Катастрофа в Японии всколыхнула весь мир. Стабильность была разрушена напрочь, а человечество поняло одну простую вещь — теперь нет безопасного места нигде. Раз Червоточина открылась в Японии — чего не случалось никогда до этого, а другие Червоточины были давно стабильны — то теперь такая же могла появиться в любом уголке мира.

Не факт, конечно, что подобное всё же произойдёт, но страх… от него теперь не избавиться. Я видел его на лицах окружающих меня людей, видел в глазах ребят, которые вместе со мной смотрели в столовой на большой плазменный телевизор, где показывали канал новостей и обрывки эпизодов из Японии.

Города горели, твари бегали по улицам, а люди умирали сотнями, если не тысячами каждый час. Сикоку был небольшим островом, самым малым из четырёх основных в Японии, но он был плотно населен. И пострадала как раз префектура Токусима, самая большая и обжитая.

— Боги… — закрыла ладонями рот Аврора, глаза её повлажнели. — Как же так?..

Вокруг галдел народ, шли споры, а напряжение в воздухе можно было ножом резать. Но я не слушал их. Как не слушал и что говорила ведущая новостей, работа которой обязывала держать лицо, но сейчас женщина была в глубоком шоке и едва читала по тексту. Я смотрел именно на эпизоды с места происшествия и чувствовал, как внутри разгоралась жгучая ярость.

Всё повторялось. Опять. Точно также, как тогда, но в прошлый раз Хаос вторгся легионами во всех мирах сразу, а сейчас действовал через Червоточину. Будто… ему пришлось так делать из-за чего-то.

Хуже всего — нам приходилось ждать. В штабе царил полный бардак, начальство решало, что делать и ждало приказов, а император пока что так и не выступил с обращением в людям. Будем ли мы помогать Японии? Останемся в стороне? Какие меры будут предприняты?

Вся эта неопределённость раздражала. Будь моя воля я бы уже полетел туда, чтобы сделать хоть что-то. Даже понимая, что с таким количеством тварей — покачал я головой, угрюмо нахмурившись — нужна целая армия. Не сомневаюсь, японцы справятся, но сколько ещё людей погибнет? Скольких твари Хаоса сожрут?

— Костя, может стоит ещё раз позвонить Арсеналу? — мягко тронула меня за плечо Мария.

Я и сам хотел это сделать, но понимал — слишком мало времени прошло. Рома был одним из тех, кто находился близко к командованию и располагал свежей информацией. Но при первом звонке он сказал, что пока ничего неизвестно и нужно ждать. Опять ждать!

— Позвоню, но не сейчас, немного позже, — сухо ответил я, не рассчитывая, что Рома сам наберёт меня, как обещал.

Сейчас меня больше всего волновало — поможем ли мы Японии после выступления императора и новых приказов. Надеялся я на лучшее, но готовился к худшему, ведь своя рубашка ближе, а там, судя по кускам видео, натуральное пекло. Захочет ли император жертвовать своими гражданами ради другой страны, пусть та и находилась с нами в дружеских отношениях? У меня не было ответа на этот вопрос, только надежда.

А ещё мысли… Да, я готовился к худшему, но всё равно продумывал, как и что делать, если мы всё же окажем помощь. Лететь одному или с ребятами? Разумеется, последнее, без них не обойтись, а я не находился на том уровне сил, чтобы воевать с армиями Хаоса в одиночку. Нужно ли привлекать людей из команды с той стороны Червоточины? Лучше не нужно. А ведь я мог так сделать, если бы не Шуйский. Но из-за информации князя о Ростриме, восьмом мире, мог так поступить. Но вдруг эта акция направлена не только в этом мире, но и других? Какова вероятность повторного нападения на ту же «Гордость»?

Как же много вопросов…

Неожиданно трансляция прервалась, телеканал с новостями пропал, а на смену ему пришёл чёрный фон с медленно вращающимся гербом золотого орла.

И там же были цифры отчёта, внизу, под ним.

— Сейчас начнётся обращение… — прошептал в образовавшейся тишине мужчина рядом с нами.

Все замерли в ожидании, а когда последняя цифра сменилась нулём, каждый из нас увидел огромную залу, забитую людьми и императора Российской Империи, стоявшего на трибуне.

Похоже, сейчас всё и решится…

Воздушное пространство Пекина…

Время: 7:32

Мигал зелёный свет электроламп внутри салона самолета. Стальная обшивка подрагивала за спиной, монотонный гул двигателей снаружи заставлял мысли лениво ворочаться в голове.

Темнота салона, мрачные, решительные лица людей. Запах мужского пота смешивался с машинным маслом и табачным дымом.

Жёсткое сиденье было неудобным, но терпимо. В одной руке я держал меч и размеренными движениями, не торопясь, протирал лезвие пропитанной маслом гвоздики тряпочкой, которую в последнее время стал использовать. В этом не было нужды, Розали могла очистить сама себя, но вернувшаяся привычка из прошлой жизни дала о себе знать спустя восемнадцать лет. Причём появилась она вновь совсем недавно, буквально неделю назад.

По бокам от меня сидели Толик и Игнат. Наследник Лахимы нагло дрых, закреплённый ремнями, а здоровяк хмуро смотрел перед собой и сжимал кулаки. За время нашего знакомства и дружбы я хорошо его узнал. Сейчас Волков устраивал сам себе психологическую накачку, готовясь ко всему.

Рядом с парнями были и девушки, тихо переговариваясь в своей стайке. Им никто не мешал, никто не дёргал, в салоне самолёта стояла гнетущая, тяжёлая тишина. Люди если и переговаривались, то не мешая другим, без криков и оров.

Император всё же решился. Толкнул короткую речь о том, что Российская Империя не может остаться в стороне в тот момент, когда в Японии в частности, и мире в целом, появилась такая угроза. Он же призвал и остальные государства сплотиться, выказал поддержку императорской семье Японии, а затем отдал приказ о мобилизации.

Каждый доброволец, если он прошёл обучение в Корпусе, мог отправиться на войну, за исключением новобранцев, которых должны были со дня на день доставить в Корпус. В нашем же случае КМБ окончено и мы могли наведаться в пункт приёма, откуда людей делили на отряды и отправляли толпой в Японию. Как дела обстояли с регулярной армией пока не понятно, до дяди Жоры я так и не дозвонился, чтобы прояснить этот момент.

Стоит ли говорить, что каждый из нас изъявил желание помочь? Мне не нужно было даже спрашивать ребят, согласны ли они, те сами опередили меня и высказали свою позицию.

И теперь мы здесь. Летели среди других бойцов Корпуса, слаженных команд, на войну. Летели убивать тварей и спасать людей, скольких сможем.

Вот только пункт нашего назначения не префектура Токусима, а Коти, находящаяся юго-западнее. Слишком много времени прошло, слишком быстро твари убивали всё на своём пути и сеяли разрушения. Токусима пала и чудовища ринулись во все стороны. Большая часть двинулась в Осаку, где завязли благодаря Силам самообороны Японии. Те подорвали мосты, а авианалеты и пригнанная артиллерия утюжили тварей вовсю. Такая же история с мостом на Курасаки, но, как обстояли там дела, в полной мере мне лично было неизвестно.

Выходило так, что тварей зажимали. Им отрезали путь дальше на восток, а в стороне Коти организовали мощное сопротивление. По логике японцы могли бы справиться сами, с большими жертвами, но сами. Вот только жертв в таком случае было бы столько, что даже думать не хотелось.

— Как думаешь, мы кого-нибудь спасём? — тихо спросил у меня Игнат, глаза которого уже на протяжении получаса приняли вид волчьих.

Я остановил тряпку в центре лезвия с шелестящим звуком.

Ответить ему честно? Сказать, что у тварей отличный нюх на людей и спрятаться от них… настоящий подвиг. Игнат и сам это знал, но сейчас парню нужно было услышать, что у нас есть шанс найти среди разрушений и хаоса выживших людей. Счастливчиков, которых благословила сама Удача.

— Шансы есть всегда, — сказал я, продолжив своё занятие. — Японцы опоздали, не смогли вовремя среагировать, но кому-то могло повезти. И наша задача не только убить столько тварей, сколько сможем, но и найти их.

Здоровяк нахмурил брови, кивнул и вновь вперил взгляд в собственные ноги.

Пусть Силы Самообороны Японии и смогли в конечном итоге избежать ещё более жестокой, кровопролитной катастрофы — особенно с мостами — но среди тварей встречались те, кто спокойно мог перебраться вплавь или по воздуху. Не так много, как те, кто передвигался по суше, но достаточно, чтобы защитники умылись кровью.

Закончив с медитативным занятием, убрал Розали в ножны, и решил последовать примеру Толика. Я, конечно, успел поспать, но, думаю, в ближайшее время сон станет для нас чем-то очень редким.

Люди мне не мешали. Игнат тоже молчал, а гул двигателей в какой-то мере даже успокаивал.

Любопытно, что я испытывал некоторый мандраж. После моего перерождения подобные реакции человеческого тела и выверты перерожденного сознания Бога выходили чем-то занимательным и даже интересным. В прошлой жизни, когда приходилось участвовать в масштабных сражениях, это чувство часто возникало. Даже после того, как я заматерел и навидался смерти до отвращения.

Но страха у меня, в отличие от некоторых людей в самолёте, не было. Да, нас ждёт бойня, кровь и огонь. Но страх… мне доводилось столь часто его испытывать в той жизни, что это чувство, похоже, намертво атрофировалось в этой. Хотя, в первую встречу с Распутиным какие-то отголоски всколыхнулись, но они скорее принадлежали Розали, с которой у нас глубокая связь.

С этими мыслями я и отключился, а проснулся при посадке. Самолёт вздрогнул, шасси коснулись земли, а затем птичка начала замедлятся.

Это послужило спусковым крючком для всех остальных. Люди сразу же подобрались, подхватили баулы и оружие.

Толик довольно громко всхрапнул в последний раз, встрепенулся и, открыв сонные глаза, закрутил головой.

— Уже прилетели? — широко зевнул он, пытаясь потянусь в ремнях.

— И как ты вообще смог уснуть в такой момент? — покачал головой Игнат.

— Опыт, — хмыкнул наследник Лахимы и только потом догадался, что сказал, прикусив язык.

— Какой ещё опыт? — непонимающе нахмурился здоровяк. После потрясения для всего мира он вообще был не в своей тарелке, как и многие другие, но понять их можно. — Мы не участвовали ни в чём подобном…

Почесав затылок, Толик бросил на меня взгляд и дал ответ:

— Да какая разница, — махнул он рукой, ещё раз зевнув. — Чего ты пристал? Лучше вон, девчонок дёрни, скоро на выход двинем!

Я окинул Толика внимательным взглядом. Пожалуй, из всех в салоне самолёта, он был одним из немногих, кто будто бы ехал в отпуск, а не на войну. Никаких нервов, как у Игната. Или тихой паники, свойственной Авроре. Полное спокойствие и безмятежность, но глаза… в глазах наследника Лахимы была такая буря, что даже у меня появилось несвойственное сочувствие к тварям Хаоса, которые попадутся ему на пути сегодня и в последующие дни.

Самолёт полностью замедлил ход и постепенно остановился. Зелёные лампочки вспыхнули особенно ярко, люди начали подниматься со своих мест, а аппарель с механическим звуком стала опускаться вниз.

Внутрь пробрались звуки громких голосов, дальних взрывов артиллерии и хлопки авиации, уходящей на взлёт.

Мы сидели почти в конце салона и, к тому моменту, как ребята забрали вещи, большая часть людей вышла наружу. Мои же никуда не торопились, сгрудились вокруг меня и смотрели в ожидании приказов.

— Задачи вы знаете, — оглядел я их лица, одной рукой держа лямки сумки, а вторую положил на рукоять Розали. — Держимся вместе, никуда не разбегаемся. Мы не дома, а на чужой территории, следите за словами и за своими поступками. Особенно это тебя касается, Толя, — парень фыркнул и махнул рукой. — Постарайся избежать конфликтов, в особенности с теми, кто также прибудет на помощь Японии от других государств. В целом это всё, теперь пошли.

И мы двинулись на выход из самолёта вслед за остальными добровольцами Красного Корпуса, за которых уже взялись ответственные люди со стороны Японии.

Ты хотел стать ещё сильнее, Талион? Что ж, Хаос тебя услышал, и дал тебе эту возможность.

… возможность вновь окунутся в жерло войны.

На что похожа масштабная атака Хаоса, когда тот вторгался в миры?

Я бы сравнил это с цунами. Жестоким, ужасающим бедствием. Настоящим живым ковром из плоти, когтей и клыков.

Раннее нападение на «Гордость», где предатель открыл ворота, а стены и архитектура крепости хоть как-то помогли защитникам в обороне, не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в Японии. Даже в рейде, когда твари пёрли со всех щелей, не было ничего похожего.

Япония же столкнулась именно с тем, чего в моей прошлой жизни до дрожи и ужаса боялись верховные правители, стоило им только узнать о вторжении. Бесчисленные орды тварей, кровожадные и безумные из-за губительной энергии, извратившей их души и тела.

Но японцы были не одни. Многие откликнулись на зов о помощи. Аристократы со всех уголков планеты, наёмники и корпуса мира, регулярная армия и флот Китая, император которого понимал, что если сосед падёт, то он мог стать следующим. Людей было столько, что не счесть. Пусть некоторые и прибыли сюда скорее не из долга помочь в сражении с Хаосом, а ещё и из-за денег и привилегий, на которые не скупился сёгун Японии.

Главное, что задача у нас была одна — уничтожить чудовищ. Всех до единого. И спасти людей. Столько, сколько мы сможем.

Я проводил взглядом алые росчерки ракет в затянутом свинцовыми тучами небе, после которых вдалеке прогремел мощнейший взрыв. Земля дрожала под ногами, а зарево пожаров растянулось на весь горизонт.

Рядом громыхнуло, одноэтажное здание, лавка пекаря, судя по виду, осыпалось бетоном и стеклом. Одна из тварей засела там в засаде, а пробежавшая группа наёмников из Персидского Халифата особо не церемонилась с сохранением архитектурного наследия Японии.

— Псих, правый фланг отбит! — подбежал ко мне Толик, с ног до головы перемазанный кровью и потрохами. Лишь его глаза сияли серебром и жаждой битвы, создавая из парня образ последователя бога войны. — Парни Ольгерда запрашивают помощь! Они отступают в дальний сектор, в районе Нигараши!

Смахнув с меча бурую кровь, презрительно скривился от вони туши, лежащей у моих ног. Тварь, похожая на помесь носорога и скорпиона была угрозой, двигалась в центральном направлении, и могла доставить проблем слаженной армии, идущей вслед за нами. Так что пришлось отвлечься и сделать работу.

— Свяжись с ними, — кивнул я, наблюдая за ветвистой молнией, мелькнувшей на западе. Аркан девятой ступени, похоже, Османский паша уже добрался до места. Быстро этот высокомерный турок действует, однако. — Скажи, что мы идём к ним на помощь. Что с Ольгердом?

Ольгерд фон Гардмар был из числа обнищавших дворян Пруссии, решивших подзаработать на помощи Японии, нанявшись со своим отрядом в виде наёмников. За эти полтора суток, пока мы медленно, но верно продвигали фронт, этот человек показался мне хорошим воителем. Честным, опытным и довольно добрым, что удивительно для наёмника. Но вот его упрямство… говорил же ему, не лезь ты туда, так не послушал!

Что ж, нам в любом случае нужно будет зачистить тот проблемный сектор, куда он направился, дабы покрыть себя славой и принести победу. Неудобное там расположение, а твари являлись эдаким подвидом муравьёв, чей хитин не уступал по крепости доброй стали. Многие пытались сковырнуть этот нарыв, утюжили артиллерией и даже ковровую бомбардировку устраивали. Но толку-то? Инсекты скрылись под землей, а затем продолжили укрепляться.

— Жив, но ранен, — выдернул меня Толик из мыслей. — Они отступают к нам, потеряли восемь человек!

Эх, Ольгерд-Ольгерд, а ведь мог бы послушать, а не спорить про свой богатый опыт и мой возраст.

Мы с Толиком воссоединились с остальными ребятами. И не только с ними. В этой части города хватало людей, каждый старался держаться поближе к союзнику, дабы твари не ударили в тыл, а Мария и Аврора стали своего рода звёздами сегодняшнего дня на этом направлении атаки.

Целители всегда были уважаемой кастой людей, а уж боевые целители, не чурающиеся войны и смертей на поле боя, так и вовсе. Конечно, у других команд и групп тоже были свои целители, но именно наши девушки буквально вытаскивали с того света раненных. Ко мне даже уже подходили и интересовались, за сколько я готов уступить Аврору и Марию, чтобы те ушли к ним. Идиоты, честное слово…

— Игнат, докладывай, — у ребят ещё не было позывных, но этот момент скоро исправится.

Загнанный, будто лошадь, оборотень тяжело дышал, вывалив язык. Шерсть блестела от пота, доспехи покрылись пылью с гарью и кровью. Запах был соответствующий, но это мелочи.

— С Харагаши идёт порядком двух-трёх сотен тварей, — ткнул он пальцем в мою чуть подпалённую по краям карту, пока ребята собирались на прорыв к людям Ольгерда. — Возможно их будет чуть больше, Псих. Я не сумел точно сосчитать, небо плотно контролируют Жужелицы. Что по самим тварям — это Буреломы, среди них три особенно здоровых, самки, — чётко отрапортовал он, оперируя знаниями по тварям, полученным в Корпусе. — Идут строго на восток без остановок. Даже не охотятся. Помимо них там же около сотни Гончих, опять же, может больше или меньше. Эти псы рассыпаны, прочёсывают местность, но держатся ближе к Буреломам. Ну и напоследок, — тяжело выдохнул он, обдав меня кисловатым запахом шерсти, как от загнанного зверя. — Десяток Циклопов в тылу.

А вот это проблема. На Гончих плевать, Буреломы ещё туда-сюда, могут доставить неприятности, но Циклопы… И ведь идут слаженно. Что получается? А, собственно, вывод один.

— Контроллёр, — поморщился я.

Контроллёр, он же Лупоглазик, он же Спрут, он же Гипнотезёр. Летающая круглая тварь в форме шара с лоснящейся чёрной, будто резина, плотью и кучей щупалец с присосками на концах, способных отрывать куски мяса от тел жертв. И на закуску огромный глаз, которым Контроллёр подчинял разум тупых тварей, стрелял сконцентрированной энергией Хаоса и мог залезть в разум человека, что очень мешало в бою. А ещё эти выродки были разумны в какой-то мере, не как королевы инсектов, но не сильно им уступали.

— Да, Псих, это точно Контроллёр, — присел на корточки Игнат. В своей форме оборотня он был выше меня, а теперь голова находилась на уровне моего лица. — Его я не видел, но заметил шевеление среди Циклопов. Скорее всего идёт вместе с ними.

— Не вовремя Ольгерд решил в героя поиграть, — присоединилась к нам Альбина, сдув мокрую прядку со лба. — Я же правильно поняла, эти твари как раз пройдут через муравейник?

Я отмолчался, а вот Игнат всё понял и выругался.

— Дерьмо! — сплюнул он, что в его звериной ипостаси выглядело… сюрреалистично. — Их же Контроллёр накроет, а там муравьёв дохрена! — не сдерживался Волков в словах, хотя обычно более спокоен.

Его раздражение более чем понятно. Такие вот небольшие стаи тварей собирались уже около пяти раз, это из тех, о которых я знал. И каждый раз там был Контроллёр с толпой, что приводило к массе смертей и возможному прорыву наступления.

Мы же по сути были первой волной, за нами шла армия, но там обычные люди, пусть и с техникой. Их задача-то в основном бить издалека, авиация и артиллерия. Впрочем, тяжёлая техника в виде танков нас тоже поддерживала, но постольку-поскольку.

— Толя! — крикнул я парню, тот держал рацию и с кем-то говорил. — Что там с Ольгердом⁈

— Их зажали! — ответил он, а некоторые бойцы из числа других добровольцев, только-только вернувшиеся из боя, невольно прислушались к нам. — Их накрыли Крыланы! Два десятка!

— Жопа, — констатировал Игнат. — Им конец.

— А ведь мы говорили этому идиот, чтоб не лез, — едко бросила Альбина, пытаясь очистить кровь со своих кастетов. — Тупой дурак.

— Хватит, — сухо произнёс я. — Потом пройдёшься по его уму, сначала надо вытащить Ольгерда и его парней.

Моё желание спасти отряд обнищавшего аристократа Пруссии было связано не только с тем, что мы за это небольшое время хорошо поладили, но и присутствовал несколько прагматичный аспект.

Ольгерд — геомант. Причём довольно сильный геомант. Звёзд с неба, конечно, не хватал, но талантом не обделён. Как раз из-за своего дара он и поверил в то, что справится с муравейником. Хотел устроить тварям гробницу, но не срослось, судя по всему. А вот мне должник геомант может понадобиться в текущих реалиях.

— Альбина, поторопи их, — указал я подбородком на её подруг. — Пойдём налегке, незачем брать с собой всё.

— Это всё Машка, — фыркнула девушка, отправившись выполнять команду. — Хомяк… всё в дом тащит…

Это да, Голицына оказалась очень запасливой. Игнату в этом плане с ней повезло, такая хозяйка в доме на вес золото. А позывной, похоже, за ней так и закрепиться. Княжна Хомяк… Интересно даже, что скажет на это её мать.

Связь ещё работала, хоть и с перебоями из-за эманаций Хаоса. Звонки, конечно, стали невозможны, но смс-ки иногда доходили, да и рации работали, чем люди пока пользовались. Хотя я наслышан, что уже выдавали артефакты для дальнейшего продвижения фронта.

Нам такое добро не перепало, но у нас своё было. В плане обеспечения своей команды я брал самое лучшее на любой случай, отчего Мария, как раз-таки, и проявила свою суть запасливости.

Так вот, мне пришло уведомление и смс. Правда телефон менять надо, экран в одном из боёв треснул, мне хорошо в грудь прилетел удар Крылана, но устройство ещё работало, а буквы читались.

Отправитель: Перун.

«Мы на месте, командир. Проблем нет, парни занялись обустройством лагеря. Пойдём в третьей волне, птичку пока готовят.»

Я улыбнулся. Хоть какая-то хорошая новость. Отец и дядя Жора вовремя подсуетились, хотя я ожидал прибытия Саши и отправленных с ним бойцов чуть раньше. Но даже так, это отличные новости. Двести человек, матёрые ветераны гвардии Демидовых и вместе с ними сотня спецов от дяди Жоры. Триста душа, которые также примут участие в этой бойне.

Но на этом сообщения Саши не закончились. И он смог меня удивить. Даже сильно удивить.

«Ещё кое-что, командир. Я видел Арсенала и Тумана. Вместе с ними сорок человек, их готовятся перекинуть в тыл тварям, прямо к самым большим Разрывам.»

Хм… Прибытие Ромы и Тумана я ещё могу понять, как и появление этих сорока бойцов, но в самую гущу? Таким небольшим отрядом? Чем они вообще думают? Там же пекло натуральное, их ещё на подлёте собьют, а остатки добьют твари на земле.

Я попытался связаться с Арсеналом, отправив ему смс, но ответа сразу не ждал. Мне самому нужно торопиться, пока Ольгерда, его парни и все те, кого на своём пути накроют твари Контроллёра, не погибли.

— Все готовы? — оглядел я ребят, они как раз подошли. — Отлично! Поехали!

Да, техника тоже работала пока что, так что у нас был свой транспорт. Простенький БМП с приставленным водителем, хмурым и немногословным японцем, который немного понимал по-русски, но отлично говорил на английском. На своих двоих передвигаться по городу было не только опасно, но и трудно, а благодаря коридору, который для нас создали остальные, в том числе люди Ольгерда ранее, мы вполне могли добраться до Нигараши. С риском, но всё же.

Японец, как услышал, куда нам надо, ещё больше нахмурился, отчего морщины на его лице стали напоминать глубокие ущелья. Но вот он кивнул, завёл БМП и поехал по указанному курсу, тараня на своём пути брошенные автомобили и объезжая другие преграды.

— Задача следующая: необходимо прорваться в район Нигараши! — ребята молча смотрели на меня и внимали. — По информации Игната туда вот-вот подойдёт очередная стая во главе с Контроллёром! До их прибытия к муравейнику, — сделал я паузу.

— Не больше получаса, плюс-минус, — быстро произнёс оборотень.

— Вы слышали, — продолжил я. — Так что не медлим. Аврора, Мария, на вас Ольгерд и остальные раненные. Особо тяжёлых во вторую очередь, преимущественно работайте по лёгким, их нужно быстрее вернуть в строй. Толик, работаешь сам по себе. Я хочу, чтобы ни один Крылан или муравей не мешал эвакуации.

— Можно не сдерживаться? — затаил дыхание парень, а Альбина широко улыбнулась, похлопав его по плечу.

— Можно, — кивнул я, отчего на лице наследника Лахимы появилось такое довольно выражение, будто он выиграл в лотерею. — Главное нас не задень. Теперь Альбина, ты в паре с Игнатом. Если потребуется, помогаете с переноской раненных, но вряд ли нам так повезёт. Я возьму на себя направление, откуда прёт Контроллёр. Не сомневаюсь, он уже знает об Ольгерде и остальных.

— Почему ты так решил, Псих? — полюбопытствовала Аврора, унимая лёгкую дрожь в руках. Девушка хорошо справлялась, но была слишком… В общем, ей было тяжело.

Я подавил желание скривиться от собственного позывного. Не нравился он мне, но поменять уже нельзя. Тут не только традиции Корпуса с правилами и прочим, но ещё и официальное подтверждение. Бред, конечно, но таковы реалии этого мира. Впрочем, может в будущем появится возможность сменить, а пока приходилось терпеть, а ребятам привыкать. В будущем это необходимо.

— Сенсорное восприятие, — ответил за меня Толик. — Контроллёр хорошо чувствует людей, а радиус его восприятия зависит от возраста твари. По словам Игната он ведёт большую толпу, а значит тварь матёрая, опытная. Он точно почувствовал людей у муравейника и повёл стадо туда. Хочет двух зайцев прихлопнуть.

— Верно, — кивнул я. Мысли наши сходились. — Уверен, он нас сразу же заметит и бросит вперёд Гончих. Буреломы медлительны, Циклопы тоже. Они не успеют, а вот Гончие вполне способны помешать.

— И их там сотня, — выдохнула Голицына. — Будет тяжело.

— Тяжело? — кровожадно усмехнулся Толик. — Пусть только покажутся, я раздавлю этих собак! Эти твари ещё сто раз пожалеют, что припёрлись в наш мир!

— Ты главное пупок не надорви, давитель ты мой, — разрушила весь пафосный момент Альбина.

Смешки ребят и реакция Толика — тот сделал вид, что ничего не услышал и приосанился — вызвали у меня улыбку.

— В общем, план вы поняли. Лишний раз не рискуйте, герои живут ярко, но недолго.

— Да поняли мы, поняли, — помахал ладонью перед лицом Толик. Пусть он и относился к происходящему расслабленно, но прошлые ошибки учёл и не лез на рожон. — Когда мы там приедем уже?

Словно вторя его словам, впереди раздался мощный взрыв. Машину повело, водитель-японец выматерился на местный манер, а мы услышали громкие выстрелы и душераздирающий рёв. Очень знакомый рёв, который не нёс ничего хорошего, ведь мы не ожидали застать тут эту тварь.

— Твою мать! — дала волю эмоциям Альбина. — Здесь Проглот! Какого чёрта⁈

Похоже, дела у Ольгерда ещё хуже, чем можно было представить…

— Всем приготовится! Такаши, останавливай машину и сваливай отсюда! — перешёл я на английский, перекрикивая гул мотора и рёв, а затем вновь на русский. — Действуем согласно плану! Проглота я возьму на себя!

БМП резко дало вбок и замерло, а Игнат распахнул дверь.

Розали уже была у меня в руке, готовая пролить кровь.

Проглот, значит… Проглота я ещё не убивал, но ничего, скоро я этот недостаток исправлю…

Ольгерд фон Гардмар понял, что облажался. Причём крупно облажался.

Представитель обнищавшего рода, от которого остался лишь сам Ольгерд с младшей сестрой калекой, привязанной к инвалидному креслу и отцом, который из-за старости лет уже не мог встать с кровати. В Пруссии считалось нормой брать больше одной жены и тем самым увеличивать численность рода. А уж если речь шла про богатый и статусный род, то многоженство являлось обязательным фактором.

Вот только фон Гардмары были из тех, кого считали выродившимися. Без силы, богатств, влияния. Когда-то они обладали всем этим, но ошибки предков привели к печальному итогу.

У отца Ольгерда была ещё надежда на сына и дочь. Что один возьмёт себе хотя бы одну жену, а девочка выйдет замуж за достойную партию, но судьба вновь макнула фон Гардмаров лицом в помойную яму. У сестры обнаружилась форма подагры, с которой справится мог бы лишь целитель, способный работать с арканами десятой и больше ступеней. А где такого взять? Лишь об одном таком человеке Ольгерд знал и это придворный целитель самого короля Карла.

Но, как оказалось, были и другие подобные мастера целительского искусства. И один из них жил в Японии. Старик, затворник, который слушал лишь Сёгуна.

Поэтому, когда у островитян произошла катастрофа Ольгерд рискнул. Ему не нужны были деньги, он уже не верил в то, что сможет вновь вернуть своему роду процветание, но попытаться вылечить сестру, кричащую по ночам от боли, и отсрочить смерть отца… да, ради этого Ольгерд был готов спуститься в самое пекло и вернутся обратно.

Нужно было лишь показать себя. Проявить мужество, покрыть себя славой и подвигами. Японцы любят формализм, а Сёгун лично сказал, что выполнит просьбы истинных героев. Такие люди слов не нарушают, для них это не пустой звук.

Вот Ольгерд и рвал жилы. Он убивал, терял людей, и шагал дальше. Сквозь пекло и кровь. Сквозь боль и крики. Вместе с теми, кто вверил ему свои жизни и свои судьбы. Не наемники, как их считали все и вся, а остатки потомственных воинов фон Гардмар, последние из Железной Гвардии.

И всё же он ошибся, замахнувшись слишком высоко. Его вылазка в муравейник должна была принести победу и сделать так, чтобы его имя запомнили. Муравьи сложный враг, опасный, смертельный. Они окопались в дальнем секторе, неподалеку от района Нигараши, откуда их не могли выдавить.

У Ольгерда могло получится. Его дар геоманта творил чудеса и даже учителя в детстве хвалили его талант, пока не кончились деньги на их услуги.

И всё же… да, он ошибся. Изначальный план сразу же полетел в пекло, но отступать было уже поздно, иначе все эти жертвы напрасны. Он и так вложил в эту вылазку всё, что у него было, закупив нужное снаряжение и расходники на базе.

— Кха… Ольгерд, мы ещё живы? — прохрипел рядом с ним очнувшийся Август. По уголку губ мужчины текла струйка крови, а лёгкие сипели.

— Да, друг мой, — старался держаться уверенно Ольгерд, но боль в перебитых ногах заставляла крепко сжимать зубы и глушить внутри поднимающийся крик. — Пока что живы…

Их осталось мало. Всего шесть человек. Аарон, Йорге, Эртур и Милка держали оборону в полицейскому участке, который они нашли по пути отступление от муравьев. И сейчас его братья… сражались.

— Надо было нам послушать того парня, Ольгерд, — выдавил бледную улыбку Август, мутным взглядом смотря в потолок. — Прости, что уговорил тебя…

Мужчина сжал зубы. Ольгерд не винил своего друга и названного брата(каждый из остатков Железной Гвардии был ему таковым), он и сам бы не отринул свою цель. Слишком многое стояло на кону.

Но Демидов, этот смелый мальчишка, которому ещё даже двадцати нет… Он, действительно, будто оказался пророком. Изначально фон Гардмар считал его таким же спесивым и высокомерным выскочкой, как и других молодых аристо, к которым мудрость ещё не пришла, а семя било в голову. Но Константин был другим. Слишком взрослым для своего возраста. Слишком сильным и слишком умным… много этого слишком.

Вот уж точно, кровь не водица, а юный Демидов поистине выделялся среди многих благородных. Да что там, он в отличие от большинства не брезговал есть из общего котла с обычными солдатами. Ольгерд даже ловил себя на мысли, что для Демидова вся эта катастрофа, война с тварями в Японии, не больше, чем работа. Обычная, рутинная, убогая и неинтересная работа, которую кто-то должен сделать.

Они довольно быстро поладили. Ольгерд вообще считал себя довольно миролюбивым и компанейским человеком, а потому легко нашёл общий язык с Константином Демидовым, которого почему-то многие другие сторонились, как белой вороны.

Это потом фон Гардмар узнал, что парню пророчили титул Архимага, а за его плечами стояла тень Распутина! Самого Бессмертного, от имени которого высшая аристократия Пруссии тряслась в ужасе!

Именно Константин отговаривал его от вылазки в муравейник. Даже не так, он предлагал подождать, не торопиться бросаться в пекло с мизерными шансами на успех. Он даже предлагал свою помощь, чтобы уж точно выполнить задачу.

Ольгерд отказал. Не потому что предложение Константина оскорбило его благородные чувства, а потому что на его фоне подвиг фон Гардмара был бы незаметен. Это понимал и Демидов, но всё же пытался отговорить его.

«Может всё же стоило рассказать ему правду? Повёл себя, как идиот, ещё и прошёлся по его возрасту.» — мысли текли медленно, а бой снаружи нарастал. Его бойцы отчаянно отбивались, но скоро всё закончится. — « Главное, что хоть что-то, но я оставил Алисе и отцу. О них позаботятся, а затем… На всё воля Богов.»

Мощный рёв, не принадлежавший Крыланам, которые загнали их в это здание, раздался снаружи. Каждый опытный рейдер знал, что за тварь пришла к ним на порог, а Ольгерд в своё время вычитал всю информацию, которую род смог добыть из таких мест, как Красный Корпус.

— Проглот… — подтянул к себе винтовку Август. Встать он уже не мог, держался лишь благодаря эликсирам и стимуляторам, но пострелять ещё способен. Хотя бы не умрёт, как трус.

— Да, брат, — сцепив зубы до скрежета, Ольгерд с помощью дара создал два выступа и поднялся с пола. Ноги сплошь кровавое месиво, жгуты плотно перетянуты, но те же стимуляторы держали его в сознании. — Мы должны помочь остальным.

Не зря учителя называли его талантом. Геомантия была сложным даром, требовала усидчивости и сильного контроля, а сама земля являлась медленной стихией. Размеренной и неторопливой. Но мощной и монолитной.

Тратя последние силы, фон Гардмар создал для себя подобие кресла, как у сестры, способное скользить по камню и бетону, а для Августа он воплотил каменные носилки-лежбище.

Их братья продолжали бой. Отбивались отчаянно, жертвуя последние силы на арканы, а патронов практически не осталось. Эртур стоял буквально в проходе и не давал тварям пробраться внутрь. Его мечи, подобно лопастям вертолёта, отрезали лапы, головы и крылья. Во все стороны летели ошмётки плоти, а пол был залит кровью.

Йорге вытащил последнюю гранату, которую берег на крайний случай, и выкинул в решетчатое одно. Взрыв накрыл пылью, ближайшие стены содрогнулись, а мужчина улыбнулся щербатой улыбкой.

— Люблю запах напалма по утру! — смеялся, будто безумный, Милка. Его глаза полыхали огнём, которое подобно огнемёту било с ладоней.

Пока тройка названных братьев сражалась, Аарон сидел рядом с рацией и вёл переговоры. Он перекрикивал звуки боя, изредка прикрывал одиночными выстрелами Эртура, если тот не успевал, но больше сосредоточился на сеансе связи.

— Ольгерд! — заметил он своего господина и друга. Бледные губы дрогнули в улыбке. Каждый из них едва стоял на ногах, на тех же грёбаных стимуляторах, от которых потом легче сдохнуть окончательно. — Помощь уже в пути! Скоро нас вытащат отсюда!

Из груди Августа вырвался облегчённый вздох, а за ним сразу же кровавый кашель. Неужели их спасут? Вытащат из этого пекла!

— В таком случае мы должны держаться, братья! — подал он один из последних магазинов Йорге, на что тот благодарно кивнул и перезарядился. — Дождаться помощи и отомстить за погибших после!

Он сам не верил в собственные слова, но бремя командира обязывало его не поддаваться отчаянию. Неизвестно, как быстро прибудет помощь, а Крыланы уже здесь и сюда шёл Проглот.

— За Железную Гвардию! За фон Гардмар! — рявкнули потомственные воины, отдавая всех себя в битве и обретя хоть и иллюзорную, но надежду.

Для Ольгерда время будто перестало существовать. Остались лишь визги Крыланов, доносящийся рёв Проглота, маты братьев и грохот сражения. И кровь… кровь… всюду кровь.

Ядро уже трещало от натуги, последние крупицы энергии уходили на укрепление здания и редкие атаки. С каждой минутой их шансы падали ниже и ниже. Аарон ещё раз пытался выйти на связь и даже преуспел, вот только тот, с кем он говорил, чётко и ясно сказал — никто к ним не придёт. И Ольгерд точно мог расслышать голос принадлежавший Османскому паше. Этот турок ему с самого начала не понравился.

— Проглот здесь!!! — заорал раненным зверем Эртур. Его клинки уже покрылись зазубринами, а трупов перед входом не набралось только из-за того, что твари утаскивали своих же убитых и пожирали их.

Фон Гардмар выглянул в окно рядом с Йорге и выругался. Над невысокими зданиями высилась мощная фигура в два этажа ростом. Настоящая машина для убийств. И шла эта машина прямо к ним, привлеченная звуками боя.

С Проглотами сражаться было очень тяжело. Для своего роста и крупных габаритов эти твари, похожие на помесь гориллы и дракона, были довольно ловкими. Крепкая шкура защищала от пуль, да и не каждая сталь способна её прорезать. А даже если и сделает это, то столкнётся с чудовищной регенерацией. Проглот способен восстановить своё тело буквально из ошмётков. Голова его единственное слабое место, но ты ещё достань до неё, когда эта тварь машет острейшими когтями, способными порвать в клочья танк! Чего уж тут, даже другие твари Хаоса стараются не попадаться Проглотам. Эти чудовища, как и Крыланы, жрали своих же. Регенерация давала им безумную выживаемость, но постоянный голод требовал искать пищу без остановки.

— Вы слышите? — перестал стрелять Йорге. — Выстрелы!

И правда, Ольгерд прислушался, и до него донеслись обрывки звуков выстрелов. А благодаря дару он почувствовал движение в их сторону, в котором опознал БМП.

Неужели помощь всё же пришла?

Твари практически продавили Эртура, он из последних сил рубил их, но те вот-вот могли прорваться внутрь. И каково же было удивление мечника, да и остальных мужчин, когда Крыланы неожиданно замерли.

А затем, будто бы, содрогнулся весь мир. Ольгерд почувствовал настолько мощный толчок, что его дар засбоил! И более того, земля перестала слушать его! Сама стихия, как фон Гардмар называл свой дар, словно затихла в страхе перед большей силой!

С натуральным шоком бойцы Железной Гвардии смотрели на то, как Крыланов к земле прижала невидимая глазу сила!

— Гнев Луны! — услышали люди воинственный крик, эхом разлетевшийся среди зданий.

… затем тварей просто разорвало на куски! Их внутренности и кровь выдавило, словно пачку томатного сока!

— Э-это что было? — облизнул пересохшие губы Эртур. Его руки дрожали от усталости, хотелось прилечь и отдохнуть, но бой ещё не закончен.

— Хотел бы я и сам знать, — шокированно ответил Ольгерд, пытаясь разглядеть того, кто убил Крыланов. Хотя даже не убил, а скорее казнил!

За окнами мелькнула юркая тень, а на остатки тварей прыгнуло мохнатое чудовище, защищённое крепкими доспехами! Следом же прозвучал женский… нет, не крик, а будто бы вопль валькирии, про которых Ольгерд когда-то читал в библиотеке рода.

И такая валькирия нашлась. Девушка с пылающими кастетами догнала оборотня, вступила в бой и парой ударов оторвала Крылану башку. Она ещё и смеялась, будто бы наслаждаясь учиненной бойней и кровью, как настоящая богиня войны.

— Ольгерд фон Гардмар! — послышался с улицы ещё один женский голос. И мужчина его узнал! Он принадлежал одной из целительниц Константина! — Мы пришли к вам на помощь! Не стреляйте!

Стрелять никто и не собирался, но Ольгерд всё же предупредил братьев, после чего две юные целительницы зашли внутрь. Из-за усталости и истощения обнищавшему аристократу даже на миг показалась, что он увидел двух сестер, похожих, будто ночь и луна. Одна с чёрными волосами, а другая с белоснежными, даже пепельными.

— Миледи, мы рады…

— Всё потом, — оборвала его княжна Голицына. — Сейчас задача эвакуировать вас, все разговоры потом.

Ольгерд лишь кивнул и позволил девушке подойти, чтобы оказаться помощь. С ногами дела обстояли худо, но он выживет. Прорвётся. Рано ещё умирать!

— Аврора, что с твоим⁈

— Сильное истощение ядра, большая потеря крови, пробито левое лёгкое, но жить будет! Я удержу! — отчиталась девушка, стабилизируя Августа, который последние минуты лишь хрипел с закрытыми глазами. — Нужно уходить отсюда!

Боевые целительницы, а иначе их Ольгерд никак называть не мог, выдали каждому его бойцу по эликсиру, задача которого ускорить регенерацию тканей и подстегнуть организм. А также очередные стимуляторы, но более высокого качества, что сразу же дало понять фон Гардмару о благосостоянии отряда. Впрочем, иного он от Демидова и не ждал.

Пока оборотень и валькирия сражались, оттягивая на себя единичных Крыланов, Ольгерда и его парней вывели из здания.

— Боги… — не веря собственным глазам, произнёс Аарон. — Я один это вижу?

— Это Толик развлекается, — одёрнула его Мария, помогая Ольгерду передвигаться. Да чего уж тут, она закинула его на свои хрупкие плечи и тащила, будто не чувствуя веса крупного мужчины.

А Пруссы тем временем впечатлились увиденным. Не каждый день увидишь, как куски здания кружили в небесах, а среди них отчётливо виднелась парящая в воздухе, объятая серебристым маревом фигура парня, который Ольгерду в сыновья годился!

Откуда такая мощь⁈ Кто это вообще⁈ Ладно Демидов, он будущий Архимаг, но кто это⁈

— Первый Закон: Звездопад! — прорычал мальчишка. От его голоса у Ольгерда волосы встали на загривке, а мурашки пробежали по спине.

Подчиняясь невероятной силе серебристого цвета, на землю, словно дождь, посыпались осколки бетона и куски земли!

Неистовый рёв боли скрылся за зданиями и в нём отчётливо было слышно скулёж собак. Гончие! Он сражался с Гончими! Но сколько же их, раз те вопили столь громко⁈

До БМП они добрались. С переменным успехом, поддержкой целительниц, но добрались. Пожилой японец, вооружённый старенькой винтовкой, помог братьям Ольгерда забраться внутрь, а сам аристократ посмотрел в сторону Проглота. Тварь шла медленно, не торопясь, но неумолимо, будто стихия разрушения. Маленькие чёрные глазки, посаженные внутрь черепа и защищённые чешуйчатыми пластинами, словно взирали точно на Ольгерда.

Вот только в следующий момент чудовище остановилось. А потом и вовсе попятилось назад!

«Это как? Что произошло?» — творящееся вокруг безумие не собиралось останавливаться, разрушая картину мира обнищавшего аристократа.

Перетянутая жгутами мышц мощная рука твари отделилась от тела и с грохотом упала на землю. Проглот взревел. От боли и гнева, а Ольгерд заметил мечущуюся по крышам здания объятую синим пламенем фигуру.

— Чего застыл⁈ — схватила его за шиворот Голицына. — Внутрь лезь, здесь без тебя разберутся! Сейчас наши закончат, а командир прикончит Проглота и поедем!

Ольгерду оставалось лишь подчиняться. Слишком много бреда и безумия произошло в этот день. И всё же он не отказал себе в желании посмотреть на бой Константина и Проглота. А посмотреть там было на что…

Демидов двигался очень быстро. Будто пылающая синим огнём комета он кружил вокруг Проглота на каких-то чудовищных скоростях, буквально изрубая тварь в кровавое месиво!

Вот отделилась ещё одна рука, а следом за ней и та, что восстановилась очень быстро, благодаря регенерации твари! Но что-то было ещё. Что-то не так во всей этой картине. Раны Проглота должны были зарастать быстрее, но им словно бы мешало синее пламя Демидова! Не просто прижигало плоть чудовища, но заставляло её гореть!

— Фух, задолбался! — забрался внутрь БМП тот самый паренёк, который обрушил на головы тварям несколько зданий. Он схватил какую-то флягу, припал к ней и сделал два мощных глотка. — Вот теперь хорошо! А вы чего вылупились⁈

— У тебя глаза серебром горят, Толя, — хмыкнула Голицына, правильно оценив реакцию затихших Пруссов.

— Да? — почесал в затылке парень и вытащил из волос кусочек засохшей плоти, который щелчком пальцев выбросил наружу. — Ну и плевать! Там ещё Гончие остались, где-то штук двадцать! Надо добить, пока Костя их не забрал! Он мне и так Проглота зажал! Короче, всё, я побежал!

И он, действительно, убежал. Точнее — улетел! Что за бред вообще тут творится⁈ Откуда у этих юношей и девушек такая сила⁈

— Слушай, красавица, а вы давно в Красном Корпусе? — тихо спросил Эртур.

— Только недавно КМБ закончили, — не отвлекаясь от работы с раненным Августом, невинно ответила Аврора. — А что?

— Кгхм… Да нет, ничего… — отвёл взгляд мужчина, а его братья решили промолчать.

А Ольгерд уже думал, как ему говорить спасибо Константину, который спас их…

Словно вторя его мыслям раздался особенно болезненный рёв Проглота, а вслед за ним грохот падающего тела.

Да… спасибо определённо нужно будет сказать. А ещё подумать, как заручиться поддержкой такой команды во главе с Демидовым. Ведь судя по всему, даже работай они вместе, в тени Демидова, Ольгерд всё равно сможет получить то, зачем прибыл в Японию. Что-то он сомневался, что команда Константина остается неизвестной. С такой-то силой…

Какая же живучая тварь этот Проглот!

Мало того, что для своей огромной туши он слишком резвый, так ещё и регенерация эта. Он уже трижды должен был сдохнуть, но всё продолжал бороться.

И громко орать.

Стёкла ближайших зданий превратились в крошево от неистового рёва. Плешивая туша с редкими участками тёмной чешуи воняла похлеще навозной кучи, а от ударов острейших когтей свистел воздух.

Я разорвал дистанцию. С очередным широким замахом Проглот просто снёс крышу одноэтажного жилого дома. Дерево и черепица полетели во все стороны, а я уже был на другой крыше.

Злющие маленькие чёрные глаза уставились прямо на меня. С яростью, голодом и вроде бы даже обидой. Ещё и губа нижняя, выпирающая вперед, задрожала то ли от негодования, то ли от гнева. Не понравилось ему, когда руку отрубил.

Бросил мимолётный взгляд на полицейский участок, где прятались Ольгерд и его парни. Аврора и Мария уже добрались до них, Игнат с Альбиной взяли на себя остатки Крыланов, которые так хорошо подставились под атаку Толика. Сам же наследник Лахимы отпустил тормоза и больше себя не сдерживал.

— Жаль ты не видишь этого, старик, — прошептал я, взирая на взлетающие в небо куски зданий и земли. — Твоё наследие до сих пор защищает человечество.

Проглот сделал шаг вперёд, намереваясь ещё раз попытаться меня сожрать. Прёт, как баран на новые ворота, одни лишь инстинкты, разума ноль. И это даже хорошо, что в черепной коробке этой твари мозгов нет вообще. Его даже Контроллёр подчинить не сможет, уже были прецеденты по оговоркам тех, кто сражался со стаями Контроллёров. Там и Проглот был, но он воевал один против всех.

Но да ладно, не о том думаю сейчас.

Сжав до побелевших пальцев рукоять меча, разогнал энергию по всему телу. Рывок с росчерком синего пламени, дом за моей спиной осыпался от удара лапы, оставившей знатную дыру. Тварь вновь взревела, а я уже был позади. Двигался он быстро, но я всё равно был быстрее.

Прыгнув ему на загривок, воткнул Розали до середины лезвия прямо в шею. Поток горячей, смердящей крови ударил в лицо, тварь неистово заорала, замахала лапами, пытаясь меня скинуть.

Меч медленно, но уверенно продвигался внутрь туши, отчего Проглот бесился всё сильнее и сильнее. Я давил изо всех сил, которые давал Путь Тела, но помимо регенерации эта тварь была ещё очень крепкой. Даже для Розали.

Тц-ц…

Искра божественности вспыхнула в ядре, а меч загорелся синим огнём. Вот теперь лезвие вошло в плоть, как в податливое масло, а на вонь сожженного мяса я уже не обращал внимания.

Проглот резко развернулся, намереваясь меня скинуть, но я крепко вцепился двумя руками в меч. Тварь бесилась, ревела и махала лапами, разрушая всё вокруг. Мелкий осколок бетона прилетел в голову, порезал левую щёку и выбил несколько зубов, ещё и по касательной по виску прошёлся. От такой неожиданности я чуть из руки рукоять Розали не выпустил.

— Тьфу ты, — сплюнул сгусток крови и осколки парочки зубов. — Мерзкая тварь!

Чудовище Хаоса ответило мне взаимностью и очередным рёвом. Вместо новой попытки скинуть меня, пока синее пламя буйствовало внутри его шеи, он решил… упасть! Прямо на спину, чтобы меня раздавить!

Поумнел, что ли⁈

От падения тела дрогнула земля. Я в последний момент успел вытащить меч и отпрыгнуть, вновь разогнавшись на полную, а Проглот ворочался, махал лапами и орал, будто недовольный младенец. Такая себе ассоциация, но почему-то именно она промелькнула в голове.

Мало того, из-за ближайших ещё целых домов выскочило несколько Гончих. С сочащейся пеной из пасти эти переростки собак бежали прямо на нас с Проглотом. И здоровяк их будто почувствовал. Он резко перестал трепыхаться, грациозно для своих габаритов развернулся и, когда я ушёл в очередной рывок, распахнул пасть.

Парочка Гончих не успели затормозить или сделать что-то ещё. Массивные, кривые клыки в мощных челюстях щёлкнули, будто капкан. От одной Гончей осталась лишь задняя часть с вывалившимися внутренностями, а вторая полностью исчезла в здоровой пасти.

Довольно заурчав, Проглот стал их пережёвывать с зубодробительным хрустом. По его морде вниз стекала кровь, а одна единственная выжившая Гончая, которой изначально повезло, прожила недолго. Проглот одним ударом когтей превратил псину в кровавое месиво.

— Ур-р-р! — перевёл он маленькие глазки на меня и прищурился, а раны от меча на нём зарастали с убойной скоростью, вновь покрываясь чешуёй и редким коротким мехом.

Что ж… похоже, второй раунд, раз он подкрепился.

Я уже собирался перейти на арканы, раз не удалось быстро расправиться с тварью с помощью меча, как услышал далёкий свист. Сначала тихий, а потом он нарастал всё громче.

С мощнейшим грохотом в здание неподалёку влетел огромный валун, будто выпущенный из требушета! За ним ещё один! И ещё!

Резко ускорившись, запрыгнул на каким-то образом уцелевший трансформаторный столб и то, что я увидел, мне совсем не понравилось. На холме появилось живое море из тварей, а за ними шли исполины навскидку метров по 8–10 каждый. А у них под ногами, плывя по воздуху и в беспорядке хлестая щупальцами, находилась чёрная тварь с одним единственным глазом.

А вот и Контроллёр пожаловал.

Проглот тоже оценил новых гостей. Он громогласно взревел в сторону Контроллёра и его стаи, а затем, откровенно меня удивив, схватился за валяющийся кусок здания и… кинул его в их сторону!

— Ты за кого воюешь, вообще⁈ — поразился я, не теряя бдительность от творящегося безумия.

Нет, рассказы других наёмников и команды это одно, но верить им безоговорочно было бы глупо. Но сейчас, прямо на моих глазах, Проглот пошёл против Контроллёра и стаи.

Твари Хаоса, конечно, масса неоднородная, чего только не встретишь в его легионах, но такое даже я с опытом прошлой жизни увидел впервые. Обычно между сражением между собой и убийством людей они выбирали всегда последнее.

Будто ещё больше насмехаясь над здравым смыслом и моим пониманием Хаоса, Проглот посмотрел на меня. Его нижняя губа вновь задрожала и он… махнул мордой в сторону Контроллёра! А потом взял ещё один кусок здания и опять бросил, прибив несколько Буреломов!

— Толик, какова обстановка⁈ — связался я с парнем.

— С Гончими закончил! Альбина и Игнат добили Крыланов и отступили к транспорту! — отчитался наследник Лахимы, мелькнув в небе серебряным росчерком. — Твою мать, Костя! Какого хрена у тебя там происходит⁈

Это он про очередной бросок Проглота, который не торопился шагать в сторону стаи или вновь напасть на меня, а развлекался трёхочковыми подачами.

— Сам пока не пойму, — решил я не торопить события, а понаблюдать. — Что у тебя по ядру?

— Половина, плюс-минус, — ответил он незамедлительно. — Какой план?

— Пусть Такаши увозит остальных, а мы с тобой пока посмотрим. Нам будет проще уйти в случае чего. Может стаю Контроллёра удастся потрепать.

— Хочешь использовать Проглота⁈ — в его голосе слышалось какое-то злорадное удовольствие. — Понял тебя, командир! Сейчас всё передам!

Главное, чтобы остальные не закусили удила и не решили остаться. Но это вряд ли. Всё же чему-то они за это время научились, так что приказ выполнят. Выскажут, скорее всего после, но выполнят. А мы с Толиком посмотрим, нам и правда уйти будет легче, чем остальным. Без риска.

Проглот тем временем увлёкся и перестреливался с Циклопами, которым не понравилось, что тот украл у них стиль метания камней. Они пытались его размазать своими подачами, а здоровяк менял позиции среди улиц и домов, огрызаясь.

Что я там говорил ранее? Нет мозгов? Похоже, это суждение было в корне неверным, иначе я не могу объяснить то, что вижу!

— Костя! Транспорт уехал! Ольгерд и его группа эвакуирована! Остальные с ними! — подлетел ко мне Толик, хлебнув из фляги декокт для восстановления энергии в ядре. Редкая штука и очень дорогая, мы у Изольды его почти весь скупили на будущее. — Что делаем⁈

— Пока смотрим, — наблюдал я за передвижением живого ковра из пары десятков Гончих и Буреломов. Те упорно шли в сторону Проглота и нашей улицы. Но хуже всего, за ними бежали ещё и муравьи. — Похоже, Контроллёр подчинил себе ещё и этих монстров.

— Я не смогу накрыть их всех, — поморщился наследник Лахимы. — Точнее, могу попытаться, но последствия не предскажу.

— Это тебе кровь говорит?

— Она самая, — кивнул он, неотрывно следя за бейсболом в исполнении Проглота и Циклопов. — Я знаю, что делать и как делать, но всё нутро трубит, что после этого меня можно будет сразу же отпевать на похоронах.

Своего рода предохранитель в памяти крови? Чтобы наследник не надорвался? Интересно, не слышал раньше о таком…

— Я всё не пойму, — вздохнул он. — Проглот же тупым должен быть! Да ему проще на нас напасть, мы ближе, а он будто нас и не замечает!

— Тут ты не прав, — вытащил я из кармана пузырёк с тем же отваром, что и у Толика. Небольшой, на пару глотков, но мне хватит. — Приглядись получше.

Здоровяк нас и правда игнорировал, но благодаря Полю Эгира я замечал, что нет-нет, но он следит за нами. Держит дистанцию и сосредоточился на Контроллёре со стаей, но следит.

Умная тварь. Очень даже умная. И либо те, кто с подобной тварью сталкивались ошиблись, либо это аномалия.

Буреломы, тем временем, практически дошли до улиц. Громоздкие существа, чем-то напоминающие ожившие, разбухшие деревья, разрушали всё на своём пути. Между ними бежали муравьи, чей хитин отливал стальным блеском, а также мелькали гончие.

— Ты гляди, попал! — вытаращил глаза Толик.

Одна из подачи Проглота влетела прямо в башку Циклопу, снеся её напрочь. Массивное тело, прикрытое лишь подобием повязки из шкур на бёдрах, осело на землю. До нас донесся грохот падения.

Наш неожиданный союзник взревел, вскинул обе лапы и взялся за очередной кусок бетона с торчащими в нём кусками арматуры.

— Знаешь, Толик, а давай ему поможем, — широко улыбнулся я.

— Враг моего врага — мой друг? — повторил он мой оскал. — Как действуем, командир?

— Возьми на себя вон тот участок, — указал я на широкий проход через улицу, где просто так Буреломы и муравьи не пройдут. — Только не усердствуй, просто задержи. Пусть Проглот выбьет Циклопов по максимуму.

Парень кивнул, его тело объяло серебристое марево и он улетел. Я же вновь разогнал энергию по телу и прыжками перемещаясь по остаткам зданий, занял противоположную позицию.

Почувствовав на себе пронзительный, очень внимательный взгляд, столкнулся глазами с Проглотом. Тот на какой-то момент перестал кидать камни, наклонил здоровую голову набок и… чтоб его в пекло, кивнул!

Да уж, Талион, сколько сражаешься с Хаосом, а такое видишь впервые.

Следующие минут двадцать мы с Толиком прикрывали нашего невольного союзника, не дав стае Контроллёра обойти его и прикончить. У наследника Лахимы позиция была получше, он буквально из кусков зданий и машин сделал себе укрепления, откуда сдерживал муравьёв и Буреломов. Гончих сразу же выбили, те особо ничего сделать не смогли. Мне же пришлось поднапрячься, особенно с тремя муравьями, которые выбежали в один момент. Крепкие твари, но Розали пробивала их хитин.

Один раз Контроллёр чуть не подловил Толика, выстрелив из своего глаза. Тварь хорошо подобрала момент для атаки, но добилась лишь того, что луч пробил насквозь два этажа высотки. Толик был слишком юркий, постоянно хлебал декокт из фляги и огрызался, не давая стае пройти дальше.

А Проглот тем временем убил уже четырёх Циклопов. Те пытались закидать его камнями, но здоровяк, будто, мать его, танцор, уклонялся от снарядов! А если те падали слишком близко, отправлял подарки обратно! С переменным успехом!

— По центру бей!!! — не знаю зачем крикнул я ему. Надежды на то, что поймёт не было никакой, но вокруг и так творилось форменное безумие.

Проглот замер с очередным камнем в лапах, выпятил нижнюю губу и оскалил клыки, а затем поднатужился и кинул снаряд! Туда, куда нужно! Результат был ошеломляющим, он прикончил сразу двух маток Буреломов, отчего среди улиц раздался пронзительный вопль. Это Контроллёр вопил, от гнева или обиды.

Но пусть мы и потрепали стаю, те шли с упорством танка. Укрепления Толика не выдержали, он отступил и огрызался насколько мог, а я уже чувствовал, что энергии на арканы не хватает. Мы с ним всё ближе отступали к Проглоту, но держали дистанцию. Сам здоровяк перестал швырять камни и пошёл в ближний бой, одновременно убивая тварей и пожирая их. Хитин и пульсирующая, будто живая, кора Буреломов летели во все стороны. Части тел тварей усеивали асфальт, а кровь была повсюду.

— Костя, нужно уходить! — подлетел ко мне вымотанный, но довольный Толик. Взмахом руки он раздавил бегущего на нас муравья. — Я почти пустой!

Не торопясь с решением, оглядел поле. От стаи Контроллёра осталось немногое, но сама тварь жива. Как живы и три Циклопа.

— Нужно попытаться прикончить Контроллёра, — повёл я плечом. — Убьём его и стая разбежится.

— И как ты предлагаешь это сделать? — заинтересовался он. — Подойти к нему не выйдет, а достать отсюда не получится.

— Как там говорил Саша? — усмехнулся я. — Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед сам идёт к горе?

Толик несколько раз глупо моргнул, проследил за моим взглядом и каким-то хриплым голосом произнёс:

— Это же безумие…

— Согласен, но может сработать. Уйти мы сможем при любом раскладе.

— Мне, конечно, твой позывной тоже не нравится, но только псих на такое пойдёт, — широко улыбнулся он. — Я в деле! Каков план⁈

Посмотрел на Проглота, который откусил башку Бурелома и его же тушей прикончил несколько муравьев, после чего ответил:

— План? Боюсь, с нашим другом планы летят в пекло, Толя. А значит, что? Это значит работаем по ситуации. Импровизация в чистом виде.

