Великая пустыня Алкхассы. Мир Таррион.

Песок. Везде один песок. Впрочем, глупо было ждать от пустыни чего-то другого. Целых семь суток я уже иду по этому песку, а госпожа Судьба словно издевается надо мной. А ведь карта, по которой я ориентируюсь, подлинная, тут никаких сомнений.

Хотя за это время я смог частично привести в порядок свой уставший разум, не так уж и плохо, если подумать. С другой же стороны, если не прикончить свою последнюю цель, всё это потеряет смысл.

«Ты опять за свое, старик?» — прошелестел в моей голове ехидный голос. — «Может, хватит себя изводить? Еще немного, и ты превратишься в настоящего брюзгу, хе».

— Проснулся, да? — Я хлопнул по клинку, что висел у меня на боку. — Не надоело еще копаться у меня в голове?

«Ты мой хозяин, хоть и не по своей воле, так что нет, не надоело» — насмешливым тоном ответил меч.

Пьющий Демонов, ужас и мрак для этих тварей, что терроризируют наш мир последние сто лет. Вот только помимо боевых качеств меч имеет еще и свою душу, и иногда мне кажется, что эта самая душа ненавидит мир еще больше демонов.

— Тихо, — Я сжал рукоять клинка и присел на корточки.

В трехстах шагах от меня примерно словно из неоткуда появилась белокаменная башня. Высокая, с узкими окнами, больше похожими на бойницы, она знай себе стояла, словно так и должно было быть.

«Алкенис, от этой башни несет грязной энергией» — голос клинка тут же изменился. Больше ни капли насмешки, меч всегда тонко чувствовал, когда можно шутки шутить, а когда нельзя.

— Башня посреди пустыни, ну да, ничего такого, — выпрямившись, я пошел вперед.

Осознание того, что цель близка, придало мне сил, и даже боль в старых ранах словно притупилась, уступая место боевому азарту.

Вынув клинок из ножен, я невольно глянул на себя в отражение стали и усмехнулся. Куда делись мои черные волосы? Нет их больше, как и лица без морщин, как и веселого взгляда. Из отражения на меня смотрел седой старик с морщинистым лицом и уставшими глазами.

— Какой же я красавец, по-другому и не скажешь, — взмахнув клинком, я убедился, что его средоточие полно силы, а в следующее мгновение земля ушла у меня из-под ног.

Тело начало действовать на автомате, и вместо того, чтобы упасть мордой вниз, как, видимо, и предполагалось создателем ловушки, я спокойно приземлился на ноги и оглянулся по сторонам. Большой зал, явно рукотворный, потому что резных колонн природа не делает, да и тронов тоже. Кстати насчет трона. На нем восседал парень, да какой там парень, мальчик лет двенадцати. Белокурые волосы, голубые глаза и белая кожа, чуть ли не с картинки юнец. Хотя нет, такой наглой, звериной ухмылки у детей быть не может.

— Алкенис, старый пес, вот ты и добрался до меня! — Он уставился на меня своими голубыми глазами, а его оскал стал еще шире.

— Ты зачем в мальчика вселился? — Положив клинок на плечо, я сделал шаг вперед.

Раз уж гад решил поболтать, отчего бы и нет. Сейчас мне не помешает немного времени, ведь, судя по насыщенности ауры этой твари, привычными конструктами я его не уничтожу.

— Ты про эту шкуру? — Гад ткнул пальцем себе в грудь и расхохотался. — А что, как по мне, неплохо вышло. Я ведь знаю о твоих принципах, старик, — демон ощерился, — ты не убиваешь детей.

Я поморщился. Почти семьдесят лет непрерывной борьбы с демонами научили меня одному: если есть возможность их убить, убей. Прикрыв глаза, я сделал глубокий вдох и обратился к своему дару. Не зря же я когда-то считался самым перспективным студентом в имперской академии. Правда, империя та уже исчезла, стертая с лица земли этими тварями, так что некому будет оценить мои таланты.

Яркий свет залил весь зал, и рядом со мной появились два силуэта, сотканных из этого самого света. Энергетические големы, они лучше всего подходили для уничтожения демонов без убийства носителя. Все же эти твари сами сотканы из энергии, так что тут только так.

— Всего два? — В голосе демона послышалось разочарование. — И это все, старик? Дай мне самого сильного истребителя демонов, ну же! — В следующее мгновение его тело покрылось броней фиолетового цвета, а реальность вокруг начала меняться.

Исчез зал, исчез трон, а каменный пол под ногами сменился черным песком. Демон тоже преобразился. Вместо парнишки теперь передо мной стоял почти трехметровый гигант.

— Так покажи свою настоящую сущность, — я усмехнулся, — или боишься? Хотя можешь не отвечать, это и так понятно. Десять лет, десять, сука, лет я бегал за тобой, но сегодня наконец-то все закончится, — махнув рукой, я спустил големов с цепи.

Пусть мы и находились в карманном измерении этой твари, но мои силы работают везде, хоть у демона в заднице, хоть на поверхности звезды. Клинок в моих руках дрожал от нетерпения, но я не спешил. Големы уже дрались с демоном, и, несмотря на то, что я вложил в них добрую треть своих сил, гад все же был сильнее. Верховный как-никак. Последний из тринадцати. Его смерть станет началом конца для их расы в этом мире. И пусть мы слишком поздно поняли, как с ними бороться, пусть по пути сюда я потерял всех, кто был мне дорог, но работу я просто обязан закончить.

Пока големы отвлекали внимание верховного демона, я готовил атаку, накачивая конструкты энергией.

— Хватит! — Рёв демона на мгновение остановил все вокруг. Тварь начала меняться. Вместо человеческой фигуры передо мной предстало что-то аморфное, непонятное, чуждое.

— Так вот ты какой, верховный демон Афраил, — я улыбнулся, — наконец-то!

В следующее мгновение он рванул в атаку, а я активировал свои конструкты. Сотни тонких лучей впились в его суть, прожигая ее насквозь. Демон издал громкий визг, который пробрал до самых кишок, но, увы для него, я уже сталкивался с таким.

Крепче сжав клинок, я пошел вперед. Лучи не уничтожат его, лишь ослабят, но ничего, я сделаю остальное. Пока тварь бесновалась, пытаясь спастись от моей энергии, я смог преодолеть давление и таки дошел до него. Пьющий Демонов что-то радостно крикнул, а после вгрызся в демоническую суть, поглощая и растворяя эту мерзкую сущность. И пока это происходило, в моей голове проносились картины из прошлого. Каждая сцена напоминала мне о конкретном моменте. В одном я получал диплом магистра, в другом я приходил домой к молодой жене и сыну, а в третьей я все это потерял, забыв в гордыне своей о том, что всегда найдется кто-то сильнее.

«Это все ты виноват, Алкенис, ты и только ты» — чужой шёпот прошелестел в моей голове, словно легкий ветерок. — «Ты мог всех спасти, мог остановить, мог возглавить, но не стал».

Чужие слова ударили больнее хлыста, и это меня отрезвило. Вернувшись в реальность, я увидел, что энергетическое тело демона почти исчезло, осталось лишь ядро. Спрессованная сила черного цвета, самая, мать ее, сложная часть. И видимо, именно она пыталась взять под контроль мой разум.

«Вернулся таки» — недовольный голос меча заставил меня улыбнуться.

— Вернулся, — кивнув, я протянул левую руку и коснулся ядра.

Медленно сжимая пальцы, я чувствовал боль, но боль — ничто по сравнению с близостью победы. Улыбаясь, я сжимал чужую суть, сжигая ее. Демон выл, умолял о пощаде, но его слова не доходили до меня. Барьер из воспоминаний крепко защищал мой разум. В конце концов демоническое ядро растворилось, и я разжал пальцы. Очередной ожог лег поверх остальных, наконец-то завершив узор в виде солнца. Тринадцать лучей, тринадцать битв.

Стены чужого измерения начали трещать, пульсируя, словно сердце, а я сидел на черном песке и улыбался.

— А хорошо вышло, — обратился я к клинку, что лежал у меня на ногах, — я бы даже сказал, душевно.

«Выбираться отсюда ты как планируешь?» — впервые за долгие годы мне почудилось, что я слышу заботу в голосе меча. Хотя, возможно, это всего лишь мои фантазии, не более.

— А надо? — Откинувшись на спину, я позволил мышцам расслабиться. — Теплый песочек, пусть и не белый, тишина, разве что воды не хватает для полного счастья. Мы победили, и это главное.

Клинок ничего не ответил, а в следующее мгновение я почувствовал, как мое тело обретает невероятную легкость, поднимаясь все выше, и выше, и выше…

Приступ боли тут же отошел на задний план, и я предпринял третью попытку достать до силы. На этот раз мои усилия все же дали результат, однако не совсем такой, какой мне был нужен. Вместо того чтобы пробить пелену, закрывающую мне доступ к силе, я каким-то образом смог повлиять на саму пелену, и она изменилась. Исчезла чернота, и появилась прозрачность, благодаря которой я смог заметить рой искр, что прятались под ней.

Неожиданная надежда придала мне сил, ведь эти искры выглядели почти так же, как мой дар, мой родной дар! Неужели Жизнь дала мне нормальное тело? Если так, то я даже готов ей простить искореженный источник и семейку с демонами, хе.

Собрав всю волю в кулак, я ударил по пелене еще раз, и ее таки прорвало. Изменения в теле я почувствовал сразу же. Во-первых, боль, она изменилась, стала другой, более живой, что ли. Такое сложно объяснить словами, но теперь я чувствовал, что не подыхаю, а наоборот, у меня появился шанс исцелиться.

Аккуратно двигая искры по тонким, недоразвитым каналам, я видел, как они собирают вокруг себя всю грязную энергию из моего тела. От желания побыстрее очиститься от этой гадости я на мгновение забыл о том, что это тело далеко от нужных кондиций, и расплата пришла сразу же. Очередной болевой приступ, на этот раз сопровождаемый рвотными позывами. Лишь чудом я успел бросить свое тело к краю кровати, а там мне повезло вдвойне, потому что голова моя оказалась прямо над ведром. Дальше себя сдерживать я был не в состоянии и позволил организму вытолкнуть из себя грязь.

Непонятная жижа черного цвета с красными вкраплениями рванула таким потоком, словно меня только ей и кормили. Хотя, может, это так и есть. Уж назвать демонов заботливыми не получится даже при очень большом желании. Сплевывая горькую черную слюну, я оттолкнул себя руками обратно и рухнул на подушку. Сердце в груди бешено двигалось, а уж какие я испытывал ощущения, прямо вкуснота. Впрочем, в прошлом мире мне бывало и не через такое приходилось проходить, так что я задавил недовольство и принялся анализировать окружающее пространство.

Комната, в которой я находился, была обставлена очень просто. Стены в побелке, деревянный пол, который стоило бы покрасить, да и сама кровать, на которой я лежал, была не то чтобы сильно удобной. Возможно, это какой-то чулан, но что-то мне подсказывает, что дело в состоятельности моей новой туши. Кстати о ней. Глядя на тонкие, почти детские руки, я улыбнулся. Жизнь дала мне молодое, почти детское тело. Можно было назвать это минусом, но минус — это когда твои колени скрипят от каждого движения, а бег дольше тридцати секунд чуть не отправляет тебя к предкам. Так что тут всего лишь временные неудобства. Восстановлю источник, выжгу грязь внутри себя, а потом возьмусь за само тело. Полгода нормального питания и физической активности, и все изменится. Жаль только зеркала под рукой нет, хотелось бы посмотреть, какое у меня теперь лицо.

Тихий скрип двери заставил меня вынырнуть из размышлений, и я увидел ту же тетку, что приходила несколько минут назад.

— Алексей Николаевич, миленький! — она кинулась к кровати, чуть не споткнувшись о то самое ведро, — боги услышали наши молитвы, наконец-то ты открыл глаза!

— Женщина, ты кто?

Мой вопрос явно застал ее врасплох. Тетка замерла, после чего уставилась на меня испуганным взглядом.

— Степанида Игоревна я, — наконец-то произнесла она, — служанка ваша. Алексей Николаевич, как же так, я же тебя с вот такого вот росточка кормила, — в ее глазах блеснули слезы, — что ж теперь будет-то? Ой, надо срочно сказать Екатерине Всеславовне! — служанка спохватилась и дернулась было в сторону выхода, но я успел схватить ее за руку.

— А вот этого не надо, — я отрицательно покачал головой, — лучше вылей это ведро и промой его. А потом возвращайся, мне нужен кто-то, кто освежит мою память. Видимо, болезнь выжала из меня все соки.

— Как есть выжала! — энергично закивала Степанида. Имя еще какое интересное.

— Ну так что, сделаешь? — я с трудом улыбнулся, — сама видишь, без твоей помощи мне никак.

— Ой, Алексей Николаевич, только мне нельзя, — Степанида покачала головой, — Екатерина Всеславовна наругает. Разве что только вечером, когда госпожа поедет к друзьям.

— Отлично, вечером даже лучше, — я кивнул, — ты главное ведро не забудь. А теперь иди, а то и правда наругает сестрица.

Служанка кивнула и, подхватив ведро, направилась к выходу, а я прикрыл глаза и усмехнулся. Без памяти этого тела придется туго, а с другой стороны, так даже лучше. Нет привязанностей, нет болезненных воспоминаний, а то такие вещи всегда влияют на принятые решения.

Успокаивая дыхание, я прокручивал в голове свои дальнейшие планы. По-хорошему, надо закрывать вопрос с тварью, что засела в теле сестры моего нового тела. Судя по преображениям, демон сожрал ее сущность, увы, но ее уже не спасти. Обычно, когда меняются глаза, это значит, что демон уже сожрал душу. Даже если сжечь тварь, вернуть человека уже не получится. В лучшем случае это будет пустая оболочка. Да, она будет есть, спать, испытывать все то, что испытывает живой человек, но души в этом теле больше не будет. Как по мне, милосерднее убить.

От нечего делать я решил вновь попробовать погонять искры по телу, и на этот раз процесс пошел намного легче. Минут двадцать я прогонял энергию по телу, потихоньку разбираясь с тем, что со мной произошло.

Судя по всему, где-то полгода назад, если судить по источнику, у этого парня случилось пробуждение. Обычно в этот момент источник выдает сильный импульс, чтобы носитель точно понял, в чем дело. Видимо, ему не повезло, и в тот момент рядом с ним оказался кто-то из демонов. И вот результат: источник почти уничтожен, а парень благополучно отошел к предкам. А все из-за редкого дара, редкого и очень опасного для тварей. Вот и выходит, что фактически сейчас у меня в груди теплится источник Света, такой же, как и в моем прошлом мире. Правда, он не развит от слова совсем, но разве это проблема? Главное, что я снова молод, у меня есть магия и шанс, шанс все исправить. И на этот раз я не дам тварям уничтожить мир, и плевать, какой ценой!

Гостиная.

— Взвар у вас как всегда выше всяких похвал, Екатерина Всеславовна, — Семен Геннадиевич улыбнулся, и его усы смешно дернулись, — но я пришел, дабы проведать вашего брата. Сами понимаете, порядок есть порядок.

— Понимаю, господин инспектор, — Екатерина кивнула и тяжело вздохнула, — но мой брат плох. Мы стараемся ему помочь, но после потери родителей и того удара ему с каждым днем все хуже и хуже. Боюсь, он не дотянет до своего восемнадцатилетия, — в глазах девушки блеснули слезы, — даже не знаю, что мне делать.

— Порой судьба подкидывает нам такие испытания, — тихо произнес Семен Геннадиевич, делая очередной глоток взвара, — ваш брат должен успеть написать завещание. Иначе вам не стать наследницей.

— Да-да, я все понимаю, — закивала Екатерина, — меня ведь усыновили.

— Вот именно, — инспектор тяжело вздохнул, — вы не урожденная Светлова, в таких случаях закон нам ясно говорит, что делать. И трактовать его иначе не выйдет.

— Я все же надеюсь, что мой любимый брат придет в себя, — Екатерина грустно улыбнулась и украдкой вытерла слезы, — но если судьба окажется жестокой и он не сможет выкарабкаться, я попрошу Алексея все подписать. А теперь, если хотите, можем пойти к нему. Но сейчас он наверняка спит.

— Пожалуй, не стоит сегодня беспокоить больного, — инспектор отрицательно покачал головой, — я загляну завтра утром, мне ведь все равно по пути.

— Благодарю вас, Степан Геннадиевич, мы перед вами в долгу, — Екатерина склонила голову, — тогда позвольте мне хотя бы вас проводить.

— А вот тут я не против, — усач улыбнулся и залпом допил взвар, после чего встал на ноги.

На мгновение его словно повело, но потом мужчина выпрямился и направился к выходу. Екатерина последовала за ним. Попрощавшись с инспектором, она закрыла дверь, и доброжелательное выражение на ее лице тут же сменилось на маску гнева.

— Бесите, — сквозь зубы прошипела она, — но ничего, недолго осталось. Лешенька, я иду к тебе, братец! Ты ведь так и не выпил свое лекарство!

Тишина после ухода моей так называемой «сестры» была исключительной — аж на уши давила. И это хороший знак. Значит, демоница увязла в беседе с… с кем-то. С кем — плевать. Я толком не понимаю, кто я такой, а предположения насчёт всего остального и вовсе глупо строить. Но время, которое я выиграл, следовало потратить с умом.

Основная цель — очищение тела. Насколько это вообще возможно.

Кое-как я заставил себя подняться с кровати. В глазах тут же потемнело, заныло в груди, а ноги начали подкашиваться — в общем и целом я чувствовал себя так, как если бы только что вышел из-под общего наркоза. Благо, вовремя успел опереться рукой о стену и не упасть.

Так!

— Собрались, — произнёс я вслух на незнакомом мне языке.

Нужен план. Взгляд сам собой упал на прикроватный столик — для показушной заботы о больном Алексее на нём стояла ваза с фруктами. Кормить цитрусами человека, организм которого толком ничего не принимает — отличный, блин, план.

А что ещё есть в комнате? Да в общем-то и ничего.

Кое-как присев на корточки, я выплеснул отраву под кровать. Таким образом изобразил из себя послушного больного, ну а дальше принялся бродить по комнате, чтобы разогнать кровь. А попутно пытался вспомнить лицо Екатерины. Она играла в заботу, но играла очень плохо — эта насмешка у смертного одра, эти звериные черты в моменты утраты контроля… Не понимаю, осталось ли в ней хоть что-то от носителя или личность уже полностью замещена?

И это важно.

Ведь что есть одержимость? Одержимость есть симбиоз, который рано или поздно заканчивается полным подчинением, но сперва для носителя демона всё складывается очень даже хорошо. Сначала ему разрешают получить удовольствие. За присутствие в душе и теле демон предлагает плату, причём каждый раз одну и ту же. Пробуждение магического дара. Для неодарённых это величайшее искушение, потому что… Да потому что! Никто не хочет чувствовать себя ущербным в мире, где людям доступно творить чудеса. И каждый сызмальства муссирует в голове одну и ту же мысль: вот я бы на их месте стал силён/могуч/богат/успешен. Как говорится, нужное подчеркнуть.

— Фу-х, — я выдохнул и понял, что более-менее пришёл в себя.

А заняло это… минут десять? Полностью сосредоточенный на внутренних ощущениях, я отвлёкся лишь тогда, когда заслышал шаги в коридоре. Дверь отворилась без стука, резко и быстро, и к этому моменту я уже снова лежал на кровати, изображая из себя тело.

— Выпил? — удивилась сестра, приметив на столике пустую кружку. — Ай да молодец. Ну наконец-то ты перестал сопротивляться.

И сколько же яда в этих словах, сколько желчи.

— Лёшка-Лёшка, — сестра присела рядом со мной на кровати. — Маленький глупый человечек…

О как! Сама проговорилась. Раз уж сестра позволяет себе подобную риторику, значит от первоначальной личности уже ничего не осталось. Нормальный человек вряд ли будет называть других «человечками». И это значит, что Екатерину, кем бы она ни была, уже не спасти.

— Надеюсь, ты меня слышишь, — голос демоницы стал издевательски-мягким. — Видишь, как всё хорошо получается, когда ты не сопротивляешься? Я так рада за тебя, Лёшенька. Наконец-то ты понял, что все эти потуги смешны и бессмысленны. Твоё тело мудрое, и оно понимает, что умереть для него благо. Слушай его. Даже если твой разум всё ещё пищит и упирается, слушай своё тело…

Её холодные пальцы коснулись моего лба, будто бы проверяя температуру. Признаюсь, от этого у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

— Скоро всё закончится. Мучения, слабость, боль. Ты просто уснёшь, а я позабочусь обо всём остальном. О твоём имени, о твоём прошлом и о твоих так называемых друзьях. Они так часто спрашивают о тебе! Это так трогательно! Но ты не волнуйся, я всем расскажу, как храбро ты боролся.

Демоница встала с постели и направилась на выход. Обернулась на самом пороге и добавила:

— Об одном молю — постарайся не сдохнуть до полуночи. Я бы хотела поприсутствовать при этом лично, будь добр, доставь удовольствие…

Дверь закрылась с тихим щелчком.

— Ху-у-у-ух, — выдохнул я.

Первая часть плана удалась. Я выиграл время и кое-что узнал о твари, что сидит в Екатерине, а это уже что-то.

Провалявшись без сил около получаса, я вновь собрался с мыслями и вновь заставил себя встать. И чувствовал себя на сей раз получше. Как минимум отрава уже выведена и теперь сам организм помогает мне в борьбе за выживание.

Пошатываясь, я выбрался из комнаты и очутился в конце длинного коридора, рядом с окном. Первым делом выглянул на улицу и осмотрелся. Второй этаж, вид на вечерний заснеженный сад, а над садом виднеется крыша ещё одного дома. Частный сектор? Посёлок для знати? Судя по тому, что у Алексея с Екатериной имелась собственная служанка, думаю, что всё так. И это хорошо. Стартовая позиция видится мне уже не такой слабой.

В соседней же двери я нашёл санузел. Вполне себе уютно: глубокая ванна, душевая кабина, развешанные вдоль стены халаты с полотенцами, толстые ароматические свечи и… здоровенное зеркало.

— Ну привет, — ухмыльнулся я, оглядывая своё новое тело.

Передо мной стоял бледный, исхудавший после болезни подросток. Острые скулы, впалые щёки, тёмные круги под глазами, волосы чёрные как смоль и взгляд, взгляд, что больше подошёл бы сумасшедшему. Хе, а ведь если не всматриваться сильно, то можно сказать, что Жизнь дала мне очень даже похожее тело, причём и магически, и физически. Кривая ухмылка на моём лице больше подошла бы какому-то демону, видимо тут играет роль неестественная худоба.

Ну… это ничего. На первых порах оно пойдёт мне в плюс, а дальше восстановлюсь. Отъемся, подкачаюсь и окончательно приду в себя. Тело молодое. Несколько месяцев и уже сносно будет.

Принимать ванну при свечах мне было откровенно некогда, а потому я залез под тёплый душ. Организм моментально отозвался на такую заботу и просигнализировал о том, что пытается начать работать на полную. С пробуксовкой, но всё-таки. Голод. Такой, что желудок свело спазмом.

Очищенное от яда тело срочно требовало топлива. И кто я такой, чтобы ему отказывать?

Спустя несколько минут я выключил воду, насухо вытерся, накинул халат и спустился на первый этаж. Дом был не сказать чтобы сильно богатым, но с претензией — тёмные деревянные панели на стенах, потёртые ковры, старые картины в рамках с вензелями. Чувствовался дух провинциального дворянства. Семьи, что едва сводит концы с концами, но всё равно отчаянно цепляется за великое прошлое.

А шёл я, как нетрудно догадаться, на запах. Он сейчас особенно обострился, и потому я без проблем определил, где же в этом доме находится кухня. Тёплый, хлебный аромат с нотками жаренного лука и чего-то ещё ухватил меня за ноздри и привёл к цели.

Не могу сказать, чтобы я крался или старался не шуметь, но Степанида Игоревна моего пришествия не заметила. Напевая себе под нос, она прямо сейчас стояла спиной ко мне и помешивала в глубокой сковороде что-то оглушительно-шипящее и ароматное.

— Вечер добрый.

— Алексей Николаевич⁈ — от неожиданности она не то что уронила деревянную ложку, она её аж вверх подкинула. — Вы на ногах⁈

— Как видишь.

— Чудо! Настоящее чудо!

— Тише, Степанида, тише, — улыбнулся я и начал шарить глазами по кухне, выискивая, на что бы мне присесть. — Не пугайся. Просто лекарство сестры, видимо, наконец-то сработало. О! Стул…

Дорога со второго этажа далась мне нелегко, и я был счастлив упасть на что-то твёрдое.

— Честно говоря, я умираю от голода. У найдётся чего перекусить?

— Ой! Как же не найдётся⁈ — засуетилась служанка. — Сейчас всё будет, Алексей Николаевич, вот только…

Тут Степанида Игоревна принялась быстро-быстро тараторить о том, что сегодня ничего толком не готовила, потому что сестра не велела подавать на стол, ведь всё равно собиралась уходить, а сама она ест мало, и для себя особо не старается, и… и через слово за что-то извинялась.

— Алексей Николаевич, мне подать ужин в столовую? Или в ваши покои?

— Нет-нет, — отмахнулся я. — Я тут поем, прямо на кухне. У тебя тут тепло и уютно. И ещё… Степанида Игоревна, есть у меня к тебе одна большая просьба.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич!

— Я тебе несколько вопросов задам, хорошо? Память ещё толком не вернулась, голова как в тумане. Видимо, побочка такая от лекарств. Еле самого себя в зеркале узнал.

— Ну конечно же, Алексей Николаевич! Спрашивайте, спрашивайте!

Степанида лихорадочно забегала по кухне, наскоро собирая для меня настоящий пир. Первым делом вытряхнула весь холодильник — расставила передо мной небольшие пиалочки с соленьями, вручила вилку и бросилась нарезать колбасу. Да, в моем прошлом мире она тоже была, хоть в еде не придется заново разбираться. Передо мной очутились чёрный хлеб, горчица и тоненькие слайсы замороженного сала с прожилками. Следом — ароматные щи на крепком бульоне, и вот это отдельное удовольствие, хе. Я как будто бы саму жизнь пил.

А попутно уже начал хотя бы примерно выяснять, что вокруг меня происходит. От вопроса: «Кто я?» — Степанида Игоревна чуть не разревелась, но всё-таки ответила. Итого: Алексей Николаевич Светлов, потомственный дворянин. Род у меня пускай и старинный, но без особых титулов и заслуг перед Величеством. Живу в городе Торжке, что в Тверской губернии, которая в Российской Империи, но… это всё, признаться честно, абстракция. Личные имена и географические названия для меня сейчас пустой звук. Хотя, с другой стороны, теперь мне понятно, что вокруг цветёт монархия, а я в ней не самый последний человек.

Дальше:

— А родители?

— Помилуйте, Алексей Николаевич. Уж год как ваших батюшки с матушкой нет.

— Дай-ка угадаю… болезнь?

— Болезнь, Алексей Николаевич.

Ага. Стало быть, Катю всё-таки не стоит так сильно недооценивать. Всё-таки уже год с небольшим орудует, и незаметно как минимум двух человек со свету сжила. И кстати!

— А Катя… она… сестра?

— Екатерина Всеславовна, — тут Степанида чуть понизила голос. — Она ведь вам по крови не родная. Отец её, Всеслав Демидович, был большим другом вашего папеньки, и когда…

— Можешь не продолжать.

Та-а-а-а-а-ак. Ещё хуже. Тварь не только моих, но ещё и своих собственных родичей отравила. Что ж. В целом, с этим теперь мне всё ясно. И теперь надо бы посмотреть на картинку целиком и узнать, что в мире творится.

— Тяжёлые времена, Алексей Николаевич, злые, — вздохнула Степанида. — То войны, то восстания, то бандиты какие-то не пойми откуда появятся и заложников в центре города возьмут… бандиты! Это в наше-то время, Алексей Николаевич, и в нашей Империи! Я думаю, это всё из-за компьютерных игр. Жестокие они…

— И как давно, по-твоему, начались эти «злые времена»? Фразу про компьютерные игры я не понял, но уточнять не стал.

— М-м-м, — Степанида задумалась, помешивая жаркое. — Да лет пять уж как…

Пять, сука, лет. Немалый срок. Хотя, в этом мире, судя по рассказам служанки, и людей больше, так что у меня еще есть время, правду сказала Жизнь. Что ж, значит, придется с ходу впрячься в это веселье. И начну я, пожалуй, сегодня, со своей сводной сестры, которая уже не человек. Ишь ты, смерти она моей захотела, тварина эдакая. Будет тебе смерть, будет, но только твоя!

— Благодарю, Степанида, еда выше всяких похвал, — сказав это, я демонстративно похлопал себя по животу, а на лице служанки возникла радостная улыбка.

Как мало иногда нужно людям для счастья. Она даже вызвалась помочь мне вернуться в «мою» комнату, но я отказался. Медленно, ступень за ступенью я поднялся на второй этаж, и дойдя до своего чулана рухнул на кровать. Что ж, диспозиция ясна. Сестрица умотала по своим демоническим делам, но обещала вернуться к полуночи. Полночь я тоже люблю, самое оно, чтобы сжечь демона. А пока можно немного поспать…

Дом. Поздний вечер.

Резко открыв глаза, я сел на кровати и глубоко вдохнул. Нормальная еда и несколько часов здорового, спокойного сна дали свой результат, и на этот раз я куда легче встал с кровати. Спустившись на первый этаж, я понял, что Степанида ушла, видимо во флигель, который виднелся из окна, а значит можно начинать подготовку. Раз дара у меня пока мало, будем использовать подручные средства.

Вооружившись ножом с кухни, я убрал ковёр, что лежал перед входной дверью, и, сев на корточки, принялся вырезать узоры будущего капкана. Когда всё было готово, я полоснул себя по ладони, и горячая кровь упала на первый узор. Ну вот и всё, теперь можно и подождать сестрицу, ха-ха!

Дом. Полночь.

Сидя в старом кресле чуть сбоку от двери, я ждал возвращения твари в человеческом обличии. Часы совсем скоро пробьют полночь, а значит, осталось недолго.

Наконец-то за дверью послышался какой-то шум, а после кто-то начал ковыряться в замке. Дверь медленно скрипнула, пропуская внутрь лунный свет. Женский силуэт в дверном проёме заставил меня напрячься. Ну же, гадина, сделай парочку шагов. Ещё немного.

Демон словно услышал мои слова и сделал это. Шаг, второй, третий, и… вот оно! Осознание того, что что-то идёт не так.

— Доброй ночи, сестра, — я потянулся к лампе, что стояла рядом с креслом, и включил её. Удобная, кстати, штука. В моём мире было что-то похожее, правда, работало оно на магии, а тут явно другой принцип.

— Лёша? — глаза твари округлились в непритворном удивлении. — Но… как? Ты же пил лекарство, гаденыш!

— Ну да. И как видишь, оно подействовало, — я демонстративно встал на ноги, поигрывая немалых размеров тесаком. Его мне удалось найти в подвале дома. Пока ждал демона, решил посмотреть, что у меня вообще есть. Нашлось много чего интересного, но сейчас не об этом. Мне было приятно видеть, как тварь в человеческом обличии не понимает — а как же так вышло, что я всё ещё жив?

— Значит, придётся всё же тебя придушить, — на миг в облике Екатерины выступила демоническая рожа. — Что ж? Так даже проще.

— Давно ты занял это тело? — я сделал шаг вперёд, приближаясь к капкану вплотную. — Хотя можешь не отвечать. Это случилось явно не вчера.

— Что ты сказал? — мой вопрос оказался для демона полной неожиданностью, а дальше тварь попыталась схватить меня за горло.

— Неплохой маникюр, — я кивнул на когти, что выросли на её руке. — Но увы, красотка, сегодня я не планирую лишиться жизни. А вот с тобой другое дело. Давай так: есть два варианта. В одном из них ты рассказываешь мне, как давно вы обосновались в этом мире, и называешь имена людей, чьи тела уже заняли твои сородичи. Я знаю, как у вас всё работает. Если выберешь этот вариант, то умрёшь быстро. Ну а если нет, значит, придётся тебя помучить. Знаю, что вам плевать на физическую боль носителя, но есть и другие способы, — после этих слов я поднял руку и зажег на руке небольшой шар Света. И вот тут демона прорвало.

Почти мгновенно от девичьего облика не осталось и следа. Вместо него появилась рогатая тварь, раза в два шире самого крупного мужика. Демон бился о невидимые стены капкана, но тщетно — я сделал его на совесть. Чуть сознание не потерял от потери крови, но зато теперь твари никуда не деться.

— Это бесполезно. Ты либо начинаешь говорить, либо получаешь световой иглой в глаз, — спокойно заметил я, сделав два шага назад.

Ответом мне был яростный рёв и что-то нечленораздельное, отдалённо похожее на мат. Что ж, никто не обещал, что будет просто. Но информацию я выбью в любом случае.

Сформировав тонкую световую иглу, я прицелился и выпустил её в цель. В глаз попасть не удалось, попал в щеку. Но даже так результат вышел отменным. Вокруг места попадания пошли волдыри, а тварь издала такой вой, что не будь в капкане руны, отвечающей за тишину, мы бы подняли весь квартал.

— Ори сколько влезет, — усмехнувшись, я создал ещё одну иглу. — Итак? Имена. Ты либо говоришь, либо говоришь, но сгорая.

— Я просто уйду к себе, человечек! — рычащим голосом произнёс демон, глядя на меня красными глазами. — А ты? Думаешь, ты сможешь теперь уйти, после того что сделал? За тобой придут охотники, и тогда ты труп, Лёшенька! Труп!

Я молча метнул ещё одну иглу, а потом ещё и ещё. Четвёртая игла меня вымотала окончательно. Источник начал опасно пульсировать, и мне пришлось остановиться. Получивший четыре снаряда демон корчился на полу, а я с тоской подумал о том, что ковёр теперь точно на выброс. А жаль. Красивый ковёр-то. С какими-то узорами интересными. Ладно! Взяв тесак, я вошёл в круг, поставил колено на грудь твари, а свободной рукой схватил за мелкий рог. Да-да, у этой твари он был всего один. Выходит, вообще мелочь в их внутренней иерархии.

— А теперь говори, — капля энергии, пущенная в металл, заставила тесак светиться. С натяжкой, но теперь это можно было назвать оружием против демонов.

— Иди в пекло! — брызжа слюной, произнёс демон и дёрнулся вперёд.

Тесак коснулся его толстой шеи, а дальше металл, накачанный светом, сделал своё дело. Раз, и голова отделилась от тела, а в следующую секунду прямо перед моим лицом появилось облако энергии. Бросив клинок, я погрузил обе руки в эту субстанцию и выпустил остатки силы. Яркая вспышка на мгновение осветила каждый уголок гостиной, и когда я открыл глаза, демона больше не было. Жаль, конечно, что не получилось выбить из твари ничего, а с другой стороны, чудо, что я смог убить демона в таком вот состоянии.

Физическое тело, некогда принадлежавшее сводной сестре моего нового вместилища, тем временем превратилось в пепел, а значит, пора браться за уборку. Самая важная часть моей профессии, хе.

Торжок. Особняк градоначальника.

Молодой парень спал в компании двух красоток. Его лицо, спокойное, даже безмятежное, вдруг дёрнулось, обретая звериные черты. Его дыхание усилилось, а в следующую секунду он открыл глаза — нечеловеческие, хищные, принадлежащие кому угодно, но не человеку.

— Странно, — тихо прошептал он себе под нос, оглядывая спящих красоток. — Что такое должно было случиться, чтобы меня вырвало из медитации?

— Дорогой, ложись, ещё поздно, — сонным голосом произнесла одна из красоток, приоткрыв глаза.

Обняв парня за шею, она затянула его обратно в кровать. Звериные черты разгладились, однако сам парень ещё долгие два часа никак не мог уснуть. Поворачиваясь то на один бок, то на другой, он всё пытался понять, что же его разбудило посреди ночи…

Особняк Светловых. Утро.

— Алексей Николаевич, беда! — Степанида ворвалась в мою комнату так, словно за ней гнался верховный. Хорошо хоть я не спал. Проснулся буквально десять минут назад.

— Степанида, а теперь выдохни и спокойно скажи, что у тебя там случилось, — приподнявшись на кровати, я поморщился. После боя ночью по мне ударил откат, и настолько хреново мне не было лет так пятьдесят, а может и больше. Так что со сном вышло так себе, я почти и не спал.

— Сестра ваша исчезла! — служанка всплеснула руками. — Нет ее нигде, и на телефон не отвечает! Делать-то что, Алексей Николаевич⁈

— Как минимум не паниковать, — я слабо улыбнулся. Голова раскалывалась, в глазах плавали круги, однако радость от уничтожения демона, что травил мое тело, пока что перебивало всё.

— Да как не паниковать⁈ Сегодня же инспектор придет, и что мы ему скажем⁈ — с каждой секундой она всё сильнее разгоняла панику внутри себя. — А что, если с госпожой Екатериной что-то случилось? Что мы делать-то будем⁈

— Так, а ну-ка сядь! — пришлось пустить немного металла в голос. — Даже если не приведи боги с сестрой что-то случилось, есть еще я. Да, слаб пока, еле хожу, но ничего. Главное, что уже не брежу сутками. Так что иди в кухню и приготовь что-нибудь к приходу инспектора. Только никаких взваров, ты меня поняла? — я глянул на служанку строгим взглядом.

А та кивнула и чуть ли не бегом покинула мою комнату. Оставшись в одиночестве, я встал с кровати и направился в душ. Посмотрим, что там за инспектор придет. Версия по поводу исчезновения сестры у меня есть, ее и буду придерживаться. Как хорошо, что тело превратилось в пепел. Единственное — есть знаки перед дверью, но ночью я с помощью куска наждачной бумаги как смог стёр их, и максимум, что можно увидеть, это потёртости.

Стоя под струями тёплой воды, я гонял энергию по каналам, всё больше и больше превращая их в что-то нормальное. Эх, жаль, конечно, что мой клинок остался там, в другом мире. Тут он бы мне очень, очень пригодился…

После душа я решил, что в свою больничную каморку больше не вернусь. Если уж я тут глава рода, то и дом мой, и все комнаты в нём тоже. А потому — вперёд! На осмотр владений!

Начал я со второго этажа, и первая же дверь, в которую я попытался заглянуть, оказалась заперта. Сама дверь массивная, железная, пускай и замаскированная под дерево. Хороший знак, как по мне. Значит, внутри явно есть что-то интересное. Но с этим я разберусь чуть позже, а пока что хотелось просто наладить быт.

Вторая комната оказалась совершенно пуста, третья явно принадлежала моей покойной сестрице-демонице, а вот четвёртая… В четвёртой и жил Алексей Светлов. Не доживал, как в каморке, а именно что жил.

К выводу я пришёл благодаря фотографиям, развешанным по всем стенам. Не знаю, что больше меня удивило — то, что фотографии цветные, или же их здоровенный размер. Но мысль о том, что мир, в который я попал, значительно опережает в техническом развитии мой прежний, уже была очевидна.

Но к фотографиям! На первой — семейная пара с ребёнком. Усатый статный мужчина с умными добрыми глазами, рядом с ним симпатичная молодая женщина, а мелкий, стало быть, это я сам. То есть Алексей Николаевич до недавних пор. На следующей фотографии они же, но «Лёшка» уже подросток, на третьей появляется Катя — вполне обычный ребёнок с виду, без каких-либо признаков одержимости. Хотя я ведь уже знаю…

Дальше начинались фотографии Алексея без родни. Следом — дипломы и грамоты. Ну-ка, ну-ка…

— Алексей Светлов, золотой призёр турнира по фехтованию… Ох ты!

А это значит что? Правильно! Значит, мышечная память об обращении с холодным оружием у этого тела уже есть. Хотя я бы предпочёл, чтобы мне вместо этого перепало хоть немного воспоминаний Алексея. Хотя бы житейских, самых поверхностных. Ведь, судя по трём грамотам по истории, у парня голова работала.

Да-а-а-а-а… У Алексея Николаевича явно было будущее.

Но едем дальше: на столе стоял странный плоский ящик из тёмного стекла, а прямо перед ним — разломанная печатная машинка. Одна клавиатура от неё осталась, ни валиков, ни кареток. Что ж… С этим мне тоже предстоит разобраться.

Оставив непонятные механизмы на потом, я полез в шкаф. Одежда внутри была простой, но качественной: тёмные брюки, рубашки, несколько разноцветных свитеров. Во всяком случае, ничего официального и что называется «на выход» я не разглядел. Взял первое, что попалось под руку, оделся и понял, что на исхудавшем теле всё это смотрится мешковато. С другой стороны, не добираться же мне до магазина одежды в халате на голое тело?

— Алексей Николаевич? — постучалась в дверь Степанида. — Алексей Николаевич, вы здесь?

— Да-да, заходи.

— Ох! — служанка аж светилась от счастья, глядя на меня. — Совсем в себя уже приходите.

— Вашими молитвами.

— Алексей Николаевич, я на самом деле чего вас ищу-то? Инспектор пришёл. По утру, как и обещался. Семён Геннадьевич.

— Семён Геннадьевич, значит? — повторил я. — А можешь коротко объяснить, кто он такой и чего хочет?

— Ох, так я ведь точно и не знаю! Я же в дела эти ваши не лезу и не…

— В двух словах, — попросил я, улыбаясь.

— Контролирующий он. По делам, что с аристократами связаны. Бумаги всякие, наследства, споры… Ну это если действительно в двух словах.

— Понял, — кивнул я. — Скажи, что я спущусь через минуту.

В холле меня ждал мужчина на вид лет пятидесяти. И сказать о нём «непримечательный» у меня не поворачивается язык. Во-первых, ростом Семён Геннадьевич вымахал аж под два метра, а во-вторых, носил чудные бакенбарды. Чудные не столько формой, сколько цветом — ярко-рыжие.

— Алексей Николаевич⁈ Да вы… Вы на ногах!

Хороший человек. При этой фразе в его голосе прозвучала неподдельная радость, и это было приятно. Не каждый день видишь чиновника, который радуется твоему внезапному воскрешению.

— Как видите, Семён Геннадьевич, — я окончательно спустился вниз. — Почти полностью здоров. Прошу вас, проходите в гостиную.

— Конечно-конечно!

Та самая гостиная, в которой этой ночью я пустил в расход демона. Чудно.

— Прямо не верится, — покачал головой инспектор, устраиваясь в кресле. — Ещё вчера ваша сестра говорила, что вы чуть ли не при смерти.

— Должно быть, утрировала, — улыбнулся я. — Катенька любит драму на пустом месте, этого у неё не отнять. Итак? С чем пожаловали?

— М-м-м, — инспектор осмотрелся по сторонам. — А Екатерина Всеславовна? Разве она не дома?

— По правде говоря, мне неизвестно, где она сейчас, — пожал я плечами. — Вчера вечером ушла к друзьям, сказала, что задержится. Вот и задержалась, по всей видимости.

— Но как же так⁈ Молодая девушка не ночевала дома! Надо срочно звонить в полицию!

— Не надо, — отрезал я. — Катя взрослая и самостоятельная. Уверен, что она заночевала у подруг и уже скоро вернётся. Но позвольте, Семён Геннадьевич, вы же наверняка пришли по делу.

— Ну… вообще-то да, — инспектор немного замялся, но затем открыл портфель и достал из него папку с бумагами. — Раз уж глава Светловых снова… м-м-м… дееспособен…

— Ничего-ничего, — улыбнулся я. — Говорите, как есть.

— Да. Так вот, раз уж вы выздоровели, то и обсуждать дела мне теперь предстоит с вами. Итак, Алексей Николаевич, смею напомнить, что дела у вас идут совсем плохо.

— Память, — я виновато улыбнулся и постучал пальцем по виску. — Видимо, какая-то побочка от лекарств проявилась. В голове туман. Еле-еле Степаниду Игоревну признал. К тому же без малого год в лёжке, сами понимаете. Не могли бы вы обрисовать мне ситуацию? Какие именно дела идут плохо?

— Конечно-конечно, — кивнул он. — Сейчас всё расскажу по порядку…

Ну и рассказал. Картинка вырисовывалась безрадостная, но вполне предсказуемая. С момента гибели Светловых-старших родовое имущество де-факто осталось без хозяев. Екатерина, будучи приёмной дочерью, так ещё и демоном… Пускай последнее к делу никак не относится, но всё-таки я не смог этого не подметить. Так вот! Будучи приёмной, сестра не могла полноценно управляться с делами — и по закону, и по принятым в обществе понятиям. Потому-то всё и пошло под откос. Управляющие растаскивали, кредиторы судились по поводу и без, «друзья» отжимали активы под тем или иным предлогом. Короче говоря, род Светловых атаковали стервятники.

— Екатерина Всеславовна пыталась…

Тут Семён Геннадьевич понизил голос до шёпота и оглянулся с тем, чтобы проверить — не подслушивают ли нас.

— Пыталась поправить положение удачным замужеством. Пристроиться к кому-то из местных… Ну, вы понимаете. Но что-то у неё пошло не так.

— О! — я приподнял брови. — Слухи! Как интересно. Не подскажете, откуда они у вас? Надеюсь, из надёжных источников?

— Алексей Николаевич…

Инспектор смутился и даже чуточку покраснел.

— Нет-нет, я серьёзно. Хочу знать всё, что происходило в моё отсутствие.

— Гхым… Раз так… Вашу сестру довольно часто видели в обществе Арсения Кротова. Сын банкира, известный в своих кругах… Как бы это сказать? Кутила, мот, игрок.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за информацию. Но всё равно я бы попросил вас, Семён Геннадьевич, не порочить имя моей сестры в её отсутствие. И давайте вернёмся к делу…

Инспектор кивнул, обрадовавшись смене темы. Которую, если уж начистоту, сам и поднял. Дальше последовали сухие факты и цифры — я был по уши в долгах. Из всего имущества у моей семьи остались два актива: дом, в котором я живу, и трактир на Водопойной улице. Трактир, понятное дело, был закрыт вот уже как год и денег не приносил.

— Но в плане расположения место сказочное, — заметил инспектор. — Прямо на набережной Тверцы, от парадного входа видно мост, красота. Для нашего города элитная недвижимость, и я взял на себя смелость подыскать на неё покупателей…

Пускай я никогда этот кабак в глаза не видел, но внутри забурлило. Захотелось прервать инспектора и сказать ему, что он суёт нос не в своё дело, но полезней всё-таки было бы послушать, что он скажет дальше.

— … по вполне честной цене. Продажа может решить все ваши проблемы, Алексей Николаевич. Потому что трактир ведь и без того в залоге. Причём в залоге, от которого дурно попахивает.

— Дурно — это как? — уточнил я.

— Криминалом. Я вашей сестре прямо говорил не связываться с этими людьми, но долги давили, и потому она…

Семён Геннадьевич вздохнул.

— Что сделано, то сделано. Однако ситуация вот она, прямо перед вами: если не делать ничего, то трактир рано или поздно отберут запросто так. Если же вы согласитесь уступить его моим покупателям, то после выплаты залога и прочих долгов у вас хоть что-то сверху останется. На жизнь. На лечение.

Ага. Ну вот так яснее стало. Однако:

— А потом? — спросил я.

— Не понял.

— Ну… что мне делать потом? — я улыбнулся и развёл руками. — Продам я трактир, расплачусь с долгами, а дальше? Сидеть в этом доме и ждать, пока у меня ещё и его заберут?

— Алексей Николаевич, при всём уважении, но…

— Давайте так! — я хлопнул в ладоши. — Вы же сами видели, в каком состоянии я пребывал всё это время. А теперь? Смотрите-ка! Бодр, свеж и полон сил. Прошу вас, дайте мне буквально неделю, чтобы самостоятельно разобраться во всём этом бардаке. Неделю отсрочки прежде, чем что-то там подписывать. Вы же не хотите, чтобы дворянский род в вашем ведении спустили в унитаз из-за спешки и паники, правда?

Правда-правда. В глазах у Семёна Геннадьевича вместо жалости появилась какая-то надежда. Наконец он сдался, улыбнулся мне в ответ и начал убирать бумаги обратно в папку.

— Думаю, учитывая обстоятельства, мы можем на это пойти. Но только неделю, Алексей Николаевич. Дольше мой покупатель ждать не станет, а нового вам найти будет крайне трудно.

— Справедливо, — сказал я. — И благодарю вас за всё. Кстати! Раз уж мы затронули тему. Не будете ли вы так любезны разъяснить мне, что это за залог такой, от которого дурно пахнет? И что это за люди, с которыми связалась Катя?

— Да как вам сказать? — помялся инспектор. — Видите ли, Алексей Николаевич, официально ваш трактир в залоге у сына нашего градоначальника, — после этих слов он поморщился, словно съел что-то испорченное.

— Так. Сын градоначальника, — я кивнул. — Только тогда при чём тут криминал? Как-то это всё не вяжется с вашими словами.

— Да потому что он держит одну банду, которая убивает тех людей, которые ему неугодны! — Семён Геннадьевич хлопнул по столу. — Все всё знают, а доказать не могут. Вот в чём криминал! А трактир они забрали по грабительской цене, да проценты назначили такие, что для возвращения всего долга, кроме как продать, ничего не остаётся. Бумаги чистые, и под ними подпись вашей сестры, так что не подкопаешься.

— Вот как, — я слабо улыбнулся.

Что-то мне подсказывает, что сын градоначальника уже не совсем человек. Хотя не будем торопить события, для начала нужно на него хотя бы посмотреть, а то, может, я вообще клевещу на человека, хе.

— Зря улыбаетесь, Алексей Николаевич, ой зря, — инспектор тяжело вздохнул. — С Громовым вам не сладить, помяните моё слово. А силы, чтобы на него надавить, у вас нет, уж простите.

— За правду прощения не просят, — я хмыкнул. — Что ж, Семён Геннадьевич, благодарю за откровенность. В течение недели я решу все свои проблемы, и тогда мы с вами встретимся ещё раз.

— А что по поводу вашей сестры? Может, всё-таки стоит привлечь полицию? — в голосе инспектора слышалась забота. Знал бы ты, мил человек, о ком заботишься. Впрочем, это уже не важно.

— Знаете, Семён Геннадьевич, возможно, я просто утомил сестру. Сами подумайте, лежачий больной, род в долгах, да и рода того нет по сути, — я пожал плечами. — Так что не удивлюсь, если окажется, что Екатерина решила просто уйти. Так бывает, уж вам ли не знать.

— Надеюсь, что вы ошибаетесь, Алексей Николаевич, — инспектор тяжело вздохнул. — Но жизнь и правда сложная штука. Иногда она выкидывает такие фортеля, что сам диву даюсь, как такое вообще возможно?

Я кивнул, соглашаясь с ним, а дальше разговор плавно подошёл к концу. Когда инспектор ушёл, я убрал с лица доброжелательную улыбку. Значит, сынок местного градоначальника. Что ж, информация есть, теперь нужно начинать действовать.

— Степанида! — стоило мне только произнести имя, как служанка выросла рядом со мной, словно из-под земли.

— Что-то случилось, Алексей Николаевич?

— Ничего страшного, — я отрицательно покачал головой. — Вопрос есть. Где все ключи? А то слишком много дверей в этом доме закрыты от меня.

— Так в комнате у Екатерины Всеславовны, только там. А вам ключ от кабинета нужен, да?

— Ну, если кабинет за стальной дверью, то да, — я кивнул. — Что ж, пойдём, поможешь мне их найти.

Служанка кивнула, и мы направились на второй этаж. Десяти минут хватило на то, чтобы найти искомое, а в процессе удалось обнаружить ещё и неплохую сумму денег. По крайней мере, судя по выражению лица Степаниды.

— Это много? — я кивнул на пачку банкнот, и служанка судорожно закивала.

— Этих денег хватит на два месяца, — ответила она. — Не понимаю ничего. Екатерина Всеславовна ведь говорила, что…

Я мысленно усмехнулся. Неужели сестрица нарочно пустила род под откос? В принципе, демоны так делают, но вот смысл пока от меня ускользал.

— Тогда держи, будешь тратить на дом, — я протянул ей деньги, а сам взял ключи и направился к той самой двери.

Подобрать ключ получилось с первого же раза, в связке он один был подходящего размера. Повернув его два раза в замке, я потянул тяжёлое полотно на себя, и дверь медленно, нехотя, но открылась. Внутри меня встретил большой рабочий стол, весь в пыли, шкаф с книгами, почти до потолка, два дивана, которым не помешала бы чистка, и большой стальной ящик в углу, видимо, сейф. Он тут же привлёк моё внимание, а всё потому, что от него несло силой. Причём знакомой силой, такой же, как у меня.

Медленно подойдя к нему, я коснулся металла и прикрыл глаза. Сейф тут же ответил тёплой волной, а после меня что-то легонько кольнуло в один из пальцев. Убрав руку, я увидел крошечную каплю крови, а дальше поверхность сейфа на мгновение покрылась незнакомыми мне узорами, и сразу после этого замок внутри щёлкнул, а дверь приоткрылась.

— Любопытно, — тихо прошептал я себе под нос и взялся за дверь.

Она была даже тяжелее входной, хотя, может, дело в моём нынешнем состоянии? Впрочем, плевать.

Открыв сейф, я присел на корточки и начал доставать его содержимое. Две древние даже на вид книги, короткий кинжал с позолоченной рукоятью и небольшой ящичек из тёмного дерева. Сняв крышку, я оценил содержимое и невольно улыбнулся. Драгоценные камни, целая шкатулка драгоценных камней. Теперь мне понятна защита на этом сейфе, и понятно, почему демон в теле Екатерины не смог до них добраться. Кровь не водица, ха-ха.

