— Мамочка, ты правда ничего не помнишь? — тихо спросила кроха и приглушенно всхлипнула.
— Малышка, — тут же оказалась я возле неё, — почему ты считаешь меня своей мамой? Может, я похожа на неё? Нам с тобой нужно вместе подумать, как ты оказалась одна в столь позднее время. Расскажи, что ты сегодня делала?
— Мы с папой ходили к изобретателю… — начала она.
— Та-а-а-ак…
— Он сказал, что наконец-то починил артефакт переноса в другой мир, но его силы хватит на один переход. И лишь для одного человека.
— Что было дальше?
— Папа сказал мне подождать его и направился к переходу, но я… — громко всхлипнула девочка. — Я оступилась и полетела спиной прямо на переходный артефакт. Папа будет ругать меня, когда придет за нами. Но я же случайно! Я не хотела, правда! А еще он переживает теперь за нас обеих!
Настроение было паршивым. Я уже привыкла к этому за три года, поэтому сейчас медленно шла, не пытаясь понять причину своих горестных мыслей.
Мне пытались помочь лучшие врачи всех специальностей и грамотные психологи, вытаскивающие людей из самых сложных жизненных ситуаций. Но все тщетно…
Временами кажется, что я никогда больше не познаю счастья и радости, что не буду смеяться и чувствовать легкость в груди. В душе все заледенело с того дня, как я очнулась посреди главной площади небольшого городка.
Я помню всё, будто это произошло вчера. Надо мной склонились несколько человек, громко расспрашивая о самочувствии и пытаясь понять, что же со мной произошло. Я же молчала. И вовсе не потому, что не хотела им отвечать. Просто я не могла этого сделать.
В моей голове была пустота. Ни единой мысли и воспоминания. Полная беспроглядная темнота…
Сейчас я научилась жить, хотя правильнее назвать это существованием. Мне не нужно ничего. У меня нет желаний и потребностей. Я знаю только то, что в моей прошлой жизни было нечто, заставляющее меня дышать. Но что именно, так и остается загадкой.
Курсы гипноза, групповая терапия поддержки, обследования — все это повторяется по кругу три года подряд. Даже сейчас я вновь вышла из кабинета моего лечащего врача с нулевым результатом.
Мне никто не может помочь, и к собственному удивлению я поняла, что и не хочу больше помощи. Завтра наступит новый год, а что это, если не повод начать все заново?
— Мама?
Я увлеклась своими грустными размышлениями и не сразу поняла, что меня за подол длинного пальто дергает маленькая девочка, смотря своими удивительными голубыми глазами прямо в душу.
— Мама?
Она еще раз обратилась ко мне, называя почему-то мамой, и по румяным щечкам побежали крупные капли слез, падая на воротник её легкой белой шубки.
— Ты потерялась? — присев перед ней на колени, спросила я и вытерла большими пальцами слезинки, чтобы они не успели замерзнуть на детской нежной коже.
— Мама…
— Малышка, я не твоя мама, — грустно улыбнулась я девочке и почему-то эти слова отразились болью в моей груди.
— Мама! — сдвинув светлые брови, решительно произнесла кроха, — Ты моя мама! Я точно это знаю!
Она говорила очень хорошо для своего возраста. Сколько ей? Явно не старше пяти лет, но мимика, жесты и речь были взрослыми. Наверное, она невольно копирует своих родителей. Кстати, надо бы найти их.
Я подняла голову и осознала, что оказалась на той самой площади, где меня обнаружили три года назад. Здесь ничего не изменилось… Все в точности как тогда…
Я боялась этого места, и одновременно меня тянуло сюда все это время. Одни врачи рекомендовали не ходить мне сюда, чтобы не тревожить и так слабую психику плохими воспоминаниями. Другие же, напротив, заставляли чуть ли не ночевать здесь, находя крошечные детали, помогающие вспомнить. Мне ничего не помогло.
— Ты здесь одна? — удивленно приподнялись мои брови.
Такой вопрос вырвался не случайно. Дело в том, что площадь была пуста! Высокая пушистая ель с золотыми шарами и мигающими гирляндами, детская ледовая горка, возведенная совсем недавно, две палатки с кренделями и чаем, небольшой каток с брошенной лопатой для уборки снега и… Все! Никого не было! Ни единого человека! Но как же здесь оказалась девочка?
Я взглянула на часы и поняла, что моя память вновь дала сбой. Я вышла от врача в семь вечера, а сейчас уже полночь. Что за ерунда?
— Пошли, мама! — скомандовала малышка, — Ты сейчас замерзнешь! И так руки уже ледяные!
Истерический смешок вырвался из меня невольно. Девочка с упорством маленького муравья тянула меня в сторону дома, где мне выдали жилье в аренду.
Но парадоксом стало то, что я послушно шла следом, даже не думая, что нужно вызвать управляющего порядком или обратиться за помощью к жившему по соседству врачу, обследовавшему меня несколько раз.
Нет. Я спокойно и даже с интересом шла за девочкой, держа её горячую пухленькую ладошку в своей руке и чувствуя при этом долгожданное спокойствие.
— Да… Скромненько, — коротко высказалась девочка, аккуратно сняв ботиночки и шубку, оставляя их на низком стуле в прихожей, — Дома у нас красивее.
— А где твой дом?
Я тоже разделась и поспешила на крошечную кухоньку ставить чайник и рыскать по полкам в поисках съестного, которого у меня было кот наплакал.
Самой мне не хотелось нормально питаться, из-за этого я уже потеряла десять килограммов за эти годы. А для кого-то готовить не было нужды. Ко мне пытались свататься многие мужчины, но я ничего к ним не чувствовала. Совершенно.
— Мамочка, ты правда ничего не помнишь? — тихо спросила кроха и приглушенно всхлипнула.
— Малышка, — тут же оказалась я возле неё, — Почему ты считаешь меня своей мамой? Может, я похожа на неё? Нам с тобой нужно вместе подумать, как ты оказалась одна в столь позднее время. Расскажи, что ты сегодня делала?
— Мы с папой ходили к изобретателю… — начала она.
— Та-а-а-ак…
— Он сказал, что наконец-то починил артефакт переноса в другой мир, но его силы хватит на один переход. И лишь для одного человека.
— Что было дальше?
— Папа сказал мне подождать его и направился к переходу, но я… — громко всхлипнула девочка, — Я оступилась и полетела спиной прямо на переходный артефакт. Папа будет ругать меня, когда придет за нами. Но я же случайно! Я не хотела, правда! А еще он переживает теперь за нас обеих!
Кроха расплакалась, и мне не осталось ничего иного, как подхватить легкую, как перышко, девочку на руки и присесть на диван, являющийся одновременно и моим спальным местом. Я раскачивала малышку, пытаясь успокоить, и одновременно думала, как мне поступить.
Сказка, рассказанная малышкой, безусловно, интересная. Но дело в том, что сказкам свойственно искажать реальность. Изобретатели, артефакты, переходы в другой мир — это немыслимо. И самое главное — абсолютно нереально! Я, конечно, потеряла память, но знаю, что никаких чудес в нашем мире не бывает.
Хотя…
Я вновь взглянула на девочку, уже успевшую заснуть в моих руках. А что, если это моё чудо? Мой маленький лучик, способный возвратить к жизни?