— Чего-то такого я и ожидал, — покачал он головой.

— Впрочем, — продолжил я. — Кое-что мы всё же сделаем. А теперь слушай, как поступим…

Голод — то единственное, что он почувствовал, когда начал осознавать себя. Безумный, требующий постоянно находится в поисках пищи. Голод требовал драться и убивать без конца.

Первые попытки остановиться, взять голод и инстинкты под контроль, обернулись провалом. Он помнил, как вышел из тьмы и большой воронки в числе других… не похожих на него созданий. Слабые, они стали для него первой пищей. Вкуса он не чувствовал, лишь насыщение и лёгкое утоление бесконечного голода.

Мир, в котором он оказался, был незнаком. Чужой, неприятный, даже воздух здесь был каким-то раздражающим. Но в то же время, частичка чего-то внутри, что помогало бороться с голодом и гневом, говорила ему — это дом.

Что такое дом? Он не знал, да и зачем? Главное — утолить голод.

Другие, в которых он чувствовал ту же самую неприятную, бурлящую в теле, будто нарыв… энергию? Сущность? Неважно, это было в нём и в других. Они убивали слабых, мягких существ. Человек — пришло осознание в мыслях, которые с трудом ворочались в его разуме. Следом пришло ещё одно осознание от частички, которую он оберегал, ведь та помогала бороться с голодом. Человек — союзник, друг.

Слишком сложно. Слишком непонятно. Кто он и что делал в этом мире? В чём его цель и куда нужно идти? Как утолить голод?

Последнее он знал, как сделать. И начал убивать. Не людей, нет, частичка просила этого не делать, а вот других можно. И даже нужно.

Откуда-то из глубин сознания приходило слово «Алекс», но он не знал, что это. И сможет ли это утолить его бесконечный голод. Он не стал над этим думать. Думать вообще было сложно, неприятно, легче убивать и пожирать.

Этим он и занялся. Шагал вперёд в поисках пищи, не трогал людей и убивал других. Все они были безвкусные, другие, не такие как он.

В какой-то момент до его чуткого слуха донесся знакомый звук. Битва? Сражение? Он не знал этих понятий, ему и не нужно, но пошёл туда. Вдруг там люди и нужно помочь? Только ещё бы знать, что такое «помочь»…

Людей он унюхал сразу. Их кровь он уже хорошо знал, у неё другой запах. А ещё там были другие. В воздухе, на крыльях. Эти другие визжали, хотели добраться до людей. Надо помочь. Этого хотела частичка, хотел «Алекс».

Вот только дойти не успел. Появились ещё люди, и один из них почему-то сделал ему больно. Он отрубал ему руки, а его странный огонь делал ещё больнее. Хотелось кричать, выть, и он не сдерживался. А ещё защищался, стараясь отогнать человека. Показать ему, что обижать нельзя, делать больно тоже нельзя. Он друг, он союзник. Так шептала частичка, но когда он попытался сказать, из глотки звучал только рёв.

Человек сильно ранил его, отчего голод стал ещё сильнее, лишь с трудом он сдержался и не попытался сожрать этого друга. А затем ещё и помог ему, ведь это друг, союзник! Не дал другим, мелким врагам, убить человека. И сожрал их. Опять нет вкуса, опять есть только голод.

«Алекс, ему нужно помочь! Ты ведь сделаешь это?» — шептала частичка, но, что именно, он не мог разобрать. Сложно.

Зато пришло понимание, когда появилось ещё больше других. Вместе с чёрным глазом. Этот другой ему не нравился, слишком болтлив, что-то требовал и пытался его заставить. Слабый, никчемный глаз. Он сам делает, что хочет. А он хочет помочь человеку.

Большие другие кидали в него камни. Забавная игра, она развеселила его, и он ответил. Откуда-то из глубин сознание всплыли слова «подача» и «бейсбол». Частичка знала их, а он нет. Или знал? А что знал? Неважно, главное — помочь человеку. Уже двум человекам. Маленьким и таким уязвимым. Большой и сильный должен же помогать маленьким и слабым?

И он помогал. Кидал лёгкие камушки, убивал больших других, отчего злился и кричал никчёмный глаз. Смешной, он пытался угрожать ему. Потом он сожрёт этот глаз, может тот будет вкусным?

— По центру бей!!! — крикнул ему маленький человек странные слова. Но опять-таки, пришло понимание, что тот хотел.

Союзнику и другу надо помогать, вот он и бросил камень, куда тот хотел. И человек порадовался, отчего его нижняя губа задрожала, а пасть ощерилась кривыми клыками в подобие улыбки.

Ему понравилось доставлять радость человеку, другу, союзнику.

В какой-то момент мелкие другие прибежали и пытались сделать ему больно, но он и их сожрал. Опять без вкуса, а ещё захотелось стейка… Что такое стейк?

Маленькие человеки, союзники, друзья, сражались вместе с ним. Хорошие человеки, частичка врать не будет, он правильно сделал, что поверил ей.

Других стало меньше, слабые и никчемные, они не могли одолеть его. Ведь он сильный. А ещё частичка помогала ему, направляла голод и силу. Вместе они были непобедимы.

«Алекс, смотри!» — крикнула ему частичка.

Откусив половину невкусного другого с мелкими лапками, он увидел своих друзей. Человеки стали убивать других, но делали это так, чтобы оставить ему открытый путь. Показать, что надо делать, а частичка подсказала остальное.

Он увидел его. Глаз. Мерзкий и противный. С щупальцами, будто осьминог. Что такое осьминог? Неважно, главное — он увидел. Этот глаз смотрел прямо на него. Со злобой, раздражением, он что-то делал и из его глаза появлялась неприятная боль. Луч? Да, луч… частичка подсказала.

Этот луч попал в друга, который ранее сделал ему больно… И это разозлило его. Никто не смеет обижать маленьких и друзей!

— Р-а-а!!! — от его рёва обрушились каменные норы людей, а мощные лапы, непривычные для бега, понесли его вперёд. От каждого шага содрогалась земля, глаза заволокло мутной, кровавой пеленой бешенства, а всё вокруг стало неважным. Даже голод уступил, а на его место пришла жгучая ярость.

Глаз испугался. Он почувствовал его страх, унюхал его. Слабый и никчемный попытался убежать, спрятаться за других больших, но это не помогло ему. Он обрушился на больших, его когти рвали их плоть, а клыки отрывали большие шматы окровавленного мяса. Другие рычали от боли, пытались помешать ему, но он упорно шёл в сторону глаза. Раны были ему безразличны, главное — убить глаз! Отомстить за друга!

«Ты должен подчиняться! Должен служить Владыкам!» — слова глаза мешались, проникали в его неокрепший разум, но в них звучали страх и слабость. А сильный никогда не подчиняется слабому.

Тем более, что вместе с болючими словами глаза, его успокаивала частичка:

«Не слушай его, Алекс! Уничтожь тварь! Ты — человек! Нужно бороться с Хаосом! Уничтожать его!»

Он — человек? Странно, но он не похож на других людей. Значит, он другой. Просто сильнее их, но тоже человек. Частичка врать не будет! А ещё ему нравилось, как его называла частичка. Алекс… это слово успокаивало, приглушало голод, помогало не утонуть в ярости, а ещё от него почему-то перед глазами появлялся образ. Образ тёплого дома, запах пирожков и улыбка женщины, которая гладила его по волосам и звала обедать.

Мама… Это слово отдалось болью где-то глубоко в груди, но и оно же помогло обуздать внутреннего зверя. Понять, наконец, кто он.

Взревев, Алекс, оттолкнулся лапами от земли и взмыл в воздух в мощном прыжке. Порыв ветра разметал пыль и мелкий камень, а затем он обрушился на Контролёра. Тварь сопротивлялась, била во все стороны щупальцами, а из его глаза то и дело вылетали лучи концентрированной энергии Хаоса.

Подчинивший себе других, безмозглых чудовищ, он являлся опасным противником, но не для Проглота. Любые раны заживали на нём с убойной скоростью, а когти рвали чёрную, будто резина, плоть Контроллёра. Выдернув практически все щупальца с кусками мяса, Алекс вонзил кривые клыки в глаз твари. Та взревела от боли, переходящей в нестерпимую агонию, но вскоре затихла.

«Не вкусный» — мысли до сих пор ворочались с трудом, но это были его мысли. Его и частички, что являлась с ним одним целым.

Аномалия, как она есть. Гражданин Южных Амерских Штатов, Алекс Стоун, погиб во время рейда в Червоточину, находящуюся в Аргентине. Он не помнил, что конкретно произошло с ним, но хорошо помнил — как погиб. Нападение, засада, а затем тьма и ядовитый жёлтый свет. Очнулся он уже здесь, в этом мире. В Японии, как подсказала та его часть души, которую не удалось сломать Хаосу. Та самая частичка, которую он берёг в той тьме и не дал жёлтому свету извратить её, сохранив самые приятные и светлые воспоминания. О доме, о матери, о друзьях. И о своей цели.

Он — боец ОКАШ (Объединенный Корпус Амерских Штатов). И он должен сражаться с Хаосом!

Твари после смерти Контроллёра начали разбегаться. Волна энергии Хаоса из-за гибели глаза больно ударила им по миниатюрным мозгам, отчего те впали в дикий ужас. Но Алекс не собирался отпускать их. Чем больше тварей убежит, тем больше они доставят проблем человечеству. Поэтому он убивал всех, кого смог. Кто-то всё же успел убежать, но Циклопы и Буреломы полегли все.

Закончив свою задачу, Алекс посмотрел в ту сторону, где пострадал человек. Друг и союзник. Теперь Алекс всё понимал, пусть и с трудом, но понимал.

Приближаться опасно, напарник незнакомца, что сражались вместе с ним, мог расценить его как угрозу. Неприятно, даже обидно, но Алекс понимал… пусть он и остался внутри человеком, но тело его — он посмотрел маленькими чёрными глазами на свои окровавленные когти — больше не принадлежит человеку.

— Дерьмо, — тихо рыкнул он, но из глотки вырвалось лишь очередное: — Р-р-р…

Второй человек, юноша, даже мальчишка, вскинул на плечи своего раненого товарища, после чего посмотрел на Алекса и, задумавшись, медленно кивнул ему. И очень удивился, когда Алекс ответил ему тем же, указав лапой туда, где не чувствовал вони других тварей Хаоса. Может это поможет этим двоим выжить.

Юнец взмыл в воздух, держа своего друга, и вскоре пропал.

А Алекс остался один. Посреди трупов тварей, крови и разрушенной улицы.

Он соврал бы самому себе, если бы не горел желанием вернуться к людям. Домой, к семье и друзьям, но не мог. Кто его такого теперь примет? Скорее убьют, чтоб наверняка исключить угрозу. А значит не оставалось ничего другого, кроме как продолжить то, с чего он начал — истреблять чудовищ Хаоса.

Втянув ноздрями воздух, аномальный Проглот, он же Алекс Стоун, пошёл туда, откуда доносилась вонь врага.

Правильно его командир говорил, бывших бойцов ОКАШ не бывает, а Алекс ещё повоюет. Столько, сколько сможет, дабы спасти больше людей…

Ведь это его долг. И это его клятва, которую он дал на присяге. А присяга это святое…

Сознание возвращалось урывками. Левую сторону многострадального плеча тянуло тупой болью. Приоткрыв тяжёлые веки, увидел под собой крыши домов и брошенные автомобили. Ветер бил в лицо, а рядом слышалось учащённое, надсадное дыхание.

— Толя… — прохрипел я пересохшим горлом.

Мой конвоир резко повернул голову и посмотрел на меня пылающими серебряным светом глазами.

— Фух, Костя, ты жив! Я уже думал всё, не успею! Влил в тебя все эликсиры, что есть, но думал в сознание без помощи девочек не придёшь! — вымученно улыбнулся он. — У меня ядро почти пустое, не смогу дотянуть до наших, но они уже едут к нам, должны подобрать!

Я кое-как смог кивнуть.

— Что произошло? Помню, как Контроллёр выстрелил лучом. Меткий, зараза…

— Контроллёр всё, сдох! — в его смехе послышались слабые истеричные нотки. Всё же пусть кровь Лахимы и помогает ему, но он всё ещё слишком молод. — Его Проглот разорвал! Ты бы видел это, Костя! Когда Контроллёр в тебя попал, он будто обезумел! Я вообще не знал, что Проглоты бегать умеют! А чтобы ещё и прыгать! Это вообще абзац!

Я несколько раз глупо моргнул, пытаясь осознать услышанное.

— То есть, он убил Контроллёра?

— И не только его! — покачал головой Толик, крепко держа меня в полёте. — Он там резню устроил, чтоб его! Натуральную кровавую баню! Даже я со своими приходами от памяти крови впечатлился! Я тебе больше скажу, он в какой-то момент стал сражаться… я даже не знаю… Технично, что ли⁈ Не как зверюга тупая, а будто у него действительно разум есть! Я вообще в осадок выпал, когда он встал в подобие боксерской стойки и Циклопа двумя ударами на тот свет отправил! Двумя, мать его, ударами, Костя! Это как вообще⁈ И откуда эта тварь знает бокс⁈

Я бы и сам хотел это знать… Но ответов не было. Аномалия, как она есть. Этот Проглот выбивался из всего, что я знал о Хаосе. В отличие от остальных представителей своего вида, про которых рассказывали добровольцы в лагере, этот не пытался прикончить всех, а конкретно воевал с Хаосом. У меня даже промелькнула мысль, что в нашем с ним сражении он сдерживался, ведь когда появился Контроллёр, показывал что-то уж совсем невероятное.

— Нужно будет сообщить о нём, — произнёс я после коротких раздумий. — Если этот Проглот не нападает на людей, а наоборот помогает, то убивать его, — запнулся я. — Нет, надо будет ещё подумать…

— Верно, — нахмурился Толик. — Может это нам так повезло, а других он с удовольствием сожрет. Но ты прав, командир, о нём надо сообщить. Пусть у начальства голова болит.

Я кивнул и прикрыл глаза. Хотелось спать, а плечо, с ним регенерация справится. Надо только отдохнуть.

— Я посплю немного…

— Без проблем, — хмыкнул Толик. — Можешь отдыхать, командир, остальное оставь на меня!

На этой ноте я отрубился. И снилась мне почему-то опять битва с Контроллёром. Только теперь вместо проглота нам помогал светловолосый мужчина в тяжёлых латах, громящий тварей двуручным молотом…

Проводив взглядом марширующий шаг в шаг отряд японцев, на которых зычно кричал сержант, отдавая команды, двинулся дальше.

База или лагерь, кому как проще, гудел и бурлил жизнью. Квадропланы и вертолёты рассекали небо, а на посадку, с громким гулом, заходил мощный военно-транспортный тяжеловес. В технике я не особо разбираюсь, особенно в самолётах, но это что-то из Германии. Да и герб как бы намекал. Род Лендхофф, такие же военные промышленники, как и Демидовы.

Потеряв интерес к самолёту, скорее всего, тот доставил очередную партию вооружения, которую оплатил Сёгун(у Японии в плане производства оружия было всё не очень хорошо), я обошёл группу курящих какую-то вонючую дрянь чернокожих парней из Африки. К кому относились эти персонажи и вовсе было непонятно, в Африке больше десятка разрозненных королевств и племен, там каждый дурак, обладающий хоть какой-то силой, мог наречь себя королем или вождём.

Вот я и на месте. Трехэтажное здание, у входа в которое также собралась кампания в белых робах любителей посмолить сигареты. Интернационал во всей красе. Тут тебе и весёлые русские, общающиеся с занудными британцами. И спесивые французы, один из которых жаловался, как ему не хватает утреннего чая и круассана.

За время, пока мы с ребятами продвигали фронт вместе с остальными, на базе народа прибавилось очень много. Со всего мира прибыли и продолжали прибывать люди всех мастей, ведомые кто жадностью(Сёгун хорошо платил), так и долгом(убивать тварей и спасать людей), у некоторых были более приземленные цели, те хотели омыть себя славой в подобной войне.

Всё это я отметил мимоходом, мысли текли медленно, особо не отвлекая.

Попав внутрь здания, поморщился от стойкого запаха хлорки. Молодая японка в военной форме мыла полы, недовольным взглядом провожая спины тех, кто топтался по чистому. На меня она тоже зыркнула, но увидев Орден Восходящего солнца четвёртой ступени, прикреплённый на левой стороне груди, распахнула глаза и глубоко поклонилась.

Эту награду меня очень настойчиво попросил носить комендант базы, выдав такие же моим ребятам за заслуги последних двух суток. Да чего уж тут, этот орден не то, чтобы редкость на базе, обладателей этой номинальной награды хватало. Она, якобы, подчеркивала статус тех, кто внёс большой вклад в борьбу за Японию.

— Здравствуйте, — обратился я на английском к женщине в белоснежном халате за стойкой. — Демидов Константин Викторович, прибыл навестить Ольгерда фон Гардмара.

— Здравствуйте, Демидов-сан, — на удивление чётко выговорила она мою фамилию, рассматривая своими лучистыми синими глазами моё лицо. Её коллеги тоже притихли, до этого разбирая бумаги и печатая в компьютерах. Что же до этих японских суффиксов не на японском языке… что ж, звучало забавно. — Секундочку! Подождите, пожалуйста!

Убрав выбившийся локон под шапочку, женщина проверила что-то в компьютере и кивнула.

— Палата 207, лестница вон там, — указала она рукой на коридор справа. — Через полчаса у Гардмар-сана назначен приём у целителя, прошу вас не задерживаться.

— Благодарю, — кивнул я и ушёл. Сразу же зазвучал женский щебет, а спину мою провожали внимательными взглядами.

В госпитале или скорее лазарете, людей тоже хватало. В основном, опять же, иностранцев, но и японцев тоже немало.

В коридоре у нужной палаты стояла тишина, слышно было лишь приглушенный цокот каблуков в одном из помещений, а подойдя к двери, я сразу же открыл её.

Ольгерд лежал на кушетке, подключенный к аппаратуре, ел йогурт и смотрел… мультики?

— Развлекаешься? — усмехнулся я, привалившись к косяку двери и сложив руки на груди.

— Костя! — обрадовался он, на покрывало упала капля йогурта. — Ай! Шайсе! Заходи давай, не стой в дверях!

Мужчина выключил звук телевизора, я подхватил стул у стены и присел рядом с его кушеткой.

— Как себя чувствуешь? — задал стандартный, в общем-то, вопрос.

— Сносно, — помахал он ладонью и, откинув покрывало, показал загипсованные с металлическими штырями ноги. — Ноги мне подлатали, но пока не разрешают снять эту хреновину! Знал бы ты, как всё чешется под этим гипсом! Целитель сказал, что ещё дня три нужно подождать, чтобы кости правильно срослись. Мне их до осколков раздробило, чтоб его!

Я кивал, не перебивая его.

— У парней получше, — продолжил Ольгерд делиться новостями. — Эртура и Йорге уже отпустили, у них истощение было сильное, а Аарон и Милка с Августом пока что здесь. Процедуры проходят. Ничего серьезного, мейн фроинд.

— Значит, на следующей неделе тебя уже выпустят, да и твоих ребят тоже, — сказал я, а он кивнул. — Что дальше делать будешь?

— А что нам ещё делать? — криво усмехнулся он. — Ты со своими спас наши задницы, Костя. У меня долг перед тобой и я его отдам, можешь не сомневаться. Никто не скажет, что Ольгерд фон Гардмар свиная задница, забывающая подобные поступки! — закончил мужчина жёстко. Несколько секунд он помолчал, а затем тихо дополнил: — Я действительно благодарен тебе, Костя. И признаю, что нужно было тебя послушать. Но, если бы у меня был выбор поступить так вновь или отказаться, я бы вновь рискнул.

Я наклонил голову набок, наблюдая за тем, как он сжал добела кулаки, а губы его сложились в тонкую бледную линию. Упёртый немец, но это даже хорошо.

— Это из-за сестры и отца? — спокойно спросил я.

Ольгерд дёрнулся, будто ему отвесили по лицу мощную пощёчину. Янтарные глаза вперились в меня в глубоком удивлении.

— Откуда?

— Узнать было несложно, — пожал я плечами и откинулся на спинку стула. — Ты и твои парни не единственные немцы, а после вашего подвига твоё имя звучало в тех же столовых. Да и на этом фарсе под названием награждение, — поморщился я от японского формализма и традиций, похлопав пальцем по награде на груди. — Называли ваши имена. Дальше, пара звонков, подтверждение информации и всё.

— И зачем тебе надо было подтверждать эту информацию? — только глухой не услышал бы в его голосе зачатки угрозы.

— Чтобы получше узнать о человеке, которому я думаю помочь.

Он несколько раз моргнул, а затем засмеялся. Не насмехаясь надо мной, а скорее над общей иронией ситуации. У его сестры редкая форма подагры магического происхождения. Обычные лекарства не помогают, целители… большинство из них могут только боль снять, а чтобы полностью исцелить нужен кто-то, владеющий минимум арканами десятой ступени. Что же до отца Ольгерда, то там всё просто — старость. Вильгельм фон Гардмар очень стар, ему уже под сотню, и пусть маги живут дольше обычных людей, всё исходит из всего. Старик за свою жизнь много где побывал и много где получал раны, всё это сказалось на его здоровье.

Говоря начистоту — мне не нужен весь род фон Гардмар. Мне нужен лишь Ольгерд, его дар Геоманта. И речь не только про Японию, я рассчитывал договорится с ним на возможность взаимодействия уже после того, как здесь всё закончится. Мне всё-таки надо будет раскапывать храмы, тайники и святилища предателей, а геомант в этом вопросе подойдёт лучше всего. Особенно, если это уже проверенный и должный тебе геомант.

— Я не отрицаю твоих возможностей, мейн фройнд, — расслабился Ольгерд, вздохнув. — Твой род богат и знатен, а девицы многих стран захотят пойти к тебе под венец, не говоря уже о твоей личной силе. Но Демидовы не целители, а способностей двух милых фройляйн в твоей команде не хватит, чтобы исцелить мою сестру и помочь отцу.

Мол, не будешь же ты залезать в долги перед подходящим человеком ради какого-то немца? Что ж, намёк понял.

— Тут ты прав, — хмыкнул я, рассматривая потолок. — Но не до конца.

— И где же я ошибся? — а вот и немецкая гордость прорезалась.

Я бы вполне мог попытаться исцелить его сестру, Алису, да и отца на ноги поставить, как однажды поступил с тем слепым нищим у храма Залиссы. Вот только после этого за несчастным пришёл Вестник Хаоса, так что рисковать второй раз… ну, тут совсем идиотом надо быть, чтобы параллели не провести. Так что божественная искра отпадала, а вот целители… Тут были варианты.

— Скажем так, я могу помочь твоей сестре и отцу, — поднял я руку, не дав ему вставить слово. — Я не договорил, Ольгерд. Так вот, я могу это сделать. Как именно — пусть останется секретом. А чтобы не быть голословным…

Я вытащил телефон, нашёл среди недавних звонков нужный контакт и, набрав его, поставил громкую связь.

— Что ты делаешь? Кому звонишь? — не понимал мужчина.

Пошли гудки и где-то на пятом трубку сняли.

— Приветствую ещё раз, Константин Викторович, — в голосе говорившего был сух, будто треск льда.

— Здравствуйте, Фёдор Леонидович, — невозмутимо произнёс я. — Вы уже долетели?

— Да. Самолёт только что приземлился в Берлине.

Это я хорошо рассчитал, навестил Ольгерда перед процедурами и как раз тогда, когда Фёдор Леонидович уже прибыл в Германию.

— Прекрасно, — улыбнулся я, а Ольгерд продолжал ничего не понимать и только переводил взгляд с телефона на меня и обратно. А ещё насторожился, чувствуя подвох. Жизнь заставила его постоянно ожидать удар. — На выходе из аэропорта вас должна встретить нанятая группа «Волков Фенрира», — немец выпучил глаза, услышал название лучшего отряда наёмников, работающих в европе и северном королевстве. — Ваша охрана — их первостепенная задача.

— Премного благодарен, Константин Викторович, — тем же тоном ответил мужчина, будто мы вели разговор о погоде. — Право слово, не стоило. Вряд ли в столь прекрасном месте, как Берлин, мне будет угрожать опасность.

Ну это да, я бы посмотрел на тех идиотов, кто решил бы напасть на Фёдора Леонидовича. Лучшего друга Распутина и старейшины рода Каркаровых, выходца из Сибири, и одного из лучших целителей Российской Империи. Ведь целитель может не только лечить, а ещё и калечить, если на то будет причина.

— Бережёного Боги берегут, Фёдор Леонидович. Пусть наёмники будут рядом, мне так будет спокойней, их наличие остудит некоторые горячие головы наших немецких друзей.

— Ваша правда, — вздохнул Каркаров. — Должен сообщить вам, что секретариат моего рода уже связался с родом фон Гардмар. Через два часа… Да, примерно так, я буду на месте. После завершения работы позвоню вам и сообщу о результате.

— Благодарю, Фёдор Леонидович, — признательно сказал я. — Буду ждать хороших новостей.

Звонок сбросился, в палате образовалась тишина. Ольгерд смотрел на меня горящим взглядом, в котором было много всего. И вопросов, и любопытства, и попыток понять, что это сейчас было.

— Фёдор Леонидович — старейшина рода Каркаровых, — дал я ему ответ на все сразу, отчего фон Гардар застыл. — Знаешь, кто это?

— Сибирские знахари, — сглотнул он тяжёлый ком в горле. Это да, не любят Каркаровы, когда их целителями называли. Знахарями себя считают. Почему так — загадка, но Распутин на попытку узнать только усмехнулся при нашем вчерашнем созвоне. — Значит, старейшина Каркаровых в Берлине?..

— Верно.

— И он едет ко мне домой?..

— Верно, — повторил я с улыбкой.

Ольгерд помолчал несколько секунд и разразился немецкой бранью, мешая её с английской, русской и даже китайской. Признаться честно, не ожидал такой экспрессии, но это немцы, они вообще народ занимательный.

— Он поможет Алисе и отцу⁈ — спросил он у меня спустя минуты две ругани. — Да чтоб его, конечно поможет! Это же… это же… — Ольгерд вдруг замер и как-то сдулся. Поник плечами и тяжёлым, но решительным взглядом посмотрел мне в глаза. — Я теперь тебе по гроб жизни обязан, Костя. У меня немного из того, что я могу тебе отдать. Деньги? Вряд ли ты в них нуждаешься. Моя сестра? Не смеши, она не твоего уровня. Вассалитет рода? Было бы хорошо, но для моего рода, а не для твоего. Я могу отдать тебе лишь свою жизнь и…

— Успокойся, — выставил я ладонь, пока он не наговорил лишнего. — Мне не нужна твоя служба и твоя жизнь.

— Ну да, из Железной Гвардии осталось всего пять человек, а я не так силён, — с некоторой горечью произнёс он.

— Ты неправильно понял, Ольгерд, — человек он хороший, но как же с этим немцем бывает сложно. — Мне не нужна твоя служба и жизнь, но помощь пригодится.

Он вскинул брови в удивлении.

— Помощь? Моя? Тебе? В чём?

— Пока что это неважно, — уклонился я от прямого ответа. — Но ты мне понадобишься, точнее твой дар. И когда это время придёт, я хочу, чтобы ты вспомнил о своём долге.

К тому моменту я уже сформирую команду полностью и вполне смогу взять на какое-то время в неё Ольгерда и его парней. Бюрократии, конечно, будет жуть, как много, я уже узнавал. Но вот не хочется мне искать геоманта со стороны, в котором я не буду уверен. Мы всё же не на обычную вылазку пойдём или рейд, а будем расхищать то, что осталось от предателей. И мне бы не хотелось узнавать пределы человеческой глупости левого, незнакомого человека.

А Ольгерд… этот немец может и странный в какой-то мере, но за время нашего знакомства я вполне смог убедиться — этот не предаст. Скорее сдохнет, чем нарушит своё слово. У меня даже промелькнула идея попытаться возвысить его род в Германии. Такой союзник в стране, где пересекаются дела Туманного Альбина, Амерских Штатов и многих других, был бы полезен.

Ладно, подумаю об этом позже. Да и такие решения без отца не принимаются.

— Ладно, пойду я, Ольгерд, — посмотрел я на часы и поднялся. — Выздоравливай.

Мужчина ничего не ответил, он смотрел перед собой в стену немигающим взглядом, а на побежавшие по щекам редкие слёзы я решил тактично не обращать внимания.

Что ж, сделал хорошее дело, теперь можно и заняться чем-то другим. Не все разрывы ещё закрыты, япония ещё не освобождена, а меня уже должно быть заждался Саша. Надо бы с ним поговорить и решить по поводу взаимодействия.

На этой ноте я ободряюще похлопал Ольгерда по плечу и вышел из палаты.

За окном уже вовсю светило солнце, а день только начался…

Ещё недавно в прекрасный храм, посвященный Богу Мудрости Обин-Хану, приходили люди. Здесь они могли воздать молитвы, побыть наедине с собой в саду камней или у пруда, наблюдая за размеренным и спокойным движением карпов.

Теперь сюда пришла смерть. От тел людей и жрецов остались лишь обглоданные кости с кусками сгнившей плоти. Помещения храма, его главную площадь и открытую территорию осквернила кровь, засохшая, будто бурая краска.

Когда случилось открытие Червоточины, люди не ждали нападения и погибли, а укрытие… в храме не существовало укрытий, в отличие от Хаоса на обитель Обин-Хана дураков нападать не было.

К тому моменту, как японцы и прибывшие к ним на подмогу люди из других государств начали освободительный поход, в храме уже успели поселиться некоторые твари. Мерзкие в своей природе, осквернённые телом и душой. Им был отвратителен этот мир и в то же время они желали остаться в нём подольше, дабы вкусить сладкой и манящей людской плоти.

Говорят, в одно место молния дважды не бьёт… Что ж, в этот вечер храм Бога Мудрости вновь обагрился кровью. Вот только в этот раз роль жертв пришлась на тварей Хаоса. В свете заходящего солнца в это место пришло существо, тень которого, казалось бы, накрыла собой весь храм. Не человек и не тварь Хаоса. Застывший между двух миров, он был чужд каждому из них.

Особо глупое чудовище, паук переросток, которого мутации Хаоса извратили настолько, что у него на брюшке появилась пасть полная острейших зубов, решило уничтожить нарушителя. Монстру было без разницы, что жрать и кого. Обычное, в общем-то, явление для существ Хаоса.

Но крепкий хитин не уберег чудовище от острейших когтей, вскрывших броню паука, будто консервную банку. А хецизеры не смогли прокусить крепкую шкуру и чешую, отливающую в последних лучах солнца, словно чёрный алмаз.

— Р-р-р… мусор… — пророкотал Алекс Стоун, ударом лапы отрывая башку паука. — А смердит ещё хуже…

Собственный голос до сих пор казался ему чужим, неестественным. Мысли иногда путались, возвращаясь в полу безумное состояние, ведомое лишь голодом. Каждую секунду, минуту, час и день бывшему человеку приходилось бороться за собственный рассудок. Помнить, кто он и в чём его цель.

С того дня, как он сражался вместе с двумя мальчишками, для Алекса поменялось… не слишком многое. Он продолжал сражаться практически без отдыха, прерываясь лишь на то, чтобы сожрать очередную тварь Хаоса, от вкуса которых утихал голод, но остатки человеческих чувств выворачивало наизнанку.

Более точечные изменения коснулись скорее его тела. Ранее бывший Проглот был размером с двухэтажный дом, но теперь заметно уменьшился. Сам Алекс не мог бы сказать, какой сейчас у него рост, но заметь его кто-то из людей, то точно оценил бы в три, может чуть меньше, метра. На этом внешние изменения не прекратились. Всклоченные куски шерсти, дурнопахнущие от засохшей на них крови, отвалились, оставив лишь чистую чешую. Да и сама чешуя стала абсолютно чёрной. Грубая пятипалая конечность постепенно превратилась в более удобную, людскую, но до человеческой руки ещё было далеко.

Для самого Алекса эти метаморфозы значили мало. Более того, он их особо и не замечал, постоянно находясь в состоянии охоты на тварей Хаоса. Он убивал. Он пожирал. Он шёл дальше и повторял первые два пункта.

Пусть ему далось уберечь свою душу, её большую часть, но Хаос слишком изменил его тело. Слишком извратил его и сделал подобным чудовищу. Проглоту. Но Хаоса непостоянен. Сама его природа изменчива, в ней нет стабильности, нет пределов, нет границ дозволенного. В этом его сила и в этом его слабость.

Поэтому тело Алекса Стоуна менялось. Эволюционировало под влиянием Хаоса и собственной души. Губительная энергия переплеталась со светлыми образами человека, порождая в одинадцати мирах самую настоящую аномалию, ответ на которую не смогли бы дать ни Боги, ни Владыки Хаоса.

Тяжёлой поступью бывший человек зашёл в центральную секцию храма. Его глазам, ранее абсолютно чёрным, звериным, которые ныне обзавелись фиолетовым зрачком, будто у змеи или дракона, предстала картина разрушения и бойни. Смрад смерти и вонь тел тварей Хаоса заставляли его кривить лицо от недовольства. Пусть он изменился, но обоняние Проглота с ним осталось. И даже стало лучше.

Из-за угла, переваливаясь на кривых ногах, показалась фигура кривого существа. Некогда оно тоже было человеком, но отныне представляло собой спаянную с омерзительной химерой тварь. С торчащих из-за спины отростков сочилась белесая жидкость, будто гной, а на пузе у существа зияла хищная пасть, с которой на пол капала ядовитая слюна.

Тварь заметила вторженца, взревела в два голоса, и ринулась в атаку. Остростки выстрелили в едином порыве, намереваясь пронзить и обездвижить жертву. Но поймали лишь пустоту. Проглот был быстр, а Алекс, ставший меньше, но не потерявший своих сил, двигался ещё быстрее. Его большое и мощное тело буквально размазалось в пространстве с хлопком воздуха, разметавшего мусор и кости. За долю мгновения он оказался за спиной озирающейся в недоумении твари, а затем разорвал её на две части.

Даже его постоянный голод отступил от мысли жрать вот это, так что он просто выкинул две неровные половины чудовища и пошёл дальше.

Окружающая обстановка должна была навевать отчаяние и ужас, но вместо того, чтобы поддаться ей, Алекс тихо напевал себе под нос колыбельную, которой матушка успокаивала его в детстве. Он не помнил слов, лишь простенький мотивчик, но этого было достаточно, чтобы разум находил опору. Чтобы не поддаваться ярости и голоду.

Были ещё попытки вспомнить сказки, большинство из которых были отнюдь не Амерскими, а Русскими, ведь его матушка родилась именно там. Вроде бы её семья переехала в Южные Амерские штаты из-за каких-то проблем, но Алекс этого не помнил. Зато он хорошо помнил, что назвать его сначала хотели Алексеем, в честь деда, но это имя в Амерских Штатах… не особо подходило, в отличие от Алекса. Впрочем, разве это важно сейчас? Главное — это помогало, а воспоминания о матери согревали страдающую, мечущуюся душу.

Ориентируясь на нюх, Стоун прошёл несколько коридоров и пролётов, заваленных костями и обрывками одежд. Ещё несколько раз на него пытались напасть, отчего пол и стены храма вновь пачкались в крови. Его цель лежала чуть дальше, том, куда вели эманации мерзкого Хаоса.

И он нашёл их источник. Рядом с некогда белоснежной беседкой, от которой остались лишь деревянные обломки, зияла дыра Разрыва. По тёмно-жёлтой воронке изредка пробегали молнии, иногда высвобождая на эту сторону очередную тварь. Как раз к приходу Алекса такая появилась.

— Ну ты и урод, — исказилось его лицо в презренной усмешке острых клыков.

Тварь с телом лошади и мордой жабы, чья морда была покрыта бородавками и наростами, заверещала. От боли, когда когти Алекса отрезали передние копыта чудовища, а затем вскрыли брюхо. Садисткое удовольствие от убийства этого создания он не испытывал, скорее лёгкое чувство хорошо выполненной работы. Но жрать эту тварь он тоже не будет, определенно вредно для пищеварения.

Он остановился напротив Разрыва. В тишине, лишь где-то там, в недрах храма, ещё было слышно копошение других тварей, но те спрятались. Что-что, а инстинкт самосохранения у них работал отлично, в храм пришёл высший хищник, а самые глупые уже сдохли, рискнув попытать удачу.

На повестке перед Алексом встал главный вопрос: Что делать дальше?

Дойти-то он дошёл, Разрыв нашёл, но его нужно закрыть. С другими двумя, которые он успешно зачистил, было проще. Те сами схлопнулись, а вот этот… он закрываться не собирался. Вряд ли смерть чудовищ в храме решит эту проблему, он их, конечно, прикончит, но позже. Сейчас нужно избавиться от Разрыва, а уже потом зачистить оставшийся мусор.

Размышления Алекса прервал свист ветра. Почувствовав опасность, бывший человек резко развернулся и ударил лапой наотмашь. Острое лезвие неглубоко порезало его прочную шкуру, а в землю воткнулся метательный нож.

— Ты посмотри, Туман! — на крыше здания из воздуха появился улыбающийся мужчина, а рядом с ним, выплыв из сизого тумана, появился и второй. — Резвая тварь попалась! Да и странная какая-то! Я таких раньше не видел!

— Слишком отвлекаешься, Арсенал, — сухо оборвал его трёп напарник. — Наши уже должны были закончить. Надо прикончить это существо и закрыть Разрыв.

Алекс с трудом понимал этих двоих. Они говорили слишком быстро, ещё и на русском языке, но общую суть он уловил. А ещё поблагодарил матушку, что та обучила его языку со своей родины.

— Разрыв… Закрыть… — речь давалась с трудом, голосовые связки Проглота справлялись лишь в рычанием, но если приложить достаточно сил и усердия, то возможно всё.

Один из незнакомцев выпучил глаза, стоило ему услышать, что тварь могла говорить! Да ещё и поняла их! Второй же насторожился ещё сильнее, поигрывая мощным двуручником, который легко держал одной рукой.

— Нихера себе! Он нас понимает, брат! Неужели, высший⁈ На Вестника не похож как-то…

— Плевать, понимает он или нет, — Туман не собирался вести беседы с тварью Хаоса. — Наша задача зачистить храм и закрыть Разрыв. Хватит отвлекаться, Арсенал.

Опять Стоуну было сложно понять этих двоих. Это раздражало, но ничего не поделаешь. Он теперь не человек. И всё же, кое-что сделать, дабы дать этим людям понять его, Алекс сумел.

— Друг, — хлопнул он несколько раз себя по груди лапой. — Союзник.

Вот теперь проняло и Тумана. Тот аж запнулся, по иному посмотрев на странное создание. Опытный рыцарь Ордена чувствовал от этого существа эманации Хаоса, но другие. Даже его кулон-артефакт, помогающий обнаружить Хаос, как-то неоднозначно подавал сигнал своему владельцу. Будто оне мог определить, кто перед ним.

— Слушай, брат, — медленно проговорил Арсенал, а в глазах его появилось некое понимание. — А ведь Демидов докладывал о Проглоте. Помнишь?

— Что-то эта тварь не похожа на Проглота, — скепсис из Тумана так и пёр. Существо у Разрыва было кем угодно, но точно не Проглотом. Где огромный рост? Где вытянутая пасть, полная кривых клыков? Где, в конце концов, шерсть? Чешуя, да, была, как и когти. Но даже глаза этого создания были другие! — Это скорее какой-то гуманоид-драконид.

Арсенал стушевался и почесал в затылке. В принципе его собрат по Ордену прав, тут не поспоришь. Но вот слишком долго Ильин общался с Демидовым, с парнем постоянно какая-то хрень происходит, будто ему судьбой намазано попадать в ситуации, где здравый смысл пасует перед всеми нормами и правилами. Даже с Хаосом.

— Ты что делаешь⁈ — попытался его схватить за плечо Туман, когда тот решил спрыгнуть вниз. — Тц-ц, Рома, мать твою!

Но Арсенал лишь отмахнулся, двинувшись медленным, тягучим шагом к странному созданию. Он не терял бдительность, готовый в любой момент либо ударить, либо отступить. С его даром это не сложно, главное улучить момент.

— Ты меня понимаешь? — вкрадчиво обратился он к, наверное, уже не Проглоту. Хотя, чёрт его знает!

— Да, — с трудом ответило существо и указало на себя. — Ал-ек-с… С-то-ун, — собственное имя далось ещё тяжелее, пришлось приложить уйму сил, отчего в глотке запершило, но он справился.

— Жесть, — остановился Арсенал и покачал головой. Ближе подходить он не решился. — Что с тобой произошло, мужик? Где ты такой триппер подцепил, что превратился вот в это? Нет, ты не подумай, я не осуждаю, пару раз сталкивался с Хаоситками, которые были ничего так. Да и Вестница Хаоса мне однажды попалась такая, что аж убивать было грустно, но в трусы я к ним не лез.

Алекс несколько раз моргнул. Вроде бы он понял, о чём говорил этот незнакомец, но звучало это…

— Ты идиот, да? — на удивление, это он сказал вполне сносно.

Арсенал от такого аж задохнулся от возмущения, а вставший рядом с ним Туман не сдержал ехидную усмешку.

— Знаешь, у этого существа, — запнулся он. — Алекса… ума явно больше, чем в твоей башке, Рома.

— Да ну вас, — совсем не обиделся рыцарь Ордена. — Что ты, что он, не понимаете моей тонкой душевной организации.

Разрыв за спиной Алекса неожиданно вспух и вот-вот могла появиться очередная тварь. Рыцари мгновенно подобрались, хотя и ранее не теряли бдительности, а Стоун отступил. Не слишком далеко от незнакомцев, но и находился близко, чтобы прикрыть. И Туман с Арсеналом это заметили, коротко переглянувшись.

— Давай уже, чего встал, — торопил своего напарника Ильин. — Закрывай эту херню, пока какая-нибудь крокозябра не вылезла!

Туман дёрнул щекой, достал из поясной сумки неогранённый кристалл, внутри которого переливался золотистый свет, и бросил его в Разрыв. Сначала ничего не происходило, но спустя несколько секунд тот вспух ещё сильнее, а затем резко стал уменьшаться! И так вплоть до того, пока не исчез полностью!

Алекс впервые видел подобное. Из тех обрывков воспоминаний о его службе в ОКАШ, ничего такого не было.

— Быстро, — тихо прорычал он с некоторым удивлением. — Хоро-шая раб-ота.

— А то, по другому и быть не может, — хмыкнул Арсенал.

Со двора храма донеслись голоса других людей. Бойцы Ордена справились с задачей и прибыли, чтобы помочь старшим собратьям.

— Ну и что нам теперь с тобой делать, здоровяк? — с некоторой грустью спросил Ильин. Злобы или кровожадности от этого существа он не чувствовал, но и оставлять всё вот так…

— Ты сам знаешь правила, Рома, — вставил слово Туман. — Он — порождение Хаоса, а наш Орден их истребляет.

— Вот только на порождение Хаоса он не похож, брат, — посмотрел на него Арсенал. — Скорее на человека.

— Это ты понял по короткому разговору и тому, что он не напал сразу? — иронично изогнул бровь Туман. — Не кажется тебе, что это слишком… глупо?

— Возможно, — пожал плечами Ильин. — Эй, Алекс, ты нам враг?

— Нет, — ровно ответил бывший человек, но в конец всё же рыкнул и Туман вскинул меч. — Человек. Друг. Союзник. Помнить долг. Присяга.

На какое-то время на небольшой полянке, где ранее зиял Разрыв, образовалась тишина. Бойцы Ордена уже шли сюда и неизвестно, что могло произойти дальше, застань они подобную картину переговоров.

— Знаешь, брат, — глухо произнёс Арсенал, уже без всякой бравады. Слова о долге и присяге, сказанные этим странным существом нашли отклик в душе рыцаря. — Мы не будем убивать его.

— И что ты предлагаешь? — Туман уже и сам находился в некоторых сомнениях, впервые столкнувшись с подобным. Будь это Вестник, пытающийся их обмануть, то всё было бы проще. Такое уже случалось, и даже не один раз, но успеха твари не достигли.

— Пусть идёт с нами, но держится на расстоянии. Нам нужно зачистить ещё два Разрыва, заодно и посмотрим на него. Если вдруг что — сам его прикончу, — предложил альтернативу Арсенал. Глупостью он, кто бы что ни говорил, не страдал. Да и доверчивостью тоже, особенно в делах с Хаосом.

Но этот Проглот и тот доклад Демидова… Слишком всё было не так. Чуйка твердила Ильину, что существо перед ними не враг, а верить он ей привык. Но проверить тоже надо. — А как вернёмся, пусть его судьбу решает Магистр. Сделаем доклад, распишем ситуацию, а дальше уже посмотрим.

Туман задумался, но спустя несколько секунд кивнул и убрал меч. Пусть Ильин и увидел «что-то» в этом Алексе, но если он окажется полезен, то его можно использовать. А что до доклада Магистру… Туман надежд не питал и примерно представлял, какой тот отдаст приказ. Но вслух он произнёс другое:

— Хорошо, Рома… Посмотрим, Приносящий Знания рассудит, прав ты или нет.

Уже три недели длилось то, что местные называли «Освобождение Сикоку». Медленно, но верно, фронт продвигался вперёд. С потерями, порой даже очень большими, но тварей теснили всё дальше и зажимали в кольцо. Им не давали выбраться с острова, заставляя буквально вариться в искусственно созданном котле боевых действий. Ландшафт острова за это время кардинально изменился, а от бывших небольшим городов, деревень и посёлков остались в основном лишь руины после бомбардировок, артобстрела и жёстких схваток.

Я сидел в на скорую руку оборудованной палатке, пил горячий чай и проверял доклады, попутно сравнивая полученную информацию с той, что приходила на планшет. Неубиваемая японская техника едва-едва ловила связь — слишком близко мы были к границе фронта, откуда доносились грохот и взрывы — но информация исправно приходила, пусть и с некоторой задержкой.

Полог моего штаба/жилища откинулся и внутрь заглянул Ольгерд. В отличие от брони, запачканной в пыли и следах засохшей крови, лицо его было чистым. Должно быть успел умыться перед тем, как идти ко мне.

— Разрешите, командир? — в шутливой манере спросил он, улыбаясь.

— Заходи давай. Чай если будешь, то сам налей, — махнул ему свободной рукой на термос.

— О-о-о, не откажусь! — обрадовался немец, схватил вторую алюминиевую кружку со стола и, налив себе горячего, душистого напитка, с тяжёлым вздохом уселся на раскладной стул напротив меня. Тот протистующе скрипнул, но выдержал вес брони. — Хм, Молочный Улун? А ты знаешь толк в извращениях, Костя.

— Мне нравится вкус, — пожал я плечами в ответ и, отложив планшет, посмотрел ему в глаза. — Слушаю тебя.

— Мирасуки, боги, что за название… кхм, так вот, деревню мы зачистили, Разрыв закрыли, — поведал он хорошие новости. — Твои парни с Перуном поехали дальше, выполнять свою задачу. У меня двое трёхсотых, Эртур и Йорге подставились, на нас чёртов Минотавр вышел. Тварь убили, но парней потрепало. Ими твои девчата займутся, сказали к вечеру на ноги поставят.

— Потери у Перуна были? — с Сашей на связь выйти можно было бы и самому, узнать обстановку, но на это требовалось тратить запас энергии артефакта, а для этого ситуация не такая уж серьёзная. По сути обычная вылазка с истреблением нечисти и закрытия Разрывов. За три недели уже рутиной стало.

— Только шестеро раненых, — сделал он глоток чая и причмокнул губами. — Двое тяжёлых, вот сейчас Аврора и Мария их пытаются спасти. Впрочем, им ещё помогают другие целители, но девочки держат руку на пульсе. У остальных ситуация проще, там жизни ничего не угрожает.

За эти три недели сборная солянка из двухсот человек гвардии Демидовых и сотни бойцов дяди Жоры, мы потеряли восемнадцать человек. Много это? В реалиях той задачи, что перед нами стояла — абсолютно нет. Но лично для меня это были специалисты и бойцы, замену для которых ещё нужно найти и обучить. А это время. Поэтому я делал всё(лучшее снаряжение, расходники, патроны, алхимия), чтобы избежать потерь, в отличие от других команд, либо же наёмных отрядов.

Там смертность была в разы выше. В одной стычке как-то исчезло сразу пять команд Китайских представителей вроде Красного Корпуса. Ужасающая цифра, но самим китайцам на это было по большому счёту плевать.

Что же до самого Ольгерда, то после выздоровления его сестры(девочка вновь могла ходить и избавилась от болей) и его отца(старику сбросили лет двадцать, теперь он вполне мог дальше коптить небо), немец решил не только идти за мной, но и втемяшил себе в голову, что теперь его жизнь принадлежит мне.

Я честно пытался его переубедить, но фон Гардмар отбивал любые мои аргументы пафосными речами о чести, смысле жизни и прочее-прочее. В конечном итоге я махнул рукой, пока он не мешает и выполняет мои приказы, пусть делает, что хочет. А когда закончится эта эпопея в Японии, отправится домой, пока его помощь мне не понадобится.

Ему ещё род восстанавливать с лёгкой помощи Демидовых. Отцу, при одном из наших звонков, пришлась моя мысль по душе. Иметь в должниках старинный немецкий род, проблема которого лишь в финансовом положении, неплохая возможность. Вливать огромные суммы в фон Градмар никто не станет, но дать толчок, помочь в некоторых моментах, а затем и сделать так, чтобы род Ольгерда имел определенный вес…

Долгоиграющая перспектива, но почему бы нет? А уж как сделать так, чтобы фон Гардмар были привязаны к Демидовым не только Ольгердом и моей персоной, отец способ найдёт. Такой, который устроит обе стороны. Кто-то бы не одобрил такой подход, но такова политика и взаимоотношения аристократии. У них вообще всё не как у обычных людей.

— Когда там уже главное наступление начнётся? — выбил меня из мыслей Ольгерд. — Хотелось бы принять в нём участие.

— Оно уже началось, — сказал я, отчего он удивлённо замер. — И нет, Ольгерд, мы туда не пойдём.

— Почему? — вскинул он брови. Не спорил или настаивал, а просто пытался понять.

— Вот ты вроде бы опытный воин, живёшь дольше меня, — улыбнулся я фон Гардмар мгновенно скривился. Да-да, его попытку сыграть на возрасте моего нынешнего тела я ему вспоминал регулярно. — Но главное часто упускаешь. Взять наши группы и тех же гвардейцев с Перуном. Сколько нас получится?

— Много.

— А я скажу — мало, — усмехнулся я. — Меньше трёхсот человек. В целом, цифра большая, но в разрезе с той армией, которая сейчас продвигается до Червоточины, капля в море. Наша задача не менее важная — уничтожить отдельные очаги Разрывов, избавить армию от удара по флангам и в тыл. Я знаю, что ты желаешь славы, но, поверь мне, Сёгун уже отметил нас.

— Пришёл приказ? — подобрался он.

— Нет, боевые действия ещё не окончены, — махнул я рукой. — Все награды будут раздаваться потом, но списки исправно пополняются и твоя фамилия там тоже есть.

Ольгерд широко улыбнулся и аж духом воспылал. Как мало этому человеку нужно для счастья. Здоровье сестры и отца, их благополучие, а ещё немного славы. Впрочем, я его не осуждал. Такими установками живет большинство людей и мыслят они приземленно.

Мои ребята, кроме Толика, не слишком отличаются. Просто они не знают всего. Не ведают масштабов возможной катастрофы, которую несёт Хаос. Счастье в невежестве и отсутствии знаний. Пожалуй, даже хорошо, что я раскрылся перед Перуном, а Толик узнал всё из-за своей памяти крови. Эти двое уже отличались от других людей.

С остальными ребятами придётся также приоткрыть завесу тайны, но позднее. Они пока что не готовы.

Подытожив всё вышесказанное, можно сказать — человечество победило. Точнее, почти победило. Японию отстояли, с Червоточиной будут разбираться люди на высших уровнях власти, там как бы не только интересы японцев, но это и ежу понятно. Такой лакомый кусок точно не упустят те же французы или османы, представителей которых среди добровольцев больше всего вместе с африканцами, но этим просто всласть повоевать с Хаосом и денег заработать.

Наш с Ольгердом разговор прервало появление Толика. И судя по его встревоженному лицу, вести мне точно не понравятся.

— Костя! Где твой артефакт связи⁈

— Что случилось? — встал я из-за раскладного стола и взглянул на артефакт. Маленькие кристаллы накопители были полными энергии, да и сам он работал. — Артефакт вот!

— Не работает он, значит! — вскинул он руки. — Ладно, пекло с ним! У Перуна проблемы! С последними Разрывом возникла жопа! Из него, сука, дракон вылез!

Кружка выпала из руки Ольгерда, да и сам он сбледнул. Я сжал зубы, захватил меч и быстрым шагом вышел из палатки. Толик и немец побежали за мной.

— Быстро и по сути, — сухим тоном скомандовал, направляясь к штабному шатру. — Что и как у него произошло.

— Доклад был короткий, связь прервалась почти сразу, — это плохо, но раз на эту сторону вылез целый, чтоб его, дракон, то эманациями Хаоса от него разить должно за километры. — Они практически закрыли последний Разрыв и оттуда вылезла эта тварь. Я только и успел получить от него сообщение и всё. Что будем делать⁈

— Ты — бежишь за Игнатом и Альбиной, — тц-ц, ещё бы Аврору и Марию забрать, но они сейчас в лазарете и вряд ли готовы к бою. — Ольгерд, а ты за своими. Эртур и Йорге сейчас не бойцы, но Аарон и Август с Милкой поедут с нами. Всё, исполняйте. Встречаемся у транспорта.

Такаши всегда был рядом с машиной на случай ЧП. И до этого дня эти ЧП ни разу не случались. Так что машина у него всегда готова, до моего прихода все уже загрузятся.

— Стоп! Куда⁈ — преградили мне путь два японца. — Генерал не приним…

— У меня срочные новости, боец, — вытащил я из кармана золотой значок с отпечатанной чёрной хризантемой на нём. Такие выдавали командирам команд и групп. — Скажите Норайо-сану, что прибыл Демидов. Быстрее!

— Ждите здесь, — кивнул один из них и скрылся в штабном шатре. Вернулся он секунд через пять. — Можете заходить.

Оказавшись в просторном шатре, ставшим командным пунктом для операций по ликвидации единичных Разрывов и одновременно пунктом связи с основными силами, я среди десятка занятых работой людей нашёл нужного человека. Норайо Горо, пожилой японец с обветренным лицом и пронзительным взглядом, был одним из генералов Сёгуна и ответственным за вылазки по закрытию Разрывов.

— Демидов, — на вполне сносном русском сказал он мне, заметив. Сидел японец за небольшим столом, погруженный в бумаги и карты. — Что у тебя?

— Двадцатый сектор, Наройо-сан, — эти суффиксы меня немного раздражали, но для японцев были слишком важны. В особенности для таких, как генерал. — Поступило сообщение от моих людей. Он столкнулись с драконом.

В шатре мгновенно образовалась тишина. На меня уставились десятки глаз, а генерал устало вздохнул. Появление подобной твари событие не рядовое, но уже случалось. Причём четырежды за эти три недели. И каждый раз такую тварь было очень сложно прикончить, даже с помощью авиации.

Но пусть мне и не нравились местные приставки к именам и фамилиям, но что радовало — японцы действовали всегда быстро и не подвергали сомнениям слова. Особенно, когда это касалось тварей Хаоса.

Не дай Боги кто-то соврёт или исказит информацию, башку быстро открутят, а потому задавать тупых вопросов из разряда: ты уверен? Тебе не померещилось? Никто не стал.

Работа закипела. В двадцатом секторе(всю карту Сикоку поделили на эти сектора для удобства), находилось ещё несколько команд. Связались только с одной и информация подтвердилась. В небе парил дракон и очередная заброшенная деревня, которую должен был зачистить Перун с гвардией, горела в огне. И сражение там ещё шло.

У генерала я не задержался. Главную информацию передал, меня остановить от желания спасти своих людей(скольких успею) он не имел права. Да и власть его над командирами отрядов была номинальна, скорее как у связного со всем командованием Японии. Я бы вообще не стал тратить время на то, чтобы доложить о драконе, но Норайо мог своими действиями сберечь больше жизней моих людей. Задействовать авиацию, которая отвлечёт дракона на время, отправить ближайшие команды на помощь, или вслед за нами послать ещё людей, чтобы уничтожить тварь.

Возле БМП меня уже ждали. Парни Ольгерда загрузились в машину, а сам немец с Толиком, Игнатом и Альбиной стояли у люка.

— Едем, Костя⁈ — быстро спросила девушка, стоило мне подойти.

— Да грузимся, быстро! — торопил их. — Такаши, двадцатый сектор, гони во весь опор!

Суровый, пожилой японец лишь коротко кивнул и мы тронулись с места. Жаль нельзя найти транспорт быстрее или вообще по воздуху, был высок риск нарваться на проблемы. Как бы авиация японцев не зачищала небо, а передвижное или стационарное ПВО не уничтожало стайки тварей, они все равно появлялись. Как тараканы, сколько их не дави!

Время в дороге растянулось, будто тягучая патока. Я оставил свой неработающий артефакт и пытался связаться с Перуном с того, который взял у Толика. Заряда в нём ещё хватает и нужно делать попытки выйти на связь, вдруг Саша и гвардейцы оторвутся от дракона. Я не сильно верил в такой исход, вряд ли тварь Хаоса воспылает доброжелательностью к людям и отпустит их. Опять вспомнился тот Проглот, но это практически полное исключение из основной парадигмы Хаоса.

— Ну что, тишина? — напряженно спросил у меня Игнат.

— Слишком плотная концентрация Хаоса, — ответил за меня Толик, наблюдая за попытками связи. — Артефакт Перуна просто глушит, энергетическая волна перебивается. Как этим дерьмом вообще ещё пользуются, ума не приложу.

— Так сделал бы лучше, — хмыкнул Ольгерд в шутку.

— Для этого мне нужно перо Тёмного Феникса, гланды Фурии, осколок Радужного Кристаллита и Сущность Ветра. Если достанешь — сделаю.

Немец выпучил глаза и открыл рот, не зная, как реагировать. Пошутил ли парень в ответ, или сказал правду. Остальные уже привыкли к новым заскокам Толика и молчали. И да, он сказал правду. Точнее назвал несколько особо важных ингредиентов из большого списка для создания Голоса Ульна, в моей прошлой жизни подобный артефакт связи мог пробиться сквозь другие миры.

В том числе и через Хаос. Сам бы такой хотел, но создать такой… увы, уже невозможно. Если только не повезёт наткнуться на Тёмного Феникса и Фурию, но это слишком фантастично.

То, что мы были уже близко стало понятно по доносящемуся приглушённому рёву. А вот, собственно, и дракон…

— Всё, отставить разговоры, — от моего голоса наша сборная солянка из кусков двух команд перестала болтать. — Всем приготовиться. Главная задача — найти и попытаться вытащить гвардейцев с Перуном. Дракона мы с Толиком возьмем на себя.

Услышав мой план, Альбина дёрнулась, чтобы возразить. Отправлять своего благоверного в бой против летающей крепости ей вовсе не хотелось, но Толик положил ей ладонь на плечо. Он широко улыбнулся и сказал:

— Не беспокойся, дорогая. Знаю, ты сильная и тоже хочешь с нами, но тогда бой будет совсем уж неравным.

Парни Ольгерда на эту незамысловатую шутку усмехнулись, да и сам немец хмыкнул. Один только Игнат проверял доспехи и собственный топор.

— Ладно… — вздохнула девушка и клюнула Толика в щёку. — Будь осторожен.

— Я всегд…

— Контакт! — крикнул Такаши, перебив парня.

Я только и успел заметить над нами огромную тень, раскинуть в стороны руки с появившимися рядом с раскрытыми ладонями арканами, как ящерица поприветствовала нас.

Раздался мощный рёв и БМП поглотило пламя.

БМП вылетел из огня, сияя сразу несколькими барьерами. Какая-то часть пламени дракона всё равно прошла, внутри машины стало очень жарко и витал запах жженого пластика с резиной, но я вовремя успел. Такеши удержал управление, продолжая гнать вперёд.

— Август, давай за пулемет! — крикнул я, пытаясь нащупать тварь Полем Эгира. — Бей по глазам, пусть повиляет!

Мужчина кивнул, откинул верхний люк и встал за гашетку. Практически сразу же загрохотали стволы спаренного орудия. Калибр для дракона ничтожный, как слону дробина, но отвлечет.

Ольгерд тоже не сидел без дела. Ориентируясь на парящую в небесах тварь, он сцепил зубы и пытался доставить ей проблем с помощью своего дара. Куски камней, будто шрапнель, вылетали из земли в сторону твари. Вот только та, похоже, очень даже умна. Берегла крылья, как самое уязвимое своё место на данный момент.

