— Господи, это просто невозможно! — воплю подруге в телефон и тру висок.

У меня нервная работая. Очень эмоциональная. У меня жизнь нервная. А мне элементарно поспать не дают.

— Лен, я тебя люблю, но не звони мне в три часа ночи, сучка! — Олька смачно зевает и мысленно точно материт меня на чем свет стоит.

Но кому ещё душу то излить?

— Скажи это моему соседу! — аж зубами скреплю, думаю об этом нарушителе тишины. Никогда не пересекались! Но ненавижу, что придушить готова.

— И что он делает? — засыпающим голосом, Олька как может, поддерживает разговор.

— Трахает что-то! Или кого-то! Из его квартиры всегда одни звуки: стонущие бабы, восхваляющие его, — ерзаю попкой на диване и замечаю, что соски торчат через розовую ночнушку. Чего это они?

— Настоящий самец, — зевая, подытоживает подруга. — Если он тебе так мешает, сходи и поговори. Попроси соблюдать положенную тишину. Пусть не шумит. Или трахает хуже, — негодяйка прыскает со смеху и заорать в голос охота. — А я спать! Целую!

— Оля? — но гудки печально сообщают, что подруга кинула меня на произвол судьбы.

Да, я разберусь с этим негодяем, если больше никто из соседей не может!

Все в лицо выскажу!

Надеваю свою тапочки с розовым помпонами и решительно выхожу из своей квартиры. Эпично подскальзываюсь на разлетевшихся листах бумаги под моей дверью.

— Да чтоб тебя! — плююсь ядом в дверь напротив, просиживаю свою попку на холодном кафеле.

Ненавижу его! Ненавижу!

Аккуратно поднимаюсь и тру ушибленное место. В общем коридоре прохладно и зябко. Растираю плечи, чтобы мурашки скрыть. Или от волнения так козявит? Надо было халатик набросить!

— Черт! — понимаю, что листы бумаги — это квитанции долбанного извращенца. Никто не может запомнить, что моя квартира — не его. Постоянная путаница. Но я демонстративно не убирала их с порога. Хотела проверить придурка на совесть.

И накопилась целая стопка!

Листочек к листочку собираю и направляюсь к противоположной двери.

— Ты просто Бог! — слышу визг девицы и содрогаюсь. Сосочки ещё тверже становятся, и поясницу так сладко ломит. Да что происходит?

С ненавистью давлю на звонок и жду, обуреваемая нервозностью и желанием дать этому подонку в морду.

И когда дверь открывается, я теряю дар речи. Передо мной стоит молодой мужчина атлетического телосложения. С взъерошенными и взмокшими каштановыми волосы. М-м-м, очень сексуально! Голубые глаза лихорадочно блестят, словно насквозь меня видят. А какие у него кубики. Можно пересчитать. Соблазнительные паховые линии. И прикрытое достоинства кухонным полотенчиком.

Матерь Божья! Он вышел в коридор в чем мать родила!

— Что-то случилось? — отрывисто дышит прямо в лицо. Дыхание такое горячее. Почти обжигающее. Конечно, только с бабы слез!

— Я ваша соседка, — прочищаю горло и отвечаю.

— О! — пошловато ухмыляется и сканирует меня своим пронизывающим прищуром до мурашек. Торчащие соски сейчас вообще ткань прорвут!

— Ну, привет, розовая ночнушка, — распутно подмигивает, а меня распирает от наглости. Вдохнуть не могу.

— Никакая я вам ни розовая ночнушка! — возмущаюсь, защищая свою женскую гордость. Но я сама заявилась к нему на порог в одном пеньюаре. Такое любимому мужчине показывать надо. А я — соседу.

— Она вам очень идёт, — продолжает дразнить и невзначай подергивает бедрами. — Особенно подчеркивает ваших... — красноречиво облизывается на мои вставшие соски.

— Вы чертов хам! Немедленно прекратите этот ужасный шум по ночам! Вы мешаете спать людям! — выпаливаю все как на духу в улыбающуюся рожу мерзавца.

— Тем, у кого никак с личной жизнью, как у тебя, розовая ночнушка? — и на моих глазах мужчина убирает полотенце от своего хозяйства и самым кончиком подтирает губы. У меня глаза на лоб ползут. Даже не хочу знать, где побывали и что делали его блядские губы. Очень сексуальные. Припухлые. Ими хорошо обхватывать.

Стоп! Нужно подышать! И даже под страхом смерти не смотреть ниже паха. Только в глаза.

— Вы просто необразованный грубиян и неандерталец, — а глаза мои сами спускаются ниже и ниже. И я вижу самый роскошный член за всю свою жизнь.

Похвастаться нечем! Личная жизнь у меня скупая и серая.

— Что ты покраснела, розовая ночнушка? — миленько так улыбается, что по зубам ему прописать хочется. — Ебётесь много?

Что? Что он себе позволяет?

— Что? — хлопаю ресницами. Слуховые галлюцинации, наверное.

— Я говорю: с давлением не мучаетесь, — и прям так придирчиво всматривается в мое лицо и костяшками щеки касается. Шарахаюсь, словно током пронзенная.

— Ничем я не мучаюсь! И заберите уже свои квитанции из-под моей двери! — швыряю эпично, как мечтала, ворох квитанций в рожу этому козлу и, шоркая тапочками, прячусь в своей квартире. Прижимаюсь спиной к двери. Сердце колотится на бешеной скорости. Смотрю в глазок. Сосед-придурок с болтающимся хоботом спокойненько собирает свои неоплаченные квитанции и захлопывает дверь.

Мне кажется, у меня сердечный приступ!

Доползаю до дивана и падаю без сил. Ни жива ни мертва.

— Олька, у меня сердце сейчас выпрыгнет! — дышу тяжело. Ладонь на груди аж подпрыгивает.

— Ленка!

— Я серьёзно! Мне плохо и страшно.

Неужели меня от голого мужика так развезло?

— Вызови мне скорую, я сама не смогу! — истерично срываюсь на визг.

— Не паникуй, Ленусь! Сейчас все будет! — она отключается, а я закрываю глаза. Сердце не перестаёт стучать, как ненормальное. Стараюсь дышать ровно и спокойно. Но сердечный ритм не позволяет, и на меня накатывает паника.

Это все из-за соседа! Оказаться такой впечатлительной, чтобы от встречи с голым мужиком сразу скорую вызывать — это чистый анекдот.

— Девушка! Это скорая! — барабанят в дверь, и я подпрыгиваю на диване.

По сердцу они быстро приезжают!

— Открыто! Заходите, — голос мой звучит тихо, а в моей гостиной появляется молодая девушка и мужчина. Мой врач.

— Рассказывайте, что случилось? — ставит стул около дивана и измеряет частоту моего пульса, вжимаясь пальцами в мое тонкое запястье. Знакомая дрожь не обманывает.

Твою мать! Это он! Мой громкий сосед! Еще и врач? Наверное, на смену срочно вызвали из-за загруженности.

А может, у меня уже галлюцинации начались?

— В-вы? — еле шевелю онемевшими губами.

Мужчина затихает и возводит на меня взгляд.

— Розовая ночнушка?

— Кхм... — придурок-сосед, оказавшийся ещё и врачом явно смущается. Но молодая медсестричка настолько им очарована, что слюнями мне весь пол закапала.

— Кем вы работаете? — обращается мужчина ко мне. Я все слова забываю. Стыдновато в глаза ему смотреть после случившегося. Зато он сейчас ликует победе. Я лежу в одной ночнушке на диване перед ним. Доступная.

— Я учительница младших классов, — облизываю пересохшие губы.

— Хм, недотрах сильный? — спокойно спрашивает подонок такую мерзость. Меня аж на диване подкидывает, как от удара дефибриллятора.