— Что ж, одной проблемой меньше, — тихо прошептал я себе под нос. — Теперь осталось закрыть вопрос с трактиром. Но для начала не помешало бы его увидеть.

Вернув всё добро обратно в сейф, я взял себе один алмаз и один рубин и, закрыв сейф, покинул кабинет.

Подойдя к Степаниде, что сновала по кухне, я задал вопрос насчёт транспорта.

— Ой, Алексей Николаевич, есть. Как же не быть? — служанка улыбнулась, но как-то виновато. — Вот только некому сесть за руль вашей брички. Екатерина Всеславовна уволила Фёдора, месяц как уж прошёл.

— А Фёдор, видимо, у нас что-то вроде кучера, да?

— Он самый, — Степанида кивнула, — а ещё садовник и мастер на все руки. Разве что возраста приличного, ну так так даже лучше… было.

— А вернуть этого Фёдора мы можем? — я покачал головой. — Такой человек в доме точно лишним не будет. Или он уже нашёл себе другую работу?

— Нет, барин, таких, как мы, в другие дома не берут. Принято под себя слуг выбирать, а если уж род идёт ко дну, то и слуги следом. Так что сидит Фёдор дома, от скуки мается.

— Ну и отлично, — взяв красное яблоко из вазочки на столе, я откусил кусок. — Пригласи его обратно, скажи, глава рода поговорить хочет.

Степанида кивнула и кинулась в коридор, к какому-то странному аппарату. Что-то покрутила, потом взяла и приложила часть его к уху. Хм, артефакт связи? Интересно, очень интересно. И опять ни капли магии, выходит, что местные пошли по иному пути, чем в моём мире. Но ничего, разберёмся. Хотя памяти не хватает, причём сильно. Зато жив, хе, и на этот раз с совсем уже другими вводными…

Примерно через час в дом явился Фёдор. Худощавого телосложения мужчина чуть за пятьдесят с ярко-голубыми глазами, соломенными волосами и какими-то непропорционально огромными руками. Я бы даже сказал «ручищами».

Алкоголем от Фёдора не пахло, но почему-то он напоминал мне человека, который буквально недавно всерьёз решал для себя — быть или не быть, спиваться или не спиваться. На фоне безработицы оно немудрено. И новость о том, что молодой Светлов не просто на ноги поднялся, но ещё и собрался куда-то ехать, явно его шокировала.

— Алексей Николаевич? — голос у Фёдора был с приятной такой хрипотцой. — Неужто? Здоров?

— Здоров, Фёдор Михайлович, здоров…

Кто бы кем и кому ни приходился в местной иерархии, вот так сходу называть человека втрое старше себя пренебрежительно без отчества у меня язык не повернулся. Элементарное уважение, базовое воспитание. Уверен, оно не помешает.

— Мне когда Степанидушка сказала, что вы выздоровели, думал, разыгрывает меня! Думал, бредить с горя начала! Думал, в дурку старую везти придётся!

— Эй⁈

— А хозяйка-то где? — Фёдор оглянулся по сторонам.

— Где-то, — ответил я и поспешил перевести тему. — Мы готовы к выезду в город?

— Так а… а чего к нему готовиться? — засуетился мужчина. — Сейчас машину к главному входу подгоню, да и поехали! Оденьтесь только потеплее, там сегодня подморозило!

Машина, значит.

Рычащий гробик на колёсах, от которого за версту несло вонючими газами, но… соглашусь, было в нём какое-то изящество. Какой-то агрессивный стиль и скрытая мощь. И вот конкретно эту технологию я принял сразу же — как по мне, она оказалась проста и понятна. Сперва было непривычно, но уже спустя минуту пути я начал получать удовольствие, и даже более того — мне страстно захотелось научиться управлять этой самоходной штуковиной!

Изнутри машина пахла натуральной кожей и чем-то ещё. Чем-то похожим на слабенькие дешёвые духи, но при этом без претензии на них, без вульгарности и пошлости. С заднего сиденья я подглядывал за тем, как Фёдор обращается с рулём и рычажком между сидений. Система прослеживалась чётко, и в целом ничего сложного я не увидел. Немножечко практики под контролем хорошего учителя, и освою без проблем.

— Куда едем, Алексей Николаевич?

— К скупщику, — ответил я, и Фёдор на какое-то время завис.

— Это куда? В ломбард, что ли?

— Наверное, — ответил я, полностью доверяя водителю. Ломбард так ломбард.

— Как скажете, Алексей Николаевич.

За окном проплывал родной город моего нового тела. Красивый, чёрт его дери. Внушительный. Простенькие деревянные избушки с резными наличниками соседствовали с каменными двух- и трёхэтажными домами, а те в свою очередь с совсем уж высоченными махинами, и в этом архитектурном разнобое чувствовалась очень долгая и живая история. Дороги везде были широкие, снег всюду счищен так, чтобы ходить было удобно, на каждом углу выключенный до поры до времени фонарь, а люди… людей просто тьма!

Кто-то спешит по своим делам, кто-то лениво прогуливается, но так или иначе сразу становится понятно — время мирное. Пускай Степанида и рассказала мне о том, что в Империи начали твориться всякие разные ужасы, лично я их пока что не замечаю. То есть даже намёка на что-то лихое нет. А это значит, что шанс выполнить поручение Жизни весьма велик.

Хотя… может быть, всё познаётся в сравнении? Неосведомлённость начала потихоньку раздражать, но что с ней поделать я пока что не понимал.

— Приехали, — сказал Фёдор и остановил машину возле небольшого серого зданьица с колоннами. — Мне с вами зайти или как?

— Пойдём, — кивнул я. — На всякий случай.

Что ж. Изнутри ломбард оказался похож на тёмную собачью конуру. Вокруг стояли стеллажи с непонятными мне устройствами, а основным источником света оказалась яркая лампа у прилавка. Седой кудрявый мужичок сгорбился над ним и через увеличительное стекло рассматривал какую-то монету. А что обидно — даже не поздоровался с нами, собака такая. То ли просто он человек так себе, а то ли с головой ушёл в работу.

— Добрый день, — как умел, я привлёк его внимание и без лишних слов высыпал на прилавок свои камешки. — За сколько возьмёте?

Кудрявый наконец-то отвлёкся от монеты, с мелкогрызунковыми ужимками схватил камни и поочерёдно посмотрел их на свет. Тут же изобразил разочарование. Скорчился, губы поджал и недовольно помотал башкой.

— Мутные, — констатировал торгаш. — На грани некондиции. За всё про всё дам десять тысяч рублей, — тут он наконец-то поднял на меня равнодушный взгляд.

— Сто, — ответил я.

Потому что такие вот люди одинаковы во всех мирах. И пусть я совершенно не понимаю местный порядок ценообразования, он мне только что сам его подсказал. Умножай на десять и не ошибёшься, а там и до правды сторгуемся.

— Пять тысяч, — улыбнулся торгаш. — И я закрываю глаза на то, что они краденные.

— Простите?

— Три тысячи, — кудрявый подкинул камушки на ладони. — Или ты предлагаешь мне поверить, что камни действительно твои, сопляк?

— Да как ты смеешь! — заорал позади меня Фёдор. — Ты хоть знаешь, кто это⁈ — и явно что двинулся атаковать неуважаемого ювелира кулаками, да прямо в лицо. — Это Светлов Алексей Николаевич!

Я мягко выставил руку в сторону, останавливая его, а кудрявый переменился в лице.

— С-с-светлов? Младший который? Но ведь…

— Головой думай, прежде чем языком болтать! С благородным общаешься!

Ювелир выскочил из-за прилавка, пожал мне руку и, конечно же, сказал, что вышло недоразумение.

— Если вы не против, Алексей Николаевич, давайте начнём всё сначала, — кудрявый забегал по торговому залу, включая общий свет, а по ходу дела тараторил: — Сами понимаете, ко мне нечасто заходят аристократы, и под «нечасто» я имею в виду никогда, а о вас в городе ходили нехорошие слухи, да и в лицо я вас, признаться, никогда не видел, и если бы я только знал, то я бы никогда…

Мысль номер один — Фёдор от простоты душевной и тупо по незнанию привёз меня туда, куда бы сам в случае чего направился сдавать камни. То есть в дыру. И думается мне, что где-то должно быть заведение посолидней. Мысль номер два — судя по реакции ювелира, моя семья в городе всё ещё на слуху. Мысль номер три — классовое неравенство в этом мире, конечно, на уровне. Цветёт, что называется, и пахнет.

Ну и наконец мысль номер четыре — самая неочевидная. Кудрявый решил, что я вор, и отнёсся к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. А значит, часто имеет дело с ворами. И вот эту ситуацию можно попробовать обернуть в свою пользу. Дело в том, что промышляющие грабежом люди зачастую даже близко не понимают, что за вещь попала им в руки. Тащат всё, что плохо прикручено, а что это? Да плевать, в общем-то.

— Базилевский, — совладав с первоначальной паникой, наконец-то представился ювелир. — Никита Андреевич. Крайне рад приветствовать вашу персону в моём скромном заведении.

Господин Базилевский вернулся за прилавок и снова взялся за камни. Вот только теперь вместо того, чтобы состроить кислую мину, он охал, ахал и одобрительно кивал. А потому наконец заявил, что:

— При всём моём уважении, Алексей Николаевич, но сумму в сто тысяч рублей я не могу назвать честной.

А я, признаться, даже и не рассчитывал.

— Пятьдесят — это максимум. Но вот какое дело, — суетливо продолжил Никита Андреевич. — К моему превеликому сожалению, у меня просто не хватит собственных средств, чтобы их выкупить. Но я могу оставить их у себя на реализацию! Свяжусь со знакомыми в столице, распишу характеристики камней и, думаю, сумею провернуть сделку за несколько дней.

— Годится, — кивнул я.

— Чудесно! В таком случае, вы не будете против, если для третьих лиц я буду называть вас своим клиентом?

— Конечно же, не против…

На мой взгляд, сделка была разумной. Хотя внутри я уже сгорал от нетерпения и просто ждал, когда мы уже договоримся насчёт камней и пойдём дальше. Мысль насчёт краденных вещей крепко засела в голове, и перспективы манили.

Если через Базилевского действительно проходит поток товара, добытого нечестным путём, значит, среди этого барахла может случайно затесаться нечто действительно ценное. Артефакты, определить которые неодарённые просто не в силах. А потому:

— Более того, Никита Андреевич, — продолжил я. — Я ведь и сам с удовольствием буду рекомендовать вашу лавку друзьям и знакомым. При одном небольшом условии.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич, — ювелир явно заинтересовался.

— Почему-то я уверен, что всё это, — я обвёл руками простенький зал с витринами, полными дешёвых безделушек. — Всё это лишь часть вашего настоящего ассортимента. Быть может, у вас есть что-нибудь ещё? Что-нибудь… эдакое?

Базилевский замер. Вороватый взгляд начал прыгать с меня на Фёдора, с Фёдора на входную дверь и обратно. Осторожность? Страх? Любопытство? Должно быть, всё сразу.

— Эдакого, — повторил он, растягивая слово. — Хм-м… Алексей Николаевич, позвольте поинтересоваться, — Базилевский перешёл на шёпот. — От кого вы это услышали?

— Ни от кого, — честно признался я. — Просто сделал выводы.

— Хм-м-м…

И снова на лице ювелира отобразилась борьба. И хочется, и колется, что называется.

— Я действительно могу вам доверять?

— Даю слово дворянина.

— А ваш человек? — спросил он, кивнув на Фёдора. — Он надёжен?

— Более чем.

— Хорошо, — Базилевский глубоко вдохнул. — Тогда прошу за мной…

Ювелир открыл нам дверцу, ведущую за прилавок, а после поманил за собой в подсобную комнату. Остановился в коридоре. Погремел ключами, поочерёдно открывая аж три разных замка на железной двери, наконец открыл её и первым прошмыгнул внутрь.

— Прошу вас, заходите, — сказал он из темноты и включил свет.

— Ага, — улыбнулся я, оглядывая открывшиеся мне прилавки «чёрного рынка». — Вот это мне и надо…

Глядя на всё это великолепие, разбросанное вразнобой по столам, мне сильно захотелось дать скупщику подзатыльник. Кто ж так артефакты смешивает? А если попадутся те, что войдут в контакт? После магических взрывов такие воронки остаются, что их проще водой заполнить, чем засыпать землей.

Подойдя к столу, грубо сколоченному из обычных досок, я взял в руки короткий меч. На вид ничего необычного — просто кусок стали, но это если не смотреть магическим взглядом. Под ним же открывалась совсем другая картина, куда более интересная. Клинок имел магическую структуру. Наполнить бы его силой, но нет, не стоит.

Однако сильно показывать свой интерес я не стал, состроил разочарованную мину, положил меч обратно на стол и пошел дальше. На соседнем столе я нашел небольшой мешочек, внутри которого были шары размером с человеческий глаз, может чуть больше. Они также имели магическую структуру, а значит, это тоже артефакты. В итоге, пройдя эту небольшую комнату от края до края, я нашел с десяток магических вещей. Подспудно я наблюдал за Базилевским, и, судя по его спокойному взгляду, он не был в курсе того, чем обладает.

— Господин, зачем вам это старье? — подал голос Федор. Водитель стоял возле двери, и, судя по скепсису на лице, меньше всего на свете верил в то, что тут есть что-то ценное. Молодец, так держать, хе.

— Да вот же. Надеялся, что попадется что-то стоящее, — я покачал головой и повернулся к Базилевскому. — Неважные у тебя поставщики, Никита Андреевич. Тут же почти один магический хлам. От некоторых вещей идут слабые эманации, но не более. Давай так, какой из моих камней дороже?

— Алмаз, ваше благородие, — Базилевский даже не попытался скрыть свою печаль. — Но, быть может, вас что-то все же заинтересует?

— Ладно, так и быть, — я кивнул и сгреб в кучу все нормальные артефакты, добавив сверху пару обычных кинжалов, просто из хорошей стали.

В хозяйстве точно пригодится. Да и вообще, для меня ходить без оружия — всё равно что ходить голым, так что надо будет еще и этим вопросом озаботиться. Если я правильно понимаю иерархию и традиции, то где-то в доме должен быть родовой клинок. Хоть что-то, что подошло бы для выходов в свет.

— Вот. Вот это всё я готов забрать, — отвлекшись от своих мыслей, я кивнул скупщику на эту небольшую кучу. — А теперь посчитай, сколько всё это получится, а после вычти из цены рубина, что я тебе принес. Остальное отдашь деньгами.

— Хорошо, ваше благородие, — скупщик трясущимися руками начал перебирать то, что я отобрал, при этом беззвучно шевеля губами. Закончив с этим, он еще несколько секунд собирался с духом, а после выпалил:

— Три тысячи рублей, ваше благородие. Вот сколько это стоит, — сказав это, он замолчал, ожидая моей реакции.

У дверей тем временем зашевелился Федор, водителю явно не понравились слова скупщика.

— Не надо, — я поднял руку, останавливая его, после чего глянул на скупщика.

Тот весь сжался, в ожидании нехорошего… Боги, неужели настолько всё плохо? Нет! У нас ведь тоже была аристократия и простецы, но разделение было почти незаметным. Простец мог так же заработать денег, купить почти всё, что душе захочется, и лишь в разговоре с аристократом он был вынужден добавлять приставку «лер» и проявлять вежливость. Тут же всё явно иначе.

— Вот что, Никита Андреевич, договоримся на двух с половиной тысячах. Больше это барахло не стоит, что бы ты не говорил, — я усмехнулся. — Рубин стоит не меньше восемнадцати тысяч, я прав?

— Правы, ваше благородие, — тяжело вздохнув, произнес он. — Хорошо, я согласен на такую цену. Но у меня нет пятнадцати тысяч, только двенадцать. Быть может, вы согласитесь подождать, пока я не продам камни?

— Хорошо. Двенадцать тысяч сейчас, а остальное после продажи камней, — я развернул руку тыльной стороной вверх и создал небольшой шар из чистого света. — Надеюсь, у тебя нет желания меня обмануть?

— Нет-нет, — глаза Базилевского расширились. — Я отдам всё до копейки, Алексей Николаевич, честное слово!

— Что ж, несмотря ни на что, я тебе верю, Никита Андреевич. А теперь пошли, отдашь мне деньги.

Покинув каморку, мы вернулись обратно в главный зал, если его можно так назвать, конечно. Там мне пришлось подождать, пока скупщик всё упакует и достанет деньги из заначки. Он долго копался под своим рабочим столом, но в конце концов я получил три пачки банкнот и мешок с купленным, только меч Базилевский отдал отдельно, так как в мешок он не поместился. Деньги я распределил по карманам, меч решил держать в руках, а мешок протянул Федору. Водитель молча взял его, при этом не отводя хмурого взгляда от скупщика.

— Что ж, через несколько дней я заеду узнать, как продвигается продажа камней, а пока что всего хорошего, — подмигнув белому как мел скупщику, я кивнул Федору в сторону выхода. А когда мы оказались на улице, то увидели занимательную картину. Четверо громил стояли у нашего транспорта, демонстративно нагло опираясь своими задницами на него.

— А вот и владельцы! — гоготнул один из них, тот, что почти на две головы выше меня и раза в три шире. — Ну что, господа хорошие? Заехали в чужой район, а заплатить не заплатили? Как же так, а? Вроде ведь взрослые люди, — он изобразил разочарование.

— От машины отошел, — Федор сделал шаг вперед, пытаясь закрыть меня корпусом. — Свалили в закат, мыши, и мы сделаем вид, что никого не видели.

— Дядь, а ты борзый, — громила ощерился. — Таких ломать одно удовольствие, — после этих слов появились дубинки, главный рабочий инструмент бандитов.

— Федор, отойди-ка, — вся эта ситуация почему-то меня сильно развеселила. Второй день в новом мире, а меня уже грабят… Ну разве не прелесть?

Напрягая источник, я выцедил несколько капель энергий и направил их в меч. Лезвие клинка странно блеснуло, а потом на нем появились светящиеся каракули, чем-то напоминающие руны моего прошлого мира.

— Ребятки, у вас еще есть шанс сделать так, как сказал мой человек, — я усмехнулся. — Ну или можем решить вопрос по-другому.

Вместо ответа говоривший со мной щелкнул пальцами, и троица его подручных скопом пошла на меня. Ну ладно. Посмотрим, на что способно это тело без магии.

Первого я поймал на замахе, и удар плашмя по уху отправил бандита на землю. Звонко получилось, мне понравилось. А вот с остальными двумя пришлось повозиться: навыки у моего тела были, а вот с выносливостью как-то не очень. Так что в итоге один получил по яйцам и рухнул на колени, а последнего, самого борзого, пришлось чуточку порезать. И как только его кровь с пореза на щеке закапала на землю, весь его лихой задор куда-то испарился, словно бы и не было его.

— Теперь ты, — я поднял руку с мечом и указал на громилу. Вид у него изменился, однако почему-то бежать он не спешил.

— Парень, ты только что сам себе приговор подписал, — тихо сказал он. — Ты хоть знаешь, под кем мы ходим?

— Да, честно говоря, плевать, — я пожал плечами. — А теперь, будь добр, сделай так, как сказал мой человек, и свали в закат. И псин своих забери.

Бандит еще секунду сверлил меня взглядом, но потом сдался, и через несколько секунд они скрылись в ближайшем переулке.

— Вот что значит порода, — с восхищением в голосе произнес Федор. — Господин, вы даже в таком состоянии не побоялись сойтись в схватке с этими ублюдками!

— Да какая там схватка? — я усмехнулся. — Так, мелкая драка. Поехали к трактиру, Федор, хочу посмотреть на главный актив нашего рода.

Водитель кивнул и кинулся открывать мне дверь. Ладно, пусть будет так. Не я эти правила устанавливал и не мне их менять. Ну… по крайней мере пока что…

Примерно через полчаса мы свернули с широкой оживлённой дороги куда-то во дворы. Фёдор вёл уверенно, без лишней суеты, и я окреп в мысли о том, что вот он-то меня вождению и обучит. Возможно даже, что сегодня. К чему откладывать?

— Может, вам музыку включить, ваше благородие?

— Включи, — недолго думая ответил я.

Фёдор тыкнул на какую-то кнопку, в салоне действительно заорала музыка, а я впал в приятный шок. Но нет! Не из-за самой технологии! Всё же я не совсем дикий и в лесу колесу не молился. А удивило меня совсем другое: приятный женский голос пел на другом языке, то есть не на том, на котором мы прямо сейчас общались с Фёдором, но… при этом я его понимал.

— Тьфу, иностранщина, — фыркнул мой водила и покрутил какую-то ручку. Музыка сменилась, а мысль осталась.

Если от Алексея Светлова я унаследовал знание аж двух языков и кое-какие навыки фехтования, значит и всё остальное где-то тоже должно быть. Не может же быть такого, что тут помню, а тут не помню. И значит, что все эти знания каким-то образом возможно выковырять, понять бы только каким. М-м-м… да. Всё-таки нужно делать скидку на то, что я первый раз перерождаюсь. Слабоват пока что и в теории, и в практике.

Тем временем за окном началась стабильно низкая застройка, и я понял, что мы заехали в старый исторический райончик.

— Приехали, ваше благородие, — Фёдор притормозил перед оградкой, метров за двадцать до реки.

Мощёная камнем и чищенная от снега набережная шла по всей её длине что на этом берегу, что на том. Сама река, не сказать, чтобы широкая, была скована льдом. Тверца, значит. Вот она какая. Ну а слева от нас был бледно-жёлтый двухэтажный домик: широкое крыльцо с балюстрадами, два окна слева от него и три справа. Вот только крыльцо аж до состояния сугроба замело и никаких опознавательных знаков не видно.

— Что-то я вывески не вижу, — сказал я, осматривая домик.

— Так вот же она, — Фёдор ткнул пальцем в сторону крыльца.

— «Трактир», — прочитал я. — Это понятно. А название-то у него какое?

— «Трактир».

— Трактир «Трактир»?

Интересно, конечно. Не название, а констатация факта.

— И что, популярное место было? — спросил я.

— О да. Я вашего папеньку частенько сюда привозил по делам, и каждый раз внутри был биток. Шумно, весело, — Фёдор улыбнулся воспоминаниям. — Разная публика собиралась. И купцы, и чиновники, и молодые господа из университета, и обычный люд. Трактир ведь круглосуточно работал, представляете? Это ж какой плюс!

— Объясни.

— А чего тут объяснять? Соседей нет, значит и жаловаться некому. Значит можно хоть всю ночь орать и музыку на полной громкости слушать.

— Ага, — кивнул я, постепенно проникаясь перспективами. — А что насчёт драк?

— Всякое бывало, Алексей Николаевич, — Фёдор почесал в затылке. — Но только меж дворян. Но всё чинно, благородно, только на арене и до первой крови, смертоубийств не было.

Отлично. Ещё один плюсик в том, что мрачного прошлого у заведения нет и исправлять репутацию не потребуется.

— Понял. Ну что, пойдём внутрь?

— Пойдёмте, Алексей Николаевич.

Мы выбрались из машины. Сперва по приятному хрустящему снежку, а затем по колено в сугробе Фёдор проложил мне тропу к крыльцу. Добрался до двери, дёрнул дверную ручку, а следом с размахом по широкой дуге залепил себе ладонью по лбу.

— Виноват, Алексей Николаевич! Основная связка ключей у Екатерины Всеславовны хранится. А у меня только от служебного хода есть. Я же ведь и как грузчик-закупщик по мелким поручениям катался.

— От служебного так от служебного, — пожал я плечами. — Веди.

За углом трактира начинался небольшой замкнутый дворик, который тоже, по всей видимости, не чистили с самого начала зимы. Прямо по центру возвышался сугроб причудливой формы, напоминающий застывшую волну — видимо, ветром из переулка намело. Или нет?

— А это что там такое? — спросил я, указывая на сугроб Фёдору.

— Так там мангал стоит. Высокий, с крышей. Летом, бывало, запахи от шашлыков аж на ту сторону реки уносило.

Всё интересней и интересней становится. Мясо на огне — лучшее, что только можно придумать…

— Готово, — пока я мечтательно раздумывал о мясе, Фёдор уже повозился с ключами и открыл дверь. — Пожалуйте, ваше благородие.

Воздух внутри был спёртым, но не затхлым. Ничего похожего на запах гниения или плесени, что уже хорошо, а пахло внутри преимущественно деревом.

— Хорошо, — констатировал я, проходясь по залу.

Тяжёлые дубовые столы, вместо скатертей покрытые слоем пыли, стояли вразнобой. Какие-то совсем маленькие, какие-то на большую компанию, итого около пятнадцати штук.

Интерьер — отдельная тема. Музеем внутреннее убранство трактира я назвать не могу, но оно к нему явно стремилось. Сами стены — уже произведение искусства. Нижняя треть — деревянная панель из морёного дуба, вся сплошь в фигурной резьбе: оленьи рога, вензеля и неизвестные мне гербы. Верхние же две трети затянуты штофом бутылочно-зелёного цвета с простеньким орнаментом.

По стенам развешаны гобелены, под ногами блестящий лакированный паркет, на который даже чисто эстетически приятно ступать. На потолке лепнина, а прямо по центру зала огромная хрустальная люстра. И особенно мне запали в душу дверные ручки — в виде морды льва, сжимающего в зубах золотое кольцо.

Честно говоря, меня даже напрягать начало, что за всё время я считал лишь одни плюсы и не нашёл ни единого минуса.

А хотя нет. Вот он — за барной стойкой, что в углу, разбитое зеркало, а сама она пуста как в голодный год. Ни графинов, ни рюмок, ни какого-то другого стекла. Про бутылки с алкоголем я вообще молчу — должно быть, работники по поводу увольнения утащили. А так типичная таверна для дворян из моего мира. Разве что более цивильная, что ли.

Я провёл пальцем по столешнице. Пылинка есть, но немного.

— Убирались перед самым закрытием, Алексей Николаевич, — прокомментировал Федя. — Очень аккуратные люди работали.

— Аккуратные-то они аккуратные, — я покачал головой, — а как обстоят дела с долгами? Нет ли у нас перед ними долгов?

— Есть, как не быть, — Фёдор поморщился, — но там люди понимающие, и когда Екатерина Всеславовна объяснила ситуацию, они согласились потерпеть, — говоря это, водитель всем своим видом показывал, насколько он не верит в то, что говорит. Логично, учитывая, что демон в облике моей сводной сестры творил с родом всё это время.

И вот тут возникал вопрос. Если бы моя сестрица просто хотела денег, она бы сохранила трактир как источник дохода. Ну ладно сама дура. Но ведь могла поставить грамотного управляющего и снимала бы сливки даже после того, как Алексей отошёл бы в мир иной. Но почему-то она этого не сделала. Довела предприятие до банкротства, распустила персонал, заложила помещение непонятным людям и оставила его гнить.

Зачем? Зачем-то ей была нужна смерть рода Светловых. Демон хотел вычеркнуть имена из истории. И тут дело явно не в даре, ведь носителей дара кроме меня и не осталось-то.

— Федь, а мы можем как-то связаться с прошлыми работниками? Ведь если ты говоришь, что здесь часто бывала полная посадка, значит, люди свою работу знали.

— Знали, Алексей Николаевич, знали, — закивал Фёдор. — Да и связаться проблем нет. Только вот долги по зарплате, — водитель многозначительно промолчал.

— И большие у нас долги по зарплатам?

— Хех, — хохотнул Федя. — Чего не знаю, того не знаю, ваше благородие. Не моего ума дела.

Так… Всё-таки мне критически важно понять ценность денег, причём чем быстрее, тем лучше. Привязывать её к драгоценным камням глупо. Ведь совершенно непонятно — мало их в этом мире или же, наоборот, много.

— Слушай, а какие сейчас зарплаты вообще?

— Ну… Папенька ваш мне тысячу рублей в месяц назначил. Правда, Екатерина Всеславовна потом урезала впополам.

— Ты меня извини, пожалуйста, — улыбнулся я. — В ценах плаваю. А тысяча — это много или мало?

— Жить можно, — вздохнул Федя. — На всё основное хватает, но не больше.

Ладно… Зайдём с другой стороны.

— А машина наша сейчас сколько стоит?

— Тысяч пятьдесят.

— А буханка хлеба?

— Белого?

— Да хоть какого.

— Рубль.

Смекаем. Рубль за хлеб, пятьдесят тысяч за транспорт, тысяча — зарплата водителя-разнорабочего. Значит, средний класс в этом мире… А хотя куда-то я слишком вперёд забегаю. Средний класс в этом мире оперирует суммами от тысячи до, скажем, трёх тысяч. И теперь у меня есть хоть какая-то система координат.

— В любом случае свяжись с работниками, — попросил я. — Нехорошо, чтобы такая красота простаивала. Слушай… А почему тут так темно? — Я пощёлкал выключателем, таким же, как и в моей комнате в поместье Светловых.

— Так это, наверное, автоматы выключили, уходя, чтобы приборы электричество не жрали, — Фёдор нахмурился. — Или за неуплату отключили. Сейчас сбегаю проверю!

Фёдор шмыгнул за барную стойку, и я услышал, как со скрипом открывается дверь в подпол. А затем его шаги начали уходить куда-то вниз. Подвал, стало быть, тоже наличествует. Место для хранения продуктов и, при необходимости, для убежища. Возьмём на заметку.

Что ж. Пока Фёдор возился с электричеством, я продолжил исследовать свои владения. Меня в основном интересовала целостность, и к моей радости с этим хотя бы всё было хорошо. Пройдясь по части здания для гостей, я упёрся в металлическую дверь серого цвета. Хм, и что тут? А дальше я попал на просторную и светлую кухню. Ряды металлических столов вдоль стен, а по центру огромная плита на восемь конфорок и печь. На столах целая куча приборов, назначение которых я пока что не понимаю, но уже понимаю, что своровать их — не то же самое, что утащить с собой при увольнении бутылочку крепкого алкоголя. А значит, они дорогие.

На рабочем столе пыли по минимуму. Как и говорил Федя, люди здесь трудились ответственные и хорошенько убрались за собой. Никакого бардака и никаких следов спешного бегства. Эх, блин… Угораздило же нарваться на демоницу. Наверняка ведь уже нашли себе работу, и чтобы сманить их обратно, придётся постараться.

В следующий момент я услышал щелчок, свет резко зажёгся, а белые металлические шкафы загудели.

— Ваше благородие! — донеслось из зала. — Всё работает!

На моих губах возникла довольная улыбка. Это место ещё можно вернуть к жизни, а значит, мы сделаем это!

Частный дом где-то на окраине города.

Вася Лом смотрел на четвёрку своих бойцов и с трудом сдерживал рвущийся наружу мат.

— Вы, четверо остолопов, проиграли одному сопляку? — с трудом взяв себя в руки спросил бандит, и получил чуть ли не синхронные кивки.

— Вась, у него меч был, — произнёс один из них, держась за щёку, — у меня ж теперь шрам будет!

— Зато сможешь потом мордой баранов пугать, перед тем как стричь, — Лом хмыкнул, — по-хорошему надо вас послать подальше, так нет, вы, падлы, мой авторитет уронили. А значит, сегодня вечером пойдём в гости к вашему обидчику. Посмотрим, что за вьюнош такой дерзкий завёлся на моей земле…

Особняк Светловых. Несколько часов спустя.

— Приехали, вашбродь, — голос Федора вывел меня из размышлений, а поразмышлять мне было о чем.

Род Светловых в моем лице сейчас находился в большой и глубокой… кхм. И чтобы оттуда выбраться, придется очень, очень постараться. Взять тот же трактир. Для того чтобы возобновить его работу, мне придется потратить кругленькую сумму денег, и далеко не факт, что денег от продажи камней хватит.

— Благодарю, Федор, — кивнув водителю, я подхватил пакет с артефактами, меч, что до сих пор светился, и направился к себе в кабинет. Точнее попытался, потому что как только я вошел в дом, на моем пути встала Степанида.

— Алексей Николаевич, ужин, — безапелляционно заявила она, уперев руки в боки. Н-да, с такой не поспоришь.

— Хорошо, Степанида, дай только руки помыть, — улыбнувшись, я положил пакет на пол и направился в уборную. А через пять минут уже уплетал вкусности Степаниды за обе щеки.

Она же стояла чуть в стороне и улыбалась, смотря на меня такой доброй, материнской улыбкой.

— Степанида, больше никто не приходил по поводу сестры? — отложив в сторону приборы, я вопросительно глянул на служанку, и она отрицательно покачала головой.

— Тишина, Алексей Николаевич, — Степанида поёжилась. — Даже как-то не по себе. Словно грядет что-то такое нехорошее…

— Ну, даже если что-то такое нехорошее случится, то мы справимся, — я улыбнулся. — А скажи-ка мне, Степанида, как обстояли дела у рода с бойцами? А то ты же знаешь, с памятью у меня беда.

Служанка кивнула и принялась рассказывать. И чем больше она говорила, тем больше мне хотелось выругаться, громко так, со вкусом. Если коротко, у Светловых была гвардия, одна из лучших в Торжке. И после смерти родителей настоящего Алексея и всех проблем бойцы были готовы и дальше служить роду, но тут вмешалась тварь, что пряталась под обликом Кати. В итоге она умудрилась за два месяца лишить род двадцати крепких бойцов, двое из которых были еще и магами. Да, слабыми, но магами, а такими ресурсами нормальные люди не разбрасываются. Во имя всех богов, как жаль, что демона можно убить только один раз!

— Вам, господин, лучше с Федей поговорить насчёт этого, — тихо добавила Степанида в конце. — Он точно до сих пор общается с некоторыми из бойцов.

— Хорошо. Но оставим этот вопрос на завтра, — я похлопал себя по животу. — Благодарствую за ужин. Настоящий праздник живота, по-другому и не скажешь.

— Ой, захвалите вы меня, Алексей Николаевич, как есть захвалите, — Степанида смущённо отвела взгляд.

— Ничего, хуже точно не будет, — подмигнув смущённой служанке, я покинул гостинную и, прихватив пакет с артефактами и меч, направился в кабинет.

На этот раз дверь открылась проще, словно кабинет почувствовал появление нового владельца. Сев за стол, я вывалил свои находки и начал по очереди их осматривать. Первым делом я решил разобраться, что из себя представляет меч. Светящиеся руны на клинке — это хорошо, однако сей факт мне ни о чём не говорит. Направив ещё немного силы в меч, я прикрыл глаза и погрузился в лёгкий транс. Пусть магии у меня сейчас немного, но зато Свет достаточно универсальная стихия, с её помощью можно много что сделать, были бы знания. А знания у меня были, спасибо учителям.

Сформировав печать диагноста, я провёл рукой над клинком, и перед моими глазами появились разноцветные пятна. Внимательно запоминая их, я вывалился из транса и улыбнулся. Неплохо, очень даже неплохо. В этом неприметном клинке были использованы стихии, связанные с Кровью и Жизнью. А значит, с вероятностью в восемьдесят процентов с его помощью можно похищать силу у других. Пришлось вспомнить свои ощущения в тот момент, когда я порезал бандита. А ведь и правда, на мгновение мне стало легче, словно сделал глоток воды.

— Мой же ты хороший, — я не удержался и погладил клинок.

Что-то мне подсказывает, что его цена будет как бы не больше камней, что я отдал Базилевскому, вот только продавать его я не планирую ни за что. Такая вещь самому пригодится. Отложив меч в сторону, я взялся за шары, но тут, увы, ничего сверхценного. Это были бытовые артефакты, насколько мне удалось понять, с их помощью можно было охлаждать продукты. Но в хозяйстве тоже пригодится, тем более что энергии они тратят очень, очень мало. Дальше на очереди был металлический куб багрового цвета, он оказался просто накопителем силы, пусть и такой странной формы. Ладно, тоже неплохо. Пока что я отбил все свои затраты, хе, и даже больше.

А вот дальше я, признаться, оказался в тупике. Два бруска странного дерева никак не хотели поддаваться моей магии, хотя сила внутри них была, я это отчётливо чувствовал. Ладно, пусть пока побудут в сейфе вместе с остальными. Себе я решил оставить только меч, мало ли, вдруг пригодится.

Спрятав всё добро, я решил взяться за чтение родовых бумаг. Их было достаточно в столе, и я решил с них и начать…

Полтора часа спустя. Недалеко от особняка Светловых.

— Внимательно меня слушаем, бойцы, — Вася повернулся и внимательно глянул на троих здоровяков, что с трудом втиснулись на заднее сидение его внедорожника. — Работаем аккуратно. Это дворянин, но мелкий, без гвардии. Наших он на испуг по сути взял, как лохов. Но теперь этот фокус не сработает. Он от барыги вышел, а значит деньги быть должны при нём. Так что ломаем аккуратно, всё поняли?

— Поняли, старшой, — чуть ли не синхронно прогудели быки. — Сделаем всё, как надо.

— Ну тогда поехали, — на лице главаря появилась хищная улыбка. Ведь там, где его подчинённые увидели проблемы, он, наоборот, увидел возможность. Слабый аристократ, у которого осталось только имя… Во имя всех богов, сколько же комбинаций можно устроить с его помощью! От перспектив у Васи закружилась голова, но он быстро взял себя в руки. Сначала дело!

Особняк Светловых. Минут пять спустя.

Когда за окном послышался рык двигателя, я как раз заканчивал дочитывать тот самый договор касаемо трактира. И теперь я прекрасно понимал, что имел в виду инспектор. И правда гадкая бумага.

Звук двигателя тем временем затих, и это меня насторожило. Отложив бумаги, я встал и, взяв клинок, подошел к окну. На улице уже было темно, однако свет луны отражался от снега, так что я заметил пятерых бугаев, что шли к нашим воротам. Так-так, и кого же это на ночь глядя привело ко мне? Вряд ли друзья, а значит нужно встретить.

Быстро спустившись на первый этаж, я натянул куртку и вышел на улицу. Как раз вовремя, потому что быки уже подошли к калитке и уже усиленно дергали за неё. После очередного рывка она не выдержала, и путь для них оказался открыт.

— И кого это на ночь глядя ко мне привело? — я уставился на бугаев с насмешкой. — Не спится, господа?

— Ты тронул моих людей, — вперед вышел один, в дорогой на вид одежде. На губах быка возникла кривая ухмылка, а в руках он держал широкий тесак.

— Дай угадаю, теперь я тебе должен? — вся эта ситуация меня, признаться, забавляла. Неужели перед тем как столкнуться с демонами мне придется сначала очистить этот город от преступной грязи?

— Гляди-ка, умный шкет, — шкаф повернулся к своим быкам, и те как по команде загоготали. Н-да, лица не обезображенные интеллектом, по-другому и не скажешь.

Слушать их гогот мне надоело, так что я просто прыгнул вперед, благо между мной и главарем расстояние было в три шага. Легкий тычок в кадык, и он падает на землю, держась за горло. Снег под ним покраснел, говоря об успехе моего первого удара. Четверка быков явно не ожидала такого, не привыкли они, чтобы жертва брыкалась. Воспользовавшись их ступором, я быстро нанес еще четыре удара, целясь в слабые точки. Благо таких на человеческом теле было достаточно.

— Господин! — за спиной прозвучал встревоженный голос Феди. Развернувшись, я увидел водителя, сжимающего в руках внушительных размеров кочергу.

— Ты вовремя, мне как раз нужна помощь, — я усмехнулся. — А то в одиночку я бы долго их тащил.

Ответом мне был ошарашенный взгляд и короткая, но очень емкая фраза. Эх, Федя, придется тебе привыкнуть, другого выбора у тебя нет…

— … и-и-и-и… взяли!

Федя крякнул, подхватывая первого бандита под мышки, я же взял бугая за ноги. Новое тело категорически отказывалось таскать тяжести, так что пришлось мне подключить к процессу остатки выуженной из источника энергии. Пока что буду компенсировать мышечную массу вот так. Ну а что мне ещё остаётся?

— Алексей Николаевич, вы как?

— Нормально.

— Может, всё-таки на тачке перевезём?

— Я говорю, нормально. Тащим-тащим…

А перетаскивали мы господ бандитов, понятное дело, не в дом. Истина, которую не нужно объяснять — не пытай людей там, где живёшь. Так что в качестве допросной я решил использовать одну из хозяйственных построек. Хорошо хоть Степанида спит крепким сном, незачем пугать служанку.

— Сюда, ваше благородие, — по расчищенной от снега дорожке мы дотащили бугая до сарая, закинули внутрь и пошли за вторым. Потом за третьим. Потом за четвёртым. И каждый раз, возвращаясь, я невольно задерживался взглядом на машине бандитов.

Чёрная, огромная, угловатая и из-за этого как будто бы хищная. Глядя на ту машину, в которой меня сегодня возил Фёдор, так и хочется предположить, что она кобыла, породистая, но кобыла. А вот это — жеребец. Огромный монстр, от которого веет мощью.

— Федь, — я всё-таки не удержался от вопроса. — А их машина лучше нашей?

И по Фединому лицу было понятно, что вопрос вогнал его в неловкую ситуацию. Он сейчас чем-то напоминал ребенка, у которого спросили, кого он больше любит — маму или папу.

— Я так даже и не знаю, что вам ответить, ваше благородие, — сказал он, перехватывая бандита поудобней. — В плане проходимости… наверное, да. Там же полный привод, рама попрочней, движок побольше.

Слова водителя вроде бы были понятны, и одновременно с этим их смысл ускользал от меня.

— То есть лучше?

— Она просто другая, Алексей Николаевич.

— А в плане стоимости?

— Так сразу и не скажу, Алексей Николаевич. Надо в сети смотреть…

Что ж. Как бы там ни было, я уже определился.

— Завтра вечером поучишь меня ей управлять.

Федя аж споткнулся.

— Ваше благородие, так я же ваш водитель, и зачем вам самому…

— Хочу, — отрезал я. — Нравится, — и ещё разок обернулся на чёрного зверя. Чувствовалась в ней какая-то природная мощь.

И вот так, без особой спешки, мы снесли все четыре тушки в сарай. Который, в свою очередь, оказался настоящим кладезём всякого интересного. Вдоль стен — верстаки, заваленные инструментами. Рубанки, пилы, стамески. Но самое примечательное находилось прямо по центру — лодка. Недоделанная, но уже обретшая форму. Шагов десять в длину, с округлыми плавными обводами.

— А это что такое? — спросил я у Феди и погладил деревянный корпус.

— Так это батюшка ваш увлекался, — улыбнулся он. — Хобби себе такое завёл. Нашёл старинные чертежи и хотел собственными руками сам всё построить. А потом по речным маршрутам аж до Астрахани сплавиться. Типа как, — Фёдор защёлкал пальцами. — Типа как реконструкция, только не военная, а судоходная, во.

Интересно. Какое простое и человеческое желание было у отца Алексея.

— Красиво, — сказал я вполне искренне.

— А то!

Чтобы оно было символично, самого главного гада мы с Федей примотали прямо к носу лодки. Чтобы, очнувшись, он сперва увидел крышу сарая, а не наши довольные лица. Пускай помучается, вспоминая, где он, кто он и что вообще происходит. Остальных же, не мудрствуя лукаво, примотали к столбам-подпоркам.

А очнулся гад уже спустя пять минут, так что даже форсировать события не пришлось.

— Ты? — прохрипел он. — Пацан… это ты нас так? — его взгляд метался по сараю в поисках подмоги, но натыкался лишь на своих же связанных людей.

— Это я вас так, — кивнул я. — Как звать тебя, неуважаемый?

— Ты понимаешь, что у тебя будут проблемы? — бандит уставился на меня тяжелым взглядом, — лучше отпусти, парень, пока еще есть возможность решить все мирно.

Подойдя к нему, я прицелился и врезал ему по печени. Даже несмотря на мое физическое состояние, удар пронял его.

— Я задал вопрос. Как тебя зовут?

— Вася Лом, — в глазах громилы зажглись недобрые огоньки, — запомни это имя, щенок, запомни! — он дёрнулся, но верёвка оказалась крепче.

Где-то с минуту я молча смотрел на то, как он пытается вырваться, но это быстро надоело, и я решил продолжить разговор.

— Отлично! Значит, слушай, Вася Лом. Вы вчетвером вломились на мою частную территорию, причём явно что с недобрыми намерениями. Как потомственный дворянин, теперь я имею право делать с вами всё, что захочу, и закон будет на моей стороне.

Лом дёрнулся ещё раз, для проформы, но промолчал.

— Хорошая для вас новость заключается в том, что я не садист. Пытать я вас не хочу. Это против моих внутренних установок. А нужно мне теперь от тебя немного. Просто ответь на вопросы, и тогда, может быть, дело решится мирно, хе, — я уставился на него в ожидании, но бандит по-прежнему молчал.

Причем, присмотревшись, я вдруг понял, что порез, что он получил, почти затянулся. Хм, неужели в нём есть магия? Тут же переключившись на магический взор, я увидел небольшой, можно даже сказать, крохотный источник внутри его тела. Вот это удача!

— Вася, ты будешь говорить так или иначе, — вытянув руку вперёд, я зажег небольшой огонёк, — и только от тебя зависит, сколько урона ты получишь. Давай так, на кого ты работаешь?

— Это на меня работают, парень, — сквозь зубы процедил он, — я главный. Думаешь, повязал нас и всё? Думаешь, это мои единственные бойцы? — чем больше бандит приходил в себя, тем больше он наглел.

— Думаю, что на территории моего дома я могу перерезать глотки вам четверым, и остальные быстро найдут себе нового главаря, — с улыбкой ответил я, — так что ещё раз позволишь себе пренебрежительный тон в мою сторону, начну вон с того, — я указал на одного из бандосов, — понял?

Видимо, Лом что-то уловил в моем тоне, и огоньки в его глазах погасли. А дальше мы перешли к разговору. И пусть бандит юлил, но мне удалось вычленить главное. Сам Вася Лом и его банда по меркам Торжка были достаточно сильными бандитами. Они контролировали целый район, пусть и не явно, имели долю с рынка и мелких торговых точек. Но самое удивительное это то, что они ни разу не убивали. Калечили, пугали, но не убивали.

И вот тут Лом заработал себе очко. То, что они не убийцы, это несомненный плюс. Но в остальном всё очень печально. В моём мире демонам пришлось очень постараться, чтобы создать хаос, здесь же хаос был изначально. Криминал, который вырастает сам собой, просто потому что власти заняты другими делами. И никто, сука, не дал им по шапке просто потому, что никому до них нет дела.

— И давно вы так? — уточнил я. — Сами по себе?

— Года три уж как, — буркнул Лом, — тебе-то какое дело?

— А с Базилевским вы, случайно, не сотрудничаете? — я пропустил очередной выпад мимо ушей. Пока рано калечить, хе.

— С кем?

И вот это точно хорошо. Значит, со стороны лавочника никаких подстав не было. И значит, с ним можно работать дальше. Ну а теперь к главному:

— Значит так, Вася, — я прошёлся перед ним, заложив руки за спину. — Ситуация меняется. Теперь ты и твои ребята работаете на меня. Будем лепить из вас нормальных людей. Не факт, что получится, но попытаться стоит определённо…

— Чего?

— Того. Напоминаю, что у тебя по-прежнему два варианта. Первый — я поступаю так, как велит закон. Второй — вы работаете на меня и делаете то, что велено. А в качестве компенсации всё, что принадлежит вам, станет моим, в том числе и машина. Пешком побегаете пока что, оно полезно…

— Да пошёл ты! — рявкнул Вася.

— Я ведь тебя предупреждал, — покачав головой, я коснулся его груди и выпустил каплю силы.

Даже зачатки магии внутри его тела ничего не могли поделать с болью от моего Света. Да-да, в моей груди горит далеко не мирная стихия.

— Теперь ты всё понял? — я усмехнулся, — не заставляй меня рубить головы твоим быкам. Не хочу я потом тут кровь отмывать.

Вася смотрел на меня, и тут в его глазах впервые появился настоящий страх. Вот теперь до него наконец-то дошла вся серьезность ситуации.

— Я… я понял…

— Отлично, — улыбнулся я. — Фёдор, развязывай его. Сейчас Василий даст клятву на крови, а потом мы поедем к нему в гости.

Фёдор выполнил мой приказ, а дальше процедура была проста. Легкий порез и самая стандартная клятва верности. Учитывая наличие магии у Лома, теперь он повязан со мной. Попытка нарушения обойдётся для него смертью, причём мучительной.

И уже через десять минут мы ехали к Васе на «базу», чтобы закрепить наше сотрудничество официально.

Полчаса спустя. Дом Лома.

Дом у бандитов оказался неожиданно неплохим. Одноэтажный, с крепкими стенами и узкими окнами, больше похожими на бойницы. Да и территория ухоженная, видимо кто-то присматривал за ним. Внутри оказалось чисто, а кабинет бандита не сильно-то и отличался от моего. А хорошо тут преступность живёт, ничего не скажешь.

— А где все? — я вопросительно глянул на громилу, и Вася пожал плечами.

— Работники приходят только днём, а своих ребят я тут постоянно не держу, — нехотя ответил он, — что дальше… господин?

— Бумаги, Вася, бумаги, — я кивнул на небольшой сейф, — показывай, что у тебя тут есть.

Лом кивнул, а дальше я в очередной раз удивился. Во-первых, долговые расписки. Их у бандитов оказалось под сорок штук, и суммы в них фигурировали немалые. На мой вопрос, откуда они, Лом ответил уклончиво, пряча взгляд. В любом случае эти расписки окажутся в руках тех, кто ставил под ними подпись, отныне для Васи и его людей преступная стезя завершена. Дальше мы перешли к бланкам типовых договоров, их тут было на любой вкус и цвет. Найдя нужный мне, я заставил Лома заполнить его, у бандита оказался неожиданно красивый почерк. Когда он закончил, всё имущество банды Лома стало официально моим.

— Ну вот, это оказалось несложно, — я хлопнул поникшего громилу по плечу, — и вообще, у меня для вас будет работа, без денег не останетесь. Зарплату будете получать, всё как надо.

— Зарплату? — бандит уставился округлившимися глазами. Что-что, а такого он точно не ожидал услышать.

— Именно, — я кивнул, — а теперь собери все ценности, что есть в доме, и поехали обратно. Объяснишь своим людям правила игры. И да, чтобы ты знал, будешь служить мне верно, твой маленький дар станет нормальным, — я подмигнул бандиту, — магом будешь, Вася, нормальным магом.

Лом сглотнул и неожиданно бухнулся на колени. Н-да, вот это его прижало. Дальше он сделал так, как я просил, и мы поехали в обратную сторону. По пути я прикинул, что стал богаче на сорок тысяч где-то, неплохо, очень даже неплохо для первого дня. Но вселенная любит баланс, а значит нужно готовится к проблемам, печенкой чую…

Дом градоначальника.

— Да какого ангела! — молодой парень сжал в руках мобильный телефон так, что корпус хрустнул.

Гнев накрыл его с головой, и только через несколько секунд он смог взять себя в руки. Глубоко вдохнув, он вновь нажал на кнопку «позвонить», но абонент «Екатерина Светлова» в очередной раз не взяла трубку.

— Сыграть со мной вздумала, сука? — тихо прошептал себе под нос юноша, — ладно, завтра утром сыграем. Посмотрим, как тебе понравится игра!

Особняк Светловых. Следующее утро.

— Алексей Николаевич, завтрак! — голос Степаниды, прозвучавший из-за двери, заставил меня открыть глаза.

Вставать не хотелось, но я заставил себя сначала сесть, а потом спустить ноги на пол. Прохлада, идущая от дерева, немного взбодрила, но до конца я еще не проснулся.

— Господин, вы проснулись? — стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Проснулся, Степанида, проснулся, — я усмехнулся. — Дай мне привести себя в порядок, и я обязательно спущусь, чтобы попробовать все, что ты приготовила.

— Хорошо, — с теплотой в голосе ответила служанка, а я пошел в душ.

Пока холодные струи воды смывали с меня ночной пот, я делал ревизию организма. Привычка из другого мира, достаточно полезная, хочу заметить. Прогнав энергию по каналам, я убедился, что они стали еще чуточку лучше, а вот источник все еще был в плохом состоянии. Пожалуй, после завтрака нужно сесть и разобраться с ним. Жить с источником, который не развивается, я как-то не горю желанием. А значит, будем решать проблему.

Десять минут спустя. Гостиная.

— Вот, Алексей Николаевич, берите блины, — Степанида заботливо придвинула ко мне тарелку, от которой шел изумительный запах. Уже второй день подряд служанка буквально закармливает меня, и не то чтобы я сильно этому против, хе.

— Благодарю, — налив себе еще свежего взвара, я сделал глоток и зажмурился.

Горячая, немного пряная жидкость рухнула в желудок, но никакой тяжести я не чувствовал, даже наоборот.

— Степанида, а где Федор?

— Так это, в гараже, — служанка пожала плечами. — Сказал, что до обеда будет занят, что-то ему там нужно сделать с новой машиной. Кстати, а откуда она у нас?

— Это награда, Степанида, награда судьбы, — я усмехнулся. — А от наград я не привык отказываться.

Служанка глянула на меня удивленным взглядом, однако ничего не стала комментировать. Я же закидывал в себя еду, сейчас мне нужно как можно быстрее привести себя в форму. А то вчера ночью, перетаскивая туши бандитов, я чуть не надорвался. А ведь это были всего лишь человеческие тела, не такие уж и тяжелые, между прочим.

— Благодарю, Степанида, — дожевав последний блин, я похлопал себя по животу. — Накормила по-царски, ничего не скажешь.