— Толик, готов⁈ — схватил я парня за плечо.

— Всегда, — кивнул он и хлебнул из фляги стимуляторов. Его глаза вспыхнули серебром, а на лице появился хищный оскал. — Ух, хорошо пошла!

Все приказы были розданы, Ольгерд в случае чего возьмет командование на себя, а нам нужно подальше увести тварь. Раз она сама вылезла нас встречать, то такую возможность надо использовать.

Боковой люк распахнулся, Толик подхватил меня под руки и мы вылетели из БМП. Несколько секунд полёта и наследник Лахимы резко ушёл свечкой в небеса.

Дракон нас заметил сразу. Чёрная туша с ядовито-желтыми разводами на чешуе, резво сменила курс и попыталась нас зажарить. И чем ближе эта тварь была, чем больше открывалось деталей. Шипастая корона из рогов на голове, мощный гребень от шеи и до хвоста. Две пары крыльев, одна из которых больше, другая поменьше — для маневрирования.

— Кархарский Болотник, — пробормотал я, примерно понимания, чем это существо было ранее и чем стало из-за Хаоса. — Не лучший вариант, но и не худший.

— Это да, с каким-нибудь Мородонским Огнехвостом проблем было бы точно больше! — хохотнул Толик, который благодаря памяти крови знал о давних временах и существах, что жили в них, гораздо больше. — Ты готов, Костя⁈

Я вытащил Синюю Розу из ножен и стал разгонять энергию по телу, заодно напитывая клинок из искры божественности.

— Оп-па! — резко ушёл в сторону Толик, подальше от мощной струи огня, а дракон издал яростный рёв. — Ты глянь какой он настырный!

Мы поднимались всё выше и брали курс на север. Подальше от центрального фронта и деревни, где объявился дракон. В сторону горных хребтов и густых лесов, там нам никто не помешает, а сами горы только сыграют на руку.

— Догоняет, — невозмутимо произнёс я, щуря глаза от ветра.

Толик обернулся через плечо, поудобнее перехватил меня и ускорился. Тварь настигала нас. Взмахи крыльев стали громче, рёв ближе, а спиной я чувствовал на себе полный ненависти взгляд. И ведь здоровая туша, метров двадцать в длину, не детёныш, но больше к молодой, сформировавшейся особи.

Перед очередным выдохом пламени, в котором энергии Хаоса хватило бы, чтобы сжечь целый квартал, я выставил Воздушную Стену, добавив каплю из искры божественности. Две энергии пошли в разнос, пожирая друг друга, а последовавший мощный хлопок ударил нам в спину и оттолкнул дракона.

— Тц-ц! — едва удержался Толик. — Раздражает!

Перехватив меня одной рукой, он вытянул вторую в сторону монстра и смежил веки. Мы стали лететь вслепую, но парню это не мешало, он сконцентрировался, а когда дракон вновь выровнял полёт, резко сжал кулак!

Всё окружающее нас пространство дрогнуло. В этом клочке земли и небесах словно изменились сами законы физики, на которые магия плевала с высокой колокольни.

Дракон будто бы споткнулся прямо в полёте и стал лететь медленнее, с трудом, продолжая реветь от ярости и злобы. Толик воздействовал на гравитацию, усилил притяжение мира, отчего твари стало очень тяжело, а вот мы смогли оторваться.

— Здесь подойдёт! — оценил я будущее место боя. Людей нет, вокруг дикие места и снежные пики гор. — Всё помнишь, что нужно делать⁈

Тактику по борьбе с летающими тварями, в независимости от их размеров, мы с ним обсуждали и прорабатывали. Реального опыта, конечно, было мало и хотелось бы отточить его точно уж не против дракона, но деваться некуда.

— Всё будет отлично, командир! — хмыкнул он.

Ну что ж, посмотрим.

Мы замерли над горным хребтом. Дракон продолжал лететь к нам, безошибочно найдя две маленькие тёмные точки в небе. Я продолжал напитывать меч энергией для удара, а второй рукой создал аркан «Покров Оберона». Восьмая ступень, пришлось поднапрячься. Аркан вспыхнул и нас скрыл густой туман, будто над горами появились чужеродные тучи.

Дракон не успел остановиться и влетел прямо в туман, после чего зарычал и стал махать крыльями, чтобы сдуть неудобную преграду. И наверное очень удивился, когда ему в башку прилетел небольшой кусок скалы, вырванный из горы поблизости. Убить не убило, но заставило отвлечься, и не заметить мелкую по его мнению мошку, кое-как помогающую себе арканами второй ступени в полёте.

В последний момент я чуть не промахнулся. Тварь особо сильно взмахнула крыльями и меня почти сдуло, но ещё один аркан сбоку и толчок ветра подправил падение.

… А затем меч с хрустом вошёл в щель бронировпнной чешуи!

Реакция была мгновенной. Дракон взревел так, что у меня из ушей кровь пошла, и стал крутить виражи, пытаясь сбросить кусачую проблему. Из тумана ему не давал выбраться Толик, отчего зрение твари играло против неё же. Обоняние тоже сбоило, Покров Оберона мощно бил по органам чувств, и чем они острее, тем сильнее эффект. Всё же не зря создатель этого аркана был звероловом, мужик знал толк в поимке тех же драконов.

Мелькнула серебряная вспышка. Толик на полной скорости врезал кулаком по морде твари, добавив к удару мощь усиленной гравитации. Здесь и сейчас, на этом клочке мира, его Второй Закон: Зона Притяжения позволял сделать очень многое.

Я вытащил меч, схватился за выступающий на гребне костяной нарост и полез дальше, как скалолаз. Ветер бил в лицо, развивал одежду, тварь брыкалась и пыталась вырваться из ловушки, Толик, подобно доставучему комару мешался возле морды. Идиллия, чтоб её…

И всё бы хорошо, но нам помешали!

В туман влетела монструозная огненная сеть! Раскаленными энергетическими крюками она воткнулась в чешую дракона, спеленала часть крыла и шею, начав прожигать шкуру твари!

Я едва успел отпрыгнуть и, извернувшись прямо в полёте до хруста в суставах, схватился за гребень возле хвоста. Ещё и меч воткнул, чтобы точно удержаться! Дракон слишком уж активно махал задними крыльями, даже физических сил Пути Тела с трудом хватало, чтобы не сорваться!

Новое действующее лицо появилось в тумане. Это была женщина в французском военном кителе. Её чёрные волосы, собранные в хвост, развивались от ветра и огненного жара, исходящего от тела. Довольно привлекательное лицо, по всей левой стороне, пересекал кривой шрам.

Она быстро оценила обстановку, увидела нас с Толиком и скривилась. А затем за её спиной возник аркан десятой ступени «Огненные Цепи Марака». Десятки горящих огнём цепей устремились к дракону, вгрызаясь в его чешую и запекая тварь в собственном соку.

Вот только… её огонь ломал мой аркан! Туман стал рассеиваться и больше не глушил органы чувств дракона!

Толик это тоже понял и резво ушёл вверх, я схватился изо всех сил и прижался к туше твари.

И как раз раз вовремя. Дракону надоело получать и он решил ответить. Очень шустро для своих габаритов, тварь извернулась в воздухе, разрывая чешую и плоть в цепях и сети. Рёв стоял невероятный, но вместе с болью в нём звучало и злорадство. Твари удалось хвостом сбить француженку, да с такой мощью, что раздался воздушный взрыв!

— Лови эту дуру! — закричал я Толику.

Тот всё понял, кивнул и улетел. Надеюсь, она жива, потом выскажу ей за попытку собсивенного суицида и нашей непреднамеренной смерти. Но сильно песочить не буду, всё же помочь пыталась, хоть и криво. Кто ж на дракона с такими арканами идёт, да ещё и мешаясь под ногами⁈

— Надо было магию качать, как Саша говорил. Воины это круто, менталисты тоже, но магия стихий — рулит, — недовольно бубнил я, ползя по костным выступам и помогая себе мечом. Дракон пытался освободиться от огненных арканов француженки и на такие уколы не обращал внимание. — Сейчас бы жахнул каким-нибудь «Клинком Зари» и всё, нет дракона. Но ничего, вот прикончу тебя, энергии много будет. Мне хватит…

Продолжая разговаривать сам с собой, я долез почти до середины. Как раз туда, где примыкали крылья. Можно было бы их подрезать, но тогда придётся с тварью драться на земле. От падение она вряд ли сдохнет, опыт у меня уже был в прошлой жизни. Хотя, от ран зависит… Нет, точно не мой вариант. Так что буду работать по уже привычной схеме. А значит — ползём дальше!

Как оказалось — хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Я, конечно, Бог, пусть и перерожденный, но смеяться не хотелось. Дракон освободился от арканов француженки и поступил так, как не ожидал даже я!

Он дал дёру!

— Тц-ц! Куда собрался⁈ — сквозь ветер крикнул я, когда тварь выбралась из остатков тумана и полетела куда глаза глядят.

Ответом мне стал разъяренный рёв, повернувшаяся набок голова и яростный взгляд. Красный глаз впился прямо в меня и опасно сузился.

Что это чудовище задумало стало понятно почти сразу. Он вильнул к горным пикам и стал биться спиной о скалы, пытаясь меня сбросить. Получалось с переменным успехом. Мелкие камни летели во все стороны, но возникшая на мне броня Алчущих Знаний уберегла. В какой-то момент дракон понял тщетность попыток и ринулся вверх, неистово размахивая крыльями. Вот теперь стало ещё тяжелее, держался только руками, а ноги отправились в свободный полёт.

Где там Толик, чтоб его⁈

Изредка помогая себе арканами, дабы не свалиться и ползти дальше, я добрался до шеи дракона. Тварь всё летела ввысь, крутила виражи и пыталась меня сбросить, но чудом удержался.

Я оценил высоту, примерился, сколько нужно будет падать и понял — не мой вариант. Выжить-то выживу, но есть высокая вероятность всё себе переломать.

— Эх, была не была! — воткнул я меч по самую рукоять, отчего дракон взревел громче, а затем вокруг меня вспыхнуло сразу три аркана. Почти весь резерв ядра в ноль, но это того стоило.

Белоснежные путы обхватили шею и гребень дракона, будто паутина и растянулись дальше, перехватывая морду. Это можно было бы сравнить с диким подобием уздечки, но только отдалённо.

— А теперь, вниз!!! — рыкнул я, натягивая поводья.

Издав поистине громогласный рёв с потоками огня, тварь сложила крылья и полетела к земле. Мне пришлось второй рукой схватиться за меч, чтобы не повиснуть на поводьях. И как можно в такой ситуации сесть поудобнее?

Земля неумолимо приближалась. Мне пришлось ещё сильнее натянуть поводья и заставить тварь податься вправо. Весь этот полёт напоминал попытку укротить строптивого дикого жеребца, но только масштабы больше. Да и не нужно мне укрощать этого дракона, разума у него нет, одни инстинкты и не скинул он меня ещё просто потому что слишком молод. И глуп, чего уж тут.

Но главное — цели я достиг. Мы стремительно летели в сторону горных, заснеженным пиков. А чтобы у дракона не появилось желания извернуться в последний момент, я вытащил меч и ударил наотмашь в сторону правого крыла! Синий росчерк пламени разрезал чешую и отрубил основание крыла. Мощный поток крови хлынул из открытой раны, а дракон заверел, казалось бы, ещё громче.

Нас закрутило в пике, тварь орала, пыталась меня сожрать, развернув шею под немыслимым углом, и продолжала махать одним единственным оставшимся крылом!

А горные вершины уже были очень близко!

В последний момент, сжав покрепче меч и отпустив поводья, я оттолкнулся от туши падающего дракона. Тварь врезалась в гору и насадилась туловищем на выступающий остроконечный пик, будто пронзенная булавкой бабочка. А вот я… падал вниз, пока не свалился в снег. И из-за набранной скорости и инерции продолжал катиться, как снежный ком, собирая выступающие камни.

… Пока в один момент подо мной не оказалась пустота.

Да, я сорвался с выступа и полетел вниз, до земли далековато, энергии в ядре нет… Но, главное, дракон сдох. Теперь же надо придумать, как выжить.

И где, пекло его забери, Толик⁈

Падать с огромной высоты, пусть и шансами выжить, но получить незабываемое количество боли при столкновении с зёмлей… Мне не сильно хотелось. Регенерация, конечно, справится с переломами, даже если я себе голову разобью в кашу, но испытывать непередаваемые ощущения желания было мало.

Толика тоже не видать. Скорее всего либо ищет француженку, либо оказывает ей помощь. Значит, рассчитывать придётся только на себя.

Собрав крупицы энергии в ядре, создал перед собой аркан. Хлопок воздуха, меня откинуло ближе к скале, плечо от удара пронзило болью. Вроде бы даже хруст был, но это мелочи.

Размахнувшись, я воткнул Синюю Розу в крепкую породу и падение стало замедляться. Меч резал камень, будто бумагу, пока я окончательно не остановился. И повис на одной руке над бездной, до тех же крон деревьев было ещё далековато. Холодный ветер трепал капюшон доспеха и развевал плащ, шапки снега на ближайших выступах горы причудливо отражали свет от лучей солнца. Красиво, ничего не скажешь.

Я уже думал попеременно спускаться таким вот образом, но резко замер. И со всей силы сжал рукоять меча, чтобы ненароком не отпустить. А всё почему? Потому что гора содрогалась! Снег лавиной сошёл сверху, благо меня под собой не погрёб и не свалил вниз, а стоило мне поднять глаза вверх, как я увидел полную клыков морду дракона. Ещё живого!

Дракон истекал кровью, в его туловище, прямо в грудине, торчал огромный кусок скалы. Правое крыло представляло собой месиво плоти и костей, да и лапы тоже едва-едва держали эту тушу и дрожали. Переломанные, сочащиеся кровью и тёмно-жёлтой гнилью Хаоса.

— Р-р-а… — распахнулась пасть и рядом со мной пролетел здоровый сгусток пульсирующей крови. В недрах глотки заплясали искры пламени, но выдохнуть их дракон не сумел. Поперхнулся, громко закашлялся и издал болезненный рёв, в котором также звучала и ярость.

Живучая тварь… Не хочется этого признавать, но я недооценил этого дракона. Думал попавших в его тело крупиц искры божественности, проникших вместе с отрубленным крылом, хватит. Как хватит и падения на остроконечный пик. Ан нет, ещё трепыхается.

И даже очень сильно хочет отомстить, раз решился на банальное самоубийство. Впрочем, вряд ли эта тварь знала о таком понятии.

Дракон подтянулся ближе к краю выступа и буквально перевалился через него, чешуйчатым снарядом устремившись вниз. В мою сторону!

Я успел прижаться ближе к скале и, когда прямо рядом со мной оказалась толстая длинная шея, готовая вот-вот извернуться для удобного укуса, вытащил меч. И прыгнул! Не в открытую пасть, а на нос дракона!

— Нет, ну это ты зря! — поморщился я от фырканья и кровавых соплей, измазавшись в них с головы до ног.

Дракон ещё раз фыркнул, крутил шеей и пытался меня сожрать. И продолжал на инстинктах попытки выдать пламя, но безуспешно.

А мы опять летели к земле, кувыркаясь в воздухе. Вот только на этот раз оставлять шанса на то, чтобы тварь выжила, мне не хотелось. А шансы у дракона были. Он, конечно, сильно ранен и долго не протянет, но я мог сильнее пострадать при падении. В таком случае вероятность помереть была слишком высока. Не мой путь, в общем.

Воткнув меч повыше ноздри, ещё раз поморщился уже от яростного рёва, и, оттолкнувшись от морды, подлетел к левому глазу твари! И сразу же воткнул в него меч!

В лицо ударил поток склизкой плоти, вонь стояла невероятная, маска доспеха едва-едва приглушала её, но запах всё равно пробивался. Рёв дракона перешёл на ультразвук. Пронзительный, оглушающий, из только-только восстановившихся ушей вновь пошла горячая кровь.

… Чудовище забилось в конвульсиях, уже не пытаясь меня сожрать, а банально сбросить. А я всё продолжал давить меч дальше, буквально залезая в глазное яблоко дракона. Пришлось задержать дыхание, а то точно бы от этого амбре подох раньше, чем это сделает падение или тварь.

Будь у меня энергия, то всё вышло бы проще. Но её нет, только физическая сила и всё. Так что пришлось работать по старинке, руками. И в данном случае завершить этот бой, прикончить дракона окончательно, было одним единственным решением.

Бить в мозг.

Вот только череп дракона слишком крепок в отличие от всего остального. Тем более у этого подвида. Без вливания в Синюю Розу дополнительных сил я бы не смог пробить его, но добраться через глаз… Неплохой вариант.

Я полз всё дальше, буквально захлёбываясь в потоках крови. Резал нервы, давил особо нежные ткани, а снаружи всё звучал рёв умирающего дракона, падающего с большой высоты.

Даже вспомнилось одно выступление барда в таверне, куда я попал во время своих странствий. У него песня была «Низвергнутый Дракон». Неплохая, в тот вечер бард собрал довольно много пожертвований от посетителей сего заведения. И зачем я об этом вспомнил в этот момент?

Я добрался! Разрезал мечом тонкую мембрану, и оказался прямо перед мозгом. Небольшим для такой туши, размером с двигатель фуры, но активно сотрясающегося в черепной коробке. Весь орган был пронизан тёмно-жёлтыми сгустками, от которых фонило энергией Хаоса. Более того, эти сгустки были живыми сами по себе, как паразиты. Один из них вдруг забурлил и выкинул в мою сторону тонкий жгут. Я перехватил его окровавленной, склизкой ладонью и с силой сжал, ощутив, как руки даже в перчатке доспеха обожгло болью. От Розали тоже пришли волны неприятной боли.

Собираясь уже закончить начатое, я почувствовал мощный удар! Только благодаря тому, что меня окружали мягкие ткани внутри головы дракона, удалось в некоторой степени легко перенести падение. Но приятного все равно мало. Меня закрутило, будто в центрифуге, стенки вокруг мозга разорвало и хлынули новые потоки смердящей крови.

Дракон уже даже не брыкался и не орал, лишь хрипел. Это было слышно и чувствовалось благодаря вибрации, меня едва не зажало, но удалось протиснуться дальше и, избегая новых жгутов от сгустков Хаоса, воткнуть меч в мозг.

Снаружи раздался последний, посмертный вой твари, и всё прекратилось. Мозг последний раз содрогнулся в агонии, сгустки Хаоса поблекли, а я… не мог дышать. Воздуха катастрофически не хватало, назад выбраться тем же путём не выйдет, при падении переднюю часть морды твари переломало.

Но все это поблекло, когда в меня ударил мощнейший, просто вымывающий любые мысли поток нейтральной энергии. Настолько концентрированный, что меня сразу же скрутило, а затем выгнуло дугой. Рот раскрылся в немом крике, в него даже сквозь маску проникла кровь дракона, обжигая горло и утекая дальше по пищеводу.

Сознание человеческого тела не выдерживало той мощи, что пыталась найти новое вместилище, а не раствориться в мире. Её было слишком много. Очень много даже для сотни кристаллов-накопителей, не говоря уж про одного мага. Хуже всего, что кровь дракона, даже заражённого Хаосом, была концентратом высочайшей пробы. Алхимики даже в моей прошлой жизни, где Цари Небес ещё бороздили облака и их было достаточно много, били друг другу морды за желание обладать таким, без сомнений, легендарным ингредиентом.

И сейчас этот концентрат, эта кровь, прожигала меня не только снаружи, но и изнутри. Потоки энергии буквально вскипятили её, я грубо говоря варился заживо!

Розали кричала, пыталась дозваться меня в этом дурмане силы, и лишь с трудом мне удалось приказать доспеху вернутся в исходную форму. Моя напарница стала паниковать ещё громче, ведь больше не могла защищать, но так лучше. Для неё кровь дракона слишком губительна, а моё тело… Упускать такой шанс, раз сам ввязался, будет величайшей глупостью.

Отстранившись от криков Розали, нырнул глубоко внутрь себя. Из-за сжигающей тело боли — кожа уже сварилась, оголив мясо и обжигая нервы — было довольно тяжело. Но я нырнул и полетел прямо к Иггдрасилю, который сейчас полыхал синим пламенем внутри моей души, будто солнце.

Древо проводило через себя безумные объёмы нейтральной энергии, пытаясь одновременно насытиться и не дать мне сдохнуть. Безмерная жадность и желание спасти. В этом весь Иггдрасиль…

— Времени мало, друг, — положил я ладонь на ствол древа, чувствуя, как тело снаружи умирает. От недостатка воздуха и крови дракона. — Нам придётся вновь сотворить безумие. Даже забавно… может мой позывной не так уж и плох, раз приходится совершать такое?

Иггдрасиль вспыхнул ещё раз и по моей воле направил всю энергию, как переработанную, так и сырую, нейтральную, в Путь Тела. Ветвь загорелась в синем огне, в котором появились серые всполохи. Это нейтральная энергия пробивалась, древо не могло сдержать её полностью, но направить… Вполне. Искра божественности ему в этом помогала, я это чувствовал, пусть эта помощь и была в текущей ситуации не особо решающей.

Не в силах стоять, я покачнулся, прислонился спиной к Иггдрасилю и сел у его корней. Эфирное тело в этом внутреннем пространстве уже пошло рябью, физическое тело снаружи угасало, исчезало в потоках кипящей драконьей крови. Нейтральная энергия била по ядру, буквально разрывая его на куски от концентрированной мощи.

Кажется, я кричал. Даже здесь, внутри разума, прорвалась эта боль. Настоящая агония, выворачивающая разум наизнанку в потоках энергии, и лишь Иггдрасиль всё сильнее и сильнее перенаправлял поток в Путь Тела. Это был единственный, по сути, шанс. Магия Разума бесполезна, а Магия Стихий здесь тоже не поможет, я банально не успею создать аркан и вырваться из ловушки, в которую сам себя загнал. Тоже мне, проживший тысячелетия Бог. Разумнее надо быть, Талион, но все мы умны задним числом. И даже Боги совершают ошибки, тем более, став человеком.

В какой-то момент я почувствовал, как внутреннее пространство содрогнулось. Раздался пронзительный звук, будто лопнувшая струна лютни.

Шестой барьер Пути Тела пробит.

Стало даже легче дышать, если так можно сказать. Но на этом Иггдрасиль не остановился. Он всё разгонял поток…

Седьмая ступень… Восьмая… Девятая… БАРЬЕР!

На этот раз весь мой внутренний мир не просто содрогнулся, он лопнул! Мощная вспышка синего цвета, будто рождение сверхновой, озарила место, где находился Иггдрасиль.

Эфирное тело распалось на куски. Разлетелось в сполохах синего света, чтобы собраться заново. А боль всё не проходила, нарастая сильнее с каждым мигом.

Ещё одна вспышка! И ещё! ЕЩЁ!!!

Ветвь Пути Тела росла. Пульсировала от потоков энергии, которые уже стали полностью нейтральными, без синих цветов. Древо уже просто заливало в неё убойные объёмы без попытки очистить, тем самым доставляя мне всё больше боли!

Барьер дрожал. Трещал. Ломался. Уже после шестого моё тело перешло пределы человеческих кондиций, но девятый… это уровень Полубога в расцвете сил. Последний, двенадцатый, был ступенью перед возможностью стать Богом, но именно девятый являлся, пожалуй, самым сложным. Когда ты ещё человек, но желаешь большего и за это готов пройти через невероятную агонию.

Находясь в эпицентре перелива серых, синих и ещё десятка цветов, появившихся внутри этого пространства, я продолжал терпеть и ждать. Мне оставалось только это, попутно убеждая Иггдрасиль продолжать форсированный рост ветви Пути Тела. В обычное, правильное время, это нужно осуществлять с подготовкой, не торопясь. Но такой блажи у меня не было. Либо сделаю, либо сдохну. Выбор без выбора…

Когда рухнул Девятый Барьер я даже не понял. В какой-то момент всё просто прекратилось, нейтральная энергия пропала. Я смог нормально открыть глаза, осмотреться и увидеть, как левая ветвь древа выросла по сравнению с остальными двумя. Выглядело это странно, нелепо, да и сам Иггдрасиль как-то потух, будто вымотался после тяжелейшей работы. Впрочем, так оно и было.

— Спасибо, друг, — собственный голос звучал хрипло, говорить было очень тяжело. — Ты вновь спас мне жизнь…

Внутри корней появились маленькие синие всполохи, словно древо принимало благодарность. Теперь ему нужно отдохнуть, поглотить вместе с искрой божественности то немногое, что осталось от потока нейтральной энергии. Хотя потоком это уже не назвать, скорее мелким ручейком. Моё тело, которое должно было банально лопнуть от переизбытка, поглотило невероятный объём. И без Иггдрасиля с Искрой Божественности это бы не получилось. Будь на моём месте обычный человек, маг, он бы умер. Без шансов. Даже Толик с его наследием не выдержал бы такого.

Покидая своё внутреннее пространство, я отдалялся от Иггдрасиля и в последний момент, перед тем, как открыть глаза снаружи… увидел, как рядом с древом появилась Розали в белоснежном платье. Очень недовольная Розали, мягко погладила ствол древа и взглядом, обещающим жестокие кары, провожала мою фигуру.

Представляю, что она хочет сказать одному глупому Богу, сотворившему очередное безумие. Так что… лучше я пока снаружи побуду.

И это было самое моё плохое решение среди прочих. Глаза не открывались, слиплись от остывшей, но ещё тёплой драконьей крови. Всё тело ломило, но одновременно в нём чувствовалась небывалая лёгкость. И сила. Огромная сила Полубога, чьё тело закалилось в крови дракона и прошло ускоренную трансформацию. А то, что моё физическое тело очень сильно изменилось, было ещё понятно из-за неудобства. Мне было тесно. Очень тесно…

— Кха… ха… — выхаркал я шмат драконьей крови, проглотил остатки и попытался пошевелиться. — Ну, хоть жив остался…

Чувствую, вопросов ко мне будет много, да и драконью тушу надо бы в дело пустить. Деньги моей команде пригодятся. Но сначала нужно помыться, а то смердит…

— Ладно… Надо выбираться отсюда, — пробормотал я и, уже в какой раз, недовольно бросил: — И где этот, мать его, Толик⁈

Япония, Токио.

Императорский Дворец.

Лёгкий, тёплый для поздней осени ветерок гулял среди деревьев площади дворца Императора Японии. Солнце вслед за ним согрело своими лучами в этот день, словно благодаря всех собравшихся в этом месте за их вклад в победу над Хаосом.

Сотни людей, командиры отрядов наёмников, команд истребителей тварей из различных структур в числе ОКАШ и Красного Корпуса. Яркие и пёстрые одежды французов смешивались с белоснежными нарядами османов, выделялись на их фоне притягивающие взгляд шкуры африканских вождей, решивших отправиться на борьбу с тварями Хаоса. Среди них сильно странно смотрелись бойцы в военных кителях, знаки отличий на которых опять же намекали на принадлежность к тем или других военным структурам.

Больше всего было японцев, но это понятно, именно они бросили все силы на защиту своего дома. Приезжие на их фоне выделялись, как белые вороны. Но никто не посмел посмотреть на добровольцев с присущим японцам снобизмом и пренебрежением, а уж слово «гайдзин», известное в этой империи по отношению к чужакам, было позабыто под весом общей беды, которую мы остановили.

Я стоял рядом с другими командирами отрядов Красного Корпуса. И ловил на себе странные взгляды тех, с кем ранее пересекался или познакомился. Да и некоторые японцы, вроде того же Норайо, что был неподалёку, пусть и общались со своими, но иногда поглядывали.

Парадную форму Красного Корпуса пришлось оставить и сейчас я был в обычной, армейской форме песочного цвета. Всё из-за того, как изменилось моё тело, а времени на доставку новой одежды не было. Да и некогда мне было заниматься этим вопросом.

Так, собственно, о чём речь? О том, что я теперь смотрел на людей сверху-вниз. Благодаря закалке в крови дракона и форсированному росту Пути Тела, я сильно изменился… физически. Волосы, сейчас убранные в тугой хвост, отросли до лопаток и выцвели, стали практически седыми, за исключением нескольких сильно выделяющихся синих прядей.

Плечи раздуло вширь больше, чем у того же дяди Жоры. Рост вытянулся в два с лишним метра, а общий вес скакнул с восьмидесяти килограмм до ста тридцати плотных, мощных мышц. Рана на левом плече, полученная после битвы с вождём в Цитадели, исчезла. Да и прочие дефекты кожи, присущие человеческому телу, тоже испарились. Все внутренние патологии, если такие имелись, тоже пропали. Сейчас мой организм был на пике, истинная форма идеала Полубога.

Лицо осталось таким же, за исключением более, как бы это… не грубых черт, нет, но прежняя юношеская пухлость исчезла без следа. Я будто бы разом перешагнул с восемнадцати лет на двадцать пять, но лишь внешне.

Ещё одним изменением стали глаза. Ранее карие, теперь стали светло-синими, словно чистое, лазурное небо.

И это, опять же, только внешние и внутренние изменения. Что же до силы… То тут даже мне, со всем своим опытом прошлой жизни, вновь приходилось привыкать. Слишком быстрый рост.

В первые моменты, когда Толик нашёл меня вместе с потерявшей сознание француженкой и конкретно так охре… кхгм… удивился моим изменениям, мне пришлось дозировать свою физическую мощь. Чего уж тут, та же кружка чая при лёгком сжатии превратилась в мусор…

Но ладно, сейчас стоило сосредоточится на том, ради чего нас всех тут собрали.

Война окончена, Хаос отброшен, Разрывы ликвидированы и сейчас за каждым их появлением следили. Червоточину стабилизировали, там уже велись работы по обустройству защитного периметра и базы для будущих воителей Японии.

Мы же собрались здесь, дабы Сёгун и молодой император, которому в данный момент было всего восемь лет, поблагодарили тех, кто рисковал жизнью за Японию.

Толпа рядом со мной гудела и напоминала обстановку типичного базара. Количество языков в этом месте превысило все разумные пределы. Особенно сильно горланили французы и британцы, а стоявшие неподалёку гвардейцы напоминали статуи, просто следя за порядком, но не мешая защитникам общаться. Хотя японцы нет-нет, но иногда поглядывали с осуждением, мол слишком громкие.

— Когда там уже начнётся, — вздохнул Ольгерд рядом со мной, обводя взглядом величественный дворец и собравшийся народ. — Эти церемонии мне уже осточертели.

— Традиции, — пожал я плечами. — Ты позвонил своим?

— Да, — немцу пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на меня. — Алиса уже ждёт, обещала приготовить по рецепту матушки тушеную капусту и кровяные колбаски! Отец из кабинета не вылазит, всё делами рода занимается, в нём после исцеления и знакомства с твоим отцом вновь зажёгся огонь жизни!

Я улыбнулся. Отец уже начал работу с фон Гардмар и скоро у наших родов появится совместное предприятие в текстиле. Не наша ниша, но ранее род Ольгерда именно на это и жил. У них осталось несколько убыточных предприятий, а сейчас те вновь раскручивались и строилось новое. Не спеша, но фон Гардмар вернутся на арену политики Германии, а Демидовы получат причитающееся.

— Рад за твой семью, Ольгерд, честно, — смежил я веки.

— А уж как я рад, что познакомился с одним пацаном, — хмыкнул немец и шутливо прищурился. — Хотя тебя теперь пацаном не назовёшь! Вон какой верзила! Может мне тоже в крови дракона искупаться?

Стоявшие неподалёку командиры команд из Российской Империи понимающе усмехнулись, подслушивая наш разговор. Я не строил тайны из своих изменений. В большинстве своём списали всё на дар, а целители, проводившие обследование, устроили мне самый натуральный допрос.

В основном Аврора и Мария, которая, не скрывая, сказала что отправила эту информацию ещё и своей матери. Мол мы же ещё состоим в Корпусе и ей надо это знать. Пусть, мне на это всё равно, но радовало, что Маша не стала ничего скрывать и делать за спиной.

Так вот… целители знатно удивились. Даже впали в шок, когда брали у меня анализы и проводили обследования.

А всё было так…

— … у вас, Константин Викторович, невероятные изменения в организме! Никогда, за всё время моей практики целительства и всех научных работ, такого не видел! — словно заведенный, ходил из угла в угол кабинета пожилой, воодушевленный японец, а рядом стояли его коллеги, Маша с Авророй и целители других команд, у которых была соответствующая квалификация. — Ваша кровь уже даже не человеческая! Точнее не так! — резко замер он. — Она на сорок процентов состоит из форменных элементов, что мы нашли в крови вашего трофея!

— Онару-сан, вы хотите сказать… — распахнула глаза девушка с планшетом в руках.

— В крови Константина Викторовича присутствует кровь дракона, да!!! — будто мельница, размахивал руками пожилой целитель. Глаза его горели каким-то фанатизмом первооткрывателя. — Это полностью антинаучно! Но мы говорим о магии, а значит все известные нам законы биологии могут идти в… — прервался он, кашлянул в кулак и более спокойно продолжил: — В общем, вы теперь человек лишь на шестьдесят процентов, Константин Викторович. И я, честно говоря, в шоке! Это надо изучать! Я срочно обязан связаться со своими коллегами в Массачусетском Университете Генетики, с друзьями из Гарварда и обязательно с коллегами из Императорского Московского НИИ!!! Это необходимо исследовать! Такой потенциал! Кгхм, Константин Викторович, нам срочно надо взять ещё пару анализов, вот, возьмите баночку…

Как-то так, да. А для чего была та баночка, я, пожалуй, промолчу. Как и о том, что старый целитель поинтересовался нужна ли мне будет помощь его помощницы для сбора этого анализа. Ох уж эти учёные умы…

— Кажется, начинается, — выбил меня из очередных мыслей Ольгерд. — Наконец-то…

И правда, к нам по лестнице дворца спускалась целая процессия. Различные вельможи в цветастых традиционных нарядах Японии, два десятка гвардейцев в броне в стиле самураев, но лишь дурак бы решил, что такие доспехи полная бутафория. Мощью энергии от них пёрло сильно. В центре всей этой компании шагали трое.

Подтянутый мужчина в серого цвета одеждах с двумя клинками за поясом — одати и катана. Его тёмные волосы были убраны в пучок на затылке, суровое лицо испещрено морщинами, а взгляд по своей остроте был подобен его оружию в ножнах. Это был Токугава Иэясу, Сёгун Японии.

Рядом с ним вышагивал мелкий мальчуган, глаза которого горели детской непосредственностью и любопытством, но лицо оставалось сосредоточенной маской. У меня почему-то сразу пришла аналогия с луком. Маленького императора закрутили в столько одежд, но ему это не мешало. Ещё и шапочка с помпоном на животе. Выглядело интересно.

По левую сторону императора шла его мать. Молодая женщина, чья красота после родов не увяла, а наоборот расцвела. Именно от неё маленькому императору досталась большая часть внешних качеств, сходство было хорошо видно. Сама же женщина шла царственно, как и подобает правящей особе. Прямая спина, собранные на животе ладони в рукавах одежд, длинные волосы собраны в причудливую причёску, явно что-то традиционное. И сразу видно, кому подражал мальчик. Не Сёгуну, а своей матери. Их маска отчужденного равнодушия и одновременной собранности была похожа.

— Готов поспорить, что Сёгун порет эту кралю, — хмыкнул смазливый британец неподалёку от нас. Российские командиры и англичане стояли очень близко друг к другу. — Я бы точно не отказался посмотреть, что у неё под этими тряпками.

— Говорят у япошек это дело не вдоль, как у нормальных женщин, а поперёк, — тихо поддержал его другой, посмеявшись. — Но я бы на твоём месте туда не лез, Томас. Вдруг подцепишь что-то, а потом наших девок заразишь.

Те из британцев, что слышали это, не удержали лиц и своих эмоций. Злорадство, похоть, презрение и налёт ненависти. Пусть Путь Разума у меня не слишком сильно развит, но из-за сильного перекоса в Путь Тела и ту самую пресловутую кровь дракона, моя эмпатия скакнула на несколько уровней выше. Читать их мысли не могу, далековато, но эмоции вполне.

Мерзость.

И мои мысли разделяли те, кто стоял рядом и слышал этот разговор. Ольгерд посмотрел на британцев таким взглядом, словно на тварей Хаоса, которые не заслуживали жизни. Парочка командиров команд наградили англичан похожими взглядами, но более сдержано.

Хватило бы искры и пролилась бы кровь. К англичанам относились соответственно тому, как те себя вели. Я это чувствовал, а слова о том, что у русского народа горячая кровь, особенно у выходцев с Кавказа, и вовсе не просто слова.

Чего уж тут, буквально в шаге от меня стоял Магомедов Архан Забиевич, за эту компанию прозванный Алым Зверем. Потому что в одиночку, потеряв в бою всех своих друзей и команду, вырезал больше двух сотен тварей. Двадцать из которых были выходцами из африки, решивших половить рыбу в мутной воде и подзаработать на снаряжении команды Магомедова. Что ж… участь этих людей, по рассказам тех, кто нашёл Магомедова в лесу, была незавидной. Там даже хоронить было некого, если только по кускам.

И сейчас Архан тоже посмотрел на бриташек. И если на внимание остальных русских тем было плевать, то от одного взгляда Магомедова те засунули свои языки глубоко в задницу.

— Ничтожества, — с выраженным акцентом пробасил воитель, потеряв интерес к этим идиотам.

Пусть всех здесь и объединяла война с Хаосом, но, как я и сказал, хватило бы спички. Случались ситуации, когда команды дрались между собой, разные конфликты. Все это мешало, пусть эти конфликты и старались урегулировать. В особенности драки. Я уверен, не находись мы сейчас во дворце императора и не будь здесь гвардейцев, то мордобой точно бы начался. Возможно со смертельным исходом.

Процессия дошла до нас и, поднявшись на установленный пьедестал, заняла свои места. По центру, на эдакий трон, сел маленький император, по правую руку от него Сёгун, а по левую — мать. Один из вельмож сделал несколько шагов вперёд, грациозно взмахнул рукавами одежд и вытащил позолоченный свиток.

— Доблестные герои! — поставленным голосом заговорил он в образовавшейся тишине. — В этот день и этот час…

Церемония награждения началась, но мыслями… мыслями я был уже дома, где меня ждало ещё больше работы. Ведь Хаос пусть и проиграл битву, но до окончания войны ещё далеко.

После речи вельможи, началась раздача наград. Людей было много и нас вызывали группами. Озвучивались имена с фамилиями, а после них подвиги во время войны. Были те, кто отличился достаточно, чтобы сам Сёгун сказал пару слов, а император лично наградил.

Было в некоторой степени забавно наблюдать, как маленький мальчик вручал ножны с артефактным мечом тому же Магомедову, внешне похожему больше на медведя, чем на человека. Было видно, что император немного напуган габаритами воителя и его аурой, которую тот пусть и сдерживал, но та всё равно чувствовалась.

Ольгерду вручили банальные деньги в виде викселя, а Сёгун поинтересовался насчёт его сестры и назвал имя целителя, который был способен излечить недуг Алисы. И очень сильно удивился, когда немец поблагодарил за оказанное радушее, но озвучил, что проблема уже решена.

— Демидов Констатин Викторович! — сверился со списком вельможа и назвал моё имя.

Я вышел из толпы и под сотнями пар глаз двинулся к пьедесталу. Бровь Сёгуна поднялась, гвардейцы рядом с площадкой незаметно напряглись и посильнее сжали рукояти мечей, маленький император во все глаза смотрел на меня, будто не веря в то, что видит. Одна только его мать не проявила внешних эмоций, но веки её глаз дёрнулись вверх. Ну да, если Магомедов своими габаритами напугал мальчишку, то я был больше и выше. Да и у меня тоже были некоторые проблемы с аурой, Ольгерд уже привык, как и ребята, но остальных я неосознанно давил.

— Кгхм… — кашлянул в кулак вельможа и натянуто улыбнулся. — За вклад в защиту Империи, за заслуги перед народом Японии, за самопожертвование… — он всё продолжал говорить, а я стоял и ждал, пока он закончит. — и, наконец, за самоличное убийство последнего из появившихся в этой жестокой войне дракона, — маленький император ещё сильнее выпучил глаза, а Сёгун улыбнулся. — Демидову Констатину Викторовичу в безвозмедное владение даётся поместье в Токио с прислугой на шестьдесят душ! А также артефакт — Милость Аматерасу!

Я моргнул. Щедро, очень даже щедро. Про артефакт имею ввиду, а вот про поместье… намёк? Вполне вероятно. Но подумаю об этом позже.

Маленький император без слов Сёгуна вскочил со своего места и, взял с подушечки украшенную резьбой коробочку, протянул мне.

— Спасибо, что защитили мой дом, Демидов-сан, — звонко произнёс он. Мне пришлось опуститься на колено, чтобы наши лица были на одном уровне. Всё же пусть он и маленький, но будущий правитель, а правитель не должен смотреть на кого-то снизу-вверх. — Я и мой народ благодарны вам. Вы — герой, о вашем подвиге никогда не забудут!

— Благодарю, ваше императорское величество, — улыбнулся я, взяв коробочку из его маленьких ладоней. — И с честью принимаю сей дар, обязуясь владеть им для защиты человечества.

— Этот артефакт, это кольцо, — продолжил император, кивнув на мои слова. — Оно достойно такого драконоборца, как вы. Пусть этот дар помогает вам в битвах с врагом людей! И знайте, в моей империи вам всегда будут рады!

Я подавил желание улыбаться шире. Этому ребёнку всего лишь восемь лет, но он уже правитель, пусть пока и не вошёл в нужный возраст. Но мыслил он уже в рамках правителя.

— Я запомню, ваше императорское величество, — верно истолковал я его намёк.

Его мать благосклонно улыбнулась сыну и мне, а Сёгун кивнул, дополнительно подтверждая слова мальчика. Грубо говоря, если отпустить момент с поместьем, мне открытым текстом сказали: «Если вдруг ты решишь искать новый дом, а Российская Империя отвергнет тебя, то Япония откроет перед тобой свои двери и примет к себе».

Дальнейшее награждение я особо не слушал, а на банкет мы с Ольгердом не пошли. В этом не было ничего оскорбительного, каждый мог отказаться из-за своих дел, а нам ещё домой лететь, где тоже куча планов.

С артефактом я решил разобраться уже дома, отложив его к прочим вещам, но не приминул проверить на разные нюансы. Не паранойя, а разумная предосторожность. В деле, где замешан не только Хаос, но и политика, всегда стоит держать нос поветру.

И вот, спустя почти сутки, за которые мы с ребятами попрощались с Ольгердом, обменявшись контактами, а затем отдыхали и гуляли по яркому Токио, мы наконец-то дома. Констраст с Японией был очень сильным. Москва встретила нас промозглым ветром и серым небом, а по спуску с аппарели самолёта, нас уже ждали.

— Ох, не к добру это, чувствую, — пробурчал Толик, заметив людей в форме Нулевого Отдела.

И он был прав.

— Демидов Констатин Викторович, — подошёл к нам сурвого вида мужчина со взглядом мёртвой рыбы. — Вам нужно проехать с нами.

Ребята напряглись и посмотрели на меня.

— Хорошо, — кивнул я, поправив лямку сумки на плече. — Я могу узнать, куда?

Думал он недолго. Ровно пару секунд, а затем кивнул и сухо ответил:

— Вас желает видеть Его Императорское Величество.

Кремль.

Кабинет Императора.

Романов Михаил Петрович стоял у открытого окна своего кабинета, курил трубку и наблюдал за работой сотрудников Кремля в саду. Осень вступила в свои права и те приводили в порядок сад, готовя его к зиме.

Всем этим руководила высокая, невероятной красоты женщина, которую каждый в Кремле, да и всей империи знал. Жена государя, Любовь Романова, в девичестве Морозова, была не только добрейшей души человеком, курирующим различные фонды для простолюдинов и сиротские приюты, но ещё и сама заботилась о саде.

Императрица, та, по чьему слову готовы идти в бой тысячи людей, копалась в сырой земле наравне с обычными людьми, что могло бы вызывать недоумение и непонимание, но только не у тех, кто хорошо знал Любовь Романову. Император мог бы сутками смотреть, как его супруга бережно и с заботой ухаживала за растениями в саду, это его успокаивало, но дела… чертовы дела требовали его внимания.

И на повестке дня — разговор с одним юношей, который, без сомнений, уже стал не фигурой на доске, а игроком. Пусть юный Демидов ещё об этом не знал, что вряд ли, скорее всего уже всё понимал, но фигура парня у многих на слуху.

Достойное происхождение, сильный род, успехи в Красном Корпусе, командир собственной команды. Это уже немало, а если причислить к этому какую-то чудовищную силу в его возрасте, отдельные таланты вроде Магии Крови, будущий титул Архимага, а ещё и плотную дружбу с графом Распутиным, самим непримиримым Кощеем… Картина выходила интересная.

Михаил уже наслышан о том, что происходило в Японии. Агенты Нулевого Отдела со всем тщанием отправляли отчеты на стол начальству, а то уже относило их императору.

И там было, что почитать. В особенности про того же Демидова. Его успехи в плане командования, количество закрытых Разрывов, действие в плане общего направления в борьбе с тварями Хаоса. Всё это заслужило интереса, стоило анализа и определенных выводов. Но в особенности многих шокировал, да и самого Михаила удивил чего уж тут, последний подвиг парня.

Убил дракона. В одиночку.

Разумеется, всю информацию по этому поводу ему предоставили. Размеры твари, её потенциал, возможную опасность и прочее-прочее. С этим чудовищем требовалось бороться опытным и сплоченным командам, желательно с поддержкой авиации, как это делали в Японии с тремя подобными тварями. Вот только в тех случаях там были жертвы и очень много, включая пилотов. А здесь в одиночку! Да, ещё было указанно, что ему помогал Медведев Анатолий, но вклад парня оценили не слишком сильно. Возможно, он бы помог больше, но был вынужден спасать французскую графиню, решившую помочь юношам и отщипнуть немного славы за такой трофей.

И всё же… в одиночку. Как⁈

Аналитики сбивались с ног в попытке понять, как именно Демидов убил эту тварь. Всё выходило, что ему это никак не могло удасться. Банально не хватило бы общей мощи, хоть мальчишка и силён. Конечно, потом вскрылись детали — парень буквально выпотрошил мозг дракона, но от этого появилось ещё больше вопросов!

И именно с этими вопросами Михаил позвонил Распутину. Если кто и мог дать хоть какой-то ответ, даже в теории, то именно Кощей. В итоге же старый граф смеялся долго. Очень долго. Да и ответ его особо не помог, прозвучавший ещё одной загадкой: «Миша, этот мальчик говорит с самой Смертью. Даже мне не услышать всех её слов в отличие от него. Убил дракона? Хороший подвиг, достойный, но для него и Смерти это был лишь шаг вперёд».

И как это понимать? Кощей всегда был не от мира сего, а их с императором отношения были больше дружеские, неофициально, как внук и дед. Распутин был стар, он застал нынешнего императора ещё в пелёнках, пусть и подчинялся приказам и служил верно. Его было за что уважать, но как же он иногда раздражал такими загадками.

В дверь кабинета тихо постучали, выбивая императора из мыслей. Он затянулся из трубки табачным дымом с привкусом вишни и просто махнул рукой.

Внутри заглянул Орлов Фёдор, его помощник, статс-секретарь и лучший друг с детства. Одетый во всё тот же идеальный серый деловой костюм плотного покроя, посмотрел на императора и произнёс:

— Ваше императорское величество, Демидов Константин прибыл и ожидает в приемной.

— Хорошо, Федя, — кивнул государь. — Проводи его ко мне.

Статс-секретарь ушёл и вернулся уже вместе с гостем, которого доставили в Кремль сразу же по возвращению. Можно было бы и дать юному Демидову отдохнуть, но уже хорошо изучив досье парня и пообщавшись с его отцом… Тот скорее всего уже бы завтра убежал в Червоточину.

Слишком деятельный, на месте такие не сидят, что импонировало Михаилу. Он и сам такой. Точнее, был таким, пока не сменил отца на троне и не засел в этих четырёх стенах. А ведь хочется иногда взять в руки верный молот и размозжить пару сотен, а лучше тысяч, голов тварей Хаоса.

Император не оборачивался к замерзшему в центре кабинета гостю, продолжая дымить трубкой и смотреть в окно. На сад и жену.

Тишина длилась уже несколько минут, но никто её не нарушал. Сам же статс-секретарь уже вышел, но заранее поставил электрический чайник.

— Здравствуй, Костя, — вытряхнул сгоревший табак в пепельницу Михаил и обернулся к гостю. — Проходи, присаживайся. Разговор будет долгим.

— Здравствуйте, ваше императорское величество, — по этикету поклонился парень.

Вот только, смотря на Демидова младшего, парнем его уже можно назвать с натяжкой. Скорее молодой мужчина, пышущий здоровьем и силой. И ведь в докладе и об этом говорилось. Об изменениях Демидова после боя с драконом. Как были там и данные по его обследованиям.

Человек с кровью дракона.

М-да, скажи об этом кто-нибудь Михаилу без прямых доказательств, он бы такого лгуна приказал запереть в казематах Нулевого Отдела под Кремлём. Но доказательства были. Как бумажные, проверенные и перепроверенные в том числе и его людьми, что были среди целителей обследовавших парня, так и внешние. Чего уж тут, Костя теперь был даже выше самого императора, а ведь Михаил отличался своим высоким ростом и телосложением.

Заняв кресло напротив стола, Демидов всем своим видом показывал, что готов к разговору. Никакой нервозности и страха, присущего аристократам, которые оказывались в кабинете государя. Почтения и трепета в его ярких синих глазах тоже не наблюдалось. Лишь живой интерес с нотками любопытства.

Приподняв уголки губ, Михаил сел на своё кресло, отложил трубку в футляр.

Вновь тишина, но вот дверь кабинета открылась и Фёдор занёс поднос с чашками душистого, ароматного чая. Любимый Сибирский сорт Михаила, который успокаивал нервы и благостно влиял на энергетику мага.

Всё также тихо он поставил поднос, вручил немного удивленному Демидову чай и ушёл. Сам мальчишка глоток не сделал, внимательно наблюдая за государем. А тот ухмыльнулся, глотнул из своей чашки и кивнул. Только после этого парень тоже пригубил горячий напиток. И нет, это было не оскорбление с намёком на попытку отравить, а то же самое следование пресловутому этикету.

— Ну, как тебе? Ты, насколько знаю, любишь хороший чай, — решил Михаил начать с простого разговора. — Интересно твоё мнение.

— Хороший напиток, ваше императорское величество, — кивнул Костя, немного удивленный вопросом. Это было видно в его глазах. — Григорий Ефимович угощал меня им, когда я гостил у него.

Император улыбнулся и зашёл на другую тему:

— Можно просто Михаил Петрович, — махнул рукой государь. И ещё больше удивил парня. — Слышал со дня на день у твоего брата состоится свадьба. Уже придумал подарок?

— Да, Михаил Петрович, — ответил Демидов младший. — Думаю, Олегу понравится.

— Когда отправишься? — чуть наклонил голову набок император и проявил осведомленность: — У тебя множество дел с командой, да и дела рода на этой стороне.

— Дата назначена на третье декабря, — повёл плечом парень. — Вы правы, дел много, но несколько дней выкроить получится.

— Если потребуется содействие, передаешь просьбу через Корнеева, — глотнул чай государь и причмокнул губами, а Демидов медленно кивнул. — А теперь скажи мне, Костя, как ты видишь свою дальнейшую жизнь?

— Хм… — нахмурился Демидов младший, а государь внимательно следил за его лицом. — В борьбе с Хаосом, Михаил Петрович. Это получается у меня лучше всего.

Если первое было сказано обычным тоном, то второе… Тут в голосе парня император уловил не просто желание сражаться с тварями, а нечто личное. Демидовы ранее не действовали в Червоточине, Константин первый из них, кто залез туда, но возникло ощущение, будто между ним и чудовищами Хаоса была глубинная кровавая вражда.

— Рад это слышать, — кивнул Михаил, анализируя слова парня и его мимику. — Российской Империи требуются те, кто будет оберегать жизнь простых граждан. Весь Красный Корпус, как бы он не выглядел со стороны военной структурой, на деле является именно защитником людей. Всех людей. Он создавался именно с этой целью, чтобы не дать заразе Хаоса проникнуть в наш мир. Многие не понимают этого, откупаются бастардами или принимают в род простолюдинов, — вздохнул император. — Лишь некоторые способны понять и принять необходимость. Например, твой род. Или Волковы, Медведевы и Голицыны, дети которых состоят в твоей команде. Хотя, в последнем был интерес рода, направленный на твою персону.

— Да, мне это известно, — невозмутимо кивнул Костя. — Они вырождаются, им нужна сильная кровь.

— Артюшин рассказал? — хмыкнул государь и кивнул. — Ну да, точно он. В целом ты прав, у Голицыных проблемы, но их союз с Волковыми это поправит. Правда пришлось щелкнуть их наследника по носу, но это мелочи.

Демидов моргнул несколько раз в недоумении, а потом по его глазам император увидел — тот всё понял. И правда, следящие за парнем сотрудники Нулевого Отдела сделали внушение Голицыным. Не через самого наследника, тот слишком мелкая рыба, а вот главе рода уже да. Одно дело строить мелкие интриги, а другое — попытки устранения по детским поводам.

— Полагаю, с Дроздовыми тоже помогли именно вы, — верно понял Демидов и второй момент в сказанном. — Поэтому те принесли извинения и были очень щедры.

— Я не сильно вмешивался, — губы государя обозначили лёгкую улыбку. — Лишь подтолкнул к верному решению. Ты и сам должен понимать, Костя. Война баронов не то же самое, что война князей и графов. Пусть я не мешаю аристократам выяснять отношения, пока они не переходят черту, но конфликт Дроздовых и Демидовых был не угоден Российской Империи. Тем более, что Дроздовы нужны. Среди них хватает недоумков, но большая часть разумные люди. И эти люди не хотели, чтобы к ним на порог пришли Демидовы, за младшим сыном которого стоит тень Распутина. Или ты думаешь, что Григорий Ефимович остался бы в стороне? Возможно, разочарую тебя, но нет. Кощей что-то увидел в тебе, раз выбрался из Сибири и приехал, чтобы лично с тобой познакомиться. И он бы точно не стал просто наблюдать за вашей войной. Особенно, где есть возможность твоей смерти.

Демидов никак это не прокомментировал, лишь сделал глоток чая и кивнул, принимая сказанное.

— Благодарю, что объяснили, Михаил Петрович.

— Кстати, — чуть подался вперёд государь, продолжая и дальше общаться с юношей в неформальной обстановке. Эта модель поведения была лучше всего в данной ситуации. — Возвращаясь к прошлой теме. Твой брат вот женится, а ты когда?

— Кхгм… — поперхнулся чаем Костя, а император оскалился. — Кха… Кха… Эм… Скоро?

— Это ты у меня спрашиваешь? — ещё шире оскалился государь.

— С этим сложно, — смежил веки парень и вздохнул.

— Значит, ты уже выбрал, — кивнул Михаил. — И кто же она?

И тот ответ, который дал мальчишка, сильно озадачил императора. А ещё заставил нахмурится.

— Осокина Розали.

В кабинете воцарилась тишина, Михаил смотрел на Демидова и… думал. А ещё коснулся выцветшего браслета на своём правом запястье. Почти минуту они молчали, пока государь без прежнего радушия в голосе не произнёс:

— А вот теперь, Костя, нам пора поговорить предметно…

— А вот теперь, Костя, нам пора поговорить предметно…

Не такого первого знакомства и первой беседы я ожидал от императора. Его некоторое дружелюбие и радушие вначале мне даже импонировало, так легче найти общий язык, нежели говори мы с позиции официоза. И если ранее передо мной сидел на первый взгляд добрый мужчина с понимающей улыбкой, то теперь всё изменилось.

Сама фигура государя — а он был довольно крупным — будто стала больше. Тени сгустились в и без того мрачном из-за погоды за окном кабинете. Краем глаза отметил, что те колыхались, будто живые, как от огня. Взгляд Михаила Петровича стал жёстким, холодным.

Вот теперь передо мной сидел Император. Человек, одно слово которого может возвысить на самый верх или низвергнуть в пучину отчаяния. Даже его аура, пропитанная Тенью, стала для этой концепции густой, властной.

Силён. Даже очень силён. Идеальный контроль дара, последовательное давление аурой, никакого дрожание энергии вокруг него. Пожалуй, в этом он того же Перуна превосходит на несколько пунктов.

Я много ожидал услышать. Возможные слова о том, что Розали стала артефактом. Или слова о том, что моё ранее озвученное намерение по поводу неё просто фантазия мальчишки. Да… я многое был готов услышать, но не то, что он сказал.

— Для начала ты должен понять, твоё желание не осуществимо. Розали — мертва, — рубанул император с плеча без какой либо жалости.

Не знаю, дело ли в том, как это прозвучало. Сухо, бескомпромиссно, в какой-то мере жестоко. Либо же всё дело в самой постановке слов и контекста. Но стоило мне услышать это… И кровь буквально вскипела в жилах за долю мгновения.

Аккуратная чашка из явно дорогого фарфора разлетелась осколками. Остатки горячего чая каплями расплескались на пол и штаны, а осколки превратились в труху, не в силах повредить кожу.

Никогда не считал себя вспыльчивым человеком. Что в прошлой жизни, что в этой. Даже при перерождении в Бога всегда старался сохранять голову холодной за редкими исключениями. Но сейчас во мне начинала разгораться такая ярость, которую даже твари Хаоса при всём желании не вызывали.

Мебель в кабинете стала подрагивать. Энергетический фон подскочил до таких высот, что стал искажаться воздух, а вокруг меня появились синие всполохи пламени. Обивка кресла задымилась, острое обоняние почувствовало запах жженой кожи.

Дверь за моей спиной распахнулась и оттуда повеяло мощной угрозой, но император, не отрывающий от меня свой немигающий взгляд, махнул рукой. Его статс-секретарь в тот же миг успокоился и ушёл, тихо закрыв дверь.

А мы продолжали смотреть другу другу в глаза. В тишине. Давящей, тяжёлой, мрачной.

— Ты — император и твоя власть непоколебима, — произнёс я могильным голосом, резонирующим с искажениями энергии. — Но не тебе решать мертва она или нет.

— А кому? Тебе? — слегка наклонил он голову набок. — Ты силён, Костя, я это признаю. И уважаю. Но твоя цель неосуществима.

— Я способен вернуть её. И я это сделаю, — моё лицо замерло маской. Холодной, равнодушной. Присущей Богу, а не человеку.

Брови императора взлетели на лоб. Равномерное давление его ауры всколыхнулось от удивления, но быстро вернулось в норму.

— Считаешь себя богом, мальчик? — опасно прищурился он, вновь дотронувшись до браслета. — Мёртвые не возвращаются. Даже жрецы, в доступе которых находятся истинные алтари, не способны на это. Я знаю, что ты прикоснулся к такому, что-то сделал с артефактом Розали, но вернуть её… — покачал он головой. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Костя. Это невозможно даже для Распутина.

— Пусть так, — сжал я крепкой рукой бурлящий в груди гнев. Глубоко вдохнул и шумно выдохнул. — Вы в праве так думать, Михаил Петрович.

— И что? Если я скажу тебе вернуть её обратно, в руки Чёрного Кузнеца, ты сделаешь это без промедления? — усмехнулся он. — По твоим глазам вижу — не отдашь. Неужели готов пойти против моего приказа ради мертвеца?

Вот теперь у меня забрало упало. Весь контроль разлетелся в щепки, я его банально даже удержать не смог при всём старании. Даже Путь Разума подключил, пытаясь охладить голову, но бесполезно. Чего-то такого следовало ожидать, необходимо было продумать и вспомнить. В моей прошлой жизни были люди с кровью дракона. В разных соотношениях оной в их организме. Но одно их объединяло всегда — вспышки повышенной, чудовищной и неконтролируемой агрессии. Во мне около 40% этой крови. Много это или мало? По своему опыту скажу, что даже очень много. Моё форсированное усиление взяло сверх меры, а Иггдрасиль всегда был жаден. Он взял от крови дракона весь её максимум, который только смог.

Должно быть я сейчас совершил самую грубейшую из своих ошибок в этой жизни. Даже за прожитые годы зашоренное мышление Бога не свыклось с телом человека. Эмоции… именно эмоции правят людьми, во всех их проявлениях.

Тело действовало само. Без приказа. Без усилия. Кресло улетело в стену, паркет под ногами пошёл трещинами, а затем… затем мой кулак просто размазался в пространстве от скорости с порывом ветра, а не сдерживаемая сила, подобно разъярённому быку, была направлена на императора.

… Императора, который от удара по роже пробил собой окно и стену, вылетев наружу.

