— Руслан Ахметович! У вас встреча через десять минут, вы где? А потом еще одна, — орет на меня по телефону моя же помощница.

— Да помню я, — рявкаю, подрезая курицу в красной "Ладе" на светофоре. Я и так дико раздражён, опаздываю, еще она медленно едет.

Только что звонила жена брата, попросила взять дело своей подруги. И ладно бы там было что-то серьезное, но ведь наверняка очередное бессмысленное сватовство. — Я почти на месте. Предложи клиенту чай, улыбнись новым зубным имплантатом.

— Шутите, Руслан Ахметович, но за имплант спасибо, — улыбаюсь, вспоминая, как радовалась секретарь.

Секунда, другая. Визг тормозов, сигнал клаксона. Толчок вперед сбивает с толку. От удара об руль спасает ремень.

Да что б тебя!

— Руслан Ахметович, что там у вас?!

— Авария, я жив. Скоро буду, — вырубаю связь с секретарем.

Смотрю в окно заднего вида и вижу ту самую машину, что подрезал. "Лада" с девушкой внутри. И теперь она впечаталась в мой задний бампер.

Сижу и пытаюсь понять, что делать?

Удар был несильный, можно без ментов разобраться. Но как же бесит! Все некстати!

Выхожу из тачки, хлопая дверьми с такой силой, что дрожат окна. Иду к машине, осматриваю, в принципе, незначительные повреждения, потом поднимаюсь.

Стучу в окно, раздражаясь от испуганного вида этой идиотки. Но весьма привлекательной, стоит отметить. Пожалуй, пару баллов можно ей накинуть чисто на внешний лоск. Темные блестящие волосы идеально контрастируют с белой кожей. Белоснежка, не меньше.

— Выходите, девушка! Будете повреждения натурой отрабатывать.

Она мотает головой, показывая европротокол. На эту херню времени нет. Показываю, чтобы окно опустила. Это она делает, но лишь чуть-чуть. Даже руку не просунуть. Хотя хочется, чтобы погладить и сказать, что я не зверь, хотя и выгляжу довольно грозно.

— Извините, пожалуйста, я не хотела. Мне позвонили, и я…

— Да плевать. Я опаздываю на встречу. Давай минет по-быстрому и я поехал, — смотрю прямо в испуганные ярко-синие глаза. Я, наверное, таких и не видел никогда. Да, пожалуй, шутки шутками, но от минета от этой птички я бы не отказался.

— Я не буду ничего вам делать! Я вызываю полицию!

— Да расслабься, там повреждения минимальные. Давай телефон, созвонимся, договоримся.

Вот что я творю. Пытаюсь девку склеить, где? Прямо в пробке?

— Я не даю свои номера наглым, бесстыжим, агрессивным мужланам.

Ого, какая... Феминистка поди.

— С таким ртом и на тачку получше можно подзаработать.

— Это вы на что намекаете? Я купила ее сама!

— Ладно, нет времени с тобой возиться. Претензий не имею, можешь ехать.

— Стойте! — выходит все-таки. Дает оценить себя в полный рост. Надо сказать, что идеальный. И вес не больше шестидесяти. И на руки поднять можно и у стены трахнуть. — Это предумышленное покидание места аварии.

Смотрю по сторонам — камер нет. Даже если судья захочет отобрать права, договорюсь.

— Непредумышленное. Я вообще вышел покупать и не заметил, как в меня въехали.

— Но это ложь! Я хочу оформить страховку!

— Надо было оформлять круговую. Прости, крошка, но на тебя у меня времени совсем нет.

— У вас заберут права! Я буду ждать полицию!

— Удачи, — прощаюсь, оценивая напоследок худые ножки в черных туфлях лодочках. Не, ну они бы точно отлично смотрелись на моих плечах.

Прыгая в тачку и включая зажигание. Стартую с места со свистом шин, оставляя крошку в черном облаке выхлопных газов и мельком смотря, как она закашливается.

Забываю о милой курочке ровно в тот миг, когда подъезжаю к офису. Судя по тачкам, у меня довольно важный клиент.

Поднимаюсь по лестнице в офис, вход в который перекрывают два амбала. Смотрят строго, словно сканируя, но тут же пропускают. Киваю Кристине, смотря по сторонам. Но, похоже, важный клиент такой важный, что ждать в холле не привык.

Одергиваю пиджак, иду знакомиться с очередным толстосумом. Который считает, что такие, как он, имеют право помыкать людьми. У меня старший брат точно такой же, так что первое, что я сделал, сбежал в армию и вот, спустя много лет — стал детективом.

— Руслан Ахметович, — поворачивается мужчина в черном свитере и брюках. Его угрожающий вид не производит на меня никакого впечатления, но дает понять, что с таким лучше не шутить. — Вы опоздали.

Омар Даурбеков из Улан-Удэ

— На десять минут. Вы присядьте, расскажите, с чем ко мне пришли?

— По последним данным моя сбежавшая жена находится в Питере. Мне сказали, вы лучший. Найдите ее.

Обычно у меня просят проследить за неверными женами, а тут найти. Необычно.

— Без проблем. Это ее досье?

— Да, — кивает мужчина, а я открываю папку, смотря на ничем не примечательное лицо брюнетки. Хотя она может быть весьма привлекательной, если улыбнется.

— Откуда у вас информация, что она в Питере? Она могла поехать в любой город. Страна у нас большая.

— Ее родители получают фотографии. Обычно, она не привязывает их ни к чему конкретно, но в этот раз на одной из них был вот этот знак, — он показывает фото фотографии. Там на стене написано «Парадная». — Так подъезды называют лишь в Питере.

— Верно. Я вас понял. Оставляйте все. Думаю, скоро я ее найду.

— Не разочаруйте меня, — усмехается клиент, идет к выходу, а потом поворачивает голову. — И еще. Она может выглядеть иначе.

— В каком плане?

— Перед тем, как она сбежала, она довольно сильно упала. Лицом.

Ну, понятно.

— Думаю, лицо тут не самое важное, будем искать по другим признакам. Сколько у меня времени?

— Не время важно, а результат. Она украла у меня нечто важное, должна вернуть.

Он уходит, а его гнетущая энергетика все еще витает в воздухе. Я сразу лезу в сеть, ищу всю возможную информацию об Омаре. И тут же попадается старое видео, где он, как утверждает канал, тащит свою жену за волосы прямо по парковке и пихает на заднее сидение машины.

Неприятно, но это работа. Дальше пусть сами разбираются.

Смотрю на время, вздыхаю. Подруга жены брата задерживается, а ждать я не привык. Так что пусть записывается у секретаря.

Выхожу из офиса, набирая Свету, и вижу двух парней в форме, что движутся ко мне вместе с моим лучшим другом и наставником. Костей Зотовым.

— Мы за тобой, Рус.

— Не понял?

— Девушка на красной "Ладе". Помнишь? Она заявление на тебя подала. Ты уехал с места аварии.

— Кость, не смеши. Мне работать надо.

— Заявление есть, его нужно отработать. Напишешь свою версию. И работай дальше. Ну, и ты пока без прав, сам понимаешь.

— Вот же сука! — думал, не решится.

Иду к цели

Мимо меня проезжает полицейская машина, напоминая о придурке, которого встретила на дороге. Я паркуюсь около офиса детектива, с которым должна встретиться. Невысокий дом, каких в Питере довольно много в стиле доходных, остатки старой питерской архитектуры. Я иду внутрь, поднимаюсь на третий этаж, рассматривая вензеля и лепнину. Перед самой дверью звонит Дарина. Моя начальница и подруга.

— Да, Дарин?

— Доехала до Руслана? Что сказал? Поможет?

— Слушай, ты не поверишь, но я только у его двери. Я в аварию попала.

— Боже! Ты в порядке? Чего не позвонила?

— Да там мелочи, но попался какой-то агрессивный тип. Мне казалось, у него костюм от мышц треснет, — Дарина смеется, но вот мне не смешно. — И это его «выходите» звучало скорее как, «иди сюда, тварь».

— А кто виноват?

— Да понятно, что я виновата, но почему не быть повежливее? Он еще и уехал, сказал, что без претензий. Нахамил.

— Номер записала?

— Да, я дождалась полицию и написала на него заявление. Чтобы потом знал, что так поступать нельзя.

— Может, спешил?

— Да какая разница? Вот такие потом сбивают пешеходов и уезжают. Ладно, пойду, детектив, наверное, уже заждался.

— Давай, давай. Губы накрасила?

— Дарина! Ну, я же по серьезному делу…

— Одно другому не мешает.

Не говорить же ей, что я вообще не планирую в ближайшем будущем заводить отношений!

Жму на значок окончания разговора и толкаю дверь приемной Кадырова Руслана Ахметовича.

Меня встречает женщина за дубовым столом. Поднимает голову и приветливо улыбается.

— Добрый день. Алина Сандал, к Руслану Ахметовичу.

— Добрый день, а вы с ним разминулись буквально на полчаса.

— Но я же… — теряю дар речи. Даже возмутиться не получится, потому что опоздала на целый час. Но я была уверена, что если уж по знакомству, то дождется.

— Давайте я запишу вас на завтра. На три часа дня, например.

— Да, мне было бы удобно. Спасибо вам большое, — шагаю назад, закрывая за собой дверь. Этот день можно смело называть самым неудачным днем за последнюю неделю.

На машине я возвращаюсь домой, заехав в магазин и накупив себе вкусняшек. Мне срочно нужно снять стресс. Поднимаюсь на свой этаж, где меня ждет сосед Гоша.

— Алина, привет.

Я лишь вздыхаю. Как я устала ему объяснять, что между нами ничего быть не может! Потому что он младше, потому что он мне не нравится, потому что он странный и живет с мамой. Да и просто потому, что я не планирую отношений. Ни с кем!

— Здравствуй, Гош. Думаю, тебе лучше уйти. Я очень устала.

— Хочешь, зайдем к тебе, я сделаю тебе расслабляющий массаж?

— Не хочу! Слушай, ты еще молод, ты еще найдешь себе девушку по душе, — открываю дверь ключом, захожу и почти перед его носом хлопаю дверью, погружаясь, наконец, в рай для интроверта. Вдыхаю полной грудью, иду поливать цветы, стирать пыль, готовить рабочее место для новой статьи, а, может быть, главы в новую книгу. Я еще не решила. Но главное, что решать я могу сама.

Но не все так радостно. Например, раньше из моего окна было видно канал и парк за ним. А теперь выходя на балкон, я вижу огромный двенадцатиэтажный элитный дом с огромной закрытой территорией. Я невольно поднимаю глаза к самому вверху, где видно, как на мансарде ходит полуголый мужчина. Вот не стыда, ни совести.

На следующий день я вернулась к детективу, поднялась так же на третий этаж, застала того же секретаря на месте.

— Только не говорите мне, что мы опять разминулись.

— Если честно, он еще даже не появлялся в офисе. Хотя я скинула ему расписание. Может быть, вы подождете?

— А может, он просто не хочет выполнять свою работу? А вы просто его прикрываете?

— Не стоит давить на мою помощницу, — слышу за спиной голос. Дико знакомый голос. Поворачиваюсь резко, чтобы убедиться в своей правоте. Тот самый козел с дороги — это Руслан Кадыров, брат мужа Дарины. И то, что я вчера увидела, совершенно не вяжется с положительным образом, который нарисовала мне Дарина, рекламируя этого придурка.

— Вот так встреча! Пришли извиниться? — наступает он на меня, дико злит тем, насколько привлекательно выглядит.

— Я? Извиняться перед вами? За что?

— За то, что эту ночь я провел в отделении полиции.

— Вам полезно! Не надо было уезжать с места преступления.

— А вы, значит, такая справедливая и всегда честная? Правил никогда не нарушали?

Я тут же закрываю рот, потому что на моей душе висит грех такой тяжести, что не поднимут даже сильные руки моего оппонента.

— То, что другие нарушают правила, не дает остальным такое же право. Мне нужна была выписка для страховой о причине аварии. Не могла же я написать, что врезалась в воздух!

— Это извинение?

— Нет, конечно!

— Тем не менее, я его принимаю, проходите.

— Что? — я даже на секретаршу оборачиваюсь. Она с таким вниманием нас слушает, ей только попкорна не хватает. — Вы нормальный?

— Вы разве не за помощью пришли?

— Да, конечно, но вы… — он задирает бровь, смотря на меня, как на дуру. Но при этом, умудряясь разве что не раздевать меня глазами. Я отхожу от него чуть дальше, разворачиваюсь и устремляюсь к двери. Жду, когда он откроет ее для меня, впуская внутрь.

— Я, по-вашему, для чего сюда пришла?

— Возможно кто — то боднул твою машину? Ну, или другая мелкая неприятность, в которую попадают девушки твоего типа. — Моего типа.… Да у нас тут сексист! — Раз встречу организовала моя невестка, постоянно твердящая, что я бобыль, то понятно, что тебя мне сватают. И я могу сказать, что вполне готов променять свою свободу на такое личико и задницу.

Личико? Задницу?

— Вы что несете? Вы считаете, я пришла на кастинг?

— А разве нет?

— Нет! Я пришла к вам за помощью! Как к детективу, который может… А вы можете только свое ЭГО тешить! — разворачиваюсь и уже на пути к двери, как вдруг дверь, которую я приоткрываю в порыве обиды и злости, резко закрывается, а прямо перед моими глазами возникает мужская, мускулистая, увитая венами рука. Тут же делаю шаг в сторону, натыкаясь на неожиданно тяжелый взгляд, от которого по телу озноб страха… Вблизи он кажется еще больше. Еще опаснее. А разница в росте ощущается более остро.

— Если торопишься уйти, значит тебе стыдно, потому что я быстро тебя раскусил, и ты просто ищешь мужа, что в принципе нормально в твои… Сколько? Двадцать шесть?

— Я не ищу мужа. Я вообще замуж никогда не выйду, и тем более за такого бесстыжего мужчину.

— Тогда зачем ты здесь?

— Кто — то убивает по мотивам моей книги.

Такого он точно не ожидал. Судя по удивленному выражению лица, сначала не верит, но послушать готов.

— Давай подробности… — подталкивает он меня к столу, но я дергаюсь, избегая его прикосновения. Ну что за фамильярности. И где весь его хваленый профессионализм.

— Давайте…

— Что?

— Давайте на «вы»… Я понимаю, что у вас могло сложиться впечатление, что я одна из тех дурочек, что готовы целовать песок, по которому вы ходите или добавить бонусом к оплате нарушение личных границ в виде интимных мужских радостей, но мне правда нужна помощь… И если вместо того, чтобы относится ко мне серьезно, вы будете продолжать строить из себя мачо, то тогда я поищу более профессионального детектива…

У Руслана его стальная челюсть разве что не бьются об пол, так он на меня смотрит.

— На «вы» значит, ладно, слушаю, — он обходит стол и садится в свое кресло. Очевидно, наконец, готов меня слушать.

Даже телефон переворачивает, который вдруг жужжит.

Я немного переживаю. После рассказа этой истории в полиции, надо мной откровенно посмеялись, не забыв конечно пригласить на свидание для особой защиты...

— Я писатель. Ну, вернее, я журналист, но написала несколько книг. Среди них есть триллер. Там про серию убийств молодых брюнеток.

— Типа вас?

— Да… Такой типаж. И недавно я начала замечать, что в городе происходят преступления, весьма напоминающие те, что я описывала. И главное в тех же местах.

— Особенный способ? — спрашивает, смотрит снова в телефон, на котором высвечивается очередной вызов.

— Да… Удушение. У меня ремешком от сумочки…

— Как — то слабо для связи… И девушки все брюнетки?

— Нет, не все, но дело в том, — я вздыхаю, достаю карту, что совсем недавно распечатала. — Каждое убийство происходит все ближе и ближе к моему дому… И мне кажется, что совсем скоро придут за мной. У меня ощущение, что за мной следят, понимаете?

По лицу Руслана Ахметовича не поймешь ничего, он рассматривает карту, словно пустое место, потом поднимает взгляд на меня.

— Вы понимаете насколько это слабо. Удушения одно из самых распространенных способов убийств. Более того, мы даже типаж не можем привязать.

Он кидает телефон в стол, чтобы тот перестала нас отвлекать.

— Уверена, что если мы посмотрим на трупы, то будет еще одна особенность…

— То есть вам не помощь нужна по сути, а провести расследование.

— Да, с целью понять, есть ли мне чего опасаться…

— Давайте так, Алина Кирилловна. Я приставлю к вам человека для круглосуточного наблюдения, на несколько дней, чтобы убедится, что нет подозрительной активности. А сам запрошу данные патологоанатома, чтобы выяснить были ли какие — то общие черты убийств. И как только что — то выясню, то с вами свяжусь.

Он дает мне листок, на котором я пишу свой номер телефона и адрес.

— На этом все?

— Пока да, — он дает мне визитку. — Это мой личный. Можете звонить в любое время, если вспомните что — то еще… И ваше имя и есть ваш псевдоним?

— Да, хотите книгу прочитать?

— Это необходимо, чтобы понять, насколько вероятно происходящее по ней.

Я встаю, прижимаю к себе сумку, спасаясь от его внимательного взгляда, собираю карту и наконец, шагаю к двери. Врасплох меня застает отвратительно откровенный вопрос.

— Алина, вы жертва изнасилования?

Я прикрываю глаза, вздрагивая всем телом. Скотина… И как он только понял?

Поворачиваю голову, пытаясь натянуть на лицо улыбку, хотя больше это чувствуется гримасой.

— Тяжелый брак. Буду ждать звонка. Всего хорошего.

Открываю дверь и вижу красивую рыжеволосую девушку, что при моем появлении вскакивает с дивана. А за столом секретаря уже сидит взрослая, милая женщина.

— Добрый день, — улыбается она мне, а рыжая просто проходит мимо, сразу в кабинет, неграциозно хлопнув дверью. — Ни воспитания, ни интеллекта.

— Зато, наверное, много других талантов.

Секретарь прыскает со смеху и кивает.

— Вас записать?

— Нет, буду ждать звонка… — Если конечно он воспринял меня всерьез. — Если дождусь.

— Почему ты не брал трубку? — садится Света в кресло, изящно переплетая ноги… Красиво, нечего сказать. Света, одно сплошное "красиво"…

Но перед глазами все равно огромные испуганные глаза Алины, когда она дернулась от меня… И как я сразу не понял, что она вообще не про замужество… Тоже мне, детектив. — Рус, ты слышишь меня? А кто эта девушка, что от тебя вышла? Где — то я ее видела…

Пока Света пытается вспомнить, где могла видеть вполне себе известную журналистку, я уже вбиваю в поиск автора Алину Сандал, чтобы купить ее книгу.

— Клиентка. Поехали, надо в книжный заехать.

— Зачем? — шлепает она накладными ресницами, а я уже тяну пиджак с кресла и иду к двери.

— Просвещать тебя будем. Повышать уровень твоего интеллекта.

— Будь я чуть поумнее, давно бы нашла более внимательного мужчину…

— Сама знаешь, я тебя не держу, — открываю перед ней дверь машины, а потом и сам сажусь за руль, мысленно ставлю отметки на делах. Узнать все про Алину. Обычно я делаю это перед приходом клиента, пробиваю всю подноготную, но тут смутила жена брата, что расписывала мне Алину как восьмое чудо света, как минимум. Все чего я ждал это томных взглядов, глупой истории и жалоб невестки, что не оправдал ее надежд. Она постоянно пытается втянуть меня обратно в семью, но одному как — то проще, меньше контроля, меньше желания кому — то что — то доказать.

Второе и самое важное, получить информацию по всем делам, которые могут быть косвенно похожи на книгу Алины… Третье и самое важное перестать думать о том, так же ли она хороша под одеждой, как и в ней. Настолько идеально на ней сидела эта красная юбка и белая блузка. Что тоже навело на мысли, что девушка в поисках… Кто же мог подумать, что жертва тирана будет одеваться, словно нарочно привлекая к себе внимание. Хотя, скорее всего, это связано с тем, что в браке ей так одеваться не давали. Нередко у меня были заказы от богатых ублюдков, что следили со своими и без того скромными женами. А некоторые приходили ко мне, чтобы найти ту, что сбежала из-под гнета.

Мы как раз подъезжаем к книжному магазину. Света ковыляет рядом на своих шпильках, словно я куда — то сбегу или найду портал в какой из книг в параллельную реальность. Например, между стройных белых бедер Алины… Но я мысленно отрезаю себе член, чтобы не думать о ней, потому что жертвы насилия точно не тот объект, на который я готов тратить время. Вот со Светой просто. Она всегда готова, она всегда под рукой, она даже будет готова родить мне, если вдруг вздумается оставить потомство… Немного назойлива, но я это списываю на детство без отца… Ей необходимо внимание, и она его получает в полном объеме, как и месячное содержание, чтобы держать себя в форме и иногда кататься на море.

— Ой, Рус, смотри, тут вагина прямо на детской книжке. Это вообще законно?

Ладно, хоть удерживаю себя от закатанных глаз. Подхожу к девушке консультанту и прошу найти для меня полку с книгами Алины. Меня провожают, а Света уже цокает возле меня.

— Вот тут две книги. Остальные не выходили в печати.

— Спасибо, — беру обе, смотрю на обложки. Черный фон и женское полуобнаженное тело на обеих. Разница только в том, что одно перетянуто веревкой, а на другом стоит окровавленное клеймо.

— Ужас, — выдает свои мысли Света. — Ты это читать будешь?

А вот мои мысли иные, потому что я словно вижу на этих изображениях саму Алину в ее совершенстве и беззащитности. Отчего даже покалывает пальцы от желания к ней прикоснуться… Где бы она не была.

Меня отвлекает телефонный звонок того самого придурка Зотова, с которым мы вместо камеры бухали у меня на хате.

— Ты мне бутылку вискаря должен. Десятилетнего.

— Вот на свадьбе и отдам.

— Чьей свадьбе?

— Это плохая шутка Кадыров. Моей. Которая завтра. Забыл?

Блять. Мельком смотрю на Светку, которую брать туда совершенно не хочется.

— Нет, конечно. Вот стою, подарок выбираю.

— Ты со Светкой приедешь своей?

— Да не хотелось бы. Решит еще, что у нас все серьезно.

— Ну, тогда ищи пару, а то незамужние родственницы Нинки тебя сожрут.

— Страшно… А может это моя мечта умереть под телами незамужних дам.

Мы ржем, чем привлекаю внимание Светки. Она читает книгу «как выйти замуж». Ирония, жестокая ты сука. Не хватало ей еще букет поймать. Будет потом не удобная Света, а мозговыносящая Света. Я и так слишком долго с ней, пора делать ноги.

— Все, завтра жду, можешь прямо сегодня приезжать. Шашлыки вон жарим.

— Давай, на связи, — вырубаю телефон, смотрю на книгу, что в моих руках. Мысли бегают в голове как изголодавшие волки. И на их уме одна лишь таинственная дичь. Пугливая, но смелая. Парадоксальное сочетание, но поднимающее все, что только можно поднять у здорового свободного мужика.

— Кто звонил? — цокает ко мне Света, набрав себе книжек, которые вряд ли ей помогут. По крайней мере, со мной.

— Да по работе надо уехать на выходные.

— Погоди, а как же наш секс марафон. Ты обещал позвать меня к себе.

— Ну что я могу сделать, Свет. Работа есть работа. Нужно же оплачивать все твои хотелки, — щелкаю по носу, и она морщится.

— А может ты тогда мне ключ дашь? Ну, от квартиры. Я буду ждать тебя… В твоем любимом сексуальном белье, — ведет она пальцем по груди, но я сжимаю ее в кулак и качаю головой.

— Никаких ключей. Поехали, домой заброшу.

— Что, даже не поужинаем?

— Ехать надо, дел скопилось дохрена, — покупаю книги и веду ее в машину. Отвожу домой, хочу уже попрощаться, но она лезет ко мне в штаны. Словно это способ меня окольцевать. Нет, хороший минет это дар божий, но трахать одну, когда в голове другая, последнее дело. — Отдохни, Свет.

Она обиженная уходит, а я бьюсь головой об сидение, пытаясь понять, нахуй мне баба с такими проблемами. Но когда сильно хочется, пойдешь почти на все.

Достаю с заднего сидения пакет с книгами, беру первую и открываю. А рука уже сама набирает телефон Алины. Даже видеосвязь.

Она берет трубку почти сразу, а я вижу, как она в пушистой шали сидит где — то у штор. Я навожу камеру на свое лицо и читаю первые строки книги

— Тьма поглотила свет в тот день, когда невинную девушку отдали за монстра.

— О, вы начали читать мою книгу. Я думала, найдете краткое содержание.

Улыбаюсь, слыша ее голос, смотря в ее чуть затемненное лицо, обрамленное темными прядями волос.

— Я к вам с просьбой, — тут же приходит в голову идея.

— Слушаю.

— У моего друга завтра свадьба. А я понятия не имею, что дарить.

— О, ну тут надо знать предпочтения.

— Он мент, она училка его детей.

— Ну, учительницы обычно довольно воспитанные, любят, когда вокруг них много людей… Подарите сервиз. Помню, был такой красивый с котятами. Я купила себе наборчик кофейный.

Сразу отмечаю себе, что Алина любит кофе. Зачем только — непонятно.

— Так, сейчас гляну где ближайший.

Туда и иду под руководством моего гида по фарфору. Только вот в магазине кончился сервиз.

— Слушайте, возле моего дома есть центр. Он еще работает, там я точно видела на днях сервиз.

— Только вы не успеете, — влезает менеджер. — Володарский стоит.

— А может, я сбегаю, куплю, я тут рядом живу.

— Вы меня очень выручите.

— Извинюсь как следует.

Я бы принял от тебя другие извинения. Более интимного характера.

— Я тогда денег вам брошу на карту. Сервиз я так понимаю дорогой?

— Да, в районе пятидесяти тысяч.

— Понял. Значит, увидимся возле вашего подъезда. Спасибо вам, Алина.

— Будем считать это началом прекрасного сотрудничества.

Любая другая бы девушка сказала это с тонким намеком на продолжение, но не Алина. Я уже понял, что чего в ней нет, так это жеманности и лицемерия. Такая врать не станет.

Как только заканчиваю разговор, сразу встаю со своего любимого кресла и убираю ноут.

Иду к двери, но цепляюсь взглядом за собственное отражение. Ну и видок. Волосы в разные стороны, под глазами круги.

Хотя уже вечер, я никуда не планировала выходить, поэтому не важно, кто что подумает. Пусть даже детектив, который всегда как с обложки.

Но все равно стягиваю свитер, надеваю свой любимый зеленый плащ, на шею, в тон светлее шарфик. На волосах делаю прямой пробор и сворачиваю копну в узел. Без макияжа, конечно, не то, но и так вроде неплохо.

Кивнув себе, выхожу из квартиры. По привычке оглядываюсь, пока спускаюсь, пока иду по двору. И даже машина, что тихонько следует за мной, не помогает полностью расслабится в постоянном ожидании опасности. Это чувство кажется всегда со мной. Настолько въелось, заставило быть мнительной и максимально осторожной. В моей сумке всегда острая пилка, перцовый баллончик, заряженный кнопочный телефон с единственным номером службы спасения. А в коридоре лежит сумка для побега с новыми документами, париком и деньгами… Прихожу в себя только когда оказываюсь в ярко освещенном торгово — развлекательном центре.

Иду в нужном направлении, нахожу отдел фарфора и покупаю сервиз.

Потом в отдел подарков, где мне красиво упаковывают коробку, нацепив сверху шикарный белый бант. Белый символ верности. Самое то, на свадьбу. На праздник надежды, что разбивается так же легко, как и фарфор.

Коробка получается весьма тяжелая, но я все равно несу ее сама, ровно до того момента, когда передо мной не возникает сам Руслан во всей красе. Он ждал меня у выхода, потому что охранник уже никого не впускал.

— О, вы почти успели. Держите.

— О, даже упаковали, — рассматривает коробку, легко ворочая ее в руках. Настолько легко, что я невольно задумываюсь о силе его тела. О той опасности, что может нести собой эта сила.

Он выше меня почти на голову. Если бы захотел, легко сломал бы руку или даже позвоночник.

— Ну не нести же просто коробку, — внутренне встряхиваюсь. Мне не стоит бояться Руслана. У него нет на меня планов, тем более он скорее из рода защитников, а не садистов.

— Красиво вышло.

— Да, надеюсь, вашему другу и его супруге понравится, — хочу отойти, но Руслан загораживает проход, приближаясь слишком резко. Вызывая острый приступ паники. Я тут же отшагиваю, закрываясь по привычке сумкой, в боковом кармане которой всегда есть, чем защитится.

— Отвезу вас.

Практически в ультимативной форме.

— Мне тут близко. Пешком быстрее будет.

— Хотел обсудить кое — что по делу, пока не уехал. Я надолго вас не задержу, — наклоняет он чуть голову. — И трогать не буду.

— По моему делу?

Руслан кивает, широко улыбнувшись. Надо сказать, ему идет улыбка. От его улыбка слабеют коленки, и тянет саму растянуть губы, чтобы ответить тем же. Его улыбка кажется максимально безопасной, бесхитростной.

— Ну, раз так, ладно.

Мы идем к машине на комсомольском расстоянии. Он ездит на спортивном немце, черном, как его волосы, дерзком, как его натура. Пожалуй, эта машине ему подходит.

Он сам открывает мне двери, сокращая расстояние до критического минимума, отчего, внутри возрастает страх.

— У вас своя машина? — вдруг спрашивает он, и я киваю.

— Не люблю общественный транспорт.

— Или просто не любите, когда вокруг вас люди. Мужчины, — уточняет он, прожигая меня взглядом и тут же закрывая дверь с моей стороны. Я пристегиваюсь и провожу короткий осмотр машины. Чище чем у меня. Панели разве что не блестят. Пока Руслан отходит к моему соглядатаю, я быстро открываю бардачок, нахожу пачку влажных салфеток и губную помаду.

Это немного успокаивает. Значит, он часто возит тут свою девушку, скорее всего, порой занимаясь сексом прямо в Питерских пробках. Но тут не пахнет ею, запах чисто мужской, щекочущий ноздри.

Дверь слева открывается. Руслан залезает внутрь, нажимая кнопку включения двигателя. Расслабленный настолько, что завидно.

— Тут же заправка рядом?

— Да. Слева.

— Заедем, а то я на мели, — показывает на горящую кнопку на приборной панели. Я пожимаю плечами, невольно любуясь венами на мускулистых руках. — Скажите, Алина, ваши книги косвенно или нет, связаны с вашим прошлым?

— Не особо. Это выдуманные истории. Но в них много от меня, конечно. Да и редко можно найти книгу, где автор не вкладывает частицу себя, даже если это коммерческий проект.

Выдаю на одном дыхании, после чего Руслан на пару минут замолкает, словно что — то обдумывая.

— Как вы узнали про убийства?

— Я по роду деятельности постоянно просматриваю новости. Несколько случаев показались мне подозрительными, и я… Я пошла…

— Так, так…

— В отделение и представилась сестрой умершей. Хотела подробностей, но не вышло. В тот день я заметила там человека из своего прошлого, следователя Игнатенко, он как раз и ведет это дело. Поэтому я не могу добраться до отчетов по вскрытию, чтобы выяснить…

— О своем прошлом вы мне, конечно же, расскажите?

— Оно не относится к этим убийствам.

— Вы уверены? Мне было бы проще…

— Я не буду обсуждать свое прошлое! Если вы не можете все выяснить без этого, тогда вы не тот, кто мне нужен.

— Я тот, кто вам нужен. Не сомневайтесь. Раз говорите, что прошлое не важно, то я и не буду спрашивать, — тормозит он на заправке, глушит двигатель и идет платить. Я же замечаю, что вжалась в свою дверцу, чтобы увеличить между нами расстояние. Совсем уже дурею… Ничего такого он не спросил.

Он возвращается и пока довозит до дома, задает еще несколько вопросов. В том числе о слежке, которая мне иногда мерещится.

— Когда это началось? Вы кого — то видели или это чисто ощущение?

— Это ощущение со мной всегда, его не искоренить. Но в последнее время оно усилилось. И часто вижу, как под окном стоит одна и та же машина, которую из соседей никто не знает. Плюс она же иногда следует за мной на работу.

— Номера догадались пробить?

— Конечно. Машина числится за прокатом авто, но информация о том, кто ее взял — закрытая.

— Вот как значит — задумался Руслан, заезжая в мой двор. — Слушайте, Алина, а давайте убьем двух зайцев.

— Зачем их убивать? Они же такие милые.

— И вкусные.

— О господи, как вы можете…

— Я много чего могу. Смотрите, мой человек будет дежурить тут все выходные, как только появится та самая машина, он проследит за ней. Вам же я предлагаю уехать на это время за город.

— Куда? Я обычно на выходных дома сижу, пишу.

— Берите ноут, на природе лучше пишется, а чтобы я точно знал, что вы в безопасности, будет еще лучше, если вы поедете со мной на свадьбу моего друга.

Я в изумлении застываю. Челюсть разве что до пола не падает. Подбираю ее, совершенно не зная, что сказать. Сразу послать или съязвить, что для меня это большая честь?

— Такого способа подкатить, я даже придумать бы не смогла. А чего не сразу на нашу свадьбу? Чего мелочиться?

Кадыров улыбается во весь рот, вздыхая так, словно я сморозила глупость.

— Жениться я не планирую. Слишком много ограничений, которые мне не по душе.

— На свадьбы друзей с клиентками не приходят. Ваша девушка…

— Занята, а я не могу оставить вас без круглосуточной защиты. Но и не поехать не могу, поймите меня тоже. И поверьте, никакого посягательства на ваше личное пространство. Придем, поздравим молодожёнов, а потом разойдемся по разным углам.

— А спать вы, где будете?

— На полу у вашей кровати, я непривередливый. На службе мы и в более ужасных условиях ночевали.

— Понятно, — отворачиваюсь от его привлекательного лица. На вид, вроде, не врет, на мое тело не претендует. И я склонна согласиться, что он не из тех, кто задерживается долго в одних отношениях. А по мне очевидно понятно, что связь на одну ночь не в моих правилах. Да и вообще какая-либо связь.

Но я все равно откажусь, потому что дома мне комфортнее, чем ехать куда-либо. Тем более, в одном пространстве с мужчиной, тем более, несколько часов.

— Предложение на самом деле отличное, но я, пожалуй, откажусь. Мне просто будет неудобно перед всеми играть роль вашей спутницы, учитывая все.

— Зачем играть?

— Я настаиваю, чтобы вы уехали прямо сейчас, — обрубаю на корню любые попытки меня уговорить. Потому что если они будут, значит, он врет и все-таки на что-то рассчитывает.

— Понял, хороших выходных, — поднимает он руки, словно сдается. Разворачивается, садится в свою машину и, не прощаясь, уносится с моего двора.

Захожу в свой подъезд, со съедающей меня мыслью, правильно ли я поступила? Может, хватит выбирать для себя единственный маршрут «дом — работа»? Может, пора увидеть, что-то еще?

Поднимаюсь по лестнице, приближаясь к своему этажу, и вдруг вижу, как возле моей двери трется Гоша. Гоша — сосед, студент, которому я однажды помогла написать курсовую. С тех пор он почему-то уверен, что у меня к нему чувства, а вежливые улыбки не что иное, как намеки на большее. А не вместе мы только потому, что ему еще только двадцать. И если раньше он держался на расстоянии и просто засыпал меня сообщениями и письмами, то теперь заявился сам. В костюме, с цветами. Упорно звонит и долбит в дверь.

— Алина! Открывай! Я знаю, что ты дома!

Я медленно спускаюсь обратно, выхожу на улицу и запираюсь в своей машине. Агрессия в мужчинах всегда меня пугала. Даже от такого юнца как студент. Я понятия не имею, что он может выкинуть. В последний раз его письмо буквально кричало, как он теряет терпение от моей глупости.

Иногда я думала, что, может, он убивает по моей книге, но улик у меня нет.

Идея поездки за город уже не кажется такой дикой. А сказать Гоше, что у меня есть взрослый мужчина, может решить проблему.

Я достаю телефон и трясущимися руками набираю Руслана, надеясь, что он не подумает, что я сошла с ума.

— Да, Алина, слушаю вас, — в его голосе столько кислоты, что хочется промыть уши чистой водой.

— Мне нужна помощь.

— Приехать? — тут же спрашивает он, моментально меняя тон.

— Да, если не появились важные дела.

— Где вы? В безопасности?

— В своей машине. Во дворе.

Он отключается и появляется во дворе спустя десять минут. Я невольно любуюсь тем, как ловко он паркуется в узкое место, а потом тем, как уверенно идет к моей малышке. Опирается на нее, опуская лицо к окну. Я опускаю стекло, неловко улыбаясь.

— Возле моей двери стоит Гоша. Он студент, мой сосед, обычно безобиден, но я уже пару месяцев говорю ему, что мы не можем быть вместе, а он не понимает. И сейчас он яростно стучит в мою дверь.

— Вы не говорили о нем.

— Я не видела в нем опасности. Я подумала, что, может, он остынет за выходные, а я бы взяла с собой на природу ноутбук. Сто лет за город не выезжала.

— Ключи от квартиры, — протягивает он ладонь, и я пару мгновений колеблюсь, потом вкладываю в его руку брелок. — Я назовусь вашим парнем, если вы не против.

— Думаю, тогда он быстро отступит.

— Но для уверенности вам лучше поехать со мной.

— Я тоже так думаю.

— Хорошо. Пойдемте.

— Вместе? Может, вы сами?

— Вас били? — вдруг спрашивает он, пока я трясусь, вцепившись в руль, представляя, как Гоша долбит в дверь. Неожиданно сильно даже для его комплекции. А какой силой тогда обладает детектив? Может убить одним ударом?

— Это совершенно неприличный вопрос, отношения к делу не имеющий. Если вы не хотите помогать, я справлюсь сама.

Дверь моей машины вдруг резко открывается.

— Выходите, хватит дрожать, как заяц, я вас не съем.

— Я и не думала, — вытаскиваю сначала ноги, стараясь не задеть порог, потом уже себя. Встаю чересчур близко к Руслану, который держит дверь. Он хлопает ею за моей спиной. И она сразу блокируется.

— Давайте руку, а то не поверит.

Я дергаю пальцами и все-таки вкладываю их в огромную лапу Руслана. Мы вместе идем к подъезду, входим, тут же слыша крики.

— Алина, открывай!

И как он еще не устал?

Вместе поднимаемся по лестнице. В последний момент я трушу и тяну Руслана назад, но он дергает меня, через силу прижимая к своему боку.

— Алина, — Гоша пучит глаза. Смотрит то на меня, то на Руслана. — Это кто?

— Это я тебя хочу спросить, кто ты, воин? Денег дохуя? Дверь как планируешь оплачивать? Внутренними органами?

— Я не, я не думал… Я думал, ты дома, Алин, — опускает он голову, и мне даже стыдно становится. Ну, что этот мальчик может мне сделать? — Простите, я не знал.

— Ты не думал, ты не знал. Иди, учись, студент, и к Алине больше не приближайся, понял? — быкует Руслан, выпирая подбородок вперед. Ему только четок не хватает и заточки. Я отворачиваюсь, невольно прячу улыбку. Гоша сбегает на свой этаж, а Руслан открывает дверь моим ключом.

— Надеюсь, это единственный назойливый поклонник.

— Помимо вас?

— Смешно, я оценил. А если серьезно? — входит он в святая святых, куда не ступала нога мужчины. Даже кран и унитаз, чтобы починить, я искала женщин.

— Ну, не совсем.

— Кто еще?

— Ну, они все безобидны. Сообщения, приглашения на свидания, не более. Тыкать в каждого своим подбородком не стоит.

— Думаю, будет ничего, если мы выйдем прямо сейчас. Долго вам собираться?

— Полчаса, проходите пока на кухню, в холодильнике есть сок, чайник еще горячий, — говорю, уходя в комнату и доставая свой небольшой чемодан. Пока складываю костюм на завтра и самые необходимые вещи, слушаю, как Руслан возится на кухне, но я уверена, что изучает меня по обстановке. Сама невольно оглядываюсь, пытаясь представить, что он подумает. Рюшечки, бантики, ленточки. Совершенно девчачья квартира с небольшим творческим беспорядком. Повсюду книги. На окнах плотные шторы темно-синего оттенка, на стенах рисунки сюжетов моих книг. На полу мягкий ковер, чтобы ногам было тепло, по краям стен светодиодная лента.

Наконец, чемодан собран, я выхожу из комнаты, заставая Руслана в прихожей возле книжного шкафа. В руках у него мой же роман, только другого жанра. Я вижу название и тут же тяну руку, чтобы отобрать.

— А что такое?

— Это не для мужчин.

— А может, я чему новому научусь, — открывает он роман «В плену дракона». Я тут же выдергиваю роман из его руку и ставлю обратно на полку ко всей серии пленных.

— Уверена, опыта у вас побольше, чем у моих героев. Мы едем?

— Да, одевайтесь, я только в туалет зайду.

Он, конечно, умудряется не только зайти в туалет, но и заглянуть в мою комнату и своровать мою книгу. Пусть и делает это довольно ловко. Но когда мы выходим из подъезда, я вижу кусочек обложки, торчащей из внутреннего кармана его пиджака. Он ставит чемодан в багажник, открывает мне двери и внимательно следит, как я сажусь в его машину, чтобы потом сделать то же самое.

