— Босс, норвежцы подписали договор, — говорит мой помощник.

Отлично. Значит, скоро откроем новый филиал.

— Что с Нидерландами? — спрашиваю, продолжая просматривать почту.

— Поездка назначена через две недели. График встреч подтверждён. Но сегодня вам отправили приглашение на конференцию в Дании. Даты пересекаются.

— Надо успеть все, — открываю файл с графиком. — Сейчас посмотрю.

Скандинавия — ключевое направление, и эта конференция важна. Просматриваю список встреч, вношу необходимые правки.

— Контракт для голландцев готов?

— Через час юристы отправят финальную версию. Вы так и не сказали, что решаем со шведами.

— Подготовьте коммерческое предложение от нас.

— Сделаем, босс.

Я завершаю разговор, отправляю телефон в карман и выхожу из кабинета.

Лика поехала к врачу, а мне доверила важное задание.

Я направляюсь в другой конец этажа. Толкаю дверь и захожу в самую светлую комнату дома.

— Нет! — тут же раздается звонкий голос и дальше следует вздох: — Эта не подходит.

— Почему?

— Пап, ну по цвету, — малышка качает головой. — Разве ты не видишь? Мы с мамой совсем другую покупали.

Даша кружится передо мной.

— Платье же лиловое, — заявляет дочка и в зеркало на себя смотрит. — Такую сумочку сюда нельзя. Вдруг Данилу не понравится?

— Чего? — мрачнею. — Что еще за Данил?

— Да так, — она продолжает кружиться перед зеркалом, разглядывая себя. — Мальчик из нашей группы. Мы думаем пожениться.

— А не рано будет?

— Сейчас — рано, — кивает. — Но мы потом свадьбу сделаем. Сначала нам надо закончить садик.

Моей дочке только пять лет, а рядом уже какой-то жених нарисовался. Данил. Меня одно это имя бесит.

— Мама сказала, нам лучше подождать, — продолжает Даша.

— Вы с мамой это обсуждали?

— Конечно.

Подхватываю дочку на руки, усаживаю на плечи.

— Пойдем, — говорю. — Сейчас сама себе сумку выберешь.

— Ай, папа! — вскрикивает. — Щекотно!

Смеется, вцепляется в мои волосы. А я как дебил расплываюсь в улыбке. Только расслабляться рано. Надо выяснить все про этого Данила. Откуда, что у пацана за семья.

— Папа, — хмурится Даша. — А тут нет этой сумочки.

— Как это…

Стоп. Лика же мне говорила. Перевожу взгляд и замечаю рядом со шкафом пакет. Подаю его дочке.

— А здесь?

— Да! — заявляет радостно. — Вот моя сумочка. И туфли. И бантики. Ты же сделаешь мне косички?

Даша протягивает расческу.

— Как мама, — прибавляет она. — Сделаешь?

— А то! — усмехаюсь.

Усаживаю дочку на табуретку. Сам располагаюсь на полу. Встаю на колени позади нее. Разделяю светлые пряди. Осторожно перехватываю, прохожусь расческой.

Как эти косы плетут?

Напрягаю память. Вспоминаю, что Лика обычно делает.

— Пап.

— Да?

— Ты уже делаешь косички?

Откладываю расческу.

— Папа.

— Что?

— Сделай красивые косички, — заявляет Даша и при этом вертится на табуретке, чтобы увидеть все в зеркале. — Такие косички, чтобы Данилу понравилось.

Охренеть поворот.

— Пап, а банты?

— Банты, банты… сейчас будут банты.

Достаю то, которые она хочет. Верчу в руках.

— Пап, надо их просто закрепить, — говорит Даша. — Там резиночка.

— Да ты ж моя девочка, — улыбаюсь. — Деловушка какая. Вон как ты с папкой разговариваешь. Учишь еще.

Блять, а вот это хорошо они придумали. На резинке, уже готовые. Ничего завязывать не надо. А то круто бы я огреб с этими бантами.

— Ой, — Даша улыбается, смотрит на себя и опять кружится перед зеркалом. — Мне нравится. Красиво. Пап, думаешь, Данилу понравится?