— Вы что себе позволяете? — подтягиваюсь к подлокотнику дивана и колени к животу притягиваю.

— Для начала успокойтесь... — сосед-врач делает паузу, чтобы узнать моё имя.

—... Елена Сергеевна, — вздыхаю полной грудью. Потею под взглядом пронизывающих голубых глаз.

— Я сказал, что, вероятно, вы испытываете нервный стресс в связи с родом деятельности, — вкрадчиво и мягко повторяет сосед.

Господи! Да почему мне слышатся все эти ужасно-грязные вещи?

— Мария, вы идите в машину, я здесь сам справлюсь, — распутно мне подмигивает, а его медсестричка разочарованно куксится и уходит.

Мне нельзя оставаться с этим извращенцем наедине!

— Розовая ночнушка, ну ты чего, впервые голого мужика увидела? — подонок блядски улыбается и языком давит на нижнюю губу.

— Я вызывала скорую помощь, а не клоуна! — рявкаю и чувствую, как жар ярости поднимается по шее и вспыхивает на щеках.

— А твои милые сестрички, — наглец оказывается около меня и касается пальцем моих прикрытых губ. — Очень даже мне рады, — и вмиг сильные пальцы плотно сжимают мой торчащий сосочек. Взвизгиваю и переползаю в противоположной угол дивана.

— Да как вы вообще смеете? — ору, как потерпевшая. Меня всю трясет от негодования, ярости... и нездорового возбуждения. — Я на вас жалобу напишу!

— За что именно: за шум по ночам или за несоблюдение врачебной этики? — мерзавец плюхается на мой диван в своей темно-синей медицинской форме.

— Вы везде ужасны! — забиваюсь в угол и на коленки натягиваю ночнушку.

— В каком-то месте особенно? — негодяй в открытую потирает пах, приковывая мой взгляд. И я вспоминаю самый откровенный момент знакомства с мужским достоинством за всю мою жизнь.

— Не разглядела! Полотенце оказалось больше того, что под ним скрывалось, — пускаю шальную молнию в этого козла. И мы сталкиваемся взглядами с этим негодяем. Настоящий шторм зарождается и грозит меня поглотить. Заживое задела!

— Тебе просто следует познакомиться с ним поближе, розовая ночнушка, — бестактно хватает меня за запястье и укладывает ладонь на свое хозяйство. Ощутимо выпирающее. Упругое. М-м-м, и большое!

— Да пустите! — с визгом вырываюсь и срываюсь с дивана. От резкой смены положения меня заносит и кружится голова.

— Розовая ночнушка, — сосед ловит меня за талию и бережно усаживает в кресло. Ладонь до сих пор пульсирует от контакта с его пахом. Стыд какой!

— Посмотри на меня, — щёлкает пальцами перед глазами и достает из своего медицинского чемоданчика тонометр. Надевает манжетку и грушей накачивает воздух. Дышу отрывисто и не могу успокоить сердце.

— Немного повышено, и пульс частит, — ставит диагноз голубоглазый нервотрепщик. — На всякий случай кардиограмму сделаем.

— Чего?

Это раздеваться до трусиков.

— Да, придётся тебе показать мне свою грудь, розовая ночнушка! — выдыхает мне в губы ментоловую свежесть. — Издержки профессии! Обожаю их, — шально подмигивает и уже подготавливает электрокардиограф.

— Ложитесь, Елена Сергеевна! Верх ночнушки можно только приспустить, — извращенец просто помешался на моих малышках.

Хорошо!

Возвращаюсь на диван и позволяю тончайшим лямкам слететь с плеч, обнажив грудь. Подонок бровью не ведёт. Пшикает водичкой на мою правую половинку бюста. Светлая ареола морщится, а соски становятся болезненно твердыми. Черт! Наглец ненамеренно задевает мои сосочки, и меня дергает. Ненавижу! Но сохраняю самообладание.

В области сердца он крепит датчики и снимает кардиограмму. Стараюсь даже не смотреть на этого долбанного красавчика. Голый он, конечно, роскошный. Но в медицинской форме — смело трусики можно выжимать.

Плотненько зажимаю бедра, что не остаётся без внимания соседа.

— Можешь одеваться, ночнушка. На кардиограмме всё хорошо, — подлец кладет ленту на мою грудь. И скалится, как дьявол-искуситель. Вставшими сосочками чувствую прохладу бумаги.

Сажусь на диване и быстренько одеваюсь.

— Поменьше нервничайте, Елена Сергеевна, — даёт наставления сосед-врач. — И побольше трахайтесь, чтобы напряжение снимать.

Вот опять мне слышится пошлое и грязное?

— Что ты сказал? — в прыжке подскакиваю, как львица. Оскорбленная. Нервная.

— Трахаться, — врезается своей массивной грудью в мое тельце, — надо больше, ночнушка, — цепляет на палец лямку и спускает с правого плечика. — Чтобы выпускать негативную энергию, — блядские губы негодника в такой манящей близости, что я почти ощущаю их вкус. — Я бы лично помог... — вторую лямку спускает. — Но на меня такая очередь, ночнушка, — шероховатой подушечкой пальца ведёт по узору кружева. И мурашки атакуют моё тело.

— Как жаль, Станислав, — впервые обращаю внимание на его именной бэйджик. — А я только хотела предложить пройти к вам в квартиру.

Шутник теряет дар речи, а я разыгрываю такое разочарование и отчаяние, что сама верю в свою ложь.

Шах и мат тебе, гребаный издеватель!

Стою под обжигающими струями воды. Скрябаю кожу ноготками, чтобы смыть с себя запах извращенца соседа.

Боже!

Никак не могу отойти от ночного столкновения в дверях его квартиры и визита скорой помощи.

Это надо же, ведёт двойную жизнь: в ночные рабочие смены жизни спасает, а в свободное время трахает все, что движется.

— Хамло. — Яростнее тру распаренную кожу. — Невоспитанный хам. — Скольжу мыльными ладошками по шее, чтобы запах его исчез с моего тела. Это просто какое-то наваждение!

Губы с мылом хорошенько мою. А мягкой поролоновой губкой намыливаю своих малышек до покраснения сосочков.

— Всё! Ничего от тебя не осталось! — рычу сквозь шум воды. Выглядывая из душевой, прислушиваясь к шуму.

Черт! Совсем забыла о доставщике.

— Иду! Минуточку! — быстро перекрываю воду и заматываюсь в махровое полотенце. Бегу в любимых розовеньких тапочках в коридор. С мокрых волос слетают капли воды и стекают по лопаткам.

— Здравствуйте! — открываю дверь, приветствуя молодого доставщика.

— Ваш заказ прибыл! — отчитывается и вручает мне бланк для росписи.

— Спасибо! — хлопаю в ладоши и выбегаю в коридор, любуясь запакованной коробкой своей новой многоярусной полочкой для бьюти средств. На сайте она выглядела как прелестная мебель принцесски!

— До свидания! — доставщик стремительно уходит, а у меня перед носом захлопывается дверь. В мою квартиру.

— Какого черта? — аж подвизгиваю от истеризма. Дергаю дверную ручку. Проклятье! Холод пробирает до мозга костей, и я вся в мурашках.

Это все проклятый сквозняк!

Но я не могу провести на лестничной клетке весь день. Мокрая. Не хватает ещё заболеть.

Да мне даже позвонить не от кого!

И невольно оборачиваюсь на соседскую дверь напротив. Он просто какой-то колдун! От одной встречи с ним все кувырком пошло.

Но деваться некуда!

Топлю свою женскую гордость и снова давлю на звонок соседа.

