— Нет, но я-то тут при чём? — раздражённо спросил прибывший по вызову Глеб Портнягин. — Звоните в ментовку… Или в эту… как её… психподдержку…

— Ну, может, отколдуете как-нибудь? — проскулила та дама, что постарше.

Та, что помладше, рыдала и говорить не могла.

В комнате пахло лекарствами. Даже не пахло — разило.

Беда с этими дамами! Спохватись они пару дней назад, имело бы смысл запустить в квартиру склокожорку — всё, глядишь, и утряслось бы. Нет, довели до края…

Портнягин поёжился. Астральные вибрации вызывали озноб. Отрицательная энергетика в доме достигла такой напряжённости, что могла долбануть от малейшего заклинания.

— Давно он так?

— С утра…

Ладно, податься некуда. Портнягин подошёл к запертой двери, ведущей в смежную комнату и, хмуро осмотрев замочную прорезь, заправил в неё стебелёк спрыг-травы. В личинке тихо щёлкнуло.

Открыл. Вошёл. Сидящий у стола встрёпанный мужичок с безумными глазами вскочил, сцапал лежавший перед ним травмат и приставил к виску.

— Ещё шаг, — хрипло предупредил он, — нажму на курок.

— Да ты уже и так нажал, — заметил Портнягин.

Самоубийца моргнул и недоверчиво уставился на оружие.

— Курок — это то, что сверху, — со скучающим видом пояснил Глеб. — Его взводят. А то, что снизу, это спусковой крючок. На него нажимают… Когда матчасть учить будем? И вообще… К пустой голове ствол не прикладывают.

— Чего это к пустой? — ощетинился тот.

Кажется, дрожь в астрале шла на убыль. Слегка. Портнягин перевёл дух. Прикрыл дверь, пододвинул стул. Сел.

— Того! — назидательно промолвил он. — Прежде чем курок спускать, судьбу узнай… Может, тебе застрелиться на роду не написано.

— А-а… как?..

— Как узнать? Да запросто! — С этими словами Глеб порылся в сумке и извлёк на божий свет хрустальный шар размером с абрикосину. — Смотри сюда, — велел он, взявши извлечённый предмет двумя пальцами и взглянув сквозь него на растерявшегося самоубийцу.

— Так ты колдун, что ли? — сообразил наконец тот.

— Подколдовок, — уточнил Глеб. — Не отвлекайся, смотри давай. И не моргай, слышь!

Погубитель души своей послушно вытаращил глаза и так замер. Всхлипы за дверью смолкли, раздавалось лишь взволнованное шушуканье.

— Ну-ка тихо там! Мешаете…

Смолкло и оно.

— Ну ясно, короче, — со вздохом сказал юный чародей, отправляя хрустальный шар на место. — Ты тут продолжай, а я пошёл…

— Н-не понял…

— Чего ты не понял? Не суждено тебе.

— Сейчас ведь нажму! — в отчаянии пригрозил самострельщик.

— Нажми, — равнодушно позволил Портнягин. — Либо осечка, либо ствол разорвёт. Лучше, конечно, если осечка…

— Почему?

— Потому что не больно…

Честно сказать, волшебный шар таковым не являлся. Он и хрустальным-то не был. Обычное стекло — никаких магических свойств. Неизвестно, где эту безделицу подобрал ручной барабашка Шутик, — известно только, что совершил он это после недавней подначки Глеба Портнягина, временами любившего подразнить питомца: «Шутик, Шутик, поиграй и отдай». И если ничего барабашкой украдено не было, он с перепугу приносил первое попавшееся под хваталку.

Вот, принёс…

Впрочем, как видим, пригодилась и стекляшка. У Глеба вообще всё шло в дело: и магическое, и обиходное.

Самоубийц Глеб не то чтобы недолюбливал — скорее, терпеть не мог. Будь его воля, ставил бы ровненько к стеночке — и по морде, по морде, пока жить не захочется!

К счастью, судьба сводила его с ними крайне редко. Первый раз угораздило встретиться в пригородном перелеске. Ученик колдуна собирал там травы и корешки для выворотного зелья, а неподалёку выгуливала пёсика симпатичная девушка в белом. И так совпало, что на опушку они (Глеб, девушка и пёсик) вышли одновременно. А там некий дурик, стоя на прихваченном из дому табурете, прилаживал к толстому дубовому суку петлю из бельевой верёвки.

Следует с сожалением признать, что, застав подобную сцену, Глеб с непривычки оцепенел. А вот девушка в белом не растерялась. Спустила шавку с поводка и крикнула «Фас!». Та залилась лаем, кинулась выполнять команду. Суицидник мигом ужаснулся, спрыгнул наземь и с петелькой в руках опрометью пустился наутёк.

Потом Глеб Портнягин часто вспоминал эту девушку с пёсиком. Многому она его научила, многому. Сама о том не зная.

Энергетика в помещении помаленьку приходила в норму. Можно уже было запускать склокожорку. И вскоре проголодавшаяся астральная тварь принялась шустро подъедать отрицалово. Самоубийца вновь положил пистолет на стол и тревожно задумался.

