За двадцать лет лишенное человеческого присмотра поместье превратилось в развалины. Частично уцелели одни только каменные стены главного дома, остальное сгорело или рухнуло. Невозможно сказать, что послужило основной причиной, буйство напавшего на Воробьиный Луг духа или влияние погоды, однако даже редкие бревна нижних венцов строений сгнили до состояния трухи, кирпичные печи рассыпались, двор и окрестности заросли травой. Кустарник пророс на окраинах луга, его тоже надо вырубать…

Стоя на груде чего-то, прежде бывшего, кажется, поленницей дров, новая хозяйка осматривала свои владения. Работы предстояло много.

— Люди здесь появляются, — подошедший откуда-то справа сэр Джон остановился рядом, пожевывая травинку и цепко рассматривая округу. — Нашел два человеческих следа, один недельной давности, другой подольше. В глине четко отпечатались.

— Неудивительно. Место на силу щедрое, значит, и чудинцев много. Где чудинцы, там и охотники, собиратели, прочий знающий народ. Попробую их потом к делу пристроить.

— Думаешь, согласятся?

— Либо согласятся, либо уйдут, — пожав плечами, Анна мягко спрыгнула на землю. — Всё просто. Думать о будущих трудностях незачем, давай решать, как поступить сейчас. Ждём работяг, или поедем в Ахен?

Старший — и, по большому счету, единственный дееспособный — из её вассалов по-простецки почесал бороду.

— Я считаю, оставлять мужиков одних тут нельзя. Из леса может всё, что угодно, вылезти, нам про местных обитателей ничего неизвестно. Присмотр необходим. К тому же, хоть бригада опытная, и в Черном кольце работавшая, одарённых среди них я не видел, значит, одержимого заметят не сразу. Нет, нужно, чтобы кто-то здесь остался.

— Они через три дня приедут. Если, конечно, не заплутают по пути. Потом стройка займёт не меньше двух месяцев, даже с моей посильной помощью. Предлагаешь всё это время в Лугу сидеть?

— Какой ещё помощью? — непониманием посмотрел на Анну её старый воспитатель. — Не должна леди благородного рода плотникам помогать! Сами справятся. Чего они, бревен не нарубят и не натаскают?

— И сколько времени их работа займёт?

— Не важно! Доля их простолюдинская такова!

Девушка еле заметно вздохнула, и кивком признала его правоту. Вопрос престижа. Одаренные работали на стройках, но, так сказать, низового уровня, то есть ранга двенадцатого, даже одиннадцатому уже было оскорбительно; или же принимали участие в грандиозных проектах вроде возведения центральных соборов страны. Строительство четырёх деревянных домиков плюс пары сараев назвать внушительным проектом сложно. Позднее, когда репутация леди Стормсонг среди соседей устоится, она сможет заниматься, чем угодно, но в начале нарушать неписанные правила нельзя.

— Но съездить в Ахен — мысль правильная, — продолжал сэр Джон. — Раз тебе дали рекомендацию в тамошнюю гильдию, глупо ей не воспользоваться. Так что — езжай.

— В каком смысле? — не сразу поняла Анна. — Хочешь сказать, ты тут останешься? Один?

— А почему нет? Заодно по окрестностям пробегусь. Ночевать есть где, вещи мои тоже здесь оставьте, еду найти не проблема. С местными, если вдруг встречу, пообщаюсь.

— Ты же языка не знаешь. Они тут на каком-то своём наречии говорят.

Мужчина посмотрел на неё, как на несмышлёныша.

— Они меня поймут.

Обещание прозвучало веско.

Предложение, в силу заманчивости, заставило леди крепко задуматься. С одной стороны, разделяться не хотелось. Сэр Джон, конечно, силен и опытен необычайно, но в Черном Кольце такой же чужак, как и остальные. Какие опасности таятся в окружающем Воробьиный Луг лесу, не ведает. С другой — безвылазно сидеть рядом со стройплощадкой, и жить в шатре, тоже желания не было. Анна нашла бы себе занятие, изучение чащи и знакомство с соседями займёт много времени, причем и то, и то лучше начать пораньше. Однако в Ахене она надеялась получить поддержку, хотя бы информационную, а при удаче нанять егерей. Иными словами, прежде чем осесть в Лугу, следовало навестить столицу местного края.

Изначально план они составили простой и надежный. Приехать в бенефиций, дождаться появления нанятой ватаги строителей, построить временные жилища в количестве четырех штук, одновременно занимаясь освоением здешней земли. Надо же понять, с чего у Черного Кольца настолько дурная слава. Затем выяснилось, что имеются определенные нюансы, из-за которых надежный план начал не менее надежно разваливаться. Впрочем, строить времянки придется при любом раскладе, поэтому работяг только поторопили и дополнительно простимулировали авансом.

Хоть разорвись, честное слово. На четыре части — в Букеле и Аутрагеле ей тоже нашлось бы, чем заняться.

— Я подумаю, — пообещала Анна, отгоняя всплывшее воспоминание о каком-то «клонировании». Всё равно без четких инструкций только душу растравливает. — Есть у меня пара идей, сначала их опробую.

Земли Черного Кольца и вокруг него формально принадлежали двум государствам: Бромме и Регенсбургскому союзу, причем последний представал в двух лицах — Фризии и Австразии. Бромме можно не учитывать, оно владело узенькой полоской земли, дающей статус, но не доход. Государи делали вид, будто контролируют обстановку в регионе, фактически в нём правил Спаситель и никто иной. Так вот, Ахен являлся столицей и крупнейшим городом фризской провинции, ближайшей к Кольцу. Как следствие, местечко было своеобразное.

Количество одарённых — как гостей, так и местных жителей — в городе значительно превышало средний уровень. Причины у явления разные, но факт есть факт: по соотношению магов и простых людей Ахен немногим уступал Букелю. Правда, если в университете одаренные учились, то здесь они занимались самыми разными делами, причем многие из них жили наездами. Например, у егерей Кольца считалось нормальным период с весны до осени проводить дома, выходя в патрули и добывая всякие полезности, а на зиму отправляться в местный центр. Кто-то пьянствовал, кто-то подрабатывал или учился. Обосновавшиеся в Ахене опытные маги не гнушались передать новичкам часть своих умений, только деньги плати!

Все существовавшие школы были частными, кроме одной, гильдейской. Ахенская Гильдия магов по своему статусу не уступала столичной, в Аутрагеле, а в плане силы мастеров даже превосходила. Вообще-то говоря, во Фризии все магические гильдии подчинялись единому уставу и, на бумаге, являлись филиалами одной структуры, но в реальности выполнять предписания центра не торопились. За свои права и свободы маги держались зубами. И Ахенская Гильдия негласно считалась оплотом «самостийности», её действия стабильно вызывали раздражение князя Альбрехта.

Но политика политикой, а личные отношения — личными отношениями. У Анны имелись несколько рекомендательных писем, с помощью которых она надеялась получить доступ к закрытым для большинства услугам. В частности, она рассчитывала решить проблему с наймом егерей, а также получить разрешение на торговлю собственными изделиями. Законодательство княжества в вопросе последнего отличалось изрядной запутанностью, и, чтобы точно не нарушить закон, Анна хотела оформить патент артефактора. Права он давал ограниченные, зато и придраться к нему было сложно.

Именно к доминусу Самбеку, начальнику отделения патентования, девушка направилась первой.

— Простите, господа, где я могу найти мэтра Самбека? — зайдя в нужное здание, обратилась она с вопросом к двум богато одетым мужчинам.

— Господин управляющий появится только после обеда, — откликнулся более молодой из них. — А какой у вас вопрос, домина? Возможно, мы сможем помочь?

— Право слово, не знаю, — для вида засомневалась Анна. — Я хотела бы оформить патент свободного артефактора. Наставник сказал идти прямо к мэтру и дал письмо к нему.

— Ага. А наставник у вас кто?

— Мастер Штальбюль.

— Штальбюль. Штальбюль, — призадумался молодой. — Фамилия знакомая.

Стоявший рядом с ним пожилой маг не пошевелился, но взгляд у него стал иным. Теперь он смотрел на Анну с легким интересом. Не просто как на симпатичную молодую девушку из хорошей семьи, в дорожном платье и с варварски-пышной блямбой родового перстня на пальце.

— Декан материальщиков в Букеле, — вполголоса бросил он. И, громче, обратился к Анне. — Позвольте представиться, почтенная домина — Эразм фон Урзаль, моего коллегу зовут Гуго фон Драйсбах.

— Анна, леди Стормсонг, с недавних пор владелица Воробьиного Луга неподалеку отсюда.

— Так он же разрушен, — ляпнул, не подумав, Драйсбах.

— Восстановлю. Мне для того и нужен патент, что я намерена использовать при строительстве свои изделия. И, возможно, что-то продам соседям.

Откровенно лгать девушка не рисковала, всё же среди магов хватало умельцев определять правду. Но и раскрывать карты не собиралась.

— Вот как? Что же, желаем удачи. Касательно получения патента могу сказать, что для его выдачи достаточно продемонстрировать собственноручно изготовленные артефакты. Обычно приводят свидетелей, подтверждающих, что вещи созданы в их присутствии, но, думаю, в вашем случае будет достаточно письма.

— Разве нельзя изготовить артефакт в присутствии уважаемой комиссии? Мне говорили, этот способ тоже практикуется.

Брови фон Урзаля скакнули вверх в удивлении.

— Можно и так. С удовольствием понаблюдаю за вашей работой, леди. Приходите в три часа пополудни, мы все подготовим.

Церемонно поклонившись, Анна спустилась по лестнице, вышла на улицу и только там позволила себе легкую улыбку. Ремесленники, изготавливавшие экзаменационные шедевры на глазах у проверяющих, негласно считались более искусными, чем те, кто приносил работы с собой. Им давалось своего рода «послабление»: комиссия предоставляла материалы, делала особую отметку в реестре и не придиралась при проверке. Хотя, конечно, слишком долго работать было нельзя, на всё отводился примерно час.

Следующим местом, которое она посетила, стал магазин. Официально его называли либрариумом, и в здании действительно находилась приличных размеров библиотека с читальным залом, но основной функцией этого заведения являлась продажа заклинаний. Занятие сложное, с массой нюансов. Если обобщать, то получалось, что заклятья низшей, воинской ступени, достать довольно легко. Да, некоторые из них стоили дорого, вплоть до двухсот гульденов, но они находились в свободной продаже без ограничений. Иными словами, одаренному достаточно было прийти в либрариум, продемонстрировать наличие дара, заплатить денежку — и всё. Даже имя его в реестрах не записывалось. Да что там, совершить покупку мог и простец, если выглядел респектабельно. Захотел папа порадовать дочурку или сына, полностью в своём праве!

Сложности начинались со следующей ступени, с девятого ранга. Во-первых, ценник мгновенно возрастал десятикратно, самое дешевое заклятье стоило в районе сотни гульденов. Во-вторых, продавать его соглашались не всякому. Покупатель обязан был верить в Спасителя, не иметь сложностей с законом, присягать местному государю либо его союзникам. Существовали и иные требования, различавшиеся от страны к стране, но эти являлись основными, от них не отступали никогда.

Мастерские заклятья, с шестого по четвертый ранг, продавались крайне редко и только своим. Их, чаще, обменивали на услуги или другие заклинания, выдавали в качестве награды за службу, дарили по особым поводам. Чтобы их получить, требовалось состоять в той же Гильдии, как минимум находиться с ней в дружественных отношениях.

Как получить заклинание уровня магистра, Анна не знала. Не за деньги точно, и обменивались ими крайне редко. В их роду хранилось три заклинания, каждое было добыто при необычных обстоятельствах. Одно получено после тяжелого сражения при дележе добычи, одно украдено при разграблении вражеского города, откуда взялось третье, неизвестно. Три штуки, за тысячелетие.

Впрочем, пока столь высоко леди не замахивалась. Её интересы сосредоточились на рыцарской ступени, говоря конкретнее, на девятом ранге. Лучше бы, конечно, восьмой, но она не была уверена, что потянет — и что у неё хватит денег на покупку. Если брать формальные признаки, то требованиям Ахенской Гильдии Анна соответствовала, однако есть теория, а есть практика. Аборигены могли отказать, сославшись на факт отсутствия у неё официальной бумажки с подтверждением ранга. Можно ли её получить? Можно, конечно. Пройдя проверку при вступлении в гильдию.

Куда — то вступать Анна не собиралась. Членство в магической организации свяжет её обязательствами, вдобавок наставники могут обидеться, решат, что их игнорируют… Не надо, в общем.

К счастью, у неё имелось письмо наставника Вальдзайте его лепшему корешу мэтру Ферьеру, занимавшему в либрариуме должность старшего кодификатора. Исходя из обмолвок профессора, его бывший сокурсник и собутыльник обладал полномочиями, позволяющими решить ма-аленькую проблемку с доступом к нужной литературе. Ещё и скидку обеспечит, если его правильно подмазать. Намеки Анна восприняла правильно.

Обнаружившийся на своём рабочем месте мэтр с благодарностью принял письмо и с ещё большей — небольшой презент. Амулетик, способствующий очищению организма от продуктов распада алкоголя. Девушка специально выискала нужное заклятье в библиотеке Букеля два месяца назад, и не поленилась проконсультироваться со знакомыми с целительского факультета. Пробная модель артефакта успешно прошла проверку студенческими пьянками, вторую, созданную с учётом замечаний, Анна подарила мэтру Ферьеру. Пришедший в восторг Ферьер отплатил ей допуском в либрариум и приглашением заходить в любое время, обращаться по любому поводу.

Короче, не зря старалась.

Выполнившая треть задуманного магичка не стала возвращаться в гостиницу для обеда, предпочтя прогуляться по улицам. Ахен, благодаря близости к источнику энергий, давно служил точкой притяжения одаренных, которые постепенно обустраивали его в меру разумения. В городе имелась канализация, работавшая не идеально, но всё же функции свои выполнявшая; по вечерам центр освещался колдовскими огнями на высоких фонарях; театр на своих представлениях использовал иллюзии, поражая зрителей яркостью постановок. Во время прогулки Анна встречала измененных животных, от бойцовых лошадей до полноценных химер. Последних было не особо много — создание новых видов живых существ рассматривалось посягательством на прерогативы Всевышнего, на каждую химеру церковь выдавала отдельное разрешение.

Горожане посматривали на мягко ступавшую по булыжной мостовой девушку, некоторые мужчины вовсе провожали оценивающими взглядами. Подойти и побеспокоить не решился никто. Сосредоточенный вид отпугивал желающих познакомится, а напоминавшая кроем мужскую одежда громко кричала о наличии магии у хозяйки. На пути Анны не попалось безрассудного (или пьяного) человека, готового рискнуть получить проклятье от рассерженной колдуньи неизвестной силы.

Ровно в три часа дня она вошла в кабинет мэтра Самбека.

Помимо двух уже знакомых магов, Урзаля и Драйсбаха, в комнате находилось ещё двое мужчин. Один, скорее всего, являлся управляющим отделения, потому что сидел на хозяйском месте, и потому что при виде пропущенной секретарем леди ласково заулыбался:

— Безумно рад лицезреть ученицу моего дорогого друга! Наслышан, наслышан! Надеюсь, дорога не слишком утомила вас, прекрасная домина?

Леди Стормсонг чуть ли не физически ощутила, как её лицо превращается в великосветскую маску. Выскочивший из-за стола и склонившийся над её рукой Самбек, несмотря на демонстративную суетливость, волнения не испытывал. За короткие мгновения, пока маг не опустил глаза, она успела оценить и расчетливый взгляд, и спокойное, ровное «дыхание» ауры. Похоже, гильдиец непрост, а значит, следует попридержать язычок.

— Благодарю за добрые слова, мэтр. Поездка не составила труда, мы добрались до вашего чудесного города без происшествий.

— Да-да, Штальбюль писал о вашем замечательном изобретении. Вы ведь на своём экипаже приехали? Возможно ли взглянуть?

— Конечно, мэтр. Он сейчас в гостинице.

— Тогда можно будет прогуляться после экзамена, который, уверен, вы сдадите. Формальность, чистая формальность! Однако процедуру должно соблюдать! Как поживает мой дорогой друг?

Вежливая беседа быстро превратилась в чаепитие. Анне представили последнего проверяющего — «мэтр Вирфт, мой ближайший помощник» — и засыпали вопросами в обманчиво-хаотичном порядке. Самбек оказался прекрасно информирован. Он знал о недавней аудиенции у Серого курфюрста, знал о многотомном сборнике чертежей и рецептов, переданном девушкой гильдии каретников, знал о текущем состоянии Воробьиного Луга.

— Ужасная трагедия, ужасная! До сих пор неизвестно, по какой причине старший дух покинул Царство и разрушил поселение! Представители гильдии ведь расследовали то происшествие. Они говорили, что от домов остались только стены. Это правда?

— Стены и фундамент, — согласилась Анна. — Буквально всё надо отстраивать заново. Сейчас в усадьбе работает бригада плотников, но нормальный каменный дом будет построен не скоро. Через пару лет в лучшем случае. До тех пор, как вы понимаете, уважаемые мэтры, нужно провести много подготовительной работы. Для того я и намерена получить патент.

— Да-да, разумеется, — закивал Самбек. — Мы всё приготовили. Можете использовать любые предметы, находящиеся на том столе.

Не вставая с места, магичка осмотрела разложенные материалы. Выбор, следует признать, ей предоставили неплохой. Помимо нескольких пород дерева, проверяющие расщедрились на подсвечник, нож, вилку с ложкой, кошелек, кипу полосок кожи, рулон бумаги, горстку камней, обычных и полудрагоценных… Дальше Анна смотреть не стала. Она навыком перенесла нож и два камешка поближе, заставив их зависнуть в воздухе.

— Не могли бы вы поделиться, мэтр, что ещё обнаружили ваши следователи? Если, конечно, это не тайна. Мне совершенно не хочется повторить участь предшественников.

— Понимаю вас, леди, — кивнул Самбек, наблюдая за оплывающими формами ножа. Металл стек в единый шар, деревянные накладки рукояти легли на стол. — Нет, не тайна. Хотя бы потому, что им не удалось ничего выяснить! Единственное, что они смогли определить — дух шел прямо к усадьбе, никуда не сворачивая. Словно его что-то притягивало внутри!

Один из мелких камней рассыпался в мелкую пыль, втянувшуюся в шар. Тот отбросил несколько бликов, затем вытянулся, заострился, принял почти не отличающуюся от прежней форму ножа. Второй камень, чуть покрупнее, уселся в гнездо на вершине рукояти. Накладки вернулись на место. Анна, сосредоточившись, прикоснулась пальцем к лезвию, вкладывая заклятье молнии — за последний год она создавала его так часто, что ей хватило пары секунд. Проверив структуру готового артефакта, и убедившись, что ошибок нет, леди опустила нож перед старшим магом.

— Маги утащили из преддверия Царства нечто, принадлежащее духу? Прошу вас.

— Уже готово? Быстро, быстро… — управляющий поводил рукой над артефактом, затем подтолкнул его к соседу, Вирфту. — Прекрасная работа, прекрасная! Что касается вашего вопроса — увы, это неизвестно! В усадьбе ничего не нашли, а следов, как вы понимаете, не осталось.

Следующие минут пятнадцать, прошедшие под неспешный разговор, серьёзной пользы не принесли. Нет, она изготовила ещё два артефакта — светильник и комплект серег, защищающий от легких проклятий и сглазов, приятно поразив фон Драйсбаха. Остальные маги выражения лиц контролировали получше, но, чувствовалось, уровня опытного подмастерья от студентки они не ожидали. А какому ещё быть уровню, если посвящать тренировкам всё свободное время? Словом, репутацию юного таланта она подтвердила, и это хорошо. Плохо, что причину гибели предыдущих владельцев Воробьиного Луга выяснить не удалось.

Хотя определенная польза от посиделок с гильдийцами всё-таки имелась. Вольно или невольно в их репликах проскакивало реальное положение дел в Ахене и его окрестностях, упоминались главы сильных родов, мастера-маги, просто влиятельные лица. Анна слушала и запоминала. Ей здесь жить. Особый интерес у неё вызвали ближайшие соседи, среди которых, к счастью, местных знаменитостей не обнаружилось. Обычные крепкие семьи одаренных. Никого, сравнимого со Стормсонгами даже десятилетней давности, не говоря уж о периоде расцвета.

Конечно, патент ей выдали. Попробовали бы они отказать личной ученице декана Букеля, продемонстрировавшей навыки, более подходящие опытному магу лет на десять старше. Причем маги учли высокий статус проверяемой и не намекали на подарки, удовлетворились оставленными Анной артефактами. Впрочем, стоили безделушки намного выше, чем положенный в подобных случаях обед в приличной таверне, так что в накладе Самбек сотоварищи не остались. Если они вообще о подобной мелочи задумывались. Гильдийцы, похоже, желали оценить новый фактор в зоне их ответственности, для того и собрались сразу четверо, и вопросы задавали, к магии не относящиеся. Про её отношение к курфюрсту, к примеру, или о вероятности приезда сородичей из Придии.

Долго разговаривали, распрощались в полной темноте. Причем фон Драйсбах выразил желание проводить Анну, отказываться от чего она не стала — молодой мужчина ей понравился. И как мужчина понравился, и прямотой своей, лишенной интриганства. Из всех, кто её сегодня пытался заставить проболтаться, он усердствовал меньше всех. Приятное отличие от остальных.

Так что против легкого флирта она не возражала, ей даже накопившаяся усталость не стала помехой. В конце концов, когда ещё выдастся случай прогуляться по ночному городу под ручку с приятным мужчиной? Вот именно, что неизвестно, когда. А она ведь девушка, молодая, ей романтики хочется, свиданий… Вместо чего её жизнь полна тяжелой работой, интригами, лжецами и трупами.

Обидно.

Яркое весеннее солнышко настойчиво прогревало земельку, помогая растениям окрашивать мир в зеленый цвет. Птички пели. Нежные и не очень запахи наполняли воздух, даруя непередаваемые ощущения аллергикам. Дружелюбно материли друг друга плотники, едва не уронившие бревно на ноги одному из своих коллег.

— Ты была права, — заметил подошедший к Анне дядя Джон. — Их старший едва не облизывается, от пилы не отходит. Точно попросит продать.

— Обойдётся. Я с расчетом под эту пилу двух крепостных в Ахене купила, они с обозом придут.

— Здесь разве людьми торгуют?

— Чаще, чем у нас в Придии, и более законно. Во Фризии только должников продают, в восточных княжествах вообще всех, кого князь позволит. Но в Кольце особый режим — пять лет пройдёт, и станут свободными. Ну и пусть, — девушка отмахнулась от скучной ей темы и перешла к другой. — Ты к границе ходил?

— Недалеко прошелся, — кивнул Хингем. — Сама понимаешь — в одиночку от усадьбы отходить нельзя. Кое-что полезное нашел, только знать бы, что именно. Травки, грибы, омела с ягодами.

— Я в либрариуме травник и бестиарий по Черному Кольцу взяла, можно посмотреть. Хотя бы поймём, что тут ценным считается.

— Хорошая мысль!

Принципиально добываемые в Кольце ингредиенты не отличались от того, что собиралось на родине, в Марке, но, разумеется, имелись свои особенности. И здесь, и там дороже всего ценились остатки физических оболочек духов, начиная от так называемых «сердец» и заканчивая простыми «чешуйками». Использовались они везде — и в артефакторике, и в алхимии, и при проведении ритуалов. Но если в Марке собиратели приносили в основном материалы низкой насыщенности стихийного окраса, то в Кольце был представлен полный спектр. Также купцы охотно скупали материалы необычных свойств, требуху мутировавших животных, насыщенные магией растения, грибы, перья, листья, яйца…

Изучение книг, довольно поверхностное, заняло около часа. Опытные одаренные понимали, что тащить домой надо всё, вызвавшее подозрение на высокую стоимость. Разобраться можно потом. Ещё три часа ушло на создание двух больших хранилищ. В две ямы, вырытые в земле, опустили деревянные ящики с плотно пригнанными крышками, так это выглядело внешне. Однако прежде Анна зачаровала каждую доску, вырезав на них руны хранения и защиты, затем наложила заклятье заморозки целиком на ящики. Напоследок ещё и короткий обряд провела, обойдя посолонь вокруг ям под правильное песнопение. Конечно, полного стазиса она не получила, долго держать ингредиенты в её поделках нельзя, но пару недель хранения короба обеспечат. Кроме того, если вдруг внутри окажется что-то опасное, первой рухнет защита, тем самым давая одаренным время отреагировать и избавиться от токсичного предмета.

Только закончив работать и пообедав, Анна с сэром Джоном направились в лес. Почему бы и нет? Темнеть начнёт не ранее, чем через четыре часа. Они вполне успеют обойти приличный участок, изучить его. За прошедшие дни мужчина успел кое-что осмотреть, но он старался держаться вблизи, не отходя далеко от рабочих. Собственно, сейчас они собирались поступить так же, с той только разницей, что пройдут по направлению к границе.

Выдававший документы на бенефиций чиновник немного рассказал о владении. По имевшимся у него сведениям, от Воробьиного Луга до ближайшего крупного прохода в Царство километров двадцать. Формально до него территория считалась принадлежащей людям, дальше шли ничейные земли, фактически же нарваться на сильного чудинца или духа можно было в пяти километрах от усадьбы. Всякая мелочевка наполняла леса вплоть до Ахена, убийства измененных зверей или птиц за происшествия не считали.

В первый час внимание исследователей привлек уродливый нарост на одном из деревьев, оказавшийся алхимическим реагентом, и источавшая магию травка, опознать которую не смогли. Всё равно взяли. Через неделю приедет купец, взявшийся доставить совершенные в Ахене покупки; возможно, он опознает то, что они найдут. Если нет, то траву купят гильдийцы, они зазывали везти собранное к ним.

Затем началось что-то странное.

— Чувствуешь?

— Похоже на нашу Скорбящую даму, — ответил замерший, прикрыв глаза, дядя Джон. — Только откуда ей здесь взяться? Для неё фон слабоват.

— Скоро узнаем. Только погоди-ка…

Заклинание сплелось не сказать, что легко, но и без лишнего напряжения. В ответ на вопросительный взгляд Хингема леди пояснила:

— «Вуаль Береники», скрывает от магических видов поиска, ну и духовным сущностям пользователя различить сложнее. В Букеле изучила.

— Полезная штука.

Под прикрытием заклинания парочка приблизилась к замеченной аномалии настолько близко, что сквозь ветки могла рассмотреть кружащий по небольшой полянке сгусток полупрозрачного тумана. Далеко не полноценный призрак или дух, скорее, их зародыш в обычном зрении мерцал, исчезая и спустя доли мгновения появляясь рядом с точкой исчезновения. Для взгляда одаренного его метания выглядели несколько иначе.

— Малая дверца, практически щель.

— Не понимаю, — нахмурилась Анна. — Если она открылась недавно, то как мелкий дух сквозь неё просочился? А если открылась давно, когда усадьба погибла… Нет, не может быть. Растения вокруг обычные, не изменённые.

— Бывает, — философски прокомментировал вассал. — Пролез как-то. Развеем или пусть окрепнет?

— Развеем, не до экспериментов сейчас. И трещину летом закрою, слишком она близко к Лугу.

Возражать Хингем не стал, его, похоже, устраивал любой вариант. Чем дольше дух пребывал в мире, тем более материальной становилась его оболочка, и, соответственно, тем дороже она стоила. Поэтому иногда егеря не трогали слабых, безопасных пришельцев из Царства, дожидаясь момента, пока они «наберут жирка». Минусом данного способа являлся долгий срок и некоторая непредсказуемость, источник денег мог свалить неведомо куда, оставив фермера-оккультиста с носом.

Мужчина, не скрываясь, вышел из кустов и мягко зашагал к духу. Совсем слабенький, тот заметил приближение охотника на расстоянии метров в двадцать, и немедленно заскользил по воздуху в сторону потенциального носителя. Иномировые сущности любили облекаться плотью; по словам исследователей, таким образом они получали новые эмоции, чувства, знания, делавшие их совершеннее. В данном случае духу не повезло. Он проплыл половину расстояния до Хингема, когда тот вытянул вперед раскрытую ладонь, пробурчав под нос вербальную формулу заклятья изгнания. Дух исчез без лишних спецэффектов, его просто не стало.

Исчезают духи после развоплощения окончательно, или возвращаются в Царство, маги сказать не могли. Не знали. За века накопилось множество фактов, подтверждающих обе точки зрения. На сегодняшний день большинство одарённых, интересующихся этим вопросом, считало, что разрушение физической оболочки приводит к своего рода перерождению сильных духов, они возвращаются домой с потерей части сил и, вероятно, памяти. Сколько правды в тех рассуждениях, оставалось неизвестным.

— Идём дальше? — наполовину утвердительно спросил дядя Джон, не особо успешно выискивая в траве мельчайшие остатки изгнанника. От духа, похоже, вообще ничего не осталось.

Анна уже давно заметила, что её старый (не в смысле внешности и даже возраста) воспитатель предпочитает передавать ей право приятия решений. Причем делает это осознанно. Примерно с прошлого Самайна началось. Хингем, кажется, тогда окончательно уверился, что статус леди рода она потянет, и таким способом негласно выказывал свою поддержку.

— Пройдёмся немного и повернём — я хочу посмотреть, где границы между моей землёй и соседями. Должны же местные какие-то метки на деревьях ставить, столбы вкапывать, или ещё что-то придумать?

— Видел затесы пару раз, — задумался сэр Джон. — Только чьи они, непонятно. Ладно, идём.

Заблудиться они не боялись, оба с раннего детства умели ходить по лесу и развивали чувство направления. Анна, разумеется, в меньшей степени, но обязательный минимум, положенный носителю фамилии Стормсонг, освоила. Сейчас наука пригодилась.

Их путь пролегал в местах, чей магический фон уже позволял существовать мутировавшим растениям и измененным химерам. Чудинцы попадались слабенькие, зато постоянно. Большую часть встреченного парочка игнорировала, брала только флору и фауну, сиявшую в колдовском зрении особенно ярко.

Часто приходилось перелезать через поваленные деревья или обходить их, в паре урочищ оказалось проще прорубить новый проход заклятьем, чем искать тропу. Видно было, что исследовать чащу придётся долго. Елки уверенно доминировали в лесу, лишь изредка позволяя существовать пихтам и соснам. Кое-где осмеливались противостоять диктату хвойных немногочисленные дубы и грабы, вдоль широкого ручья с запрудами росли высокие кусты с гибкими прутьями. Ручей служил своеобразной границей, отделявшей условно-безопасную землю от той, куда лучше не заходить без подготовки — на его берегах виднелись следы крупных животных.

Потратив на обход ещё час, и больше не встретив ничего, достойного пристального внимания, маги повернули домой. Пусть усадьба пока что состояла всего из одного готового здания, куда переехали Анна с Мэри, она уже называла её домом. Хингемы, дядя с племянником, продолжали ночевать в походном шатре, не испытывая от того неудобств. С чего бы им негодовать, если леди зачаровала десяток безделушек, обеспечивающих комфорт не хуже гостиничного? Даже лучше, учитывая, какие гостиницы им попадались. Строители вовсе ютились в наскоро сколоченном бараке, и выглядели совершенно довольными. По их меркам, условия замечательные: погода хорошая, прокорм наниматель оплатил, спят в тепле и относительном уюте. Чего ещё желать?

Когда впереди послышался бодрый перестук топоров, Анна мысленно призналась себе, что жизнь понемногу налаживается. Вернее, входит в привычную колею. Будучи дочкой провинциального барона из семьи лордов-хранителей, она привыкла к определенному образу жизни, частью которого являлось непременное присутствие потустороннего под боком. Оно её не пугало, скорее, наоборот, успокаивало. Интриги знати, тишина библиотек, хитроумные схемы крючкотворов-юристов — да, Анна в этом разбиралась, это тоже часть неё. Однако в лесу, на границе между людским и не-людским, она чувствовала себя по-настоящему своей.

Хорошо, что она не осталась в Аутрагеле. Даром, что предлагали.

Небольшой обоз, доставивший покупки Анны, на два дня обеспечил усадьбу суетой. По меркам дворян, ничего особо ценного купец не привез, но Мэри полагала иначе. Служанка давно жаловалась, что у них заканчивается еда, отчего сейчас радовалась, глядя на заполненные лари. Кроме того, у неё появились свои подчиненные в лице юной семейной парочки, за долги проданной владельцем, и купленной леди для работы по дому. Мэри отдавала им приказы, считала это повышением и ходила важная. Дополнительную радость ей доставляло обещание госпожи создать чародейную стиральную бочку, потому что обстирывать четверых людей, пусть и взрослых, не склонных пачкаться, тяжело.

С плотниками сторговались на ещё два домика. Изначально в качестве временной меры планировалось строительство четырех жилых домов и двух сараев, обнесенных частоколом, но сейчас Анна видела, что построек требовалось больше. Домики маленькие, потому что больших не построить, нет ни материала, ни смысла вкладываться. Нужен птичник, нужна конюшня, сарай для скотины… С другой стороны, пила на магическом приводе здорово облегчила работу строителям, поэтому, по уму, изначальную стоимость следовало пересмотреть. Вот и пересмотрели.

Наконец-то в Воробьиный Луг зачастили соседи. Ждали их немного пораньше, но, по-видимому, те присматривались к новой хозяйке, собирали о ней сведения. Теперь решили, что пришла пора познакомиться лично. Всего в гости приехало четыре делегации, сменяя друг друга, каждая состояла из нескольких человек. От двух до четырех одаренных мужчин в составе, ни одной женщины, хотя среди егерей они точно есть. Навестили леди Стормсонг бароны Айхен и Ланзерат с помощниками, а также главы семей Ломмерсдорф и Дорзелер, тоже не в одиночестве. Как ни странно, попыток «прогнуть» юную девушку не последовало, разговор шел вполне уважительный. Даже Айхен особых претензий не высказывал — хотя и вины за своими людьми не признал.

— Конечно, заходили! — не стесняясь, соглашался он. — Как иначе? С той стороны не реже трёх раз в год что-нибудь серьёзное набегает. Либо чудь сильная, либо дух такой же. Не из старших, слава Создателю, но тоже хлопот доставляет изрядно. Вот мы и присматривали по-соседски.

— Ещё скажите, что вас прошлые хозяева о том просили, — сухо усмехнулась Анна. Впрочем, раздувать конфликт было не в её интересах, и она перешла к другой теме. Более жизненно важной, скажем так. — Как они погибли? Вернее, почему? Ни за что не поверю, что старший дух выбрался в реальный мир без веской причины.

— Неизвестно, — развел руками барон. — Поговаривали, Роддеры нашли и притащили домой нечто, принадлежащее Царству. Ещё я слышал, что старый Кайл заключил сделку и не выполнил её условий, из-за чего дух обозлился. Может, и правда — Кайл был хорошим шептуном. А может, другая причина была. Сейчас уже не узнать.

Участок посетители разглядывали внимательно, а посмотреть умному человеку было на что. Бригада строителей большая, работают быстро, строят много. Следовательно, деньги у хозяйки есть, и она рассчитывает сесть на земле основательно. Вассалов всего двое, причем один из них подросток — но видны остовы будущих домов, пока не построенных. Значит, приедут ещё. Артефактов много, даже служанка леди носит на шее зачарованную ладанку, про самоходный экипаж и колдовскую пилу вовсе незачем говорить. Иными словами, со снаряжением у новичков всё в порядке. Впрочем, какие Стормсонги новички? Такой же род, стоявший на страже проходов в Царство и кормившийся с того, только из иных краёв и намного древнее.

Соседи уезжали с пониманием, что игнорировать Анну не получится. В местных раскладах придётся учитывать новую силу.

— Похоже, мы задержимся, — проводив гостей, повернулась к сэру Джону девушка. — Айхена слышал? Если чудинцы продвинутого уровня приходят к людям сами, то соваться на их территорию без очистителя нельзя.

— Он мог соврать.

— Мог, но зачем ему? Мы же всё равно узнаем. К тому же, гильдийцы давали схожие оценки, так что, скорее всего, он правду сказал.

Подумав, мужчина кивнул. Мутировавшие звери в большинстве своём являлись животными территориальными, не любившими покидать родной участок земли. Однако схватки самцов, старость или иные причины иногда заставляли их уходить из насиженных мест, выдавливали к людям. Точно так же сильные духи изредка бросали преддверия Царств, где они обычно обитали, и отправлялись путешествовать. Лучшим оружием против обоих типов неприятных визитеров служили так называемые очистители, представлявшие собой одноразовые амулеты по типу духовных гранат. Хорошая вещь, только изготавливалась долго и относительно сложно.

— У нас черепов нет, — напомнил Хингем о дефиците материалов. — Без черепа чудинца ты очиститель не сделаешь.

— Сделаю, из металла. Качество, конечно, пострадает, но для первого похода в лес сойдёт. А там чудинца убьём, и я нормальный очиститель сварганю.

Таким образом, серьёзную разведку дальних границ владений пришлось отложить ещё на день. Хорошо ещё, что, как выяснилось из разговора с туземцами, границы всё же были обозначены. Каждое владение отделялось от соседнего зачарованными каменными стелами. Стояли они не везде, часть за прошедшие годы успела разрушиться или потерять зачарование, однако в целом функцию свою — указывать, где чья земля, — выполняли.

Создать очиститель, вроде бы, просто, но вот старший Хингем их предпочитал брать у сюзеренов или покупать. Другие вассалы, насколько помнила Анна, тоже старались сами артефакты подобного рода не изготавливать. Тому имелось несколько причин, первая из которых — заклинания в процессе создания не использовались, только навыки. А навыки, конечно, можно и нужно развивать, но они весомо зависят от генетики, от предрасположенности. Грубо говоря, есть существенная разница между тем одаренным, у кого в графе «пластичность» от рождения стоит единица, и тем, у кого десятка. Очевидно, что при равных затрачиваемых усилиях второй всегда будет превосходить первого. Поэтому у представительниц более старых родов артефакты в среднем получались сильнее, чем у молодых. Почему представительниц? Алхимия и, в меньшей степени, артефакторика считались женскими аспектами великого магического искусства.

Во-вторых, конкретно очистители требовали заполнения однородной человеческой энергией. При их изготовлении нельзя применять жертвоприношения, а использовать объединение магов в круг нежелательно. Говоря по-простому, сильнейшие очистители получались у мастеров, создававших артефакты в одиночку. Это ж какой резерв иметь надо⁉ Анна обоснованно считала себя сильной, превосходящей девяносто процентов сверстников, и всё равно сумела заполнить всего одну заготовку. Правда, из-за неподходящего материала потери оказались высокие… Но даже так!

Несмотря на проволочки, в поход они в конечном итоге пошли. Втроём — Анна и оба Хингема, все одаренные её маленького клана. Уходили с раннего утра и на целый день, рассчитывая вернуться поздним вечером. Тем не менее, одеяла и походный набор с собой прихватили. Неизвестно ведь, как сложится.

Первые три часа шагали по более-менее знакомым местам, которые неплохо успели изучить за короткие вылазки. Дальше начались сложности. Местность стала тяжелой, лес изменился, погустел, идти приходилось по звериным тропкам, не всегда удобным для человека. Солнышко сквозь ветки светило не настолько ярко, зато чаще встречались необычные растения и животные.

Относительно безопасные.

— Шустрые, заразы, — глядя на скачущих по веткам белок, протянул дядя Джон.

Белки двигались не просто раза в полтора быстрее своих обычных сородичей, они ещё и пронзительно кричали, заставляя рефлекторно закрывать уши руками. Звук будто ввинчивался в голову, затуманивая сознание.

— Наловим? — разумеется, предложил Род.

Улучив момент, Анна пригвоздила одну из белок к дереву металлической стрелкой. Товарки убитой возбужденно заверещали и заскакали быстрее.

— Возьмем одну, — усилив на всякий случай щит, отдала парню добычу девушка. — Дома разберемся, стоит их бить или проще игнорировать.

Ругань зверьков провожала их шагов сто.

Следующий напряженный момент случился через полчаса, когда они вышли на край небольшой полянки. Буря зимой повалила огромное дерево, вывернув его с корнями, лес ещё не успел надежно затянуть появившуюся проплешину, сквозь которую на землю падали солнечные лучи. Шедший впереди дядя Джон внезапно остановился и предупредительно поднял руку. Осторожно ступая, Род и Анна подошли к нему поближе, аккуратно выглянули из-за плеча.

Лежащий на земле ствол покрывал сверкающий зелеными оттенками ковер. Потребовалось несколько десятков секунд, чтобы понять — перед ними десятки, сотни змей. Гады приползли погреться на солнышке. Они лежали или медленно ползали, подставляя тела под лучи, иногда тихонько шипели друг на друга, и совершенно не обращали внимания на людей. Причем, что удивительно, на землю не спускались, оставаясь на стволе.

Внимательно глядя под ноги, маги отошли назад. Только после того, как разделявшее их с полянкой расстояние составило не меньше двухсот шагов, охотники остановились. Озадаченно переглянулись между собой.

— Их там не меньше сотни, — сообщил сэр Джон. — Много маленьких. Похоже, недавно народились.

Помрачневшую Анну волновало иное.

— Мы их не почувствовали, хотя должны были.

— Какая-то форма скрыта. Поймаем одну?

— Не накинутся?

— Не должны, — без особой уверенности почесал щетину воспитатель. — Ладно, на обратном пути посмотрим.

Цели у их сегодняшнего похода имелись ровно две, познакомиться с местностью и взглянуть на ближайший крупный проход в Царство. Второе, разумеется, если получится, в зависимости от того, кто его охраняет. Возле проходов почти всегда крутятся духи, большинство из них на появление магов реагирует агрессивно. Драться с ними жильцы Воробьиного Луга на данном этапе не собирались.

Уже сейчас маги видели, что не зря сходили. И дело не в лежащих в мешках находках — понимание, на кого можно наткнуться в лесу, важнее.

Встреча со змеиным кублом оказала благотворное воздействие в смысле усиления осторожности, дальше троица шла, прикрываясь маскировкой и внимательно глядя по сторонам. И не только по сторонам. Практика показала, на деревьях тоже можно найти много всякого, полезного и не очень. Рысь, к примеру. Хищницу засекли загодя, но приняли за какого-то мелкого зверька и подходили к дереву без опаски. Зверюга, в свою очередь, пока готовилась к броску на последнего в колонне, не удержала азарта и позволила эмоциям вырваться наружу, заполнив фон эмоциями предвкушения. Почувствовав направленную на себя агрессию, Анна первым делом набросила дополнительный щит, потом попробовала определить источник столь ярких эмоций. Остановилась, подняла глаза, пошарила взглядом по веткам…

— Берегись!

Поняв, что её обнаружили, рысь бросилась вниз. Навстречу ей просвистели сорвавшиеся с пояса мелкие снаряды — Стормсонг отточила приём до автоматизма, в критической ситуации действовала, не задумываясь. Прыжок кусочки металла сбили, но особого вреда не нанесли. Они ударили в грудь, морду, передние лапы, заставив рысь издать недовольный мявк, сверкнули от столкновения с загустевшим воздухом, кое-где врезались в плотную шкуру, но пробить её не смогли. Тем не менее, огромная кошка шлепнулась на пузо и пару мгновений лежала на земле, мотая головой.

Встать ей не позволили. Толстая молния с треском ударила хищницу в бок, отбрасывая на пару шагов. В воздухе запахло паленым. Маги замерли, чутко вслушиваясь в тишину леса, затем Анна издалека стальным штырем потыкала неподвижному зверю в ухо. Рысь не дернулась. Колдовское зрение четко показало, как из тела стремительно утекает жизнь.

— Мертва, — подошел поближе дядя Джон. — Хитрая какая!

— Будем надеяться, их здесь немного, — тихо добавила Анна.

Изменяются животные во многом индивидуально, но общие черты сохраняются. Так что, если нашлась одна рысь, умевшая скрывать своё присутствие, то есть и другие, по округе бродят. Их нельзя назвать сильными бойцами, однако привычка нападать из засады может превратить огромных кошек в серьёзную угрозу для егерей.

На разделку туши потратили около часа, благо, опыта Хингемам не занимать. Забрали голову, шкуру, когти, хвост и значительную часть потрохов, хотя насчет последних сомневались. Неизвестно, представляют ли они ценность для алхимиков.

О том, что маленький отряд приближается к конечной точке маршрута, их предупредило появление живых деревьев. Растения, впитывая магию, предпочитают меняться по привычным схемам — делают ядовитыми кору, выращивают длинные острые колючки, в редких случаях умеют эти колючки выстреливать в обидчика. Чтобы научиться вытаскивать корни и переходить на другое место, либо превращать ветки в гибкие плети, способные задушить жертву, им требуется много времени и серьёзный магический фон. Обеспечить последний способен только большой проход в Царство, расположенный неподалеку. Поэтому, когда куст, мимо которого проходил сэр Джон, попытался схватить мужчину за ногу, стало понятно, что цель недалеко.

Следующим признаком служила черная проплешина на земле, из центра которой торчал небольшой кристалл. С ноготь мизинца Рода, не более, однако парень выковырял его с довольным видом. Неизвестно, сколько стоила остальная добыча, а за кристалл точно дадут не меньше пары гульденов, так что подросток совершенно справедливо рассчитывал на денежку. Анна, разумеется, обеспечивала вассалов, но есть разница между полученным и заработанным. Пусть и полученным за службу.

Проплешина являлась точкой выброса или «лепестком», или «отголоском». Названий много, суть одна. Каждый крупный проход окружался местами, где сила концентрировалась, словно стекая по складкам пространства или по иным причинам, образуя локальные точки напряжения. Растения в отголосках не выдерживали слишком серьёзного воздействия и умирали, в особо крупных даже материя разрушалась, зато там прорастали кристаллы духов, поэтому собиратели-одаренные подобные места любили. Правда, и опасались тоже. Наличие отголоска указывало на возможное присутствие рядом сильного духа, со всеми вытекающими из соседства последствиями.

Буквально через пять минут, едва они отошли от лепестка, сэр Джон поднял руку.

— Впереди. Еле ощущается.

Попытавшаяся вслушаться в фон Анна нахмурилась — чтобы почувствовать духа, ей пришлось сосредоточиться, обычного внимания не хватало. Множество сигналов напрягало чутьё, мешало смотреть на дистанцию. Стража прохода она ощущала самым краешком, и то, не подскажи ей старший, приняла бы его за ещё один отголосок. Чтобы четко определить присутствие духа, нужно было бы подойти поближе.

Нужно ли?

— Идём дальше? — обратилась она к самому опытному из них.

— На таком расстоянии всё равно ничего не различить, мы даже его стихию определить не можем, — ответил сэр Джон. — Шагов сто, думаю, пройти безопасно. Накинь на нас «Вуаль», и пойдём.

— Против него она вряд ли поможет, — предупредила Анна, тем не менее, сплетая заклинание.

— Хоть что-то.

