Это был день рождения Ромы – сына заместителя группировки. Мелкий паршивец затащил нас всех нас на страйкбол.

Ему исполнилось только восемь, а он уже мечтал взять пистолет в руки и пристрелить кого-то. Такая дикая тяга к криминалу напоминала меня с Филом. В детстве мы с этим сумасшедшим ублюдком всегда приносили проблемы его отцу, который лишь благодаря своему авторитету в городе отмазывал нас.

Женщины расставили всю еду на столе и пригласили нас присаживаться. Я старался держаться ближе к Яровым. Наши отношения с семьей Гырцони были чертовски натянутыми. Все из-за того, что Фил поцеловал дочку Тагара в детском лагере. Заместитель раньше принадлежал традиционной цыганской семье, поэтому этот поступок свел мужика с ума. Если бы не отец Фила, то все могло закончиться плачевно для всей группировки.

Если Тагар не был так сильно помешан на древних традициях, то его младший брат – Рамир, оберегал своих дочерей от всего, что могло иметь член. Он вместе со своей семьей тоже приехал на день рождения своего племянника и буравил нас недобрым взглядом.

Фила так и тянуло ближе к Алисе. Но рядом с его «Джульеттой» села ее двоюродная сестра, оставив за собой лишь легкий аромат жасмина. Я видел дочерей Рамира, когда мы еще были детьми. Сейчас я уже мог наблюдать элегантные женские изгибы. Старшая дочь Гырцони выросла в прекрасную девушку. И я не мог это проигнорировать.

Между Филом и Сабиной образовалось свободное место, и я решил присесть на него. Вот только предо мной возник Жан – второй сын Тагара, который был на два года младше меня, но не отставал на тренировках.

– Даже не думай, – угрожающе рявкнул парень.

Я сдержал смешок. Неужели он реально считал, что из-за того, что я сяду рядом с девчонкой, то она вдруг может лишиться девственности? Гырцони чересчур оберегают своих дочерей и сестёр, и иногда переходят грань разумного.

– Егор, – позвал меня Стас – двойняшка Фила.

Он уступил мне место рядом со своим братом. Как ни странно, но Стас отличался от нас. У него не было жажды крови, он не желал стать членом группировки, пойти по стопам отца. Возможно, из-за этого я находился ближе с его родным братом, чем он сам.

Присев, я поднял взгляд и тут встретился с черными глазами Рамира. Он думал, что я собираюсь залезть в трусики к его дочери? Даже от одной этой мысли меня всего перетряхнуло.

Я люблю трахаться, но у меня есть мозги, чтобы понимать, в кого не стоит совать член. И цыганские девушки из семьи Гырцони стоят на первом месте этого списка.

– Если бы взглядом можно было выстрелить, то у нас с тобой в теле красовалось бы по десять дыр, – усмехнулся я, шепнув на ухо Филу.

За столом была угнетающая атмосфера. Отношения между семьями Яровых и Гырцони держались лишь на общем деле, которое мы с ними делали, и это дело не было законным. Зато благодаря ему никто за этим столом не нуждался в деньгах.

– Я курить, – сообщил Фил.

Я тут же поднялся за ним, желая покинуть этот стол. Мы отошли от беседки и закурили.

– Ну и вечерок, – сделал я затяжку. – Рамир бы меня точно прирезал, если бы я сел рядом с одной из его дочерей. Это же была Сабина, верно?

Друг кивнул.

– В последний раз я ее видел, когда ей было лет тринадцать. Сколько ей сейчас? Она ведь не одного с вами года?

– Нет, она младше. Ей семнадцать. – Фил повернулся ко мне, прищурив глаза. – А тебе зачем?

– Просто, – пожал я плечами. – Интересно. А ее младшенькой сколько?

– Камилле пятнадцать.

Вторая дочь Рамира была забавной девчонкой, но чертовски неуклюжей. В ней виднелась некая легкость и простота. Когда она вырастет, то от парней у нее не будет отбоя. Но Сабина… Сабина представляла собой полную противоположность. В ней чувствовалась холодная сдержанность и ни тени той девичьей беспечности, что так и искрилась в Камилле. Каждое ее движение казалось выверенным до миллиметра, словно танец, отрепетированный сотни раз перед зеркалом.

И тут на меня внезапно обрушился убийственный взгляд их отца. Я резко отвернулся от девушек.

– Черт. Этот мужик меня пугает даже больше, чем Тагар. Он помешан на своих дочерях.

– Его семья до сих пор живет по цыганским традициям, поэтому он так трепетно относится к ним, – объяснил Фил.

Тут из-за стола начали выбегать мелкие, а за ними последовали и девушки, под наблюдением Жана. Никита – самый младший брат Яровых, тоже хотел пойти на поле, но он был еще слишком мал для таких игр. Дядя Руслан приказал Стасу проследить за ним.

– Идем, пока нас тоже не заставили нянчиться, – бросив окурок, Фил подтолкнул меня к поляне.

Всем уже выдали оружие, и мужик рассказывал правила. После его команды мы рванули на поляну. Девушки были в команде Жана и Ромы. Гырцони спрятали их в глубине своей территории. А именинник залез на вышку и не позволял нам спокойно перемещаться по поляне.

– Нужно отвлечь внимание Ромы, пока один из нас не доберется до вышки, – предложил я. – Жан расставил девчат по сторонам. Они тоже могут нам проблем доставить.

– Берем девчонок в плен, – выдал Фил.

Я сначала решил, что он уже совсем головой тронулся.

– Ты псих, но мне нравится твой план. Надо навалять этому церберу, – кинул я взгляд на Жана.

Пока мелкие отвлекали Рому, мы с Филом начали свою охоту за девушками. Вот только наш план был быстро раскрыт.

– Сабина, Алиса, Камилла – в здание! – раздался приказной тон Жана.

Наши жертвы скрылись за каменными стенами. Ко мне подлетел Фил, и мы с ним двинулись в здание. Женские голоса доносились с верхнего этажа. Забравшись по лестнице, мы засекли Сабину с Камиллой, но нигде не было видно Алисы.

– Где Алиса? – спросил их Фил, явно желая поскорее увидеть свою возлюбленную.

Взгляд сестер резко переместился за наши спины, и мы с другом обернулись. Алиса стояла очень близко к нам, нацелив ствол на Фила.

– Сдавайтесь!

– Тебе следует убить меня, милая, – Фил не упустил момента позаигрывать с ней.

Пока эти голубки решали свои любовные дела, я вернулся к сестрам. Сабина медленно начала доставать из-за спины оружие. Быть убитым в спину – такая себе перспектива.

Я подошел к ней. Младшая сестра отбежала в дальний угол, стараясь быть как можно дальше от меня. Сабина же встретила меня строгим взглядом. Она точно не собиралась отдавать мне автомат.

Сначала я легонько пытался вырвать оружие у нее из рук, но девушка упрямо продолжала сопротивляться, пока не скатилась на пол. Я тут же последовал за ней.

Мы катались по грязному бетону, борясь. Я бы мог с лёгкостью вырвать у нее автомат, но тогда, возможно, причинил бы ей боль. А я привык дарить девушкам только приятные ощущения.

– Рукопашный бой запрещен! – возмутилась Камилла из дальнего угла.

– Правда? А мы не знали, – хмыкнул Фил, закончив с Алисой.

– Вы же говорили, что знаете правила!

– Наши правила. Мы играем только по своим правилам, а в них рукопашный бой разрешен, – выдохнул я, зафиксировав Сабину под собой.

От моего веса она не могла больше продолжать борьбу и лишь одаривала мне злобным горячим взглядом. Эти черные глаза способны затянуть любого в свою непроглядную тьму.

Обычно девушки подо мной награждали меня влюбленными взглядами, но Сабина смотрела на меня так, словно я являлся самым заклятым ее врагом.

– Чувак, прекращай, пока никто из Гырцони не засёк вас в таком положении, – произнес Фил.

Я поднялся с девушки и протянул ей руку, но она проигнорировала мою помощь.

К ней тут же подлетела сестра. Я услышал, как она шепнула ей на ухо:

– Нам же запрещено прикасаться к мужчинам не из семьи.

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза от этих дурацких правил.

– Вы многое теряете, девчата, – ухмыльнулся я.

Сабина вновь одарила меня прищуренным взглядом. Ах, я аж обжегся.

Она постаралась немного привести свой внешний вид в порядок, но следы нашей драки не удалось до конца скрыть.

– Вы хотите, чтобы началась настоящая перестрелка? Сабина, что с твоей одеждой?

Дане было шестнадцать лет, и он являлся лучшим другом Жана. Неудивительно, что мальчишка взял на себя роль защитника девушек, пока его друга не было рядом.

– Упала, – ответила она, недобро косясь на меня.

– Вы падали вместе?

– Да.

– Придумайте оправдание поубедительнее, иначе дядя Рамир сотрёт вас в порошок.

Я вновь словил взгляд черных глаз на себе. Довольная улыбка самовольно растянулась на моем лице. Не знаю почему, но мои чары не сработали на этой красавице.

– На войне все средства хороши, – сказал я в свое оправдание.

Сабина пыталась отряхнуть свою одежду, но это было невозможно. Уж слишком сильно она испачкалась.

– Это было не по правилам, – впервые обратилась она ко мне своим строгим голоском.

– Мы любим нарушать правила.

Я знал, что дочери Рамира все еще не имели понятия, чем именно занимаются мужчины их семьи, каким способом зарабатывают деньги. Что Тагар, что Рамир предпочли держать своих дочерей в неведении от своих криминальных дел. И поэтому Сабина не до конца поняла весь смысл сказанных мной слов.

– Значит, ты плохой парень? Будущее у таких не очень-то и радужное. Тебе следует пересмотреть свои взгляды на жизнь, если не хочешь закончить в тюрьме.

Хотелось сказать ей, что ее отец намного хуже меня, но я вовремя прикусил язык.

– Конечно, красавица, я прислушаюсь к твоим словам.

Мой комплемент лишь заставил девушку нахмуриться. Не такой реакции я ожидал. Хотя неудивительно. Рамир держит их в золотой клетке. Они не часто имеют дело с противоположным полом. Черт знает, какие страшилки про парней рассказывал им их папаша.

Тут резкая боль в спине заставила меня упасть на корточки.

– Чтоб тебя! – выругался я, заметив приближавшегося ко мне Жана. – В спину? Серьезно, чувак? Так поступают только крысы.

– На войне все средства хороши, – раздался голос Сабины над моей головой.

Она скрестила руки на груди и хитро, словно лисица, смотрела на меня свысока. Черт, эта девушка не так проста, как кажется на первый взгляд. Уверен, она еще сможет удивить меня.

В ней нет той покорности, которая присуща всем цыганским женщинам. А вот горячую кровь и дикий нрав она точно унаследовала от своего сумасшедшего отца.

Пригладив непокорные, пушистые волосы, я отчаянно попыталась их укротить. Упрямые завитки все равно выбивались. Все-таки стоило бы их собрать в косу.

– Дочь, ты готова? – раздался стук, и в дверях появилась мама. Ее лицо мгновенно вытянулось от восхищения. – Вау, ты просто ослепительна!

– Главное, чтобы бабушка не увидела меня в этом платье, – пробормотала я, вспоминая строгие нравы табора.

В поселке мы с сестрой старались следовать цыганским традициям, чтобы не навлечь позор на нашу семью и не пошатнуть власть папы. Но, покидая родные стены, родители ослабляли хватку. Мама позволяла нам с Камиллой надевать красивые платья, пусть и не всегда в пол, а иногда даже обтягивающие брюки. С папой все было сложнее. Его орлиный взор замечал малейшее отступление от правил, когда дело касалось нас, хотя он сам не являлся любителем следовать обычаям.

– В каком это еще платье? – прогремел его недовольный голос.

Отец вырос за спиной мамы, словно тень. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прошелся по мне сверху вниз. Мое нежно-розовое платье прикрывало колени, с вполне приличным декольте, но с вызывающе открытыми ключицами. Тонкие, блестящие бретельки подчеркивали остроту моих плеч. Подобное было недопустимо для цыганской девушки.

– Наша дочь – настоящая красавица, правда, Рамир? – спросила мама, пытаясь разрядить сгустившееся напряжение.

Отец устало потер переносицу и тяжело вздохнул.

– Если я скажу, что это платье тебе не подходит, ты переоденешься?

Я подошла к шкафу и достала одно из своих танцевальных платьев, с дерзким разрезом до бедра.

– Тогда я могу пойти в этом, – невинно пожала я плечами, заранее зная ответ.

– Ладно. Розовое – так розовое. Идемте, пока бабушка спит, – сдался он, махнув рукой.

Я быстро окинула себя критическим взглядом в зеркале и спустилась вниз. Возле машины уже кружилась Камилла в изумрудном платье.

Мы с ней устроились на заднем сиденье, а родители заняли передние. За нами следовало несколько машин с охраной. Конкуренты отца по бизнесу никогда не дремали, поэтому без сопровождения мы никуда не выезжали. Ощущение постоянной опасности все время висело над нашей семьей. Хотя я не понимала, что за дикая конкуренция за игривой и клубный бизнес?

– К Яровым не приближайтесь, – строго предупредил нас папа, когда мы въезжали в город.

– Но ведь теперь мы с ними родственники. Разве они могут причинить нам зло? – невинно спросила Милла.

Папа издал какой-то жуткий смешок, полный сарказма и недоверия. Для него не только Яровы, но и все парни мира были заклятыми врагами.

Наши традиции суровы, особенно по отношению к женщинам. Мы обязаны хранить чистоту и невинность до свадьбы. Об этом бабушка твердила нам с сестрой с самого детства, словно заезженная пластинка. И она могла не волноваться. Отец так запугал всех парней из табора, что они боялись поднять на нас с Камиллой глаза, не то что заговорить. Рядом с нами они становились робкими и безмолвными.

Когда мы подъехали к шикарному белому зданию с колоннами, нас провели в украшенный зал и указали на наш столик. Я не успела присесть, как меня позвали к невесте.

В небольшой комнатке я увидела двоюродную сестру в ослепительно белом платье. Алиса выглядела просто великолепно. Меня всегда поражало, как цыганские гены так гармонично сплелись с русскими. Ее небесно-голубые глаза, смуглая кожа и черные волосы создавали неповторимый образ. В ее взгляде читалась нежность и предвкушение счастливой жизни.

– Как я рада тебя видеть! – воскликнула она, заключая меня в свои объятия.

Я знала историю ее любви с Филом, которая напоминала знаменитую пьесу Шекспира. И до сих пор не могла поверить, что все закончилось так счастливо.

Тагар – папа Алисы – когда-то покинул табор, потому что полюбил русскую девушку, что противоречило нашим цыганским законам. После этого он перестал следовать строгим традициям и давал Алисе гораздо больше свободы, чем было у меня с Камиллой. Но старые устои все же остались в мужчине, и подруга не раз жаловалась, что после того, как их с Филом застали целующимися, ее лишили некой свободы.

– Ты понесешь мою фату. После церемонии тебе вручат коробку, куда гости будут кидать конверты с деньгами. Рядом будут стоять Стас и Егор, так что, если что, они помогут тебе. Главное, чтобы я не запуталась в этой фате, когда буду поворачиваться, – взволнованно проговорила Алиса.

– Не переживай, я глаз с нее не спущу, – выдавила я, сама до смерти боясь совершить ошибку. Страх за нее и за себя сковывал мои движения.

– Невеста, ваш выход, – объявила женщина, стоявшая в дверях.

Я отошла от Алисы, уступая место ее отцу. Взяв в руки длинную и невесомую фату, мы зашагали по ковру к арке. Я судорожно сжала ткань в руках, пытаясь унять дрожь. Мне было страшно подвести сестру в такой важный день. Но все прошло гладко. Мы дошли до арки, я аккуратно опустила фату и встала сбоку, рядом с друзьями жениха.

Я случайно задела плечом чью-то руку. Подняв глаза, увидела до боли знакомую ухмылку. Егор Рябин. Конечно же, он – лучший друг Фила и его названный брат. Рядом с ним находился Стас – брат жениха. Лучше бы я встала рядом с ним. Он вызывал больше доверия.

– А извиниться, красавица? Мне вообще-то больно было, – нахмурился Егор и потер руку.

– Я еле коснулась тебя, – процедила я сквозь зубы, даже не удостоив его взглядом.

– Да? Но я точно обжегся.

– Что за дешевые подкаты? – усмехнулась я, сверкнув на него глазами.

Парень продолжал довольно улыбаться, и это начинало меня раздражать. Я мало знала о нем. Лишь иногда слышала из папиных разговоров, что Егор помогает ему с организацией гонок, которые часто проходят рядом с нашим поселком, на полях.

– Я мог бы подкатить к тебе по-взрослому, но тебе еще нет восемнадцати, малышка, – промурлыкал он, игриво прищурившись.

– Егор, – тихо окликнул его Стас, спасая меня от назойливого парня, – Рамир смотрит.

Я повернула голову к столику, за которым сидела моя семья. Папа прожигал нас злобным взглядом, совершенно не обращая внимания на молодоженов.

– О, черт! – выругался Егор, резко выпрямившись и приняв серьезный вид. Теперь он даже старался не дышать в мою сторону.

Я тихонько засмеялась. Все парни сначала такие смелые, пока не сталкиваются с гневом моего отца.

После завершения бракосочетания и всех поздравлений я вернулась к семье.

– Я обиделась на Аню, – тут же выпалила Милла, надувшись.

Она мечтала выносить кольца, но эту честь забрала у нее сестра Фила. Мама пыталась ее успокоить. Я же присела и решила наконец-то хоть что-нибудь съесть. Я не ела с самого утра, и голод давал о себе знать. Но под пристальным взглядом папы ни один кусок не лез в горло.

– Что-то случилось? – спросила я, откладывая вилку.

– О чем ты разговаривала с этим паршивцем? – в лоб спросил папа.

– С паршивцем? – переспросила я, делая вид, что не понимаю, о ком речь.

Я прекрасно знала, кого он имеет в виду, но решила прикинуться наивной девочкой.

– С Рябиным. Я видел, как он тебе улыбался.

– Он просто поздоровался.

– И? – отец не собирался отступать.

– И сказал, что я красиво выгляжу. Обычный комплимент, – пожала я плечами.

Глаза папы потемнели от гнева. Он резко вскочил со стула и направился к столику семьи жениха.

– Господи, – закатила я глаза и начала искать поддержки у мамы. – Он просто сделал мне комплимент.

Это было не совсем так, но все же лучше, чем правда.

– Твой папа решил, что Егор флиртовал с тобой, – вздохнула мама.

А вот это уже было правдой.

– Но это совершенно не так, – продолжала я лгать.

Мама лишь пожала плечами и повернулась в сторону, куда ушел отец. Он уже что-то оживленно обсуждал с дядей Русланом. Я слышала, что этот мужчина был лучшим другом погибшего отца Егора. Поэтому он помогал его матери вырастить парня.

После нескольких фраз дядя Руслан кивнул, и папа вернулся к нам.

– Теперь этот недоделанный сердцеед и на шаг к тебе не приблизится, – гордо заявил отец, словно одержал важную победу.

– Ты же знаешь меня, папа. Я таких близко к себе не подпускаю, – заверила я его.

Егор был известен своей разгульной жизнью. Хоть мы и жили в поселке, Алиса рассказывала мне, как развлекаются парни в городе.

– Я тебе доверяю, дочь, но не им, – кивнул он в сторону столика Яровых, где сидел и Егор.

Парень ковырял вилкой в тарелке, избегая зрительного контакта. Видимо, дядя Руслан уже провел с ним воспитательную беседу.

– Не могу поверить, что Тагар отдал им свою дочь.

– Рамир, они любят друг друга, – укоризненно стукнула мама его по плечу. – Взгляни на Алису и Фила. У них глаза сияют от счастья. Разве мог Тагар лишить дочь такой любви?

– Ммм… брак по любви. Что это такое? – с усмешкой прошептала мне на ухо Милла.

Мы с ней знали, что нас, скорее всего, выдадут замуж за кого-то из нашего табора. И скорее всего, увидим своего жениха только на помолвке.

– С нашим отцом, я думаю, мы никогда не выйдем замуж, – тихо хихикнула я.

Камилла не удержалась и расхохоталась. Несколько капель лимонада из ее бокала выплеснулись мне на платье.

– Ой, прости! – виновато пролепетала она.

Я тяжело вздохнула, уже привыкнув к неуклюжести сестры.

– Пап, я в уборную.

Он кивнул, давая разрешение.

С помощью официантки я узнала, где находится дамская комната. Нырнув туда, я быстро постаралась вывести пятно. Понадобилось несколько минут, чтобы высушить платье.

Выйдя в коридор, я нос к носу столкнулась с тем самым «надоедливым сердцеедом», как его назвал папа.

– Воу, какая встреча, – довольно окинул он меня взглядом. – Принцесса и без охраны?

– Я вижу, ты совсем не учишься на своих ошибках? Разве дядя Руслан не велел тебе держаться от меня подальше? – огрызнулась я.

– Это сказал твой отец. А дядя Руслан лишь посоветовал мне не нервировать твоего старика, – усмехнулся Егор.

– Ты делаешь это прямо сейчас, – с вызовом заявила я.

– Просто разговаривая с тобой? – удивленно вскинул он бровь.

– Именно.

С его уст сорвался смешок.

– Серьезно? Мне даже нельзя с тобой разговаривать? – Он казался искренне удивленным.

– По цыганским традициям мне разрешено оставаться наедине только с мужчинами из моей семьи, – пояснила я.

Я попыталась обойти парня и вернуться в зал, но Егор внезапно схватил меня за кисть. Его прикосновение обожгло кожу.

– Алиса вышла замуж за Фила. Теперь мы, можно сказать, одна семья, – заявил он, не отпуская моей руки.

Жар обжег кожу там, где его пальцы соприкасались с моей кожей. До этого лишь Митя касался меня… но Митя – это совсем другое. Мы танцуем вместе с самого детства, он почти мне, как брат.

– Отпусти, – мой голос дрогнул, сорвался на хрип. Не знаю, от внезапного волнения, плеснувшего в груди, или от странной, обжигающей злости, что сковала все тело. – За такое мой отец тебе пальцы отрежет. И я сейчас не шучу, Егор. Ты мне не кровный родственник. Тебе запрещено ко мне прикасаться.

Наглая ухмылка, игравшая на его губах, мгновенно исчезла, сменившись серьезным, изучающим выражением. Он смотрел прямо мне в глаза, словно пытался заглянуть в самую душу. Взгляд – пронзительный и настойчивый, а хватка – стальная. Его рука по-прежнему не отпускала мою.

– Запретный плод сладок, – прошептал он, и от этого шепота по коже пробежали мурашки.

– Знаешь, почему он "запретный"? Потому что он способен убить тебя.

Егор прищурился, словно пытаясь разгадать мои слова, понять, насколько я серьезна. Неужели он действительно не понимает, во что ввязывается?

– Красавица, да я каждый день играю со смертью.

Что он имел в виду? Сейчас я не собиралась об этом рассуждать. Мне просто нужно избавиться от него, пока кто-нибудь из моей семьи не увидел нас.

– Отпусти меня, – повторила я, стараясь звучать увереннее.

– А если не хочу?

Я не собиралась играть по его правилам. Собравшись, я резко развернулась, используя одно из отточенных движений из танца, и со всей силы наступила каблуком на его ногу. Егор тут же отпустил меня, согнувшись от боли.

– Я слышал, что цыганские женщины должны быть покорными, – прохрипел он сквозь зубы. – Видимо, ты – исключение из этого правила.

– Мы покорны, когда это нужно. Но с чужаками у нас разговор короткий. Держись от меня, как можно дальше, Егор.

Развернувшись, я быстрым шагом направилась обратно в зал, но столкнулась с Жаном. Мой двоюродный брат выглядел уставшим, но, заметив за моей спиной согнувшегося от боли Егора, мгновенно оживился. В его глазах вспыхнул вопрос.

– Что здесь произошло?

Если я скажу, что парень ко мне приставал, Жан доложит моему папе. А тогда Егору точно не жить. Отец, конечно, иногда скептически относится к некоторым правилам нашего табора, но когда дело касается меня или сестры, он внезапно превращается в самого ярого традиционалиста.

– Я случайно задела его дверью.

Жан недоверчиво вскинул брови. Он не поверил ни единому моему слову.

– Возвращайся к семье, – коротко кивнул брат.

Я поспешила в зал, напоследок обернувшись. Жан подошел к Егору, и они принялись о чем-то тихо разговаривать. Уверена, брат еще раз доходчиво объяснит этому парню, что я не та девушка, с которой можно просто поиграть, а потом бросить.

Лето было в самом разгаре, а это значило, что сезон гонок открыт. Меня переполняло предвкушение. Завтра предстояло отправиться за город, чтобы проконтролировать подготовку. Обычно этим занимается Рамир, но я следил за всем изнутри.

Я остановился возле двухэтажного дома, который казался слишком большим для одного жильца.

Раньше мы жили с мамой в квартире, которую нам купил Руслан, но дед уговорил мать переехать.

– Егор, здравствуй, - встретила меня Екатерина.

На ее лице играла теплая улыбка. Эта старушка помогала моей матери по дому еще задолго до моего рождения, а также и с моим воспитанием. Мне приходилось часто отгребать от нее полотенцем за детские шалости.

– Здравствуйте, Екатерина Евгеньевна, - приобнял я старушку. – Где мам?

– Она в беседке. Болтает со своими подругами.

Я не видел возле дома чужих машин. "Скорее всего, этих светских куриц привезли их мужья", - промелькнуло у меня в голове с раздражением.

– Твоя мать обиделась на тебя, что ты не приехал на благотворительный вечер.

Я закатил глаза, чувствуя, как во мне закипает злость.

– Ты знаешь, что это не для меня.

– Там был твой дедушка, - Екатерина Евгеньевна поправила мою футболку, словно этим движением могла ее разгладить. Вряд ли. Тут поможет только утюг.

– Это была главная причина моего отсутствия на этом благотворительном вечере.

Старушка обречённо покачала головой. Она прекрасно знала о наших с дедом натянутых отношениях. Он, как и мать, пытались вытащить меня из криминального мира и запихнуть в свой, наполненный фальшью и папарацци. Такое дерьмо не для меня. Я привык находиться в тени.

Женский смех донесся из заднего двора. Я вышел на улицу и сразу же привлек несколько пар глаз. Женщины в дорогущих шмотках помахали мне рукой, приветствуя. Я лишь коротко ответил им кивком головы. Не хотел ничего общего иметь с этими курицами.

– Что они тут делают? – спросил я, когда мама подошла ко мне и тоже начала поправлять мою футболку.

– Приехали ко мне в гости. Что с твоей одеждой? Тебе срочно стоит переодеться, - она кинула обеспокоенный взгляд на своих подруг, боясь, что они заметят мой не безупречный вид.

Я резко схватил руки мамы. Меня это уже начинало не на шутку злить.

– Перестань. Зачем ты стараешься казаться идеальной перед этими клушами? Для чего вся эта игра?

– Это мои подруги, и не говори…

– Эти подруги при любом удобном случае вонзят нож в твою спину. Думаешь, они приехали сюда, чтобы с тобой мило побеседовать? Чушь! Они приехали за новыми сплетнями, которые завтра будут красоваться в пабликах. Серьезно, мам? Ты этого не понимаешь?

Она хотела что-то сказать, но внезапно сомкнула губы. Я осторожно взял ее за плечи. Мама вздрогнула и подняла на меня свои глаза, в которых плескалась тревога.

– Лучше жить так, чем выживать.

– Не начинай, - умоляюще протянул я.

– Тебе стоит принять предложение дедушки. Я поговорю с Русланом. Он отпустит тебя.

Я сильнее сжал пальцы на плечах мамы, и она замолчала.

– Хватит, - мой голос охрип от злости. – Я всем обязан Руслану и не продамся за еду и теплое, безопасное место под солнцем.

Развернувшись, я вылетел из дома, не дав матери и слова сказать. Больше слушать этот бред у меня не было сил. Она не хотела, чтобы я пошел по стопам отца, желала, чтобы я стал одним из светских мальчиков в смокингах. Увы, но эта хрень не для меня. У меня в крови копаться в дерьме и держать в руках притяную холодную сталь, чем бокал вина.

Шины засвистели, когда я нажал на тормоза возле спортзала, принадлежавшего группировке. Внутри Фил тренировался со Стасом.

– Ты опоздал, - заметил младший брат, нанося очередной удар.

– Нужно было заехать к матери, - кинул я и скрылся в раздевалку.

Мое тело трясло от злости. Стоит хорошо постараться, чтобы выкинуть весь бред из головы и с чистой башкой поехать на гонки. Ненужные мысли могут привести к проблемам на трассе.

Быстро переодевшись, я вернулся в зал. Стас уже сидел на скамейке и делал жадные глотки воды. Фил махнул мне с ринга. Я обожал этого сумасшедшего ублюдка. Казалось, он в любое время готов навалять мне, чтобы выбить всю дурь из головы.

– И как все прошло? – вскинул он бровь.

– Как всегда, - отмахнулся я, не желая обсуждать это.

Мы накинулись друг на друга, нанося удар за ударом. Фил физически был сильнее меня. Но из-за того, что мы вместе с ним тренировались с самого детства, то могли с легкостью предугадать каждый удар друг друга. От этого бой становился изнурительным и заканчивался только тогда, когда у нас не оставалось сил.

Я лег на спину, пытаясь отдышаться. Пот стекал с меня ручьями.

– Полегчало? – хмыкнул Фил, присев рядом со мной.

– Да. Я завтра уезжаю готовиться к гонкам.

– М-м, две недели под руководством Рамира – сказка.

Я толкнул друга в плечо.

– Он нормальный мужик, когда рядом нет его дочерей.

Это было не в первый раз, когда я работал с младшим Гырцони. Как ни странно, но Рамир в роли начальника меня вполне устраивал.

Вернувшись домой, я собрал свою дорожную сумку, а рано утром выдвинулся в путь. Я снимал маленькую квартирку в центре поселка. Недалеко находился бойцовский клуб. Разобрав вещи, я сразу же двинулся туда, чтобы сообщить о своем прибытии.

В этом заведении не было вычурной мебели и мрамора под ногами, как в наших городских клубах. Но здесь имелся свой собственный вайб.

Звук ударов по груше грел мои уши. В углу стоял ошарпанный диван. Я узнал на нем затылок Гырцони. Рядом с ним стоял его помощник. Ян, заметив меня, жестом подозвал.

Я пожал им обоим руки.

– Рано ты. Обычно только к вечеру приезжаешь, - подметил Рамир, прищурив на меня глаза. – У тебя в городе совсем дел нет?

Я достал сигарету и закурил.

– После того, как мы наваляли детдомовцам, стало совсем скучно.

Эта шайка притихла после того, как мы устроили им кровавую баню и убили их лидера. Им не стоило трогать одного из нас.

– Радуйся спокойным денечкам, пока они есть, - произнес Ян.

Этот мужик тоже был одним из цыган и жил по дерьмовым правилам. Я лишь знал о нем то, что его жена – родная сестра жены Рамира. Короче, тут все кто-то кому приходится родственником.

– Есть для меня работка? – спросил я, выдыхая дым. – Или я могу до завтрашнего дня поразвлечься?

Рамир исподлобья посмотрел на меня. Мне все же стоит дважды думать перед тем, как что-то говорить здесь.

– Только попробуй устроить на моей территории какое-нибудь дерьмо. Руслан тебя здесь не спасет.

– Я имел ввиду погонять. А ты что подумал?

Гырцони не отвел от меня свой темный взгляд, но я умело его выдерживал и не собирался сдаваться.

– Если хочешь потрахаться, то иди в бордель. Не смей лезть к девушкам на улице. Не угадаешь, из какой она может быть семьи.

– Я в курсе. Не первый день здесь. И я же сказал, что собираюсь просто погонять.

Рамир хмыкнул, не поверив мне. Черт с ним! Затушив окурок, я покинул клуб и сел в свою тачку, которую практически с нуля сам собрал.

Я двигался по дорогам поселка. Меня радовало, что здесь не было множества машин и светофоров, как в городе. Проезжая центр, большое здание, которое было вроде тут театром, мои глаза уловили знакомый женский силуэт. Надавив на педаль тормоза, я остановился вдоль бордюра под знаком, запрещающего парковку.

Из старого, но величественного здания вышла Сабина. "Черт возьми, я не ошибся!" - пронеслось у меня в голове. Мои руки сжали рычаг переключения передач с такой силой, что я подумал, что вот-вот его вырву к херам.

Рядом с девушкой шел шлёплый паренек и о чём-то ей говорил. Сабина кивала ему и улыбалась. Какого черта здесь происходит? Разве ей не запрещено иметь дело с парнями не из её семьи? Этот чудак точно ей не кровный родственник. Жених? Такого быть не может! Я бы узнал, если Рамир решил бы выдать свою дочь замуж.

Хлопнув дверью, я вышел из машины и перебежал дорогу. Заметив, как этот мудак потянул свои руки к Сабине, чтобы обнять ее, у меня отключился мозг. Такое редко бывало.

Я пришел в себя, лишь тогда, когда крепкие руки начали оттягивать меня от парня, лицо которого было окровавлено. Оу, это я сделал? Этот момент вылетел у меня из башки.

– Остынь! – Богдан, дядя Сабины, грубо оттолкнул меня от бедолаги. В его голосе звучало неприкрытое раздражение. – Ты что творишь, парень?

Он выплюнул еще что-то, но на цыганском языке. Вроде бы, это было ругательство.

– Этот хмырь подкатывал к ней, – злобно махнул я рукой в сторону парня.

Возле него тут же присела Сабина и платком начала вытирать кровь с его лица. Она бросила на меня полный ненависти взгляд, что оказалось больнее пули.

– Это мой партнер по танцам! – выпалила она.

– Танцам? – не понял я.

Парень выплюнул кровь на ладонь, и я заметил на ней белый зуб. Ауч, это плохо.

– Господи, – прошептала Сабина и резко вскочила на ноги, подлетая ко мне. В ее глазах пылал гнев. – Ты выбил ему зуб!

От ее маленьких кулачков меня спас ее дядя, который встал между нами и пытался успокоить разъяренную племянницу.

– У нас завтра выступление. Как он теперь будет танцевать?

– С закрытым ртом, – не видел я в этом проблемы, пожимая плечами.

– Он должен улыбаться! Это неотъемлемая часть наших танцев. А ты все испортил!

– Я думал, что к тебе запрещено прикасаться чужим парням, – напомнил я наш последний с ней разговор.

– Он мне как брат, – пропыхтела Сабина. Ее лицо буквально пылало от гнева, а щеки покрылись красными пятнами.

Я бросил взгляд на парня. Никакой смуглой кожи и карих глаз. У него и вовсе светлые волосы. Он точно не цыган. Что за цирк тут происходит?

– Брат? Это какой-то прикол? – обратился я уже к Богдану.

Мужчина окинул меня невозмутимым взглядом и велел Сабине сесть в машину. Его пикап стоял неподалеку. Как же я его не заметил? Хотя в тот момент я мало что замечал вокруг себя.

Мы остались втроем: я, Богдан и этот…

– Бери Митю и езжай к Рамиру. Я позвоню и сообщу ему о том, что здесь произошло. Пусть он сам решает, что с вами делать.

– Он не залезет в мою тачку, – твердо сказал я. – Только не тогда, когда он течет, как сучка.

– А по чьей вине он истекает кровью? – прошипел Богдан мне в лицо. Затем последовало еще пару ругательств на цыганском.

Я уже начинаю задумываться, чтобы выучить этот гребанный язык, чтобы знать, каким матом меня кроет мужик.

– Я сам поеду, – подал голос парень, поднимаясь на ноги. Он смешно шепелявил из-за потерянного зуба.

– У тебя есть машина?

Он достал из кармана ключи, демонстрируя их Богдану.

– Купил пару дней назад.

– Отлично. Тогда вперед, – скомандовал Богдан и двинулся к машине, уже набирая Рамира.

У меня к отцу Сабины множество вопросов, и главный из них стоит рядом со мной.

Сев по машинам, мы доехали до клуба. Этот идиот отстал от меня, и я не собирался его дожидаться. Внутри Рамир встретил меня суровым выражением лица.

– Какое слово тебе было непонятно в предложении: не устраивать никакого дерьма?

– Поясни, что ты подразумевал под словом: «дерьмо»? Парень, клеящийся к твоей дочери, входит в это или нет? – я чувствовал, как моя кровь начинает бурлить в жилах.

Мы стали друг напротив друга, как два разъяренных быка. Если он думает, что его убийственный взгляд способен меня запугать, то он ошибается. Я воспитывался лидером группировки.

– И вообще, какого черта она танцует с каким-то левым типом? Разве ваши традиции не запрещают ей иметь дело с парнями до замужества?

– Тебя это не должно касаться. Это семейные дела, – строго произнес Рамир и бросил взгляд за мою спину.

Я обернулся. В здание зашел окровавленный бедолага. Из его рта все еще вытекала кровь.

– Рамир, здравствуйте, – прошепелявил он, вызывая во мне улыбку.

Губы Рамира тоже дернулись вверх, но он быстро придал своему лицу серьезность.

– У вас завтра выступление?

Парень быстро кивнул. Видно было, что он побаивается Гырцони.

– Езжай в больницу. Пусть тебе сделают что-нибудь, – Рамир достал из кошелька несколько красных купюр и всучил парню.

– Не надо…

– Заткнись и делай, как я сказал. Сабина расстроится, если ты завтра не сможешь лыбиться судьям во все тридцать два зуба.

– А за тридцать один зуб они снизят балл? – усмехнулся я и получил от Рамира предостерегающий взгляд. – Молчу.

– Давай, катись отсюда, – махнул он рукой парню, и тот быстро вылетел из клуба.

Я проводил его, подавляя в себе желание догнать и выбить еще пару зубов.

– Только не говори мне, что ты выбрал этого типа в мужья Сабине, – ткнул я пальцем в сторону двери.

– Он ей не жених, – отрезал Рамир. – Обычный партнер по танцам. И это она выбрала его, а не я.

Я не верил своим ушам. Что Сабина нашла в этом сопляке?

– И ты позволил? В моем голосе слышалось возмущение.

– Не сразу. Пришлось провести пару бесед с этим пареньком.

Я мог только догадываться, о чем Рамир беседовал с ним. Скорее всего, читал список, что нельзя делать с его дочерью.

– Когда я увидел их, то он хотел ее обнять. Разве подобное позволительно для цыганской девушки?

Какого черта я творю? Разве я сам не плевал на эти традиции? И даже, помню, что нарушал, взяв Сабину за руку.

– Другие из вашего табора знают, что твоя дочь танцует с парнем не из своей семьи, что он прикасается к ней?

Рамир грубо схватил меня за воротник. Его глаза опасно сверкнули.

– Не лезь в это, Рябин.

– Значит, не знают, – оскалился я.

Не знаю, почему, но я захотел, чтобы Сабина жила по цыганским традициям, чтобы ни один мудак не приближался к ней.

– Ты же знаешь, что рано или поздно правда всплывет наружу. Тогда твоя дочь и вся твоя семья будут опозорены.

– Это угроза? – прищурился Рамир.

Я заметил, как его свободная рука взлетела к кобуре с ножом. Неверный ответ, и он перережет мне глотку.

– Нет. Мы вроде как теперь одна семья. Мой рот на замке.

Я бы не допустил, чтобы жизнь Сабины была разрушена из-за меня. Но сейчас я чувствовал себя чертовски ущемленным. Она разрешила какому-то мелкому ублюдку прикасаться к ней, а мне запретила даже разговаривать с ней.

Если красавица сама нарушает правила, то почему я обязан следовать им?

Утром, как всегда, я помогала маме приготовить завтрак, а Камилла в это время смотрела мультик по телевизору.

– Ты предупредила учительницу, что сегодня не сможешь позаниматься? – спросила мама, наполняя кофейную чашку для папы. В ее голосе звучала заботливая строгость.

– Да, еще вчера. Она прислала задания, я уже все сделала.

Я предпочла умолчать о вчерашних неприятных событиях. Злость на Рябина была так сильна, что даже танцы не смогли унять бурю внутри меня. Его наглое лицо снова и снова всплывало в памяти, сбивая меня с ритма движений. В итоге, пришлось утонуть с головой в учебники, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Папа тебе ничего не говорил? – с наигранным безразличием поинтересовалась я.

Мама бросила на меня вопросительный взгляд.

– А что он должен был мне сказать?

Я лишь махнула рукой.

– Ничего.

– Саби, – в мамином голосе прорезались стальные нотки.

Тяжело вздохнув, я выложила горячие тосты на тарелку и поведала маме о вчерашнем происшествии.

– Боже мой, бедный мальчик, – искренне посочувствовала она.

Маме нравился Митя. Поначалу она относилась к нему настороженно, опасаясь, что о моем увлечении узнают в таборе. Но со временем она поняла, что танцы – это моя жизнь, единственный способ выплеснуть энергию и не сойти с ума в этой золотой клетке. И тогда она смирилась.

– Сначала ему от твоего отца досталось, теперь еще этот городской парнишка…

Да, я помню тот день, когда папа, увидев наш с Митей танец, ворвался на сцену и сломал моему партнеру нос.

– Что за городской парнишка? – бабушка Динара возникла на пороге кухни, опираясь на трость.

Камилла тут же соскочила со стула, уступая ей место.

– Не знаю, – соврала я. – Он работает с папой.

Бабушка нахмурилась. Она не любила, когда мы заговаривали о работе отца. Мне никогда не было понятно, что в этом такого секретного, но спорить с ней я не смела.

– И что он сделал?

– Выбил зуб Мите! – воскликнула Камилла, захихикав.

Я бросила на нее испепеляющий взгляд, и она тут же притихла.

Бабушка странно хмыкнула. Она никогда не питала симпатии к моему партнеру. Да и вообще, была против моих занятий танцами. А когда узнала, что я танцую с мальчиком, устроила папе настоящий скандал. После этого мне запретили танцевать, и я погрузилась в настоящую депрессию. Похудела на десять килограмм за несколько дней. Мое состояние напугало родителей, и они уговорили бабушку позволить мне вернуться к танцам, но при условии, что это останется нашим семейным секретом.

– Стоило ему еще руки вырвать, – проворчала она.

– Мама Динара, Митя – очень воспитанный мальчик, – вступилась за него мама.

Он не раз приходил к нам на ужин, чтобы познакомиться с моей семьей. Митя и вправду был необыкновенно терпелив, несмотря на враждебное отношение бабушки и отца.

– Был бы воспитанным, не лапал бы мою внучку!

Я прикрыла глаза, чтобы она не заметила, как я закатываю глаза от ее слов. Сколько раз я пыталась объяснить ей, что это всего лишь танец, но она не хотела меня слушать. Я тысячу раз пожалела, что показала ей запись нашего выступления.

Когда стол был накрыт, сестра позвала папу. Мы позавтракали, обсуждая незначительные новости. Темы, которые могли вызвать споры между нами, находились под строжайшим запретом за столом.

После я собрала сумку, и папа отвез меня в театр. Бальные танцы в нашем поселке никогда не привлекали особого внимания, поэтому зрительный зал обычно заполняли судьи и родители выступающих.

На парковке я не заметила знакомой машины дяди Богдана или Яна.

– Ты меня лично будешь сопровождать? – повернулась я к папе.

– Нет.

Он кивнул в сторону здания, возле входа в которое я увидела своего двоюродного брата. Раджи исполнилось всего четырнадцать, но он уже был выше меня ростом.

– Может, все же ты пойдешь со мной? – умоляюще протянула я.

Папа усмехнулся и поцеловал меня в лоб. Он прекрасно знал, что мой кузен – ярый приверженец традиций табора. И если его отец, дядя Богдан, еще сдерживал гневные комментарии в отношении моего хобби и моего партнера, то Раджи никогда не скрывал своих истинных чувств.

Я вышла из машины. Брат тут же выхватил у меня сумку из рук.

– Доброе утро.

Парень окинул меня угрюмым взглядом. Этот мальчишка был младше меня, но вел себя, словно старше на несколько десятков лет. Почему ему не достался характер его мамы? Тетя Зара – единственный человек, которая сразу же одобрила мое увлечение. И она единственная женщина из нашего табора, которая работает, а не сидит дома. Неужели хоть капельку ее современности нельзя было передать Раджи?

– Сабина!

Митя помахал мне рукой из другого конца коридора и направился ко мне, но тут же наткнулся на вытянутую руку Раджи.

– Держи дистанцию, парень, – отрезал брат.

Я оттолкнула его и подбежала к своему партнеру. Митя уже был переодет в свой сверкающий костюм. Обтягивающие штаны клеш и рубашка, щедро украшенная стразами. Мое платье было в одном стиле с его нарядом.

– Жанна Геннадьевна рвет и мечет! Мы должны были еще десять минут назад выйти на репетицию!

– Дай мне пять минут… Может, десять.

Я выхватила у Раджи сумку и нырнула в раздевалку. Она была пустой, все девочки уже танцевали. Стягивая футболку, я заметила какое-то движение в куче нарядов, висевших на вешалках.

– Кто здесь? – настороженно спросила я, прикрываясь футболкой. – Девочки, это не смешно!

Послышался знакомый смешок. Я узнаю его из тысячи.

– Выходи!

Из-за костюмов вылез Егор. Его дерзкая ухмылка пробудила во мне дикое желание расцарапать его наглое лицо.

– Как ты сюда попал?

– Через дверь, – невозмутимо ответил он.

Только сейчас я осознала, в каком виде предстаю перед ним. Опомнившись, я сильнее прижала футболку к груди, пытаясь прикрыться жалкой тканью.

– Отвернись!

На удивление, он выполнил мою просьбу, повернувшись ко мне спиной. Я быстро натянула на себя футболку.

– Что ты тут делаешь? – прошипела я. – Надеюсь, пришел извиниться перед Митей?

– Не совсем, красавица…

Он сделал шаг в мою сторону, но я тут же выставила руку вперед, удерживая его на расстоянии. Он замер, но я не смогла скрыться от его пристального взгляда.

– Мое имя Сабина.

– Сабина… – промурлыкал он, словно пробуя его на вкус. – Я пришел встретиться с тобой.

– Тебе запрещено!

– Этому сопляку можно, а мне нельзя? Что за дискриминация?

По традициям, Мите тоже не положено иметь со мной ничего общего. Но он никогда не позволяет себе лишнего, поэтому папа и разрешил ему танцевать со мной. А вот от Рябина не знаешь, чего ожидать. И он точно не из воспитанных мальчиков.

– Митя никогда не позволит себе ворваться в женскую раздевалку. У него есть представление о том, как прилично вести себя с девушкой.

– Да ладно? – вскинул он бровь. – Он просто боится твоего отца, поэтому и держит свои руки при себе. Но я видел, как он смотрит на тебя. Поверь, красавица, в его голове далеко не приличные мысли о тебе.

– Тебя это не должно волновать, Рябин.

Я не слепая. Вижу, как Митя смотрит на меня. Но он понимает, что я для него под запретом, поэтому и не предпринимает никаких действий. За это я его и уважаю.

– За дверью стоит Раджи. Если он увидит тебя со мной, то убьет тебя.

– Раджи?

– Мой двоюродный брат, сын дяди Богдана.

– Вспомнил.

Ни один мускул на лице Егора не дрогнул. Мои слова ничуть не впечатлили его. Он совсем не боялся мужчин из моей семьи, не считая отца.

– Либо ты сейчас уйдешь, либо я звоню папе и сообщаю ему о тебе. Не думаю, что он обрадуется этой новости.

– Тебе кто-нибудь говорил, что когда ты злишься, выглядишь очень мило?

– Я не шучу, Рябин.

Он поднял руки вверх, признавая поражение. Его глаза опустились. Он без стыда пожирал меня взглядом, отчего мне стало жарко.

– Ладно, твоя взяла. Но я не могу просто так выйти отсюда. За дверью стоит сторожевой пес.

Я готова была завыть от безысходности ситуации. Передаваться перед парнем – это верх стыда.

– Иди в душ и закройся там, – указала я на маленькую дверь.

Егору ничего не оставалось, как выполнить мой приказ. Я уловила на его лице тень разочарования. На что этот гад надеялся?

– Закрой дверь на замок!

– Я закрыл, – нагло соврал он.

– Я не слышала! Не смей лгать мне!

Прозвучал щелчок. Только тогда я смогла спокойно переодеться. Раздался раздраженный голос Раджи.

– Ты долго, Сабина!

– Уже выхожу!

Закончив с туфлями, я бросила последний взгляд на дверь в душевую и, не произнеся ни слова, вышла из раздевалки.

Я успела только к концу репетиции. Мы с Митей успели повторить лишь начало танца, а потом нас выгнали со сцены. Мы уселись на стулья, ожидая своей очереди.

– Как твой зуб? – спросила я.

– Вставили. Не мой, конечно, но тоже неплохо. Зато теперь я снова могу улыбаться, – Митя растянулся в широкой, белозубой улыбке.

– Прости, что так вышло.

– Ничего. Я уже начинаю привыкать получать от твоей семьи по лицу.

– Егор – не из нашей семьи, – отрезала я.

Митя вскинул брови в удивлении.

– А кто он тогда?

– Долго объяснять. Он иногда приезжает работать с отцом.

– Тогда мне стоит быть осторожнее на улице, – усмехнулся он. – Если каждый работник твоего отца норовит выбить мне зубы, скоро придется вставлять челюсть.

– Не бойся, этого больше не повторится.

– Надеюсь, – промелькнуло у меня в голове. Мой папа, видимо, не впечатлял Егора, что тот до сих стремится сблизится со мной.

Когда объявили наш номер, мы взялись за руки и вышли на сцену. Бальный танец должен быть воплощением страсти. Сначала мне было трудно это изобразить –ведь у меня никогда не было отношений с противоположным полом. Но потом я нашла свой стиль. Я выплескивала в танце всю свою накопившуюся энергию, всю злость и обиду, недосказанность. Цыганская жизнь заставляет девушек скрывать свои эмоции под маской покорности, но в танце я могу быть самой собой.

Загремели аплодисменты. И среди них – один, оглушительный, выделялся особенно. Прищурившись, я отыскала в последних рядах знакомое лицо. Егор свистом и криками привлекал к себе внимание. Я перевела взгляд на Раджи. Он метал молнии в Рябина. О чем он только думает, этот сумасшедший?

– У тебя появился отчаянный поклонник, – с нервным смешком прошептал Митя.

– Ненадолго.

Переодевшись, я отдала кузену сумку, и мы вышли на улицу ждать дядю Богдана.

– Ты была великолепна! – услышали мы голос Егора.

Раджи тут же заслонил меня собой. Он был на голову ниже Рябина, но ни на шаг не отступил. Долг обязывал его защищать меня от любого парня.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел полюбоваться выступлением Сабины, – небрежно ответил Егор, засунув руки в карманы брюк. – Разве нельзя?

– Тебе запрещено к ней приближаться, – прошипел Раджи.

– Метр – это слишком близко? – Егор сделал пару шагов назад. – Так лучше?

Он насмехался над нашими традициями, и брату, свято их чтившему, это было особенно неприятно.

– Катись отсюда, Рябин. Ты должен быть на поляне. Езжай работать. Рамиру не понравится, что ты бездельничаешь в городе.

Егор страшно улыбнулся ему. Это скорее было похоже на звериный оскал, чем на улыбку.

– Больше не побеспокою, – с этими словами он отдал честь и ушел.

Я поймала его томный взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Этот парень опасен, и мне точно стоит держаться от него подальше.

Натянув футболку, я машинально пригладил волосы, бросив взгляд в зеркало. В мутном отражении мельком увидел, как Саша соскользнула с кровати. Грациозно, как пантера, она подкралась ко мне, обвивая руками со спины. Ее пальцы скользнули под мою футболку.

– Может, останешься еще на пару минут? – прошептала она, обжигая шею дыханием.

– Пару минут? Боюсь, этого времени мне будет катастрофически мало.

Она тихонько хихикнула, и ее похотливые пальцы поползли ниже, к поясу брюк, дразня.

– Мне придется очень хорошо постараться.

Я перехватил ее руку, останавливая. Желание утреннего минета было почти непреодолимым, но опоздание на собрание грозило тем, что «иметь» будут уже меня.

– Не сейчас, – буркнул я, разворачиваясь к ней лицом.

Мой взгляд упал на ее черные волосы. Недавно у нас с ней был разговор, и я ляпнул, что мне нравятся темноволосые девушки. Эта дура в тот же день рассталась со своим платиновым блондом.

– Верни свой цвет. Тебе не идет быть брюнеткой.

– Но тебе же нравится…

– Нравится. Но не на тебе. Перекрасься, – отрезал я, не терпя возражений.

Она надула губы, словно обиженный ребенок. Раньше это, может, и казалось милым, но сейчас вызывало лишь раздражение. Мой вкус стремительно менялся, и я уже не понимал, чего хочу, кого хочу.

Резким движением оттолкнув ее от себя, я схватил куртку со спинки стула, выудил из кармана кошелек и швырнул ей несколько купюр.

– Завтра не приезжай.

– Почему? – на ее лице отразилось неподдельное изумление, в глазах застыл немой вопрос. – Я что-то не так сделала?

– Нет.

Секс с ней был головокружительным, но даже после нескольких оргазмов мое тело оставалось скованным внутренним напряжением. Эта чертова неудовлетворенность преследовала меня уже несколько месяцев. Я менял женщин, как перчатки, в отчаянной попытке унять эту жажду, но тщетно.

– Егор, мне нравится быть с тобой. И я сейчас не о нашей физической связи… – начала она, робко заглядывая в глаза.

– Саша, – грубо прервал я ее, бросив взгляд на часы. Мне уже давно пора было выезжать. – Не придумывай себе сказки. Ты не наивная девчонка.

– Все дело в том, что я…

– Шлюха, – закончил я за нее, не давая ей шанса на иллюзии. – Все верно.

– И из-за этого я не достойна женского счастья? – в ее голосе прозвучала неприкрытая боль.

– Достойна. Но не со мной.

Хлопнув дверью, я покинул гостиничный номер. Чёртов лифт словно нарочно задерживался. Пришлось нестись по лестнице, преодолевая пятнадцать пролетов. Вылетев в холл, я понял, что придется пожертвовать правилами дорожного движения, проскочить пару светофоров, чтобы успеть на собрание.

– Егор, – донесся до меня знакомый голос, заставивший меня замереть.

Я резко обернулся. Возле лифта стоял Герман, безупречно одетый в дорогой, идеально выглаженный костюм. Он поправил галстук и самодовольно помахал мне рукой.

Хотелось послать его ко всем чертям, но рядом с ним стояли журналисты. Видимо, у этого индюка намечалось интервью в одном из номеров отеля.

– Что надо? – процедил я сквозь зубы, подходя к нему.

Герман протянул мне руку, но я проигнорировал этот жест.

– Давно не видел своего братца. Как твои дела? – в его голосе звучала неприкрытая издёвка.

Его надменный взгляд скользнул по моей мятой футболке и кожаной куртке, выражая презрение.

– Прекрасно, – растянулся я в хищном оскале, а затем добавил, – Было. До того, как встретил тебя.

Герман нервно усмехнулся и украдкой взглянул на журналистов. Неужели он думал, что я стану разыгрывать перед ними роль заботливого братика? Черта с два!

Он попросил журналистов отойти в сторону, но у меня не было ни малейшего желания продолжать этот бессмысленный разговор с напыщенным идиотом.

– У тебя все? У меня много дел, – отрезал я, не дожидаясь его ответа, и резко развернулся на пятках.

– Знаем мы, какие у тебя дела, – хмыкнул он мне в спину. – Служить гангстерам, как верный пёсик. Думаешь, это будет продолжаться вечно? Ты для них всего лишь пешка. А мы все знаем, какая участь уготована пешкам. Их убирают с шахматной доски, как ненужный мусор. Скоро Яров и его отродье от тебя избавятся, Рябин. И тогда ты приползешь к старику на коленях, моля о помощи.

Я мгновенно подлетел к ублюдку и, схватив его за галстук, со всей силы впечатал в стену.

– Люди смотрят, придурок, – прошипел он, пытаясь вырваться.

– Мне плевать! Я не медийная личность. Как ты думаешь, какой заголовок украсит газетную статью с твоей окровавленной рожей? «Германа Ларионова избил уличный хулиган»? Или так: «Герман – один из наследников Константина Ларионова – визжал, как свинья, когда какой-то бандит преподал ему урок хороших манер»? В любом случае, моя фамилия останется в тени, а вот ты лишишься достоинства, а, возможно, и одного из органов если не научишься держать язык за зубами с теми, с кем не стоит связываться.

Со всей силы ударив кулаком по панели вызова лифта, я добился желаемого эффекта – та заискрилась и погасла.

– Лифт сломался, – усмехнулся я, глядя на его растерянное лицо. – Придется подниматься на своих двоих, братец.

Отпустив его галстук, я окинул ублюдка презрительным взглядом, недвусмысленно давая понять, что еще одно лишнее слово – и я пущу в ход свой пистолет. Герман поспешно поправил галстук, но больше не пытался заговорить со мной. Видимо, инстинкт самосохранения все-таки взял верх.

Долетев до семейного зала меньше, чем за десять минут, я установил личный рекорд. К моему удивлению, я оказался не последним. Стас задержался. Наверное, развлекался со своей новоиспеченной невестой.

Вскоре прибыли старшие – Руслан, Тагар и Джура – и мы узнали план дальнейших действий. Ночью на главный наш бордель напали детдомовские отморозки. Эти мелкие засранцы вновь активизировались и решили нанести нам удар, видимо, возомнив себя новой группировкой в нашем городе.

– Детдомовцы отправили нам послание. Это прямая угроза нам всем, – мрачно констатировал Руслан.

– Что за послание? – спросил Фил у отца.

Сами поедете к Савину и посмотрите.

Тагар кивков головы указал на Жана сына Джуры - Даню.

– Вы вдвоём поедете с нами в район.

- Рамиру нужна помощь. Несколько наших складов подожгли, – добавил тут же Джура. – Возьмите с собой необходимые вещи. Мы там останемся на несколько дней, пока всё не решим.

Иногда мой язык работает быстрее, чем мозг. Часто это приносит мне проблемы. Думаю, что и сейчас это не исключение.

– Я тоже могу поехать с вами, – подал я голос. – У меня гонка скоро за городом.

Какого черта я творю? Собирался же пропустить заезд. Тачка толком не подготовлена, а трасса из-за частых дождей тяжелая.

– Если она будет, – нахмурился Тагар. – У Рамира и так сейчас полно дерьма. Ему некогда будет возиться с гонками.

– Тогда я помогу ему с этим, - пожал я плечами.

Ладно, это может помочь мне остудить голову после встречи с Германом.

Тагар молча спросил разрешения у Руслана.

– Пусть едет. Если мы не продолжим работать, как раньше, то эти мелкие ублюдки решат, что сбили нас с ног.

Фил остановил меня, схватив за плечо, когда мы выходили из зала.

– Ты же вроде не собирался участвовать в осенней гонке, – недоверчиво протянул он.

– Передумал.

Брат прищурился, словно пытаясь заглянуть мне в душу. Этот черт читает меня, как открытую книгу.

– Сегодня я столкнулся с одним из кузенов и чуть не потерял голову.

– Может, стоит рассказать отцу? Он поговорит с твоей матерью и стариком, намекнет им, чтобы оставили тебя в покое со всей этой светской жизнью. Это не для тебя, брат.

Фил по-дружески похлопал меня по плечу.

– Нет. Я сам разберусь с этим.

– Как знаешь. Но если что, обращайся. Помогу, чем смогу.

Я кивнул, молча благодаря его за поддержку.

Вернувшись домой, я быстро собрал вещи, и мы двинулись в путь на трех машинах. Подъезжая к поселку, я услышал звонок телефона. Звонил Тагар.

– В чем дело? – спросил я, глядя на ехавший впереди его внедорожник.

– Заезжай сразу в дом Рамира. Обсудим план действий.

– Ты уверен? Твой брат не прирежет меня, если я переступлю порог его дома?

– Зависит от того, в каком он настроении будет, – ответил он, и в его голосе я уловил едва уловимую усмешку.

Это была шутка? Почему-то мне совсем не смешно.

Я отключил телефон, крепче сжимая руль. Не думал, что так скоро встречусь с этой ледяной принцессой. «Блять! Егор, ты же за этим и приехал сюда. Чувак, себе хоть не ври!».

Собравшись с духом, я несколько раз хлопнул себя по щекам, отгоняя навязчивые мысли о девчонке. Если бы Рамир мог читать мои мысли, то я бы уже давно жевал свой член.

В любом случае, стоит после ужина заехать в бордель и вытрахать из себя все мысли о ней. Запретный плод сладок, но Сабина права – она для меня – конец. Я не собираюсь из-за какой-то киски рисковать всем, что у меня есть.

– Пушку, – потребовал охранник, остановив меня перед воротами.

Я вопросительно посмотрел на Тагара и Жана, которые даже не подумали расстаться со своим оружием. А вот Джура и Даня покорно протянули пистолеты мужикам. Они оба, как и я, не являлись кровными родственниками Рамира. Видимо, именно поэтому к нам такое пристальное внимание.

Нехотя отдав пистолет, я проследовал в особняк. Как и ожидал: вокруг золото, блеск и вычурность. Настоящая золотая клетка.

– Как добрались? – вышел к нам хозяин.

Рамир тепло поприветствовал брата, затем подошел к нам. На мне его взгляд задержался, в нем читалась неприкрытая неприязнь.

– Мне уйти? Пока я еще не разулся, – язвительно поинтересовался я, чувствуя его враждебность.

– Нет. Тагар сказал, что ты приехал помочь с гонкой. У меня нет времени ею заниматься, поэтому всем займешься ты. Я тебе позже все объясню. Не здесь.

Я понимающе кивнул. Рамир тщательно оберегал дочерей, скрывая от них свой преступный бизнес.

– Моя жена уже накрыла на стол. Проходите, – пригласил нас Гырцони.

– Семейный ужин? – тихо спросил я у Дани, с сомнением покосившись на Рамира. – Я думал, мы приехали обсудить дела.

Его отец наполовину цыган, и раньше жил в поселке. Возможно, он рассказывал своему сыну о местных обычаях и традициях.

– Мы – гости. Это обычная цыганская традиция гостеприимства.

Когда мы вошли в столовую, я увидел длинный, богато накрытый стол, но за ним никого не было.

Рамир сел во главе стола. Рядом с ним – Тагар и Джура. Я устроился рядом с Даней. Этот солнечный парень нравился мне гораздо больше, чем угрюмый Жан.

– Мы без женщин будем ужинать? – процедил Тагар. Этот вопрос терзал и меня.

– Да, – Рамир бросил на нас с Даней колючий взгляд.

– С каких пор ты стал чтить все традиции? – в голосе Тагара прозвенела насмешка.

– С рождения дочерей. Не хочу наступать на те же грабли, что и ты, брат.

Старший Гырцони обнажил зубы в хищном оскале, но не успел ответить – в столовую вошла Лилит. Она поздоровалась с нами и поставила массивный кувшин в центр стола. Рамир удостоил жену коротким кивком благодарности, и она вновь исчезла за дверью.

– Теперь можем обсудить дела.

Пока Гырцони обсуждали склады, я наклонился к Дане, шепча:

– Женщин не пустили за стол из-за того, что мы не члены семьи?

– Да.

– Но на дне рождение Ромы мы все сидели вместе. Никто же не забеременел из его дочерей. Сейчас в чем проблема?

Даня усмехнулся, оценив шутку.

– Тогда мы были в городе. Здесь везде есть глаза и уши. Рамир не станет так глупо рисковать своим положением.

Разочарование накрыло меня с головой, словно ледяной волной. Даже еда теперь казалась безвкусной. Я был так близко к Сабине, и в то же время между нами выросла неприступная стена.

– Завтра поедешь на поляну. Тебя встретит Захар, – Рамир переключил свое внимание на меня, и пришлось надеть маску серьезности.

Я знаком с этим типом. Он вносит всех участников в списки и собирает ставки.

– Проследи, чтобы все прошло гладко. Ты сам будешь участвовать в гонке?

– Посмотрю по обстоятельствам.