Мы недолго едем по городу. Вернее не так, мы выезжаем на проезжую часть, разворачиваемся и заезжаем во двор того самого ненавистного дома, что перекрыл мне прекрасный вид из окна. Высокий дом, наверное, вид открывается на весь город. Урбанистический рай.

— На каком вы этаже, — не могу не спросить. Почему — то мне кажется, что именно его я вижу почти каждый вечер тренирующегося на самом вверху.

— На последнем. Там окна в пол и потолки три метра. Хотите посмотреть?

Очень хочу.

— Нет, нет, я тут подожду, если можно, — отворачиваюсь, всем своим видом показывая до какой глубины души я обижена. Он ничего не сделал, но он живет в доме моей мечты. В квартире, которую я никогда не смогу себе позволить.

— Я подумал, что ты любишь кофе, — залезает он в машину, тут же распространяя потрясающий аромат кофе из кофейни. Кофейня, в которую очевидно мы долгое время ходили оба, но никогда друг друга не замечали. — Алина.

— Мы на «ты» вроде не переходили.

— Так, я сейчас не понял, а что за агрессия.

— А как мне не быть агрессивной, если ваш дома загородил мой вид из окна! Я, между прочим, ловила там вдохновение, наслаждалась.

Этот придурок еще и смеется. Нажимаю на ручку двери, чтобы выйти и пойти в свою квартиру без вида, но Руслан резко дергает рукой, не давая мне отцепить ремень. Случайно задевая бедро.

— Не прикасайтесь ко мне.

— Да не трогаю я вас! — рявкает он. — Выкину это кофе нахрен.

— Не надо, — тянусь за стаканом в подставке и забираю себе один. Второй Руслан зло ставит между сидениями в подстаканник. — Вы не сказали, что живете напротив меня.

— Не было повода это обсуждать. Я не виноват, что дом загородил вам вид. В Питере это нормальная практика. В любом случае если вам захочется словить дзен или просто полюбоваться городом, то двери моей квартиры всегда для вас открыты.

— Спасибо конечно, но я обойдусь.

— Конечно, — усмехается он и заводит машину, почти сразу стартуя с места. Первые пол часа мы просто молчим. Мне еще надо привыкнуть находится в столь тесном пространстве с мужчиной, а ему, очевидно, справится со своей обидой. И все бы ничего, но эти песни, что он слушает и периодически подпевает, вгоняя в краску.

И пусть этой ночью мы сгорим в аду. Просто, там, в раю — нас не поймут.

Ты сегодня крайне озабочена, я, я, а я — А я, пойду на поводу. Пойду, и возьму — и будет поздно говорить:

"Я не хочу". А если ты готовишь штурм, — сопротивление при захвате не окажу.

Ты так не предсказуема, что каждый твой шторм для меня, как в первый раз.

И если бы ты, была бы полицай — я бы тебя ай-я-я-я-я-яй!

И если на допросе будешь не пристойна, то и допроса начинать не стоило.

Просто — оформите мне нападение на сотрудника, при исполнении…

Но, несмотря на слова и смысл я вслушиваюсь. В особенности в голос Руслана, который очевидно знает текст наизусть.

— Расскажите про свой сложный брак?

Настроение тут же падает, а я сразу отворачиваюсь к окну, смотря на то, как проносятся за окном деревья. Точно так же они проносились, когда меня без документов смогли посадить в поезд. Я даже не знала, куда он идет.

— Нет. Это отношения к делу не имеет.

— А зачем вы следите за криминальной хроникой?

— Ловлю вдохновение. Думаю вот может написать про убийство одного бесстыжего детектива.

— Так, так. А кто его убьет?

— Конечно же, черная вдова. Он будет подозревать ее, влюбится, а потом умрет?

— Да, — смотрю прямо, чувствую на себе тяжёлый взгляд.

— А он с ней переспать успеет?

— А что, без секса никак?

— Ну, какая смерть без секса? Тем более со столь красивой женщиной. Она красивая же?

— Пожалуй, — поджимаю губы в улыбке и понимаю, что больше не могу сдерживаться. Мы смеёмся, и это максимально разряжает обстановку. — Хотя ваша Светлана гораздо эффектнее.

— Согласен. Но порой елка гораздо красивее без всякой мишуры. О, расскажу про мишуру. У нас было много денег, но так вышло, что отец не позволял расточительство. Собственно, сам новый год был под запретом. Мы с братьями украли у бедняков елку с мишурой, уже хотели уходить, но нас застукали. И, вместо того чтобы отдать отцу на растерзание, предложили справлять Новый год с ними. Это был мой лучший новый год. Я тогда узнал, что такое настоящая семья.

Я смотрю на профиль Руслана, почти наяву вижу малыша, которому не дают справить новый год. Понятно, зачем он это делает, располагает к себе. И это работает. Мне уже почти хочется погладить его по голове и устроить ему праздник. — А у вас какая была семья

Моя семья… Мама, которую я последний раз видела, когда она просила прощения передо мной на коленях. Отца, строго дающего инструкции. Родственников, что почему — то решили, что я решение всех их проблем.

— У нас простая семья. Мама домохозяйка, отец прораб на стройке.

— Видитесь?

— Конечно, я постоянно к ним езжу, — вру с улыбкой.

— Но о своей семье не думали никогда?

— Как и вы. Слишком много запретов. Я привыкла жить по своим правилам и желаниям, не перед кем не отчитываясь.

— Тогда мы можем с вами стать отличными друзьями. Как думаете?

— Если я выживу.

Руслан качает головой.

— Я распутаю ваше дело, как только получу все данные. Думаю, это кто — то из ваших поклонников. Составите список?

— Они ж все безобидные, Руслан. Мне было бы стыдно даже предполагать…

— Чикатило был уважаемым членом общества и отцом двух детей. Никто бы не подумал, что он способен на столь жесткие зверства. Так что лучше список.

— Ну, хорошо, если это поможет. Я устала жить в страхе, — достаю из сумочки листок и ручку, начинаю вспомнить всех, кто, так или иначе, проявлял ко мне повышенный интерес.

— Со мной тебе нечего бояться, — говорит Руслан таким голосом, что у меня рассыпаются бисером мурашки по коже. Настолько глубоким и серьезным, что остается лишь молчать, чтобы не развивать эту тему даже в своей голове. Потому что чтобы Руслан о себе не мнил, он лишь обычный детектив, когда как мой бывший муж настоящее чудовище.

Дорога в общей сложности занимает у нас часа два. И то, только потому, что на выезде из Питера традиционные субботние пробки, а также мы заезжаем заправить машину. Место, куда машина заворачивает, говорит о достатке человека, на чью свадьбу мы едем. Я как — то делала рекламную статью об этом поселке. Элитный, не для простых людей. Да и дом, к которому мы все ближе, один из самых больших. С колонами, балконом, высоким забором, который уже открывается, впуская нас на большую территорию.

— У твоего друга комплексы? — выдаю свою мысль. — Все такое большое.

— Тебе не нравится дом?

— Я предпочитаю более уютные жилища.

— Он всегда мечтал о большей семье. И чтобы никому не было тесно. Комплексы ли это не знаю, главное, что он нашел ту, что разделяет с ним его цели и мысли.

— Согласна, это самое важное. Вот как у нас. Мы оба даже не помышляем о браке. Идеальная компания, — улыбаюсь я Руслану, надеясь сгладить свою нетактичность. Выхожу из машины, осматривая зеленые газоны, детскую площадку, беседку в углу участка.

— Пойдем, — берет из багажника сумки и встает за спиной. Вот — вот подтолкнет, но ждет, когда сама зашагаю по выложенной камушками дорожке. На пороге дома возникает мужчина, крупный и очень знакомый. Я резко торможу, от чего Руслан врезается в меня, сразу обхватывая за талию рукой, прижимая к себе. Я дергаюсь в сторону, он стоит на месте.

— Алина Рамильевна, вот так встреча.

— Вы знакомы? — напрягается Руслан и что удивительно встает передо мной, словно прячет. Этот жест глубоко трогает меня. Вроде ничего особенного, но внутри все сворачивается от благодарности и теплоты.

— Константин тот следователь, который ведет дела по убийствам. Ну и к нему я пришла, чтобы тебя наказали.

— А как вы-то познакомились? — удивляется Константин Сергеевич, а потом догадывается. — Вы обратились к детективу?

— Ну, вы же не стали мне помогать?

— Я бы стал, но пока те убийства глушняк, как и сказал, а дел и без того хватает. А приезд сюда Руслан взял с вас в качестве оплаты?

— За Алиной следят, я решил, что ей будет безопаснее.

— А, вот оно что. — У Зотова такое лица, словно Руслан отмазывается. — Ну, тогда думаю, тебе стоит привязать госпожу Сандал к себе. Тут точно найдутся холостяки, которые захотят не только последить за ней, но может и украсть.

— Ты вроде женишься, да? А пиздишь так, словно на вольных хлебах.

— Ну, просто я помню, как чистят перья мужики отделения, как только узнают, что Алина в отделении. Я уже извинялся неоднократно.

— Я привыкла, меня это не трогает, — пожимаю плечами. — Когда — то я была неприметной, красотой не блистала, поэтому прекрасно понимаю, что ведутся все они на внешность, а не на внутренний мир. Всем им глубоко плевать на меня. Им просто нравится красивая картинка. Хотя справедливости ради, мне и самой она очень нравится.

— Ну, понятно, — кивает следователь, пока Руслан на меня внимательно смотрит.

— А где ваша невеста?

— Сегодня у себя дома, традиции мать их. Пойдемте комнату вашу покажу.

Я сначала порываюсь попросить отдельную спальню, но понимаю, насколько это будет по-детски. Тем более мы же не одни, хотя дом и большой.

Зотов провожает нас на второй этаж, открывает дверь.

— Тут две кровати, но их всегда можно сдвинуть.

— Вали давай, скоро спущусь. Спрошу, что там по делу.

— Жду не дождусь. Ведь я мечтал на выходных поболтать о делах, — поворачивается он и уходит дальше по коридору, где в самом конце пробегают две девчушки.

— Девочки, живо спать!

— У Зотова две дочки от бывшей жены.

Я на миг замираю, чувствуя, как сердце замедляется, а в сознании открывается дверь в прошлое.

«Линан, я вижу твою ногу, выходи!»

«Как ты так быстро меня находишь! Это нечестно! Нечестно!»

— Алин? — чуть толкает меня Руслан, и я вздрагиваю. Поворачиваю голову и пару секунд моргаю. — Нормально все?

— Все отлично. Моя, чур, у окна, — прохожу мимо него и плюхаюсь на матрас спиной. Все-таки дорога — это очень утомительно. — Ты сразу пойдешь к Зотову? Я просто душ принять хотела.

— Да, сейчас, только переоденусь, — берет он вещи из сумки, сложенные вполне себе по цветам, и уходит в ванную.

В этот момент мне пишет Дарина.

«Ты мне так и не перезвонила. Все нормально»

— Привет, — наверное, она будет в шоке. — Не поверишь, где я!

А может не стоит ей говорить.

— Где?! Рассказывай!

Я кубарем скатываюсь с кровати, на телефоне выключаю звук и толкаю дверь в ванную. Сначала раскрываю глаза шире, видя голую задницу Руслана, а потом его удивление и эпичное падение с одной ноги, пока он надевал боксеры.

Первый шок проходит, и я меня колотит от веселья. Я просто в голос смеюсь, тут же отворачиваясь и закрывая двери. Потом вспоминаю, что хотела спросить и снова резко захожу.

Руслан тут поворачивается, совершенно не стесняясь своего полового органа, который вдруг начинает резко увеличиваться в размерах. Я тут же отворачиваюсь, но все равно закрываю глаза, чувствуя, как от стыда горят щеки.

— У вас двери не закрыты.

— Я блять, понял. Это все?

— Нет.

— Хочешь посмотреть, посмотри.

— Да нет же! Звонит Дарина, я не знаю, что ей сказать. Если она узнает, что мы тут вместе, напридумывает всякого, поженит наших детей.

— Тебе не все равно? — голос Руслана ощущается на коже шеи, мурашками распространяясь по телу. — Пусть думает, что хочет.

— Ага, а потом скажет, что я разбила тебе сердце. Уволит меня. — А если скажем, что ты меня бросил, то съест твой мозг.

— А ты знаешь, что можно что — то делать, не анализируя последствия. Скажи ей правду.

— Да она не поверит! Видел лицо Зотова?

— Главное мы знаем правду, — зачем-то Руслан трогает прядь моих волос. — Но если постоишь так еще минуту, то, может быть, все они будут правы?

— Нет! — тут же выбегаю из ванной. — Скажу, как есть. Дарина, ты еще тут?

— Я — то да, а ты куда пропала. Ты где?

— Я на свадьбе Зотова.

— Постой, постой… Друга Руслана? Так ты с ним?

— Это не то, что ты думаешь! Мы просто…

— Я знала, что вы друг другу подходите! Все, не отвлекаю.

— Дарина! — кричу, но та уже отключилась. Кидаю телефон на кровать, зла на нее как никогда. — Я же говорила, что она не поверит.

— Потом все ей объяснишь. Я пошел, отдыхай. Тут кстати есть бассейн.

Он уходит, оставляя меня одну, а я падаю на кровать, придумывая, что выскажу Дарине, когда увижу, а потом почему — то вспоминая жест Руслана, который так естественно закрыл меня от угрозы. Пусть даже гипотетической.

— Ну, не привет, салага, — жмем мы руки и обнимаемся. Зотов когда-то заменил мне семью, от которой я, по сути, и отказался. Стал наставником и братом. Научил колымить, помог найти клиентов, когда я пошел своим путем. Если я кому и могу доверять, так это ему. — Думал, со Светкой приедешь. Но между нами — рад. Моя ее не жалует.

— А она кого-то жалует из женщин, которые проходят где-то возле тебя?

— Твоя правда, — ржет чертяка. — Она дико ревнива, но это мне в ней нравится. Сам понимаешь, я не такой красавчик, как ты.

— Для женщины красота мужика вторична.

— Ой, только не включай тут свои психологические манипуляции. Лучше расскажи, как сошелся со своей писательницей. Она дико доставучая.

— Пока не заметил. Помимо того, что мы цепанулись на дороге, она пришла ко мне как клиентка по протекции жены старшего брата.

— Это который Саид? Просто у тебя их двое.

— Он самый. В общем, хочет расследовать серию убийств. Я отправил тебе запрос, надеялся в понедельник услышать информацию.

— Я скажу парням, они все отправят. Но если между нами — там глушняк. Улик никаких. Единственная связь — это то, что убийства похожи на написанные твоей авторкой.

— Писательницей, — невольно поправляю.

— Ну я в общем, мой тебе совет. Его я ей уже давал.

— Ей нужно как можно дальше держаться от всего этого, потому что я не раз себя ловил на мысли, что она сама это все делает. Думал о таком?

— Да. Хотя и не читал. Вопрос в том, что там по удушению? Насколько сильным был преступник?

— Сильным, по сравнению с девочками, которых похоронили. А там не больше пятидесяти килограмм. В общем, надеюсь, ты не привел убийцу в мой дом, потому что я, не задумываясь, ее убью, если она кого-то тронет.

— Я присмотрю за ней, не переживай.

Обратно я поднимаюсь, перебирая каждое сказанное наставником слово. Я не хотел формулировать этот вопрос, гнал от себя мысли, скорее всего, ослепленный сиянием сексуальности этой женщины. Но все указывает на нее. И темное прошлое, и травма. Жертвы крайне часто превращаются в хищников, убивая по образу и подобию тех, образ кого они ненавидят.

Я почти у комнаты, по телу течет яд, отравляя голову все более подробными данными. И все это прерывает стук моего кулака в дверь.

— Алина, это я, — предупреждаю, толкая дверь нашей комнаты. — Алина?

Пусто. Паника охватывает мгновенно. Вопросы один за одним сыпятся в голове, как карточный домик.

Я заглядываю в ванную, потом в шкафы. Никого. Я тут же бросаюсь в другое крыло, к спальням дочек Зотова. Сердце тарабанит где-то под горлом, ноги немеют от страха. Если с ними… Если они…

Открываю дверь резко, вижу девочек в своих кроватях и иду проверять пульс. Живые. Дышат.

Иду дальше искать Алину, спускаюсь на первый этаж, оглядываюсь в поисках девчонки. Краем уха слышу всплеск. Иду на звук, открываю стеклянные двери бассейна, застывая и смотря, как чёткими красивыми движениями моя подозреваемая рассекает воду. Хорошие гребки, идеальное положение тела, дыхание.

Она отталкивается от бортика и идет на еще один круг.

С ней что-то не так. Я это еще там на дороге увидел, нутром почуял, потом в офисе, когда она рассказывала о том, что сама смотрит хроники смертей.

"С ней что-то не так" — твердит мозг, но член думает иначе. Он думает, что эта мелькающая в воде влажная задница идеально ляжет в мои ладони, а ноги будут идеально уложены на мои плечи, он будет таранить ее горячее нутро.

Синий свет бассейна подсвечивает девушку, превращая ее в сказочную сирену, в объятиях которой я готов умереть.

Снимаю футболку, штаны и ныряю в воду, тут же схватив Алину за ногу.

Она вскрикнула, боднула меня в плечо свободной ногой. Помогло, я отпускаю ее. Она тут же уплывает на другой конец бассейна, часто и шумно дыша.

— Вы с ума сошли! Я же испугалась!

— Простите, первые сорок лет в жизни мальчика самые тяжелые.

Она моментом оттаивает, продолжая держаться в воде прямо напротив меня.

Пауза затягивается, а сексуальное напряжение растет. Она же писатель, может пофантазировать, а я в своей голове давно отлизал ее мокрую промежность, потом заставил отсасывать прямо под водой, завершив это безумие жестким трахом, чтобы слышал весь дом.

— Что там следователь? Будет работать?

— У него связаны руки, но я обязательно найду убийцу. И того, кто вас преследует, — подбираюсь все ближе, а Алина широко распахивает глаза, внимательно наблюдая за моими действиями. — Вы достаточно рассмотрели в душе или еще показать?

— Господи, я же не специально! — отворачивается, давая мне шанс подобраться еще ближе. — Вы могли бы тактично про это умолчать!

— Мне больше нравится видеть то, как ты смущаешься, — успеваю поставить руки, заковывая в плен, но эта девчонка опускается под воду и выныривает с другой стороны.

— Мне нравится смотреть, как вы работаете, но судя по всему, я этого не дождусь. Спокойной ночи, детектив, — заворачивается она в полотенце и уходит, умудряясь даже в таком наряде выглядеть потрясающе.

Опасная, красивая, недоступная.

Бля, что может быть интереснее?

Да я сбежала. От этого ненормального, который уверен, что своей харизмой и бесстыдством резко вылечит все мои проблемы, что росли годы как снежный ком.

В комнате я трачу много времени, чтобы высушить волосы. Потом отглаживаю костюм, который взяла на свадьбу.

Руслан приходит, когда я уже укладываюсь спать. Странное дело, но в его взгляде появилось нечто новое, пока необъяснимое. Словно он прочитал мои книги и думает, что из написанного может быть правдой.

Только вот книгу мою он только взял в руки, включил ночник и устроился в одних трусах, чтобы начать читать.

Мне дико интересно, что он скажет об истории. Не примет ли за обычный женский роман с открытым финалом или подумает, что интрига слишком простая.

Вообще у каждого детектива, как и у любого жанрового произведения, есть определенный сценарий, по которому развиваются события. Именно это твердили мне умные люди в издательстве. И, по сути, пустили в печать только благодаря Дарине и ее связям.

Я не стала супер — популярным автором, но в моем блоге все больше людей, которые жаждут еще книг. И это приятно. Жаль, правда, что писать мне пока не о чем.

С этой мыслью и засыпаю, окунаясь в свой привычный нуарный сон, в котором постоянно убегаю от чудовища, но каждый раз упираюсь в собственное отражение, что не дает спастись.

Просыпаюсь резко от звуков ругани. Оборачиваюсь на Руслана. Спит сурком, а раскрытая по центру книга лежит на его обнаженной груди.

Быстро подхожу к окну и замечаю, как хозяин дома выговаривает что — то рабочим, что выставляют столы с шатрами.

До свадьбы еще три часа, времени полно.

На моей свадьбе никто не ругался, да и кто бы посмел повысить голос или сделать что — то не так. Мне и самой внушили этот страх. Меня и саму убедили, что я никто в том браке.

Отворачиваюсь от свадебного переполоха, отвлекаясь от воспоминаний идеальным образцом мужского тела. Видно, да и вчера я не могла не заметить, что Руслан много времени тратит на работу над телом. Прорабатывая каждую мышцу.

Магнетизм Руслана поразителен. До сих пор не могу понять, как его девушка отпустила одного. Да еще и со мной.

Понятно, что я не угроза, но о чем она думала.

Невольно, или не отдавая себе отчета, шагаю вперед, приближаясь к кровати Руслана. Осматриваю еле прикрытое тело и выдающийся агрегат между ног, состояние которого не скрывает ни одеяло, ни боксеры. Руслан настолько хорошо сложен, что хочется убедиться, что он настоящий, а не картинка из сети. А убедиться можно только потрогав, что делать, конечно же, нельзя, ведь он может проснуться. Но всегда можно оправдаться научным интересом или хождением во сне, или сделать еще проще, сказать, что пыталась разбудить.

Давай честно Алин, другого шанса прощупать твердость мышц у тебя не будет.

Но туманность рассеивается, стоит мне поднять голову. Этот наглый тип не спит, с улыбкой смотрит на меня.

— Продолжай, не стесняйся

— Я не, — хочу отойти, но он коброй хватает мою руку, активируя режим максимальной паники. — От… Отпу… Отпусти.

Паническая атака. Дебильное выражение. Это просто удушение и попытка выдать хоть слово.

— Все, все, я отпустил. Пить? Пить хочешь? — он приносит мне воды и помогает напиться, пока вода не стекает по подбородку прямо к груди. Вспоминается сон, и темнота, в которой ко мне тянутся лапы зверя. Однажды я разобью это отражение. Однажды я выберусь из этого кошмара.

— Больше не…

— Понял, не трогаю, — ждет, когда поднимусь на ноги и смотрит в след, когда скрываюсь в ванной. Там правильным движением рук в душе, а потом у зеркала, возвращаю свое равновесие, не позволяя себе упасть.

Все нормально.

Руслан не из тех, кто обижает.

Руслан по натуре защитник, хоть и совершенно бесстыжий. Вот даже сейчас не стал ждать, когда выйду, разделся догола и залез внутрь душевой, демонстрируя мне все свои богатства.

Из комнаты мы выходим вместе, при полном параде. Руслан держит дистанцию и замечаю, что несет с собой книгу.

— Ну как? Интересно?

— Убийца, бывший парень? — спрашивает вдруг, пропуская в столовую. Качаю головой с улыбкой.

— Значит интересно.

Мы завтракаем с хозяином дома и его очаровательными дочерями Мартой и Майей.

Судя по всему, бывшая жена решила не заморачиваться с именами и назвала их в честь месяца рождения.

После завтрака Руслан уходит помогать с приготовлениями к свадьбе, а я прошусь с девочками в игру. Ближе к церемонии появляется и невеста.

Правда, я даже не успеваю с ней познакомится. Но вижу, как девочки ее любят, как Константин с нетерпением ожидает ее появление у алтаря.

Пока мы сидим с Русланом и смотрим, он вдруг говорит.

— У тебя совершенно скучные сцены секса.

— Вы решили сказать об этом сейчас, — шиплю, чуть повернувшись к нему влево.

— Просто вспоминаю брачную ночь, описанную вами.

— Да, опыта у меня немного, но я умею читать.

— Нет, по физике проблем нет, все четко, по делу, но что с эмоциями? Неужели вы никогда не испытывали оргазм?

Я резко поворачиваю голову на это, смотрю в глаза Руслана, позволяя оценить невербальный хлесткий ответ «Твое дело преступников ловить, а не думать о моих оргазмах»

— Если обсуждение книги сведется к моей сексуальной жизни, то лучше закончить разговор, — в груди растет ком. Зачем он так. Зачем он вообще заговорил об этом, напоминая, что секс — это лишь физика. О каких эмоциях может идти речь, если единственное что ты делала, это старалась не заблевать белоснежные простыни, пока меня покрывали как племенную кобылу.

Как только жениха и невесту объявляют мужем и женой, я тороплюсь покинуть Руслана и затеряться в толпе. Что отлично получается, раз меня никто не знает. А мое лицо словно маска, за которой лишь чернота.

Свадьба наводит на грустные мысли. На собственной, я не могла даже толком говорить, насколько была поглощена страхом, да и улыбки гостей были фальшивые. А тут, тут все очень радушно и поздравления с подарками дарят от всего сердца.

Это позволяет ощутить надежду, что кто — то еще может испытывать эти невероятные эмоции. Любовь. Страсть. Увлеченность. Наверное, такое может быть только с кем — то надежным, с кем — то правильным.

Я ищу глазами Руслана и с удивлением замечаю, как он болтает с какой — то черноволосой девушкой. Очень красивой брюнеткой, что — то пытается ей доказать.

Еще одна девушка? Тайная любовница? Уж слишком она к нему близко, почти коснулась бедром его паха.

Наверное, он не из тех, кто хранит верность. Зато из тех, кто может успокоить и показать, что и секс может быть чем — то приятным. Он знает, как удовлетворить девушку физически и эмоционально.

Закрываю глаза на миг, осознавая, что это все ужасно, что это страшно. Но очень нужно. Психолог давно говорил, а тут вроде как отличный кандидат.

Руслан замечает мое внимание, смотрит в упор, долго, пристально, словно пытаясь ковыряться у меня в голове. Сопоставить книгу и автора.

Он прерывает разговор, берет с фуршетного стола два бокала и идет ко мне. Протягивает бокал, который беру, продолжая смотреть в глаза. Отпиваю, чувствуя, как пузырьки щекочут горло. Как же это вкусно.

— Как тебе? — кивает на молодых, что уже танцуют, тесно прижавшись друг к другу.

— Ну, сегодня я снова поверила в свадьбы и что на них можно искренне радоваться

— Здорово, значит не зря приехали.

— Определенно. Ваша девушка? — отпиваю еще шампанского, пытаясь вспомнить какой по счету бокал. Наверное, уже слишком много.

— Бывшая.

— И что же послужило причиной расставания?

— Я захотел другую.

— Как удобно.

— Я не хочу ограничивать себя, так что можете осуждать сколько угодно.

— Да нет, что вы, какое осуждение, — у него такие длинные ресницы, можно позавидовать и очень яркие карие глаза. А еще от него приятно пахнет. — Наоборот, возможно в этом есть и свои плюсы.

— Для меня, без сомнения.

— И для меня.

— Очень интересно. Какие?

— Просто я подумала, что вы можете мне показать, что секс может быть не только способом зачатия или унижения.

Руслан застывает, улыбка пропадет, давая место напряжению и даже угрозе.

— Это вы так предложили мне заняться с вами сексом? Вы пьяны?

— Я достаточно трезва, чтобы понимать, что вы меня хотите, что вы никогда не причините мне боли. И я если честно устала бояться. Возможно, это поможет улучшить качество интимных сцен.

— Знаете, — Руслан прочесывает волосы пальцами, залихвацки улыбается. — Еще никогда никто не предлагал использовать меня настолько цинично.

— Так вы согласны? Или мне поискать менее горделивый вариант.

— Ни в коем случае, Алина. Эту возможность возлежать с вами на одной кровати я никому не уступлю.

— Но это только один раз. Не рассчитывайте на большее.

— Да ну что вы. Называйте меня Руслан — на один раз.

Я прыскаю со смеху и оставляю его одного, обдумывать причину столь резкой смены моих ориентиров.

Может, не стоило, может я совершила ошибку. Эти мысли то и дело витали в моей голове, пока ходила среди веселящихся гостей, улыбок и алкоголя. Нескончаемый шум. Крики «Горько», музыка, долбящая по ушам. И если поначалу это все вызывало какое — то умиление, то вскоре начало не просто утомлять, а вызывать дикую мигрень. Все новые гости, дорогие машины. Огромный двор Зотовых вскоре стал похож на тесную каморку, в которой не спрятаться. Паника навалилась тяжелым камнем, заставляя метаться и искать место для укрытия. Казалось, что все смотрят на меня, казалось, что сейчас вот — вот кто — то тыкнет пальцем и скажет на всю толпу, кто я на самом деле.

Даже в доме было шумно. Официанты сновали туда-сюда, кто — то ругался, кто — то плакал. В какой — то момент меня саму начали изнутри распирать слезы, хотелось заорать, и я уже набрала побольше воздуха, как вдруг кто — то закрыл мне рот рукой и втолкнул в темное, пустое помещение, закрывая дверь щелчком.

Сначала начинаю дергаться, страх скручивает гайки, расшатывая нервную систему, но знакомый голос тут же приводит ее в норму. Почти в равновесие. Но, не смотря на узнавание, я понимаю, что оплошала, я просто не смогу дать к себе прикоснуться. Просто не смогу.

— Передумала? — говорит он и резко отпускает меня, тут же вставая напротив. Я нервно киваю, смотря по сторонам. Библиотека. Большая, с закрытыми шторами, отчего солнце гуляет по комнате полосами, что пробиваются сквозь щели. Их колышет вместе с ветром.

— Я не смогу. Да ты, наверное, и сам понял.

— Но ты же хочешь? — подходит он ближе, но не касается, обдувает лицо горячим дыханием. — А я хочу помочь.

— Только помочь? — поднимаю глаза. — И конечно с тем, что у тебя стояк, это не связано?

— Одно другому не мешает, — стоит напротив, сверлит взглядом. — Ну, так что?

— Прямо здесь? Это шутка? Я подумала, ну, если все случится, то это будет спальня. Хотя бы.

— Там же сейчас занято. Отдали под детскую, остальные комнаты тоже.

— Тогда можем перенести или вообще отменить.

— Не вариант. Этот гештальт будет мучить тебя. Мысли то и дело будут возвращаться сюда, в эту комнату, — он начинает говорить тише, меняя не только тембр, но и вид. Он, черт возьми, сам берется за пуговицы своей белоснежной рубашки и расстегивает их. — Мое тело. То удовольствие, что ты можешь получить.

Если не умру от панической атаки.

— Будешь крутить снова и снова ситуацию, искать причины, повод, возможности, жалеть, что не решилась, — пиджак он вешает на стул, а рубашку небрежно кидает сверху.

Я коротко облизываю губы, чувствуя, как в горле пересохло, как по спине потянулись нити липкого волнения. Как бы я описала тело, что предстает передо мной? Увитые тугими венами руки, идеально проработанные косые мышцы живота, чертовы кубики. Не четыре, а целых шесть. Тонкая полоска волос, стрелой устремляющаяся в центр ремня. А что же героиня? Более легкомысленная уже бы давно накинулась на этот образец мужского совершенства, я же лишь стою и сжимаю бедра в надежде, что он не поймет, как сильно это действует на мой организм. Как часто начинает биться сердце. С какой скоростью кровь несется по венам. Более того, увеличивается слюноотделение и вообще все отделения. А уж про чувствительность обоняния и говорить не стоит. Между нами метр, но ощущение, что я веду носом по его идеальному телу, почти касаясь мускусного запаха настоящего мужчины. Словно пару минут назад он победил как минимум мамонта, показав все, на что способен.

И все это прекрасно, и в своей голове я уже накидываюсь на него с ревом голодной самки. Но в действительности я могу лишь наблюдать, потому что прикоснуться мне не под силу.

Руслан тем временем снимает брюки, складывая, как чертов педант, но ему простительно, потому что у него в штанах настоящее детородное сокровище. Нет, ну, правда! Если вы ищите образец агрегата, чтобы зачать ребенка, то вам к Руслану Кадырову. Такие образцы в пустую не стреляют. И это он еще прикрыт синими боксерами, тесно прижатый их резинкой.

— А дальше, — и это не смелость. Скорее любопытство. В конце концов, если уж начал показывать, то пусть идет до конца. Если уж начала смотреть, сгорая от неловкости и стыда, то сгореть дотла, посмотрев самое, можно сказать, важное.

Руслан не из тех, кто прикроет член, если вдруг окажется без одежды. Он тянет боксеры вниз, отчего член выпрыгивает, демонстрируя ровную форму без изгибов. Обычно я не описываю в эротике такие детали, но, наверное, потому, что я не рассматривала такие детали вблизи, а тут есть что рассмотреть, есть что показать.

— Это... — голова кружится. — Это все, конечно, здорово, и ты прекрасен в своем бесстыдстве, но это не поможет. Слушай, а член тоже как-то можно накачать?

Руслан прыскает со смеху, качая головой.

— Что в твоей голове? В члене нет мышц.

— Нет, нет, просто он словно твой маленький заместитель.

— Маленький?

— Ну, не маленький, конечно… Потому что и ты не маленький. Вы оба отлично смотритесь, но мы с моей маленькой вульвой не готовы вас принять.

Руслан на секунду закрывает глаза, трет переносицу, но все же, начинает дико ржать. Что, между прочим, обидно.

И тут он поворачивается ко мне спиной и складывает руки, как пленник.

— Что ты...

— У тебя пояс на пиджаке, завяжи мне руки.

— В такие игры ты любишь играть? Может, мне еще за плеткой сбегать? Хотя жаль бить такую задницу.

— Алина, трогать тебя нельзя, но ты же можешь трогать других людей. Сама. Добровольно, — говорит он это все, повернув голову. Кивает на свои руки. — Связывай и сможешь воплотить все, что хотела.

Я лихорадочно размышляю, понимая, что это тот самый выход, до которого я бы никогда не додумалась. Да и какой мужик в здравом уме даст связать себя чужой женщине, которую знает всего пару суток? Да и какая женщина в здравом уме откажется связать такого мужчину, чтобы делать с ним… Всякое. В моем случае, конечно, только исследовать.

Я берусь за свой пояс, вытаскиваю его из петель, подходя все ближе и ближе, втягивая носом запах его тела, его мужественности. Смотрю на соединенные руки и протягиваю между ними поясок. При желании его можно будет порвать, конечно, но в таком случае у меня будет время сбежать. Я делаю морской узел и, смотря, как напряжены ягодицы, осматриваю прокаченные ноги.

Наверное, в свое время, немало бегал за преступниками.

Отхожу, как только заканчиваю, словно опасаясь реакции.

— Не туго?

— Член затянут туже, — поворачивается Руслан, и, кажется, его агрегат стал еще больше. Я поднимаю глаза, стараясь не смотреть на это несущее жизнь копье. Оно как раз между нами. Ровно шаг, и оно упрется мне в живот из-за разницы в росте. — Не разденешься?

— Неа, — смелею. Скидываю лишь пиджак, оставаясь в светлой шелковой майке, под которой лифчик стал раздражать соски. Хочется воздуха, дышать тяжело. И хорошо, что тут так немного света. — Садись на софу.

Руслан послушно плюхается, опираясь на спинку, и из-под полуопущенных век за мной наблюдает. Как подхожу ближе, приподнимаю юбку, стягивая по чулкам трусики.

— Ты еще и чулки носишь? Убей меня.

— В них не жарко, — киваю, продолжая осматривать член, что пульсирует в такт прерывистого дыхания Руслана. — Ты в порядке?

— Нет, но взорваться не должен. Кончить быстро тоже. Так что секунд тридцать у тебя есть.

Не могу скрыть улыбку, подходя ближе и наклоняясь над Русланом, что резко дергается ко мне и клацает зубами. Но я грожу пальцем, им же трогаю член на самой вершине, собирая прозрачную капельку.

— Поцелуешь?

— Член? — возмущаюсь до глубины души. Насколько это вообще гигиенично трогать половые органы губами?

— Можно пока и в губы.

Я не умею. И это слишком лично.

— Не надо. А то еще влюблюсь. А у нас, сам понимаешь, отношения профессиональные.

— Ага, почти анальные…

— Что?

— Ничего, продолжай, издевайся дальше.

— Могу уйти.

— Только попробуй. Ты уже и так далеко зашла.

Зашла да, но всегда можно повернуть назад. Руслан не из тех, кто будет на такое обижаться. Проблема в том, что я сама хочу дойти до конца. Я сама хочу побороть этот чертов страх, что порой сильно мешает. Поможет ли секс, не знаю. Но знаю, что должна попробовать.

Спокойно мужик. Спокойно. Это просто баба, просто охуенно красивая баба, ноги которой в чулках можно честно назвать запрещенным афродизиаком. Нет, ну разве это законно лежать без движения, пока эти самые ноги уже касаются твоих колен. Ее небрежные кудри, которые она делала, все утро, в ванной свисают по лицу. Порозовевшему от волнения, которое и на сотую долю не передает то, что творится внутри меня. В своей голове я уже порвал шелковые путы пояска, я уже приставил напряженную головку к этому мягкому розовому рту и заставил сосать. Она бы смотрела на меня с мольбой, а я бы толкал член все дальше, в самое горло. Держал бы за блестящие волосы и смотрел, как она давится, как слезы и слюни текут по тонкому подбородку, падают на белую блузу, оставляя темные пятна, из-за которых стразу становятся видны очертания ее груди, форма сосков, позволяя оценить степень ее возбуждения.

Стоит ее мягкой ладони коснуться члена, как меня всего чуть ли не подбрасывает. Я открываю глаза, понимая, что до взрыва осталось совсем немного времени. Срочно нужно подумать о чем — то постороннем, а не о том треугольнике, что выглядывает из-под юбки, пока сама Алина маниакально изучает мой член, как под микроскопом, ведя пальцами по взбухшим венам, потемневшей головке и мягким яйцам, в которые словно залили свинец, такими тяжелыми они стали.

О чем подумать, о чем. О том, почему Алина вообще предложила разовую акцию. И не является ли это способом пустить пыль мне в глаза. Снизить бдительность, чтобы перестал мыслить здраво, чтобы перестал размышлять о степени ее участия в этой истории. Могла ли такая женщина убить? Лично меня она уже растерзала, почти уничтожала своей сексуальностью. А зачем обратилась к детективу? Чтобы отвести от себя подозрение? Чтобы никто и подумать не мог, что она может быть причастна.

Ох, ты ж, блять! Внимание, внимание, Алина раздвигает ноги, делает так, чтобы ее промежность была прямо над членом.

— Ой, а у тебя есть презервативы, — спрашивает она, вытирая со лба капельку пота. Я бы слизал ее. Я бы всю ее вылизал. Выпил бы до дна. — Руслан?

— А, да. В брюках.

Она сходит с моих колен, отходит, к креслу. Юбка скрывает шикарные ноги, пока она роется в моих брюках. Там пару резинок, которые всегда при мне и телефон. Она находит квадратики, берет один и несет обратно.

В голове, помимо порно картинок, рождаются мысли, как она могла бы убить меня с помощью этого пакетика. Перерезать сонную артерию уголком, пару мгновений. Пока кончаю, она может легко меня убить.

Но я продолжаю сидеть на месте и смотреть, как она вскрывает презерватив и крутит его в пальцах, пытаясь понять, как приспособить.

— Его нужно раскатать по члену.

Она кивает. Получается не сразу. Но почти сведя меня с ума своими неловкими пальцами, она таки раскатывает презерватив по члену, до самых яиц, в которых уже адское пламя.

Но я стальной гигант, я выдержу все, что приготовила мне эта таинственная Алина.

Она снова встает надо мной, раскрывая ноги максимально широко, седлая меня как жеребца. Я усилием воли не дергаюсь, не пытаюсь вставить ей член, хотя он так удачно находится под ее раскрытой щелью. Розовой и влажной, словно приглашающей меня к удовольствию. Как там внутри. Тепло? Жарко? Влажно? Узко? Или широко.

Веду взглядом по собранной в кулак юбке, блузке под которой виднеется грудь, выше и выше, туда, где пульсирует жилка на шее, на влажные витки волос у корней. Сглатываю, когда она сгибает колени, демонстрируя упругие мышцы бедер. Опасно нависает над копьем. Быстро поднимает глаза, словно ища поддержки. Но у меня перед глазами круги, мне сложно понять, как мы вообще оказались сейчас здесь, за секунду до катастрофы.

Что она пытается сделать, зачем ей это нужно, что пытается доказать сама себе?

Сжимаю челюсти и пытаюсь не застонать в голос, когда Алина прижимается пульсирующей плотью к самой головке, словно опаляя все мое тело жидким огнем. Выгибаюсь дугой, сжимая связанные руки в кулаки, чувствуя каждый миллиметр контакта даже сквозь тонкую преграду защиты. Без нее я бы, наверное, и вовсе умер. Алина внимательно следит за моим лицом, не смотрит вниз, многого лишается. То, как медленно ее влагалище поглощает мой член, как втягивает его, достойно отдельной строчки в моей памяти. Еще никогда обыкновенный секс не приносил мне столько эмоций. Хотя с Алиной даже обычная поездка по трассе, была наполнена какой — то необыкновенной энергетикой, которой хочется дышать. Сейчас хочется дышать. Скорее всего, все дело в тайне, что она скрывает. Связано ли это с ее собственной виной или она действительно жертва, уже не важно. Важно, что я готов терпеть чертову эротическую экзекуцию, чтобы разгадать этот детективный ребус, чтобы эта смелая, отчаянная и парадоксальная девушка начала мне доверять.

Все ниже и ниже садится Алина на меня, кусая губы и следя за мной. Не доверяет, готова в любой момент спрыгнуть и сбежать. Наконец, она полностью на мне, яйцами чувствую ее упругую задницу, которой она сдавила их. Хочу начать двигать своей, но терплю, пока она привыкает к ощущению наполненности, к моим размерам.

