быстрого ответа, к сожалению, не последовало. Как только Хранительница и Нелио вернулись, всего через несколько секунд появился и мой отец. Нелио показал нам фотографии, которые он сделал на свой смартфон.

– Вот эти три травы мне нужно найти. А потом поместить их в банку с подсоленной водой, чтобы стебли оставались гибкими для последующего плетения.

– А где их искать? – поинтересовалась я.

– На маленькой полянке высоко в горах, – ответил Нелио, – между Хёлленталем и Нордбахталем.

Феа хлопнула Нелио по плечу и воскликнула:

– Ну что ж, вот и положено начало поиску пропавших атрибутов. Найти остальные будет сущим пустяком!

Я не была в этом так уверена. До полнолуния оставалось совсем немного времени.

Тем не менее я сказала:

– Мы попытаемся.

Вчетвером мы посмотрели друг на друга, и я снова почувствовала нашу сплочённость. У нас была задача, которую мы могли выполнить только вместе.

Тем не менее я была вынуждена сообщить друзьям следующее:

– Мама не хочет, чтобы наш отряд продолжал борьбу с Ксавером. Она боится, что он узнает о наших планах и использует против нас эликсир забвения.

– К сожалению, это действительно так, – подтвердила Хранительница. – Тут даже добавить нечего. И всё же я думаю, что вы должны тайно отправиться на поиски пропавших атрибутов. Я надеюсь, что Ксавер ничего не узнает об этом, в конце концов, вы ведь будете находиться в безлюдных горах Сильва, пока он улаживает свои дела в городе. Мы просто должны попробовать и быть очень, очень осторожными.

– Я всё-таки очень волнуюсь, – вмешался мой отец. – Мы так и не знаем, кто следит за детьми по поручению Ксавера.

Хранительница положила руку ему на плечо.

– Мы оба будем присматривать за ними, – сказала она. – Так что дети не будут полностью предоставлены самим себе. И я думаю, что чем меньше людей знают об их планах, тем меньшей опасности они подвергаются.

Я машинально покосилась на окно. Может быть, там, за пределами хижины, уже притаился один из шпионов Ксавера?

В конце концов, когда мы, помахав моему отцу на прощание, снова сели с Люсией в фургон, план дальнейших действий был составлен. Начать поиски было решено с трав для атрибута Нелио на маленькой полянке, расположенной высоко на вершине горного хребта. Возможно, и Мерле уже нашла информацию про жемчуг и кристалл, просто я об этом ещё не знаю.

И всё же я беспокоилась. Как нам выполнить такую сложную задачу за такое короткое время?

Люсия высадила нас у входа в дачное поселение, где мы оставили свои велосипеды.

– Берегите себя, будьте осторожны и незаметны! – крикнула она нам на прощание, после чего фургон скрылся за ближайшим углом.

Нам всем нужно было разъезжаться по домам в разных направлениях, поэтому мы попрощались.

Но едва я доехала до конца улицы, как услышал позади себя голос:

– Кайя, подожди!

Я нажала на тормоз и повернулась на голос. Милан остановился рядом со мной и прямо спросил:

– Мы с тобой знакомы дольше всех, но ты не посвящаешь меня в свои планы? Я тебе больше не друг?

Я даже слегка растерялась.

– Конечно, ты мой друг! – ответила я, слегка заикаясь. – Но с чердака тогда сбежал ты. Вместе с Феей!

– А ты обсудила всё только с Нелио, – сказал Милан, нервно перебирая свои многочисленные кожаные браслеты.

– Это было спонтанное решение, – неловко пробормотала я, крутя прядь волос.

Он оставил браслеты, я – свою косу. И мы оба улыбнулись.

– Друзья? – спросил Милан.

– Друзья! – ответила я.

А потом мы снова сели на наши велосипеды, и Милан проводил меня до двери подъезда. Моё сердце трепетало от радости.

Только поздно вечером, надевая пижаму, я обнаружила плетёный кожаный ремешок с маленьким брелоком у себя на запястье. Я совсем забыла отдать его обратно Хранительнице, а под рукавом толстовки он был и не виден. Подвески тихо зазвенели.

На следующее утро, во вторник, мама объявила за завтраком:

– Я сегодня не приду домой сразу после музыкальной школы, мы договорились встретиться с другими аваностами. Но к ужину точно буду.

– О, конечно! – радостно ответила я. – Наконец-то все взрослые аваносты соберутся вместе для обсуждения проблемы. – А где вы договорились увидеться?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – со смехом ответила мама. Но, увидев моё хмурое лицо, добавила: – Будет действительно лучше, если ты не будешь знать каких-то деталей. У нас, конечно, есть данные, что у Ксавера сегодня важная встреча в суде. Но всё равно информация о нашей встрече не должна просочиться к нему.

Я нащупала браслет под рукавом свитера. Мама, конечно, была права, о встрече аваностов должно было узнать как можно меньше людей. Всё равно после обеда я собиралась отправиться на поиски трёх трав для атрибута луговых аваностов. Новость о том, что у Ксавера назначена встреча в суде, очень меня успокоила и здорово подняла мне настроение.

– А у тебя какие планы после школы? – спросила мама. – Уже начала писать ту работу, для которой тебе нужно было больше заниматься?

– Я сегодня пойду к Мерле, поделаем домашку вместе, – ответила я.

Маму как будто обрадовало, что я побуду у Грунемайеров в её отсутствие. А я снова почувствовала угрызения совести из-за своей лжи. Но что ещё мне оставалось делать?

Мама бы не разрешила нам в одиночку искать волшебные атрибуты. Ни за что на свете.

Я попрощалась с мамой и вскоре уже звонила в дверь квартиры Грунемайеров этажом ниже. Мерле к тому времени уже ответила на моё сообщение и ждала меня у себя, потому что хотела кое-что мне показать.

– Итак, – сказала Мерле уже в комнате, указывая на монитор. – По данным Союза охраны природы, редкую речную жемчужину можно найти только в Зюдбахтале. Потому что только на этом промежутке, от истока Южного ручья и примерно до его выхода из долины, вода достаточно чистая и прохладная, чтобы обеспечить моллюскам среду обитания и позволить им размножаться.

Я восхищенно посмотрела на свою подругу. Она казалась такой взрослой. Мерле заметила мой взгляд и рассмеялась.

– Так было написано у них на сайте в отчёте за прошлый год, – пояснила она. – Считалось, что речные жемчужины уже вымерли, поэтому их тщательно изучали и исследовали. И прежде всего обозначили среду обитания. А это, как я уже сказала, долина Зюдбахталь, вниз по течению.

Она развернула карту долины. На ней были розовыми точками отмечены крупнейшие месторождения.

Я сделала фотографию для предстоящего поиска жемчужины Феи и внезапно кое-что осознала.

– Но ведь получается, что речные моллюски, которые производят жемчуг, находятся под охраной природы? Они же редкие…

– Совершенно верно! – подтвердила Мерле. – Вытаскивать ракушки из воды ни в коем случае нельзя, и неважно, есть там внутри жемчужина или нет.

Мы смотрели друг на друга. Я была немного озадачена. Нам ведь нужна такая жемчужина ради будущего всех аваностов!

Мерле объявила:

– Вот как это вижу я: вам надо взять со дна реки одну-единственную жемчужину. Ради спасения Хёлленталя. Потому что только с помощью магических атрибутов можно одолеть Ксавера. Если он останется таким же сильным, как и прежде, то в конце концов реку просто перекроют. И в этом случае природе будет нанесён гораздо больший вред, чем если вы достанете из воды одну раковину с жемчужиной.

И тут Мерле была абсолютно права! Поэтому я сделала ещё один снимок редкого моллюска. Он был длинным и тонким, а его раковина отливала чёрно-фиолетовым цветом.

– А про горные кристаллы ты выяснила что-нибудь? – спросила я затем.

Мерле покачала головой.

– Но я собираюсь поискать информацию сегодня днём. Ты ведь поможешь мне?

– Нет, не получится! – вздохнула я. – Сегодня бросим все силы на поиск трав для атрибута Нелио, – я скорее обняла Мерле, которая была явно разочарована. – Тысяча благодарностей тебе за исследования. Без тебя дело бы у нас шло вдвое медленнее.

– Эй, девочки, пора в школу! – крикнула из кухни Гитта.

– Ага, мы уже идём, – отозвалась Мерле. В коридоре уже суетились её младшие братья и сёстры, разбирая свои ботинки, куртки и ланч-боксы.

– Кстати, фирме «Штайн-Бау» было предъявлено обвинение, – сообщила Мерле, когда за её младшими захлопнулась входная дверь. Они ещё махали нам на прощание, прежде чем отправиться к себе в школу.

– Знаю, – шепнула я в ответ. – Мама только что сказала, что сегодня днём состоится заседание суда.

– Ага! Все экологические организации региона объединились, чтобы подать иск на «Штайн-Бау». Сейчас они будут отстаивать защиту гнёзд в поймах. Я передала Ханнесу новости от чомги. Конечно, не называя источник. Информация была немедленно проверена. Рабочие Ксавера в пойме были пойманы с поличным, а их автомобили конфискованы. Вот он сейчас, наверное, в бешенстве, – и она мне подмигнула. – Теперь нечистый на руку лидер аваностов, вероятно, ещё несколько дней будет решать свои человеческие проблемы.

А нам как раз это и было нужно.

Сразу после школы я снова надела брюки-карго и положила немного провизии в удобные карманы на штанинах. Взяв свой велосипед, я покатила в сторону таверны «У ручья». Отъезжая, я краем глаза заметила тёмную птицу на нижней ветке каштана, но оглядываться на неё не стала. Я была в слишком хорошем настроении и слишком торопилась. Мы собирались встретиться у Феи, так как её дом был ближе всего к долине.

Остальные уже ждали меня. Однако почему-то не там, где мы условились, под большим деревом во дворе таверны. Нет, они встретили меня уже на подъездной дорожке, скрытой густыми зарослями.

– Эй! Кайя! – услышала я хриплый голос, когда вытягивала руку, обозначая, куда собираюсь поворачивать. Я резко затормозила и вгляделась в зелёные кусты. В этот же момент Феа, Милан и Нелио немного выпрямились, чтобы я могла увидеть их головы.

Феа помахала мне рукой.

– Спрячь велосипед в кусты справа и иди к нам, в укрытие, – проговорила она как можно тише.

– Что случилось? – спросила я, оставив велосипед и шлем в зарослях, и присоединилась к своим друзьям. Мне сразу показалось, что друзья от кого-то скрываются, так как они всё время оглядывались в сторону таверны прямо по другую сторону подъездной дорожки. Она уже много лет была закрыта, так как дедушка Курт, бывший управляющий, стал слишком стар для такой напряжённой работы. Отец же Феи выбрал другую профессию, в связи с которой постоянно бывал в разъездах.

– Здесь собрались взрослые аваносты, – объяснила Феа. – Наши родители и твоя мама. Кроме того, Аурелия и Селия. И ещё несколько человек, которых я не знаю.

Стоп, что? Неужели таверна «У ручья» была тем тайным местом встречи, о котором не хотела говорить мне мама? Ведь именно здесь десять лет назад собиралась группа сопротивления. На месте Ксавера я бы сразу догадалась, куда мне нужно отправить своего шпиона.

В этот момент Феа выпрямилась и прошипела:

– Давайте за мной, только осторожно.

Она уже бежала, слегка пригнувшись, вперёд, прямо к таверне «У ручья». Но перед зелёной входной дверью она резко повернула направо и юркнула за угол дома, пригибаясь ещё ниже под козырьком окна.

– За ней! – скомандовал Милан и тоже начал красться к дому.

Мы с Нелио быстро переглянулись.

– А как же мои травы? – спросил Нелио.

Я только пожала плечами, затем мы последовали за Феей и Миланом. Любопытство победило.

Бывший паб и маленький рыбацкий домик, в котором сейчас жила Феа со своими дедушкой и отцом, располагались так, что образовывали букву «Г». И теперь мы бежали между двумя зданиями до задней части таверны.

Феа уже ждала нас перед служебным входом в таверну. Призывая нас жестом к тишине, она со скрипом открыла узкую дверь и шагнула внутрь. Мы за ней. Мои глаза не сразу привыкли к темноте, но я быстро поняла, что находимся мы на складском помещении. Здесь уже почти ничего не осталось, только несколько пустых ящиков из-под напитков, старая потрепанная метла и стулья.

Мы прокрались к двери, в которой было большое окно из жёлтого стекла, через которое уже можно было различить очертания стойки в главном помещении таверны. Голоса собравшихся уже были слышны, но разобрать слов было невозможно. Феа вела нас дальше. Шли мы, конечно, не напрямик через дверь с жёлтым стеклом, а через узкую деревянную, в стороне от складского помещения. Мы ощупью пробирались по тёмному коридору без окон, не включая света. Я всё боялась споткнуться и держалась за идущего впереди Милана. И вот мы снова остановились перед дверью. Феа медленно её открыла. На этот раз получилось совершенно беззвучно. Мы вошли в огромную комнату, окна которой выходили на въезд. Неразборчивое бормотание уже переросло во вполне различимый гомон голосов. Слева от нас находилась ширма, сложенная наподобие гармошки.

– На той стороне – трапезная, – прошептала Феа, указывая на складную дверь. – Большой такой банкетный зал. Она добежала до перегородки и поманила нас к себе.

Только остановившись за Феей, я поняла, в чём заключался её план. Перегородка состояла из двух не смыкающихся частей, с щелью между ними, через которую можно было подглядывать за собранием. Поскольку Милан был самым высоким из нас четверых, он встал с одной стороны щели и смотрел на соседнюю комнату сверху. Нелио, протиснувшись к другу, наклонил голову так, что его голова оказалась прямо под головой Милана. Мы с Феей оказались напротив ребят. И когда я наконец присела на коленки под пригнувшейся Феей, у всех нас появился хороший обзор на происходящее.

Смотрела я сейчас прямо на затылок моей матери, который узнала бы из тысячи. Как и я, она всегда забирала свои светлые волосы в тонкий хвостик.

Мама сидела на одном из стульев, расставленных кружком. Большинство присутствующих были мне знакомы. Рядом с ней восседал мой учитель музыки Арне Ястреб. Перед длинной стойкой сидели дедушка Курт и Торбен, отец Феи, а рядом с ними занимал место папа Нелио. У окна же сидели две старушки, Аурелия и Селия. Ещё двух женщин я не знала. И почему-то не было видно Хранительницы и родителей Милана. Почему они не пришли?

Все говорили наперебой.

Пока моя мама не призвала к порядку:

– Так, ладно! Давайте начнём! Я думаю, больше никто сегодня не придёт.

Селия повернулась к маме:

– Ходят слухи, что Артур в городе. Это правда?

Моя мама ответила, пожав плечами:

– Я об этом ничего не знаю.

Я задумалась, правду ли она говорит, но, скорее всего, мама действительно не знала, что мой отец сейчас пока ещё находился в Хёллентале у Люсии. Во всяком случае, я ей ничего об этом не говорила.

Мама сменила тему и сказала:

– Я собрала вас вместе, потому что у нас наконец-то появился шанс свергнуть Ксавера Беркута. После стольких лет страха, выжидания и бездействия!

Темноволосая женщина, которую я видела только со спины и чей голос никогда прежде не слышала, спросила:

– Но что же вдруг изменилось? Ведь эликсир забвения всё ещё у Беркута, верно? Мы рискуем потерять все знания аваностов.

– Верно-верно, – вторила Селия, – и меня эта ситуация очень беспокоит!

Моя мама ответила:

– Да, эликсир существует. Но давайте посмотрим правде в глаза: последние десять лет мы сами пытались забыть, кем мы являемся. Члены общины перестали встречаться, каждый из нас просто жил сам по себе. И самое главное: никто не рассказывал своим детям об их наследии. Что это, если не забвение?

– Ты права, – согласилась Аурелия. – Если мы продолжим в том же духе, что и все прошлые годы, то уже следующее поколение аваностов не будет ничего знать ни о своих способностях, ни о нашей общине.

На мгновение воцарилось напряженное молчание.

Нарушил его отец Нелио:

– Но что мы можем сделать?

Когда никаких других комментариев не последовало, ответила моя мать:

– В нашем городе живут четыре юных аваноста, каждый из которых представляет одно или два из пяти существующих племён и имеет свой медальон. Чтобы мы могли официально принять их в общину, детям не хватает всего трёх магических атрибутов. Если нам удастся их найти, у них появится возможность свергнуть нашего незаконного лидера.

И снова Аурелия с ней согласилась:

– Именно так было написано в Хрониках. Возможно, это наш последний шанс!

Дедушка Курт тихо сказал:

– Но у меня больше нет волшебной жемчужины. И мне нечего передавать внучке, – его подбородок начал дрожать, как будто он вот-вот расплачется.

Торбен положил руку отцу на плечо и сказал:

– Ни у кого из нас больше не осталось наших атрибутов. Это не твоя вина, папа.

Феа рядом со мной начала нервно ёрзать, когда увидела своего дедушку таким грустным.

Моя мама прочистила горло и затем объявила:

– У нас есть только один выход: мы должны найти атрибуты, которые Ксавер вынес из пещеры, – вкратце она рассказала присутствующим, как мы пытались пробраться в пещеру, но в итоге опоздали. – За детьми кто-то шпионил и выдал их Ксаверу, так что он успел всё перепрятать. Надо выяснить, где наши медальоны и волшебные атрибуты. И как можно скорее!

Начался недовольный ропот. Я также видела по лицам собравшихся, что они возмущены и не могут поверить собственным ушам.

Я была очень горда мамой, взявшей на себя роль лидера.

Тут у меня начали затекать ноги, потому что сидеть на коленках на жёстком каменном полу оказалось не слишком удобно.

До нас донёсся голос Торбена:

– Прежде чем строить планы, важно подумать о том, как защитить детей. Они ведь подвергаются серьёзной опасности! Не лучше ли нам вывезти их на время из города, пока мы сами всё тут не уладим?

Он говорит о нас!

– Верно, так им не будет угрожать Ксавер, – воскликнула Аурелия. – Если ему в руки попадёт хотя бы один из четырёх медальонов детей, то вступить в общину они уже не смогут. В частности, опасность грозит Кайе и её медальону, так как она представляет сразу два племени.

Внутри у меня всё сжалось. Я не хотела, чтобы меня куда-то увозили! Вот ещё!

– Я тоже очень боюсь за Кайю и за других детей-аваностов, – ответила мама. – Но спрятать их где-то возможности нет. Лучше просто держать их подальше от всей этой суеты, пока мы не подготовим всё для принятия их в общину. Дети о наших планах узнать не должны. Мы, взрослые аваносты, добудем волшебные атрибуты.

Феа внезапно резко отпрянула, выпрямилась и, морщась, вытянула одну ногу. Похоже, она затекла. Мои ноги тоже очень болели…

Дзы-ы-ынь!

Что-то вдруг упало на пол рядом со мной. Оказалось, это звякнула подвеска с кожаного браслета, который я так и не сняла с запястья. Красивая бусина-жемчужина по какой-то причине вдруг слетела и теперь катилась по каменному полу. Я поспешно наклонилась, чтобы перехватить её, но запнулась о ногу Феи и упала. Маленькая жемчужина продолжала катиться и вскоре исчезла из моего поля зрения.

По ту сторону перегородки послышался стук стульев.

– Вы это слышали? – спросил чей-то голос. – В соседней комнате кто-то есть.

– Давайте сматываться! – прошипел Милан.

Он помог мне подняться, и мы на цыпочках побежали к выходу. Едва мы оказались в полутёмном коридоре, как услышали, что в зале открылась дверь, за которой мы скрывались.

В коридоре был небольшой закуток, куда были составлены столы и стулья, вероятно, из того самого банкетного зала. Забравшись под груды мебели, мы поползли в сторону дальней стены так быстро, как только могли. Добравшись до самого укромного места, мы прижались друг к другу и притихли.

– Здесь никого нет! – объявил в банкетном зале мужской голос.

В коридоре вспыхнул свет. Слева и справа послышались шаги. Сидя у стены под столиками, я видела только пары обуви, снующие туда-сюда по коридору.

– Нашли кого-нибудь? – спросила моя мама.

– Нет! – ответили ей.

– А на кухне кто-нибудь проверял?

– Там тоже никого.

– Может быть, это была просто кошка. Или ветер! – услышала я голос Аурелии.

Взрослые ходили вперёд-назад по коридору на протяжении ещё нескольких минут. И я очень надеялась, что никому не придёт в голову наклониться и заглянуть под столы, под которыми мы сидели.

Но вот наконец, спустя, кажется, целую вечность, волнения немного улеглись, беспокойное хождение прекратилось, и все постепенно потянулись обратно в зал. Оттуда ещё слышались обрывки отдельных слов и общее бормотание.

– Как думаете, воздух чист? – прошептала я.

– Давайте лучше ещё немного тут посидим, – также шёпотом ответил Нелио.

– Согласен, – кивнул Милан. – Взрослые ни в коем случае не должны нас застать. В противном случае они сейчас же увезут нас подальше от города!

Феа вздохнула.

– Что ж всё так сложно… Мы ведь, по сути, хотим одного и того же.

– И это очень даже здорово, – заметила я. – Взрослые будут искать украденные атрибуты у Ксавера, а мы в горах. В таком случае шансы собрать всё необходимое к полнолунию значительно возрастают, верно же?

– Если мы когда-нибудь отправимся на поиски, – проворчал Нелио. – А то сидим здесь и прячемся как мыши вместо того, чтобы искать нужные травы на поляне!

В этом он, конечно, был прав. Кроме того, постепенно всё тело начинало затекать из-за того, что мы, скрючившись, сидели под столами.

– Тогда давайте выбираться, – решительно прошептал Милан и пополз прочь.

Мы снова пробирались по коридору, периодически прислушиваясь к приглушённым голосам, доносящимся до нас. Феа махнула рукой в сторону чёрного хода. Мы быстро проскочили последний отрезок и наконец попали в переднюю. Здесь голоса стали громче, и лишь дверь с жёлтым окошком отделяла нас от взрослых.

– Это не очень хорошая идея, – услышала я громкий мужской голос.

Мы шмыгнули за дверь, навстречу солнечному свету, который в первый момент ослепил нас на доли секунды.

– Ах! – внезапно раздался звонкий голос.

Я в ужасе вытаращила глаза.

Перед нами стояла Селия в свободном лимонно-жёлтом платье с завитыми седыми локонами. В замешательстве она часто-часто заморгала.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, поняв наконец, кто перед ней. – Вы так напугали нас!

– Просто случайно так совпало, что мы тоже оказались в таверне «У ручья», – поспешно пояснила я, ничуть при это не покраснев. – Мы договорились встретиться сегодня у Феи. Мы и понятия не имели, что взрослые тоже здесь собрались.

– Не сдавай нас, пожалуйста, родителям, – добавил Милан.

Мне стало слегка неловко, что Милан так резко высказался. Но Селия будто не обратила на это никакого внимания, лишь пристально смотрела на моё запястье.

– Что это за браслет? – спросила она.

Я до этого как раз повыше закатала рукава, потому что было довольно тепло.

– Э-э-э… – только и сумела выдавить я.

Селия протянула мне руку. На раскрытой ладони у неё лежала маленькая бусина.

– Я нашла эту подвеску за ширмой. Она ведь с этого браслета, не так ли?