– Главное, приглядывай за новичками. Не хочу, чтобы детдомовские отбросы испортили гонку.

– Будет сделано.

Из обрывочных фраз я понял, что остальные завтра отправятся на сгоревшие склады, чтобы оценить масштабы потерь и найти хоть какие-то улики. Наш ужин подходил к концу. Если я сейчас ничего не предприму, то следующая встреча с Сабиной отложится до лета.

– Где здесь уборная?

– В холл выходишь, первая дверь справа, – ответил Рамир, провожая меня пристальным взглядом, полным невысказанных угроз. Только слепой не заметил бы предупреждения в его глазах.

Я покинул столовую. Справа была лишь одна дверь. Ошибиться невозможно. Но я попытаюсь. Пройдя мимо, я углубился в вглубь дома. Тихая музыка заставила меня замереть.

Снизу. Маленькая неприметная дверь справа от главной лестницы вела в подвал. Я спустился по ступеням. Музыка становилась все громче, превращаясь в пульсирующий ритм. И вдруг яркий свет ударил в глаза, ослепляя на мгновение.

Я оказался в просторном зале, оборудованном под танцевальную студию. В самом центре, словно завороженная, танцевала Сабина. Ее движения были одновременно элегантными и резкими, полными страсти и отчаяния. Веки опущены. Она полностью растворилась в музыке, не замечая моего присутствия. Когда последние ноты затихли, Сабина открыла глаза. Мое отражение в зеркале заставило ее резко обернуться, и на лице застыл неподдельный шок.

– Отец тебя убьет, – первое, что сорвалось с ее губ.

Я лишь пожал плечами, соглашаясь с неизбежным.

– Как ты сюда попал?

Она приблизилась, яростно стуча туфлями по паркету.

– Через дверь. Услышал музыку и сразу понял, где тебя искать.

– Ты меня искал?

Она нервно поправила непослушную прядь волос. Ее волосы, темные и густые, спадали волнами до самой талии. Нестерпимо захотелось прикоснуться к ним, почувствовать их шелковистую гладкость под пальцами.

– Я впервые в твоем доме. Не мог же я упустить шанс увидеть тебя?

Ее глаза сузились в недоверчивом прищуре. Сейчас она как никогда напоминала своего чертового отца.

– Ты мазохист, Рябин? Если мой папа застукает тебя здесь, он точно убьет.

– Да, ты уже говорила об этом.

Она покачала головой, словно исчерпала все аргументы. Печально, что наши разговоры сводятся лишь к угрозам. Мне захотелось это изменить, но я совершенно ничего не знал о Сабине.

– Этот зал специально для тебя оборудовали?

– Раньше здесь была кладовая… Но это не имеет значения! Ты должен уйти, пока тебя никто не увидел.

Я пробыл здесь уже добрых десять минут. Мужчины наверняка заподозрили что-то неладное, особенно хозяин дома, но меня до сих пор никто не искал.

– Почему именно бальные танцы? – спросил я, выдавив наружу вопрос, мучивший меня последние месяцы. Почему она не выбрала другой вид танца, где контакт с партнером сведен к минимуму?

Брови Сабины взлетели вверх от удивления. Она явно не ожидала такого вопроса от меня.

– Когда я впервые увидела, как пары в красивых костюмах грациозно движутся по залу, я поняла – это именно то, что мне нужно. Я выбрала их потому, что они учат тому, как выражать свои чувства без слов. В каждом их движении я нахожу свободу, уверенность. Для меня танцы – это способ быть собой, раскрывать свои эмоции.

– Секс тоже помогает выражать чувства без слов, – хмыкнул я.

Лицо Сабины вспыхнуло. Я не мог налюбоваться ее румянцем на щечках. Оказалось, что я сумел дать трещину ее маски ледяной принцесса одним словом.

– Это совсем другое! – но в ее голосе уже не было прежней уверенности. От куда она могла знать что-то про секс?

Я сделал шаг навстречу. Вопреки моим ожиданиям, она не отступила, лишь гордо вскинула подбородок, бросая мне вызов взглядом.

– Совсем нет. Я могу это доказать.

В глубине ее карих глаз виднелось смятение, а может, и нечто большее… Я нежно коснулся ее щеки, большим пальцем очерчивая линию скулы. Она замерла, как испуганная лань, и я, пользуясь ее замешательством, медленно наклонился, ловя ее губы в мягкий, робкий поцелуй. Сначала она сопротивлялась, ее губы были плотно сжаты, но постепенно, под моим напором, они приоткрылись, впуская меня в свой сладкий плен. Ее дыхание участилось, а в глазах промелькнула искра. Как же она была сладка на вкус…

И тут раздался стук, заставив нас отпрянуть друг от друга.

Ну вот и все, закончился мой рай, теперь мне прямая дорога в ад.

Возле двери стоял Даня. Парень смотрел на нас округлившими глазами. Он точно все видел. Я немного расслабился. Может с ним удастся договориться.

– Тебя уже заждались, – прочистив горло, произнес он и покосился на Сабину, а затем вернул свое внмаиние на меня. – Меня послали на твои поиски.

– Иду.

Я поймал на себе гневный взгляд девушки. Неужели ей не понравилось? Почему она снова смотрит на меня как на врага? Мне вот чертовски понравился поцелуй, и я бы с удовольствием повторил его еще раз.

Лишь когда я преодолел несколько ступеней, меня озарило: это был ее первый поцелуй! Черт, я украл первый поцелуй у дочери Рамира.

– Ты же никому не расскажешь? – обернулся я к Дане.

– Это создаст проблемы нашим семьям?

– Да. Огромные проблемы.

Скорее всего Рамир убьет меня, а Яровы решат отомстить, и в группировке начнется межусобица. Даже брак между Филом и Алисы не спасет дело.

Парень почесал затылок, задумавшись.

– Я сохраню это в тайне. Но тебе стоит забыть о Сабине. Она не та девушка, с которой можно развлечься и бросить.

Я и сам это понимал. Вряд ли теперь я смогу забыть эту красавицу, когда ее сладкий вкус все еще горел на моих губах. Мне захотелось показать ей настоящую страсть, а не детские игры, которые происходят между ней и ее партнером по танцам.

Не знаю, сколько времени прошло, но каждая мышца тела горела огнем. Но мне было мало. Я танцевала и танцевала, пока музыка внезапно не оборвалась.

– Ты меня пугаешь, – прошептала Мила, глядя на меня так, словно я сошла с ума.

Я бросила взгляд на свое отражение. Тело блестело от пота, волосы растрепались. Пытаясь унять бешеное дыхание, я рухнула на паркет, растянувшись на нем звездой. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди.

Перед глазами вновь вспыхнул тот момент. Злость, обжигающая и яростная, захлестнула меня с новой силой, заставив содрогнуться. Мне хотелось закричать во все горло, но вместо этого я зажала рот рукой, приглушая рвущийся наружу стон.

– Что с тобой творится? – Сестра опустилась рядом и убрала влажные пряди с моего лица. – Ты сама не своя с вчерашнего дня.

Камилла никогда не умела держать язык за зубами. Одно неловкое слово – и она обязательно проболтается маме или бабушке. Хотя в глубине души, я жаждала, чтобы все узнали, что этот мерзавец посмел ко мне прикоснуться, чтобы он ответил за свою дерзость.

– Не могу сказать.

– Тебя что-то разозлило, – догадалась сестра.

От одного воспоминания щеки вспыхнули нестерпимым жаром. Мое тело словно предавало меня. Я не должна так реагировать. Это грех. Мой первый поцелуй должен был принадлежать моему мужу.

– Или кто-то.

– Кто-то? – Мила нахмурилась, задумчиво наморщив лоб. – Митя? Он опять запорол какое-то движение? Раньше тебя это не бесило до такой степени.

Я отрицательно покачала головой.

– Не он.

Видно было, как сестра впала в ступор, искренне обеспокоенная моим состоянием. Камилла всегда безошибочно чувствовала чужое настроение, будь то радость или гнев. Ей достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что творится на душе у человека.

– Рябин, – выплюнула я ненавистную фамилию.

Между мной и Милой никогда не было секретов. Трудно было что-то скрывать друг от друга, когда мы практически все время были вместе. Я не хотела начинать возводить между нами стену.

– Только никому ни слова.

– Что он сделал? – Она нахмурилась, внимательно оглядывая меня с ног до головы.

– Сказал… то, что мне очень не понравилось. Это меня взбесило.

– Скажем папе?

– Нет! – воскликнула я так резко, что Мила отшатнулась.

– Ладно, не будем. Когда ты виделась с ним в последний раз?

– Вчера. Он зашел сюда, когда я танцевала.

Глаза сестры распахнулись от изумления. Редко в нашем доме появлялись мужчины, не принадлежащие к семье. Обычно они дальше холла не заходили. Их останавливал инстинкт самосохранения, но, видимо, у Егора он отсутствовал напрочь.

– Надеюсь, моя сестренка дала ему достойный отпор?

Я застонала и закрыла лицо руками, пытаясь скрыть румянец. Нужно было дать этому нахалу пощечину, а не стоять столбом, как идиотка.

– Воу. Кажется, его слова задели тебя за живое.

– Я готова его придушить, – прошипела я сквозь зубы. – Вот бы только встретиться с ним, я бы высказала ему все, что о нем думаю.

– Боюсь, это нескоро случится, – вздохнула Мила. – Вряд ли папа в ближайшее время снова пригласит его на ужин.

Я резко поднялась.

– Тогда я сама к нему приду.

Никто не сможет меня остановить. Я должна вернуть свою честь. Этот мерзавец украл мой первый поцелуй, и я не собираюсь ему это прощать.

– Как?

– Думаю, он приехал на гонки. Там я его и найду.

Мила несколько раз моргнула, словно не поняла ни единого моего слова.

– Ты сошла с ума? – она прикоснулась ладонью к моему лбу. – Да ты вся горишь! У тебя температура.

– Я горю от злости, – отмахнулась я, убирая ее руку.

– Нет, ты заболела. Кто ты такая? И что сделала с моей послушной сестрой? Это на тебя, Саби, совсем не похоже. Ты собираешься тайком покинуть дом и поехать на гонки?

– Да, – твердо ответила я. – А ты меня прикроешь.

Вовлекая в это Милу, я могла быть уверена, что она не проболтается маме.

– Это ужасная затея.

– Я ненадолго. Это будет ночью, никто ничего не заметит.

– И как ты это сделаешь? – она удивленно вскинула бровь.

– Так же, как ты сбегаешь к Вере, – прошипела я в ответ.

Когда папа уезжал по делам, а мама была занята домашними хлопотами, сестра часто перелезала через дыру в заборе, чтобы провести часок с нашей кузиной. В это время я ее прикрывала, хотя часто у меня возникало желание рассказать обо всем родителям. Но Мила уверяла, что она и Вера не отходят от забора далеко, а просто играют рядом с ним.

– А как ты попадешь на гонки? Ты вообще знаешь, где они проходят?

– Пока нет.

Приняв душ, мы с Милой заперлись у меня в комнате. Я достала телефон и набрала Митю. Он ответил не сразу.

– Сабина? – в его голосе прозвучало удивление.

Я редко ему звонила. Обычно это случалось перед тренировками, чтобы напомнить что-то взять с собой.

– Привет. Мне нужна твоя помощь.

Я ожидала, что он задаст какой-нибудь вопрос, но он молчал.

– Мне нужно попасть на гонки, – выпалила я, переходя прямо к делу.

Парень продолжал играть в молчанку, и это начинало меня раздражать.

– Митя, ты меня слышишь?

– Слышу… но… твой отец не прослушивает телефон?

Я закатила глаза.

– Господи, нет. Не прослушивает. Ты поможешь мне?

– Зачем тебе ехать на гонки? Это место не для…

Он запнулся, подбирая слова, чтобы не обидеть меня.

– Не для меня? Я знаю. Но мне правда нужно туда попасть. На пару минут. Ты отвезешь меня и привезешь обратно. Это займет час, не больше.

Митя тяжело вздохнул.

– Если твой отец узнает, Саби…

– Он не узнает. Я переоденусь.

Мила уже рылась в моем гардеробе, пытаясь найти что-нибудь подходящее.

– Ты сможешь выйти из дома?

– Да.

Мы договорились, где он меня заберет. Пришлось несколько раз уговаривать его, но в итоге он сдался и согласился.

– Думаю, легинсы и теплый свитер подойдут.

Я забрала у сестры свои черные атласные легинсы, которые надевала под платье на одном из выступлений.

– Отлично.

После ужина мы дождались, пока мама проверит нас, и сама отправится спать.

– Нужно что-то сделать с волосами, – сказала я.

– Выпрями.

Я редко пользовалась утюжком, боясь испортить волосы. Но в этот раз пришлось пойти на риск. Я провозилась с ними больше часа.

– Поможешь мне завязать хвост? Ночью будет ветер, не думаю, что мне будет комфортно с распущенными волосами.

Камилла помогла мне с прической. Я нанесла макияж, немного переборщив с тенями и помадой. Даже не помню, откуда у меня взялась красная помада.

– Ты сама на себя не похожа, – поморщилась Мила.

– Это же отлично. Главное, чтобы меня никто из папиных знакомых не узнал.

– Тебя точно никто не узнает. Ты совсем не похожа на… обычную девушку.

Сестра протянула мне кепку. Я никогда не носила подобные головные уборы, поэтому в моем гардеробе ее не было.

– Прикроет немного лицо.

Пока я возилась с кепкой, Мила подкладывала подушки под одеяло. Если кто-нибудь решит меня проверить, то в темноте не будет понятно, что в кровати меня нет.

Закончив с преображением, я не могла смотреть на себя в зеркало. Это была не я. Слишком вульгарно, слишком ярко.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – переспросила Камилла.

– Я не позволю никому себя унижать, – прошипела я, мысленно репетируя речь, которую произнесу, когда встречу Рябина.

Проскользнув на задний двор, я добралась до забора. Дыра в нем была прикрыта ветками. Пришлось приложить немало усилий, чтобы их разобрать. Я была меньше сестры, поэтому перелезть через дыру оказалось сложнее, чем я думала. Хорошо, что я обладала отличной растяжкой.

Перебежав на другую сторону улицы, я увидела знакомую машину. Митя тут же вышел, чтобы встретить меня.

– Сабина? – в его глазах читался ужас.

– Поехали быстрее, — подтолкнула я его обратно в машину.

Я села на заднее сиденье. Митя обернулся и еще раз окинул меня взглядом.

– Ты выглядишь как…

– Как не Сабина. Я знаю. Этого я и добивалась. Заводи машину, у нас мало времени.

Мне не терпелось встретиться с Рябиным. Я уже десять раз прокрутила в голове свою речь.

Митя покачал головой.

– Я точно пожалею об этом.

Он все же завел машину, и мы поехали между темными деревьями.

– Саби, скажи, зачем тебе понадобилось ехать на эти гонки? Не припомню, чтобы ты увлекалась машинами.

Он прав. Я ничего не понимала в автомобилях. Меня, наоборот, отталкивали неприятные звуки, которые они издавали.

– Мне нужно встретиться с одним человеком.

– Свидание? – ахнул Митя, и машина резко затормозила.

– Нет, ради бога! Ты же знаешь, из какой я семьи.

– Знаю, поэтому и не понимаю, что тебе нужно на гонках?

Я закусила губу. Если я расскажу ему про Егора, то он точно не отвезет меня. Митя ненавидит его, и вряд ли станет мне помогать.

– Просто хочу посмотреть. Мне скоро восемнадцать, а там и до свадьбы недалеко. Тогда я точно никогда не смогу увидеть, как развлекаются… другие люди.

У меня горели уши от лжи, которую я только что ему наплела. На самом деле я всегда уважала наши традиции и следовала им.

– Другие люди? – усмехнулся Митя. – А ты что, не такая? Ты из традиционной семьи, но я не вижу в этом ничего плохого. Ты приличная, красивая девушка. Почему ты считаешь себя другой?

– Ты считаешь меня красивой девушкой? – решила я быстро сменить тему.

Я заметила, как Митя напрягся.

– Мы почти приехали, – ответил он, решив отплатить мне той же монетой.

Приглядевшись, я увидела свет фар. Их было так много, что они заливали всю поляну. Громко играла музыка, какой-то рэп. Парни крутились возле машин, а за ними ходили девушки. Я не чувствовала себя сильно отличающейся от них. Все они были одеты в обтягивающие джинсы, подчеркивающие бедра, или в короткие платья, демонстрирующие длинные ноги. Я, по крайней мере, решила одеться по погоде.

– Ну, как тебе?

– Нормально, – соврала я.

Мне совсем не нравилась эта атмосфера. Стоило выйти из машины, как по телу пробежала неприятная дрожь. Я чувствовала себя здесь уязвимой. Всю жизнь находясь под защитой, я совершенно не привыкла вот так просто оказаться в окружении незнакомых людей. Я обняла себя, чувствуя себя совершенно голой.

– Тебе здесь не нравится. Давай я отвезу тебя домой.

– Нет, – отрезала я.

Я зашла слишком далеко, чтобы отступать.

– Ладно. Тогда куда пойдем?

Егор участвует в гонках, значит, он должен быть где-то недалеко от трассы.

– К старту.

Мы двинулись вглубь толпы, и я не могла игнорировать то, что происходит в округ. На капоте одной из машин, словно напоказ, страстно целовалась пара. В этом зрелище было что-то отталкивающее. Грубые руки парня хозяйничали на бедрах девушки, а та, казалось, растворялась в этом бесстыдстве.

– Их же все видят, – прошептала я, скривившись.

– Кому-то нравится выставлять чувства напоказ, – пожал плечами Митя, словно это было обычным делом.

– Это…неприлично.

– У них, видимо, другие представления о приличиях.

Я предпочла оставить этот вопрос без дальнейших обсуждений. Поправив кепку, украдкой, исподтишка, я начала сканировать взглядом поляну, выискивая знакомое лицо. И без устали шептала про себя молитву, чтобы не встретить здесь отца. Вряд ли он узнает меня в этом облике, но все же столкновения с ним я хотела избежать любой ценой.

– Эй, Митяй, здорова!

Я замерла, услышав имя друга. К нам подошел незнакомый парень.

– Привет.

Парни обменялись рукопожатием. Я опустила взгляд, стараясь спрятать лицо от незнакомца.

– Ого, Митя, ты уже успел себе красотку откопать? Ну ты и шустрый. Как тебя зовут, куколка?

– Са…

– Сара, – опередил меня Митя.

– А я Димон. Мы тезки с твоим парнем.

Он протянул мне руку. Мне стоило бы ее пожать, но это нарушение правил. Моя гордость уже достаточно пошатнулась от поцелуя. С меня хватит!

– Она не любит тактильности, – уклончиво ответил Митя.

– Оу, а как вы тогда вместе…

Митя внезапно громко прочистил горло, обрывая друга на полуслове.

– Понял, – усмехнулся Димон. – Кстати, я сегодня участвую в гонке. Ты обязан это увидеть. Я наконец-то смогу уделать этого гребаного Рябина.

От знакомой фамилии я встрепенулась.

– Не думаю, – скептически заметил Митя. – Он четыре раза тебя опережал.

– На этот раз победа будет моей. Я хорошо поработал над своей малышкой в последние недели. Теперь на ней пахать можно!

Громкий голос, усиленный динамиками, разнесся над поляной, объявляя о начале заезда. Мы, вместе со всеми, двинулись к трассе. Друг Мити махнул нам рукой и запрыгнул в красную машину. Мое сердце бешено заколотилось, когда рядом с ней припарковалась черная тачка Егора. Я видела ее во дворе нашего дома, когда он приезжал к нам.

В этот момент к его окну подошла длинноногая девушка. Она заглянула в машину и жадно впилась в губы парня. Меня тут же затошнило. Ком подкатил к горлу.

Она еще раз потянулась к Егору, но он отстранился от нее и помахал рукой, словно прогонял назойливою мужу.

Конечно, для него поцелуй – ничто. Но для меня первый поцелуй – это что-то сокровенное. Это нечто, что следовало хранить, как честь. Вообще, есть ли смысл говорить с ним об этом? Мы смотрим на мир совершенно по-разному. Вряд ли он когда-нибудь меня поймет.

– Митя, отвези меня домой.

Я надавил на педаль газа, и моя малышка утробно зарычала. Этот звук ласкал слух, заставляя кровь кипеть в жилах. Ещё до старта адреналин ударил в мне голову. Я обожал это чувство.

– В этот раз будешь глотать мою пыль, Рябин, – прорычал Димон, самодовольно ухмыляясь.

Этот сопляк уже не раз пытался меня обойти, но ему не хватало мастерства. Впрочем, потенциал у него был. Когда-нибудь он станет отличным гонщиком.

– Пыль? Сегодня скорее грязь, умник. И ее будешь жевать ты.

Он скривился, а затем бросив взгляд в толпу зрителей и кому-то помахал. Не припомню, чтобы у него были фанатки. Любопытство взяло верх, и я взглянул туда же. Знакомое лицо… партнёр Сабины. Как же тесен этот поселок.

Рядом с ним стояла какая-то девица. Интересно, Сабина знает, что её дружок развлекается с кем попало, пока она спит дома?

Внезапно перед нами появилась полуобнажённая девушка. Взмахнув рукой, она подала сигнал к старту. Сердце забилось чаще, предвкушая гонку.

Моя голова непроизвольно повернулась обратно к толпе. На спутнице Мити была кепка, скрывавшая лицо, но тут она резко развернулась ко мне спиной. Длинные чёрные волосы волной рассыпались по плечам, и я похолодел. Не может быть!

Алиса? Нет, Фил ни за что не позволил бы ей оказаться здесь. Но эти волосы… эта порода Гырцони… Чёрт возьми!

Рёв моторов оглушил меня. Машины рванули с места, обгоняя меня. Забыв о гонке, я выскочил из машины и, игнорируя недовольные крики, бросился к толпе. Плевать на всё!

Митя и девушка уже направлялись к припаркованной на краю поляны машине.

– Стой!

Они замерли. Парень надменно двинулся ко мне навстречу, в то время как девушка поспешила скрыться в салоне.

– Что тебе нужно?

Я с силой толкнул его в грудь, не рассчитав удар. Парень неуклюже рухнул на землю.

Пока он пытался отряхнуть свою задницу, я вытащил девушку из машины, сорвав с её головы кепку.

– Чёрт! – вырвалось у меня. Сабина, что ты с собой сделала?

– Это маскировка, – пробормотала она, явно не обрадованная тем, что я её узнал.

– Какая ещё маскировка?! – рявкнул я, не в силах сдержать гнев. – Ты выглядишь как шлюха! Какого хера ты здесь делаешь?

– Не твоё дело, – её глаза вспыхнули злостью.

– Ещё как моё. Твой отец поручил мне следить за гонками и сообщать обо всех проблемах.

Я достал телефон, намереваясь позвонить Рамиру. Отличный шанс покончить с её танцами и надоедливым партнёром.

Сабина выхватила телефон и швырнула его в грязь. Такой дерзости я от нее не ожидал.

– Я здесь из-за тебя! – её голос сорвался на крик. – Позвонишь отцу… расскажи тогда ему ещё и о поцелуе. Ему будет интересно узнать, как ты лишил меня чести.

– Сабина, с твоих слов звучит так, будто я тебя девственности лишил. Это был всего лишь поцелуй.

Поцелуй, который теперь преследовал меня в самых эротических снах. Но ей об этом знать не обязательно.

– Для тебя это пустяк, мимолётное развлечение, а я хранила свой первый поцелуй для мужа. Он должен был принадлежать ему, а не тебе! Ты не имел права прикасаться ко мне!

Она ударила меня в грудь, но её слова ранили гораздо сильнее. Её будущий муж? Только мысль об этом вызывала во мне ярость и желание убивать.

– Тогда просто забудь об этом поцелуе.

– Я забуду о тебе, Рябин! – прошипела она, глядя мне в глаза. – Не смей больше никогда появляться в моей жизни, понял? Один твой вид вызывает у меня тошноту!

– Я настолько тебе отвратителен?

– Я тебя презираю.

– Прекрасно. Можешь больше не беспокоиться, красавица, – усмехнулся я, скрывая бурю эмоций за напускным равнодушием.

Я повернулся к Мите, стоявшему в стороне.

– Отвези её домой.

Дверь машины хлопнула. Сабина уже сидела внутри. Я резко схватил парня за локоть, останавливая его.

– Ещё раз увижу её здесь, лично сообщу обо всём Рамиру.

– Я совершил менее подлый поступок, чем ты. Рассказывай её отцу что хочешь, но по сравнению с тем, что сделал ты, привезти её сюда – всего лишь детские забавы.

Он вырвал свою руку из моей хватки и сел в тачку. Они двинулись прочь с поляны, оставляя меня одного. Я громко выругался, сдерживая неугомонный порыв погнаться за ними.

Больше никогда не попадаться ей на глаза? Ладно, это будет не так сложно сделать… Наверное.

Я в четвертый раз дернул галстук, ощущая, как он душит, раздражая до зубовного скрежета.

– Он тебе идет, – мягко сказала мама.

Я бросил на нее холодный взгляд и рывком сорвал эту удавку, швырнув на сиденье.

– Егор! – упрекнула она, подбирая галстук и пряча в свою сумочку. – Когда-нибудь я заставлю тебя носить галстуки.

– Точно не в этой жизни.

Я отвернулся к окну. Пейзаж за стеклом, увиденный с места пассажира, казался непривычным. Меня беспокоило то, что я не за рулем, не контролирую дорогу. Мама настояла взять водителя, чтобы доехать до особняка Ларионовых.

Худший Новый год в моей жизни. Готов поклясться, вечер без скандала не пройдет?

Машина затормозила у трехэтажного особняка, который был укрощен гирляндами. Все как всегда – вылизано до блеска, приторно идеально.

– Может, ты пойдешь без меня?

– Нет.

Я проклинал минуту, когда согласился на эту авантюру. Лучше бы просто проспал этот чертов праздник.

– Яровы празднуют с Гырцони. Что тебе одному делать?

Вариантов – вагон. Ни один из них не порадует мамочку.

Прикусив язык, я поплелся к дому. У входа нас, разумеется, встретил хозяин. Старик обнял маму, мне протянул руку.

Бордовый костюм сидел на нем, как влитой. Седые волосы зачесаны назад, в руке – трость. Ходили слухи, что ее набалдашник создан из чистого золота.

– Рад тебя видеть, внук.

Я едва сдержал смешок. Что за цирк? Мы ненавидим друг друга. Он – за то, что я принял сторону Руслана, я – за то, что он хочет перетянуть меня на свою сторону. Скорее пулю себе в лоб пущу, чем предам группировку.

– Горло пересохло. Выпью что-нибудь, - бросил я, проигнорировав его руку.

Старик умело держал улыбку на лице. Но вот я не был хорош в этих играх. Гости отпрыгивали от меня, как только я приближался к ним. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, я налил себе виски в стакан. Хоть напьюсь здесь за чужой счет.

Окинув взглядом зал, с елкой в центре, я нашел маму. Она щебетала с какими-то разряженными дамочками, полностью довольная. Это ее среда обитания. Здесь она росла, жила, пока не вышла за моего отца. В новом мире у нее не было и половины той свободы, которую она имела ранее.

– Искренне удивлен, что ты приехал, – услышал я знакомый голос.

Можно было не оборачиваться. Французский акцент выдавал дядю – Михаила. Брат матери редко появлялся в России. Он еще в подростковом возрасте переехал в Париж и остался там работать.

– Зачем подошел? Я не в настроении для светской болтовни.

– Ты умеешь вести светские беседы? – изобразил он удивление. – Не знал.

– Сука, – процедил я, глотнув виски, чтобы спрятать звериный оскал.

Если не напьюсь, точно кого-нибудь придушу.

– Вон тот мужчина, видишь? – кивнул он на высокого, худощавого типа, беседующего с дедом. – Знаешь, кто это?

– Меня не интересуют олигархи с белым бизнесом.

Дядя обреченно вздохнул. Он знал, что я работал на Ярова, но никогда меня в этом не упрекал. Поэтому кое-как я терпел его общество.

– Владелец сети отелей. Хочет расширить бизнес в нашем городе.

– Мне-то что?

– Дед хочет сосватать его твоей матери. Блестящая партия, как по-твоему?

Пальцы сжались на стакане, и он треснул. Звон разбитого стекла о мраморный пол привлек внимание ко мне. Но я смотрел только на старого хрыча. Черта с два я позволю ему использовать мою мать, как приманку для его делишек!

– Егор, у тебя кровь, – донесся слева голос Михаила.

Я сжал кулак. Ладонь жгло. Плевать!

Сквозь толпу я прорвался к старику.

– Отойдем, – кивнул я на дверь.

Оставшись наедине, я схватил его за воротник.

– Опять решил использовать мою мать в своей игре? – прорычал я, сдерживаясь, чтобы не задушить его прямо здесь. – Только через мой труп!

– Если продолжишь работать на Ярова, ждать твоей смерти недолго. Хочешь закончить, как твой отец? Одумайся, парень!

Я встряхнул его, услышав треск расползающейся ткани рубашки.

– Не строй из себя заботливого дедушку. Я знаю, что ты за человек. Одну дочь продал за кусок земли, другую – за безопасность своей задницы, сына сослал за границу, чтобы не лез в твои дела. Внуков раздаешь, как котят, чтобы везде была родня. Со мной это не пройдет! Не позволю снова использовать мою мать, понял?

– Да? – приподнял он седую бровь. – А если она сама захочет?

В его хитром взгляде не было ничего хорошего. Я отпустил его и вернулся в зал. Мать стояла там же, но компанию куриц сменил тот самый тип. Она смеялась, прикрывая рот ладонью.

Подлетев к ним, я схватил этого женишка и вытолкал на улицу. Водители, ожидавшие своих боссов, удивленно уставились на нас.

– Парень, ты чего творишь?

Беседовать с этой мразью не было смысла. Я знал способ объяснить все коротко и ясно.

Выхватив пистолет, я снял его с предохранителя и выстрелил рядом с ногами этого гребаного бизнесмена. Тот рухнул на свою тощую задницу, зажмурившись.

– Егор, прекрати! – донесся крик матери.

Игнорируя ее, я поднял мужика на ноги.

– Еще раз увижу тебя рядом с ней, пуля полетит в голову.

Отбросив его, я схватил мать и усадил в машину.

– Поехали! – приказал я водителю.

Тот работал на Ярова, так что это шоу для него не было чем-то новым. Другие же водители побледнели от данной сцены.

– Что ты творишь? – голос мамы дрожал. Вот-вот и она заплачет.

Я терпеть не могу женские слезы.

– Этого придурка тебе подсунул старик. Хочешь снова быть его разменной монетой?

– Предлагаешь мне всю жизнь оставаться вдовой?

– Я…

Я бы не возражал, но это эгоистично с моей стороны.

– Но только не с тем, кого выберет тебе старый хрыч.

– А какая разница? – усмехнулась она. – Я впервые увидела твоего отца у алтаря. Фиктивный брак не значит, что не может быть любви.

Я покачал головой. Ей может не повезти так и во второй раз.

– Останови машину, – приказал я водителю и повернулся к матери. – Езжай домой. Я вернусь к себе в квартиру.

Я выскочил из машины, не дав ей сказать ни слова. Мы были на другом конце города. До Нового года оставалось меньше часа.

Добравшись до остановки, я попытался вызвать такси. Через несколько минут ко мне подъехала черная «девятка» с тонированными стеклами. Я не сдвинулся с места, вопросительно выгнув бровь. Это явно не такси. Рука рефлекторно легла на пояс, где был пистолет.

Окно опустилось, и я выругался. За рулем сидел рыжий ублюдок, оставивший шрам на лице Фила. Мы подозревали, что именно этот хмырь руководит детдомовскими отбросами.

– С наступающим, – помахал он рукой, растянувшись в хищной улыбке.

Я молча смотрел на него, ожидая, что из задних дверей выскочат его парни и скрутят меня. Живым я им точно не сдамся.

– Я один, – заметил он мой настороженный взгляд. – Подбросить?

– Ты серьезно? За идиота меня принимаешь?

Он пожал плечами. Сучонок!

Достав пистолет, я направил его на парня. Тот и глазом не моргнул.

– Можешь убить меня. Но тогда ты никогда не узнаешь секрет своего приемного отца, – последнее слово он выплюнул, словно оно вызывало у него отвращение.

– У меня один отец – Матвей Рябин. А если ты про Руслана, то он мой босс.

Я уважал Руслана за то, что он не бросил ни мою мать, ни меня в трудный момент, но я все равно не посмею предать своего родного отца.

– Тем лучше, – он наклонился и открыл пассажирскую дверь. – Садись. Поговорим.

– И какой шанс, что ты меня не возьмешь в плен?

– Какой в этом смысл? Ты не сын Ярова. Он не станет рисковать ради тебя.

Его слова заставили меня напрячься, но я сел в машину. Мы ничего не знали об этих ублюдках. Мне выпал шанс выяснить хоть что-то, и я не упущу его.

– Как тебя зовут? Или мне называть тебя, как принято у нас: рыжий ублюдок?

Его губы скривились.

– Как хочешь. Я и не такое слышал в свой адрес.

– Окей. Рыжий ублюдок, о чем ты хотел поговорить?

Он бросил на меня скептический взгляд. Его тело было расслабленным, когда он вел машину. Это было странно. Рядом сидит враг, а у него ни один мускул не дрогнет. Либо он слишком самоуверен, либо просто псих. Скорее второе.

– Скоро приедем.

Я в душе не чаял, куда он меня везет. В мыслях уже смирился, что меня возьмут в плен или просто убьют, но мы остановились возле сгоревшего детского дома. Я был здесь однажды с Филом, когда помогал ему выяснить хоть что-то о детдомовцах. Но все документы уничтожил огонь.

– Несколько лет назад я видел, как ты со своим дружком копошились в этих руинах, чтобы что-то узнать о нас, – начал он, – но вам ничего не удалось выяснить.

– Ты и твои псы хорошо постарались, чтобы скрыть свои личности.

Парень повернулся ко мне. Его глаза в полумраке опасно блеснули. Я всю дорогу держал руку на пистолете и сейчас сжал оружие крепче. От рыжеволосого исходила убийственная аура. Этот взгляд я знал очень хорошо – он жаждал крови.

– Я не хотел раскрывать все карты сразу. Но для тебя я приоткрою занавес тайн.

– Почему именно мне?

– Мы похожи с тобой, Егор.

Я издал тихий едкий смешок и покачал головой на весь этот бред.

– Яров выкинул меня, как ненужную пешку, и рано или поздно сделает это с тобой.

Из меня вырвался тяжелый вздох. Почему сегодня все решили петь мне одну и ту же песню?

– Выкинул тебя? Ты выглядишь не намного старше меня. Я не помню, чтобы ты был одним из нас.

– Это было еще до твоего рождения. Моя мать – Кристина Ярова, первая жена Руслана.

Мои брови взлетели на лоб. Какого черта он говорит?

– Ты сын…

Нет! Такого быть не может. Это полный бред. Руслан бы никогда не бросил своего ребенка. Даже когда Фил приносил ему бесконечные проблемы, он даже не заикался о том, чтобы отказаться от него.

– Не веришь? – парень достал папку с заднего сиденья и вручил мне.

– Это свидетельство моего рождения.

Я достал бумажку и пробежался по ней глазами. Его мать Кристина Ярова, а отец… Руслан Яров. Пиздец!

– Я его первенец. И он отказался от меня с самого рождения. Подкинул к дверям этого детского дома, словно ненужного котенка.

– Он не мог такого сделать. Руслан никогда…

– Доказательства у тебя в руках, – тон парня стал жестче.

Я сжал лист бумаги. Это не было похоже на подделку. Но верить во все это – я отказывался.

– Если он принес тебя сюда, когда ты был еще младенцем. Откуда у тебя этот документ? Он лежал вместе с тобой?

– Яров не глуп. Он стер меня из всех баз, словно я никогда не рождался. Этот документ принесла мне подруга моей матери. Она и рассказала о том, кто я такой.

– И теперь ты жаждешь мести? – понял я.

– Я на это не имею права?

– Имеешь, но я до сих пор не верю в это дерьмо. Почему он бросил тебя? Где сейчас твоя мать?

До сегодняшнего дня я вообще думал, что Соня – первая и единственная жена Руслана.

– Она мертва. Яров убил ее. Решил, что она ему изменила, и пустил пулю в лоб. Ты же хорошо знаком с ним, знаешь, насколько он бывает вспыльчив.

Это правда, но я никогда не был свидетелем того, как он повышал голос на Соню. Все это какой-то бред!

Я грубо отдал документы парню и открыл дверь тачки.

– Хватит с меня всего этого дерьма! Если ты решил, что вот этими сказками сможешь заставить меня предать Руслана, то ты ошибся. И вообще, мне кажется, что мы говорим о разных людях. Яров, которого я знаю, никогда даже голоса не повышал на свою жену, а ради своих детей не откажется пойти под град пуль. Поэтому тебе следует перепроверить свою информацию. И, по чесноку, чувак, у тебя ни черта нет от Руслана. Ни во внешности, ни в характере. Ариведерчи!

Я двинулся по трассе, закурив сигарету. Над головой начали раздаваться салюты. Наступил Новый год, а настроение было хуже некуда. Еще вся эта история… Рыжеволосый хотел, чтобы я послушал его грустную историю жизни и тут же кинулся в его объятия? Да черта с два!

Мой телефон запищал. Я достал его из кармана. На экране высветилось несколько поздравлений: от Фила, Стаса и тети Сони. Внизу весело несколько сообщений от матери с вопросами: где я?

Я только что был напротив нашего врага, но не убил его. Почему? Сука! Я даже не знаю. Если он и вправду первенец Руслана… Сначала стоит обо всем расспросить у него. Не думаю, что Фил обрадуется новости, что его злейший враг – это брат.

Я вышел из душа. Саша все так же нежилась в постели, не скрывая своей наготы. Ее взгляд скользнул по моему телу. Я торопливо натянул одежду и протянул ей деньги.

– Не надо, – тихо прошептала она, покачав головой. – Мне просто нравится с тобой проводить время. Я не считаю это работой.

Я лишь хмыкнул в ответ и положил купюры на тумбочку, стараясь не смотреть на нее.

Саша подползла к краю кровати и нежно коснулась моих губ. В голове снова возникли ненужные мысли. Я резко отстранился. Саша, потеряв равновесие, упала обратно на кровать. В ее глазах мелькнуло недоумение.

– Что такое? Раньше ты не был против поцелуев.

– Теперь они мне не нравятся, – отрезал я, стараясь скрыть раздражение в голосе.

Ее брови сошлись на переносице, выражая растерянность.

Спасением от неловких объяснений стал оглушительный крик, донесшийся из главного зала борделя. Я быстро надел кобуру с оружием и вышел из комнаты.

– Что происходит? – спросил я Анжелику, заметив недовольство на ее лице.

Женщина в ярко-красной юбке и с высоким пучком на голове затянулась сигаретой, выпуская ядовитый дым. Она была администратором заведения и правой рукой Савиной. Поговаривали, что раньше их связывали более близкие отношения, но в последнее время между ними не было и намека на симпатию.

– К нему зашла Таня. Не знаю, что эта девчонка натворила, но Савин в ярости.

Крики не стихали. Макс тщательно скрывал существование своей дочери. Даже я, частый гость этого заведения, до последнего считал Таню дочкой одной из проституток. Хотя так и было, скорее всего, но правда о том, что она дочь Савина, повергла меня в шок.

Спустя несколько томительных минут Анжелика, затушив окурок, направилась в кабинет босса. Через несколько секунд она вывела оттуда заплаканную девочку, которая дрожала всем телом.

– Идем, я сделаю тебе чай, – ласково проговорила Анжелика, уводя ее в комнату для персонала.

Какого черта ребенок вообще делает в таком месте?

Я опустился за барную стойку, с трудом подавляя желание заказать виски. День только начинался, и до вечера с алкоголем было решено повременить.

В этот момент на телефон пришло сообщение от Фила о срочной встрече у Савина. Усмехнувшись, я бросил взгляд на дверь его кабинета. Похоже, крики были не просто воспитательной мерой. Случилось что-то серьезно.

Вскоре подъехал Фил, а за ним появился Жан с темными кругами под глазами. Я едва сдержался от колкости в его адрес. Когда прибыл Руслан, мое тело напряглось. Я все еще не выяснил у него правду о том, что мне рассказал этот рыжий ублюдок.

Вдруг это все ложь, чтобы заставить меня перейти на другую сторону? Но тот документ… он не выглядел, как подделка.

– Стас еще не приехал, – сказал Фил, нарушив тишину.

Его брат стал хоть немного проявлять интерес к нашему делу, но всё равно у него на первом месте оставалась его девушка. Всё было бы нормально, если бы она не оказалась дочерью полицейского.

– Заходите, – приказал Руслан. До этого они с Савиным в кабинете обсуждали что-то наедине.

Едва мы переступили порог кабинета, как к нам присоединился Стас.

– Это пришло моей дочери сегодня утром, – Макс протянул нам маленький розовый телефон.

Мы вчитались в сообщение. Кто-то предлагал Тане узнать какую-та правду, но для этого ей нужно было прийти по незнакомому адресу.

– Кто такая Диана Воронцова? – спросил Фил.

– Одна из шлюх, – как ни в чем не бывало ответил Савин.

– И зачем она написала твоей дочери? Что она хочет ей рассказать?

– Наверное, что она ее мать, – пожал плечами Савин.

В принципе, ничего удивительного. Я всегда догадывался, что у него ребенок от какой-нибудь проститутки. Но я считал, что это Анжелика.

– А она не знает, кто ее мать? – спросил я.

– Эта дрянь бросила ее и куда–то исчезла, подкинув новорожденного младенца мне под дверь. Не думаю, что Таня хотела бы узнать такое дерьмо про свою мать. Я сказал ей, что она погибла при родах. Внезапное возвращение этой дряни меня беспокоит. Видимо, она как–то за моей спиной связалась с Таней. Я предполагаю, что она хочет выманить ее и украсть.

Фил посмотрел на карте, где находится адрес, указанный в сообщении. Восточная часть города, промышленный район. Территория детдомовских отбросов. Раньше она принадлежала нам, но теперь эти твари крепко засели там и начали распространять свою дурь.

– Это не совпадение, – внезапно сказал Руслан. – Я думаю, Воронцова работает с ними.

– С чего ты взял? Как они вообще могли объединиться? – спросил Фил.

Руслан явно знал больше, чем говорил. Они с Савиным изредка переглядывались. Эти двое дружили с юности. Возможно, Макс знает о первой жене Руслана и его первенце.

– Отправляйтесь по адресу и постарайтесь захватить кого-нибудь живым. Возьмите с собой пару солдат для поддержки, – скомандовал Руслан.

Он буквально выгнал нас из кабинета и остался наедине с Савиным. Мне пришлось выйти вместе с парнями на улицу. Если я собирался говорить с Русланом, то точно не перед его сыновьями.

– Я должен сегодня забрать Сабину из поселка и привезти в город, но мне нужно поехать с вами. Мог бы ты заменить меня? – внезапно донеся до меня голос Жана.

Я замер на месте, вслушиваясь в разговор между Гырцони и Филом. Одно ее имя, и я теряю самообладание.

– Черт, я тоже хочу надрать зад этим сукиным детям, – выдавил парень и посмотрел на своего брата.

– Я обещал Вике сегодня романтический ужин.

Жан недоверчиво посмотрел на меня. Он серьезно?

– Чувак, Рамир меня только после кастрации подпустит к своей дочери, а я не хочу лишаться своего дружка, - хмыкнул я, сунув в руки карманы.

В последнее время я старался, чтобы вытрахать Сабину из своей головы. Не скажу, что у меня это вышло, но прогресс был. Сейчас я мог все разрушить.

– Я объясню дяде ситуацию.

Черт возьми! Я хотел ее увидеть. Даже если эта встреча закончится очередной ссорой. Но я пообещал себе, что больше не появлюсь в ее жизни. Интересно, какое у нее будет лицо, когда она меня увидит? Готов поспорить, она взбесится.

Мысли в голове сменялись одной за другой. И все они были о ней – ледяной принцессе. Я взвешивал все «за» и «против» этой безрассудной поездки. И причин против оказалось больше, но…

– Вы точно хотите моей смерти, – выпалил я, сам не понимая, что творю.

Жан посмотрел на меня с благодарностью. Я сел в машину и откинулся на руль.

Что я делаю? Почему поцеловал её тогда? Всё так усложнилось…

Я завел двигатель. Звук мотора ласкал слух и успокаивал. Парни уже уехали на дело, оставив меня одного. В этот момент я заметил, как из борделя вышел Руслан вместе с Савиным. Они о чем-то говорили, бросая взгляды на мою машину.

Я сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Эти двое что-то скрывали от нас. Руслан явно не хотел, чтобы Фил и Стас узнали о его первенце. Но почему он его бросил? Я не мог этого понять.

Выйдя из машины, я привлек внимание мужчин.

– Забыл закончить какое-то дело с Сашей? – ухмыльнулся Савин, закуривая сигарету.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал я Руслану, игнорируя Максима.

– Так говори.

– Наедине.

Савин вскинул брови, явно оскорбленный моим намеком.

– Дело касается Ларионова? – спросил Руслан.

– Нет. Это касается твоей жены.

– Какого хрена тебя волнует Сонька? – покосился на меня Савин, выбрасывая окурок. Он явно не собирался уходить.

– Я не про Соню, а про Кристину.

Мужчины напряглись. Они обменялись взглядами, понять которые мне было трудно. Потом Руслан грубо схватил меня за локоть и втолкнул в кабинет Савина.

– Откуда ты о ней знаешь? – прорычал он. Его глаза горели яростью. Я сжался под его напором.

За нами вошел Макс и плотно закрыл дверь.

– Твоя мать рассказала тебе? – тряхнул меня Руслан, требуя ответа.

Я уставился на него. Моя мать знала о его первой жене? Почему они все это скрывали?

– Я скажу… Только отпусти меня.

Рука уже болела от его хватки. Там точно останется синяк.

Я рассказал мужчинам о встрече с этим рыжим отморозком. Савин не смог сдержать колких комментариев.

– Это все? – спросил Руслан. Складка на его лбу не разглаживалась ни на минуту во время моего рассказа.

– А должно быть что-то еще? – вскинул я бровь.

Он покачал головой.

– Кто об этом еще знает?

– Никто. Я ничего не говорил твоим парням.

Мы были с Филом, как братья, но его вспыльчивый характер не поможет разобраться в этом дерьме.

– Ладно. Будешь держать язык за зубами. Я сам потом все расскажу сыновьям.

– Значит, все это правда? – выдохнул я.

Руслан молчал, и по его лицу было сложно понять, ход его мыслей.

– Не все.

Он кивнул Савину, и тот достал из сейфа какую-то бумагу. Тест ДНК.

– Он не твой сын, – понял я. – Значит, этот гад подсунул мне подделку.

– Нет. Документ о его рождении был сделан до того, как я узнал, что он не мой сын. После этого мне было не до бумажек.

– Вся информация об этом пареньке хранилась у меня, – сказал Савин и указал на сейф. – Но теперь, здесь остался только тест ДНК.

– Кирилл сказал, что документ ему дала какая-то подруга его матери, – вспомнил я.

Мужчина обменялись взглядами.

– Вы знаете, кто это, – произнес я.

– Эта Воронцова, – глухо отозвался Руслан.

– И зачем ей все это? Да еще и так приукрасить историю. У этой бабы явно зуб на вас обоих.

Руслан, не говоря ни слова, выхватил у друга сигарету и жадно прикурил. Взгляд его, и без того тяжелый, налился свинцом. Он явно не спешил ворошить свое прошлое, делиться ею со мной.

– После того, как я убил Кристину, Диана стала моей подстилкой. Ровно до того момента, пока я не встретил Соню. После одного случая я вернул эту суку Максу.

Я вопросительно уставился на Савина, требуя продолжения этой интригующей истории.

– Она и раньше на меня работала, но с Русланом познала вкус роскоши. Естественно, после этого возвращаться к роли простой проститутки она не захотела. Я предложил ей обслуживать только меня. Она согласилась, но, видимо, все это было лишь игрой, чтобы добраться до документов.

– Значит, она узнала про Кирилла и где его можно найти. Но почему она солгала парню про его отца?

– Видимо, сильнее хотела взрастить в нем ненависть ко мне, – произнес Руслан, затягиваясь дымом.

– Как будто того, что ты убил его мать и отца, недостаточно, – усмехнулся я.

– Возможно, она добивалась, чтобы этим мелким ублюдком руководила не только слепая ненависть, но и зависть, – предположил Савин. – Это чувство бывает намного сильнееи опаснее простой злости.

Зависть… Я иногда по детской глупости завидовал Филу и Стасу, что у них есть отец, а у меня нет. Но с возрастом я быстро вытравил из себя эту дрянь. Иногда даже есть плюсы в том, чтобы расти без отца. Например, не перед кем отчитываться и подзатыльников никто не раздает. Хотя пару раз за компанию с Филом я получал по башке от Руслана.

– Пока держи рот на замке, – отрезал Яров, бросив на меня предостерегающий взгляд. – А если Кирилл еще раз свяжется с тобой – пристрели его.

Я коротко кивнул. Больше никаких колебаний. Чем скорее мы покончим с этими детдомовскими выродками и вернем волною власть над городом, тем быстрее сможем насладиться спокойной жизнью.

Но скрывать что-либо от Фила казалось неестественным. Обычно секреты у нас с ним были от его отца – теперь же все изменилось.

После разговора я сразу же направился за город. Дорога занимала около двух часов, но я почему-то не торопился на встречу с Сабиной. Поэтому только после обеда добрался до особняка Гырцони.

Перед воротами охранник, убедившись, что за рулем сижу именно я, пропустил меня во двор.

– Жди здесь, – сухо бросил он и направился к дому.

Через несколько минут он вернулся, неся в руках дорожную сумку, а за ним появилась Сабина. Она застыла на крыльце, уставившись на меня расширенными от удивления глазами. Я, в общем-то, ожидал подобной реакции.

– Привет, – небрежно махнул я ей рукой.

Казалось, ей понадобилось несколько минут, чтобы вновь обрести дар речи. Она плавно скользнула вниз по ступенькам и подошла ко мне.

– Ты? – прошипела она, бросив быстрый, испуганный взгляд на охранника.

Мужик, деловито грузивший сумку в багажник моей машины, демонстративно делал вид, что не замечает нас.

– Ты обещал, что мы больше никогда не встретимся, – ее голос дрожал, и это явно было вызвано не радостью от нашей неожиданной встречи.

– Неужели ты не рада меня видеть, красавица?

Мне доставляло какое-то извращенное удовольствие видеть ее злость и растерянность.

– Нет, – отрезала она, отвернувшись.

Наш напряженный разговор прервала ее мать. Лилит, крепко обняла дочь за плечи.

– Рамир не смог приехать, – произнесла она, и ее взгляд стал жестким и неприязненным. – Он попросил меня прочитать тебе нотацию о том, чтобы ты относился к нашей дочери как настоящий джентльмен.

– Можете в этом не сомневаться, – с улыбкой ответил я и невольно облегченно вздохнул. Я действительно был рад избежать встречи с Рамиром.

В моей машине не было задних сидений, поэтому Сабине пришлось сесть рядом со мной. Она сразу же отвернулась к окну, игнорируя мое присутствие. Эта поездка явно обещала быть самой мучительной в моей жизни.

Только мы выехали из посёлка на трассу, Егор включил музыку. Это разбавляло напряженную тишину между нами, но когда я начала вслушиваться в слова песни, лицо запылало от грязных слов в ней.

– Выключи.

– Почему? – невинно удивился он.

Взгляд мой был красноречивее любых слов. Неужели он всерьез думает, что мне может нравиться эта мерзость?

– Классная песня. Хит, между прочим.

– У людей, слушающих такое, начисто отсутствует слух и вкус. У меня язык не повернется назвать это музыкой. Один мусор. Пошлятина, принижающая все моральные ценности.

– Воу, полегче, красавица. Ладно, выключаю, только остынь. Не знал, что твои девственные ушки такие нежные.

Кровь ударила в лицо от его слов. Лучше бы слушала, как какой-нибудь извращенец поет про изгибы женского тела, чем этого наглеца.

– Слушай… – повернулась я к нему, намереваясь высказать все, что не решилась на гонке.

– Кстати, у тебя платье красивое, – перебил он меня, не дав договорить. – Тебе очень идет. И эти винтажные сережки… раньше их на тебе не замечал.

Я вскинула бровь, прожигая его взглядом.

– Не увиливай, Рябин.

Он виновато улыбнулся, как школьник, пойманный с поличным.

– Ладно, ты меня раскусила. Просто не хочу, чтобы мы опять ругались.

– Тогда держи свой грязный язык за зубами, и никаких конфликтов между нами не будет.

Не могу поверить, что папа доверил ему меня везти. В этом парне нет ни капли приличия.

– Да я и так фильтрую свою речь, когда ты рядом, красавица. Просто ты не привыкла к обществу парней. Вот и кажется, что любое мое слово как-то оскорбляет тебя.

– Я часто общаюсь с Митей, – пожала я плечами, давая понять, что его слова – не совсем верны.

– Я говорю о настоящих парнях, а не о тех, кто в колготках танцует.

– Это тайтсы.

– Да какая разница! Одно дерьмо.

От его грубости у меня заложило уши. Чувствую, за эту дорогу я пополню свой запас ругательств, который до этого пустовал. Папа никогда не позволял себе ругаться в нашем с сестрой присутствии.

– Заметь, я пока ни одного матерного слова не сказал, – похвастался он, словно совершил подвиг.

– Вау, – иронично захлопала я в ладоши. – Всего-то двадцать минут прошло. Сомневаюсь, что ты выдержишь еще полтора часа.

– Ради твоих действенных ушек постараюсь, – оскалился он, демонстрируя безупречные зубы.

– Господи, – взмолилась я про себя, не понимая, за какие грехи мне такое наказание.

Отвернувшись к окну, я решила, что если буду его игнорировать, он забудет о моем существовании.

– Кстати, зачем ты в город едешь? – Он не собирался сдаваться.

– На выступление.

– Танцы? – догадался он.

Я кивнула, не поворачиваясь.

На этом турнире соберутся лучшие танцоры города. Я не могла его пропустить. Мне недавно исполнилось восемнадцать, а это значит, что скоро меня должны выдать замуж. Папа об этом еще не заговаривал, но бабушка уже год твердит ему о поисках подходящего для меня жениха. Многие девушки, обычно, уже до своего совершеннолетия обещаны кому-то. Так было с мамой. Ей было семнадцать, когда ее сосватали папе.

– Едешь без партнера?

– Нет. Он приедет позже.

Понятно, что жить в отеле мне никто не позволит. Алиса, как только узнала о моем приезде, предложила пожить у нее. Но я не хотела беспокоить их с Филом. Лучше погощу у дяди Тагара и тети Миры. Тем более, комната Алисы сейчас свободна.

На удивление, Егор замолчал. Мы доехали до города в тишине, нарушаемой лишь гулом мотора. Высотные дома, пестрые вывески захватили мое внимание, пока мы не свернули в жилой квартал.

Егор позвонил дяде Тагару, и тот встретил нас у ворот.

– Все в порядке? – спросил он у меня, бросив на Егора испепеляющий взгляд.

– Что ты, я не самоубийца, чтобы приставать к дочке Рамира, – усмехнулся Рябин.

Я вопросительно посмотрела на него. Как бесстыдно врет! Хотела напомнить ему про поцелуй, но вовремя прикусила язык.

– Может тебе это черта досталось от Яровых? – пожал плечами дядя и, обняв меня за плечи, повел внутрь дома.

Обернувшись, я увидела, как Егор подмигнул мне. Нахал! Он флиртует со мной прямо перед дядей? Псих!

– Здравствуй, Саби, – встретила меня тетя Мира, заключив в крепкие объятия. – Я подготовила комнату Алисы..

– Спасибо большое, что согласились приютить меня.

– Да что ты. Лучше расскажи, как уговорила отца отпустить тебя на турнир?

Тетя проводила меня на кухню и поставила передо мной тарелку с печеньем. Я проголодалась в дороге и сразу же отправила в рот одно печенье.

– Это было непросто, – призналась я. – Но я сумела найти нужный подход к нему.

– Женские слезы? – усмехнулся дядя, беря одно печенье. – Этот мужик не может им противиться.

– Почти, – хихикнула я. – Мне уже восемнадцать, скоро нужно будет выходить замуж. Боюсь, что муж не позволит мне и дальше продолжать танцевать. Для меня этот турнир – словно последний вздох свободы.

Брови тети Миры взметнулись вверх, она вопросительно посмотрела на мужа.

– Рамир тебе что-нибудь говорил об этом?

– Нет. Его пугает только одна мысль о том, что его дочерей нужно будет выдавать замуж. Не думаю, что в ближайшее время он отдаст тебя кому-то, Саби. Хотя по нашим традициям тебе уже давно должны были найти жениха.

– Бабушка давно бьет тревогу, – подтвердила я.

– Не переживай. Твой отец никогда не отличался любовью к соблюдению всех правил.

– Кто бы говорил, – хмыкнула тетя Мира.

Меня всегда поражало, что дядя Тагар ради своей любви пошел против семьи и покинул табор. Они с тетей Мирой – пример настоящей любви. Об их истории до сих пор судачат в поселке. Кто-то считает дядю предателем, а кто-то мечтает о такой же сильной любви.

Я подправила блузку, заправив её в юбку. Какое облегчение, что на девичнике не было строгого дресс-кода, иначе пришлось бы судорожно искать подходящий наряд в городских магазинах.

– Готова? – в мою комнату заглянула тётя Мира.

Я покрутилась, демонстрируя свой скромный, но элегантный наряд. Я взяла его для вручения наград после турнира. Второе платье, более торжественное, приберегла для самой свадьбы.

– Великолепно, – искренне похвалила она.

С первого этажа донёсся нетерпеливый крик Ромы. Младший сын тёти Миры никогда не отличался ангельским терпением.

Вскоре мы спустились к мужчинам. Дядя, с обожанием во взгляде, встретил свою жену, заключив её в крепкие объятия.

– Избавьте меня от этого, – закатил глаза Рома.

Жана я видела дома нечасто. Он всегда был в разъездах, и из-за этого выглядел вечно уставшим.

– Поехали. Иначе молодожёны прибудут раньше нас, – скомандовала тётя.

– Я всё ещё надеюсь, что они поссорятся и никакой свадьбы не будет, – равнодушно протянул Рома, закинув руки за голову. – Чем Стас думал, когда решил жениться на дочери мента?

Невеста Стаса училась в одном классе с Алисой, и сестра не раз отзывалась о Вике как о милой и доброй девочке.

– А что такого плохого в том, что её папа – полицейский? – искренне удивилась я.

Рома резко обернулся ко мне, но, заметив взгляд родителей, смутился и виновато улыбнулся.

– Я просто ненавижу полицейских.

– Потому что любишь нарушать правила, – усмехнулся Жан и дал легкий подзатыльник брату.

До караоке, где решили отметить девичник, доехали быстро. Мужчины же отправились через дорогу, предаваться азарту бильярда.

Едва я переступила порог заведения, Алиса бросилась ко мне в объятия. Мы виделись всего пару раз с тех пор, как я прибыла в город. Ее муж много работал, и не мог часто привозить ее в родительский дом.

Тут же была и её бабушка – мама тёти Миры. Но женщина выглядела настолько молодо, что даже Алиса называла её просто тётей Лерой.

– Саби, могу поклясться, твой отец вениками отгоняет от дома ухажёров, – хихикнула она.

Я смущённо улыбнулась такому комплименту и присела на диванчик.

Тётя Соня, мама жениха, поздоровалась со мной. Мы редко общались, поскольку она почти всегда находилась рядом со своим мужем на праздниках. Дядя Руслан старался не оставлять её одну в больших компаниях.

Вскоре приехала и невеста. Вика, как и рассказывала Алиса, оказалась миниатюрной и хрупкой девушкой.

– Вика, это Сабина, моя двоюродная сестра. Сабина, это Вика, – представила нас друг другу Алиса.

– Рада познакомиться, – улыбнулась я ей. – И поздравляю тебя.

– Спасибо большое, – робко ответила она.

В ней не было той уверенности, что излучала Алиса. Вика заметно стеснялась всеобщего внимания.

Когда к ней подошла тётя Соня с тихими поздравлениями, я поймала себя на мысли, что в их сдержанных улыбках и взглядах есть что-то общее.

Внезапно мои глаза опустились на странное устройство на ухе Вики.

– Что это? – спросила я у сестры.

– Это слуховой аппарат, – пояснила она. – Пожалуйста, не обращай на него внимания. Вика этого стесняется.

Девичник проходил довольно спокойно. Я боялась, что будет что-то вульгарное, но мои опасения не оправдались.

Аня, дочь тёти Сони, развалившись на диване, самозабвенно пела в микрофон, игнорируя наши недовольные лица. Она одна была одета в спортивный костюм, а не в платье.

Мы беседовали с Алисой и Викой, пока нас не отвлёк странный дым. Первая мысль была о том, что случился пожар.

– На пол! – раздался резкий мужской голос.

Алиса мгновенно нырнула под стол, потащив нас с Викой за собой. В воздухе разразились выстрелы. Что происходит?

В полном замешательстве я не сразу поняла, как тётя Мира укрыла меня за диваном.

С другой стороны я заметила мужчину, который, казалось, хотел что-то сказать, но вдруг его тело странно дёрнулось, и брызги крови окрасили белоснежную стену. Я вскрикнула, но тётя тут же зажала мне рот.

– Дамы, где вы прячетесь? – зловеще протянул мужской голос. Он показался мне ужасно знакомым.

Мы замерли, стараясь не дышать.

– Кто-нибудь знает, как это работает? – прошептала тётя Лера.

В её руках был пистолет. Она, видимо, выхватила его у охранника, который лежал бездыханным на полу. Господи! Его убили. И нас тоже скоро убьют…

Вика помогла женщине разобраться с оружием. Откуда она знает, как обращаться с пистолетом? Ах, да, её отец – полицейский.

Тётя Лера подняла руку и нажала на курок. Грохот выстрела оглушил меня, куски штукатурки посыпались сверху.

– Вам лучше уйти! – прокричала она.

– Мы пришли за вами и не уйдём без вас, красавицы.

– Малыш, мне за сорок лет. Не думаю, что слово «красавица» подходит для меня.

Послышались медленные шаги. Ещё один выстрел, и снова тишина.

– Все в порядке? – к нам заглянул парень.

Я с облегчением узнала Жана, но радость тут же сменилась ужасом. Его рубашка, ещё пару часов назад безупречная белоснежная, теперь была залита багровой кровью.

– Машины ждут вас снаружи. Идите, – махнул он рукой в сторону выхода.

Я опустила взгляд и увидела на полу тело парня. Кучерявые волосы… Это был один из тех незнакомцев в переулке!

Я оцепенела от страха, не в силах произнести ни слова, не то что сообщить, что уже видела его. Тётя Мира подтолкнула меня, заставив перешагнуть через тело.

На улице нас окружили мужчины и быстро рассадили по машинам.

Я оказалась вместе с Алисой и Ромой. Егор, с безумной скоростью, мчал нас по ночному городу. В другой ситуации я бы сделала ему замечание, но сейчас пролетавшие мимо дома меня совершенно не волновали.

– Его убили… – всхлипнула я.

Перед глазами вновь и вновь возникали жуткие картины: багровая кровь, растекающаяся по стене, безжизненное тело охранника, его остекленевший взгляд, устремлённый в пустоту.

Меня захлестнула волна неконтролируемого ужаса. Слёзы хлынули из глаз безудержным потоком, обжигая щёки. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, болезненные вздохи. Я затряслась всем телом, обняв себя за плечи, не в силах унять дрожь.

– Саби, всё в порядке, – попыталась успокоить меня Алиса.

Всё в порядке?! На наших глазах убили человека! Это совсем не в порядке!

Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хриплый, задавленный стон. Мир вокруг расплывался, теряя очертания.

– Меня тошнит… – прохрипела я.

– Егор, останови машину!

Как только автомобиль замедлился, я вылетела из салона. Весь ужин мгновенно покинул мой желудок.