— О! — голубоглазый мерзавец открывает мгновенно. Слава богу, частично одетый! — Сегодня ты не розовая ночнушка, а махровое полотенчико, — добродушно ржёт надо мной. А меня всю колотит от холода.

— У меня дверь сквозняком захлопнуло. Можно от тебя позвонить? Пожалуйста... — давлю из себя вежливость сквозь стиснутые зубы.

— Из квартиры неотесанного неандертальца? — припоминает мне мои же слова. Злопамятный гад.

— Хорошо, я поняла! — обиженно рявкаю и разворачиваюсь, чтобы уйти, но крепкий хват на плече останавливает.

— Ты вся мокрая и дрожишь, — Станислав втаскивает меня в свою квартиру и захлопывает дверь. Жар, исходящий от голого торса парня, ошпаривает. И я почти мгновенно согреваюсь.

Господи! Что я творю? Первая встреча в ночнушке. Во вторую — из одежды на мне только полотенце.

Оглядываю холостяцкую берлогу и медленно прохожу на кухню.

— Чего так опасливо оглядываешься, соседка? — смешок парня летит мне между лопаток. — Думала увидеть коллекцию секс-игрушек и выбегающих из шкафов толпу женщин, — следует за мной по пятам, пока я мельком осматриваю новую территорию. Испускаю тихий смешок на его идиотское замечание.

— Примерно так я и думала, — резко оборачиваюсь и налетаю на Стаса. Врезаюсь с дури в обнаженную грудь парня и вскрикиваю. Такой горячий! Немыслимо. Соблазнительно закусываю нижнюю губу, откровенно пялясь на этого красавчика.

— Скажи мне, розовая ночнушка, — парень оттесняет меня. Подхватывает под задницу и под мой визг сажает на столешницу. — Тебе когда-нибудь сосали сиськи?

Охваченная вопиющей наглостью дергаюсь, но Стас крепко давит на мои бедра. Я парализована. И бежать некуда.

Голубоглазый негодяй распахивает полотенце на груди и носом задевает мой тёплый мягкий сосочек.

Мамочки!

— А варёную сгущёнку любишь? — вижу, как Стас макает палец в сладость. Размазывает по моему упругому сосочку. Пачкает. И начинает слизывать.

— Я пришла к тебе чистая, — заваливаюсь и падаю на локти, распластавшись на прохладной столешнице. — Прямо из душа.

Стас приподнимает мою левую ногу. Вооружается ложечкой. Цепляет на кончик сгущёнку. И оставляет сладкую дорожку на внутренней стороне бедра.

— За помощью... — часто дышу и втягиваю живот. Голубоглазый совратитель размашисто слизывает дорожку из варёной сгущёнки. И прикусывает мою половую губку.

— Божечки! — вскрикиваю. Место укуса Стас зализывает тщательно и самостоятельно разводит мои бедра в стороны.

Мамочки родные! Я даже перед своим парнем так откровенно не лежала.

— Ну-ка, попробуем... — зачарованность в голосе парня выкручивает ломкой. Длинными пальцами он раздвигает мои складочки и подлизывает самое розовое, подтекающее естество. Вздергиваюсь. Ещё больше смазки отдаю на губы этого извращенца.

— М? — причмокивает, словно сок пьёт. — Да ты нектар, ночнушка, — блядски лыбится и обхватывает ртом всю мою киску. В мокрый плен. Дергаюсь и окончательно падаю на стол.

Безумие и дикость! Спина потеет от махрового полотенца.

Пульсовыми движениями Стас нализывает клитор. И жестко давит, выбивая из меня стоны настоящего наслаждения. Пульсация становится просто невыносимой. И моя маленькая киска отчаянно стучит в плену грязного рта этого мучителя.

— Господи, как же я до этого докатилась? — причитаю и кричу на всю квартиру соседа-врача.

— Это все моя вина! — отрывается от моей киски, и я смотрю на него диким возмущенным взглядом. — Я голый и красивый возбудил тебя до помешательства, — самодовольно хмылится и пальцами волшебно растирает влагу. Вязко скользит, затрагивая все складочки и массируя комочек нервов.

— Кто вообще открывает дверь голым и светит своим хозяйством? — взвизгиваю, когда подлец мягко вталкивает в меня два пальца и раздвигает внутри, давя на стеночки. — И ты первый стал пускать слюни на мою грудь, — обиженно пинаю его ступней в плечо. Но Стас лихо ловит мои лодыжки и обалденно покусывает выступающие косточки. Колкие ощущения по нервным окончаниям выстреливают в киску, и я гнусь на столешнице.

— Твои вставшие соски первые меня поприветствовали, — засранец издевается и под мой застрявший стон пальцами проникает глубже. Подкидывает к верхней стенке влагалища и давит.

— Боже! Не делай так! — меня подбрасывает на столешнице. Смотрю себе между ног. Не хватает ещё каких-то сексуальных казусов. Но у меня под попкой уже лужа из смазки.

— Слишком приятно, ночнушка? — следит за мной исподлобья и сочными губами присасывается к набухшей бусинке клитора. Стреляющая боль поражает нервные клетки. И мои стеночки силятся вытолкнуть пальцы негодяя.

— Угу... — неразборчиво мычу от кайфа. Частично понимаю, что мерзавец просто набивает себе цену. — А ты со всеми так дружеские связи заводишь? — за язвительную шуточку Стас утробно рычит и начинает бешено долбить пальцами мою киску. Похабное хлюпанье эхом по квартире разлетается и вибрирует в груди. Бархатные стеночки протестующе сужаются вокруг его грязных пальцев.

— Ты мне просто приглянулась, ночнушка! — отлипает от моего опухшего клитора. — Такая бедненькая и недотраханная. — Высовывает язык и нализывает самую бусинку комочка с такой скоростью и частотой, что я все слова забываю. Вздохнуть полной грудью от стонов не могу. И деру горло криками, кончая бурно и ярко с пальцами этого козла внутри.

— У меня все в порядке с личной жизнью! — оргазм подкидывает на столешнице, и я резко сажусь. Клацаю зубами у лица Стасика.

— Ага, я заметил, — голубоглазый черт вытаскивает из меня пальцы и в ответку шевелит ими у меня перед глазами. Липкие. Блестящие. Влажные.

Просто ненавижу его!

— Верю тебе на слово, ночнушка! — и обтирает мокрые пальцы о мои торчащие соски. — Признайся, — с игривой улыбкой шепчет на ушко. — Ты потекла, как только увидела меня голого на пороге квартиры, — ладонями жёстко давит на бедра, опять не позволяя мне сбежать.

— Кончай надо мной издеваться! — отталкиваю его в грудь и краснею, понимая, насколько двусмысленно прозвучали мои слова.

— Кончаешь здесь только ты, розовая ночнушка, — и с нежной улыбкой склоняется к моей груди и аккуратно облизывает сосочки. Ласково. Трепетно. Поясницу аж выкручивает.

— Как я попаду в квартиру? У меня дверь захлопнулась, — болтаю всякие глупости, пока Стас, крепко придерживая за талию, ласкает мою грудь. Волосами щекочет мне подбородок, и я не в силах сдержать улыбку.

— Нет! Конечно, мои вкусовые сосочки на языке в экстазе от вкуса твоих сосков, — припоминает идиотскую рекламу, заставляя смеяться, как ненормальную. С легкостью и свободой на сердце.

— Мне теперь снова нужно в душ, — изящно соскальзываю со столешницы, а Стас с места не двигается.

— Без проблем! Я тебя накупаю, — так распутно мне подмигивает, что сердце к горлу подлетаю.

Стою голая, без стыда и стеснения, почти перед совершенно незнакомым парнем, и чувствую себя естественно.

— Я в состоянии сделать это сама, — бочком обхожу парня, но он перекрывает мне путь.

