Моё чёрное «такси» медленно остановилось у ступеней резиденции графа. Двигатель тихо гудел. Машина словно тоже боялась этого места.

— Приехали, господин Белославов, — тихо сказал водитель, не глядя на меня.

— Спасибо, командир, — ответил я. — С наступающими праздниками.

— Благодарю, господин Белославов, и вам счастливого Нового Года, — его лицо на миг озарилось искренней радостью.

Я накинул на плечи пальто и вышел в метель. Снег сразу ударил в лицо мелкой крошкой. Погода явно была за хозяев. Она пыталась заморозить любого гостя ещё на подходе. Но меня таким не напугать. У меня сейчас в кафе на кухне работают две смены, там жара стоит под сорок градусов. Моя команда справится без меня. А мне нужно выиграть битву здесь.

Я поправил воротник и уверенно пошёл к входу. Ботинки громко скрипели по чистому мрамору ступеней.

Охранники на входе посмотрели на меня тяжёлыми взглядами. Их руки сразу потянулись к дубинкам на поясах. Они явно не ожидали увидеть здесь человека в белой одежде.

— Стоять, — рявкнул один из них, огромный детина со шрамом на щеке. — Ты куда прёшься, уважаемый? Кухня с чёрного хода. Приглашение покажи.

Я молча достал из кармана плотную бумагу с личным гербом графа. Охранник долго смотрел на золотую печать, потом недоверчиво почесал затылок и нехотя кивнул.

— Проходи. Но без глупостей у меня в зале. Будешь шуметь, живо вылетишь на мороз.

— Не волнуйся, приятель, я сегодня сытый и добрый, — усмехнулся я и зашёл внутрь.

В огромном холле было очень светло от больших хрустальных люстр. Тепло сразу окутало тело, уличный холод пропал. Ко мне незаметно подошёл худой лакей.

— Добрый вечер, господин Белославов. Позвольте ваше пальто, — тихо сказал он, протягивая руки.

— Держи, аккуратнее с ним, — ответил я, снимая верхнюю одежду. — И ещё, — я протянул ему подарочную пирамидку, — это подарок графу и его гостям, но занести надо будет по моей просьбе. Справитесь?

— Всенепременно, господин Белославов, — хмыкнул парнишка и принял пирамидку.

Я остался в ослепительно белом кителе на виду у всех. Мне было комфортно. Это была моя настоящая рабочая броня. Гости вокруг сразу замолчали. Они тихо шептались, оценивающе глядя на меня. Кто-то удивлялся, кто-то откровенно морщился.

Я спокойно пошёл вперёд, держа спину ровно. Лейла много времени потратила на мои тренировки по этикету. Шаг должен быть чётким, взгляд прямым, подбородок чуть приподнят. Никакой лишней суеты. В этом мире ты либо хищник, либо еда. Сегодня я точно не собирался быть едой на их празднике.

Вокруг стояли важные господа в чёрных фраках и дамы в дорогих шубах. Они напоминали ворон, которые слетелись на большое застолье. Я выглядел тут совсем чужим. Не как повар, которого позвали готовить закуски, а как строгий проверяющий из санитарной инспекции.

Из толпы навстречу мне вышел барон Свечин. Он выглядел слишком довольным для человека, которого я недавно опозорил на всю страну с его фальшивым соусом. На его лице играла широкая и лживая улыбка. Мне захотелось сразу стереть её мокрым тряпьём.

Барон жестом подозвал официанта с подносом. Он взял два хрустальных бокала с шампанским и протянул один мне.

— Выпьем за ваш успех, Белославов, — сладко пропел Свечин, сверля меня глазками. — За ваш короткий, но такой яркий успех в нашем городе.

— С чего вдруг такая щедрость, барон? — спросил я, аккуратно беря бокал за ножку. — Мы же вроде не друзья.

— Что вы, Белославов, мы же приличные люди, — барон шире улыбнулся, показывая мелкие зубы. — Праздник объединяет всех. Пейте смелее, не обижайте хозяев.

Я посмотрел на свой бокал. Пузырьки весело поднимались наверх. Внешне всё выглядело идеально. Но стоило мне поднести стекло ближе, мой нос сразу уловил подвох. Профессионального шефа обмануть нельзя. За запахом зелёного яблока и свежих дрожжей пряталась чужая деталь. Химическая дисгармония. Это был металлический, сладковатый запах гнили. Так пахнет не вино, так пахнет дешёвая магия.

Память подкинула информацию из старых книг. Сыворотка Откровения, зелье шута. Коварная штука. Она быстро развязывает язык, заставляет человека говорить правду в лицо и вести себя неадекватно. Идеальное скрытое оружие для бала. Выпьешь такое, а через пять минут начнёшь танцевать на столе, выдавая все свои секреты.

Я посмотрел на Свечина. Он стоял напротив, немного подавшись вперёд. В его позе читалось ожидание расправы. Он ждал, что я сделаю глоток, потеряю волю и подпишу себе приговор. Как же эти аристократы предсказуемы. Они думают, что их порошки решают все проблемы. Но они забывают базовые законы химии и биологии. К тому же моему телу плевать на их фокусы.

— Благодарю за тёплый приём, барон, — ровным голосом ответил я.

Затем сделал правильный поклон ровно на пятнадцать градусов. Так учат местные кодексы. Лейла бы мной гордилась. Я выпрямился, поднёс бокал к губам и выпил всё вино до дна, даже не моргнув.

Холодная жидкость обожгла горло. Магия вспыхнула в крови, она агрессивно пыталась добраться до мозга. Но моя защита сработала безотказно, как толстая бетонная стена. Древний ген, о котором говорила Вероника, просто поглотил всю чужую энергию. Искра вспыхнула внутри и сразу погасла. Остался только лёгкий привкус ржавчины на языке.

Свечин радостно ухмыльнулся. Он ждал бурной реакции. Ждал, когда мои глаза станут стеклянными, а язык начнёт заплетаться. Секунды шли. Я стоял абсолютно ровно. Я чувствовал себя отлично, даже бодрее, чем на улице. Улыбка на лице барона начала сползать вниз. На её месте появились растерянность и страх.

— Что такое, барон? — усмехнулся я, глядя в его испуганные глаза. — Вы ждали, что я упаду? Или начну петь песни?

— Вы… как вы… — пробормотал Свечин, пятясь назад.

Я дождался, пока мимо пройдёт официант. Спокойным движением я поставил пустой бокал на поднос. Затем повернулся к барону и заговорил громко. Мой голос разнёсся по всему холлу.

— Срочно увольте своего сомелье, барон.

Музыка на балконе стихла. Разговоры вокруг прекратились. Десятки гостей уставились на нас.

— В этот брют добавили экстракт лунника, — продолжил я чётко и громко. — Очевидно, это сделали, чтобы скрыть тот факт, что вино переокислено. Оно уже начало превращаться в обычный уксус. Очень дешёвый трюк для такого богатого дома. Подавать гостям испорченный продукт под видом элитного алкоголя, это страшный позор.

Свечин сильно побледнел. Потом его щёки покрылись красными пятнами ярости и стыда. Аристократы вокруг замерли, они недовольно шептались. Дамы прикрывали лица веерами. Мои слова били точно в цель. Какой-то повар публично унизил вкус хозяев, обвинив их в скупости.

— Да как вы смеете⁈ — взвизгнул Свечин, сжимая кулаки. — Вы клевещете на дом графа!

— Я говорю факты, барон, — я пожал плечами. — Можете сами допить эту дрянь, если не верите моему вкусу. Но я бы категорически не советовал. Живот заболит, праздник испортите. А туалеты тут, наверное, далеко.

Барон открыл рот, но не нашёл слов. Он просто стоял столбом, хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Я не стал ждать его жалких оправданий. Моя главная цель была в другом месте.

Я отвернулся от врага и направился к огромным дубовым дверям бального зала. Лакеи торопливо открыли их передо мной. И я смело шагнул внутрь.

Зал был огромным и залитым ярким светом. Везде сверкало золото, вилась лепка, а большие зеркала тянулись от пола до потолка. Музыканты на балконе снова заиграли громкий вальс. Сотни гостей кружились в танце. Но как только я появился, тысячи глаз обратились ко мне. Слух о моей победе над Свечиным уже опередил меня. Местное общество жадно рассматривало возмутителя спокойствия.

Я стоял у мраморной колонны и спокойно разглядывал гостей. Вокруг пахло дорогим парфюмом, пудрой и затаённым страхом. Аристократы пили шампанское и тихо перешёптывались.

Толпа передо мной вдруг расступилась. Люди образовали широкий коридор и старались не мешать происходящему. Прямо ко мне шла женщина в красном платье. Она двигалась ровно и уверенно, словно ледокол сквозь тонкий лёд.

Это была баронесса фон Шталь. Доверенное лицо самого графа Ярового. Лейла заставляла меня буквально зубрить лица местной верхушки по ночам. Я отлично знал, кто сейчас пытается взять меня на абордаж. Эта дама славилась умением ломать волю людей силой мысли. Чужой разум был для неё простой игрушкой.

Баронесса остановилась в шаге от меня. От неё исходил плотный запах духов и уверенности сытого хищника. Музыканты на балконе заиграли медленный вальс. Мелодия поплыла под высокими сводами зала.

Баронесса не стала тратить время на пустые беседы о погоде. Она привыкла брать своё сразу и грубо.

— Покажите мне, Белославов, так ли вы хороши на паркете, как у своей плиты, — ровным голосом произнесла она.

Это прозвучало не как вежливая просьба дамы. Это был прямой приказ. Я посмотрел прямо в её тёмные глаза и коротко кивнул. Отказывать такой женщине на глазах у всего света было глупо. Жаркая кухня научила меня встречать любой кризис лицом к лицу.

— С большим удовольствием, баронесса, — спокойно ответил я. — Только учтите, я привык вести. И на кухне, и в танце.

Она презрительно скривила губы, но подала мне руку.

— Надеюсь, вы не отдавите мне ноги, повар, — хмыкнула она.

— Мои ноги привыкли стоять по двенадцать часов кряду, — я мягко и крепко сжал её ладонь. — А вот ваши туфли выглядят так, будто натрут мозоли через пять минут.

Я шагнул навстречу и положил правую руку ей на талию. Хватка получилась твёрдая и уверенная. Именно так я держу рукоять любимого ножа во время долгой смены. Жёсткая муштра Лейлы сразу дала о себе знать. Моё тело само вспомнило нужную позицию и ритм шагов. Я взял инициативу в свои руки.

Мы плавно закружились по паркету. Я вёл её по залу безупречно. Мы уверенно разрезали толпу танцующих пар. Я двигался жёстко и чётко. Всем своим телом я заставлял её подстраиваться под мой ритм. Ей такое положение явно не нравилось. Это читалось в напряжённых мышцах спины и плотно сжатых губах. Но на публике она продолжала держать лицо.

— Вы слишком самоуверенны для простолюдина, — процедила она сквозь зубы.

— А вы слишком напряжены для дамы на отдыхе, — парировал я. — Вам бы ромашкового чая выпить. Очень успокаивает нервы.

— Дерзите? — её глаза сузились. — Граф Яровой не потерпит выскочек в своём городе. Вы ходите по тонкому льду, Белославов.

— Я просто готовлю вкусную еду. Если хорошая еда считается дерзостью, то вы привыкли питаться пресной кашей с химическими порошками. Поверьте, от такой диеты портится не только характер, но и цвет лица.

Баронесса чуть заметно улыбнулась. Улыбка получилась злой и колючей. Я тут же почувствовал холодок у основания черепа. Она начала свою ментальную атаку.

Невидимые щупальца скользнули прямо в мою голову. Они нагло пытались нащупать слабые места, страхи и секреты. Баронесса хотела вскрыть мой разум быстро и грубо. Словно консервную банку тупым лезвием.

Я продолжал уверенно вести её в танце. Я ни на секунду не сбавил темп и не поменял выражения лица. Внутри меня не было страха или паники. Я чувствовал лишь глухое раздражение. Словно пьяный посетитель зашёл на мою чистую кухню и начал учить меня варить бульон.

«Что вы прячете в своей голове, повар? — прошептала она прямо мне в мозг. — Какие жалкие секреты?»

— Рецепт идеального соуса, — вслух ответил я.

Моя врождённая защита сработала мгновенно. Подаренные лесным духом силы и уникальная кровь выстроили вокруг разума глухую стену. И эта стена была раскалена добела. Чужая магия с размаха врезалась в эту преграду и с треском разлетелась на куски. Ментальный удар просто сгорел в огне моей защиты.

Я физически ощутил её шок. Баронесса крупно вздрогнула, словно получила разряд тока. Её глаза резко расширились от удивления и боли. Она сбилась с ритма и нелепо запуталась ногами в подоле платья. Женщина едва не рухнула на пол.

Я среагировал на чистых рефлексах. Мощным движением поддержал её за талию и не дал ей упасть, притянул к себе, сокращая дистанцию. Мы продолжали медленно кружиться под затихающую музыку. Но теперь это напоминало жёсткий силовой захват.

Я наклонил голову вперёд и тихо прошептал ей на ухо.

— Вы ищете мои секреты, баронесса? Открою вам самый главный. Никогда не пытайтесь залезть в голову к шеф-повару во время вечерней запары. Там слишком горячо, вы обязательно обожжётесь. А ожоги потом долго болят.

Музыка плавно стихла. Наш танец подошёл к концу. Я отпустил её талию и сделал шаг назад. Баронесса стояла напротив и тяжело дышала. Она пыталась прийти в себя. Её лицо пошло красными пятнами. В глазах плескался страх перед непонятной силой.

Она ничего не ответила. Просто молча развернулась на каблуках и отступила в толпу, словно побитая собака.

Весь зал внимательно наблюдал за сценой. Аристократы замерли с бокалами в руках. Они переваривали увиденное. Простой человек в поварском кителе публично унизил влиятельную ведьму столицы.

Я остался стоять посреди свободного паркета и спокойно поправил манжеты.

— Это было весьма впечатляюще, молодой человек, — раздался скрипучий голос сбоку.

Ко мне подошёл пожилой мужчина в синем мундире. На его груди блестели медали. В руке он держал бокал.

— Обычно после танца с фон Шталь кавалеры падают в обморок от жуткой мигрени, — продолжил он, с интересом разглядывая меня. — А вы стоите на ногах как ни в чём не бывало.

— У меня крепкий вестибулярный аппарат, — усмехнулся я. — И я не пью дешёвое вино перед работой.

— О, так вы сейчас на работе? — рассмеялся старик.

— Я всегда на работе, сударь. Хороший повар никогда не выключает плиту в своей голове.

— Занятный вы человек, Белославов. Многие здесь ждали, что вы опозоритесь в первые же минуты.

— Надеюсь, я их не сильно разочаровал, — я вежливо кивнул ему. — Но главное представление ещё впереди. Это была лишь лёгкая закуска.

— Берегите себя, повар. В этом доме не любят тех, кто не ломается.

Старик развернулся и неспешно растворился в толпе гостей. Я остался один, чувствуя на себе десятки внимательных взглядов. Местная элита поняла, что я не мальчик для битья. Я не собирался прогибаться под их правила.

Тишину внезапно разорвал тяжёлый удар гонга. Звук мощной волной прокатился по помещению. Он заставил замолчать даже самых говорливых гостей. На центральном балконе появилась высокая и худая фигура.

Граф Всеволод Яровой решил лично почтить нас своим присутствием.

Его пустые глаза безошибочно нашли меня в толпе. Взгляд хозяина города был холодным, цепким и тяжёлым, как толстый лёд на зимней реке. Граф медленно обвёл притихший зал глазами.

— Господа, — произнёс он ровным голосом. — Время для Испытания Вкуса наконец-то пришло. Прошу всех вас пройти к столу.

Голос Ярового звучал обманчиво тихо. Но его слова услышал каждый человек в этом зале. Никаких криков, никаких лишних эмоций. Только чистая власть.

Толпа послушно пришла в движение. Люди единым потоком направились к массивным дверям банкетного зала. Настоящая игра только началась, и ставки сегодня были высоки.

Банкетный зал в резиденции графа Ярового был огромным. Тут реально можно было играть в футбол. Посередине стоял стол из тёмного дерева. Он тянулся от одной стены до другой. Гости медленно рассаживались по своим местам. Звенел хрусталь, шуршали платья. В воздухе висело напряжение, люди переговаривались шёпотом. Они явно ждали чего-то необычного.

Я сел ближе к центру стола. Местная элита смотрела на меня косо. Аристократы перешёптывались, прикрывая рты ладонями. Но открыто хамить никто не решался. Моя недавняя победа над бароном Свечиным стала отличной защитой. Я чувствовал себя вполне сносно. Ножи наточены, план готов. Я пришёл на чужую территорию и не собирался сдаваться.

Слева от меня сидела пожилая дама в бриллиантах. Справа устроился тучный барон с красным лицом, поправляя тугой воротник.

— Вы здесь впервые, молодой человек? — дама надменно вздёрнула подбородок.

— Впервые, — спокойно кивнул я. — Меня больше интересует местная кухня, а не светские беседы. Я привык работать у плиты, а не сидеть на банкетах.

— О, вы будете сильно поражены, — барон справа хмыкнул и вытер лоб платком. — Граф нанял лучшего алхимика столицы. Это не просто еда, это магия в чистом виде. Вы со своими сковородками и кастрюлями такого никогда не добьётесь. Ваше заведение просто дань моде. А здесь творится истинное искусство.

— Посмотрим, — я равнодушно пожал плечами. — Магия магией, а желудок не обманешь. Для хорошего блюда нужны свежие продукты и прямые руки. А не волшебная палочка.

— Какая грубость, — дама презрительно фыркнула. — Вы совершенно не понимаете тонкостей высокого общества. У нас ценят иллюзию и форму, а не грубую материю.

— Грубая материя кормит людей, — я отвернулся от неё и посмотрел на стол. — А иллюзией сыт не будешь.

Наши дебаты прервало появление официантов. Они выстроились за нашими спинами ровной шеренгой. Перед каждым гостем на столе стояла тарелка. Она была накрыта серебряной крышкой. Официанты замерли, словно оловянные солдатики. Они не дышали и не двигались. Слуги покорно ждали приказа.

На другом конце стола медленно встал граф Яровой. Зал сразу затих. Даже звон вилок прекратился. Хозяин города поднял бокал с вином. Он обвёл всех холодным взглядом. В его глазах читалась абсолютная власть.

— Дамы и господа, — его голос звучал ровно и властно. — Сегодня мы собрались здесь не только ради праздника. Сегодня мы празднуем триумф нашей науки. Мы отмечаем вершину гастрономической магии. Мой личный алхимик превзошёл самого себя. Прошу вас, забудьте о заботах. Насладитесь этим моментом.

Он сделал лёгкий жест рукой. Официанты синхронно подняли крышки. Никто не уронил клош, никто не звякнул металлом. Всё прошло идеально гладко.

Я с профессиональным интересом посмотрел на свою тарелку. Я привык доверять своим глазам. И они говорили мне, что передо мной лежит пустышка. В центре лежал кусок желе. Оно было золотистого цвета. От него не шёл пар. Не было запаха мяса, зелени или специй. Вообще ничем не пахло. Просто кусок странной субстанции. Он был похож на строительный силикон или обувной клей.

Аристократы вокруг радостно зашевелились. Они взяли в руки вилки и ножи с таким трепетом, будто это была святая реликвия. Сотня гостей отрезала по кусочку желе и отправила в рот. Их лица сразу засветились от безграничного счастья. Люди искренне верили в эту глупую сказку.

Дальше начался настоящий цирк. Зал наполнился стонами удовольствия. Мужчины в мундирах закатывали глаза. Дамы прикрывали рты ладонями и томно вздыхали.

— Это божественно, — жарко прошептала соседка слева. — Я чувствую нотки нездешних миров. Это вкус самого солнечного света!

— Невероятная текстура, — громко сказал барон справа от меня. — Словно невидимые ангелы спустились с небес и поцеловали мой язык. А какой аромат! Вы чувствуете этот тонкий шлейф луговой розы, господин Белославов?

Я посмотрел на барона с глубоким недоумением. Какая роза? Какие ангелы? На тарелке лежал кусок безвкусной слизи. Взрослые и влиятельные люди вели себя как загипнотизированные зомби. Они жевали пустоту и искренне радовались. Моя поварская гордость бунтовала против такого бреда. Настоящая кулинария требует честного труда. Ты должен часами стоять у раскалённой плиты, резать, жарить, варить. Искать идеальный баланс вкусов. А тут была просто дешёвая подделка.

Я спокойно взял вилку. Отрезал кусок этого желе и положил в рот. Мои вкусовые рецепторы приготовились к анализу. Я начал медленно жевать.

Ничего. Вообще ничего.

Субстанция была резиновой на ощупь. Она напоминала вываренный промышленный крахмал. Никакого солнечного света. Никаких ноток нездешних миров. Я жевал плотную воду. Мой язык не чувствовал ни соли, ни сладости, ни кислоты. Только текстуру резины, которая противно скрипела на зубах.

Неужели кто-то и правда ощущает вкус? Либо они столь унизительно притворяются, либо моя внутренняя магия вновь перебила всё, чем хотели меня одурманить!

Крот честно предупреждал меня о таком подвохе. Старик оказался прав. Это была не кулинария, это был массовый гипноз. Граф устроил проверку на стадное чувство для своей свиты. Хитрая магия обманывала мозги этих людей. Заставляла их чувствовать то, чего нет на самом деле. Это был отличный инструмент подчинения. Ты кормишь послушную толпу пресной пустышкой, а они платят тебе золотом и верностью. Идеальная схема для любого диктатора.

Я аккуратно выплюнул иллюзию в салфетку. Жевать резину я не собирался. У меня есть уважение к своему собственному желудку. Я лучше съем чёрствый хлеб с настоящей солью, чем этот магический мусор.

Внезапно разговоры за столом стихли. Я физически почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Яровой смотрел прямо на меня через весь зал. На его бледном лице играла холодная улыбка. Он ждал моей реакции. Хотел увидеть, как я сдамся и присоединюсь к толпе.

— А что же скажет наш бунтарь? — громко спросил Яровой. Его голос легко разрезал тишину зала. — Как вам эта симфония вкуса от моего лучшего алхимика, господин Белославов?

В зале повисла мёртвая тишина. Все гости повернули головы в мою сторону. Они напряжённо ждали. Они хотели увидеть, как выскочка сломается. Или начнёт трусливо подпевать общему хору. Или сорвётся и опозорится перед всеми. Их взгляды кололи меня со всех сторон.

Я не стал нервно кричать. Я вообще не люблю повышать голос на кухне без нужды. Медленно отодвинул тяжёлый стул и встал в полный рост.

— Симфония? — я громко усмехнулся. — Я бы назвал это скорее похоронным маршем по нормальной кулинарии, Ваше Сиятельство.

— Вы смеете критиковать работу моего мастера? — граф слегка прищурил глаза. — Человека, который постиг величайшие тайны магической алхимии?

— Я смею называть вещи своими именами, — спокойно ответил я. — Вы продаёте людям обычный воздух. Причём за очень большие деньги.

Дама слева громко ахнула. Барон справа поперхнулся и вытер лицо платком.

— Да как вы смеете⁈ — крикнул барон, краснея ещё сильнее. — Это лучшее блюдо в моей жизни! Вы просто завистливый повар с рынка! Вы не понимаете высокого искусства!

— Успокойтесь, барон, — я не стал повышать голос в ответ на его крики. — Сейчас я вам кое-что покажу. Искусство должно выдерживать проверку реальностью.

Мой взгляд скользнул по столу. Совсем рядом со мной стоял поднос с закусками. Там лежала нарезка из лимонов для рыбных блюд и стояла солонка. Я уверенно протянул руку, взял дольку свежего лимона и солонку.

— Ваше Сиятельство, — я заговорил ровно, глядя прямо в глаза графу. — Эта ваша симфония звучит только в ваших головах. А настоящая еда всегда лежит на тарелке. И она подчиняется суровым законам физики и химии, а не вашим приказам.

Я поднёс лимон к своей порции золотого желе. С силой сдавил мякоть. Кислый сок полился на магический шедевр. Капли падали на дрожащую поверхность. Затем я посыпал всё это крупной солью.

Законы базовой химии нельзя обмануть никаким гипнозом. Натуральная кислота и соль мгновенно вступили в химическую реакцию с иллюзорной материей. Прямо на глазах у поражённой знати блюдо года начало стремительно меняться. Оно перестало держать свою форму.

Золотое желе громко зашипело, пуская крупные пузыри. Золотистый цвет стал быстро исчезать, сменяясь грязно-серым оттенком. Резиновая структура разрушилась на глазах. Гордость алхимика Ярового прямо на моей тарелке превратилась в мутную лужицу. Она стала похожа на мыльную пену после стирки белья.

Я бросил выжатую корку лимона на край тарелки и снова поднял глаза на графа.

— Это очень блестящий психологический эксперимент, граф, — громко сказал я в тишине зала. — Вы сегодня наглядно доказали всем нам, что люди готовы с радостью есть мыльную пену, если им грамотно внушить, что это амброзия. Но как шеф-повар, я предпочитаю честно кормить желудок, а не тешить чужое эго. Еда должна приносить настоящую сытость и радость, а не быть глупой иллюзией в голове.

— Это дешёвый фокус! — завизжала дама слева от меня. — Он специально испортил блюдо!

— Попробуйте сами, — я пододвинул ей солонку. — Посыпьте солью ваше неземное чудо. Только боюсь, что ваши ангелы после этого превратятся в грязную лужу.

Дама брезгливо отодвинулась от солонки. Зато барон справа дрожащей рукой взял дольку лимона и выдавил несколько капель на свою порцию. Его желе тоже громко зашипело и растеклось серой жижей.

Мои слова упали в толпу как тяжёлые камни. Соседка слева мгновенно побледнела. Она с явным отвращением оттолкнула от себя тарелку с остатками желе. Тучный барон громко сплюнул свою порцию в салфетку и начал жадно пить воду из стакана. Он пытался смыть вкус резины.

Иллюзия рухнула. Богатые люди начали брезгливо понимать, что именно они только что жевали с таким огромным восторгом. Волшебство закончилось, осталась только суровая реальность. Многие начали возмущённо перешёптываться. Никто не любит чувствовать себя дураком.

Где-то далеко в стороне тихо, но очень грязно выругался алхимик Ярового. Он осознал свой провал. Его карьера явно подошла к концу. С графом такие ошибки не проходят.

Яровой медленно поднялся с кресла. Его лицо потемнело. Холодная улыбка исчезла. Она уступила своё место неприкрытой ярости. Он явно не привык к тому, чтобы его публично унижали в собственном доме. Да ещё и с помощью куска обычного лимона. Его грандиозные планы были разрушены на глазах у всей покорной свиты.

— Вы зашли слишком далеко, наглый повар, — тихо произнёс граф, но в идеальной тишине его голос услышали все.

— Я просто добавил немного вкуса в вашу пресную жизнь, — ответил я. — Соль и кислота творят настоящие чудеса. Рекомендую изучить на досуге основы химии. Очень помогает от лишних иллюзий.

Воздух в огромном зале стал густым и тяжёлым. Охранники у дверей сжимали своё оружие. Я отчётливо слышал, как скрипит кожа на их портупеях. Они ждали только одного короткого кивка от своего хозяина. Местные аристократы вжались в дорогие стулья. Женщины перестали обмахиваться веерами. Никто не хотел оказаться рядом со мной, когда начнётся заварушка.

Я стоял ровно и смотрел прямо на графа. Я не собирался извиняться за испорченную иллюзию. Я был абсолютно спокоен, словно находился на своей родной кухне перед началом вечерней смены. В конце концов, эти напыщенные люди в дорогих костюмах просто хотели есть.

Лицо графа начало медленно меняться. Тёмная краска гнева ушла с его скул. Губы перестали кривиться в злобной усмешке. В его холодных и пустых глазах внезапно вспыхнул новый интерес. Это был взгляд умного и сытого хищника, который неожиданно встретил в лесу достойного противника.

Яровой не стал подавать знак охране. Он медленно поднял свои длинные руки на уровень груди. Затем он громко хлопнул в ладоши. Один раз. Второй. Третий.

Звук этих хлопков эхом разлетелся по мёртвой тишине банкетного зала. Гости испуганно заморгали. Они совершенно не понимали, как им нужно реагировать на поведение своего повелителя.

— Вы разрушили мою прекрасную иллюзию, повар, — голос графа звучал ровно и пугающе спокойно. — Вы нагло сорвали красивые маски с лиц моих гостей. Вы показали им их собственную глупость.

Он опустил руки на стол и подался немного вперёд.

— Но критиковать чужую работу всегда очень легко, господин Белославов, — продолжил Яровой, буравя меня своим ледяным взглядом. — Ломать всегда проще, чем строить. Что именно вы можете предложить нам взамен? Ваша крестьянская еда хороша для простых работяг. Но она слишком тяжела и груба для умов тех людей, которые правят этим миром. Вы не умеете создавать высокое искусство.

Я ждал этих слов. Я готовился к этому моменту несколько дней. Вся моя кулинарная революция строилась именно на таких острых ситуациях. Аристократы привыкли к своим магическим порошкам и забыли вкус настоящей еды.

— Я никогда не прихожу в чужой дом с пустыми руками, Ваше Сиятельство, — ответил я чётко и громко. — И я не считаю честную еду грубой.

Я не спеша опустил руку во внутренний карман. Охранники в зале нервно дёрнулись, но граф снова остановил их коротким жестом. Я достал небольшую квадратную термокоробочку. Аккуратно поставил её на стол перед собой и открыл крышку.

Внутри на подушечке из чёрного бархата лежала одна единственная сфера. Она была размером с крупный грецкий орех. Сфера имела идеальную круглую форму и цвет тёмного шоколада. Её глянцевая поверхность тускло блестела в свете хрустальных люстр.

— Здесь нет ни одной капли вашей магии, — сказал я, глядя графу в глаза. — Здесь работает только чистая наука, правильное время и нужное давление. Я прошу вас отключить ваши магические щиты, граф. Уберите ментальную защиту и просто съешьте это. Доверьтесь своим человеческим чувствам.

По залу прокатился тихий гул удивления. Предлагать самому Яровому снять защиту было неслыханной наглостью. Это был прямой вызов его силе и его смелости. Какой-то повар из провинции смеет указывать самому Яровому?

Я не стал дожидаться его ответа. Повернул голову и кивнул старшему официанту, который стоял у стены.

— Принесите мой термоконтейнер из гардероба, — приказал я тоном шеф-повара. — Тот самый, с которым я приехал. И раздайте его содержимое всем гостям. Живо.

Официант растерялся и посмотрел на графа. Яровой едва заметно кивнул. Вышколенная прислуга графа сработала быстро. Через минуту по залу начали бесшумно сновать официанты. Они ставили перед каждым аристократом точно такую же тёмную сферу на маленькой белой тарелочке. Гости смотрели на угощение с огромным подозрением. Они откровенно боялись прикоснуться к еде простолюдина. Кто-то даже понюхал сферу издалека.

— Что это такое? — брезгливо спросила дама в соболях, сидящая недалеко от меня. — Оно выглядит как пилюля из аптеки.

— Это еда, сударыня, — спокойно ответил я. — Та самая вещь, которая поддерживает в вас жизнь. Попробуйте. Обещаю, вы не отравитесь.

Граф Яровой долго смотрел на сферу в моей коробочке. Его лицо оставалось непроницаемым. Затем он усмехнулся одними уголками губ. Он оценил моё бесстрашие. Хозяин города медленно протянул руку, взял сферу двумя тонкими пальцами и отправил её в рот.

Я знал, что произойдёт дальше. Это была молекулярная кулинария в её лучшем виде. Я использовал альгинат натрия и сложную химию, чтобы создать идеальную капсулу. Оболочка состояла из тонкого слоя какао-масла. А вот внутри скрывалась настоящая вкусовая бомба. И никакой магии. Только точный расчёт и бессонные ночи у плиты.

Граф сомкнул челюсти и раскусил сферу.

Я отчётливо услышал тихий хруст оболочки. В этот же момент горячий экстракт вырвался наружу и залил язык Ярового. Я варил этот бульон почти трое суток на очень слабом огне. Я вываривал белые лесные грибы, редкий чёрный трюфель, а также небольшой секретный ингредиент до состояния густого сиропа. В самом конце я добавил туда щедрую порцию старого французского коньяка.

Это был чистейший концентрат вкуса. Сама суть сырой земли и жаркого огня. Удар по вкусовым рецепторам был настолько мощным, что мозг просто не мог его проигнорировать. Ни один магический усилитель не мог дать такого глубокого эффекта.

Граф Яровой резко открыл глаза. Его широкие ноздри раздулись, жадно втягивая воздух. Грудная клетка высоко поднялась. На одну короткую секунду передо мной предстал живой человек, который испытывал невероятное гастрономическое удовольствие. Химия человеческого тела взяла верх над холодным рассудком.

Остальные гости в зале последовали примеру своего лидера. Они начали очень осторожно пробовать свои порции. И тут же зал наполнился совершенно другими звуками. Это больше не были фальшивые стоны загипнотизированных кукол. Люди искренне мычали от удовольствия. Дама в соболях прикрыла рот рукой, её глаза заблестели от восторга. Тучный барон справа довольно крякнул и облизал губы.

— Боже мой, — прошептала какая-то молодая девушка в глубине зала. — Это просто невероятно.

Но они все были жуткими трусами. Аристократы боялись хвалить меня слишком громко. Они испуганно косились на графа и подбирали осторожные слова. Никто не хотел хвалить повара раньше времени.

— Весьма интересная текстура, — тихо пробормотал барон, вытирая рот салфеткой. — Ваш гость имеет определённый талант, Ваше Сиятельство. Очень необычный подход к простым продуктам.

— Да, это довольно мило, — поддакнула дама в соболях, хотя её руки слегка дрожали от пережитого вкусового шока. — Пикантное сочетание.

Они пытались звучать надменно, но их выдавали блестящие глаза и частое дыхание. Настоящая еда пробила их панцирь снобизма. Они наконец-то поели нормально. Без фальши и обмана.

— А вы говорили, что это аптека, — усмехнулся я, глядя прямо на даму. — Аптека лечит больное тело, а хорошая еда лечит пустую душу.

Я снова посмотрел на графа. Он всё ещё сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь долгим послевкусием. Трюфель и коньяк медленно отдавали своё тепло его телу. Он молчал, и огромный зал тоже замер в тревожном ожидании.

— Моя еда кажется тяжёлой только для тех людей, которые боятся чувствовать по-настоящему, — тихо сказал я, нарушая повисшую тишину. — Жизнь имеет яркий вкус, граф. Не стоит прятать её за пресными магическими порошками. Вы сами это только что прекрасно поняли. Магия обманывает мозг, а настоящая еда насыщает саму кровь.

Яровой наконец открыл глаза. В них больше не было ни капли презрения или скуки. Там светился холодный расчётливый ум человека, который только что нашёл ценный инструмент для своей империи. Он понял мою истинную силу. Он понял, что я могу управлять эмоциями людей гораздо эффективнее, чем его ручные придворные алхимики.

— Вы дерзкий человек, Белославов, — медленно произнёс Яровой. — Очень дерзкий. Вы приходите в мой дом, портите мне важный праздник, нагло командуете моими слугами. А потом заставляете меня есть непонятную сферу с коньяком.

— Вы сами просили показать вам высокое искусство, — спокойно пожал плечами я. — Я показал. Настоящее искусство не обязано быть удобным. Оно должно вызывать честные эмоции.

Граф усмехнулся. Впервые за весь этот вечер это была искренняя усмешка.

— Эмоции, говорите, — он задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Вы заставили моих гостей напрочь забыть о манерах. Посмотрите на барона Свечина. Он сейчас проглотит тарелку.

Я скосил глаза в сторону. Мой старый враг Свечин действительно выглядел очень жалко. Он слизал остатки трюфельного соуса с губ и смотрел на пустую тарелку с откровенной жадностью. Его дешёвые магические приправы казались теперь пылью по сравнению с тем, что он только что съел.

— Я могу приготовить ему добавку, если он попросит вежливо, — ответил я, не скрывая лёгкой насмешки.

— Не стоит, — отмахнулся граф. — Пусть учится ценить момент. Знаете, повар, я всегда считал вашу профессию грязной. Стоять у печи, дышать дымом, резать сырое мясо. Это удел прислуги. Но сегодня вы заставили меня задуматься.

Граф медленно поднял правую руку. Он вытянул палец и плавно указал на пустующее роскошное кресло по правую руку от себя. Место самого почётного гостя. Место главного союзника.

— Оставайтесь, Игорь, — его голос прозвучал удивительно мягко, но в нём скрывалась стальная воля. — Сядьте здесь, рядом со мной. Прекратите свою мелкую возню в подворотнях. Завтра утром вы проснётесь самым богатым и влиятельным ресторатором нашей Империи.

Зал дружно ахнул. Предложение графа было поистине неслыханным. Аристократы нервно переглядывались, не веря своим ушам. Простой кухарь получил приглашение в ближний круг главы Магического Альянса.

— Я дам вам всё, что вы пожелаете, — продолжил Яровой, глядя на меня в упор. — Любые продукты, любые просторные помещения, любую власть в городе. У вас будет лучшая кулинарная лаборатория в столице. Никаких проблем с поставками. Никаких налогов. Вы навсегда забудете о том, что такое экономить на масле или мясе. Просто готовьте для меня. И для моих важных гостей.

Огромный зал замер. Звон серебряных вилок и хрустальных бокалов полностью стих. Слова графа Ярового разлетелись по залу и тяжело повисли в воздухе. Местная элита пялилась на меня с открытыми ртами. Никто не верил своим ушам.

Простой парень с улицы, повар без титула, только что получил шанс сесть по правую руку от самого страшного хозяина губернии.

Я глянул в сторону. Барон Свечин сидел за столом и буквально зеленел от злости. Его щёки мелко тряслись. Он прекрасно понимал, что его только что публично размазали. Его магические порошки, его дутый статус, всё это оказалось дешёвой пустышкой. Сядь я сейчас в это кресло, и Свечин станет для меня просто кормом. Я сотру его в порошок одной левой.

Искушение было очень сильным. Власть, большие деньги, лучшие продукты со всего мира. Никаких проблем с налогами и внезапными проверками. Идеальная лаборатория для любых безумных рецептов. Красивая золотая клетка с открытой дверцей.

Я посмотрел на пустое кресло рядом с графом. Мягкий красный бархат, дорогое лакированное дерево. Отличное место, чтобы навсегда забыть о своей свободе. На столах перед гостями стояли тарелки с дорогой едой. Но всё это пахло сплошной химией. Искусственные магические ароматы навязчиво лезли в нос. Я не хотел иметь с этим ничего общего.

В голове всплыли недавние слова старого мастера Верещагина. Старик мудро советовал прийти на этот бал, громко заявить о себе и дерзко уйти до полуночи. Показать всем этим заносчивым аристократам, что моя родная кухня важнее их пустых посиделок. И он был абсолютно прав.

Я подумал о своей команде. О людях, которые сейчас пашут в настоящем аду. Настя прямо сейчас стоит у раскалённой плиты или бегает по залу в Зареченске. Вытирает пот со лба и с надеждой смотрит в экран телемоста. Она ждёт меня. Здоровяк Захар рубит овощи. Этот суровый бывший моряк ювелирно лепит нежные розы из простой репы, чтобы порадовать гостей. Света носится по залу нашего нового заведения. Лейла строго следит за официантами. Вся моя команда работает на износ.

Они верят в меня. Они пошли за мной ради честной еды, а не ради магических подачек графа Ярового. Сядь я в это кресло, и я предам их всех. Я просто плюну им в лицо. Стану элитным ручным псом в очень дорогом ошейнике. Буду готовить трюфели по щелчку пальцев, вилять хвостом и забуду про свою мечту.

Посмотрел на наручные часы. Ровно десять вечера. До Нового года оставалось два часа. Время неумолимо уходило.

Я привычно одёрнул белый поварской китель. Выпрямил спину и посмотрел прямо в бесцветные глаза диктатора.

— Благодарю за оказанную честь, Ваше Сиятельство.

— Вы согласны, Белославов?

В голосе графа звучала абсолютная уверенность. Он привык всегда получать своё.

— Вы предлагаете мне целый мир, граф. Но у меня есть дела поважнее денег и титулов.

Граф слегка изогнул бровь. Он явно не ждал такого дерзкого ответа. Зал дружно ахнул. Тон Ярового стал по-настоящему ледяным.

— Какие дела могут быть важнее моего предложения?

Я ответил просто и прямо.

— Моя команда сейчас в самой запаре. Гости сидят за столиками и ждут меня. Место шефа всегда на его кухне. Там мой дом и моя империя. Прошу меня простить, но мне пора идти.

Я коротко поклонился. Ровно настолько, чтобы формально соблюсти базовые приличия. А потом спокойно развернулся спиной к графу.

Это было грубым нарушением всех мыслимых правил. Повернуться спиной к Яровому, значит подписать себе смертный приговор. Охранники у дверей мгновенно напряглись. Они крепко сжали своё оружие. Но мне было плевать. Я сделал свой осознанный выбор.

Мой шаг был ровным и твёрдым. Ботинки гулко стучали по наборному паркету. Я направился к выходу.

В огромном зеркале на стене я увидел отражение Ярового. Он не отдал приказ охране. Он не стал вскакивать и орать. Граф продолжал сидеть на своём месте и криво улыбался. Это была очень задумчивая и опасная улыбка. Он понял, что я не купился на дешёвые фокусы. Я оказался самостоятельным игроком, а не простой пешкой. Эта партия обещала быть долгой.

Я толкнул двери и вышел в пустой холл. Слуги суетливо бегали у гардероба. Один из них быстро подал мне одежду.

— Ваше пальто, господин Белославов.

Я кивнул и накинул тёмное пальто на плечи.

— Спасибо, с наступающим тебя.

— И вас так же. Уходите до полуночи?

— Работа зовёт. Люди голодные.

Я вышел на широкое крыльцо. Морозный воздух сразу обжёг лёгкие. На улице всё ещё бушевала метель. Колючий снег больно бил в лицо. Ветер громко завывал в голых кронах деревьев. После душного и лживого зала этот холод казался лучшей приправой на свете. Я спустился по обледенелым ступенькам к проезжей части.

У кованых ворот дежурило несколько машин. Я подошёл к первому попавшемуся жёлтому такси и дёрнул ручку задней двери.

— Свободен?

Усатый водитель в старой куртке кивнул.

— Садитесь. Куда едем в такую погоду?

— В «Империю Вкуса». Это кафе в центре. Гони как можно быстрее.

— Понял. Пристегнитесь.

Машина тронулась с места. Улицы Стрежнева густо завалило пушистым снегом. Старые дворники противно скрипели по лобовому стеклу. Они едва справлялись с белыми хлопьями. Город вовсю готовился к главному празднику. Витрины магазинов ярко светились разноцветными гирляндами. По скользким тротуарам спешили редкие прохожие. Они тащили полные пакеты мандаринов и шампанского. Люди торопились по домам, к своим семьям.

Такси постоянно заносило на крутых поворотах. Водитель тихо ругался сквозь зубы и крепко крутил руль. Лысая резина скользила по льду. Мы ехали слишком медленно. Я нервно стучал пальцами по колену. Время таяло на глазах.

Водитель тяжело вздохнул.

— Ну и погодка сегодня. Снег валит весь день. Коммунальщики опять всё проспали.

— Это точно. Праздник же на носу.

— А вы в кафе на работу или отдыхать едете?

— На работу. Я там шеф-повар.

Водитель удивился и глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Да ладно? Слышал про ваше заведение. Жена все уши прожужжала. Говорят, вы там совсем без магии готовите? Только натуральное?

— Именно так. Только физика, химия и честные продукты. Никаких волшебных порошков на моей кухне нет.

Он понимающе кивнул.

— Это очень хорошее дело. А то от этих добавок вроде «Дыхания Леса» у меня уже изжога замучила. Вкус вроде сильный, а в животе потом ураган творится.

— Знакомая история. Заходите к нам после праздников. Закажите наваристый борщ или кусок хорошего прожаренного мяса. Желудок скажет вам спасибо.

— Обязательно зайду. Спасибо на добром слове.

Я посмотрел на светящийся экран телефона. Двадцать два тридцать пять. До Нового года оставался час с небольшим. Мне нужно успеть переодеться, проверить все заготовки, поздравить ребят и выйти в зал к гостям. Запара только начиналась.

Мы свернули на широкий проспект. Такси резко дало по тормозам. Я едва не впечатался носом в переднее сиденье. Впереди горели десятки красных габаритных огней. Машины стояли плотным потоком. Вся улица превратилась в одну большую парковку. Город окончательно встал в предновогодней пробке. Никто не двигался с места. Водители нервно сигналили, но это никак не помогало.