Вдруг она сбежала из детского приюта? Тогда вполне объяснимы её волшебные рассказы. И в этом случае я могу удочерить её… Может, это смысл моей жизни? Отдать всю себя этой крохе, рядом с которой я оживаю?
Я вновь вгляделась в личико малышки. Кучерявые светлые волосы, длинные пушистые ресницы, румянец на пухлых щечках и светлые бровки. А главное — небольшая родинка на кончике носа, прямо как у меня.
Так вот почему девочка решила, что я ее мама! Вероятно, такая приметная особенность не у меня одной. А значит, и найти родителей девочки будет легко.
Странно, но от этой мысли на языке появилась горечь.
— Мама, просыпайся!
Маленькие горячие ладошки похлопывали меня по щекам, а я не могла понять, реальность это или сон, который до сих пор забивал мою голову.
Впервые за три года я видела сон, в котором высокий красивый мужчина со светлыми кудрявыми волосами и голубыми обеспокоенными глазами стоял передо мной на коленях и умолял вернуться к ним. К кому «к ним» я так и не поняла.
Но я была уверена, что этот мужчина не посторонний для меня. Что я его знаю. Или знала… В прошлой жизни, до того, как я потеряла даже собственное имя.
— Мамочка, вставай! Вдруг нас папа уже ждет под елочкой! В этом мире так плохо чувствуется магия, что и он не сможет пройти по следу за нами, а значит, будет ждать там, где и меня вчера выбросил портал.
— Ты мне не приснилась… — пробормотала я, глядя на малышку, чье платьишко было испачкано в муке.
Я была уверена, что это сон! Но она стоит сейчас рядом с диваном, на котором мы обе вчера уснули, и грозно хмурит бровки, глядя на меня.
— Мамочка, конечно же, не приснилась! Я же вчера тебе рассказала всё! Неужели ты совсем меня не помнишь…
— Малышка…
— Нет! Вставай и собирайся! Нам нужно найти папу, он сможет тебе все объяснить лучше, чем я!
С привычным ей упорством малышка потянула меня за руку, направляя в сторону крошечной кухни. Я открыла рот от изумления, когда увидела небольшую, но все же горку кривых оладий на самой красивой тарелке, подаренной мне добрыми соседями.
— Ты смогла приготовить завтрак сама?
— Конечно, мамочка. Ты же меня учила. Помнишь? Мы каждое воскресенье готовили папочке завтрак и относили в кабинет. Он вечно сидел в своих бумагах! Ты еще говорила ему: «Дорогой, сколько можно работать? Мы со Светлячком соскучились по тебе!». Не помнишь?
Я помотала головой, смотря на девочку с жалостью. У малышки была такая хорошая мама. Где же она сейчас? Почему оставила чудесного ребенка?
— Мы готовили блинчики, оладьи, сырники, запеканки и даже пироги! Ты всегда прогоняла прислугу с кухни, когда мы готовили только вдвоем. А когда мы делали сырники, на столе всегда оставалась мука, и мы рисовали смешные истории. Потом мы отыскивали самое вкусное варенье и украшали тарелки рожицами. Я рисовала солнышко в последний раз, а ты нарисовала папе сердечко из его любимого клубничного джема. Я и сейчас хотела найти джем, но не смогла. Может, он на тех полках?
Девочка указала на полки, прикрепленные к стене. Но и там не было ни джема, ни варенья, ни даже сахарного сиропа. Мне выделяли крошечное пособие от правления городом и иногда приносили продукты добросердечные горожане. Этих средств с трудом хватало на месяц лишь на самые необходимые продукты.
Сейчас стало особо горько, потому что я не могла даже угостить малышку петушком на палочке. О свежих фруктах и зефире и речи не шло. Такое я и сама ела крайне редко. Ягоды, фрукты и грибы я могла собирать летом и заготавливать. Только этот год выдался неурожайным, и я осталась без всего… Хорошо хоть травы успела засушить, иначе даже чая бы не было.
— Ты молодец. Даже я не смогла бы приготовить такие красивые оладьи. Но у меня нет варенья или джема. Есть только чай из листьев смородины и мяты.
— Мы с тобой собирали такой же сбор летом. Мамочка, это же было всего месяц назад…
Голубые глаза стали быстро наполняться слезами, а носик сморщился, предвещая скорую горькую истерику малышки. Сердце дрогнуло, а руки сами потянулись к девочке, и я подхватила её, прижимая к своей груди и позволяя рыдать в мое плечо.
Хрупкие плечики содрогались, и девочка громко всхлипывала, а мои виски сжало болью. Я буквально рухнула на стул, благо стоящий рядом.
— Вспомни меня, Эмма! Вспомни нас!
Перед глазами стали проноситься видения. Опять красивый мужчина. Он стучит по стене и пытается дозваться до меня, но бесполезно. Прозрачная стена блестит и переливается, а его кулаки утопают в ней, будто в вязком киселе и голос становится все тише, тише, тише… Пока не стихает полностью.
Я пришла в себя от беспокойного «Мама?». Девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазками, в которых застыл ужас.
— У тебя кровь! — испуганно выкрикнула она и спешно достала из маленького кармашка на платье белый платок с вышивкой.
— Светлячок… — прочитала я и хотела отказаться от такого дара, понимая, что белая ткань испачкается безвозвратно, но девочка оттолкнула мою руку и сама прижала платочек к моему носу.
— Вы с папой меня так называете. Светлячок. А полностью — Светлиана Андронис Ван-Лэйкс. А ты — Эмма Ван-Лэйкс. Моего папу зовут Андронис, и вы поженились много лет назад, а потом появилась я. Ты должна все вспомнить!
— Эмма… — медленно проговорила я, и в памяти действительно шевельнулось что-то. Знакомое, родное, привычное. Губы приняли новое имя сразу, а виски непривычно сдавило.
— А полгода назад мы летали к морю! Там было так хорошо-о-о-о…
Светлиана вот уже три часа без перерыва рассказывала о своей и, по её словам, моей жизни. Девочка уперто уверяла меня, что я и есть её мать, которая пропала из другого мира под названием Эльштейнс неделю назад. И я рада бы поверить в эти сказки! Да вот не сходится одна маленькая деталь. Я здесь уже три года…
Сегодня после завтрака Светлиана заставила меня выйти с ней на улицу, на ту самую площадь, где я вчера нашла её. По словам девочки, отец скоро явится за ней из другого мира, и нужно, чтобы и я в этот момент была рядом.
Я же надеялась увидеть управляющего порядком нашего города, чтобы поручить ему отыскать родителей девочки. И в тайне надеялась, что на время поисков Светлиану оставят мне.
— Мам, смотри! Вон та елочка, под которой меня выбросило из портала!
Я взглянула на хорошо известную площадь с новогодней елкой, украшенной разными переливающимися игрушками и мерцающими фонариками.
Точно… Сегодня празднуют приход нового года. Самая волшебная ночь, когда все желания исполняются. Может, и мое исполнится?
Уже три года я прихожу сюда и стою в стороне ото всех, наблюдая за дружными семьями и веселыми парочками, завлекающими всех в хоровод вокруг зеленой пушистой красавицы. И каждый год я прошу одного и того же.
Вспомнить.
Хотелось бы всё, но хотя бы часть из прошлой жизни. Вспомнить хотя бы что-то! Чтобы знать, за что цепляться и куда идти.