– Алиса, сядь в машину! – услышала я грубый голос Егора.

Внезапно перед глазами появилась бутылка воды. Я схватила её и прополоскала рот.

– Его убили… – повторила я, словно в бреду. – И нас хотели убить. Почему нас хотели убить?

Егор забрал из моих рук бутылку. На его лице отражалось напряжение. Брови сдвинуты на переносице, губы плотно сжаты в тонкую линию.

– Там был тот парень. Мы видели его в переулке…

– Сабина, – перебил он меня, – не думай об этом.

Из меня вырвался нервный смешок.

– Не думать? Я только что видела, как убили человека, Егор! И ты говоришь мне не думать об этом? Те люди пришли за нами. Они хотели убить нас. А тот охранник защищал нас…

Он схватил меня за плечи и встряхнул.

– Тебе нужно успокоиться. Ты получишь ответы на все вопросы, но сначала приди в себя.

Я замотала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ноги стали ватными, перед глазами всё расплывалось. Я схватилась за рубашку Егора, теряя сознание. Всё вокруг потемнело, но я чувствовала тепло его тела, горячее дыхание и сильные руки.

Костюм сковывал мои движения, что чертовски раздражало. Я уже расстегнул пиджак и верхние пуговицы рубашки, поймав на себе недовольный взгляд матери, но все равно чувствовал себя в этом наряде не самим собой.

Заметив, как девушка выходит из отеля в коротком коричневом платье, я кинул взгляд на телефон. Вика скинула мне фото своей подруги, чтобы я мог ее узнать. Это была она.

Я вышел из автомобиля и махнул ей рукой.

– Привет, я Зоя, – протянула она мне руку, улыбаясь.

Я только кивнул и открыл заднюю дверь, где уже сидела моя мама, а сам разместился рядом с водителем.

Девушка начала болтать с моей матерью, иногда задавая и мне вопросы, явно желая привлечь мое внимание. Сегодня у меня не было никакого желания флиртовать.

Я уткнулся в телефон, открыв переписку с Сабиной. Это сложно было назвать диалогом. Она не ответила ни на одно мое сообщение, которое я отправил ей утром.

Ее состояние беспокоило меня. Фил рассказывал, что Алиса, узнав всю правду о наших незаконных делах, отреагировала спокойно. Но обморок Сабины дал мне понять, что с ней все гладко не пройдет.

– Какой шикарный дом. Вика со Стасом тут будут жить? – продолжала спрашивать Зоя.

– Нет.

Свадьбу решили отпраздновать в доме Руслана. А если конкретнее, то на заднем дворе, который украсили цветами.

Я быстро нырнул в шатер, где осушил бокал шампанского. Этого мало, чтобы снять напряжение.

– Выглядишь недовольным, – подошел ко мне Фил. – Стас тебе подкинул девчонку, а ты предпочел юбке бокал шампанского.

Друг кивнул на Зою, которая беседовала с тетей Соней.

– Она подруга Вики.

Друг сел рядом со мной. По табличкам я понял, что это места Рамира и его жены. Но сейчас это никого не волновало.

– Но вот с подругой Алисы у тебя не возникало никаких проблем. Ты нередко захаживал к ней в бордель.

Я налил себе еще один бокал и выпил его.

– Она уже не была ее подругой, когда я начал трахаться с ней. Кстати, она часто спрашивала о тебе.

– Я даже слышать об этом не хочу, – поморщился Фил. – Ты в курсе, что она пропала? Анжелика сказала, что она перестала выходить на связь за пару дней до нападения на бордель.

– Это не совпадение, – согласился я с подозрениями парня.

– Верно. Стас сейчас будет занят своей новоиспеченной женой и гребанной учебой, а я – выбиванием долгов.

– Хочешь, чтобы я нашел рыжеволосую сучку?

– Хотя бы ее, – пожал плечами Фил. – В нашей жизни развелось слишком много рыжих ублюдков. Если мать Тани примкнула к детдомовцам, как и сказал отец, то возможно, и Алина с ней ушла.

Я кивнул, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Было непривычно иметь секреты от него.

– Ладно. Я займусь ее поисками.

Фил похлопал меня по плечу.

Когда пришел Рамир со своей семьей, нам пришлось освободить им стулья. Один взгляд на мужчину давал понять, что он чертовски зол на нас. Рамир явно не хотел в ближайшее время посвящать свою старшую дочь в наши дела. К его сожалению, судьба распорядилась иначе.

Рамир с Тагаром и Русланом отошли в сторону и начали разговаривать, хотя это выглядело так, будто они о чем-то спорили.

– Твоя мать нашла себе собеседника, – хмыкнул Фил.

Я обернулся. Моя мама разговаривала с отцом Вики. Гребаный мент что-то увлеченно ей рассказывал, позабыв, в окружении кого находится.

– И какого черта Стас от него не избавился? – прохрипел я, ища в карманах пачку сигарет.

– Это бы расстроило его жену. Хотя родство с мусором, чувствую, принесет нам новые проблемы.

– У тебя есть сигареты?

Фил похлопал по карманам.

– Я пуст.

– Черт. Мне срочно нужен никотин, иначе я сегодня потеряю голову.

Мама засмеялась над какими-то словами Сергея.

– Попроси у Гырцони.

– А у твоего отца не будет?

Руслан отошел от Гырцони и уже стоял рядом со своей женой. Тагар и Рамир о чем-то продолжали разговаривать.

– Он решил бросить, - ответил Фил.

Я удивленно вскинул брови.

– С чего бы это?

Фил лишь пожал плечами и отвернулся. Понятно, это не мое дело. Ну и черт с ним!

Я подошел к Гырцони. Мужчины резко замолчали и недоверчиво окинули меня взглядом.

– Будет сигарета?

Рамир протянул мне сигарету и дал прикурить, а затем сам затянулся. Я потоптался на месте и окинул взглядом поляну. Это было единственное укромное место, где ядовитый дым не доставал бы до гостей. Но стоять рядом с Гырцони один на один напрягало меня.

– Ты чуть не потерял мою дочь в городе, – начал Рамир, выпуская дым. Его глаза опасно прищурились.

Чертов Жан! Все же он рассказал старшим.

После того, как нам удалось схватить кучерявого детдомовца, я заметил, как Жан слишком уж страстно занялся им, позабыв об остальных делах. В итоге Фил рассказал мне, что парень сходит с ума по одной детдомовской девчонке, которая и помогла ему сбежать, когда однажды тот попал к ним в плен. В последнее время младший Гырцони так занят ее поисками, что даже забил на свое здоровье. Наш пленник – это его единственный шанс найти ту девчонку. Хотя Фил предполагает, что ее уже убили свои же за предательство.

– У нас с Сабиной возник небольшой конфликт. Она выскользнула из машины и убежала от меня, – доложил я, и тут де добавил, замечая, как вена на лбу Рамира распухает от злости. – Но я быстро нашел ее.

– Конфликт? – в голосе мужчины промелькнули опасные нотки.

На этот раз я скажу ему правду… Но не всю.

– Ее гребаный партнер по танцам многое себе позволяет. Не понимаю, почему ты позволяешь ему лапать свою дочь, Рамир? Я вижу в этом только одну причину: ты хочешь отдать ему Сабину, верно?

Тагар сделал шаг к брату и плечом загородил его от меня, не давая Рамиру приблизиться ко мне. Ох, я играю с огнем…

– Тебя это ебать не должно, – выругался мужчина.

Я выкинул недокуренный окурок. Мне бы стоило уйти от Гырцони прямо сейчас, чтобы не получить по морде, но я остался стоять на месте.

– Сабина теперь все знает. Нет смысла ее отдавать чужаку. Алиса и Вика вышли замуж за Яровых, и не похоже, что они страдают от этой жизни.

– Вчера их чуть не убили, – вмешался Тагар. – Вышли бы они замуж за обычных парней, они бы не находились все время под прицелом.

– А как же ваши традиции? Разве Сабина и Камилла не обязаны выйти замуж за цыганского парня?

– Так и есть, – кивнул Тагар. Рамир был слишком занят, буравя меня убийственным взглядом, чтобы разговаривать со мной. – Но мы соблюдаем традиции ровно до того момента, пока нашим женщинам не угрожает опасность.

– Выдать девочек за сопляков – такое себе решение, – признался я.

Рамир что-то хотел мне сказать, но ведущая сообщила, чтобы мы все собрались перед аркой.

По дороге меня остановил Руслан.

– Хватит языком чесать. Не спускай глаз с подруги Вики.

Эта девчонка могла угрожать лишь тем, что съест весь фуршет. Я заметил, что она уже пятую корзинку торопливо запихивала в рот.

– Понял, - просто ответил я, вместо того, чтобы вступать в спор.

Я встал рядом с Зоей. Она улыбнулась мне, но мое внимание было приковано к двери дома, откуда вышла невеста, а позади нее шли Алиса с Сабиной. Все три девушки выглядели уверенно. Не было похоже, что недавно они пережили покушение.

Меня больше всего беспокоило состояние Сабины, но эта ледяная королева, как всегда, держалась с гордо выпрямленной спиной и непроницаемым взглядом.

После церемонии бракосочетания Зоя направилась в дом следом за Викой. Я сдержал ругательство. Мне чертовски хотелось поговорить с Сабиной, а не быть надзирателем этой девчонки.

В доме я встретился с вопросительным взглядом Вики. Она видимо, хотела поговорить со своей старой подругой один на один. Но Зоя была чужачкой, и никто из нас не доверял ей, кроме жены Стаса.

– Мне велено не выпускать ее из виду, – пояснил я.

– Но я могу поговорить с ней наедине?

– Не думаю, Вика.

Она схватила Зою за руку и оттянула ее в дальний угол. Девушки начали перешептываться, иногда кидая на меня взгляды.

– Егор, а сколько тебе лет? – подошла ко мне Зоя, явно имея желание познакомиться со мной поближе.

Единственное, что мне сейчас нужно было меньше всего – это бессмысленный флирт.

– Двадцать.

– А так бы и не сказала. Выглядишь на двадцать пять, двадцать шесть. Любишь заниматься спортом?

Я прикрыл глаза и тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Никогда еще меня так сильно не раздражала девушка.

– Может, хоть номер телефона свой дашь?

– У меня есть девушка, – выпалил я.

Услышав шаги позади себя, я обернулся. К нам зашел Стас. Вика тут же подошла к своему новоиспеченному мужу.

– Скоро первый танец, – напомнил он ей, и взглянул на меня.

Мое лицо явно выражало все недовольство от нахождения в компании Зои.

– Тебе бы тоже стоило вернуться за стол, – обратился он к подруге своей жены.

Стас понял меня без каких-либо слов. Я обожал этого парня.

Когда девушки ушли, Стас подошел ко мне.

– У тебя есть девушка?

– Мне нужно было как-то ее отшить, – пожал я плечами.

– Впервые слышу, чтобы ты отказался от женской юбки.

– У меня, знаешь ли, тоже есть вкус. Я не бросаюсь на каждую попавшуюся. Тем более ты бы оказался не рад, узнав, что я трахнул подругу твоей жены.

– Мне все равно, с кем ты спишь. Но если это расстроило бы Вику, то, возможно, между нами возник конфликт.

– Что и требовалось доказать, – выдал я смешок. – Я знаю, кому можно залезть в трусики, а кому нельзя.

Я похлопал его по плечу и вышел во двор. Мои глаза сразу же отыскали Сабину, которая сидела со своей семьей. Она о чем-то беседовала с сестрой, не обращая на меня никакого внимания. Зато Рамир не опустил возможность кинуть на меня тяжелый взгляд, от которого даже стоять стало тяжело.

Я сел в другом конце стола от молодоженов.

Кто, черт возьми, занимался рассадкой? Какого хрена меня с матерью посадили рядом с отцом Вики? Одно нахождение рядом с ментом вызывало во мне прилив дикого раздражения.

А то, что он мило беседовал с моей мамой еще более усугубляло ситуацию. Зоя, рассказывая мне какой-то бред, точно проверяла мое терпение на прочность.

Я налил себе виски. Шампанское не поможет мне расслабиться.

Выпивая уже второй стакан, я заметил, как Сабина поднялась из-за стола и двинулась в дом. Я тут же последовал за ней, пока меня не схватил Фил.

– Куда летишь? – вскинул он вопросительно бровь. – А Зоя?

– Чувак, я даже не могу отойти отлить? Будь другом, присмотри за этой девчонкой пару минут.

Не дожидаясь его ответа, я нырнул в дом. Сабина, скорее всего, отправилась в туалет. Мне повезло, что я этот дом знал как родной.

Звук воды за дверью прекратился, и ко мне вышла Сабина. Она замерла на месте, уставившись на меня с распахнутыми глазами.

– Ты следишь за мной?

– Да, – признался я. – Я хочу с тобой поговорить.

– О чем? – она скрестила руки на груди.

Ее взгляд прожигал меня насквозь. Я чувствовал себя песчинкой, раздавленной ее величием. Черт, после общения с этой королевой моя самооценка снижается в геометрической прогрессии.

– Ты не отвечала мне на сообщения.

– Спасибо скажи, что и вовсе не заблокировала. Если мой отец узнает, что у тебя есть мой номер, то тебе несдобровать.

Я нервно усмехнулся. Наверняка у нее имеется номер телефона Мити, и Рамир совсем не против их общения. А все из-за того, что он нормальный парень, у которого руки не покрыты кровью? Черт, это же можно легко исправить.

– Давай начистоту. Наше общение началось, признаться, с фальшивой ноты. Может, пора сменить тональность? Может, попробуем сыграть новую мелодию?

Сабина прикрыла рот ладонью и тихо посмеялась.

– Ты долго сочинял этот текст?

Увидеть ее улыбку, услышать смех, а еще знать, что я сумел поднять ей настроение, а не как всегда… – заставило меня чертовски гордиться собой.

– Прибегнул к помощи интернета, но идея полностью принадлежит мне.

Она покачала головой и вновь надела на себя маску безразличия. Эта девушка меня точно уничтожит.

– Не думаю, что есть смысл. Мы слишком разные.

Я с ней не согласен. Сделав к ней шаг, заставил ее упереться спиной в стену. Она подняла на меня недовольный взгляд. Что-то меня тянула к ней…

– Не смей, Рябин, – выставила она свои руки вперед.

Я шагнул к ней. Женские ладони коснулись моей груди, обжигая. Ее невозмутимое лицо покрылось легким румянцем.

– Когда к тебе прикасался твой партнер, твое тело никак на это не реагировало. Со мной все иначе, я прав? – промурлыкал я, наклоняясь к ее лицу. – Ты можешь показать страсть через танец, но могу поклясться, что ты никогда не ощущала это своим телом.

Я осторожно положил ладонь на ее бедро. Сабина глубоко вздохнула. Мне чертовски нравилась ее реакция. Она пока даже сама не знала, что ощущала, но могу поклясться – ей это нравилось. Ох, и мне тоже!

– Хочешь продолжить? Обещаю, тебе понравится.

Я встретился с ней взглядом. Ее глаза горели желанием. Я хотел показать ей настоящий мир страсти, но какова будет цена этого?

– Но вот нож Рамира в твоей заднице, думаю, тебе точно не понравится, Егор, - услышал я знакомый мужской голос за спиной.

– Но вот нож Рамира в твоей заднице тебе точно не понравится, Егор.

Я резко обернулся. Фил стоял неподалеку. Этот псих творил такое дерьмо, когда пускал слюни по Алисе, что сейчас он точно не имел права меня судить.

Сабина проскользнула мимо нас и исчезла за спиной Ярова. Я выругался, проведя ладонью по волосам.

– Собрался отчитывать?

Фил выдавил подобие смешка.

– Если ты хочешь просто поиграться с ней, бросай эту затею. Сабина живет по гребанным цыганским законам, а эти ублюдки ценят лишь нетронутых девчонок. Решишь залезть ей в трусики – сломаешь ей всю жизнь.

– Я не собираюсь лишать ее девственности.

Хотя кто знает, как далеко все зайдет? И смогу ли я остановиться? Один поцелуй уже полностью сорвал мне крышу.

– Тем более Рамир хочет отдать ее Мите. Этот молокосос даже за себя постоять не сможет, не то что Сабину защитить.

– Митя? Это ее партнер по танцам?

Я кивнул, и Фил задумался.

– Я думал, Рамир найдет ей кого-то из табора.

– Сабина – девушка с огоньком. Ей тяжело жить в клетке. Видимо, поэтому Рамир позволил ей танцевать. Чтобы она хоть как-то выпускала накопившуюся энергию.

Фил прищурился.

– И когда ты успел ее так хорошо изучить?

– В последнее время я часто заменяю Жана, – отмахнулся я.

– Что Тагар, что Рамир хотят дать дочерям шанс на нормальную жизнь. Но воспользуются ли они им – зависит только от самих девчонок. Алиса выбрала меня и эту дерьмовую жизнь под дулом пистолета. А Сабине, как ты сказал, тесно в золотой клетке. Ей нужна свобода. И дать ее может только парень не из нашего мира.

– Загнул ты, Фил. Я не собираюсь жениться на Сабине.

По крайней мере, я об этом еще не думал.

– Тогда найди шлюху и развлекайся с ней. Сабина теперь часть моей семьи. Я за нее в ответе. Если ты хочешь просто потешить свое эго, бросай эту хрень, иначе плохо кончишь.

– Ты мне угрожаешь? – не верил я своим ушам.

– Предупреждаю. Просто не хочу терять брата.

Я выдавил улыбку. Мы сблизились с Филом еще подростками. Стас тогда погрузился в учебу, а Филу было интереснее выбивать долги, чем зубрить формулы. В этом мы были похожи.

– Сабина скоро вернется в поселок, и мой курортный роман закончится, – сказал я. – Тебе не о чем беспокоиться.

Внутри все сжалось от мысли о скорой разлуке. Может, Фил прав: меня тянет к ней только потому, что Сабина – запретный плод. Если так, то скоро все это пройдет, и я вернусь к своей прежней жизни…

Кругом сплошная темнота. Я слышу лишь шум вентилятора и чье–то тихое дыхание рядом. С трудом, но пытаюсь открыть глаза. Веки ужасно тяжелые, но я справляюсь, чувствуя слабость и усталость.

В комнате царит мягкий свет, и я ощущаю, как что–то мягкое и холодное касается моей руки.

– Доченька… – голос полный тревоги и надежды.

Я пытаюсь пошевелиться, но ощущаю острую боль в ногах, ребрах. Голова и вовсе гудит не переставая.

С усилием мне получается повернуть шею. Вижу родные глаза мамы, которые покраснели от слез. Ее лицо все бледнело, и кажется ужасно похудевшим, что вызывает у меня тревогу. Сколько дней я находилась без сознания?

Я пытаюсь вспомнить, что случилось: резкий удар, мой крик, грохот. Потом – темнота. В памяти всплывают обрывки воспоминаний: Мы с Егором попали в аварию, пытаясь уйти от преследователей.

– Мама, – я не узнаю свой голос. Тихий, охрипший. Горло ужасно сушит. – Воды.

Мама сразу же преподносит мне трубочку, и я делаю долгожданный глоток, чувствуя облегчение.

– Что с Егором?

Я не помню ничего.

– Он в соседней палате, – мама нервно сглатывает, и отводит глаза в сторону, скрывая правду.

– Что такое? – сразу понимаю, что она что–то недоговаривает, чувствуя неладное.

– Там же твой отец.

– Папа? Что с ним? – в голове проносится тревога.

Он успел приехать к нам на помощь?

– Он прикрыл тебя от взрыва машины, тем самым получив ожоги.

– Если он лежит в больнице, то значит все серьезно? – мой голос дрожал от страха.

– Его кожа уже не будет прежней.

Я захотела подняться, но резкая боль в ребрах заставила меня упасть обратно на кровать.

– Не вставай, дорогая.

– Что со мной? – я раскрылась, осматривая себя в больничном белом халате.

Чувствую, как бинты сдавливают мою грудную клетку, но сейчас не она меня волновала. Я не могу оторвать взгляд от своей ноги, которая находится в гипсе.

– У меня перелом, – понимаю я.

Мама, вместо ответа, возвращает одеяло обратно на меня.

– Я позову доктора.

Она встает и уходит. Я продолжаю смотреть на свои укрытые ноги. Страшные мысли сразу начинают грызть меня изнутри. Стараюсь не думать об этом. Я жива, мой папа жив, Егор тоже. Вот, что действительно важно.

– Здравствуй, Сабина. Как ты себя чувствуешь? – вместе с мамой заходит мужчина средних лет.

– Нормально.

Не уверена в этом, но сейчас я меньше всего хочу допроса: где и что у меня болит?

Доктор все равно осмотрел меня. Больше его внимание было приковано к голове. Он даже не попросил меня поднять одеяло, чтобы осмотреть ребра.

– Я смогу ходить? – внезапно спрашиваю я, ощущая страх перед неизвестностью.

Глаза мамы расширяются от удивления.

– Конечно, – опережает она мужчину.

– Как прежде?

На этот раз мама не может скрыть от меня печаль в своем взгляде. Я начинаю все понимать.

– На ноге у тебя произошёл перелом коленной чашечки. Посмотрим, как будет проходить твоя реабилитация. Если хорошо постараешься, то сможешь восстановить практически полноценную функцию ноги.

Значит есть шанс, что я смогу продолжить танцевать. Мне нужно было это услышать, чтобы почувствовать хоть какую-нибудь надежду.

Когда мне принесли еду, я отказалась, хотя мама почти настаивала, чтобы я хоть что-то поела.

– Я хочу увидеть папу.

Прошло почти три часа, как я очнулась. Если папа не пришел, то неужели ожоги настолько сильные, что он не способен ходить?

– Он спит. Как только проснется, то сразу придет к тебе.

– А что с Егором?

– У него перелом ребер. Он так же получил несколько ожогов, но незначительных. Дядя Ян успел его оттащить от машины, когда произошел взрыв.

Все живы. Это не могло не радовать. Но впереди нас ждали тяжелые дни восстановления. И боль в ногах напоминала мне, что это будет не легкое время.

Я еще немного вздремнула. Но как только услышала мужской голос, открыла глаза.

– Папа.

Он стоял неподалеку от моей кровати. Выглядел, как всегда сильным и невозмутимым. Лишь из-под свободной футболки выглядывали повязки. Видимо они закрывали ожоги. На шее, на руках. Страшно и представить, что находятся под одеждой. Но лицо оставалось без каких–либо изменений. Походу, он успел закрыть его от взрыва.

– Привет, – улыбнулся он мне, подошел ближе и присел на стул.

Он старался терпеть, но было видно по его сведенным бровям, что каждое движение причиняло ему боль.

– Папа, ты в порядке?

– За меня не беспокойся. Как ты себя чувствуешь?

– Пойдет. Врач сказал, что меня ждет тяжёлая реабилитация.

Папа натянуто улыбнулся, бросив мимолетный взгляд на маму. Я не успела их спросить о их странных переглядываниях, как в палату зашли дядя Тагар и тетя Мира, а за ними Алиса и Фил.

Они принесли мне много разной еды, но пока я на нее даже смотреть не могла, ощущая тошноту.

– Мы отправили Жана к вам домой, чтобы он привез вам одежду, – произнёс дядя Тагар.

По разговору мужчин я поняла, что мы находимся в городской больнице.

– Спасибо вам. А то я сразу рванула сюда, совсем забыв о вещах, – сказала мама.

– А Камилла здесь? – спросила я.

– Нет. Мы не стали рисковать, – произнес мама и тут же сжала губы в тонкую линию.

Я поняла, что они не хотели, чтобы еще одна их дочь пострадала. Боюсь даже представить какие новые запреты придумает папа, после случившегося.

Кое-как я уговорила маму поехать в дом дяди Тагара и отдохнуть. Она выглядела очень уставшей. Ей был необходим отдых и крепкий сон. Вряд ли можно было выспаться на деревянном диване, который стоял в моей палате.

На следующее утро медсестра принесла мне костыли. Вчера я выпила много воды, поэтому мне просто необходимо было дойти до туалета.

Даже сесть на кровать оказалось непросто. Сломанные ребра не упрощали мне жизнь. Я взяла один костыль, разбираясь, как его вообще правильно надо держать.

– Помощь нужна?

Ко мне в палату зашел Егор. Он выглядел не лучше меня. Забинтованная голова, синяки на лице. Его одна рука лежала на груди. Я поняла, что ремень безопасности тоже сломал ему ребра.

– Ты знаешь, как ими пользоваться?

– Я один раз сломал ногу, когда с Филом решил побегать по заброшке. Поэтому опыт в обращение с костылем имею, – криво усмехнулся он и подошел ко мне.

Он взял второй костыль и показал, как правильно надо его держать. Я повторила за ним и смогла подняться на ноги. Хотя делать первый шаг оказалось безумно страшно.

Егор протянул мне свою руку, но я отказалась принимать его помощь. На его лице тут же промелькнуло разочарование.

– Ты сам еле ходишь, – пояснила я.

– Пару сломанных ребер не проблема для меня. Я могу тебя на руках донести.

Я фыркнула, не веря не в одно его слово. Попробовала сделать один шаг и сразу же поняла, как эта система работает. Доковыляв до уборной, я закрылась в ней. К моему счастью, она находилась в моей палате.

Выйдя, я увидела, как Егор сидел на стуле и крутил в руках апельсин. Его глаза был пустыми. Услышав, как я хлопнула дверью, он поднял на меня взгляд и его губы сразу растянулись в легкой улыбке.

– Если хочешь, то забирай, – кивнула я на апельсин. – Я не очень их люблю.

Егор вернулся фрукт на стол. Он подождал, пока я допрыгаю до кровати, а заметил заговорил:

– Я пришел извиниться.

– За что? – не поняла я. – Ты не в чем не виноват.

– Это из–за меня ты пострадала, – в его голосе не было привычной усмешки. Он говорил серьезно, что казалось не обычно. – Я не смог тебя защитить.

– Не вини себя.

Он посмотрел на меня глазами, полными внутренней борьбы, и вздохнул. В этот момент я поняла, что за этим извинением скрывается не только чувство вины, но и что-то более глубокое. То, что я пока понять не могу.

– Они приехали убить нас, но посмотри, – начала я, – мы все живы. Раны затянутся, и мы даже не вспомним об этом случае.

– Возможно ты права.

Не думаю, что я смогла его убедить. Каждый раз, когда он приходил ко мне в палату и видел мои жалкие попытки ходить, то в его глазах мелькало чувство вины к самому себе. Ему нужно время…

Через неделю, папу и Егора выписали. Но я ни один день не была одна. Меня всегда кто-то навещал. После второй недели врач разрешил мне поехать домой, но папа настоял, чтобы я еще какое-то время побыла в больнице.

– У тебя сегодня день рождения. Тебе не обязательно было приезжать.

– Фил все равно целый день работает, – нахмурилась Алиса, вырисовывая узоры на моем гипсе. – Какая разница ждать парней в квартире или здесь.

– А так мы тебя хоть развлекаем, – добавила Вика, улыбнувшись мне.

Утром их привез Стас. Так девочки почти целый день находятся со мной.

Я уже в полном порядке. Это папа уговорил врача оставить меня еще здесь. Его гиперопека переходит все рамки разумного.

– Ох, как мы тебя понимаем, – расхохоталась Алиса с Викой.

Наш смех прервала медсестра, которая вошла в палату. Она как-то странно застыла на пороге с распахнутыми глазами, но потом быстро подошла ко мне.

– Я поставлю капельницу, – пролепетала она.

– Зачем? Я хорошо себя чувствую.

Мне ставили капельницу только пару раз в первые дни. Потом врач сказал, что больше нет необходимости. Мой организм сам хорошо справляется.

– Главврач сказал, – ответила она. И не поднимая глаза, увлеченно продолжила настраивать аппарат.

Я не стала спорить.

– Мы с тобой нигде не встречались? – спросила Алиса.

Она полностью закончила работа над моим разноцветным гипсом, и теперь с прищуренными глазами рассматривала медсестру.

Девушка ей ничего не ответила, продолжая свое дело. Перед тем, как она собралась кольнуть мне в руку иглу, используемую для инъекции, Алиса быстро преодолела разделявшее их расстояние и схватила ее за руку.

– Что ты делаешь? – в один голос с медсестрой спросили мы.

Алиса грубо оттолкнула девушку от меня.

– Я вспомнила тебя. Тогда в театре… Это была ты! Анжелика, верно? Детдомовская сучка!

Я впервые видела Алису такой. Она буквально тряслась вся от злости. А вот медсестра выглядела испуганной.

– Вы ошиблись…

– У меня очень хорошая память на лица, – сестра указала на укол в руках девушки. – Что там?

– Лекарство.

– Какое?

Медсестра переступила с ноги на ногу.

– Не знаешь. Потому что ты не врач, – прошипела Алиса.

Лицо девушки искривилось от злобы, и она накинулась на мою сестру, пытаясь вколоть ей шприц.

Вика в этот момент рванула к двери и позвала охрану, которая все время стояла рядом с моей палатой. Два крепких мужчины забежали и отцепили медсестру от Алисы.

– Она одна из детдомовцев. Сообщите об этом мужчинам.

Алиса подняла шприц с пола.

– Мы проверим, что в нем находится. И если там то, что угрожало жизни моей сестры, ты сильно пожалеешь, что вообще решила сюда прийти.

Охранники увели девушку. Алиса достала свой телефон и позвонила своему мужу, сообщив обо всем, что сейчас произошло.

– Собираемся. Больше ты здесь не останешься, – скомандовала она. – Сейчас приедет Фил, и мы отвезем тебя в дом к моим родителям.

Девочки помогли собрать все вещи. Меньше чем через час в палату зашел Фил. Он внимательным взглядом прошелся по всем нам.

– Никто не пострадал?

– Нет! – в один голос ответили мы.

– Это то, что она хотела вколоть Сабине, – Алиса отдала мужу шприц. – Думаю, там что–то смертельное.

– Проверим, – коротко ответил Фил, сводя брови на переносице.

Я взяла костыль, но парень тут же забрал его у меня.

– Ты не спустишься так по лестнице.

Он поднял меня на руки и отнес в машину. Вика и Алиса шли позади с пакетами.

– Ты уже сообщил об этом дяде Рамиру? – спросила сестра у мужа.

Фил, выезжая на главную дорогу, покачал головой.

– Об этом пока никто не знает. У меня не было времени обзванивать всех.

В доме дяди Тагара и тети Миры меня встретила мама. Папа уехал обратно в поселок из–за работы, но мама решила остаться здесь, чтобы быть рядом со мной.

– Что случилось? Тебя выписали?

– Почти, – скривила я губы, боясь сообщить ей правду.

Тут к нам присоединились родители Алисы, и мужчины сразу же уединились.

Я догадывалась, что они будут обсуждать. Но мне совсем не понятно, почему эти детдомовцы нацелились на меня? Я вспомнила нашу первую встречу с ними. Это было в том темном переулке. Егор о чем–то разговаривал с ними. Возможно, их цель не я, а он?

После больницы я какое-то время жил с матерью. Из-за сломанных ребер даже не мог нормально застелить постель. Это чувство беспомощности чертовски бесило.

Утром, когда мы завтракали с матерью, мой телефон в кармане завибрировал. Звонил Фил. Обычно в такую рань он еще нежится в постели со своей женой. Видимо, что-то случилось.

– Слушаю.

– Вчера на Сабину было совершено покушение…

– Она в порядке? – вскочил я из-за стола слишком резко. В груди появилась ноющая боль, которая заставила меня вернуться на стул.

– Да. Приезжай в клуб. Старики устраивают собрание.

– Уже выезжаю.

Только стоило положить телефон, как я поймал многозначительный взгляд мамы.

– Ты никуда не поедешь. Я даже знать не хочу, чем ты там будешь заниматься.

– Прекрати, – отмахнулся я, поднимаясь.

– Егор, ты не до конца поправился.

– Я в порядке, – лгу я.

Мать следует за мной по пятам до самого гаража. Вместо моей сгоревшей тачки, у меня в запасе была еще одна. Но сколько я ни смотрел на нее, сесть за руль так и не получалось.

Я взглянул на свои руки, которые начали трястись, лишь об одной мысли, что мне нужно повести автомобиль. Достав телефон, вызвал такси.

– Мы всего лишь поговорим, – объяснил я матери.

– Твой отец тоже поехал однажды просто «поговорить».

– Перестань сравнивать меня с ним. Я не закончу, как он.

По крайней мере, постараюсь не умереть. Но в последнее время все к этому и идет.

Когда приехало такси, я быстро сел в него, пропуская уговоры матери остаться. На Сабину напали. Я не мог позволить себе отсиживаться в стороне.

По прибытии, я заметил, что возле клуба стоит Фил вместе с братом. Вроде, Стас должен быть сейчас на занятиях, но, думаю, что он уже давно записался в прогульщики. С этой сумасшедшей семьей по-другому и быть не может.

Я расплатился с водителем и вышел из машины. Фил вопросительно посмотрел на меня.

– В чем дело? – он окинул недоверчивым взглядом такси, которое почти скрылось за гаражами. – Ты не сам за рулем. Это странно.

От этого черта ничего нельзя скрыть.

– Я неважно себя чувствую.

Фил тихо усмехнулся и покачал головой, показывая, что не верит мне.

– У тебя была разбита башка, вывихнута ключица, а еще в твоем теле торчала гребаная пуля. Даже тогда ты не дал мне повести.

Стас стоял в стороне, терпеливо ожидая нас.

– Только не говори мне, что это авария сломала тебя.

Мне нечего было ему сказать. Сколько бы я ни пытался сесть за руль после случившегося, я не мог этого сделать. Стоило только залезть в машину, как перед глазами мелькала Сабина, ее прекрасное личико которой покрыто кровью.

– Мне нужно время.

Глаза Фила прищурились. Без понятия, о чем он думал, но у нас уже не было времени продолжать болтать. К нам вышел Жан, сообщая, что все ждут только нас.

За столом сидели Руслан, Тагар и Жан. Рядом с ними расположились Даня и Джура. Фил жестом руки приказал мне сесть. Я не стал сопротивляться. Ребра чертовски ныли.

– Вчера одна из девчонок-детдомовцев пыталась вколоть какое-то дерьмо в Сабину. Если бы она это сделала… – Тагар замолк, не решаясь произносить это вслух.

– Мы эту суку схватили? – спросил я.

– Да. Она в подвале, – произнес Джура.

Этим клубом руководил он. Насколько я помню, в подвале раньше находился склад еды, но, видимо, когда началась вся эта война, несколько комнат изменили свой функционал.

Я хотел подняться, чтобы направиться к дряни и допросить ее, но Руслан приказал мне сидеть.

– Успеете еще поразвлечься с ней. Сейчас нужно решить, как ответить этим ублюдкам. Наш пленник молчит, как я понял?

– Да. У меня не получилось ничего из него вытащить, – сказал Жан.

– Тогда он нам больше не нужен. Выкинете его тело на территории сучат с предупреждением, что следующей будет их девчонка. Может, тогда они решат вылезти из своих норок.

– Я сделаю, – согласился Жан.

– Меня одно беспокоит, – признался я. – Когда они преследовали нас, то тачка рыжеволосого не уступала моей по скорости или даже была быстрее.

– И? – вскинул бровь Тагар.

– То, что откуда он мог взять такой мощный двигатель? Я свой заказывал из-за границы за бешеные бабки.

– Он брал у меня в долг, – подтвердил мои слова Фил.

– На других машинах преследователей были тоже неслабые двигатели. Если сложить их стоимость, то получится немаленькая сумма.

– Не вижу в этом проблемы. Они хорошо зарабатывают с продажи дерьма, – пожал плечами Тагар.

– У них не настолько большие партии, чтобы они просто из-за прихоти потратили такие бабки на двигатели. Их кто-то финансирует.

– Когда они были под руководством Воронина, – начал Стас, обращаясь к старшим, – то вы нам говорили, что он не мог сам все это организовать. Есть еще кто-то.

– Да. Было такое. Тот мелкий хер сам бы все это дерьмо не провернул. Он обычный папин сыночек, – произнес Тагар.

– Нам все это ничего не дает. Нужно разобраться с ублюдками, которые сейчас находятся перед нами, – сказал Руслан, кидая на меня настороженный взгляд. – Займись допросом сучки. Вытрахай из нее все, что можно.

От его слов я аж скривился.

– Я помогу тебе, – Стас положил мне на плечо руку.

Мужчины продолжали о чем-то беседовать, но мы спустились в подвал. Жан тоже предпочел отправиться с нами. Фил же поехал подготавливать кучерявого к отправке. Думаю, он еще раз поразвлечется с ним перед тем, как уже убьет.

В темной комнате без окон висела девушка, привязанная руками к потолку. На ней не было ни одной царапины, и по напряжённому взгляду Жана я понял, что вряд ли они появятся.

– Как тебя зовут? – начал допрос Стас.

– Анжелика, – ее голос дрожал.

Ей было чертовски страшно. У Кирилла там вообще кукуха поехала, что он отправил на такое дело девчонку?

– Где находится ваша штаб-квартира?

– Я не знаю, – замотала она головой. – Нам никогда не говорили.

– Нам? Это кому?

– Девушкам. Мы ничего не знаем о делах парней.

– Ты чья-то сестра? – спросил ее Жан.

Анжелика качнула головой.

– Но ты с ними. Кому ты кем приходишься?

– Никому. Я просто дружила с ними с детского дома…

– Она врет, – тут же отрезал Стас.

– Ты телепат? – усмехнулся я.

– Нет. Язык тела ее выдает.

Жан приблизился к нам.

– Я никогда не пытал девушек. Не думаю, что смогу это сделать.

Я посмотрел на Стаса. Мы все видели видео, на котором он разбирался с обидчиками Вики. В их числе были и девчонки.

– Даже и не думайте. Я не стану этого делать. Тогда я был не в себе.

Я посмотрел на стол, на котором лежало несколько инструментов для пыток. Затем мой взгляд остановился на девушке. Ее лицо было заплаканным, в глазах стоял ужас, а тело буквально трясло от страха.

– Эй, тебе лучше все рассказать самой, – начал я приближаться к ней. – Иначе будет больно.

Достав нож из кобуры, я преподнес лезвие к ее горлу.

Эти ублюдки нападали на наших женщин, пытались их убить. Неужели они думали, что мы с их суками будем милосердными?

– Я ничего не знаю, – из глаз девчонки хлынули слезы. – Это правда. Нам ребята ничего не рассказывают.

– Имена их скажи, – потребовал Жан.

– Захар, Виктор, Гриша, Кирилл, – заикаясь, произнесла она.

– Кто из них главный?

– Кирилл.

– Где они живут?

– Я не знаю.

Меня эти слова уже начинают раздражать. Я крепче сжимаю нож в руках и надавливаю ей на горло лезвием. На большее я не способен.

– Я…, я скажу. Но они всегда переезжают…

– Говори.

Там, где насвинячили эти твари, возможно, мы сможем найти что-то нужное для нас.

Стас сразу же полез в телефон, проверяя адрес.

– Эта дорожная гостиница. Там дальнобойщики останавливаются.

– Да, да, – затараторила Анжелика. – Обычно мы живем в подобных непримечательных местах, но больше недели не задерживаемся на одном.

– И ни у кого нет нормального жилья? – спросил Жан.

– Кирилл запретил нам покупать недвижимость.

Я раздраженно цокнул языком и спрятал нож. Тут мой взгляд остановился на ключице девчонки. Отодвинув футболку в сторону, увидел, что на ее коже имеются многочисленные синяки.

– Это кто-то из наших? – спросил я парней.

– Сюда никто не заходил, – произнес Жан.

– Кто это сделал? – спросил я девушку. Она опустила взгляд. – Понятно. Кто-то из твоих ублюдков. И какого черта вы с ними тусуетесь?

Жан подошел ко мне и аккуратно оттолкнул меня от девчонки. Ему нужно было узнать информацию о своей возлюбленной. Мы со Стасом вышли из подвала, оставив Гырцони одного.

– Не думаю, что она будет знать что-то полезное для нас.

– Да. Понятно, что эти ублюдки держат свои дела в секрете от женских ушей. Но зачем тогда эту девчонку послали к нам? – не складывалось у меня в голове.

Стас ничего не ответил мне. Я отправил Жану сообщение, чтобы он спросил это у Анжелики.

Поднявшись к столикам, мы рассказали старшим, что удалось узнать. Руслан, услышав знакомое имя, напрягся. Мы все так же никому и ничего не сказали, но чувствую, что скоро придется выкладывать все темные делишки его прошлого.

Выйдя на улицу, я уже собирался вызвать себе такси, как ко мне подошел Тагар.

– Поедешь со мной. Сабина хочет с тобой поговорить.

– Твой брат не будет против?

– Его здесь нет.

В машине я спросил Гырцони: рассказали ли они Рамиру, что его дочь хотели еще раз убить?

– Лилит и Сабина решили пока что держать это в тайне от него. Рамир после первого покушения еще не отошел. Если он узнает о втором, то сожжет весь город к чертям собачьим, чтобы отыскать этих ублюдков.

– Может, пора уже так и сделать?

– И привлечь в наш город новых мусоров? – покосился на меня Тагар. – Один раз мой брат пошел на поводу эмоций. После этого нам пришлось на несколько лет залечь на дно.

Я застыл, наблюдая за тем, как Гырцони крутит руль. Вроде обычное, элементарное движение, но от него у меня ком в горле застрял. В голову ударили куски воспоминаний, как нас с Сабиной крутило в машине. Голова заболела, и я облокотился на спинку сиденья, прикрыв глаза.

– Ты в порядке?

– Да, – хрипло выдавил я, глотая слюну. – Хотя, не думаю.

Мне сейчас только не хватало плакаться Гырцони. Но он тоже однажды не смог защитить дорогую ему девушку.

– Как ты простил себя за то, что Мира пострадала из-за твоей ошибки?

Тагар сбавил скорость и посмотрел на меня странным взглядом. Его брови сошлись на переносице.

– С чего ты взял, что я себя простил?

– Нет? – удивился я.

– Трудно сделать это, когда её шрам на щеке всегда напоминает мне об этом, – его голос стал тихим и тяжелым.

– Значит, мне даже пытаться не стоит.

– Если ты думаешь, что винить себя – это неправильно, то ошибаешься. Меня бы насторожило то, если бы ты не чувствовал свою вину за случившееся.

– Сабина сказала, что я не мог этого предвидеть.

– Но ты должен был быть готов к этому, Егор. В курсе же, в каком мире мы живем. Просто прими то, что ты лохонулся, и сделай для себя выводы. Ты не смог защитить Сабину. Но теперь должен сделать все возможное, чтобы повторно этого не произошло, чтобы те ублюдки поплатились за все, что сделали.

– Даже если я их всех поубиваю, это не поможет Сабине восстановиться. Она уже никогда не станет прежней.

– Она всё та же…

– Нет, Тагар, – покачал я головой. – Для неё танцы были всем. Когда она узнает, что больше не сможет танцевать – это уничтожит её.

А больше всего меня пугало то, что она возненавидит меня за это, когда узнает всю правду.

Я уже хорошо передвигалась с помощью костыля, но чувство беспомощности заставляло меня ощущать себя обузой. Рядом всегда были мама или тетя Мира. Я ценю их заботу, но их чрезмерная опека начинает раздражать.

– Может, тебе съесть яблочный пирог? – спросила мама.

Я отрицательно покачала головой.

После аварии моя физическая активность резко сократилась. А по генетике я склонна к полноте. Мою маму и сестру это обошло стороной, но нам с тетей Машей приходится с этим бороться всю жизнь. Пока я не вернусь к танцам, я обязана есть как можно меньше.

В дверь моей временной комнаты, которая раньше принадлежала Алисе, постучали. После моего разрешения вошел Егор.

– Ты хотела со мной поговорить?

Мама вопросительно посмотрела на меня. Я попросила дядю Тагара устроить нам с Егором встречу, но совсем забыла сообщить об этом маме.

– Хочу поблагодарить его, – объяснила я ей.

В последнее время я часто лгу, и у меня это уже получается просто восхитительно.

– Ох, родная, если бы об этом узнал твой отец, – неодобрительно посмотрела она на парня.

Егор под пристальным взглядом моей мамы лишь смог выдавить натянутую улыбку. Он отступил в сторону, пропуская ее, а затем закрыл дверь за ней.

– Чем я не нравлюсь твоей маме?

Я указала ему на кресло-мешок, который стоял рядом с кроватью. Егор тут же плюхнулся на него.

– Возможно, из-за твоей репутации.

– Что не так с моей репутацией? – вскинул он бровь, словно действительно не понимал, в чем проблема.

– Ты знаешь.

– Понятия не имею.

Я тяжело вздохнула.

– Ты бабник, Егор.

Он выпучил глаза, будто слышал это в первый раз.

– Поэтому мой папа и мама тебе не доверяют.

– А ты мне доверяешь? – подался он ближе ко мне.

– Я не знаю, – призналась я. – То, что я увидела в переулке, заставляет меня сомневаться в тебе, Егор.

Он свел брови на переносице. Сейчас на его лице не было привычного веселья.

– Ты думаешь, что я предатель? Что я один из тех ублюдков?

Грубое слово резануло мой слух.

– О чем ты разговаривал с ними перед тем, как пришла я?

Я даже не знаю, что буду делать, если вдруг узнаю, что Егор предал нас. Сдам его? Нет, вряд ли я смогу так поступить.

– Как обычно. Они угрожали мне, а я им. Или ты хотела услышать о том, что я строил с ними план, как вас всех убить? – с его уст сорвался страшный смешок. – Не ожидал, что мне придется отчитываться перед тобой, Саби. Хочу тебе напомнить, что эти твари хотели нас обоих прикончить, но ты почему-то решила, что я гребаная крыса? Спасибо за твою благодарность, дорогая.

Он резко поднялся и хотел уйти. Укол вины больно кольнул меня в грудь. Я вскочила на одну ногу и схватила Егора за рукав, но тут же потеряла равновесие и начала падать обратно на кровать.

– Черт, – выругался Рябин, когда я случайно потянула его за собой.

Егор успел вовремя развернуться и удержать свой вес на руках, не раздавив меня. Он был так близко, что его дыхание щекотало мою щеку. Мои ладони лежали на его груди. Через ткань футболки я ощущала тепло мужского тела.

– Я зол на тебя, – прошептал он, блуждая томным взглядом по моему лицу, – но все равно хочу поцеловать тебя.

Из-за аварии я совсем забыла о том, что происходило до нее. Если бы нас не прервали, то насколько далеко мы бы смогли зайти?

«Расслабься, Саби. Тебя никто не видит. Можно позволить хоть один раз в жизни сделать то, что хочешь ты, а не другие», – в голове промелькнули слова Егора.

– И я… – не верю, что говорю это, – хочу.

Он поднял взгляд с моих губ на глаза, ища в них подтверждение, что я не лгу и не решила над ним подобным образом подшутить.

Егор недолго раздумывал. Он опустился и впился в меня. Этот поцелуй отличался. Он не был мягким или нежным, как первый. Он был полон страсти, жадности. Его губы жадно искали мои, с силой и настойчивостью. Я чувствовала, как его руки крепко держат меня за талию, а его дыхание сильно участилось. Мне самой не хватало воздуха, поэтому я легко оттолкнула его. Егор отстранился, но я видела, как его глаза горят неудовлетворением.

Он снова наклонился ко мне, но не успел коснуться моих губ. Раздался стук в дверь.

– Сабина, можно к тебе?

Голос был очень знакомым, но я не сразу поняла, что он принадлежит Мите.

– Что этот хрен тут забыл? – Егор слез с меня.

Я приподнялась на локти и быстро поправила растрепанные волосы. Вот только лицо все продолжало гореть от поцелуя.

– Да, входи, – произнесла я, ловя грозный взгляд Егора на себе.

Митя вошел в комнату, но замер на месте, увидев Рябина.

– Ты?

Егор оскалился.

– Я. А ты что тут забыл?

– Пришел навестить Сабину, – он протянул мне красивый пакетик.

Я заглянула внутрь и увидела коробку конфет и какую-то мягкую игрушку. Не успела все рассмотреть, как Егор вырвал у меня подарок из рук и сам начал его изучать.

– Медведь? – усмехнулся он, доставая игрушку из пакета. – Ей пять лет, что ли? А это что за конфеты? По акции в супермаркете купил? Оу, да и у них срок годности подходит к концу.

– Егор, отдай! – возмутилась я его наглости и забрала подарок обратно. – Спасибо большое, Митя.

Он улыбнулся мне и кинул испепеляющий взгляд на Егора. Атмосфера накалилась до предела. Мне аж стало тяжело дышать.

– А ты что ей подарил? – Митя решил ответить Егору, что было не совсем разумно.

Я заметила, что благодаря частым тренировкам друг сумел за короткий срок набрать мышечную массу, но вот до Рябина ему все еще было далеко.

– Поверь, ты не захочешь знать об этом, – Егор провел языком по своим губам.

От этого жеста мое лицо вспыхнуло. Я лишь надеюсь, что Митя ничего не понял. Друг оглядел меня.

– Ты в порядке? Тебе плохо?

Егор нагло ухмыляется, понимая, из-за чего я стала выглядеть, как спелый помидор.

– Да. Просто из-за вас в комнате стало душно.

– Это потому что душнила пришел, – хмыкнул Егор и приоткрыл окошко.

Митя пропустил его слова мимо ушей и начал расспрашивать меня о моем самочувствии, присев напротив меня на корточки. Его обеспокоенный взгляд все время падал на мою загипсованную ногу.

– Врач сказал, что после реабилитации я смогу вернуться к танцам.

Друг легонько улыбнулся, но его глаза были наполнены печалью.

– Я буду в порядке, – повторила я.

– Да, я знаю. Думаю, что мне стоит поговорить с твоим отцом и попросить у него разрешения отвезти тебя домой.

Егор подался вперед.

– А что еще ты хочешь?

Митя поднялся на ноги.

– Моя машина неприметная. Тем более ваши враги не знают обо мне. Сабине будет безопаснее поехать со мной.

– Закатай губу! – рявкнул на него Егор.

– Подожди, – прервала я их перепалку. – Митя, как давно ты знаешь столько о моей семье?

Друг переступил с ноги на ногу. Он оказался в полном замешательстве.

– С самого начала.

Из меня вырвался нервный смешок. Даже он лгал мне.

– Сабина, об этом почти каждый в поселке знает.

– Кроме меня и моей сестры, – кивнула я.

– Прости. Я не хотел лгать тебе, но твой отец…

– Пригрозил тебе? – перебила я его. – Да, я знаю. Слышала уже это.

Егор лишь пожал плечами, когда поймал на себе мой колкий взгляд.

Вновь раздался стук, но на этот раз, не дожидаясь моего разрешения, распахнули дверь. В комнату вошел Рома. Мальчик скрестил руки на груди и оглядел парней презрительным взглядом.

– Вы тут друг другу еще глотки не перегрызли за Саби?

– Что ты несешь, ребенок? – закатил глаза Егор. – Сабина – дочь Гырцони.

– Фила это не остановило. Да и ты, вижу, тоже без тормозов.

Рома поднял взгляд на Митю. Чёрные глаза мальчика очень сильно напомнили мне моего папу и дядю Тагара. Неудивительно, почему бабушка просто обожала своего младшего внука. Жаль, что она не знала, насколько ужасен у него характер. Жан из-за своих светлых волос меньше был похож на своего отца, поэтому и не пользовался популярностью у бабушки.

– А ты меня вообще бесишь, – холодно бросил он Мите и развернулся на пятках. Выходя из комнаты, добавил: – Стол накрыт. Можете спускаться.

– Прости его, – виновато посмотрела я на друга.

– Я уже привык, что твои братья меня терпеть не могут, – почесал затылок Митя.

Я попыталась встать, и ко мне тут же подлетели парни, протягивая свои руки.

– Отойдите от меня, – прошипела я.

Их странное поведение начинало уже действовать на нервы, а ужин даже ещё не начался.

Я уже научилась самостоятельно спускаться по лестнице, поэтому Егор и Митя лишь шли рядом, подстраховывая меня.

В гостиной нас встретил подозрительный взгляд дяди Тагара, который был направлен на парней. Мама и тётя Мира вышли из кухни.

– Садитесь за стол, – произнесла хозяйка дома. – Митя, ты же всеядный?

– Да.

– Очень хорошо, – облегчённо выдохнула тётя Мира. – Рамир так неожиданно сообщил, что у нас будет гость, что я не успела даже подготовиться. Лилит сказала, что ты у них кушал салаты. Я успела сделать несколько штук…

– Мама, прекрати, – протянул Рома, накладывая себе кусок бекона на тарелку. – Будет есть то, что дают, а иначе сам станет нашим ужином.

Мальчик тут же получил от папы лёгкий подзатыльник.

– Не обращай внимания. Он сначала говорит, а потом думает, – произнесла тётя Мира.

Боковым зрением я заметила, как Егор и Рома обменялись лёгкими кивками головы. Эти двое что ли объединились против Мити?

– А Жан не придёт? – спросила я, заметив, что старшего сына дяди Тагара нет.

– Он работает, – сухо произнёс мужчина.

Мы все разместились за столом. Я села рядом с мамой, а по другую сторону разместился Егор. Митя сидел напротив, вместе с Ромой, который каждую минуту кидал на моего друга испепеляющие взгляды.

– Слушай, ты же парень. Зачем танцами занимаешься? – спросил мальчишка, разбавляя тишину.

– Мне нравится, – пожал плечами Митя.

– Нравится что? Лапать Сабину?

– Рома! – воскликнула тётя Мира. – Люди танцуют не только ради этого.

– Разве? – вскинул он брови, смотря на маму невинными глазами.

Я решила пояснить мальчику, что танцы – это эмоции, но его опустошённый взгляд дал мне понять, что ему совершенно на это плевать.

– Парни должны уметь кулаками махать, а не плясать.

– Я и драться умею, – стал себя защищать Митя.

– Докажи. Давай с тобой один на один.

– Никаких драк в этом доме, – строго произнёс дядя Тагар, перебивая сына.

– Мы выйдем на улицу, – быстро добавил Рома.

– Я не буду драться с ребёнком, – пояснил Митя.

– Этот ребёнок тебя завалит за пару секунд, – ухмыльнулся Егор. – Глазом не успеешь моргнуть, как окажешься на земле.

– Вы не будете этого делать, – вмешалась тётя Мира, смотря на сына грозным взглядом. – Я не позволю избивать нашего гостя.

– Ладно, – Рома скрестил руки на своей груди. – Продолжим этот разговор за стенами дома. Насколько ты приехал в город?

– Я планировал остаться здесь до отъезда Сабины. Думаю, будет лучше, если я её и тётю Лилит отвезу обратно в посёлок.

– Ты разговаривал об этом с Рамиром? – спросила его моя мама.

– Нет ещё. Но, думаю, со мной вам будет безопаснее.

Егор и Рома одновременно усмехнулись на слова Мити.

– В этом есть смысл, – сказал дядя Тагар, задумавшись.

– Ни хрена подобного! – рявкнул Рома, получив от отца по губам.

– Фильтруй речь за столом. Тут женщины.

Рома откинулся на спинку стула, сжав свои губы в тонкую линию. Он обменялся с Егором странными взглядами, которые я понять не смогла. Но была точно уверена – пока Митя в городе, они его в покое не оставят.

Я закурил сигарету и сел на скамейку. Звуки ударов Фила и Ромы разносились по спортзалу. Пока Жан занимался поисками своей девчонки, его младший брат хорошо спелся с Яровым.

– Ты не успеваешь переносить вес, – сделал замечание Фил.

– Еще раз! – рявкнул Рома. Его лицо было напряженным, а в глазах горел азарт.

Матвей сидел рядом со мной и чистил свой пистолет до блеска.

Нам же в их возрасте выдавали оружие лишь на занятиях. Но сейчас, как сказал Руслан, «Время другое». В любой момент мальчишек могут застать врасплох. Им необходимо уметь защитить себя.

– Черт с тобой, парень! – выругался Фил, стягивая с себя перчатки. – Я замахался.

– Если устал, то так и скажи, – оскалился Рома, с неким вызовом.

Оба тяжело дышали. Пот блестел на их телах.

Фил спрыгнул с ринга и подошел к нам. Я достал с холодильника бутылку воды и протянул ее другу.

– Давай еще один раунд. – никак не унимался Гырцони.

– Откуда у тебя столько энергии? – Фил сделал жадный глоток, косясь на мальчишку. – Хватит на сегодня.

Гырцони проигнорировал слова «тренера» и продолжил колотить грушу.

– Ты все еще не передумал? – пнул меня по ноге Фил. – Если об этом узнают старшие, а тем более Сабина, то нам всем прилетит.

Мои губы дернулись в ухмылке.

– Я хочу уравнять наши силы, – спокойно ответил я.

– Думаешь, если заставишь этого бедолагу покрыть свои руки кровью, то Рамир больше не разрешит ему находиться рядом с дочерью? – Фил посмотрел на меня с подозрением, его лицо было настороженным.

– Да. Если этот парень станет одним из нас, то весь план Рамира полетит к чертям собачьим. Тем более Сабина больше не сможет танцевать. В Мите не будет никакого смысла.

Фил наклонился ко мне, прищурив глаза. Он пытался залезть мне в голову? Зря старается. Там сейчас происходит полная хрень, в которой даже я разобраться не могу.

– Ты хочешь сделать этого парня одним из нас. В курсе, что такие дела сначала обсуждаются с лидером группировки? Но, как я понимаю, мой отец об этом даже не слышал.

– Об этом слышишь ты, – пожал я плечами, стараясь скрыть волнение.

Хоть Фил и не старший ребенок Руслана, но является его главным наследником. Стас предпочел уступить брату место босса.

Фил тяжело вздохнул и выпрямился, его лицо стало серьезным.

– В последнее время здоровье отца пошатнулось. Я не хочу нагружать его новыми проблемами.

– Все серьезно?

Я заметил, что Руслан перестал курить и даже на праздниках больше не касался алкоголя. Но у меня даже мысли не возникало, что с ним что-то не так.

– Не знаю. Ни он, ни мать не говорят нам. Пытался допросить дока, но и тот молчит. Единственное, что у меня получилось, – заставить отца отдать часть работы Тагару.

– Но он все равно продолжает работать из дома, –вмешался Матвей, его голос был спокойным, но с нотками тревоги.

Фил раздраженно цокнул языком.

– Скажи ему, что если он продолжит, то я или Стас переедем к нему и будем ходить за ним по пятам.

Матвей закатил глаза.

– У нас тобой точно один и тот же отец? Не думаю, что твоя жалкая угроза его напугает.

Фил не успел ответить брату. Железная дверь распахнулась, и в зал вошел Стас, а следом за ним – Митя. Второй явно был в растерянном виде, не понимая, где он и зачем его сюда привезли.

– Здоров, – махнул я ему рукой.

– Зачем я здесь? – сунув руки в карманы брюк, он подошел к нам.

– Мы договаривались на один бой, – крикнул Рома с другого конца зала. – Переодевайся и на ринг.

Митя вскинул вопросительно бровь.

– Это шутка? – спросил он нервно.

– Не думаю. Этот мальчишка настроен серьезно, – я посмотрел на него с серьезностью.

– Я уже говорил, что не собираюсь драться с ребенком. А если он пострадает?

Фил хрипло посмялся.

– Лучше за себя переживай.

Матвей протянул Мите пакет со спортивной одеждой Жана. Если бы он находился здесь, то точно был бы против того, что мы отдает его шмотки другому.

– Переодевайся. У нас еще сегодня куча дел.

Парень окинул нас недоверчивым взглядом, взял пакет и направился в раздевалку.

– У меня предчувствие, что нас ждут проблемы, – сказал Стас, обращаясь ко мне. – Я рад, что ты не решил избавиться от парня, убив или утопив его, как делал это раньше Фил, но втягивать беднягу в наш мир против его же воли – это еще более безумное дело, чем просто убрать.

Я подумал над этим. Но Сабина сразу поймет, кто виноват в смерти ее друга. Да и Рамир начнет догадываться, в чем дело. Ему не составит труда понять, что я пускаю слюни на его дочь.

– Мы просто его немного подучим, – сказал я твердо.

– К чему вы собираетесь меня учить? – спросил Митя, хлопнув дверью раздевалки.

– Тому, как защитить Сабину, – я ответил с легкой улыбкой. – Ты же собирался ее отвозить домой?

– Допустим. Если Рамир разрешит.

– Ну вот. Хоть твоя машина не примечательная, но наши враги могут вычислить ее. В этом случае ты должен знать хотя бы элементарные вещи, чтобы защитить Сабину.

Конечно, ни за что я не допущу, чтобы он вез Саби домой. Но чтобы этого не допустить, придется немного поплясать с бубном вокруг этого хрена.

– Иди сюда, – с нетерпением позвал его Рома с ринга.

Этот мальчик уже не мог дождаться драки. Насколько я знаю, он еще никогда не участвовал в настоящем бою. Хотя то, что будет сейчас, тоже тяжело назвать полноценным боем.

Митя натянул перчатки и подошел к Роме. После взмаха руки Стаса, мальчик сразу же налетел и повалил парня. Наш гость не ожидал такого от ребенка и был явно не готов к яростной атаке.

Второй раз Митя продержался чуть дольше и даже смог нанести парочку ударов, но в итоге закончил так же.

В третий раз исход боя был уже предсказуем.

– Скучно, – фыркнул Рома.

– Сколько ты занимаешься боевыми искусствами? – спросил его Стас, помогая подняться.

– Год. Начал сразу после того, как этот выбил мне зуб, – злобно покосился он на меня.

– Плохо стараешься, – подметил Фил. – Ты должен был продержаться дольше после года тренировок.

– Я не пыхчу все время в зале, как вы. У меня не в приоритете ломать чужие носы и выбивать зубы.

Из меня вырвался смешок. Я явно задел его за живое при первой нашей встрече.

– Учишься? – продолжил допрашивать его Стас.

– Учился на инженера-электроника. Уже закончил.

– Значит, работаешь.

– Подрабатываю.

Их разговор нас с Филом не особо интересовал.

– Стрелять умеешь? – резко перебил я.

– Что? – уставился на меня Митя, удивленно расширив глаза.

– Стрелять умеешь? – повторил я, достав пистолет из кобуры.

– Не умею.

– Тогда научим, – я перевернул оружие дулом к себе и протянул его парню. – Держи.

– Я не хочу.

– Заставим, – улыбнулся Фил зловеще.

Митя вопросительно посмотрел на Стаса, ища в нем поддержки. Старший Яров был сдержанным парнем, но его спокойствие было маской, скрывающей внутреннего монстра.

– Вы психи. Я не собираюсь даже прикасаться к этому дерьму. Извините, парни, я пас.

– Тогда как ты собираешься защищать Сабину? – спросил я.

– Точно ни в кого не стреляя..

– Тогда застрелят тебя, а Сабину возьмут в заложники. Хочешь защитить ее – бери гребаный пистолет в руки!

Одна мысль о том, что Саби окажется в руках детдомовских ублюдков, заставила кровь бурлить в венах.

Эти твари избивают даже своих женщин. Что сделают с нашими – страшно представить.

– Ладно… Ладно. Но я не буду никого убивать.

Мы обменялись взглядами с Филом. Ему совершенно не нравился мой план, но одно мое слово заставило его передумать. Я до сих пор не мог поверить, что сказал это.

Я вошел в зал, где Фил тренировался с Ромой, а Стас отрабатывал выстрелы вместе с Матвеем. Услышав, как хлопнула дверь, все четверо прекратили свое дело и повернулись ко мне.

– Ты еще не до конца поправился, – подметил Стас.

– Мне нужно с вами поговорить.

Рома и Матвей обменялись взглядами, но уходить никуда не собирались.

– Идем в раздевалку, – кивнул Фил, угрожая младшим, чтобы те не смели подслушивать.

Когда дверь закрылась, я не знал, с чего начать.

– Проблемы с матерью и ее отцом?

– Нет.

Старик давно меня не беспокоил после моих последних угроз. И мама, как ни странно, не слишком наседала.

– Значит, все дело в Сабине, – выдохнул Фил, скрестив руки на груди.

Стас озадаченно посмотрел на брата, а потом на меня.

– Что происходит?

– Он хочет залезть к ней в трусики.

Брови Стаса взлетели на лоб.

– Все не так, – быстро поспешил я его успокоить.