— Да, — бросаю взгляд на часы. — Нам пора выезжать.

Пока едем в театр, звонит Лика.

— Глеб, как вы там? Собрались?

— Конечно, уже в пути.

— Хорошо, мы почти закончили. Забирать Дашу будем вместе.

— Что доктор сказал?

— Все отлично.

Даша достает из сумки крохотное зеркальце. Открывает, рассматривает себя. Головой вертит, банты поправляет.

Такая сосредоточенная. Деловая.

Только недавно держал на руках крохотный сверток, а вон уже как вымахала. Женихи у нее. Планы на свадьбу.

Мы подъезжаем к театру. Огромная афиша “Щелкунчик” сразу же бросается в глаза. Именно на этот спектакль сейчас ведут детей. Перед Новым годом его ставят по несколько раз на день. Самый популярный номер в праздничной программе.

Даю водителю распоряжение ждать на парковке. Сам подхватываю Дашу на руки, потому как снега полно. Нечего ей тут расхаживать, еще ноги намокнут.

— Глеб Александрович, так приятно видеть вас лично, — сразу же заводит со мной разговор воспитательница.

— Ну все, пап, — бросает Даша и спрыгивает с моих рук. — Пока.

Дочка уносится в сторону других детей. Изучаю тех, с кем она общается. В основном, девочки, но и пацанов много.

Кто же из них Данил?

Отвечаю воспитательнице на автомате. Сам анализирую ситуацию.

Какой-то из пацанов протягивает Даше шоколадку. Она ему улыбается. Тут подбегает другой. Руку вперёд тянет. Но ничего сделать не успевает.

Первый пацан врезает ему по плечу.

А ничего так удар поставлен.

— Данил! Ты что такое творишь? — воспитательница тут же направляется к нему. — Сегодня же такой день. Мы пришли на спектакль. Сколько раз я тебе говорила…

— Так он первый начал, — хмуро бросает пацан. — Хотел толкнуть Дашу.

Ладно. Может этот Данил не так плох. Но пусть держится подальше от моей дочки.

Раздаётся звонок. Значит, скоро спектакль начнётся.

Детей уводят, и я отправляюсь в офис. Как раз успею решить пару вопросов.

+++

друзья, как вам мой подарочек на Новый год?)) обязательно ставим лайки (звездочки в приложении) — поддержим любимых героев — Лику и Глеба!

Мы встречаемся в театре. Даша подбегает ко мне, и я улыбаюсь, глядя, как ее глаза сияют от радости.

— Мама! Мамочка!

— Хороший спектакль? — спрашиваю. — Понравилось?

— Да, очень, — кивает. — Я так волновалась. Думала, Щелкунчик проиграет. Но нет, все хорошо. Ой, мам, я хотела спросить…

Начинает и замолкает. Смотрит по сторонам. Потом снова на меня. Краснеет. Явно волнуется.

Понимаю, что нам надо поговорить наедине.

— Глеб, пожалуйста, подержи Макара.

Передаю нашего малыша мужу. И присаживаюсь перед Дашей.

— Что случилось? — тихо спрашиваю.

— Можно тут секретничать? — бормочет Даша и опять смотрит по сторонам.

— Конечно, — киваю. — Просто скажи мне все на ухо, тогда никто не услышит.

Дочка обнимает меня и шепчет:

— Ой, мама. Даня такое сделал… он… он меня в щеку поцеловал. Мы рядом сидели и… но никто не видел. Это наша тайна.

Первые переживания. Хорошо, что Даша со мной всегда делится тем, что ее волнует.

Мы секретничаем. Шепчемся. И я бросаю взгляд на Глеба. Обычно он сразу напрягается, когда я вот так общаюсь с дочкой. Вроде и понимает, что у мамы и девочки должна быть особая связь, но все равно тоже хочет находится в курсе всех событий.

Сейчас Глеб хмурится. Только на нас он не смотрит. Перехватываю взгляд мужа и понимаю, что он сейчас внимательно изучает Данила. А вот сам мальчик не сводит глаз с Даши. Муж все это подмечает.