Я не оставляю надежду, что где-то, пусть очень и очень далеко, меня ждут родные люди, которые скучают и горюют по утерянной дочери, сестре, возлюбленной, а может даже и жене.
Только все это бесполезно! Нельзя мечтать о несбыточном! Это бессмысленно! Вот в этом году я загадаю другое желание: стать матерью этой милой крошки, если у неё, как и у меня, нет больше никого в огромном мире.
— Мамочка, нам нужно быть здесь целый день! Иначе папа не найдет нас. Пойдем скорее!
Мы влились в поток уже танцующих, несмотря на обеденное время, людей.
Меня знали все, но почему-то никто не спросил, что за маленькая девочка рядом со мной. Никто даже не смотрел на Светлиану, будто её и не было здесь!
Мы играли в снежки и строили снежные пещеры, танцевали и пробовали бесплатные угощения, единственный день в году оплачиваемые городскими чиновниками. Я даже разговаривала с врачами, лечащими меня и сейчас радующимися, что наконец-то самая проблемная пациентка делает успехи, выходя в люди. Но никто, абсолютно никто не обращал внимание на девочку, чья ладошка доверчиво схватила мою руку.
К управляющему порядком я пыталась подойти, но тот, заметив меня, лишь помахал рукой и громко выкрикнул: «С наступающим!».
Я не понимала, что происходит. А Светлиана на все мои вопросы лишь загадочно улыбалась и тянула меня к месту, где проходил конкурс на самого красивого снеговика.
— Мамочка, давай слепим самого лучшего! А там и время подойдет. Сами не заметим, как папа за нами придет.
— Давай, — не могла я отказать ребенку.
С её постоянным «мамочка» решила пока не спросить, видя, что каждый раз, стоит мне заикнуться о том, что я не могу быть её матерью, Светлиана еле сдерживает слезы. Побуду мамой для этой девочки некоторое время, а там посмотрим…
Лепить снеговика в окружении весело хохочущих детей оказалось довольно увлекательным занятием. Пальцы покалывало от холода, и варежки насквозь промокли, но останавливаться не хотелось.
Детвора рассказывала мне истории и выслушивала о моей скучной жизни, но все они обращались только ко мне, что вновь настораживало. Светлиана лишь счастливо улыбалась, поглядывая на меня своими лукавыми глазками.
Победителя в конкурсе так и не смогли выбрать, потому организатор раздал всем детям и мне по карамельной трости, почему-то вновь пропустив мою малышку. Не беда, я отдала ей свою, уже устав заострять внимание на странностях сегодняшнего дня.
— Ты уже замерзла. Пойдем домой?
— Нет, мамочка. Нам нужно быть здесь.
— Светлиана, но если мы не согреемся, будет болеть горло завтра. Посмотри на свои ладошки. Уже все пальчики покраснели.
— Мамочка, это у тебя пальцы покраснели, а у меня нет. Давай руку, я тебя согрею.
Ладошка малышки и правда была горячая. Будто она только что грела руки, лежа на печи. Я даже прикоснулась губами к детскому лобику, чтобы проверить, не заболела ли кроха. Но нет…
Наверное, дети активнее нас и поэтому могут часами гулять, не замерзая, — решила я, в который раз за этот день сомневаясь в своей адекватности.
А что, если у меня вновь проблемы с головой и сейчас я лежу под этой самой елкой, что стоит в центре площади, а надо мной склонились люди, перепуганные и взволнованные непонятным приступом моего организма? Вдруг это все не по-настоящему?
От таких мыслей по телу прокатилась ледяная волна, только вовсе не от порыва морозного ветра, а от страха, что эта чужая потерявшаяся девочка исчезнет, стоит мне прийти в себя. Мое сердце сжалось в болезненном спазме от одной лишь мысли, что я больше никогда не почувствую то тепло, что проснулось во мне лишь рядом со Светлианой.
— Мамочка, тебе плохо? — взволнованно спросила меня кроха, дергая за пальцы.
— Нет, малышка. Все хорошо. Устала только.
— Ты давно не получала папину энергию! Поэтому быстро замерзаешь и устаешь. Почему же он не торопится⁉
— Не плачь, Светлячок, — склонилась я, падая на колени и не обращая внимания на холод, моментально обжёгший кожу, — Все будет хорошо, слышишь? Я не знаю как, но мы справимся. Мы обязательно найдем твоего папу. Смотри, сколько людей сейчас тебя видят! Кто-нибудь узнает тебя и расскажет твоим родителям, и они обязательно придут за тобой.
— Неужели ты еще не поняла? — всхлипнула девочка, — Никто, кроме тебя меня не видит! Папа успел кинуть в меня заклинание, что только родная кровь сможет заметить меня! Ты пришла на мой зов и нашла меня!
— Что?
— Ага. А еще видишь, папа мне шубку успел накинуть, потому что увидел, какой у вас тут холод. Б-р-р-р… Поскорее бы он нас нашел, а то ты, мамочка, совсем замерзла.
Я даже не успела понять, что чувствую от такой непонятной информации, как Светлиана огорошила меня новой, от которой сердце замерло, а я вся обмякла, понимая, что это конец.
— Папочка! Он нашел нас! Скорее, бежим!
Я и не заметила, что мы оказались возле той самой елки, под которой я вчера нашла Светлиану. И сейчас я обернулась лишь на громкий оклик, раздавшийся прямо позади меня.
— Эмма! Светлячок!
— Папочка! — закричала в ответ малышка и сжала мою ладонь так крепко, что я даже тихо охнула.
— Девочки, скорее! Портал активен лишь несколько секунд! — кричал мужчина, чьего лица я не видела.
Только мужская крупная ладонь показалась из неоткуда. Пространство в этом месте размыло, как старое зеркало, что протерли мыльной тряпкой. Время будто замерло, потому что все люди вокруг нас остановились. Только мужские пальцы сгибались, подзывая нас с девочкой скорее подойти.
— Быстрее! — тянула меня крошка, — Мамочка! Скорее! Иначе мы опоздаем и останемся здесь навсегда!
— Эмма! Свети! Скорее, прошу, девочки мои!
Туман, поселившийся вокруг, проник и в мое тело. Я шла за Светлианой, и каждый шаг давался сложнее предыдущего. Будто я наступала в вязкий кисель, затягивающий все сильнее. А девочка даже не замечала этого, лихо буксируя меня вплотную к странной полупрозрачной поверхности.
В последнюю секунду я успела задуматься о том, что это все нереально, неправильно и совершенно невозможно! Я точно вновь лишилась рассудка, сейчас пребывая в бессознательном состоянии.
— Эмма!
Я повернула голову в сторону, чтобы в последний раз взглянуть на город, что стал мне домом на три года, и в этот момент мужская рука схватила мою вторую кисть и потянула на себя, погружая мое тело в вязкую субстанцию, внутри которой оказалось невозможно сделать вдох.
Наверное, сейчас действительно пришел спасительный обморок, в который так часто падали девушки из высшего света.
— Ох, бедная наша госпожа… Что же теперь будет?
— Тише ты! Распустила слезы-сопли здесь! Эммочка наша жива, здорова, а остальное придет. Вспомнит все госпожа, как только с мужем близка станет. Вылечит Андронис свою нареченную.