За спиной вспыхнул аркан десятой ступени, но энергия даже не ушла, а наборот, прибавилась! Статс-секретарь ворвался внутрь кабинета и налетел на мощный барьер, пытаясь его пробить. Архимаг. Силён. Но пока задержит.

Я выпрыгнул из дыры, приземлившись на землю с третьего этажа. Работнитники сада ошарашенно смотрели на меня и императора, который оставил просеку в земле, валялся в углублении и потирал челюсть. И за всем этим наблюдала императрица Любовь Романова, которая тоже тут была. Она посмотрела на меня, потом на мужа, потом опять на меня, кивнула и мелодично спросила:

— Дорогой, что у вас произошло?

— Это из-за Розали, — глухо ответил император.

Императрица вскинула брови, новым взглядом посмотрела на меня и опять кивнула каким-то своим мыслям.

— Только сад мне не порушьте, пожалуйста.

Никаких угроз. Никакого визга или рявка с целью позвать на помощь гвардию. Она будто бы поняла всю ситуацию и решила… не мешать.

К нам уже бежали гвардейцы, готовые вступить в бой, да и статс-секретарь справился с барьером, вот-вот собираясь ударить по мне. Но им помешал тот же голос императрицы:

— Не вмешивайтесь.

Те сразу же потеряли запал и отошли, а помощник государя спрыгнул вниз. В отличие от других — он остановился только после слов государя:

— Федя, ты тоже не мешай.

Вот теперь статс-секретарь сделал несколько шагов назад, но угрозой от него пёрло сильно.

— Вставай, — прорычал я, с трудом пытаясь вернуть контроль. На анализ окружающей ситуации ушли жалкие мгновения. Все мои чувства и реакция обострились из-за того же Пути Тела и крови дракона, наличие которой создала такие проблемы. — Ты пусть и император, но я из тебя всё дерьмо выбью.

— Ха-а-а… — хмыкнул Михаил Петрович, ещё раз потёр челюсть и поднялся. — Не гоже так со своим государем разговаривать, Костя. Я и за меньшее к смерти приговаривал. Но в твоём случае не стану, ведь всё понимаю, — опять он коснулся своего браслета и помрачнел лицом. — Это только между нами. Твоего рода не коснётся.

Это был карт-бланш. Мне прямым текстом только что заявили, что никаких проблем не будет. Почему? Не знаю. Не могу понять. Вся эта ситуация выглядела бредом. Какой-то фантастикой, так быть не должно. Но так было, а в следующую секунду уже мне пришлось резко отклоняться назад, пропуская у лица сжатый кулак.

Император в два шага приблизился, развил преимущество и схватил меня за шиворот, как нашкодившего щенка.

— Пойдём, пообщаемся в другом месте! Всё же моя жена сильно любит этот сад!

С этими словами мы провалились в Тень. Земля под ногами просто уплыла и мы понеслись в тенях под Кремлём, пока Михаил Петрович не выкинул меня из образовавшегося между реальностями «окна». Я извернулся в воздухе и приземлился на ноги на плотное резиновое покрытие.

Быстро осмотрелся.

Какой-то зал. Большой, даже огромный. Тренировочный, видно ристалище, тренажеры и снаряды для отработки ударов.

— Здесь нам никто не помешает, — похрустел шеей государь. — Мне как раз хотелось размяться, а раз ты так настаиваешь… Только ответь для начала. Ты мог выбрать любую, много кто захочет породниться с Демидовыми, но ты выбрал Розали, душу которой впаяли в артефакт? Мне неведомы твои мысли, но хочется узнать мотивы. Тем более мотивы того, в ком, как оказалось теперь, не только кровь дракона есть, но ещё и божественное наследие.

Могу понять, почему он пришёл к таким выводам. С его точки зрения наследие навроде Толика многое объяснило бы в моём случае. Вот только он ошибся…

— Обойдемся без реплик о смерти? — хищно усмехнулся я.

Кровь до сих пор пылала в венах, раскаленным металлом. Вспышку мне удалось задавить, но эмоции скакали, как бешенные. Уже в какой раз я сам себе мысленный поучительный подзатыльник отвесил, должен же был этот момент вспомнить. Но нет, упустил. И теперь вот, вместо того, чтобы промолчать в беседе с этим человеком и просто заниматься своими делами тихо, сорвался и пожинаю плоды. Какое ребячество… как это… по-человечески.

— Обойдемся, — кивнул государь, разминая кулаки с хрустом. — Я увидел то, что хотел, хотя и не пойму, чем подкреплена твоя решимость. Намерение ты показал, это я тоже уважаю. Осталось понять тот самый мотив.

Я моргнул, даже гнев как-то улетучился на краткий миг. Император не сказал ничего такого, но тон и его лицо были такими… Как бы это… Вот у отца было такое, когда матушка заводила речь о Варе и возможных женихах. Неприятие, неизбежность, желание защитить и много чего другого, свойственное родителям.

— Кто она вам? — глухо спросил я.

— М-м? — улыбнулся Михаил Петрович, в очередной раз касаясь браслета. — Понял, значит. Это хорошо, очень хорошо.

— Вы не ответили на вопрос, — сделал я шаг вперёд, разгоняя энергию по телу ещё сильнее.

— На то я и император, могу и не отвечать, — искренне засмеялся этот… нехороший человек.

Раздражает.

Мы сорвались с места одновременно. Михаил Петрович повёл рукой и всё вокруг потонуло в Тени, но я собрал в ноге поток энергии и выпустил его разом, в одном импульсе, ударив в пол.

Тени разметало вспышкой синего света, стены тренировочного зала — явно усиление арканами и специальным металлом — содрогнулись. С грохотом попадали тренажёры, а лампы на потолке замигали.

— Ма-а… Силён! — широко оскалился государь, оказавшийся возле меня. — А если так?

Вновь волна Тени, но уже с его кулака. Инстинкты, усиленные Путём Тела и кровью дракона взвыли набатом. Мне в лицо летел не кулак, а самая натуральная смерть.

Глаза императора немного расширились, когда я вместо того, чтобы уклонится или принять в блок этот удар, плавно сделал шаг к нему и немного влево. И занёс уже свой кулак на противоходе. Смерть прошла буквально в считанных сантиметрах от лица, Тени склизким ощущением лизнули кожу на скуле, а мой вспыхнувший синим пламенем кулак встретила раскрытая ладонь свободной руки императора.

— Племянница, — слегка отвёл мою руку государь, смотря прямо в глаза. — Она — моя племянница. Самая близкая и любимая из всех. Я могу тебя понять, Костя, более того, мне приятно слышать и видеть твои чувства к малютке Розали, но… К сожалению, того, что случилось — не исправить.

В его словах слышалась застарелая боль, которую старательно старались задавить. Время лечит — так говорили ещё в моей прошлой жизни. Вот только человеческая жизнь слишком коротка, чтобы этого времени хватило.

Но ещё я слышал второе дно. Недосказанность. И император это заметил в моих глазах, со вздохом отпустил руки и продолжил говорить, когда мы отошли друг от друга на пару шагов:

— Она погибла на задании Ордена. О нём я собирался с тобой поговорить изначально, пока мы не оказались здесь, — с усмешкой обвёл он рукой зал. — Ты становишься сильнее, уже закончил учёбу в Корпусе, а значит пора тебе узнать кое-что нужное.

— Что за Орден?

— Структура на защите человечества, вроде того же Красного Корпуса, — взмахнул он рукой, чуть скривившись. Всё-таки пусть он удар и принял на ладонь, но приятного мало. — Только более изолированная и скрытая от глаз. Их задача — отслеживать и бороться с Хаосом во всех его проявлениях. Корпус делает тоже самое, да, но задачи совсем иные. Как и опасности. Тобой ещё в детстве заинтересовались, я дал добро на разработку твоей вербовки. А чтобы ты не думал, будто особенный, хотя в некотором роде на сегодняшний день это так, подобные планы строились и на других детей. Молодое поколение, новая кровь для Ордена.

— Спицын и его команда, — прищурился я. — Они из Ордена?

— Верно, — хмыкнул государь. — Их приставили к тебе, когда выяснилась информация о твоём даре и прочее.

— Понял, — кивнул я, стараясь дышать размеренно. Гнев постепенно затухал, но тело не ныло, а наоборот ощущалось даже легче.

— Ты не сильно удивлён, да и вопросов не задаешь особо, — внимательно рассматривал он моё лицо.

— Всё, что нужно, вы мне и так скажете, раз начали эту тему. В остальном же: «На то я и император, могу и не отвечать», — процитировал я сказанное им ранее.

Государь выразительно хмыкнул, оглядел зал и вновь посмотрел мне в глаза.

— Успокоился?

— Немного.

— В таком случае — пошли, ты мой чай разлил, а я его недопил. Ещё и кабинет теперь восстанавливать, — махнул он рукой и двинулся к одной единственной двери. Но сделав два шага, остановился и посмотрел на меня через плечо. — То, что ты сказал… Ты не врал, я бы это почувствовал. Человек может солгать, но его тень — никогда. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как ты намеревался вернуть мою племянницу, Костя. И очень советую тебе ничего не скрывать. А теперь пошли.

Я двинулся вслед за императором, пытаясь в очередной раз уложить в голове бредовость происходящего. Выходило со скрипом, а первое знакомство с этим человеком вышло до безобразного странным. Но одно ясно точно — первый этап «переговоров» прошёл, пусть и странно. Теперь начнётся второй. И, готов поспорить, легким он не будет…

Наверное, даже хорошо, что я оставил меч в приёмной до нашего разговора. Розали мне многое высказала за попытку сварится в крови дракона и развития Пути Тела на грани смерти. Что уж тогда говорить по поводу того, что я дал её родственнику в морду? Особенно, если этот родственник император.

— Как же тяжело быть человеком… — тихо прошептал я себе под нос. — Но зато точно не скучно…

Чай мы больше не пили. Михаил Петрович решил, что к текущей ситуации лучше подойдёт алкоголь. Место второго этапа «переговоров» тоже изменилось, правда пришлось немного попетлять по Кремлю, следуя за мощной фигурой государя.

И теперь мы сидели на веранде с видом на внутренний двор, у каждого в руке стакан с тяжёлым дном. Аромат британского виски, какой-то очередной дорогущей марки, приятно щекотал моё острое обоняние. Первый глоток частично остудил голову, эмоции больше не скакали галопом, но чтобы полностью подавить свою новую, частично драконью природу, пришлось опустошить один за одним четыре стакана.

Статс-секретарь государя, обновляющий напиток, только бровь приподнял, а сам государь тихо хмыкнул. Вообще после случившегося помощник императора не слишком одобрительно на меня поглядывал, но убивать больше не спешил.

— Не ошибусь в своих предположениях, если скажу — дело в твоих изменениях? — спросил Михаил Петрович, причмокнул губами после глотка виски. — Понимаю, что мои слова о малютке Розали могли разозлить, но ознакомившись с твоим досье… ты бы не напал. Не твой профиль.

Лгать после того, как он прямо заявил, что способен почувствовать обман было бы максимально глупо. Нет, я вполне мог бы попытаться провернуть нечто такое, но… зачем? Смысл?

— Да, — для виду скривился я, будто испытывая некоторый стыд. — Целители провели много исследований, но не на всё смогли найти ответы. У меня уже случались вспышки после того случая, — и это была правда, вот только там всё прошло гораздо легче. Поэтому и не придал значение, списав всё на некоторую моральную усталость после войны с Хаосом в Японии. — Приношу свои извинения за это, Михаил Петрович.

— Пустое, — усмехнулся государь и, скосив на меня взгляд, спокойно, будто рассуждая о погоде, добавил: — Будь сегодня приемный день, мне бы пришлось тебя наказать, Костя. Слуги Кремля будут молчать о случившемся, в их верности нет сомнений, других тут не держат, да и гвардия тоже. Но увидь подобное кто-то из аристократов, то поползли бы слухи, а следом…

— Я понимаю, — кивнул я, верно истолковав недосказанность. — Что позволено юпитеру не позволено быку.

— Верно. Власть — это не только способ диктовать кому-то свою волю, но и необходимость иметь право на неё. При власти нет места слабости, малодушию, есть лишь необходимость держать её в руке всеми способами. И как бы я не хотел избежать в твоём случае наказания, оно бы непременно последовало, будь у нас болтливые свидетели. И это наказание было бы суровым, Костя.

— Казнь?

— Ну почему же столь категорично, — пожал он плечами. — Отправил бы тебя в Сибирь лес валить лет на… много. Но и у этого решения тоже были бы последствия. И не только касающиеся тебя. Они у всего есть, Костя. Ты ещё молод, хоть умён и силён, но тебе предстоит многому научится. Начал ты неплохо, твои успехи мне нравятся, но ты должен понимать… одна ошибка. Один случай. И всё это может исчезнуть.

Тут не поспоришь.

— Благодарю, что объяснили, Михаил Петрович, — признательно кивнул я, хотя нового он ничего лично мне не сказал.

— Раз с этим закончили, — приподнял он пустой стакан и статс-секретарь тут же его обновил на два пальца. — Поговорим теперь о другом. Про Орден я тебе частично рассказал, но без подробностей. Но об этом позже, сейчас я хочу услышать, как ты собираешься вернуть мою племянницу.

Я не спешил с ответом, взвешивая все За и Против. Смотрел на внутренний двор Кремля, за которым скрывался парк. Два дня в неделю, в выходные, обычные граждане Империи могли там гулять, это была своего рода доступная зона, но всё же в некоторой степени ограниченная. В такую погоду — тучи стали ещё гуще, а ветер приносил запах скорого дождя — вид открывался неплохой.

— Перед тем, как ответить, скажите — вы полностью доверяете этому человеку? — без желания оскорбить спросил я, а статс-секретарь за нашими спинами тихо фыркнул.

— Абсолютно, — не помедлив ни секунды, сказал Михаил Петрович.

— В таком случае, чтобы вы понимали, надо сделать отступление. Что вам известно о самой концепции души?

Государь нахмурил густые брови, пригубил виски и задумчиво бросил:

— Все исследования в этом направлении и знания, оставшиеся после Падения Богов, говорят о том, что душа нерушима. Это плотный сгусток энергии неизвестной природы, сохранивший в себе слепок сознания владельца. Каким-то образом в последствии душа очищается от воспоминаний и… уходит. На сегодняшний день людям удалось найти способ привязки души к предмету, артефакту, как с Розали.

— В целом верно, — повёл я плечом, а император повернул голову и посмотрел на меня очень внимательно. — Но это не всё. Да, душа нерушима, её невозможно разорвать или отрезать от неё кусок. Но на неё можно влиять. Можно перекроить не саму суть, а изменить… поверхностную основу. Чтобы проще объяснить, представьте себе душу в виде сосуда с ядром. Ядро и сам сосуд — одно целое, но именно из-за этого ядра душа нерушима. Именно оно не даёт сделать с ней то, что я сказал.

— Но если сосуд нельзя разрушить, его можно изменить? Именно это ты сделал с Розали? — с некоторой угрозой спросил он.

— После того, как Хаосит напал на меня в Корпусе, — не обратил я внимание на его тон и продолжил. — Она сильно пострадала. Хаос губителен для души. Он не способен её разрушить, но способен перекроить, извратить, изменить. И хуже всего — он способен душу поглотить. А теперь, обладая этим знанием, представьте себе это поглощение и неразрушимость души.

Воцарилась тишина. Император крепко задумался, я не спешил продолжать, а от статс-секретаря за спиной сквозило мощным таким скепсисом. Архимаг сразу понял, что я хотел сказать. Да и государь тоже, но он ещё сомневался.

— Ты не врешь, но это звучит… сложно поверить, — со вздохом покачал он головой. — Ты говоришь о том, что поглощенные Хаосом души вечность томятся в нём и страдают. Тысячелетия агонии. Откуда тебе это известно?

А вот теперь тонкий момент. И очень значимый. Если я раскрою все карты, расскажу этому человеку кем являюсь на самом деле, то последствия… могут быть катастрофическими. В худшем случае меня банально прикончат, как неизвестную переменную и угрозу. Либо же запрут неизвестно где с конкретно понятными целями. Но и в тоже время Михаил Петрович может стать тем, кто окажет поддержку в моей борьбе с Хаосом на высшем уровне. У него в кулаке есть целая империя. Всего лишь одна, да, но в текущей ситуации это уже много.

— Потому что в отличие от людей, Боги, при определённых условиях, могут обрести перерождение, — принял я решение.

Возможно, очередная глупость с невероятным риском. Но я уже под колпаком, мне это прямо сказали. Рано или поздно всё вскроется, а случившееся в Японии… Хаос уже начал действовать. Он уже начал захватывать этот мир. Времени практически не осталось.

Вновь тишина. Буквально несколько секунд ничего не происходило. А потом от императора и его помощника донеслись настолько мощные эмоции удивления и неверия, что у меня аж рука со стаканом дёрнулась.

— У тебя не наследие, — медленно проговорил государь, смотря на меня широко распахнутыми глазами, в которых наконец-то сложилась вся картина и понимание. — Так… кто ты?

— Среди людей мне дали имя — Приносящий Знания, — был мой ответ и удивления от этих двоих стало ещё больше. — В прошлой жизни меня звали Талион Орланд. Я был человеком, пока не прошёл путь до становления и перерождения в Бога.

— Твою мать… — прошептал позади меня статс-секретарь.

А вот император отреагировал более… сдержанно. Он просто помассировал переносицу, тяжко вздохнул и произнёс:

— Теперь многое встало на свои места. Твоя уверенность с Розали, резкий рост силы, доклады от наблюдателей. И ведь, получается, ты каким-то образом обманул ментальную проверку, — взглянул он на меня. — Когда проходил аттестацию на Мага Крови.

— Это было несложно, — пожал плечами. Карты вскрыты, пора играть. — Менталист был не слишком опытным, с Архимагом было бы труднее.

— Ну да, действительно, — иронично усмехнулся государь. — Но всё же… Бог? Сложно в это поверить. Особенно с учётом того, что ты не врёшь. Или и моё чувство лжи ты тоже способен обмануть?

— Способен, — кивнул я, а усмешка государя скривилась. — Но не делаю этого. Вы должны понять, Михаил Петрович, что я не враг людям. Если вы знаете историю, а вы её знаете и она в большинстве своём правдива, пусть и не точна в некоторых моментах, то должны понять — Хаос уже близко. Он уже на пороге этого мира. Он уже вторгся в Японию. И это только начало.

Вот теперь их двоих проняло.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил статс-секретарь, выйдя из-за моего плеча. Он был хмур, сосредоточен.

— Япония, как я и сказал, это только начало. Когда я создал этот мир, — брови государя взлетели вверх. — То взял за основу десятый мир, Хафнир. Тот, в который открыта Червоточина в Смоленске. Они не похожи, но общая структура одна.

— То же количество материков и океанов, расположение островов, которые удалось найти экспедициям, — пробормотал Михаил Петрович.

— Верно, — кивнул я. — Суть в том, что все десять миров были, как бы это… в одной цепи. Когда Хаос начал свой поход по их захвату, то первым поглотил именно Первый мир — Ардал. И дальше по этой цепочке. Спасая людей я не мог разорвать её, даже мне бы не хватило сил, чтобы разорвать ткань реальности, создать мир в другой системе, а затем перенести туда людей. Мне пришлось брать основу, брать, чтобы вам удобнее понять… своеобразные маяки. По их координатам создавался этот мир. И эти маяки известны Хаосу. Защита, которую я сделал при создании мира, не идеальна. Она продержалась всё это время, вплоть до моего перерождения, почти две тысячи лет, но Хаос всегда найдёт лазейку. И Япония — та самая первая из них на данный момент.

— А другие — известные нам Червоточины, — сложил государь два и два, а его крепко задумавшийся помощник кивнул. — Они открылись практически в одно время, с небольшим расхождением.

— Самые слабые точки в защите, — поморщился я. — Она однородна, как барьер, но, как я и сказал, не идеальна. Хаос умеет ждать и он дождался.

— Если всё так, как ты говоришь, что нас ждёт?

Я вздохнул, поставил стакан на небольшой круглый столик. А затем протянул одну руку государю, а вторую его помощнику.

— Я покажу, если ты того желаешь.

— Ваше императорское величество, позвольте мне, — сделал шаг вперёд Архимаг.

Правильная предосторожность. Раз уж я по своим словам могу обмануть чувство лжи государя, то лучше не рисковать. И Михаил Петрович это понимал сам. Доверяй, но проверяй.

— Хорошо, — серьёзно кивнул он.

Фёдор приблизился и взял мою ладонь, после чего посмотрел в глаза и спокойно спросил:

— Что дальше, Константин?

У меня промелькнула мысль, что в этой беседе мы резко отошли от нужных тем про Орден и Розали, но… так даже лучше. Мне нужно, чтобы император увидел, что ждёт этот мир. И если для начала это нужно показать его помощнику, то пусть так.

Не отвечая на вопрос, я прикрыл глаза, сосредоточился на искре божественности и потянул за собой разум Фёдора. В свои последние воспоминания о Хаосе. Туда, где горели империи, а королевства залило кровью. Туда, где легионам Хаоса не было числа, а их орды достигали горизонта. Где небеса окрасились в бордовые тона, а моря и океаны вскипели от мощнейших штормов Хаоса. Где земля была столь отравлена, что убивала всё живое не хуже тварей. Где в последние годы рождались дети с мутациями из-за губительных эманаций Хаоса, царил голод и болезни. Где трупы людей уже не хоронились в криптах, а сжигались в огромных ямах. В последние годы отчаяния и ужаса для всего человечества, после предательства их Богов.

Фёдор смотрел. Он видел всё в ярчайших подробностях моей памяти, и его разум Архимага, повидавшего многое, ужасался от этого.

Мне же было тяжело. Слишком переоценил свои возможности и даже хорошо, что показал этот неприятный, мрачный «фильм» одному лишь Фёдору. Будь с нами ещё и император, то мне бы банально не хватило сил.

Мы вывалились из видения одновременно. Статс-секретарь покачнулся, тяжело задышал. Его лицо было бледным, будто у трупа, глаза широко раскрыты от непередаваемых эмоций. Я же вытер рукавом взмокший лоб, откинулся в кресле и взял подрагивающей рукой не стакан, а сразу бутылку. И приложился одним большим глотком.

За всем этим молча наблюдал государь, делая свои выводы.

— Федя?

— Э-это ужасно… — хрипло произнёс его помощник, пытаясь отдышаться и успокоится. — Это… это…

Он пустым взглядом упёрся куда-то выше моей головы и затих, замерев статуей. С его разумом всё хорошо, опасности нет, но принять все эти видения… это сложно. Особенно для человека. Особенно для человека этого мира, не видевшего тех ужасов.

— Судя по всему, всё прошло успешно, — хмуро обронил государь, посмотрел, как я в наглую прикладываюсь к бутылке виски, и сказал: — С ним точно всё будет хорошо? Или стоит позвать целителей?

— Скоро придёт в себя, — выдохнул я, скривившись от алкоголя, который брал меня с трудом. Ещё один привет от Пути Тела.

Император кивнул, пожевал губы и протянул мне руку.

— Покажи. Я должен увидеть, что увидел он.

Я тяжко вздохнул, сделал ещё один большой глоток и, поставив бутылку на место, взял ладонь Михаила. На ещё один такой просмотр меня хватит, а после лучше бы отдохнуть. Вполне вероятно, что просто вырублюсь прямо здесь. Но так надо.

— Хорошо, Михаил Петрович. Смотрите и, надеюсь, вы сделаете верные выводы…

Просыпаться было тяжело. Хотелось ещё побыть внутри сна с Розали, но сознание упрямо тянуло обратно в реальность. И пусть тело у меня вовсе не устало, разум был выжат, как губка.

Стоило открыть глаза, как я скривился от прострелившей виски жуткой мигрени. И увидел перед собой незнакомый потолок, точнее балдахин над кроватью. Тонкая, почти прозрачная белоснежная ткань частично скрывала очертание комнаты, но по короткому осмотру было ясно — я всё ещё в Кремле. Возможно, гостевые покои.

В помещении никого не было кроме меня. Окно приоткрыто, впуская внутрь свежий воздух с запахом дождя, а за дверью слышались тихие голоса. Два человека, мужчины. Охрана? Скорее всего да, гвардия.

С кряхтением, будто старик, уселся на кровати. К горлу подкатил ком желчи, но я удержал его, а затем запил. На прикроватной тумбочке стоял графин с водой и стакан. Живительная влага хоть как-то позволила голове прояснится, да и энергию начал гонять по телу, отчего мигрень постепенно отступала.

Перестарался. Уже с Фёдором было понятно, что моя идея показать императору воспоминания из прошлой жизни будет не самым приятным решением. И если со статс-секретарем всё прошло более-менее, то с государем… тяжелее, да. Всё же, чем сильнее маг, тем сложнее сотворить подобный трюк. Вот с Михаил Петровичем я и надорвался, не хватило мне Пути Разума, чтобы сделать всё без последствий.

И, похоже, я вырубился прямо там. Сразу же после того, как закончил. Что-то такое, впрочем, и предполагал. Ну хотя бы не в знаменитых казематах Нулевого Отдела оказался, и то хлеб.

А ещё за мной наблюдали здесь. Это стало понятно, когда спустя не больше десяти минут, пока я пытался прийти в себя и окончательно избавиться от мигрени, дверь открылась. Внутрь, под взглядами гвардейцев, зашёл Фёдор.

— Вы пришли в себя, Константин Викторович? — чего это он? Ещё с таким уважением смотрит. Неужто проникся и изменил своё мнение, касательно моей персоны? — Как ваше самочувствие? Целитель осмотрел вас, но сказал, что требуется лишь сон и время.

— Сколько я проспал? — поморщился, помассировав виски.

— Четыре часа, — ответил мужчина, прошёлся по комнате и закрыл окно, запахнув его занавесками. — Его императорское величество распорядился проводить вас к нему сразу же, как проснетесь и будете тебя сносно чувствовать.

В последних словах до сих пор звучал вопрос, мол нужна ли помощь.

— Я в порядке, спасибо, — усмехнулся я, налил себе ещё стакан воды и опустошил его почти залпом.

— В таком случае, одевайтесь, — указал Фёдор рукой на стопку моей одежды, которую, судя по виду, уже постирали, высушили и погладили. — Я подожду вас за дверью.

Я коротко кивнул и, оставшись в одиночестве, начал одеваться. Поначалу ещё мутило, но постепенно организм оживал, а под конец я уже чувствовал себя относительно сносно. Примерно сутки, да. Где-то столько мне надо будет, чтобы полностью восстановиться, но да ладно.

Покинув гостеприимное помещение, сразу же оказался под конвоем не только Фёдора, который кивком указал мне следовать за ним. За моей спиной и по бокам стало четверо гвардейцев, но отнюдь не с целью конвоирования, как преступника… скорее сопровождение из уважения, как почетного гостя.

Шли мы определенно в другую секцию Кремля, не там, где мне доводилось бывать ранее. Постепенно коридоры стали меняться. Интерьер стал богаче, чаще мелькали слуги, снующие по своим делам и при виде нас либо замирающие у стены с поклонами, либо скрывающиеся в дверях. Добавились детали обжитых помещений, а не рабочих, какие я заметил в посещение Кремля ранее. Гвардейцев тоже прибавилось, те сторожили определенные проходы и лестницы.

— Это крыло Кремля, где проживает императорская семья, — решил объяснить Фёдор. — Обычно, посетителям вход сюда недоступен, лишь государь и её величество императрица могут дать разрешение на посещение этого крыла.

Я кивнул, промолчав.

Ещё один коридор, за ним второй. Оглядываясь по сторонам я отмечал, что да, богатая обстановка, но без вычурности и пошлой позолоты. Видно женскую руку, а стоило нам приблизиться к двустворчатым белым дверям, как парочка гвардейцев возле них отошла в сторону.

Моя охрана осталась там же, а Фёдор следовал дальше и, открыв двери, зашел в просторный зал.

Столовая, сразу понял я. Панорамные окна во всю стену с выходом на уже знакомый внутренний двор. Хрустальные люстры на потолке, перезвоном хрусталиков издающих звук, будто колокольчики от лёкого ветра из-за одного приоткрытого окна. Белоснежная плитка, в которой легко увидеть собственное отражение, такой же потолок. На других стенах висели картины или в неглубоких нишах стояли вазы с цветами. По центру, ближе к окнам, стоял массивный прямоугольный стол с белой, украшенной золотистыми завитушками скатертью.

Именно за ним сидел единственный человек в этом помещении. Сменив свою одежду с военного кителя на обычную рубашку с открытым верхом и штаны, император читал книгу и пил, судя до доносящемуся запаху, кофе. Хм, а я думал он по чаю больше, но, похоже, государь не отдавал предпочтение одному напитку.

— А, Костя, проснулся? — улыбнулся он мне, как в первые минуты знакомства, но более радушно. Там была игра, очередная маска, но сейчас император был искренен. — Присаживайся. Чай? Кофе?

— Чай, Михаил Петрович, — со вздохом занял я место по левую руку от него. — Благодарю, — это уже Фёдору, который отодвинул мне стул, будто боялся, что у меня самого сил не хватит.

Позвонив в маленький колокольчик, стоявший здесь же, на столе, государь отдал распоряжение служанке и, когда двери снова закрылись, обратился ко мне:

— Как твоё самочувствие? Мой родовой целитель заверил, что с тобой всё хорошо и требуется лишь время. Но ты быстро пришёл в себя, хотя его прогноз был рассчитан на сутки.

— Да, всё хорошо, благодарю, — откинулся я, в очередной раз сказав спасибо, только уже за беспокойство.

Какое-то время мы помолчали. Фёдор встал за спиной государя и не мешал, но иногда бросал на меня взгляд. И о чём он думал — не скажу, закрыт, там такая ментальная защита стоит, как бы мощнее Льда будет. С императором и вовсе глухо, словно в огромную, монолитную стену упираешься.

— Костя… Или проще обращаться к тебе Талион? — с некоторой задумчивостью начал государь.

— Костя, Михаил Петрович, — смежил я веки. — Я уже привык к этому имени. Так будет проще и мне, и вам. Его мне дала семья в новой жизни и при новом рождении. Талион… не справился, проиграл. Я уважаю это имя, его мне дали прошлые родители, но прошлое должно остаться в прошлом.

— Мудро, — медленно кивнул он и подобрался. — Я хочу спросить. То, что ты показал, это ведь не начало? Скорее последствия, уже агония прошлого, так?

— Верно.

— Значит, время ещё есть, — пробормотал он облегченно. — Я уже отдал все распоряжения. Благодарю, что показал примерное расположение маяков, теперь мои люди будут следить за теми местами на возможность появления Червоточин. Так же, я должен сказать, что благодарен.

А вот теперь удивил. Я приподнял бровь, смотря на его чуть кривоватую улыбку.

— Ну чего ты вылупился так, будто и не Бог вовсе? — хохотнул он своей шутке, пытаясь разрядить обстановку, да и Фёдор тихо хмыкнул. — Думаешь, Михаил Петрович не может сказать спасибо? Я тебе не какой-то там французский королёк или спесивый османский султан. Ты показал, что нас всех ждёт в обозримом будущем и не поблагодарить за возможность подготовится… Глупо и мелочно.

— Кхгм, хорошо, Михаил Петрович, — чуть заторможенно кивнул я. — Я принимаю вашу благодарность.

В этот момент принесли мой чай и пиалу с печеньем. И вот после первого же глотка я, действительно, ожил. Это был не знакомый мне Сибирский сбор, а что-то другое, вкус более терпкий, но голову прочищало хорошо.

Следующий час император устроил мне не допрос, а скорее проявлял интерес к возможностям Хаоса. Что от него можно ожидать, каковы мои прогнозы, что я думаю касательно Красного Корпуса и возможного повторного нападения, которое, опять же по моим словам, могло быть не случайным. Даже с учётом предателя внутри Цитадели, которого всё же нашли и уже казнили после того, как вытащили из него всю информацию.

Час сменился вторым, а затем и третьим. Мы прервались на небольшой обед, я даже в некоторой степени удивился. Обычно на моей памяти у королей и императоров столы ломились от еды даже в простые приёмы пищи, а не какие-нибудь праздники. Но здесь и сейчас всё было проще, как-то даже по-домашнему. Чего уж тут, тот же Фёдор сел с нами, хотя по статусу… а, нет, тут всё сложно. Вроде бы и слуга, помощник, но отношения у государя и его секретаря другие, не сугубо формальные.

В какой-то момент я достал телефон, уже предвкушая увидеть кучу уведомлений или пропущенных вызовов, но там было пусто. Связь в этой части Кремля была. И дисплей был абсолютно чистым. Михаил Петрович заметил это и с улыбкой пояснил, что мои ребята и родители предупреждены, где я и что могу задержаться, не выходить на связь какое-то время. Впрочем, вполне мог сам предположить нечто подобное.

— С общим курсом, что делать, мы разобрались, — в какой-то момент произнёс государь, отхлебывая чай. — Теперь поговорим о другом.

Я кивнул и с интересом приготовился слушать.

— Для начала — твой статус, — удивил он меня. — Мне известно, что некоторые члены Боярской Думы живо интересуются тобой. Так же известна их цель перетащить тебя в ИВА. С окончанием твоего КМБ в Корпусе это желание у них не исчезло, но теперь я возьму всю эту ситуацию на контроль лично. Можешь и дальше заниматься командой, усиливать и обучать своих людей, это я поощряю и помогу. Слышал у тебя проблемы с местным кузнецом в «Гордости»? Я отдам распоряжение, чтобы с ним поговорили, проблем не будет.

— Мы способны с Михалычем разобраться сами, Михаил Петрович.

— Знаю, и я не пытаюсь уязвить твою гордость, — покачал он головой. — Но ты сам сказал — у нас мало времени. И такие мелкие недоразумения мешают. Также, я бы хотел, чтобы ты занялся не только своей командой.

Я вскинул бровь с немым вопросом, предлагая продолжать.

— Кхгм, неправильно сформулировал, — почесал он щёку пальцем. — У меня была мысль назначить тебя на высокую должность в Корпусе, дабы ты поделился своим опытом, но сейчас это не слишком актуально. Слишком много времени уйдёт на раскачку, к тому же те же аристократы, кто хотел тебя забрать в ИВА, начнут мутить воду. Поступим по-другому. Ты сможешь развернуто и подробно описать, какую тактику использовали в прошлых войнах с Хаосом? Подойдёт любая мелочь, всё, что ты помнишь и готов предоставить.

— Это слишком много, — поморщился я. — Вы сам должны понимать…

— Да, знаю, — остановил он меня, выставив ладонь. — У тебя за плечами, за твою жизнь Бога, слишком большой багаж знаний. Имя, хех, Приносящий Знания, соответствует. Но я прошу тебя предоставить хотя бы что-то, что может нам помочь сейчас и в дальнейшем. Сугубо важное, с остальным определимся позже.

Фёдор усмехнулся и покачал головой, а я улыбнулся.

— Хорошо, это возможно.

— Чудно, — радушно кивнул государь. — Дальше — за твою помощь, дальнейшие советы и всё те же знания, я постараюсь помочь твоему роду. Демидовы сейчас сильны, и они не оставят тебя, когда начнётся война с Хаосом. Род твоей семьи в этой жизни всегда был лоялен и являлся помощником правящего рода. Я поговорю с твоим отцом, дам добро на его проекты, которые ранее… не слишком меня интересовали, но в будущем могут пригодится.

Нам обновили уже неизвестно какую по счету чашку чая, а разговор всё продолжался. Император проникся увиденным в моей памяти. Настолько, что сразу же взял быка за рога и начал работу. Я понимал — пока мы тут сидим, люди носятся, как угорелые, исполняя приказы, которые он отдал за четыре часа моей отключки. Представляю, какой сейчас хаос в том же Нулевом Отделе, сотрудникам которого придётся отправиться в точки по всему миру, дабы проверить маяки. Как это сделать — я показал в том же воспоминании, точнее схему артефакта. На это у меня ещё сил хватило.

— Ладно, остальное оставим пока что, — все критически важные вопросы были решены и император переключился на те темы, которые мы обсуждали до этого. — Теперь, Костя, — не сдержал он очередной хмык, ему явно доставляло некоторое веселье от того, что Бога зовут просто Костя и он выглядит, пусть и как молодой мужчина, но не умудренный старец, каким часто представляли Богов. — Всё-таки расскажи мне, как ты собирался вернуть мою племянницу.

— Ритуал Восхождения, — пожал я плечами.

Мужчины переглянулись и всем своим видом показывали, что им нужны детали.

— Я планировал воссоздать тело Розали с использованием крови рода Осокиных, желательно её отца и матери, но подойдут и другие родственники. До этого момента… провести его было затруднительно, мне пришлось бы провести через себя слишком большой объём энергии алтаря, — поняли они о каком алтаре речь и кивнули. Судя по тому, что я знал, там уже вовсю строилась очередная крепость.

— И всё? — приподнял бровь император.

— Если исключить множество ингредиентов, часть из которых я уже приобрел или их аналоги, — и это правда, я старался не афишировать покупки из-за ненужных вопросов, а ещё благодарил сам себя и законы Российской Империи, позволяющие открыть счёт в банке несовершеннолетнему. Там и копились всё деньги, что я мог отложить под проценты. Ну и брал у рода, чего уж тут. — Ключевым ингредиентом была кровь Полубога. До недавнего времени достать её… было невозможно.

На какой-то момент воцарилась тишина. Император думал, Фёдор как-то по-новому оглядел меня. Они поняли недосказанность и что я имел ввиду. Да, я больше не Бог, но уже и не совсем человек.

— Мне нужен будет список того, чего тебе не хватает, — безапелляционно заявил государь. — А ещё… когда ты собирался провести этот ритуал?

Я уже думал назвать дату после нового года, практически под самое лето, но запнулся. Если Михаил Петрович предоставит всё нужное, то…

Быстро открыв телефон, зашёл в сеть и нашёл всё, что нужно.

— Если вы достаните в ближайшую неделю всё необходимое, — вмиг пересохшими губами ответил я. — То тридцатого ноября.

— А что будет тридцатого ноября? — поинтересовался Фёдор.

Я не сразу услышал вопрос мужчины. Сердце учащенно стучало, в груди сдавило, а в горле опять появился ком. Человеческие эмоции захлестнули, как у какого-то влюблённого с головой мальчишки. Что я смогу увидеть Розали не только во сне. Смогу прикоснуться к ней и почувствовать её запах. Смогу осуществить то, что задумал. Не придётся ждать столько времени с возможностью и вовсе подохнуть, ничего не успев.

— Костя? — заметил мою реакцию государь и понимающе улыбнулся.

— Затмение, — выдохнул я, придя в себя. — Для ритуала нужно будет ещё затмение и оно произойдет в этот день…

Две недели спустя

Цитадель «Гордость»

Яркое солнце Хафнира палящими лучами заливало площадку для тренировки. Звенела сталь, Игнат и Добрыня спарринговали между собой, меряясь силой и привыкая друг к другу. Неподалёку от площадки находился столик, где наши дамы чинно восседали с чашечками чая и конфетами, наблюдая за сражением.

Чуть дальше в позе медитации, в метре над землёй, с закрытыми глазами парил Толик. Вокруг парня кружились вихри серебристой энергии, поднимая траву, а мелкие камушки причудливо кружили возле него, будто астероидный пояс.

— Командир! Командир! — отвлёк меня от чтения книги под деревом весёлый, шебутной голос. — Смотри как Хохмач может!

Хохмач, он же Ермолаев Даниил Сергеевич, бросил яблоко в сторону сражающихся. Попал в Игната и тот отвлёкся, за что получил от Добрыни удар щитом по шлему. Хохмач сразу же взорвался смехом, наш здоровяк гневными воплями, а девушки захихикали. Одна только Маша пригрозила парню кулаком, на что тот быстро скрылся с головой в своей любимой бочке, где откисал после тренировки.

— Хохмач! — рявкнул Игнат, уже собираясь вновь отвлечься и дать втык нашему весельчаку, но был вынужден уйти в оборону. — Я его прикончу!

— Щит держи выше, — прогудел на это Добрыня в своей манере. — Щит должен быть высоко.

Я улыбнулся одними губами, покачал головой и вновь принялся за книгу. Обычная художественная литература, не заставляющая мозги скрипеть от натуги, а наоборот расслабляющая. Самое то после того, как выжал из себя все соки и хочется отдохнуть, да и погода в Хафнире была просто отличной. Никакого тебе ветра, дождей и свинцовых туч. Здесь царило лето.

Сделав глоток из шейкера — специального стакана/ёмкости для спортивного питания и добавок — чуть скривился от кислого вкуса. Изольда, местный алхимик, по моей просьбе и рецепту сделала растворяющийся порошок, который позволял после усердной тренировки восстановить силы. Для Полубога такая себе панацея, но всё лучше, чем загружать в себя тонну еды, не выходя из-за стола.

Рядом мелькнула тень. Я заметил краем глаза, как Хохмач вылез из своей бочки, уже успел одеться и, закрутив акробатическое колесо, приехал… пришёл? В общем, направился ко мне.

— Чё делаешь, командир? — встал он на одну руку, с любопытством взирая вверх ногами на мою книгу и лицо. — Книжку читаешь? Умным быть хочешь?

— Хочу, — хмыкнул я. — Тебе бы тоже не помешало.

— Умным быть скучно, командир, — со смешком произнёс он и убрал три пальца, оставив лишь два. И идеально балансировал в таком виде. — У умных слишком много мыслей, саморефлексии, попыток ответить на те вопросы, которые не трогают глупых. Зато глупым живётся веселее и беззаботнее.

— Я смотрю ты не устал после нашей тренировки, — перевернул я страницу. — Тебе найти занятие?

Стоило Хохмачу услышать такую угрозу, как он свалился на землю, раскинул руки и ноги в стороны и, вывалив язык, прохрипел:

— Хохмач так устал, командир… Так устал, что сил нет! Помилуйте, добрый господин! Не велите этому ничтожному человеку напрягаться ещё сильнее! В его жизни и так много напряжения! Особенно от той розетки, куда Хохмач совсем недавно засунул любимую вилку Игната!

— Клоун, — со смешком фыркнул я. — Доиграешься ты когда-нибудь и он тебя пришебёт.

— Сначала пусть поймает, — хихикнул Данила, перекатился на живот и, встав в планку, посмотрел на меня. — Когда ты расскажешь Хохмачу секрет, командир? Когда расскажешь Хохмачу, как стать таким же, как ты? Ты только представь, будь у Хохмача такая сила, он бы мог шутить ещё лучше! Ещё забавнее и смешнее! Перестал бы прикалываться лишь над Игнатушкой и иногда Толиком. Только ты Толику не говори, что его вторые… или третьи? Да, третьи любимые кроссовки кто-то повесил на дерево, пусть сам догадается. Так будет веселее! Хотя Хохмач уже планирует расширяться. Недавно он узнал, что Криста и Мира купили новое бельё, планирует вылазку по изъятию стратегических секретов из охраняемого сейфа под названием «комод». Командир хочеть узнать, какой цвет у будущей добычи Хохмача? Или… Командир желает, чтобы Хохмач доставил добычу ему? Право слово, Хохмачу не сложно, он любит быть полезным, — лукаво проговорил он, стрельнув глазами в сторону обсуждаемых барышень.

Вот так и живём…

— Боюсь, если ты сделаешь это, — ещё одна страница оказалась перевернута. — То на тебя устроят охоту не только Криста и Мира, но и остальные наши девушки. В знак солидарности.

Парень замер, на его молодом лице, на левой скуле которого был шрам, отразился натуральный ужас. Он посмотрел в сторону девушек, глубоко вдохнул и, ловко подкинув ноги, но оставшись на локтях, заявил:

— Хохмач готов пойти на такую жертву ради командира, командир, — без единого хруста в суставах, парень извернулся и, продолжил гнуться, пока ноги не коснулись земли, а он замер в позе эдакой тумбочки. — Хохмач всё понимает. Пока та, что заняла его сердце находится в темнице меча, командиру нужна отдушина. Хохмач даже думал предложить командиру совместно пошутить над комендантом крепости, — вот тут я уже насторожился. — Но старый комендант давно знает Хохмача. В его кабинете стоит артефакт, который ловит Хохмача и не даёт ему осуществить шутку! Глупый комендант, из-за своей работы ему нужно иногда веселиться, но он отрицает помощь Хохмача. Люди вообще глупые, хотя называют глупым Хохмача. А Хохмач многое видит, многое слышит, он вообще полезный.

— Ну да, сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — покивал я.

— А командир после возвращения был слишком задумчив, — продолжил он, будто и не услышал меня. — Сначала Хохмач думал, что это из-за девы в мече, но нет, дело в другом. Хохмач всегда готов выслушать командира, кто как не он? — вздохнул парень, помахал мне одной ногой, мол не молчи, можешь излить душу. — А потом Хохмач услышал в разговорах командира с Толиком про некий Орден. Это враг командира? Командир хочет, чтобы Хохмач сделал шутку с Орденом?

— Ну уж нет, — засмеялся, представив себе подобную картину.

Орден… Михаил Петрович рассказал мне побольше об этой структуре, к которой, я если честно пока не знал, как относится. Их пользу нельзя отрицать, но судя по словам государя, те слишком своевольны. Нет, император имеет над ними власть и может приказывать некоему Магистру, который командует Орденом, но слишком эта структура неоднородна. Цели у нас одни, это бесспорный факт, но будем ли мы союзниками — уже другой вопрос. Особенно в разрезе того, что этот самый Орден пытался интриговать в мою сторону, пусть и не приносил проблем, а был в некотором роде даже полезен. Во всяком случае за Розали я мог бы сказать Ордену спасибо, но в остальном… надо думать.

— И я тебя попрошу, Хохмач, не устраивать представление, когда к нам сегодня прибудут гости, — уже третий раз за этот день предостерёг я этого полезного, но шебутного парня.

— Неужто Хохмачу придётся свернуть сцену? Отменить прекрасный сюжет шутки? Он уже приготовил актёров, написал чудесный сценарий веселья… — удрученно вздохнул он, будто его столь желанную мечту отняли. — А ведь Хохмач всё рассчитал, даже приготовился устроить ограбление века, о котором говорил ранее и совместить его с приходом гостей. Хохмач наслышан о некоем Арсенале, он бы оценил шутку Хохмача, а ещё подарок, который нашёл бы в своём кармане. А то, что об этом подарке потом узнали Криста и Мира, хе-хе, а ещё бывшая жена этого Арсенала, у которой тот сейчас живёт… Любовный четырёхугольник! Страсть, безумие, ярость и летающая посуда! Кто погибнет первым? Те, кто стал лишь инструментом в руках кукловода из-за ревности известной во всей Цитадели бывшей жены, или жертва сюжета, что не в силах справится с обстоятельствами⁈ Смотрите после антракта!

И ведь вывалив на меня всё вот это, он и сам понимает, что за это будет, если всё же решится совершить подобное. Рома же всё выяснит, а потом придушит этого весельчака, у которого шило пониже спины зудит не переставая. И не сказать, что Хохмач плохой человек. Просто вот такой вот он. Шебутной, с придурью, постоянно что-то делает и не может стоять на одном месте. Но в бою… В бою он творил настоящие чудеса, а его аспект Тьмы это что-то с чем-то. Не совру если скажу — он на одном уровне с Толиком сейчас, а может и чуть сильнее. У них разное направление в битве, Толик больше по площади работает и как поддержка, а вот Хохмач…

Если нужно уничтожить опасную тварь, а добраться до неё возможности нет в прямом столкновении, то он сделает всю работу. Тихо, без лишнего шума. Идеальный убийца, только с характером и башкой некоторые проблемы.

Почувствовав отклик от сигнальной сети дома, захлопнул книгу и поднялся. Хохмач сразу же перекатился, извернулся под немыслимыми углами, будто у него и вовсе костей нет, а затем встал напротив меня. Глаза его горели азартом и любопытством.

— Гости? В дом уже пришли гости⁈

— Да, — засунул я шейкер подмышку. — Но ты останешься здесь, я сам их встречу.

— Эх, командир режет сердце Хохмача без ножа, — наигранно пригорюнился он, шаркнул ножкой по земле. — Хочет забрать всё веселье себе, но Хохмач понимает и подождёт. Ведь для настоящей, великой шутки, нужно время, нужно расставить всех актёров по местам, подготовить сцену. Хохмач подождет, да, и… — замер он неожиданно, а его губы стали медленно растягиваться в широкую улыбку. — Похоже, командир, Хохмач придумал новую шутку! Ранний сюжет с добычей женской кружевной красоты и последующей передачей действующему протагонисту хорош, но можно сделать лучше! Всё, командир, Хохмач побежал делать то, что скучно и не весело! Думать! Но думать над шуткой весело и не скучно!

И этот живой комок постоянного смеха и шуток убежал, а у меня по спине почему-то пробежал холодок. Контролировать Данилу не сложно, но главное в этом постараться предвидеть его очередную проказу.

— Толик! — крикнул я, направляясь в дом.

Медитирующий парень открыл глаза, посмотрел на меня и приподнял бровь.

— М-м?

— Данила, — одного имени хватило, чтобы мой друг тяжко вздохнул и понимающе кивнул.

— Присмотрю за ним.

Его объял серебристый поток энергии и Толик улетел, устремившись вслед за нашим шутником. Что ж, в таком случае можно не переживать.

Остальные члены команды тоже заметили реакцию сигнальной сети, но я махнул рукой, что сам разберусь с гостями.

А таковые обнаружились в гостиной. Ровно три человека. Арсенал, уже организовавший себе перекус, точнее он в наглую брал ириски из вазочки. Туман, прикрывший глаза на диване и будто задремавший. И последний, третий… Человек?

Это был мужчина ростом не слишком уступающим мне на текущий момент. Широкоплечий, белоснежная рубашка чётко очерчивала мощные, будто каменные валуны мышцы. Светлые, словно колосья пшеницы волосы в беспорядке торчали вверх эдакими непослушными иглами ежа. Выразительное, с острыми скулами лицо, нос с горбинкой и пронзительные глаза с фиолетовым зрачком и чёрной склерой. На руках у него, будто кандалы, но без цепи, находились крупные браслеты из зеленоватого металл. Чем-то похоже на окислившуюся медь.

И да, он походил на человека, но если приглядеться к деталям… На том же лице, шее и руках — рукава рубашки были закатаны до локтей — то было видно будто бы выцветшие чешуйки. А ещё ногти. Абсолютно чёрные и длинные, не такие, как у человека.

— Ну и чего ты замер, Костя? — широко оскалился Рома, наслаждаясь моей реакцией. — Заходи давай, будь как дома!

— Ага, — фыркнул я на его глупую шутку и, пройдя к дивану, сел рядом с Туманом.

Молчим, смотрим друг на друга. Туман всё также делал вид, что кемарил, но на деле следил за обстановкой. Арсенал трескал уже пятую ириску, а незнакомец смотрел на меня с интересом. И узнаванием.

— Знакомься, Костя, — чему-то усмехнулся Рома и махнул в его сторону рукой. — Это новый член нашей группы — Алекс Стоун. Гражданин Южных Амерских Штатов и бывший боец ОКАШ.

— Бывших бойцов ОКАШ не бывает, я тебе это уже говорил, — с некоторым напряжением, будто контролируя каждое слово, мощным басом произнёс Стоун и скривился. Но вот его лицо разгладилось, он вновь посмотрел на меня и обозначил улыбку. И да, у него были клыки. Выразительные, как у вампира. — Мы с Константином уже знакомы.

Рома пожал плечами на эти слова, Туман никак не отреагировал, а я приподнял бровь в немом вопросе. Уже и так стало понятно — всё это банальное представление для меня, и его скорее всего придумал Арсенал. Вот только…

— Мы с вами раньше точно не виделись, — нахмурился я. — Я бы запомнил.

Да и энергия этого Стоуна… Человек, но не человек. Не понимаю.

— В прошлую нашу встречу я выглядел несколько иначе, — чуть шире улыбнулся Стоун и протянул мощную, будто ковш экскаватора, ладонь. — Позволь ещё раз представиться. Алекс Роберт Стоун. Боец ОКАШ и ранее известный тебе… Как Проглот.

Я замер, чувствуя, как брови взлетают куда-то в районе лба. Алекс продолжал держать ладонь, ожидая моего ответа, а братья Ордена наблюдали за нами.

— Кхгм, — прокашлялся я и пожал горячую, даже огненную ладонь мужчины. — Демидов Константин Викторович. Приятно познакомиться с тобой, Алекс Стоун.

Что здесь, пекло его забери, происходит⁈ И хватит так улыбаться, Рома! Раздражаешь!

— Ну что ж, — хлопнул Арсенал в ладоши. — Раз познакомились, то давайте чая бахнем! А потом и поговорим!

Разломав ветку надвое, подкинул одну половину в костёр. Пламя жадно пожирало поленья, сухой треск вкупе со стрекотом насекомых и разговорами людей создавал свою, в чём-то уникальную атмосферу. Ещё и полная луна вышла, без облачка на небе её хорошо видно.

— Не против? — раздался рядом голос Алекса. Кивком указав на бревно, на котором я сидел, он протянул мне одну из плошек, что держал в руках.

— Нет, — покачал головой. — Спасибо.

Сегодня на ужин походная каша с тушёнкой. Сытно, вкусно пахнет, самое то в «походе».

Алекс присел сбоку, закинул в рот ложку и посмотрел в темноту леса, от деревьев которого танцевали отблески пламени костров.

— Арсенал сказал, что завтра утром, если погода не испортиться, будем на месте, — произнёс Стоун, когда мимо нас прошли Криста и Мира, докопавшись до Перуна. Тот спорил с ними и махал руками, а девушки всё канючили.

— Не должна, — ещё раз посмотрел я на небо. — Хотя, в этом мире нельзя быть ни в чём уверенным. Рома послал тебя поговорить со мной?

— Он ждёт, — пожал мощными плечами Алекс. — Решил не давить, и это разумно. Мне, в отличии от тебя, выбор не дали. Либо смерть, либо присоединится к Ордену.

Последнее он произнес осторожно, тихо, но нас и так никто не подслушивал.

Орден… Тот визит Тумана с Арсеналом и Стоуном о многом заставил задуматься. Первый в той беседе выступал скорее, как свидетель и будущий докладчик наверх, а второй агитатором. Ну, это так выглядело, во всяком случае. Алекс же был просто за компанию с ними и дабы познакомиться со мной. Нормально познакомиться я имею ввиду, всё же мы вместе сражались, пусть та ситуация и была неоднозначной.

Что же до той беседы. Мне многое поведали про Орден. Про его цели, его путь и смысл существования. В целом — всё сводилось к тому, что рассказал Михаил Петрович. Организация, что сражалась с Хаосом на всех уровнях. Как в прямом столкновении, когда требовался силовой метод и уничтожение цели(целей), так и секретный, в тенях одинадцатого мира.

Братья Ордена занимали множество высших постов в самых различных структурах. Армия, учёные, политики, сотрудники Нулевого Отдела, да даже просто жандармерия. Орден был везде и всюду, чем-то походя на какой-то мировой культ(в других государствах они тоже были), но в отличии от культистов, у них были свои догмы и правила. Целая куча различных ограничений, но и плюсы тоже наличествовали.

Члены Ордена выручали друг друга, везде и всюду. Лучшие учебные заведения для детей, лучшие учителя для новобранцев, и целители для пострадавших. Лучшее снаряжение и оружие для бойцов. Самые передовые технологии, которые только создавались. Лучшие мастера, вроде того же Чёрного Кузнеца.

Большая, монолитная структура, которой понадобился я. Точнее, не только я. По словам того же Арсенала помимо меня в данный момент вербовку проходят ещё двадцать два человека. Молодых, отличившихся во всём мире, зарекомендовавших себя.

Меня не пытались засунуть в этот Орден насильно, всё же там не дураки сидят. Зачем им обиженный на Орден будущий Архимаг, который в какой-то момент может вспыхнуть и пойти мстить, когда подберет лучший шанс на успех? Вот то-то же. Нет, мне плавно пытались присесть на уши и расписывали, какой Орден полезный и нужный. Что состоять в его рядах — это честь и вечная слава. Вот только о какой славе идёт речь, если о них никто из обычных людей не знал? Впрочем, не о том думаю.

— Я ещё пока не решил, — вернулся я к разговору. Каша уже закончилась, взял флягу и сделал несколько глотков свежей, прохладной воды. Полезный артефакт, мне хватило прошлой жизни с бурдюком в дороге. Вода в нём вкус имела не очень, обычно я в таком случае разбавленное вино носил с собой. — Я понимаю их выгоду, но не вижу свою.

— А как же общая борьба с Хаосом? — хмыкнул Алекс, взял ветку и стал её разглядывать, пока не закинул в костёр.

— С ним можно бороться и просто в союзе, — покачал я головой. — Мне не нравится сам факт того, что придётся подчиняться некоему Магистру. Я не знаю этого человека, не видел его и слышал о нём только хорошее. Сам понимаешь, непогрешимых людей нет.

— Вот только ты не та величина, чтобы союз с тобой заключать, — покивал Стоун, говорить ему было всё ещё сложно после возвращения в человеческий облик. Процедуру этого обращения он описать и сам не смог, а учёные Ордена должны были предоставить информацию об этом позже. Всяких обследований Алекс прошёл много, пока его не выпустили.

Мы какое-то время помолчали, пока Алекс, смотревший в костёр, не произнёс:

— Знаешь, у меня на родине, есть поговорка: «Действия говорят громче слов». Я лишь недавно вернулся к людям, но наслышан о твоих успехах, Константин. Если ты не хочешь присоединятся к Ордену — то не делай этого. Вряд ли тот же Арсенал перестанет поддерживать с тобой связь, я уже хорошо узнал этого человека, чтобы быть уверенным. Про Спицына Евгения Евгеньевича не скажу, но мне довелось как-то застать разговор о тебе с Магистром. Не лично разумеется, но мой слух очень остёр, — резко вытянул он руку и схватил пролетающего мимо жучка, даже мой слух не уловил его жужжания, показал мне и отпустил. — Так что я думаю, если тебе не хочется в Орден, то и не следует. В общем, думай, Константин, — похлопал Алекс меня по плечу и встал. — И знай, если тебе потребуется моя помощь, то обращайся. Я приду и помогу.

Я кивнул и проводил широкую спину мужчины взглядом, пока тот не исчез в палатке. Да, торопиться с решением точно не стоит.

— Уже завтра, Розали, — меч в ножнах оказался на моих коленях, а лишние мысли вылетели из головы. — Осталось ещё немного подождать.

Моя партнёрша в последнии дни была сама не своя. Слишком молчалива, стала реже приходить во снах, а если и появлялась, то была встревоженной. Женщины… даже став артефактом, они найдут причину для тревог, хотя, казалось бы, следовало радоваться. Вот только Розали переживала всё ли пройдёт хорошо. Не случится ли проблем и смогу ли я воплотить задумку в реальность.

Взгляд сам собой упал на мою палатку, внутри которой лежал специальный походный холодильник-артефакт. Внутри него хранилась кровь Осокиных — родителей Розали. Её предоставил император из специального хранилища, где содержались образцы крови всех аристократов, а в некоторых случаях ещё и иные жидкости организма. Там же, в палатке, лежали и ингредиенты для ритуала.

Не знаю как, но Михаил Петрович смог достать последние важнейшие компоненты. Вообще их всего три — кровь Полубога и два остальных, которым я планировал искать аналог, но именно они могли стать проблемой.

Кость некроманта, готового к становлению личом и гипофиз Василиска. С костью мог предположить откуда ноги растут, но даже мне не хватило наглости попросить у Григория Ефимовича кость его родственника, не настолько я оскотинился, чтобы требовать такое.

Император был такого же мнения и у него оказалась другая кость в загашнике. По тем немногим объяснением, что он дал в письме, она вроде бы принадлежала другому роду некромантов, некогда живших в Османской Империи, а после одной из войн то, что осталось — спрятали.

Что же до гипофиза, то этого Василиска прикончили в Японии. Как раз тот самый отряд Арсенала с Туманом, который отправился в самое пекло, где впоследствии нашёл Алекса.

Как-то так и получилось, что теперь у меня было всё для ритуала. Осталось только добраться до алтаря и провести его.

Но, как оказалось, легким этот поход не будет. Стоило нам на следующее утро выйти к стенам новенькой, ещё не до конца построенной крепости, как мы увидели пожары и услышали звуки сражения.

— Костя! — спустился с неба Толик, которого отправляли в разведку в числе прочих. Он был встревожен и уже успел испачкаться в крови. — Твари штурмуют крепость! Пробили одну из стен укреплений! Храм ещё держится, но их давят!

— Вот же ж… — выругался Игнат, поправив секиру и щит. — Что делаем, командир?

— Саша уже увёл часть людей, — прикинул я наметки плана. — Криста с Мирой и Добрыня с ним. Хохмач…

— Хохмач тут! — мгновенно появился рядом со мной Данила с широкой улыбкой на лице. — Хохмач готов пошутить над злыми чудищами, командир! Что надо делать Хохмачу?