Мы возвращаемся домой, куда как раз приезжают мои родители, чтобы на вечер забрать детей.

Хорошо, что мои мама и папа приняли Глеба. В начале общение складывалось натянуто, но шло время, они видели, как муж ко мне относится, его чувства их подкупили. А ещё было понятно, что Глеб готов на все ради детей.

Сегодня годовщина нашей свадьбы. После корпоратива мы собираемся это отметить.

Я только покормила Макара. Он опять уснул. Нашему сыну уже полтора года, скоро будем его крестить. Договорились о дате в январе. Сегодня был плановый осмотр у врача, так что я не могла собрать Дашу в театр. Осмотр мы переносить не стали, потому что уже настроились. Но вижу, Глеб и сам отлично справился. Даже косички заплел.

— Красиво получилось, — улыбаюсь, поправляя бантики.

Даша зевает. И когда мой отец подхватывает ее на руки, чтобы отнести в машину, она уже задремавшая.

Мы провожаем детей и родителей. Когда остаёмся вдвоём, Глеб спрашивает:

— А что это за Данил?

— Мальчик из садика.

— И все?

— Ну да.

— Ты почему не сказала, что у них с Дашей уже свадьба планируется?

Я лишь приподнимаю бровь в ответ.

— Лика, он ей не подходит, — твёрдо говорит муж.

— Ты уже собрал досье? — тяжело сдержать улыбку.

— Досье нормальное, — заявляет мрачно. — Этот Данил не подходит по другой причине.

— Давай угадаю.

— Лика…

— Нашей дочке никакой парень не подойдёт?

— Этого я не говорил.

— Глеб, они ещё дети.

— Но про свадьбу говорят.

— Это просто игра.

— Ты также в ее возрасте играла? — его брови в момент сходятся над переносицей.

— Ты ревнуешь меня к моим женихам из детского сада?

Глеб хмурится. Мрачнеет. А потом вдруг улыбается. Черты его лица моментально проясняются. Тут он не глядя ловит мою ладонь, прижимает к губам, целует нежно и мягко. Кладет к себе на живот, так и держит.

Я тоже улыбаюсь. Внутри разливается теплота. Безмятежность.

А ведь придет день и у Даши появится настоящий жених. Наша девочка вырастет. Влюбится.

Ох, Глебу будет тяжело. Он обожает дочку. Даже не представляю, кому он разрешит к ней приблизиться.

Хотя у нас еще много времени впереди. Но время это быстро летит. Казалось, недавно мы поженились. Родилась наша малышка. А вот уже пять лет позади. У нас родился Макар. Столько всего успело произойти.

Лучший друг Глеба стал президентом. Сам Глеб развил сеть своих компаний, теперь его фирмы по всему миру, на других континентах.

Я работаю над собственным бизнесом. Одна организация дала толчок появлению филиалов по стране.

Новые проекты. Встречи. Договора.

И все-таки семья для меня остается на первом месте. Как и для Глеба. В потоке дел важно находить моменты, которые можно провести вместе.

Мы даже не стали нанимать постоянную няню для детей. Нам помогают мои родители. Приемная мать Глеба. Иногда — моя тетя. Но большую часть времени я стараюсь всем заниматься сама. Пусть работы много, не хочу пропустить важные этапы.

Первые слова. Первые шаги.

Это же главное. Быть рядом с детьми. Ведь самые ценные вещи не повторяются, все эти первые улыбки и жесты важно поймать.

Самая драгоценная память.

В общем, няни у нас только для самого крайнего случая.

Новогоднюю ночь дети проведут с моими родителями, а утром мы приедем, чтобы положить под огромную елку наши подарки.

Я привожу себя в порядок. Задерживаюсь возле зеркала, чтобы в последний раз оценить образ. Проверяю, на месте ли подарок для Глеба.

Каждый раз тяжело выбрать.

Что подарить человеку, у которого есть абсолютно все?

Я кладу маленькую коробку в сумку, застегиваю молнию и вздрагиваю, когда сильные руки обвиваются вокруг талии.