— А я настаиваю, розовая ночнушка, — и лихо забрасывает меня к себе на плечо. Шлепает по заднице и кусает за бочок.

— Ненормальный! Сумасшедший! — верещу, не оказывая настоящего сопротивления. Упираюсь локтями в мощные плечи мужчины. Держит меня, как груз, пока набирается вода. И легко опускает на дно ванной. Довольный. Загадочный. А сияющий блеск в голубых глазах меня вообще в мандраж бросает.

Стас опускается на колени и вооружается губкой. Он серьезно хочет это сделать! Хорошенько намыливает губку до пышной пены.

— Меня ещё никто и никогда не купал... — признаюсь откровенно в столь интимном моменте. И внезапно движения парня становятся чуть заторможеннее.

— Значит, я буду первым, ночнушка, — поливает моё тело из душевой лейки. И начинает намыливать грудь.

Мягкая губка обалденно натирает грудь. Верхнюю зону. Самую чувствительную после сосочков. И Стас с мужским упоением скользит мыльной ладонью по моим малышкам, заставляя дрожать и покрываться мурашками. Даже тёплая вода не спасает!

— Забирайся ко мне... — дрожащим от волнения голосом и возвожу взгляд на парня. Он оставляет мочалку в моих руках, а сам спускает штаны.

Конечно, он без трусов!

На этот раз стараюсь не пялиться, как озабоченная извращенка на роскошное достоинство.

— Если что-то не разглядела, у тебя есть уникальный шанс, ночнушка, — подлец своими пошлыми шуточками вгоняет меня в краску и придерживает член за головку на ладошку. Демонстрирует длину, позер!

— Я пойду за линеечкой сбегаю, — отшучиваюсь, задевая непомерно раздутое эго Стасика. А у самой губы странно покалывают и пульсируют от желания прикоснуться к горячей и упругой мужской плоти.

— Ха, — обиженно выдаёт парень и забирается в ванную. Погружается в воду и по-хозяйски забрасывает мои ножки на свои накачанные бедра. Крепко обнимаю его за талию и греюсь пышущим жаром, исходящим от тела парня.

— Значит, ты действительно учительница? — забирая мочалку и намыливая мои плечики, спрашивает Стас.

— А ты действительно врач? — обливаю из душевой лейки его спортивное тело и мылом скольжу по напряженной груди. Чувствую учащенное сердцебиение.

Мыть друг друга — интимнее любого секса! И у меня никогда не было ничего подобного.

Плотнее подсаживаюсь к парню. Настолько, что уже моя попка заходит на его бедра. А вставший член приятно потирается о мой животик.

— Врач медицинской скорой помощи, — отправляет поролоновую мочалочку плыть по воде и играется с моей грудью. Ладонями мягко поджимает снизу и трясет ими, как водяными шариками. Боже, ну что за придурок!?

Заливисто хохочу на всю ванную комнату. Сгораю от желания полного тактильного контакта.

— Учительница начальных классов, очень приятно, — хихикаю и на эмоциях совершаю немыслимое. Жмусь губами к теплой коже Стаса на шее. Ощущаю, как неистово стучит его пульс. И слизываю капельки воды, царапая зубками его кадык.

— Парень был? — хрипя от напряжения, спрашивает Стас.

— Либо работа, либо личная жизнь. Совмещать почти невозможно, — отчаянно вылизываю шею парня. Покусываю линию челюсти, на что Стас порыкивает и хватает меня за попку. Полностью усаживает к себе на колени. Тихо вздыхаю. Боже, он просто огненный!

— Но был? — допытывает меня, лаская пальцами поясницу.

— Решил устроить мне допрос с пристрастием? — мягко прикусываю кадык, и Стас испускает рёв. — Судя по шуму, ты с бабами кувыркаешься каждый день, а так остро на мои ласки реагируешь, — мыльными пальчиками скольжу по спине. Дурею оттого, насколько проступают от напряжения ямочки в области лопаток.

— Ты иначе трогаешь, ночнушка, — Стас интимно выдыхает мне на ушко, и озноб колотит тело. Это что-то нереальное!

— Ты не ответила на вопрос? — настырный подлец.

Улыбаюсь ему в шею и тихо отвечаю:

— Был, но встречались мы недолго. Моя работа периодически меня истощает...

—... и ты ему не давала! — за плечи отстраняет и блядски лыбится.

— А ты все-таки похотливый неандерталец, — обрызгиваю Стаса водой, на что он зажмуривается. Но умудряется крепко обнять за талию. Приподнять. И медленно опускает на свой член. Расстягивающий изнутри так приятно, что плакать хочется. Смотрю в штормящие океаны Стаса, приоткрыв губы от наслаждения. Он по миллиметру насаживает меня на свой член и до скрежета зубы стискивает. Мои бархатные стеночки его тоже приветствуют тугим гостеприимством.

— Определила длину, ночнушка? — влажно на краю моих губ.

— Еще не совсем... — уже еле дышу, а по груди пот струится вместе с водой. Но я приподнимаю попку и полностью опускаюсь на член. До пошлого бульканья-хлопка его паха о мои ягодички.

— М-м-м... — постанываю с закрытыми глазами, совершая круговые движения задницей. — А у тебя девушка была?

— Я предпочитаю секс без обязательств, — не задумываясь, отвечает Стас, и я распахиваю глаза. Мечтаю испепелить его, а прах смыть в унитаз.

— Да! — подпрыгиваю на его члене с таким наслаждением и жадностью, что чертов соседушка кряхтит. — Ты парень, который не создан для серьёзных отношений, — цепляюсь за массивные плечи и скачу верхом. Набухший член идеально залетает в мою привыкшую и растянутую киску. — Потому что отношения — это ответственность, — хлопаюсь задницей о бедра парня и задыхаюсь от стонов. Никогда не была сверху! Стас вообще не соображает. И слова выдавить не может. — А ты безответственный, похотливый гуляка, который спускает напряжение во все свободные места, — сжимаю его горло и встряхиваю, заставляя смотреть мне в глаза. И до Стасика наконец-то доходит смысл моих слов.

Свободной рукой мажу пальчиками по твердой бусинке клитора и взрываюсь оргазмом. С неохотой заставляю свои стеночки расстаться с членом этого козла. И с бульканьем оседаю на дно ванной.

Даже не позволяю себе насладиться лживым оргазмом. Наивная идиотка!

На дрожащих ногах выбираюсь из ванной и, прихватив чистенькие мужские вещички со стиральной машинки, направляюсь к выходу.

— То есть, ты реально трахнула меня и теперь просто хочешь свалить? — летит мне в спину обиженный тон Стасика.

Только мою обиду он не заметил! Если я для него случайная связь без обязательств. Почему не может быть наоборот?

— Представляешь, это работает в обе стороны, Станислав! — шлю ему воздушный поцелуйчик, а саму слезы душат.

Хорошо! Напряжение сняла. Свою дозу дофамина получила. Но оборзевший соседушка реально ничего не понял.

Снова продолжает свои сексуальные игрища!

Клянусь! Я положу этому конец.

Хотя бы во имя спасения своего доверчиво-наивного и разбитого сердца.

Научу Стасика хорошо себя вести!

До истеризма давлю на кнопку звонка, и дверь распахивается с грохотом. Ударяясь о стену.

Чертов извращенец стоит на пороге вообще голый. Даже кухонного полотенчика на святом месте нет.

— Ты снова это делаешь? — рычу на него и тычу пальцем в грудь.

Мужская плоть уже не так впечатляет, потому что знакомо я с ней. Покаталась. Удовольствие получила.

— Да о чем ты говоришь? — трёт заспанные глаза и смачно зевает. Прикидывается бедненьким и несчастным, чтобы пожалели.

— Нарушаешь тишину дома!