Я уже собирался отправить его в храм, чтобы нашёл Кутузова, тот после того, как мы в прошлый раз нашли это место, находился тут всё время, и защищал его в случае, если твари прорвутся. Для ритуала Кутузов тоже нужен, пусть я справлюсь и без него. Но и смерти парню я не желал, он мой первый жрец в этом мире, на такую потерю не хотелось бы идти.

Но всё перевернулось с ног на голову, когда из потемневших за утро туч появился крылатый силуэт. В до боли знакомых одеяниях.

— Вестник, — поморщился я, как от зубной боли. — Только его нам тут и не хватало.

Тварь сделала круг над крепостью и выстрелила тёмно-жёлтым лучом куда-то внутрь, откуда прогремел взрыв. Надо бы сбить его, а то таким темпом он одни только трупы оставит.

— Так, Хохмач, давай к Перуну. Он скорее всего и сам займётся этой тварью, но прикроешь его.

— Хохмач понял! — приложил он ладонь к пустой, с растрепанными волосами голове, отдав воинское приветствие. — Хохмач лично проконтролирует!

Тьма сгустилась за его спиной, он сделал шаг назад и буквально упал в неё, исчезнув без следа.

— Никогда к его фокусам не привыкну, — передернула плечами Мария. — Жуть какая…

Это да, проявление дара Хохмача оставляло могильный холод после себя и ощущение, будто рядом прошло что-то голодное и омерзительное.

Дальнейшие приказы я отдал уже ребятам. Мария и Аврора в тыл, на них раненные и их защита. Альбина тоже с ними, на всякий случай. Раз здесь Вестник, то картина боя может поменяться в любую секунду. С этой твари станется ударить по раненым, прикончить их и отступить.

Мы с Толиком и Игнатом остались втроём и, пришпорив лошадей, выдвинулись к пролому. Туда уже стекались остальные силы нашей небольшой, но очень зубастой компании. Что же до Вестника, то ему и без Перуна было очень не очень.

Мощный воздушный хлопок громыхнул над крепостью и рядом с тварью появился Арсенал. Точнее за спиной Вестника, попытавшись прикончить его с одного удара. Но тварь попалась опытная, и теперь уже Роме пришлось уходить.

Практически добравшись до пролома в стене, который проделала огромная образина в виде Огра, труп которого валялся здесь же с пробитой башкой, мы немного опоздали. В толпе самых разномастных тварей, оставляя после себя лишь трупы и ошмётки тел, смертельным ураганом крутился Алекс.

От облика Проглота ничего не осталось в нём. Как и от облика человека. Теперь это было совсем другое существо. Такое же высокое, широкоплечее и мощное. Крепкая чешую, будто чёрный алмаз защищала его тело от когтей и клыков, а сам Стоун словно и вовсе не чувствовал хоть каких-то редких ран. Он словно совместил в себе все плюсы человек и Проглота. Силу твари и удобство человеческой формы тела.

Его можно было бы с натяжкой назвать оборотнем, но это не совсем верное суждение. Он скорее походил на химеру, созданную извращённым, но гениальным разумом. Вот только не было никакого учёного. Алекс сам стал таким. Сам изменился. Аномалия, как есть. Во всей моей прошлой жизни мне не доводилось видеть ничего подобного.

Резко оттолкнувшись от земли, Стоун взмыл вверх и ударом когтей располосовал крылатую тварь, после чего приземлился на грудь ещё одного Огра и стал его разрывать на куски. Игнат к этому времени вскинул щит и тараном понесся в кучу остальных, а чтобы не разбежались — Толик придавил их гравитацией. В паре они работали всё лучше и лучше, молодцы.

Я же разогнал энергию по телу и синей кометой понесся в сам пролом. Твари стекались с другой стороны леса, их поток не ослабевал и такими темпами они заполнят всю крепость. Наши уже успели пробиться внутрь, но надо отрезать подкрепление Хаоса.

Этим я и занялся. Встал в центре пролома и пока Алекс с моими парнями рубили тварей на подступах, я уничтожал остальных. Меч описал дугу и чудовище, помесь облезлой собаки и крокодила, осталось без лап. Следом аркан десятой ступени, чтобы прикрыть пролом за спиной на всякий случай.

В крепости громыхало, рёв и крики стояли невообразимые, а вспышки арканов были повсюду. Алекс ревел от кровавого угара, Толик раскидывался камнями и буквально раздавливал тварей. Игнат обратился в волка и ударом секиры отрубил ногу ещё одному Огру с одного удара.

Вонь смердящей крови витала в воздухе, пропахшем пожаром и гарью. Кровь лилась повсюду, щедро удобряя землю. Я рубил, колол, трупов становилось всё больше и больше, они буквально скатывались с возвышенности пролома в стене. Я работал, как идеально отлаженный механизм. Никаких лишних движений, никаких сомнений и промедлений. Только рубить. Только колоть. И арканами по случаю.

В какой-то момент твари в лесу разделились на две волны, а по центру… прямо ко мне шло нечто, чего они боялись и сторонились. Это чудовище чем-то походило на человека, но уже им не являлось. Высокое, выше двух метров, с чёрной кожей, которую украшали алые татуировки в виде кривых линий по всему телу. Из одежды на нём была лишь засаленная набедренная повязка, позволяя разглядеть мышцы. Абсолютно гладкий череп увенчивали два закрученных вдоль головы рога, ступни ему заменили копыта, а на руках полыхали тёмно-жёлтым светом когти размером с добротный кинжал каждый.

Глаза жёлтые, полыхающие Хаосом и ненавистью. Ненавистью, направленной на меня, а не на кого либо ещё. Он если и обратил внимание на Алекса с Толиком и Игнатом, то лишь мельком. Смотрела эта тварь только на меня и шла вперёд.

Это был вызов, брошенный без слов. И сомнений у этой твари не было — мне придется его принять или сдохнуть. Вот только… его лицо.

Почему его лицо мне кажется знакомым, будто я его где-то уже видел?

Хафнир.

Храм Приносящего Знания.

Смерть… Смерть была повсюду. Людские крики боли смешивались с громкими, воинственными приказами командиров защитников крепости, которой ещё не дали название. Рёв сотен глоток тварей, словно погребальная песня звучал в стенах укреплений и тех немногих постройках, что успели поставить. Пламя пожаров превратило крепость в одну большую духовую печь, дым струился в небо плотным смогом. Кровь лилась без остановки, как человеческая, так и тварей Хаоса, которым не было числа.

На подступах к храму Приносящего Знания, защита которого стала первоочередной целью, шло самое ожесточенное сражение. Благодаря возвышенности и заранее обустроенным укреплениям, люди заняли хорошую позицию и имели преимущество. Но Хаос многогранен. Сонм его тварей разнообразен настолько, что среди тысяч видов всегда найдётся идеальное средство для прорыва обороны.

— Стоять, сукины дети! СТОЯТЬ! — орал во всё горло пожилой воитель, лицо которого пересекал уродливый шрам, полученный в сражении с Вождём во время штурма «Гордости». Он выжил в тот день и отправился сюда, где ожидал славной битвы. И вот, она пришла к нему на порог. — ЗА ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! ЗА РОД МЕТЕЛЬСКИХ!

С яростным рёвом, мужчина вскинул вспыхнувшую огнём секиру и располовинил Гаргант — тварь, наподобие черепахи с щупальцами вместо лап. Крепкий панцирь не удержал мощь человека, раскололся на части, а внутрь тела, к мягкой плоти, ринулся огонь. Тварь взревела в агонии, а воитель уже отступил, взмахом своего верного оружия срубив головы мелким, похожим на облезлых, гниющих гоблинов чудовищам.

Маги с дальних позиций подготовили арканы и единым залпом отправили их в толпу тварей. Огонь, лёд, молнии, земля. Стихии смешивались между собой, раздался пронзительный свист, и над головой воителя пролетели вспышки, словно залп артиллерии.

Грохот от попадания сотряс землю, десятки и сотни тварей просто перестали существовать, во все стороны летели ошметки тел и фонтаны крови. А затем, появился гул.

Нарастающий, громкий, он вклинивался в сознание людей, а в том месте, куда попали десятки арканов происходило нечто. То, что называлось коллапсом стихий, вырвалось на свободу и породило в центре плотного потока тварей переливающуюся всеми цвета энергетическую сферу. Небольшую, размером с голову человека. С каждой секундой та становилась всё меньше, сжималась в своей основе.

— В УКРЫТИЕ! ПОДНЯТЬ ЩИТЫ! ПОСТАВИТЬ БАРЬЕРЫ!!! — заорали с линии укреплений зычным голосом.

Многие успели спрятаться, но некоторые замешкались. Сфера сжалась до состояния грецкого ореха и прогремел мощнейший взрыв! Яркая вспышка, казалось бы, накрыла всю крепость! Сотни энергетический линий вырвались из сферы и расходящейся волной буквально аннигилировали тварей, не оставляя от их тел ничего, даже пепла.

Битва всё нарастала, возник кровавый паритет. Люди ещё держались, но их силы таяли, раненых появлялось всё больше, маги опустошали свои резервы. Сорок минут скоротечного, интенсивного боя выжимали из защитников все соки, а запасы той же алхимии пусть и предполагали подобное сражение, но скоро и они иссякнут.

С каждой секундой, каждой минутой, твари захватывали маленький участок укреплений. Медленно, но неостановимо, словно цунами они накатывались на защитников, грозясь погрести их под волной клыков и когтей.

Люди в авангарде удерживали щиты, обливались потом, истекали кровью от ран, рычали от злости, и нежелания умирать. Ведь Хаос практически никогда не оставлял живых, а если такое и случалось… то лучше смерть, чем такая участь.

А пока на подступах храма текла битва, в его недрах, у алтаря на коленях молился всего один человек. Молодой мужчина, которому было всего двадцать шесть лет.

Его лицо было сосредоточено, глаза закрыты, а светлые волосы длиной до плеч лежали на крепких наплечниках доспехов. Из-за своей новой брони, созданной самим Чёрным Кузнецом, он казался настоящим исполином. С губ Кирилла Кутузова срывались слова литании, выученной из тех немногих священных писаний эпохи до Падения Богов. Лишь чудом их удалось восстановить, а тексты смогли сохранится за столько времени в залах храма явно не без помощи его Бога. Приносящий Знания всегда берёг свою паству и то, что несло просвещение людям. Кутузов думал именно так и не терпел даже попыток усомнится в его вере.

Последняя часть молитвы прозвучала, мужчина затих и ещё несколько секунд простоял на коленях. Но вот он поднялся, золотистые линии на синей броне-скафандре замерцали. Мужчина вытянул руку к мощному двуручному молоту, что в ожидании окончания молитвы находился рядом с ним всё это время. Ладонь коснулась оплетённой кожей рукояти из закалённого в крови дракона адамантия — твари, что убили в прошлом нападении и разделали на ингредиенты. Вдоль корпуса молота тянулись такие же золотистые линии и знаки, которые Чёрный Кузнец по желанию будущего владельца нанёс на это, без сомнений, грозное оружие. Каждая их черта, каждая линия несла в себе силу, вложенную в молот. На массивном бойке, прямоугольном в одной части и слегка скошенном с другой заискрили молнии, а символика Российской Империи — двуглавый орёл заполыхал золотым светом.

Кирилл бросил взгляд на печати Приносящего Знания, которые свободно развевались в воздухе, будучи закреплённые на молоте, и двинулся к лестнице. Броня грохотала при каждом шаге, идеально подогнанные массивные части доспеха не мешали при ходьбе, пусть и превращали своего владельца в подобие стального голема.

Чем выше он поднимался и чем ближе был к главной зале храма, тем сильнее становились звуки боя. До него донёсся запах пожара и крови. Вонь тел тварей, их омерзительный смрад. Он чувствовал страх людей, что сражались за это место, слышал их крики боли. Воины человечества стояли насмерть в отчаянной попытке спастись и защитить то, что они должны были оберегать.

Надев на голову тяжёлый шлем без прорезей для глаз или иных отверстий, Кутузов сразу же отсёк всю вонь. Артефакт(как и вся броня) заработал, подключился к ядру владельца в едином симбиозе. Обзор сразу же стал идеальным, с возможностью изменить цветовые спектры при желании. Это не было технологией в привычном понимании, но Чёрный Кузнец вложил в своё новое детище все свои знания. Весь свой опыт, чтобы создать по приказу императора лучшую броню, дабы защитить первого и единственного жреца появившегося перерожденного Бога.

Раненые, которых оттащили в храм, провожали фигуру жреца со смесью трепета и воодушевления. Один единственный человек, от которого распространялся ореол необычной силы и веры своим коротким присутствием словно бы разгонял отчаяние и страх в их душах. Те, кто охранял двери залы, посторонились, пропуская высокую, мощную фигуру.

Кутузов просто шёл. Просто шагал дальше. Туда, где гремела битва и лилась людская кровь. Туда, где его участие необходимо, дабы храм Бога устоял. Ради человечества, ради веры, он готов сокрушить чудовищ. Их когти сломаются о броню его веры. Их клыки раскрошатся в попытке вкусить сладкой, людской плоти.

Выбрав центральное направление обороны, где защитников давили сильнее всего, Кирилл глубоко вдохнул отфильтрованный воздух и резко выдохнул. В душе царила безмятежность, но постепенно, чем больше он видел разорванных тел людей и разруху, там крепла ненависть. Жгучая, подобная всесжигающимему пожару. Достигнутое в молитвах спокойствие позволяло сохранить холодную голову, но перчатка доспеха сжала молот до скрипа.

И он сделал ещё один шаг, чтобы в следующую секунду взмахнуть молотом. Тварь, сбившую с ног молодого парня, которому в пору за девками бегать, а не воевать, мощным ударом снесло в сторону широкого потока чудовищ. Влажный хруст сломанных костей пробился даже сквозь подавление шума в шлеме. А молнии молота поджарили тушу, мгновенно прикончив тварь.

Пока двое мужчин оттаскивали ошарашенного парня, Кирилл сделал ещё один шаг и вскоре встал прямо по центру укреплений. Словно волнолом он встретил поток тварей сталью, верой и молниями, которые бушевали вокруг молота. С каждым ударом — смерть. С каждым взмахом — смерть!

Линии на его броне горели всё ярче, золотое сияние слепило тварей, а очередные слова молитвы срывались с губ жреца, что был похож в этот момент на сошедшего на землю Бога Войны.

Молот описывал широкие дуги, уничтожал всё на своём пути, крошил тела и сжигал плоть чудовищ. Люди, что были рядом и которых коснулось золотое сияние, сражались ещё яростнее. Их раны постепенно, но заживали, а в изможденных от боя телах вновь находились силы для сражения. Синие же всполохи, что появлялись вслед за золотым светом, вымывали любые отчаяние и страх.

Сила алтаря под храмом поддерживала Кутузова. Многие часы он провёл в молитвах возле него, пропитался его энергией на фундаментальном уровне, сама его душа претерпела изменения, о которых мужчина ещё даже не ведал. Он всё списывал на связь со своим Богом, что всегда был рядом с ним, с самого детства, когда матушка только подарила ему молитвенник. На деле же — алтарь признал жреца. Без его ведома, но с абсолютного, инстинктивного согласия, сделал его Настоятелем Храма. Высшим Жрецом на службе своего Бога.

Перехватив прыгнувшую тварь за горло, Кирилл сжал пальцы в перчатках и буквально сдавил трахею чудовища, мгновенно ломая позвоночник. К его ногам упало агонизирующее тело, Кутузов поднял ногу и резко опустил её на голову умирающей твари, раздавливая её, будто переспелый арбуз.

Ещё один взмах молота. Молнии стали бить всё интенсивнее, яростнее! Печати Приносящего Знания развевались от потоков ветра при каждом взмахе, наливались силой алтаря и пульсировали в такт сердцебиению Жреца!

Наученный горьким и тяжелым опытом в обращении с новым оружием и броней, Кирилл не упустил момент, когда энергии стало слишком много. Всё же он человек и у него есть предел. Пусть измененная алтарем душа и новый доспех расширяли его, но один раз он уже получил мощнейший откат в попытках удержать бушующий энергетический шторм внутри себя. Едва не погиб, но опыт получил.

Вскинув молот над головой, мужчина собрал всю энергии в одной точке и, мощным ударом о землю, выпустил её в одном импульсе!

— Р-а-а!!! — с ревом, в который вложил всю свою праведную веру, в желании защитить людей, в ярости к тварям и всему Хаосу!

Молнии вырвались из молота расходящейся волной, сжигая тварей и давая силы людям. Вспышки синего пламени в них сжигали души чудовищ, словно те были обычным мотыльками, попавшими в костёр.

Несколько десятков тварей умерли в один момент, оставив после себя чистое место, которое в любой момент могли занять другие. Но Кутузов сделал шаг вперёд и не позволил этому случится. Маленькая победа, но атака захлебнулась, твари были отброшены, а теперь…

— Сражайтесь, воины человечества! БЕЙТЕ ИХ! УНИЧТОЖЬТЕ ХАОС! — взревел Кирилл, а ему вторили крики защитников.

Залп арканов накрыл освободившийся участок, ещё больше откинув тварей. Бойцы с щитами единым строем двинулись вслед за Кутузовым, отбирая больше пространства. Восстановившиеся раненые бежали из храма и вставали в ряды защитников.

Это была бойня. Марш настоящих безумцев, готовых продать свои жизни подороже, но забрать на тот свет больше тварей. Молитвы Жреца придавали им сил. Давали ярость сражаться дальше, проливать кровь, шагать по трупам чудовищ, вкладывать весь свой гнев и спрятанный в душе страх в каждый удар.

Будто наблюдая за сражением людей, сам мир отреагировал. Некогда ясный день изменился. Все цвета мира потускнели, стали заметно темнее. С приглушенными, красными оттенками. Небесное светило скрывалось за луной, породив на небе чёрный, будто вход в бездну, провал с ореолом оранжевых тонов. Воздух и без того пропахший вонь смердящих тел тварей, стал словно тяжелее. Даже энергетический фон изменился, можно было увидеть невооруженным глазом его хаотичные потоки.

Твари будто бы обезумели. Они с ещё большим остервенением ринулись на защитников храма. Но люди не дрогнули, выстояли, и продолжали давить дальше! С каждым шагом! С каждым вздохом! Превозмогая боль и смерть, теряя друзей и напарников! Удар! Щит! Шаг! Всё по новой, будто отлаженный механизм! Вслед за Жрецом! В самое пекло, словно марш мертвецов, не ведающих слабости и сомнений! Они не ждали помощи, не ждали, что их спасут! Их жизни в их собственных руках и только от них зависит выживание! И они сделают всё, чтобы твари многократно пожалели о своём решении прийти в этот день к их крепости!

Именно так началось утро дня в начавшееся затмение. Дня, который впоследствии нарекут Маршем Несломленных.

А что до Кутузова, Жреца своего Бога… Он продолжит шагать дальше, неся веру и сжимая молот. Ведь война с Хаосом продолжится и он будет там.

… Там, где послужит своему Богу со всей своей праведной яростью!

Вонь смердящей крови витала в воздухе, пропахшем пожаром и гарью. Кровь лилась повсюду, щедро удобряя землю. Я рубил, колол, трупов становилось всё больше и больше, они буквально скатывались с возвышенности пролома в стене. Я работал, как идеально отлаженный механизм. Никаких лишних движений, никаких сомнений и промедлений. Только рубить. Только колоть. И арканами по случаю.

В какой-то момент твари в лесу разделились на две волны, а по центру… прямо ко мне шло нечто, чего они боялись и сторонились. Это чудовище чем-то походило на человека, но уже им не являлось. Высокое, выше двух метров, с чёрной кожей, которую украшали алые татуировки в виде кривых линий по всему телу. Из одежды на нём была лишь засаленная набедренная повязка, позволяя разглядеть мышцы. Абсолютно гладкий череп увенчивали два закрученных вдоль головы рога, ступни ему заменили копыта, а на руках полыхали тёмно-жёлтым светом когти размером с добротный кинжал каждый.

Глаза жёлтые, полыхающие Хаосом и ненавистью. Ненавистью, направленной на меня, а не на кого либо ещё. Он если и обратил внимание на Алекса с Толиком и Игнатом, то лишь мельком. Смотрела эта тварь только на меня и шла вперёд.

Это был вызов, брошенный без слов. И сомнений у этой твари не было — мне придется его принять или сдохнуть. Вот только… его лицо.

Почему его лицо мне кажется знакомым, будто я его где-то уже видел?

Земля после каждого его шага чернела и тлела. Сама природа гибла из-за той концентрации Хаоса, которым напиталось тело этого существа.

Игнат резко повернулся к нему, рыкнул и, прикончив залетного инсекта, ринулся на непонятную тварь. Но чем ближе он был, тем сильнее замедлялся. Это не было гравитацией, а словно бы… сами потоки времени искажались? Стазис?

В какой-то момент оборотень замер, а существо просто прошло мимо него, мазнув безразличным взглядом. Другие твари не рисковали накинуться на лёгкую добычу из-за страха перед «собратом».

— Толик не приближайся к нему! — крикнул я, взмахом меча отрубив голову очередной твари. — Атакуй с расстояния! Алекс, мы займёмся тварью, на тебе остальные!

Амер кивнул, он тоже успел оценить опасность неизвестного существа. Раз Игната накрыло вблизи чем-то вроде стазиса, то ему рисковать точно не стоит.

Существо лишь фыркнуло, после чего оскалилось в ехидной улыбке. Эта тварь будто насмехалась над нами, забавлялась потугами и «планами» борьбы с ним.

Я напитал меч, пока тот не вспыхнул синим пламенем. Вот теперь шаг рогатого сбился, замедился. Он оценивающе посмотрел на клинок, чему-то кивнул. А затем каждый из нас услышал хриплый, режущий слух голос:

— Он не соврал. Ты и правда Бог, — остановилась тварь, решив поболтать. Но пусть, так даже лучше. Больше времени подготовиться Толику. — Ты не узнаешь меня? — наклонил он голову набок и раскинул руки. — Не узнаешь результат своих решений. Результат своей помощи.

И тут в голове будто щелкнуло. Всё встало на свои места, а перед глазами вновь появился тот день. Первое увольнительное, прогулка, парк и набережная, а затем храм. Храм, где мне повстречался нищий. Обычный человек, что был болен и нуждался в помощи. Нищий, истово верующий и просящий Богов о помощи возле храма той, кому всегда было плевать на людей. Я помнил, как одарил его частичкой своей искры божественности, дабы вернуть зрение и дать время добраться до целителя, чтобы закрепить эффект.

И я также помнил, что стало с этим человеком впоследствии. Появление Вестника в Смоленске, похищение нищего, в котором тварь Хаоса обнаружила след божественного вмешательства.

— Я узнал тебя, — медленно кивнул ему, по новому рассматривая то, во что превратился некогда человек. — И мне жаль.

— Жалость, — протянул он, почесав один из рогов. — Хаос на многое открыл мне глаза. Показал, кто вы, Боги, такие в своей сути. Паразиты, падшие в гордыню и властолюбие глупцы.

Твари до сих пор огибали нас, а сражение в крепости становилось всё яростнее. Я чувствовал оттуда мощную, родственную энергию. Кто-то вступил в бой и пользовался силой алтаря. И я догадывался, кто. Нищий тоже это почувствовал, резко посмотрел за мою спину, в пролом, и цыкнул.

— Мешают, — щёлкнул он когтистыми пальцами и… твари замерли! Просто остановились, будто марионетки, которым кукловод обрубил нити. — Так-то лучше. Я забрал для нас немного времени. Нам никто не помешает.

Теперь я заметил, что он заморозил время не только для тварей, а также для Толика и Алекса. Нищий словно бы вырезал из потока времени целый пласт реальности, а это уровень… Высших тварей Хаоса.

— Вестник, что привёл меня и считает своим рабом, всего лишь пешка, мусор, он не видит нас, а потому мы можем говорить свободно. — медленно направился он ко мне, всем своим видом показывая, что желает диалога, а не битвы. — Я подчиняюсь лишь Хаосу. Не Владыкам, а его истинной сути. Изначальному Хаосу. И сейчас, волей его, его устами, его гласом, я желаю спросить у тебя, Приносящий Знания. И прошу тебя быть честным, ибо ложь я почувствую. В чём истинная твоя цель?

— Остановить Хаос, — без промедлений ответил я, сжимая рукоять меча. Розали чувствовала угрозу этого существа и была готова к битве, а её эмоции беспокойства за меня ощущались в полной мере.

— Ты так юн, пусть и прожил тысячелетия, — со вздохом покачал нищий… нет, Голос Хаоса, головой. — Разве ты не понимаешь? Хаос лишь одна из концепций мироздания. Как Смерть, как Порядок, как Тьма и прочие-прочие. Хаос не желает гибели миров, чему способствуют Владыки. Ему безразличны трепыхания смертных и бессмертных. Он просто есть. Он — Хаос. Одна из частей многого. Вы, Боги, используете веру своих последователей, питаясь от смертных. Владыки поступают также, получая свои силы от своих легионов. Различия между вами лишь в полярности самой Силы, её проявлении. А так, — широко улыбнулся он, показал острые клыки, а глаза его вспыхнули жёлтым светом. — Каждый из Богов и Владык подвластен тем же порокам. Власть, желание ещё большей силы, утоление своих низменных, оставшихся после бытия смертным, пороков. Хаосу плевать на это. Ему всё равно на Владык, хоть убей каждого из них, но своей цели ты не достигнешь, ибо сам Хаос тебе не остановить. Просто не сможешь. Просто не достигнешь того, чего желаешь.

— И что, предлагаешь сдаться? — хищно усмехнулся я, ещё быстрее разгоняя энергию по телу. Напитывая ею каждую клетку.

— Хаосу безразлично, что именно ты решишь, — расслабленно пожал он плечами, будто и не замечая моей готовности к бою. — Его устроит любой итог. Победишь ты или проиграешь — это будет прогресс, изменение. Если ты одолеешь Издризера, то изменится лишь общая картина будущего. Если проиграешь — произойдёт тоже самое. Линий вероятностей великое множество и Хаосу интересны они все, ибо каждая из них, как и было сказано, ведёт к изменениям. Судеб смертных, властвования Владык или полной гибели всех Богов. Единственное, чего Хаос никогда не примет — стагнация. Мироздание должно меняться, должно развиваться, двигаться дальше, вести к изменениям, стать лучше или хуже, чем в одном отрезке бесконечности. В этом смысл существования Хаоса. Он то, что не даёт всей вселенной остановиться. Поэтому твоя борьба с Хаосом глупа, а цель недостижима.

Глас Хаоса взмахнул рукой. Вся окружающая нас реальность застонала, раздался скрежет и звон отовсюду, а затем эта же реальность разбиралась на осколки. Будто кривое зеркало, она разлетелась на куски, оставив после себя лишь пустоту космоса, звёзды, все одиннадцать миров и луну с солнцем. Мы стояли с бывшим человеком на клочке земли, парящей в невесомости.

— Посмотри, Талион, — совсем иным, более тягучим и певучим голосом проговорил он, развернулся ко мне спиной и заложил руки за спину. — Я хочу, чтобы ты увидел и сам всё понял.

Что-то изменилось в этом существе. Ещё секундами ранее передо мной и правда стоял всего лишь бывший человек, нищий, пусть и ставший чем-то большим. Но теперь… от одного ощущения этого существа божественная искра дрожала, будто слабенький костерок под порывом шквального ветра.

Тело Полубога, изменившееся под влиянием Пути Тела и крови дракона, отреагировало соответственно, независимо от попыток сохранить самоконтроль. Спина покрылась холодным потом, а сердце застучало, как бешеное. Это не был страх в привычном понимании, но нечто близкое. Сама моя божественная суть почувствовала высшего хищника. Саму изначальную концепцию Хаоса, взявшую под контроль свой Глас.

Подавив желание бросить колкое слово, прикусил язык и сделал то, о чём говорил Хаос. Посмотрел туда, куда смотрел он.

И увидел, что он желал показать.

— Это… невозможно, — тихо прошептал я, медленно опуская меч. — Так не должно быть.

— Почему же? Потому что так тебе сказал твой учитель? Или потому что так сказал Лахима, глаза которого застилала ненависть? Или же потому что ты прочитал об этом в библиотеке пантеона? Так её писали Боги, бывшие смертные, для Богов, таких же бывших смертных.

Я видел, как из пустоты космоса, словно нити ткацкого полотна, тянулись десятки, сотни нитей разных цветов. Белоснежные, при взгляде на которые чувствовался покой и умиротворение. Насыщенно синий, будто небесная лазурь, являющая собой стальную волю каждого существа в мироздании. Красные, словно живая кровь, от которой слышался звон клинков и крики воинов. Зелёная, само тепло Жизни и чёрная, отдающая холодом Смерти.

Нитей было очень много, а в их центре, сцепляя между собой все остальные, была тёмно-жёлтая. Одна из самых больших, ключевых нитей, от взгляда на которую по телу пробегали мурашки.

Хаос… эту энергию ни с чем не спутать. Но и в то же время она была немного другой. Без привычного омерзительного смрада или скользкого, неприятного ощущения, которое возникало при битвах с легионами Владык. Нет, этот Хаос был иным.

Нейтральным, но и в тоже время определяющим многое. Безразличие с любопытством. Ярость со спокойствием. Лень с трудолюбием. Чревоугодие с аскетизмом. Хаос был и тем, и другим. Малая доля его концепции была олицетворением каждого проявления эмоций смертных и бессмертных, их желаниями, но и также ему было всё равно на эти самые желания. Непостоянство, перемена всего и вся.

И он же пронизывал каждый мир. Каждую частичку пустоты, будучи везде и всюду, но и нигде одновременно. Ведь Хаос не может находится в одном месте, без движения, без постоянного изменения и прогресса.

— Теперь ты понимаешь, — удовлетворенно заключил… Хаос, развернувшись ко мне. И если ранее глаза этого «сосуда» пылали жёлтым светом, то теперь были обычным, просто человеческими. В них я видел любопытство, направленное на меня, но также и безразличие к любым моим мыслям. — Я — есть часть всего, и поэтому, цель твоя, как и было сказано, неосуществима. Но твоя борьба необходима, Талион. Мне нравится наблюдать за тем, как ты сражаешься, а уж то, как ты спас от Издризера смертных в момент своей смерти, заслуживает моего признания.

И Хаос… Слегка поклонился мне! Грациозно, с идеальной осанкой и без единой фальши в движениях сосуда тела.

— Признаться, та линия вероятностей была для меня самой интересной, но вероятность такого исхода была минимальной. Идризер сглупил и у тебя получилось. Браво, Талион, — похлопал он в ладоши. — Что же до твоей борьбы, то мне будет интересно понаблюдать дальше. Сражайся дальше, уничтожь Идризера, спаси одиннадцать миров, останови легионы. Эта цель подходит для Бога и для тебя.

Я молчал, а Хаос сказал всё, что хотел и просто наблюдал за мной. Не мешал думать.

— Зачем ты всё это мне показал? — спустя почти целую минуту, если так можно говорить в этом месте без времени и пространства, спросил я.

— Много причин, — по-человечески пожал он плечами. — Увидеть, как изменится твоё мировозрение и изменится ли оно вообще. Каковы будут твои дальнейшие шаги. Повлияет ли это на полотно судьбы мироздания. Если да, то какие линии затронет. Сделаешь ли ты тот выбор или ошибёшься и сделаешь другой. Выбирай какую хочешь из них, Талион, меня устроит любой итог, ведь это означает движение дальше. А теперь, — медленно направился он ко мне, не предпринимая попыток напасть, а когда остановился в двух шагах, постучал себе пальцем по груди. — Действуй. Душа этого смертного теперь со мной, она ещё пригодится мне в других вселенных, куда также простирается моё присутствие. Ему больше нет места в этой вселенной, пора идти дальше, он тоже мне интересен. Обычный смертный, чья жизнь была полна потерь и боли, судьба поступила с ним жестоко, но мне интересно… Как сильно он изменится, если дать ему иную возможность? Возможно, он станет героем в другом мире? Или Богом, борцом за всё сущее вроде тебя? Или же ещё одним Владыкой, сжигающим сотни миров в угоду своей власти и силы? А, возможно, я отправлю его в такое же нищее и больное тело, наблюдая, как он поступит дальше. Главное — он изменится и меня это устраивает, а итог… Будет интересен.

От такого прояыления логики иного разума было не по себе. То, с какой небрежностью и любопытством учёного Хаос говорил о душе человека, которого планировал использовать, как игрушку… Неприятно.

— Вижу, не одобряешь, — понимающе улыбнулся он. — Но ты упускаешь тот факт, что лишь от этого смертного теперь зависит его судьба. Я дам ему шанс самому вершить её, это ли не высшая награда? А теперь, Талион, — вновь указал он себе на грудь. — Бей. Сюда, в самый центр. И помни, я буду наблюдать за твоей борьбой. Не разочаруй меня.

Скривившись, я одним плавным движением, с каким-то даже удовлетворением, вонзил клинок в грудь сосуда Хаоса. Тело вздрогнуло, кровь потекла по лезвию, тяжёлым каплями падая на клочок земли. И всё пропало… Исчезла пустота космоса, звёзды и миры. Я вновь оказался там же, где был до этого, а время вернуло свой ход. Твари рядом со мной просто свалились на землю бездыханными тушами, а тело нищего сорвалось с клинка и упало к моим ногам.

С меча стекала алая кровь, звуки возвращались медленно, неохотно, а битва вокруг продолжала кипеть. А я стоял… и смотрел на мёртвое тело, без единой мысли в голове, будто до сих пор слыша голос Хаоса в собственном разуме и сказанное им ранее.

Рукоять клинка нагрелась и это заставило меня встрепенутся. Розали… в её эмоциях была самая настоящая паника, она потеряла меня на непонятный срок времени, нашу связь будто отрезало. И теперь она рада и в то же время боялась, что такое повторится вновь.

— Да… прости, дорогая, — прошептал я пересохшими губами. — Нужно идти… нужно закончить начатое. А потом подумать… о многом.

Ступая по дороге к храму, я рассеянным взглядом осматривался по сторонам, отмечая последствия битвы. Тела людей и тварей в самых разных позах и виде лежали на земле. Кровь уже успела подсохнуть, запах бойни витал в воздухе. Целители и те, кто мог ещё стоять на ногах, вытаскивали раненых и оказывали им первую помощь. Стоны, громкие приказы, кто-то молил Богов, другие звали своих матерей. Смерть пришла в это место, но люди выстояли и отбились.

Что же до Вестника — уйти он не успел. Арсенал с Перуном прикончили тварь, разорвали её на куски там, где ранее находился один из складов. Правда здания больше не было, лишь глубокий катер и окровавленное пятно. Всё, что осталось от Высшего слуги Хаоса.

Или же не Хаоса, а Владык? Именно Идризера, а не самого Хаоса. Перед глазами до сих пор стояла картина пустоты космоса и разговор с сущностью, которую не познать даже Богу. Всей мудрости и знаний не хватит, чтобы даже приблизительно понять, что Хаос являет собой на самом деле. Извращённый, чужеродный разум, с одной понятной лишь ему логикой. Пока что выходило, что души для него — лишь актёры спектаклей, а всё мироздание его сцена. И он сидит в первом ряду, наблюдая за тысячами постановок одновременно. Его не волнуют потери среди людей или Богов, что боролись за них. Его мало беспокоит гибель сотен миров, главное — какой получится итог.

Жестоко и чудовищно, но, опять же, лишь для меня.

Изменило ли это моё отношение к Хаосу? Абсолютно нет. Плевать мне, что Идризер, по факту, лишь пользуется иным аспектом Силы, корни которой берут своё начало от Хаоса, но извращённого и другого. Возможно, саму изначальную концепцию мне не победить, не остановить, это стоит признать.

Хаос, как бы дико это не звучало, нужен мирозданию. Я это понял, осознал и принял. Но Владыки — это опухоль, скверна, которую необходимо выжечь каленым железом. И раз сам Хаос не стоит за ними, а лишь наблюдает, как за очередными актёрами, то я буду убивать их столько, сколько смогу. И начну с Идризера, главного виновника всего происходящего в данный момент.

Неожиданно лёгкий ветерок, что хоть как-то помогал с вонью гари и смрадом трупов, усилился. Лизнул моё лицо, закрался в волосы и растрепал одежду. А на периферии сознания, вторя моему пониманию, прозвучала удовлетворенная улыбка. Именно так, прозвучала, иначе я не мог объяснить то, что ощутил в данный момент.

— Ну да, я ведь тоже один из актеров этого спектакля, — покачал я головой. — Но признавать это неприятно.

Только и сделать тоже что-то с этим вряд ли получится. Бороться против самой изначальной концепции? Даже Лахима в этом плане не преуспел, а он был лучшим из нас в своё время. Так что, пусть Хаос смотрит. Свой выбор я уже сделал и буду идти к этой цели. А итог… он лишь один — победа или гибель.

— Костя! — заметил меня Перун, сидящий на первых ступенях к храму. Здесь была бойня ещё хуже, чем в самой крепости. Трупов людей и тварей было столько, что не счесть. И сейчас их уносили мрачные, осунувшиеся бойцы, которые потеряли в этот день своих друзей и напарников. — Ты как?

Криста сидела рядом с ним и обрабатывала Саше левую руку. Точнее её обрубок выше локтя. Всё же Вестник его достал. Мира была здесь же, помогала остальным раненым, которым, судя по всему, просто не хватило места в самом храме. Аврора с Марией уже должны быть где-то там, а остальные ребята занимались поиском выживших.

— Жив, — только и сказал я, присаживаясь рядом с ним. — Рома?

— В храме, — махнул обрубком Перун. — Валяется в отключке, слабак!

— Не двигайся! — шикнула на него Криста, фиксируя повязку. — Не береди рану!

— Ой, да что мне уже будет, — скривился Саша. Лицо его было бледным из-за потери крови, но глаза ясные и полны решимости держаться в сознании. — Подумаешь, руку тварь оторвала! Пф-ф, бывало и хуже!

— Да? И что же? — иронично изогнула бровь девушка.

— Ну, как-то я ног лишился, сразу двух, — почесал целой рукой затылок Перун, вытащил оттуда кусочек плоти и бросил на землю. — Мы тогда с Яшмой в вылазке были, в разведке. Нарвались на стаю Хлороцерсов, — посмотрел он на меня помутневшим взглядом и зачем-то решил пояснить. — Это такие твари, на здоровых варанов похожи, но состоят из растений. Живые цветы, мать его…

— Знаю, — кивнул я.

— Так вот, — Саша кое-как вытащил из нагрудного кармана смятую пачку сигарет(и когда это он начал курить?) и, засунув одну белую палочку в рот, щелчком пальцев подкурил. Сизый дымок устремился в небо, Криста скривилась от ядрёного запаха каких-то трав. — Тварей мы прикончили, но Яшме руки отгрызли, а мне ноги отрубили. Когти у Хлороцерсов острые, как бритва, а клыки, что пилы. В два ряда. Помню, в бреду от боли ползу по влажной от крови земли, а она у Хлороцерсов такая, зелёная, светящаяся и переливающаяся, по глазам бьёт хуже светошумовой гранаты. В общем, кошмар эпилептика наяву. Яшма рядом валяется, стонет, а я ему говорю: «Яшма… я ног не чувствую…». А он мне отвечает: «Это потому что тебе их отгрызли, братан…». А сам барахтается, пытается вытащить из подсумка эликсир зубами, — Перун стал сонно моргать, сигарета тлела между пальцев. — Я подполз с нему, оставляя за собой кровавый след, помог. Потом он мне помог. Взаимовыручка, чтоб его…

— А дальше? — странным голосом спросила девушка, когда Саша затих. Она явно не слышала эту историю.

— Дальше? — ещё раз моргнул он. — Дальше два инвалида, то есть, два альтернативно одарённых индивида, которые по глупости нарвались на стаю Хлороцерсов, вместо того, чтобы её обойти, пытались выбраться из той жопы, в какой оказались. У Яшмы не было рук, ему ещё и по глазам кровь тварей попала, там реакция пошла, как от аллергии. Нихера не видно. У меня не было только ног. Вот я и залез ему на спину. Он потащил меня, как мешок с картошкой, а я показывал путь. Задание мы провалили, едва выжили, а затем Яшма ушёл из Корпуса. Сейчас у него цветочный магазинчик, с женой держит его в Москве. Всё-таки, пусть Хлороцерсы и отгрызли ему руки, хотя их потом вернули, но природу и растения он любил, м-да…

Перун договорил последние слова уже сквозь накатывающий сон, а Криста вздохнула помогла ему принять более удобную позу.

— Я присмотрю за ним, — посмотрела она мне в глаза.

— Хорошо, — всё, маленькая передышка закончилась, и я поднялся. — Спасибо, Криста.

— Пустое, командир, — устало улыбнулась девушка. — Главное — все наши живы.

Наши живы, но погибших очень много. И их ещё предстоит считать.

Внутри храма раненых было ещё больше. Они лежали целыми штабелями, везде валялись окровавленные тряпки, людей разложили на подобия носилок прямо на холодном полу. Целители бегали, пытаясь помочь каждому по своей системе выбора пострадавших. Здесь же обнаружились Аврора с Машей. Вымотанные, бледные, на грани истощения ядра, они заливались эликсирами и вновь лечили, сращивали плоть и закрывали дыры в телах. Одному мужчине на моих глазах отрезали ногу, та была абсолютно чёрной от яда какой-то твари, проще отрастить новую, пусть это и займёт время. Женщина держалась за влажную повязку на глазах и со стонами качалась из стороны в сторону, по её щекам бежали словно бы кровавые слёзы. Другому парню располосовало всю спину, настолько сильно, что было видно белесый позвоночник.

И это лишь трое из многих, а таких здесь были десятки и сотни. Но они выживут — я это знал. Пусть люди не видели, но из пола тянулись синии нити энергии, вливающиеся в раненых и поддерживающие биение жизни в их телах. Алтарь тратил всю накопленную за сотни лет энергию, но спасал этих людей, не делая выбора между тяжёлыми или лёгкими ранениями.

Ступая дальше, я держал путь к лестнице вниз. Туда, где был алтарь. Лямка сумки с кровью Осокиных и ингредиентами для ритуала отчего-то сильно давила на плечо, будто тяжесть последствий, ведь именно я привёл людей в этот храм и поэтому Хаос напал. Вот только люди умирали всегда, независимо от моего участия, и если бы я корил себя каждый раз за каждое решение, то уже бы давно покончил с собой. Боги пусть и долго живут, но отнюдь не бессмертны, на своём примере знаю. А перерождение легко можно обрубить, уйдя за грань.

Отринув подобные мысли, покачал головой и наконец-то спустился вниз. В алтарном зале не было никого, за исключением одного человека. Стража этого места. Защитника алтаря и того, кто стал моим первым Жрецом в новой жизни.

Кутузов стоял на коленях у алтаря. Его массивные латы, новая броня, которую Чёрный Кузнец создал по приказу императора из-за моей просьбы, были не синими, как должны, а красным. От крови. Жрец принял прямое участие в сражении, а его молот покоился рядом. Мелкие молнии пробегали по оружию, словно оно дышало, на нём тоже были следы битвы.

— Храм устоял, — спокойно произнёс Кирилл, не оборачиваясь ко мне. — Мы сделали всё, что смогли. Заплатили кровавую цену, но отбили атаку. Одну из многих.

— Ты хорошо справился, — подошёл я к нему, встав рядом.

— Я лишь исполнил волю своего Бога, — тем же тоном ответил он, глаза его были закрыты, а руки сложены в жесте молитвы у груди. — Его рука направила мой молот, а воля указала цель, куда следует бить. Я сожалею лишь о том, что не смог спасти многих. Мне дарована великая сила, великая ответственность, но даже их не хватило, дабы сохранить жизни людей. Они исполнили свой долг, погибли не зря, но это всё равно давит. Всегда давило, ещё до того, как я стал Жрецом и был простым командиром своего отряда. Я рассказывал тебе, что хотел покинуть Корпус? — открыл он глаза, элементы брони пришли в движении и Кутузов плавно поднялся. В этом доспехе он был со мной почти одного роста, Чёрный Кузнец создал поистине шедевр своего мастерства. — Сергей, Максим и Алексей… их слишком мало для полноценной команды, но я больше никого не брал. Не хотел опять терять людей. И думал уйти из Корпуса, но остался. Зачем? Не знаю. С моим происхождением можно было хорошо устроится в жизни, но я остался в Корпусе. И продолжал жить одним днём. Постоянные тренировки, постоянные сражения с тварями, постоянные молитвы, дабы день изменился и стал другим. Похоже, Приносящий Знания услышал меня, а может и само мироздание тоже…

Кутузов затих, а я вновь услышал эту «улыбку». Уже второй раз. Тонкий намёк, кто именно услышал Кутузова, а не Приносящий Знания, что стал человеком. У Кирилла тоже была и есть своя роль в этом спектакль. У каждого она есть.

— Я на своём месте. И пусть этот путь труден, я пройду его до конца, — продолжил он, обернувшись ко мне. Взгляд его был тяжёлым, давящим. Не таким, как прежде. Сейчас передо мной стоял не молодой мужчина, Кутузов Кирилл, а Жрец. Защитник Храма. — Зачем ты пришёл в обитель Приносящего Знания, Константин? Разве не должен ты позаботиться о своих людях сейчас?

— Все приказы и распоряжения уже отданы, Жрец, — кивнул я ему, также переходя на официоз. — Мне нужна твоя помощь в одном деле.

— И что же это за дело? — наклонил он голову набок, всматриваясь в меня и пытаясь что-то разглядеть.

Можно было бы раскрыться ему, мой секрет уже не такой уж и секрет, но это может разрушить основу… воли Кутузова. Для него Приносящий Знания является высшей фигурой, его Богом. И если я сейчас откроюсь, эта основа даст трещину. Некоторым людям просто необходимо во что-то верить.

— Провести ритуал, чтобы вернуть к жизни дорогую мне женщину.

Воцарилась тишина, Кутузов вперил взгляд в каменные плиты алтарной залы под ногами и молчал. Я всё равно сделаю то, что задумал, но помощь Жреца… с ним будет легче.

— Мёртвым место среди мёртвых, Константин, — спустя долгие секунды произнёс он. — Сила алтаря поддерживает в телах раненых их жизнь. Ритуал нарушит поток энергии, лишит их шанса на спасение.

— Нет, если сделать всё правильно, — покачал я головой. Он прав, но только в том случае, если всё делать криво и косо, но это мой алтарь и я знал, что нужно делать.

Жрец вновь промолчал, сомневаясь в решении, но вот символы на алтарном камне вспыхнули и он резко развернулся к нему.

— Вот как… Значит, тебя сюда привёл сам Он, — понимающе кивнул Кутузов. — Хорошо, Константин, я помогу тебе.

Работа закипела, я вытащил из сумки ингредиенты и контейнер с пробирками крови, после чего разложил всё это рядом с алтарем. Точнее с жертвенником, дабы легко было дотянутся. Кирилл помогал, следовал моим указаниям. Ингредиенты измельчались в ступе, жидкости соединялись в пробирках, приводя к реакциям, которые следовали лишь при их взаимодействии между собой. Заранее сделать это было нельзя, вложенная в тот или иной ингредиент энергия просто рассеется.

Когда мы закончили, я снял с пояса ножны с мечом и положил их на жертвенник. А затем закрыл глаза, уже в десятый раз успокоил Розали. Этот ритуал я проводил лишь раз, были сомнения, что совершу ошибку, но назад дороги нет. Я должен попытаться, приложить все силы и совершить очередное безумие. Кирилл не мешал мне собираться с мыслями, не торопил и просто стоял рядом.

Я обратился к Иггдрасилю, дабы он тоже помог по возможности, сконцентрировался на своей искре божественности и всей доступной мне энергии в ядре. И для верности ещё задействовал Путь Разума, дабы полностью отрешиться от мира и думать лишь о ритуале.

А затем открыл полыхающие синим огнём глаза и холодным, равнодушным голосом, присущим Богу, но не человеку. И произнёс одну короткую фразу голосом, от которого алтарь вспыхнул от божественной мощи:

— Да начнётся Ритуал Восхождения…

— Ведущую руку чуть выше, госпожа. Вы держите меч, а не скалку, и следите за ногами.

Сухой тон Альберта Олеговича, бывшего Четвёртого Меча Императора прозвучал хлестко, как удар кнута. Двенадцатилетняя девочка тяжело вздохнула, но выполнила распоряжение наставника. Тренировочный меч был тяжёл, непривычен, обращаться с ним сложнее, чем с таким же, но деревянным.

Встав в позицию, девочка вскинула меч над головой двумя затёкшими от усталости руками. Клинок неуверенно дрожал, лучи палящего солнца, припекающего тренировочную площадку, отражались от стали причудливыми бликами.

— Ха! — на выдохе последовал удар, а за ним глухой стук по манекену. Деревянный болван был идеальным противником, такой сдачи не даст и всё стерпит, но в ладони и выше отдало вибрацией. Меч чуть не выпал из рук. — Ух…

— Ещё раз, — ходил рядом с ней коршуном седой старик, передвигаясь с помощью клюки. Его седая борода топорщилась, а кустистые брови нахмурены. Иногда Розали представляла наставника в виде недовольного филина. Только мастер не ухал, как птица, а вот клюкой по спине дать вполне мог. Поэтому девочка вслух подобное не говорила и хихикала про себя. — Левую стопу разверните, три градуса. И следите за спиной, импульс удара должен идти от всего тела.

Сдув локон светлых волос, Розали вытерла мокрый от пота лоб и вновь приготовилась нанести удар. Один из первых, среди многих других, что она сделает в будущем.

Неделю назад ей исполнилось двенадцать и это изменило многое. Будучи из рода военных, благородных графов Казани, Розали пошла по стопам предков. Из своего желания и потому что так нужно для рода. У неё две сестры и каждая из них уже достигла успехов в армии, а младший брат только-только родился и его в будущем будут готовить на место наследника.

Но сейчас речь не о семье Розали, а о ней самой. Отец нанял ей новых учителей, на замену прежним. Изменился курс обучающих программ, нагрузка возросла десятикратно и девочка едва успевала спать, впитывая всё, что ей давали. Да что уж тут, отцу даже удалось договориться с Альбертом Олеговичем, чтобы тот занимался с ней фехтованием. Чего это стоило, девочка даже не хотела думать. Сам Четвертый Меч тренировал её! Пусть и пенсионер! Пусть и бывший! Но его опыт, его знания… они были бесценны!

— Отвлекаетесь, госпожа Осокина, — едко бросил старик и по спине девочки прилетело клюкой. Не сильно, но ощутимо.

— Ай! Больно вообще-то, мастер! — обижено сказала Розали, потирая место удара и медленно отходя от наставника. Вдруг ещё раз ударит.

— Ваш отец дал мне полный карт-бланш, так что не жалуйтесь, — показал пенсионер крепкий зубы в оскале. — Вы — будущий защитник рода, как ваши сёстры, отец и матушка. Вы обязаны соответствовать. И я сделаю всё, чтобы достичь результата. А теперь третья позиция, сотня взмахов!

— Сотня⁈ — ужаснулась девочка.

— Мало? — вскинул седую бровь старик. — Тогда две сотни, — и, услышав тяжкий вздох, добавил: — Для начала.

— Вы изверг, наставник!

Продолжая канючить, пусть и без огонька, чисто для вредности, Розали приступила к выполнению задания. Сегодня было жарко, июльское солнце в Казани припекало довольно сильно, а слабенький ветерок особо не спасал, но деваться некуда, нужно стараться. А отдохнуть в теньке и потом можно, когда наставник отпустит.

Всё продолжалось. Девочка выполняла распоряжения старика, а сам старик следил за её потугами и на ходу менял упражнения. На этой тренировочной площадке поместья рода они были одни. Да… были, когда-то.

Вот только помимо этих двоих, здесь был ещё один человек. Та, кому принадлежало это воспоминание. Будто призрак самой себя, она с горькой, едва заметной улыбкой следила за той непосредственной девочкой, какой была в детстве. За её первыми шагами, успехами, неудачами. И за стариком, что был строг, но стал одним из немногих друзей, кому Розали могла доверять. Старик, смерть которого заставила её расплакаться второй раз в жизни. Первый произошел, когда погибла вся её семья.

Предательство союзников, подосланные убийцы, смерть всех близких и лишь ей удалось спастись, чудом одолев посланного по её душу убийцу. Союзники и друзья рода решили, что Осокины слишком высоко забрались, слишком у них всё хорошо и слишком они богаты. Алчность заговорила в этих некогда друзьях, и те нанесли удар в спину. Без официального объявления войны, поступили, как трусы.

Те воспоминания за годы службы выцвели из памяти, но шрамы до сих пор рвали душу. Пожалуй, даже Чёрному Кузнецу не удалось унять эту боль от потерь, а исполнение мести не помогало.

О-о-о да, Розали отомстила. Будучи единственным выжившим представителем рода Осокиных, на неё открыли настоящую теневую охоту. Постоянно приходилось проверять еду, контролировать пространство на наличие очередных убийц, следить за каждым, с кем возникла нужда контактировать. Паранойя достигла высшей точки, а хороший сон стал недостижимой мечтой. И всё же Розали смогла выжить, смогла отомстить. В армии ей не помогли, там некогда было искать союзников.

Так она думала, пока к ней, однажды, не пришли люди, которые знали о её проблемах и предложили помощь. Подозрительно? Конечно же, но в первое же знакомство они доказали делом, что будут полезны. Наследник того, кто изначально задумал предательство и подбил разными способами остальных, обнаружился в туалете увеселительного заведения в Москве. Со вскрытыми венами. Самоубийство, как есть, концы в воду, следов не осталось.

Далее последовала череда других смертей. Глава рода с простреленной голове в собственном кабинете, рядом его же пистолет с награждения, а также письмо от собственной руки, что тот не выдержал смерти сына. Следом автокатастрофа, где погибли сыновья второго предателя. Самого его нашли повешенным на дереве в саду собственного особняка на следующий вечер.

Предатели дохли один за другим. Их уничтожали методично, будто давили паразитов, вредящих всей империи. Впрочем, это недалеко от истины, ведь после вскрылось, что те сотрудничали с Туманным Альбионом, сливали наработки технологий.

Розали наблюдала за этим всем со стороны. Восхищалась и ужасалась возможностями тех, кто представился ей, как Орден. Одно её слово. Хватило лишь согласиться вступить в их ряды, как враги Осокиных исчезли. Все, каждый из них. Орден исполнил её желание, очистил имена родных и уничтожил всё, что могло помешать Розали нести службу во имя человечества.

С тех пор она стала сестрой Ордена. Его воином, его верным солдатом. Вот только теперь приходилось сражаться не только с людьми, когда того требовала ситуация, а ещё и с Хаосом. Ужасными тварями, желающими пожрать всё человечество.

И Розали сражалась. Воевала годами, становилась сильнее, опытнее, её статус в Ордене рос и ей даже предлагали место в совете Магистра, но она отказалась. Её место на передовой, там, рядом с Велесом, Марой, Крикуном, Мраком и остальными рыцарями, с которыми она нашла общий язык и могла бы назвать друзьями.

Мир графини Осокиной изменился до неузнаваемости, сменившись с одного поля боя на другое, но она ни о чём не жалела. Из-за травмы, полученной при сражении с первым посланным убийцей, матерью ей было не суждено стать, а значит род не восстановить. Оставалось лишь идти дальше, сражаться и убивать тварей. Это всё, что она умела и могла. Всё, что хотел от неё Орден, который дал ей шанс и помог, найдя в Розали вернейшего из рыцарей.

Вот только, как это и бывает с таким образом жизни, свою смерть она нашла не в кровати, в окружении детей и внуков. В одном из сражений, исполняя задание Ордена, твари Хаоса всё же смогли её достать. Жестокая битва унесла десятки жизней рыцарей, а выжившие… не многим повезло. Розали не была в их числе. Всё её тело превратилось в один сплошной комок плоти, сотрясающийся от агонии, её буквально переживали и выплюнули, и даже целитель ордена не способны были исправить это. Жизнь угасала, она держалась лишь на силе воли и нежелании умирать, не убив ещё несколько тварей Хаоса.

И тогда Орден дал ей выбор. Сам Магистр пришёл к ней, предложил выход, сражаться дальше, но уже в роли артефакта. Тяжёлая участь, не каждый готов был пойти на этот шаг, но Розали… дала согласие. Она сама не понимала, почему решилась на это. Почему не ушла к родным туда, куда уходят души. Возможно, в ней говорила появившаяся за годы службы в Ордене ненависть к Хаосу? А может это пережитки прошлого, где ей постоянно приходилось бороться за жизнь каждый день, плевать в какой качестве?

В любом случае, выбор был сделан. И назад дороги нет. Она стала артефактом, позволила вложить собственную душу в мёртвый металл руками того, кого звали Чёрным Кузнецом. И продолжила служить, хотя не каждый был способен выдержать её характер и силу. Розали не любила слабых людей, не любила Хаоса, и не любила, когда кто-то пытался её контролировать.

Пусть она стала артефактом, но свободу не утратила, а прежние владельцы… они желали лишь силу и требовали, такой подход не устраивал графиню Осокину. Поэтому её партнёры менялись, многие отказывались от неё из-за нестабильности, её ярости в сражении. Да… хорошего напарника для неё было найти той ещё проблемой.

Так было, до того дня, пока её не отдали какому-то мальчишке! Юнцу из Красного Корпуса! Неужели Орден захотел так наказать её? Но за что? За верную службу? За желание сражаться с Хаосом дальше⁉

Сказать, что Розали была в ярости — не сказать ничего. В первый контакт со своим «напарником» она показала ему, что не принимает его. Ударила слабеньким разрядом по протянутой руке. Но юнец не передумал и всё же взялся за рукоять меча!

И когда графиня Осокина хотела уже в полную силу ударить, её душа в сосуде артефакт замерла. По той нити связи, что появилась между ними, она увидела… нечто. Не душу человека, а нечто другое. Пылающее в синем огне древо. Огромное, выше любого небоскрёба, с мощными, толстыми корнями и такими же ветвями. Крона синих листьев, казалось бы, накрыла тенью всю душу Розали, она даже не могла объяснить самой себе, что именно чувствовала в тот момент.

Любопытство, а может нечто другое, но девушка разрешила мальчишке взять артефакт. А затем удивление, когда тот называл её имя! Откуда он узнал⁈ Кто он такой⁈

— Так вот, с чего начался твой путь, да? — раздался ряжом с ней ставший родным и желанным голос.

Мысли сразу же исчезли, а Розали повернулась и увидела, как на границе тренировочной площадки, рядом с ней появился Талион. Высокий и широкоплечий, порода в нём чувствовалась всегда, но после изменений, где он чуть не погиб из-за крови дракона, это ощущение лишь усилилось. Такой жених был бы выгодной партией для любой благородной, но… он выбрал её.

Розали улыбнулась, убрала прядь светлых волос за ухо, подошла к нему и пристроилась к боку. Крепкая рука перерожденного Бога приобняла её за талию, отчего улыбка девушка стала ещё шире, довольней.

— Одно из самых светлых воспоминаний, — ответила она на вопрос и посмотрела в глаза своего мужчины, чувства которого разделяла, пусть и была иногда недовольна его действиями и решениями. — Так и должно быть, да? Ты специально отправил меня сюда?

— Не хотел, чтобы ты чувствовала боль от ритуала, — вздохнул он. — Сейчас я формирую твоё новое тело, это кропотливый процесс, приходится с нуля создавать все связи. Особенно связь с душой, чтобы не было отторжения сосуда.

— Кутузов?

— Помогает, но повторить ритуал не сможет, если ты об этом.

— Не жалеешь? — вновь задала она тот же вопрос, какой озвучивала после решения Талиона вернуть её. — Кирилл прав, мёртвым место среди мёртвых. Ты мог бы…

— Хватит, — жёстко оборвал он её, но это не вызвало обиду, а наоборот, доставило удовольствие. Слабые мужчины Розали были неинтересны, а властные очень даже. — Лишь мне решать, что я могу, а что не могу. В моих силах вернуть тебя и я это сделаю. Уже делаю. И я ни о чём не жалею.

— Влюблённый мальчишка, — шутливо стукнула она его кулачком в бок. — И это проживший тысячи лет Бог?

— Даже у нас есть свои слабости и желания, — хмыкнул Талион и тут же нахмурился. — Теперь я это понимаю, как никто другой.

— Может, всё же расскажешь, что там было?

В момент появления рогатой твари Розали была готова сражаться, но этот Голос Хаоса не нападал, а затем… что-то произошло. Их связь на какой-то миг оборвалась, а затем вернулась. Розали никогда прежде так не боялась, пожалуй, впервые за всё своё существование артефактом. И это «что-то» изменило её мужчину. Было видно, что тот слишком задумчив, что-то гложило его, тяготило мысли.