Правы оказались оба. Дух почуял чужое присутствие, он сместился поближе, его причудливый воздушный танец участился и обрел угрожающие элементы — выпады, удары по деревьям, раздраженный свист. Маги по-прежнему не видели его глазами, деревья скрывали физическое тело стража, но сквозь просветы удавалось иногда различить нечто гибкое, длинное, покрытое чешуёй. Вместе с тем, атаковать он не спешил. Его словно держала рядом с проходом невидимая веревка, не дававшая отходить слишком далеко. Хотя маги прекрасно понимали, что последнее впечатление обманчиво, и, если духа спровоцировать, нападёт он не сдерживаясь.

— Воздух, вода и земля, — после десяти минут наблюдений определилась Анна. — Но договориться вряд ли получится — поведение агрессивное.

— Это сейчас, — возразил дядя Джон. — Он нас впервые видит.

— Людей он уже наверняка встречал. Готова спорить, с ним пытались договориться, принести дары. Судя по тому, как он себя ведет — безуспешно.

— Плохо, что из прошлых хозяев никто не уцелел, — вздохнул старший Хингем. — Спросить некого. Может, с соседями поговорить? Мне совсем не хочется на него втроём лезть.

— Поговорим, — согласилась леди. — Во время ответного визита расспрошу их. Уходим или не всё рассмотрели, что хотели?

— Да, пойдём, незачем перед духом маячить. Род!

— Уже иду, дядя!

Обратно шли немного иной дорогой, не столько выискивая полезности, сколько изучая местность. Видели медвежьи следы, осторожно обошли семейство кабанов, не желая связываться со стокилограммовой самкой-вожаком — мало ли, какими она способностями обладает? Двигались осторожно, наученные прошлым опытом. Медленно, конечно, зато дошли без приключений.

Уже в глубокой темноте подходя к дому, Анна с неудовольствием признала себе, что к походам не готова. Ноги гудели, девушку чуть пошатывало от усталости, зрение село, а натруженные плечи сгибались под весом мешка. Надо восстанавливать физическую форму, потому что ходить в лес ей придётся ещё не раз. Быть обузой для своих вассалов она не имеет права.

В хозяйственных хлопотах прошел июнь, наступил июль. Строители бодро заканчивали здания, обещая заняться частоколом в скором будущем. Леди Стормсонг и её люди уже жили в домах, потихоньку обживая их и наводя уют. Раз в неделю приезжал торговец из ближайшего села, привозил заказанные товары; периодически навещали соседи, Анна тоже ездила по гостям с ответными визитами. Словно дикие звери при неожиданной встрече, одаренные присматривались друг к другу, прикидывая, чего ожидать.

Дела в целом шли успешно. В письмах Ральф сообщал, что незваных гостей не появлялось, зато к ним регулярно заезжают патрули жандармов. Землю вокруг виллы сдали арендаторам, денег прибавилось, поэтому управляющий подумывал о ремонте. Также приходили письма от Вандербергов, оформлявших покупку дома в Аутрагеле. Верная данному обещанию, Анна подобрала устроивший Торнтонов вариант, и сейчас отслеживала процесс хода сделки. Окончательно дом примет сам барон, который для этого собирался приехать во Фризию. Может, к племяннице заедет, посмотрит, как она устроилась на новом месте.

Неплохо устроилась. А в ближайшем будущем (не сглазить бы) будет ещё лучше. Потому что в последнем письме мэтр Штальбюль сообщил о успешной постройке первой кареты способом леди Стормсонг. Да, всего лишь образец; да, работа не завершена, ещё масса недоделок. Кое-что пришлось перерабатывать из-за того, что состоявшие в гильдии каретников слабенькие маги не могли проводить те же операции, какие с легкостью творила куда более могущественная магичка. Тем не менее, даже на сырой образец нашелся покупатель, а знатные господа из столицы заказали ещё пять. Прекрасный результат!

Не зря она месяц сидела в Букеле, подробно рассказывая ремесленникам о процессе изготовления, составляя чертежи и записывая рецепты. Отдельные элементы правили прямо на месте, адаптируя под более слабых магов; некоторые изменения, предложенные мастерами, наоборот, выглядели более эффективными. Суть не изменилась, её методику признали рабочей, а значит, обязательства она выполнила до конца. После того, как в присутствии нотариуса и представителя церкви был подписан закрывающий акт, каретники при всём желании не смогли бы увильнуть от необходимости выплачивать платежи за патент. Шесть процентов от стоимости каждой проданной кареты, по три Анне и Штальбюлю. Чьими усилиями, честно признавала девушка, сделка состоялась, его авторитет сыграл в организации решающую роль.

Настроение не ухудшали даже новости из Австразии. В этой стране Анна на своём творении по столице не рассекала, и родственникам по салонам на уши не приседала, иными словами — рекламная кампания не проводилась. Поэтому предложение о покупке методики местные каретники встретили настороженно. Впрочем, кое-какие слухи до них доходили. Мэтр Бьём заверял в письме, что рано или поздно дожмёт руководство Паннонской гильдии, и, скорее всего, говорил правду.

Ещё один раз Анна посетила Ахен. К её глубокому сожалению, своего травника, или алхимика, разбирающегося в местных флоре и фауне, нанять пока не удалось. Хотя определенные подвижки имелись — ей рекомендовали пару подмастерий, готовых переехать из города. Пока что леди колебалась, но склонялась к такому варианту. Почему бы и нет? Она обеспечивает сырье, крышу над головой и безопасность, нанятый подмастерье тут же варит снадобья на продажу, прибыль пополам. Он же по дешевке предоставляет эликсиры и зелья, нужные в усадьбе. Идея хорошая, сложность заключалась в том, чтобы человека найти подходящего.

Люди были нужны позарез. Пока что попадались лентяи, дураки или те, к кому не стоило поворачиваться спиной.

— Ещё неплохо бы найти гончара, — подводя итог своим размышлениям, вслух сообщила Анна.

В конце концов, она юная девушка, имеет право немного помечтать. Понятно же, что, пока у клана нет сильных боевиков, ремесленники в него не пойдут. Защита — первична.

— О чём вы, миледи? — поглядывая на неё с легкой настороженностью, вопросил Род.

— У нас на участке работяги выход глины обнаружили, — принялась объяснять ему магичка, пока не надумал себе чего. — Я её проверила, хороший материал для керамических артефактов. Можно лепить горшки с вложенными чарами охлаждения, очищения, усиления свойств пищи и других. Из глины вообще много чего изготавливают, начиная от свистулек-манков для чудинцев и заканчивая отделкой для ритуальных залов. Только где найти знающего мага, хотя бы подмастерье, который согласится сюда переехать?

— А сами вы не хотите, ага, — понял, или решил, что понял, подросток.

— И не хочу, и не умею. Я с металлом работаю.

Насчет своих умений Анна не обольщалась. В некоторых аспектах она значительно превосходила уровень подмастерья артефакторики, но в ряде других, серьёзных, до него не дотягивала. Специализация, вдобавок, узкая. Она хорошо, по-настоящему хорошо, работала с металлом, осваивала дерево, неплохо разбиралась в драгоценных камнях. Именно что «неплохо», они редко попадались ей в руки в необработанном виде. В остальных специализациях Стормсонг была откровенно слаба, пусть и пыталась наверстать упущенное при малейших возможностях. Она не умела вплетать магию в зеркала; сносно, не более, вышивала и ткала, что для девушки её происхождения считалось позорным; имела самые общие понятия о скульптурной артефакторике; можно сказать, только подступалась к обширнейшей теме применения магических ингредиентов.

Правда, о всякой чернухе она знала значительно больше среднего. Нормальный подмастерье о способах усиления артефактов посредством человеческих жертвоприношений представление имел самое смутное, в отличие от неё. Ну вот такие книжки дома в библиотеке на полках стояли, а ребенком она была любознательным.

— Тогда и впрямь глиномес нужен, — согласился не подозревавший о душевных метаниях сюзерена Род.

Память жительницы двадцать первого века подкинула совершенно лишние ассоциации… Прежде, чем ответить, Анна немного помолчала, подбирая правильные слова. Потом мысленно плюнула и сказала, как есть.

— Гончар. Гончар нам нужен. Глиномес — это совсем другое.

— Пофиг, — махнул рукой галантный кавалер. — Мне без разницы, и вообще я по другому поводу подошел.

— Какому же? Порадуй свою леди хорошими новостями.

— Насчет хороших или нет, это вы сами решайте, а только разговаривал я вчера с Куртом Лирсом, он Дорзелерам служит. Ну, они вчера приезжали.

— Тот длинный парнишка с перебитым носом?

— Да, он. Так вот, Курт сказал, у Зибенбахов семья вассалов уйти хочет. Чего-то там нехорошее случилось, из-за чего они разругались. Может, их к нам позвать? Семья небольшая, всего четыре человека в лес ходят.

— Зовут их как? Вассалитет заложный или нет?

— Фамилия у них Ниц, а насчет остального Курт не знал ничего.

Как уже говорилось, в гости друг к другу тут ездили часто. Развлечений Черное Кольцо жителям предлагало мало, причем в основном таковых, что лучше бы поскучать. Одаренные ходили в лес, квасили в трактирах и посещали ярмарки в крупных селах, зимой часть егерей перебиралась в ближайшие города. Кто поумней, тот учился, тренировался, но большинство не видело смысла в развитии — освоив необходимый минимум, достаточный для жизни, к большему охотники не стремились. Им и так было хорошо. Зато метнуться к соседям на праздник или просто так считалось нормальным, особенно для молодых парней.

Восемнадцатилетняя хозяйка собственного владения, сильная магичка из благородного рода, пользовалась среди них бешеной популярностью. К счастью, почти всем хватало ума понять, что не их это полёта птица. Остальных осаживал дядя Джон.

Позднее о Ницах добавила Мэри. Откуда служанка умудрялась узнавать свежайшие сплетни, оставалось великой тайной, но каким-то образом она всегда была в курсе окрестных новостей. Причем покидала Воробьиный Луг она реже остальных, да ещё диалект, присущий провинции, освоила плохо, отчего путалась в словах. Одарённые хотя бы могли общаться на латыни, которую знали поголовно. Тем не менее, среди жителей усадьбы Мэри являлась самой информированной, что и доказала, поведав госпоже грустную и грязную историю.

— Рихард Зибенбах, это второй сын господина Пауля Зибенбаха, влюбился в жену Матиаса Ница. Стал к ней подкатывать. А Матиас, говорят, парень горячий и жену в обиду не даёт, вообще за ней с десяти лет ухаживал, в соседнюю деревню бегал. Она сама из Танненхофа и, говорят, красавица редкая, вот Рихард и повелся. В общем, дал ему Матиас по роже, и неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы мужчины не вмешались. Посадили парня в погреб, чтоб охладился. А жена Рихарда, Ирма, была на сносях. Ей про драку когда сообщили, она заревновала, из дома в чем была выскочила, побежала к Ницам, нашла жену Матиаса… Вот не знаю, как ту зовут. В общем, нашла её и в волосы ей вцепилась.

Тут другие бабы прибежали, растащили их, только было поздно. Скинула Ирма ребенка! Нехорошо так, ихний целитель сказал, может, вовсе детей у неё не будет. Она как услышала, закричала страшно и прокляла жену Матиасову с великой ненавистью! Оттого у той тоже чрево затворилось!

— Лучше бы мужа прокляла, — бессердечно заметила Анна. — Не был бы бабником, никто бы не пострадал.

— Говорят, она сама ему глазки строила, — неуверенно возразила Мэри.

— Может, строила, может, нет. Матиаса выпустили?

— Господин Пауль велел ему десяток плетей дать, и выпустил.

— А с Рихардом что?

— Так это… Ничего. На жену орал, потому что к ним клирик приехать должен, — доложила служанка.

— Ничего им церковь не сделает, всего лишь епитимью назначит и штраф заставит уплатить. Но, конечно, приятного во всей этой истории мало.

Насчет проклятья Анна сомневалась — не хватило бы у простой одаренной силы и контроля наложить на соперницу что-то серьёзное. Вот в стихийный сглаз, усиленный эмоциями, она поверить могла. Тоже гадость, временами болезненная и даже смертельно опасная, однако снять его куда проще. Оглашать выводы она не торопилась, сделав пометку в уме разузнать о ситуации побольше.

В тот же день, когда Мэри развлекала госпожу сплетнями о соседях, пришло две новости, и если первая однозначно порадовала, то вторая… Как отнестись ко второй, леди Стормсонг сомневалась. Вроде бы, осознание, что твой прогноз будущего сбывается, должно греть душу, только есть такие пророчества, которым лучше бы не сбываться. Например, предсказание (нет, не магическое, голый расчет) о грядущей гражданской войне.

Во-первых, пришло письмо от дорожного знакомца сэра Джона. Того самого егеря, который с недавних пор не егерь, а простой дворянин в связи со сменой статуса земли, где он служил. Он сообщил, что у трех его родственников в конце июля заканчивается контракт, продлевать его они не намерены, и будут рады до конца октября наняться к леди Стормсонг. Анна их логику понимала и одобряла, испытательный срок её более чем устраивал. Слуги, конечно, не вассалы, но держать поблизости сомнительного человека — решение спорное. Как бы то ни было, до зимы проблема патрулей разрешится, а к следующей весне она точно кого-то найдёт.

В Придии король Генрих довел подданных, Конвент отказал в финансировании двора и арестовал министра финансов. В ответ Генрих отъехал в центральные области страны, в город Верулам, где принялся собирать войска. Звучит парадоксально, но его поддержали некоторые члены Высокого Сейма, то есть крупнейшие и наиболее титулованные землевладельцы страны. На стороне Конвента выступили бароны, значительная часть церковных иерархов, почти все главные торговые объединения, обладавшие собственными войсками. Многие влиятельные лица выжидали, но всем было очевидно, что раскол начался. Разногласия достигли того уровня, когда разрешить их можно только силой оружия. Чем кончится противостояние и сколько оно продлится, сейчас предсказать нельзя. Вдруг король помрет в первом же бою? Маловероятно, конечно, учитывая надетые на него артефакты и служащих ему целителей, но вдруг? Или Конвент сдаст назад, они последствия междоусобицы прекрасно понимают.

Хотя кое-что для Анны представлялось очевидным. Фризия в события вмешается, а дядя Эдвард отправит семью из страны. Князь Альбрехт не упустит шанса подгадить конкуренту, он давно подкидывает дровишки в пламя противостояния. Ему выгодно видеть Придию ослабленной. В связи с чем возникает вопрос — не пожелает ли его королевское высочество включить некую беглянку в свои планы? Не хотелось бы. Участвовать в интригах такого уровня Анна боялась.

Что касается барона Торнтона, то мотивы его очевидны. Он желает отправить семью в безопасное место, и у него таковое имеется. Фактически, ему достаточно приехать в Аутрагел и поставить подпись на документах, остальное сделано. Изначально дядя собирался ехать в одиночку, но сейчас, учитывая обстановку, ничто не мешает ему прихватить родных. Или, к примеру, выдать доверенность старшему сыну, если обстоятельства вынуждают его остаться в Линадайне.

Следующее утро началось с завтрака, продолжилось сложным разговором и закончилось кровью.

Вставала Анна рано, не позднее семи часов, однако, когда бы она не поднялась с кровати, Мэри уже хлопотала на кухне. Для простолюдинов подъем с первыми петухами считался нормой, они стремились захватить как можно дольше светового дня, потому что работы всегда было много. Служанка занималась домом леди, не доверяя это важное дело никому, то есть следила за чистотой, готовила, стирала, проветривала, начищала немногочисленное столовое серебро. Последнее служило предметом особой её гордости, ведь обычно серебром занимался дворецкий, или главный слуга дома.

Готовила Мэри на троих. После Букеля у Хингемов появилась привычка столоваться у леди, против чего последняя ничуть не возражала. Завтрак, помимо еды, превратился в своеобразную планерку, когда обсуждались планы на день, обменивались сведениями или просто общались. Кроме того, еда по качеству превосходила то, что мужчины могли приготовить сами, так что причины заявиться в гости у них имелись веские.

С недавних пор Анна начала замечать интерес сэра Джона к её служанке, определенный взрослый интерес. Мэри, не будь дурой, сама всё прекрасно поняла и, кажется, ничуть не возражала. В присутствии старшего Хингема она становилась на редкость улыбчивой, старалась подложить ему кусочки получше и, в целом, вела себя так, что только идиот не понял бы её симпатии. Или Род, из-за возраста в тонкостях отношений между полами не разбиравшийся.

Переглядывания двух близких ей людей заставили Анну крепко задуматься. Нужно ли ей вмешиваться? По закону сюзерен не просто имел право, он обязан был влезать во все сферы жизни вассалов, для их собственного блага, разумеется. На практике жизнь вносила коррективы, которые умный господин учитывал, уже для своего блага. Например, девушка с трудом представляла себе, как она будет отдавать приказ (неважно, какой) на столь деликатную тему дяде Джону — человеку старше неё в три раза.

Со стороны старшего Хингема ситуация проста. Мужчина опытный, он прекрасно понимает, чего хочет, серьёзные отношения ему не сдались совершенно. Ему нужна легкая интрижка с симпатичной девицей. Проблема в том, что указанная девица может надеяться на нечто большее, у неё романтика в голове и мечты о замужестве, совершенно наивные. Иначе понимала бы, что брак с дворянином, сильным одарённым, главой своего рода, для девушки её статуса практически невозможен. Нет, конечно, чудеса случаются, но не в данном случае. В современном обществе свадьба это насквозь прагматичный союз двух сторон, чувства в расчет не принимаются. Что простая служанка может дать Хингемам? Ничего. Была бы она одаренной, желательно сильной, тогда шансы у неё имелись бы приличные, а так…

Беда в том, что Мэри, как ни крути, являлась её доверенным лицом. В определенном смысле — самым близким. При желании она могла основательно подгадить, хотя бы банально согласившись сообщать за денежку малую секреты своей госпожи. Да, в Воробьином Лугу ей разглашать информацию некому, но то сейчас, в будущем внимание к леди Стормсонг возрастет. Если, конечно, её планы постигнет успех. Не вечно же Анна будет на задворках сидеть, ей ещё титул возвращать предстоит, и не только. Иными словами, неизбежны частые поездки в Аутрагел, встречи со столичными интриганами, собаку съевшими на способах вербовки обиженных глуповатых девчонок.

Помимо безопасности, существовал и личный мотив. В отличие от большинства дворян, слуг Анна за говорящую скотину не держала, считала их людьми. Мэри так вовсе симпатизировала. Служанка, конечно, девушкой была простоватой, но доброй, ответственной, с легким характером. Не хотелось бы видеть её заплаканной.

— Вы уж не обижайте её, дядя Джон, — подгадав момент, когда рядом никого не было, попросила Анна. — Ребенок ведь сущий.

Мужчина посмотрел на неё с веселым скепсисом.

— Ты это мне говоришь?

— Кому ещё? Всё от вас зависит. Мэри меня не поймёт, она в сказки верит, несмотря на сиротство. Даже странно. А вам я могу прямо сказать, что в ближнем кругу мне ссоры не нужны. Не то у нас положение, чтобы между собой ругаться. Запрещать я вам, конечно, ничего не буду, не настолько я глупа, но могу попросить — не обижайте девочку.

— Не переживай, всё нормально будет.

Отойдя подальше, Анна выдохнула. Всё-таки не готова она обсуждать подобные темы. С другой стороны, пускать события на самотек тоже нельзя. Остаётся наблюдать да надеяться, что многоопытный сэр Джон сумеет и сладкое получить, и конфликта избежать.

Надо будет потом с Мэри поговорить. Чтобы не рассчитывала на слишком многое.

Закончив непростой разговор, Анна прошлась по участку. С момента прошлой «инспекции» прошли сутки, поэтому изменилось немногое, только на ещё одном доме закончили крышу соломой покрывать. Большая бригада, состоявшая из трёх ватаг, стоила дорого, зато и строила быстро, оправдывая каждый потраченный на них грош. Пока что леди оставалась ими довольна и подумывала через пару лет, когда наступит пора обзаводиться постоянным жилищем, нанять тоже их.

Закончив обход, она собралась посетить баню. Что бы там ни считала её пришедшая из двадцать первого века половинка, чистоту предки любили и ценили, поэтому мылись, стирались часто. Бани в будущей усадьбе построили в первую очередь, одну большую, для строителей, и вторую поменьше, господскую. Вторая выглядела приличнее, и её после окончания работ не собирались сносить. Анна уже предвкушала возможность поплескаться водичкой и наконец-то вымыть голову, когда со стороны внезапно замолчавшей лесопилки раздался громкий болезненный вопль. «Наконец-то», с мрачным юмором подумала леди. «Два месяца без отрезанных пальцев проработали. Удивительный результат».

Насчет пальцев она полностью угадала.

Вокруг пилы столпились мужики, из-за их спин не было видно пострадавшего, зато тихий ропот не заглушал громких матюгов. Приближение хозяйки работники заметили, и почтительно расступились, стоило той подойти поближе. Анне хватило одного взгляда, чтобы оценить картину — скрючившийся мужик сидел на земле, баюкая перевязанную руку. Рядом с ним стоял травник Дитер, одной рукой чеша в затылке, второй зачем-то держа на отлете отрезанный указательный палец. Всего один, почему-то.

Анна посмотрела под ноги, других частей человека не обнаружила и решила спросить.

— Только один отрезало, или второй где-то валяется?

— Один, ваша милость, — мрачно ответил Йон, главный в бригаде.

— Повезло. Забыли мои предупреждения?

— Да не забыли, ваша милость, а как-то увлеклись, — отвел глазки в сторону строитель. — Больно уж вещица удобная.

— Ещё бы! А уж какая острая, — фыркнула Анна. Помолчав, сделала вид, будто смягчилась. — Ладно, идемте. Посмотрим, что можно сделать.

Маленькая процессия, состоявшая из леди, Йона, Дитера и ведомого ими под ручки оставшегося безымянным саморезчика прошла к господскому дому. Остальных строителей старший разогнал, ибо нечего пялиться, работать надо. Возле дома Анна села за небольшой столик, вкопанный перед входом, усадила напротив раненого и приказала выскочившей навстречу Мэри:

— Принеси аптечный сундучок и котелок с водой.

— Сейчас, миледи!

Служанка метнулась обратно в дом, грохоча туфлями по доскам. Проводивший её взглядом Йон осторожно спросил:

— Разрешите спросить, ваша милость — чего делать-то собираетесь?

— Попробую палец ему обратно приставить. Времени прошло немного, может получи́ться. А может, и нет — я же не целитель с дипломом.

Благодаря личному ученичеству у госпожи Хелены, Анна получила много практики. Конечно, притащенными в поместье ранеными занималась мэтресса, младшая из Стормсонгов находилась при ней в качестве помощницы, на подхвате. Тем не менее, процесс заживления ран девушка наблюдала полностью, и как действовать, знала. Хотя прежде самолично пальцы никому не приживляла.

Вернувшаяся Мэри грохнула на стол сундучок с лекарствами и побежала обратно в дом. Анна вытащила чистую тряпицы и склянку со спиритус вини, чистым спиртом, щедро смочила тряпку и приказала:

— Руку давай.

Со страхом смотревший на приготовления мужчина молча повиновался. Магичка очистила грязь с кисти, отметив, что жгут на запястье затянут умело, затем наложила заклинание, препятствующее появлению огневицы. Насколько она понимала, заклятье убивало заразу, способную вызвать гангрену. Запыхавшаяся Мэри тем временем притащила чугунок с водой, и, повинуясь кивку госпожи, поставила перед той на стол.

Спустя минуту вода вскипела, затем остыла, и Анна аккуратно опустила в неё палец. Вытащила, продезинфицировала спиртом, снова протерла обрубок на кисти, на сей раз прямо рану и кипятком. Завершив приготовления, она очень аккуратно, буквально по миллиметру срезала омертвевшие ткани. Приставила палец и принялась сращивать кость. Подзабытая биомантия, никогда не отличавшаяся в её исполнении высоким качеством, давалась неохотно. Но всё-таки кость медленно срасталась. Спустя пять минут Анна отодвинулась, удовлетворённо оглядела свою работу, и перешла к сращиванию кровяных сосудов, сейчас пустых. После наступил черед нервов, регенерации волокон мышц, последней наросла кожа.

Снова заклинание против огневицы. Мимоходом подумав, что настой имбиря пополам с кружевным грибом лишним всё равно не будет, магичка отцепила с одежды металлическое украшение и превратила его в импровизированную шину. Забинтовав указательный палец вместе со средним, она пару мгновений полюбовалась на свою работу.

— Повязку не снимать, не мочить, вообще не трогать, — отдала она указание. Не столько раненому, чьё туповатое лицо не внушало надежд, что инструкции он поймёт, сколько его боссу. — Завтра подойдёте на проверку. Посмотрим, как прижилось.

— Благодарим, ваша милость!

Строители бодренько встали из-за стола, даже раненый, и согнулись в глубоком поклоне. Впрочем, Йон мгновенно распрямился, и, нервно перекладывая шапку из руки в руку, спросил:

— Дозвольте узнать, ваша милость — это что же, вот так что угодно приживить можно? Руку там, или ногу?

— Нет, конечно. Вернуть отрубленную руку по силам разве что мастеру-целителю. Даже палец, отрубленный больше часа назад, приживить уже не получится. Вам повезло, что я была рядом и быстро вмешалась, и то — радоваться рано. Завтра узнаем, получилось или нет.

На самом деле Анна лукавила. Руки или ноги, отрезанные недавно, целители приращивали уже на второй ступени, то есть начиная с девятого ранга. Мастера, если им дать время, отращивали новые конечности. Другое дело, что простолюдины в любом случае не имели шанса воспользоваться услугами обеих категорий, чьи расценки по карману не всем дворянам. Возможности тех целителей, на которых в принципе могли скопить простые работяги, описанию соответствовали точно.

Имелся и личный мотив. Слава умелой лекарки Анне была не нужна, в отличие от имиджа человека, разбирающейся во всех областях магии. Сегодняшний инцидент и его последствия мигом разнесутся по окрестностям, и, конечно, его обязательно переврут. Палец превратится в отрезанную руку, если не голову, а долгая процедура лечения чудесным образом станет единственным заклинанием. Однако серьёзные люди, желающие знать правду, слухам не верят; они обратятся к непосредственным свидетелям, то есть к Йону или Дитеру. Те тоже наврут, но меньше. Поэтому можно надеяться, что толп жаждущих исцеления паломников Воробьиный Луг не увидит.

Против небольшого количества больных Анна не возражала. Надо же ей на ком-то тренироваться.

— Вишь, как побежали! — неприязненно глядя вслед уходящей троице мужчин, высказалась стоящая рядом Мэри. — Боятся, что им долг за лечение навесят. Добрая вы, миледи!

— Думаешь, пришитый палец дорого стоит?

— Не меньше гульдена, — уверенно ответила служанка. — Когда в Аутрагеле жили, мне горничная расценки говорила, у неё двоюродная сестра целителю с практикой прислуживает. Она точно знает.

Информацию Анна приняла к сведению, не более. Открывать клинику она не собиралась.

Несмотря на малое число живущих в усадьбе одаренных, они понемногу начинали выстраивать систему патрулей. Обязанность устранять приходящие из Кольца угрозы от количества бойцов не зависела. Леди изучала свою землю, заодно прикидывая, что ей предстоит сделать в ближайшем будущем. По всему выходило, что без системы слежения на основе артефактов не обойтись, поэтому она заранее намечала точки, где будут установлены опорные узлы. Новых дальних походов пока не совершали, отходили не более чем на пять километров от усадьбы.

Ходили по графику два через день, то есть два дня посещаешь лес, третий сидишь дома. Анна рассматривала дежурства в качестве отдыха, сэр Джон считал их нормой жизни, Род гордился, видя подтверждение взрослого полноценного статуса. Парень не чудил, к обязанностям относился серьёзно, не филонил и редкие странности, попавшиеся на пути, проверял тщательно.

Практика показывала, что серьёзных угроз на расстоянии пяти километров от Воробьиного Луга нет. Самой большой опасностью были жители усадьбы. Впрочем, измененных зверей и духов в округе мало встречалось — фон слабел, чудинцам на границах Кольца не нравилось. Исключение составляли мелкие духи, способные забраться в человека, слиться с ним, и с огромным интересом начать изучение нового, материального мира. За три прошедших месяца произошло две попытки, обе сорвались благодаря надетым на строителей амулетам. Слабых духов развеял Дитер, хозяевам даже вмешиваться не пришлось. Поговаривали, в этом году полноценных случаев одержимости немного, и слухи походили на правду, потому что никто из соседей экзорцизмы не проводил.

Измененные звери делились на две категории, младшие и старшие, они же продвинутые. Ко вторым относились все, способные долго существовать без внешней подпитки силой. Может, у них имелся внутренний источник, может, они удачно мутировали, и потому в постоянном притоке энергии не нуждались, или другая причина имелась. Не важно. Главное, что старшие встречались редко, но при желании уходили на занятые людьми земли, не испытывая дискомфорта.

На одного из таких Анна и Род напоролись во время очередного патруля.

Появление сильного чудинца парочка одаренных ощутила заранее. Сложно не заметить тварюгу, в колдовском зрении по насыщенности энергией не уступающей одарённому рыцарской ступени. Зверь надвигался медленно, не скрываясь. Он, кажется, пока не почуял людей и шел наобум, просто исследуя новые земли. Сказать о нём что-либо конкретное на расстоянии было нельзя, удалось только рассмотреть, что не дух и не одержимый.

— Что делать будем? — невольно понизив голос, спросил Род.

Тот же вопрос задала себе Анна. С одной стороны, зверь сильный. С другой — по опасности одарённому той же ступени уступает, и значительно. Заклятий не знает, снаряжения нет, разум в самом худшем случае на уровне восьмилетнего ребенка, владеет двумя-тремя навыками. Причем владеет плохонько, в бою выезжает за счет неожиданности.

В общем, у них имелись неплохие шансы зверюгу завалить.

— Судя по тому, как он идет, скоро он выйдет на полянку, — принялась излагать леди наскоро придуманный план. — Там мы его встретим. Попробую нас скрыть заклинанием и напасть из засады. Если не получится, ничего страшного — очиститель его оглушит, мы добьём.

— А если он свернёт?

— Догоним. Подберём другое место и нападём.

Получилось в результате нечто среднее. Зверь, которого они по-прежнему глазами не видели, постоянно останавливался, но двигался более-менее прямо. Поэтому люди без труда нашли подходящее укрытие у него на пути. Большое поваленное дерево позволяло спрятаться за ним, одновременно кидая заклинания или, как планировала Анна, используя навык. Она не захватила с собой снаряд с вложенным заклинанием молнии, потому что не предполагала встретиться с по-настоящему страшным противником, о чём теперь немного жалела. Впрочем, у них имелся очиститель, это раз, и много металла девушка таскала в виде украшений на одежде, это два. Против чудинца должно хватить.

Ещё она жалела, что не сделала летающего мелкого голема. Сейчас посмотрела бы его глазами, и точно сказала, какую тактику охоты избрать. Или вовсе бежать к усадьбе. Увы, но пока что её мастерства на колдовскую поделку-птичку не хватало.

Наконец, чудинец подошел на достаточно близкое расстояние, чтобы его можно было услышать. У одаренных имелось множество способов для усиления органов чувств, в первую очередь зрения и слуха; Стормсонги и их вассалы предпочитали заклинание «Собачье ухо», его Анна с Родом и использовали.

— Тяжелый и медленный, — определил парень. — Не рысь и не волк.

— Медведь, кабан или олень, — согласилась леди. — Лучше бы олень.

Олени и лоси среди крупных чудинцев являлись самыми пугливыми, и часто отступали, стоило применить против них яркую вспышку или громкий, противный звук. Худшим противником считался кабан-секач, дикие свиньи мгновенно впадали в ярость и нападали с бешеной скоростью, прошибая щиты. На кабанов обычно ходили партией не менее чем в пять егерей.

Из-за дальних кустов послышалось недовольное ворчание, заслышав которое, парочка хором выдала:

— Медведь.

Неприятный вариант. С обычным медведем обученный маг справится без проблем, если только сам с перепугу глупостей не натворит, но чудинцы опасны за счет способностей. У медведей это обычно масса, превышающая средний уровень, телесная крепость, скорость и ловкость. Ещё, опционально, сверхострые когти и усиленные органы чувств, изредка встречались экземпляры, умевшие выставлять щит.

Не свалить ли, пока их под «Вуалью» не разглядели?

— По моей команде бросаешь очиститель, — украшения принялись слетать с одежды леди, металл на глазах становился жидким и сплетался в единый тонкий канат. — Я его попробую удержать. Если получится, кидаешь заклятья издалека, если нет, то бежим в сторону усадьбы. Понял?

— Ага. В смысле, всё сделаю!

К удивлению Анны, лесной великан не замечал их до последнего. Он чувствовал чужое присутствие, рычал, втягивал воздух носом, но понять, что именно его беспокоит, не мог. Хотя его самого люди уже разглядели. Сначала массивная бурая туша мелькала между деревьев, временами останавливаясь и чем-то чавкая, затем зверь подошел поближе. Встал между кустов, просунув голову, принюхиваясь и оглядывая поляну маленькими умными глазками. Молодой самец, чей лоб украшала роговая пластина с выступающим шипом, не торопился выходить на свет. Что-то его смущало.

Сидевшая в засаде Анна при виде зверя приободрилась. Медведь по-прежнему оставался грозным противником, но не выглядел кем-то, с кем невозможно справиться. Она провела пальцами по стальной веревке, раздумывая, как лучше поступить. Связать лапы? Неизвестно, насколько он силен. Пусть канат пропитался силой и, благодаря воле Анны, намного крепче обычного, удерживать ему предстоит непростого зверя. Чья масса, на глазок, в районе четырехсот килограммов. Вдвое меньше, чем карета, которую она полгода назад подняла…

Рядом чуть шевельнулся Родерик. Парень сидел напряженный, приготовив к броску украшенный рунами кошачий череп — тот самый очиститель, изготовленный леди. Прежде Роду на медведей охотиться не доводилось, хотя в Марке они обитали, и он часто слышал рассказы других охотников о повадках и способах добычи мохнатого хозяина. К слову сказать, больше нигде в Придии медведей не осталось, не выдержали конкуренции с людьми. Так вот, одно дело — байки егерей, и совсем другое — лично выйти против зверюги, имея в качестве поддержки одну только девушку старше на четыре года. Правда, Анна себя уже проявила, причем у него на глазах. Но тем позорнее будет ошибиться!

Наконец, медведь вышел на полянку из-под прикрытия кустов. Сделал ещё несколько шагов, остановился, принюхиваясь. Кажется, он всё-таки учуял присутствие людей, потому что повернул голову и уставился прямо на них, раздраженно взрыкивая.

— Давай, — вполголоса скомандовала Анна.

Зверь услышал её, и заворчал громче. Облизнув губы, Род привстал, показываясь верхней частью тела над стволом дерева и тем самым привлекая к себе внимание медведя. Тот рыкнул и сделал несколько шагов вперед, остановился, вытянув шею. Людей он прежде не видел, чего ждать от них, не знал, отчего теперь колебался. Напасть? Бежать?

Сделать выбор ему не позволили. Младший Хингем, примерившись, метнул очиститель. Черепушка пролетела по воздуху метров двадцать, стукнулась о траву, вызвав у парня стон сквозь зубы, проскакала ещё немного и остановилась у медведя перед лапами. Тот сначала отшатнулся, затем шагнул вперед, наклонив морду.

Артефакт сработал.

Светящаяся сфера разошлась волной, мгновенно затопив сиянием фигуру животного. Просуществовав секунды три, она исчезла, впрочем, выполнив свою задачу. Очиститель вытеснял любую энергию, отличную от собственной; во всяком случае, пытался это сделать. В теории защититься от него позволял обычный колдовской щит, однако требовалась немалая концентрация, чтобы не позволить тому развалиться. В подавляющем большинстве случаев очиститель, примененный против людей, защиту снимал; если же щита на цели не имелось, он сразу бил по энергетике, отправляя ту в шок.

У медведя щита не было. С другой стороны, сама по себе зверюга отличалась крепостью, полученный удар её оглушил, но не вырубил. Минут пять, и она оправится, лапы у неё перестанут заплетаться, и тогда неизвестно, что она захочет сделать: сбежать или отомстить.

Выбирать ей Анна не позволила.

Плавно скользнув вперед, попутно разматываясь из клубка в единую нить, сотканный из напитанного энергией металла канат пролетел через полянку, быстро обернулся вокруг толстой шеи раз, другой, засверкал, натянулся. Концы его уплотнились, превратившись в своеобразные рукояти, и дернулись вверх. Трос врезался в шею, потянул её вверх. Медведь злобно выдохнул, взревел, задергался, но его передние лапы оторвались от земли. Через пару секунд он стоял на задних лапах, наполовину повиснув в стальной петле.

— Сейчас подойдём поближе, — не отрывая взгляда от добычи, бросила в сторону Анна. — Бей его в живот.

Магичка боялась, что канат не выдержит тяжести, однако пока что признаков разрушения не чувствовала. Похоже, нагрузка не заставит его лопнуть. Поэтому Стормсонг потянула вверх рукоятки, постепенно фактически подвешивая медведя в воздухе. Одновременно она шла вперед, чтобы сократить дистанцию — чем больше расстояние, тем хуже работал навык.

Зверь бился в петле, ревел, махал лапами, безуспешно пытаясь зацепить обидчиков. Он, возможно, сумел бы когтями распороть петлю, но задние лапы не могли подняться на нужную высоту, а передние не сгибались, как надо. Удобно открытое брюхо просто напрашивалось на удар, и Род не замедлил воспользоваться случаем.

Тонкая молния ударила в живот, вызвав у зверя болезненный стон.

— Он жив, — прокомментировала Анна. — Не спеши. И не подходи слишком близко.

Парень сосредоточился, и, словно на тренировке, повторил атаку. Медведь снова содрогнулся, на сей раз молча.

— Ещё раз.

В свои четырнадцать лет Родерик выдавал всего три заклинания молнии подряд, на большее его не хватало. Вроде бы немного, а с другой стороны — полноценные боевые заклятья, пусть и низшего, двенадцатого ранга. Последний удар окончательно пробил естественную защиту, неподвижное тело с опущенными лапами зависло в воздухе без признаков жизни.

Колдовское зрение показывало несколько иную картину. Медведь не умер. Он получил серьёзные раны, находился без сознания, но жизнь ещё теплилась в нём. Анна не собиралась проверять, очнётся ли добыча, поэтому очень быстро опустила зверя на землю, практически сразу превратила кусок каната в длинную тонкую иглу, которую с силой вонзила в ухо. Прямо в мозг. С первого раза не получилось, помешала кость, поэтому она для верности тоже приложила тушу молнией, вытащила иглу и заострила конец, сделав его почти невидимым. Вторая попытка вышла успешной.

— Всё, — она облегченно выдохнула. — Справились.

Девушка неожиданно ощутила, как дрожат колени, и плюхнулась в траву прямо там, где стояла. Ноги не держали, и вовсе не из-за усталости. Они завалили старшего чудинца, всего лишь вдвоём! Рядом вокруг туши радостно скакал Род, от счастья не чувствующий истощения; он то подбегал поближе, наклоняясь к огромным когтям или башке, трогая пальцем клыки, то отбегал подальше, чтобы захватить взглядом всю добычу. Глаза у него просто блестели, а рот едва не разрывался из-за широченной улыбки.

— Осторожно! — Анна сама чувствовала, как расползаются от радости губы. — Вдруг слюна ядовитая!

— Не, непохоже! Пасть розовая! Гляньте, леди! А клыки какие здоровенные!

Прошло несколько минут, прежде чем парень опомнился и задумался.

— Тащить-то его как? Мили три до дома. Дотащите, леди, или здесь разделаем?

Сомневался он совершенно правильно, ведь держать подвешенным звериную тушу, это одно, а тащить её по чащобе несколько километров — совсем другое. Совершенно разные затраты сил, во втором случае они расходуются намного быстрее. Перспектива разделки туши на месте тоже не нравилась, потому что прежде они подобным не занимались — опыт Родерика заключался в разделке зверей не больше волка, леди вовсе только со стороны смотрела, — и потому что часть полезностей придётся оставить. Кости, например. Череп они заберут, но лопатки тоже ценятся, их в гаданиях часто используют. Если оставить на месте, чтобы вернуться завтра, так зверьё растащит.

Его соображения Анна прекрасно понимала, её мысли текли в том же направлении.

— Попробую понести, — немного подумав, решилась она. — Ты пойдёшь впереди, выбирай дорогу. По пути будем останавливаться и отдыхать. Всё-таки добыча роскошная, хочется её целиком притащить! Посмотри — на шее шкура целая, трос её не порвал.

Благодаря колоссальной телесной крепости чудинец физически пострадал слабо. У него даже шея не сломалась, он всего лишь задохнулся, и то не до конца. Неудивительно, что на таких ходят с зачарованным оружием. Принадлежащие Стормсонгам и Хингемам артефактные копья остались в Марке, только сэр Джон сумел сохранить во время бегства родовой клинок. Выходит, надо делать новые.

Мысленно Анна поморщилась. Снова работа, причем срочная. Неизвестно же, когда из леса новая напасть выползет, и какими она будет способностями обладать.

На то, чтобы принести медвежью тушу в Воробьиный Луг, потребовалось четыре часа и три остановки. Едва Анна начинала чувствовать приближающееся опустошение ядра, как сразу останавливалась и садилась медитировать. Родерик её охранял. В них слишком крепко вбили правило оставаться в лесу начеку, даже на условно-безопасной территории молодые охотники не позволяли себя терять бдительность.

Во время первой остановки они попробовали сделать волокушу из срубленных тут же молодых сосен, но спустя десяток минут от идеи отказались. Нести навыком было удобнее, чем тащить, хотя, вроде, должно быть наоборот. Под конец девушка шла, про себя ругаясь на собственную жадность, и с мрачным юмором предвкушая ожидающие её завтра ощущения сродни растянутых мышц. Перенапрягла она сегодня тонкое тело.

Впрочем, изумление, написанное на лице дяди Джона при виде летящей по воздуху туши, компенсировало неудобство.

— Я уже беспокоиться начал, — подойдя поближе, сообщил он. — Вас нет и нет, теперь-то ясно, почему.

— Не смогли бросить, — призналась Анна. — Добыча слишком хороша.

День давно перевалил на вторую половину, через несколько часов землю покроет темнота. Не теряя времени, дядя Джон рявкнул на подтянувшихся зевак-плотников, отнес тушу в укромный уголок подальше от домов, и принялся её вместе с племянником разделывать. Леди он отослал спать, и Анна послушно отправилась выполнять выданное в вежливой форме указание. Она понимала, что следовало бы посмотреть, поучиться, но усталость одолевала.

Всё, на что её хватило — съесть тарелку супа, раздеться и завалиться в кровать.

Голод разбудил Анну ночью. Связь физической оболочки и тонкого тела оставалась малоизученной, однако то, что состояние одного неизбежно отражается на другом, исследователи установили точно. Девушка активно колдовала днём, приводила ядро на грань истощения, неудивительно, что организму требовалась энергия.

Пока проснувшаяся Мэри колдовала над плитой, Анна раздумывала над ближайшим будущим. Взрослый медведь — это, считай, набитая полезностями кладовая, в его туше малейший кусочек плоти идёт в дело. Потроха используются в алхимии, мозг тоже, кости, шкура и когти любимы артефакторами, мясо, хоть и не сезон, всё равно съедобно и, считается, прибавляет физических сил, благотворно воздействуя на позвоночник и мышцы. Кое-что применяется в запретных практиках, в частности, с помощью языка накладывают четыре проклятья, и это только известные Анне. Лопатки и печень применяют при гадании, из полового органа и семенников варят такое, что даже двухсотлетние старцы в постели чудеса показывают. Недолго, правда.

Отдавать на сторону ценные ингредиенты девушка не собиралась. Пусть она не великий алхимик, но основы знала, и в своей способности наварить ценных эликсиров с зельями сомнений не испытывала. Надо только рецепты в памяти освежить и докупить кое-какое оборудование, и то, и то можно сделать в Ахене. Всё равно собиралась туда съездить, вот и повод подвернулся. Если завтра с утра выехать, то можно за день обернуться.

Сегодня она никуда не поедет. Хватит с неё подвигов.

Утром, за завтраком, она сообщила о своих планах дяде Джону. Анна понемногу училась разделять любимого воспитателя и сэра Хингема, главу вассального рода, даже разговаривала с ними по-разному. Сейчас, например, посоветовалась, стоит ли ехать или лучше помедлить, отправиться в город позднее. В другой ситуации могла бы просто сообщить о принятом решении.

— Я в алхимии не силён, — признался Хингем. — Знаю только, что свежие ингредиенты лучше. Моё дело — оружие и чары.

Анна, вспомнив, щелкнула пальцами.

— Точно. Хорошо, что напомнили. Надо ещё астрономические карты купить и таблицы наполняемости для металлов. Копьё хочу сделать, вернее, рогатину, — пояснила она.

— Дело хорошее. Но почему сейчас?

— Вы мишкину шкуру оценили, легко резалась? Нужно что-то, что её пробьёт без лишних усилий.

— Было у нас всё, — вздохнул дядя Джон. — Мастера ковали. Арсенал надо заново восстанавливать, тут я соглашусь, только спешки нет. Медведя, похоже, другой самец из леса прогнал, и раз младший к нам вышел, то второй появится не скоро.

— Я же не сразу займусь, там расчётов не на один месяц, — улыбнулась воспитанница. — Вполне возможно, закончу их ближе к Самайну. Хотя руку набивать на изделиях попроще, имеет смысл раньше.

Ближе к обеду очень удачно в гости заявился барон Айхен в компании младшего сына. Соседи, ближние и дальние, успели оценить молодую хозяйку Воробьиного Луга, её силу, богатство и деловую хватку. Поэтому приятные глазу мужчины навещали усадьбу под различными предлогами. Попытки ухаживать за ней леди Стормсонг иногда забавляли, иногда раздражали, отнимая драгоценное время; внешне её поведение не менялось никогда — вежливость, спокойствие, отчужденность. Она стояла выше окружающих и пока не встретила никого, кто мог бы встать вровень с ней.

Барон просветил неопытную соседку насчет цен. Медведь в неразобранном виде стоил от сорока до шестидесяти гульденов, в зависимости от веса и возраста. Убитого вчера зверя Айхен оценил в полтинник. Весомая сумма, учитывая, что безземельный дворянин во Фризии за год получал около двухсот пятидесяти гульденов. Десятина, по закону, отходила князю, столько же забирала церковь, три десятины получал хозяин земли, остаток делился между охотниками в зависимости от внесенного вклада. Основной урон нанесла Анна, она же командовала и тащила тушу в усадьбу, поэтому ей полагалось две доли из трёх. Родерик, таким образом, имел полное право рассчитывать на восемь гульденов с лишком, однако его госпожа, подумав, решила, что церковь перетопчется, и выдала парню десять. Кому церковную десятину платить? Они, так-то, мигранты из страны, обе церкви которой с фризским священством в отношениях сложных.