Мы вернулись к тому, с чего начали!

— Ночнушка, у тебя плохой день? Или ты не с той ноги встала?

Нет, у меня просто неудачный сосед-извращенец, который никак не натрахается!

Стас взъерошивает свои волосы на макушке и снова зевает.

— Я отсыпаюсь после ночной смены, — рыкает на меня недобро, и мороз по коже. А я к парню снова заявилась... в его любимой розовой ночнушке.

— Ну конечно! Так я тебе и поверила! — скрещиваю руки на груди, подпирая своих малышек. — Еще один шум, и я вызову полицию, красавчик! — похлопываю Стасика по щекам. Сминаю их так сильно, что губы выпячиваются, и целую в засос.

Господи! Я совсем слетела с катушек после общения с этим диким, невоспитанным неандертальцем. Вроде врач, а никакого такта.

— У меня всё! — эпично заканчиваю свое выступление и разворачиваюсь на месте в тапочках.

— Ну уж нет, ночнушка! — Стас хватает меня за локоть и дергает на себя. — Ты меня разбудила. И заснуть теперь тоже ты мне поможешь, — от горячего дыхания парня я вся в колких мурашках, сводящих поясницу. Мамочки! Нельзя сдаваться. Но сосед затаскивает меня в свою квартиру, и ностальгия нашего дня давит мне на плечи. Вздохнуть не могу.

— Где она? Твоя крикливая пассия? — выкручиваюсь из объятий Стаса. Дистанция меня спасёт. Но звучу я как ревнивая женушка.

В своих пушистых тапочках бегаю по квартире совершенного чужого человека. Осматриваю кухню-гостиную. И залетаю в спальню парня, в которой ещё ни разу не была. Незаправленная постель. Сбитые простыни и помятая подушка. Медицинская форма разбросанная валяется на полу. Её бы после долгой смены постирать.

Нет! Она точно в ванной прячется.

— Еще в ванной проверь! — издевательски стучит пальчиком мне по плечу.

— И проверю! — огрызаюсь и захожу в пустую комнату. Никого. Для надёжности проверяю даже душевую кабинку. Тоже пусто. И с понурым видом возвращаюсь в спальню к Стасу.

— Не нашла? — с такой любезностью интересуется, словно я действительно имею право в чем-то его подозревать.

— Не нашла... — вторю словам соседа и удрученная оседаю на краю постели. — И что, никого не было? — возвожу абсолютно искренний взгляд на парня и вижу ответный блеск в прекрасных глазах.

— Никого!

Стас реально отсыпался после смены в скорой помощи, а я ворвалась вихрем и всё снесла.

— Ты, кстати, без трусов.

— Охренеть! Ты только заметила, ночнушка? — Стас негодующе ставит руки на пояс, показывая всем своим видом дикое возмущение.

— Второй раз впечатляет уже не так сильно, — от моих слов у него аж член спадает. — Ты ворвалась ко мне в квартиру, потому что приревновала, ночнушка? — нашептывает тихо и маняще. Меня всю сладко выкручивает.

— Нет! — вскакиваю с постели, продолжая бороться. — То есть... да... — голос совсем пропадает. Возвожу взгляд на парня и смотрю широко распахнутыми глазами. Наверное, приревновала... — произношу страшное слово, означающее привязанность и даже влюбленность, вслух. И меня ошпаривает диким взглядом Стаса. Он набрасывается на меня в страстном поцелуе. Мягко вторгается языком ко мне в рот, заставляя тихо постанывать. Боже, наш первый поцелуй!

Запускаю пальчики в его волосы на затылке и перебираю, млея от блаженства.

Стас оттесняет меня к постели. Смеюсь ему в губы, когда внезапно оседаю на постель, разрывая наш поцелуй. На локтях заползаю на кровать, и парень покрывает меня своим телом. Устраивается у меня между ног. Сладко вдавливает в матрас и, хохоча, выпускаю воздух из забитой груди.

Горячий и упругий член приятно тычется мне в живот. А я крепко обхватываю ножками Стаса за талию и игриво массирую пятками его шикарные ягодицы.

— В моей квартире, правда, никого не было после тебя, ночнушка, — соприкасает наши носики в поцелуе. Губами невосомо очерчивает скулы и срывается на шею, оставляя частые влажные поцелуйчики. Чувственно отстреливающее в самое нежное местечко.

А после обидных слов мы с соседушкой не виделись больше недели. Он подозрительно затих, что очень меня встревожило. А сегодняшние стоны мне просто башню снесли.

— Правда? — стеснительно верчусь под горячим телом парня, чувствуя, как горю.

— Я ведь сказал, что ты трогаешь... иначе, Лена, — впервые зовёт меня по имени и внизу живота завязывается тянущий узел. — Хочешь почувствовать, — вжимается теплыми губами в мое ушко, — тот кайф, от которого стонали мои дамы, — всасывает в рот мочку уха и массирует. Вскрикиваю. Пихаю его кулачком в бок. Но в разрез с собственными действиями тихо шепчу:

— Хочу!

— Эй, ночнушка, позволишь мне кое-что попробовать? — свернувшись калачиком подо мной, она неподвижно лежит в своей защитной позе. Вжимаюсь грудью в хрупкое тельце этой девушки. Трепетно приобнимаю за талию и льну щекой к ее мягкой щечке.

Лена задерживает дыхание, защищаясь от моих прикосновений. Реснички нервно трепыхаются, а прелестные губки приоткрыты в немом ответе.

— Только если это что-то особенное, — пытается дерзить, но обида на меня слишком велика.

Соседка из квартиры напротив напрочь меня с ума свела. И сейчас я в отчаянных попытках, чтобы раскрепостить её.

— Для меня одной... — одаривает меня искаженной улыбкой, пряча за ней неразгаданную мне тоску. — Иди ко мне... — пробегается холодными пальчиками по моим губам, заставляя вздрогнуть и сильнее напрячься, и утягивает в пылкий поцелуй. Настойчиво прорывается языком в мой рот, сокрушая забитыми стонами. Всем своим существованием тянется к моему телу, уничтожая расстояние. Пропускает через пальчики мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Превращая в выразительную картину слияния двух тел. Оголяя свои потребность. Обнажая потаенные страхи своей души, что она передает мне через одно соприкосновение. Дерзко прикусывает мою нижнюю губу, компенсируя душевные тревоги сладкой грубостью.

И я не в состоянии отказать ей, когда моя розовая ночнушка так нуждается во мне. Зависит от моих ласк.

— Ночнушка, подожди... — разрываю поцелуй, с уверенностью заглядывая в стеклянные от желания глаза, в которых притаился страх. — Тебя что-то тревожит? Мои слова? — обвожу влажные губы большим пальцем, не ощущая прежней реакции ее тела. — Я не думающий идиот, — пытаюсь развеселить её, но тщетно. Господи! Как же я подсел на улыбку и дерзость этой девушки.

— Поделись со мной... — костяшками пальцев поглаживаю щечку, но она дергается, пронзая меня колючим взглядом.

— Мы все обсудили! Я в порядке! И я же сама перегнула. Не имею никакого права тебе что-то предъявлять, — огрызается, сверкая недобрым блеском. — Мне просто захотелось тебя поцеловать. Или нужно разрешение, в отличие от твоих пассий? — её губы дергаются в оскале, и словно невидимые ножи пронзают насквозь мое сердце. Ревность жутко сжирает ее изнутри, а я подавляю улыбку. Потому что сам влюбился в неё без памяти.

Кряхтя от усердия, Лена сталкивает меня со своего тела и пялится в потолок. Прерывисто дышит, сцепив пальцы в замок на груди до побеления костяшек. Скрещивает ноги в лодыжках. Она сейчас как натянутая тетива лука. Коснусь — и выстрелит.