Женщина смущенно отмахнулась, но было видно, похвала ей приятна. Я же решил немного прогуляться по территории, подышать свежим морозным воздухом. Натянув на себя куртку, я вышел на улицу и, вдохнув, улыбнулся. Хорошо, очень даже. Ночью, видимо, шел снег, но кто-то его заботливо убрал, очистив дорожки ко всем строениям и к воротам. Видимо, Федя поработал. Надо будет положить ему оклад больше, ведь не побоялся вчера выбежать на мою защиту. А верность нужно вознаграждать всегда, так меня учили.

Дойдя до гаража, я услышал какое-то бормотание, и мне захотелось посмотреть, что же там делает Федор. Приоткрыв тяжелую створку, я увидел водителя, который ходил вокруг машины Лома и что-то тихо говорил себе под нос.

— Федор Михайлович, вижу, ты с самого утра весь в делах, — я хмыкнул, а водитель вздрогнул, чуть не уронив какой-то инструмент.

— Вашбродь, пугать-то зачем? — возмущенно спросил он. — А если б я ключ на ногу уронил?

— Да ладно тебе, против бандитов выйти не испугался, а тут прям страх. Лучше скажи, чем ты тут занимаешься.

— Да вот проверяю, насколько эта бандура в порядке, — Федор кивнул на машину Лома. — А то я не привык доверять чужим вещам.

— Это правильно, — я кивнул и мысленно улыбнулся, вспоминая лица бандитов, когда Лом сообщил им о том, что теперь они работают на меня. А потом главарь добил их тем, что обратно они отправились на такси. Смех, да и только. Но ничего, им полезно немного спуститься с небес на землю. А то возомнили себя великими бандитами.

— Господин, вы вчера вечером что-то говорили о гвардейцах, — Федор помялся. — Я с утра взял на себя смелость позвонить парочке бывших, они готовы прийти поговорить с вами.

— Отличная новость, — я улыбнулся. — Ты молодец, Федор. Но надо еще пригласить бывших работников трактира. Нужно рассчитаться с ними, не дело копить долги.

— Но, господин, как же сам трактир? — водитель уставился на меня удивленным взглядом. — Не лучше ли для начала выкупить его из залога?

— С этим вопросом я разберусь отдельно, можешь не переживать, — я отмахнулся.

Отдавать каким-то наглым ублюдкам огромные деньги просто потому, что демон в облике сводной сестры так решила, я не собираюсь. И плевать мне, что за этим всем стоит сынок местного градоначальника. Ведь даже если он не будет демоном, то сам факт того, что он занимается такими делами, показывает его как полную мразь.

— Хорошо, я все сделаю, господин, — Федор кивнул и улыбнулся. — Не думал, что скажу такое, но я честно рад, что Екатерина Всеславовна исчезла. Может, она и неплохая женщина, но как глава рода, — Федор многозначительно промолчал, но я прекрасно понял, что он хотел мне сказать.

Эхх, Федя, ты даже не догадываешься, насколько ты прав. Вот только женщиной Катерина перестала быть хрен знает когда. А с той сущностью, что жила в теле сводной сестры, Федору вряд ли захотелось бы встретиться.

Оставив Федора работать, я пошел дальше и, обойдя полностью территорию особняка, направился обратно в дом. Степанида что-то делала на кухне, видимо, уже готовилась к обеду, так что я спокойно добрался до кабинета. Закрыв дверь изнутри, я сел на пол в позу для медитации и скользнул в транс. Первым делом я начал прогонять энергию по каналам, постепенно разогревая их. Минут через пять циркуляции силы достигла нужного мне уровня, и я приступил к работе с источником. В магическом взоре он выглядел как сфера, покрытая трещинами черного цвета, и я начал потихоньку эти самые трещины сращивать, убирая черноту. Это оказалось неожиданно сложно, на одну трещину у меня ушло почти десять минут, и чувствовал я себя так, словно бегал полдня. Вывалившись из медитации, я вытер выступивший на лбу пот и, сделав глоток воды, нырнул обратно. Сегодня я точно исправлю дефект источника, хватит мне ходить магическим калекой!

Полтора часа спустя.

— Твою ж! — вывалившись из транса, я рухнул на спину и улыбнулся. Сердце в груди отбивало бешеный ритм, однако у меня все получилось, получилось!

Лежа на спине, я чувствовал, как источник внутри пульсировал в такт моему сердцу, и с каждым новым ударом он генерировал все больше и больше силы. Прекрасно, просто роскошно! И пусть я в очередной раз прошелся по грани и чуть не сжег его, но результат того стоит, однозначно.

— Господин, вы тут? — робкий стук в дверь заставил меня вынырнуть из своих размышлений.

— Что-то случилось? — поднявшись на ноги, я вытер пот и, поправив одежду, открыл дверь. В коридоре стояла смущенная Степанида.

— Алексей Николаевич, там опять инспектор приехал, вас просят, — служанка вздохнула. — Видимо, не нашлась Екатерина Всеславовна. Милостивые боги, что же дальше будет-то?

— Разберемся, Степанида, выдыхай, — я подмигнул служанке. — Скажи Степану Геннадьевичу, что мне нужно привести себя в порядок, спущусь через десять минут.

Служанка кивнула и пошла вниз, а я направился к себе, напевая простенькую мелодию. После того, что произошло, мое настроение не испортить никому, пусть даже не пытаются!

Спустившись в холл, я застал господина инспектора за чаепитием. Степанида молодец — не стала заставлять его ждать просто так. Приветила, проводила, поухаживала, всё как надо.

— Степан Геннадьевич! — мне не пришлось изображать радушие, потому как отношения с инспектором у нас заладились с самого начала. — Рад видеть!

А вот инспектор почему-то улыбался натянуто.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — мужчина встал с кресла и протянул мне руку. — Простите великодушно, что я без предупреждения. Дай, думаю, зайду, проведаю ваше самочувствие.

— Не поверите, — я присел напротив. — С каждым днём всё лучше и лучше становится.

Сижу, значит, улыбаюсь. Жду, когда начнётся конструктивный диалог, потому что ну не верится мне, чтобы целый инспектор по делам благородных действительно зашёл в гости просто так.

— А… а Екатерина Всеславовна? — Степан Геннадьевич обернулся по сторонам. — Так и не появилась?

— Нет, — я покачал головой, изобразив на лице тень беспокойства. — Признаться, я и сам уже начинаю переживать.

Инспектор заметно оживился.

— О! Ну раз так, то дело и впрямь серьёзное! Давайте-ка я сам сообщу в полицию. У меня есть знакомые, можем организовать поиски в самое ближайшее время…

Внутренне я усмехнулся. Надо же, как загорелся человек — служебное рвение аж из ушей прёт.

— Степан Геннадьевич, — мягко сказал я. — Вам не кажется, что прошло слишком мало времени, чтобы что-то подобное предпринимать? Вы только не подумайте, я очень переживаю за сестру. Но пока что предпочёл бы не выносить сор из избы. Возможно, Катя просто… загуляла. Молодость, знаете ли.

— Нет-нет, Алексей Николаевич, не думаю! Дело серьёзное. Екатерина Всеславовна девушка ответственная, и не могла исчезнуть просто так…

Так. Ладно. Достаточно играть в недосказанность. По первому впечатлению Степан показался мне хорошим мужиком, а своей интуиции я привык доверять. Значит, не надо юлить.

— Степан Геннадьевич, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Давайте начистоту? Я же вижу, что у вас есть какой-то особый интерес к моей сестре.

Инспектор немножечко стушевался. А затем, к моему глубокому разочарованию, продолжил свою игру:

— Ну что вы, Алексей Николаевич⁈ Какой ещё интерес? Работа! Сугубо работа! Я же все родословные веду и прочими делами аристократов занимаюсь. И тут вдруг на вверенном мне участке пропадает благородная барышня. Так или иначе, а мне хоть какая-то отчётность нужна.

— При всём уважении, Степан Геннадьевич, — сказал я твёрдо, но максимально вежливо. — До поры до времени я попрошу вас оставить дела моей семьи мне. Если понадобится помощь полиции, я первым к вам приду.

— Но…

— Без «но», — перебил я и вздохнул. — Степан Геннадьевич. Давайте просто представим на минуточку, что у Кати… ну просто для примера проблемы с алкоголем. Или того хуже: может, она пустилась во все тяжкие на трезвую голову? Или, как в сказке, бежала прочь с простолюдином, потому что влюбилась по уши, но понимает, что вместе им не быть и общество осудит? А вы прямо сейчас предлагаете придать дело огласке и на упреждение растоптать её репутацию. Мне, как главе рода, к чему это всё?

Степан Геннадьевич не нашёлся что ответить. Взял чашку с чаем, внимательно изучил её содержимое и сделал небольшой глоток. Я же продолжил:

— Давайте не будем омрачать наше, смею надеяться, приятное знакомство? Мне думается, что вы хороший человек, Степан Геннадьевич. И мне бы очень не хотелось, чтобы наш разговор перешёл из дружеского в официальное русло.

Инспектор шумно выдохнул. Видно было, как его прямо сейчас раздирает в клочья внутренний конфликт. Секунд тридцать в гостиной висела полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Ладно, Алексей Николаевич, — наконец сказал он. — Понимаю вас. И согласен с тем, что был не прав.

— Кстати! — тут я улыбнулся и хлопнул в ладоши. Отличный момент, чтобы сменить тему. — Степан Геннадьевич, раз уж вы здесь, мне нужна ваша помощь. Не совсем по вашей части, но всё-таки. Степанида!

Служанка появилась мгновенно.

— Алексей Николаевич?

— Будь добра, принеси из моего кабинета папку. На столе лежит, зелёненькая такая, прямо на виду. Сразу же поймёшь, о чём речь…

В той папке лежала часть долговых расписок, которые я «добыл» у моего нового подчинённого. Я отсортировал в неё бумаги с самыми маленькими суммами. Логика проста: если человек не в силах погасить такой вот смешной долг, значит, его дела и без того идут плохо. Долг давит на него, практически убивает. И в моих силах убить сразу же двух зайцев. Во-первых, просто по-человечески сделать добро — для этого причина не нужна. А во-вторых, я могу свести на минимум искушение такого вот человека откликнуться на предложение таинственного шепчущего голоса в голове, который обещает решить все его проблемы. Раз уж город уже заражён, то новые демоны могут появиться откуда угодно. В зоне риска все неодарённые.

Степанида вернулась быстро. Я поблагодарил её кивком, и служанка, поняв намёк, удалилась. Я же передал папку Степану Геннадьевичу.

— Вот, посмотрите.

Инспектор открыл папку и пробежался глазами по первой странице. Затем по второй. По третьей, четвёртой, пятой. Чем дальше Степан Геннадьевич листал, тем выше ползли вверх его брови.

— Алексей Николаевич, — он поднял на меня недоумённый взгляд. — Откуда у вас это?

— Не суть важно, — отмахнулся я. — Важно другое. Я хотел бы попросить вас об одолжении. Раз уж вы с такой сердечной заботой взялись опекать мою семью, помогите и этим людям. Если вас не затруднит, раздайте эти расписки должникам. Скажите им, что долг прощён. Я понимаю! Понимаю, что это даже близко не ваша работа, но очень прошу вас об услуге.

Инспектор ещё раз пролистал бумаги, а затем убрал их в папку. Во взгляде, который он кинул на меня после, теперь читалось не просто уважение, а что-то вроде благоговейного шока.

— Алексей Николаевич, — голос инспектора дрогнул. — А вы… Вы, оказывается, очень интересный человек. Грешным делом, я думал, что болезнь вас совсем доконала, а она, выходит, только на пользу пошла. Произошла переоценка ценностей, насколько я понимаю? Просто этот поступок… Скажем так: не каждый дворянин будет тратить время на такое.

— Считайте, что после болезни у меня появился особый вкус к жизни, — хохотнул я. — Что ж, Степан Геннадьевич. Это всё, о чём вы хотели со мной поговорить?

Инспектор заёрзал на стуле, и внутренняя борьба развернулась с новой силой.

— Ладно! — наконец выдохнул он. — Буду честен с вами до конца. Я форсирую события и настаиваю на поисках Екатерины Всеславовны не просто так. Меня действительно попросили. Вашу сестру ищут не только… Вернее, не столько официальные лица, сколько другие люди.

— И кто же такие эти «другие люди»? — спросил я, хотя уже начал догадываться. — А хотя стоп! Секунду! Не отвечайте…

В целом, всё лежало на поверхности. Трактир, закладная. Мелкий засранец уже смекнул, что происходят какие-то подвижки, и засуетился.

— Дайте-ка угадаю, — сказал я. — Это, часом, не сын нашего уважаемого градоначальника так печётся о судьбе моей сестры?

Степан Геннадьевич в ответ молча кивнул. Чуть помедлил и уже было дело открыл рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в холл вместе со снегопадом влетел краснощёкий Фёдор.

— Вашбродие! — выпалил он с порога. — Там это… люди какие-то приехали! Но только не так, как в прошлый раз, ага. Молодой господин какой-то, весёлый, вежливый, первый раз его вижу. Просит пройти в дом и говорит, что по срочному делу.

Я перевёл взгляд на инспектора. А тот, уже не скрывая, снова кивнул.

— Что ж, — я поднялся с кресла. — Проводи гостя в дом, Фёдор, будь другом.

— Да, вашбродие!

И уже через минуту на пороге образовался молодой мужчина в длинном чёрном пальто и кожаных перчатках. На чёрных, длинных, зализанных назад волосах таяли хлопья снега.

— Степан Геннадьевич, дорогой! — сияя улыбкой крикнул он. — И ты здесь! Какая встреча!

Не дав инспектору и слова вставить, он развернулся ко мне, стянул перчатку и с каким-то неуёмным энтузиазмом принялся трясти мою руку.

— А вы, надо полагать, и есть хозяин дома! Наслышан о вас, Алексей Николаевич, наслышан! Но позвольте представиться, — парень сделал шаг назад, одёрнул пальто и явно что в шутку раздулся от важности. — Сергей Сергеевич Громов, к вашим услугам! Простите, что без приглашения, но дело не терпит. Разрешите пройти?

— Прошу вас.

Громов был шумным, вот только шум этот, как по мне, был напускным. По пути в гостиную он не затыкался ни на секунду — бросил ещё несколько комментариев в адрес снегопада, рассказал про пробки в городе, пожаловался на то, что коммунальные службы опять оказались ни к чему не готовы, похвалил обои, потом меня, потом чайный сервиз, чай и Степаниду. Весь из себя весельчак, короче говоря, которому вот ни капли не хочется верить.

— Я чего к вам заехал-то, Алексей Николаевич? Мы с вашей сестрой в последнее время очень тесно общались… Ничего такого только не подумайте! Сугубо по-дружески. Так вот, созванивались каждый день, списывались, а тут вдруг пропала она. Обещала ещё вчера заскочить на огонёк, обсудить одно общее дельце, и тут вдруг пропала. А я, может, так и не скажешь, человек тревожный. Дай, думаю, сам заеду к вам, проведаю. Может, помощь какая нужна? Я ведь человек не бедный, и связи имеются…

Громов всё продолжал и продолжал тараторить, но я его уже не слушал. Потому что стоило ему лишь переступить порог гостиной, как я понял его истинную суть. Я смотрел на его сияющие лицо, на живые и искрящие весельем глаза, на чертовски обаятельную открытую улыбку, и видел за всем этим нечто другое.

Не ту мелочь, что сидела в Кате, о нет! Это была тварь совершенно иного калибра. Сильная и уверенная в себе тварь…

— Благодарю за беспокойство, господин Громов, однако мы уже обсудили этот вопрос с Семеном Геннадьевичем, — улыбнувшись, ответил я. Но как же сложно далась мне эта улыбка. Руки чесались вцепиться в горло твари и начать душить, однако боюсь, что инспектор не поймет такого шага с моей стороны.

— Жаль, жаль, — Громов покачал головой. — Но Вы все же подумайте, Алексей Николаевич. И кстати, раз уж я здесь, быть может, обсудим вопрос касаемо вашего трактира? — слово «вашего» он произнес так, чтобы я точно понял намек.

— Обсудим, — я кивнул. — У меня как раз есть вопросы к договору, что вы подписали с моей сестрой. Он мне кажется немного несправедливым, не находите?

— Алексей Николаевич, голубчик, такова жизнь, — покровительственным тоном произнес гад, лыбясь во весь рот. — Ваша сестра знала, на что идет, и подпись под бумагой об этом прямо говорит.

— Вот только мне не удалось обнаружить ни одной бумаги, где говорилось бы о том, что у нее есть право на такие решения, — спокойно заметил я, откидываясь на спинку стула.

Стоило мне это сказать, как температура в комнате резко рухнула вниз. Семен Геннадиевич смотрел то на меня, то на Громова, и, судя по удивлению в его глазах, он не был в курсе того, что моя «сестрица» действовала исключительно по своей воле. Впрочем, демон внутри нее был уверен, что я вот-вот сдохну, так что ничего удивительного. Кстати, мои слова заставили треснуть маску дружелюбности на лице ублюдка, всего лишь на мгновение, но мне и этого хватило.

— У меня есть договор, Алексей Николаевич, — с нажимом произнес он, — И Вы уже просрочили последний платеж. Три тысячи рублей, и это без учета набежавших процентов.

— Хм, пяти хватит, чтобы вас успокоить? — я вопросительно глянул на Громова, и тот явно от растерянности кивнул.

А дальше я просто поднялся к себе, отсчитал нужную сумму, вернулся обратно и вручил пачку банкнот Громову. Несколько секунд он разглядывал деньги так, словно впервые в жизни с ними сталкивался, но потом молча сунул их в карман.

— Вопрос решен? — я позволил себе улыбку. — Или есть еще что-то?

— Срок полного погашения займа через месяц, — нехорошо сверкнув глазами, произнес он, — Сто пятьдесят тысяч рублей наличными. Надеюсь, с этим проблем не будет? — его голос буквально сочился ядом.

— Не будет, — я отрицательно покачал головой. — Долг будет закрыт в срок.

— Всего хорошего, Алексей Николаевич, — раз, и передо мной опять стоял улыбчивый молодой человек. — И да, мое предложение касаемо помощи все еще в силе. Вот моя визитка, — он оставил на столе небольшой прямоугольник бордового цвета с черными цифрами и вышел из дома.

— Алексей Николаевич, а вы, оказывается, очень хорошо умеете заводить врагов, — задумчиво произнес инспектор, смотря на меня так, словно впервые в жизни видел, — Громов явно запомнит этот пассаж.

— Пусть помнит. И кстати, Семен Геннадиевич, у вас случаем нет знакомых, которые могут мне помочь в решении вопроса с этим проклятым договором? Отдавать Громову деньги я не горю желанием.

— Юристы у меня есть, вот только они не будут работать против рода Громовых, — инспектор развел руками и виновато улыбнулся. — Прости, Алексей Николаевич, но сам понимаешь, в маленьком городе все друг с другом связаны.

— Да я все понимаю, Семен Геннадиевич, очень хорошо понимаю…

Дальше инспектор как-то быстренько собрался и уехал, оставив меня в раздумьях. Теперь, когда я знаю, что в теле сына градоначальника живет демон, все иначе, теперь он для меня становится законной целью. Вот только пока что ввязываться в противостояние с самым влиятельным человеком города рано, нужно для начала обеспечить себя крепким тылом. А попутно можно будет решить вопросы с его свитой, ведь судя по тому, что я видел, она у него есть. Скорее всего, демон, что жил в теле Кати, тоже был из этой самой свиты, вот он и пришел ее проведать. Ничего, придет время, и вы встретитесь.

— Господин, машину проверил, все с ней в порядке, — голос Федора со стороны двери заставил меня отвлечься от размышлений, — Там это… Ребята пришли, ну, бывшие гвардейцы которые. Звать?

— Зови, конечно, — кивнув, я отогнал прочь все мысли. Сегодня у меня день гостей, судя по всему, жаль, что не все из них мне приятны.

Водитель вернулся через несколько минут в компании двух мужиков. Да-да, именно мужики, здоровенные, с суровыми мордами и взглядами убийц — вот как выглядели эти двое. Честно признаться, я с трудом удержался от радостной улыбки, ведь, наверное, сейчас я испытывал то же самое, что испытывает ребенок, когда родители наконец-то дарят ему долгожданную игрушку.

— Алексей Николаевич, вот, — Федор кивнул на них. — Михаил и Иван Саватеевы. Я взял на себя смелость рассказать им о вашей амнезии, так что они в курсе проблем с памятью.

— Благодарю, Федор. Михаил, Иван, садитесь, — я сделал приглашающий жест в сторону стола. — Степанида, мечи на стол что есть.

— Одну минуту, господин! — раздался со стороны кухни голос служанки.

В моем мире было принято сначала человека накормить, и только после этого разговоры вести. И я не собирался изменять своим привычкам. Пока Степанида накрывала на стол, я рассматривал гвардейцев перед собой. Они были спокойны, хоть и немного удивлены, видимо, в прошлом я вел себя с ними иначе. Хотя, было ли у настоящего Алексея это самое прошлое как главы рода? Что-то мне подсказывает, что нет.

— Угощайтесь, — я кивнул на накрытый стол. — После разговор.

— Благодарим, Алексей Николаевич, — произнес тот, что выглядел старше, а после мы приступили к еде. Минут десять не было слышно никаких иных звуков, кроме стука ложек и движения челюстей, но в итоге мы быстро насытились и перешли наконец-то к разговору.

— Бойцы, скажу так. Я не помню почти ничего из прошлой жизни, — начал я спокойно, — Знаю, что моя сводная сестра позволила себе лишнего в вашу сторону, и ее вины с себя не снимаю. Но теперь ее нет, а мне приходится брать в свои руки все то, что осталось от рода. И мне не стыдно сказать, что мне нужна помощь. Ваша помощь, — сказав это, я замолчал, ожидая реакции бойцов. Мужики переглянулись, и что-то эдакое мелькнуло в их глазах.

— Алексей Николаевич, хоть Екатерина Всеславовна и выгнала нас, но мы до сих пор считаем род Светловых своим, — спокойно произнес Иван. — Ваш батюшка, мир его праху, говорил, чтобы мы слушались только вас, ведь негоже женщине бойцами командовать, коль сама к войне отношения не имеет. Так что, ежели Вы пожелаете, уже сегодня гвардия соберется обратно в полном составе. На то у нас есть наказ вашего батюшки, — после этих слов они встали и поклонились. А я отметил про себя мудрость отца Алексея. Видимо, он что-то предчувствовал, раз отдал гвардии такой приказ.

— У нас, если что, казарма готова, Степанида там постоянно убирается, — подал голос Федор, стоявший в дверном проеме.

— Что ж, тогда добро пожаловать обратно, — я улыбнулся. — И да, долги перед вами я закрою. Перед всеми, кто так или иначе пострадал от действий моей сестры…

Снегопад набирал силу. Он уже перешёл все мыслимые границы и не вызывал ни радости, ни умиления. Никаких «уютных хлопьев», «укутываний города в пуховое одеяло» и никаких «зимних радостей» — один большой геморрой для коммунальных служб и владельцев частных домов.

Прикрываясь ладонью от этой метели, Сергей Громов шёл по прилегающей к семейному особняку территории. Шёл и думал о том, что его визит к Светлову вышел… познавательным. Этот доходяга, которого он уже заранее похоронил, внезапно оклемался, так ещё и денег где-то сумел заработать. При этом эта сука Катя пропала. Неужто решила поиграть в главную? Странно это всё. Странно и тревожно.

Сергей Сергеевич направлялся не в дом — там ему было категорически нечего делать. А направлялся он к одному из корпусов поместья, который уже давно был оккупирован его друзьями и назван ни много ни мало «Джентльменским клубом».

Одноэтажное, крепкое, сложенное из красного кирпича здание в разное время служило то подсобным помещением, то флигелем, то гостевым домом. Но вот конкретно сейчас оно было оккупировано так называемыми «друзьями» Сергея.

Внутри царила атмосфера уездной роскоши — приспешники демона в большинстве своём были людьми непростыми. Это заняло довольно много времени, но в качестве шестёрок Сергей Сергеевич заполучил себе практически всю городскую «золотую молодёжь». Прямо сейчас ребята сидели в центре зала за покерным столом и катали очередную партию. Но вот что интересно — в углу стоял свёрнутый в трубочку ковёр, который буквально сочился свежей кровью.

— Что опять натворили? — с порога спросил Сергей.

— Несчастный случай! — развёл руками Костя, самый преданный человек Громова-младшего из числа неодержимых. — Очередная игрушка сломалась. Эти шлюхи, Сергей Сергеевич, мрут как мухи! Так и норовят виском обо что-то острое удариться!

Остальные расплылись в широких улыбках. Ну да, смешно им.

— Убрать. Быстро.

Двое кинулись к ковру, а Сергей окинул взглядом остальную компанию. Парочка человек — свои, одержимые, правда, на начальных стадиях. Но остальные-то… Взять хотя бы того же Костю — обычные люди. Просто они вот такие. Мрази, которым не нужно никакое подселение, чтобы они творили мерзость и гнусь от всей души. Странный мир. Иногда люди в своей низости дадут фору любому демону. И именно такие подходят лучше всего для симбиоза. Они хотят силы, хотят власти, и получают ее. Как, например, настоящий Сергей. Он отчаянно хотел получить дар, быть настоящим дворянином, магом. И он получил его, правда, на этом его жизненный путь на этой земле завершился, ха-ха. Отбросив в сторону воспоминания о недавнем прошлом, Громов прищурился. На мёртвую девку ему было плевать, вопрос со Светловой был намного важнее.

— Собрались все! — рявкнул Сергей, и смех мгновенно утих. — Слушать меня внимательно. Ситуация следующая: наша драгоценная Екатерина Всеславовна куда-то внезапно пропала. А её братец, помимо того, что выжил, ещё и разжился где-то деньгами. Не знаю, как вы её добудете, но мне нужна информация о том, откуда именно у Светлова деньги…

— А что? — уточнил Костя. — Малой мешается?

— Возможно.

— Так может тогда его… это… ну? В расход?

— Рано, — отрицательно покачал головой Громов, — пока ещё слишком рано…

— Буду с вами откровенен, господа, — сказал я, глядя на Михаила и Ивана. — Пускай дела пошли в гору и с сегодняшнего дня род начнёт потихоньку раскачиваться, мне очень потребуется ваша помощь. Так сказать, не по профилю…

Мимо, по заснеженным дорожкам, прошли ещё двое мужчин в одинаковых чёрных пуховиках.

— Рады видеть вас в добром здравии, Алексей Николаевич, — задержавшись на секунду, вполне искренне сказал один из них. Как и было задумано, боевики рода Светловых возвращались в казармы.

— Так вот, — продолжил я разговор с братьями Саватеевыми. — Прошу вас по первой заняться самостоятельным администрированием гвардии. Во-первых, Фёдору со Степанидой за всем не поспеть. Во-вторых, сам я в счетоводы не записывался, а доверенного человека по этим делам пока что нет.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич! — снова перебили меня. — Рады вернуться!

Я кивнул в ответ. Радует, чёрт его дери. Очень радует. Два десятка крепких мужчин — отличное подспорье на самом старте. К тому же свои, уже проверенные временем, а не наёмники откуда-то со стороны.

— Соберитесь прямо сегодня, — подвёл я к главному. — Посидите, подумайте хорошенько, выберите главного, а потом посчитайте, сколько нужно нашей гвардии денег на месяц. Жалование, харчи, амуниция, может быть, какие-то целесообразные обновки.

— Сделаем, ваше благородие, — отчеканил старший, Ваня.

— Отлично. И ещё! По своим знакомым найдите Степаниде помощницу на кухню. Иначе она просто-напросто замучается на такую ораву готовить.

— Всё в лучшем виде сделаем, Ваше Благородие. Ещё приказания?

Я чуть подумал и кивнул.

— Да. Приказание — быть в боевой готовности. Всегда.

Мужики кивнули, развернулись на сто восемьдесят и отправились исполнять, а у меня в кармане тут же завибрировал телефон. К этой чёртовой железяке я уже мало-помалу привык. Экран, буквы, кнопки. А ещё, когда принимаешь звонок, нужно говорить:

— Алло.

— Алексей Николаевич! — в трубке раздался голос Базилевского. — Алексей Николаевич, сделка прошла успешно. Москвичи забрали камушки. Вот только я прошу вас, не сочтите за наглость, приехать и забрать деньги как можно быстрее. Признаться, мне как-то не по себе хранить в своей каморке такое состояние.

— Сейчас приеду, — ответил я. — И заодно подкину тебе ещё несколько камушков на реализацию.

— Ещё несколько⁈ — голос Никиты Андреевича дрогнул. — Ваше благородие, я вообще-то…

— Стоп, — перебил я. — Не понял. Мы сотрудничаем или нет?

— Д-д-да, ваше благородие…

И уже через пятнадцать минут я сидел за рулём моего трофейного джипа и прослушивал инструктаж касательно управления.

— Алексей Николаевич, а вы уверены?

— Как никогда, — кивнул я, а затем выжал сцепление и дал по газам.

Федя, сидя рядом со мной на пассажирском, раскорячился по всему салону — одной рукой упёрся в крышу, в другой в спинку моего сиденья. А затем начал бубнить эдакую туш, в которой вместо ударов барабана было слово «тише».

— Тише. Тише. Тише! ТИШЕ! ТИШЕ!!! ТИ-ИИ-ШЕ-ЕЕ!!!

— Федя, не ори.

— Поворот, вашбродие! Сбросьте! ПОВОРО-ООТ!!!

Руль меня слушался, а машина слушалась руль. Всё проще простого. Пускай из-за снегопада видимость была постольку-поскольку, но до ломбарда мы добрались за десять минут. И к моей немалой гордости по пути я умудрился никого не задавить и ни во что не врезаться. Успех, как он есть.

У Базилевского пробыли не дольше пары минут. Скупщик передал мне сумку с деньгами, получил взамен ещё парочку самоцветов, да и всё на этом. А обратно за рулём ехал Фёдор. Сперва пытался добиться своего хитростью и опять завёл пластинку про то, что «я же ваш личный водитель», а потом просто бахнулся на колени и начал умолять «не губить».

Я же махнул рукой. Для первого раза мне было достаточно. Принцип понят, а мастерство придёт с практикой.

Впереди оставался целый вечер, который было бы неплохо потратить с умом. Поэтому я заперся в кабинете и первым делом попытался собрать мысли в кучу. Что у нас сейчас на повестке?

Первое — нужно придумать какое-то обоснование пропажи моей сестры. Слишком долго делать вид, что ничего не случилось, не получится. Второе — Громов. Парень одержим, и его отец во власти. К тому же я верен, что между нами началась игра в «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Благо, что у меня есть фора. В этом мире никто до сих пор не знает про демонов, ну а про охотников на демонов тем более. И для твари, которая сидит в Сергее Сергеевиче, сейчас я просто интересный прецедент.

Ну и третий момент — это прокачка. И вот с этим нельзя затягивать ни на секунду. Врагов вокруг становится всё больше, враги становятся всё сильнее. А потому надо бы и мне.

Закрыв глаза, я отбросил все посторонние мысли и сосредоточился на источнике. Источник. Уже не искра, ещё не пламя. Максимально сконцентрировавшись, я начал разгонять энергию по каналам, как делал ещё в прошлой жизни. Узкие и атрофированные, они постепенно начали расширяться.

Больно? Ну конечно же больно. Причём сперва боль ноющая, как будто бы предупреждающая о том, что не надо идти дальше. И затем в качестве наказания — резкие острые спазмы по всему телу. Некоторые каналы рвались, но тут же восстанавливались, становились шире и прочнее — всё как с мышцами. Искры энергии, сперва вялые и редкие, разгорались всё ярче. В какой-то момент я перестал ощущать тело. Всё. Теперь я — это только источник и бешеная пляска Света вокруг него. Давление всё выше, Свет всё ярче и вот в какой-то момент…

Удар. Не физический, понятное дело. Яркая вспышка перед глазами, волна жара по телу и дальше лишь безмятежное спокойствие. Источник только что перешагнул через предел собственных возможностей и изменился. Следующий уровень взят, если можно так выразиться. Однако вместе с силой пришло и кое-что иное, кое-что странное. Хм, неужели?

Утро встретило меня болью. Но! На сей раз хорошей такой, доброй болью — атрофированные за год лёжки мышцы начали не то чтобы расти, но хотя бы приходить в тонус. Плюс прорвавшийся на новый уровень источник тоже приходил в себя. Откат, но откат приятный.

За окном я услышал крики и хриплый мужицкий хохот. Отдёрнул шторы, высунулся на улицу и не смог сдержать улыбку.

За ночь снегопад так и не утих. Засыпало весь двор, но моя гвардия уже бодро орудовала лопатами, расчищая дорожки от основного дома к остальным постройкам. Картина маслом: два десятка мужиков, норовя толкнуть друг друга в сугроб или насыпать за воротник снега, ржут и продираются сквозь сугробы.

И тут вдруг рёв движка. Из распахнутых ворот гаража выехал мой трофейный джип, вот только теперь к его переднему бамперу был приварен здоровенный самодельный ковш, как у трактора. За рулём, понятное дело, сидел Фёдор. Мужчина лихо развернулся, с ходу вгрызся ковшом в сугроб и начал прочищать дорогу к главным воротам.

Быстро сработал! С этой затеей он пришёл ко мне после ужина, спрашивал разрешения и обещал сделать всё в лучшем виде. И вот, получается, не прошло даже половины суток, а конструкция уже готова. Рукастый всё-таки Федя мужик, и как бы это получше использовать?

Ладно! Всё так же улыбаясь, я упал обратно на кровать. Ну здорово же! Здорово! Система, при которой люди сами видят, что нужно делать, и делают это не из-под палки — самая лучшая система. Никого не нужно ни к чему принуждать, не нужно раздавать задания и контролировать каждый шаг. Молодцы. И с гвардией, и с Федей у меня как-то сразу же задалось.

Что ж. А впереди мне предстоял насыщенный хлопотами день. Первым делом я, конечно же, полез в душ. Там же, стоя под струями тёплой воды, погонял энергию по каналам, пробивая застои и заодно разгоняя кровь. Тело отзывалось гораздо лучше, чем вчера. Про позавчера и говорить не о чем.

Спустившись на первый этаж, я сразу же уловил божественный аромат выпечки, и ноги сами понесли меня в сторону запаха.

А там уже кипела работа — раскрасневшаяся Степанида Игоревна ворочала здоровенную дымящуюся кастрюлю, а рядом суетилась незнакомая мне девушка. Совсем молодая, лет восемнадцати, в приталенном белоснежном поварском кителе и штанах свободного кроя. Густая русая коса была спрятана под сеточку, которая чуть не лопалась под набором этого волосатого богатства. Красивая. Ладная. Только взгляд испуганный, как у зверушки, которую загнали в угол.

— Ой, — вместо «здрасьте» сказала она, увидев меня, и даже уронила нож на пол.

— Мужик в гости придёт, — прокомментировала Степанида и тут вдруг тоже заметила меня. — Алексей Николаевич! Доброе утро!

— Доброе, Степанида Игоревна.

— Позвольте представить! — оставив наконец-то кастрюлю, сказала служанка. — Ваши гвардейские помощницу мне нашли. Оля, поздоровайся с его благородием.

— Здравствуйте, ваше благородие, — девушка сделала что-то типа неумелого книксена. — Ольга Саватеева.

Саватеева? Что-то знакомое. Где-то я эту фамилию уже слышал, причём совсем недавно… А-а-а-а! Я аж по лбу себя шлёпнул.

— Саватеева, значит? — улыбнулся я. — А Михаил и Иван?

— Братья, — кивнула девушка. — Родные.

Ну вообще сказка! Ребята своих людей подтягивают, а значит, верят в успех рода. Так и надо. В определённых обстоятельствах круговая порука — это очень даже хорошо.

— Добро пожаловать, — сказал я и уселся на табурет рядом с разделочным столом.

Степанида тут же начала спорить о том, что главе рода не полагается питаться в подсобных помещениях и сидеть «на жёрдочке, как бедному родственнику», но я настоял. Успею ещё в столовой насидеться, когда дом оживёт по-настоящему.

А пока передо мной очутились две тарелки, на одной из которых горкой возвышались тончайшие блинчики, а на другой был скручен цветочек из ломтиков слабосолёной сёмги. Плюс маслёнка и банка с малиновым вареньем.

— Рыбу вчера купила, — довольно пояснила Степанида. — Раз уж мне бюджет увеличили, то почему бы и нет? Целую тушку взяла. Завтра с костей уху сварю.

Я щедро расстелил рыбу по блину, скатал в трубочку и укусил. Простота блюда давала возможность прочувствовать вкус именно что свежего, восхитительного продукта. И вот ещё что: в прошлой жизни, особенно ближе к её концу, когда мой мир практически пал под натиском демонов, я о такой роскоши, как красная рыба, мог только мечтать. Здесь же, насколько я понимаю, вкусностей навалом.

— Спасибо огромное, барышни.

После завтрака я сразу же оделся потеплее и вышел во двор. И тут же понял, что насчёт «потеплее» — это я зря. Несмотря на снегопад, на улице было очень даже тепло. Тем временем гвардейцы уже расчистили основные дорожки и теперь сбились в кучу, чтобы что-то обсудить, а Фёдор загнал зверь-машину обратно в гараж.

Приметив меня, Саватеевы тут же отделились от толпы и зашагали в мою сторону.

— Доброе утро, вашбродие.

— Доброе! Спасибо за работу, парни, — улыбнулся я. — И, кстати, только что познакомился с вашей сестрой. Хорошая девушка, хозяйственная.

— Спасибо, Алексей Николаевич, — засмущались здоровяки.

Оба огромные, как медведи, и очень похожие на лицо. Разница лишь в том, что Михаил отращивал бороду без усов, а Иван усы без бороды. Видимо, какой-то семейный ритуал. И, к слову, пора бы уже определиться с тем, кого гвардия выбрала старшим. Кого-то из братьев — в этом я не сомневался ни на секунду.

— За меня проголосовали, вашбродие, — сказал Михаил. — Так что если что, все приказы через меня передавайте.

— Отлично, — я похлопал бойца по плечу. — Приказ первый, общий — обживаться и наладить график тренировок. А второй приказ лично к тебе. На сегодня придётся стать моим личным охранником. Покатаемся по городу, нужно решить кое-какие дела.

— Есть, Алексей Николаевич!

Фёдор тем временем стоял у открытых ворот в гараж и всё никак не мог налюбоваться на свою поделку. Я подошёл, оценил сварочные швы и похвалил мужчину. Но всё-таки не мог не спросить:

— А как ты его снимать собираешься?

— Всё продумано, Алексей Михайлович! Конструкция приварена, а сам ковш просто на болтах. Пять минут и нет его, — а следом продемонстрировал.

Повозился с гаечным ключом, снял ковш с направляющих, уронил его на землю и отволок в сторону.

— Красота, — кивнул я. — Ну а теперь поехали.

Уже через минуту мы погрузились в джип: Фёдор за руль, Саватеев на пассажирском, а барин, то бишь я, позади. Машина выкатила с участка и направилась в город, к первому адресу.

В кармане у меня уже лежал составленный ещё вчера список. После того, как я получил некоторые из воспоминаний Алексея Светлова, а заодно научился пользоваться компьютером, я повторно разобрался с документацией рода, и на этот раз и с цифровой в том числе.

Выписал все долги рода, ранжировал их от мала до велика, и решил первым делом закрыть всё самое мелкое. Ибо совсем уж стыдно. Первая остановка была в крохотном торговом центре на окраине города — сестра умудрилась задолжать конторе по починке садовой техники, и, по всей видимости, даже не собиралась отдавать деньги. Вторая остановка — печник, который тоже имел неосторожность поработать на Екатерину Всеславовну без аванса. И третий, самый гнусный долг, я отдал в похоронной конторе. Гробовщик уже смирился с тем, что ему «забыли» доплатить за похороны Светловых-старших.

Так. Ну вот, уже полегче. И едем дальше — следующим делом нужно заскочить к Василию по кличке Лом. Во-первых, договориться о деле. А во-вторых, узнать у него фамилию или хотя бы отчество, потому что «Лом»… Ну… Пока он был на самовыгуле — да пожалуйста. Теперь же нужно соответствовать.

По пути я озвучил свои мысли на его счёт Михаилу:

— Сейчас заедем к одному человеку, — начал я издалека. — Скажу прямо: он и его так называемые «сотрудники» — бывшие преступники, которые очень резко изъявили желание встать на праведный путь. И теперь твоя задача — их в этом направить. Как старший гвардии, считай, что это одно из твоих подразделений.

— Понял, ваше благородие. А поконкретней? В чём их задача?

— Пока сам не понимаю их возможности. Как минимум, можешь гонять их по мелким поручениям и назначить охраной трактира. Как максимум — подтянуть их физически вместе с остальными гвардейцами и раскрыть потенциал. Официально мы никак не связаны, так что из ребят Лома может выйти что-то между секретной службой и отрядом партизан. Подглядеть, подслушать, посидеть в засаде, внезапно ударить с тыла. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Саватеев, а потом хрюкнул и не смог сдержать улыбки. — Лом.

— Знаю-знаю…

Дом Василия встретил нас настороженной тишиной. Я уж было, грешным делом, подумал, что господа бандиты собрали вещички и тайком покинули город, пока ветер не подхватил камни. Однако после повторного стука в дверь она всё же отворилась.

— Алексей Николаевич, — Вася почтительно кивнул. — Проходите.

В доме было гораздо уютнее, чем во время моего прошлого визита. Неужто и впрямь за голову взялись?

— Это Михаил Саватеев, — представил я, и мужчины пожали друг другу руки. — Старший моей личной гвардии, и с сегодняшнего дня он будет курировать вашу группу.

— Боевая и физподготовка обязательна, — сразу же включился в работу Миша. — На общих условиях…

Инструктаж продлился не более пяти минут и был более чем поверхностным. Саватеев сказал, что к вечеру ждёт Лома в казармах Светловых и там побеседует с ним обстоятельней. Обошлось без препирательств, и все друг друга поняли. Казалось бы — всё. Но прежде чем уйти, я всё-таки решил закрыть вопрос с «погонялом» господина Лома.

— Василий… Как тебя по батюшке? — спросил я.

— Васильевич, — ответил мордоворот.

— А фамилия?

— Лом.

— Э-э-э…

Мы с Мишей переглянулись.

— Василий Васильевич Лом?

— Ну да, — нахмурился бандюган. — Старинная русская фамилия. А что?

— Нет-нет, ничего, — отмахнулся Саватеев. — Вечером не опаздывай…

Время близилось к обеду. Мы снова сели в машину и погнали по последнему на сегодня адресу.

— Федь, ты же созвонился с уволенным персоналом?

— Всё сделал, Алексей Николаевич! Сказал, чтобы в трактир к часу дня подходили. Всех оповестил, кого только мог. Ждут вас.

— Отлично.

На сей раз в трактир под названием «Трактир» мы попали через центральный вход — Федя нашёл-таки связку ключей, что таскала с собой моя сестрица. Следом за нами внутрь зашла целая толпа людей, которые до сих пор топтались у крыльца. Бывшие повара, официанты, уборщики. Ничего не объясняя, я попросил их рассесться по залу и пока что просто ждал.

Ждал, но чувствовал, как в воздухе уже начинает искрить напряжение, а редкие шёпотки сливаются в недовольный гул.

— Неужели деньги нам отдашь, барин⁈ — наконец крикнул лысый мужичок.

— Неужто совесть проснулась⁈ — поддакнул кто-то, и люди один за другим начали трансформироваться в злую толпу селян с вилами.

Я поднял руку, останавливая весь этот балаган, и крикнул:

— Тихо! — и продолжил лишь тогда, когда установилась полная тишина. — Я здесь не за тем, чтобы с вами ругаться. Федя, — скомандовал я. — Раздай зарплату.

И Федя раздал. Прошёлся по рядам со стопкой конвертов и, спрашивая у всех фамилии, избавил род Светловых от ещё одного позорного долга. Что характерно — настроения народных масс тут же переменились. В прямо противоположную, так сказать, сторону. Ну а когда последний конверт обрёл своего владельца, я снова поднял руку и продолжил:

— Уважаемые господа и милые дамы! Я приношу вам искренние извинения за действия моей сестры. Сразу же спешу сообщить, что к делам рода Светловых она больше не имеет никакого отношения. Долг погашен. Но я хочу предложить вам нечто большее, чем просто извинение.

Люди заинтересовались. Во всяком случае, мне показалось, что слушают они весьма жадно.

— У меня в планах возродить трактир и сделать из него лучшее заведение в Торжке. Логично, что для этого мне нужны люди. Профессионалы. Те, кто уже сработался друг с другом, знает эту кухню, этот зал и местную публику. Я предлагаю вам начать всё с чистого листа и снова устроиться на работу к Светловым. Официально, с нормальной белой зарплатой и без задержек.

— При всём уважении, Алексей Николаевич, — подал голос всё тот же лысый смутьян.

— А с чего нам тебе верить? Сестра твоя тоже гладко стелила по первой!

— Вопрос справедливый, — кивнул я. — Но ещё более справедливый вопрос: а зачем я вам в таком случае заплатил? Формально этого долга не было, потому как официально половина из вас здесь вообще никогда не работала, а другая половина по бумажкам получала три рубля. И вы сами согласились на это, когда Екатерина Всеславовна предложила. Мог бы не платить, и никто бы меня не заставил. Однако вот же — заплатил, без расписок и судов. И это ли не доказательство того, что я обращаюсь к вам с чистыми помыслами?

Люди начали переглядываться и кивать друг другу.

— А условия?

— Условия обычные, — ответил я со всей строгостью, но потом всё же улыбнулся. — Вы уж простите, но большего не скажу. Сперва мне нужно найти грамотного управляющего, который мне самому объяснит, что такое «обычные условия».

— А деньги в амортизацию будете вкладывать? — и снова лысый. — Разваливается всё! А с Екатерины Всеславовны даже на новую доску разделочную не допроситься было!

— Будет, — кивнул я. — Всё будет.

— Гхым, — слишком громко, чтобы это выглядело случайным, прокашлялась миниатюрная женщина лет сорока в аккуратных очочках и дутой куртке.

Прокашлялась, а затем встала с места и подошла ко мне. Реально маленькая. Ростом ниже меня на полторы головы, а весом, должно быть, килограмм сорок пять.

— Надежда Игоревна Натанова, — представилась она и протянула мне руку. — Бывший шеф-повар этого заведения.

— Очень приятно, Надежда Игоревна. Я так понимаю, этот ваш жест означает, что вы согласны?

— Да, Алексей Николаевич, — улыбнулась шеф. — Я согласна работать на вас. Команда, как я думаю, тоже согласится. Так ведь⁈ — рявкнула она, обернувшись на зал.

И я еле смог сдержать хохот, увидев, как все остальные под её взглядом превратились в робких и послушных лапушек.

— Да-да, Надежда Игоревна, — самым первым закивал лысый. — Мы же всегда, вы же знаете, — голос смутьяна сразу обрел раболепные нотки, а я мысленно поставил плюс напротив фамилии Надежды. Натанова, звучит, что ни говори.

— Ну вот и отлично, — я улыбнулся, — теперь осталось уточнить нюансы…

Ювелирный магазин Базилевского.

Никита Андреевич перебирал очередную партию товара, однако в голове постоянно крутилась одна и та же картина. Камни, драгоценные камни Светлова. Московские, конечно, заинтересовались ими, вот только сам Никита вышел на них в обход тверских, и из-за этого скупщик переживал. Мало ведь кто знал о том, что продажи драгоценных камней находятся под присмотром как властей, так и теневых структур. И если первых Базилевский не опасался, слишком мелкой рыбкой он являлся, то вот вторые могут нагрянуть в любой момент и спросить. А спрос у них такой, что мало не покажется. Никита Андреевич настолько глубоко погрузился в свои мысли и заботы, что далеко не сразу услышал звук мобильного телефона. Бросив взгляд на экран, он почувствовал, как ноги и руки холодеют. Положив в сторону небольшой серебряный кубок, скупщик трясущимися руками взял телефон и ответил.

— Базилевский слушает.

— И слушает внимательно, — голос на той стороне был спокоен.

Обычно такими голосами обладают люди, способные не только решать вопросы, но и создавать их для окружающих по своему желанию.

— Никита Андреевич, скажи мне, дорогой, а с каких пор ты выше головы стал прыгать? Или забыл, как дела делаются?

— С кем имею честь? — Базилевский взял себя в руки, — представьтесь, пожалуйста.

— Антон Иванович Резнов. Знакомое имя?

— Знакомое, — сердце скупщика на мгновение замерло. Неужели? Один из теневых хозяев Твери лично позвонил ему, мелкому скупщику?

— Ну так вот, ты, дорогой, продал драгоценные камни в Москву. Хорошие камни, а главное, чистые. Теперь вопрос, почему не обратился к нам?

— Антон Иванович, простите ради всех богов. Мой клиент захотел быструю продажу, вот я и позвонил в Москву, — Базилевский начал оправдываться, прекрасно понимая, что это ни к чему не приведет. По сути, у него есть только один вариант, позвонить Светлову, в надежде на то, что дворянин сможет его защитить.

— Тихо, Никита Андреевич, не тараторь, — в голосе тверичанина появилась насмешка, — верю, что осознал свою ошибку. Но чтобы ее исправить, тебе придется устроить нам встречу с твоим клиентом. Скажем, завтра, в центре Твери. Ты меня понял, скупщик? — в голосе Резнова не было больше ни капли дружелюбия.

— Понял, Антон Иванович, — ответил Базилевский, и звонок тут же прервался. А скупщик понял одно, ему придется выполнить этот приказ, иначе его жизнь прервется самым трагическим способом. А жить ювелир хотел очень сильно. Так что, набрав номер Алексея Николаевича, он приложил телефон к уху, а когда на звонок ответили, выпалил:

— Алексей Николаевич, нам нужно очень, очень срочно встретиться!

Лавка скупщика. Какое-то время спустя.

— Рассказывай, Никита Андреевич, что же такого у тебя случилось, что ты потребовал срочной встречи? — Я усмехнулся. — Неужто проблемы появились?

— Зря Вы улыбаетесь, ваше благородие, — угрюмо ответил скупщик. — Буквально полчаса назад со мной связался один из теневых хозяев Твери, Резнов Антон Иванович. Его заинтересовали ваши камни, и он требует встречи, — сказав это, Базилевский вжал голову в плечи, словно ожидая оплеухи.

— Никита Андреевич, а как так вышло, что до него дошла информация о моих камнях? — Я нахмурился. — Продавали Вы их в Москву, насколько мне помнится, а тут такой курьез. Что скажете?

— Ваше благородие, рынок драгоценных камней невелик, тут все друг друга знают, — Базилевский виновато улыбнулся. — А Резнов человек влиятельный, для него добыть такую информацию раз плюнуть.

— Понятно. Говоришь, встречи хочет? И по какому поводу?

— Не сказал, — скупщик отрицательно мотнул головой. — Но встречу хочет организовать в Твери. А там его территория. Это может быть опасно, Алексей Николаевич.

— Да кто бы сомневался, — я усмехнулся и повернулся к Михаилу. Саватеев старший замер в дверях, стоя таким образом, чтобы видеть каждый угол. — Михаил, что скажешь? Слышал про этого Резнова? А то, признаться, у меня в голове на этот счет ни черта. Ну да ты и сам понимаешь.

— Слышал, господин, как не слышать, — боец кивнул. — Дворянин, держит пивной заводик, «Афанасий», кажется, называется. Первый раз слышу о том, чтобы он камнями драгоценными занимался.

— Ну, тайная сторона жизни на то она и тайная, чтобы о ней мало кто знал, — я пожал плечами и повернулся к Базилевскому. — Выдохни, Никита Андреевич, мы поедем на встречу с этим твоим хозяином. Мне и самому интересно, что он имеет нам предложить. Но ты поедешь с нами. Так что давай, звони и скажи, что Алексей Николаевич Светлов готов встретиться ровно в двенадцать на набережной, возле памятника князю, — точку я назначил из того, что смог вспомнить. А памятник, судя по всему, был запоминающийся, если его картинка вернулась ко мне среди прочей информации. С памятью вообще удивительная штука получилась, что-то я теперь прекрасно помню, а что-то все еще скрыто туманом забвения. Причем непонятно, по какому принципу эти воспоминания ко мне вернулись, такое ощущение, что кто-то перемешал их всех хорошенько, а потом отделил часть и позволил вновь оказаться в моей голове.

Пока Базилевский звонил и назначал встречу, я пытался понять, что помимо памятника я помню про Тверь. И если честно, помнил я не то чтобы очень много. Город древний, но всего лишь на пару лет старше Торжка. Расположение удобное, по обе стороны реки Волги, а больше в голову ничего и не приходило. Так что ехать нужно в любом случае, вдруг посещение города поможет мне что-то вспомнить.

— Ваше благородие, они согласились! — Голос Базилевского выдернул меня из размышлений.

— Ну и отлично, значит, завтра поедем в Тверь. Так что в пол одиннадцатого мы за тобой заедем, будь готов.

— Хорошо, ваше благородие, — Базилевский облегченно выдохнул.

Мы же направились к выходу. Федор, ждавший нас в автомобиле, уставился на меня с вопросом в глазах.

— Завтра поедем в Тверь, — я усмехнулся. — Так что готовь автомобили. Оба.

— Как прикажете, господин, — водитель склонил голову. — Домой?

— Домой, — я кивнул. — Михаил, у вас как с оружием?

— Все хорошо, господин, — басом ответил боец. — Тяжелого вооружения нет, да и не положено оно нам по статусу, но пистолеты и автоматы есть у каждого. Ну и броники, куда ж без них.

— Отлично, — я улыбнулся. — Значит, завтра вместе с братом поедете со мной. Всех гвардейцев брать не будем, в этом нет смысла. Вряд ли этот Резнов решит устроить перестрелку в центре города.