Рано или поздно с клириками придётся делиться. Но леди планировала оттянуть сей неприятный момент настолько далеко, насколько возможно.

Ещё гульден получил дядя Джон за разделку. Многовато, но сюзерен должен быть щедрым. К тому же, Хингему сколько не дай, он всё потратит.

Глядя на раздувшегося от гордости Рода, Анна поняла, что всё сделала правильно. Это для неё суммы незначительные, и происшествие не то, чтобы рядовое — она бывала в переделках опаснее. Для подростка ситуация выглядит совершенно иначе. Первый заработок, первая охота на большого зверя, первая личная победа. Пожалуй, она потратит один клык, оправит его в серебро и сделает Роду амулет, не столько магический, сколько на память. Пусть носит и помнит.

Вечером строители преподнесли сюрприз… Весь день прошел не так, как Анна планировала утром. Она-то собиралась быстро просмотреть, что из медведя вытащили, и прикинуть, как лучше добычу использовать, а остаток дня посвятить чтению книг, раз уже чаровать ей нельзя. Ещё у неё скопилась толстенькая пачка требующих ответа писем, с ней тоже хотелось бы разобраться. Однако сначала изучение медвежьих потрохов заняло больше времени, чем предполагалось, затем Айхен приехал и пришлось его развлекать. Когда соседушки наконец-то направились домой, настроение работать испарилось, словно его и не было. Анна, безусловно, себя бы заставила, но заявился Йон с сообщением, что его люди раскопали непонятный подвал явно колдовского назначения, и лезть внутрь они отказываются.

Совершенно правильное поведение, волшебница его понимала и одобряла.

Нанятые работники ведь не только строили, они много чего ещё делали. Усадьба заросла, требовалось выкорчевать кусты и молодые деревья, скосить траву, подновить дорогу, расчистить колодец, соорудить хотя бы простенькую ограду, чтобы в будущем скотина не разбегалась, и прочее, прочее, прочее. Убирая крупный валун, они внезапно обнаружили под ним лаз, ведущий в подземное помещение, украшенное чародейскими символами. Тайник был неплохо замаскирован, потому что за прошедшее время ни один из проживавших или посещавших Воробьиный Луг одарённых его не заметил.

Впрочем, неудивительно. С точки зрения наличия энергии, в подвале царила пустота.

— Эти символы используют шептуны для впадения в транс, — осмотрев полукруглую камеру, сообщила леди находившемуся тут же дяде Джону. — И ложе есть.

Мужчина согласно кивнул.

— Доигрались Роддеры. Не удивлюсь, если духа, который их уничтожил, они сами же приманили.

— Скорее всего.

Искусство общения с духами, в просторечье называемое шепотом, постоянно балансировало на грани запрета. Высокая смертность среди практикующих его, вкупе с разрушительными последствиями для общества, приводило к тому, что шепот регулярно объявляли черной магией, учить ему прекращали, а шептунов ловили и наказывали. Впрочем, спустя какое-то время запреты отменялись — до следующего громкого инцидента. Удачливые шептуны получали от духов новые заклинания, которые потом продавали за хорошую цену, убеждали обитателей Царства освободить облюбованную землю, снять сильные проклятья или выполнить иные просьбы. Словом, адепты этой дисциплины жили хорошо, только недолго.

С неудовольствием оглядевшись ещё раз, Анна с неудовольствием сделала вывод:

— Придётся церковников вызывать. Завтра в Ахене сначала сообщу в Гильдию, после неё заеду в местный капитул.

Народная молва, помещавшая сильных магов в башни посреди густого леса и прочие малодоступные места, в этом вопросе от реальности не отклонялась. Многие магистры и мастера действительно предпочитали жить уединённо, окружая себя немногочисленными верными слугами и сводя общение с просителями к минимуму. Анна теперь понимала, почему. Только соберешься, настроишься, обложишься справочниками, инструментами, материалами, начнёшь прорабатывать давно лелеемую идею — и вдруг прибегает внезапно кто-нибудь, выбивая из ритма и требуя внимания. Состояние сосредоточенности теряется мгновенно. Причем обычно пристают с мелочами, ерундой, которая вполне могла бы подождать несколько часов.

Последний раз, когда Анну отвлекли из-за пустяка, у неё глаз задергался. Возможно, поэтому Мэри начала всех приходящих разворачивать и просить подойти позже. Служанка заслужила поощрения, ибо в кои веки её хозяйке удалось посидеть в тишине. Талантливая, по общему мнению, юная артефактор из рода Стормсонг замахнулась на задачу, предельную для её уровня мастерства. Она собиралась создать предмет, несущий сразу два разнонаправленных заклинания.

Подмастерье артефакторики обязан уметь надежно привязать заклинание к предмету. Чтобы оно не рассеивалось с течением времени, не слишком быстро уничтожало носитель, стабильно и без сюрпризов выполняло заложенные создателем функции. Требования к мастеру выше. Мастер-артефактор способен вложить в предмет три заклинания не ниже девятого ранга, причем заклятья должны принадлежать к разным стихиям, либо относится к противоположным сферам деятельности. Существовал и другой путь — создать предмет-заклинание. Тот, который после проведенного над ним успешного обряда очищения постепенно восстановится, а не останется навсегда просто кольцом или просто мечом. Мастеров, заслуживших звание вторым способом, крайне мало. Сначала требовалось на высочайшем уровне изучить чары, разобраться, как они работают, приблизиться к пониманию мышления духов (насколько то возможно для человека), не сойти с ума в процессе, освоить материаловедение и прочие дисциплины, необходимые обычным артефакторам, и только потом попытаться создать шедевр. По очевидным причинам, первый способ намного проще.

На мастерство Анна пока что не замахивалась, она вообще о сдаче экзаменов не помышляла. Действовала из сугубо прагматичных, можно сказать, сиюминутных намерений. Она прекрасно помнила о духе, охраняющем ближайшие к Воробьиному Лугу врата, и понимала, что рано или поздно с ним придётся что-то делать. Дух стоял на полпути к дальним краям леса, где произрастали самые ценные растения, обитали любимые алхимиками животные, и в целом Царство прорывалось в реальность, изменяя мир. Готовый рискнуть сборщик мог там озолотиться. Страж ворот мешал туда пройти, следовательно, его придётся развоплотить, либо найти способ с ним договориться. Интуиция подсказывала, что договориться вряд ли удастся. Он же не зверушка лесная, его едой подкупить не получится. Значит, надо драться. Вот Анна и раздумывала над снаряжением, советовалась с дядей Джоном, прикидывала, какие варианты в предстоящей схватке покажут себя лучше.

Разработка шла медленно. Хотелось создать комплект, элементы которого не просто не мешали бы друг другу, а взаимодополняли. Задача неожиданно оказалась сложной, магичка увлеклась, и вышла из дому поздним вечером. Закатное солнышко освещало последними лучами близкую к завершению стройку, врытый в землю грубый стол под навесом, и двух мужчин, сидевших на лавках. Одного из них Анна видела впервые.

— Я уж думала к вам бежать, миледи, — сообщила возникшая сбоку Мэри. — Герхард Ниц приехал, чуть ли не с обеда ждёт.

Завидев направлявшуюся к ним хозяйку усадьбы, мужчины встали. Стоило ей приблизиться, как неизвестный, выйдя из-за стола, склонился в поклоне, а сэр Джон сообщил:

— Позвольте представить вам Герхарда Ница, главу семьи Ниц, миледи. Он приехал, чтобы обсудить возможность найма.

— Добро пожаловать, господин Ниц, — кивнула леди. — Присаживайтесь. В дом не приглашаю, у меня там творческий беспорядок. Мы, как вы видите, еще не успели устроиться на новом месте.

— Ничего страшного, домина, — хрипловато сказал сивобородый охотник. — Поверьте, многие в Кольце живут куда хуже и встречают гостей менее щедро.

На столе стояли кружки с пивом, миски с простой едой. Анна кинула на дядю Джона благодарный взгляд, получив в ответ уверенный кивок. Предварительные переговоры прошли успешно, Ницы признаны людьми приличными, старший вассал считает, с ними можно работать.

Усевшись за стол, Анна приказала принести ей кофе. Алкоголя в пиве чуть-чуть, оно слабенькое, но ей сейчас много не надо, а голова нужна ясная.

— Разумеется, я слышала о вашей ситуации, господин Ниц. Её уже с месяц активно обсуждают все, кому не лень. Но я уверена, что пока слухи дошли до меня, их несколько раз переврали, поэтому хотела бы узнать о происшедшем из первых уст. Не поделитесь своей версией?

Ниц вздохнул, поправил пальцем усы. Чувствовалось, что пересказывать неприятную ему историю не особо хочется, но понимает, что разговора не избежать. И лгать нельзя — Анна, как и любой маг, владела методами определения лжи. Способы обмануть её существовали, только откуда простому одаренному во втором-третьем поколении их знать?

— Ежели с самого начала начинать, домина, то получится, что со смерти старого хозяина Зибенбаха, господина Бруно Зибенбаха. Это отец нынешнего, Пауля. Он два года назад преставился, прими его Спаситель. Вот с тех пор и пошло как-то всё наперекосяк. Сначала Вилберт, это второй сын герра Бруно, свою долю забрал и с домочадцами отъехал на восток, он сейчас возле Конфленца осел. Потом господин Пауль захотел договор пересмотреть, разовый сбор за право ходить в лес повысить. Ненамного, но он хотел травами брать, а их же по-разному оценить можно. Ещё случай был, мой старший Детлеф куницу в ловушке оставил, её Луц, это ближник хозяина, себе забрал, сказал, что сам убил. Матиаса собирались князю на службу отправить вне очереди, мы отбились. В лес ходить чаще велели, да не в ближний, а на дальние рубежи, только без оплаты… Да много чего было! То, что Рихард Зибенбах к матиасовой Ханне приставал — это последняя капля. Вы, домина, не верьте, если услышите, что Ханна Рихарду глазки строила, не было такого. А вот он на неё давно поглядывал, ещё при герре Бруно намеки делал. Но тогда с ним старый хозяин поговорил. Ирма ведь не просто так взбесилась, она мужа знает, и кто ему нравится, видела.

Короче говоря, дитё Ирма скинула, Ханну прокляла. Из Танненхофа дознаватели приехали, на Зибенбахов штраф с епитимьей наложили, и велели проклятье снять. Только как снять, ни Ирма, ни кто другой из Зибенбахов не знают. Поэтому господин Пауль предложил мне в замену разорвать договор досрочно без штрафа, а ещё денег дать на экзорциста. Или на малефика, ежели потребуется.

— Вряд ли понадобится, — заметила Анна. — Малефики только со сложными случаями работают. Ваша Ирма — она кто? Из какого рода, где училась, по какой зиме?

— Из Астенов она, соседи наши дальние. Лет ей двадцать пять, а училась… Как все. У мамок, бабок.

Имя рода ничего Анне не говорило, следовательно, к старым или получившим дары от духов Астены не относились. Она изучала обстановку, в том числе с помощью Вандербергов, о наиболее влиятельных силах Черного Кольца хотя бы читала. Вряд ли Ирма сильна как колдунья, она нигде не училась, то есть образования нет. Конечно, иногда встречаются самородки, способные так приложить, что и магистр не снимет, особенно если учитель из древнего рода. Но здесь, похоже, не тот случай.

— Позвольте, я подытожу, господин Ниц. Зибельбахи начали давить на вашу семью, выставили неприемлемые условия, и в конечном итоге вы, семья Ниц, решили от них уйти. Возникает вопрос — почему ко мне? Года не прошло, как я получила Воробьиный Луг. Человек новый, никому не известный. Вы же местные, кто чего стоит в Кольце знаете, наверняка можете выбрать достойного господина.

— Служить Стормсонгам — честь, про ваш род даже у нас слышали. И про вас слава хорошая идёт, домина, — пожал плечами Ниц. — Говорят, магичка сильная и хозяйка добрая. Нам к соседям идти смысла нет, потому что одни с Зибенбахами ссориться не захотят, с другими мы сами в прошлом цапались. То есть вы не подумайте, кровников у нас нет! Никто за нами не придёт и с нас не спросит. В общем, я так подумал: людей у домины мало, а за границей смотреть надо, егеря нужны. Заключу договор до дня Всех Святых, а там посмотрим. Многого не попрошу. Только с Ханны проклятье снимите, а уж мы отработаем!

Логика понятная, Анна сама руководствовалась схожей. Нанять на короткий срок местного, разбирающегося в эндемиках и понимающего скрытые течения в обществе, присмотреться к нему. Если человек нормальный, то заключить долгосрочный договор, на год или дольше. Поэтому леди, ещё раз взглянув на Хингема, и уловив согласно опущенные веки, ответила:

— В целом, предложение мне нравится, но хотелось бы точно понимать, на что вы рассчитываете и что предлагаете…

Условия они обсуждали до глубокой темноты. Ниц, будучи обычным человеком, хотел всего, побольше и даром; Анна его мечты обламывала. Она нуждалась в работниках, очень нуждалась, но не собиралась позволять сесть себе на шею. В конечном итоге, договорились они на стандартных условиях найма ближнего пограничья с дополнением — леди снимает проклятье с Ханны, мужчины Ницей помогут разобраться со стражем ближайшего прохода в Царство за половинную долю. Если вдруг Анна не справится с проклятьем, то доля станет целой. Стандартные условия в данном случае означали, что егеря не обязаны отходить далее, чем на половину дня пути от усадьбы, и отдают владелице земли десятую часть добытого. Если желают идти в лес глубже, то на свой страх и риск, спасать их леди не обязана. А вот в пределах оговоренной территории она людей прикрывает, в частности, спешит на помощь, обнаружив сильного чудинца или духа.

— По своей инициативе, вглубь они не пойдут. Среди Ницей нет никого на рыцарской ступени.

Поговорить без свидетеля леди и её старшему вассалу удалось только ночью, отправив гостя спать. Под ночевку Герхарду Ницу выделили целый дом, даже матрас с одеялом и подушкой нашли — пусть оценит, где ему и его семье предстоит жить. В одном доме все Ницы не поместятся, поэтому Анна предоставила им три. Чрезвычайно щедро с её стороны, обычно дома переселенцы строили за свой счет.

— Не пойдут, так не пойдут, — отмахнулась девушка. — Нам же проще. Лучше скажи — ты выяснил, почему они на самом деле от Зибенбахов уходят?

— Разругались, бывает. Герхард не солгал, он недоговорил. Пауль Зибенбах всем своим егерям ренту повысил, те в ответ часть находок стали утаивать. Ницей за этим поймали, наложили штраф. Паулем недовольны, потому что он к охотникам относится, как к крестьянам каким-то: отработки самовольно назначает, в город по делам не отпускает. Детишки его тоже жару поддают. С тех пор, как Бруно умер, обиды копятся, и основная вина на новом хозяине. Во всяком случае, мне так кажется. Хотя учти — Ницы тоже не овечки невинные, за ними тоже грешков хватает. Может, потому Зибенбах их и отпустил, что придавить не смог.

— Я и не рассчитывала на святых, — дернула плечиком Анна. — Егеря же. Мне сейчас подойдут любые охотники с более-менее добрым именем. Ницей молва не слишком охаивает, значит, надо брать. Глядя на них, потянутся другие. Ха! Если повезет, я от предложений отбиваться стану! Та троица не передумала?

— Бленкерты? Нет, обещали до второго августа явиться. Две недели осталось, — внезапно дядя Джон улыбнулся. — От предложений ты уже отбиваешься, как я погляжу!

Леди скорчила кислую гримаску, пользуясь тем, что их никто не видит.

— Не напоминай. Их неумелые ухаживания раздражают.

— Когда-нибудь тебе придётся выйти замуж, — философски заметил сэр Джон.

— Я понимаю. Но пока что кандидатуры не впечатляют. Первый сравнивает женщин с телками и разговаривает со мной, как с идиоткой. Из книг прочитал одну Святую, по слогам и ничего не запомнив. Второй одет непонятно во что, за обшлагом грязный носовой платок размером с простынь. Третий мало того, что скупой, так ещё и намеков не понимает — ему пришлось открытым текстом сказать, что всё, хватит, загостился, пора домой! Четвертый во всём слушается папу, а сам даже помыться не может, по́том от него за версту разит. Кто-то картежник, кто-то лентяй. И ведь они реально думают, что способны заинтересовать девушку из рода Стормсонг!

На возмущения воспитанницы Хингем только хихикал, слушая перечисление недостатков. С его точки зрения, приезжавшие познакомиться парни не подходили по другим причинам. У них нет громкой славы предков за спиной, скопленных поколениями знаний, большой чародейской силы, земель и богатств. Безусловно, в Черном Кольце существуют династии, не уступающие Стормсонгам, и немало, но их представители первыми не приедут — им невместно проявлять спешку. Поэтому они смотрят, выжидают, оценивают. Знакомство должно произойти на нейтральной территории.

— Не пора ли нам по праздникам поездить? — вслух выдал мужчина итог своих размышлений. — Приглашают тебя часто, а бываешь мало где.

— Нас приглашают, дядя Джон, нас. Тобой мамочки входящих в возраст девиц интересуются едва ли не сильнее, чем мной, — уточнила Анна, с удовольствием увидев, как её бывший воспитатель скривился. Поулыбавшись, задумалась. — Наверное, ты прав. Кроме ближних соседей и Ахена, я нигде не бывала, а это неправильно. Так ведь времени нет — то одно, то другое. Сейчас, вот, подготовка к схватке за ближний проход.

— Срок траура закончился, — заметил Хингем. — Можешь на пиры ходить.

Анна промолчала. Она ведь забыла. Брата казнили больше года назад, она не обязана носить траур. Совсем заработалась.

— Хорошо. Стройка завершится, и начну наносить визиты.

О нападении на Ланзератов сообщил приехавший на следующий день деревенский торговец. Дело житейское, в восточных мелких государствах Союза подобное происходило едва ли не ежедневно. Сателлиты курфюрстов резались между собой почем зря, крупные игроки с их помощью портили друг другу настроение. В Черном Кольце стычки кровников тоже не являлись чем-то необычным, однако имелись нюансы. Хорошим тоном считалось щадить посторонних, особенно подданных чужих государей; крайне желательно не вмешивать церковь или гильдейских магов, а также другие организации, способные доставить неприятности всему сообществу.

Домину Стормсонг пока что не трогали по разным причинам, главная из которых — не нашлось желающих лично проверить её на крепость. Ездила она куда-то редко, гостей предпочитала принимать на своей территории, где, как известно, и стены помогают. Небольшие инциденты разрешались либо с помощью демонстрации силы, либо вмешательством дяди Джона. Безусловно, рано или поздно жизненный путь сведет её с агрессивным идиотом, и тогда прольётся кровь, но пока что Спаситель миловал. Тем не менее, Анна заранее просчитала схему укрепления будущей стены и озаботилась подготовкой ритуала для создания временного стационарного накопителя. Защитные конструкты даже в спящем состоянии потребляли много энергии, одного фона для их функционирования недостаточно.

— Не знаю, за что браться, — в миг слабости призналась она служанке. — Всё надо, и немедленно.

Успокоившись и отдохнув денек, первым она решила завершить оружие. Для накопителя требовались кристаллы духов, собрать которые проще всего возле перехода. У перехода, напомним, обитал дух, резко отреагировавший на появление одаренных. Значит, следовало от него избавиться, желательно побыстрее. Поэтому Анна клепала арбалетные болты, вкладывая в них заклятья на основе огня и гнили, и примерялась к копьям, рассчитывая создать нечто убойное. Или хотя бы достаточное для задуманного.

Размеренное течение жизни прервало обещанное появление дознавателей. Точнее, дознавателя. Инквизитор Домицио Агенобарб прибыл в сопровождении послушника, двух солдат и слуги. Выполняя долг хозяйки (и просто воспользовавшись случаем отвлечься от работы), Анна провела гостя по усадьбе, показала найденную камеру, с удовольствием поделилась планами на будущее. Взамен аккуратно попыталась выведать, кто есть кто в церковной иерархии Ахена. Разговор получился интересным для обеих сторон, настолько полезным, что после обеда леди предложила подвезти святого отца до поместья Дорзелеров. Там, оказывается, объявился одержимый, которого местным своими усилиями очистить не удалось. Священник попробует разобраться с проблемой, если же не получится, то доставит страдальца в Ахен, в отделение коллегии экзорцистов.

— Какая удивительная вещь, — оказавшись внутри кареты, клирик принялся вертеть головой. — Внешние формы несколько непривычны, но внутреннее убранство поражает удобством.

— Этого удалось добиться не сразу, — прокомментировала магичка. — В первом варианте стены выложили из досок, кое-как обтянутых тканью, а вместо сидений приклеили набитые травами матрасики. Только в Аутрагеле нашли мастеров, сумевших облагородить экипаж изнутри — украсить погребок, привести в порядок багажный отсек, пошить хорошие кожаные сиденья.

— Я слышал, что вы сами его создали, — кивнул инквизитор. — Позвольте выразить своё восхищение — слухи о вашей гениальности в артефакторике ничуть не преувеличены!

— Всего лишь новое прочтение старых истин, святой отец.

Дорога заняла примерно полчаса, на протяжении которых спутники вели легкую, необременительную беседу. Анна из неё узнала, например, что прежде западные части Черного Кольца целиком принадлежали Бромме, но ещё при жизни отца нынешнего князя Фризия сумела наложить на них лапу, воспользовавшись внутренними сложностями соседей. Судя по тончайшему намеку, церковь Спасителя была бы не против вернуться обратно, в дружескую к ней юрисдикцию. Святой Престол опирался в Кольце на многочисленную прослойку сторонников, среди которых имелись представители могущественных родов, даже обладатели графских титулов. Влиянием старая церковь пользовалась серьёзным. Хотя их реформистские коллеги-оппоненты усилия тратили не зря и свою долю паствы отобрали.

Мотивы инквизитора были очевидны. Он помнил, что леди Стормсонг является креатурой Серого курфюрста, и пытался прощупать, насколько она верна покровителю. Для чего окольными путями показывал альтернативу. Анна ему не мешала, и всячески демонстрировала заинтересованность — она не собиралась обманывать Альбрехта, но нуждалась в сведениях о местных порядках. Информацию она потом, разумеется, проверит. Даже если та окажется полностью ложной, понимание, в каком направлении «копать», само по себе является ценным.

После соломенных крыш, маленьких домиков свежей постройки, куч глины и раскопанной земли Воробьиного Луга поместье Дорзелеров на контрасте выглядело настоящим феодальным замком. Полноценным, пусть и небольшим. Каменный господский дом с узкими окнами-бойницами, двухэтажный и с дополнительной башенкой, окружала крепкая каменная же ограда высотой в два человеческих роста. Вокруг них расположилась деревня, где проживали слуги и вассалы баронов, причем её тоже защищала стена, стоящая на насыпи и сложенная из крепких бревен. Перед стеной находился ров с водой. Анна уже второй раз сюда приезжала и снова изумлялась. Положим, одаренным несложно и вал насыпать, и ров создать, и стену каменную построить, и всё остальное сделать. Но вместе?

Должно быть, Дорзелеры изрядно потратились на укрепления. Понятно, почему.

— Святой отец, домина Стормсонг, — к вышедшим из остановившегося экипажа гостям немедленно подошел Эрик Дорзелер, второй сын барона. — Рады видеть вас на нашей земле. Вы удивительно вовремя, отче.

— Почему же?

— Одержимый едва не выломал дверь камеры, где мы его держим. Пришлось использовать заклятье очищения. Оно его вырубило, но не думаю, что надолго.

Инквизитор недовольно нахмурился.

— У него бывают моменты просветления?

— Когда только поймали, он на пару минут пришел в себя, назвал имя — Якоб из Тирса. С тех пор либо без сознания, либо буйствует.

— Что с ним сейчас?

— Спит, — пожал плечами герр Эрик.

— Тогда сразу им и займёмся. Простите, домина, вынужден вас покинуть.

— С вашего дозволения, я хотела бы присутствовать при изгнании, — попросила Анна. — У меня мало опыта в данной сфере, буду счастлива увидеть работу мастера.

— Так уж и мастера, — улыбнулся священник. — Способы очищения, практикуемые магами и слугами Спасителя, различны по сути. Впрочем, домина, я не возражаю.

— Благодарю, святой отец. Господин Дорзелер, — присела она в книксене перед Эриком. — Прошу вас позаботиться о моём вассале.

— Конечно, леди. Эй, Кнуд!

Ещё подъезжая к поместью, Анна ощутила легкое давление. Словно невидимая тяжесть опустилась на спину, не мешая ходить, но вот бегать с ней сложновато. Должно быть, хозяева регулярно проводят положенные ритуалы, защищая землю. Может, даже кровавые жертвы на алтаре приносят тайком. Последнему девушка слегка завидовала — у неё-то алтаря не было. В Уинби остался.

Полноценной тюрьмы в поместье не построили, зато в главном доме имелось подземелье с парочкой глубоких камер. Учитывая специфику местности, оборудовали их специальным образом, чтобы заключенные не могли колдовать. На практике магам рыцарской ступени хватало сил продавить запрет, однако большинство из них не обладали нужными умениями, чтобы выбраться из каменного мешка, прикрытого железной крышкой. Мастеров, по словам герра Эрика, в камеры пока не сажали.

Одержимый каким-то чудом умудрился забраться по гладкой стене, прицепиться к ней, и нанести пару сильных ударов по крышке, оставивших на железе глубокие следы. Более того, он слегка засов погнул. Прибежавшая охрана его успокоила, прямо сквозь металл наложив очищающее заклятье. Человек свалился вниз, и с тех пор его не трогали — опасались.

Инквизитор начал с молитвы. Под мерный речитатив на высокой латыни, он трижды посолонь обошел вокруг крышки, выводя наперстным крестом узоры в воздухе. То, что рисуемые им знаки не являются рунами, Анна была уверена. Тем не менее, результат от их использования проявился быстро — вмурованная в пол дверь засеребрилась, засияла тусклым светом. Священник закончил молиться, перекрестился и поднял крышку.

Следующая секунда показала, почему он осторожничал. Казавшийся бессознательным одержимый взметнулся вверх, на трёхметровую высоту, словно выстрелил собой в приветливо распахнутый выход. Анна стояла сбоку и не видела, вставал ли он на ноги, что делал, цеплялся ли за стенки. Просто темный комок врезался в продолжавшее перекрывать проём сияние, издал полустон-полувзвизг и шлепнулся обратно вниз. Запахло чем-то… Девушка затруднилась сказать, чем. Сладковатым и острым одновременно. Причем, кажется, запах она ощущала не носом: это мозг пытался интерпретировать незнакомые, чуждые ощущения.

Отец Агенобарб порылся на поясе, вытащил кожаный мешочек, и подошел к проходу в камеру. Снова под молитву, он принялся с высоты посыпать порошком одержимого, явно его действиями недовольного — во всяком случае, ругался тот громко, причем сразу на шести языках. Отложив мешок, инквизитор достал из кармашка белоснежные четки, поцеловал их, приложил ко лбу обеими ладонями и минуты три тянул мерный речитатив, опознать который Анна не смогла. Не молитва на латыни точно. С последним звуком священник бросил четки в камеру, в ответ получив злобное рычание, тут же стихшее.

— Доставайте его, — с десяток секунд полюбовавшись на свою работу, скомандовал Агенобарб. — Теперь он безопасен.

Повинуясь приказу хозяйского сына, вниз спрыгнули двое мужчин, до того ожидавших в дальнем конце прохода. Они обвязали одержимого веревкой, на которой подняли неподвижное и словно окаменевшее тело вверх. В свете созданного заклятьем сияющего шара леди разглядела туго стягивающие руки и ноги четки, еще одна петля надежно обвивала горло, впиваясь в плоть. Количество бусин увеличилось, их число очевидно превышало изначальные тридцать три.

— Прямо здесь кладите, — указал на пол Агенобарб. — Не будем его выносить.

Из глубин сутаны инквизитора на свет Божий извлекались всё новые и новые предметы. Украшенные символикой Спасителя, однако опытный взгляд опознавал в них ритуальные принадлежности, аналогичные используемые магами. Слив в плошку содержимое двух бутыльков и добавив какой-то белый порошок, Агенобарб тщательно растер получившуюся смесь, а затем принялся рисовать ей крестики на лбу, шее, запястьях и лодыжках одержимого. В районе сердца священник положил маленькую коробочку, область живота обмотал пергаментной лентой с латинскими письменами. Второй такой же лентой, только куда длиннее, он обвел по кругу лежащее тело. Возле головы поставил четыре светильника, образуя между ними пространство, достаточное для одного стоящего человека.

Осмотрев получившуюся композицию, инквизитор довольно кивнул, и обратился к наблюдавшим за ним людям:

— Будет лучше, господа, если вы отойдёте шагов на десять. Дух выйдет из жертвы ослабленным, вряд ли у него останутся силы для нового вторжения, но лучше не рисковать. И, домина Стормсонг, — перевел он взгляд на Анну, — процесс исторжения может оказаться малоприятным.

— Я понимаю, о чём вы говорите. Потерплю.

Коротко кивнув, Агенобарб взял в руку Святую Книгу, встал между светильниками, и начал обряд. Стоило ему произнести первые слова, как свечи вспыхнули, а одержимый застонал. Анна слушала и непроизвольно переводила: «Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила хамоническая, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион…». До сего дня девушка присутствовала на обрядах дважды, и оба раза изгнание проводил отец. Живший в поместье священник почти не начитывал экзорцизмы — люди в Марке жили опытные, без амулетов на улицу не выходили. Случалось, конечно, всякое, но лорд Стормсонг обычно справлялся своими силами.

Инквизитор, похоже, тоже справлялся. Одержимого жутко корежило, он рычал, клекотал, издавал тонкий писк и другие звуки, плевался пеной изо рта, дергался, будто гусеница. Опутавшая его тончайшая нить врезалась в тело, кое-где выступила кровь, однако шея оставалась чистой, без малейших царапин. Спустя короткое время одержимый засветился, тусклый серый свет начал подниматься над ним и на высоте в пару ладоней свиваться в клубок, на глазах становясь более и более плотным. Продолжалось это недолго. Свет погас, тело дернулось в последний раз, широко распахнутые глаза одержимого закатились, и он мягким кулем развалился на полу.

Священник, однако, продолжал читать молитву. Висевший в воздухе серый шар выбросил в его сторону один за одним несколько протуберанцев, затем вздрогнул, по нему прошла четко различимая волна… Лишенный физической оболочки дух, полностью израсходовавший магию, долго существовать в реальности не способен. Захватчик истаял, полностью растворился в считанные секунды, не оставив после себя ничего.

Запахло дерьмом. Обычное дело — в момент, когда дух покидает занятое им тело, человек себя не контролирует. Священники утверждают, что, образно говоря, процесс очищения происходит во всех смыслах; дерзающие спорить со святыми отцами маги-целители винят слабость нервной системы организма, страдающей от резкой нагрузки. В любом случае, для людей знающих, запашок служил верным признаком, что со своей задачей изгоняющий справился.

Тем не менее, молитву отец Домицио дочитал до конца, перекрестился, спрятал томик во внутренний карман сутаны и только тогда сделал два шага вперед. Свечи погасли. Присев возле неподвижного тела, священник начал собирать использованные им при экзорцизме инструменты.

— Спаситель не оставил этого человека, — между делом сообщил он. — Сейчас я освобожу его, и можете забирать, господин Дорзелер.

— Не беспокойтесь, отче. Мои люди знают, что делать.

Скорее всего, рожу набьют и штраф выставят. В подавляющем большинстве случаев одержимость является следствием человеческой глупости. Охотник или амулет не надел, или потерял его, или, ведомый жадностью, приблизился к широко распахнутому проходу в Царство. В любом случае, получит он по заслугам.

Понаблюдав за работой святого отца «из первых рядов», Анна сделала вывод, с точки зрения церкви сомнительный. Отравленное скептическим мировоззрением сознание не увидело принципиальных отличий от того, чем занимались знакомые девушке маги. Да, немного иная школа, скорее всего, на основе древнегреческих, египетских или иудейских разработок. Иными словами, всё та же средиземноморская магическая традиция, господствующая по всей Европе. При желании можно подобрать аналоги в рунах или огаме. Сама она этим заниматься не будет, но на заметку возможность возьмёт. Вдруг пригодится?

Вскоре после поездки к Дорзелерам произошло два события, сильно изменивших жизнь Воробьиного Луга. Наконец-то закончилась стройка и приехали Ницы. Изначальный договор с Йоном корректировался несколько раз, в конечном итоге плотники построили одних только домов восемь штук, плюс подсобные сооружения — сараи, конюшни, хранилища и прочие. У Анны сердце кровью обливалось при мысли о том, что всё это года через два-три придётся менять, дольше оно не простоит. Хотя стену, пожалуй, можно оставить. Сгниёт она не скоро, а нападений девушка надеялась избежать благодаря хорошим отношениям с соседями. Да и в принципе разумные люди постараются на её поместье не нападать, она уже прославилась, как сильный маг.

Окрестности Луга выглядели существенно иначе, чем сразу после приезда. Дорога нормальная появилась, кусты почти везде убрали, деревьев много срубили и пустили на бревна. Развалины старого дома пока что не трогали. Ничего ценного там не осталось, Анна проверила. В будущем она рассчитывала использовать руины при строительстве нового, каменного особняка, поэтому не хотела растаскивать материал на мелочи. И, в целом, поместье постепенно обретало жилой вид. В птичнике квохтали немногочисленные пока куры, по утрам крепостной Ганс выгонял на пастбище пару коров, его молоденькая жена Марта копошилась в огороде, что-то сажая и поливая. После отъезда строителей наступила тишина, и казалось немного пустовато, но оно и к лучшему — магичка успела спокойно провести пару ритуалов. По одному за вечер.

По сравнению с тем, что она просчитывала и творила в Букеле, заклинаемая площадь значительно увеличилась. Накопитель существовал лишь в планах, энергии фона на всё желаемое не хватало, поэтому пришлось выбирать. В свои силы Анна верила, и замахнулась на «Благословление матери-земли» — повышающий удачливость ритуал общего улучшения. Вообще-то говоря, ритуалы и заклятья, работавшие с вероятностями, относились к высшей магии, они требовали немалой силы и опыта, считались уделом мастеров. Леди осмелилась рискнуть после консультаций с наставниками. Если бы не парные зеркала, позволявшие сразу получать ответы и корректировать спорные моменты (ценой головной боли и магического истощения), и не большая личная сила, ничего бы у неё не вышло. И, конечно, надо учитывать, что в своём классе данный ритуал считался слабейшим, едва ли не тренировочным.

Оставшегося фона хватило на создание «Незримого тумана». Живя в Букеле, Анна уже творила его, только в меньшем масштабе, так что пришлось сидеть и пересчитывать с учетом иных начальных значений. Теперь она чувствовала всех чудинцев и людей, не только одаренных, находящихся в пределах поместья. Одарённые сумели бы закрыться от её взора, но она не собиралась объявлять о проведении ритуала.

Всё. Может, когда накопитель появится, ещё что-то проведет. А может, и нет. Ей ещё систему обнаружения чудинцев делать, которая на основе артефактов. Неизвестно, сколько она силы потребует и не станет ли конфликтовать с ритуалами.

Только она закончила, и сразу прибыли Ницы. Двенадцать человек, из них четверо — дети. Небольшая семья одаренных, каких сотни. Простолюдины с пробудившимся даром почти поголовно идут в услужение к другим магам, живущим в местах наподобие Марки или Кольца. Для сына крестьянина или мелкого купца в том прямая выгода: повышение статуса, получение знаний на практике, рост доходов. Опасно, разумеется, но где сейчас не опасно? Вот и отец нынешнего главы семьи подался в слуги к одному из дворян Черного Кольца. Герхард, его сын, в молодости заключил договор с герром Бруно Зибенбахом, которому служил до смерти последнего. Если бы не странное поведение наследников, служил бы и им. Не сложилось.

Особенно Анна в Ницах ценила знание эндемиков. Больше у них, фактически, не было ничего. Никакого образования они не получали, заклятьями не владели, сильнейший из них, глава, достиг в лучшем случае одиннадцатого ранга. Зато сам Герхард и три его сына всю жизнь ходили в лес, добывали в нём флору и фауну, которую позднее продавали скупщикам. Они знали все подводные течения местного социума, могли дать характеристику любому соседу. Семья владела информацией, в которой леди Стормсонг остро нуждалась, и которую она надеялась потихоньку вытянуть.

На следующий день после приезда, привели ту самую проклятую, Ханну. Сходству имён никто не удивлялся, разница между двумя женщинами была слишком очевидна. Леди приказала встать перед ней, осмотрела пострадавшую и удивленно хмыкнула:

— Надо же! Это не сглаз. Полноценное проклятье, пусть и криво наложенное.

— Значит, та баба его выучила где-то, — пожал плечами дядя Джон, к которому обращалась Анна. — Всякой дряни тишком много ходит. Снять-то можно?

— Да, оно не сложное. Слушай внимательно, — перевела она взгляд на Ханну. — С этой минуты ничего не ешь. Пить пьёшь только кипяченую воду. Не колдовать. Завтра под вечер я пришлю служанку, она приведёт тебя в место, где я сниму проклятье. Всё поняла?

— Поняла, домина! — низко поклонилась женщина, рядом с ней склонился стоявший тут же муж. — Всё сделаю, как велите!

— Тогда ступай.

Дождавшись, пока Ницы отойдут на приличное расстояние, леди со смешком сообщила:

— Меня на похожем проклятье Хелена натаскивала. Вернулась в прошлое, в каком-то смысле, — перестав улыбаться, Стормсонг откинулась на спинку кресла, лицо её стало серьёзным. — Интересно, как они там.

— Адрес есть, могу письмо послать.

— Вдруг его перехватят? Или оно просто случайно попадет не в те руки. В Придии сейчас такое творится, что перлюстрацией занимаются все, кому не лень.

— Именно поэтому, — возразил Хингем. — Даже если Хали узнает, что у тебя есть брат, в Скотию он не полезет. Потому что горцы опять передрались, и чужаку, который на их земле покажется, со всех сторон прилетит.

— Возможно, позднее, — подумав, постановила леди. — Я знаю, что они живы, это главное. Если что-то случится, вмешаться мы не успеем… Их даже перевезти некуда, потому что вилла наверняка под наблюдением, а здесь — сам видишь.

Устраиваться на новом месте придётся ещё долго. Ничего непреодолимого, первые и самые сложные шаги уже сделаны.

Проклятья ничем принципиально от иных заклинаний не отличались, то есть не несли какой-то особой энергии, при их наложении не взывали к определенным злым духам и тому подобное. Правда, они редко рассеивались самостоятельно, а разрушались с трудом, но не сказать, что снятие проклятий требовало каких-то сверхусилий. Просто задача немного сложнее среднего.

Существовали разные методы избавления людей от проклятий, начиная от грубой ломки и заканчивая медленным, постепенным размыванием структуры. Анна собиралась использовать наиболее удобный для себя, требующий меньше всего затрат. Осмотрев Ханну, она пришла к выводу, что Зибенбахи могли бы сами убрать наложенный Ирмой подарочек, но не захотели. Скорее всего, мстили таким образом. Ей же лучше, она от всей этой истории только выиграла. Поссориться с Зибенбахами леди Стормсонг не боялась, в прямом столкновении она всю их семейку раскатает. К тому же, интуиция вместе с собранными Мэри сплетнями подсказывали, что завышенное самомнение уже доставило Зибенбахам неприятностей, и доставит ещё. Не до мести им станет.

К тому моменту, когда служанка привела Ханну на облюбованную полянку за околицей, к проведению обряда всё было готово. Впрочем, той подготовки нужно всего ничего: место подходящее найти, да набрать кубок ключевой воды. Обряды просты, многого не требуют. В отличие от ритуалов, они стабильны, их не пересчитывают под конкретных участников, не корректируют в зависимости от фаз луны, времени года, местности и других параметров.

— Миледи, вот Ханна, — сообщила Мэри очевидное, приведя новую знакомую.

— Домина, — поклонилась та.

Держалась она слегка скованно, робея в обществе знатной госпожи. Её муж переминался на краю полянки, не решаясь приблизиться, но и жену в одиночестве не оставил. Рядом с ним стоял Герхард.

— Снимай все амулеты, какие есть, — приказала Анна. — На тебе не должно остаться ничего, несущего магию. Отдай мужу. Мэри, ты тоже отойди, и не заходи на полянку, пока я не разрешу.

— Поняла, миледи!

После того, как женщина избавилась от артефактов, магичка указала на землю.

— Ложись, и ничего не бойся. Трава под тобой станет расти, и полностью тебя закроет — так и должно быть. Не пытайся вырваться и сбежать. Если внутри себя почувствуешь щекотку, или вдруг в животе болью прострельнёт, тоже не дергайся. Одним словом, лежи смирно, пока я встать не разрешу.

— Хорошо, домина.

Дальнейшее выглядело скучно. Под монотонную песню Анна начала обходить проклятую по кругу противосолонь, время от времени останавливаясь и воздевая кубок вверх. Трава внутри вытоптанной дорожки действительно начала быстро расти, в определенный момент полностью накрыв женщину густым покровом, едва ли не в кокон завернув. Загляни кто под зеленый ковер, он бы увидел, как постепенно рассасывается структура проклятья, исчезает на глазах, истаивает. Спустя минут десять леди остановилась, в ту же секунду стебли раздвинулись, выпустив из своих объятий слегка бледноватую женщину. Анна замолчала, внимательно осмотрела подопечную, особое внимание уделив низу живота, удовлетворенно кивнула. Скомандовала:

— Поднимайся! — стоило женщине подняться на ноги, протянула ей кубок. — Пей! До дна, до последней капли.

Ханна безропотно повиновалась. Ещё раз внимательно осмотрев её, Стормсонг окончательно успокоилась и выдала последние инструкции:

— Проклятье я сняла. Сегодня ночью ты спать не будешь, организм ещё немного почистит, с жидкостями всё ненужное выйдет. После полудня желудок успокоится, можешь есть, что захочешь, а до тех пор потерпи.

— Спасибо, домина! — рухнула Ханна на колени. — По гроб жизни буду вас славить! Спасибо! Сама не забуду, и детям передам!

Хотя к обещаниям Анна отнеслась скептически, выслушивать благодарности было приятно. Поэтому девушка позволила поцеловать себе руку, забрала кубок — настоящий хрусталь из Богемии — и сделала знак приблизиться стоящим на опушке людям. Муж, Матиас, мгновенно подскочил к жене, не забыв, впрочем, поклониться; Мэри, снисходительно поглядывая на Ницей, словно происшедшее было её заслугой, забрала у хозяйки кубок и встала за спиной. Герхард подошел последним, с поклоном.

— Благодарю вас, миледи. Моя семья у вас в долгу.

— Я свои обязательства выполнила. Просто выполните свои.

Мнение Анны насчет Герхарда подросло на пару пунктов. Он, во-первых, сумел диагностировать сноху, и определить, что проклятье снято. Во-вторых, уловил, что новая хозяйка предпочитает обращение, принятое на её родине, и перестроился. Небось, ещё и с дядей Джоном переговорил, уточнил, как правильно слово употреблять.

— Мы готовы идти хоть завтра, миледи! — заверил её Ниц.

— Завтра не надо. Сначала я выдам вам кое-какие предметы, потренируетесь с ними, и тогда пойдём. Думаю, пары дней вам хватит.

Сэр Джон Хингем за свою долгую жизнь сходился в бою с самыми разными противниками. Он не раз побеждал облекшихся плотью духов, как в одиночку, так и в составе охотничьих команд. По его меркам, защищавший ближайший проход в Царство дух выглядел не слишком опасным, при грамотной подготовке развоплотить стража сумела бы пара рыцарей. Ну, возможно, если бы напарник сэра Джона ему не уступал…

Анна относилась к предстоящей охоте совершенно иначе. Она в подобных мероприятиях прежде участвовала исключительно в роли далекой наблюдательницы, находившейся под защитой сильных бойцов. Процесс подготовки тоже во многом обходил её стороной. К счастью, сэр Джон с удовольствием консультировал и направлял энтузиазм своей юной госпожи, поэтому что делать, она знала. И всё равно побаивалась.

Охота должна пройти идеально. Первое громкое деяние Стормсонгов в Черном Кольце, на него будут ориентироваться, вспоминая Анну. Всё, совершённое прежде, либо непублично, либо второстепенно. На одной репутации рода постоянно выезжать невозможно, необходимо создавать свою, и какой она окажется, во многом зависит от скорой схватки. Победа или поражение, с потерями или без? Магичка часами сидела за рабочим столом, пытаясь предусмотреть возможные варианты, и создать артефакты, подходящие для боя.

Страх не справиться терзал её. Провал недопустим.

Нервишки пошаливали, а ведь своему маленькому войску она должна демонстрировать уверенность, спокойствие. Дошло до того, что Анна начала принимать собственноручно изготовленные успокаивающие сборы, чего раньше избегала. Только в ночь перед казнью брата выпила дозу, чтобы выспаться перед сложным днём.

Рациональная часть сознания подсказывала, что вся возможная подготовка проведена. Два основных бойца — она сама и дядя Джон — получили наилучшую экипировку из возможных. Шлем, кольчуга, поверх кольчуги бригантина, перчатки, стеганные штаны и укрепленные ботинки, всё зачаровано и укреплено. Всё, кроме ботинок, изготовлено собственноручно. Анне пришлось повозиться, подбирая сочетания усилений, не конфликтующих между собой. В результате получившиеся доспехи совершенно не подходили для егерей, зато прекрасно смотрелись бы на поле боя. В меру легкие, чтобы сражаться с вертким и быстрым противником, и достаточно крепкие, чтобы спасти одаренного, пропустившего магический удар. Родерику досталась кольчуга с нашитыми стальными пластинами, и в целом защита похуже — вступать в ближний бой ему строго запретили. В предстоящем сражении парню предназначалась роль оруженосца.

Развоплощать духа собирались копьём. Вернее, на него делалась основная ставка. Анна умудрилась вложить в тридцатисантиметровое лезвие два заклятья, огненное для пробития щита, и гниения, непосредственно для удара по телу. Для начинающего артефактора вроде нее результат прекрасный, и плевать, что заклятья относительно слабые, девятого и десятого рангов. Древко приняло в себя руны укрепления и отторжения чужой воли, чтобы оружие сопротивлялось попыткам вырвать его из рук. Имелось и второе копьё, легкая сулица, предназначенная для метания. Предполагалось, что сэр Джон вступит в бой с ним, а затем заберет основное оружие у Рода.

Для себя Анна приготовила два тяжелых снаряда с вложенным заклинанием огня (любимое заклятье молнии, увы, против такого противника слабовато) и длинный кинжал, почти меч. В сражение надо идти с привычным оружием, а её оружие — магия.