Таксист виновато развёл руками.

— Приехали, командир. Дальше хода нет. Авария там, видимо. Встряли на час минимум.

Я внимательно посмотрел в окно.

— До кафе далеко?

— Два квартала по прямой. Пешком минут десять бежать.

Ждать в тёплой кабине не было никакого смысла. Моя команда отлично справлялась сама, но я должен был стоять рядом с ними в эту минуту. Я достал из кармана несколько крупных купюр и бросил их на сиденье.

— Сдачи не надо. С наступающим тебя.

— Спасибо, шеф. Удачи вам на кухне.

Я открыл дверь и прыгнул прямо в глубокий сугроб. Снег сразу забился в ботинки. Ветер злобно рванул полы моего пальто. Я запахнулся плотнее, опустил голову и побежал вперёд.

Бежал по заснеженному тротуару. Дыхание быстро сбилось. Грудь горела от колючего морозного воздуха. Белый китель мелькал под распахнутым чёрным пальто. Случайные прохожие удивлённо оборачивались мне вслед. Наверное, я выглядел со стороны как сумасшедший доктор, который сбежал из своей больницы.

Я поскользнулся и чуть было не упал на спину. В последнюю секунду вовремя схватился голой рукой за фонарный столб. Отдышался буквально пару секунд и упрямо побежал дальше. Липкий снег летел прямо в глаза. Я щурился, вытирал лицо рукавом, но не сбавлял темп.

Впереди наконец показалась знакомая вывеска. Большие окна ярко светились в темноте. Внутри вовсю кипела работа. Я буквально взбежал по бетонным ступенькам. Быстро отряхнул налипший снег с пальто и поправил воротник кителя. Вдохнул полной грудью и с силой толкнул входную дверь.

В лицо сразу ударило плотное кухонное тепло. Я мгновенно почувствовал густой запах жареного мяса, печёного чеснока, свежего розмарина и острых специй. Шум весёлых голосов, звон посуды и громкое шипение масла на сковородках слились в единую музыку.

Гости сидели плотно, плечом к плечу. Никто не жаловался на тесноту. На стенах висели экраны. По ним шла трансляция из Зареченска. Моя закусочная (или уже можно назвать кафе? Официально документы для переоформления мы пока не подавали, так что…) «Очаг» была забита людьми. Столики сдвинули вместе. Люди сидели компаниями. Я видел сестру Настю. Она раскраснелась от жары, улыбалась и разносила тарелки. Рядом с ней бегал Кирилл. Он помогал таскать подносы. Телемост работал. Магия не смогла перебить сигнал. Провода и антенны оказались сильнее заклинаний.

В «Империя Вкуса» тоже яблоку негде было упасть. Официанты носились с подносами. За стойкой кухни кипела работа. Тамара держала поваров в кулаке. Она раздавала команды, её голос перекрывал шум вытяжек. Но в глазах ребят читалась тревога. Они волновались за меня. Вся команда знала, куда я сегодня поехал.

Я стоял на пороге и с глупой улыбкой смотрел на это всё. Волосы растрепались от ветра. Наверное, я выглядел, как сумасшедший. Но внутри горел огонь. Я выжил в логове хищника и вернулся к своим.

Света заметила меня первой. Она замерла посреди зала с меню. Бросила папку на стол и побежала ко мне. Налетела с такой силой, что я едва устоял. Она уткнулась лицом в моё пальто и выдохнула.

— Вернулся…

Я обнял её.

— А ты сомневалась? Разве я мог пропустить вечеринку? Тем более, как я могу оставить своего «беременного» продюсера?

Света фыркнула и ударила меня кулаком в грудь.

— Дурак. Я же тогда пошутила, чтобы тебя взбодрить перед открытием. Главное, что ты здесь. Как там граф Яровой? Не отравил тебя своим деликатесом?

Я усмехнулся.

— Пытался. Но я ушёл до полуночи, как и советовал старик Верещагин. Пусть аристократы сами давятся химией. Я лучше поем нормальной еды.

И вот уже тогда меня увидели все остальные. На какое-то мгновение вокруг нас воцарилась тишина, а в следующую секунду кухня и зал взорвались аплодисментами. Люди хлопали, кто-то свистел. Лейла застыла у стойки. Бывшая шпионка прикрыла глаза и выдохнула, словно избежала казни. Она знала, на что способен «Альянс». Захар оторвался от доски и загудел басом.

Ребят, ну, вы серьёзно думали, что меня там убьют? Это же так банально для аристократов. Они придумают что-нибудь более изощрённое.

Тамара рявкнула на поваров и вытерла руки.

— Шеф на базе! Отставить сопли, работаем дальше! У нас три заказа на стейки висят, время пошло!

Я скинул пальто на руки официанту, вымыл руки и встал у плиты.

— Подвинься, Захар. Давай сюда мясо. Беру гриль на себя. Рассказывай, как тут справлялись.

Захар буркнул и передал говядину.

— Нормально, шеф. Тамара гоняла всех, как матросов на палубе. Никто пикнуть не смел.

Миша хмыкнул и протёр тарелку.

— Подтверждаю. Я думал, она меня на фарш пустит за кривую морковку.

Тамара крикнула с другого конца кухни:

— Я всё слышу! Ещё одно слово, и будешь чистить лук до утра!

Я рассмеялся и ушёл в работу. Это было лучшим лекарством после общения с Яровым. Я жарил мясо на огне. Пламя взмывало вверх. Оно освещало лица гостей. Я солил стейки, добавлял тимьян и чеснок. Законы физики и химии работали. Реакция Майджара покрывала куски корочкой. Соки запечатывались внутри. Никакой магии, только опыт и продукты.

Ко мне бочком подошёл Эдуард. Он нервно теребил край передника и бегал глазами.

— Шеф, там за пятым столиком просят добавить в соус каплю «Дыхания Дракона». Говорят, им не хватает остроты.

Я даже не обернулся к нему и продолжил переворачивать стейк щипцами.

— Эдик. Ты же знаешь правила. Никакой химии на кухне. Отнеси им баночку с перцем чили и домашней аджикой. Пусть сами регулируют остроту. И скажи, что это комплимент от шефа.

Эдуард не унимался.

— Но они настаивают на магии, шеф.

Я отложил щипцы и посмотрел на него. Эдик сразу сжался.

— Если гости хотят жевать пластик, пусть идут к барону Свечину. А у нас кафе честной еды. Выполняй.

Эдуард испарился, словно его ветром сдуло.

— Понял, шеф, уже бегу!

Захар только хмыкнул, глядя ему вслед.

— И зачем ты его держишь, шеф? Он же сливает всё на сторону.

Я пожал плечами.

— Пусть сливает. Пока он сливает то, что нам нужно, он полезен. И к тому же, он отлично натирает бокалы. Никто другой так не умеет.

Гости смотрели на работу. Я готовил ужин у них на глазах на открытой кухне. Перекидывался шутками, советовал прожарку и улыбался. Я находился в стихии. Здесь я диктовал правила, а не аристократы.

Захар закинул овощи на решётку и тихо спросил.

— Шеф, а как там Свечин? Видел его на балу?

Я поморщился.

— Видел. Сидел бледный, как моль. Наверное, всё ещё вспоминает, как мы его соус уничтожили.

Захар оскалился.

— Так ему и надо. Нечего людей травить. Пусть теперь свои добавки сам ест.

Время летело. Стрелки часов приближались к полуночи. Без десяти двенадцать я подал знак команде.

— Сворачиваем горячий цех. Повара выходят в зал. Несите салаты и шампанское.

Ребята протёрли поверхности и вышли из-за стойки. Официанты разносили угощения. Никаких пафосных блюд. Никаких фокусов. Только классика. На столах появлялись бокалы с вином. И звезда ночи, наш фирменный Оливье.

Мой взгляд скользнул по залу. За столиком сидел фон Адлер. Парфюмер выглядел счастливым. Рядом сидела дочь. Они не общались несколько лет, но сегодня смеялись и ели салат. Ради таких моментов стоило рисковать. Барон заметил мой взгляд и кивнул.

Лейла подошла ко мне с двумя бокалами, протянула один мне.

— Устал, шеф?

— Есть немного. Но до курантов дотяну. Как там обстановка на улице? — признался я и принял бокал.

Часы начали бить полночь. Удары отдавались в груди. Шумный зал затих. Камеры сфокусировались на мне. Картинка шла в прямой эфир. Я видел на экране, как Настя и Даша замерли на кухне с бокалами.

Я вышел в центр зала и заговорил. Мой голос звучал ровно. Он разлетался из динамиков по двум городам:

— Друзья. Этот год был сложным для нас. Мы начинали с скромной закусочной в Зареченске. Нас пытались закрыть, запугать, купить. Нас травили проверками и подсылали бандитов. Но мы выстояли. Мы боролись за право есть честную еду. Мы доказали всем, что кулинария важнее дешёвых фокусов. Мы вернули людям настоящий вкус. Вкус мяса, овощей, хлеба.

Я сделал паузу и посмотрел в объектив камеры.

— Магия может создать иллюзию сытости. Власть может купить иллюзию уважения и страха. Но ничто не заменит тепло семьи. И ничто не заменит честный труд. Когда люди сидят за одним столом, они дарят своё время и свою душу. С Новым годом, Империя!

Залы взорвались криками. Люди чокались бокалами, обнимались и поздравляли друг друга. Звон хрусталя заглушил бой курантов. Телемост объединил города в одну семью. Я отпил шампанское и улыбнулся. Мы победили.

Праздник был в разгаре. Музыка играла громко, гости танцевали. Напряжение дня отпустило тело. Голова кружилась от шума и духоты. Я тихонько вышел через дверь во двор, чтобы охладиться в одиночестве.

Метель утихла. В небе проглядывали звёзды. Морозный воздух освежал лицо, а изо рта шёл пар. Во дворе было тихо.

На бочке сидел Рат. Крыс доедал мясной тартар. Он орудовал лапками проворно и жадно.

— Хорошая работа, шеф, — пропищал крыс, не отрываясь от еды. — Красиво их уделал на балу. Уличные агенты передают сводки из особняка. Крысы у Ярового в шоке от твоей наглости. Свечин чуть ядом не подавился.

Я подошёл к бочке и прислонился к стене.

— Мы выиграли только битву, Рат. Показали зубы и не дали себя сожрать. Но расслабляться рано.

Крыс проглотил мясо и посмотрел на меня чёрными глазками.

— Думаешь, придут мстить?

Я кивнул.

— Обязательно придут. Граф Яровой не простит отказа на глазах у элиты. Эта война за еду только началась.

Крыс фыркнул и вытер усы.

— Пусть приходят. У нас тоже когти острые. Дода не станет сидеть сложа руки, когда его деньги под угрозой. Да и другими связями ты уже успел обжиться, шеф.

Я поёжился от холода.

— Что верно, то верно. Но в следующий раз они будут бить хитрее.

— Будем. А пока иди внутрь, шеф. Твои женщины, наверное, уже всё кафе перевернули. Ищут тебя. Не стоит злить Тамару. Да и Настя с Дашей по экрану тебя высматривают. Иди, празднуй.

Я усмехнулся и посмотрел на небо. Впереди было много работы. Но сегодня мы заслужили отдых.

Первое января выдалось на удивление тихим. Метель полностью успокоилась, снег ярко блестел на утреннем солнце. Открытие кафе в начале года обычно переносилось, всё же персоналу надо выспаться и прийти в чувства. Собственно, как и остальным жителям города. Я сидел на пустой кухне «Империи Вкуса» и пил крепкий чёрный кофе. Моя голова была абсолютно ясной. Врождённая защита легко переварила вчерашние попытки аристократов влезть мне в разум.

А вот остальной столице повезло гораздо меньше.

Из-под плиты медленно вылез Рат. Крыс выглядел помятым, но очень довольным. Он лениво потёр лапками длинные усы и запрыгнул на деревянную табуретку.

— Город тихо умирает, шеф, — пискнул фамильяр. — Мои уличные шпионы докладывают страшные вещи. Вся элита Стрежнева сейчас корчится от жуткой боли. Их хвалёное магическое шампанское и золотое желе дали просто чудовищный побочный эффект.

— Ожидаемо, — кивнул я, делая глоток горячего кофе. — Нельзя безнаказанно пичкать организм чистой энергией. Физика и биология всегда берут своё.

— Местные лекари сбились с ног, — хихикнул Рат. — Их зелья вообще не работают. Привычные магические эликсиры только сильнее бьют по печени. Аура у важных господ трещит по швам. Они там воют, как побитые собаки.

Входной колокольчик громко звякнул в пустом зале. Я отставил чашку и вышел из кухни. В помещение вошёл высокий человек в строгом сером пальто. Это был курьер из личной службы графа Ярового. Он огляделся, нашёл меня взглядом и подошёл ближе к стойке.

— Господин Белославов, — сухо произнёс он. — У меня есть срочное послание от графа.

Он положил на стол плотный белый конверт с золотым гербом. Я не стал его открывать, и так прекрасно понимал, что внутри нет поздравлений с Новым годом.

— Говорите словами, — попросил я. — У меня нет времени читать ваши длинные письма.

— Его Сиятельство бросает вам новый вызов, — курьер недовольно поджал губы. — К одиннадцати часам утра вы должны доставить спасительный восстановительный завтрак в закрытый клуб «Орион». Там сейчас собрались все самые важные люди города. Конкуренты из «Альянса» уже везут туда свои эликсиры бодрости. Граф хочет лично посмотреть, справится ли ваша крестьянская еда с сильным магическим истощением.

Хм, и вот зачем оно мне? Вчера они в который раз пытались выставить меня дураком, а сегодня «бросают вызов»? С другой стороны, это отличный способ показать этим снобам, что моя еда, по-настоящему способна поставить людей на ноги. Так что… почему бы и не поехать?

— Я вас понял, — спокойно ответил я. — Передайте графу, что мой завтрак будет подан вовремя.

Курьер коротко кивнул и быстро ушёл на морозную улицу.

Я посмотрел на настенные часы. Половина десятого. Времени оставалось совсем мало.

На кухню из подсобки тяжело вышел Захар. Огромный су-шеф сонно зевал и почесал свою гладкую лысину.

— Доброе утро, шеф, — басом прогудел он. — Кого мы сегодня будем кормить в такую рань?

— Местную знать, Захар. Они там все дружно помирают от магического похмелья. Разжигай плиту. Будем варить солянку.

Захар удивлённо поднял брови.

— Солянку? Этим напыщенным индюкам? Они же привыкли жрать икру серебряными ложками.

— Сейчас им совершенно не нужна икра. Им нужна скорая кулинарная помощь. Доставай все копчёности из большого холодильника. Будем спасать их организмы.

Работа на кухне сразу закипела. Я всегда оставляю на ночь кастрюлю с костным бульоном. Он долго томится на самом слабом огне. Коллаген медленно вываривается из суставов, жидкость становится густой и очень насыщенной. Это идеальная база для любого лечебного супа.

Мы быстро нарезали соломкой копчёную грудинку, куски ветчины и остатки хорошей сырокопченой колбасы. Захар ловко и ритмично шинковал солёные огурцы и репчатый лук. Я обжарил большое мясное ассорти на сковороде. Жир громко шипел и вытапливался. Вся кухня наполнилась плотным запахом натурального копчения.

Затем я добавил густую томатную пасту, огурцы и залил всё это дело кипящим бульоном. Кинул туда горсть маслин и каперсов. В самом конце я щедро сыпанул рубленой зелени и добавил тонкие кружочки лимона. Суп получился густым, огненно-красным и невероятно сытным.

— Разливай по большим стальным термосам, — скомандовал я Захару. — Нарежь чёрный хлеб, подсуши его на гриле и хорошо натри чесноком. И достань из нижнего холодильника два ящика минералки.

Мы приехали к закрытому клубу «Орион» ровно без пяти одиннадцать. Это было пафосное здание с высокими колоннами рядом с поместьем графа. Охрана на входе выглядела мрачной и помятой. Нас пропустили внутрь без лишних вопросов, стоило мне назвать имя.

Картина перед нами предстала весьма жалкая. Сливки общества сидели в кожаных креслах и откровенно страдали. Лица у многих были серо-зелёными. Кто-то тихо стонал, держась руками за виски. Влиятельная баронесса фон Шталь просто лежала на бархатном диване и тяжело дышала.

В самом центре зала суетился барон Свечин. Он и его помощники из «Альянса» торопливо раздавали гостям маленькие стеклянные флаконы с голубой светящейся жидкостью.

— Пейте смелее, господа, — уговаривал всех Свечин. — Это наша новейшая разработка. Экстракт лунного корня быстро восстановит вашу пробитую ауру.

Один тучный барон жадно выпил зелье и тут же позеленел ещё сильнее. Он резко зажал рот рукой и быстро побежал в сторону туалета. Свечин растерянно моргал, глядя ему вслед.

В дальнем углу зала сидел сам граф Яровой. Он выглядел бледным, но держался ровно. Его ледяные глаза смотрели на меня с явным интересом.

Я поставил тяжёлые стальные термосы на большой стол. Захар молча выложил корзины с чесночными гренками и расставил запотевшие бутылки с ледяной водой.

— Доброе утро, господа, — громко сказал я на весь зал. — Ваш завтрак подан.

Аристократы медленно подняли на меня мутные и больные взгляды. Они с ужасом смотрели на глубокие белые тарелки, которые мы с Захаром быстро наполнили солянкой. Густой пар поднимался над столом. Мощный запах мяса, копчёностей и свежего чеснока ударил людям в ноздри.

— Что это за жирные помои? — брезгливо простонала дама в мехах. — Это выглядит как еда для грязных портовых грузчиков. Уберите это немедленно.

— Вы хотите вылечиться или любоваться красивыми тарелками? — спокойно спросил я, глядя прямо на неё. — Ваш организм сейчас похож на сухую выжженную пустыню. Вчерашняя магия сильно отравила вас. Голубые зелья барона Свечина только добавляют новых токсинов в кровь. Вам сейчас нужен честный животный жир, экстрактивные мясные вещества и соль. Именно они быстро запустят ваш остановленный метаболизм и выведут всю отраву.

Барон Свечин возмущённо зашипел, сжимая в руке голубой флакон.

— Вы не лекарь, Белославов. Вы просто наглый кухарь. Вы убьёте уважаемых людей своей жирной похлёбкой. Их желудки не выдержат такой крестьянской тяжести.

Яровой медленно встал со своего места. Он подошёл к накрытому столу, взял ложку и зачерпнул горячую солянку. Все гости мгновенно замерли. Граф отправил суп в рот, проглотил и закрыл глаза.

На его высоком лбу сразу выступила испарина. Густой мясной бульон сработал мгновенно. Горячий жир мягко обволок пустой желудок. Кислота от лимона и солёных огурцов дала мощный пинок спящим рецепторам. Тело графа слегка вздрогнуло. Болезненная бледность начала быстро уходить с его впалых щёк.

Яровой открыл глаза, взял бутылку минералки, открутил крышку и сделал жадный глоток. Потом взял чесночный хлеб и с хрустом откусил половину.

— Это великолепно, — хрипло произнёс диктатор. — Ваша похлёбка действительно возвращает к жизни.

После слов графа местная элита буквально накинулась на еду. Они разом забыли про свой строгий этикет и высокие манеры. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в помятых вечерних платьях жадно хлебали мой крестьянский суп. Звон ложек стоял на весь клубный зал. Они с удовольствием закусывали чесночными гренками и запивали всё это холодной газировкой.

Настоящее чудо происходило прямо на моих глазах. Зелёные больные лица быстро становились нормальными. Жалобные стоны полностью стихали. Люди начинали ровно дышать и довольно улыбаться. Базовая физиология тела победила сложную магию с разгромным счётом.

Свечин одиноко стоял в стороне со своими бесполезными светящимися флаконами. Он выглядел полностью уничтоженным. Его могущественный «Альянс» снова проиграл обычным натуральным продуктам. И он ничего не мог с этим поделать.

Яровой снова подошёл ко мне и аккуратно вытер губы белой салфеткой.

— Вы снова сильно удивили меня, повар, — тихо сказал он, внимательно глядя мне в глаза. — Вы спасли этих идиотов от долгих мучений. Но вы сделали им очень больно внутри. Вы заставили их признать свою слабость перед куском обычного варёного мяса.

— Я просто честно делаю свою работу, граф, — спокойно ответил я. — Голодный и больной человек всегда слаб. А я лишь возвращаю правильный природный баланс.

Мы с Захаром собрали пустые термосы и пошли к выходу. Аристократы провожали нас благодарными взглядами. Они смотрели на меня как на настоящего спасителя. Я стал для них неофициальным героем этого тяжёлого утра.

Но я прекрасно понимал одну простую вещь. «Магический Альянс» никогда не простит мне этого публичного унижения. Я нагло забрал у них монополию на здоровье местной элиты. Вчера вечером я сильно ударил по их гордости, а сегодня утром я ударил по их огромным кошелькам.

Наша война за честную еду переходила на совершенно новый уровень.

Третье января началось с густого едкого дыма. Наше кафе трещало от огромного наплыва голодных гостей. Слава о чудесном новогоднем меню и спасительной утренней солянке быстро разлетелась по всей столице. Аристократы и купцы шли к нам сплошным потоком. Они хотели есть нормальную еду без всякой алхимии.

На кухне стояла невыносимая жара. Повара быстро носились между раскалёнными плитами. И тут современная техника начала массово сдавать свои позиции.

Я спокойно стоял у раздачи и отдавал готовые заказы официантам. Вдруг со стороны заготовочного цеха раздался противный треск. Воздух сразу наполнился запахом горелой проводки и плавленым пластиком.

Я быстро подошёл к столу. Миша испуганно смотрел на дорогой столичный блендер. Из-под моторного блока обильно валил сизый дым.

— Шеф, оно само сломалось, — пролепетал Миша. — Я просто взбивал соус для мяса. А он как затрещит на весь цех.

Я аккуратно выдернул вилку из розетки.

— Не трогай корпус голыми руками, там очень горячо.

Я внимательно осмотрел прибор. Пластиковые шестерёнки внутри полностью расплавились от долгой работы. Двигатель безвозвратно сгорел. Эта модная столичная игрушка явно рассчитывалась на лёгкие домашние смузи. Она не подходила для суровых промышленных масштабов моей кухни.

К нам подошла Тамара. Она зло вытерла мокрый лоб рукавом.

— Шеф, у нас большие проблемы. Конвектомат на нижнем ярусе выдаёт непонятную ошибку. А большой планетарный миксер для теста еле крутится. У него стальной венчик шатается из стороны в сторону.

— Замечательно, — я тяжело вздохнул. — Что у нас с эмульсиями? Майонез и картофельное пюре нужны залу прямо сейчас. Ресторан битком забит посетителями.

Тамара мрачно развела руками в стороны.

— Заказы висят мёртвым грузом. Делать соусы совершенно не в чем. Хвалёная техника из Нового Рейха банально не тянет наш высокий темп.

Я посмотрел на свою команду. Повара выглядели уставшими и растерянными.

— Берём самые большие ручные венчики, — громко скомандовал я на весь цех. — Взбиваем всё вручную. Работаем руками, как в старые добрые времена. Миша, бери широкую кастрюлю и растительное масло. Я сейчас покажу тебе правильный ритм.

Следующие два часа превратились в настоящий ад. Мы работали руками без единой остановки. Мышцы горели огнём от сильного напряжения. Взбить густой домашний майонез вручную для сотни гостей оказалось той ещё задачей. Захар тяжело пыхтел над огромной миской с варёным картофелем. Он давил его массивной толкушкой. Захар ругался сквозь зубы, взбивая неподатливую картошку.

Я стоял рядом и непрерывно работал венчиком в глубокой миске. Масло тонкой струйкой лилось в яичные желтки. Моя рука превратилась в размытое пятно. Правильная эмульсия требует идеальной скорости и завидного постоянства. Если остановишься хоть на одну короткую секунду, соус моментально расслоится и будет безнадёжно испорчен.

Официанты испуганно заглядывали на кухню. Они боялись попасть под горячую руку Тамары. Женщина громко раздавала чёткие указания. Она виртуозно спасала положение, распределяя задачи между свободными поварами.

— Эти городские игрушки никуда не годятся, — басил су-шеф, вытирая пот со шрама на лице. — Хлипкий пластик и тонкие проводки внутри. Они ломаются от одного моего тяжёлого взгляда. Нам нужно нормальное суровое железо.

Я был полностью согласен с его словами. Наше кафе набрало поистине бешеную скорость. Высокие технологии этого мира оказались слишком хрупкими для настоящей готовки. Местные повара привыкли просто сыпать магические порошки в готовую жидкую базу. Им не нужно долго вымешивать сложные плотные соусы. А моя честная кулинарная физика требовала огромных физических усилий. Слабые моторы просто не выдерживали такой вязкой нагрузки.

Ждать новые качественные запчасти из-за границы пришлось бы несколько долгих недель. У нас не было столько времени. Кафе банально остановится. Нужно было срочно искать другой надёжный выход. И я точно знал, где его можно найти.

Во время короткого перерыва я заперся в своём кабинете. Достал из ящика чистый лист бумаги и простой карандаш. Мне не нужна была сложная умная электроника. Мне требовалась грубая и неубиваемая механика.

Я быстро набросал понятные чертежи. Большой планетарный миксер с мощным ручным и педальным приводом. Толстые стальные шестерни вместо пластиковых. Надёжные железные крепления. Только чистый металл и базовые законы рычага. Такую тяжёлую конструкцию можно крутить ногами и руками долгими часами без всякого вреда для механизма. Конечно, если это понадобится. Падать в Средневековье я не планировал, так что все мои изобретения были электронными. С той лишь разницей, что теперь они должны были прослужить ещё лет сто.

Взял телефон и набрал знакомый номер. Длинные гудки шли очень неохотно. Наконец на том конце ответил грубый мужской голос.

— Кузница Громова слушает, — буркнул Фёдор в трубку. — Кто беспокоит честных людей в праздники?

— Здравствуй, Фёдор, — я искренне улыбнулся. — Это Игорь Белославов из Стрежнева звонит.

Голос кузнеца заметно потеплел.

— О, господин шеф-повар. С наступившим Новым годом тебя. Слышал про твои громкие успехи. Говорят, ты тут всю местную элиту на уши поставил своей солянкой. Чего звонишь? Опять ножи затупились на костях?

— Ножи работают в полном порядке. Мне нужно специальное оборудование, Фёдор. Много крепкого оборудования.

Я подробно и обстоятельно объяснил кузнецу свою текущую проблему. Рассказал про сгоревшие хлипкие моторы и расплавленный дешёвый пластик. Кузнец внимательно слушал и довольно хмыкал в трубку.

— Прекрасно понимаю тебя, Игорь. Эти заморские городские штучки годятся только для красоты на полке. Тебе нужна настоящая кухонная броня. Чтобы работала на долгие века.

— Именно так. Я сделал подробные чертежи. Мощные зубчатые передачи, стальные толстые венчики, педальный привод для очень больших объёмов работы. Справишься с такой задачей?

— Обижаешь, — усмехнулся Фёдор. — Сделаем всё в лучшем виде. Будет крутиться так, что кирпичные стены задрожат. Присылай свои бумажки со схемами. Завтра же утром начнём ковать твой заказ.

Я хотел сказать слова благодарности. Но тут в трубке раздался громкий треск. Телефонная связь начала прерываться. Басистый голос кузнеца потонул в белом шуме.

— Фёдор? Ты меня нормально слышишь⁈ — громко спросил я.

Ответом мне послужило лишь долгое глухое шипение. Звонок неожиданно оборвался.

Я нахмурился и посмотрел на светящийся экран телефона. Сеть показывала слабый сигнал. Я попытался перезвонить Фёдору ещё раз, но механический голос сообщил о недоступности абонента.

Чувство тревоги неприятно укололо в грудь. В провинциальном Зареченске редко случались серьёзные перебои со связью.

Я быстро набрал номер сестры. Настя сейчас должна была находиться в нашем родном кафе. Гудки шли мучительно долго. Я уже собирался сбросить вызов, когда трубка наконец громко щёлкнула.

— Игорь? — голос Насти сильно дрожал и постоянно срывался.

На заднем фоне отчётливо слышался сильный шум. Какие-то люди громко кричали. Звенела разбитая посуда.

— Настя, что у вас там происходит? — я мгновенно напрягся, крепко сжимая телефон пальцами. — Почему такая плохая связь в городе? У вас там кто-то буянит в зале? Опять бандиты от Алиевых приехали?

— Нет, Игорь, это совсем не бандиты, — она тяжело и часто дышала в динамик. — У нас случилась беда. Очень большая беда.

— Успокойся и говори чётко. Кто именно пострадал?

— В городе произошла авария. На нашей тепловой станции прогремел взрыв. Главные котлы полностью встали. Магистральные трубы лопнули от давления.

Зима на улице стояла суровая. Январские морозы только крепли с каждым днём. Мой мозг мгновенно начал просчитывать худшие варианты. Без тепла трубы с водой в домах лопнут через несколько часов. Город замёрзнет. Дети, старики, обычные рабочие окажутся в ловушке. «Магический Альянс» наверняка попытается нажиться на этой катастрофе, продавая согревающие зелья втридорога.

— Насколько всё плохо? — спросил я тихим и спокойным голосом.

— Отопления больше нет, — громко всхлипнула сестра. — Весь Зареченск замерзает. Люди в панике выбегают на улицы. Я не знаю, что нам делать.

— Слушай меня внимательно, Настя, — произнёс я ледяным тоном. — Закрывайте кафе для обычных продаж. Разжигайте все дровяные печи, какие у нас только есть. Варите горячий чай и мясной бульон в казанах. Я скоро буду.

Я быстро кидал одежду в сумку. Свитера, носки, зарядка для телефона летели внутрь вперемешку. Куртка лежала на кровати. Мой родной Зареченск замерзал из-за аварии на тепловой станции. Я не мог сидеть в Стрежневе и жарить стейки для богатых гостей, когда моя семья мёрзнет чуть ли не насмерть.

Дверь в кабинет скрипнула. На пороге появилась Света. Журналистка тревожно посмотрела на сумку.

— Игорь, ты куда собрался? У нас полный зал людей. Очередь практически на улице стоит.

— Я еду домой, — ответил я. — В Зареченске беда. Трубы лопнули, люди сидят без тепла. Я должен быть там.

— А как же кафе? Как же контракт на шоу? Яровой только и ждёт, чтобы ты совершил ошибку и уехал. Он сразу закроет нас.

— Кафе останется на тебе, Захаре и Тамаре. Справитесь. Тут отлаженная система.

Я застегнул сумку и взял телефон. Нужно было позвонить Насте и сказать, чтобы она ждала меня. Связь долго хрипела, но пробилась сквозь помехи.

— Настя? Это я. Собираю вещи. Буду у вас первым же поездом.

— Нет, Игорь! — голос сестры прозвучал твёрдо. — Ты никуда не поедешь.

Я так и замер с телефоном в руке. Такого ответа я точно не ожидал.

— В смысле не поеду? У вас там город замерзает. Я должен помочь. Вы не справитесь одни с такой толпой.

— Ты поможешь нам больше, если останешься в столице, — отрезала Настя. — Если ты бросишь кафе, враги из «Альянса» тебя сожрут. Они растопчут твою репутацию. У тебя контракты, у тебя люди. Я знаю, что вы с ног сбиваетесь, чтобы удержать бизнес на плаву.

— Вы моя семья. Мне плевать на контракты.

— Игорь, послушай меня, — Настя тяжело выдохнула в трубку. — Я не маленькая девочка. Я многому научилась. Мы не пропадём. Мы не закроем кафе.

Сестра заговорила как лидер. Я вдруг понял, что она выросла из тени старшего брата. Она больше не была испуганной девчонкой.

— Что у вас там вообще происходит? — спросил я спокойнее и сел на стул.

— Половина города без света и тепла, — доложила Настя. — Морозы страшные. Градусник показывает минус тридцать. Белостоцкий заперся в загородном доме с генератором. У него там тепло и светло. Он ничего не делает для людей. В Управе трубку не берут, все чиновники разбежались как крысы.

— А что с едой? Подвоз есть?

— На рынке началась паника. Торговцы взвинтили цены на продукты в три раза. Хлеб стоит очень дорого. Люди напуганы. Они бегают по улицам и не знают, куда податься. Квартиры остывают на глазах.

Мой мозг переключился в рабочий режим. Паника ушла, уступив место чёткому расчёту.

— Понял тебя. Слушай мою команду, Настя.

— Слушаю.

— Как я и говорил, выносите казаны и мангалы на улицу перед входом в кафе. Разводите костры. Вовчик пусть рубит дрова без остановки. Ломайте старые поддоны, ящики, мебель. Всё, что горит. Кирилл пусть таскает воду из колодца. Вы организуете полевую кухню. Будем греть людей.

— Мы уже начали, Игорь. Даша с отцом притащили телегу дров из леса.

— Отлично. Пусть тогда Степан ещё везёт обрезки, кости, жир. Всё, что не продал за день. Нам нужен навар. Будем варить бограч и гуляш.

Я включил громкую связь и положил телефон на стол. Света стояла рядом и внимательно слушала. Я начал диктовать рецепт, говоря просто и понятно, как на уроке.

— Записывай, Настя. Никаких сложных блюд. Никаких ресторанных подач. Нам нужна калорийность, чтобы люди не замёрзли. Берёте казан. Кидаете на дно животный жир. Вытапливаете до шкварок.

— Поняла, — донеслось из динамика. Даша на заднем фоне гремела железной посудой.

— Потом кидаете гору нарезанного лука. Жарьте до золотистого цвета. Это даст супу густоту. Затем закидывайте мясо. Куски, обрезки, жилы. Всё пойдёт в дело. Обжаривайте до корочки.

Я старался говорить чётко.

— Дальше кидайте корнеплоды. Морковь, репу, картофель. Режьте крупно. Много чеснока. Заливайте водой и варите до готовности. В конце добавьте паприку и чёрный перец. Перец разгонит кровь. Солите щедро. Соль задержит влагу в организме. Поняла?

— Да, Игорь. Густой мясной суп. А что с хлебом делать? У нас запасы кончаются. Пекарни закрыты.

— Пеките лепёшки на сковородках прямо у костра. Мука, вода, немного соли. Замешивайте тесто в ведре. Это просто и быстро. Люди будут макать их в гуляш.

— Сделаем. Даша уже тесто месит.

Связь снова начала трещать.

— Настя, кормите всех бесплатно, — попросил я, хотя понимал, что это может ударить по карману. Но и эту проблему я вполне способен решить. — Раздавайте чай. Пусть люди греются у огня. Я найду способ помочь отсюда. Держитесь.

— Мы справимся, братик. Не переживай за нас. Готовь для своих гостей.

Вызов оборвался. Я посмотрел на сумку, потом на Свету.

— Распаковывай вещи, — тихо сказала она. — Сестра права. Тебе нельзя уезжать. Мы нужны здесь. Покажи им, что наша кухня работает как часы. Никакие графы нас не сломают.

Я кивнул, подошёл к сумке и вытащил куртку.

— Иди в зал, Света. Скажи Лейле, чтобы не принимала новые брони. Будем кормить тех, кто уже пришёл. Мы остаёмся.

Следующие два дня стали марафоном. Я работал на кухне в губернской столице, но мысли находились в Зареченске. Настя дозванивалась и докладывала обстановку.

Я переворачивал куски говядины на гриле. Захар рубил овощи рядом. Нож стучал по доске, не останавливаясь ни на секунду. Телефон лежал на полке. Захар хмурился и вытирал пот со лба. Су-шеф работал без усталости, словно машина.

— Шеф, у нас гости из Управы. Просят стол без очереди. Говорят, они важные чиновники, — сказал Захар, не переставая резать.

— Пусть ждут, — ответил я, не отрываясь от мяса. — У меня сестра там город спасает, а эти тут будут коньяк пить. Пусть сидят в зале и ждут своей очереди. Правила для всех одни.

— Понял, шеф. Так им и скажу. Пусть сидят смирно.

Захар кивнул и ушёл к раздаче. Я снял мясо с огня. Миша стоял рядом и чистил картошку. Его руки дрожали от усталости.

— Шеф, а как они там выживут? Минус тридцать это же верная смерть, — спросил парень.

— Выживут, — ответил я, добро усмехнувшись, вспоминая бойкий и уверенный голос сестры. — Люди всегда выживают, если объединяются. Главное не давать страху взять верх. Давай, не спи, работай активнее. У нас полный зал голодных гостей. Картошка сама себя не почистит.

К раздаче подошла Лейла. В руке она держала блокнот. Бывшая шпионка выглядела собранной и спокойной.

— Шеф, у меня новости, — сказала она ровным голосом. — Конкуренты из «Альянса» запустили слух по столице. Говорят, наше кафе скоро закроется из-за проблем в провинции. Якобы ты банкрот.

Я усмехнулся и бросил на сковородку сливочное масло, которое тут же громко зашипело.

— Пусть говорят. Мы работаем. У нас полная посадка. Захар, отдавай заказ на шестой стол!

— Отдаю, шеф! — рявкнул су-шеф, ставя тарелки на стойку.

Лейла кивнула и ушла в зал управлять официантами.

Телефон снова зазвонил. Я вытер руки и нажал кнопку ответа. Звонила Настя.

Новости были суровые, но хорошие. Команда развернула лагерь перед кафе. Казаны кипели на морозе круглые сутки. Густой запах гуляша разносился по всему городу. Люди шли на этот запах со всех улиц.

Вовчик махал топором без остановки. Он поддерживал пламя под котлами. Кирилл организовал из мужиков бригаду добровольцев. Они таскали тяжёлые вёдра с водой из колодца. Да, да, в Зареченске они до сих пор существовали, что удивило даже меня. Они расчищали снег вокруг кафе, ставили скамейки из досок, чтобы старики могли присесть. Настя и Даша стояли у огня и разливали горячий гуляш по тарелкам. Руки у девушек покраснели от холода, но они не жаловались.

Степан оказался правильным мужиком (хотя я и не сомневался. Лишь волновался о том, что он может загнуть тему о том, что просим у него всё бесплатно).

— Варите, девки! Тут наваристо будет, — крикнул он, скидывая на снег мешки с костями.

Машина была забита костями, жирными обрезками и даже вполне себе полноценными кусками мяса для гуляша. Фёдор прислал своих подмастерьев с металлическими печками. Город объединился вокруг еды. Никто не использовал магические порошки. Только мясо, огонь и честный труд.

Очередь за супом растянулась на всю улицу. Люди стояли в пуховиках и валенках, переминались с ноги на ногу. Они грели руки о миски. Бограч делал своё дело. Жир и специи давали телам тепло. Люди ели, общались и переставали паниковать. Кто-то приносил запасы чая, кто-то делился сахаром. Женщины помогали лепить лепёшки.

Кафе «Очаг» оправдало своё название. Оно стало сердцем Зареченска. Торговцы на рынке кусали локти от злости, никто не покупал их дорогие продукты. Зачем платить деньги, если команда Белославова кормит всех вкусным супом просто так? Магия Свечина здесь не работала. Здесь работала физика и взаимовыручка.

Шестого января Настя снова позвонила. Её голос звучал устало, но в нём слышалась гордость. Я отошёл в подсобку, чтобы шум вытяжки не мешал разговору.

— Мы держимся, Игорь, — сказала сестрица сквозь шум толпы. — Ремонтники обещают полноценно запустить котёл на станции к утру. Батареи в домах начинают теплеть.

— Как вы там сами? Не замёрзли?

— Жарко, как в печи, — рассмеялась Настя. — У казанов не замёрзнешь. Даша вообще в одном свитере работает. Мы накормили половину города. Люди постоянно говорят тебе спасибо. Они поняли, кто их настоящий друг.

— Это заслуженное «спасибо». Вы герои. Я горжусь тобой, сестрёнка. Ты выросла и стала настоящим управляющим.

— Мне пора бежать. Новая партия мяса приехала. Степан расщедрился на свиной окорок. Будем варить порцию для ночной смены. Держите марку в столице!

Я положил трубку и улыбнулся. На душе стало тепло. Захар подошёл и протянул чашку крепкого кофе.

— Нормально там, шеф? — спросил гигант.

— Нормально, Захар. Моя школа. Они не пропадут. Они справились лучше, чем я мог ожидать.

Подошёл к окну. На улице тоже стоял мороз. Люди кутались в тёплые одежды и спешили по домам. Но теперь я знал, что холод не может победить людей, если у них есть огонь и еда. Команда доказала это на деле. «Альянс» может строить планы, граф Яровой может плести интриги, мэр может прятаться в доме, но жизнь спасают обычные люди с казанами.

Седьмое января выдалось очень тяжёлым днём. Наша кухня буквально задыхалась от нехватки оборудования. Сломанные блендеры и сгоревшие дорогие миксеры лежали в подсобке мёртвым грузом. Высокие технологии этого мира оказались слишком хрупкими для настоящей круглосуточной готовки. Мы ждали надёжные железные машины от зареченского кузнеца. А пока нам приходилось работать руками.

Повара устали. Мышцы болели от постоянной работы массивными венчиками. Жара от плит стояла просто невыносимая. Мы вытягивали заказы на чистом упрямстве и командном духе. Гости в зале требовали еду, и мы не могли их подвести.

Я стоял у раздачи и нарезал свежую зелень. Мой нож стучал по деревянной доске с привычной ритмичной скоростью. Рядом тяжело пыхтел Захар. Огромный лысый моряк вытирал пот с лица рукавом и яростно взбивал густой соус в глубокой кастрюле.

— Ещё пару таких сумасшедших дней, и у меня отвалятся руки, — прогудел Захар низким басом. — Словно снова на галерах оказался. Будем рабами у плиты.

— Терпи, Захар, — ответил я, сгребая зелень в чистую миску. — Фёдор скоро пришлёт нам нормальные железные агрегаты. Зато мы держим высокое качество. Гости довольны и просят добавки.

К раздаче подошла мрачная Лейла. Она держала в руках тонкую папку и нервно стучала по ней пальцем. Её тёмные глаза сканировали кухню.

— Шеф, у нас намечаются серьёзные проблемы, — сказала она тихим голосом, чтобы не пугать остальных ребят. — «Магический Альянс» начал новую грязную игру. Они поняли, что мы задыхаемся без нормальной техники.

— Что они опять придумали? — спросил я, не отрываясь от работы. — Решили натравить на нас очередного санитарного инспектора?

— Хуже, — Лейла подошла ещё ближе и понизила голос. — Свечин устроил настоящую корпоративную охоту за нашими людьми. Его шестёрки постоянно трутся у заднего входа. Они ловят наших поваров после вечерней смены.

— И что они им предлагают?

— Огромные деньги. Астрономические зарплаты, которые мы пока не можем себе позволить. Дворянские поблажки и защиту от уплаты налогов. Они хотят нагло перекупить всю твою команду, Игорь. Хотят оставить тебя одного у пустой плиты.

Захар услышал наш разговор. Он злобно рыкнул и ударил венчиком по краю кастрюли. Звон разнёсся по всему цеху.

— Пусть только сунутся ко мне. Я им эти дворянские грамоты в одно место засуну. Никто из наших нормальных ребят не уйдёт к этим лживым химикам. Мы за честную еду.

Я коротко кивнул су-шефу, но внутри почувствовал неприятную тревогу. Захар, Тамара, Света, это надёжный костяк. Они не продадутся ни за какие деньги. Но у нас работали и другие люди. Простые молодые парни из бедных семей. Для них большие мешки с деньгами могли стать очень серьёзным искушением.

— Лейла, присматривай за новенькими, — попросил я ровным тоном. — Особенно за стажёрами. У многих из них есть старые долги. Внешнее давление может их легко сломать.

Весь день я внимательно следил за кухней. Работа кипела без остановок. Тамара громко раздавала чёткие команды. Официанты бегали с тяжёлыми подносами. Вроде всё шло своим чередом. Но гнетущее напряжение висело в самом воздухе.

Вечером я заметил странное поведение одного из младших поваров, Ильи. Щуплый парень с вечно бегающими глазами и тихим голосом. Мы взяли его пару недель назад на нарезку и подготовку базовых бульонов. Илья работал весьма неплохо, но постоянно жаловался коллегам на нехватку денег. Лейла узнала через свои каналы, что у него висят большие карточные долги в подпольных клубах.

Илья чистил морковь у раковины. У него заметно тряслись руки. Он постоянно оглядывался на металлическую дверь чёрного хода. Нож скользил по овощам слишком дёргано. Парень явно нервничал и чего-то ждал.

Я подошёл к нему вплотную и встал рядом.

— Проблемы, Илья? — спросил я абсолютно спокойно. — Нож затупился?

Парень вздрогнул и выронил морковь.