Медленно осознание наползает, как густой туман. Без резких движений передвигаюсь по кровати, усаживаясь подле нее. Демонстративно игнорирует меня, скрывая за своей злостью что-то крепкое и ранящее. Если это то, что я думаю, клянусь...

Хватаю ночнушку за лодыжки и самостоятельно сгибаю ее ноги в колени, полноправно занимая положенное мне место. От яростного напора и покушения на ее личное пространства она надувается от возмущения, пуская в меня убийственные молнии.

Временный дискомфорт во имя благих целей!

— Стас, ты что делаешь? — отбрыкивается. Одним рывком вплотную прижимаю ее к своему паху, переставая дышать. Разум плывет под воздействием невидимого наркотика, введенного в кровь.

Она — стала моим наркотиком.

Исподлобья любуюсь, как соприкасаются наши тела. Иначе. Интимнее. Разделяемые клочками одежды. Мелкая дрожь заставляет мышцы тела Лены сокращаться, отчего она неосознанно сильнее обнимает меня бедрами.

Перехватываю ее тонкие запястья, вытягивая руки вдоль туловища. Ночнушка обдаёт меня ледяным взглядом, сурово поджав губы. Ее сопротивление притупляет бдительность, и прежде чем разгневанная девчонка успевает сообразить, что произошло, снимаю ее розовую ночнушку. Мою любимую. Оставляю одни лишь трусики. Она судорожно вдыхает, покрываясь мелкими мурашками. Стыдливо отводит взгляд. Старается руками прикрыть грудь, недовольно ерзая подо мной и желая вырваться из плена.

— Не могу поверить, что ты сомневаешься в себе и не любишь свое тело... — вырисовываю незатейливые узоры на коже на внутренней стороне бедер. — Тело, которое... — укладываю ладонь на ее впалый животик, который от волнения она еще сильнее втягивает. Лишь бы не касался ее. Лишь бы не узнал ее секрет.

— Ты моё тело даже не знаешь? В интим без обязательств это не входит! — шепчет одними губами.

Мои слова ранили ее сильнее, чем я думал!

Ласкаю изгибы талии, наблюдая, как безупречные соски твердеют. Со страстной грубостью вдавливаюсь в хрупкое и дрожащее тело. Она задерживает дыхание, отчего аккуратная грудь встречается с моей. Цепляется за мои плечи, испуская тяжелый освободительный выдох.

— Мне некомфортно... — хлюпает носом, глотая скупые слезы. — Я не могу объяснить. Твои слова сидят у меня в голове и грызут-грызут изнутри... — слезы сбегают по щекам на подбородок, и я спешу собрать хрустальные капли губами. Осушаю ее слезы своими поцелуями, превращая соленые дорожки на коже во влажные. Лена вся вибрирует подо мной от напряжения. Вертится, пытаясь выбраться. Трется своими набухшими сосками о мою грудь, терзая нас обоих.

— Стас, слезь с меня... — без сил пытается оттолкнуть, но маленькие ладошки лишь опускаются на мои плечи.

— Ты просто боишься тактильного контакта... — чувственно целую в яремную ямку, вылизывая ее языком. — Просто лежать со мной. — Очерчиваю носом безумно твердые порозовевшие соски, которые забавно дергаются, как на пружинках. — В моих объятьях под давлением моего тела. Но ничего, кроме чувств не ощущать.

— Говорит мне парень, который чувств вообще не признает, — парирует, обрубая все мои старания.

Лена учащенно дышит, выгибаясь в пояснице, но под давлением моего тела это лишь телесная имитация. Оно знает, как реагировать, но забыло под гнетом страха.

— Эта близость обнажает сильнее... — выдыхает мне в губы. — Она открывает душу... — в прелестных глазах пылает незнакомый огонь, парализующий и подчиняющий меня. Поддаваясь зову сердца и желаниям своего тела имитирую знакомые движения. Мы словно занимаемся любовью на совершенно новом уровне, когда достаточно одних лишь прикосновений, чтобы раствориться.

— Стас... — ночнушка откидывает голову, запутывая пальчики в моей густой шевелюре. Искусно подстраивается под заданный мной темп, подмахивая бедрами. Бесстыдно трется грудью, взвизгивая от тончайших ощущений. Утыкаюсь лицом в изгиб ее шейки, засасывая соленую кожу.

— Ты прекрасна, моя розовая ночнушка, — выцеловываю каждый миллиметр бархатной кожи, разрываемый на части тихими стонами. — Всё в тебе идеально... — крепко обнимает меня за плечи и до невозможности плотно сжимает бедрами, переживая встряску. Жалобно хнычет, не выпуская меня из объятий.

— Слышишь меня? — пальцами стискиваю ее порозовевшие щечки, требуя смотреть мне в глаза. — Никогда в себе не сомневайся... — срываюсь на бешеное дыхание, ощущая, как от адреналина сердце подскакивает к горлу. — Ты идеальна, потому что другой такой больше нет.

— Черт, Стас! — упирается лбом мне в плечо и тихо-тихо подплакивает. — Я в тебя, кажется, влюбилась!

От признания ночнушки у меня аж член вздергивается и так хочется в тесном плену ее киски оказаться, что выть охота.

— Знаешь, — мягко тяну её за волосы, чтобы смотрела мне в глаза, — у меня аналогичная ситуация.

И мы вместе взрываемся диким смехом счастья. Только по щечкам Лены бегут редкие слезки.

— Ты на неделю затих, и я стала переживать, — любуюсь трепыханием ее ресничек, а внутри аж всё сводит. Вот это я понимаю сила чувств! — А сегодня, когда услышала стоны, подумала, что опять из твоей квартиры и меня прям разнесло, — открывает мне свое сердце, смущенно краснея.

— Я заметил! — утробно хохочу, на что ночнушка пихает меня в бок, и я перекатываюсь на свободную часть постели. Встаю на локоть, нависая над ней.

— Хочешь секрет? — пальцем обвожу контур ее носика, и она яростно мотает головой.

— У меня действительно было много девушек. Но никто и никогда не был в моей спальне. Это чисто моё место. Мой уголок спокойствия. И ты первая, — вижу, как в изумлении широко распахиваются ее глазки, и лыблюсь, как влюблённый болван.

— Ты специально это говоришь, чтобы звучать романтично, — не верит мне. Снова напрягается. Сосочки торчком стоят такие вкусные.

— Клянусь тебе самым дорогим!

— Членом, что ль? — фыркая, дерзко хамит.

О да, моя розовая ночнушка вернулась!

— Пошлячка! — до хруста рёбер и визга сжимаю её в своих крепких объятьях. И хрипло шепчу на ушко:

— Давай теперь пошумим, ночнушка!

— Давай, — соблазнительно закусываю нижнюю губу.

Стас обвивается вокруг моей талии и перекатывает на спину. Потеряв всякий стыд, раздвигаю ноги, чтобы открыться ему.

— Ночнушка, это будет лучший секс в твоей жизни, — самонадеянность этого извращенца заводит крепко. Он улыбается так, что у меня дрожат колени, и я ещё сильнее открываюсь для него.

— Да я прям вся в ожидании, Стасик… — мурлычу дерзко, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. На мою дерзость парень с треском разрывает мои трусики и пальцами мягко проводит по складкам.

Черт! Это волшебно!

Широкие ладони парня ласкают мои колени, когда он смотрит на меня сверху вниз. Огромный в моих глазах. Идеальное спортивное тело. Член гордо стоит. Набухший от возбуждения.

И я так сильно хочу его внутри себя.

— Хочешь? — Стас издевательски похлопывает членом по моим липким половым губкам и тычется головкой в клитор, заставляя меня визжать.