— Ай, Глеб, ты меня напугал! — выпаливаю. — Вот как ты умудряешься всякий раз настолько бесшумно подкрадываться?

Он подхватывает меня на руки.

— Осторожнее, — бормочу. — Платье помнется…

Муж закрывает мой рот поцелуем, и я очень быстро забываю о том, что собиралась сказать. Не знаю, кто говорит, что после рождения детей накал чувств спадает, что проходит несколько лет брака и притяжение между супругами ослабевает.

Наши чувства только крепнут, становятся сильнее.

Может, дело в том, что начиналось все далеко не так гладко? Мы оказались на самом краю. Могли расстаться раз и навсегда.

Теперь кажется, жизнь не могла сложиться иначе. Мы бы в любом случае оказались вместе. А ведь раньше я совсем не верила в судьбу.

Мои пальцы вплетаются в волосы мужа. Поцелуй становится все горячее, жар растекается под кожей. Мы дышим друг другом.

Самое трудное — не послать корпоратив к чертям.

Моя жена выглядит так, что так и тянет ее сожрать. Красное платье обрисовывает соблазнительные контуры ее фигуры.

Бесстыжая. Вырядилась так. Будто специально добить хочет. За одно такое платье я уже наказал ее аппетитную задницу. Раньше. Когда мы с ней только знакомились.

А вообще, тогда она выглядела скромнее. Сейчас же… ну да, Лика любит наряжаться. И я люблю, когда она такая нарядная. Но еще круче, если только я это все наблюдаю. А на ней ничего нет. Тогда просто идеально.

Пальцы печет от желания содрать это кружево. Хотя нет, сперва я бы выдернул шпильки из ее волос, растрепал прическу. Красиво уложила пряди, да. Но гораздо лучше эти локоны смотрятся, когда намотаны на мой кулак.

Она вся искрится. Манит. Дразнит. Провоцирует. Каждый жест ловлю. До чего же она вкусная. Эта улыбка. Эти глаза. Ямочки на щеках. Разворот плеч. Поворот голова. От малейшего движения меня уже замыкает на ней и коротит.

Хочу. Блять, как же сильно ее хочу. Схватить, сгрести в объятья. Утащить подальше от шума, от толпы.

Конечно, я не собираюсь там надолго задерживаться. Появимся на час. И сразу после официальной части уедем. Чистая формальность. Годовщину свадьбы мы отметим вдвоем, а не в толпе людей.

— Маша приглашает нас в Норвегию, — говорит Лика, отправляя телефон обратно в сумку. — Будут свободные выходные в январе?

— Она наконец вышла замуж за того норвежца?

— Нет, но ты отлично знаешь ее мужа.

Точно. Мой приятель совсем одурел. Продал весь свой бизнес здесь, переехал на другой конец света. На север. В дикий холод.

Далась им эта Норвегия?

— Зимой там северное сияние, — говорит Лика. — Это очень красиво.

— Выбирай даты, — киваю. — Поедем.

Жена довольна, что у ее подруги все хорошо сложилось в итоге. Этой Маше многое пришлось пройти. Чего только стоит обвинения в мошенничестве и попытке убийства. Было время, на нее реально пытались повесить тот случай на стройке, когда моя Лика могла умереть. И пусть я в это ни секунды не верил, нервы девчонке потрепали другие люди.

Ну и приятель мой отличился. Круто. Сильнее всех.

— Есть еще одно приглашение, — замечает Лика, и в ее взгляде читается некоторое напряжение. — От Таи.

Ясно.

Где Тая, там и Черный.

Но куда деваться? Дружить мы с этим ублюдком не станем. Но перемирие заключить пришлось. Выбора не оставили. Не важно, сколько власти у мужика, у его женщины всегда на порядок больше.

— Найдем время, — усмехаюсь. — И к ним заглянем.

— Хорошо, — улыбается.

Как тут удержаться?

Эти губы так и манят. Склоняюсь, целую мою жену. И плевать, что вокруг все пяляться. Хотя нет, не плевать. Бесят они. Нам давно пора отсюда свалить. Хочу оказаться с ней наедине, хочу, чтобы наконец увидела подарок, который я для нее давно готовил.