— Ну как? — как будто мы, блять, ставим ебаный эксперимент. — Нравится?

— Пока не знаю, — голос с хрипотцой выдает возбуждение. — А тебе?

Я готов сдохнуть от того, как сильно нравится.

— Пока тяжело судить, двигайся.

— И я получу оргазм? — поднимается она, шумно выдыхая и садится снова, поражая мои нервные клетки новым потоком огня. Бляяяя…

— Нужно двигаться очень быстро.

— Словно пытаясь добыть огонь? — новое движение и я вцепляюсь царапая себе руку, чтобы болью снизить градус напряжения. Бля, как же херово, словно кто — то душит, лишает остатков воздуха.

— Да, Алин, добудь из меня жидкий огонь.

Она хихикает, а мне вот нихуя не смешно, особенно когда она чуть наклоняется, меняя угол проникновения, и опирается руками на спинку дивана, окружая меня собой, своим запахом, своей темной, удушающей сексуальной энергетикой.

Зачем я тебе, девочка.

Как способ спрятаться? Как способ раскрыться? Как способ понять, кто ты на самом деле?

Я был готов к долгой осаде, был уверен, что подобные девочки высшей категории не рвутся трахаться с первым встречным, через четыре дня после знакомства. А тут тебе такой подарок. Единственный ли я счастливчик или она стабильно предлагает мужчинам секс на один раз?

Но и об этом уже думаю с трудом. Все внимание, сосредотачивая на трении, которое становится болезненным по мере увлечения темпа. Она держится за спинку дивана, почти не касаясь меня, смотря лишь в глаза, и двигается, двигается, двигается. Заглатывая член влагалищем до самого основания, со смачными, пошлыми шлепками тел, что бьются друг об друга, высекая искры. Еще, еще, еще.

Пытаюсь помочь, подмахивая, но она тут же хочет встать.

— Нет, нет, давай сама, сама, — не узнаю свой голос, наполненный мольбой. Сейчас я готов даже умереть, лишь бы кончить, лишь бы дойти до конца.

Алина раскрасневшаяся и тихо скулящая вдруг опускает руку себе между ног, делая то, ради чего я бы убил. Трогает мокрые половые губы, клитор, что сияет влагой над ними, трет и неожиданно застывает.

Нет, нет, нет! Я тоже хочу.

Она запрокидывает голову, садится глубже, замирая, сжимая меня стенками как в капкан. Влажный, горячий капкан.

Она конвульсивно дергается, шумно и длинно выдыхая. Тихо так кончая, как истинная аристократка.

Дала бы она мне ее выебать, она бы кончала по-другому. Громко, со слезами на глазах.

Мне до оргазма не хватает совсем чуть, чуть, но эта зараза встает, надевает трусики и поправляет платье.

— Спасибо, это было приятно.

— Спасибо? Я не кончил, Алин.

— Ой, ну… Прости, твой оргазм не был целью. Да ты и сам, наверное, можешь. Рукой.

— Охуеть, — какой — то сюр. Она сумасшедшая, реально. Кто вообще мужика без оргазма оставляет? Может, ты хотя бы развяжешь меня?

— Ой, конечно, — кивает она, облизывая губы. — Повернись, я развяжу.

Я переворачиваюсь, морщусь, когда член проходится по жесткой ткани софы. Никакой обиды, просто полный ахуй от происходящего. Не был, блять, целью. Не был целью.

Молчи, Руслан, молчи. Просто закрой рот и вынеси это достойно.

— И много ты мужиков оставила без оргазмов? У тебя такое хобби?

Пальцы на узле замирают, а дыхание за спиной прерывается.

— Алина, развязывай давай.

— На самом деле мое хобби связывать мужиков. А потом уходить.

— Не смешно, — она реально уходит. Обиделась, бля. А мне не обидно!? — Алина! Вернись! Алина, связывать людей подсудное дело.

— Клеветать на людей тоже, — хлопает она дверью, а я падаю лицом в диван и ору от раздражения.

Заебись, потрахался. Просто, блять, великолепно!

Я заставляю себя остановиться у кухни, перевести дыхание.

Это было так глупо, но мне так хотелось испытать это…

То самое, что за столиками в кафе и на работе обсуждают лишь шепотом, зато в сети очень громко, и с картинками. Это совсем иначе, чем я описываю в книгах. Совсем иначе, чем испытывала сама. Некая середина между унижением и болью и невероятной эйфорией. Это по-другому. Горячо, влажно, шумно и грязно. Но в то, же время у меня не было желания все это остановить в тот же миг. Наоборот. Непременно понять, к чему этот срам может привести.

Правда, теперь детектив уверен, что я сплю с каждым встречным. Моя реакция была неправильной, неадекватной. Ну вот серьезно, что еще он мог подумать после моего предложения и поступка, после того как я, по сути, изнасиловала его и не дала получить удовольствие. Еще и ушла, оставив его связанным,

Хихикаю себе под нос.

Ну, прям женщина вамп, честное слово. Жестокая и прекрасная. Облизываю пересохшие губы, поправляя в отражении стеклянной двери макияж. Недолго думая, все же возвращаюсь.

Иду в библиотеку, толкаю дверь, заглядывая внутрь.

— Руслан?

Что странно тут никого нет. По телу скользит озноб.

Я сглатываю и смотрю по сторонам. Прошло не больше пары минут. Как он мог так быстро развязаться?

— Пришлось повозиться, но и не из таких передряг выбирался. Завяжи мне галстук, пожалуйста, — появляется он неожиданно справа, вызывая невольный испуг. И тут даже дело не во внезапности, а в реакции после моего ухода. Он, черт возьми, улыбается и протягивает мне галстук. — Гадал все, вернешься ли.

Я невольно тру бедра друг об друга, легко вспоминая ощущение того когда он скользит во мне даже сквозь защиту из латекса. Сейчас, кажется, он так же пилит мне нервы своим поведением. Где угрозы, где борьба характеров и умов. Он словно признает временное поражение, чтобы потом одержать еще более сокрушительную победу. И это пугает еще больше. Где он ударит. По какой болевой точке. А главное, когда?

Откашливаюсь, молча забирая галстук, чтобы повязать его на крупной шее этого детектива-здоровяка. На каблуках я с ним почти одного роста, но стоит их снять, как я буду казаться карликом.

Пока завязываю галстук, чувствую жар от его роковой, опасной близости, теплого дыхания. Он сверлит меня взглядом. Наверное, придумывает изощренные способы мести. Даже жаль, что у него ничего не получится. Даже жаль, что такого эксперимента я не могу себе больше позволить,

— Расскажешь?

— О чем? — тут же поднимаю глаза и попадаю в зрительную ловушку. Она затягивает, туманит разум, заставляет, как болванчика ждать команды. Жуткое ощущение дежавю приводит в чувство. Я больше никогда никому не буду подчиняться.

— О своих впечатлениях. Как опишешь данный процесс?

— Как пробежку по пересеченной местности на холм.

— Серьезно?

— Ну да. Ты задыхаешься, на адреналине, который заставляет твое тело работать на пределе сил и возможностей. А потом полный экстаз, когда достиг цели. Упал на траву и просто пытаешься отдышаться, смотря в небо.

Последние слова почти шепчу, вспоминая свои эмоции во время оргазма.

Настолько они реальные были, словно секунду назад.

Руслан молчит, а я продолжаю завязывать галстук, стараясь не прикасаться к его коже. Пусть от нее и пахнет чем — то еловым, мускусным и острым. Такое дикое сочетание заставляет дышать этим запахом, как будто это единственный источник жизни. Кошмар просто, как он мне нравится.

Запах, конечно. Не его носитель.

— Ну, тогда по твоей теории ты бросила меня с холма, пока поднималась.

Ну, вот как можно все перевернуть?

— Ну, извини, я не думала, что для тебя это так важно. Как я могу, ну, оправдаться?

— Ого, так щедро. Могу попросить все что угодно?

А то я не вижу, чего ты хочешь.

— Кроме секса. Учитывая, что я уже протрезвела, на такой подвиг я вряд ли буду способна еще раз.

Никогда.

— Массаж?

— Ну, нет. К себе я прикоснуться не дам, а тебя трогать, не готова.

Пусть даже пальцы и дрожали от желания прижаться к идеальным мышцам тела.

— Как все сложно. Хорошо, тогда, — он проникает в меня своей тяжелой энергетикой, сканируя словно рентген. — Тогда три вопроса. И ты на них ответишь, чтобы я не задал.

— Хорошо, — пожимаю плечами. Ведь он не просит ответить правдиво, словно специально провоцируя меня солгать.

Только вот зачем.

Что ему от меня нужно.

Разве это не я нанимаю его, чтобы выяснить, кто убивает по моим книгами.

— Задавай.

— Ну уж нет, — смеется он и надевает пиджак, снова выглядит так, словно не умолял меня закончить. А сейчас спокойно идет к двери, вызывая у меня дикое желание проверить не упала ли челюсть.

— Нет?

— Не сейчас. Я хочу продумать свои вопросы. Но для начала мне нужно дочитать твою книгу. Ты идешь или хочешь, чтобы тебе в рот залетела птичка? Или не птичка.

Я поджимаю губы, и прохожу мимо него, чувствуя, как жар течет по бедру, которое едва коснулось его.

Идти вот так перед всеми, пока белье мокрое некомфортно, кажется, что каждый знает, чем мы занимались, но уверенность Руслана вскоре передается и мне. Мы идем взять еды, а я все жду, когда в окнах нашей комнаты рассеется детский смех, и я смогу переодеть белье.

— Ты будешь шампанское?

— Это вопрос?

— Даже не рассчитывай, — фыркает Руслан и наливает мне сок, словно мысли читает.

После такого опрометчивого шага, как секс с ним, мне лучше не пить. А еще не смотреть на молодожёнов, что ничего кроме умиления не вызывают. — У тебя было так же?

— Вопрос?

— Нет.

Хохочу тому, как он набивает рот сыром. Только чтобы не совершить очередную оплошность.

— Как они познакомились?

— Он подобрал ее на трассе, думал, что она путана. Хотел удочерить, но она убедила его, что как жена справится лучше.

Прыскаю со смеху, давлюсь соком. Мы тихо хохочем, потому что мне легко представить, как эта рыжая оторва убеждает взрослого состоявшегося мужчину. Хотя я и против такой разницы в возрасте. Он будет давить авторитетом, своим опытом, принижая все ее дела и заслуги, обрезая крылья, пока однажды она не поймет, что лишь вырвавшись из клетки, ее крылья вырастут заново.

— Чем старше мужчина, тем моложе он выбирает себе жену.

— Ну нееет. Меня девочки никогда не привлекали. Мне по вкусу роковые красотки с тайнами. Похожие на новенькие японские автомобили, в которых каждый день ты узнаешь что — то новое.

— Ну, если вспомнить Свету, то в твоем вкусе вульгарные кабриолеты, в которых все максимально просто.

— Ведь никто же не запрещает мне мечтать?

— На мой взгляд, тут больше не о чем. Японская машина сама тебе открыла двери, впустила в себя.

— Причины этого еще интереснее. Зачем девушка с травмой и не отрицай этого, решила переспать с, по сути, первым встречным?

— Это вопрос?

— Пожалуй, нет. Но сама ты знаешь на его ответ?

— Это вопрос?

— Алина…

— Ты сам сказал, у меня травма. Этим можно объяснить почти любое безумие, которое творит человек.

— Но не оправдывает.

— Смотря кто. Знаешь, сколько женщина может найти оправданий мужчине, который ее бил или изменял?

— Ты находила?

— Это вопрос?

Я усыплял ее бдительность почти весь день. Шутил, подливал вина, несколько раз мы даже потанцевали под современные треки, не касаясь друг друга. И если, по началу, она была зажатой и неуверенной в своих движениях, то вскоре расслабилась и показала, что умеет работать бедрами не только на члене. Вот зачем я сейчас об этом подумал? Зачем представил ее аккуратную интимную стрижку и то с каким трудом я пробирался во влажную щель. На миг закрываю глаза и сжимаю челюсти и тут же слышу вопрос.

— С тобой все нормально? Где — то болит?

Бляяяять, ну что может быть проще.

— Да, голова, — невинный обман, который может привести нас к чему — то очень хорошему.

— Тогда нужно тихое место и мокрое полотенце. Ты иди в нашу комнату, я сейчас схожу за аптечкой и поднимусь туда с тобой.

— Договорились, — соглашаюсь на все, что она мне предлагает. Она радостно кивает, тряхнув локонами, и убегает в поисках моего спасения. Я же поправляю пиджак, смотрю по сторонам, на уже расслабленные алкоголем и праздником лица, пробираюсь сквозь толпу к входу в дом, когда меня окликают. Не сразу понимаю кто, а когда вижу, мои брови разве что не улетают в небеса.

— Добрый день Омар Рустамович, неожиданно вас тут встретить.

— Как и вас. Я думал, что дал понять, что мне нужно срочно найти жену.

— И вы что, за мной следили, чтобы узнать, как хорошо я выполняю свою работу?

— Нет, нет, что вы. Меня пригласили, как и вас. Но сами понимаете, мне очень не терпится, увидеться с женой.

— Вы, помнится, мне ни копейки не заплатили, так почему я в свой выходной должен напрягаться?

— Ах да, упустил этот момент.

— И мне нужны ответы на вопросы, которые я послал вам по почте. Максимально откровенные. Ваш обман вряд ли поможет в расследовании.

— Понимаю вас. Тогда сегодня, максимум завтра я все вам пришлю. На почту, да?

— Да, на почту.

— А еще, можно вопрос. А что за девушка с вами танцевала? Красивая такая, словно куколка.

Это мой клиент, ему нельзя бить морду. Но его сальный интерес держит привычное самообладание на волоске.

— Это моя девушка. Я приехал с ней на свадьбу.

— А та рыжая, что выходила из вашего офиса. Тоже ваша девушка.

— Тоже моя девушка. Люблю, так сказать, разнообразие.

Омар смеется, кивает довольный, и мы жмем руки. Он отходит, а я ищу взглядом Алину, которая, наверное, уже поднялась в комнату. Сам направляюсь прямо туда. Открываю дверь, а на кровати, словно в процедурном кабинете уже разложены баночки и полотенце.

— Таблетку? — протягивает она мне воду, но я отказываюсь.

— Я противник таблеток. Они вызывают зависимость.

— Ну, тогда, — она кивает на кровать. — Ложись, я положу полотенце тебе на лоб и поглажу голову.

— Сама меня коснешься?

— Только головы. Или мне нужно связать твои руки? — прищуривается она, выискивая в моем лице подвох.

— Нет, нет, я держу себя в руках, — тут же падаю на кровать, а она садится рядом. Повсюду в комнате еще валяются детские игрушки, и она скидывает парочку, чтобы удобно сесть. Опускает на мою голову полотенце и прижимает пальцы к макушке. Начинает делать массаж, очень точечный, приятный настолько, что я ложу одну ногу на другую, чтобы скрыть нарастающее напряжение.

— И часто у тебя болит голова?

— Если не кончил, — ну вот зачем я это ляпнул. Алина тут же замолкает, продолжая мучить меня своими хрупкими пальчиками.

Запрокидываю голову, смотря в ее красивое лицо. Она лишь мельком кидает на меня взгляд, снова упираясь им в окно.

— Тогда думаю редко. Вряд ли такому мужчине как вы сложно найти себе девушку для сброса лишней жидкости.

— Блять, — стараюсь не заржать в голос. Лишняя жидкость. — Почему лишняя?

— Избытки тестостерона полагаю. Именно поэтому, такие мужчины как вы, не способны на верность.

— Это чушь. У меня три брата семейные люди. Все верные.

— Это доказанный факт. Я даже проводила исследование для журнала. Мужчины с избытком тестостерона сложно найти женщину, которая смогла бы соответствовать его постоянному голоду. Ну, или они помимо секса с женами, мастурбируют.

— Не задавался этим вопросом.

— Вам пока и не надо. Но поговорим об этом, когда вы женитесь. Расскажите мне потом. Для исследования.

— А вы мне, когда выйдете замуж.

— Договорились. Но вообще я к тому, что можно унять свою неумную гордость и просто помастурбировать, раз не успели кончить.

— Ты серьезно? Предлагаешь мне подрочить?

— Конечно, — встает она с кровати, идет к двери. — У тебя как раз стоит. Так что можете начинать, оставлю вас одного.

— Алина, — зову ее уже в тот момент, когда она собирается выйти. — Раз уж ты занялась моим лечением и даешь советы, то вам придется самой провести процедуру избавления от лишней жидкости. Так сказать, ручным методом, если оральный, вами еще не освоен.

Она застывает, открывает рот, вжимая свои пальцы в наличник. — Ведь это ваша вина, что я не успел кончить.

Она закрывает двери и прижимается к ней спиной, кусая свои губы.

— Я готова посмотреть.

— Ради исследования? — растягиваю губы в улыбке, хватаясь за ремень на брюках.

— Исключительно.

Я освобождаю член, тут же обхватывая его пальцами. Смотрю только на Алину, легко представляя ее без одежды, пусть даже никогда не видел ее раздетой.

Она права, я не дрочил с самой службы. И уж точно не дрочил под взглядом девушки. Охуительно красивой и странной девушки. Любая другая уже бы подошла и помогла руками, ртом, а может быть села сверху, но не Алина.

Не такая как она, с ее тайнами и душой, что прячется за твердой, как камень скорлупой.

Пожалуй, ради такой девушки можно не бегать налево, а действительно просто подрочить.

Я крепко сжимаю бедра. Между ними настоящее жидкое пламя. Обжигает снаружи, сжигает изнутри, требуя потрогать себя, достичь вершины удовольствия.

Руки в кулаки за спиной. Словно если покажу, то не выдержу и пойду тактильно проверять, так ли Руслан хорош, как выглядит. Так ли его тело совершенно.

Он двигает рукой по члену, снова и снова, не торопясь, словно давая мне рассмотреть каждый, чертов, миллиметр мужской плоти, каждую напряженную вену. Не спешит, наслаждается обоюдной пыткой. Головка при этом темнеет, а в центре блестит прозрачная капля. И я никогда не думала, какая она на вкус. Какой вообще мужчина на вкус.

Единственное, что они вызывали — страх, тошноту, злость, порой и гнев. Даже в своих книгах я выставляю мужчин, как нечто омерзительное, словно заразу этого мира, тех от кого стоит избавляться. А Руслан он другой, он смотрит на меня иначе, он не требует, не ждет, он наслаждается моим вниманием и своими фантазиями, готов ждать пока созрею.

Существуют ли вообще такие мужчины или он плод моего воображения. Просто маска, под которой скрывается такой же, как все, подлец и притворщик. Нет, это точно не про Руслана. С ним не страшно, с ним можно чуть расширить границы и позволить ему, увидеть себя без маски. Обычную девушку, нуждающуюся в заботе и защите.

Мы смотрим, друг на друга, не отрываясь. Была бы я другой, все было бы иначе. Мы бы не стояли на расстоянии трех метров, мы бы набросились друг на друга. Я бы, не стесняясь, позволила поцеловать себя, сжать в сильных руках и срывать одежду. Позволила бы коснуться груди, трогать соски, ставшие невероятно чувствительными.

Руслан кинул бы меня на кровать, как в красивом кино, навалился бы сверху и стал бы ласкать губами и языком. И мне бы это очень нравилось, я бы кайфовала от каждого движения, стонала бы как настоящая порно актриса. Но все это в голове, а наяву, я могу лишь страдать от того, насколько мокрым снова стало мое белье и смотреть, как напрягается тело Руслана в преддверии оргазма.

Еще несколько сильных движений, один протяжный хрип и Руслан обильно кончает, марая свой торс и кулак. В мозгу стреляет, хочется быть причастной к этому хоть как — то.

— Стой, — говорю почти шепотом. — Давай я вытру.

Бегу до тумбочки, где лежат бумажные полотенца, и под ошалевшим взглядом моего детектива вытираю его твердый живот, руки и несколько капель с члена. Запах такой, будоражащий воображение. Терпкий, солоноватый, мужской.

Не трогаю руками, только через салфетку, но кажется, словно это я только что довела его до этого состояние. Пошла против своих страхов, смогла себя переселить.

— Ты, блять с какой планеты, — хрипит он.

— Считаешь меня странной?

— Пиздецки. Таких я не встречал.

— Тебя это пугает? — поднимаю глаза и словно тону в ядре его глазного яблока. Проваливаюсь в эту порочную темноту. И губы его так близко и дыхание такое горячее, а руки на опасном расстоянии от моих.

— Пугает то, насколько мне это нравится, — он вдруг берет салфетку и прикладывает к своим губам. Тонкая преграда, ничего не значит для других, но я понимаю, что это шанс ощутить его горячие полные губы. Прижимаюсь к ним, держась на ногах, наклоняясь слишком сильно. Голова кружится, дыхание смешивается, а границы разъезжаются еще немного.

Отрываемся друг от друга, только когда салфетка полностью промокла. Смотрим долго, не двигаясь. Голова кружится, а мыслей отдаться во власть страха и похоти становится еще больше. Я качаю головой и наконец, поднимаюсь, упираясь в матрац. Сбегаю в ванную, там хочу помыть руки, даже включаю воду. Но запах на руке манит, заставляет поднять ее к лицу и попробовать на вкус мужчину.

Стук в дверь отвлекает, и я резко окунаю обе руки под воду, словно кто — то может увидеть, чем постыдным я занимаюсь.

— Что?

— Алин, я спущусь, переговорю кое с кем. Ты придешь?

— Наверное, останусь, лягу уже спать, — мою руки и открываю дверь, смотря на одетого полностью Руслана. Для него наши игры хоть что — то значат или только я так волнуюсь?

— Можем посмотреть какой — нибудь фильм, как приду.

— Лучше книгу мою дочитай, а то я подумаю, что ты к своей работе относишься невнимательно.

— Еще никто не жаловался. У меня ни одного нерешенного дела.

Почему — то хочется ему верить.

— Это очень радует. Тогда если не усну, посмотрим кино.

— Выберешь?

— Ага, конечно и тогда ты начнешь ставить мне диагнозы по моему выбору.

— То есть лучше ты, по-моему?

— Я и так достаточно странная, хочу найти странности и в тебе.

— Договорились, — подмигивает он, и чуть наклонившись, и опалив меня теплым дыханием, отворачивается. Выходит за дверь, махнув на прощание.

Я остаюсь одна, прибираю детские игрушки, испытывая невольный стыд за то, что они все видели. Отношу их в детскую, где встречаю своих вчерашних подружек. Мы немного играем, и я наконец знакомлюсь с невестой. Милая, жизнерадостная девушка и очень ревнивая. Сразу она спросила меня, откуда я и с кем пришла. Убеждаю ее, что со следователем у меня дел нет, но виделись несколько раз по его работе.

После игры позволяю себе, все-таки, спустится вниз и найти себе чего — то прохладительного. Люди внизу уже расслабляются, отдыхают, танцуют или сидят по компаниям, что — то обсуждая. Тамада уже закончила конкурсы и оставила людей в покое.

Вон и Руслан в компании какого — то мужчины. Машу ему рукой, на что он в ответ делает то же самое.

Хочу вернуться в дом, но холод пронизывает от макушки до самых пяток, когда человек, с которым он разговаривает — поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Кивает в знак вежливости, а я еле заставляю себя ответить тем же.

Ему меня не узнать, никогда даже не догадаться о том, какой я стала, но этот взгляд лишает воздуха, а то, что он спокойно общается с Русланом, рушит мой построенный мир на части.

С улыбкой отворачиваюсь, захожу в дом и пару мгновений дышу. Ищу глазами что — то, хоть что… Наконец замечаю гардеробную и рвусь туда. Нахожу свободное платье, переодеваюсь в него и надеваю привычными движениями платок на голову. Обхожу кухню, выхожу с другой стороны и прикрыв лицо платком, пробираюсь максимально к месту, где Руслан с Омаром общаются.

Сажусь за стол в компании незнакомых девушек, беру бокал с соком. Они так увлечены, что не обращают на меня внимания позволяя подслушать разговор.

Я даже причин не могу придумать, почему эти двое могут общаться в столь неформальной обстановке. И единственное объяснение для меня фатально.

— Так что она у вас украла? — слышу вопрос Руслана и закрываю глаза руками… Господи, это конец.

— Это не имеет значение. Главное найти ее до того, как она снова исчезнет. Деньги я вам перевел, так что надеюсь, что прохлаждаться вы больше не будете.

В голове полный бардак. Сначала собираю свои разбросанные вещи, словно прямо сейчас готова сбежать, но потом приходит мысль, что стоит мне совершить хоть одно резкое движение, так всем все сразу станет понятно. Бросаю вещи обратно на пол, смотря, как они, идеально отглаженные, мнутся, как мнется моя идеально отглаженная жизнь. Где, когда, как я могла совершить ошибку? Что я сделала не так? Сажусь, хватаюсь за голову, пытаясь вспомнить, где я могла проколоться за последний месяц. Я никому не звонила. Я никому ничего не говорила. В моих книгах никогда никто не вычислит меня, потому что там все выдумка. А копаться никто не станет. Что, что же?

Под веками всплывают строки: «Жизнь без страха прекрасна». Мои слова, моей рукой, в открытке. На открытке было видно, что она из Питера? А родители показали открытку Омару?

Вот оно… Мои родители снова меня предали. В который раз показали, насколько они трусливы! Им больше некого защищать. Сижу на кровати, когда за дверью слышится шум и смех. Я тут же падаю на кровать и накрываюсь одеялом. С головой. Пока дверь не открылась, избавляюсь от одежды и остаюсь в одном белье. Затихаю, слушая, как открывается дверь, как к кровати подходит Руслан. Зажмуриваюсь, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Вот и все. Розовые очки и мечты о рыцаре разбились. Руслан тоже хочет найти меня, разрушить мою жизнь, отдать на съедение людоеду.

Можно сказать ему правду, рассказать все, как было, и надеяться, что он поможет мне, не даст меня в обиду. Но как я могу довериться в таком? Как я могу знать, что тут же не окажусь на пути домой в компании мужчины, который жаждет мне отомстить?

— Алина, спишь?

Не отвечаю, поджимаю губы, лихорадочно соображая, что же делать? Как спрятаться так, чтобы никто, никогда не догадался? Не понял, что современная Алина не без странностей и набожная и затюканная Алина — это одно лицо.

Когда мы с сестрой играли в прятки, самым надежным местом было то, которое у всех на виду. То, о котором никто никогда не подумает.

— Алина, — Руслан явно выпил еще, а мне тоже нужно для храбрости. Хотя страх быть пойманной и вернуться в ту жизнь оказывается сильнее любого алкогольного напитка. Я откидываю одеяло, представая перед Русланом в одном нижнем белье. — Воу…

— Я думала, что уже не дождусь тебя, — протягиваю руки, а Руслан внимательно смотрит, словно я сейчас планирую его убить. Смогла бы? Ради себя, наверное, нет. Ради нее… Да.

— Ты пьяная?

— Я решительная. И я решила, что хочу тебя, — тяну руку выше и цепляю его за рубашку у ремня. Собираю в кулак и дергаю к себе. Закрываю глаза и погружаюсь в этот леденящий омут страха и воспоминаний. Когда Омар вот так же наваливался, прижимался к губам, рвал одежду. От него всегда пахло дешевым пойлом и сигаретами со смесью пота и мочи. Но Руслан другой, от него пахнет иначе, от него веет уверенностью и силой. И я пытаюсь включиться в процесс, пытаюсь не зажиматься, не реветь и не кричать от боли. Пусть даже так близко, пусть даже он весом прижимает меня.

Лучшего решения, чем стать его очередной девушкой, у меня нет. Никто никогда не догадается, что я смогла бы так легко лечь в постель с ним, не после всего, что Омар со мной делал. Нет, он будет искать одиночек, странных, нелюдимых девушек-брюнеток, а у меня есть мужчина. Я не одна. И он сверху, жадно прижимается к моей щеке, ведет губами по шее, лижет, прикусывает.

Леденящий душу ужас все еще владеет мною. Я не могу пошевелиться, я просто лежу и терплю эту пытку, надеясь лишь, что все поскорее закончится. Я всегда надеялась на «быстро». И сейчас. Но Руслан медлит, раздевает меня, рассматривает каждый уголок тела. От самой шеи до самых коленок.

— Бля, Алин, вот нахуя? — отрывается он от меня и садится на кровати. Ты же не можешь… Деревянная вон вся лежишь.

— А что, шутка про бревно в постели уже не актуальна? — поднимаюсь к нему, сама прикасаюсь к закрытому рубашкой плечу. Сначала ладонью, потом щекой.

Руслан посмеивается. Но качает головой.

— Я похож на дятла, который любит долбить бревна?

— Просто сделай это, — сжимаю его плечо, впиваюсь ногтями. — Мне это нужно.

— Нахрена? Я не насильник. Мне нужно, чтобы женщина и отдавала.

— А я отдам. Вот перестану бояться и все отдам. Даже в рот возьму, со временем.

— Вот это я понимаю обещание. Думаешь, у меня мало тех, кто это сделает и без обещаний?

— Да пожалуйста! — хочу встать, уйти, даже рада, что все так складывается. Может, это знак, что пора искать новое место для жизни? Новый город. Или страну.

— Да стой ты, — хватает Руслан меня за плечо и опрокидывает обратно на кровати. Я тут же сжимаюсь вся узлом, сглатываю и закрываюсь руками, словно меня сейчас ударят.

— Пиздец, Алин. Ну, какой тут секс?

— Классический. В миссионерской позе, — опускаю руку, вспоминая, что это Руслан. Он не тронет. Он может жизнь мою разрушить, но никогда не тронет. Он смеется, и я тоже улыбаюсь. — Просто сделай это.

— Под твои крики «помогите»?

— А я закрою рот подушкой. Через нее ничего не будет слышно.

— Пиздец, какие подробности. Окей, окей, не смотри так. Мы трахнемся, но сначала ты мне расскажешь.

— Зачем?

— Чтобы я знал, чего нельзя делать, Алин.

— Не бить, не принуждать, ни кричать.

— Охуеть. Но при этом "сделай это, Руслан, даже если я буду сопротивляться"? Я жду подробностей.

Ладно, будут тебе подробности. Я как раз недавно одну книгу на эту тему начала.

— Мы были молодыми и поженили нас рано. Я была влюблена, а ему просто хотелось выслужиться перед родителями. Хотелось денег. Он гулял, пропадал ночами, потом возвращался пьяный или обкуренный. Я хотела воззвать к его совести, просила остановиться, но ему было плевать. Он начал бить меня. Я терпела пару лет. Потом собрала вещи и ушла. Мы развелись и больше не виделись.

— А твои родители? Они все знали?

— Я не хотела их беспокоить… Они думали, что все хорошо. А когда я развелась, отказались от меня. Вот так я и переехала в Питер.

— Он только бил или насиловал тебя тоже?

— Бывало всякое. Ну, так что?

Руслан встает резко, достает телефон.

— Имя.

— Ну, нет. Это было давно. Он не из бедной семьи.

— Думаешь, я из бедной?

— Мне это неважно! Мне важно, чтобы ты достал уже свой идеальный член и вставил его в меня!

Алина

— Идеальный член? — смеется Руслан, и я боюсь, что он просто закончит все сейчас. Встанет и уйдет, оставив меня тонуть в чувстве стыда и беспомощности. Смогу ли я завлечь его настолько, чтобы потом он встал на мою сторону, защитил меня и спрятал? Или отвлечь его собой настолько, что он никогда не догадается, что я и есть та, кого он ищет.

Секунды текут, а Руслан продолжает давить на меня взглядом. Сползает с лица на грудь. Соски наливаются тяжестью, ноют, чуть сжимаясь от сквозняка.

Кадык Руслана дергается, а руки тянутся к воротнику рубашки. Потом резко падают.

— Раздень меня. Сама.

Я сглатываю лютый ужас, потому что мне придется переступить через себя, снова прикоснуться к мужчине. Самой.

Киваю и сажусь на кровати, чуть подползаю к Руслану. Тяну руки к его белоснежной рубашке. Трогаю пуговицы, не касаясь кожи. Высвобождаю петлю за петлей. Медленно, открывая для себя мужское тело. Ни тебе пивного живота, огромного ворса волос. Все, прям, так как показывают в рекламе. Руслан очень себя любит. Может потому что больше некого?

— Хватит думать, — трогает Руслан мой подбородок пальцами. Я вся сжимаюсь, жмурюсь, тут же чувствую влажное касание его губ. Деревенею, не могу пошевелиться. Руслан рычит мне в губы, опрокидывает на кровать, а потом вдруг отпускает губы. Переворачивает меня на живот.

Я тут же дергаюсь, хочу выбраться из ловушки его тяжелого тела, но Руслан сжимает мои руки в своей, другой зажимает шею.

— Это я, Руслан. Я не причиню тебе боли.

Ты этого не знаешь.

— Руслан.

— Да. Слушай мой голос, думай не о себе, а обо мне.

— Думаю.

— Я тебе нравлюсь? Нравится мое тело? Мой идеальный член? — прижимаюсь щекой к постели, чувствую запах лаванды, смешанный с мужским, терпким ароматом. — Отвечай, говори со мной.

— Нравится. Конечно, нравится.

— Что тебе больше всего нравится.

— Твое терпение. Твой голос. То, как смотришь на меня, — голос хрипнет, как после простуды. Становится жарко, невыносимо горячо, а между ног неожиданно тянет. Снова.

— А чувствуешь, что? Говори, все время со мной говори. Нравится, когда я делаю так, — ведет он губами от шеи к уху.

— Щекотно, наверное. Ай! — вскрикиваю, когда он прикусывает мочку, а потом цепляет ее губами, пуская в тело тонкие искорки желания. Они сталкиваются друг с другом, грозясь сжечь меня дотла.

— А когда вот так делаю, — шепчет он, гладит по попке, чуть сжимает ее, скользит между, меняя страх и холод на похоть и тепло. Тепло в груди, жарко между ног. — Чувствуй, Алина, чувствуй не меня, а себя, говори, чего хочешь, о чем думаешь.

— Думаю о том… О том, что больше не хочу бояться. С тобой мне не страшно.

— Такой я весь положительный, такой правильный, а если сделаю вот так, — дергает он за волосы, тянет за них, запрокидывая мою голову назад. — Это я, это я. Ничего не бойся.

Слышу звон пряжки ремня, слушаю его голос, свое прерывистое дыхание, свои сбившиеся с пути чувства. Они так громко кричат, пытаются найти свою дорогу. То место, где все желания будут исполнены и никакие страхи их больше не запрут внутри меня.

Между ног становится влажно, липко. Я снова утыкаюсь лбом в подушку, но Руслана это не устраивает. Он как куклу вертит меня обратно, раскрывает мои ноги максимально широко. Его член уже на свободе, налит кровью и готов пронзить меня, но Руслан не поднимается, не вонзается в меня, наоборот сдвигается все ниже, к самым коленкам.

Его руки скользят по моим бедрам, а глаза ни на миг не разрывают контакт.

— Не закрывайся, думай о том, как тебе приятно, как хорошо, как нравится, когда я тебя трогаю. Нравится?

— Нравится, — произношу пересохшими губами. Плечи Руслана все ниже, как и мое белье, что скользит по ногам и виснет на щиколотке. Руслан целует стопу, пальчики, ведет языком по ноге все выше до самой впадинки под коленкой. Он все ближе, нависает над напряженным от возбуждения животом.

Руслан

Еще немного. Еще совсем чуть — чуть, чтобы полюбоваться не страхом на красивом лице, а тем как она извивается в моих руках, трется обнаженной задницей уже о влажные простыни.

Смотрю на натянутые от возбуждения скулы, дрожащие ресницы, подсохшие губы, по которым она проводит языком. Несколько успокаивающих движений, чтобы, наконец, услышать стон.

Мои пальцы мокрые от ее влаги и это то, что ей сегодня нужно. Почувствовать себя не жертвой, а женщиной. С собственными желаниями, испытывающей не стыд, а лишь возбуждение.

Алина готова.

Я тоже, блять. Так готов, что скоро все возможные каналы в моих яйцах дадут течь.

Знаю, что нужно быть максимально деликатным, не спугнуть, говорить много и спокойно, но как же это сука тяжело! Особенно когда смотрю на нее, готовую скинуть свой холодный слой снега, под которым скрывается настоящая горячая штучка, с которой можно делать все что моей бесстыжей душе угодно. Забить на затянувшуюся прелюдию, забросить ее длинные ноги себе на плечи и войти так глубоко, чтобы видеть под тугой кожей живота свой пульсирующий член.

Приходится сдерживать больные, но яркие фантазии мыслями о том, что ей сейчас они не нужны. Ей нужно почувствовать, что стыдится нечего, что между нами не может быть секретов.

Я, наконец, раскрываю ее ноги шире, чтобы посмотреть на потаенную щель насыщенного розового оттенка. Алина тут же дергается, поднимается, но не успевает отпихнуть мою голову, как я накрываю ее половые губы своими и одновременно с тем, как нахожу языком тугое отверстие.

Алина ахает, закрывает рот рукой, смотрит на меня во все глаза. Так же как я не отвожу свои. Снова и снова толкаю язык между нежных складочек, чуть сжимая обе ягодицы.

Я не фанат куни, но сейчас это ей необходимо. И это чертовски нравится мне.

Мокрая, теплая, вкусная настолько, что хочется сожрать.

Проталкиваю внутрь сперва один палец, слушаю ее короткие подбадривающие стоны и добавляю второй. Алина раскрывает глаза шире, словно не веря, что это происходит.

Отрываюсь от вкуснятины, только чтобы сказать.

— Сожми свою грудь. Сама. Давай.

Она судорожно кивает, медленно поднимает руки к своей груди. Я же возвращаюсь к ласке, трахаю пальчиками, лижу набухший клитор.

— Руслан, боже, это не…

— Не думай, просто чувствуй, как глубоко я могу в тебя войти, — Алина мотает головой, но расслабляется достаточно, чтобы принять оба моих пальца до самой ладони.

Несколько движений туда и обратно. Просто кайф. Как же горячо и мокро. Как же хочется трахаться.

Немного развожу пальцы внутри.

— Ах… — стонет Алина, немного дрожит, сжимая свои сисечки как надо.

— Говори, говори, что чувствуешь.

— Приятно… Так приятно…

Я укладываю одну руку ей на талию, толкаю себе навстречу, добавляя пару фрикций навстречу. Насаживаю на свои пальцы, дурея от влажных звуков.

Несколько сильных ударов языком, несколько жесткий движений пальцев и Алину прошибает, словно от удара током. Она сгибается пополам, хватает меня за волосы и кричит. И это словно знак, что можно и мне.

И это отлично, потому что если прямо сейчас не вставлю, то просто взорвусь.

Я становлюсь на колени между ее ногами, тут же получаю в ответ блеск ее глаз, слезы, что стекают по щекам, оставляя дорожки.

— Ты можешь в любой момент меня остановить.

— Я знаю, — выдыхает и сама подставляет бедра. Я тут же натягиваю презерватив и приставляю головку к входу. Еще немного. Еще чуть — чуть.

Толкаюсь медленно, упирая руки в матрац, смотрю в карие глаза, на подрагивающие ресницы, на которых висят словно камни, слезы.

Резкий толчок и я внутри, обнят пылающим влажным, пульсирующим кольцом. Привыкаю, даю привыкнуть Алине, продолжая зрительное соитие.

Но дальше все как в тумане. Трахаю уже не для нее, для себя, выбивая рваные, сочные крики с ее губ. Не ловлю их, лишь смотрю на губы, смотрю, как качается в такт грудь, слушаю собственные хрипы, когда оргазм хищником подбирается и сжирает остатки рациональности. Я сжимаю бедра тисками руки и просто долблю тугое, нежное нутро, пока не кончаю, прижав Алину к кровати всем своим весом и слизывая соль с ее лица.

После столь ярких эмоций, непередаваемых мне стало некомфортно. Словно только что в этой постели была не я, а другая девушка.

Я благодарна Руслану, но хочу, чтобы он, наконец, слез с меня. Слишком тесно, слишком горячо. Все как — то слишком интимно.

— Ты не мог бы, — прошу хрипло и Руслан тут же поднимается. Обнаженный местами, он спокойно стряхивает с себя остатки одежды и кивает в душ.

— Ты со мной?

— После, если можно. Там мало места.

— Нормально все? Ты как — то напряглась? Вроде нормально же потрахались?

— Да конечно нормально. Я вообще думаю, что тебя надо вписывать как реабилитацию после жестокого обращения мужей.

Он хмыкает и уходит. Провожаю его взглядом, смотря, как при каждом шаге напрягаются его мускулистые ягодицы. Поднимаю глаза выше, на спину и просто любуюсь мужской фигурой. Он так хорош, что, кажется, еще немного, и я проснусь.

Дверь ванной закрывается, и я ложусь на подушки, слушая свое дыхание, что приходит в норму, сердце на износ бьется. Тяну руку к животу, трогаю разлитое по нему семя. Липкое, засыхающее, скользкое немного.

Подношу руку к лицу, чувствую солоноватый запах. Буду ли я это описывать в книге, не знаю, но вот запомню точно на всю жизнь. Если задуматься, то это был мой первый полноценный секс. Такой, наверное, должен быть первый раз у каждой девушки. Когда мужчина нежен и внимателен, когда все чувства выкручены на максимум, мешая страху завладеть тобой.

Как только Руслан выходит, я резко накрываюсь одеялом и сажусь на кровати, чтобы тоже поспешить в ванную.

— Немного поздно стесняться, не кажется тебе?