– Да, спасибо, – ответила я, слегка заикаясь, и забрала бусину.

– Почему ты вообще его носишь? – спросила меня Феа.

Я ей не ответила.

– Ты же не выдашь нас нашим родителям? – спросила я Селию. – Я не хочу, чтобы меня увозили из Зоннберга! – я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Потому что перспектива представлялась ужасная.

Селия несколько секунд смотрела на меня. Затем сказала:

– Я всё равно сейчас еду домой. И вам тоже лучше уйти. Счастливо, дети.

И она стремительно зашагала прочь, шелестя подолом своего платья. Но направлялась она не в таверну, а к подъездной дорожке.

– Что же она делает? – удивилась я. – Собрание ведь только началось.

Мы последовали за старушкой до угла дома и наблюдали, как Селия спешит к своему красному микроавтобусу, припаркованному у рыбацкого домика и наполовину скрытому раскидистым кустом сирени.

Как раз в тот момент, когда Селия уже открыла дверцу машины, в таверне «У ручья» открылось окно, и оттуда выглянула Аурелия.

– Селия! – закричала она. – Куда ты?

Селия только махнула рукой и крикнула в ответ:

– Мне пора! У меня сегодня ещё одна важная встреча, я совсем забыла! – она уже садилась в машину.

Мы, четверо юных аваностов, заворожённо смотрели вслед микроавтобусу, который промчался по подъездной дорожке и исчез в направлении Зоннберга.

Голос моей матери заставил меня вздрогнуть.

– Кайя! Что ты здесь делаешь?

Теперь из всех окон таверны выглядывали взрослые. И все они довольно мрачно уставились на нас.

– Ребята пришли ко мне в гости, – попыталась спасти положение Феа. – И мы как раз направлялись ко мне в комнату!

– Ага! – сказала мама.

Дедушка Курт радостно воскликнул:

– Заходите к нам, что же вы…

Феа покачала головой и ответила:

– Мы не хотим вас беспокоить. Я не знала, что у вас сегодня тоже гости. И, как я уже сказала, мы сейчас пойдём в мою комнату.

Она повернулась в сторону жилого дома.

– Стоять! – строго велела моя мама. – Не так быстро. Кайя, ты будешь ждать меня здесь, во дворе. Нам нужно ещё кое-что обсудить между собой, а потом мы вместе поедем домой.

– Но… – попыталась объясниться я.

– Без возражений! – перебила меня мама, закрывая окно.

Отец Феи добавил:

– Думаю, вам всем лучше подождать здесь, во дворе, пока мы не закончим, – и он тоже исчез в таверне.

– Блеск, – сердито буркнул Нелио, недовольно косясь на свои наручные часы.

– Дело дрянь! – прошипел Милан.

– И что теперь? – спросила Феа.

– Никаких «и что теперь?» – раздражённо проворчала я и села на землю. – Ты всё слышала, – в животе у меня было неприятное чувство. Потому что мама была в ярости, это было очевидно.

Остальные сели рядом со мной. Все вместе мы тупо уставились на закрытые окна рыбацкой хижины, за которыми скрылись наши родители.

– Думаете, они действительно куда-то нас увезут? – спросила Феа. – Далеко-далеко?

– Нет, вряд ли они на это пойдут, – ответила я, хотя и не была в этом уверена. – Но никто из нас не должен рассказывать своим родителям о наших планах, слышите? Я имею в виду, что мы собираемся искать атрибуты аваностов в горах. Потому что тогда нас точно вывезут из города, не успеем и оглянуться.

Остальные только молча кивнули.

В конце концов Нелио сказал:

– В любом случае времени мало. В субботу уже полнолуние. На поиски у нас осталось всего три дня.

– Три дня на три атрибута, – заметил Милан. – Должны успеть!

На мой взгляд, он был настроен слишком оптимистично, но я промолчала.

Прошло ещё немного времени, прежде чем взрослые вернулись к нам. Я пока рассказала остальным, что узнала от Мерле про редкие речные жемчужины. Потом все мы задумались, что как-то давно не видели ворона Корбина. Время шло, а в таверне было тихо.

– Может, они убираются? – предположила Феа.

– Что там убирать-то? – буркнула я. – Стулья?

– Надо было сразу лететь за моими травами и не задерживаться здесь, – сказал Нелио. – А то потеряли целый день.

– Не совсем, – возразила я. – В конце концов, теперь мы знаем, что взрослые аваносты тоже хотят наверстать упущенное.

Оставался только вопрос, кто из нас успеет собрать атрибуты до субботы, чтобы нас официально можно было принять в общину.

Чуть позже мы – я, мама, папа Нелио, сам Нелио и Милан – вместе катили на велосипедах в сторону Зоннберга. Только за ужином мама спросила, пристально глядя на меня:

– Как ты узнала, где мы встречаемся?

– Да я и не знала, – решительно ответила я. – Мы с ребятами чисто случайно встретились сегодня у таверны «У ручья».

Выдержав паузу, я добавила:

– А если серьёзно: проводить вашу тайную встречу там, где за вами десять лет назад шпионил Ксавер, как-то глупо, не находишь?

Мама не могла удержаться от смеха и погладила меня по голове.

– Ты совершенно права, – просто сказала она.

Какое-то время мы ели в тишине, пока мама не спросила:

– И что вы успели подслушать из соседней комнаты?

Я неловко закашлялась.

– Да, в общем, ничего интересного, – честно ответила я. Мама догадалась, кто там шумел, и отпираться в любом случае было бесполезно. – Или вы потом говорили о чём-то важном?

Мама с серьёзным выражением лица ответила:

– Будет лучше не посвящать тебя в планы старших. Для твоей же безопасности.

Я просто смотрела на маму. Она смотрела в ответ.

– Я серьёзно, Кайя, – наконец сказала она. – Я хочу, чтобы следующие несколько дней ты шла из школы сразу домой и оставалась здесь, в нашей квартире, с занавешенными окнами, пока я не вернусь из музыкальной школы. Ты же знаешь, что я занята сейчас подготовкой к летнему празднику. Кроме того, у меня будут и другие встречи с аваностами из общины. Поэтому, к сожалению, до конца недели приходить домой раньше я не смогу.

Наверное, я выглядела в тот момент очень расстроенной, потому что мама строго спросила:

– Я могу на тебя положиться?

Я сглотнула. Потому что я никак не могла следующие несколько дней оставаться в нашей квартире и плевать в потолок. Мне нужно было искать магические атрибуты в горах, и сделать это как можно скорее.

Мама снова вздохнула.

– Если ты не пообещаешь мне, я спрошу Аурелию или Селию, могут ли они прийти сюда днём, чтобы провести с тобой время.

– Не нужны мне няньки, – огрызнулась я на маму. А потом – поскольку я действительно не видела другого выхода – я кивнула в знак согласия с мамиными инструкциями. Хотя я знала, что я ни в коем случае не смогу оставаться в квартире, а всё равно отправлюсь на поиски атрибутов вместе с остальными детьми-аваностами.

Ложь сильно отягощала мою совесть, но я утешала себя тем, что эта ложь – во благо. Ради будущего аваностов Зоннберга.

Мы договорились встретиться в среду у школы монаха Георга на окраине города. Так называлась школа, в которой училась Феа. Она в этот день заканчивала позднее всех.

– Пропустить физкультуру я никак не могу, – объяснила нам Феа ранее. – Госпожа Доймлинг сейчас же сообщит отцу, если я не явлюсь.

В итоге мы с Миланом и Нелио ждали на краю школьного двора окончания последнего урока.

Нелио постоянно посматривал на часы.

– Чувствую, непросто нам сегодня придётся, – сказал он, когда из спортзала наконец начали выходить школьники. – Травы надо найти непременно сегодня. Чтобы следующие два дня искать жемчужину и кристалл. С субботы на воскресенье уже наступит полнолуние.

Я вздохнула и продолжила высматривать в толпе Фею.

– Возможно, именно в этот момент наши родители обнаруживают украденные атрибуты в одном из тайников Ксавера, – проговорила я. – Тогда нам ни к чему продолжать поиски.

Нелио и Милан удивленно посмотрели на меня.

– Ты действительно в это веришь? – спросил Нелио.

– Не особо, – протянула я, немного подумав. – Взять даже мою маму: она сегодня допоздна будет в музыкальной школе, готовится к летнему фестивалю с другими сотрудниками, – честно говоря, я понятия не имела, как она при таком загруженном графике собиралась ещё и пропавшие атрибуты искать. Может, ночью, когда я уже буду спать? Или этим займутся другие аваносты?

– Вот и Феа! – крикнул в этот момент Милан и замахал обеими руками над головой, привлекая к нам её внимание.

Эту девчонку можно было узнать ещё издалека по её ярким волосам. Широко улыбаясь, она подбежала к нам.

– Сейчас возьму велосипед, и можно выдвигаться, – объявила она, оставляя рюкзак и спортивную сумку на земле рядом с нами, и метнулась к велосипедной стойке.

Зазвонил смартфон. Это была мама.

– Где ты? – спросила она.

– Домой иду, – ответила я, надеясь, что она не услышит моих колебаний.

– Хорошо, – удовлетворённо сказала она. – А у меня сейчас заседание. Но ты можешь звонить в любой момент и по любой причине.

Завершив звонок, я тяжело вздохнула:

– Мама начеку, бдительная как рысь. Строго говоря, мне сегодня надо до самого вечера сидеть дома, желательно с закрытыми окнами, пока она не вернётся.

– И это ещё одна причина поторопиться, – заявил Нелио, садясь на велосипед. – Ты должна оказаться дома раньше своей матери.

Итак, в темпе крутя педали, мы выехали за город на поиски трёх заветных трав.

Нелио, ехавший впереди, крикнул через плечо:

– Только туда нам добираться целых полчаса.

– Понятно! – ответила я, замыкая наш ряд.

Мы не решились принимать обличье птиц в прежнем месте на берегу Рейна. Или рядом с таверной «У ручья», где нас могли заметить взрослые аваносты. Мы хотели найти какой-нибудь укромный уголок, откуда можно было бы незаметно взмыть в небо. Потому что в противном случае нас бы подкараулил какой-нибудь орнитолог-любитель, горящий идеей снова увидеть неизвестных гигантских птиц. А то и вовсе поймать их. При этой мысли я содрогнулась.

Наконец последние дома Зоннберга остались позади. Слева змеилась река Нагольд. Нелио проехал ещё немного по пустынной просёлочной дороге, а потом резко свернул направо, и мы последовали за ним. Гравий хрустел под нашими колёсами. Я поравнялась с Миланом.

– Откуда Нелио так хорошо здесь ориентируется? – спросила я.

Милан не успел ответить, потому что Нелио остановился перед беседкой, у которой была только одна стена, боковые были специально сделаны открытыми. В центре была круглая яма для разведения костра, по бокам обложенная камнями.

– Прошлым летом у нашего класса был здесь пикник, – сообщил нам Нелио. – Идёмте со мной.

Мы отвезли наши велосипеды за длинную дощатую стену постройки и закрепили их там вместе со шлемами.

– Куда теперь? – спросила Феа.

– Найти нам нужно три вида растений, – ответил Нелио. – Мать-и-мачеху, семилепестковый вербейник и жёлтый подмаренник, – и он показал нам соответствующие картинки на своём смартфоне. Я не могла вспомнить, чтобы видела эти растения прежде.

– Это будет непросто, – проворчал Милан, оглядываясь, будто желая найти эти травы где-то рядом с нами.

– Искать надо не здесь, – засмеялся Нелио. – Хранительница подробно объяснила, где можно найти все три вида. На лугу с дикими растениями, до которого можно только долететь.

– И ты уверен, что сможешь найти этот луг? – осторожно спросила я.

– Люсия дала очень точное описание, – ответил Нелио. – Расположен он на плато высоко в горах между Хёлленталем и Нордбахталем.

– Плато? – переспросила Феа.

– Такая плоская площадка между скалами, – объяснил Нелио. – Ну что, вы готовы?

Вот вам и застенчивый тихоня. Я снова невольно восхитилась Нелио. После того, как мы все нетерпеливо кивнули, он открыл свой медальон и превратился в канареечно-жёлтого аваноста.

Чуть позже из-за гриль-домика появились четыре крупные птицы и пролетели над пастбищем, где мирно паслись чёрно-белые коровы.

Вскоре впереди показались первые скалы. Мы энергично работали крыльями и постепенно поднимались всё выше.

Нужный нам горный хребет находился между долинами Нордбахталь и Хёлленталь. Сверху казалось, что весь Нордбахталь состоял из скал, круто завинчивающихся по направлению к небу.

Четыре пары глаз оглядели скалистые склоны гор. Мы взлетали всё выше и выше, пока не достигли самой высокой точки горного хребта. Слева и справа скалистые склоны круто спускались в обе долины. Здесь, наверху, прохладный поток воздуха с высоких горных вершин очень давил на грудь и затруднял тем самым полёт и дыхание.

Нелио, по-прежнему возглавлявший наш летучий отряд, теперь держался точно вдоль горного хребта. Я едва могла разглядеть зелёный цвет среди серых камней. Где же тут луг?

– Вон там! – крик Нелио, будто отвечавшего на мой невысказанный вопрос, отвлёк меня от моих размышлений.

Я напряжённо всматривалась вдаль. И правда: вон она, зелёная полоска земли. Прямо перед нами, освещённая солнцем. Будто зелёный сад на крыше среди серого города. Но ещё более удивительным казались стоявшие на одной стороне полянки деревья, которые будто защищали её от ветров и непогоды. Многие из них покосились и обветрились, но выстояли непогоде. Справа же от полянки виднелся крутой спуск в Хёлленталь.

Мы приземлились в низкую, но довольно мягкую траву. Вокруг витал приятный аромат: пахло цветами, травами и немного смолой. Пока я любовалась открывшимся видом, остальные уже успели превратиться обратно в детей, потому я тоже поспешила последовать их примеру.

В тот день Нелио был одет в бежевые походные брюки с боковыми карманами. Из одного кармана он вытащил крошечный тканевый мешочек, из другого – садовые ножницы.

– Люсия сказала, что травы надо искать именно на этом плато, потому что здесь все они относительно близко друг к другу, – объяснил он. – Подмаренник растёт на опушке леса, – он махнул рукой в сторону деревьев. – А вербейник цветёт только в тенистом подлеске. Мать-и-мачеха же любит дикий луг, – на лугу мы, собственно, сейчас и стояли. Для меня по-прежнему оставалось загадкой, как искать эти три растения в дикой природе. Но я промолчала, потому что ни в коем случае не хотела мешать Нелио своим пессимизмом. Казалось, он был полон надежд.

– Проблема в том, – продолжил Нелио, – что мать-и-мачеха уже отцвела. Поэтому обращайте внимание на листья в форме копыта, чтобы потом добраться до стебля. Потому что для пучка нам нужны только стебли.

Он передал нам всем по мешочку и ножницы и снова открыл на смартфоне фотографии растений. Склонив головы, мы пытались запомнить внешний вид трав, которые нам предстояло искать.

– Наверное, будет лучше, если мы разделимся, – предложил Милан. Мы распределились следующим образом: Феа осталась искать на лугу мать-и-мачеху, Нелио отправился на лесную опушку за подмаренником, а мы с Миланом высматривали между деревьями нежную семиконечную звёздочку вербейника.

– Полагаю, с вербейником придётся сложнее всего, – повторил Нелио слова Люсии. – Его легко проглядеть, потому что он хрупкий и полупрозрачный. Но зато он сейчас цветёт.

Мы с Миланом остановились между стволами деревьев на расстоянии нескольких метров друг от друга. Здесь было значительно прохладнее, чем на лугу, так как кроны деревьев почти не пропускали солнечные лучи. Земля была покрыта сосновой хвоей и прошлогодними коричневыми листьями. Время от времени встречались и зелёные растения, тянувшиеся к свету. Но маленькие белые вербейники мне всё не попадались. Я продолжала аккуратно двигаться дальше, и ни на секунду не выпускала из виду крутой обрыв по левую сторону от меня, ведущий в глубокую бездну.

Внезапно я услышала крик Феи. И он был совсем непохож на радостный возглас от обнаружения мать-и-мачехи. Он звучал скорее как сигнал тревоги.

– Ты это слышал? – крикнула я Милану, который тщательно осматривал участок земли чуть правее от меня.

Он не ответил, и сразу сорвался в сторону луга. Последовав его примеру, я выбежала из рощицы и оказалась ослеплена солнцем.

Как только мои глаза привыкли к яркому свету, я увидела, что так взволновало Фею. Прямо на краю обрыва сидел чёрный ворон. Яркое пятно на мощном клюве сразу бросалось в глаза.

– Корбин! – застонала я раздражённо.

Птица склонила голову на бок и по очереди оглядела нас своими чёрными глазками.

Кра-кра!

Милан первым открыл свой медальон, вслед за ним мы сделали то же самое. Теперь перед вороном полукругом сидели четверо аваностов.

– Давно не виделись, – выдавила я.

Корбин издал странный звук, отдалённо напоминающий хихиканье.

– Вы меня, может, и не видели. Но я следил за вами ещё вчера, когда вы подслушивали взрослых аваностов у таверны.

Я вспомнила тёмную тень на дереве перед нашим домом, на которую я решила не обращать внимания. Я почувствовала, как во мне закипает гнев.

– Чего тебе надо? Тебя опять хозяин подослал?

Пернатый помощник Ксавера покачал головой.

– И да, и нет! – сказал он хриплым голосом. Поскольку мы просто молчали и выжидательно смотрели на него, он продолжил: – Дело было так: несколько дней назад я решил навестить своего хозяина. Я сейчас живу не у него, а на Платановой аллее, с хорошенькой вороной, партнёра которой переехала машина. Я помогаю ей кормить её птенчиков, – его чёрные глаза прямо сияли, когда он об этом рассказывал.

– А с дядей Ксавером что? – нетерпеливо спросил Милан.

– Он накричал на меня, когда я к нему заглянул! – воскликнул Корбин. Голос его дрожал от обиды и негодования. – Спросил, где я прохлаждаюсь. И сказал, что моя задача – следить за вами и сообщать ему о том, чем занимаетесь вы и ваши родители. Когда я объяснил ему, что мне нужно заботиться о семье новой подружки и поэтому времени на слежку, к сожалению, не так много, он снова превратился в человека, а потом швырнул в меня ботинком! – его голос едва не срывался от возмущения.

Феа рядом со мной хихикнула, и я ткнула её в бок кончиком крыла. Не очень-то весело, между прочим.

Но ворон, казалось, вообще не обращал внимания на какие-либо реакции с нашей стороны. Он рассказывал дальше:

– Я спасся от летящего в меня ботинка, вовремя метнувшись в окно. Вы ведь помните, что моё старое гнездо находится на дереве прямо рядом с домом Ксавера? Там я и перевёл дух. Но угадайте, что я обнаружил, когда случайно глянул в сторону мансарды?

Кажется, в этот момент мы все одновременно выпрямились и напряглись. Я первой высказала предположение. Даже можно сказать – надежду:

– Неужели волшебные атрибуты?

Тишина.

Ворон Корбин уставился на меня в течение нескольких секунд, прежде чем ответить:

– Тс-с-с! Нет, не их! Там сидела эта жуткая пернатая! Филин Хранительницы!

– Зорро?! – одновременно ахнули мы четверо.

– Да, да! – воскликнул Корбин, взволнованно хлопая крыльями. Поднялась суматоха. Так вот почему Хранительница так давно не видела и не слышала своего друга.

– Похоже, Зорро заметил дядю Ксавера, когда тот выносил атрибуты из пещеры, – сказал Милан. – И дяде как-то удалось совладать с филином.

Я посмотрела на ворона и спросила:

– А ты не можешь освободить Зорро?

– Чего-о-о? – возмутился Корбин. – С дуба рухнула? Ты предлагаешь мне верную смерть: меня растерзает либо филин, либо хозяин!

– Нужно просто придумать, как сделать так, – пояснила я, – чтобы Ксавер не узнал, что это ты освободил Зорро! А сам филин будет тебе безмерно благодарен, и все твои пёрышки будут целы.

– Хм-м, – протянул Корбин. – А в этом, пожалуй, что-то есть.

– Почему ты рассказываешь нам всё это? – спросил Милан. – Ты же помощник Ксавера…

– Потому что Кайя рассказала мне о Платановой аллее, на которой я и встретил ворониху, благодаря чему я больше не одинок, – ответил Корбин. – Этот совет действительно изменил мою жизнь, – сейчас он смотрел на меня почти дружелюбно.

– Тогда, пожалуйста, помоги нам ещё раз и освободи Зорро! – попросила я.

– Дайте-ка подумать, – ответил ворон, склоняя голову на бок. – Да, наверное, освобожу я всё-таки эту жуткую пернатую.

– Корбин, ты прелесть! – воскликнула Феа.

Ворон сразу распушил грудное оперение и благосклонно подмигнул Фее.

– И да, Корбин, – добавила я, – ни в коем случае не говори Ксаверу, что видел нас здесь. Это крайне важно, понимаешь?

Потому что в этом случае Ксавер сразу бы понял, что мы ищем пропавшие атрибуты.

Ничего не ответив, Корбин вдруг сорвался в пропасть. В ужасе я подскочила к краю. Неужели разбился? Но чёрная фигура, взмахнув крыльями, унеслась прочь через долину.

– Нашли вербейник? – поинтересовался жёлтый аваност. – А мать-и-мачеху?

Нелио сегодня интересовало только одно: травы для пучка-атрибута. Ничто другое на данный момент для него не имело значения.

Феа указала клювом на пучок растений, который лежал недалеко от нас.

– Кажется, это мать-и-мачеха. Листья в форме копыта, и стебли вроде те, что нужно. Не хватает только цветов, но по каким причинам – очевидно.

Нелио посмотрел на результаты работы Феи и остался доволен.

– А я нашёл подмаренник, – сообщил он. – Ну, что насчёт вербейника?

– Э-э… – протянул Милан, косясь на меня. Я покачала головой. – Думаю, надо нам всем ещё раз прочесать участок леса.

Так мы и сделали. Разумеется, снова приняв человеческий облик.

А у меня всё не выходил из головы пленённый Зорро.

– Думаете, Корбин его освободит? Или лучше нам этим заняться?

– Сейчас важнее найти вербейник, – услышала я Нелио. Видеть его за густой листвой и близко стоящими деревьями я не могла.

С другой стороны подал голос Милан:

– Я уверен, что Корбин поможет нам. Он сейчас обижен на хозяина. А благодарный помощник филин, вероятно, будет для него достаточной мотивацией.

Слова Милана успокоили меня, потому что это было правдой: Корбин в основном рассчитывал на своё преимущество.

И тут я заметила маленький цветочек с семью белыми лепестками, расположенными в виде звезды. Я наклонилась, чтобы рассмотреть стебель. Он был не очень длинным, не более десяти сантиметров. Тем не менее я была почти уверена, что нашла последнее растение для травяного пучка Нелио.

– Бинго! – громко крикнула я. – Идите скорее сюда, я нашла вербейник! – я и сама едва могла поверить в свою удачу. Все мысли о Зорро и Корбине будто улетучились. Мы нашли три необходимые травы для атрибута лугового аваноста! Справились всего за один день! Значит, вполне могли успеть найти два других предмета в течение следующих двух дней. А как же иначе!