– Разве? – Фил криво ухмыльнулся. – Тогда что изменилось после аварии?

– Многое. Только что именно, я пока сам понять не могу. Но знаю одно – я не хочу отдавать ее гребаному танцору.

Братья обменялись многозначительными взглядами. Я знал этих двоих с самого детства, но сейчас не мог понять, о чем они думали.

– Ты хочешь его убить? – напрямую спросил Фил.

– Нет. Сабина меня потом самого порвет на куски, – покачал я головой. – Рамир выбрал его для Сабины в качестве пары из-за того, что парень не принадлежит нашему миру. Но это можно легко исправить, я прав?

– И что дальше? – вскинул бровь Стас. – Рамир найдет ей другого.

– С ним сделаем то же самое.

Фил похлопал меня по плечу.

– Брат, ты ударился головой во время аварии. Тебе стоит еще немного отлежаться, а то ты несешь полный бред.

Я раздраженно убрал с себя руку Фила.

– Я в порядке.

– Не похоже, – прищурился Стас. Его серые глаза чертовски напоминали мне Руслана. Когда парень вырастет, то будет вылитой копией своего отца. – Ты ведешь себя как ребенок, который не хочет играть с игрушкой, но и другим не отдает из-за прихоти. Прекрати это дерьмо, Егор. Когда Сабина узнает правду, ей нужна будет поддержка, и Митя…

– Этой поддержкой буду я!

Мой рот начинает работать быстрее, чем думает мозг.

– Ух ты, – присвистнул Фил. – Это можно считать за признание?

Я провел ладонью по волосам. Эти двое начинают меня бесить.

– Мы поможем тебе только в том случае, если твои намерения к Сабине серьезны, – выдавил Стас. – В ином случае, я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе.

Серьезные намерения? Меня тянет к Сабине, я хочу ее, но что будет после того, как заполучу ее? Не остыну ли я к ней, как происходит со всеми девушками, с которыми я переспал? Не могу быть в этом уверен… Но я ни за что не отдам ее чертову танцору!

– Мне нравится она.

– Ты женишься на ней, – произнес Стас, и я не понял, это был вопрос или приказ?

– До этого еще далеко. Рамир перережет мне глотку, когда узнает, что я неровно дышу к его дочери.

– Возможно, так и будет, – усмехнулся Фил. – Но мы со Стасом уже на опыте, как нужно вести себя с тестями. Поможем, чем сможем.

Погода словно чувствовала, что произошло. Тёплый солнечный день резко сменило пасмурное небо. Мелкие капли дождя моросили. Несколько охранников раскрыли зонты над женщинами.

Я обернулся на Руслана. С опустошённым взглядом он наблюдал, как гроб его друга медленно опускают в землю. Сначала он похоронил моего отца, а теперь и Савина. Максима он знал гораздо дольше, ещё до встречи с моим отцом в детском доме.

– Папа им этого точно не простит, – произнёс Фил, смахивая промокшие пряди волос со лба.

Алиса хотела протереть ему лицо платком, но парень отмахнулся.

Моё внимание привлекла девочка, дочь Савина, которую Лера обнимала за плечи и заботливо поглаживала пальцами.

– Что с ней теперь будет? – спросил я друга.

Фил не сразу понял, о ком я. Но, проследив за моим взглядом, сообщил, что Таню забрала семья Джуры.

– У тёти Леры так и не получилось завести второго ребёнка, – добавила Алиса, тут же поправившись, – третьего, если считать и мою маму. Когда она узнала, что девочку хотят отдать в интернат, сразу же запротестовала.

– Джура не против? – удивился я. – Всё же это чужой ребёнок.

– Думаю, в этом вопросе Лера и слова ему не дала сказать, – с усмешкой произнёс Фил.

Из глаз девочки медленно катились слёзы, которые женщина тут же вытирала платком. Она вся дрожала то ли от холода, то ли от ужаса происходящего. Её бросила мать, и вот так быстро ушёл отец. Теперь она в этом мире совсем одна.

Рядом с ней на корточки присел Даня. Сын Леры, благодаря своим светлым волосам и миловидным чертам лица, напоминал ангела. Он улыбнулся Тане и протянул ей что-то. Девочка не сразу, но приняла подарок.

– С ней всё будет в порядке, – сказал Фил, и его хмурый взгляд метнулся к отцу.

Лицо Руслана с каждой минутой становилось всё бледнее. Он придерживал жену за талию, но ему самому не помешала бы поддержка.

– Идём, – мимо меня прошёл Стас и поманил за собой Фила.

Братья подошли к отцу, сказали пару слов и увели его с кладбища. Тётя Соня поплелась за ними.

– Егор, – тихо окликнул меня Тагар.

Обернувшись, я увидел, как он манит меня пальцем. Рядом с ним стоял только Жан. Мира отошла к маме, видимо, хотела познакомиться с Таней, а Рома вместе с Матвеем о чём-то болтали в стороне.

– Что происходит? – спросил Тагар, смотря в сторону, куда Фил и Стас увели отца.

– Не знаю.

Гырцони одновременно прищурились, не веря мне. Их жест рассмешил меня, но я не подал виду.

– Ладно, – выдохнул Тагар, – сам узнаю. Жан, рассказывай ему. Яровым сейчас явно не до работы.

Я перевёл взгляд на парня.

– Мне удалось разговорить Анжелику. Оказалось, она была девушкой Кирилла.

– Была? – вопросительно вскинул я бровь.

– Изменила ему. Чтобы доказать свою преданность, вызвалась вколоть то дерьмо Сабине.

У этого ублюдка тоже жизнь не сахар. Радует.

– И ещё, – продолжил Жан, – она знает Алину. По её словам, она теперь является подстилкой Кирилла.

– Что за Санта-Барбара? – усмехнулся я.

Жан пожал плечами.

– Что-нибудь ещё она тебе сказала?

Тагар странно покосился на сына.

– Нет. Больше ничего.

Сомнений не было: он что-то узнал про свою девчонку, но, видимо, раскрывать карты не хотел. Только вот то, как посмотрел на него отец… Неужели Тагар в курсе, за кем бегает его сынок в последние годы?

– Вы Сабине ещё не сказали? – неожиданно спросил я.

– Нет, – ответил мужчина. – Если она сейчас узнает, то может вообще забить на реабилитацию. Так у неё хотя бы есть стимул стараться восстановить ногу.

– Она возненавидит вас.

– Это будет уже не наша забота. В конце недели она вернётся в посёлок.

– Ладно. Я отвезу её…

Не знаю, как это сделаю, ведь даже за руль сесть не могу.

– Не ты. Митя. Рамир дал добро.

Я стиснул зубы, чтобы ругательства не вырвались наружу.

– Если на них нападут, этот идиот её даже защитить не сможет.

– За ними будет ехать охрана. Хочешь присоединиться к ним? – Тагар опасно близко приблизился к моему лицу. – Может, сначала свои проблемы решишь? Такси в наше время дорого стоит. Так все деньги и прокатаешь.

Сука, он всё знает! Откуда? Фил или Стас точно бы никому не проболтались.

– Уже все заметили, Егор, что ты после аварии за руль больше не садишься. Разберись сначала с этим дерьмом, а потом будешь мериться с Митей членами, которые, я надеюсь, Рамир обоим отрежет.

Злобный оскал Тагара заставлял самых отбитых преступников дрожать от страха. Я не исключение. Этот мужик чертовски пугал, но страх потерять Сабину был сильнее.

- Ты же Филу не отрезал, - хмыкнул я и поспешил скрыться, чтобы не получить от Гырцони пару подзатыльников.

После похорон Савина я целыми днями торчал в гараже, пытаясь заставить себя сесть за руль. Всё напрасно! Стоило только взяться за баранку, как перед глазами возникало окровавленное лицо Саби.

Я упал головой на руль, тяжело дыша.

– Слабак…

Сколько бы себя ни ругал, перебороть это дерьмо не получалось. Ещё и звонок Захара добил.

– Ты точно уверен, что не будешь участвовать в заезде?

– Сколько ещё раз повторить?

– Ладно. Просто ты чертовски удивил меня, парень. Вроде никогда не пропускал гонки…

– У меня много работы. Пока!

Я сбросил звонок, не дождавшись ответного прощания от мужика. Стоило убрать мобильник в карман, как он снова завибрировал. На этот раз звонил Фил.

– Приезжай в больницу, – его голос звучал совершенно безэмоционально.

Я вызвал такси и доехал до центра города за сорок минут, хотя раньше преодолевал это расстояние в два раза быстрее. Может, пора задуматься о визите к психологу?

В холле меня встретил Стас. На его всегда расслабленном лице виднелась некая мрачность.

– Что случилось? Где Фил?

– В палате с отцом.

– А…, – протянул я, не понимая, как это всё соотнести вместе.

– Фил снова нашёл приключения на свою задницу?

Стас покачал головой.

– У отца аритмия сердца. Он потерял сознание, когда приехал домой.

– Блядь! – выругался я и провёл ладонью по волосам, не зная, что сказать Стасу. Они сейчас наверняка чертовски переживают за отца. – Он справится. Ваш старик сильный.

Стас только кивнул в ответ.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в палату. Руслан лежал на кровати, подключённый к капельнице. Видеть его таким уязвимым было чертовски необычно.

– Садитесь, – указал он на стоящую рядом кровать.

Фил продолжал стоять, контролируя происходящее за окном. Видимо, он боялся, что кто-то приедет и потревожит отца.

– Сейчас вы меня выслушаете внимательно, – начал Руслан, окидывая нас строгим взглядом, который остановился на мне. – Поправишь меня, если я ошибусь.

Я сразу понял, о чём пойдёт речь. Он рассказал Стасу и Филу о своём первом браке и оплошности, которую совершил в молодости.

– Ты всё сделал правильно, – перебил его Фил. – Лучше бы ты вообще грохнул этого подонка.

– Ты сейчас говоришь о парне, с которым мы воюем, брат, – нахмурился Стас. – Тогда это был совершенно ни в чём не повинный младенец.

Фил отмахнулся, не разделяя точку зрения брата.

– Кирилл затаил на меня обиду, а страдаете вы. Я не стану сейчас раскаиваться. Мне, как тогда было насрать на него, так и сейчас. Единственное, что меня заботит – это безопасность моей семьи. И есть только один способ её обеспечить…

– Покончить с этим ублюдком, – закончил Фил за отца.

Руслан злобно посмотрел на сына из-за того, что тот его перебил.

– У Савина в сейфе лежал документ, подтверждающий, что Кирилл не мой сын. Он пропал после нападения.

Я не сдержал удивления, что не скрылось от Руслана. Он вопросительно уставился на меня.

– Я… Ему рассказал про ДНК-тест. Кирилл поймал меня в переулке и начал нести чушь о том, что мы с ним похожи. Я со злости проболтался про документ и про то, что он понятия не имеет, кто его отец. Видимо, чтобы заполучить его, он и напал снова на бордель.

Взгляд Стаса было трудно прочесть, а Фил смотрел на меня так, словно видел впервые.

– Он хотел, чтобы ты примкнул к нему, – прохрипел друг, и с каждым словом в его глазах разгоралась ярость. – Вы похожи? Что у тебя общего с этим сукиным сыном? Объясни мне.

– Фил, успокойся, – шикнул на него Стас. – Забыл, что сказал врач?

У меня нет медицинского образования, но я точно знаю, что при проблемах с сердцем противопоказано любое волнение.

– Остынь, – вмешался Руслан, отдёргивая Фила. – Ещё не хватало, чтобы вы тут переругались.

Я старался не смотреть на парня. Он как собака. Если смотришь в глаза, то значит, что бросаешь ему вызов. Сейчас меньше всего хотелось доказывать Филу свою преданность группировке.

– Договоритесь о встрече с Кириллом. Обсудите всё без оружия. Мы должны провести границы, чтобы уменьшить потери и продолжить нормально работать.

– Он не согласится. Его цель – отомстить тебе, – сказал Фил, и тут я был с ним согласен.

– Сейчас он узнал, что я не его отец. Возможно, что-то изменится.

– Но ты убил его мать и предполагаемого отца. Не думаю, что это изменит его изначальные планы. Лучше устроим ему засаду и прикончим этого ублюдка.

– Убив его, мы не узнаем, кто за ним стоит. Думаю, это кто-то из иностранцев. Нужно уничтожить сорняк с корнями, чтобы он больше не пророс.

Фил продолжал настаивать на убийстве Кирилла, но Руслан и Стас проголосовали за переговоры. Каждая из сторон понесла первые потери, и, если мы не очертим границы, не установим правила войны, то вернутся девяностые, когда людей резали прямо на улице.

Я читала роман, который нашла на полке у Алисы, когда в дверь постучали.

– Войдите, – отозвалась я.

В этот вечер я не ждала гостей, но в комнату вошел Митя, а следом за ним – Рома, выглядевший, как самый настоящий надзиратель.

– Привет, – поздоровалась я с другом.

– Слушай, – Митя нервно почесал затылок. По его беспокойному голосу я сразу поняла: что-то случилось. – Не думаю, что смогу тебя отвезти домой.

Я отложила книгу.

– Почему?

– Это слишком для меня. Я не готов.

– К чему не готов? – не понимала я.

Митя потоптался на месте, порождая во мне желание запустить в него романов Пушкина – "Евгением Онегиным". Это любимая книга сестры, поэтому она точно не обрадуется.

– Митя, ради бога, скажи уже! – не выдержала я гнетущего молчания.

– Я не готов умереть за тебя! Прости, Саби, но думаю, нам стоит больше не видеться. Так будет лучше.

Что?!

– Yes! – радостно воскликнул Рома, и даже мой грозный взгляд не заставил мальчишку постыдиться.

– Быстрого выздоровления тебе. Прощай…

Парень буквально вылетел из комнаты. Я схватила костыль и выпрыгнула в коридор. Митя налетел на дядю Тагара, поднимавшегося на наш этаж. Друг лишь протараторил извинения и спустился вниз.

– Что ты натворила, что он, как ошпаренный, от тебя убегает? – усмехнулся дядя, подходя ко мне. Тут его взгляд переместился за мою спину. – Ром, твои проделки?

– Я ни слова не сказал, – возмутился мальчишка и прошел мимо нас, хитро улыбаясь, – но я знаю, кто в этом виноват.

Тагар не успел схватить сына и допросить, потому что тот быстро рванул на первый этаж.

– Я тоже догадываюсь, кто это может быть, – прошипела я и вернулась в свою комнату.

Дядя не стал стоять у меня над душой и лишь прикрыл дверь, давая мне личное пространство.

Я достала телефон и набрала Рябина.

– Слушаю, моя красавица.

– Не твоя, – поспешила я его поправить. – И что ты сказал Мите?

Ответа сразу не последовало.

– Он отказался меня отвозить домой. Он теперь вообще отказался со мной общаться.

– Оу, печально.

Этот нахал даже не скрывал в голосе нотки сарказма.

– Рябин, я серьезно зла! Ты не имеешь никакого права лезть в мою личную жизнь.

– Уверена? Думаю, я заполучил дольку права, когда в машине чуть не довел тебя до оргазма своими пальцами.

Мое лицо вспыхнуло от стыда. Я выключила телефон и кинула его на кровать.

– Сабина, ты дура, – пробормотала я, закрывая лицо руками.

Раздалась мелодия. Я взглянула на телефон, но не могла и думать о том, чтобы ответить.

Егор выиграл, и он это прекрасно знал. Он знал, чего хотел, и получал это. Но чего желала я? Хотела ли тогда ощущать его руки на себе? Да. Жалею ли я об этом? Безусловно.

Я выстроила крепкую стену между нами, но та поездка все испортила. Если бы он довез меня до дома, мы бы больше никогда не встретились, но авария все изменила. Вместо того чтобы отдалиться, Егор, наоборот, стал еще сильнее пытаться разрушить преграду между нами и у него это отлично получается.

Я уже сбилась со счёта, сколько раз пыталась дозвониться до Мити. С каждым разом нарастала тревога, смешанная с обидой. В итоге обратно домой нас с мамой отвёз дядя Тагар.

Камилла при встрече чуть не сбила меня с ног от радости, но, к счастью, я удержалась на одной ноге, опираясь на костыль. По сжатым губам и ледяному взгляду бабушки я сразу поняла, что она скажет.

– Я с самого начала говорила, что тебе ехать в город не надо было, – проворчала она.

Я выдавила извиняющуюся улыбку и, не в силах выдержать её взгляд, поспешила наверх в свою комнату. Там меня захлестнуло странное, давно забытое чувство. Все вокруг – знакомые обои, полки, запах – казалось чужим и давящим. До меня только сейчас дошло: я вновь вернулась в свою родную золотую клетку.

– Странно, что Егор попал в аварию. Он вроде лучший гонщик, – задумчиво произнесла сестра, разглядывая мой разрисованный гипс.

Видимо, папа и мама скрыли от неё правду. Она всё ещё не знает о настоящей работе нашего отца.

– Он не виноват в этом, – тихо сказала я.

Милла с прищуром и с лёгким недоверием посмотрела на меня.

– Возможно. Но вот у него не сломана нога, а у тебя – да.

– Главное, что мы живы, – пробормотала я.

Сестра закивала, неохотно соглашаясь со мной, и вышла из комнаты, чтобы дать мне время разложиться. Но мое одиночество длилось недолго. В дверь постучали.

– Можно? – осторожно заглянул папа.

– Конечно.

На его лбу я заметила глубокую складку недовольства. Его что-то серьёзно беспокоило, и от этого у меня похолодело внутри.

– Тагар сказал, что Митя отказался тебя везти. В городе что-то произошло между вами?

Я пожала плечами, чувствуя, как предательская дрожь подкрадывается к голосу.

– Не знаю. Всё было хорошо, но неожиданно он пришёл ко мне и сказал…

Сомкнув губы, я резко замолчала, поняв, что сказала лишнее.

– Что он сказал? – голос папа приобрёл низкие, опасные нотки, от которых по спине пробежали мурашки.

После того как я узнала о тёмной стороне семьи, то старалась больше не затрагивать это тему, делала вид, что ничего не изменилось. Но происходящее вокруг меня с жестокой очевидностью доказывало обратное.

– Что не хочет умирать, – выдохнула я.

Папа свел густые брови, вопросительно посмотрел на меня, будто не понял смысла сказанного.

– Он не берёт трубку. Думаю, приехать к нему домой и поговорить, – предложила я, пытаясь взять инициативу в свои руки.

– Нет. Он сам приедет к тебе, но только после того, как я с ним поговорю.

Папа резко развернулся и быстро вышел из комнаты, не позволив мне сказать ни слова. Горькая обида подступила к горлу. Почему в последнее время все от меня убегают? Это начало по-настоящему раздражать и злить.

Спустя несколько дней Митя, как и обещал папа, пришёл ко мне. Он стоял на пороге, не решаясь зайти дальше, и избегал моего взгляда.

– Что на тебя нашло? – твердо спросила я, требуя объяснений.

– Не бери в голову. Просто твой брат с дружками решили подшутить надо мной, – он отмахнулся, но в его глазах читалась несказанность.

Мои брови взлетели на лоб.

– Рома и Егор?

– Ещё трое. Фил, Стас и Матвей, – пояснил он неохотно.

Я знала, что в этом замешан Рябин, но не ожидала, что к его детским играм присоединятся Яровы.

– Я сильно тебя обидел? – Митя посмотрел на меня виноватым, почти щенячьим взглядом.

– Не обидел, но удивил. Ты так резко поставил точку и ушёл, что я аж опешила, – призналась я.

– Извини, – парень кивнул на мою загипсованную ногу, и в его взгляде мелькнула боль. – Тебе скоро снимут гипс?

– Нет. До осени ещё буду ходить с ним.

Взгляд Мити помрачнел, но он тут же постарался скрыть это под натянутой, фальшивой улыбкой.

– Хочешь на этих выходных приехать ко мне на ужин? Познакомишься с моим отцом и сестрой.

Из семьи друга я знала лишь его маму. Она пару раз приходила на наши выступления. Но вот с другими членами его семьи я знакома не была.

– Они не будут против? – с лёгким сомнением спросила я.

Митя отрицательно покачал головой, но это меня не убедило. Внутреннее чутьё, настойчиво подсказывало, что этот ужин не пройдёт спокойно.

Когда я сообщила об этом родителям, папа, к моему удивлению, сразу дал добро. Это удивило меня. Возможно, перед тем как пригласить меня, Митя сначала получил разрешение от моего отца.

– Всё нормально? – спросила я сестру, кидая на неё вопросительный взгляд через зеркало.

Я надела длинное платье, полностью прикрывавшее мой гипс, потому что всё ещё немного стеснялась его.

– Ты шикарна, – как заезженная пластинка, повторила Камилла. – Слушай. Тебе не кажется странным, что папа разрешил тебе пойти одной в дом к парню? Это нарушение всех наших правил. Если бабушка об этом узнает…

– Она не узнает. И Митя – мой друг. Тем более там будет вся его семья, – попыталась я убедить скорее себя, чем её.

– Друг? – фыркнула сестра с лёгкой насмешкой. – А он об этом знает?

Я кинула на Миллу строгий взгляд. Она только раздражённо закатила глаза, а затем спрыгнула с кровати и оставила меня одну в комнате.

Возможно, слова Егора были чистой правдой. Отец хочет нас с сестрой выдать замуж за обычных парней, чтобы мы не имели ничего общего с табором и криминальными делами семьи. Я никогда не смотрела на Митю как на парня, с которым меня может объединять что-то большее, чем танцы. Но если это единственный шанс на свободную и безопасную жизнь, то, может, стоит довериться выбору отца?

После множества молитв я смогла уговорить родителей разрешить мне снять гипс. Доктор сказал, что еще на прошлой неделе можно было от него избавиться, но папа настоял, чтобы я походила с гипсом еще.

– Сабина, в первое время никакой нагрузки на ногу. Только массажи, – строго произнес доктор.

Я была так счастлива, что практически не слышала его слов. Проведя пальцем по ноге, я поняла, что почти не чувствую ее.

– Чувствительность вернется. Не переживай.

До машины меня донес папа, не желая, чтобы у меня возник соблазн попробовать наступить на больную ногу. Через несколько минут я уже оказалась в собственной комнате, от вида которой меня уже начало тошнить.

Допрыгнув до окна, я уставилась на дерево, росшего прямо напротив. Осень только наступила, но листья уже начали желтеть. В этом году холода пришли внезапно.

– Смотри, что нарисовала, – влетела в мою комнату сестра.

В последний месяц лета она начала увлекаться рисованием, но сейчас снова большую часть времени занималась учебой, и из-за этого Милла в любую свободную минуту пропадала в подвале. Сейчас я там не танцевала, поэтому отдала ей это пространство, чтобы она могла уединиться.

– На этот раз получилось намного лучше. Правда?

Таланта у нее не было, но она заменила его упорством и дисциплиной.

– Может, попросить папу, чтобы он записал меня в художественную школу?

Я рассматривала ее картину с лошадьми, скачущими по полю. Вышло даже неплохо, если не придираться к кривым формам животных.

Из-за того, что я провела это лето в городе, а потом сломала ногу, мы с сестрой даже не съездили на конюшню. Мы обожали верховую езду. Только на лошади могли почувствовать себя полностью свободными.

– Думаю, он разрешит тебе. Это пустяки по сравнению с моими танцами.

Мы залились тихим смехом, но резко затихли, когда увидели в окне, как к дому подъехало несколько затонированных машин.

– Это Яровы, – поняла я, узнав среди них «гелик» Фила.

– Зачем они приехали? Мама не говорила, что у нас будут гости.

Я схватила костыль и спустилась на первый этаж. Мужские крики собрали в холле бабушку и маму.

– Что происходит? – спросила я, скривившись от грубых слов, доносившихся с улицы.

– Не знаю, – покачала головой мама и подтолкнула нас с сестрой обратно к лестнице. – Вернитесь в свои комнаты.

Мы с Камиллой попятились, но внезапно сестра схватила меня за руку и потянула к заднему выходу. Выйдя на улицу, нас встретил прохладный ветерок, от которого по телу побежали мурашки.

Подкравшись к передней части дома, мы прижались к стене, слушая разговор мужчин, который звучал на повышенных тонах.

– Мы знаем, что он у тебя, Рамир. Не лги нам! – я узнала голос Фила. Парень был в полной ярости. – Таксист сказал, что привез его на гонку.

– И? Там сотня людей. С чего вы взяли, что ваш дружок у меня? Может, эти детдомовские ублюдки его схватили. Они уже пытались его грохнуть один раз. Может, во второй раз у них все же получилось?

Они говорят про Егора?!

– Его нет у них, – на этот раз говорил Стас.

– Это они вам сказали? – усмехнулся папа.

– У нас в плену был их человек. Мы хотели обменять ее на Егора, но его у них не было. Все доказательства ведут к тебе, Рамир. Таксист подтвердил, что отвез его на гонку. Один из участников видел, как Егор садился в твою машину, и вы куда-то уехали.

– И зачем мне похищать этого щенка?

– Мы знаем причину, и ты тоже, Рамир, – угрожающе произнес Фил. – Твоя дочь. Сабина.

Сестра вопросительно посмотрела на меня. Я лишь покачала головой, потому что сама еще ничего не понимала.

– Мы можем решить этот вопрос за столом с кружкой чая или же сейчас со стволами в руках. Я не уеду, Рамир, без Егора.

– Собрался стрелять? Понимаешь, к чему это может привести? – крикнул папа.

Я услышала, как охранники начали снимать свое оружие с предохранителей.

– Мне не впервой разжигать конфликт внутри группировки.

– Твой отец знает, что ты тут?

– Он сказал найти и вернуть Егора любой ценой. Что я и делаю.

– Что ж, тогда стреляй.

Стрелять?! В кого?!

Я вышла из укрытия, придерживаясь одной рукой за стену дома, а другой за костыль, благодаря которому я вообще могла передвигаться.

Мои глаза распахнулись от увиденной картины. Ком встал в горле, и я не могла вымолвить ни слова.

Фил держал на прицеле моего папу, Стас и дядя Ян нацелились друг на друга пистолетами. Вся охрана, окружавшая их, была готова открыть огонь в любую минуту.

– Рамир, говорю в последний раз. Верни Егора!

– Нет.

Твердый ответ папы ударил прямо в сердце. Он не отрицает, что Рябин у него? Зачем он его похитил? Из-за меня? Господи, отец узнал, что происходило между нами?

– Стойте! – крикнула я, привлекая к себе внимание.

Мужчины, заметив меня, тут же опустили пистолеты к земле.

– Вернитесь в дом, – приказал отец.

Сестра схватила меня за руку и потащила обратно за дом, но я отмахнулась от нее и сделала неловкий шаг в сторону мужчин.

– Папа, отдай им Егора, – я старалась говорить четко, но голос предательски дрожал от напряженной атмосферы.

– Сабина, не лезь в это.

– Почему? Разве это не касается меня?

Папа опешил от моего тона. Я никогда не позволяла себе говорить с ним подобным образом. Ох, если это слышит бабушка, то она точно потом будет читать мне нотации о том, что девушка должна быть тихой и покорной.

– Дочь, Рябин влез в наши семейные дела. За такое следует наказание.

– Думаю, ты достаточно его наказал, – рявкнул Фил. – Почти месяц в твоем плену послужит ему хорошим уроком.

– Месяц?! – ахнула я.

Я попыталась снова встать, крепко держась за поручни, которые установили прямо в моей комнате, но всё безуспешно. Мышцы на больной ноге всё еще были атрофированы.

– Мама сказала, что ещё рано тебе пытаться ходить, – устало зевнула Милла, читая школьный учебник.

– Чем раньше начну тренироваться, тем быстрее пойду, – пропыхтела я и чуть не упала.

– Или снова сломаешь ногу.

Сестра подошла ко мне и силой усадила на кровать.

– Я ещё не закончила, – возмутилась я, пытаясь снова подняться.

– Хватит уже, Саби. Ты так можешь повредить ногу. Попробуй хотя бы просто её поднять.

Сестра говорила правду, но мне не терпелось снова встать. Я ненавидела это чувство беспомощности.

– Ладно, – сдалась я, подчиняясь логике.

Оставив работу с ногой, я погрузилась в собственные мысли и не услышала, как в комнату вошла мама.

– Ты опять не спустилась на завтрак, – поставила она поднос с едой на стол, обеспокоенно глядя на меня.

Все они знали, почему я уже несколько дней пропускаю семейные застолья. После того как я узнала, что папа держал Егора в плену, мне даже говорить с ним не хотелось. Да, я тоже была обижена на Рябина за то, что он обманул Митю, но не до такой же степени, чтобы похищать человека. Это полное безумие!

Я несколько раз после этого пыталась дозвониться до Егора, но он не брал трубку. Видимо, теперь между нами всё кончено. Хотя и ничего не было… кроме глупого, непонятного притяжения.

– Я не хочу его видеть, – сухо произнесла я, продолжая массировать ногу.

Мама присела напротив меня на корточки и перехватила мою руку, останавливая.

– Милла, оставь нас.

Сестра послушно вскочила с кровати и вышла из комнаты.

– Сабина, твой отец делал это для тебя, – она покачала головой, не давая мне вставить слово. – Я не одобряю его действий. Егор не заслужил такого. Отец годами скрывал от всего табора твою дружбу с мальчиком, он хотел уберечь тебя от брака по договорённости, хотел дать тебе шанс на нормальную жизнь.

– Сделав за меня выбор? – хмыкнула я.

– Разве Митя тебе не нравится? – нахмурилась мама.

– Нравится, но…

Я тяжело вздохнула. Как я могла говорить о своих чувствах, когда сама толком в них не разобралась? Меня тянуло к Егору невидимой нитью, но и с Митей рядом мне было комфортно находиться.

– Слушай, я поделюсь с тобой секретом. Твой отец – не первая моя любовь.

Мои глаза распахнулись от удивления.

– Ещё до того как нас сосватали, я была влюблена в брата моей подруги. В Яна.

– Дядя Ян? – ахнула я. – Не верю.

Мама тихо хихикнула.

– Да. Мне нравилось в нём всё. Он был вежлив, добр, заботлив. Идеальный мужчина для нашего мира, правда?

– И ты до сих пор его любишь?

– Нет. После того как я вышла замуж за твоего отца, всё изменилось. Любовь может быть разной. Любовь к Яну была как сладкий сон. Безопасным. А твой отец вошёл в мою жизнь как ураган. Он был дерзким, опасным, не таким, как все.

Мама снова посмотрела на меня, и её взгляд стал пронзительным.

– Твой Егор – вылитый молодой Рамир, хоть он сам этого не признаёт. Такой же беспокойный, с горящими глазами и жаждой бросить вызов всему миру. Но посмотри, к чему это привело. Мы живём в золотой клетке под охраной, потому что его буря привлекла слишком много опасностей. Он подарил мне любовь, о которой я и мечтать не смела, Саби. Но он же подарил мне бессонные ночи, страх за него, за тебя, за Камиллу и понимание, что мы никогда не будем в безопасности.

Она крепко сжала мои пальцы.

– Выбирая бурю, ты выбираешь не только страсть. Ты выбираешь жизнь на краю пропасти. Каждый день. И ты должна спросить себя: готова ли ты заплатить такую цену? Готова ли ты принести в жертву своё спокойствие, а может, и спокойствие своей будущей семьи? Потому что тихий быт с Митей – это скучно. Но это жизнь, нормальная жизнь. А буря с Егором – это захватывающе, но это значит вечно находиться под прицелом врагов.

Я кивнула маме, давая ей понять, что услышала её. Она похлопала меня легонько по руке и поднялась на ноги.

– Папа сегодня дома. Если захочешь с ним поговорить, то он у себя в кабинете.

Мама вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве с моими мыслями. Я всю жизнь жила со смирением, что выйду замуж за кого-то из табора и продолжу жить в этой клетке. Но теперь мне дали шанс изменить это. Вот только почему-то я не спешила хвататься за него.

Я взяла костыль и медленно спустилась вниз. Сердце бешено колотилось, но не от страха, а от решимости. Я постучала в дверь рабочего кабинета отца.

– Войди.

Папа сидел за массивным дубовым столом, изучая какие-то бумаги. Увидев меня, он мгновенно отложил их в сторону, а его строгое лицо смягчилось.

– Дочь? Что-то случилось?

Я не разговаривала с ним несколько дней. Вела себя как ребёнок, а теперь пришла, чтобы серьёзно с ним обсудить важные дела. Это явно застало его врасплох.

– Нет. Я хочу поговорить, – сказала я твёрдо, подходя и опускаясь на стул напротив. – О моём будущем.

Он откинулся в кресле, сложив руки на столе. Его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Я слушаю.

– Ты хочешь для меня безопасности. С Митей она была бы. Возможно, даже будет, – я нервно сглотнула, но продолжила. – Но ты всю жизнь сам пробивал себе дорогу, папа. Почему ты отказываешь в этом мне?

Отец не ответил сразу. Он смотрел на меня так, словно впервые видел не свою маленькую дочку, а взрослую девушку.

– Потому что я знаю цену этого пути, – наконец произнёс он тихо. – И я не хочу, чтобы ты её платила.

– Но я уже начала платить, – выдохнула я, глядя на свою больную ногу. – Дай мне право выбора. Хотя бы право попробовать.

Он долго молчал. В кабинете было тихо, только тикали старинные часы.

– О чём ты просишь, Сабина?

– Я прошу не выбирать за меня. Я прошу дать мне время. Пока я не разберусь в себе. Пока не пойму, чего я хочу.

– Ты не встретишься с Егором. Не проси меня об этом.

– И не собиралась, – легко улыбнулась я, чтобы складка недовольства на лбу папы разгладилась. – Если я ему нужна, то он сам придёт ко мне.

Отец страшно усмехнулся и покачал головой.

– Не думаю, что в ближайшее время ему эта мысль придёт в голову.

– Папа? – вскинула я вопросительно бровь, требуя ответа.

Он тяжело вздохнул.

– Ты должна была выйти замуж за цыгана, но я, жертвуя своим статусом, сделал всё возможное, чтобы дать тебе свободную жизнь. Без традиций, без опасностей. Твоя мать в прошлом отдала бы всё ради этого.

– Знаю, – перебила я его. – Я благодарна тебе за эту возможность, папа, но пока не уверена, что воспользуюсь ею.

Я со свистом остановился возле дома брата. Навстречу мне выбежал Рома, но я оттолкнул мальчишку в сторону.

– Рамир? – из кухни вышла Мира. Её брови поползли на лоб. Моё прибытие было неожиданным. – В чём дело?

– Где Тагар?

– В кабинете, но…

Я не дослушал невестку и взлетел на второй этаж. Распахнув дверь, столкнулся взглядом с парой карих глаз. Жан выглядел намного лучше, чем при нашей последней встрече. Видимо, парнишка начал приходить в себя после плена.

– Сын, выйди, – произнёс брат, выпрямившись в своём кресле. Его недобрый взгляд был прикован ко мне.

Когда Жан оставил нас, Тагар вскочил с кресла, и его спокойствие куда-то улетучилось. Он приблизился ко мне.

– Какого чёрта ты творишь? – прохрипел он, хватая меня за воротник. – С катушек слетел?!

Я взял его за руку и грубо отцепил от себя.

– Этот щенок получил по заслугам. Ему не стоило было лезть в мои планы.

– Твои планы давно уже пошли по одному месту, братец, – усмехнулся Тагар, доставая пачку сигарет. – Как и мои.

Я взял одну сигарету и затянулся.

– Руководить самыми отбитыми ублюдками города намного легче, чем собственными детьми, верно? – сказал Тагар.

Я сел на диван, прикрыв глаза.

– Сабина пришла ко мне с просьбой позволить ей самой выбрать.

– Выбрать что?

– Своё будущее. Всё шло просто великолепно. Она хорошо ладила с Болгаровым. Я думал, что эта поездка в город сблизит их. Если бы Рябин не влез… Чёрт его побери!

– Ты его ненавидишь только из-за того, что он рушит твой план? Или тут что-то другое? – с хитрым прищуром смотрел на меня брат. Он пытался залезть мне в голову, и это безумно бесило.

– Он не подходит Сабине.

– Так же как и ты не подходил Лилит. Ты не переносишь Егора, потому что видишь в нём себя в молодости, Рамир. Скажи, чего ты хотел добиться, пытая парня?

– Чтобы он отказался от Сабины и больше не приближался к ней.

– Вышло?

Я покачал головой, вспоминая дерзкие ответы сучонка на мои слова.

Проснувшись позже обычного, я сварил себе кофе. Без машины я мало чем мог помочь парням, поэтому график у меня стал менее загруженным. Мама убедила меня на выходные переехать к ней.

Я протер глаза, чтобы наверняка убедиться, что вижу в окне. Мать садится в обычное такси, а не в люкс, и уезжает куда-то так рано.

– Интересно.

Обычно она не просыпается раньше десяти часов. Я захотел достать телефон и позвонить ей, но вспомнил, что его забрал Рамир. Пришлось воспользоваться домашним. Гудки были недолгими.

– Слушаю.

– Мам, а ты куда поехала? – протянул я, облокотившись о стену.

– В салон.

Я сразу уловил в ее голосе нервозность.

– Не ври.

– Ради бога, Егор! Мне не шестнадцать лет, чтобы отчитываться за каждый шаг. И вообще я твоя мать, а не ты – моя.

Я издал едкий смешок.

– Ты даже охрану с собой не взяла.

– Я просто еду подкрасить корни в салон. Что со мной там может случиться? В последнее время ты стал слишком мнительным.

Я положил трубку, не желая больше ни слова слушать. Сам знаю, что у меня крыша едет. Сделать с этим ничего не могу. После той аварии вместе с машиной сгорела и моя безбашенность. Я стал настоящим душнилой, что чертовски меня раздражает. Все это вылилось бы на Саби, но её рядом нет, поэтому страдает моя мать.

Не успел я допить кофе, как входная дверь открылась. Это точно не мама. Слишком рано.

Поднявшись с барного стула, я двинулся навстречу незваному гостю. Охрана должна была меня заранее предупредить, если кто-то едет, но этого не произошло.

Я чуть лицом не столкнулся с Тагаром. Он вовремя выставил руку и оттолкнул меня от себя.

– В чем дело? – вопросительно изогнул я бровь, скрывая своё удивление.

Он порылся в кармане и протянул мне мой телефон.

– Рамир просил передать.

Я не сдержал усмешку.

– Почему он сам не приехал? Постеснялся?

– Потому что мы сами поедем к нему. У Камиллы сегодня день рождения. Ты тоже приглашён.

– Ага. Уже проходил через это. Один раз твой братец пригласил меня на гонку, на которой я не должен был присутствовать, а потом на месяц запер меня на складе и пытал. Спасибо за приглашение, но мой здравый смысл подсказывает, что стоит от этого отказаться.

Я вернулся к столику и взял кружку, сделав глоток еще теплого кофе.

– Там будет Митя.

Это меняло дело.

– День рождения ведь Камиллы. Почему Рамир решил собрать весь гарем Сабины?

– Потому что этот гарем пора распускать. Саби попросила отца позволить ей самой сделать выбор. Не знаю, согласился ли Рамир на это или нет. Но, приглашая тебя на семейный праздник, думаю, что согласился.

Я с громким звоном вернул кружку на стол.

– Что за бред? Мы что, в шоу «Давай поженимся»?

– Таково решение Сабины, а не Рамира. И не думаю, что она выбирает между тобой и Митей. С этим она уже давно определилась. Моя племянница – рациональная девушка. Саби думает не только сердцем, но и разумом. Как ей будет лучше жить: спокойной и предсказуемой жизнью или жизнью, полной риска? Она оценивает не только чувства, Егор. Она оценивает своё будущее.

– Ты сказал, что она определилась в своих чувствах. И на кого пал ее выбор? – спросил я. Похоже, я услышал из его речи только это.

Тагар тяжело вздохнул. Я был настолько напряжён в ожидании его ответа, что даже дышать не мог.

– Насколько мне известно, целовалась она с тобой…

– Блядь! – вырвалось у меня. – Тебе рассказал об этом Руслан?

– У нас состоялось небольшое собрание. Нужно было решить, как успокоить Рамира и не дать ему тебя грохнуть.

– Как заботливо с вашей стороны. Рамир тоже знает о поцелуе?

– Нет. Это бы точно не прибавило тебе очков.

Я не мог скрыть довольную улыбку. Сабина выбрала меня. Но, черт возьми, это ее рациональная сторона все рушит. Филу и Стасу было проще. Их девушки долго не думали. Они не строили карт безопасного маршрута. Они просто прыгали в объятия тому, кому указало им сердце.

А моя? Моя Сабина должна сначала все просчитать. Взвесить риски, оценить вероятности, составить прогноз на пятьдесят лет вперед. В любви нужно не головой думать, черт возьми! Нужно гореть, терять дар речи, совершать безумства! Не выбирать партнера как надёжный актив для инвестиционного портфеля своей жизни.

– Руслан сказал, что ты хотел уйти к Ларионову.

Углубившись в собственные размышления, я не сразу понял, что сказал Тагар.

– Да, хотел, – выдавил я, возвращаясь в реальность.

– Ты над этим хорошо подумал?

– Нет.

Тагар издал тихий смешок.

– Вспыльчивые решения ни к чему хорошему не приведут.

– От кого слышу! – возмутился я. – Среди наших людей до сих пор ходят истории о твоих вспыльчивых решениях, жертвами которых стали десятки людей.

– Если в сумме, то сотни.

Я закатил глаза в ответ на его попытку похвастаться. Не думаю, что в нормальном мире это то, чем следует гордиться.

Тагар опустил взгляд на часы на руке.

– У тебя пятнадцать минут на сборы. Если не успеешь, поедешь на такси.

Я обречённо вздохнул и поплёлся наверх. В этом доме было не так много моих вещей, поэтому выбирать долго не пришлось. Джинсы и футболка. Сверху накинул куртку, и мы с Тагаром двинулись в путь, забрав по пути его жену и Алису.

Через два часа мы были на месте. Особняк был украшен внутри розовыми шарами и цветами. В столовой над столом висели большие цифры, обозначающие возраст именинницы – шестнадцать.

Я остановился, заметив вдали противника. Митя стоял у окна вместе с Рамиром. Они о чём-то тихо беседовали, пока Тагар не окликнул брата. Хозяин дома бросил на меня неодобрительный взгляд. Мне захотелось показать ему фак, но я вовремя сунул руки в карман.

– Девочки ещё готовятся, а Лилит на кухне. Идём в гостиную.

Алиса направилась на второй этаж, а Мира скрылась на кухне.

Мужская территория, как я понял, – была гостиная. Мужчины разместились на диване, а мы с Митей – на креслах напротив друг друга.

– Как ты их собираешься скрывать от матери? – Тагар кивком головы указал на меня и Митю.

– Её здесь нет. Я отправил её в санаторий.

Бабушка Сабины – очень традиционный человек. Интересно, как она воспримет то, что её внучка выйдет замуж за чужака?

– Умно.

Наша беседа была отрывистой. Мы не могли говорить о работе, так как среди нас был Митя. А мы с ним не могли обсудить наши личные проблемы из-за того, что рядом сидели старшие. Разговор никак не клеился. Даже с прибытием Яна и Богдана обстановка оставалась напряжённой.

Из меня со свистом вырвался облегчённый вздох, когда женщины позвали нас за стол. Мы сразу сели, чтобы не мешать им, пока те всё ещё продолжали расставлять что-то на стол. Я увидел среди них несколько незнакомых лиц. Наверное, это жёны Яна и Богдана.

– Позовите девочек, – попросила Лилит, и Мира тут же выскользнула из столовой.

Послышались шаги сверху, и к нам зашла Сабина в сопровождении своей сестры и ещё одной девчонки. На ней было длинное платье, воротник, украшенный кружевами. Как всегда, сдержанно и элегантно.

Она прихрамывала, но уже не опиралась на костыль. Я знал, что реабилитация ещё не закончилась, но думаю, что ходить лучше она уже не сможет.

Меня накрыло дикое разочарование, когда Саби села на другом конце стола рядом с Камиллой. Я налил себе вина и залпом осушил бокал. Больше ничего не оставалось, как выпивать. Девушки весело болтали, но вот наша мужская часть стола была погружена в тягостную тишину.

Напротив меня сидел Митя. Он не смотрел в мою сторону, его взгляд был опущен. Я чувствовал исходящее от него напряжение.

«Словно овца среди волков».

Я ожидал увидеть соперника – уверенного, холодного. Но этот парень... Он не сводил глаз с белоснежной скатерти, его плечи были ссутулены под невидимой тяжестью. Он был здесь не по своей воле. Его, как и меня, привели сюда на арену, но в отличие от меня, у него не было ни клыков, ни когтей. Только тихое, покорное недоумение.

Все мои приготовленные колкости, которые я принёс с собой для битвы с «идеальным Митей», повисли в воздухе. Как ты будешь драться с тем, кто уже сдался? С тем, кого просто поставили к стенке? Я даже не был уверен: любит ли он вообще Сабину? Кажется, Рамир его просто заставил поверить в то, что он что-то чувствует к его дочери.

– Может, хватит? – Тагар схватил меня за руку, в которой я держал очередной заполненный бокал. – Ты один почти всю бутылку осушил.

Я криво ему улыбнулся и поставил бокал на стол.

Я поймал взгляд Сабины. Она на мгновение отвлеклась от разговора с тётушкой, и её глаза встретились с моими. В них не было ни торжества, ни расчёта. Была усталость. И что-то похожее на извинение. Как будто она и сама понимала абсурдность этой затеи, но была вынуждена довести её до конца. Пора заканчивать всё это дерьмо!

– Куришь? – спросил я у Мити. Он отрицательно мотнул головой. – Начнёшь. Пошли на улицу.

Нас все присутствующие проводили озадаченными взглядами, но никто не последовал за нами.

Во дворе расхаживала парочка охранников, но мы их мало волновали. Я достал пачку сигарет и закурил. Хорошо было видно, что парню некомфортно рядом со мной, но он всё ещё не убежал, поджав хвост. Его что-то удерживало тут.

– Ты любишь Сабину? – напрямую спросил я.

Я затянулся, выпуская струйку дыма в прохладный вечерний воздух. Парень молчал, глядя куда-то в сторону тёмного сада, будто искал там ответы. Казалось, он сейчас дёрнется и уйдёт, но этого не произошло.

– Я её уважаю. Ценю, – начал он, глядя прямо мне в глаза. – Она замечательная девушка. И наш союз был бы…

– Был бы логичным, удобным и одобренным всеми родственниками до седьмого поколения, – резко оборвал я, выпуская струйку дыма. – Я не об этом спрашиваю. Не об уважении. Любишь ты её? Так, чтобы сердце в груди колотилось, когда она входит в комнату. Чтобы на душе скребли кошки от ревности, когда на неё кто-то смотрит. Чтобы ради одной её улыбки был готов на любую, самую очевидную глупость. Чтобы готов был умереть за неё!

– Ты всё усложняешь. Всё превращаешь в какую-то драку. Жизнь – это не только страсти и сломанные кости. Это ответственность, стабильность, будущее.

– Будущее, – усмехнулся я, раздавив окурок о подошву ботинка. – То самое, которое для тебя уже распланировано до мелочей Рамиром? Свадьба, дети, дом за городом... Ты любишь её или этот готовый макет будущего, куда она так удачно вписывается?

– А ты? – выпалил он. – Ты что, любишь? Или ты просто хочешь её заполучить, потому что она недоступна? Потому что она – вызов для тебя? Чтобы доказать всем, что можешь, что достоин её?

– Люблю. А в твоей искренности я сомневаюсь. Тобой руководит страх перед Рамиром. Ты уже сам не понимаешь, чего хочешь. Делаешь то, что он скажет, я прав? – Я схватил его за горло и притянул к себе. – Ответь мне, что он тебе обещал в обмен на то, чтобы ты вытащил Сабину из этого гребаного мира?

– Ничего, – хрипит он, пытаясь отцепить мою руку от себя. Я только сильнее сжимаю его горло.

Я не верю. Уверен, Рамир приказал ему молчать. Но между ними точно есть какая-то сделка.

– Егор, отпусти его, – раздаётся грубый голос хозяина дома.

Рамир в сопровождении Тагара и Яна спускается к нам по ступеням. Я отпускаю Митю.

– Решил устроить в моём дворе драку? – с опасным прищуром произносит Рамир, глядя на меня.

– Мы просто беседовали, – пожимаю я плечами и кидаю взгляд на особняк.

С Сабиной наедине я сегодня точно не смогу поговорить. Смысла оставаться здесь нет.

– Отвезёшь меня в гостиницу? – спрашиваю я Тагара.

Он кивает на Яна.

– Я уже выпил, – поясняет он.

Ян отвозит меня до ближайшей гостиницы, где я чуть не ломаю руки о стены душевой.

Злость на Рамира достигает своего предела. Этот мужик из-за своей одержимости защитить дочерей полностью лишился здравого рассудка.

Внезапно у меня в голове прозвучали слова Руслана: «Если хочешь выиграть в борьбе против такого, как Рамир, – играй не по его правилам, а по своим, Егор. Иначе ты уже проиграл».

На следующее утро я заказал такси и приехал к особняку. Охрана не впускала меня, и мне пришлось ждать, пока они получат разрешение от Рамира.

– Егор, возвращайся. Тебе не дали добро.

Из меня вырвался сдавленный смешок.

Мне нужно было поговорить с Сабиной. Если я сейчас вернусь в город, то не встречу её в ближайшее время.

Смотря на особняк, до которого я не могу добраться, мои глаза уловили в одном окне знакомый мужской силуэт. Это не был Рамир или Тагар. Митя! Гребаный Митя! Его впустили, а меня держат за воротами.

Тихо. Всё стало очень тихо внутри, несмотря на бешеный стук сердца в висках. Мир сузился до точки – этих кованых ворот.

Я обернулся. Таксист, парень лет двадцати пяти, лениво листал что-то в телефоне, явно наслаждаясь передышкой.

Действия мои были лишены ярости. В них была холодная, хищная точность. Я рывком открыл водительскую дверь. Таксист вскрикнул от неожиданности, выронив телефон.

– Эй, что ты… – он даже не успел договорить, как я выкинул его из машины и сел на его место.

Я посмотрел прямо перед собой. На ворота, на дом за ними, где находилась она, к которой меня не пускали.

Я вдавил педаль газа в пол. Двигатель взвыл диким рёвом. Машина рванула с места, шины с визгом взметнули гравий. Чёрные прутья ворот, украшенные золотым гербом, стремительно неслись мне навстречу.

Удар был оглушительным. Стекло треснуло паутиной. Металл скрипел и рвался. Но тяжёлые, кованые ворота поддались.

Я остановил автомобиль. Наступила тишина, нарушаемая только шипением пара из помятого радиатора и отдалёнными криками охраны.

Я откинулся на сиденье. Сквозь треснувшее лобовое стекло было видно, как из особняка выбегают взволнованные женщины и Тагар с оружием в руках.

Выйдя на улицу, я осмотрел свою работу. Одна створка ворот лежала перед машиной, а вторая продолжала висеть на петлях, болтаясь с противным скрипом.

Охранники даже не пытались меня схватить. На их лицах застыл шок. Они не были готовы к такой наглости.

Зато теперь путь к Сабине был для меня полностью открыт.

Раздался оглушительный грохот, так что аж стены в доме задрожали. Мы подскочили со своих мест. Я быстро схватила костыль и вышла на крыльцо. От увиденного у меня дыхание перехватило.

Наши ворота, проверенные временем, лежали на земле. Рядом стоял Егор и незнакомая мне машина, из смятого капота которой шел дым.

– Господи... – прошептала мама.

Первым пришел в себя Тагар, выбежавший из дома. В его руках блестел пистолет, но он не стал его направлять на парня. Дядя просто одарил Егора холодным взглядом.

– Рамир тебя за эту выходку на мясо пустит. Ты это понимаешь?

Он не удостоил Тагара ответом. Его глаза нашли меня, проскользнули по лицу без эмоций, а затем он двинулся к крыльцу. Не бегом, не рывком. Спокойным, тяжелым шагом.

– Стоять, парень! – рявкнул Тагар, но Егор прошел мимо, будто его просто не существовало.

Я бросилась за ним в прихожую, сердце колотилось где-то в горле.

– Егор, что делаешь? – пыталась я его догнать, но с одной ногой это было проблематично.

Он на секунду остановился и встретился со мной взглядом. В его глазах была не ярость, а какая-то твердая решимость.

– Я заканчиваю этот цирк, Саби. Раз и навсегда. Где он? – его голос был низким, хриплым от напряжения.

– Кто? – не сразу поняла я.

– Твой женишок. Где этот мелкий ублюдок? Рамир разрешил ему здесь переночевать, а меня даже на территорию дома не пустил. Твой старик не по правилам играет.

Из гостиной, с барсеткой в руках, вышел Митя. Совсем не вовремя! Увидев Егора, он инстинктивно отшатнулся.

– Егор? Почему ты… – начал Митя, но не успел договорить.

– Он просто забыл барсетку! Он не ночевал здесь, – закричала я, понимая, что мои слова тонут в пустоте.

Егор стремительно преодолел расстояние между ним и моим другом, схватил Митю за шиворот куртки и, словно мешок с тряпьем, потащил его через всю гостиную. Митя беспомощно зацепился ногами за ковер, пытаясь сопротивляться, но было бесполезно бороться с железной хваткой Егора. Все же Рябин был намного сильнее.

Он прошел мимо моей мамы и сестры, не обращая на их испуганные лица никакого внимания. Дотащив Митю до прихожей, он на секунду остановился, глядя прямо на Тагара.

Дядя был странно спокоен. Его губы дрогнули в легкой улыбке. Я совсем не понимала, что здесь ему показалось смешным?

– Парень, да ты не уступаешь по безумию своему дружку – Ярову.

Егор ничего не ответил. Он буквально выкинул Митю через порог на лестницу крыльца, по которому мой друг с тихими стонами скатился на мокрый гравий.

– Боже мой… – я хотела последовать за ним и помочь другу, но Егор резко перехватил меня.

– Больше он сюда не придет, – сказал он, глядя на меня ледяным взглядом, от которого по моему телу пробежала дрожь. – Ни за барсеткой. Ни за чем-либо еще. Понятно?

Я выглянула из-за спины парня. Митя уже поднялся на ноги и отряхивался от грязи.

– А теперь идем в дом, – Егор схватил мой костыль и вырвал его из моей руки. Поднял меня на руки и занес в дом. – Нам нужно серьезно поговорить.

Я бросила умоляющий взгляд на дядю, но он явно не спешил мне помогать.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, – яростно прошипела я, ударяя по плечам Егора. Это была совершенно жалкая попытка освободиться. – Особенно после того, что ты натворил!

– Где твоя комната? – спросил он, игнорируя мои слова.

Я не спешила отвечать.

– Я зайду в любую, Сабину.

Он направился прямиком к ближайшей двери. Это была комната родителей.

– На третьем этаже, – выпалила я.

Там размещались наши с Камиллой комнаты. Я указала на нужную дверь, и Егор занес меня внутрь, усадив на кровать.

– Я не буду с тобой говорить, – отчеканила я.

Меня все еще беспокоило состояние друга. Он скатился по бетонным ступеням и мог с легкостью повредить себе позвоночник или шею.

– Тогда просто слушай меня, – Егор сел напротив на корточки и попытался поймать мой взгляд. – Ты не любишь Митю. Он не любит тебя.

– Ты этого не знаешь…

– Знаю! – воскликнул он грубо, от чего я дернулась. – Ты его до сих пор не оттолкнула лишь потому, что думаешь, что он твой единственный шанс к свободе. Но со мной ты ее тоже получишь, Саби. Допустим, я завяжу с криминалом, стану законопослушным гражданином, как твой дружок. И тогда на кого падет твой выбор. На меня или на него?

Он был прав. Я не могла принять окончательное решение лишь из-за того, что хваталась за Митю, как за спасительный круг, чтобы вырваться из этой клетки. Но мое сердце давно уже приняло решение.

– На тебя, – тихо произнесла я.

Егор кивнул, давая понять, что услышал меня. Я тут же поспешила добавить:

– Но ты не сможешь все это бросить просто так. Я только недавно узнала о вашем мире, но понимаю, что из него по щелчку пальца не выбраться.

– У меня есть дед. По материнской линии. Он давно стремится завербовать меня к себе. У него совершенно законные бизнесы. Легальные, с белой бухгалтерией и всеми этими налогами. Думаю, он с радостью сделает меня работником одного из своих заведений, – он произнес эти слова с легким отвращением.

Как бы ни старалась, я не могла представить Егора в деловом костюме, работающим в офисе.

– Ты правда можешь завязать с криминалом?

Он кивнул. Но в этом жесте не было уверенности.

– Если ты будешь со мной, то да, черт возьми, Саби. Я готов бросить это дерьмо.

Егор хотел еще что-то добавить, но дверь моей комнаты распахнулась. К нам зашел дядя. У стены он поставил мой костыль, который недавно выбросил Егор.

– На выход, парень. Я сообщил Рамиру о том, что ты здесь устроил. Если он тебя застанет сейчас, то точно прикончит.

Егор поднялся на ноги. Я не могла встать с кровати без костыля, поэтому мне оставалось лишь провожать взглядом его широкую спину.

Оставшись одна, я упала на кровать. Внутри меня бушевали совершенно разные чувства. Но я сосредоточилась на одном – на чувстве облегчения. Наконец-то! Наконец-то я перестала врать себе, ему.

Я выбрала Егора. Не потому, что это было разумно. А потому, что когда он сносил ворота тараном, я чувствовала не ужас, а восхищение. Он сломал стену, разрушил ее до единого кирпичика, которая окружала меня с самого детства.

Лежа на кровати, я слышала, как за окном мужчины что-то обсуждают. Видимо, решают проблему с воротами. Знакомый мотор машины отца заставил меня подняться. Я взяла костыль и вышла из комнаты, направившись на первый этаж. Не успела я спуститься с лестницы, как до меня уже начали доноситься громкие голоса папы и дяди.

– Он снес ворота! Вломился в мой дом. И ты просто отпустил его? Почему в его черепе до сих пор нет дыры, Тагар? Ты забыл, как держать оружие?

Ответ дяди звучал устало, но твердо:

– Я не стал бы стрелять на глазах у женщин. На глазах у твоих дочерей.

Папа что-то тихо произнес, но я его не услышала. Я преодолела еще несколько ступеней. Стук костыля привлек ко мне внимание мужчин.

– Иди в комнату, Сабина. Это не для тебя разговор, – строго произнес папа.

– Для меня, – сказала я тихо, но так, чтобы каждый звук был отчеканен. – И выбор я свой сделала.

Отец медленно повернулся ко мне всем корпусом. Его густая бровь поползла вверх.

– Что ты сказала?

– Я выбираю Егора. – В воздухе повисла звенящая тишина. – И он ради меня завязывает с криминальными делами. Поэтому тебе больше не о чем беспокоиться.

Папа посмотрел на дядю Тагара.

– Я это и пытался тебе сказать. Егор уже поднимал эту тему с Русланом. Парень настроен серьезно. Он собирается уйти к Ларионову.

Мой папа засмеялся. Это был короткий, сухой, совершенно невеселый смех.

– Дочь, он тебе рассказал сказку, а ты повелась. Из нашего мира можно выйти, но только ногами вперед. Завязать с криминалом? Он связан кровью, долгом, обязательствами. Он знает места, лица, схемы. Его знают все наши и все чужие. Его либо убьют Яровы за то, что он станет для них угрозой, либо наши враги, когда он останется без защиты. Из нашего мира есть только один честный выход. Смерть. Всё остальное – детские сказки для наивных девочек, которые думают, что любовь сильнее пули.

– Рамир, – предупреждающе шикнул на него дядя.

– Не лезь в мою семью, Тагар!

Впервые я слышала, как отец повышает голос на своего брата.

– Сабина сделала выбор. Остановись. Не совершай ошибку, о которой потом будешь жалеть.

Папа выругался. Прошелся ладонью по волосам и зашагал в гостиную. Дядя направился за ним, кинув мне:

– Позови свою мать.

Я поднялась на второй этаж и нашла маму в родительской комнате. Она с Камиллой о чем-то оживленно беседовали, но, заметив меня, резко замолчали.

– Мама, там папа в гостиной… – я не знала, как правильно ей все объяснить, но она поняла меня без слов.

Когда она скрылась за дверью, сестра громко засмеялась, не обращая внимания на мое встревоженное настроение.

– Что тебе так рассмешило?

– Я просто вспомнила, как Митя скатился с лестницы кубарем, – она вытерла слезы с глаз.

– Это не смешно. Он мог пострадать.

– Признайся, что это было забавно. Егор был крут, – она показала большой палец вверх.

Потом сестра взяла со стола знакомую барсетку.

– Мама просила передать тебе это.

Я сжала в руках мужскую сумочку, понимая, что пора ставить точку и заканчивать этот беспорядок.

На ужин я не спустилась, а утром не застала папу за завтраком, как и дядю Тагара. Мама сказала, что они поздно вечером куда-то вместе уехали.

– Я бы хотела отвезти это Мити, – показала я маме барсетку.

Мама одобрительно кивнула и сделала пару звонков. Видимо, сначала попросила разрешения у папы, а потом связалась с тем, кто меня повезет.

– Дядя Ян заедет за тобой через пятнадцать минут.

Я переоделась и вышла на улицу. Несколько мужчин кружились возле сломанных ворот, думая, как их починить.

Подъехал дядя. Он помог мне сесть в машину, кинув мой костыль в багажник.

Мы ехали молча. Мужчина не пытался говорить, не читал нотаций, хотя я знала, что он обо всем уже в курсе. Дядя был правой рукой моего папы и всегда знал о всех проблемах, касающихся нашей семьи.

В доме Мити не оказалось. Его мама сказала, что он на работе. Дядя поехал по адресу, который нам дала женщина. Это оказался промышленный район с кучей гаражей и старым металлоломом.

Мы нашли Митю рядом с открытым гаражом. Он сидел на стульчике и ковырялся в проводах какого-то непонятного мне устройства.

Увидев наше приближение, он поднялся на ноги. Его взгляд метнулся ко мне, полный немого вопроса.

– Привет, – тихо сказала я. – Нам нужно поговорить, – начала я, чувствуя, как слова прилипают к горлу. – Я хотела извиниться…

– За вчерашнее? – он перебил меня, и в его голосе прозвучала горечь. – Не думаю, что это ты должна извиняться передо мной.

Ян, поняв, что нам нужна хоть капля приватности, отошел на пару метров, заняв позицию, с которой он мог видеть нас, но не слышать.

– Не думаю, что ты дождешься извинений от Егора.

Митя сухо усмехнулся. Я протянула ему его барсетку.

– Оу, спасибо. Приход твоего парня застал меня тогда врасплох.

– Моего парня? – переспросила я, думая, что мне послышалось.

Митя грустно улыбнулся.

– Думаю, что ты пришла сюда не только, чтобы отдать мне это, – помахал он сумкой. – На дне рождения Камиллы Егор сказал мне, что любит тебя. Подобного искреннего признания от такого парня, как он, редко можно услышать. Я до вчерашнего дня считал, что он хочет заполучить тебя лишь для того, чтобы удовлетворить свою мужскую гордость. Я ошибся. Он снес ворота твоему отцу, – Митя тихо посмеялся. – Полный псих! Но я понял, что мне не тягаться с его чувствами к тебе. Они намного сильнее моих.

– Я благодарна тебе, что ты избавил меня от неловких объяснений. Но я не хочу, чтобы наше общение прекратилось. Мне бы хотелось хоть иногда встречаться с тобой и танцевать, – я протянула ему руку и добавила, видя его растерянный взгляд, – как друзья.

Митя скривил губы и нервно почесал затылок.

– Кстати, по поводу этого, – он начал медленно говорить, словно обдумывая каждое свое слово, но его взгляд метнулся за мою спину.

До моих ушей донесся визг шин. Я быстро обернулась. Черный минивен вылетел из-за угла другого гаража и резко остановился возле дяди. Ян укрылся за своей машиной и достал пистолет из кобуры.

– Что происходит…

Не успела я договорить, как из незнакомого автомобиля начали выпрыгивать мужчины в черных масках. В их руках блестело оружие.