— Стеснение не порок, а добродетель, — улыбаюсь ему, закрываясь в ванной. Тут еще пар столбом и зеркало запотело. Рукой провожу по его поверхности, рассматривая свое лицо в отражении. Раскрасневшиеся щеки, пухлые искусанные губы и горящие глаза. Какое же красивое лицо. Неудивительно, что Руслан легко повелся.

Принимаю душ, отмываюсь от остатков секса на своем теле. Сушу волосы и только потом возвращаюсь в комнату. Замираю, смотря как Руслан, совершенно обнаженный сидит в кресле, согнув колено и читает мою книгу.

Вот теперь я думаю, что ему этого делать не стоит. Нет, там ничего похожего на мою жизнь, но Руслан может найти ниточки, может докопаться до истины раньше, чем влюбится настолько, чтобы встать потом на мою сторону, защитить.

Но и сейчас вырывать у него книгу будет подозрительно, так что я ложусь в свою кровать и внимательно на него смотрю, считай, гипнотизирую. Но на Руслана не действует мой взгляд, настолько он поглощен книгой. Я же еще пару минут рассматриваю чуть сдвинутые брови, а потом отдаю себя господину Морфею.

Открываю глаза почти сразу. За окном уже светло, а Руслан словно не ложился, так он свеж и бодр.

— Ты спал вообще?

— Недолго. Алин, мне в город надо. Можешь со мной поехать или тебя отвезут с ветерком, как проснешься.

Я даже дар речи теряю, настолько его слова звучат отстраненно. Словно не было этой ночи, и мы вернулись к отправной точке, когда познакомились.

Это он что — то в книге вычитал или решил, что я ему больше неинтересна?

— Эм… Даже не знаю. А как тебе удобно? Я могу, и сама добраться.

— Тогда я скажу, чтобы тебя довезли, — берет он сумку, подмигивает мне и просто уходит, закрыв дверь.

Я оторопело сижу, смотрю на дверное полотно и все жду, что проснусь. Что рядом окажется заботливый нежный любовник, а не этот чужой мне мужчина.

Слетаю с кровати, несусь к окну и наблюдаю, как он садится в свою машину и просто уезжает.

Все правильно. Никто никому ничего не должен, но почему у меня такое горькое ощущение разочарования. Неужели для Руслана секс вообще ничего не значит, и он просто пойдет дальше, ни разу про него не вспомнив? Вернется к своей Свете, просто отмыв со своего тела следы моих касаний?

Приехав домой, первым делом я нахожу свою сумку для побега. Проверяю деньги, документы, оружие. Все на месте, ровно, так как я оставила.

Это успокаивает. Всегда, когда есть пути отхода.

После этого принимаю душ, смывая с себя прикосновения Руслана. Даже думать о нем не хочу. Прошло несколько часов, а он даже не позвонил.

Даже сообщение не написал. Конечно, меня ждали у дома его псы, но неужели ему неинтересно как я себя чувствую. Или я действительно придумала в своей голове романтический образ рыцаря, а на самом деле Руслан обычный мужчина, который просто нашел подход к женщине, которую решил затащить в постель. Очень умно. Очень. Настолько, что бесконечно злит.

Я сжимаю кулаки, пока вода бьет по телу и лицу. Глотаю часть воды, потом выплевываю, словно в лицо Руслану. Смеюсь сама с себя. И я хотела от него защиты? Излечения? Повелась на красивую морду и тело, впервые почувствовала, что могу снова стать женщиной. Не жертвой, ни хищницей, не беглянкой, а женщиной. И оказывается женщиной быть тоже больно. Оказывается, их обманывают и обижают не меньше чем жертв маньяков и садистов.

В голове мигом возникает история. И как только я голой покидаю душ, заворачиваюсь в халат, то сразу сажусь за ноут, чтобы написать первую главу про простую женщину, на которую обратил внимание шикарный мужчина. После первой главы я составила примерный план и придумала название «Обманутая игрушка».

Долго не могу уснуть, все мысли и чувства направлены на возмущения героини, которая узнает, что все их знакомство было изначально подстроено. И все, потому, что она оказалась богатой наследницей.

Утром хочется спать, но телефон не дает. Кручусь на кровати до тех пор, пока звонки не вызывают головную боль. Первая мысль, что это Руслан. Что он был занят, занимался моим делом. Теперь хочет извиниться, а может быть уже стоит под дверью с цветами и вкусным кофе с молоком.

Открываю глаза и беру телефон в руку. Но вместо Кадырова Руслана на экране имя его невестки и моей начальницы Дарины… И почему от разочарования хочется выть?

Неужели секс со мной не достоин даже, чертова, звонка.

И еще Дарина. Что ей сказать? Правду? Нет, нельзя. Нельзя говорить, что принц которого она мне так рекомендовала, оказался обыкновенным кобелем.

— Привет, Дарин, как дела?

— Привет, Алин. Ты сегодня способна прийти на работу, или вы с Русланом все еще отлеживаетесь?

— Ты что, думаешь, я вот так с ходу бы легла с чужим человеком в постель?

Да, получается, что я уже жалею об этом эпизоде. Несмотря на то, что с удовольствием повторила бы все от начала до конца. Несмотря на то, что еще остро ощущаю на себе его руки и губы.

— Значит, не случилось. Ну, ничего, все впереди. Вы вместе уехали?

— Нет. У него появились неотложные дела, а я спокойно взяла такси.

Дарина в ответ лишь молчит, так что я разбавляю паузу восклицанием.

— Ты не поверишь, я написала первую главу нового романа!

— Правда?! Ты должна немедленно мне ее показать. Опять детектив?

— На этот раз любовный роман об измене. Думаю, на этот раз я смогу даже окупить потраченное время.

— Ой, ну, с изменой даже не сомневайся. Но и талант детектива не зарывай.

— Да куда он денется? Пусть пока отдохнет. Давай тогда я сейчас соберусь и приеду.

Привожу себя в порядок за полчаса. Волосы закалываю в высокую шишку, распуская пару прядей. Выглядываю в окно, замечаю ту же самую машину с неизвестными номерами и машину подручных Руслана, которые должны меня пасти. То есть, напомнить им о работе он нашел время, а позвонить мне, нет?! Ладно, меня это не волнует, не касается. Это все совершенно не важно, потому что у меня своя налаженная жизнь. Мои документы в порядке, и ни один детектив никогда не свяжет Алиану, жену Омара и Алину Сандал. И, несмотря на то, что сегодня я хотела одеться незаметно, на моем теле уже красуется красный брючный костюм. Легкий макияж, небольшие серьги, и вот я уже иду к своей машине. Как обычно, она заводится не с первого раза, но все-таки дает мне возможность доехать до офиса редакции. Там я вежливо здороваюсь с коллегами и, наконец, добираюсь до своего рабочего стола. Но не проходит и пары часов, как появляется Дарина, готовая утащить меня на обед.

— Дай я хоть статью допишу. Про свадьбу. Будет отличным дополнением к рубрике «Невеста».

— Тогда зайдешь за мной, — кивает Дарина, и я вижу в ее взгляде обеспокоенность. Еще не хватало, чтобы она меня жалела или требовала от Руслана объяснений.

На обед мы идем в одно весьма приятное место, где заказываем поесть, и Дарина берется читать мои писульки.

— Так все сладко в начале, что думается мне, хлебнем мы от него еще помоев.

— Правильно думаешь.

— Только тут нужен хэппи энд.

— Это еще зачем? Прощать изменника?

— Женская аудитория, Алин, каждый день сталкивается с трудностями. Они хотят хотя бы в книге видеть счастливый финал, понимаешь? Ты смогла вырваться из ловушки неудачного брака, а кто-то так живет всю жизнь. И вот для них нужно написать, как герой раскаивается, или как его самого обманули, или что его измене есть причина, благодаря которой героиня его простит.

— Ладно, я подумаю, что можно придумать. Спасибо, — нам как раз приносят обед, но я вижу, как Дарину гложет любопытство, так что откладываю вилку и внимательно смотрю в ее лицо.

— Не надо ему ничего говорить. Наши ожидания — это только наши проблемы. Для такого, как Руслан, я слишком сложная. Ему надо, что попроще. Тем более, с такой работой.

— Хорошо, что ты сказала. Я уже хотела отправить к нему мужа. Что, даже искры не пробежало?

— Потухла, не успев разгореться. Он там какую-то свою бывшую встретил. Судя по всему, он тот еще ходок.

— Ну, есть такое. Я просто надеялась, что ты поможешь ему остепениться.

— Если кто и поможет, то это явно буду не я, — я даже видеть его больше не хочу.

Ближе к вечеру поступает звонок с неизвестного номера. Я отвечаю на автомате. Мысль покусывает, что это может быть Руслан, но на той стороне провода его секретарь.

— Алина, добрый день. Я вам на почту направила список вопросов от Руслана Ахметовича. Не могли бы вы ответить в самое ближайшее время.

— Список вопросов? — я даже задыхаюсь от возмущения. То есть, детектив, который мало того что согласился мне помочь, так еще и трахал меня, — просто прислал список вопросов?!

— Да, поторопитесь, пожалуйста.

Захожу на почту и читаю список весьма неудобных вопросов, вплоть до того, в какое время я родилась.

Это нужно для того, чтобы помочь мне или чтобы поймать меня?

Отвечаю на все максимально путано. Правды он все равно никогда не узнает.

Отправляю обратно секретарю. Потом беру сумку и иду в клуб по скалолазанию. Этим я увлеклась, как только обрела новую личность. Алиана страшно боялась высоты, и я решила, что это отличный способ с ней бороться.

Так проходит несколько дней, за которые от Руслана ни слова. Я даже специально прохожу пару раз мимо его дома. Машина на месте, значит, в город он вернулся, тогда почему не потрудился связаться со мной? Только через своего секретаря.

В вечер четверга я возвращаюсь домой позднее, чем планировала. Не сразу, но замечаю, что света в подъезде нет. Глухая темнота, а лифт не работает.

Инстинкт самосохранения работает у меня на максимум, так что вместо того, чтобы подняться к себе и напороться на возможного убийцу или насильника, выхожу из подъезда и иду к машине парней, что меня пасут. Они тут же выходят на улицу и приветливо улыбаются.

— В подъезде пропал свет. Мне немного не по себе.

— Мы все проверим, посидите в машине, пожалуйста.

Спокойно остаюсь на месте и смотрю, как два крупных парня заходят в пасть подъезда. В какой-то момент слышу мат, визг. Поднимаю голову и замечаю фигуру в темном, которая появляется на крыше и довольно ловко перепрыгивает на другую.

Все инстинкты вопят, что это и есть убийца. Тот, кто хотел сегодня задушить меня.

Обнимаю себя, зло усмехаюсь. Даже жаль, что этого не случилось. Посмотрела бы я в лицо Руслана, который обязался меня защищать, но, ни разу даже, не поинтересовался моим состоянием.

— Сбежала гадина, — выходит один из головорезов, а я непонимающе смотрю на мужчину.

— Гадина? Это девушка?

— Да. Я почти схватил ее, смог нащупать грудь, но она ловко умыкнула. Шустрая.

Это даже близко не стыкуется с моей книгой, потому что у меня убивал мужчина. А найти объяснения убийце женщине я не могу.

В квартире все на тех же местах и даже нет ощущения присутствия чужого духа.

Значит, она поджидала меня в подъезде.

В голове не укладывается.

Пытаюсь представить, за что женщине на меня нападать.

Что и кому я могла сделать? Или же это киллер от Омара? Но если бы он даже на минуту мог подумать на меня, вряд ли я бы еще так вальяжно расхаживала по своей квартире. Последний раз, когда мы виделись, его головорезы ломали дверь моей спальни, а он волочил меня за волосы прямо по ступеням своего огромного дома.

Так что точно не от него. Может быть кто — то приревновал к Руслану? Хотя, учитывая, что он уже почти неделю со мной не видится и общается через секретаря, то вряд ли кто — то найдет повод для беспокойства.

Тогда может быть тот самый маньяк, что душит девушек? Но зачем это делать девушке? И почему именно сейчас?

Раздеваюсь, периодически посматривая в окно, на крыши, по которым так ловко скакала эта девушка. Девушка ли. Может, быть переодетый мужчина? И вот тогда, возможно, он и есть и скоро он вернется.

Уже снимаю нижнее белье, коротко глядя на свое обнаженное тело.

Вернется маньяк, задушит меня, а Руслан будет страдать. Нет, нет, не по мне как по женщине, а как по делу, которое он провалил.

А может, не будет? Может для него это будет просто внеочередная неприятность, о которой он забудет после успешного дела с другой красивой женщиной.

А может, я для него недостаточно красива? В конце концов, до объемов его Светы мне далеко, да с той блондинкой на свадьбе, с которой он общался, меня тоже сложно сравнить. Да, лицо у меня красивое, сделанное, но может быть, он нутром чувствует, что на самом деле я страшная? Что все это лишь маска? Иначе, почему у Руслана после одной ночи пропал интерес.

Иду к ванной, включаю воду. Вдруг тишину и умиротворение квартиры нарушает грохот. Вздрагиваю, выключаю воду, чтобы прислушаться и понять… Откуда.

По телу ползет леденящая паутина, окутывая страхом сознание, затягивая на шее удавку, от которой становится тяжело дышать. В голове тут же прокручиваю сразу все варианты того, кто может быть. Пытаюсь понять, как действовать в том или ином случае.

Грохот в виде стука в дверь повторяется.

— Алина! — слышу глухой рык.

Руслан?

Иду к двери, хватаю халат, быстро натягивая, запахивая его пояском.

Смотрю в глазок, замечаю темную фигуру и тут же отпрыгиваю, когда дверь сотрясает очередной стук. Выдержит ли железная дверь. Ощущение такое, что она держится на ржавых петлях.

— Алина! Давай открывай!

— А кто там? — спрашиваю на всякий случай. Вдруг голос Руслана мне мерещится?

— Кадыров Руслан.

— А докажи, — прошу, хотя уже понимаю, что точно он.

В ответ раздается тяжелое молчание. Почему-то тянет улыбаться при мысли, как Руслан там раздражается. Возможно, даже бесится. Где же его такое хваленое терпение, которое он продемонстрировал мне в выходные?

— Мы целовались через ебаную салфетку. Открывай, давай, пока я дверь не выломал.

Мог придумать что-то менее интимное, информации у него обо мне предостаточно.

Тяну дверь на себя, встаю перед ним, чтобы не пустить в квартиру, но Руслан проходит как на таране, чуть отталкивая меня за плечи. Быстро оглядываю его внешний вид, кожанку на белую футболку, явно надетую наспех, джинсы без ремня. Только проснулся? Торопился? Только узнал? Может быть, его вытащили из постели с очередной клиенткой? Поджимаю губы, стараясь не показывать обиду и злость, надеюсь, получается, когда спрашиваю:

— Что ты здесь забыл? — складываю руки на груди, показывая всей своей позой, что ему тут не рады, ему тут не место.

— Как-то не радушно, — кидает он короткий на меня взгляд и проходит дальше. Осматривает каждый уголок квартиры прямо в своих кроссовках. Я же просто следую за ним по пятам. — Дома ничего не пропало?

Какой он оказывается профессионал. Расследование в надежных руках. И я бы его похвалила, но боюсь, он уловит мой сарказм.

— Ничего не пропало. Нападавший или нападавшая были в подъезде. Тебе разве твои подручные рассказали недостаточно?

— Я у тебя пришел узнать, — поворачивается он, наконец, ко мне лицом, осматривает с головы до ног. Задерживает взгляд на груди, и я тут же завязываю халат крепче.

— А, ну раз узнать. Все отлично, как видишь. Я в полном порядке. Спасибо что заглянул.

— Это и странно.

— Что именно?

— На тебя чуть не напали, но на лице, ни капли страха.

— Смысл бояться того, чего не произошло. Хотя этого бы не произошло, если бы ты взялся за работу, которую я тебе поручила.

— Ты мне поручила? Я что-то не помню, чтобы ты мне хоть рубль оплатила.

Серьезно? Деньги?! Он и Омару это предъявил. Это все что его интересует?

— Ах, вот в чем дело? Дело в деньгах? — злость тщательно скрываемая, буквально рвется из меня. Словно чайник кипит, выдавая прямую струю пара.

Я резко поворачиваюсь, иду в сторону коридора и достаю из заначки пачку денег, возвращаюсь к Руслану и кидаю в него. — Пожалуйста, тут хватит на три расследования и еще долг за дополнительные услуги. Возможно, их даже стоит вставить в прайс.

Неделя ожидания, томления в неведении, а он, оказывается, просто ждал оплаты? Может быть даже того секса, на который я пошла по своей инициативе.

Господи, как быстро образ идеального мужчины развеялся, демонстрируя среднестатистического мерзавца.

Не знаю, чего именно я ждала. Скандала, объяснений, может, быть даже извинений, но точно не вопроса.

— А откуда у тебя такие деньги?

Оторопело смотрю на Руслана, не понимая к чему этот вопрос, почему он его задает. Но мысль разрушительная буквально сбивает с ног, давая по голове как обухом.

Он знает, он все про меня знает.

— Заработала. На книгах. А тебе какое дело? — пытаюсь включить ярость, но испытываю лишь страх. Если он знает, каков шанс, что за дверью не стоит бывший муж.

— Любопытно, почему ты так ими разбрасываешься. Собирайся.

— К- куда?

— Мы едем жить ко мне, — он отворачивается, идет в мою комнату и достает из моего шкафа чемодан. Мой, черт возьми, чемодан. И просто скидывает туда вещи.

— Прекрати! — выхватываю чемодан. — Я никуда не поеду! Тем более к тебе!

— Там ты будешь в безопасности.

— Со мной ничего не случилось! Это досадная неприятность.

— Неприятность, что убивают девушек похожих на жену твоего бывшего мужа? Похожих на тебя? Неприятность, что сегодня на тебя чуть не напали? Неприятность, что ни на один хренов вопрос в анкете ты не написала правду?

Отрицай, Алина, все отрицай…

— Я не понимаю, что ты говоришь. Причем тут мой муж… Зачем ему на меня охотиться?

Руслан чуть сводит брови, шагает на меня. Я тут же приподнимаю чемодан, чтобы он был, между нами.

— Поздно врать, я знаю кто ты…

Давным-давно меня так не увлекало чтение книг.

Настолько, что всю ночь, вместо здорового сна я вместе с детективом распутывал серию убийств мужчин, которые пользуются услугами проституток.

А именно посещают некий закрытый клуб.

И все бы ничего, но довольно линейное повествование прерывается довольно бытовыми подробностями обычной богатой семьи.

Обеды, прогулки, поездки на машине. Обыкновенная, с виду счастливая семья, довольно уважаемый муж и приличная жена с кристально чистым прошлым.

И вроде бы на первый взгляд совершенно неинтересно читать всю эту семейную рутину, где каждая глава — это час от утра до самого вечера. Каждая глава это подробное описание того во что героиня одевается, чтобы порадовать мужа, что героиня ест, что пьет, как помогает мужу собраться на его работу и как общается с матерью, свекровью и старшей сестрой.

Чертовски утомительно было читать это в ожидание, когда будет глава о расследовании. Неинтересно!

Неинтересно, ровно до момента, когда вечером довольный муж, закончив ужин, поднимается из-за стола со словами:

— Жду тебя в спальне.

На следующую главу мы вновь погружаемся в расследование, о котором супруга богатого мужчины читает в местном паблике и слышит от прислуги.

И впервые за всю книгу оно отходит на второй план, потому что читатель ждет, что же будет в спальне.

А когда узнает, начинает желать мужу смерти.

Потому что ее желает героиня, ненавидя все то, что он с ней делал.

От самого первого удара, до момента, когда после всего что делал с ее телом, бросает спать ее возле кровати, как собаку, забыв отстегнуть ошейник.

Первые секунды после прочтения я не дышал.

Смотрел в буквы, пытался перейти на следующую строку, но все расплывалось. Я никогда блять не плакал, но впервые стер слезы, чтобы не капнули на бумагу и глянул на Алину, что спала.

Немного придя в себя, выпив и поплавав в бассейне, я сел читать дальше.

Повествование возвращается к детективу.

Он продолжает скрупулёзное расследование и даже находит улики против жены одного из убитых мужчин.

А потом и новое тело.

Им оказывается муж героини.

Читатели ликуют! Я и сам почти подпрыгнул в кресле от торжества справедливости.

Это же надо, этого ублюдка так быстро пришили. Вскоре детектив приходит в дом героини, задает вопросы, и читатель понимает, что между ними нарастает сексуальное напряжение.

Детектив влюбляется в героиню, оказывает ей знаки внимания. Она отвечает, пусть и весьма холодно, отчего становится для него «Снежная королева». И все вроде бы течет своим чередом, убийца в тюрьме, между героями сопливый романтик, свидание плавно перетекает в поцелуй, после которого герой тихо говорит:

— Жду тебя в спальне.

Вот тут — то и возникает та самая кульминация, когда героиня, войдя в спальню, совершенно равнодушно закалывает главного героя, а потом идет на ближайший мост и падает в реку.

Почти час после прочтения я сидел, не двинувшись, пытаясь переварить прочитанное.

Нам никто не сказал это прямо, никто не написал это цельной мыслью, но мы понимаем, что это героиня убивала мужчин, чтобы набраться смелости и убить мужа.

И все было бы хорошо, она очень умело скрыла следы, но это чертово: «Жду тебя в спальне» как чека, которую вытащили из гранаты.

Наверное, прочитай я это у любого другого автора, я бы конечно восхитился, даже, скорее всего, перечитал эту книгу снова, чтобы уловить все детали, но перед глазами возникают строчки дела Омара Даурбекова и его пропавшей жены. А пропала она, кинувшись в реку. Подстроив свою смерть.

Я резко поворачиваю голову к Алине, подхожу близко, рассматривая красивое лицо. Я видел фотографию Лианы, это не она, я должен быть спокоен. Но если эта девушка написала, насколько хладнокровную убийцу, могла ли она так же хладнокровно спрятать свое лицо с помощью хирурга, могла ли украсть деньги, могла ли спрятать свою сестру, чтобы та не стала следующей жертвой своего мужа.

Эти вопросы как адские гончие нападают на мозг, разрывая его на кусочки. Я не могу оставаться с ней рядом, не могу даже нормально смотреть в глаза, не узнав всей правды. А ее непроницаемое лицо ничего мне не скажет.

На утро я прощаюсь с Алиной, стараясь не смотреть в глаза, потому что перед моим взглядом детектив, когда он осознал насколько был далек от правды в своем расследовании.

Я такой ошибки не совершу. Если с Алиной случилось хоть толика того, что описывалось в книге, то никакая терапия тут не поможет. Более того, все что угодно может стать триггером.

Хотя одно меня может успокоить на сто процентов. Алина не убийца. Если вообще имеет ко всему к этому, хоть какое — то отношение. И впервые со времен начала своей работы я жажду ошибаться. Я очень, очень хочу оказаться неправым.

В Улан — Удэ я прилетаю в тот же день.

Беру машину на прокат и еду к одному своему сослуживцу Салавату Равильеву, у которого должно быть довольно много знакомых в этом городе. Я когда — то прикрыл его перед прапором, он теперь мне обязан. И, кажется, пора отдавать кармические долги.

Он давно женат, счастлив и не лезет, куда не надо.

Но порой его просят решить проблему, и он помогает, в том числе за неприкосновенность своей семьи в этом опасном городе.

— Неожиданно, Рус. Сколько лет не виделись, — обнимаемся мы и заходим в бар в центре города. Темно тут, но тихо и можно поговорить. Усаживаемся в углу зала подальше от бильярдных столов и просим официанта принести по бокалу пива.

— Сам не ожидал, что меня нелегкая к тебе принесет. Как пацаны твои?

— Сейчас в деревне у родителей Динары. Растут потихоньку, шумят иногда, конечно. Но как без этого. Ты, я так понял все бобылем ходишь. Не надоело?

— Брак не для меня, — обычная отговорка. Но обстановка и пол литра пива развязывают язык. — Недавно встретил женщину, где — то что — то внутри вроде шевельнулось, но там явно есть ряд сложностей, с которым я связываться не хочу. Тяжелый брак, насилие, каждый секс как по минному полю. Нахер мне такое?

— Такими без причин не становятся. Но факт остается фактом, ты молод и богат, чтобы работать у женщины психиатром, — он внимательно смотрит на меня, а потом откидывается на спинку кресла, отпивая пиво. — Так ты из-за нее тут? Из-за этой женщины?

Проницательный черт.

— В том числе. Слышал про семью Даурбекова? Ты вроде даже на задержании был.

Салават давится пивом, откашливается и вытирается салфетками.

— Нихера себе, куда тебя понесло. Было дело. Это в ресторане было. Нам позвонил официант и сообщил о драке. Только вот мы не ожидали что драка между супругами. Он ее за волосы тащил, а она орала и пыталась себя порезать. Жуткая была сцена. Мы его, конечно, приняли, но вскоре отпустили.

— Почему?

— А заявление никто так и не написал. У нас были связаны руки.

— Ты общался с ней?

— Да, мы приходили в их дом, дали понять, что только она может нам помочь, но она сообщила, что это просто семейные неприятности, и они разберутся сами.

— А что потом?

— Потом прошло еще полгода, тишина была. Потом вдруг нам звонят, говорят девушка на мосту. Мы сразу по видео поняли, кто это. Такая худая была на тот момент, жесть. В общем, не успели мы, она скинулась с довольно большой высоты. Плавать не умела. Так, как ты вообще к этому делу относишься?

— Даурбеков ищет ее.

— В каком смысле? Кого?

— Он утверждает, что она жива, уверен даже в этом. Слушай, я понимаю, что тебе до всего этого дела нет, но мне нужны медицинские карты его жены. Подробности побоев, если они были. Стоматологические слепки, и вообще все, что сможешь достать.

— Ты думаешь, твоя женщина это его жена? — вдруг шепчет он, наклонившись ко мне.

— Она не моя женщина, но такие подозрения есть. Ты не знаешь, он бил ее помимо тех случаев?

— Если и бил, то очень умно, потому что на ней никогда ни одного синяка не было. А появлялись на людях они часто.

— А на каких мероприятиях?

— Дни города. Дни рождения мэра. Даурбеков на короткой ноге со многими вышками. Так что думаю, заявление тоже бы не помогло. Я слышал, что однажды жену даже в лечебницу пихали. Так что ее бы все равно никто слушать не стал.

— Она могла украсть у него деньги?

— Для этого надо быть очень продуманной. Он на нее точно никогда ничего не записывал. Наличку тоже вряд ли держал дома, но это, то, что я знаю…

— Дашь адрес лечебницы? Еще нужны адрес ее школы, родителей, может быть музыкальная школа…

— Нефига ты запарился, и не говори что это не личное.

— Я просто делаю свою работу на сто процентов.

— Ну конечно… — усмехается Салават, сбрасывает звонок жены и встает. — Давай я тогда все материалы сегодня соберу и тебе пришлю. Только Рус, меня в это не вмешивай. Там темная история, вызывающая много вопросов.

— Каких? Мне казалось все довольно прозрачно, не считая ее исчезновения.

— Потому что та девушка, с которой я разговаривал в их доме, была очень уравновешенная, а та, которую видел в ресторане совершенно не в себе. При этом это был один человек. Как это возможно?

Мы прощаемся с Салаватом, но вопросов у меня становится еще больше. Я селюсь в местном отеле и пытаюсь разобраться со всем, что прислал друг. Адреса, телефоны, медицинские записи.

Даже после изучения всех присланных материалов, я не могу состыковать многие пазлы.

Кажется, что в этом уравнении, не хватает каких — то данных.

А Алина тоже не помогает, постоянно отвечая на вопросы в анкете неправду. Противореча своим же ответам.

В одной анкете она писала, что у нее есть сестра. В другой она пишет, что единственный ребенок.

Тела после того утопления так и не нашли. Хотя выжить после такого полета действительно было сложно. И что могла забрать жена Даурбекова по его словам? Что такого она могла забрать, что он ищет ее спустя столько лет?

Я был в полном тупике, пока не решил зайти в школу, где училась Алиана Валиева — это ее девичья фамилия.

Там мне нашли сочинения, которые писала Алинана. И они были, мягко говоря — не детскими. Порой темными и даже пугающими. Прямо как роман Алины Сандал. Так себе доказательство, но все же…

— Она прекрасно писала. Но после потери сестры ее сочинения стали мрачными. Вопросы странными, — рассказывает ныне зауч, а раньше ее классный руководитель. — В итоге ее забрали после девятого класса и уже обучали дома.

— У нее была сестра? — об этом нигде не указано. Ни в одном чертовом документе.

— Да, ее похитили ради выкупа, когда они гуляли недалеко от дома. Отец тогда отдал все, но спасти ее не удалось. Они были близнецами. Вот, — она находит фотографию, где стоят две одинаковые жизнерадостные девочки. Хотя если присмотреться, различия видны… Я не часто разглядывал фотографию Алианы, но сейчас могу сказать, что сходство с Алиной есть… Форма лица, губы… Если она сделала пластику, то не меняла лицо целиком, лишь некоторые детали.

— Почему она нигде не упоминается? Никто о ней не знает.

— Это было очень давно. Им было лет по четырнадцать. А потом словно все забыли о той девочке, словно сделали вид, что ее никогда не было. Порой даже сама Алиана делала вид, что Тианы не существовало. Семья жила плохо, бедно, пока не появился Даурбеков.

— Он купил Алиану?

— Ну… — завуч прячет взгляд. — Об этом никто никогда не говорил прямо, но слухов было много. Правды мы все равно не узнаем. Хотя, может быть, именно вы до нее докопаетесь.

Перед отъездом я, наконец, смог встретится с родителями Валиевых. Почему она не упоминала сестру?

В доме, что странно, нет ни одной фотографии девочек. Ощущение такое, что эти двое вышедших из моды аристократов просто вычеркнули детей из своей жизни.

— Я веду дело о поиске вашей дочери.

— Не знаю, — отец Алианы наливает себе чай. Не смотря на довольно молодой возраст, выглядят они как старики. — Что там пытается найти Омар, но Алианы давно нет в живых. Она не умела плавать, а высота моста была приличной. На мой взгляд, он гонится за призраком.

Я осматриваю дом. Судя по документам, они живут тут всю жизнь. А еще через забор замок Даурбекова, который он построил специально по просьбе своей жены.

— А почему вы не гонитесь? Почему родные родители не хотят даже надеяться на возвращение дочери?

— Потому что мои девочки никогда счастливы не были, потому что им этого счастья дать не смогли.

— Лара! — прерывает отец семейства.

— И там где они сейчас — им лучше, — заканчивает она.

— Им?

— Да, им обеим.

— А вы не хотите напоминать себе, что были плохой матерью?

— Руслан Ахметович, никто вам не давал права оскорблять мою жену. Уходите!

— Так и сделаю. Но скажите, пожалуйста, кто вам тогда пристал открытку из Питера.

— Это чья — то злая шутка. Потому что Алиана была слишком умной девочкой, чтобы подстроить свою смерть и посылать открытки. По нам она бы скучала в последнюю очередь.

— А по кому?

— По Тиане. Они были очень близки, — начинает реветь женщина, закрывает лицо руками и убегает из комнаты.

— Последний вопрос, господин Валиев. Почему вы отдали дочь за Даурбекова? Вы же знали, что он за человек.

Отец Алианы не хочет отвечать на вопрос, но все же после паузы все говорит, словно ему необходимо выговориться, а может быть даже найти прощение.

— Знал, но и выбора у меня не было. Ни у кого из нас. Уходите Руслан и прошу вас, как отец. Скажите Омару, что никого не нашли. Пусть души моих девочек получат свое заслуженное спокойствие.

Из разговора с родителями я понял одну простую истину, они знают, что Алиана жива, но не знают где она.

И точно уверены, что она открытку прислать не могла, потому что не скучает по родителям.

Тогда кто прислал открытку?

Кто хочет, чтобы Алиану, то есть Алину нашли? А то, что эти две девушки одно лицо у меня еще есть сомнения. Но и они стираются, когда я выясняю что машина, следящая за ней, Даурбекова, а значит он давно понял кто она такая. Я даю себе несколько дней, чтобы понять, как помочь этой дуре, что вместо того чтобы писать свои книжонки могла бы оставаться мертвой для всех. Терплю, остаюсь на расстоянии, но на Алину почти нападают в ее подъезде. Значит, все же есть тот, кто хочет ей навредить. Тот, кто убивает похожих на нее девушек. Тот, кто пытается вернуть ее мужу.

Возможно, сам муж…

Я прихожу за ней, понимая, что не смогу просто стоять в стороне и смотреть как ее пихают в пекло.

Меньше всего я бы хотел снова окунаться в омут ее глаз, ее запаха и энергетики, которая скручивает меня изнутри. Мне бы держаться подальше, и я очень старался это делать, но сейчас нужно побороть собственные страхи и защитить девушку.

А еще может быть найти недостающие данные уравнения под названием Алиана Валиева. Мне придется приложить немало сил, чтобы убедить Даурбекова, что он ошибается, но время поджимает, а его звонки и требования становятся все настойчивее, гранича с угрозами расправы всей моей семьи.

Надо связаться с братом и сделать Алине новые документы, а может быть отправить всю семью подальше. А может просто отдать Алину мужу и забыть это дело как страшный сон.

— Я знаю, кто ты.

Она молчит, уходит в полный эмоциональный вакуум, стараясь не показывать ни страха, ни злости, ни удивления. Неплохая тактика, если бы у меня были сомнения. Хоть одно.

— И кто же я?

— Кто — то отправил твоим родителям открытку, давая понять, что ты в Питере. Кто — то убивает девушек похожих на тебя, и уже знает твой адрес. Твой бывший муж идет за тобой по пятам. И если ты сменила лицо, это не значит, что ты сменила кровь или ДНК. И стоит ему до тебя добраться, как ты вернешься в тот Ад, из которого с таким трудом выбралась.

Я заканчиваю отповедь, снова не замечая на лице Алины ни тени эмоций. Но вдруг слышу.

— Не думал пойти в политики? Ты так складно говоришь.

— Алина!

— Ладно! Ты прав, убивают похожих на меня, значит, мне нужно переехать, но почему к тебе? Я могу позволить себе отель.

— Ты вроде умная, а говоришь тупые вещи. За тобой идет охота! Но если ты такая сильная и независимая, то я умываю руки. Завтра же даю отчет Даурбекову о своих наблюдениях и забываю о твоем существовании. Устраивает?!

— У тебя нет доказательств.

— У меня есть медицинская карта, есть группа крови, есть твоя чертова ДНК!

— Это все?

— Этого мало?

— Я спросила, это все что ты раскопал? Неделю копался в прошлом Валиевой, чтобы связать ее со мной лишь по ДНК?

Почему у меня такое ощущение, что она надо мной смеется?

— Да!

— Тогда давай ему отчет. Потому что ты ошибаешься.

— Алина!

— Убирайся! Ты ничего не знаешь! Ты слеп, как и все!

— Что ты у него украла? Верни и он забудет.

— Я ни у кого ничего не крала. Убирайся, я сказала, — бросает она чемодан и толкает меня в грудь, наконец, показывая, как на самом деле боится.

— Если я выйду за эту дверь, я больше не смогу тебе помочь. Даубеков давно за тобой следит, он тоже читал твои, чертовы, книги! Нахер ты вообще их написала?! Лучше бы с психиатром поговорила.

— Это не помогало, Руслан. Уходи.

Меня просто колотит от злости к этой Снежной королеве, лицемерке, которая боится довериться, боится раскрыться. Меня самого трясет. Как я должен ее защитить, если она этого не хочет?! Как???!

В пару шагов преодолеваю небольшое расстояние и обхватываю лицо Алины. Меня тянет к ней и отталкивает одновременно. Она как пламя, от которого нужно бежать, но в беспроглядной тьме я иду за ним все дальше и дальше. Я не знаю, как с ней разговаривать, обращаться. Как вести. Как защитить. Зато знаю, как целовать, как сделать ей приятно.

— Я убью его, если он только до тебя дотронется, и когда меня посадят, виновата будешь ты, — шиплю в покрасневшее лицо и слепо прижимаюсь к губам. К мягким, соленым от слез губам. Внутренности скручивает, вся кровь устремляется в одну точку.

Всего один поцелуй перед всем тем пиздецом, что ждет нас, как только я покину квартиру. Всего один чертов поцелуй в эти ядовитые губы.

Но Алина не отталкивает меня, не отворачивается, наоборот обнимает и прижимает к себе крепче. Просто больная, сумасшедшая…

Все инстинкты самосохранения воют об опасности. Сейчас ей ничего не стоит достать нож и меня убить, но я продолжаю это безумие, погружаясь в него все глубже и глубже, теряясь в похоти, что сбивает с толку, сводит с ума.

Пальцы не мои распахивают ее халат, открывая идеальное тело.

Губы не мои жадно скользят по ее шее, ощущая волнующий вкус кожи.

Но я не хочу быть свидетелем, я хочу брать столько, сколько она мне сможет дать. Хотя бы сегодня. Только сейчас.

Это безумие. Она. Я. Эта комната, что кружится вокруг нас предверием настоящего апокалипсиса.

Это все ее запах. Естественный и нежный. Он сводит меня с ума. Еще несколько ядовитых вдохов, и я просто сорвусь и кончу.

Нам надо остановиться. Уверен, что если сказать Алине про это — все закончится в тот же миг. Именно поэтому я молчу. Поднимаюсь снова к припухлым губам и целую. Пью ее душу, теряю свою.

Это не поцелуй — мы дико сливаемся в одно дыхание. Оно рывками кочует из ее легких в мои. Потом обратно. Назад пути не вижу. Я уже отравлена этой писательницей, это женщиной — загадкой, разгадка которой может стоить мне жизни.

Мы стекаем прямо на пол, как две субстанции, сливаясь в одно целое.

Мои руки уже везде, изучают бледное тело, словно в своих мыслях я уже сотни раз не вернулся в спальню, где нежно брал ее в первый раз.

Ее тонкие пальцы с красным, роковым цветом на ногтях целенаправленно вступили в схватку с моей вздутой ширинкой. Она порвется, есть эта возня не закончится. Но Алина не справляется, ее руки трясутся, словно она сильно замерзла. Но когда пытаюсь помочь, она отпихивает мои руки, словно для нее жизненно важно сделать все самой.

Просто смиряюсь, смотрю на белую кожу на груди, на два сморщенных соска, по которым веду кончиками пальца, замечая мгновенные мурашки на ее коже рассыпанные словно фейерверк.

Бороться с этим бесполезно. Я в чертовой ловушке и вылезать не планирую как минимум до утра.

Резко сжимаю соски пальцами, давая понять, что никуда не денусь, даже если она перестанет торопиться.

Стрельнув в меня затуманенным взглядом, облизывает губы, тут же прижимаясь ими ко мне. Я сжимаю в кулаках упругие сиськи, укладывая Алину прямо на ковер в ее гостиной. До более удобного ложа нам просто не добраться. Здесь и сейчас. Или так или никак.

Переворачиваюсь на спину, позволяя Алине быть сверху, пока она борется с моей ширинкой.

Наконец она справляется с моими джинсами, я приподнимаю бедра, чтобы ей было легче их с меня стянуть.

Алина крепко обхватывает ствол и меня колотит от перевозбуждения. В прошлый раз она не была такой скорой на расправу, словно эти несколько дней тренировалась и ждала.

Ее прохладная рука ведет по члену вверх — вниз, пока я вылизываю ее рот изнутри. Снова и снова.

Мой член зажат в ее ладони, ее язык моими зубами.

Моим мозгам не хватает кислорода, чтобы понять насколько все это опасно выглядит со стороны, блокируя нахрен все инстинкты самохранения.

Но язык не поворачивается сказать, что нужно остановиться, зато я легко переворачиваю Алину на спину, подминая под себя и упираясь головкой в ее упругий живот.

Я тянусь руками к шелку волосы, сжимая в кулаке клок. Надо вспомнить, что она нежная и ранимая, что она после неудачного брака и вообще жертва насилия. Но как об этом помнить, когда эта ведьма сама раскрывает бедра навстречу моему члену.

Ее рука продолжает скользить по нему, пристраивая головку прямо к нежным, охуительно мокрым складкам. Один толчок и мой хуй станет жертвой влагалища, как я стал жертвой таинственного обаяния ее хозяйки. Ее пухлый рот сосет мой язык именно так, как должен сосать член. Зажмуриваюсь от кайфа, который ловлю от прелюдии, что больше смахивает на попытку друг друга сожрать.

Отвожу назад голову, свободной рукой стискивая челюсть Алины, веду большим пальцем по губам, толкаю между. Может откусить, а может… Смочить слюной и облизать. Сначала один, потом еще два, что нажимаю на язык. Много слюны. Много похоти во взгляде. Безумия, с которым я просто смирился.

А может просто проверяю, есть ли сегодня границы дозволенного. Что мне сегодня можно, а на что она еще не готова.

Она глотает слюну, принимает пальцы дальше, почти до корня языка. Достаточно далеко, чтобы мой член дернулся от нетерпения в этой глотке оказаться. Понимаю, что она не скажет нет, пока не станет по-настоящему дискомфортно. Это пиздец. Это крах моей сдержанности. Это отказ тормозов. Даже не пытаюсь вернуть контроль, потому что она сама позволяет расширить границы. Пусть и в попытке забыть страх и разочарование. Но мне уже плевать, я уже над ней, почти в ней. Один рывок отделяет нас от погружения в сексуальный мрак, который стирает любые ограничения по скорости.