Мы чуть не сплясали танец счастья прямо там, высоко на плато. Какая же радость!..

– Наконец-то нам повезло! – воскликнула Феа, беззаботно подпрыгивая на месте, отчего её кудряшки тоже прыгали.

– Сегодня действительно счастливый день, – сказала я Милану, который стоял рядом со мной. – Мы нашли первый атрибут. И Корбин сообщил нам важную информацию о Зорро, которого он, надеюсь, сегодня же освободит.

Счастливые и воодушевлённые, мы вчетвером спустились с солнечного плато на Рейнскую равнину. Наш спуск с горы напоминал мне полёт на параплане: расправив крылья во всю ширь, мы плавно покачивались на потоках ветра, при этом медленно спускаясь с большой высоты. Я наслаждалась этим обратным полётом, любуясь изгибами реки, протекающей далеко под нами в свете солнца, зелёными лугами и деревьями, маленькими домиками и цветными автомобилями, похожими с высоты на крошечных жучков.

У нас обязательно всё получится, думала я, и мы найдём все атрибуты в срок.

К счастью, в тот момент я не подозревала, что нам предстоит ещё несколько испытаний до того, как полная луна засияет над Зоннбергом.

Мне удалось оказаться дома раньше мамы.

– Как прошёл твой день? – спросила она за ужином.

– Не так скучно, как я думала, – просто ответила я и подробно рассказала ей о своём домашнем задании. – Кстати, с математикой я ещё не закончила, – сказала я в заключение и ушла в свою комнату.

Как раз когда я закончила с домашним заданием и с облегчением засунула тетрадь обратно в школьный рюкзак, послышался стук в окно.

Тук-ток-ток-ток!

Я, конечно, сразу узнала, кто это, и радостно вскочила, чтобы открыть окно. Малиновка Робин влетела в комнату и приземлилась на своё любимое место – на спинку моего стула. Мама, судя по шуму, была чем-то занята в своей комнате, поэтому я поспешно открыла свой медальон, чтобы иметь возможность поговорить с Робином.

– Привет-привет, милая Кайя! – защебетала малиновка, подёргивая хвостиком. – Тебе привет от делегации пойменных птиц. Они очень хотели встретиться с тобой лично, но не решились снова являться в город, чтобы не вызвать переполох. В любом случае, они передают тебе привет и благодарность от всего сердца. Потому что из поймы наконец исчезли все строительные машины.

– Да, знаю, – воскликнула я. – Разве это не здорово? Но не я повлияла на исчезновение экскаваторов, а ребята из экоклуба моей школы, это они сообщили в городскую администрацию о том, что творится в пойме. А птицы должны быть благодарны чомге, которая вовремя рассказала о происходящем.

– Больше всего сейчас радуются как раз чомги и зимородки, – прощебетала маленькая птичка. – Они ведь строят свои плавучие гнёзда на берегу, прямо там, где экскаваторы чуть всё не разрушили.

Я посмотрела на своего пернатого друга и улыбнулась:

– В любом случае, я очень рада, что ты заглянул. Мы так редко видимся.

– Просто Аурелия сейчас немного одинока, – объяснил Робин. – Селия снова перебралась к себе и редко приезжает на виллу Певчих. Аурелия этим очень огорчена. И я стараюсь больше времени проводить в её саду, поближе к ней.

– Это, пожалуй, довольно странно, – задумчиво заметила я. Тогда, у таверны, Селия просто уехала, оставив Аурелию. Старушку пришлось отвозить домой отцу Феи. – Ведь они прекрасно ладят друг с другом. Неужели поссорились?

– Не могу знать, – ответила маленькая птичка. Затем Робин сменил тему. – А чем вы, юные аваносты, сейчас заняты?

Я рассказала своему другу обо всём, что произошло. Робин был впечатлён, его тонкий хвостик нетерпеливо подрагивал.

– А мы, птицы, можем вам как-то помочь? – спросил Робин.

Я ненадолго задумалась.

– Пожалуй… Можете слетать к вилле Ксавера и проверить чердак? Я не уверена, освободил ли Корбин филина.

– Нет проблем, – ответил Робин. – Пошлю туда голубей.

– Хорошая идея, – сказала я с благодрностью. – И спасибо, что предложил помощь. А поиски двух оставшихся атрибутов мы возьмём на себя.

Удивительно всё-таки, как сильно можно заблуждаться!

В этот четверг после обеда настроение у всех собравшихся было на удивление безмятежным. В том числе благодаря Мерле, которую я привела на наше новое место встречи в гриль-домике. Моя подруга также обеспечивала мне алиби для мамы, которую я успокоила тем, что днём собираюсь «провести время с Мерле».

Присутствие подруги на общем сборе отряда «Аваности» также больше не вызывало вопросов, и все дружелюбно её поприветствовали.

Милан даже сказал:

– Нам сейчас пригодится любая помощь, – при этом он приветливо улыбался Мерле.

– И я здесь именно за этим, – весело ответила Мерле, раскладывая на деревянном столе под навесом огромную карту. – У папы очень много туристических карт. Многие совсем древние, ещё из тех времён, когда даже не было смартфонов, – пояснила она, указывая на карту. – Мы сейчас вот здесь, в этом месте. Это Нагольд, дальше на север – Северный ручей, а тут вход в Нордбахталь, – её пальцы бегали по карте. Благодаря тому, что карта была действительно большой, на ней всё прекрасно просматривалось. – Видите, здесь долина сужается. В задней её части находится Равеннское ущелье. Судя по тому, что я узнала в Сети, там находятся самые большие залежи горного хрусталя, – она выглядела очень довольной. И мы восхищённо смотрели на Мерле.

– Что ж, отлично! – сказал наконец Милан. – Думаю, мы готовы, ведь теперь ясно, с чего начинать.

– Давайте откроем медальоны за стеной, – предложил Нелио. – Там никто не увидит, как мы превращаемся или улетаем.

Мои друзья исчезли на улице, в то время как Мерле «воевала» с картой, которая всё никак не желала сворачиваться как надо.

Тут я подумала вот о чём:

– Известно, кстати, когда именно будет суд над Ксавером Беркутом?

Мерле, сперва ругнувшись на карту, ответила:

– Нет. Вчера было просто слушание или что-то типа того. Приговор суда ещё не оглашён, и я понятия не имею, как долго это ещё продлится. В любом случае хорошо, что пока Ксаверу не удастся перекрыть реку в Хёллентале, как он планировал!

И эта отсрочка была очень кстати!

Вместе мы наконец сумели сложить карту обратно в прежний формат и последовали за остальными в глубь хижины.

Нелио как раз снимал с велосипедного багажника синюю спортивную сумку.

– В этот раз я решил взять с собой молотки и долота, – объяснил он, звеня содержимым сумки.

Буквально через несколько минут четверо аваностов и одна сойка уже летели в сторону Равеннского ущелья. Милан держал в когтях синюю спортивную сумку, которая небрежно покачивалась взад-вперёд. Никто из нас не проронил ни слова, все были погружены в свои мысли или просто любовались прекрасным пейзажем под нами.

Мы пересекли Нагольд, луга и поля. И вот наконец под нами сверкнули воды реки.

– Северный ручей, – радостно крикнул Милан.

Держась прямо над рекой, мы последовали вдоль её извилистого течения до самой каменистой долины. Казалось, что бурлящая и журчащая вода просачивается сквозь каменные стены. Подобно змее или небольшому дракону, Северный ручей, извиваясь и петляя, огибал бесчисленные выступы скал. Вскоре в глубину уже не проникал ни один солнечный лучик, так высоко поднимались скалы, погружая всё в тень. Соответственно, чем дальше в долину мы спускались, тем более влажным и прохладным становился воздух.

– Думаю, мы уже в Равеннском ущелье, – крикнула Мерле. Скалы уже располагались так близко друг к другу, что я боялась, что скоро начну задевать их кончиками крыльев по обе стороны реки.

– Силы ещё есть? – спросила я сойку, которая храбро работала крыльями, держась в моей тени.

– Есть, – отозвалась она. – Но вообще-то нам пора бы уже прибыть.

И в самом деле. Только мы обогнули очередной длинный каменный выступ, как перед нами открылся вид на небольшой овальный водоём, в который вода стекала из ущелья с высоты примерно в метр.

– Ух ты! – воскликнула Мерле, и её голос эхом отразился от каменных стен. – Вот тут бы я поплавала!

Мне же показалось, что вода была ледяной и совсем не подходила для купания.

Милан направлялся к каменному обрыву, который, как ледник, спускался по склону слева от водопада и доходил до самого берега. Сначала он сбросил на осыпь сумку с инструментами, которые во время столкновения с поверхностью издали звонкий звук, а затем и сам сел неподалёку. Следом один за другим все аваносты находили хорошее место для обратной трансформации. Мерле осталась рядом со мной, чтобы я могла вытащить у неё из оперения маленькое перо сойки, что я и сделала, как только сама приняла человеческий облик.

– Ой, как скользко! – закричала Феа, плюхнувшись на пятую точку после того, как камни под её ногами вдруг покатились сами по себе.

– Ничего себе челлендж нарисовался, – заметил Нелио, который пытался добраться до спортивной сумки и при этом не упасть.

Приключение оказалось действительно не самым простым. Во-первых, потому что почти невозможно было шагу ступить, не споткнувшись или не ударившись. А во-вторых, потому что в этой тенистой каменной котловине было довольно прохладно. Было такое ощущение, что руку, в которой у меня был молоток, я час держала в холодильнике и только сейчас вытащила. Тем не менее к работе мы приступили с энтузиазмом. Я откопала в осыпи камень среднего размера и теперь обстукивала его молотком, пока у меня не заболело запястье. Прошла целая вечность, прежде чем от камня отделился хоть малюсенький осколочек. А потом прошла ещё одна вечность, пока наконец весь камень не развалился. Внутри ничего не оказалось.

– Самый обычный булыжник, – сообщила я остальным, которые обрабатывали молотками свои камни. Эхо от каменных стен отражалось такое, будто в шахте орудовала армия гномов.

Не знаю, сколько камней мы перебрали, но так и не нашли и крошечного кристаллика.

– Мне нужен перерыв, – в какой-то момент объявила Феа, всё лицо у которой было перепачкано пылью.

– Мне тоже, – отозвалась я и, пошатываясь, побрела к воде, чтобы сполоснуть руки, которые казались мне сухими и потрескавшимися из-за каменной пыли.

И как раз в этот момент над нашими головами раздался шум. Пронзительный крик отразился от стен в каменной пещере. Огромная птица стремительно неслась вниз. Я инстинктивно обхватила голову руками, и вся сжалась. Я услышала шорох и шипение и ощутила порыв ветра.

– Кайя, береги-и-ись! – завопила Мерле.

Я от испуга шлёпнулась на пятую точку и лишь краем глаза успела заметить, как чёрная птица взвилась по дуге вверх, прочь от меня.

– Он пытался тебя схватить, – задыхаясь и осторожно сползая ко мне, проговорила Мерле.

– Осторожно! Он снова атакует! – взревел Милан.

И снова тёмный хищник нёсся с большой высоты прямо на меня.

Феа и Нелио старались как можно быстрее добраться до берега, чтобы присоединиться ко мне. При этом с отвала вниз катилось бесчисленное количество камней и с плеском падало в воду. Некоторые даже попали в меня и Мерле, когда мы в последний момент плашмя бросились на землю, так что птица пролетела прямо над нами.

– Это горный аваност, – задыхаясь, выдавил Милан, когда добрался до нас.

– Не иначе как сам Ксавер Беркут, – сказал Нелио, тревожно глядя в небо.

– Давайте скорее к той скале, – крикнула Мерле, вскакивая на ноги. – Надо укрыться там до того, как он снова атакует.

Я взглянула на кусочек голубого неба, который был виден отсюда. Далеко вверху чёрная птица описала в воздухе петлю, а затем в очередной раз расправила крылья.

Я понеслась к стене по камням, о которые то и дело спотыкалась.

– Скорее! – услышала я голос Мерле где-то впереди, не отрывая при этом взгляда от тропы, по которой ступаю. За моей спиной приближающаяся птица со свистом разрезала воздух. Паника нарастала. Неужели сегодня Ксавер Беркут всё же схватит меня? Точнее – мой медальон? Теперь я плотнее прикрывала рукой вырез своей толстовки, надеясь, что так цепочка на моей шее будет защищена от огромных птичьих когтей.

Несколько рук подхватили меня и потащили за выступ скалы. Запыхавшиеся, все пятеро остановились у стены, тесно прижавшись друг к другу, и только заметили, как острые красные птичьи когти снова втянулись обратно, а сама чёрная птица с громким криком метнулась в сторону, чтобы не удариться о каменную стену.

– Ну это же надо! – хныкнула Феа, зажмурив глаза. – И как теперь выбираться отсюда?

В ушах у меня шумело, руки дрожали. Я не спускала глаз с тёмного беркута, который, кружась вдоль каменных стен, поднимался всё выше вверх.

– Уверен, он сейчас обдумывает свою следующую атаку, – прохрипел Нелио, как будто птица наверху могла нас услышать.

– Боюсь, в следующий раз он превратится в человека, чтобы отнять медальон у Кайи, – встревоженно сказал Милан.

– Ой-ой! – только и смогла я выдохнуть, при этом беспокойно оглядываясь через плечо на реку и выход из долины. Пешком здесь было не выйти, бурлящая вода неслась по скалам, как на горке в аквапарке.

– Надо лететь, – решительно сказала я. – Так быстро, как только сможем.

– А как быстро летают сойки? – неуверенно спросила Мерле.

Как раз в этот момент огромная птица появилась в ущелье, начав в этот раз атаку с тыла.

Кажется, в это мгновение я просто окаменела от ужаса.

– Помогите!.. – прошептала я. Аваност приближался с быстротой молнии.

– Головы втяните! – прошипел Милан.

Но я могла только смотреть на птицу.

Я уже различала его пронзительные глаза.

От подкатывающей к горлу тошноты я начала всхлипывать. Но тут сверху прямо на горного аваноста камнем упало что-то тёмное. Полетели в стороны перья, раздался пронзительный крик. Аваност полетел в бездну.

– Зорро! – воскликнула я, узнав тёмно-коричневое оперение. Уши филина трепетали, пока он и Ксавер падали в реку.

Милан первым пришёл в себя и начал подталкивать нас к выходу.

– Надо убираться отсюда! – кричал он, уже вытащив из-под толстовки свой медальон.

Я снова оглянулась на реку и увидела, как Зорро перелетел на безопасный выступ скалы.

Милан схватил меня за руку и развернул к себе.

– Ты должна лететь так быстро, насколько позволят силы. Слышишь? Всё в первую очередь зависит от тебя!

Я могла только кивать. Параллельно я искала в кармане толстовки пёрышко сойки. Милан крепко меня обнял, а затем открыл свой медальон, превращаясь.

Я повернулась к Мерле.

– Как только мы станем птицами, забирайся мне на спину и цепляйся крепче. Я доставлю нас обратно в Зоннберг.

Не дожидаясь ответа, я сунула перо ей за ухо, почти одновременно с этим открывая свой медальон. Когда я взлетела, то чувствовала лёгкую, но при этом ощутимую ношу у себя на спине. Я была очень рада, что моя подруга сейчас так близко. Наконец я вылетела из пещеры. Сразу же поток воздуха подхватил меня и толкнул вперёд. Бросив последний взгляд вниз, я различила коричневую и чёрную кляксы на двух валунах, расположенных друг напротив друга. Затем скорее последовала за остальными через горы, подальше от Нордбахталя.

Вспоминая сейчас наши приключения, я понимаю, что возвращение из Нордбахталя совершенно не отложилось у меня в голове. Я просто летела, всё прямо и вперёд, энергично работая крыльями, полностью сосредоточившись только на их движениях. Периодически подавала голос Мерле:

– За нами никого нет.

Или:

– Вроде оторвались.

Обратной дороги до гриль-домика я совсем не запомнила, так как, поглощённая страхом быть пойманной злодеем, совершенно бездумно летела за Нелио. Когда мы, полностью обессиленные, наконец приземлились рядом с нашими велосипедами, мы почти сразу же вернулись в человеческий облик. Феа упала спиной в траву, и мы все последовали её примеру. Так мы и лежали рядом, раскинув в стороны руки, и смотрели в небо. В любую секунду могла появиться страшная тёмная птица, но мне было всё равно. У меня просто не осталось больше сил убегать и прятаться.

– Чуть не попались! – наконец выдавила Мерле.

– Жуть какая, – добавила я и зажмурилась, едва подумала о грозном чёрном аваносте.

– Папины инструменты остались в ущелье, – схватился за голову Нелио. – Надо их вернуть. И лучше до того, как он заметит, что они пропали.

– И кристалл так и не нашли, – тихо заметил Милан. – Вот это на данный момент самая серьёзная наша проблема.

Я приподнялась, опершись на локоть, оглядела своих друзей и сказала:

– Самая серьёзная наша проблема – это Ксавер, который откуда-то знает, что мы ищем пропавшие атрибуты. А ведь именно этого мы и старались избежать: чтобы он только не был в курсе наших планов.

Все поражённо молчали.

Пока Мерле не сказала:

– Ксавер пытался отнять у тебя медальон, Кайя. Вот почему он напал на тебя. Если он сможет это сделать, вся ваша миссия будет обречена на провал. Вы уже не сможете его свергнуть.

Я вспомнила сегодняшнюю атаку, и мои руки начали бесконтрольно дрожать.

– Что же теперь делать? – спросила Феа. – Посоветуемся с Хранительницей? Или расскажем родителям?

– Забыла, что будет, если они узнают? – предупредил Милан. – Нас за город вывезут, чтобы Ксавер не смог нас достать.

– Может быть, так будет даже лучше, – проговорил Нелио. – Если Ксаверу удастся отнять у Кайи медальон, атрибуты нам в любом случае уже не понадобятся.

На мгновение воцарилось напряжённое молчание.

– Ну нет уж! – заявила я. – Сейчас мы точно не сдадимся! Ксавер уже несколько раз пытался отнять у меня медальон, да не сумел. Нам просто нужно быть ещё более внимательными. Мы ведь теперь знаем, что он охотится за нами. Значит, нам нужен очень хороший план.

– Ладно, – нерешительно протянула Феа. – Но почему Хранительница и твой отец не могут помочь нам в этом?

Я покачала головой.

– Атрибуты мы должны искать самостоятельно, помнишь? Без чьей-либо помощи. А уж если отец узнает о нападении Ксавера в Хёллентале, он тоже наверняка будет ратовать за то, чтобы нас увезли из города. Лишь бы с нами ничего не случилось.

– А что, если Ксавер прибегнет к последнему средству – использует против нас эликсир? – продолжила Феа. Она выглядела непривычно испуганной.

Нелио тоже сел и успокаивающе поднял руки.

– Я не думаю, что Ксавер на это пойдёт. Пустая трата ресурсов, не находите? Ну погрузит он в забвение четверых детей. А если что-то пойдёт не так, он и сам тоже всё забудет. А ему разве это надо? Нет, ему сейчас явно нужен медальон Кайи.

Милан согласился:

– Я тоже считаю, что Ксавер приберегает эликсир для возможного собрания общины. Чтобы разом нейтрализовать всех аваностов. Только в этом случае проклятое зелье имеет смысл, потому что только тогда он окончательно успокоится.

– Итак, сейчас важно защищать Кайю и её медальон, – подытожил Нелио.

Все задумчиво кивнули.

– Но я не собираюсь где-то отсиживаться, пока вы ищете атрибуты, – решительно заявила я. – Я пойду с вами!

– Разумеется. Нам нужен и важен каждый, – закивал Милан. – Остался всего один день, чтобы найти до полнолуния ещё два атрибута.

Мерле вздохнула.

– К сожалению, завтра я весь день буду с мамой решать вопрос своей аллергии в университетской клинике. Помочь не смогу, простите.

Обескураженные, мы посмотрели на Мерле.

Пока Нелио, наконец, не предложил:

– Надо разделиться. Двое будут искать кристалл и заодно заберут инструменты, двое других отправятся за жемчужиной.

– За жемчужиной – это в Зюдбахталь, – напомнила Мерле.

– Времени так мало, – вздохнула Феа. – Может, всё-таки прогулять школу? Больше бы успели.

– Нет, не пойдёт, – сказала я. – Если я без уважительной причины пропущу школу, директор тут же позвонит маме. И тогда точно всё коту под хвост, – для меня на данный момент было сложно даже проводить время после обеда вне дома.

– А как насчёт Ксавера? – спросил Нелио. – Что будем делать, если он снова последует за нами и нападёт? Похоже, он точно знает наши планы.

На мгновение все замолчали и задумались.

– Зорро спас нас, – сказал Милан после паузы. – Видимо, Корбин освободил его. А значит, и завтра мы будем под защитой филина.

– Но он ведь не сможет находиться одновременно и в Зюдбахтале, и в Нордбахтале, если мы разделимся, – заметила Феа.

Положение казалось запутанным.

Мерле взяла в рот травинку, пожевала её задумчиво, потом резко выпрямилась и воскликнула:

– Кайя! Тебе завтра надо взять с собой горностаевый волос! Тогда Ксаверу будет нелегко тебя отследить.

Все согласились, что идея эта просто замечательная.

– Могла ведь и сама сообразить, – пробормотала я, нащупывая в кармане толстовки маленькую деревянную коробочку.

Милан серьёзно посмотрел на меня поверх остальных.

– В любом случае, шанс у нас ровно один. Нельзя его упустить!

В тот вечер я получила сообщение от папы:

Я набрала ответ:

Я не могла и не хотела по телефону сообщать отцу о нашей неудаче в поисках кристалла. И беспокоить его по поводу нападения на Ксавера я тоже не стала. В любом случае в данный момент, находясь по ту сторону гор Сильва, он ничем не мог бы мне помочь. Тем более надежда собрать недостающие предметы и свергнуть Ксавера Беркута у нас ещё была.

В пятницу мне очень не хотелось снова отправляться в Равеннское ущелье. При одной только мысли о нападении Ксавера у меня начинали дрожать руки. Поэтому я вызвалась искать жемчуг вместе с Феей, а мальчики согласились лететь в Нордбахталь.

Поскольку таверна «У ручья» находилась у Зюдбахталя, в пятницу после обеда я поехала прямиком к Фее. Я была в полной боевой готовности: даже надела купальник под одежду. Но так как сейчас был только май, я надеялась, что всё-таки не придётся нырять в прохладную родниковую воду, которая стекала прямо из гор Сильва.

В тот день я выходила из дома, как самый скрытный сыщик из фильма. Я максимально перестраховалась: сначала выглянула из окон и с балкона, но не увидев ни приметного птичьего облика, ни человека внизу на улице, похожего на Ксавера Беркута, продвинулась к входной двери. Прежде чем направиться к своему велосипеду у стойки перед нашим домом, я некоторое время наблюдала за нашей тихой улицей в дверную щель. Там вообще никого не было видно. Ни Ксавер, ни какой-либо другой шпион не следили за мной. Корбина же я больше не боялась, теперь он явно был на нашей стороне.