– Черт! – выругался Митя и, схватив меня за плечи, толкнул за груду металлолома, что находилась рядом с нами.

Над головой тут же засвистели пули. Стружки от металла начали лететь мне в лицо. Пришлось зажмуриться.

– Будь тут, – сказал Митя, перекрикивая звуки выстрелов.

Он нырнул в гараж, оставив меня одну. Я хотела возмутиться, но он быстро вернулся ко мне, держа в руках длинное охотничье оружие.

– Откуда у тебя оно? – округлила я глаза от удивления.

– Хозяина. Отпугивает малолеток этим.

Выстрелы участились. Я выглянула из укрытия, анализируя обстановку. Дядю Яна почти окружили. Он не мог уже отстреливаться. Его давили числом.

Один из нападавших нырнул за чью-то машину и нацелился прямо на дядю. Если он выстрелит, то точно попадет в него.

Раздался оглушительный, чудовищно громкий выстрел, от которого у меня зазвенело в ушах. Отдача швырнула Митю назад, он ударился спиной о металлолом.

Я увидела, как один из нападавших, который целился в спину дяди, вдруг сделал неловкий шаг, будто споткнулся, а потом медленно, почти невесомо, осел на землю и больше не двинулся.

Все произошло в абсолютной, звенящей тишине, которая наступила после выстрела. Даже выстрелы на секунду стихли.

Митя выпустил ружье. Оно с глухим стуком упало на землю. Он посмотрел на свои дрожащие руки. Затем на тело в пяти метрах от нас. Его лицо стало абсолютно белым. Губы беззвучно зашевелились.

– Я… я…

Он не договорил. Его тело содрогнулось. Он резко отвернулся, схватился за ржавый каркас, и его вырвало. Плечи тряслись в немом рыдании.

Дядя Ян, используя это замешательство, произвел несколько точных выстрелов. Из минивена резко засигналили, и все трое нападавших, бросив раненых, кинулись назад к машине. Через мгновение двор опустел, остались только следы шин, запах пороха, тишина и три мертвых тела.

Ян осторожно вышел из-за укрытия. Он сначала подошел к тем, кого застрелил сам, быстро проверил пульс, забрал оружие и снял с них маски. Потом медленно направился к нападавшему, которого застрелил Митя. Он наклонился, выпрямился и посмотрел на Митю. Взгляд Яна был тяжелым.

– Мертв, – коротко сказал он, и это слово повисло в воздухе, как приговор.

Друг содрогнулся всем телом.

– Пошли, – приказал Ян, его голос стал жестким и безэмоциональным. – Сейчас не время для истерик.

Я, нащупав костыль, подошла к Мите и осторожно коснулась его плеча. Он вздрогнул, как от удара током, и отшатнулся.

– Не трогай меня, – прошептал он, и в его голосе была чистая, необработанная ненависть. Не ко мне, а к самому себе, к миру, в который я его втянула. – Я… я убил человека.

– Ты спас моего дядю, – тихо сказала я.

– Я убил человека! – он крикнул это уже громко, голос сорвался на истерику. – Ты понимаешь? Я его убил! У меня на руках его кровь. Я стал убийцей!

Он снова начал задыхаться. Ян, не теряя времени, грубо схватил его за руку и потащил к машине.

– Будешь философствовать позже. Сейчас мы уезжаем. Пока они не вернулись с подмогой.

Митя не сопротивлялся. Он позволил усадить себя на заднее сиденье. Он сидел, уставившись в одну точку, и всё его тело мелко дрожало. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях, будто ожидая, что они вот-вот покроются кровью.

Дядя сел за руль и завел мотор.

– Меня теперь посадят, – продолжал бубнить друг, находясь в бреду.

– Не посадят, – бросил Ян через плечо Мите. – Но ты убил одного из них. Я не уверен еще, кто это были, но их дружки будут искать тебя, чтобы отомстить за убийство своего.

Эти слова, произнесенные с ледяной иронией, заставили Митю содрогнуться сильнее любого выстрела. Он закрыл лицо руками и тихо застонал. Он понимал, что стал другим. Что его прежняя спокойная жизнь закончилась. И началась новая. В нашем мире. Не по своей воле, но навсегда.

Я открыл ворота гаража, где ждала моя «Ауди». Ездить на ней я не любил. В отличие от сгоревшей малышки, она была четырехместной и не такой шустрой. Зато Яровым этот автомобиль нравился куда больше.

Фил и Стас являются фанатами немецких марок. Поэтому один разъезжает на внедорожнике, а второй выбрал премиальный седан того же производителя.

Я завел двигатель, слушая бархатистый рев мотора. Когда я сносил ворота Рамиру, то действовал на адреналине и на время забыл о своей проблеме. А сейчас она снова вернулась, давя тяжестью.

Сев в машину, я нажал на газ и выкатил автомобиль во двор.

– Ты, наверное, застоялась, верно? – усмехнулся я, поглаживая руль. – Давай проветримся.

Выехав в город, я выжимал из этой крошки всё, что мог. Мощности маловато, но мне хватит. Возвращаться к гонкам я не собирался. Сейчас и без них проблем хватает.

Я свернул в квартал, где стоял дом Тагара, и машина будто сама притормозила у небольшого особняка. Из–за массивного забора виднелся неухоженный двор. Со стороны казалось, что дом заброшен. Увы, это не так. У него есть хозяин – я.

Мне перешло это имущество, когда стукнуло восемнадцать – особняк, где мать когда–то жила с отцом. После его гибели она сюда не вернулась. И я не ночевал здесь ни разу. Заходил лишь пару раз, чтобы осмотреть.

Руслан рассказывал, что отец приглашал итальянских архитекторов для его постройки. Дом получился не вычурным, но с намёком, что в нем живет человек с деньгами. Яров говорил, что у отца была мания величия. Это легко понять, сравнив их жильё. Если Руслан построил себе скромный дом, то мой отец подошёл к делу с размахом.

Я нажал на газ, оставив воспоминания в прошлом. Возможно, отец хотел, чтобы я отдал всего себя группировке. Но каждый день рисковать жизнью, а молодость спускать на алкоголь и шлюх – такое будущее меня не манила.

Фил и Стас женились. Смотря, как они после работы спешат домой, а не в клуб со мной, понимал, что явно делаю что–то не то. А потом появилась она. Чёрт возьми, Сабина. Девушка, что заполнила собой все мои мысли.

Оказалось, иметь одну свою любимую девочку – куда лучше, чем кучу грязных шлюх. Хотя, признаюсь, секса хочется адски. Я не трахался с самой весны. Это мой личный рекорд воздержания.

Заглушив двигатель, я вышел и направился к дому Ларионова. Возможно, стоило сначала поговорить с Русланом, но я боялся, что он меня отговорит. Я и так оттягивал этот момент до последнего. Пора ставить точку и пытаться начать новую жизнь. Ради Сабины.

– Я удивлён, что ты пришёл, – встретил меня Ларионов.

Рядом с ним суетились несколько человек с бумагами.

– Оставьте нас, – махнул он рукой.

– Но, Константин Владимирович, нужно подписать…

– Не сейчас, – бросил он строгий взгляд на женщину.

Та сжала губы, но покорно последовала за коллегами.

– Присаживайся. Чай, кофе?

– Нет, – отрезал я, опускаясь в мягкий диван.

Нас разделял стеклянный стол, заваленный толстыми папками со странными подписями. Что–то похожее я видел в полицейском участке, где не раз бывал там в юности.

Ларионов наклонился, убрал папки и скрестил ноги, окидывая меня вопросительным взглядом.

– Ты зачем–то конкретным пришёл? Я же больше не беспокою твою мать.

– Я тут не за этим.

Слова не шли. Пожалею ли я? Скорее всего, да, и не раз. Но выбора нет. Сабина хочет безопасности и свободы. Я готов на всё, чтобы создать для неё хотя бы иллюзию того и другого. Хотя понимаю: криминальное прошлое будет преследовать меня до конца дней.

– Я готов принять твоё предложение.

Седые брови Ларионова поползли вверх.

– Не совсем понял, – протянул он. – Поясни.

Ради бога! Я его сейчас пристрелю.

– Я согласен работать на тебя, – выдавил я. – В офисе. За компьютером. В службе безопасности, логистики, не знаю. На обычной, белой должности. С зарплатой и соцпакетом.

Воцарилась тишина. Такая густая, что в ушах зазвенело. Потом из груди старика вырвался звук – нечто среднее между хриплым смешком и покашливанием.

– Ты… что? – Он растянул слово, давая мне шанс одуматься.

– Ты не ослышался. Мне нужна легальная работа. Та, на которую можно приходить в девять и уходить в шесть. Без стрельбы, без выбивания долгов, без грязных подвалов.

Ларионов медленно поднялся, подошёл к бару, налил себе воды и сделал глоток. Облокотившись на стойку, он задумчиво вращал стакан в пальцах. В его взгляде шла сложная, невидимая мне борьба.

– Я давно хотел вернуть тебя в нашу семью. Но чтобы вот так сразу найти для тебя работу, да ещё в офисе… Что ты вообще умеешь? – спросил он наконец, и в его голосе появилась деловая нотка с усмешкой. – Отчёты составлять?

Я отрицательно мотнул головой.

– Вести переговоры с поставщиками?

– Нет.

– Бухгалтерия?

– Мимо.

Старик задумался.

– Иностранные языки?

– Матерный английский считается?

Ларионов со звоном поставил стакан и вернулся на диван. Вид у него был озадаченный.

– Может, в охране есть свободное место?

– Мой внук не будет обслуживающим персоналом, – нахмурился он, скрестив руки. – Думаю, Герман тебя научит чему–нибудь. Он как раз искал себе помощника.

Этот индюк?! Зашибись! Мной будет командовать этот мелкий сучонок. Интересно, через сколько я ему нос сломаю? День? Два?

– Согласен? – вывел меня из раздумий Ларионов.

– Ага. Если другого варианта нет, – пожал я плечами.

– Замечательно. Но сначала тебя нужно представить всем как моего внука. Устрою на выходных небольшой приём. Скажем, что ты всё это время учился за границей. Мы же хотим оставить твое грязное прошлое позади, верно?

Ларионов хитро прищурился. Старый лис пытается мной манипулировать? Ладно, пусть делает, что хочет. Главное, чтобы он создал мне чистую репутацию.

Я вышел с тяжестью на душе. Завтра нужно будет явиться в офис и подчиняться кузену. Такое я видел только в самых дурных кошмарах.

На телефоне всплыло сообщение от Фила, чтобы я приехал в клуб. Было еще раннее обеденное время, поэтому помещение пустовало. Только танцовщицы репетировали у шестов. На втором этаже за столом сидели Яровы – Фил и Стас о чём–то тихо спорили.

Я подошёл и пожал им руки.

– Разве ты сейчас не на учёбе должен быть? – спросил я Стаса.

– Чрезвычайная ситуация.

Я присел. Фил выглядел напряжённым. Я сразу понял – дело плохо.

– Рассказывайте.

Прежде чем заговорить, Фил положил руку мне на плечо.

– На Сабину снова напали.

Я вскочил, уже собираясь мчаться в посёлок, но Фил рывком усадил меня обратно.

– Спокойно. Она в порядке, не пострадала.

– Кто это сделал?!

Я схватил его за куртку оттолкнул от себя. Сидеть было невозможно, и я зашагал вокруг стола.

– Детдомовские ублюдки? – в голове уже рисовались картины, как я буду скармливать их рыбам по кускам.

– Нет. Хотя, думаю, они стояли за этим. Но нападавшими были цыгане.

– Что? Люди Рамира? – не поверил я своим ушам.

Стас покачал головой.

– У Рамира работают несколько парней из его табора. Но в городе есть ещё один, крупный, на востоке.

Там же, где детдомовские точки сбыта дерьма.

– С ними у Гырцони старый конфликт. Видимо, решили возобновить давнюю вражду. И детдомовцы, скорее всего, помогают им. Общий враг объединит любого.

Фил кивнул, соглашаясь с мнением брата.

– А что говорят старшие?

– Они еще кабинете, – Фил махнул головой в конец зала. – Пока тихо. Кстати, хорошая новость для тебя: Сабина едет сюда. Рамир решил, что его дочерям будет безопаснее в городе, пока мы разбираемся.

– Да, и Ян тоже перевозит Веру, – добавил Стас.

– И где они будут жить? – не выдержал я.

– Если хочешь, могу уговорить Тагара, чтобы Сабина пожила у нас с Алисой, – хитро поднял бровь Фил, хлопая меня по плечу. – Но не загадывай ничего. После того как ты вынес ворота Рамиру, Гырцони переругались между собой. И главная причина – ты, брат.

Стас молча слушал и явно не одобрял наш план.

– Если Сабина будет жить у тебя, то Егор – у меня? Я правильно понял?

Мы с Филом усмехнулись. Стасу такой расклад совсем не нравился.

– Я могу жить у Фила. У него две свободные комнаты.

– У Сабины есть ещё сестра, – напомнил Стас.

– Она дружит с Верой. Думаю, ее отправят к Джуре, и Камилла поедет с ней, – сказал Фил. После женитьбы на Алисе он хорошо изучил все наши семьи, что жили посёлке.

Нашу беседу прервали старшие. Руслан, Тагар и Джура вышли из кабинета. Лица у них были суровые. Нападения на женщин наших семей участились, и это било по мужской гордости больнее всего.

– Завтра поедем на переговоры к Кириллу, – указал Руслан на Фила, а потом посмотрел на меня. – Если хочешь – присоединяйся.

Из–за плена у Рамира я пропустил первую встречу с детдомовцами. Фил говорил, что я ничего не потерял: темой был я, а не раздел территорий. Тогда всех волновал вопрос о моем похищение.

– Я… – я вовремя прикусил язык, вспомнив про завтрашние дела у Ларионовых. – Не смогу. Нужно решить одну проблему.

Фил вопросительно на меня взглянул, но промолчал. Лишь в осуждающем взгляде Тагара я прочитал, что он один догадывается, что я задумал.

Чёрт возьми! И как теперь сказать Яровым, что я ухожу? Это всё равно что признаться в предательстве. Руслан и Стас, возможно, не остро отреагируют. Но Фил точно взбесится. Я ещё в детстве обещал ему: когда он станет лидером, я буду его правой рукой, как однажды мой отец – его отцу. Но, видимо, мальчишеским мечтам не суждено сбыться.

Когда мужчины ушли, молчание за нашим столом повисло диким напряжением. Фил не спускал с меня глаз, и я видел, как в его взгляде недоумение сменялось холодной, острой догадкой. Он знал меня слишком хорошо. Слишком много лет мы вытаскивали друг друга из перестрелок и полного дерьма, чтобы сейчас не учуять ложь.

– Какую проблему ты собрался завтра решать? – спросил он тихо, почти без интонации.

Даже Стас, обычно погружённый в свои мысли, насторожился. Я чувствовал себя как на допросе, только допрашивали свои же.

– Личную, – буркнул я, отводя взгляд к залу, где танцовщицы, не обращая на нас внимания, отрабатывали сложные трюки на шестах.

Молчание продлилось ещё секунду, а потом Стас медленно поставил свою кружку с кофе на стол. Звук был негромким, но в этой тишине он прозвучал как выстрел. Братья обменивались между собой странными взглядами. Они хорошо знали меня, но и я их тоже. Эти два засранцы что–то скрывали от меня.

– Ты узнал про свою мать и отца Вики? – спросил меня Стас.

Воздух вырвался из моих лёгких со свистом. Моя ложь, мой жалкий предлог о какой–то несуществующей проблеме обрели в их глазах совсем другую, чудовищно правдоподобную форму.

Я сидел, ошеломлённый. Мысль о том, что моя мать может быть с кем–то – и не с кем–нибудь, а с полицейским, с тестем Стаса, – ударила с неожиданной силой. Это был удар ниже пояса, от которого перехватило дыхание.

Моя реакция – широко открытые глаза, резко поднятая голова, немое потрясение – была красноречивее любой речи.

Фил перевёл взгляд с меня на Стаса, его собственное подозрение на мгновение отступило перед новостью.

– Что? – пробурчал он. – Его мать и твой тесть? Серьёзно?

– Да, мне сказала Вика.

Я был в ловушке. Страшная, двойная ловушка. С одной стороны – правда, которую я пока не готов раскрыть Яровым. С другой – эта новая, ошеломляющая новость, которая обрушилась на меня сейчас.

Я закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями.

– Теперь понятно, почему моя мать так часто уезжает куда–то из дома.

– Так ты не знал? – удивился Стас.

– Догадывался, – солгал я. – Но точно не предполагал, что это будет Емельянов. И как давно они крутят роман за моей спиной?

– Я сам мало, что знаю. Вика тоже держала это от меня в секрете. Но, по ее словам, все началось после нашей свадьбы.

– Блядь! – вырвалось у меня. – Просто класс. Моя мать и мусор. Лучше не придумаешь.

– Егор, они взрослые люди. Сами разберутся, – начал говорить Стас, но я махнул рукой, заставляя его замолчать.

– Легко тебе говорить. Не тебе в отчимы метит сраный мент. Дай мне его номер.

Я достал телефон, чтобы записать, но вот Стас не спешил мне диктовать.

– Егор, может сначала со своей личной жизнью разберешься, а потом будешь в чужую лезть?

Из меня вырвался нервный смешок. Я ударил резко по столу, подавляя желание накинуться на Стаса. Этот ублюдок прав, то это не уменьшает моего желания прикончить Емельянова.

– А может ты захлопнешься и дашь мне номер своего тестя?

– Егор, полегче, – предупреждающе гаркнул Фил, защищая брата.

Я кинул на него взгляд.

– Ладно. Я вас понял.

Показав им фак, я двинулся прочь из клуба. Голова разболелась от всего дерьма, что навалилось на меня. И сейчас мне нужно было лишь одно: одиночество и скорость, чтобы остудиться.

Дверь квартиры открылась передо мной, и дядя Тагар аккуратно подтолкнул меня внутрь. Фил отступил в сторону, пропуская нас. В прихожей Алиса тут же меня приобняла. Я заметила, как ее взгляд мимолётно пробежался по мне. Видимо, она искала следы нападения.

– Я в порядке, – попыталась улыбнуться я ей.

Сестра проводила меня в мою временную комнату. Это была просторная спальня, где находилось все необходимое: кровать, шкаф, туалетный столик.

– У тебя есть отдельная уборная. Как выйдешь из комнаты, первая дверь справа.

– Спасибо, что приняли меня.

Алиса махнула рукой.

– Пустяки. Когда еще ты в первый раз приезжала в город, я хотела, чтобы ты жила с нами. Здесь тебе скучать точно не придется. А где Камилла?

– Она предпочла поехать вместе с Викой к дяде Джуре.

– Каждый выбрал для себя подходящую возрастную компанию, – хихикнула сестра.

Мы оставили дверь открытой, поэтому к нам без стука зашел Фил с моей сумкой вещей, которую, похоже, ему передал дядя Тагар. Он оставил ее на полу и вышел.

Алиса присела рядом со мной на кровать.

– Я слышала, что вы с Егором, типа, встречаетесь?

Я распахнула глаза от удивления.

Наши отношения не были похожи на нормальные. Они начались странно, и сейчас непонятно, что между нами происходит.

– Наверное. Он сказал, что готов завязать с криминалом.

Лицо сестры вытянулось.

– Это как?

– У него есть дедушка, который владеет законным бизнесом. Егор будет работать с ним.

Алиса пристально смотрела на меня, ее взгляд был серьезным. Вдруг она поднялась, подошла к двери и плотно закрыла ее, а после вернулась ко мне.

– Саби, – мягко начала она. – Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть. Но ты сама понимаешь, что это не так работает. Егор – не просто уличный хулиган. Он Рябин. Он вырос в этом мире, он связан с Яровыми не кровными узами, а намного большим. Он знает слишком много. Люди, которым он когда-то перешел дорогу, не забудут его лицо только потому, что он наденет галстук и сядет за компьютер.

Ее слова били точно в цель. Я сама не могла представить Егора в таком мире. Его стихия – скорость, риск, действие. Тихий кабинет, монотонные задачи. Это была бы для него пытка. И пытка, на которую он согласился ради меня. А хотела ли я такого для него? Хотела ли видеть, как огонь в его глазах медленно гаснет под грузом скучной нормальной жизни?

– Он сказал, что есть выход, – упрямо повторила я, но голос прозвучал слабее, чем хотелось. Внутри что-то болезненно сжалось.

– Ты действительно хочешь покинуть этот мир? Тогда тебе придется навсегда попрощаться со своей семьей, с мамой, папой, сестрой. А Егору придется отказаться от самого себя. Я не сомневаюсь, он готов пойти на это, но не слишком ли это жестоко?

Я замолчала, глядя на Алису. Она сидела рядом со мной – ухоженная, сияющая, в дорогом, но уютном домашнем комплекте. Ее глаза светились теплом и спокойствием, которых я так жаждала в последние месяцы. И в этот момент до меня с неожиданной ясностью дошло: моя сестра живет в этом кровавом мире. И она счастлива.

У нее есть любящий муж, который, несмотря на свою репутацию и работу, души в ней не чает. У нее этот прекрасный дом, полный света и уюта, где пахнет дорогими свечами.

– Алис, – тихо начала я, – тебе не страшно?

Сестра улыбнулась, но не легкомысленно, а понимающе.

– Страшно? Иногда. Когда Фил задерживается и не отвечает на звонки. Но, Саби, страх есть везде. Учительница в школе может бояться увольнения, врач – судебного иска, бизнесмен – банкротства. Наш страх просто другого масштаба. И у него есть обратная сторона.

– Какая?

– Чувство, что за твоей спиной стоит не просто муж, а несколько семей, которые уничтожат любого, кто посмотрит на тебя косо. Знание, что твоя семья – это крепость. И не только в переносном смысле.

Может, я все это время смотрела не туда? Может, пыталась выбрать между «опасным миром» и «безопасным», не видя третьего варианта? Варианта – не бежать от бури, а научиться жить в ней. Как Алиса. Как Вика. Как наши мамы, в конце концов.

– Егор хочет уйти ради тебя, потому что думает, что это единственный способ тебя получить. Потому что Рамир убедил всех, что только «чистый» парень может быть для тебя безопасным. Но посмотри на меня и на Фила. Разве мой муж «чистый»? Разве его прошлое куда-то делось? Нет. Оно – часть его. И я приняла эту часть, потому что без нее не было бы того Фила, которого я люблю.

– Думаешь, я поступила эгоистично?

– Я думаю, что тебе стоит пересмотреть свои взгляды. Поживи с нами, посмотри на наш с Филом быт. Возможно, ты тогда и поймешь, что быть замужем за бандитом - не равно жить в клетке.

В дверь постучали, от чего мы с сестрой аж вздрогнули.

– Алиса, я уезжаю, – донесся до нас голос Фила.

– Хорошо, – ответила сестра, но через несколько секунд поднялась и, видимо, решила проводить мужа.

Оставшись одна, я подошла к окну. Город за стеклом жил своей жизнью – мигали огни, ехали машины, спешили куда-то люди. Здесь все мне казалось таким живым. В поселке такого движения нет.

– Теперь мы одни, – вернулась ко мне Алиса. – Поможешь мне на кухне?

Я схватила костыль и пошла за сестрой. Весь стол был в муке, а рядом лежало несколько слепленных кулешей.

– Это на вечер. Мы часто с Викой устраиваем посиделки, когда парни возвращаются домой.

Я отделила себе немного теста и начала его катать. Между нами повисла напряженная тишина. Алиса мельком посматривала на меня, но ничего не говорила. Это начинало раздражать.

– В чем дело? – не выдержала я.

Она покачала головой.

– Ни в чем. Просто я спросила у Фила: приедет ли Егор сегодня? Он отреагировал как-то странно. Думаю, что тебе стоит позвонить ему самой и пригласить.

Только от одной этой мысли меня кинуло в жар, а щеки запылали от смущения.

– Я принесу твой телефон.

– Стой!

Алиса, не слушая меня, забежала в мою комнату и через пару секунд вернулась с моим телефоном в руках. Она протянула мне его с хитрой улыбкой.

– На, звони. Не бойся. Девушки тоже должны уметь проявлять инициативу.

Среди цыган это непозволительно. Бабушка бы меня точно отчитала за такое. Для ее же здоровья она даже не знает, что со мной в последнее время происходило.

Я сжала прохладный корпус в ладонях, сердце глухо колотилось под ребрами.

Я нашла его номер в списке контактов. Палец завис над экраном. Алиса заглянула мне через плечо.

– Напыщенный павлин? – прочитала она кличку Егора в моем телефоне. – Ему подходит.

Алиса прикрыла ладонью рот и тихо посмеялась.

– Интересно, а он знает, как записан у тебя?

Я быстро стерла и просто написала имя парня.

– Нет, не знает и теперь никогда не узнает.

Сестра продолжала хитро улыбаться. Она кивнула на телефон, торопя меня.

Я нажала кнопку вызова. Гудки прозвучали всего два раза.

– Сабина? – Его голос прозвучал сразу, низко и настороженно.

– Егор, ты занят? – спросила я, внезапно чувствуя, как язык заплетается.

– Немного занят, но для тебя всегда свободен. Что-то случилось? – в его тоне послышалась мгновенная тревога.

– Ничего. Все в порядке. Я просто сейчас в городе. У Алисы и Фила. Не хочешь сегодня вечером приехать к нам?

На другом конце провода наступила пауза. Неловкая, тяжелая.

– Хорошо. Я приеду. Скажи Филу, чтобы его люди меня пропустили. И… – он запнулся, что было для него редкостью. – Жди.

Связь прервалась. Я опустила телефон, ощущая странную смесь облегчения. Дело было сделано.

Алиса показала мне большой палец вверх.

Я поднялся на лифте и вышел на нужном этаже, который мне скинул Герман. Тут было полно кабинетов, огороженных прозрачными стеклами. Что за черт? Никакой приватности.

Зато кабинет начальника полностью закрыт полноценными стенами и крепкой деревянной дверью. На табличке было написано имя и отчество моего кузена.

Я зашел внутрь без проблем. Тут даже охраны нигде не стояло.

– А постучаться? – спросил Герман, презрительно изогнув бровь. – Точно, забыл… У бандитов же в привычке врываться без предупреждения.

Моя рука рефлекторно потянулась к бедру, где висел пистолет, но я вовремя себя отдернул и сунул руку в карман куртки.

– Не беси меня с порога, кузен, – тихо прорычал я.

– О, прости, не учёл твоих хрупких чувств, – он поднялся со стула и медленно подошел ко мне, разглядывая меня. – Но раз уж ты здесь, давай начнем с основ. Это офис. А не твоя подпольная качалка. Здесь есть дресс-код. Где твой костюм? Или хоть рубашка, которая скрывает эту первобытную живопись? – он кивнул на татуировки, выглядывающие из-под рукава.

Мне чертовски захотелось ему вмазать, но я вспомнил, ради чего я здесь. Сабина. Пришлось дать еще один шанс этому ублюдку.

– Ну что, гений менеджмента? С чего начнём? Может, сразу научишь, как целовать задницу начальству? Ты, как я посмотрю, профессионал в этом деле. Старик тебя поставил на эту должность не за красивые глазки, которыми ты обделен.

Он проигнорировал колкость, сел за свой компьютер и повернул ко мне монитор.

– Начнём с этого. Основа любого учета финансов. Сюда вносятся данные, здесь они систематизируются, здесь строятся отчёты.

Я подошел к его столу и плюхнулся на кожаный стул. На экране светилась сетка из клеточек. Я уставился на неё. Мой мозг, заточенный на расчёт дистанции для удара или угол заноса, впал в ступор.

– Это столбец «А». Это строка «один». Сюда вписываем дату. Сюда – наименование позиции. Видишь?

– Я понял, – сказал я, набирая в ячейке с датой: «день хуйни». – Так?

Герман замер. Его лицо исказилось от ярости.

Я не был идиотом, который не знал базовые компьютерные программы. Все же в школе у меня по информатике стояла твердая пятерка. Но этому ублюдку не стоит этого знать.

– Ты издеваешься? Удали.

– А что не так? – сделал я невинные глаза. – Это же данные. Мои эмоциональные данные по поводу этого дерьма из клеточек. Разве это не важно? Может, построим график «Уровень раздражения Егора по времени»? Буду каждый час обновлять.

Мне чертовски нравилось наблюдать за ним, когда он терял над собой контроль. Мне это приносило дикое удовольствие.

Герман начал что-то объяснять про ячейки, столбцы, формулы. Голос был монотонным, как шум кондиционера. Я пытался вникнуть. По-настоящему пытался. Но это было невыносимо. Каждая цифра, каждая инструкция Германа казались таким бессмысленным.

– И чтобы посчитать сумму за неделю, нужно выделить диапазон и нажать автосумму, – закончил он.

– Автосумму, – тупо повторил я. Потом посмотрел на него. – У нас была своя автосумма. Если кто-то пытался наебывать с отчётом, мы ему автосуммировали по зубам. Работало безотказно.

Кузен обреченно вздохнул.

– Что б тебя! Я занимаюсь фигней. Это все бесполезно.

Он достал пачку сигарет и закурил. Не знал, что у него вообще есть вредные привычки.

– Ответь, Егор, какого черта ты вообще приперся к нам? – выдохнул он серый дым.

Мне тоже захотелось покурить, но я продолжал вносить данные в таблицу.

– Захотел начать новую жизнь.

– Тебе это надо? Ты вроде не жаловался на работу с Яровым. Признайся, хочешь получить наследство деда? Можешь даже не пытаться. Я всю жизнь пытался завоевать его доверие, но как видишь, дальше начальника отдела не поднялся.

– Мне не нужны его бабки.

Герман был не из тех, с кем я хотел говорить по душам. Я постарался быстрее набрать цифры. И когда закончил, повернул монитор к парню.

– Так?

Он наклонился, и его глаза расширились от удивления.

– Ты все это время издевался надо мной?

– Да, – беззаботно ответил я. – А ты думал, что я только кулаками умею махать?

Вместо ответа, парень снова затянулся, наслаждаясь вкусом никотина.

– Ладно. Тогда, – он протянул мне папку со своего стола, – это твоя задача на день. Перенеси все эти данные в таблицу.

Это папка толщиной пять сантиметров.

– Ты, блядь, прикалываешься?

Герман нахально заулыбался и затушил сигарету в пепельнице.

Я только открыл рот, чтобы вылить на кузена новый поток отборного мата, как в кармане завибрировал телефон. Когда я глянул на экран, всё внутри перевернулось. Сабина.

Парень, заметив мою реакцию, язвительно поднял бровь.

– Что, твои бандитские дела заждались?

Я проигнорировал его, поднеся телефон к уху. Мне нужно было услышать её голос. Сейчас. Чтобы вновь напомнить себе, ради чего я все терплю это.

– Сабина? – сказал я, и даже сам удивился, как резко смягчился мой тон.

– Егор, ты занят?

– Немного занят, но для тебя всегда свободен. Что-то случилось? – Я уже двинулся к двери, спиной чувствуя на себе удивлённо-подозрительный взгляд Германа.

– Ничего. Все в порядке. Я просто сейчас в городе. У Алисы и Фила. Не хочешь сегодня вечером приехать к нам?

– Хорошо. Я приеду. Скажи Филу, чтобы его люди меня пропустили. И… – за мной вышел Герман. Он скрестил руки на груди, требуя объяснений. Этот сукин сын действительно проверял меня на выдержку. – Жди.

Я вернул телефон в карман и исподлобья посмотрел на парня. Его лицо выражало не просто любопытство, а тот самый холодный, аналитический интерес, который я начинал ненавидеть даже больше его открытой ненависти.

– С кем говорил? Кто такая Сабина?

Из меня вырвался смешок.

– Может, мне тебе и пароль от банковской карточки сказать? Отойди, – я резко отпихнул его, освобождая себе вход в кабинет. – Мне нужно работать.

Скорее бы покончить с этим дерьмом и поехать к Сабине. Вот только тогда мне придется встретиться с Яровыми, которых я пока видеть не желал. Вечер обещал быть веселым.

Я остановился на тёмной парковке. Заглушил двигатель, но не спешил выходить из автомобиля. Что-то внутри меня подсказывало – не стоит туда идти.

Выйдя из салона, закурил сигарету, снимая напряжение. После такого необычного рабочего дня я бы предпочёл напиться под громкую музыку в клубе, но вместо этого приехал на семейный ужин. Полное дерьмо!

Из раздумий меня вывел звук знакомого мотора. «Мерседес» Стаса остановился рядом, и через несколько секунд появился сам парень.

– Почему не заходишь? – спросил он, вытаскивая пакеты из багажника.

– У вас же в квартирах теперь нельзя курить, – кивнул я на сигарету.

Мне всё ещё было напряжно находиться рядом с ним. Я не мог до сих пор поверить, что его тесть крутит роман с моей матерью. Сегодня не было времени заехать на «чаепитие» к Емельянову, но, думаю, завтра я выделю для него пару минут.

– Поможешь?

Стас протянул мне пару пакетов. По звуку я понял, что там лежат бутылки. Скорее всего, пиво.

Я выкинул окурок и забрал у парня пакеты. Мы двинулись к лифту. В гнетущей тишине я надеялся, что Стас не поднимет тему нашего конфликта, но ошибся. В отличие от своего брата, этот чувак привык решать всё словесно, с помощью разговоров, а не кулаков. Я не был фанатом психологических сеансов.

– Ты сегодня не съездил к Сергею.

– А ты, как я понял, у него побывал, – хмыкнул я, думая, что он поймёт моё нежелание разговаривать об этом.

– Вика испугалась, что ты можешь что-то с ним сделать. Я должен был проверить.

– Что-то? Например, прикончить?

– Егор, – тяжело выдохнул Стас, покачав головой. – Они взрослые люди. И ты же не думал, что твоя мать до конца дней останется одна? Когда ты женишься на Сабине, то покинешь её.

– Женюсь на Сабине? – я не смог сдержать удивления в голосе.

– Думаю, скоро это произойдёт. Рамир отступил.

Я же видел всё иначе. Этот мужик затаился в кустах, чтобы атаковать меня в самый неподходящий момент. Чувствую, Гырцони ещё скажет своё слово.

– Я не против, чтобы мама вышла замуж, только не за мента же, – закусив язык, я проклинал самого себя.

Глупо говорить, что мама предаёт моего отца и нашу группировку, когда я сам делаю то же самое.

– Думаю, этот вопрос мы с Викой уже закрыли. Сергей – часть нашей семьи. И когда твоя мать выйдет замуж за него, мы станем родственниками не только на словах. Это же прекрасно, ты так не считаешь?

Лифт издал звонкую мелодию, сообщая, что мы прибыли на нужный этаж. Но ни я, ни Стас выходить не спешили.

– Намного лучше того варианта, если бы Ларионов нашёл ей кого-нибудь. Второй фиктивный брак – слишком жестокая участь для неё. Да и давай признаемся, твой дед – скользкий человек. Вряд ли он будет искать для неё жениха, ориентируясь на его личные качества.

– Мне ли не знать…

Стас повернулся ко мне, но я смотрел вперёд, игнорируя его пристальный взгляд. Его стеклянные серые глаза чертовски напоминали Руслана. Не знаю, хватит ли мне смелости сообщить его отцу, что я ухожу.

– Сергей с твоей матерью хочет устроить семейный ужин вместе с нами и тобой.

Похоже, Стас сообщил жене, что я обо всём знаю, а та – своему отцу. Дальше всё дошло и до моей матери. Она пыталась сегодня дозвониться до меня, но я игнорировал её звонки.

– Хорошо, – глухо ответил я, лишь бы мы закончили трепаться. Я чертовски сильно хотел встретиться с Сабиной. Лишь поэтому и приехал сюда.

Дверь квартиры открыл Фил. Он окинул нас со Стасом вопросительным взглядом.

– Мы встретились на парковке, – сообщил ему брат.

– И не подрались?

Я закатил глаза.

– Перестань, чувак. Я не ты. Иногда умею головой думать, а не кулаками.

– Вынесенные ворота Рамира говорят об обратном, – сказал он со смешком и пропустил внутрь квартиры.

– Ты мне это будешь напоминать до самой смерти?

– Да, – усмехнулся Фил и забрал у нас со Стасом по пакету. – На такую дерзость даже я бы не решился.

В этом я сомневаюсь. У него бы крышу снесло, если бы он увидел в окне дома Тагара Алису с другим парнем.

Когда я зашёл в квартиру, до меня донёсся запах свежей выпечки и кофе. В просторной гостиной девушки сидели на диване и смотрели какой-то телеканал, держа в руках кружки. Услышав наши шаги, они обернулись. Алиса и Вика подскочили, чтобы разобрать пакеты. Я встретился со взглядом Сабины. Её черные глаза, казалось, пытались вытащить из меня всю душу.

– Привет, – подошёл я к ней после того, как поставил пакет возле стола.

Парни помогали своим жёнам, давая нам немного уединения.

– Привет. Как твои дела?

Она поглаживала свою больную ногу нежными движениями.

– Болит?

– Немного. Это всё из-за смены климата. Такое бывает, если у тебя был перелом. Хотя, ты и сам должен знать.

Да, кости ломал частенько, но я не хотел об этом с ней говорить. Всё-таки мы пытались начать с ней новую жизнь без всего дерьма.

Я присел рядом с ней, кинув взгляд на других, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

– Сегодня был мой первый рабочий день в качестве офисного работника, а не солдата группировки.

Глаза Саби распахнулись от удивления. Кажется, она не была готова, что я так быстро начну воплощать наши задуманные планы в реальность.

– И как?

– Думал, будет хуже. К этому можно привыкнуть.

Возможно, со временем даже найду общий язык с Германом, но это будет точно не в ближайшем будущем.

– Ох, я не думала, что… – она запнулась, посмотрев на меня таким взглядом, что у меня ноги подкосились бы, будь я на них, – что ты решишься ради меня на такое.

Уголки моих губ дёрнулись вверх. Я не гребаный романтик, но рядом с ней хотел им быть.

– Мне нужна ты. Ради этого я готов на всё.

Она замерла. Её глаза расширились, затем смягчились, наполнившись такой смесью изумления, нежности и чего-то ещё, чего я не мог назвать. Губы слегка приоткрылись, потом сомкнулись в лёгкую, едва уловимую улыбку. Мне безумно захотелось вновь их попробовать на вкус.

Вместо этого Сабина положила свою тёплую ладонь мне на руку. Я схватил её и переплёл наши пальцы. В этом простом жесте было больше доверия и благодарности, чем в тысяче слов.

– Спасибо тебе, Егор. И извини меня, что раньше я тебя считала тупоголовым бабником.

От её слов у меня рот сам приоткрылся.

– Ну, знаешь ли, дорогая…

– Это в прошлом! – воскликнула она, перебивая меня. – Теперь ты мне кажешься милым.

– Милым? Даже не знаю, комплимент это для парня или оскорбление.

– Милашка, – протянул Фил с насмешкой. – Знала бы ты, Сабина, что известно мне про этого парня, милым бы точно его не назвала.

– Заткнись, – гаркнул я. – У меня в телефоне до сих пор хранится компромат на тебя. Ещё слово, и я все фото скину твоей жене.

Фил поднял нож, которым нарезал хлеб, и указал им на меня.

– Убью.

Я натянуто улыбнулся ему.

– Взаимно, друг.

– Перестаньте, я ничего не хочу слышать о бывших девушках моего мужа, – нахмурилась Алиса, вручая Филу ещё один батон хлеба. – А ты не подслушивай их разговоры.

Фил кинул на меня испепеляющий взгляд.

– Удали фото.

– Я подумаю, – послал я ему воздушный поцелуй и вернулся к Сабине, которая тихо смеялась в ладошку.

– Думаю, что на тех фотографиях есть не только Фил, но и ты, – её глаза опасно сверкнули. – Верно?

Я не был святым. Она это прекрасно знала. Но все это в прошлом.

– Красавица, мой член не видел женщин уже полгода, – приблизил я лицо к ней.

Стоило мне произнести эти слова, как вся уверенность девушки испарилась. Её щёки покрылись смущённым румянцем. Боже мой! Эта её невинная сторона меня просто сводила с ума.

– Я буду верным мужем, не волнуйся.

Ещё один сантиметр – и я смог бы снова насладиться вкусом её губ, если бы не чёртова вспышка.

– Теперь у меня и на тебя есть компромат, – хитро ухмыльнулся Фил. – Отправлю-ка я это фото Рамиру.

Я не успел подняться с дивана, как Алиса вырвала из рук своего мужа телефон и бросила на него злобный взгляд. Фил был опасным парнем, но только не дома, не рядом с этой девушкой. Алиса держала его в ежовых рукавицах.

– Он тоже издевался надо мной, когда мне было плохо, – сказал он в своё оправдание.

Так и было пару раз, а может, и больше. Его тайные свидания с Алисой казались мне полным сумасшествием. А теперь я стал не меньшим психом, решив заполучить себе дочь Рамира.

Когда стол был накрыт, я взял на руки Саби до того, как она успела схватить свой костыль, и усадил на стул.

Стас открыл две бутылки пива и протянул их нам с Филом. Сам он был, как всегда, на соке. Этот парень – яркий пример того, как надо вести здоровый образ жизни.

Мы просидели три часа, болтая о всякой ерунде. В основном темы подкидывали девушки. Когда Фил настойчиво позвал меня на перекур, мне пришлось встать из-за стола. Я не хотел курить, но сразу понял, что это всего лишь повод, чтобы остаться наедине без девушек. Стас хоть и не курил, но последовал за нами.

Мы вышли на улицу, где вечером уже было прохладно и достали по сигарете.

– Недавнее нападение было не на Сабину, а на Яна. Этот план не детдомовцев, – начал Фил. – Кирилл сказал, что к нему пришли цыгане и попросили оружие.

– И он им его благородно выдал. Если так продолжится, то наш город станет похож на один из засранных кварталов в Штатах. Заполненный наркоманами с пушками в руках. Полное дерьмо! Этот ублюдок не понимает, во что превращает наш город?

– Скорее всего, он лишь чья-то пешка. Нужно схватить этого рыжеволосого ублюдка и допросить, – потерев переносицу, продолжил Фил. – Займёмся этим после выходных. Жан не откажется к нам присоединиться.

Я чуть не проглотил сигарету. На этих выходных Ларионов представит меня как своего внука. Такая новость будет во всех городских новостях. Если Фил увидит это, то прикончит меня, не успею я выйти из здания.

Нужно собрать волю в кулак и поехать к Руслану с объяснениями. Если они узнают о моём уходе через новостные паблики, то точно посчитают предателем. Вот только перед этим нужно убедиться в одной вещи.

– Сделаешь мне одолжение? – спросил я Фила.

– Что ты хочешь?

– Забрать Сабину к себе на ночь.

– Брат, ты хочешь, чтобы Рамир нас обоих кастрировал?

– Между нами ничего не будет…

– Кому ты заливаешь? – усмехнулся он, хлопнув меня по плечу. – Я обещал Тагару, что Сабина в моей квартире будет в полной безопасности. И её девственность тоже.

Я умоляюще посмотрел на Стаса. Он редко встревал в наши споры, но мог переубедить Фила, если бы захотел.

– Егор, это не очень хорошая затея. Твоя репутация и твоё текущее состояние говорят не в пользу твоей сдержанности. Риск велик, что Сабина лишится…

Я застонал, сдерживаясь, чтобы не врезать этим козлам. Терпение моё лопнуло.

– Не надо тут строить из себя святош. Напомнить, как вы сами начинали? Ты, – я ткнул пальцем в Фила, – первый же день, как Алиса оказалась у тебя, провёл с ней в комнате. Чёрт знает, что ты там делал. А ты, – мой взгляд перешёл на Стаса, – вообще увёл дочь мента прямо у него из-под носа и спал с ней, пока мы ждали, что вот-вот нагрянет облава! Так что хватит мне тут лекции читать о рисках и правилах! Я прошу об одной ночи. Не о разрешении жениться.

Фил долго смотрел на меня, его лицо было серьёзным. Потом он тяжело вздохнул, словно снимая с плеч невидимый груз.

– Чёрт с тобой! Ладно, забирай. Но без… Ты понял. Терпение Рамира и так висит на волоске. Не подливай масла в огонь.

– Понял.

Меня всегда завораживал ночной город. Я не могла налюбоваться яркими вывесками и многоэтажными зданиями, проплывающими за тонированным стеклом автомобиля.

– Всё хорошо? – спросил меня неожиданно Егор.

– Да. А что, должно быть что-то не так?

Он пожала плечами, не отрываясь от дороги. Его взгляд был тяжёлым, даже сквозь боковое зрение я это чувствовала.

– Мне не страшно с тобой ездить. Я уже тебе говорила, что ты не виноват в той аварии.

– Виноват. Я был за рулём.

– Нас столкнули с дороги.

– Я не сумел выйти из заноса.

Этот маленький спор начал уже надоедать. Я не сдержалась и ударила парня по плечу. Егор наконец-то повернул ко мне голову. На его лице виднелось недоумение.

– Мы же решили все проблемы оставить в прошлом. Зачем к этому снова возвращаться?

Егор слабо улыбнулся и вернул внимание на дорогу.

– Ты права.

Оставшийся путь мы провели в тишине. Она не была неловкой, скорее успокаивающей. Каждый находился в своих мыслях.

Я до сих пор не верила, что согласилась поехать к нему домой. Это нарушало все традиции, которым я должна была следовать. Но почему-то внутри я чувствовала освобождение, какое-то умиротворение. Словно всё, что я делаю, – правильно, так и должно быть. Вот только это совсем не так!

– Заходи, – Егор открыл дверь и пропустил меня внутрь квартиры.

Когда включился свет, я осмотрела всё вокруг. Квартира была не такой, как я представляла. Здесь не было современного ремонта, как в квартирах Фила и Стаса. Умеренная, даже слишком простенькая обстановка. Прихожая, прямо – гостиная с панорамным окном, две двери, видимо, в спальни. Чисто, почти пусто. Никаких лишних вещей, никаких следов той разгульной жизни Егора, о которой ходили слухи.

– Это не то, что я ожидала увидеть, – призналась я.

– Здесь мы жили с матерью. После смерти отца она не могла продолжать находиться в прежнем доме, где всё напоминало о нём. Руслан купил нам эту квартиру. В те времена это был люкс.

– Ты вырос здесь?

– Да. Потом, конечно, подзаработал и купил себе другую квартиру.

– Почему ты туда меня не отвёз?

Егор нервно почесал затылок.

– Это было бы неуважением к тебе.

Я прищурилась посмотрела на него, пытаясь понять ход его мыслей.

– Ты приводил туда девушек, - поняла я не сразу.

Егор неохотно, но кивнул.

Я бы точно не захотела спать на кровати, где он с другими развлекался.

– И много у тебя было их?

Брови Егора взлетели на лоб. Он смотрел на меня так, словно я задала ему самый сложный вопрос, ответ на который, возможно, и не существовал.

– Да.

– Пять?

Меня это совсем не интересовало, но вот видеть растерянность на лице этого самоуверенного парня меня очень забавляло.

Возможно, раньше он хвастался этим перед другими парнями, но рядом со мной точно не хотел обсуждать данную тему.

– Больше.

– Десять?

Он покачал головой.

– Двадцать?

Егор протёр переносицу, давая мне ответ этим жестом. С моих уст вырвался воздух со свистом.

– Саби, ради всего святого, давай не будем обсуждать это?

– Тридцать? – продолжала я, наслаждаясь его мучениями.

– Не знаю. Я не вёл список, – тяжело вздохнул он, облокачиваясь об стену. Будто мой допрос высосал из него все силы.

Мой взгляд зацепился за необычный предмет в углу гостиной, возле книжной полки.

– Это граммофон? – удивилась я, подходя ближе.

Старинный, деревянный, с огромной трубой-раструбом. На нём лежала аккуратная стопка виниловых пластинок.

– От отца остался, – коротко пояснил Егор, скидывая куртку.

Он подошёл, взял верхнюю пластинку, осторожно поставил её и завёл механизм. Сначала послышалось шипение, потрескивание, а затем полилась медленная, томная джазовая мелодия. Звук был тёплым, живым, совсем не таким, как из цифровых колонок.

Егор обернулся ко мне. В его глазах, отражавших мягкий свет, светилась какая-то неуверенная, редкая нежность.

– Саби, – он сделал шаг вперёд и протянул руку. – Потанцуем?

Я замерла. Это шутка? Совсем неудачная.

– Егор, я же не могу, – я опустила взгляд на свою больную ногу.

– Можешь, – сказал он твёрдо и забрал у меня костыль. – Со мной можешь всё.

Он не стал ждать моего ответа. Аккуратно, но уверенно обнял меня за талию и прижал к себе. Второй рукой взял мою ладонь. И прежде чем я успела что-либо понять, мои ноги оторвались от пола. Он просто поднял меня, держа на весу, но так естественно, будто мы и правда танцевали.

– Егор! – выдохнула я от неожиданности, инстинктивно обвивая его шею руками.

– Расслабься, – прошептал он мне на ухо, и его голос, низкий и тёплый, смешался с музыкой. – Я держу тебя и ни за что не отпущу.

Мы закружились. Вернее, кружился он, плавно раскачиваясь в такт музыки, а я парила в его объятиях.

За огромным окном виднелся ночной город. Я закрыла глаза и прижалась щекой к его груди. Слышала стук его сердца – ровный, сильный. Чувствовала тепло его тела через тонкую ткань футболки.

Музыка стихла, сменившись на тихое шипение иглы. Егор медленно опустил меня на пол, но не отпустил. Его руки всё ещё обнимали мою талию, а взгляд стал серьёзным, почти мрачным. То волшебное спокойствие, что было у него в глазах секунду назад, куда-то испарилось.

– Сабина, – начал он, и его голос прозвучал непривычно тихо. – Мне нужно тебе кое-что сказать. То, что я должен был сказать давно.

– Что такое?

Он отвёл взгляд в сторону, к тёмному окну, но пото вернул его на меня.

– Про твою ногу. Врачи не рассказали тебе всей правды. Чтобы у тебя был стимул на реабилитации.

Мир вокруг замедлился. Звук моего собственного дыхания стал слишком громким в ушах.

– Что они не договорили мне? – мои губы еле двигались.

Егор снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела такую боль и вину, что мне стало физически плохо.

– Перелом коленной чашечки был сложным. Слишком сложным. Реабилитация поможет ходить. Но… – он замолчал, сжав челюсть. – Но бегать, танцевать так, как раньше, ты больше не сможешь никогда, Саби. Ты навсегда останешься с хромотой.

Слова с болью крутились в моей голове: «навсегда», «хромота», «не сможешь танцевать».

– Нет… – вырвалось у меня хриплым шёпотом. – Нет, это неправда. Врач сказал… он сказал, что если хорошо постараться…

– Он лгал, Саби! – голос Егора сорвался. – Все лгали! Чтобы ты не сдалась. Прости, что сразу не рассказал. Я испугался.

Слёзы хлынули сами собой. Горячие, обжигающие, нескончаемые. Они катились по щекам, падали на его футболку, на наши сплетённые руки. Если бы не крепкая хватка Егора на моей талии, то я бы упала на пол.

Он молчал, а я просто стояла и плакала, чувствуя, как внутри рушатся мои планы. Думала, что смогу продолжить заниматься танцами, пока Егор будет на работе. Возможно, в будущем открою танцевальную школу, буду обучать детей, но всему этому пришёл конец.

– Прости… – произнес Егор, прижимая меня к себе, гладя по волосам. – Боже, прости меня, я должен был сказать раньше. Я не смог. Я боялся.

Я подняла заплаканное лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах не было жалости. Была боль, разделяющая мою. Была ярость на весь мир.

Воцарилась тяжёлая тишина между нами. И в этой тишине вдруг прозвучали слова Егора, сказанные давно, в машине:

«– Ты можешь показать страсть через танец, но могу поклясться, что ты никогда не ощущала это своим телом».

Всю жизнь мне говорили, что можно, а что нельзя. Как сидеть, как говорить, как смотреть. «Дочь Гырцони должна…», «девушка из нашего рода не может…». Каждое желание, каждый порыв, каждая настоящая эмоция – всё это приходилось загонять внутрь, прятать под маской послушания и скромности.

И только в танце я могла быть собой. Только там невидимые стены клетки растворялись. Каждый поворот, каждый прыжок, каждый жест – это был выдох. Выплеск всей той тоски, гнева, страсти, которые копились во мне годами. Музыка давала разрешение чувствовать, а тело – высказывать это без слов.

«– Секс тоже помогает выражать чувства без слов», – хмыкнул он тогда.

Тогда его слова смутили и разозлили. Сейчас они прозвучали как единственное спасение.

Я оторвалась от его груди и посмотрела ему в лицо. Его глаза были полны боли и ожидания удара. Он ждал, что я оттолкну его? Что обвиню во всём?

Вместо этого я подняла руку и прикоснулась пальцами к его колючей щеке. Потом мой взгляд опустился на его губы. Твёрдые, сжатые в тонкую линию.

И я решилась.

Это не был детский поцелуй, как раньше. Он был решительным. Я сама преодолела расстояние между нами и прижалась губами к его. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

Спустя несколько секунд он ответил. Медленно сначала, как бы давая мне шанс передумать. А потом – с той самой силой и жадностью, которые так пугали и манили меня в нём всегда. Его руки крепче сомкнулись на моей талии, прижимая к себе так, что между нами не осталось и сантиметра воздуха.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он прижал лоб к моему. Его дыхание было неровным, а в глазах, помимо боли, теперь горела какая-то хищная, оберегающая нежность.

– Сабина, – прошептал он хриплым голосом. – Ты уверена? Мы не должны. Не сейчас, не из-за этого…

– Я хочу, – выдохнула я, заливаясь румянцев смущения, – но не знаю, что делать дальше.

Его взгляд, мгновение назад полный сомнений, вдруг стал тёмным. Это должно было меня напугать, но вместо этого по телу прошла странная приятная волна.

Он не стал целовать меня снова. Вместо этого одним плавным движением подхватил меня на руки, как будто я ничего не весила. Я рефлекторно обвила его шею и прижалась лицом к его плечу.

Мы прошли через гостиную. Мимо старого граммофона, который теперь молчал. Егор ногой толкнул дверь одной из спален, и мы оказались внутри.

Комната была такой же простой, как и вся квартира. Узкая кровать с тёмным покрывалом, письменный стол, заваленный бумагами, и старый плакаты с гоночными машинами на стене. Настоящая комната подростка.

Егор осторожно опустил меня на край кровати и присел передо мной на корточки. Его руки легли на мои бёдра. Взгляд был пристальным, изучающим.

– Ты уверена? – спросил он ещё раз.

Я ответила не словами. Мои пальцы вплелись в его короткие тёмные волосы, и я потянула его лицо к себе, чтобы наши губы снова встретились.

Поцелуй оказался немного другим. Медленным, глубоким, исследующим. В нём уже не ощущалось прежней отчаянной жадности, только нарастающая, неумолимая уверенность и тепло, разливающееся по всему телу.

Его руки начали двигаться. Одна осталась на моём бедре, крепко удерживая, а другая скользнула вверх, по моему боку и поднялась к лицу. Большой палец провёл по моей нижней губе, влажной от поцелуя, потом по скуле, смахивая застывшую слезу.

– Я буду осторожен, – прошептал он мне в губы бархатным голосом. – Скажи, если что-то будет не так.

Он снова поцеловал меня, и его рука начала медленно, нерешительно скользить вниз. Мне показалось, я слышу, как громко стучит моё сердце. Его ладонь была шершавой, тёплой. Она легла поверх платья на моём животе, и я инстинктивно втянула воздух. Он почувствовал это и замер, но я кивнула, едва заметно, не прерывая поцелуя.

Его пальцы начали двигаться дальше. Они скользнули ниже, лаская сначала внешнюю сторону бедра через тонкую ткань платья. Его губы оторвались от моих, переместились к виску, затем к мочке уха.

– Расслабься, – его шёпот был горячим. – Просто чувствуй. Не думай.

Его рука подобралась к подолу моего платья. Пальцы коснулись кожи выше колена, и я вздрогнула – не от страха, а от неожиданности, от нового ощущения.

Платье медленно задралось выше. Его пальцы скользнули по внутренней поверхности бедра, и всё моё тело напряглось. Он снова остановился, давая мне привыкнуть. Его губы нашли мою шею, целуя и слегка покусывая кожу, отвлекая, пока его рука продолжала своё дело.

Когда пальцы Егора наконец коснулись тонкой ткани моего белья, я задержала дыхание. Он провёл по ней подушечками пальцев, лёгким, едва ощутимым движением. Потом снова. И снова. Наращивая давление, но не скорость. Ища отклик моего тела.

И он нашёл его. Неожиданная волна тепла прокатилась по низу моего живота, заставив меня тихо ахнуть. Он услышал этот звук и в ответ издал низкое, одобрительное рычание прямо у моего уха.

– Вот так, – прошептал он, и его палец нажал чуть сильнее на мой клитор, прочертив медленный круг через ткань. – Не бойся. Отдайся этому чувству.

Страх и неуверенность начали таять, растворяясь в нарастающем потоке новых, незнакомых мне ощущений.

Егор немного отстранился от меня и стянул с себя футболку. Мой взгляд опустился на его оголённый торс. Он, как и все парни группировки, обладал накачанным телом, благодаря ежедневным тренировкам.

Егор сдвинул ткань белья в сторону. Первое прямое прикосновение его пальцев к моей обнажённой коже заставило меня выгнуться.

Он начал двигать пальцем. Сначала медленно, аккуратно, следя за каждым моим вздохом, за каждым движением. Потом, почувствовав, как моё тело отзывается, как я начинаю двигаться навстречу ему, он добавил ещё один палец, и ритм стал увереннее.

Мир сузился до этой комнаты, до шума нашего дыхания, до ощущения его кожи под моими ладонями, впившихся в его плечи. Я больше не думала о ноге, о танцах, об опасном мире. Я чувствовала только нарастающее давление, тепло, странную, захватывающую пульсацию между ног.

Губы парня вернулись к моим, заглушая мои тихие стоны. Его движения пальцами стали быстрее, точнее, находя тот самый ритм, который сводил меня с ума. Во мне что-то сжималось до предела, а потом всё разом рухнуло в тихий, сокрушительный взрыв.

Белая вспышка за закрытыми веками. Волна тепла, прокатившаяся от макушки до пят. Судорожный выдох в его рот.

Дрожь, пробежавшая по всему телу так сильно, что он точно должен был её почувствовать.

Егор не останавливался, пока последние отголоски моего оргазма не стихли. Моё тело полностью обмякло в его объятиях.

Нас окружала ночная тишина. До ушей доносилось лишь наше тяжёлое дыхание.

Я медленно открыла глаза. Егор смотрел на меня, его лицо было очень близко. В его тёмных глазах я увидела не триумф, не похоть. Я увидела благоговение и тихое, потрясённое удивление.

– Боже, Сабина… – прошептал он. Затем осторожно притянул меня к себе и обнял так крепко, как будто боялся, что я уйду. – Если бы я раньше знал, что такое произойдёт после того, как ты узнаешь про ногу, то рассказал бы всё ещё в больнице.

– Не думаю, что в больнице я бы кинулась тебя целовать.

Я лежала, прижавшись щекой к его груди, слушала, как его сердце постепенно успокаивается.

– Я никогда… – начала я, но запнулась, подбирая нужные слова. – Я никогда такого не чувствовала.

Егор провёл рукой по моей спине.

– Я знаю, – прошептал он гордо. – Потому что у тебя никогда не было связи с парнем, кроме меня. И не будет. Я украл твой первый поцелуй, красавица, украду и… – он не договорил, потому что в этот момент в квартире раздался резкий звонок в дверь.

Мы оба замолчали, застыв. Решили, что послышалось. Но звонок прозвучал снова – долгий, требовательный.

– Чёрт, – тихо выругался Егор.

Он осторожно высвободился из объятий, сел на край кровати и потянулся к своему телефону, лежавшему на тумбочке. Экран ярко вспыхнул. Он быстро открыл приложение с камерами наблюдения.

Я приподнялась на локте. Егор резко втянул воздух, и я поняла, что этого гостя он точно не ждал. Обернувшись ко мне, сразу заметила, как его лицо побледнело.

– Твой отец, – коротко сказал он.

У меня похолодело внутри. Папа! Здесь!

Адреналин, только что дававший ощущение лёгкости обратился в чистый, леденящий ужас. Он точно не обрадуется, увидев меня тут.

– Что будем делать?

Открыв дверь, я постарался, чтобы на моем лице не отразилась паника, бушевавшая внутри. Рамир прикончит меня прямо здесь, если узнает, что его дочь ночью одна со мной. Оставалось лишь молиться, что он явился ко мне по мою душу, а не за дочерью.

– Рамир? Какими судьбами?

Мужик вопросительно вскинул бровь, словно это я задал ему вопрос, а он ждал ответа.

– Здесь будем разговаривать? – кивнул он на пустой подъезд.

Меня накрыло облегчение с головой. Он не знает, что Сабина у меня, иначе я бы уже не дышал.

– Проходи.

Мужчина внимательно осмотрел квартиру и направился на кухню. Я покосился на дверь в ванную, где пряталась Сабина. Надеюсь, ее отцу не захочется отлить.

– Почему ты живешь в этой халупе? Разве не накопил достаточно денег на новую квартиру?

– У меня есть вторая. Просто эта ближе к Стасу и Филу. Решил сегодня здесь переночевать. И как ты вообще узнал, где я?

– Позвонил Руслану. Он посмотрел по жучку.

Черт! В наших телефонах стоит отслеживающий чип на случай похищения – чтобы нас могли быстро найти. Мне крупно повезло, что Рамир не догадался так же проверить местоположение дочери.

Мужик ничего не ответил и поставил чайник на плиту. Он вел себя как хозяин, что чертовски меня раздражало.

– Ты надолго? – присел я за стол.

– А что? У тебя гости?

– Нет. Просто я собирался спать. Полночь, как-никак.

Гырцони издал какой-то странный смешок.

– Раньше в это время твоя ночная жизнь только начиналась.

Они с дочерью сговорились?!

– Я слышал, ты тоже не был святым до свадьбы с Лилит, – оскалился я. – Уверен, твой рекорд я не побил.

Рамир хищно улыбнулся и кивнул.

Между нами повисла напряженная тишина. Я молча ждал, пока он скажет, зачем пришел, чтобы потом выпроводить его и вернуться к Сабине.

– Значит, ради моей дочери ты готов даже выйти из криминала. В курсе, что для тебя это невозможно? Не с фамилией Рябина. Твой отец несколько лет был лидером группировки. Ты не вошел в этот мир, ты в нем родился. И покинешь его, только подохнув. Никому еще не удавалось выйти живым из этого дерьма. Спроси у Руслана. Он пытался.

– Всё бывает в первый раз.

Рамир тихо выругался и выключил чайник, который уже начал противно пищать. Затем подошел ко мне, облокотившись руками о стол. Его лицо приблизилось к моему.

– Ты хотел узнать, что за сделка была между мной и Болгаровым, – начал Рамир, заставив меня напрячься. Сабина не должна этого слышать, но в этих старых стенах ужасная звукоизоляция. – После свадьбы парень должен был увезти Сабину в другой город, подальше от всего этого… А я бы обеспечивал их. Они бы ни в чем не нуждались и наслаждались спокойной жизнью. Сабина могла бы заниматься танцами и не бояться за свою жизнь.

В голове крутились обрывки: поведение Мити, его попытки ухаживать, внезапный страх и отказ. Теперь всё складывалось в чёткую, мерзкую картину.

– Он согласился? – хрипло спросил я.

– Сначала да. Он был влюблен, или ему так казалось. Или просто испугался отказать мне, – Рамир усмехнулся беззвучно. – Но когда появился ты, весь мой план пошел к чертям собачим.

– Рамир, – тяжело выдохнул я, – ты хотел дать ей безопасную жизнь, уберечь от фиктивного брака и ваших гребаных традиций. Но ты, блядь, только что сказал мне, что буквально хотел купить ей жениха! Болгаров даже не любил ее. Год, два он бы из-за страха перед тобой носил маску влюбленного мужа, но рано или поздно Сабина всё равно бы всё поняла. Жить с нелюбимым намного больнее, чем получать пули каждый день.