— Ох, господин наш так исхудал, так исхудал! Сам на себя не похож стал! Всю неделю же после нападения темных не спал, энергию всю исчерпал, лишь бы госпожу вытащить из места того дикого. А Светлячок наш уже третьи сутки, как от мамы не отходит. Бедное дитя… Столько натерпелась…
— Ну-ка! Зонька, перестань! Сейчас все наладится и еще крепче станет.
— Да как же крепче, ежели напали на нас сперва, потом госпожу в другой мир отправили, а сейчас господин наш бьется над укреплением границ, всего себя там оставляет. Ему же истинная нужна рядом, а Эммочка сама в уходе нуждается. А ему сейчас как тяжело там… Без любимой-то рядом как тяжко господину нашему.
Я слушала разговор двух женщин, не подавая и сигнала, что пришла в себя. Очень уж интересно мне стало, про что идет речь. Но прояснить пока мне ничего не удалось. Господин, темные, магия, истинная… Что это все такое? И где же я нахожусь?
В воздухе пахло летним влажным теплом, как перед сильной грозой. Еще примешивался запах трав от влажной тряпицы на моём лбу. Где-то определенно цвели пионы и розы, наполняющие комнату нежным легким ароматом. А еще странный запах… Такой острый, но приятный. От которого живот сводит голодной судорогой и во рту начинает скапливаться слюна.
Громкий звук моего пустого живота раздался так неожиданно, что я машинально вскинула руки, будто это поможет удержать рев внутри.
— Госпожа!
— Слава Богам! Вы пришли в себя!
Держать глаза закрытыми больше не имело смысла, поэтому я распахнула веки, чувствуя их легкую припухлость, как от продолжительных рыданий, и сразу же вздрогнула, потому как надо мной склонились две женщины, улыбающиеся так счастливо, будто увидели чудо, не иначе.
— Госпожа, как хорошо, что вы пришли в себя! Мы так перепугались, — приложила руки к пышной груди блондинка в белом переднике, накинутом на серое платье.
— Что вам подать, госпожа? Пить? Хотите пить? — спросила вторая — невысокая женщина с посеребренными висками. Одета она была иначе. Строгий костюм, на удивление брючный! Какие разрешается носить лишь мужчинам.
Видимо, женщина заметила моё удивление и пояснила:
— Вы уж простите меня, госпожа. Я только что с места прорыва. Спешила к вам сильно, что и переодеться не успела. Сами понимаете, у стены в платье никак. Держите, — поднесла она к моим губам маленький стаканчик с водой, а вторая приподняла подушку, чтобы мне было удобнее, — Пейте, пейте! Я сюда отвара вам добавила, чтобы сил прибавилось.
Жидкость оказалась на вкус чуть сладковатой, но мне не помешало это. В горле было так сухо, что даже язык с трудом шевелился. Я припала к воде и с жадностью выпила все, что мне предложили.
— Спасибо…
— Не благодарите! Мы всегда рады помочь вам, Эммочка.
Я уже поняла, что все здесь считают, что меня зовут Эмма. А может, так и зовут на самом деле? В любом случае, мне нравится.
— Мамочка!
Двери в комнату распахнулись, а ко мне лихо подлетел маленький светловолосый ураганчик по имени Светлиана. Стоило мне увидеть малышку, как в груди мигом разлилось тепло, и даже сухие губы смогли расплыться в легкой улыбке.
— Светик… — слетело с моих губ так легко, будто уже в миллионный раз я прижимала лежащую рядом кроху к своему боку и оставляла легкий поцелуй на её макушке.
— Здравствуй, любимая… — не дал мне закопаться в собственных мыслях смутно знакомый голос того самого мужчины, что тянул к нам свою руку на площади у праздничной елки.
Красивый, высокий, широкоплечий, но очень уставший блондин с голубыми глазами смотрел на меня не отрываясь. Смотрел цепко. Наблюдал за каждым моим движением. Каждым взмахом ресниц. Каждым вздохом. Каждым колыханием пряди моих волос.
Он рассматривал меня, изучая и впитывая все, что видит. Запоминал и рассматривал, чтобы запечатлеть эти моменты на всю жизнь.
Его взгляд пугал, потому как голод, наполнивший голубые глаза, можно было ощутить физически. Но на их глубине скрывалась не менее разрушительная сила. Страх. Мужчина боялся, но тщательно скрывал это, ведь отважным воинам, одним из которых он является, судя по одежде, не свойственно проявлять подобные эмоции.
— Как ты? — тихо спросил он, опасливо присаживаясь на край моей постели, — Светлиана рассказала мне, что ты ничего не помнишь. Это по-прежнему так?
Я кивнула, не в силах промолвить хоть слово.
— Мне так жаль, Эмма… Это я во всем виноват.
Мужчина спрятал лицо в ладонях, чтобы никто не увидел отчаяние в его глазах. Но голос: надломленный, сиплый, убитый горем, выдал его, не оставляя и сомнений в искреннем раскаянии и сожалении.
— Я не должен был оставлять тебя одну… Обязан был охранять и защищать своё сокровище! Эмма, я так хочу исправить все!
— Вы Андронис? Папа Светика? — спросила я, пытаясь уложить в своей голове хоть что-то.
— Милая…
Мужчина поднял взгляд, и меня затопило непонятными ощущениями. В груди стало так больно, что пришлось выпустить девочку из объятий и сжать сорочку в кулак, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, готовое разорваться от горя.
— Что с тобой, мамочка?
— Господин, Эммочка сейчас слишком чувствительна к вашим эмоциям. Прошу, успокойтесь! Иначе состояние госпожи ухудшится!
Вокруг меня забегали женщины, пытаясь отыскать нужные настойки. Светик заплакала, прижимая маленькие ладошки к моему животу и поглаживая. А Андронис после секундной заминки резко сократил между нами расстояние, приподнял меня и усадил на свои колени, обнимая и укачивая, как ребенка.
— Прости… Я не понял сразу… Эммочка моя…
Мне стало лучше сразу, стоило оказаться в мужских объятиях. И еще я почувствовала запах. Острый, но приятный, тот самый, которым пропиталась вся комната. Запах знакомый и родной, но такой далекий. Будто теплое воспоминание из детства, которое успокаивает и дает защиту.
В голове пронеслась картинка, как я иду по поляне, а за руку меня держит светловолосый мужчина с короткими кудряшками. Его глаза, такие же, как у Светика — голубые и искрящиеся. Мужчина подхватывает меня и кружит, а я смеюсь, чувствуя себя самой счастливой рядом с ним.
После я лежу на его груди на большой поляне с луговыми цветами. Мужчина гладит меня по спине и шепчет что-то, но что именно, я никак не могу понять, сколько бы ни пыталась ухватиться за его слова.
Я знаю лишь одно: этот мужчина самый родной и близкий, он единственный, ради кого я хочу жить и с кем хочу встречать каждый рассвет.
— Ты все вспомнишь. Обязательно, родная…
Я пришла в себя под тихое пение Андрониса, так и не выпустившего меня из своих объятий. Мужчина напевал детскую колыбельную, покачивая меня и прижимаясь губами к макушке.
Мы были одни в комнате, но это не доставляло мне неудобств, таких как смущение и страх, потому что спокойствие из моего видения перенеслось в реальность.
— Ты мой муж?
— Да, любимая. Мы поженились десять лет назад, а спустя шесть лет родилась наша Светлиана. Наш маленький Светлячок.
— Я ничего не помню.