— Хочу, — привстаю на локтях, отчего наши лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. Стас широко лыбится. Нежно толкает меня обратно на кровать.

Грубо хватает за бедра, отрывая мою задницу от матраса, пока я не оказываюсь на одном уровне с его огромным членом.

— Если тебе нужно остановиться, просто скажи мне, — заботливо проговаривает мой соседушка и подмигивает, когда его пальцы оглаживают мою дырочку, проверяя, насколько я мокрая.

Достаточно! Я достаточно мокрая!

Не разогреваясь больше, Стас придерживает член у основания и толкается в мою узкую дырочку. Играется головкой и проводит ею между складками. Используя мою смазку, чтобы запачкать себя. Подмахиваю бедрами и трусь, отчаянно желая большего.

Парень лишь злобно улыбается и без предупреждения пронзает меня резким проникновением.

— Стас... — скулю от напряжения и перестаю дышать. Он медленно выходит и также грубо заполняет меня вновь, словно разрывая изнутри. Сбивчивые стоны слетают с губ, и я запрокидываю голову. Мельком замечаю, что парень испытывает кайф от моей отдачи. Ерзает на месте, потираясь о мои бархатные стеночки. Полностью заполняет до упора и до полного соприкосновения наших бедер.

— Давай, ночнушка! Громче! Не сдерживайся! — подстегивает меня. И я срываюсь на визг. Издаю нечленораздельные звуки, когда чувствую, как его головка «целует» шейку матки.

— Дерьмо!

— Черт возьми, ты узкая! — он отрывисто стонет и жестче хватает меня за бедра, удерживая на месте.

Желая раствориться в ощущениях, чувствую, что парень смотрит на меня. Нуждается во мне, и я открываю глаза встречаясь с бурлящей похотью в почерневших небесах.

— Пожалуйста, — умоляю, резко двигая бедрами.

— Думал, что это я должен умолять тебя, — усмехается.

Стас склоняется к моему лицу и целует с безумной страстью, исследуя мой рот языком. Слишком быстро отстраняется и совершает несколько внутренних толчков, вызывая у меня еще один стон.

Наши взгляды снова встречаются. Мои губы приоткрываются в немом стоне, когда он начинает грубо, но медленно входить в меня. Так чувственно, что кажется, будто я таю.

— Стас… — умоляю, но совсем не понимаю, о чем прошу.

Запускаю пальчики в его волосы, оттягиваю мягкие пряди. Своими нелепыми движениями прошу его сильнее прильнуть ко мне. Прижимается всем телом и сладко целует, а затем оставляет мои губы и покусывает подбородок.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя сильнее?

Я просто киваю, но ему этого мало. Парень сжимает мое горло широкой ладонью, садясь на пятки. — Умоляй меня об этом, — требует он, украдкой двигаясь.

— Пожалуйста, трахни меня сильнее.

Я просто хочу! Нет! Желаю всем своим похотливым естеством, чтобы он трахал меня до потери сознания.

— Теперь, когда ты так мило умоляешь... — все еще душа меня, он звонко врезается в меня бедрами, как одержимый. Хочу что-то схватить. За что-то зацепиться, но лишь сжимаю простыни в кулаки, угрожая разорвать их на части.

Мой сосед реально Бог! Трахает так сильно. Мощно. Бешено. Стонами деру горло. Прекрасно понимаю, что мои крики весь дом слышит.

— Да, ночнушка! Давай! Оповести всех о своем надвигающемся оргазме, — Стас говорит через слово, еле дыша.

Узел все сильнее затягивается с каждым толчком его толстого члена.

Звонко шлёпает меня по заднице. Звук шлепков кожи о кожу грязный, греховный.

— Думаю, я сейчас… — срываюсь на истошный вопль, когда он несколько раз касается клитора.

— Блять! — стонет, слегка сжимая мое горло.

Он матерится и старается изо всех сил вырваться из плотных тисков, в которые мои стеночки заключают его все ещё твердый член. — Я не хочу, чтобы ты кончала, — жалобно стонет, задыхаясь на эмоциях.

— Черт… — протяжно скулю. — Ты можешь… кончить мне в рот или куда угодно, — выдыхаю. Стас только улыбается.

Я совсем слетела с катушек! Этот извращенец превратил меня в похотливую шлюшку.

— Я еще не закончил, ночнушка, — протяжно заключает Стас, заставляя меня бессмысленно стонать.

Нервно покусываю свой указательный палец, чувствуя себя совершенно беззащитной перед ним.

Обнаженной и уязвимой под ним. Мои соски болят оттого, насколько они твердые.

Стас опускает мои бедра и ложится сверху, нежно целуя.

— Я хочу видеть твое лицо, когда ты будешь трахать мой член, ночнушка.

Стыдливый румянец вспыхивает на моих щечках, выдавая волнение. Обхватываю парня за талию ногами и переворачиваю, оседлав сверху. Стас лукаво улыбается, пораженный моими способностями.

Крепко сжимаю его член ладошками и покачиваю, чувствуя, какой он идеально скользкий от моих соков. Размеренно двигаюсь поверх его бедер, не получая достаточного трения. Ему это нравится. Он наслаждается, глядя на меня расширенными зрачками. Грубо впивается пальцами в мои бедра. Мягко похлопывает по попке.

А я сильнее сдавливаю член, отчего парень лишь давится слюной и закатывает глаза.

— Можно я тебя укушу? — спрашиваю невинно, наклоняясь к шее, чтобы оставить несколько хорошеньких засосов. Мне требуется немного времени, чтобы найти то особенное местечко слева, около кадыка, что заставляет его мять мои бедра сильнее от одного укуса.

— Все, что хочешь, ночнушка, — стонет с закрытыми глазами.

Выравниваю положение своего тела и танцую на его члене, дразня губки своей киски кончиком головки. Парень жадно хватает ртом воздух и сминает мои ягодицы. Он хочет контролировать заданный темп. Я не позволяю.

Стас помогает мне и медленно погружается в моё влажное лоно. Постепенно. Чувственно. Задевая все божье точки внутри меня, о некоторых из них я даже не подозревала.

— Блять!

Хлюпающий звук, который издает моя сочная и мокрая киска, оттого, насколько его член растягивает меня, такой грязный.

— Ты чертова богиня! — безбожно стонет подо мной.

Теплыми ладонями Стас накрывают мои подпрыгивающие сиськи и с силой оттягивают соски.

— Боже, Стас! Да! — никогда не была такой громкой во время секса.

Наша фееричная кульминация подкрадывается внезапно и поглощает, заставляя замереть на целое мгновение без движений. Без дыхания. Без сил. Лишь судорожные импульсы проносятся по сплетенным телам. Я так сильно сжимаю его, что мне кажется, Стас никогда не сможет вырваться.

— Как хорошо, мамочки! — поджимаю бедра, дрожа каждой клеточкой тела.

— Сожми меня, ночнушка.

Его жалобный скулеж — как молитва.

— Ну же, трахни меня!

Безостановочно не перестаю прыгать на нем сверху, чувствую, как член дергается внутри меня. Его бедра дрожат, и дыхание, как и его толчки, становятся беспорядочными. И я знаю, что это значит…

Слезаю с него, отчего парень жалобно скулит, желая объяснений. Укладываюсь у него между ног и обхватываю его член. Заглатываю целиком, одной рукой сжимаю у основания, а другой глажу его грудь.

Я задыхаюсь и бешено двигаю головой вверх и вниз, так отчаянно желая попробовать его на вкус. И получаю желаемое. Схватив мою голову и прошептав что-то неразборчивое, Стас кончает мне в рот. Его густая сперма выстреливает мне в горло, заставляя поперхнуться.

— Черт, ночнушка!