Чтобы повысить шансы, она выдала во временное пользование Ницам арбалеты с зачарованными болтами. Последних получилось по три штуки на каждого. Тот же комплект достался Роду, с той только разницей, что вассалу Стормсонг преподнесла улучшенную модель, с укрепленным механизмом взведения. Вдобавок каждый охотник получил личный очиститель. После убийства медведя дефицит подходящих заготовок исчез, из черепа чудинца Анна напилила полтора десятка пластинок, пошедших на создание одноразовых амулетов. Магичка, кстати, заполняя очистители, уверилась в своём переходе на восьмой ранг — прежде при их изготовлении она уставала куда сильнее, и силы тратила больше.

Узнав, сколько и чего его госпожа выдала временным союзникам, старший Хингем удивленно вскинул брови:

— Леди, вы уверены, что мы с вами там вообще нужны?

— Мне проще зачаровать десяток болтов, чем лечить переломанного охотника, — мрачно ответила ему Анна. — Или показывать его родственникам, где удобнее кладбище основать.

Кстати, старое кладбище прежних хозяев они нашли. Почему-то дух его разгромил вместе с остальными постройками. Люди походили среди разбросанных желтых костей, посовещались и пришли к выводу, что приводить в порядок нечего, проще засыпать и забыть. Так и сделали.

Нетипичность своего поведения Стормсонг прекрасно понимала, здесь не принято было обеспечивать егерей амуницией и прочим. И не только егерей. Люди предпочитали работать своим инструментом, приходить на зов сюзерена со своим оружием, самим выбирать лошадей для похода. Конечно, армии снабжались централизованно, но даже в них дворяне и наёмники старались обеспечивать себя самостоятельно. Профессионалы знали, что в арсеналах им неизвестно, что подсунут, а самолично купленное у изготовителя имеет определенную гарантию качества. Вопрос цены тоже имел важное значение. Для простых одаренных, не выслуживших дворянство, стоимость выданных Анной расходников была велика, один очиститель стоил пару гульденов. Не каждый выход в лес приносил столько. Поэтому для организаторов охоты имело смысл сокращать издержки, иначе они не имели уверенности, что добыча окупит расходы.

В другой ситуации леди тоже не стала бы суетиться. Ницы — охотники опытные, понимают, с кем драться идут. Однако сейчас для неё вопрос не имел денежного выражения, на кону стояла репутация, родовая честь, слава. Ради такого можно было поступиться привычным обычаем, тем более что никто не возражал. Она организует, значит, её правила.

В ночь перед выходом Анна спала, как убитая. Спасибо алхимии.

Выход назначили на раннее утро, поэтому Мэри разбудила госпожу ещё до третьих петухов. После легкого завтрака леди, захватив собранный с вечера заспинный мешок, направилась к дальней калитке, делая вид, будто не замечает осеняющую её святыми знаками служанку. По пути к ней присоединились Хингемы, сидевшие на крылечке своего дома, остальные ждали на месте встречи. Девушка оглядела Ницей, дружно поклонившихся при её появлении, милостиво кивнула в ответ, выслушала, что они готовы, и скомандовала:

— Выдвигаемся.

Шли быстро. Местность знакомая, тропы нахоженные, вдобавок отряд большой, поэтому дикие звери держались от него подальше. Охотники, в свою очередь, тоже игнорировали встреченные по пути полезности, рассчитывая взять сразу и много. Существует примета — идя на большую охоту, не отвлекаться на мелочи, иначе удача отвернётся. Как бы то ни было, до запланированной под отдых полянки дошли за четыре часа с лишком.

По приблизительным подсчетам, до прохода в Царство оставалось идти минут двадцать.

Костер, разумеется, разводить не стали, желающие перекусить ели холодное. Большинство просто лежало, восполняя силы, двое мужчин-Ницей приняли какие-то эликсиры. Родерик суетился, помогая дяде и госпоже надевать доспехи. Причем, судя по переглядываниям, качество снаряжения новые слуги оценили, иначе не смотрели бы с таким восхищенным и жадным вниманием. При других обстоятельствах Анна засомневалась бы, стоит ли демонстрировать дорогой доспех малознакомым людям. В густом лесу, накануне боя. Однако, будучи одаренными, те с детства слышали истории о заклятых на кровь рода артефактах и верили, что у знатной леди именно такие. Разубеждать егерей она не собиралась.

После отдыха они выступили в том же порядке, только вооруженные, готовые к бою. Старший Хингем, как самый опытный и знающий путь, шел первым, следом за ним Анна, Родерик, далее цепочка Ницей. По мере приближения к переходу местность менялась, появлялись необычные деревья и растения, усиливалось давление фона. Словно еле заметный ветерок дул в лицо. Постепенно сэр Джон замедлял шаги и, наконец, остановился:

— Пришли, — он повернулся назад, оглядел мужчин и скомандовал. — Готовьтесь, недолго осталось.

Те дружно скинули с плеч арбалеты, принялись их заряжать. Анна сняла с пояса один из металлических снарядов, выглядевший сейчас как короткая толстая стрелка, и добавила энергии в заклятье. Оно немного потеряло силы, ослабло совсем чуть-чуть, но в бою каждая капля важна. Можно ли убрать потери совсем? Конечно, ценой усложнения структуры. Только зачем? Одноразовый артефакт должен быть простым и надежным.

Шорохи, суета затихли. Взгляды скрестились на леди Стормсонг. Каким бы опытным, сильным, харизматичным ни был сэр Джон, не у него здесь самый высокий статус. Главная — Анна. Ей отдавать приказ.

— Начинаем.

Дух-стражник почуял их издалека. Он по-прежнему не показывал желания идти на контакт, от мелькавшего вдали, в просветах между деревьями, тела исходили токи агрессии, гнева, нетерпения. Люди приближались медленно, стараясь разглядеть будущего противника. Сначала получалось не очень, потом, постепенно, из отдельных кадров складывалась единая картина. Строением дух напоминал мифического китайского дракона, знакомого Анне по прошлой жизни — вытянутое тело, короткие лапы, длинный хвост. Голова, правда, напоминала варанью, или другой большой ящерицы, и никаких усов. В этот миг магичка безумно жалела, что в Букеле не ходила на публичные диспуты теологов; возможно, тогда она сумела бы определить не только стихийную принадлежность противника, но и его критические слабости. Где время взять? На тот момент у неё были совершенно иные приоритеты. Оставалось вздохнуть, пообещать себе в будущем уделять внимание смежным областям великого искусства и начать накладывать заклинания усиления на себя и на Хингемов. «Ледяной взор», «рысья стать», «сфера замедления» силы требуют не слишком много, а лишними точно не будут.

Когда до духа оставалось метров сто, его поведение изменилось. Прежде он кружил рядом с переходом, периодически вылетая вперед, делая выпады, стуча когтями и хвостом по деревьям, но не пересекая невидимой границы. Теперь он действовал иначе. Опустившись поближе к земле, дух сжался в комок, пристально глядя на людей, и громко, угрожающе зашипел. В ответ охотники разошлись: Анна и дядя Джон выдвинулись вперед, оставив между собой расстояние метров в пять, позади них пристроился Род, бока заняли готовые стрелять Ницы.

Буквально через десяток шагов дух бросился в атаку.

Возможно, Анна замешкалась бы, если бы не действия старшего Хингема. Стоило духу приблизиться, как вассал с выдохом кинул сулицу, мгновенно бросил заклятье молнии и отскочил назад, требовательно протягивая к племяннику руку. Все три действия заняли у него не более одной секунды. Легкое копьё ударило в окружавшую духа защиту, только сейчас ставшую видимой, и остановилось, не в силах пробить щит; молния бессильно разбилась на мелкие тонкие нити, безуспешно пытавшиеся пробиться сквозь преграду. Не столько осознанно, сколько повинуясь рефлексам, Анна выбросила от груди руки, посылая вперед снаряд.

Щит не выдержал. Снаряд взорвался.

Стальное крошево врезалось в морду и грудь летящей твари. Металл потерял скорость, заклятье истратилось на пробитие внешней защиты, но получившаяся картечь всё равно ударила с силой кузнечного молота, сбивая натиск духа. Стормсонг мимоходом порадовалась, что в её сторону ничего не прилетело, кусочки металла сохранили вектор — на тренировках снаряд не взрывался, он выпускал огненное заклятье, словно иглой прошивавшее толстые пни насквозь. Значит, при столкновении с активной защитой заклятье ведет себя иначе, будем знать…

Мысль ещё не оформилась, а вбитые рефлексы уже сплетали новое заклинание. От полученного удара духа слегка развернуло, его туша сместилась влево, туда, где находился Герхард и его младший сын. Длинная шея изогнулась, открылась украшенная роговыми пластинами пасть — и перед ней мгновенно вспыхнул сияющий желтым светом квадрат. Позднее Анна не смогла сказать, зачем она создала «Щит Харальда», почему разместила его именно там, напротив морды. По идее, следовало бы прикрывать себя, потому что Ницы находились дальше. Тем не менее, инстинкт потребовал, и наследница длинной династии магов-боевиков повиновалась.

Поток зеленоватого пламени ударил в квадрат, расплескался по нему, волной стек на землю, на глазах превращая растения в кучу гнили. Щит продержался не более пары секунд, желтый свет мигнул и погас, едва структура заклинания разрушилась. Пламя с довольным шипением потекло сквозь воздух к Ницам — но было поздно. Они успели отшатнуться, одновременно создавая какую-то простенькую защиту. Откуда-то сзади прилетел и ударил в тело духа арбалетный болт, полыхнув пламенем в точке столкновения. Иномировая сущность издала раздраженный крик, прошедший сквозь щиты и на мгновение заставивший людей пошатнуться. Впрочем, практически сразу сэр Джон метнул толстую молнию, прервав необычную атаку. Оправившаяся Анна сорвала с пояса второй снаряд и направила его в противника, с радостью увидев, как металлическая болванка бьёт того в бок. От удара духа даже отбросило в сторону, вложенное проклятье гниения вырвало приличный клок чешуи. В тот же миг Герхард бросил очиститель, попав прямо в морду.

Дух рухнул на землю.

Один за другим в него впились три болта. Снарядов из металла у Анны не осталось, очистителей было жаль, поэтому она бросила молнию. И так очевидно, что враг повержен, осталось его добить. Организма как такового у облёкшихся плотью духов не существует, они почти целиком состоят из внешней оболочки, необычайно прочной и в то же время уязвимой. Малейшая прореха в ней подобна серьёзному ранению у человека. У стража, с которым они сейчас дрались, чешуя исчезла в нескольких местах, оттуда вместо крови сине-зеленым светом истекала непонятная жидкость. Или не жидкость, потому что она испарялась, не успевая долететь до земли.

Окончательную точку в бою поставил сэр Джон. Словно мечом, он с разбега рубанул длинным наконечником копья по шее, ловко перехватил древко и сразу ткнул в пах. Дух застыл. Рыцарь сразу отскочил назад, окутываясь дополнительным слоем защиты, остальные охотники последовали его примеру.

Тело духа засияло, пошло трещинами, из которых выступила светящаяся субстанция. Недолго, буквально пять или шесть секунд. Затем по нему пробежала дрожь, свет мгновенно, словно по щелчку, исчез. И плоть осыпалась. Будто высохшая песчаная скульптура, потерявшая опору, она осела на землю, превратившись в кучу чего-то, похожего на мелкую гальку.

Всё? Закончилось?

Сэр Джон предупреждающе поднял руку, повел головой, словно прислушиваясь. Иногда после гибели стража из перехода вылезал его напарник, помощник, миньон — как ни назови, смысл одинаков. Тогда приходилось снова сражаться. К счастью, скоро стало ясно, что сегодняшняя охота обошлась без сюрпризов, и других духов поблизости нет. Вообще нет, они старались держаться подальше от страшного собрата. Позднее они появятся, пролезут через оставшиеся без присмотра врата, но сейчас округа свободна и безопасна.

Улыбнувшись, дядя Джон опустил руку и повернулся к бывшей воспитаннице:

— Поздравляю с удачной охотой, леди!

Только после его слов Анна позволила себе облегченно выдохнуть. Вот теперь действительно — всё. Осталось собрать добычу, проверить проход, оценить возможность его запечатывания и вернуться домой. Краем глаза она посмотрела на Ницей, опустивших арбалеты, и тихо хмыкнула. Добычу надо ещё разделить. Пожалуй, рано расслабляться.

Проход в Царство напоминал темно-синюю кляксу величиной в половину человеческого роста. Контуры его непрерывно изменялись, принимая то овальную, то трапециевидную, то иную форму, не имеющую названия, но неизменно со сглаженными, покрытыми протуберанцами очертаниями. Или так только казалось. Человеческий глаз плохо различал переходы, от взгляда на них он начинал болеть, кровоточить, спустя какое-то время наблюдатель начинал слышать тихий шепот, погружался в транс и, если его не увести подальше, впадал в кому. Тело его становилось домом для любопытных духов.

Леди Стормсонг поддаться чуждому очарованию не боялась. Она с детства знала технику безопасности, соблюдала её и сама по себе была сильной, обученной магичкой, умеющей защищать сознание. Поэтому кляксу она разглядывала издалека, периодически отводя взгляд или вовсе отходя подальше от глубокой воронки, где та находилась. Проход открылся ниже уровня земли, и постепенно разрушил всю материю в ближнем радиусе.

— Мне его не закрыть, — мрачно, с сожалением сообщила она подошедшему сэру Джону. — Не знаю, как. Я всего два раза рядом с отцом стояла, когда он мелкие трещины закрывал.

Мужчина философски пожал плечами:

— У многих и того нет. Может, оно и к лучшему — за добычей далеко ходить не надо.

Вокруг воронки чего только не было! Кристаллы духов, псевдоживые деревья, непонятным образом уцелевшие под воздействием потока колдовской силы, измененная трава, грибы, похожее на гнёзда нечто, тяжело переваливающиеся муравьи длиной с локоть, и наверняка найдётся много чего ещё. Иными словами, рай для сборщика ингредиентов. Анна, однако, не согласилась.

— Чтобы оттуда духи лезли? Сам понимаешь: раз стража нет, скоро в наш мир всякая мелочь повалит. Нет, надо закрывать. Слишком близко к усадьбе.

— Тогда закроешь, когда научишься. Я серьёзно говорю: то, что проход останется открытым, в чём-то даже хорошо. Ницы точно довольны будут.

— Кстати, по поводу Ницей, — Анна сделала легкий жест рукой, накладывая сглаз от подслушивания. — Что скажешь о них? Стоит им доверять?

— Ты о том, что добыча богатая? — с полуслова понял её дядя Джон. — Не переживай, не станут они в спину бить. Не те люди. Они бы и прежде не стали, а уж после того, как ты двух из них спасла, тем более. Я тебе больше скажу — если бы я в Герхарде сомневался, то не советовал бы его принимать на службу. И насчет доли он спорить не будет, сколько дашь, столько и возьмёт.

Стормсонг посмотрела на него крайне скептически.

— Чтобы егерь после большой охоты и не попытался забрать себе кусок побольше? Да ты шутишь.

— Ничуть. Ницы прекрасно видели, что мы и без их помощи справились бы. Очиститель, конечно, Герхард вовремя бросил, но и без него мы бы вдвоём духа завалили. Ты молодец.

— Правда?

Анна внезапно почувствовала, как у неё покраснели щёки. Она сама не ожидала от себя бурной реакции на простую, в общем-то, похвалу.

— Правильно действовала, не стояла с раскрытым ртом, как некоторые, — продолжал старший вассал. — Буром не перла. Соратников прикрывала, что тоже очень важно. В общем, всё правильно делала. Единственная ошибка, наша общая, заключалась в том, что мы духа переоценили. Он оказался слабее, чем я думал.

— Лично я не против всегда так ошибаться.

Прошедшая без потерь охота привела девушку в хорошее настроение. Она выполнила задуманное, причем без потерь и относительно легко, теперь никто в округе не поставит под сомнение её репутацию сильной волшебницы. Открыта дорога к глубинным участкам Кольца, иными словами, получен доступ к источнику редких материалов и ингредиентов. Это совсем иной уровень доходов, чем прежде. Кроме того, сегодняшняя добыча окупит затраты на стройку как минимум частично, а если повезет, то полностью.

Остатки оболочки духа собрали до крупинки, выискивая крохотные блестящие камешки среди травы. Артефакторы отрывали их с руками. Свою долю Анна не собиралась продавать, ей оболочка понадобится для будущей работы. Часть кристаллов тоже следует отложить. Таким образом, на продажу пойдут травы, плоды и прочие части растений, столь любимые алхимиками. Пожалуй, имеет смысл съездить в Ахен, потому что приезжие скупщики на месте нормальной цены не дадут.

На сбор хабара потратили четыре часа, причем многое осталось. Забрали бы и это, оставшись в лесу ночевать, да мешки закончились. Домой вернулись в полной темноте, с триумфом, уставшие, но довольные. Дележку и оценку назначили на завтра, а сегодня просто свалили добычу в хранилище под замок и разошлись по домам — всё-таки дорога, схватка с опасным противником, нервная лихорадка от осознания привалившего богатства, тяжелое возвращение вымотали всех.

На следующий день после завтрака приступили к самому приятному и самому сложному — дележу. Про церковную десятину дружно решили забыть. Неиспользованные очистители и арбалетные болты вернули создательнице, тут же договорившись с ней о возможности покупки. Затем вытащили весы, набор гирек, уселись за стол, и понеслось! Как ни странно, быстро и практически без споров. Уникальных предметов или ингредиентов охотники не принесли, хотя Анна изначально рассчитывала получить сердце духа. Увы, оно не успело сформироваться. Таким образом, с дележкой не возникло сложностей, всего-то пару раз поскандалили без особого энтузиазма. Просто стороны обозначили позиции, чтобы партнеры не приняли их за наивных дурачков, которых легко облапошить.

— Ничем сегодня заниматься не буду. Книжку почитаю. Тетя Милдред какой-то романчик перед отъездом в вещи сунула, я его даже не открывала, только таскала в сундуке. Достану сейчас, завалюсь на кровать и до ужина буду валяться.

Хорошо, когда рядом есть человек, перед которым не надо «держать лицо». Анна решила, что заслужила отдых, и планировала устроить выходной.

— Помолиться не забудь, чтоб никто в гости не приехал, — засмеялся Хингем.

Девушка поморщилась.

— Если кто-то появится, отошлю их к тебе. Выйду ненадолго, скажу, что провожу важный эксперимент, а дальше сам. Дядя Джон, ну пожалуйста!

— Ладно, ладно! Отдыхай, заслужила. Только скажи сначала, что дальше делать собираешься? Не сегодня, а завтра, на неделе?

— Кристаллы появились, можно просчитывать накопитель. Сделаю накопитель — проведу ритуалы, закрою землю следящей сеткой. В защищенное владение люди пойдут. Много людей — значит, возникнет деревня, поля вокруг, пора строить большой каменный дом или полноценный замок. Одно вытекает из другого, дядя Джон.

Раньше я думала, где искать сильных охотников, чтобы ходить с ними вглубь Кольца. Сам видишь, добыча там ценнее. Сейчас, возможно, деньги удастся получить другим способом, благодаря Штальбюлю. Я прикинула — за три года нужно скопить не менее восьми тысяч гульденов.

— Зачем столько?

— Наёмники стоят дорого. Потребуется сотня всадников, на два или три месяца, перевозка в Придию за счет нанимателя. Хорошо ещё, что время есть… Хотя, конечно, грешно так говорить. Мои планы основываются на том, что смутное время продлится долго. Для всех — кровь, смерть. Для меня — шанс вернуть ценности рода. Вот так.

— Себя-то не вини, — проворчал Хингем. — Не ты войну начала. А в том, чтобы использовать подвернувшийся случай, бесчестья нет.

— Я понимаю. Всё равно противно как-то, словно мертвого граблю. Вернее, смотрю на умирающего и думаю, как буду обносить его труп.

Рыцарь аж закашлялся от неожиданного сравнения.

— Так! Иди спать, маленькая леди! Что-то ты заговорилась! Своего успокаивающего глотни — и в кроватку. До завтра тебя никто не побеспокоит, обещаю.

— Спасибо, дядя Джон!

К взятым на себя обязательствам Анна относилась щепетильно. Это не значит, что она всегда и любой ценой держала данное слово, при необходимости она могла и словчить, и партнёра кинуть, и даже клятву именем Спасителя нарушить. Эпоха диктовала свои правила, общественная мораль даже откровенное предательство оправдывала, при соблюдении ряда условий. Однако леди Стормсонг родовую честь берегла, если же вопрос касался её вассалов, единственных сохранивших верность, то вовсе не считала нужным сдерживать благие порывы.

— У тебя сейчас идет период активного роста ядра, — объясняла она Родерику, выставляя перед ним длинную батарею бутыльков. — Исходя из предварительных замеров, закончится он лет в восемнадцать, но точно сказать заранее невозможно. Может, на год раньше, может, на год позже. Судя по тому, что я вижу, к тому времени ты достигнешь одиннадцатого ранга, причем сильная периферия даст тебе хороший резерв. Иными словами, сможешь создавать заклятья много и часто. Однако! Нет такого результата, который нельзя было бы улучшить. Я сварила стимулирующий состав, будешь пить его каждый вечер перед сном после тренировок. Полностью опустошил ядро, выпил — и на боковую. В течение десяти дней. Понял?

— Понял, миледи!

— Ритуалы провести не получится? — уточнил сидевший здесь же дядя Джон.

— Алтаря нет, — вздохнула Анна. — Накопитель, когда построю, использовать нельзя, его энергия токсична. Вернемся в Букель, я попробую рассчитать что-нибудь попроще.

Профессора целительского факультета не откажут в консультации, особенно если им заплатить.

Сама Анна тоже собиралась пропить курс эликсира, которого наварила с избытком. Он не сильно ей поможет — в отличие от Родерика, её организм уже сформировался. Тем не менее, небольшую прибавку стимулятор обеспечит. Нельзя терять даже крохи могущества.

В странах запада одаренные раскачивали энергетику с помощью алхимии и ритуалов. Путешественники, вернувшиеся с востока, рассказывали о дыхательных упражнениях и особой гимнастике, но полноценной методики не привезли, а отдельные элементы эффект давали слабый. Анна, будучи магичкой древнего рода, с детства проходила комплексы усиления, точно так же, как и младший Хингем. Разница в том, что она успела их пройти до конца. У парня нет возможности завершить процедуры, алтарь его рода сгорел, а иные способы проведения ритуалов, глубоко воздействующих на человеческое тело, небезопасны.

Поэтому, чтобы хоть как-то компенсировать Родерику потерю части потенциала, его сюзерен сосредоточилась на варке эликсиров. Вытащила из памяти рецепт, изменила, используя местные ингредиенты, сделала пробную партию, проверила разными способами. Состав получился рабочий, пусть и несколько ядовитый. Пришлось заранее озаботиться противоядием. Окончательный вариант эликсира Анна сварила в двух котлах, для себя и для Рода. Дядя Джон отказался, ему уже поздно, предлагать кому-то ещё нельзя. Такие составы не то, что не продают за деньги — посторонним о их существовании даже не рассказывают.

— Миледи, а правда, что вы для господина фон Леста приворотное сварили? — через несколько дней после варки спросила Мэри.

Душа завзятой сплетницы не выдержала неопределенности.

— Кто тебе такую чушь сказал?

— Ну так ведь он уехал, и вы сразу в зельеварне заперлись, — заюлила служанка. — Не выходили оттуда долго. Вот мы с Ханной и подумали, что тот господин вам по сердцу пришелся. Он красивый!

— Глупостей не говори.

— Ай!

— Чтобы в следующий раз выдумывала меньше!

Небольшое проклятье, до конца дня заставлявшее Мэри почесывать пухлый задик, пользы не принесет — Анна понимала, что сплетни остановить невозможно. Радовало лишь, что сватали ей буквально каждого молодого человека, появившегося в усадьбе. Насчет Вильгельма фон Леста девушка пока ничего сказать не могла. Да, он ей понравился. Ей хотелось бы встретиться с ним ещё раз, более того, она при возможности встречу ускорит. Но романтического интереса нет — щеки не краснеют, улыбка на губах не появляется при воспоминаниях о мужчине, дыхание не сбивается, стоит вспомнить его сильные руки… Что там ещё в любимых романчиках кузины Бетси описывают? В общем, не стучит сердечко заполошно.

После той, лишившей одного наглеца языка, вспышки эмоций, Анна долго пыталась анализировать собственное состояние. Потеря контроля ей не нравилась, более того, пугала. После слияния девушка находилась в двух состояниях: либо ровный фон, либо короткий, бешеный накал страстей, обычно плохо заканчивающийся для окружающих. Она испытывала гнев, радость, счастье, но эмоции не переходили определенной черты, оставались словно припорошенными серым пеплом. Были тусклыми. Хорошо это или плохо, она не определилась.

Консиенция, основа и царица ментальных наук, на доступном девушке уровне ответов не давала, требовалось более глубокое понимание человеческого сознания. Причем Анна подозревала, что даже в библиотеке Уинби она не нашла бы нужных сведений, всё же Стормсонги славились владением иными областями великого искусства. Идею обратиться к профильному специалисту леди забраковала сразу. Во-первых, неизвестно, что мозгоклюй в её голове найдёт, во-вторых, все сильные менталисты тесно связаны с властями, как правило, с церковными. Редкие независимые специалисты себя не афишируют и услуги оказывают только своим.

Оставалось смириться со странностями да надеяться на лучшее.

Собственное состояние тревожило её слабо, причин для впадения в панику девушка не видела. Нервничать она начнёт, когда, и если, дядя Джон заметит странности в поведении своей маленькой леди и примется задавать вопросы — а он примется. До тех пор хватает иных проблем, которые следует решить. Справедливости ради, некоторые из них приятные, греющие самолюбие. В августе в усадьбу зачастили охотники из ближайших селений. Раньше приезжали в основном владельцы земель, члены их семей и ближайшие вассалы, то есть условная верхушка, а теперь повалил поток обычных егерей. Для Кольца обычных, так-то они все одаренные.

Новость об успешной охоте на стража перехода разошлась быстро и широко. Событие далеко не уникальное, но и не сказать, что рядовое — во всём Кольце духов сопоставимой опасности убивали за год двух-трёх, не более. Причем ходили на них слаженными командами, с не менее чем тремя рыцарями в составе. Здесь же обошлись всего двумя, одна из них была юной девой осьмнадцати лет. Разумеется, общество жаждало подробностей, а получив их, делало совершенно правильный вывод: результат во многом достигнут благодаря применению артефактов.

Вот тут народ призадумался.

Качественных, способных реально повлиять на ход драки артефактов всегда не хватало. Одним из таковых были очистители, за что и ценились. Изготавливали их неохотно, потому что, несмотря на относительную простоту, те, кому хватало сил полностью заполнить контур энергией, предпочитали тратить время и усилия на нечто более ценное. Отсюда постоянный дефицит. А вот леди Стормсонг широким жестом вооружила каждого в своей команде, да ещё вдобавок и болтов с заклятьями отсыпала щедрой рукой. Тоже, кстати, показатель. Изготовить предмет с вложенным заклятьем десятого-одиннадцатого рангов далеко не каждый артефактор из простых сумел бы, это уже уровень подмастерья, а они в Ахене сидели, либо в крупных селах лавки держали.

Копьё старшего Хингема обсуждали наособицу, как и его доспех. Зачарованное оружие негласно делилось на несколько категорий, низшая из которых обладала только свойством отрицания чужой магии. Мечи или кинжалы всего лишь не позволяли магам вырвать себя из руки владельца. Достигалось это банальным нанесением рунной цепочки на лезвие, и, положа руку на сердце, для мастеров или магистров препятствием не являлось. Чарование простое, распространенное, доступное по цене даже простолюдинам. Дальше шли предметы с вложенным заклинанием или заклинаниями, чем больше и сильнее, тем выше ценность. Создав копьё с четырьмя свойствами, — пробитие щита, нанесение глубокой раны, верная рука и общее укрепление — Анна зарекомендовала себя не просто артефактором выше среднего уровня, а оружейницей. Той, кто может создать столь необходимое снаряжение.

Гостей интересовало одно: нельзя ли купить? В первую очередь, разумеется, расходники, но и про более сложные вещи тоже спрашивали. Броня, одежда, прочая амуниция. Саму леди охотники тревожить не решались, приставали с расспросами к другим жителям Воробьиного Луга. Верная Мэри передавала вопросы хозяйке, тем самым вводя её в раздрай, потому как подобного эффекта та от своих действий не ожидала. И теперь не знала, как поступить.

Свободного времени нет, оно уходит на учебу. Однако изготовление артефактов, пусть и простых, позволяет совершенствовать навыки, мастерство медленно растет. С другой стороны, про остальные сферы магии забывать нельзя. Но ведь для неё, Анны, в ближайшие два-три года приоритетом является не колдовская сила и умения, а деньги. Для будущего найма бойцов, чтобы вернуться в Уинби, для постройки полноценной усадьбы, для обеспечения своих охотников. Продажа артефактов позволит пополнить казну, на данный момент оскудевшую. Вот только непонятно, насколько полноводен окажется тот ручей.

В конце концов леди запуталась в многочисленных «pro et contra», и пошла на компромисс. Штамповать мелочевку ей не представляло сложности, она легко могла изготовить за вечер пяток болтов, наконечников для стрел, зачаровать перчатки, манок или флягу. Только руку набивала. А насчет чего-то более серьёзного велела отвечать отказом. Дескать, потом, когда нормальная мастерская появится. Народ понимающе кивал и скупал то, что есть. Товар совершенно не эксклюзивный, зато в деле опробованный, по нормальной цене, и ехать в город за ним не надо.

Торговлю организовали с учётом социального аспекта. Статус домины, госпожи не предполагал стояния за прилавком, он даже торга не предполагал. Леди Стормсонг могла изготавливать артефакты, это достойное занятие для представительницы древнего магического рода, однако продажей должен заниматься кто-то другой. У старшего вассала и правой руки хозяйки своих дел полно, Родерик умело слился, сославшись на тренировки и учебу, осталась Мэри. Пришлось поручить ей. Писать она не умела, но считала хорошо; кроме того, любила поболтать с гостями, и рассматривала работу приказчика как своеобразное повышение. Вообще-то говоря, так оно и было, хотя можно спорить.

В любом случае, обязанностей у служанки прибавилось. Ральфу полетело ещё одно письмо с требованием скорей определиться — приезжает он сам или пришлёт кого-то из своих.

Несомненным достоинством последних событий в жизни усадьбы являлась их своевременность. Короче говоря, ни от чего по-настоящему важного Анну не отвлекали. Она собиралась заняться созданием накопителя, даже провела предварительные расчеты ритуала, когда внезапно обнаружила, что поблизости расположена каменоломня. Впрочем, что значит «поблизости»? Три часа пути, если за рулём сидит давно освоившийся с вождением Родерик. Всего ничего, учитывая потенциальный выигрыш. Качество и вместимость накопителя сильно зависят от основного материала, и если вдруг удастся найти подходящую гранитную плиту, то можно попытаться склепать не временную одноразовую поделку, а нечто приличное.

Доехали. Каменоломня оказалась большим поселком, где помимо добычи щебня и бутового камня ещё и брусчатку пилили, вернее, выплавляли. За процесс выплавки каменных кубиков из больших булыжников отвечало заклятье, созданное в незапамятные времена неким мастером. Присматривал за заклятьем слабый маг, оказавшийся выпускником Букеля, того же факультета материальщиков, что и Анна.

— Несколько нерационально. При тех же расходах силы можно было бы просто разрезать камень тонкой струёй воды, получая больше брусчатки.

Девушка высказала своё мнение, посмотрев, как в приёмную зону вбрасывается плита в человеческий рост, разлетается на части, затем ещё раз, и ещё, и так до тех пор, пока не остаются осколки длиной с полторы ладони. Их грани оплывали, вытягивались, заготовки на глазах превращались в кубы, удобные для переноски и укладки.

— В других местах и того нет, домина, — не стал спорить коллега. — Нашим работникам хотя бы нет нужды обтесывать камни руками.

Выглядел он тускло, словно припорошенным пылью. Вряд ли обманчивое впечатление вызвано условиями работы, скорее, человек просто устал и смирился. Возраст приличный для одаренного, почти старость; силы мало, перспектив никаких, денег тоже мало. В охотники когда-то не пошел, а выбрал малопочтенное, по меркам сословного общества, занятие, так ещё и высот в избранной сфере не достиг. Карьеру не сделал.

Неудачник, чья жизнь не сложилась.

В противоположность ему, хозяин каменоломни энергией фонтанировал. Лысоватый живчик немедленно замахал руками и забегал по комнате, стоило ему услышать о цели визита посетительницы.

— Конечно-конечно, прекрасная домина! Прошу вас! — он бухнул на стол вытащенный из шкафа толстый том. — Мы не только добываем камень, мы его ещё из других мест привозим. Мрамор различных сортов, гранит, полудрагоценные камни с берегов Наэ.

— У вас есть агат? — мгновенно насторожилась Анна.

— Сейчас только небольшие осколки, но готов сделать заказ. Что угодно сиятельной?

Магичка призадумалась. Ей ведь не только накопитель нужен, она много чего планирует сделать. И работу с полудрагоценными камнями надо осваивать. Кроме того, мраморный накопитель помимо меньших размеров обладает другими достоинствами, сравнивая с обычными скальными породами. Он выдержит перенастройку на другого хозяина, например. Ещё его можно приспособить под основу алтаря. Да много у него полезных свойств, всех сходу не перечесть.

— Лунийский мрамор?

— Могу предложить две плиты, но должен предупредить, что обе с вкраплениями иных материалов. Предыдущий заказчик от них отказался.

— Мне понадобится чистый материал, — тоже отказалась леди. — Тогда я сделаю заказ. Блок лунийского мрамора размерами два метра в длину, метр в ширину и метр в высоту; четыре жеоды агата, целые, размер не важен; восемь моравских опалов. Сможете достать?

— Конечно, домина! Правда, мрамор придет месяца через три. Остальные камни через месяц.

— Меня устраивают сроки.

Пожалуй, она сделает два экземпляра. Сначала потренируется на простом варианте, затем зимой съездит в Букель, почитает литературу, посоветуется с наставниками, и тогда изготовит серьёзную вещь. Правда, ритуалы придётся проводить заново… Ничего, справится.

Прежде в Ахене сэру Джону побывать не довелось. Так уж сложилось, что город по делам посещали леди с Родериком, в то время как её правая рука оставалась в усадьбе на хозяйстве. С начала месяца обстоятельства несколько изменились, в Воробьином Луге появились люди, способные окоротить незваных гостей, поэтому на сей раз в поездку отправились втроём. Тем более что для того имелся особый повод.

— Рубашку чуть приберем у ворота, воротник сделаем небольшой. Края украсим кружевом и мелким жемчугом, — щебетала портниха, описывая круги вокруг стоящего мужчины.

— Не надо кружев! — отбивался тот.

— Конечно, надо! Это парадный костюм!

— Сделайте воротник съёмным, — вмешалась Анна. — Изготовьте сразу три разных.

Приглашение фон Леста подразумевало определенные формальности, в том числе наличие свиты. Обычно девушки знатных семей приходили на мероприятия подобного рода с компаньонками, однако условие не являлось обязательным. Анна, будучи сильной волшебницей, совершеннолетней, главой своего рода, могла явиться хоть в одиночку. Возможно, в следующий раз так она и поступит. Сейчас леди собиралась воспользоваться удобным поводом, чтобы представить магической верхушке Кольца своего фактического заместителя. Общество должно знать, кто имеет право говорить от её имени.

Стоявший в другом углу Родерик мудро помалкивал. Ему тоже шили костюм, парень будет присутствовать на балу в качестве пажа и оруженосца. Нормальный статус для молодого вассала. То, что он за рулем экипажа сидит, на него не влияет — магический артефакт абы кому не доверить.

— Недели вам хватит?

— Не беспокойтесь, домина, мы управимся, — заверила её портниха. — Приезжайте ровно через неделю на первую примерку. На следующий день проведем вторую, и, если Спасителю будет угодно, последнюю.

— А с первого раза никак?

— Что вы, доминус! — женщина всем видом выразила негодование словам дяди Джона. — Абсолютно исключено!

— Нам ещё к сапожнику идти, — напомнила улыбающаяся Анна. — Туфли шить. Обещаю, что не буду украшать пряжки помпонами.

— Хоть какая-то радость.

Снятие мерок заняло примерно час, после чего мужчины отправились в таверну, заедать и запивать стресс. Их госпожа, посмеиваясь, пошла по делам. У неё дома на полках и в ящичках мастерской лежало множество различных ингредиентов, как-никак, рядом с колдовским лесом живёт. Тем не менее, кое-что требовалось докупить. Жемчуг, ценные породы дерева, особые сорта воска и благовоний, олово, лен и шелковые нити для артефакторики, алхимии и ритуалов. Ещё молодая мастерица надеялась создать новую, продвинутую модель голема, для чего собиралась зайти в гильдейскую библиотеку. Посторонней доступа к литературе не дадут, но продать справку по конкретному вопросу не откажутся.

Ахенская гильдия магов не от доброты душевной проявляла чудеса лояльности к одаренным. Конкуренция сильная. При желании информацию по той же алхимии можно было раздобыть у церковных структур, представителей старых родов, купеческих семей или объединений, у коллег, в конце концов! Все они рецептурой приторговывали. Конечно, главные секреты на сторону не сливались никогда, но обмен сведениями малой ценности шел непрерывно. Не в одной только фризской части, а по всему Кольцу.

Приятную прогулку прервал шум, встревоженные крики, доносящиеся откуда-то спереди. Город всегда полон звуков: множество голосов, цокот лошадиных подков по мостовой, лай и клекот живности, стуки, звон сливаются в общий фон, отсеиваемый сознанием. Однако женский визг и мужские вопли звучали панически, так, словно издававшие их люди испытывают натуральный ужас.

Скоро стало понятно, почему.

Шагах в тридцати перед Анной стояла, забавно приподнявшись на цыпочки, одетая в темное платье и чепец горожанка. Обычная любопытная женщина, высматривающая, что происходит. Внезапно её снесло с места. Будто невидимая кувалда врезалась в тело, ударила со всей силы, отбрасывая к стене ближайшего дома. После такого не выживают, зевака мокрой тряпкой свалилась на мостовую.

Не осознавая собственных действий, Анна сотворила «ледяной взор». Рефлекс, вбитый обучением — не знаешь, что делать, наложи заклятье, подстегивающее скорость мышления. Дай себе дополнительное время на оценку ситуации. Следующим стала «рысья стать», с той же целью. Чувствуя, как заклинание расползается по организму, укрепляя мышцы, связки, сухожилия, делая их крепкими и эластичными, магичка третьим выдохнула «доспех Эола», купленное здесь же, в Ахене, девятиранговое защитное заклинание. Она бы ещё что-нибудь на себя наложила, вроде «сферы замедления» или «взгляда-обманки», но не успела. Устилая путь трупами, к ней прорывался враг.

Из-за петлявшей улицы она заметила убийцу чуть ли не в последний момент. Мужчина, окруженный потрескивающей грозовой аурой, выскочил из-за угла, фонтанируя силой, разбрасывая убийственные заклинания. Или даже не заклинания, он использовал простейшие навыки, вкладывая в них чудовищное количество энергии. Люди перед ним разлетались сбитыми кеглями, и редко кто из них шевелился. Его лицо исказилось в гримасе, по подбородку из раскрытого рта стекала слюна, красные от лопнувших сосудов глаза непрерывно шарили по сторонам, перескакивая с предмета на предмет, с жертвы на жертву.

Взгляд безумца остановился на девушке, рука отошла в сторону в замахе. Опередив его, Анна за доли секунды создала «солнечный луч». В ответ раздался жуткий вой. Простенькое заклятье ослепило врага: при удаче и на близкой дистанции оно могло бы выжечь сетчатку глаза, сейчас дало всего лишь временную слепоту, но и так неплохо. Даже пара секунд в бою решают, чья победа.

Легко, будто скользя по невидимому катку, магичка протанцевала в сторону. Вероятно, пара шагов её спасла — продолжая бешено реветь, схватившись ладонью за лицо, второй рукой мужчина махнул в сторону обидчицы. С его пальцев сорвались три широкие полосы, пролетевшие мимо Анны, врезавшиеся в каменную стену за её спиной. С жутким грохотом та взорвалась, засыпая осколками окрестности. «Доспех» спас девушку, от неожиданности прыгнувшую метра на четыре вперед, подальше от грохота. Что характерно, безумец принялся разворачиваться в её сторону — он, похоже, чувствовал угрозу, хотя и не видел.

«Огненная стрела» одиннадцатого ранга бессильно растеклась по тонкой оболочке, возникшей перед врагом. Псих, не псих, а защиту поставить не забыл. Плохо. В арсенале Анны имелись более мощные заклятья, она даже одно атакующее девятого ранга купила и выучила, но создавать их долго. Она банально не успеет одновременно уворачиваться и бить в ответ. Тем более сейчас бесполезны любимые металлические пластины, украшающие пояс и рукава, ими не пробить перекачанный силой щит нападающего.

Целясь в ноги, Стормсонг бросила «слезу стужи», тут же сменив позицию. В ответ её защита застонала от нагрузки — на сей раз безумец не поскупился, он послал энергию широкой полосой, захватив добрый десяток метров перед собой. Всё-таки он её ощущает. Снова взрыв, стена за спиной Анны рухнула, дом опасно затрещал и накренился. Магичка воспользовалась ситуацией, и, не прерывая движения, навыком подхватила крупный камень, со всей силы бросив его во врага. Как ни странно, грубая материя преодолела щит. Да, камень замедлился, утратив большую часть кинетической энергии, однако ударил красноглазого в грудь, заставив отступить. Нога, неловко переступив, опустилась каблуком на камень, покрытый прозрачным льдом — «стужа» не причинила вреда цели, зато заморозила добрых пару метров вокруг неё.

Безумец поскользнулся, нелепо взмахнул руками.

Не желая рисковать, используя не до конца освоенное заклинание, Анна создала проверенную «Грозовую стрелу». Старшая, более сложная версия любимой молнии ударила в зашатавшегося человека, свалив его на землю, разряды забегали по его защите, кое-где проникая сквозь прорехи. Удивительно, но полностью щит снять не удалось. Перехватившая инициативу в бою леди навыком сорвала с пояса сразу десяток железных пластин и со всей силы бросила их в барахтавшегося на земле врага, с удовлетворением заметив пару попаданий. Рев стал сильнее, в нём послышались болезненные нотки.

Следующая «Грозовая стрела» ударила в камень. Безумец внезапно взлетел в воздух, перевернулся, злобно оскалился… Неизвестно, что он сделал бы следующим. Его намерения прервал сгусток белого света, прилетевший слева и ударивший в бок. Человеческое тело вздрогнуло, изогнулось, из распахнутого рта выплеснулась пригоршня крови. С глухим стуком враг упал на мостовую. В него немедленно влетел ещё один ярко сияющий шар, отбросив на шаг в сторону, следом упала светящаяся сеть, мгновенно туго опутав не способную сопротивляться фигуру.

— Гастон, цепь!

Улицу внезапно заполнили люди, высыпали, словно горох из банки. Копейщики в коттах стражи, церковники в рясах, просто мужчины с оружием. Брюнет в монашеской сутане, но почему-то с мечом на поясе, устало опускал руки; его помощник сноровисто опутывал длинной тонкой цепочкой с медальонами поверженного врага. Удивительно, но тот был жив, хоть и дымился. Анна заторможено огляделась вокруг, чувствуя, как отпускает напряжение. Повеселились они знатно. С десяток трупов горожан, два раздолбанных дома, непонятно, почему не рухнувших. Слабые костерки, в том числе и от её заклятий; запах крови, дерьма; стоны боли, густой мат.

Пальцы сжались в кулаки в попытке подавить дрожь. Смерть прошла рядом.

Чрезвычайно вовремя вмешавшийся в схватку человек, тот самый брюнет, отдал несколько приказов, затем взглянул на Анну, направился к ней. Девушка мысленно дала себе пощёчину. Соберись, тряпка! Не вовремя раскисла! Она, конечно, героиня, избавившая город от угрозы. Но ясно, как день, что история, в которую она влезла, мутная — ибо не может быть иной история с участием еретика. По всем признакам, безумец практиковал запретную магию, иначе не объяснить его силу одновременно с полной потерей контроля.

— Разрешите представиться, благородная домина, — остановился перед ней монах-не монах, — Алоис де Ватин, прецептор ордена Света Изгоняющего. Позвольте выразить мою благодарность за столь своевременное вмешательство! Благослови вас Всевышний! Нечестивец совершенно обезумел, не встреть он вас, и жертв среди горожан было бы больше.

— Анна, леди Стормсонг, — представилась девушка. — Спасибо за добрые слова, святой отец. Вы сказали — нечестивец? Очередной любитель легких путей?

— Очень точная формулировка, — кривовато улыбнулся Ватин. — Так и есть. Как видите, порочная магия даровала ему силу, но лишила разума.

— Вы быстро появились. Преследовали его?

— Брат Макарий успел вызвать подкрепление перед тем, как де Брэ убил его.

Члены ордена Света Изгоняющего принадлежали к редкому меньшинству священнослужителей, имевшему право проливать кровь. Они носили мечи, а не булавы или шестоперы, в отличие от более ортодоксальных собратьев. Все имеющие подобную привилегию структуры (или обременение, зависит от точки зрения) занимались присмотром за одаренными, поиском крамолы в их среде, при необходимости выступали в роли прокуроров или палачей. Прецептор не собирался делиться подробностями, однако из его оговорок у Анны сложилось впечатление, что его подчиненные ошиблись. Пришли к подозреваемому и во время беседы перегнули палку, надавив слишком сильно. Поклонник Рогатого то ли сорвался, то ли осознанно решил, что терять ему нечего, и применил одну из запретных техник. Вероятно, надеялся убить орденцев, а затем сбежать из города. С первым у него получилось; возможно, вышло бы и второе, сохрани он побольше разума и не напорись на Стормсонг.

Долго допрос, замаскированный под вежливую беседу, не продлился. Что могла рассказать Анна? Шла по делам, подверглась нападению, защищалась. На особых подробностях Ватин не настаивал, у него из-за происшедшего возникло огромное число проблем, их требовалось решать. Другое дело, что общаться с благородной дамой его подчиненным статус не позволял, вот и пришлось самому. В конце разговора леди ощутила чужое внимание, повернулась к источнику, и с облегчением увидела подходящих Хингемов, обоих. Родерик крутил головой, ошарашенно разглядывая повреждения улицы, сэр Джон пристально изучал госпожу, выискивая ранения. Она успокаивающе кивнула, мол, всё хорошо.

— Леди Стормсонг! Безумно рад встрече, пусть она и произошла при печальных обстоятельствах.

— Господин декан, — слегка поклонилась Анна. — Ваша радость взаимна. Вы уже знаете о происшедшем?

Неожиданно возникший рядом Лоран Тюрье вежливо улыбнулся, словно услышал хорошую шутку.