— Это временно. Скоро наша связь вновь окрепнет, и ты вспомнишь все. Мы вновь будем гулять с тобой и любоваться ночным небом, которое ты так любишь. Будем рассказывать сказки нашей малышке на ночь. Ты будешь мастерить кукол и платья для нашей дочери. Мы будем вместе, как угодно самой судьбе. Ведь дороже тебя для меня никого нет.
— А если я не вспомню?
— Вспомнишь. По-другому и быть не может.
— А для того, чтобы сделать это быстрее, я приглашаю тебя на свидание. Я расскажу тебе все, что осталось в моей памяти, и это обязательно поможет.
— Я не знаю, как себя правильно вести на свидании, — внезапно смутилась я.
— Мне показалось, или ты только что призналась, что за эти три года у тебя не было мужчин?
— Не было. Я не испытывала ни к кому чувств. Всегда ждала чего-то большего.
— А сейчас? Я нравлюсь тебе хотя бы внешне? — опасливо спросил муж.
— Нравишься. Как ты можешь не нравиться? Ты красив, только не мешает отдохнуть. Но внешность не так важна по сравнению с теплом, появившимся в моей груди, стоило оказаться рядом с тобой. Я хочу вспомнить и хочу верить. Эти три года были настоящим адом для меня и сейчас мне хочется поверить в чудо.
— Я никогда не обижу тебя, родная. Твои слезы и отчаяние в глазах — моя смерть. Ты моя душа! Не будет тебя, и мое сердце перестанет биться.
— Что ты такое говоришь? — оторвала я голову с мужской груди, — У тебя маленькая дочка! Ты просто не имеешь права оставлять её даже ради меня!
— Наша дочка.
Мужчина мягко поправил меня и взглянул в глаза, смотря с нежностью и восхищением. Мы больше не говорили, лишь смотрели друг на друга. Он — вспоминая. Я — изучая и влюбляясь заново.
Если все услышанное мною правда, а так, скорее всего, и есть, судя по увиденным чудесам, я хочу вновь полюбить Андрониса. Хочу узнать, как это: иметь настоящую семью?
Муж проявил свою целеустремлённость и настойчивость, поэтому уже через несколько часов мы вышли на прогулку в город, где я не уставала поражаться и восхищаться.
Небольшие, в основном одноэтажные дома отличались от жилья моего прошлого временного мира. Если там преобладали темные цвета и деревянные постройки, то сейчас я чувствовала себя в сказке, прогуливаясь по улочке с кирпичными домиками, раскрашенными в яркие цвета.
— В нашем мире были темные времена, поэтому люди научились находить радость в каждой секунде. Однажды, больше ста лет назад, когда на город вновь опустилась угроза, правитель издал указ выдать каждому дому любую краску, которую только затребуют хозяева, кроме тусклых и унылых цветов.
— И все согласились покрасить свое жилье?
— Все, — согласно кивнул муж, — В тот день все жители вышли на общее дело. Они помогали друг другу и вносили в свою жизнь яркие краски. Дети веселились и шалили, поэтому на некоторых постройках до сих пор сохранились разноцветные отпечатки детских ладоней. Сейчас все эти мальчишки и девчонки давно выросли и продолжили традицию, приучая и своих детей раскрашивать свою жизнь даже в самые темные времена.
— Это замечательно! А наш дом такой же яркий? Или мы живет в том замке постоянно?
— У нас есть тайное место, где мы любим проводить романтические вечера. Наш маленький домик построен недалеко от основного замка. В нем мы делали все своими руками, поэтому да — там много ярких цветов и отпечатки наших ладоней, ведь именно там мы впервые обменялись энергией.
— Что это значит?
Мои щеки опалило жаром, когда я задала этот вопрос. Хотя у меня и не было за все это время романтических отношений, чем в спальне занимаются супруги, я знала. Знала, что женщинам нравятся поцелуи, прикосновения, объятия и ласки мужей. Но сама не помнила ничего.
— Это значит, — наклонился ко мне супруг, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и опаляя своим дыханием мои губы, — Что ты доверилась мне. Эмма, ты знала, что я никогда не обижу и не предам. Что не посмеюсь и не посмею унизить. Что твое уважение отражается моим стократным. Что нет более ценной женщины во всем белом свете для меня. Обмен энергией — это означает искреннюю и чистую любовь.
Все тело ослабло, и колени подкосились, стоило мужским губам приблизиться к моим и прикоснуться. Но надежные, крепкие руки подхватили меня, не давая упасть и будто заверяя, что так будет до конца наших дней…
Проходили дни, и я пыталась научиться жить заново. Воспоминания стали приходить все чаще, но одновременно появилось ощущение надвигающейся бури, которое не отпускало ни на секунду, лишь нарастая с каждым днем.
Я вспомнила, что Андронис действительно является моим мужем, что мы очень любили друг друга и жили весьма хорошо.
Эльштейнс, мир, который, как оказалось, был мне родным, сильно отличался от того, в котором я прожила три года беспамятства. И если там прошли три года, то здесь около недели. Но не время, текущее по-разному, было самым сильным отличием этих миров.
В Эльштейнсе существовала магия, и мой супруг являлся самым сильным магом государства. Сперва я не понимала, что такое это самая магия. Зачем она нужна и кому от неё польза? Но Андронис проявил невероятную заботу и терпение, не спеша и не сдаваясь, вводя меня в историю родного мира.
Много лет назад наш мир был на грани уничтожения. Твари, живущие по соседству, нападали на мирное население, убивая и заражая земли смертельными болезнями. Странные черные тени, наплывающие на город среди ночи, несли разрушения и горе каждому, кто встанет на их пути. И только маг, разработавший артефакт-защиту, смог восстановить мир и покой.
Отныне раз в сто лет рождался в мире сильный маг, способный подпитывать артефакт и удерживать тварей бездны за стеной. А чтобы такой маг никогда не терял силу, была предначертана ему одна единственная женщина, способная слиться с ним и подпитать в любой момент, восстанавливая резерв и энергию мага. В народе прозвали их истинной парой, что не ушло далеко от правды.
Андронис был избранным магом, а я являлась его истинной. Той самой, что всегда поддержит и поможет при нападении и попытке прорыва.
В день моего переноса в другой мир твари напали неожиданно. Будто по щелчку пальцев перестал работать артефакт, позволяя им всем вылететь из круга, сковывающего тени, и разгромить огромное количество наших земель.
Андронис сражался до последнего, подключив лучших воинов. Мужчина вливал все силы, лишь бы вернуть артефакт к исправному состоянию и защитить людей. В тот момент его главной целью было спасти свой народ, не допуская новых жертв и разрушений.
Меня и Светика муж поручил охранять лучшим воинам, оставляя нас в потайном уголке замка. Только это не помогло, ведь главной целью предателей, испортивших артефакт, была я.
Я — та, кто может подпитать и восстановить силы Андрониса. Убив меня, они могли убить и мага, навсегда лишая его души.
На нас напали неожиданно. И напал тот, кто имел уважение и доверие со стороны моей семьи. Андронис за время моего отсутствия так и не смог выяснить, кто выманил меня из замка, ведь лицо злоумышленника видела только я.
Почему я доверчива пошла за ним? Почему оставила Светика? Почему не дождалась мужа? И как оказалась в другом мире?