Убираю мокрые пальцы от ее губ, растирая подбородку, груди, соскам, животу.

Набрасываюсь на губы, пока закидываю ее руки за голову, чтобы посмотреть, как поднимутся при этом титьки с мокрыми от слюны сосками.

Опускаю руку вниз под ее внимательным, чуть стыдливым взглядом. Сдавливаю член так, что он наливается кровью до опасного цвета. Скольжу головкой по мягким складкам, стараясь держать себя в узде, но когда она тонет во влаге ее узкой щели, когда Алина вздрагивает и стонет, понимаю, что выбора собственно и не было.

Отпускаю волосы, чтобы удержать в одном положении бедра.

Вхожу в нее одним толчком и только тогда застываю. Всего лишь на миг, перед тем как начать двигаться размашисто и дико.

Сначала мне даже кажется, что ей некомфортно, потому что она лежит как чертово бревно, не давая мне ничего в ответ. Но это продолжается с добрый десяток фрикций, пока она вдруг не начинает ответные толчки навстречу. Ровно так как нужно. Идеально, блять!

Член входит так глубоко, что шлепки наших влажных соединённых тел подгоняют меня как плеть дьявола за спиной.

Не хочу, чтобы это закончилось быстро, так что выхожу, чтобы сменить позу.

Пусть бы мир сгорел прямо сейчас, пусть из-за угла бы вышел убийца и приставил ствол прямо к моей башке, я бы все равно не смог остановиться. Просто трогал бы и дальше нежную кожу, смотрел как в полутьме наши тела сталкиваются со звуком пошлых шлепков.

Спазмы внизу живота настолько яркие, что хочется выть волком, продолжая вбиваться в свою волчицу.

— Скажи, если больно или неприятно. Скажи, когда нужно притормозить…

— Не нужно, — лишь отвечает она, упираясь руками в ковер, стискивая ворс.

Пиздец? Серьезно?

Возвращаю Алину на спину, скидываю джинсы с пяток, пока она в спешке стягивает с меня футболку. Теперь мы рба обнажены, теперь стерты все рамки и запреты.

Падаю сверху, закидывая стройные ноги себе на плечи. Вхожу под нужным углом, смотря как морщится ее лицо от грубости проникновения.

Пара движений, чтобы привыкла и полное отключение от рациональности у нас обоих.

Толчки становятся резкими, грубыми, жесткими.

Удар за ударом, как марафон на выживание. Проверка на сексе, чьи нервы сдадут быстрее.

Я раздавлен ее безумием, отсутствием логики поступков, ее нереальной красотой и опасностью. Я уже рычу, вжимая худое тело в пол.

Я опускаю взгляд вниз, с больной похотью хриплю, когда вижу этот порно ролик на репите. Мой член ходит в щель поршнем. Скользкий и мокрый от соков, что чавкают, помогая двигаться еще быстрее.

Поднимаю глаза на плоский живот, на грудь, что подпрыгивает на каждый толчок.

Как от каждого толчка сиськи подскакивают упругими шариками.

Алина стонет, сжимая над головой кулаки, а я роняю голову на грудь, кусаю сосок, чтобы услышать этот крик. И еще один… И вот ее ногти впиваются мне в спину, а ноги скрещиваются на шее, начиная ее сдавливать. Это пиздец… Воздуха все меньше, кислород на нуле, но двигаюсь еще сильнее, мощнее, вбиваясь в нее на полной, нечеловеческой скорости.

Я словно никогда этого не делал.

Первый секс с Алиной по ощущениям даже близко рядом не стоял. Не лежал, не трахался.

Такой дикий кайф.

Хочется трахать ее так долго, чтобы на всем теле появилась защитная печать. «Собственность Руслана»

И никто больше не смог коснуться. Никто не мог навредить.

Только я.

Только членом, что с силой молота долбится в матку, пока вдруг его не начинает болезненно затягивать, словно в турбину.

Влагалище сжимается вокруг меня плотным кольцом, сдавливает до адовой боли, вместе с шеей. Ее оргазм перетекает в меня, лишая зрения и слуха. И кажется, что весь мир померк, оставляя красочными только одно единственное пятно.

И если я раньше не знал, что испытывают наркоманы в первый свой приход, то теперь мне это известно. Известно, что секс с Алиной был плохой затеей с самого начала, но теперь стал катастрофой, потому что я блять хочу еще.

Алина подо мной хнычет, дрожит, а потом вдруг фокусирует на мне взгляд, распахивая ноги.

— Теперь уходи.

— Что? — мне послышалось?

— Уходи, я больше не хочу тебя видеть, — толкает она меня в грудь, не больно, но я все равно отваливаюсь в сторону, и смотрю, как она тяжело поднимается на ноги, по которым стекает моя сперма. Бля…

— Я не успел вытащить, — вернее даже не пытался это сделать.

Меня до сих пор трясет, а раскаленные струи не помогают согреться. Что на меня нашло? Почему я повела себя как шлюха, отдавшись Руслану прямо в коридоре. Мозг отключился, остались лишь инстинкты. А если в прошлый раз я спала с ним с абсолютно холодной головой, то сеголня в меня словно кто — то вселился. Кто безумный и неадекватный.

Я чувствую жжение не плечах и выключаю воду ударом. Выжимаю волосы и жду когда с тела стекут остатки капель. Вот бы и трудности так легко слетели в канализацию.

Я так хотела этого избежать. Так хотела никогда больше не встречаться с Омаром лицом к лицу. Но как от прошлого не беги, оно все равно тебя настигнет. Оно все равно станет причиной проблем в настоящем. Ментально или физически — решать не мне. Даже не Руслану.

У него нет выбора, Омар уже давно решил, что я та самая, а к нему обратился… Хороший вопрос почему… Если давно меня пас, то мог узнать, что моя начальница — это невестка Руслана. А если так, то вся ее семья у него на карандаше. А его связи могу простираться далеко за пределы нашего родного города.

И почему я думала, что смогу спрятаться в таком большом Питере. И почему была уверена, что мои книги никогда не вызовут подозрений или даже мысли, что такое могло быть в реальности.

Но это же Руслан и я сильно его недооценила. По сути, не особо надеялась, что он разберется с тем, кто охотится по моим книгам, но и ничего не делать тоже не могла.

Теперь придется встретится с Омаром лицом к лицу, доказать, что я не та, кого он ищет, выждать время и снова исчезнуть.

Закрываю глаза и прижимаюсь лбом к кафелю. Так не хочется уезжать, так не хочется снова пускаться в бега, менять личность, бросать эту квартиру, этот город, но похоже даже у рая есть свой срок.

Долго смотрю в зеркало. Все еще не могу привыкнуть, что это мое лицо, пусть оно мне и очень нравится.

Если Руслан был в Улан — Удэ, он знает как я выглядела раньше. Интересно, что он думает о Лиане. Вызывала ли она у него столько желания, как эта мордашка, что смотрит на меня из зазеркалья.

Я заворачиваюсь в полотенце, хочу налить себе чаю, чтобы успокоить расшатанные нервы и застываю, замечая Руслана в одних джинсах на моей кухне. Я уже хочу наорать за бардак, но замечаю, что на столешнице ни пятнышка и даже посуда на своих местах.

— Согрел нам супа. Он, вроде еще свежий, — говорит спокойно, так, словно не было полчаса назад секса, криков, обвинений.

— Вчерашний.

Я правда не понимаю на что он рассчитывает, но горячий суп и его присутствие вызывающее странное чувство безопасности успокаивает. Хотя я и понимаю, что чувство — это иллюзорно.

— Почему у тебя плечи красные?

— Мне было холодно, я хотела согреться.

— Кипятком?

— Не преувеличивай, — беру ложку и принимаюсь за ужин. — Почему ты еще здесь?

— У меня холодильник пустой.

— Веская причина. Хочешь доставку тебе закажу.

Руслан бросает ложку на стол так, что я вздрагиваю.

— Мне нужны ответы, Алина.

— Ты их не получишь.

— Категорично. Давай тогда так, ты хочешь чтобы я ушел?

— Да не особо. Мне хорошо с тобой.

Руслан просто роняет голову в ладони, вызывая мою улыбку. Наверное, я свожу его с ума. И это без сексуального подтекста.

— В каком смысле — хорошо.

— В том, что с тобой мне спокойно. Пусть даже ненадолго. Спасибо за суп, — встаю, чтобы помыть наши тарелки. Но Руслан отбирает их и сам принимается складировать в посудомойку. Я пожимаю плечами, хочу уйти, но снова слышу звон посуды.

— Почему ты не бежишь! Если знаешь, что он нашел тебя, что все равно увезет обратно. Тебя это устраивает?

— Что ты раскопал? — в свою очередь спрашиваю я.

— То есть мы все — таки обменяемся информацией?

Мы стоим друг на против друга. И я пытаюсь понять по его лицу насколько можно ему доверять. Хочет ли он меня настолько, чтобы защитить?

— Ответь на вопрос.

— Вопрос на вопрос. И только так. Или я ухожу прямо сейчас.

Я наклоняю голову, давая понять, что как раз его уход меня пугает меньше всего. Меня пугает перспектива ответить на все вопросы. Возможно получить жалость, осуждение, может быть даже обвинение в ответ на правду, которую я хранила в себе так долго.

— У тебя есть сестра. Была. Тиана.

Только он и мог докопаться до правды, хотя все документы о ее существовании давно были уничтожены. Для всех она действительно умерла. Все очень быстро забыли ту историю. Омар сильно постарался для этого.

— Как я могу тебе доверять, ты работаешь на Даурбекова. О нем ходят такие слухи, ух… — говорю, подхожу к стеллажу, где у меня стоят настойки. Наливаю себе вишневую. Немного подумав, наливаю Руслану такую же.

— Я могу ему соврать, но мне надо знать, что именно врать. Мне надо понимать, почему ты уверена, что он тебя не узнает, когда все пути уже давно ведут к тебе… Это как — то связано с Тианой? Она жива? Но если вы близнецы, то ее кровь…

Я качаю головой. Стоит мне подтвердить, что сестра существует, что я та самая Алиана, как я окажусь в настоящей опасности. И не только я. Сегодня мой детектив готов меня защищать, но нет никаких гарантий, что завтра он не заберет свои слова обратно.

Секс никогда не был гарантией доверия между людьми.

— Не надо никому врать. Скажи все как есть, Руслан. Скажи ему все что знаешь о той, кого ты ищешь. И завтра мы узнаем прав ты или ошибаешься.

— Ты издеваешься? Хочешь, чтобы я отдал тебя ему в руки?

— Хочу чтобы ты убил меня, если он действительно решит, что я Лиана, — поворачиваюсь к нему лицом, оказываясь до неприличия близко. Настолько, что вижу как темнеет его радужка. — Взял свой большой пистолет.

Беру в ладонь его руку, сжимаю пальцы, чтобы остался лишь указательный и приставляю его к своему виску.

— Алина….

— Прямо вот сюда. Ты спасешь несколько невинных жизней, а еще освободишь меня от бремени, которое тяжелым грузом висит вот здесь, — опускаю его руку к своей груди. Замечаю, как меняется его лицо, как вторая рука сжимает полотенце, словно желая сорвать. — Скрывая информацию от Омара, ты сделаешь хуже всем. Себе, мне, своей семье. Теперь уходи.

Руслан никуда не ушел. Лег прямо на диване, в одежде, отвернувшись к спинке. Не знаю, спит ли он, но я не могу. Перед глазами картины прошлого так и мелькают, а смотреть это «кино» мне никогда не нравилось. Не в прошлом. Ни сейчас. Так что я поднимаюсь с кровати и иду в сторону кухни, где сегодня обитает мой гость — любовник.

Я полностью обнажена, прижавшись к стене рассматриваю спину Руслана. Увитую тугими мышцами, словно горными хребтами.

Тучи за окном рассеиваются и в квартиру через окно падает свет луны, словно пыFтаясь подсветить сцену, словно пытаясь раскрыть мою тайну. Но мне плевать, потому что смотреть на то, как спит этот мужчина мне нравится больше, чем слушать крики в своей голове. Криков было так много, что я закрывала уши руками. А с Русланом я кричу только когда он жадно трахает меня. И мне нравится это, нравится секс с ним.

Пытаюсь представить, чтобы бы было, встреть я Руслана совсем юной, еще не испорченной. Получилось бы у него так же захотеть ту некрасивую девчонку или он просто влюблен в образ роковой, порочной красотки, которая сама не понимает, что творит.

Когда придет Даурбеков? А может быть он уже на пути ко мне?

А может быть сейчас самое лучшее взять сумку и просто исчезнуть, растворится в темноте, как туман в лучах солнца.

— Иди сюда, — слышу хриплое, словно произнесенное сквозь сон. — Я никуда не уйду, иди сюда.

Я как магнитом притянутая, шагаю к Руслану, встаю возле дивана. Он тут же поворачивается. Моргает и открывает глаза как можно шире.

— Ты всегда ходишь по дому обнаженной?

— Тебе не нравится? — спрашиваю и тут же вижу как поднимается в его штанах опровержение. — Глупый вопрос.

— Давно тут стоишь?

— Не знаю, минут двадцать… Не могла уснуть. Меня часто мучает бессонница.

— В доме Кости ты спала.

— Это удивило меня саму.

— Может дело во мне? — трогает он мою ногу, ведет от коленки к бедру, тормозя руку на треугольнике волос. — Может со мной тебе спокойнее?

— Тогда почему я не могу заснуть сейчас?

— Потому что ты наорала на меня и выгнала. Позови спать с собой и сразу успокоишься.

— Думаешь все так просто? — вздрагиваю, когда его палец пробирается к нежным складкам, уже мокрым от напряжения, что витает в воздухе.

— Не просто. Секс вообще не решает проблем, но от этого не становится менее приятным, — окунает он палец в меня, достает показывая, как тянутся нити моей влаги, скатывая их между пальцами и пробуя на вкус. Закрывает глаза, словно пробует Казахстанский шоколад. Только что сваренный и горячий. Блин, как он это делает. Почему тело покрывается мурашками, стоит ему меня коснуться, почему я не могу просто отвернуться и уйти в свою комнату. Вместо этого стою приколоченная к полу и жду, что он будет делать дальше.

Он наконец садится, ловко снимает с себя джинсы вместе с боксерами, не отрывая от меня взгляда, словно в моей руке пистолет, и если он отвернется, я выстрелю.

Я опускаю взгляд на покачивающийся камышом член. И, судя по всему, луне он нравится так же, как и мне, потому что она ярко выделяет его, словно подсвечивая изнутри, делая тонкую кожу почти прозрачной.

Никогда не думала, что снова смогу смотреть на этот отросток. Более того, любоваться им. Впрочем я была уверена, что никогда не смогу заняться сексом, но Руслан полностью изменил мое мнение на этот счет. Практически всколыхнул спящее либидо.

— Иди ко мне, — гладит Руслан мою руку, но я качаю головой и оседаю на пол. Поднимаю глаза лишь когда ловко связываю волосы узлом. Мне понравится? Какой он на вкус.

— Алин ты…

— Ты же принимал душ?

— Да, — выдает он уже хрипло. Я снова поднимаю глаза, а он накрывает голову руками, словно не понимая что вообще происходит. Пожалуй, в этом я с ним солидарна. Я и сама мало что понимаю, только знаю, что хочу наесться этим блюдом до отвала, не зная когда мне еще предстоит подобная возможность. Только знаю, что с Русланом рассеиваются страхи прошлого, а мой мозг несколько минут занят лишь обдумыванием того, когда же я снова испытаю падение в нирвану, где плюхаешься в омут наслаждения, где все тело окутывает обжигающая нега. Я хочу туда, я хочу побыть там подольше.

Я трогаю ствол, сжимаю его, тут же слыша, как тяжелеет дыхание Руслана. Провожу несколько раз вверх, вниз… Потом большим пальцем снимаю капельку с самого кончика.

— Бля, — только и ругается Руслан, пока я занимаюсь новой игрушкой. А мне нравится его мучить, нравится водить кончиками пальцев по всей длине вдоль выпуклых вен, касаться прохладной кожицы потяжелевших яиц, дуть на головку и смотреть как она тут же дергается.

Облизываю губы, поднимаю глаза. Открываю рот максимально широко, чтобы этот гигант вместился.

Руслан бьет по подлокотнику одной рукой, вторую сжимает в кулак, пока я втягиваю член в рот, чуть сжимая на середине. Втягиваю воздух, создавая тот вакуум, который должен причинять удовольствие. Но Руслан нетерпеливо дергает бедрами, толкая головку дальше. Я вдруг понимаю, что больше не хочу от него нежности, я хочу, чтобы он взял меня так, как он делал это в своих фантазиях, хочу эти несколько минут подчинения, чтобы просто понять так же это унизительно или может быть приятно.

Застываю на середине члена, не двигая больше головой, не дергая языком, даже руки сложила на колени, как послушная девочка.

Руслан сначала тупит, гладит по голове, но вскоре до него доходит, какая возможность ему открылась. Он с рыком вплетает пальцы в мои волосы, толкая голову на член до самого предела. Ждет несколько долгих мгновений, лишая меня остатков воздуха, а потом поднимает мое лицо к себе.

Смотрит в глаза долго, словно пытаясь найти там хоть каплю рациональности, но собственные желания, которые Руслан открыл, полностью стерли все ее границы.

Руслан снова давит на голову, прижимая головку к губам. Я покорно открываю рот, втягивая ствол сначала на половину, а потом и целиком под давлением его рук. Он больше не экспериментирует. Просто фиксирует мою голову и начинает жестко вбиваться членом в самое горло. Снова и снова вдавливая головку мимо корня языка.

— Да, да, да, глубже, бери его целиком. Сукаааа, — стонет он, пока его член во рту твердеет еще сильнее. Вскоре заполняя все пространство и заставляя задыхаться, роняя слезы и слюни прямо на пол. Вскоре к ним присоединяется сперма, заполнившая мой рот и упавшая в желудок.

Руслан резко поднимает мою голову, нажимает на язык и смотрит как по нему на грудь стекают белесые капли. Смотрит долго, словно пытаясь запечатлеть эту картину в своем мозгу навсегда.

Руслан нажимает пальцами на центр груди и роняет меня спиной на мой мягкий ковер, тут же окуная целиком два пальца в меня, нажимая большим на клитор.

Я выгибаюсь спиной, а он роняет голову, принимаясь по очереди вылизывать мои соски и трахая пальцами, создавая пошлое чавканье и чуть сворачивая их там. Ровно так, как нужно, чтобы вскоре мое тело скрутило от болезненного безумия, вынуждающего просто кричать под голодным взглядом Руслана.

Мы засыпаем прямо там, на ковре, под лучами луны, что продолжала подглядывать и ухмыляться.

Мне снится что — то теплое, приятное, солнечное, но просыпаюсь как от ведра ледяной воды. Открываю глаза и понимаю, что звонят в дверь. И звонят уже очень долго.

Руслан тоже вскакивает, смотрит на меня немного ошарашено. Если б не испуг, я бы посмеялась как сильно мы похожи на школьников, в дверь которых стучатся родители.

Но боюсь все гораздо серьезнее. Я узнаю этот напор даже спустя несколько лет.

Руслан тянется к джинсам, смотрит в телефон.

— Блять, сотня пропущенных. Сотня…

— Он умеет быть назойливым. Нужно ему открыть.

— Эт понятно, но сначала оденься.

— Я думаю тебе лучше уйти через окно.

— Сколько раз ты должна меня выгнать, чтобы понять. Я никуда блять не уйду.

— Горловой минет может сделать кто угодно, если что, — говорю со смешком под яростный стук и звонки в дверь.

— Пиздец, — только качает головой Руслан. — Иди сказал, оденься. Можешь хоть раз сделать как я тебя прошу!

Я пожимаю плечами, но в душе радуюсь, что он останется. По крайней мере я пойму, на чьей он стороне.

Надеюсь, он меня не убьет, если я не оденусь, а появляюсь эффектно в простыне. Алиана бы никогда так не поступила, а вот Алина запросто.

Я натягиваю, наконец футболку, выхожу в коридор и бросаю взгляд на дверь ванной, за которой спряталась Алина.

Я достаю пистолет, прячу его за спину и спрашиваю коротко.

— Кто?

Не успеваю даже осознать, что происходит, как отлетаю вместе с дверью прямо на спину.

Боль скручивает адская, но я стряхиваю с себя легкую дверь и утыкаюсь взглядом в Даурбекова в окружении охраны.

Четыре мордоворота.

Сразу ощущаю себя под дулом пистолетов, когда выхода блять не было и приходилось начинать общаться, заговоривая противника.

— Какая встреча, Омар. Если ты настолько соскучился, мог бы просто позвонить.

Тот широко улыбается, достает пистолет и чешет им висок.

— Я разочарован, Рус, очень в тебе разочарован. Мне рекомендовали тебя как лучшего, а ты мало того что обманываешь меня, так еще и трахаешь мою жену. Нехорошо. Я бы даже сказал — фатально.

— Вообще, не понимаю, о чем речь, Омар. Вся информация у тебя на почте. Я дал понять, что мне нужно немного времени. Какое отношение наше с тобой дело имеет к твоему вторжению. Ты, кстати за него сядешь, я тебе обещаю.

— Многие меня пытались посадить, хотя такие щенки никогда. Алиана здесь. Я давно понял, что это она. А ты лишь подтвердил мои предположения. Алиана! Дорогая! Выйди, пока я не убил твоего любовника и всю твою семью. Ты же не хочешь повесить на свою совесть еще одну смерть.

Я дергаюсь, хочу встать, но меня буквально приколачивают к полу два амбала, а другие два топчутся по квартире.

— За клининг тоже заплатишь.

Наконец они понимают, что она в ванной, и с одного удара выбивают дверь. Тут же раздается женский оглушительный визг.

— Что вы себе позволяете! Отпустите меня немедленно! Руслан! Я уже вызвала полицию!

— Ох, сколько экспрессии, дорогая жена, — Алину буквально толкают к Даурбекову, а он хватает ее за волосы, практически распластав вторую жирную руку ниже пояса.

Меня колотит, на части рвет.

— Сука, убью нахуй. Дай только встать.

— Держите молодца, а то у него от переизбытка эндорфинов мозг отказывается работать.

— Рус, если ты не понял, что это и есть Алиана, то ты самый тупой детектив, который мне встречался.

В этот момент раздаются сигналки полиции и комнату заливает сине красный блеск.

— Знаешь, а я тебя понимаю. Она всегда была довольно изобретательной, когда я требовал. Мне нравится твое новое лицо. Даже больше предыдущего.

— Ты сядешь, Даурбеков. За домогательство, за проникновение на частную собственность. Кроме этого, я достану дела всех тех, кто от тебя пострадал и никакие твои бабки тебе не помогут.

— Да отпустите вы меня! Я же вам сказала, я вас не знаю!

— Не еби мне мозг, девочка! С твоего адреса была отправлена открытка! В твоих книгах практически дословно было рассказано о том, что у нас происходило. Мало доказательств?

— Не один здоровый человек не мог бы представить, что написанное в моих книгах правда! — смеется она. — Или вы серьезно привязывали вашу жену как собаку к кровати и кормили с миски?

Омар шокирован, похоже он не читал книгу, а знаком лишь поверхностно.

Но как Алина играет, я и сам готов поверить, что она не причем.

В этот момент врывается полиция. Не понимает куда бросаться и кого защищать.

— А ну все встали и лицами к стене!

— Офицеры, это моя жена.

— Она так не считает, отошли от нее.

Я вскакиваю, когда амбалы перестают на меня наваливаться, хочу обнять Алину, но меня как и всех прижимают к стене и заводят руки за спину.

— Алина Сандал, правильно?

— Да, они вломились в мой дом, когда я со своим молодым человеком занималась… Ну вы поняли. Этот гражданин с кем — то меня путает, утверждает что я его супруга, но я его вижу второй раз в жизни.

Закрываю глаза. Блять, как складно, не подкопаешься.

— А когда вы виделись впервые?

— На вечеринке господина Зотова.

— Майора?

— Его самого. Так вот, мужчина меня домогался, более того наводил напраслину, а моего мужчину оскорблял. Прошу зафиксировать все и забрать криминальных элементов из моей квартиры.

Парень с форме все фиксирует, а потом поднимает голову.

— Вам, к сожалению, придется проехать с нами, чтобы написать заявление.

— Без проблем. Но прошу, снимите наручники с Кадырова Руслана, он пытался меня защитить.

Мужчин по очереди начинают выводить, Омара оставляют напоследок, пока Алина усевает одеться.

— Она украла моего ребенка, — кричит Даурбеков, словно копил в себе эти слова и не выдержал. Пусть возьмут у нее анализ крови и спросят, где мой ребенок.

Ощущение такое, что весь воздух выкачали из легких. Уже не чувствую, ни боли, ни гнева лишь шок от слов Омара.

Ребенок?

Как я мог упустить это?

Почему не было ни одной записи. Кто врет.

Алина выглядит столь же шокированной.

— Я не понимаю, о чем он. Я никогда не была беременна.

— Вранье! Лживая сука! Верни мне сына иначе я просто вырублю обе ваши семейки. Одного за другим, по одному, а вас заставлю смотреть! Отпусти, щенок, или вылетишь из органов!

Нас провожают к машинам полиции, которыми уже забит весь двор. Я открываю Алине двери, но не могу произнести ни слова.

Был ли ребенок? Могла ли она уйти беременной и просто его бросить? Или спихнула куда — то, чтобы жить своей жизнью.

Перед глазами проносятся годы, как на перемотке. Фокусируюсь на лице женщины из прошлого, которая умоляла ее простить, умоляла не обижаться на нее, когда убегала от моего тирана отца. Растворялась в темноте, оставляя меня посреди поля.

Алина может сколько угодно врать Омару, полиции, делать это мастерски, но я прекрасно знаю, с кем имею дело.

— Ты рожала? — не выдерживаю, чувствуя, как закипаю изнутри. Как может мать оставить ребенка? Я точно знаю, что Алина никуда не ездит, не перечисляет деньги.

— Не понимаю о чем ты говоришь.

Мы проводим в отделении почти три часа. За это время меня допрашивают несколько разных следователей. Заставляют раза четыре написать одно и тоже. Про литр взятой крови из вены я вообще молчу. К концу я настолько слаба, что не могу не то что говорить, а даже двигаться. Сначала я не понимаю, почему все так сложно. И только потом до меня долетает шепоток о том, что у семьи Даурбекова есть друзья, сидящие очень высоко и пытающиеся его вытащить. Проблема в том, что и Кадыров не без связей. И тут-то вступают в схватку совесть и страх лишиться насиженных мест.

В итоге только к обеду к нам с Русланом, который все это время угрюмо молчал, входит следователь, долго просматривает документы и задает мне стандартные вопросы, на которые я откровенно устала отвечать.

— Назовите, пожалуйста, свое имя. Полностью.

— Да вы издеваетесь?! Она уже сказала, там у вас все написано.

— Сядьте, гражданин, с вами мы тоже переговорим.

— Интересно, ты тоже на кормушке…

— Знаете, вы уже не первый раз оскорбляете сотрудника правоохранительных органов.

— И что ты мне сделаешь? Штраф выпишешь?

— Валера! Зайди! Молодой человек очень хочет отдохнуть в камере.

— Я никуда не уйду.

— Я без него говорить не буду!

— Тогда мы аннулируем все ваши заявления, а вас посадим за клевету на уважаемого человека.

— Охуеть, вы ебнутые.

— И еще штраф за оскорбление. Уведите.

Я встаю за Русланом, но он мотает головой и уходит почти добровольно, но пару раз вдарив этого Валеру под дых. Я же остаюсь в маленьком, пропахшем лапшой быстрого приготовления, кабинете и сажусь напротив мужчины в костюме с иголочки.

— Итак, ваше имя?

— Алина Ринатовна Сандал. Родилась…

— Не спешите, я записываю…

Хочется взорваться, внутри все кипит от негодования, хотя метод считаю потрясающим. Будь я менее устойчивой, уже бы выложила все, что он хочет знать. Он не верит мне, потому что не верит Даурбеков. И кровь, которая отличается от крови сестры, не убедила его.

Я успокоилась, посмотрела на эту сцену не как участник, а как автор, который мог бы ее написать. Дома работало, как срабатывало в моменты с Даурбековым, когда было слишком больно. Срабатывает и сейчас. Я методично отвечаю на все вопросы. Если надо, повторяю ответ по два, а то и три раза. В конце на моей коже ни капельки пота, зато офицер Репин стирает его со лба.

— Вы свободны, Алина Ренатовна.

— Я и не была задержана. А что насчет Даурбекова, он понесет наказание?

— Ему будет предъявлено обвинение, наложен административный штраф в размере…

— Ни слова больше… Наверное, чтобы его посадили, мне надо записать было, как он меня насилует, ведь моих слов было бы недостаточно...

— Хотите откровенно, Алина?

— Удивите меня.

— Даже если бы он вас изнасиловал, скорее всего, у вас дома нашли бы наркотики, а вас объявили бы обманщицей, которая клевещет на столь уважаемого человека. Наркоманам не верят.

— Интересно… А теперь скажите мне, Вячеслав, в моей квартире уже нашли наркотики?

— По странному стечению обстоятельств еще нет, но скорее всего, их уже подкинули.

— Спасибо за откровенность. Отпустите Руслана, пожалуйста.

— Хорошо. Этот разговор…

— Между нами. Всего доброго.

Я выхожу из отделения, наблюдая, как несколько машин ждут своего хозяина. И почему они все мне представляются огромными бульдогами на цепи, чьи пасти готовы сомкнуться на моей шее по первому приказу?

Я обнимаю себя, стою у входа и просто жду, когда выйдет Руслан. За это время я ощутила на себе столько энергетических выбросов негатива, что, кажется, должна с головы до ног покрыться сажей.

Наконец, слышу, как открывается железная дверь, и выходит Руслан. Натягивает свою кожанку и идет ко мне. Не смотря в глаза, хватает за запястье и просто уводит за ворота сквозь всех этих амбалов. Скоро и Даурбекова должны будут отпустить. И как защитить себя и всех, кто нам с Русланом дорог, остается большой вопрос. Мы идем по улице несколько минут, пока не доходим до машины на прокат. Он открывает ее с помощью приложения и коротко кидает:

— Садись.

Когда двери машины закрываются, Руслан не заводит ее, а долго молчит, смотря в лобовое стекло. Долго и напряженно.

— Хорошо, что тебя отпустили, да? Ты мог бы быть повежливее там, все-таки полиция.

— Алина, заткнись. Вот просто сейчас заткнись!

Сердце падает в пятки, по телу скользит мороз. Руслан злится, и у него есть повод, а я до сих пор не знаю, могу ли ему доверять? И от этого больно! Потому что сегодня он защитил меня, а завтра у него не останется выбора, и ему придется защитить свою семью.

— Не кричи на меня.

— Не все могут, как ты, прятать свои эмоции за маской социопата! У тебя такой вид, словно ничего, блять, не произошло! Зачем ты ко мне пришла? Зачем вообще появилась?! Жил, блять, не тужил.

— Рада, что ты, наконец, раскрыл карты своего истинного отношения ко мне.

— Тебя только это заботит? Мое к тебе отношение? Не заботит урод с такими связями, что моему влиятельному братцу и не снились! Сука, ты видела, как они все тряслись? Ощущение такое, словно президента всея Руси привели. А ты… Ты знала, во что меня втягиваешь, и молчала!

— Не понимаю, о чем…

Не успеваю закончить, как рука Руслана оказывается на моем горле, сжимает с такой силой, что темнеет в глазах.

— Ни слова лжи больше! Ни одного, блять, слова, иначе я прямо сейчас везу тебя к этому чудовищу и рассказываю все то, что узнал.

— Вези, — хриплю. — Если тебе станет легче, отвези и скинь эту ношу.

— Дура. Мне и про сестру — близняшку твою рассказать? Рассказывать, что она не мертва, а вполне себе жива и бродит по нашему городу? Это ему рассказать?!

— Не понимаю, о чем ты, — канаты внутри тела, натянутые до предела, связываются в узел, который не дает нормально дышать.

— В двенадцать лет твою сестру похитили. Все уверены, что она мертва, но это не так. Родители не захотели позориться, да потому что она была в плену слишком долго. И вела себя неадекватно. Более того, когда Даурбеков пришел за тобой, он хотел не тебя, а твою сестру, чем родители и воспользовались, постоянно меняя вас местами. Наверняка у вас где-то был потайной ход, где вы постоянно менялись местами, чтобы ты передохнула, а твоей сестре было плевать, она уже была сумасшедшей.

— Хватит! — ору я, пытаюсь выйти, но дверь заблокирована. — Выпусти меня!

— А все, блять, мы в одной лодке, Алина, и пока ты мне не скажешь всей правды, я не смогу залатать дыры, и мы так и будем тонуть. Но поверь мне, я потяну тебя за собой, больше сбежать тебе не удастся.

Посмотрим.

Меня все еще трясет, перед глазами кадры из прошлого, как Тиану приволокли домой, как она не ела, не пила и только все кричала: «Не надо, не надо больше!»

Родителям просто нужно было уехать, просто расстаться с городом и своими связями, но они были слишком зависимы от того положения в обществе, того положения, которое им давал Даурбеков.

— Я есть хочу.

— После ЗАГСа.

— Что? В смысле? Я не хочу за тебя замуж!

— А у тебя нет выбора. Только так я смогу тебя защитить.

— Ты просто нашел способ залезть мне под юбку.

— Не строй из себя святую. Ты и сама эту юбку с удовольствием задираешь. Может, не так уж и плохо тебе жилось с мужем — тираном, раз ты столько всего умеешь.

Эмоции берут верх, и я, не выдержав, бью Руслана по лицу. Тянусь к кнопке, чтобы выбраться, чтобы больше не видеть его, не слышать его. Ублюдок! Да как у него только язык повернулся?!

— Ты. Ничего. Не знаешь! Ничего о нас, о том, что мы пережили! Ненавижу тебя! — бью снова, а он не трогает, лишь сдерживает за плечи до тех пор, пока я не успокаиваюсь, просто проливая целые пригоршни слез.

— А я думал, тебя вообще ничего взбесить не может.

— Да иди ты, — толкаю и сажусь на свое место, пристегиваюсь. — Мы разведемся, как только все закончится.

— Я буду счастлив от тебя избавиться.

— И даже не думай, что я буду трахаться с тобой.

— Больно надо. С тобой трахаться, как голову в пасть змеи сувать.

— Просто голова маловата.

Иду к цели

Руслан запрокидывает голову и ржет, а я хмурюсь сильнее. Вообще не понимаю, как мы уживемся на одной территории. И как нас это спасет?

Это дико странно снова выходить замуж. Снова говорить треклятое «да», которое ничего не значит. Как и вся свадьба. Очередное временное пристанище, остановка на моем бесконечном пути в никуда.

— Распишитесь, — просит регистратор, которая за деньги расписала нас по-быстрому. Очевидно уже не первый раз это делает. Все живут ради выгоды. Все крутятся как могут.

Мы ставим подписи. Молча, словно чужие люди, какими в сущности и являемся.

Потом едем в ювелирный за кольцами.

— Выбери сама, мне позвонить надо, — отворачивается он от витрины. Ему на телефон уже не первый раз кто — то звонит, но я даже как жена, я не имею права спросить кто… Ни на что не имею прав. Как и раньше…

Снова жена… От этого становится так тошно, что выть. Но нельзя, нельзя, нельзя! Нельзя плакать, нельзя говорить лишний раз, нужно быть послушной, нужно терпеть, нужно, нужно, нужно!

— Вам эти показать? — вырывает меня из плена родительских голосов голос девушки и я улыбаюсь. В очередной раз сдерживаю эмоции.

— Да, очень красивые.

— Давайте померим. Думаю, ваш супруг…

— Я тут, — появляется за спиной Руслан. Вздрагиваю от неожиданности. — Не простоваты?

— Так это обручальные. Они не должны быть усыпаны бриллиантами.

— Да понятно, но и простые ободки выглядят так, словно их покупали наспех. Давайте вон те посмотрим.

Он просит показать кольца с Инкрустацией.

— Нельзя.

— Почему?

— Обручальное кольцо должно быть гладким, чтобы семейная жизнь такой была.

Руслан первый раз за все время смотрит на меня, усмехается.

— А в первый раз какое было?

— Черное. Я его ненавидела.

— Ну понятно, — отворачивается он снова. — Простые дайте.

Он забирает кольца, платит картой, и мы выходим из ювелирного.

К машине идем спокойно, не держась за руки, ни касаясь друг друга и даже не смотря. Руслан открывает мне двери, ждет пока я, судя и почти сразу садится сам. Сразу включает кнопку запуска и педаль газа, отчего меня вжимает в сидение.

Я вдруг понимаю, что давно перестала бояться находится рядом с кем — то, перестала дергаться, перестала бояться касаться… Ни, кого — то, а именно Руслана. Все-таки мои мысли о том, что ему можно доверять были правильными. И пусть он делает это только потому что ему нравится мое тело, лицо, самое важное, что, благодаря ему я смогу начать жить без оглядки на прошлое.

— И чего ты улыбаешься?

— Я? — резко отвечаю, испуганно. — Я не улыбаюсь.

— А чего зубы видно?

— Это я готовлюсь тебя сожрать, — шиплю и показываю зубы, словно вампир.

— Очень смешно, — не улыбается Руслан, продолжая корчить серьезную мину.

Продолжаю приближаться, шипеть.

— Хорош, Алин, сейчас не до игр твоих.

— Ну какие игры, — скалюсь и резко вжимаю зубы в его шею, чувствую солоноватый вкус. Отравляющий, ядовитый, дико возбуждающий.

— Бля, ты больная, реально больная, — пытается он меня оттолкнуть, но я сильнее сжимаю зубы и начинаю щекотать языком.

Он прыскает со смеху, тормозит машину прямо на дороге. Поворачивается ко мне, хватает за шею. В теле адреналин гейзером хлещет.

Я отрываюсь от мужской шеи и тут же падаю в черноту его расширившихся зрачков.

Руки сами тянутся к его шее, ласкают за воротником. Чувствую, как тело наполняется волнением, желанием, почти жаждой. И только он, он сможет ее утолить.

— Руслан…

— Пиздец, — вместо того, чтобы поцеловать меня, он отворачивается обратно к рулю.

Настроение возбуждение падает, как температура между нами.

Наверное, теперь в его глазах я выгляжу шлюхой. Сама полезла, буквально присосалась.

— Ты вроде есть хотела?

— Ну да.

— Или трахаться поедем? Типа ночь брачная, — издевается этот подонок. Чтобы я еще раз сама к нему полезла…

— В магазин.

— Нахрена?

— Хочу приготовить креветок в кляре и суп.

— А я хочу услышать тебя хоть слово правды.

— Ты меня шантажируешь? Отвези меня в магазин.

— Алина, моему терпению есть предел.

— Ты во всем прав. Подробности после супа.

Мы доезжаем до моей квартиры, где я под надзором Руслана собираю самый необходимый мне минимум. Тут уже поставили дверь, когда успели непонятно и судя по всему проводили обыск.

— Следователь сказал, что мне могли запросто подбросить наркотики. А наркоманок никто не слушает, как в прочем и психически нездоровых, — говорю Руслану, а он ходит и проверяет квартиру на наличие жучков. Паранойя?

— Могли, но у меня тоже есть подвязки. Ты готова? Давай сумку.

Я уже хочу отдать ему, когда вижу в левой руке рюкзак. Свой рюкзак с новыми документами и деньгами.

— Как ты…

— Я детектив, не унижай моих способностей.

— Это мое.

— Мы просто это перепрячем. Заберешь, если меня убьют.

— Зачем ты так говоришь?

— Хочешь сказать, Даурбеков таким не занимается? Или маньяк охотившийся на тебя все это время не захочет устранить проблему. Да меня вон машина даже сбить может. Некоторые совершенно не умеют ездить.

— Я была не виновата.

— Так мы идем?

— Да, — отдаю ему сумку, с грустью оглядываю свое жилище, в котором провела столько приятных минут, чувствуя себя почти в безопасности. Теперь уже нет. Теперь такое ощущение у меня только рядом с Русланом. Хотя именно с него все началось. Именно с моего обращения к нему.

А вот про маньяка, который охотился по моим книгам, но на девушек, я совсем забыла. Неужели Руслан понял, кто это?

Он молчит, пока мы спускаемся в лифте, молчит, пока идем до его дома, входим в ворота, попадая на закрытый двор. Это другой уровень, другой класс. Еще не дотягивает до дворца, в котором мы жили, но явно выше того, где жила я. И мне неуютно, потому что я давно отвыкла от роскоши. Оградила себя от нее, как будто внесла плату вселенной, что помогла мне избавиться от той клетки, в которой мы с сестрой столько лет находились.

— Наверное таким у вас был сарай.

— Неправда.

— Странный выбор квартиры для принцессы.

— Мне нравится моя квартира. Я привыкла. А это все, — обвожу взглядом гранит, мрамор, золотые вензеля. — Слишком. Навевают плохие воспоминания.

— В моей квартире проще, — открывает он мне двери. И мы тут же погружаемся в острый запах благовоний и ароматических свеч. Вокруг полумрак и только свет пламени оставляет яркие пятна на светлых стенах. То что Руслан оставил свечи горящими и планировал так встретить меня, сказка, в которую и ребенок не поверит. Значит нужна фея, которая все это и организовала. Она выплывает из — за угла в восточном наряде и исполняет танец живота, изображая Жадди, героиню знаменитого сериала. Музыка вполне подходящая, в вот над движениями нужно поработать.