Несмотря на с виду безопасную обстановку, к велосипеду я шагала, прикрыв лицо большими мамиными солнцезащитными очками и повязав на голову цветастый платок – точь-в-точь как это делала Люсия. Надев шлем, я быстро вскочила на велосипед и быстро закрутила педали. По-моему, ещё никогда я так быстро не ездила, как в тот день. В голове крутились слова Мерле.

– Лучше всего начать поиски в глубине долины, – объясняла она мне накануне. – Там уровень воды настолько низок, что можно перейти вброд.

– А где именно можно найти речной жемчуг? – спросила я.

Мерле громко рассмеялась.

– Этого я сказать не могу. Жемчужины могут быть где угодно, от источника до самого Рейна. Но больше шансов найти их в задней части Зюдбахталя. По научным сведениям, для размножения моллюсков там более благоприятная среда: вода чище, чем в той части, что протекает через Зоннберг.

Этими результатами исследований я поделилась с Феей, когда, совершенно запыхавшаяся, добралась до рыбацкого домика.

– Так здорово же, – сказала она и потянула меня под раскидистую крону старого дуба во дворе. – Там не так глубоко.

Поскольку отец Феи был сегодня дома, а не в командировке, мы решили сначала немного проехать по Зюдбахталю на велосипедах, прежде чем принять обличье аваностов.

Ехали мы по дороге, проходящей мимо таверны. Мы постоянно оглядывались по сторонам или смотрели в небо, но ничего примечательного видно не было. Собирался ли Ксавер вообще нас преследовать? Повезёт, если на сегодня у него снова была назначена встреча в городской администрации или в суде, и он сегодня не объявится. Эта мысль меня несколько успокаивала.

Пока я ехала за Феей, я всё думала о Милане и Нелио. Интересно, мальчишки добрались до гриль-домика или уже на подходе к Равеннскому ущелью? Надеюсь, и они не наткнутся на Ксавера. Я в очередной раз огляделась, но ни одной тёмной тени где-нибудь в небе или на дереве не заметила.

– Что будем делать, если на нас всё же нападут? – крикнула я Фее.

– Нырнём в Южный ручей, а дальше – вплавь до рыбацкого домика, – через плечо бросила она. – Там нам уже помогут папа и дедушка Курт.

Мне совсем не хотелось погружаться в ледяную, бирюзового оттенка, воду. Я не так уж хорошо плавала и вообще воду не любила. Я даже почти пожалела, что выбрала поиски жемчуга. В каменной шахте, по крайней мере, сухо. Но думать об этом было уже слишком поздно. Я тяжело вздохнула, а затем вслед за Феей свернула на очень узкую тропинку, которая привела нас прямо к берегу реки. Там мы прислонили наши велосипеды к плакучей иве, которая широко раскинула свои ветви, образуя над нами обширную крышу.

– Я иногда ловлю здесь с дедушкой рыбу, – пояснила Феа. – Велосипеды не будет видно ни сверху, ни со стороны дороги.

По-видимому, у меня на лице было написано, что я волнуюсь и сомневаюсь, потому что Феа ободряюще похлопала меня по плечу и продолжила:

– Не переживай, я в воде как лягушонок. Дедушка часто шутит, что у меня перепонки между пальцами ног, оттого я так быстро плаваю и глубоко ныряю.

Звучало это, на удивление, успокаивающе.

После того, как мы постояли под ивой несколько минут и тщательно огляделись, Феа заявила:

– С этого момента тебе лучше повесить на шею горностаевые волосы, чтобы защитить себя!

– Ты ведь понимаешь, что можешь оказаться с Ксавером один на один? – робко спросила я.

Феа только рассмеялась и ответила:

– Я ему без надобности. Опасность грозит прежде всего тебе. Поэтому давай маскируйся, и пошли искать жемчужину.

Она уже открыла свой медальон и вышла из-под ивы уже в обличье аваноста. Я открыла свою деревянную шкатулку, отодвинула в сторону маленькие перья сойки и осторожно вынула крошечный стеклянный контейнер. Держа его двумя пальцами, я посмотрела на свет и сразу разглядела почти прозрачные горностаевые волосы. Сделав глубокий вдох, я закрепила кулон на цепочке. Когда я подняла руку, она была почти прозрачной, лишь контур рукава моей светло-зелёной толстовки отблескивал на свету.

Ожидавшая на берегу Феа крикнула по-птичьи, тем самым напугав меня. Я быстро нащупала медальон и нажала маленькую кнопочку. Всё привычно зашумело и закружилось, но, взглянув вниз, я едва сумела различить свои птичьи лапки, теперь сливающиеся с землёй.

– Я иду за тобой! – крикнула я Фее, которая тоже тут же расправила крылья и оттолкнулась от берега.

Я выступила из-под раскидистой ивы и ещё раз покосилась на небо, прежде чем последовать за синим аваностом.

Мы летели прямо над Южным ручьем, который ровными петлями пересекал долину. Здесь всё было совсем не так, как в Нордбахтале: ни отвесных скал, ни глубоких теней, только свет и насыщенная зелень. Всё потому, что вдоль реки были луга, ивы и тополя. Горные же склоны по обе стороны потока поднимались ввысь достаточно плавно. Да и в целом эта долина была значительно шире соседствующих с ней.

Мы летели довольно долго.

Наконец Южный ручей начал сужаться, становясь действительно похожим на небольшой ручей.

– Впереди начинаются истоки, – сообщила Феа. – Но там довольно болотистая местность, так что лучше давай садиться здесь.

Прежде чем я успела ответить, она сложила крылья и спикировала на поросший камышом берег.

Вскоре мы сидели на камнях в человеческом обличье, а я по-прежнему была невидимкой. Феа уже сняла кроссовки и носки, а потом проворно подскочила и в одно движение стянула с себя брюки.

– Пока глубина позволяет, можно идти прямо по воде, – сказала она, указывая на галечное дно, которое было очень хорошо видно сквозь прозрачную воду. Я и опомниться не успела, как Феа уже стояла в ручье по щиколотку. Чтобы случайно не намочить кардиган, она узлом подвязала его края на животе, так что стало видно низ её красного купальника. Полностью подготовившаяся, она осторожно побрела по воде вперёд, пока я только снимала всё лишнее. Но вот я тоже вошла в ручей, в купальнике и толстовке поверх него.

– Холодрыга-то какая! – взвизгнула я. – Так и ноги отморозить недолго!

Феа, наклонившись над гладью воды, шла вперёд и даже не оглянулась на мои крики, будучи полностью сосредоточенной на воде. Периодически она опускала руку в глубину, но ракушку почему-то всё не доставала.

Я глубоко вздохнула и, уперевшись руками в бёдра, стала тоже вглядываться в воду. Медленно, шаг за шагом, мы вместе с Феей двигались дальше. Вот вода уже была мне по колено, но теплее она при этом совсем не становилась.

И вдруг я заметила что-то чёрное между серыми камешками. Когда я протянула за ним руку, правый рукав толстовки, естественно, моментально промок насквозь.

– Ай! – вскрикнула я, но по крайней мере вытащила чёрную блестящую ракушку продолговатой формы.

– Я нашла моллюска! – крикнула я Фее, которая брела по воде метрах в трёх от меня. Она тут же подошла ко мне, держа руки лодочкой.

– Я тоже кое-что нашла, – сказала она, оказавшись передо мной. Мы одновременно показали друг другу наши находки.

– Какие крохотные, – разочарованно протянула я. Хоть две найденные нами чёрные ракушки и выглядели, как на том фото, что показывала мне Мерле. Но по размеру они были не больше фасолинки.

– Мерле вычитала, что только у взрослых речных моллюсков можно найти жемчужину, – сказала я Фее. – И то не у всех. В любом случае в длину они точно должны быть хотя бы пять-семь сантиметров.

Феа вздохнула.

– Значит, это малыши, – резюмировала она.

Мы положили ракушки в воду и продолжили поиски. Вскоре вода уже доходила мне до середины бедра. Разглядеть дно становилось всё труднее. Я стучала зубами и почти не чувствовала свои ноги.

– Я больше не могу, – крикнула я Фее. – Надо хоть немного согреться.

Феа лишь отмахнулась от меня. Ей холодная вода была как будто нипочём. Я пошлёпала к берегу, там села на откос и пошевелила слегка онемевшими ногами. Видеть их из-за магии горностая я не могла, но догадывалась, что они все покраснели.

– Хотя бы пальцы ног не обморожены, – пробормотала я, растирая их. Феа же шла всё дальше.

Вокруг было тихо, слышалось только журчание воды Южного ручья. И по какой-то причине именно это и настораживало. Я резко подняла голову и вгляделась в ярко-синее майское небо.

– Только не это! – прошипела я. Не спуская глаз с тёмной тени, я вскочила на ноги. – Феа, выходи из воды! И поскорее, – пронзительно закричала я.

Феа, конечно, вряд ли меня видела, но я всё равно указывала пальцем высоко в небо, чтобы привлечь её внимание к надвигающейся опасности. Но и без моих подсказок Феа заметила тёмную птицу и испуганно вытаращила глаза. Расставив руки в стороны, она поспешила сквозь воду к берегу, то и дело косясь вверх.

– Сюда, сюда! – звала я, помогая ей ориентироваться. – Ну скорее же!

Феа спешила как могла. Вода ходила волнами от её энергичных движений, так что и её подвязанный кардиган постепенно полностью вымок. Наконец я могла до неё дотянуться. Всё это время я не сводила взгляда с птицы, кружащей высоко над нами и будто оценивающей обстановку. Я скорее схватила Фею за руку и помогла ей выбраться на берег.

Не стоило, конечно, этого делать. Потому что тёмный аваност в небесах, скорее всего, понял, что Феа тут не одна, и явно кто-то ещё находится поблизости, тот, кто сейчас вытянул её за руку из воды. Он расправил крылья и стрелой понёсся вниз.

– Ой-ой, – пролепетала я. Феа лежала на траве и пыталась восстановить дыхание. Выглядела она совершенно измученной, а ноги от холодной воды стали цвета купальника. Я снова взяла её за руку и попыталась поднять.

Над моей головой слышался гул и энергичное хлопанье крыльев. Даже птицы не рассекают воздух с таким шумом. Это определённо был аваност.

В голове мелькнула мысль: мы пропали.

Но вдруг где-то вдалеке раздалось хриплое карканье. К нам приближались сотни крыльев, а птичий клич становился всё громче. Я будто попала на вороний концерт, не иначе!

– Святые пельмешки! – ахнула Феа. Она так и лежала на траве обездвиженная, лишь повернула голову в сторону выхода из долины.

Кажется, ворон были сотни, если не тысячи. Само небо потемнело, когда стая птиц полетела к нам между двух горных хребтов, заслонив своими многочисленными крыльями солнце.

– Куда делся аваност? – взволнованно спросила я Фею. Но та только пожала плечами.

Я вертела головой во все стороны. Вороны были буквально повсюду.

Кар-кар-кар! Кар-кар-кар! Кар-кар-кар!

Внезапно птичий строй слегка приоткрылся, так что стал виден кусочек неба, а на нём тот самый тёмный аваност. Которым был Ксавер Беркут, в этом я почти не сомневалась. Но вот вороны снова хлопнули крыльями, закрывая возникшую в их рядах брешь, и закаркали ещё громче. В тот момент я поняла, что они пришли на нашу защиту. И сейчас старались удерживать горного аваноста на расстоянии от нас. Он же продолжал попытки пробиться к нам.

– Надо уходить! – крикнула я Фее.

– А жемчужина? – я едва смогла различить, что говорит Феа из-за поднявшейся над нами суматохи. – Мы же её так и не достали.

Я снова схватила её за руку.

– И вряд ли вообще её найдём! – я понимала, что, даже не будь этой угрозы с неба, мы бы всё равно не отыскали в ледяной воде раковину с жемчужиной внутри. Оставался всего день. Это было безнадёжно. Однако мы ещё могли спасти себя и наши медальоны.

– Беги! – закричала я, увлекая Фею за собой. – Не останавливайся!

И мы помчались прочь. На бегу открыли свои медальоны и взлетели, взяв курс к нашим велосипедам и выходу из долины. Шум позади нас не стихал. Птицы будто следовали за нами.

Я не решалась оглянуться назад. Впрочем, во время полёта, да ещё когда только набираешь скорость, сделать это в принципе не так-то легко. Наконец справа от нас на берегу появилась знакомая ива. Описав сложную петлю, Феа пролетела сквозь поникшие ветви дерева. Я последовала за ней и едва не врезалась в ствол. В последний момент я всё же смогла увернуться и упала на живот прямо рядом с велосипедами. Похоже, во время падения мой медальон как-то закрылся, потому что на земле я оказалась уже в человеческом облике. Спутавшиеся волосы упали мне на лицо, платок слетел с головы и теперь был весь в пыли. И медальон тоже исчез! Я лихорадочно шарила по земле руками, ища цепочку и подвески.

– Помоги мне найти медальон! – попросила я Фею, как только она тоже оказалась под ивой в человеческом облике.

Мои руки дрожали, дыхание стало хриплым. Что, если Ксавер Беркут заберёт мой медальон прямо сейчас, ему ведь достаточно просто поднять его с земли?..

– Нашла! – услышала я голос Феи позади себя и чуть не взвыла от облегчения. Потому что цепочка, к счастью, не порвалась. Я смогла надеть её себе на шею и застегнуть. Маленький кулон с горностаевыми волосами я тоже нашла возле ствола дерева. Я не стала снова его использовать и спрятала в карман толстовки, потому что ехать на велосипеде невидимкой было чересчур рискованно. Жители Зоннберга точно с ума бы сошли, если бы в газете появилось ещё и фото едущего без пассажира велосипеда.

Поэтому чуть позже мы с Феей как никогда быстро крутили педали, мчась на велосипедах к рыбацкому домику. Стая ворон, образуя над нами тёмное облако, сопровождала нас до самого города.

– Всё, я выдохлась, – сказала я Фее, падая на кровать в её маленькой комнате под самой крышей рыбацкого домика.

Сама же хозяйка комнаты остановилась у окна и смотрела на реку.

Плинг!

Мы одновременно вытащили наши смартфоны из карманов и прочитали сообщение Милана:

Я быстро напечатала:

Ответ на это пришёл немедленно:

Мы с Феей переглянулись.

– Надеюсь, мальчишкам повезло больше, чем нам, – сказала Феа.

Когда Милан и Нелио наконец оказались с нами в комнате Феи, мы тут же забросали их вопросами.

– Нет, ни одного кристалла не нашли, – опустив голову, вздохнул Нелио. – Хотя поначалу всё шло так хорошо, мы столько камней пересмотрели – но, к сожалению, безрезультатно. А потом явился Ксавер Беркут.

– Значит, сначала он был у вас, – проговорила я. – Это Корбин вас защитил от него?

– Да, Корбин был там, – подтвердил Милан. – И он несколько раз атаковал моего дядю с воздуха. Однако Ксавер всё равно смог принять человеческий облик. Мы с Нелио спрятались за выступом скалы. Нас так трясло!

Мы с Феей заворожённо слушали рассказ парней. Он, пожалуй, был даже более захватывающим, чем наше приключение. Или мне просто так показалось?

А Милан продолжал:

– В своём человеческом обличье Ксавер вскоре добрался до нас. Но когда он увидел Нелио и меня, то задал всего один вопрос: Где Кайя? Мы ничего не сказали, не издали ни звука. Но тут он ударил кулаком по камню, совсем рядом с моим лицом, и взревел: Проклятье! Она в Зюдбахтале! С этими словами он снова превратился в аваноста и улетел прочь. Корбин наблюдал за ним со скалы, а затем ринулся следом. И больше мы их не видели.

Снова взял слово Нелио:

– Мы пытались предупредить вас, но связь в ущелье совсем не ловила.

– Ксавер Беркут попытался напасть на нас в Зюдбахтале, – начала было я. Но не успели мы с Феей поделиться своими впечатлениями, как раздался стук в окно, и мы все вздрогнули.

– Это Корбин! – крикнула Феа и, распахнув окно, впустила ворона в комнату.

– Ну что, как я вам? – скрипучим голосом поинтересовался ворон, как только мы четверо приняли облик птиц. – Точнее: как вам мы?

– Как же ты успел собрать такую огромную стаю и привести их в Зюдбахталь так вовремя? – спросила я.

– Вы это о чём? – не понял Милан.

– Вы мне поручили освободить филина, я так и поступил, – начал объяснять ворон.

– И ты всё сделал правильно, спасибо тебе, Корбин! – искренне похвалила я его.

Милан же был настроен скептически.

– А я вот всё думаю, откуда дядя Ксавер узнал, что мы начали искать атрибуты…

– Гм… – Корбин кашлянул. – Видите ли, хозяин, к сожалению, поймал меня, когда я освобождал Зорро. Филину удалось улететь. А меня хозяин пообещал ощипать на месте, если я сейчас же не объясню ему, что происходит. А без перьев ворону долго не протянуть! Так что мне пришлось ему рассказать, что вы ищете атрибуты. Мне очень жаль! Но иначе меня бы не отпустили к моей подруге и её птенцам, а я нужен им…

Ворон смотрел на нас широко раскрытыми глазами.

Милан расправил крылья и сделал несколько угрожающих шагов в сторону Корбина.

– Ах, ты жалкий предатель!..

Я быстро преградила ему путь и сказала:

– Сегодня Корбин спас жизнь мне и Фее, – тут я повернулась к ворону и ещё раз спросила: – Но как ты узнал, что нам нужна помощь? И как смог собрать столько птиц?

– Ты оказалась права: Зорро пообещал, что будет вечно мне благодарен и поддержит меня в любой ситуации. Но вот вчера вечером он разыскал меня на Платановой аллее и сам попросил о помощи. Он был таким растрёпанным, а на одном его крыле я даже заприметил рану с запёкшейся кровью.

– Значит, Зорро всё-таки пострадал, сражаясь с тёмным аваностом? – ахнула я.

– Видимо, да, – ответил Корбин. – Так вот, филин попросил меня присмотреть сегодня за тобой. Когда я понял, что ты едешь в Зюдбахталь с Феей, я созвал всех живущих на Платановой аллее воронов и ворон. И так как они теперь мои друзья, они были готовы помочь. Остальное было очень просто.

– Да, это и вправду здорово! – сказала Феа. – Но почему Ксавер тебя отпустил? Ты ведь освободил его пленника, который помогает нам и препятствует Ксаверу.

– А я ему солгал, – просто ответил Корбин. – Пообещал, что снова буду служить ему верой и правдой. Но больше ни за что на свете не стану для него шпионить и тем более помогать ему. Он меня ощипать хотел! – его голос чуть не срывался от возмущения. Похоже, для птицы не было наказания страшнее и позорнее.

– Значит, ты теперь на нашей стороне? – спросил Нелио.

– Честное воронье, – торжественно сказала чёрная птица. – А теперь прошу меня простить, но мне пора: подруга ждёт, – в тот же момент он взлетел и был таков.

Мы встали в круг, клюв к клюву.

– Что нам теперь делать? – спросил Нелио.

– Можем попробовать ещё завтра поискать недостающие атрибуты, – немного неубедительно предложила Феа. – Луна ведь только ночью взойдёт, значит, время будет…

– Забудь об этом! – отрезал Милан. – Уже точно ничего не успеем. До полнолуния считаные часы, Ксавер вечно чинит нам препятствия. Давайте просто признаем, что завтра нас в общину не примут, и смиримся с этим фактом.

Мы помолчали. Просто потому, что Милан был прав. Мы не справились.

– Может, нашим родителям повезло больше, чем нам, – предположил Нелио.

– Сомневаюсь, – покачала я головой. – Моя мама точно ещё даже не приступала к поискам. Она работает до вечера, и я что-то не замечала, чтобы она куда-то уходила ещё и ночью. Может, конечно, ваши родители искали более активно…

– Не знаю, меня дома-то почти не бывает, – пожал плечами Нелио.

А Феа сказала:

– Точно нет, дедушку нельзя надолго оставлять одного.

– Ну, а про моих и говорить нечего, – подытожил Милан. – Как работали с утра до вечера на «Штайн-Бау», так и работают. И дядю Ксавера всячески поддерживают. Он хоть и злодей, но вести бизнес умеет: фирма процветает.

– Так дело не пойдёт, мы должны поговорить с нашими родителями, – решительно заявил Нелио. – В том числе ты, Милан. У нас ещё будет шанс найти оставшиеся атрибуты, если мы будем действовать вместе: наш отряд и взрослые аваносты.

Я бездумно смотрела на своих друзей. Все выглядели такими измученными и истощёнными. Нам всем действительно очень нужна была поддержка.

После небольшой паузы Феа сказала:

– Хорошо. Я сейчас посоветуюсь с дедушкой Куртом и папой. Может быть, они что-то придумают.

Я не могла не спросить:

– А если нас всех отправят под домашний арест? И не разрешат никуда летать в обличье аваностов? Мы ведь ослушались взрослых и подвергли себя опасности.

– А какая теперь разница? – махнул крылом Милан. – Нам всё равно уже нечего терять.

Итак, решение было принято. Каждый из нас отправляется сейчас домой, прямо рассказывает своим родным, что произошло, и просит их о помощи.

Когда мы разъезжались, настроение у всех было подавленное. Вряд ли хоть у кого-то из нас четверых осталась хоть капелька надежды.

На лестничной клетке меня уже поджидала Мерле.

– Почему так долго? – зашептала она и потащила меня под извилистую лестницу. Между стоявшими там колясками я, так же шёпотом, рассказала своей подруге о наших сегодняшних злоключениях.

– Понимаешь, мы не справились с поставленной задачей. Нашли только травы для атрибута Нелио. Но двух других атрибутов не хватает, поэтому в общину нас никто не примет.

Мерле помрачнела. Но затем она выступила из-под лестницы и потянула меня за собой.

– Тебе надо как можно скорее поговорить с Авой, – шёпотом говорила она, пока мы поднимались по лестнице. – И у меня для тебя ещё одна радостная весть, которая точно поднимет тебе настроение: суд постановил, чтобы фирма «Штайн-Бау» приостановила работы в поймах и свернула прочие свои проекты до тех пор, пока юридическая ситуация не прояснится окончательно. Вопрос теперь в том, что важнее: охрана природы или бизнес фирмы. В любом случае Нагольд не перекроют!

Мы дошли до двери квартиры Мерле.

– Это замечательно, – слабо улыбнулась я. Ведь это действительно очень помогло и городу, и природе. Только вот я не знала, так ли это хорошо для аваностов и нашей миссии.

Разгневанный Ксавер Беркут, возможно, окончательно разозлится и пойдёт на крайние меры, уничтожив общину аваностов с помощью эликсира забвения. Я чувствовала комок в горле, когда уже без Мерле поднялась по последнему лестничному пролёту на свой этаж.

Едва я вставила ключ в дверь квартиры, как она распахнулась изнутри.

– Где ты была?! – воскликнула мама, уперев руки в бока. В её взгляде я видела беспокойство и гнев.

И тут я не выдержала и разрыдалась. Меня всю трясло, а слёзы хлынули ручьём, смешиваясь с тем, что лилось из носа.

Мама втащила меня в квартиру.

– Ради Бога, что случилось? Да говори же! – теперь в её взгляде читался страх. Она завела меня в гостиную и усадила на диван. Только когда она села рядом, крепко меня обняв, я, заикаясь и всхлипывая, выложила всё как на духу.