— Расскажу, но не сейчас, — Талион оборвал любые попытки разговорить себя. — Тебе незачем об этом думать, лучше поразмышляй, чем захочешь заняться, когда вернёшься.

— Это очень легко! — звонко рассмеялась девушка, в её глазах загорелись озорные искры, а взгляд красноречиво прошёлся по фигуре Полубога. Тот понял всё верно, усмехнулся. — Сначала я хочу чизбургер!

— Чизбургер? — взлетели брови Талиона на лоб. — Хм… Хорошо.

— С большой порцией картошкой фри, а ещё кока-колу! Но только зеро, без сахара! Я же опять человеком буду, а значит необходимо следить за фигурой уже с самого возвращения!

Глаз Талиона дернулся, а Розали забавлялась его реакцией.

— Ты же понимаешь, что я создам для тебя тело, которое в положительном ключе отличается от человеческого? — вкрадчиво спросил он. — Тебе больше не придётся сидеть на, кгхм, диете…

— Да? — удивилась девушка. — Хорошее дополнение к возвращению. А что ещё сможет моё новое тело?

— Сама увидишь, — хмыкнул Полубог, продолжая сохранять интригу. — Скажу лишь, что тебе понравится.

— Я уже в предвкушении, дорогой, — широко улыбнулась она и хитро спросила: — Кстати, а ты уже рассказал родителям, что на свадьбу брата придешь не один?

У Талиона вновь задёргался глаз, ведь Розали прекрасно знала… тот ещё ничего им не сообщил, а значит родню её мужчины ждал необычный сюрприз.

— Кгхм… Что-то там Кутузов тормозит, — быстро проговорил он, плавно срулив с темы. — Я пойду, проверю, а ты пока тут побудь. Скоро удивимся в живую, дорогая.

— Сбежал, — с улыбкой констатировала девушка, когда фигура Полубога исчезла, оставив её одну в воспоминании.

Вновь вернувшись к просмотру, где старик всё продолжал гонять девочку на тренировке, а та исполняла упражнения, Розали задумчиво проговорила:

— Я вновь стану живой, вернусь… Чизбургер это, конечно, хорошо, но ведь придётся озаботиться и другим. А ещё подобрать платье на свадьбу его брата. Хм, какое бы выбрать?

А пока Розали занималась вопросами женского характера, впервые задумавшись об этом после своей смерти и становления артефактом, Талион в храме продолжал проводить ритуал и ещё не знал, как кардинально изменится его жизнь с этого дня…

— Полёт займёт два часа, ваше сиятельство! Через четыре минуты начнем взлёт, воздушный коридор уже готов!

Я кивнул парню в униформе пилота со знаками отличия рода Демидовых.

— Хорошо, Арсений, можешь идти.

Второй пилот обозначил поклон и ушёл, я подпер рукой подбородок и всмотрелся в иллюминатор, откуда открывался вид на аэропорт Домодедово. Десятки самолётов совершали вылеты и посадки, мелкие фигурки работников в светоотражающих жилетах суетились на взлетке. И всё это фоне светлой, декабрьской погоды. Вот-вот должен пойти первый снег, хотя в Екатеринбурге он уже выпал по словам Вари.

Одна из двух стюардесс личного самолета рода поинтересовалась по поводу напитков и принесла мне яблочный сок.

— О чём думаешь? — тихо, ну она так думала, подкралась ко мне Розали и шепнула на ухо.

Я улыбнулся, повернул голову и с удовольствием посмотрел на неё. Ритуал пришёл идеально, без проблем и ошибок, и теперь Розали была среди живых. Её красота поистине могла соперничать с божественной, а лукавые глаза, полные желания изучить новый окружающий мир, пылали любопытством.

— Ни о чём, — покачал я головой, а девушка села рядом и взяла меня за руку. После возвращения она старалась любую минуту подержаться за меня, будто я могу в любой момент исчезнуть. Но я не против, кожа у неё была мягкой, бархатной, хотя новое тело обладало потенциалом моего развития Пути Тела вплоть до 6–9 ступеней. То есть, в теории, Розали могла стать Полубогом. — Как ты себя чувствуешь?

— Ты уже шестой раз задаешь этот вопрос за день, — усмехнулась она, поправила складку на своем платье, одно из десятков которых мы купили по возвращению. — Всё прекрасно, дорогой. Пытаюсь вновь привыкнуть быть живой, дышать, чувствовать. Всё необычно и оттого такое яркое! А ещё ты молодец! — живо закончила она, улыбаясь от уха до уха.

— Да? И в чём же? — приподнял я бровь.

— Ну, не каждый может послать в задницу посыльного самого императора, — покачала она головой, продолжая радоваться моему поступку. — Михаил Петрович ведь и обидится может!

Я помрачнел лицом и промолчал, но спустя несколько секунд всё же ответил на это:

— Если бы я знал всё раньше, то наш с ним разговор был бы абсолютно другим.

— Хм, если за короткую беседу ты на него напал, то в таком случае даже думать не хочу, что могло бы быть, — вздохнула она, частично теряя хорошее настроение. — Ты ведь понимаешь, то дела прошлого… Уже всё забыто, все отомщены и… В общем, не стоит оно того, — вздохнула Розали под конец.

В целом с ней можно согласиться, и я думал также, но некоторая часть меня жалела, что император получил в морду лишь единожды.

Розали много мне рассказала после возвращения. Неважно, что именно, главное сам факт разговора, которого она физически была лишена долгие годы. Да, с напарниками она могла поддерживать связь и во снах говорить, но не каждый был способен на такую связь. Большую часть времени девушка и вовсе молчала, не считая нужным общаться с очередным партнёром, выбранным Орденом.

Также она рассказала мне по свою семью, в подробностях, которые были скрыты из общего доступа. Там были лишь факты, мол погибли и всё, но Розали дала конкретику. И выслушав её, у меня возник один единственный вопрос: Михаил Петрович идиот, или ему жестоко не повезло?

Начать стоит с того, что по словам Розали он знал о готовящемся предательстве. Он сам ей рассказал об этом позднее и пытался подобрать слова, но девушка слушать его не стала и разорвала все связи. Возможно, глупо, но в ней тогда говорили эмоции и поэтому любую помощь от своего какого-то там юродного дядюшки, каким ей приходился Михаил Петрович, она восприняла в штыки.

Дальше — больше. В те годы совет Боярской Думы был почти неподвластен императору. Это была аморфная, в некоторой степени слишком облеченная властью структура, которая могла тому же государю при хорошем усилии навязать своё мнение. И продавить это мнение, что важно. Это сейчас Думу держат в кулаке, они и пикнуть лишний раз не могут, хотя что-то там и решают.

Что же до рода Осокиных — они стали жертвой. Так я видел, а ещё они стали образцом глупости одного человека и ошибки целого отдела людей. Отец Розали заседал в Боярской Думе и был лидером так называемых лоялистов, стоящих на стороне императора. Самая крупная стая жаб в этом болоте, вот только… не всё так хорошо, как казалось.

И здесь стоит сказать всего два слова: Туманный Альбион и Хаос.

Британцы всегда, во всю историю этого мира, делали свои дела чужими руками, загребая весь жар. Их агентура являлась лучшей из всего, что есть в этом мире. Шпионы, убийцы. Знаменитые Борзые Короны множество раз писали историю кровавыми чернилами, породив уважение к Туманному Альбиону у остальных государств. А ещё страх.

В те времена Михаил Петрович уже царствовал, но после его отца нужно было… не многое изменить, нет, но провести определенные перестроения в империи. На сегодняшний день эти решения только усилили Российскую Империю, сделали её лучше, более развитой, конкурирующей с другими государствами. Но тогда это были лишь первые шаги, а британцам было очень невыгодно, чтобы русские вылезли из своих деревень и лезли в большую политику. Особенно в Европу.

Где на тот момент было слабое место? Правильно — Боярская Дума и аристократы в частности. Лояльных власти хватало, но были и те, кого не устраивал текущий порядок. Новые законы для простолюдинов, улучшающих их жизнь? Что за глупость! Примерно в таком ключе думали эти люди.

Проблем у начавших действовать британцев было много, но ключевая одна — сильная «партия» лоялистов вокруг Осокина, родственника императора. Седьмая вода на киселе, но при таких вводных, сильнейший род Казани был сложной целью, перекупить его не получится, завербовать тоже. Слишком верные империи, слишком идейные. Патриоты одним словом.

В отличие от тех, кто хоть как-то, но зависил от Осокиных. Отец Розали, в целом, верно поступил — не стал, как это говорится, складывать все яйца в одну корзину. Он связал с собой эти рода, баронов и несколько графов. Создал все условия для взаимной выгоды, заключил множество контрактов, совместных предприятий и прочего. Чего уж тут, вторая сестра Розали должна была выйти замуж за сына одного из предателей.

Вот на них британцы и обратили внимание, начав работу. Знал ли об этом Михаил Петрович? Как мне рассказала Розали — знал. И действовал, но аккуратно. Хотел накрыть всю сеть, ударить по джентльменам с островов так, чтобы отбить всё желание соваться в Российскую Империю лет так на десять, а может и больше.

Вот только он разыграл Осокиных в тёмную. Большую их часть. Отец Розали знал о том, что происходит и помогал, подставив свой род под удар. Глупость умного человека, но слишком уверенного в силах государя.

У них всё могло бы получится, Розали не знала всех подробностей, их последнее общение с Михаилом Петровичем походило скорее на рык раненной львицы и мрачного, неразговорчивого ворона. То бишь, она кричала и истерила, а он молчал и не знал, что ей сказать, отбиваясь общими фразами. По нему потеря Осокиных ударила больно, даже очень больно. Большая ошибка — большая глупость.

И да, как я уже сказал, у них могло получится. Но в уравнение вмешалась ещё одна сторона, помогающая британцам.

Хаос. Точнее, целый культ Хаоситов, ныне уничтоженный Орденом. Именно они в особо важный момент отвлекли силы Нулевого Отдела и удар по Осокиным не удалось предотвратить. Одна единственная соломинка переломила хребет мощному верблюду, но эта же соломинка уничтожила весь род. Сильный, верный, графский род.

Розали удалось выжить чудом, пришедший за ней Хаосит был неопытным, ему всего лишь требовалось убить семнадцатилетнюю девчонку. Недоработка плана, высокомерие культистов, спесь британцев. Неважно, главное — она выжила. И начала копать в этом направлении, а затем и был тот разговор с государем.

Дальше же, как стало ясно и даже ожидаемо, на неё вышел Орден, задача которого с Хаосом бороться. А предатели… их устранили до кучи, оставлять в живых этих людей никто не собирался. Был уничтожен каждый, кто хоть краем коснулся хаоситов.

— Костя? — выбила она меня из мыслей, назвав местным именем, дернула за руку и с беспокойством посмотрела в глаза. — Всё хорошо?

— Да, — выдохнул я, покачав головой. — Задумался, как мог бы поступить на его месте, оказавшись в той ситуации. Скорее всего не стал бы ждать, никогда не любил интриги.

— И что бы ты сделал? — не нравилась ей эта тема, слишком болезненная, но любопытство взяло вверх.

— Зависит от сил, которые у меня были бы на тот момент, — самолет тронулся с места и стал набирать скорость для взлёта. — Если бы я достиг десятых ступеней в трёх направлениях своего развития, то… не стал бы искать агентов, а ударил бы в самое сердце.

Розали замерла, а её глаза медленно стали расширяться.

— Ты хочешь сказать…

— Уничтожить парламент, убить королеву, — сухо, как факты о погоде, перечислял я. — Одним площадным ударом накрыть всё их адмиралтейство знаменитого флота. Бить в самые ключевые точки, а также стереть с земли весь Уайтчепел, — именно там, по слухам, якобы находилась база Борзых. — Я не святой, Розали. Я борюсь за человечество, но мне же приходилось, хотя я это сильно не люблю, убивать людей. Многих людей. В основном плохих, но страдали в итоге и невинные. Делая выбор между отрубить гидре одну голову или уничтожить их все, вместе с телом, я бы выбрал последнее.

— Вот только последствия этого были бы, — вздохнула она. — страшными.

— Последствия имеются у всего. Всегда. Мой учитель, — в горле неожиданно встал ком, а перед глазами появился образ седого старика с глубокими морщинами в заштопанной десятки раз выцветшей одежде. — Он всегда говорил: Добро — это хорошо. Но, чтобы к этому добру прислушивались, у него должны быть кулаки. А лучше меч, способный отсечь голову.

— Я видела его в твоих воспоминаниях, — мягко улыбнулась Розали, погладила меня по щеке и положила голову на плечо. Светлые волосы щекотали нос, а их запах… сводил с ума. — Хотела бы я с ним познакомиться.

— Ты бы ему не понравилась, — засмеялся я, чем сразу же взбудоражил девушку и та посмотрела на меня с лёгкой, наигранной обидой.

— Это почему же⁈

— Конраду никто не нравился, — с улыбкой ответил я. — Он и меня терпел с трудом, слишком нелюдимый, затворник и отшельник. Но мастером он был… — покачал головой. — Последний из старой гвардии тех времен. Начавший свой путь из сироты Трущоб Арболеса и ставший в итоге одним из Великой Десятки.

— М-м? — нахмурила тонкие брови она. — До наших дней ничего из той истории не сохранилось. Что за трущобы? Что за десятка?

— Трущобы Арболеса… Хм… М-м… Это сложно объяснить словами, но представь себе место, где видно солнце лишь два раза в год. Место, где человеческая жизнь стоит меньше самой дешевой выпивки в самом худшем трактире. Где дурман продавался на каждом шагу, люди забывались в нём, спасаясь от реальности и разжижая собственные мозги, редко проживая после этого больше трёх лет. Где сиротам приходилось заботиться о себе самим и выполнять работу, которую им поручали как раз те, кто продавал этот дурман, или занимался другими теневыми делами. Арболес — один из пятёрки величайших городов Хафнира до того, как этот мир пал. Разделенный на Светлый Град и Трущобы. Где жизнь наверху несоразмерно лучше, чем внизу. Это и есть Трущобы Арболеса. И именно там Конрад родился, вырос. Именно там мой учитель научился выживать, убивать, воровать, а затем… ему не повезло. Или повезло, это уже как судить.

— Он выбрался? — с любопытством, слушая увлекательную историю, спросила Розали. А чем ещё заняться в полете?

— Можно сказать и так, — криво усмехнулся я. — Он тоже познал предательство, но слишком рано. И от тех, кому доверял сильнее всего. Вот только Трущобы Абролеса и верность — понятия несовместимое. Там выживает каждый, как может. Вот Конрада и кинули его «братья» при ограблении дома ланисты в Светлом Граде. Все его подельники успели убежать, а его поймали. Вот только пока его схватили, он успел прикончить пятерых гвардейцев. Молодой парень, слабый телом и недоедающий всё время. Пятерых гвардейцев! Ржавым ножом! Чтобы ты понимала, уже тогда люди вновь вернули магию и одним из обязательных критериев гвардейца — её наличии и определенный набор умений! И Конрад убил их, чем привлёк внимание хозяина дома. Вот ему и дали выбор: либо плаха, либо арена. Угадаешь, что он выбрал?

— Арена, — улыбнулась такой игре Розали, чмокнув меня в щёку. — И что дальше?

— Он выжил, — коротко ответил я. — Стал гладиатором, заслужил свободу на арене, убивал в течении восьми лет. Потом ушёл из Арболеса и стал странствовать, пока не прибился к группе зелёных авантюристов. А спустя ещё двадцать лет эта группа гремела по всему миру, известная, как Великая Десятка. Учитель был сложным человеком, очень недоверчивым, тот случай сильно по нему ударил в этом плане, но он принял меня. Что-то увидел в таком же оставшемся сироте, забрёдшим в горы, где он жил, когда бежал от стаи волков. Я благодарен Конраду, — смежил я веки, чувствуя в груди некоторую пустоту. Надеюсь, старик счастлив где-то там, далеко за гранью. Ему это нужно, он это заслужил. Судьба слишком жестоко обошлась с ним. — Именно он заложил основы того, что стало в итоге Приносящим Знания. Какой бы у него не был характер, как бы он не язвил и не сочился желчью при каждом слове. Но людей, даже с учётом своей жизни, он ценил. Саму суть жизни человека, а не конкретного индивида.

Мы помолчали какое-то время. Я сказал всё, что хотел. Даже в какой-то мере легче, что ли, стало. Давно я не вспоминал учителя вот так, хотя он был одним из важнейших людей в моей жизни. Даже, пожалуй, важнее родителей, которых мне в прошлой жизни пришлось рано потерять. Он заменил мне отца и мать. Заменил деда и бабку. Стал тем, кто показал мир, каким он был на самом деле. И научил, в случае чего, этому миру бить в морду из всех сил.

— Спасибо, дорогой, — вновь клюнули меня в щёку. — Что поделился этой историей.

— Пожалуйста, — хмыкнул я, прижал Розали к себе и прикрыл глаза. — Я отдохну немного, пока летим. Тебе того же советую, потом нам будет не до этого.

— Согласна, — поерзала она и устроилась поудобнее.

Я постепенно провалился в сон, где в этот раз был один. После возвращения Розали она больше в моих снах не появлялась, а артефакт… стал просто хорошим мечом и доспехами, которые работали всё так же, но чуть хуже, дольше реагировали и приходилось самому отдавать волевые приказы. Но да ладно, не хочу сейчас об этом думать. Уже завтра у Олега свадьба и нас ужё ждут дома. А пока — спать. Хотя бы пару часов.

Вот только, пусть Розали и не было в моём сне, я всё же немного ошибся. Я не был здесь один. Не сразу. Да и сон какой-то странный, я оказался в знакомых горах и на знакомой тренировочной площадке.

… Где меня с язвительной, недоброй улыбкой встретил седой старик с острым взглядом выцветших серых глаз и в поношенной одежде. В руке у него была самая обычная палка, но я знал — этой палкой он способен одним ударом обрушить пик вон той остроконечной горы, покрытой снегом.

— А ты я смотрю, на тренировки совсем положил, малец? — от скрипучего, как не смазанные петли, голоса, меня прошиб холодный пот. — Харю вон какую отъел, пузо отрастил. Не порядок.

— Учитель?.. — сон стал меняться в кошмар.

— Что, не рад видеть старика? — исподлобья посмотрел он на меня коршуном. — Так это взаимно, малец. Я, знаешь ли, тоже не рад видеть твою рожу. Но ты так вспоминал меня, как тут не прийти не поздороваться? А заодно посмотреть, чему ты научился за это время. Если вообще учился, а не баб на сеновале валял, — едко добавил он под конец.

— Но, как? — даже мне, перерожденному Богу, было неясно, как такое вообще возможно. Это не дар сновидца, или что-то подобное. Я действительно будто оказался не во сне, а в реальности, а учитель был настоящим. Не навеянной иллюзией.

— Много вопросов задаёшь, — сморщился он, смачно сплюнув на камень тренировочной площадки. Привычки Конрада из-за жизни в Трущобах Арболеса не исчезли даже, когда он постарел. — Бери меч и вставай напротив. Пусть за тебя говорит сталь.

На ватных, непослушных ногах я подошёл к стойке и взял меч, а затем встал напротив учителя. Тот кивнул, встал в стойку и у меня пробежали мурашки по загривку. Это сон, да, но даже спустя столько лет, после смерти этого человека, при виде него чувствовался… не страх, нет, но всё нутро вопило — одна ошибка и ты сдохнешь. Самым мучительным и болезненным образом.

— Нападай, малец, — заметил он мою заминку и хищно оскалил крепкие белоснежные зубы. — Всегда хотел сразиться с Богом, а тут такой шанс! Не разочаруй меня! И продержись хотя бы минуту, — словно каркающий ворон, засмеялся он под конец.

Я нанёс резкий, смертельный удар в сердце. Клинки зазвенели, высекли искры.

Да уж, не такой сон я ожидал, но… на моём лице появилась улыбка, в точности отражающая таковую у учителя.

Это определенно будет интересно!

Я проснулся всё там же, в самолете, от толчка при приземлении.

Сердце учащенно билось, желая вырваться из груди. В горле было сухо, как в пустыне, а всё тело словно бы парализовало. Дальше пришли фантомные ощущения боли. Нет, не так… БОЛИ!

Меня будто пропустили через мясорубку, затем выжали, собрали из всего получившегося обратно и всё повторялось по кругу. Раз этак двести. Это именно фантомный ощущения, на самом деле тело не испытывало этой самой боли, но мозг упорно в истерике посылал сигналы, как если бы я прошёл через настоящее пекло и вернулся обратно, но ещё не понял этого.

По часам я проспал два часа, но там, во сне, прошло объективно больше времени. Гораздо больше. Я не засекал, не следил за ним, но как бы счёт шёл на дни, причём во сне ночь не заменяла день — солнце светило в горах постоянно.

И всё это время Конрад выбивал из меня душу. Старик, обычный человек, но достигший порога человеческих возможностей, даже со всем моим опытом после его смерти и всем прочим… Он выжал из меня всё. Но я был ему благодарен. Очень благодарен. Пусть это был лишь сон, но тело реагировало на него, будто это было всё по-настоящему. И Конрад помог мне привыкнуть к телу Полубога заново. Устранил все огрехи, выявил предел нынешнего прогресса, выдавил по капле весь потенциал.

— М-м, дорогой? — заворочалась Розали рядом, её ресницы затрепетали, а глаза приоткрылись. — Что с тобой? Плохой сон приснился?

Это она увидела моё состояние и учащённое дыхание.

— Можно и так сказать, — вымученно улыбнулся я пересохшими губами. — А тебе как спалось?

— Очень хорошо! — бодро ответила она, вот кому из нас повезло.

Розали позвала одну из стюардесс, готовящихся к посадке, и сказала ей принести воды. Я поблагодарил девушку и припал к живительной жидкости, будто не пил десятки лет. Во сне мы с Конрадом не общались за чашечкой чая, а перерывы были между спаррингами лишь для того, чтобы старый мастер не лестно прошёлся по моей подготовке и сказал, что до идеала далеко, и вообще я расслабился от сытой жизни, но пойдёт. Это был лучший комплимент от Конрада, среди тех, какие мне доводилось слышать.

Как бы то ни было, но мы прилетели в Екатеринбург. Пилоты и стюардессы провожали нас с поклонами и благодарили за полет, а у трапа уже ждали машины сопровождения. Гвардейцы рода в тёмной униформе с серыми знаками отличия на плечах, в броне и при оружии.

… А возглавлял их человек, которого я был рад видеть и не сдержал улыбки. Он тоже широко улыбался, был рад встрече и первым сделал к нам несколько шагов.

— Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, — Фёдор Евгеньевич, командир гвардии графского рода Демидовых, слегка поклонился. Его бойцы сделали тоже самое, но поклон был более глубоким. — Госпожа, как назначенный встречающий, приветствую вас от лица рода Демидовых в славном городе Екатеринбурге!

— Благодарю, — улыбнулась ему Розали, мягко взяв меня под локоть.

— Здравствуй, Фёдор Евгеньевич, — протянул я ладонь, которую мужчина крепко пожал. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Стараюсь, ваше сиятельство, — по-молодецки кхекнул он. — Возраст уже даёт о себе знать, но порох ещё есть!

Нас с Розали сопроводили к бронированной машине люкс класса, а гвардейцы заняли свой транспорт. Командующий во главе сопровождения Фёдор Евгеньевич связался по рации с водителем и машины плавно тронулись с места, покидая аэропорт.

— Хм, Кормен-Люпаж, прошлый век, южные виноградники, — оценила Розали небольшой бар в уютном кожаном салоне. — А у твоих родителей неплохой вкус.

— Это, вероятно, матушка постаралась, — покачал я головой. — Отец вино не особо любит.

Бутылка уже была вскрыта, но аромат вина не выветривался благодаря специальному колпачку. Два фужера нашлись здесь же. Розали разлила красную жидкость и протянула один мне, после чего покачала фужер в ладони и принюхалась.

— Да… определённо южные виноградники, — и сделала глоток, зажмурившись от удовольствия. — Отменный вкус! Как же хорошо вновь вернутся! Уже и забыла, когда в последний раз пила вино!

— Сильно не налегай, — усмехнулся я. — В день свадьбы ещё успеешь. И до неё, точно.

— На то и расчёт, дорогой, — её смех звучал переливающимися колокольчиками. — Я планирую хорошо отдохнуть и сделаю всё, чтобы ты тоже расслабился! Кстати, ребята тебе отписали?

— Прилетят вечером, — кивнул я, на телефон после приземления посыпались сообщения. — У Толика и Марии дела рода, они задержались, а остальные решили их подождать. Волковы предоставят им свой самолёт.

Вообще это дорогое удовольствие, личный самолёт, но Волковы — род военных. И очень обеспеченный род. Не на уровне Демидовых, но для тех же Голицыных породниться с ними было неплохой идеей. А ведь они князья, пусть и вырождались.

С этими мыслями я смотрел в окно. На дорогу и город. Прекрасный и родной Екатеринбург уже успело запорошить снегом, люди ходили в тёплой одежде, а в некоторых районах работали артефактный комплексы, обогревающие целые кварталы. Там в основном жили слуги аристократов, о которых благородные позаботились. Правда из-за этих комплексов создавался промозглый туман, но это мелочи. Что же до самого города, то я поймал себя на чувстве ностальгии.

Как давно я не был в Екатеринбурге? Лет пять, может больше. И всё же он был мне ближе, чем Москва. Здесь даже дышалось иначе, и речь не про экологию. Просто сам по себе город был словно рад встрече, приветливо распахнул свои двери перед гостями и как бы говорил: Добро Пожаловать!!!

И ведь мой род, моя новая семья, приложил множество усилий для этого ощущения. Различные парки и торговые центры, удобное расположение дорог и улиц. Предприятия за городом, дабы не портить экологическую обстановку, большие зарплаты и условия жизни, вроде тех же доступных школ, университетов и больниц. Четырежды город перестраивали за всё время после его становления и во главе этих архитекторов неизменно стояли Демидовы.

Это был наш город и он был рад каждому Демидову, а люди… Мы проезжали и многие оборачивались на машины, махали руками, дети радостно кричали в след.

Розали наблюдала за этим с улыбкой, привалившись к моему плечу.

— Твой род здесь любят, — сказала она и немного погрустнела. — С моей семьей в Казани было также. Когда погибли родители, сёстры и брат, неделю стоял траур. Даже зрел бунт и забастовки, люди желали знать правду. Благо всё обошлось и никто не пострадал, но Казани сильно досталось. Не знаю, как там сейчас, не хочу возвращаться, но город больше не процветает, а находится будто в том же моменте гибели моего рода.

— Если ты захочешь — я помогу тебе это исправить, — ободряюще улыбнулся я.

— Посмотрим, — отвела она взгляд. — Пока что не хочу об этом думать, давай лучше поговорим о свадьбе! Кого твой брат и его невеста пригласили⁈

В течение всей оставшейся поездки до поместья, мы с Розали обсуждали тех или иных гостей. А их было много. Очень много! Всё же свадьба наследника рода Демидовых и дочери Суворовых — не рядовое событие. Гостей будет больше шестисот человек и это только самые близкие, друзья, и приближенные партнёры. Будь иначе, собирай вообще всех, и счёт шёл бы на тысячи, и где такую свору размещать? Нет, нашли бы в принципе, но это свадьба, а не какой-нибудь рок-концерт. Другая атмосфера.

Вскоре стеклянные высотки и дома пропали, мы въезжали в отдельный район города. Пышной зелени, правда, сейчас не было — деревья были в большинстве своём без листьев, лишь немногие из их не «полысели». Снега здесь было побольше, но дорога чистая. А затем стали мелькать особняки аристократов самых разных мастей. От более менее простых до очень богатых, и чем дальше — тем сильнее росла эта разница. Здесь же встречались патрули охраны(каждый аристократ района выделял часть гвардии на эту задачу ради общей защиты), точку КПП мы проехали и вовсе без досмотра, нам просто подняли шлагбаум.

И вот, спустя ещё почти десять минут, мы стали подъезжать к поместью. Оно выделялось среди прочих огромной территорией, огороженной высоким кирпичным забором по периметру. При взгляде на сам особняк можно было бы сказать, что это самый настоящий дворец. Он был поистине большим, даже огромным, раньше род Демидовых был более плодовит, в те времена всё было… сложнее, но тех же детей и родни было в разы больше.

— Впечатляет, — уважительно протянула Розали. — Сколько же в нём комнат?

— Честно — не знаю, — удивил я её и, увидев вздернутую бровь, усмехнулся. — Никогда не задавался этим вопросом. Это тебе у Вари надо спросить, она весь этот дом облазила вдоль и поперёк. Лучшего экскурсовода не найдёшь.

— Да? — улыбнулась она и провела пальцем по моему бедру вверх. — А ты, не покажешь мне достопримечательности?

— Обязательно, — поцеловал я её в лоб, отчего она довольно зажмурилась. — Время у нас будет.

Кованые ворота открылись и мы заехали внутрь, а четверо гвардейцев на входе вытянулись в фрунт. Дорога вела в объезд фонтана, который, ничего удивительного, работал в такую погоду. Да и вместо снега на земле, стоило покинуть машину, я увидел свежую, зеленую траву. Деревья тоже цвели и пахли, а вон та дорожка вела в сад с беседками и прудом, где Варя любит кормить уток и лебедей.

На территории поместья царила поздняя весна и начало лета, нарушая все законы природы. Но всё дело в магии. Точнее в мощных артефактах по всей территории поместья, соединенных в единую сеть и формирующих прозрачный купол.

Не успела наша машина остановиться напротив лестницы к крыльцу, как входная дверь особняка распахнулась и оттуда вылетел ураган в синем домашнем платье.

— КОСТЯ! РОЗАЛИ! — с радостным визгом, под улыбки гвардейцев, подбежала к нам Варя и крепко обняла. — Наконец-то приехали! Я уже заждалась! Чего вы так долго?!!

— Всё такая же громкая и шебутная, — взлохматил я её волосы, вызвав недовольный фырк. — Привет, мелкая.

— Сам ты мелкий! Верзила! — как-то не логично ответила она, но да ладно.

— Здравствуй, Варвара, — обаятельно улыбнулась Розали, следуя хоть каким-то правилам приличий. Ещё и на меня зыркнула, мол зачем ребёнка обижаешь. — Прекрасно выглядишь.

— Да я-то чего! Ты вон какая красавица! — живым электровеником не могла устоять на месте Варя. — Я тебя примерно так и представляла! И что ты нашла в моём брате, ума не приложу⁈

— Эй! — шутливо возмутился я, мелкая показала мне язык, а Розали посмеялась в ладошку.

— Он не так плох, поверь мне, — окинула она меня взглядом, а затем подмигнула сестре.

— Да знаю я, — махнула та ручкой. — Ну⁈ Что стоите, как не родные⁈ Пошли в дом!

И, будто этого ожидая, на порог вышла матушка. Всё такая же величественная, гордая. При ней гвардейцы, до этого наблюдавшие за нами, но делающие вид, что их тут вот вообще нет — мигом втянули животы, расправили плечи.

Кристина Алексеевна спокойно ждала нас, а аура властности от неё повлияла и на Розали. Это их первое знакомство, личное, и если с Варей всё проще, то матушка любила вот такой вот официоз, что и показала. Но Розали не растерялась, она сразу преобразилась, манеры вылезли на первое место. А от её следующего хода — она взяла меня под локоть и прямо посмотрела в глаза матушки — уголки губ Кристины Алексеевны едва дрогнули и приподнялись.

— Здравствуй, матушка, — первым поздоровался я с ней, стоило подняться по ступенькам. — Позволь представить тебе прекраснейший цветок рода Осокиных — Розали Александровна. Моя избранница.

Коротко и ясно, без лишнего словоблудия. Познакомил и обозначил позицию, как и нужно.

— Ваше сиятельство, — книксен в исполнении девушки был идеален, на что матушка кивнула. — Рада знакомству с вами.

— Взаимно, дитя, — сделала матушка к нам шаг и остановилась напротив Розали. — Кровь графа Осокина в тебе сильна, но и на свою мать ты очень похожа. Я была знакома с Ксенией и Александром, и мне очень жаль, что так получилось.

— Благодарю, ваше сиятельство, — лицо Розали дрогнуло, но она удержала маску радушия.

— Не будем стоять на пороге, — величественно повела она рукой. — Заходите в дом, отдохните с дороги. Олег и мой муж сейчас заняты, — на этих словах матушка чуть скривилась и пояснила, когда мы снимали верхнюю одежду и передавали её слугам. — У мужчин образовались важные дела, не требующие отлагательств.

В сказанном было столько тщательно скрываемого неодобрения и одновременно ехидства, что я едва не засмеялся. Похоже, брат и отец банально сбежали от подготовки к свадьбе, всё свалив на других. В данном контексте на матушку и Анастасию — будущую жену Олега. Разумеется, в этом им помогают управляющие и специально обученные слуги, но суть не меняется.

— Ваши комнаты уже готовы, — продолжила матушка. — Обед вы пропустили, но я распоряжусь принести его, как отдохнете. Константин, на тебе забота о Розали. Покажи ей тут всё, и да, дитя, не стесняйся, чувствуй себя как дома, — располагающе улыбнулась она девушке.

— Благодарю, ваше сиятельство, — чуть склонила голову Розали.

Матушка поманила за собой Варю, на что та скуксилась и, прошептав: «Увидимся позже!», ушла следом. Мы же с Розали поднялись на второй этаж, где были наши комнаты. Комната Розали была напротив, нас поселили рядом, а слуги принялись затаскивать чемоданы.

— Фух… — выдохнула она, усевшись на мягкий диванчкик перед телевизором. — Всё же прошло хорошо?

— Вполне, — улыбнулся я, встал позади неё и принялся разминать плечи. Девушка спустя несколько секунд благодарно застонала. — Ты хорошо справилась.

— Твоя матушка умеет внушать, — с зажмуренным глазами протянула Розали. Мышцы её были напряжены. — Думала облажаюсь.

— Могла не переживать, — усмехнулся я, надавливая на определенные точки, с её губ сорвался ещё один благодарный стон. — Они знают о моём выборе и что я его не изменю. Да и о тебе раньше тоже знали, вы уже были шапочно знакомы. Всё это лишь формальности.

— Но от этого не легче, — покачала она головой, мягко высвободилась из-под моих рук и встала. Затем осмотрелась, заметила приоткрытую в душевую дверь и в её глазах заплясали озорные черти. — Я бы хотела принять душ после дороги, но так устала…

Намёк более, чем понятен. Я широко улыбнулся, галантно предложил ей руку.

— Как я могу бросить свою даму в такой беде? — наигранно величаво заявил я, на что Розали тихо засмеялась. — Мне ведь нужно показать тебе здесь всё. Ванная комната одна из важнейших достопримечательностей!

— Даже так? — с широкой улыбкой приняла она мою ладонь. — Тогда видите, Константин Викторович. Мне определенно будет интересна эта «экскурсия».

И вслед за словами она закусила нижнюю губу и скинула лямку платья, открыв вид на бархатную кожу плеча.

Что ж… я хотел, конечно, пообедать после дороги, а затем поговорить с отцом, но и бросить даму в беде в такой момент тоже не мог. Думаю, ближайший час весь мир может подождать.

Я сидел в первом ряду стульев рядом с родными и семьей Суворовых. Стояла абсолютная тишина среди гостей, лишь изредка были слышны тихие всхлипы матери невесты и богато одетой старушки в причудливой шапочке рядом с ней.

Все гости заняли свои места, а весь мир будто замер в ожидании. Возле украшенной цветами белоснежной арки стоял приглашенный жрец, что должен провести церемонию. И Олег, мой старший брат. В идеальном костюме темных тонов и белоснежной рубашке с бабочкой. Из нагрудного кармана пиджака торчала бутоньерка. Прилизанные волосы, начисто выбритый, он выделялся бы даже не будь женихом на этой свадьбе. Что-что, а с внешними данными Олегу повезло, от матушки достался полный набор, а вот взгляд отцовский, тяжёлый и внимательный.

Брат старался сохранять самообладание, но то и дело касался ладонями штанов. Он всегда так делал, когда нервничал, хотя лицо держал. То и дело его взгляд падал на нас, проходился по гостям и замирал на родне. Вот он посмотрел на матушку и та ему улыбнулась, отец коротко кивнул. Взгляд брата переместился на нас с Розали и он едва заметно хмыкнул, я ответил ему тем же и показал большой палец.

Прошло несколько минут и двери особняка, ведущие на задний двор, где и будет проходить церемония, распахнулись. Придерживаясь за локоть генерала Суворова, сурового мужчину в военном кителе, к нам вышла невеста. В белоснежном, пышном платье, украшенном уникальными по своей природе камнями, способными будто бы блистать, как маленькие звёзды. Подол стелился по земле, оставляя после себя лёгкое марево подобно туману. Лицо её было скрыто вуалью, не позволяя оценить красоту невесты до того, как пройдёт церемония и жених откинет ткань для поцелуя.

При их появлении тишина стала ещё гуще. Гости во все глаза смотрели на невесту, женщины не смогли сдержать вздохи и ахи, а мужчины во все глаза наблюдали за тем, как её ведут к алтарю.

Я вновь перевёл взгляд на Олега и улыбнулся. Тот встал, как вкопанный, даже нервничать перестал. Либо же его настолько удар схватил, что он забыл банально об этом. Вряд ли он не видел платье Анастасии до этого, но одно дело увидеть, когда его сошьют, а другое — вот так.

Церемония началась. Жрец произнес речь про новую семью, благо для человечества и… да в целом всё. Говорил он высокопарно, громко и добавил в голос пафоса момента. Никакой силы Бога в его словах не содержалось, обычная дань традиции. И это неплохо, нет, но бесполезно.

Сама по себе церемония и клятва молодоженов должна была привлечь внимание Бога, к которому обращался жрец и тем самым даровать благословение новобрачным. Вот только ещё в те времена, когда Боги не перешли на сторону Хаоса, они редко обращали внимание на подобное. Хотя… Некоторые из них всё же делали это, но не ради людей, а просто чтобы развеять скуку и махнуть пальцем, даровав благословение.

С таким же успехом я мог позвать сюда Кирилла Кутузова, он бы провёл церемонию, а сила моего алтаря в его душе даровала бы то самое благословение. Как минимум ближайшие годы Олега и Анастасию не мучили бы вопросы здоровья, не пришлось бы ходить к целителям и был бы выше шанс на зачатие. Но из этой идеи было две проблемы: надо было бы как-то объяснить родным и Суворовым, почему я настаиваю на приезде Кутузова, который даже официально не жрец. Ну и уговорить самого Кирилла приехать, что почти невозможно, он не покидал храм. Либо же вообще всё делать самому, но это ещё больше вопросов вызовет. Так что, ладно, пусть так.

— … именем Ормала, Вечное Солнце, я благословляю этот союз! — закончил свою речь жрец, взмахнув руками к небесам.

Как и ожидалось, ничего не произошло, но люди и не ждали чуда. Боги-то ушли.

Олег сделал шаг вперёд и осторожно приподнял белоснежную вуаль, являя лицо невесты народу. Мне и раньше доводилось видеть Анастасию Суворову, и, должен признать, она очень красива. В плане внешности природа одарила её в полной мере, не скупилась. Но помимо красоты у неё был острый, аналитический ум, ещё до свадьбы она немного помогала Олегу. Там, где не требовалось раскрытие секретов рода. И помогала более чем успешно. Что же до характера Анастасии, то тут я не знал ничего, но по словам Вари, а моя младшая сестра вполне могла пойти в шпионы, там в этом плане всё нормально.

Как бы то ни было, мой брат поцеловал свою уже жену и толпа гостей взорвалась одобрительными криками. Розали рядом со мной смахнула одинокую слезу и захлопала в ладоши с улыбкой, я не отставал от неё. Матушка всё же расплакалась, промакивая глаза платком, а Варя улыбалась столь широкой и счастливой улыбкой, что заражала этим всех окружающих. Один лишь отец остался невозмутимым, но и его губы дрогнули.

Ну а дальше начался праздник, без простолюдинских конкурсов, всё же большинство из гостей аристократы и прыгать на тех же шариках в попытках их лопнуть, или засовывать привязанный к поясу карандаш в горлышко бутылки… Не по чину им, в общем. Репутация и вот это вот всё. Так что люди просто отдыхали и общались между собой на свежем воздухе, гуляли между почти бесконечных столов с самой разнообразной снедью и напитками. Музыканты на собранной сцене играли классику, кто-то уже танцевал, слуги носились туда-сюда, пытаясь успеть всюду.

Молодожёнов пока не было, они ушли переодеться в более свободную одежду, официальная часть-то прошла, а платье Анастасии даже по виду было не из лёгких. Но гости не растерялись и начали поздравлять моих родных и родителей невесты.

Суворов сиял, как начищенный самовар и постоянно подкручивал усы, громко смеясь. Мой отец стоял рядом с ним уже обзаведясь бокалом шампанского и сигарой. На последнее матушка недовольно зыркала, но ничего не сказала, сегодня, похоже, у отца карт-бланш на табак.

— Ну, как тебе здесь? — спросил я у Розали с улыбкой, выбирая, чтобы съесть. Хм, а вот этот рулет явно матушка готовила, возьму его!

— Очень интересно! — глаза её горели. — Мне всё нравится!

— Будет интересно посмотреть, какую свадьбу придумаете вы! — раздался рядом с нами веселый голос, мигом привлекший внимание.

Толик в тёмно-бордовом костюме и очках без диоптрий широко улыбнулся и раскинул руки. Я быстро закинул в рот рулет и обнял друга, похлопав по спине. Следом и Игната, на котором костюм сидел, как влитой.

— Рад вас видеть, ребят! — признательно кивнул им и обратил внимание на девушек. — Мария, Аврора, Альбина… у меня нет слов…

— И не надо, — засмеялась Синокина. — Мы знаем, что неотразимы!

И это правда, платья им очень шли, подчеркивая красоту. Мария отдала предпочтение зелёному цвету, ближе к тёмному изумруду. Аврора выбрала синее, будто лазурное небо, а Альбина красное, немного вульгарное с вырезом на бедре, но и в тоже время скрывающее очень многое.

— Как прошел перелет? — живо спросила у них Розали.

— Чуть не опоздали, — ответил ей Игнат и поморщился. — В аэропорту аврал, из-за свадьбы многие сюда прилетели и были некоторые проблемы с воздушным коридором.

— Но мы успели! — приобняла его Мария. — Прямо к церемонии!

— Ага, видели, как ты плакал в первых рядах, — поддакнул Толик, широко усмехаясь.

— Плакал? Я⁈ — возмутился я. — Тебе показалось, друг мой.

— Так, а ну хватит! — хлопнула его Альбина по плечу, не дав продолжить. — В другой раз будете свои приколы травить! Боги, вы иногда, как два малолетних школьника!

Мы с Толиком переглянулись и пожали плечами.

Объединившись в одну компанию, мы принялись ходить вдоль столов, попробовать закуски и обновлять шампанское. Темы для разговоров находились сами собой, мы прошли огонь и воду, битвы и совместную учёбу. Так что, неловкости не было, с таким же успехом мы вполне могли обсуждать всё, что угодно. От банальной погоды до поставок новых расходников для команды от Морозовых.

Мне было хорошо, удивительно спокойно и я даже выдохнул на какое-то время. Война с Хаосом никуда не делась, но сейчас отошла на второй план, пожалуй, впервые позволив мне отдохнуть по-настоящему.

Но, разумеется, какая свадьба без драк? Чем больше лился алкоголь, тем сильнее аристократы походили на пьяных дебоширов, пусть многие и держали себя в руках. Но находились и те, кому градус бил в голову, а спесь только подливала масла в огонь. Слово там, жест тут, и вот уже дуэль!

— Пойдём посмотрим! — кто бы сомневался, что Альбина сразу загорится. — Аристократы будут выбивать друг из друга дерьмо! Такое нельзя пропустить!

— Вообще-то, они поступили глупо, — вздохнула Мария, когда мы двинулись в сторону ристалища. Такое тут было, для тренировок на свежем воздухе. Туда как раз стекался народ. — Показали себя не с лучшей стороны.

— Думаешь, их это сейчас волнует? — хмыкнул Толик.

— В чём-то Маша права, — взял я слово, придерживая Розали на дорожке. — Но отец и матушка знали, что подобное по-любому случится. Поэтому ристалище подготовили и сегодня дежурит группа целителей.

Мы подошли как раз к началу. Гости заняли места за границей песчаной арены, та самая группа целителей держалась рядом, а Фёдор Евгеньевич, командир гвардии, разговаривал с дуэлянтами и объяснял им правила. Сражаться будут два молодых парня, лет по двадцать, может чуть старше.

— Хм…

— Что, не знаешь их? — понимающе улыбнулась Розали.

— Это барон Агафьев и барон Баламов, — пояснила Мария, наша ходячая энциклопедия благородных Российской Империи. — Агафьев из семьи промышленников, особо о нём сказать нечего, вот Баламов — не наследуемый дворянин, получил титул из-за своих предприятий по утилизации мусора. Его ещё мусорным бароном называют, но только за спиной. Говорят он не признанный бастард князя Воронцова, но это в основном слухи.

— Вот только у него отличное образование для бастарда и боевые навыки, — прогудел Игнат следом и на наши взгляды пояснил: — Мой род сотрудничает с ним частично, дед отправляет на его перерабатывающий завод сломанную технику. Безотходное производство и всё такое. Баламов иногда заезжает к нам на чай. Неплохой парень, но сам себе на уме. Даже не знаю, чем этот Агафьев его задел, обычно он очень спокоен.

— Кажется, я знаю, — кивнул Толик в сторону девушки в светло розовом платье, что стояла ближе всего к границе ристалища и мяла в ладонях платок. Внешне она очень походил на Агафьева, только более женственная. И Толик это тоже заметил. — Сестра, что ли?

— Екатерина Сергеевна Агафьева, — вновь объяснила Мария. — И да, сестра. Младшая.

— Дуэль за женщину, получается? — задумчиво протянул Аврора. — Разве нельзя было по-другому?

— Мы не знаем всей подоплёки, — хмыкнула Розали, она очень легко вписалась в нашу компанию. Да чего уж, после ритуала она уже успела познакомиться с ребятами получше и те приняли её сразу же. — Может этот Баламов руки распустил, всякое бывает.

— Вряд ли, — поморщился Игнат, как знакомый с этим парнем. — Андрей не из таких людей. Говорю же, он очень спокойный и воспитанный. Скорее всего просто проявил интерес, а старший брат встал за сестру, а следом слово за слово.

— Вот это больше похоже на правду, — кивнул я.

Фёдор Евгеньевич увидел меня среди зрителей и одними глазами попросил подойти. Хм, почему бы нет?

— Дорогая, подержишь мой бокал?

— Конечно, — лучезарно, как солнышко, улыбнулась она.

Кивнув ребятам, я вышел на ристалище и сразу зазвучали шепотки. Дуэлянты при ведя меня отреагировали по-разному. Агафьев смотрел на своего противника и явно желал крови, он часто дышал, сжимал и разжимал кулаки. А вот Баламов напрягся, его взгляд быстро пробежался по мне. Хо-о-о, неужели почувствовал угрозу? Я уже привык заново сдерживать ауру, но он, похоже, всё же почувствовал её.

— Фёдор Евгеньевич, — кивок мужчине, а следом и парням. — Господа. В чём причина дуэли?

— Этот урод посмел отпустить комплименты в сторону моей сестры! — чуть ли не рычал Агафьев.

— Всего лишь сказал, что она прекрасна и хотел пригласить на танец, — вполне спокойно, не обращая внимание на злобу оппонента, ответил на это Баламов. И посмотрел мне в глаза, чуть задрав голову. — Ваше сиятельство, всё происходящее большая ошибка, но этот сударь оскорбил меня и я вынужден был бросить ему вызов на дуэль. Надеюсь, род Демидовых в вашем лице не будет оскорблен этим фактом. Положа руку на сердце, я не желал подобного исхода.

— Я так понимаю мирно урегулировать конфликт не выйдет? — вскинул я бровь, отметив, что Баламов неплохо играл словами, но и особо ничего такого не сказал.

— Боюсь, что нет, — покаянно развёл руками не наследуемый аристократ. А его противник ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

Я равнодушно пожал плечами и вновь вернул внимание на командира гвардии.

— Тогда судите дуэль, Фёдор Евгеньевич. Лично мне не нравится, что на свадьбе моего брата происходит подобное, — Баламов вновь напрягся, да и Агафьев сразу поубавил пыл. — Но если господа желают разобраться между собой — пусть так. Дуэль до первой крови, арканы не выше третьей ступени, калечить запрещено. Таковы мои условия. И не советую их нарушать, господа. Я прибыл на свадьбу своего брата, на праздник, и мне не хотелось бы заниматься ничем другим. Надеюсь, мы поняли друг друга?

И для пущего эффекта, выпустил часть ауры. Мощь Полубога разошлась волной по всему ристалищу. Песок задрожал, воздух завибрировал, а гости подались ещё немного назад. Остались на местах лишь мои друзья, среди которых Розали и Толик улыбались широко-широко. Дуэлянтов проняло особо сильно, Баламов словно бы приготовился к рывку, как зверь, который хотел продать свою жизнь подороже в последней, самоубийственной атаке. А Агафьев аж побледнел весь, и сделал два шага назад, громко сглотнув ком в горле.

— Думаю, они поняли, ваше сиятельство, — командир гвардии тоже проникся, горделиво посмотрел на меня, мол бывший ученик стал сильнее и это часть его заслуг. — Благодарю за помощь.

Я кивнул и в образовавшейся тишине пошёл к своим, постепенно убирая ауру. Гости, среди которых были и сильные маги, старались уйти подальше.

— Ты как всегда, Костя! — смеялся Толик. — А лица их видел⁈ Я думал этот Агафьев обделается!

— Толя, — укоризненно посмотрела на него Аврора.

— Что, Толя? Правильно Костя всё сделал, мордобой они тут устроить решили! Может, я тоже хочу, а меня не позвали!

Игнат с Машей и Авророй лишь вздохнули на это, Альбина погладила взбудораженного Толика по голове, пытаясь успокоить, а Розали не сдержала отчетливого хмыка.

— Всё-таки хорошие у тебя друзья, — тихо прошептала она мне, пришлось чуть наклонится к ней, всё же разница в росте у нас была. — И знаешь, когда ты выпустил свою ауру… — её ладонь незаметно залезла под пиджак и рубашку. — Я завелась… Может мы на время покинем праздник?

— Терпение — добродетель, — улыбнулся я, а она закусила губу. — Наше отсутствие заметят, подожди до вечера.

— Только потому что это ты попросил, — вздохнула она. Всё же после возвращения у Розали в новом теле были некоторые нюансы с либидо, слишком оно повышено, но это нормально на первых порах, потом всё устаканится. — Ладно, давай смотреть дуэль! Надеюсь, будет хоть немного интересно!

Я кивнул, а арену тем временем накрыл купол, специально для безопасности гостей. Надеюсь, эти двое не станут друг друга убивать, не хотелось бы мне и правда потом с этим разбираться.

А ведь свадьба только началась…

Первая дуэль на свадьбе, но, уверен, не последняя, завершилась победой Баламова. Быстрой, решительной и техничной. Парень действительно хорошо обучен, чувствовалась школа. Причём некоторые приёмы больше подходили силовым структурам, нежели принадлежали фехтованию аристократов, которые отдавали в большинстве своём каким-то нелепым танцем.

Как я и сказал, всё произошло быстро. Фёдор Евгеньевич дал отмашку, Агафьев сразу попытался поджарить своего противника слабеньким арканом третьей ступени. Баламов резко сорвался с места, на ходу создал в руке подобие энергетического клинка, после чего разрубил огненный шар и буквально сразу же лезвие меча оказалось у шеи противника. Четыре-пять секунд, не больше.

А чтобы противник не решился бороться до последнего, всё же в Агафьеве говорила не только заносчивость, но ещё и алкоголь, он чуть надавил клинком на кожу и слегка порезал её. Кровь пролилась, и Фёдор Евгеньевич опустил барьер, куда сразу же забежали целители. А следом объявил победу парня. Тот спокойно принял слова командира гвардии, мазнул безразличным взглядом по девушке, сестре Агафьева, которая побежала к своему брату и принялась над ним хлопотать. Затем его взгляд переместился к зрителям и остановился на нас. Наши глаза встретились и я кивнул ему, отчего парень даже как-то выдохнул облегченно.

— Неплохо, — прокомментировал Толик. — Похоже, слухи про бастарда Воронцова могут быть правдой.

— Похоже на то, — задумчиво обронила Мария. — Показательная дуэль, Баламов молодец.

Остальные воздержались от своего мнения, а Игнат решил подойти к парню и перекинуться с ним парой слов.

Вскоре мы вернулись на праздник и продолжили гулять, молодожёны к этому моменту вернулись и принимали поздравления от гостей. Подарки складывались на отдельный столик, а затем слуги уносили их в дом, где проводилась проверка. Мало ли что могло скрываться за праздничной оберточной бумагой, так что к этому делу подрядили немало людей, но пока всё тихо и спокойно.

Когда народ возле брата и Анастасии более менее рассосался, я кивнул ребятам и повёл Розали к супругам. Олег заметил нас сразу, я иногда чувствовал его взгляд, пока он общался с гостями. Брат нам улыбнулся, шепнул своей жене что-то на ухо(из-за музыки и разговоров было сложно разобрать), на что та тоже улыбнулась и посмотрела на нас.

— Брат, Анастасия, — заговорил я, встав напротив них. — Сегодня ваш праздник и ваш день, примите мои искренние поздравления.

— Прекрасная свадьба, — вставила слово Розали, радушно улыбаясь. — Анастасия, твоё платье было великолепным! Олег, просто нет слов, замечательный жених!

— Спасибо, — брат был счастлив, его глаза горели. Мне он одним взглядом показал, мол хороший выбор сделал. За время, пока мы росли вместе, научился различать такие вот его сигналы.

— Как вам праздник? Всё ли нравится? — поинтересовалась Анастасия. Голос у неё был мягким, убаюкивающим.

— Конечно! — горячо заверила её Розали. — Ты хорошо постаралась! Я была на многих свадьбах, но эта определенно лучшая!

Такой комплимент пришёлся бывшей Суворовой по душе. Слуга к этому моменту как раз принёс мой подарок, что привлекло внимание гостей. Ещё один заскок аристократов, меряться у кого этот подарок лучше, статуснее. Отец подарил брату и Анастасии новенькую виллу в Германии, как раз в квартале, где жил Ольгерд фон Гардмар. Подарок со смыслом, ведь брату уже приходилось ездить в Германию, дабы обговорить планы с этим родом. Суворов подарил яхту, только смысла от неё в Екатеринбурге было немного, правда это было с расчётом на то, что супруги будут чаще наведываться в Санкт-Петербург, где и жил род Суворовых.

Что ж, вот внесли мой подарок и брат с любопытством изогнул бровь. Анастасия тоже заинтересовалась, ведь коробка подарка была небольшой, скорее для ювелирного украшения. Другие аристократы тоже это заметили и стали тихо строить теории, что же там внутри.

— Брат, ты же не против? — просто из уважения поинтересовался Олег, взяв коробочку.

— Разумеется, — усмехнулся я. — Будет интересно посмотреть, понравится вам с Настей или нет, — на мою попытку перейти в более неформальное отношение девушка отреагировала благосклонно. Всё же ранее мы не были особо знакомы, но сейчас уже являлись родней. С этого дня она Демидова, а между нами, в кругу семьи, нет официоза.

Аккуратно распаковав оберточную бумагу, Олег вытащил коробочку из черного дерева. Линии и мелкие символы на ней переливались синим цветом, словно живые. Среди гостей послышались взбудораженные вздохи, а к нам ближе подошли родители. Точнее, отец и Суворов, которых привлек подарок.

Когда же брат отодвинул крышку вбок, то усы генерала встопорщились, а отец несколько раз моргнул. Они поняли, что лежит внутри. Почувствовали это, а вот Олег и Настя не особо.

— А… что это? — аккуратно спросила девушка, рассматривая на бархатной поверхности кусочек отколотого камня. Отполированного в виде наконечника стрелы или скорее сердца.

— Часть алтаря, — догадался Олег, шумно сглотнув. — Истинного алтаря Бога.

Он говорил негромко, но в этот момент музыканты сделали паузу, дабы сменить композицию и сделать короткий отдых, а гости неподалёку и так молчали, наблюдая за нами. И стоило им услышать, что именно находилось в коробке, как тишину сразу же разорвали возбужденные шепотки.

— Алтарь⁈ Он подарил кусок алтаря⁈

— Ничего удивительного, я слышал в последней вылазки в Червоточине была знатная битва, говорят там был настоящий Вестник! Может как раз и нашли алтарь!

— Вот это я понимаю — подарок!

Подобные слова звучали отовсюду, а я в очередной раз убедился — секретность Красного Корпуса как бы и есть, но как бы и нет. Все кому надо знали, что происходило в Червоточине, а другим это и так было безразлично.

— Этот осколок поможет вашему будущему ребёнку, — произнёс я, привлекая внимание отцов и супругов. — Дар Демидовых — огонь. Наше пламя. Жаркое, способное на разрушение. Но в то же время способное согреть, даровав покой. Этот осколок настроен на стихию огня, аккумулирует её и преобразует. Для взрослого человека он бесполезен, — специально добавил, дабы завистливых взглядов стало поменьше. — И его никто не сможет использовать кроме тех, в ком течет кровь Демидовых.

В принципе тоже самое делал родовой источник, который находился под поместьем, в специальном «колодце». Проблема в том, что дети раньше лет шести-семи не могли к нему прикоснуться, он был слишком… жарким для них. Нас с Олегом, например, допустили до него лишь в этом возрасте. Огонь слишком разрушительная стихия, и неокрепший маг мог его не выдержать.

А вот осколок алтаря настроен на более мягкое воздействие. С самого рождения он начнёт укреплять зачатки энергетической системы младенца, повышая ещё больше шанс на становления магом. Всё же был миниатюрный, но всё же шанс, что ребёнок мог остаться бездарным. Даже у родовитых аристократов такое случалось. Околок в этом точно поможет.

И пусть я не сказал этого вслух, знающие люди всё поняли. Суворов так вообще аж весь духом воспрял и одним своим видом подавлял тех, кто не скрывал зависти в глазах. Да, опасное сокровище, возможно, не стоило его показывать на всеобщее обозрение, но я специально сделал так, что он бесполезен для всех, кроме Демидовых.

— Спасибо, брат, — Олег сделал два шага вперёд и сжал меня в объятьях. И прошептал тихо, на ухо: — Ну ты и гад, Костя… Что же мне теперь дарить на твою будущую свадьбу, чтобы не ударить в грязь лицом, а?

— Будет достаточно, если ты просто придёшь, — хмыкнул я и сжал его до тихого хруста, отчего брат хекнул.

Свадьба… я, честно говоря, о таком пока что не думал. Чего уж тут, одна часть меня, человеческая, воспринимала это нужным и важным элементом жизни, а другая, божественная, крутила пальцем у виска и говорила: «У вас тут война с Хаосом! Какая в пекло свадьба⁈».

На этой ноте мы с Розали уступили место другим гостям, желающим поздравить супругов. Но вернутся к ребятам не успели, к нам подошёл один из гвардейцев и вид у него был немного встревоженный. Я сразу же напрягся, Поле Эгира работало в штатном режиме, но опасности не чувствовал.

— Что случилось, Афанасий?

— Кгхм, ваше сиятельство, прибыл посторонний, уселся возле ворот и просит позвать вас, — подбирал он слова, прекрасно зная, как они звучат. — Фёдор Евгеньевич уже там, отдал приказ сообщить вам. Ваш отец и матушка уже вкурсе.

И правда, отец как раз выслушал доклад другого гвардейца и посмотрел на меня с вопросом. Я поразмышлял несколько секунд и кивнул ему, что разберусь. В ответ получил тот же кивок, после чего он что-то приказал гвардейцу и тот подошёл к нам, организовав сопровождение. Разумеется, всё это заметили гости и сразу заинтересовались, а Олег напрягся и заговорил с отцом.

— Подождешь меня здесь, дорогая? — указал я Розали на ребят, которые уже и так шли к нам.

— Хорошо, — не слишком довольно ответила она, поджав губы. — Но потом расскажи, кто это там пришёл и просит тебя.

— Разумеется.

В сопровождении гвардейцев я вышел к воротам и, пройдя их, увидел того самого гостя. Он сидел возле стены, прямо на земле, привалившись спиной к стене и что-то писал в стареньком блокноте. Причем не рукой или карандашом, а пером!