— Нет, шеф. Всё нормально. Просто устал с непривычки. Очень много заказов сегодня.

— Я знаю про твои крупные долги, — сказал я прямо в лицо. — Мы платим хорошую зарплату. Если очень нужно, я могу лично выписать тебе аванс в счёт будущего месяца. Главное не делай глупостей. Свечин обязательно обманет тебя. «Альянсу» совершенно не нужны простые повара, им нужны только мои секреты. Они выжмут тебя досуха и выкинут на морозную улицу.

Илья опустил глаза и нервно сглотнул. На его лбу выступили капли пота.

— Я всё понимаю, шеф. Спасибо за щедрое предложение. Мне не нужен аванс. Я справлюсь со всем сам.

Я посмотрел в его глаза. В них плескался животный страх. Я отлично знал этот взгляд. Человек уже принял для себя решение, и оно мне категорически не нравилось. Но я не мог привязать его к плите стальными цепями. У нас добровольная работа, а не строгая тюрьма. Я похлопал его по плечу и вернулся к раздаче.

Восьмого января началось не самым лучшим образом. Утренняя смена выстроилась у плит. Захар проверял запасы свежего мяса в холодильниках. Тамара ругала поставщиков за кривые овощи. Я пил крепкий кофе у окна.

— Шеф, у нас недостача кадров, — громко сказала Тамара. — Илья не вышел на утреннюю смену. Трубку не берёт. Его личный рабочий шкафчик пуст. Забрал даже свою сменную резиновую обувь и старый фартук.

Захар громко и грязно выругался.

— Перекупили гадёныша. Точно перекупили. Я же говорил тебе, что нужно было сразу сломать ноги тем напомаженным франтам у чёрного хода. Повёлся сопляк на сладкие обещания Свечина.

— Я видел, что он постоянно что-то записывал, — задумчиво пробормотал я. — А ещё технологические карты. Я же всем их раздавал. Их тоже в шкафчике нет, верно?

Ответ мне был не нужен, я и без того его знал. И всё же должен был задать этот вопрос, чтобы все остальные повара поняли, как выглядит «крыса».

— Именно, — кивнула Тамара, нахмурившись. — Он всё забрал, Игорь.

М-да, стоит ли мне бояться? Нет. Поверьте, эти рецепты без меня — ничто. Поэтому…

— Чёрт с ним, — махнул рукой я. — Пусть идёт чистить мелкий картофель для барона. Без него отлично справимся. Тамара, раскидайте его работу на других ребят. Завтра наймём нового человека.

Вот и всё. А что я ещё должен был сделать? Меня предали. Нет, я понимаю, что у парня проблемы и бла-бла-бла. Но проблемы у каждого из нас, и у некоторых довольно весомые. Взять того же Захара… ах, да, вы же ещё не знаете. Но опустим этот момент.

Важно то, что парень проигрался в карты. Не должен кредит за похороны отца. Не попался на крючок к каким-то бандюкам. Даже не задолжал коммунальщикам просто потому что жрать нечего.

Он просто повёлся в угоду своим низменным инстинктам. Не могу сказать, что это настолько низко. Просто проблема в том, что я предлагал помощь, он её отверг. И как мне теперь к нему относиться? Понять и простить? Так у меня их ещё два десятка. Почему я одному должен уделять всё своё внимание, когда могу положиться на других?

Эх… обидно, досадно, но ладно. Работаем!

Девятое января выдалось невероятно холодным. Мороз сковал провинциальный Зареченск толстым слоем льда. Авария на тепловой станции всё ещё давала о себе знать. Батареи в жилых домах едва теплились. Люди продолжали идти к закусочной «Очаг» за спасительным теплом.

Настя стояла у большого кипящего казана на улице. Девушка куталась в плотный пуховик. Её лицо раскраснелось от жара открытого огня и сильного мороза. Она уверенно мешала густой мясной суп длинным деревянным веслом.

Рядом суетилась Даша. Дочь мясника ловко раздавала горячие порции в пластиковые тарелки. Очередь двигалась быстро. Люди тихо благодарили девушек и отходили к горящим бочкам.

— Настя, у нас заканчиваются сухие дрова, — громко сказал Вовчик.

Рыжий парнишка опустил тяжёлый колун на землю. Вовчик тяжело дышал, ведь рубил деревянные ящики с самого раннего утра.

— Я сейчас всё решу, — ответила Настя.

Она достала из кармана телефон. Пальцы плохо слушались на морозе. Настя набрала номер Павла из «Зелёной Гильдии». Гудки шли долго, но наконец фермер взял трубку.

— Слушаю, — хрипло ответил Павел.

— Паша, нам срочно нужно топливо. Дрова кончаются, а людей на улице ещё много. Сможешь привезти?

— Конечно. У меня есть сухая берёза в сарае. Загружу полный кузов и буду у вас через час.

Настя улыбнулась и спрятала телефон. Она почувствовала себя уверенно. Игорь был далеко в Стрежневе, но его система отлично работала здесь. Девушка больше не боялась принимать важные решения. Она стала настоящим управляющим этого места.

Внезапно толпа у казанов тревожно расступилась. К полевой кухне подошли трое крепких мужчин, одетые в кожаные куртки и спортивные штаны. На лицах играли наглые усмешки. Местные мародёры, воспользовавшиеся городской бедой и грабили слабых торговцев.

Вовчик сразу напрягся и медленно поднял колун. Кирилл вышел из дверей кафе и встал рядом с ним.

Главный бандит подошёл к Насте. На его подбородке «красовался» длинный шрам, а злые глаза не обещали ничего хорошего.

— Здорово, красавица, — ухмыльнулся он. — Я смотрю, бизнес у вас тут идёт в гору. Столько народу кормите. Пора бы и налог на охрану заплатить. Город сейчас неспокойный. Всякое может случиться с вашими котлами.

Настя посмотрела на него в упор. Внутри неё не было страха. Она вспомнила старшего брата. Игорь никогда не прогибался под бандитов.

— Мы кормим людей бесплатно, — ровным голосом сказала Настя. — Никакого бизнеса здесь нет. Мы спасаем город от холода.

— А мне плевать, — сплюнул бандит на снег. — Плати деньги или мы сейчас перевернём всю вашу кухню.

Вовчик сделал шаг вперёд. Настя властно подняла руку и остановила его. Она снова посмотрела на главаря.

— Осмотрись вокруг, — громко произнесла девушка.

Бандит непонимающе покрутил головой. Десятки голодных и замёрзших мужчин смотрели прямо на него. В их руках были тяжёлые кружки, палки и куски арматуры. Люди грелись у костров и внимательно слушали разговор. Они не собирались отдавать свою единственную еду кучке наглых воров. Толпа начала медленно сжимать кольцо вокруг мародёров.

— Если ты тронешь хоть один казан, эти люди разорвут вас на куски прямо здесь, — абсолютно спокойно сказала Настя. — И никакая полиция вас не спасёт. Уходи подобру-поздорову. Больше я повторять не буду.

Улыбка мгновенно сползла с лица бандита. Он оценил обстановку. Народный гнев был страшной силой. Главарь нервно сглотнул, махнул своим дружкам рукой и быстро пошёл прочь по заснеженной улице.

Даша восхищённо посмотрела на подругу.

— Ну ты даёшь, Настя. Прямо как Игорь выступила. Сталь в голосе.

— Сталь сейчас куётся в другом месте, — тихо ответила Настя и снова взялась за длинное весло, но при этом усмехнулась. — Хотя я искренне не понимаю, на что рассчитывали эти идиоты. Неужто они даже не в силах самостоятельно пораскинуть мозгами, прежде чем идти на толпу? М-да… видимо, я никогда не пойму такой тип людей.

В это самое время на другом конце города тоже кипела работа. Кузница Фёдора напоминала настоящее жаркое пекло. На улице стоял лютый мороз, а внутри помещения температура доходила до сорока градусов.

Кузнец старой школы вытирал грязный пот со лба. Он тяжело бил молотом по раскалённому куску металла. Искры летели во все стороны. Рядом с ним трудился Вениамин. Парень давно оторвался от видеоигр. Сейчас он с горящими глазами изучал смятые листы бумаги. Это были чертежи Игоря.

— Батя, этот повар просто гений! — кричал Вениамин сквозь шум ударов. — Посмотри на эту схему передачи. Это же как комбо-удар в игре! Мы делаем ручной привод, крутим педали, а шестерёнки увеличивают скорость вращения в десять раз.

Фёдор опустил молот и подошёл к верстаку.

— Пластик там в столице у них расплавился, — хмыкнул кузнец. — Городские неженки. Мы сделаем им такую машину, которая камни в пыль сотрёт.

Они работали на пределе человеческих сил. Фёдор плавил оружейную сталь. Отливал толстые шестерни для планетарного миксера.

Вениамин собирал детали вместе, смазывал механизмы машинным маслом. Парень относился к этой работе как к битве с главным боссом. Они создавали кулинарного монстра.

К вечеру десятого января всё было полностью готово.

Посреди кузницы стояли два массивных агрегата. Первый механизм был гигантской мясорубкой. Она весила килограмм пятьдесят. Внутри находились острые ножи из лучшей закалённой стали.

Вторым был тот самый планетарный миксер. Вениамин приделал к нему удобный педальный привод от старого велосипеда. Повар мог сидеть на высоком стуле, крутить педали ногами и взбивать огромные объёмы эмульсий. Стальные венчики внутри чаши вращались с бешеной скоростью.

Фёдор с гордостью похлопал по боку миксера. Металл глухо звякнул.

— Вот это я понимаю вещь, — довольно произнёс кузнец. — Не хрупкий столичный блендер, а настоящий танк для кухни. Он прослужит сто лет и даже не скрипнет.

Вениамин довольно кивнул и вытер перемазанное сажей лицо.

— Игорь будет в полном восторге, батя. «Альянс» со своими магическими фокусами поперхнётся от зависти.

В ворота кузницы постучали. Приехал Павел, завёзший сперва дрова для Насти, а сейчас должен был забрать заказ. Фёдор открыл ворота и впустил морозный воздух в помещение.

— Готово? — спросил фермер, стряхивая снег с шапки.

— Готово, Паша, — ответил кузнец. — Помогай грузить. Вещи получились весомые.

Втроём они аккуратно подняли механизмы и погрузили их в кузов. Фёдор накрыл агрегаты брезентовой тканью.

— Значит так, Паша, — строго сказал кузнец. — Поедешь в Стрежнев ночью. Дороги вроде уже расчистили. Спрячь эти ящики под мешками с мороженой картошкой. У барона Свечина везде есть свои глаза. Никто не должен знать, что мы везём Игорю новое оборудование. Тем более, такое.

— Обижаешь, Федя, — усмехнулся фермер. — Провезём в лучшем виде. «Зелёная Гильдия» своих не бросает. Завтра утром повар получит свои игрушки.

Машина громко зарычала и медленно выехала в зимнюю ночь. Фёдор закрыл ворота кузницы и тяжело опустился на скамью. Работа была сделана на совесть. Теперь всё зависело только от мастерства столичного шефа.

На кухню зашла Лейла, держа в руке свой смартфон и довольно улыбаясь.

— Шеф, ты просто обязан это почитать, — она подошла ближе и протянула мне экран. — Барон Свечин вчера вечером с огромной помпой запустил новое меню в своих ресторанах. Он заявил, что теперь они готовят настоящую еду по твоим рецептам.

Я вытер руки и взял телефон, открыв страницу с отзывами на главном городском портале. Оценки ресторана «Альянса» стремительно летели на самое дно. Я начал читать комментарии возмущённых гостей:

На часах было всего семь утра, когда в дверь чёрного хода тихо постучали. На улице стоял крепкий мороз. Тёмное небо Стрежнева даже не думало светлеть.

Я накинул куртку прямо поверх рабочего кителя и открыл железную дверь. У порога пыхтел старый потрёпанный грузовик. Из выхлопной трубы валил густой белый дым. Возле кузова стоял Паша из нашей «Гильдии». Он переминался с ноги на ногу и тёр замёрзшие руки.

— Здорово, шеф, — хрипло сказал Павел и улыбнулся. — Принимай секретный груз от Фёдора. Привёз всё в лучшем виде.

— Привет, Паша, — я крепко пожал его руку. — Дорога прошла спокойно? Хвоста за тобой не было?

— Обижаешь, — усмехнулся фермер. — Я все ящики спрятал под мешками с мороженой картошкой. Ехал глухими объездными дорогами. Ищейки барона Свечина ничего не заметили. Никто в городе не знает, откуда мы привезли эти игрушки. Разгружать будем?

Я кивнул и позвал из подсобки Захара. Да, естественно, мы ждали Пашу и были готовы к столь раннему визиту. Огромный су-шеф вышел на мороз в одной тонкой футболке. От его могучих плеч исходил пар. Вдвоём они с Павлом быстро перетащили два огромных деревянных ящика внутрь кухни. Груз оказался невероятно тяжёлым. Доски угрожающе скрипели под весом металла.

Фермер отказался от горячего чая. Он спешил вернуться обратно в Зареченск до начала утренних пробок. Я тепло поблагодарил его, запер дверь на засов и подошёл к ящикам.

На кухне постепенно собиралась утренняя смена. Тамара сонно пила кофе из большой кружки. Лейла стояла прислонившись спиной к стене и внимательно смотрела на посылку.

— Ну что там, шеф? — спросил Захар, тяжело дыша. — Мы рвали спины ради этих коробок. Надеюсь, там не новые пластиковые блендеры.

— Там решение всех наших проблем, — ответил я и взял лом.

С громким треском я оторвал верхние доски первого ящика. Внутри лежал настоящий металлический монстр. Это была мясорубка. Но она совершенно не походила на привычные кухонные приборы. Её корпус отлили из толстого чёрного металла. Широкая горловина могла легко проглотить целый кусок окорока. Сбоку торчала массивная стальная ручка.

Мы с Захаром аккуратно достали агрегат и водрузили его на стальной стол. Кузнец предусмотрел удобные винтовые крепления. Я намертво прикрутил мясорубку к столешнице.

— Выглядит как деталь от паровоза, — уважительно протянула Тамара, разглядывая гладкий металл. — Таким убить можно.

— Лейла, неси чистые тряпки и спирт, — скомандовал я. — Нужно смыть всю техническую смазку. А потом прогоним через неё пару кусков чёрствого хлеба, чтобы очистить ножи окончательно.

Вскрытие второго ящика вызвало на кухне настоящий фурор. Кузнец и его сын превзошли сами себя. Они собрали огромный планетарный миксер. Вместо сгоревшего электрического мотора там стояла сложная система крупных зубчатых передач. А крутить эти шестерёнки нужно было с помощью велосипедных педалей и удобного сиденья, которое крепилось к мощной станине.

Миша подошёл ближе и с восхищением потрогал педали руками.

— Это что же получается, шеф? — спросил парень. — Мы теперь будем ехать на велосипеде и взбивать соус одновременно?

— Именно так, Миша, — усмехнулся я. — Физические нагрузки очень полезны для здоровья. Плюс мы больше не зависим от капризных столичных розеток и хлипких проводов.

Признаюсь, я лукавил. В цифровую эру сложно отказаться от электроники. Но я планировал всё это комбинировать, и Фёдор заранее оставил детали для того, чтобы я потом всё довёл до идеала. Было бы глупо скатиться в «каменный век», когда в нашем кафе всё заказывает через приложения и с сайта. Согласны?

Мы потратили около часа на полную очистку и установку нового оборудования. Чёрный металл тускло поблёскивал в свете кухонных ламп. Эти машины выглядели брутально, надёжно и невероятно эстетично. Настоящий индустриальный стиль. Я решил сразу провести полноценный тест-драйв.

Достал из холодильника говяжью вырезку. Сегодня в меню значился классический тартар.

Большинство дешёвых мясорубок портят хорошее мясо. Их тупые ножи не режут волокна, а просто давят и жуют их. В итоге получается не фарш, а мясная каша. Все ценные соки вытекают наружу, мясо становится сухим и серым. Для идеального тартара говядину обычно рубят острым ножом вручную, но при наших огромных объёмах это отнимало слишком много времени.

Я нарезал вырезку крупными кусками и кинул их в широкую горловину мясорубки. Затем взялся за холодную стальную ручку и начал плавно крутить.

Ручка шла на удивление легко. Внутри агрегата тихо лязгнул металл. Идеально отполированные лезвия из лучшей стали сделали своё дело. Из решётки ровными, красивыми полосками полез рубленой фарш. Я подставил миску.

Мясо не потеряло ни капли сока. Кусочки получились ровными, блестящими и сохранили свой яркий рубиновый цвет. Волокна были чётко срезаны, а не смяты. Это была безупречная работа кузнеца.

— Вы только посмотрите на эту текстуру, — тихо сказала Тамара, заглядывая в миску. — Идеальный срез. Никакой лишней воды.

Я быстро добавил в рубленое мясо немного соли, чёрного перца, каплю оливкового масла и мелко нарезанный лук шалот. Тщательно перемешал ложкой и попробовал. Вкус был чистым и насыщенным. Консистенция приятно чувствовалась на языке.

— Фёдор гений, — констатировал я, вытирая руки. — Теперь мы будем отдавать тартар в три раза быстрее. Миша, садись за педали. Давай проверим, как работает наш новый миксер.

Парень радостно запрыгнул на высокое сиденье. Я залил в широкую чашу яичные желтки и начал тонкой струйкой добавлять растительное масло. Миша активно закрутил педали. Шестерёнки закрутились с тихим гулом. Система передач увеличивала скорость вращения стальных венчиков до невероятных показателей. Густой майонез взбился буквально за пару минут. При этом мотор не грелся, пластик не плавился, а Миша даже не успел толком вспотеть.

Вечерняя смена превратилась в настоящий праздник.

Наша концепция «открытой кухни» заиграла совершенно новыми красками. Гости в зале больше не видели поваров, которые уныло мешают половниками в кастрюлях. Они видели настоящее производство.

Аристократы и купцы сидели за столиками и заворожённо смотрели на нас. Для них это было невероятное индустриальное шоу. Местная элита привыкла к тихой и невидимой магии. Алхимики обычно сыпали порошки и скрывали сам процесс приготовления. А здесь всё было на виду.

Захар сидел на высоком табурете и мощно крутил педали миксера. Огромные венчики с шумом взбивали воздушное картофельное пюре. Я стоял у мясорубки и ритмично крутил стальную ручку, выдавая порции мяса. Тамара использовала новые механические прессы, которые одним движением рычага выдавливали все соки из цитрусовых.

Шестерёнки крутились, тяжёлый металл тихо гудел, огонь под сковородками ярко пылал. Наша кухня выглядела как живой, дышащий механизм. Брутальная эстетика стали идеально вписалась в атмосферу кафе. Мы больше не скрывали тяжесть нашего труда, мы сделали из него главное представление вечера.

Гости были в полном восторге. Они снимали нас на смартфоны, живо обсуждали необычную технику и заказывали всё новые блюда. Им нравилось понимать, как именно готовится их еда. Честная физика победила скучную магическую алхимию.

К концу смены мы отдали рекордное количество заказов. При этом руки поваров совершенно не болели. Ни один механизм не сломался и не заклинил. Зареченская сталь уверенно решила проблему хрупкого столичного ширпотреба. Мы увеличили нашу производительность и окончательно закрепили за собой статус самого модного и необычного места в городе.

Я вытер нож и посмотрел на уставшую, но довольную команду. Мы справились с очередным кризисом. Барон Свечин мог красть наши рецепты сколько угодно. Но он никогда не сможет украсть наш упорный труд и наши стальные машины.

Четырнадцатое января принесло долгожданное спокойствие. Наш сумасшедший двухнедельный марафон на выживание подошёл к своему логическому концу.

Я стоял на кухне «Империи Вкуса» и пил кофе.

Дверь на кухню открылась, и вошла Лейла. Она держала в руке планшет и довольно улыбалась.

— Доброе утро, шеф, — сказала смуглянка. — У меня отличные новости из стана врага.

— Барон Свечин наконец подавился своим огромным эго? — спросил я, отпивая горячий кофе.

— Почти, — хмыкнула Лейла. — Его элитные заведения несут колоссальные убытки. Твоя идея с публикацией рецептов сработала идеально. Люди приходят к барону, заказывают блюда по твоим граммовкам, а потом плюются. Алхимики Альянса просто не могут повторить твою химию вкуса. У них всё расслаивается и горит. Гости устраивают скандалы и требуют вернуть деньги.

Я довольно кивнул. Воровать чужие буквы легко, а вот украсть чужие руки и опыт невозможно.

— Что ж, это и правда хорошие новости, Лейла.

— Ты многим подмочил репутацию. Но я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

С этими словами она лукаво улыбнулась и направилась обратно в зал.

Из-под раковины вылез Рат. Мой пушистый шпион деловито отряхнул усы и запрыгнул на пустой ящик.

— А в Зареченске дела ещё интереснее, шеф, — пропищал фамильяр. — Мои братья доложили обстановку. Трубы на тепловой станции наконец заварили. Городское отопление включили на полную мощность.

— Как там мэр Белостоцкий? — я поставил кружку на стол. — Опять прячется?

— Куда там, — Рат смешно фыркнул. — Вылез из своего тёплого особняка и сразу поехал на телевидение. Пытался присвоить все лавры спасителя себе. Рассказывал, как он лично руководил ремонтом труб на морозе.

— И народ ему поверил?

— Народ его чуть гнилой картошкой не закидал, — крыс хищно оскалился. — Все прекрасно знают правду. Настоящая героиня города теперь твоя младшая сестра. Настя и кафе «Очаг» спасли половину Зареченска от верной смерти. Мои приятели говорят, что ваше кафе теперь получило статус неприкосновенного места. Даже самые отмороженные местные бандиты снимают шапки, когда проходят мимо. Они запретили своим шестёркам даже смотреть в сторону «Очага».

С плеч словно гора упала. Они всё-таки справились. Настя выросла и стала настоящим лидером.

Впрочем, я в этом нисколько и не сомневался…

Вечерняя смена началась с привычной суеты. Полная посадка, звон посуды, шум вытяжек. Огонь гудел под сковородками. Мы работали чётко и без лишних слов. Команда превратилась в единый организм. Каждый знал свой манёвр.

Ближе к восьми часам на кухню снова зашла Лейла. Но на этот раз она была бледная.

— Игорь, у нас проблема, — тихо сказала она. — Или не проблема, я пока не поняла.

— Говори чётко, — я перевернул кусок мяса на гриле.

— За угловой столик только что сел гость. Без охраны, в простом тёмном пальто. На нём надвинута шляпа, но я его сразу узнала. Это граф Яровой. Лично пожаловал.

На кухне повисла секундная пауза. Захар перестал рубить зелень. Кто-то из поваров замер с половником в руке. Хозяин города и местный глава «Магического Альянса» пришёл в моё заведение инкогнито.

— Что он заказал? — спокойно спросил я, не отрывая взгляда от мяса.

— Он попросил принести ему то самое блюдо, рецепт которого барон Свечин пытался украсть и повторить у себя. Говяжью вырезку с луковым мармеладом и эмульсией из пряных трав.

Я усмехнулся. Граф решил проверить всё лично. Он хотел понять, почему его хвалёные алхимики проиграли простому повару без магического дара.

— Захар, готовь чугунный пресс, — скомандовал я. — Тамара, давай свежие желтки и масло. Я сам приготовлю этот заказ.

Я взял лучший кусок говядины. Никакой магии, только раскалённый металл и правильное время. Я бросил мясо на шипящую сковородку. Запах жареного жира ударил в нос. На соседней конфорке медленно томился лук с сахаром и бальзамическим уксусом. Я постоянно помешивал его деревянной лопаткой, не давая сахару сгореть. Он постепенно превращался в густую, сладкую, тёмную карамель с лёгкой кислинкой.

Затем я подошёл к ручному миксеру. Быстрыми движениями смешал желтки, горчицу и начал тонкой струйкой вливать масло. Эмульсия получилась идеальной, густой и блестящей.

Я выложил готовое блюдо на подогретую тарелку. Мясо идеальной прожарки, сладкий луковый мармелад и плотный пряный соус.

— Отнеси ему, Лейла, — сказал я, вытирая руки.

Я подошёл к раздаточному окну и стал наблюдать за залом. Лейла поставила тарелку перед графом. Яровой медленно снял шляпу. Его холодные глаза блеснули в полумраке зала.

Граф отрезал кусок мяса, щедро зацепил луковый мармелад и соус и отправил в рот. Он сравнивал идеальную гармонию вкуса с той кислой горелой жижей, которую ему подали в ресторане Свечина. И он всё понял.

Яровой доел всё до последнего кусочка. Аккуратно вытер рот салфеткой. Затем достал из внутреннего кармана пальто несколько купюр и положил их на стол. Это были очень щедрые чаевые. Гораздо больше стоимости самого ужина.

Граф встал, надел шляпу и посмотрел прямо на меня через весь зал. Он коротко кивнул головой. Это был знак уважения сильному врагу. Он молча признал своё тактическое поражение в этой двухнедельной войне. «Альянс» отступает. Пока отступает.

Яровой развернулся и тихо вышел из кафе.

Поздно ночью, когда мы закрыли заведение и убрали кухню, я заперся в кабинете. На часах был уже второй час ночи. Я достал телефон и включил видеосвязь.

На экране появилось уставшее, но счастливое лицо Насти. Она сидела за столиком в пустом «Очаге». На фоне виднелись чисто вымытые полы и сложенные стулья.

— Привет, герой, — улыбнулся я, глядя на сестру.

— Привет, столичный шеф, — Настя радостно помахала рукой. — Мы только закончили уборку. Люди сыты, в домах тепло. Бандиты нас боятся. Жизнь налаживается.

— Я слышал, мэр пытался украсть вашу славу.

Настя звонко рассмеялась.

— Пусть пытается. Жители Зареченска не слепые. Степан и фермеры сказали, что если мэр ещё раз откроет рот в нашу сторону, они ему эти дрова в кабинет привезут и там оставят. У нас теперь мощная поддержка. А как твои дела? Свечин отстал?

— Свечин считает убытки, — я откинулся на спинку кресла. — А Яровой сегодня приходил на ужин. Съел всё, заплатил и ушёл. Мы отбили их атаку.

Я поднял со стола большую кружку с горячим крепким чаем. Настя взяла свою кружку с густым какао.

— За семью, — сказал я в камеру. — За два триумфа на двух фронтах. Мы выстояли.

— За честную еду, Игорь, — ответила сестра, и мы виртуально чокнулись через экраны.

После попрощались, и я отключил вызов. Тишина кабинета приятно давила на уши. Я закрыл глаза, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

Но всё нарушил звонок телефона. Я недовольно открыл глаза и посмотрел на экран. Звонил Максимилиан Дода. Нажал кнопку ответа.

— Игорь, мальчик мой! — рокочущий бас чиновника ударил по перепонкам. — Я не разбудил тебя? Надеюсь, ты празднуешь победу?

— Праздную, Максимилиан. Пью чай в пустом кабинете.

— Оставь чай для слабаков! — засмеялся Дода. — Ты доказал свою силу, Игорь. Ты уничтожил репутацию Свечина и заставил Ярового уважать тебя. Твоё кафе стало слишком мощным для одного здания.

— К чему вы клоните? — я сразу напрягся, чуя деловую хватку инвестора.

— Пора расширяться, шеф, — голос Доды стал очень серьёзным и деловым. — Мы переходим в наступление. Я уже присмотрел сразу пару отличных новых мест в Стрежневе. Центр города — это, конечно, огромная проходимость. Но мы же договорились изначально, что будем открывать новые точки. «Империя Вкуса» должна стать настоящей сетью. Готовь чертежи и людей, Белославов. Завтра утром начинаем большую игру.

— Но, господин Дода. Пока рано…

— Ничего не хочу знать. Мы и так отстаём от графика, который я себе наметил. Так что соберись, Белославов. Завтра к тебе придут люди от Печорина, да и он сам заглянет. Так что ты должен быть готовым к любым трудностям. Ну а я, сам знаешь, за ценой не постою. Главное, развить то, чего мы добились сейчас. И если будем тормозить, то всё окажется напрасным. В общем… ты меня понял.

— Да, Максимилиан, я всё понял…

Отдохну в следующей жизни. тем более, я теперь знаю, что это реально.

На календаре было пятнадцатое января. Зима в этом году выдалась слишком злой. Мороз больно кусал за щёки, а снег хрустел под ботинками. Мы недавно победили магическое похмелье местной элиты. Зареченские стальные машины Фёдора работали в моём кафе словно часы. Гостей было полно, выручка росла. И теперь инвестор требовал немедленного расширения. Максимилиан Дода хотел строить сеть кафе. Ему нужен был масштаб.

Рядом со мной мелкими шажками семенил Печорин. Он кутался в шарф и постоянно поправлял съезжающие очки. Я взял его с собой на всякий случай. Если вокруг будет скрытая магия или подвох, Рат сразу даст знать. Но сейчас он спокойно спал в тепле.

— Куда мы пойдём сначала, Стас? — спросил я, поправляя перчатки.

— Вот сюда, Белославов. Прямо перед нами.

Мы стояли перед зданием бывшей почты. Район здесь был оживлённый. Люди спешили по своим делам, машины гудели на перекрёстке. Само здание выглядело мрачно. Облупленная штукатурка падала на снег, окна давно не мыли. Но я смотрел совершенно не на фасад. Я всегда оценивал основу строения. Стены и перекрытия.

Зашли внутрь. Под ногами скрипели старые половицы, а в воздухе висела пыль. Я прошёлся по залу, мысленно расставляя столы.

— Здесь мы поставим барную стойку, — сказал я, показывая на дальний угол. — А там сделаем открытую кухню. Гости должны видеть, как готовится их еда. Это всегда вызывает доверие.

Печорин только вздыхал, подсчитывая в уме расходы на демонтаж.

— Толстые кирпичные стены, — вслух рассуждал я, похлопывая ладонью по кладке. — Высокие потолки. Хорошая работа строителей прошлого.

Рат повозился в кармане, перебирая лапками. Он совершенно не чувствовал магических ловушек. Здание было абсолютно чистым.

— Ремонт сожрёт здесь много денег, Станислав. Тут нужно менять проводку, трубы и полы. Всё прогнило.

— Но само место идеальное, Игорь, — закивал юрист. — Проходимость здесь огромная. Рядом конторы и офисы. Клерки, студенты, чиновники. Все они захотят вкусно и недорого поесть в обед.

— Несущие стены легко выдержат вес стальных печей. Это самое главное для кухни. Бронируем этот вариант. Берём на заметку. Куда идём дальше?

Вторая точка находилась в одном квартале от почты. Это была обветшалая закусочная. Над скрипучей дверью криво висела грязная вывеска. Мы прошли внутрь, и в нос тут же ударил тошнотворный запах прогорклого масла. Пол лип к подошвам. На стенах висела кусками облезлая краска.

Я пнул старую тумбу, и из-под неё выбежал таракан.

— Живность мы легко выведем, — поспешно добавил юрист, заметив мой взгляд. — Тут всё уже готово под общепит, — радостно улыбнулся Печорин, осматривая зал. — Можно заезжать и начинать работать. Минимум вложений.

— Тут всё готово только под снос, Станислав, — поморщился я. — Мы выведем отсюда абсолютно всё. Оставим только голые стены. Запах горелого жира означает приговор для кафе. Этот дух въелся в доски. Его ничем не отмыть. Придётся сдирать покрытие вплоть до голого бетона. Иначе гости сбегут после первой же ложки супа.

Я прошёл на кухню и внимательно осмотрел чёрный закопчённый потолок.

— Зато вентиляционная шахта здесь широкая. Это большой плюс. Если мы выкинем отсюда этот хлам, зальём новый пол и поменяем трубы, то работать здесь можно. Здание крепкое. Отправляем в наш резерв. Что у нас на третье место?

Печорин довольно потёр руки в перчатках.

— А теперь настоящая жемчужина нашего списка, Игорь. Ты будешь в восторге. Гарантирую.

Мы поймали такси и поехали на запад заснеженного Стрежнева. Это был пафосный и дорогой район. Вокруг раскинулись широкие проспекты, шикарные бутики, особняки аристократов. Машина остановилась возле красивой площади.

— Вот оно, — Печорин гордо указал рукой в окно.

Я вышел из машины и посмотрел на постройку. Это было двухэтажное здание, построенное из бетона и зеркальных стёкол. Панорамные окна шли от пола до потолка. Зимнее солнце блестело на фасаде. Здание выглядело современно, стильно и невероятно дорого.

— Двести квадратных метров на каждом этаже, — тараторил Печорин, вылезая следом. — Очень светло, модно. Городская элита будет стоять в очереди. Идеальный формат для нашего уровня.

Мы зашли внутрь помещения. Стеклянные двери открылись бесшумно. В зале было тепло. Воздух стоял неподвижно, словно в склепе. Никаких запахов, никаких звуков с улицы.

Я подошёл вплотную к стеклу. За ним кипела столичная жизнь, но мы стояли словно в вакууме. Я приложил ладонь к стеклу. Оно было ледяным, хотя внутри помещения было жарко. Этот контраст температур создавал неприятное ощущение обмана.

Рат в моём кармане громко чихнул.

— Будь здоров, приятель, — тихо шепнул я.

— Простите? — вежливо переспросил Печорин, поправляя очки.

— Это мысли вслух. Станислав, сколько стоит аренда этой красоты?

— Для нас сущие копейки, Игорь. Прошлый владелец обанкротился. Местный банк продаёт права за бесценок. Здание полностью завязано на центральный климат-контроль. Здесь нет батарей отопления и кондиционеров. Тепло и свежий воздух подаются по внутренним трубам. Умный дом нового поколения.

Я медленно обошёл пустой зал. Осмотрел панорамные окна. Искал оконные ручки или форточки. Ручек нигде не было. Окна были полностью глухими. Они не открывались в принципе. Это здание представляло собой запечатанную коробку. Стеклянный куб.

— Шикарно, правда? — Печорин шёл следом по пятам. — Завтра утром подписываем договор аренды? Дода будет счастлив нашему выбору.

Я молча достал из кармана коробок спичек. Вынул из него спичку и чиркнул. Пламя ярко вспыхнуло. Оно горело ровно, жёлтый огонёк стоял прямо. Он совершенно не дрожал в воздухе.

— Видите? — я поднял горящую спичку на уровень глаз Печорина.

— И что? — не понял финансист. — Отлично горит ваша спичка.

— Пламя даже не шелохнётся. Тут совсем нет движения воздуха. Ни малейшего дуновения.

— Так это огромный плюс, Игорь, — засмеялся Печорин. — Никаких сквозняков. Нашим гостям будет комфортно сидеть у этих окон зимой.

— Это стеклянный гроб для нас всех, Станислав.

Печорин часто заморгал. Довольная улыбка сползла с его лица.

— Я совершенно не понимаю тебя. Это элитная коммерческая недвижимость. За неё люди дерутся.

Я бросил догоревшую спичку на бетонный пол и растёр её ботинком.

— Бывают такие моменты, когда мы готовим еду на живом огне. Нам нужны открытые печи, угольные грили, настоящее пламя. Для этого нам жизненно необходим воздух. Много свежего воздуха с улицы. Вытяжки на нашей новой кухне должны тянуть дым с такой силой, чтобы с поваров срывало рабочие колпаки.

— Так мы подключим зонты к центральной системе этого здания. Трубы же есть на потолке. Ты сам их видел.

— И мы будем зависеть от одного рубильника. Кто именно контролирует центральную подстанцию климат-контроля в этом районе города?

Печорин задумался на секунду.

— Городская управа. Конкретно департамент инфраструктуры.

— Правильно. А там сидят верные люди графа Ярового и чиновники «Магического Альянса». Это их территория. Их жёсткие правила.

Печорин заметно побледнел. Он начал медленно понимать масштаб проблемы.

— Ты думаешь, они посмеют открыто действовать?

— Я точно знаю это, Станислав. Представь себе день нашего открытия. У нас полная посадка. Зал битком набит столичной элитой и критиками. Журналисты снимают репортажи. На кухне работают стальные печи. Мясо громко жарится, масло кипит. И тут внезапно происходит совершенно случайная авария на городской подстанции.

Я сделал паузу, чтобы юрист осознал картину.

— Свет резко погаснет. Умный климат-контроль отключится. Центральная вытяжка встанет намертво. А окна у нас полностью глухие. Мы не сможем их разбить без специального инструмента.

Рат снова тревожно чихнул в моём кармане. Ему здесь очень не нравилось. Воздух был мёртвый и сухой.

— Мы задохнёмся за десять минут, — спокойно продолжал я. — Наша кухня моментально утонет в едком дыму. Зал наполнится невидимым угарным газом. Гости начнут падать в обморок прямо на тарелки. Случится массовое отравление. Это будет конец нашего бизнеса и тюрьма для меня лично.

— Но мы же можем пробить свои собственные вентиляционные шахты, — слабо возразил Печорин. — Поставим дизельные моторы на крыше.

— А городской надзор нам разрешит это сделать? Мы испортим этот фасад торчащими трубами.

Печорин тяжело сглотнул.

— Не разрешит. Ты правы, Игорь. Они никогда не дадут официальное разрешение на изменение фасада здания.

— Вот именно. Это красивый троянский конь из бетона и зеркального стекла, Станислав. Идеальная и смертельная ловушка от нашего «Альянса». Они специально подсунули этот вариант банку, а банк подсунул его нам. Они хотят убить нас чужими руками. Легально и чисто. Случайная техническая авария. Никто не виноват, кроме глупого шеф-повара.

Печорин суетливо достал из кармана платок и нервно вытер лоб. На улице стояла зима, а он вспотел от страха.

— Я совсем не подумал об этом. Прости. Это настоящая западня.

— Ты мыслишь категориями цифр, как юрист. А я мыслю как повар, который знает цену чистому воздуху на жаркой кухне. «Магический Альянс» не простил мне унижение на новогоднем балу и все предыдущие тоже. Они будут вновь и вновь бить исподтишка, маскируя удары под досадные случайности.

Я развернулся и пошёл к выходу. Стеклянные двери послушно разъехались. Морозный воздух ударил в лицо, и я сделал глубокий вдох. Как же хорошо было просто дышать.

— Значит, мы берём старую почту и вонючую закусочную? — Печорин заспешил за мной по улице.

— Берём обе локации. Готовьте нужные бумаги. И найди хорошую бригаду строителей. Крепких ребят, которые не задают вопросов властям и умеют держать рот на замке. Уверен, ты понимаешь, о ком я.

— Будет сделано сегодня же, Игорь.

— Нам предстоит уйма тяжёлой и пыльной работы. Мы будем строить независимые крепости. С толстыми стенами из прочного кирпича, с личными трубами. Мы никогда не пойдём жить в стеклянные аквариумы для рыб.

Печорин закивал, записывая поручения в маленький блокнот.

— Я лично сообщу Максимилиану твоё решение. Он будет недоволен задержкой на капитальный ремонт этих развалин.

— Дода умный бизнесмен. Объясни ему все наши риски. Мёртвые клиенты не приносят прибыль компании. Пусть инвестор подождёт лишний месяц, чем потеряет все деньги и репутацию в первый же день работы.

Мы сели в прогретое такси. Машина плавно тронулась с места. Я молча смотрел в окно на заснеженные улицы Стрежнева. Этот большой город принадлежал хитрым магам и надменным аристократам. Они привыкли всё здесь контролировать. Они наивно думали, что могли загнать меня в стеклянную клетку. Но они забыли одно важное правило. Огонь нельзя было запереть в банке. Он всё равно находит выход наружу. И когда он вырывается на волю, всем становится жарко.

Рат в моём кармане успокоился и удобно свернулся тёплым клубком. Опасность миновала. Мы сделали правильный выбор. Моя команда должна работать в безопасности.

Я сидел у себя в кабинете. Признаюсь, сама мысль о том, что у меня есть кабинет, да ни абы какой, а полноценно обустроенный, грела душу. На улице мела метель, и снег бился в окно. В самом кабинете было тепло. Пахло крепким кофе и свежим хлебом. А за дверью кипела жизнь. Наше кафе работал на полную мощность. Я слышал сквозь пол глухие ритмичные удары. Это Захар отбивал мясо. Его бас периодически перекрывал общий шум, суровый моряк гонял стажёров. Тамара звонко командовала на выдаче блюд. Зал гудел от разговоров десятка людей. Звон бокалов сливался со стуком столовых приборов. Люди приходили к нам за настоящей едой. Бизнес уверенно шёл в гору.

На столе пискнул ноутбук. Я активировал видеосвязь, и на экране появилось лицо Максимилиана Доды. Наш инвестор находился в своём просторном столичном офисе. Дода выглядел бодрым и расплылся в широкой улыбке.

— Приветствую, Игорь, — сказал Максимилиан, поправляя галстук. — У меня отличные новости. Печорин наконец оформил бумаги. Помещение старой почты и та забегаловка на углу теперь наши. Мы сделали правильный выбор. Отличное расположение, большая проходимость. Теперь нам нужно быстро закупить оборудование. Я готов перевести деньги прямо сейчас. Время не терпит.

— Добрый день, Максимилиан, — ответил я, делая глоток остывшего кофе. — О каком именно оборудовании идёт речь?

— О партии стальных машин от твоего кузнеца из Зареченска, разумеется. Нам нужны те самые педальные тестомесы. И огромные ручные мясорубки. Они показали себя просто великолепно в праздники. Это наш главный козырь против «Альянса». Яровой и его прихвостни могут сколько угодно отключать нам свет. Если они вырубят подстанцию, мы просто продолжим работать на мускульной тяге. Гениальный план, Игорь!

Я откинулся на спинку кресла и потёр уставшие глаза. Бессонные ночи давали о себе знать.

— Нет, Максимилиан. Я не буду заказывать чистую механику для новых точек.

— Почему? — лицо инвестора вытянулось. Он подался вперёд, ближе к камере. — Это же наша страховка. Мы не зависим от магов. Не зависим от городских рубильников. Твой Захар крутил ту ручную мясорубку как настоящая паровая машина. Я сам видел. Вы выдали сотни порций без капли электричества.

— Захар очень сильный мужик, спору нет, — я покачал головой. — Но он в первую очередь повар. Его работа заключается в приготовлении вкусной еды. Он должен контролировать ароматы соусов, следить за прожаркой каждого стейка, отдавать красивые тарелки гостям. Если он будет весь день тупо крутить железные педали, у него к вечеру отвалятся руки. А на следующий день он просто не выйдет на смену. Ручной труд отнимает слишком много времени и сил. Это возврат в каменный век. Мы потеряем в скорости и качестве.

Дода нахмурился. Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

— И что ты предлагаешь? Снова полностью зависеть от розеток графа? Они щёлкнут выключателем. И всё, наша техника встанет намертво. Заказы сорвутся. Дорогие продукты протухнут в холодильниках. Мы понесём колоссальные убытки. «Альянс» не оставит нас в покое. Ты же сам это прекрасно понимаешь.

— Я всё понимаю, — спокойно ответил я. — Но я предлагаю использовать электричество, пока оно у нас есть. Глупо отказываться от благ цивилизации из-за страха. А ручную тягу мы оставим как надёжный запасной план. Я придумаю, как это объединить. И пришлю готовые схемы кузнецу сегодня же. Дайте мне несколько часов на раздумья. У меня уже есть идеи.

— Жду чёткого результата, Белославов, — буркнул Дода. — Время сейчас работает против нас. Конкуренты не дремлют.

Экран погас, и я закрыл крышку ноутбука. В кабинете стало тихо. На кухне всё так же доносился кухонный шум.

Я взял чистый лист, достал из стаканчика карандаш. Задумчиво покрутил его в пальцах. Мне требовался гибрид. Умная машина. Техника, которая объединит в себе удобство электричества и надёжность механики.

Сначала я набросал контуры электрического мотора. Он должен быть тяжёлым, защищённым от влаги и мощным. Затем я прорисовал стальной рабочий вал. Этот вал будет крутить острые ножи внутри мясорубки или вращать массивный крюк для теста в деже.

Но как правильно соединить их вместе? Я вспомнил устройство автомобилей из моей прошлой жизни в другом мире. Коробка передач. Сцепление. Вот оно, идеальное решение проблемы.

Я быстро набросал систему шестерёнок. Всё гениальное оказалось просто. Пока в сети есть ток, мотор плавно крутит вал. Повар нажимает кнопку на панели. Машина ровно гудит. Мясо быстро превращается в фарш. Человек совершенно не тратит свои физические силы, он просто подкидывает куски в раструб.

Но вот наступает момент икс. Мстительные аристократы из «Альянса» решают устроить нам очередную диверсию. Они выключают свет во всём квартале. Мотор останавливается. Что делает повар в такой ситуации? Он не паникует. Не бегает по тёмной кухне с криками. Он тянет на себя стальной рычаг. Шестерёнки плавно выходят из зацепления с остановленным мотором. Рабочий вал становится полностью свободным от сопротивления ротора.