— Блять, — только и выговаривает Руслан, смотря на представление. А мне вдруг становится дико стыдно перед девушкой, которая ждала своего мужчину. Мужчину, который был вынужден женится на мне.

— Хочешь я с ней поговорю, все объясню.

— Что еще придумаешь, — бьет он по выключателю, заливая все пространство светом.

— Я просто предложила.

— Русик! — говорит эта восточная красавица, снимает с себя платок и порхает ресницами по очереди переводя взгляд с меня на Руслана и обратно. — Ой.

— Да, ой. Откуда у тебя ключи от квартиры.

— Ты же сам мне…

— Я помню, что и кому давал.

— Ну значит взяла в прошлый раз запасные, какая разница, — дует она губы, делая это совершенно очаровательно. Блин, у меня даже так не получится. — Ты не рад меня видеть. А я так старалась.

— Она и правда старалась.

— Ой, а я вас помню. Вы клиентка Руслана, да?

— Да.

— Свет, пойдем, поговорить надо.

— О чем поговорить? — испуганно шепчет она. — Ты говорил, что вернешься, и мы поговорим. Но обычно мы не разговариваем много. Руслан, — он идет к окну, чтобы ветер потушил разом все свечи. Предусмотрительно, учитывая, что он собирается сказать девушке.

Дорогая, извини, я женился? Жуть, я бы убила наверное.

— А знаете, мне очень понравился ваш танец.

— Правда? Я ходила на курсы. Говорят, мужчинами нравится.

— А на курсы метания ножей вы не ходили?

— Зачем?

— Так, ты идешь сюда, — буквально заталкивает меня Руслан в ближайшую дверь, за которой оказывается кухня. Большая такая. — Закройся метательница.

Ком в горле мешает подслушивать, и я просто делаю чай. Но когда чайник закипает и становится тихо, я слышу рыдания. Не могу удержаться и иду к двери.

— Почему-у-у! Я же могу подождать, пока ты решишь с ней проблемы. Этот брак ведь фиктивный.

— Я не могу тебе обещать, что он таким останется.

— ну я понимаю, тебе нужен секс. А знаешь, мы можем втроем. Такое мужчинам же нравится. Она согласна?

Закрываю глаза, утыкаясь лбом в дверь. Буквально ныряю в прошлое, где Тиана залезает ко мне в кровать ночью и шепчет:

— А давай ему скажем. А потом устроим тройничок. Он поставит нас раком и будет по очереди трахать. Здорово?

— Ты дура!? — отталкиваю ее от себя. — Что за фантазии! Тиана, милая, он чудовище, как ты этого не поймешь.

— Для тебя чудовище, а для меня самый лучший и меня бесит, что ты ходишь туда! Спишь с ним!

— Думаешь я этого хочу! Думаешь мне это нравится?! Да я ненавижу этого старого урода, я хочу, чтобы он сдох, поняла!

— Лучше ты сдохнешь, чем он. И так и будет, если ты не дашь мне снова к нему сходить.

— Нельзя. Ты ведешь себя неадекватно.

— Тогда я все расскажу родителям. Расскажу, что ты меня отправляла вместо себя, а потом расскажу Омару, что ты угрожаешь его наследнику.

— Что? Какому… Ты не можешь… Ты же принимаешь таблетки!

— Не всегда, не всегда, не всегда… Малыш, наш маленький малыш, — танцует Тиана, пока я медленно стекаю у стены, наблюдая за своей сумасшедшей сестрой и своим спасением.

— Алина, блять! Открой, пока я не выбил дверь, — голос из настоящего тянет меня из омута памяти. Я открываю дверь и вновь оказываюсь перед Русланом. Стираю слезы, натягиваю улыбку. Он хмурится, осматривает кухню.

— Тройничок? Ты наверное возбудился?

— Вот еще, делить твое тело с кем — то еще. О, чай. Он ставит пакеты на пол.

— А где Света?

— Я ее проводил до такси. Пообещал завтра позвонить.

— Она не сдается.

— Она смирится.

— Ну с другой стороны, когда наш брак закончится, у тебя всегда будет свободная кукла, чтобы утешиться.

— Или отметить, что все закончилось. Ну что встала. Разбирай, жена, я пока чай сделаю.

Я киваю, достаю продукты, раскладываю в холодильник, но оставляю необходимое для приготовления ужина. Молча нарезаю рыбу, овощи, пока передо мной не вырастает кружка ароматного зеленого чая. Кружка. Идеально вписавшаяся в интерьер. Так, чисто по-женски.

— Света тебе тут все обустраивала?

— Что? С ума сошла? Ты видела, как она одевается. Там со вкусом прям проблемы. Жена брата, Василина. Она шарит.

— Ну точно, в сексе вкус не важен.

— Еще как важен, вот твой вкус мне нравится, а ее я даже не пробовал.

— Отличный комплимент, учитывая, что я режу рыбу.

Руслан первую секунду молчит, а потом начинает откровенно ржать снова, поражая мое либидо своим хриплым баритоном.

Странно, мне казалось, что я вот не смогу никогда с мужчиной, на кухне. Но он даже не бесполезен. Вполне умело режет лук и овощи на салат.

Но настроение и градус между нами меняется, когда Руслан резко спрашивает.

— Родители заставляли вас меняться?

— Они не знали. Я сама.

— Бля, я думал меня уже ничего шокировать не может.

— Ей нравилось, а мне хотелось уединения.

— Нравилось? На цепи сидеть?

— Нравилось быть с ним. Нет, ты не думай, она не получала удовольствие, иначе он бы заметил разницу, но после всего она приходила и в подробностях рассказывала все.

— Давай с самого начала, — ставит он тарелку салата на стол, пока я помешиваю суп. — Пахнет кстати вкусно. Давно уху не ел.

— А можно завтра? Основное ты знаешь, но говорить об этом сейчас мне тяжело, — вижу, что Руслан против. Его глаза горят любопытством, желанием поскорее докопаться до истины. — Ну или я просто выливаю этот ароматный вкусный суп. Ммм…

— Сучка, — ждет когда налью. Набирает ложку и нюхает, потом ждет когда съем я.

— ты серьезно?

— не я убил детектива в книге.

— ну ты и мудак! Причем тут книга! — ору, беру ложку и отхлебываю из его тарелки. Потом резко начинаю корчится, падаю, содрогаясь в конвульсиях.

— Алина, блять, Алина! — трясет меня, пытается пальцы в рот засунуть, но я за них его кусаю. — А-а-а!

Тут же отползаю назад.

— Это шутка была?! Типа розыгрыш?

— Ну ты же этого ждал?

Его лицо наливается кровью, а ноздри раздуваются как у быка. Резко дергаю ногу к себе, но не успеваю. Руслан уже подтащил меня к себе и навис сверху.

Широко улыбается, посматривая то на губы, то на грудь, которую тянет под его пристальным вниманием. И так горячо по всему телу, словно уже навернула тарелку супа.

— Думаю секс на полный желудок вреден, — ставит он колено между моими ногами, тянет его выше, упирая строго в промежность… И так сводит ноги, пальцы, в голове тут же шум. Выгибаюсь дугой, случайно дергаю ногой и тут же слышу крик.

Руслан снимает футболку, насквозь промокшую супом, тарелка которого слетела со стола.

— Пиздец, ощущение что кожа слезает.

Он поворачивается спиной, а там краснеет пятно.

— Где аптечка?

— В ванной, — стонет он и садится на стул. Хочет прижаться к спинке, но дергается и сжимает челюсти. Когда я возвращаюсь с аптечкой, его голова уже на чистой стороне стола, а спина дугой, вся в красных пятнах. Даже есть пару волдырей. Я все обрабатываю, чувствуя, как от стыда обжигает щеки.

— Прости, я не хотела.

— Да сам виноват. Давай поедим… Молча. Наши разговоры опасны для моей жизни.

На утро я просыпаюсь от звонка в дверь. Ворочаюсь на кровати и вдруг понимаю, что рядом обогреватель. Нет, не обогреватель, это Руслан, но какой — то сильно горячий. Обжигающий. И это было бы весьма сексуально, если бы не было так странно.

— Руслан, Руслан! — встаю с кровати, подхожу, с другой стороны. — У тебя жар. У тебя есть аптечка? Руслан!

— В ванной. Да не кипишуй ты так, — кричит он мне в спину, а я уже бегу в ванную, нахожу чемоданчик, достаю жаропонижающее и градусник. Измеряю температуру под чутким руководством. Блин, всего — то тридцать семь и один, а выглядит так, словно под сорок.

— Ну где моя таблетка? Давай сюда.

— Не надо. Само пройдет.

— Ты издеваешься? Мне херово, а ты решила меня добить.

— Просто переутомился. Я сделаю тебе бульон, лежи, смотри кино.

— Алина! — хрипит Руслан, но вроде не кашляет. Это хорошо. Когда Тиана болела, она все время кашляла так, словно собиралась выкашлять легкое. Иду готовить суп, когда слышу странный звук. Это Руслан тащит огромное кресло на кухню, залезает туда и накрывается одеялом.

— Не хочу кино, сказку хочу.

— Прямо сейчас?

— Хорош отмазываться. Рано или поздно тебе придется через это пройти.

Да я постоянно в своей голове это прохожу, как чертов квест.

— Ну да… У меня была сестра. Она есть, с ней все хорошо. Но тогда не было хорошо. В двенадцать лет она пропала. Мы гуляли в парке вместе с няней и вдруг она исчезла. Знаешь, я думала, что она шутит. У нее была такая манера, спрятаться и не откликаться. Я и тогда подумала, шутит. Может быть, начни я сомневаться, я бы не сидела на месте, крича, как ненавижу ее, а успела бы…. — накрывает. Чувство вины, которое родители только поддерживали буквально сложило меня напополам. Болью скрутило внутренности… Если бы я пошла искать сразу, если бы не сидела на месте

— Не успела… Ты ничего бы не смогла сделать.

— Папа и мама всегда говорили…

— Они идиоты, уж извини. Но людям всегда нужен кто — то виноватый. Они ищут на кого переложить ответственность. Ты не виновата, поняла? Долго искали?

— Неделю… Нам очень помогал Даурбеков, — смеюсь, стирая слезы, смотрю на то, как закипает вода. — Прям не жалел сил, так вкалывал. Был с нами, успокаивал родителей. С ними давал интервью.

— Пиздец…

— Ну это я сейчас понимаю каким лицемерием это все было, а тогда была благодарна. Он был со мной так добр. Таскал игрушки, конфеты.

— Сколько лет она у него была?

— Три года. Все считали ее погибшей, но родители и я не теряли надежду. Омар тоже часто бывал, но с возрастом становится все более мерзким, не знаю, как объяснить. Его взгляд менялся. Он стал трогать меня, случайно конечно, типа. Я понимала к чему все идет, родители давно готовили меня к этому браку. Мозгом я может и смирилась, но тело меня подводило. Оно не хотело такого мужа.

А потом вдруг появилась Тиана. Неожиданно, на пороге дома. Ее словно выкинули, но заботливо завернули в одеяло. Она узнала нас, но где была говорить отказалась. Почти не ела, часто кричала, забивалась в угол. Родители отправляли ее на лечение, но оно не помогло и тогда они приняли решение… Я никогда их в этом не поддерживала, но они убеждали, что это для ее же блага, потому что к нам постоянно ходили журналисты, просто толпами. Тогда родители убедили всех, что она умерла. Были похороны, все по-настоящему.

— Жуть. Как ты это пережила?

— Нормально. Ну то есть… Я уже свыклась с мыслью, что у меня больше нет сестры. А так мы давали ей покой.

— Вас меняли родители?

— Да, чтобы она могла выйти на прогулку, а никто ничего не понял. А потом мне стукнуло восемнадцать, и мы сыграли свадьбу с Омаром. Когда он первый раз меня избил и посадил на цепь я пришла к родителям. Блин, а куда еще. Но они и слушать не стали. Мама вообще потребовала не выносить сор из семьи и не делиться с ней мерзкими подробностями интимной жизни.

— Почему ты не пошла в полицию?

— Блин, думаешь я совсем тупая? Конечно я пошла! Мне никто не поверил. А как только я вышла из отделения на меня наехала машина. Я пыталась покончить с собой Руслан, много раз на самом деле и меня отвезли в клинику. Там было невыносимо. Оказывается, побои и секс с Омаром терпеть проще чем-то одиночество в котором тишина оглушает.

— Ты вернулась?

— Да, Омар пообещал меня не бить, если буду послушной. А потом вдруг Тиана предлагает поменяться на пару часов, как раз время вечерних утех, как называет их Даурбеков. Я должна была отказать, ведь сестра была не в себе, но согласилась. Соглашалась и дальше, каждый раз, почти забывая, что такое секс. Я появлялась на официальных мероприятиях, а Тиана в его спальне.

— И он не понял подмены?

— Мы были одно лицо. Она умело притворялась, хотя потом рассказывала мне как ей с ним было хорошо.

— Всех все устраивало, что случилось?

— Тиана начала устраивать истерики. Порой могла ранить себя или меня. Она уже была беременна и ее организм реагировал странным образом, словно отторгая ребенка. Я копила деньги уже тогда. Воровала по чуть — чуть, чтобы сбежать вместе с сестрой. Решилась, когда Даурбеков узнал, что я типа беременна, на самом деле Тиана.

— Как ты все провернула?

— Ты не думай, я не гений. Нам помогли очень сильно.

— Кто? — Руслан перестает лежать и садится в кресле.

— Один из полицейских. Загитов. Он пытался что — то сделать, записывал мои показания, открывал дело, но каждый раз ему приказывали оставить все без внимания.

— Ты сама к нему пришла?

— Да. Попросила помощи. Дала денег, сколько было. Ночью я дала сестре снотворное и вывезла ее из дома, спрятала у него на квартире, переодевшись в горничную. На утро заявила, что сестра пропала. Хотела уже сама пойти в полицию, но родители боялись огласки и сказали, что сестра погуляет и вернется. Вечером я сама спровоцировала Омара. Кричала, била его. Но держался до последнего, ведь думал, что я ношу его ребенка, но потом не выдержал и сбросил меня с балкона.

— Что?

— Ну, я сама там стояла, он просто неудачно меня пихнул, и я типа поскользнулась. Встала и сразу побежала. Знала все тайные места, где можно пролезть сквозь высокий забор. Рванула к мосту и прыгнула.

— А плавать ты где училась?

— Плавать не умела Тиана, всегда воды боялась, а я плаваю с самого детства. Тот полицейский встретил меня на машине, где уже сидела сестра. Она была связана, потому что не хотела уезжать. Она хотела вернуться к Омару.

— Блин, я не понимаю почему…

— Я много потом об этом читала. Стокгольмский синдром, так это называется. Когда организм в состоянии стресса просто подстраивается под абьюзера, чтобы избежать катастрофы. Ну а потом уже этот абьюзер кажется ему почти богом, самым лучшим, сильным, могущественным.

— Как в твоей первой книге?

— Да, там именно про это. Девушка остается у ног своего хозяина, потому что только там она по-настоящему счастлива и спокойна.

— А лицо?

— Ты будешь смеяться, но мы попали в аварию. Я закрыла Тиану от огня и мое лицо полностью обгорело. Рома, так звали того полицейского договорился об операции и мне сделали лицо. Мы осели в том городе, пока Тиана не родила, но ребенка она категорически не приняла.

— А ты…

— А я еще восстанавливалась после аварии. Долго лежала. Тиана выгляделал нормальной, адекватной даже, но сказала что не хочет воспитывать ребенка чудовища.

— Детский дом?

— Рома нашел семью. Бездетную, в одной деревне. Тиану мы перевезли заграницу, а я осталась в России, поехала в Питер.

— А где этот Загитов теперь.

— Я не знаю. Мы оборвали все связи, так было безопаснее.

Пока рассказываю успеваю приготовить суп и налить своему слушателю, лицо которого сильно напряжено. Наверное пытается уложить все в одну картинку.

— Ты сильно рисковала обращаясь к этому Загитову.

— Знаю. Но я ведь еще не знала тебя. Ты бы мне помог?

— Конечно, только попросил бы плату… — хочет он ущипнуть меня за попу, но я успеваю увернуться. Настроение ниже некуда, а призраки прошлого стягивают грудь плотным кольцом.

— Ты ешь, я пойду посплю еще…

— Алина, я знаю, как тебе тяжело, но я должен был сложить в своей голове этот пазл.

— Я понимаю, просто, — слезы потоком, и я отворачиваюсь, чтобы Рус не видел. Ложусь в кровать и накрываюсь одеялом. Сколько не думаю про это, прокручиваю в голове, все ли сделала правильно. Не совершила ли ошибок.

Затихаю, слыша, как Руслан заходит в комнату. Матрац прогибается, а я вытягиваюсь струной.

— Ты как обогреватель, не надо, — прошу, но Руслан не слушает, обнимает меня со спины, вдавливая в свое горячее тело. — Руслан.

— Спи, мне надо подумать.

Ночью мне снится Тиана. Она улыбается мне, зовет поиграть в прятки. Самое ее любимое занятие, а потом вонзает в грудь нож. Я резко открываю глаза. В комнате уже светло, а Руслан с кем — то общается на повышенных тонах. Я тут же встаю, натягиваю на себе халат и иду выглядывать в комнату.

— Ты мне не отец, Саид и не тебе решать, как я буду поступать.

— Она угробит нас всех.

— Она такая же жертва. И еще мы поженились.

— Что? Ты совсем идиот? Добрый день, Алина.

— Добрый ли? — подхожу ближе, прижимаюсь к Руслану, чья рука тут же ложиться мне на талию. — Простите, не понимаю из-за чего вы шумите. У Даурбекова нет ни одного доказательства, что я та, кого он ищет.

— Порой достаточно просто себя убедить. Я увожу семью заграницу, куда не скажу. Потом вернусь и мы решим, что делать.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Но тебе все — таки придется ее принять. Хоть не ради меня, но ради племянниц.

Он бросает на меня раздраженный взгляд и уходит, оставляя наедине с Русланом.

— У вас смотрю не самые гладкие отношения.

— Он волнуется за девок своих, это понятно. Но телефонного звонка бы хватило.

— Дарина говорила, что ей пришлось, чуть ли не силой, тебя тащить на семейный ужин.

— Блин, да, — смеется Руслан, идет к холодильнику и чешет живот. — Приехала и угрожала, что зарегистрирует мой профиль на сайте для голубков.

— Ого, находчиво.

— Согласен. Есть сыр и яйца. Омлет?

— Можно, — сажусь за стол. — А в чем причина конфликта?

— Саид из тех, кому надо все контролировать. Лайтовая версия Даурбекова. Чтобы пойти в армию, пришлось вырубить трех охранников. Ему надо было, чтобы мы оставались семьей, но он почему — то упорно считал, что в семье право голоса имеет только он.

— Но сейчас вроде иначе?

— Ну что тут скажешь, — Руслан взбивает яйца, а я смотрю, как работают мышцы на его спине. Тру лицо, чтобы немного в себя прийти. Такое ощущение, что меня мучает совсем другой голод. Голод по нормальной жизни, о которой я раньше и мечтать не могла.

— Ты в порядке?

— Да. Просто не выспалась. Кошмары.

Руслан ставит тарелку с едой на стол, садится рядом. Только тарелка почему — то одна.

— А где вторая?

— Меньше посуды, — садится он так близко ко мне, что я чувствую жар, который исходит от его кожи. Принимаюсь есть, но тело как струна натянуто, а мурашки крадутся от поясницы к животу. Ниже, туда, где уже влажно. Просто потому, что Руслан рядом. И я не сколько не жалею, что ему доверилась. И точно не пожалею, если на этот раз инициативу проявит он сам. В конце концов, сколько можно вешаться мужику на шею.

— Я помою, — говорю, когда мы доедаем. Загружаю тарелку в посудомойку. Резко застываю, когда мой халат словно цепляется за что — то тяжелое. Оно тянет его, заставляя меня оглянуться. Руслан стоит рядом и держит его в руке, потом резко дергает. Я с криком оказываюсь впечатанной в его твердое, обнаженное тело.

Руслан скользит руками по моим бокам, давит пояском на талию, легко его распуская. Теперь я перед ним без защиты, обнаженная. Даже халатик падает на пол.

Руслан рассматривает мое тело, скользит голодным взглядом по груди и животу — еще ниже.

— А я думала ты поел.

— Поел. Но с утра положена зарядка, так сказать, чтобы разогнать кровь в мозгу и теле.

А я не против. Мне бы тоже поработать не мешает. А то за последние пару дней я не написала ни строчки.

— Ох, — от неожиданности. Руслан берет меня под бедра, не очень аккуратно бросая задницей на столешницу. Ловко стягивает джинсы с бедер, оставляя болтаться на щиколотках. Вздрагиваю, когда он притрагивается к влажным складкам — прикусываю нижнюю губу. Не скрываю хриплый стон, что рвется из недр тела. Сдержанность кончилась в тот момент, когда я открыла Руслану душу и теперь жду, отдаст ли он взамен мне свою.

— Воу, — прогибаюсь дугой, когда Руслан проталкивает в меня два пальца.

— С ума сводишь, — шипит он мне в губы, давит лбом о мой. — Охранительно тугая, узкая, мокрая.

Меня немного штормит, желание стекает по позвоночнику, прямо туда, где его пальцы скользят взад-вперед. Я порой поверить не могу, что смогла так сильно полюбить секс, который так ненавидела. Даже описывая его в романах, показывала всю грязь или наоборот демонстрировала сказочность. Но кто же знал, что это может быть так приятно, что может быть так необходим самый тесный физический контакт, который только может случиться между мужчиной и женщиной.

— Руслан, — выстываю я, когда он опускается на корточки прижимаясь губами к влажным складкам, безошибочно находя клитор. Его пальцы раскрывают меня, давят на стенки влагалища, пока язык кружит по розовой точке выдавливая новые и новые стоны. Я настолько возбуждена, что много времени мне не нужно. Пару минут методичного давления языка, пальцев и губ и меня как током прошибает. Я выкрикиваю имя Руслана снова и снова пока меня уносит в нирвану, откуда он буквально силком вытаскивает меня, целиком заполняя членом.

Облизываю губы, завожу руки за его плечи, чуть царапая влажную от испарины кожу. Каждый раз как первый. Каждый раз удивляет, что мне так хочется ощущать его внутри.

Руслан давит пальцами на мои бедра держит крепко, чтобы не соскользнула со столешницы. Сначала даже не двигается, просто находится внутри, при этом часто дышит, скользя носом по моей вздымающейся груди. Опускает голову как пьяный, берет один сосок в рот. Другой. Оргазм еще не отпускает, чувствую, как тесно сжимаю член, пульсирую вокруг него.

Руслан в какой — то миг меняется, перестает осторожничать, отводя бедра в сторону и вбиваясь в меня как молотом. Сильно, резко, до помутнения рассудка. Он больше не жалеет меня, вставляя по самые яйца, вынуждая не стонать, а кричать в голос, пока мое тело резонирует на каждый мощный толчок.

Мы просто трахаемся. С влажными хлопками бедер о бедра, с резкими выкриками.

— Боже, еще, еще!

— Так? Еще глубже?

— Просто не останавливайся, — молю со слезами, вцепившись в него как будто в дерево на сильном ветру. Тело сжимается пружиной и выстреливает, когда он задирает мои ноги высоко, меняя угол проникновения и принимаясь теребить мой клитор пальцами, словно играя на гитаре… Меня прошибает молнией, я больше не выдерживаю напора, кончая бурно, почти теряя связь с реальностью и лишь чувствуя, как в меня вливается очередная порция спермы.

Мы еще долго состыкованы, часто дышим, ждем, когда придем в себя после скачки. После этого уже идем в душ и перешучиваясь, чистим зубы и моемся.

После этого я выхожу на террасу, любуясь красотой Питера с высоты птичьего полета, а Руслан неожиданно уходит.

Я только слышу хлопок двери и не понимаю ничего. Иду по квартире и правда ушел.

Звоню ему и долго жду, когда он возьмет трубку.

— Да? — отвечает он.

— Ты куда ушел?

— На работу. У меня сегодня новый клиент.

— А почему ничего не сказал? Даже не попрощался.

Руслан молчит, но недолго.

— Я как — то не подумал. Не привык, знаешь ли отчитываться.

— Я не прошу тебя отчитываться, я прошу просто попрощаться.

— Я понял. Там за дверью мужики, если что, но лучше пока из дома не выходить, сама понимаешь.

— Ну конечно. Как раз поработаю. Ужин готовить?

— Ну, — он словно сомневается — приготовь что — нибудь, что умеешь.

— Хорошо, до вечера, — выключаю телефон, плюхаюсь на диванчик возле парапета. И чего я себе на придумывала. Нормальные отношения? Руслану они просто не нужны. Он даже с братом их не хочет строить. Сам по себе, волк — одиночка, но готовый защитит меня ценой своей жизни. Только вот потом, если мы не умрем, то можно смело возвращаться на пятый этаж своего дома, потому что ему явно неинтересно жить с девушкой. Он привык их хорошо и качество трахать, а потом провожать до двери, даже не давая ключа.

Мой телефон оживает, и я отвечаю на звонок Дарины.

— Привет, Алин. Тут Саид злой как собака, требует собраться и уехать. Ты не знаешь, что происходит?

— Думаю, твой муж знает что делает.

— Значит, не скажешь?

— Как только смогу, то ты все узнаешь первая. Могу даже потом дать интервью, если хочешь.

Дарина вздыхает и без ответа отключается. Чувство вины съедает меня изнутри. Она меня так хорошо приняла, помогала с публикациями книг, а я, по сути, послала ее. Но, наверное, так лучше. Для блага ее и ее семьи.

Сажусь за статью, которую не могу осилить уже третий день. Да и сейчас ничего не пишется. Я-то листаю ленту соцсетей, то читаю комментарии на свои книги. Только к вечеру заказываю еды, чтобы сделать голубцы и пожарить картошку.

Накрываю на стол, одеваю симпатичное платье. Звоню Руслану, но он не берет трубку. И как раз в это время открывается двери.

Иду встречать Руслана, улыбаюсь. Очень рада его видеть.

— Как ты тут?

— Нормально. Что случилось?

— Ты вроде говорила про ужин?

— Да, пойдем, я накрыла стол.

Мы молча едим, а потом Руслан выдает.

— Нам придется найти ребенка и отдать его Даурбекову.

Меня как водой ледяной из шланга. Я не верю, что он это серьезно?!

— Это шутка? Ты хочешь, чтобы этот ублюдок воспитал ребенка моей сестры?

— Вы обе от него отказались, Алин. И я вас не осуждаю.

— Еще бы ты осуждал!

— Услышь меня. Он не успокоится.

— Нет.

— Даурбеков не успокоится, понимаешь ты? Он начнет копать, а когда раскопает, достанет не только тебя, меня, но и твою сестру, а по итогу найдет и ребенка. Он его найдет!

— Так нельзя! Нельзя приносить в жертву невинных! Ты хочешь поступить как мои родители. Ты хочешь уничтожить чью — то жизнь, потому что боишься сделать хоть что — то!

— Что, например?! Убить твоего бывшего мужа?

— Да! Если бы я могла, я бы сама это сделала. А знаешь…

— Сядь! Выкини из головы этот бред. Ты точно убийцей не станешь. Это не то, с чем можно потом жить.

— А лучше ходить и постоянно бояться?

— Я искал полицейского, который вам помог.

— И что?

— Он у Даурбекова. Как думаешь, сколько он продержится, пока не скажет всей правды?

— И что ты предлагаешь? Поехать туда, где ребенок, который уже четыре года живет с любящими его родителями и просто отобрать?

— Или это сделаем мы и наладим контакт с Омаром или он сам найдет пацана и тогда объявит войну.

— Хорошо, — он такой же, как мои родители. Он боится и, наверное, я впервые понимаю, почему. Руслан, как и я отвечает за свою семью и не может дать им пострадать. Даже если это касается брата, с которым он всегда конфликтовал. А страдают все, потому что однажды я не сделала то, что должна была.

— Хорошо?

— Да, я дам тебе адрес. Думаю, будет лучше, если я останусь здесь и не буду светиться.

— Согласен.

— Когда ты хочешь выдвигаться? Туда ехать больше дня на машине.

— Тогда лучше сейчас.

— Ладно, во рту горечь мерзкая, словно наелась могильной гнили. — Напишу тебе куда ехать.

Вырываю лист из блокнота и по памяти пишу адрес и фамилию людей, которые согласились взять себе малыша. Я даже имени его не знаю.

— Будь осторожен, ладно? — подхожу ближе, сворачиваю бумажку и вкладываю в его карман. — Я бесконечно счастлива, что встретила тебя.

— Не могу сказать того же, — усмехается Руслан, накрывает рукой затылок, прижимаясь к моим губам. Жадно целует, а я толкаю его к стене, забираюсь под рубашку...

— Я вообще — то спешу, Алин. Строгий голос сменяется стоном, когда моя рука проскальзывает за пояс брюк. Я опускаюсь на колени, расстегиваю ширинку. Мне в руку выпадает тяжелый член, который я тут же обхватываю губами. Втягиваю глубже, до середины, чувствуя солоноватый вкус смазки. Ласкаю по кругу языком, заглатываю глубже.

— Бля, — только и выдает Руслан, обхватывая мою голову пальцами и крепко удерживая, чтобы толкнуть член еще глубже. От резкого мужского запаха кружится голова, а слюны столько, что она падает на мою домашнюю рубашку. Больше не контролирую ничего, Руслан растворил меня в себе. И если сначала он терпел мои несмелые потуги, удовлетворить его, то потом просто зафиксировал голову, принимаясь таранить рот по самое горло. Резко, сильно, горячо.

Вытащил он член, когда я почти задохнулась, поднял к себе и развернул к стене. Резко снял пижамные штаны, прижался членом к попке. Задержался лишь затем, чтобы отодвинуть полоску трусиков. После чего приставил головку к истекающему влагой входу, медленно погружаясь в самый эпицентр моего возбуждения.

Замер на мгновение. То ли мне, давая привыкнуть, то ли привыкая сам, как внутри все пульсирует от прилива крови к мягким тканям. Господи, как же хорошо вот так. Когда он во мне. Когда мир вокруг исчезает и остается лишь голая похоть, которой неподвластны никакие принципы и страхи.

Скорее всего, сегодня я умру, но я хочу запомнить жизнь не агонией кипящего котла, а сладостью соития с любимым мужчиной.

Закрываю глаза, пока Руслан целует меня, повернув голову, пока его член мощным поршнем двигается взад-вперед, подгоняя наш эротический болид к финишу.

Люблю. Люблю. Люблю… Того, кто принял меня такой. Кто даже после истории моей непростой жизни остался рядом. Тот, кто пойдет на все, чтобы защитить свою семью, не причиняя при этом боли.

Еще несколько резких толчков, как меня прошибает мощнейшим ударом тока, я содрогаюсь, чувствуя, как Руслан заполняет мое нутро своим семенем.

Выходит из меня мягко, продолжая целовать меня уже не как зверь, а как мужчина.

Мне хочется сейчас сказать это заветное слово, но решимости не хватает, да и не нужна ему эта информация.

— Я в душ и поеду.

— Угу.

— Нормально все. Ты же кончила?

— Конечно, разве с тобой может быть иначе. Ты рожден, чтобы дарить женщинам счастье.

— Уверен, когда мы разведемся, ты заговоришь иначе и будешь называть мерзким бывшим.

— Не исключено, — давлю из себя улыбку, а потом смотрю, как он удаляется в душ. Жду, когда он уйдет, потом иду в кабинет, где устроила себе рабочее место. Методично обыскивая его, я нашла пистолет, в котором были патроны.

Я рассматриваю оружие, из которого не раз училась стрелять. Не из такого конечно, но в моей сумке, которую Руслан изъял есть почти такой же пистолет, только в разы меньше. Вздыхаю, прикрывая глаза. Страшно. Мне очень давно не было так страшно. Может быть, потому что раньше меня так не пугала смерть, бродившая где — то очень близко. И я нередко думала о том, что вполне готова ее встретить. А теперь… Теперь впервые за долгие годы умирать не хочется.

Но решение уже принято, и я убираю пистолет в рюкзак, туда же ложу мужское худи с капюшоном. Надеваю джинсы, футболку, сеточку для волос и парик, который давно валялся у меня в вещах, а теперь очень пригодился.

Я оставляю рюкзак у порога за комодом, натягиваю халат, заматываю волосы в полотенце. Иду к плите, ставлю сковороду и заливаю туда масло. Жду, когда оно начнет брызгать и лью туда воду.

Шагаю назад, ахая, когда поднимается столп пламени и все системы оповещения начинают истошно голосить. Тут же открывается двери квартиры, и вбегают пара крепких парней.

— Что…

— Я не знаю, не знаю, я просто жарила сырники себе, а тут…

— Зайдите в ванну и смочите тряпку, прижмите ко рту, — бравые парни начинают копаться в ящиках, пока огонь вылизывает аккуратную кухню Руслана. Надеюсь, он меня простит.

Отхожу в прихожую, хватаю рюкзак и сбегаю вниз на несколько пролетов. Тут же убираю волосы резинкой, надеваю парик. Пальцами собираю в углу пыль и наношу на веки и губы. Худи, капюшон и сигарета делают свое дело.

Парни Руслана сбегают вниз, чуть толкнув меня. После чего уже я, надеваю рюкзак и просто выхожу из подъезда. Сразу иду к метро, слыша, как воют сирены и во двор уже въезжает пожарная машина.

Свой телефон выкидываю в ближайшую урну.

Теперь осталось понять, как спрятать пистолет, чтобы его никто не нашел.

На глаза попадается магазинчик с мягкими игрушками. Витрина усыпана мягкими уродами, которые я возненавидела еще в детстве. Может быть, потому что Омар дарил мне именно их после каждого удара по животу или голове.

Я замечаю зайца, очень похожего на того, что он подарил в период поисков Тианы. Я так надеялась, что добрый дядя поможет. Так верила ему, что не виновата…

— Будете брать, я просто закрываюсь уже.

— Да, да. А у вас есть еще иголку с ниткой?

Продавец если и удивляется, то помогает найти отдел, где можно купить необходимое. Там же я покупаю себе новую кофту, а Руслана прошу сохранить, уверена, он найдет потом. В раздевалке вшиваю пистолет в мягкую игрушку так, чтобы ее нельзя было прощупать.

Шансов мало, что пропустит металлоискатель, но на месте уже придется ориентироваться.

На улице сажусь в автобус и еду до самого центра. Там, возле главной мечети города должен стоять отель, в котором и поселился Омар. Есть люди, которые не изменяют своим привычкам.

Долго жду возле черного хода отеля возможности зайти. Наконец кто — то выносит мусор, и я успеваю проскользнуть в дверь с кодовым замком.

— Ты кто? — интересуется парень с кухни.

— Варя из ночной смены. Ключ забыла.

— Мм, ну и видок у тебя. Я Слава кстати. Ты давай, не опаздывай, чтобы штрафов не было.

— Поняла, — киваю, благодаря сотрудников отеля, которые в глаза друг друга почти не знают, такая у них всегда текучка. — Слушай, а где кладовая, я еще не совсем запомнила.

— Горничная?

— Ага.

Беру нужный мне костюм, дохожу до туалета, умываю лицо и смотрю в зеркало.

Еще есть шанс повернуть назад. Еще есть шанс не совершать глупость, которая, скорее всего, приведет к смерти. Но другого пути я просто не вижу. Это единственная возможность защитить тех, за кого я несу ответственность, тех, кто мне, когда — то помог, тех, кого я полюбила.

Скидываю кофту. Сверху надеваю костюм горничной и стряхиваю невидимую пыль, чтобы еще потянуть время. Словно это поможет.

Словно это остановит меня.

Пройдя к ресепшену и делая вид, что мою мол, переглядываюсь с мальчиком, который там работает. Узнаю, в каком номере Даурбеков, и вскоре оказываюсь с тележкой на нужном этаже. Игрушку прячу в тряпки и приближаюсь к критической точке. Такая тишина стоит, словно перед грозой. Тело покрывается испариной, которую стираю со лба рукой, смотря на мужчин с оружием, что стоят у выхода.

Меня сейчас убьют. Они уже достают пистолеты, и я тяну руку вперед к тряпкам. Но я даже не успеваю порвать игрушку.

Столько стараний и все зря.

Перед глазами вся жизнь как на перемотке.

И вдруг слышу выстрел за дверью.

Охрана открывает двери и ломится туда, но один из них тут же вылетает, оказываясь прямо возле меня без сознания. Вскоре летит и второй.

И тут я застываю, замечая Руслана. Моего Руслана Кадырова, который ловко бьет мужчину крупнее себя под дых, а потом перекидывает через плечо, тут же стреляя куда — то вниз.

Я не могу пошевелиться, отдергиваю руку от белья.

Кусаю губу до крови, чтобы не закричать от ужаса и разрывающего меня счастья, что снова вижу, вижу в деле, вижу живым.

Из двери номера Даурбекова выходят Руслан вместе с крупным мужчиной средних лет. Опускаю голову максимально низко, надеясь, что они просто пройдут мимо. Руслан чуть побит, стирает кровь с губы.

Ощущение такое, что меня кинули в яму, из которой не выбраться, потому что я перестала, что ли понимать.

— Спасибо, что приехали так быстро, Азамат Айнурович

Смутно помню этот голос. Только откуда?

— Можно просто Азамат. Без проблем. Теперь надо довести дело до конца.

— С показаниями Тани думаю получиться засадить его надолго... Кстати, хотел вас познакомить с сестрой Тани.

Показания? Таня? Засадить? Он серьезно думает, что у него что — то получится? И что за сестра, с которой он хочет познакомить этого Азамата. И кто такая… Таня.

Показания. Таня. Сестра. Даурбеков.

Все скалывается в единый пазл. Боже.

Ощущение такое, словно под моими ногами разверзлась земля.

— Да, я так понял, что она ждет вас дома?

— Не совсем, — резкий хват на руке, и я вскрикиваю, когда Руслан подтаскивает меня к себе, срывая парик. — Алина, познакомься, это муж твой сестры, Азамат.

— Здрасте… Да, отпусти, мне больно! Ты должен был уехать! Ты сказал, что уедешь!

— А ты сказала, что будешь сидеть и не отсвечивать. Квиты, — роется он в белье, достает игрушку и смотрит на меня со всей долей скептицизма. — Серьезно? Ты бы еще в прическе его спрятала.

Он легко находит шов, достает пистолет и убирает за пояс.

— Я должна была попытаться.

— Попытаться выкинуть очередную глупость, без сомнения. Мата Хари недоделанная.

— У меня бы все получилось! А теперь Даурбеков и дальше будет творить свои грязные дела…

— Не будет. На любого волка находится свой Волкодав.

— Да будет вам, я, скорее лесник, — посмеивается мужчина. И смех пробуждает память.

— Вы хирург, — доходит до меня. — Вы оперировали меня после аварии. Это вы сделали мне новое лицо.

— Верно, Алин, — кивает Азамат Загитов. — Рад видеть, что следов ожога не видно.

— Так, вы поговорите, там скорая приехала. А кстати, вам надо дать ей поджопник, она сегодня свое лицо пыталась сжечь.

— Я не пыталась. И там был маленький пожар.

— Мне больно это слышать, я старался.

Мы с мужчиной чуть отходим к стене, чтобы пропустить скорую и несколько мужчин в форме. Включая недовольного Зотова, который смотрит на Руслана, словно готов убить.

— Ну и что ты тут устроил, Рэмбо?! Заберу тебя на пятнадцать суток, чтобы самодеятельностью не занимался.

Прижавшись спиной к стене, наблюдаю за слаженной работой спец служб. Одни выносят полицейского, что когда — то нам помогал, я очень хорошо помню его лицо, хоть и сейчас оно в крови и гематомах. Другие ведут Даурбекова, который еле передвигается на своих двоих. Замечаю, как сжались окровавленные руки врача.

И все равно не понимаю, какое он имеет к этому всему отношение.

— Я ничего не понимаю. Когда вы успели жениться на Тиане, почему называете ее Таней?

— Она сама так придумала, вроде терапии после всего пережитого.

— А сын.

— Мы забрали его, Алин, почти сразу. Таня не смогла отказаться от своего ребенка.

— Но почему вы мне не сообщили, я была уверена…

— Для вашей же безопасности, полагаю.

— И все равно не понимаю. За что задержали Даурбекова?

— За похищение и педофилию. У этих преступлений нет срока давности, а Таня решилась, наконец, заговорить. Если вы готовы, то ваши показания тоже будут очень кстати. Думаю, Руслан оценит.

Он только одно во мне ценит.

Я чувствую, что задыхаюсь. Тиана намного смелее меня. Я хотела расправиться с проблемой исподтишка, выстрелить и возможно умереть сама, а Тиана выскажет подонку все в лицо.

Забрала сына.

Меня охватывает такой стыд, что я не думала об этом ребенке, потому что он был сыном Даурбекова, потому что казался исчадием ада…

— С вами связался Руслан?

— Да, еще вчера утром. Рассказал все как есть, после небольшого обсуждения мы решили приехать с Таней и завершить то, что когда — то начали. Когда — то я был обыкновенным врачом, который вряд ли бы смог пойти против такого человека, но все меняется.

Морозов мой кузен, по моей просьбе он тогда вам помог, хотя признаться, не без вознаграждения.

— У меня было немного денег, я думала он по доброте душевной.