— Весь город знает. Ваш поединок с еретиком, столь неосмотрительно упущенным братьями Света Изгоняющего, наделал шума, — стоящий рядом прецептор на мгновение закаменел, его глаза опасно прищурились. Священник не обратил на орденца внимания, и продолжил источать елей, как ни в чем не бывало. — Без вашего вмешательства жертв было бы намного больше. Разрешите поблагодарить за этот героическое деяние! Сейчас лишь от своего имени, но, думаю, позднее его преосвященство присоединится к моим словам.

Чутьё Анны забило тревогу.

— Я всего лишь защищалась от напавшего безумца, святой отец. Не стоит преувеличивать значимость рядового поступка, на моём месте мог оказаться любой.

— Но не любой смог бы выжить в процессе, — снова улыбнулся Тюрье. — Не правда ли, капитан? Леди, позвольте представить Вальтера фон Баленбах, капитана городской стражи. Капитан, перед вами Анна, леди Стормсонг, героиня сегодняшнего дня и наша спасительница.

Только что подошедший мужчина в мундире стражника с уважением поклонился:

— Рад знакомству, миледи. Все мы обязаны вашей храбрости.

— Как я уже сказала господину декану, не стоит меня переоценивать.

— Вы столь же прекрасны, сколь и скромны, — снова поклонился капитан. — Однако позвольте мне самому судить. Не могли бы вы поведать подробности вашей схватки? Как так случилось, что вы встали на пути нечестивца?

Вздохнув про себя, Анна снова пустилась в рассказ, не слишком вдаваясь в подробности, но и ничего не скрывая. Тот факт, что последний удар нанёс де Ватин, она выделила особо. Слушали её очень внимательно, после задали несколько вопросов. Ответив на них, девушка заявила, что она несколько устала, ей требуется отдых, и вежливо распрощалась с непростой компанией. Задерживать её, разумеется, не стали. С какой стати? Всё, что нужно, главные силовики вызнали, новую фигуру на ахенской шахматной доске оценили, теперь можно и более важными делами заняться. Оценить ущерб, испортить жизнь конкуренту…

— Как придём в гостиницу, сразу готовься к отъезду, Род, — отойдя на приличное расстояние и наложив сглаз от подслушивания, отдала указание Анна. — Мы немедленно покидаем город.

— Нам кто-то угрожает? — напрягся сэр Джон.

Его сюзерен поморщилась, и отрицательно мотнула головой:

— Не в том смысле. Орден опростоволосился, из-за его действий случился серьёзный инцидент. Кажется, погиб кто-то знатный. Сейчас собратья в Спасителе, и не только они, начнут клевать допустившего промашку неудачника. Мне совершенно не улыбается стать разменной монетой в их интригах. Пусть сводят счеты между собой, а мы быстро уедем в Воробьиный Луг.

Дядя Джон согласно хмыкнул, и предложил прибавить шагу.

При желании Анна могла бы извлечь пользу из произошедшего. Выставить себя чуть ли не единственной победительницей, убавить значение помощи прецептора, сместить акценты в нужную сторону, обойдясь без откровенной лжи. Испортить отношения с орденом, оказать услугу Тюрье и тем, кто за ним стоит. Нет, ей это совершенно не нужно. Она не собиралась присоединяться ни к одной из группировок, пусть грызутся между собой без её участия. Из всех, находящихся в Ахене, назвать «своими» она могла бы разве что стражу, которая подчинялась назначаемому Аутрагелом наместнику, и то условно.

Вдобавок существовала магическая Гильдия, чьи ресурсы Стормсонг на данный момент необходимы. Говоря простым языком, у магов имелся рычаг воздействия. Если они попросят слегка приукрасить факты и умолчать об участии де Ватина, отказать им будет сложно. В противном случае они, на полностью законных основаниях, найдут способ отлучить её от магазина заклинаний, библиотеки, продажи реагентов. Поэтому лучше немедленно сбежать из Ахена домой, пересидеть ближайшую неделю, пока не схлынет первичный ажиотаж. Она — дворянка, задерживать её никто не имеет права. Разве что епископ или кто-то не менее статусный пришлёт письмо с просьбой посетить его, тогда правила приличия не позволят уехать. Ну так потому и надо сваливать немедленно!

Даже среди обычных людей сплетни разносятся быстро, про одаренных вовсе говорить бессмысленно, там какая-то сверхсветовая скорость получается. Ясное дело, по пути перевирают всё, что можно. По возвращению в усадьбу Анна узнала от встревоженной Мэри, что в Ахене церковники ловили темных колдунов, полгорода разрушено, а леди Стормсонг на центральной площади повергла главного чернокнижника. Сама то ли ранена, то ли убита, то ли ангел её крыльями обнимал.

Бурная фантазия окружающих жить особо не мешала, у неё, по большому счету, имелся единственный минус — нашествие гостей. Соседи, ближние и некоторые дальние, желали из первых уст узнать, что произошло и какие последствия будет иметь. Повторять одно и то же надоело в первый же день. Проблема в том, что портить отношения с соседями нельзя, каждому любопытствующему следовало уделить внимание, поговорить, пригласить к столу. Таким образом, половину следующей недели Анна могла заниматься, чем хотела, исключительно ранним утром и поздним вечером, остальное время уходило на посетителей. Затем поток спал, хвала высшим силам.

Бой сэр Джон разбирал долго, тщательно, всю дорогу до усадьбы и следующий день. Сначала говорила Анна, припоминая малейшие детали, затем высказался её воспитатель. Сидевший за рулём Родерик изредка задавал вопросы. Парень вёл нехарактерно для себя медленно, настолько внимательно слушал. По всему получалось, что действовала девушка правильно, хотя упустила несколько возможностей получить преимущество. Не пыталась лишить врага чутья, забыла о имевшемся у неё широком арсенале иллюзий, осторожничала с сильными атаками. Правда, противник ей попался нестандартный. Огромная сила, на уровне мастера, сочеталась с отвратительным контролем, в результате чего он применял только слабые заклинания, если применял вообще. Чем являлись те алые полоски, которыми он швырялся, определить не удалось. Они вполне могли быть неизвестным навыком. Колоссальной живучестью псих напоминал одержимого, но ощущения сидящего в человеке духа от него не исходило. Чем защищался, тоже непонятно. Пробитая «грозовой стрелой» защита с равной степенью могла быть простым заклинанием, до упора напитанным энергией, личной аурой и результатом действия качественного артефакта.

Из поединка с любителем запретного молодая леди сделала для себя вывод:

— Ты был прав, дядя Джон, — признала она, сидя вечерком на лавочке перед домом. — В бою против человека заклятья решают.

Хингем издал короткий смешок.

— Каждый маг в юности пытается изобрести что-то своё, придумывает разные фокусы с навыками. Постепенно взрослеет, и понимает, что всё уже придумано до него. Поколения одарённых искали лучшие способы побеждать, и ничего лучшего, чем заклинания, не нашли. То, что ты темного своими железками достать смогла, само по себе удивительно. Но заметь — особого вреда они не причинили.

— Надо было заранее зарядить в них какое-нибудь проклятье, буду знать, — ответила девушка. — Только какое? Размер у пластинок маленький, материал специфичный… Гниение ляжет хорошо и держаться будет надежно, риск непроизвольного срабатывания минимален. Но в той ситуации гниение бы не подошло. Если уж темный от двух ударов прецептора на тот свет не отправился, то мелкими заклятьями его вовсе не пронять.

— Ты не спросила, чем святоша бил?

— Он не ответил. Сказал, тайна ордена.

Оба поморщились. Совершенно очевидно, что орденец знал ответы на возникшие у них вопросы, только отвечать не хотел.

День у девушки теперь заканчивался отработкой двух заклинаний девятого ранга, «Молота востока» и «Злого дождя». Первому её обучил дядя Джон, оно предназначалось для пробития защиты на одиночной цели и забирало до четверти немаленького резерва рыцаря. Зато, если попадало, то представляло угрозу даже для щитов на пару рангов выше за счет хитрой комбинации ветра, воды и молнии. Незащищенного человека разрывало на куски. «Дождь» Анна купила в гильдии за приличную сумму, сочетание воды и яда било по площади, уничтожая всё живое и не совсем живое в круге до десяти метров диаметром. На текущем уровне магички, против подавляющего большинства противников, эти заклятья не нужны, их мощь избыточна, однако освоить их необходимо. Практика показал, что случаи разные бывают. Кроме того, они неплохо подтягивали контроль, после сложных девяток заклятья более низких рангов создавались быстрее и проще.

Анна полагала, она бы и восьмой ранг потянула, да только взять заклятья для проверки было негде. Гильдия за них выставляла несоразмерно высокие цены. Придётся ждать поездки в Букель, искать подходящие в тамошней библиотеке.

Кстати, об университете и связанных с ним людях. От Франсуазы пришло письмо. Кузина на лето вернулась домой, но в силу живости характера продолжала вести активную переписку со множеством знакомых. Родню тоже не забывала. Так вот, она писала, что австразийская ветка Стормсонгов (имелась и такая) выражала легкое недовольство тем фактом, что Анна к ним не обратилась. Дескать, беглянка-носительница крови главной ветви могла бы подать весточку. Вместо этого от неё ни слуху, ни духу, зато некий Бьём бегает по столице, утверждая, будто действует от лица леди.

В Австразии действительно проживала одна из ветвей древнего рода, древняя, не слишком богатая, почти утратившая магию. Так получилось, что принадлежащие им земли находились вдали от крупных переходов в Царство, отчего постепенно в семье стало рождаться мало одаренных. Те, кто всё-таки появлялись на свет с даром, почти никогда не достигали рыцарской ступени. Тем не менее, Стурмлиды регулярно назначались на должности при дворе Алого курфюрста, командовали полками и в целом занимали достойное место среди военной аристократии страны. Насколько Анна помнила, отец и дед с ними не общались, хотя и не ссорились. Просто расстояние, отсутствие общих интересов, другие, более важные дела… Вот и утратилась связь.

Пожалуй, имеет смысл её восстановить. Для начала заочно познакомиться, а дальше — как получится.

Письмо от Изольды заставило задуматься и долго сидеть в кресле, погрузившись в мысли. Шеленборги проживали в Арверне, чей король занимался необычным бизнесом — он торговал наёмниками. Формировал полки, привлекая молодых мужчин с берегов Длинного моря, и сдавал их в аренду покупателям. Случалось, воюющим друг с другом. Так вот, Изольда писала, что в этом году в Придию отправилось целых четыре полка, причем нанимали их агенты разных влиятельных лиц. Даже бездействующее войско обходится в содержании дорого, поэтому наём обычно осуществляется непосредственно перед началом боевых действий. Можно сказать, гражданская война в стране началась.

Слухи о том, что в Придии происходят столкновения, чуть ли не полноценные бои сторонников короля и Конвента, приходили с начала года. Но одно дело — схватки между группами слуг крупных феодалов, которые даже в мирное время случаются, и совсем другое — сражения между армиями, с артиллерией и открытым участием боевых магов. Намного больше жертв, совсем иное качество разрушений.

Ещё пришел очередной отчет от конторы Вандербергов. Толстый пакет, в котором внезапно обнаружилось послание от двоюродного брата. Чарли сообщал, что находится в Аутрагеле, покупку дома оформил на своё имя, благодарил за помощь. Остальные Торнтоны прибудут в ближайшее время, на родине останется только отец, которому нельзя её покидать. Вполне возможно, что и кузен туда вернётся после того, как устроит во Фризии мать, сестер и младшего брата. В стране наступало смутное время, строить долгосрочные планы становилось бессмысленно, никто не мог ручаться, где окажется через неделю.

Юристы тоже писали интересное. Зимой на Черный Холм, принадлежащую Анне виллу, напали неизвестные, отбилась она чудом. Следов нападавшие не оставили, поэтому, казалось, их не найдут. Однако Вандерберги вышли на следователя и сумели его мотивировать — леди не уточняла, чем — поэтому поиски не прекращали. Как ни странно, нашли. Банде опытных наёмников заказали убийство Анны Стормсонг, причем о заказе с ныне покойным капитаном договаривался немец, позднее севший на корабль до Радстока. Там его следы терялись.

Понятно, что ничего не понятно. Единственным результатом расследования стала твердая уверенность, что шли конкретно за Анной, случайным нападение не было. Кто заказчик, до сих пор оставалось неизвестным. Это мог быть Хали, оставивший ложный след. В Аутрагеле девушка могла ненароком влезть в чужую интригу, и её попытались устранить. Кандидатов даже прибавилось, потому что в Радстоке до сих пор коптил небо Гартман фон Хаузен, которому Вольфрам Стормсонг семьдесят лет назад обломал перспективы на герцогскую корону. Говорят, того до сих пор трясет при упоминании Стормсонгов, выживший из ума старик вполне мог заказать убийство последней из ненавистного рода.

Если внешний мир подкидывал загадок и испытаний, то внутри Воробьиного Луга жизнь налаживалась. Бленкерты договорились с Ницами и вместе ходили в лес, жители усадьбы притирались друг к другу, устанавливали иерархию. Бедная Мэри разрывалась от противоречивых эмоций. Дело в том, что срочно приехавший Фрэнк, старший сын Ральфа, отодвинул её от торговли артефактами, организовав настоящую лавку и наладив учет. Он вообще резво занялся обустройством, стараясь показать себя перед госпожой в выгодном свете. Его отец не смог оставить Черный Холм, на вилле шел ремонт, землекопы канал копали и вообще происходило всякое, что не позволяло Ральфу уехать. Поэтому он послал сына в надежде, что тот произведет хорошее впечатление, и со временем займёт его должность. Фрэнк разбирался с изготавливаемыми госпожой артефактами, пытался наладить работу пилорамы, чтобы упорядочить торговлю досками, изучал расценки на ингредиенты в Гильдии и у частных торговцев — словом, развил активную деятельность. Не всем это нравилось.

Мэри, например, раньше была важной персоной, продавала нужные егерям вещи, с ней охотно болтали одаренные, некоторые даже слегка лебезили… Недолго, но вкус какой-никакой власти она почувствовала. А теперь всё, счастье закончилось. Конечно, личная служанка леди — тоже весомый статус, но менее самостоятельный, и вдали от финансовых потоков.

Ситуацию Анна никак не комментировала, наблюдать за страданиями наивной болтушки было забавно. Что поделать⁈ Некоторые события надо просто пережить.

В Ахен они вернулись, как и планировали, через семь дней. Парадное платье само себя не сошьёт, а хороших портних мало, отношения с ними лучше не портить. Кроме того, «точность — вежливость королей», не так ли? Ну и следовало учитывать, что за неделю первоначальный ажиотаж спадет, городские группировки либо глубже вцепятся друг другу в глотки, либо решат не разжигать конфликт. Намерение не участвовать в их игрищах Анна выразила достаточно четко. Если же кто-то захочет с леди пообщаться, то она приказала слугам в гостинице отвечать, что скоро вернётся, беспокоить её в усадьбе нет необходимости. Действие совершенно правильное, ведь, как сообщили ей сразу после заселения, желание встретиться с благородной доминой выражал наместник князя, то есть одна из крупнейших лягушек в местном болоте.

Слугу с запиской-уведомлением к персоне его уровня не пошлёшь, поэтому планы пришлось слегка скорректировать. Узнавать о времени аудиенции направился Род, его дядя и госпожа пошли на примерку немного раньше назначенного срока. Им, разумеется, предложили кофе с крохотными пирожными, но хозяйка передала свои извинения — у неё была другая клиентка. В той же комнате, куда проводили Анну и старшего Хингема, обнаружились ещё две женщины. Они немедленно внимательно оглядели девушку и её сопровождающего, уделив особое внимание вышитой на одежде символике. Старшая из них носила темно-синее верхнее платье, роб, на плече которого серебряными нитями был вышит двойной герб, обрамленный вервием. Лест и Коэтнан, причем Лест — справа.

— Простите, домина, — подошла к даме и присела перед ней в книксене помощница портнихи, — не возражаете ли вы, если домина Стормсонг ненадолго побудет в вашем обществе? Госпожа Дениза освободится так скоро, как только сможет.

— Ничуть, — взмахнула рукой женщина. — Нам давно следовало познакомиться, да всё повод не находился. Представь нас.

— Домина Стормсонг, перед вами домины Гертруда фон Лест и Эльфхильда фон Лест.

— Благодарю за оказанную честь, высокородная, — поклонилась, но не слишком глубоко, Анна. Женщины фон Лестов не встали при её появлении, поэтому она действовала в соответствии с внутренним этикетом старых семей, принятым в северной Европе. — В свою очередь, позвольте представить вам сэра Джона Хингема, главу рода Хингем. В своё время именно сэру Джону покойный батюшка поручил заботу обо мне.

— Насколько мы слышали, он честно исполнил свой долг, — кивнула Гертруда. — Присаживайтесь, поболтаем. Кажется, мой внук заезжал к вам недавно?

— Так оно и есть, миледи. Я была польщена оказанной честью, хотя его внезапный визит несколько удивил. Но, поверьте, я очень благодарна и за его советы, и за его приглашение.

Старшая женщина задумчиво прищурилась:

— Приглашение? Ах, да, приглашение. Вы к приёму готовитесь, потому и здесь?

— Мне показалось уместным надеть платье по местной моде.

— Вовсе не обязательно, среди гостей кого только не будет. Но, разумеется, мне приятно, что вы так внимательно подошли к знакомству.

— Я всё-таки новый человек в Кольце, — пожала плечами Анна. — А в чужой монастырь не стоит лезть со своим уставом.

— Забавное выражение, надо будет его запомнить.

Обе женщины фон Лестов выглядели лет на тридцать, хотя Гертруде должно быть в районе девяноста. Причем, насколько знала Анна, у неё не меньше четырех детей, младший собирается в Букель поступать. Обычная ситуация в семьях одаренных, где между родами стараются делать длинные паузы — так меньше риск негативных последствий. Вынашивать будущего мага тяжело, женский организм подвергается бо́льшей нагрузке, чем при беременности простым человеком. Кроме того, чем здоровее мать, тем выше шанс, что дар магии укоренится в ребенке, не окажется слабым или с патологиями.

Гертруда показалась Анне похожей на неё саму. Плавные движения, привычка следить не только за собеседником, но и всем окружением, внимание к словам, к деталям. Умение избегать скользких тем в разговоре. У них даже в манерах было что-то общее: осанка, спокойная властность, привычка держаться под чужими взглядами. Хотя внешность совершенно разная, черноволосая и зеленоглазая Гертруда, с её массивным подбородком и узкими губами, абсолютно не походила на сероглазую блондинку Анну.

Сходства с Эльфхильдой оказалось ещё меньше. Внешне та напоминала тётю, правда, глаза голубые и нос более крючковатый, странно, что не исправила. Впрочем, её дело. Так вот, характер у неё оказался живой и любопытный, после начального короткого изучения она забросала новую знакомую вопросами. В первую очередь, разумеется, о недавней драке с чернокнижником, она ещё долго останется на слуху. Попутно женщина (она упомянула о семилетнем сыне) кое-что рассказала о результатах следствия, ставших ей известными. Сплетни, конечно, но некоторые выглядели правдивыми.

Господин де Брэ родился в семье, не принадлежавшей к дворянству Кольца, но тесно с ним связанной. Потомственные маги, пользовавшиеся уважением и обладавшие неплохим достатком. К сожалению, Николя де Брэ с детства демонстрировал завистливый нрав, причем сильнее всего он завидовал более одаренным магически сверстникам. Сам он особой силой не отличался и, что куда хуже, человеком был вспыльчивым, легко загорающимся и столь же быстро охладевавшим к своим увлечениям. И родители его трудиться не научили. Старшее поколение могло бы объяснить, что, если нет способностей от природы, увеличить мощь ядра помогут ритуалы, зелья, тяжелые ежедневные упражнения. Однако ж не объяснили или нужных слов не нашли. Поэтому подросток, юноша, затем мужчина, вместо планомерного развития искал сомнительные способы увеличить силу, в конечном итоге дойдя до запретных методик.

— Не утверждаю, что хорошо владею темой, — заметила Анна. — Тем не менее: мне кажется, по пути страстей в основном идут лентяи. В университете мне удалось посетить несколько лекций о темных традициях, читавшие их мэтры однозначно утверждали, что темная магия кардинальных преимуществ не даёт. Только скорость развития.

— Думаю, для девяти случаев из десяти ваше утверждение верно, — ответила домина Гертруда. — Лень, глупость, непонимание последствий или всё вместе. Хотя исключения встречаются. Жил во времена моей молодости один Мапель, поклявшийся отомстить убийцам его сына. Отомстил. Правда, сам тоже погиб.

Теперь следствие пыталось установить, у кого покойный де Брэ учился, где доставал запрещенную литературу и реагенты, кто ему поставлял жертв. Алтарь Рогатого орденцы обнаружили в подвале дома чернокнижника, там же нашли трупик младенца, убитого недавно. Допрашивали всех, кто мог знать хоть что-то, и, вроде бы, даже кого-то нашли. Рвение следователей понятно, в Ахене лет десять не случалось инцидентов подобного рода. Контрабанда была, торговля сомнительными книгами из-под полы, условно-запрещенные ритуалы некоторые маги проводили. Но чтобы откровенная чернота с человеческими жертвоприношениями — такого не видели.

Расследование вёл не только Свет Изгоняющий, его коллеги из иных структур не менее активно шныряли по городу. Случалось, что одна группа священников выходила из дома, где проводила вежливый допрос хозяев, и на выходе сталкивалась с другой, пришедшей с той же целью. К сожалению, чрезвычайно познавательный рассказ о текущих реалиях прервало появление помощницы портнихи, вошедшей в комнату и вежливо вставшей в отдалении, дожидаясь, пока на неё обратят внимание. Анна даже расстроилась.

— Дениза закончила с баронессой? — ставя чашку на блюдце, обратилась Гертруда к служанке.

— Да, домина. Госпожа просила передать, что она полностью в вашем распоряжении.

— Как-то слишком быстро, не успели нормально поговорить, — посетовала старшая дама. — Ну, ничего, на приёме пообщаемся. Кстати, вот, возьмите.

Она вытащила из напоясного кошелька тонкую костяную пластинку с выгравированным на ней гербом фон Лестов и положила на стол. Слегка подвинула её в сторону Анны. Та, в полном соответствии с этикетом, навыком подтянула фонящую магий кость к себе, взяв так, чтобы со стороны казалось, будто пластинка лежит в ладони. На самом деле та не прикасалась даже к перчатке, зависнув в воздухе.

— Пропуск в поместье, облегчит вам въезд на территорию, — пояснила Гертруда. — У Вильгельма при себе не было, поэтому отдаю я сейчас. Что ж, леди Стормсонг, рада знакомству, — она поднялась со стула, сразу из-за столика встали и остальные, — надеюсь продолжить его в скором будущем. Доминус Хингем, приятно было побеседовать.

— С нетерпением буду ждать новой встречи, — вежливо ответила Анна.

Дождавшись, пока дамы выйдут за дверь, и наложив сглаз от прослушивания, она облегченно выдохнула. Давно не общалась с кем-то настолько… цельным? Гертруда не сомневалась в своём праве приказывать, в том, что её воля будет исполнена, и у собеседника даже мысли не возникало возражать ей. В чём-то напоминает Пау, но Пау хотя бы магией не давил. А старшая домина фон Лест силу, примерно на уровне самой Анны или чуть выше, не скрывала. Только артефакты мешали её прочесть точно.

— Ты сегодня был нехарактерно молчалив, — с улыбкой обратилась девушка к дяде Джону.

— Не настолько я глуп, чтобы вмешиваться в разговор леди, — мрачно сообщил Хингем. — Мне от вашей милой болтовни сбежать хотелось.

— Почему же? К нам отнеслись весьма дружелюбно.

— То-то и оно. Я половины не понял, что вы обсуждали.

Списав мрачность сэра Джона на присущую мужчинам способность впадать в транс при прослушивании женской болтовни, Анна задумчиво поднесла к глазам пропуск. Проверка заклятьями опасностей не выявила, магичка провела её исключительно по привычке. Вот интересно, у Вильгельма действительно не было с собой костяшки, или он осознанно не дал её, руководствуясь своими причинами? Да ну, чушь какая-то в голову лезет. Он же из Австразии возвращался, с чего бы ему с собой в другую страну лишние вещи брать, тем более зачарованные.

Вскоре подошел Родерик с сообщением, что домину Стормсонг ждут во дворце, в четыре часа пополудни. Иными словами, на примерку у них оставалось два часа. Дворец наместника, прежде принадлежавший ландграфу Ахенскому, находился буквально в десяти минутах ходьбы. Правда, попасть в него мог не каждый — на наместника часто совершались покушения, поэтому охрана бдела. А ещё ноги у некоторых посетителей болели, ведь окруженный стенами замок располагался на холме.

В срок троица уложилась. Синее платье с белыми, черными и голубыми вставками, родовых цветов Стормсонгов, понравилось Анне, она не стала просить ничего исправить. Хорошая работа, всего-то потребовалось кое-где поправить размер. Портниха пообещала, что сегодня же заменит тонкую живую нитку на окончательный крепкий вариант, и уже завтра платье можно будет забрать. Небольшие сложности возникли с мужчинами, потому что оба Хингема оказались людьми придирчивыми, но если дядя напрочь отвергал любые украшения, то племянник, как внезапно выяснилось, был тем ещё модником. Род походил по городу, посмотрел на знатных сверстников, пообщался с ними, и теперь тщательно выбирал: чем украшать обшлага, какие кружева цеплять, цвет и размеры пуговиц. В его случае подростковый бунт (если это он) принял странную форму.

Своей медлительностью и скрупулезностью пацан вынудил Анну пообещать отпустить его в ателье вечером, после встречи с наместником. Госпожа не устояла перед тоскливыми вздохами и печальной мордочкой. Сейчас оставить его не представлялось возможным — к наместнику следовало прибыть на карете либо верхом, пешком приходили только просители.

Короче говоря, от портнихи Родерик уходил опечаленный, его чуть ли не за ручку выводили. Зато успели перекусить в гостинице. Не на обед идут, а на переговоры к важной персоне, желающей видеть простую дворянку, пусть и принадлежащую к древнему роду. Наместник входит в правящую семью, он внучатый племянник князя Альбрехта, следовательно, в феодальной иерархии стоит намного выше Анны.

Важный штришок: титул ландграфа Серый курфюрст не отдал, оставил себе. Провинция, служащая источником ценных ресурсов и граничащая с воинственным соседом, являлась одной из ключевых в его государстве. Отсюда пристальное внимание, уделяемое властями региону и событиям в нём, отсюда крупные гарнизоны, разбросанные по городам.

После обеда, не задерживаясь, Анна со свитой отправились во дворец. Уже на подъезде стало очевидно, что охрана бдит. К единственным воротам в замковый комплекс вела крутая дорога, причем шла она вдоль стены, усаженной бойницами. Стоящие вдоль дороги артефакты просвечивали содержимое кареты, магичка чувствовала исходящее от них равнодушное внимание. Сами ворота охранялись четверкой солдат во главе с офицером-одаренным. Возможно, на самом деле их было больше, потому что помещения в башне справа и слева были экранированы, и девушка не стала пытаться смотреть сквозь преграду. Возможно, в следующий раз.

Узнав, кто прибыл, офицер сверился со списком, кивнул и разрешил проезд. Внутри гостью встретил придворный, вежливо уведомивший, что её ждут, и он с удовольствием проведет леди и одного сопровождающего, но оружие придётся оставить на посту. Раз надо, то оставили. Уже в здании, поднимаясь на второй этаж, Анна пересекла три барьера, причем в первом опознала снимающий иллюзии, второй проверял физиологические изменения, то есть опознавал работу биоманта. Зачем нужен последний, установленный непосредственно перед кабинетом наместника, сходу определить не удалось. Что-то, связанное с духовной сферой. Два поста часовых тоже не постеснялись проверить гостей, заставив Анну порадоваться, что она нацепила сегодня полный комплект амулетов — незачем мужчинам пялиться на неё сквозь одежду! Вид, конечно, в колдовском зрении своеобразный, к нему нужно привыкнуть, но оценить фигуру и рассмотреть ряд пикантных деталей магический взор позволял.

Секретарь в приёмной тоже оказался одаренным. В замке маги встречались часто, за короткий срок пребывания Анна ощутила десяток аур, что, впрочем, объяснимо — Кольцо рядом. Тем более что власть имущие всегда старались приближать одарённых к себе, чтобы пользоваться их услугами, ну и под контролем держать.

Кабинет наместника… Пожалуй, сейчас леди Стормсонг жила в домике меньшей площади. Им с сэром Джоном пришлось сделать шагов тридцать, чтобы подойти к длинному, богато инкрустированному золотом столу красного дерева, за которым восседал лысоватый мужчина с короткой бородкой и умными, проницательными глазами. За его спиной стояли два стражника в парадных мундирах.

При появлении леди наместник поднялся из кресла, однако из-за стола не вышел. Впрочем, и такой жест от персоны его статуса означал многое.

— Добро пожаловать, леди Стормсонг. Счастлив наконец-то познакомиться со спасительницей Ахена! — он указал на кресло, стоявшее на ковре перед столом, метрах в двух. — Прошу, присаживайтесь.

— Благодарю, ваше сиятельство, — после реверанса Анна уселась в кресло, поправила складки платья и заметила. — Однако вы слишком добры, преувеличивая значение моего поступка. Уверена, этот город видел такое, по сравнению с чем буйство одного чернокнижника — не более чем досадная мелочь. Видел, и пережил.

Дядя Джон расслабленно встал за её спиной.

— В чём-то благородная домина права, случалось всякое, — улыбнулся наместник. — К счастью, давно. Люди успели забыть те события, горожане привыкли к мирной жизни. И вдруг — бойня! Девятнадцать человек погибли, из них четверо относились к благородному сословию, множество раненых. Пошли неприятные шепотки о возрождении культа, о бездействии стражи. Народ волнуется. Без вашего вмешательства жертв было бы больше. Немного похоже на красивую легенду, не так ли? Прекрасная дева повергла злого колдуна, когда множество прославленных воинов оказались бессильны.

— Сюжеты легенд лучше не переносить в реальную жизнь, ваша светлость, — улыбнулась девушка. Граф фон Хенлоф, наместник ахенский, обладал редкой харизмой, и быстро расположил гостью к себе. — В них постоянно кого-то зверям на съедение бросают или в раскаленных башмаках заставляют танцевать или в стеклянный гроб укладывают.

Мужчина засмеялся:

— Нет-нет, это совершенно точно не ваш случай! Вам больше подойдут те сюжеты, где героине полагается награда за её подвиги! Вы её полностью заслужили. Со мной полностью согласны доминус де Тюльж, чей внук оказался на пути де Брэ, и доминус де Броэк, потерявший жену. Они, кстати, желали лично поблагодарить вас, поэтому не удивляйтесь, если встретите их сегодня в гостинице.

— С удовольствием познакомлюсь с этими благородными господами.

Граф кивнул и продолжил:

— У меня возникла некоторая трудность с тем, как именно вознаградить за оказанную городу услугу. Земли у вас много, а перевести бенефиций в иное качество не в моей власти. В деньгах, насколько могу судить, вы нужды не испытываете, да и награждать ими особу вашего происхождения не совсем уместно. Орден тоже дать не могу. Артефакты, почетное оружие? Подозреваю, вы предпочтёте изготовить потребное сами. Посему я направил его королевскому высочеству письмо с описанием вашего подвига, а также вытребовал у нашей гильдии магов сертификат на приобретение любого заклинания до седьмого ранга включительно.

— Благодарю, ваше сиятельство, — склонила голову Анна. — Весьма щедро с вашей стороны.

— Ничуть, — с серьёзным видом ответил наместник. — Раз уж я, в силу определенных причин, не имею возможности публично выразить нашу признательность, то хотя бы преподнесу подобающий подарок.

Незначительное изменение тона голоса дало понять, что спрашивать о «причинах» не стоит. Хотя Анна и так понимала, о чем речь. Многочисленные церковные объединения опозорились, в первую очередь Свет Изгоняющий, но при желании легко всем репутацию испортить. Поэтому они пришли к наместнику и предложили не раздувать скандал в обмен на какие-то преференции. Тот согласился, тем самым уменьшив полагающуюся леди Стормсонг долю славы — а слава в феодальном обществе легко конвертируется в материальные блага. В качестве компенсации он сообщил сюзерену о реальной роли Анны в инциденте, а также предоставил ей возможность легально покупать заклинания рыцарской ступени. По той простой причине, что, продав заклятье один раз, Гильдии будет намного сложнее запретить будущие покупки под предлогом недостаточной силы или отсутствия достойных доверия поручителей.

Получается, Вильгельм был прав, говоря, что сейчас никто в конфликтах не заинтересован, ежели дорогие коллеги решили орден в грязь не втаптывать. Странно как-то. Не обязательно ведь тихую войну начинать, достаточно доброе имя испортить. Или здесь одно без другого не работает?

— Поверьте, ваша светлость, я сама не сумела бы выбрать лучше.

— Приятно слышать, — вежливо улыбнулся наместник. — Я опасался ошибиться, всё-таки о ваших вкусах известно немногое. Надеюсь, только пока. Общество жаждет видеть свою героиню! Многие ищут с вами встречи, и, прошу, не отказывайте — они руководствуются самыми благими намерениями.

Насчет последнего Анна сомневалась, но согласно склонила голову.

— Разумеется, ваша светлость. Теперь, когда первоначальные работы в усадьбе выполнены, я намерена чаще появляться в обществе.

— В таком случае, позвольте пригласить вас на бал, который я даю в конце сентября в городской ратуше. Повеселитесь, заодно познакомитесь с лучшими людьми города. Или у вас иные планы?

— До декабря я точно никуда не уеду. Потом, вероятно, месяц или два проведу в Букеле. Моя учеба не закончена, она, можно сказать, только началась.

— О, как я мог забыть! Вы же учитесь в университете!

О великолепных дипломатических навыках фон Хенлофа Анна раньше слышала, теперь испытала их на себе. Наместник умудрялся поддерживать легкий дружелюбный разговор, ни на минуту не позволяя усомниться, кто в кабинете главный. И информацию из собеседницы он вытягивал умело, с располагающей улыбкой обещая поддержку в начинаниях. Кстати, возможно, что не врал. Леди Стормсонг обещала вырасти в значимый фактор жизни провинции, или даже всего Кольца; с ней следовало поддерживать хорошие отношения, в идеале — сделать должником.

Однако, несмотря на дружелюбие, из-за стола он не вышел. Остался под прикрытием сложного, еле заметного барьера, делившего комнату на две неровные части. То ли обстановка в Ахене не настолько тихая, как кажется, то ли врагам фон Хенлофа на договоренности плевать. Может, привычка. Если паранойя стала частью наместника, въелась в его кости, то несоблюдение мер безопасности доставляло ему физическое неудобство.

Расстались они на доброй ноте. Наместник без особой конкретики обещал помощь, Анна в том же стиле ручалась не доставлять проблем. Требовать от неё чего-то большего было бессмысленно. Волшебница честно призналась, что в ближайшем будущем собирается сидеть тихо, отстраивать поместье, учиться, набирать слуг. Сейчас её власть над бенефицием слаба, людей для полного контроля земли, защиты усадьбы не хватает. Вот когда ситуация изменится, когда положение станет незыблемым, тогда можно будет попробовать влезть в политику. Но до того момента ещё далеко.

Обе стороны положение Стормсонг понимали. Аудиенция, помимо награждения, служила заделом на будущее. Наместник познакомился с наделавшей шуму эмигранткой; Анна лично оценила высшую власть региона. Оба остались довольны, и разошлись, уверенные, что встретятся вновь.

Предсказание фон Хенлофа сбылось, в гостинице Анну ожидали два респектабельно выглядящих ахенца, желавших лично выразить благодарность за убийство опасного безумца. Оба господина в присутствии находившихся тут же свидетелей благородного сословия объявили себя должниками леди, что их, с одной стороны, ни к чему не обязывало, а с другой — обязывало довольно сильно. Отныне и до момента оплаты долга семьи Тюльж и Броэк обязались не воевать с родом Стормсонг; даже в том случае, если приказ отдал их сюзерен, они имели право его игнорировать. Обязались помогать всеми доступными им способами. Конечно, существовали определенные рамки, слишком многого держательница долга требовать не могла. Ещё следовало учитывать возможность банально нарушить клятву, или выполнить её формально, чем в схожих случаях иногда пользовались. Наносимый чести урон считался ценой, уплачиваемой за обнуление обязательств.

Также прислуга передала десяток благодарственных писем, заставив Анну мысленно скрежетать зубами. На содержащиеся в них приглашения следовало, как минимум, ответить, то есть написать обратное письмо с уведомлением, что сейчас в гости прийти нет времени, о чём леди Стормсонг сожалеет и надеется в скором времени изыскать способ познакомиться лично. Писать придётся самой, потому что перепоручить это дело никому нельзя, оба Хингема на роль секретаря не подходили. Каждое письмо отнимает минут десять-пятнадцать, можно быстрее, но тогда возрастает риск помарок, совершенно недопустимых в переписке подобного рода.

Хорошо ещё, что текст везде одинаковый. Нет нужды всякий раз составлять заново.

Неудивительно, что на следующий день домой они уехали ближе к вечеру. Письма, случайные и не очень встречи, разговоры, обсуждения, похвалы и благодарности по капле выпили время, Анна даже подумывала задержаться ещё на ночь. Родерику пришлось убеждать леди, что его опыт вкупе со светом фонарей позволят ехать в наступающих сумерках. И, честно сказать, если бы не опасение, что очередной день пройдёт точно так же, в бесконечных новых знакомствах и пересудах, она бы не позволила себя уговорить.

Также следовало признать: внимание её раздражало. Люди, в первую очередь простолюдины, улыбались ей щербатыми улыбками, кланялись, детишкам указывали пальцем, вот, мол, та тётя нас спасла. Она отвыкла находиться в центре благожелательного потока эмоций, в последнее время к ней относились либо с негативом — дочь изменника, предателя, беглянка! — либо глядели, как на ресурс, раздумывая, как лучше использовать. Поведение горожан выбивало девушку из привычного состояния холодной собранности.

Неудивительно, что, проехав через городские ворота, она облегченно вздохнула. Сэр Джон понимающе усмехнулся, но комментировать не стал. Заговорил об ином.

— Лет десять-пятнадцать назад в Кольце действовала секта покровцев, от «Покрова истины». Жертвоприношения, оргии, запретные практики — словом, всё, как положено. Еле избавились от них. Под конец, когда стало понятно, что власти взялись за покровцев всерьёз, и часть верхушки арестовали, сектанты пошли вразнос. Накачивали рядовых членов какой-то дрянью, те сходили с ума и бросались на всех, кого видели. Примерно, как тот поехавший, которого ты завалила, только силёнок у них было меньше. Горожане боятся, что тогда не всех выловили.

— Мне они про покровцев не говорили, — заметила Анна.

— Не любят вспоминать. Много крови тогда пролилось.

Немного поразмыслив над коротким рассказом, девушка выкинула его из головы. У неё сейчас иные заботы.

Только несведущим кажется, будто знатные леди сидят за вышивкой у оконца и ничем не заняты, у хозяйки даже крохотного поместья дел полно. У Анны много времени отнимали учеба и тренировки, потому что зимой она собиралась вернуться в Букель, наставникам нужно будет показать результаты. Причем желательно профессоров впечатлить, чтобы репутация юного таланта сохранилась. Каждое утро у неё хотя бы пара часов уходила на чтение записей и отработку навыков, расчет ритуалов и занятия артефакторикой. День посвящался рутине. Встреча с Фрэнком, его отчет о покупках в лавке и вообще обо всём, происходящем в Воробьином Лугу. Поток аборигенов, желающих лично осмотреть заново построенную усадьбу и её госпожу, после инцидента в Ахене снова увеличился, причем приходили они с разными целями. Кто-то оценил мелкие артефакты вроде заклятых болтов или щитов-ладанок, другие предлагали купить у них добычу, предоставляли услуги.

Многие интересовались насчет возможности поселиться, на каких условиях леди позволяла жить на её земле. Речь не шла о том, чтобы переселиться прямо сейчас, одаренные думали о будущем. Контракты часто заключались «до первого снега», до дня Всех Святых, поэтому следовало ожидать, что в конце осени — начале зимы кто-нибудь явится с предложением себя в качестве егеря. Или весной, проведя холодный период в теплых городских домах. Общались потенциальные охотники в основном с Ницами, по сложным вопросам подходили к сэру Хингему, потому что беспокоить госпожу робели, но иногда они спрашивали такое, что ответить могла только Анна. Если цверги похитят младенца, поможет ли леди с возвращением? В случае пожара, будет ли погорелец оштрафован? Дозволено ли курение? В случае заключения брака, кто будет присутствовать на первой ночи, станет свидетелем консумации? Последнее порадовало особо.

С задуманной ей системой раннего оповещения возникли сложности. Система, объективно, необходима — о приближении одержимого или сильного чудинца лучше знать заранее, таких гостей следует встречать во всеоружии. К сожалению, созданные Анной датчики-артефакты постоянно сбоили, выдавая ложные сигналы из-за многочисленных переходов-трещин. Неполноценные проходы в Царство крайне редко позволяли кому-то из духов войти в обычную реальность, большинство людей не подозревали об их существовании. Более того, даже некоторые одаренные их не чувствовали. Проходили мимо, игнорируя из-за слабой чувствительности. Тем не менее, энергия Царства через трещины помаленьку просачивалась, рядом с ними росли используемые в алхимии растения, а родившиеся и выросшие животные понемногу мутировали. И, как выяснилось, артефакты замечали особо сильные выбросы энергий из трещин, принимали их за чудинцев, и тревожили создательницу. Как справиться с помехами, Стормсонг пока не разобралась.

Зато она научилась закрывать малые проходы. Не с первого раза, изрядно напрягши память, но разобралась.

— Положим, что делать с трещинами, я понимаю, — сообщила она Роду, закончив накладывать очередную невидимую заплатку. — Но вот насчет того большого прохода, который мы недавно чистили, у меня никаких идей.

— Может, спросить кого? — предложил парень.

— Придется. Загляну в Букеле на теософский факультет, попробую с ними договориться о практике.

Пытаться получить сведения от церквей или других старых колдовских родов означало вогнать себя в долги, причем долги позорные. Стормсонги или кто-то, им равный, обязаны знать, как правильно закрывать проходы, противное означает упадок и утрату статуса. Сейчас все знали, что Стормсонги получили от судьбы несколько жестоких ударов, публичные казни главы и наследника утаить невозможно. Тем не менее, пока что Анне удавалось демонстрировать силу магии и высокий запас умений во всех областях магического искусства. Следовательно, рассуждали наблюдатели, девушка обладает достаточными компетенциями, чтобы восстановить положение рода. Тот факт, что она чего-то не может, не страшен — ей всего восемнадцать, какие её годы! Вот если вдруг выяснится, что источника знаний у неё нет… Совсем другая ситуация. Огромный простор для манипуляций.

Поэтому наводить справки следовало в университете. В месте, предназначенном для учебы, где можно найти специалиста в любой сфере и замаскировать интерес каким-либо благовидным предлогом. Ну а до тех пор Анна закрывала трещинки, осваивая новое умение.

Причем в лес она никогда не ходила в одиночестве. Отчасти из соображений удобства, отчасти ради безопасности. В тот день, когда Анна встречалась с наместником, Дорзелеры подрались с бандой захожих одаренных. Оказывается, существуют охотники, тайком пробирающиеся в чужие владения, собирающие хабар, а потом сдающие его нелегальным скупщикам. Речь не идет о тех, кто «заблудился» и завернул к соседям, это другая категория. Людишки, как правило, дрянные, из тех, кого никто на свою землю пускать не хочет, или просто жадные, не желающие отдавать десятину церкви и платить феодалам. Способные напасть на честного егеря, ограбить его или убить. Дорзелеры заметили чужие следы, быстро собрали группу и настигли браконьеров, в завязавшейся драке убив одного, двух поймав, оставшийся убежал вглубь Кольца. Его пытались преследовать, но драпал он самозабвенно. Из двух приведенных в поселок пленников первого вздернули сразу, его опознали как рецидивиста, поэтому закон дозволял казнь на месте. Второго отвезли в ближайшее крупное село, на суд фогта.

Случись подобное на земле леди, ей тоже пришлось бы отправлять браконьера на суд. Когда вернёт титул, будет судить сама.

Темная Марка в Придии напоминала шахматную доску, где черная клетка была проходом в Царство с окружающими землями, белая — территорией людей, собственностью того или иного рода волшебников. Иногда белый квадратик принадлежал церкви, там стояли монастыри, где-то хозяином владения был король, от его имени рулил назначенный столицей представитель. Общий принцип сохранялся повсеместно.

Черное Кольцо отличалось, оно было классическим сказочным лесом, из тех сказок, что чем дальше, тем страшнее. По мере углубления внутрь количество проходов росло, они становились больше, их охраняли более сильные духи, вокруг обитали более опасные чудинцы. Что творится в центре Кольца, никто не знал, экспедиции к нему даже не приближались. Изучавшие аномалию магистры предполагали, что там реальность смертных сливается с миром духов, и люди не в состоянии жить в принципе.

И всё же охотники старались пробираться поглубже в лес, потому как дальние походы приносили больше прибыли. Туесок малины, собранной на расстоянии трёх дней пути от условной границы, позволял рядовому охотнику безбедно прожить целый сезон. За же́лезы пойманной примерно там же куницы алхимики в Ахене без торга давали три сотни гульденов, и просили ещё.

Обитатели Воробьиного Луга пока что глубоко не заходили, они даже не ночевали в лесу ни разу, разумно опасаясь неизвестности. Они знали от соседей, что за день можно дойти до нескольких крупных проходов, но что находится за ними, оставалось полностью неизвестным. Вроде бы, там относительно спокойное пространство, за которым начинается настоящий ад. Как обойти опасную зону, никто сказать не мог.

Пользуясь установившейся хорошей погодой и временным затишьем в делах, сэр Джон предложил сходить с ночевкой. Рано или поздно всё равно придется, так почему бы не сейчас? Подумав, Анна согласилась. Один день пути, поиск подходящего места для лагеря, на следующий день осмотр округи и возвращение домой. Ещё целая неделя останется на подведение итогов, оценку добычи и, при необходимости, лечение, то есть на бал к фон Лестам она приедет во всеоружии. Единственное, надо подготовиться получше, в частности, противоядий наварить. Прошлый поход показал, что местные чудинцы хорошо прячутся и склонны травить охотников, потревоживших их покой.

Подготовка потребовала немного больше времени и трудов, чем она рассчитывала, в первую очередь из-за Бернара Бленкерта. Подумав, они с дядей Джоном решили не идти втроём, а прихватить ещё двоих — старого Герхарда Ница, как опытного старожила, и старшего из Бленкертов. Бернар считался сильнейшим из трёх кузенов, вроде бы он соответствовал слабенькому десятому рангу, поэтому обузой не будет. Бленкерты приехали в Воробьиный Луг не то, чтобы голыми и босыми, но амуниции у них явно не хватало. Мужчине под будущий заработок выделили походное одеяло, кое-какую одежду и набор алхимии на все случаи жизни.