— Мы будем готовы, господин, — Саватеев кивнул. — Можете не сомневаться.

— А я не сомневаюсь…

Тверь. Особняк Резновых.

Широкоплечий мужчина в свободной одежде отрабатывал удары по деревянному манекену. Раз за разом его кулаки попадали именно туда, куда надо, издавая при этом резкие звуки.

— Антон Иванович, к вам гости, — тихий голос помощника заставил Резнова остановиться. Вытерев пот, он уставился на помощника вопросительным взглядом. — Николай Михайлович из Управы, — помощник покачал головой. — И надо сказать, что он настроен решительно.

— Пусть подождет, выйду через пятнадцать минут, — бросил Резнов и направился в сторону душа.

Сегодня его беспокоили драгоценные камни, что появились в Торжке. Подумать только, какой-то мелкий скупщик умудрился продать москвичам два камня ценой в пятьдесят тысяч полновесных рублей. И это когда сам Резнов передал всем, что Твери тоже нужны камни. Артефакторы сидели без работы, хорошие камни расходились как горячие пирожки, а значит, он просто обязан завтра договориться с этим таинственным заказчиком Базилевского. Кто бы это ни был, Антон одно знал точно, с завтрашнего дня камни будут идти в Тверь, только так и никак иначе!

Особняк Светловых. Поздний вечер.

Несмотря на темень за окном, сон не шел. А все дело в бумагах отца настоящего Алексея. Только сегодня у меня дошли руки до его дневника, и я уже успел пожалеть о том, что не стал читать его раньше. Уж очень много интересного было в этом блокноте. Кто с кем дружит, кто против кого козни строит, Светлов старший в этом блокноте выдал весь расклад не только по Торжку, но и частично по Твери. Да, часть информации наверняка устарела, но ничего страшного. Главное, что теперь в моей голове сложилась картина того, что тут происходит. Кстати, имя Резнова в бумагах Светлова старшего тоже присутствовало, насчет него отец Алексея писал, что работать можно, но очень осторожно. Вот завтра и посмотрим, насколько это все соответствует реальности.

Бросив взгляд на часы, я увидел, что время уже перевалило за полночь. Ладно, остальное дочитаю потом, а то с моим нынешним здоровьем пренебрегать сном нельзя, совсем нельзя.

Вернув блокнот в сейф, я закрыл его и, добравшись до спальни, рухнул на кровать. Чтобы хоть немного ускорить приход сна, я погрузился в легкий транс и начал гонять энергию по телу, и дальше сам не заметил, как погрузился в сон…

В Тверь я влюбился с первого взгляда. Благодаря воспоминаниям Алексея я знал, что это, как ни крути, уездный город посреди двух столиц, но именно эта «уездность» меня и подкупала. К тому же, по сравнению с Торжом всё здесь можно было умножать минимум на два. Вдвое больше, вдвое лучше, вдвое чище, вдвое выше. И жизнь на улицах кипела гораздо более бурно, чем в родном городе Светлова. Короче говоря, от столицы области я остался под впечатлением.

Встреча с Резновым состоялась вовремя и именно там, где была назначена. Без подвохов и без неожиданностей. Федор остановил машину у тротуара, заглушил двигатель, и мы вместе с обоими Саватеевыми вышли на улицу.

Антон Иванович уже ждал. Мужчина лет сорока, гладко выбритый и в отличной физической форме. Из отличительных черт можно выделить лишь черную каракулевую шапку, которая, как мне показалось, была эдаким эксцентричным штрихом в образе Резнова.

— Алексей Николаевич? — Голос у Резнова был низкий. — Ценю за пунктуальность, — Мужчина протянул мне руку. — Среди молодежи это сейчас большая редкость.

Руку я пожал, а сам начал сканировать пространство на предмет демонической скверны. Источник молчал, но какая-то внутренняя чуйка не давала расслабиться. Как будто бы что-то не так. Как будто бы тварь рядом, но либо сидит очень глубоко, либо умеет маскироваться.

— Добрый день, Антон Иванович, — Я коротко кивнул.

Резнов же отошел на шаг и осмотрел меня с ног до головы. Оценил худобу, бледность, темные круги под глазами и еле заметно усмехнулся.

— Негоже нам, Алексей Николаевич, разговаривать разговоры на улице, вы не считаете? Мы же не беспризорники. Ну а тем более, что тут за углом есть одно чудное местечко, называется «Вена». Там по утрам такие штрудели подают, что пальчики оближешь. Вы как, юноша, к сладкому относитесь?

— Уважаю, — Кивнул я. — Но, боюсь, что уже очень плотно позавтракал.

— А вот я, признаться, не успел. Дела, знаете ли, дела, дела. Нужно всегда держать руку на пульсе. Так я настоятельно прошу вас составить мне компанию. Пойдемте, Алексей Николаевич. Не бойтесь, я вас никуда не заманиваю, и вам абсолютно не о чем беспокоиться. Посидим, поболтаем.

Обернувшись, я увидел, как напрягся Миша. Гвардеец уже засунул руку под пальто, дескать замерз, хотя на самом деле, должно быть, уже расстегивал кобуру. Я едва заметно качнул головой: отставить. Саватеев кивнул в ответ и сделал вид, что расслабился.

— Хороший у вас охранник, — Одобрительно хохотнул Резнов. — Заботливый. Но хватит уже мерзнуть! Пойдемте!

Мы двинулись вдоль по улице. Охрана Антона Ивановича впереди, мы с ним в «коробочке» по центру, и замыкали процессию братья Саватеевы. Чувство опасности усилилось. Я ощущал рядом что-то нехорошее, но не мог даже себе объяснить, что именно. Неужели все дело в нервах? Нет, тут явно что-то другое.

В кафе было тепло и уютно. Пахло свежей выпечкой, кофе и ванилью с корицей. Резнов провел нас к столику у окна, снял свою шапку и сразу же подозвал официанта. Заказал себе тот самый штрудель, что только что расхваливал и… лавандовый раф. Теперь благодаря памяти Алексея я хоть немного понимал в этих всех напитках, ха-ха.

— Мне нравится, — Улыбнулся Резнов, поймав мой недоуменный взгляд. — Не станете же вы спорить о вкусах, Алексей Николаевич?

А я не стал и попросил себе обычный черный чай с лимоном. Наша охрана тем временем рассредоточилась по залу. Саватеевы заняли соседний столик, а люди Резнова расположились за барной стойкой. Спиной к бару, само собой, так чтобы держать нас в поле зрения.

— Что ж, Алексей Николаевич, — Резнов пригубил свое лавандовое пойло и с наслаждением причмокнул. — Сразу перейдем к делу или вы предпочитаете начать со светской беседы? О погоде, например? Если что, я могу. Снегопад сейчас у всех на устах.

— Давайте пропустим, — Улыбнулся я. — Вы назначили встречу явно не для этого.

— Верно, — Кивнул Антон Иванович. — Тогда давайте о делах. Я человек простой, Алексей Николаевич, и потому буду вещать крайне доступно. Сперва, когда до меня дошли слухи о том, что некий таинственный юноша экстренно сливает драгоценные камни через какой-то… ломбард, — Резнов не удержался от смешка. — То я подумал о вас очень плохо. А попросту говоря, принял за вора. Но потом навел справки…

Антон Николаевич выдержал паузу, в очередной раз внимательно рассматривая меня.

— Навел справки и вспомнил фамилию Светловых. Вспомнил, что ваш покойный батюшка был человек исключительно ума. И что он точно так же, как и я, не сильно-то доверял валюте и золоту. Предпочитал вместо этого камни. И смею вас заверить, что я такой подход полностью разделяю.

Пускай вступление было затянутым и чересчур словоохотливым, я пока даже близко не понимал, что мне ответить.

— Вы же решили их продать, — Продолжил Резнов и надменно поднял бровь. — Это ваше право. Но вот вопрос: почему вы не обратились ко мне? Зачем начали искать каких-то левых людей?

Я хлебнул чаю и отодвинул от себя чашку.

— Признаться честно, Антон Иванович, о вашем существовании я узнал только вчера, — Спокойно ответил я, глядя Резнову прямо в глаза.

И в этот момент… Нет, не чуйка. На сей раз сработал гораздо более компетентный и понятный орган — источник. Я почувствовал короткий, резкий импульс. Демон. Точно. Рядом.

— Опрометчиво, молодой человек, — в голосе Резнова появилась сталь. — Жить в губернии и не знать её главных игроков.

— Не совсем понимаю суть вашей претензии, Антон Иванович. У меня есть камни. Я хочу их продать. Кому — моё личное дело.

— Личное-то оно личное, — улыбнулся Резнов. — Просто это как-то не по-добрососедски. Обижаете вы меня, Алексей Николаевич. Ни за что обижаете.

Так… Попробую взглянуть на ситуацию с его стороны. Перед Резновым сидит хилый подросток, едва оклемавшийся после болезни. Сирота, так ещё и с внушительными долгами — про долги Светловых, по всей видимости, не знает только ленивый. Ну и что же получается? Получается, что этого подростка можно и нужно быстренько подмять под себя. Припугнуть, заставить продать камни за бесценок, а дальше выбросить на обочину ввиду потери интереса. Логика хищника. Вполне себе понятная.

— Я вам так скажу, Алексей Николаевич, — Резнов подался вперёд и положил на стол локти. — Если собираетесь тут жить и вести дела, то вам нужно заводить друзей. И предлагаю вам начать с меня. Зачем вам эта Москва? Продайте камни мне. По честной, так сказать, свойской цене. И заживём мы с вами спокойно.

— Вы мне сейчас угрожаете?

Резнов хмыкнул и снова откинулся на спинку стула. В глазах — веселье, человек явно не ожидал получить хоть какой-то отпор.

— Антон Иванович, заканчивайте этот спектакль про друзей и соседей, — попросил я. — Я не вчера родился и прекрасно знаю, как устроен мир. В условиях дефицита правила диктует продавец, а не покупатель. У меня есть товар, который нужен людям. Москвичи, не москвичи, мне абсолютно всё равно. Предложите бОльшую цену, и получите свои камни.

— А вы очень дерзкий для своих лет, — процедил Резнов сквозь зубы. — Для своих лет и для своего шаткого положения, — он щёлкнул пальцами, и один из официантов метнулся к нашему столику с подносом, на котором был графин с водой. Резнов спокойно налил себе и почти донёс бокал до рта, а я вдруг понял, насчёт кого меня предупреждал источник.

— Стоп! — рявкнул я и резко поднял палец вверх.

Официант дёрнулся, словно от удара хлыстом, и я увидел небольшое средоточие грязной энергии внутри него. Вот ты себя и выдал, дорогой.

— Простите, Антон Иванович, — сказал я, глядя на то, как Резнов начинает вполне резонно бесенеть от наглости подростка, который смел перебить его, — этот человек давно тут работает? — я кивнул на официанта, который не знал, куда деть руки.

Резнов опешил.

— А какое отношение это имеет…

— Самое прямое, — ещё раз перебил я. — Вы сейчас чуть не выпили яду. Если есть чем проверить воду, проверяйте, я не спешу.

Антон Иванович смотрел на меня, как на сумасшедшего. Но что-то в моём тоне и в моей уверенности заставило его принять правильное решение. Он щёлкнул пальцами, и охрана кинулась к нашему столику. Ну а дальше понеслось. «Официант» смекнул, что дело плохо. Побледнел, опрокинув стул, вскочил на ноги и дёрнулся к выходу. Выйти ему, понятное дело, не дали, и тут же завязалась яростная возня между своими же. Саватеевы поднялись с места, но я жестом успокоил ребят. Тем временем демон выхватил пистолет и тут же получил за это кулаком по морде. Кто-то из посетителей взвизгнул, но выстрел так и не прозвучал — охранники Резнова действовали чётко и сломали гаду руку прежде, чем он успел отщёлкнуть предохранитель. Демон заорал от боли, извернулся, выставил перед собой другую руку и попытался сотворить огненный поток, но опять опоздал.

Неудачливый, неуверенный, несуразный какой-то… одержимый на самой первой стадии, насколько я могу судить. Личинка демона. Получил магический дар совсем недавно и ещё не успел толком научиться им пользоваться.

— Поразительно, — пробормотал Резнов, глядя на то, как парочка его охранников в четыре руки вминают в официанта. — Просто поразительно…

Наконец недодемон окончательно угомонился и потерял сознание. Тогда мужики смогли его обыскать — один из них, отдуваясь после драки, достал из кармана странного вида перстень. Покрутив его и так и сяк, он нашёл скрытую полость, из которой на пол капнула какая-то красная жидкость. Охранник дёрнулся, но быстро спрятал перстень в карман и, подойдя к Антону, что-то шепнул ему на ухо.

— Твою мать, — выдохнул Резнов и провёл ладонью по лицу. — Так значит…

— Да, ваше благородие.

— Тогда понятно, — Антон Иванович аж зубами скрипнул от злости. — Отвезите его на завод. Я потом подъеду и решу, что с ним делать.

— Сделаю, ваше благородие, — кивнул охранник и кинулся выполнять.

Дальше мы в полной тишине пронаблюдали за тем, как демон затылком пересчитывает ступени, пока его за ноги вытаскивают на улицу. Резнов сидел неподвижно, с гримасой истового шока на лице. Затем он, наконец, медленно перевёл взгляд на меня.

Я же спокойно взял чашку и хлебнул уже остывший чай.

— Ну что, Антон Иванович? — как ни в чём не бывало спросил я. — Достаточно добрососедский поступок?

— Как вы узнали? — голос Резнова был полон подозрения.

— Антон Иванович, — я коротко хохотнул. — У вас свои источники информации, у меня свои. Но давайте лучше вернёмся к главной теме разговора?

И теперь Резнов смотрел на меня совершенно иначе. Как минимум — осторожно. Игра в доброго соседа и наглого мальчишку-выскочку была окончена.

— Давайте, — кивнул он и, хрипло кашлянув, отодвинул в сторону бокал.

— Сперва я хочу узнать, чем обусловлена ваша страсть к драгоценным камням? Просто накоплением активов? Или всё-таки есть что-то ещё?

Резнов поколебался буквально секунду, но решил, что никакой тайны нет.

— Один из моих бизнесов завязан на артефакторике, — признался он. — Есть мастерская, есть умельцы.

— Отлично! Тогда, я уверен, мы точно договоримся. Видите ли, я ведь и рад работать с местными. Только если те не будут пытаться меня прогнуть и согласятся работать на взаимовыгодных условиях…

Резнов слушал не перебивая. Я же выкатил свои условия: раз всё складывается так удачно, то я готов сотрудничать. Но! Пускай деньги — штука хорошая, они решают не всё на свете. Так что половину камней я согласен отдать за наличные, причём с хорошей скидкой. И эта скидка станет платой за то, что над другой половиной камней поколдуют артефакторы Резнова.

— Видите ли, мне нужны изделия… м-м-м… очень узкого профиля, — улыбнулся я. — Такие артефакты не купишь в обычной лавке просто потому, что никому в голову не придёт их изготавливать. Я сам объясню мастерам, что именно мне нужно. Вы же, в свою очередь, пообещаете мне конфиденциальность. Как вам моё предложение?

Резнов задумался. Долго молчал, барабаня пальцами по столу, но в итоге:

— Скажите-ка, Алексей Николаевич, — начал он. — Под «конфиденциальностью» вы подразумеваете подпольное изготовление артефактов в обход регулирующих органов? Я ведь угадал?

— Так точно, Антон Иванович.

— Угу, — кивнул мужчина. — Что ж. В любой другой ситуации я бы определённо ответил «нет». Но вы только что оказали мне услугу, за которую я, возможно, никогда не смогу расплатиться с вами сполна. Долг жизни это то, что игнорировать нельзя.

Резнов вздохнул. Ещё немного помолчал, принимая решение, а затем:

— Камни за полную стоимость по средней рыночной цене, — отчеканил он. — А работа артефакторов бесплатно, в знак моей благодарности, — Резнов хохотнул. — Не люблю быть должником. Идёт?

— С вами приятно иметь дело, Антон Иванович, — я расплылся в довольной улыбке.

Всё же есть свои плюсы в том, чтобы видеть демонов. И пусть Резнов не убьет официанта, точнее того, кто сидит внутри него, для меня это уже не так важно. Главное, что я нашел возможность получить нужные мне артефакты. Меч-вампир это неплохо, но мне нужно больше!

Торжок. Особняк Громовых.

— Ну, что удалось раскопать? — Сергей уставился на своих шестёрок недовольным взглядом. — Говорите уже.

— Светлов сегодня был в Твери, — подал голос один из них. — В «Вене», сидел с Резновым. Потом там какая-то заварушка началась, и одного парня увели. И еще, кажется, сопляк собирается возродить трактир.

— Трактир, значит? — глаза Громова нехорошо блеснули. — Что ж, кажется, я всё понял. Зря он это затеял, очень, очень зря…

Особняк Громова.

Сидя в кабинете, Сергей размышлял о том, что Светлов изменился. Очень, очень сильно изменился. И эти изменения как раз совпали с исчезновением его «сестры». Демон усмехнулся. Им повезло, что внутри такого рода жила девка с испорченной душой. Ведь проще всего захватывать тела тех, у кого духовная структура не имеет целостности. Забавно, люди сами по сути являются виновниками появления демонов в их мирах. Никакого принуждения, о нет, чаще всего они сами просят прийти и решить их вопросы. Так почему бы не ответить на зов?

Мысли в голове демона текли неспешно, ведь как раз сейчас спешить нельзя. На сегодняшний день есть два вопроса, которые нуждаются в решении, это пропажа Светловой и аномальная активность ее братца. И ведь не сдох же, падаль. Сильная кровь, очень сильная. Иногда демон даже жалел о том, что не удалось занять его тело, было бы иронично войти в симбиоз с обладателем силы, что в теории может уничтожить демона. Вот только сопляк даже если и узнает когда-нибудь о существовании высшей расы, то будет слишком поздно. Механизм запущен, а значит этот мир падет, как и десятки и сотни миров до этого.

Резкая трель мобильника заставила Сергея отвлечься от размышлений. Бросив взгляд на экран, он удивленно хмыкнул. Звонил начальник отдела полиции, что совсем недавно получил силу, а значит встал на путь изменения.

— Виктор Павлович, дорогой, внимательно слушаю, — ответив, Громов мгновенно преобразился.

— Сергей, голубчик, твои ребятки опять распоясались, — добродушно хмыкнул полицейский. — Всё понимаю, горячая кровь, но есть же правила приличия. Они разгромили бар на окраине и чуть не убили бармена. Пришлось посылать бойцов, чтобы не допустить смертоубийства.

— Виктор Павлович, спасибо за бдительность! Накажу сегодня же, — Громов тяжело вздохнул. — Сами понимаете, я стараюсь держать их в узде, но парни молоды, вот иногда и срываются. Всё компенсируем, Виктор Павлович, можете не сомневаться.

— Вот за это я тебя, Сергей, и люблю, — полицмейстер хохотнул. — Если будут проблемы, обращайся. Сам знаешь, твоя беда — моя беда.

— Не поверите! Как раз есть проблема и повод обратиться. Пропала моя близкая подруга, Екатерина Светлова. Я встречался с ее братом, предложил помощь, однако юноша даже толком меня не выслушал, — Громов еще раз тяжело вздохнул. — Виктор Павлович, надо бы посмотреть, что там произошло. Всё же молодая дворянка, и вот так на ровном месте исчезла. Непорядок.

— Хм, и правда непорядок. Займусь, Сергей, займусь, голубчик, сегодня же пошлю ребят к Светлову. Пропажа дворянки — это прямой путь охранки сюда, — голос полицмейстера дрогнул. — Нам же оно не надо, верно?

— Верно. И еще одна просьба к вам будет, Виктор Павлович. Не упоминайте моё имя. А то что-то невзлюбил меня юный Светлов. Не будем расшатывать психику парня, он после сложной болезни, еле-еле в себя пришел.

— Никаких проблем. Считай, что твоя просьба выполнена, — хохотнул полицмейстер. — Передавай привет батюшке, пусть заглядывает на рюмку беленькой.

— Обязательно передам, Виктор Павлович, обязательно, — положив трубку, Громов убрал улыбку с лица.

Полицмейстер вытрясет душу из Светлова, но узнает, что случилось с его сестрой. А пока можно приступить к решению второй проблемы. Найдя в книге контактов нужный номер, демон набрал его. На той стороне ответили почти сразу же.

— Слушаю, господин, — бодрый голос на том конце провода заставил Громова поморщиться.

— Собери свою кодлу, и чтобы через час были у меня. Всё поняли?

— Так точно, господин, — бодрости в голосе тут же стало меньше. Сергей мысленно усмехнулся.

Ручная банда. Что может быть лучше в мире, где власть явная всегда соседствует с властью теневой? Положив трубку, Громов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Первопроходцем быть сложно, но зато благодаря этому можно стать сильнее и перейти на следующую ступень развития. Высшим он, конечно, не станет, хотя… кто его знает? Вдруг повезет?

Где-то по дороге в Торжок.

Сидя на заднем сидении автомобиля, я раз за разом прокручивал в голове наш разговор с Резновым. Как по мне вышло неплохо, и в итоге я получил даже больше, чем хотел. Разве что встреча с одержимым меня смутила. Слабый, на первой стадии, пока еще не понимающий, на что он способен, но какого хрена он работал обычным официантом? Зачем? Обычно те, кто призывают демонов для подселения, имеют куда более масштабные цели, чем работа официантом.

Вообще с демонами не всё так просто, как кажется. Пока что я увидел только троих, причём одного из них сжёг, но их наверняка больше. А это значит, что нужно искать секту, которая заманивает к себе тех, кто хочет стать сильнее. Скорее всего она есть и работает по аристократам, ведь получив одержимого аристократа демон получает в свои руки и весь его род со всеми его ресурсами.

— Господин, едем домой? — голос Федора заставил меня вынырнуть из размышлений.

— Домой, — кивнул я. — Михаил, на завтра у вас есть дело. Перевозка камней для Резнова. Ну и деньги у него заберёте, само собой.

— Как прикажете, господин, — спокойно ответил Саватеев. — Сделаем. Вы, кстати, очень хорошо держались с ним, я словно вашего батюшку увидел, — Михаил улыбнулся. — Он бы гордился вами.

Я промолчал. Несмотря на возвращение памяти чувства настоящего Алексея не работали на мне, поэтому я не чувствовал к бывшему главе рода ничего кроме уважения. Насколько я смог понять он старался и делал для своего рода всё, что можно, и вот это достойно уважения. Саватеев тоже не стал продолжать, и остальной путь мы проделали в полной тишине…

Особняк Громовых.

Сергей смотрел на восьмёрку рослых быков, что стояли перед ним с опущенными головами и размышлял о том, стоит ли доверять им такое дело или нет? Взвесив все за и против, он наконец-то решился.

— Итак, Паша, слушай меня внимательно, — он уставился на самого крупного бугая. — У меня для вас очень важное задание. Трактир на набережной помните?

— Как не помнить? Конечно помним, Сергей Сергеевич, — здоровяк улыбнулся. — Внутрь нас не пускали, но летом на веранде там можно было поесть очень вкусного шашлыка. Прям пальчики оближешь!

— Паша, мне сейчас неинтересно слушать про твои гастрономические предпочтения, — Громов поморщился. — Ваша задача — проехаться по бывшим работникам трактира и провести с ними воспитательную работу. И начнёте вы с шеф-повара. Вот список с адресами, — Сергей протянул здоровяку два листа бумаги. — Всё понял?

— Сделаем в лучшем виде, господин, — быки расплылись в довольных улыбках. Ломать не строить, это они любили.

— Тогда пошли вон с глаз моих! — рявкнул Громов, и быков как ветром сдуло.

Демон же, оставшись в одиночестве, открыл небольшой сейф. Достал оттуда крупный кристалл чёрного цвета, сжал его в руке и блаженно улыбнулся, когда очередная порция энергии начала двигаться по магическим каналам в сторону источника. Как же хорошо, когда всё идёт по плану…

Особняк Светловых. Полтора часа спустя.

Не успел я толком зайти в дом, как следом забежал один из бойцов и доложил о приезде незваных гостей. Пришлось вновь выйти на улицу, хорошо хоть раздеться не успел.

К воротам одна за другой подъехали аж три полицейские машины. Из машин высыпали люди в форме и среди них один человек в штатском. Семён Геннадьевич. Опять. В этот момент в кармане Саватеева, что караулил неподалёку, ожила рация:

— У них ордер на обыск.

Миша посмотрел на меня, дождался кивка и ответил, чтобы гвардейцы на воротах пропустили полицию. Ну а почему бы и нет? У меня всё чисто. Хотите обыскать — пожалуйста.

Господа правоохранители вошли на территорию особняка. Старший группы, коренастый мужчина с погонами капитана и характерным для своей профессии цепким взглядом, уверенной походкой сразу же направился прямиком ко мне. Семён Геннадьевич плёлся чуть позади и при этом старался не смотреть мне в глаза. Тем временем Степанида, не без испуга оглядываясь на полицию, пригласила на обед.

— Блинчики будут, Алексей Николаевич, — дрожащим голосом сказала она.

— Напеки побольше, — в ответ попросил я. — И принеси ещё пару чашек, а то у нас внезапно гости объявились, — я зашагал мужчинам навстречу. — Вечер добрый, господа! Проходите в дом, вы как раз успели на обед, — на моих губах возникла ухмылка.

— Капитан Ребров, — немного опешив от такого радушия, представился полицейский и вместо рукопожатия засветил документы. — Артём Борисович.

— Рад. Очень рад вам, Артём Борисович. Ну проходите уже, не стесняйтесь!

И Ребров, в отличие от Семёна Геннадьевича, не стеснялся. Прошел в дом, вошел в гостинную и по-хозяйски устроился за столом, в то время как инспектор сиротливо присел на самый край, делая вид, что его тут вообще нет.

— Семён Геннадьевич, — хохотнул я. — А я думал, мы друг друга поняли. В прошлый раз, как мне показалось, между нами состоялся очень конструктивный диалог.

Инспектор заёрзал, но тут вдруг резко выдохнул, взял себя в руки и взглянул мне прямо в глаза:

— Вы уж простите великодушно, Алексей Николаевич, — сказал он. — Я здесь поневоле. Должность у меня такая, что обязывает присутствовать при обысках лиц благородного происхождения. Гарант, так сказать. Не более.

И что-то мне подсказывало, что Морхин не врал.

— Итак, — я плеснул себе заварки в чашку. — Чем имею удовольствие? Может, уже объясните, в чём дело?

— Мы здесь в связи с поступившим заявлением, Алексей Николаевич, — начал Ребров официальным тоном. — Проводится проверка по факту возможного безвестного исчезновения вашей сестры, Екатерины Всеславовны Светловой.

— Заявление? — я отхлебнул чаю. — И кто же заявитель, позвольте узнать? Родственники? Друзья? Может, обеспокоенный жених?

— Заявление анонимное, — ответил Артём Борисович и даже глазом не моргнул.

— Как интересно, — улыбнулся я. — А вы, капитан, все анонимки вот рьяно отрабатываете? Целым нарядом, с ордером, да ещё и в вечернее время? Должно быть, преступность в городе искоренена окончательно, если у полиции появилось столько свободных ресурсов.

Ребров мою издёвку оценил, но никак не отреагировал. Продолжил корчить из себя тупого солдафона:

— Таков порядок, Алексей Николаевич, — спокойно сказал он. — Не абы кто пропал всё-таки.

— Ага, — кивнул я. — Семён Геннадьевич? Вы ведь уже передали господам полицейским, что я думаю на этот счёт? Мне же не понадобится повторять?

— Не понадобится, ваше благородие.

— Ну вот и отлично.

— Нам нужно отработать заявление, — вклинился капитан.

— Отрабатывайте, прошу вас, — я широким жестом обвёл поместье. — Мне скрывать нечего. Осматривайте всё, что сочтёте нужным. Дом, флигель, казармы. И обязательно скажите своим людям посмотреть на чердаке. И в подвале ещё, да. Определённо, в подвале должно быть что-то интересное.

— Алексей Николаевич, — вздохнул Ребров. — Позволите задать вам несколько вопросов?

— Пожалуйста.

— Когда вы последний раз видели вашу сестру? — капитан достал блокнот и ручку.

— Накануне её якобы исчезновения, — ответил я. — Я чувствовал себя неважно, Екатерина Всеславовна занесла мне лекарства и сказала, что отправляется к друзьям.

— А во сколько это было? И кто это может подтвердить?

— Думаю, что часов в восемь вечера. А подтвердить? Думаю, разве что наша кухарка. Кроме неё в этот момент, насколько мне известно, дома не было никого.

— А что за друзья? Екатерина Всеславовна не сказала?

— Капитан, — хохотнул я. — Хотите верьте, хотите нет, но я сейчас после тяжёлой болезни. Практически год пролежал в постели, и потому не в курсе того, кем в последнее время окружала себя Екатерина. А ещё лекарства, которые мне, к слову, собственноручно давала сестра, имеют один интересный побочный эффект. С памятью беда.

— Хм-м-м… а вас не смутило на следующее утро, что у неё был отключен телефон?

— А должно было?

— Понятно, — Ребров что-то накарябал в блокноте, а потом резко поднял на меня взгляд. — Алексей Николаевич, а скажите-ка… У вас с сестрой какие отношения были? Насколько мне известно, она вам не родная.

— Абсолютно верно, — спокойно подтвердил я, минуя эту дешёвую провокацию. — Дочь друга моего отца. Усыновлена. А отношения у нас обычные, родственные. Катя заботилась обо мне во время болезни, за что ей большое спасибо.

И вот сейчас самой главной ошибкой было бы спросить: «А что?». Капитан ждал этот вопрос. Ждал-ждал, не дождался и попёр напролом:

— Интересно, — сказал он и сделал глоток чая. — Просто мотив, знаете ли. Наследство, например. Если вы единственный наследник Светловых, а она всего лишь приёмная…

Я расхохотался. Громко и искренне. Насколько же это притянуто за уши. И, судя по роже, он тоже это понимает.

— Мотив для чего? Капитан! Да я же сам чуть не умер, пока сестра меня выхаживала. Какой мотив? Я в последнее время исключительно на собственном выживании был сосредоточен.

— Я лишь задаю вопросы…

— Задавайте, — милостиво разрешил я. — Повторюсь: мне скрывать нечего.

Наше чаепитие длилось ещё минут двадцать. Ребров задал кучу вопросов о моём здоровье, о возможных знакомых сестры, о её планах. Я же отвечал односложно и правдиво настолько, насколько это вообще возможно. И тут со стороны дома донёсся громкий истеричный лай собаки. Следом к нам подбежал молодой полицейский, на ходу потешно придерживая шапку.

— Капитан, там это! — выпалил он. — Собака!

— Что — собака? — нахмурился Ребров.

— Ведёт себя странно! Воет, лает и пол роет!

Там, где я прикончил Катю. Ха! Пёсий нюх — штука тонкая. А пепел демона даже после сожжения оставил свой след. Искорёженная энергия — для собаки как красная тряпка для быка. Вот только в то время как обычная псина бежала бы от неё, поджавши хвост, служебная наоборот рвётся в атаку.

— Подвал проверили? — уточнил Ребров. — Под этим местом?

— Так точно!

— Что-то нашли?

— Ничего!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Артём Борисович, а с какого-такого, позвольте поинтересоваться, вы ко мне в дом собаку запустили? А хотя ладно, не отвечайте. Я так понимаю, что свою работу вы уже выполнили, верно? — я встал с места. — Дом осмотрели, подвал проверили, вопросы задали, и ничего противозаконного не нашли. И признаюсь честно, меня это начинает утомлять. Так что я попросил бы вас удалиться с моей частной территории вместе с вашими людьми и вашей бешеной собакой.

— Алексей Николаевич, — процедил капитан сквозь зубы. — Поведение служебной собаки — это тоже косвенное доказательство. Так что я имею право…

— Вы имеете право ровно на то, что написано в ордере. И я не собираюсь считаться с тем, что вашей собаке что-то почудилось. Может, крыса пробежала? Или под фундаментом ёж зимует? А теперь, будьте любезны, покиньте территорию.

Ребров сжал кулаки и заиграл желваками. Капитан смотрел на меня со злостью и упрямством, в то время как сам я был спокоен, как удав. Назревало что-то нехорошее. Однако:

— Алексей Николаевич прав! — вмешался инспектор, а затем чуть не за рукав начал утягивать Реброва из гостинной. — Нам здесь больше нечего делать! Спокойной ночи, ваше благородие, и спасибо за чай!

Полицай бросил на меня еще один взгляд, в котором читалось обещание новой встречи, но все же встал и вышел. А через несколько минут дом опустел от незваных гостей. Хотя нет, кое-что они оставили, а именно неприятный запах дешёвого табака.

— Ручные псы Громова, — сквозь зубы процедил Михаил, — господин, не надо было их пускать. Они служат не городу, они служат только градоначальнику и его сыну-ублюдку! — в глазах бойца была такая ненависть, что я сразу понял, у него есть личные мотивы ненавидеть полицейских.

— Выдохни, Михаил, они всё равно ничего не нашли, — я пожал плечами, — а у нас появился повод поговорить с их начальником по душам. Не сомневайся, очень скоро это произойдёт. И разговор этот будет происходить на наших условиях.

— Хорошо, господин, — Михаил кивнул и тяжело вздохнул, — простите за мою вспышку, есть повод не любить этих…

— Не сомневаюсь, — я кивнул, и в этот момент телефон в моем кармане начал вибрировать.

Достав его, я увидел, что звонок идёт от нашего шеф-повара. Хм, странно, мы же договорились встретиться завтра в трактире. Неужели у неё поменялись планы?

— Слушаю, Надежда Игоревна, — ответив, я на всякий случай поставил на громкую.

— Ваше благородие, ко мне в дом пытаются забраться непонятные личности, — неожиданно спокойно произнесла она, — в полицию звонить нет смысла, так может вы мне поможете?

— Скоро будем у вас, — я глянул на Саватеева, — поднимай бойцов!

Дорогие читатели, давайте постараемся добить 500 лайков под этой книгой, и авторы порадуют вас бонусной главой!

За десять минут до этого.

Надежда Игоревна готовила ужин. Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, женщина жарила мясо, как вдруг что-то ее встревожило. Подойдя к окну, она уставилась на улицу, вглядываясь в снегопад. Крупные хлопья снега падали сплошной стеной, и из-за этого разглядеть что-либо было затруднительно. Однако ей все же удалось заметить группу мужчин, что крутились у ворот, по ту сторону забора.

Выключив плиту, женщина бросилась к двери, и, проверив, закрыта ли она, с облегчением выдохнула. Все было заперто, но на всякий случай она задвинула тяжелый засов, поставленный еще покойным отцом. На окнах были решетки, входная дверь была обита металлом, а значит, какое-то время она продержится. Звонить в полицию не имело смысла, Надежда прекрасно знала, как они работают. А значит, остается только одно: звонить господину. И надеяться, что он найдет способ решить проблему. Найдя нужный номер, женщина нажала кнопку «набрать», и в трубке понеслись гудки. Надежда уже приготовилась к долгому ожиданию, однако Алексей Николаевич ответил неожиданно быстро.

— Слушаю, Надежда Игоревна, — голос господина был спокоен.

— Ваше благородие, ко мне в дом пытаются забраться непонятные личности, — спокойный тон господина заставил Надежду тоже успокоится. — В полицию звонить нет смысла, может быть, вы поможете?

— Скоро будем у вас, — сразу же ответил господин. — Поднимай бойцов! — а вот это явно уже было адресовано не ей. После этого господин отключился, а Надежда направилась в кухню.

К этому моменту бандиты, а это явно были они, уже сломали замок калитки и проникли на территорию. Вот только Надежда не чувствовала ни капли страха. Почему-то она была уверена в том, что господин успеет и не даст ее в обиду. Так что женщина спокойно зажгла плиту и продолжила готовку. Раз в гости приедет господин, будет правильно накормить его. Заодно покажет, что ее умения никуда не делись. Да, так будет правильно.

Особняк Светловых. Несколько минут спустя.

— Рви, Федя, — хлопнув водителя по плечу, я обернулся на Саватеевых, что сидели на заднем сидении.

Мы выдвинулись двумя автомобилями, во внедорожнике поместилось всего четыре бойца, плюс братья, ну и себя сбрасывать со счетов я не планировал. Звонок Натановой зажег внутри меня злость. Еще в прошлом мире я презирал тех, кто вмешивал простых людей в дела господ. И в этом мире я не собирался изменять своим привычкам.

— Господин, вы очень злы, — заметил Михаил. — Вам нужно успокоиться.

— Михаил, скажи мне, как обстоят дела у нас с убийствами? — я пропустил реплику бойца мимо ушей. — Имеете ли вы право как мои гвардейцы убивать бандитов?

— Максимум задержать, — Саватеев отрицательно покачал головой. — За убийство же нам придется отвечать. Если выйдет доказать, что вы как наш господин были в опасности и это была самозащита, обойдемся штрафом, а вот если нет, ещё могут лишить лицензии на оружие.

— Очень интересно, — я прищурился. — То есть по идее мы можем максимум скрутить гадов, и на этом всё? А дальше что, вызывать полицию?

— Ну да, — Михаил кивнул. — Мы можем разве что их немного поломать, да и то не очень сильно.

— Н-да, прям идеальная среда для бандитов, — я покачал головой. — Ладно, пусть будет так. Тогда будем ломать руки и ноги. Но не всем, парочку оставим целыми.

Саватеевы переглянулись друг с другом, но спорить не стали. А через пятнадцать минут бешенной езды мы оказались у открытой калитки. Первыми успели выскочить братья, держа в руках автоматы, а дальше уже я, с мечом в правой руке. Пистолет мне пока по возрасту не положен, а вот меч пожалуйста, статусное оружие аристократа. Сюр, да и только.

Когда мы ворвались во двор Натановой, у добротной двери скучковался отряд из десяти бандитских рыл. Гады были все в процессе и не сразу заметили, что теперь у них есть зрители.

— Э, вы кто такие? — парочка бугаев развернулись и уставились на нас удивленными взглядами.

— Да так, мимо проходили, — я кивнул Михаилу, и тот, подняв автомат, дал короткую очередь в воздух.

— Лежать, суки! — рев гвардейца сработал идеально.

Вот бандиты стоят на ногах, смотря на нас как на диковинку, а вот они уже лежат на земле, и руки за головы. Причем последнее уже исключительно по их инициативе.

— Михаил, пусть твои ребята поднимут вот того, — я указал на одного из бандитов, в дорогой на вид одежде. По крайней мере он единственный был в пальто, а на всех остальных были какие-то куртки.

Саватеев кивнул, а дальше двое гвардейцев рывком подняли ублюдка, но не до конца, а так, чтобы он упал на колени.

— Итак, я спрошу один раз. Кто вы и что тут потеряли? — я уставился на бандита вопросительным взглядом.

— Да ты хоть знаешь, под кем мы ходим, сопляк? — к моему удивлению бандит улыбнулся. — Только посмей нас тронуть, и тебе крышка!

— Дай угадаю. Под Громовым? — я усмехнулся, а вот в глазах бандита промелькнула досада.

— А если и так, то что? — он вскинул голову и попытался было дернуться, за что тут же получил прикладом промеж лопаток. Упасть не упал, но, судя по выражению лица, это было больно.

— Да ничего, — я покачал головой. — Вы, твари, ворвались на территорию к человеку, что служит мне. За что будете наказаны, — повернувшись к Михаилу, я улыбнулся. — Пятерых будет достаточно.

Саватеев кивнул, а дальше гвардейцы молча и как-то даже механически принялись за дело, и двор Натановой наполнился криками боли и хрустом костей. Я же смотрел на их главного и улыбался. Еще одна личинка демона, боги, сколько же вас тут уже?

— Приказ выполнен, господин, — Михаил кивнул на стонущих бандитов. — Что дальше?

— А дальше всё, — я подмигнул бандиту. — Давай, падаль, поднимайся, собирай своих быков и вали. Хотя нет, погоди, для начала мы вас обыщем, — я щелкнул пальцами, и гвардейцы быстренько прошлись по карманам бугаев.

У главного нашли интересный список, имена и фамилии моих работников, да еще и с адресами. Ну Громов, сука ты, а не матрос, по-другому и не скажешь. Но ничего, в эту игру можно играть вдвоем.

— Выкинуть их за ворота, — спрятав список в карман, я с равнодушием смотрел на то, как бойцы выкидывали поломанных бандитов за забор.

— Надо было все же вызвать полицию, — тихо произнес Саватеев старший. — У нас доказательства, им бы пришлось повязать ублюдков.

— Зачем? — я усмехнулся. — Уже сегодня вечером мы с ними покончим окончательно. Или ты думаешь, что я позволю какой-то грязи делать плохо людям, что доверились мне?

В глазах гвардейца появилось понимание, а потом он улыбнулся.

— Значит, вечером, господин?

— Вечером, Миша, вечером, — я кивнул. — А теперь давай посмотрим, как там наш шеф-повар.

Я постучал в дверь костяшками пальцев — звонко и настойчиво. Тишина. Слышно только, как хрустит снег под ногами моих бойцов, а за дверью ни шороха, ни скрипа.

— Ваше благородие, это вы? — вдруг донёсся из-за двери приглушённый, но удивительно спокойный голос.

— Я, Надежда Игоревна! Всё чисто, можете открывать.

По ту сторону двери скрипнула половица, а потом открылся замок. Первый, второй, третий… четвёртый⁈ А потом ещё и засов лязгнул. Я аж улыбнулся — ну умница же. Баррикадироваться так баррикадироваться, чтобы уж наверняка, в моём прошлом мире только такие вот предусмотрительные граждане и выживали.

Дверь открылась, и на пороге появилась Надежда Игоревна, в добротном вощёном поварском фартуке поверх простенького домашнего платья. Я в очередной раз подивился тому, какая же она всё-таки маленькая, — и оттого как будто бы ещё более бесстрашная, — а женщина окинула взглядом меня и шестерых парней с автоматами, что топтались у меня за спиной, и широко, как будто бы по-матерински, улыбнулась.

— Ваше благородие, — сказала она и чуть поклонилась.

Из распахнутой двери мне в лицо ударил тёплый воздух, а аромат… клянусь, этот аромат буквально схватил меня за ноздри. Я чувствовал жареное мясо, лук, чеснок и ещё какие-то специи, и всё это вместе словно поженилось, по-другому и не скажешь. И тут до меня дошло…

В тот самый момент, пока какие-то дебилы ковыряли её дверь, эта героическая малявка хладнокровно ожидала подмогу и продолжала готовить ужин. Всем бы моим гвардейцам такие нервы. Да-а-а-а… однако. Такие кадры надо холить и лелеять.

— А знаете? — сказала Надежда Игоревна. — А я ведь ни разу не сомневалась, что подоспеете вовремя.

— Это мой долг, — просто ответил я. — Защищать своих сотрудников.

— А кто это был? — уточнила шефинья. — Боюсь, что у меня в городе не найдётся таких влиятельных врагов. Я так понимаю, это на вас хотели надавить через нас?

— Врать не буду, — сказал я. — Всё именно так. Но прошу не беспокоиться, сегодня же я решу эту проблему. Окончательно. К слову, чудесно пахнет, Надежда Игоревна. Кажется, трактир в надёжных руках.

— Ой! — женщина вдруг испугалась так, что аж отшатнулась. — Чего это я⁈ Ваше благородие, не стойте на пороге! Заходите, прошу вас! Заодно попробуете блюдо, я ведь как раз новое меню прорабатывала. Пытаюсь свинину по-купечески догнать до ума, а то все эти сырно-майонезные шапочки, — Надежда Игоревна скривилась и многозначительно сказала: — Фу!

— Я бы с удовольствием, — улыбнулся я. — Но…

— Никаких «но», ваше благородие! — отрезала она. — Вы мне жизнь спасли, а я вас даже не покормлю⁈ Заходите! Ребята! — Надежда Игоревна заглянула мне через плечо. — Ребята, заходите, пожалуйста! Угощать буду!

И как откажешь под таким напором? Через минуту мы всей толпой ввалились в её небольшую, но очень уютную гостиную. Диван, пара кресел, складной столик…

— Ребят, разложите, пожалуйста, так крючки снизу…

Улыбку сдержать не удалось. Суровые мужики-гвардейцы, только что ломавшие людям конечности, послушно, как по команде, начали расшнуровывать берцы, а Надежда Игоревна вручала каждому по тапкам. Кому-то достались самые обычные, кому-то резиновые, а вот Мише Саватееву перепали пушистые, в виде кроликов. В них, да ещё с автоматом через плечо, начальник гвардии Светловых выглядел… м-м-м… интересно.

Устроились мы в тесноте, да не в обиде. Сперва мужчины робко переговаривались, оглядывая гостиную, но все разговоры стихли, как только шефинья начала выносить первые тарелки. На кусочках свинины с хорошей такой, добротной корочкой лежали карамелизированные дольки яблок и чернослив. Рядом мазок густого соуса янтарного цвета, и рядом же горочка зелёного — внезапно! — пюре.

— А это из чего, Надежда Игоревна?

— Зелёный горошек с мятой.

— Ну-ка, ну-ка, — Саватеев первым взялся за приборы и, следуя всем правилам обращения с ними, деликатно отпил кусочек мяса.

Я же последовал его примеру. Мясо оказалось настолько нежным, что аж таяло во рту. И впервые в жизни я пробовал жареную свинину, которая развалилась на волокна. Это её сперва протушили, что ли? Не суть! Суть в том, что вкус оказался сложный, богатый, но при этом не перегруженный и очень-очень домашний.

В гостиной послышалось довольное мычание.

— Надежда Игоревна, вы волшебница! — не сдержался от комплимента младший Саватеев.

А старший позабыл про этикет и теперь наворачивал свинину на скорость. Я же ел медленно, смаковал и думал — это не просто ужин, а гарантия успеха. Если в моём трактире будут подавать ТАКИЕ блюда, в народе у нас недостатка точно не будет.

— Надежда Игоревна, — закончив, я подошёл к шефинье. — Вы только что убедили меня в том, что я не зря ввязался во всю эту авантюру. Клянусь, мы с вами озолотимся. Это не еда, Надежда Игоревна, это искусство…

Снег тут же заносил следы. Тяжёлое прерывистое дыхание раненых на кочках сменялось стонами боли. Мужчин тащили волоком. Брать с собой носилки мордовороты Громова как-то не додумались, а машина просто не прошла бы по таким сугробам к гостевому домику, как ни старайся.

— Сука-сука-сука! — орал один из мужиков, которому досталось больше всего. — Больно же!

— Заткнись!

Громов-младший вышел на крыльцо и теперь взирал на эту процессию. Отвратительная картина. Как с эстетической точки зрения, так и с деловой. Жалкое зрелище.

— Сергей Сергеевич, нас накрыли, — бросив раненого у порога и пытаясь отдышаться, выпалил Паша. — Светлов со своей гвардией…

— И вы ничего не смогли с ними поделать?

— Да мы… мы же… мы сопротивлялись, Сергей Сергеевич! До последнего бились, но они психи какие-то! А Светлов, так тот вообще отморозок, каких поискать! К тому же их много было! Человек тридцать!

Громов слушал и понимал, что Паша лжёт. И про тридцать человек лжёт, и про «сопротивление», и про отморозка-Светлова. Насчёт последнего Сергей уже сделал свои собственные выводы, и выводы были таковы, что юный Алексей Николаевич очень даже хорошо умеет владеть собой. И вот оно, доказательство: никакой крови на его людях, никаких разбитых лиц и ран, только покалеченные конечности. То есть Светлов методично выводил их из строя, но при этом никого не убивал.

— Сергей Сергеевич, мы…

— Заткнись, — рявкнул Громов.

Тем временем мимо него в «гостевой домик» затаскивали очередного беднягу с перебитыми ногами. Он уже не кричал — просто скулил.

— Вызовите врача! — заорал кто-то.

Но Громов даже голову не повернул. Врача? Зачем? Теперь эти калеки обуза для него. Когда они теперь смогут вернуться в строй? А вернувшись, будут ли они теми же? И может быть, их будет проще и лучше добить?

— Подумаю, — пробубнил Громов себе под нос, а потом рявкнул: — Все, кто может стоять, ко мне!

Перед ним выстроилось пять человек. Все грязные, злые, но всё-таки целые. Громов окинул их взглядом, полным презрения.

— Вы ни на что не способны, — тихо начал он. — Вы знали адреса, вы знали, что нужно делать, вы готовились. Перед вами стояла задача припугнуть грёбаных поваров и официанток, но вы даже тут сумели облажаться.

Бандиты молчали, виновато опуская глаза вниз.

— Ладно, — скривился Громов. — К настоящему бою вас допускать нельзя. Может, хотя бы исподтишка сработать сможете? Поезжайте к трактиру. Прямо сегодня, но не сейчас, дождитесь ночи. Подожгите. Сделайте так, чтобы от него ничего не осталось. Но если вы и здесь умудритесь обосраться…

Сергей Сергеевич сделал паузу и покачал головой.

— Лучше сразу застрелитесь. Сделайте милость, не заставляйте меня вас искать…

— Сделаем, Сергей Сергеевич, — Паша поклонился и шмыгнул носом, — вы только ребят вылечите, а то как я без них-то буду.

Громов скривился. Даже если они не обосрутся, банду можно списывать со счетов. Всё, они своё отыграли.

— Иди, Паша, и помни про мои слова, — Громов хмыкнул, — а я уж потом решу, стоит ли тратить на твоих подручных свои деньги.

Бугай кивнул и, еще раз поклонившись, быстрым шагом направился к выходу вместе со своими подручными. Сергей же мысленно усмехнулся. Выходит, Светлов решил показать зубы. Это интересно, очень интересно, особенно с учётом исчезновения его сестры. Неужели сопляк что-то узнал? Но как? Такое возможно только в одном случае, если эта дура, что прикидывалась его сестрой, показала свой настоящий лик. Могла она такое сделать? Громов задумался. По всему выходило, что да, особенно учитывая состояние Светлова. Ведь Катя клялась Великим Ничто, что ему осталось день или два. Если допустить такой сценарий, то всё очень легко и просто встаёт на свои места. Вот только одна деталь всё же не подходит, а именно исчезновение Светловой. Даже если сопляк каким-то образом смог убить физическое тело, то куда делась сущность внутри? После смерти оболочки она должна была вернуться в родное измерение и связаться с ним, как с главным. Но нет, ничего нет, а значит, тут что-то другое. В любом случае Светлов должен сдохнуть. Ведь так уж получилось, что на месте его трактира пелена, отделяющая этот мир от измерения демонов, слабее всего. Именно так когда-то Сергей получил силу, ну и новую личность заодно. На губах парня возникла хищная улыбка. Как бы старшие не спорили, но у физической оболочки есть свои преимущества, и их достаточно много, чтобы делать выбор в её пользу…

Особняк Светловых. Несколько часов спустя.

— Господин, выдвигаемся? — Саватеевы уставились на меня в ожидании.

Стоило мне кивнуть, как они расплылись в довольных улыбках и умчались в сторону казармы поднимать остальных. Я же задумался. Громов явно неровно дышит в сторону трактира, а ещё он носитель демона. И, судя по всему, от первоначальной личности там мало что уже осталось. Демоны же больше всего не любят, когда что-то идёт не по их плану. То, что мы сделали с его подручными шавками, вряд ли ему понравилось, а значит, стоит ждать следующий ход. И самый предсказуемый — это налёт на трактир. Ну а что, охраны там нет, темнеет сейчас рано, достаточно небольшого ломика, чтобы войти внутрь, и канистры с бензином, чтобы оставить мой род без единственного актива. Так что да, я более чем уверен, что Громов ударит именно по трактиру.

— Мы готовы, господин. — Голос Саватеева старшего заставил меня отвлечься от размышлений. — Едем?

— Едем, Миша, едем, — я кивнул и направился к воротам. Сегодняшняя ночь покажет, прав я или ошибся…

Трактир. Полчаса спустя.

Саватеев старший припарковал внедорожник в небольшом закутке, и мы направились к заднему входу. Я рассудил так: половину бандитов мои гвардейцы переломали, а значит у Громова осталось пятеро дееспособных псов. Вот их он, скорее всего, и пришлет. Нет, конечно, демон может воспользоваться родовым ресурсом и подрядить на это дело гвардию, но что-то мне подсказывает, что этого не будет.

Открыв дверь, я запустил бойцов внутрь, и зайдя последним, закрыл замок. Не будем облегчать бандитам жизнь, она у них и так достаточно легкая.

— Господин, я с братом займу основной зал, Витя с Серегой встанут тут, у черного входа, — тихо сказал Михаил.

— Добро, — я кивнул, и мы направились в основной зал.

Саватеевы встали по бокам от центрального входа, так чтобы можно было контролировать и вход, и окна. Я же расположился на одном из диванчиков и погрузился в размышления. После сегодняшней стычки до Громова точно дойдет, что трактир ему не видать. И что дальше? А дальше, скорее всего, эта гадина в человеческом облике попытается убрать конкретно меня. Ну а что? Нет человека — нет проблемы, этот закон работает одинаково хорошо во всех мирах.

Умирать я, само собой, не собираюсь, но и Громова убивать пока нельзя. Я попросту не справлюсь с последствиями на данном этапе. Вряд ли его папаша, градоначальник, будет сильно рад смерти наследника. Он начнет копать, а все тайное рано или поздно становится явным. Нет, убивать пока нельзя. Но это не значит, что бить по нему нельзя. Еще как можно. Взять ту же бумагу о залоге трактира. Даже я, не имея никакого отношения к законникам, прекрасно понимаю, что она составлена коряво, в угоду Громову. А значит, нужно просто найти нормального законника, который заставит демона пожалеть о том, что позарился на мое добро.