– Всё пропало, понимаешь? Мы проиграли! Завтра уже полнолуние! А ни взрослые, ни мы так и не нашли оставшиеся атрибуты, – мой голос сорвался.

Мама же, как загипнотизированная, смотрела на моё запястье. Она вообще слушала меня?

– Мама? – позвала я.

Она указала на кожаный браслет, который я так и носила, не снимая, всё это время. Конечно, его следовало вернуть Хранительнице, но все эти дни такой возможности не представлялось.

– Откуда у тебя этот браслет? – тихо, но очень решительно спросила мама.

– Я его взяла у Хранительницы. Она думает, что браслет принадлежит предателю из прошлого, – ответила я.

Мама пристально посмотрела на меня. Её нижняя челюсть подрагивала. Я знала, что в такие моменты маму лучше вообще не трогать. Тем не менее я всё-таки решилась осторожно задать вопрос:

– Ты видела его раньше?

Вместо ответа мама резко встала с дивана.

– Надевай кроссовки, нам пора! – крикнула она, выбегая в коридор и находу обуваясь. – И поспеши!

– Что, что такое? – спросила я. – Что с этим браслетом не так?

Но ответа так и не последовало. Мама уже бежала вниз по ступенькам винтовой лестницы. Выйдя из подъезда, она бросилась в переулок к нашей маленькой машине, которой мы крайне редко пользовались. Я старалась не отставать от неё и скользнула на пассажирское сиденье. В салоне в этот момент вспыхнул свет, и я смогла увидеть мамино лицо. Она была очень напряжена. Можно даже сказать – была на пределе. В этот раз я не стала ни о чём спрашивать. И так было ясно, что творится что-то плохое.

Мама нажала на газ и шины со скрипом пришли в движение. Я схватилась за дверную ручку, пытаясь как-то успокоить свои мысли.

Много времени наша поездка не заняла. Вскоре мы остановились перед виллой Певчих.

– Идём! – только и бросила через плечо мама, при этом уже выбежав из машины, толкнув калитку и спеша по дорожке к дому.

– Подожди! – пробормотала я, стараясь не отставать.

Дверь, как ни странно, открылась до того, как мама успела нажать на кнопку звонка.

Аурелия стояла на пороге, уже без гипса на ноге, и выжидающе смотрела на нас.

Мама снова схватила меня за руку и подняла её так, чтобы старушка хорошо видела моё запястье и – главное! – плетёный кожаный браслет.

– О! – вырвалось у Аурелии. А потом она добавила: – Сейчас возьму куртку.

– Что происходит? – спросила я маму.

– Скоро узнаешь, – коротко ответила она и направилась к машине. – Садись, пожалуйста, на заднее сиденье.

Из машины я наблюдала, как старушка гасит свет в холле и спешит к машине с кардиганом и сумочкой в руках.

– Хорошо, что тебе сняли гипс, – сказала я, когда она села на место рядом с водителем.

Аурелия повернулась ко мне и тепло улыбнулась. Но когда мама с абсолютно каменным лицом снова вдавила педаль газа в пол, старушка схватилась за дверную ручку и замолчала на всю дорогу.

В своём смартфоне я напечатала текст сообщения:

Ещё до того, как мне пришёл ответ, мы снова резко затормозили. Я выглянула из машины. Поскольку уже начало темнеть, я мало что могла разглядеть. Только выйдя из машины вслед за Аурелией, я узнала уродливый многоквартирный дом.

– Мы приехали к Селии? – пробормотала я.

Почему мама делала из этого такую тайну? Или мы сейчас просто заберём подругу Аурелии, а потом помчимся на машине ещё куда-то?

Мама позвонила в домофон. Никто не ответил.

– Что ж такое… – прошипела мама.

Я не осмеливалась даже рта открыть. Мама была не в духе, и напряжение, витающее в воздухе, было настолько густым, что почти воспринималось на ощупь.

Аурелия открыла свою маленькую сумочку и вытащила единственный ключ с домофонным брелоком на розовой ленте.

– Придётся действовать иначе, – сказала она, прикладывая брелок к панели домофона.

Я последовала за мамой и Аурелией по лестнице до самого верхнего этажа. Ни одна из нас не проронила по дороге ни слова. Я всё больше нервничала. В кармане брюк вибрировал смартфон, но я не смела останавливаться ни на секунду, даже для того, чтобы прочитать полученное сообщение.

На последнем этаже было две квартиры. Старушка отперла правую из двух дверей, и на лестничную площадку тут же хлынул свет. Мама и Аурелия молча переглянулись. Затем старушка первой шагнула в квартиру, мы с мамой последовали за ней.

Войдя в маленькую квартирку Селии, мы, по сути, сразу оказались в её гостиной. Пожилая женщина с седыми локонами сидела в просторном кресле и смотрела в большое панорамное окно. В сумерках едва можно было различить Рейн, который тёмной лентой вился мимо дома.

– А вот и вы, – тихо сказала Селия, не глядя на нас.

– Почему ты не открывала дверь? – спросила Аурелия. – С того дня, как ты спешно покинула собрание в таверне «У ручья», ты не звонишь и в гости не заглядываешь. Я начала за тебя беспокоиться.

Мама и Аурелия устроились на маленьком красном бархатном диванчике, на котором, казалось, целую вечность назад сидели мы с Миланом.

Я же устроилась на широком подоконнике, между цветочными горшками.

Наконец Селия подняла глаза. Её лицо казалось осунувшимся, взгляд – усталым.

– Я неважно себя чувствую, – сказала она.

Мама протянула ко мне руку и, как до этого у Аурелии, взяв меня за запястье, подняла мою руку выше. Подвеска в виде серебряного ключика и маленькая бусинка, которую мне удалось снова закрепить на браслете, ярко бликовали на свету.

Селия неподвижно уставилась на моё запястье. И вдруг её губы задрожали.

Только тогда я сообразила, в чём дело.

– Так это твой браслет? – удивлённо ахнула я, косясь на крупные руки Селии.

Та, видимо, догадалась, что меня смутило.

– Я ведь не всегда была такой пышкой, – ответила она. – Десять лет назад он был мне впору.

А потом Селия начала плакать. Крупные слёзы стекали по её щекам и падали вниз, оставляя следы на цветастом платье.

Мама протянула ей носовой платок и спросила:

– Может, наконец расскажешь, что тогда произошло?

– И что происходит сейчас? – добавила Аурелия.

Услышав слова подруги, Селия всхлипнула, а затем судорожно высморкалась в носовой платок.

Я по-прежнему не до конца понимала, что к чему. Или просто не хотела понимать?

Но прежде, чем я успела об этом подумать, Селия начала говорить:

– Браслет мне подарил мой бывший возлюбленный, Оскар. На него можно вешать чармы, такие различные подвески, пока браслет не окажется полностью заполненным. Маленький ключик – тоже от Оскара. Он тогда говорил, что это – символ его любви ко мне. Конечно! Вскоре он бросил меня, – и она снова высморкалась.

– А жемчужина? – робко спросила я.

– Жемчужину я купила сама. В знак принадлежности к племени водоплавающих аваностов… Знаешь, а я ведь ещё у таверны поняла, что очень скоро всё раскроется.

С грустью она подняла глаза.

Я обязана была спросить:

– Селия, но… Не ты же ведь тогда предала группу сопротивления?

Старушка шумно всхлипнула.

– Я, именно я! – ответила она и разрыдалась в голос.

Я смотрела на Селию с открытым ртом. Я никогда бы не подумала, что эта славная и весёлая женщина может оказаться предательницей. НЕТ!

Но Аурелия задумчиво пригладила свои волосы и сказала:

– Вот всё и становится на свои места… Как же я была слепа!

Селия перевела дыхание, затем выпрямилась в кресле.

– Сейчас я вам всё расскажу. Началось всё задолго до твоего рождения, Кайя. В общине у меня почти не было друзей, я была застенчивой, замкнутой, по большей части молчала. Я чувствовала себя посторонней. А потом встретила хорошего человека по имени Оскар. Он утверждал, что любит меня, и подарил мне браслет. Я впервые была по-настоящему счастлива, показала всем в общине этот браслет, символ моего долгожданного благополучия, – она снова перевела дыхание, прежде чем продолжить: – Но счастье оказалось недолгим. Вскоре Оскар оставил меня. Я так неожиданно снова осталась одна, и никого в общине это не волновало. Я была опустошена, растоптана и ни с кем не могла поговорить о своём горе.

– Ты ведь никогда и не делилась подробностями личной жизни, – вмешалась Аурелия. – Откуда же нам было знать, что у тебя горе?

Селия пожала плечами.

– Да я никого и не виню, правда. Разве что саму себя – за то, что в своём одиночестве оказалась так восприимчива к вниманию и заботе Ксавера. Он часто меня навещал, слушал, когда мне было необходимо выговориться. В итоге, когда он сказал, что ему нужна моя помощь, я уже не могла отказаться. Так я начала собирать информацию для Ксавера. Это было довольно просто, так как я была, по сути, невидимкой для всех вас. Никто не обращал на меня внимания. И самую важную информацию я получила, подслушав разговор Хранительницы и Артура, – тут она указала на браслет. – Как раз тогда я его и обронила.

Мама вскочила с дивана и закричала:

– Подлая шпионка! Это из-за тебя Ксавер набрал такую силу! Из-за тебя Артур вынужден был покинуть нас! – мама была бледна, руки у неё дрожали.

– А что же последние несколько недель? – тихо спросила Аурелия. – Неужели ты просто воспользовалась моей дружбой, чтобы снова помогать Ксаверу? – она выглядела очень печальной.

– Нет-нет! – воскликнула Селия. – Прошу, не надо так думать. Я была счастлива, когда мы снова встретились. Ты была так добра ко мне.

– Почему же ты ничего не сказала? – спросила Аурелия.

– Духу не хватало, – прошептала Селия. – Разве ты смогла бы простить меня? Все вы? А я так хотела исправить то, что тогда натворила. Я хотела, чтобы вы мне доверяли. Я, в конце концов, хотела помочь общине аваностов! Но несколько дней назад ко мне явился Ксавер Беркут.

Я затаила дыхание и нервно сжала прядь волос.

– Он просил снова шпионить для него – я права? – спросила мама чуть сдержаннее.

– Да, – ответила Селия. – И я отказалась. Ваша дружба была так важна для меня. Но он пригрозил мне, что расскажет вам о моём предательстве десять лет назад. В этом случае вы бы никогда больше не заговорили со мной! И имели бы на это полное право!

– И ты снова стала докладывать Ксаверу обо всём, что мы обсуждаем? – спросила Аурелия. – И о планах отряда «Аваности»?

– Он явился ко мне так внезапно, я была невероятно напугана, – сказала Селия. – Я чувствовала его власть над собой. И да, тогда я рассказала ему о плане детей найти в пещере магические атрибуты. После этого он ушёл, – она виновато посмотрела на меня. – Но я была уверена, что в пещере нет никаких атрибутов.

Я потеряла дар речи, а потом ко мне медленно пришло осознание.

– Мы были правы, когда думали, что Ксавер заранее вынес атрибуты из пещеры. Так оно и было, ведь он знал, что мы туда придём, – сказала я.

– Я тут же пожалела о том, что сболтнула ему в страхе, – уверяла Селия нас. – Честное слово! Я и письмо тебе тогда написала, чтобы предупредить.

– Но я не поняла этого! – воскликнула я, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Да и что нам было делать с этим письмом?

– Но вот с Хрониками вам точно было что сделать, верно? – спросила она. – Тем же вечером, после того как Ксавер забрал атрибуты из пещеры, он появился на пороге моей квартиры с двумя закрытыми ящиками. Он занёс их ко мне в спальню и сказал, что здесь самое надёжное укрытие на свете и что он скоро заберёт их снова. Когда он ушёл, я немедленно открыла эти ящики. А потом передала Вам послание, в котором просила прийти на садовый участок, где и оставила Хроники. Участок этот принадлежит моему соседу, который сейчас в отпуске.

Мама, я и Аурелия недоверчиво смотрели на Селию. Кажется, я так и стояла с разинутым от удивления ртом.

Пока мама пронзительно не крикнула:

– Где твоя спальня?

Селия молча указала на дверь рядом с кухней. Мы с мамой одновременно бросились туда. За нами не так быстро последовала Аурелия, в то время как Селия тяжело поднималась с кресла.

– Они под кроватью! – крикнула она.

Мы с мамой тут же опустились на колени и приподняли розовое покрывало, которое доставало почти до пола. Вместе мы выдвинули первый ящик. Он был сделан из тёмного дерева, отчего оказался невероятно тяжёлым, как сундук с пиратским кладом.

Селия тем временем прошла мимо кровати, выглянула в окно, выходившее на улицу, а затем опустила жалюзи.

– Мер безопасности много не бывает, – пробормотала она, после чего села на край кровати, наблюдая за нами.

Мама отодвинула в сторону засов, и вместе мы подняли крышку ящика.

– Невероятно! – воскликнула склонившаяся над нами Аурелия.

Я вытащила один из множества медальонов, лежащих внутри. Всё было навалено скопом: у некоторых подвесок цепочки были спутаны в тугие узлы, у других даже порваны.

Мама рылась в ящике, пока наконец не вытащила особенно яркий медальон.

– Не могу поверить! – выдохнула она. – Это мой медальон. Смотри сюда, – она повернула кулон, и я увидела, что там выгравирована небольшая буковка. – «А» означает «Алоис», так звали моего деда, – пояснила мама. – От него я и унаследовала медальон. Моё имя как раз начинается с этой же буквы… – она снова и снова ласково водила по букве кончиком пальца.

Я взяла медальон у неё из рук, надела его ей на шею и застегнула цепочку. Мама крепко обняла меня, дрожа всем телом.

– Не плачь, – шептала я ей в шею. – Теперь всё будет хорошо! Это точно!

Затем мы вытащили второй ящик из-под кровати. Этот, в отличие от предыдущего, был сделан из пластика и обтянут резиновыми кольцами.

– В нём были Хроники, – тихо сказала Селия.

– Но где они сейчас? – поинтересовалась Аурелия.

Ах да, она ведь ещё не знала. Пока мама отвечала ей, я заглянула в ящик и воскликнула:

– И здесь же волшебные атрибуты!

В ящике было бесчисленное множество маленьких коробочек и пакетиков с перьями, травинками, волосами горностая, кристаллами или жемчужинами.

От волнения у меня закружилась голова.

– Значит, у нас ещё есть шанс! – радостно заключила я.

Аурелия выпрямилась и, расправив широко плечи, спросила у Селии:

– На чьей ты стороне, Лебедь-Чёрная?

– На твоей, – не раздумывая, ответила Селия. – Так было всегда и будет навеки.

Аурелия задумчиво посмотрела на неё, затем слегка кивнула.

Мама поднялась с пола и объявила:

– Надо забрать отсюда ящики. Немедленно.

Мама была права: ящики нужно было как можно скорее перевезти в безопасное место.

– Но где нам их спрятать? – взволнованно спросила Аурелия. – Где ещё безопасно?

Что ж, я и сама хотела бы это знать.

– Вилла Певчих и наша квартира сразу отпадают, – вслух размышляла мама. – К Хранительнице тоже нельзя, там Ксавер будет искать в первую очередь. Да и от города слишком далеко.

– Может быть, тогда у Фельдов? – спросила я. – Или в таверне «У ручья»?

Мама покачала головой.

– В таверну Ксавер тоже обязательно заглянет. А у Фельдов маленькие дети. Подставлять их под удар – преступление. Кто знает, на что способен Ксавер в своём гневе, когда обнаружит, что ящики исчезли.

– Как насчёт того садового участка? – робко предложила Селия. – Вряд ли Ксавер о нём знает.

На мгновение воцарилась тишина. И снова мама покачала головой.

– Там никто не сможет охранять их должным образом. Это слишком рискованно.

– Тогда, может, к Эрике? – спросила Аурелия. Мама вытаращила глаза.

– Ты про Эрику Дроссель? Она разве до сих пор живёт в Зоннберге? Я её так давно не видела.

– Конечно, она в Зоннберге, – заверила Аурелия. – Я периодически навещаю её, как-никак мы родственницы, пусть и дальние. Милая Эрика такая же незаметная, как и её домик. Я не думаю, что она когда-либо в своей жизни делала что-то незаконное, что привлекло бы к ней лишнее внимание. Ксаверу и в голову не придёт, что ящики с медальонами хранятся у неё. Если он вообще вспомнит о ней.

– М-м-м, – протянула мама. – А вдруг она сама выдаст нас Ксаверу? Испугается, что у неё будут неприятности? – тут она покосилась на Селию, которая теребила покрывало своей кровати.

– Нет, – решительно ответила Аурелия. – Именно потому, что она не хочет неприятностей, она будет просто молчать. Может, повздыхает, поохает, но не более, в этом я уверена.

Мама вздохнула. Я молча переминалась с ноги на ногу и с нетерпением ждала, чем это кончится. Смогут ли взрослые сейчас найти решение?

– Идей получше у меня всё равно нет, – сказала наконец мама. – Ладно, попробуем к Эрике. Самое главное, поскорее вынести отсюда эти ящики.

– Полностью согласна, – поддержала Селия. – Ксавер говорил, что планирует забрать их в ближайшее время.

Мама ещё подумывала позвонить Арне, чтобы он помог нам перетащить ящики. Господин Берг был моим учителем музыки и бывшим помощником Ксавера, но не так давно оказалось, что он перешёл на другую сторону и готов бороться с лидером-самозванцем.

В итоге мама всё же решила, что ждать, пока приедет Арне, мы не можем.

– Пожалуй, мы и вдвоём с ними справимся, как думаешь? – спросила она у меня, приподнимая деревянный ящик с медальонами.

И каким-то образом мы действительно справились. Хотя было безумно тяжело и ужасно утомительно спускать эту деревянную громадину до самого первого этажа, но в конце концов мы погрузили ящик в маленький багажник нашей машины. С пластиковым же ящиком всё было проще. Его мы поставили на заднее сиденье. Селия и Аурелия в это время безмолвно стояли у открытого окна спальни и высматривали тёмных птиц или Ксавера Беркута в человеческом облике. Казалось, они даже ни разу не взглянули в сторону друг друга.

Я была перенапряжена от усталости и переизбытка как положительных, так и отрицательных эмоций. Дрожь в теле так и не утихала. Я очень хотела скорее написать обо всём в чат «Аваности», но всё было как-то некогда.

Когда мы захлопнули дверцу машины и выпрямили спины, то обнаружили, что две пожилые дамы стоят рядом с нами. Как они только успели так быстро спуститься…

– Я хочу пойти с вами, – сказала Селия, которая натянула тонкое пальто поверх своего цветастого платья и закинула на плечо сумку, напоминавшую по форме небольшой мешочек.

Мама нахмурилась.

– Лучше тебе остаться здесь, – ответила она ледяным голосом.

Аурелия коснулась маминой руки.

– Может, всё же возьмём Селию с собой? – сказала она. – Кто знает, что Ксавер сделает с ней, когда явится в квартиру и обнаружит, что ящики исчезли. Кроме того, ей известен наш план.

Мама обхватила руками голову, напряжение становилось почти что осязаемым.

– Хорошо, – сказала она тогда. – Только отдай мне свой смартфон, Селия. Чтобы не возникло соблазна отчитаться Ксаверу.

Селия широко распахнула глаза, несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот. Но потом всё же порылась в сумке, вытащила телефон и молча вложила его в протянутую руку мамы.

– Думаете, мы все поместимся? – спросила я, указывая на нашу маленькую машину.

– Я поеду на своей следом за вами, – предложила Селия.

– Нет уж, – ответила мама. – С нами останешься. Прости, конечно, но мне нужно время, чтобы начать снова тебе целиком и полностью доверять.

В итоге мы с Аурелией втиснулись на заднее сиденье, устроив пластиковый ящик на коленях, а мама и Селия сели на передних. Мы в последний раз тревожно оглядели темноту вокруг нас и, не заметив никого подозрительного, медленно выехали с парковки перед многоквартирным домом Селии.

Мы пересекли весь город и направились на север.

Из-за коробки на коленях дотянуться до телефона было очень проблематично, но, поёрзав немного, мне всё же удалось выудить гаджет из кармана брюк. К этому моменту на моё сообщение ответила только Феа:

Я напечатала одной рукой:

Машина дёрнулась, колесо задело бордюр. Мамино волнение проявлялось даже в манере вождения.

– Там впереди нужно повернуть направо на маленькую улочку! – ориентировала с заднего сиденья Аурелия.

Мы добрались до квартала на склоне холма.

В тусклом свете уличных фонарей я заметила, что все дома здесь выглядели одинаково.

– Не дома, а коробки какие-то, – прокомментировала я.

– Обувные, – хихикнула мама. – На самом деле это старый таунхаусный посёлок.

Аурелия рядом со мной объяснила:

– Эрика живёт здесь уже полжизни. Её муж умер, и сейчас она живёт в доме одна. Ава, ты можешь припарковаться вон там, у второго домика с коричневой дверью.

Всего в ряд стояло пять домов, дверь каждого из которых была выкрашена в свой цвет: синий, зелёный, розовый, жёлтый и коричневый. И рядом с каждым были разбиты небольшие, но пышно засаженные палисадники. Только у дома Эрики цветов не было, просто аккуратные полоски гальки слева и справа от узкой тропинки, ведущей к коричневой двери.

Мама медленно развернула машину и почти бесшумно припарковалась у нужного нам дома. Теперь четыре пары глаз смотрели на коричневую дверь с номером 16.

– Свет вроде горит, – негромко, будто нас могли подслушать, заметила Аурелия. Поскольку у меня на коленях был ящик, да и Аурелия загораживала обзор, я толком не могла выглянуть из машины. Но отблеск света за кружевной занавеской всё же заметила.

Мама повернулась к нам и распорядилась:

– Сейчас все тихо выходим, сразу вместе с ящиками. Аурелия, ты идёшь первая и звонишь в дверь. Пусть Эрика сначала увидит тебя или услышит твой голос. Как только она откроет дверь, мы все сразу заходим.

Пока мама давала эти ценные указания, меня охватило волнение. Почему-то звучало это так, будто мы собираемся нападать на эту таинственную Эрику, которую я даже никогда в своей жизни не видела.

– Ну вперёд! – сказала мама, открывая водительскую дверцу. – И поспешите!

Селия кряхтела и охала, выбираясь из салона.

Мама взяла у меня с колен ящик.

– Помогай! – тихо сказала она.

Первым делом мы отнесли пластиковый ящик к коричневой парадной двери. Затем выгрузили из багажника тяжёлый деревянный. Когда мы все стояли перед домиком с ценным грузом, Аурелия наклонилась к табличке звонка, будто ей нужно было ещё раз удостовериться, что мы стоим перед нужным домом. Затем она несколько раз нажала на кнопку звонка.

– Да, кто там? – послышалось за дверью через несколько минут.

– Это я, дорогая Эрика, – дружелюбно прощебетала старушка. – Аурелия Певчая.

На мгновение по ту стороны двери воцарилась тишина.

– В столь поздний час? – наконец спросил голос. – Ничего себе… Какой сюрприз…

Мама скорчила гримасу. Видимо, она и сама переживала, что нас могут не впустить, поскольку мы нагрянули ночью и без предупреждения.

Но вот звякнула цепочка, и Аурелия скорее толкнула дверь, входя. За ней и мы заглянули в простую прихожую. Светло-коричневая плитка со светло-коричневыми коврами, бежевые обои и больше ничего.