Затем повар берёт тяжёлую стальную рукоять. Вставляет её в глубокий паз на боковой стороне машины до щелчка. И начинает крутить вал вручную. Напрямую, без всяких посредников. В дело вступает кинетика. Мускульная сила заменяет электричество.

Я внимательно посмотрел на рисунок. Концепция выглядела элементарно. В этом и крылась её сила. Никакой сложной магии. Никаких артефактов, которые могут разрядиться в самый неподходящий момент. Только понятная физика и надёжная механика. Я нарисовал такую же систему для большого тестомеса. Добавил сбоку крепление для велосипедных педалей на крайний случай. Если придётся месить плотное тесто для пельменей, ногами это делать куда легче.

На диване проснулся Рат. Он сладко потянулся, вытягивая задние лапы. Затем спрыгнул с дивана и подошёл к столу. Крыс встал на задние лапки и понюхал мой карандаш. Он громко чихнул от запаха графита. Смерил меня недовольным взглядом, развернулся и потопал обратно на диван. Ему были совершенно не интересны мои инженерные изыскания. Его больше волновало качество сыра на складе.

Я же взял со стола телефон и нашёл номер кузницы в Зареченске. Гудки шли долго. Связь с провинцией до сих пор работала с перебоями. Наконец раздался щелчок, и я услышал громкий звон тяжёлого молота о наковальню.

— Слушаю! — гаркнул в трубку Фёдор. На заднем фоне мощно гудело пламя кузнечного горна. Звук был такой, словно там извергался вулкан.

— Здравствуй, Фёдор. Это Белославов звонит. Не отвлекаю от работы?

— Для тебя всегда найду свободную минуту, Игорь, — голос кузнеца потеплел. Удары молота прекратились. — Как там живёт столица? Не замёрзли вы там без нашей зареченской поддержки?

— Столица крепко стоит. Но мы решили расширяться. Запускаем ещё два заведения в городе. Мне понадобится много новой техники для кухонь.

— Понял тебя. Сделаем всё в лучшем виде. Сколько ручных мясорубок нужно выковать в этот раз? Педальные миксеры снова нужны? Сталь у меня сейчас пошла отличная. Рессорная, крепкая как скала.

Я переложил трубку в другую руку и посмотрел на свои чертежи.

— Фёдор, наша концепция немного меняется. Мне больше не нужны полностью ручные машины. Я придумал кое-что получше. Намного эффективнее. Помнишь, я просил кое-что доработать в первых экземплярах? Так вот, будем считать это демо-моделями, сейчас я проработал свои идеи.

— Очень интересно, — хмыкнул кузнец. — Выкладывай свои мысли.

— Мы живём в технологичном мире. У нас есть электричество. Крутить железные рукоятки весь день слишком тяжело. Мои ребята выматываются под конец смены. Руки дрожат, ножи падают. Поэтому мы будем делать кинетическо-электрические гибриды.

На том конце провода повисла пауза. Фёдор явно озадачился.

— Гибриды? Звучит мудрёно. Как это вообще работает? Мы же не алхимики, Игорь.

— Я скоро отправлю тебе наброски на электронную почту. А пока просто послушай суть задумки. Мы берём мощные электрические моторы. Ставим их на массивные стальные станины, чтобы не прыгали. Моторы будут крутить рабочие валы в штатном режиме. Повар нажимает зелёную кнопку. Мотор гудит, ножи быстро рубят жёсткое мясо. Всё происходит очень быстро и без физических усилий человека.

— Погоди, — перебил Фёдор. — А если ваши враги из «Альянса» снова перережут провода? Вы же встанете намертво посреди рабочего дня. Ты сам просил ручные машины из-за этого.

Я усмехнулся.

— Вот тут начинается главное волшебство, Фёдор. Настоящая магия инженерии. Между электрическим мотором и валом мы ставим механизм сцепления. Как в старых грузовых машинах. Это будет простой стальной рычаг сбоку. Если свет внезапно гаснет, повар просто дёргает этот рычаг на себя. Вал отсоединяется от мотора.

В телефонной трубке снова повисла тишина. Фёдор переваривал полученную информацию. Я чётко слышал, как трещат сухие дрова в его раскалённой печи. Кузнец мыслил как практик. Он мысленно собирал этот механизм у себя в голове.

— Игорь, это толково, — наконец произнёс Фёдор. В его грубом голосе звучало искреннее уважение. — Я понял систему.

— Мне нужны эти машины как можно быстрее, Фёдор. Инвестор сильно торопит с открытием новых точек. Каждый день простоя обходится нам в приличную сумму. Мы не можем долго ждать.

— Завтра рано утром приступаю к работе. Жду твои подробные чертежи, Игорь. Это будет настоящий технологический скачок для всего нашего дела. Мы утрём нос этим магам с их глупыми иллюзиями. Крепкое железо и смекалка, вот наша настоящая магия.

— Спасибо тебе. До скорой связи.

Приятный (а по другому его и не назвать) разговор был завершён. Внутри меня разливалось тепло. Чувство правильно сделанной работы. Это была наша очередная победа в этой бесконечной войне за выживание. Мы больше не боялись тёмных подвалов. Не боялись внезапных отключений энергии. Мы сами полностью контролировали свою кухню. «Магический Альянс» мог играть в свои грязные политические игры сколько угодно. Мы были готовы ко всему.

Ледяная тишина висела в кабинете «Магического Альянса». Яровой сидел за столом. Он не кричал и не бил кулаком по столешнице. Его глаза смотрели на подчинённых с холодом, от которого стыла кровь. За окном падал густой снег, укрывая Стрежнев, но внутри кабинета атмосфера была раскалена.

Свечин переминался с ноги на ногу у дверей. Он сжимал в руках папку с отчётами, боясь поднять взгляд на своего хозяина. Свечин выглядел как нашкодивший школьник, а не как влиятельный аристократ.

— Вы идиоты, Свечин, — отчётливо произнёс граф Яровой. — Вы все просто кучка идиотов.

— Ваше Сиятельство, мы делали всё возможное, — попытался оправдаться барон, сглотнув ком в горле. — Мы перекрывали ему поставки продуктов, мы насылали проверки из надзора, мы даже использовали иллюзии на вашем балу.

— И чего вы добились в итоге? — Яровой слегка наклонил голову. — Я отвечу вам. Вы своими руками слепили из этого наглого повара народного героя. Каждая ваша диверсия, каждая подстава оборачивалась его триумфом. Вы сами сделали его неприкасаемым для толпы.

Свечин побледнел и опустил голову ещё ниже. Он понимал, что граф абсолютно прав.

— Мы пытались сломать его силой, — монотонно продолжил Яровой, сцепив пальцы в замок. — Мы травили его химией, пугали его бандитами. А он просто брал кусок мяса, жарил его на огне и смеялся нам в лицо. Он показал городу, что наша магия ничего не стоит против простой физики и кулинарного мастерства.

— Что прикажете делать, господин? — пролепетал Свечин. — Нанять более серьёзных людей, может, даже из «Синдиката»? Убрать его тихо?

Граф медленно поднялся со своего кресла. Подошёл к окну, заложив руки за спину.

— С этого дня любая поножовщина, криминал и фокусы строго запрещены. Мы больше не будем играть по его правилам. Мы изменим саму игру.

Свечин удивлённо моргнул, не понимая хода мыслей диктатора.

— «Альянс» будет душить этого выскочку легально, — голос графа стал твёрдым. — Вы наймёте кулинарных мастеров старой школы. Лучших из лучших. Мэтр Верещагин уже работает на нас, нужны ему подобные. Вы перекупите качественные фермерские продукты за любые деньги. Заплатите втрое, если потребуется. Мы создадим собственные рестораны, где еда будет безупречной без всяких порошков и заклинаний.

— Но как же наше производство добавок? — начал барон. — Это же миллионные прибыли!

— Кто сказал, что мы останавливаем производство, Свечин? — Нахмурился Яровой. — Но мы должны доказать обществу, что «Альянс» тоже умеет в честную физику и настоящий вкус. Мы выбьем у Белославова из рук его козырь. Когда наша еда станет такой же вкусной, как у него, он превратится в рядового повара. И тогда мы раздавим его экономически, задавив безупречным сервисом и безграничным бюджетом. Выполняйте.

Свечин поклонился и поспешил покинуть кабинет. Граф остался один, продолжая смотреть на заснеженный город. Он был готов к долгой и холодной войне умов.

На столе лежали черновики весеннего меню. Кто-то подумает, что рановато, но нет, если подготовиться заранее, то работать становится намного проще, не так ли?

Я вычёркивал ингредиенты, добиваясь баланса вкусов. Хотел ввести свиные рёбрышки в глазури, но никак не мог подобрать пропорцию специй. Работа шла туго, глаза слипались от усталости.

На краю стола устроился Рат. Говорящий крыс недавно вернулся с вылазки. Он умывал мордочку лапками, стряхивая пыль. Его сеть работала без перебоев, доставляя мне самые свежие сплетни столицы.

— Новости не из приятных, шеф, — пискнул Рат. — Мои ребята подслушали разговор «Альянса». Граф Яровой лично устроил разнос Свечину.

— Как по мне, это шикарные новости. Но это не все, верно? И что придумал наш ледяной диктатор? — я отложил ручку, потирая виски. — Опять подошлют инспектора мышей искать или подкинут тухлую рыбу на склад?

— Бери выше, — Рат посмотрел на меня глазками-бусинками. — Яровой запретил любые грязные фокусы и магические атаки в твою сторону. Они решили полностью сменить парадигму. Теперь они будут давить нас качеством.

Я удивлённо вскинул брови. Заявление прозвучало… абсурдно.

— Качеством? «Альянс», который всю свою жизнь травил людей химическими порошками, вдруг решил научиться готовить?

— Именно так, шеф. Они планируют нанять шеф-поваров, скупать продукты у фермеров за сумасшедшие деньги. Яровой хочет доказать всем, что аристократы могут делать честную еду без магии. Он собирается лишить тебя твоей фишки. Сделать тебя обычным.

Я откинулся на спинку кресла. Внутри живота неприятно похолодело. Я ожидал чего угодно. Нападения бандитов, пожара в зале, отравления. Отбиваться от головорезов было привычно. Но противостоять бюджету графа и мастерам кулинарии, это совсем другой уровень угрозы.

Рат откусил кусочек сыра и стал жевать.

— Они поняли, что бороться с тобой силой бесполезно. Теперь их главная цель, это твоя репутация. Если они смогут готовить не хуже тебя, то зачем людям идти в твои заведения? У графа везде свои связи, он построит рестораны в лучших местах столицы, повесит люстры и наймёт вышколенных лакеев.

Я прекрасно понимал серьёзность ситуации. Наша сила была в уникальности. Мы давали горожанам вкус настоящей еды без суррогатов. Но если «Магический Альянс» откажется от химии и перейдёт на чистые продукты, мы потеряем своё преимущество. Это была экономическая блокада совершенно нового уровня. Это была настоящая война. Война без ножей и ядов, война на поле профессионализма и стандартов.

— Спасибо, Рат, — я медленно кивнул крысу. — Ты принёс ценные сведения. Получишь сегодня тройную порцию выдержанного пармезана.

Рат довольно пискнул, схватил сыр и юркнул за шкаф.

Я встал из-за стола, одёрнул китель и вышел на кухню. Там вовсю кипела работа. Захар разделывал тушу, орудуя огромным тесаком. Рядом гудела стальная мясорубка. Тамара отчитывала Мишу за криво нарезанный картофель. Лейла стояла у раздачи, контролируя внешний вид каждой выходящей тарелки.

Моя команда. Мои люди, которые поверили в меня и пошли за мной против системы. Я не мог позволить «Альянсу» разрушить всё, что мы с трудом построили.

— Внимание всем! — сказал я, перекрывая шум вытяжек. — Остановите работу на минуту. Соберитесь здесь.

Повара удивлённо переглянулись. Захар отложил тесак. Тамара вытерла руки о фартук. Лейла оставила раздачу, вопросительно глядя на меня.

— Что стряслось, Игорь? — спросила Лейла. — Очередная проверка? «Синдикат» прислал бандитов?

— Хуже, — я обвёл взглядом затихшую команду. — «Магический Альянс» меняет тактику. Граф Яровой понял, что магия и бандиты против нас не работают. Теперь они будут играть по нашим правилам.

По кухне прокатился удивлённый шёпот стажёров.

— В смысле по нашим правилам? — нахмурил брови Захар, потирая шрам на лице. — Они начнут нормально готовить еду? Без светящихся порошков?

— Да, Захар. Именно так. Они наймут лучших шефов города, скупят свежие продукты у фермеров, обеспечат идеальный сервис. Они попытаются задавить нас качеством и деньгами. Они хотят показать городу, что честная еда, это больше не только наша привилегия.

Лейла задумчиво покачала головой.

— У графа Ярового хватит денег, чтобы перекупить фермеров в округе. Он может предложить им цену в три раза выше рыночной. Нам придётся искать новые каналы поставок.

— Мы решим проблему с поставками, Лейла. Главное сейчас, это наша кухня. Мы должны работать безупречно. Любая наша оплошность, пересоленный бульон, остывший гарнир, грязный бокал в зале, всё это будет использовано против нас. Вражеские критики только и ждут повода, чтобы написать разгромную статью. С этого момента мы не просто готовим вкусную еду. Мы задаём эталон качества для всей империи.

Тамара презрительно фыркнула, поправляя выбившуюся прядь волос под колпаком.

— Да пусть пытаются сколько влезет. У них нет тебя, шеф. И у них нет нас. Мы порвём этих дилетантов на любой слепой дегустации. Мы знаем, как работать руками.

— Не недооценивай нашего врага, Тамара, — одёрнул её я. — У них практически неограниченные ресурсы. Если они наймут профессионалов старой школы, нам придётся очень тяжело. Это больше не уличная драка. Это изнурительный гастрономический марафон на выживание. С этого дня мы поднимаем наши стандарты на недосягаемую высоту. Никаких поблажек никому. Никаких ошибок. Каждая отданная гостю тарелка должна быть произведением искусства.

Я посмотрел прямо в глаза каждому из своих су-шефов. Я видел в них усталость, но и огромную решимость.

— Мы будем работать ещё быстрее, точнее и лучше. Мы обязаны быть на два шага впереди их машины. Будем придумывать новые рецепты, искать смелые сочетания вкусов, улучшать сервис в зале. Мы заставим их глотать пыль далеко позади нас. Вы готовы к такой гонке?

Захар молча кивнул, его руки сжались в кулаки, а в глазах загорелся рабочий азарт.

— Мы всегда готовы, шеф, — широко улыбнулась Тамара. — Пусть эти аристократы попробуют постоять у плиты смену. Посмотрим, надолго ли их хватит.

— Мы справимся, Игорь. Ты сам учил нас, что физику и химию невозможно обмануть. А мы знаем эти законы лучше всех в этом городе.

Я почувствовал, как напряжение немного отпускает. С такой командой можно было смело идти в любой бой. Мы прошли через слишком многое, нас уже не пугали новые трудности.

— Отлично, — я ободряюще улыбнулся. — А теперь возвращайтесь на рабочие места. У нас полный зал голодных гостей, и они хотят есть лучшую еду в городе. Захар, проверь температуру фритюра. Тамара, следи за соусом, он не должен расслоиться. За работу!

Кухня мгновенно ожила. Застучали ножи, зашипело свежее мясо на сковородках, загудели вытяжки. Я стоял и смотрел на слаженную работу своих людей, понимая, что «Альянс» всё-таки сильно просчитался. Граф Яровой мог купить за деньги деликатесы и нанять известных поваров. Но он никогда не смог бы купить ту искреннюю преданность делу, которая горела здесь, на моей шумной кухне.

Они решили поиграть в честную кулинарию, но забыли одну простую деталь, на моей кухне правила всегда диктую я.

Наконец выдался редкий и оттого ценный перерыв. Наш сумасшедший рабочий график немного сбавил обороты. Новогодние праздники остались позади. Теперь можно было просто выдохнуть. Я пил крепкий и смотрел в окно на заснеженные улицы. Мороз крепчал, случайные прохожие кутались в тёплые воротники и спешили укрыться в домах. Внутри меня царило странное спокойствие. Мне нравилось это чувство уверенности в завтрашнем дне.

В тишине пустого кабинета мои мысли вернулись к вечеру первого января. Я позвал в кабинет Свету и Лейлу. Они выглядели уставшими, но в их глазах горел яркий азарт. Я хотел отблагодарить их за выдержку и помощь. Они не поддались панике и выполнили свою работу превосходно.

— Присаживайтесь, дамы, — сказал я тогда, указывая на мягкий диван. — У меня есть для вас кое-что особенное.

Светлана поправила свою идеальную укладку и лукаво улыбнулась. Она привыкла всё держать под контролем.

— Только не говори, что ты решил выдать нам премию едой, Игорь. Твой новогодний стейк был великолепен, но я решительно требую материальных поощрений. Желательно хрустящими купюрами.

Лейла промолчала. Она привычно держала спину прямой, словно наёмный убийца на отдыхе. Её восточные черты лица оставались холодными и абсолютно непроницаемыми. Она доверяла мне, но всё равно ждала подвоха от окружающего мира. Такова была её прошлая жизнь, и её нельзя было за это винить.

Я достал из ящика стола две изящные коробочки. Это были духи, те самые, что передал мне барон фон Адлер.

— Это строго индивидуальные ароматы, — я протянул первую светлую коробочку Светлане. — Барон собрал их специально для вас. Без единого грамма магии. Только чистая химия, вытяжки из растений и мастерство.

Журналистка аккуратно открыла стеклянный флакон и сделала лёгкий вдох. Её глаза смешно округлились от удивления.

— Как он это сделал? — прошептала Света, не веря своему обонянию.

— Аромат называется «Искры Шампани», — ответил я с улыбкой. — Там ноты свежего бергамота и цитруса. Яркий и дерзкий запах. Он бьёт точно в цель. Прямо как ты в своих телевизионных репортажах. Он идеально подчёркивает твою саркастичную и энергичную натуру. Тебе больше не нужно носить тяжёлые цветочные запахи.

Света довольно прищурилась. Женщина искренне обрадовалась такому вниманию. Ей редко дарили подарки со смыслом. Обычно это были дежурные букеты от спонсоров.

Затем я передал тёмную коробочку Лейле. Девушка взяла флакон с большой осторожностью. Она сняла крышку и медленно поднесла толстое стекло к лицу.

Лейла замерла на месте. Её тёмные глаза вдруг наполнились влагой. Железная девушка, которая не боялась вооружённых бандитов и мафиозных разборок, вдруг стала уязвимой. Её плечи слегка опустились.

— Это «Южная Тень», — тихо пояснил я, наблюдая за её реакцией. — Сложный букет из терпких специй и сандалового дерева.

Лейла судорожно выдохнула. Запах мгновенно вскрыл её глубокую тоску по родному дому. Он пробил её броню быстрее любого стального клинка. Этот аромат явно напоминал о доме, от которого она сама отказалась ради свободы и независимости.

Наверное, в следующую поездку в Зареченск стоит взять её с собой. Какими бы ни были Мурат и Фатима, но они её семья, и вряд ли Лейла искренне ненавидела их. Да, определённая злоба была, с этим не поспоришь. Вот только я знал, что где-то глубоко внутри (а, может, и не столь глубоко) девушка скучает по ним. И слёзы по утрате определённо были, но мы никогда об этом не узнаем. Лейла не та девушка, чтобы показывать свои слабости.

Светлана сразу заметила странное состояние Лейлы. Журналистка не стала язвить или шутить, как делала это обычно. Света просто придвинулась ближе по дивану и мягко коснулась плеча восточной красавицы. Лейла не отстранилась от прикосновения. Она просто кивнула в знак благодарности. В тот короткий момент невидимая стена недоверия между ними рухнула окончательно. Они поняли, что находятся на одной стороне. Мой личный жест объединил их лучше любых подписанных договоров и общих врагов. Они стали настоящей командой.

Я сделал ещё один глоток кофе, возвращаясь в реальность. Воспоминания приятно согревали душу.

В тот же вечер, когда мои напарницы вышли, я вернулся за стол и потянулся. Жутко хотелось спать, но необходимо было закончить ещё одно дело. На столе передо мной лежала толстая стопка бумаг. Ведомости на выдачу щедрых премий для всего нашего персонала. Я взял ручку и начал методично ставить подписи на каждом листе.

Захар заслужил каждую копейку из этого списка. Огромный суровый моряк тянул на себе кухню как паровоз. Он работал без устали. Тамара тоже отработала все дни безупречно. Её железная хватка и громкий голос не давали стажёрам расслабиться ни на минуту. Я подписывал листы с огромным удовольствием. Люди должны чётко видеть, что их тяжёлый труд ценится. Кафе приносило хорошую прибыль, и я щедро делился ей со своими людьми.

И тут меня нагло вырвали из воспоминаний.

Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Захар и тяжело дышал. Его лысая голова блестела от пота, а шрам на щеке казался воспалённым. Моряк выглядел сильно встревоженным, что случалось с ним крайне редко. Обычно он сохранял ледяное спокойствие в любой кухонной катастрофе.

— Игорь, у нас появились проблемы.

— Что стряслось? — я мгновенно собрался, отгоняя все мысли прочь. — Инспекция пришла в зал? Опять электричество отключили на районе?

— Нет. Всё намного хуже. Тамара пропала…

Я нахмурился. Эта новость полностью выбивалась из привычной картины мира. Тамара была до жути педантичной и ответственной женщиной. Она всегда приходила на кухню за час до начала смены. Лично проверяла каждый нож, каждую кастрюлю и каждую сковородку. Она скорее пришла бы на работу с температурой под сорок градусов, чем пропустила бы смену. Тамара жила этой кухней.

— Она звонила Лейле? Предупреждала о задержке? Может, она просто заболела? — я достал мобильный телефон.

— В том-то и дело, шеф, — Захар сжал огромные кулаки. — Она никому не звонила. Мы ждём её уже несколько часов кряду. Смена давно началась, полная посадка в зале. Стажёры без неё бегают по цеху как слепые котята. Я пытался дозвониться до неё больше десяти раз, но она недоступна. Трубку никто не берёт. Она просто исчезла.

Внутри меня образовался холодный ком. Тамара никогда бы не бросила свою кухню без серьёзного предупреждения. Это было совершенно против её человеческой природы.

— Так, ладно, успокойся, — заговорил ровным тоном я. — Уверен, этому есть разумное объяснение. Я всё выясню, а ты иди на кухню.

Работа кипела, но напряжение висело в воздухе плотным туманом. Захар нервно рубил капусту. Его тесак стучал по доске с такой силой, словно он хотел пробить стол насквозь. Мой су-шеф волновался, хотя и старался не подавать вида перед стажёрами. Прошла ещё час, но Тамары до сих пор не было.

Я в десятый раз набрал её номер на своём мобильном. В трубке снова ответил механический голос оператора. Аппарат абонента был выключен. Я убрал телефон в карман и посмотрел в угол кабинета. Там у края дивана сидел Рат. Я уже собирался отправить его шпионскую сеть на поиски пропавшего су-шефа, как дверь запасного входа скрипнула. Я тут же метнулся в коридор.

На пороге стояла Тамара. Она была чернее грозовой тучи. Её обычно идеальная причёска растрепалась. Лицо осунулось, а глаза были красными и опухшими от недавних слёз. Она молча прошла мимо меня, сняла пальто и дёрганым движением натянула белый рабочий фартук. Подошла к своей станции и взяла в руки нож, полностью избегая моего взгляда.

Захар шумно выдохнул, опустив тесак. Я подошёл к её столу и опустил ладонь рядом с разделочной доской.

— Положи нож, Тамара, — спокойно сказал я. — Снимай фартук. Давай-ка мы выйдем на улицу. Захар, ты идёшь с нами.

Она попыталась возразить, но я посмотрел ей прямо в глаза. Спорить со мной было бесполезно.

Мы вышли на задний двор кафе. Морозный воздух сразу ударил в лицо. Захар хмурился, скрестив могучие руки на столь же могучей груди, глядя в серое небо. Тамара обхватила себя руками, дрожа то ли от холода, то ли от нервов.

— Рассказывай, — коротко приказал я, протянув ей кружку с горячим чаем, который прихватил по пути. Не знаю, кто его сделал, но так и не успел отпить, но нам сейчас он был нужнее. — И без утайки. Что стряслось?

Она шмыгнула носом и отвернулась в сторону мусорных баков.

— Это личное, шеф. Я сама разберусь. Простите за опоздание. Вычтите из зарплаты.

— Мы здесь одна команда, — вмешался Захар. — Ты половину смены пропустила. Мы тут чуть с ума не сошли. Говори как есть.

Тамара глубоко вдохнула ледяной воздух, сделала осторожный глоток и сдалась. Её голос дрожал от сдерживаемой обиды.

— Мою младшую сестру отчисляют из училища. Она учится на последнем курсе медицинского. Лучшая на потоке. А сегодня утром ректор вызвал меня и отдал документы.

— За что? — я нахмурился. — Она провалила экзамены? Попалась на воровстве?

— Нет. Всё из-за старых имперских законов. Мы ведь из простых людей. А по правилам, для продолжения учёбы в престижном заведении простолюдину требуется официальный дворянский поручитель. Бумага с гербовой печатью.

Я непонимающе посмотрел на неё.

— Но она же как-то доучилась до последнего курса без этого поручителя. Почему они вспомнили об этом именно сейчас?

Тамара горько усмехнулась и вытерла глаза рукавом свитера.

— Потому что раньше всем было плевать. Ректор закрывал на это глаза, при этом загребая мои… «пожертвования». А вчера к ним нагрянула внеочередная комиссия из Управы. Там сидят люди «Магического Альянса». Они прижали ректора к стенке и потребовали строгого соблюдения устава. Они прямо намекнули, что это из-за меня. Из-за того, что я работаю на тебя, Игорь. Они решили отомстить тебе через мою сестру. У нас нет знакомых аристократов. Нам неоткуда взять эту печать.

Так вот оно что… Яровой начал свою новую игру. Он обещал давить легально. И он ударил по самому больному месту моих людей. Использовал бюрократию, чтобы сломать боевой дух моей команды. Это был подлый, но абсолютно законный ход. Я чувствовал свою вину за слёзы этой сильной женщины.

— Возвращайтесь на кухню, — я принял решение. — Работай спокойно, Тамара. Я решу проблему.

Она недоверчиво посмотрела на меня, но спорить не стала. Они с Захаром ушли в тепло, а я остался на морозе. Скандалить в Управе было бессмысленно. Нужно было действовать тоньше и использовать свои собственные связи.

На следующий день я попросил Лейлу забронировать лучший столик у окна. Я пригласил на обед барона Бестужева. Тот самый ювелирный магнат и один из главных спонсоров нашего телевизионного шоу. Вспоминая поход в его поместье, я понимал, что барон любил роскошь, но помнил, что больше он любил настоящую еду без магических примесей.

Я лично встал к плите. Для такого гостя требовалось нечто особенное. Поэтому через Захара я нашёл того, у кого можно было приобрести оленину. Дико? Может быть. Но мне необходимо было договориться с Бестужевым и показать, что я прошу не просто так, а для пользы дела. Его в том числе, он же спонсор шоу, а как я буду сниматься в новых эпизодах (если они будут), когда мои коллеги страдают, что сильно портит мне рабочее настроение. Так что…

Дикое мясо требовало уважения. Я быстро обжарил его на раскалённой сковороде со сливочным маслом, чесноком и веткой свежего розмарина.

Затем занялся соусом. Выпарил красное сухое вино, добавил горсть раздавленных лесных ягод и немного мёда. Соус загустел, стал блестящим и приобрёл глубокий рубиновый цвет. Он идеально балансировал терпкий вкус дичи своей кисло-сладкой нотой. Я нарезал мясо тонкими ломтиками и полил горячим ягодным соусом.

Снял рабочий фартук и лично вынес блюдо в зал. Бестужев уже сидел за столом, лениво листая меню.

— Добрый день, Александр, — я поставил блюдо перед бароном. — Специально для вас. Оленина слабой прожарки с лесными ягодами.

Барон довольно улыбнулся и принялся за еду. Удивление вперемешку с довольством так и мелькали в его глазах.

— Вы настоящий кудесник, Игорь, — произнёс Бестужев, промакивая губы салфеткой. — Никакого металлического послевкусия от этих проклятых магических добавок. Только чистый вкус леса. Идеально.

Мы немного поговорили о рейтингах нашего шоу и планах на будущее. Барон был полностью расслаблен и размяк от великолепной еды. Мой статус человека, который недавно спас всю элиту от ужасного похмелья (пусть его там и не было, но слухи разносятся с умопомрачительной скоростью), делал меня ценным союзником в его глазах. Я дождался правильного момента и достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Мне нужна одна маленькая услуга, Александр, — я положил бланк на стол перед бароном. — Сущая формальность. Ваша гербовая печать вот здесь, внизу страницы.

Бестужев взял документ и пробежался глазами по тексту. Его брови снова удивлённо поползли вверх.

— Дворянское поручительство для девицы из простолюдинов? — барон внимательно посмотрел на меня. — Вы просите о серьёзном одолжении, Игорь. Вы ручаетесь за эту девушку?

— Я ручаюсь за её старшую сестру. Она мой лучший су-шеф. А «Магический Альянс» пытается выгнать девчонку из училища, чтобы насолить мне. Вы же знаете, как граф Яровой не любит конкуренцию и меня лично.

Барон задумчиво постучал пальцами по столу. Он был хитрым бизнесменом и всегда искал выгоду. Понимал, что подпись ничего ему не стоит, но делает меня его должником.

— Я уважаю ваш талант, Игорь, — медленно сказал Бестужев. — И я готов помочь. Но у меня есть встречное предложение. На каждом столике вашего ресторана появится небольшая реклама. Изящные буклеты моих ювелирных салонов. У вас обедает вся приличная публика столицы. Это будет отличная сделка.

Я не раздумывал ни секунды.

— Договорились, Александр. Мой пиар-менеджер Света лично разработает дизайн этих флаеров. Они будут выглядеть безупречно.

Барон довольно кивнул. Он достал из кармана пиджака небольшую золотую печать, подышал на неё и с силой прижал к бумаге. Затем размашисто расписался. Документ обрёл законную силу.

Смена закончилась поздно вечером. Зал опустел, последние гости ушли. На кухне стоял запах чистящих средств. Поверхности из нержавеющей стали блестели под лампами. Повара уже разошлись по домам, осталась только Тамара. Она с ожесточением натирала свой рабочий стол тряпкой, глубоко погружённая в мысли. И вряд ли они были светлыми.

Я бесшумно подошёл к ней. Достал из кармана сложенный документ и молча положил его прямо перед её руками.

Тамара замерла на месте, опустив взгляд на бумагу. Её глаза сфокусировались на красной гербовой печати рода Бестужевых. Начала читать казённый текст. Я видел, как её губы беззвучно шевелятся, проговаривая строчки.

Суровое лицо женщины, которая никогда не давала спуску ни одному стажёру, вдруг исказилось. Её руки задрожали. Она бросила тряпку в раковину, а по её щекам покатились слёзы, но на этот раз это были слёзы облегчения.

— Шеф… это же… — она запнулась, не в силах поверить своим глазам. — Как ты это сделал?

— Завтра утром отнесёшь эту бумагу своему ректору, — тихо сказал я. — Пусть подавится. Твоя сестра закончит училище, и если она такая же упёртая, как и ты, то станет отличным специалистом.

Тамара резко подалась вперёд и крепко обняла меня, уткнувшись мокрым лицом в плечо. Она плакала и без остановки шептала слова благодарности. Я похлопал её по спине, краем глаза заметив улыбающегося Захара в дверном проёме. Он всё видел.

В этот момент я понял, что окончательно завоевал преданность самого колючего члена своей команды. Граф Яровой хотел ослабить меня, но добился совершенно обратного эффекта.

В этом странном мире магии и надменных титулов самая непробиваемая броня куётся не в кузнице, а из простой человеческой благодарности.

Утро началось с тревожного стука в дверь кабинета. На пороге появились Света и Лейла. Они выглядели довольно хмурыми.

— Доброе утро, дамы, — я отложил ручку в сторону и посмотрел на них. — Света, мне нужно поручить тебе одно небольшое, но важное дело. Сделай красивые рекламные флаеры о ювелирных салонов барона Бестужева. Это наша честная плата за его помощь Тамаре.

Она коротко кивнула, присаживаясь на край дивана.

— Я всё сделаю, Игорь. Буклеты будут готовы через пару дней. Дизайн я придумаю. Но сейчас у нас есть проблемы посерьёзнее каких-то бумажек.

Я вопросительно посмотрел на Лейлу. Бывшая шпионка привычно скрестила руки на груди, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— «Магический Альянс» начал действовать, — ровным и холодным голосом сообщила Лейла. — Мои старые контакты подтвердили информацию. Света тоже подняла свои связи на. Граф Яровой работает очень быстро и грязно.

— И что именно они сделали на этот раз? — я спокойно откинулся на спинку кресла.

Света нервно поправила край стильного пиджака.

— Они открыли новый ресторан. Прямо сегодня утром состоялась официальная презентация. Он называется «Natur». И самое мерзкое заключается в том, что они открыли его прямо напротив нашей новой строящейся точки. Огромные панорамные окна, пафосная вывеска, кругом сплошной мрамор и позолота.

— Отличное соседство, — я искренне усмехнулся. — Пусть смотрят, как мы работаем. Нам скрывать нечего.

— Ты совершенно не понимаешь, Игорь, — покачала головой журналистка. — Они использовали свои безграничные финансовые бюджеты. Они перекупили почти всех наших мелких столичных поставщиков мяса. Я сейчас не говорю про твою верную «Зелёную Гильдию» из Зареченска, эти ребята держатся крепко. Но городские фермеры дрогнули перед золотом. «Альянс» предложил им двойную цену. Нам придётся очень туго с запасами продуктов на этой неделе.

Я задумчиво потёр подбородок. Этот подлый удар был вполне ожидаемым. Яровой решил бить длинным рублём.

— Кто у них там готовит? — спросил я о самом главном.

Лейла едва заметно скривила свои красивые губы.

— Они наняли шефов из самых элитных заведений столицы. Но мы навели о них справки. По своей сути это просто переученные алхимики. Теперь граф Яровой приказал им готовить честно, без грамма магии. Они пытаются жарить мясо на обычных сковородках.

Я не выдержал и громко рассмеялся на весь кабинет. Напряжение сразу спало.

— Алхимики у горячей плиты? Это же просто настоящий подарок судьбы. Света, Лейла не переживайте, у меня уже появилась чертовски гениальная идея.

Через двадцать минут мы с Захаром уже грузили в машину два тяжёлых металлических гриля, мешки с углём и большую коробку с дешёвыми, но вполне презентабельными кусками мяса.

Приехали к нашему будущему кафе. Внутри рабочие под строгим руководством Кузьмича (видимо, теперь этот прораб с нами навсегда) таскали тяжёлые кирпичи и месили цементный раствор. Работа кипела полным ходом.

Я посмотрел через дорогу. Там сиял свежей краской ресторан «Natur». За огромными стёклами ходили официанты в белоснежных рубашках. А вот в окне кухни царила суматоха. Повара бегали вокруг современных плит, явно не понимая, что делать с заказанными блюдами.

Эх, и где же наша всемилюбимая Антонина? Неужто её не пригласили на работу?

— Выгружай грили, Захар, — скомандовал я своему су-шефу. — Ставь их прямо на тротуаре перед нашей стройкой.

Захар зловеще ухмыльнулся и вытащил холодное железо. Кузьмич вышел на улицу, вытер потные руки о робу и подошёл к нам.

— Доброго здравия, барин, — пробасил прораб, хитро прищурив глаз. — Решили внезапную проверку нам устроить? Мы в графике идём, раствор делаем крепкий, цемент не воруем.

— Здравствуй, Кузьмич. Я приехал вас вкусно кормить. А заодно хочу преподать один полезный урок нашим дорогим соседям напротив.

Мы быстро разожгли стартеры, уголь тут же занялся ярким красным пламенем. Густой дым повалил в столичное небо. И запах горящей древесины мгновенно привлёк внимание случайных прохожих. Люди начали останавливаться и с интересом смотреть на нас.

Я достал из картонной коробки куски мяса, щедро посыпанные солью и перцем. Никаких сложных маринадов, только само мясо и простые специи.

— Смотри внимательно, Захар, — я кивнул на большие окна наших конкурентов. — Видишь тех клоунов в белом?

За толстым стеклом ресторана нервно суетились алхимики. Один из них бросил толстый кусок дорогущей мраморной говядины на блестящую сковородку.

— Они совершенно не понимают температуру, — терпеливо объяснял я, пока мой гриль набирал нужный жар. — Они привыкли, что магия сама делает мясо мягким и вкусным. Они кладут мокрый кусок на едва тёплый металл. Знаешь, что сейчас произойдёт?

— Мясо быстро даст сок и начнёт тупо вариться в собственном бульоне, — хмыкнул Захар, потирая шрам на лице.

— Точно. Оно станет мерзким, серым, сухим и резиновым внутри. Без своего волшебного порошка они просто переведут элитный продукт. А теперь смотри, как работает настоящая наука.

Я бросил свои куски на раскалённую решётку. Раздалось агрессивное шипение. Языки пламени жадно лизнули края мяса.

— Это реакция Майджара, Захар. Аминокислоты и сахар взаимодействуют при высокой температуре. Создаётся идеальная карамельная корочка на поверхности. Она надёжно запечатывает все мясные соки внутри куска. Впрочем, я, наверное, вам об этом все уши прожужжал.

— Есть такое, — усмехнулся мой су-шея.

Я ловко переворачивал мясо щипцами. Жар был поистине адским. Прошло всего несколько минут, корочка стала тёмно-коричневой и хрустящей. По улице поплыл такой мощный аромат жареного мяса, что у всех присутствующих моментально потекли слюнки.

Толпа зевак вокруг нас становилась всё больше с каждой минутой. Люди полностью игнорировали блестящие двери пафосного «Natur». Они заворожённо смотрели на живой огонь и дымящееся на решётке мясо.

Я снял готовые куски с огня и положил их на доску.

— А теперь самое главное кулинарное правило, Кузьмич, — я посмотрел на прораба, который судорожно глотал слюну. — Мясо просто обязано отдохнуть. Мышечные волокна сильно сжались от жара. Соки собрались в самом центре куска. Если разрезать его прямо сейчас, всё вкусное просто вытечет лужей на доску. Ждём ровно пять минут. Сок плавно распределится обратно.

Время тянулось невыносимо медленно. Толпа ждала в полном благоговейном молчании. Наконец я нарезал мясо тонкими ломтиками поперёк волокон. Мясо получилось идеальным. Хрустящая тёмная корочка снаружи и нежная розовая мякоть внутри. Прозрачный сок красиво блестел на срезе.

Я наколол первый сочный кусок на вилку и протянул прорабу.

— Пробуй, Кузьмич. Оцени работу.

Строитель осторожно взял мясо губами, медленно пожевал и закатил глаза от удовольствия.

— Матерь божья, шеф. Это же просто песня, а не еда. Оно прямо тает во рту.

Я начал раздавать куски мяса уставшим рабочим и случайным прохожим прямо со своей доски. Люди жадно брали еду руками, обжигали замёрзшие пальцы, дули на горячее мясо и счастливо улыбались. Никакой сложной магии, никаких алхимических ритуалов. Только тепло костра, соль и правильная температура. Самый дешёвый кусок стал настоящим кулинарным шедевром.

Я поднял голову и посмотрел в панорамные окна напротив. Повара «Альянса» стояли как вкопанные. Они с ужасом смотрели на огромную очередь у нашего дымящегося гриля. Их элитные стейки превратились в серую несъедобную подошву, а их ресторан стоял пустым. Они потерпели поражение в первый же день. Наука размазала их грязные деньги по асфальту.

Я широко усмехнулся, поднял стальные щипцы и шутовски отсалютовал конкурентам. Они трусливо отвели взгляды и быстро скрылись в глубине кухни. Моя победа была абсолютно и безоговорочной.

Да, кто-то скажет: «Куда ты столько тратишь, Белославов⁈». Но я отвечу, что это инвестиции в будущие проекты нашей «Империи». Ведь людская молва работает лучше любой дорогой рекламы в Сети. И я был намерен этим воспользоваться.

Ближе к вечеру мы вернулись в кафе. Тяжёлая смена подходила к концу, и на кухне наводили порядок. Я остановился в коридоре возле кабинета, когда мимо проходила Света. Она уже накинула пальто и поправляла шарф.

— Света, задержись на минуту, — тихо попросил я. — Нам нужно поговорить. Зайди ко мне в кабинет.

— М?

Она сначала игриво улыбнулась, привычно готовясь отпустить очередную колкую шутку в мой адрес. Но потом внимательно посмотрела в мои глаза. Её красивая улыбка исчезла. Она поняла, что разговор действительно предстоит непростой.

Я кивнул на диван, и Света присела.

— Извини меня, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она удивлённо моргнула. Саркастичная улыбка даже не успела появиться на её лице.

— За что? — тихо спросила журналистка, нервно поправив край пиджака.

— Я прекрасно понимаю твою обиду. И твоё недоумение тоже понимаю.

Света открыла рот, собираясь возразить. Она явно хотела отшутиться, сказать, что её ничего не волнует. Но тут же замолчала. Журналистка обладала острым умом. Она сразу поняла, что я всё увидел и правильно оценил её состояние.

Недавно я сделал Захара, Тамару и Лейлу совладельцами кафе. Я выделил им процент с прибыли, чтобы навсегда защитить костяк команды от подкупа со стороны «Магического Альянса». А её имени в этом списке не оказалось.

Она встала и подошла к окну, взглянув на заснеженную улицу.

— Я дал ребятам долю от бизнеса только потому, что это честно, — продолжил я, подходя ближе. — Мне нужно было их удержать. Но удержать именно здесь. На этой кухне. Они должны пустить корни в этом заведении. Это их дом.

Я встал рядом с ней. От окна тянуло холодом, но внутри меня горел азарт.

— А на тебя у меня другие планы.

Света резко обернулась. В её глазах мелькнуло искреннее удивление.

— Какие ещё планы, Игорь? О чём ты говоришь? Ты мог бы сказать всё прямо, без загадок.

— Мы будем масштабироваться, — спокойно ответил я, опираясь на подоконник. — Максимилиан Дода уже подобрал помещения. Мы откроем сеть франшиз здесь, в Стрежневе.

Света слушала внимательно, боясь пропустить слово.

— А потом, когда придёт время, мы поедем в столицу Империи. Я хочу открыть ресторан в Петербурге. Но для такого шага мне нужен друг и помощник. Человек, которому я смогу доверять на все сто процентов.

Я выдержал паузу. Дал ей время осознать масштаб сказанного.

— Я планирую сделать тебя партнёром по всей будущей франшизе. Твой личный процент там будет меньше, чем у ребят с одной текущей точки. Но общий доход будет больше в разы. И работы предстоит тоже намного больше.

Света приоткрыла рот, но я жестом остановил её.

— Ты именно та женщина, которая сможет помочь мне и Доде расшириться. Ты умеешь давать рекламу и раскручивать заведения. Активно работаешь в Сети и жёстко общаешься с деловыми партнёрами. Ты станешь лицом кулинарной империи. Конечно, если ты сама этого захочешь. Вдруг ты планируешь и дальше работать на местной телестудии.

Света стояла в шоке. Моя откровенность тронула её. Она всегда привыкла всё контролировать, но сейчас растерялась. Она посмотрела на свои руки, потом снова на меня.

— Игорь, я… — она запнулась, с трудом подбирая слова. — Я даже не знаю, что тебе ответить. Это огромная ответственность. Я никогда не управляла ресторанной сетью. Одно дело пиарить телешоу, а другое строить бизнес такого масштаба.

— Подумай об этом предложении, — я улыбнулся. — Время у нас пока есть. Враги не спят, но мы тоже не сидим сложа руки. Спешить некуда. Решение только за тобой.

Света решительно шагнула ко мне. Её руки легли мне на плечи. Она посмотрела на меня долгим взглядом. А затем поцеловала. В этом поцелуе не было расчёта. Только благодарность и молчаливое согласие идти со мной до самого конца.

— Я подумаю, — прошептала она мне на ухо, отстраняясь. — Но ты сумасшедший, Игорь. Никто так не ведёт дела.

— В этом мире нормальные люди долго не живут, — усмехнулся я. — Ладно, иди отдыхай. У меня сегодня ещё много работы. Ночью приедет важная посылка.

Света кивнула, поправила пиджак и вышла из кабинета. Я посмотрел ей вслед. Одна проблема успешно решена. Теперь осталось решить вопрос с нашей техникой.