Это был высокий мужчина лет сорока, с бритой почти «под ноль» головой и короткой щетиной на лице. Тёмно-карие глаза, «римский» нос и улыбчивое, располагающее к себе лицо с выступающими скулами. Одет он был в старомодный короткий камзол с синими полосками на плечах и манжетах, желтоватую рубаху, полы которой видны из-под верхней одежды, кожаные же перчатки без пальцев, синие штаны с небольшими разрезами и буфами на коленях, а также стоптанные сапоги. В дополнении к блокноту и перу, делая из него некоего писаря, через плечо была перекинута сумка с торчащими из неё свитками. На шее у него висел старый, потёртый мешочек, а из оружия на поясе виднелась потёртая деревянная рукоять ножа в таких же старых ножнах.

— Замечательная погода, не правда ли? — поднял он глаза от блокнота и посмотрел на меня снизу-вверх с улыбкой.

— Кто ты? — угрозы от него не ощущалось, энергии тоже. Он выглядел обычным человеком, бездарным. Но инстинкты буквально вопили об опасности. Сильнее, чем при встрече с Вестником, но чуть слабее, чем при знакомстве с Хаосом.

— Всего лишь путешественник, торговец, любитель сделок, но иногда ещё и писатель, — с виду неловко поднялся он с земли, но в его движениях чувствовалась… сила. Нет, не так, СИЛА! — Последнее как раз и привело меня сюда, возникло желание увидеть своими глазами Бога, ставшего человеком, но выбравшего тот же путь. Не нужно так смотреть на меня, Талион, — с улыбкой назвал он меня по прошлому имени. — И, кстати, немного неприятно, что ты не узнал меня. Но ничего, я понимаю, сначала долгая война с Владыками, потом спасение людей, теперь вот перерождение и опять спасение. Ты не изменился за эти тысячи лет, всё такой же идейный и желающий всех спасти.

Я прищурился, разгоняя по телу энергию. В случае битвы успею отпинать его подальше от поместья, чтобы никто не пострадал. А уж хватит ли мне сил и вовсе прикончить этого гостя, реши он напасть, тут не совсем уверен. Не вижу его предела, такое ощущение, будто в бездну смотрю.

— Мы были знакомы раньше, — не спрашивал я, а утверждал, да и он сам об этом сказал. — Но я не помню тебя.

— В те времена я выглядел немного иначе, — лукаво улыбнулся он и бросил взгляд за моё плечо.

Я обернулся и замер. Гвардейцы на воротах, готовых поддержать меня в случае чего, будто застыли изваяниями. И не только они. Стоило лишь быстро осмотреться и заметил, как несколько птиц над нашими головами тоже застыли.

Время. Он заморозил время, как Голос Хаоса. Но в отличии от бывшего нищего, воздействовал не на мелкий кусочек реальности, на огромный пласт! Я почувствовал, как магия этого незнакомца накрыла как бы не весь Екатеринбург!

А вслед за этим и пришло понимание. Узнавание, кто именно явился ко мне на порог и решил посетить этот мир. У этого существа не было имени. Его просто звали Торговцем и всё. Существо, которое жило ещё до появления пантеона Богов, нападения Владык и, по словам тех, кто общался с ним, до зарождения всех десяти миров.

Однажды мы уже встречались, когда я ещё был обычным человеком и едва не сдох от жажды в песках Ауруна. Там он и повстречался мне, вышел из миража, что изначально я посчитал бредом. Предложил мне воду и хлеб, и даже несколько дней путешествовал со мной, записывая приключения «подающего надежды юноши», как он выражался. Ранее он и правда выглядел чуть иначе, во всяком случае волосы у него были.

— Что тебе нужно? — сжал я кулаки.

— Разве мог я пропустить подобный праздник и встречу с тобой? — как и в прошлом, решил он играть словами. — Такое событие! Не твоя свадьба, конечно, но родственника!

Я прищурился, а Торговец и не замечал угрозы в моей позе. Он также расслабленно улыбался, а затем зарылся в свою сумку и стал доставать из неё различные… да много чего! Артефакты, ингредиенты в банках, оружие и даже доспехи! Маленькая на вид кожаная плечевая сумка вмещала в себя просто огромное количество всего. Безразмерное пространство. Высшая магия, редко доступная даже Богам.

— Ага, нашёл! — широко оскалил он крепкие белоснежные зубы и выудил из сумки куб. Черный, с гладкими гранями, он походил больше на игрушку. — Вот, Талион, мой подарок молодожёнам!

Подавив желание скривиться, я аккуратно и очень осторожно принял дар. Именно так — дар. Мощью от этого артефакта пёрло так, что воздух искажался рядом с ним.

— Тоже не узнал, да? — забавлялся этот… нечеловек. — Это Куб Малеуса, неужели забыл?

Я чуть не выронил артефакт! Твою мать!

— И ты притащил его сюда⁈

— Всего лишь вернул то, что раньше принадлежало пантеону, — беззаботно пожал он плечами. — Твой подарок в виде осколка очень хорош, хвалю! Но Куб в преддверии того, что ждёт этот мир, поможет лучше! Видишь, Талион, я забочусь о своих друзьях!

Шутник чёртов… Подарил артефакт подобный своей сумке, внутри которого находился, по легендам, одиннадцатый мир. Если бы его завершили, то мною созданный мир был бы двенадцатым. Вот только Куб недоделали, о чём я и сообщил Торговцу.

— Я закончил его, — небрежно отмахнулся он. — И решил вернуть в эту вселенную. Всё ради баланса, но ты и сам должен понимать. А раз пантеона больше нет, а среди Богов остался лишь ты, — развёл он руками под конец, как бы всё объясняя.

И он хочет, чтобы я отдал этот артефакт Олегу. Нет уж, пусть у меня будет от греха подальше. Проверив на всякий случай Куб всеми доступными мне арканами и способами, что вызвало у Торговца снисходительную улыбку, я тяжко вздохнул.

— Как член рода Демидовых и один из хозяев этого дома, я приглашаю тебя к столу. Как гостя, почитающего законы гостеприимства. Раздели со мной кусок хлеба и щепотку соли, утоли жажду вином иль водой.

Торговец довольно прищурился и на миг его глаза стали другими. Нечеловеческими, а абсолютно чёрными с вытянутым змеиным зрачком жётлого цвета.

— С радостью приму твоё приглашение, Талион. Путь мой был долог и я не откажусь отведать яств с твоего стола.

Дежурные слова сказаны, можно даже выдохнуть от облегчения. Чем бы или кем бы ни было это существо, которое побаивались даже Боги, в одном легенды о нём были правдивы. Торговец никогда не врал и всегда почитал законы гостеприимства. Вредить гостям и моей семье он не станет, а вот если бы не пригласил… мог выкинуть фокус, ради собственного извращённого юмора, от которого даже мне бы стало не по себе.

Время вернуло свой ход, Торговец поправил лямку сумки и улыбнулся, а гвардейцы… всё также ожидали чего-то.

— Идём, Торговец, — махнул я рукой и прошёл мимо гвардейцев, которые с удивлением оборачивались на меня. — Пропустить. Этот человек мой гость.

Улыбка существа стала шире, он плывущей походкой прошёл мимо парней в броне, и с интересом рассматривал поместье рода.

А я думал… как мне объяснить его появление на празднике и что говорить? А ещё, насколько долго Торговец задержится здесь и какова настоящая цель его прибытия. Уж явно не для того, чтобы подарить Куб и просто пожрать на халяву…

Расположившись в удобном кресле, я немигающим взглядом смотрел на Торговца. Тот сидел напротив меня за небольшим столиком в одном из кабинетов особняка, и будто оголодавший с долгой дороги путешественник набрасывался на еду. Обычную, человеческую пищу. Жир стекал по его руках, пачкая рукава камзола, крошки сыпались с губ на стол и пол. Он чуть ли не стонал от удовольствия, крепко зажмурив глаза.

И за всем этим, помимо меня, наблюдал ещё и присутствующий здесь Толик. Пришлось на ходу придумать складную историю про давнего знакомого, и забрать парня с нами. Ему определённо нужно будет послушать, что нам скажет Торговец. Тем более, что тот сам попросил, именно попросил, привести его.

— Благодарю за угощение, Приносящий Знания, — добродушно улыбнулся мне Торговец, вытирая руки салфеткой. Следом он пригубил вино. — Поистине я изголодался по людской пище! Правда жаль, что ты привёл меня сюда, а не на всеобщий праздник, но я всё понимаю. Ах да, вновь рад тебя видеть, старый друг, — это он обратился Толику.

— Костя, что происходит? М-м? — с вскинутой бровью повернулся ко мне парень. Всё это время он молчал и просто наблюдал, слушал. — Кто этот человек? Ты не рассказывал про этого знакомого. И почему мне кажется, будто я его уже видел? Опять какая-то чертовщина с памятью крови!

— О-о-о, всё просто, молодой человек, — Торговец зарылся в свою сумку и спустя несколько секунд выудил оттуда старый, поцарапанный медальон. — Вот, прошу.

Толик с некоторой опаской взял очередной артефакт, по указке гостя нажал на неприметную кнопку и верхняя крышка откинулась. Являя нам с другом рисунок. Потертый, выцветший от времени, но работа мастера сохранилась и разглядеть детали было вполне возможно.

И на этой миниатюре был повзрослевший Толик. Только немного другой, тут ему было лет тридцать. Вместо коротких русых волос были длинные и абсолютно белые, словно снег. Серьёзное лицо, на правой щеке виднелся небольшой ожог. Тяжелый, давящий взгляд серых глаз. Часть одежды — чёрный фрак с подобием медали на груди в виде полумесяца дополняла картину.

— Твою мать… — неверяще прошептал Толик.

— Лахима? — я тоже был в подобие шока.

— Ага, он самый, в молодости, — наша реакция Торговца определённо забавляла. — Ты его не узнал, Талион, потому что Лахима уже был стар и отрастил себе бороду, когда ты стал Богом. Но раньше он выглядел так, когда ещё был смертным. Неожиданное сходство, не правда ли?

— Объясни, — не потребовал я, но добавил в голос сталь.

— Понимаешь, дорогой мой друг и товарищ, — он налил себе ещё вина, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и пригубил напиток. — Я бы мог попробовать, но даже тебе будет тяжело понять такие понятия, как Разветвление Временного Континуума и Искажение Аномалий Грани. Но я постараюсь, чтобы вы оба осознали: Лахима не ушёл за грань. Во всяком случае полностью, — пояснил он на моё глубокое удивление. — Он слабел, в нашу последнюю встречу Сила почти покинула его, а угроза Хаоса нарастала. Тогда он пришёл ко мне и… мы заключили сделку.

Дерьмо… Лахима, зачем ты это сделал⁈ Сам же говорил, Торговец никогда не обманывает, но заключать с ним сделки — высшая глупость! Он всегда делает так, что ты потом сам жалеешь!

А Торговец, насладившись моим вытянувшимся лицом, с улыбкой продолжил:

— Дабы не оставить пантеон и десять миров в опасности, Лахима придумал план. Ну… Неплохой, да, но с изъяном. Он хотел ускорить своё перерождение, пройти все этапы смертного за один шаг и сразу вернутся на передовую.

— У него не получилось, — вставил я слово. Раз Бог Луны не появился, когда Эсра и весь пантеон предали, то план его не сработал.

— Это как посмотреть, — улыбка Торговца стала шире, показав изменившиеся зубы. С белоснежных и ровных они стали игольчатыми, отчего Толик напрягся. — Он ошибся лишь в одном — временном отрезке. Понимаешь, Время… оно капризно. Его нельзя подчинить, нельзя владеть им. Лишь направить, немного подкорректировать и попробовать «обмануть». Лахима решил разделить свою сущность. Он захотел отрезать часть себя, оставить его в этой реальности, а остальное отправить за грань, чтобы впоследствии его очищенная душа переродилась здесь же, вновь, но уже с багажом знаний и Силы. Неплохой план. Вот только…

— Душу, особенно Бога, нельзя разделить, — вместо него сказал Толик, смотрел на свои ладони, сжимая и разжимая кулаки.

— Именно так! — покивал Торговец с ехидной улыбкой. — Невозможно для других Богов, Владык и, тем более, смертных!

— Но не для тебя, — выдохнул я, закрывая глаза ладонью.

Зачем ты это сделал, Лахима? Нет, понятно зачем, хотя Торговцу слепо верить нельзя. Но пойти на такой шаг…

— Скажем так, — выбирал он, что ещё взять со стола. И остановился на тарталетке. — М-м, вкусно! Так вот, я обладаю некоторыми навыками, — добавил Торговец скромности в голос, но мы с Толиком ему не поверили. — Но вы верно поняли. Наша сделка заключалась в том, что я разделю сущность Лахимы, одна часть которой уйдёт за Грань, а другая… переродится. Но, опять же, Время очень капризно, а появление нового мира, смерть Бога и искажение энергетических потоков после предательства почти всего пантеона этой Вселенной. Скажем так, наши расчёты немного сбились. А когда речь заходит о расчётах и Времени, ошибки недопустимы.

Воцарилась тишина. Последние слова Торговца, ещё недосказанные, повисли в воздухе. Я понял, о чём он говорил. Догадался почти сразу. Толик тоже не был глупым, память крови многое ему открыла, но в свете открывшейся информации… А память крови, ли?

— Бред… — покачал головой парень, отказываясь верить. — Это просто бред…

— Принятие себя — важная часть ментального спокойствия, мой друг, — Торговец налил в другой бокал вина и передал его Толику. — Наша с тобой сделка удалась, но пошла по иному сценарию. И пусть условия не были нарушены, но репутация это то, чем я дорожу больше всего. Я ведь Торговец! Сделки самая моя суть! А кто будет заключать сделки с тем, у кого подмочена репутация⁈ Вот-вот!

Теперь стало понятно, почему он попросил позвать Толика. Рассказать ему правду, да, саму суть сделки Торговец мог извратить, но условия всегда исполнял. Вероятно в случае Лахимы он даже не пытался играть, не берусь утверждать точно, но если это он так позабавился со Временем и теми непонятными Аномалиями, то перестарался. И накосячил. И теперь он хотел исправить эту ошибку, открытым текстом заявив об этом.

— Мне определённо нужно переварить это, — хрипло произнёс Толик, в три больших глотка опустошая бокал. — Я — реинкарнация Бога…

— Всего лишь части Бога, — мягко поправил его Торговец. — Но в целом ты прав. Или вы оба, действительно, думали, что Сила и опыт Лахимы дошли бы до этих времен? Уж от тебя, Талион, я такого не ожидал. Прошли тысячелетия, кровь Лахимы давно размылась, у этого мальчика не было и шанса пробудить наследие, ведь от него практически ничего не осталось. А если бы что-то и появилось, то не с таким «эффектом» памяти крови.

— Ты наблюдал за нами, — сразу понял я. — Давно?

— Подглядывал одним глазком, нужно же понимать политическую ситуацию в этой Вселенной, — развёл он руками, мол каюсь, грешен. — Пробуждение Лахимы вспыхнуло ярко, вы это вряд ли заметили, особенно ты, Талион, ведь ты до сих пор смертен. Но Вселенная отреагировала, ткань полотна Судьбы изменилась, а Владыки… Ох, как же они затряслись! Особенно те, кто ранее сражался с Лахимой и бежал с поле боя! Представь их ужас, когда Луна воссияла, а вся Пустота содрогнулась! Бог Луны вернулся! — громко засмеялся Торговец, будто радуясь собственной великой шутке. Хотя, не исключаю, что перерождение Лахимы в этот временной отрезок и было его шуткой. — Что уж говорить про предателей! Те и вовсе забились в самую глубокую щель!

А вот эту информацию, пусть ей опять же нельзя верить полностью, стоит запомнить.

— Костя…

— Не переживай, — мы сидели рядом и тянутся не пришлось, я положил руку ему на плечо и слегка сжал. Я понимал, что гложило моего друга. — Ты это ты, а не Лахима.

Он прикрыл глаза, несколько раз вдохнул и выдохнул, а затем кивнул. Я уже думал, что он успокоился, либо же отложил пока что эту информацию, решив поговорить об этом позже, без Торговца.

Но в следующий миг произошло сразу несколько событий. Яркое помещение резко погрузилось во мрак, в воздухе появились серебристые всполохи, будто маленькие звёздочки. Мебель не просто задрожала, а заходила ходуном! Дышать, даже мне, Полубогу, стало в разы тяжелее! На плечи опустился невероятный груз, давящий на само нутро!

Толик всё также сидел с закрытыми глазами и пытался успокоится, словно и не замечал того, что происходит. Я выпустил ауру и всю силу Полубога, пытаясь экранировать кабинет от остального мира. Не хватало ещё, чтобы весь особняк сложился, как карточный домик, погубив гостей и навредив моей семье. А Торговец будто бы и ожидал нечто подобное, поддержав меня и укрепив «реальность».

— Что с ним⁈ — прокричал я сквозь буйство МОЩИ Луны! Её ни с чем не спутаешь после встречи с Лахимой!

Ответить Торговец не успел. Толик открыл сияющие серебристым светом глаза и посмотрел прямо на него. Лицо парня преобразилось, став чужим и одновременно очень знакомым. И этот взгляд, пробирающий до мурашек, Толик так пока ещё не умел.

— Ты облажался, — сухо припечатал он.

— Сделка была исполнена, — отбросив всю свою весёлость, свёл Торговец руки на груди. — Временные рамки мы не обсуждали. Следовало бы уточнять детали, а не спешить!

— И поэтому ты приполз сюда, пытаясь убедить меня в своей невиновности, — губы Толика медленно разошлись в оскале хищника, почуявшего кровь. — Мой потомок ещё слаб, он не готов принять весь мой дар, но знания я ему передать способен. Он вполне сможет с помощью Талиона отправить наш предмет договора туда, куда тебе не добраться. И передать информацию об этом твоим врагам.

Видеть, как лицо Торговца скривилось, заслужило того, чтобы этот момент занесли в летописи. Я-то сначала думал, что Лахима сглупил, пошёл на сделку с этим существом, а на деле… он взял его за яйца⁈ Но как⁈ И чем⁈

— Шантаж, как это банально, скучно и неинтересно, — фыркнул Торговец, обиженно надувшись. — Но действенно, да. Чего ты хочешь? В качестве исключения мы можем заключить ещё одну сделку…

— Два желания, — даже не подумал Лахима, точнее часть его души, слушать такие условия.

Взгляд Торговца потяжелел, стал опасным. Он тоже стал меняться, здоровый цвет кожи изменился на бледный, как у мертвеца. По всему лысому черепу и лицу выступили чёрные, болезненные вены. Глаза преобразились, стали чёрным с вертикальным змеиным зрачком. Вернулся набор игольчатых клыков, а на пальцах отрасли когти.

— Слишком много требуешь, Лахима. Мы не договаривались об этом!

— Выбирай. Да или Нет, — стоял на своём Бог Луны. Окружающее давление медленно спадало, буйство Луны постепенно сходило на нет. Часть души Лахимы слабела, но ещё была здесь.

Потянулась первая минута молчания, за ней вторая и третья. Эти двое смотрели друг другу в глаза, будто играли в детскую игру, кто кого переглядит и не моргнёт. Я же сидел и наблюдал за этим, попивая вино и заедая тарталетками. Ну, а что? Не впервой видеть такие переговоры, а пока они не крушат особняк, то пусть бодаются.

— Хорошо, — поморщился Торговец, сдавшись. Невероятно! Я ещё больше захотел узнать, чем таким Лахима его на крючке держит. — Чего ты хочешь?

— Карта Арана, — назвал первое условие Бог Луны на что Торговец кивнул и усмехнулся.

Про этот артефакт я знал, он раньше принадлежал Богу Путей и покровителю путешественников, но вроде как исчез из сокровищницы пантеона. По легендам она могла указать путь туда, куда ты желаешь попасть сильнее всего. Эдакий компас, но только в виде карты. Сам не видел лично, но да, много слышал и читал.

— Что ещё? — немного подобревшим голосом спросил Торговец, карта явно не была жемчужиной его богатств.

Я с интересом посмотрел на сосредоточенное лицо Лахимы. Контроль ему давалось держать всё труднее, и он вряд ли продержался бы столько долго без разрешения самого Толика. Ещё одна аномалия, ведь Бог Луны должен был просто переродится, как я, но вышло всё иначе. Скорее всего это из-за того, что лишь часть души ушла на перерождение. Она банально существовала внутри одного из потомков всё это время, спала, а затем пробудилась. Но это лишь одна из теорий.

— Клык Первого Зверя, — наконец произнёс Бог Луны.

Глаза Торговца расширились от шока и… затаенного страха, а я выронил бокал из ослабевших в один миг пальцев. Тот застыл в воздухе и не упал, а алая жидкость не выплеснулась наружу. В горле как-то сразу запершило, пришлось прокашляться.

— Он существует? — собственный голос звучал глухо, непривычно.

— Да, — лаконично ответил Лахима. — И этот торгаш прибрал его к своим рукам.

— Зачем он тебе? — расслабил ворот рубахи Торговец, ему почему-то сразу стало неуютно. — Сразу говорю, на меня он не подействует. Я не принадлежу этой Вселенной.

— Он не для тебя, расслабься, — широко улыбнулся Бог Луны.

В чём не откажешь сидящему перед нами существу, так это в уме и быстром анализе ситуации. Он сразу понял, зачем Лахиме понадобился один из старейших артефактов, который, по слухам, вкусил кровь первых Богов пантеона. И не только их.

— Карту я могу тебе отдать, но Клык, — крепко задумался Торговец, после чего улыбнулся. — Думаю, мы сможем договориться, старый друг. И всё же заключим сделку, — алчно потёр он руки. — Ох, если я правильно понял твою задумку, то это будет феерично! А я ещё и в плюсе останусь! Сейчас достану контракт и мы всё-всё подпишем!!!

Переговоры с обсуждением сделки с Торговцем наконец-то закончились. Я выступал третьей стороной и больше наблюдал, как Лахима мастерски балансировал между выдвинутыми условиями и продвигал свои, а Торговец, как обычно, пытался урвать побольше и отдать поменьше. И всё же, даже не участвуя в их сделке, я чувствовал себя выжатым лимоном.

И был искренне рад вернуться на свадьбу, выбросив на какое-то время из головы высшие сущности, божественные интриги и прочее.

— Костя, а где Толик? — с лёгким беспокойством спросила Альбина, высматривая парня. — Он же ушёл с тобой.

— Отдыхает, — неопределённо пожал я плечами. После переговоров и проявления части души Лахимы, Толик слишком выбился из сил. Не истощение, но нечто близкое к этому. — Через час-два вернётся, я распорядился, за ним присмотрят. Лучше ему пока не мешать.

Альбина медленно кивнула. Скорее всего она хотела бы сейчас быть рядом с парнем, но спорить не стала.

Мне сразу же вручили бокал шампанского, а Розали одними глазами поинтересовалась: Всё ли хорошо? В отличии от ребят она знала гораздо больше, а после перерождения являлась сильнее себя прежней. Она почувствовала, что в доме что-то произошло, но не понимала что. Мой короткий кивок ее немного успокоил.

— Кстати, генерал Артюшин приехал, — взяла слово Мария, подбородком указав в сторону столов, где в основном собрались группы патриархов родов.

И правда, дядя Жора всё же смог вырваться. Не изменяя себе он пришёл в военном кителе, громко смеялся и сразу влился в компанию отца, Суворова и других мужчин. Но вот его взгляд встретился с моим, на лице мужчины появилась широкая улыбка и он отсалютовал бокалом. Я повторил жест.

Признаться честно — я облегченно выдохнул, когда наступил вечер и гости постепенно расходились. Кто-то уезжал в арендованные комнаты отелей и особняки, другим, приближенным к роду, выделяли комнаты в доме.

Первый день праздника прошёл спокойно, за исключением ещё двух дуэлей, но и там обошлось без смертельных исходов. Не было никаких нападений Хаоса, открытия очередной Червоточины неизвестно где, британцы и другие идиоты сидели ниже травы, тише воды. Всё было, действительно, спокойно. И это одновременно радовало, но и напрягало, как затишье перед бурей.

Второй день свадьбы прошел в том же ключе, мы много ели, много пили и много говорили. Я перекинулся парой слов с дядей Жорой, пока его вновь не оккупировали патриархи родов. Тот поинтересовался у меня касательно нападения на крепость и храм, долго хмурился, а его слова несколько меня удивили:

— Как вернёшься в Смоленск, сразу в Червоточину не убегай, Костя. Нам нужно будет поговорить, в более… удобной обстановке.

— Что-то случилось? — видеть этого человека, обычно всегда собранного, хоть и шебутного, в таком виде было непривычно. Он будто бы хотел мне что-то рассказать, но пока не решался.

— Нет, ничего критичного, — провёл он рукой по коротким волосам, одним взглядом показав подступающему к нам представителю рода Рюховых, чтобы тот подождал. — Но выполни просьбу старика, поверь, так нужно.

— Хорошо.

На этом наш разговор и закончился, а вопросы появились. Можно было строить множество теорий, но я не стал, не было смысла, всё что нужно дядя Жора мне и так расскажет. Тем более, что позже я узнал будущую тему разговора. Откуда? Благодаря Розали. Оказалось, они с дядей Жорой знали друг друга, и дело тут не в армии, где ранее она служила. А в Ордене…

— Значит, он состоял в нём? — спросил я тогда, разрезая кусок мяса за семейным столом в огромном шатре. Второй день был в виде посиделки, опять же, на природе.

— Да, — тихо ответила Розали, прикрыв губы чашкой чая. — В данный момент Велес покинул Орден, особо многого я не знаю, тяжело собирать информацию, когда ты всего лишь артефакт.

Я кивнул и на этом разговор прекратился. Слишком много людей вокруг, чтобы обсуждать подобное, по губам здесь умел читать каждый третий.

Олег и Анастасия после двух дней празднества не стали задерживаться в Екатеринбурге, а отправились в свадебное путешествие. Практически кругосветка. Им предстояло посетить множество государств, от Европы до Японии, включая Северные Королевства. Выбив себе редкий отпуск в честь торжества, мой брат решил оторваться по полной и буквально на следующий день они с женой улетели.

Гости тоже разъехались, а мы с ребятами и Розали задержались до конца недели, отдыхая в поместье Демидовых. Выбирались на природу, несколько раз появлялись в лучшем клубе города, где хорошо потанцевали. Нам тоже требовался отдых, ведь такая возможность представится не скоро.

А затем Толик удивил нас всех, собравшихся после прогулки по городу в ресторане. Парень уже пришёл в себя, ходил немного задумчивый, но ничего в нём не показывало каких-либо отклонений. В одной из наших бесед он сказал, что Лахима спит, он потратил слишком много сил на Торговца и сейчас восстанавливался.

— Ребят, а может рванём на Кавказ? — намазывая печёночный паштет на хлеб, неожиданно предложил он. — Что вы так смотрите? Там сейчас начало горнолыжного сезона! На Домбай куча народу съезжается!

— Хм, — нахмурился Игнат, переглянулся с Голицыной. У той аж глаза загорелись. — Мы не против.

— Я тоже поеду! — сразу же вскинула кулак Альбина и пихнула подругу. — Ты чего притихла, Аврора? Поехали! Отказ не принимается!

— Ладно… — вздохнула девушка, она часто переписывалась с Максом и тот ждал её возвращения в Смоленск.

— Сейчас у команды Кирилла отпуск, — как бы невзначай произнёс я, мигом заставив её вскинуться и посмотреть на меня. Хм, а неплохой чай здесь, не зря ценник кусается. — Если Макс сможет, почему бы не пригласить и его?

— Спасибо, Костя! — радостно вскинулась девушка и обняла меня под улыбки ребят и Розали. — Я сейчас ему позвоню!

И, схватив телефон, убежала договариваться.

Я тоже не стал отказываться. Хорошую же идею Толик подкинул. Нам, конечно, придётся сделать крюк по возвращению в Москву, но почему бы не покататься на лыжах?

Разумеется, вот так просто улететь мы не могли. Точнее, ребята-то могли, а вот мне пришлось для начала разобраться с делами, узнать обстановку в Корпусе и в Хафнире. Связь с тем миром была самой простой, курьер каждый день в определённое время передавал письма и информацию. Наша команда тренировалась под руководством Перуна и тот заверил, что всё спокойно. В Корпусе тоже тишина.

Родители горячо поддержали нашу идею, Варя сильно расстроилась, что ей нельзя с нами, у неё учёба и частные наставники. В общем, мы полетели на Кавказ частным самолетом Демидовых. Ранее мне уже доводилось бывать в этих краях, но в детстве, на охоте с дядей Жорой и дедом. Но горнолыжные курорты мы не посещали, так что в этом плане всё было в новинку. И я не остался разочарованным.

Домбай являлся посёлком городского типа, принадлежавшим графскому роду Джигутаевых. Мой род не контактировал с ними, не было точек соприкосновения, но основа их деятельности — туризм и виноделие. Тот же Домбай являлся одной из жемчужин рода, технологически развитым местом отдыха, эдаким нео-городом в миниатюре, в окружении гор. По прилету(здесь был частный аэропорт для аристократов), нас встречали вышколенные сотрудники и слуги рода. Охрана была повсюду, грамотные патрули, включая курсирующие по улицам наряды жандармов.

Вообще Домбай можно было поделить на две составляющие. Та самая технологически развитая часть в виде стеклянных высоток с неоновыми билбордами, автобусами и электричками на автоматическом управлении. Повсюду транслировали рекламу в виде голограмм, благодаря отработанной системе не было никаких пробок и заторов на дорогах. Описывать можно много, но суть одна — Джигутаевы во всю использовали свой союз с Морозовыми, артефакторами и теми, кто двигал прогресс вперёд. Их разработки наполнили небольшой город. А вот вторая часть Домбая, ближе к самому курорту, представляла собой более обычное, привычное место и постройки. Нет, сам комплекс тоже выделялся, как сказал Толик:

— Мы попали в киберпанк! Интересно, а горничные андроиды в одних передниках тут есть⁈

— Горничные андроиды, значит? Ну-ка, иди сюда, дорогой! — с хищной улыбкой двинулась на него Альбина под наш смех.

Как-то так, да. Мы забронировали комнаты на верхних этажах с видом на покрытые снегом горы и выходом на площадку, где был бассейн с подогревом и громадная зона отдыха.

В первый же день мы закупили снаряжение в местном магазине, что вылилось в какую-то астрономическую сумму, но никто не жаловался. Толик в шутку предложил не тратить деньги и взять в аренду, но этой услугой в основном пользовались простолюдины. Мы не могли сделать также, иначе это навредило бы репутации, не сильно, но не стоило лишний раз давать повод зубоскалить недругам наших родов.

— Костя, ты в первый раз, что ли? — удивилась Мария, стоило нам подняться на гору по канатной дороге и, под внимательными взглядами сотрудников курорта, подойти к точке спуска. Мы выбрали общественный, людей здесь хватало, повсюду звучали крики и смех.

— Есть такое, — кивнул я, пока Игнат помогал мне закрепить вторую ногу на доске сноуборда. — Справлюсь, здесь вроде бы всё легко…

Сотрудник Домбая, бородатый мужчина кавказской наружности в куртке и жилетке, посмотрел на меня снисходительным взглядом, но ничего не сказал. Не хотел мешать аристократу, дабы не задеть гордость, даже если тот убьется. Похоже, у мужика уже был печальный опыт.

— Да ладно вам, — натянул Толик шапку с белым помпоном. — Костя дракона завалил! Что, он со сноубордом не справится, что ли⁈

Аргумент, конечно, бесспорный.

— Кхм, ваше сиятельство, — сотрудник нас, конечно, слышал и очень удивился словам Толика. — Если разрешите, я вас проинструктирую.

— Буду признателен, уважаемый, — кивнул я ему, чем несказанно обрадовал. В его глаза чётко было видно: «Адекватный аристократ? Ты существуешь⁈».

Как оказалось, ничего сложного тут нет. Равновесие держи, балансируй и в других не врезайся. Это если сократить до минимума все слова инструктора, которого, как выяснилось, специально приставили поближе к нам. Не дай Боги детишки убьются, проблем потом не оберешься.

Ребята меня подождали. Но вот они разошлись, Розали с улыбкой подтянула перчатки, она выбрала лыжи и уже вовсю сгорала от нетерпения поехать вниз.

— Все готовы⁈ — крикнул Толик, мы в разнобой кивнули, а люди рядом заинтересованно смотрели на нас. — Тогда, кто последний, тот проставляется! Ха-ха!

И первым же сорвался со спуска вниз, громко хохоча. Игнат не желал проигрывать и поехал следом.

— Мальчишки, — фыркнула Голицына, но медлить не стала.

Альбина со смехом тоже стартанула, Аврора осторожничала, а Розали легконько пихнула меня в плечо и поехала за ними.

— Что ж, Талион, это вряд ли сложнее, чем спуск кубарем в горах Эрангора, — криво улыбнулся я, припомнив своё приключение и охоту на морозную виверну с целью немного заработать. Правда я тогда чуть не сдох, а убегал из гнезда виверн скатываясь по склону задницей на ржавом щите, но здесь должно быть легче. Во всяком случае виверн нет, а это уже плюс.

— Удачи, ваше сиятельство, — коротко кивнул мне инструктор.

Я махнул ему рукой и медленно начал спуск, в последствии всё сильнее разгоняясь и начиная лавировать, дабы не столкнутся к другими людьми.

И надо признать… это шикарное чувство! Снег летел в лицо, ветер свистел в ушах, опасности не было, но тело Полубога отреагировало соответственно, адреналин подскочил резко и весь мир будто замедлился.

Я не сразу понял, что на моём лице появилась широкая, хищная улыбка, а взгляд впился в спину лидирующего Толика.

Надо бы догонять, а то приду последним.

Сразу четыре аркана вторых ступеней появились рядом со мной. Два со спины и два возле рук. Мощные потоки ветра закрутили снег, окружили меня и придали ускорения! Разогнанное сознание позволило заранее просчитывать траекторию, дабы не столкнутся ни с кем. Позади послышались шокированные выкрики, а я превратился в смазанную торпеду, летящую вниз.

Вот появилась Аврора, которую я в считанных метрах обогнал, на что девушка громко засмеялась. Следом Альбина и Мария, которых Розали играюче догнала и перегнала. Она уже почти достигла Игната, как появился я и проехал между ними.

— Эй! Так нечестно! — громко закричал оборотень, а девушка вторила ему своим звонким смехом.

Спина Толика была всё ближе, как и граница спуска. Ветер ускорял меня быстрее и быстрее. Парень что-то почувствовал, обернулся через плечо. Глаза его расширились, он точно выругался под маской, а когда я его обошёл, выкрикнул вслед:

— Ну уж нет! Я не проиграю!!!

Буквально спустя секунды рядом со мной поравнялась серебристая комета. Толик всё также скользил на сноуборде, но сделал своё тело легче с помощью дара гравитации. Видевшие нас люди спешили убраться подальше, а позади начала подниматься снежная волна.

На границу выбежал пожилой мужчина в той же униформе, что и инструктор. Изрядно струхнувший, он стал махать нам руками и кричать, чтобы мы замедлялись, а когда не увидел результата и вовсе убежал с пути! Люди внизу тоже перепугались и разошлись, образовав прореху в толпе.

В неё-то мы и влетели, я ещё заранее окружил людей защитным арканом шестой ступени на всякий случай, дабы никто не пострадал.

Вот только… за ними был крутой холм и мы с Толиком не увидили его сразу!

— ТВОЮ МАТЬ!!! — заорал во всё горло парень, подлетев в воздух.

Меня тоже подбросило вверх, я закрутился и замахал руками, смягчив падение в последний момент.

Раздался громкий грохот сломанной мебели, поднялись крики паники, где-то рядом зазвенел упавший самовар. Мы с Толиком приземлились на открытой веранде небольшого кафетерия, разломав парочку столов.

— Ох, чтож я маленьким не сдох… — простонал Бог Луны, переворачиваясь на спину и стягивая маску. — Костя, ты как?

— Нормально, — выдохнул я, приподнимая очки, лёгкие жгло холодным воздухом.

Тишина. Посетители кафетерия смотрели на нас, как на психов, официанты в шоке раскрыли рты, а какой-то грузный мужичок сокрушался поломанной мебели. Но он успокоился, когда узнал — что мы за всё заплатим.

— Слушай, а кто победил в итоге? — со смешком спросил Толик, не пытаясь подняться. Нам и так хорошо лежалось.

— Не знаю.

— Надо повторить! — засуетился он, поднимаясь.

— Только давай больше ничего не ломать, — выставил я ещё одно условие под кивок владельцы кафетерия.

— А это уж как получится! — с широкой улыбкой ответил парень.

Мы с ним переглянулись, а следом раздался наш веселый смех. И мы пошли в сторону канатной дороги, попутно расплатившись за нанесенный ущерб. День только начался, а помимо этого спуска на Домбае их ещё четыре! И надо попробовать все!

Возвращение в Смоленск через Москву, где на время нас покинули Мария с Альбиной, немного задержалось. Вместо двух дней на Домбае мы пробыли там четыре, уезжать не хотелось, но дела не требовали отлагательств.

Парни и Аврора сразу отправились в Красный Корпус, я им заранее нарезал круг задач, чем они и займутся. Толику нужно было согласовать с Арсеналом несколько артефактов, которые удалось выбить через Орден. Ничего сверхсекретного, но в свободной продаже их было найти сложновато.

Нам требовалось расширить складское помещение и оборудовать его. Тот же Михалыч мог бы помочь, но его поделки работали на небольшие помещения, у нас же почти весь подвал дома отдан под будущую добычу.

Аврора займётся помощью в сборе вещей парней Кутузова, те переезжали в крепость при храме. Максим всё же приехал к нам на Домбай и поделился этой новостью, а девушка спросила у меня разрешения подсобить им.

Что же до Игната, то он отправиться на ту сторону, там дел тоже непомерно много.

— Ваши сиятельства, — чуть склонил голову Сафонов, поручик и помощник дяди Жоры. Он встретил на военной базе, куда нас доставил квадроплан.

— Здравствуй, Тимур, — я всё же узнал его имя от дяди Жоры. Розали рядом со мной приветственно кивнула. — Как служба?

Мужчина пожал мою руку и улыбнулся.

— Не жалуюсь, ваше сиятельство, — чётко ответил он. — Прошу вас, следуйте за мной. Генерал ждёт.

На базе Восьмого Московского Пехотного Гренадёрского полка изменилось немногое. Техники прибавилось, да и людей стало тоже побольше. Ровным строем солдаты маршировали в столовую, мы как раз прилетели во время обеда. Из дальних ангаров слышался отборный русский мат, звон металла и рокот работающего двигателя. Над головой пролетел вертолёт, взявший курс на Москву.

— А у вас оживленней, чем обычно.

— Проверка из округа недавно пожаловала, — поморщился Тимур. — Только генерал уехал на свадьбу вашего брата, как те сразу же тут. Ничего не нашли, но крови нам попили.

Хм, выходит дядя Жора задержался из-за этой проверки, а оно получилось вот так.

— Как это знакомо, — криво улыбнулась Розали, с ностальгией рассматривая военную базу. — Мне как-то довелось поработать в штабе одно время и это был самый худший этап моей службы. Столько нервов… Проще окопы копать и на учениях отрабатывать.

— Кхе, — закашлялся Сафонов и новым взглядом окинул Розали. Скорее всего не знал о её прошлом, либо не ожидал слов про окопы, дама всё же, пусть и в армии. — Соглашусь с вами, ваше сиятельство.

В штабе вовсю кипела работа. На нас даже внимание не обратили, настолько люди были взмылены и носились туда-сюда с документами по кабинетам, в которых мат перемешивался с криками. Один ротмистр на наших глазах распекал двух штабс-капитанов, но при нашем приближении затих и продолжил только когда мы прошли мимо.

Приёмная дяди Жоры встретила нас уставшей секретаршей в звании поручика. Молодая девушка с кругами под глазами перебирала стопку документов, хлебала из большой кружки кофе и одаривала посетителей мрачными взглядоми. Она уже открыла было рот, чтобы бросить что-то едкое, поверхностные мысли об этом прямо говорили, но вовремя сдержалась. И натянуто улыбнулась. Почему-то в её эмоциях сквозила сильная обида, но не на нас.

— Ваши сиятельства, — поднялась она и кивнула нам. — Генерал ждёт. Я провожу.

Последняя фраза прозвучала для Тимура. Тот пожал плечами, тихо шепнул мне: «удачи», и ретировался.

Оказавшись в кабинете дяди Жоры, я сразу попал в рабочую обстановку. Вернувшись со свадьбы, генерал, похоже, принялся за разбор полётов и изучение результатов проверки. И он был здесь не один. Собственно, стало немного понятно, откуда у секретарши такое плохое настроение, а Тимур свалил побыстрее.

Дядя Жора сидел за своим столом и мрачно подписывал документы, которые ему подавала… женщина, что была в составе группы наёмников, решивших «похитить» меня с помощью водителя-смертника. Одетая в военную форму без знаков отличия, черные волосы с лёгким металлическим отливом стекали за спину до поясницы, мягкие черты лица и осиная талия. Красивая, тут спору нет, вон Розали понимающе хмыкнула, а секретарша стала мрачнее тучи. Вот только зря она переживала за своё место.

— Костя! Розали! Наконец-то! — заметив нас, преобразился дядя Жора. Широко улыбнувшись, он поднялся и сжал нас в медвежьих объятиях. — Светлана, сделай нам кофе, будь добра.

— Сию секунду, ваше высокопревосходительство, — секретарша быстро убежала, обрадованная делом, на выходе бросив взгляд на молчащую женщину за бумагами.

— Ну-с, как долетели⁈ Как отдохнули⁈ — не прекращал радоваться генерал. — Рассказывайте давайте!

Поведать о нашем отдыхе на Домбае не заняло много времени. Дядя Жора смеялся, иногда задавал вопросы и повеселился с моего и Толика падения в кафетерий. Ещё посетовал, что мы посетили не все достопримечательности, мол надо было не четыре дня отдыхать, а неделю и больше.

— Дядь Жор, — сделал я глоток принесенного кофе и вздохнул. Неплохо, но в комплексе Домбая была своя кофейня и там делали просто шедевральный кофе. Лучше ничего не пил за всю эту жизнь. — Объяснишь, что она здесь делает?

Обсуждаемая сразу же повернула ко мне голову. Слишком неестественно, слишком резко. В голубых глазах, смотрящих на меня, отражался холод и равнодушие машины.

— А, это, — пожевал губы генерал. — Одна из причин проверки. Штаб весь переполошился, какой-то идиот не туда положил бумаги из Нулевого Отдела с разрешением. Что ты так смотришь, Костя? Ну да, я не захотел отдавать бедняжку на растерзание, ей бы банально пулю в лоб пустили!

— Она одна из тех, кто хотел похитить Костю, — сухо заметила Розали.

— А то я не знаю! — всплеснул он руками. — Сам же вытаскивал его! Ну не поднялась у меня рука, — вздохнул генерал, посмотрев на молчаливую женщину. Этот взгляд был мне хорошо знаком, такой у него появлялся, когда речь заходила про семью, детей и погибшую жену. Раньше у меня не было столько информации, но сейчас я знал чуть больше. — Они же ей все мозги выпотрошили, вывернули наизнанку и собрали обратно по кускам. Мне с трудом удалось уговорить Нулевиков оставить ей личность.

— То есть, она всё помнит? — вскинул я бровь.

— Да, я всё помню, Константин Викторович, — сухой, безжизненный голос прозвучал в кабинете, будто заговорила машина. — И мне искренне жаль, что так вышло. У меня был приказ, я не могла его нарушить.

Вслед за словами, она поднялась со своего места и, подойдя к нам, низко поклонилась.

— Мои извинения мало что исправят, но я прошу вас — простите меня.

Я с недоумением посмотрел на генерала.

— Мы много беседовали, — непонятно чему засмущался дядя Жора. — После Нулевиков, как сказал, были проблемы. Всё важное для дела у неё удалили из памяти, оставив лишь какие-то куски. Она даже имени своего не знала, да и было ли оно вообще — неизвестно. Жалко мне её стало, — вздохнул генерал. — Ей же даже выбора не дали, либо пуля в лоб, либо на стол к нашим учёным. Пришлось подергать за ниточки, припомнить несколько долгов, и её оставили на моё попечение.

— Она не опасна? — разумно спросила Розали.

— Все директивы удалили, закладки в её разуме тоже, — отмахнулся генерал. — Чистый лист, как он есть.

— И зачем она тебе? — нахмурился я. Нет, не сказать, что я против, просто хотелось бы понять истинный мотив. Всё же в бою эта женщина смогла на какое-то время задержать Розали и биться с ней на равных. И пусть та была всего лишь доспехом, артефактом, но сила есть сила. — Ответь честно.

Дядя Жора замолчал, в воздухе появилось напряжение. Но вот обсуждаемая женщина приблизилась к нему, положила ладонь на плечо и одним взглядом передала всё, что хотела сказать.

— Она напоминает мне жену, — тихо произнёс генерал. — Эх, надо что-нибудь покрепче, чем кофе.

Дальше мы с Розали послушали историю, которую никто из нас ранее не знал. Я потому что информация пересекалась с Орденом. А Розали не настолько близко общалась с Велесом и Макошь, чтобы знать такие моменты их жизни.

Если коротко, то на одном из заданий дядя Жора сильно пострадал и его доставили в один из военных госпиталей в столицу. Целители долго боролись за его жизнь, там и Маги Крови поучаствовали, ведь дело касалось Хаоса и заражения. Когда же он очнулся и начался период восстановления, при очередной прогулке в небольшом парке, где больные отдыхали, повстречал девушку. Свою будущую жену, которая на тот момент тоже пострадала на задании и так получилось, что потеряла большую часть памяти.

Фёдорова Екатерина Алексеевна была простолюдинкой, дослужившейся до звания штабс-ротмистра военно-воздушных сил Российской Империи. Собственно, её самолёт и подбили, тогда был горячий конфликт в Персидском Халифате, где девушка пострадала, а восстанавливаться её отправили в тот госпиталь.

— Я тогда влюбился с первого взгляда, — широко улыбался генерал, будто влюблённый мальчишка, уйдя в воспоминания. — Катька меня сначала сторонилась, я был слишком настойчивым. То цветы ей с клумбы тамошней сорву и подарю, попутно залезая в окно, чтобы не спалили. То её любимые булочки с корицей утащу из столовой, хех, я тогда целую военную операцию продумал!

— Можно же было заказать, — странная у него логика.

— Эх, ничего ты не понимаешь, Костя! — покачал головой дядя Жора, а Розали понимающе кивала. — Заказать любой дурак сможет, были бы деньги! А тут ты сам, приложил силы, подумал о ней! Поступок, Костя, вот что важно!

— И что было дальше? — прозвучал вопрос со стороны ещё одной молчаливой слушательницы.

— В первый раз Катя мне сломала нос, — хмыкнул он, помассировав тот самый мясистый нос. — Я же ночью полез, на третий, мать его, этаж! Она перепугалась и вдарила со всей дури, ох сильна же она была! Я тогда чуть не свалился, едва удержался! Помню кровь по подбородку течет, улыбаюсь, как идиот, мятый тюльпан ей тяну и пакет со свежими булками! А она смотрит на меня и не знает, что делать. Ну а дальше мы поговорили и спустя три года поженились. Тяжело было, это да, — тяжело вздохнул он. — Память к ней упорно не возвращалась, менталист мог бы помочь, но я тогда только-только начал служить в Ордене и не оброс связями. У Кати их тоже не было. А когда те появились, то уже поздно, нечего там возвращать. Но её это не расстроило, как она мне сказала: «В госпитале у меня началась новая жизнь, а прошлая… пусть останется в прошлом».

— А её семья? — спросил я, когда образовалась пауза.

— Я же не дурак, Костя, и всё проверил, — повёл он плечом. — Никого у Кати не осталось, она одна была, ни мужа, ни детей, ни родни. Хотя, двоюродный брат у неё был, но тот спился и погиб за два месяца до нашего знакомства в поножовщине, какой-то мелкий бандит. Шушера в общем.

Вновь образовалась тишина, а я посмотрел на женщину, которая всю историю дяди Жоры слушала внимательно и даже, можно сказать, прониклась. Да и Розали тоже, вон задумалась и смотрит в пустую чашку из-под кофе.

Вывод прост: история частично повторилась и травма дяди Жоры проецировалась на эту женщину. Знал ли это Нулевой Отдел? Конечно же, там не идиоты служат. Понимал ли это сам дядя Жора? С высокой вероятностью — да, в отличие от прошлого себя, жизнь успела его сильно потрепать и преподать тяжёлые уроки. Вероятно тут не только общая канва с памятью, военной основой(наёмник, конечно, а не солдат, но не суть), а также сама суть, что эта женщина не человек. Точнее, человек, но выращенный в пробирке. Вот только я вообще не удивлюсь, если она ещё и на Екатерину окажется похожей. Пусть не цветом волос или формой лица, но чем-то, что зацепило генерала.

— Осуждаешь? — спросил у меня суровый мужчина, бывший рыцарь Ордена и один из сильнейших магов Российской Империи. Но всё это снаружи, внутри же, даже без своей эмпатии и чтения поверхностных мыслей, я понимал — внутри у него царила буря.

Люди… Как же они сильно подвержены эмоциям. И я сам такой же.

— Нет, — коротко ответил я, прекрасно понимая подоплеку вопроса, всё же эта дамочка пыталась меня сначала похитить, а затем и прикончить. — Единственное, прошу тебя — не теряй голову.

Губы генерала приподнялись в улыбке и он кивнул.

— А как её зовут-то? — подала голос Розали.

Судя по тому, как дядя Жора смутился и молчал, а женщина с непроницаемым лицом молчала и всем видом показывала, что отвечать ему, я поймал себя на догадке. Очевидной, но всё же надеялся, что ошибался.

— Она сама разрешила мне дать ей имя, — отвернулся к стене генерал, чтобы не сталкиваться со мной взглядом.

— Меня зовут Екатерина, — всё-таки ответила за него женщина и пояснила. — Я понимаю, как это звучит и как выглядит для вас вся эта ситуация, но не нужно осуждать Георгия. Если для того, чтобы быть ему полезной и помогать мне необходимо стать отражением той, кого он когда-то любил и любит до сих пор, то я сделаю это. Он сохранил мне жизнь, спас от участи хуже, чем смерть. Он заботится обо мне, обучает и помогает. Я благодарна ему.

Я уже думал, что дядя Жора не мог смутится ещё сильнее, а нет, смог. И ведь молчал всё это время на свадьбе, ни словом не обмолвился.

— Что же… — со вздохом покачал я головой. — Рад за вас. Обоих. И благодарю, что рассказал о своём прошлой, — на этих словах дядя Жора смежил веки и кивнул. — И раз с этим разобрались, то расскажи мне другое, дядя Жора. Или лучше называть тебя Велес?

Не торопясь с ответом, он налил себе стопку водки, которую вытащил из небольшого холодильника, и, опрокинув её в себя, невозмутимо произнёс:

— Велесом лучше не зови, этот позывной мне никогда не нравился. Что же касается Ордена, то да, пожалуй, пора рассказать…

— Начать, пожалуй, стоит с небольшого экскурса в историю, — сделал дядя Жора глоток воды, кивком поблагодарив Екатерину, когда та подала стакан. — Официально, насколько это возможно при текущей секретности, он был основан три века назад, в Румынии. Конкретно — Валашское княжество, по сути Орден и заложил его основу. Но на деле ему уже семь веков и переехал он в Европу из Ближнего Востока, города Иерусалима.

Мы с Розали переглянулись. Я видел по её глазам — этой информации она не знала.

— Не в Российской Империи, значит, — кивнул я. — Почему Иерусалим? И почему такой разброс?

— Изначально Орден был просто культом, — хмыкнул генерал. — Сборной солянкой из власть имущих людей. Благородные германских, британских, русских и многих других аристократов. Основа — рыцари, взятая система с того же Туманного Альбиона, её продавил Уильям Петри, один из основателей Ордена.

— Британцы? — приподнял я бровь в легком удивлении.

— Знаю, о чём ты думаешь, Костя, но Орден был отдельной структурой, на него не распространялась власть государства, он был сам по себе. Так что, да, британцы в нём состояли, и, скажу тебе больше, до сих пор состоят. Сейчас это в основном отошедшие от дел старики, либо обнищавшие аристократы, которые не рвутся к власти, а заняты сражением с Хаосом. Всё из-за британской короны, которая пыталась в своё время подчинить себе Орден, но не преуспела. Но мы отвлеклись…

Генерал смочил горло и продолжил:

— По тем же официальным данным, первые Червоточины появились сравнительно недавно. Но Хаос был здесь и до них.

Розали напряглась, сжав мою ладонь. А вот я понимающе кивнул.

— Нестабильные Разрывы, — медленно произнес я. — Аномалии в местах истончения реальности, в те века Иерусалим переходил из рук в руки больше трёх раз.

— Ты неплохо знаешь историю, молодец, — усмехнулся дядя Жора. — Всё так. В данный момент умы Ордена считают, что твари в тот раз появились из-за большого количества насильственных смертей людей. Тысячи загубленных невинных и воинов стали мостом для прихода тварей.

А ещё на Ближнем Востоке сразу четыре маяка, которые могли упростить задачу Хаосу. Но этого я пока дядя Жоре не сказал.

— Наши пращуры в тот раз знатно обделались, — поискав взглядом в пиале с конфетами, он вытащил барбариску и медленно развернул фантик. — Новая угроза унесла больше трёх десятков жизней рыцарей, враг был неизвестным, сильным и очень опасным. Маги, конечно, с задачей справились, но пока что не умели сражаться с тварями Хаоса. Жёсткие потери, даже в какой-то мере невосполнимые для Ордена. После этого случая основатели поставили во главу угла сражение с этими демонами из Пекла. Именно так сначала называли тварей Хаоса, вспоминались старые легенды с эпохи Падения Богов. Есть теория, слух, что без появления нового врага Орден бы распался, наличие в нём аристократов из разных государств шло на пользу, но был и вред — каждый тянул одеяло на себя. Общая цель объединила.

Откинувшись в кресле, дядя Жора вперил взгляд в потолок, немного помолчал, будто собираясь с мыслями.

— С того момента Орден начал работу по выявлению новой угрозы. Стало понятно — с этим врагом не договоришься, мы для него просто мясо. С течением времени Валахия стала нашей землей обетованной, принадлежавшей одному из рыцарей, Владу Цепешу, одному из сильнейших архимагов когда-либо рождавшихся в нашем мире. Ходили слухи, что он был потомком из древнего рода Августов, из рода Королей Запада.

Вот теперь я не сдержал эмоций. И было отчего. Когда Хаоса начал жёсткую экспансию, а предательство пантеона вот-вот созрело, Хафнир пострадал сильнее всего. На десятый мир пришёлся такой удар, что я разрывался между попытками удержать мир. И Западные королевства пострадали в той войне сильнее всего. Именно туда пришёлся удар и там появился первый плацдарм Хаоса, а теперь генерал говорит, что потомок Августов выжил? Как? Там было столько тварей, что города стали ловушкой для людей!

— Раз так, почему Орден сейчас находится в Российской Империи? — поинтересовалась Розали. Эта тема ей была очень интересна, всё же какое-то время она служила в Ордене.

— Не сошлись во мнении, — поморщился дядя Жора. — В какой-то момент, с появлением Червоточин, встал вопрос с их купированием и уничтожением тех, кто поддался на посулы Хаоса и предал людей. Проблема в том, что мир тоже не стоял на месте, а тайная организация… у такого положения были, как плюсы, так и минусы. Ну и Хаос, опять же, щёлкнул Орден по носу. Очень болезненно щёлкнул. В те времена шли войны, люди искали способы стать сильнее здесь и сейчас, как можно быстрее.

— Формирование Хаоситских культов, — вздохнул я, прекрасно поняв, что он хотел сказать.

— Именно, — кивнул генерал. — Хаоситов становилось всё больше. В основном Османская Империя, Индия до того, как рыцари из Британии уничтожили всех и отдали страну в распоряжение Короны, сделав её на какое-то время колонией. Также отметились Китайцы, народу у них во все времена было много, а так ещё и Червоточина открылась, Хаоситы практически захватили там власть. Чего уж тут, два из трёх советников императора Цао были Хаоситами. И таких ситуаций десятки, времена были тёмными, тяжёлыми. Люди шли к Хаосу в поисках силы, получая то, что не давали им Боги, молчавшие на молитвы. Собственно, Хаоситы уничтожили Валахию. Не самолично, но они собрали армию, и здесь сыграл момент с тем, что Орден был тайной организацией. У нас были рыцари, но не было регулярной армии, только наёмники, но верить им… это надо быть дураком. Собственно, после падения Валахии и смерти Влада, Орден практически был на грани уничтожения. Встал извечно русский вопрос, что делать дальше и кто виноват? В Британии крепла власть короны, Германия стала лоскутным одеялом, Испания распалась на мелкие эрзац-княжества. Про Китай или Японию и говорить не стоит. Тогда Орден посмотрел на север, где уже сформировалась Российская Империя. Сильное государство со своими проблемами, а помимо этого — наличием Червоточины в Смоленске.

— И император принял их? Так просто?

— Разумеется, нет, — покачал головой дядя Жора, выудив из пиалы ещё одну конфету. — Но со временем нашлись точки соприкосновения и Орден поселился здесь, став помогать не только с Хаосом, но и выполнять ряд других задач. Основа — противостояние Хаосу и его слугам, но приходилось выполнять и… задачи не по профилю. Простой пример — уничтожение рода Осокиных, — посмотрел он на помрачневшую Розали. — Мне жаль, что так получилось, дитя. Этот случай стал ещё одной ошибкой недоработки Ордена, не вини императора слишком сильно, он действовал вместе с Орденом и прислушался к Магистру. Тот не хотел ловить всех Хаоситов по одиночке и поэтому было принято решение ждать, взять на живца, особенно с учётом того, что участие принимали британцы, для которых Орден стал клеймом позора. Особенно для тех, кто остался в нём и до сих пор верен, им сложнее всего. В то время Орден уничтожил не только Хаоситов, но и множество других аристократов, кто сотрудничал с ними. Вскрылась такая гниль, что все рыцари выжигали её ещё на протяжении трёх лет. Боярская Дума поредела, часть благородных родов перестала существовать вовсе. Великая чистка, как её назвал Магистр, но потери… Много людей погибло, и не все они были запятнаны Хаосом. И эти потери посчитали малой ценой.

Я приобнял Розали, та положила голову на моё плечо и закрыла глаза. Генерал и молчавшая всё это время Екатерина тактично сделали вид, что всё нормально.

— В целом — понятно, но осталось два вопроса.

— Задавай, я отвечу на каждый, — кивнул генерал, встал со своего места и принёс Розали стакан апельсинового сока из мини бара. Та благодарно кивнула.

— Первый: Кто такой Чёрный Кузнец? И второй: зачем им я?

— Хо-хо, — вздохнул он, пожевал губы и принялся последовательно отвечать: — Касательно Чёрного Кузнеца… Никто не знает.

— В смысле? — откровенно удивился я, да и Розали тоже посмотрела на мужчину с недоумением.

— Вот так, — развёл дядя Жора руки. — Его биография — строжайшая тайна всего Ордена. Лучший артефактор и кузнец Российской Империи, и как бы не всего мира. Его хорошо оберегают и защищают, пожалуй, лишь Магистр мог бы точно рассказать тебе о нём. Я же знаю лишь слухи и они сильно разнятся. Кто-то говорит, что это выживший, но очень сильно пострадавший Влад Цепеш, тот тоже любил артефакты делать и молотом кузнечным махал. Другие верят, что это первый Магистр Ордена, молитвы которого Боги услышали и даровали ему бессмертие ради сражения с Хаосом. Кто-то и вовсе верит в байку, что Чёрный Кузнец пришел откуда-то с востока, где и зародился Орден. Очень много слухов и все они ничем не подкреплены. Он владеет знаниями, которые превосходят всё, чего добились нынешние артефакторы до сих пор. Он единственный, кто может создавать оружие и броню, заключая в них души пострадавших членов Ордена, что является ещё одним важнейшим секретом. Его точное местоположение известно лишь Магистру, больше никому. Даже императоры, что нынешний, что прошлый, не владеют этой информацией.

— А ты какой теории придерживаешься? — задумчиво спросил я.

— Никакой. Мне плевать, — хмыкнул он. — Что ты так смотришь, Костя? Мне и правда плевать, кто он и откуда. Он ковал оружие, способное убивать самых мощных тварей Хаоса. Во время службы ничто другое меня не интересовало. Будь он хоть потомком самого Приносящего Знания, мне всё равно.

На последних словах я поперхнулся, а Розали бросила на меня такой взгляд, на какой способны только женщины.

— Нет, это точно вряд ли, — с чёткой уверенностью произнёс я.

— Хм? — чуть удивился дядя Жора и кивнул. — В любом случае — про него я тебе ничего не расскажу, а слухи это просто слухи. Касательно же второго вопроса, то тут всё просто. Ты — Демидов. Твой род был одним из столпов, стоявших у истоков зарождения Российской Империи. Верность, честь, сильная кровь. В некотором роде, — вздохнул он, опустив взгляд. — Я был одним из тех, кто выставил твою кандидатуру в будущего рыцаря. Ты тогда ещё совсем мелкий был, моя Катя ещё была жива… Мы тогда впервые приехали к вам в гости, вряд ли ты помнишь…

Я помнил, но решил умолчать и слушать.