– Боже мой, – воскликнула Эрика, когда мы всей толпой втиснулись в её прихожую. Я последней зашла в узкий коридор и захлопнула за собой дверь. Поскольку было довольно суматошно, а прямо передо мной вдобавок ко всему прочему остановилась Селия, я не могла ни увидеть что-либо нормально, ни даже пошевелиться. Я только разглядела, что хозяйка дома была очень высокой и худой женщиной, одетая во всё светло-коричневое.

– Дорогая Эрика, – услышала я голос Аурелии совсем рядом. – Мы пришли к тебе с важным заданием.

– Прости, что ты сказала? – переспросила Эрика.

Я уже даже на цыпочки встала, но видела за Селией только седые короткие волосы Эрики Дроссель.

– Я вообще-то уже собиралась ложиться спать. А до завтра ваше дело никак не подождёт?

– К сожалению, нет, – покачала головой Аурелия. – Давай пройдём в гостиную, где мы тебе всё и объясним. А то в коридоре немного тесновато, ребёнку не пошевелиться.

Под ребёнком Аурелия, конечно, подразумевала меня. Не услышав ответа, мы понесли наши ящики дальше, через дверь со вставкой из жёлтого стекла, и оказались в маленькой гостиной с тёмным журнальным столиком, бежевым диваном и двумя креслами. Но Эрика не предложила нам присесть, она лишь пристально разглядывала нас четверых, разминая руки. Вероятно, потому что она была в шоке из-за нашего внезапного вторжения.

– Это Ава Среброкрылая, её дочь Кайя и Селия Лебедь-Чёрная, – представила нас Аурелия. – Давайте всё же сядем. Рассказ предстоит долгий, – она указала на диван и мягко подтолкнула нас к нему. Заняв место между мамой и Аурелией, я погладила светлую плюшевую ткань дивана, которая оказалась на удивление очень приятной на ощупь. Селия в то время тяжело опустилась в одно из кресел. Эрика же по-прежнему стояла в нерешительности.

– А, можешь ещё, пожалуйста, опустить жалюзи? – попросила Аурелия.

Это окончательно вывело Эрику из себя.

– Да что здесь происходит, ради всего святого? – спросила она слегка дрожащим голосом и наконец села. – Мне не нужны неприятности.

Когда Аурелия начала рассказывать, мама всё же тихонько встала и опустила жалюзи. Эрика, затаив дыхание от изумления, слушала нашу историю от начала и до конца. Мама и Аурелия периодически сменяли друг друга.

Я время от времени тоже что-то добавляла, в частности – когда дело касалось отряда «Аваности», когда ни мама, ни Аурелия ничего об этом сами сказать не могли.

Селия участия в этом разговоре не принимала.

Под конец рассказа я уже вовсю зевала. Было довольно поздно, а я так толком и не пришла в себя после поисков жемчужины в ледяной воде.

Но вот, когда обо всём наконец было рассказано, все ждали хоть какого-нибудь комментария от хозяйки дома, но Эрика лишь молча сидела в своём бежевом кресле, сложив на коленях руки.

Мама прочистила горло.

– Нам нужна твоя помощь.

– Да, – наконец подала голос Эрика. – И что от меня требуется? – в её голосе не было особого энтузиазма. Но её можно было понять.

– На ночь мы оставим эти ящики здесь, – объяснила мама. – И, разумеется, сами за ними присмотрим.

Серые глаза Эрики округлились.

– Господи помилуй! – воскликнула она. – Так вы что, все здесь останетесь? И вдобавок сюда может в любой момент заявиться разъярённый Ксавер Беркут, чтобы забрать эти ящики? Послушайте, я ведь уже сказала, что не хочу неприятностей. Я просто не выношу суеты.

Аурелия и мама переглянулись.

– У нас нет другого выбора, Эрика, – твёрдо сказала мама. – Тебе придётся смириться.

После того, как хозяйка дома наконец неохотно согласилась помочь, мы обсудили оставшиеся детали ночёвки. Ящики мы спустили в подвал и заперли в котельной. Селия и Аурелия легли спать в комнате для гостей. А мы с мамой устроились в гостиной: мама на диване, а я на сдвинутых вместе креслах. Поскольку с собой мы ничего не взяли, ложиться нам пришлось неумытыми и прямо в уличной одежде.

– Это же всего на одну ночь, – успокаивала мама. – На карту поставлено слишком многое.

Эрика всё дулась. Она явно была не в восторге от непрошенных ночных гостей.

– Ничего, она переживёт, – говорила мама, когда мы уже легли. – Мы здесь ненадолго.

– А вдруг она всё же выдаст нас Ксаверу? – спросила я. – Может, она прямо сейчас звонит ему из своей спальни.

– Об этом не волнуйся, – из темноты ответила мама. – На самом деле милая Эрика всего лишь обычная трусиха. Помнишь, она говорила, что не хочет неприятностей? К тому же, исключительно в целях предосторожности, я перерезала телефонный кабель. А смартфона у Эрики нет, – и мама негромко хихикнула.

Мои веки медленно тяжелели. Должно быть, была уже полночь.

Тем не менее я не могла не задать последний вопрос:

– Что мы будем делать с ящиками? И, прежде всего, с их содержимым?

Я услышала, как мама вздохнула.

– Решим завтра, – сказала она. – А теперь спи. Завтра нам понадобятся все наши силы.

Это последнее предложение должно было меня насторожить. Но я слишком устала за сегодня и уже потихоньку проваливалась в сон.

На мгновение я вспомнила, что забыла отписаться ребятам, но сил думать об этом у меня совсем не осталось, и в итоге я крепко уснула.

На следующее утро меня разбудил громкий стук.

Резко подскочив, я с удивлением оглядела бежевую гостиную Эрики. Сначала я даже не поняла, где нахожусь. Потом, постепенно, до меня дошло, что я сижу не в своей постели, а на сдвинутых вместе креслах, под плюшевым одеялом.

А что это был за стук? Или это мне только приснилось?

В этот момент в гостиную заглянула мама.

– А, ты уже проснулась, очень хорошо, – сказала она, улыбаясь. Выглядела она уставшей, будто и не спала. – Идёшь на кухню? Завтрак уже готов.

– Что это сейчас так стукнуло? – спросила я, поднимаясь и ища свои кроссовки, которые оставила вчера под журнальным столиком.

– Это хлопнула входная дверь, – ответила мама. – На улице довольно ветрено.

– Ты что, уже куда-то ходила? – спросила я, следуя за ней на кухню.

Но мама не ответила, потому что мы как раз вошли в тесную кухню, где уже собралось много народу.

Я чуть не присвистнула, особенно когда в следующий момент мой взгляд упал на большие настенные часы над круглым столом. Был уже почти полдень!

– Почему ты не разбудила меня раньше? – прошипела я маме.

– Потому что тебе нужно было выспаться, – объяснила она. – Да и делать всё равно было особо нечего.

Было немного обидно, что мама опять ограждает меня от дел, хотя я уже давно должна была ей доказать, что от меня есть толк.

За столом сидели Аурелия, Селия, Хранительница и мой отец.

– Папа! – воскликнула я, радостно обнимая его. Когда я снова выпрямилась, я обратилась к маме:

– Я всё же думаю, что без моей помощи вы не обойдётесь. А ещё надо сообщить моим друзьям последние новости!

– Для начала тебе нужно что-нибудь поесть, – ответила мама. – День будет долгим. И не переживай, всё схвачено.

– Что значит «всё схвачено»? – переспросила я, уворачиваясь от Эрики, ходившей по кухне с кофейником в руке.

Папа встал и усадил меня на освободившийся стул. Аурелия отрезала ломтик хлеба и положила его на тарелку, которую мне как раз поставила Эрика. Селия пододвинула джем и налила стакан апельсинового сока.

– Приятного аппетита! – хором сказали взрослые.

Чувствовалось в их отношении ко мне что-то странное и даже подозрительное. Но причина такого поведения оставалась для меня загадкой. Все они выглядели довольно уставшими и напряжёнными. День обещал быть интересным.

Пока я завтракала, я мельком разглядывала странных взрослых. Что же они скрывают? Селия была красная как помидор. Эрика выглядела на удивление очень неопрятно: её причёска растрепалась, а бежевая кофточка, скрытая частично фартуком, была вся в кофейных пятнах. Пучок Аурелии немного съехал, шёлковая блузка вся измялась. Мама и Хранительница были бледны и не причёсаны. А папа суетливо ходил по кухне, даже не сняв своей зелёной широкополой шляпы, так что лица его и вовсе было не видно. Но несмотря на это, я заметила, что он то и дело поглядывал на маму.

Я сидела, жуя тост с джемом, и пыталась оценить ситуацию. Должна признать, происходящее ошеломляло.

И тут раздался звонок в дверь, заставив всех резко замолчать. Окна кухни выходили в небольшой сад, а входная дверь располагалась на другой стороне, так что нельзя было увидеть из окна, кто пришёл.

– Наверняка это дети, – прошептала мама. – Но будет лучше, если откроешь ты, Эрика, а мы пока подождём здесь.

Хозяйка дома явно занервничала. Слегка дрожа, она поставила кофейник на стол, вытерла руки о свой светлый льняной фартук и вышла в коридор. Мама замерла у приоткрытой кухонной двери. Мы все затаили дыхание, прислушиваясь и не издавая ни звука.

Я слышала, как открылась дверь, но не слышала голосов, только какие-то шорохи.

Все за столом выпрямились и переглянулись. Послышались приближающиеся к кухне шаги. Мама чуть отступила назад. И вот дверь распахнулась.

Я мгновенно вскочила со стула, чуть не подавившись последним кусочком тоста с джемом. В дверном проёме стоял Милан. А за его спиной выглядывали рыжие кудряшки Феи.

Все члены отряда «Аваности» вошли в кухню, за ними последовали их родители. Если быть точнее, пришли отец Феи, Торбен, и мама Нелио, Нина. А с ними – вот уж действительно сюрприз! – отец Милана, Марлин Штайн, при полном параде, в смокинге с галстуком.

Как и когда мама успела всё это организовать? Неужели она вообще не спала?

Во всяком случае сейчас она радушно поприветствовала всех пришедших.

– Заметили что-то подозрительное по дороге сюда? У дома или на улице? – спросила она мимоходом. Все дружно покачали головами.

– Хорошо, – продолжила моя мама. – Для большей безопасности Арне следит непосредственно за Ксавером. Он сейчас же свяжется со мной, если Беркут приблизится к нашему штабу сопротивления здесь, у Эрики.

Я посмотрела на маму с невольным восхищением. Проделанная ей работа действительно впечатляла.

– А ведь для Ксавера здесь и сейчас был бы идеальный момент разбить флакон с эликсиром, – негромко пробормотала Эрика.

Все тут же оглянулись на старушку, лицо которой моментально покраснело. Однако она была права. В её доме собрались те аваносты, которые хотели и могли призвать Ксавера к ответу. У меня в горле при этих словах мгновенно образовался комок, и я тяжело сглотнула.

Мама откашлялась и сказала:

– Волноваться не о чем. Арне следит за Ксавером и сообщит, как только тот сделает хотя бы шаг в нашу сторону или выкинет что-нибудь подозрительное.

Единственной реакцией на мамино заявление было нервное шарканье ногами и шуршание одежды. Страх туманом повис над нашими головами.

Затем Хранительница поднялась со своего места за столом.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы дать отпор самозванцу после долгих лет угнетения, – произнесла она твёрдым голосом. – Несмотря на опасность, которая, конечно, всё ещё существует.

Присутствующие не двигались, молча слушая Хранительницу.

Аваности же тем временем собрались все вместе около кухонной стойки.

Люсия протянула руку в нашу сторону и торжественно сказала:

– Ваши медальоны, пожалуйста.

Стоп, что? Мы не шелохнулись. Кажется, каждый из нас посчитал, что, вероятно, ослышался…

Однако Люсия продолжала:

– Также мне понадобятся и ваши атрибуты, – она перевела взгляд с нас, детей, на взрослых, остановившихся поодаль. – Ава ведь уже объяснила вам ситуацию.

Я не переставала удивляться. Когда мама всё это успела? А потом я вспомнила, что проспала всё утро, и даже немного рассердилась на себя.

Селия среагировала первой и, порывшись в карманах своего платья, выложила на кухонный стол блестящий атласный пакетик цвета морских водорослей.

– Это жемчужина водоплавающих аваностов. Я передам её Фее, – сказала она дрожащим голосом.

По кухне пронёсся шёпот.

Селия подняла глаза.

– Да, жемчужина всё это время находилась у меня, – добавила она. – Ксавер не забрал её. Собственно, ему и незачем было её отнимать, я ведь тогда была на его стороне.

Ответом ей было молчание.

А потом Феа воскликнула:

– О, Селия, тысяча благодарностей, правда! – повернувшись к нам, она с довольной улыбкой заявила: – Вот и у меня теперь есть волшебный атрибут.

Впервые на круглом лице Селии появилась улыбка.

Отец Милана, Марлин, поставил на стол рядом с жемчужиной крошечную деревянную шкатулку.

– А я передам Милану кристалл горных аваностов. Мой атрибут Ксавер, к счастью, тоже не тронул.

Нина Фельд, мама Нелио, только тяжело вздохнула.

– А вот мне, к сожалению, нечего передать сыну, – сказала она. – Наши со Свеном атрибуты украли много лет назад.

Нелио тут же выпрямился и вытащил из кармана своей светло-зелёной ветровки спичечный коробок.

– Эта проблема уже решена, – сказал он с серьёзным выражением лица. – Мы с друзьями собрали нужные травы, и я уже переплёл их между собой, осталось только освятить их.

Взрослые смотрели на нас, вытаращив глаз. Селия и Эрика даже рты открыли от изумления.

Первой пришла в себя мама:

– Вы просто молодцы, дети. Без вас сегодняшняя встреча не смогла бы состоятся, и мы, боюсь, навсегда упустили бы возможность свергнуть Ксавера.

– За наших отважных детей! – воскликнула Аурелия, поднимая свою кофейную чашку, будто кубок с вином.

– За наших отважных детей! – подхватили остальные взрослые аваносты.

Я так гордилась собой и друзьями, что мне даже стало немного стыдно из-за этого.

Хранительница забрала у Нелио спичечный коробок с травяным пучком и обратилась ко мне:

– Остались только твои волшебные атрибуты, Кайя.

Я тут же тяжело сглотнула. Неужели сейчас мне действительно предстояло расстаться с пёрышком и горностаевым волосом, которые придавали мне столько сил последние несколько недель?

Остальные аваности уже сняли свои медальоны, положили их на кухонный стол рядом с атрибутами и выжидающе смотрели на меня.

Я вдохнула поглубже, затем медленно вытащила из кармана толстовки маленькую деревянную коробочку с волшебными атрибутами снежных и лесных аваностов и вложила её в протянутую руку мамы.

– Медальон тоже, – тихо подсказала мама.

Я медленно вытащила кулон из-под своей толстовки, стянула цепочку через голову и мысленно попрощалась с драгоценным украшением.

Хранительница, видимо, заметила, что мне тяжело расставаться с медальоном, потому что она сказала:

– Доверься мне, Кайя. Так должно быть согласно ритуалу, – и после небольшой паузы она прибавила: – Если наш план сработает, то вы уже сегодня будете приняты в общину.

При этих словах меня охватило безумное волнение.

– Значит, мы действительно станем частью общины аваностов? – спросил Милан, будто не мог в это поверить.

Феа порывисто обняла его и воскликнула:

– Ты же видишь, вот наши медальоны, и атрибуты все тоже собрали. Мы готовы!

Мы с Нелио переглянулись, широко друг другу улыбнувшись.

– А до полуночи? – спросил Милан. – Что будете делать вы, и что нужно от нас?

Моему возмущению не было предела, когда я услышала план взрослых на ближайшие несколько часов: нам велели спуститься в подвал дома Эрики и учить там гимн аваностов.

– Учить гимн весь день? – разочарованно протянула я. – Неужели нельзя было придумать нам более увлекательное задание?

– Во-первых, времени у вас остаётся не так много, – строго сказала мама. – А во-вторых, внизу вы точно будете в безопасности. В конце концов, этой ночью вы – самые важные персоны, не считая Хранительницы, разумеется. С вами ни в коем случае ничего не должно случиться, и Ксавер не должен вас найти. Поэтому не спорьте!

Чуть позже мы остались одни в тёмном подвале. Глядя на коричневые деревянные панели, я чувствовала запертой в подземной тюрьме.

Феа возмущённо восклицала, размахивая руками:

– Значит, нам торчать здесь, в этой тёмной дыре, пока взрослые там, наверху, всё организовывают? Что за несправедливость!

– Ты ведь слышала: нас спрятали, чтобы ни с кем из нас до полуночи ничего не случилось, – терпеливо отвечал Нелио. – В конце концов, в Хёлленталь нам надо явиться именно вчетвером, с нашими медальонами и атрибутами.

– Только вот атрибуты мы отдали Хранительнице! – воскликнул Милан. – И медальоны тоже.

– А вдруг именно сейчас Ксавер нападёт на Хранительницу? – прошептала я. – И отберёт у неё всё, что она взяла у нас для ритуала?

– Ну что вы, в самом деле, – успокаивал нас Нелио. – Хранительницу защищает отец Кайи. А за Ксавером Беркутом ведёт слежку Арне Ястреб. Полагаю, сейчас нам действительно не остаётся ничего другого, кроме как репетировать гимн аваностов.

Милан упал животом на тёмно-коричневый вельветовый диван, стоявший в углу.

– Ладно, у кого есть текст гимна? Чем быстрее начнём учить его, тем быстрее закончим.

– Ненавижу заучивать что-либо наизусть, – фыркнула Феа, занявшая место на высоком табурете у барной стойки. – У меня очень плохая память.

Я развернула лист бумаги, который Хранительница дала мне на кухне. Это была копия страницы из Хроник с текстом гимна.

– Не так уж много, – я попыталась обнадёжить остальных. – Слушайте, я зачитаю текст целиком:

Смело птицами взовьёмся

Выше, выше, вместе – в небеса!

– О нет! – застонала Феа. – Зачем всё нужно рифмовать?

– Дослушай до конца, прежде чем ворчать! – сердито сказала я.

Все умолкли и сосредоточенно слушали, пока я читала вслух весь текст. Иногда выбор слов действительно был довольно необычен, пару раз я даже сбилась с рифмы и запнулась.

Когда же я закончила, Нелио спросил:

– А мелодия?

Мелодия…

– Про мелодию здесь ничего, – пожала я плечами и показала всем листок, с которого читала, чтобы они сами убедились. – Только текст.

– Но ведь гимн полагается петь, разве нет? – удивился Милан.

В итоге мы решили подняться наверх и расспросить об этом взрослых. Гуськом пройдя по крутой лестнице вверх, мы выглянули за дверь на первом этаже. В доме стояла тишина, поэтому первым делом мы решили поискать кого-нибудь на кухне.

Там мы столкнулись с Эрикой и Селией. Они лепили из слоёного теста какие-то фигурки и раскладывали их по противням. Селия испуганно вздрогнула, когда я спросила:

– А где остальные?

Эрика тоже занервничала и теперь беспокойно выглядывала в сад, чуть отодвинув штору в сторону.

– Остальные обходят дома всех аваностов Зоннберга и возвращают хозяевам их медальоны и атрибуты, – шёпотом пояснила Селия. – Надеюсь, сегодня вечером многие придут в Хёлленталь, чтобы чествовать вас как новых членов общины.

Тут вмешалась Эрика:

– Сейчас же возвращайтесь в подвал! Вы же слышали, что вам следует оставаться там, пока за вами не вернутся.

– Но… – начала объяснять я.

– Кому я сказала! – строго воскликнула хозяйка дома. – Быстренько-быстренько, вниз, – и, размахивая руками и кухонным полотенцем, она подтолкнула нас к кухонной двери. Будто мы неразумные цыплята, сбежавшие из курятника.

– А-а-а! – протянула Феа, когда мы вчетвером уселись на диване в подвале и уставились в одну точку перед собой. – Я так не могу, я скоро лопну от ожидания!

– Да, я тоже сгораю от нетерпения, – проговорила я, вытягивая руки перед собой. На удивление, мои руки совсем не дрожали, хотя казалось, волнение и трепет, исходящие из сердца, окутали уже всё тело. Что же нас ждёт этой ночью?

– Просто не верится, – сказала Феа. – Всего через несколько часов мы вступим в общину аваностов!

Милан уставился на свои пальцы и тихо сказал:

– Дядя Ксавер не допустит, чтобы это случилось. Он пойдёт на всё, чтобы только сорвать ритуал.

Когда он поднял глаза, наши взгляды встретились.

– Надо придумать какой-то условный сигнал, – предложила я. – Если один из нас его подаст, мы вчетвером атакуем Ксавера, чего бы нам это ни стоило.

Тёмный страх тут же расползся по подвалу.

– Как насчёт этой строчки из гимна? – предложила Феа. – Выше, выше, вместе – в небеса!

– Хм, – протянул Милан. – Как-то длинновато. Пока выкрикнешь, уже сцапают.

Нелио поднял обе руки.

– На карту поставлено наше вступление в общину, – резонно заметил он. – Мы не можем заранее знать, что произойдёт и появится ли вообще Ксавер, но выучить текст гимна просто обязаны.

Собственно, в этом он был прав. И мы приступили к заучиванию.

Периодически я сбивалась и буквально заставляла себя сосредоточиться.

– Ничего у меня не запоминается, – захныкала Феа через некоторое время.

– Да уж, было бы проще, если бы у нас была мелодия, – сказал Милан. Он встал и жестом позвал нас в круг. – Но раз мелодии у нас нет, надо её самим придумать. Будем исполнять гимн в стиле «Аваности». Текст, естественно, останется прежним, традиция всё-таки.

Мы поначалу отнеслись к этой идее скептически, но быстро ею прониклись и вошли в раж. Сначала спели гимн как поп-композицию, потом зачитали его в стиле рэп. Исполнили так, как если бы пели в церковном хоре, потом попробовали жанр техно. Превратили гимн в задорную народную песню, даже каноном на четыре голоса пропели. Это было очень весело, и мы забыли обо всех заботах. У нас получилось и отвлечься, и запомнить сложное произведение, напевая и пританцовывая.

Но вот, несколько часов спустя, в дверь постучали. Лёгкость и беззаботность тут же бесследно пропали, а на их место вернулось напряжение. Так чувствуешь себя в канун Рождества: когда знаешь, что грядёт нечто потрясающее, и невероятно нервничаешь.

– Да? – крикнула я.

– Пора! – объявила моя мама, появляясь в дверном проёме.

После этих слов моё сердце заколотилось пуще прежнего.

Оглядываясь назад, я воспринимаю всё, что произошло той ночью, как сон. Все события, как прекрасные, так и страшные, слились вместе в грандиозном фейерверке.

Когда мы четверо поднялись вслед за моей мамой по крутой подвальной лестнице обратно в дом, оказалось, что уже наступили сумерки.

На первом этаже царила суматоха, но при этом происходило всё почти без слов и очень, очень тихо. Жалюзи на всех окнах были опущены. Лишь несколько ламп освещали происходящее.