И свой подарок хочу. Очень.

— Глеб, — бормочет Лика и отстраняется. — Сейчас нужно открывать танцы. Ты что, забыл?

Точно.

Мы первыми на танцпол выходим. Ведущий уже объявляет все это. Звучат первые аккорды медленной композиции.

Такая уже сложилась традиция.

Ничего. Это быстро. Зато потом можно сразу уехать.

Лика обвивает мои плечи. Я накрываю ладонями ее талию. Вспышки повсюду. Камеры ловят каждое наше движение. Вокруг отблески конфетти и бенгальских огней.

Я смотрю в глаза своей жены и понимаю, что такое настоящее счастье. Ни за какие миллиарды такое не купить. Реальные чувства. Вот. Здесь.

Ее сердце бьется рядом с моим. Ее пульс отражает мой.

Она моя. Любимая. Единственная.

Она подарила мне то, ради чего сердцу стоило качать кровь все те долгие годы до нашей встречи. Сына. Дочь. Она открыла новый смысл. Она меня самого открыла заново.

Лика. Моя…

— Люблю тебя, — выдаю в ее приоткрытые губы.

— Люблю, — отвечает она в тон мне.

И даже в зале, который битком набит людьми, мы вдруг как будто оказываемся абсолютно одни.

Глеб за рулем.

Мы отправляемся в наш загородный особняк. Там как раз завершена стройка. Добавлено еще одно крыло в дом. Перестроена баня.

В этом месте у нас уже была особенная ночь. Раньше. В начале наших отношений. Когда мы только сблизились. Невольно закусываю губу, вспоминая про ту далекую и жаркую ночь в сауне.

Мы начинаем целоваться, едва переступаем порог. Это ощущается как взрыв. Ураган, который в момент нас захлестывает и уносит.

Мои пальцы слабеют, ремешок сумки скользит вниз.

— Подожди, Глеб, — шепчу, чудом умудряясь отстраниться от мужа. — Сначала я хочу, чтобы ты увидел мой подарок.

— Уже вижу, — хрипло говорит он, не сводя с меня глаз.

— Глеб, — невольно улыбаюсь и закусываю нижнюю губу.

— Но вообще, я тоже хочу, чтобы ты увидела мой подарок, — прищуривается, с явной неохотой отодвигается от меня.

Щелкает выключатель. В коридоре вспыхивает свет. Мы проходим дальше, в гостиную. Там и располагаемся на диване.

Вокруг горят свечи. Потрескивают поленья в камине.

Нас ждали здесь. Слуги все подготовили к нашему приезду, а потом удалились, чтобы не мешать.

Глеб достает массивную коробку, обитую темно-зеленым бархатом, которая перевязана алым бантом.

Это сочетание цветов очень узнаваемое. Сразу наталкивает на мысли об известной ювелирной марке, но я нигде не вижу их логотип, который является неизменным атрибутом любой упаковки.

Я извлекаю свою маленькую коробочку из сумки.

Мы обмениваемся подарками. Не спешу открывать свой, наблюдаю за Глебом. Он разворачивает упаковку, открывает коробочку.

Крепче сжимаю свой подарок. Смотрю за реакцией мужа. Его брови сходятся над переносицей, на лбу возникает мрачная складка.

Серебро мерцает на темной подкладке коробки.

— Это же… — начинает Глеб и запинается, потом переводит взгляд на меня. — Такой крестик был у моей матери. Я точно помню.

— Это он и есть, — сглатываю. — Тамара помогла найти.

Приемная мама Глеба вспомнила, как ее подруга продала единственную драгоценность, которая у нее была. Серебряный крестик. Хоть ей очень хотелось оставить сыну хоть что-нибудь, тогда наступил тяжелый период и выбора не осталось. Пришлось пойти в местный ломбард. Позже Тамара пробовала вернуть крестик. Даже нашла адрес покупателя, встречалась с ним, но тот не захотел продавать. Мужчина был частным коллекционером. Выяснилось, что у этого крестика необычный дизайн, изготовил его известный ювелир, работы которого дико скакнули в цене.