Никто не мог ответить на эти вопросы, кроме меня самой. А для того, чтобы получить ответы, нужно вспомнить.
Мы прогуливались с Андронисом по парку. Муж рассказывал мне, что магические силы можно пополнить лишь с помощью прямого контакта. А то, что силы нужно пополнять, я уже успела понять на собственном опыте.
Сутки назад я почувствовала сильную слабость, тогда Андронис и показал мне, что происходит при обмене энергией. Муж нежно целовал мои запястья, поглаживал плечи и шептал наши тайны, одновременно открывая душу и выпуская скопившуюся усталость, которая, сталкиваясь с моей энергией, растворялась, а нам возвращалась лишь бодрость и страсть, поглотившая каждого.
Не составило труда понять и то, что благодаря обмену энергией я начала вспоминать все быстрее. И тут муж уже объяснил мне, почему первое воспоминание пришло именно со Светлианой.
— Хотя сильная магия и не передалась нашей дочери, но моя кровь делает свое дело. У родителей и магически одаренных детей закладывается особая связь. Недаром матери часто могут почувствовать, когда их ребенку плохо, даже на очень дальних расстояниях. Но ты была в другом мире, а это непреодолимо. Но стоило Светлячку оказаться рядом, как ты тут же почувствовала её. Пришла на её зов и не смогла отпустить. Я знал, что в любом случае ты позаботишься о нашей девочке, ведь такого доброго человека, как ты, я никогда не встречал за всю свою жизнь.
После этого стали понятны многие события того дня, когда Светик появилась в другом мире. И я не устану поражаться, насколько же умная и смелая наша дочь. Сейчас мы с ней наверстывали упущенное время, постоянно играя и гуляя, а может, я просто боялась вновь оторваться от Светика. Боялась, что опять потеряюсь, как бы глупо это не звучало.
Андронис за эти дни приручил меня, завоевывая доверие и уважение, и, конечно же, давая почувствовать рядом сильную мужскую руку, которая точно не даст упасть вновь. Вот и сейчас я прильнула к его груди, стоило пригласить.
— Какая встреча! Милая, как же я рада, что ты вернулась!
К нам спешила молодая рыжеволосая женщина в розовом платье с сотней оборок и бантиков. Похожа на большой торт, — мысленно усмехнулась я.
За три дня, что я нахожусь дома, воспоминание с этой особой не промелькнуло ни разу. А потому сейчас я насторожилась, отчего-то точно зная, что доверять незнакомке не стоит.
— Эмма! Ты не представляешь, как все испугались, когда ты пропала! Я не спала ночами, волнуясь за свою лучшую подругу! Моя милая, ты просто обязана рассказать мне все, что с тобой произошло за это время!
— Простите… Но я вас не помню, — ответила я, сильнее сжимая руку мужа от волнения, зародившегося в груди.
— Как же так, родная?
Рыжеволосая женщина слишком наигранно всхлипнула и прижала руки к пышной груди, пытаясь выдавить еще и слезинку из глаз.
— Мамочка!
Мой Светлячок бежал к нам с Андронисом со всех ног, чуть не упав по пути. Муж выпустил мою ладонь и подхватил нашу малышку, позволяя ей обнять одной рукой его за шею, а вторую протянуть мне.
— Мамочка, я проснулась, а вас уже нет. Почему вы не дождались меня?
За несколько дней у нас появилась маленькая семейная традиция. Каждое утро мы гуляли все вместе. Втроем бродили по парку, завтракая на лужайке под яблонями или в беседке возле фонтанов. В родном мире погода отличалась. Здесь была уже весна, что радовало мое сердце. Все же, когда в душе расцветают самые красивые и пышные цветы, хочется видеть их и в реальности.
Зима — это хорошо, но не тогда, когда она почти восемь месяцев в году, как в моем временном мире. Эльштейнс по рассказам мужа и дочери, редко засыпало снегами, лишь когда тени вырывались и пожирали обработанные земли. А в основном здесь всегда цвели плодовые деревья и распускались пионы.
Мои родные во время наших посиделок рассказывали мне истории, и нет-нет да в голове вспыхивали воспоминания, помогающие мне удостовериться, что мой мир здесь, а не там, где я провела три мучительных года.
— Ой, Светлианочка! Как же мы давно не виделись! Обнимешь тетю Тарию? — засюсюкала рыжая с моей малышкой и протянула к ней руки.
Если до этого дочь была спокойна и радостно смотрела на утренний мир, то сейчас напряглась, заледенев в объятиях отца. Глаза малышки будто остекленели, а с щечек схлынул румянец.
Здесь что-то нет так… Недаром и у меня эта особа вызвала лишь опасения и тревогу, навеянную непонятными негативными эмоциями.
— Простите, но мы хотим провести утро лишь семьей. Может, мы сможем встретиться позже? — мягко намекнула я на неуместность утреннего вторжения.
— Ох… Конечно, милая, — расстроенно сложив бровки, ответила женщина, — Я буду ждать тебя после полудня здесь же. Мне не терпится узнать все о твоём беспамятстве!
— Кто это? — задала я вопрос, стоило женщине удалиться, обиженно чеканя шаг.
— Тария. Твоя лучшая подруга с детства. Вы вместе воспитывались в гимназии для сирот, но после ты вышла замуж, а вот она так и ищет местечко получше, перепробовав уже всех моих подчиненных во временные спутники. Никогда не понимал, зачем ты забрала её с собой в замок. Но такие чистые девочки, как ты, обладают поистине большим и добрым сердцем, любимая…
Андронис взглянул в мои глаза, и я утонула в глубине его искренности и любви, как бывало уже не в первый раз за эти дни.
— А мне она не нравится! — насупилась Светик.
— Почему?
— Она злая!
— Светику никогда не нравилась твоя подруга, — шепнул мне муж, стоило нам дойти до поляны, на которой уже по традиции слуги заранее накрыли стол для завтрака.
— Почему?
— Не могу точно сказать. Но знаешь, дети ведь чувствуют все на другом, неведомом нам уровне. Малыши могут с одного лишь взгляда разгадать истинные намерения человека, понимая, насколько он искренен. Будь осторожнее с Тарией, договорились?
— Конечно, Андронис, — улыбнулась я мужу и прижалась к гладкой щеке в благодарном поцелуе.
Время после завтрака пролетело незаметно и вот я уже вышла вновь в парк, готовясь к разговору с подругой. Все это время я пыталась заставить себя вспомнить хоть что-то, но так и не смогла. Будто именно этот человек стерся из моей головы раз и навсегда.
— Дорогая! — вновь налетела на меня Тария, стоило ей заметить мою нерешительно топчущуюся фигурку, — Как ты? Все хорошо? Не хочешь мне что-нибудь рассказать? Мы можем пройти к нашим любимым качелям в дальней части парка. Ты же не против? Вот и ладненько!
Женщина, на первый взгляд показавшаяся мне хрупкой, уверенно тащила меня за руку вглубь парка, попутно задавая сотни вопросов, на которые я даже не успевала отвечать.
— Ну как же так? — надула она свои пухлые губы, стоило показаться тем самым качелям, про которые она говорила, — Как можно совсем ничего не помнить? Или ты хорошо играешь свою роль?
— Какую роль? — недоуменно спросила я.
— Ну как же, какую? Привычную тебе роль доброй овечки. Именно из-за который твой любимый Андронис готов даже умереть.