– Садитесь кушать! – тихо позвала стоявшая в дверях кухни Эрика и поманила нас к себе. Едва мы, дети, расселись за круглым кухонным столом, нам подали горячий картофельный суп.

– Силы вам понадобятся, – приговаривала Эрика, разливая его по тарелкам.

Атмосфера действительно была несколько гнетущей. Мы быстро, не произнося ни слова, принялись за суп, лишь изредка переглядываясь друг с другом. Напряжение ощутимым облаком повисло над суетящимися взрослыми. То и дело кто-то стучал в дверь и быстро исчезал в гостиной, откуда доносился неразборчивый гул множества голосов.

Как только мы доели суп и смели с тарелки, стоявшей в центре, весь хлеб, на кухне появилась мама. Прикрыв за собой дверь, она вытащила из сумки перевязанный шнурком свёрток.

– Как только стемнеет, мы отправимся в Хёлленталь, – сказала она, развязывая узел.

Из мешочка она достала мой медальон – я сразу узнала его по выгравированному дереву на крышке – и надела его мне на шею. От соприкосновения холодной серебряной цепочки с кожей по телу тут же побежали мурашки.

– Хранительница очистила и освятила ваши медальоны в источнике Нагольд, чтобы они могли передать вам как можно больше магической силы, – тихо объяснила нам мама. – Никто не знает, что ждёт нас в Хёллентале, поэтому вы должны быть готовы на сто процентов.

Я шумно сглотнула. Прозвучала мамина реплика как угроза.

– А где сама Хранительница? – спросил Милан, когда мама надела медальон ему на шею.

– Она ждёт вас на месте общего сбора аваностов, – торжественно ответила мама, застёгивая цепочку медальона Феи у той на шее.

– Я так взволнована! – прошептала Феа.

В кухню заглянул отец Нелио и спросил:

– Ну что, готовы?

Я лишь слабо кивнула. Мама неуверенно улыбнулась и сказала:

– Тогда надевайте куртки и выходите в коридор. Время пришло!

Чуть позже около двадцати человек встретили нас в гостиной и коридоре, все ободряюще улыбались нам. Я почти никого из присутствующих не знала, кроме, конечно, родителей друзей. Но в этом не было ничего удивительного, поскольку до сих пор я толком не общалась с членами общины. К сожалению, моего отца в доме, по-видимому, не было, возможно, он сейчас помогал Хранительнице.

Какой-то мужчина спросил:

– Есть новости от Арне?

Моя мама посмотрела на свой смартфон.

– Нет, – ответила она. – Но это не страшно, он должен выйти на связь только в том случае, если Ксавер покинет дом.

Времени размышлять над мамиными словами у меня не было.

– Погасите свет! – скомандовала она. И когда стало темно, она продолжила: – Действуем по плану. Прикрываем детей.

Я нащупала руку Милана, который стоял рядом со мной. Затем шепнула:

– Нелио? Дай мне свою руку.

Наши пальцы переплелись, хотя люди вокруг нас уже зашагали вперёд. Я держала за руки Милана и Нелио, Феа шла по другую сторону от Милана, также вцепившись в его руку. Я поняла это, когда мы вышли на дорожку перед домом, на которую падал свет от уличного фонаря. В остальном же вокруг нас было темно и тихо. Взрослые, излучавшие безмолвное спокойствие, окружали нас со всех сторон, точно конвой. Пожалуй, сейчас нас можно было увидеть разве что с воздуха.

– Куда мы идём? – шепнула я ребятам слева и справа от меня.

– Без понятия, – хриплым шёпотом ответил Милан.

Шли мы не так долго и вскоре остановились на детской площадке в самом конце улицы. В свете фонарей я различила качели, горки и лесенки. Дальше располагалось небольшое футбольное поле. Мои кроссовки утопали в мягком песке.

– Вылетаем отсюда, – сказала мама и положила руку мне на плечо. – Дети, держитесь в центре, между нами. Вперёд никто не вырывается. Во время полёта соблюдайте общий строй. Всё понятно?

– Да! – ответили мы в унисон.

Дрожь в теле начала нарастать, и дело было не только в прохладном сумеречном воздухе.

– Открывайте медальоны, – сказала мама.

Нащупав кулон под толстовкой, я нажала кнопочку сбоку.

Всё привычно зашумело, только в этот раз будто громче обычного. Возможно, связано это было с тем, что рядом трансформировались и другие аваносты, которых собралось тут довольно много.

– К вылету готовы? – спросила мама. Возникало ощущение, что именно она руководит этой операцией. Из темноты послышались негромкие «Да», «Да», «Да».

И вот стая аваностов, как по сигналу, поднялась в воздух. Так обычно снимаются с места скворцы. Только в их случае это происходит намного проще, так как они значительно меньше аваностов. Когда мы попытались взлететь, началась толкотня: со всех сторон был слышен трепет крыльев, мы с Миланом и Нелио при любом движении задевали друг друга крыльями, а со стороны Феи вообще раздавался испуганный писк.

Но всё же пернатому отряду удалось набрать высоту, отделиться друг от друга и избежать возникшей суматохи. И вот уже фонари стали похожи на гирлянды, тянущиеся по земле. Вскоре Зоннберг остался позади, и все аваносты устремились в сторону Хёлленталя.

По моим личным ощущениям, этот полёт длился целую вечность. Возможно, это было связано с тем, что я, находясь в окружении аваностов, не видела почти ничего из окружающей меня природы. Ни гор, ни мерцающего в лунном свете источника Нагольд. Вокруг была только чёрная ночь. Надо мной, подо мной, слева и справа от меня шелестели крылья, загораживая мне обзор и не давая толком сориентироваться. Это было безумное, но при этом и приятное чувство полёта в стае. Будто сбылась моя давняя мечта.

Только, к сожалению, я не могла насладиться этим в полной мере. Мысли в моей голове метались как сумасшедшие. Как всё это будет? Что произойдёт на месте общего сбора аваностов? И где сейчас Ксавер? Может, он в самом деле ничего не знал о подготовке к событию в Хёллентале? Столько вопросов, на которые не было ответов.

Наконец аваносты передо мной слегка сложили крылья, начиная замедление и снижение. Вскоре мы летели уже так близко к земле, что в промежутках между хлопаньем крыльев я слышала тихий шум воды. И вскоре после этого я увидела перед собой яркие огни, мерцающие в ночи. Должно быть, это было то самое место сбора. Прибыли!

Совершить на каменном полуострове посадку оказалось непросто. Там уже было множество аваностов, как в человеческом, так и в птичьем обличье. Прямо яблоку негде было упасть.

– Внимание! – крикнула моя мама. – Уступите место! Юные аваносты прибыли!

Тут же зашумели голоса.

– Дети, дети здесь!

– Дайте им место!

– Вот и они!

Я летела на посадку, вытянув ноги вперёд и отчаянно трепеща крыльями, чтобы затормозить. Но каменный стол приближался слишком быстро.

– Ай-ай! – вскрикнула я и зажмурилась. Но врезалась я в итоге не в стол, а в чьи-то тёплые сильные руки, тут же подхватившие меня.

– Здравствуй, Кайя, – смеясь, сказал мой отец. Он осторожно опустил меня на землю и закрыл мой медальон.

Когда шум и вращение прекратились, в свете факелов, установленных по всему периметру площадки, стало видно, как много народу тут собралось. Кто-то здесь хорошо потрудился, место было едва узнаваемым. Из перерыхлённого песка и камушков не торчало ни единого росточка или кустика. Каменный стол, о который я чуть не ударилась, в предыдущие визиты я даже не замечала, таким заросшим было это место. Вход в пещеру тоже был открыт, дощатую стенку убрали, и к нам пробивалось тёплое пятно света.

– Чего они так пялятся на нас? – пробормотал Нелио, который приземлился рядом со мной и тоже быстро обернулся снова человеком.

– Ну как же, этим вечером вы главные, – ответил мой отец позади нас. – Сегодня вас принимают в общину.

Я громко сглотнула. Милан и Феа уже тоже оказались рядом с нами в человеческом облике и смотрели на собравшуюся толпу.

Я улавливала тревожные обрывки слов: «эликсир», «опасность»… Но помимо этого я также слышала и тихий смех.

Я была очень взволнована. Мне казалось, что кровь шумит у меня в ушах, как водопад в долине Нордбахталь.

Но вдруг все резко замолчали. Из пещеры выступила фигура. На ней была длинная накидка до самой земли, сплошь усеянная перьями, и головной убор, также состоявший из длинных перьев.

– Хранительница!

По толпе прокатился шёпот. Люди до самого алтаря, где стояли мы, поспешно расступались в стороны. И мимо них медленно и грациозно шествовала Хранительница. Её взгляд был серьёзен. Перед собой она держала Хроники, будто щит. А в свете больших алтарных свечей её венец из перьев и высоко поднятый воротник накидки отбрасывали на лицо пляшущие тени.

Мы, четверо новобранцев, и мой отец Артур, всё ещё стоявшие у алтаря, немного отошли в сторону, чтобы обеспечить беспрепятственный обзор всем аваностам на площади. Я искала взгляда Люсии, но сейчас она была занята тем, что раскладывала украшения на каменной плите. Свет четырёх белых свечей отбрасывал блики на кожаный переплёт. Далее Хранительница вытащила из-под плаща один за другим пять атрибутов, которые она разложила вокруг книги так, чтобы они образовали круг.

С того места, где я стояла, я сразу же узнала наши волшебные предметы: перо сойки, волос горностая в его стеклянном сосуде, жемчужину, травяной пучок и горный кристалл.

Закончив приготовления, Люсия медленно повернулась к толпе. При виде множества людей, пытливо смотрящих на неё, на долю секунды на её лице мелькнула тень улыбки, но затем она снова стала серьёзной. Воздев обе руки к небу, она сказала своим красивым и мелодичным голосом:

– Приветствую вас, дорогие аваносты!

По толпе пронесся приглушённый ропот, некоторые стали испуганно оглядываться или коситься небо над нами, но разглядеть что-либо было очень сложно, потому что полная луна была скрыта облаками.

– Я чувствую ваш страх и благодарю вас за то, что вы всё-таки явились сюда сегодня ночью, – продолжила Люсия через мгновение. – Это смелый и достойный поступок. Перед нами стоит важная задача, – она сделала короткую паузу и встала полубоком к нам, детям, которые стояли чуть в стороне у алтаря.

В какой-то момент мне стало не по себе.

Легко махнув нам рукой, она попросила нас подойти ближе к ней. Мы нерешительно двинулись вперёд. Когда мы встали рядом с ней, испуганно взирая на толпу собравшихся, Хранительница продолжила:

– Сегодня, по прошествии многих лет, мы снова собрались здесь, чтобы принять этих юных аваностов в общину.

Я заметила, как какая-то женщина в первом ряду вытерла платком выступившие слёзы. Аваносты закивали и зашептались. Несмотря на это, страх густым облаком ощущался над головами присутствующих.

Люсия возвысила голос:

– Этот момент войдёт в историю!

– Надеюсь, как приятное событие, – заметил бородач из первого ряда.

Кто-то тяжело вздохнул.

Люсия проигнорировала замечание и объявила твёрдым голосом:

– Церемония будет проведена в строгом соответствии с требованиями Хроник, несмотря на внешние обстоятельства.

– Гимн! – услышала я чей-то благоговейный голос в зале. – Дети должны исполнить гимн аваностов.

Я непроизвольно сжалась, а Нелио рядом со мной тихо застонал. Мы знали текст, но не знали официальной мелодии.

Хранительница ободряюще улыбнулась нам и отошла на несколько шагов в сторону. А я не могла пошевелиться, стояла как столб. Милан легонько толкнул меня в спину и шепнул:

– Делать нечего. Надо спеть одну из версий, которые мы репетировали.

– Но какую именно? – прошептал Нелио, и на лице его было написано отчаяние. Ему не нравилось выступать перед публикой так же сильно, как и мне. Да и вообще быть в центре внимания.

Но тут инициативу в свои руки взяла Феа и шагнула вперёд. Она тряхнула своей длинной медно-рыжей копной волос, откашлялась и затем объявила:

– Отряд «Аваности» готов исполнить гимн аваностов, – она слегка поклонилась и с улыбкой повернулась к нам. – И начнём мы с торжественной версии!

– В стиле церковного хора? – шёпотом уточнила я.

– Да, – одними губами ответила Феа, параллельно расставляя нас в ряд. Я закрыла глаза и попыталась абстрагироваться от смотрящих на меня зрителей.

– Раз, два, три, – тихо сосчитала Феа.

И мы запели.

Наши голоса разносились по всему Хёлленталю, эхом отражаясь от камней. Мы чудесно дополняли друг друга, поскольку у всех четверых были разные тембры. И звучал гимн в тысячу раз лучше, чем во время репетиций в подвале Эрики. Когда последний звук затих, и я медленно открыла глаза, стояла полная тишина. Все смотрели на нас в изумлении, никто не проронил ни слова.

– Что ж, – сказала наконец Хранительница. Казалось, она немного смущена. – Это была… хм, довольно интересная интерпретация нашего традиционного гимна.

– У нас не было мелодии к тексту, – сказала я, чувствуя, что краснею.

– Ох, – воскликнула Люсия. – Я ведь действительно дала вам лишь копию текста и совсем не подумала, что вы не знаете мелодию!

Феа снова сделала шаг вперёд. Я попыталась удержать её за куртку, но её было уже не остановить:

– У нас готова ещё одна версия, которая придется по вкусу представителям нашего поколения.

Феа, как всегда в своём стиле, даже не заметила, что наших ровесников в толпе и не было. Повернувшись к нашей группе, она подняла руки на уровень груди и начала читать рэп. Её голос эхом разносился по узкому ущелью, а волосы развевались, когда она энергично пританцовывала, размахивая руками. Мы поначалу даже растерялись, но достаточно быстро к рэпу Феи подключился Милан, а на третьей строчке присоединились уже и мы с Нелио. И что сказать: сейчас, когда я с ходу вошла в ритм и абстрагировалась от окружения, было почти так же весело, как и на репетиции.

На этот раз, когда мы закончили, кто-то даже тихо крикнул «Браво!» Раздались сдержанные аплодисменты.

А потом вперёд вышел Нелио и звонким голосом запел первую строчку гимна. Допев её почти до конца, он повернулся ко мне и кивнул. Я вдохнула поглубже и начала первую строчку, в то время как Нелио был уже на второй. Канон получился тоже невероятно красивым, хоть мы и пели достаточно монотонно, но звучало всё прекрасно, почти как в исполнении хора.

На этот раз в конце нашего выступления Хранительница хлопнула в ладоши и сказала:

– Думаю, вы доказали, что хорошо знаете текст нашего священного гимна. В Хрониках не уточняется, какой должна быть мелодия. Вы молодцы, подошли к делу творчески и представили свою оригинальную версию гимна. Благодарю.

Я увидела, как несколько человек в первом ряду одобрительно кивнули.

– Это было потрясающе! – воскликнул мой отец.

И я почувствовала, как во мне разгорается настоящая искра гордости. Мы справились с данным нам заданием. И вот эта часть церемонии позади, и все довольны.

Затем снова заговорила Хранительница:

– Традиционную мелодию вы ещё узнаете. Но поскольку время поджимает, сейчас мы переходим к следующей части церемонии, самой важной.

Она развела руки в стороны. Сразу стало тихо-тихо, лишь плеск источника доносился до наших ушей. Закрыв глаза, Люсия провозгласила:

– Атрибуты аваностов лежат здесь, на алтаре. Все пять племён представлены.

Какой торжественный, какой невероятный момент!.. Наконец-то нас примут в общину.

Как раз в эту секунду что-то зашумело высоко над нашими головами. Он летел с неба прямо на нас. И вот к ногам Хранительницы плюхнулся тёмный комок перьев.

Все испуганно ахнули. Люсия сделала шаг назад и врезалась в каменный стол. Аваност, да, это был он. С трудом выпрямившись, он закрыл свой медальон, и через несколько секунд перед нами предстал израненный Арне Ястреб. Один рукав его рубашки был оторван и болтался на тонких ниточках, брюки все были запачканы. Но хуже всего было его лицо: оно было всё в крови, один глаз заплыл и едва открывался.

Все тут же заговорили наперебой, заглушая Арне. Он поднял руки вверх и из последних сил выкрикнул:

– Он здесь!

Поднялась суматоха. Некоторые засыпали Арне вопросами, некоторые с криками побежали прочь, крепче сжимая свои медальоны.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что происходит.

– Ксавер сбежал, – прохрипел Арне, в то время как мать Нелио вытирала ему кровь носовым платком. – Он, должно быть, заметил меня, а потом напал со спины и сбил с ног.

В моей голове всё начало кружиться.

Страх разом пронзил всех до единого. Первые аваносты, хлопая крыльями, поднялись в ночное небо.

– ТИШИНА! – внезапно проревел громовой голос. Я сразу узнала этот голос, так как, услышав его единожды, забыть его было уже невозможно.

Доносился он со стороны склона позади нас. Там было так темно, что даже приблизительно угадать очертания крутого подъёма к источнику было невозможно. Но вот из мрака прямо на нас вырвалась тёмная тень, остановившись за алтарной каменной плитой, которая служила неким барьером между ним и другими аваностами. Ксавер Беркут!

В его тёмных глазах, оглядывающих толпу, отражалось сияние факелов.

Золотой медальон лидера, размером с куриное яйцо, висел у него на груди. Драгоценный синий камень, казалось, светился изнутри.

Толпа на маленькой площади перед пещерой замерла. Как будто Ксавер произнёс заклинание, и все обратились в камень. Мне даже пришлось ненадолго прислушаться, бьётся ли моё сердце. Потому что я была не в состоянии ни моргнуть, ни сглотнуть от ужаса.

Ксавер возвысил голос:

– Какая прелесть: кажется, все аваносты Зоннберга собрались здесь сегодня. Вы отлично поработали, – его взгляд скользнул по Люсии и моему отцу, который всё ещё стоял с нами, детьми, и Хранительницей у алтаря. – Спасибо за это, теперь хлопот будет меньше, – он мерзко рассмеялся. – Вы так добры, так добры… И, видно, последний ум потеряли. Вы действительно верите, что четверо детей смогут свергнуть меня, Ксавера Беркута, самого могущественного лидера аваностов за всю историю? Как нелепо! – он снова противно рассмеялся. Его смех подхватило эхо в узкой долине и вернулось к нам как пощёчина. Во всяком случае, я это так почувствовала.

Люсия стояла перед ним прямо, осторожно поправляя корону из перьев.

– Именно так, Беркут, – ответила она, и голос её звучал властно. – Эти четверо детей будут приняты в общину сегодня ночью. А потом мы лишим тебя лидерских полномочий. Потому что, как ты наверняка знаешь из Хроник, для того чтобы провести этот ритуал, нужны молодые аваносты из каждого племени.

Ксавер небрежно похлопал рукой по старой книге, лежащей перед ним на алтаре:

– Многоуважаемой Хранительнице следовало бы внимательнее читать Хроники. Потому что в них сказано, что собраться должны юные представители всех пяти племен со своими медальонами и магическими атрибутами. Я же вижу здесь лишь четверых молодых аваностов с четырьмя медальонами!

По толпе прокатился ропот.

Сама не знаю, откуда во мне вдруг взялась такая смелость. Видимо, мне нужно было выплеснуть накопленную за последние несколько недель ненависть, которую я испытывала к этому человеку. Во всяком случае, я сказала громко и чётко, обращаясь ко всем аваностам:

– Меня зовут Кайя Среброкрылая. Я потомок двух племён. Моя мать Ава из племени снежных аваностов, и от неё я получила волшебные волосы горностая. Мой отец – лесной аваност, и его родня передала мне перо сойки.

Когда я замолчала, я даже не ощутила того ненавистного жара, который обычно заливал моё лицо, когда мне приходилось выступать перед большим количеством людей. Ксавер уставился на меня ненавидящим взглядом.

– Кайя Среброкрылая, – прошипел он. – А я тебя недооценил. Мне следовало давным-давно запереть тебя в пещере со всеми сокровищами аваностов.

Из толпы появилась моя мама:

– Хватит угрожать моей дочери! – крикнула она. – Сегодня мы лишим тебя полномочий лидера, ты пришёл к власти незаконно!

Ксавер снова громко рассмеялся.

– Никак собираешься передать дочери свой медальон снежного аваноста, Ава? И сама останешься без него? Потому что одного её медальона будет недостаточно, чтобы лишить меня полномочий лидера!

Люсия успокаивающе подняла руку, а затем взяла меня за руку и потянула за собой.

– Ты прав, Ксавер, ты недооценил Кайю Среброкрылую. Она особенная, и последний подобный ей аваност родился триста двадцать пять лет назад.

По толпе снова прошёл ропот. Ксавер прищурил глаза из-за алтаря, но не произнёс ни звука. Люсия повернула меня так, чтобы я могла смотреть ей прямо в глаза, и шепнула:

– Прости, мне нужно ненадолго тебя преобразить.

Ещё до того, как я осознала смысл сказанного, всё вокруг зашумело и завращалось. И в следующий миг я, уже в облике птицы, оказалась рядом с Хранительницей, и мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на неё. Но она взяла меня с земли и усадила на алтарь, между Хрониками и большими свечами.

– Ого! – услышала я из зала.

– Какой красивый аваност!

– Я никогда прежде не видел ничего подобного!

– Она действительно особенная!

Я переступала с одной розовой ножки на другую, чувствуя себя неловко. Особенно пугало, что Беркут сейчас стоит прямо за моей спиной. Поэтому я сделала несколько шажков в сторону своих друзей и повернулась так, чтобы видеть и толпу, и Ксавера. Несмотря на это, я всё равно боялась, что, сделав всего один шаг вперёд, злодей может сорвать медальон с моей шеи. Когда я опустила взгляд на украшение, у меня перехватило дыхание. Потому что в моём открытом медальоне оказался не только хрустальный камень лесных аваностов. Нет, в кулоне было сразу два маленьких блестящих камешка. Я даже моргнула раз-другой, не веря.

Хранительница расположила мой медальон у себя на ладони и держала его так, чтобы все желающее могли посмотреть на открытое украшение.

Ксавер оперся обеими руками о каменную плиту и тоже подался вперёд, чтобы лучше видеть.

– Вот это круто, – услышала я голос Феи.

Толпа придвинулась ближе, полукруг перед алтарём стал меньше.

Хранительница громко и чётко сказала:

– В медальоне Кайи находятся камни обоих племён. Именно так, как того требуют Хроники. Таким образом, круг замкнулся.

Ксавер ударил кулаком по Хроникам так, что старая книга застонала. Затем он взревел:

– От тебя можно было этого ожидать, знахарка! Ты же и сама хочешь прийти к власти. Да, я тебя насквозь вижу. Я вас всех насквозь вижу. Но теперь с этим покончено!

Он опустил руку в карман и поднял вверх крошечный флакончик. Или скорее даже тонкую стеклянную пробирку, заткнутую маленькой красной пробкой. Было ли в нём что-то, я понять не могла, сколько бы ни щурила глаза.

Все аваносты одновременно ахнули.

– Эликсир забвения!

– Мы пропали!

– Всё кончено!

Ксавер держал руку со стеклянным сосудом над каменным алтарём. Если бы он разжал пальцы, флакон бы при падении разбился на тысячу осколков. И все неминуемо вдохнули бы пары эликсира забвения.