Около трех часов зазвонил телефон. Я накинул куртку поверх кителя, вышел на мороз. Воздух бодрил, а снег хрустел под ботинками.

К заднему входу подъехал знакомый грузовичок. Прибыла первая партия оборудования. Мы договорились с Фёдором привезти сначала тестовые образцы. Нужно было проверить их в деле, а уже потом заказывать остальное. Рисковать деньгами я не хотел.

Да, да, я всё-таки умею их считать.

Захар стоял на пандусе и кутался в пуховик. Рядом с машиной топтался знакомый силуэт. Я подошёл ближе и улыбнулся Паше из «Гильдии», который только что скинул брезент с кузова. Внутри блестел металл.

— Здорово, шеф, — улыбнулся Паша. Он потёр замёрзшие руки, пуская изо рта пар. — Принимай товар. Довезли в лучшем виде. Ни одна гайка по дороге не отвалилась. Фёдор велел напомнить, что это только первая партия на пробу. Если одобряешь, то он запустит в производство остальные машины.

— Привет, Паша, — я пожал его руку. — Рад тебя видеть. Как дорога? Без приключений обошлось?

— Снега намело, — отмахнулся тот. — Но я прорвался. Танки грязи не боятся. А мы снега не боимся. Машина шла тяжело, но сейчас уже намного лучше, чем несколько недель назад, и теперь нас ничто не остановит.

— Как там дела в Зареченске? — спросил я. Я разглядывал агрегаты в кузове. — Как Настя, Даша? Справляются без меня?

— Обижаешь, шеф! — ответил Паша. — «Очаг» работает как часы. Настя там теперь главная, строит всех только так. Никто не балует. Даша на кухне чудеса творит, твои рецепты бережёт. Народу тьма, очередь на улице стоит. Бандиты нос не суют, а мы, как фермеры продукты везём регулярно. Степан мясо поставляет вовремя. В общем, всё по плану. Тебе привет передавали. Настя просила сказать, чтобы ты там в столице не забывал шапку носить.

Я усмехнулся. Сестра в своём репертуаре.

— Спасибо, Паша. Успокоил. Ладно, давайте разгружать. Только осторожнее грузите, мужики! Тут механика. Не повредите валы при спуске. Нам нужно проверить, всё ли в порядке с чертежами.

— Не беспокойся, Игорь, — кивнул Паша. — Мы с Захаром ребята крепкие, сделаем всё аккуратно. Железо добротное. Сразу видно, что на века делали.

Мы занесли агрегаты на кухню. В тепле металл покрылся испариной. Работа закипела. Захар таскал блоки, заменяя собой кран. Паша тоже помогал. Он носил детали поменьше, с интересом поглядывая на масштаб моей столичной кухни.

По очереди соединяли моторы с шестернями. Фёдор превзошёл себя. Детали стыковались идеально. Никаких зазоров. Никакого люфта. Металл внушал уверенность. Захар орудовал гаечным ключом, затягивая болты.

Наконец наступил момент истины. Мы собрали мясорубку. Она стояла на станине посреди цеха и внешне походила на пушку. Толстый металл, болты, горловина.

— Захар, тащи мясо со склада, — приказал я.

Я подошёл к розетке, подключил кабель к сети. Су-шеф кивнул, убежал в холодильник. Вернулся быстро, держа в руке кусок говядины. Это был материал для теста. Пластиковая техника «Альянса» подавилась бы жилами и сгорела от перегрузки за минуту.

Я нажал кнопку пуска, и мотор загудел. Внутри машины завращались ножи, звук был ровным, без скрежета. Забрал у Захара мясо. Бросил его в раструб. Взял толкушку, чтобы протолкнуть кусок глубже.

Мясорубка не сбавила обороты. Она сожрала говядину в один присест. Фарш полез наружу через пару секунд и падал в гастроёмкость потоками. Никакой влаги, никакой каши, только кусочки мяса.

— Зверь, а не машина, — сказал су-шеф.

— Фёдор просто гений, — добавил Паша, разглядывая фарш. — Я такого в жизни не видел. Обычно мясо застревает, приходится разбирать, чистить ножи. А тут всё как по маслу.

— А теперь самое главное, — я посмотрел на них.

Я устроил оборудованию стресс-тест. Подошёл к стене и выдернул шнур из розетки.

Мотор затих, и наступила тишина. Я сымитировал блэкаут. Аристократы из «Альянса» любили баловаться фокусами в разгар смены. Они думали, что без света мы остановимся.

Захар всё понял и подошёл к машине. Он уверенно дёрнул рычаг сбоку корпуса.

Внутри механизма что-то щёлкнуло. Шестерни вышли из зацепления с ротором. Затем су-шеф взял рукоять со стола, вставил её в паз на мясорубке, и мы услышали тихий, но отчётливый щелчок.

Захар навалился всем весом, начиная крутить вал вручную. Сначала ручка шла туго, но потом движение выровнялось.

Машина ожила. Ножи снова стали рубить мясо. Механика кузнеца оказалась совершенной, текстура фарша не изменилась ни на миллиметр. Переход с электричества на кинетику прошёл гладко, без потери качества продукта.

Мы с любопытством наблюдали за процессом. Захар работал руками, а фарш сыпался в лоток. Я же чувствовал облегчение. Мой план сработал. Тестовая партия показала себя превосходно. Паша наблюдал за испытанием с открытым ртом.

— Ну как, шеф? — спросил он. — Годится железо? Фёдору давать отмашку на остальную партию?

— Идеально, Паша. Передай Фёдору мою благодарность. Оплату на остальное я переведу завтра. Пусть куёт остальные машины. Нам нужно укомплектовать все кухни как можно скорее.

Захар перестал крутить рукоять и похлопал металл ладонью.

— Хорошая вещь, шеф. Надёжная. С такой техникой можно полк солдат накормить. Никакая магия тут не нужна. Поставил двух крепких парней на ручку, и пусть крутят до посинения.

— Именно, Захар. Физика всегда бьёт фокусы. А сталь всегда бьёт пластик.

Я обвёл взглядом команду. Все устали, лица осунулись, но глаза людей горели энтузиазмом. Мы сделали большое дело.

— Мы готовы, — мой голос звучал твёрдо. — Теперь мы начинаем расширять бизнес. Пусть «Альянс» строит рестораны. Пусть покупает продукты, платит критикам. Мы задавим их качеством еды. У нас есть руки, есть мозги, есть оборудование. Мы не зависим от их капризов.

Никто ничего не ответил. Слова были не нужны. Мы понимали, что правила игры изменились. Все козыри находились в наших руках. Конкурентам придётся попотеть, чтобы угнаться за нами.

Я посмотрел на Пашу, который зевал, прикрывая рот рукой.

— Иди отдыхай ко мне в кабинет. Там удобный диванчик, — сказал я ему, похлопав по плечу. — Завтра поедешь обратно в Зареченск. И передай Насте, что шапку я ношу. А то она мне весь мозг выест по телефону.

Прошло четырнадцать дней тяжёлой работы. Мы трудились без выходных с утра до поздней ночи. Две наши новые точки быстро приобретали нужный вид. Внутри всё полностью изменилось. Бригады Кузьмича закончили финишную отделку. Стены теперь пахли свежей краской и деревом. На кухнях заняли свои места тяжёлые гибридные машины.

А вот дела у наших конкурентов шли не особо хорошо. Рестораны «Магического Альянса» пустели с каждым днём. Яровой тратил огромные деньги, скупал фермерские продукты, забивал склады говядиной и свежими овощами, но это совершенно не помогало. Столичные повара терпели фиаско за фиаско на своих кухнях.

Они пытались готовить по моим рецептам, скачивая их из Сети. Но без знания физики и химии у них ничего не выходило. Эти алхимики в поварских колпаках выдавали гостям абсолютно пресную и пересушенную еду. Иногда они просто сжигали дорогое мясо. Люди быстро чувствовали фальшь за красивыми вывесками. Они плевались, ругались с официантами и массово возвращались в мои заведения за нормальной и честной едой.

Единственным исключением оставался ресторан Петра Верещагина. Он был настоящим мастером старой школы. Он умел готовить руками и чувствовал продукты. «Магический Альянс» подослал к нему целую толпу молодых стажёров. Граф хотел, чтобы мэтр научил их правильно работать у плиты.

В тот день я проводил очередное занятие нашей «Академии Вкуса». Мы стояли на кухне моего кафе. В помещении было тихо. Я показывал Мише правильную нарезку для бульона.

— Смотри внимательно на лезвие, — говорил я парню. — Пальцы всегда подгибай внутрь. Лезвие ножа должно скользить по костяшкам. Так ты никогда не отрежешь себе половину руки.

Миша громко пыхтел от напряжения. Его нож ритмично стучал по толстой деревянной доске. Кубики моркови получались ровными и красивыми. Парень очень старался доказать свою полезность.

Внезапно на кухню вошла Лейла. Девушка выглядела озадаченной.

— Игорь, к тебе пришли, — тихо сказала она.

— Кто там с утра пораньше?

— Пётр Верещагин. Стоит сейчас в зале и просит тебя выйти.

Я удивлённо поднял брови. Старый шеф-повар из стана врага пришёл ко мне в гости посреди бела дня? Я вытер руки и решительно шагнул в зал.

Верещагин действительно стоял у входа. Сейчас он выглядел невероятно уставшим. Под его глазами залегли круги от недосыпа. Седые волосы были растрёпаны. Он держал в руках зимнее пальто и нервно мял его пальцами.

— Здравствуй, Игорь, — глухо произнёс Пётр. — Прошу прощения за ранний визит.

— Доброе утро, Пётр, — я пожал его мозолистую руку. — Какими судьбами?

Старик тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Мне нужен твой совет. Я больше не понимаю, что происходит вокруг.

Я сразу понял, что он пришёл не ругаться. В его голосе не было враждебности. Он был вымотанным поваром, столкнувшимся с неразрешимой проблемой.

— Пойдёмте на кухню, — кивнул я. — Выпьем воды и поговорим.

Мы прошли через зал и оказались в святая святых кафе, где за столом нарезал морковь Миша. Верещагин остановился у порога. Он начал внимательно смотреть за работой стажёра. Старик словно заворожённый наблюдал за каждым движением парня.

— Учим молодёжь ремеслу, — сказал я, наливая в стаканы воду. — Миша делает большие успехи. Скоро пущу его в горячий цех на супы.

Старый мастер снова вздохнул. Подошёл к столу, опёрся о него руками и покачал головой.

— Я не понимаю, Игорь, как ты это делаешь. Я смотрю на твоего парня и завидую тебе.

— Чему тут завидовать? — усмехнулся я, протягивая ему воду. — Обычная рутина.

— Мои стажёры от «Альянса» не могут нарезать луковицу, — с горечью произнёс Верещагин. — Они режут себе пальцы. Они плачут от лука, психуют и бросают ножи на пол. Это невыносимо.

— Может, вы плохо объясняете им теорию? — спросил я с улыбкой.

— Я объясняю им то же самое! — старик стукнул кулаком по столу. — Слово в слово, Игорь. Я показываю им хват ножа. Говорю про температуру сковороды. Объясняю время обжарки мяса. А они стоят и смотрят на меня пустыми глазами.

Верещагин сделал глоток и вытер губы.

— У них руки растут из неправильного места. Они ждут, что еда приготовится сама собой. Почему твои ученики всё схватывают на лету, а мои только портят продукты?

Я по-доброму усмехнулся. Мне было жаль этого стойкого мужика. Он оказался заложником системы, убивающей суть нашей профессии.

— Всё просто, Пётр. Дело не в ваших талантах. Уверен, вы отличный наставник. Проблема кроется в их мотивации.

Верещагин вопросительно посмотрел на меня.

— Посмотрите на моего Мишу, — я указал на парня, который взялся за сельдерей. — Он пришёл сюда с желанием учиться иному способу готовки. Он хочет понимать живой огонь. Хочет чувствовать запах специй. Мои люди хотят кормить простой народ. У них горят глаза.

Я сделал паузу, давая старику осмыслить слова.

— А к вам прислали карьеристов. Ваши стажёры хотят угодить Яровому. Они хотят получить место при дворе диктатора. Кулинария для них является инструментом для роста. Они не любят еду, Пётр. Они любят деньги и статус. А без любви к еде на кухне делать нечего.

Верещагин долго молчал. Смотрел на идеальные кубики овощей. Затем медленно кивнул, согласившись с моей логикой. Допил воду, поблагодарил за честный ответ, извинился за беспокойство и ушёл обратно в свой ресторан. Его плечи опустились под тяжестью понимания.

Яровой изучал финансовые отчёты. Цифры были безжалостны. Новые рестораны приносили убытки. Граф вложил в них состояние, нанял алхимиков, но залы стояли пустыми. Тонны испорченного мяса ежедневно отправлялись в помойку. Гости отказывались платить за серую еду. Люди скандалили, требовали вернуть деньги и уходили ужинать к нам.

Граф отложил бумаги на край стола. Его бесцветные глаза смотрели в стену. Он привык контролировать людей. Умел ломать чужую волю одним ледяным взглядом. Но сейчас менталист был вынужден признать горький факт.

На легальном поле его переиграли интеллектом. Не использовали боевые заклинания. Не нанимали бандитов для погромов чужих заведений. Не плели интриги во власти. А оказались умнее и профессиональнее. Стратегия копирования таланта Белославова провалилась. Яровой сжал кулаки. Он понимал, что битва за желудки горожан проиграна. Заставить человека полюбить химическую еду невозможно даже с помощью магии.

Наступил вечерний прайм-тайм. Зал «Империи Вкуса» наполнился множеством голосов. Свободных мест не было уже несколько часов.

Я стоял на пороге кухни. Скрестил руки на груди и наблюдал за командой.

Передо мной работал слаженный механизм. Захар орудовал у раскалённой плиты, раздавая чёткие команды поварам. Его лысая голова блестела от пота.

— Соус давай быстрее! — басил Захар. — Мясо переворачивай, сгорит!

Куски говядины шипели на сковородках. В воздухе стоял аромат чеснока, розмарина и перца. От этого запаха просыпался аппетит. Лейла виртуозно управляла потоком гостей. Строгим взглядом строила официантов. Ребята летали между столиками с подносами еды. Никто не смел перечить южное красе.

В стороне стояла Светлана вместе с оператором. Журналистка с улыбкой снимала триумфальный процесс для нового выпуска телешоу. Камера ловила каждое движение ножа и искреннюю улыбку клиента.

Глядя на эту картину, я осознал масштаб пройденного пути. Я попал в эту альтернативную реальность недавно. У меня была лишь грязная закусочная с долгами отца. Криминальные авторитеты пытались раздавить меня угрозами. Аристократы смеялись надо мной и моей простой едой.

Но я доказал этому миру одну важную вещь. Чтобы совершить культурную революцию, магия не нужна. Достаточно иметь прагматичный ум. Нужны наточенный нож в руке, преданная команда за спиной, и знание того, при какой температуре начинает карамелизоваться лук.

Мы выдержали все нанесённые удары. Стали сильнее и злее. Научились давать сдачи врагам. И теперь наша «Империя Вкуса» переходила в наступление на этот город. Мы собирались накормить всех настоящей едой.

Мы вновь находились на студии. Сегодня стартовали съёмки второго сезона нашего шоу. Программа била все рекорды губернского вещания. Директор канала буквально светился. Он бегал вокруг площадки, потирал пухлые ладони и бубнил под нос про рейтинги.

— Белославов, это золото! — кричал Увалов, размахивая скомканным сценарием. — Мы обгоняем столичные новости! Народ хочет смотреть, как ты режешь морковку. Дай им шоу! Дай им эмоции!

— Я даю им еду, Семён Аркадьевич, — спокойно ответил я. — Эмоции они получат, когда повторят рецепт дома.

Света сидела в кресле продюсера. Она привычно контролировала процесс. Её строгий костюм говорил о готовности к работе. Света кивнула мне, мол, не слушай этого паникёра, делай своё дело. Валентин нервно жевал зубочистку возле камер. Он боялся испортить дубль.

Рядом со мной стояла Лейла. Конечно же, она снова стала моей соведущей. Её лицо оставалось холодным, а осанка прямой. Она выглядела так, словно пришла на заказное убийство. В этом и заключался секрет успеха. Зрителям нравился контраст между поваром с тесаком и принцессой мафии. И пусть об этом знали немногие, но наши лица говорили о многом. Сами понимаете, когда ты умеешь играть, то зритель сразу проникается твоему делу, даже если ты патологоанатом.

— Ты готова? — спросил я Лейлу.

— Я всегда готова, — спокойно ответила она. — Главное, чтобы твои овощи не оказались слишком жёсткими. Я не привыкла возиться с тупыми ножами.

— Мои ножи острее бритвы. Береги пальцы.

— Мотор! — скомандовал Валентин.

На камере загорелась красная лампочка. Я посмотрел в объектив и улыбнулся.

— Добрый день. С вами снова шоу «Империя Вкуса» и я, шеф-повар Игорь Белославов. Зима в столице выдалась суровой. Мороз не отступает. Поэтому я решил ввести во всех заведениях новое меню. Оно называется «Русская зима».

Лейла повернулась к камере.

— И сегодня мы покажем вам один из рецептов этого меню, — ровным голосом произнесла она. — Мы приготовим филе индейки с овощами.

— Верно, Лейла, — кивнул я. — Надевай фартук. Сегодня ты снова будешь моим су-шефом.

Она бросила на меня игривый взгляд, и послушно накинула передник поверх блузки. Мы подошли к рабочему столу, где уже лежали все необходимые продукты.

Я взял филе индейки.

— Сначала мясо нужно промыть холодной водой, — я ополоснул филе под краном. — А теперь самое важное правило. Мясо всегда нужно насухо вытереть бумажным полотенцем. Лишняя влага убьёт нам процесс готовки. Если бросить мокрое мясо в масло, оно начнёт просто вариться.

Я промокнул индейку и взял поварской нож.

— Лейла, займись овощами. А я нарежу птицу.

— Слушаюсь, шеф, — с сарказмом ответила она.

Лейла взяла нож. Она держала его так крепко, словно собиралась перерезать горло врагу клана.

— Расслабь кисть, — тихо посоветовал я. — Цветная капуста не попытается тебя убить. Тебе не нужно применять боевой захват.

— В моей прошлой жизни угрозу могла представлять даже зубочистка, — парировала Лейла.

Вспоминая тебя прошлую, я сильно сомневаюсь, что ты вообще замечала эту опасность, — невольно подумал я, но всё же промолчал. Сейчас Лейла стала отличным другом и помощником, и я не хотел портить отношения.

Она ловко отсекла кочерыжку и начала разбирать кочан на соцветия. Её движения были быстрыми и точными. Зрители наверняка оценят эту грацию.

Я приступил к своей нарезке.

— Обратите внимание, — сказал я на камеру. — Филе индейки очень диетическое. В нём почти нет жира. Поэтому мы не будем мельчить. Если нарезать его кубиками, оно высохнет в духовке. Оно превратится в опилки. Мы режем крупно, чтобы сохранить все соки внутри.

Я быстро превратил филе в ровные куски и скинул их в миску. Птица была отличного качества. Стоит потом сказать спасибо Воронкову.

Лейла тем временем взяла кабачок, посмотрев на него с недоверием.

— Чистить кожуру? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Кабачок режем прямо со шкуркой. В ней много пользы. Она держит форму при запекании. Режь кольцами. Только не слишком тонко.

Она быстро нарезала плод. Затем взялась за перцы. Красный и жёлтый овощи лишились семян за пару секунд. Лейла нарезала их соломкой. Я наблюдал за ней боковым зрением. Она постоянно училась, и это вызывало уважение.

— Морковь мы не будем тереть на тёрке, — командовал я. — Мы режем её кружочками. Лук рубим крупно. Не надо плакать над ним. Сделайте пару уверенных движений ножом. А чеснок вообще не нужно резать. Просто кидайте целые зубчики. Они отдадут аромат и станут сладкими.

Лейла всё выполняла безупречно и добралась до репы.

— А вот репу мы нарежем мелкими кубиками, — остановил я её руку.

— Почему? — Лейла подняла бровь. — Ты же сам просил резать всё крупно.

— Это вопрос плотности продукта, — объяснил я зрителям. — Репа очень твёрдая. Если нарезать её большими кусками, она не успеет пропечься за сорок минут. Мясо уже будет готово, а репа останется сырой. Она будет хрустеть на зубах. Поэтому мы уравниваем время приготовления с помощью размера нарезки. Меньше кубик, быстрее готовность. Физика в чистом виде.

Лейла кивнула и измельчила репу. Овощи отправились в миску к мясу.

Я вытер руки полотенцем и посмотрел в камеру. Пришло время просветить публику. Зрители любили мои лекции о еде. Это был мой способ борьбы с «Альянсом». Я бил их знаниями.

— Индейка считается диетическим мясом, — начал я рассказ. — В ней полно железа, фосфора и витаминов. Она восстанавливает силы после работы или болезни. Но я хочу сказать вам одну вещь. Забудьте мифы о питании, которые вам навязывают в социальных сетях.

Я опёрся руками о край стола. Взглянул прямо в объектив, представляя, как по ту сторону экранов меня слушают тысячи людей.

— В природе не существует продуктов, которые полезны или вредны абсолютно для всех людей. Нет никакой универсальной диеты. Всё строго персонализировано. То, что лечит одного человека, может навредить другому. Не верьте слепо течениям. Слушайте свой организм. Еда должна приносить радость, а не быть наказанием. Мы едим, чтобы жить.

Валентин показал мне большой палец из-за камеры. Света довольно улыбалась. Мы били в самую точку. Люди устали от химической магии. Они хотели правды. И я давал им то, чего они желали. Но при этом соблюдал неписаный договор с Яровым, несмотря на то, что его прислужники всё делали наоборот. Пускай, моя сила в правде. Так ведь?

— И ещё одно правило, — продолжил я. — Люди часто спрашивают меня про полезные масла. Любое масло полезно ровно до того момента, пока оно не достигнет точки дымления. Как только масло начинает гореть и дымить на сковороде, вся польза исчезает. Оно начинает выделять канцерогены. Контролируйте температуру на кухне, и вы сохраните своё здоровье.

Я закончил монолог и вернулся к готовке.

Мы с Лейлой налили в миску немного оливкового масла. Я бросил щепотку соли и перца. Затем мы добавили розмарин и тимьян. Никакой магии, только честные специи. Они пахли лесом и солнцем.

— Перемешивай, — сказал я соведущей.

Лейла запустила руки в миску и начала перемешивать мясо с овощами. Специи покрыли каждый кусок.

Мы взяли форму для запекания. Я смазал дно маслом. Лейла выложила всё содержимое миски ровным слоем. Я накрыл форму листом фольги и подогнул края.

— Духовка уже разогрета до ста восьмидесяти градусов, — я открыл дверцу печи. — Отправляем блюдо внутрь. Засекаем ровно сорок минут. Фольга не даст влаге испариться. Мясо будет тушиться в собственном соку и аромате овощей.

И закрыл духовку.

— Снято! — крикнул Валентин. — Отлично идём, ребята. Перерыв сорок минут, пока эта штука печётся.

Напряжение на площадке сразу спало. Лейла сняла фартук и пошла к кулеру с водой. Я сел на барный стул и вытянул уставшие ноги.

Света подошла ко мне. Она протянула бутылку минералки.

— Ты был убедителен, — сказала она. — Увалов снова прыгает от счастья.

— Мне плевать на рейтинги, — ответил я, делая глоток. — Мне нужно, чтобы люди начали думать своей головой. Чтобы они перестали жрать химию Свечина и Ярового.

— Они начнут, — кивнула Света. — Ты меняешь этот город. Медленно, но верно.

Лейла вернулась с пластиковым стаканчиком. Села рядом и посмотрела на духовку.

— Думаешь, это будет вкусно? — спросила она.

— Я не думаю, я знаю. Или ты забыла сколько вкусностей мы вместе приготовили? — усмехнулся я. — Кулинария, Лейла, это наука. Если соблюдаешь пропорции и температуры, результат всегда предсказуем. В отличие от людей.

— Люди предсказуемы, Белославов, — холодно отозвалась Лейла. — Они всегда хотят власти, денег или еды.

— Значит, мы дадим им лучшую еду в их жизни.

Мы замолчали, глядя на ровный свет внутри духовки. Я прикрыл глаза, наслаждаясь коротким отдыхом. За последние недели я слишком мало спал. Моя кулинарная революция требовала сил. Открытие кафе, борьба с конкурентами, съёмки. Иногда мне казалось, что я держусь только на упрямстве и чёрном кофе.

Света отошла к режиссёру, чтобы проверить тайминг. Увалов продолжал мерить шагами площадку. Он подошёл ко мне и понизил голос.

— Игорь, слушай, — начал директор канала. — Звонили люди от «Альянса». Они недовольны твоими лекциями. Говорят, ты слишком открыто бьёшь по их бизнесу.

— Пусть говорят, — я пожал плечами. — Я не называю имён. Я просто говорю правду о еде. И да, я до сих пор поддерживаю цензуру, как того и требовал Яровой со своей свитой.

— Они снова попытаются перекрыть нам кислород, — нервно сглотнул Увалов. — У них связи на самом верху.

— Семён Аркадьевич, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если мы испугаемся, нас сожрут. Люди смотрят нас именно потому, что мы не боимся. Рейтинги держатся на честности. Попробуете играть по их правилам, и шоу умрёт. Выбор за вами.

Увалов пожевал губы. Жадность боролась в нём со страхом. Жадность предсказуемо победила.

— Ладно, — выдохнул он. — Делай, как знаешь. Но будь осторожен. Они не прощают обид.

Я лишь усмехнулся. Мой «иномирный» (назовём это так, несмотря на то, что из иного мира именно я) отец когда-то перешёл им дорогу, и это стоило ему жизни. Я не собирался повторять его ошибок. Я собирался их уничтожить.

Время шло. Вскоре по студии начал разноситься умопомрачительный аромат. Запах печёного мяса смешался с нотами чеснока, розмарина и перца. Это был запах домашнего уюта. Его нельзя было подделать никакими магическими заклинаниями.

Операторы за камерами сглатывали слюну. Увалов нервно сжимал руки, глядя на плиту. Он явно хотел есть.

— Пора, — сказал я.

— По местам! — крикнул Валентин. — Мотор!

Я подошёл к духовке и достал форму. Осторожно снял фольгу. Густой пар вырвался наружу. Овощи дали сок. Индейка приобрела красивый оттенок. Блюдо выглядело идеально.

Мы приготовились снимать дегустацию.

— Посмотрите на это, — сказал я в камеру. — Мясо нежное, овощи сохранили текстуру. Это простой и честный ужин.

И тут я заметил движение за спинами операторов. Дверь студии открылись. В помещение вошли новые люди. Охрана на входе почему-то не стала их задерживать.

Впереди шёл глава «Гильдии Истинного Вкуса», барон Воронков. Под руку его держала молодая блондинка, жена Анастасия. За ними плавно шла баронесса Оври.

Аристократы остановились в тени приборов и с интересом наблюдали за нами. Барон жадно втянул носом аромат индейки.

Лейла посмотрела на мясо. Я заметил, как она едва слышно сглотнула. Девушка проголодалась за время эфира.

— Держи себя в руках, Лейла, — тихо сказал я. — Мы ещё в кадре.

Она фыркнула и отвернулась.

— Снято! — крикнул Валентин. Он выдохнул и бросил сценарий на стул. — Отличная работа. Всем спасибо. Смена окончена.

К кухонному острову подошёл Воронков. Увалов тут же засуетился, предлагая стулья и воду.

Света подошла ближе ко мне, держа наготове блокнот. Журналистка понимала суть происходящего. Аристократы никогда не приходят просто так. Запах мяса их не интересовал.

— Добрый день, господа, — я кивнул Воронкову, вытирая стол тряпкой. — Пришли лично проверить, как мы расходуем эфирное время?

— Мы пришли по делу, Игорь, — ответил барон.

Он подошёл вплотную к столу и ещё раз вдохнул аромат из формы.

— Но сначала я хочу попробовать это. Вы так убедительно рассказывали зрителям про точку дымления масла, что у меня разыгрался аппетит. Я с утра ничего не ел.

Я взял чистую тарелку. Отрезал кусок индейки, зачерпнул ложкой немного овощей и полил всё мясным соком. Подал барону вилку.

Воронков наколол кусок мяса, отправил его в рот и медленно пожевал. Его глаза блеснули в свете ламп.

— Великолепно, — вынес вердикт глава «Гильдии». — Удивительно чисто.

Он передал вилку жене. Анастасия попробовала овощи и радостно закивала мужу. Баронесса Оври так же оказалась довольна блюдом.

— Вы доказали свою полезность, Белославов, — хищно улыбнулась она. — Ваш публичный конфликт с графом Яровым приносит плоды. Вы лишили «Магический Альянс» доли влияния на умы горожан. Люди начинают задумываться о том, что они едят. Мы ценим вашу работу.

— Я просто готовлю еду, баронесса. Я не лезу в политику.

— Вы делаете гораздо больше, — усмехнулся Воронков. — Поэтому «Гильдия Истинного Вкуса» решила открыто поддержать вас. С этого дня мы официально становимся генеральным спонсором вашего шоу.

Увалов за моей спиной охнул и всплеснул руками. Света прищурилась и открыла блокнот.

— Это хорошие новости, — сказал я. — Но у меня сейчас есть другая проблема. Люди «Альянса» перекупили почти всё нормальное мясо в округе. Мои поставщики боятся со мной работать. Мне скоро нечем будет кормить гостей. Магические продукты я покупать не стану.

Воронков опёрся двумя руками на трость.

— Эта проблема решена, Игорь. «Гильдия» имеет свои ресурсы. Мы ведь уже договорились с вами по поводу поставок овощей, но сейчас готовы увеличить их количество, так как у вас становится всё больше и больше новых точек. Также у нас есть контракты с независимыми скотоводами на юге губернии. Эти люди не подчиняются Яровому.

Я посмотрел на барона.

— Вы предлагаете мне эксклюзивные поставки?

— Именно так, — кивнул Воронков. — Мы полностью обеспечим ваши новые филиалы сырьём. «Альянс» больше не сможет душить вас искусственным дефицитом. Вы будете готовить, а мы обеспечим вам крепкий тыл. Ка ки предлагали с самого начала.

Ну да, ну да, я прекрасно помню нашу первую встречу, барон.

Я перевёл взгляд на Свету. Она быстро черкала ручкой в блокноте.

— Света, подготовь, пожалуйста, документы, — приказал я. — Составь договор на поставки и спонсорство. Печорин должен проверить каждую запятую до вечера. Ну а с каналом уже придётся договариваться через директора.

— Сделаю всё в лучшем виде, Игорь, — ответила та.

Я протянул руку, и мы обменялись рукопожатием. Сделка была заключена. Аристократы получили рекламу и влияние, а я обрёл независимость от монополии врага. Вот теперь мой бизнес теперь стоял на крепком фундаменте.

Через час я вернулся в кафе. Не спеша прошёл через зал, где люди с аппетитом ели, общались и смеялись. Официанты лавировали между столами с подносами. Звенела посуда. Пахло хлебом, мясом и чесночным соусом.

Я толкнул дверь и зашёл на кухню. Здесь стоял привычный рабочий шум. Захар рубил кости, повара суетились у плит. Механизмы гудели, перемалывая куски говядины в фарш, а вытяжки забирали пар и дым.

Я встал у стены и начал наблюдать за процессом. Никто не замечал моего присутствия. В моей голове окончательно сложилась картина будущего.

Яровой и Свечин отступили. Они открыли свои новые рестораны. Они пытались готовить без применения магии, но с треском провалились. Их алхимики не умели работать с огнём. Они признали мою силу на этом поле.

И в голове вновь пронеслась давно терзающая меня мысль. Мне не нужно в одиночку ломать индустрию магической химии. Это бесполезная трата сил. Мой путь был другим.

Я должен создать оазис честного ремесла. Я буду спокойно расширять свою сеть. Буду открывать новые точки и вкусно кормить людей живой едой.

Я буду лично обучать ребят в своей «Академии Вкуса». Я дам им в руки острые ножи и научу понимать физику огня. Со временем эти повара сами изменят гастрономический мир Империи. Моя философия уже победила. Мне оставалось только поддерживать этот огонь и вовремя подкидывать дрова.

Я с чувством удовлетворения оглядел кухню. Мой слаженный механизм работал без сбоев. Мы были полностью готовы к проверкам новых филиалов.

Мой взгляд упал на Захара. Су-шеф неподвижно стоял у гриля. Жар от углей был таким сильным, что лысая голова моряка покрылась каплями пота. Он тяжело дышал, переворачивая стейки щипцами.

Я подошёл к нему и похлопал по плечу.

— Захар, есть разговор.

Су-шеф отвлёкся от мяса и повернулся ко мне.

— Да, шеф. Что-то не так с прожаркой? Угли слишком горячие?

— С прожаркой всё отлично, — я указал пальцем на его голову. — Завтра перед началом смены обязательно надень косынку. Или бандану повяжи.

Захар удивлённо заморгал.

— Зачем мне косынка, Игорь? У меня же волос нет. Чему там гореть и падать?

— Ты потеешь от жара, Захар. Мне не нужно, чтобы твой пот капал в соус. А ещё косынка защищает от перхоти. Гости не любят находить сюрпризы в тарелках. Сам же всё понимаешь.

Захар хмыкнул. Провёл ладонью по гладкой лысине, и на его лице появилась улыбка.

— Ну, насчёт перхоти ты загнул, шеф. Тут и с микроскопом ничего не найдёшь. Но про пот ты прав. Солёная вода в бульоне нам ни к чему. Завтра принесу бандану.

Я одобрительно кивнул ему и пошёл в свой кабинет.

Идеальный порядок на кухне всегда начинается с чистой головы. И совершенно неважно, есть на ней волосы или нет.

Я припарковал кроссовер у обочины. Вторая точка моей сети открылась недавно, но уже успела наделать шума. Метель мела по тротуарам, а мороз щипал щёки. Прохожие прятали лица в воротники и спешили укрыться в домах. Я плотнее запахнул пальто. Подошёл к крыльцу, стряхнул снег с ботинок и потянул дверь на себя.

В лицо ударил тёплый воздух. Внутри кипела жизнь. Зал гудел от голосов. Люди плотно сидели за столиками. Свободных мест практически не было. Официанты в униформе безостановочно носились между рядами. Они лавировали с полными подносами.

Я остановился у входа и глубоко втянул воздух. Закрыл глаза, анализируя ароматы. Пахло жареным мясом, чесноком, бульоном и хлебом. Запах стоял правильный. Густой и тяжёлый, без химических примесей. Никакой сладости от магических добавок, от которых обычно сводит скулы. Только честная еда, соль, перец и живой огонь.

Пройдя вдоль рядов, я наблюдал за посетителями. За крайним столиком сидели двое чиновников из Управы. Они с аппетитом резали куски свиной шеи. Мясной сок тёк по тарелке, смешиваясь с соусом. Рядом компания студентов уплетала горячее рагу из овощей. Они смеялись, макая куски хлеба в подливу. За соседним столом пара с наслаждением ела мой фирменный тыквенный суп. Я смотрел на их пустые тарелки и понимал, что мы всё делаем верно.

Ко мне уверенным шагом подошла управляющая филиалом. Её звали Алиса. Прагматичная и жёсткая блондинка. Волосы стянуты в узел на затылке. Строгий костюм, и практически никакого макияжа. Никаких колец или браслетов, только наручные часы.

— Добрый вечер, Игорь, — она кивнула мне, остановившись рядом.

— Привет, Алиса. Я приехал без предупреждения.

— В этом и заключается смысл проверок, — ровно ответила она. — У нас полная посадка. Очередь на выдачу двадцать минут. Но люди готовы ждать.

— Как идёт смена? — спросил я, снимая перчатки. — Сбои есть?

Она не стала фальшиво улыбаться. Не пыталась заискивать или строить глазки. Многие девушки в столице любили флиртовать с начальством, надеясь на поблажки. Алиса была из другого теста. Она просто делала свою работу.

— Сбоев нет. План перевыполнили на пятнадцать процентов час назад, — доложила блондинка. — Кухня справляется. Бар делает кассу на чаях и глинтвейне. Пойдёмте в кабинет. Я покажу накладные, чеки и кассовые книги.

Мы прошли через шумный зал. Свернули за стойку и зашли в коридор. Кабинет управляющей был маленьким. Рабочий стол, два стула, сейф и шкаф для документов. Алиса включила настольную лампу и положила передо мной папки. Я снял пальто, повесил его на крючок и опустился в кресло.

Открыл первую папку, начал изучать цифры. Поставки шли чётко по графику. Цены не прыгали, несмотря на зиму. Дальше шли ведомости по зарплате персонала. Расходы не превышали бюджет. Счета за электричество, газ и воду были оплачены вовремя. Никаких долгов и штрафов.

Я закрыл последнюю папку. Хлопнул обложкой и отодвинул её.

— У тебя порядок в бумагах, Алиса. Молодец, хвалю.

Она стояла у заиндевевшего окна. Налила воды из графина и сделала глоток.

— Я хочу поговорить с вами откровенно, Игорь Иванович, — сказала она. Её голос звучал серьёзно.

— Слушаю, говори. Я ценю честность в своих людях.

Алиса поставила стакан на стол. Села на стул напротив меня, сцепила пальцы в замок.

— Когда я только устроилась в вашу компанию, я считала вас выскочкой, — прямо сказала она. — Я думала, что вам повезло. Удачно оказались в нужном месте, попали на экраны, поймали волну популярности. Я была уверена, что ваш успех это временно. Год или два, люди наиграются в честную еду, и вы закроетесь.

Я усмехнулся.

— Местные аристократы до сих пор так думают. Сидят во дворцах и ждут моего провала каждый день.

— Аристократы просто глупцы, — отрезала Алиса. — Они не знают реальной жизни. А я приехала в столицу из глубокой провинции. У меня не было богатой семьи или покровителей. Не было магического дара. Я годами пробивалась со дна. Мыла полы в придорожных трактирах. Работала официанткой сутками. Терпела хамство пьяных магов. Выгрызала зубами каждый рубль. Я знаю цену деньгам.

Она подалась вперёд. Её глаза смотрели цепко и внимательно.

— А потом я увидела вашу кухню изнутри. Я изучила стандарты вашей сети. Посмотрела на машины от кузнеца и на ваши рецепты. И я поняла свою ошибку. Ваш успех построен не на удаче. У вас феноменальная упёртость. Вы обладаете железным характером. Вы просто берёте эту магическую систему и методично ломаете её руками. Вы строите новый мир.

Я молчал, спокойно давал ей выговориться. Алиса была умной женщиной. Она прекрасно понимала негласные правила нашей войны с «Альянсом» графа Ярового.

— На прошлой неделе ко мне приходили люди от барона Свечина, — добавила она. — Предлагали большие деньги. Хотели, чтобы я слила им ваши технологические карты и базу поставщиков. Обещали должность в их ресторане.

— Они решили наступить на те же грабли? — усмехнулся я. — И что ты им ответила?

— Я послала их к чёрту, — сказала блондинка. — Я завидую вам, Игорь. Честно завидую вашим успехам и силе. Но именно поэтому я хочу добиться того же самого вместе с вами. А не с трусами, которые прячутся за магией. Я буду преданно работать. Я хочу перенять вашу хватку. Я сделаю этот филиал самым прибыльным в городе. Это моя цель.

Мне нравилась её прямота. Льстецы всегда тянут бизнес на дно. Мне не нужны были покорные слуги. Мне требовались именно такие голодные, злые и амбициозные профессионалы. Они пашут на результат, потому что чётко видят свою выгоду. Это был самый надёжный фундамент для моей империи.

— Твои амбиции работают на нас обоих, Алиса, — я поднялся с кресла. — Мне не нужны фанаты. Мне нужны надёжные партнёры на местах. Держи наши стандарты, перевыполняй план, и ты получишь свои деньги, процент от выручки и статус. Я это гарантирую.

Я указал рукой на дверь кабинета.

— А теперь идём на кухню. Бумага стерпит цифры, а вот тарелка гостя никогда не врёт.

Мы вышли из кабинета, прошли к цеху. Я толкнул металлические двери, и в лицо ударил плотный, влажный и горячий воздух.

Здесь в поте лица работали стажёры из моей «Академии Вкуса». Ребята прошли суровое обучение у меня, Захара Тамары и Крота. Теперь они стояли у плит одни. Кухня гудела от напряжения. Час пик брал своё. Белая лента заказов бесконечно ползла из щели терминала.

Я сразу заметил нарастающий хаос. Повара откровенно зашивались. Возле станции раздачи выросла гора грязной посуды. Мойщицы еле успевали загружать тарелки в корзины. Старший повар Витя судорожно перебирал чеки руками. Он пытался выстроить очередь выдачи блюд, но путался в позициях. Парень нервничал. Он совершал слишком много лишних движений. Бегал от холодильника к плите, мешая остальным. На сковородке горело масло. Сизый дым поднимался к гудящей вытяжке.

— Добрый вечер, бойцы! — громко сказал я. Мой голос перекрыл шум вентиляции.

Повара вздрогнули. Витя обернулся и побледнел.

— Игорь! Мы тут тонем. Посадка бешеная. Люди идут, заказы не прекращаются.

Я вымыл руки и завязал фартук на поясе.

— Отойди в сторону, Витя, — я подошёл к его рабочей станции. — Дай мне щипцы и нож. Живо.

Парень отскочил, уступая место у огня. Я быстро оценил обстановку. Сковороды были заняты кусками мяса. Соус в сотейнике начинал кипеть и пузыриться. На доске валялась зелень.

— Кухня — это конвейер, Витя, — холодно начал я. Взял щипцы и перевернул стейки. Мясо зашипело, покрываясь корочкой. — Ты теряешь секунды на беготню. Зачем ты поставил гастроёмкость с солью далеко от плиты? Ты каждый раз делаешь лишний шаг. Один шаг умножить на триста заказов за вечер равняется марафону. Береги свои ноги и ноги команды.

Я переставил соль, специи и рабочее масло ближе к конфоркам. Придвинул стопку тарелок на расстояние вытянутой руки. Смахнул мусор с доски в ведро.

— Теперь смотри на логистику соусов, — я убавил огонь под сотейником. Взял венчик и начал взбивать массу. — Не давай ему кипеть. Физика не прощает ошибок. При кипении эмульсия расслоится на воду и хлопья жира. Соус будет испорчен. Держи ровную температуру нагрева. Мы не маги, мы работаем с законами химии.

Я взял тарелку.

— Собираем блюдо. Сначала кладём гарнир вниз. Потом режем мясо поперёк волокон, чтобы оно было мягким. Потом поливаем соусом. Строгий порядок. Без суеты и паники.

Я начал отдавать блюда на раздачу одно за другим. Мои руки работали сами. Память тела не подводила старого шефа. Движения были отточенными и механическими. Я задал ритм всей смене. Чёткий и быстрый темп. Стажёры увидели мою работу и подстроились. Паника исчезла. Парни стряхнули оцепенение и вспомнили уроки. Они перестали метаться по цеху и сосредоточились на процессах. Один резал овощи соломкой, второй мешал бульон, третий следил за температурой фритюра.

Мы раскидали очередь заказов за двадцать минут. Лента чеков перестала ползти из аппарата, а запыхавшиеся официанты уносили тарелки в зал.

Кухня снова работала. Ребята тяжело дышали. Их лица блестели от пота, но в глазах читалась гордость. Они вытащили эту смену. Они не сломались.

— Молодцы, — я кивнул поварам. — Держите этот рабочий ритм до закрытия. Витя, контролируй расположение инвентаря на столах. Все инструменты должны быть под рукой. Если нож тупой, он порвёт зелень в кашу. Следи за этим. Это твоя обязанность как командира на этой кухне.

— Понял, шеф, — парень выдохнул. — Спасибо за помощь. Этого не повторится. Я усвоил урок.

Алиса стояла у дверей, молча наблюдая за моей работой. В её взгляде читалось уважение. Она увидела во мне не просто директора в пиджаке, а настоящего повара с ножом в руке. Человека, который не боится испачкаться в масле ради общего дела.

— Я поеду, Алиса. Оставляю этот филиал на тебя.

— Можете не сомневаться, Игорь Иванович, — твёрдо ответила она. — Здесь всё будет под моим контролем. Я вас не подведу.

Мороз крепчал. Я ехал по вечернему Стрежневу. Зима выдалась суровая и снежная. Дворники с трудом справлялись с летящими на стекло хлопьями. Дороги почистить толком не успели, и машину слегка заносило на поворотах. Я крепко держал руль и смотрел вперёд. Третья точка нашей растущей сети находилась в спальном районе. Место было не самое элитное, зато проходное. Здесь стояли высокие блочные дома, жили простые работяги. Люди возвращались со смен уставшие и голодные. Им не нужны были молекулярные сферы или золотое желе. Им требовалась понятная, горячая и сытная еда. Нормальный кусок мяса, наваристый суп, домашний хлеб.