— Господин, шум! — голос Михаила выдернул меня из размышлений.

Братья тут же подобрались, как хищники перед броском. Я же прислушался к темноте и через мгновение понял, о чем речь. Прямо за входной дверью слышались приглушенные голоса, а через несколько секунд раздался глухой удар, и одна из створок медленно начала открываться. Насчет этого мы с гвардейцами поговорили еще дома и решили, что для начала впустим врагов внутрь, и только после этого начнем веселиться. Вот и сейчас мы в полной тишине наблюдали за тем, как внутрь трактира входили бандиты Громова. А это были именно они, ведь я узнал их главного по его энергетике. Даже с закрытыми глазами я всегда почую, когда рядом со мной находится демон. И пусть тут пока еще личинка, но это ничего не значит.

Наконец-то пятый бандит вошел в трактир, таща в руках две объемные канистры, и тут Саватеевы начали действовать. Тихо и чертовски эффективно, меньше чем за десять секунд они уронили четверых, и только главный успел среагировать, рванув к центру зала, где как раз сидел я.

Небольшой шар света, вырвавшийся из моей левой ладони, впечатался в грудь главаря бандитов, и на мгновение на его лице проявились демонические черты. Но внутри него сидела мелкая тварь, и удар оказался для нее слишком болезненным. Упав на пол, бандит начал выть, выть так, что пробрало до самого нутра.

— Заткнулся, падаль, — недолго думая, я врезал ему ногой в челюсть, и на этом все закончилось, гад потерял сознание.

— У них тут бензин, господин, — Михаил пнул того, что тащил канистры, пока Иван держал их под прицелом. — Вы оказались правы.

— Ну, можно сказать, что нам повезло, — я усмехнулся. — А скажи мне, Михаил, что ты знаешь об этой банде? Какие за ними водятся грехи?

— Они убийцы, господин, — голос бойца дрожал от ярости. — Их нужно уничтожить. Жаль, что еще пять из них сейчас живы, не получится закончить все одним ударом.

— Пощадите! — один из бандитов попытался вскочить, но Саватеев отреагировал мгновенно. Удар прикладом по голове, и вот у нас первое тело. Потому что хруст черепушки я не спутаю ни с чем.

— Значит, заканчиваем с ними, и под лед, — я покачал головой. — Вы пока займитесь простыми шестерками, а я хочу поговорить с главным.

— Может все же мы, господин? — подал голос Иван. — Негоже вам мараться о такую падаль.

— Не переживай, Иван, я не белоручка. Особенно когда дело касается благополучия рода.

Саватеевы переглянулись, но спорить не стали и достали ножи. Четыре удара, четыре трупа, вот и вся история. Потом они позвали тех двоих, что дежурили у черного входа, и подхватив тела, понесли их на улицу. Я же присел на корточки рядом с демоном и коснулся клинком его шеи. Энергия внутри меча сработала лучше любого нашатыря, и ублюдок открыл глаза.

— Ну что, дорогой, поговорим? — я усмехнулся. — Дергаться не советую, а то забрызгаешь мне тут все кровью. Давай рассказывай все, что знаешь о Громове. И тогда, возможно, я дам тебе легко умереть.

— Думаешь ты что-то можешь, Светлов? — демон хрипло рассмеялся. — Убей меня, все равно тебе недолго осталось. Ничего я тебе не скажу, сопляк, — он дернулся и тут же получил гардой в лоб.

— Нет, мой хороший, так быстро ты не уйдешь к себе. Мы поговорим, хочешь ты этого или нет, — я создал небольшую световую иглу и всадил ее ублюдку чуть выше лопатки.

Демон взвыл, но сейчас мне нужна была информация. А стены трактира толстые, и окна тут хорошие, так что никто ничего не услышит, хе-хе.

Сорок минут спустя.

— От этого воя у меня в жилах кровь стынет, — произнес Виктор, когда из зала раздался очередной крик, и глянул на своих командиров. — Когда мальчонка успел стать таким?

— Он пришел в себя, будучи на дне, — Саватеев старший пожал плечами. — Родителей нет, сестра чуть не пустила род по миру, весь в долгах как в шелках. Тут два варианта: либо сломаться, либо отбросить в сторону всю шелуху и принять то, что есть, и начать с этим работать. Господин выбрал второй вариант. Помяни мое слово, Витя, с таким господином мы далеко пойдем, если его по дороге не убьют.

— Не убьют, — подал голос Иван. — Мы об этом позаботимся, брат. Род Светловых должен жить.

— Согласен с тобой, брат, — Михаил улыбнулся, и в этот момент в дверях появился господин.

— Отмучился, бедняга, — криво ухмыляясь произнес он. — Тело под лед, и поехали домой. Хорошо, когда твоя собственность рядом с рекой, хе-хе.

Саватеевы переглянулись в очередной раз, встали и пошли в зал. Там на полу валялся в скрюченной позе главарь банды Громовых. От былого могущества не осталось и следа, только терпкий запах крови, вперемешку с мочой…

Время раннее, за окном едва начало светать. Я сидел за столом, заваленным бумагами, и чувствовал себя каким-то архивариусом, но… Дело важное. И перепоручить его кому-то другому я не могу.

Память Алексея подкидывала обрывочные сведения о роде, но, скажем прямо, парня не посвящали даже в десятую часть всех дел. Тем временем бумаги давали возможность оценить всю картину целиком. Счета, выписки, договора — с этим я более-менее разобрался, и теперь передо мной лежала стопка писем, бережно перевязанная красной верёвкой. Почерк на конвертах аккуратный, мелкий и явно женский. Уверен, что он принадлежит матери Алексея.

И вот тут передо мной встал вопрос. Читать чужие письма было бы… неприятно. Словно заглядывать в душу, которой уже давным-давно нет. С другой же стороны, в них может быть полезная для меня информация — о каких-то других старых долгах, причём, может быть, даже в мою пользу, о связях, о договорённостях, о том, кто Светловым друг, а кто враг.

Не знаю почему, но пока что я просто сидел над письмами и колебался. И тут меня спасли от мук выбора:

— Алексей Николаевич? — после стука в кабинет заглянула Степанида. — Я войду?

— Входи, конечно…

Кухарка протиснулась в кабинет целиком, и я не смог сдержать улыбку. Вид у неё был слегка взволнованный, но это не главное. Главное, что в руках Степанида держала громоздкую армейскую рацию — одну из тех, которой в периметре владений пользовалась гвардия. Саватеевы уехали на встречу с Резновым практически со всеми нашими людьми и оставили охрану только на воротах.

— Тут вас, Алексей Николаевич, — Степанида протянула рацию мне. — Говорят, гости какие-то пожаловали.

Гости. Опять. Неужели Громов среагировал так быстро? С другой стороны, если бы это действительно был он, то вряд ли бы тогда топтался на пороге и спрашивал разрешения войти. С третьей, мало ли о чём я ещё не знаю? Мало ли кто ещё решил наведаться в гости к наследнику Светловых, чтобы подмять его под себя?

— Кто там? — спросил я, зажав кнопку.

— Пхх… два молодых господина… пххх… представляются вашими друзьями… пхх… из лицея…

Друзья? Из лицея? На долю секунды в голове возник вакуум, а затем его начали заполнять яркие картинки. Очередная порция воспоминаний Алексея хлынула в мою голову ревущим потоком. Лицей. Форма, мундир с золотыми пуговицами, запах мела, портреты давным-давно умерших писателей вдоль стен, звонки, пары и двое парней, которые всегда были рядом с Алексеем.

— Как представляются? — спросил я в рацию.

— Пххх… Александр Александрович… пххх… Игорь Генрихович…

— Впустите немедленно! — крикнул я, а затем обратился к Степаниде. Попросил быстренько собрать завтрак и стол из закусок. Ставить на стол всё самое лучшее, и, конечно же, достать из погреба несколько бутылочек вина.

Служанка просияла, кивнула и бросилась выполнять. Я же подошёл к зеркалу, улыбнулся сам себе и задумался. А не странно ли я себя веду? Вовсе нет. Согласен, всё немного странно, и я не разделяю к этим ребятам тех же тёплых дружеских чувств, что разделял Алексей. Но они-то ко мне разделяют. И ещё! Если хорошенько подумать: разве у меня самого в молодости не было таких же друзей? Разве я не знаю, что вот эта подростковая дружба — она на всю жизнь. Так почему бы в таком случае не дать этой дружбе шанс? Особенно учитывая то, что ребята ведь и в самом деле приятные.

Пригладив волосы, я спустился в гостиную и стал ждать. И уже спустя минуту дверь в дом отворилась, и на пороге показались они. Первым внутрь, конечно же, ворвался Саня Комбаров — белобрысый чертяка, кипучий и шебутной. Глаза горят, на губах перманентная улыбка, и в целом всем своим естеством он напоминал мне молодого породистого пса, который только-только вырвался на прогулку.

Следом за ним в дом зашёл Игорь. По батюшке Генрихович, по фамилии Дитмар — сын немецкого барона, взявшего в жёны тверскую дворянку, а ещё полная противоположность Комбарову. Черноволосый, сдержанный, с идеальной осанкой и вечно немного скучающим взглядом. Восемнадцать лет, а в парне уже чувствовалась порода.

— Лёха! — заорал Комбаров, и даже толком не стряхнув с себя снег кинулся обниматься.

Сгрёб меня в охапку, потом отпустил, потом сгрёб снова, снова отпустил, похлопал меня по одному плечу, потом по другому, потом по обоим разом, и в конце концов пробил шуточную неосязаемую двоечку в живот. — Чёрт, как же я рад, а⁈ Живой! Ещё и ходячий! А мы уж думали…

— Алексей Николаевич, — тем временем Дитмар сперва спокойно протянул мне руку, но в конце концов не сдержался и тоже крепко обнял. — Рад видеть тебя в вертикальном положении, дружище. Не передать словами, как мы переживали. Писали тебе, писали, но всё без ответа. Твоя сестра…

— Не будем об этом, — перебил я Игоря. — Проходите уже в дом.

Степанида действительно расстаралась с закусками. Мало того что вытащила на стол всё, что есть, ещё и умудрилась достойно сервировать. Дальше мне пришлось приложить немало усилий, чтобы усадить Комбарова на место — едва завидев бутылку, парень схватил саблю со стены и сказал, что будет бутылку сабражировать, при этом то, что вино было не игристым, его совершенно не смущало.

Дальше — беседа. Наперебой парни рассказывали о том, как пытались прорваться навестить меня сквозь Катю, как скучно им было без меня в лицее, и что произошло нового. Преподаватели, уроки, тренировки, успехи, милые молодые барышни, сезонные балы лицеистов. Сам я больше помалкивал — просто слушал парней и чувствовал странное, почти уже забытое тепло. Молодость, беспечность, откровенно детские проблемы. И так это было правильно, что ли? Так… человечно?

Но вот Комбаров и Дитмар наконец-то выговорились, и настала пора вопросов. И самый главный из них касался моего возвращения в лицей.

— Ты как себя чувствуешь-то? Врачи что говорят? Сможешь вернуться в этом году? — спросил Игорь.

— Год пропустишь, и нас разведут! — добавил Саня и уставился на меня с надеждой.

Я же откинулся на спинку кресла и задумался. Мысль, признаться, здравая. Учёба вряд ли кому-то когда-то мешала. К тому же Тверь… Лицейские знакомства мне очень нужны. Ведь наивно полагать, что демоническая зараза не перекинулась на столицу области, да взять хотя бы того же официанта! Но Тверь больше, и народу в ней больше, и затеряться там проще. Там есть власть, деньги, влияние — всё то, что манит не только людей, но и демонов.

— Ну конечно же я вернусь, — кивнул я. — Только сперва улажу кое-какие дела. Сами, наверное, знаете…

Тут входная дверь открылась, и в дом вошли Саватеевы. Спокойные, уверенные, а Миша до кучи с увесистым кейсом, за наручники пристёгнутым к его левой руке.

— Алексей Николаевич, — кивнул он мне, а затем заметил гостей и поклонился. — Господа.

— Докладывай, Миш.

— Гхым…

— Не беспокойся, можешь говорить.

— Как скажете, Алексей Николаевич, — кивнул гвардеец. — Дело сделано. Камни переданы. Резнов принимал товар лично и лично всё проверил, так что никаких неожиданностей ждать не стоит. Деньги у меня. Пересчитаны, всё как договаривались.

— Антон Иванович ещё что-то передавал?

— Да, — кивнул Миша. — Сказал, что завтра лично свяжется с вами, чтобы назначить время для посещения артефакторной мастерской. И ещё сказал, что вы должны понять, о чём идёт речь.

— Спасибо, — кивнул я.

Кейс я попросил Михаила отнести в мой кабинет, а сам вернулся к ребятам. Которые всю эту небольшую сценку просмотрели с откровенным изумлением. У Дитмара на лице застыла одна приподнятая бровь, а Комбаров даже рот забыл закрыть.

— Ни хрена себе, Светлов! — выдохнул Саша, когда гвардеец утопал по лестнице наверх. — А ты, я смотрю, времени зря не теряешь.

— Резнов? — тем временем уточнил Дитмар. — Это тот самый Резнов, который…

— Да, — кивнул я. — Тот самый.

— Я бы на твоём месте был бы аккуратен с такими людьми, — тихо произнёс Дитмар, — я пару раз слышал разговоры отца насчёт этого человека, и ничего хорошего там не было.

— Не переживай, дружище, исключительно коммерческие отношения, — я улыбнулся, — ладно, вы лучше расскажите, что там с учёбой. Если решу вернутся, поможете?

— Конечно, Леха, спрашиваешь ещё! — Комбаров расплылся в радостной улыбке, — возвращайся, дружище, зажжём так, что небо будет в овчинку.

— Обязательно, Саша, обязательно, — я усмехнулся, — даже не поверишь, как сильно мне этого хочется…

Особняк Громовых.

Сергей стоял на балконе с чашкой кофе в руках, и пока тепло от напитка уходило в атмосферу он пытался понять одну единственную вещь. Как? Как Светлов смог просчитать его действия? А главное почему этому сопляку хватило наглости вмешаться. Он ведь никто, его род на грани исчезновения, а его главный актив находится в залоге. И все же он посмел.

Сергей больше не ждал возвращения своих ручных псов, они явно сгинули сегодня ночью, так и не выполнив его приказ. Трактир не сгорел, а Светлов выиграл еще один ход. Однако на этом его успехи закончатся. Демон сделал глоток кофе и поморщился. Придется убрать Светлова, а то такими темпами он найдет деньги для того чтобы вытащить из залога трактир. А этого допустить никак нельзя, просто категорически. Второе такое хорошее место для выхода сородичей в этот мир находится слишком далеко. Плюс у демона был план, старый, составленный еще там, в космической пустоте. И он был готов сделать все для того чтобы этот план превратился в реальность, даже убить.

Залпом допив кофе Сергей вернулся в кабинет и набрал Константина.

— Зайди ко мне, есть разговор, — коротко бросил демон в трубку и закончил звонок.

Насчет этого он был уверен, ведь именно благодаря Громову Костя смог стать главной собственного рода. Его родители просто улетели в воду на огромной скорости, а двери родового лимузина не открылись. Вот так в одночасье Костя Сивушкин стал главой рода. Правда от рода того почти ничего не осталось, так как управленцем он оказался отвратительным, но это уже другой вопрос, который демона не касался. Главное что он получил преданного исполнителя, у которого не было никаких принципов. Иногда демону казалось что Костя сам демон, но нет, своего собрата он бы узнал. Нет, он просто был таким вот, мерзким, беспринципным, алчным до денег и власти, и при этом трусливым, слабым ничтожеством. Вечный номер два, вечный подпевала.

— Сергей Сергеевич, звал? — Костя вошел и тут же уставился заискивающим взглядом, словно побитый пес. Это при остальных он еще мог показать гонор, но один на один никогда. Знает в чьих руках находится его никчемная жизнь.

— Твоя задача разузнать все о Светлове, абсолютно все, — спокойно произнес Сергей, — а когда узнаешь, найти способ сцепится с ним. Знаю ты с этим справишься.

— Сколько у меня времени?

— Дня три, не больше. И как только найдешь повод для объявления войны делай это, — на губах Сергея возникла хищная ухмылка, — а уж я позабочусь о том чтобы в этой войне победителем вышел именно ты.

— Все сделаю, вот увидишь, — Сивушкин засиял, — я тогда пойду?

— Иди, Костя, иди, — Громов покачал головой, и проводив взглядом сутулую спину Сивушкина мысленно усмехнулся. Если у него все получится придется избавляться. Этот мир пока еще недостаточно интегрирован, а значит нужно скрываться. Но это ненадолго, несколько лет пройдут так, словно их и не было. Уж ему ли это не знать…

Особняк Светловых. Пару часов спустя.

Когда друзья настоящего Алексея покинули особняк, я еще какое-то время улыбался. Видимо, не хватало мне этой энергии молодости. Когда все нервы оголены, а каждая эмоция переживается так, словно в последний раз.

— Господин, может еще чаю? — голос Степаниды вырвал меня из размышлений.

— Нет, благодарю, — я отрицательно покачал головой. — Лучше позови мне Михаила.

Служанка кивнула и направилась к выходу, а я автоматически запустил циркуляцию энергии в теле. Хорошее упражнение, особенно когда источник долгое время был в спячке. А в этом теле так и было, до нормальных, хороших боевых кондиций мне еще очень, очень далеко.

— Вызывали, господин? — голос Саватеева-старшего заставил меня отвлечься от размышлений и повернуться к бойцу.

— Вызывал, Миша, — я кивнул. — А теперь давай рассказывай, сколько удалось выручить с продажи камней?

— Двести сорок тысяч, господин, — Саватеев сглотнул. — Второй раз в жизни держал в руках такие деньжищи. Хорошо, что не взяли остальных с собой, а то бы засек кто-нибудь.

— Главное, что все закончилось хорошо, — я усмехнулся. — А теперь рассказывай, сколько род Светловых вам должен. И не вздумай утаить, обижусь.

Здоровяк тяжело вздохнул, но все же сел передо мной и принялся рассказывать. По мере того как он выдавал ситуацию, мне захотелось оживить тварь, что прикидывалась моей сестрой, и еще раз убить, желательно с мучениями. Несколько месяцев люди не получали оклад, по несколько, мать его, месяцев. И это с учетом того, что они обходились роду достаточно дешево. Обычные бойцы получали по две тысячи рублей в месяц, не считая боевых, и Саватеевы по четыре. Итого сорок четыре тысячи рублей. Умножить на три месяца, и выходило почти сто пятьдесят тысяч, сто тридцать две, если быть точным. Чуть больше половины от той суммы, что удалось выручить от продажи камней. А ведь в моих запасах осталось не так уж и много драгоценностей, еще где-то десять камешков, не больше. Но долги нужно отдавать, особенно что касается гвардии.

— Вот как мы поступим, Миша, — я хлопнул в ладони. — Сейчас ты принесешь дипломат с деньгами, и я отсчитаю тебе нужную сумму. А дальше ты поделишь ее между бойцами. Понял?

— Господин, может не надо? — начал было он, но, заметив мой взгляд, просто кивнул и направился на второй этаж, а через пять минут вернулся с деньгами. А дальше мы приступили к умиротворительному процессу счета купюр.

Хоть я и привык в прошлом мире считать золото, но деньги есть деньги, в какой бы форме они ни находились. Отсчитав нужную сумму, я передал ее Саватееву.

— Вот теперь род не имеет больше никаких долгов перед тобой и ребятами, кроме моральных, — я усмехнулся. — Однако смею надеяться, что и с этими я рано или поздно расплачусь.

— Да ладно вам, господин, мы же всё понимаем, — во взгляде Михаила я увидел уважение, неподдельное, настоящее. И это было именно то, чего я и хотел добиться. Людей, что будут прикрывать спину, нельзя купить, их можно завоевать, сделав их боевыми товарищами. Только так, и никак иначе.

— Иди, мне еще работать и работать. И да, скорее всего сегодня нам придется еще раз поехать в Тверь, имей это в виду.

Саватеев кивнул и направился к выходу, а я пошел теперь уже к себе в кабинет. Отдавать трактир Громову я не намерен, а значит нужно решить проблему иначе. И кажется, я знаю как.

Прибегнув к памяти настоящего Алексея, я включил ноутбук и погрузился в изучение юридического мира Торжка и Твери. И если в нашем городе нормальных специалистов не было попросту потому, что они тут были не нужны, то в Твери ситуация была иной. В Твери, судя по информации в сети, было аж семь юридических контор. У каждой такой конторы был свой сайт, так что я потратил минут тридцать, но зато изучил каждую, а именно какие услуги они предоставляют, в каком ценовом диапазоне работают и насколько им доверяют. Эх, была бы в моем прошлом мире такая вот сеть, всё было бы сильно проще. Но увы и ах, чего не было, того не было. Технологии тут и правда сильно опережают мою родину, и, честно сказать, меня это радует. Ведь всё это я буду использовать в своей будущей войне.

Выбрав три конторы, о которых нормально отзывались, я переписал их адреса на бумагу и, переодевшись в единственный нормальный костюм, направился к выходу. Пожалуй, пора устроить Громову настоящее веселье. Он у меня, падла, за всё заплатит.

Двадцать минут спустя.

Проводив внедорожник взглядом, неприметный человек в самом обычном пуховике поправил шарф и медленно пошел дальше. Дойдя до конца улицы, он свернул в небольшой закуток, где его ждала самая обычная на вид легковушка.

— Ну что там? — тихо спросил второй, сидевший за рулем. — Удалось что-то увидеть?

— Светлов только что куда-то уехал, — ответил первый, отогреваясь. — Забор у него так себе, так что у меня вышло подсчитать количество людей на территории. Чуть больше двадцати, такие вот дела.

— Немного, — водитель усмехнулся. — Вот только почти все они вояки. А у нашего сколько бойцов? Десять осталось, не больше. Мы-то так, принеси-подай, не более.

— Ты про господина так не говори, — шпион нахмурился. — Он семью потерял и пытается управлять родом, как умеет. Пусть и пошел под крыло более сильного, а какой у него был выбор? На Светлова вон гляди, не сегодня-завтра отправится к праотцам из-за своей глупости. Громовы — сила в Торжке. Кто это понял, уже хорошо живет, а кто нет, того ждет судьба Светлова. И поверь мне, она будет незавидной.

— Да ладно тебе, — водитель покачал головой. — В любом случае не нашего ума это дело. Поехали уже, пора доложить господину. Надеюсь, на этом всё закончится…

За окном мелькали многоэтажки, цветные вывески и толпы людей. В таком плотном потоке машин я ехал впервые… А хотя, если уж начистоту, я ведь всего лишь второй раз за рулём, и для меня любой поток сейчас «плотный». Однако я справлялся и уже чувствовал себя вполне уверенно. Соблюдал скоростной режим и правила, никого не притёр и ни в кого не врезался.

Однако каждый мой манёвр и каждый поворот руля сопровождался причитаниями Фёдора. За время дороги мужик заработал себе нервное истощение. И чего он только так переживает? Понять не могу.

— Всё, — я припарковался у первого адреса и заглушил двигатель. — Дальше, так и быть, сам поедешь.

— Спасибо, Алексей Николаевич! — такого облегчения на лице водителя я до сих пор не видел. — Спасибо вам большое!

Обернувшись, я взглянул на серьёзное лицо Саватеева-старшего и одного из его бойцов.

— Ваше благородие? Вас сопроводить?

— Нет, — ответил я. — Сидите в машине, следите за входом. Если увидите что-то подозрительное, сразу же звоните.

— Да, ваше благородие.

Я вышел из машины, глубоко-глубоко вдохнул морозный тверской воздух и направился к двери со стильной чёрно-белой вывеской «Юридическая контора братьев Говорухиных». Внутри оказалось очень светло и очень чисто — помещение производило такое впечатление, что в нём только-только закончился ремонт.

В зоне ожидания стояли два чёрных и удобных даже на вид диванчика, а прямо напротив них от пола и до потолка был смонтирован огромный террариум. По декоративным камням проливался ручеёк, снизу зеленели тропические заросли, а центр экспозиции занимала огромная коряга, на которой сидела здоровенная ящерица. Интересно, блин.

Но не так интересно, как плакат, который занимал другую половину стены. На нём были изображены два парня в полный рост: молодые и очень похожие на лицо, они стояли спиной к спине. Руки скрещены на груди, взгляд исподлобья, верх рубашек небрежно расстёгнут. Честно говоря, больше похоже на постер боевика, нежели на рекламу юридической конторы. Да и потом… Старший из Говорухиных выглядел максимум лет на двадцать, а младший, должно быть, мой ровесник.

Компетенция? При всём моём уважении к молодым специалистам — под большим вопросом.

— Здравствуйте, — из-за блестящего чёрным мрамором ресепшн обратилась ко мне девушка. — Чем я могу вам помочь?

Обратилась, а затем вышла из-за стойки и показалась мне во всей красе. Мини-юбка, глубочайшее декольте, высочайшие каблуки, татуировки по всему телу и ярко-алые губы. Причём губы на половину лица, столь неестественно пухлые, будто бы минутой тому назад их засосало в слив бассейна. Короче говоря… Не берусь утверждать, что секретарь при юридической конторе обязан выглядеть каким-то определённым образом, но вот это явно перебор. Не настраивает на деловой лад, так сказать.

— Да, — ответил я. — Я хотел бы обратиться по одному деликатному делу.

— Пойдёмте, — сказала девушка.

— Вот так сразу?

— Ну да, — секретарша похлопала длиннющими ресницами. — Богдан Витальевич и Виталий Витальевич у себя и ничем не заняты.

— Может, их стоит сперва предупредить?

— Пойдёмте, — томно улыбнувшись, повторила девушка и, виляя задницей по максимально возможной амплитуде, повела меня в соседний кабинет. — К вам клиент.

— О-о-о! — ко мне буквально сразу же подскочил один из тех самых ребят, что я только что видел на плакате, предположительно старший Говорухин. — Добрый день, проходите, присаживайтесь! И выдохните! Уверяю, с нами вы в надёжных руках!

— Что будете пить? — подключился младший. — У нас есть отличный виски. А ещё чёрный чай, зелёный чай, пуэр, матча, кофе на миндальном, овсяном и кокосовом. А если хотите, могу сделать вам смузи. Вы любите смузи?

— Благодарю, не нужно…

Дальше градус абсурда резко упал. Братья усадили меня за круглый стол, сами уселись напротив и после короткого знакомства внимательно выслушали мою проблему. Так, мол, и так, сестра заключила невыгодный контракт, по которому собственность моего рода находится в залоге у совершенно левого человека. При этом контракт составлен из рук вон плохо и…

— … и я хотел бы узнать, есть ли возможность его откатить или вовсе признать недействительным?

Говорухины слушали внимательно, не перебивая, с максимально сконцентрированными и собранными лицами. Я даже перестал скептически относиться к тому, что у них в кабинете было установлено баскетбольное кольцо, а под огромной плазмой на тумбе стояла игровая приставка с двумя джойстиками. Однако потом братья переглянулись, и один из них открыл рот:

— Ситуация, конечно, сложная, но не безнадёжная! Вы в руках профессионалов!

— Именно! — подхватил второй. — Ваше благородие, здесь налицо злоупотребление правом в чистом виде. Это не просто договор, а классический порок воли. Если грамотно связать кабальность сделки с недобросовестностью контрагента, то можно попробовать…

— Да-да-да! — перебил старший. — Нам нужно будет доказать, что ваша сестра не просто подписывала, а именно заблуждалась относительно последствий! Нужно доказать существенность заблуждения. Сделаем запросы, затребуем несколько экспертиз, проведём анализ цели сделки…

— … всё это, конечно, потребует времени и определённых вложений. Но не переживайте, мы профессионалы!

Так. «Порок воли», «кабальность», «существенность заблуждения». Слова звучали мощно, но если я хоть что-то в этой жизни понимаю, то к делу они относятся. У меня на руках корявая бумажка, а ребята собрались развернуть целый судебный процесс. И по факту не сказали ровным счётом ничего.

— Спасибо, — я поднялся с места. — Я понял, что вы ничего не поняли, но очень хотите разобраться в деле за мой счёт. Пожалуй, я поищу кого-нибудь другого, господа. Честь имею.

Братья синхронно раскрыли рты, но я уже шагал к выходу. Не надо меня переубеждать, времени и без того мало.

— Фёдор, давай по второму адресу.

— Да, ваше благородие.

А второй у меня в списке — некий Юрий Юрьев. Судя по комментариям и информации в сети, у этого законника была определённая специализация — выбивать деньги со страховых контор при наступлении страховых случаев. А это, на минуточку, не так-то просто. Что такое страховка я знал ещё с прошлой жизни, ведь даже в разваливающемся на куски мире находились люди, которые были не прочь застраховать тебя от всего на свете. Куча мелкого шрифта, расплывчатые формулировки, лазейки в законодательстве — их хлеб. Торговцы воздухом.

И если Юрьев на самом деле умеет сделать так, чтобы эти хорьки исполняли свои обязательства, значит, мужик он толковый и с залогом трактира справится в два счёта.

Вот только и тут всё сразу же пошло не так. Во-первых, Фёдор свернул с центральных улиц Твери куда-то на окраину, где дома становились всё ниже, а вывески всё скромнее. А нужное нам одноэтажное здание было обшарпанным и больше похожим на старую автомастерскую. Но это не показатель, согласен. Показатель — карета скорой помощи со включёнными мигалками, что стояла прямо напротив входа в контору Юрьева.

— Притормози, — попросил я Фёдора, а сам вышел и спросил у одного из санитаров, который курил рядом с машиной, а что, собственно говоря, происходит.

— Мужик со стремянки упал, — ухмыльнулся тот. — Говорит, шаткая была, ненадёжная, и теперь он всех засудит.

Тут же из дверей показались ещё двое санитаров, которые на носилках выносили из здания мужчину. Тот лежал с самым несчастным видом, а на шее у него был закреплён жёсткий воротник. Тут наши взгляды встретились, и мужик вдруг оживился.

— Здравствуйте! — крикнул он и попытался перекувырнуться на бок. — Вы что-то хотели? Вы ко мне по делу?

— Пожалуй, нет, — ответил я и собрался уже было дело развернуться, как вдруг мужик, к ужасу санитаров, соскочил с носилок и закричал:

— Подождите!

— Ты куда, идиот⁈ У тебя подозрение на перелом позвоночника!

— Потерпит! — отмахнулся пациент и как был в одних носках зашагал ко мне по грязному снегу, на ходу протягивая руку. — Юрий Юрьев, очень приятно! Прошу вас, проходите в контору, сейчас мы всё обсудим!

— Нет-нет, — я сделал шаг назад. — Я потом зайду, выздоравливайте.

— Да я здоров! — ловким движением Юрьев сорвал с себя воротник и заковылял ещё активнее.

Я же развернулся и быстрым шагом направился к машине. При этом спиной буквально ощущал его взгляд.

— Ну куда же вы⁈ Подождите!

— Фёдор, гони, — сказал я, захлопнув за собой дверь.

— Стойте! Прошу вас, стойте! Мне нужна работа!

Ещё несколько минут я наблюдал в зеркале заднего вида, как полуголый Юрьев бежит за машиной, лихо перепрыгивая сугробы. С одной стороны, человек с такой жаждой наживы явно выиграл бы моё дело. С другой стороны, всё-таки не хочется иметь дело с неадекватами.

— Да-а-а-а, — протянул Фёдор, когда Юрьев наконец-то оторвался и поехал на третий, последний адрес.

А третий адрес привёл нас пускай и не на центральную улицу, но в переулок буквально за углом. Старый, но крепкий дом и сама контора с отдельным входом. Вывеска скромная, но информативная: «А. А. Шапкин. Юридические услуги». Всё. Пока что многообещающе.

Внутри пахло старыми книгами и кофе. На ресепшн вместо силиконовой барышни сидел мужчина лет сорока в очках, с аккуратной стрижкой и спокойным, внимательным взглядом.

— Здравствуйте, — сказал он. — Вы по записи?

— На самом деле нет, — ответил я. — По рекомендациям из сети. Мне нужен Авраам Аронович, дело срочное. Передайте, что к нему Алексей Николаевич Светлов.

— Одну минуту, — секретарь снял трубку внутреннего телефона и быстро переговорил с начальником, а затем: — Проходите, пожалуйста, Авраам Аронович вас примет.

Кабинет оказался по площади втрое меньше, чем у Говорухиных, зато раз в пять основательней. Тяжёлые деревянные картотеки, забитые папками с делами, массивный стол, имперский герб. Сам юрист — пожилой мужчина с лысиной, на которой проступила целая россыпь пигментных пятен. Спокойный, уверенный и, что называется, бывалый.

За его спиной на стене висели многочисленные фотографии, на которых Шапкин пожимал руки незнакомым мне, но явно что серьёзным людям. Рядом — грамоты, благодарности и сертификаты. Всё это кричало не о статусе, а просто констатировало факт: наконец-то передо мной профессионал высокого уровня.

— Присаживайтесь, Алексей Николаевич, — голос у законника был низкий, с хрипотцой. — Слушаю вас.

Я же присел и в очередной раз изложил суть дела. Авраам Аронович терпеливо дослушал меня, кивнул и попросил показать ему документы. Затем надел очки, которые до сих пор висели у него на груди, и погрузился в чтение. Читал он медленно и вдумчиво, а когда закончил:

— Ну что ж, ваше благородие, — улыбнулся он. — Тот, кто составлял эту писульку, был либо полным идиотом, либо же надеялся на вашу безграмотность и полное отсутствие юридической поддержки. Простите за прямоту, но контракт состоит из надёрганных ни к месту вырезок из законов и склеен соплями. Как будто дети решили поиграть в суд.

— То есть всё возможно?

— Ещё как возможно, — улыбнулся Авраам Аронович. — Это не контракт, а фикция. Оспорить — пара пустяков.

Я кивнул в ответ и понял, что мы сработаемся.

— Сколько это будет для меня стоить? — прямо спросил я.

Шапкин же в ответ назвал вполне себе разумную сумму. А в рамках того, что я успел узнать о местных ценах, так и вовсе скромную.

— Договорились, — я уже полез во внутренний карман за деньгами. — Готов оплатить сразу.

— Нет-нет-нет, Алексей Николаевич! — запротестовал законник. — Никаких предоплат! Только по факту выполненной работы, это мой принцип! Я уже без малого сорок лет веду дела именно так и свои привычки менять не намерен. Сперва я подготовлю иск, проведу все необходимые процедуры, и как только будет готов результат, тогда и рассчитаемся.

Такой подход меня более чем устраивал, а спокойный, уверенный тон законника был как раз то, что мне нужно было. Подписав бумаги о том, что я согласен, чтобы законник представлял мои интересы, я направился к выходу и уже почти покинул здание, как вдруг телефон в моем кармане завибрировал. Достав его, я увидел, что мне пришло сообщение от незнакомого адресата. Решив прочитать его, я снял блокировку и увидел всего одну строчку, но зато очень, очень интересную.

Тверь.

— Домой, господин? — Федор глянул на меня вопросительным взглядом, и я кивнул.

— Домой, домой. Надо еще подготовиться к встрече с Резновым, — усмехнувшись, я откинулся на спинку сидения. — Посмотрим, на какой день он назначит встречу. Миша, Иван, было бы неплохо, если бы кто-то из ваших людей ездил с Федором постоянно.

— Да зачем? — начал было водитель, но я остановил его жестом.

— Сделаем, господин, — спокойно ответил Саватеев-старший. — Сегодня же назначу бойца.

— Вот и отлично. А ты, Федя, не спорь, — подмигнув водителю, я прикрыл глаза и, погрузившись в легкий транс, начал гонять энергию по каналам, параллельно размышляя о будущем.

Как только законник начнет свою работу, Громов поймет, что я не готов играть по его правилам. Скорее всего, после этого он подключит своего папашу. Какие бы отношения ни были бы у них в семье, Громов старший точно будет защищать своего отпрыска. Война с градоначальником, пусть и не явная, н-да, это точно меня взбодрит.

Но есть в этом всем и свои плюсы. Трактир точно останется за мной, и мы наконец-то сможем его запустить в работу обратно, плюс, если все сложится как надо, я обзаведусь артефактами для уничтожения демонов без вреда для носителей. Конечно, это не для всех, только для тех, кто еще на начальной стадии, но таких в скором времени будет много. По крайней мере, в моем мире было именно так.

Знаниями я обладаю, единственное, чего сейчас мне не хватает, так это мощи, и как раз тут пригодятся артефакты. Их я могу зарядить загодя, и в нужный момент они дадут нужный импульс. Правда, для этого придется потратить еще часть драгоценных камней, коих осталось не то чтобы много. Ладно, это все для дела…

Полтора часа спустя. Особняк Светловых.

Когда мы подъехали к особняку, на улице уже начало темнеть. Впрочем, зимой всегда так, дни короткие, а ночи длинные.

Пока Федя загонял машину в гараж, я решил немного постоять на улице, наслаждаясь свежим морозным воздухом. Тело потихоньку приходило в норму, еще два-три дня и, пожалуй, надо будет начинать возвращать физическую форму. Мышц мне не хватает, причем очень.

— Господин, проходите в дом, холодно же! — окрик Степаниды заставил меня дернуться. Служанка стояла на пороге дома, уперев руки в бока. И взгляд у нее был такой, что я сразу понял — спорить бесполезно.

— Иду-иду, — улыбнувшись, я стряхнул снег с плеч и направился в дом.

Внутри, как всегда, было тепло и как-то уютно, что ли? Теперь, когда под одной крышей со мной не живет демон, все стало совсем иначе, и дом обрел ту самую ауру, которая должна быть.

— Кушать будете, Алексей Николаевич? — как только я вошел в дом, Степанида тут же сменила гнев на милость.

— Пока нет, — я отрицательно покачал головой. — Может, через часик-другой. Мне работать надо, Степанида, работать.

— Совсем вы себя не бережете, господин, — жалостливым тоном сказала она. — Без ужина спать не пойдете, так и знайте. Делайте со мной что хотите, но перед сном вы просто обязаны поесть.

— Хорошо-хорошо, так и будет, — я рассмеялся и, сняв верхнюю одежду, направился к себе в кабинет.

Там, вооружившись бумагой и карандашами, я начал рисовать по памяти схемы нужных мне артефактов. Дело непростое, требующее очень много внимания, но в итоге где-то за час я изобразил на десяти листах то, что мне было нужно. Всего три артефакта, но сколько же с ними мороки. А все потому, что внутри каждого по два, а то и по четыре магических конструкта. Целая, мать его, система. Но оно того стоит.

Отложив листы в сторону, я вновь глянул на пачку писем. Прочитать или нет? Самое странное, что на них не было адресата, и я не мог понять, кому они предназначались. Одно пока понятно, писались они матерью Алексея.

Взвесив все за и против, я все же решился и, взяв нож для писем, разрезал первый конверт. Достав содержимое, я расправил листы и погрузился в чтение…

Сорок минут спустя.

— Господин, вы тут часом не заснули? — голос Степаниды дернул меня обратно в реальный мир, и я наконец-то оторвался от очередного листка.

Эти письма, что ж, я сделал правильно, решив их прочитать. Как оказалось, они предназначались самому Алексею. Женским чутьем его мать, видимо, почувствовала приближение конца и написала их буквально за несколько месяцев до смерти. Каждое письмо было что-то вроде инструкции для молодого парня, но больше всего меня поразила теплота, что шла от этих писем. Было видно, что мать по-настоящему любила Алексея, до последнего пытаясь оградить его от возможных проблем.

— Нет, Степанида, я не сплю. Спущусь через пять минут, — сложив листы в стопку, я задумался.

Помимо советов в письмах я нашел упоминание каких-то ценных бумаг, которые отец Алексея купил за год до смерти. Вот только ничего подобного в кабинете я не нашел, и это настораживает. Неужели тварь в человеческом обличии добралась до них? Впрочем, Катенька могла, еще как могла. Аферу с Громовым она же устроила, верно? Ведь я более чем уверен, никаких денег она от него не получала. Просто таким незамысловатым образом они решили оставить теперь уже мой род без ничего. Ну а что? По идее, мое нынешнее тело уже должно было лежать в могиле, а трактир тихо-мирно отошел бы Громову. Лишь одно мне не дает покоя. Я никак не могу понять, на хрена ему этот трактир сдался. Вот зачем? Что в нем такого? Уж вряд ли демон решил открыть ресторан, нет, тут что-то иное. И я просто обязан узнать что…

Особняк Сивушкина.

Костя сидел в гостиной рядом с камином и, попивая вино, размышлял о том, как бы выполнить приказ Громова. На самом деле он ненавидел этого ублюдка всей душой, однако сам же дал Сергею власть над собой, позволив тогда разобраться с родителями. Да, предки тоже бесили, и Костя был рад, когда они сдохли. Поначалу. А потом начались проблемы, и с каждым днем их становилось все больше и больше. Оказалось, что недостаточно быть главным в роду, и для того чтобы этот род приносил деньги нужно еще и работать. К такому Сивушкин оказался не готов, и поэтому предпочел просто забить на все. Да, не очень умно, но это единственное, что пришло ему в голову. Поэтому большую часть времени он проводил в особняке Громова вместе с остальными. А Громов… Громова можно и потерпеть, выхода-то не было. Либо так, либо сдохнуть, а последнее совсем не устраивало Костю.

Сделав очередной глоток вина, парень мысленно себе представил, как было бы хорошо, попади Светлов в какую-нибудь аварию. Эта мысль словно ударила его током, и Сивушкин вскочил на ноги. Точно, авария! Вот оно, решение его проблемы!

С непривычки солнце аж обжигало — яркой полоской пробивалось в щель между плотными шторами и долбило прямо в глаза. Фёдор перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, но тут же понял, что спать он больше не будет. Не хочется. Когда на душе так радостно, забываться сном — это последнее, чего бы ему хотелось.

Федя сел на кровати, потёр лицо ладонями и улыбнулся. Улыбнулся самому себе, новому дню и солнцу за окном. И первым же делом в очередной раз подумал о том, как же всё хорошо. Как резко изменилась жизнь с тех пор, как Алексей Николаевич пришёл в себя. Ещё неделю назад валялся полуживой, а теперь ходит, командует, вопросы всякие важные решает то с камнями, то артефактами. Молодой барин взялся за дело с такой ярью и таким рвением, что… эта его неуёмная жажда жизни просто не могла не заразить всех окружающих. А помимо прочего в кои-то веки у Фёдора появилась уверенность в завтрашнем дне.

— Так, ладно, — мужчина вскочил с кровати.

Посмотрел на себя в зеркало. Подумал. Придумал. Улыбнулся собственной придумке, а потом как есть в одних трусах пробежал через весь флигель к выходу. Раззявил дверь настежь и сиганул в сугроб.

— Ух-ух-ух-ух! — отдуваясь и растирая плечи, Федя вернулся обратно в дом.

Заряд бодрости получен, а хорошее настроение достигло какой-то пиковой точки. Точки восторга от самого факта бытия. Дальше — водные процедуры, чистка зубов и зарядка. Однако, прежде чем приступить к зарядке, Федя расшторил окно и увидел, как на чищенном от снега плацу возле казарм уже выстроились гвардейцы. Ребята тоже собирались приступить к утренним упражнениям, и раз уж всё так удачно совпало…

Наскоро одевшись, Федя выскочил на улицу и рванул к плацу.

— Мужики! А можно с вами⁈ — крикнул он и, не дожидаясь ответа, пристроился с краю.

Пристроился, а затем начал неловко повторять за гвардейцами. Мужики в строю беззлобно заулыбались.

— Дядь Федь, ты спину-то ровнее держи! — крикнул кто-то из молодых.

— Давай-давай, дядь Федь!

Отзанимавшись, всё такой же разгорячённый и счастливый, Фёдор приступил к делам. И первым же делом рванул в хозяйский дом, прямиком на кухню.

— Как заказывал, — улыбнулась Степанида и поставила перед ним тарелку золотистых сырников.

— Какая красота! А сметана есть?

— Есть.

— А варенье?

— Есть.

— Степанидушка, ты золото! — крикнул Федя, облизнулся, глядя на сырники, а потом вдруг стал очень серьёзен. — Степанида, — голос его стал глубоким и прямо-таки бархатным, — позвольте закружить вас в танце.

— Дурак, что ли?

— Я не приемлю отказ, Степанида! Только не сегодня!

А после Федя, аж до красных щёк смущая присутствовавшую при всём этом Олю Саватееву, схватил Степаниду.

— Отпусти, придурок!

— Ни за что! Вот увидишь, рано или поздно станешь ты моей женой! — с хохотом произнес Федор.

— Ой, замолчи ты уже, балабол, — отмахивалась Степанида, пускай на самом деле светилась от такого внимания. — Оля, милая, запиши-ка ещё сливочное масло…

Сырники были истреблены подчистую, список продуктов, за которыми надо съездить, получен, и Федя ринулся исполнять. Правда, выехать получилось только после того, как на заднее сидение взгромоздился один из гвардейцев, но тот тут же уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что не будет мешать.

— Так-так-так, — пробубнил Федя, отъехав от дома метров сто, и прижался к обочине.

— Случилось что? — боец тут же встрепенулся и автоматически потянулся к кобуре.

— Нет, всё в порядке, просто хочу себе музыку включить, — Федя виновато улыбнулся, — не против?

— Валяй, дядь Федь, — здоровяк добродушно улыбнулся и вернулся обратно к своему телефону.

Потянулся к бардачку, порылся в ворохе всякой всячины и вытащил старенький компакт-диск без опознавательных знаков. Его он записывал самостоятельно, ещё давным-давно, и завсегда слушал тайком. Почему-то Феде казалось, что взрослому мужику стыдно фанатеть от музыки. Впрочем, об этом его тайном увлечении пока еще никто не знал, хе-хе.

Перекресток недалеко от особняка Светловых.

— Помните, что надо делать? — Костя вопросительно глянул на двух гвардейцев, сидящих на переднем сидении. Их он взял с собой для храбрости, все же, несмотря на магию в груди, Сивушкин не любил опасность.

— Помним, — синхронно ответили они. — Не сомневайся, господин, все выполним.

Тот самый перекресток. Несколько минут спустя.

Четыре, три, два, один — отсчёт закончился, светофор вспыхнул зелёным, и Федя аккуратно тронулся вперёд. Автомобиль почти проехал перекресток, как вдруг слева выскочил массивный внедорожник.

После — удар.

Федя не услышал ни визга тормозов, ни скрежета металла, а только один оглушительный «БАХ!», сменившийся нестерпимым звоном в ушах. Подушки выстрелили, но что с них толку? Федю протаранили сбоку, вбок он и полетел. Сперва правое плечо врезалось в ремень и хрустнуло, а следом он хорошенько приложился головой о водительское стекло, да так, что оно пошло трещинами.

Лобового тем временем уже не было. Сложившись гармошкой, оно окатило лицо Феди осколками. Щёки, лоб — всё посечено, и благо он успел закрыть глаза. Ещё секунда, и болью взорвалась правая нога; металл покорёжило, и теперь стопа Феди оказалась вывернута под каким-то неправильным и неестественным углом. Музыка выключилась сама собой.

Еле живой и зажатый в тисках, Федя кое-как повернул голову в сторону удара. Сквозь разбитое стекло он увидел, что здоровенный чёрный внедорожник, на котором, если не брать в расчёт покорёженный кенгурятник, не было ни царапины, остановился.

Дверь внедорожника распахнулась. На асфальт ступил блестящий ботиночек, а следом показался и сам владелец. Молодой, холёный, в дорогом пальто. На его лице не было ни тени испуга или сочувствия. Причём он даже не посмотрел в сторону машины, которую только что протаранил и в которой, возможно, прямо сейчас умирал человек. Вместо этого он достал телефон и усмехнулся, а дальше Федор потерял сознание…

Утро началось не с кофе, а с Саватеева, что ворвался в гостинную, словно за ним толпа демонов гналась.

— Господин, беда! — хриплым голосом произнес он. — Федор в аварию попал. Мне только что отзвонился гвардеец, что с ним поехал, все плохо.

В этот момент я, признаться, чуть не уронил себе на ноги чайник. Пусть в этом мире я всего лишь несколько дней, но к шебутному водителю успел прикипеть душой, если честно. Да и как не прикипеть, если он сразу же вернулся к роду, как только его позвали.

— Подробности, — про завтрак уже не могло быть и речи. Вскочив на ноги, я взял с вешалки пальто и кивнул в сторону выхода.

— Подробностей мало, гвардеец успел лишь сказать, что в них врезался какой-то дворянин, а потом связь пропала, — ответил Михаил, выходя следом за мной.

На улице Иван уже сидел за рулем нашего внедорожника, видимо ожидая меня. Прыгнув на заднее сидение автомобиля, я автоматически начал крутить энергию по телу, пытаясь таким образом себя успокоить. Получалось плохо, но лучше так, чем сжигать силу впустую. Потому что контролировать свою ауру по-другому сейчас я был просто не в состоянии.

Миша на переднем сидении пытался дозвонится до гвардейца, но тот упорно не отвечал на звонок, и это еще сильнее напрягало, если честно. Двигатель внедорожника ревел, неся нас вперед, а через пять минут мы вдруг резко затормозили.

Ничего не спрашивая, я вывалился из машины и побежал в сторону покореженного родового автомобиля. Рядом с ним стоял припаркованный огромный внедорожник черного цвета, у которого терлись трое. Два рослых детины и один не старше меня, в дорогом пальто. Видимо, это и есть тот самый дворянин. Он дернулся в мою сторону, но поймав мой взгляд, резко затормозил.

Я же направился к гвардейцу, что сидел рядом с машиной, сжимая в руках телефон. Только подойдя вплотную, я понял, почему он не отвечал. Боец попросту потерял сознание, вот и весь секрет. Обойдя машину, я увидел Федора. Водитель лежал прямо на дороге, не подавая признаков жизни. Покорежило его знатно, лицо все в порезах, нога, судя по всему, сломана, и что-то торчит из спины. Твою мать, твою, сука, мать!

— Миша, звони в скорую! — заорал я, но тут же умолк, видя, что Саватеев уже с кем-то разговаривает. Злость внутри меня полыхнула новой волной, и выпрямившись, я направился к ублюдку, из-за которого все это и произошло.

— Ну наконец-то, — дворянчик сделал несколько шагов в мою сторону и ухмыльнулся, — твой человек чуть не убил меня. Выскочил на светофор, когда горел не его сигнал. А у меня, между прочим, в автомобиле дорогие картины. Что, если их повредило, а?

— Как твое имя? — с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать ему, спросил я, — имя!

— Константин Сивушкин, — ухмылка на его лице стала еще шире, — кто ты я знаю. Светлов, последний из рода, судя по всему. Как решать проблему будем, а? Учти, без компенсации ты не обойдешься, — он еще что-то продолжил говорить, а в моей памяти появились скупые строки про род Сивушкин. Мелкие дворяне, ничего такого из себя не представляют. А главное, они давно, лет десять назад, по словам отца Алексея, плотно легли под Громовых.

И тут пазл в моей голове сложился. Громовы, Сивушкин, мой водитель. Все это звенья одной цепи, а проводить параллели я всегда умел.

— Тебя прислал Громов? — я перебил ублюдка, что все еще распинался передо мной, — скажи, он дал тебе приказ это устроить?

— Что ты несешь, Светлов, последние мозги скисли? — Сивушкин попытался было возмутится, вот только я увидел, как на мгновение, на одно маленькое мгновение в его глазах промелькнул страх. В точку, я попал в точку!

— Ты покусился на жизнь моего человека, — спокойно произнес я, — Федор водитель со стажем, он никогда бы не выскочил на красный. А вот камера на том здании наверняка покажет, что я прав, — я указал на двухэтажное здание на той стороне перекрестка и повернулся к Саватееву младшему, — Вань, проверь камеры, быстро. Обещай владельцам компенсацию, но нам нужна запись.

Боец кивнул и побежал в сторону здания. Перекресток тем временем гудел, со всех сторон уже образовалась пробка, и люди не понимали, что происходит. Зато понимал я. Развернувшись, я снял левую перчатку и глянул в глаза Сивушкину. Он тоже все понял и попытался было дернуться, но не успел. Напитанная Светом перчатка коснулась его морды быстрее, чем он успел уйти с траектории полета, и простенький конструкт ослепления сделал свое дело.

— Дуэль, ублюдок, дуэль, — произнес я, глядя на этого урода.

Он тер глаза, что-то мыча себе под нос, но зато его люди все услышали, услышали и поняли верно. Ничего, Громов, за это ты мне, тварь, заплатишь, дорого заплатишь. И начну я с твоей шестерки…

— Светлов, тварь, я тебя уничтожу! — Сивушкин наконец-то справился с ослеплением.

Его лицо пошло пятнами, а руки судорожно задергались. Он шагнул было в мою сторону, на что я лишь улыбнулся. Ну давай, сдохнешь быстрее, чем успеешь что-либо сделать.

— Господин, стойте! — один из гвардейцев неожиданно схватил его за плечо. — Вам бросили вызов на дуэль, вы либо принимаете его, и тогда бою быть, либо нет, но тогда нам придется уйти, — судя по взгляду гвардейца, он надеялся, что дворяненок выберет второй вариант. Но нет, Костя оказался гордым.

— Я принимаю твой вызов, Светлов, — сжав кулаки, произнес он. — Раз вызов бросил ты, то место и время за мной. Сегодня, сейчас, на арене администрации.

— Не сейчас, — я хмыкнул. — Пока моих людей не увезут в лазарет, я не тронусь с места. Молись всем богам, чтобы они выжили, иначе я от твоего рода камня на камне не оставлю.