Мои птичьи ножки начали дрожать. Неужели теперь действительно всё было кончено? Ведь моя жизнь как аваноста ещё толком даже не началась… Неужели я забуду всё, что было связано с моим волшебным наследием, за несколько мгновений?

– Как видите, я подготовился! – взревел Ксавер. – При мне эликсир забвения! Вот как разобью его, и вы больше не вспомните ничего ни о существовании аваностов, ни о том, что сами были членами этой общины.

– Ты не посмеешь, Ксавер, – сказала Люсия. – Потому что тогда ты тоже забудешь, что являешься аваностом. И твоё наследие тоже будет потеряно, – внешне Хранительница выглядела спокойной, но её рука так крепко вцепилась в край каменного алтаря, что костяшки пальцев заострились.

– И что же с того? – ответил Ксавер. – Разве я от этого что-то потеряю? Наоборот, мне это будет лишь на руку. Вы не желали меня принимать, не желали слушать, высмеивали. Забыв обо всём, я смогу целиком и полностью посвятить себя своим человеческим делам и своей фирме.

– Что же тебе мешает просто отречься от престола и жить жизнью обычного человека? – воскликнула Люсия.

Пару секунд Ксавер молча смотрел на Хранительницу. Затем поднял руку ещё чуть выше, чтобы все могли хорошо рассмотреть маленькую ампулу.

– Знаете что, дорогие аваносты? – воскликнул он. – Я милостив и предлагаю всем вам сделку, – по толпе снова прокатился ропот. – Сейчас каждый положит свой медальон и атрибут сюда, на алтарь, к Хроникам. Я всё это заберу. Только тогда я пощажу вас и не открою флакон с эликсиром.

В долине воцарилась мёртвая тишина. Все смотрели на Ксавера. Тот обошёл алтарь с поднятым флаконом и встал сбоку от него. Толпа отпрянула назад.

Ксавер стоял, широко расставив ноги, с торжествующей улыбкой на лице. Я не сводила взгляда с флакона, который он удерживал двумя пальцами над каменной плитой алтаря всего в метре от меня.

В моей голове зашумело. Я бы никогда не отдала свой медальон Ксаверу. НИКОГДА! Лучше уж действительно всё забыть, чем постоянно вспоминать, что незаконный лидер общины аваностов отнял у меня. Иначе всю оставшуюся жизнь я буду горько сожалеть о том, что когда-то могла превращаться в птицу, буду тянуться к небу, но вознестись ввысь на крыльях уже никогда не смогу. И это, пожалуй, стало бы самым суровым наказанием.

Аваносты растерянно смотрели на Ксавера, будто находясь в каком-то оцепенении, а я оглянулась на своих друзей, которые жались к алтарю, позади Люсии. Феа стояла, приоткрыв рот, глаза Нелио же полностью выдавали его страх.

Напряжённый взгляд Милана встретился с моим. В его выражении лица я увидела собственное отчаяние и гнев.

Обменявшись с ним кивками, я приготовилась атаковать. Напрягшись всем телом, я когтями вцепилась в шершавый камень.

И вот Милан воинственно поднял руку и крикнул:

– Выше, выше, вместе – в небеса!

И тогда я сорвалась с места и понеслась вперёд, выставив клюв, как меч.

Ксавер в первый момент даже растерялся. Но потом всё же успел отреагировать на моё нападение. Я была уже почти рядом с ним, когда он, как в замедленной съёмке, разжал пальцы. Флакон с эликсиром полетел на алтарь.

Толпа вскрикнула и всех охватила паника.

Не сводя взгляда с падающей крошечной ампулы, я бросилась наперерез летящему сосуду и в полёте отшвырнула его головой. В итоге я врезалась в живот Ксавера, но тут же быстро оттолкнулась от него и краем глаза увидела, как маленький сосуд кувыркается в воздухе.

Аваности уже были на позициях: запрокинув головы и не спуская глаз с опасного варева, они тянули к нему руки.

Я тем временем неуклюже приземлилась, но при этом стараясь не упускать из виду всё происходящее.

Милан элегантно подпрыгнул, схватил обеими руками падающую ампулу, а затем, сгруппировавшись, перекатился по земле. Едва он сел, как поднял вверх заветный сосуд.

– Я поймал! – закричал он во всю мощь лёгких.

Началась суматоха. Все столпились вокруг Милана, перекрикивали друг друга, хлопали в ладоши, ликовали.

И никто уже не обращал внимания на Ксавера.

Только я, всё ещё в обличье аваноста, увидела, как мужчина схватил один из факелов и поднёс разгорающееся пламя к Хроникам. Они сразу же окутали старую бумагу и потрескавшийся кожаный переплёт.

Я пронзительно закричала и, расправив крылья, снова взлетела и в безумной ярости понеслась на тёмную фигуру. Я когтями схватила факел и с силой швырнула его за алтарь.

Старая книга пылала. Пока я поднималась, намереваясь повторно атаковать, я заметила, как Хранительница сорвала с плеч свой плащ из перьев и набросила его на Хроники, чтобы потушить их. Я снова расправила крылья и спикировала на Ксавера сверху, вытянув когти вперёд, как вилы.

Ксавер пытался отмахнуться от меня, но меня было не остановить. Мой гнев кипел, побуждая к действию.

Внезапно снова раздался страшный шум. Резкие птичьи крики разнеслись над общиной у реки. Затем факелы вспыхнули так ярко, что грозили погаснуть. И вокруг нас вдруг оказалось бесчисленное множество птиц. Они были на голове и плечах Ксавера, на алтаре и вокруг него, на камнях и скалах, кустах и деревьях. Повсюду были наши пернатые друзья. Городские, лесные и водяные птицы, все явились к нам на выручку среди ночи.

Ксавер отчаянно сопротивлялся, но о побеге уже можно было и не думать. Несколько человек, в том числе мой отец, схватили его и повалили на землю.

Я же совершенно обессилела, рухнула на землю и сидела так несколько секунд, восстанавливая дыхание, прежде чем опустила клюв и закрыла свой медальон. В человеческом облике я снова поднялась на ноги.

Ксавер тем временем лежал на спине, крича, дёргая ногами и пытаясь вырваться. Но толпа вокруг него смыкалась всё плотнее. Аваносты напирали со всех сторон, желая взглянуть на поверженного лидера. Не все ещё поверили, что это произошло в реальности, и хотели убедиться.

Мама потянула меня за руку, и я оказалась рядом с ней и Хранительницей. Люсия стояла неподвижно, без накидки из перьев и короны, держа перед собой обгорелые Хроники.

Внезапно Ксавер замолчал. Теперь он лишь мрачно смотрел на Люсию, маму и меня. Аваносты окружали нас непроницаемой стеной. За ними ещё большее кольцо образовывали птицы.

Мой отец поднял Ксавера с земли, но при этом по-прежнему держал его руки за спиной.

Кто-то схватил меня за руку. Это Милан, Феа и Нелио протиснулись к нам в первый ряд. Я была очень рада почувствовать тёплую руку друга.

А потом, когда воцарилась звенящая тишина, мама обратилась к нам, детям:

– Завершите начатое!

И мы четверо одновременно сделали шаг вперёд.

Мы подошли так близко к Ксаверу Беркуту, что кончики моих ног почти касались его ноги. Я взволнованно сжала руку Милана. Затем громко и отчётливо произнесла, обращаясь ко всем:

– Выше, выше, вместе – в небеса.

Мы с Миланом одновременно обхватили золотую цепочку справа от шеи Ксавера, Феа и Нелио – слева от него. Я не смотрела на лидера-самозванца, полностью сконцентрировавшись на медальоне. Медленно мы стащили его через голову Ксавера Беркута.

И тут он взревел!

Он кричал как раненый зверь. По всему моему телу пробежали мурашки. Но папа и остальные крепко держали злодея, так что у него не было ни единого шанса вырваться, как бы он ни дёргался.

А мы спокойно выпрямились и подняли руки вверх, чтобы все могли увидеть увесистый золотой медальон размером с яйцо, сияющий в свете факелов.

Наконец Ксавер затих и, обессиленный, рухнул навзничь.

А Хранительница дрожащим голосом провозгласила:

– Незаконный лидер общины аваностов Зоннберга отстранён от власти!

Аваносты в человеческом обличье на секунду замешкались, и тут же разразился оглушительный вопль восторга.

Все хлопали в ладоши, кричали, бросались друг другу на шею. Птицы громко щебетали и каркали. Каждый звук эхом отскакивал от каменных стен. Такого шума давно не слышал Хёлленталь. Это был истинный восторг!

Ксавера Беркута привязали верёвкой к стулу, а тот поставили в центре перед алтарём.

– Ты должен быть в курсе всего, что происходит сейчас в нашей общине! – спокойно сказала Люсия. – Будет обидно и несправедливо, если ты что-то упустишь.

На алтарь снова возложили Хроники. Зажгли ещё больше свечей и факелов.

– Теперь-то уж можно не бояться, что нас обнаружит Ксавер Беркут, – весело заметила Аурелия.

Хранительница подняла свою корону из перьев и водрузила её себе на голову. Затем отряхнула свой плащ и накинула его себе на плечи. Она была похожа на воительницу-амазонку после особенно тяжёлой победы в битве.

Потом нас четверых попросили выйти вперёд. Чтобы я не упала в обморок, мама успела подсунуть мне виноградного сахара, но несмотря на это мои руки всё ещё слегка дрожали.

Итак, Милан, Феа, Нелио и я встали перед алтарём. Снова смотрели мы на толпу, собравшуюся перед пещерой. И на Ксавера, который сидел прямо на своём стуле и смотрел на меня. Я быстро перевела взгляд с него на Люсию, которая говорила торжественным голосом:

– Выйдите вперёд, Кайя, Милан, Феа, Нелио. Возложите руки на Хроники и поклянитесь перед общиной аваностов.

Я положила руку на обожжённый фолиант. Милан положил руку поверх моей, следом то же сделали Феа и Нелио. Мы хором повторяли за Люсией торжественные слова клятвы, и наши голоса звучали громко и решительно в тёмной ночи:

– Здесь и сейчас, и во веки веков —

Будь, аваност, к полёту готов!

Раздался оглушительный взрыв аплодисментов, следом и птицы подхватили общее ликование.

Мы четверо крепко обнялись. Хранительница тоже присоединилась к нашим объятиям и объявила сквозь шум:

– Теперь вы официально приняты в общину!

Прежде чем кто-либо из нас смог ответить, сотни голосов громко запели гимн:

Как же красиво звучал гимн. Мелодия мгновенно запечатлелась в моей голове, и я знала, что никогда больше не забуду ни её, ни текст.

– А теперь давайте же праздновать! – послышался чей-то голос.

– Постойте! – воскликнула Люсия, поднимая обе руки. Все сразу замолчали, несмотря на радостное настроение.

– Мы ещё не закончили, – заметила Хранительница, указывая на привязанного к стулу Ксавера. Сейчас в нём было сложно узнать элегантного и амбициозного бизнесмена. Тёмная свободная одежда, которую он сегодня надел вместо своего щегольского делового костюма, была грязной, а брюки в одном месте даже порваны. Его зачёсанные назад волосы были взъерошены. На щеке остался грязный след. Ему даже можно было бы посочувствовать. Но я решительно тряхнула головой, напоминая себе, что подлый Ксавер Беркут чуть не отнял у меня то, что было мне так дорого, и вдобавок пытался стереть память всей общине. Так что нечего его жалеть.

От этих мыслей меня отвлекла Люсия.

– Юные представители пяти племён аваностов лишили власти незаконного лидера. Время вручить золотой медальон новому лидеру, – она сделала небольшую паузу, прежде чем сказать: – Артур Певчий, пожалуйста, выйди вперёд!

Все захлопали в ладоши, некоторые даже расплакались от умиления.

Когда отец выступил в полукруг перед алтарём, я увидела выражение его лица и немного расстроилась. Папа казался совсем не радостным. Конечно, знала я его не так уж и долго, но то, как выглядит его счастье, увидеть успела.

Артур встал рядом со мной, потому что мы, дети, тоже пока оставались у алтаря. Я тут же схватила папу за руку и крепко её сжала. Он серьёзно посмотрел на меня, коротко обнял, а затем встал прямо перед собравшимися членами общины. Откашлявшись, он произнёс своим глубоким бархатным голосом:

– Безмерно рад снова быть здесь!

Толпа бурно приветствовала его, но мой отец сразу же успокаивающе поднял руки и продолжил:

– Да, я очень рад, что наконец-то смог вернуться в Зоннберг и обнять мою замечательную дочь Кайю после стольких лет страданий и разлуки, – его взгляд задержался на моей матери, которая стояла в первом ряду. – И для меня большая честь, что вы хотите назначить меня своим лидером. Но я не могу принять эту должность!

Его плечи поникли. До нас донеслись приглушённый шум и испуганные возгласы. Я изумлённо посмотрела на отца. Десять лет назад Ксавер украл у него должность лидера, а теперь он не хочет её вернуть?

Даже Ксавер снова чуть выпрямился, приосанился, и на его бледных губах заиграла улыбка, коварная и неприятная. Я почувствовала, как внутри меня снова закипает гнев на этого человека, который однажды уже всё разрушил, и в этот момент мой отец сказал:

– У меня нет лидерских качеств. И, полагаю, никогда не было. Я художник, творец. Я не стал бы хорошим предводителем, потому что не создан для этого. К тому же сейчас мне бы хотелось полностью посвятить себя дочери и наверстать упущенные годы.

Повисло напряжённое молчание. Все собравшиеся обдумывали сказанное и перебирали в своих мыслях других претендентов на столь важный пост.

– В таком случае Кайя Среброкрылая должна стать нашим новым лидером! – вдруг воскликнула Аурелия Певчая, сидевшая в дальнем конце поляны на скамейке вместе с Селией, Эрикой и несколькими пожилыми джентльменами.

Я чуть не захлебнулась собственной слюной. И в ужасе вцепилась в папину руку.

Все, то есть – вообще все, смотрели сейчас на меня. И я почувствовала, как яркий румянец медленно, но верно заливает мою шею и лицо.

Люсия, похоже, поняла моё смятение, потому что она сделала шаг вперёд и сказала:

– Кайя – действительно особенная. Она потомок сразу двух племён, что уже огромная редкость. К тому же она невероятно храбрая и умная. И сегодня именно она спасла всех нас.

Я снова обрела голос и воскликнула:

– Но я действовала не одна, это заслуга всего отряда «Аваности»!

А также моей дорогой подруги Мерле, прибавила я мысленно. Моё сердце колотилось как сумасшедшее.

Люсия улыбнулась мне, прежде чем снова возвысить голос:

– Но Кайя Среброкрылая – ещё ребёнок! Она сама лишь недавно узнала о своём наследии как аваноста, и сразу же ей пришлось спасать всю общину. Кайе нужно сначала поближе познакомиться с жизнью аваноста и насладиться ею как следует. Вместе со своими друзьями здесь и другими молодыми аваностами, которые, как мы надеемся, теперь узнают о своём наследии от родителей.

Только в тот момент я осознала, что мы были единственными детьми на площадке перед пещерой.

– И поэтому, – продолжала Хранительница всё громче, – я назначаю новым лидером общины Аву Среброкрылую. А когда Кайе исполнится восемнадцать, она сменит свою мать на этом посту!

Собравшиеся зааплодировали, кто-то кричал: «Браво!»

Люсия взяла мою мать за руку, вывела её к алтарю и под всеобщее одобрительное гудение повесила ей на шею золотой медальон.

Я даже не знала, что и думать. Столько всего произошло в такой небольшой промежуток времени. Я переводила взгляд с улыбающегося отца на радостную маму, и сердце в этот миг готово было петь от счастья.

Хранительница произнесла ещё несколько важных официальных фраз, но я толком не разобрала их содержания, потому что всё моё внимание было направлено на родителей.

Только когда Люсия вытащила из-под плаща маленький стеклянный флакончик с крошечной пробкой, в голове у меня внезапно снова всё прояснилось. И все вокруг нас замолчали, как по команде. Эликсир забвения!

Люсия передала его моей маме.

– Делай так, как считаешь нужным, только, пожалуйста, отнесись к этому ответственно, Ава! – серьёзно проговорила она.

Медленно и благоговейно мама взяла флакон. Повертев его в руке и внимательно рассмотрев, она подняла глаза, и наши взгляды встретились. Взявшись за руки, мы направились мимо алтаря к берегу Нагольд под пристальными взглядами всех собравшихся.

На берегу мама присела на корточки так, что вода касалась кончиков её туфель. Она опустила маленький стеклянный флакончик под воду.

Позади нас раздавались голоса:

– Что она делает?

– Что она задумала, ради всего святого?

Толпа подступала всё ближе.

Мама же водила руками под водой. Затем она внезапно подняла руку, держа большим и указательным пальцами лишь маленькую пробку.

– Эликсир уничтожен. Он полностью растворился в святой воде источника Нагольд! – провозгласила она, выпрямляясь и поворачиваясь к нам.

Как раз в этот момент из-за облаков вышла полная луна и осветила всех аваностов, стоящих на месте общего сбора в долине Хёлленталь.

Я смотрела на своих родителей, которые нежно обнимали друг друга, на моих радостно подпрыгивающих у алтаря друзей и на сияющую Аурелию, сидевшую с приятелями на скамейке у стены пещеры. Я была на седьмом небе от счастья!

Трепеща крылышками, мне на плечо села маленькая сойка и весело оглядела шумную компанию. Накануне отдала Мерле второе волшебное пёрышко. Ведь она тоже сыграла важную роль в спасении общины аваностов. И я весь день держала её в курсе новостей, так что теперь и она могла наконец-то достойно отпраздновать это событие. Празднование продлилось аж до самого рассвета, все были счастливы оказаться наконец-то свободными от ужасного гнёта.

Совсем как в старые добрые времена. Не праздновал и не радовался только Ксавер Беркут, по-прежнему связанный. Но в этом виноват был он сам.

Я сидела за обеденным столом со своими родителями, когда раздался звонок домофона.

– Это, наверное, Милан, – воскликнула я, вскакивая с кухонной скамьи. – Мы сегодня вместе собирались на Лебединый остров.

Мама приподняла бровь.

– Я надеюсь, теперь вы не будете вести себя безрассудно и летать над городом при свете дня, верно? – строго спросила она.

– Не переживай, мы обо всём позаботились, – беспечно махнула я рукой. – Мы нашли идеальное место, где можно незаметно взлетать и садиться. Но об этом я расскажу вам позже, сейчас времени нет!

Папа положил свою руку на мамину и улыбнулся мне.

– До скорого!

Сегодня на Лебедином острове должны были собраться для ознакомительной встречи все дети-аваносты Зоннберга. Встретить и сопроводить к нужному месту их должен был мой отец.

Мы же, аваности, планировали встретиться там пораньше, чтобы немного побыть вчетвером, нашей дружной командой.

– Уже спускаюсь! – крикнула я в домофон, скользнула в кроссовки, накинула лёгкую ветровку, сбежала по ступенькам вниз и толкнула тяжёлую входную дверь.

На крыльце перед нашим многоквартирным домом сидели Милан и Мерле. Оба повернулись ко мне и улыбнулись, когда я подошла к ним.

– Я как раз уговариваю Милана присоединиться к экоклубу, – смеясь, объяснила Мерле. Затем она указала на кусок пирога, который лежал на тарелке у неё на коленях. – Я вообще к бабушке шла, хотела принести ей что-нибудь вкусное к чаю. А тут Милан…

Я села на ступеньку между ними.

– Думаю, нам действительно стоит вступить в эко-клуб, – согласилась я.

– На следующей неделе мы проводим демонстрацию в защиту перелётных птиц, – сообщила Мерле. – Чтобы на больших лугах, на которых они всегда отдыхают во время своего долгого перелёта на юг, не начинали ничего строить. Это ведь очень важно.

– Хорошо, я приду на вашу следующую встречу, – пообещала я.

– Я тоже буду, – кивнул Милан.

Мне тут же стало так тепло. Здорово же: сидим на солнышке с друзьями, строим планы. А ещё Милан и Мерле больше не подкалывают друг друга, а начали наконец-то ладить.

– Ну, мне пора, – сказала подруга, вставая. – А то бабушка начнёт переживать, куда я пропала. Повеселитесь там, в следующий раз обязательно к вам присоединюсь! – помахав рукой на прощанье, она подхватила свою тарелку с пирогом и направилась в соседний дом к своей бабушке.

Мы с Миланом посмотрели друг на друга и обменялись улыбками. Нам не нужно было ничего говорить, мы понимали друг друга без слов. Я видела счастье в его глазах, а он, вероятно, видел моё. Мы столько пережили вместе, что стали самыми родными друг другу людьми. И теперь, когда наконец-то община аваностов в Зоннберге была в безопасности, мы могли просто наслаждаться каждым днём.

Мы с Миланом превратились в аваностов на заброшенном участке, принадлежащем раньше компании «Штайн-Бау». И когда чуть позже мы в замечательном настроении летели над поймами, я не видела ни одного экскаватора или какого-то другого транспортного средства с эмблемой фирмы. А всё потому, что Ксавер Беркут спешно покинул страну. Тайно, в ночи и тумане. Дело в том, что фирма его разорилась, и спасти её было уже невозможно. Суд наложил на него крупный штраф за многочисленные экологические правонарушения, и он, по-видимому, не смог или не захотел платить. А может он просто хотел быть подальше от аваностов Зоннберга.

Во всяком случае, отъезд Ксавера никого не расстроил.

Так как мы с Миланом летели рядом, я спросила у него:

– А что же твои родители? Они ведь рассчитывали на «Штайн-Бау».

– Пока они просто отдыхают, – отозвался Милан. – А потом планируют основать собственную компанию.

Это были потрясающие новости.

Впереди появился красный бук. И буквально через несколько секунд мы с Миланом ловко приземлились среди валунов на песчаном Лебедином острове. Едва мы превратились снова в детей, как над нашими головами зашумело, и ещё два аваноста, жёлтый и синий, приземлились рядом с нами.

– Только не говорите, что собирались начать без нас! – со смехом воскликнула Феа, едва приняв человеческий облик. Она порывисто обняла нас с Миланом, а затем втянула в наш круг и Нелио.

– По одиночке лишь низко летаем, вместе же небо легко покоряем! – воскликнула она. И мы со смехом вторили ей. Снова и снова мы выкрикивали наш девиз и кружились, держась за руки. Мы вертелись всё быстрее и быстрее, кричали всё громче и громче. Пока наконец не повалились, тяжело дыша и хихикая, прямо на песок, устремив взгляды в голубое небо над нами.

– Какая же красота, – сказал Нелио.

И это было правдой.

Я не знаю, сколько времени мы так лежали, щурясь на голубое небо и болтая обо всём на свете.

Пока над нами не закружились вихри красок: синие, белые, жёлтые, чёрные и разноцветные. То были юные аваносты из разных племён. Я взволнованно вскочила и замахала им руками, приглашая к нам. Сегодня дети-аваносты со всех уголков Зоннберга наконец познакомятся друг с другом. И, надеюсь, мы будем проводить много времени вместе в будущем. Потому что мы были частью общины аваностов Зоннберга.

Во веки веков. Или, как это было замечательно сказано в гимне: Выше, выше, вместе – в небеса!