— Он взял у вас деньги? Вот пройдоха. Я тогда машину продал, чтобы он взялся вам помогать.

— О, Господи, я не знала.

— Это вполне естественно.

Мы молчим некоторое время. Я все еще перевариваю, что жива, а Руслан без меня решил проблему.

— Вы любите ее? Я просто не понимаю, вы все знали, знали, что она пережила.

— Я встретил ее в психиатрической клинике еще совсем девочкой и надо признаться заинтересовался случаем, потому что когда — то, то же самое пережила моя сестра. Но она сдалась, а Тиана жила.

Тогда у меня не получилось ей помочь, но я продолжал следить за ней, и за вами конечно, — он чешет подбородок, потом трогает мой, поворачивая лицо в разные стороны. — Знаете, я бы мог вам тогда вернуть ваше лицо, но мне хотелось, чтобы Тиана была одна в своем роде, — признается он. — Возможно, сработала моя ею одержимость.

— Я даже рада, не хотелось бы быть жалкой копией такой сильной девушки, как моя сестра.

— Вы тоже сильная и смелая, даже не сомневайтесь в себе. А что мы тут собственно стоим. Тремя этажами выше ваша сестра. Хотите с ней увидеться?

Я поворачиваю голову, бросая взгляд на Руслана, который запрокинув смеется, стоя возле Зотова. Ему не до меня. Но мне так страшно идти туда, встретиться с Тианой, с лицом к лицу с прошлым.

— Алина?

— Да, конечно, пойдемте, — киваю, иду за Азаматом, но каждый шаг как в воде.

И чем ближе мы к той самой двери, тем сильнее под веками сгущается туман.

Ничего ведь страшного.

Просто встреча с сестрой.

С сестрой, которую я когда — то бросила, потому что не хотела больше видеть ее лицо. Не хотела больше слышать о ней и о ребенке, что родился от чудовища.

Я спасла ее, но избавилась, как только появилась такая возможность.

Ухватилась за соломинку и даже не задавала вопросов, когда она сказала, что уезжает в другую страну.

Сбежала от прошлого и от себя при первой возможности, даже не задумываясь, как сложится судьба сестры.

Мне просто нужно было от этого избавится.

И что по итогу? Теперь вся моя жизнь крутится вокруг того, от кого я так жаждала сбежать.

Наконец мы у двери в номер, где находится Тиана.

И так страшно мне не было, даже когда передо мной стоял Омар.

Потому что Тиана единственная, кто знает о том, какая я на самом деле слабая трусиха.

Она единственная знает меня, как себя, даже несмотря на то, что довольно длительное время мы были порознь.

— Ну что вы встали, проходите, — он открывает двери, давая мне посмотреть на окно, которое видно прямо за дверью.

Я ступаю за порог, чувствую колючие как иголки мурашки обсыпали кожу.

— Ну чего там, — слышу голос, ее голос… Голос той, кого я по сути предала. — Добрый день.

Так странно смотреть на себя саму, взрослую, красивую, не заплаканную. Впервые за четыре года я словно смотрюсь в зеркало.

— Мы знакомы? Вы проходите, не стойте на пороге.

Я не выдерживаю, шагаю вперед, а потом просто влетаю на скорости в сестру, ощущая себя такой живой, как никогда.

— Лиана?

— Прости меня, прости меня… Я должна была поехать с тобой, я должна была быть рядом. Все эти годы я не хотела даже думать о тебе, не хотела вспоминать… Я ненавидела тебя. На самом деле я ненавидела себя, что оказалась недостаточно сильной старшей сестрой.

— Че это ты старшая.

— Меня же первой достали, — утираю слезы, сопли, а Тиана кажется такой безмятежной. Я даже не думала, что мы можем быть такими красивыми.

— Пф, пара секунд не решают. Привет, сестренка.

— Привет… Ты такая… Красивая.

Это правда, черты лица с возрастом стали казаться изысканными, а темные волосы только подчеркивают глубину глаз. Да и одета Тиана как настоящая королева в своих покоях, в длинный шелковый халат с расписной вышивкой по всему подолу и рукавам.

— Ну уж точно не красивее тебя. Боже, Азамат, твоя работа великолепна. Ее надо выставлять как рекламу твоей работы.

— Считай, что тогда я словил вдохновение, — усмехается ее муж, закрывая двери и оставляя нас одних.

Мое сердце еще колотится как бешенное.

Я не могу насмотреться на свое лицо. На то, какой могла бы стать.

Кажется, этот образ всегда был со мной, спрятан под маской чужого человека, которая не знала ради чего она живет.

Она тянет меня на диван, где мы сидим, не отпуская рук, смотрим друг на друга не отрываясь. Да, теперь у нас разные лица, но душа так и осталась одна на двоих,

Она тоже льет слезы, но тут же утирает их рукавом. Прямо как я.

Мы смеемся с этого жеста, за который нам не раз попадало. Особенно от…

— Ты не виновата. Никогда не смей себя винить в чем — то. Ты смогла найти в себе силы вытащить нас из ада, буквально выволокла из котла с кипящим маслом, хотя я тебя в итоге им и облила.

— Это не так.

— Я устроила ту аварию. Взбесилась, начала кричать. Если бы не я.

— Если бы не я…

— Девушки, — входит Азамат и подает нам бокалы с шампанским. — Вы прекрасны в своих взаимных обвинениях, но как врач скажу. Даже солдаты, вернувшиеся из плена, редко возвращаются к нормальной жизни, а вы обе смогли. И вот это я считаю настоящей победой над злом. Алина так вообще сама справилась.

— А у меня был ты, — Тиана протягивает тонкую белую руку, усыпанную крошечными шрамами, а Азамат тут же склоняется и целует ее, смотря в глаза.

Этот жест настолько интимный, что становится неудобно, словно застала их на горячем.

— Ну, я тоже не сама, мне помогли книги.

— Книги, боже, — тут же переводит Тиана на меня взгляд. — Я же читала. Азамат запрещал, потому что это могло нарушить терапию, но я тайком. Уж что — то, а в скрытии чего — то я настоящий мастер. Книги крутые. У меня мурашки бегали по коже. Знаешь, ощущение было, что это все произошло не с нами. Ну то есть умом то я понимала, но казалось, что история про кого — то другого. Это невероятно, как ты все это описала. Почему ты перестала писать? У тебя талант!

— Если честно, все банально, у меня закончились деньги, — смеюсь я. — А это нужно довольно много времени просто посвятить истории, но кушать тоже хочется.

— Азамат, что скажешь.

— Думаю вы вполне можете поехать с нами. После суда над Даурбековым. Сможете спокойно писать.

— Нет, нет это неудобно. Не хочется быть бедной родственницей.

— Так мы наймем агента, он вас раскрутит, там и экранизация будет светить. Ну а там вы уже никогда не будете бедной родственницей.

Звучит так заманчиво, что хочется сбежать в эту утопию прямо сейчас.

Мысль, о том, чтобы спокойно писать без отвлекающих факторов, вроде зарабатывания денег…

— Хотя стоп. Вас, наверное, муж не отпустит.

— Он мне не муж, — тут же качаю головой.

— Но мне показалось…

— Мы поженились пару дней назад, чтобы Даурбеков ничего не заподозрил. Но я для него просто проблема, которую вы помогли решить. Думаю, он уже на пути домой, чтобы выспаться и позвонить своей девушке.

Тиана внимательно слушает, чуть задрав бровь. Я же просто пожимаю плечами.

Я бесконечно благодарна Руслану, что он помог избавится от Даурбекова, что открыл для меня чувственный мир секса. Правда так и не выяснил, кто так точно убивал по моим книгам. Но теперь это кажется таким неважным…

В этот момент тихую паузу разбивает в дребезги стук в дверь.

Нутром чувствую, что это Руслан.

Каждой клеточкой организма, словно мое тело настроено на его волну.

— Только не говорите ему по поводу отъезда. Хочу сама его обрадовать.

— Конечно, тем более торопится нам некуда. До суда мы будем здесь.

— А как быстро удастся его организовать?

— Нужно подключить СМИ, но думаю за месяц все решится, — говорит муж сестры и идет открывать двери.

— Даже интересно посмотреть на того, кто покорил твое сердце.

— Ничего он не покорял, просто хороший любовник, — нагло вру, потому что стыдно признаться в любви к тому, для кого ты просто временная неприятность,

Поворачиваю голову и сталкиваюсь с насмешливым взглядом, который Руслан тут же переводит на мою сестру, застывая, словно увидел приведение.

Дикое ощущение, что за эту неделю я постарел на несколько лет разом.

Так меня не шокировали даже пацаны, которым отрывало ноги. Да и в быту детектива я насмотрелся всякого, но, чтобы попасть в такую историю…

Хочется прям спросить, где я так согрешил? Когда убивал по приказу других солдат? Когда закладывал бомбы? А может когда шпионил… Иначе никак не объяснить, как за одну чертову неделю моя жизнь перевернулась с ног на голову и теперь вместо спокойного быта, послушной любовницы я ввязался в отношения с девушкой, которая является по сути жертвой маньяка и возможно сама стала убийцей.

И каждый раз, когда мы остаемся наедине, я блять, думаю, а сколько мне осталось жить. А не убьет ли она меня сегодня. Так что ничего удивительного, что она так хладнокровно пошла убивать Даурбекова, и возможно сильно злится на то, что я не дал ей этого сделать.

При этом страх абсолютно не мешает мне испытывать похоть при взгляде на тело, что так рьяно отвечает на ласки, на лицо, что оказывается даже не существует. Оно сделанное рукой хирурга.

Он знает Даурбекова уже давно. Работал, когда — то в психиатрической клинике, в которой лежали обе сестры в разное время. Разные, но нездоровые. Одна истеричная, другая хладнокровная.

После его приезда мы поговорили, выяснили все детали. После чего я закинул Даубекову удочку о том, что знаю где ребенок. Мы приехали в отель, в который почти в это же время зашла Алина.

Нужно было спешить и мы первым делом вырубили охрану. Только Азамат сделал это уколом, а я удушающим приемом. Без своих людей Омар ничто. И вскоре он уже лежал на полу, но молчал и говорить отказывался.

Ничего, на этот счет у нас есть свидетели.

Перед тем как зайти в номер Омара я вызвонил Зотова, чтобы с ребятами приехали, подчистили за мной, провели официальный арест по всем правилам. Как он орал. До сих пор орет, напоминая из какой жопы в свое время меня вытаскивал. А я глазами ищу Алину.

Они с Азаматом ушли, полагаю в номер ее сестры, которая тоже сюда приехала.

— Ну все короче, мне нужен твой мозг, у меня там целая стопка нераскрытых дел.

— Слуушай, у меня своя жопа, куда мне твою спасать.

— А придется друг, иначе пойдешь по статье. Я не шучу. Месяц потрудишься как смертный, ничего с тобой не случится. Иначе я сейчас забираю своих парней и нам тут не было.

— Вот ты мудак. Месяц. Но через неделю, надо своими делами разобраться.

— Кстати, не хотел говорить, но у твоей девушки мы собрали отпечатки пальцев.

Холодок бежит по копчику. Поворачиваю голову, смотрю на своего наставника, друга, коллегу.

— Есть совпадения?

— Да. И душили ремешками сумочек. Я дело притормозил. Может подставляет кто, разбирайся. Но от меня тоже начальство требует. Последняя девчонка была дочка министра иностранный дел.

— Я понял. Это не она, — вру другу, хотя сам считаю иначе. — Я разберусь.

— Разберись, — кивает Зотов, забирает своих ребят и уходят. Я поднимаюсь на пару этажей выше, стучусь в нужный номер. Меня впускает Азамат и первое, что я слышу голос Алины.

— Ничего он не покорял, просто очень хороший любовник.

И почему я не удивлен. Зато очень удивлен тем как выглядит Тиана. На фотографиях обе сестры выглядели невзрачными, почему становилось удивительно, как на одной из них помешалось уже двое. Но возраст меняет черты лица, сглаживает неровности и шероховатости, макияж подчеркивает глубину глаз. Почему — то смотря на Тиану, вижу какой могла бы быть Алина.

— Нравится? — выдает она, чуть понизив голов. Поворачиваю голову к ней, потом иду к Тане.

— Нравится. Ты бы выросла очень красивой девушкой. Рад видеть вас в добром здравии, Таня.

На самом деле я чертовски разочарован. Я очень надеялся, что сестра Алины после всего стала безумна и неадекватна, а убивает похожих на Алину девушек, чтобы отомстить за разлуку с Омаром. И это так хорошо подходило под мою теорию. Но перед собой я вижу вполне себе милую, адекватную девушку, которая уже несколько лет счастливо живет заграницей.

А рядом сидит пример девушки, поступки которой совершенно не поддаются логике и анализу. Как и моя ею одержимость. Иначе я никак не могу объяснить, почему все еще стою рядом, остро чувствуя эмоции Алины.

— Очень рада с вами познакомится. Очень рада, что у Алины появился такой защитник.

— Она мне не доверяет.

— И это взаимно.

— И это не без оснований, — сажусь рядом с Алиной, а она отодвигается на комсомольское расстояние. Уверен, будь мы одни она бы уже лезла ко мне в ширинку и порочно улыбалась. — Так значит вы эти годы не виделись? И даже ничего не знали друг о друге? Это так странно учитывая, что вы пережили.

Это не допрос, — убеждаю сам себя. — Это просто беседа. Беседа с целью выяснить, могла ли сестра Тианы наведываться в Россию чуть чаще, чем говорит сама. Надо будет проверить по ее каналам.

Таня сразу смотрит на мужа, словно не умеет говорить сама.

— Так было лучше для обеих. Эту связь стоило разорвать, чтобы они обрели каждая собственную личность. Без черных оттенков прошлого.

— Как мальчик? С ним все хорошо? — спрашивает Алина, а я киваю Азамату, чтобы пойти поговорить наедине. У меня к нему много вопросов. Как к мужу Тани и как к психиатру.

— Как вы оцениваете психологическое состоянии Алины на момент вашего с ней знакомства, — спрашиваю, когда проходим в кабинет. Я прикрываю дверь, проверяя нет ли кого за ней.

— Это когда она лежала в клинике или после аварии?

— По очереди.

— Ну, — Азамат наливает себе, предлагает мне, но я отказываюсь. Мне нужна вся моя дедукция, которую еще не отсосала Алина. — Она всегда была довольно хладнокровной, пугающей хладнокровной, учитывая то с ней произошло. Даже когда поняла, что осталась без лица не плакала, уже думала о том, как будет здорово вернуться к мужу и пугать его таким лицом. Что вас беспокоит?

Поворачиваю голову к двери, подхожу и проверяю закрыто ли. Обеспокоенности шевелит волосы на затылке, а живот ноет так, словно я отравился.

— Сегодня она шла убивать Даурбекова. Она смогла бы это сделать.

— Ну, с полной уверенностью тут не скажет никто, — Азамат молчит пол моим пытливым взглядом. — Да, пожалуй, на убийство способна именно Алина. Рано или поздно она бы не выдержала. Татьяна в этом плане просто жертва, которая терпела бы до последнего.

— Даурбеков поэтому от нее хотел избавится? Он же ее привез?

— Да, выкинул на пороге как мусор, чтобы взять потом другую.

— Сломал?

— Тогда конечно. И поверьте, даже спустя много лет, это все не осталось бесследным. Это ведь не все, что вы хотели бы спросить? Вас что — то волнует. Выскажитесь.

— Две недели назад Алина обратилась ко мне с просьбой найти человека, убивающего по ее книгам.

— Прямо по книгам? — удивленно вскидывает брови Азамат. — В точности? Душит?

— Судя по материалам расследования очень точно, единственное что жертвы темноволосые стройные девушки.

Это не вяжется с тем что было в книге.

— Там герой убивал мужчина, а тут женщины… Предположить, что убийца женщина вполне логично.

— И вы думаете?

— Задушены ремешком, и судя по последним данным ремешком сумочки. Я отвергал эту мысль очень долго, если честно грешил на Тиану, уверенный что она ищут Даурбекова и мстит таким как Алина. Но сегодня… — поднимаю на Азамата глаза. — Сегодня я почти уверен, что Алина таким образом пытается убить себя.

Азамат молчит, помешивает коньяк в стакане.

— И думаете, что она, сотрудничая со следствием, чтобы отвести от себя подозрения.

— Скорее, хотела что — то вроде славы, хоть и неосознанно.

— Нет, — качает Азамат головой. — Меньше всего Алина хочет славы, но в остальном ваша теория не лишена смысла. А вы уверены, что Алина помнит, что это была она? Возможно собственный мозг убедил ее, что есть кто — то другой.

— Для защиты?

— Это частое явление после подобных травм

— То есть сама она не скажет.

— Скорее всего она будет отрицать. Скорее всего возненавидит вас за одну только мысль о том, что она сама могла это сделать. Такой груз, восемь девушек. Это очень тяжело. Я могу предложить гипноз. Но я бы рекомендовал вам не поднимать эту тему, если вы хотите сохранить ее психическое здоровье.

— Я не уверена, что мне это нужно.

— Оу… Вы боитесь. Для вас жизнь с такой девушкой сродни боевым действиям, которые вы хотите забыть. Всегда на измене, всегда на адреналине. Вы правы, тут придется полностью посвятить себя женщине. А вам это не нужно…

— Я хочу ей помочь. Я должен ей помочь, но, если это она убивала, мне придется заставить ее пройти лечение. Возможно именно вы поможете ей все — таки смирится со своей виной.

Резкий звук выстрела буквально заставляет дёрнуться в сторону двери. В ее центре круглое отверстие. Пуля летела довольно далеко от меня, но могла и задеть.

Мы с Азаматом выбегаем из кабинета, натыкаясь на яростный взгляд Алины.

Не сложно догадаться, что вместо разговора с сестрой, она подслушивала нас.

Она направляет на меня пистолет, подходит все ближе.

Вот и все, Кадыров. То, чего ты боялся, происходит прямо сейчас. И ты можешь просто ее ломать, повалить на пол, отдать полиции, но вместо этого ты смотришь на красивое лицо в ожидании приговора и казни в одном пистолете.

— Ты обвинял меня в лицемерии, но ты в разы хуже.

— Давай наедине поговорим.

— А зачем? Чтобы вместо трезвых мыслей меня снова обуяла похоть. И тебя. Так давай на чистоту. Ты уверен, что я убийца. Ты ведь даже не сомневаешься, ты просто решаешь запихнуть меня в тюрьму или в психдиспансер. Только лишь бы не возится с поломанной куклой, — подходит она все ближе, вжимает пистолет мне в грудь. Сердце стучит безумной барабанной дробью, по виску течет капля пота. — Я освобождаю тебя от ответсвенности. От работы. От себя.

Она передает мне пистолет, а потом просто разворачивается и уходит.

— Простите, — шепчет сбоку Тиана, и муж тут же заключает ее в объятия. Так ведь к лучшему. Я снял с себя ответственность и бегать за Алиной не планирую. Я выяснил кто убийца и тот факт, что она не хочет выяснить правду говорит лишь о том, что она сама не раз про это думала.

Так будет лучше для всех.

Эта истина не нужна никому.

— Догонять не будете?

— Ей ничего не угрожает. Девочка она большая. Еще раз спасибо, был рад познакомится.

— Обращайтесь Руслан, пока я тут. Возможно ваши не проработанные проблемы и есть причина того, что вы не хотите взять на себя ответственность за любимую девушку.

— Вы ошибаетесь, я ее не люблю.

Если я бы и связал свою жизнь, то с той, кто несет в мою жизнь свет, а не с той, кто закапывает его еще глубже.

Остается понять, зачем я так стремился на ней женится. Это действительно было необязательно, но что называется бес попутал. Развестись в наше время не сложно.

Руки до сих пор дрожат. Пока спускаюсь по лестнице вниз на парковку. П

отому что он может рвануть за мной, а я боюсь, что действительно сделаю ему плохо.

Просто за все его подозрения, которыми он ни разу не поделился со мной.

Спал, трахал, женился, защитил от бывшего мужа, помог поговорить с сестрой, но ни разу не сказал, что считает виновной.

И ведь даже не просто подозревает, а уверен, что я сама убийца, что душит девушек. И улики-то все есть…

Какая удобная позиция полицейского, смотреть только на то, что показывают пальцем. И каким он мог стать детективом, раз периферическое зрение у него настолько не развито. Я, наконец, останавливаюсь прямо посреди улицы, смотрю на темноту, что захватила всё вокруг, прислушиваюсь к ночи. Роюсь в своей сумочке, находя ключи от своей квартиры. Там выбита дверь, но уже должны были починить.

В квартиру к Руслану я точно не вернусь, и видеть его я тоже больше не хочу. Никогда.

Достаю телефон, смахиваю пропущенные от Дарины. И как ей в голову могло прийти, что у нас с Русланом что-то получится?

Такой, как он, слишком любит себя, чтобы брать ответственность за другого человека.

Да даже та Света. Он ведь давно мог сказать, что трахается со мной, но забыл про нее, забыл, что у него есть девушка.

А теперь лаконично слил меня, решив, что самое простое — обвинить меня в убийствах, которые я же наняла его расследовать.

Заказываю такси, отхожу в тень и обнимаю себя, чувствуя, как замерзаю в этом костюме горничной. Кофту оставила внутри, но возвращаться не буду,

Дожидаюсь такси, сажусь в машину и опираюсь головой на стекло. Перед глазами мелькают световые линии фонарей, дома высокие и низкие, другие машины.

С сестрой мы толком и не поговорили, словно не хотели вспоминать ничего из прошлого, закрыв туда дверь, повесив сотню замков.

Глаза слипаются, но я дожидаюсь, когда мы въедем в мой колодец — двор.

Плачу через мобильное приложение и выхожу, запрокинув голову и посмотрев на звездное небо. Такое же чистое, как в тот день, когда мы сбегали.

Я до сих пор помню, как от меня несло, когда я вылезала из реки, потом помню запах гари, когда загорелась машина. Помню, как закрыла Тиану, как кричала, что не хочу умирать. Кто бы что ни говорил, она сильнее меня. Она выдержала такое…

И смогла зажить полноценной жизнью, смогла доказать всем психологам и психиатрам, что можно после насилия быть счастливой.

Я открываю подъездную дверь, веду пальцами по закругленным перилам, поднимаясь все выше и выше, все выше и выше, пока не натыкаюсь на собственную дверь.

Так хорошо, что ее починили. Жаль, что дверь в чувства к Руслану так же легко нельзя починить, чтобы потом открыть ее и вынуть из своей жизни все лишнее.

Мой телефон начинает вибрировать, и я достаю его из кармана, натыкаюсь взглядом на имя «Руслан». Смахиваю вызов, сразу блокируя контакт. Ничего путного он уже сказать мне не сможет.

Он сделал все, что мог, чтобы отбить у меня любое желание даже слышать его голос, не то что видеть.

Наконец, вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю и легко открываю дверь, потянув на себя. Захожу в полную кромешную тьму, чувствуя, как желудок делает кульбит от неясного волнения. Протягиваю руку, щупая стену в поисках выключателя, и вдруг чувствую движение.

Рывок, разворот и мою шею зажимают плотным кольцом, что-то тонкое и кожаное.

«Ремешок», — приходит мысль, а вторая, что умирать не хочу, не хочу! В глазах и без того темнеет, разговаривать сил нет. Я поднимаю ногу, коленом вверх и со всей силы, которая осталась, даю тяжелым каблуком по ноге убийцы…

Как бы мне хотелось тыкнуть своей смертью в лицо Руслана, но это потом, сейчас важнее выжить.

Убийца вскрикивает и дает мне шанс рвануть вперед, но нога словно проваливается в яму, а я оказываюсь лицом вниз, больно ударившись носом.

— Аа-а — а… — не успеваю повернуться, как на моей спине уже разместился убийца, готовый снова начать меня душить.

Воздуха в легких все меньше.

Кожа на шее горит.

Мозг работает на запредельных скоростях, пытаясь понять, как выбраться не получить асфиксию и смерть.

Сколько раз меня душил Омар.

Сколько раз ремень моей собственной сумочку смыкался на шее.

И каждый раз отсчитывала секунды до смерти. Я ждала ее тогда, жаждала чтобы он перестарался, но каждый раз он давал мне вдохнуть воздуха, требуя благодарить за жизнь.

Это не Омар. Он не пытается получить власть, он пытается убить.

Но сегодня я не хочу умирать.

Я тяну руку в сторону, к старому трюму, что стоит тут еще с советских времен.

Дотягиваюсь до ножки, дергаю ее на себя, и вся тяжеленая конструкция валится прямо на нас.

Зеркало бьется, рассыпаясь сотнями осколков, часть из которых впивается мне в кожу. Но это спасает меня.

Убийца стонет от боли и это позволяет мне отползти в сторону. Я тут же встаю и бегу на кухню, закрываю дверь, но убийца обладает какой — то неведомой силой, выбивает ее вместе со мной, отправляя меня прямо на кухонный стол.

Я задыхаюсь от страха и слух, прошу:

— Не надо, я не хочу умирать.

Убийца худой и быстрый. Он в маске и перчатках, а значит не мог оставить отпечатков.

Он бросается на меня, закидывая руку с куском зеркала. Я изворачиваюсь, отпрыгиваю к окну, ору во всю глотку:

— Помогите! Помогите!

Успеваю дернуться в сторону, схватить с подставки нож.

Разворачиваюсь слыша крик, немея от страха. Рука так и остается надо мной, кусок зеркала вываливается из рук, падая и разбиваясь.

Глаза под маской расширяются. Зрачки заполняют радужку и я не успеваю рассмотреть цвет глаз...

Я не понимаю, не понимаю…

Почему он…

Отходит, смотря на свой живот, из которого торчит рукоятка.

Нет, нет, нет… Я не хотела…

Я не хотела…

— Я не хотела, простите…

Убийца падает на стол, на пол... Я выжила! Я выжила!

Выбегаю из кухни, уже в прихожей...

Вдруг слышу жалобное…

— Алиана… Сестра… Помоги…

Застываю, чувствуя, как холодеют руки, немеют ноги. Боли в пальцах от порезов, на лице… Ничего этого не чувствую.

Все чувства сосредотачиваются только на знакомом голосе сестры,

И больше всего на свете я хочу, чтобы это была галлюцинация.

Сглатываю слюну, поворачиваюсь к кухне.

Шагаю туда, падаю на колени, снимая маску с убийцы…

— Нет! Нет! Нет! — ору ей в лицо… Глаза еще открыты, а губы синие… Я смотрю на нож, что полностью ушел в ее тело… — Ну что же ты наделала… Зачем! Зачем! Зачем Тиана!

— Не знаю, — хрипит она, а я бросаюсь к окну, кричу в пустоту.

— Вызовите скорую! Человек умирает.

— Алина, — оборачиваюсь на голос, а на пороге стоит Руслан. Хватается за голову, смотря на умирающую Тиану.

И мне все равно, что было между нами, все ровно что он подумает, что будет делать, сейчас мне нужно только одно.

— Спаси ее! Спаси ее!!

— Она убийца....

— СПАСИ ЕЕ!

Он кивает, подходит…

— Так, мне нужен лед.

— Лед?

— Быстрее!

Тут же лезу в холодильник, достаю лед из морозилки, которым Руслан обкладывает рукоять по кругу.

— Скорая должна приехать уже, иди встреть, только не паникуй!

Я киваю, бегу в коридор, подъезд, вижу, как на первом этаже появляется бригада. Мужчина и женщина. Господи, помоги…

— Сюда! Пожалуйста сюда! Скорее!

— Вы ранены, у вас кровь… — поднимается мужчина, трогая мое лицо, но я шлепаю его по руке, тащу его в квартиру.

— Нет, нет, она умирает, ей нужна помощь.

Врач кивает, проходит в квартиру, к Тиане, где ее укладывают на носилки, ставят капельницу и вместе с Русланом выносят на улицу. Тут уже и полиция, но я не обращаю внимания, сажусь с ней в скорую.

— Вы спасете ее?! Спасите ее пожалуйста…

— Сделаем все возможное. Вы кем ей приходитесь.

— Сестра, я ее сестра.

— Вам тоже нужна помощь, что произошло.

— Ничего, просто небольшая ссора двух сестер.

Я ехал в тачке за скорой, до сих пор чувствуя как горит лицо и дрожат руки.

Бью по рулю. Раз, другой! Мне не хватило всего пары минут, чтобы успеть до катастрофы. Каких — то, ебаных, пары минут!

А может быть гораздо больше? А может быть я просто хуевый детектив? Постоянно смотрел не туда, видел не то, думал не о том… Думал по большей части, что если Алина и есть убийца, то это снимет с меня ответственность, то это позволит снова стать свободным от ее личности, которая так меня захватила… Потому что, блять, с ней легко не будет, с ней будет всегда с гранатой, из которой уже выдернули чеку.

Я готов был поверить в ее виновность, готов был поверить в то, что все что сказал психиатр правда, если бы не одно, но… Восемь. Эта странная цифра, которую я увидел в лифте, перед тем как нажать первый этаж. Восемь девушек. Восемь мужчин и девятая настоящая жертва. Кто мог стать настоящей жертвой для Алины, когда она даже не знала, где находится сестра. А кто мог стать жертвой для Тианы… Можно ли хоть на минуту поверить, что девушка, которую много лет держали в плену похлеще, чем солдат, сможет быть такой спокойной? Такой безмятежной. Алина не хладнокровна, нет, она совершает нелепые поступки, может повернуть не туда, куда планировала, может сыграть любую роль, потому что так она научилась выживать. Алина не хладнокровна, она импульсивна и резка, она может убить, но только с горяча, защищая… Меня, мою семью, племянниц…

И чертова цифра восемь. Никто не знал точное количество убийств. Никто не знал. Я не говорил Азамату. Точно не говорил.

Я вернулся в номер и попросил позвать Тиану, но Азамат сказал, что она утомилась и пошла отдыхать. В глазах была паника, а на его руках стояли волоски.

— Если с Алиной что — то случится, за Омаром пойдешь, в одну камеру…

— Руслан! Руслан! — кричал мне вслед Азамат, но я уже ехал в лифте на первый этаж. На улицу, набирал Алину, но она упорно сбрасывала. Вызывал своих ребят, скорую, полицию… И ехал, ехал, ехал, как еду сейчас…

Чувство вины, что как ошибка ложится на плечи непомерным грузом, который давит и на грудь…

Тиана читала книги.

Они не жили в Германии, они живут в Питере, как в итоге выяснилось, но часто летают в Германию.

Похуй на репутацию, которая свалится на дно, самое важное сейчас вытянуть Тиану с того света, чтобы Алине ни дня не пришлось сидеть в тюрьме…

В больнице ее долго держат в реанимации, а Алина все это время сидит в зале ожидания, смотрит в одну точку и не двигается. Ее руки и лицо в порезах.

— Ну что вы встали, видите у нее кровь… — хватаю врача, бегущего мимо. В этой больнице всегда суматоха.

— Да не подпускает она к себе, — дергает он рукой и снова пытается подойти, ступая так осторожно, словно шагает по лезвию бритвы.

— Алина, нам нужно осмотреть вас. Если порезы не обработать, могут остаться шрамы…

— Да что вы знаете о шрамах, — поднимает она голову, смотря на врача с улыбкой. — Нельзя же допустить, чтобы появились новые, да?

Меня она к себе не подпустила, а ему дала руку. Неуместная ревность обожгла горло. Я сел и просто стал ждать, когда будет хоть какая — то информация.

В этот момент в больницу влетает Азамат с криками:

— Где она? Где моя Таня! Ты убила ее! — тычет он пальцем на Алину, опирающуюся на врача. Я бью Азамата, пристегиваю наручниками к железным сидушкам.

Алина вся в бинтах, с чашкой кофе садится и продолжает смотреть в одну точку.

— Откроешь еще раз рот, о состоянии своей жены узнаешь из тюрьмы, понял? — поворачиваюсь к Азамату, которому приносят лед, смотря на меня с осуждением.

Ни одно осуждение не будет сильней того, как я сам себя виню во всем.

— Объяснишь? — шиплю ему… Сейчас он уязвим, может рассказать.

— Я ничего не собираюсь говорить. Тиана жертва.

— Без сомнений и совсем скоро ее палач будет осужден, но вы не жили в Германии, вы не забирали ребенка, ты знал, что она творит и позволял ей?!

— Ты думал, что Алина убийца, но продолжал быть с ней, многим ли это от моего отличается?

— Я подозревал, а ты знал!

— Не велика разница… Ты бы не сдал ее, признайся… Отправил бы заграницу, чтобы не возится, но не сдал… А я возился… Я пытался ее вылечить, правда. Узнал обо всем, когда она пришла после пятого убийства, вводил в гипноз, проводил разные терапии, даже вводил в кому, но все было бесполезно. Я надеялся, поможет суд, поэтому ответил на ваш звонок, может быть наказание самого главного триггера позволит ей излечиться…

— Почему она пошла убивать Алину?

— Алина та, из-за кого она лишилась возможности быть с Даурбековым.

— Она была очень спокойной в отеле…

— Она может быть такой, когда ей нужно, а потом пырнуть ножом, — он поднимает свою кофту… — Потом конечно жалеет, извиняется…

— Азамат, ее надо лечить…

— Я лечил, господи, я же лечил, — он чуть ли не плачет, а я только откидываюсь на стену, прикрывая глаза и слушая, как Алина тихонько напевает песенку:

Ой, душа, не забывай правду

Сквозь века сёстры идут рядом

В круг вставай, не бойся падать

Ты не одна и ты одна такая

Совершенна от рожденья

Нет сомнений: царевна

Совершенна от рожденья

Нет сомненья: ты — царевна

Постприпев: Юлия Савичева

Ты — царевна

Ты — царевна

Юлия Савичева & MATANYA «царевна»

Тиану спасли, хотя спустя несколько часов, я в это даже не верила. И когда вышел врач, взмыленный, словно после пробежки, то была уверена, что он врет, чтобы нас всех успокоить. К ней не пускали, отправили нас домой… Только вот возвращаться на место преступления было нельзя, а так как мне никто не предъявил никаких обвинений я просто сняла номер в отеле, ближайшем к больнице. Правда поняла, что не могу толком даже отмыться, так болят места порезов. Когда я уже который раз попыталась разобраться с душем, в дверь номера постучали.

Я раздраженно сжала челюсти и пошла узнать, кому от меня что-то понадобилось с утра пораньше… Душ и спать это все чего я сейчас хочу. А еще выяснить, что с племянником…

Открываю дверь не глядя и упираюсь взглядом в Дарину… И становится сразу так больно, словно я все это время одна была, а тут пришла мама… Мама не придет, но пришла Дарина.

Я тут же падаю в ее объятия, не сразу, но замечаю за спиной хмурого Руслана.

Плевать, сейчас мне просто нужен кто — то молчаливый и не обвиняющий меня в нарушении его привычного ритма жизни.

— Ты еще не мылась?

— Не могу кран открыть, мудреный, — жалуюсь я, и мы сразу идем в душ, где Дарина мне все настраивает, пока Руслан наблюдает за моими потугами раздеться.

— Ну что ты встал, — шипит Дарина. — Выйди, видишь ей раздеться надо.

Дарина сама помогает мне, потом сидит на крышке унитаза, пока я моюсь. Молча, щелкает в телефон.

— Дарин…

— Да, иду, — она уже с полотенцем, помогает обтереться, одеться, сделать новые перевязки. — Осколки все вытащили...

— Если честно, я пока ничего не чувствую, но тот доктор сказал, что все…

— Отлично! Пойдем, спать тебя уложу.

— И как тебя Саид отпустил?

— Нормально, — пожимает она плечами, но стоит ей упереться в мой скептический взгляд, то от смеха фыркает. — Ну, Руслан его убедил, что ты не опасна.

Мы тихонько, но смеемся, потом она меня как ребенка укладывает в постель… Не знаю почему, но от этого в горле образуется ком. После похищения Тианы, мама отдалилась от меня, перестала читать на ночь, перестала подтыкать одеяло, да и говорили мы в очень редких случаев.

Руслан приносит мне кофе и тут же уходит в другой конец небольшого номера.

— Не злись на него, — просит тихо Дарина, укладываясь рядом и поглаживая меня по голове. Я утыкаюсь ей в шею, тихонько плачу, стараясь не издавать звуков. — Он сам впервые так запутался. И ты, как я поняла, не особо помогала…

— И как выяснилось, правильно делала, раз убийцей он считал меня. И я не злюсь на него, мне все равно, правда. Я просто хочу вернуть свою спокойную жизнь, как он, наверное, свою. Эти две недели были очень…

— Бурными, — подсказывает Дарина.

— Точно, — зеваю, закрывая глаза. — Спасибо что пришла… Мне с тобой спокойнее.

— Тебе больше нечего бояться.

Нечего бояться… Пожалуй так… После этой фразы я закрываю глаза и целиком отдаю себя морфею.

Просыпаюсь от того, что стало щипать кожу на местах порезов. Открываю глаза, смотря, что в комнате темно из-за штор. Дарины рядом нет, зато на диване, скрючившись, лежит мой бесстыжий детектив.

Я откидываю одеяло, хочу подняться, но ноги словно окаменели.

Цепляюсь за тумбочку, но с нее падает лампа. Руслан тут же вскакивает, пытается помочь, но его помощь как пощечина после всего что произошло.

— Не трогай меня.

— Я просто помочь пытаюсь.

— Спасибо, помог уже… — толкаю его руку, пытаюсь дойти до туалета сама, но он, кажется, так далеко.

Руслан вздыхает, поднимает меня на руки и несет к унитазу, тут же выходя за дверь.

После всех процедур сам выпрямляет мне волосы утюжком, что оставила Дарина и помогает добраться до больницы. Я не сопротивляюсь, только потому, что сама буду делать все это гораздо дольше. Но и разговаривать с ним желания нет, совершенно. Мы даже завтракали в машине в полной тишине.

В больнице нас пускают к Тиане. Ее руки прикованы к кровати, а рядом сидит уже муж. Он коротко приветствует нас, потом дает мне сесть к сестре. Она без сознания, но показатели хорошие.

— У полиции нет доказательств насчет остальных убийств, поэтому если вы не будете писать заявление, я просто увезу Тиану в другую страну, где мы начнем новую жизнь…

— Пока она не убьет вас? — усмехается Руслан, но тут же замолкает.

— А почему вы раньше не увезли, тем более, если все понимали.

— Она не хотела… У нее начинался приступ в Германии, и мы снова возвращались.

— Так почему вы думаете, что сейчас получится?

— Есть препарат, он частично стирает память. Я боялся его применять, но сейчас мне кажется это единственный способ ее спасти. Алиана, она ваша сестра, в клинике из нее сделают овощ…

— Алина, нельзя просто взять и отпустить ее… Тем более не посадят ее, начнут допрашивать тебя.

— Мне нужно подумать, — встаю и тихонько выхожу из палаты. Мы с Русланом спускаемся на лифте в кафетерий, где он приносит мне кофе.

— Почему ты еще здесь? — поднимаю глаза. — Почему не вернешься к своей простой, беспроблемной жизни.

— Если бы я знал, я бы ответил. Алина, нельзя отпускать Тиану. Есть отличные клиники, где ее реально будут лечить, а не пытаться держать в плену, как, по сути, делал этот Азамат. И если ты будешь…

— Я согласна…

Руслан планировал еще что — то сказать, но замер, когда я согласилась. Просто согласилась… — Потеря памяти для Тианы не выход, потому, что проблема несколько глубже, если ты уже начал убивать. Любой триггер в виде девушки, похожей на нее саму, и она сорвется.

— Думаешь, она даст признательные показания?

— Нет. Я почему — то уверена, что нет.

Мы еще долго сидели в том кафетерии, просто молчали, просто думали каждый о своем….

Потом долго объясняли Азамату, как будет лучше, и смотрели, как он рыдает как ребенок. Вечером того же дня Руслан пытался пройти со мной в номер, но я затормозила его на пороге.

— Не надо. Я могу теперь сама…

— Хватит Алин, у нас еще много дел.

Руслан пытался еще раз попасть в мой номер, но я отказала.

— Подай на развод сам и больше не приходи.

— Тебе еще нужна помощь, пропусти…

— Применишь силу? Это же не твой стиль, Руслан… Руслан, — я подошла, чтобы обнять его, прощаясь с ним. — Ты свободен… Ты можешь вернуться к жизни, которую ты так любишь, а я вернусь к той, что люблю я. Я… — слезы текут по щеками и я глотаю их. — Я благодарна за все, что ты для меня сделал.

— Нихрена я не сделал… Провалил дело.

— Все живы. Это самое главное. Ты нашел жену Омара, ты нашел убийцу по моим книгам. И я, кстати, уже перевела тебе деньги…

— Пиздец, Алин, какие деньги…

— Я не хочу, чтобы ты вспоминал меня как сумасшедшую бывшую, лучше уже как сумасшедшую клиентку. Нам было хорошо, были хорошие моменты. Но ты не хочешь быть со мной, а я не хочу быть с тем, кто не хочет быть со мной.

— Все немного не так, Алин…

— Все так… Ты нашел причину, чтобы не быть со мной… Со мной сложно, давай честно. Мне тоже нужно лечение. И книги не всегда помогают. И тем более не поможешь ты. Уходи, пока я не влюбилась, уходи, пока эти отношения не стали для тебя обязанностью, от которой ты не сможешь отказаться.

— Алин…

— Ну, сколько можно! — толкаю его уже. — Уходи! Я не хочу тебя видеть, больше никогда! Все вопросы через секретаря… Как раньше.