Сивушкин сплюнул, но промолчал, а я вернулся к нашему автомобилю. Иван к этому моменту уже вернулся, держа в руках небольшой диск.

— Всё как вы и говорили, господин, — тихо произнес он, косясь на Сивушкина. — Фёдор ехал по правилам, а эти ублюдки выскочили на красный.

— Держи диск при себе, — так же тихо ответил я и глянул на старшего. — Миша, где скорая.

Боец не успел ничего сказать, как на перекресток выехала белая машина с зелеными рунами на борту в форме круга.

— Вопрос снимается, — я отмахнулся, а через несколько секунд из фургона выскочили рослые ребята в белых одеждах и сухонький старик в очках.

Первым делом он подошел к Фёдору, осмотрел его, а потом приказал грузить. Я не вмешивался в это, ведь, к сожалению, на данном этапе мой дар не в состоянии никого лечить. Добраться бы хотя бы до уровня магистра, но для этого нужно время, год, не меньше. А пока я был вынужден просто наблюдать.

Старик тем временем подошел к гвардейцу, быстренько осмотрел его, а потом достал из кармана небольшой прямоугольник серого цвета и приложил его к груди гвардейца. Несколько секунд ничего не происходило, а потом тот резко открыл глаза и дернулся.

— Тише, голубчик, тише, — с доброй отеческой улыбкой произнес старик. — Аккуратно вставай на ноги. — Повезло тебе, ни переломов, ни смещений, так, легкое сотрясение. Только в ближайшие два дня старайся особо не напрягаться, понял?

Гвардеец машинально кивнул и только после этого заметил меня и Саватеевых.

— Миша, забери бойца, — бросил я старшему и повернулся обратно к лекарю. — Уважаемый, мы вам что-то должны?

— Нет, юноша, вы мне ничего не должны, — все так же улыбаясь, ответил старик. — Вашего человека мы отвезем в царский лазарет. Он такой один в городе, не ошибетесь. Приезжайте вечером, до того момента мы постараемся сделать всё, чтобы обойтись малой кровью.

Я кивнул, и старик направился к фургону. Двери закрылись, и автомобиль поехал куда-то в сторону центра.

— Господин, нам нужно еще дождаться полиции, — произнес Саватеев старший. — Ну и эвакуатора, который уберет машину с дороги.

— Оставь брата тут, пусть он этим займется, — я достал из кармана пачку купюр и отсчитал две тысячи рублей. — Вот, этого хватит решить вопрос, я думаю.

— С лихвой, — Иван кивнул, взял деньги и протянул Михаилу диск.

— Светлов, ты еще долго будешь испытывать мое терпение? — подал голос Сивушкин. — Бросил вызов, а теперь тянешь?

— Не переживай, я закончил. Едем в администрацию, — сказав это, я направился к нашему внедорожнику. И лишь когда мы с Мишей сели, я на мгновение дал волю злости.

— Господин, я вспомнил этого Сивушкина, — произнес Миша, заводя автомобиль. — Где-то год назад ходили по городу слухи, что он каким-то образом причастен к смерти своих родителей. А умерли те при очень странных обстоятельствах.

— Вот как? — признаться, что-то такое я и ожидал. — Благодарю, Миша, буду иметь в виду. От этой ситуации в целом пахнет подставой. Но ничего, разберемся, обязательно во всем разберемся…

— Господин, вы уверены, что потянете дуэль с ним? — один из гвардейцев все же не выдержал и задал этот вопрос. Костя чуть было не взорвался, но потом вспомнил, что людей у него не так уж и много, и вести себя с ними стоит аккуратно.

— Потяну, — сквозь зубы протянул он. — Сопляк только недавно встал с постели, а до этого болел долгое время. У него вряд ли хватит сил на долгий бой.

Гвардеец промолчал, хотя бойцу было что сказать. Но господин и так был на взводе, поэтому он решил оставить свои мысли при себе. Очень нерадостные, надо сказать, мысли…

Администрация города. Какое-то время спустя.

Когда мы вошли в здание администрации, нас встретила суета рабочего пространства. Туда-сюда сновали люди, и лишь за стойкой информации сидела и скучала дама лет сорока в строгом брючном костюме. Уложенные волосы, макияж, красные от помады губы, всем своим естеством она кричала, что находится «в поиске».

— Добрый день, — я улыбнулся. — Меня зовут Алексей Николаевич Светлов. У меня должна состояться дуэль вон с тем господином, — я кивнул на Сивушкина, что демонстративно отошел в сторону. — И я хочу понять, как это сделать по правилам. Не подскажете?

При слове «дуэль» скучающее выражение лица тут же исчезло, а дамочка подобралась, как рысь перед рывком.

— Дуэли в Империи строго регламентированы, ваше благородие, — строгим тоном произнесла она. — Для начала вам нужно получить разрешение от градоначальника, и только при наличии доказательств того, что имеется веская причина.

— Как хорошо, что я подготовился, — моя улыбка стала еще шире. — Ну тогда проводите меня к градоначальнику, я готов предоставить доказательства хоть сейчас. Надеюсь, он не сильно занят? И кстати, как вас зовут?

— Ангелина Викторовна, — ответила женщина. — Придется подождать немного, для начала я доложу градоначальнику о вашем визите. Он вас примет в течение часа, не раньше.

— Час так час, — я пожал плечами. — Мне вообще без разницы, когда калечить своего оппонента, — поймав недоуменный взгляд дамочки, я подмигнул ей и отошел к небольшому диванчику, на который и уселся.

Саватеев сел рядом, демонстративно положив кобуру с пистолетом на колени. Я же решил немного помедитировать, раз выдалась такая оказия. Потому что даже при всей власти градоначальника он не сможет отказать мне в дуэли, не сейчас. Заодно посмотрим, как демон в шкуре Громова-младшего выкрутится из этой ситуации. Что-то мне подсказывает, что ожидал он немного другого…

Ангелина Викторовна постучала в дверь начальника раз. Постучала второй. Постучала третий и, не дождавшись ответа, решила заглянуть внутрь. Дверь поддалась, а значит, Сергей Витальевич точно на месте — ещё ни разу не было такого, чтобы, уходя, господин мэр забывал запереть за собой дверь.

— Сергей Витальевич? — позвала Ангелина через порог. — Сергей Витальевич, простите великодушно, я войду?

Ответа нет.

Тут Ангелина осмелела окончательно, шагнула внутрь и замерла. Громов стоял у окна, выходящего на замёрзшую и укрытую снегом Тверцу. Стоял, вцепившись обеими руками в подоконник, и медленно, ритмично раскачивался с пятки на носок. И сейчас, в лучах солнца, его седина выглядела особенно жалко.

Седина!

А ведь всего пару месяцев назад у Громова в волосах не было ни единой белой прядки. И мешков под глазами не было, и непонятно откуда появившейся сутулости. До какого-то момента Сергей Витальевич даже не думал стареть, а тут вдруг резко сдался.

Да и в целом за ним начали водиться странности: то забудет, о чём говорили минуту назад, то уставится в одну точку и сидит так с полчаса. Однако! Как и прежде работу свою господин мэр выполнял исправно, на совещаниях рубил правду-матку и твёрдой хозяйской рукой разруливал все вопросы, которые касались вверенного ему города. А на робкие попытки коллег узнать: «Всё ли в порядке?», отвечал: «Дела семейные».

— Сергей Витальевич?

Мэр вздрогнул и прекратил раскачиваться. Мотнул головой, будто приходя в себя, и обернулся к женщине с привычной, чуть усталой улыбкой.

— Ангелина? Да-да, заходи. Что-то срочное?

— Срочное, Сергей Витальевич, — кивнула девушка и не стала ходить вокруг да около: — Внизу ждут два молодых человека, оба благородного происхождения. Желают получить у вас разрешение на дуэль.

— Хм-м, — мэр вскинул бровь, задумчиво прошёл по кабинету до своего стола и упал в кресло. — Дуэль, значит? Этого мне только не хватало…

— Один из молодых людей заявил, что повод есть, — начала оправдываться Ангелина так, будто бы это она решила схлестнуться с кем-то в поединке насмерть. — В детали я не вдавалась, но он принёс с собой диск и утверждает, что на нём содержатся доказательства тому, что его прошение справедливо. Готов предъявить по первому требованию.

— Фамилии?

— Светлов и Сивушкин.

— Ф-ф-фу-у-у-уууу, — резко выдохнул мэр и откинулся на спинку рабочего кресла. Закрыл глаза, провёл рукой по лицу, а на скулах его тем временем заиграли желваки.

— Господин Сивушкин от вызова не отказывается, так что желание обоюдное. Формальности соблюдены, и остаётся только ваша подпись, так что…

— Ангелина, — перебил мэр. — Будь добра, дай мне десять минут. И никого ко мне не пускай пока что.

— Хорошо, Сергей Витальевич.

Женщина вышла из кабинета, а Громов сразу же взялся за телефон. Налистал номер сына, посидел чуть, собираясь с мыслями, и нажал на кнопку вызова.

— Па-а-апенька! — раздался довольный голос Сергея Сергеевича. — Не поверишь, как раз тебя вспоминал.

— Что ты делаешь? — вместо приветствий спросил отец. — Что ты опять задумал?

— Не понимаю, о чём речь.

— Твой Сивушкин в мэрии, собирается драться на дуэли. И что-то мне подсказывает, что без тебя в этой истории не обошлось. Скажи мне, вы совсем уже оборзели⁈ Молоко на губах не обсохло, а всё туда же⁈

Сын не ответил.

— А знаешь что? — продолжил Громов-старший. — Мне плевать. Я специально эту дуэль разрешу. И даже если бы повода не было, всё равно разрешил бы. Не убьют твоего дружка, так покалечат.

— Отец, подожди…

— Я всё сказал, — Сергей Витальевич сбросил вызов, вздохнул и нажал кнопку вызова на столе: — Ангелина Викторовна, подготовьте разрешительные документы…

— Да твою же мать, — прошипел демон, сжимая телефон так, что тот чуть не хрустнул.

Рядом на кровати завозилась девица, с которой он коротал эту ночь.

— М-м-м-м, — сладко потянулась девушка. — Серёж, что-то случилось?

— Заткнись! — рявкнул Громов.

Затем он вскочил, наскоро оделся и пулей выскочил из своей комнаты. По лестнице вниз, на крыльцо, а дальше — в гостевой домик.

— Подъём, шваль! — Громов влепил пощёчину спящему на диване мордовороту, имя которого он до сих пор не запомнил и даже не собирался запоминать. — Подготовь мне машину!

— М-м-м? — спросонья парень не понял, где он, кто он и что от него хотят. За это ещё раз получил по морде, резко пришёл в себя и как был в домашних тапках рванул в сторону гаража.

Прыгнул в машину Сергея Сергеевича, подождал, пока откроются автоматические рольставни, и поехал в сторону гостевого домика. Поехал, доехал и только лишь успел остановиться напротив, как вдруг водительская дверь распахнулась, и злой как чёрт Громов-младший буквально вышвырнул его из салона в сугроб.

— Сергей Сергеевич, мне поехать с вами?

Ответа его никто не удостоил. Двигатель взревел, и машина рванула в сторону выезда. Громов гнал по городу, не особо заморачиваясь насчёт правил. Лихачил, подрезал, сигналил, если кто-то мешался впереди. А попутно думал о Сивушкине и о всей ситуации в целом…

Полноценных одержимых в подчинении Громова было раз, два и обчёлся. Чтобы поставить экспансию демонов на поток, нужно правильно подготовить место, чтобы подготовить место нужно не спешить и не скрываться, а чтобы не спешить и не скрываться нужно уже наконец-то завладеть этим грёбаным трактиром. Будь то сам Светлов или просто юрист, который приедет на место, чтобы зафиксировать факт передачи недвижимости, его определённо смутит наличие жертвенного алтаря и рун на том месте, где раньше лепили котлеты и вымешивали тесто. Пойдут слухи, им заинтересуются, и если вскроется правда, то… В таком случае Громова убьют свои же. За то, что он так бездарно спустил в унитаз эффект неожиданности.

Значит, пока что у Громова был на счету каждый одержимый. Ну а Сивушкин, которому ещё лишь предстояло познать тёмную сторону, так тот вообще подарок судьбы. Наглый, жестокий, беспринципный… Можно лишь фантазировать о том, как глубоко раскроются все эти качества, если посадить в его душу демоническое семя. И вот прямо сейчас этот «перспективный сотрудник» собирался сдохнуть в этой никому не нужной дуэли со Светловым.

К явному неудовольствию охранника на дверях, Громов-младший бросил машину прямо у главного входа. При этом левым передним колесом умудрился заехать на ступеньку.

— Эй!

— Отгонишь, — будто в мальчика-лакея, демон кинул в охранника ключи. Сильно кинул. Нарочно сделал так, чтобы они упали.

— Ой, Сергей Сергеевич, я вас сразу не узнал…

— Мне плевать.

И это, пожалуй, был последний выплеск настоящих эмоций. Поднимаясь по ступеням, Громов-младший уже натягивал на себя маску шебутного говорливого весельчака.

— Алексей Никола-а-аевич! — радостно протянул он, заприметив в большом зале Светлова. — Какая встреча! Какая неожиданность! И вы здесь⁈ А впрочем, погодите, не отвечайте, я подойду к вам чуть позже, а сперва мне нужно переговорить с Константином Михайловичем…

Под холодным и уверенным взглядом Светлова, который глядел на него с усмешкой, Громов-младший взял под руку Сивушкина:

— На пару слов, дружище, — а после отвёл как можно дальше. — Ты совсем охренел, недомерок? — спросил он у Кости, улыбаясь и жестикулируя так, будто бы рассказывает какой-то анекдот. — Ты что вытворяешь?

— Сергей Сергеевич, да бросьте…

— Я тебя сейчас брошу, ублюдок. Так брошу, что костей не соберёшь. Ты почему без моего ведома такие вещи вытворяешь, мразь?

— Сергей Сергеевич, но ведь всё складывается как нельзя удачней. Это же Светлов. Сопляк еле дышит и…

— И ты, наверное, забыл, что случилось у дома той… поварихи…

— Сергей Сергеевич, так ведь там со Светловым были его люди, — возразил Костя. — А здесь мы с ним будем один на один. Я справлюсь.

— Ни хрена ты не справишься.

— Но ведь…

— Не льсти себе, ушлёпок. И не недооценивай Светлова. Этот сопляк гораздо опасней, чем кажется. Так…

Демон быстро засунул руку в нагрудный карман и достал из него перстень. Массивный, серебряный, с крупным мутным камнем.

— Держи, — Громов протянул перстень Сивушкину. — Надень и не вздумай снимать по ходу дуэли.

— Хорошо, — Сивушкин судорожно кивнул.

Давненько Костя не видел своего старшего товарища настолько злым. Такое ощущение, что в него кто-то вселился, не иначе. Надев перстень, Сивушкин заискивающе улыбнулся.

— Теперь пошли, — Сергей глубоко вдохнул, — теперь тебе точно должно хватить сил на победу. Только посмей сдохнуть, Костя, только посмей.

Когда Сивушкин вместе с Громовым вернулись, я отметил одну незначительную деталь. На руке дворяненка появился интересный такой перстень, с характерной аурой. Теперь, по крайней мере, понятно, почему Громов-младший так быстро приперся в администрацию, решил помочь своей шестерке. Насколько я могу судить, перстень — это ничто иное, как внешний источник энергии. С его помощью Сивушкин сможет быстрее создавать магические конструкты и тратить чуть меньше силы, чем без него. Неплохая вещица, очень даже неплохая.

— Алексей Николаевич, вы точно уверены, что нельзя избежать этой дуэли? — Громов состроил виноватую мину, — мой друг, возможно, был немного не в себе, сами понимаете, — тварь улыбнулась. Эхх, знал бы ты, милый, что я вижу твою настоящую суть, не лыбился бы так.

— Увы, Сергей Сергеевич, боюсь, ничего не выйдет, — спокойно ответил я, — ваш человек чуть не убил моего водителя, а также оскорбил меня лично. Поэтому дуэли быть.

Громов тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как жаль ему такое слышать, а через несколько секунд к нам подошла дамочка со стойки информации.

— Ваши благородия, вот, вам нужно подписать, — она вручила мне и Сивушкину по два листа печатного текста.

Пройдясь по нему взглядом, я понял, что это просто банальный отказ от ответственности со стороны администрации. Мол, нас они пытались убедить, но мы сами выбрали драку, а не мир, так что вся ответственность тоже наша. Хм, а в моем мире было достаточно одного слова. Прогресс, не иначе.

Впрочем, свою подпись я поставил, ничего такого этот документ из себя не представлял. Сивушкин тоже поставил свою подпись, после чего уставился на меня с превосходством.

— Что ж, теперь ваши благородия, прошу за мной, — строгим голосом произнесла дамочка, — через десять минут вы встретитесь на арене.

— И ты, Светлов, там и останешься! — бросил Костя.

Я же улыбнулся. Десять минут, через десять минут ты, тварь, пожалеешь о своем поступке…

Десять минут спустя. Арена администрации.

Небольшой песчаный круг в окружении странных столбов, излучающих энергию. Именно это я увидел, когда мы с Саватеевым покинули раздевалку. Миша будет у меня в роли секунданта, по правилам так должно быть. В идеале секундант должен быть еще и благородным, но допускались и слуги рода.

— И вот это вот арена? — я усмехнулся, — судя по всему, тут редко кто дерется.

— Вы правы, господин, — ответил Миша, — арену построили пять лет назад, а до этого момента дуэли никак не регламентировались. Правда, в какой-то момент императору надоело, что в дуэлях погибает столько молодежи, и он ввел нынешние правила, — гвардеец улыбнулся, — и теперь без серьезного повода никто дуэль не разрешит.

— А если кто-то решит, что не нуждается в разрешении? Неужели такого не было?

— Было, как не быть, — гвардеец пожал плечами, — да только после этого к ним в гости обычно заглядывает охранка, и начинается настоящее веселье. Наш государь очень, очень сильно не любит, когда его держат за дурака.

Я мысленно усмехнулся. Ну да, всё правильно. Терять магов из-за какого-то пустяка не дело. Очень, очень своевременный указ, учитывая, что в скором будущем начнется такая война, что местным и не снилось.

Пока мы с Саватеевым обсуждали дуэль, на противоположной стороне наконец-то появился Сивушкин, как и я, в свободной рубашке и легких штанах. Да-да, тут всё было регламентировано вплоть до одежды. Единственное, что было неподвластно, — это оружие. Ведь оружие у дворянина всегда свое, иначе какой он, к демонам, дворянин. У меня в качестве оружия был тот самый меч, что я купил у Базилевского, а вот Костя удивил, в его руках была рапира. Не сабля, не меч, а самая настоящая боевая рапира. Не очень популярное оружие, насколько я мог судить по памяти, полученной от бывшего владельца этого тела. Точнее, не так, оружие популярное, но не тут. В такого рода клинок много энергии не впихнуть, да и предназначена рапира в основном для колющих ударов. Не самый хороший вариант, когда у твоего противника магический покров. Бой однозначно будет интересным, очень интересным.

Сивушкин смотрел на меня с превосходством в глазах, а за его спиной стоял Громов, всем своим видом излучающий сожаление. Хороший актер, ничего не скажешь. Только вот зритель ему попался неблагодарный.

Наконец-то на арене появился Громов старший, и мы шагнули на арену. Градоначальник выглядел откровенно плохо. Седой, с мешками под глазами, с кожей серого цвета. И причина была понятна, судя по взгляду, который он бросил на сына. Бедный мужик, а ведь он не знает, что в теле его сына теперь живет совсем другой.

— Господа, еще раз спрашиваю у вас, не хотите ли вы примириться? — официальным тоном спросил градоначальник, когда мы подошли к центру арены.

— Нет, — надменно ответил Сивушкин.

— Нет, — я пожал плечами.

— Что ж, тогда да будет дуэль, — уставшим голосом произнес он, — я бы попросил вас ограничиться первой кровью, но что-то мне подсказывает, что такого не будет.

Тут я промолчал, потому что решить вопрос таким образом не получится, Сивушкин пришел сюда убить меня, а значит, я убью его.

— У меня есть предложение, Сергей Витальевич, — вдруг произнес Костя, — если господин Светлов не против, я бы хотел сделать нашу дуэль еще интереснее. Готов поставить на кон все свое имущество! — урод злорадно улыбнулся, — если он в ответ сделает то же самое.

Скрип зубов демона в этот момент, кажется, услышали все.

— Согласен, — я усмехнулся, — так и правда будет интереснее. Господин градоначальник, вы услышали слова господина Сивушкина?

— Услышал, — Громов старший нахмурился, — да будет так, — после этого он покинул арену, как и секунданты, а потом нас накрыл энергетический купол. Хм, так вот что это были за столбы. Неплохо, совсем неплохо.

Покинув арену, демону захотелось что-нибудь сломать, а лучше кого-нибудь. Этот имбецил поставил на кон слишком многое, самоуверенный идиот. Светлов же согласился, да и вообще, не выглядел он как человек, идущий на смерть, совсем не выглядел. И теперь демон не был уверен, что перстень поможет.

— Только попробуй проиграть, утырок, — тихо прошептал себе под нос он, не сводя взгляда с арены, — только попробуй проиграть…

— Ну что, Светлов, начнем? — Сивушкин ощерился и прыгнул вперед.

Кончик его рапиры почти достал моей шеи, но почти не считается. Уйдя с траектории удара, я активировал магический покров. Сил он жрал много, даже слишком, но теперь я могу сосредоточиться на магическом ударе. Косте же явно не понравилось, что я не захотел сразу сдохнуть, у него будто бы сорвало крышу. Кидаясь на меня без остановки, он вопил что-то нечленораздельное, тыкая в мою сторону своей рапирой. Баран, недостаточно взять в руки такое оружие, желательно им уметь еще и драться.

Меня же мышечная память не подвела. Пусть скорость тела еще была не очень высокой, зато реакции были правильные. Раз пять я увел удар Сивушкина в сторону, и с каждым разом он все больше и больше зверел, теряя контроль над собой. Странно, почему он не использует магию? Источник у него есть, пусть слабенький, но все же.

Стоило мне только подумать об этом, как ублюдок ударил воздушным кулаком. Толчок в грудь чуть не опрокинул меня на спину, а покров на мгновение мигнул. Но самое поганое это то, что в воздух поднялись мелкие частицы песка, которые тут же ухудшили обзор.

— Ну что, Светлов, понравилось? — только я подумал о том, что Сивушкина не видно, как этот «гений» подал голос сам.

Звук шел справа, так что я, не думая, выпустил простенькую световую молнию. Всё, на что хватило моих сил сейчас.

Удар получился хорошим, я бы даже сказал, очень. Ветвистый снаряд нашел свою цель, и арену накрыл вой. В отличие от меня Сивушкин не удосужился активировать свой покров, и тут же поплатился за это. Рухнув на колени, гад прижал руки к животу, не переставая при этом выть. Уже ни о какой атаке он не думал, да вообще ни о чем не думал, кроме себя.

— Закончим это, — подойдя к нему, я совершил всего один взмах. Этого хватило. Кровь хлынула из пореза на шее, и через пару секунд Сивушкин повалился на бок.

Повернувшись, я поймал немигающий взгляд Громова младшего и улыбнулся. А через секунду защитный барьер убрали, и к нам ринулись люди. Ко мне подошел Михаил, боец осмотрел меня со всех сторон и, не найдя ни одной царапины, облегченно выдохнул. А вот к Сивушкину подошло куда больше народу, среди которых был и лекарь. Молодой мужчина лет тридцати поднял взгляд на градоначальника и отрицательно покачал головой.

— Победитель Алексей Николаевич Светлов, — недовольным голосом произнес он, глядя на меня, — вы, Алексей Николаевич, могли бы пожалеть дурака.

— Не мог, Сергей Витальевич. Он ведь не пожалел моих людей, — я пожал плечами, — жду бумагу о переходе всех владений Сивушкина под мою руку. Мне известно, что Константин был последним из рода.

— Как и вы, — градоначальник покачал головой и, развернувшись, покинул арену.

— Поехали в лазарет, Миша, посмотрим, как там наш Федор. И заодно брату позвони, узнай, решился ли вопрос с полицией.

Саватеев кивнул, и мы направились к выходу. Громов младший проводил меня тяжелым взглядом, но ничего не решился сказать. Что ж, теперь стоит ожидать следующего шага с его стороны. Уверен, демон не заставит себя долго ждать…

Насыщенный сегодня день получается, я бы даже сказал, с перебором. Внезапное появление в моей жизни Сивушкина чуть было не сорвало все планы, однако дела всё равно нужно делать, и для отдыха сейчас совершенно нет времени.

Вернувшись домой, я как можно скорее привёл себя в порядок. Быстренько принял холодный душ, переоделся и уже по привычке направился в рабочий кабинет. Поездку к Феде мы решили перенести на чуть позже, всё же приходить в лазарет, когда от самого пахнет кровью, кощунство. Да и внешний вид у меня был не очень. После сегодняшнего дня конфликт с Громовым должен перерасти в какую-то совершенно иную фазу, вот только в какую?

Вариантов на самом деле масса, и что самое паскудное — прямой атаки ждать не стоит. Тварь будет продолжать действовать исподтишка. Подставы, компромат, натравливание структур, удары по моему окружению… Вон, Федя ведь уже в больнице. Короче говоря, нужно готовиться ко всему и сразу. Тем и займусь.

Но сперва нужно уладить приятные последствия дуэли. Никто Сивушкина за язык не тянул, и теперь его активы — это мои активы. Знать бы ещё, какие именно. И как же хорошо, что я уже успел найти грамотного юриста.

— Алло, Авраам Аронович, здравствуйте.

— Алексей Николаевич? — Шапкин немного удивился. — Рад слышать.

— У меня к вам новое дело, — начал я без предисловий. — Буквально несколько часов назад я участвовал в дуэли. И, как вы можете догадаться хотя бы потому, что я сейчас с вами разговариваю, дуэль завершилась для меня удачно. Крайне удачно. Ставкой было всё имущество моего оппонента, и теперь мне нужно понять, что именно я выиграл и как юридически грамотно всё это дело оформить.

В трубке на какое-то время повисла тишина, а потом я услышал негромкий, но искренний смех законника.

— Алексей Николаевич, а вы полны сюрпризов, — сказал он, отсмеявшись.

— Стараюсь. Итак? Вы возьмётесь?

— Ну конечно же я возьмусь! Вы, Алексей Николаевич, рискуете стать моим самым любимым клиентом. Продолжайте богатеть, прошу вас, не останавливайтесь, — Авраам Аронович ещё раз хохотнул. — Но без формальностей всё же не обойтись, и вам нужно будет заехать ко мне. Подпишем генеральную доверенность, чтобы я мог представлять ваши интересы. Когда сможете?

— Сегодня, в течение нескольких часов.

— Прекрасно! Жду. А пока что, если вы не против, я хотел бы узнать имя бедолаги, который решил перейти вам дорогу. Не буду откладывать и сейчас же разузнаю, чем он владел и не сливают ли его имущество прямо сейчас…

Ну вот и отлично. Закончив с одним делом, я сразу же приступил к следующему — позвонил Резнову и подтвердил, что посещение артефактной мастерской в силе. После достал из сейфа последние камни рода Светловых и направился на выход.

В Тверь я поехал за рулём в компании Саватеева-старшего. Младший же лично вызвался разгребать последствия утренней аварии и прямо сейчас, насколько мне известно, был в сервисе. Узнавал, во сколько может встать восстановление машины и не будет ли проще и дешевле приобрести новую. Хотя на самом деле может статься так, что тратиться вообще не придётся, и пополнение моего автопарка спонсирует покойный Сивушкин.

Итак, в Тверь. Но с небольшой остановкой. Проверить, как разметили Федю, теперь было моим моральным долгом.

— Здравствуйте, — я поздоровался с медсестричкой по ту сторону стойки регистратуры. — Я по поводу недавно поступившего…

Тут я запнулся и понял, что, к собственному стыду, до сих пор не знаю ни отчество, ни фамилию Феди.

— Мужчину к вам привезли после автомобильной аварии.

— Белозёров? — уточнила сестричка. — Фёдор Игнатьевич?

— Он, — кивнул я. — Мне бы хотелось поговорить с его лечащим врачом.

— Ожидайте…

Девушка упорхнула из-за стойки и уже через минуту вернулась с очень усталым на вид мужчиной в очках.

— Вы родственник?

— Работодатель. Мне бы хотелось увидеть Фёдора и узнать, насколько всё серьёзно.

— Пойдёмте, — врач поманил меня за собой, а по пути начал рассказывать: — Если не считать ушибы, у Фёдора Игнатьевича довольно сильное сотрясение мозга и перелом лодыжки со смещением. Но состояние стабильное, и переживать не о чем. Если динамика будет положительной, то сможете забрать его через два-три дня.

По лестнице мы поднялись на третий этаж, а затем по длиннющему коридору прошли в самое, как мне показалось, дальнее крыло больницы.

— Прошу, — врач приоткрыл дверь, пропуская меня внутрь.

Палата оказалась небольшой, но чистой, светлой, а что самое главное — одиночной. Да и в целом здесь было всё, что нужно для жизни: больничная койка, тумба, шкаф, небольшой угловой диванчик со столом, маленький холодильник и дверь в собственную уборную. Не каждый гостиничный номер может таким похвастать.

Сам же Федя выглядел лихо. Голова аккуратно замотана бинтами, подбородок и левая скула в синяках, а закованная в гипс нога висит на специальной подставке.

— Только не будите, — попросил меня врач. — Не надо.

А я и не собирался, по правде говоря. Просто постоял с минуту, глядя на Федю, и подумал о том, что крепкий он всё-таки мужик. Даром что возрастной и неодарённый. Затем оставил в палате пакет с апельсинами — это была идея Саватеева — и направился на выход. Напоследок попросил врача передать Феде, как только очнётся, что к нему заезжал Светлов. И ещё:

— … без моего ведома никого к нему не пускайте. Вообще никого. Даже если кто-то будет просто спрашивать о нём, сразу же звоните.

— Хорошо, Алексей Николаевич, я предупрежу персонал.

Громов. Что ему стоит ударить по беззащитному Фёдору? Хотя бы просто затем, чтобы оценить, как я на это отреагирую.

И кстати! Посещение больницы натолкнуло меня на очень своевременную мысль — пару камней нужно потратить на создание лечебных артефактов. Штатных, так сказать, для гвардии. Ситуации ведь не просто «бывают разные», они непременно будут таковыми, причём в самое ближайшее время. Демоны вряд ли дадут мне заскучать.

Ну а дальше в Тверь. Внезапно, артефактная мастерская Резнова оказалась расположена на очень оживлённой улице, между рестораном и магазином одежды. Причём вход в неё был замаскирован под чайную лавку.

— Алексей Николаевич, — Резнов уже ждал внутри.

Долго расшаркиваться не стали. Пожав руку, он сразу же увлёк меня за собой в подсобку, а оттуда вниз по лестнице аж на два этажа и дальше-дальше-дальше по коридору. Настоящие катакомбы.

— Наслышан о ваших похождениях, — усмехнулся Антон Иванович. — И не я один, стоит отметить, весь город уже гудит. Дуэль на состояние — это, конечно, сильно.

— Быстро же слухи расходятся.

— В нашем мире всё происходит быстро, Алексей Николаевич.

— Вы были знакомы с Сивушкиным?

— Лично нет. Однако наслышан о том, что сволочью он был редкостной, и можно даже сказать, что вы сегодня общественно-полезное дело сделали. Почистили, так сказать, генофонд.

— Я старался.

Тут коридор наконец-то закончился массивной металлической дверью. Резнов приложил к считывателю пластиковую карточку, замок щёлкнул, и мы вошли внутрь. Сказать, что я был поражён — ничего не сказать.

То, что сперва показалось мне каким-то мрачным подземельем, внутри было ультрасовременным производственным цехом. Высокие потолки, прорезиненный пол, а все стены сплошь в панелях, которые, судя по всему, гасят любые магические и электрические помехи. Вдоль стен аккуратные стоят верстаки с инструментами и приборами, в углу оборудована небольшая зона отдыха, и всё вокруг аж сверкает чистотой.

Я от такого невольно хмыкнул и вспомнил свой старый мир. В нём артефакторика была уделом одиночек, что ютились в заваленных хламом лачугах. Здесь же — стерильная лаборатория и поток. Прогресс, мать его за ногу. Ну… либо же просто другое, чуть более осмысленное отношение к ремеслу.

Мимо, не обращая на нас никого внимания, прошли несколько человек в белых халатах, и Резнов повёл меня дальше. В отдельный, огороженный прозрачным стеклом кабинет.

— Знакомьтесь, Алексей Николаевич, это наш старший мастер, — представил мне Резнов мужчину лет сорока, лысого и с длинной седой бородой, заплетённой в косичку. — Захар Борисович Круглов.

Мастер пожал мне руку.

— Присаживайтесь, Алексей Николаевич. Шеф сказал, что у вас есть собственный материал и какая-то интересная задача.

Я кивнул, достал из кармана мешочек с камнями и высыпал их на стол прямо перед мастером. Тот сразу же оживился, достал лупу и принялся изучать.

— Хорошие камни, чистые, — пробормотал артефактор. — Где вы их только берёте… А впрочем, это не моё дело, да. Итак, Алексей Николаевич, что будем с ними делать?

— Ну слушайте, — улыбнулся я и начал рассказывать, сопровождая свои слова чертежами. И чем дольше я рассказывал, тем выше поднимались брови Круглова, и тем яростнее он теребил свою косичку. В конце концов он не выдержал.

— Алексей Николаевич, позвольте нескромный вопрос. Откуда вы всё это знаете?

— Разве это так важно? — я улыбнулся, — считайте это родовыми знаниями. И да, как вы понимаете, мне бы не хотелось, чтобы эти устройства получил еще кто-то кроме меня, — я повернулся к Резнову, — такое возможно?

— Возможно, — тот кивнул, — теперь слово за мастером.

— Я всё сделаю, — Круглов кивнул, одарив меня при этом странным взглядом, — мне нужна неделя. Уж слишком сложный заказ, даже для меня.

— Отлично. Неделя так неделя. Чертежи я вам оставлю.

Мастер молча сграбастал бумаги и быстрым шагом пошел прочь, словно боялся, что я их у него сейчас отниму. Н-да, кажется, я невольно показал местным что-то новое. Иначе с чего бы такая реакция.

— Алексей Николаевич, а пойдём-ка ко мне в кабинет, поговорим, — Резнов расплылся в хищной улыбке, — уверяю, разговор будет полезен нам обоим…

Особняк Громовых.

Сидя в кабинете, демон никак не мог найти себе места. Идиот Сивушкин поставил на кон всё, чем обладал, в том числе и во время боя. И если на особняк этого болвана и на остатки былой роскоши рода Сивушкиных Сергею было плевать, то вот с перстнем всё иначе. Внешний источник по местным меркам стоил целое состояние, и это состояние теперь отойдет Светлову.

Воспоминания о юнце вновь всколыхнули злостью внутри демона. Но больше всего его беспокоил другой вопрос. Как? Как сопляк, что еще недавно лежал пластом, смог победить его подручного. Да, Сергей признавал, что Сивушкин был не самым сильным из его прихвостней, далеко не самым сильным. Однако с учетом перстня он тянул на крепкого подмастерья, и вот тут Сергей не мог найти объяснение победе Светлова. Не должен был инвалид победить, не должен, но победил.

Раз за разом прокручивая в голове картину боя, демон искал тот самый момент, когда Светлов переломил ситуацию в свою пользу. И он нашел этот момент, вот только это сразу же вызвало еще больше вопросов.

Прикинув все за и против, Сергей понял одно: нужно переставать играть в игры и брать дело в свои руки. Не зря людишки говорят: хочешь сделать хорошо, сделай это сам. Тут именно такая ситуация.

Отбросив в сторону все сомнения, Громов потянулся к телефону и, найдя в книге контактов нужный номер, набрал его. На той стороне ответили почти сразу же, и в динамике послышался уставший голос.

— Вознесенский слушает.

— Платон Иванович, Громов Сергей Сергеевич беспокоит, — демон тут же пустил мягкости в голос. — Мне нужна ваша помощь в одном щепетильном вопросе.

— Опять? — голос на той стороне дрогнул. — При всем уважении, Сергей Сергеевич, но после прошлого раза я чуть не попался на глаза охранки.

— Платон Иванович, это последний раз, — с нажимом произнес демон. — Время горит, некогда искать другого такого же опытного юриста. Обещаю, поможете сейчас, и больше про меня не услышите.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, я согласен, — тяжело вздохнув, ответил юрист. — Присылайте информацию…

Тверь. Артефакторный цех. Двадцать минут спустя.

Уже минут двадцать Резнов ходил вокруг да около. О чем он только не говорил: и о погоде, и о тяжелой экономической ситуации в империи, и о нравах молодежи. Такое ощущение, что он чего-то ждал и никак не мог дождаться.

— Антон Иванович, может хватит ходить вокруг да около? — после очередного пассажа с его стороны я, честно говоря, не выдержал. — Честное слово, не хочу показаться грубым, но вы обещали мне серьезный разговор, и его пока что нет.

— Ты прав, Алексей, заболтался я что-то, — Резнов улыбнулся. — Что ж, давай перейдем к делу. Тебе понравился мой цех?

— Он определенно неплох, — я пожал плечами. — Мне не с чем сравнивать, поэтому более конкретной оценки дать не могу.

— О, можешь поверить, он один из лучших в империи, — с гордостью произнес Резнов и улыбнулся. — Так вот, я видел выражение лица своего мастера. Он явно был удивлен твоими схемами, а это говорит о том, что у тебя талант. Захар обычно со скепсисом смотрит на придумки молодых мастеров, и только с тобой все оказалось иначе. Поэтому я хочу сделать тебе деловое предложение. Стань внештатным работником моего цеха. В обмен же я готов дать тебе возможность создавать свои артефакты, причем используя мои материалы, — сказав это, Антон Иванович откинулся на спинку кресла и уставился на меня в ожидании.

А вот мне, честно говоря, это предложение пришлось по душе. Да, я не то чтобы много знаю про артефакты, но жизнь у меня была насыщенной и долгой, так что кое-какие знания в голове все же сохранились. Причем, если вдуматься, то они связаны исключительно с боевыми аспектами магии, но так даже лучше.

— Я соглашусь на ваше предложение, Антон Иванович, но с небольшим условием, — я усмехнулся. — Приходить к вам я буду только тогда, когда у меня будет свободное время, и работать я буду с одним только человеком. С каким, выберете сами.

— Мне это подходит, — Резнов кивнул. — Что ж, тогда встретимся тут через неделю, Алексей. Ты получишь свои артефакты и заодно сможешь проверить их работу. Под мастерской есть подземный полигон, где можно испытывать игрушки малой мощности.

— Договорились, — я кивнул и протянул ему руку. Антон Михайлович ответил на рукопожатие, а дальше я покинул это примечательное место.

Выйдя на улицу тем же путем, что и зашел, я сел в автомобиль и выдохнул. Резнов, конечно, тот еще хитрый жук. Понял, что у меня есть знания, и тут же решил этим воспользоваться.

— Как прошло, господин? — подал голос Саватеев, заводя автомобиль. — Никаких проблем не было?

— Все хорошо, — я прикрыл глаза. — Давай в сторону дома, Миша. Что-то устал я, если честно. Брат не звонил?

— Звонил, буквально за пять минут до вашего выхода. В общем, если коротко, нет смысла восстанавливать автомобиль. Вы потратите столько, что проще купить новый.

— Значит, не будем заморачиваться. Тем более, что мне в любом случае отойдет автомобиль Сивушкина, а насколько я видел, внедорожник у него неплохой.

— Хочу сказать, господин, что коммерческая жилка у вас есть, в отличие от ваших родителей, мир их праху, — Саватеев нажал на газ, и автомобиль рванул вперед. — Все парни довольны тем, что мы вернулись обратно.

— И это отличная новость, — я открыл глаза, и в эту же минуту телефон в моем кармане завибрировал. На экране высветился номер законника.

— Слушаю вас, уважаемый Авраам Аронович, что-то произошло?

— Мне только что звонил один из знакомых, Алексей Николаевич, работающий в кадастровой службе. Кто-то пытается переоформить земли рода Сивушкиных. Если вам нетрудно, загляните ко мне.

— Конечно, нетрудно, — слова старика, если честно, меня ничуть не удивили.

Громов не мог оставить мои действия без реакции со своей стороны, и вот она последовала. Что ж, кажется, игра меж нами двумя переходит на новый уровень…

Юридическая контора Шапкина.

Авраам Аронович откинулся на спинку кресла и мысленно улыбнулся. Этот молодой дворянин импонировал ему своим желанием добиться справедливости, не забывая при этом о своем кармане. Большая часть дворян не сильно переживали о земном, больше размышляя о таких понятиях, как честь и гордость. Какая, к демонам, честь и гордость, если ты гол как сокол? Впрочем, свои мысли Авраам всегда держал при себе, с удовольствием работая с любыми клиентами, кроме откровенного криминала. Однако именно Светлов смог заставить его немного встряхнуться. Теперь же, после звонка одного из старых знакомых, дело приняло совсем другой оборот. Что ж, тем интереснее будет его закрыть в пользу своего нового клиента…

Может быть, мне просто показалось, но Авраам Аронович как будто бы помолодел с момента последней нашей встречи. Мысли у меня на этот счёт следующие: законник заскучал в уездном городе без настоящей остросюжетной работы, и как только ему подвернулось что-то интересное, тут же воспрял духом. Загорелся, впал в профессиональный азарт и прочее-прочее. И вот если всё на самом деле так, то мне просто чертовски повезло.

— Алексей Николаевич, — при виде меня Шапкин с улыбкой указал на стул. — Спасибо, что приехали так скоро. Ещё раз прошу прощения за срочность, но подписать доверенность нужно как можно скорее. Ситуация не терпит отлагательств. Вот бумаги. Ну а пока суть да дело, не могу не предложить вам напитки. Чай? Кофе? Быть может, коньячку?

— Кофе, — согласился я. — Для коньяка пока что слишком рано.

— Алексей Никола-а-аевич. Я мог бы поспорить и сказать, что для коньяка никогда не бывает слишком рано, но не буду, — Шапкин улыбнулся, а после нажал кнопку связи на столе и попросил своего помощника принести нам два кофе. Причём по тому тону, с которым он общался с мужчиной на ресепшн, я сделал вывод, что это всё-таки его сын. Да, определённо.

Я же тем временем принялся подписывать бумаги — целую стопку листов А4. Признаться, у меня с непривычки чуть рука не отсохла. Документ был составлен основательно, и Шапкину виднее, почему так.

— Готово, — я положил ручку и отодвинул от себя стопку.

— Отлично! — законник хлопнул в ладоши. — Ну а теперь, Алексей Николаевич, давайте я введу вас в курс дела. Происходит следующее: кто-то очень шустрый и очень-очень наглый, пользуясь неразберихой после вашей дуэли, начал задним числом оформлять и… м-м-м-м… скажем так — «придумывать документы», так или иначе связанные с имуществом покойного Сивушкина.

Честно говоря, чего-то подобного я ожидал, но:

— Это ведь глупо.

— Глупо — это когда не умеючи, — хохотнул Шапкин и откинулся на спинку стула. — А у нас тут явно работают профессионалы. Схема красивая и циничная: внезапно начали появляться долговые расписки Сивушкина, причём заверенные. Якобы он брал в долг у физических лиц. Чуть тут, чуть там… суммы небольшие, но если собрать их вместе, то получается внушительно.

Я молча кивнул, переваривая услышанное.

— Но это ещё не всё. Самое смешное, что у нас появилось завещание. Что, на мой скромный взгляд, не совсем характерно для молодого парня, который вовсе не собирался умирать и вряд ли вообще задумывался о наследниках.

— Вот как. И кому же по завещанию отходит его имущество?

— Говорю же — это «самое смешное», — повторил Авраам Аронович. — За две недели до дуэли Сивушкин вдруг задумывается о судьбах мира и решает отписать часть своего имущества на благотворительность, в фонд поддержки и охраны дикой природы имени Вознесенского… О! — крикнул законник, когда дверь в кабинет открылась и его я-думаю-что-сын принёс нам кофе. — Ты узнал, кого этот фонд охраняет?

— Амурских горалов, — ответил парень и засмеялся. — Это что-то копытное, но что именно — никто не знает, потому что фотографий нет, и вообще эту дичь никто не видел вот уже семьдесят лет. Но охрана идёт, да.

— Короче говоря, этот фонд — фантом, — заключил Шапкин, а после поблагодарил предположительного отпрыска за кофе и попросил выйти. А когда тот захлопнул за собой дверь, продолжил: — Я бы предположил, что фонд оформлен на потерянный бомжом паспорт, но существует он уже очень давно. И процедура запущена.

— Но ведь это же бред.

— Конечно, бред, — кивнул Авраам Аронович. — Но есть нюанс. После дуэли, на которой вы отстояли свои права, процедура передачи имущества Сивушкина в вашу пользу приравнивается к наследованию. Помимо имущества, вы получаете также и все долги покойного.

Я аж чуть кофе не поперхнулся. Красиво работают, суки.

— То есть вы хотите сказать, что прямо сейчас кто-то может придумать мне новых долгов на невменяемые суммы?

— Именно так. Вскорости могут объявиться люди, которым вы должны целые миллионы. И формально они будут правы, если только мы не докажем обратное в суде.

— Ага…

Вот и юридическая атака поспела. Цель — лишить меня ресурсов, обескровить и сделать ещё уязвимее, чем я есть сейчас.

— Алексей Николаевич, — Шапкин вдруг стал очень серьёзен. — Вы знаете, кто может быть заказчиком всего этого цирка?

— Громов, — не раздумывая ни секунды ответил я.

— Громов, который… ох, — брови Шапкина поползли куда-то вверх. — Не думал я, что на посту градоначальника Торжка сидит идиот…

— Нет-нет! — перебил я. — Громов-младший, его сын. Сергей Сергеевич.

— Хм-м… Всё равно это серьёзное обвинение. Вы уверены?

— Абсолютно.

— Хорошо, — кивнул Шапкин. — Допустим, — затем достал из ящика стола чистый лист бумаги и начал что-то записывать. — Раз имя известно, то сидеть сложа руки просто глупо. Нужно бить в ответ, причём чем быстрее, тем лучше. Подадим в суд.

— Простите? А по какому поводу?

— Повод оставьте мне, Алексей Николаевич, это теперь моя забота. Главное, что публичность — наш лучший друг. Как только мы заявим, что долги Сивушкина — фальшивка, инициированная другим человеком, Громову станет сложно действовать скрытно. Начнутся проверки, всплывут связи, а может быть, даже охранка заинтересуется.

— Как скажете, Авраам Аронович, — кивнул я. — Делайте то, что считаете нужным. Полностью на вас полагаюсь.

— И это правильно, — не отрываясь от бумаги улыбнулся Шапкин, чуть помолчал, а потом вдруг резко поднял голову. — Признаться, Алексей Николаевич, я скучал по настоящей работе. Бытовуха, бракоразводные процессы… скукота.

Я же обрадовался тому, что мои догадки подтвердились. Однако всё равно заподозрил некое:

— Но?

— Но есть один момент, — сказал законник. — Я человек семейный, и всё у меня по жизни, в целом, хорошо. Так что умирать от рук наёмников, признаться, совершенно не входит в мои планы. Поэтому скажите: какова вероятность того, что Громов при давлении решит поиграть в загнанную крысу?

— Вероятность велика, — честно ответил я и тут же продолжил: — Понимаю, к чему вы ведёте. Как только я выйду из вашего кабинета, сразу же отправлю сюда несколько человек для охраны. До конца процесса вы будете под моей личной защитой.

— Благодарю, — кивнул Шапкин. — Вынужден объяснить. Если мы действительно сможем доказать, что расписки — это дело рук Громова-младшего, — в глазах законника зажёгся огонёк азарта, — то разбирательство пойдёт на совершенно другом уровне. По другим кодексам и другим законам. Тут уже не гражданский спор и даже не уголовка. Тут покушение на честь и достоинство дворянина, за такое и каторгу от Его Величества схлопотать можно…

На выходе из кабинета я уже прокручивал в голове план действий. Действительно, будет весело. И действительно, мне нужно готовиться к обороне. Помимо того, чтобы обеспечить безопасность Авраама Ароновича, мне и своей собственной забывать нельзя.

Поэтому, вернувшись в поместье, первым же делом я попросил Мишу Саватеева построить гвардию на плацу.

— Господа, — начал я без предисловий. — Ситуация такова, какова она есть и больше не какова. У меня образовался конфликт с сыном нашего дорогого градоначальника. Меня хотят разорить и, скорее всего, уничтожить физически. В ближайшие дни может быть жарко, и мне нужно, чтобы вы были готовы.

Я обвёл строй взглядом. Ни тени паники или сомнений на лицах гвардейцев. Отлично.

— Не исключаю нападение на поместье или попыток достать наших людей в городе. Михаил Михайлович?

— Да, вашбродие? — отозвался Саватеев.

— Направь пару бойцов караулить у конторы Шапкина. Сменами, до тех пор, пока не отзову. Если вдруг что, сразу же вызывайте подкрепление. Действуйте жёстко, аккуратность ни к чему.

— Да, вашбродие.

— Остальным быть в режиме полной боевой готовности. Патрулирование территории, координация патрулей по рации, оружие всегда под рукой. Особое внимание подъездным воротам и задней части сада. Вопросы?

— Алексей Николаевич! — обратился из строя младший Саватеев. — А чего конкретно мы ждём?

— Всего, — честно ответил я. — От проникновения с целью подбросить что-то ненужное и поджогов до прямого штурма. Поэтому будьте начеку, и докладывайте вообще обо всём подозрительном. Миша?

— Да, вашбродие?

— Нам что-то нужно? Может, гвардии чего-то не хватает?

— Штурм выдержим, вашбродие, — ответил гвареец. — Но есть мысль. Ленты с шипами… такие… ну… сами понимаете. Растянуть такую метрах в двадцати от ворот не лишнее. Гады сядут на шипы и не заметят. Пускай мелочь, а всё равно неприятно. Нам же её перед своими сбегать и убрать — дело пяти секунд.

— Мысль, — кивнул я. — Покупай, делай.

— Да, вашбродие. В остальном же у нас полный порядок, можете в нас не сомневаться.

— А я и не сомневался ни разу, — просто ответил я. — Молодцы, мужики. Работаем.

— Да, вашбродие! — грянул строй.

Ранний зимний вечер опускался на поместье. Я стоял на крыльце и смотрел, как первые патрули расчищают себе лопатами путь в снегу по периметру забора. Где-то там, в городе, Громов прямо сейчас строил свои козни, а здесь, на этой земле, мы заранее готовились к войне.

Не к перепалке между аристократами уездного городка, а к настоящей войне с… демоном.

Тело ныло после нагрузки на дуэли, источник едва-едва теплился, но внутри у меня разгоралось знакомое холодное пламя. Пламя праведного гнева. И плевать, что я что-то не успел, демоны ждать не будут. Опыт, воля и горстка преданных солдат — вот моё оружие.

Особняк Громова.

Сергей Витальевич вернулся домой в отвратительном настроении. И причиной тому были игры сына. Около года назад Сергей получил свой огненный дар, и с тех пор всё пошло по одному месту, иначе барон не мог выразиться. Вместе с магическим даром сын обрёл какую-то непонятную тягу к тёмным делам. Барон закрывал глаза как мог, старался пропускать все слухи мимо ушей, но вечно это не могло длится. Сегодня была кульминация этому, дуэль, дуэль из-за такого. Сергей Витальевич тяжело вздохнул и, собравшись с силами, направился в сторону кабинета, что занял сын. Пришла пора поговорить и закончить весь этот беспредел!

Особняк Громовых. Кабинет Громова-младшего.

Когда дверь в кабинет резко распахнулась, демон даже не шелохнулся. Шаги своего «отца» он услышал заранее, да и его приход был ожидаем.

— Отец? — Громов-младший поднял голову и улыбнулся. — Нечасто ты заходишь ко мне, будучи дома. Что случилось?

— Случился ты, Серёжа, — мужчина подошел к столу, нависая над ним всем телом. — Сегодня ты закончишь свои игры, раз и навсегда. А завтра я позвоню в Москву и узнаю насчет твоей службы.

— Нет.

— Нет? — Громов-старший опешил, но быстро взял себя в руки. — Ты смеешь говорить «нет» после всего того, что натворил? Ты, тот, кто спустил нашу репутацию в унитаз, и благодаря кому за моей спиной постоянно шепчутся, говоришь «нет»? — кулаки Громова-старшего покрылись языками пламени.

— Да, отец, я говорю тебе «нет», — демон усмехнулся. — И убери свой огонь, он меня не пугает, — спокойно поднявшись на ноги, демон подошел к окну и глянул на улицу.

Громов-старший в это время пытался понять: почему… почему его сын так себя ведет?

— Ты стал самым настоящим ублюдком, Серёжа, — тихо произнес мужчина. — Знаешь, у меня самого были не самые чистые руки, но такого я никогда себе не позволял.

— Потому что ты слабак, — усмехнувшись, ответил демон. — Знаешь, мне надоело прикидываться хорошим сыном, старик. Ты ничтожен, и если бы место градоначальника можно было бы получить по наследству, тебя бы уже не было.