Я припарковал кроссовер у заснеженной обочины, и заглушил мотор. В салоне сразу стало тихо, только ветер выл за окном. Мороз ударил по стёклам, затягивая их ледяными узорами. Я натянул шапку, поднял воротник куртки и вышел на улицу.

Холод мгновенно забрался под одежду. Я поёжился, засунул руки в карманы и зашагал к освещённому крыльцу. Над дверью горела наша вывеска. Из трубы на крыше валил густой пар. На всю улицу пахло жареным мясом, луком и чесноком. Отличный запах для зимнего вечера. Он работал лучше рекламы. Прохожие невольно замедляли шаг и поворачивали головы.

Я потянул ручку и шагнул внутрь. Сразу обдало теплом. В зале стоял гул голосов, звон посуды и тихая музыка. Посадка была почти полной. Свободными оставались всего пара столиков в углу. Официанты резво бегали между рядами. Они разносили дымящиеся тарелки и кружки с горячим чаем. Я стряхнул снег с плеч, и снял шапку, внимательно оглядываясь. Полы чистые, столы протёрты, на лицах гостей довольные улыбки.

Сразу заметил управляющую. Карина стояла у барной стойки, что-то быстро печатая на планшете. Брюнетка с хитрым прищуром и идеальной укладкой. Она обладала природным обаянием. Умела нравиться людям, легко находила общий язык с поставщиками и недовольными клиентами. И активно этим пользовалась.

Она подняла голову, и увидела меня. Губы растянулись в широкой улыбке.

— Игорь, какая приятная неожиданность, — Карина плавной походкой направилась ко мне.

Она покачивала бёдрами и смотрела прямо в глаза.

— Мы вас сегодня совсем не ждали, — пропела девушка медовым голосом.

Остановилась слишком близко, и в воздухе запахло сладким парфюмом. Для кафе это был перебор. Запахи духов перебивали ароматы еды. Карина слегка наклонила голову, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Я всегда приезжаю без предупреждения, Карина, — ответил я. — Ты же знаешь. Как идут дела на отделе?

— Дела идут просто замечательно, — она мягко коснулась рукава моего пиджака. Пальцы задержались на ткани. — Мы перевыполняем план вторую неделю подряд. Выручка растёт. Ребята очень стараются. Работают на износ, почти без выходных. Я как раз хотела поговорить с вами о премиях для нашего отделения. Ну и о льготах в графике. Мы ведь заслужили особый подход, правда?

Её голос звучал вкрадчиво. Она смотрела на меня снизу вверх, медленно хлопая ресницами. Обычный чиновник из Управы или купец уже поплыли бы от такого напора. Они пообещали бы ей всё что угодно. Но я был поваром. Я прошёл суровую школу бизнеса в прошлом мире. И видел насквозь любые манипуляции. Мне нужны были цифры, а не красивые глазки.

— Вы заслужили честную оплату за честный труд, — я решительно отстранился. Убрал её руку со своего рукава. — Премии зависят исключительно от кассового отчёта. А не от улыбок. Я ценю твою заботу о команде, Карина. Ты молодец. Но особых подходов не будет. Правила едины для всей франшизы. У нас нет любимчиков.

Улыбка на мгновение исчезла с её лица. В глазах мелькнуло разочарование. Но она быстро взяла себя в руки. Девушка поняла, что её чары здесь не сработают. Я перевёл разговор в нужное профессиональное русло.

— Покажи мне отчёты по списаниям продуктов, — попросил я спокойно. — За последние три дня. А потом я пойду на кухню. Хочу посмотреть на работу ребят вживую.

Мы подошли к барной стойке. Карина открыла нужные вкладки на планшете и положила его передо мной. Я быстро пробежался глазами по таблицам. Внимательно проверил графы с овощами, мясом и молочкой. Карина вела дела грамотно. Цифры сходились. Подозрительных списаний не было. Продукты расходовались экономно, процент брака минимальный. Она оказалась действительно хорошим администратором. Просто любила искать лёгкие пути там, где нужно было идти прямо.

— Всё в порядке, — я вернул ей планшет. — Хорошая работа. Продолжай в том же духе. Не снижай планку. А я на кухню.

Как вы понимаете, в святая святых стоял сильный жар. Гудели вытяжки под потолком, шипело масло на сковородках, гремели кастрюли. Повара в кителях суетились у плит и разделочных столов.

— Добрый вечер, банда!

Ребята вздрогнули от неожиданности и обернулись. Лица у них были красные от жара, блестящие от пота, а глаза уставшие. Но когда они увидели меня, на лицах появились искренние улыбки. Напряжение сразу спало. Они уважали меня и не боялись.

Я снова был готов к бою.

— Соберитесь все вокруг моего стола, — скомандовал я. — Я решил немного разрядить обстановку. Мы вводим в меню новую позицию.

Повара выключили огонь под пустыми сковородками, оставили кипеть бульоны на медленном огне и подошли ближе. Карина тоже зашла на кухню.

— Зима диктует свои суровые правила, — начал я объяснять, оглядывая команду. — Люди едят много жирного мяса, картошки и супов. Это нормально для морозов. Организму нужны калории. Но нам нужна свежая альтернатива. Глоток лета среди снегов. Что-то лёгкое, но при этом сытное. Мы будем готовить авторский салат. Я назвал его «Южный Бриз».

Подошёл к холодильнику и достал гастроёмкости с овощами.

— Главный секрет идеального салата кроется в правильной нарезке, — я посмотрел на поваров. — Все ингредиенты должны быть одинакового размера. Кубик к кубику. Тогда вкус будет равномерным в каждой ложке. Человек не должен жевать один кусок помидора, а потом закусывать листом салата. Всё должно быть сбалансировано.

Я взял красную луковицу и очистил от шелухи.

— Мы используем именно красный лук. Запомните это. Он мягче, сочнее и слаще обычного репчатого. Он не убьёт рецепторы гостям горечью. Его не нужно ошпаривать кипятком.

Я нашинковал луковицу полукольцами и с бросил их в миску. Затем взял два болгарских перца. Один жёлтый, другой оранжевый. Отрезал шляпки. Вычистил семена и срезал белые перегородки внутри.

— Семена дают горечь и выглядят как мусор в тарелке, — пояснял я по ходу дела. — Режем перец аккуратными кубиками. Он даст нашему блюду хруст и цвет. Люди сначала едят глазами.

Кубики перца отправились к луку. Я взял два огурца. С помощью экономки быстро снял с них зелёную шкурку.

— Зимой кожура у тепличных огурцов часто бывает жёсткой и горчит, — сказал я ребятам, отбрасывая очистки в мусорное ведро. — Не ленитесь её срезать. Нам нужна только водянистая мякоть. Текстура должна быть идеальной.

Огурцы превратились в ровные кубики. И полетели в общую миску. Следом я открыл банки с маслинами без косточек. Слил рассол в раковину. Разрезал каждую ягоду пополам.

— А как у вас дела с оборудованием, ребят? — спросил я поваров, продолжая нарезать овощи. — Вытяжки нормально тянут? Спины не болят от новых столов? Мы же высоту подгоняли.

Худой паренёк (кажется, Илья), стоявший ближе всех, неуверенно прокашлялся.

— Вытяжки отличные, шеф. Тянут как звери. Только вот на станции горячего цеха не хватает света. Лампа там висит тусклая. Глаза устают к концу смены. Тяжело прожарку мяса рассматривать, когда всё в полумраке.

— Принято, — кивнул я. — Завтра пришлю электрика. Он снимет старые плафоны и поставит мощные светодиоды. Будет светло как днём. Ещё жалобы есть? Не стесняйтесь. Я для этого и приехал.

— Ножи из обвалочного цеха быстро тупятся, шеф, — подала голос Оля. Она стояла на заготовках. — Приходится часто точить и править мусатом. Сталь мягкая.

— Понял. Значит, заменим партию ножей на более твёрдую сталь, — я мысленно сделал пометку в голове. Инструмент должен быть безупречным.

Взял красные помидоры и веточку черри.

— Помидоры нужно резать очень острым ножом. Так, чтобы они не превратились в кашу при перемешивании. Сок должен остаться внутри куска.

Я аккуратно разрезал овощи. Лезвие легко входило в мякоть. Помидоры сохранили свою форму и отправились в миску.

Очередь дошла до сыра. Я достал упаковку.

— Сыр берём нежный, сливочный. Он не должен быть слишком солёным.

Я нарезал его кубиками. Сыр аккуратно лёг поверх овощной горы.

Затем я взял пучок свежего базилика и немного укропа. Мелко порубил зелень, посыпал салат. Сверху добавил немного сушёного орегано. Запах на кухне сразу изменился. Повеяло летом и пряностями.

— Теперь заправка, — я взял небольшую плошку. — Наливаем хорошее оливковое масло первого отжима. Выжимаем сок из половины лимона прямо туда. Косточки ловим свободной рукой, они гостям не нужны. Добавляем щепотку соли и смесь свежемолотых перцев.

Я взял вилку и быстро взбил заправку до состояния густой эмульсии. Масло и лимонный сок отлично смешались.

— Со специями всегда ориентируйтесь на свой вкус, — учил я команду, показывая им эмульсию. — Пробуйте то, что готовите. Всегда. Лучше недосолить, чем переборщить. Вылить лишнее масло из миски легко, а вот убрать его из готового блюда уже невозможно.

Я полил салат свежей заправкой. Украсил блюдо веточкой базилика и долькой лимона.

— И последнее золотое правило, — я обвёл взглядом поваров. — Запомните раз и навсегда. Этот салат перемешивается только перед самой подачей на стол гостю. Не раньше. Иначе овощи дадут много воды, сыр размажется по стенкам, и мы получим мутную лужу вместо красивого блюда.

Я взял столовые ложки и раздал их ребятам.

— Пробуйте. Оцените баланс кислого, сладкого и солёного.

Повара осторожно зачерпнули салат из миски. Они начали жевать. На кухне повисла тишина. Лица парней и девушек вытянулись от удивления.

— Ничего себе, — пробормотал Илья, проглатывая еду. Глаза у него загорелись. — Он такой свежий. Прямо лето во рту. А сыр даёт плотность. Очень сытно получается.

— Вкуснота, шеф, — радостно поддержала Оля, зачерпывая ещё ложку. — Кислинка от лимона просто отлично играет со сладким луком. И хрустит всё здорово.

Я с удовольствием смотрел на их живую реакцию. Простые и честные ингредиенты сделали свою работу. Химия и физика в действии. Они создали сбалансированный и яркий вкус. Ни один алхимик «Альянса» не смог бы повторить этот букет с помощью своих мёртвых порошков. Они бы просто забили всё химическим усилителем.

— Введём позицию в меню с завтрашнего дня, — сказал я, забирая у них миску. — Технологические карты со всеми граммовками я скину Карине на рабочую почту. Строго держите размер нарезки. Я буду периодически приезжать и проверять лично. Увижу кривые куски, заставлю переделывать за свой счёт.

Мой визит подошёл к концу. Я услышал голос команды и понял их проблемы. Они поняли мои требования к качеству. Это был правильный обмен энергией на кухне. Так и должна работать нормальная система.

Я попрощался с поварами и вышел в коридор. Карина молча проводила меня до выхода. Она больше не пыталась флиртовать. В её взгляде читалось только профессиональное уважение. Она увидела во мне лидера, который знает весь процесс до мельчайших деталей. Который сам может встать к плите и который реально заботится о своих подчинённых.

Через пару дней мне снова пришлось выезжать на новый отдел. Там готовился банкет, и мне надо было проверить, подготовились ли к нему мои повара, как я того и просил.

— Добрый вечер, Игорь, — сказала администратор сухим тоном.

— Привет, Алиса, — я остановился рядом. — Как справляетесь? Проблем нет?

— Полная посадка, — ответила она и пробила очередной длинный чек. — Гости довольны. Ожидание по кухне в норме. Всё работает как часы.

— Отлично, продолжайте в том же духе, — сказал я.

Я кивнул ей и толкнул дверь на кухню.

Внутри стоял удушливый жар. Вытяжки гудели под потолком на пределе своих возможностей. Воздух был тяжёлым и влажным. Но вместо привычного рабочего ритма я увидел настоящую панику.

Возле плиты замер молодой повар горячего цеха. Судя по нагрудному бейджу, его звали Рома. Парень был бледным. Он смотрел в сотейник остекленевшим взглядом. Вокруг него суетились другие повара и стажёры. Никто не знал, что делать. Лента заказов ползла из печатного аппарата и падала на кафельный пол.

— Что здесь происходит⁈ — громко спросил я, и мой голос разрезал шум кухни. Подошёл ближе к плите.

Рома вздрогнул. Он поднял на меня испуганный взгляд.

— Шеф, у нас катастрофа, — пролепетал он. Его голос сильно дрожал. — Соус. Он свернулся. А у нас сейчас отдача на банкет. Двадцать порций вырезки.

Я заглянул в сотейник. Это был наш фирменный соус. Мы готовили его на основе сливочного масла, вина и мясного бульона. Обычно он имел гладкую текстуру. Он должен был обволакивать мясо. Но сейчас на дне посуды плавала серая жижа, в которой плавали хлопья свернувшегося белка. Это выглядело как помои для свиней.

Запах тоже был неправильным. Сквозь аромат мяса пробивалась резкая химическая сладость. Эта вонь ударила мне в нос, напоминив дешёвое мыло.

У меня не было времени на долгие разговоры. Гости в зале ждали свою еду.

— Всем отойти от плиты! — скомандовал я ледяным тоном.

Надо было срочно спасать наше положение.

— Витя, тащи свежее масло из холодильника. Живо! — бросил я старшему повару. — Рома, убери эту вонючую дрянь с глаз моих. Вылей в раковину. Дай мне чистую полусферу, хороший венчик и десяток куриных яиц. Время пошло.

Парни заметались по кухне, и уже через десять секунд передо мной на столе лежали нужные продукты. Я включил плиту. Бросил кусок масла в сотейник. Оно начало топиться и приятно пахнуть.

В чистую миску я ловко закинул желтки. Добавил немного вина и каплю лимонного сока. Поставил миску на водяную баню поверх кастрюли с кипящей водой.

— Смотрите внимательно и учитесь, пока я тут, — процедил я сквозь зубы. — Чистая физика и химия.

Взял венчик и начал быстро взбивать. Жёлтая смесь начала светлеть и густеть на глазах. Я строго контролировал температуру. Яйца не должны были свариться. Когда основа стала пышной, я начал вливать растопленное масло тонкой струйкой.

Моя рука работала как механизм. Эмульсия уверенно схватилась. Вода и жир объединились в идеальную структуру. Добавил щепотку соли и немного перца для вкуса.

Прошло ровно пять минут моего труда.

— Соус готов, — я снял миску с огня и поставил на стол. — Отдаём банкет. Выстраивайте тарелки в ряд. Быстрее!

Повара шумно выдохнули и начали быстро раскладывать куски прожаренной вырезки. Я лично поливал каждое мясо свежим соусом. Он ложился ровным глянцевым слоем, и блюдо выглядело прекрасно.

Официанты подхватили подносы и умчались в зал к гостям. Катастрофа была предотвращена. Репутация моего кафе спасена.

Мы доработали вечернюю смену, кружась на кухне без остановки. Я стоял на раздаче и строго проверял каждую выходящую тарелку. Рома работал молча. Он старался не попадаться мне на глаза. Парень постоянно смотрел в пол, явно понимал свою вину. Он знал, что его ждёт серьёзный разговор после закрытия.

Когда последний гость покинул заведение, а повара закончили убираться и направились по домам, я остановил Рому. Вытяжки выключились. В помещении повисла тишина.

— А теперь поговорим.

Я облокотился на стол. Парень сжался, опустив голову.

— Я осмотрел твою станцию, Рома, — спокойно сказал я в тишине. — В мусорном ведре я нашёл пустой бумажный пакетик. На нём были следы розового порошка. Это дешёвый аптечный афродизиак. Приворотное зелье для глупых студентов.

Рома покраснел до самых корней волос. Его щёки пылали.

— Ты добавил магическую химию в натуральный соус, — продолжил я допрос. — Именно поэтому он свернулся. Натуральные белки не выдерживают контакта с этой синтетической дрянью. Зачем ты это сделал на моей кухне?

Парень тяжело дышал и нервно переминался с ноги на ногу.

— Отвечай, когда с тобой говорит твой шеф, — я повысил голос. Мой тон стал жёстким.

— Это было для Алисы, — выдавил из себя парень.

Его голос сильно дрожал и срывался.

— Наша управляющая, — торопливо продолжил он. — Она сегодня ничего не ела весь день. Я просто хотел приготовить ей порцию мяса с соусом. И добавил порошок. Я думал, что она поест и обратит на меня внимание. Я по уши в неё влюблён, Игорь Иванович. Она такая красивая, умная, строгая. А я всего лишь простой повар. Она на меня даже не смотрит никогда.

Я устало потёр переносицу. Юношеский максимализм и играющие гормоны едва не стоили мне бизнеса. Эти магические порошки всегда были огромной проблемой.

— И ты решил её приворожить? — спросил я. — Опоить дешёвой магией, чтобы она потеряла голову и прыгнула к тебе в постель?

— Я не хотел ничего плохого, клянусь, — Рома поднял глаза. Они были полны слёз. — Я просто купил это в аптеке у одной ведьмы. Мне сказали, что это абсолютно безопасно для здоровья. Выгоняйте меня, шеф. Я полностью заслужил увольнение.

Он потянулся руками к узлу своего рабочего фартука.

— Стой на месте, — приказал я ледяным голосом. — Уволить тебя очень просто. Ты выйдешь за эту дверь и ничему не научишься. Ты пойдёшь работать в другое заведение, и там снова кого-нибудь отравишь своей фальшивой любовью.

Я отошёл от стола. Подошёл к большому холодильнику и открыл дверцу. Достал два больших лотка с куриными яйцами. Взял пятилитровую бутылку подсолнечного масла. Вытащил со стеллажа огромную металлическую миску для замеса теста. И с грохотом поставил всё это перед Ромой на стол. Сверху бросил обычный ручной венчик.

— Ты не пойдёшь сегодня домой, Рома. Ты будешь наказан. Возьмёшь этот венчик и вручную взобьёшь десять литров домашнего майонеза. Без электрического миксера. Без гибридных машин. Только ты, яйца, масло и твоя правая рука.

Глаза Ромы расширились. Взбить такой объём тугого соуса вручную было настоящей физической пыткой. Это требовало огромных усилий.

— Приступай немедленно, — скомандовал я и скрестил руки на груди.

Рома нервно сглотнул, но всё же взял первый лоток. Дрожащими руками парень начал разбивать яйца в огромную миску. Он аккуратно отделил желтки, добавил соль и ложку горчицы, затем взял венчик и начал взбивать. Я стоял рядом с ним, открыл бутылку и начал медленно вливать масло тонкой струйкой.

— Кулинария совершенно не терпит самодеятельности, — начал я лекцию, пока венчик громко стучал о металл. — Наша главная работа заключается в том, чтобы кормить людей хорошей, безопасной едой. Мы несём огромную ответственность за их здоровье. Мы не алхимики. Мы честные повара.

Рома громко пыхтел. Соус в миске начал постепенно густеть. Рука парня двигалась всё медленнее. Было очевидно, что парню тяжело.

— Подсыпать людям в еду магическую дрянь из-за своих гормонов — это настоящая низость, Рома. Это трусость. Ты хотел лишить девушку её воли. Хотел получить её любовь через подлый обман. Так поступают только слабаки.

По лбу парня покатился пот. Он тяжело дышал, его предплечье вздулось от напряжения. Венчик вяз в густой жёлтой массе, а масло продолжало литься из моей бутылки.

— Взбивай намного быстрее, иначе масло отслоится и ты всё испортишь, — строго сказал я. — Ты хочешь быть настоящим мужчиной? Хочешь, чтобы Алиса обратила на тебя внимание? Тогда веди себя как мужчина. Подойди к ней в конце смены. Посмотри прямо в её глаза. Скажи честно о своих чувствах. Купи красивые цветы, пригласи её на свидание. Добейся её внимания честно, без магии.

Рома стиснул зубы и издал тихий стон.

— Алиса ничего не узнает о твоём глупом поступке, — я продолжал ровно лить масло. В бутылке оставалась ещё половина. — Я не буду её пугать. Я не стану портить рабочую атмосферу в коллективе. Но я ставлю тебе одно условие.

Я прищурился, прожигая парня суровым взглядом.

— Если с ней хоть что-то случится по твоей вине, если ты ещё раз принесёшь на мою чистую кухню хоть грамм магии, я лично вышвырну тебя на улицу. И ты получишь такой билет, что не сможешь устроиться даже простым посудомойщиком в самую дешёвую забегаловку во всей Империи. Ты меня понял?

— Да, шеф, — прохрипел Рома. — Я всё понял. Клянусь, этого больше никогда не повторится.

— Вот и отлично. Взбивай дальше, у тебя осталось ещё целых пять литров.

Прошло около часа. На кухне стояла тишина. Слышалось только хриплое дыхание парня и скрежет венчика о металл. Но когда всё же закончил работу, то тяжело осел прямо на пол рядом со столом. Его уставшие руки тряслись. Футболка промокла насквозь от пота. А сам он выглядел измотанным.

В огромной миске лежала гора густого и натурального майонеза.

Я зачерпнул соус ложкой и попробовал. Текстура была превосходной. Вкус был чистым и насыщенным.

— Хорошая работа, — я бросил ложку в мойку. — Теперь аккуратно разложи этот майонез по контейнерам. Подели ровно на три части. Одну оставишь здесь, а остальные завтра утром отвезёшь их на наши точки, чтобы продукт не прокис.

Рома молча кивнул. У него просто не было сил спорить. Да и стоило ли спорить со мной?

Я приехал на точку рано утром. Зал пустовал. Официанты протирали столы. Из кухни доносился шум воды. Я сразу направился в подсобку. Мне нужно было проверить накладные на муку.

Открыл тяжёлую дверь и замер. В углу на мешках лежал Сеня. Наш молодой стажёр из цеха заготовок. Он спал прямо в рабочей одежде. Под головой лежала свёрнутая куртка. Рядом стояли пластиковые контейнеры. В них лежали обрезки мяса, вчерашний рис и куски хлеба. Еда, которую мы обычно.

Я подошёл ближе. Сеня выглядел ужасно. Лицо осунулось. Под глазами залегли чёрные тени. Он вздрогнул во сне и резко открыл глаза. Увидел меня и вскочил на ноги.

— Игорь Иванович, простите, — забормотал парень. Он судорожно прятал контейнеры за спину. — Я сейчас всё уберу. Я просто рано пришёл на смену. Решил прилечь.

Я молча смотрел на него. Парню было не больше двадцати лет. Он отлично резал овощи и никогда не спорил. Но в последние дни у него всё валилось из рук.

— Пошли в кабинет, Сеня, — сказал я ровным голосом. — Прямо сейчас.

Мы зашли в небольшое помещение для администратора. Я сел за стол, парень остался стоять у двери. Он опустил голову и мял край фартука.

— Рассказывай, — приказал я. — Почему ты спишь на муке и собираешь объедки?

Сеня молчал. Он просто смотрел в пол.

— Я не буду спрашивать дважды, — я слегка повысил голос. — Ты работаешь на моей кухне. Ты ходишь уставший. У тебя дрожат руки. Ты можешь отрезать себе пальцы ножом. Мне нужно знать причину. Если ты воруешь или играешь в карты, я уволю тебя сегодня же.

Парень тяжело сглотнул. Его плечи опустились.

— Я не играю, шеф, — тихо сказал Сеня. — У меня мама сильно заболела. Врачи сказали, что нужна операция. Лекарства стоят огромных денег. Я взял заём в одной конторе. Думал, что быстро отдам с зарплаты. Но там оказались бешеные проценты. Они росли каждый день.

Я нахмурился. Микрофинансовые конторы работали здесь так же, как и в моём прошлом мире. Они высасывали из бедняков последнюю кровь.

— Сколько ты им должен?

Сеня назвал сумму, которая превышала его заработок за полгода.

— И что теперь? — спросил я.

— Вчера приходили их люди, — парень шмыгнул носом. — Они угрожали. Сказали, что если не отдам деньги до конца недели, они заберут нашу квартиру. Выкинут нас с мамой на мороз. Мне страшно домой идти. Поэтому я ночую здесь. А еду беру для мамы. На продукты денег совсем не осталось.

Я устало потёр лицо руками. Мне хватало войны с «Магическим Альянсом». Но бросать своего человека в беде я не привык. Моя команда должна чувствовать себя в безопасности, иначе они не смогут нормально готовить.

— Иди в цех, — сказал я. — Вставай на заготовки. И чтобы я больше не видел страха. Я решу этот вопрос.

Сеня удивлённо посмотрел на меня, но спорить не стал. Он развернулся и ушёл на кухню.

Офис коллекторов находился на окраине Стрежнева. Это был мрачный район: серые дома, грязные сугробы, разбитые фонари. Я нашёл нужную вывеску на первом этаже старого здания. Вывеска мигала тусклым неоновым светом.

Я толкнул дверь и зашёл внутрь. Помещение пахло дешёвым табаком и сыростью. На стенах висели кривые рекламные плакаты. За столом сидели трое крепких мужчин. Кожаные куртки, короткие стрижки, наглые взгляды. Типичные бандиты из подворотни. Они пили из пластиковых стаканчиков, и вряд ли это был простой чай.

Один из них посмотрел на меня и лениво откинулся на спинку стула.

— Мы сегодня больше не выдаём кредиты, — грубо сказал бандит. — Приходи завтра, мужик.

Я спокойно подошёл к столу. Мне не нужны были ни нож, ни магические амулеты. В прошлой жизни я руководил крупным бизнесом в Москве. Я умел общаться с такими людьми на их языке. Языке цифр и законов.

— Я не за деньгами, — посмотрел ему прямо в глаза. Мой тон был ледяным. — Я пришёл закрыть долг Арсения Волина. Он работает поваром в моём заведении.

Бандиты переглянулись, главарь усмехнулся. Достал из стола толстую папку и начал листать страницы.

— Волин, значит, — протянул он. — Нашёлся такой. Долг с учётом пени и штрафов составляет весьма круглую сумму. Будешь платить за щенка?

Он назвал цифру, которая в два раза превышала первоначальный долг.

— Бумаги на стол, — сухо приказал я.

Главарь нахмурился.

— Чего? Ты деньги давай, а не командуй.

Я положил руки на край стола и наклонился вперёд.

— Я сказал, быстро положи договор на стол. Я хочу видеть каждую букву, под которой расписался мой сотрудник.

Мой взгляд был тяжёлым и в нём не было страха. Бандит заметил это и неохотно пододвинул ко мне несколько листов бумаги.

Я взял договор и начал быстро читать. Мой опыт бизнесмена сразу выявил все слабые места. Бумага была составлена бездарно. Я выхватил главное.

— Пункт четыре, — я ткнул пальцем в лист. — Штрафы за просрочку превышают установленный Управой лимит в три раза. Это прямое нарушение городского устава. Пункт шесть. Вы требуете квартиру в качестве залога. Но на договоре нет печати государственного нотариуса. Без неё эта бумага является просто мусором.

Бросил листы обратно на стол. Бандиты напряглись. Главарь медленно поднялся со стула.

— Ты самый умный, да? — прохрипел он. — Мы сейчас тебе быстро объясним наши правила.

Двое других бандитов тоже встали и хрустнули костяшками пальцев.

Я даже не шелохнулся, продолжая смотреть на главаря холодным взглядом.

— Вы можете попытаться, — ровно ответил я. — Но тогда завтра утром к вам придут люди из финансового надзора. А затем заглянет городская полиция. Моим бизнесом занимаются очень серьёзные люди. Мой знакомый Печорин работает в Управе. Он обожает находить такие незаконные конторы и разберёт ваш договор на части. Вас лишат лицензии к обеду. А к вечеру вы поедете в тюрьму за вымогательство и мошенничество. Вы хотите потерять свой бизнес из-за одного глупого стажёра?

В офисе повисла тишина. Бандиты замерли. Они умели пугать бедных поваров, но связываться с властью и юристами им не хотелось. Управа могла стереть их в порошок. Главарь медленно сел обратно. Он понял, что я не блефую.

— Чего ты хочешь? — буркнул он.

Я достал из кармана бумажник. Вытащил ровно ту сумму, которую Сеня брал изначально. Без единого рубля их незаконных процентов.

— Я возвращаю вам тело долга, — я положил купюры на стол. — А вы даёте мне расписку о том, что Волин ничего вам не должен. Никаких штрафов, никаких пеней. И вы забываете его адрес навсегда. Иначе я уничтожу вашу лавочку легальным путём. Выбирайте.

Главарь посмотрел на деньги, потом на меня и злобно сплюнул на пол. Но купюры забрал. Он быстро написал расписку на клочке бумаги и швырнул её мне.

— Забирай своего щенка. И чтобы мы его больше не видели.

Я проверил бумагу. Спрятал её во внутренний карман пальто. Развернулся и вышел на улицу. Воздух показался чистым и свежим после прокуренной дыры. Проблема была решена.

Я вернулся в кафе, снял пальто и сразу прошёл в свой кабинет.

— Позовите Сеню, — попросил я официантку.

Парень зашёл через минуту, вытирая мокрые руки о фартук. Его глаза бегали от волнения. Он ждал увольнения.

Я достал из кармана расписку от бандитов и положил на стол.

— Твой долг перед коллекторами закрыт, — сухо сообщил я. — Они больше не придут к твоей маме. Они забыли ваш адрес. Квартира остаётся вашей.

Сеня уставился на бумагу. Его рот приоткрылся. Он не верил своим ушам.

— Как? — прошептал он. — Вы заплатили им? Шеф, я отработаю. Я всё верну, клянусь.

— Разумеется, ты всё вернёшь, — я откинулся на спинку кресла. — Я бизнесмен, Сеня, а не благотворительный фонд. Этот долг теперь твой. Но без бешеных процентов. Я просто буду вычитать небольшую часть из твоей зарплаты каждый месяц. Так, чтобы вам с матерью хватало на еду и лекарства.

По щекам парня покатились слёзы. Он попытался вытереть их рукавом.

— Спасибо, Игорь Иванович. Я жизни не пожалею ради вас.

— Жизнь мне твоя не нужна, — я строго посмотрел на него. — Мне нужна чистая вытяжка.

Сеня удивлённо моргнул.

— Что?

— Ты спал на рабочем месте в подсобке, — я постучал пальцем по столу. — Ты нарушил санитарные нормы. За это полагается наказание. Поэтому вечером после закрытия смены ты возьмёшь щётку, химию и пойдёшь драить все вытяжки в горячем цеху. И будешь чистить до тех пор, пока они не начнут блестеть как зеркало. Это понятно?

— Понятно, шеф! — Сеня радостно закивал. Он был готов мыть полы во всём ресторане зубной щёткой.

Я встал и подошёл к нему, положил руку на его плечо.

— И запомни главное правило, Сеня. Ты работаешь в моём заведении. Ты часть моей команды. Что бы ни случилось в твоей жизни, беда, болезнь, долги, ты обязан в первую очередь прийти ко мне или к Захару. Мы твоя новая семья. Мы всегда поможем. А если ты ещё раз пойдёшь к бандитам за спиной коллектива, я лично оторву тебе уши. Ты меня понял?

— Понял, шеф. Больше никаких тайн.

— Иди работай. И забери нормального мяса со склада для матери.

Сеня коротко поклонился и пулей вылетел из кабинета. Я улыбнулся. Моя команда стала на одного преданного человека больше. Я не использовал магию или страх. Я просто показал парню, что справедливость существует.

Февраль ворвался в Стрежнев без метелей. Пришла неожиданная оттепель. Суровая зима начала сдавать позиции. По улицам побежали шумные ручьи, вода смывала столичную грязь в глубокие канавы. Воздух запах сыростью, мокрым асфальтом и приближающейся весной.

Я стоял у окна в кабинете и смотрел на суету снаружи. Яркое солнце грело лицо через стекло. Я вспомнил слова лесного духа. Травка предупреждала меня о короткой зиме. Она не ошиблась. Эти месяцы стали для нас настоящей проверкой на прочность. Враги пытались нас уничтожить.

Но мы выстояли. Настя удержала «Очаг» в Зареченске. Я же выстроил защиту здесь, в губернской столице. Мы не сломались под давлением «Магического Альянса». Отбились от бандитов и жадных чиновников. Вкус честной еды победил дешёвую алхимию. Я чувствовал удовлетворение. Это была хорошая битва.

Дверь тихо скрипнула, и я обернулся. На пороге стояла Лейла и выглядела она непривычно. Сегодня на ней был простой тёмный свитер и потёртые джинсы вместо делового костюма. Взгляд потерял фирменную надменность. Я увидел в нём простую человеческую усталость.

— Не помешала? — спросила Лейла, неуверенно переступая с ноги на ногу.

— Заходи, — я кивнул на кресло.

Лейла прошла в кабинет. Села на самый край кресла, сцепив тонкие пальцы в замок. Она явно нервничала. И это было странно, обычно Лейла вела себя как хладнокровный киллер на задании.

— У меня к тебе просьба, Игорь, — сказала она тихо. — Очень личная просьба.

— Слушаю тебя внимательно.

— Мне нужно срочно вернуться в Зареченск.

Я подошёл к столу. Налил два стакана воды из кувшина. Один стакан протянул девушке.

— Понятно. Надолго?

— Не знаю. — Лейла взяла стакан и сделала маленький глоток. — По законам Империи я обязана вступить в права наследства. Бабушка мертва. Клан Алиевых уничтожен. Наш бизнес развален. Но остались бумаги. Заблокированные счета, старые долги, разные формальности. Я должна стать главой рода. Нужно закрыть эту главу истории раз и навсегда.

Я сел напротив неё и внимательно посмотрел в глаза.

— Это звучит как обычная бюрократия. В чём проблема нанять толкового юриста? Пусть он всё оформит. У нас есть Печорин, он быстро разберётся с бумажками.

— Проблема в самом Зареченске, — Лейла со стуком поставила стакан на стол. — Мою семью там ненавидят. Горожане имеют на это полное право. Алиевы годами травили город химией. Вымогали деньги у честных торговцев. Ломали людям судьбы. Если я приеду туда одна, меня просто убьют. Местные бандиты или простые люди. Никто не будет разбираться. Никто не вспомнит, что я пошла против бабки. Для них я последняя из Алиевых. Ходячая мишень для мести.

Она снова посмотрела на меня. В глазах не было гордости, только трезвый расчёт и страх.

— Мне нужен сопровождающий, — произнесла Лейла. — Гарант моей безопасности. Человек, чьё слово имеет вес в городе. Я прошу тебя поехать со мной.

Я обдумал её слова. Ситуация была предельно понятной. Алиевы натворили много дел, из-за чего теперь Лейла рисковала головой.

— Хорошо, — ответил я спокойно.

Лейла удивлённо моргнула. Она явно ждала долгих споров и уговоров.

— Я понимаю, что у тебя здесь огромный бизнес, дела, съёмки… Погоди. Что ты сказал?

— Я сказал, что мы поедем вместе.

— Вот так просто? — Лейла недоверчиво прищурилась. — Даже не будешь ставить свои условия?

Я пожал плечами.

— Лейла, ты важная часть моей команды. Ты сильно помогла мне в Стрежневе. Без тебя мы бы завязли в проблемах в первый же день работы зала. Тебе нужно освободиться от прошлого. Иначе ты не сможешь нормально работать дальше. Мы едем. Собирай вещи. Выезжаем сегодня днём.

Лейла слабо улыбнулась. Её напряжённые плечи опустились. Она благодарно кивнула и молча вышла за дверь.

Из-под дивана послышался тихий шорох, и через секунду показалась усатая серая морда. Рат вылез на середину комнаты. Лениво потёр розовый нос передними лапками. Затем ловко запрыгнул на кресло Лейлы.

— Мы куда-то собираемся, шеф? — пискнул крыс и жадно потянул носом воздух.

— Да, Рат. Возвращаемся в Зареченск. На пару дней. Нужно помочь Лейле с её опасным наследством.

Рат довольно оскалился. Показал кривые жёлтые зубы.

— О, Зареченск! Мои родные вонючие помойки. Знакомые блохастые крысы. Я еду с вами. Только учти, шеф. Я поеду в нормальном вагоне, а не в багаже. И я хочу вкусный сыр в дорогу. Хороший кусок, а не ту мыльную дрянь из вокзального буфета.

— Поедешь в моей сумке, — строго сказал я. — И чтобы в поезде вёл себя тихо. Не смей пугать пассажиров.

— Постараюсь. — Рат хитро посмотрел на меня. — Слушай, шеф. Я тут наблюдаю за вами двумя. Девчонка ради тебя жизнью рисковала. Ты ради неё важные дела бросаешь. А она всё ещё не твоя женщина. Хотя между вами точно есть связь. Я чувствую ваши запахи.

Я усмехнулся.

— У людей всё намного сложнее, Рат. Это вам достаточно куска еды для счастья. Для нас нужны не только инстинкты. Нужно крепкое доверие, а оно строится очень долго.

— Как скажешь, — фыркнул Рат и демонстративно отвернулся. — Вам вечно нужно всё усложнять на пустом месте.

Я вышел на кухню перед отъездом. Вокруг кипела работа. Повара резали овощи, жарили мясо, а воздухе стоял густой аромат специй и чеснока. Я подозвал Захара, что как раз направлялся в мою сторону.

— Захар, я уезжаю в Зареченск на пару дней, — сказал я. — Оставляю кафе на тебя и Тамару. Держите кухню в кулаке.

— Понял, шеф, — басом прогудел Захар. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Справимся. Не сомневайся.

— Если придут люди от графа или Свечина, гони их в шею. Никаких переговоров. Сразу выставляйте за дверь.

— Сделаем в лучшем виде.

Предупредив Свету, что мне придётся отлучится, я сперва заехал в отель, чтобы собраться, и уже оттуда вызвал такси до вокзала. По пути мы заехали за Лейлой. Она ждала у подъезда своего дома, держа в руках небольшую кожаную сумку. Девушка молча села на заднее сиденье, и машина резко тронулась с места, обрызгав грязью сугроб.

Спустя час мы стояли на шумном перроне. Уже почти весеннее солнце припекало всё сильнее. С крыши вокзала капала вода, а лужи блестели на потрескавшемся асфальте. Люди суетились вокруг с чемоданами и баулами. Местные торговки громко предлагали горячие пирожки. Я посмотрел на их товар с профессиональным отвращением. Наверняка тесто полно магических добавок для искусственного вкуса.

Лейла молчала всю дорогу. Она зябко куталась в тёплую куртку, словно пыталась спрятаться от самой поездки. Я заранее купил два билета. Наш поезд уже стоял на путях.

У дверей вагона нас встретил проводник. Суровый мужик с пышными усами в мятой форме. Он проверил наши билеты, хмуро кивнул и пропустил внутрь. Мы заняли места у окна, и поезд дёрнулся. Состав начал медленно набирать ход. За стеклом замелькали здания города. Высокие фабричные трубы, кирпичные склады, серые сугробы. Я молча смотрел в окно. Огромный Стрежнев оставался далеко позади. Столичные хитрые интриги, графы, бароны и весь этот «Альянс» магов временно отошли на второй план.

Впереди нас ждал Зареченск. Мой родной город. Моя сестра. Моя первая настоящая кухня. Я представлял, как Настя обрадуется нашему внезапному приезду. Как радостно удивятся верный Вовчик и бойкая Даша. Я скучал по ним.

Но для Лейлы это была очень пугающая встреча с прошлым. Ей предстояло спуститься в тёмный склеп своей семьи и выйти оттуда абсолютно свободным человеком. Я планировал лично проследить за этим. Тяжёлая дверь склепа не должна захлопнуться за ней навсегда. Я никому не позволю её тронуть. Алиевы мертвы, осталась только Лейла. И она находится под моей личной защитой.

В сумке снова зашуршал Рат. Он доел свой сыр и теперь удобно мостился спать на моих футболках. Я достал из пакета пластиковый контейнер, и открыл крышку. Внутри лежали свежие сэндвичи с запечённой говядиной и домашним соусом. Запах настоящего мяса сразу заполнил вагон.

— Держи, — я протянул один сэндвич Лейле. — Поешь. Нам нужны силы.

Поезд замер у перрона, и мы с Лейлой вышли из вагона на платформу. Воздух в Зареченске заметно отличался от столичного. Весна агрессивно брала своё. Снег таял, а под ногами хлюпала вода.

Я перекинул через плечо дорожную сумку, внутри которой посапывал мой фамильяр. Лейла шла рядом. Она зябко куталась в воротник куртки, прячась от ветра. Её лицо казалось совершенно белым на фоне волос. Обычно хладнокровная и собранная, сейчас она выглядела вымотанной.

Мы не поехали домой. Я поймал на площади такси, старую машину с хмурым водителем. Велел ехать прямо к зданию Городской Управы. Нужно было покончить с бумажной волокитой сразу. Грязная рана заживает быстрее, если её сразу прижечь. Лейла всю дорогу молчала. Она смотрела в окно и нервно теребила ремешок сумки. Я тоже смотрел на знакомые улицы. Город жил своей неспешной жизнью. Торговцы открывали лавки, дворники скребли лопатами мокрый асфальт.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли в Управу, так это суета. По коридорам носились чиновники с папками. Они создавали видимость бурной деятельности.

Мы поднялись на второй этаж. Приёмная градоначальника Белостоцкого пустовала. Секретарша Леночка старательно красила ногти за своим столом, высунув от усердия кончик языка.

— Нам к Егору Семёновичу, — сказал я ровным тоном, подходя к столу.

Леночка вздрогнула и подняла глаза. Узнала меня и испуганно кивнула. Я стал здесь знаменитостью. Человеком, который ломает правила.

— Проходите, Игорь Иванович. Градоначальник у себя. Он вас не ждал, но вы проходите, пожалуйста.

Я толкнул дверь, и мы вошли в кабинет. Белостоцкий сидел за столом, заваленным документами. Вокруг него суетились трое юристов в одинаковых костюмах. Они напоминали стаю трусливых шакалов, делящих чужую добычу. Рат был умнее и честнее их всех вместе взятых.

Белостоцкий поднял голову. Его лицо тут же расплылось в фальшивой улыбке. Он суетливо поправил галстук и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Ба, какие люди! — воскликнул мэр, раскинув руки. — Сам Игорь Белославов пожаловал к нам. Да ещё и с госпожой Алиевой. Какими судьбами в нашей провинции? Вы же теперь птица высокого полёта. Звезда телеэкранов. Мы все ваши кулинарные выпуски смотрим, всем отделом собираемся.

— Пришли оформить документы Лейлы, — ответил я спокойно, игнорируя лесть. — Она вступает в права наследства.

Я пододвинул стул для Лейлы. Она села и с глухим стуком положила папку с бумагами на край стола мэра. Взгляд её глаз стал холодным. В ней снова проснулась былая выправка наёмницы.

Белостоцкий пренебрежительно хмыкнул. Один из его юристов тут же потянул руки, взял папку и начал листать страницы, пробегая глазами по строчкам. Градоначальник сцепил пальцы на животе.

— Наследство, значит, — протянул он с наигранным сочувствием. — Дело хорошее. Правильное. Только вот ситуация сейчас крайне непростая, Лейла Муратовна. Клан Алиевых прекратил своё существование. Ваша покойная бабушка Фатима оставила после себя огромные проблемы. Городская казна пострадала от криминальных действий вашей семьи. Нам пришлось восстанавливать многие объекты за свой счёт. Дырки в бюджете латать.

Лейла упорно молчала, не сводя с него тяжёлого взгляда. Я стоял у неё за спиной, скрестив руки на груди, и слушал этот словесный мусор. Я знал эти чиновничьи игры наизусть. Они всегда хотят урвать кусок побольше, пока жертва слаба.

— Город теперь контролирует большую часть ваших активов, — продолжил мэр. Его голос потерял дружелюбные нотки. — Склады в порту, магазины, недвижимость. Мы готовы пойти вам навстречу. Готовы быстро оформить нужные бумаги. Но вам придётся уступить часть имущества в пользу Управы. Скажем, пятьдесят процентов от того, что осталось. Считайте это компенсацией за ущерб Зареченску. Вы же понимаете, что мы не можем просто так всё вам отдать. Народ не поймёт.

Юристы закивали головами. Лейла побледнела. Её пальцы впились в подлокотники стула. Она открыла рот, чтобы ответить, но Белостоцкий не дал ей сказать слова. Он почувствовал мнимую власть и решил добить нас авторитетом.