Женщина повернулась ко мне, и я отшатнулась. Вернее, попыталась это сделать, но острые ногти, впившиеся в моё запястье так сильно, что я вскрикнула, не дали этого сделать.
Лицо Тарии исказилось, превращаясь в злобную маску. Сейчас женщина стала пугающей и яростной, явно желающей мне только плохого. Но чего именно? Неужели в прошлом я настолько сильно обидела её? За что она хочет мне отомстить?
А то, что её глаза пылали желанием мести, я и не сомневалась.
— Ты всю жизнь притворялась добренькой и беспомощной ланью, ради которой все мужчины были готовы пойти на все! Лишь бы наша скромная красавица взглянула на них! Но нет! Тебе было всегда всего мало! Ты воротила нос от каждого и ждала самого лучшего, как сама мне когда-то сказала!
— А разве это плохо: ждать того, кто будет лучшим для тебя? Кто оценит не только твою внешность, но и душу. Кто будет уважать за принятые решения, а не боготворить лишь твое присутствие рядом?
Я не понимала, чего мне сейчас ждать. Но определенно знала, что в обиду себя я не дам! Не знаю, что Тария за подруга мне, если позволяет себе так разговаривать и обижать меня. Сейчас у меня нет перед ней никаких долгов, поэтому манипулировать чувствами «доброй овечки», как она выразилась, отныне не выйдет!
— Ха-ха-ха-ха! — злобно расхохоталась она, становясь еще страшнее, — Ты всегда была такой показательно правильной! Но я знаю твою суть! Ты подлая и беспринципная! Ты знала, что Андронис понравился мне! Это именно я позвала тебя на ту встречу с величайшим магом современности! Я позвала тебя, чтобы показать, насколько он хорош! Что я действительно стану для него идеальной парой! Но ты отобрала моего мужчину!
— Стой! Как я могла отобрать того, кто был предназначен мне? Истинная для мага не выбирается лишь по его усмотрению. Она рождается специально для этого мужчины! Мы созданы друг для друга. И для тебя есть такой мужчина. Только вы еще не встретились…
— Вот! Опять ты начала читать мне проповеди! И почему ты только не сгинула в том чертовом мире, куда я тебя отправила? — спросила Тария и сама испугалась своего признания, моментально посерьезнев.
А меня будто молнией прошибло от яркого воспоминания, взорвавшегося в голове с сильной болью.
Мы обе еще совсем юные, учимся в гимназии, и к нам подходят познакомиться молодые парни. Скорее всего, выпускники военной академии. Уверенные, сильные, наглые и пугающие…
— Девушки, как насчет того, чтобы посетить сегодня наш кабак? Уверяю вас, вы останетесь довольны во всех смыслах этого слова!
— Конечно, мы согласны, — глупо захихикала Тария, — Правда ведь, Эмма?
— Нет, Тария. Простите, молодые люди, но у нас комендантский час. Мы должны быть в гимназии не позднее ужина.
— Да ладно вам! Мы месяц назад зажигали с вашими девчонками. Так они поведали нам один секрет, что окно на первом этаже в дальнем учебном зале не закрывается никогда. Вам всего лишь нужно спрыгнуть, а там мы уж вас поймаем, можете не сомневаться!
— Эмма, ну что тебе стоит? — заканючила подруга.
— Нет, Тария. Так нельзя. Нас могут потерять или мы сами можем попасть в плохую историю! К тому же приличной девушке не пристало находиться в компании мужчин в одиночестве. Мы можем совершить ошибку, которая оставит след на всей нашей жизни!
— Ну ты и зануда! Мальчики, я согласна! Ждите меня, как стемнеет!
И Тария действительно пошла с теми парнями в кабак, несмотря на то, что я весь вечер отговаривала её от роковой ошибки. О которой она, конечно же, еще не подозревала на тот момент.
На следующее утро воспитательница прознала про побег Тарии и опозорила её, выставив и перед всеми ученицами, и внеся в личное дело грязную пометку. Отныне максимум, на который могла рассчитывать девушка — стать прислужницей в том самом кабаке.
Ни горничной в приличном доме, ни гувернанткой, ни секретарем её уже никогда не взяли бы на работу.
Это был первый раз, когда Тария обвинила именно меня во всех её грехах. Но со временем я простила подругу, пожалев её.
Следующим воспоминанием стала первая встреча с Андронисом.
— Эмма, я хочу тебе показать его! Ты не представляешь, насколько маг великолепен!
Мы вышли на площадь, где праздновался день спасения нашего мира от теней. Сильнейший маг был главным героем на этом празднике, а потому его трон был установлен в самом центре. По обе стороны от мужчины расставили столы, которые сегодня ломились от угощений, а перед троном расстелили красную дорожку, по которой ступали люди, благодаря мага и одаривая его благословениями, самым главным из которых было поскорее встретить избранную деву.
Тария что-то щебетала, стоя рядом со мной и восхваляя Андрониса, а я замерла, будто само время остановилось. Я смотрела на крепкого блондина, красиво улыбающегося маленькой девочке, которая забралась к нему на колени и показывала букетик из полевых цветов. Он смотрел на неё так тепло и нежно, что я невольно представила, как он будет смотреть точно так же и на свою дочь.
Губы сами расплылись в улыбке, и именно в этот момент маг поднял взгляд на меня, и все… Я пропала… Сияющая голубизна затянула меня, приковывая и пленяя.
Маг аккуратно ссадил девочку с колен, поднялся и, к всеобщему удивлению, двинулся в нашу сторону.
— О-о-о-о-о… Мамочки! Он идет ко мне! — пропищала Тария, принимая самую соблазнительную позу и выпячивая грудь вперед.
Но маг подошел не к ней. Андронис подошел ко мне и встал на одно колено, протягивая мне руку.
Это была наша первая встреча и сколько же счастья она принесла нам в будущем. Дни с мужем были пропитаны нежностью, заботой, уважением и страстью, когда отдаешься полностью, не боясь и не стесняясь.
Между вторым и третьим воспоминанием вспыхнула картинка, как Тария обвиняет меня во всех смертных грехах, громко крича и топая ногами. У девушки случилась настоящая истерика, когда Андронис прилюдно объявил меня своей истинной.
Однако спустя несколько дней подруга пришла ко мне и молила о прощении. Причину такой смены настроения тогда я не поняла, принимая все за чистую монету, но сейчас отчетливо видела, что Тария никогда не была искренна со мной. Она всего лишь осознала, что дружить со мной выгоднее, чем враждовать.
Последнее воспоминание стало самым болезненным. Это произошло в тот день, когда я лишилась дома на долгие три года. Именно тогда я наконец-то прозрела и осознала, что настоящей подруги у меня никогда и не было, ведь друг никогда не предаст.
Мы с Светиком спрятались, как и велел Андронис. С нами были лучше воины из личной охраны мужа, а потому я была уверена, что беда обойдет нас стороной.
— Мамочка, а сколько мы еще здесь будем? — задала мне вопрос Светик, сидя на пушистом ковре и расставляя кукольную мебель для игры.
— Не знаю, милая. Папа сейчас всех одолеет, и мы сможем вернуться в твою комнату. Я почти закончила платье для твоей новой куклы. Мы как раз сможем примерить его.
— Из розового шелка? — хитро прищурилась кроха.
— Верно. Именно из него.