Сейчас у меня получилось договориться. Вернуть драгоценность. На задней стороне есть гравировка, доказывающая, что это именно тот крестик, который носила мама Глеба.

— Лика, — муж смотрит на меня так, что слова уже нам не нужны.

Сжимает крест в кулаке.

— Мой подарок… не такой, — хрипло заявляет он.

— Все самое важное мы уже друг другу подарили, — улыбаюсь и обнимаю его, прижимаюсь всем телом.

Наступает моя очередь посмотреть подарок. Развязываю ленту. Шелк приятно холодит пальцы, а бархат согревает.

Открываю коробку — и тут меня буквально ослепляет сияние. Даже зажмуриваюсь сперва. Потом моргаю. Смотрю и просто не могу поверить своим глазам.

Я уже разбираюсь в драгоценностях. Муж научил. Он столько всего мне подарил за годы брака, что я могла бы открыть собственный ювелирный магазин.

Но это… это же не просто драгоценности.

На темно-зеленой подложке красуются серьги, кольца, браслеты. И главное — просто фантастическое ожерелье. Такое чувство, будто это царские украшения, принадлежат монархам.

На какой-то момент кажется, это вообще из какого-то дворцового музея, но после я обращаю внимание на детали. Замки. Огранка. Сам стиль украшений. Современная работа, новые технологии. А главное — все выглядит стильно и утонченно.

— Глеб, ты с ума сошел, — шепчу я.

— Давно, — хмыкает. — Увидел тебя — и пропал.

— Это твой самый безумный подарок.

— Ну нет, — усмехается. — Нам еще столько лет вместе жить. Мои самые безумные подарки еще впереди. А это — просто комплект.

— Просто… комплект? — от его невозмутимости у меня глаза расширяются.

— Примерь.

— Глеб…

Я дотрагиваюсь до колье дрожащими пальцами. Помню, как читала про ожерельев одной известной французской королевы. Тогда описание произвело на меня сильное впечатление. Сейчас кажется, та уникальная драгоценность померкла бы на фоне такой красоты.

Камни переливаются. Играют от преломления света в острых гранях. Они горят и пылают, точно наполнены пламенем изнутри.

— Это же огранка “маркиз”, — роняю тихо.

Несколько столетий назад французский король приказал ювелирам разработать такую огранку камня, которая повторит форму губ его любимой женщины, отразит контуры ее очаровательной улыбки.

— Подожди, — хмурюсь. — Нет, это не “маркиз”. Но и явно не классические “принцесса” или “овал”. Это вообще ни на что не похоже.

— Точно, — коротко соглашается Глеб.

Перевожу взгляд на мужа.

— Ты что…

— Я решил, для особенной женщины нужны особенные драгоценности. Такие, которые нельзя повторить и которые будут только у тебя.

Он берет ожерелье.

— Позволишь надеть? — интересуется хрипло.

— Да, — с трудом выдыхаю.

Пара минут — и вся эта роскошь оказывается на мне. Серьги пылают в ушах. Ожерелье ложится обвивает горло и оживает на груди. Браслеты защелкиваются на запястьях. Кольца скользят по моим пальцам.

Глеб подводит меня к зеркалу в пол, сам застывает позади.

— Черт, эти изумруды блекнут рядом с твоими глазами, — криво усмехается он. — Да и бриллианты гаснут. Ты гораздо ярче всех этих побрякушек.

— Нет, Глеб, ты что, — бормочу. — Настоящее произведение искусства. Таких же и правда больше не существует.

— А как еще наряжать королеву?

Невольно провожу ладонями по платью. Красное кружево совсем не подходит к таким украшениям.

— Согласен, — заявляет Глеб.

— Я же ничего не сказала, — нервно улыбаюсь.

Муж разворачивает меня лицом к себе.

— Пора избавиться от этого платья, — он склоняет голову к плечу, притягивает меня ближе, проходится ладонями по спине, скользит от лопаток до бедер. — Точнее — от подарочной упаковки. Потому что я блять хочу свой подарок. Прямо здесь и сейчас, Лика.