Вышли ранним утром, без остановок и перекусов дошли до первого прохода, ныне почти безопасного. Стража-то грохнули, нового не завелось, а зверушки по старой памяти место стороной обходят. Задержались возле портала в иную мерность на час — Анна пыталась понять, покидал ли Царство кто-то сильный, и можно ли проход перекрыть. Вернее, насколько крепко будет держаться её печать. По всему получалось, что слабенькие духи перед преградой спасуют, зато мало-мальски сильные её пройдут без труда. Стоит ли напрягаться? Подумав, девушка решила, что всё равно сделает, хотя бы ради тренировки.

Поев и отдохнув, снова двинулись вперед. Поначалу Ниц вздыхал, изредка тоскливо оглядывался, вспоминая оставленные без внимания подросшие кристаллы и прочие полезности. Потом ничего, втянулся, вспомнил, что не на прогулке, утешился перспективой получить больше. Тем более что местность началась незнакомая, полная неизвестных опасностей.

В какой-то момент идущий первым старший Хингем остановился, поднял предупреждающе руку. Люди замерли, вслушиваясь в тишину. Неожиданно сэр Джон сделал шаг назад и окутался пленкой защиты, спустя секунду пошедшей мелкими разводами. На землю перед ним упало несколько плотных продолговатых предметов.

— Дуб желудями стреляет, — без малейшего удивления сообщил мужчина. — Обойдем или срубим?

Анна прошла вперед, выглянула из-за его плеча. Действительно, желуди, а впереди дерево, когда-то бывшее дубом. Для стрельбы древесный великан использовал тонкие щупальца, срывавшие снаряды с ветвей и бросавшие их в цель.

— Обойдём. У нас другая цель сегодня.

Уходя, она подняла парочку желудей. Если в них есть нечто полезное, имеет смысл сохранить лесного великана. Незачем уничтожать то, что принесет тебе пользу.

Особую категорию неприятностей составляли змеи. Из-за теплой погоды гады расплодились, ползали по тропинкам, постоянно лезли под ноги. Ладно бы, только под ноги, но ведь некоторые на ветки забирались, на уровне глаз и головы сидели! После случая, когда змеюка попыталась впиться сэру Хингему в шею, атаковав с куста, пришлось снизить темп. Её ведь до последнего не замечали, мужчину спас непрерывно удерживаемый щит.

Живности навстречу попадалось много, и разной. Птицы, звери, насекомые. В одном месте группа осторожно обошла стороной огромный рой мошкары, ощутив в нём нечто, похожее на разум. К сожалению, дружелюбия существо не оценило, или просто мыслило слишком примитивными категориями, потому что двинулось следом. Для его уничтожения хватило простого «огненного цветка», после гибели большинства мошек остальные разлетелись, потеряв направляющую волю.

Периодически Анна улавливала эмоции наблюдающих за ними хищников. Звери не пытались напасть на одаренных, стая из пяти неизвестных существ заставляла их осторожничать. Или, возможно, они уже сталкивались с людьми. Как бы то ни было, до определенного момента маги шли спокойно, пусть и медленно. Иногда приходилось искать обходные пути или прорубаться сквозь кустарник, изредка попадались странности, которые охотники предпочитали выкопать и забрать с собой. Например, на предложение оставить лозу голубого цвета и идти дальше, Ниц даже сказать ничего не смог. У него горло от возмущения перехватило, старик стоял с выпученными глазами, хрипел и руками махал. Пришлось брать.

Давление в ментальной сфере заметили не сразу. Оно нарастало медленно, постепенно, словно его источник сосредотачивал внимание на приблизившихся к нему необычных гостях. Чужое влияние мягко опутывало разум незримыми нитями, гасило чувство, отключала их, превращая людей в устало бредущих кукол. Родерик и Герхард Ниц начали пошатываться, Бернар тоже посерел, его аура выцвела, хотя и в меньшей степени. Анна, с тревогой поглядывавшая на спутников, резко остановилась.

— Сэр Джон! Возвращаемся! Они не выдерживают.

Старший Хингем обернулся, рассмотрел шедшего вторым племянника, и прошептал сквозь зубы нечто матерное. Метнул взгляд на остальных, оценил их состояние:

— Давно они так?

— Нет, буквально только что.

Леди порылась в памяти, перебирая имевшийся у неё арсенал. Артефактов, защищающих ментальную сферу, она не делала, о чем сейчас горько сожалела. Ошибка с её стороны. Впрочем, у неё имелось несколько универсальных щитов, тоже подходящих, хотя и менее эффективных. Вытащив заготовки из кошеля, Анна по очереди нацепила их на пострадавших, попутно накладывая хорошо зарекомендовавшую себя «Вуаль Береники». Заклятье слабое — так ведь нет другого. Главное, чтобы подействовало.

Люди оживали на глазах. Они удивлённо крутили головами, на лица возвращались краски, аура наливалась силой, яркостью.

— Идём назад, — убедившись, что первая атака отбита и последствий нет, скомандовала магичка. — Не знаю, что там впереди, но сегодня мы туда не пойдём.

— Быстрее, — поторопил прислушивавшийся с настороженным видом сэр Джон. — Нас не хотят отпускать.

Его предупреждение сбылось почти сразу. Лес наполнился шумом, топотом маленьких лап, хлопками крыльев, дыханием десятков, если не сотен глоток. Почувствовав, что жертвы сорвались с крючка и уходят, неизвестная сила натравила на людей своих рабов. Звери, птицы, гады пытались догнать, наброситься, растерзать посмевших зайти на чужую территорию, и оказать сопротивление местному хозяину существ. Самое страшное, что бежали или летели они молча, двигались механически, словно куклы, равнодушно исполнявшие волю кукловода.

Смысла в драке не было, маги торопились уйти из опасной зоны. На их счастье, одержимые животные и птицы нападали не скопом, они набрасывались сразу, как только подбегали. Слабенькие, замедленные, прямолинейные, гибли они быстро. Вокруг Анны закрутился смерч из острых металлических пластин, на лету срубавших пытавшихся наброситься на магичку зверей. Остальные действовали, кто как: отмахивались длинными ножами или топориками, использовали слабые заклятья или обжигающие щиты. На ходу, не останавливаясь. По отдельности никто из подчинённых лесных жителей особой угрозы не представлял, пугала их численность и готовность идти на смерть. Вернее, не готовность — они утратили инстинкт самосохранения, отчего действовали совершенно бесхитростно.

Минут через пять поспешного бегства ощущение чужого взгляда ослабло, затем исчезло окончательно. Преследовавшие магов живые куклы остановились ещё раньше. Кажется, их хозяин решил не тратить ресурс, или начал терять контроль по мере удаления от центра своих владений. Как бы то ни было, маги с радостью воспользовались полученной передышкой, чтобы оправиться и подвести итог.

— Оглядеть себя, — повысив голос, скомандовал старший Хингем. — У кого есть царапины и укусы, обработать раны. Леди, прошу вас проверить, нет ли отравленных.

Ранения получили все, кроме дяди Джона и Анны. Первый всё время находился под мощной защитой, и просто был самым опытным, вторая успешно использовала навык, не позволяя зверям приближаться на дистанцию прыжка. Вдобавок её прикрывали остальные. Сильнее всех досталось Ницу, у него всю правую половину лица птицы расклевали, на руках и ногах тоже отметок хватало. Бернару здоровенный лесной кот едва не вцепился в пах, промахнулся, ухватился зубами за одежду, а когтями прилично подрал ногу. У Родерика левая рука была залита кровью, на ней виднелись следы трёх глубоких укусов. Пришлось делать долгий привал.

Заодно обсудили, с кем — или чем — столкнулись.

— Сильные духи часто подчиняют живущих поблизости существ, — заметил Ниц, с кряхтением устраиваясь на подстилке из нарезанных еловых веток.

— Да, но обычно ими командует свита из одержимых животных, а мы не видели ни одного, — ответила Анна. — Кроме того, ментальное присутствие духов ни на что не похоже, его ни с чем не спутать. Слишком чужеродное. То, что пыталось нас подчинить, не настолько чужое. Оно неразумное, да, но живое.

— Может, что-то вроде Красной Плесени? — предположил сэр Джон.

— Что за плесень? — сразу переспросил Бернар.

Мужчина сидел, склонившись над ногой, и старательно смазывал её выданной леди мазью.

— Есть у нас в Марке ерунда непонятная, — охотно пояснил рыцарь. — С километр диаметром. Похожа одновременно на паутину, капустные листы и человеческие мышцы без кожи. Тоже затягивает к себе, опутывает и высасывает.

— Это грибница, — уточнила Стормсонг. — Была ей когда-то.

— Да? Ну, с тех пор она сильно изменилась.

— А мне кажется, похоже на Кровавый Дуб, — подал голос Род. — Старики рассказывали, он издали жертву чует и к себе приманивает.

— Чем-то похоже…

Всю жизнь имевшие дело с потусторонним охотники припомнили десяток схожих явлений. Способные затуманивать сознание чудинцы встречались повсеместно, сильнейшие из них умудрялись подчинять сознание даже магов, в силу чего считались самыми опасными. Ходячий Камень, Роща Плакальщиц, Спящая Глотка и другие — все они, к великому счастью людей, обладали одним замечательным свойством. Они не отходили от мест своих обитаний. По той простой причине, что для жизни сильным чудинцам требовался крайне высокий магический фон, поэтому удаляться от проходов в Царство они не рисковали.

— Получается, в той стороне проход? — спросил Родерик.

— Соседи ни о чём подобном не упоминали, — призадумалась Анна. — Хотя они сами могли не знать. Куда важнее, что я ничего не чувствую. До переходов, о которых нам известно, ещё не менее двух часов пути, поэтому неизвестный чудинец не может обитать рядом с ними. Но за счет чего-то же он живёт?

— Значит, всё-таки есть проход.

— Или мы столкнулись с чем-то необычным. Это Кольцо, здесь на каждом шагу странности.

Слова леди поддержали согласным хмыканьем.

Короткая и яростная стычка задержала экспедицию на час с лишним, столько времени ушло на обработку ран и отдых. Организмы одаренных переработали полученную с укусами отраву, вдобавок щедрая домина Стормсонг подлечила людей, чего, в общем-то, делать была не должна. Посовещавшись, решили двигаться дальше: найти подходящее место для ночевки, обустроить лагерь, осмотреть окрестности. Если получится найти путь мимо территории чудинца-подчинителя, разумеется.

Получилось. Причем без особых сложностей, ко всеобщему удивлению. Просто шли вперед, и, едва Анна начинала ощущать чужое внимание, она командовала отворачивать. Тогда отходили на сотню шагов в сторону и продолжали путь. Леди обладала самой высокой чувствительностью в группе (за возможным исключением дяди Джона, который шел впереди, проверял путь и не мог отвлекаться), поэтому первой улавливала воздействие. Остальные ещё не понимали, а она уже знала, что пора отворачивать, опасность близко.

Шли медленно, останавливались часто. С каждым пройденным километром мир менялся, обычные растения встречались реже, появлялись больше мутантов. Покрытые шерстеподобной корой деревья соседствовали с гигантами, чьи голые стволы поднимались на сотни метров вверх. Низкие круглые баобабы служили пристанищем для роев насекомых, живших с ними в симбиозе. Кусты сплетали из ветвей ловчие сети, охотясь на мелкую живность. Крупных животных маги не встречали — те держались на отдалении.

Место под ночлег начали высматривать сразу после находки первой проплешины. Отголосок главного прохода намекал на скорое появление неприятностей в лице сильного духа или чудинца, а возможно, их комплекта. Устраивать драку не входило в планы магов, они пришли оценить будущий «фронт работ», поэтому намеревались взглянуть издалека, кто там сидит у проходов, и свалить домой. Попутно набрав полезностей, само собой. Всё это намного удобнее проделывать, имея нормальный лагерь, желательно укрепленный.

Если планы Анны сбудутся, если поместье продолжит крепнуть, число его жителей — расти, а охотничьи группы начнут ходить сюда чаще, то имеет смысл поставить полноценный дом. Из толстых бревен, с окнами-бойницами и крышей из крепких жердей. Чтобы люди, ушедшие в лес, имели возможность спокойно переночевать, не опасаясь нападения. Конечно, до того благостного момента ещё дожить надо, но почему бы не подобрать удобное место уже сейчас?

Под лагерь выбрали небольшую поляну, естественно образовавшуюся после падения высокой сосны. Дерево сломалось под ударом шквала ветра, пень не дал новый росток, молодые побеги не успели заполнить внезапно освободившееся пространство. Поляну, правда, пришлось расчищать, заодно прогоняя всякую живность, но со способностями магов работа не заняла много времени. Тем более что попутно веток для шалашей набрали. Пока наводили порядок, Анна разметила точки под опоры щита — она не собиралась ночевать без прикрытия. Пусть часовые будут дежурить всю ночь, существа, способные усыпить даже настороженного мага, в лесу найдутся.

Изначально люди собирались разбить лагерь, после чего сходить к проходам в Царство, посмотреть на тамошних хозяев. Однако эпизод с нападением подконтрольных зверушек спутал им планы. Время ушло на лечение и поиск пути, поэтому заканчивали работу они ранним вечером, когда уходить далеко не имело смысла. Во всяком случае, не в незнакомой местности.

Поэтому они ограничились изучением окрестностей. Там тоже нашлось, на что посмотреть, и что собрать. Анна, например, набрела на полянку с голубикой, и отказывалась уходить, пока не собрала всю. Какими именно свойствами обладали ягоды, сходу она не определила, однако исходящую от них силу ощущала четко. Действуя по тому же принципу, Родерик аккуратно стаскивал с деревьев замеченные кустики омелы. Растение-паразит сопротивлялось, отмахивалось веточками, распыляло облачка яда. Для его хранения использовали специальный кожаный мешок, к тому же оставленный за пределами лагеря.

Ингредиенты с совершенно одинаковыми свойствами встречались редко. Некоторые магические семьи устраивали на своих землях плантации, где выращивали простые травы или полезных животных, чьи органы применялись в алхимии, ритуалистике, артефакторике. Однако сильных ингредиентов таким образом не получить, по той простой причине, что рядом с проходом в Царство делянку не устроить. Невозможно постоянно жить в насыщенной магией среде, на подобное только маг, начиная с рыцарской ступени, способен. Кроме того, постоянно вмешивалась экономика. Ту же омелу недостаточно добыть, её ещё надо продать. Обычным людям она не нужна, а алхимики, которые брали её охотно, жили не везде. И, опять-таки, возникал вопрос насыщения рынка — если охотники приносили десять кустов, а покупатели брали семь, то куда девать три оставшихся? Хорошо, если можно куда-то увезти и продать. А если нельзя?

Избыток случался редко, чаще возникал дефицит. Именно по причине того, что ингредиенты собирались, а не выращивались. Но условия, в которых росли растения или животные, друг от друга отличались, поэтому, в свою очередь, отличались и свойства трав, клубней, внутренних органов, шерсти… Естественно возникала проблема определения. Какими свойствами обладает тот или иной корешок, можно ли его использовать для варки эликсира? Или лучше отложить в сторонку, чтобы не запороть результат недельных трудов?

Начальную оценку проводили охотники-собиратели, которые примерно знали, какими качествами должны обладать их находки. Затем в дело вступали скупщики, владевшие кое-какими методами более точного определения свойств. От купцов товар попадал либо к специалистам, проводившим сложный анализ и выявлявшим все характеристики ингредиентов, либо поступал напрямую к ремесленникам. Во втором случае он стоил дешевле, но, если покупатель был готов рискнуть или соглашался потратить личное время, занимаясь проверкой, то почему бы и нет.

Анна получила разностороннее образование, в основах она разбиралась. Тем не менее, она не являлась профессионалом в области определения свойств, это во-первых, а во-вторых, не таскала с собой полевую лабораторию. Никакую не таскала. Поэтому не могла точно сказать, для чего именно хороши собранные ей ягоды и другие находки. Но получить общее описание было в её силах, чем она и занималась. И не она одна. Вся пятерка, держа друг друга в поле зрения, шныряла по окрестностям лагеря, набивая заплечные мешки.

Только наступление темноты охладило пыл собирателей. Существует множество способов получить ночное зрение, все они имеют свои недостатки, поэтому без особой нужды их стараются не применять. Ночь предназначена для сна! Так что охотники вернулись к месту ночевки, ещё раз проверили его на предмет набежавших гостей вроде змей или насекомых, подкинули дровишек в прогоревший костер и сели ужинать. Разумеется, без баек не обошлось.

— У нас проходы недалеко, всего за день дошли, — делился воспоминаниями Герхард Ниц. — А вот у Нойхофов иначе. У них ближняя к поместью часть земель вся в трещинках да малых проходах, они сами то открываются, то закрываются каждый год. На них уже и внимания особо не обращают, привыкли, что после каждой зимы всё меняется.

— В северных частях Марки так было, — сказал сэр Джон. — Старший дух раз в год вылезал в Озере слез, и пространство встряхивал.

— У Нойхофов так же, — кивнул Ниц. — Хорошо хоть, до того места, где он в наш мир выглядывает, идти неделю. Хозяева земли каждый год долгий поход собирали, иногда до полусотни егерей вместе. Приходили, лагерь устраивали, и несколько дней подряд округу шерстили, пока всё ценное не собирали. Потом перестали. Лет десять назад из глубин Кольца какой-то чудинец вылез и ватагу пожрал, всего два или три человека уцелели. Куда он потом делся неведомо, вроде, обратно ушел. Нойхофы и сейчас походы собирают, но магов с ними намного меньше ходит.

— Боятся?

— А то ж. Вдруг вернётся.

— Через десять лет? Вряд ли, — с сомнением хмыкнул Хингем.

Его собеседник неопределенно повел плечами. Чудинцы, конечно, не духи, для которых сто лет не срок. Но и они, бывает, живут долго.

— К нам тоже не хотят идти? — продолжил спрашивать сэр Джон. — Прорыв вспоминают?

— Нет, — мотнул головой Герхард. — То дело прошлое. К тому же, поговаривают, не прорыв это был. Пришел один дух, почти без свиты, усадьбу разрушил, людей убил и сразу к себе в Царство вернулся. Не бывает таких прорывов. Народец присматривается, просто времени с вашего приезда прошло всего ничего. Это у нас, — он издал неопределенный звук, — обстоятельства.

Жаловаться Ницам было не на что, по сравнению с условиями у прошлых хозяев Анна требовала от них всего ничего. Хотя честно предупредила, что долго период скидок не продлится, позднее требования возрастут. Как бы то ни было, сейчас они устраивались на новом месте, и, судя по всему, надолго. То есть собирались перезаключать договор.

Щедрость леди объяснялась двумя факторами. Ей, во-первых, требовалось привлечь ещё охотников, нынешних для присмотра за участком откровенно не хватало. Во-вторых, всё очевиднее становилось, что основной доход выгоднее получать не от земли, а от людей. Продавать им амуницию, услуги, создавать дополнительные производства. За её досками, например, стояла очередь, за ними съезжались со всей округи. Почему соседи сами артефакторную пилу не сделали? Раньше не задумывались о вульгарном применении магии, сейчас, глядя на успешный пример Стормсонг, тоже начали пробовать. У кого-то даже получалось.

Поболтав ещё немного, группа принялась расползаться по шалашам. Их три построили, для леди — отдельный. Перед тем, как лечь, Анна выполнила обещанное и обнесла лагерь защитным барьером. Опоры для него она изготовила загодя, создав систему из двадцати одного костяного медальона. Получилось своеобразное ожерелье, где двадцать костяшек снимались с цепочки и расставлялись по кругу, а последняя, центральная, служила приёмником и пультом управления. Да, она использовала термины, пришедшие из иного мира. Не совсем удобно, зато точно.

Разумеется, её действия вызвали живейший интерес. Егеря с одобрением относились ко всему, повышающему их шансы выжить, неважно, был ли то артефакт, заклятье, ритуал или что-то ещё. Игрушка, позволяющая ночевать почти в безопасности, встретила у них живейшее одобрение. У Анны немедленно (со всем почтением, но настойчиво) принялись выспрашивать: сложно ли пробить щит, сколько раз можно устанавливать, как ухаживать, сколько стоит артефакт. Последнее особенно важно, потому что рядовые охотники, читай — основные потенциальные покупатели, люди не слишком богатые. Они, конечно, намного богаче крестьян, многих купцов, безземельных дворян. Однако их годовой доход редко превышает четыреста гульденов, причем большую часть они зарабатывают в глубоких походах вроде нынешнего. А ведь уходить вглубь опасно, намного опаснее, чем на границах травки собирать.

Пришлось сообщить характеристики ожерелья. Все, кроме цены — мастерица сама ещё не определилась, сколько будет просить; более того, она не испытывала уверенности, что вообще станет изготавливать артефакты подобного рода на продажу. Слишком они трудоёмкие, много времени уходит. Но полезные, да.

Насколько полезные, люди убедились той же ночью.

Анна проснулась резко, рывком перейдя в состояние бодрствования. Разбудили её сразу две причины: громкая вибрация медальона на груди и тревожный крик Бернара. Дежурили они по очереди, Бернар должен был быть четвертым, значит, до рассвета минимум полтора часа. Что случилось? Где враг? Чутьё молчало.

В следующий миг медальон снова задрожал, а магичка ощутила, как содрогнулся один из сегментов барьера. Выскочив из шалаша, она сходу нашарила взглядом нужную секцию, и замерла в шоке. Там, за щитом, стояло чудовище. Бывшее некогда оленем, сейчас оно размерами напоминало большого лося, предпочитающего мясную диету. Здоровенные рога заострились и грозно сверкали шипами, из пасти торчали клыки, вместо шерсти туловище покрывали полупрозрачные пластины, и самое главное — глаза. В глазницах сияли сгустки алого света, лучше любых слов объясняя, кто пришел к людям.

Одержимый духом зверь.

Девушка по-прежнему не чувствовала чужака, хоть он и стоял шагах в двадцати, поэтому не могла определить его силу. Но раз он не пробил барьер…

Зверь издал дикий вопль, заставив рефлекторно прикрыть руками уши. Первый услышанный от него звук, до него он молчал, только медленно поводил головой, глядя на людей. Через секунду после крика одержимый распахнул пасть — необыкновенно широко, нижняя челюсть с мощными клыками опустилась до груди — и выдохнул поток зеленого пламени, расплескавшегося по барьеру. Рефлекторно и Анна, и старший Хингем, и остальные маги выставили свои щиты, но, к счастью, артефакт выдержал.

Ненадолго. Его создательница чувствовала, как затрещала структура заклятья в щите.

— Ещё один, максимум два удара, и барьер падет, — сообщила она дяде Джону.

— Понял.

Между его рук возникла белая точка, выросла до кулака, вытянулась в короткую палку размером около метра. Заострилась, превращаясь в нацеленное на зверя копье.

— Прикрывай меня.

Немного поколебавшись, Анна наложила на себя «доспех Эола», подготовила более слабый «щит Харальда» и выдвинулась вперед. Враг, по идее, очень сильным быть не должен. Он не сумел с первого удара проломить вложенный в артефакт «скутум сегментал» восьмого ранга, следовательно, сравним с одаренным девятого ранга или ниже. Правда, силищи у него значительно больше, вдобавок заклятья духи используют эффективнее людей. Но всё равно — если дядя Джон промахнётся, то сразу два щита зверь не пробьёт, а дальше его заклятьями закидают.

Однако тварюга смогла удивить, в очередной раз подтвердив мнение о непредсказуемости духов. Вместо того, чтобы снова выдохнуть пламя, она наклонила увенчанную короной рогов дурную голову и с разбега протаранила барьер. Насквозь. Атакованный, уже поврежденный ранее сегмент лопнул, пропустив врага внутрь периметра, следом принялись мерцать остальные участки щита, показывая, что долго не продержатся. Впрочем, на них мало обращали внимания. Свою задачу барьер выполнил.

Физика есть физика, она влияет даже на иномировых сущностей. Прорвавшись сквозь защиту, олень не удержался на ногах и, влекомый инерцией, упал на землю. На такой дистанции даже ребенок не промахнулся бы, а сэр Джон давно ребенком не был. Вырвавшееся из его руки копьё белого света ударило чудовище в бок, проломило органическую броню и пошло дальше, пронзая легкие, сердце, ребра.

Зверь снова заорал, безуспешно пытаясь подняться на ноги. В него тут же влетело четыре заклятья — слабее первого, зато вместе. По телу оленя заплясали искры, потянуло гарью, паленой плотью, одна из ног отлетела в сторону. Он открыл пасть, по-видимому, собираясь дыхнуть огнём. Подбежавший поближе Ниц немедленно ловко закинул туда какое-то простенькое заклятье и проворно отскочил в сторону.

Следующая партия ударов стала для одержимого зверя фатальной. У него уже не оставалось сил отбиваться, он, вообще, непонятно каким образом удерживался в теле. Скорее всего, слишком крепкими узами связал себя с плотью, поэтому просто не мог её покинуть. Голову наполовину оторвало, она повисла на перерубленной шее, сверкая желтыми костями позвоночника; в теле появилось пара дополнительных дырок, сквозь которые на землю вывалились кишки. Только тогда яркой вспышкой возникло и сразу потухло ощущение присутствия духа, до того момента, даже избиваемый, для волшебников он оставался невидим. То есть не ощутим.

— Хватит, — опустил вскинутую руку, не завершив заклинание, сэр Джон. — Хватит, Род! Он мертв. Не долби слишком сильно, нам ещё в его потрохах копаться.

Люди неподвижно стояли секунд десять, рассматривая поверженного врага. Тот не шевелился. Капала кровь в полной тишине, где-то далеко орали встревоженные птицы, находившиеся вблизи молчали, испуганные короткой жаркой схваткой.

Закончилось. Всё закончилось.

Маги словно выдохнули одновременно, из поз ушло напряжение, на смену ему пришла лихорадочная радость. Одержимые опасны сами по себе, если же сильный дух завладел подходящей оболочкой и долго в ней находился, то становится опасным вдвойне. Он переходит на качественно иной уровень, получая дополнительные способности, делающие его кем-то средним между духом и живым, приобретая черты и тех, и тех. Этот, например, получил колоссальную живучесть, невидимость, наверняка что-то ещё было. Чтобы завалить его, требовался мастер-маг либо, как произошло сейчас, полноценная команда на подготовленном поле.

Неудивительно, что людей потряхивало. Смерть прошла рядом. Если бы не барьер, тварь напала бы неожиданно, и тогда… Без трупов точно не обошлось бы.

О том, чтобы идти досыпать, речи не шло. Никто просто-напросто не заснул бы. Тем более что перед смертью олень пнул ногой костер, разбросав угли на половину лагеря, кусок туши отлетел в шалаш, частично его разрушив и заляпав вонючей кровью — словом, наводить порядок пришлось долго. И труп разделать оказалось задачей сложной. Самыми ценными частями являлись голова, копыта и внутренности, также алхимики с руками отрывали кровь, которая сейчас почти вся вытекла. Оставлять деньги в лесу никто не собирался, однако лежащее в осыпающейся прахом траве тело источало ядовитые миазмы, вызывая вопросы. Как его разобрать? Как нести в поместье?

Словом, работы хватало. Тушу оттащили подальше и принялись со всеми предосторожностями разделывать, Анна тем временем обходила периметр, собирая осколки опор барьера. Костяные пластинки потрескались и потемнели, починить их не выйдет, только на выброс. Жаль, конечно, но свою задачу они исполнили полностью.

К тому моменту, когда мужчины закончили с оленем, кое-как обтерлись влажной травой и сели завтракать, рассвет давно наступил. Настроение, несмотря на ночное происшествие, у всех было хорошее. Они выжили, поход уже окупился, чего ещё желать? Осталось сходить, проверить, кто охраняет проходы в Царство, и успешно вернуться домой. Ну и набрать по пути полезностей, само собой. Немного поспорили на тему того, как именно действовать дальше, большинством голосов решили не разделяться. Конечно, ходить туда-сюда большой компанией шумно и долго, зато безопаснее; впятером отбиться намного проще. Неизвестно, какие ещё тут твари бродят.

Так, со всем набранным скарбом, и потащились. Не оставлять же имущество на стоянке, куда неизвестно, вернёшься ли. На сей раз они приблизительно знали дорогу, точнее, направление в нужную сторону, поэтому шли уверенно, попутно собирая всякие полезности и тщательно прислушиваясь к фону. Намного тщательнее, чем вчера.

Первый проход в Царство, равно как и защищающего его стража, заметили издалека. Даже на предельном расстоянии от духа исходил более плотный, жесткий поток энергии, чем от прошлого, развоплощенного у предыдущего прохода. Похоже, новый охранник старше и сильнее. С точки зрения агрессии ничего не изменилось, страж точно так же показывал нежелание подпускать чужаков к защищаемому им пятачку земли, поэтому рисковать и приближаться к нему маги не стали. Всего лишь посмотрели издалека, совместно пришли к выводу, что уничтожить духа сложно, но после подготовки можно, и пошли к следующему проходу. Чутьё подсказывало одаренным, что на этом участке находится своеобразное «гнездо» из трёх проходов; соседи утверждали, что поблизости есть ещё два, только они чуть подальше. Как бы то ни было, второй проход и его защитник оказались едва ли не братьями-близнецами первого. Настолько похожими, что это даже настораживало.

— Плохо, если они связаны, — вздохнул дядя Джон.

— Когда первого начнём валить, второй придёт ему на помощь? — уточнил Род.

— Угу. Причем быстро, ему лететь недалеко.

Припомнившая прочитанный в Букеле трактат Анна мрачно усмехнулась.

— Все может быть ещё хуже. Возможно, перед нами один дух в двух телах. Тогда второй появится рядом с первым мгновенно.

— Что, и так бывает? — дружно изумились слушатели.

— Очень редко. Пять известных случаев на всю Европу. Четыре парных тела и один дух, состоящий из восьми. Причем последний способен сливаться воедино.

— Вот нечисть!

Драться сразу с двумя сильными духами не хотелось совершенно. С другой стороны, если они не отходят от проходов, то проблем нет — пусть и дальше сидят. Самый первый страж торчал посреди дороги в глубокие области, обходить его было долго и сложно. Кроме того, не имелось гарантий, что он не покинет обжитое место, чтобы навестить Воробьиный Луг. Его уничтожение было необходимостью.

Сейчас ситуация совершенно иная. Поместье находится далеко, без веских оснований на Воробьиный Луг духи не нападут. Проходы расположены компактно, между ними остается широкая полоса, позволяющая при необходимости пройти вглубь Кольца. Причем вряд ли в обозримом будущем кто-то туда сунется, если уже здесь попадаются зверушки вроде сегодняшнего гостя. Вот и выходит, что развоплощать стражей смысла нет, намного логичнее оставить их в покое. Приберечь на будущее.

Перекусив, группа направилась дальше, к третьему проходу. Тут их ждал сюрприз. Дух отреагировал нетипично — при их приближении он полетел навстречу, остановился и начал наблюдать. Ничего не делал, просто висел неподвижно на одном месте. Вроде бы, радоваться надо, только страшновато. Миролюбивые духи мгновенно переходили в состояние агрессии, если им что-то не нравилось, а что им могло не понравиться, один Спаситель ведал.

— У него ветер и вода, — первым заметил сэр Джон. — Не удивлюсь, если атрибут молнии тоже есть. Возможно, он чует ваш дар, миледи?

Предположение имело право на жизнь. К магам, получившим дар от их сородичей, духи относились с симпатией, но только в том случае, если подарок совпадал с их собственными стихиями. Способность Стормсонгов заклинать погоду, призывать шторм включала в себя несколько атрибутов, основными из которых считались ветер, вода, молния. Не исключено, что третий страж посчитал Анну кем-то вроде сородича или принял за слугу старшего в иерархии.

— Я отойду в сторонку, — поразмыслив, определилась леди. — Посмотрим на его поведение.

Быстро выяснилось, что предположение Хингема оказалось верным. Дух следил за Анной, перемещался вслед за ней. Необычное поведение, открывавшее определенные перспективы в будущем. Прямо сейчас девушка к нему не пошла, не настолько она дурна — пусть дух и дружелюбен… сразу не нападает, всё равно для общения с ним требуется подготовка. Так что сначала леди съездит в Букель, посоветуется с тамошними теософами, и только потом попробует установить контакт.

Охраняющие проходы в Царство духи — проблема будущего. Сейчас перед хозяйкой Воробьиного Луга встала иная проблема. На обратном пути они снова наткнулись на владения подчинителя.

Долго сидеть и рассматривать третьего стража маги не стали, времени у них оставалось не так уж и много. Все помнили, что им ещё до дома надо дойти. Поэтому отошли на расстояние, чтобы дух перестал их чувствовать (тот, к слову, сразу вернулся к проходу, поняв, что чужаки уходят), и устроили короткий привал. Группа находилась на так называемой «ничейной земле», то есть на участке, не принадлежащем ни одному феодалу. Можно сказать, что владения Анны, как и владения её соседей, имели всего три границы, четвертой служил никак не обозначенный, но хорошо ощущаемый одаренными рубеж. Идя обратно, пересекать его лучше там же, где и входил на истинную территорию Кольца, иначе возможны казусы. Поэтому от маршрута стараются не отклоняться не только из опасения заблудиться.

Сейчас группа примерно знала, куда идти. Чувство направления одаренные начинали развивать едва ли не раньше, чем учились всему остальному. Поэтому, перекусив, егеря пошли домой, и уже через полчаса медленной ходьбы Анна ощутила знакомые признаки чужого давления. Пришлось, как и вчера, поворачивать, выбирая дорогу в обход. К счастью, имелась и хорошая сторона — через какое-то время охотники начали узнавать местность. Здесь они проходили вчера после стычки с подчинёнными животными. Идти по знакомым местам проще, поэтому темп передвижения немного вырос.

Звери на них по-прежнему не нападали, тем не менее, других опасностей хватало. На змеиное кубло напоролись, обогнули рощицу источающих усыпляющих аромат кустиков, идущий первым сэр Джон едва не провалился в вырытую гигантским кротом яму. И всё-таки шли уверенно, останавливались только на короткие привалы. Ну, ещё для сбора встреченных полезностей. Хотя под конец мешки еле тащили, настолько туго их набили. Анне пришлось использовать навык, иначе пришлось бы часть добычи оставить, и тогда Ница хватил бы удар.

Усадьбу они увидели в глубокой темноте.

Непередаваемое ощущение. Пожалуй, только сейчас Анна ощутила, что вернулась домой. Прежде при мысли о доме у неё всегда вставал перед глазами Уинби, сейчас же она впервые поняла, что древний замок остался в прошлом. Теперь она живет здесь.

Место, откуда она не уйдёт. Которое будет защищать.

— Надеюсь, Мэри протопила баню, — донеслось до Анны тихое бормотание дяди Джона, сразу переключив её мысли на более практичные.

Точно. Баня. Не дай Бог Мэри её не приготовила.

Следующий день полностью ушел на подведение итогов.

У одаренных-егерей существовали свои, корпоративные критерии оценки соратников. Ближняя зона, до условной границы с колдовскими землями, где находились крупные проходы в Царство, считалась вотчиной новичков и слабосилков. Если кто-то из них рисковал границу пересекать, то его называли либо заматеревшим охотником, понимающим, когда уместно рискнуть, либо придурком, жить которому осталось недолго. Но, в общем, в глубину ходили профи или маги посильнее, начиная с одиннадцатого ранга.

Любой поход являлся поводом пересмотреть статус. Участие в долгих экспедициях его повышало, возвращение без добычи, наоборот, понижало, хотя и не всегда — раз живой вернулся, всё равно молодец.

С точки зрения окружающих, Анна только что подтвердила притязания на главенство поместьем. Она собрала группу, провела её более чем на один день пути, отбила нападение сильного врага, вернулась без потерь и с прибытком. Тот факт, что фактически первым постоянно шел сэр Джон, не важен — формально командовала леди Стормсонг, она же принимала ключевые решения. Вот проведенная во враждебном лесу ночевка имела значение, и важное. Одаренные избегали ночевать поблизости от проходов в Царство, в темноте хищники смелели, и нападения сильных чудинцев случались чаще. Точно так же в плюс леди шли изготовленные ей артефакты, без которых исход боя с одержимым зверем мог бы быть иным.

Подводя итоги. Анна действовала, как хороший феодал — защитила людей, дала им заработать кусок хлеба. К такому имеет смысл поступать на службу.

Дележ трофеев служил кульминацией успешного похода. Целый день участники вываливали на длинный стол содержимое мешков, записывали, взвешивали, тут же проверяли качество, давали примерную оценку, по мере возможности делили. Отдельные ингредиенты забирались желающими в счет доли. Например, Анна потребовала всю голову оленя, чей череп и рога являлись прекрасным материалом для поделок, ради возможности создать нечто удивительное девушка была готова потерпеть вонищу. Ниц тут же роздал внукам полученные ягоды, оставив только горстку жене для настоев.

Надо сказать, процесс дележки хабара вызвал живейший интерес у жителей усадьбы и немногочисленных гостей. Мальчишки бегали вокруг, пальцами указывая друг другу на наиболее впечатляюще выглядящие органы; люди постарше подходили, спрашивали, не нужна ли помощь. Какая именно помощь, они не уточняли. Можно сказать, случился импровизированный праздник, потому что женщины под командованием Мэри приносили еду, а Фрэнк с разрешения госпожи выставил бочонок пива. Традиция велела оделять окружающих, позволяя им приобщиться к успеху.

Публичная демонстрация удачливости закончилась вечером и принесла Анне предметов почти на триста гульденов. Если продавать в Ахене, то сумма увеличится минимум процентов на двадцать. К сожалению, единственным приемлемым средством доставки в Воробьином Луге являлась карета леди, которую та под бытовые нужды использовать не позволит никогда. В общем, скупщики снова наживутся.

После праздника началась рутина. Несмотря на наличие целых двух помощников, сэра Джона и Фрэнка, некоторые вопросы могла решить только леди, поэтому управление поместьем отнимало существенную долю времени. Спор о пастбищах, к примеру, Фрэнк разобрать не смог. Коровы имелись у Ганса, читай — у госпожи, и у Ницей, а хорошее пастбище вблизи нашлось всего одно. Остальные заросли́, к тому же, идти до них далековато, оставлять там животных без присмотра страшно. Пришлось вникать, разбираться, искать устраивающее обе стороны решение.

А ведь могла бы сидеть, создавать новые артефакты. Ей срочно требовалась замена уничтоженному барьеру (такие вещи всегда надо иметь под рукой хотя бы в одном экземпляре), ещё возникли кое-какие мысли насчет оружия против духов-стражей. И ритуалистику пора подтянуть. Анна давно задумывалась о создании «бездонных сундуков», сказочно удобной вещи, позволяющей запихнуть в себя вдвое-втрое больше собственного объёма. Или вдесятеро, если изготавливал мастер. Сложность состояла в том, что подобные сундуки требовали высокого уровня знаний ритуалов, алхимии, астрономии… Короче говоря, сейчас Стормсонг не тянула. Но надо же с чего-то начинать?

Что касается обнаруженных духов и оружия против них… Спешить, разумеется, некуда. В ближайшее время те проходы в Царство останутся нетронутыми, равно как и их охранители. Но вот средство их убиения лучше иметь под рукой. Случаи, когда сильные духи покидали места своего обитания и навещали поселения людей, происходили чаще, чем хотелось бы. Кроме того, работа над оружием позволит лучше разобраться в стихийной составляющей, чрезвычайно важной для живущих в пограничье одаренных.

Говоря о стихиях, в первую очередь следует намертво затвердить: для людей стихийного разделения не существует. Маги с одинаковой эффективностью используют любые стихии. Конечно, у каждого есть свои склонности, той же Анне криокинез давался тяжело, но задайся она целью его освоить — освоила бы. Вопрос трудолюбия и затраченного времени. Также в некоторой степени стихийная составляющая влияла на обряды и ритуалы, но не критично, нужный эффект при проведении достигался вливанием большего объёма энергии. Хотя нужно понимать, что в сложных ритуалах любая мелочь имела значение, поэтому в них старались действовать строго по инструкции и без экспериментов.

Иное дело — духи. Они тотально зависели от своих атрибутов, большинство которых были связаны со стихиями. Низшие духи вовсе считались воплощениями стихий, так, ундины использовали только водяные заклинания, замечали их исключительно рядом с водой, из воды они удаляли примеси, тела их состояли из воды — список легко продолжить до бесконечности. Чем выше дух стоял в иерархии, тем большим количеством стихий он манипулировал. Наличие не-стихийных атрибутов указывало не только на высокое положение и силу, но и выводило обладателя в категорию старших, самых опасных из пребывающих в реальном мире.

При этом надо учитывать, что заклинания получены людьми от духов, и несут в себе изначально заложенный создателями посыл. Заклятья противоположных стихий конфликтуют между собой, их лучше не вкладывать в один предмет, даже не применять поблизости. Заклятья одной стихии, наоборот, резонируют, усиливая друг друга. Есть стихии дружественные, нейтральные, враждебные, все их следует знать и учитывать. Задача сложная, поэтому в острых ситуациях вроде боя с незнакомым противником часть традиций рекомендовала применять вне-стихийные заклинания (есть и такие). Практики вроде Стормсонгов на мнение теоретиков плевали, они использовали всё, чем владели.

Так вот, возвращаясь к артефактам. Их созданием Анна всё-таки занималась.

— Служанки дежурят в отдельной уборной комнате, подальше от зала. Они должны иметь при себе полный набор необходимого, если вдруг леди потребуется привести в порядок платье. Кружева отрываются, напитки проливаются на одежду, недоброжелатели могут наложить оскорбительную иллюзию. Основное внимание, конечно, будет приковано ко мне, но вам тоже следует быть настороже.

Объяснять что-либо дяде Джону не требовалось, он балы и приёмы посещал не раз. Лекция предназначалась для Родерика и Мэри.

— Начнём с тебя, Мэри. Держи, — леди передала ей две простенько выглядящие вещицы. Тем не менее, служанка взяла их с широко раскрытыми глазами, осторожно, словно не веря, что ей доверяют подобные ценности. Не носила она прежде серебро с мелкими драгоценными камнями. Да сам факт того, что госпожа доверяет ей предметы с магической начинкой, переводил её на вершину иерархии слуг! — Браслет надень на правую руку. Всю еду, напитки, предметы, которые тебе передают, берешь только этой рукой. Если вдруг браслет нагрелся — немедленно бросай полученное! Значит, тебя пытаются отравить или проклясть. Браслет способен определить простые яды, зловредные эликсиры, мелкие проклятья. Тебе должно хватить, вряд ли на служанку захотят тратить нечто серьёзное.

— Ага, — неловко кивнула Мэри с ошарашенным видом.

— Браслет носи постоянно, — продолжала инструктаж Анна. — Гребень вденешь в волосы перед выходом из кареты. Ты не одаренная, защитные артефакты подобного рода угнетающе действуют на твой организм, поэтому долго носить их нельзя. Говоря простым языком, через несколько часов ношения ты сначала захочешь спать, потом начнёшь запинаться, пальцы станут неловкими, ещё позже перестанешь понимать, что тебе говорят. Зато! Пока на тебе эта вещь, проклясть тебя нельзя. Зелье подлить можно, но против зелья браслет. Поняла?

— Поняла, миледи!

— Если будет возможно, покинешь комнату, посидишь в карете со снятым гребнем. Там своя защита есть. Теперь насчет тебя, Род, — обратилась к парню леди. — На балу ты будешь присутствовать в качестве оруженосца своего дяди, поэтому старайся от него не отходить. Или хотя бы периодически появляйся перед глазами, чтобы он тебя видел. У оруженосцев свой стол, сидеть будешь за ним. Вот тебе браслет, он такой же, как у Мэри. Да, я помню про твоё кольцо, но в данном случае лучше перебдеть.

Вести себя с достоинством, ссор не затевать. Если бокал или тарелку отставил, больше из них не ешь и не пей. Старайся поменьше говорить и побольше слушать — нам надо понимать, какие у гостей между собой отношения. Кто нам друг, кто враг, чего хотят, на что нам рассчитывать. Если попросят показать экипаж, соглашайся, но внимательно смотри, чтобы ничего не подкинули. Ты, в определенном смысле, разведчик: у тебя есть шанс услышать то, о чем не станут упоминать в разговоре со мной или дядей Джоном…

Инструкции леди Стормсонг выдавала до самого отъезда на бал, щедро пересыпая живыми примерами, как из личного опыта, так и услышанными от знакомых. Несмотря на отличие местных традиций от придийских, основа публичных увеселений в колдовских родах Северной Европы одинакова, точно так же, как и поведение отдельных гостей. Балы, пиры, банкеты и прочие празднества никогда не являлись только способом развлечься, они служили множеству разных целей, от поиска подходящей партии для детей до составления союзов против общих врагов.

Ей самой тоже следовало подготовиться, причем основательнее спутников. Наблюдать в первую очередь станут за ней, её же захотят проверить на крепость и прочие качества. А у неё даже защиты нормальной нет! Все артефакты, в которых она посещала балы, остались в Уинби, откуда девушку увезли в том, в чём она в тот момент была. То есть простенькие сережки, обязательные кольца на пальцах и неизменный крестик на шее. Она, разумеется, позднее пыталась исправить ситуацию, разными способами, но вышло с переменным успехом.

Предметы работы мастеров купить сложно, в открытом доступе их почти не найти. Почти — значит, стоят они бешеных денег. А леди Стормсонг, в силу этикета и здравого смысла, носить должна либо мастерские вещи, либо изготовленные собственноручно. Остальные ей не по статусу. Поэтому она старалась, экспериментировала, создавала артефакты, больше похожие на художественные изделия, уместные в облике знатной дамы. Мечтала изготовить малую парюру, чтобы драгоценности составляли единый комплект, усиливающий и взаимодополняющий. Увы, пока что не всё у неё получалось. Например, ей совершенно не давались артефакты ментальной направленности, из-за чего гребень для Мэри оказался непригодным для долгого ношения.

На помощь пришла ритуалистика. Или, правильнее, обрядовая магия, совмещенная с ритуалом — попытки отразить проклятье в наложившего его делались, наверное, ещё в древнейших цивилизациях Земли. Получалось так себе, пока не пришли до отвращения рациональные латины, поставившие магию на относительно научную базу и создавшие ритуал «зеркало Тривии», позднее пересчитанный во множестве вариаций. Стормсонги, разумеется, разработали свою версию. Долго носить «зеркало» не сумел бы и магистр, Анну хватало на половину суток, причем под конец на неё нападал жуткий голод, однако она считала неудобства приемлемой платой за неуязвимость от проклятий воинской и рыцарской ступеней.

— Дома я как-то не задумывалась, сколько времени, каких усилий требует подготовка к балу, — призналась она дяде Джону. — Там всё давно было налажено. И помощниц больше… Всё приходится делать с нуля. Радует, что в следующий раз будет проще.