Это, без сомнения, лучший секс, который у меня когда-либо был!

— Вы... — слышу обрывки фраз из кухни и звон по батареям. — Перестанете!

С довольной улыбкой смотрю на Стаса. Заползаю к нему на грудь, и мы взрываемся хохотом.

— И в этот раз претензии точно не ко мне! Кричала то ты, ночнушка!

— Стас, мне жарко! — шлёпаю босыми ступнями и с унылым выражением лица, придерживаясь за поясницу, забираюсь на постель.

Беременность в летний период — это тяжело!

Я напрочь отказалась от одежды, кроме трусиков, и изредка надеваю свободные футболки мужа.

Как врач Стас поддержал моё желание каждый день ходить голышом перед ним.

— Что мне сделать, ночнушка? — подсаживается ко мне вплотную и кладет ладонь на моё выдающееся пузико. Вздрагиваю. Гормоны настолько шалят, что меня откровенно тянет на сексуальные приключения и эксперименты.

— Подуть на тебя? — игриво дует на ушко, заставляя меня съежиться от блаженства. Грудь вообще покрывается мурашками и гудяще пульсирует.

— Или в особо горячее и жаркое местечко? — провокационно шепчет на ушко и пальцами лезет за резиночку трусиков.

— Пошляк, — в ответку кусаю мужа за подбородок, и словно невзначай, его пальцы соскальзывают на мою киску. И натирают через взмокшую ткань.

— Мне просто жарко, и я вспотела, — оправдываю слабость своего тела. И чуть шире развожу бедра, чтобы сильнее ощутить пальцы мужа.

— Конечно, дорогая, — издевательски хмыкает мне в грудь. — Если раньше твои сиськи были просто шикарными, — кончиком носа Стас обводит мои набухшие соски. — То сейчас они просто ахуенные, — размашисто облизывает мои бедные сосочки и обдувает, играя на контрасте ощущений. Взвизгиваю. Чувствую нервирующий узел, стягивающий низ живота. Боже!

Наглаживает мой животик и вбирает в рот правую грудь. Сладко и влажно посасывает сосок, играясь с ним кончиком языка. Начинаю потеть ещё сильнее. Господи, Стас, не помогает!

— Ты делаешь только хуже... — хнычу под пытливыми ласками мужа, который удивленно мычит на моё замечание.

— Я еще больше мокрая...

С хлопком выпуская мою грудь, Стас лукаво лыбится.

— Где? — и снова натирает пульсирующую киску через трусики. Хлопаю его по запястью и ошпариваю грозным взглядом.

— Как думаешь, мне можно? — стыдливо краснею от своего вопроса, и соски ещё твёрже становятся.

— Трахаться? — муж хохочет и как всегда прямолинеен, как отбойный молоток. — Твой гинеколог сказал мне, что секс даже полезен в принципе перед родами, — такую серьезную мордашку делает, что прям тяжело не поддаться убеждениям.

— Думаешь, на слово тебе поверю? — царапаю мужа по линии челюсти зубками, вырывая из могучей груди рык.

Стас отчаянно хочет, чтобы ему перепало. Но как врач, в первую очередь он понимает, что мой комфорт превыше всего.

Сползаю с мягких подушек и демонстративно ложусь на бочок.

— По крайней мере, мы можем хотя бы проверить совет твоего гинеколога... — Стас хрупко дышит, прижимаясь ко мне теснее со спины. Ласкает мой выдающейся животик. Напевает и нежно целует в щеку. Блаженно лыблюсь, рассыпаясь от нежностей мужа.

— Тебе лишь бы потрахаться, — оборачиваюсь через плечо, различая похоть, плещущуюся на дне зрачков. Стас почти жалостливо скулит, трогая и ощупывая мою задницу. На мне ничего, кроме розовых стринг.

— Говорит девушка, которая минутой раньше интересовалась можно ли ей трахаться, — щипает меня за сосок, и я врезаюсь попкой в пах мужа. — Блять, но ты такая... — трется пахом о мои сочные ягодицы, показывая свою твердую эрекцию. — Я хочу тебя, ночнушка, — целует и покусывает мой нижнюю губу. — Дико сексуальную, мою беременную девочку... — теплой ладонью настойчиво наглаживает животик. Даже этих ласк достаточно, чтобы жалкие ниточки от стринг промокли в моей смазке. — Я хочу, чтобы ты постоянно была на моем члене. Всегда.

— Ладно я могу согласиться, что секс действительно полезен перед родами. И даже можно понять, кто родится... Если, конечно, не обманывают, — слегка поддразниваю мужа, запуская пальчики в его волосы, прежде чем схватиться за футболку сзади.

Стас прижимается членом к моей прикрытой дырочке. Приспускает мои стринги до колен. И не успеваю я опомниться, как он погружается в мое гостеприимное влажное тепло. Рвано стонет мне в губы, обнимая сильными руками моё пузико, пока мы оба лежим на боку. Самая безопасная и максимально удобная поза.

— Стас... — хнычу, чувствуя, как его толстый член проникает в мою нежную киску. Обильная смазка растекается по члену. Набухшая плоть буквально купается в моем природном липком кремушке. И любимый утыкается лицом мне в шею.

Боже, на седьмом месяце беременности удовольствия слишком сильные и обострённые!

Стас интенсивно шарашит бедрами, вплотную прижимаясь к моим и заставляя член дергаться внутри моих сжимающихся стеночек. Хрипло стонет на каждый толчок.

— Боже, Стас, ты дикий! — визжу, когда он залетает в мою сочащуюся и опухшую киску до упора и склоняется, чтобы укусить за сосок.

— Не могу дождаться, когда ты начнешь кормить грудью... — облизывает мои соски, заливая их слюной. И жестко мнет сверчувственную грудь. Выкручивает, сука, соски. А ведь грудь связана с маткой и ощущения просто крышесносные.

— Извращенец!

Но так заводят его пошлости!

— Детка, мне нужно двигаться или я лопну, — полизывает мой сосок, и я закатываю глаза. Одной рукой сжимаю в кулак воротник его футболи, второй хватаюсь за поясницу мужа, чтобы двигался ритмично. Без гребаных остановок.

— Пожалуйста... — задушенно кричу и облизываю его щеку. Жар между нашими телами достигает пожара. Накачанные бедра мужа рывками таранят мою онемевшую от трения киску.

Завожу ладошку за спину мужа и хватаюсь за идеальную задницу. Стоны вырываются из нас обоих. От тяжёлых вздохов становится невыносимо душно. Обрывочные стоны Стаса у меня под ушком прошивают током. Заставляют визжать от радости и переизбытка эмоций.

Муж жмется щекой к моей сочной груди, вскользь посасывая розовый сосочек. А я запутывают пальцы в его волосах, когда он рычит от наслаждения, наполняя мою киску спермой.

Голубоглазый негодник помогает мне пережить кайф, дразня бьющую током бусинку клитора. Мои бархатные стеночки плотно сжимаются вокруг толстого члена, и я с криком кончаю поверх мужской плоти.

Но губы мужа безостановочно ласкают мою грудь, заставляя стонать при каждом облизывании и посасывании. Сладкая влага явно остается на языке. Маленький признак того, что я уже почти готова к грудному вскармливанию ребенка.

— Такой сладкий вкус... — член снова твердеет внутри меня и словно набухает еще сильнее, пока я согреваю его меж своих уютных стенок и хнычу, принимая всего целиком.

— Я люблю тебя, ночнушка, — приглаживает мои взмокшие прядки волос и нежно целует в губы.

— Я тебе сильнее, нарушающий покой, сосед-извращенец, — цапаю мужа за нижнюю губу, переполненная счастьем.

Мужчина, нарушивший мой размеренный уклад жизни, стал моей главной любовью!