Рамир достал кружку и налил себе чай. Его молчание с каждой секундой испаряло мои нервные клетки.

– Сабина мой первый ребенок, как Алиса для Тагара. Нас не учили быть хорошими отцами, у нас не было примера перед глазами.

Мой взгляд упал на шрам у него на шее. Руслан рассказывал нам с Филом, что отец Гырцони хотел убить своих детей и тогда перерезал глотку Рамиру.

– Поэтому я никогда не хотел сына. Его нужно воспитывать и обучать, а дочь достаточно любить и удачно выдать замуж. Но, видимо, мы с братом и тут ошиблись.

– Да, вам бы с Тагаром стоило почитать книжки о том, как быть хорошими родителями, – протянул я и сразу же получил убийственный взгляд.

Он приподнял кружку и подул, чтобы остудить чай, продолжая исподлобья смотреть на меня.

– Нужно позволять детям совершать свои ошибки, а не пытаться уберечь их от них. Твоя ошибка в том, что ты ищешь безопасную жизнь там, где ее и в помине не было. Сабина уже выбрала тебя, но пока еще не знает, что вместе с тобой в комплекте идет весь этот хаос, от которого ты никогда не сбежишь. Ей придется смириться с этим и принять.

Рамир, не сделав ни глотка, вылил весь чай в раковину.

– С этого момента я не буду пытаться ее спасать. Если она хочет быть с тобой, пусть познает все прелести жизни с солдатом группировки. Но если вдруг передумает, двери моего дома всегда для нее открыты.

Он вышел из кухни, и я последовал за ним. Неожиданно мужик остановился у двери в санузел, посмотрел на нее и обернулся ко мне, вонзив в меня предупреждающий взгляд.

Ублюдок, он знает, что Сабина здесь!

Его рука взлетела к кинжалу на поясе. Он кивнул вниз, на мою промежность, и опасно оскалился.

Я тяжело вздохнул и принял его угрозу легким кивком.

Рамир не устроит кровавое месиво, пока здесь Сабина. Это спасет меня от него на какое-то время. Но, как только он застанет меня одного, точно напомнит об этом инциденте.

Я был наивен, надеясь, что этот отец-параноик не проверяет местоположение дочерей каждый день.

Только я захлопнул дверь, как из ванной вышла Сабина. По выражению ее лица я не мог понять, многое ли она слышала.

– Всё в порядке?

– Он подкупил Митю, – нахмурилась она.

– Это было ожидаемо, – подошел я к ней, обнимая. – Может, ты наконец забудешь про этого парня? Одно его имя с твоих прекрасных губ вызывает во мне прилив ревности.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но Сабина остановила меня ладонью. Из меня вырвался неудовлетворенный стон.

– Я устала.

Рамиру все же удалось испортить мне романтическую ночь. Но Стас оказался прав – Рамир отступил. Теперь никто не помешает мне полностью заполучить Саби.

Мы вернулись в комнату. Я дал девушке свою футболку вместо ночнушки. Пока она принимала душ, я позвонил Филу.

– Только что Рамир был у меня. Он знает, что Сабина здесь.

– Не верю, – хрипло произнес он сонным голосом. – Ты бы уже не дышал.

– Не поверишь, но мы мило с ним попили чай. Просто решил тебя предупредить.

– Завтра утром приезжай в спортзал. Расскажешь подробнее и Сабину передашь.

Я положил телефон, услышав, как затихла вода в душе. Через пару минут дверь приоткрылась, и в комнату вошла Сабина. В моей старой серой футболке, которая на ней болталась почти до колен, с мокрыми темными волосами, распущенными до бедер. Она выглядела чертовски сексуально. Собственнический инстинкт ударил в голову, и я захотел притянуть ее к себе.

– Ванная свободна, – тихо сказала она, пробираясь к кровати.

У нее явно пропало настроение после визита отца, и она совсем не разделяла моих желаний.

Под холодными струями душа я пытался смыть напряжение вечера и неудовлетворенность. Сколько лет я мечтал, чтобы эта ледяная принцесса оказалась в моей постели? И вот она здесь, только прикоснуться к ней не могу. Чтоб вас!

Вернувшись в комнату, я увидел, что свет выключен. Сабина лежит на краю кровати, отвернувшись к стене, накрывшись одеялом до подбородка.

Я осторожно лег рядом, оставив между нами пространство. Прислушался. Ее дыхание было ровным, но слишком чётким для спящего. Она притворялась.

Я повернулся на бок лицом к ее спине. Потом, медленно, чтобы не спугнуть, протянул руку и обнял ее за талию, притянув к себе. Она не сопротивлялась, но и не расслабилась сразу. Ее тело было напряженным.

– Спи, – прошептал я ей в мокрые волосы, чувствуя запах своего шампуня на ее коже.

– Может, отец прав? Мы совершаем ошибку?

– Не попробуем – не узнаем.

И постепенно, с каждой минутой, ее спина стала мягче, дыхание – глубже и естественнее. Ее пальцы нашли мою руку у нее на животе и слабо сжали ее, прежде чем она окончательно погрузилась в сон. И только тогда я позволил себе закрыть глаза, держа ее – эту хрупкую, сложную, потерявшую так много и выбравшую меня девушку.

Утром мы проснулись от громкого будильника. Я выключил его и снова прижался к теплому женскому телу. До меня не сразу дошло, кто лежит рядом. Видимо, мой мозг не до конца осознал, что Сабина теперь моя.

Я приподнялся на локти и накрутил прядь черных волос на палец. Они не были гладкими и блестящими, как у Алисы, скорее наоборот: пушистыми и непослушными.

Веки Сабины приоткрылись. Она встретилась со мной взглядом, и на ее лбу образовалась складка недовольства.

– Доброе утро, – улыбнулся я ей, как довольный кот. Еще чуть-чуть и замурлычу. – Как спалось?

– Ужасно. Жарко.

Она оттолкнула меня и села на кровати. Я поднялся следом.

– Вот что значит спать с горячим парнем. Твое ледяное сердечко я растоплю своей жаркой любовью.

– Рябин, твои подкаты на мне не сработают.

– Разве? Вроде они уже идеально сработали, – я положил руку на ее ногу и повел вверх.

– И не думай, – остановила она меня.

– Ауч! Даже никакого утреннего минета?

Ее лицо за секунду покраснело. Она пнула меня здоровой ногой, и я свалился с кровати. Грохот был слишком громким. Его точно слышал весь дом. Вибрация прошла по всем квартирам.

– Черт, забыл, что кровать такая узкая, – пробормотал я, поднимая взгляд на Сабину.

Девушка прикрыла ладонью рот, но глаза выдавали приступ смеха.

– Рад, что смог поднять тебе настроение. Если хочешь, можешь лупить меня каждое утро, если тебя это веселит.

– Я не хотела тебя сталкивать, – с улыбкой произнесла она. – Прости.

Я помог ей подняться с кровати.

Пока она переодевалась, понял, что холодильник совершенно пуст.

– Я не ем по утрам, – зашла ко мне Саби, держась за костыль.

– Почему? – заблокировал я телефон, на котором уже собирался заказывать доставку еды.

– Боюсь поправиться.

Я вскинул бровь и прошелся по ее телу изучающим взглядом. Все ее формы были идеальны.

– Ты прекрасна.

– Пока что. Когда я стала меньше двигаться, – кивнула она на костыль, – набрала пять килограмм. Я склонна к полноте, как моя бабушка и тетя Маша.

Мои глаза еще раз пробежались по Сабине. Возможно, она и поправилась после аварии, но ей это шло. Чертовски шло.

– Мы заедем в пекарню по пути в спортзал и купим тебе поесть.

– В спортзал?

– Да. Фил сказал привезти тебя туда.

Я посмотрел на часы. Через полтора часа я должен быть в офисе у Германа. Похоже, придется немного задержаться.

Сев в машину, я нашел на карте ближайшую пекарню и купил несколько сладких булочек. Одну съел сразу за рулем, надеясь, что вкусный запах соблазнит и Сабину перекусить, но ее сила воли оказалась крепче, чем я думал.

– Ты в курсе, что не есть утром вредно?

– Мне нельзя, – повторила она упрямо. – Особенно булочки. Я потолстею.

– Эй, давай начистоту, – я сделал драматическую паузу. – Ты уже завоевала самого отчаянного, самого проблемного и, по мнению многих, самого красивого парня в городе. Миссия выполнена. Можно расслабиться.

Саби фыркнула.

– Не льсти себе, Рябин.

– Разве я не прав? – я поднес булочку к ее губам. – Даже если ты потолстеешь, от меня ты все равно не избавишься. Ешь, красавица.

Она отвернулась.

– От них поправляются!

– От них становятся счастливыми! А счастливая ты мне нужнее, чем голодная и злая.

Она смотрела на меня несколько секунд, а потом сдалась. С тихим вздохом взяла булочку и откусила маленький кусочек.

– Удовлетворен? – спросила она с полным ртом.

– Почти. Когда доешь…

– Не-а! – наотрез отказалась она.

Уговорить ее съесть эту несчастную булочку у меня так и не вышло. Пришлось доедать самому. Теперь и не знаю, как тренироваться с набитым животом.

Припарковав машину, мы с Саби вошли в зал, где уже вовсю шла тренировка. На нас прилипло несколько любопытных взглядов. Фил, закончив заниматься со Стасом, подошли к нам.

– Алиса и Вика в раздевалке. Можешь сходить к ним, – кивнул старший брат на железную дверь.

Сабина не пошевелилась. Я проследил за ее удивленным взглядом. В дальнем углу за столом сидели Жан в компании нашей пленницы и Митя.

– Это что за кружок у нас образовался? – спросил я парней. – Разве вы не отдали эту девчонку обратно детдомовцам?

– Нет. Она предала Кирилла, поэтому он ее не принял, – пожал плечами Фил.

– Что тут делает Митя? – прошептала Сабина.

– Помогает. Мы откупили его от тюрьмы, теперь ему нужно отработать долг.

Я знал, что, спасая Яна, этот парень убил одного из нападавших, но не думал, что Рамир отправит его к нам работать.

– Только не говорите, что вы заставите его убивать, – глаза Саби опасно прищурились, что очень напомнило ее отца. Она начинала злиться. Очень.

– Нет, – покачал головой Стас. – Мы нашли для него другое дело. Он хорош в электронике, поэтому помогает сейчас Жану с одним планом.

Троица сидела над какой-то картой и что-то обсуждала. Видимо, Жан все же взял след своей девчонки и уверенно шел по нему

Тут Митя поднял глаза и, заметив Сабину, выпрямился. От одной мысли, что он смотрит на нее, ревность начала бурлить в моих жилах. Я схватил Саби за руку, прежде чем она решила бы подойти к нему, и повел в сторону раздевалки. На помощь вышли Алиса и Вика. Я передал им Сабину и вернулся к парням, с которыми уже беседовал Митя.

– Егор, я бы хотел поговорить с Саби.

– Нет, – отчеканил я, не желая слушать даже причину.

– Между нами ничего нет. Мы просто друзья.

– В курсе, но мой ответ – нет.

Фил усмехнулся и отошел к груше. И правильно. Не ему меня судить. Он утопил парня из-за глупой ревности.

– Между нами осталась недоговоренность. Я хочу окончательно с этим покончить.

– Какая недоговоренность?

Парень потоптался на месте, не желая говорить мне.

– Про ее отца и танцы. Она ведь все еще не знает про свою ногу. При последней встрече Сабина хотела, чтобы мы иногда продолжали видеться и танцевать, но…

– Она всё знает, – резко перебил я его. Глаза Мити округлились. Я решил пояснить. – Она знает про вашу сделку с Рамиром и про свою ногу. У тебя больше нет причин с ней видеться. Возвращайся к работе.

Парень посмотрел на Стаса, ища поддержки, но тот лишь кивнул в сторону Жана и Анжелики.

– Ладно. Я понял. Тогда ты прав. Мне не о чем с ней говорить.

– Так и есть. Рад, что ты это понял.

Он уже хотел уйти, но резко остановился и развернулся на пятках.

– Рамир сказал, что у тебя есть план, как вытащить Сабину и себя из этого мира. Знаешь, я хотел это сделать, но, как видишь, стал одним из вас. Может, у тебя получится…

– Не понял, – раздался голос Фила. Он скинул перчатки и направился к нам. – В смысле, вытащить Сабину и себя из этого мира? Что это значит, Егор?

Тишина после вопроса Фила была оглушительной. Я видел, как его взгляд становился всё темнее, опаснее.

– Что это значит, Егор? – повторил он, делая шаг ко мне.

Митя замер, глядя на нас, потом робко отступил к столу, где сидел Жан. Стас аккуратно встал между нами, предчувствуя неладное.

– Я ухожу, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Внутри всё сжалось в ком. Этот разговор я хотел начать в другом месте и в другое время. – Буду работать на Ларионова.

– Ты что несёшь, придурок? К Ларионова? Зачем?

– Сабина хочет спокойную жизнь. Только так я могу ей её обеспечить. Я решил покончить с криминалом.

Фил пробежал взглядом по мне, словно не веря, что эти слова произнёс я.

– Это, блядь, что за шутка? Ты сейчас на полном серьёзе? – голос Фила сорвался на крик, эхом отозвавшись под высокими потолками зала.

– Я уже пару дней работаю в одной из его компаний.

Фил издал гортанный стон и снова выругался.

– И когда ты собирался нам это сообщить?

– Сегодня вечером.

Завтра старик устраивает банкет, на котором объявит обо мне журналистам. Тянуть больше было нельзя. Я хотел вечером приехать к Руслану, собрать парней и сообщить об уходе, но всё пошло не по гребаному плану.

Я видел, как меняется лицо Фила. Сначала он просто задумчиво молчал. Потом в его глазах что-то щёлкнуло. Они стали стеклянными, бесчувственными. Такими же, как в те времена, когда он был в разлуке с Алисой.

– У меня нет другого выбора…

– Это глупое самопожертвование! – рявкнул он, сделав шаг ко мне и наткнувшись на Стаса.

Дверь раздевалки хлопнула, и девушки вышли к нам. На их лицах застыл немой вопрос.

– Ты выбрал самый лёгкий путь, брат.

В его слове «брат» была такая раскалённая обида, что меня будто ошпарили кипятком.

Фил обернулся к Сабине.

– Знал бы, к чему это всё приведёт, покончил бы с вашим романом ещё на свадьбе Стаса. Ты не достойна его, Сабина.

– Фил, не трогай её, – подался я вперёд, но не успел достать до парня. Его брат оттолкнул меня назад.

– Не знал, что ты такая стерва, Саби. А вообще, ты хотя бы любишь Егора или просто используешь, чтобы выйти из этого дерьма?

Я видел, как он начал приближаться к ней, а Стас упрямо продолжал удерживать меня на месте. На мою просьбу отпустить он лишь покачал головой.

– Люблю, – тихо произнесла Сабина. Её голос дрожал, но взгляд был уверенным.

– А я вижу, что нет. Если бы любила, то не заставляла бы его отказываться от самого себя, а приняла бы таким, какой он есть, – он указал на жену Стаса. – Как сделала Вика.

– Фил, хватит, – вмешалась Алиса, загораживая сестру.

– Если ты хочешь спокойной и безопасной жизни, то выйди на улицу, найди себе какого-нибудь хлюпика… – продолжал Фил, и его голос набирал силу, полную презрения.

Больше я не выдержал. Резким движением вырвался от Стаса и встал между Филом и Сабиной.

– Заткнись, – прошипел я. – Ещё одно слово, и мы серьёзно поссоримся.

В его глазах что-то надломилось. Та самая братская связь, что держала нас даже в самых жестоких передрягах, лопнула с тихим, незримым щелчком.

Фил опасно растянул губы в ухмылке. Его рука взметнулась – не для удара, а скорее в жесте презрительного отторжения. Но я был уже на взводе. Я поймал его запястье.

– Не трогай меня, – рявкнул я.

Он дернул руку, и я отпустил. Фил ткнул пальцем себе в грудь, прямо под сердце, где находилась татуировка.

– Мы дали друг другу обещания.

– Мы были детьми, Фил. Теперь всё изменилось.

Это был последний щелчок. Его свободный кулак прилетел мне в челюсть сбоку. Удар был тяжёлым и чертовски точным. Мир на миг погрузился в белый шум. Вкус железа разлился у меня по рту.

Мои инстинкты проснулись мгновенно. Все эти годы драк, потасовок, настоящих боёв – тело среагировало само. Я не думал. Я ответил. Короткий, жёсткий удар в солнечное сплетение заставил Фила согнуться с хриплым выдохом.

– Прекратите! – закричал Стас, снова бросаясь между нами.

Но было поздно. Фил, не выпрямляясь, рванулся на меня, сбил с ног, и мы обрушились на пол. Я больно ударился спиной о бетон. Мы катались, не выпуская друг друга, обмениваясь короткими, тупыми ударами.

– Да что с вами?! Разнимите их! – донёсся до меня голос Алисы.

Стас и Жан пытались ухватить нас за плечи, за одежду, но лишь получили несколько случайных ударов.

Фил отшвырнул Стаса, тот ударился о стену. Мы поднялись на ноги, тяжело дыша. Кровь текла из моего носа. У Фила была разбита губа.

– Хватит! – кричал Жан. – Вы же убьёте друг друга!

Мы не слушали. Снова пошли друг на друга.

Грянул выстрел.

Резкий, оглушительный хлопок. На нас с потолка посыпалась штукатурка.

Мы замерли, инстинктивно пригнувшись. Все в зале застыли.

В дверях стояли двое. Тагар с пистолетом в руке и рядом с ним Рамир.

Старший брат опустил оружие.

– Наигрались? – спросил он тихо. – Продолжайте. В следующий раз стреляю не в потолок, а в одного из вас.

Рамир вообще ничего не сказал. Он лишь посмотрел на меня. Холодно, без каких-либо эмоций. Потом его взгляд нашёл Сабину в углу и на мгновение задержался на ней.

Мы встретились с ней взглядом, и я боялся увидеть в нём осуждение. Но в её глазах стоял лишь страх, который ударил больнее, чем кулак Фила.

Рамир медленно прошёл по залу. Его шаги отдавались гулким эхом по бетонному полу. Он остановился перед нами, его взгляд скользнул по моему разбитому лицу, по лицу Фила.

– Красота, – с насмешкой протянул он. – Два лучших бойца группировки, два брата, катаются по полу, как дворовые псы.

Фил вытер кровь с губ, сжимая кулаки. Я видел, как дрожат его руки от невышедшей ярости. Нас рано прервали, но если бы этого не случилось, мы бы точно друг друга прикончили.

– Вы напугали девочек, – сказал Тагар, посылая нам строгий взгляд, но затем смягчился и посмотрел на сына. – Отведи девушек в машину.

Жан вывел их на улицу и жестом велел выйти Мите и Анжелике.

– Из-за чего вы это дешёвое шоу устроили? – голос Рамира стал сразу же жёстким.

– Как будто не знаешь, – выплюнул Фил с подростковой дерзостью, которую Рамир не оценил. – Он предаёт нас.

Слово «предаёт» ударило, как ножом под ребро.

– А ты, мальчик, не лидер этой группировки, чтобы останавливать его, – холодно и чётко произнёс Тагар.

Фил открыл рот, чтобы возразить, но Гырцони лишь поднял руку, и это движение заставило его замолчать.

– Руслан знает об уходе Егора. Он дал на это своё согласие.

Фил резко развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал к выходу. Его шаги были тяжёлыми, неровными. Он даже не взглянул на меня. Хлопнул дверью так, что стены задрожали.

Стас хотел пойти за ним, но Тагар едва заметно покачал головой.

– Дай ему остыть.

Рамир вздохнул и подошёл ко мне.

– А ты, – сказал он тихо, так, что слышал только я, – запомни сегодняшний день. Это цена твоего выбора. Ты только что потерял брата. Возможно, навсегда.

Читая отчёт о прибыли с борделей, я устало потер переносицу. Этим раньше занимался Савин, но после его смерти нам приходится делить это дерьмо между Тагаром и Джурой. Стоило бы уже отдать несколько заведений под руководство парней, но они всё ещё молоды и вспыльчивы.

Я поднялся с кресла и подошёл к шкафу, достав оттуда бутылку коньяка. Раздался стук в дверь, и я резко вернул напиток обратно.

– Можно? – заглянула ко мне Соня.

Я усмехнулся про себя. Жена словно чувствовала, когда я собирался выпить или закурить.

– Тебе всегда.

Моя малышка вошла в кабинет со стаканом воды и таблетками в руках. Она протянула их мне, и я, тяжело вздохнув, проглотил две капсулы.

– Я думал, ты просто соскучилась по мне и пришла навестить.

Поставив стакан на стол, я притянул её к себе для поцелуя. Но не успел коснуться её сладких губ, как дверь моего кабинета распахнулась. Ни Матвей, ни Никита с Аней на такую дерзость никогда бы не решились.

Я поднял взгляд и увидел разбитое лицо Фила. Конечно, только у этого уже не мелкого гада хватало смелости идти против моих негласных правил.

Заметив мать в моих объятиях, он невольно отвернулся, пытаясь скрыть от неё свежие раны.

– Что случилось? – ахнула моя жена и ринулась к сыну.

Я еле сдержал ругательство в его адрес.

– Я в порядке, мам. Мне нужно поговорить с отцом.

Соня обернулась ко мне. Её встревоженное выражение лица больно отозвалось в моём сердце.

– Принеси аптечку, – кивнул я.

Лишь когда моя жена скрылась за дверью, сын приблизился ко мне, явно желая вмазать. Я скрестил руки на груди, понимая, что он не сможет ударить меня, как бы этого ни хотел. А сейчас он желал этого до дрожи во всем теле.

– Блядь! – вырвалось у него. Он начал наворачивать круги по кабинету, чтобы хоть как-то избавиться от адреналина. Его кулаки то сжимались, то разжимались. Он дышал часто и прерывисто. Потом резко остановился, упёршись ладонями в край моего стола. – Зачем ты позволил ему уйти?

Я сразу понял, про кого он говорит.

– Потому что я не имею права его останавливать.

– Ты лидер группировки! Ты мог просто сказать: нет!

Я выдержал его взгляд, полный ярости и боли, и медленно опустился в кресло, указывая сыну на стул напротив.

– Садись. Ты сейчас не в состоянии ни думать, ни слушать, но слушать меня тебе придётся.

Он не сел. Остался стоять, глубоко дыша. Ну что ж. Пусть стоит.

– Ты прав, – начал я спокойно. – Я мог сказать «нет». Мог приказать. Мог связать его и бросить в подвал, пока он не одумается. Или просто пристрелить за предательство. Так правильно по всем нашим законам. К вашему счастью, спустя годы их чёткие границы расплылись. Иначе вы бы уже давно за свои выходки заплатили жизнями.

– Почему ты дал ему уйти?! – выкрикнул он, и в его голосе было больше отчаяния, чем гнева.

– Потому что однажды на месте Егора был я сам. А на твоём месте – Матвей, его отец.

Фил замер.

– Что?

– Это было давно. После измены моей первой жены. Я захотел попробовать нормальную жизнь. Или хотя бы её видимость. Открыл строительную фирму. Всё честно, по договорам, по бумажкам.

Я видел, как сын напрягся, слушая. Он знал, что я отходил от дел, но никогда не спрашивал деталей.

– По нашему неписаному уставу уход лидера – это слабость. И тот, кто рядом, кто второй в группировке, должен устранить уходящего. Занять его место. Поднять свой авторитет кровью. Все ждали, что Матвей придёт и прикончит меня. Все. Даже твоя мать втайне этого боялась.

– Он не пришёл?

– Пришёл. С бутылкой коньяка и с лицом, как у тебя сейчас. Мы тогда орали друг на друга, даже помахали кулаками. Матвей был в ярости от моего решения. Готов был меня придушить. Но пистолет не достал.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Фила.

– Он дал мне выбор, – продолжил я. – Нелёгкий. И себе выбрал путь в тысячу раз тяжелее. Он сказал: «Уходи, если хочешь. Попробуй. А здесь я прикрою, пока не вернёшься». Он взял на себя весь груз, всю злость авторитетов, все атаки врагов, которые почуяли ослабление нашей группировки. И это стоило ему невероятных усилий, нервов и жизни. Он сделал это, потому что был мне не просто заместителем. Он был мне братом.

Гнев на лице сына понемногу сменялся сложной, болезненной думой.

– Ты же потом всё равно вернулся.

– Да. Этот мир ещё никого не отпускал. По крайней мере, живым. Вот увидишь, Егор вернётся. Но примем ли мы его обратно?

Сын на секунду замер, словно не поняв моего вопроса.

– Мы? – переспросил он. – Ты лидер группировки, отец. Тебе решать.

– А ты мой наследник, – произнёс я отчётливо. – И очень скоро тебе придется решать за всех нас. За меня, за Стаса, за всех, кто идёт за нами. И это будет твой первый серьёзный выбор, который определит, каким ты будешь лидером. Жестоким деспотом, который кинет бывшего брата? Или сентиментальным дураком, который впустит обратно того, кто однажды решил уйти от тебя?

Фил молчал. Его дыхание выровнялось. Вся его юношеская горячность, вся вспышка гнева – испарились. Ему уже пора взрослеть, хоть это будет чертовски сложно и больно.

Мы сели в машину Жана. Через несколько минут из зала выскочил Фил. Он залез в свой автомобиль и с визгом шин умчался прочь, оставив за собой лишь сплошную стену пыли.

Я опустила взгляд на свои руки, которые ужасно тряслись. В горле встал противный ком, а подступающие слезы начали жечь глаза.

– Эй, только не вздумай рыдать из-за этого психа, – приобняла меня Алиса. – Когда он успокоится, я заставлю его прийти к тебе и извиниться.

Я покачала головой.

– Не стоит. Возможно, Фил был прав. Я поступила эгоистично.

– Ни черта подобного! – воскликнула сестра. Я впервые слышала, как она ругалась. – Его это вообще не должно касаться. Егор сам принял это решение. Если бы он не хотел, то даже ты бы его не заставила.

– Но Егор и вправду не хочет уходить.

– А ты? – повернулась к нам Вика с переднего ряда. – Ты правда хочешь уйти?

Я опустила взгляд, уже ничего не понимая. Думала, что это будет легко, но в итоге всё так запуталось…

– Не знаю. Этот мир слишком многое у меня забрал, – погладила я колено, которое немного ныло.

– А мне он дал семью, – тихо сказала Вика. – Огромную семью, любимого человека и защиту. Наши с тобой взгляды немного разные, верно?

Наш разговор прервали тихие мужские голоса, доносившиеся с улицы. Папа, дядя Тагар, Стас и Егор вышли из здания и о чём-то говорили. Жан продолжал стоять возле нашей машины, выполняя роль охранника.

– Поедем в дом к моему отцу? – спросила Алиса, обращаясь ко мне. – Пока у меня нет никакого желания возвращаться в квартиру.

Не думаю, что после слов Фила я наберусь смелости поехать к нему домой. Он и раньше меня пугал, а теперь, когда я знаю, что он меня ненавидит, лучше вообще не попадаться ему на глаза.

– Я поеду. Ты можешь вернуться домой.

Алиса прищурилась, но ничего не сказала. Она открыла окно и крикнула:

– Папа, можно мы с Сабиной к маме поедем?

Дядя Тагар, прервав разговор, вопросительно посмотрел на моего отца. Только после его короткого, почти невесомого кивка мужчина дал добро.

– Жан, отвези их, – произнёс дядя.

– Понял, – сказал Жан, уже готовый сесть за руль.

И в этот момент я поймала взгляд Егора. Он стоял немного в стороне от мужчин. Руки в карманах, плечи напряжены. Его взгляд, тёмный и пристальный, был прикован ко мне через стекло машины. В нём не было ни гнева, ни упрёка. Была усталость, тревога и немой вопрос, на который у меня пока не было ответа: «Всё ли правильно мы делаем?»

Вика вышла из автомобиля, и Жан, нажав на педаль газа, заставил машину тронуться с места. Наш взгляд с Егором разорвал первый же поворот. Мне хотелось с ним поговорить, всё обсудить, но я так же понимала, что сейчас не время. Он только что потерял своего лучшего друга, своего брата. Из-за меня. Ради нас и нашего будущего. Но будет ли это будущее счастливым, если приходится ради него так многим жертвовать?

В доме нас встретила тётя Мира. Она пригласила нас за стол, но, как только поняла по моему бледному лицу, что что-то произошло, дала нам с Алисой уединиться.

Сестра тоже не стала поднимать больную для меня тему и просто включила на фоне какой-то фильм. Под его конец нас прервал звонок мобильника.

– Это Фил, – произнесла Алиса, глядя на экран телефона. Тяжело вздохнув, она ответила на звонок, но разговор их был недолгим. – Я у папы сегодня останусь. Не звони мне и не приезжай. Я на тебя зла. Пока.

Она заблокировала мобильник и положила его на стол.

– Думаешь, он тебя послушается? – спросила я.

– Не уверена. Возможно, через несколько минут он приедет и начнёт донимать охранников или вовсе снесёт ворота, как твой, – хихикнула она. – Но зато теперь он знает, что в чём-то виноват.

– Он просто сказал то, о чём думал.

– Саби, тогда он даже и не думал. Он действовал на эмоциях.

Как и сказала Алиса, Фил приехал к дому, но сестра перед этим предупредила охрану, чтобы его не пускали. Полчаса мужские крики не умолкали. Всё стихло только тогда, когда дядя Тагар и мой папа подъехали. Они спровадили Фила, и мы с Алисой спокойно смогли спуститься на ужин.

– Из-за вас у этих бестолковых сносит крышу, а нам всё это разгребать, – недовольно пробурчал мой папа, присаживаясь за стол.

Оказалось, он приехал вчера в город по работе, но из-за случившегося решил задержаться ещё на день.

– Говоришь, как старый дед. Сам в молодости не был таким? – уколола его тётя Мира, расставляя еду.

Алиса ей помогала, а вот от меня никакого толку не было.

– За меня некому было подчищать.

Дядя Тагар подавился соком от слов моего отца. Он протёр рот салфеткой и пальцем ткнул в него, словно отчитывая.

– Тебе напомнить, кто тебя из обезьянника вытаскивал раз за разом?

Мы с Алисой обменялись взглядами. Таких подробностей о молодости наших отцов мы ещё не слышали.

– Круто! – протянул Рома, присоединяясь к нам за столом. – А из-за чего тебя задерживали?

– У него там целый послужной список. Расскажем тебе, когда девочки пойдут спать.

Алиса вернулась с кувшином в руках.

– Нам тоже интересно послушать, пап.

– Это не для ваших ушей, – покачал головой дядя.

– Серьёзно? Пап, нам не по двенадцать лет. И, ради бога, я замужем за Яровым. Я уже многое услышала и увидела.

На лице дяди промелькнула тень недовольства.

– Что он тебе говорил и что показывал? – низким голосом спросил он.

От неловкого молчания нас спасла тётя Мира. Она принесла последнее блюдо, и мы приступили к ужину. Первым из-за стола вышел Жан из-за мобильного звонка, а следом за ним выскочил Рома. До комнаты мне помог добраться папа. И я сразу поняла, что он хочет со мной поговорить наедине.

– Я сама, – оставила я костыль и дохромала до кровати.

Присев на край кровати, я вызывающе посмотрела на отца. Как бы я ни пыталась подобрать для него оправдание, внутри меня сидела обида.

– Я всё знаю про ногу, – выпалила я. Лицо папы вытянулось от удивления, брови сошлись на переносице. – Егор всё рассказал мне. Ему хватило смелости, в отличие от тебя.

– Ты злишься на меня?

Папа присел передо мной на корточки и положил свою тяжёлую ладонь на мою.

– Должна. Но нет, я не злюсь. Ты делал это для моего же блага.

Он как-то криво улыбнулся, и вдруг его лицо стало серьёзным.

– Полагаю, Рябин рассказал тебе про ногу, когда ты у него ночевала. Насчёт этого…

Я нервно сглотнула. Думала, он не узнал, но, видимо, заметил в доме Егора какие-то мои следы пребывания.

– Родная, не забывай, кто ты такая. Я разрешил этому мелкому гаду ухаживать за тобой, но знай себе цену. Пока у тебя не будет кольца на руке и моего благословения над вашими головами, ты будешь ночевать в нашем доме, в доме Тагара или у Алисы. Не в его квартире.

Я прикусила внутреннюю часть щеки, чувствуя ужасный стыд. Моё лицо буквально горело. Какой позор! Я совсем потеряла голову и отдалась лишь одним чувствам.

– Прости меня, папа. Я поняла.

Он кивнул, давая понять, что услышал меня. Приподнявшись, поцеловал меня в лоб и уже хотел уходить, но я схватила его за руку.

– А что будет с тобой? Если я не выйду замуж за цыгана, то в таборе начнут…

– Дочь, – прервал он меня, – об этом тебе не стоит даже думать. Я изначально не собирался выдавать тебя за парня из табора. План давно уже готов.

– А Камиллу? Её ты тоже не выдашь замуж за цыгана?

– Нет, – ответил он, а потом задумался и быстро добавил: – Если она сама этого не захочет. Оказывается, чтобы стать хорошим отцом, этому нужно учиться. Постараюсь больше не совершать ошибок.

– Ты лучший отец, – улыбнулась я.

– А ещё я очень отличный муж, красавиц и вообще крутой мужик.

Я прищурилась, вспоминая, где уже это слышала. Мама была права в том, что между папой и Егором есть что-то общее. Если они постараются, то точно смогут подружиться.

– Ага, мы все знаем об этом, – засмеялась я и послала ему воздушный поцелуй.

Папа уже почти захлопнул дверь, но я его снова окликнула. Он зашёл в комнату, смотря на меня с немым вопросом.

– Что такое?

Я не была уверена, стоит ли именно ему задавать вопрос, который терзал меня весь день. Если он узнает, что Фил оскорбил меня, то это может привести к новым конфликтам между нашими семьями.

– Ничего. Хотела пожелать тебе спокойной ночи.

– И тебе спокойной ночи, родная, – мягко улыбнулся он и оставил меня одну.

Вот только сна у меня не было ни в одном глазу. Мысли не давали покоя. Я металась по комнате. Фил назвал меня эгоисткой. Возможно, он прав. Возможно, я вижу только своё желание вырваться, свою боль, не думая о том, какие шрамы оставляю в жизни других людей.

Мне нужен был взгляд со стороны. Не Алисы, которая всегда на моей стороне. Не Вики, чей опыт слишком отличается от моего. Нужен был тот, кто видел всё изнутри, но не был вовлечён в эту историю напрямую.

Я выскользнула из комнаты и направилась по длинному коридору к спальне Жана. Свет из-под двери говорил, что он не спит. Я замерла перед ней, внезапно осознав всю нелепость своего ночного визита. Но отступать было поздно. Я постучала. Сначала робко, потом чуть увереннее.

– Войди.

Его голос был низким и немного хриплым. Я открыла дверь.

Комната Жана была простенькой: кровать, стол с ноутбуком, полка с книгами и шкаф. Он сидел на краю кровати с телефоном в руках. На нём не было верхней одежды, и впервые я увидела шрамы на его теле – старые, бледные, но отчётливые. Он поднял на меня удивлённый взгляд.

– Сабина, что-то случилось?

– Нет. Я бы хотела с тобой поговорить. Ты не занят?

Я прикрыла за собой дверь и осталась стоять у порога, чувствуя себя неловко. Он мой брат, но находиться ночью в комнате парня всё равно казалось чем-то неправильным.

– Садись, – он кивнул на стул у стола.

Я допрыгала до него и опустилась, костыль поставила рядом. Теперь мы смотрели друг на друга через полкомнаты. Тишина висела между нами, но она не была тяжёлой. Жан умел молчать так, чтобы это не давило.

– Я не знаю, к кому ещё обратиться, – выдохнула я, ломая пальцы. – И мне нужен честный ответ.

Он наклонился, положил локти на колени, сложил пальцы. Его поза была открытой, готовой слушать.

– Говори.

– Я эгоистка? – выпалила я, и голос предательски задрожал.

Жан смотрел куда-то в пол, обдумывая мои слова.

– Честно, не мне тебя судить, кузина. Эгоист – это тот, кто делает что-то ради себя одного, зная, что это причинит боль другим, и его это не волнует. Тебя же волнует. Ты здесь, в час ночи, спрашиваешь об этом у меня. Ты не эгоистка, Саби.

– Фил сказал…

– Фил вспыльчивый убл…, кхм, идиот. Не слушай его, особенно когда у него сносит крышу. Он просто забыл, на какую хрень готов был пойти, чтобы заполучить себе Алису. Поверь, если бы она захотела уйти из криминального мира, он поплёлся бы за ней так же, как делает сейчас Егор ради тебя. Но не бери в голову, что это твоя вина. Он взрослый парень. Он сам решает, за что ему бороться. И если он выбрал тебя, значит, ты этого стоишь.

Его взгляд упал на мою ногу. На лбу появилась складка недовольства.

– Ты многого лишилась из-за нашей работы, Сабина. Мы не смогли тебя защитить, хотя обязаны были. Ты имеешь полное право поступать эгоцентрично.

– Жаль, что меня воспитали иначе.

Жан тихо усмехнулся.

– Никакое воспитание не усмирит внутренний огонь Гырцони. Все же кровь – не вода, сестренка.

Я вернулась в свою комнату, и на этот раз сон нашёл меня быстро.

Утро началось с запаха кофе и приглушённых голосов. Семья Алисы уже была на ногах, когда я, опираясь на костыль, вышла на кухню. По напряжённым лицам я поняла, что что-то не так. Дядя Тагар с папой и Жаном стояли в отдалённом углу и о чём-то тихо совещались.

Заметив меня, Алиса и тётя Мира подошли ко мне. Сестра в руках крутила конверт с золотым тиснением.

– Смотри, что привёз курьер, – сказала она, пробегая глазами по тексту внутри. – От Ларионовых. Сегодня Константин Владимирович официально представит своего второго внука. Приглашены близкие и друзья семьи.

Я взяла тяжёлый конверт. Бумага была плотной, дорогой.

– Я звонил Руслану. Им тоже прислали эту хрень, – сухо произнёс дядя, подходя к нам. – Стасу и Вике тоже.

– И Филу, наверное, – прошептала Алиса.

– Твой муж ночевал перед нашим домом в машине. Поэтому он точно не получил эту бумажку, к счастью.

Сестра распахнула глаза от удивления, а потом быстрым шагом направилась к выходу. Видимо, пошла поговорить с Филом.

– Мы пойдём? – спросила тётя неуверенным голосом.

– Ни за что, – отрезал мой папа, и дядя, одобряя, закивал. – Этот старик на старости лет совсем мозгов лишился. Видимо, забыл, что с нами подобные шутки плохи.

Отец забрал у меня письмо и выбросил его в мусорку.

– Рамир, я думаю, что Сабине всё-таки стоит туда пойти, – сказала тётя, скрестив руки на груди.

Я опустила взгляд на свой костыль. Не уверена, что сейчас выдержу конкуренцию со светскими дамами. Но этот путь выбрала я и не должна оставлять Егора одного.

– Да. Я хочу пойти.

Папа явно не был доволен моим решением.

– Одна ты точно туда не пойдёшь.

– Я не буду одна. Со мной будет Егор.

– Этот парень будет занят принятием поздравлений и знакомствами с напыщенными индюками, – продолжал папа.

– Я поеду с ней, – раздался хриплый голос со стороны.

На кухню зашли Фил с Алисой. На лице парня залегли опасные тени. Видимо, сестра всё ему рассказала.

– Хочу лично поздравить Егора.

С его уст это звучало как угроза.

Я обернулась к мужчинам, надеясь, что они найдут мне более подходящего компаньона – такого, который не захочет убить Егора прямо на этом мероприятии. По злобному оскалу Фила сразу было понятно, что у него в голове именно такие мысли.

– И я тоже, – сказала Алиса, косясь на мужа. – Чтобы избежать непредвиденных ситуаций.

– Нет. Тебе там делать нечего, – строго произнес Фил и взглянул на меня. – Мы поедем с Сабиной вдвоём.

Алиса еще раз поправила мне пучок и отошла в сторону, чтобы оглядеть меня полностью.

– Великолепно. Прямо настоящая светская дама.

Я закатила глаза на ее комплимент.

– Ага, только это всё портит, – кивнула я на костыль.

Я могла без него сделать пару шагов, но не более.

– Никто на него и внимания не будет обращать.

Взглянув на себя в зеркало в последний раз, я прошлась глазами по элегантному лиловому платью. Алиса одолжила мне его, так как я ничего из вечерней одежды с собой не брала в город. Идти на светское мероприятие не было в моих планах.

– Главное, чтобы отец одобрил, – поправила я лямку на плече.

– Мой не был против, когда я это платье покупала, поэтому и твой ничего не скажет.

Мы с сестрой спустились на первый этаж, где в гостиной взрослые о чем-то оживленно беседовали. Но стоило им увидеть нас, как голоса стихли.

Я сразу поймала взгляд папы. Его брови сошлись на переносице, когда он внимательно начал рассматривать мой образ.

– А сверху шарфик, – Алиса накинула мне на плечи теплую белоснежную ткань. – И он всё прикрывает.

Папа выдавил что-то наподобие смешка, но в его глазах не было ни капли веселья. Он и дядя Тагар выглядели напряженными.

– Очень красиво, милая. Ты выглядишь неотразимо, – подошла ко мне тетя Мира и поцеловала в щеку.

– Да. Яркие цвета очень подходят к нашей смуглой коже, – произнесла Алиса и тихо хихикнула в ладошку. Ее мама часто жаловалась моей маме, что хотела бы тоже иметь цвет кожи хоть на тон темнее.

– Фил приехал, – зашел к нам Жан. Его взгляд быстро проскользнул по мне и остановился на мужчинах. – Мне точно не ехать? Фил может натворить дел.

– Руслан знает, что он едет к Ларионову. Думаю, он прочитал ему нотацию, как нужно себя вести, – ответил дядя.

Мы вышли на улицу. Фил вышел из своего внедорожника, и Алиса аж присвистнула, когда увидела своего мужа в деловом костюме.

– Это свадебный?

Фил кивнул и раздраженно оттянул воротник.

– Другого у меня нет.

– Знаю, – тяжело вздохнула Алиса. – Я думала, что ты поедешь в кожанке.

– Хотел, но отец велел не выделяться.

Пока они разговаривали друг с другом, папа помог мне залезть в автомобиль, кинув мой костыль на заднее сиденье. Я надеялась поехать сзади, чтобы находиться как можно дальше от Фила, но, видимо, сегодня это будет невозможно.

Когда дверь закрылась, я увидела, как мой отец с Филом обменялись парой коротких фраз, которых я не услышала, и посмотрели в мою сторону. Они явно говорили обо мне.

Фил занял водительское место, и мы тронулись в путь. До особняка Ларионовых ехать примерно двадцать минут. Но эти жалкие минуты стали самыми тягостными в моей жизни.

Как только мы остались одни, в салоне повисла напряженная тишина. Она давила на меня со всех сторон, но Фила, кажется, ничего не беспокоило.

– Ты действительно любишь его? – неожиданно спросил Фил, не отрывая глаз от дороги.

– Я тебе уже отвечала на этот вопрос.

Я была горда собой, что мой голос прозвучал твердо.

– Любовь – это не только брать. Это ещё и принимать. Принимать человека целиком. Со всем его дерьмом, с его демонами, с его миром. Ты готова принять Егора? Или тебе он нужен удобный, переделанный под тебя?

Я повернулась к Филу, подавляя желание ударить его. Вместо этого сжала кулаки на коленях, впиваясь ногтями в ладони.

– Я знаю, что он тебе дорог, Фил. Но Егор сам принял решение уйти. Не я его заставляла.

– Разве? – вскинул он вопросительно бровь.

– Да!

– Ты поставила его перед выбором, Сабина. Либо он бросает криминал, и ты будешь с ним, либо ты уходишь к этому щенку… Черт, как его зовут?

– Митя, – напомнила я, делая глубокий вдох, чтобы усмирить бушующую бурю внутри себя.

– Я вижу это так. Скажи, разве я не прав? Конечно, блядь, ему ничего не оставалось, как поддаться твоей манипуляции. Лишь бы тебе было хорошо.

– Фил…

– После той аварии, – продолжил он, не дав мне и слова вставить, – Егор не мог сесть за руль. Всякий раз, когда пробовал, видел тебя в крови. Он винил себя за то, что не смог уберечь тебя. До сих пор винит, хоть никогда в этом не признается. Поэтому он готов пойти на всё, лишь бы этого не повторилось.

– Это плохо?! – воскликнула я, наконец привлекая к себе внимание Фила. – Плохо, что я желаю спокойной жизни? Я только недавно узнала, в каком мире живу, какие люди меня окружают, и уже успела так многое отдать. Я не заслужила безопасную жизнь с любимым человеком?

– Заслужила. Но ты меняешь одни риски на другие. Чтобы реально получить нормальную жизнь, вам с Егором придется опуститься до среднего класса. Он не сможет вынести этого. Подчиняться какому-то толстопузому начальнику за гроши. А ты не сможешь жить на эти копейки, когда выросла в золоте и мехах, – кивнул он на пушистый шарф, что дала мне Алиса. – Да, Ларионовы непричастны к криминалу, но у них свои войны. Только ведутся они не оружием, а контрактами, судами и ядом в бокале вина. И Егор в этой войне – щенок. Он не умеет так воевать. Его съедят. А ты останешься одна.

Я приоткрыла окно. Холодный ветер ударил мне в лицо, остужая его.

– Отговори этого придурка. И я даю тебе слово, что ты больше не пострадаешь. Ты больше ничего не отдашь нашему миру, Сабина. Я клянусь тебе.

– Ты не знаешь, что будет завтра.

– Я знаю, что будет сегодня. Мы приедем на это гребаное мероприятие, и ты поймешь, что это не то, что ты хотела.

– А если ты не прав?

– Окей, – кивнул он. – Тогда я оставлю тебя с Егором и уеду. Но если всё так, как сказал я, то ты сообщишь мне, что передумала. Тогда я вытащу тебя и Егора оттуда.

Я молча согласилась на его предложение. Оставшуюся дорогу никто из нас больше не произнес ни слова.

Мы подъехали к большому особняку, в который входили люди, разодетые в вечерние наряды. Неподалеку в ряд стояли дорогие иномарки.

– Я высажу тебя у входа, чтобы тебе далеко не идти, а сам поеду припаркуюсь.

Оставаться одной, даже на пару минут, не хотелось, но и хромать от парковки до особняка тоже не было желания.

Фил остановил машину и помог мне вылезти, а затем вручил костыль. Я отошла в сторону, стараясь стать невидимой для всех.

Наши семьи всегда держались в тени, поэтому никто, даже Яровы, не устраивал подобных масштабных мероприятий.

Неподалеку от меня какая-то пара давала интервью журналистам. По разговору я поняла, что это какие-то актеры.

Фил вернулся быстро и протянул мне локоть. Я приняла помощь, и мы поднялись по мраморной лестнице в особняк. Перед входом два крепких мужчины проверили приглашения и без вопросов пропустили нас внутрь.

Холл оказался огромным, и на секунду у меня перехватило дыхание. Это была не просто роскошь. Это была демонстрация власти.

Потолки уходили вверх на невероятную высоту, где висела массивная люстра из богемского стекла. Стены были облицованы светлым мрамором с тонкими золотыми прожилками. Под ногами – сложный паркетный узор из темного и светлого дерева, настолько безупречный, что по нему было почти жалко ходить.

Ни одной лишней детали, ни одного намёка на уют или жизнь. Даже цветы в высоких напольных вазах – белые орхидеи и каллы – стояли идеальными, безжизненными рядами. Воздух был наполнен смесью дорогих духов.

Гул голосов наполнял пространство. Гости – мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях, сверкающих бриллиантами, – стояли небольшими группами. Они не смеялись громко. Они беседовали. С одинаковыми улыбками, едва заметными кивками, размеренными жестами.

Мой костыль глухо постукивал по идеальному паркету. На нас бросали быстрые, оценивающие взгляды, но стоило Филу посмотреть в их сторону, как все опускали глаза. Неудивительно.

Фил хоть и был в дорогом, идеально сидящем на нем костюме, но его аура никуда не исчезла. Она висела вокруг него. Аура человека, которого привыкли бояться. Которая считывалась на инстинктивном уровне.

На входе образовалась небольшая очередь, в которую мы встали. Как оказалось, она вела к хозяину банкета. Дедушка Егора лично приветствовал каждого гостя, но самого парня рядом с ним не было.

– Добро пожаловать, – даже я услышала, как он запнулся, когда очередь дошла до нас. Его глаза с недобрым прищуром остановились на Филе. – Яров? Не ожидал вас тут увидеть. Вы без отца?

– Он не захотел смотреть на эту дешевую показуху, – оскалился Фил. Он даже не пытался казаться вежливым.

– Очень жаль. Я давно его не видел. После смерти Рябина он разорвал со мной все связи, – Ларионов опустил взгляд на меня. – Это, я полагаю, твоя жена. Алиса Гырцони, насколько мне известно...

– Она Гырцони, но не Алиса, – перебил его Фил и представил меня. – Сабина Гырцони – невеста Егора. Я просто сопровождаю ее как телохранитель.

В глазах Ларионова промелькнуло удивление, но и оно казалось каким-то наигранным.

Мимо нас прошел официант, и Фил резко взял с его подноса бокал шампанского и сделал маленький глоток. Его взгляд не отрывался от лица старика.

– Разве твой внук тебе не говорил? – спросил Фил с удивлением в голосе, которое звучало фальшиво. – Как так-то? А я-то думал, у вас там… – он сделал паузу, изображая поиск нужного слова, – доверительные, родственные связи.

Улыбка на лице Ларионова застыла, превратившись в тонкую, напряженную линию.

– Он лишь упомянул, что планирует сменить работу, а то прошлая приносила много проблем. Видимо, эта прекрасная дама стала последней каплей в данном решении, – сухо ответил Ларионов.

– Поздравляю, кстати. Нового внучонка приобрел. Только вот уверен, что он приживется у тебя? А то порода у него боевая. Свободолюбивая. Может, сбежит? Или, не дай бог, покусает кого из ваших?

– Твоя прямота, Фил, граничит с хамством, – процедил Ларионов сквозь зубы.

– Ой, прошу меня извинить, – Фил беззаботно махнул рукой. – Я из простых людей. Не обучен вашим светским штучкам. Говорю, как все есть. В нашем мире если кого-то хочешь убить, то убиваешь, а не улыбаешься в лицо, втихаря подсыпая яд.

Фил перевернул бокал и вылил все шампанское на идеальный паркет. Золотистая жидкость растеклась лужей, впитываясь в дорогую древесину. Мои глаза готовы были выпасть из орбит. Я ожидала от него драки, криков, но не такой «тихой», демонстративной дерзости.

Ларионов застыл. Вся его светская выдержка треснула. В глазах вспыхнула первобытная ярость.

– Думал, что мой отец ничего не знает? – продолжил Фил, его голос стал тише, но от этого каждое слово обрело стальную тяжесть. – На первых ваших переговорах ты попытался подсыпать ему в коньяк какую-то дрянь, чтобы облегчить обсуждение условий. Тогда у него не болела голова, он сразу понял твою задумку, старик. С отцом Егора ты уже решил действовать иначе, продав ему свою дочь. Умный ход.

Фил сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной. Ларионов невольно отступил на полшага.

– Мой отец все знал. И тогда, и сейчас. Знает, как ты с детдомовскими ублюдками водишься, снабжая их стволами. Знает, как пытаешься прибрать к рукам наши точки. И знает, – Фил почти прошипел последние слова, – что ты сейчас пытаешься забрать его крестника. Мы пока не выяснили ради чего, но черта с два отдадим тебе Егора.

– Не понимаю, о чем ты. Какие детдомовцы?

– И еще мой отец просил передать тебе, чтобы ты катился на хрен. Потому что нам с тобой в этом городе стало тесновато. И если ты еще раз посмотришь в сторону нашей семьи, он приедет к тебе лично.

Фил взял меня за руку и повел прочь от хозяина банкета. Мы остановились в укромном углу, подальше от людей.

– Дедушка Егора как-то связан с детдомовцами? – не смогла я побороть любопытство.

– Отец так считает. Наш враг оказался намного ближе, чем мы думали.

Я скрестила руки, ломая пальцы. Как так-то? Я хотела выйти из этого опасного мира, но лишь оказалась в центре всех событий.

– Этого не может быть. Когда нас преследовали, то точно хотели убить. Ларионов так бы не поступил с Егором. Зачем ему убивать родного внука?

– Потому что он никогда не считал его своим внуком, а лишь разменной монетой. Он продал свою дочь в нулевые, чтобы наша группировка обеспечила безопасность его бизнеса от иностранцев и конкурентов. Но после смерти отца Егора сделка аннулировалась. Сначала этот старый хрен хотел восстановить связь с Егором, даже извинился перед Надеждой и навешал ей лапши на уши, чтоб она начала уговаривать сына перейти к нему. Думал, если подружится с Егором, то мой отец снова станет с ним сотрудничать. Но этого не произошло. Егор послал его. Возможно детдомовцы тоже действовали по приказу Ларионова, когда пытались заграбастать себе Егора. Но и их он послал к чертям собачьим. А зачем старику внук, от которого не получить никакой выгоды?

Голова пошла кругом. Грязь. Сплошная грязь. Я хотела что-то сказать, но меня прервал резкий всплеск активности гостей. В дальнем конце зала, у широкой мраморной лестницы, собрались журналисты. Защелкали вспышки фотокамер.

– Новость дня! – прозвучал громкий, профессиональный голос девушки, которую на камеру снимал молодой парень. – Прямо сейчас Константин Ларионов официально представит своего младшего внука, о котором ходили только слухи. Сегодня Константин Владимирович уже дал нам личное интервью, на котором сообщил, что его внук учился за границей и не был уверен, что парень продолжит его дело, поэтому скрывал его от публики. Но, видимо, у старшего внука – Германа – появился конкурент за наследство!

Все взгляды устремились наверх. Под торжественную, нарастающую музыку на лестнице появились две фигуры.

Ларионов-старший с той самой непроницаемой улыбкой. И рядом с ним – Егор.

Мое дыхание замерло. Он был невероятно красив в этом строгом, идеально сидящем темно-сером костюме. Но на его лице не было никаких эмоций. Только в глубине глаз, если приглядеться, бушевала буря – ярость, унижение, отчаяние.

Они спустились на несколько ступеней, чтобы оказаться в центре всеобщего внимания. Ларионов поднял руку, и музыка стихла.

– Дорогие друзья, – начал он, и его голос, усиленный микрофоном, наполнил весь зал. – Сегодняшний вечер для меня особенный.

Он обнял Егора за плечи в том самом, фальшивом, показном жесте. Егор даже не дрогнул.

– Многие годы он был далеко от дома, набирался опыта, учился, как сказать, жизни. И сегодня я с гордостью и огромной радостью представляю вам моего второго внука.

Он сделал драматическую паузу. В зале замерли. Фил рядом со мной напрягся.

– Егора Ларионова!

Зал взорвался аплодисментами. А у меня в ушах стоял звон.

Егор Ларионов.

Словно кто-то вырвал у меня из-под ног землю. Я увидела, как мускулы на скулах Егора резко напряглись, будто он стиснул зубы, чтобы не закричать. В его глазах, на секунду встретившихся с моими через толпу, промелькнуло что-то опасное – чистая, беспомощная ярость. Его не просто представили. Его переименовали. Стерли все, что он собой представлял. Рябина. Его отца. Его связь с Яровыми и группировкой. Стерли его самого.

Продолжали раздаваться громкие аплодисменты. Вспышки фотоаппаратов били в лицо Егору, превращая его в идеальную картинку для газет: «Наследник Ларионова вернулся!».

А я стояла, глядя на это, и понимала, что Фил был прав. Что мой папа был прав. Мы совершили самую большую ошибку.

Я повернулась к Филу. Он смотрел на сцену с каменным лицом.

– Я убью его.

– Я не уверена, что Егор знал об этом.

– А я не про него говорю, Саби. Этот старик нарядил Егора костюм, дал новую фамилию. Думает, что это сойдет ему с рук? Но я-то отлично знаю Егора. Он в ярости. Если бы не журналисты и множество свидетелей, он бы достал пушку и пустил пулю в башку этому старику. Он не станет Ларионовым. Егор не простит ему этого унижения.

Вспышки не прекращались, ослепляя даже меня. Я не смогла смотреть в сторону Егора. Глаза начали слезиться.

– Фил, я передумала. Вытащи его оттуда.

Парень нахмурился. Посмотрел в сторону лестницы и покачал головой.

– Поздно. Придется нам немного поиграть в игру Ларионова.

Аплодисменты слились в один сплошной, оглушающий гул. Я стоял на ступеньке, чуть позади старика, и чувствовал, как натянутая маска на моём лице начинает трещать по швам.

Егор Ларионов.

От этих двух слов в желудке скрутило спазмом. Я опустил взгляд вниз, на пояс, где висела кобура с пистолетом. У меня аж руки зачесались достать его и пустить пулю в башку старику.

Но я продолжал кивать, ловить брошенные снизу взгляды – любопытные, оценивающие, алчные. У этих людей были глаза, как у грёбаных гиен: они уже прикидывали, какую выгоду можно извлечь из «нового Ларионова».

Я прошелся взглядом по залу, но нигде не нашёл кузена. Герман не мог пропустить такое мероприятие.

И тут в моём поле зрения появились Фил с Сабиной. Из меня аж вырвался облегчённый вздох. Пусть Яров смотрел на меня, будто сейчас выхватит у официанта нож и перережет мне глотку, но зато эти эмоции были не наигранными.

Они подошли как раз тогда, когда очередной жирный господин с седыми висками закончил тираду о каком-то договоре и новых возможностях. Фил, не дожидаясь паузы, громко хлопнул меня по плечу, заставив вздрогнуть.

– Ну что, Ларионов, – растянул он, и в его голосе звенела откровенная, ядовитая насмешка. – Мои поздравления. Костюмчик-то сидит, как влитой!

Я выдавил из себя нечто среднее между улыбкой и оскалом.

– Только галстук душит.

– Привыкнешь, – парировал Фил, и его глаза на секунду стали серьёзными. Он кинул быстрый взгляд на старика. – Константин Владимирович привык держать всех на коротком поводке.

Потом взгляд парня скользнул на Сабину, и он слегка подтолкнул её ко мне. Я не раздумывая обнял её, прижал к себе, вдыхая знакомый, нежный запах, который тут же перебил удушливую смесь чужих духов. Она прильнула на секунду, а затем её губы коснулись моего уха. Шёпот был еле слышен:

– Нам нужно поговорить. Это срочно. Твой дедушка что-то замышляет. Он не тот, кем кажется.

Она отстранилась, её глаза блестели от недосказанности. Я кивнул, почти незаметно. Сжать её руку или сказать что-то утешительное я не мог – слишком много глаз. Фил ловко взял её под руку и увёл. Я был благодарен ему, что он решил её сопровождать. Одной его внешности хватит, чтобы ни один идиот не посмел к ней подойти.

И наконец-то мы остались со стариком наедине. Гости ненадолго отвлеклись, увлечённые фуршетом и новыми сплетнями. Ларионов повернулся ко мне. Его вежливая улыбка не исчезла, но вот моё лицо сейчас явно выдавало дикое желание прикончить его.

– Егор Ларионов? – процедил я. – Что за хрень? Я не отказывался от своей фамилии.

Ярость, которую я сдерживал всё это время, рванулась вверх, к горлу. Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной.

– Моя фамилия – Рябин. Мать твою, Рябин. Это фамилия моего отца. И я от неё не откажусь, даже будучи под дулом пистолета.

Ларионов не отступил.

– Очень трогательная верность мертвецу, – произнёс он с ледяным спокойствием. – Но ты должен сейчас думать не только о себе, а о ней. Ты пришёл ко мне так внезапно. И я никак не мог понять, почему ты так резко решил передумать. Ради неё, верно? Хочешь дать ей безопасную жизнь? С фамилией твоего отца, с фамилией того, кто раньше был лидером криминальной группировки, у тебя не выйдет начать новую жизнь, сынок.

То, как он назвал меня, чертовски резануло слух.

– Ради этой девчонки ты уже пошёл против своих же. Ради неё ты сейчас стоишь здесь. Так доведи дело до конца. Стань Ларионовым. Официально. Раз и навсегда.

Он выдержал паузу, глядя, как я впитываю его слова. Потом слегка кивнул, будто наш разговор был обычной светской беседой, и повернулся к подходившему с бокалами официанту. Взял один бокал себе, а второй протянул мне.

– За новое начало? – вскинул он вопросительно бровь, ожидающе глядя на меня.

Я принял у него бокал и тут же вылил все содержимое в ближайший горшок с белоснежной орхидеей. Золотистая жидкость впиталась в грунт.

Лицо Ларионова не изменилось. Ни одной морщинки не дрогнуло. Но в его глазах – тех самых, холодных и аналитичных – что-то произошло. Там, где секунду назад была снисходительная уверенность кукловода, теперь застыла пустота.

Он не сказал ни слова. Просто медленно, с невозмутимым достоинством, поставил свой нетронутый бокал на поднос официанта и, не глядя на меня, растворился в толпе гостей, принимая очередные поздравления.

Мне нужен был свежий воздух. А больше всего – Сабина. Если она не будет рядом, то я сегодня точно кого-нибудь убью.

Я оттолкнулся от стены и пошёл сквозь толпу, не обращая внимания на заинтересованные взгляды гостей. Костюм душил по-настоящему. Я почти бежал к выходу из главного зала, когда в укромном углу заметил знакомую белокурую женщину. В ней я сразу узнал мать. Она была в скромном, но элегантном темно-синем платье, которого я не видел раньше. Её рука крепко держалась за локоть мужчины. Сергей Емельянов. Он был в строгом костюме. Если бы я не знал, кто он такой, то решил, что это очередной бизнесмен, подсунутый стариком.

Мужик что-то говорил ей тихо, наклонясь, а она мотала головой.

Я шагнул к ним.

– Увлекательная картина, – прозвучал мой голос, и он был на удивление ровным. – Не помешаю?

Мать вздрогнула и резко отпрянула от Емельянова, как пойманная на месте преступления. Её лицо побледнело.

– Сынок…

Я заметил, как на её щеках появился легкий румянец.

– Ради бога, мама. Тебе не пятнадцать, а я не твой родитель, чтобы так краснеть. Что вы тут вообще делаете, вдвоём?

Мои слова прозвучали резче, чем я планировал. Весь пар, копившийся с начала этого цирка, искал выход.

– Нас пригласили, – спокойно ответил Емельянов, доставая из внутреннего кармана пиджака кремовый конверт и протягивая его мне. – Насколько я знаю, приглашения получили все.

Я пробежался глазами по словам, написанным красиво на плотной бумаге.

– Все?

– Да. Моя дочь со Стасом, семья Яровых и Гырцони. Но мы видели тут только Фила и старшую дочь Рамира. Видимо другие не решили прийти.

Я сжал конверт в руках, пытаясь успокоить бурлящую кровь.

– Ты решил всё же работать с дедом? – спросил Сергей.

Я недобро покосился на мать, и она виновато опустила глаза. Значит, этот мужик уже в курсе наших семейных разладов.

– Странно, что Руслан тебе разрешил уйти.

Я не ответил. Размахнулся и швырнул смятый клочок бумаги в стоящую неподалёку мусорную урну.

– Почему он назвал тебя Егором Ларионовым? – этот вопрос задала уже мама, и по голосу я понял, что она не совсем рада этому.

– Потому что сдохнуть захотел, – выдавил я и даже сам удивился свой ледяной интонации.

Я смотрел сквозь толпу на Ларионова, который беседовал с кем-то и праздновал победу. Старый хитрый лис.

Он хочет поиграть с нами? Хочет бить нас не пулями, а бумагами, приглашениями и публичными унижениями? Хочет влезать в мою семью, в мои отношения, в моё имя? Отлично! Значит, мы будем играть. Но правила теперь установлю я. Он любит удары в спину и тихие подлости? Он их получит. В десятикратном размере.