Он еще почти минуту на меня смотрит, а потом вбивает кулак в наличник возле моего лица и наконец уходит, оставляя одну… На этот раз уже без шанса на счастливый конец. Радует, что хотя бы его конец будет счастливым.

Я вернулась в свою квартиру только спустя неделю, когда там все вычистили и сделали хороший ремонт. Спасибо хозяину, который вошел в мое положение. Спасибо Дарине, которая оплатила этот ремонт и поддерживала меня все это время.

За эту неделю я выходила из отеля только чтобы навестить сестру, чтобы побыть с ней. С молчаливой и спокойной. Она не разговаривала ни с кем, но сжимала мою руку в знак приветствия. И один раз ездила к племяннику, который так и жил в приемной семье. И казался вполне жизнерадостным ребенком.

Я начала писать новую книгу… Про героя детектива, который смог разгадать запутанную загадку двух сумасшедших сестер. Закончила ее, только когда оказалась в своих привычных стенах, пусть и выкрашенных в другой цвет.

Азамата посадили на пять лет за пособничество и укрывательство.

Тиану судили и признали невменяемой. Отправили на лечение в лучшую клинику страны. Показания против Омара она дать отказалась, а мои были бессмысленны, так что ему дали всего три года, да и те условно, с домашним арестом. Хорошо, когда есть знакомые повыше.

Первое время я боялась, что он начнет мне мстить, но вскоре успокоилась, тем более что он узнал про Тиану и сосредоточил свое внимание на ней. Как я поняла, он пишет ей письма, которые ей читать не разрешают. Но она уже знает про них и хочет прочитать. В день моей очередной вылазки к ней, она умоляет меня их достать.

— Ну чего такого он может мне написать, Алин? Ну, будет же угрожать?

— Тиан… Это может нарушить всю терапию… — стою я на своем, но меня все время грызет червь сомнения. — Почему…

Этот вопрос я задала ей в тот день в квартире, потом еще раз в больнице, и вот сейчас…

Первые два раза она отвечала «не знаю», но сейчас ее взгляд показался мне очень ясным, а голос четким.

— Потому что не все такие правильные как ты… Потому что не все хотят быть такими правильными. Потому что мне нравилось все, что он со мной делает.

— Он внушил тебе это…

— Нет! Нет, ну почему вы все такие тупые…

— Тиана, ты убивала, ты начала это делать, потому что…

— Потому что скучала по нему и хотела убить ту, что нас разлучила. Омар приедет за мной и заберет отсюда. И ни ты, ни Азамат, ни твой детектив не сможете этому помешать.

Она была так в этом уверена, что становилось страшно… Страшно, что человек хочет вернуться в плен к человеку, который так исковеркал его психику.

Больше она разговаривать не хотела, а я развернулась и пошла к воротам. Вышла и осмотрелась, моего такси нигде не было… Моя машина окончательно сломалась, а денег на починку пока нет.

Звук клаксона заставляет дернуться. Я смотрю по сторонам и замечаю полицейскую машину. А ряжом с ней Руслана… Сердце пропускает удар… Какой же он красивый сукин сын…

Сколько ночей я лежала без сна, вспоминая, перебирая кадры наших с ним диалогов и сцен. Или мне просто нужен секс… И что, мне нужно сделать вид, что я не скучала, что мне плевать? Это я могу… Надеть маску, натянуть вежливую улыбку и спросить:

— Сменил специальность?

— Это вроде общественных работ. Я отпустил твое такси, садись, подвезу.

— Я вызову новое. И я все еще жду, когда придут документы о разводе.

— Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Нужно состыковать графики, чтобы сходить в ЗАГС.

— А без этого никак?

— Никак, — разводит он руками и кивает на свою машину. — Садись, насиловать не буду.

— Ты и не способен на такое. Слишком хороший, — плюхаюсь в мягкое пассажирское сидение.

— Как дела? — заговариваю первым, потому что Алина на меня не реагирует. Словно и не было ничего между нами. Словно не набрасывалась никогда на мое тело, как голодная кошка...

Я все решил в тот день, когда она меня выгнала, потому что так проще, так правильнее, так привычнее.

Одному, без выноса мозга.

Но и совсем оставить Алину я не смог.

Отдал ее деньги Дарине добавил своих, чтобы в ее квартире сделали ремонт, чтобы ей там было комфортно…

По идее должен был поскорее развестись, вернуться к Свете, которая нередко звонит, напоминая о себе, и уж точно должен был перестать следить за Алиной, как чертов сталкер.

Теперь на моем балконе телескоп и пялюсь я совсем не на звезды, а на то, как иногда просвечивает силуэт в окне сквозь шторы, иногда как Алина выходит и ловит губами капли дождя…

Каждый день я обещаю себе, что этот, блять, последний и каждый день как наркоман возвращаюсь к телескопу, который всегда направлен в одно лишь место…

— Нормально. А как твои?

Заебись разговор, продуктивный, как наш брак.

Сколько раз мы трахались? Ровно два...

И один раз она мне сосала… Черт, вообще не вовремя об этом вспомнил.

— Нормально.

Мы уже половину пути преодолели, и мой план поговорить кроется медным тазом.

При этом напряжение между нами на уровне электростанции, от которой и вибрации, и гудение. Можно спокойно взять нож и резать наэлектризованный воздух между нами.

Разговора не выйдет, а как насчет секса?

Резко выворачиваю вправо, как только появляется съезд.

— Ах…

Она упирается руками в панель, когда нас потряхивает на крупной кочке…

Ее грудь, упакованная в два слоя ткани, дергается, привлекая мое внимание.

Машина затихает, как собственно и мы.

Ни вопросов, ни претензий, лишь тяжелое эротическое напряжение, сковавшее наши тела.

Отодвигаю кресло назад одним движением, чуть раздвигая ноги, между которыми настоящее пекло.

Алина продолжает сидеть неподвижно, словно принимая для себя какое — то сложное решение.

Ее волосы закрывают часть лица, а у меня пальцы показывает, словно подушечки помнят насколько они гладкие…

Сейчас я совершу ошибку, приму дозу, от которой пытался отказаться более двух месяцев, был в жесткой завязке, а сейчас что…

Сейчас один шаг до полного пиздеца, который я уже никогда не смогу прекратить.

Она сидит, тесно сжав колени и кулаки, смотрит прямо, а я понимаю, что на этот раз она не сделает ни шага без моей инициативы…

— Посмотри на меня, — не узнаю свой голос. Мне надо видеть ее глаза, желание, что отзеркалит мое. Мне просто надо видеть…

Она мотает головой, и я не выдерживаю.

Накрываю затылок, поворачивая к себе лицо. Глаза…

А там тьма, сплошная, беспросветная…

Точно такая же похоть, поглотившая меня. Стекла машины уже запотели, а наши губы сталкиваются со стуком зубов.

Не поцелуй, а попытка напиться. Вытянуть душу, которую она у меня забрала.

Хотел бы я спокойной жизни, которая у меня было до всех этих событий, определенно — да. Хотел бы сейчас остановиться? — точно нет.

Дергаю Алину на себя, рву юбку карандаш, заставляя себя оседлать.

Никаких долгих прелюдий и попыток возбудить друг друга.

Это оказывается и не нужно.

Треск капрона, звон пряжки и вжик ширинки.

И вот мой член, словно спортсмен, радостно прыгает в темные воды ее тела.

Первые секунды настигает ледяной шок, словно я никогда вообще не трахался, а потом тело охватывает горячие волны желания довести все до логичного конца.

Мы жадно дышим друг другу в рот, не прерывая зрительного контакта, пока наши тела стыкуются с какой — то извращенной медлительностью, словно мы мазохисты, которым нравятся страдать.

Чувствовать каждый миллиметр плоти друг друга.

— Алина…

— Руслан... — хрипит мое имя, а потом кусает губу, тянет, словно открывает дверь в запретный мир, где мы больше не люди, а совокупляющиеся животные.

Я с размаха бью по ее ляшкам.

Мы сталкиваемся тазами со смачным, влажным стуком, роняя стоны друг другу в губы. Еще.

Еще.

Еще, пока ее тело не взрывается, стискивая меня капканом, а мои яйца пульсируют, выдавливая из себя поток, который заполняет Алину до краев...

Все кончается слишком быстро, мне хочется еще, но Алина уже сползает с моих колен, достает из сумочки салфетки и вытирается, совершенно меня не стесняясь.

— У меня есть бутылка с водой.

— Лучше домой. Там помоюсь.

Отлично…

Мне нечего на это сказать, только запихнуть еще твердый член в форменные штаны и пододвинуть кресло.

Потрахались, и отлично. Может быть, это мне и было нужно, чтобы, наконец, поставить точку в наших странных, дебильных отношениях.

Везу ее домой в том же молчании, в нем же она выходит их машины, проронив лишь:

— Спасибо, что подвез…

Спасибо, что подвез…

— Я кончил в тебя… — я уже как — то говорил это. Кончать в ту, с которой не планируешь строить жизнь — плохая идея, но Алина отмахивается.

— Не переживай. С кем не бывает.

Из детектива в шоферы, из мужика в фалоимитатор. Умеете вы Алина яйца мужику отрезать.

Да нахуй мне такое надо… — срываюсь с места и еду домой. Снимаю с себя всю одежду, бросаю на стул и иду в душ. Долго стою под прямыми струями, вспоминая ощущения, которые крыли в машине.

Бью кулаком по кафелю, потому что еще хочется. Потому что сука — мало…

Но выпрашивать я не привык. Не привык подчиняться чувствам, но все равно оказываюсь у телескопа и пялюсь на то, как Алина танцует на фоне светлых штор… Танцует? И чего она вдруг танцевать удумала…

Отвожу глаза, пихая телескоп вниз…

Может к брату съездить? Они сейчас за городом. Там точно я не смогу следить за Алиной. Да, даже уверен, что думать о ней перестану.

Я не хотела ехать, тем более в компании Леши. Врач скорой помощи, который упорно добивается моего внимания. Я как раз выходила, когда он пришел с букетом цветов и очередным приглашением на свидание. Иногда хочется послать его прямым текстом, хотя намеков на то, что я не планирую ни с кем встречаться, было предостаточно. Но он убедил меня, что достаточно терпеливый, чтобы провести отвезти меня в область и вернуться.

— Мне завтра на смену, так что я в любом случае там мелькать не планирую.

— Ладно, — пристегиваюсь… Интересно подвез бы он меня, если бы узнал, что вчера я трахалась с другим. Как голодная по сексу самка. Чтобы сказал этот простой как три копейки Леша на своем форде, если бы узнал, как я вчера сама прыгала на твердом как камень члене. Смог бы объяснить медицински этот мой порыв, это наше безумие. Чтобы сказал, узнай, что прямо сейчас мои трусики мокрые, а всю ночь я писала любовную сцену, описывая все то, что чувствовала с Русланом.

— Нормально все? Ты напряженная.

Да, мне мало. Мне хочется еще. Но чем быстрее мы Русланом пойдем своими дорогами, тем лучше для всех. В одном Азамат был прав, невозможно забыть все плохое, если рядом будет человек, который ассоциируется с собственным падением, стыдом, ошибками. Воспоминания не дают боли утихнуть.

— Просто думаю о новой книге, не переживай, — улыбаюсь ему, а потом закрываю глаза и просто засыпаю, прекрасно зная, что мне в очередной раз приснится дом Даурбекова. Только вместо страха, я чувствую желание, а вместо Омара с ремнем стоит Руслан…

Мы приезжаем к большому дому Кадыровых уже в сумерках. Нас встречает сама Дарина и вместо того, чтобы просто отравить Лешу обратно, как изначально планировалось, она буквально затаскивает его на ужин…

— Нет, нет, вы обязательно должны попробовать баранину… Мой так редко готовит, что каждый раз это праздник.

— Ну, если вы настаиваете… Ты не против?

Пожимаю плечами и он целует мою руку, уходя за Дариной к столу, за которым сидят много людей… Много незнакомых лиц. Они все заняты своими разговорами. Кроме одного, Руслана, который буравит меня взглядом. Я быстро смотрю на Дарину, но она улыбается и делает вид, что не врала мне на прямой вопрос, будет ли Руслан… А может быть я сама хотела, чтобы это было ложью…

Руслан встает из — за стола, пока я не могу даже сдвинуться… Хотя желудок и крутит вроде как от голода, а может быть от приближения Руслана…

Между нами ничего нет.

Я ему ничего не должна.

Он мне тем более.

И все равно у меня дикое ощущение, что за присутствие постороннего мужчины на празднике Кадыровых, меня ждет наказание…

Хуже всего то, что я очень этого жду… Жду наказания, но именно от Руслана…

Только от Руслана…

Он идет ко мне широкими шагами, продолжая буквально сжигать на костре осуждения и ревности. Ею пропитывается воздух между нами, как только он приближается.

— Привет, — нависает он скалой. И словно ударить хочет, но и тронуть не может.

— Привет.

— Трахалась с ним тоже? — все напряжение и возбуждение снимает как рукой… Я впиваюсь взглядом в его красивое лицо, а потом поднимаю руку, оставляя на его лице печать своей ладони…

Все за столом замирают. Хозяин дома даже отвлекается от мяса на мангале.

Мы так и стоим в окружении внимания, а потом я просто разворачиваюсь и ухожу за ворота.

— Дарина! — слышен позади недовольный голос Саида. — Что происходит.

— История Кадыровых, что же еще…

Я шагаю все быстрее, а потом просто бегу в сторону ворот… Сворачиваю в яблоневый лес, вспоминая что в саду родителей был точно такой же… Нахожу самый толстый ствол и прижимаюсь к нему спиной, задыхаясь от обиды…

— Теперь я шлюха… Была убийцей, больной, теперь шлюха… Сволочь, да как он может так говорить, такое спрашивать.

Часто дышу, задыхаясь от рыданий, когда мою руку хватают сильные пальцы. Я тут же замахиваюсь, хочу ударить, но не успеваю, оказавшись в знакомой ловушке таких родных и нужных рук…

— Прости… Я как подумал, что вы ехали в одной машине и вспомнил… Да и не забывал.

— Отпусти, меня Дарина ждет.

— Нихрена, — толкает он меня обратно к дереву… Довольно больно ударяя спиной, а я почти не вижу Руслана, слезы застилают глаза…

— Теперь тушь потечет…

— Накрасишься еще… Надо поговорить…

— Да не хочу я! Ни с кем не хочу разговаривать… И кто придумал, что от разговоров становится легче? Это полная чушь… Стоит только вспомнить, уже больно, а тут говорить…

— Мы не будем говорить о прошлом, давай поговорим о будущем.

— О каком будущем, Руслан… О каком?

— О нашем.

Я сглатываю, вытирая лицо о его белую рубашку. Оставлю шикарные абстрактные рисунки.

— Не у нас будущего. Зачем тебе сумасшедшая… А вдруг я такая же, как Тиана? Знаешь, что она мне сказала, что хочет вернуться…

Он кивает, словно понимает, словно знал…

— Я ей помочь пыталась! Спасти! А получается ей это было не нужно… Получается она хотела всех тех унижений, что творил Даурбеков… А вдруг и я такая же… Боже, Руслан, да не нужно тебе это все… Ты же классный, такой классный мужик. Ты найдешь свою невинную девушку, она родит тебе сына, и не будет в вашем прошлом темных пятен.

— Пятна высыхают, любой краской перекрыть можно, — слизывает Руслан мои слезы.

— Подводных камней.

— Можно надеть коралки.

— А воспоминания...

— У нас будут новые...

Смеюсь сквозь слезы…

— Тебе это не нужно… И Где Света… Она хорошая.

— Хорошая, знаю, — обнимает он меня со спины, поднимает по стволу вверх и прижимает всем корпусом. — Но я тебя люблю….

Моргаю несколько раз, чувствуя, как не падаю, только потому что Руслан крепко держит…

— Ты совершаешь ошибку… Если ты меня бросишь, я не смогу выкарабкаться… Такую ответственность на себя брать…

— Я совершу ошибку, если отпущу тебя… — тянется он за поцелуем.

— Это все задетое ЭГО. Ты увидел меня с другим и у тебя взыграло детское чувство ревности. Твою игрушку мог взять кто — то другой.

— А ты моя игрушка?

— А что, вчера ты плохо со мной поиграл?

— По — моему это я твоя игрушка. Вчера так вообще… Что это было?

— Страх… Страх, что я стану от тебя такой же зависимой как Тиана от Омара… Страх, что сойду с ума… Страх, что однажды ты не выдержишь и просто уйдешь туда, где тебе лучше. А это куда угодно…

— Найми меня… Я неплохо справляюсь с обязанностями детектива.

— М, — Руслан ослабляет мою стойкость, потираясь членом сквозь ткань. — И что будешь искать?

— Дверь в Нарнию…

— Ой, ну это тебе долго искать придется.

— Всю жизнь…

— Мне нечем тебе платить…

— Договоримся… — усмехается он, впиваясь наконец в мои губы, и принимаясь жадно стягивать кофту…

— Алина! Руслан! — Голос Дарины развеивает туман похоти, Я поправляю одежду, он поправляет брюки, вернее бугор, который там торчит.

Переглядываемся как школьники…

— А вот вы где… Слушайте, простите, там Саид. Он требует, чтобы на ужин собралась вся семья. Ну ты его знаешь… Сам мясо же готовил...

— Да уж… Минуту…

Дарина уходит, а Руслан берет меня за руку, ведет вдоль деревьев.

— Стой… Они же поняли… И видели... Они знают кто я?

— Никто ничего не знает, а если знают, то тактично промолчат. Хотя Саид не отличаются тактичностью, но благо Дарина умеет его заткнуть. Ну хватит, Алин, ты сама приехала.

— Мне обещали, что тебя здесь не будет.

— И ты поверила?

— Да! Почти… Там Леша… Он так надеялся на мою взаимность…

— А послать не судьба.

— Я пыталась, но они не слышат. Как тот парень из подъезда.

Мы возвращаемся к столу, но Леша уже уехал, но меня ждет новое испытание знакомство с бесчисленным семейством Кадыровых и их жен.

— Так, давай начнем по старшинству. — начинает Руслан. — Собственно Саид и его жена Дарина.

Мы с ней переглядываемся, давясь от смеха. Мне так щекотно в области груди. Они все такие разные, но как же здорово, что несмотря ни на что, собираются вместе за одним столом. Хотя, как я понимаю Руслан не часто был частью этого праздника по словам Дарины, хотя она и пыталась это активно исправить.

— Дальше наш потерянный, найденный брат Булат и его жена Василиса.

Да, вспомнила, Дарина мне рассказывала их историю знакомства, ну или малую часть.

— Дальше Демид, Наиль..

Оказывается, я уже давно про всех знала. Словно Дарина давно меня готовила к этому мероприятию.

— Ну и там вон гоняет орава детей, имена которых я и сама порой забываю. Как говорится плодимся и размножаемся.

— Твоя очередь огребать, — подмигивает самый молодой брат, судя по всему Наиль. Все смеются, и мы наконец садимся за стол. В какой — то момент волнение проходит, зато появляется голод, словно все эти два месяца я ничего не ела… Я набиваю желудок до отвала, потом прислушиваюсь к разговору.

— Ну давай, Руслан, ты же у нас детектив. Отгадаешь, оплачу вашу с Алиной свадьбу, не отгадаешь, назовешь в честь меня первого сына.

Я аж давлюсь едой. Руслан стучит по моей спине и подливает вина.

— Ну так вы мне по порядку расскажите, в чем суть. А то каркаете все, ничего не разобрать.

— Недавно мне прислали портрет, — рассказывает Саид. — На нем была изображена женщина, которую я помню, как свою мать. А Дарина помнит ее, как жену своего отца… Внимание вопрос, как такое может быть?

— Ой, ну ты конечно мастер загадок, — Булат смеется над братом, а тот шикает.

Эта та история, которую мы с Дариной не успели обсудить. Она ездила в больницу к отцу, чтобы перед его смертью выяснить всю правду.

— Учитывая каким жестоким был Ахмет, который нас породил, могу предположить, что та женщина от него сбежала. От него все сбегали, — поворачивается ко мне. — Свою мать я даже не знаю. — А сбежала она к отцу Дарины полагаю. Она умерла, а Ахмет решил отомстить человеку, который украл у него жену. Он же не считал, что делает что — то с ними плохое. Подумаешь бьет и насилует. Это же вообще в порядке вещей, да, Саид?

— Я никого не насиловал.

— Наверное Даурбеков тоже искренне так считал.

— Сравниваешь меня с поганым педофилом?

— Просто хочу, чтобы ты научился называть все своими именами.

— Я несу ответ только перед одним человеком и это моя жена. И не ты, никто здесь еще, не имеет права упоминать мои ошибки. Особенно ты, человек, который по приказу расстреливал солдат другой страны. И не важно же, да, что солдатами этими были дети.

— Все сказал?

— Ты сам это начал! Хочешь мне что — то предъявить, в свое прошлое загляни.

— Я не насиловал…

— Мы все предстанем перед судом Аллаха. И вот ему и будешь рассказывать, чем твой поступок лучше моего.

— А пойдемте танцевать, — пытаюсь разрядить обстановку, потому что ощущение, что они сейчас возьмутся за ножи…

— Отличная идея… Саид, сыграешь…

— Не хочу.

— Ну пожалуйста…

— Да давай, ну что ты телишься как баба.

— Подойди ближе, Наиль и скажи мне это еще раз…

Наиль прыгает вокруг Саида, пока тот идет за баяном. Не такой музыки я ждала, но Дарина уже выходит в центр вместе женами других братьев. Руслан же отодвигает стул и просто уходит, потом словно, о чем — то вспоминает, идет за мной и дергает за собой.

Вскоре мы оказываемся в тишине комнаты, в которой я так понимаю иногда ночует он…

Он закуривает впервые на моей памяти, открыв балкон и впуская музыку и смех.

Я медленно подхожу сзади, обнимаю его за талию, упираясь лбом в спину. Он такой горячий, но сердце бьется как после пробежки.

— Забавно да, я считал убийцей тебя… Наверное, потому что сам убийца. Как там у вас в психологии, чего большего всего боишься, то больше всего осуждаешь. Так?

— Вроде того, но все сложнее... И ты не убийца, Руслан. И Саид не насильник.

— Ты не знаешь…

— Я знаю. Дарина мне… В общем мы много с ней говорили. И на эту тему тоже. Понимаешь, убийцы и насильники получают удовольствие от того, что делают. Они наслаждаются страданиями своей жертвы. Смакуют их… Саид насиловал на эмоциях и очень раскаивался в этом, много сделал для Дарины, а ты убивал по приказу. Ты прекрасно знаешь, что возраст солдата не важен. Если он держит в руках оружие, то он опасен.

— Да знаю я все. Но они были детьми.

— Знаешь, когда я жила с Даурбековым, я всегда себе говорила одно. Главное выжить. Не важно, что происходит сейчас, не важно, что я сделаю для своей свободы, главное выжить. Ты выжил и это самое главное. Выжил, чтобы всю оставшуюся жизнь мучатся со мной.

Руслан тушит сигарету, поворачивается ко мне, обдавая лицо запахом табака с ментолом, ловко поднимает меня на руки, так что я обхватываю его талию ногами.

— У этих мучений есть приятный бонус… — целует он меня, ласкает языком губы… Я их притворно дую, но снова и снова отвечаю лаской… Растягивая между языками ниточку слюны. Наматываю ее на палец и сосу его под темнеющим взглядом Руслана…

— Все ради секса…

— Нет, я вообще — то говорил о твоей психотерапии. Кто как не жертва маньяка прочистит мозги…

При этом Руслан почти танцует со мной на руках в сторону кровати.

— Ну мои сеансы будут очень дорого стоить… — раскрываю ноги шире, тяну его за воротник к себе, чувствуя, как между ног ласкает пламя… Как хочется скорее заполнить пустоту.

— Как насчет обмена опытом. Твоя психология, моя трахология. Убойное сочетание.

— Трахология? — хохочу я, пока он стягивает с меня спортивную кофту и сжимает грудь. — А ты значит трахолог?

— Лучший, — сдергивает штаны, вместе с трусиками, сразу накрывая пальцами ноющую дырочку… Средним пальчиком давит между половых губ… Боже… Как же сладко.

— А когда закончится теория, очень хочется практики.

Руслан уже стягивает с себя футболку, спускает боксеры, демонстрируя мне наглядное пособие, от которого слюна во рту скапливается.

— Практика в трахологии самое главное, — сжимает он член, приставляя к раскрытым складочкам, растягивая их пальцами еще сильнее, всматриваясь в то, как член пропадает в тесноте моего влагалища.

Я выгибаюсь, сжимаю пальцами покрывало, чувствуя, как от остроты чувств рождается из глубины горла стон…

— Руслан, — вскрикиваю, когда он окунается в меня целиком и достает член снова, но только лишь затем, чтобы резко вернуться обратно, разрывая мои нервные окончания. — О, да… Еще…

— Я только начал, на этот раз ты быстро не отделаешься…

— Можешь меня даже привязать, — шепчу как в тумане, только потом соображая, что сказала. Открываю глаза, а Руслан внимательно смотрит, мягко лаская влагалище членом…

— Хочешь этого?

— Нет, нет же… Я просто так сказала… Нам это не нужно, мне не нужно… — шепчу, чтобы не дай Бог он не подумал, что я … Руслан выходит из меня, находит ремень и ловко связывает мне руки над головой, фиксируя на подголовнике. — Я же говорю…

— Рот закрой… Я хочу получить свой бонус, — сдергивает с меня лифчик, накрывает грудь губами. Лижет то один сосок, то другой, пока его член таранит мое тело снова и снова.

Я пытаюсь не кричать, но воздух рвется наружу.

Руслан вытаскивает член, переворачивает меня на живот, сжимает пятерней волосы, запрокидывая голову. Пальцы второй руки проникают в рот, пока член ловко находит возможность вернуться в мое нутро.

Я мычу в пальцы, чувствуя, как обильно по ним стекает слюна, как много влаги там, где член долбит до самой матки.

Я теряюсь в этом ощущении похоти и темной страсти, просто закрываю глаза, отдавая себя на растерзание фантазии Руслана, потому что знаю, любая боль с ним превратится в удовольствие, любой страх с ним будет лишь предвкушением… Любой секс с ним никогда не станет унижением.

Это будет жестко. Грубо. Грязно. Это будет настоящее порно под звуки барабанов, которые звучат внизу, но это будет только по любви, только по согласию, только по обоюдному, сжирающему нас обоих желанию….

— Руслан, Руслан, — стону ему в пальцы, пока он трахает меня на какой — то нереальной скорости, подводя к оргазму, который так близко, стягивает горло, не дает даже вздохнуть лишний раз… — Я люблю, люблю тебя…

Смена позы добивает мою нервную систему, которая уже давно орет в как аварийная станция. Еще немного и произойдет взрыв.

Оргазм просто вышибает меня из реальности, заставляет кричать и выгибаться, словно от боли… Руслан удерживает мои бедра пальцами, сжимает кожу, затапливая нутро своей спермой…

Как только все заканчивается, Руслан убирает ремень, бережно подтягивая меня к себе в объятия.

Пожалуй, надо было сказать раньше, но…

— Руслан, я хотела тебе сказать… И я пойму, если ты откажешься от меня после этого… Обещаю, что кончать с собой не буду…

— Типа ты детей иметь не можешь?

— Да, ты знаешь?

— Ну не совсем я безнадежный, догадался… — я прячу лицо у него на шее… Вдруг он сейчас скажет, что все кончено… — Слушай, там внизу бегает целый выводок Кадыровский. Хочешь, можем взять одного, поиграться и ты поймешь, что, последнее, о чем я переживаю это наследники.

— Это сейчас, а потом.

— А потом ничего не изменится… Но если ты захочешь, есть миллион способов завести ребенка от ЭКО, до суррогатной матери.

— Ладно…

— Просто ладно? Не замыкайся, Алин, терпеть этого не могу.

— Не просто ладно. Ладно, потом, если нам захочется, мы что — нибудь придумаем.

— Вот и отлично… — потягивается он на кровати, запрокидывая руку за голову… — А что там насчет связывания.

— Заткнись.

— Нет, ну мне просто интересно…

— Замолчи, Руслан, мы не будем это обсуждать… — хочу встать, но он тянет меня за талию обратно к себе и щекочет.

— А трахолог не обсуждает, он только делает… — щекочет так, что я хохочу во весь голос…

Наше веселье прерывает звонок мобильного. Руслан хмурится, ищет под кроватью штаны, вытаскивает телефон и сразу отвечает.

— Да? Когда? И куда смотрела охрана? Ну понятно… Нет, не надо, я знаю, кто ее выкрал…

По коже ползет мороз, я сразу прикрываюсь одеялом. От беззаботности не осталось ни следа.

— Алин…

— Тиана?

— Да…

— Мы должны ее забрать… — вскакиваю, начинаю собирать одежду, а Руслан остается на месте. — Ну что ты сидишь?! Поехали!

— А ты уверена, что ей нужна помощь? Может она хочет быть с ним…

— Хочет, — не отрицаю. — Но я хочу в этом убедится. Посмотреть ей в глаза и убедится, что это то, чего она хочет, понимаешь?

— Да понимаю конечно… Может утром?

— Я сама поведу, а ты поспишь…

— Да, да, я помню, как ты водишь.

— Нормально я вожу…

— Ты в меня въехала…

— Ты был не в своей полосе… — бурчу я, натягивая штаны, пока Руслан совершенно не торопясь, одевается. — Руслан, ну побыстрее…

— Иду, иду, — со вздохом встает он и идет за мной. На улице мы прощаемся с Дариной и Саидом. Тот отводит Руслана в сторону и они о чем — то долго беседуют. Не хочется их прерывать, но…

— Руслан…

— Нас отвезут, я хоть высплюсь. — подходит он, а Саид спрашивает:

— С вами поедут твои ребята?

— Обязательно. Непонятно, чего вообще теперь от Даурбекова ждать. И от Тианы.

Почти всю дорогу мы молчим. Алина упорно дозванивается до приемных родителей Тимура, но там полная тишина.

— Думаешь забрали? Почему они не берут трубку!

— Им запрещено к нему приближаться, но что — то мне подсказывает, что эти запреты не действуют. — на них ничего не подействует. И сколько бы я не привез людей, у Даурбекова всегда будет больше. А значит нужно действовать иначе. Нужно подумать, как не сломать, а расшатать эту гору. Пока мы ехали и летели я очень много думал на тему того, как можно устранить Даурбекова, может быть излечить Тиану, а ребенка вернуть приемным родителям, которые его растили все это время.

Я заезжаю к своему другу Салавату Равильеву, пока жены общаются, мы уходим в кабинет.

Я примерно рассказываю ему суть дел, расстановку сил. Я уже принял решение, но мне нужно понять, насколько оно безумное.

— Не знаю, Рус, опасную ты хрень затеял. Может рвануть…

— Лучше быть готовым к диверсии, чем затевать ее самостоятельно.

— Так-то оно да. Но противник непредсказуем.

— Вообще, если так подумать, то больше пострадавших не было. И по сути все там только на фоне одержимости конкретным человеком.

— Тогда почему он ее выкинул? Почему взял близняшку?

— Может осознал свои ошибки? — выдаю идею, и друг ржет в голос.

— А потом не выдержал разлуки с образом? Хрен поймешь этих психов. Но вступать на их территорию. Ты очень рискуешь.

— Рискую я в любом случае. Вопрос насколько это безумно?

— Ну, вообще в твоем стиле. Но ты еще не разу не ошибался и много раз именно ты спасал нам жизнь.

— Я убил детей…

— И спас товарищей. Прекрати себя за это винить. Делай как считаешь нужным, я если что, всегда тебя поддержу.

Чуть позже даю своим людям указания не приближаться к воротам дома Даурбековых, но держаться близко, на случай, если нам нужна будет помощь. Теперь самое сложное озвучить свою стратегию Алине. И добиться, чтобы она ее приняла.

— Руслан, мы не можем им позволить оставить у себя мальчика. Они испоганят ему жизнь…

Мы тормозим машину у самых ворот в замок Даурбековых. Я поворачиваюсь к Алине, на ней нет лица, а кожа становится похожей на мел. Воспоминания, никуда от них не деться.

— Послушай меня меня внимательно. Мы можем воевать с ними всю жизнь, пытаться забрать ребенка, пытаться даже убить их обоих, можем потратить на это все отведенное нам время, а можем найти общий язык.

— Ты шутишь?! Как ты можешь даже думать об этом...!

— Успокойся! — рявкаю я. — И подумай холодной головой. Подумай с кем ты имеешь дело? Подумай почему пряталась от него столько лет. Это не человек, с которым нужно воевать, таких можно устранить только изнутри, только поняв его слабые места.

— И ты хочешь, чтобы я… С ним общалась?

— Ради сестры и племянника, да. И я буду рядом, Алина. Буду держать тебя за руку. Только так мы сможем им помогать, дать понять, что мы не враги, что в случае опасности или беды у Тани есть куда обратиться, понимаешь?

Алина кусает губу в кровь, но кивает. Утирает слезы, но кивает.

— То есть, сейчас мы идем не с войной, а с визитом вежливости? Ты поэтому ходил к тому полицейскому, не за помощью?

— Он коллекционер лучшего коньяка. Омару должно понравится, — достаю с заднего сидения, отдаю Алине бутылку. Ее руки дрожат, но я накрываю их своими. — Другого пути нет, детка.

— Господи, я так долго обвиняла родителей, а теперь мне нужно поступить как они?

— Только так они могли общаться с вами. Только так могли не вступать в войну, в которой в любом случае бы проиграли.

Она кивает, открывает дверь машины и выходит, держа в руках подарок.

Мы встаем перед воротами, держась за руки, готовые войти и вступить на опасный путь, который на этот раз мы пройдем вместе.

Потягиваюсь, когда тишину заполняет шорох одежды. Поворачиваюсь, смотрю как Руслан снимает уже штаны снимает вместе с трусами и ныряет ко мне под теплое одеяло. Тут же дергает меня к себе, заставляя ощутить его холодные ноги.

— Замерз, как собака…

— Нашел?

— Да, там крупная партия, вызвал Зотова, пусть сам разбирается, а я к вам.

— Вот и молодец. Азалия спрашивала где папа…

— А вчера она спрашивала где мама, пока ты ушла в свой мир и орала, чтобы никто тебя не беспокоил.

— Это все вдохновение, когда оно приходит, меня лучше не трогать.

— Мм, — гладит Руслан мой изгиб на талии, крутое бедро, тут же обхватывая пальцами ягодицу. — А сейчас можно трогать?

— Нужно, сейчас прям очень нужно, — зеваю, но чувствую, как тело просыпается. Быстро смотрю на Азалию, она спит, а я торопливо снимаю с себя шорты, тут же раскрываясь для Руслана. Он моментально погружается в меня, шумно выдохнув в лицо теплым воздухом. Я перехватываю его губы, тихонько шиплю, когда он давит на бедра, принимаясь активно таранить меня, при этом не издавая ни звука. Новый фетиш, который мы приобрели после рождения Азалии, трахаться так, чтобы ребенок не проснулся. И нет, нам не хочется пойти в другую комнату, потому что прелесть в том, чтобы успеть до того, как Азалия, спящая откровенно плохо — проснется. И все бы ничего, только вот нашу эротичную тишину нарушает не звук детского плача, а звонок домофона.

Руслан выругивается, не выходя, смотрит в телефон, на экране которого показывается звонивший. Он поворачивает ко мне экран, и я вижу сестру…

Руслан тут же вылезает из кровати, одевает трусы и ложится обратно в кровать, поворачиваясь к Азалии, чуть подоткнув ей одеяло.

— И что? Ты не выйдешь?

— Даже не подумаю. Не хочется ссорится с тобой из — за того что я ее убью.

— Ей сложно, Руслан.

— Молчи и иди встречать… Сколько раз она уходила от мужа? А сколько раз возвращалась? Это никогда не закончится?

— Ну что я могу сделать?

— Вот и я говорю — ничего.

Вздыхаю, целуя Руса в щеку, и иду открывать сестре. Она как обычно с Тимуром, который хмуро приветствует меня и тут же уходит в отведенную ему комнату.

— Привет, Алин… Я, — она ставит чемодан, но сама не проходит.

— Тань, что случилось, чей это чемодан? Почему ты не проходишь…

— Я его убила…. Я сейчас поеду обратно, поговорю с полицией, пожалуйста, не волнуйся…

— Что произошло, Тань, пройди в конце концов… Руслан!

— Нет, нет, не беспокой его! Он и так меня ненавидит…

— Что значит убила, — Руслан рядом, силком затаскивает Таню домой. — Фигурально?

Она мотает головой.

— Он бил Тимура, я не говорила вам…

Я прижимаю кулак ко рту, качаю головой.

— Да, да, я не должна была это терпеть… Сегодня он сломал ему руку, я схватила ремень и… Господи, какой же я испытала кайф… Я так скучала по этому чувству, когда жизнь утекает из тела… — она дрожит, словно у нее ломка. Мы переглядываемся с Русланом. — В общем, присмотрите за Тимуром, а я поеду обратно, сдаваться. Как ты думаешь, меня могут признать недееспособной? Так в тюрьму не хочется…

— Тань, ты проехала пол страны, привезла сына и вернешься обратно… Точно нет. Если только останется и сделаешь вид, что ничего не помнишь… Просто приехала к сестре.

— А так можно?

— Можно, но тут ты не останешься.

— Почему, я же ничего плохого…

— Таня, ты убила человека, при всем желании, но я тебя рядом со своей семьей не оставлю, — бросает Руслан в меня тяжелый взгляд, дергает меня в сторону спальни, где одевает ту же одежду. — Отвезу ее обратно… Надеюсь выживу… Алин, она взрослого мужика задушила. Это ж сколько силы там было? Сходи к пацану, глянь чего у него там с рукой.

— Ладно, — киваю, провожаю Руслана и обнимаю Таню… Как бы я хотела ей помочь…

Когда они уходят, захожу к Тимуру, перед этим стучусь. Каким жизнерадостным ребенком он был когда — то, каким угрюмым стал сейчас… Темные короткие волосы в каплях воды, от растаявшего снега, а на лице красуется несколько сочных синяков.

Порой я чувствую себя виноватой в том, что так и не придумала, как вытащить его из этой семьи раньше. Страшно представить, что он перенес.

— Тим..

— Я не ломал руку, просто вывихнул, но уже поставил на место…

— Тимур, хочешь есть, у меня осталось котлет с ужина.

— Не хочу… Я останусь с вами?

— Если захочешь…

— Хочу… — поднимает он тяжелый взгляд, что я аж содрогаюсь. Сглатываю и киваю. Мне хочется его обнять, но он никогда не шел на контакт. Словно считает, что обниматься не по-мужски.

— Если что я у себя, Тимур… Заходи, ладно?

— Ладно, — кивает он и поворачивается спать. Я иду к себе, глажу на удивление крепко спящую Азалию, настоящее чудо, которое появилось у нас после поездки по святым местам Турции. Я до последнего не верила в свое счастье, не говорила Руслану пока однажды он сам не задал прямой вопрос.

Мы тут же купили этот дом и организовали так же комнаты для Тани и Тимура.

Я падаю на подушки, чувствуя, как от беспокойства сводит грудь и горло. С утра звонит Руслан и я сразу беру трубку.

— Милый? Ну что там?

— Это не она…

— Что? Что ты говоришь?

— Она взяла на себя вину, но это не она…

Я бросаю взгляд на дверь, страх буквально сворачивает узлом внутренности. Ребенок не мог… Не мог…

— Оставайся на месте, не выходи, пока я не приеду. Ты слышишь меня?!

— Да, да, — Азалия начинает плакать, и я прижимаю к себе двухлетнюю дочку. Кормлю ее припрятанным печеньем, но держу пистолет рядом.

Спустя несколько часов ужаса, который пронизывал, не смотря на детский мультик, дверь комнаты открылась.

Руслан был на пороге, взъерошенный и уставший. Он осмотрел меня и тут же закрыл двери. Я оставила малышку на кровати, а сама подошла к двери… Приоткрыла, прислушалась… В доме было очень тихо…

— Рус…

Он появился передо мной так резко, что я вскрикнула, испугав Лию. Та вскрикнула, но тут же захлопала в ладоши, увидев папу.

Руслан обнял меня, прижав к себе…

— Он ушел.

— Что? Куда?

— Не знаю…

— Что произошло? Как это вышло?

— Она слишком любила Омара, она бы не смогла… Мы когда пришли, она рыдала над телом, просила прощения, что не уберегла. Тимур не выдержал…

— Рус, ему только десять… Он совсем мальчик. Мы должны найти его…

— Вот сейчас ты послушаешь меня и возражать не станешь… Наше должно только что закончилось. У нас есть своя семья и ее мы должны оберегать. Мы не знаем, что в голове у этого пацана. Мы не знаем, что он может натворить. Жить с бомбой замедленного действия мы не будем, у нас растет дочь.

— Тогда как быть?

— Суворовское. Мы его найдем, и я договорюсь.

— Ты будешь искать, правда? Не оставишь его?

— Да я уже понял, что всю вашу семью замуж брал….

— Но у тебя есть бонус… — смеюсь сквозь слезы. — Ты не жалеешь? Не жалеешь, что женился на мне?

— Никогда, — убирает он с моего лица волосы, качая головой. — Ни минуты. Я люблю тебя.

— А я тебя… — тут в нас врезается Азалия и мы с улыбкой поднимаем ее на руки, целуя с двух сторон, что вызывает радостный смех малышки. Нашего маленького черноволосого чуда.