От такого заявления Громов-старший на мгновение потерял дар речи, однако быстро пришел в себя, и пламя на его кулаках резко увеличилось, а потом он метнулся в атаку. Вот только дальше произошло что-то вообще невообразимое. Сын, чью магию Сергей Витальевич был уверен, что знает наизусть, просто ушел с траектории. Одним движением, плавно, словно танцующе, и щелкнул пальцами. Тут же Громов-старший почувствовал, как начинает задыхаться. Пламя на кулаках потухло так же быстро, как и разгорелось, а мужчина рухнул на пол, царапая горло в попытке сделать хотя бы один вдох.

Демон же как ни в чем не бывало присел рядом на корточки и расплылся в широкой ухмылке.

— Но знаешь, отец, мне даже не нужна твоя должность, чтобы получить в этом городе все, что мне надо, — тихо произнес он. — А ты… ты стал мешаться. И вот этого я никому не прощаю, даже тебе.

Сергей Витальевич попытался было ответить, проклясть, сказать хоть что-то, но тщетно. Силы покидали его тело так стремительно, что их не хватило даже для того, чтобы влепить сыну пощечину. Уже теряя сознание, на мгновение он увидел, как лицо сына превратилось в чудовищную рожу, а потом пришла темнота…

— Тьфу, как же Вы мне все надоели, — когда «отец» потерял таки сознание, демон взялся за дело.

Расстегнув рубашку на его груди, он отрастил коготь на указательном пальце правой руки и взялся за работу. Руны вечного сна легли на тело как надо, и полюбовавшись своей работой со стороны, он довольно кивнул, после чего провел ладонью по коже, с помощью силы убирая все следы. Теперь даже лучший лекарь не поймет, в чем дело, и как его спасти. А пока «папенька» будет спать, Сергей планировал избавится наконец-то от Светлова, раз и навсегда!

Поднявшись на ноги, Сергей тут же натянул соответствующую маску на лицо и выбежал из кабинета.

— Господин, что случилось? — одна из служанок попалась ему на пути чуть ли не сразу и испуганно замерла. — Вам нужна помощь?

— Быстрее! Зови лекаря! Зови матушку! Отцу стало плохо! — выпалив это, Сергей разрыдался. — Он упал на пол и не хочет приходить в себя!

Служанка уронила графин с водой, ойкнула, развернулась и побежала в сторону спальни «матери». Сергей же вытер слезы и мысленно расхохотался. Наконец-то свобода!

Особняк Светловых.

Сидя в кабинете, я расписывал дальнейший план на жизнь. Война с Громовым, конечно, дело важное, но отнюдь не единственное. Мне же нужно готовится к запуску трактира, к поднятию ранга, а также к возвращению на учебу. И последнее, пожалуй, самое важное. В этом мире учеба — это не просто возможность получить знания, это в первую очередь социальный лифт, где ты знакомишься с людьми, с которыми чаще всего будешь работать потом всю жизнь. Так что дел у меня предостаточно.

Откинувшись на спинку стула, я прикрыл глаза и принялся сканировать источник у себя в груди. Н-да, по местным меркам я тяну разве что на слабого подмастерья, и это плохо. Ведь для того, чтобы драться с демонами на равных, желательно иметь ранг мастера, не меньше. А лучше больше, потому что такие, как Громов, по сути лишь шестерки настоящих демонов. Очень, очень хорошо, что таких в этом мире пока что нет, ведь они могут сделать своего носителя настоящим монстром от мира магии. А для того, чтобы их тут и дальше не было, мне нужно как можно быстрее набрать силу и заняться теми тварями, что попадаются мне на глаза. Ничего, скоро будут готовы мои артефакты, и тогда и начнется настоящее веселье. Главное, чтобы Громов не напал раньше. Ну а если все же решится, что ж, убить его я, пожалуй, все же смогу. Пусть это и не будет так просто, как с той тварью, что заняла место сестры.

Захлопнув ноутбук, я решил перед сном немного подышать свежим воздухом. Завтра меня ждет насыщенный день, а значит нужно хорошенько отдохнуть…

Свет горел во всём доме. Прислуга бесшумно перебегала из комнаты в комнату, лишь бы не попадаться на глаза и лишний раз не нервировать хозяев — в особенности сейчас, когда им действительно было за что переживать.

В комнате главы рода двое врачей в белых халатах колдовали над телом Сергея Витальевича Громова. Причём первый колдовал в переносном значении этого слова, а другой, маг с лекарским источником, — в самом что ни на есть прямом. Ещё двое вполголоса переговаривались у окна, но никто из них сейчас не мог понять, в чём тут дело и что вообще происходит.

Мужчина дышал ровно и глубоко, будто бы во сне, но ни на какие внешние раздражители не реагировал. Хоть бей его, хоть в глаза свети, хоть пропитанную нашатырём ватку под нос суй — всё одно. А рядом с кроватью Громова-старшего уже суетилась возрастная медсестра. Женщина крепила пакет физраствора на стойку.

Сергей Сергеевич же, в свою очередь, сидел в кресле, закрыв лицо руками, и всхлипывал. Плечи его то и дело вздрагивали в рыданиях. Рядом с ним робко топтался молодой интерн в очках и с блокнотиком, в который ему надлежало ещё раз записать всю эту таинственную историю с начала и до самого конца.

— Я… я не понимаю, — голос Сергея пустил петуха. — Он пришёл ко мне. Пришёл полностью здоровый и сказал… Я не понимаю!

— Тише-тише-тише…

— Он сказал мне, что хочет попросить прощения! — закричал Громов-младший. — За то, что из-за работы уделял мне мало времени, за то, что не видел меня толком, не участвовал в моей жизни и вообще был плохим отцом… Но это не так! — Сергей поднял на интерна красное опухшее лицо. — Это странно, понимаете? Он никогда себя так не вёл. Может, он что-то почувствовал? Он же не умрёт, да? Скажите, что он поправится!

Интерн растерянно оглянулся на своих старших коллег и взглядом взмолил о помощи. Тогда один из врачей, седой мужчина с невероятно усталым лицом, подошёл ближе и положил руку на Сергею на плечо.

— Молодой человек, мы делаем всё возможное, — сказал он. — Но буду с вами откровенен. Пока что мы не понимаем, что именно случилось с вашим отцом. Организм функционирует, все показатели в норме, но, как видите… сознание отсутствует напрочь.

— Нам нужны специалисты из столицы, — добавил второй врач. — Магистры-диагносты высшей категории. Мы уже послали запрос.

— Спасибо, — коротко выдохнул Сергей. — А пока? Что нам теперь делать?

— Ждать, — ответил пожилой врач. — Мы оставим вам сиделку. У неё есть соответствующее образование и все инструкции. Питаться ваш отец пока что будет через капельницу, а если возникнут проблемы с дыханием, придётся подключить аппарат. Будет поддерживать жизнь Сергея Витальевича изо всех сил, но большего я вам обещать пока что, к сожалению, не могу.

С тем он похлопал Громова-младшего по плечу, и врачи начали собирать инструменты. Вскоре они ушли, и осталась лишь медсестра.

— Позаботьтесь о нём, — слёзно попросил Сергей и вышел прочь.

В гостиную, где до сих пор пыталась прийти в себя его матушка, Елена Петровна.

— Мам, — продолжая спектакль, демон обнял её и крепко прижал к себе. Сперва. Затем выдержал театральную паузу и уткнулся в плечо матери, что была на полторы головы ниже его. — Мам, кажется, это я виноват…

— Серёжа, не говори так!

— Он просил у меня прощения, но за что⁈ Он был лучшим отцом, что я только мог желать! А то, что мы не проводили вместе время… Но он же работал! Для нас! И днём и ночью делал всё ради семьи!

— Я знаю, мой хороший, знаю.

Елена Петровна гладила сына по голове, при этом сама едва сдерживая рыдания. По щекам женщины ручьями текли слёзы.

— Тише, родной, тише… Не вини себя, ты ни в чём не виноват.

— Мам, — вдруг резко отстранился сын и шмыгнул сопливым носом. — Я… я кое-что не сказал врачам. Не знаю, важно ли это, просто я подумал, что…

— Что такое, Серёж?

— Я подумал, что это могло быть подозрительно, — демон выдохнул, якобы собираясь с мыслями. — Прежде чем упасть, папа… он заговорил о завещании. Сказал, что я должен знать о том, что у вас хранятся какие-то… артефакты, что ли? Семейные. Он говорил, что если с ним что-то случится, то я должен забрать их себе. Чтобы… чтобы продолжить род, — Сергей снова закрыл лицо руками. — Чёрт! Может, он именно из-за этого так разнервничался⁈ Думал об этом, переживал и… и вот… Мам, это всё-таки я виноват…

— Не вини себя, сыночек, — Елена Петровна снова обняла сына. — Прекрати. Твой отец всегда думал лишь о будущем для тебя и для нашей семьи.

— Я знаю, — тут Сергей начал истерить пуще прежнего. — Я не прощу себя, если он не выживет! Не прощу!

Демон вновь уткнулся в плечо матери своего носителя. И на сей раз он решил отыграть молчаливую сцену — удочка закинута, и не к чему напирать дальше. Мать услышала, мать поняла, и если у Громовых действительно есть что-то… м-м-м… интересное, то вскоре мать сама отдаст ему это прямо в лапы.

— Серёжа, — наконец шёпотом произнесла Елена Петровна. — Про то, что сказал тебе отец. У нас действительно есть семейная реликвия. Старинная. Отец держал её под замком и никогда даже мне не показывал. Говорил только, что она очень опасна и что это не ценность, а… оружие. Я точно не знаю, но ключ от сейфа у меня.

Бинго! Демону пришлось приложить усилие, чтобы не рассмеяться. Ни о каком таинственном артефакте он никогда не слышал, просто решил поставить наугад и выиграл! Пальцем, что называется, в небо. Думал, может быть, есть заначка драгоценностей или счёт, о котором он не знал, но тут запахло чем-то гораздо более серьёзным. И главное теперь — не спугнуть.

— Мам, — поднял он голову. — Спасибо, что сказала. Но… давай не сейчас, ладно? Сейчас главное — это отец. А всё остальное может подождать. До вечера или до утра. Я… я не хочу и не могу сейчас думать о наследстве, понимаешь?

Елена Петровна кивнула.

— Ты у меня такой молодец, Серёжа. Такой чуткий мальчик. Скажи, когда успокоишься, и мы вместе сходим в кабинет отца.

— Конечно, — улыбнулся демон. — А теперь иди отдохни, мам. А я пойду, посижу рядом с отцом. Может, он почувствует, что я рядом.

— Хорошо, сыночек…

Сергей подождал, пока стихнут шаги на лестнице, и наконец-то расслабился. Быстро вытащил телефон из кармана и набрал номер Вознесенского.

— Это я, — сказал он в трубку. — Как там наши дела? Иск на Светлова готов? Уже? Отлично. Можно чуть подробней?

И пока Сергей Сергеевич Громов выслушивал ответ, на губах его расцветала какая-то слишком широкая, слишком зубастая и явно нечеловеческая улыбка…

Утро началось не с кофе. Не успел я толком проснуться, как ко мне в комнату уже стучались.

— Алексей Николаевич! — голос принадлежал Саватееву-старшему. — Алексей Николаевич, это срочно! — а чуть поодаль Степанида причитала о том, что молодому барину нужно спать и ничего срочнее этого быть не может. — Алексей Николаевич!

— Минуту! — ответил я.

Наскоро накинув халат, я подошёл и открыл дверь. За спиной Саватеева маячили ещё двое гвардейцев, а между ними паренёк лет двадцати — мятый и со свежайшей гематомой под глазом.

— Алексей Николаевич, прошу прощения за побудку, но дело правда срочное, — Саватеев кивнул на парня. — Взяли вот этого вот неподалёку от поместья. Нёсся как угорелый к воротам и налетел на нашу ленту с шипами.

— Ленту? — переспросил я. — С шипами… а-а-а-а-а… Вы её уже установили, что ли?

— Конечно, ваше благородие.

— Отлично. Ну и? — спросил я у Миши, хотя смотрел теперь на парня. Сверлил взглядом, отчего тот начал ёрзать и вырываться из рук гвардейцев.

— Говорит, что курьер.

— Да потому что я и есть курьер! — заорал парень. — Отпустите меня, ну пожалуйста!

— Вёз конверт, — продолжил Миша. — Вот этот вот.

— Оружие при себе было?

— Нет. Ни автоматического, ни магического, ни холодного.

— Да нахрена мне оружие-то⁈ Я ж курьер, а не инкассатор! Курьер, слышите⁈ КУРЬЕР!!!

— Мы думаем, что он курьер, — подвёл итог Саватеев, напрочь игнорируя крики парня.

Я же постарался сдержать улыбку, а после похвалил его и прочих гвардейцев. Ложная тревога или нет, а парни сработали чётко, так с чего бы мне смеяться над ними и обесценивать их работу? Паренька я велел выдворить из поместья и выдать денег на шимонтажку, а сам заперся и вскрыл конверт. Прочитал. Перечитал. А потом сразу же набрал Шапкину:

— Авраам Аронович, не разбудил?

— Что вы, ваше благородие? Я уже часа четыре как на ногах.

— Отлично. Тем проще вам будет вкатиться в работу. Мне тут гонец доставил пренеприятнейшую весть. Слушайте-ка, — сказал я и начал читать вслух: — «Господину Светлову Алексею Николаевичу, прямому наследнику Константина Аркадьевича Сивушкина. В связи с наличием неисполненных финансовых обязательств, перешедших к вам по праву наследования, уведомляем вас о следующем»… так… тут целый список имён и цифр, а дальше: «Если вы не вернёте долг до такого-то такого-то, мы будем вынуждены подать на вас в суд для принудительного взыскания через опись имущества», — закончил я. — Как вам такое, Авраам Аранович?

На какое-то время на том конце провода воцарилась тишина. Затем же раздался смех Шапкина… чёрт, какой же он у него всё-таки заразительный!

— Ваше благородие, можете смело выкинуть эту бумаженцию, — наконец выдавил он сквозь смех. — Она уже неактуальна.

— То есть? Можно чуть поподробней?

— Да всё просто, — голос Шапкина снова стал серьёзен. — Видите в документах вот это словечко? «Если»? «Если вы то-то, то мы то-то». Это не иск, ваше благородие, это чушь собачья. Но! Мы можем вывернуть её как угрозу и попытку давления. Чтобы взыскать с вас долг, нужно решение суда, а чтобы получить решение суда, нужно в этот самый суд подать. А они этого не сделали.

— Откуда вы знаете?

— Да потому что я здесь, — хохотнул Шапкин. — Жду открытия через две минуты тридцать секунд, с готовым и правильно оформленным иском в руках. Иск на имя Громова-младшего и таинственного любителя амурских козлов, господина Вознесенского. Не переживайте, ваше благородие, мы уже впереди!

— Отличная новость, — я усмехнулся, — значит, пожалуй, я проедусь до нашего градоначальника. Посмотрим, что скажет барон Громов насчет фортелей своего сыночка.

— А вот это хорошая идея, Алексей Николаевич. Я буду держать вас в курсе событий.

Попрощавшись с законником, я сунул телефон в карман и вышел из кабинета. Саватеев старший ждал меня внизу, и как только я вошел в гостинную, он тут же вскочил на ноги.

— Выдохни, боец, ничего страшного пока не произошло, — я усмехнулся, — пусть кто-то выгонит машину из гаража, поедем в администрацию. Надо встретится с градоначальником.

— Не получится это сделать, Алексей Николаевич, — Михаил отрицательно покачал головой, — Громов старший попал в кому. По крайней мере именно так сообщили людям.

Слова Михаила прозвучали меня как удар грома посреди белого дня. Кома, значит? А ведь я знаю, что это может быть на самом деле. Очень хорошо знаю…

Особняк Светловых.

Попадание Громова старшего в «кому» меняло всё. На самом деле это была никакая не кома, это явление в моем прошлом мире называлось «вечным сном». Демоны вводили обычных людей в такое вот состояние, а дальше они служили для них своего рода батарейками. В любой момент они могли вытянуть энергию из спящего, при этом не оставляя никаких внешних проявлений. Просто в один момент сердце человека переставало биться, и на этом всё заканчивалось. В какой-то момент в моем родном мире таких вот батареек было сотни тысяч. Долго, очень долго мы бились над тем, как решить эту проблему, и нашли всё же выход. Как жаль, что это произошло уже под конец нашей войны.

Так что чисто технически я мог бы помочь градоначальнику, однако что-то мне подсказывает, что никто меня в дом не пустит.

— Ладно, тогда отменяем поездку в администрацию, — я усмехнулся. — Идти туда сейчас просто не имеет никакого смысла.

— Вы думаете, ему помогли, господин? — Миша уставился на меня удивленным взглядом. — Но ведь тогда всё быстро вскроется. Охранка всегда проверяет такого рода происшествия, — Саватеев покачал головой. — Вот веселье начнется-то.

— Не начнется, — я отрицательно покачал головой. — Вряд ли они что-либо найдут. Было бы там хоть что-то, слухи бы уже ходили, — пожав плечами, я налил себе чаю. — Так что, Миша, готовь особняк к обороне теперь уже по-взрослому. И да, людей Лома отправь в трактир.

— Может, хотя бы троих бойцов туда с ними? А то у них из оружия только дубинки.

— Давай так, — я кивнул. — У юриста охрана нормальная?

— Четыре бойца, рядом с ним постоянно находятся два из них, — Саватеев пожал плечами. — Не полезет никто в Тверь, господин. Там свои хозяева, по сравнению с которыми даже Громовы просто мелочь.

— Будем надеяться. Ладно, дай мне тогда позавтракать и привести себя в порядок, а дальше поедем к Базилевскому. Нужно посмотреть, не появилось ли у него ничего нового.

Саватеев кивнул и вышел из гостиной. Я же подтянул к себе тарелку с блинами и, макнув один в варенье, откусил первый кусок. Итак, Громов младший решил перейти на новый уровень игры. Создание батарейки всё меняет, демон явно нацелился решить вопрос со мной как можно быстрее. И самое поганое, что я никак не могу понять, зачем ему трактир. Что такого там может быть, что Громов так рвется получить его. Проехаться туда еще раз?

Мысли неспешно крутились в голове, пока челюсти перемалывали еду. Энергия тоже не стояла на месте, я гонял ее туда-сюда по каналам, постепенно наращивая мощь. Жаль, вместе с душой не вышло перенести сюда меч, хотя кто знает, быть может в будущем у меня выйдет достучаться до Жизни и попросить у нее свой клинок обратно.

Обитель Жизни.

Молодая женщина с улыбкой наблюдала за метаниями угрюмого старика, пришедшего к ней в гости. Тот же, словно не замечая хозяйку, ходил из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Невысокого роста, худой, с черными как ночь волосами, он чем-то походил на одного из тех, кем люди пугают своих детей.

— Ормос, быть может, ты все же сядешь? — Жизнь хмыкнула. — Чем вызвано твое возмущение, старый друг?

— Вы позволили себе вмешаться, госпожа, вот что меня беспокоит, — старик наконец-то остановился. — Столько лет держать нейтралитет и в один момент изменить этому правилу. Ради чего?

— Ради людей, — Жизнь пожала плечами. — Какой по счету мир подручная раса моего братца уничтожает? Не помнишь? А я тебе скажу, счет перевалил уже за тысячу, — девушка встала. — Мы потеряли сотни цивилизаций с потенциалом к развитию, и ради чего? Где обещанный всем результат?

— Нужно время, — попытался было старик, но тут же замолчал, увидев гнев в глазах своей госпожи.

— Не говори мне о времени, Ормос, — тихо процедила она сквозь зубы. — Я слишком долго стояла в стороне. Так что теперь мое время.

— Но что сделает обычный человек? — старик решил предпринять последнюю попытку. — Почему не один из нас? Ангелы показали себя с лучшей стороны в этой борьбе.

— И оставляли за спиной не меньше смертей, чем демоны, — Жизнь покачала головой. — Нет, Ормос, твоя раса слишком пренебрежительно относится к людям. Отчасти это и моя вина. Что же до твоего вопроса, ты просто плохо себе представляешь, что это за человек…

— Серёженька, — Елена Петровна заглянула в комнату. — Пойдём, милый. Я хочу тебе кое-что показать.

А Серёженька только того и ждал. Изображая из себя скорбящего сына и сидя рядом с постелью отца, он фантазировал о том, что же такое интересное скрывал под замком Громов-старший. И вот, получается, дождался.

Следом за Еленой Петровной он прошёл по длинному кабинету в то крыло дома, где ему обычно было нечего делать. Мать достала из кармана тяжёлую связку ключей и отперла дверь в отцовский кабинет. Сергей попал сюда впервые. Кабинет себе как кабинет, вот только насквозь прокуренный. И ещё из интересного — заброшенный аквариум. Подсветка есть, стекло чистое, фильтр пускает пузырики, а внутри никого.

— Отец тебе вообще ничего не рассказывал? — уточнила Елена Петровна, уже снимая со стены картину в тяжёлой раме с изображением тверского леса.

— Ничего.

За картиной, вполне ожидаемо, оказался замурованный в стену сейф. Дверца была маленькой, будто банковская ячейка, вот только в отличие от банковской ячейки она была сплошь покрыта едва заметными рунами. «Экранирование от магии», — подумал демон: «Причём в обе стороны».

И это было хорошо. Что-то, что нужно защищать от мира, не так сильно будоражит воображение, как что-то, от чего нужно защищать мир.

— Папа очень берёг то, что там лежит, — дрожащими пальцами Елена Петровна начала набирать числовой код на замке. — Боялся, что оно может попасть не в те руки. Но теперь… ой! — женщина спохватилась. — Сынок, это же теперь отчасти твой сейф.

Отошла в сторону и продиктовала заветные цифры Сергею. «221211110» — просто, но, как ни крути, длинно. Как только Сергей код ввёл, защитные руны на мгновение моргнули, а после дверца с тихим шипением распахнулась.

Демон ожидал увидеть что-то впечатляющее. В идеале оружие — древний клинок, заряженный пояс, латную рукавицу, а может быть даже револьвер. Однако внутри сейфа на бархатной подушечке лежал… моток бечёвки. Простая пеньковая верёвка, свитая в кольцо и пушистая от времени.

— Кхм, — Сергей Сергеевич поднял бровь и хотел было уже спросить, а не шутка ли всё это, но решил не спешить. Едва демон взял верёвку в руки, как понял — от безжизненного на вид волокна исходит такая плотная, такая концентрированная волна магии, что у него в прямом смысле слова перехватывает дыхание. — Ох…

— Это очень старая семейная реликвия, Серёжа, — начала рассказывать мать. — Её передавали из поколения в поколение по мужской линии больше четырёх сотен лет. Предок твой, пра-пра, служил стрелецким головой и участвовал в подавлении бунта против царя. И именно этой верёвкой пленил главу смутьянов, что оказался…

Тёмным магом, да-да-да. Сергей слушал не перебивая. История, конечно, красивая, но суть её он уловил сразу: эта самая верёвка так долго подвергалась магическому воздействию, что сама стала чистейшей магией. Пленённый ею колдун напитывал её своей силой в попытке выбраться, а предок Громовых в свою очередь напитывал её своей силой. Не верёвка, а поле битвы архимагов, что до сих пор фонит мощнейшими эманациями.

— … штука очень мощная, — продолжала мать. — Но очень хрупкая, как сам понимаешь. Верёвка же. Порвать или сжечь как нечего делать. Поэтому отец и берёг её на самый крайний случай. Предки наши по-разному её использовали. Кто как обмотку для рукояти меча, кто под одежду вплетал, а кто…

— Спасибо, матушка, — улыбнулся Сергей.

Ложь родилась сама собой, и демон опять врубил режим безутешного сына.

— Может, магия этого артефакта способна поставить на ноги отца? Знаешь, я читал, что некоторые сильные вещи способны на… многое. Если ты не против, я хотел бы забрать её из сейфа и попробовать разобраться.

— Конечно, милый, — кивнула мать. — Делай то, что считаешь нужным.

Сжимая в кулаке верёвку, Сергей Сергеевич вышел из кабинета и направился в свои личные покои. Запер дверь на ключ, упал в кресло и широко-широко улыбнулся. Закрыв глаза, он направил в артефакт тонкий ручеёк демонической энергии, и верёвка тут же отозвалась…

— Люди, — с презрением фыркнул он. — «Обмотка для рукояти». Они даже не представляли, с чем имеют дело…

Демон ловко перехватился и связал на конце верёвки самый простой скользящий узел — для виселиц и висельников. И как только петля чуть затянулась, артефакт начал преображаться. Верёвка принялась чернеть и наливаться тьмой. Тьма буквально сочилась из неё, капала с узла на пол, и капли эти, с шипением и дымом, прожигали в паркете обугленные язвы.

— «Обмотка для рукояти», — через смешок повторил демон и продолжил.

Другой конец верёвки он принялся наматывать на кулак. Кожа под ней мгновенно вздулась волдырями. Раздалось шкворчание жаренного мяса, но вместо боли демон чувствовал лишь прилив сил. В следующие мгновение его лицо исказилось, выпустив наружу истинную его суть. Растрескавшимся губами, за которыми обнаружился ряд острых щучьих зубов, Сергей Сергеевич прошептал что-то на гортанном демоническом языке, и верёвка… верёвка отозвалась. Она не просто впиталась в руку. Она резко втянулась в запястье демона, как змея в нору, оставив после себя лишь крохотную татуировку.

Сергей выдохнул. Сила. Мощная, смертоносная и готовая вырваться наружу по первому приказу.

— Отличная игрушка, — удовлетворённо хмыкнул демон, разглядывая собственное запястье. — И лишним уж точно не будет…

Тут он в красках представил себе, как чёрная петля смыкается вокруг глотки Светлова, и решил, что пора уже сделать контрольный звонок.

— Алексей Николаевич! Как же я рад вас слышать! — Паточный голос демона аж сочился фальшивым дружелюбием. — Надеюсь, у вас всё хорошо? А то я слышал, что после дуэли с Сивушкиным ваши дела пошли не очень.

— С чего вы взяли, Сергей Сергеевич? — Принимая игру, ответил Светлов. — Никаких проблем.

— Ой, да бросьте! — Засмеялся Громов. — Я же всё знаю. Я был слишком хорошо знаком с Костей и прекрасно знаю, что лучше всего на свете этот человек умел делать долги. И я вот что подумал… У вас ведь теперь и так головной боли хватает, так может вы прекратите цепляться за трактир? Ну к чему он вам? Отдайте его мне, я выплачу щедрую сумму мимо договора, что мы заключили с вашей сестрой, и все мы заживём долго и счастливо. Вы — без долгов, а я удовлетворяя свою внезапную страсть к ресторанному делу. Никогда бы не подумал, что могу чем-то настолько загореться. Итак?

— Нет.

— Алексей Николаевич, ну не будьте же вы так категоричны! — Громов хохотнул, а после его тон резко изменился. — Подумайте хорошенько. Жизнь долгая, ситуации разные, а деньги — дело наживное. Вы ведь прекрасно знаете, что долги Сивушкина могут стать меньшей из ваших проблем.

— Ага, — ответил Светлов. — И эти проблемы устроите мне вы?

— Нет-нет, Алексей Николаевич, как вы могли подумать, что…

— Стоп, — перебил демона Алексей. — Надоело. Если есть что предъявить, наберись уже смелости и приходи, — а после сбросил звонок.

Громов медленно убрал телефон в карман. В комнате резко похолодело — окна покрылись инеем, а на обоях уродливыми узорами выступила чёрная плесень. Демона распирало от силы и злобы.

Он резко встал и направился к выходу. Ему буквально не терпелось опробовать артефакт в деле, и лучшие подопытные для этого — те самые придурки, которым люди Светлова переломали ноги. Балласт. Обуза. Они уже доказали свою бесполезность, так почему Громов должен и дальше с ними возиться?

Демон уже шагал по хрустящему снежку в направлении гостевого домика, где квартировалась его проредевшая свита, как вдруг в кармане снова зазвонил телефон. Вознесенский.

— Слушаю, Платон Иванович, — ответил демон вполне спокойным голосом. — Новости?

— Новости, — повторил Вознесенский, и уж вот он-то явно паниковал. — Плохи дела, очень плохи. Светлов подал в суд. На меня. На вас. На нас с вами!

— Не понял.

— Да что непонятного⁈ Нам вменяют махинации с имуществом покойного Сивушкина! Грозят предъявить какие-то доказательства. Сергей Сергеевич, голубчик, я на такое не подписывался. Мы и так по лезвию ножа ходим! — В голосе законника появились истерические нотки.

— Успокойтесь, Платон Иванович, я решу эту проблему, — на губах демона появилась самодовольная ухмылка, — уже сегодня вечером всё будет решено. Выдохните, капните себе пару капель коньяку и выпейте, а то так и заболеть можно.

Законник хотел было что-то еще добавить, но Сергей сбросил вызов и пошел дальше. План сам по себе сформировался у него в голове. Сегодняшняя ночь станет для Светлова последней…

Особняк Светловых.

Разговор с Громовым получился содержательным. Именно это слово больше всего подходит под то, что я услышал. Сидя в кабинете, я прокручивал в голове слова демона и мысленно улыбался. Кажется, мальчик созрел до прямого конфликта. По крайней мере, в его голосе не было больше дружелюбных ноток, наоборот, там была неприкрытая угроза. Страсть к ресторанному бизнесу, ага, как же. А то я не знаю, чем вы, твари, питаетесь.

Сунув телефон в карман, я вышел из кабинета и спустился на первый этаж.

— Господин, что готовить к обеду? — голос Степаниды заставил меня улыбнуться.

— А что хочешь, то и готовь, — подмигнув служанке, я взял меч и вышел на улицу.

Гвардейцы были заняты своим делом: кто тренировался, кто чистил оружие, а кто просто читал. Саватеев старший уже ждал меня возле автомобиля, и, закинув клинок на заднее сидение, я расположился на переднем рядом с ним.

— Едем к Базилевскому.

Миша кивнул, и внедорожник Лома рванул вперед, с легкостью вгрызаясь в снежный покров, спрессованный до состояния почти льда. Саватеев внимательно следил за дорогой, а я прикидывал, каков будет дальнейший шаг Громова. Учитывая власть его семьи, вариантов у него на самом деле предостаточно. У меня же был свой козырь, а именно знание того, кем он является на самом деле. Демон вряд ли ждет от меня такого, в его глазах я, скорее всего, просто удачливый пацан, который умудрился каким-то образом выпутаться из ловушки. И пока не стоит его в этом разубеждать.

— Господин, подъехали, — голос Миши вывел меня из размышлений, и я увидел, что мы уже стоим рядом с конторой Базилевского.

— Посиди тут, Миша, незачем смущать «уважаемого» скупщика, — покинув салон, я поднял воротник и направился внутрь.

Приглушенный свет лавки создавал своеобразный уют, а вот тишина, наоборот, напрягала. Скупщика я нашел за столом, он с помощью увеличительного стекла изучал какой-то перстень. Увидев меня, старик расплылся в радостной улыбке.

— Ваше благородие, вы даже не представляете, как сильно я рад вас видеть! — Базилевский тут же выскочил из-за стола, — Думал, вы уже не заглянете ко мне в гости!

— Как не заглянуть к хорошему человеку, — я ответил ему такой же улыбкой, — Никита Андреевич, а не появилось ли у тебя новых интересных вещиц? Ну так, чисто случайно.

— Хм, ваше благородие, кое-что есть, но не знаю, заинтересует ли вас это, — лавочник развернулся и поманил меня за собой в ту самую потайную комнату.

Оказавшись внутри, я отметил, что местные столы изрядно опустели, хотя кое-что интересное тут все же появилось. На крайнем столе я увидел два револьвера серебряного цвета. Что-то в них привлекло мой взгляд, однако сразу же идти туда я не решился. Для начала прошелся по ближайшим столам, нашел еще парочку магических безделушек, но в конце концов подошел к револьверам. Взяв их в руки, я отметил их вес. Слишком мало, а еще оружие излучало магию. Не знаю почему, но я не устоял и направил в оружие каплю своей энергии. В ту же секунду на стволах зажглись цепочки рун, а потом револьверы просто испарились!

— Как это? — Базилевский уставился на меня округлившимися глазами, — Куда они делись, ваше благородие?

— Не знаю, — я пожал плечами, — В любом случае я готов тебе компенсировать потерю, Никита Андреевич. Сколько ты хотел за них?

— Гм, учитывая, что это оружие, не меньше тысячи, — тихо произнес он, — Но для вас я готов сделать скидку, так что пяти сотен хватит.

— Ну уж нет, держи тысячу, — отсчитав нужную сумму, я протянул Базилевскому купюры.

В конце концов я ведь тоже немного слукавил, ведь револьверы никуда не делись, просто спрятались в своего рода пространственный карман. Мелкий, как раз для них, но, если задуматься, задумка гениальная. Таким образом можно пронести оружие чуть ли не в любое место. На ауре такие карманы не отображаются, а значит, невидимы для магов.

Еще какое-то время я провел в лавке, разговаривая со скупщиком, но было видно, что ему не до меня, так что, попрощавшись, я направился к выходу. Холодный морозный воздух ударил в лицо, обжигая кожу, а в следующую секунду я заметил рядом с нашим внедорожником еще два автомобиля с надписью «Полиция». Рядом с ними стояли рослые ребята в форме, и, заметив меня, тут же шагнули вперед.

— Светлов Алексей Николаевич? — один из них, чем-то смахивающий на того капитана, что пришел тогда ко мне домой, протянул мне лист бумаги, — Приказ о вашем задержании.

— И по какому поводу, хочу спросить? — усмехнувшись, я аккуратно взял лист и прочитал содержимое.

И чем больше я читал, тем больше мне хотелось смеяться. Ну, Громов, молодец какой!

— Что ж, я согласен пойти с вами, — я кивнул на Саватеева, что стоял с угрюмым видом, держась за кобуру, — Только скажу своему человеку пару слов наедине.

Полицейский кивнул и отошел в сторону, а я подошел к Мише.

— Так, едь домой и будьте готовы ко всему, — тихо произнес я, косясь на полицейских, — А главное, смотрите за трактиром. Ну и юристу позвони, думаю, он не откажется прокатиться до Торжка.

— Мы всё сделаем, господин, — Миша кивнул, — А вы держитесь. Я сейчас же поеду в Тверь.

— Верю, Миша, верю, — улыбнувшись, я развернулся к полицейским, — Ну что, «уважаемые», поехали…

А вот и полицейский участок, значит. Уездный. Зрелище не сказать чтобы плачевное, но ремонт господам правоохранителям явно не помешает. Коридор, по которому меня вели, был мрачным не из-за того, что так задумано специально, а просто в силу своей обшарпанности. Стёртый линолеум, местами только-только помытый, явная нехватка квадратных панелей на потолке и потемневшие за годы службы обои.

Запах здесь стоял специфический. Хлорка, табак и что-то ещё — что-то, чем всегда пахнет в казённых учреждениях. А вели меня двое. Но! Вели вежливо. Без наручников, без грубых толчков в спину и без каких-либо комментариев вообще — можно даже сказать, что просто сопровождали. А впрочем, я даже не думал сопротивляться. Незачем оно.

— Направо, ваше благородие, — сказал один из моих конвоиров, после чего мы свернули и упёрлись в дверь с табличкой «Ребров А. Б.».

Артём Борисович, что ли? Скорее всего. Тот самый капитан, что докучал мне в поместье несколькими днями ранее.

— Алексей Никола-а-а-аевич!

Ну да, точно. Он. Когда мы зашли, полицейский сидел, закинув ноги на стол, но тут резко вскочил и расплылся в улыбке.

— Снова свиделись, получается, — сказал капитан, не скрывая злорадства. — А я ведь чувствовал, ваше благородие. Я ведь знал, что служебные собаки врать не могут.

Я вежливо улыбнулся в ответ. Всё нормально, всё хорошо, это просто очередной раунд наших с Громовым танцев.

— Добрый день, Артём Борисович…

В чём суть? Некий добропорядочный, небезразличный и до кучи очень анонимный гражданин заявил на меня и обвинил в убийстве Екатерины Всеславовны Светловой, незабвенной моей сестрицы-демоницы. И мне бы в очередной раз пожурить правоохранителей на тот счёт, что они вместо нормальной работы отрабатывают анонимки, однако на сей раз всё было по-другому. Имя заявителя не раскрывали только для меня. Защищали, дескать, ценного свидетеля. Хотя… Ну все ведь всё понимают, верно?

— Вы ознакомились с обвинением? — спросил Ребров.

— Успел, — кивнул я. — А вот с доказательствами не имел удовольствия. Они у вас вообще имеются?

— Доказательства будут, — уклончиво ответил капитан. — Завтра.

— Это как? — Я аж засмеялся. — Не успели сфабриковать? Артём Борисович, при всём уважении к органам, но это перебор.

— Завтра, — пропустил мои слова мимо ушей Ребров, — явится свидетель, который готов подтвердить обвинение. Ну а пока что нам достаточно заявления от одного весьма уважаемого человека, который к тому же был близким другом вашей…

— Пропустите! — раздался крик из коридора, а в следующий момент дверь распахнулась.

В кабинет залетел запыхавшийся краснорожий Морхин. Судя по всему, Семён Геннадьевич только что осуществил забег по полицейскому участку в зимней куртке, и потому был дважды зол:

— Что здесь происходит⁈ Почему я узнаю об аресте представителя дворянского рода последним⁈ Где уведомление⁈ Где соблюдение процедуры⁈

Артём Борисович чуток скис.

— Я как раз собирался послать вам уведомление.

— А почему только сейчас⁈

— Есть основание думать, что вы пристрастны…

— Я⁈ — Морхин как раз стягивал с себя шарф и так взбесился, что случайно чуть сам себя не придушил. — Вы что такое говорите⁈ Вы что тут все, с ума посходили⁈ Это серьёзное обвинение!

— Так или иначе, — развёл руками Ребров, — Светлов уже арестован и пути назад нет.

— Вы… Я… Вы, — начал задыхаться Семён Геннадьевич. — Я этого просто так не оставлю, слышите⁈ А пока что я напоминаю вам, что Алексей Николаевич — потомственный дворянин и глава рода, так что я требую, чтобы к нему относились соответственно! Согласно регламенту, вы обязаны предоставить ему лучшие условия содержания из тех, что только можете обеспечить!

— Да-да-да, — грустно вздохнул Ребров. — У нас есть специальная камера.

Спорить с инспектором — себе дороже. Таких, как он, назначает лично губернатор области, и мало того — Морхин обладает правом прямой апелляции чуть ли не ко всем сильным мира сего. Ну… В разумных пределах, само собой. На чай к Его Величеству его вряд ли пригласят.

— Вот и отлично, — потихоньку успокаиваясь, сказал Морхин, а затем обернулся ко мне. — Алексей Николаевич, не извольте беспокоиться. Уверен, что это какая-то ошибка.

— Я тоже в этом уверен. И, признаться, не ожидал от вас…

— Бросьте, — отмахнулся инспектор. — Долг службы.

— Так, достаточно! — крикнул Ребров. — Ваше благородие, следуйте за мной…

Тяжёлая металлическая дверь с лязгом распахнулась, пропуская нас прямиком на социальное дно. Будто в качестве издёвки — а может, и вовсе не «будто» — та самая камера для аристократов располагалась в са-а-а-а-а-амом дальнем конце изолятора, так что мне пришлось пройти мимо остальных камер. Половина из них пустовала, но в населённой половине был настоящий ужас. Бетонный пол, деревянные скамейки и больше ничего — аскеза как она есть. А на скамейках люди. Не самого высшего сорта, так сказать. Бомжи, которые натворили что-то исключительно чтобы попасть сюда и погреться, алкаши и размалёванные девицы в юбках столь коротких, что они скорее напоминали широкие пояса.

Сломанные жизни. Несчастные люди. Для таких голос в голове, что обещает силу, особенно заманчив. И если демоны смогут развернуться в этом мире по полной, то все эти бедолаги добровольно станут их пехотой.

— Красота, правда? — хмыкнул Артём Борисович, заметив моё задумчивое выражение лица; вот только о чём я думал, не угадал. — А вам, ваше благородие, вот сюда…

Последняя дверь была деревянной, лакированной, в других обстоятельствах я бы даже сказал «красивой». Уваров открыл её и пропустил меня внутрь. А там действительно было вполне прилично. Стены пускай и без обоев, но выкрашены в спокойный беж. У стены широкая кровать с нормальным матрасом и стопочка свежего белья. Рядом тумбочка, письменный стол и даже небольшой шкафчик с книгами. А в углу за мутной стеклянной перегородкой угадывался душевой поддон и унитаз. Роскошь по сравнению с тем, что я только что видел.

— Спрошу на всякий случай, — сказал Ребров, стоя на пороге. — Может, всё-таки хотите сознаться?

— Мне не в чем сознаваться, Артём Борисович…

И тут же подоспела кавалерия. Не пускать Морхина полицейские не могли, а вот моим ребятам вместе с Шапкиным в прямом смысле слова пришлось пробиваться в изолятор с боем. Крики, ругань, и как итог:

— Пропустите! — рявкнул Ребров.

В коридоре тут же появились Авраам Аронович и Саватеевы.

— Алексей Николаевич! — бесцеремонно отодвинув капитана с дороги, юрист вошёл прямиком ко мне в камеру. — С вами всё в порядке? Вас били? Пытали? Быть может, угрожали?

— Ничего такого не заметил, — улыбнулся я и пожал законнику руку.

— Так! — Шапкин обернулся на Артёма Борисовича и посмотрел на него, как на дерьмо. — Позвольте представиться, Шапкин Авраам Аронович, представляю интересы господина Светлова. У меня есть ряд вопросов к вам и к вашему непосредственному начальству.

— Послушайте, я…

— Объясните, пожалуйста, на каком основании задержан его благородие? Где официальное обвинение? Где поставление суда? Где санкция прокурора?

— Всё будет, — только и смог ответить Ребров. — В самое ближайшее… стоп! — Тут капитан собрался с духом. — Вы мне тут не командуйте!

Началась словесная перепалка, в ходе которой Ребров напирал на то, что он борец с преступностью и занимается настоящим делом, и говорил, что вертел все бюрократические проволочки, ведь в конечном итоге справедливость восторжествует. Шапкин был уверен в обратном и обещал капитану большие проблемы. В конце концов пришлось вмешаться мне.

— Авраам Аронович, благодарю вас, — улыбнулся я. — Вы сделали что могли. Думаю, со мной ничего не случится, если я проведу эту ночь здесь. К тому же мне самому крайне интересно узнать, что же там за свидетель у Громова.

— Причём здесь Громов? — уточнил Ребров, при этом лицом он сейчас походил на ребёнка, которого застукали за мелким воровством.

— Ой, — улыбнулся я. — Бросьте. Все ведь всё прекрасно понимают, верно?

Капитан ничего не ответил, но я заметил страх, промелькнувший в его глазах. Н-да, вот она, проблема мелких городов во всей красе. Все друг друга знают, все друг с другом повязаны. И ладно если бы в хорошем ключе, но увы, Торжку с этим не повезло. Я повернулся к законнику.

— Авраам Аронович, ни о чем не переживайте, завтра встретимся вновь и закроем этот вопрос. Все будет хорошо, — моя улыбка стала еще шире.

Юрист глянул на меня как-то странно, но кивнул и направился к выходу. Саватеевы после моего кивка пошли следом, а Ребров указал на открытую дверь в камеру.

— Проходите, Алексей Николаевич, проходите.

— Передайте своему начальству, капитан, что эта история закончится плачевно для всего отдела, — зайдя в камеру, я напоследок подмигнул ему, а потом стальная дверь с лязгом захлопнулась.

Н-да, вот и мой первый раз в тюрьме в этом мире. В прошлом я не то чтобы был частым гостем в таких вот учреждениях, однако пару раз во время учебы мы вместе с друзьями попадали в каталажку. Было весело. Уверен, тут будет не менее, учитывая, кто стоит за всем этим. И ведь гаденыш никак не угомонится, впрочем, о чем это я. Демоны думают в ином ключе, их интересы отличаются от наших, людских.

Прежде чем улечься на койку я решил проверить камеру. Неожиданности мне не нужны. Простукивая стены я не обнаружил никаких скрытых полостей, никаких дыр, ничего из которого можно было бы за мной понаблюдать. А вот перейдя на магический взор я присвистнул. Стены, дверь, пол и даже потолок, все было покрыто рунами. Видимо защита, все же камера для дворян, а они почти поголовно обладают магическим даром. Что ж, раз так, то можно наконец-то посмотреть, что за револьверы попали ко мне в руки. Явно не простые штуки.

Кабинет полковника Уварова.

— Значит, сказал, что это для нас закончится плачевно, так? — Уваров расхохотался, — очень интересно. Жаль нельзя проучить гаденыша. Подумать только, угрожать представителям власти, да где такое вообще видано! — Встав, полковник начал ходить из стороны в сторону.

— Именно так, господин полковник, — Ребров кивнул, — но мне кажется, это всего лишь пустая бравада, только и всего.

— Само собой, — полковник остановился, — когда-то Светловы были в силе и могли поспорить даже с Громовыми, но те времена давно прошли. Ладно, капитан, благодарю за службу, свободен.

Ребров кивнул, отдал честь и покинул кабинет, а Уваров вернулся в кресло и взял телефон в руки. От этой истории изначально пахло не очень хорошо, но он и не мог подумать, что сопляк успел обзавестись хорошим юристом. Этот Авраам Аронович, Уваров слышал о нем. Зубастый, всегда доводит дела до конца, и при этом не имеет абсолютно никакого пиетета перед дворянами. Но это уже не его проблема. Пусть разбирается Громов, раз уж он начал всю эту кутерьму.

Найдя нужный номер, полковник тяжело вздохнул и нажал «позвонить»…

Особняк Громовых. Несколько минут спустя.

— Благодарю, Виктор Павлович, за мной должок, — широко улыбнувшись, Сергей нажал на кнопку отбоя и, откинувшись на спинку стула, довольно потер руки.

У Светлова был шанс закрыть этот вопрос миром, но нет, он решил поиграть во взрослого. Глупый мальчик с очень опасным магическим даром. Что ж, сегодня твоя история закончится.

Отбросив в сторону все ненужные мысли, Сергей встал и направился к себе. Перед тем как решить этот вопрос нужно позаботится об алиби, так, на всякий случай. А дальше надо будет лишь дождаться ночи, и всё…

Полицейский участок. Несколько часов спустя.

Лежа на кровати я рассматривал один из револьверов, размышляя о том, что кто-то там, наверху, точно помогает мне. Иначе я не могу объяснить, как это оружие оказалось в моих руках. Поначалу я немного не понял его устройства, на вид обычный револьвер, а стоило начать разбираться, как оказалось, что оружие это насквозь магическое. Где-то полтора часа я ломал голову, пока до меня не дошло, что эти штуки стреляют магическими пулями, созданными с помощью энергии хозяина. В нашем мире были арбалеты, чьи болты можно было зарядить силой, а потом пульнуть, но это, это явно новый уровень. Что ж, такое мне точно пригодится. Эти револьверы хороши сразу двумя аспектами. Своей незаметностью и способностью стрелять сгустками силы, это как раз то, что мне нужно сейчас. Ведь что-то мне подсказывает, что в скором времени у меня в камере появятся гости…

Тюрьма. Ближе к полуночи.

Меня сморило. Не знаю, из-за чего, мягкий ли матрас виноват, или непривычная тишина, но я провалился в сон. Разбудил меня странный шорох, идущий со стороны душевой. Благо слух у меня был хорошим, поэтому я проснулся моментально. Стараясь не шуметь, я сел на койку и, прищурившись, глянул в тот угол. Света в камере не было, якобы не положено, поэтому я не сразу заметил, что задняя стенка душевой кабины испарилась. Но потом я увидел движение, смазанное, неявное, но движение, которое оформилось в полноценную человеческую фигуру. Ба, а вот и Сергей Сергеевич собственной персоной в гости пожаловал. Громов вышел из душевой как ни в чем не бывало и, сев на стул, уставился на меня немигающим взглядом.

— Доброй ночи, Алексей Николаевич, — спокойно произнес он, — не могу сказать, что рад вас видеть, однако все же вижу.

— Интересный у вас способ проникновения в камеру, — я кивнул на душевую, — и часто вы такое практикуете? Хотя можете не отвечать, это не так важно. Зачем пожаловали?

— А разве ты не догадываешься? — демон отбросил в сторону маску вежливости, — ты, Светлов, последовательно лез в мои дела, не желая понимать намеки. Что ж, раз так, то намеков больше не будет, — Громов достал из внутреннего кармана несколько листков бумаги, — ты поставишь подпись под этим и спокойно сдохнешь. Ну или все будет по-другому, — после этих слов он зажег на левой ладони небольшой огонек. Правда, вместо рыжего цвета огонь демона больше уходил в черноту, но то и неудивительно, учитывая, что сидящий передо мной уже и не человек вовсе.

— Хм, значит, говоришь, поставить подпись? — спустив ноги на пол, я усмехнулся, не сомневаясь в том, что демон видит мою ухмылку, — а что, если я скажу нет? Мы в тюрьме, помимо меня тут есть и другие люди. Мне достаточно заорать, и тебе придется убегать отсюда очень, очень быстро. Да, я в курсе твоей «дружбы» с начальником полиции, но дружба дружбой, а в тюрьму никто не хочет.

— О, я ценю твою заботу, сопляк, но насчет этого можешь не переживать, — в этот момент поверх человеческого лица появилась демоническая рожа, — в этой тюрьме все спят, и никто не проснется до того момента, как я не решу!

— Даже так? — я направил каплю энергии в ауру, и на кровати рядом со мной появились револьверы. Демон это заметил, но, к моему удивлению, даже не шелохнулся. Хм, ему что, плевать на оружие?

— Пронес огнестрел в тюрьму, — Громов хмыкнул, — идеально. Значит, найдут тебя с дырой в виске, и на этом история рода Светловых закончится.

— Как бы не так, — я взял револьверы в руки, — видишь ли, Громов, это оружие обладает очень интересным свойством, — говоря это, я напитывал оба револьвера силой, — они стреляют не привычными пулями, у них немного другие боеприпасы, — рукоятки уже начали обжигать, но я не спешил стрелять. Что-то было не так, что-то в этой твари меня напрягало.

— Ладно, Светлов, мне этот цирк надоел, — демон встал, — придется тебе перед смертью узнать одну очень, очень опасную тайну. Впрочем, ты все равно никому не сможешь рассказать, — он расплылся в широкой ухмылке, — есть предположения, что я хочу сказать?

— Неужели признаешься в том, что ты демон?

Громов замер, а его глаза расширились до размеров явно не человеческих, а в следующее мгновение я вскинул оружие…

Рывок демона совпал с выстрелами. Два сгустка света ударили его в грудь, аккурат в область сердца. Правда, сердца у этой твари в нашем понимании не было, так что удар лишь затормозил его на доли секунды. Этого мне хватило, чтобы уйти с траектории удара, и когтистая демоническая лапа вместо моей шеи поймала лишь пустоту. Демон же начал трансформироваться, конечности чуть удлинились, человеческие зубы уступили место острым клыкам. Н-да, красавец, ничего не скажешь.

Выстрелив еще два раза, я попал, благо места в камере было не так уж и много, и каждый мой выстрел явно разрушал его энергетическую структуру.

— Ну давай, тварь, иди сюда! — поманив его к себе, я усмехнулся. — Давай, давай, покажи, что ты можешь.

Рыкнув, Громов прыгнул. Это был прыжок хищника, не человека. Но именно такого я и ожидал. Резко присев на корточки, я одним импульсом отправил револьверы в ауру и создал световой меч. Конструкт опустошил мой источник наполовину, но когда он вонзился в грудь Громова, я ни капли не пожалел о том, что выбрал именно его. Две энергии вступили в противостояние, и свет потихоньку начал брать верх.

Правда, я на мгновение забыл про то, что эта тварь физически сейчас сильнее меня, за что и поплатился в следующую секунду.

Сильный удар по голове чуть не отправил меня в небытие, и только провидением я удержал свое сознание в теле. Схватив одну из лап твари, я потянул демона на себя, погружая световой меч еще глубже в его суть. Запахло горелым мясом, и этот запах на мгновение вернул меня в мой прошлый мир, там, где всё это было для меня обыденностью, а дальше тело сработало на автомате. Рывок, и шея Громова хрустит, а тело падает на меня сверху. Оттолкнув его ногами, я вскочил на ноги и выбросил в воздух световую паутину. Как раз вовремя, потому что демон уже собрался было улизнуть к себе. Но тонкие нити света врезались в его энергетическое тело не хуже стальных канатов. Тварь задергалась, пытаясь вырваться, но тщетно. Паутина работала идеально, а дальше мне пришлось сделать то, что я не любил никогда.

Вычленив демоническое ядро, я схватил его левой рукой и начал медленно сжимать, одновременно с этим направляя остатки силы туда, дабы сжечь, развеять по ветру суть твари. Не знаю, сколько длилась наша борьба, но в конце концов ядро лопнуло, и я почувствовал легкий укол в ладонь. Когда облако энергии исчезло, я сел прямо на пол и, прислонившись к стене, посмотрел на тыльную сторону левой ладони. Черная точка, первая черная точка. Неужели всё будет как и в прошлом мире? Неужели я опять получу эту проклятую метку? Впрочем, плевать. Главное — не дать этому миру пройти через то, что прошли мы.

Поборов слабость, я поднялся и подошел к телу Громова. Так, придется немного намусорить, чтобы уничтожить тело, но других вариантов нет. Небольшим световым клинком я быстро изобразил на полу нужные руны, а дальше перетащил тело в самый центр круга. Капли силы хватило, чтобы тело Громова превратилось в пепел, вот только кое-что не сгорело. Присмотревшись, я понял, что это самая обычная веревка. Твою ж, а она откуда тут взялась?