— Уверена, что он случится? — съехидничал Хингем. — Может, мы так опозоримся, что больше не позовут.

— Никаких «опозоримся»! Мне нужно наладить связь с местной элитой. Нерешенных проблем — пучок и кучка, одни церковники чего стоят!

— А что с ними? — не понял сэр Джон.

— С ними всё плохо. Мы уже дважды не заплатили десятину, и если о первом разе, с медведя, мало кто помнит, то о только что случившемся походе знают все соседи.

По закону предполагалось, что церковная десятина платится с любых доходов. Однако подобным мало кто занимался, просто вносили раз в год фиксированный взнос. Отслеживали только крупные суммы, вроде добычи от убийства уникальных чудинцев и им подобных.

— Ты сама знаешь, что нашей церкви здесь нет.

— Да, по закону мы правы, — согласилась леди. — Однако, с точки зрения той же старой церкви, ситуация выглядит настоящим бунтом. Они спокойнее отнесутся, если мы начнём выплачивать десятину их прямым врагам, чем не будем платить её вовсе. Потому что неуплата создаёт прецедент. Глядя на нас, их прихожане задумаются: а что, так можно? Я, кстати, первая скажу, что нельзя.

— Тогда что делать?

— Искать компромисс. Будучи креатурой князя фризского, я не могу поддерживать Святой Престол. Не деньгами точно. Мои отношения с епископом или тем же Тюрье могут быть сколь угодно дружественными, но стоит наместнику сообщить в Аутрагел, что я даю старой церкви реальные деньги, и в столице сразу задумаются, не совершили ли они ошибку, даровав девочке бенефиций? Вроде бы я должна платить тауферитам, которые за Альбрехта стоят горой, но ты знаешь, какие у них отношения с нашей конфессией. Кто их знает, вдруг в сложный момент назовут еретиками и откажут в помощи? Нет, они тоже не подходят. Так что нужно посоветоваться с умными людьми, узнать, что можно сделать. Наверняка ведь кто-то уже оказывался в схожем положении и как-то из него выпутался.

— Значит, поспрашиваем, — кивнул Хингем.

Значимость церкви в жизни людей он осознавал лучше Анны, чья личность изменилась под влиянием скептического мировоззрения второй половинки. Атеисткой девушка не стала, но смотрела на религию более утилитарно, сравнительно с современниками. Причем с её практической точки зрения церковь была нужна, а в регионах вроде Черного Кольца — жизненно необходима.

Священники лучше всех разбирались в одержимости. Без их участия сложные случаи заканчивались бы гибелью несчастных, поэтому справедливо говорить, что одаренные в сутанах ежегодно спасали десятки и сотни людей от смерти. Однако если об очищении одержимых широкие слои помнили, то кое о чём столь же важном обычно забывали. Церковь — до определенного предела — могла защищать земли от духов. В «намоленные» места те предпочитали не соваться.

Феномен крестных ходов на самом деле никакой не феномен. Одаренные, при соблюдении определенных условий, способны объединять силы, сливая их в единый поток для проведения мощного обряда, сложного ритуала или создания сильного заклятья. Первые круги и ковены ради этой цели появились. В современном мире методику используют редко, потому что велик риск не справиться с бушующей магией и лишиться дара, стать выжженным. Подавляющее большинство магов выбирает иные пути, как правило, предпочитая использовать накопители.

У церкви — своя философия. Ещё на заре становления церкви как организации Флор Карт-Хадашский, маг, шпион, теолог и неотлученный еретик, высказал предположение, что неодаренных не существует в принципе. Просто у большинства людей дар настолько слаб, что заметить его невозможно. Флор много чего ещё написал, в последующее тысячелетие вопрос о его посмертном отлучении поднимался многократно, но в конечном итоге тему решили замять. Сформулированные им концепции легли в основы вероучения, анафема автора поколебала бы религиозные догмы.

Словом, Флора старались не вспоминать и тихо пользовались результатами его трудов. Священники во время массовых молебнов каким-то образом умудрялись объединять верующих, получая от них энергию, чтобы направить её на нужные им цели. Судя по косвенным признакам, задача с множеством условий, зато при успехе позволявшая чуточку взломать реальность. Призвать дождь, получить пророчество, наслать немощь на вражеского вождя. Сокрушить темного мага, запершегося в укрепленном замке. Оградить территорию, сделав её дискомфортной для духов, или вовсе наложив запрет применения на ней магии. Возможно, тюрьма Краишник появилась некогда благодаря похожему обряду. Или наоборот — методику разработали, глядя на существующий образец.

Таким образом, церковь служила серьёзным сдерживающим фактором как для духов, так и для обнаглевших магов. Анна признавала, что среди её коллег полно тех, у кого тормозов нет, встающий на пути их амбиций институт необходим. Правда, священники тоже не идеальны, отчего возникала древняя проблема «кто будет сторожить сторожей», но это уже предмет другого разговора. Главное, что церковь — нужна. А раз нужна, и эффективных альтернатив нет, то в ближайшем будущем никуда она не исчезнет.

Что из себя представляет поместье старого рода чародеев, веками живущих на границе с неведомым? Ну, начинается оно с деревни. Дорога, ведущая к обители фон Лестов, проходила через деревню Лестовку, где проживали, навскидку, около сотни человек. Даром среди них обладали немногие, Анна почуяла всего около пятнадцати аур, и то слабеньких. Обитавшие здесь люди являлись лично свободными, они арендовали землю у хозяев, обеспечивая тех едой и обслуживая прочие потребности. Окружавшие деревню поля тянулись на пару километров, крепкие, сильные колосья предрекали щедрый урожай. Ещё бы ему не быть щедрым! Церковь, конечно, против вмешательства в погоду, но для верных слуг своих всегда сделает исключение.

Наёмные маги, а также вассалы фон Лестов проживали отдельно, с другой стороны от поместья, образуя первую линию обороны и предупреждения незваных гостей из Кольца. Мимо их домов Анна не проезжала, поэтому не могла оценить количество и силу служащих хозяевам одаренных. Знала только, что много их. Нормальная ситуация для успешной старой семьи, стабильно выбиравшей правильную сторону в конфликтах и не сталкивавшейся с неодолимой угрозой. Стормсонги тоже могли бы быть такими, если бы не тот злосчастный Прорыв.

Территорию непосредственно поместья фон Лесты огородили трижды. Сначала поставили столбики с артефактами, отмечавшими прибытие чужаков и, скорее всего, делавшими что-то ещё. Карета быстро проехала мимо них, времени рассмотреть не хватило, но в колдовском зрении сияли они слишком ярко для простой системы определения. Закон сохранения энергии ограничивает магов не менее успешно, чем простых людей: если заклятье или артефакт забирают много силы из фона, следовательно, они выполняют много работы. Про потери тоже забывать нельзя. Изготовленное мастером-артефактором кольцо требовало куда более слабого фона, сравнивая с таким же кольцом, только созданным Анной. Так вот, стоявшие у дороги столбики явно выполняли более, чем одну, функцию.

Далее следовала выращенная опытным биомантом широкая полоса высоких и густых кустов, плотно покрытых длинными иголками. У Стормсонгов в поместье росли похожие, поэтому Анна предполагала, что растениям привили устойчивость к магии, крепость и способность сообщать хозяевам о полученных повреждениях. Если огонь её не берет, то получилась хорошая преграда хоть против армии.

И, наконец, стена с коваными воротами, перед которыми пришлось остановиться. Анна лучше многих знала, насколько дорого стоит металл, поэтому ничуть не удивилась, увидев созданную магией стену из каменных блоков, высотой метра четыре и шириной в один. Вот ворота, те — да, были железными, причем весили, несмотря на обманчиво-легкую, ажурную конструкцию, около тонны. От них тоже разило силой.

Рядом с воротами находился КПП, в смысле, стояла будочка охраны, закрытая от внешнего наблюдения. Сколько человек внутри, было неясно. Снаружи торчал один — пожилой, но крепкий мужчина в ливрее. Одаренный. Стоило карете остановиться, а Роду открыть дверь, он подошел поближе и что-то спросил. Парень в ответ передал ему пропуск, полученный от госпожи. Привратник забрал костяшку, проверил её, прикоснувшись одним из надетых на пальцы колец, удовлетворенно кивнул и отступил в сторону. Ворота в тот же миг принялись открываться.

— Удобно, — заметила леди. — Постороннего заметят загодя. К встрече успеют подготовиться, нежелательного гостя вовсе не пустят.

— В Уинби так же было устроено, — проворчал старший Хингем.

— Было, — согласилась Анна, — и здесь будет. Не сразу.

Интересно, долго ли её ближние продолжат сравнивать своё нынешнее положение с прошлой жизнью? Наверное, пока не умрут.

До замка ехали ещё минут пять, оглядываясь по сторонам. Дорога проходила между двух аллей невысоких деревьев, за которыми виднелся красивый благоустроенный парк. Хозяева не испытывали проблем с деньгами, поддержание такой красоты требовало немалых вложений. Или, что вероятнее, наличия опытных биомантов на службе, либо в составе рода. Однако истинное лицо фон Лестов раскрылось позже. Открывшееся взгляду после поворота родовое гнездо боевых магов представляло собой выстроенный на холме мощный замок, окруженный рвом, с башнями, укреплениями, окутанный незримыми щитами, под постоянным ненавязчивым вниманием хранителя. Взгляд полуразумного покровителя и защитника фон Лестов начал ощущаться сразу после пересечения линии ворот, но вблизи давление не скрывалось, оно словно мягко и вежливо предупреждало — не стоит делать глупостей.

Проехав по опущенному мосту, под высокой аркой надвратной башни, карета оказалась во внутреннем дворе. Гостей, разумеется, встречали. Перед парадной лестницей, в сопровождении двух свитских почетного караула, рядом с роскошно одетым чернобородым мужчиной стояла Гертруда фон Лест. Подбежавший слуга поставил перед отодвинувшейся в сторону дверью кареты лесенку (необычная конструкция двери, судя по лицам, вызвала легкое удивление), первым наружу выбрался Хингем, вежливо подал руку леди. Анна сделала несколько шагов по красной дорожке и присела в почтительном реверансе.

— Добро пожаловать, леди Стормсонг! — заговорила домина Гертруда. — Мы счастливы видеть дочь благородного рода на этом празднестве. Позвольте представить вам моего могущественного супруга, Вернера фон Лест. Дорогой, перед тобой Анна, волей Всевышнего глава рода Стормсонг, и её наставник, глава рода Хингем сэр Джон Хингем.

— Будьте гостями в нашем доме, леди, сэр Хингем, — кивнул мужчина.

— Благодарю за теплый приём, — снова присела, на сей раз в книксене, Анна. — Прошу принять небольшой подарок в честь знакомства — в знак дружбы, только на сей раз.

На специальную подставку рядом опустился обитый черным бархатом ящичек. Крышка откинулась, показывая комплект из перчатки, механизма с манипуляторами, отдаленно похожего на паука, и написанной от руки инструкцией.

— Игрушка для развлечения и развития одаренных детей, — пояснила девушка.

— Ваши таланты на поприще создания артефактов известны всему Кольцу, — поклонился Вернер, — мы с радостью принимаем подарок. Вы позволите позднее взглянуть на другое ваше изделие?

Он кивком указал на карету.

— Разумеется, доминус. С радостью отвечу на ваши вопросы, а юный Родерик Хингем, он сегодня за рулём, не откажется показать пример вождения.

— С удовольствием попробую, леди Стормсонг, и, думаю, не только я. Но то — позднее, а сейчас развлекайтесь! Моя внучка Ингрид проводит вас. Дитрих! Покажи господину Хингему, где встать.

Убедившись, что Рода не приняли за обычного кучера и назначили ему сопровождающего благородных кровей, Анна с сэром Джоном направились вслед за девушкой. При первом знакомстве следовало сразу убедиться, что хозяева осознают статус гостей и не пытаются его умалить. А то всякое бывало. Пользуясь тем, что Стормсонги пребывают не в лучшем положении, в Аутрагеле Анну пытались представить, как «фройлен», то есть юную девушку из знатной семьи, не отвечающую за себя. Или просто предлагали место за столом среди людей заведомо более низкого происхождения. Чем руководствовались пытавшиеся оскорбить её люди, леди не всегда знала, но запомнила всех. В феодальном обществе осознанная попытка опустить дворянина в социальной иерархии считалась серьёзным оскорблением, за ней обязательно следовали последствия.

К счастью, фон Лесты вели себя уважительно. Самоутверждаться за чужой счет им незачем, а иных причин не оказывать Анне положенных почестей у них, вроде бы, нет. Поэтому Ингрид, щебеча нечто приветливо-благожелательное, провела их в комнату на втором этаже, где гости получили возможность омыть с дороги руки, а сэр Джон оставил оружие. Затем их подхватила уже знакомая Эльфхильда, являвшаяся одной из младших распорядительниц, и проводила в большой зал. Хозяева решили обойтись без герольда, объявлявшего имена гостей, вместо него они использовали многочисленных младших родственников, скользивших сквозь толпу и выполнявших функции ходячих справочников. Зачем выбрали такой способ, непонятно, но следовало признать — прибывшие ни на мгновение не оставались без присмотра.

Домина Эльфхильда первым делом скинула сэра Джона на своего родственника мужского пола, и потащила Анну от одной компании к другой, знакомя с гостями. Реагировали те приблизительно одинаково — выражали почтение, восхищение, вспоминали о недавней драке в Ахене. Случай с бесноватым произошел недавно, его не забыли. Принадлежи леди Стормсонг к иному роду, на неё смотрели бы как на диковинку, приглашенную хозяевами для развлечения и хвастовства, но стоящий за девушкой бэкграунд мешал относиться к ней с пренебрежением. Сила всегда заставляет считаться с собой. Связи в Аутрагеле, ученичество у одного из руководителей Букеля, хороший магический потенциал превращали Анну в самостоятельную фигуру на шахматной доске Кольца. Всем хотелось знать, на чью сторону она встанет.

Сам Спаситель велел «прощупать» вероятную союзницу. Или противницу, тут уж как получится.

— Странно, что наместник не устроил публичную церемонию. В прошлом героев, подобных вам, прилюдно награждали в ратуше.

— Мы с ним беседовали на эту тему, монсеньор, — не позволяя прорваться истинным чувствам, спокойно ответила леди. — Он не желает напоминать горожанам о событиях десятилетней давности. Меня его подход скорее радует, чем расстраивает, ко мне и так приковано слишком много глаз. Внимание, конечно, льстит, но отвлекает от дел в поместье. А их немало — Воробьиный Луг приходится отстраивать заново, буквально с нуля.

— Мы с радостью поможем в сём благом начинании!

— Приятно слышать, господин де Сюлли. Свои проблемы я решаю сама.

Цену чужой помощи она узнавать не хотела, рассчитывала справляться своими силами столько, сколько получится. Вдобавок, легкий обстрел тщательно завуалированными уколами, призванными вывести её на реакцию, раздражал. Она ждала этих намеков, готовилась к ним, и всё равно поначалу растерялась. Отвыкла от светского общества, в компании лесовиков сидя.

К счастью, разговор перекинулся на предстоящие события в Австразии, позволив ей собраться. Тем более что тема затрагивала её напрямую.

— Как и в прошлые годы, его королевское высочество не будет возражать, пожелай одаренные Кольца принять участие в отражении нашествия неверных, — рассуждал одетый в военный мундир господин фон Мидбюл. — С чего бы ему? Скорее, возьмет на себя обеспечение волонтеров. Таким образом он выполнит обязательства перед Союзом, вдобавок снимет с себя возможные обвинения в нежелании помогать против общей угрозы.

— Возможно, князь не ограничится добровольцами, — заметил его собеседник. — Раньше он нанимал арвернские полки. Правда, сейчас они направляются в Придию…

— Будто других наёмников мало! В Гельвеции их даже избыток.

Мысленно Анна сделала зарубку в памяти — выяснить, кто из соседей отправляется на войну, и наладить с ними контакт. Со Стурмлидами она уже списалась, но лишний источник информации не повредит. Ей тоже нужны надёжные люди, готовые продать меч.

Насколько комфортно ей было в обществе представителей старшего поколения… Ладно, не комфортно, просто интересы совпадали. Так вот, общение с ровесниками не заладилось. Их разговоры казались ей пустыми, многозначительные гримасы и паузы смешили, попытки ухаживать воспринимались детскими. Право слово, студенты в Букеле вели себя более разумно. Приревновавшую своего кавалера девицу Анна вовсе восприняла, словно дитё неразумное, наложенный ей сглаз она даже слегка ослабила перед тем, как вернуть отправительнице.

В общем, детишки леди не заинтересовали, в отличие от их отцов и матерей. Ради бесед с ними стоило вытерпеть неудобства. В зале кучками стояли, сидели за столами, переходили друг к другу самые разные люди, имевшие между собой одно общее качество — доступ к информации. Здесь не нашлось бы человека, по крайней мере, старше тридцати, который не смог бы рассказать нечто полезное для Анны. Только делились сведениями они неохотно. Тем не менее, магичка успела познакомиться с доминой Ферних, представлявшей Гильдию магов Ричиакума, занимавшуюся организацией дальнего похода вглубь Кольца, и ради того приехавшей к фон Лестам. Ферних уделила перспективной дебютантке минут пятнадцать, рассказав о живущих внутри Кольца старших духах, изредка выбирающихся наружу, и добавила деталей о семье Роддеров. История тогда вышла громкая, поголовная гибель поселений случается редко. Ещё Стормсонг договорилась о встрече с герром Глау, первым пресвитером церкви объединителей, одинаково дружественной и к реформированной церкви Придии, и к фризским тауферитам. Возможно, с его помощью наконец-то получится разобраться с зудевшим вопросом сакральной поддержки.

Можно сказать, к тому моменту, когда гостей позвали ко столу, программу-минимум Анна выполнила, отчего находилась в приподнятом настроении.

Усадили её за главным столом. Слева сидел молодой, красивый, очаровательно улыбавшийся мужчина лет тридцати, сходу попытавшийся впечатлить прекрасную даму. Справа разместился субъект в пышном черном камзоле консервативного кроя, чье присутствие заставило Анна передернуть плечами. Такое чувство возникло, будто она рядом с доменной печью стоит и слушает спрятанный за стеной гул пламени. Сосед, похоже, её напряжение заметил, потому что ощущение дремлющего гиганта внезапно исчезло.

— Так лучше?

— Да, благодарю вас, — кивнула девушка. — Анна Стормсонг, к вашим услугам.

— Наслышан, — усмехнулся тот. — Людвиг фон Лест, мастер.

Анна, даром, что за столом сидела, испытала желание вскочить и поклониться. Несмотря на внешность пятидесятилетнего крепкого мужчины, держащего себя в форме, в реальности сиру Людвигу давно перевалило за четыре сотни. Он являлся сильнейшим одаренным среди Лестов и, что куда важнее, был опытен, настолько опытен, что из столкновения с магистром ди Бароло сто лет назад вышел победителем. Поговаривали, что важнейшие решения в клане принимает он, а официальный глава Ульрих — не более чем ширма.

— Большая честь находиться в вашем обществе, сир, — наконец, определилась леди с формой приветствия.

— Взаимно, домина Стормсонг, взаимно. Как вам замок?

— Он прекрасен. Не знаю, кто его проектировал, но архитектор сумел превратить крепость в произведение искусства.

— Согласен, тот бромиец был хорош!

С кресла на возвышении поднялся Ульрих фон Лест, разговоры в зале немедленно стихли. Выделенное Анне место находилось недалеко от центра стола, то есть являлось почетным, соответствовало её статусу, хотя в целом рассадка вызывала вопросы. Многие фон Лесты сидели среди гостей, молодёжь рядом со стариками, стайка молодёжи в центре стола, а не с края, как положено. Вероятно, специфика Кольца, которую следует изучить, прежде чем самой устраивать приёмы.

Хорошо, что до того хлопотного момента не менее двух лет.

Леди нашарила глазами Хингемов, убедилась, что старший сидит среди равных по статусу, а младший не стоит у дверей в зал. Вассалы ни с кем не ругались и выглядели спокойными, поэтому Анна перестала о них волноваться, переключившись на герра Ульриха. Тот как раз заканчивал приветственную речь, ко всеобщему удовольствию, не став её растягивать на полчаса.

По сигналу распорядителя слуги внесли огромные блюда с целиком запеченными оленями и кабанами, пронесли еду вокруг зала, после чего поставили на столы. Невидимые ножи сразу принялись делить туши на небольшие куски, те, в свою очередь, опускались в подлетавшие тарелки, которые возвращались к гостям. На дворе стоял семнадцатый век, поэтому у каждого, сидящего за столом, имелся свой прибор, золотой или серебряный, в зависимости от места.

Скосив глаза вправо, Анна подавила невольную улыбку. Вилкой сир Людвиг не пользовался.

— Смейтесь-смейтесь! — отреагировал сосед. — Я уже слишком стар, чтобы менять привычки.

Мысленно чертыхнувшись, девушка изменила внешний слой ауры, укрепив его, и наложила дополнительный ложный слой поверх.

— Простите, мэтр. Непочтительно с моей стороны забыть о вашем опыте.

Извинялась она не за смех, а за то, что не скрыла свою реакцию. Особенности этикета магов, редко понятные простым людям.

— Ничего страшного. Я потому редко бываю на пирах, что стал слишком чувствительным.

Звучало логично и немного страшновато. Чем дольше жил маг, чем дальше заходили изменения в его организме, тем сильнее он отличался от обычных людей, и тем сложнее ему было находиться в их обществе. Им, естественно, тоже, но кто простецов спрашивает. Помимо физиологии, возраст влиял на мировоззрение — древние одаренные видели, пережили столько, что с простыми людьми им скучно, примерно, как взрослому скучно с детьми. Есть, конечно, те, кому нравится работать воспитателем, но это удовольствие не для всех.

Сосед слева отвлек Анну от магического мастодонта, задав какой-то вопрос. Она ответила, вежливо попросила налить ей немного вина, уделила должное экзотичному рисовому салату с рыбой. Кушаний на столе стояло много, и, что особенно важно, были они разнообразными, не только сделанными из местных растений. Морепродукты, сладкие и мясные супы, диковинные фрукты соседствовали с пирогами и закусками, жареным мясом и необычными птицами. Пустые блюда периодически исчезали, на их место с кухни прилетали новые. Обслуживанием гостей занимался дух замка, живых двуногих слуг было немного, и они, в основном, ухаживали за неодаренными пирующими. Либо исправляли неизбежные оплошности, потому что хранитель обладал нечеловеческой логикой и действовал, исходя из неё.

Вот музыку исполняли люди, причем делали это неплохо. Возможно, на зал наложили малоизвестные заклятья, передающие звуки сразу на всю площадь, или просто акустика хорошая, но музыкальное сопровождение пира оказалось выше всяких похвал. Спустя минут сорок, когда гости утолили первый голод, настало время танцев. Пары выстроились следом за хозяевами замка, партнером Анны естественным образом оказался её молодой сосед (его имени она по-прежнему не знала), они станцевали тур паваны, затем аллеманды, после неё желающие через сарабанду перешли к мореске и гальярде. Стормсонг танцевать не хотела, куда больше её заинтересовало иное развлечение.

Старая традиция, пошедшая ещё от кельтов. Молодые маги демонстрировали искусство иллюзий: один человек становился сбоку от сцены и рассказывал легенду, пока остальные создавали визуальные образы. Кто-то в одиночку, другие предпочитали объединяться в команды. Популярностью пользовались истории о Спасителе и священные притчи, латинские и древнегреческие легенды, биографии известных политиков, полководцев, святых, героев. К празднику молодое поколение Лестов вместе с вассалами подготовили разные выступления, желая продемонстрировать силу и мастерство. Первыми выступали две группы по три человека, показывавшие поход святого Иоанна Бесстрашного на рахмонитов, за ними ещё две группы представили историю Дьявола из Меруэля, следующая пара вызвала овации легендой о фее красоты Мелюзе. За просмотром последней Анну застал неизвестно где до того скрывавшийся Вильгельм фон Лест.

— Я уже думала, что сегодня не увижу вас, господин фон Лест, — улыбнулась Анна. — Что-то случилось?

— Ах, пришлось разбирать небольшой спор вассалов, — поморщился мужчина. — Дело выеденного яйца не стоит, неудивительно, что его свалили на того, кто помоложе. Я бы тоже предпочел находиться здесь! Как вам бал? Бертран не отдавил вам ноги?

— Бертран?

— Мой кузен, вы, кажется, с ним танцевали, — Вильгельм взглядом указал на того самого соседа слева, которого, оказывается, звали Бертраном.

— Нет, он неплохой танцор. Скорее, ему следовало опасаться за себя — я до сих пор нахожусь под впечатлением от знакомства с вашим патриархом.

— Патри… О! Понял, о ком вы. Подходящее ему описание. Он редко появляется на праздниках, но сегодня сделал исключение, в том числе из-за них, — Вильгельм указал рукой на выступающих. — Мессир любит искусство. Он не берет учеников, но те, кому удастся сегодня его впечатлить, получат право обращаться к нему за помощью.

— Ценный приз. Носи я иную фамилию, обязательно поборолась бы за него.

— Полагаете, у вас получилось бы? — поддразнил её Вильгельм. — Среди моих родственников найдётся несколько весьма талантливых дарований!

Вместо ответа Анна с улыбкой подняла правую руку. Из широкого рукава выглянула серая кошачья мордочка, огляделась вокруг, мяукнула на фон Леста, блеснув белоснежными клыками, и спряталась обратно. Рука леди опустилась.

— Блестяще! — засмеялся мужчина. — Теперь верю!

Помимо конкурса иллюзионистов, окончившегося награждением участников, гостей развлекали игрой в фанты, переменами блюд, пением баллад и снова танцами. Впрочем, подавляющее большинство всему предпочитало общение, ради которого сюда и приехало. Веселилась молодежь — серьёзные люди работали. Анна относилась ко вторым. Попутно она приглядывала за Хингемами, в первую очередь за Родом, ведь парень впервые попал на бал. В целом, он вёл себя приемлемо, но она всё равно напомнила, чтобы пил поменьше. Им ещё сегодня домой возвращаться, ночевать у фон Лестов она не планировала.

Кстати, почему мероприятие называли балом, она не поняла. Балета ведь не было. Пир это, нормальный пир!

Четырежды на неё пытались наложить заклинания, и, если в двух она опознала обычные сглазы, то что делали ещё два, разобраться не смогла. Равно как и не заметила их создателей. Причем ритуальная защита едва не пропустила последний подарок, магичка была вынуждена покинуть зал и, сидя в дальней комнате рядом с верной Мэри, проводить процедуру очищения. Энергия уходила на поддержание «зеркала Тривии», жрать хотелось с каждым часом всё сильнее.

К счастью, постепенно гости принялись разъезжаться. Процедура не быстрая, обставленная формальностями, требовавшими подойти к хозяевам, поблагодарить их за оказанную честь, получить подарок и соблюсти иные правила приличия. В случае леди Стормсонг задача несколько усложнилась, потому что доминус Вернер развел её на ответное приглашение. Про себя Анна загадала, с кем он приедет — с Вильгельмом или кем-то другим? Бернар её оставил равнодушной, это фон Лесты не могли не заметить.

О своём решении возвращаться ночью Анна глубоко сожалела, но, случись ей принимать его заново, менять ничего не стала бы. Только покинув владения Лестов, она решилась снять «Зеркало», мгновенно ощутив приток сил. Будто тяжелая каменная корка, прежде незаметная, но сковывающая и гнетущая, рассыпалась прахом, позволяя свободно вздохнуть. Жаль, что наслаждалась чувством облегчения от забот она недолго — Родерик едва не пропустил поворот, и чуть не впилился в придорожный столб. Пацан всё-таки наклюкался. На пиру он держался, его состояние было незаметно, но вести экипаж он не мог.

Учитывая, что сэр Джон относился к карете с подозрением и за руль не садился, место кучера заняла Анна. Других вариантов просто не осталось.

Счастье великое, что Род находился в достаточно трезвом состоянии, чтобы указывать дорогу, а на перекрестках стояли указатели. Почти не плутали и домой приехали быстро, менее чем за три часа. Устали жутко. Поездка в темноте была не тем опытом, который хотелось повторять, однако всё-таки добрались, и даже карету почти не помяли.

Подведение итогов состоялось на следующий день. В ответ на извинения Рода леди только рукой махнула:

— Перестань. Никто не ждал от тебя идеального поведения. Для первого раза ты держался неплохо — руки о соседа не вытирал, в рожу никому не дал, к домине Гертруде с поцелуями не лез. Или я что-то пропустила?

Парень в ужасе затряс головой.

— Прекрасно. Значит, считай, посвящение светской жизнью ты прошел. Сейчас вспоминай, что тебе показалось странным, или что заметил полезного или просто необычного. Задавай свои вопросы, а потом будем бал разбирать всерьёз. Правильно.

— Да я не знаю, что там странное, а что — нет, — подумав, признался Род. — Особо ко мне никто не цеплялся, больше про вас спрашивали. Про того еретика, которого вы убили. Вот между собой они много ругались. Два раза дрались, заводил в холодные камеры кинули, а остальных по разным столам развели.

— Как определили зачинщиков?

— Свои же и сдали. Я в их разборки не лез, как вы велели, больше слушал.

— Правильно делал, — одобрила леди. — Незачем врагов заводить с чужой подачи. Что же, раз тебе ничего в глаза не бросилось, будем искать сами. В порядке, обратном хронологическому, вспоминай, кто с тобой говорил и о чем спрашивал. То есть: вот мы отъехали от поместья, перед тем сели в карету, перед посадкой я попрощался с тем-то, он сказал мне то-то… Принцип понятен?

— Ага! — пацан смотрел круглыми глазами. — А зачем так?

— Если твою память корректировали, пытаясь что-то затереть, нам будет проще заметить место разрыва воспоминаний. Давай, действуй.

Конечно, Анна не верила, что на Рода воздействовали. Кому он нужен? Обычный молодой вассал, каких десятки в том замке собралось, неопытный и личной ценности не имеющий. Тратить на него время менталиста, ставя глубокую закладку, просто-напросто нерационально. Да и вряд ли получится — это долгая, кропотливая работа, занимающая не один день. Проклинать всерьёз тоже незачем и не за что. Вот карету, на предмет подброшенных вещиц или внесенных в конструкцию исполнений, она проверила сразу, едва села в неё. А Родерик мало того, что под защитой фон Лестов, гарантировавших безопасность гостей, так ещё и на виду постоянно, серьёзного вреда ему не причинить.

Причина в ином. Парень должен намертво усвоить, что соблюдать магическую гигиену необходимо. Пусть самого понятия гигиены нет. Просто маги знают, что проверять себя и близких на наличие проклятий, отравлений, иных воздействий следует регулярно, и всегда — после контакта с другими магами. Особенно если ты посетил обиталище чародеев из древнего рода, владеющих неизвестно какими практиками. Хорошая привычка, достойная поддержания и поощрения.

Поэтому она вечером ещё и очистительный ритуал проведёт. Для всех четверых. Не потому, что чего-то опасается, а потому что положено.

Сама Анна прошедшим вечером осталась довольна. Она завела множество полезных знакомств, приняли её с честью, отторжения со стороны общества нет. Учитывая отношение Лестов, одной из крупнейших лягушек местного болота, можно рассчитывать на схожий приём со стороны остальных влиятельных игроков. Идеально. До тех пор, пока Стормсонг не начнёт претендовать на лидерские позиции, тем самым превращаясь в конкурента, относиться к ней будут нейтрально-благожелательно. Нет, конечно, без завистников не обойдётся… Куда ж без них. Достаточно помнить об их существовании, принести существенный вред они смогут едва ли.

Что касается поместья фон Лестов — да, разумеется, она завидовала! Поместье Стормсонгов в Уинби уступало ему, в первую очередь из-за множества пустующих помещений. Девушка не застала времен величия рода, когда его численность доходила до тридцати человек, тогда Уинби, надо думать, выглядел ничуть не хуже. Сейчас разница очевидна, и, чем дольше о ней думаешь, тем сильнее угнетает. Поэтому Анна старательно гнала темные эмоции прочь. Зависть неконструктивна, она подталкивает людей творить глупости.

Бесполезно кричать «почему они, а не я»! Жизнь несправедлива, с этим следует просто смириться. Трудись, выгрызай лучшую долю, не ропщи на судьбу. Какие карты сданы — такими и играй.

Занятия ритуалами Анна не то, чтобы забросила… Отложила. Теория требовала вдумчивого изучения, желательно с наставником поблизости, от чего хозяйку поместья постоянно отвлекали. Практика ждала прибытия мраморной плиты, которую обещали поставить в конце октября. Кроме того, под руководством сэра Джона магичка активно осваивала боевые заклинания — жизнь показала, без владения ими в Кольце делать нечего. Какие-то она купила в Ахенской Гильдии, какие-то повторяла, открывая новые грани давно изученного умения. С артефактами постоянно экспериментировала, навыки тренировала, на ментальные науки налегла (очень уж сильное на неё впечатление произвело знакомство с сиром Людвигом). Таким образом, нельзя сказать, что её развитие остановилось, нет. Просто оно шло в иных сферах магии.

Удивительно, но два постоянных ритуала, проведенных Анной едва ли не в учебных целях, по-прежнему держались. Она-то думала, без регулярных корректировок и присмотра как минимум «Благословление матери-земли» рассыплется, ан нет! Держится и даже, вроде, что-то делает. Во всяком случае, работавший на лесопилке Ганс не отрезал себе ни одного пальца, а носившиеся по поместью с дикими воплями детишки ни разу рук-ног не ломали, обходились синяками да шишками. «Незримый туман» тоже спадать не планировал, но это-то не удивительно — он и попроще, и просчитывала его Анна тщательнее, и завязала на качественные опоры. Потому как надеялась, что он долго простоит, независимо от того, получится у неё накопитель сделать, или нет.

«Туман» пригодился ей раньше, чем она предполагала.

Ритуал давал ограниченное видение происходящего на земле в определенном радиусе. Именно на поверхности, то есть, если чудинец полз под землей на глубине хотя бы в локоть, его она уже не ощущала. Ситуация с птичками и любящими бегать по деревьям зверушками складывалась похоже, пусть и лучше — из восприятия Анны выпадали носители дара, находящиеся на высоте более четырех метров. Ещё следовало помнить, что способов обмануть «туман», причем не особо сложных, существовал не один десяток. Их нельзя назвать широко распространенными, например, в Букеле их не преподавали, но при желании информацию найти было можно.

Тем не менее, даже такой простой ритуал позволял ей разбираться в особенностях жизни поместья, а также контролировать появление чужаков. Последнее оказалось критичным. Потому что однажды ночью её навестили, и явно с целями сомнительными.

В отличие от большинства обитателей поместья, Анна могла позволить себе долго бодрствовать после заката. Созданные ей светильники давали достаточно света и для письма, и для других занятий. Поэтому спала она один раз, не деля сон на первый и второй. Ложилась около полуночи, вставала, как все, в шесть или семь. Жившая с ней Мэри переняла режим госпожи, только просыпалась чуть раньше, и днём после обеда урывала часок сна. Так вот, в ту ночь Анна уже легла в кровать и по привычке очищала сознание, перебирая дневные события, когда почувствовала появление незнакомца.

Сон как рукой сняло.

Чужак не был чудинцем, исходящие от них ощущения дикости, примитивности эмоций ни с чем не спутаешь. Но и от обычных одаренных он отличался. Его сознание сияло тускло, словно человек находился во сне или в глубокой медитации. Причем необычное состояние ничуть не мешало ему двигаться, обходя поселение по самому краешку, периодически пропадая из зоны чувствительности хозяйки Воробьиного Луга. Скорее всего, предположила магичка, он под скрывающим заклятьем, либо плохо исполненным, либо не способным обмануть ритуал. В любом случае — честному человеку прятаться незачем, нарушителя надо ловить.

— Мэри! Мэри, проснись!

— Ох! — подскочила простимулированная легчайшим сглазом служанка. — Миледи! Случилось чего⁈

— Одевайся и беги к сэру Джону, — сама Анна уже торопливо натягивала одежду, поглядывая на шкатулку с артефактами. Выбирала, какие надеть. — Скажи, что у нас чужак. Обходит поместье с восходной стороны.

— Сейчас, миледи!

Не дожидаясь подмоги, девушка накинула камзол, защелкнула на талии пояс с металлическими бляхами и выскочила из дома. Чужая энергия ощущалась у самого края поселка, человек без спешки, но и не задерживаясь, уходил вглубь леса. Анна поспешила за ним. К тому моменту, когда она пробежала мимо крайних строений, неизвестный сошел с территории, где действовал ритуал, поэтому вся надежда оставалась на поисковые заклятья. Первое показало только знакомых одаренных, спящих в домах позади Ницей и Бленкертов, второе отреагировало на крупных живых существ массой более тридцати килограммов, третье окрасило мир в зеленоватые тона, подсветив любую жизнь, четвертое, пятое… Наконец, воздух сообщил о появлении впереди теплокровного объекта, во всяком случае, температура его тела значительно превышала окружающую среду. Девушка ускорилась, стараясь не потерять отметку.

С её рукавов сорвались в воздух кусочки железа пополам с серебром, закружились в воздухе, сливаясь воедино. Превращаясь в сеть из тонких нитей, спустя пару секунд свернувшуюся в плотный шар.

Когда до нарушителя оставалось шагов тридцать, он наконец-то отреагировал. Что интересно, обычный взгляд словно соскальзывал с него, отказывался останавливаться. Причем Анна воздействия на сознание не чувствовала, спешно возведенный ментальный щит даже не шелохнулся. Человек остановился, развернулся в сторону настигающей его девушки и медленно, будто во сне, протянул к ней руку.

Дожидаться его действий магичка не собиралась. Не останавливаясь, она в движении бросила отработанную до упора связку ослепление-защита-молния, подскочила поближе, набросила на неизвестного сеть и… Он упал с громким стоном.

На нём даже простейших защитных артефактов не было надето. Обычное заклинание молнии его чуть не убило.

Следующие минут пять Анна потратила на то, чтобы не позволить чужаку помереть. Подбежавшие Хингемы с удивлением смотрели на то, как их госпожа, чертыхаясь сквозь зубы, один за другим бросает целительские заклинания и пытается с помощью биомантии поддержать биение сердца. В полной темноте, у плотно обвязанного металлической сеткой тела. Наконец, леди облегченно выдохнула и поднялась на ноги:

— Вроде, жив.

— Странный тип, — оглядываясь по сторонам, высказался Хингем. — Он один был?

— Других не почуяла. Но ты прав — нам лучше вернуться в поместье. Этот идти не может, я сама его понесу.

— Не дернется?

— Нет, я его надежно усыпила.

Домик госпожи для допросов не предназначался. С другой стороны, в нём находилась мастерская, где имелось множество разных штучек, из которых быстро соорудили своеобразные кандалы. Какое-то время они не позволят одаренному пользоваться магией. Осмотренный при ярком свете пленник удивил ещё больше. Одетый в простую одежду, и крепкие сапоги, он не просто не носил артефактов, для любого жителя Кольца обязательных — у него других вещей, кроме небольшой лопатки и сумки с куском хлеба и фляжкой, не нашлось. Ни ножа, ни огнива, котелка или чего-то ещё. Зато в висевшем на груди мешочке обнаружилось письмо, прояснившее часть вопросов, но поставившее перед леди новые.

— «Податель сего является очищенным грешником-слугой благородного рода Ауэль. Любой, посягнувший на данное имущество, должен уплатить виру в размере тысячи гульденов.» Бездушник, что ли? — Анна подозревала, что глаза у неё такие же круглые, как и у её свитских. — Их же делать запрещено! Это гарантированная смертная казнь!

— Точно бездушник? — засомневался дядя Джон. — Проверить можно?

— Способы есть, только не помню я их, — задумалась девушка. — Сам понимаешь — зачем они мне? Не думала, что понадобятся.

Она напрягла память, вспоминая всё, что знала о бездушниках. На самом деле, разумеется, никто у них душу не отбирал, этим словом называли людей со стертой личностью. Однако массовое сознание в тонкостях не разбиралось, оно видело тело, недавно смеявшееся, ругавшееся, чего-то хотевшее, а сейчас лишенное желаний и воли, безропотно выполнявшее любые приказы хозяина. И делало вывод, не правильный по форме, но верный по сути.

«Очищали» бездушников до нужного состояния опытные маги-менталисты. Процесс, по слухам, не требовал силы, зато занимал много времени. Неумелый менталист мог стереть больше, чем требовалось, и в результате получал впавший в кому овощ, игнорировавший команды и подчинённый простейшим инстинктам.

— Консиенция тут не поможет, она только со своим сознанием работает, — аккуратно положив руки пленнику на виски, рассуждала Анна. — Попробую персепцию. Я её, правда, только на чудинцах осваивала…

Ментальные науки делились на внутренние, с их помощью маг воздействовал на свое сознание, базой для них являлась консиенция; и внешние, предназначенные для операций с чужим, изучать их начинали с персепции. Последняя много где использовалась, например, она здорово повышала эффективность обнаруживающих заклятий. Для своего возраста и происхождения, Анна освоила её на среднем уровне, из-за чего осмелилась рискнуть.

Спустя десять минут, отпустив чужую голову и отодвинувшись от расслабленно пускающего слюни тела, она со вздохом приказала:

— Мэри, готовь чай. Меда побольше положи.

— Сейчас, миледи!

— Понять сложно, но эмоций у него почти нет, — повернулась Анна к старшему Хингему. Выглядел тот чрезвычайно мрачно. — Разума, как такового, тоже не нашла. Зато в ауре висят три блока заклинаний, одно похоже на «нет меня», остальные не определила.

— То-то с него взгляд соскальзывает, — проворчал дядя Джон. — Ница позовем? Он про этих Ауэлей должен знать. Хотя бы слышал о них что-то.

Подумав, Стормсонг кивнула. Действительно, нет причин таиться и скрывать инцидент. Она поймала чужака на своей земле, она в своём праве. А Ниц в самом деле может подсказать, откуда взялся бездушник, и почему он без присмотра разгуливает.

Разбуженный Родом Ниц прибежал полуодетый. На пленника смотрел с восторгом, рассказал много интересного. Оказывается, живет относительно недалеко барон Ауэль, затворник и социопат, разругавшийся с роднёй. Людей не любит, слуг у него мало, в то же время, он официально владеет чуть ли не десятком бездушников. Выкупает в Ахене приговоренных преступников, и сам их доводит до нужного состояния. Почему власти ему такое позволяют, и вообще не трогают — загадка.

Туман неведения рассеял Гюнтер Ломмерсдорф, заглянувший к соседке Стормсонг по пути к другим соседям. Анна подозревала, молодой человек просто нашел предлог, дабы предпринять очередную попытку поухаживать за ней. Однако сейчас его присутствие оказалось кстати. По его словам, Ауэли — старый род менталистов, на протяжении всей своей истории теснейше связанных с правителями Регенсбургского союза. Точнее говоря, с эрцгерцогами Австразии, последние триста лет становившимися августами Союза, и с епископами Ахена. И те, и те в свое время выдали баронам грамоты на привилей, частично выводящие представителей рода из-под всеобщего законодательства. В результате Ауэли могли многое из того, что рядовым, и не только рядовым, волшебникам, делать не дозволялось. Например, раз в три года вполне официально выкупать приговоренных к смерти преступников, чтобы превращать их в бездушников.

Вроде бы, прежде они данным правом не особо пользовались. Однако лет пятьдесят назад бароном стал Хилмар фон Ауэль, личность крайне своеобразная. Он вусмерть разругался с детьми и братьями, в результате чего кто-то из них сейчас проживает в Виндобоне, кто-то в Аутрагеле, третьи до Святого города добрались и там осели. На родине не осталось никого, Хилмар своим чудесным характером выжил всех. Слуги и вассалы от него тоже бежали, как от чумы, остались те, кому податься совсем некуда.

— Хорошо, я понимаю, откуда взялся бездушник, — выслушав, кивнула Анна. — Но я по-прежнему не понимаю, что он делал на моей земле. Ночью!

Ломмерсдорф, конечно, ответить не мог.

— Скорее всего, старый Хилмар послал его с поручением, — предположил он. — Только не спрашивайте, с каким!

Обсуждать ночное происшествие они могли бы ещё долго, но было очевидно — ни до чего путного они не додумаются. Сказать, зачем его слуга явился в Воробьиный Луг, мог один Хилмар, а ехать к нему в гости Анна не собиралась. Нафига ей знакомство со склочным неадекватом? Поэтому поступили просто. Бездушника подлечили, разбудили, вручили письмо хозяину, с общим смыслом «какого хрена?», кое-как вбили в сознание приказ возвращаться домой и отправили восвояси. Исполнение грубое, потребовавшее от магички определенной изобретательности, но ведь сработало же!

Казалось, на сём инцидент исчерпан.

Спустя пять дней, когда возникли новые поводы для волнений и история слегка позабылась, бездушник явился вновь.

Он снова пришел незамеченным, Анна обратила на него внимание уже на территории поместья, благодаря связи с ритуалом. На сей раз незваный гость не пытался пробраться вокруг ограды, он шел напрямик к домику госпожи. Разумеется, она вышла ему навстречу, раздраженная и чуточку заинтересованная. Девушка не любила, когда её отвлекали от работы, и ещё больше не любила, когда не понимала, что происходит.

Глядя на приближающегося бездушника, Анна выставила между ним и собой щит. Так, на всякий случай. Просто всплыло вдруг в память слова «шахид», вот и… Не то, чтобы она в самом деле ждала агрессии. Захотелось.

Однако живая кукла не стала приближаться на расстояние разговора, она остановилась шагах в десяти, залезла за пазуху, вытащила и протянула вперед на раскрытой ладони бумажный свиток, перевязанный шнуром. Да так и застыла, пялясь в никуда пустыми глазами. Стормсонг почувствовала, как у неё дернулась левая бровь. Она понимала, что ждать от бездушника соблюдения приличий бессмысленно, но столь очевидная утилитарность поведения почему-то взбесила.

Повинуясь легкому движению кисти, свиток спорхнул с ладони и перелетел по воздуху к леди. Посланник немедленно опустил руку, выполнив программу. Анна тем временем машинально проверила письмо на проклятья и яды, предсказуемо ничего не обнаружила, и, сломав печать, углубилась в чтение. К тому моменту, когда пришел вызванный Мэри дядя Джон, его леди просмотрела текст, и изучала послание второй раз, более вдумчиво.

Подошедший Хингем недовольно поморщился:

— Опять он?

— Угу. Письмо принес от хозяина. Ауэль пишет, что не знал, что Воробьиный Луг кому-то отдан, и приносит извинения. Неохотные.

— Врёт, наверное.

— Скорее всего. Хотя, если он такой отшельник, как о нём говорят, то и в самом деле мог не знать, — признала Анна. — Но мне интереснее, зачем он раба присылал. Оказывается, Роддеры добывали на своём участке метеоритное железо, и Ауэль просит разрешения собрать около фунта. Или готов у меня купить, «если милостивая домина продолжает дело предшественников».