— А вы, Игорь, совершенно зря в это лезете, — мэр посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. — Вы тут местный герой, конечно. Кафе ваше работает на ура. Люди вас любят. Но вы просто повар. Не стоит повару соваться в политику и дела знати. Жарьте свои котлеты дальше. Варите супы. А здесь взрослые люди решают взрослые вопросы. Оставьте девочку нам. Мы сами с ней прекрасно разберёмся и найдём компромисс, который устроит всех.

Я коротко усмехнулся. В кабинете повисла давящая тишина. Я неторопливо обошёл стул Лейлы и подошёл вплотную к столу градоначальника. Опёрся на столешницу кулаками и навис над чиновником. Белостоцкий инстинктивно вжался в спинку кресла. Его улыбка окончательно сползла с лица.

— Серьёзные люди, говорите? — мой голос звучал негромко, но в нём отчётливо лязгал металл. — Давайте поговорим как серьёзные люди, Егор Семёнович. Раз уж вы сами это предложили. У меня есть немного времени для вас.

Я посмотрел прямо в его бегающие глазки, не давая отвести взгляд.

— Вы забыли, с кем разговариваете. Я не просто повар с улицы. Я владелец бизнеса, который кормит этот город настоящей едой. Моё кафе защищено официальным договором. Этот договор подписан Попечительским Советом. За моей спиной стоят Ташенко, Громов, барон Бестужев. Это уважаемые люди. Они разорвут вас на куски, если я только намекну, что вы мне мешаете работать. Они снесут эту Управу вместе с вами до основания.

Юристы тревожно переглянулись, их уверенность испарилась. Белостоцкий нервно сглотнул. На его лбу выступили капли пота.

Да, я переигрывал. Сильно переигрывал. Вот только отчасти это было правдой, ведь люди, которых я назвал, и правда пойдут за мной, а не трусливым мэром, который в самый тяжёлый период города сбежал. А вот Настя и остальные безвозмездно помогали горожанам.

— Вы пытаетесь ограбить девчонку. Нагло пользуетесь тем, что её семья уничтожена, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Вы думаете, что стали хозяином Зареченска. Но вы ошибаетесь. Вы здесь ничего не решаете. Вы обычная пешка в чужой игре. И ваша игра подошла к концу.

— Как вы смеете так разговаривать со мной? — возмущённо пискнул мэр. Его голос дрогнул, дав петуха. — Я официальная власть в городе! Вы не можете мне угрожать в моём кабинете. Я вызову охрану!

— Ваша власть заканчивается ровно там, где начинаются мои деловые интересы, — отрезал я, не меняя позы. — А теперь слушайте меня внимательно. Я только что приехал из столицы. Я готовил закрытый ужин для графа Ярового и князя Оболенского. Мы отличные партнёры по бизнесу. Мой главный столичный инвестор Максимилиан Дода может купить вашу Управу вместе с вами и этими тремя клоунами на сдачу от утреннего кофе. Мне достаточно сделать всего один звонок в Стрежнев. Один короткий звонок, Егор Семёнович. К вечеру от вашей политической карьеры не останется даже мокрого пятна на ковре. К вам приедет комиссия из столицы. Они перероют все бумаги в этом здании. Они найдут все ваши взятки, откаты, махинации с налогами. Вы сядете в тюрьму до конца своих дней. Ваш костюм сменится на грубую тюремную робу, а кормить вас будут баландой.

В кабинете стало абсолютно тихо. Я слышал, как бьётся муха о стекло окна. Лицо Белостоцкого приобрело землистый оттенок. Он тяжело дышал, словно рыба на берегу. Юристы молча попятились к стене. Они старались слиться с обоями, отводя глаза. Им явно не хотелось сесть в тюрьму за компанию.

— Вы не посмеете, — прошептал градоначальник губами. — У меня тоже есть связи в верхах.

Я медленно достал из кармана куртки смартфон. Покрутил его в руке, глядя на потеющего чиновника.

— Хотите проверить? — я приподнял бровь. — Я прямо сейчас наберу номер Оболенского. Попрошу князя прислать сюда пару толковых следователей. Мы быстро выясним, куда ушли целевые деньги из городского бюджета в прошлом году. Там наверняка много интересного для прокурора. Вам ведь есть что скрывать от ревизоров?

Белостоцкий панически замахал руками, едва не сбросив со стола стакан с карандашами.

— Не надо! Прошу, Игорь, не надо никуда звонить! Мы просто обсуждали предварительные варианты. Никакого давления с нашей стороны не было. Вы меня совершенно неправильно поняли. Я забочусь о благе города и его жителей. Мы можем пойти на уступки. Мы договоримся.

— Я всё понял предельно правильно, — я убрал телефон обратно в карман. — А теперь мы сделаем так. Вы берёте свою ручку и подписываете все документы Лейлы прямо сейчас. Она вступает в права наследства в полном объёме, без всяких условий. Никаких уступок недвижимости. Никаких компенсаций городу. И вы лично своей головой гарантируете, что ваши люди забудут её имя и не будут задавать ей лишних вопросов. Если с её головы упадёт хоть один волос в Зареченске, я вернусь. И тогда мы поговорим совсем по-другому. Без свидетелей, без юристов. И без единого шанса на прощение.

Белостоцкий дрожащими пальцами выхватил документы из рук своего застывшего юриста. Схватил ручку со стола и начал быстро и сбивчиво ставить подписи на всех листах. Он даже не смотрел в текст. Затем он схватил печать города, подышал на неё и с громким стуком проштамповал бумаги одну за другой.

— Вот, всё готово, — пробормотал он, утирая пот со лба. Заискивающе протянул папку Лейле. — Поздравляю со вступлением в законное наследство, Лейла Муратовна. Желаю успехов в ваших делах. Если нужна будет помощь, обращайтесь ко мне.

Лейла молча взяла папку. Её руки больше не дрожали. Она посмотрела на поверженного мэра с откровенным презрением. В этом взгляде читалась вся её прошлая жизнь в криминальном клане.

— Благодарю, — сказала она ровным голосом.

Мы развернулись и пошли к выходу. Я остановился у самых дверей, взялся за ручку и посмотрел на Белостоцкого.

— И ещё одно уточнение, Егор Семёнович. Если я узнаю, что вы пытаетесь вставлять палки в колёса моим фермерам и поставщикам продуктов, я лично приду сюда и накормлю вас горячим супом из ваших галстуков. Запомните это хорошенько. Я слов на ветер не бросаю, а готовлю я отлично.

Я вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. В приёмной секретарша Леночка испуганно вжала голову в плечи, перестав дышать. Мы с Лейлой молча спустились по лестнице и вышли на улицу, оставив позади запах чиновничьего страха.

Февральское солнце светило ярко, слепило глаза и заставляло щуриться. Я глубоко вдохнул свежий воздух. Лейла крепко прижала папку к груди, словно это был щит.

— Спасибо, Игорь, — сказала она тихо. В её глазах блестели слёзы, но она упрямо не дала им упасть. — Я правда думала, что он меня раздавит. У меня просто не было моральных сил с ним спорить после всего случившегося в Стрежневе. Я была готова отдать им эти склады. Лишь бы они отстали и дали мне спокойно жить.

— Для этого я и поехал с тобой, — ответил я, поправляя лямку сумки на плече. — Теперь ты полноправная хозяйка своего имущества. Клан Алиевых остался в прошлом, он исчез. Ты можешь строить свою новую жизнь заново. Без оглядки на чужие грехи и долги. Ты часть моей команды. А я своих людей не бросаю на съедение шакалам.

Лейла благодарно кивнула. С её плеч словно свалилась бетонная плита. Она выпрямилась, расправила плечи и уверенно посмотрела вперёд.

— Что будем делать дальше, шеф? — спросила она, и в её голосе снова появились привычные дерзкие нотки.

— Дальше мы пойдём в «Очаг», — я искренне улыбнулся. — Я соскучился по нормальной плите и своей зареченской команде. Настя, наверное, с ума сходит от количества заказов и бессонных ночей. Пора навести порядок на родной кухне. Проверить остроту ножей и свежесть заготовок.

Мы уверенно зашагали по раскисшим улицам Зареченска. Местные жители узнавали меня, останавливались и почтительно кивали. Никто не обращал злого внимания на Лейлу. Рядом со мной она находилась под надёжной защитой. Слухи о нашем визите в Управу разлетятся по городу очень быстро. Белостоцкий теперь будет сидеть тише воды, боясь лишний раз вздохнуть в мою сторону.

В сумке недовольно пискнул Рат. Фамильяр требовал свою порцию сыра за моральный ущерб от тряски и громких разговоров. Я мысленно пообещал крысу лучший ужин из возможных. Мы подходили к знакомому зданию моего кафе.

Я толкнул входную дверь. В светлом зале было полно голодного народа. Стоял гул голосов, громкий смех и звон посуды. За барной стойкой бегала уставшая Настя. Она протирала стаканы, но, когда подняла глаза и увидела меня в дверях, выронила меню.

— Игорь! — радостно закричала младшая сестра на весь зал.

Она вылетела из-за стойки и бросилась ко мне на шею. Я крепко обнял её, прижав к себе. Почувствовал невероятное родное тепло. Вдохнул запах домашней еды, пропитавший её одежду. В ней не было ни грамма магии. Только честный труд, правильные продукты и любовь к своему делу. Я вернулся домой. И здесь всё было правильно.

Настя, наконец, выпустила меня из объятий, и вытерла слёзы рукавом. Сестра выглядела уставшей, но глаза её светились.

— Ты не предупредил, — шмыгнула носом Настя. — Мы бы хоть стол накрыли. Подготовились.

— Сюрпризы полезны для пищеварения, — улыбнулся я. — Как вы тут справлялись без меня? Были проблемы?

— Справлялись понемногу, — ответила она. — Местные бандюки пару раз заходили, но мы им от ворот поворот дали.

Из кухни выглянул Вовчик, держа в руке половинки. Увидев меня, парень заулыбался. За его спиной маячила Даша. Она поправила волосы и подмигнула мне.

— Шеф вернулся! — прокричал Вовчик. — А мы тут как раз бульон варим. Строго по твоим правилам. Мы даже таймер купили, чтобы время не пропустить.

Я прошёл на кухню. Помещение блестело. Плиты работали исправно. Ножи висели на доске в порядке. Воздух пах едой. Ребята не уронили марку. Они сохранили стандарты кулинарии. Я провёл пальцем по столу. Никакой пыли и жира. Чистота.

В углу скромно сидел Кирилл. Он чистил картофель и старался не привлекать внимания.

— Привет, — кивнул я ему. — Молодец, что помогаешь. У тебя уже неплохо получается работать ножом.

— Стараюсь, Игорь Иванович, — отозвался парень. — Настя научила правильно держать лезвие. А то я сначала чуть пальцы себе не отхватил.

Лейла стояла у дверей кухни и разглядывала нашу команду. Её глаза внимательно изучали каждый угол.

Я вышел обратно в зал. Посетители уже поняли, кто перед ними. По заведению прокатился гул, люди начали вставать со своих мест. Кто-то вытягивал шеи.

— Игорь! — крикнул мужик из-за стола. — Ты нам приготовишь что-нибудь лично? Мы готовы втридорога заплатить за твой шедевр.

— Оставьте деньги себе, — рассмеялся я. — Моя команда готовит ничуть не хуже меня. Я их сам учил. Они знают все секреты.

Но мужик не унимался, а другие гости его поддержали. Все хотели попробовать еду от шефа. Я уже собирался согласиться, как колокольчик на входной двери звякнул.

В кафе ввалилась толпа. Впереди шли Степан с Натальей. За ними барон Бестужев с супругой Верой. А замыкали процессию знакомые фермеры из нашей «Гильдии» и тащили корзины.

— Узнали, что ты приехал, — прогудел Степан. Он подошёл и пожал мне руку. — Сразу всё бросили и бегом сюда. С возвращением, Игорь. Нам тебя не хватало.

— Рады видеть тебя в добром здравии, — кивнул Бестужев. — Город скучал по твоим талантам. Моя супруга настояла на визите, как только мы услышали новости.

— Вы же знаете, я не могла пропустить такое событие, — добавила Вера.

Фермеры поставили корзины на барную стойку. Оттуда выглядывали баклажаны, пучки зелени, головки чеснока. Овощи блестели от влаги.

— Вот, урожай привезли, — сказал Матвей и вытер лоб. — Прямо из теплиц. Думали Насте отдать, а тут ты сами. Бери, шеф.

Я посмотрел на корзины. В голове моментально сложился рецепт. Это был повод порадовать гостей и показать класс. Баклажаны были то что надо. Они так и просились под нож.

— Отлично, — я потёр руки. — Настя, организуй стол для гостей. Сдвиньте несколько столов в центре. А я сейчас соображу закуску на всех.

Я подхватил корзину с овощами и пошёл на кухню. Лейла увязалась за мной. Ей было интересно посмотреть на мою работу. Я поставил корзину на стол.

Выбрал овощи без вмятин. Помыл и начал нарезать баклажаны вдоль. Нож ходил легко, оставляя пластинки толщиной в полсантиметра.

— Зачем так тонко? — спросила Лейла. Она облокотилась на стол и смотрела на лезвие.

— Будем делать бадриджани, — ответил я, не отрываясь от работы. — Это такие рулетики с ореховой пастой. Очень вкусная штука. Толстые куски не свернутся в рулет, они просто сломаются. А слишком тонкие сгорят на сковородке.

Я разложил нарезанные пластинки на доске. Посыпал их солью.

— Пусть полежат пятнадцать минут, — пояснил я. — Соль вытянет влагу и всё лишнее. Если этого не сделать, баклажаны будут горчить и впитают слишком много масла при жарке. Получится жирная губка.

— Химия, — хмыкнула Лейла. — Ты везде видишь свою физику с химией.

— Потому что они работают безотказно, в отличие от пробитой ауры, — парировал я. Лейла слегка поморщилась, вспомнив свой опыт, но промолчала.

Пока баклажаны отдыхали, я занялся начинкой. Достал блендер. Засыпал туда очищенные грецкие орехи, добавил чеснок, пучок кинзы. Плеснул немного воды, посыпал перцем. Начинка должна быть густой.

Мотор блендера взревел. Через минуту внутри образовалась паста. Запах чеснока и зелени заполнил кухню. Это был природный антибиотик, который убивал бактерии без алхимических зелий. Паста получилась однородной и в меру густой. Я зачерпнул немного ложкой и попробовал. Баланс был идеальным.

Прошло пятнадцать минут. На ломтиках баклажанов выступили капли воды.

— Теперь смотри внимательно, — сказал я Лейле. — Я не буду их промывать. Просто слегка отожму руками. Соль уже сделала своё дело. Влага ушла вместе с горечью.

Я отжал пластинки. Поставил на огонь сковороду. Налил немного растительного масла.

— Самое главное здесь, это температура, — я проверил нагрев рукой, подержав ладонь над сковородой. — Масло не должно достичь точки дымления. Иначе оно начнёт гореть. Появятся канцерогены и токсичные вещества. Это яд для организма. Нам нужна середина, чтобы овощи жарились, а не горели.

Я выложил баклажаны на сковороду, и масло зашипело. Обжаривал ломтики по три минуты с каждой стороны. Они быстро покрывались корочкой, и кухня наполнилась запахом еды. Даша подавала мне новые ломтики, её глаза горели азартом. Она ловила каждое моё движение.

— Вовчик, готовь бумажные полотенца, — скомандовал я.

Я снимал готовые пластинки и выкладывал их на бумагу. Они должны были остыть и отдать жир. Бумага быстро пропитывалась маслом.

Когда баклажаны остыли, началась сборка. Я брал каждый ломтик, выкладывал на один край ложку пасты, сворачивал в рулетик. Получались фаршированные трубочки. Я работал быстро и механически. Руки помнили всё сами.

— Дай попробую, — вдруг попросила Лейла.

— Руки помыла? — строго спросил я.

Она кивнула, подошла к раковине и вымыла руки с мылом. Затем встала рядом со мной. Взяла баклажан, положила пасту и неуклюже свернула. Рулетик получился кривым, начинка вылезла с боков.

— Не дави так сильно, — посоветовал я. — Это не шея врага. Относись к еде нежнее.

Она хмыкнула, взяла следующий ломтик и сделала уже лучше. Мы в четыре руки быстро накрутили гору рулетиков.

Даша принесла мне тарелку. Я разложил бадриджани по кругу. Взял гранат, который лежал в корзине. Разломил его пополам, и зёрна посыпались на рулетики. Сверху я бросил несколько веточек кинзы.

— Готово, — я вытер руки. — Несите в зал.

Вовчик подхватил тарелку и понёс её гостям. Я вышел следом. В зале стоял нетерпеливый гул. Люди ждали угощения. Настя уже успела накрыть стол.

Посетители тут же набросились на закуску. Степан первым отправил рулетик в рот. Он зажмурился от удовольствия и крякнул.

— Ох, хороша закуска! — громко сказал он. Он потянулся за второй порцией. — Вроде овощи, а сытно как мясо. Орехи прямо тают во рту. Ты настоящий мастер, Игорь. Никогда бы не подумал, что траву можно так вкусно приготовить.

Барон Бестужев ел аккуратно, пользуясь вилкой, и одобрительно кивал головой. Вера пробовала рулетик с закрытыми глазами.

— Отличный вкус, Игорь, — произнёс аристократ, вытирая губы салфеткой. — Чеснок придаёт остроту, а гранат даёт кислинку. Это намного лучше всяческих деликатесов. Твои руки творят чудеса.

— Никаких чудес, господин Бестужев, — ответил я. — Только знания и продукты.

Люди в зале пробовали рулетики и нахваливали их. Они удивлялись, как баклажаны и орехи могут создавать такой вкус. Я стоял и смотрел на их довольные лица. Мне было приятно видеть их умиротворёнными и радостными.

Последний гость вышел за дверь. Колокольчик звякнул и затих. Настя повернула ключ, щёлкнула задвижкой и прислонилась к двери. Она выдохнула так громко, словно пробежала марафон.

— Всё, — сказала сестра устало. — Закрыто. Мы выжили.

С кухни доносился шум воды и лязг металла. Это Вовчик мыл кастрюли. Но внезапно раздался грохот. Кастрюля выскользнула из его рук и упала на кафель.

— Осторожнее там! — крикнула Даша, протирая столы в зале. — Ты нам посуду перебьёшь.

— Руки скользят, — виновато прогудел Вовчик с кухни.

Я стоял за стойкой и натирал столешницу.

— Я ног не чувствую, — пожаловалась Настя, сняла фартук и бросила его на стул. — Сегодня людей было в два раза больше. Я думала, касса сломается от чеков.

— Ты отлично справилась, — сказал я и улыбнулся. — Садись и отдохни. Ты заслужила.

Даша подошла к стойке с подносом. На нём горой стояли грязные кружки и тарелки.

— Шеф, мы скоро всю посуду в Зареченске скупим, — усмехнулась она. Девушка смахнула прядь со лба. — Бьют и бьют. Один гость сегодня три тарелки грохнул. Говорит, от восторга, когда фирменный соус попробовал.

— Внеси стоимость в его счёт, — ответил я спокойно. — И налей всем чаю. Мы должны перевести дух.

В зале осталась только наша компания. Узкий круг проверенных людей. Я взял чайник с отваром чабреца и мяты. Подошёл к гостям. Настя уже принесла из кухни блюдо, на котором лежали остатки вечерних пирогов.

— Присаживайся, Игорь, — барон Бестужев отодвинул стул. — Нам нужно поговорить. Место сейчас тихое.

Я кивнул, сел и налил себе чаю. Сделал глоток. Жидкость обожгла горло, усталость немного отступила.

Матвей громко откашлялся и взял кружку.

— Мы тут с ребятами посоветовались, шеф. Дела идут хорошо. Мы о таком и не думали. Слухи о твоей еде ползут по всей губернии.

— С поставками справляетесь? — спросил я. — Я понимаю, что до Стрежнева далеко, но здесь в «Очаге» необходим конвейер.

— С этим проблем нет, — ответил Павел, поправив воротник рубашки. — Склады мы построили. Крышу перекрыли. Технику купили. Вопрос в другом деле. Местные люди тоже поняли разницу. Они распробовали нормальную еду. Теперь к нам на фермы прямо с утра очереди стоят. Горожане сами приезжают. Просят продать нормальную картошку и морковь. Никто не хочет больше жрать химию из лавок «Альянса».

Матвей кивнул и поставил кружку на стол.

— Один старик вчера пришёл, — добавил он. — Купил пучок редиски. Откусил и заплакал. Говорит, вкус как в детстве. Мы хотим свои ярмарки открыть. Прямо тут, в центре Зареченска. Поставим ряды на площади. Будем торговать с машин и телег. Своя зелень, своё мясо свежего забоя. Народ готов платить. Именно от лица «Зелёной Гильдии», не зря же ты нас объединил. Теперь некоторые из фермеров тоже хотят к нам присоединиться. Ты ведь не будешь против?

Я посмотрел на фермеров. Они ждали моего решения. Это был отличный шаг. Мы меняли не только меню в ресторанах, мы меняли рынки и домашние кухни. Люди должны есть нормальную пищу.

— Делайте, — сказал я твёрдо. — Идея правильная. Назовите это ярмаркой «Зелёной Гильдии». Повесьте вывески. Пусть каждый покупатель видит, кто продаёт товар. Но у меня есть условие.

Фермеры напряглись и подались вперёд.

— Следите за качеством каждую секунду, — продолжил я. — Никакой гнили на прилавках. Никаких помятых помидоров снизу ящика. Картофель должна пахнуть землёй, а не погребом. Продавцы должны стоять в чистых фартуках. Вы отвечаете головой за каждый кочан капусты. Цены не задирать. Мы берём объёмом, а не жадностью.

— Обижаешь, шеф, — насупился Матвей. — Мы плохой товар даже свиньям не даём. Всё будет по разряду.

Барон Бестужев внимательно слушал наш разговор.

— Ярмарки принесут пользу, Игорь. Но ты не видишь картины из Стрежнева. Зареченск изменился. Очень сильно изменился за эти месяцы.

— Что вы имеете в виду? — я повернулся к барону.

Вера Бестужева улыбнулась.

— Туристы, Игорь. К нам едут люди из других городов. Они приезжают сюда специально, чтобы сходить в ваше кафе. Они хотят своими глазами увидеть место, где повар бросил вызов «Альянсу». Вчера в гостинице остановился один барон. Приехал инкогнито. Только ради того, чтобы попробовать знаменитые котлеты.

Её муж утвердительно кивнул.

— Да, их пока немного, но они есть. Мы становимся кулинарной столицей губернии. И всё это сделал ты и твоя команда. Ваша упёртость и ваши таланты.

Мне стало приятно. Внутри разлилось тепло. Я вспомнил свой первый день в этом разбитом кафе. Грязный пол. Сломанная плита. Ряды банок с дрянью на полках. Мы с Настей ночами отскребали жир от стен. Мы стирали руки в кровь. Теперь к нам едут туристы.

Но я знал цену такому успеху. Стоит расслабиться, и здание рухнет.

Я медленно обвёл взглядом стол.

— Спасибо вам всем, — сказал я. — Без вашей помощи я бы закрыл двери в первый месяц. Повар ничего не стоит без продуктов и защиты. Но послушайте меня.

Я наклонился вперёд над столом.

— Мы добились этого честным трудом. Без обмана. И этот успех может сгореть за один день. Достаточно один раз схалтурить на кухне. Достаточно одному из фермеров посыпать землю ускорителем роста. Достаточно Насте сварить бульон из порошка ради экономии. Люди не дураки. Они сразу почувствуют фальшь. Они отвернутся от нас. И тогда «Альянс» сожрёт нас с потрохами. Туристы исчезнут, а ярмарки закроются.

Матвей с силой ударил кулаком по столу, отчего даже чашки звякнули.

— Не бывать этому, Игорь. Мы свою землю больше не травим. Я лично руки оторву тому, кто принесёт магию на поля. Даю слово чести.

— Хорошо, — я кивнул. — Контроль должен быть постоянным и жестоким. Планка качества задрана высоко. Мы обязаны держать этот уровень каждый день. Без поблажек и выходных. Зареченск стал символом. Мы обязаны его защитить.

Фермеры дружно закивали. В их глазах не было страха, только уверенность. Мы стали командой.

Настя подошла ближе и крепко обняла меня за плечи.

— Спасибо, что приехал, братик. С тобой тут спокойнее работается. Никто не смеет хамить.

Она ушла на второй этаж, и я остался один. Кафе погрузилось в темноту, свет горел только на кухни. Я искренне любил такие моменты. Когда нет шума зала, нет криков официантов с заказами. Только ты и твои инструменты.

Я прошёл на кухню. Лично проверил газовые вентили на плитах. Протёр лезвие ножа и повесил его на держатель. Поправил разделочные доски. Проверил температуру в холодильнике. Заглянул в контейнеры с мясом. Привычка к порядку сидела в моей крови.

Потом я сел за стол в углу. Налил в стакан воды и выпил большими глотками. Впереди меня ждала дорога обратно в Стрежнев. Губернская столица ждала. Там были съёмки, интриги чиновников, новые враги. Я должен был срочно вернуться к Свете и команде. Но оставлять Зареченск без защиты я не собирался.

Я положил кусочек сыра на край стола и тихо свистнул.

Сначала было тихо. Затем под мойкой раздался шорох. В полосе света появилась хитрая морда с усами. Рат осторожно вышел из укрытия. Он лениво потянулся, ловко прыгнул на стул, а оттуда перебрался прямо на стол. Фамильяр сразу схватил сыр лапами и начал быстро жевать.

— Хороший выдался вечер, шеф, — сказал Рат с набитым ртом. — Столько слов красивых прозвучало. Я в вентиляции сидел, всё слушал. Вы тут империю строите. Аж гордость берёт, что и я к этому причастен.

— Мы строим нормальный бизнес, Рат, — ответил я спокойно. — Империи всегда рушатся. А кушать люди хотят каждый день.

Крыс проглотил остатки сыра, облизал усы и посмотрел на меня.

— Да ладно тебе скромничать, шеф. Я не слепой. Ты не просто так сыр посреди ночи из кармана достаёшь. У тебя есть дело. Выкладывай.

Я усмехнулся. Этот шпион был слишком умным.

— Ты прав, дело есть. Скоро мы с Лейлой едем обратно в столицу. Но я не хочу оставлять этот город слепым. Мне нужны глаза и уши в каждом углу.

Рат перестал чистить морду и навострил уши.

— Мне нужно, чтобы ты поднял свою сеть, — продолжил я инструктаж. — Всех крыс Зареченска. Базарных, портовых, подвальных. Я хочу знать буквально всё. Кто с кем спит. Кто кому заносит взятки. О чём шепчутся чиновники в здании Управы. Какие новые люди появляются на рынке. Особенно тщательно ищите недобитых людей «Синдиката». Они обязательно захотят отомстить и придут за нами.

Рат почесал за ухом задней лапой. Он выглядел как генерал перед битвой.

— Задача большая, шеф. Мои парни ленивые создания. Им нужна причина бегать по подворотням под дождём. За идею крысы не работают, сам понимаешь. Особенно тот одноухий из речного порта. Он лишний раз лапой не пошевелит.

— Я всё знаю, — я наклонился ближе к нему. — Кирилл будет каждый вечер оставлять еду у задней двери. В лотке. Обрезки мяса, овощи, каша на бульоне. Никаких помоев из бака. Чистая еда прямо с нашего стола. А одноухому я выпишу личный бонус в виде пармезана. Этого хватит для армии?

Глаза Рата хищно блеснули в полумраке кухни.

— Ещё бы не хватило. За такую еду они тебе весь Зареченск по кирпичикам перероют. Мы будем точно знать, сколько раз градоначальник чихает во сне и что ест на завтрак.

— Отлично. Собирай информацию, я должен контролировать каждую мелочь. Даже находясь в Стрежневе, я буду знать всё, что тут происходит на улицах. Осталось только придумать, как мы эту информацию будем получать.

— Сделаем в лучшем виде, барин, — Рат смешно приложил лапу к голове, словно солдат отдавал честь генералу. — Усатая разведка никогда не спит.

Он схватил крошку сыра со стола, ловко спрыгнул на пол и мгновенно исчез в темноте. Словно его тут никогда и не было.

Я остался сидеть в тишине. Внутри было спокойствие. Мой план работал без сбоев. Команда знала задачи на завтра. Фермеры давали лучший продукт в губернии. Знакомые аристократы обеспечивали крышу от проверок. А городские крысы стали моей тайной службой безопасности.

Фундамент был залит на века. Крепкий, надёжный и честный. Ни один алхимик из «Альянса» его не пробьёт порошками. Вскоре я вернусь в Стрежнев. Там меня ждут новые проблемы и вызовы. Но я готов.

Утро выдалось дрянным. Небо над Зареченском висело низко и цеплялось за крыши домов. На улице накрапывал мелкий дождь. Погода отлично подходила для наших планов.

Лейла шла рядом со мной и смотрела прямо перед собой. Обычно она сканировала улицу, но сегодня её мысли находились далеко отсюда. Ей предстояла самая тяжёлая встреча. Встреча с мёртвыми родственниками.

— Как думаешь, Захар там справляется? — спросила Лейла, она явно хотела отвлечься от мыслей о кладбище. Её голос дрожал от холода.

— Захар огромный матрос с тесаком, — усмехнулся я. — Скорее всего, стажёры уже боятся дышать на кухне. Он выстроил их по росту и заставил чистить картофель на скорость.

— Он может перегнуть палку. Он не привык к столичным неженкам.

— На кухне лучше дисциплина, чем анархия. Захар знает своё дело. Он научит их резать мясо, а не болтать языком.

Она кивнула, и разговор затих. Мы свернули на узкую улицу, которая вела к окраине города. Дождь немного усилился. Я поднял воротник куртки, когда мы снова перешагивали через потоки воды.

Кладбищенские ворота встретили нас скрипом. Мы пошли по узким тропинкам между оградками. Вокруг стояли простые деревянные кресты и потемневшие камни. Обычные люди лежали здесь в тишине. Никакого пафоса, только земля и память.

Вскоре мы вышли к элитному участку. Разница бросалась в глаза сразу. Здесь всё кричало о деньгах и власти. Два гигантских памятника из чёрного мрамора возвышались над остальными могилами. Золотые буквы блестели даже в эту погоду. Они выглядели чужеродно среди обычных крестов.

Разгар рабочего дня в «Очаге» был похож на обычную запару в любом хорошем кафе. В плохом, сами понимаете, запары бывают редко. У нас же вокруг всё кипело, шкварчало и стучало. Я стоял рядом с Дашей и следил за её руками. Девушка усердно взбивала желтки. Венчик ритмично стучал по краю глубокой миски.

— Не торопись, — сказал я спокойно. — Соус любит ровный ритм. Добавляй масло по одной капле. Если вольёшь всё сразу, эмульсия распадётся. Придётся выкидывать продукты в мусорку и начинать заново. Нам такие потери ни к чему.

— Поняла, шеф, — ответила Даша и прикусила губу. — У меня рука уже отваливается крутить эту штуку. Могли бы использовать магический загуститель. Добавили порошок, и готово.

— Магия убьёт вкус. Физика требует жертв, зато результат будет настоящим. Никакой алхимии или порошков. Только химия продуктов, тепло рук и правильная техника. Давай, работай кистью. Представь, что ты рубишь мясо, только очень быстро и нежно.

Она усмехнулась, кивнула и продолжила взбивать массу. Масло тонкой струйкой лилось в желтки. Соус начал густеть и приобрёл желтоватый оттенок. Получилась плотная текстура. Я взял чистую ложку, зачерпнул немного соуса и попробовал. Вкус был прекрасным. В меру жирным, с лёгкой кислинкой лимона.

Я похвалил её работу, велел убрать миску в холод и пошёл проверить зал.

Людей сегодня было многовато. Время обеда всегда приводило к нам толпу голодных горожан. Парочка новых официантов бегала между рядами (да, да, разве я не говорил, что Настя прислушалась к моим словам и расширила штат?), ловко лавируя с подносами. Настя стояла за кассой и пробивала чеки. Она выглядела уставшей, но довольной. И тут над дверью звякнул колокольчик, привлекая внимание. На пороге появилась женщина с ребёнком, и я сразу их узнал: бывшая (мне хотелось на это рассчитывать) ведьма Марьяна с дочкой. Аня, если не ошибаюсь.

Но что больше всего меня удивило, так это внешний вид гостьи. Марьяна выглядела совершенно иначе. С неё спала аура тёмной магии, которая раньше давила на плечи. Исчезла болезненная бледность, а лицо женщины помолодело лет на десять. Пропали морщины и синяки под глазами. Она больше не походила на ходячий труп. Рядом с ней стояла девочка лет семи и робко жалась к матери. Девочка выглядела абсолютно здоровой. На её щеках играл румянец, а глаза светились любопытством.

Марьяна увидела меня и уверенно направилась к барной стойке. Люди невольно расступались перед ней, хотя она больше не пугала их своим видом.

— Игорь, — тихо сказала она. — Нам нужно поговорить. Без лишних свидетелей.

Я молча кивнул и указал рукой на дверь кабинета (о да, Настя каким-то образом смогла переоборудовать нашу старую подсобку под маленький, но уютный офис). Мы зашли внутрь. Я плотно закрыл дверь, отсекая шум зала. В кабинете было тихо и прохладно. Марьяна отпустила руку дочери, сделала шаг ко мне и вдруг упала на колени. Прямо на доски пола.

Я не люблю пафос, даже не смотря на то, что иногда приходилось и самому вести себя довольно вызывающе. Такова была цена за высокий ранг в кулинарном сообществе. Съёмки, встречи, выступления… но то в прошлой жизни, здесь я старался вести себя скромнее. И всё же меня раздражают театральные сцены и громкие слова.

— Встаньте, — сказал я строго. — Мы здесь не в театре. Пол грязный, вы испачкаете одежду. Поднимайтесь.

Она подняла голову. По её щекам текли слёзы, но это были слёзы радости и облегчения.

— Я буду стоять так, Игорь. Вы спасли мне жизнь. Вы спасли мою дочь. Я готова стоять на коленях столько, сколько скажете.

Я вздохнул, взял её за локоть и помог подняться. Усадил женщину на стул, сам же сел в кресло. Девочка подошла ближе и взяла мать за руку.

— Рассказывайте, — попросил я. — Что произошло после нашей встречи?

Марьяна вытерла лицо краем рукава, успокаиваясь.

— Тот лунный мёд, который вы дали мне… Болезнь наконец-то ушла. Мёд выжег скверну из её тела. Моя девочка стала абсолютно здоровой. А потом я доела остатки со дна банки. И случилось чудо. Мёд очистил меня саму. Тёмная энергия покинула моё тело. Последствия грязных ритуалов испарились без следа. Я снова чувствую светлую силу трав и земли. Я словно заново родилась на свет. Я могу дышать полной грудью.

Я внимательно слушал её. Получалось, что дары Травки работали безупречно. Природа всегда побеждает гнилую алхимию. Живая магия леса оказалась сильнее проклятий.

— Я рад за вас, — ответил я спокойно. — Вы получили шанс на новую жизнь. Используйте его правильно. Не возвращайтесь к тёмным делам. Это путь в никуда.

Марьяна решительно покачала головой.

— Никогда. Я пришла сюда не только ради слов благодарности. Я хочу дать клятву.

Она прижала правую руку к груди.

— Я клянусь своей жизнью и своим даром. Отныне моя магия служит только вам, Игорь. Я буду защищать вашу семью. Я буду охранять вашу команду. Ни одно грязное заклинание не коснётся этого кафе, пока я жива. Вы проявили ко мне милосердие, когда я пришла к вам с войной. Я никогда этого не забуду.

Я посмотрел в её глаза, она говорила абсолютно искренне. Что ж, нам пригодится светлая ведьма. Врагов хватало с избытком. Нам нужна была надёжная магическая защита на каждый день.

— Я принимаю вашу клятву, Марьяна. Но мне не нужны рабы, мы не в Средневековье. Вы будете работать на меня официально. С договором и выходными. Мы найдём вам подходящую должность. К примеру, будете проверять продукты на предмет магической заразы от конкурентов. Контроль качества, так сказать. Зарплату обсудим позже, но обижать не стану.

Она радостно закивала головой, соглашаясь на всё. Я перевёл взгляд на девочку. Она смотрела на меня большими серыми глазами.

— Ты любишь сладкое? — спросил я её.

Девочка робко кивнула.

— Тогда пойдёмте за мной.

Мы вышли из кабинета. Марьяна с дочкой направились в зал и заняли свободное место. Я же прошёл на кухню. Работа там кипела, и я не стал отвлекать команду. Взял чистые креманки, положил на дно немного раскрошенного печенья. Сверху добавил заварной крем и украсил ягодами малины и листиком мяты. Простой десерт. Никакой химии, только правильный баланс вкуса и текстуры.

Вышел в зал и поставил креманки перед гостьями, подав им десертные ложки.

— Угощайся. Это вкусно и полезно.

Девочка взяла ложку и попробовала десерт. Её лицо тут же засияло от удовольствия. Она начала быстро уплетать сладкое угощение, болтая под столом ногами. А Марьяна смотрела на это с нежностью.

День пролетел незаметно в заботах и суете. Наступил поздний вечер, и кафе закрылось. Последние гости ушли домой сытыми и довольными. Наша команда затёрлась и отправилась по домам. Настя планировала задержаться, но пока здесь был я, то ей пришлось ретироваться в свою комнату, чтобы выспаться.

Думаю, завтра мы ещё обсудим положение дел в «Очаге», пока она себя окончательно не загоняла.

Я остался один в кабинете. На столе горела лампа, а я подводил итоги тяжёлого дня. Сводил цифры в рабочей тетради, записывал траты на мясо и овощи. Дела шли отлично, прибыль росла с каждой неделей, ведь люди распробовали настоящую еду. Я планировал новые рецепты для столичной франшизы. Думал, как лучше организовать логистику между городами.

Рат крепко спал на стульчике в углу комнаты, свернулся пушистым клубком и тихо сопел. Фамильяр объелся обрезками говядины и теперь спокойно переваривал пищу. В кабинете стояла умиротворяющая тишина. Я потянулся в кресле до хруста костей. Мышцы гудели от накопившейся усталости. Завтра нам с Лейлой предстоял долгий путь обратно в Стрежнев. Нужно было выспаться перед дорогой.

Внезапно тишину разорвал резкий звук, звонил мобильный. Рат вздрогнул, проснулся и уставился на меня сонными глазами. Я посмотрел на экран и удивлённо вскинул брови. Звонила Вероника. Время было позднее, вряд ли бы она позвонила без веского повода. Ну не для очередной же интрижки, в конце-то концов… с другой стороны, с женщинами всегда непросто.

— Слушаю, Ника. Не слишком ли поздно для деловых бесед? Что-то случилось?

— Игорь, — её голос почему-то дрожал. — Слава богам, ты взял трубку. Ты ещё находишься в Зареченске? Не уехал?

— Да. Завтра утром уезжаю в Стрежнев. Что-то стряслось?

Я сразу подобрался. Сонливость мгновенно испарилась из головы.

— Игорь, я получила результаты. Окончательные результаты анализа твоей крови. Я закончила тесты буквально пару минут назад.

Она замолчала на несколько секунд, и я отчётливо слышал стук стеклянных колб на заднем фоне. Вероника явно нервничала и мерила шагами свою лабораторию.

— И что там такого страшного? — спросил я ровным тоном. — Я мутант? Или во мне нашли редкий вирус? Говори прямо.

— Не смей шутить, Игорь. Это совершенно не смешно. Всё оказалось гораздо серьёзнее наших предположений. Твоя кровь скрывает страшную вещь. Я не могу говорить об этом по телефону.

— Хорошо, я тебя понял.

— Приезжай ко мне в лабораторию. Прямо сейчас.

Уф, час от часа не легче…

— Жди, я скоро буду.

— Отлично, — её голос чуть расслабился. — Я буду ждать.

Разговор закончился. Я посмотрел на погасший экран телефона, затем перевёл взгляд на Рата. Крыс сидел на стуле и напряжённо шевелил усами.

— Что там случилось, шеф? — спросил Рат. — Наша аптекарша зовёт тебя на ночное свидание? По голосу не похоже на романтику.

— Гораздо хуже, — ответил я мрачно. — Она нашла что-то в моей крови. И она напугана, а Вероника не из тех, кто паникует на пустом месте.

Я шёл по пустым улицам и прятал руки в карманы куртки. Погода стояла мерзкая. Свет фонарей выхватывал из темноты лужи, а вода громко чавкала под ботинками. Я натянул воротник повыше, пытаясь защититься от промозглого ветра.

Впереди бежал Рат. Мой фамильяр работал разведчиком, юркал под заборы, проверял подворотни, принюхивался к мусорным бакам.

— Шеф, тут чисто, — пискнул Рат, вынырнув из темноты. — Но у меня лапы замёрзли. Требую двойную порцию сыра за вредность.

— Получишь кусок сала, — ответил я вполголоса. — Сыр нынче дорогой. Двигай дальше, разведка. Нам нельзя светиться.

— Эксплуататор, — проворчал крыс. — Я для него стараюсь, брюхо мочу в этих лужах, а он сало предлагает. Ладно, пошли.

Он снова растворился во мраке, и я ускорил шаг. Влажный холод пробирался под одежду, заставляя иногда вздрагивать и мысленно ругаться на эту «весёлую» новую жизнь.

Мы вышли к зданию аптеки. Вывеска не горела, окна были закрыты. Здание казалось вымершим. Я подошёл к задней двери и постучал три раза. Сделал короткую паузу. Постучал ещё дважды. Не знаю зачем, никаких условных сигналов у нас не было, но мне просто хотелось отогнать мрачные мысли такой вот простенькой шуткой.

По ту сторону послышался шорох. Лязгнул засов, и дверь приоткрылась. В проёме показалось лицо Вероники. Аптекарша оглядела улицу, схватила меня за рукав и затащила внутрь.

— Быстрее, — прошептала она.

Она захлопнула дверь, провернула замки. В коридоре стояла темнота. Рат запрыгнул мне на плечо, вцепившись коготками в ткань куртки. Фамильяр тоже почувствовал нервное напряжение ведьмы.

Вероника не стала тратить время на приветствия. Волосы растрёпаны, а под глазами залегли чёрные тени. Она выглядела как загнанный зверь. Или как су-шеф после банкета на двести персон.

— Идём вниз, — бросила она коротко.

Мы прошли через торговый зал в подсобку, спустились в подвал.

Тайная лаборатория аптекарши была тускло освещена. Вдоль стен стояли длинные столы, на которых громоздились колбы и горелки. В воздухе висел едкий химический запах.

— Ты меня пугаешь, Вероника, — сказал я спокойно. Встал возле стола и скрестил руки на груди. — Я пришёл сюда пешком через весь город посреди ночи. Давай перейдём к делу. Что ты нашла в моей крови?

Вероника подошла к центральному столу. Там царил хаос. Поверхность завалили какие-то бумаги, графики, пробирки с остатками реактивов. Она взяла один из листов дрожащими руками.

— Помнишь, я брала у тебя кровь на анализ? — начала она. Голос её срывался. — Мы нашли там неизвестные маркеры. Сперва я думала, что твои врождённые особенности достались от отца, но…

— Помню. Это логичный вывод. Генетика работает предсказуемо.

— Я ошиблась, Игорь.

Она протянула мне документ и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде плескалось такое напряжение, что мне снова стало не по себе.

— Я провела глубокий химический распад твоих образцов. Использовала самые сложные реактивы. Я разложила твой маркер на базовые элементы. Твоя защита не имеет отношения к отцу. Он был просто сильным и талантливым поваром.

— Тогда откуда всё это? Мой иммунитет, ментальный щит от заклинаний?

— От матери.

Я нахмурился. Воспоминания моего реципиента о матери были туманными.

— То есть, моя мать была магом? — сказал я твёрдо. — Но почему мы об этом ничего не знаем?

— Она скрывала это, — отрезала Вероника, начав нервно ходить вдоль стола. — И скрывала гениально. Структура твоего маркера содержит следы первозданной магии. Это не дешёвая сила местных баронов, и не магия «Альянса». Это магия высшего порядка. Она передаётся исключительно по женской линии.

Она остановилась, обхватила себя руками.

— Игорь, этот маркер есть только у одной семьи в Империи. Я сверяла результаты по закрытым справочникам три раза. Я не верила своим глазам. Ошибки быть не может. Химия не врёт.

— Говори конкретнее, — я почувствовал холод внутри, а интуиция шефа кричала об опасности.

— Твоя кровь ведёт к правящему Дому Петра Четвёртого, — выпалила Вероника. Она почти задыхалась. — Твоя мать принадлежала к аристократии. К верхушке. К монархам. Ты прямой носитель императорской крови.