— А-а… если как-нибудь… обойти?.. — с надеждой спросил он.

— Кого? Судьбу?.. Думаешь, не пробовали?

— И-и… как?

— Да никак! Вот был недавно случай: на роду написано повешенным быть, а он топиться побежал. Еле перехватили…

— Кто?

— Кому надо, тот и перехватил.

— И что с ним сделали? Удавили?

— Без понятия. Может, и удавили… Чтоб от судьбы не бегал.

— Но это ж подсудное дело!

Не выдержал Портнягин — засмеялся.

— Так ты думаешь, его здесь перехватывали? Нет, дружок, перехватывали его из астрала. Там в астрале такие спецслужбы шуруют, что нам и не снилось. Короче, попробовать, конечно, можно… Но бесполезно.

Помрачневший самоубийца выдвинул ящик стола, поколебавшись, бросил туда травмат, задвинул и снова погрузился в раздумья. Незримая для простых обывателей склокожорка крутилась вокруг бедовой взлохмаченной головы, словно машинка для стрижки в руках парикмахера. Скусывала вредные для здоровья мысли.

Будем считать, дело сделано.

Глеб поднялся и, мягко ступая, покинул помещение, чего хозяин, кажется, и не заметил. Был весь в себе.

Дамы отскочили от двери и в четыре глаза уставились на молодого колдуна. Без слёз. Слёзы успели высохнуть.

— Ну?! Что?!

С таким трепетом обычно обращаются к хирургу, выходящему из операционной.

— Будет жить, — не удержавшись, подыграл им Портнягин. — Вы его не беспокойте пока, пусть отдохнёт…

Лица обеих окаменели. Ожидаемых слов благодарности не последовало, и слегка удивлённый Глеб, получив причитающуюся плату, распрощался и вышел.

Оставшись наедине, дамы повернулись друг к другу. Такое впечатление, что были они оскорблены до глубины души.

— Я ж говорила, лучше ментовку вызвать, — упрекнула та, что постарше (видимо, тёща). — Глядишь, и впрямь застрелился бы…

Та, что помладше, всхлипнула.

Дверь в смежную комнату отворилась. На пороге возник всклокоченный хозяин квартиры с пистолетом в руке.

— Возьмите, мама, — прочувствованно выговорил он, протягивая оружие тёще. — Возьмите, спрячьте куда-нибудь… Даже если буду просить, не давайте…

— Молодец, Шутик, молодец, — приговаривал Глеб оглаживая незримую холку своего четверорукого любимца. — Классную ты мне тогда фиговину притаранил. Сильно пригодилась…

В восторге от похвалы барабашка пискнул, заметался по полу, по стенам, по потолку, пролетая сквозь стол, сквозь табуретки, на коих восседали учитель с учеником, сквозь прочую мебель, включая стоящую в углу замшелую плаху.

Старый колдун Ефрем Нехорошев с ехидцей наблюдал за всей этой суетой.

— Никак гордишься? — полюбопытствовал он не без ухмылки.

— А что не так? — не понял Глеб.

— Да так-то оно так… Мозги запудрил, склокожорку подпустил… Только вот надолго ли всего этого хватит?

— А не хватит — ещё раз вызовут, — резонно возразил ученик.

— Если успеют…

Портнягин встревожился. На критику в свой адрес он обычно реагировал болезненно. Смахнул с колена угнездившегося там Шутика, помрачнел.

— Думаешь, опять попробует?

— Да наверняка! На кого квартира записана?

— На него…

— Во-от… А жена и тёща — наследницы…

— Зачем тогда вызывали?

— А для отмазки. Не мы, дескать, его довели — наоборот, спасти пытались, колдуна приглашали… Эх ты, специалист по женскому полу!

Портнягин стиснул зубы. Слышать такое было обидно.

— Да-а, удружил ты этим бабёнкам, удружил… — продолжал зубоскалить старикан. — Ты прикинь, какая у них там теперь истерика! Всё ведь продумали, а тут ты… со своим хрустальным шаром… Зря вот только смык-траву в волыну засунуть не догадался. Так-то бы оно вернее…

Речь его была прервана сигналом Портнягинской мобилы.

— Говорите! — угрюмо приказал Глеб.

Далее мужественное его лицо несколько обмякло.

— Нет, — сдавленно сказал он в трубку. — Теперь вам только в ритуальные услуги…

После таких слов встрепенулся и Ефрем. Ухмылки — как не бывало.

— Что там?

— Тёща застрелилась, — сипло сообщил Глеб.

Учитель скорбно покивал реденькой бородёнкой.

— Это она с досады… — понимающе молвил он. Подумал и добавил: — А может, судьба у ней была такая…

— Так что ж выходит? Я, что ли, опять во всём виноват?

Старый колдун кряхтя поднялся с табуретки и, подойдя к питомцу, ободряюще потрепал по широкой ссутулившейся спине.

— Да не казнись ты, — утешил он. — Всех не убережёшь.