Присев на корточки, я аккуратно коснулся ее и тут же получил сильнейший удар. Тряхнуло так, словно я попал в эпицентр магического источника. Правда, энергия внутри этой штуки была настолько темной, что мне почти сразу поплохело. А ведь оставить ее вот так я не могу, такой силы артефакт заметят очень, очень быстро. Вариантов у меня было не так уж и много. Взяв две вилки из арестантского набора, я схватил веревку и выбросил ее в унитаз. Нажав на кнопку слива, я облегченно выдохнул, когда воронка затянула в себя эту дрянь. И откуда только Громов ее взял? Такое ощущение, что эту веревку пропитывали в темном источнике, ничего другого в голову мне не приходит. Впрочем, это и не важно.

Метла и совок в камере тоже присутствовали, так что я быстренько собрал пепел, так же спустил его в унитаз, а дальше занялся рунами. Уничтожив каждую и еще раз проверив пол, я под конец занялся стенкой душевой. Система там была достаточно хитрой, но в итоге я разобрался и вернул всё на место, после чего спокойно лег на кровать. Веселье начнется завтра утром, а пока можно отдохнуть…

Спалось мне сегодня просто замечательно. Настолько, насколько вообще может спаться в неволе. Да и в целом… Кровать мягкая, вентиляция работает замечательно, да плюс чувство глубокого морального удовлетворения после того, как я отправил на тот свет демона. И не абы какого, а такого, с которым у нас уже успела сложиться предыстория. Ох и попил же мне Сергей Сергеевич кровушки…

Не отнять.

Что ж! Не берусь утверждать, что Громов-младший был главной демонической тварью Торжка, но явно не из последних. И даже дышать теперь стало полегче.

Сев на постели, я покрутил головой, разминая шею. Встал, прошёлся по камере туда-сюда, а потом, чтобы хоть как-то скоротать время, решил посмотреть, что же за книги держат местные правоохранители в камере для благородных.

Художка. Художка, художка, художка. Парочка детективов, парочка томиков фантастики и целая батарея коротеньких любовных романов в мягкой обложке. Был ещё томик стихов и книга непонятного жанра в очень даже приличном издании — с белоснежными страницами, золотым тиснением и тканевой закладкой, но имена авторов ничего не значили ни для меня, ни для памяти Алексея Светлова.

Короче говоря, сплошь чушь. Ни одного профильного учебника или прикладного издания по… Да хоть по чему-нибудь! Про историю или механику молчу, ведь я бы сейчас с удовольствием полистал даже какой-нибудь травник или сборник рецептов. А в идеале так вообще Красную Книгу — поискал бы этого… амурского… Уже не помню кого.

— Н-да…

В моём прежнем мире в подобных заведениях держали религиозные книжки, чтобы преступник имел шанс осознать всю глубину собственного падения. Тут же, по всей видимости, рассчитывают на просветление через развлекательную литературу. И максимум пользы, который я могу извлечь из этих книг — так это потренировать мозги заучиванием стихов.

Но! Только после зарядки.

Как был в одних трусах, я упал на пол и начал отжиматься. Раз. Два. Три. Четыре. Я считал про себя, чувствуя, как мышцы с непривычки сразу же начинают забиваться, а кровь разгоняется по жилам. Хо-ро-шо!

— Девятнадцать, — от натуги я начал считать вслух. — Двадцать…

И тут дверь в камеру резко распахнулась.

— Оп! — я вскочил и, улыбаясь самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен, принялся отряхивать руки. — Доброе утро, Артём Борисович! Как спалось?

А капитан Ребров тем временем застыл на пороге. Глаза круглые, рот раскрыт. Более всего Артём Борисович сейчас напоминал мне сову, которая мучается жесточайшим насморком. Дальше лицо капитана пошло красными пятнами, и задышал он… Как-то неровно.

— А… ты… А что, — выдавил он из себя.

— Что такое, капитан? — хохотнул я, натягивая на себя майку. — Чему вы так удивляетесь? Расскажите! Быть может, поудивляемся вместе? А, капитан?

Чёрт, как же приятно было наблюдать за его реакцией! Ну прямо мёд! Проворачивая ключ в замке, капитан ожидал увидеть мой хладный труп. Затем со знанием дела замести следы инсценировки самоубийства и поднять тревогу.

А вместо этого… Вот он я! Совсем не мёртвый, а розовый и тёплый — зарядочку делаю. Несостыковка как она есть. Но что самое потешное — Ребров ведь меня даже спросить ни о чём не может, иначе правда тут же вскроется.

— Капита-а-а-ан? — нараспев произнёс я и для пущего эффекта пощёлкал пальцами. — С вами всё нормально?

Ребров молчал. Молчал, молчал, а затем влетел в камеру и начал бешено озираться по сторонам. Распахнул душ, заглянул под кровать, перевернул матрас и даже в шкафу проверил.

— Артём Борисович, а что случилось-то? Вы что-то потеряли? Или, быть может, кого-то? Так вы спросите, подскажу.

Ребров прекратил метаться, встал у двери и уставился на меня абсолютно безумным взглядом. Жизнь его к такому не готовила. Дезориентация на лицо, причём полная. Он не знает, что делать сейчас и не знает, что делать дальше. Он не знает, что ему думать и что говорить.

— Артём Борисович, — сказал я, серьёзно глядя капитану в глаза. — Вы главное не переживайте. Прорвёмся…

— С-с-с-с-с-с, — зашипел полицейский. — С-с-светлов…

— Кстати! — осенило меня. — А где же наш ценный свидетель? Прибыл уже?

И тут Ребров, видимо, наконец-то понял, что пора бежать. Дверь за ним с грохотом захлопнулась, и лязгнул засов. Я же улыбнулся, пожал плечами и продолжил приводить своё тельце в порядок.

— Один. Два. Три. Четыре…

В полицейском участке Торжка царил хаос. Капитан Ребров с утра был явно не в духе и толком не мог объяснить, с чем это связано, но вот эта его смесь паники с кипучей деятельностью заражала всех вокруг.

— Надо найти Сергея Сергеевича Громова!

— Капитан? А где его искать-то?

— А я знаю⁈ — орал Ребров. — Звоните! На домашний звоните, на мобильный, друзьям и знакомым! А хотя стоп! На домашний не надо, на домашний я сам! А вы пока обзванивайте морги, больницы и вокзалы! У нас человек исчез!

Люди метались по участку, как слепни с тростинкой в заднице. Пока что Ребров всё ещё надеялся на лучшее и перебирал варианты этого «лучшего» в уме: Громов-младший мог испугаться в последний момент, мог переиграть планы, мог… напиться, в конце-то концов!

— Питейные заведения тоже обзвоните!

Но после того, как младший сержант Сидоров подошёл к нему и робко сказал, что машина Громова-младшего припаркована прямо рядом с участком, мысли у Реброва стали совсем-совсем мрачные.

Расталкивая сослуживцев, Ребров буквально выпрыгнул на улицу. Поскальзываясь на крыльце, сбежал вниз, подбежал к машине, смахнул с тонированного окошка нападавший за ночь снег и припал к нему ладошками. Внутри никого. На всякий случай капитан постучался в джип, растревожив сигналку, и после поник окончательно.

Ситуация, сказать прямо, дерьмо. Мэр в коме. Его сын, на которого капитан молился как на будущего покровителя, исчез при загадочных обстоятельствах. А тот, кто должен был прошлой ночью умереть, живёт и здравствует. А ещё камеры! Камеры в тюремных «покоях» для аристократов не были предусмотрены — закон запрещал. Посягательство на дворянскую честь и всё такое прочее.

Оставался последний вариант — тайный ход из кабинета полковника и прямиком в камеру Светлова. О нём знали только трое. Он, Громов и непосредственно Уваров. Причём полковник до сих пор находился в счастливом неведении насчёт всей этой ситуации.

В кабинет полковника Ребров ворвался без стука, за что тут же чуть было не получил тяжеленным декоративным органайзером в голову, но тут же выпалил:

— Громов пропал!

С одной стороны, стало ещё страшней. С другой, теперь он хотя бы разделил свою проблему напополам.

— Как это… как это пропал? Ты понимаешь, что несёшь?

— Прекрасно понимаю, Виктор Павлович. Машина Громова на парковке, а самого его нигде нет. Телефоны молчат. А Светлов, — тут капитан на всякий случай понизил голос до шёпота. — Светлов жив и здоров.

Уваров несколько секунд переваривал информацию, а потом спросил:

— Везде искали?

— Везде. Быть может, он в…

— Я понял, — кивнул полковник и встал с места. — Идём.

Вход в тоннель скрывался за картотечным шкафом Виктора Павловича, и шкаф этот отъезжал в сторону при нажатии кнопки. Причём кнопка была что с той стороны, что с этой. То есть Громов должен был сам незаметно войти и сам же незаметно выйти.

Изнутри тоннель никак не напоминал средневековых катакомб — скорее уж техническое помещение для перемещения прислуги. Ни кабелей, ни груд хлама, просто голые стены и повороты, повороты, повороты. За каждым из которых полицейские очень ждали обнаружить Громова, но всё никак не обнаружили.

Добравшись до самого конца, они упёрлись в тупик — фальшпанель, отодвинув которую можно было попасть в камеру Светлова.

— Ты говоришь, что тебя за спиной матерят, ведь ты идёшь против толпы! — услышали они, как где-то там за стеной Алексей Николаевич громко, чётко, с выражением декламирует стихи. — Что тебя трудно найти, но легко потерять! И невозможно забыть! Это напомнило, как я нашёл…

И всё. Последняя ниточка оборвалась. Тогда полицейские вернулись в кабинет полковника и принялись думать вдвоём.

Не думалось.

— Допроси его, — сказал Виктор Павлович.

— Как? — растерялся капитан. — То есть… на предмет чего?

— Я не знаю! — развёл руками Уваров. — Ты профессионал! Добудь информацию и выясни, что случилось с Громовым! Он же не мог испариться у него в камере, верно⁈ Значит, Светлов что-то знает! Узнай! Вытряси!

Увы и ах, приказы вышестоящего начальства обсуждать было нельзя. Реброву пришлось прикусить язык, молча покинуть кабинет и направиться навстречу неизвестному. Неизвестному и в крайней степени непонятному…

Камера, быть может, была и для благородных, а вот допросная комната — самая что ни на есть общая. Унылая серая комнатушка с одним столом и парой стульев. Даже огромного зеркала на стене, за которым кто-то притаился — и того нет.

Ребров сел напротив меня и вот уже минуту молча буравил взглядом. Я же молчал, с любопытством разглядывая его физиономию. Ну серьёзно. Мне безумно интересно, с какой стороны он попытается зайти. Как именно начнёт свою войну с логикой и здравым смыслом.

— Кхм-кхм, — я решил помочь Реброву. — Артём Борисович, а где обещанный свидетель? Я, признаться честно, человек занятой, особенно в последнее время. Так что…

Ребров было дело хотел что-то возразить, и даже рот специально для этого раззявил, но в этот же самый момент дверь в допросную распахнулась и нам явилось Само Правосудие. В лице Шапкина, само собой. В проёме я увидел своих ребят и сына Авраама Ароновича, который держал отцовское пальто.

Сам же законник молча бросил на стол портфель и принялся меланхолично его расстёгивать.

— Алексей Николаевич, здравствуйте. Надеюсь, у вас всё хорошо?

— А у вас?

— У меня отлично. Кхм-кхм, — адвокат бросил взгляд на Реброва. — Где ваш свидетель, капитан?

Тот снова принялся сопеть. Сперва бормотал что-то ну уж совсем бессвязное, а потом собрался с духом и выдал:

— Пока ведутся следственные мероприятия, наш свидетель временно недоступен.

— Недоступен, — кивнул Шапкин. — Почему-то я так сразу и подумал. И что же получается, капитан?

— Что?

— А получается, что вы моего подзащитного, на минуточку, наследного дворянина, задержали на основании показаний человека, которого не существует. У вас есть его показания в письменном виде? Протокол допроса? Рапорт?

И вот тут Артём Борисович, кажется, совсем сломался. Человек, который за пару часов с сегодняшнего утра успел пережить целый спектр самых различных чувств, перегрелся и вовсе перестал эмоционировать.

— Молчите, да? — Авраам Аронович вздохнул и вручил ему какую-то бумагу. — Я официально требую немедленного освобождения Светлова Алексея Николаевича в связи с отсутствием состава преступления и доказательств его вины. Более того, я уже составил жалобу на незаконное задержание и иск на компенсацию морального вреда. Сумму Алексей Николаевич укажет сам, но, поверьте, она вас не обрадует.

Ребров молчал. Всё такой же опустошённый и… никакой.

— Капита-а-а-ан?

— Свободен, — наконец процедил он сквозь зубы. — Убирайтесь.

— Благодарю, Артём Борисович, — я поднялся и одёрнул рубашку. — Приятно было пообщаться…

Чёрная служебная машина остановилась возле крыльца особняка Громовых. Полковник Уваров вышел, поправил пальто и, тяжело ступая по свежему снегу, направился к ступеням. И было полковнику, мягко говоря, не по себе. Виктор Павлович служил в полиции уже больше тридцати лет, но так сильно не вляпывался, пожалуй, никогда.

Причём вот ведь как интересно получается!

Своего личного умысла и интереса в этом деле у него не было. То есть вот вообще. Он просто помог молодому Громову. Ни за что. Просто так. Просто потому, что точно так же, как и капитан Ребров, заглядывал Сергею Сергеевичу в рот. На упреждение. На всякий, так сказать, случай.

— Да-а-а-а…

Дверь особняка открыла горничная. Испуганно охнула и, оставив дверь нараспашку, побежала докладывать. А уже через минуту в холле появилась Елена Петровна.

— Полковник⁈ — голос женщины уже заранее дрожал. — Что-то случилось⁈ Что-то с Серёженькой⁈ Он что, что-то натворил⁈

— Нет, Елена Петровна. Но речь действительно пойдёт о вашем сыне. Разрешите пройти?

— Да-да, конечно…

У гостя забрали верхнюю одежду, проводили в гостиную и усадили в кресло. Суетливая горничная предложила Уварову чай, но тот отказался. Не тот случай.

— Елена Петровна, — начал он осторожно. — Кажется, ваш сын пропал.

Громова побелела ещё сильнее и схватилась за подлокотник кресла.

— Как? — всё, что она смогла из себя выдавить. — Куда?

— Мы не знаем, — Уваров замялся, подбирая слова. — Елена Петровна, как вы думаете, у вашего сына могли быть враги?

— Что⁈ У Серёжи⁈

На самом деле ответ полковника не особенно интересовал. Таким образом он просто повёл разговор в нужную ему сторону.

— Насколько нам известно, в последнее время у вашего сына не ладились отношения с молодым Светловым. Этот трактир, долги… Звучит как мотив, если честно. Может быть, вам что-то об этом известно?

Тем временем после слова «мотив» Елене Петровне стало совсем худо. Сперва муж, теперь с сыном непонятно что.

— Елена Петровна? — Уваров подскочил, уже готовый звать врача, но женщина жестом остановила его.

— Нет-нет, не надо. Я в порядке, — она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Извините, полковник, но мне ничего не известно о делах моего сына. Он взрослый мальчик, да и я никогда особо не лезла. Знаю лишь, что он часто бывал в доме Светловых, это да. Они дружили с Екатериной. Значит, говорите, Светловы могут быть замешаны в пропаже моего сына?

Уваров молча кивнул. Сейчас для полковника самым главным было сместить интерес баронессы с себя на кого угодно. Светлов сам виноват. Мог бы просто сдохнуть, но нет. Так пусть разгребает.

— Благодарю, полковник, — слезы исчезли с лица баронессы, — а теперь простите, мне нужно нанести визит господину Светлову!

Особняк Светловых. Час спустя.

Дом, милый дом. Не то чтобы я успел сильно соскучиться, но тут, конечно, было интереснее, чем в тюрьме.

— Алексей Николаевич, мне начать подготовку к делу против полицейского участка? — законник глянул на меня вопросительным взглядом, и я кивнул.

— Пожалуй что да, Авраам Аронович. Я обещал им веселую жизнь, а слово нужно держать.

— О, веселье мы им точно обеспечим, — глаза законника нехорошо блеснули, — тогда позвольте откланяться. А ваших бойцов я, пожалуй, возьму с собой, уж больно неспокойные времена настали.

Я кивнул и проводил законника до крыльца. Когда он покинул территорию особняка, я задумался о том, что же мне делать дальше. Демон Громова мертв, и мертв окончательно. Он не был высшим, но и не был пешкой, что-то вроде среднего звена. А значит, скоро кто-то другой займет его место. Что ж, я буду готов.

Размышляя об этом, я не сразу понял, что мой взгляд за что-то цепляется. Вернувшись в реальность, я увидел, что перед воротами остановились два массивных черных внедорожника. Гвардейцы, дежурившие у ворот, напряглись, руки инстинктивно потянулись к кобуре, но в следующее мгновение дверь одного из автомобилей открылась, и появилась невысокая женская фигура. Прищурившись, я вдруг понял, что это лицо мне знакомо. Громова Елена Петровна. Что ж, кажется, назревает очень интересный разговор…

Особняк Светловых.

— Добрый день, Елена Петровна, — я аккуратно поцеловал руку Громовой, — рад вас видеть у себя в гостях. Что вас привело ко мне в этот час?

— Я пришла поговорить по поводу своего сына, — тихо произнесла она, сверля меня взглядом, — по поводу его пропажи. Простите за прямоту, но у меня есть повод считать, что именно вы причастны к этому.

— К исчезновению вашего сына? — я усмехнулся, — Елена Петровна, при всем уважении, но я физически не могу быть причастным к этому. Видите ли, эту ночь я провел в полицейском участке, в камере для благородных. Я так понимаю, ваш сын исчез сегодня же, иначе вы бы не приехали так рано ко мне. Если хотите, я готов дать клятву, что не имею никакого отношения к пропаже вашего сына. Клятву на даре, само собой.

Громова замерла. Клятва на даре в этом мире считалась самой верной, ведь в случае лжи сама магия накажет своего носителя. Были случаи в истории, когда люди пытались этого избежать, ничего не получилось. Умирали в страшных муках. Так что одним своим предложением я уже фактически доказал свою невиновность. Тем более что я и правда не убивал Громова и не имею отношения к его пропаже. На момент нашего столкновения настоящий Сергей Громов давно растворился в мироздании, остатки его души давно покинули и тело, и этот мир. Убивал я исключительно демона.

— Хорошо, я готова услышать вашу клятву, — Громова кивнула, — если вы и правда не виноваты в исчезновении моего сына, я принесу вам извинения и покину ваш дом.

— Что ж, извольте, — я пожал плечами, — я Алексей Николаевич Светлов, клянусь силой, что не имею никакого отношения к пропаже Сергея Сергеевича Громова, — я показал баронессе ладони и белые огоньки Света, что зажглись, подтверждая мою клятву.

Громова сглотнула, в ее глазах появилась глухая тоска, после чего Елена Петровна встала.

— Алексей Николаевич, от имени рода Громовых приношу вам свои извинения, — официальным тоном произнесла она, — если вы пожелаете, род готов выплатить вам компенсацию.

— Елена Петровна, садитесь, пожалуйста, — я мягко улыбнулся, — я слышал, ваш муж сейчас находится в коме? Что говорят врачи?

— Никаких гарантий, — глухим голосом ответила она, — Алексей Петрович, прошу прощения, но мне нужно ехать. Возможно, Сергей уже вернулся домой.

— Елена Петровна, я могу помочь вашему мужу вернуться к нормальной жизни.

— Алексей Николаевич, при всем уважении, но вы всего лишь подросток, — Громова нахмурилась, — лучшие лекари Торжка и Твери проверяли мужа и не смогли ему помочь, а вы хотите сказать, что сможете?

— Смогу, — я кивнул, — лекари ищут болезнь, а я знаю, что это всё не то. Но вы можете и дальше ждать чуда со стороны медиков. Когда надоест ждать, позвоните мне, — я улыбнулся и протянул ей визитку.

Громова взяла картонный прямоугольник, глядя на меня с недоверием. Было видно, что она колеблется. С одной стороны, желание спасти мужа, с другой — верить подростку в таких делах настоящее безумие. Вопрос лишь, насколько она готова довериться этому безумию.

— Хорошо, Алексей Николаевич, я дам вам возможность посмотреть на моего мужа, — хриплым от волнения голосом произнесла она, — не знаю, почему я иду на это, ведь вы не можете быть лучше хороших целителей.

— Определенно нет, — я кивнул, — где целители и где я? Но все же в этом вопросе интуиция подсказывает, что я смогу вам помочь.

— Тогда поехали, черт меня побери! — Громова вскочила, — прошу, Алексей Николаевич, не будем медлить!

Я кивнул, и через несколько минут мы уже покинули дом. Саватеев старший с четырьмя бойцами ехал сзади на внедорожнике Лома, я же, сидя рядом с Громовой, прикидывал, что же будет дальше. Возвращение градоначальника к жизни играет мне на руку. Такой долг для любого дворянина много стоит, это раз, а во-вторых, я заставлю его убрать дерьмо за демоном, что был вместо его сына. А еще я наконец-то закрою вопрос с трактиром и имуществом Сивушкина. Так что, как ни крути, я везде в плюсе. Правда, теперь всё становится еще интереснее. Громов-младший служил чем-то вроде маяка, к которому слетались другие демоны, рангом помельче. С его смертью этот маяк исчез, но вряд ли надолго. И теперь моя задача — обнаружить следующего демона и заодно попытаться найти и других. Среди кандидатов — дружки ныне покойного Сережи, там точно найдется парочка тварей, так что, пожалуй, после пробуждения Громова старшего займусь именно этим.

— Он здесь, — шёпотом сказала Громова, останавливаясь перед массивной дверью.

— Я могу остаться с вашим мужем наедине? — уточнил я. — Боюсь, мои методы не для посторонних глаз. К тому же они требуют максимальной концентрации и тишины.

— А вы… Вы точно не сделаете ему хуже?

— Елена Петровна, — слабо улыбнулся я. — Только не говорите, что заставите меня клясться повторно.

— Простите… Я… Просто…

— Я всё понимаю. Не беспокойтесь.

— Хорошо, Алексей Николаевич, я буду внизу. Если вдруг что-то пойдёт не так и ему станет хуже, то…

— Ему станет лучше, — заверил я женщину, глядя ей прямо в глаза. — Обещаю.

Громова кивнула и ушла. Я же открыл дверь и оказался в полумраке просторной хозяйской спальни. Шторы были задёрнуты, и лишь ночник на прикроватном столике отбрасывал длинные-длинные тени. Сам Громов-старший лежал на кровати. Рядом с ним на металлической стойке висела капельница, и шнур её тянулся куда-то под одеяло.

Я подошёл ближе. Лицо градоначальника было спокойным и, можно даже сказать, безмятежным. Никаких гримас боли. Обычный, просто очень глубоко спящий человек. Вот только мой источник уже чувствовал, что в этой комнате фонит гнилью. Не физической, само собой, а той, что исходит от демонического присутствия. Или же, как в нашем случае, от следов демонического присутствия.

Прикрыв глаза, я сосредоточился и переключился на внутреннее зрение. Картина, открывшаяся мне, была ожидаемо премерзкой. Вокруг головы Громова как будто бы клубился туман — фиолетово-чёрная энергия заваривалась и никак не могла смешаться с кислотно-зелёной, гнилушечной. Туман проникал в нос и уши, а затем опутывал мозги бедняги тонкой, но невероятно прочной магической паутиной. Это не было одержимостью, о нет! Это была ловушка. Медленная, изощрённая пытка, которая должна была либо свести человека в могилу, либо заставить молчать, либо же, опционально, превратить Громова-старшего в послушную марионетку, которая согласна делать всё что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.

— Ну что ж, Сергей Витальевич, — тихонько произнёс я, уже разогревая руки. — Будем вытаскивать вас из этого дерьма.

Затем, сконцентрировавшись, я заставил свой источник разогнаться на полную. Свет внутри меня отозвался сразу же — будто бы ему самому уже не терпелось разобраться с этой скверной.

Первым делом я мысленно «прощупал» пространство вокруг кровати, создавая конструкт, который в моём прошлом мире назывался «Кругом Изоляции». Светлая энергия встала стеной, оградив нас от внешнего мира. Не для защиты! Нет-нет-нет. Это делается для того, чтобы чужеродная дрянь не могла уйти, когда я начну её выжигать. Уйти или, того хуже, переброситься на кого-нибудь другого.

Ну… Поехали.

Правую руку я запустил прямиком в этот ублюдочный туман и положил ладонь на лоб Громову. Едва почуяв Свет, демоническая скверна начала извиваться, как змея. Попыталась ужалить — обломалась. Попыталась зарыться поглубже в Громова, но не смогла. Попыталась метнуться в сторону, да только хрен там.

— Тише-тише, — прошептал я. — Не сопротивляйся.

Ювелирная работа. Световые нити проникали в каждую поражённую клеточку пространства, вычищая её от болезни. Я чувствовал, как капли пота начинают стекать по моему лицу, и как от натуги тяжелеет дыхание. Источник работал на пределе сил, но я не позволял ему сорваться в грубую вспышку — нет-нет-нет… Это работа медленная и методичная, тут нахрапом не возьмёшь. Иначе есть неиллюзорный шанс действительно сделать Громову хуже.

И вот в какой-то момент комнату наполнил едва слышный, но невероятно мерзкий писк. Именно так пищат, подыхая, всякие мелкие твари. Скверна забилась в агонии, в последней отчаянной попытке бросила своего носителя, ну а дальше… Дальше всё…

— Ху-у-у, — я отшатнулся назад, чувствуя, как кровь стучит в висках. Усталость тут же навалилась свинцовой тяжестью. Но это всё неважно, потому что «болезнь» Громова исдохла. Окончательно и бесповоротно.

В тишине и молчании прошло, должно быть, минуты две. Или три? Короче говоря, я уже начал подыскивать себе место для ночных бдений, когда наконец заметил движение.

Сергей Витальевич вдохнул. Резко и глубоко, как только что спасённый и несостоявшийся утопленник. Глаза открылись. Сперва взгляд был мутный и ничего не понимающий, но это только сперва. Громов посмотрел на кровать, потом на меня, потом на капельницу. На лице отразилось полнейшее недоумение, ну а ещё бы?

— М-м-м-м…

— Не спешите, Сергей Витальевич, — сказал я, делая шаг ближе. — Не спешите.

— Светлов? — прохрипел. — Ты? Откуда? Что, чёрт возьми, тут происходит…

И тут… Тут, по всей видимости, в его памяти встали последние воспоминания. Во всей, так сказать, красе. Сперва я увидел в глазах мэра ужас, а следом ярость.

— Сергей, — прошипел Громов. — Это был он, — голос его становился всё твёрже и уверенней. — Вот ублюдок! — тут господин градоначальник очень уж легкомысленно рванул из руки катетер и попытался вскочить на ноги.

Понятное дело, что тело, пролежавшее без движения так долго, не слушалось.

— Убью! — заорал он. — Собственными руками убью! Где он! Где эта тварь⁈

— Сергей Витальевич, спокойно!

— Где он⁈

— Успокойтесь, прошу вас!

Но куда там? Чтобы успокоить Громова мне потребовалось несколько минут. А чтобы не дать ему подняться с постели — грубая физическая сила. Мне в какой-то степени даже пришлось побороться с градоначальником. Однако вспышка ярости наконец утихла, и я сумел начать конструктивный диалог:

— Сергей Витальевич…

Начать и сразу же закончить, ага.

— Серёжа! — в комнату буквально с ноги ворвалась Елена Петровна. — Серёженька!

Женщина бросилась к кровати и неслабо так бортанула меня плечом. Я видел, как дрожат её руки, когда она обнимает мужа, и не сумел сдержать улыбки. Хорошо, когда хорошо, не так ли?

— Живой! — причитала она. — Живой! Врачи говорили… А ты… А Светлов… Живой!

Громов обнял её в ответ, и только тут окончательно пришёл в себя.

— Тише, Лена, тише, — прошептал он. — Всё хорошо. Я здесь.

И тут:

— Ой! — крикнула Елена Петровна, отскочила от мужа и как шлёпнула себе ладонью по лбу. — Алексей Николаевич! Что же это я⁈ Спасибо вам, мой дорогой, спасибо!

А я, признаться, потерялся и не знал, как правильно на это среагировать. Поэтому пока что просто продолжил стоять и улыбаться.

— Это ты помог? — спросил Громов.

— В каком-то роде, — мягко ответил я.

— Но как? Ты что же, Светлов, лекарь?

— Если вы позволите, Сергей Витальевич, — тут я выдержал паузу. — Мне хотелось бы оставить секреты рода при себе и не вдаваться в подробности. Скажу лишь, что я не лекарь и не умею лечить всё подряд. Просто… Мне уже доводилось сталкиваться с вашим недугом.

Тут я чуть было не ляпнул: «Сам такое пережил», но вовремя себя одёрнул.

— Просто так совпало.

Громов посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, но вопросов задавать не стал. И, кажется, понял гораздо больше, чем я сказал вслух. Мудрый мужик.

— Серёжа! — вдруг спохватилась Елена Петровна. — Наш сын! С ним беда! Он пропал! Полиция ищет, но…

— Пусть ищет, — перебил её Громов. — Это всё потом. Елена, оставь-ка нас с Алексеем Николаевичем наедине, ладно? А хотя… стоп, — тут мэр осмотрел себя. — Алексей Николаевич, у вас есть время подождать, пока я приведу себя в порядок?

— Само собой.

— Тогда подождите внизу. Я спущусь, как только смогу.

Дверь закрылась за моей спиной, и Елена Петровна напала на меня в приступе радушия.

— Алексей Николаевич, вы устали? Быть может голодны? Давайте я сейчас распоряжусь…

— Не надо, — начал было я, и тут же поймал суровый взгляд женщины.

— Надо!

— Морс, — улыбнулся я. — У вас есть морс?

— Конечно! Да-да, конечно! Сейчас распоряжусь! Вам какой⁈ Клюквенный? Брусничный?

— Мне, — ответил я, — любой.

Как итог — через полчаса я сидел в уютном кресле, потягивал морс, наблюдал за живым огнём в камине и ждал, когда же ко мне наконец спустится Громов-старший. Ждал, ждал и дождался. Жестом хозяин дома попросил женщин скрыться и сел напротив.

— Что ж, Алексей? — сказал он, внимательно глядя на меня. — Кажется, я обязан тебе жизнью.

— Не стоит благодарности, Сергей Витальевич.

— Стоит, — строго ответил он. — Пускай я не знаю, что произошло… Точнее, знаю, но не до конца понимаю. А понимаю лишь то, что мой сын… это не мой сын. Не знаю, как объяснить.

Мэр тяжко вздохнул и теперь сам, будто бы в поисках ответа, уставился на огонь.

— Между нами, Алексей. То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. То, что произошло с моим сыном… это за гранью моего понимания. Но одно я знаю точно: моего мальчика больше нет. Вместо него что-то… другое? Что-то, что пыталось меня убить.

Я лишь молча кивнул. Разубеждать не собираюсь, подкидывать явно лишнюю информацию тем более.

— Я прошу тебя, — продолжил Громов. — Никому не рассказывать о том, что здесь произошло. Пожалуйста, дай мне время разобраться самому.

— Как скажете, Сергей Витальевич, — ответил я.

— Спасибо, — кивнул он и наконец-таки отлип от огня. — А теперь давай к делу. Я очень не люблю быть должным. Ты спас мне жизнь, и я хочу отплатить тебе пусть не тем же, но… хоть чем-то. Говори, что хочешь. Сделаю всё, что в моих силах.

А я не стал юлить.

— Вообще-то есть момент, — сказал я. — Только давайте условимся. Никто никому ничего не должен, ладно? А то, что я от вас попрошу… это просьба. Причём просьба о справедливости. Дело в том, что ваш сын в последнее время почему-то сильно обозлился на меня и начал создавать проблему…

Дальше я довольно подробно рассказал мэру про трактир и про закладную на трактир, которую так легкомысленно подмахнула моя сестра. А ещё про обвинение в том, что я убил эту самую сестру и про палки, которые юный Громов вставлял мне в колёса, когда я всего лишь хотел получить своё. А именно — честно добытое на дуэли имущество Сивушкина.

Сказать, что Громов был в шоке — ничего не сказать.

— Это… разбой? — выдохнул он. — Подпись твоей сестры это прекрасно, но… Серёжа ведь понимал, что она не имела права? И с остальным… чёрт! Я взрастил чудовище, — прошептал он. — Настоящую тварь. Под боком. В собственном доме. Сколько же ещё грязи он успел наделать?

Тут Громов-старший тряхнул головой и снова собрался с мыслями.

— Завтра же все эти вопросы будут улажены, Алексей, — твёрдо сказал он. — Как глава своего рода, я признаю закладную на трактир недействительно. И никаких препятствий по наследству Сивушкина больше не будет. Никто не посмеет посягать на тебя и твоё имущество. Клянусь.

Он помолчал секунду, а потом добавил:

— Если хочешь, я могу принести клятву на магии. Свяжу себя словом, чтобы ты был уверен.

А мне почему-то вдруг так весело стало, я аж рассмеялся.

— Не стоит, Сергей Витальевич, — ответил я. — Достаточно вашего слова. Ну а теперь мне, пожалуй, пора. Не хочется отнимать ваше внимание у Елены Петровны. Думаю, оно ей сейчас гораздо нужнее…

Мы обменялись коротким рукопожатием, и я покинул особняк. А на улице меня уже ждал джип с заведённым двигателем. Миша Саватеев стоял, прислонившись к нему спиной и поглядывал по сторонам.

— Всё хорошо, ваше благородие?

— Всё просто прекрасно. Погоди. Сейчас сделаю один звонок и поедем.

Достав телефон, я нащёлкал контакт Шапкина.

— Авраам Аранович? Не разбудил?

— Нет-нет, Алексей Николаевич.

— Ситуация изменилась, — сказал я. — Отбой по всем делам, кроме одного. Претензии к полиции остаются в силе.

— Понимаю, — ответил Шапкин. — Значит, работаем по этому направлению. Чудесно. К завтрашнему утру подготовлю бумаги и заеду к вам в особняк, чтобы обсудить детали. Вы не против?

— Да как можно, Авраам Аранович? Буду ждать…

Полковник Уваров сидел в своём кабинете, глядел на то, как за окном валит снег, и думал. И чем дольше он думал, тем менее радостной становилась картина. Опытный старый волк, он умел просчитывать несколько ходов наперёд и уходить из-под ударов, но сейчас… Сейчас ему настал конец.

Этот выскочка Светлов и его крючкотвор Шапкин копают в его направлении. И докопаются, что самое гадкое.

«Нужно бежать», — мысль была чёткой и единственно верной.

Отход был готов уже давно. На всякий, так сказать, случай, ведь мало ли как пойдёт служба? Паспорт на чужие имена, наличка, машина — всё было продумано. И осталось сделать лишь одно дело — хорошенечко замести следы.

Нужно не бежать, а пропасть! В последнее время в Торжке люди пропадают с изрядной регулярностью, так почему бы не стать одним из них? В таком случае никто его искать не будет. Никто не станет преследовать. Но! Для этого нужно оборвать последнюю ниточку, которой можно связать Уварова с Громовым.

— Артём Борисович? — набрал он номер того самого человека, через которого к нему будут подбираться. — Не спишь?

— Нет, Виктор Павлович, — хмыкнул капитан. — Не спится как-то…

— Понимаю, — сказал полковник, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Есть серьёзный разговор. Срочный. Нужно встретиться и обсудить… Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что нам нужно обсудить. Я могу заехать к тебе? Прямо сейчас?

— Да, Виктор Павлович, — немного поколебавшись, ответил Ребров. — Без проблем.

— Отлично. Только смотри: жену с детьми срочно отправь куда-нибудь. И никому, даже им, не говори, что мы встречаемся. Поверь, Артём Борисович, это в наших общих интересах.

— Понял…

Встреча была назначена через два часа. Уваров не взял машину. Уваров не вызвал такси. Уваров оделся во всё самое тёмное и неприметное, натянул шапку по самые брови и вышел из отделения пешком. Снегопад как раз усилился — заметал следы, превращая город в белую пустыню.

Виктор Павлович шёл быстро, стараясь держаться подальше от фонарей. Всё должно быть чисто. Настолько, насколько это вообще возможно: никаких свидетелей, никаких видеозаписей и никаких машин, которые можно было бы отследить.

Он просто вышел поздно ночью с работы домой и исчез.

Участок Реброва был скромным. Небольшой домик в престижном, но тихом районе — без пафоса и высоких заборов. Уваров был здесь впервые и одобрительно хмыкнул. Молодец, мол. Деньги рубит немалые, но не палится.

По прочищенной от снега дорожке Уваров добрался до дома, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Тишина. За ней одинокий топот и щелчок замка, и перед ним предстал Ребров — в простой домашней одежде.

— Проходите, Виктор Павлович, — сказал он, отступая в глубь прихожей.

— Своих отправил?

— К тёще, — Ребров кивнул. Кивнул, а уже в следующую секунду резко изменился в лице. Сперва удивление, потом понимание и наконец ужас.

— Извини, капитан, так надо, — сказал Уваров и выстрелил…

За окном была уже совсем глухая ночь. Сергей Витальевич сидел в кресле напротив жены и смотрел, как та запивает успокоительное чаем с ромашкой. Последние несколько лет были самыми счастливыми, а заодно и самыми спокойными в жизни Елены Петровны, а тут вдруг на неё навалилось всё и сразу. Одна плохая новость сменялась другой, и даже внезапное спасение мужа обернулось очень неприятным откровением. Хотя… «Неприятным» — это очень слабо сказано.

— Ты мне веришь?

— Верю, — голос Елены Петровны дрогнул. — Но как же так, Сергей? Как?

— Я начал замечать это ещё несколько месяцев назад, — Громов старался говорить, не глядя жене в глаза. — Сначала мелочи. Грубость, которую он раньше себе не позволял. Потом… друзья эти его. Потом я узнал, что он делает с теми, кто ему перечит. Несколько раз приходилось подчищать за ним очень неприятные вещи.

Елена Петровна бессильно откинулась в кресле, уже надумывая себе эти «неприятные вещи». Громов же в свою очередь думал — стоит ли рассказывать жене, как именно он оказался в коме. Думал, думал и решил, что не стоит. И вместо этого сказал, что буквально только что выяснилось — их сын пытался разорить Светлова.

— Зачем? Почему? — Сергей Витальевич вздохнул. — Понятия не имею, но факт остаётся фактом.

— И что же всё это значит?

— Я думаю, что наш сын сам выбрал себе такую жизнь, и винить некого.

— А он… жив?

— Я не знаю, Лен. Остаётся только ждать, когда он объявится. Мало ли кому он мог перейти дорогу?

— Светлов! — крикнула Елена Петровна, но тут же поняла, что муж может понять её неправильно, и повторила чуть тише: — Светлов. Он не виноват. Мальчик поклялся на магии, что не имеет никакого отношения к пропаже Серёжи.

— А с чего ты вообще решила, что он может быть причастен?

— Уваров сказал. Виктор Павлович. Заезжал накануне и сказал, что… ох… сказал.

— Понятно. Уваров, значит…

— И ещё! — тут Елена Петровна почувствовала себя особенно виновато. — Серёжа… он заходил в твой кабинет. Сказал, что ты разрешил ему открыть сейф.

— Что⁈

— Извини. Он сказал, что ты завещал ему семейный артефакт, и сказал, что он ему сейчас очень нужен и… и…

— Я понял.

Сергей Витальевич медленно выдохнул. Артефакт. Семейная реликвия. Сын добыл её обманом. Так же, как и всё, что он делал в последнее время. Так что злиться на жену неправильно, да и… бессмысленно, если уж начистоту.

— Ладно, — глухо сказал Громов. — Уже ничего не исправить…

Дальше разговор явно не клеился. А спустя пару часов, уже под утро, Елена Петровна вообще уснула прямо в кресле. Видимо, сказалось нервное истощение. Сергей Витальевич подождал, пока дыхание жены станет ровным и глубоким, затем заботливо укрыл её пледом и тихонько поднялся в свой кабинет.

Гоняя мысли по кругу, он дождался восьми утра и, как только рабочий день начался, первым же делом набрал номер городской мэрии.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он, когда секретарь соединила его с юридическим отделом. — Во-первых, я приказываю взять под контроль дело с наследством Сивушкина. Лично проследите, чтобы всё прошло гладко. А во-вторых, прямо сейчас аннулируйте закладную на трактир Светловых. Понятно?

Ну конечно же понятно. Спорить с восставшим из комы шефом никто даже не собирался. А следующий звонок Громова был в полицейский участок. Сергей Витальевич представился и попросил соединить его с начальником, но:

— Вы по какому делу? — бесцеремонно спросил его дежурный.

— Да какая вам разница⁈

— И всё же.

— По служебному! — рявкнул Громов. — Переводите уже!

— Кхм-кхм… прошу прощения, Сергей Витальевич, но Виктор Павлович не на месте. У нас есть все основания думать, что он пропал. Дома его нет, телефон не отвечает.

— Тогда дайте мне зама!

И снова дежурный неловко прокашлялся. И снова замешкался, прежде чем дать ответ. Однако всё-таки понимал, с кем разговаривает, и что утаивать информацию от градоначальника чревато. А потому, понизив голос, рассказал, что зам тоже не может ответить, потому что немножечко… мёртв.

— Чего⁈

— Тело капитана Реброва найдено пару часов назад.

— А… а что? А как?

— Пулевое ранение в голову.

Громов медленно опустил трубку. Дела, конечно. Ребров мёртв. Уваров пропал. И оба так или иначе замешаны в тёмных делишках его сына.

— Твою ж мать…

Солнышко лучистое улыбнулось весело. А вот я — нет. Пускай утро встретило меня приятной болью, но всё-таки болью. Ночь в камере, которую я потратил преимущественно на магию, давала о себе знать, и тело отзывалось на малейшее движение. Плюс потасовка с демоном. Да плюс ещё разряженный в чепуху источник после «лечения» Громова-старшего — тоже мало приятного.

Короче говоря, чувствовал я себя абсолютно выжатым.

Но! Это ли повод валяться просто так? Боль — это просто сигнал о том, что я всё ещё жив. А раз я жив, значит, пора работать и разгребать дела.

Не без труда поднявшись с постели, я доковылял до душа и принялся играться с кранами, устраивая себе контрастную встряску. Попутно, насколько это вообще было возможно с пустым источником, погонял энергию по каналам.

Зарядка на сегодня по объективным причинам отменялась. Потому я оделся и спустился вниз, навстречу новому дню, и тут же уловил запах свежей выпечки. Не знаю, что именно задумала Степанида на завтрак, но мне это уже очень-очень нравится.

На сей раз я не стал вторгаться на кухню и вместо этого прошёл в столовую. Толком ещё не успел сесть, как прямо передо мной появилась кружка дымящегося чёрного чая.

— Сейчас принесу завтрак, Алексей Николаевич. Мы с Олей попробовали приготовить круассаны. Вроде бы получилось!

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я, и в этот же момент зазвонил телефон.

Абсолютно спокойным голосом Миша Саватеев сообщил мне, что к поместью подъехал Шапкин, и что наши люди успели убрать с дороги шипы прежде, чем он пробил себе колёса. И обе новости, как по мне, хорошие.

— Степанида! — крикнул я. — Будь добра, накрой завтрак на двоих. У нас гость.

Служанка скрылась на кухне, а сам я отхлебнул чая, откинулся на спинку стула и попытался изобразить из себя полного сил человека. И уже через пару минут в столовой появился Авраам Аранович.

— Прошу, проходите, — я пожал законнику руку. — Сейчас будем дегустировать круассаны. Очень надеюсь, что вы голодны.

— Не откажусь, Алексей Николаевич, — Шапкин присел и положил свой портфель на соседний стул.

— С чем пожаловали?

— С новостями, ваше благородие.

— Что-то случилось?

— Случилось, — кивнул Шапкин. — Полковник Уваров таинственным образом пропал, а капитан Ребров мёртв. Уж не знаю, додумаются ли органы, но мне кажется, что между этими двумя событиями есть определённая связь… кхм, — прокашлялся юрист. — Но это, признаться, не моего ума дело.

— Вот как? — признаться, новость немного сбила меня с толку.

— Именно так. И получается, Алексей Николаевич, что вам теперь не с кем судиться.

— Получается, — повторил я.

Ну и… ну и ладно, что ли?

— Алексей Николаевич, — улыбнулся Шапкин. — Как бы странно это ни прозвучало, но я негодую. Все ваши юридические споры разрешились сами собой и без моего, так сказать, прямого вмешательства. Как же так?

— Совпадение, — улыбнулся я. — Чистое совпадение.

— Охотно верю, — юрист хохотнул. — Вы меня извините за прямоту, Алексей Николаевич, но я занимаюсь юридической практикой уже почти сорок лет, и за все эти годы ни разу подобных совпадений не встречал.

— Авраам Аронович? Вы меня сейчас в чём-то подозреваете или просто льстите?

— Я констатирую факт, — Шапкин снова рассмеялся и даже снял очки. — Ох, Алексей Николаевич. Складывается впечатление, что мои услуги вам ни к чему. Вы и сами прекрасно справляетесь.

— Ну что вы, Авраам Аранович? Мало ли какие ситуации в жизни произойдут? На всякий случай я бы предпочёл поддерживать с вами тесный контакт. Что ж! — я примерно понял, к чему подводит Авраам Аранович. — Раз все мои проблемы решены, давайте определимся с оплатой? Сколько я вам должен?

— А что, если я скажу «нисколько»? — улыбнулся Шапкин.

— Нет-нет-нет. «Нисколько» — это для друзей. Надеюсь, что мы когда-нибудь ими станем, но пока что вы юрист, который потратил на меня своё время. Так что давайте по-честному.

Шапкин всё так же лукаво посмотрел на меня, а после назвал сумму. Очень даже честную, как по мне. Я кивнул и быстренько написал Саватееву сообщение с просьбой принести в столовую деньги. Так что уже через пару минут я расплатился с Шапкиным, а Степанида подала завтрак.

— А знаете, Алексей Николаевич, — сказал законник, заправляя салфетку за воротник. — Если это было предложение, то я, пожалуй, на него соглашусь.

— Вы о чём сейчас?

— О дружбе, — улыбнулся Шапкин. — С такими людьми, как вы, дружить и приятно, и выгодно.

Я мысленно усмехнулся. Хитрый лис этот законник, ничего не скажешь. С другой стороны, иметь друга-юриста очень, очень даже хорошо.

— Что ж, Авраам Аронович, раз так, то я очень рад, — я искренне улыбнулся, — теперь же приступим к завтраку!

Несколько часов спустя.

Шапкин давно покинул мой особняк, а я все прокручивал в голове его слова касаемо Уварова и Реброва. Готов поставить часть своей силы на то, что это полковник грохнул собственного подчиненного. Учитывая их связь с демоном, немудрено, что так произошло. Громов младший исчез, я остался жив, так еще и градоначальник вернулся к жизни. Немудрено, что Уваров запаниковал и решил замести следы. Правда, это создает дополнительные проблемы уже мне. Вдруг полковник решит вернуться и отомстить? За себя я не боюсь, справлюсь, а вот домочадцы могут попасть под удар. Да и Федя до сих пор у нас в больнице. Степанида его навещает каждый день, водитель идет на поправку, но врачи сказали, что еще два дня он там точно пробудет. Удар по голове в итоге вышел с последствиями, вот они и перестраховываются.

— Господин, — в гостинную вошла Оля. Девушка, поймав мой взгляд, тут же покраснела, но взяла себя в руки и протянула мне конверт. — Курьер привез, — пояснила она на мой вопросительный взгляд, — сказал передать лично вам в руки, посылка от градоначальника.

— Благодарю, Оля, — улыбнувшись, я взял конверт и достал несколько сложенных листов.

Развернув их, я погрузился в чтение, и по мере того как смысл написанного доходил до меня, улыбка моя становилась все шире и шире, ха.

Громов старший все же сдержал слово, и теперь трактир снова мой, без дураков, закладных и иных подводных камней, а еще я стал обладателем еще одного особняка на территории Торжка и небольшого завода по производству макаронных изделий. Что такое макароны я уже знал, благодаря Степаниде, и в голове тут же появились идеи, как это все использовать. Но первым делом особняк. Там сейчас остатки людей, служивших Сивушкиным, нужно поехать и посмотреть, что да как.

Сложив листы и спрятав их в карман, я быстро направился на выход. Саватеева я нашел в казарме, в компании остальных бойцов.

— Так, ребятки, нужно поехать к особняку Сивушкиных, — я глянул на Михаила, — сколько бойцов стоит брать с собой?

— Учитывая, что у нас один автомобиль сейчас, не больше четырех, господин, — Миша пожал плечами, — У вас же есть бумага о том, что это теперь ваше? Если да, то проблем не будет, обычные люди не пойдут против дворянина.

— Ну тогда выгоняйте внедорожник, поедем посмотрим на наши новые владения, — я усмехнулся, — пока Федя не вернулся, нужно срочно обзавестись новым автомобилем. А то одной машины на такую ораву недостаточно.

— Пять минут, и все будет готово, господин, — Саватеев расплылся в радостной улыбке, — а то парни уже застоялись, — он кивнул в сторону гвардейцев, и те дружно закивали, мол так и есть. Эхх, ребятки, вы даже себе не представляете, какое веселье нас всех ждет впереди. Даже не представляете…

Сорок минут спустя. Особняк Сивушкиных.

Мы приехали на северную окраину Торжка. Особняк Сивушкина был двухэтажным домом, окруженным стареньким, но ухоженным кирпичным забором. Снег был убран аккуратно, подъезд к воротам тоже был чист, так что мы спокойно припарковались рядом с калиткой. Электрический звонок издал резкую трель, а через несколько секунд послышались тяжелые шаги.

— Иду, — старческий голос прозвучал неожиданно громко, а потом калитка открылась, и моему взору предстал калека.

Одноногий мужчина лет шестидесяти, в тулупе, шапке-ушанке и одном валенке. Вместо второй ноги у него был деревянный протез, изображающий ногу. Даже что-то вроде шарнира на нем было, по крайней мере мне так показалось.

— Доброго дня, — старик улыбнулся, — а вы к кому?

— Это Алексей Николаевич Светлов, — Саватеев ответил раньше меня, — новый владелец этого дома.

— Светлов? — улыбка мгновенно исчезла с лица старика, — прошу прощения, ваше благородие, проходите, конечно. Нам уже звонили из администрации, предупредили, — после этих слов старик неуклюже поклонился и отошел в сторону. Хм, и чего он испугался? Я ж вроде не кусаюсь. Впрочем, сейчас мы все разузнаем…

Администрация.

Семен Геннадиевич Морхин проснулся сегодня утром в прекрасном настроении. Все дела, что навалились за последние несколько дней, разрешились сами по себе, а самое главное, Сергей Витальевич Громов пришел в себя и обещает завтра выйти на работу. Так что инспектор позволил себе сегодня приехать чуть позже обычного, да и уйти он планировал тоже немного раньше.

Листая бумаги, что накопились за вчерашний день, Семен Геннадиевич не сразу услышал скрип двери, и лишь когда чужая тень упала на его рабочий стол, вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял мужчина в сером пальто. Высокий, с острыми скулами, глазами цвета стали и короткой военной стрижкой, он походил на сытого хищника. Образ этот же дополнялся тростью из черного дерева, массивным перстнем с красным камнем на левом указательном пальце и небольшой, еле заметной улыбкой на холодном лице.

— Семен Геннадиевич Морхин? — голос у незнакомца был под стать внешности. Сухой, твердый, словно говорил не человек, а голем какой-то.

— Он самый, — Морхин кивнул и сглотнул, — с кем имею честь?

— Павел Андреевич Добрынин, — мужчина достал из внутреннего кармана пальто удостоверение в обложке черного цвета, без каких-либо знаков, и тут Семен Геннадиевич почувствовал, как мурашки пробежали не только по спине, но и по всему телу.

Он знал, кто носит такие удостоверения, и знал, что приход этих людей редко заканчивается хорошо.

— Семен Геннадьевич, я представляю тайную стражу, — мужчина раскрыл удостоверение и поднес его так, чтобы Морхин увидел содержимое. Правда, это действие было бессмысленным, потому что у инспектора перед глазами все поплыло.

— Располагайтесь, Павел Андреевич, — Морхин с трудом, но взял себя в руки и выжал из себя радушную улыбку, — я всегда готов служить нашему государю. Могу ли я узнать, по какому поводу вы прибыли в Торжок?

— Конечно можете, — Добрынин улыбнулся, — меня интересуют события, связанные с гибелью дворянина Сивушкина, исчезновением Сергея Сергеевича Громова, а также все, что вы знаете касаемо убийства капитана Реброва и исчезновения полковника Уварова, — перечислив все имена, опричник откинулся на спинку стула и уставился на Морхина немигающим взглядом.

— Конечно, я все вам расскажу, — кивнув, инспектор начал говорить, стараясь, чтобы его речь звучала как можно спокойнее. Боги, а ведь день был таким хорошим…

Где-то сорок минут спустя.

— Больше мне нечего сказать, Павел Андреевич, — Морхин тяжело вздохнул, — это все, что я знаю.

— О, этого более чем достаточно, — Добрынин покачал головой, — собирайтесь, Семен Геннадиевич, поехали в гости.

— К кому? — Морхин уставился на опричника удивленным взглядом.

— К Светлову, Семен Геннадиевич, к Светлову, — глаза Добрынина недобро сверкнули, — этот юноша вызывает у меня очень много вопросов, особенно после вашего рассказа…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.