– Твой взгляд, парень, ничего хорошего не сулит, – произнёс Емельянов, внимательно глядя на меня. – Если что-то задумал, то стоит сначала это обсудить со старшими.

– Слушай, мужик, я не добренький Стас. И врезать могу.

Емельянов не дрогнул. Он выдержал мой взгляд, полный немой ярости, и молча кивнул.

Пока разбираться с этой парочкой у меня времени не было. Я отправился на поиски Фила и Сабины.

Где их искать? Фил не из тех, кто будет терпеть эту светскую мишуру дольше необходимого.

Я свернул в служебный коридор. И нашёл их. В полумраке, у огромного окна, выходящего в ночной сад, стояли Фил и Сабина. Она обнимала себя за плечи, будто замёрзла, а Фил, прислонившись к стене, курил сигарету.

– Здесь датчики дыма стоят, – ткнул я пальцем в потолок.

– Оу, а я и не заметил, – насмешливо бросил Фил, продолжая курить. – Прошу прощения, господин Ларионов.

Меня аж передёрнуло.

– Перестань, Фил. Мне и так противно от этого дерьма.

Я замолк, чтобы не сказать ещё пару матерных слов. Саби бы это точно не оценила.

Она обернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло облегчение, но тут же сменилось тревогой. Она сделала шаг ко мне.

– Егор, всё не так должно было быть, – она запнулась, с трудом подбирая слова. – Я не хочу, чтобы ты так многое отдавал ради меня. Пожалуйста, прекрати это.

Я взял её руки. Они были чертовски холодными. Быстро сняв пиджак, я накинул его на её плечи.

– Теперь ты видишь: ради тебя я готов даже на это безумие. - Я сжал её пальцы. - Но ты права. Это зашло слишком далеко. Пора заканчивать.

Фил фыркнул, оторвавшись от стены.

– Красивые слова, но пока что твой старик эффектно нагибает нас всех одной этой показухой. – Он понизил голос, его лицо стало жёстким. – Я разговаривал с отцом. Он думает, что мы ошиблись, идя по следам иностранцев. Возможно, Ларионов и есть главный спонсор детдомовцев. Либо очередная пешка, как Воронин.

– Ни хрена себе пешка, с целой империей за спиной, – я покосился на сигарету в руках Фила. Чертовски захотелось закурить, но было видно, что Саби некомфортно от едкого дыма.

Затем меня осенило, словно ударило током.

– У Ларионова есть сын – Михаил. Он живёт в Париже. Мать мне рассказывала, что он недолюбливает своего отца. Возможно, этот мужик может нам что-то интересное рассказать. Нужно с ним как-то связаться.

Фил кивнул, принимая мою идею, а затем указал в окно пальцем.

– Может, твой кузен тоже захочет нам помочь?

Я подошёл к стеклу, всматриваясь в тёмный сад. На одной из скамеек сидел Герман, закрыв лицо руками. Он выглядел чертовски разбитым. Видимо, старик не ввёл его в свои коварные планы.

– Отвези Сабину домой, – обратился я к Филу.

Ей не стоит здесь находиться. Я видел, как многие смотрели на неё с кривыми лицами. Это только сильнее заставляет меня терять голову и здравый рассудок.

– А ты? Ещё не наигрался в эту светскую жизнь?

Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы свободнее дышать.

– Я никуда не поеду без тебя, – серьёзно произнесла Саби, сведя брови вместе. – Либо мы вместе уезжаем отсюда, либо остаёмся.

– А моё мнение никто не хочет спросить? Я, например, на пределе, – проворчал Фил и ткнул окурок в горшок с цветком. – Но Сабина права. Я либо обоих вас возвращаю домой, либо оставляю здесь.

Я провёл ладонью по волосам, которые были зализаны назад. Это было странно, непривычно.

– Ладно. Мы уедем, но сначала я поговорю с ним, – кивнул я на окно.

Фил прищурился.

– У тебя уже есть план?

– Да, но тебе он не понравится. Сначала нужно отвести Сабину к моей матери и Емельянову. С ними она будет хоть в какой-то безопасности.

– К твоей маме? – в её голосе звучало волнение.

Точно, я же даже и не знакомил их. Они виделись на крупных праздниках, но я никогда не замечал, чтобы мама и Сабина разговаривали друг с другом.

– Всё будет в порядке, – я подал ей свой локоть и повёл обратно в зал.

Передав матери Сабину, мы с Филом отправились в сад. Герман всё так же продолжал сидеть на скамейке. Услышав наши шаги, он поднял голову. На его лице промелькнуло удивление – он явно не ожидал увидеть Фила.

– Яров? – Он пробежался взглядом по нам обоим и всё понял. – Что вы хотите от меня?

Я остановился перед ним, засунув руки в карманы брюк. Пиджака на мне не было – остался на Сабине. Холод пробирал под тонкую рубашку, но это было даже приятно.

– Вижу, старик не посвятил тебя в свои планы, – начал я без предисловий. – Неприятно, да? Девятнадцать лет быть мальчиком на побегушках, ждать, когда тебе достанется корона. А потом на твоё место ставят какого-то уличного гопника.

– Самокритично, – выдавил он тихий смешок. – Ты пришёл добить меня, Егор Ларионов?

– Совсем наоборот, – я сел на холодный камень скамейки рядом с ним, не спуская с него глаз. Фил остался стоять, прислонившись к стволу старого, голого клёна. – Хочу предложить тебе помощь.

Герман медленно, будто через силу, повернул ко мне голову. В его глазах что-то ёкнуло. Не надежда. Скорее любопытство.

– Помощь в чём?

– Этому старику пора уходить на пенсию. Хочешь занять его место?

Герман замер. Похоже, он даже перестал дышать. Потом его губы дрогнули в чём-то, что должно было быть улыбкой, но вышло похоже на болезненную гримасу.

– Ты с ума сошёл, – выдавил он. – Ты думаешь, его можно просто убрать? Как одного из ваших должников? Ларионов не последний человек, Егор. У него лучшие адвокаты, связи, политическое прикрытие. После его смерти все станут на уши.

– Я не говорил, что собираюсь его убивать, – покачал я головой. – По крайней мере, пока что. Он сам выроет себе яму и сам же в неё ляжет. Нам останется лишь закопать его.

Герман заинтересовался. Я рассказал всё, что знал сам и как решил действовать. По напряжённому выражению лица Фила я понял, что ему эта затея не понравилась. Он привык решать проблемы быстро и выстрелом в голову. Но Герман был прав: со стариком такое не прокатит. С ним нужно действовать иначе.

Вскоре нас прервал Емельянов, на лице которого я заметил беспокойство. Я сразу почувствовал что-то неладное.

– Надя и Сабина устроили драку с какими-то женщинами.

Я аж потерял дар речи от этой внезапной новости. Смех Фила вывел меня из оцепенения.

– Ты там говорил, что нужно действовать тихо? Твоя мать и невеста с тобой не согласны, брат.

Сука! Если хоть один волос упадёт с головы одной из них, я весь этот грёбаный особняк сожгу на хрен.

Егор оставил меня в компании своей мамы и Сергея Емельянова. Я припоминала, что Вика вроде говорила: её отец хорошо сблизился с матерью Егора. Но, видимо, самому парню это было не по душе. Хватало одного его недоверчивого взгляда в сторону мужчины, чтобы всё стало ясно – он не одобряет выбор матери.

Не зная, чем себя занять, я схватила со столика рулетик и закинула в рот. Тишина между нами тремя была невыносимой.

– Соня мне рассказывала, что Егор стал проявлять к тебе интерес, но я не думала, что это долго продлится.

Я не знала, как на это реагировать. Проглотив рулет, даже не пережевав, я повернулась к женщине, пытаясь понять мотив её слов.

– Вы против?

– Что? – удивилась она. – Нет, наоборот. Я рада, что этот мальчишка повзрослел. Его постоянные гулянки приносили мне одни проблемы. Хорошо, что он опомнился быстрее, чем его отец.

Отец Егора? Я мало о нём знала.

– Думаю, мне стоит поискать что-то вкусное в другом конце зала, – протянул Емельянов, нахмурив брови. В его голосе зазвучали нотки ревности. – Не хочу слышать о том, как ты рассказываешь про своего погибшего мужа.

Мы проводили мужчину взглядом, пока он не растворился в толпе. Я покосилась на ещё один рулетик, но мысленно ударила себя по рукам. В последнее время я и так стала много есть. К моему счастью, Надежда снова заговорила, и мне пришлось оторваться от фуршета.

– Скажу честно: я, как и любая мать, хочу, чтобы мой сын находился как можно дальше от всех опасностей. Но почему-то именно сегодня, когда моя мечта наконец-то начала сбываться, когда Егора назвали моей девичьей фамилией, а не отцовской, я поняла, что поступаю очень жестоко по отношению к своему погибшему мужу. Он любил Егора, даже когда тот ещё не родился. А этот мальчик словно чувствовал это и до последнего цеплялся за отца.

– Егор не станет Ларионовым, – коротко ответила я.

– Это он тебе сказал?

Они с Филом что-то задумали, и я знала, что в данный момент они воплощают свой план в реальность.

– Да. Я тоже раньше хотела этого – кивнула я на Ларионова, который разговаривал с какими-то мужчинами, – но этот мир не для Егора. Он не сможет так жить.

…И я, скорее всего, тоже.

Мне хватило нескольких минут, постояв в толпе этих светских людей и послушав их разговоры, совершенно мне неинтересные, чтобы в этом убедиться.

– А я выросла здесь, – тихо усмехнулась Надежда. – Когда меня впервые привели к Рябину, я столкнулась с кучей запретов. То не делай, туда не ходи, молчи. Для меня это был какой-то кошмар.

– А потом вы привыкли?

Женщина взяла со столика бокал шампанского и сделала короткий глоток.

– Не сразу. Мало того, что меня буквально заперли в четырёх стенах, так мне ещё и муж изменял.

От услышанного я некультурно приоткрыла рот.

– Теперь понятно, в кого Егор пошёл? – подшутила Надежда. – Тебе повезло больше, чем мне. У нас с Матвеем был фиктивный брак. Первые месяцы мы не могли даже дух друг друга переносить. По крайней мере, я точно.

– Но в итоге вы влюбились?

– Да. Но это было тяжело, признаюсь. Нами двумя была проделанная огромная работа.

Она сделала ещё один глоток, и её глаза резко прищурились, глядя куда-то в толпу. Я проследила за её взглядом и увидела, как к нам целенаправленно идёт небольшая группа женщин. Одна из них напомнила мне чем-то саму Надю. Натуральные блондинистые волосы аккуратными прядями спадали до самой талии. Эта женщина была худой, даже слишком. Мама Егора носила короткую стрижку, и её формы были более округлыми.

– Сестра, как проходит твой вечер? – змеиным голосом произнесла блондинка.

– Полина, зачем подошла?

Надежда явно не была рада приходу сестры.

– Поздороваться с тобой. Видела, ты пришла с мужчиной. Отец недоволен, что ты не познакомила его с ним.

– Мой муж знает его, – заговорила незнакомая мне девушка. Она была моложе Нади и её сестры. – Это полицейский.

– Оу, я поражена, – вытянула лицо Полина в наигранном удивлении. – Первый муж бандит, а второй будет полицейским? Тебя, сестра, кидает из крайности в край.

Я осторожно подняла взгляд на Надежду. Она выглядела невозмутимой, хотя в глазах горел огонь лютой злобы. Мы с Камиллой тоже часто ссоримся, но никогда ещё не опускались до таких подлых оскорблений.

– Зато ты всё так же продолжаешь сидеть на одном месте. Как дела у твоего мужа? Слышала, у него родилась дочка, но не от тебя.

Подруги женщины вопросительно посмотрели на неё, ожидая пояснений. Видимо, и для них это была неожиданная новость.

– Что ты несёшь? Какая ещё дочь? У нас с Игнатом есть только один сын – Герман.

Надя тихо усмехнулась и медленно сделала глоток из бокала.

– У вас с Игнатом – да. Но вот у Игната и его любовницы недавно родилась прекрасная дочь. Вроде её назвали Миланой.

Блондинка заскрипела зубами, и неожиданно её взгляд упал на меня.

– Это кто?

Надя осторожно приобняла меня за плечи, будто защищая от сестры.

– Сабина Гырцони – невеста моего сына.

– Невестка? – переспросила женщина, не веря своим ушам. – Она невеста твоего сына?

Пока нет. Егор не делал мне предложения, но об этом я решила умолчать.

– Так и есть.

– Гырцони? – мне не понравился тон, которым она произнесла мою фамилию. – Это друзья Яровых, верно? Тоже из бандитской шайки. Вроде они ещё и цыгане. Очень интересно. Твой сын умеет выбирать себе девушек, сестра.

Это была явная насмешка в мой адрес.

– Мой сын умеет выбирать тех, кого любит, – голос Надежды прозвучал ровно, но я кожей чувствовала, как в ней закипает ярость. – Тебе этого не понять, Полина. Ты всю жизнь выбирала деньги и статус. И где ты сейчас? Муж тебе изменяет, сын тебя избегает, а ты стоишь здесь и пытаешься укусить меня побольнее.

Полина побелела. Её подруги, только что жадно слушавшие скандал, теперь смотрели куда-то в сторону, делая вид, что они вообще мимо проходили.

– Как ты смеешь…

– Смею, – отрезала Надежда. – Двадцать два года я молчала. Двадцать два года глотала твои слова про бандита-мужа, про неудачный брак, про то, как я опустилась. Знаешь, что я поняла за эти годы? Ты не выше меня. Ты просто глубже увязла в своей собственной лжи. И твоя идеальная жизнь рассыпалась, пока ты пыталась возвыситься за счёт моих бед.

На секунду мне показалось, что Полина сейчас ударит сестру. Её пальцы сжались в кулак, лицо исказилось. Но она сдержалась – только процедила сквозь зубы:

– Ты просто завидуешь мне. У тебя ничего не было и ничего нет. Муж мёртв, сын – уличный бандит, а цыганку ты называешь невестой. Это даже смешно звучит.

Я хотела вмешаться в их ссору, которая уже начала привлекать зрителей, но Надя меня опередила. Содержимое её бокала выплеснулось прямо в лицо Полины. Шампанское растеклось по идеальному макияжу, по дорогому платью, по безупречно уложенным волосам.

На секунду в зале стало тихо, не считая истерического крика Полины. Даже оркестр, кажется, сбился с ритма.

Капли шампанского стекали с её подбородка. Она поднесла руку к лицу, коснулась мокрой щеки, посмотрела на свои пальцы – и взвизгнула.

– Ты…

Она бросилась на Надежду.

Всё произошло в несколько секунд. Полина вцепилась в волосы сестры, мама Егора с неожиданной силой толкнула её в грудь. Я отскочила в сторону, едва увернувшись от ударов. Подруги Полины заверещали, кто-то из гостей ахнул, кто-то, наоборот, подался вперёд, чтобы лучше видеть.

– Ах ты дрянь! – Полина пыталась дотянуться до лица Надежды, но та держала её за запястья. – Я тебя убью!

– Что здесь происходит?!

Голос Ларионова прозвучал как выстрел. Впервые я была рада его появлению. Не думаю, что смогла бы разнять женщин, стоя на одной ноге.

Толпа мгновенно расступилась. Дедушка стоял в трёх шагах от дерущихся дочерей, и его лицо было таким, что у меня кровь застыла в жилах. Не ярость. Не гнев. Ледяная, абсолютная пустота. Он идеально умел держать эмоции под контролем. Это доказывало в очередной раз, что Егор здесь точно не смог бы прижиться.

Надежда с сестрой замерли, всё ещё вцепившись друг в друга. Дорогое платье Полины было испорчено, причёска Надежды растрепалась.

– Немедленно прекратите, – голос Ларионова не повышался. – Вы позорите меня. Перед всем городом. Перед моими гостями. Идите за мной.

Женщины молча поплелись за отцом, и мне ничего не оставалось, как пойти за ними. Нас провожали осуждающие взгляды и перешёптывания.

Я не переставала искать глазами парней или Емельянова, но никого не находила.

Ларионов начал расспрашивать дочерей о случившемся, но ни одна не решалась признаться о причине драки. Тогда старик взглянул на меня. От его ледяного взгляда мне стало не по себе.

– Расскажи, что произошло?

К моему счастью, дверь хлопнула, и к нам присоединились парни. Егор с Филом и еще какой-то их знакомый. За ними стоял Емельянов.

– Что случилось? – взгляд Егора обрушился на меня. Он пробежался по мне глазами, ища хоть малейшие следы драки.

Я приподняла уголки губ, молча говоря ему, что со мной всё в порядке.

– Я пытаюсь это выяснить. Твоя мать и тётя на глазах у всех устроили драку. Это позор для всей нашей семьи.

Егор подошёл ко мне и приобнял за талию. Я посмотрела на него, но его злобный взгляд был направлен на Полину.

– Уверен, что моя тётя снова что-то не то сказала, за что и поплатилась. Я прав, мама?

– Моей сестре стоит сначала думать, а потом говорить, – кивнула Надя.

Я была рада, что она не сказала про оскорбления Полины в свой адрес и про унижения в мою сторону. Егор бы точно сошёл с ума от этого.

– Отец, она первая вылила на меня шампанское.

Было видно, что Ларионову совсем неинтересно разбираться в женских скандалах. Он махнул рукой незнакомому мне парню.

– Герман, проводи свою мать в её комнату. – После он посмотрел на Фила и Емельянова. – А вы можете отвезти Надю и Сабину. Не думаю, что после этого случая им будет комфортно находиться в зале.

– Я тоже поеду, – подал голос Егор.

Эта новость не понравилась его дедушке, но всё же он кивнул.

Мы вышли на улицу, и я смогла облегчённо вздохнуть.

– Тётя Надя, я от вас такого не ожидал, – произнёс Фил. – Помню, в детстве вы всегда ругали Егора, когда он приходил с ссадинами на лице. Говорили, что драться – это плохо.

– Иногда можно. Особенно если кто-то заслуживает, чтобы ему надавали по морде.

– Мам? – удивлённо воскликнул Егор и посмотрел на неё таким взглядом, будто видел эту женщину впервые в жизни. – Не пугай меня, пожалуйста. Я, конечно, понимаю, что эта змея заслужила трёпку, но не у всех же на глазах.

Надежда отмахнулась от сына.

– Дожилась. Собственный сын отчитывает.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать смех. Вся эта ситуация была не забавной, но по сравнению с проблемами, с которыми парни сталкиваются на работе, женские скандалы выглядят и вправду смешно.

– Я отвезу Сабину в дом Тагара, – сказал Фил, но Егор не собирался меня отпускать.

– Я сам. Мне по пути.

– Надеюсь, ты не пропустишь поворот в частный сектор, где стоит дом Гырцони, – предупреждающе произнёс Фил.

– Не пропущу.

Мы попрощались с мамой Егора и Емельяновым, пообещав приехать к ним на ужин, а затем двинулись в путь. Фил поехал сразу за нами, но спустя пару поворотов обогнал.

– Ты больше не ездишь быстро, – заметила я.

– Езжу. Но только не с тобой. Тем более эта машина не предназначена для быстрой езды.

Я осмотрела просторный салон, в котором пахло дорогой кожей. Будто этот автомобиль только сегодня забрали из салона.

– Эта машина мне нравится больше. Тихая, спокойная и в салоне больше места.

Егор издал тихий смешок и глянул на меня.

– Что ж, я передам детдомовцам твою благодарность за то, что избавили тебя от моей тесной крошки.

Я лишь улыбнулась на его попытку пошутить.

– Фил сказал, что после аварии ты не мог долгое время сесть за руль.

– Этот придурок совсем не умеет держать язык за зубами, – выругался Егор. – Что он тебе ещё сказал? Хотя бы извинился за то, что оскорбил тебя?

Я задумалась, вспоминая наш с Филом разговор.

– Думаю, да, но в своём стиле.

Мы выехали на главную дорогу города. Я снова была заворожена ночной жизнью, разглядывая буквально каждую деталь, каждого прохожего.

– Как я понял, ты согласна встречаться с бандитом?

Я оторвала взгляд от неоновой вывески какого-то здания и посмотрела на Егора. Он молча ждал моего ответа.

Конечно, меня бы больше порадовало, если бы он предложил узаконить наши отношения, но, видимо, для него это пока сложно. Думаю, этот вопрос быстро решит мой папа. Вряд ли он позволит Егору просто «встречаться» со мной.

Я снова отвернулась к окну, разглядывая ночной город. Огни вывесок, редкие прохожие, пустые перекрёстки. В салоне было тепло и тихо, только мотор едва слышно гудел где-то под капотом.

– Я всю жизнь жила среди них, сама того не зная, – сказала я тихо. – Думаю, справлюсь, если в моей семье станет на одного бандита больше.

Егор не ответил. Я почувствовала, как машина начала замедляться, но не придала этому значения – впереди горел красный светофор.

А потом мы остановились. Резко, будто Егор ударил по педали тормоза со всей силы.

Я обернулась.

Глаза парня горели в темноте салона первобытным голодом.

– Ты даже не представляешь, – сказал он хрипло, – как я хотел это услышать.

И прежде чем я успела ему что-то сказать, он схватил меня за затылок и впился в губы.

Это был не нежный поцелуй. Его язык скользнул в мой рот, и я выдохнула ему в губы.

Одна его рука держала меня за волосы, не давая отстраниться, хотя я и не собиралась. Вторая скользнула вниз, по шее, по ключице, по груди, заставляя меня выгнуться навстречу.

– Егор… – выдохнула я, когда он на секунду оторвался, чтобы перевести дыхание.

– Тсс, – он снова приник к моим губ, кусая, дразня.

Его ладонь легла мне на бедро и медленно поползла вверх, задирая длинное платье, принадлежавшее Алисе. Ткань скользила по коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Я закусила губу, когда его пальцы коснулись моего голого бедра.

– Какая ты тёплая, – прошептал он мне в губы.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле, потому что его рука забралась выше, под тонкие кружевные трусики.

Его холодные пальцы коснулись моей киски. Я дёрнулась, вцепилась в мужское плечо. Егор только сильнее вжал меня в сиденье, углубляя поцелуй.

Его пальцы стали теплее и начали приносить мне приятные ощущения, медленно двигаясь под моими трусиками. Я вцепилась в рубашку Егора, чувствуя, как возбуждение захватывает каждую клеточку моего тела.

Я закинула голову назад, ударившись затылком о подголовник, но не почувствовала боли. Только его пальцы, только нарастающее внутри напряжение, только его шёпот:

– Давай, моя красавица. Кончи в моей машине.

Моё тело предало меня. Оргазм накрыл меня волной, подчиняясь его словам. Я закусила губу, чтобы не закричать. Егор пристально смотрел на меня, ловя каждую эмоцию на моём лице. Его губы растянулись в довольной ухмылке. Он победил.

Я обмякла в кресле, тяжело дыша. Парень неохотно убрал руку и притянул меня к себе, утыкаясь носом в мою макушку.

– Не верю. Я добивался этого почти два года, чёрт возьми. Может, ещё через пару лет смогу получить от тебя минет в машине?

Моё лицо вспыхнуло от стыда. Я ударила его в грудь и оттолкнула от себя. Егор вернулся на своё место, громко смеясь.

– Ладно, шучу, шучу, – он вернул автомобиль на дорогу и снова повернулся ко мне. – Про пару лет я пошутил, но про минет – нет.

– Заткнись, Рябин, ради бога.

– Понял.

Несколько секунд он и правда молчал, дав мне возможность поправить платье.

– Если не хочешь в машине, тогда…

– Только после свадьбы, – отрезала я.

Егор задумался, сделал для себя какие-то выводы и кивнул.

Мы сидели в клубе за дальним столом, в полумраке, подальше от чужих ушей. Хотя был не поздний вечер, весь персонал уже находился на своих местах. Руслан – в центре со стаканом воды, хотя раньше в его руках всегда был коньяк. Рядом с ним Тагар, Рамир напротив меня, с таким лицом, будто уже прикидывает, из какого именно места моей шкуры сделает себе ремень. Фил сбоку от меня.

Обстановка была – хуже не придумаешь.

– Твой план, – Рамир сверлил меня взглядом, – дерьмо редкостное.

– Есть идеи получше?

– Да. Поехать к этому старому ублюдку и грохнуть его. Быстро и эффективно на сто процентов.

– Рамир, Егор прав, – начал Тагар. – Если устроим шумиху, то нам придётся снова залечь на дно. А если Ларионов работает с детдомовцами, то эти мелкие сукины дети быстро заграбастают себе весь наш бизнес. Нужно действовать осторожно, как бы нам это ни нравилось.

– Нам это очень не нравится. Это не наш стиль, – скривился Фил, косясь на меня. – И твой кузен не внушает доверия.

Я сам не до конца верил Герману, но у него был замечательный мотив избавиться от старика. Слишком долго тот душил парня.

Спустя несколько минут из кабинета вышел Стас вместе с адвокатом группировки. Мужику было уже за сорок. Когда он частенько вытаскивал нас с Филом из обезьянника, то клялся, что уволится. Но, видимо, Руслан ему не дал на это добро, и бедолага продолжал подчищать за нами дерьмо.

– Мы созвонились с Михаилом. Он согласился сотрудничать с нами, но только анонимно, – произнёс Евгений, складывая бумаги в чёрную папку.

– У него хоть есть что-то интересное на отца? – спросил я.

– Да. Он рассказал, что Ларионов в последние годы начал сотрудничать с неким иностранным предпринимателем. Но ни на каких бумагах это зафиксировано не было.

– Ну понятно, что у них было за сотрудничество, – хмыкнул Рамир. – Контрабанда?

– Да.

– Михаил узнал это случайно, подслушал телефонный разговор отца. Он попытался его отговорить, но Ларионов лишь отправил сына за границу, подальше от себя и своих дел.

– Значит, этот старик такая же пешка, как Воронин. Ничего нового, – усмехнулся Фил.

– Не совсем. По словам Михаила, его отец сотрудничал с иностранцем, но не подчинялся ему. Между ними был договор.

– Тогда схватим этого старика, допросим и наконец-то выйдем на этого грёбаного иностранца.

Фил поднялся, собираясь отправиться в особняк Ларионова, но я схватил его за локоть, останавливая.

– Мы ждём сигнала Германа.

Но вместо моего мобильного зазвонил телефон Тагара.

– Жан, – сообщил он.

Пока мы сидели здесь и ждали, когда Ларионов начнёт действовать хоть как-то, девушки отправились в кино. После мероприятия прошла почти неделя, и мы на всякий случай решили держать всех женщин по домам. Но сегодня нервы Алисы не выдержали. Фил не умел отказывать своей жене, поэтому разрешил ей поехать в кино. Сабина и Вика тоже отправились развеяться. Их вызвался сопроводить Жан, и обычно он звонил, когда возвращал их домой, но ещё было рано.

– Не преследуй. Держись на расстоянии. Парни сейчас подъедут.

По словам Тагара мы все поняли, что что-то случилось. Мужик повернулся к Рамиру, и я всё понял до того, как с губ Гырцони сорвались слова.

– Сабину похитили. Алису и Вику не тронули.

У меня сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле.

Фил грубо схватил меня за локоть и опасно приблизился к моему лицу.

– Говоришь, Герману можно верить?

Мой телефон издал вибрацию. Я под пристальными взглядами мужчин достал мобильник и прочитал адрес, который отправил мне кузен.

– Это может быть западня.

– Сейчас проверим, – произнёс Рамир и начал что-то искать в своём телефоне. – Какой там адрес?

Я прочитал ему, и мужик кивнул.

– Сабину везут в ту сторону. – Рамир вернул мобильник в карман и поднялся. – Я поеду за дочерью.

– Фил, Стас, вы тоже езжайте. Верните девочку, – приказал Руслан и взглянул на меня. – Ты был прав. Ларионов что-то хочет от тебя. В ближайшее время он должен с тобой связаться. Будем ждать.

Рамир вместе с Яровыми покинул клуб. Тагар поехал проведать дочь и сына. Я остался с Русланом один. Он сделал глоток воды, привлекая моё внимание.

– Ты в порядке? – спросил я.

Он с прищуром посмотрел на меня. Я кивнул на стакан.

– Ты до сих пор не пьёшь алкоголь, не куришь.

– Я своё уже выпил и выкурил.

Этот мужик никогда не был разговорчив, если дело не касалось работы. Из него хрен вытянешь какую-нибудь личную информацию.

– Таблетки помогают?

– Как видишь. Я ещё не сдох.

– Тагар хоть знает?

– Да.

– И не смей об этом проболтаться Рамиру. Я терпеть не могу этого ублюдка.

Я издал едкий смешок.

– У вас взаимные чувства.

Если они с Тагаром смогли найти общий язык за все годы совместной работы, то с Рамиром напряжение в их отношениях никуда не делось.

Руслан ещё что-то хотел мне сказать, но тут мой телефон издал тихую мелодию. Неизвестный номер.

– Ларионов?

– Не знаю, – покачал я головой, а потом резко вспомнил: – Настоящий номер старика я заблокировал. Возможно, он звонит с другого.

Я принял вызов.

– Егор…

Это был он

– Чего тебе?

– Приезжай ко мне. Один. Иначе ты больше не увидишь свою цыганочку.

Сбросил.

Я поднялся с дивана. Кровь начала бурлить в венах. Я же знал, что всё к этому идёт, но почему-то внутри всё равно рвалось что-то опасное. Главное сейчас – не сорваться и не выпустить пулю в башку старика.

– Ларионов позвал к себе.

Руслан кивнул.

– Иди. За Сабину не беспокойся. Рамир и парни освободят её быстрее, чем ты доедешь до особняка ублюдка.

Я это знал, но всё равно хотелось сейчас быть рядом с Саби.

В особняк Ларионова я влетел через десять минут, хотя ехать было двадцать. Охрана пропустила без слов – видимо, ждали.

Дед сидел в своём кабинете, за массивным дубовым столом. Перед ним стопка бумаг, авторучка и довольная, сытая ухмылка на лице. В одном из кресел расположился незнакомый мне мужик в солидном костюмчике.

– Садись, внучек.

Я не сел.

– Где она?

– Сначала обсудим одно дело. – Он подвинул ко мне бумаги. – Это протокол о сотрудничестве со следствием. Подписываешь – и девчонка твоя. Не подписываешь – даже думать забудь, что увидишь её живой. Я, конечно, не люблю пачкать руки, но вы по-другому не понимаете.

Я взял бумаги. Пробежал быстро по ним глазами. Стандартная херня: показания на Яровых, на Гырцони, на всю верхушку группировки. Подписи под пустыми бланками допросов, которые они заполнят потом, как захотят.

– Ладно. Я подпишу, – исподлобья посмотрел я на старика, подавляя желание воткнуть ему ручку в шею, – но я хочу знать, кому ты приказал похитить Сабину? Это детдомовцы, да? Они работают на тебя?

– О, нет, мальчик, ты ошибаешься. Они не работают на меня. Они работают со мной. У меня с ними выгодное сотрудничество. Я помогаю им, а они помогают мне.

– Чем ты им помогаешь? Снабжаешь оружием?

Ларионов растянулся в довольной ухмылке.

– И какая тебе от этого польза? – Я старался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

Ларионов откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе и посмотрел на меня с таким выражением, будто я задал самый глупый вопрос в его жизни.

– Я всю жизнь строил империю. Легальную, чистую, с хорошей репутацией. Но в этом городе, – он сделал паузу, – в этом городе всегда были те, кто мешал: Яровы, Гырцони, Рябин. Весь этот криминальный сброд, который считает, что ему принадлежит каждая точка, каждый ларёк, каждый кусок асфальта.

Я молчал, сжимая кулаки.

– Я пытался договариваться, – продолжил он. – Ещё с твоим отцом. Думал, если породнимся, если отдам ему дочь, он станет моим партнёром. А он просто пользовался мной. Брал мое без спроса и плевал мне в лицо. А после его смерти Руслан вообще решил, что я никто. Пустое место. – Голос старика дрогнул от едва сдерживаемой злобы. – Знаешь, каково это – быть богаче, умнее, влиятельнее, но при этом кланяться грёбаному бандиту с пушкой, потому что у него есть ствол и пара отморозков в подчинении?

– И ты решил завести своих отморозков, – усмехнулся я. – Детдомовцев.

Он подался вперёд, глаза опасно заблестели.

– Кирилл и его шайка – идеальный инструмент. Злые, голодные, без роду, без фамилии. Им нечего терять, и они готовы на всё за нормальную жизнь. Я дал им деньги, оружие, крышу. И они чистят город от моих конкурентов.

– То есть ты спонсируешь их, чтобы они мочили нас, а сам сидишь в сторонке, чистенький? Интересно. А иностранцы? – спросил я. – Нам известно, что ты с кем-то из них сотрудничаешь.

Ларионов нахмурился.

– Да, есть у меня партнёры из-за границы. Им нужен выход на наш рынок. Наркотики, оружие – стандартный набор. Я обеспечиваю логистику и прикрытие. Они финансируют мои проекты и помогают с поставками для детдомовцев. Взаимовыгодное сотрудничество.

– Воронин работал с вами, да?

– Он был нашим мальчиком на побегушках, и не более. Не мне же лично вести переговоры с грязным сбродом? И именно через него мы общались с…

Ларионов замолчал и тихо посмеялся.

– Чуть не рассказал тебе лишнего.

Я подавил улыбку, понимая, что всё равно скоро мы вытащим из него всю информацию, какой он владеет.

Я смотрел на этого старика и поражался: он действительно верил, что контролирует ситуацию. Что он – центр паутины, а все остальные – лишь его пешки.

– Сумасшедший псих, – сказал я тихо. – Думаешь, можно сидеть на двух стульях? Дружить с ментами, с бандитами, с иностранной мафией и при этом оставаться чистым?

– Я не дружу, мальчик. Я использую. – Он пододвинул ко мне бумаги. – А теперь подписывай. И запомни: если ты хоть кому-то расскажешь об этом разговоре, твоя жизнь превратится в полнейший ад. Я не шучу.

– А я думал, что мы действительно могли бы стать семьёй. Я даже фамилию взял твою.

Ларионов усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего доброго.

– Да? Не думал, что ты решишься. Но это ничего не меняет, внучок. Я смотрю на тебя и вижу твоего отца. Он так же, как ты, до конца был уверен в себе. Даже перед тем, как мои иностранные партнёры пустили в его башку три пули, он смотрел на меня с победным выражением лица. – Он сделал паузу, смакуя мою реакцию. – Если бы я знал о твоём существовании раньше, то заставил бы дочь сделать аборт.

Внутри меня что-то оборвалось.

Слова старика врезались в меня. Я слышал их, но не мог осознать. Он. Он был там. Он смотрел, как убивают моего отца. Возможно, даже отдал приказ. А теперь сидит передо мной в своём кожаном кресле и рассказывает об этом, как о забавном случае из жизни.

Кровь зашумела в ушах. Мир сузился до одной точки – его самодовольной физиономии. Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони.

Ярость была настолько сильной, что на секунду я перестал дышать.

Но где-то на задворках сознания, сквозь этот гул, пробился голос разума. Если я сейчас сорвусь, если прикончу этого старого ублюдка прямо здесь – план рухнет. Всё, ради чего мы это затеяли, пойдёт прахом.

Я заставил себя сделать вдох. Потом ещё один. Сжал зубы так, что скулы свело.

– Но, насколько мне известно, – выдавил я, глядя ему прямо в глаза, – после этого Руслан и Гырцони разорвали твоих партнёров на части.

Ларионов нахмурился, но я уже склонился над бумагами и начал ставить подписи. Одна за другой. Чётко, разборчиво. Именем – Егор Ларионов.

Ко мне подошёл мужик, о существовании которого я уже забыл.

– Можно ваш паспорт?

Я покосился на старика, который довольно откинулся в кресле, наблюдая за моей покорностью.

– Конечно, – процедил я сквозь зубы, вручая мужчине документ. Сам же не сводил взгляда с Ларионова.

Когда все документы были заполнены и подписаны, я поднялся.

– Умный мальчик. Надеюсь, когда с твоими старыми дружками будет покончено, я смогу дать тебе и твоей девчонке шанс на нормальную жизнь, за которой ты пришёл ко мне.

Из меня вырвался нервный смешок.

– Иди нахрен, старик.

Я развернулся и вышел из его кабинета. В главном холле затылком почувствовал чей-то взгляд и обернулся. На балконе стоял Герман. Он легко кивнул, давая понять, что всё идёт по плану. Надеюсь, Сабину уже освободили.

Сев в автомобиль, я не сразу завёл двигатель. Моё тело трясло от ярости. Как же, блядь, мне хотелось вернуться и убить этого старого мудака.

Вместо этого я достал телефон и позвонил Руслану. Он почти сразу поднял трубку.

– Старик причастен к смерти моего отца, – первое, что выдавил я из себя. Мой голос охрип, и я не думал, что мужчина меня вообще понял.

– Приезжай ко мне домой.

Я дрожащими руками завёл двигатель, набирая на ходу Фила.

– С Сабиной всё в порядке?

– Да, брат. Не переживай. Рамир повёз её в дом Тагара. Как переговоры?

– Я еду в дом к твоему отцу. Там всё расскажу.

Сердце бешено колотилось в груди. По приезду я и вовсе обмяк, плюхнувшись на диван в гостиной.

– Матвей, принеси воды, – вошёл ко мне Руслан, отдавая младшему сыну приказ.

– Просто воды или…

– Воды, – рявкнул на него мужик и сел напротив меня. – Возьми себя в руки.

Легко сказать. Тело совсем не слушалось. Воздуха перестало хватать в лёгких, и я начал задыхаться. Пара глотков воды немного облегчили моё состояние.

– Может, принести какие-нибудь таблетки? – спросил Матвей, забирая у меня стакан.

– Не надо, – прохрипел я, запрокинув голову и прикрыв глаза. – Я в порядке.

– Не похоже. Ты выглядишь чуть-чуть красивее мертвеца.

– Матвей, иди к Нику.

Мальчишка закатил глаза, но выполнил указание отца.

– Ты назвал его в честь моего отца, – произнёс я, смотря в спину паренька.

– Да.

Спустя несколько минут тишины, нарушаемой только моим сбивчивым дыханием, к нам зашёл Фил.

– Стас остался с женщинами. Маму и Аню привезли в квартиру, – доложил он, но остановился, заметив меня. Похоже, выглядел я явно хреново.

– Только не говори, что твой план провалился?

Я покачал головой, пытаясь вернуть себе голос.

– Рассказывай, что тебе сказал Ларионов, – требовательно выпалил Руслан.

Фил сел рядом с отцом, смотря на меня хмурым взглядом.

– Это он. Ларионов. Он был там, когда убили моего отца. Не просто был – он, похоже, и отдал приказ. Его иностранные партнёры стреляли, а он просто смотрел. Сука…

Руслан молчал. Его лицо оставалось каменным, но я видел, как на скулах напряглись мышцы.

– Мы отомстим, – просто выпалил Фил. – Сначала засадим его в тюрьму, а там уже наша власть. Но когда этот старик сдохнет, его место займёт Герман. Тогда что будет с тобой?

Я посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

– Ты уже обсудил это с Сабиной?

– Мы остаёмся здесь, – бросил я.

Фил усмехнулся и хлопнул меня по колену.

– А я уж думал, ты решишь стать Ларионовым и будешь пить чай с Германом.

– Заткнись, – буркнул я, но впервые за вечер почувствовал, как напряжение отпускает.

Мы провели ночь, не сомкнув глаз. Фил включил телик и принёс бутылку виски. Матвей хотел к нам присоединиться, но Руслан велел ему идти спать. Мы остались с Филом одни.

– Прямо как в старые времена, да? – спросил он.

– Ага. Только раньше мы эту бутылку выпивали за двадцать минут, а теперь один стакан мусолим третий час.

Я уже и не помню, когда в последний раз напивался так, что не помнил ничего. Наверное, когда Фил сошёлся с Алисой. Тогда мне одному стало пить неинтересно.

– Сабина сильно испугалась?

– Нет. Мы же её предупредили, что такое может случиться. Она была готова.

– А я никогда не буду к такому готов, – вздохнул я, делая маленький глоток.

– Я дал ей обещание, что она больше не пострадает, и собираюсь его сдержать.

Я только кивнул на слова друга, молча отблагодарив его. Если он дал обещание, то этот придурок сам сдохнет, но выполнит его.

Утром к нам присоединились Руслан, Тагар, Рамир и адвокат – Евгений Кондрашев. Он листал бумаги, над которыми работал всю ночь. Синяки под его глазами давали понять, что он очень серьёзно отнёсся к этому делу.

Рация на столе зашумела. Охрана на воротах сообщила нам, что у нас гости.

– Пропусти, – отдал приказ Руслан.

Через несколько минут входная дверь распахнулась. Послышались тяжёлые шаги. В гостиную ввалились пятеро мужиков в форме, а с ними знакомый мне следователь с папкой под мышкой.

– Руслан Яров? – начал он официально. – Вы задержаны по подозрению в организации преступного сообщества. На основании показаний свидетеля Ларионова Егора Матвеевича, данных при допросе…

Он нёс свой полнейший бред, а мы сидели и спокойно слушали этого идиота. Знакомая ухмылка Рамира расползлась на его лице.

Когда следователь закончил, Кондрашев медленно поднялся и взял со стола свою тонкую папку.

– Уважаемый следователь, – голос его звучал мягко, почти ласково. – Позвольте поинтересоваться: вы только что сослались на показания лица по имени Ларионов Егор Матвеевич?

– Именно так. – Следователь выпрямился, чувствуя свою значимость.

Кондрашев протянул ему распечатку.

– А теперь взгляните сюда. Это официальный ответ из государственного органа. Запрос по предоставленным вами в протоколе данным – серия, номер паспорта, дата рождения – не дал результатов. Такого паспорта не выдавалось. Такого человека в государственном реестре не существует.

Следователь побледнел. Он лихорадочно листал бумаги, сверяя цифры.

– Этого не может быть… Я лично видел…

– Вы лично видели фальшивку, – любезно пояснил Кондрашев. – Вы строите обвинение на показаниях фиктивного лица, что, согласно статье ***, делает эти доказательства недопустимыми. Более того, это тянет на фальсификацию доказательств. А это уже статья ***. До пяти лет, между прочим.

Я поднялся, неторопливо достал из внутреннего кармана свой настоящий паспорт и протянул следователю.

– Я – Егор Рябин. Вот мой паспорт. Впервые слышу о каком-то Ларионове. Похоже, кто-то вас, товарищ следователь, ввёл в заблуждение.

Следователь смотрел то на мой паспорт, то на свои бумаги, то на Кондрашева. Лицо его покрылось потом. До него медленно доходило, что его развели. Он видел меня в особняке Ларионова, но не мог доказать, так как все бумаги мы подписывали в неофициальной обстановке.

– Я… мы проверим… – пробормотал он.

– И ознакомьтесь ещё вот с этим, – Евгений протянул бумаги следователю. – Заявление моего доверителя Егора Рябина о давлении на него со стороны Константина Ларионова с целью получения ложных показаний, что подтверждается аудиозаписью.

Герман мне на неделе скинул файл с видео, где старик обсуждал, как собирался нас нагнуть. Нашу с ним встречу я тоже записал, как мне велел Кондрашев. Слова Михаила могли бы тоже помочь, но их недостаточно, чтобы обвинить Ларионова в контрабанде.

– Аудиозапись? – мужик аж пошатнулся и посмотрел на меня безумными глазами.

– Продолжишь так на меня таращиться, я ещё добавлю в этот список похищение человека – моей невесты.

– И самое главное, – продолжил адвокат, – мы подаём встречный иск о клевете и фальсификации.

– Встретимся в суде, ублюдки, – оскалился я, чувствуя вкус победы.

Егор забрал меня вечером из дома дяди Тагара. Спустя двадцать минут мы подъехали к старым хрущевкам. На улице еще не стемнело, но даже при свете дня эти дворы не казались безопасным местом.

Только я вышла из машины, как чуть не наступила на какой-то мусор.

– Не могу поверить, что Вика здесь раньше жила, – я вцепилась в руку Егора.

Последние недели я посвятила реабилитации и теперь могла обходиться без костыля, но недолго. Через несколько минут ходьбы колено начинало ныть, так что опора под рукой мне все еще требовалась.

– А я не могу поверить, что мать решила променять особняк на это, – пробурчал Егор, махнув рукой на пятиэтажку.

Я подняла взгляд. Дома выглядели удручающе. Серый кирпич крошился, грозя рухнуть на головы прохожих, балконы были завалены хламом. Вокруг – покосившиеся качели, старая лавочка, на которой двое мужиков с бутылками играли в карты. Кусты и деревья давно не знали секатора. Осенняя погода делала это место еще мрачнее.

– Улыбнись, – ткнула я Егора локтем в бок. – Признайся, ты уже смирился с тем, что твоя мама выходит за Емельянова?

На лбу Егора залегла складка.

– Меня сейчас больше заботит собственная личная жизнь, чем ее.

От его слов во мне снова вспыхнула надежда, что наши отношения перейдут на новый уровень. Последнее время мужчины разбирались с Ларионовым, и я не лезла. Но теперь, когда все утихло, я каждый день ждала, что Егор наконец сделает мне предложение. Может, сегодня?

– Моя мать и неделю здесь не выдержит, – покачал головой Егор, обходя очередную лужу.

– К многому можно привыкнуть ради любимого человека.

Он бросил на меня изучающий взгляд. Понял, что я имела в виду не только его маму, а нас самих.

Наш зрительный контакт прервал мужик в одних трусах, который спустился к почтовым ящикам и вытащил какие-то бумаги. Я отвела глаза от такой непристойности.

– Вы тоже к Емельянову? – просипел он.

– Да, – ответил Егор.

– Этот мент свою дочурку за какого-то олигарха выдал, сам небось скоро отсюда съедет. Везет же некоторым.

Он закурил прямо в подъезде, почесал волосатый живот и поплелся наверх.

– Емельянов с твоей мамой переедут? – спросила я.

Егор фыркнул.

– Этот упрямый хрен даже копейку от Стаса не берет. Они с Викой сто раз пытались перевезти его в другой район.

– А дом, где раньше жила твоя мама?

– Принадлежал Ларионову. Мы могли бы его выкупить, но мать отказалась там жить. Думаю, что просто Емельянов не захотел туда переезжать.

Егор нажал на звонок, и через секунду дверь открылась. Стас пожал ему руку. Мы вошли в крошечную прихожую, где втроем было тесно. Стас отступил, пока Егор помогал мне раздеться.

– Я не видел твою машину.

– Оставляю за домами. Однажды застрял здесь, поэтому больше не рискую, - сказал Стас.

– Не надо было лезть в лужу, – из-за его спины вынырнула Вика и помахала мне. – Привет, Саби! Как нога?

– Лучше.

Я заметила перемену в ее внешности: короткая стрижка. Теперь волосы едва доставали до плеч.

– Тебе идет.

– Спасибо. В школе такую носила, очень удобно. Решила вернуть.

В моем народе не принято, чтобы у женщины были короткие волосы. Это считается символом бесчестия.

Квартира оказалась крошечной. Заблудиться тут невозможно. Мы прошли в зал, где посередине стоял раскладной стол, ломившийся от еды. От волнения я сегодня не ела, и запахи манили меня к себе нещадно.

Надя подошла, обняла сына и чмокнула меня в щеку. Сергей протянул руку Егору, и тот под ожидающими взглядами матери и Стаса нехотя ее пожал.

– Садитесь за стол.

Я заметила на безымянном пальце Надежды тонкое помолвочное кольцо.

За столом повисло напряжение. Тишину нарушал только звон вилок.

– Уже обжилась? – спросил Егор у матери.

– Почти.

Я смотрела, как она разглаживает скатерть, поправляет салфетки, украдкой оглядывает комнату. Эта маленькая квартирка с обшарпанными стенами была для нее чужой.

– Тут... уютно, – сказала я, пытаясь поддержать разговор.

Надя благодарно улыбнулась, но в глазах застыла тоска. Видимо, мой голос прозвучал неуверенно.

Сергей словно почувствовал настроение жены и взял ее за руку.

– Я скоро начну ремонт.

– Здесь даже ремонт не спасет, – хмыкнул Егор.

Он хмуро смотрел в тарелку. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

– Ты понимаешь, что на зарплату полицейского вы никогда не заработаете на нормальное жилье? – вдруг резко спросил он, поднимая глаза на Емельянова. – Тем более теперь ты не один. Хочешь отправить мою мать на работу? Черта с два!

– Егор, спокойнее, – одернул его Стас, давно отложивший вилку.

– Я правду говорю, и ты это знаешь. – Он отодвинул тарелку. – Сколько ты получаешь, Сергей? Двадцать? Тридцать? Ипотеку не потянешь, даже если почку продашь. А моя мать привыкла к другому. Она не сможет жить в этой грязи.

– Я не возьму ваши деньги, – твердо ответил Емельянов. – Я хочу, чтобы моя совесть оставалась чистой.

– А я хочу, чтобы моя мать жила по-человечески.

Повисла мертвая тишина. Вика вцепилась в руку Стаса. Надя смотрела в тарелку, и я видела, как дрожат ее губы.

Я сжала руку Егора под столом. Он взглянул на меня, и в его глазах я прочитала борьбу – злость, отчаяние, желание защитить мать любой ценой.

– Есть вариант, – вдруг сказал он спокойнее. – У меня есть квартира. Старая, где мы с матерью жили раньше. Нормальный ремонт, хороший район.

Емельянов нахмурился и открыл рот, но Егор поднял руку.

– Я не предлагаю подачек, Сергей. Я предлагаю сделку. Вы с матерью переезжаете туда. Я не беру денег – квартира все равно пустует. Или же, – он посмотрел на Емельянова в упор, – я прямо сейчас забираю мать отсюда и делаю так, что вы больше никогда не встретитесь. Что выбираешь?

Тишина. Вика застыла, выпучив глаза на отца. Стас с интересом наблюдал, хотя по его лицу было видно, что методы Егора ему не по душе.

– Хватит! – отрезала Надя, грозно глядя на сына.

– Моя мать не должна жить в этом... – он обвел рукой комнату, подбирая слово.

– Бардаке, – подсказал Стас и тут же получил от Вики уничтожающий взгляд.

– Она привыкла к роскоши. И если ты ее любишь, то не будешь заставлять ее мучиться ради своей гребаной гордости.

Я смотрела на Егора и чувствовала, как сердце переполняется теплом. Он умел быть жестким, даже жестоким, но сейчас я видела то, что он редко показывал другим – заботу, любовь, желание сделать жизнь близких лучше.

Надя смотрела на сына так, будто видела впервые.

Емельянов молчал долго. В нем боролись принципы и здравый смысл. Он хотел оставаться независимым от наших семей, хотел сам обеспечивать свою женщину, но реальность была неумолима.

Наконец он тяжело вздохнул.

– Коммуналку буду платить сам. И ремонт, если что, тоже за мой счет.

– Договорились, – кивнул Егор.

Стас наполнил стаканы – мы с Викой уже давно выпили весь сок, борясь с жаждой во время мужских разборок.

– Тогда за скорый переезд, – усмехнулся Егор, поднимая стакан.

Остальная часть ужина прошла спокойно. Попрощавшись с Викой и Стасом, Егор отвез меня к дому дяди Тагара.

Мы остановились прямо напротив ворот. Улица была тихой, лишь фонарь мерцал вдалеке, разбрасывая желтые пятна по асфальту. В салоне пахло мужским парфюмом и кожей – этот запах уже стал для меня родным.

– Спасибо, – тихо сказала я, поворачиваясь к нему. – Ты сегодня был на удивление спокойным.

Егор усмехнулся и убрал прядь волос с моего лица.

– Не начинай.

Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то теплое. Я потянулась к нему, и наши губы встретились.

Поцелуй начался нежно. Я запустила пальцы в его волосы. Он тихо выдохнул, притягивая меня ближе, и поцелуй стал настойчивее.

Его рука скользнула по моей шее, по ключице, опустилась ниже. Я выгнулась навстречу, теряя голову от его прикосновений. Пальцы нашли край моей кофты, забрались под неё, обжигая кожу. Я закусила губу, когда он коснулся груди, а потом его ладонь скользнула ещё ниже, к резинке юбки.

– Егор...

Он тихо засмеялся мне в губы, расстёгивая пуговицу.

– Тише, Саби. Я только...

Договорить он не успел.

Ворота перед нами с грохотом распахнулись. Я дернулась так, что ударилась головой о потолок. Егор выругался сквозь зубы, убирая руку и пытаясь принять непринужденный вид.

Из ворот вышел дядя Тагар. Он остановился, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с таким выражением, будто только что поймал подростков за неприличным занятием. Хотя, по сути, так и было. Хотя Егора уже сложно назвать подростком.

– Егор, – голос дяди звучал ровно, но я уловила в нем усмешку. – А я смотрю, ты решил проверить, насколько хорошо у меня работают камеры видеонаблюдения?

Подняв взгляд, я обнаружила две камеры, направленных прямо в нашу машину.

Я залилась краской. Кажется, даже уши горели. Схватив сумку, вылетела из машины быстрее, чем Егор успел сказать хоть слово. Стиснув зубы от боли, похромала в сторону дома.

– Спокойной ночи! – бросила я на ходу, не оборачиваясь.

Вбежав в дом, я прислонилась спиной к двери, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Из гостиной доносились голоса тёти Миры и Ромы. Походу они снова пытались сделать домашнюю работу.

Я не пошла к ним. Вместо этого поднялась на второй этаж, в свою временную комнату, и только там позволила себе выдохнуть.

Я упала на кровать, закрывая лицо подушкой.

Боже! Дядя Тагар всё видел. Какой же стыд!

Я выскочил из машины, но догнать Сабину не успел – Тагар преградил мне дорогу.

– Серьезно? Ты не мог выйти на пять минут позже?

Тагар хмыкнул, доставая пачку сигарет.

Его спокойствие бесило. Хотя еще пару лет назад я побаивался этого мужика и его бешеного брата. А теперь один из них станет моим тестем. Я полный мазохист.

– Мог. Но тогда бы я не увидел твое растерянное лицо. – Он протянул мне пачку сигарет. – Будешь?

– Буду, – злобно выдохнул я.

Затяжка никотином немного успокоила, но организм не обманешь: ему нужна была Сабина, а не гребаная сигарета.

– Чего смотришь? – не выдержал я его насмешливого взгляда. Тагар буквально наслаждался моими мучениями. – Мы ничего такого не делали.

– Ага. Я видел, как вы «ничего такого» не делали.

– Она и так моя. Мы скоро поженимся.

Тагар усмехнулся.

– Да? Не слышал об этом.

Я сжал зубы так, что сломалась сигарета.

Не думал, что так скоро решусь заковать себя в оковы брака. Планировал гулять до тридцати, но Сабина уничтожила мой идеальный план холостяка. Теперь я даже на других баб смотреть не могу.

– Скоро услышишь, не переживай.

Так и не докурив, я уехал домой. А на следующий день срочно вызвал Фила.

Он подъехал по адресу, который я скинул. Выскочил из тачки, оглядывая округу, а затем помог выйти жене.

– Вы поссорились с Сабиной? – натянуто спросила Алиса.

– Нет. Твоя помощь нужна. – Я кивнул на магазин позади меня.

– Ювелирка? – Фил задумался, потом все понял. – Решился? Давно пора.

– Я не знаю, какое кольцо выбрать.

Я умолчал, что это не первый мой поход в ювелирный магазин. Но каждый раз уходил из него ни с чем.

Мы зашли внутрь, и к нам тут же подскочила продавщица, разглядывая нас с плохо скрываемым любопытством.

– Только красное золото, – говорила Алиса, бросив на меня короткий взгляд. – Сабина не любит белое.

Фил ткнул меня в бок.

– Записывай, чтоб не забыть. В будущем пригодится.

Я только зубами скрипнул, но промолчал.

Продавщица выложила на витрину десяток колец. Они переливались, слепили глаза. Бриллианты, сапфиры, изумруды – черт бы их побрал! Я даже не знал, чем они отличаются.

– У нас есть прекрасные модели с бриллиантами классической огранки, – щебетала она. – А вот этот комплект с сапфирами очень популярен в этом сезоне...

Я перестал слушать и умоляюще уставился на Алису.

– Помню, Сабина говорила, что ей нравится что-то нежное, но с характером. И камень не слишком большой – она не любит понты.

– Не слишком большой, – повторил я, глядя на витрину. – И с характером. Это как?

Фил заржал, и успокоился, только когда Алиса метнула в него убийственный взгляд. Он кашлянул и отошел в другой конец магазина.

Продавщица, кажется, начала что-то понимать. Она убрала пафосные перстни с огромными камнями и достала скромную бархатную подушечку с тремя кольцами.

– Посмотрите вот эти, – предложила она. – Классическая огранка, бриллиант чистой воды, оправа ажурная. Очень нежно и женственно.

Я взял одно. Тонкое колечко из красного золота с небольшим, но ярким камнем.

– Алиса, как тебе?

– О! – выдохнула она. – Да! Ей точно понравится.

Я глянул на ценник. Внутри больно кольнуло. В последнее время я мало работал, бюджет был не ахти. Но покупатель на квартиру уже нашелся, так что со свадьбой проблем не будет.

– Беру, – сказал я хрипло.

Продавщица просияла и убежала оформлять покупку. Фил хлопнул меня по плечу.

– Поздравляю, брат. Ты сделал первый шаг к гибели холостяцкой жизни.

– Пошел ты…

Когда я вышел из магазина, в кармане куртки лежала маленькая бархатная коробочка. Она казалась невесомой, но я чувствовал ее вес, как будто там была не просто побрякушка, а вся моя будущая жизнь. Жизнь с ней. И это чертовски грело сердце.

– Когда будешь делать предложение? – спросил Фил, прикуривая.

– Скоро. Очень скоро.

Заглушив двигатель, я никак не решался выйти из автомобиля. Моя «Ауди» привлекала слишком много внимания. На таких мероприятиях иномаркам не место. Но другой тачки в запасе у меня не было.

Закурив сигарету, я вышел из салона. Громкая музыка и рев моторов ударили по ушам. Я давно не присутствовал на гонках и уже отвык от этого дикого скопления звуков.

Осень была в самом разгаре, а это означало, что гоночный сезон подходит к концу. Сегодня закрытие и последний заезд. Следующий будет только после зимы.

– Чувак, давно ты не появлялся здесь, – подошел ко мне парень с бутылкой пива в руках. Я не помнил его имени, но, видимо, когда-то мы с ним бухали.

– Гырцони видел?

– В палатке, – указал он пальцем на другой конец поляны.

Я направился туда. Если бы не Рамир, меня бы здесь вообще не было. Несколько часов назад он позвонил и велел приехать. Пришлось сорваться. Хотя такие встречи с будущим тестем обычно заканчивались для меня плохо.

– Ты хотел меня видеть? – нырнул я в палатку организаторов и сразу отыскал мужика.

Рамир прищурился, недоверчиво оглядывая меня своими черными глазами. Захар уткнулся в какие-то бумаги, делая вид, что не слышит нас, а Димон, который черт знает что тут делал, сверлил меня своим высокомерным взглядом.

– Будешь участвовать сегодня в гонке.

– Я завязал с этим, – отрезал я, а затем добавил: – И у меня нет тачки.

– У него одолжишь, – кивнул Рамир на Димона.

Этот парень явно был недоволен словами Гырцони, но спорить с ним не стал.

– Рамир, я не гоняю, и ты знаешь причину. Есть еще что-то, ради чего ты меня так поздно выдернул из города?

Мужик оттолкнулся от стола и подошел ко мне вплотную.

– Ты будешь сегодня участвовать в гонке. А твоим соперником буду я.

Мои брови взлетели на лоб. Я готов был поклясться, что мне послышалось. Но, блядь, он отчетливо произнес каждое слово.

– Это шутка?

– Я похож на юмориста?

– Иногда в тебе это проскакивает.

Его рука рефлекторно взметнулась для удара, но я отскочил назад на безопасное расстояние. Рамир опасно посмотрел на меня. Вряд ли Захар и остальные видели этого мужика в кругу семьи. На работе, как и все начальники, Рамир строил из себя серьезного дядю.

– Выйдем, – толкнул он меня к выходу.

Я докурил сигарету и выкинул окурок на землю. Рамир, наоборот, только закурил.

– Пошли слухи, – кивнул он на толпу других гонщиков, многие из которых были солдатами нашей группировки, – что ты сломался. А после того, как ты засветился в прессе, многие решили, что ты и вовсе предал нас.

– После официального заявления, что старика арестовали, они возьмут свои слова обратно.

– А что насчет первого? После аварии ты ни разу не участвовал в заездах. Нужно показать, что ты все тот же, что и прежде.

– Но это не так, – произнес я, и Рамир наконец-то повернул ко мне голову. В его глазах стоял вопрос. – Я теперь не хочу лишний раз рисковать своей жизнью. Особенно когда нахожусь настолько близко к тому, чтобы заполучить Сабину.

– Я убью тебя, щенок, – прорычал Рамир, явно имея дикое желание воткнуть свою сигарету мне в глаз. – Я еще не дал на это добро.

– Дашь.

Рамир выдавил страшный смешок.

– Ладно. Тогда сделаем так: одолеешь меня в заезде – можешь считать, что мое благословение у тебя в кармане. Если нет – хрен тебе, а не моя дочь. Слабаку я ее не отдам.

Во мне проснулось до боли знакомое чувство. Гребаный адреналин заставил сердце стучать с такой скоростью, что аж в ушах зазвенело.

– Идет.

Наш заезд поставили последним. Вокруг старта собралось столько народу, сколько я никогда здесь не видел. Видимо, новость о том, что будет гонять сам Гырцони, привлекла новых людей.

– Не поцарапай, – протянул мне ключи Димон.

– Я гоняю с Рамиром. Ничего не обещаю.

В нелегальных гонках нет правил. Можно и соперника сбить с трассы, можно и поджечь его тачку. Никто не осудит победителя.

Я сел в тесный салон. Было непривычно находиться не в своей машине, но я быстро освоился, понял, где что находится.

Красный «Ягуар» поравнялся со мной. Тонировка на стеклах не позволила рассмотреть Рамира, но я был уверен: он настроен на победу.

Стартовый флаг упал, и я вдавил педаль газа в пол. Двигатель взвыл, вжимая меня в спинку сиденья. Автомобиль Рамира рванул параллельно, и первые метры мы шли нос к носу, поднимая тучи пыли.

Адреналин ударил в кровь. Мир сузился до узкой лесной дороги, до ревущих моторов, до мелькающих за стеклом сосен. Я не думал о последствиях, о страхе. Была только скорость и этот чертов грунт, уходящий из-под колес.

Рамир был хорош. Опытный, дерзкий, он знал эту трассу лучше меня. В первой же связке поворотов он толкнул меня, заставляя сбросить газ. Моя тачка вильнула, едва не вписавшись в дерево, но я удержал ее, не позволив вышвырнуть себя в лес.

– Сука, – выдохнул я, выкручивая руль.

Гырцони уходил в отрыв, за ним висело густое облако пыли. Я нырнул в него, почти вслепую, ориентируясь только на мелькающие впереди габариты. Где-то в сознании мелькнула мысль: «Проиграть нельзя. Ради нее – нельзя».

Я выжал все, что можно было выжать из этого движка. Машина слушалась, но на грунте ей не хватало сцепления. Приходилось рисковать там, где Рамир проходил спокойно. Я входил в повороты в управляемом заносе, ловил машину у самых стволов, снова газовал, разбрасывая гравий и комья земли.

К концу второго круга я почти достал его. Рамир находился от меня в метрах пятнадцати, но впереди был длинный прямой участок с опасным левым поворотом в конце. Там можно было попробовать.

Он защищался жестко. Перекрывал траекторию, не оставлял пространства, уходил в мою сторону, поднимая стену пыли. Но я видел – он тоже рискует. Он тоже хочет победить.

Третий круг. Последний. Я висел на его бампере, чувствуя, как камни из-под его колес бьют в мое лобовое стекло. В голове было пусто, только одна мысль: «Сейчас или никогда».

Перед входом в тот длинный поворот я сместился правее, изображая попытку обойти по внешнему радиусу. Рамир клюнул – чуть сместился, закрывая внешнюю сторону. И тогда я нырнул внутрь, туда, где дорога сужалась, где справа находился овраг, поросший молодым ельником.