Я целую ее. Глубоко. Долго. Жадно. Блядь, до чего же она вкуснющая. Нежная. Тягучая. Так и плавится под напором моего языка.

Прохожусь пальцами по кружеву. Дергаю застежки. Сдираю с нее платье. Хочу поскорее добраться до голой кожи. Хочу полностью ее прочувствовать.

Жена слабо дергается. И я углубляю поцелуй еще сильнее, делаю все, чтобы она забылась, отдалась порыву.

Плевать на платье. Новое куплю. Сотни таких платьев у нее еще будет. Сейчас мне хочется как можно скорее добраться до ее голой кожи. Взять. Целиком и полностью. Прочувствовать. Впитать каждую эмоцию. Оголить нервы.

— Глеб! — вскрикивает она, накрывая мою голову ладонями.

Не то удержать пытается, не то оттолкнуть. А может и сама не знает. Сжимает мои волосы.

А я дальше иду.

Покрываю поцелуями ее шею, прикусываю нежную кожу, прихватываю зубами. Остаются отметины, по которым тут же прохожусь языком.

Ткань платья трещит, обнажает все то, чего так хочу.

Хотя нет. Хочу я гораздо больше. Не только тело. Душу. Ум. Сердце. Чувства. Хочу каждую грань. Пусть пронизывает. Пусть пробирает до нутра.

Я накрываю ртом ее грудь. Сжимаю соски, перекатываю между пальцами. Продолжаю эту игру. Прохожусь губами по животу. Оставляю там влажные поцелуи.

Поворот. Шаг. Еще один. Подхватываю Лику на руки, но далеко нам уйти не удается. Переплетение тел. Слияние губ и рук. Она так сладко стонет в мой рот, что сдерживаться невозможно.

Мы оказываемся у камина. На полу.

— Глеб, — шепчет она.

Выгибается подо мной. Отдается. Отзывается на каждое движение.

Я заведен настолько, что с трудом держу контроль. Довожу ее до оргазма, до судорожных и сладостных спазмов. Только потом отпускаю себя.

Бриллианты горят. Будто ее огнем наполняются. Изумруды темнеют, но от этого лишь еще ярче сияют. Камни в коробке и близко не смотрелись так, как на светлой и нежной коже моей любимой женщины. Она заставляет эти холодные драгоценности жить.

Точно ведьма.

Блядь. Только кончил, а смотрю на нее — и снова хочу. Вижу эти мелкие капли пота на лбу и над ее верхней губой. Тут же прохожусь языком. Слизываю.

Ее глаза прикрыты. Ресницы дрожат.

Я и там оставляю поцелуи. Просто не могу не дотронуться ртом, не собрать губами этот трепет.

А дальше уже вхожу во вкус. Тут как всегда. Раз коснулся — залип до конца.

Повторяю черты ее лица. Будто заново рисую. Губами и языком. Ртом повторяю контуры. Жадно втягиваю аромат ее волос.

Зарываюсь лицом в разметавшиеся пряди.

Мой член до сих пор внутри нее. Наливается кровью. Твердеет. Возбуждение накрывает опять. Разум ведет.

Она цепляется за мою рубашку. Стягивает. Ее ногти впиваются в плечи.

Блять, мне нравятся ее коготки. Нравится, что потом остаются отметки. Борозды на спине.

Моя Лика тоже та еще собственница.

— Люблю, — шепчет она, глядя в мои глаза.

Прогибается, обнимает мои бедра своими. И от этого медленного, блядски порочного движения меня прямо изнутри корябает, пробивает током.

— Люблю тебя, — отвечаю ей.

И толкаюсь вперед. Плавно. Размашисто. Так, что ее подбрасывает, а из горла вырывается надсадный стон.

Ее запах везде. Ее вкус на моем языке.

Чувствую до сауны мы сегодня не доберемся. Да и наплевать. Буду трахать ее посреди гостиной, одетую в драгоценности, которые созданы под нее.

Прямо здесь. Возле камина. Всю ночь.

Она дрожит. Выгибается. Ее мышцы ритмично сокращаются вокруг моего члена, а ногти царапают спину.

Моя Лика. Любимая.