Все было спокойно, пока к нам не постучались.
— Госпожа, оставайтесь на месте! Мы должны проверить, — распорядился один из воинов и отошел к двери, что-то тихо спрашивая у нежданного визитера, — Госпожа, это ваша подруга. Говорит, её отправил господин.
— Пусть войдет! — взволнованно велела я, поднимаясь на ноги и подходя к двери.
— Эмма! Андронис! Он… Он… — заголосила Тария, стоило охране отпереть дверь.
В грязном платье с оторванными кружевами и заплаканным лицом она пробудила во мне дикий страх, задвинувший здравый смысл на второй план. А потому я беспрекословно поверила, когда Тария рассказала выдуманную историю о поражении моего супруга на поле боя.
Я вылетела из коморки, приказывая воинам остаться со Светлианой, а сама, не разбирая дороги, побежала к мужу. Я была уверена, что смогу помочь ему. Что он жив! Что Андронис не мог оставить меня!
— Эмма! — на полпути, в незаметном коридоре, позвала меня Тария, и я обернулась…
Как я оказалась в другом мире, даже сейчас понять не могу. Помню лишь, что подруга кинула в меня черный камень, смотря в этот момент с дикой злостью на милом личике.
— За что? — прохрипела я, приходя в себя и смотря на предательницу.
— За то, что тебе всегда доставалось лучшее!
— Я верила тебе!
— Потому что ты всегда была доверчивой овцой и только! Я надеялась, что ты никогда не вернёшься обратно! Что ты сгинешь в другом мире, а Андронис, утратив вашу связь, последует за тобой!
— Этого уже никогда не будет!
— А это мы еще посмотрим! — заявила нахалка, яростно скалясь, и достала черный кинжал, скрытый в складках платья.
Я не успела даже моргнуть, как по парку пролетел четкий приказ: «Взять её!». А дальше меня подхватили знакомые крепкие руки.
— С тобой все хорошо? Родная моя, она не успела тебя обидеть?
— Нет… Андронис, я все вспомнила… Вспомнила всю нашу жизнь. Тебя и Светика. Вспомнила, как сильно я вас люблю. Вы самое ценное, что есть у меня!
— Любимая…
Воспоминания пришли неожиданно и резко и все благодаря предательнице, сейчас вяло отбивающейся от стражников моего мужа. Странно, я должна её ненавидеть, но не получается. Мне жаль её. Тария хотела испортить жизнь мне, но получилось наоборот.
Я вернулась к своей семье, а у неё теперь точно не будет шанса найти своего мужчину и прожить с ним долгую счастливую жизнь. Ну что ж… Каждый получает то, что заслужил, и с этим мы ничего сделать не можем.
— Андронис…
— Да, Эмма?
— Спасибо, что нашел меня. Знаю, что это было очень сложно. Но ты не сдавался и продолжал поиски. Спасибо, любимый!
— Я не мог иначе, ведь ты — моя жизнь.
— Андронис, в тот день, когда произошел прорыв, я хотела сказать тебе кое-что. Думаю, сейчас самое время.
— И что же?
— Ты просил меня подумать о втором малыше. Так вот, я согласна и готова заняться этим в ближайшее время. Как насчет того, что расширить наш тайный домик и на время переехать туда всей семьей?
— С тобой и Светиком я готов отправиться хоть в другой мир. Главное, чтобы вы были рядом.
Я держала в руке кисточку, испачканную в ярко-желтой краске, и с улыбкой смотрела на свою семью.
Прошло уже несколько лет с того дня, как вскрылась вся правда и виновные понесли наказание. Оказалось, что Тария настолько погрязла в собственной злобе, что решилась на немыслимое….
Она договорилась с тварями, заточенными за стеной. Женщина заключила договор, по которому была обязана выпустить их, сломав артефакт защиты, в обмен получив портальный камень и зачарованный кинжал, которым собиралась отобрать мою жизнь. Тени помогли Тарии приоткрыть для них стену и вырвались к нам. Тогда она и не стала медлить.
Сейчас женщина находится в учреждении для людей с поврежденной психикой. Андронис считает, что тесный контакт с тенями нанес непоправимый вред, меняя саму душу Тарии. А быть может, её душа изменилась задолго до встречи с темными. И как знать, что женщина могла совершить еще…
Хорошо, что Андронис прислушался к чутью нашей дочери и в тот день не дал мне уйти с Тарией без присмотра. Муж созвал лучших воинов, и все вместе они разработали план, благодаря которому я осталась жива, а моя подруга выведена на чистую воду.
За это время случилось многое, но самое главное, что мы стали родителями вновь. И сейчас Андронис и Светик помогали нашим двойняшкам оставить следы на новом домике.
Маленькие ладошки Сэдриса и Лавинии были испачканы в ярко-желтой краске, полностью соответствующей энергии моих маленьких солнышек, которая уже сейчас пробивалась, помогая папочке укреплять защиту нашего мира.
Случилось немыслимое, когда наши детки родились с общей магией. Никогда подобного не происходило, чтобы двое детей стали защитниками мира. Мне кажется, что это подарок за наши страдания. За время разлуки, которое составило для меня долгие три года.
Сейчас наш мир может не бояться, ведь такого скопления магии хватит на долгие годы. А когда младшенькие встретят своих истинных, возможно, вместе с Андронисом смогут навсегда уничтожить мертвые земли и теней, воздействуя все разом.
Но это будет еще нескоро. А пока…
— Мамочка, смотри, как красиво получилось!
— Верно, Светлячок. Очень красиво, — улыбнулась я своей чудо-девочке.
— Но будет еще лучше, если добавим отпечатки вот здесь, и здесь, — ткнула дочь пальчиком в свободные места по углам.
— Да-да-да… Верно дочь говорит, — подмигнул мне Андронис, подхватывая двойняшек на руки и позволяя им вымазать всю его одежду, — Нужно еще как минимум двое. Чтобы уравновесить.
— Думаешь? Что ж… Возможно, вы и правы. Тогда через девять месяцев сможем оставить отпечаток еще одной крохотной ладошки. А может и сразу два.
Муж притих, а я, наоборот, расхохоталась, прикладывая ладони к пока еще плоскому животику.
Сегодня утром я узнала, что вновь нашу семью ждет пополнение. Хотела сказать мужу ночью, когда мы останемся лишь вдвоем. Но сейчас не смогла удержаться, о чем ни капельки не жалею. Смотреть на Андрониса, когда он так растерян, сплошное удовольствие.
— Я так люблю всех вас, Эмма… — тихо выдохнул муж, наконец придя в себя.
— И я люблю вас…
Мы были счастливы каждый прожитый день, тихими вечерами вспоминая, как смелая девочка Светлиана стала персональным волшебником для собственной мамы. Моя смелая, храбрая девочка подарила счастье сразу стольким людям, не побоявшись отправиться на поиски в совершенно чужом мире.
Эта история сохранилась в наших сердцах навсегда. С годами горечь предательства стерлась, и остались лишь теплые воспоминания, как мы лепили снеговика, танцевали, чтобы согреться, и ждали нашего папу под большой пушистой елкой.
И кто бы мог подумать, что моё загаданное под Новый Год желание исполнится… Я действительно вспомнила все и стала настоящей мамой для милой крошки по имени Светлиана и двух годовалых малышей. Но на этом мы не планируем останавливаться!