С визгом покрышек я просунул машину в щель, которой почти не существовало. Мы коснулись – искры брызнули, глухой удар пришелся в заднее крыло. Газ в пол, мотор на пределе – и я выскочил из поворота, чудом не вылетев в овраг.

Финишная черта – импровизированная лента между двумя соснами – мелькнула перед глазами.

Я сбросил газ, выдохнул и только тогда понял, что не дышал последние секунд двадцать. Руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле.

Тачка Рамира остановилась рядом, в клубах пыли. Я опустил стекло, ожидая чего угодно. Но Рамир просто сидел, глядя перед собой. Потом медленно повернул голову, и в его глазах не было злости. Было что-то другое. То ли уважение, то ли сожаление, что проиграл.

– Неплохо, – сказал он сухо.

Я усмехнулся, чувствуя, как адреналин отпускает меня.

– Благословение мое считай получил, – буркнул Рамир и отвернулся. – Завтра приезжай в особняк, поговорим.

Сердце ёкнуло уже по-другому. Я кивнул.

Он уехал, оставив меня в клубах пыли. А я сидел в чужой машине, посреди леса, на финише гонки, и не верил, что все это реальность. Я победил. И не просто в гонке. Я победил в главном заезде своей жизни.

Выхлопные газы смешивались с запахом горелой резины и осенней листвы. Где-то вдалеке орала толпа, но я слышал только одно – как тихо и спокойно стучит мое сердце.

– Рябин, с тебя ремонт, – приблизился ко мне Димон, злобно сверкая глазами.

– Отдам, но не сегодня.

Я вылез из его тачки и вернул парню ключи.

– А когда?

– Я пока на нуле.

Я получил пару матов в спину, но не обернулся. Это идея была Рамира. Он отдаст парню бабки.

Я снял номер в отеле и переночевал в нем. На следующий день отправился к дому Рамира. Ворота стояли уже целые и невредимы. На этот раз охрана пропустила меня без лишних вопросов. И ее оказалось намного больше, чем в прошлый раз. Видимо, после нападения на Яна, Гырцони увеличил количество охранников.

Хозяин вышел ко мне навстречу, как только я остановился.

– Говорю сразу: этот ужин будет для тебя самым тяжелым, – раздраженно произнес он, потирая переносицу.

– Что-то случилось?

– Моя мать не приняла новость о том, что Сабина выйдет замуж за чужого.

Слово «чужой» больно ударило по мне. Я не был знаком с этой старушкой, но слышал от Фила, что это очень своенравная женщина. Мать Алисы не раз с ней конфликтовала.

– Воу, я думал, она знает о твоих планах.

– Я тянул до последнего.

– А что с твоим титулом барона? – тише спросил я, косясь на охранников. – Если Сабина выйдет за меня, это скажется на твоей репутации.

Из-за этой херни Тагару пришлось покинуть табор и переехать в город.

– Титул перейдет к Казибееву. Богдан – уважаемый человек среди старшего поколения, они его примут. А те, кто на меня работает, – он кивнул в сторону парней, стоявших на посту, – уже имеют современные взгляды. Они со мной, потому что я даю им работу, которая кормит их семьи. Они не предадут меня.

Я кивнул, понимая. Богдана я знал мало, но Рамир доверял ему – значит, причин для беспокойства нет.

– Идем, – сказал мужик и повел меня в дом.

Женские голоса доносились из столовой, где стол уже был накрыт. При нашем появлении женщины встали, а мои глаза сразу же нашли Сабину. Она лишь легонько улыбнулась мне и опустила взгляд. Я не мог не заметить печаль на ее лице.

– Позор, – прокряхтела старушка, сидевшая за столом.

Ее темные глаза прошлись по мне и дали понять, что она считает меня полным говном. Замечательно! Я думал, что самый тяжелый этап уже пройден, когда Рамир месяц пытал меня, но, видимо, нет. Сегодня меня ждало моральное унижение.

– Егор, присаживайся, – жестом пригласила меня за стол Лилит.

Ее нервная улыбка и беспомощный взгляд на мужа не предвещали ничего хорошего. Значит, хозяин в этом доме не Рамир. Я встретился с главным боссом и понятия не имею, как его победить. Черт, надо было хотя бы позвонить Тагару, чтобы он дал какие-нибудь советы.

Я сел рядом с Рамиром, прямо напротив старушки.

– Егор, это моя мама – Динара, – представил ее мне мужчина.

Она даже не кивнула. Просто недобро глядела на меня.

Я посмотрел на еду на столе, понимая, что вряд ли смогу сегодня поесть. Но Лилит готовила замечательно, и я не мог игнорировать запеканку.

– Мы сначала молимся перед тем, как начнем есть, – раздался грозный голос Динары.

Я вопросительно посмотрел на Рамира. Этот мужик точно не был верующим. Он пожал плечами и тоже вернул вилку на стол. Я еле сдержал смешок.

– Я атеист.

– Но ты планируешь стать членом нашей семьи, поэтому должен уважать наши обычаи.

Женщины взялись за руки и начали произносить молитву, пока мы с Рамиром взглядом пожирали запеканку.

Когда с ритуалом было покончено, мы наконец принялись за еду. Но долго наслаждаться ей мне не дали. На меня посыпались вопросы, на которые я не успевал отвечать.

– А жить где планируете? У тебя дом или квартира? У тебя вообще есть жилье? Рамир, кому ты отдаешь нашу девочку? Этот парень совершенно зеленый. У него за душой ни гроша.

Интересно, если бы на этот допрос допустили Митю, через сколько секунд он бы его провалил? Я уже держусь пять минут, но глаз начал подергиваться.

– Он в состоянии обеспечить мою дочь, мама.

Я не сдержал удивления. От кого угодно, но от Рамира не ожидал защиты.

– Безрассудство! Я против. Ладно Алиса… Она никогда не жила по традициям, но Сабина! Эта девочка должна остаться здесь.

– Я не останусь тут, – прервала ее Сабина. – Бабушка, я уеду в город. Здесь я не смогу жить.

Между ними завязался молчаливый диалог, от которого в комнате аж воздух загустел.

– Этот парень ненадежный, – не унималась старушка.

– Откуда вы знаете? Мы с вами впервые видимся.

– Я знаю. При первой же проблеме бросишь Сабину и сбежишь.

Из меня вырвался громкий смешок.

– Я не бросил ее даже после того, как Рамир месяц меня пытал, после того, как мы с ней попали в аварию, и она осталась инвалидом. Ради нее я готов был покинуть криминал и предать свою семью.

Темные глаза Динары впились в меня, но в них больше не было презрения. Скорее растерянность.

– Месяц? – переспросила она тихо и повернулась к сыну. – Рамир, это правда?

Мужик кашлянул в кулак, явно не желая говорить о тех событиях при женщинах.

– Было дело, – буркнул он.

Динара перевела взгляд с сына на меня. Ее морщинистые пальцы сжались в кулак.

– Ты хочешь сказать, что ради нее готов на все?

– Я уже это доказал, – ответил я спокойно. – И буду доказывать дальше, сколько потребуется.

Камилла вдруг всхлипнула. Мы все повернулись к ней. Она сидела, прикрыв рот ладонью, и в глазах у нее блестели слезы.

– Это так романтично и мило, – пробормотала она. – Прямо как в дорамах.

– Камилла! – одернула ее Лилит, но в ее голосе не было строгости.

– Это совсем не мило, – покачала головой Сабина, соглашаясь с мамой.

Динара молчала долго. Очень долго. Потом тяжело вздохнула и подняла на меня тяжелый взгляд.

– Ты, парень, или сумасшедший, или действительно любишь мою внучку, – сказала она наконец. – И, если честно, я пока не поняла, что из этого хуже.

Поплавок вновь начал дёргаться. Я одним резким движением попыталась вытащить рыбу, но она во второй раз соскочила.

– Это дело точно не для меня, – раздражённо выпалила я и вернула удочку папе.

– Здесь главное – терпение.

– Гырцони и терпение? Это что-то новенькое, – усмехнулся дядя Руслан.

– Признайся, ты просто не умеешь рыбачить, – оскалился мой папа, явно желая разозлить мужчину.

Я кинула беспомощный взгляд на холл, где недавно скрылся дядя Тагар, чтобы помочь женщинам в чем-то.

– Я этого не скрываю. Мне больше нравится охота, чем твои посиделки.

– Зато благодаря моим посиделкам у нас есть рыба для ухи. А в твоём возрасте бегать по лесу за оленями будет тяжеловато.

Я продолжала кидать взгляды на холл, молясь, чтобы дядя Тагар быстрее вернулся, но вместо него в нашу сторону двигались Фил и Егор. Из меня вырвался облегчённый вздох.

– Что такое? – спросил Фил, сразу прочитав на моём лице просьбу о помощи.

Я подошла к Егору, слабо улыбнувшись ему. Мне бы не хотелось, чтобы на его дне рождения мой папа и дядя Руслан устроили драку. Это может привести к новому разладу между нашими семьями.

– Ничего. Отнеси это моей жене, – папа вручил Филу ведро с рыбой, продолжая злобно таращиться на дядю.

Парень тут же передал ведро Егору, скорчив недовольную гримасу.

– Ненавижу запах рыбы.

Я воспользовалась моментом и вместе с Егором пошла к домику. Нам выпал идеальный шанс побыть наедине. После того как я вернулась в посёлок, наши встречи свелись практически к нулю.

– Дядя Руслан и мой папа опять чуть не поссорились.

– Они всегда цапаются. Не обращай внимания. Это их стиль общения.

Егор взял меня за руку и повёл вглубь леса, совсем сбившись с тропинки.

– Куда мы?

Егор не ответил. Просто сжал мою руку крепче и потянул за собой, туда, где деревья стояли плотнее. Он шёл медленно, чтобы я успевала за ним.

Наконец он остановился. Мы оказались на маленькой поляне. Егор поставил ведро на землю и развернулся ко мне. Я не успела ничего сказать – его губы накрыли мои.

Жёстко и требовательно. Я выдохнула ему в рот и вцепилась в его куртку, прижимаясь ближе. Его руки скользнули по моей спине, сжали талию и приподняли меня. Через секунду моя спина вжалась в шершавый ствол старой сосны.

– Егор… – прошептала я, но он снова заглушил мой голос поцелуем.

Одна его рука держала меня за затылок, защищая от коры, вторая уже задирала подол моей юбки. Холодный воздух коснулся голых ног, и я вздрогнула, но тут же его горячее ладонь легла на бедро, согревая.

– Соскучилась? – хрипло спросил он, отрываясь от моих губ. – Вот я чертовски скучал по тебе, красавица.

Я кивнула, не в силах говорить. Его пальцы уже скользили выше, по внутренней стороне бедра, дразняще медленно. Я закусила губу, чувствуя, как тело охватывает знакомое чувство неудовлетворённости.

– Ответь: ты ласкала себя, вспоминая обо мне? – выдохнул он и накрыл мой рот поцелуем, одновременно запуская руку под кружево трусиков.

Я ахнула и дёрнулась, но он держал крепко, не давая вырваться из этого плена. Его рука двигалась уверенно, точно зная, где и как касаться, чтобы у меня подкашивались колени. Я вцепилась в его плечи, царапая ткань куртки.

Он оторвался от моих губ только на секунду, чтобы прошептать:

– Ответь мне, и я сделаю то, чего ты желаешь.

Он издевался надо мной! Я ненавидела эту его сторону, но также она безумно меня возбуждала.

– Да.

– Да? – переспросил он, нахально приподнимая брови.

Я подарила ему злобный взгляд, не в силах больше ждать. Подавшись вперёд, потёрлась об его руку, которая уже находилась в моих трусиках, чтобы получить разрядку.

Стон вырвался сам – громкий, отчаянный, и Егор тут же поймал его своим ртом, заглушая поцелуем. Его пальцы ускорились, нажимая на мой клитор, давая то, что мне было необходимо.

Я кончила с его именем на губах – беззвучно, потому что он не давал мне даже вздохнуть. Волна накрыла с головой, разливаясь жаром по всему телу, заставляя выгнуться и прижаться к нему ещё сильнее.

Когда пульсация стихла, он отпустил мои губы и уткнулся носом в висок. Дышал тяжело, так же, как и я.

– Чёрт, – прошептал он. – Ты меня угробишь когда-нибудь.

Я засмеялась тихо, всё ещё чувствуя дрожь в коленях.

Он аккуратно убрал руку, поправил мою юбку, потом поцеловал в уголок губ – нежно, почти целомудренно, будто минуту назад не заставлял меня кричать от удовольствия.

– Надо возвращаться, – сказал он неохотно. – А то нас начнут искать.

Я кивнула.

Взяв за руку, Егор повёл меня обратно к тропинке. Ведро так и осталось стоять у дерева. Про него мы оба забыли и вспомнили только возле домика.

– Чёрт, рыба. Твой отец меня прикончит. Иди к остальным. Я вернусь за ведром.

Я не успела ничего сказать, как Егор побежал обратно в лес. Возле стола, который был почти накрыт, я столкнулась с вопросительным взглядом Фила и дяди Руслана. Они видели, что мы вместе с Егором ушли, но вернулась только я одна, да и ещё позже их. Я пробежалась по двору и, к моему счастью, не заметила нигде папу. Кажется, он ещё собирал удочку.

На лице Фила растянулась хитрая улыбка, а его отец лишь недовольно покачал головой. Моё лицо вспыхнуло от стыда. Они обо всём догадались. Мне лишь оставалось надеяться, что никто из них не расскажет моему папе.

– Вы психи, – прошептал мне Фил и отошёл к мангалу, у которого стояли дядя Тагар, Жан и Стас.

Недалеко от них Рома и Матвей дрались горящими палками, разбрасывая искры в разные стороны. Младший Яров – Никита тихо сидел в углу стола с Аней, глядя на мальчиков скучающим взглядом. Я никогда не видела, чтобы он с кем-то играл из братьев.

– А где Егор? – подошла ко мне Алиса, схватив за локоть.

Я приняла её помощь, и она отвела меня к столу, где сидели все женщины наших семей.

– Забыл ведро с рыбой, – прошептала я ей.

На её лице возникло множество вопросов, но она их проглотила.

Я присела рядом с сестрой, которая уже что-то жевала. Через несколько минут на стол поставили тарелку с горячим мясом.

– Осталось дождаться Егора и Рамира? Где их носит?

– Они одни, вдвоём в лесу, и у них оружие. Звучит жутковато, – протянула Камилла и хихикнула.

Вот только ни мне, ни остальным было не смешно.

– Пойду за ними, – произнёс дядя Тагар и скрылся за холмом.

– Надеюсь, твой парень доживёт до того момента, когда решится сделать тебе предложение, и папа его не убьёт, – произнесла сестра, сунув в рот очередной кусочек колбасы.

В отличие от меня, Камилла восприняла новость о страшной правде нашей семьи с юмором. Кажется, она даже была рада тому, что наш папа бандит, а не обычный, как она выразилась, – скучный бизнесмен.

– Блин, – выругалась она, когда колбаса упала на её юбку.

– Это карма, – усмехнулась я, ловя на себе её мрачный взгляд.

Спустя пару минут дядя Тагар вернулся вместе с Егором и папой. Я пробежалась по ним быстрым взглядом, оценивая наличие ушибов. Оба были целы и невредимы. Драки всё же не произошло.

Из-за каждой нашей семейной встречи моих нервных клеток становилось всё меньше и меньше. Надеюсь, это скоро закончится.

Все расселись кто где. Теперь никто из старших не следил за тем, чтобы кто-то, не дай бог, не сел с членом из другой семьи.

Я оказалась между Камиллой и мамой. Егор сел напротив, рядом с Филом и Стасом. Папа занял место во главе стола. По правую руку от него устроился дядя Руслан, по левую – дядя Тагар. Дальше разместились тётя Мира, тётя Соня, Алиса, Вика, Жан, Матвей, Рома и даже младшие – Никита с Аней, которые тихо сидели в углу и о чём-то шептались.

– За именинника! – первым поднял бокал дядя Руслан. – С юбилеем, Егор!

– С днём рождения! – подхватили мы все.

Егор кивнул, благодарно улыбнувшись, и мы выпили. Кто-то – вино, кто-то – сок. Я сделала глоток и поймала на себе его взгляд. Тёплый, внимательный, какой-то особенный. Сердце пропустило удар.

Сначала мы молча наслаждались тёплым мясом. Разговор постепенно разгорелся. Говорили о всяком – о рыбалке и охоте, о планах на зиму, о том, что Рому с Матвеем хотят исключить из школы.

Мальчики лишь переглянулись и сделали вид, что очень увлечены едой.

Я украдкой поглядывала на Егора. Он ел, отвечал на шутки, но время от времени его взгляд возвращался ко мне. И каждый раз у меня внутри всё сжималось от предчувствия.

– Даже я до такого не доходил, – произнёс Фил, косясь на своего младшего брата и его друга. – Вы, мелкие черти, реально довели Евгения Степановича до того, что он решил избавиться от вас?

– Не зазнавайся, – хмыкнул дядя Руслан. – И тебя хотели вышвырнуть.

– Да? Я не помню такого.

– Просто твой отец хорошо умеет переубеждать людей, – с насмешкой произнес дядя Тагар.

– Я уже не помню. За что меня хотели выгнать? – заинтересовался Фил.

– Ты так много проблем приносил, что уже не помнишь какое именно?

– Ты избил пару парней из параллельного класса за то, что они таращились на Алису больше десяти секунд, – начал Стас. – Одного старшеклассника чуть не утопил в туалете. Парочке отличников сломал очки, потому что они на олимпиаде сели вместе с Алисой. Нашему однокласснику в столовой вылил на штаны горячий чай. Мне продолжать? Я перечислил только один учебный год.

– Окей, я понял, – развёл руками Фил, пытаясь игнорировать злобный взгляд Алисы.

В какой-то момент я почувствовала, что Егор смотрит на меня особенно пристально. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он улыбнулся уголком губ – той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

А потом он встал.

Все разом замолчали и уставились на него. Егор обвёл взглядом стол, задержался на папе, на дяде Руслане, на дяде Тагаре. Потом медленно обошёл стол и остановился прямо передо мной.

– Сабина, – сказал он, и голос его прозвучал неожиданно хрипло. – Встань, пожалуйста.

Я поднялась, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Ноги дрожали. Вокруг воцарилась абсолютная тишина – даже птицы, казалось, замолчали.

Егор достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Опустился на одно колено прямо на траву, не обращая внимания на то, что штаны испачкаются.

У меня перехватило дыхание. Неужели сейчас? Я не готова. У меня старый маникюр, на мне потрепанная одежда и совсем нет макияжа. Я готовилась к семейным посиделкам на природе, и не ожидала, что это случится именно здесь.

– Сделай для меня лучший подарок на день рождения. Выходи за меня.

Он открыл коробочку. На чёрном бархате лежало тонкое колечко из красного золота с небольшим, но невероятным камнем.

– Сабина, – Егор взял меня за руку. – Ты выйдешь за меня? Ты станешь моей женой?

Я смотрела на него, на этого невероятного, упрямого, безумного человека, который столько прошёл ради меня. Который каждый день доказывал, что любит меня.

– Да, – выдохнула я. – Конечно, да.

Он надел кольцо на мой палец – оно село идеально. Потом поднялся и поцеловал меня. Прямо при всех, не стесняясь.

Стол взорвался аплодисментами.

– Ура! – закричала Камилла, подпрыгивая на месте и чуть не опрокинув стакан. – Моя сестра выйдет замуж!

Я была уверена, что она радуется тому, что сможет переехать в мою комнату. Милла давно положила на неё глаз.

– Поздравляю! – мама бросилась ко мне, обнимая. – Я рада за тебя, родная!

Рамир медленно встал, обвёл всех тяжёлым взглядом и подошёл к нам. Я затаила дыхание. Егор выпрямился, готовый к чему угодно.

Папа посмотрел на меня, потом на кольцо на моём пальце и перевёл взгляд на Егора.

– Я разрешаю тебе забрать мою дочь. – Папа протянул ему руку. – Но если обидишь...

– Знаю, – перебил Егор с усмешкой. – Долго и мучительно. Я помню.

– Именно.

Они пожали руки. А потом папа неожиданно притянул Егора к себе и хлопнул по спине. Он что-то прошептал ему, но я не услышала. Лишь могла наблюдала, как лицо Егора стало серьезнее.

Меня поздравили остальные женщины семьи, пока не раздался мужской голос:

– Ну что, – дядя Тагар поднял бокал. – За молодых!

Я смотрела на Егора, на его глаза, в которых отражалось осеннее солнце, и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Рядом с ним, в кругу этих опасных, но таких родных людей, я была дома.

Я уже сбился со счёта, сколько раз снял пиджак и снова надел его. Он безумно раздражал меня. Сильнее, чем на мероприятиях Ларионова. Возможно, всё дело в волнении, но, чёрт возьми…

– Может, хватит? – устало протянул Фил, крутя в руках бокал с вином.

Я вырвал у него напиток и сделал жадный глоток. Алкоголь тёплой волной прошёлся по горлу, но ни капли не помог.

– Чего ты бесишься? Сабина уже никуда не денется. Хотя…

Я кинул на друга убийственный взгляд. Фил поднял руки вверх, сдаваясь.

Выглянув в окно, я окинул взглядом задний двор особняка. Здесь оказалось достаточно места, чтобы провести свадьбу. Охрана выстроилась вдоль высокого забора, наблюдая за тем, как официанты снуют от одного гостя к другому.

– Думаешь, ей понравится?

– О чём ты?

Я повернулся к Филу и развёл руками, указывая на всё вокруг. Бывшая родительская спальня была оформлена в стиле прованс. После смерти отца к этому дому не прикасалась ни одна рука. Конечно, некоторые места нуждались в ремонте, но это ерунда. Особняк был в великолепном состоянии. Здесь ещё могли бы жить пять поколений. Так и будет, надеюсь.

– Сабина всю жизнь прожила в доме. Естественно, она предпочтёт дом, – произнёс Фил, наливая себе вина в бокал. – Алисе поначалу было тяжело привыкнуть к квартире, но после того, как она там всё переделала, отказалась переезжать.

Когда я сделал предложение Сабине, Рамир выкатил мне целый список того, что я должен выполнить. Один из пунктов был – дом. Он считает, что квартира – небезопасное место. В придачу к этому требовалась круглосуточная охрана. Пришлось напрячь Руслана. Он отправил мне пару десятков солдат, которыми я теперь руководил. Во взрослой жизни оказалось слишком много мороки.

Дверь в комнату открылась, и вошёл Стас. В отличие от нас с Филом, в костюме он чувствовал себя идеально.

– Невеста приехала. Пора спускаться.

Я натянул пиджак, и мы втроём спустились вниз по мраморной лестнице. На первом этаже находился огромный холл. Из него во двор должен был выйти я, а затем и Сабина.

Всего лишь через несколько минут она станет моей женой. Я, блядь, стану мужем.

И как эта снежная королева смогла меня околдовать? Теперь прощай, моя холостяцкая жизнь.

– Знаешь, что я никогда не забуду с твоей свадьбы? – усмехнулся Фил.

– Что?

– Мальчишник. Я ожидал от тебя крутую тусовку, а вместо этого мы драили этот чёртов особняк.

Я выдавил короткий смешок.

Мы, конечно, наняли клининг, но некоторые комнаты, в которых мог храниться компромат на всех нас, пришлось убирать лично. Кабинет отца, склад оружия, подвал, где мы обнаружили камеры пыток. На удивление, об их существовании не знала даже моя мать. Руслан рассказал нам, что до женитьбы мой отец привозил сюда всякий сброд и развлекался с ним, пытая. Пришлось заделать дверь в подвал, чтобы Сабина или кто-то из женщин не зашли туда случайно. На бетонных стенах всё ещё оставались кровавые следы тех, кто живым из этого дома уже не вышел.

– Это лучше, чем если бы вы напились. У вас могли потом возникнуть проблемы с женами, – расчётливо заметил Стас.

– Мы не напивались после того, как я женился. Так что тебе не о чем беспокоиться, братишка, – отозвался Фил.

Я провёл языком по губам, чувствуя безумную жажду, когда за дверями заиграла музыка, оповещая о моём выходе.

– Думаю, я заслужил нажраться. Этот год был чертовски безумным.

– Если ты не планируешь работать в брачную ночь, то я составлю тебе компанию, – поиграл бровями Фил.

– Извини, брат, но сегодня я буду трезв как стёклышко. Все мои страдания были ради этого дня.

Стас тихо усмехнулся и покачал головой.

Фил не успел ничего сказать – двери распахнулись. Я первым направился на улицу. Осеннее солнце в последние дни радовало нас своим теплом. Женщины хотели перенести свадьбу на лето, боясь, что пойдут дожди, но у меня больше не было сил терпеть. Мне нужна была, чёрт возьми, Сабина, как глоток воздуха.

Подойдя к арке, я стал дожидаться свою невесту. Регистратор объявила о её выходе, и наконец я увидел Сабину.

У меня перехватило дыхание.

Моя будущая жена шла ко мне по белой дорожке, усыпанной лепестками роз. Её волосы были собраны в высокую причёску, которую венчала изящная маленькая корона с россыпью мелких бриллиантов, сверкающих, как капли росы.

Платье... Господи, это платье было создано для неё. Пышное, словно облако из тончайшего кружева и шёлка, оно струилось при каждом её шаге, переливаясь в лучах солнца. Корсет идеально облегал фигуру, подчёркивая талию, а длинный шлейф тянулся следом, шелестя по лепесткам. Его придерживали Камилла и Аня.

Это было нечто из ряда вон выходящее, не похожее на классические свадебные наряды Алисы и Вики. Ни капли скромности и сдержанности. Это было платье настоящей королевы. Из-за его пышности даже не было заметно, что Сабина прихрамывает.

Она была прекрасна. Нет, не так. Она была совершенна.

Я смотрел, как она приближается, и не мог поверить, что это происходит наяву. Эта невероятная, сильная, нежная, безумная девушка идёт ко мне. Станет моей женой. Моей семьёй.

Я выиграл этот чёртов джекпот!

В груди разлилось такое тепло, что, кажется, я забыл, как дышать. Все эти месяцы – авария, больницы, разборки с Ларионовым – всё было не зря. Всё привело меня сюда, к этому моменту.

Сабина подошла к арке, и я увидел её глаза – сияющие, счастливые, с влажным блеском. Она улыбалась мне той самой улыбкой, ради которой я готов сжигать города.

Отец передал её руку мне. Рамир смотрел сурово, но в уголках его глаз я заметил что-то тёплое. Он коротко кивнул. Я кивнул в ответ.

– Ты ослепительна, моя королева, – прошептал я, когда она взяла меня под руку.

Она лишь легонько улыбнулась. Я чувствовал, как она нервничает.

Регистратор что-то говорила, но я почти не слышал. Я смотрел на Сабину и думал о том, как мне повезло. Как эта удивительная девушка смогла разглядеть во мне – бывшем полном идиоте – того, кого можно полюбить.

– Согласен ли ты, Егор, взять в жёны Сабину? – донеслось до меня.

– Да, – ответил я, глядя ей в глаза. – Тысячу раз да.

– Согласна ли ты, Сабина, взять в мужья Егора?

– Да, – ответила она твёрдо.

Мы обменялись кольцами, которые нам подала Камилла. Мои пальцы чуть дрожали, когда я надевал колечко на её безымянный палец. Она надела моё, полностью сосредоточившись на этом.

– Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

Я не заставил себя ждать. Притянул её к себе, приподнял и поцеловал. Долго, с жадностью и обещанием того, что будет потом.

Гости зааплодировали. Камилла визжала громче всех, Алиса вытирала слёзы, Фил довольно скалился, а Стас, как всегда, сдержанно улыбался.

Когда я отпустил Сабину, она прошептала:

– Это был не очень скромный поцелуй. Моя бабушка тебя прикончит.

– Я уже говорил ей, что теперь ты в моей семье и будешь жить по моим правилам. А у меня принято, что если я хочу поцеловать свою жену, я это делаю.

Сабина легонько ущипнула меня за руку, но я даже не поморщился.

К нам подошла её семья, и Рамир одним взглядом выпустил в меня пару пуль. Это был не первый раз, когда мы при нём целовались, но, похоже, для этого мужика Сабина навсегда останется маленькой девочкой, на которую даже дышать нельзя.

– Я готов выслушать твои угрозы, – оскалился я.

Рамир тяжело вздохнул, почти обречённо, и протянул мне руку. Я пожал её.

– Неужели сегодня я не услышу пару комплиментов в свой адрес?

– Всё, что я хотел тебе сказать, уже сказано по несколько раз. Мне нечего добавить. Ты всё равно меня не слышишь.

– О да, – гордо протянул я, приподнимая наши с Сабиной сплетённые руки. – Зато теперь твоя дочь – моя жена.

Глаза Рамира опасно прищурились, и если бы Лилит не оттолкнула его в сторону, чтобы обнять Сабину, я, наверное, до конца дня ходил бы с фингалом под глазом.

– Брат, если Рамир теперь твой официальный тесть, это не значит, что у него пропало желание перерезать тебе глотку, – шепнул мне на ухо Фил. – Осторожнее со словами.

– Дай немного поиздеваться над ним. Он украл у меня месяц жизни. Я имею полное право сейчас отыграться.

Фил пожал плечами и отошёл.

С женщинами из семьи Сабины я коротко обменялся объятиями. Даже Динара ничего не сказала, только взглядом дала понять, что её любовь ещё нужно заслужить.

Лилит, гладя Сабину по щеке, плакала. Было такое ощущение, будто они навсегда прощаются.

– Я очень рада за вас, – поцеловала меня мама в щёку, а затем подошла к Сабине. – Если он начнёт позволять себе лишнее, звони мне. Пары напоминаний о том, как он ходил по‑маленькому в штаны, будет достаточно, чтобы его крутость поубавилась.

Я закатил глаза. До этого дело никогда не дойдёт. Сабина без чьей-либо помощи прекрасно справляется с тем, чтобы заставить меня чувствовать себя пылинкой под её ногами.

С Емельяновым мы просто обменялись рукопожатием. А вот Руслан приобнял меня, похлопав по спине.

– Рад, что ты всё же добился своего.

– Ты учил нас этому с самого детства, – усмехнулся я.

Руслан ничего не ответил. Только посмотрел на меня своим тяжёлым, пронзительным взглядом, который всегда умел сказать больше любых слов. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плескалось что-то тёплое. То, что он никогда не позволял себе выражать вслух.

Гордость.

Он смотрел на меня так, как смотрел много лет назад, когда я, пятилетний пацан, впервые попал в его дом. После гибели отца мать не могла со мной справиться, и Руслан просто сказал: «Приводи. Разберёмся». Он не обещал ничего – он просто делал. Учил держать удар, стрелять, думать головой, а не эмоциями. Учил быть мужчиной.

Фил, стоявший рядом, кашлянул.

– Я начинаю ревновать.

Руслан никогда не заменит мне отца, но он стал отличным крёстным.

– Приезжайте к нам почаще, – подошла ко мне тётя Соня.

Мне пришлось наклониться, чтобы она смогла достать до моей щеки.

– Обязательно.

– Теперь ты семейный человек, так что никакие отговорки не пройдут, – серьёзно произнёс Руслан, стоя за спиной жены.

Я улыбнулся, кивая. Они всегда звали меня на все дни рождения и праздники, но я не хотел приезжать, понимая, что буду чувствовать себя лишним, когда Стас и Фил уже были женаты.

После Яровых к нам подошла семья Джуры. Тётя Лера вручила подарки, которые я сразу же отдал Стасу и Филу. Мужчина коротко поздравил нас, пока его жена читала Сабине целую поэму с открытки.

За их спинами стоял Даня, держа за руку девочку. Почти ровесница Ани. Дочь Савина испуганно озиралась по сторонам, будто ждала, что на неё кто-то нападёт.

– Новый член семьи ещё не освоился? – тихо спросил я Джуру, кивнув на Таню.

– Нет. Здесь слишком много незнакомых людей. Она не очень такое любит.

– Проблем с её матерью больше нет? – спросил его Фил.

– Мы сменили ей номер телефона и школу. Она больше не сможет достать девочку.

Детдомовцы странно затихли. Даже после ареста Ларионова они не подавали признаков жизни. Видимо, Кирилл решил взять паузу. Это к лучшему. Я смогу спокойно провести медовый месяц.

Сабина попыталась наладить контакт с девочкой, но та только сильнее прижалась к Дане. Я даже пытаться не стал. Было видно, что девчонка не доверяет противоположному полу, не считая своего сводного брата.

Последним из гостей к нам подошёл Герман. Все были против того, чтобы я приглашал его, но кузен помог нам, так что кое-какие связи поддерживать стоит. Тем более теперь он считается самым богатым и молодым бизнесменом города. По крайней мере, пока не решит перейти нам дорогу.

– Егор, Сабина, мои поздравления.

Он лишь кивнул, не предпринимая попытки обнять мою жену, как делали другие.

– Как у тебя дела? – спросила Сабина.

Видимо, она чувствовала вину за то, что мы отправили его деда в тюрьму. Но это только начало. Ларионов долго не проживёт за решёткой. О нём позаботятся старые знакомые Руслана. За то, что он хотел сделать, его ждёт только одно – смерть.

– Всё в порядке.

– Он теперь владеет огромным состоянием. Не думаю, что ему будет плохо, – хмыкнул я, прижимая Сабину ближе.

Герман хотел сказать какую-то колкость, но промолчал. Его уставший вид говорил о том, что свалившийся на него бизнес оказался не таким простым, как он ожидал.

Последним подошёл Митя. Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке в этом окружении.

– Поздравляю тебя, Сабина.

Я вытянул руку, не давая ему приблизиться к моей жене.

– Тише, а то выбитым зубом сегодня не отделаешься, – предупредил я.

Сабина ткнула меня в бок, но я остался непреклонен. Чёрта с два я позволю ей теперь обниматься с этим сучонком.

Когда поздравления закончились, мы расселись по местам и наконец принялись за еду.

– Я ужасно голоден.

Сабина вопросительно посмотрела на меня. Её бровь взлетела вверх.

– Ты ничего не ел?

– Со вчерашнего обеда ни кусочка.

– Неужели переживал?

В её голосе слышались нотки насмешки.

– Самая прекрасная и неприступная девушка города согласилась стать моей женой. Естественно, я волновался. От тебя можно было ожидать чего угодно.

– О чём это ты? – нахмурилась она, отправляя в рот кусочек банана.

Это выглядело чертовски сексуально.

– Ты могла передумать. Сбежать.

– Куда бы я сбежала? И потом, я же согласилась выйти за тебя. Разве это не ставит точку в вопросе, что я люблю…

Она замерла, не договорив.

– Ты любишь меня? – промурлыкал я, как наглый кот. – Закончи предложение.

Сабина прочистила горло и снова приняла невозмутимый вид.

– Не понимаю, о чём ты.

– Ты хотела сказать, что любишь меня?

– Нет.

– Да, красавица. Именно это ты и хотела сказать. Чёрт, Сабина, ты уже моя жена. Признайся, что ты без ума от меня.

– Рябин, у тебя слишком завышенная самооценка.

Я усмехнулся, откидываясь на спинку стула. Сабина с невозмутимым видом жевала банан, но я видел, как дрогнули уголки её губ.

– Знаешь, – протянул я, – когда мы только познакомились, ты была такой холодной. Думал, никогда не оттаешь. А теперь ты моя жена и даже не можешь сказать простых трёх слов.

– Я сказала их тем, что согласилась выйти за тебя, – парировала она, отводя взгляд. – Этого недостаточно?

– Не-а. Хочу услышать именно их. Чётко. И каждый день потом. Когда я буду возвращаться домой, ты будешь встречать меня этими тремя словами. «Я. Люблю. Тебя». В конце можешь добавлять «милый» или «любимый» – это на твоё усмотрение. Только без котиков и собачек. Звериные прозвища меня бесят.

Она закатила глаза, но в них плясали смешинки.

– Ты невыносим, Рябин, – тяжело выдохнула она и посмотрела на меня. – Я люблю тебя, мой дорогой хорёк.

– Хорёк? – поперхнулся я.

– Ага. Юркий, наглый, вечно лезешь куда не надо, но такой забавный, что невозможно сердиться. – Она взяла меня за щёку и потискала, словно я был не солдатом криминальной группировки, а домашним мальчиком.

Тут вспыхнула вспышка. Я уже хотел гаркнуть на фотографа, но это оказалась Аня.

– Удали, – серьёзно сказал я.

– Ни за что. Это пойдёт в мою коллекцию шантажа, – показала она язык и быстро вернулась за свой стол к отцу.

– Скинь мне! – крикнула ей вдогонку моя жена, игнорируя мой возмущённый взгляд. – Это будет наша семейная фотография. Я распечатаю ее и повешу над кроватью.

Мне оставалось только смириться. В нашу спальню парни не зайдут, так что шанс на то, что мой имидж брутала будет уничтожен, крайне мал.

Хотя всем уже известно, что рядом с нашими женщинами мы превращаемся в ручных. Я, блядь, не стал исключением.

Я замерла. Нога. Чёрт, нога. Во всей этой суете я совсем забыла, что мне придётся танцевать. При всех. Под прицелом десятков глаз.

Когда ведущий начал подводить к тому, что скоро мы с Егором должны выйти в центр и станцевать, у меня внутри всё похолодело.

– Егор… – начала я, но он перебил, покачав головой.

– Не начинай. Я знаю, о чём ты думаешь. Мы будем танцевать.

Я посмотрела на него, на этого упрямого, безумного человека.

– Может, отменим?

Егор лишь улыбнулся уголком губ и потянул меня из-за стола.

Под пышным платьем не было видно, что я хромаю, но если мы начнём танцевать, я боюсь, что где-то оступлюсь. Это всем напомнит о моей травме.

– Ты невозможный, – прошипела я, когда мы уже двигались к центру.

– Знаю. Ты уже говорила, дорогая.

Гости зааплодировали.

Музыка заиграла медленную, тягучую мелодию. Что-то старое, джазовое, с лёгкой грустинкой. Егор обнял меня за талию, я положила руки ему на плечи.

Мы закружились в медленном танце. Он вёл осторожно, чутко реагируя на каждое моё движение, на малейший сбой. Нога ныла, но я старалась не обращать на нее внимания.

Я прижалась щекой к его груди, чувствуя, как ритмично бьётся его сердце.

Вокруг нас кружился мир, но для меня существовал только этот момент.

– Я вспомнил, как мы танцевали в первый раз.

Это было в его старой квартире. Тогда на нас не смотрели десятки людей.

– А ты помнишь, что было потом?

Я споткнулась, но Егор быстро подхватил меня и умело обыграл это как задуманную поддержку. Раздались громкие аплодисменты.

– Ты смутилась? – ухмыльнулся он, поиграв бровями.

Я чувствовала, как моё лицо пылает от воспоминаний того вечера. Внутри живота прокатилось приятное чувство, и мне хотелось ударить себя за такую реакцию.

– Заткнись, Рябин.

– Не могу. Может, поможешь мне замолчать поцелуем?

Когда на нас все смотрят? Ни за что! Невеста должна быть на свадьбе скромной. Хоть в этом я не должна подвести бабушку, иначе она окончательно разочаруется во мне.

Музыка стихла.

– Придётся брать всё в свои руки, – закатил глаза Егор и ближе притянул меня к себе.

Его губы впились в мои. Он раскрыл языком мой рот и проник внутрь. Эта борьба вскружила мне голову так, что я даже забыла, где нахожусь.

А потом чья-то тяжёлая рука легла на плечо Егора и бесцеремонно отодвинула его от меня.

– Хватит, – раздался знакомый голос.

Я открыла глаза и увидела папу. Папа стоял между нами, сверля Егора взглядом, способным испепелить бетонную стену. Егор выглядел так, будто его только что лишили самого ценного сокровища, но спорить не рискнул – только усмехнулся и поднял руки в примирительном жесте.

– Тесть, ты выбрал неудачный момент.

– Свали, – буркнул папа и приобнял меня для танца.

Музыка сменилась на что-то более спокойное, классическое. Мы замерли друг напротив друга.

– Ты сегодня очень красивая, дочка, – тихо сказал он и легонько улыбнулся мне.

– Спасибо, пап. Тебе тоже очень идёт костюм.

Он поморщился. Папа не был любителем делового стиля.

Мы начали медленно кружиться. Он вёл осторожно, бережно, будто я всё ещё была той маленькой девочкой, которую он когда-то учил ходить.

– Спасибо, что разрешил выйти за Егора, – выдавила я благодарность.

– Вы не оставили мне выбора. И я бы не хотел, чтобы каждую неделю этот паршивец выносил мне ворота, только чтобы увидеть тебя.

Я хихикнула. Этот случай ещё долго будет гулять в разговорах наших семей.

Тут взгляд папы упал за мою спину, и глаза его прищурились. Я обернулась. Во двор вошли дядя Тагар и тётя Мира. Рядом с ними не было ни Жана, ни Ромы.

– Что-то случилось? – спросила я.

Мне сообщили, что они опоздают, но я была так взволнована своим торжественным выходом, что пропустила всё мимо ушей.

– Да. Твой дядя начал познавать все прелести быть отцом пацанов, – папа тяжело вздохнул. – Всё же я рад, что у меня дочери.

Это мало дало мне полезной информации. Я только поняла, что Жан или Рома что-то учинили.

К нам подошли дядя и тётя Мира. Женщина крепко обняла меня, поздравляя.

– Ты выглядишь как настоящая принцесса.

– Королева, – поправил её мой подошедший муж.

Егор встал по другую сторону от меня, так что я оказалась зажата между ним и папой.

– Тагар, выпей что-нибудь, а то твоё суровое лицо распугает весь персонал, – усмехнулся Егор.

Дядя рукопожатием поздравил моего мужа, а меня легонько приобнял и поцеловал в щёчку.

– Извините за опоздание.

– Ничего страшного. С Жаном и Ромой всё в порядке? – спросила я.

Глаза дяди опасно потемнели.

– Пока да. Но когда они вернутся, я их убью.

Видимо, больше я ничего не узнаю. Главное, что они живы.

Дядя забрал меня на короткий танец, возвращая обратно на танцпол, где уже кружились Фил с Алисой и Стас с Викой.

– Твоего отца было трудно уговорить отдать тебя Егору. Ты и твой муж у меня в долгу.

Я улыбнулась с благодарностью.

– Спасибо, дядя. Это не принесло тебе проблем?

– Нет, кроме необходимости выслушать пару истерик твоего отца.

Мужчина резко замолчал, и мы остановились. К нам подошёл дядя Руслан. По традиции я должна была бы станцевать с отцом Егора, но, видимо, его роль сегодня заменит крёстный моего мужа.

– Передаю, – отдал меня дядя Тагар.

Руслан легонько кивнул ему и осторожно положил руку мне на талию. Его прикосновения были едва ощутимы. Мужчина не был разговорчив. Он задал пару вопросов о моей ноге и самочувствии, а потом вернул меня моему мужу.

– Я уже соскучился, – промурлыкал Егор, притягивая к себе.

Я сделала невозмутимое лицо, но один ловкий поцелуй в щёку заставил меня покраснеть.

– Обожаю, когда ты пытаешься строить из себя снежную королеву. Мне приятно растапливать твоё сердечко.

Я лишь фыркнула в ответ.

Пока ещё я могу наслаждаться своей неприкосновенностью. Хотя после сегодняшней ночи я понимала, что больше не смогу строить из себя недоступную. Только не для него. Только не для собственного мужа.

Последние гости уехали за полночь. Мы с Егором зашли в особняк. Мои вещи привезли сюда вчера, но сама я ни разу здесь не была.

– Он принадлежал твоему отцу?

– Да. Твой папа велел мне купить дом для нас, но я решил немного схитрить. Этот особняк давно пустует. Почему бы нам тут не жить?

– Он слишком большой для нас двоих, – подметила я, уже рассчитывая, сколько по времени займет здесь уборка. Без персонала я не смогу здесь обойдись.

– Но мы не всегда будем только вдвоём. Через пару лет появятся маленькие Сабины и маленькие Егоры.

Я пнула его в бок. У нас ещё не произошла первая брачная ночь, а он уже говорит о детях.

– Что не так я сказал?

– Всё! – выпалила я, опустив голову, чтобы он не заметил, как моё лицо покраснело.

Мы поднялись на второй этаж. С моим платьем это оказалось сделать нелегко. Егору пришлось нести меня на руках. Но даже когда лестница осталась позади, он всё равно меня не отпустил. Так мы и зашли в комнату.

Я огляделась.

Комната оказалась большой, светлой, совсем не похожей на то мрачное место, которым я представляла себе особняк Рябиных. Стены были выкрашены в нежный кремовый цвет, высокие окна закрывали льняные шторы, колышущиеся от лёгкого сквозняка. Старинная кровать с резными деревянными спинками была застелена белоснежным бельём, а на полу лежал пушистый ковёр, в который хотелось утонуть босыми ногами.

– Нравится? Я ничего не менял здесь. Если хочешь, потом можем сделать ремонт.

Я обвела взглядом комнату и заметила фарфоровый светильник с цветочным рисунком. Выглядело мило. Наверняка его поставила туда мама Егора. В этих стенах хранилась целая история семьи Рябиных, которая всё ещё продолжается.

– Не надо. Мне всё нравится.

– Я рад, – он развернул меня к себе, и его глаза потемнели. – Но мы здесь не для того, чтобы любоваться интерьером.

Я опустила взгляд, чувствуя, как щёки заливает краской.

– Егор...

Он приложил палец к моим губам.

– Не надо слов.

Его руки скользнули по моей спине, нащупывая бесчисленные завязки. Я затаила дыхание, когда он достал нож из кобуры и разрезал их. Платье было точно испорчено. Егор целовал мою шею, ключицы, плечи, обнажающиеся с каждым его движением.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, – прошептал он, покрывая поцелуями мою кожу.

Платье упало к ногам, и я осталась в одном кружевном белье. Его взгляд прошёлся по мне с таким жаром, что мне показалось – я сейчас загорюсь.

– Боже, какая ты красивая, – выдохнул он.

Я потянулась к его пиджаку, расстёгивая пуговицы, стаскивая с него рубашку, чтобы наконец прикоснуться к его твёрдой груди. Татуировки были непонятным для меня искусством, которое я не одобряла, но на нём всё это выглядело так дерзко, так мужественно. Очень подходило под характер.

Егор помогал мне, торопливо избавляясь от одежды, пока между нами не осталось ничего. Мои трусики остались лежать вместе с платьем на полу.

Он подхватил меня на руки и аккуратно опустил на кровать. Я оказалась перед ним полностью обнажённой. Его взгляд обжигал, заставляя меня сжиматься от смущения и предвкушения.

– Не прячься, – прошептал он, убирая мои руки с груди.

Его губы коснулись моей шеи, спустились ниже, к ключицам, к груди. Он обводил языком соски, пока они не затвердели. Посасывал их, легонько покусывал, заставляя меня выгибаться и вцепляться пальцами в простыни.

– Егор... – простонала я.

– Тихо, – ответил он, целуя мой живот, спускаясь всё ниже. – Расслабься.

Его дыхание коснулось моей киски, и я дёрнулась. А потом его язык скользнул внутрь, и мир перестал существовать.

Он ласкал меня медленно, неторопливо, словно смакуя каждый звук, каждый мой вздох. Его язык находил самые чувствительные точки, обводил клитор, проникал внутрь, заставляя меня забыть, как дышать. Я стонала, вцепившись в его волосы, выгибаясь навстречу его губам.

– Какая же ты сладкая, – прошептал он, отрываясь на секунду, и снова принялся ласкать меня с удвоенной страстью. – Теперь буду есть тебя каждый день.

От его грязных слов оргазм внезапно накрыл меня – острой, яркой волной, выбившей из груди громкий, отчаянный стон. Я выгнулась, вцепившись в простыни, чувствуя, как тело пульсирует в такт бешено колотящемуся сердцу.

– Это... – выдохнула я, не в силах подобрать слова.

– Это только начало, – услышала я его насмешливый голос.

Он поднялся. Быстро стянул с себя штаны с трусами и снова навис надо мной. Я почувствовала у бедра его возбуждённый член.

– Ты готова? – спросил он, глядя мне в глаза.

Я кивнула, не в силах говорить. Признаюсь, его размер меня напугал, но об этом Егор никогда не узнает, иначе его самооценка улетит в космос.

– Если будет больно, скажи. Я остановлюсь.

Он вошёл в меня медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть. Я почувствовала острую боль, разрывающую изнутри, и закусила губу, чтобы не закричать. Егор замер, давая мне передышку, целовал мои мокрые глаза, шептал что-то ласковое, чтобы отвлечь от неприятных ощущений.

– Тише, моя хорошая. Сейчас пройдёт. Потерпи немного.

Я кивнула, прижимаясь к нему, чувствуя, как боль постепенно отступает, сменяясь новым, незнакомым ощущением наполненности.

– Можно двигаться? – спросил он хрипло.

– Да.

Он продолжил – сначала медленно, потом быстрее, набирая темп. Я обвила его ногами, прижимаясь сильнее, чувствуя, как внутри нарастает новое напряжение.

Егор был прав: страсть в танце и в сексе – совершенно не схожие вещи. И второе намного лучше справляется с напряжением, чем первое.

Он вошёл глубже. Одним резким толчком и мир взорвался яркими вспышками. Я кончила, чувствуя, как он изливается внутрь меня, сжимая в объятиях так крепко, будто боялся, что я исчезну. Такое вряд ли уже могло произойти.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые телами, покрытые лёгкой испариной. Он целовал мои плечи, шею, волосы, не в силах оторваться.

– Я безумно люблю тебя, Саби, – услышала я его слова уже в полудрёме.

Тяжёлый день и оргазм забрали все мои силы. Стоило мне расслабиться и прижаться к тёплому телу Егора, чувствуя себя под полной защитой, как я провалилась в крепкий сон.

Лето в этом году выдалось жарким. Я возвращался домой после встречи с Русланом, и голова была забита делами.

Но стоило свернуть на знакомую улицу, как всё это дерьмо забылось.

Наш дом.

Заглушив двигатель у ворот, я вышел из машины и уже привычно прислушался. Тишина. Только птицы поют где-то в глубине участка.

– Твоя жена в саду, – сообщил мне один из охранников.

Я обошёл дом – и сердце привычно замерло.

Она сидела на коленях в цветочной клумбе, вся перепачканная землёй. Лёгкий сарафан цвета лаванды сполз с одного плеча, открывая загорелую кожу. Соломенная шляпа сдвинулась набок, из-под неё выбилась непослушная прядь волос. Рядом валялись лопатка, грабельки и целая куча каких-то ростков в горшочках.

Сабина уже год как моя, а я до сих пор не мог привыкнуть к этому. Чёрт возьми, мне принадлежит самая лучшая девушка.

Танцы она бросила. Вернее, не бросила – просто не могла вернуться к ним в полную силу. Нога давала о себе знать, и Сабина решила не мучить себя. Нашла для себя новое увлечение.

Сначала это были просто пара цветочков на подоконнике. Потом – целая оранжерея в доме. А теперь она пересадила целый старый сад, который я вообще хотел сжечь и сделать на его месте обычный газон. Целое королевство роз, пионов и каких-то растений, названия которых я даже выучить не пытался.

Я остановился в паре метров, прислонившись плечом к стволу дерева, и просто смотрел, как она склоняется над очередным кустиком, как поправляет шляпу, как что-то напевает себе под нос.

– Подглядывать нехорошо, – сказала она не оборачиваясь, но в голосе слышалась улыбка.

Я усмехнулся и подошёл ближе, приседая на корточки рядом.

– А я не подглядываю. Я любуюсь, как моя жена предпочитает копаться в земле, вместо того чтобы встречать своего любимого мужа с работы.

Она повернулась, и я снова утонул в её глазах. Даже перепачканная землёй, даже с этой дурацкой шляпой на голове – она была прекрасна. До невозможности, до ломоты в груди.

– Устал? – спросила она, снимая перчатки и касаясь моего лица.

– Теперь нет.

Я перехватил её руку, поцеловал ладонь, потом запястье, чувствуя, как бьётся её пульс. Она замерла, глядя на меня из-под опущенных ресниц. В этих глазах всегда было что-то такое, отчего у меня внутри всё переворачивалось.

Я притянул её к себе и поцеловал.

Её мягкие губы отвечали мне с той же жадностью, с какой я целовал.

Я углубил поцелуй, рука сама скользнула по её спине, прижимая ближе. Она выдохнула мне в рот и запустила пальцы в мои волосы.

Я всегда балдел, когда она гладила меня по голове. Это было чертовски приятно.

– Егор... – выдохнула она, когда я оторвался, чтобы перевести дух. Её глаза были мутными, губы припухшими.

– Что такое?

– Мы не одни.

Я замер. Потом медленно обернулся. Охранники дома знают, когда надо сваливать. Но проблема была не в них.

У калитки стояли Рамир с Лилит и Камиллой, которая уже вовсю сканировала взглядом наш бассейн с выражением кота, увидевшего сметану.

– Чёрт, – выдохнул я, помогая Сабине подняться.

– Не ругайся, – шепнула она и, отряхивая колени, направилась к родителям. Но перед этим чмокнула меня в щёку и прошептала: – Вечером продолжим.

Я проводил взглядом её покачивающиеся бёдра и мысленно застонал. Она за последнее время приобрела округлости, которые сводили меня с ума.

– Приехали забрать ростки, – сухо сказал Рамир, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. За год он почти привык, что его дочь является мой женой. Почти.

– Проходите, – улыбнулась Сабина, обнимая маму.

Камилла, не дожидаясь приглашений, скинула платье прямо у входа и в одном купальнике сиганула в бассейн, перед этим пару раз поскользнувшись на плитке.

Лилит всплеснула руками, Рамир только головой покачал.

– Она когда-нибудь повзрослеет? – спросил я у Сабины шёпотом.

– Надеюсь, что нет, – так же шёпотом ответила она, и мы рассмеялись.

Мы расположились в тени на веранде. Лилит помогала Сабине перебирать какие-то саженцы, они склонились над ящиками, тихо переговариваясь. Рамир молча пил лимонад, поглядывая на меня с обычным своим выражением «я всё ещё могу тебя закопать, если что». Камилла плескалась в бассейне, брызгаясь. Её визги разносились по всему саду, распугивая птиц.

– Как дела в городе? – спросил Рамир, не глядя на меня.

– Спокойно.

Рамир кивнул, тоже не имея дикого желания обсуждать сейчас работу.

Я посмотрел на Сабину. Она что-то увлечённо рассказывала матери про новые сорта роз.

– Ты смотришь на неё так, будто видишь впервые, – усмехнулся Рамир.

– Я на неё всегда так смотрю, – ответил я честно.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Кажется, этот ответ его устроил.

Сабина ушла на кухню за перекусом, и я, почувствовав, что момент упускать нельзя, поднялся и направился за ней. Рамир проводил меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал.

На кухне Сабина стояла у стола, нарезая арбуз. Тонкие ломти ложились ровными рядами на большое блюдо. Я остановился в дверях, любуясь, как двигаются её руки, как она поправляет выбившуюся прядь, как покусывает губу, сосредоточившись.

Я подошёл сзади, обнял за талию, прижимаясь к ней. Она выдохнула и откинула голову мне на грудь.

– Скучала?

– Весь день, – улыбнулась она, и я чувствовал эту улыбку, даже не видя её.

Я развернул её к себе, убрал нож в сторону, чтобы не поранилась, и прижал к столешнице. Она смотрела снизу вверх, и в её глазах плясали чёртики.

– Егор, тут родители. Ты стыд потерял?

– Они подождут, – я наклонился и поцеловал её шею, там, где билась жилка. Она ахнула, запрокидывая голову. – Камилла в бассейне. Рамир пьёт лимонад. Твоя мама занята растениями. У нас есть минутка.

– Всего минута? – выдохнула она, но руки уже обвивали мою шею.

– Много хочешь, дорогая жена – усмехнулся я, впиваясь в её губы.

Это был не тот нежный поцелуй, что в саду. Жаркий, требовательный, отчаянный. Я прижимал её к себе, чувствуя каждую клеточку её тела, и сходил с ума от того, что не могу прямо сейчас утащить её наверх в нашу спальню.

Она отвечала с той же страстью, пальцы путались в моих волосах, тянули, заставляя наклоняться ещё ниже. Я задрал подол её сарафана, провёл ладонью по бедру, сжимая тёплую кожу.

– Егор, – выдохнула она мне в губы, – там арбуз...

– К чёрту арбуз.

Я подхватил её на руки, усаживая на столешницу. Она обвила ногами мою талию, прижимаясь ближе, и я зарычал от этого движения.

В коридоре послышались шаги.

Мы замерли. Сабина смотрела на меня круглыми глазами, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

– Сабина? Ты где? – голос Лилит раздался совсем рядом.

– Сейчас, мам! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Егор помогает мне донести арбуз!

Я уткнулся лицом в её плечо, пытаясь унять дыхание.

– Помогаю, – прошептал я, проглатывая ругательства.

Я выдохнул, привёл себя в порядок и взял блюдо с арбузом. Когда Лилит заглянула на кухню, мы стояли с невинными лицами, и только лёгкий румянец на щеках Сабины выдавал нас с головой.

Лилит перевела взгляд с меня на дочь и обратно, покачала головой, но ничего не произнесла. Только улыбнулась краешком губ.

Эта женщина всё поняла.

Час спустя, когда Рамир с Лилит наконец собрались уезжать, Камиллу еле выловили из бассейна. Она фыркала и возмущалась, что хочет ещё, но мать была непреклонна.

– Пока, – крикнула она нам, плюхаясь на заднее сиденье. – Егор, береги сестру, иначе я к вам перееду!

– Только попробуй, – буркнул я, но она уже захлопнула дверцу.

Машина уехала, и я с облегчением выдохнул.

– Ну всё, – сказал я, притягивая Сабину к себе. – Теперь нам никто не помешает.

Она загадочно улыбнулась и уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но в ворота настойчиво забарабанили.

Я замер.

– Это шутка? – прорычал я, двигаясь к калитке.

Распахнул её и увидел Фила, Стаса, а за ними – Алису и Вику с полотенцами и сумками. Обычная картина выходного дня, но сегодня у меня было в планах провести его с женой.

– Вы чего приехали? – рявкнул я.

– Купаться, – жизнерадостно объявил Фил. – Жара, брат. А из нашей компании бассейн есть только у тебя.

– Уже нет. Я его закопал. – Я попытался захлопнуть калитку, но Фил успел подставить ногу.

– Мы ненадолго.

Сабина, выглянувшая из-за моей спины, засмеялась. Этот смех – лёгкий, искренний, счастливый – заставил меня сдаться быстрее, чем любые уговоры.

– Пусти их.

Я посмотрел на неё, на её смеющиеся глаза, на то, как она прикусывает губу, пряча улыбку, и понял: спорить бесполезно. И не хочется.

– Час, – рявкнул я на Фила. – У вас час.

– Идёт, брат.

Они ворвались во двор, и через минуту бассейн наполнился визгами, брызгами и женским смехом. Фил схватил Алису и кинул в воду прямо в платье, за что получил по шее. Стас с Викой спокойно сидели на бортике и что-то обсуждали.

Я сидел в шезлонге, наблюдая за этим безумием, и уже подумывал заказать экскаватор и закопать бассейн к чертям собачьим.

Сабина подошла ко мне, села на подлокотник, прижимаясь к моему плечу. Она поцеловала меня в висок, и раздражение сразу улетучилось.

– Не злись. Они покупаются часик, и потом я вся твоя.

Час растянулся на три. Фил допивал пятую бутылку пива, Алиса с Викой загорали, обсуждая какие-то свои женские дела.

Когда гости наконец уехали, солнце уже клонилось к закату. Небо полыхало оранжевым, в саду запели птицы. Мы зашли в дом, и я, не теряя времени, подхватил Сабину на руки и понёс в спальню.

– Ты ненасытный, – закатила она глаза.

– Это ты меня таким сделала.

Я опустил её на кровать и навис сверху, вглядываясь в её лицо. В полумраке спальни её глаза казались почти чёрными, глубокими, бездонными. Я мог смотреть в них вечно.

– Я люблю тебя, – сказал я. Просто так. Потому что не сказать это сейчас было невозможно.

– И я тебя, – ответила она, и в её голосе было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Она стала более открытой. Её холодная расчётливость, которая бесила меня и в то же время привлекала, начала медленно отступать.

Я наклонился и поцеловал её. Медленно, долго, смакуя каждый миг. Её мягкие губы, отвечали с той же жадностью. Её руки в моих волосах, на спине, на груди. Её тело, выгибающееся навстречу, прижимающееся, требующее. Это всё казалось сном, но нет. Блядь, это была самая настоящая реальность!

Я медленно стягивал с неё одежду, наслаждаясь каждым открывшимся для меня сантиметром кожи. Целовал плечи, ключицы, грудь, спускаясь всё ниже. Она выдыхала моё имя, и этот звук был лучшей мелодией для моих ушей.

Когда между нами не осталось ничего, я снова посмотрел на неё. Она лежала, раскинув волосы по подушке, с лёгким румянцем на щеках, и улыбалась. Моя. Только моя.

Я вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она выдохнула, прикрывая веки, и я замер, давая ей привыкнуть. Даже спустя год я боялся сделать ей больно.

– Можно, – шепнула она, и я начал двигаться.

Мы медленно занимались любовью, почти лениво, растягивая удовольствие. Я целовал её шею, плечи, грудь, ловил губами её стоны. Она впивалась ногтями в мою спину, выгибалась навстречу, шептала моё имя снова и снова.

Когда оргазм накрыл нас обоих, я уткнулся лицом в её плечо, пытаясь отдышаться. Она гладила меня по голове, и это было так хорошо, что я готов был лежать так вечность.

– Егор, – прошептала она.

Я лениво водил пальцем по её руке, наблюдая, как на коже появляются мурашки.

– М?

– Мне дома одной скучно.

Я приподнялся на локте и посмотрел на неё. В её глазах было что-то, чего я не мог понять.

– Ты же не одна. Я всегда рядом.

– Я знаю. Но когда ты на работе... – Она замялась, подбирая слова. – Иногда я разговариваю с цветами, чтобы не сойти с ума в этом огромном доме. Охранники на меня уже косо посматривают.

Я нахмурился, пытаясь понять, куда она клонит.

– Хочешь, заведём собаку? – предложил я, перебирая варианты. – Или кошку.

Она засмеялась и ударила меня ладошкой в плечо.

– Нет, Егор. Не собаку я хочу.

– А кого? – я тупо смотрел на неё, чувствуя себя полным идиотом. – Попугая? Рыбок? Хомяка? Только не хомяка, я против грызунов.

Сабина вздохнула так глубоко, что я понял – сказал что-то не то.

– Егор, – она взяла моё лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. – Подумай. Дом большой. Нас двое. Чего не хватает?

Я моргнул.

– Не знаю. Мебели?

Она закатила глаза и застонала от досады.

– Мебели? Серьёзно? Ты предлагаешь мне завести собаку или купить новую мебель?

– Я просто пытаюсь угадать, – почесал я затылок, совсем не понимая женской логики.

Она рассмеялась.

– Егор, я хочу, чтобы в этом доме стало больше людей.

– Ладно. Завтра я найму персонал.

– Я хочу маленьких людей, – уже на полном серьёзе произнесла она.

Я замер. Переваривал. До меня медленно, очень медленно начало доходить.

– Ты хочешь... – я сглотнул. – Ты имеешь в виду...

Она кивнула. Глаза её засияли.

– Ребёнка?

– Да, Егор. Ребёнка. Алиса и Вика живут в двух минутах друг от друга, а я тут одна.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, но пугающее. Это чертовски огромная ответственность. Я только недавно принял то, что женат, а теперь ребёнок…

– Ты серьёзно? – спросил я хрипло.

– А ты не хочешь?

Вместо ответа я притянул её к себе и поцеловал.

– Хочу, – выдохнул я, отрываясь от её губ. – Я хочу от тебя ребёнка.

Она улыбнулась – той самой улыбкой, ради которой я готов был свернуть горы. Если она что-то хочет, то моя королева это получит.

– И готов заняться этим вопросом прямо сейчас.