— … Кристина тогда уже беременна Варей была и привела нас в детскую, тебя и Олега показать. Я помню, как зашёл и увидел вас впервые. Олег тогда обделался, перепугался малец, — по доброму улыбнулся он. — А вот ты… У тебя был совсем иной взгляд. Взрослый, оценивающий. Не такой, как у ребёнка, которому всего два года. Уже тогда у меня промелькнула мысль, что из этого парня получится идеальный рыцарь. Глупая мысль, ты же ещё ребенком был и непонятно во что вырастишь. Демидовы, конечно, умеют растить и воспитывать своих детей, но случаи разные бывают. Но засевшая в подкорку мысль не уходила, тем более, эх, мы с Катей тоже работали над тем, чтобы у нас появился сын или дочь. Это сейчас я знаю, что уже тогда был болен и ничего у нас бы не получилось, но детей мы хотели, это да…

Ненадолго прервавшись, дядя Жора посмотрел в стену и словно ушёл в воспоминания. Мы с Розали не тревожили его, а искуственная женщина, Екатерина, взяла генерала за руку. Тот будто отмер, улыбнулся ей и благодарно кивнул.

— Собственно, я стал тем, кто предложил твою кандидатуру, когда тебе стукнуло шесть. Ты рос у меня на глазах и мысль, что из тебя получится рыцарь, только крепла. В отличие от шебутных и неугомонных детей ты был будто взрослый, запертый в теле ребёнка. Всегда был спокоен, собран, рассуждал не на свой возраст. Помню мы с твоим дедом этот момент не единожды обсуждали, даже провели некоторые проверки.

— Проверки?

— Как я сказал — Демидовы древний род, твои предки вполне могли застать исход и Падение Богов. У нас была глупая теория, что ты, возможно, владел некоторой памятью крови своих предков, оттого и так себя вёл. Такие люди появлялись и появляются до сих пор. Взять того же Толика, вашего друга, — широко улыбнулся он. — У парня точно память крови, но пока его не трогают. Кстати, в том числе из-за тебя. Но я отвлекся. В общем, да, я предложил твою кандидатуру, а Орден поддержал её. Уже после ухода из него я узнал, что среди членов Ордена стали ходить слухи, мол один из тех, кого выбрали в будущие рыцари, является возможным потомком самого Приносящего Знания. Бред сивой кобылы, но Магистр искренне в её верит и поэтому в тебя, а ещё в других ребят, так вцепились и хотят завербовать.

Взгляд дяди Жоры вдруг стал тяжёлым, сосредоточенным. Он посмотрел точно мне в глаза и невозмутимым тоном, каким привык командовать в спокойное время, произнёс:

— Раньше я смеялся над подобными разговорами, потомок Приносящего Знания… Истинно — бред, но всё, что произошло с тобой за тот короткий срок, когда ты ушёл в Красный Корпус, прямо кричит об обратном. И я хочу у тебя спросить, внук, надеясь на твою честность. У тебя пробудилась память крови?

После вопроса генерала, в кабинете образовалась абсолютная тишина. Розали сжала мою ладонь, пытаясь таким образом поддержать, молчаливая Екатерина рассматривала собственные руки, будто пыталась что-то на них разглядеть, а дядя Жора молчал и буравил меня взглядом.

Я не торопясь вытащил ириску из пиалы, задумчиво развернул фантик и закинул конфету в рот.

Самый важный вопрос на повестке дня: рассказывать или нет? По сути — можно. Генерал не чужой мне человек, чего уж тут, он один из самых близких людей, насколько это вообще возможно. Моя тайна уже не такая и тайна, о ней знает тот же император и его ближайший слуга, Толик и Перун. Распутин скорее всего догадывается, граф очень умный человек, сопоставить все моменты несложно. Розали тоже возьмём в расчёт для общей картины. Кутузов очень близок к разгадке, но вера — его столп, основа новой цели в жизни, он может об этом догадываться, но никогда не признает сам себе.

И что в итоге? Да нет уже никакого секрета, правда может в любой момент всплыть наружу, тот же Михаил Петрович её раскроет, если так будет выгодно для Империи. И если дядя Жора узнает правду не от меня лично, особенно когда просит быть с ним честным, это может создать… не проблемы, но напряжение.

Переведя взгляд на Екатерину, вновь посмотрел на генерала. Тот всё понял, кивнул и вывел женщину из кабинета, передав её в заботливые руки недовольной этим фактом секретарши.

— У меня нет память крови, — произнёс я, когда он вернулся и сел напротив. Мужчина даже вздохнул с облегчением, но мои следующие слова заставили его нешуточно напрячься: — Я есть тот, кого когда-то звали Приносящий Знания.

— Это шутка такая? — нахмурил он густые брови. — Если да, то очень несмешная, Костя. И я очень разочаро…

— Это не шутка, — перебил я его, а Розали кивнула. — Ты хотел правды — ты её получил. Я — Приносящий Знания.

Пожалуй, впервые я видел дядю Жору в таком смятении. Он мне верил, действительно, искренне верил, что несомненно радовало, но в его голове не укладывалось, как такое возможно.

Розали сходила и налила нам выпить. Генерал одним махом опустошил налитое виски, выдохнул и подался вперёд.

— Рассказывай. Всё и без утайки, — хпипло потребовал он.

— Это будет не быстро, — со вздохом покачал я головой.

— Костя, твою мать! — сжал он кулаки. — Рассказывай!

— Ладно, — поднял я ладони, чуть не расплескав напиток. — С чего бы начать…

Я рассказал ему всё, что посчитал нужным в данный момент. Затронул часть своего прошлого, назвал другое имя, поведал о предательстве Богов с моей точки зрения. Затронул Хаос, Идризера и свою смерть. Слова сыпались, складываясь в историю, подвиг и жестокую реальность. Затронутые моменты из этой, новой жизни, накладывались на моменты прошлого, давая ответы на то, чего ранее дядя Жора не понимал.

Моя Сила. Мой опыт. Мои знания. Всему нашлось объяснение, последние части картины сложились в его голове, но от этой информации… Не знаю, стало ли ему легче, но под конец генерал был очень задумчив. И очень мрачен. Я ожидал многого. Осуждения, возможно, оскорблений и обиды, что ранее скрывал и поведал ему свою историю не первому. Но дядя Жора не такой человек, и поэтому его первый же вопрос звучал не попыткой предъявить, а узнать важное:

— Сколько нам осталось?

— Сложно сказать, — повёл я плечом, обводя взглядом обстановку кабинета и выигрывая время на подумать. — Год, два, возможно десять. Я бы сделал ставку на ближайшие годы, Хаос стал слишком активен, Япония тому яркий пример. Моя попытка защитить людей выиграла время, две тысячи лет, но дала лишь отсрочку. Маяки — те костыли, что помогли мне создать одиннадцатый мир, но и они же стали слабым местом в окружающим мир барьере. Твоя история про первое столкновение с тварями Хаоса… Грань истончилась, на Ближнем Востоке четыре маяка, именно поэтому Орден тогда столкнулся с ними. Хаос воспользовался шансом и проник сюда. Далее Червоточины. Ещё одна попытка, успешная, закрепление и создание прохода. Люди в этом плане молодцы, не оставили всё просто так и создали на той стороне крепости, но, как я считаю, то было, действительно, просто попыткой. Ещё один блин комом, пусть и успешный.

Генерал задумчиво кивнул, пожевав губы.

— И что в таком случае нас ждёт дальше? Больше Червоточин, как в Японии? Сколько их всего откроется в таком случае?

— В Японии был один маяк, вот и представь. Всего маяков по всему одиннадцатому миру сорок четыре.

Вот теперь его проняло. И не только его, но и Розали. Она знала о грядущей опасности, но не ведала, сколько всего этих слабых мест в практически истончившемся барьере.

— Сорок четыре, — хрипло произнёс дядя Жора. — И каждый из них… потенциальная Червоточина. Нет, хуже, Эссерхоф говорил, что при открытии даже одной Червоточины энергетический фон мира сходит с ума. В Японии до сих пор проблемы с погодой, а маги выросли в силе, но пришли доклады о нестабильности дара у некоторых из них. Если такие дыры откроются по всему миру… Пекло, это будет конец!

— Аномальные шторма, мощнейшие цунами, изменение гравитации, дестабилизация литосферных плит, — назвал я то, с чем сталкивался в прошлую войну. — Хафнир, каким его знают сейчас, и то, чем он был ранее, два разных мира. Он полностью изменился, когда я появился в нём впервые после перерождения, то не узнал вовсе.

— Но этот мир стабилен, — правильно понял мои слова генерал. — Значит, он не разрушен, а… перестроен? Не понимаю.

— Хаос — переменчив, сама его суть изменение всего. Теперь, после встречи с ним, я стал лучше понимать его логику, насколько это возможно, когда мы говорим о сущности с иным разумом и мышлением. И я, кажется, понял, почему именно на десятый мир пришёлся страшнейший удар и именно его затронуло самое сильное изменение. Стабильность. Хафнир был процветающим миром, много ресурсов, идеальный, плодородный. Вот только в какой-то момент люди перестали развиваться дальше, застыли на границе прогресса, достигнув определённой черты. Виноваты в этом и Боги, контролировать глупое стадо проще, чем образованное, а чем больше прогресс, тем умнее народ. Это не совсем уж верная аксиома, но я считаю так.

— Стагнация, — прошептала Розали. — Хаос не любит стагнацию, ты так говорил.

— Именно, — кивнул я. — Развитие магии, конечно, с моей помощью продвигалось, но это мелочь на общем фоне. Люди не двигались дальше, не развивались во многих направлениях. И когда Владыки поглотили другие миры, не такие благоприятные для людей, именно Идризер ударил по Хафниру. Почему он и почему так сильно? Этим вопросом я задавался последние дни. Идризер — один из первых Владык, самолично он не спускался в миры, те банально не могли выдержать его сущность, он слишком силён. Но он сам ступил в Хафнир.

— Будто его заставили, — чертыхнулся дядя Жора. — Думаешь, это сделал Хаос? Твою мать, воспринимать эту хреновину в виде тупых тварей проще, чем знать, что у неё есть разум!

— Скорее не заставили, и не приказали, — задумчиво ответил я. — Хаосу плевать на Владык, Богов и смертных. Сколько таких миров, как Хафнир? Великое множество, если говорить о всей вселенной, а не только о цепи наших десяти миров, а сейчас одиннадцати, миров. Для него важен лишь прогресс, отсутствие стагнации. Хафнир постигла участь стать целью, воплотив в себе то, для чего существует Хаос. Вероятно Идризер и сам не понимал, почему сделал так. Его сила берёт своё начало из Хаоса, пусть не изначального.

— Он лишь инструмент, — генерал понял меня и, увидев кивок, выдохнул. — Дерьмово как-то получается… Если всё так, то зачем ему одиннадцатый мир? Наш мир!

— Он не завершил задуманное до конца! — воскликнула Розали. — Талион, то есть, Костя, спас людей! Уберег их, создал им нечто вроде ковчега, но взял за основу десятый мир! Ты сам сказал, дорогой, что наш мир похож на Хафнир до его изменений!

— Получается, этот ваш Идризер, ну и имя, мать его, — выругался дядя Жора от эмоций. — В общем, он вроде и выполнил задачу, о которой, по вашей же теории, особо не знал, а просто тупо делал, а в итоге его обвели вокруг пальца и он облажался. Но задачу выполнить надо, и эта идея сидит у него в подкорке, заставляет мутить воду и напускать полчища тварей в наш мир⁈

— Если упростить, то да, выходит так.

— Прелестно! — с мрачной веселостью воскликнул генерал и вскинул руки. — Вопрос: что делать? Надеюсь, у тебя есть план? Если всё то, что ты рассказал правда без преувеличений, то нас ждёт глубокая жопа. Уже сейчас крепости в восьмом и девятом мирах зашиваются, их постоянно атакуют, а выходит — это просто, сука, репетиция⁈ Лично мне, даже с моим опытом и всем временем службы в Ордене, сложно представить Легионы, способные покрыть собой весь мир! Как с этой чертовщиной бороться⁈

— План… Он есть и уже частично выполняется, — ответил я, решив пояснить: — Сейчас Перун с набранной командой рыскает по Хафниру. Ещё до поездки на свадьбу я дал ему координаты святилищ и храмов предателей, Хафнир, конечно, изменился, но общее местоположение должно соответствовать. Помимо этого, скоро мне на долгое время придётся уйти.

— Куда это ты собрался? — прищурился дядя Жора.

— В Первый Храм Лахимы — Бога Луны, — был мой ответ, от которого мужчина выпучил глаза. — У меня есть карта и тот, кто проведёт к нему.

— Откуда⁈ Стоп, не отвечай, — задумался он и вскинулся. — Толик! Медведев! Твою мать, он тоже БОГ⁈

Я не торопился с ответом, всё же это не мой секрет, но владея всей информацией дядя Жора мог помочь. Он бы и так помог, но теперь будет работать на общее дело, общую цель. И человек с его опытом, и чего уж тут, со связями в Ордене, мне нужен. А без этой информации он бы, скорее всего, не стал пользоваться этими связями.

— Не совсем, — запнулся я и решил пояснить, что не так с Толиком. Розали уже знала о ситуации с Лахимой и просто молча кивнула. — Как-то так.

— М-да, не повезло парню, — протянул генерал. — Или повезло, тут как посмотреть. Так, мне надо ещё выпить, на трезвую голову слушать такое это надо быть полным психом. Дитя, нальёшь старику?

Розали быстро выполнила просьбу и вновь села рядом, прижавшись к моему боку.

— Что в этом храме? Зачем тебе туда?

— Сложный вопрос, — вздохнул я, задумавшись. — Изначально я хотел добыть для Толика Мантию Звёзд. По легендам, та соткана самим Лахимой из первых звёзд, что зажглись в десяти мирах. С её помощью он станет сильнее и должен был стабилизировать свой дар. Но сейчас, в свете открывшегося знания, это позволит ему окончательно слиться с той частью души Лахимы, что в нём переродилась.

— Значит, на нашей стороне будет воевать Бог Луны. Точнее, его половина, или вроде того, — мне понравилось, что дядя Жора сразу обозначил — он с нами. — Это хорошая новость. Что ещё?

— Возможно, только возможно, — посмотрел я на бокал в руке, покрутив его. — Нам удастся привлечь на свою сторону стражей Первого Храма. Звёздные драконы Мовран и его сестра Лаксазия, подчинялись лишь Лахиме. Он их вырастил, стал приёмным отцом. Если Толик сможет слиться с душой Бога Луны, станет им, то они, возможно, не могу утверждать точно, пойдут за ним.

— Это… хорошо же? — не понял моей заминки генерал, да и Розали подалась вперёд, чтобы заглянуть в глаза.

— Сложно сказать, — поморщился я, вспомнив этих двоих. — С Лаксазией проще всего договориться, она всегда была лояльна к людям, очень умна и слушала Лахиму во всём. А вот её брат, Мовран, полная противоположность. Вспыльчивый, агрессивный. Вряд ли прожитые века на защите Храма изменили его характер. Но он силён. Сильнее своей сестры и всех драконов, которых я когда-либо встречал. Пожалуй, он в одиночку сможет выйти против целого Легиона Хаоса, если потребуется. И не факт, что проиграет. В прошлом Боги уважали и боялись Лахиму, но не только из-за его силы, а потому что в ином случае старик мог натравить Моврана на их Храмы и подданных. Я не видел подобное лично, но слышал, что однажды он так сделал. В итоге — половина восьмого мира была закована в лёд, а два континента просто исчезли.

Дядя Жора впечатлился, лицо у него вытянулось, он точно представил себе подобную мощь. Да и Розали тоже прониклась, вперив взгляд в стену.

— Это какой же мощью надо обладать, — тихо прошептал генерал. — Архимаг, конечно, может вдарить и накрыть город, но континент? Даже два? Что там за тварь такая?

— Могу лишь сказать, что своими крыльями он мог накрыть тенью огромные города, — вспомнил я размеры дракона со скверным характером, который не уважал никого, кроме Лахимы. Люди и вовсе для него были всего лишь бактериями. — Пожалуй, если бы не Лахима, то не Хаос был бы основной проблемой, а именно Мовран.

— И ты хочешь привлечь это чудовище на нашу сторону? — теперь дядя Жора понимал мою заминку. — Другого плана нет? Ладно ещё его сестра, раз ты говоришь, что она нормальная, но без этого… Боги, кто эти имена придумывает? Кхм, без этого Моврана никак не обойтись?

— Они близнецы, — ответила за меня Розали. Про свой частичный план я уже ей рассказывал, но без таких подробностей. — Если я правильно поняла, то в их паре — Лаксазия мозги, а Мовран мускулы.

— В общем и целом это так, — криво усмехнулся я. — На неё я тоже рассчитываю, она может помочь убедить его работать на общее благо. Но всё зависит от Толика и той части души Лахимы, что переродилась в нём. Если драконы признают его, то можно будет работать, если нет… придётся убегать.

— В смысле? — удивлённо вскинул брови дядя Жора.

— В прямом, — вот теперь я скривился. — Мы проникнем в Первый Храм Бога Луны! С конкретной целью забрать оттуда один из важнейших артефактов Лахимы! Вряд ли его стражи одобрят такое, Мовран уж точно. Одно хорошо — храм рушить он не станет, возможно, придётся сражаться с ним в его втором обличии. Это плюс и минус одновременно.

— Надеюсь, у тебя есть план на подобный случай? — с тревогой поинтересовался генерал.

— Есть, — вздохнул я. — Но он вам не понравится…

Хафнир

В двух днях пути от Цитадели «Гордость»

— Костя, ты меня знаешь, я не трус, но сейчас, положа руку на сердце, хочу прямо заявить — мы лезем в пасть ко льву!

Последние дни Толик был весь на нервах от моего плана и он ему, мягко говоря, не нравился. Да чего уж тут, он никому не понравился. Одни, кто хорошо меня знал, вновь назвали

психом, другие всю плешь проели(Розали и остальные девочки), третьи и вовсе не собирались отпускать.

А всё почему?

— Кемпинг, чтоб его, на природе, — ворчал Толик, закидывая артефактную гамак-куколку на дерево, обычные палатки мы с собой не брали, огонь тоже не разводили.

И да, нас было всего двое. В этом-то и основная причина, почему моя команда и близкие люди подняли вой. Я банально не мог ими рисковать, вероятность успеха плана, по моим примерным прикидкам, меньше двадцати процентов. В общем-то, можно смело сказать — смертельно опасно.

И дело не в переходе до места, куда вела карта, полученная от Торговца. Твари Хаоса, конечно, опасны, но мы пока что успешно их обходили. Нет, всё дело в Мовране. Я не мог уверенно заявить, что дракон послушается Толика, а мой опыт знакомства с этим чешуйчатым был весьма болезненным и неприятным. Даже мне, на тот момент уже ставшим Полубогом, едва удалось выжить, так о чём здесь говорить, когда речь заходит об обычных людях, пусть они и маги? Толика-то дракон вряд ли тронет, а вот остальных уничтожит просто потому что может. И пока я не убежусь, что мой друг способен «договориться» с ним, то никаких рисков!

— Хватит ворчать, ты сам знаешь — иначе никак, — невозмутимо произнёс я, распаковывая сухпай, в Красном Корпусе они были очень неплохи, калорийные и питательные, со вкусом тоже везло. Сегодня на ужин гречка с кусочками мяса в подливе, подогретая с помощью сухой таблетке, их набор тоже входил в комплект. — Тем более, Лахима со мной согласен.

— Этот старик меня раздражает, — фыркнул Толик. Он разобрался со спальным местом и сел рядом. — Ну-ка, чем нас сегодня привечают в пятизвездочном ресторане имени Константина Демидова? Ах, рис с овощами, почувствую себя японцем! Рыбы только не хватает!

— Есть сушёная, — хмыкнул я, передав ему пакет. — Будешь?

— Да вы, ваше благородие, сегодня само великодушие! Всплакнул бы, но после такого марш-броска в моём теле просто-напросто не осталось влаги! Да знаю, я, знаю, — сам с собой заговорил Толик. — И ничего я не ною, я мужественно возмущаюсь! Тебе легко говорить, ты сидишь на галерке и только и делаешь, что бубнишь! Тоже мне, Бог Луны нашёлся! Чё сказал⁈ Кто тут глупый олух⁈ Старый маразматик, просравший все полимеры, пока был жив, да и после смерти тоже!

Вот так и живём последние дни. Поначалу такие припадки у Толика воспринимались остальными с опаской. Особенно среди тех членов команды, кто не знал правды. Остальные в большинстве своём волновались за его душевное спокойствие, но это отнюдь не шизофрения, голос в голове-то настоящий, после пробуждения части души Лахимы, та часто была на связи с парнем.

Можно сказать проще — два разумных делят одно тело, но скоро это изменится. Нужно лишь достать Мантию Звёзд и состояние Толика нормализуется. По моему прогнозу — он поглотит часть души Лахимы, у той банально не хватит сил перебороть душу парня. Понимал ли это сам Бог Луны? Разумеется! Более того, он был не против такого исхода, раз сам больше помочь не сможет, то хотя бы так захотелось старику подгадить Хаосу. Вот он и третирует своего наследника, учит его жизни, передаёт знания и опыт. Ну, как он это умеет и насколько вообще это возможно, когда ты лишь кусок души.

— Толик, — привлёк я его внимание, услышав хруст неподалёку. Лёгкий ветер принёс запах мокрой псины и чего-то кислого, неприятного.

— Да-да, сейчас, — поморщился он и повёл ладонью. В кустах раздался собачий визг, но тот быстро захлебнулся хриплым стоном, а следом послышался характерный хруст. Через пару секунд к нам медленно приплыла по воздуху облезлая туша. — Похож на шакала, но какого-то больного. Не слабо его Хаос перекрутил. Надеюсь, ты это не захочешь жрать, Костя? У нас ещё пайков хватает, я сразу говорю — без меня.

— Пожалуй, я тоже откажусь, — щёлкнул пальцами и туша зверя сгорела в не слишком ярком огне, оставив лишь пепел. — Если прижмёт, проще эликов поймать. Эти зверьки везде водятся, если верить Перуну и знаниям Корпуса.

— Старик говорит, что в его Храме должен быть… Эм, я эту хрень не выговорю. Что-то там про многосоставной преобразователь материи.

— Вряд ли он сохранился за столько веков, но если уцелел, стоит его забрать по возможности, — протянул я. — Он многое нам упростит.

Артефакт, который способен из простой нейтральной энергии создавать настоящие вещи и даже еду, штука нужная, и это лишь часть его функций. У меня в прошлой жизни был такой, но сломался, а починить… не до того тогда было.

Перекусив, мы распределили смены дежурства. Сигнальную сеть, конечно, поставили, но я по опыту с Хаосом знал — тот хорошо умеет удивлять. Не хотелось бы проснуться от того, что тебя пожирают какие-нибудь мелкие комары, которых сигналка не засекла.

Мне выпала вторая половина ночи, я пожелал Толику удачи и залез в свой гамак. Ночи в Хафнире, пусть тут и царило лето, были холодными. Но артефактный гамак справлялся с этой задачей, да и кровь дракона с телом Полубога играли свою роль.

Проснулся я, как по щелчку, поймав у самого лица брошенный напарником камешек и отправил зевающего Толика спать, заняв его место на толстой ветке.

Ночная жизнь Хафнира била ключом, в глубине леса, скорее уж джунглей, слышался вой и далёкий, громкий рёв. Пару раз рядом с нашей стоянкой прошло несколько зверей, но сигнальная сеть ненавязчиво их отгоняла, как бы обманывая, что здесь никого нет. Запахи тоже блокировались, звуки частично, поэтому мы старались не шуметь. Сложнее, пожалуй, с визуальным эффектом, всё же огонь заметить звери могли, поэтому мы его не разводили.

В пятый раз обкатав мысль, что, возможно, стоило взять лошадей, так наш путь был бы быстрее, но и опаснее. Я нёс свою вахту и следом размышлял над дальнейшими шагами. Карта вела нас в Долину Илиум, где раньше проживали дикие племена, суровые люди со своими традициями и устоями, но сейчас неизвестно во что превратилось то место.

Вероятно Хаос изменил местность настолько, что я опять же не узнаю ничего. Следом за долиной находилось Три Каменных Великана, огромные горные пики. И, по моей памяти, как раз там когда-то был один из храмов Лахимы. Организовало его такое же горное племя, как в случае Вождя, с которым мне довелось сражаться в Цитадели. Почему старик дал им добро возвести себе храм — хороший вопрос. Впрочем, там скорее святилище, нежели самый настоящий храм.

Как бы то ни было, но на рассвете, быстро позавтракав, мы двинулись дальше. Толик широко зевал, но исправно контролировал обстановку вокруг нас, готовясь в любой момент применить дар. Я тоже напряг все свои инстинкты и чувства, но либо нам так хорошо везло, либо твари чуяли опасность(что, скорее всего, так и было), и поэтому убегали подальше.

— Стоп! — сверился с картой Толик, когда мы вышли из леса на границе с долиной. Густая трава по пояс устилала землю густым ковром, запах зелени и цветов витал в воздухе. — Какая-то чертовщина… она сломалась, что ли?

— Это вряд ли, — подошёл я к нему и всмотрелся в карту. Идеально белая, с линиями и ориентирами, в центре было нарисовано три круга с символами, в центре стрелка, а по краям нарисованы пульсирующие серебристой энергией линии. Никаких тебе координат, обозначений и чего-то похожего. Карта скорее напоминала рисунок ребёнка, причём неуклюжего. На белой поверхности, по качеству напоминавшей хрустящую бумагу для свитков, виднелись угольно-чёрные точки, будто от капель чернил. — Хм, и правда, странно.

Стрелка взбесилась. Ранее она вела сугубо прямо, но сейчас двигалась без остановки, постоянно виляя то влево, то вправо, то вообще крутилась по кругу.

Вывод один — мы на месте. Но храм не видно.

— Ну да, не могло же быть всё так просто, — вздохнул я. — Лахима что-то говорит?

— За исключением мата, почти ничего, — хмыкнул мой друг, вдыхая полной грудью аромат цветов, над которыми летали пчёлы размером с палец взрослого мужчины. — Если коротко, то он не знает. И оттого бесится. Как ты вообще общался с этим стариком? Он невыносим!

— Не ты один так считаешь, — похлопал его по плечу, тщательнее осматриваясь и пытаясь найти хоть что-то. — Лахиму многие терпели из-за его силы, и уважали за мудрость. Но да, характер у него не из лучших. Давай осмотримся, далеко не отходи, и будь осторожен.

Парень кивнул и мы стали искать. Я использовал все возможные для меня сейчас арканы поиска, сосредоточил потоки энергии в глазах, дабы лучше видеть энергетические плетения. Пусто. Ничего нет. Просто долина, точнее большой кусок чистой местности. Даже деревьев и каменных валунов нет, просто зелень и цветы.

— Костя! — спустя двадцать минут поисков иглы в стоге сена, воскликнул Толик. Очень громко. Пчёлы, которые до этого на нас внимания не обращали, угрожающе зажужжали. — Твою мать… это ещё что⁈

Из травы стал подниматься в воздух натуральный рой! До этого пчёл было немного, не считал их, но сейчас их были тысячи! Десятки тысяч! Ясный день в один миг затмила тень, жужжание было настолько громким, что оглушало!

И хуже всего — на них не действовали арканы! Я в один момент создал сразу седьмой ступени, яркое пламя ударило в насекомых, но те поглотили его! Сожрали энергию!

— Дело дрянь, — прошептал я под нос. Сражаться мечом? Худшей глупости не придумать. Даже если моё тело Полубога выдержит, они за это время прикончат Толика. Его сила на них тоже не действовала, максимум слегка прижимала к земле! — Бежим!!! В лес, быстрее!!!

Мы сорвались с места одновременно, а позади догонял рой! Рой, чтоб его, пчёл антимагов! Теперь понятно, почему при подходе к долине мы вообще животных или иных тварей не встретили, они либо обходили это место, либо рой с ними разобрался.

Оторваться от них в лесу тоже задача нетривиальная, но иного выхода нет. Можно было бы взлететь с Толиком, но эти твари очень быстры! Мы едва поспевали, но дистанция постоянно сокращалась!

Рой дышал басовитым гулом в затылок, я то и дело создавал множество арканов за спиной, пытаясь хоть как-то задержать погоню или отогнать пчёл. Но те поглощали энергию, а из моего ядра она утекала убойными темпами.

Уже приготовившись крикнуть Толику, чтобы тот бежал дальше и укрылся, пока я попытаюсь в одиночку сражаться с целым роем, перед нами вдруг образовалась прореха в воздухе! Серебристого цвета, она вспыхнула и расширилась до размеров дверного проёма, за которым был лишь серый туман. Не сговариваясь, мы с Толиком прыгнули прямо в него, а затем… покатились по мраморному полу, загремела мебель, в которую парень врезался, раздался треск дерева.

— Ох, мать… Костя, брат, наши с тобой падения становятся дурной тенденцией, — простонал он, закашлявшись. — Кхе, ну и пыльно же здесь!

Глаза после яркого солнца довольно быстро привыкали к темноте, всё больше подмечая деталей обстановки. Мы определенно на месте, иначе и быть не может, а значит это… портальная зала? Для одного человека. Или одного Бога.

Толик ещё не поднялся с пола, восстанавливая дыхание после интенсивного забега. Я подошёл к нему и подал руку, собираясь сказать очевидную вещь, что мы добрались.

Вот только меня опередили. И ответили на слова парня.

— Вы правы, господа, здесь довольно пыльно, — мелодичный женский голос, с нотками недовольного рычания, отразился от стен портальной залы, активный переход которых закрылся. — Это место давно не посещал его хозяин, а гости здесь были столь редки, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. И в связи с этим у меня к вам двоим вопрос: почему один из вас пахнет так же, как мой отец⁈

Из-за темноты в портальной зале не было видно практически ничего, улучшенные Путём Тела глаза более-менее привыкли, но ещё не до конца. Ранее свет давал активный портал, но тот исчез.

Я резко поднял Толика с пола, убрал его за спину и повернулся, быстро оглядываясь по сторонам в надежде заметить в темноте силуэт.

— Молчание вам не поможет, — не добившись от нас ответа, продолжил тот же женский голос. — И я советую вам поспешить. Пусть я и не питаюсь человечиной, но мой брат отнюдь не отбросил древние традиции и не откажется сожрать вас. Впрочем, перед этим я, пожалуй, выбью из вас ответы силой.

У Лаксазии, похоже, характер за эти годы неслабо изменился. То, что это она, сомнений никаких. Кроме двух драконов в этом храме больше никто не жил, да и голос… я узнал его.

Ладно, хватит нагнетать обстановку.

— Служба стражем всё эти годы не пошла тебе на пользу. Да, Лакси?

Возникло молчание, я до сих пор не мог разглядеть её, хотя уже привык к темноте и подмечал всё больше деталей большого шестиугольного зала.

Неожиданно по глазам ударил яркий свет! Мощная вспышка ослепила, заставила прикрыть веки и поднять ладонь. Позади меня зашипел Толик, а его дар вот-вот был готов начать крушить все вокруг.

Но вот вспышка прошла, а вдоль стен постепенно снижая яркость, поддерживали свет белые кристаллы в подставках. Проморгавшись, я увидел, как к нам с Толиком, появившись буквально из воздуха, вышла ослепительной красоты женщина.

Высокая, почти два метра ростом, в приталенном белоснежном платье с россыпью звёзд, блестящих в свете кристаллов. Длинные платиновые волосы были собраны в сложную причёску с воткнутыми спицами, не изменяя себе, Лаксазия носила целый комплект бижутерии. Кольца на каждом пальце, заканчивающиеся подпиленными, аккуратными когтями. Серёжки и кулон, наполненные такой мощью, что в обычном мире окружающий энергетический фон уже бы схлопнулся. Напоследок — диадема с вкраплениями самых настоящих звёзд, от неё чувствовалась энергия Лахимы.

Утонченное, без единого изъяна и морщин лицо драконицы не выражало никаких эмоций, но вот фиолетовые глаза с вертикальным зрачком рассмотрели нас внимательнее, после чего женщина чуть поморщилась.

— Называть меня так дозволено лишь двум Богам за исключением моего отца, — гордо вскинула она подбородок. — Говори, смертный, кто ты такой? Откуда знаешь меня? И пусть твой… Кто? Раб? Друг? Неважно, — взмахнула женщина тонкой кистью. — Пусть он скажет мне, отк…

— Я смотрю, кто-то расслабился за все эти годы, — перебил её холодный, властный тон, а из-за моего плеча вышел Толик. С сияющими серебряным светом глазами.

Драконица замерла, её ноздри затрепетали, шумно втянув воздух. А спустя мгновение глаза Ласказии распахнулись в неверии, а рот с чувственными губами приоткрылся в непомерном удивлении.

— Отец⁈

Не успел Толик, а точнее Лахима, который буквально на миг вышел к нам, дать ответ, как в него влетела Лаксазия. А ведь она стояла практически у входа в портальный зал, возле двухстворчатой двери, и преодолела расстояние за один шаг. Более того, я её движений даже разглядеть не смог с телом Полубога. Это… ожидаемо, но была некоторая надежда, что мой текущий уровень позволит сделать хоть что-то, если всё пойдёт по плохому сценарию. Вывод: надо в дипломатию, силовой метод точно не поможет.

Эти мысли пролетели у меня в голове, пока Толика оторвали от земли и прижали к объёмной груди, как плюшевую игрушку. Парень сипел, махал ногами и пытался что-то сказать, но Лаксазия его чуть ли не душила. А ещё тёрлась щекой о макушку и приговаривала:

— Я скучала, отец! Тебя так давно не было! Почему ты оставил нас⁈ И где ты был⁈ Ты непременно должен рассказать мне, чтобы я записала твои новые приключения и добавила их в библиотеку храма!

Весь этот набор слов она выдала пулемётной очередью. И судя по реакции Лакси, она приняла Толика, что не может не радовать.

— З-задушишь! Отпусти!

— Ой! — смутилась Лаксазия и аккуратно поставила недовольного парня на пол, пригладила ему волосы. — Хм, странно. Ты пахнешь смертным, отец. Но ещё и пахнешь Богом. Что ты сотворил на этот раз, переродившись в этом мальчике?

— Так, стоп! — выставил Толик руку вперёд, скривился, как от мигрени, и посмотрел на меня. — Костя, чтоб тебя, объясни ей! У меня башка раскалывается, надо отдышаться, а тут эта… чуть не задушила, блин! Вот же силища!

Драконица моргнула и задумчиво уставилась на парня, а затем перевела задумчивый взгляд на меня. Первые эмоции прошли, всё же долгая служба наложила свой отпечаток, Лахима погиб и давно здесь не был, ну и плюс — Лакси женщина, тем более драконица. Это немаловажный факт.

— Лакси, — обратился я к ней радушно, улыбнувшись. — Понимаю, ты сейчас в некотором замешательстве, но позволь я всё объясню. Только не перебивай, хорошо?

Вот же ж. Ей больше двух с половиной тысяч лет, а приходится общаться, как с юной девушкой. Будто по минному полю идти готовлюсь. Но вот она кивнула и вперила в меня требовательный взгляд.

— Я — Талион, ты узнала меня? — ещё один, медленный кивок с её стороны. — А это Толик, он мой друг и потомок Лахимы. Твой отец… — пришлось пересказать краткую версию, чтобы она лучше понимала всю картину. И под конец она жалостливо вздохнула, в уголках глаз появилась влага, но драконица не пролила слёз. — … как-то так, Лакси. Мы здесь за Мантией Звёзд, она нужна Толику, чтобы…

— Стабилизировать дар, устранить энергетический изъян в третьем, пятом и восьмом медианах ядра, а также использовать её, как катализатор для слияния осколка души моего отца и этого мальчика. Я поняла тебя, Талион, нет смысла объяснять мне такие банальный вещи.

Ну вот, теперь она стала собой. Занудной, щепетильной, но довольно доброй и отзывчивой.

— Ты поможешь нам? — задал я самый важный вопрос.

Лаксазия ответила не сразу. Она крепко задумалась, взглянула на Толика, который до сих пор потирал виски и болезненно кривился.

— Всё не так просто, Талион, — вздохнула она. — Я не имею доступ к сокровищнице, это вотчина брата, а он… ему эти годы дались хуже, чем мне. Мы не общаемся.

И замолчала, всей позой дав понять, что объяснений не будет. Ах, да, забыл сказать — она ещё упёртая!

— То есть, мы зря сюда пришли, что ли⁈ — выдавил из себя Толик, его глаза покраснели от лопнувших капилляров. — В чём проблема⁈ Раз ты признала во мне Лахиму, то и он тоже примет!

— Я же сказала: всё не так просто! Вы чем слушали⁈ — поджала она губы и махнула рукой. Двери портальной залы распахнулись. — Проще показать. Идите за мной.

Мы с Толиком переглянулись и двинулись вслед за драконицей, оказавшись в длинном коридоре. Белый мрамор — классика от Лахимы, весь храм состоял из него. Стены, пол и потолок до сих пор хранили в себе силу Бога, подпитываясь от алтаря на нижних уровнях.

Но вот мы вышли к окнам без стёкол, из которых открывался вид на заснеженные горы, пики которых касались облаков. Не было ощущения разряженного воздуха и давления, мы вообще не почувствовали перепада, но храм находился именно в горах. Очень высоко.

Но не это главное. Я по прошлому посещению храма хорошо помнил, что вон там, чуть дальше, должна быть ещё одна гора. Но сейчас её не было. Вместо неё огромный кратер, занесенный снегом, словно туда упал метеорит!

— Это был первый раз когда Мовран сорвался, — сухо сказала Лакси. — Отец не появился в назначенный час, он выместил злобу на этой горе. Идём дальше.

Я уже догадывался, что нам хочет показать драконица и с какой целью, но даже я не ожидал, того, что увидел чуть позднее. Мы вышли через Зал Зеркал, точнее прошли мимо него, и оказались там, где ранее был Снежный Сад. Лахима гордился своей коллекцией редких растений и деревьев, чего уж тут, только в этом храме росли редчайшие Ледяные Яблоки, которые даже в моей прошлой жизни было не найти.

— Твою мать… — пробормотал Толик, рассматривая открывшуюся картину. — Что здесь произошло?

Вместо сада перед нами предстали всё те же беседки, скамейки и фонтаны со статуями, но земля… она была абсолютно чёрной, ничего не росло. Деревья высохли и скрючились, словно страдали в агонии, трава пожухла и выцвела, а ветер разносил запах разложения.

— Я смогла восстановить сад, но мне не хватило сил излечить землю. Растения отца погибли, его прекрасный сад, где мы с братом играли, когда были ещё маленькими, перестал существовать. Ранее вы видели гнев. Теперь узрели обиду. Желаете продолжать? — в голосе драконицы звучал холод, под стать мёртвому саду, но ещё и затаенная боль. Но ещё я отчётливо услышал в нём отчаяние, которое всеми силами она пыталась не показать.

Я нахмурился и молчал. Всё выходило так, что Мовран всё же слетел с поводка. Лахима исчез, сдерживающего фактора не осталось, а вот обиды на отца ещё как сохранились. Не удивлюсь, если он узнал о смерти Бога Луны, но не рассказал сестре. Что-что, а Лаксазию он любил, она его родня, и тот всегда оберегал её от всего.

А что может быть больнее известия, что твой отец мёртв? Особенно для Лакси, она была привязана к Лахиме очень сильно. Вот только, она, я думаю, и так уже всё понимала, но не принимала. А наше появление и Толик собственной персоной — яркая вспышка надежды, пробившаяся через все барьеры равнодушия и холода.

Пока я думал, как действовать дальше исходя из текущей ситуации, Толик спустился со ступенек. Рассеянным взглядом он обвёл мёртвый сад, медленно прошёл к невысокой калитке. Петли тихо скрипнули, а Толик ступил на чёрную землю и, присев на корточки, взял небольшую горсть. Чуть повернув ладонь, он стал смотреть на падающую вниз рыхлую почву.

— Вот, значит, как… — донёсся до нас его отстраненный шепот. — Глупый мальчишка, всё такой же обидчивый на весь мир, что его не понимает. Но ничего… ничего…

Отряхнув руки, Толик поднялся с колен и посмотрел на нас. Его глаза не сияли серебристым светом, как ранее, что-то всё же изменилось. Поза, взгляд, даже то, как нахмурились его брови. Это был всё тот же Толик, но ещё и Лахима. Сейчас первый не уступил ему место, а второй не показался полностью. В этот раз они будто бы объединились без всяких артефактов, что, как бы… ну, невозможно! Один должен вытеснять другого хотя бы на время, пока они не слились с помощью Мантии!

— Лаксазия, — хлёстко произнёс Толик, отчего драконица вздрогнула и будто забыла, как дышать. — Отведи меня к своему брату.

Это был приказ. Не просьба, как ранее общался Лахима с драконами-близнецами, а именно приказ. Воля Бога Луны, которой остаётся лишь подчиняться, другого не дано.

И если ранее драконица хотела нам просто устроить своего рода экскурсию и, скорее всего, отвести обратно в портальную залу и выпроводить, дабы мы не пострадали, то сейчас… она лишь склонила голову и покорно произнесла:

— Хорошо, отец.

И всё. Никакого упорства, попыток отговорить. Лаксазия повела нас по лабиринтам храма, пока мы не вышли к огромному мосту, ведущему к колосальной платформе-лежбищу. В этой части храма даже воздух стал другим, опасным, тяжёлым. Я почувствовал запах другого дракона, слишком острый даже для моего обоняния. Лаксазия же и вовсе была напряженной, как струна, в отличие от Толика. Тот просто шёл вперёд с уверенностью ледокола, всматриваясь в купола и стены, окружающие святилище.

Нас уже ждали. На подушках, словно недосултан, восседал Мовран. В своём втором обличии. Он был выше своей сестры и превосходил по росту меня тоже. Широкие, мощные плечи облегала чёрная рубашка с распахнутым верхом, являя покрытую мелкими шрамами грудь. Если Лаксазия пыталась больше походить на людей, то её брат сохранил черты дракона. Два драконьих рога выступали на лбу, сгибаясь вдоль головы. Тёмные волосы с пепельными прядями явно давно не причесывали, вместе с двухдневной щетиной, кучей бутылок по всей платформе и характерным запахом, создали Моврану образ заядлого алкоголика. Собственно, одежда его тоже на это намекала, как и мешки под глазами.

— Кого ты ко мне привела, сестра? Не знал, что к нам пожаловали гости, — хрипло рассмеялся он, ломая комедию. Но взгляд его был цепким, злым. — Хм, слабенький Полубог со знакомой силой. И смертный с запахом нашего отца. Потомок, не так ли? Какая интересная компания, сестра! И как хорошо, что они пришли к нам! Гостям мы всегда рады!

— Брат… — взяла слово Лакси, прекрасно зная, что за этим якобы дружелюбием скрывается.

— Тише-тише, — улыбнулся он ей, показав короткие клыки. — Пусть наши гости сами за себя говорят. С потомком я ещё разберусь, а вот ты, — посмотрел Мовран мне в глаза, взял початую бутылку и приложился к ней. — Ох, хорошо… Так вот, ты мне кое-кого напоминаешь. Знавал я одного Бога, мудак тот ещё, похлеще меня, с постоянной манией рыцарства и желанием всех спасти. Лицемер и выродок, мамаша которого залетела от первого встречного в порту, продавая себя за мелкие гроши, а затем бросила на пороге самого убогого приюта. Как же там его звали… не напомнишь? — улыбка его стала шире, ехиднее.

Собственно, всё. Дипломатия полетела глубоко в бездну. На его слова мне плевать, но сражаться с ним здесь, на платформе, в его части храма — самоубийство, нужно попытаться вытянуть отсюда. Придётся выложится на максимум, пройти опять по краю, но главное не сдохнуть. А там война план покажет, главное — улучить момент и, если всё сложится совсем скверное, доставать козырь в виде Клыка Первого Зверя.

Я вытащил меч из ножен, отчего Мовран хищно усмехнулся и хрустнул шеей. Он не собирался вставать, хотел, похоже, убить меня одним ударом. Сидя. Унижение то ещё, за противника он меня не считал.

— Оскорбляя моего друга, в моём храме, в моём доме, — заговорил Толик. Негромко, но его голос оглушающе прозвучал эхом среди окрестных гор. Настолько громко, что задрожала платформа! — Ты оскорбляешь и меня, Мовран. Я многое прощал тебе. Терпел твои выходки и твой характер, думая, что ты перерастешь это, как твоя сестра, — дракон дёрнулся, как от пощёчины. Для него это точно были болезненные слова. — Но ты остался таким же. Глупым, мелочным, злым. Я слишком мало уделял твоему воспитанию времени, и был слишком мягок с тобой. Теперь я пожинаю свои плоды своих ошибок и отвечу за них, пусть и спустя столько времени.

Стоило Толику замолчать, став эпицентром внимания драконов, как снизу, откуда-то из глубин храма, почувствовался мощный толчок! Шпили зданий храма налились серебристым светом, его стены будто бы сбрасывали долгие годы запустения, вновь возвращая свой идеальный вид. Платформа, которую Мовран превратил в грязную берлогу — очистилась, вся грязь исчезла, а бутылки испарились. И подушки тоже, дракон остался сидеть на чистом полу.

— Ты забыл, что здесь, в этом месте, я — творец и Бог, — сделал Толик шаг вперёд. Спокойно, не торопясь, он двинулся на Моврана. От него не чувствовалось угрозы, не было никаких завихрений Силы. А Мовран продолжал сидеть, словно его парализовало. Впрочем, почему это словно⁈ Так и было! Его сдавило филигранно выполненным коконом энергии, не видимой глазу. Единственное, что дракон мог — это шевелить глазами и только смотреть. — Лаксазия, дочь моя, — обернулся он к напряженной драконице. — Будь добра, принеси Его.

Я не понял о чём речь, но Лаксазия шумно сглотнула, кивнула и исчезла с громким хлопком ветра, взяв с места скорость звука, а Мовран… Пожалуй, я впервые видел, чтобы дракон мог побледнеть от страха!

— Нужно немного подождать, друг мой, — не обращая внимания на слабые метания дракона, которому по силам сравнять с землёй несколько континентов, обратился Толик ко мне. — Меня долго не было и мой сын отбился от рук. Мы непременно заберем то, зачем пришли сюда, но нужно немного подождать.

— Без проблем, — коротко кивнул я, по новому рассматривая получившийся результат частичного слияния Лахимы и Толика. Будто другой человек, взявший лучшее от обоих. Но всё же, надеюсь, он останется прежним собой.

Подавив любопытство, сейчас точно не время задавать вопросы, я отошёл к стене и приготовился смотреть. А в мыслях крутились безумные варианты, за чем именно он послал Лаксазию, и что так напугало драконов близнецов…

Прищурившись от тёплых лучей солнца, вышедшего из-за гор, я сделал глоток травяного отвара. Терпкий вкус связал язык, каждый глоток приносил с собой тепло и маленький энергетический взрыв внутри ядра, наполняя всё тело силой, как чашка чая после тяжёлого рабочего дня.

Лакси сидела рядом со мной. Как воспитанная девочка, она держала руку на коленях, спину выпрямила и всем своим видом показывала, что готова выполнить любую просьбу. Не мою, разумеется, а Толика. Того самого Толика, который сейчас, на наших глазах, держал в руке самый, на первый взгляд, обычный прут. Вот только тот был исписан символами на языке драконов.

— Не знал, что наследие Укротителей ещё осталось. Думал, ваш народ его полностью уничтожил, — понять, откуда эта вещь, было несложно, если встречал нечто такое когда-то.

— От наших врагов, действительно, ничего не осталось, — коротко кивнула драконица. — Этот артефакт последний, отец сохранил его специально… для таких случаев.

Для твоего брата, если говорить начистоту, чего уж тут.

Прут в руке парня хлёстко разрезал воздух и нашёл свою цель, после чего раздался злой и уязвленный рык. Мовран, вооружённый мотыгой, вновь ускорился и принялся приводить сад в порядок.

— Использовать на мне прут этих тварей, отец, как низко ты пал! — чуть ли не плевался слюной дракон, но исправно продолжал работать. — Где же твоя честь, сразись со мной в открытом бою! Без уловок!

— Как говорят на моей новой родине: «Молоко на губах ещё не обсохло, силами со мной тягаться, малец!». Работай давай, иначе ещё получишь! Сад испортил? Испортил! Исправляй теперь! Труд закаляет характер и дух, а тебе этого точно не хватает, а раз я вернулся, то будем исправлять! Тот же труд сделал из обезъяны человека, посмотрим, сможет ли такой же способ сработать с драконом!

— ЧТО БЫ Я⁈ СТАЛ ЧЕЛОВЕКОМ⁈ — разъярился Мовран. — ЛУЧШЕ СДОХНУТЬ, ЧЕМ БЫТЬ ТАКИМ ЖЕ, КАК ЭТИ МЕЛКИЕ ТАРАКАНЫ!

— Вот именно так твои предки и думали, став рабами Укротителей, — словно Толика отнюдь не успокаивали дракона, а наоборот злили ещё больше. — Живёшь больше трёх тысяч лет, а всё такой же глупый мальчишка, не видящий дальше своего носа! Гору мою разрушил! Сад уничтожил! Запустил себя, спился и сломался под обстоятельствами моей смерти! Слишком много косяков, сын мой, и за них нужно платить!

Ещё один удар, не сильный, нет, но дракона буквально выгнуло дугой. И отнюдь не от боли, вряд ли у этого артефакта прошлого хватило бы сил продавить мощь Моврана, он слишком крепкий «умом» и телом для такого. Но по гордыне и самолюбию бьёт достаточно.

— Сколько раз я с тобой вёл беседы и пытался наставить на правильный путь? И где результат? — ходил вокруг него коршуном Толик. — А нет его! А раз не дошло через мозги, дойдёт через задницу!

Воспитательный процесс в лице Бога и Звёздного Дракона это… Интересное зрелище, вряд ли кто-то мог бы похвалиться, что видел такое. Ещё хуже Моврану было от того, что за его якобы унижениями наблюдали зрители. Ладно Лакси, она бы ни слова не сказала после, а ещё пожалела бы брата. А вот я — неизвестная переменная, вдруг расскажу кому-нибудь, это же смеха не оберешься, а Мовран очень ревностно относился к своей репутации пугала Лахимы. И если приплюсовать сюда ещё то, что он оскорбил меня ранее, то вывод становился совсем прост.

Проблема в том, что это может продолжать долго. Пока до Моврана дойдёт, пока способ Толика даст результат… Я не мог столько ждать. Застрять здесь на десятилетия в мои планы не входило.

— Ты что делаешь, ничтожество⁈ — злобно посмотрел на меня дракон, когда я допил отвар одним глотком и тоже взял мотыгу, встав рядом с ним. — Мне не нужна твоя помощь! Исчезни с глаз моих и забейся в самую глубокую дыру!

— Заткнись уже и работай, — невозмутимо произнёс я, чем ещё сильнее разозлил Моврана. — Я не тебе помогаю, а твоему отцу. Сад нужно привести в порядок.

Глупо было вмешиваться в процесс воспитания, да? Как бы не так! Пусть Мовран силён, живёт уже больше трёх тысяч лет, но мудрость не исчисляется годами. А если говорить про драконов, то для них эта цифра и вовсе не самый большой возраст. Переводя на человеческий, Лакси и её брату по возрасту где-то… лет семнадцать. Вот и выходило, что выглядет они взрослыми, но всё же в некоторой степени дети, просто другие. Это видно, если смотреть на детали. Лаксазия любимая дочь отца, послушная и воспитанная. Мовран — буйный, с подростковым максимализмом, во всём противоречит своим действиям и словам, ведь как бы он не ругался, но продолжал работать. И опять же, не из-за прута, тот просто бутафория и символ недовольства отца. О-о-о нет, Мовран сам слушался Лахиму, но по своему, в стиле бунтаря.

Собственно, его следующие слова только показали правдивость моих суждений.

— Думаешь, справишься лучше меня⁈ Я сам всё сделаю, ничтожество!

И с убойным темпом взялся за работу, чуть ли не пыхтя, ведь силой ему Толик запретил пользоваться. Только руками и никак иначе.

Мы с другой переглянулись. Уголки его губ чуть приподнялись и он кивнул, но прут не убрал, а засунул его за пояс. И взялся за грабли, тоже принимая участие.

Буквально через несколько секунд к нам присоединилась и Лакси, вчетвером работали быстрее до самого заката. Драконица иногда убегала и приносила то графин с водой, то фрукты или причудливые бутерброды, которые в нашим с Толиком мире точно бы не подали к столу, но на вкус они были ничего, съедобно. Мовран всё пыхтел, но уже без огонька, даже материться перестал и тихо, как сыч, делал свою работу. А когда никто якобы не смотрел, что дракона не обманывало с его обострёнными чувствами, бросал взгляды на довольную сестру и на нас с Толиком.

— Ты, как там тебя, — буркнул он мне, подкравшись с лопатой. — Иди помоги сестре с чем-нибудь. Мне надо с отцом поговорить.

— Ого, это просьба? Неужели сам великий Мовран внезошёл, чтобы попросить что-то у этого ничтожества? — признаюсь, не удержался, слишком потешно дракон реагировал на подначки.

Вот только он не ответил в привычном ключе. Хотел, да, видно было по его покрасневшему от гнева лицу и затрепетавшим ноздрям, но сдержался.

— Можешь считать, как хочешь, мне плевать. Свали отсюда, ты лишний.

Я хмыкнул, закинул грабли на плечи и кивнул. Сказал, конечно, грубо, но это уже прогресс. Можно было бы ещё его зацепить, но не стал, не зачем дёргать дракона за хвост лишний раз.

Направившись в ту сторону, куда Лакси убегала за закусками, я бросил напоследок взгляд на Толика. Тот тоже уже всё понял и, посмотрев мне в глаза, кивнул.

Не поверю, что единичная работа в саду исправила всю ситуацию, но начало положено. Пусть пообщаются без свидетелей, может и выйдет что-то.

Так, а теперь надо посмотреть, что сохранилось в запасах Лахимы. Храм большой, секретов в нём много, но пока что — пойду посмотрю кухню, а ещё спрошу Лакси на предмет того, что можно приватизировать отсюда для нашей цели.

Второй мир — Гордуун

Дворец Идризера

Огромный тронный зал, возведенный слугами, как и весь дворец, был погружен в полумрак. Лишь факелы, горящие ядовитым жёлтым пламенем давали хоть какой-то свет. Тени невидимых загубленных и плененных душ мелькали среди стен, под потолком, в темноте, звучали тихие стоны их агонии. В этом месте не было роскоши, не было статуй и золота, как любили украшать свои дворцы смертные. Лишь мрак, тьма, боль и смерть.

И здесь, сейчас, было лишь одно существо. Восседая на троне, сделанном из черепов сильнейших воинов захваченных миров, Идризер подпирал подбородок рукой и держал глаза закрытыми. Вся поза одного из могущественных Владык говорила о том, что он будто бы спокойно отдыхал, находясь в полудреме.

— Добрался до храма, значит, — прозвучал его тихий голос, эхом разошедшийся в стенах тронного зала. — Неплохо, парень, будет интересно посмотреть получится ли у тебя договорится с этой парочкой.

Бледные губы Владыки разошлись в улыбке, и будь здесь кто-то из слуг, то неизменно бы затрясся в ужасе от этого оскала.

Всё шло так, как и задумано. Одиннадцатый мир, сотворённый умирающим Богом, постепенно лихорадило. Простая попытка захвата бесполезных с тактической точки зрения островов заставила людей забиться в страхе, боятся, что вот-вот может появится ещё один Проход, или Червоточина, как её называли люди. Верные рабы, алчущие силы и власти, продавшиеся Хаосу, выходят из тени один за другим, исполняя волю Владыки. Идризера всегда забавляло, как смертные, облеченные властью и гордящиеся своим происхождением, продавали собственные души и тела ради крупицы заёмного могущества, которое легко дать и легко отобрать. Идеальные инструменты его воли, которые в любой момент можно заменить, не считаясь с потерями.

Тот самый Бог, Талион, Приносящий Знания, действовал ровно так, как и ожидалось — искал способ спасти своих любимых людей. Идризеру нравилось упорство этого молодого Бога, который шёл к своей цели и пытался сделать всё, чтобы одолеть его. Нашёл потомка Лахимы, отвоевал храм со своим алтарём(впрочем, Идризер мог бы не допустить этого, но сокрушить слабого врага было бы слишком скучно), Раскрыл свой секрет, заручился поддержкой императора империи, где переродился.

Таких моментов много, обо всех знал Владыка и видел всю картину пути перерожденного Бога. Час их битвы близок, час конца, где пересекаются две самых главных линии судьбы. Идризер мог на короткий миг заглядывать в будущее, но дальше этого момента, момента их сражения, не видел. Лишь туман и неясные очертания. Значит, Изначальный Хаос специально не показывал ему это будущее, чтобы битва была честной. Вечный наблюдатель не захотел подыгрывать тому, чья сила берёт в нём своё начало.

В любом случае — маховик судьбы закрутился, эпилог великой экспансии этой цепи миров уже очень близок.

И это радовало Издризера. Слишком долго жил Владыка, слишком многие знания и большую силу обрёл. В постоянных сражениях со своими «братьями и сёстрами», в интригах, которые также существовали по эту сторону баррикад, в борьбе за ещё большую власть и влияние, дабы приблизиться за Хаосу ещё сильнее и получить ещё больше. Но если другие Владыки видели лишь исполнение собственных желаний, то Идризер зрел куда дальше.

Чёрная ирония, но тот, кто давал силу своим рабам, сам мог в любой момент её лишиться. По одной простой причине — пойдя против Изначального Хаоса. Идризеру не хотелось этого признавать, но он, как и другие Владыки, лишь инструмент. Рука той сущности, чья цель в постоянном прогрессе и изменении Вселенной. И пока инструмент служит верно, он мог делать, что хочет.

Вот только… Владыку раздражала само понимание, что его мысли могли и не принадлежать ему. Что его насильно, но мягко, заставили делать то, что он делает сейчас и делал ранее. Где его собственная Воля, а где Хаоса Изначального?

Из глубоких дум Идризера вырвали открывшиеся двери тронного зала. Быстро переставляя ноги, чуть ли не переходя на бег, к нему к подножью трона подошёл его раб. Один из тысяч. Один из миллионов. Ещё не бесполезный, но уже утративший часть ценности.

Моложавый мужчина с прилизанными, чуть блестящими в свете факелов светлыми волосами, преклонил колени. В своей белоснежной тунике, множестве украшений и с утонченным, аристократичным лицом, он вполне мог сойти за какого-нибудь императора или короля.

— Я услышал ваш зов, Владыка! Каковы будут приказы? — подобострастно заговорил Эсра, не смея поднимать взгляд.

Идризер сохранял молчание, играя на нервах своего раба, ведь причина его вызов неизвестна.

«И это ничтожество было когда-то Богом, — подумал Владыка, скривившись в презрении. — Предатель, отдавший мне всё, а теперь и подлизавшийся к остальным».

Игры Эсры с попыткой переметнутся туда, где теплее и продать свою верность подороже, не были секретом для Идризера. Он в какой-то мере даже зауважал желание этого червяка выжить, ведь тот после предательства пантеона и науськивания остальных Богов, становился расходным материалом. Особенно в том разрезе, что он отдал свою жену и собственных дочерей в гаремы приближённых к Идризеру Вестников. Всё ради попытки не сдохнуть.

— Ты отправишься в одиннадцатый мир, — холодным тоном заговорил Владыка. — И поможешь моим слугам открыть три Прохода.

Этого было достаточно, а больше Эсре знать ни к чему. Суть же в том, что по мнению Идризера, Талион готовится к их битве слишком долго. Он хотел поторопить его, заставить действовать жёстче.

— Будет исполненно, Владыка! — поднялся с колен бывший Бог и, не смея поднимая взор, спиной дошёл до дверей.

Подобных этому приказов Идризер отдал ещё больше десятка своим слугам в короткий срок, ускоряя захват людских Цитаделей и собирая свои легионы для атаки на одиннадцатый мир. Для одного мощного удара.

И вроде бы дело сделано, так требовалось поступить раньше, наконец-то прийти к развязке. Но уже находясь в своих покоях, Владыка вновь подумал… а ему ли принадлежали те мысли, что он вкладывал приказами в головы собственных слуг?

В любом случае — начало положено, скоро… очень скоро цепь миров вновь заполыхает в огне Хаоса, а его Легионы прольют кровь миллионов смертных…