— Про небесное железо ничего не слышал, — порывшись в памяти, сказал Хингем.

— Мне сообщали, что Роддеры что-то копали, но я думала, речь о глине, известняке и тому подобном. Следов шахт ведь не нашли. А тут, оказывается, метеориты. Их не может быть много. — Девушка задумчиво постучала свернутым в трубочку письмом по руке. — Ладно, пусть ищет. Присмотришь за ним? Мало ли.

— Конечно, миледи.

Кивнув, Стормсонг развернулась к бездушнику, бездумно стоящему в отделении, полностью игнорируя кружащих вокруг него мальчишек. Посмотреть на раба колдуна стекся весь поселок, правда, разглядеть его удавалось не всем — отвод глаз действовал.

— Разрешаю. Можешь искать.

Через пару секунд, потребовавшихся на осознание услышанных слов, бездушник зашагал в сторону леса. Без благодарностей, лишних движений, без ничего — поступила информация, он её обработал, начал действовать. Жуткое зрелище. Кивнув на прощание, следом за ним пошел сэр Джон.

Вернулись они быстро, через пару часов. Такая скорость не могла не удивлять, поэтому Анна вышла парочке навстречу. Впрочем, бездушник и его надсмотрщик шли отдельно, первый даже по сторонам не глядел, мерно шагая в сторону дороги. Так и прошел мимо девушки, не задержавшись и даже не взглянув в её сторону. Остановившийся рядом Хингем с каменным лицом посмотрел в удаляющуюся спину.

— Правильно их запретили, нельзя людей превращать в такое. Честнее убить.

Леди никак не прокомментировала его слова, ей тоже рядом с биологическим големом было не по себе. Пожалуй, смерть гуманнее, чем эта участь, по крайней мере, для родных и близких бездушника. Обсуждать увиденное не хотелось, поэтому Анна перевела тему:

— Он набрал метеоритов?

— Похоже на то, — дядя Джон вытащил из кармашка на поясе грязноватый камень. — Когда в лес вошли, он использовал какое-то слабенькое заклинание. Я слышал, что есть заклинания, предназначенные для поиска руды, золота, драгоценных камней. Думаю, оно из тех. Наколдует, постоит минут пять, потом пройдёт сотню шагов и снова наколдует. Шел по прямой, три раза отдыхал — силу восстанавливал. Потом свернул, начал копать, выкопал камни, собрал их и пошел восвояси. Он вообще никак не отреагировал, когда я образец у него из-под носа себе забрал.

— Навыком издалека?

— Да.

Анна взвесила в руке кусочек руды. Надо бы во время следующего сеанса связи с кем-то из наставников выяснить способ проверки, является камень осколком метеорита или нет. Если является, то можно попробовать сделать амулет. Духи любят предметы из небесного железа, охотно принимают в дар.

— Будем надеяться, больше мы его не увидим, — разворачиваясь к дому, бросила она.

— Вот уж точно!

Конечно же, дорогие наставники заклятья для поиска руд, драгоценных камней, пустот в скалах, подземных вод и многого другого — знали! Ещё бы им не знать, если одной из специализаций факультета является выпуск рудознатцев и горнопроходчиков. Желание домины Стормсонг выучить парочку подходящих мэтра Болена (первого, к кому она обратилась, и единственного, чьи объяснения она слышала четко) удивило, потому что обычно их изучают на вторых-третьих годах обучения. Но не слишком. В конце концов, молодая леди прежде демонстрировала неординарные способности, так почему бы ей не подтвердить репутацию гения ещё раз?

Рассуждала Анна просто. У неё по участку разбросаны остатки небесного железа, то есть металла, особо любимого потусторонними сущностями. Именно остатки, потому что большую часть рассыпавшегося метеорита выбрали предшественники. Ничего страшного в том нет, много ей не надо, лишь бы хватило на фигурку змеи с крылышками — копии третьего духа, охраняющего большие проходы. Того самого, который месяц назад не нападал на охотников, а ограничился наблюдением. Пока что пытаться установить с ним контакт рано, она банально не знает, как себя вести и что делать, но можно для начала попробовать обменяться подарками.

Ещё раз сходить к дальним границам следовало в любом случае. Скоро наступит зима, выпадет снег, земля скроется под толстым белым одеялом, искать травы и грибы станет бессмысленно. Значительная часть ингредиентов исчезнет до наступления весны, многие животные залягут в спячку, перестанут вылезать из нор. Доходы егерей значительно упадут, не зря многие из них предпочитают зимой не ходить в лес вовсе. Вдобавок некоторые зверушки с голодухи начинают смотреть на людей, как на добычу, то есть опасность быть съеденным вырастет. Короче говоря, до наступления холодов надо заработать. В первую очередь Ницам и Бленкертам, хотя Анна от денег тоже не откажется. Тысяча, полученная от князя, давно разошлась, а ведь трат у неё много. Оплата за Букель, функционирование поместья, восстановление библиотеки — всё требует денег.

Имелись и другие причины. Исследовать дальние границы можно долго, они осмотрели всего лишь небольшой участок; что скрывается рядом, неизвестно. Вдобавок, авторитет нуждается в постоянном подтверждении. То, что они сходили вглубь Кольца один раз, легко списать на случайность. Два раза и больше — это уже стабильность, это удачливостью не объяснить.

Появление завистников было неизбежно. Вернее, завистниц, потому как большую их часть составляли представительницы прекрасного пола. Молодая, красивая, сильная волшебница из древнего рода раздражала самим фактом своего существования, мешала брачным планам, бесила независимостью и свободой. Чем леди Стормсонг заплатила и продолжала платить за право самой принимать решения, женщины не задумывались. Они злословили и запускали лживые слухи, как уже убедилась Анна на балу у Лестов. Донеслось до неё несколько неприятных ремарок. Способа бороться со сплетнями она не знала, да и сомневалась, что получится — учитывая обстоятельства, она точно кому-то отдавит мозоли. Следовательно, определенный негативный фон будет существовать всегда. В то же время, подпитывать порочащие её слухи она не хотела, поэтому обязанности хозяйки поместья собиралась исполнять тщательно.

Поход запланировали на десятое октября, а до тех пор будущие участники занимались своими делами. У Ницей водились грибы и всё, оным сопутствующее, включая дегустацию настоек старшим поколением, с последующими глюками. Бленкерты, словно одержимые, мотались в лес и в ближайшую деревню, где имелся кабак с девками. Младшего там однажды побили конкуренты на женскую ласку, но он отлежался, чтобы продолжить в том же духе. У самурая нет цели, есть только путь, и с избранного пути Эрвин Бленкерт не сошёл. Сэр Джон тренировал племянника и крутил роман с цветущей Мэри, та пребывала в розовых мечтах, непонятно на что, рассчитывая. Её хозяйка подумывала, где искать хорошую повитуху. Не только из-за служанки — юная Марта, жена Ганса, ходила беременная. Словом, все были чем-то заняты.

Что до леди Стормсонг, то она временами не знала, за что хвататься. Помимо учебы, она, как и любая знатная дама, находилась в центре огромного количества социальных связей, что подразумевало частые визиты и переписку. И если от поездок в гости ещё можно было отвертеться под предлогом необходимости следить за поместьем, то избежать написания писем было невозможно. Ей срочно требовался секретарь. Появление Фрэнка частично сняло нагрузку, но она всё ещё оставалась высокой.

Тем не менее, быт понемногу налаживался.

От родни регулярно поступали весточки. Торнтоны окончательно обосновались в Аутрагеле, свели знакомства с тамошней аристократией и постепенно вливались в её ряды. Они сообщали, что на родине произошло полное размежевание между сторонниками короля и Конвента, причем последние между собой тоже собачились активно. Произошло несколько крупных стычек, стороны готовились к решительному сражению. Описание событий Анна просматривала исключительно, чтобы убедиться, что они развиваются согласно её прогнозам, заинтересовать её могли бы только новости о Хали, желательно трагические. Увы, про ублюдка Торнтоны ничего не писали.

Мелкие происшествия и казусы случались регулярно. Иногда курьёзные, иногда пугающие. Например, Матиас Ниц пострадал от голема-охранника. Того самого, изготовленного леди сразу после приезда в Воробьиный Луг ради проверки идей, практической пользы он не приносил. Большую часть времени голем стоял в сарае, откуда его сэр Джон периодически извлекал, чтобы поиграться. Мальчишки-Ницы заметили игрушку, залезли в сарай, каким-то чудом умудрились активировать управляющий контур и выстрелили единственным снарядом из арбалета в хвосте. Толстый болт пробил стену, попал Матиасу в руку. Повезло, что стена ослабила выстрел, мужчина отделался глубокой царапиной и легким приступом паранойи от подкинутого судьбой сюрприза. Детишек, конечно, выпороли, но менее активными они не стали.

Так и жили. Дружили, ссорились, мирились. Обычные люди, обычная жизнь. Только с чудью под боком.

Ночь прошла спокойно. Под защитой окружившего лагерь барьера, самую малость усовершенствованного по сравнению с тем, что Стормсонг создала в прошлый раз, люди расслабились и не обращали особого внимания на крики ночных животных. Мелочи егеря не боялись, а серьёзные опасности вроде того же одержимого оленя их своим появлением не почтили. Единственное неудобство доставил холод, всё-таки начало октября, но спать в шалаше, под теплым одеялом, между двух костров оказалось вполне терпимо. К тому же, одаренные крепче простецов, для них ночёвка получилась достаточно комфортной.

Хотя следует признать, что утром кое-кто вставал, покряхтывая. Сырая землица, пусть и накрытая еловыми ветками — это не мягкая перина.

На то, чтобы привести себя в порядок, перекусить и собраться ушел примерно час. Солнце забралось достаточно высоко на небосвод, когда группа выступила в путь, так что идти было удобно, света хватало и охотники не рисковали переломать ноги. Правда, шли всё равно медленно. Двигаясь вправо, если стоять спиной по направлению к поместью, группа постепенно вышла из обследованной (и обобранной) вчера зоны. Сегодняшней их целью стали проходы. Возле них всегда можно взять хорошую добычу, да и другие причины завернуть имелись.

По пути, разумеется, собирали всякое полезное. Однако если в прошлый раз просто брали, что попадалось на дороге, то теперь сознательно выискивали точки выбросов. В преддверии зимы торговцы охотно скупали кристаллы духов, которые использовались в светильниках и приборах обогрева в богатых домах. Поэтому охотники надеялись обойти все известные им лепестки, чтобы набрать побольше кристаллов. Ницы даже слегка заспорили с Бленкертами по поводу очередности сбора, до тех пор, пока леди волевым решением не приказала делить всё в зависимости от долей.

Вскоре они оказались в знакомой местности. Где-то южнее находилось доставившее столько неприятностей подчиняющее сознание существо, а впереди ощущался первый из трёх проход. И охраняющий его дух, конечно же. Страж вел себя по-прежнему агрессивно, демонстративно делая угрожающие броски в сторону охотников, его раздраженное шипение слышалось издалека. Подходить и тревожить его больше необходимого группа не стала. Соблюдая дистанцию, люди обобрали замеченные отголоски, спрятали собранные кристаллы в мешки, и плавно, стараясь не провоцировать духа, перешли к следующему проходу. Где встретили второго такого же.

— Может, и впрямь один? — прикрыв глаза, прислушиваясь к собственным чувствам, Хингем-старший сравнивал стражей. — Или близнецы. Бывают же духи-близнецы.

— У близнецов одна из стихий всегда противоположная, — напомнила леди. — Огонь и вода, земля и воздух. У этих — сходство полное.

— Тогда не знаю.

Дядя Джон не хотел драться сразу с двумя сильными духами, поэтому противился идее об одном страже в двух телах. Обычное человеческое поведение. Проще найти объяснение, которое тебе нравится, чем принять реальность, которая тебе не нравится.

Третий страж, как и ожидалось, снова повел себя необычно. Он наблюдал. Неподвижно зависнув на полпути между проходом и группой, дух пристально смотрел, словно ожидая от людей действий. Конкретнее, от Анны. Его сфокусированное внимание ощущалось настолько четко, что девушка заколебалась, стоит ли подходить ближе. Впереди правее находились ещё два прохода, возможно, лучше дойти до них? А то ведь и сегодня останутся неосмотренными.

Оставив спутников позади, она прошла шагов сто. Никаких изменений. Шедший чуть позади дядя Джон раздраженно пробормотал:

— Не нравится мне, как он на тебя пялится. Идём отсюда.

— Именно на меня? — остановилась Анна. — Не на нас?

— Остальные ему не интересны. Да ты и сама чуешь.

Девушка оглянулась. Она, в паре с рыцарем, находилась шагах в ста от остальной группы. Ницы снова что-то нашли, очередную ядовитую гадость, и сейчас старательно её соскребали в туески, заодно показывая спутникам правильный способ сбора. Соседство со странноватым стражем, невидимым за деревьями, но своё присутствие в магии не скрывающем, их ничуть не смущало. Они были поглощены более важным занятием, чем наблюдение за каким-то духом.

— Попробую, — всё-таки решилась Анна. — Не зря же шли. Пройду немного, оставлю подношение, и вернусь. Ты за мной пока не ходи. Если вдруг он ко мне двинется, я щитом закроюсь, а ты готовь удар. Но сразу не бей, подожди, пока набросится — вдруг получится миром разойтись? Мне кажется, он мирно настроен.

— Опасно, — заворчал дядя Джон.

Несмотря на ропот, возражать он не стал. Интуиция молчала, не исходило от духа угрозы.

Нервишки, однако, пошаливали, поэтому магичка перед тем, как начать, несколько раз глубоко вздохнула. «Хорошо, что руки не трясутся», отметила она. Осторожно и медленно отойдя от мужчины шагов на пятьдесят, она вытащила из сумочки на поясе выполненное из небесного металла украшение — фигурку стоящего на хвосте крылатого змея — и, не отрывая взгляда от стража, аккуратно положила её на землю. Распрямилась, сделала три шага назад и тихо проговорила, зная, что дух услышит на любом расстоянии:

— Отдаю в дар. Только сейчас. Отрекаюсь от прав, земных и небесных. Отныне этот дар — твой.

Дальнейшие события происходили стремительно. Для всех, кроме Анны. Дядя Джон утверждал потом, что для него от начала и до конца прошло около минуты. Его племянник вовсе не смог определить примерное время, мямлил и путался, как и остальные егеря, находившиеся дальше.

Стоило леди Стормсонг произнести формулу, завершающую акт дарения, и дух начал меняться. Плавно, быстро, неотвратимо. Он не приближался, продолжая оставаться на одном месте, но вместе с тем расстояние от него до девушки будто бы сжималось, исчезало. Одновременно страж становился больше, ярче, четче — она не могла подобрать правильного определения. Иномировая сущность проявляла себя в реальности, наливалась силой, энергией, правильностью. Воплощала себя в чужом и чуждом мире. Будто чья-то рука влезала в слишком узкую для неё перчатку, обретая объём и жизнь.

Давление силы возрастало. Страж прохода изначально не был слабым, но сейчас… То, что занимало его место, сияло нестерпимым блеском, заставляя отворачиваться или хотя бы прикрыть глаза руками. Бесполезно — тело не слушалось. Колдовское зрение причиняло боль, показывая слишком много, мозг заходился в безуспешных попытках интерпретировать инородные видения. Дух рос, оставаясь прежних размеров; из ребенка он на глазах становился взрослым, сохраняя прежние черты лица, притом матерея, обретая новые грани, опыт, аспекты.

В сознание Анны, минуя уши, ввинчивался шепот. Тысячи образов возникали и сразу рассеивались, сменяясь новыми. Девушка непроизвольно застонала, буквально чувствуя, как мозг разрывается от потока чужеродной информации. И, тем не менее, она понимала, о чем ей говорят. Сообщают. Выражают негодование. Жалуются. Выносят приговор. Торжествующе мстят. Требуют возврата долга.

Предыдущие хозяева Воробьиного Луга, Роддеры, заключили договор с одним (одной?) из обитателей Царства. Тем, кто (что?) сейчас общался с Анной. Они получили просимое, но обязательств не выполнили, за что были наказаны. Долг, по мнению сущности, никуда не исчез, он перешел к тем, кто является правопреемниками Роддеров. Учитывая привязанность живущих-в-оболочках к определенной форме энергии, зафиксированной в точных пространственно-временных координатах, таковым являются нынешние обитатели Воробьиного Луга. Среди которых младший-носитель частицы обнаружил ту, кто отмечена положительным откликом равного и близкого по аспектам, можно сказать, коллеги раздраженной сущности. Отклик непрямой, почти рассеявшийся. Однако благодаря ему разговор состоялся, сущность решила милостиво разъяснить свои требования, а не сходу наказать обманщиков.

Это то, что Анна сумела понять. Воспринять. Возможно, десятая часть от бури негодования, вылитой в её жалкий человеческий разум рассерженным духом.

Быть наказанной совершенно не хотелось. Пусть, с точки зрения сущности, участь Роддеров не особо страшная, всего-то разрушение материальной оболочки и переход в другую стадию существования, девушка считала иначе. Она планировала пожить, и как можно дольше. Поэтому принялась лихорадочно обдумывать ситуацию, прикидывая, чем задобрить обманутого мстителя.

Удивительно, но сознание оставалось ясным. Оно снова разделилось на две половинки, только теперь они отличались не происхождением, а восприятием. Первая часть, внешняя, содрогалась от страха, навеянной ярости, восхищения чужой мощью, муками осознания собственной ничтожности, отчаянием от непонимания чуждой логики, задыхалась в пароксизмах восторга перед сверхъестественной красотой и испытывала десяток иных эмоций, полностью в них погрузившись. Вторая, внутренняя, меньшая, анализировала огромный и вместе с тем скудный объем полученных данных, пытаясь найти выход из положения. В памяти сохранились сказки, легенды, прочитанные в Букеле свидетельства очевидцев о схожих случаях. Духи не нуждались в вещах и предметах. Они ценили совершенно иное.

Идея, восхитительная в своём безумии, возникла из ниоткуда. Вынырнула из подсознания, показавшись нелепой и неуместной шуткой. Впрочем, юмор ведь тоже концепция, одна из важнейших в человеческом обществе. Анна отбросила её, вернула, рассмотрела внимательнее… От сущности накатила волна раздражения, и Стормсонг решилась. В конце концов, ничего лучшего она не в состоянии предложить.

— Не эмоции, а покой.

Чужак замер. Звуки, складывающиеся в слова, не имели для него значения, дух воспринимал смысл послания, видел стоящие за ним образы. Он словно обратился в сгусток внимания, впитывая совершенно новые для себя положения. Напрямую воспринимая знание, пришедшее из мира, не ведавшего контакта с Царством. Где магия считалась выдумкой, а верой стала наука. Где человечество было другим — и в то же время точно таким же.

— Не неведение, а знание.

Слова не важны, значение имеют только смыслы. Сказка, выдумка, воплотившаяся на экране фантазия. Ставшая легендой. Шагнувшая в реальность, создавшая из мифа религию. Тысячи людей участвовали в играх, конвентах, читали книги и писали их, тратили десятки часов на изучение легенды, кроили одежду, называли себя джедаями или ситхами. Верили в Силу.

— Не страсть, а безмятежность.

Цивилизация людей, не знавших волшебства, пошедших по пути постижения физических законов. Медленно усложнявших своё общество, раскачивая его от мудрости до идиотизма. Ступенька за ступенькой карабкавшихся вверх, используя открытия для других открытий. Наблюдавших за природой, изучавших её, боровшихся с ней, и одновременно становившихся с каждым витком всё более беззащитных перед властью стихий. Шагнувших дальше. Принявших новые пути, но не забывших старые.

— Не хаос, а гармония.

И одновременно — концепция мультивидовой галактики, с множеством рас, возникших в разных условиях, с разной моралью, традициями, биологией, добром и злом. Два ордена, имеющих единый корень. Страсть и покой, связанные вечным круговоротом. Джедаи и ситхи. Рациональный мистицизм в мире сверхтехнологичного будущего.

Только двое — учитель и ученик. Делай или не делай. Мощь через понимание, и понимание через мощь.

— Не смерть, а Сила.

Едва отзвучала последняя строка кодекса, как дух торжествующе раскинул огромные крылья. Волна энергии прокатилась по лесу, ломая деревья и с корнями вырывая кустарники. Девушка стояла, словно заговоренная, к ней не прикоснулась ни единая мельчайшая щепка. Занятое окончательно воплотившейся в реальности сущностью тело стремительно увеличилось в размерах, вознесясь над кронами, небо потемнело от туч, ударив в землю десятками молний. Плотный жгут вихря вырвался из прохода, разросся, загудел. Драконоподобный гигант наклонил голову, едва ли не вплотную приблизив её к Анне, пасть его распахнулась.

Мир погрузился в синий свет.

Первое ощущение — легчайшее прикосновение прохладного воздуха к коже руки. Правой, лежащей поверху одеяла. Струйка сквозняка просочилась понизу двери, прошла по полу, поднялась вверх, на кровать, скользнула вдоль правого бока и поплыла дальше, в сторону, вверх, к печи… Следить за ней Анна перестала, переключив внимание на соседние. Воздух в комнате оказался не монолитен, не однороден, он состоял из множества слоёв, плавно переходящих друг в друга. У него имелись свои течения и тихие заводи, где-то в нём плавали облака пылинок, в других местах он оставался почти чистым.

Наблюдать за жизнью воздушного океана оказалось занятием интересным и медитативным, Анна минут пятнадцать просто следила, наслаждаясь полным покоем, не открывая глаз. Она понимала, что с ней что-то не так, но ей сейчас было всё равно. Её ничто не волновало. Она хотела делать ничего.

Из состояния тотальной расслабленности девушку вывело появление Мэри. Служанка зашла в дом, впустив поток холодного воздуха, принесла запахи дерева и земли, человеческого пота и табака, хвои и мяты. Её шаги громко бухали по доскам — бум, бум! Анна с печальным смирением осознала, что глаза всё-таки придётся открыть. Шевелиться, разговаривать словами, узнавать новости. Последнее, впрочем, расшевелило любопытство, послужившее стимулом для дальнейших движений. Надо же узнать, как она очутилась дома. Что вообще произошло?

Положив охапку дров возле печи, Мэри прошуршала возле кухонного стола, затем подошла к кровати, на которой лежала Анна. Взглядом наткнулась на открытые глаза госпожи и немедленно взвизгнула:

— Ай!

— Тихо! — прошептала Сторсонг. Хотела рявкнуть, но голос отказал. — Пить дай.

— Сейчас, миледи!

В теле гуляла сила, но слушалось оно почему-то плохо, поэтому уселась Анна с посторонней помощью. Напившись, девушка почувствовала себя немного лучше, из головы исчезли остатки вязкого ласкового тумана. Она скомандовала:

— Рассказывай. Хотя стой, — передумала она. — Все вернулись? Сколько времени прошло?

— Все, миледи, все вернулись, кто уходил, не волнуйтесь! — зачастила служанка. — Ни поранетых, ни больных! А принесли вас вчера вечером, ровно день целый прошел. На носилках принесли.

Спрашивать, где дядя Джон, Анна не стала, ощутив его близкое присутствие.

— Позови сэра Джона.

— Ага, сейчас!

Бодро протопотали сапожки по полу, бухнула дверь. Анна потерла пальцами виски. Чувствовала она себя… не так, как раньше. Лучше слышала, видела, обоняние стало острее. И самое главное — появилось новое ощущение, воздух словно бы превратился в продолжение тела. Сложно пока сказать, на какое расстояние, но внутреннее пространство дома магичка «видела» четко.

Снова грохнула дверь. Хингем вошел быстро, остановился рядом, с тревогой глядя на воспитанницу и госпожу. Та ему кисло улыбнулась.

— Опять ноги не вытер.

Сэр Джон постоял ещё мгновение, натянутый, будто струна, затем осторожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Из его фигуры на глазах уходило напряжение. Мужчина провел рукой по лицу, взял табурет, уселся на него рядом с кроватью Анны.

— Вот теперь верю, что с тобой всё хорошо.

— Чувствую я себя странно, — призналась девушка. — Но, вроде, неплохо. Просто привыкнуть надо. Дух со мной что-то сотворил.

— Он тебя одарил. Говорят, к дару привыкнуть надо.

Это многое объясняло. В голове всплыли воспоминания о монологе сущности, и Анна уточнила:

— Дар? Скорее, плата. Знаешь, расскажи всё с самого начала. С того момента, когда я положила статуэтку перед стражем.

Оказалось, охотники видели не особо много. Они сразу ощутили появление старшего духа, его было невозможно пропустить, а затем сначала прятались от поднявшегося буйства стихии, потом приходили в себя, и искали леди. Как ни странно, никто не пострадал, если не учитывать ушибы, царапины и одну подвернутую ногу. Почему посчитали духа старшим? А кем еще он мог быть, с такой-то силищей? Людям ведь потребовалось время банально на то, чтобы организм отошел от болезненного давления, испускаемого воплотившимся существом. Сам момент передачи дара они не застали, у них мысли в тот момент крутились вокруг того, как бы в живых остаться.

Тогда откуда узнали?

— Ты светишься, — сообщил дядя Джон. — Синим и серебром.

— Так и есть, миледи, — осмелилась высунуться из-за его спины сидевшая тихонько Мэри. — Даже простые люди вроде меня видят, только слабенько.

— Одаренные сразу поймут, — добавил Хингем. — Ни с чем не спутать.

В принципе, Анна подозревала, в чем причина испытываемых ей странностей. Удивления рассказ воспитателя у неё не вызвал. Радости — сколько угодно! Мало кто может похвастаться, что пережил встречу со старшим духом, да ещё и подарок от него получил. Единицы, прямо скажем. Будто мало ей было внимания со всех сторон, начиная от княжеских ставленников и заканчивая соседями.

О дальнейшем дядя Джон рассказал скупо, в двух словах. Дух ушел, охотники нашли леди и, видя, что она остаётся без сознания, несмотря на их действия, соорудили носилки, на которых понесли девушку домой. По пути не задерживались, поэтому дошли быстро. А может, потому, что лесные звери и птицы старательно держались от группы на расстоянии. Как бы то ни было, вернулись в поместье они до наступления темноты.

— Что делать, я не знал, — катнул желваками сэр Джон. — Ты не приходишь в себя, лекаря нет, посылать за священниками — неизвестно, помогут ли. В общем, я взял одно из твоих зеркал, и вызвал декана Штальбюля. Не с первой попытки, но дозвался до него. Он, конечно, встревожился, когда вместо девичьего личика увидел мужскую рожу. Выслушал, на тебя посмотрел, потом сказал ждать. Примерно через свечу вызвал меня сам, с ним была целительница, мэтресса Эрум. Она меня расспросила, долго спрашивала, и приказала поднести зеркало к тебе поближе. Не знаю уж, что делала и как, но заверила, что с тобой всё в порядке. Просто нужно время. Она объяснила, что человек, получивший дар от духа, сам становится слегка духом, поэтому ничего делать не надо, а нужно просто ждать. Вот мы и ждали.

— Госпожа Эрум — не целительница, — задумчиво уточнила Анна. — Она с теософского. Значит, в Букеле уже знают…

— Не надо было?

Девушка бегло оценила возможные последствия.

— Да нет, так даже лучше. Если вдруг церковь захочет странного, отбиваться будет проще.

Раньше Святой Престол всеми правдами и неправдами пытался заполучить успешных говорящих-с-духами себе. Считалось, что тем, кого обитатели Царства одарили своей благосклонностью один раз, и в дальнейшем проще находить с духами общий язык. Определенная логика в том была — практика показывала, что даже откровенно злобные сущности не всегда убивали получивших дар. Поэтому церковь стремилась поставить под контроль ценный, в том числе с идеологической точки зрения, ресурс. Для того у неё имелось целых два легальных рычага. Во-первых, она считалась главной во всём, связанной с потусторонним. Во-вторых, некоторые дары представляли реальную опасность как для людей, так и для мира. История помнит магов, превращавших взглядом в камень, разрушавших любую материю, отравлявших её, заболачивавших местность, ускорявших личное время и творивших много иного. Если бы они контролировали свой дар, возможно, их бы не трогали. Но, к сожалению, далеко не всем удавалось подчинить новые способности. Церковь обещала помощь в укрощении, и зачастую обещанное выполняла.

С тех пор изменилось многое. Светские владыки отстояли право самостоятельно принимать решения на своей земле, теперь без дозволения Альбрехта нельзя поместить Анну под арест в монастырский каземат, или отправить на проверку за границу. И всё же церковь способна испортить жизнь и репутацию, при наличии у неё такого желания.

— Слухи уже разошлись, соседи в гости приезжали?

— Да, в лавку к Фрэнку двое заходили. Само собой, наши им разболтали.

— Тогда завтра нужно будет отправить Рода с письмом к наместнику, — решила девушка. — Сама не поеду, скажусь больной. Я не думаю, что у нас возникнут какие-либо недопонимания со слугами Спасителя, но лучше удержать их от искушения. Охрану, что ли, попросить? Нет, нельзя, стражу потом не выгнать будет.

А ведь ещё есть главы сильных магических родов. Анна не хотела внезапно воспылать страстью к впервые встреченному юноше, и проснуться замужней женой. У фон Лестов или Шантеренов хватит наглости провернуть подобное. Не только у них.

Из счастливчиков, снискавших благосклонность духов, леди навскидку могла припомнить троих, умерших естественной смертью. Причем дары они получили слабенькие, непривлекательные. Остальные, подобно основателю Стормсонгов, погибли благодаря интригам и предательству.

— В Букель уедешь? — судя по вопросу, мысли старшего Хингема текли в схожем направлении.

— Придётся. Кое-кто может решить, что я, пока не освоила дар, беззащитна.

— Так, может, лучше завтра с утра поедешь? Письмо наместнику я отправлю.

Магичка помолчала. Сколько у неё времени? Слухи расходятся быстро. Завтра появятся первые ласточки, ближайшие соседи потянутся в гости, чтобы убедиться, что сплетники не ошиблись. Посмотрят, удостоверятся, вернутся к себе. Какое решение примут, не ударит ли им жажда возвышения в голову, неизвестно. В любом случае, счет пойдёт на часы.

— Пожалуй, ты прав. Уедем завтра. Мэри, собирай вещи, — отдала она указание вскочившей служанке, и снова обратилась к дяде Джону. — Тебе придётся остаться. Пригляд за поместьем необходим, а Фрэнк не потянет.

— Раз надо, то останусь, — пожал тот плечами. — Заодно и зеркала твои проверим.

— Я без проверки скажу, что переговариваться мы не сможем. Если уж изготовленные настоящими мастерами зеркала еле дотягивают до Букеля, то мои поделки тем более связь не обеспечат.

Хингем отмахнулся, словно от чего-то несущественного.

— Не страшно, почтовики ездят быстро. Вот что скажи, — коротко взглянув на закрывшуюся за служанкой дверь, он наклонился ближе и понизил голос. — О чем ты с духом говорила? Почему он тебя отметил?

Лицо мужчины выражало жадное любопытство. Анне подумалось, что она впервые видит дядю Джона настолько увлеченным, он даже как будто помолодел, становясь похожим на восторженного мальчишку.

— Ну, я бы не сказала, что мы с ним именно «говорили», — осторожно ответила она, почему-то чувствуя себя неуютно. — Но пообщались, да. Это был тот самый дух, который разрушил поместье и уничтожил Роддеров. За обман.

— Они его обманули⁈

— Дух считал, что да, — изумление Хингема позабавило девушку. — Не поняла, что он им передал, и чем Роддеры должны были оплатить полученное. В любом случае, свои обязательства они не выполнили, поэтому дух их наказал. А так как мы заняли их место, то обязательства перешли на нас. Он потребовал плату.

— Ты ему что-то пообещала? — нахмурился дядя Джон.

— Нет, я закрыла долг. У меня нашлось, чем расплатиться.

Понимаешь ли… Не уверена, что сумею объяснить, но попробую. Представь себе мир, в котором нет материи. Он целиком состоит из энергии, поэтому существа, обитающие в нём, ни в чём не нуждаются. Точнее, их нужды принципиально отличаются от наших. Богатство, еда, рабы, власть для духов не имеют значения, у них даже понятий соответствующих до знакомства с людьми не было, или же они сильно отличались от наших. Однако есть кое-что, что ценится у духов выше всего. Идеи. Концепции.

Мыслить, значит, существовать. То, что дух способен представить, он может воплотить. То, что он воплотил, он может использовать. Понятия не имею, как и зачем. Единственное, что я поняла — от людей им нужны идеи и только идеи, больше ничего. Они, в определенном смысле, берегут человечество, восхищаются им. Потому что люди постоянно создают нечто новое. И в обмен на идеи духи готовы отдавать другие идеи, которые есть у них. Мы зовем их дарами, хотя правильнее называть концепциями. Концепция ветра. Концепция разрушения. Концепция времени.

Так вот, дух потребовал плату. Терять в тот момент было нечего, и я отдала ему знания, которых больше ни у кого нет в этом мире. Я не хочу тебе врать, дядя Джон поэтому не спрашивай, что это было. Скажу только, что это я получила в тот день в Уинби, когда обратилась к хранителю. Хватит, больше не будем. Как бы то ни было, цена у отданного оказалась необычайно велика — намного больше, чем то, что от духа получили Роддеры. А духи, на свой лад, очень честны. Вроде бы, у них существует концепция лжи, но не удивлюсь, если она получена от людей. Так что он, образно выражаясь, признал долг, и сразу закрыл его, передав мне дар. Похожий на концепцию воздуха.

— Похожий?

— Пощади, я час назад очнулась! — шутливо вскинула руки Анна. — Может, ещё что-то есть. Не заметила пока.

Сэр Джон молча покачал головой.

— Не смотри на меня так! — закатила глаза девушка. — Мы остались живы, с остальным постепенно разберемся. Не всё сразу.

— Очень на то надеюсь.

Вслух мужчина ничего не сказал, но себе признать можно — не готов он к таким испытаниям. Простой рыцарь-маг, сэр Джон жил мечом, верно служил господину, ходил в темный лес и не имел больших амбиций. Образование получил в объёме, достаточном для исполнения обязанностей, ну и чтобы выжить. Магия была для него инструментом, он не испытывал страсти к постижению неизвестного, не видел смысла лезть в закрытые для смертных сферы. То, с чем имела дело его воспитанница — ритуалы, мистические знания о природе вещей, теперь вот устройство Царства и суть его обитателей — лежало вне пределов его понимания. В то время как Анна, похоже, вовсе не смущалась, прикасаясь к запретному.

Они перебросились ещё несколькими фразами, прежде чем Хингем вышел из дома. У него образовалось много дел. Зато появилась определенность, которой не было час назад. Племянник с леди поедут в Букель, пересидят там самый опасный период повышенного внимания; он, сэр Джон Хингем, останется на хозяйстве отбиваться от добрых соседушек.

Анна ему завидовала.

В их сложившимся естественным образом тандеме она отвечала за долгосрочное планирование, сиречь за стратегию. Которую, увы, придётся срочно пересматривать. С даром старшего духа она превращалась в лакомый кусок, вернее, куда более лакомый, чем раньше. Девушек древних магических родов мало, но они есть, при желании в Кольце пара десятков равных ей по статусу наберется. Получив дар, Анна стала единственной. И если раньше она рассчитывала спокойно сидеть, ни во что не вмешиваясь, учиться, копить ресурсы, отстраивать поместье, то теперь ей никто этого не позволит.

Все планы насмарку.

Хорошо, что есть Букель. В нём она получит передышку, определится, как действовать дальше. Полученные способности освоит. Потому что сейчас Анна их совершенно не контролировала, что раздражало и немного пугало. Например, пять минут назад она во всех подробностях ощутила завихрения выходящих из печной трубы потоков горячего воздуха, а сейчас невольно подслушала разговор дяди Джона и Родерика, встретившихся метрах в ста от дома. Парня уже обрадовали скорой поездкой, и он выспрашивал, к чему готовится, и каково состояние леди. Потому что:

— Говорят, получившие дар маленько с ума сходят.

— Бывает, но не со всеми. Некоторые и в самом деле ближе к духам, чем к людям. Они на мир другими глазами смотрят, будущее прозревают, видят, что происходит за тысячи лиг. Простым смертным их не понять. Ну так любого юродивого возьми, его ты тоже не поймёшь! А ведь божий человек, пророк.

Кажется, от неожиданности Род икнул.

— И что, леди тоже?

— Не, не похоже. Её дар с ветром связан. Простые стихийные дары для ума не опасны, — дядя Джон задумчиво поскреб подбородок, и не стал вдаваться в подробности. Успокоил. — В университете ей помогут разобраться, не забивай голову.

— Ага. А правда, что те, кого духи отметили, могут отметившего в любом месте призвать?

— Слухи ходят, сколько в них правды, не знаю. У миледи спроси.

— Думаешь, ответит?

— Почему нет? Это ж не родовая тайна. Вот насчет них она молчать умеет.

— Спрошу, наверное, — почесал в затылке подросток. — Она теперь, наверное, еще сильнее стала? На мастерскую ступень взошла?

— Не, не должна. Мой дед рассказывал, у получивших дар ядро не растет, ну, может, на половину ранга увеличивается. То есть была леди на восьмом ранге, перешла, в лучшем случае, на седьмой. Смысл дара в том, что он улучшает качество. То есть, например, её заклятья станут в два раза сильнее, ей будет использовать проще навыки, появятся умения, каких прежде не было. Я плохо в этом разбираюсь, знаю только то, что от старших родственников и от лордов слышал. Сам понимаешь — не особо часто мы о том говорили.

Голоса исчезли так же неожиданно, как и появились, фокус внимания Анны самопроизвольно сместился на десяток метров вверх над крышей дома. Ладно, она всё равно не собиралась подслушивать.

Следует признать — не вовремя она дар получила. Сейчас Анна не совсем беззащитна, но по сравнению с возможными претендентами на её способности (и детородное чрево) откровенно слаба. Или всё не настолько плохо, как она нафантазировала? Дар, без привязки к алтарю, быстро истощается в потомках, поэтому похищать её бессмысленно. Ну то есть умные люди вариант с похищением отбросят, дураков ничто не остановит. Однако ту же церковь наследственность не интересует, им нужна сама леди Стормсонг. Альбрехт, скорее всего, тоже захочет крепче привязать избранницу духов к Фризии, для чего помимо пряника — перевода бенефиция в статус личного владения, присвоения титула, денежных субсидий — может использовать кнут. Навесит обязанностей, прикажет постоянно пребывать при дворе, ещё что-то придумает. Фантазия у князя хорошая, опыта не занимать, а защититься от его интриг крайне сложно.

Какое счастье, что существует Штальбюль. Честолюбие декана гарантирует, что теперь он ученицу не сдаст, будет зубами держаться за право называться её наставником. Пожалуй, надо с ним связаться, уведомить о скорой встрече. И проверить свой арсенал, создав пару-тройку заклинаний, чтобы в случае нападения не остаться безоружной. Ещё не худо бы выяснить, что с добычей, принесенной из последнего рейда. Не одну же госпожу охотники тащили, мешки, небось, не бросили…

Покряхтывая, словно древняя бабка, леди Стормсонг принялась выбираться из кровати. Внезапно выяснилось, что у неё куча дел, и все предстоит переделать до отъезда.

Возвращение леди Стормсонг в город-университет не имело шансов остаться тайным. Положим, владеющие чародейным взором наблюдатели могли не понять, что за сияние пробивается сквозь стены магической кареты, принять его за признак сильного артефакта или нечто подобное. Однако те, кто видел девушку вживую, кто наблюдал за её появлением в принадлежащем Штальбюлю доме, мгновенно понимали, с кем свела их судьба. Потому что аура Анны продолжала меняться, с каждым часом всё дальше уходя от человеческой.

— Невероятно! — еле слышно выдохнул выскочивший во двор декан, и ветер услужливо донёс тишайший шепот до слуха девушки. — Никакой ошибки!

Без труда сохранив невозмутимое выражение лица, леди направилась к Штальбюлю. Сердце-вещун подсказывало, в ближайшем, и не только ближайшем, будущем она часто станет слышать не предназначенные ей слова.

— Здравствуйте, мэтр, — коротко присела она в реверансе, приблизившись. — Как видите, обстоятельства вынудили меня явиться в Букель несколько раньше запланированного. Надеюсь, я не доставила сильного беспокойства своим приездом?

— Ну что вы, леди Стормсонг! Для меня честь принимать вестницу в своём доме!

На секунду Анна замедлила шаг. «Вестница», момент, о котором она позабыла. Отмеченные духами в глазах общества обладали сакральным статусом, хотя понимали его одаренные и простецы несколько по-разному. Обычные люди верили в Спасителя крепче, среди одаренных чаще встречались скептики, помнящие старых богов, однако все они с пиететом относились к Царству и детям его. И, соответственно, к тем, кого духи выделили. Считалось, что получившие дар вместе со способностями обрели некое откровение, которым полностью или частично могут (или должны, тут мнения расходились) поделиться с окружающими.

Насчет откровения Анна в чём-то даже была согласна — она уже видела мир иначе. Ощущала тонкие струны, связывающие небо и землю; сгоняющие воедино облака мощные воздушные фронты; чувствовала водяной пар, поднимающийся с земли, вдыхаемый живыми организмами, через легкие проникающий в кровь и бегущий по телу. Пока что новые способности не мешали, они, словно первые штрихи на холсте, лишь намечали контур будущего рисунка, легчайшими мазками показывали, чем магичка со временем овладеет, по какому пути пойдёт её развитие.

— Прошу вас, мэтр, не называть меня этим словом, — вежливым тоном, но твердо попросила Анна. — Не хотелось бы, чтобы святые отцы провели ненужные параллели. Или додумали нечто своё, не имеющее отношения к действительности.

— От нас с вами, дорогая ученица, в данном случае ничего не зависит, — с улыбкой ответил пришедший в прекрасное настроение Штальбюль. — Люди верят в то, во что им нравится верить. Правда им не нужна.

К глубокому расстройству Стормсонг, возражений она не придумала. В человеческой природе действительно заложено выбирать не ту картину мира, которая подтверждается фактами, а ту, с которой живется комфортнее.

Несмотря на позднее время, от отдыха Анна отказалась. Вернее, она с благодарностью приняла приглашение освежиться и составить хозяину дому компанию за вечерней трапезой, чтобы побеседовать в спокойной обстановке. Хотя подкрепиться тоже не помешало, девушка по-прежнему чувствовала слабость.

— Так и должно быть, — успокоил её декан. — Я проконсультировался с мэтрессой Эрум по поводу вашего состояния. По её словам, у одаренных, обретших благосклонность Той Стороны, есть нечто общее. Первое время их организм перестраивается, дабы выдержать возложенное бремя, или лучшим образом использовать полученный дар, сами выбирайте, какое объяснение вернее. Как бы то ни было, на ближайшее время упадок сил и голод станут вашими спутниками, домина. Кушайте побольше, я специально велел повару расстараться!

Насчет голода он был совершенно прав, с момента пробуждения девушка постоянно хотела есть. Сдерживалась, конечно, но забегала к Мэри на кухню и перехватывала что-нибудь пожевать. В путь отправилась с корзинкой припасов, которую быстро приговорила. Так что декан знал, чем подкупать ученицу.

Впрочем, запираться и скрывать сведения о происшедшем она не собиралась. У неё имелась всего одна тайна — половинка души, пришедшая из иного мира, о ней и обо всём, с ней связанным, Анна собиралась молчать до последнего. Остальным она была готова поделиться. Поэтому под трапезу рассказала о своём общении с духом, сделав акцент не на даре, а на догадках о способе мышления сверхъестественной сущности. Слушал её мэтр чрезвычайно внимательно, можно сказать, не слушал, а внимал.

После того, как девушка закончила, и полностью сосредоточилась на еде, декан молчал минут десять, осмысливая узнанное. Подумать ему было, о чем. Духи редко снисходили до смертных, в смысле, редко объясняли мотивы своих поступков, а тут — практически готовая теория, объясняющая их поведение. Частично, разумеется, в малой степени, но ведь прежде и такой не имелось!

— Воистину, безбрежны мудрость и милосердие Всевышнего! — наконец, выдал Штальбюль. — Вы чудом спаслись от гибели, домина. Ничем иным, как рукой Спасителя, невозможно объяснить происшедшее с вами.

— Вы совершенно правы, наставник, — вздохнула молодая волшебница, испытывая сильнейшее желание откинуться на спинку стула. Животик у неё еле заметно выпирал, не в силах вместить больше ни кусочка. — На какой-то миг я отчаялась. К счастью, Он не оставил меня.

— Уверяю, так будет и впредь!

Анна решила, что пора переходить к конкретике.

— Хотелось бы верить. Скажу откровенно, сейчас я пребываю в некоторой растерянности, и не знаю, чего ожидать. От людей ожидать, имею в виду. Мне хотелось бы спокойно осваивать полученный дар, для того я и приехала в Букель, однако будет ли то позволено? Если его королевское высочество пожелает видеть свою слугу, планы придется отложить.

— Понимаю вас, домина, — подергал короткую бородку Штальбюль. — Разумеется, князь властен в судьбах подданных… С другой стороны, где ещё учиться владеть даром, если не в величайшем магическом университете Европы? Не в столице же. Вы, кстати, не пытались уже?

— Нет, решила не рисковать.

— Мудрый поступок! Впрочем, иного от моей ученицы и не ожидалось. Я думаю, вам не стоит тревожиться, домина. Отдохните с дороги, поспите подольше, я прикажу слугам вас не будить. Завтра мы посетим теософов, добрейшая мэтресса Эрум любезно согласилась поведать о некоторых особенностях принятия даров. Тем более, у вас стихийный, в их библиотеках наверняка найдутся описания прецедентов. В общем, не переживайте. Вы совершенно правильно поступили, приехав сюда.

Последнюю фразу Анна поняла так, что из своих лап Штальбюль её не выпустит. Ну и пусть. Из возможных претендентов на её тушку декан — наиболее простой и понятный, он всего лишь хочет использовать её в качестве тарана для карьеры. Мэтр честолюбив, и это прекрасно.

Поговорив ещё недолго, наставник и ученица разошлись. Штальбюль отправился в кабинет, спустя минуту окутавшийся мощной защитой, его гостья пошла спать. Время действительно было позднее. Однако, несмотря на усталость, сразу она не заснула. Анна полежала на спине, перевернулась на один бок, на другой, снова легла на спину. Сон не шел. Девушка раздраженно выдохнула, и ни с того, ни с сего прошептала пришедшую на ум присказку: «на новом месте приснись жених невесте». Язычок она прикусила мгновенно. Нечто, близкое и неизмеримо далекое, шевельнулось, ощутив присутствие необычного. Отзвуки его внимания скользнули слабенькой невесомой сетью, заставив магичку на пару минут застыть в напряжении. Только убедившись, что её не заметили, Анна расслабилась.

— Больше никаких экспериментов.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.