В лаборатории повисла тишина. Рат на моём плече замер и перестал дышать. Я стоял неподвижно. Мой мозг отказывался принимать эту информацию. Я привык просчитывать логистику поставок, реакции на сковороде, граммовки в технологических картах.

Я сорокалетний повар из Москвы. Моё сознание попало в тело парня. Я просто хотел готовить нормальную еду. Я хотел отучить людей жрать магическую химию. Я строил кафе, воспитывал команду, ругался с инспекторами.

А теперь мне говорят, что во мне течёт кровь правителей этого мира. Это звучало как полный бред. Как бульварный роман. Но Вероника не шутила, она была учёным.

— Шеф, — тихо пискнул Рат мне на ухо. — Скажи, что она перебрала своих настоек. Пожалуйста. Скажи, что это глупая шутка.

— Это невозможно, — сказал я ровным голосом. Подошёл к столу и посмотрел на бумагу с графиками. Я ничего в них не понимал, для меня это были просто закорючки. — Если моя мать была из правящего рода, почему мы жили в провинции? Почему мой отец влез в долги?

Да, отчасти я в курсе их истории. Но то, что преподнесла мне Ника, меняло абсолютно всё.

— Я не знаю их истории, — аптекарша покачала головой. — Может, она сбежала. Может, её изгнали. В высшем свете полно тайн. Отказ от титула, тайный брак с простолюдином. Важно другое, Игорь. Важно то, кем ты являешься сейчас.

Я медленно перевёл дух.

— Допустим, твои анализы верны. У меня есть имперский маркер. Но что это меняет на практике? Я не собираюсь заявлять права на престол. Мне плевать на их короны, дворцы, интриги. У меня скоро открытие нового зала в Стрежневе. У меня куча необученных стажёров. Я повар, Вероника. Моё место у плиты, а не на троне.

Вероника горько усмехнулась. Она посмотрела на меня с сожалением, словно на глупого ребёнка.

— Ты не понимаешь реалий, Игорь. Ты судишь мерками человека с улицы. В нашей Империи магия определяет статус, власть, право на жизнь. Твоя родословная это не подарок судьбы. Это смертный приговор. Или клетка до конца твоих дней.

Она подошла ко мне вплотную. Её глаза блестели от животного страха.

— Представь, что об этом узнает кто-то из высокой знати, по сравнению с которой даже Яровой и Оболенский лишь пыль. Для него ты станешь политической угрозой престолу. Ты знамя, вокруг которого могут объединиться недовольные.

М-да… политика везде одинакова. На кухне интриги, во дворце интриги. Просто масштаб разный.

— И этот кто-то попытается меня использовать, — произнёс я. — Сделает марионеткой для переворота.

— Именно, — закивала Вероника. — Он посадит тебя на цепь. Выкачает твою силу. Если ты откажешься, он уничтожит тебя. Привлечёт лучших ликвидаторов Империи. Власти тоже не обрадуются появлению бастарда с сильной кровью. Тебя убьют тихо, чтобы не было скандала. Настя тоже пострадает. Всю вашу семью вырежут под корень. Любая фракция захочет завладеть тобой или закопать в землю.

Ставки взлетели. Ещё недавно моей главной проблемой были бандитский синдикат и некачественные овощи от поставщиков. Теперь я стал мишенью для государственной машины. Одно неверное движение могло стоить жизни всем моим людям. Они были в зоне риска.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки повара. В шрамах от острых ножей, в ожогах от раскалённого масла. В них не было королевской стати. Но реальность диктовала свои правила. И я должен был их принять.

— Значит, мы закроем эту тему, — сказал я ледяным тоном. — Прямо сейчас.

Я решительно шагнул к столу. Собрал пергаменты с графиками в одну кучу. Сгрёб туда же записи наблюдений, листы с формулами. Я действовал быстро, как во время вечерней запары.

— Что ты делаешь? — спросила Вероника, отступая на шаг.

— Спасаю наши жизни. Мы не будем играть в эти игры. Никто не узнает.

Я пододвинул металлическую чашу горелки. Сбросил в неё все бумаги. Нашёл на столе спички и чиркнул одной из них. Искра упала на бумагу, и пламя осветило подвал ярким жёлтым светом. Бумага чернела, скручивалась, превращалась в пепел, а жар ударил мне в лицо.

Мы стояли молча, смотря на огонь. В тишине громко трещала горящая бумага, запах гари заполнил лабораторию, перебивая аромат трав. Я дождался, пока всё не сгорит дотла. Затем взял тяжёлый каменный пестик. Я опустил его в чашу и тщательно перетёр чёрные хлопья в мелкую пыль.

— Никаких доказательств, — сказал я и повернулся к Веронике. — Этих анализов никогда не было. Ты искала причину моего иммунитета и не нашла. Моя защита — это природная аномалия.

Вероника смотрела на горстку пепла, и её дыхание выровнялось. Паника начала отступать, уступая место рассудку. Она снова становилась прежней ведьмой.

— Ты понимаешь, что мы совершаем государственное преступление? — тихо спросила она.

— Я понимаю, что мы обеспечиваем свою безопасность. Никто не должен знать об этом. Никто. Даже моя сестра Настя. Она не сможет жить с таким грузом, она обязательно выдаст себя перед менталистами Ярового или кем-то ещё. Это будет нашей тайной. Твоей, моей и Рата.

Рат на моём плече утвердительно пискнул. Крыс был слишком умён, чтобы не понимать опасности. Он умел хранить секреты лучше любых банковских сейфов.

— Я могила, шеф, — прошептал Рат. — Жить охота. И жрать вкусную еду охота. Мы ничего не видели, мы ничего не знаем.

Я протянул Веронике руку.

— Давай заключим пакт, Вероника. Мы забудем этот вечер и продолжим жить своей жизнью. Я буду жарить мясо, развивать кафе. Ты будешь помогать людям по-своему.

Она посмотрела на мою протянутую руку. Поколебалась секунду, а затем крепко пожала.

— Я согласна, Игорь. Я буду молчать. Ради себя и ради тебя. Если это всплывёт наружу, нас не спасёт никакая магия в этом мире. Нас просто сотрут в порошок.

Я понимал, что моя жизнь изменилась навсегда. Я больше не мог позволить себе быть просто хорошим поваром. Мне придётся стать стратегом и следить уже не только за конкурентами, но и за теми, кто может догадываться о том, кем мы с Настей являемся на самом деле. Что-то мне подсказывало, что такие люди уже втёрлись к нам в тесный круг.

Что ж… я тоже весьма неплох в подковёрных играх.

Я шёл по ночным улицам Зареченска. Ветер забирался под куртку, сырость проникала в кости. В голове гудело от усталости и новых знаний. Императорская кровь, тайны матери, политические игры. Мой мозг отказывался нормально переваривать эту информацию. Я привык работать с понятными вещами, с мясом, солью, температурой сковороды. А теперь мне предстояло выживать среди аристократов.

Я сделал шаг и приготовился наступить в лужу. Но брызг не последовало. Звуки дождя резко исчезли. Шум города выключили, словно кто-то повернул тумблер на радиоприёмнике.

Реальность вокруг меня поплыла. Туман сменился светом, а мокрый асфальт под ногами превратился в ковёр из мха. Я оказался в лесу. Воздух здесь пах хвоей и летом.

Навстречу мне вышла Травка. Лесная дева выглядела необычно. Её кожа казалась полупрозрачной, контуры фигуры слегка размывались. Она напоминала акварельный рисунок.

— Здравствуй, человек, — её голос прозвучал тихо и эхом отразился от стволов деревьев.

— Привет. Мы снова в моей голове? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Да. Моё тело сейчас крепко спит подо льдом и снегом. Зима ещё не ушла из леса. Это лишь моя проекция. Наша магическая связь стала крепче, поэтому я смогла пробиться к тебе сквозь твои мысли.

Она подошла ближе. В её глазах читалось понимание.

— Ты узнал правду, — сказала Травка. — Правду о своей крови. В тебе течёт магия императоров. Это опасное знание.

— Ты знала об этом? — я посмотрел на неё в упор.

Она покачала головой.

— Нет. Эта тайна была скрыта безупречно. Я живу в лесах столетиями, я чувствую магию каждого живого существа. Но твои родители смогли обмануть всех. Ни я, ни враги, ни городские маги ничего не знали. Они унесли этот секрет с собой в могилы.

Я мысленно усмехнулся. Травка ошибалась в одном. Моя мать была жива и продолжала свои игры. Но я не стал озвучивать эту деталь вслух.

— Это наследие меняет всё, — продолжила лесная дева. — Теперь полнота ответственности лежит на твоих плечах. Только ты и твоя сестра имеете право решить, как поступить с этой правдой. Это ваша кровь и ваш выбор.

Я тяжело вздохнул. Я устал. Устал от паутины интриг, заговоров и чужих секретов.

— Знаешь, Травка, я больше не могу, — признался я честно. — Я устал юлить. Устал постоянно недоговаривать и врать единственному родному человеку. Настя каждый день рискует жизнью ради нашего дела. А я держу её в неведении, словно ребёнка.

Я сжал кулаки.

— Я прямо сейчас приду в кафе и расскажу ей всё. Абсолютно всё, без утаек. Мы будем решать эти проблемы вместе.

Травка тепло улыбнулась. Её лицо осветилось одобрением. Она медленно кивнула.

— Это правильный выбор, повар. Огонь нужно поддерживать вместе.

Видение плавно рассеялось. Свет померк. Я моргнул и снова оказался на улице Зареченска. Мой ботинок с хлюпаньем опустился в лужу. В реальности прошла всего доля секунды.

Вскоре впереди показалось здание кафе. Окна второго этажа не горели, но на первом тускло светилась дежурная лампа. Я достал ключи, открыл входную дверь и зашёл внутрь. Действовал быстро и решительно. Первым делом я закрыл дверь на замки. Задвинул металлические засовы. Затем прошёлся по залу и плотно зашторил окна. Проверил дверь на кухне. Создал безопасный периметр, отрезав нас от внешнего мира.

Настя спустилась со второго этажа. Заспанная и помятая в своей пижаме с совами. Сестрица сразу заметила моё напряжённое лицо и запертые двери.

— Игорь, что стряслось? — спросила она тревожно. — За тобой кто-то гонится? На нас снова напали?

— Нет. Никто не гонится. Проходи в кабинет и садись. Нам предстоит тяжёлый разговор.

Она послушно пошла за мной. Я закрыл дверь, включил настольную лампу и сел напротив неё. Посмотрел в её глаза и увидел в них испуг.

— Настя, я должен был рассказать тебе это раньше. Я скрывал от тебя слишком много фактов.

Я начал говорить. Выкладывал всё по порядку, словно диктовал рецепт. Я рассказал ей о предательстве «Гильдии Истинного Вкуса».

— Барон Воронков и его люди продали наших родителей, Настя, — сказал я, глядя на её реакцию. — Они сделали это ради денег Ярового. Вся их борьба за вкус — это просто ширма. Они такие же стервятники.

Настя ахнула и прикрыла рот рукой.

— Как же так? — прошептала она. — Папа ведь им так верил. Он жил этой идеей.

— Я знаю. Но реальность оказалась грязнее. Мы сражаемся не просто за право продавать нормальную еду. «Магический Альянс» готов убить нас в любую секунду, чтобы сохранить свою монополию. А «Гильдия» просто использует нас как пешек.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Затем перешёл к самому сложному.

— Но это не всё. Есть кое-что поважнее.

Настя напряглась. Она подалась вперёд, сжимая в руках краешек пижамы.

— Что может быть хуже предательства друзей отца? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Наша мать жива, Настя.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только гудение старого холодильника на кухне. Настя смотрела на меня широко открытыми глазами. Она явно не могла осмыслить услышанное.

— Что ты такое говоришь? — выдавила она наконец. — Мама умерла. Мы же остались одни с папой. Ты путаешь что-то, Игорь.

— Я ничего не путаю. Я получил доступ к документам. Она не умерла, а просто исчезла, оставив отца разбираться с проблемами. Она всё это время была жива и занималась своими делами где-то далеко от нас. Она очень влиятельный человек в определённых кругах.

Настя замотала головой, отказываясь верить. На её глазах выступили слёзы.

— Зачем ей было нас бросать? Зачем было позволять нам жить в нищете, пока папа горбатился на этой кухне?

— Я не знаю её мотивов. И, честно говоря, знать не хочу. Для меня она чужой человек. Но её существование это факт, с которым нам придётся считаться.

Я понимал, что добиваю её, но остановиться уже не мог. Я должен был вычистить ложь до конца.

— И последнее, Настя. Самое главное. Я узнал это в лаборатории Вероники.

— Аптекарши? При чём тут она? — сестра окончательно запуталась.

— Она взяла мою кровь на анализ. И нашла там один генетический маркер. Древний маркер, который не должен существовать у простых людей. В наших жилах течёт императорская кровь, Настя. Мы потомки древнего рода. Именно поэтому у меня такая сильная защита от ментальной магии.

Настя сидела молча. Она не перебивала меня, не задавала вопросов. Её лицо становилось всё бледнее. Пальцы вцепились в край стола так сильно, что костяшки побелели.

Да, изначально я не хотел ей об этом говорить. Даже просил Нику молчать, сказав, что это будет только наш секрет. Но… сколько можно врать и недоговаривать? Тем более, той, кто считается в этом мире единственным близким мне человеком. Разве это справедливо? Нет, не думаю. Да и потом, Настя не малолетняя дурочка, она сможет сохранить нашу тайну.

Сестрица находилась в состоянии шока. Затем шок сменился другой эмоцией. В её глазах вспыхнула обида. Она смотрела на меня уже не с испугом, а со злостью.

— Ты знал всё это, — её голос дрогнул, но затем окреп. — Ты знал про предательство. Знал про маму. Знал про эту кровь. И ты молчал.

Она резко встала со стула.

— За кого ты меня принимал? Глупой девчонкой? Считал меня слишком слабой для такой информации? Я работаю здесь каждый день. Я ругаюсь с поставщиками, отбиваюсь от бандитов, тяну на себе весь этот зал. А ты строил из себя героя.

Она прошлась по маленькому кабинету, размахивая руками. Хватило всего лишь нескольких шагов, чтобы упереться в стену и развернуться обратно.

— Ты думаешь, мне легко улыбаться посетителям, когда внутри всё трясётся от страха? Ты думаешь, я не замечаю твои недомолвки? Даже по телефону очевидно, что ты многое от меня скрываешь! Я всё вижу, Игорь! Но я терпела, потому что верила тебе. А ты мне врал. Врал каждый день, глядя в глаза.

Её слова били точно в цель. Ей было больно от моего недоверия. Она имела полное право злиться. Я лишил её выбора, решив всё за неё.

Я потёр глаза руками. Не собирался оправдываться или злиться в ответ.

— Я не считаю тебя слабой, Настя, — ответил я предельно искренне. — Ты самая сильная девушка из всех, кого я знаю. Ты удерживаешь этот бизнес на своих плечах. Если бы не ты, наше дело давно бы закрылось.

Опустил руки и посмотрел на неё.

— Я делал это не из-за недоверия, а из-за страха. Я просто хотел сберечь твою психику. Это информация ломает сон. Она заставляет вздрагивать от каждого шороха.

Я подался вперёд, опираясь локтями на колени.

— Я хотел быть для тебя щитом. Хотел, чтобы ты просто спокойно жила, готовила еду и любила своё дело. И взял этот груз на себя, чтобы ты могла дышать. Я думал, что смогу всё решить сам, а потом преподнести тебе готовый результат.

Мой голос сел. Вся накопившаяся за эти месяцы усталость прорвалась наружу. Я сидел перед ней измотанный, с пустыми руками. Обычный повар, который случайно влез в войну аристократов ради защиты своей семьи.

— Я устал, Настя, — тихо сказал я. — Я просто хочу готовить. Я хочу придумывать новые рецепты, жарить мясо, собирать соусы. Я не хочу воевать с графами и баронами. Но они не оставляют нам выбора. И я понял, что в одиночку я не вытяну. Мне нужна ты. Мне нужна моя сестра. Настоящая, которая знает всё и готова стоять со мной спина к спине.

Настя замерла. Перестала мерить шагами кабинет и внимательно посмотрела на меня. Она увидела круги под моими глазами, сгорбленные плечи, и поняла, через что мне пришлось пройти в одиночку.

Вся её обида растворилась в воздухе. Злость ушла, уступив место сочувствию. Она обошла стол, подошла ко мне вплотную и крепко обняла за шею. Я уткнулся лицом в её плечо. От неё пахло мукой и домашним уютом. Это был запах нормальной жизни, за которую мы сейчас боролись.

— Дурак ты, Игорь, — прошептала она мне на ухо. — Мой старший брат дурак. Мы же семья, и всё должны делить поровну. И радость, и проблемы. Больше никаких секретов. Обещай мне.

— Обещаю, — ответил я хрипло. — Никаких секретов.

— И про маму, — добавила она, чуть отстранившись и глядя мне в глаза. — Мы выясним, почему она так поступила. Но мы не позволим этому сломать нас. У нас есть кухня, у нас есть наши люди. Мы справимся.

— Справимся, — кивнул я, чувствуя, как камень падает с души.

Мы простояли так несколько минут. Напряжение покинуло кабинет, и воздух словно стал чище и легче. Мы окончательно сплотились перед лицом грядущих угроз. Теперь нас было невозможно сломать изнутри. Мы знали правду.

Я посмотрел на часы. Было уже за полночь.

— Завтра тяжёлый день, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Надо подготовить кухню к утренней смене. Пойдём, я покажу тебе, как правильно зачищать говяжью вырезку. Это отлично успокаивает нервы.

Настя слабо улыбнулась и вытерла глаза рукавом футболки.

— Пойдём. Только чур я режу, а ты командуешь.

Утром Настя сидела тихо за столом, обхватив руками кружку с остывающим чаем, и смотрела в одну точку. Я не хотел грузить её перед самым отъездом, но правда всегда лучше сладкой лжи. Вокруг нас уже кипела жизнь, и кафе постепенно просыпалось. Моя команда собирала меня в дорогу. Лейла деловито проверяла билеты и документы. Даша суетилась у плиты, упаковывая в контейнеры пирожки и термос с кофе. Вовчик протирал стойку, изредка бросая на меня уважительные взгляды.

Я накинул куртку и вышел через заднюю дверь на улицу.

Утренний мороз сразу ударил в лицо. Холод обжёг лёгкие, и это здорово помогло остудить кипящую голову. Солнце ещё не встало, и небо висело над городом тёмным полотном. Одинокая лампочка над дверью освещала крыльцо, выхватывая из темноты редкие снежинки.

Я спустился по обледенелым ступенькам и осмотрелся. Искать долго не пришлось.

В тени у забора топтался Кирилл. Он переминался с ноги на ногу и дышал на закоченевшие руки, пытаясь хоть немного согреться. Парень всегда приходил заранее, но сегодня почему-то не спешил проходить на кухню.

— Доброе утро, Игорь, — поздоровался он. — Я не опоздал? Вроде бы ещё…

— Не опоздал, — ответил я ровно. — Подожди, надо кое-что обсудить.

Я внимательно следил за его лицом. Анализировал каждое движение глаз и частоту дыхания. Опыт работы шеф-поваром научил меня замечать малейшие детали поведения подчинённых. Когда человек врёт, он неосознанно напрягает мышцы лица. Кирилл был абсолютно чист. Его страх был настоящим, а чувства к моей сестре казались искренними.

— Значит так, Ромео, — сказал я предельно жёстко. — Я вижу твою привязанность к Насте. Но я не потерплю никакой лжи в своей семье. У меня на кухне за обман вылетают сразу и без выходного пособия. Ты её любишь?

— Да, — ответил он твёрдо, глядя мне в глаза. — Больше всего на свете.

— Тогда докажи это поступком. Выбор у тебя предельно простой. Либо ты идёшь в дом прямо сейчас, садишься напротив Насти, смотришь ей в глаза и сам признаёшься в связи с… кем там, я даже не знаю. Выкладываешь всё про проблемы семьи и свою вербовку. Либо ты немедленно убираешься с нашего двора и навсегда исчезаешь из её жизни.

Парень мгновенно побледнел. В тусклом свете лампочки его лицо казалось белым листом бумаги.

— Но она меня возненавидит, — прошептал Кирилл. — Она никогда не простит мне этот обман, и я навсегда потеряю её.

— Это твои личные проблемы, — отрезал я без капли сочувствия. — Ты должен был думать о последствиях раньше. Когда соглашался на сделку с вербовщиками, надо было понимать все риски. Третьего варианта у тебя нет. Отсрочек до вечера не будет, и жалкие оправдания мне не нужны. Решай сейчас. Идёшь внутрь или идёшь… ну, ты понял.

Я стоял и молча смотрел на него. На профессиональной кухне я редко давал второй шанс за умышленную порчу продуктов. Кирилл испортил самое ценное, испортил доверие. Теперь он должен был сам всё исправить или уйти прочь.

Он молчал несколько долгих секунд, осознавая безвыходность ситуации. Спорить со мной было абсолютно бесполезно.

Наконец Кирилл обречённо кивнул. Его плечи опустились, словно на них положили мешок с цементом.

— Я понял тебя, Игорь, — тихо сказал он. — Я пойду к ней сейчас и расскажу всю правду.

Он оторвался от забора и направился к железной двери кафе. Шёл медленно, переставляя ноги как старик. Он собирался открыть любимой девушке тайну и рисковал потерять всё, но это был единственный правильный поступок в сложившейся ситуации.

Дверь тихо скрипнула, и Кирилл скрылся в тёплом свете коридора.

Я остался один на морозном дворе. Холод продолжал щипать кожу. Дело было сделано, и старые гнойники вскрыты. Дальше они с Настей разберутся сами. Моя сестра была умной девочкой, она выслушает его историю и примет верное решение.

Из утренних сумерек материализовался Рат. Мой усатый шпион ловко спрыгнул с поленницы и подбежал к ботинкам. Снег слегка скрипнул под его проворными лапами.

— Ну и суровый же ты мужик, шеф, — пискнул крыс и задрал свою хитрую морду. — Парня аж трясло от страха, я думал, он прямо тут в обморок упадёт.

— Ложь убивает любой бизнес и любую семью, Рат. Я просто немного ускорил процесс. На кухне гниль надо срезать сразу острым ножом, иначе испортится весь кусок мяса. Что у нас по периметру с утра пораньше?

Фамильяр деловито повёл длинными усами и отряхнул серую шкурку от древесной пыли.

— Я всё тщательно проверил с рассветом. Мои ушастые парни оббежали каждый соседний переулок и все подворотни в округе. Мы даже заглянули во все мусорные баки на соседней улице.

— И каков результат?

— Город абсолютно чист. Никакой слежки за домом нет, а «Южный Синдикат» зализывает раны после стычки и сидит тихо. Мы в полной безопасности, так что можно ехать в столицу со спокойной душой.

— Отличная работа, — я одобрительно кивнул пушистому шпиону. — Свежая информация сейчас важнее любых специй. Без хорошей разведки нас давно бы сожрали конкуренты.

— А то! — гордо пискнул Рат. — Моя разведывательная сеть работает как швейцарские часы. Мышь не проскочит!

В этот момент дверь снова открылась. На крыльцо вышла Лейла. Она куталась в тёплый шарф, а её глаза привычно сканировали двор на наличие угроз. Следом за ней показалась Даша. Она несла рюкзак и объёмный пакет с едой. Замыкал процессию Вовчик.

— Пора, Игорь, — сказала Лейла, спускаясь по ступенькам. — Такси уже ждёт за углом.

Поезд мерно стучал колёсами по рельсам, а вагон слегка покачивался из стороны в сторону. Мы возвращались в Стрежнев. За окном мелькали деревья и небольшие станции. Зима уходила неохотно, оставляя после себя лужи и грязь. Снег таял на полях, и вода заливала низины.

Я сидел на мягком сиденье, Лейла находилась напротив. Девушка сильно изменилась за эти дни в Зареченске. Исчезло вечное напряжение в её плечах, пропал холодный взгляд. Она больше не сжимала кулаки. Теперь передо мной сидела уставшая, но спокойная Лейла, смотрела в окно и думала о своём.

Мы почти всю дорогу обсуждали работу. «Империя Вкуса» требовала внимания. Мы не могли пустить дела на самотёк. Конкуренты не спали. «Магический Альянс», пусть и не в открытую, но постоянно искал наши слабые места.

— Нам нужно срочно менять меню, — сказал я. — Весна близко. Люди устали от зимней еды.

— Ты хочешь убрать мясное рагу? — спросила Лейла и достала из кармана блокнот с ручкой.

— Да, уберём плотное мясо с жиром. Гости хотят лёгкости. Мы добавим больше зелени и соусов. Сделаем свежие овощи на гриле. Барон Воронков обещал нам хорошие овощи из своих теплиц.

— И всё же, что насчёт мяса? — уточнила она. — «Альянс» всё ещё пытается скупить все поставки в городе. Свечин не сдаётся. Он тратит огромные деньги на перекупщиков.

— Мы будем использовать курицу и рыбу, — ответил я. — «Альянс» скупает говядину и свинину. Они думают, что без тяжёлого мяса мы закроемся. Но они глупцы. Правильный маринад сделает птицу нежной. Соевый соус, немного имбиря, капля лимонного сока. Химия вкуса работает лучше их волшебных порошков.

— Звучит вкусно, — улыбнулась Лейла. — Гости оценят.

— Воронков поможет и с остальным мясом, — добавил я. — «Гильдия Истинного Вкуса» заинтересована в нашем успехе. Мы бьём по кошелькам их врагов. Аристократы любят считать свои деньги.

— Я поняла, — кивнула Лейла. Она сделала несколько быстрых пометок в блокноте. — Я проверю договоры с «Гильдией». Нам нужно пересмотреть логистику доставки. «Магический Альянс» попытается перекупить наших водителей. Они всегда бьют по слабым местам. Они могут испортить продукты в пути.

Я хмыкнул. Девушка мыслила чётко и прагматично. Она стала отличным администратором.

— Как думаешь, Захар там никого не покалечил? — спросил я с улыбкой. — Нас не было пару дней. Захар любит строгий порядок на кухне. Он терпеть не может грязь.

Лейла закрыла блокнот, убрала ручку и тихо усмехнулась.

— Захар знает меру. А вот Тамара… наверное, заставит стажёров перемыть всю посуду руками. Два раза подряд. Она считает, что чистая кастрюля дисциплинирует ум.

— Сурово, но справедливо. Повара должны уважать чистоту. Грязная доска может испортить вкус любого шедевра.

— Тамара не даст никому устроить диктатуру, — продолжила Лейла. — Они с Захаром прекрасно работают вместе. Два сильных су-шефа, это надёжный порядок. Они следят за качеством каждого блюда. Тамара проверяет соусы. Захар проверяет мясо.

— Тамара молодец, — согласился я.

— В зале тоже всё спокойно, — добавила Лейла. — Я звонила Эдуарду утром. Он отчитался по кассе.

— Наш карманный шпион работает хорошо? — усмехнулся я, вспомнив трусоватого официанта.

— Он очень старается. Боится, что мы его раскусили. Пусть думает, что мы ему верим. Он приносит нам больше пользы, когда передаёт Свечину ложные рецепты. Свечин злится, когда его повара варят кислый творог вместо сливочного соуса. Алхимики не понимают базовых принципов готовки.

— Главное, чтобы Эдуард не лез к нормальным блюдам, — сказал я. — Если он подсыплет магию в суп, я заставлю его съесть целую кастрюлю.

— Кстати, что планируешь делать с наследством? — как бы между прочим спросил я. — Нашла людей, которые займутся бумажной волокитой?

— Они сами меня нашли, — презрительно фыркнула девушка. — Как только ты разобрался с Белостоцким, ко мне сразу же прибежали семейные юристы. Эти трусы не хотели идти напрямую против градоначальника. Но узнав, что теперь тот сидит смирно, решили показать, какие они молодцы.

— И ты им доверяешь?

— Вполне. Они знают своё дело, хотя и трусы. Но сейчас они боятся меня и моего покровителя, — с этими словами девушка бросила на меня лукавый взгляд. — В общем, не переживай по этому поводу. Я разберусь.

Мы замолчали. Поезд ехал всё медленнее. За окном появились городские окраины. Деревья сменились бетонными заборами. Высокие заводские трубы дымили в серое небо, и густой дым поднимался высоко вверх. Показались кирпичные многоэтажные здания. Столица губернии встречала нас суетой и шумом. Жизнь здесь кипела днём и ночью.

Колёса громко заскрипели по металлу, и вагон дёрнулся. Поезд остановился возле длинной платформы, и мы начали собирать вещи.

Резкий зимний ветер сразу ударил в лицо. Вокруг суетились люди, толкались локтями и громко ругались. Возле вагонов бегали носильщики с тележками. На перроне стоял непрерывный гул голосов.

Я перекинул ремень сумки через плечо, достал мобильный.

— Сейчас вызову такси, — сказал я Лейле и начал искать нужный номер в контактах. — Поедем вместе. Сначала закинем тебя домой. Тебе нужно отдохнуть с дороги. Потом я поеду в кафе. Мне надо проверить смену и кассу.

Я делал это на автомате. Просто привык брать ответственность за людей вокруг себя. Опекал свою сестру, заботился о команде поваров на кухне. Я защищал свой бизнес от врагов. Проводить девушку до дома казалось мне правильным решением. Столица губернии была опасным городом для одиноких девушек. Здесь правили деньги и грубая сила.

Лейла сделала шаг ко мне, положила ладонь на мою руку и мягко опустила мой телефон.

— Не нужно, Игорь, — сказала она твёрдо.

Я удивлённо посмотрел на неё, не понимая её отказа.

— На улице холодно, — ответил я. — У тебя тоже сумка. Вокзальные таксисты берут слишком много денег, ты же в курсе. Я закажу машину через сервис. Это будет быстрее и дешевле для нас обоих.

— Я доеду сама, — упрямо повторила Лейла. В её голосе не было каприза. Там звучала спокойная и взрослая уверенность. — Я возьму машину на площади перед вокзалом. И я сама заплачу за неё, у меня ведь есть зарплата. Я могу позволить себе такси.

Она отступила на шаг и поправила воротник куртки. Посмотрела мне в глаза, явно готовясь сказать что-то важное.

— Игорь, послушай меня внимательно. Я благодарна тебе за поездку в Зареченск. Ты пошёл со мной на кладбище к родным, помог мне закрыть дверь в прошлое. Я попрощалась со своей семьёй и отпустила старые обиды. Но теперь моя жизнь полностью изменилась.

Мимо нас с грохотом проехала пустая тележка носильщика. Колёса стучали по плитке. Грузчик хрипло ругался на толпу. Лейла даже не обратила на него внимания. Она смотрела только на меня.

— Я больше не принцесса клана и мне не нужны телохранители. Моя бабка мертва. Мой отец тоже мёртв. Клана Алиевых больше нет на свете. Мне больше ничего не угрожает.

Она сделала глубокий вдох и изо рта вырвался пар. Девушка собиралась с мыслями.

— И я больше не пешка Ярового, — добавила она тише, но чётко. — Я должна признаться тебе, что давно перестала шпионить за тобой.

Я молча слушал её, ожидая продолжения.

— Граф был уверен, что держит меня на коротком поводке, — продолжила Лейла. Её голос немного дрогнул. — Он думал, что я буду послушно сливать ему рецепты и планы. Сначала я отправляла ему пустые отчёты. Я делала это исключительно для вида, не хотела, чтобы он меня убил. Я сильно боялась его гнева. Но потом я перестала это делать. Я не отправляла ему ни строчки уже много недель. Полностью оборвала с ним всякую связь.

Она виновато опустила глаза на секунду, но затем снова посмотрела на меня. Лейла ждала моей реакции.

— Я боялась сказать тебе правду раньше. Я думала, ты мне не поверишь. Ты мог легко решить, что я веду двойную игру. Мог просто выгнать меня на улицу. А идти мне было некуда. Я очень дорожила твоим доверием. Но теперь я хочу быть честной до самого конца. Я самостоятельный человек, работаю в твоём ресторане, честно зарабатываю на жизнь своим трудом. Я сама отвечаю за свою судьбу. Мне больше не нужны чужие подачки и грязные сделки.

Я смотрел на неё и чувствовал приятное тепло в груди. Передо мной стояла сильная и независимая девушка. Она сбросила старую кожу и осознанно выбрала честный путь. Этот путь был сложным, но он был её собственным.

Мне не нужно было злиться из-за её запоздалого признания. Я знал всё это намного раньше. Я видел, как она тяжело работает каждый день. Я видел, как она защищает наше кафе от проверок. Моя честная еда и наше человеческое отношение сделали своё дело. Тёмная магия Ярового не смогла этого добиться. Мы дали ей новый смысл жизни.

— Я знаю это, Лейла, — ответил я спокойно. — Я заметил это уже давно. Ты стала важной частью нашей команды. Ты стала частью семьи. А в настоящей семье мы не следим друг за другом. Мы просто доверяем. Твои поступки говорят громче слов.

Лейла облегчённо выдохнула и расслабила плечи. На её губах появилась светлая улыбка. Это была искренняя улыбка свободной женщины.

— Спасибо тебе, шеф. За всё. За еду, за работу, за веру в меня.

Она ловко подхватила свою дорожную сумку и перекинула ремень через плечо. Её движения снова стали быстрыми и точными.

— До завтрашней смены, Игорь, — сказала она бодро. — Я буду в кафе ровно в восемь часов утра. Я хочу посмотреть все накладные от поставщиков. И я обязательно выстрою ленивых официантов. Захар наверняка распустил их без моего надзора. Они отвыкли от жёсткой дисциплины за эти дни.

— До завтра, Лейла. Смотри не опаздывай, работы будет много. Нам нужно готовить весеннее меню.

Она развернулась и пошла к выходу с перрона. Я стоял на месте, провожая её взглядом. Её походка стала поразительно лёгкой. Она мягко пружинила на каждом шагу. Девушка уверенно шла в плотной толпе пассажиров и не опускала голову. Она не прятала свой взгляд от прохожих. Больше не было зашуганной шпионки. Больше не было высокомерной бандитки. Была только Лейла Алиева. Она стала самым суровым администратором лучшего кафе в Стрежневе.

Я почувствовал настоящую гордость. Моя кулинарная революция работала. Мы меняли не только вкус еды. Мы меняли самих людей. Вытаскивали их из болота магии и лжи, давали простую и честную основу для новой жизни. Хороший стейк и правильно сваренный соус могли сделать гораздо больше, чем заклинания столичных менталистов. Физика и химия лечили души лучше аптечных зелий.

Вскоре я добрался до своего отеля. Портье дремал за стойкой, уронив голову на скрещенные руки. Я не стал его будить, просто тихо поднялся по лестнице на свой этаж.

В комнате было темно. Я опустил дорожную сумку на пол и потянулся к выключателю на стене. Яркий свет залил комнату, но я тут же замер на пороге.

В моём кресле у окна сидел человек.

Гостем оказался Омар Оздемир. Он сидел неподвижно и смотрел на меня своим единственным глазом. Обычно Омар излучал властную уверенность. Но сейчас передо мной находился совершенно другой человек.

Старик выглядел предельно измождённым. Его кожа приобрела нездоровый землистый оттенок. Плечи ссутулились, руки безвольно лежали на коленях. Он напоминал овощ, который слишком долго пролежал в сыром подвале и начал стремительно гнить изнутри. Я внимательно осмотрел его фигуру. Никаких следов крови. Никакой порванной одежды или синяков от недавней драки. Физически он был цел. Но внутри него словно сломался стержень.

— Охрана в этой гостинице никуда не годится, — хрипло произнёс Омар.

— Я завтра же оставлю жалобу администратору, — ответил я ровно.

Я сделал шаг в комнату.

— Как вы сюда попали, Омар-бей?

— Деньги открывают любые двери, Игорь. А большие деньги делают людей слепыми и глухими.

Я снял куртку и повесил её на крючок у двери. Прошёл к столику, где стоял дешёвый электрический чайник и мои запасы. Я никогда не пил местную бурду из пакетиков, поэтому всегда возил с собой проверенные травы.

— Будете чай? — спросил я, открывая банку со сбором. — У меня есть хороший состав. С чабрецом и лунной мятой. Отлично успокаивает нервы после долгого дня.

— Буду, — коротко кивнул контрабандист, не меняя позы.

Я налил воду в чайник из бутылки и нажал кнопку. Взял две кружки, быстро ополоснул их над раковиной на кухоньке. Затем насыпал щепотку трав в заварник. Чайник зашумел, вода быстро закипела. Я залил травы кипятком и дал им немного настояться. Комнату сразу наполнил густой аромат чабреца и летнего леса.

Я налил горячий чай. Одну кружку поставил на стол перед Омаром, а со второй сел на край дивана напротив него.

— Вы не похожи на человека, который зашёл просто выпить чаю, Омар-бей, — сказал я, глядя прямо в его уставший глаз. — Вы выглядите так, словно не спали целую неделю. На ваш склад напали люди «Синдиката»? Или полиция устроила облаву?

Омар обхватил горячую кружку двумя руками. Попытался согреть замёрзшие пальцы. Сделал небольшой глоток, прикрыл глаз и тяжело выдохнул.

— Порт стоит на месте, — ответил старик. — Мои склады целы. Корабли приходят и уходят строго по расписанию. Товар отгружается вовремя. Физически мой бизнес работает как и всегда. Никто не стреляет на причалах. Никто не режет глотки моим парням в тёмных подворотнях.

— Тогда в чём проблема? Зачем вы пришли ко мне в такое время?

Омар поднял на меня взгляд. В этом взгляде читалась глубокая, неприкрытая тревога.

— Над столицей нависла новая угроза, Белославов. В городе появился новый враг. Очень опасный и предельно скрытный игрок. Мы даже не знаем его имени. Мы не видим его лица.

Я сделал глоток чая. Горячая жидкость проясняла мысли и согревала горло. Я привык к конкретике на кухне. Мне нужны были чёткие факты, а не туманные загадки.

— Омар-бей, вы хозяин теневого мира. У вас сотни вооружённых людей. Вы можете стереть в порошок любую банду за одну ночь. О каком враге вы говорите? Соберите своих бойцов и зачистите территорию от конкурентов.

— Я могу воевать с людьми, которые держат в руках оружие, — горько усмехнулся контрабандист. — Я могу убить тех, кого вижу. Но этот враг действует иначе. Он не использует грубую силу. Он не забивает стрелки и не требует долю с груза. Он проникает в наши структуры как невидимый яд.

Омар поставил кружку на стол и немного наклонился вперёд.

— Он действует через хитрость, влияние и деньги. Огромные деньги, Игорь. Мои люди начинают вести себя очень странно. Проверенные бригадиры, с которыми я работал долгие годы, вдруг отводят глаза при встрече. Мои капитаны задерживают рейсы по нелепым выдуманным причинам. Стража в порту, которую я давно купил, начинает задавать лишние вопросы. Кто-то очень богатый и влиятельный методично перехватывает контроль над моим городом. Они массово выкупают верность моих людей. Они используют какую-то странную ползучую магию, которая меняет сознание и заставляет предавать.

Я слушал его внимательно. Это сильно напоминало гниль в ящике с яблоками. Одно испорченное яблоко быстро заражает все остальные. Если не выкинуть его сразу, ты неизбежно потеряешь весь урожай. А на профессиональной кухне такое абсолютно недопустимо.

— Вы теряете хватку, Омар-бей, — констатировал я очевидный факт.

— Я теряю власть, — признался старик без тени стыда. — Моих собственных сил больше недостаточно. Мой старый авторитет в криминальном мире совершенно не работает против этой новой угрозы. Я не могу убить половину своих людей просто из-за подозрений. Я загнан в угол, повар.

Он замолчал. В комнате было слышно только лёгкое шуршание Рата в сумке. Фамильяр вёл себя подозрительно тихо, чувствуя повисшее напряжение в воздухе. Я обдумывал слова Омара. У меня хватало своих проблем с «Магическим Альянсом», агрессивными конкурентами и лично с Яровым. Влезать в криминальные разборки столичных контрабандистов совершенно не входило в мои планы.

— Я повар, Омар-бей, — сказал я спокойно. — Я жарю мясо и варю бульоны. Я руковожу кухней. Я не гангстер и не политик. Чем я могу вам помочь в войне за контроль над портом? Наймите кого-нибудь или обратись к другим авторитетам.

Омар посмотрел на меня с хитрым прищуром. Его усталость никуда не делась, но в глазах мелькнула искра старого волка.

— Ты давно перестал быть просто поваром, Игорь Белославов. Ты построил целую империю на простой еде. Ты бросил вызов графу Яровому и до сих пор жив. У тебя нестандартный ум. Ты мыслишь тактически и видишь картину целиком. Именно это мне сейчас нужно. Свежий взгляд умного человека со стороны.

Он указал кривым пальцем в мою сторону.

— И у тебя есть связи. Могущественные связи. Тебя поддерживает влиятельный Максимилиан Дода. Тебя защищают аристократы из «Гильдии Истинного Вкуса». Тот же барон Бестужев, барон Воронков. Даже князь Оболенский не против твоей дружбы. Твоё слово имеет большой вес в высоких кабинетах столицы. Ты можешь узнать то, чего никогда не скажут старому портовому бандиту вроде меня.

— Это всё легальные связи, — возразил я. — Они не полезут в грязные теневые разборки. Им не выгодно марать руки.

— Полезут, если поймут угрозу, — твёрдо сказал Омар. — Если порт перестанет работать, их бизнес тоже встанет. Но есть и кое-что ещё.

Старик подался ещё ближе ко мне. Его голос перешёл на хриплый шёпот.

— Я старый турок, Игорь. У меня есть капля магического дара в крови. Очень слабая, но она позволяет мне чувствовать вещи. Я чую людей. И я нутром чую, что ты не простой человек. Вокруг тебя воздух сгущается иначе. Твоя защита от чужой магии, это не просто случайность. В тебе скрыта огромная сила. И мне нужна эта сила на моей стороне.

Внутри меня всё похолодело. Я сразу вспомнил недавний разговор с Вероникой в подвале. Моя императорская кровь. Тот самый древний генетический маркер, который она нашла. Омар не знал деталей, но его природное чутьё не подвело. Он явно почувствовал мою истинную природу, которую я так тщательно скрывал от всех.

Я сохранил спокойное выражение лица. Ни один мускул не дрогнул. Давно привык держать лицо перед самыми строгими ресторанными критиками.

— Ваше чутьё ошибается, Омар-бей. Моя единственная сила, это хорошая сковорода и острый шеф-нож. Больше ничего нет.

— Пусть будет так, — легко согласился Омар, не желая со мной спорить. — Но я пришёл просить о помощи. Если этот невидимый враг заберёт теневую власть в столице, он не остановится на портовых складах. Он пойдёт дальше.

Омар медленно встал с кресла. Он тяжело опирался на стол руками, чтобы подняться. Бандит сейчас выглядел старым и сломленным, но его слова били точно в цель.

— Запомни мои слова, повар. Когда они закончат жрать тени, они выйдут на свет. Они придут за легальным бизнесом. Твоя гастрономическая империя, твои заведения, твои верные фермеры, всё это неминуемо станет их следующей мишенью. Если порт падёт, ты будешь следующим в меню. Я прошу тебя объединить усилия. Помоги мне найти и уничтожить эту гниль. Иначе мы оба потеряем всё.

Он тяжело вздохнул и медленно пошёл к двери. Омар не ждал быстрого ответа. Он оставил мне пищу для размышлений, как хороший официант оставляет меню перед клиентом. Дверь тихо закрылась за его спиной.

Я остался сидеть на диване. Чай в кружке окончательно остыл, покрывшись тонкой плёнкой. Я смотрел на пустую поверхность стола и понимал, что моя спокойная жизнь снова откладывается. В городе завёлся новый хищник. И этот хищник предпочитал действовать из темноты, используя чужие руки и грязные методы.

Нужно было срочно собирать информацию. Завтра же я позвоню Саше, пусть её хитрые хакерские программы пороются в портовых счетах и переводах. Потом нужно поговорить со Светой. Если в городе появился новый крупный игрок с большими деньгами, в светских кругах обязательно должны поползти слухи. Деньги всегда оставляют след.

Я допил холодный чай одним глотком. Вкус лунной мяты уже не успокаивал. Я подошёл к окну, откинул штору и посмотрел на утренний город. Стрежнев уже проснулся, и в его подворотнях уже зарождалась новая болезнь.

Я подошёл к сумке и резко дёрнул молнию.

— Рат, подъём. Хватит спать, у нас проблемы.

Из полумрака сумки показалась недовольная усатая морда. Крыс широко зевнул, блеснув жёлтыми зубами, и лениво потянулся.

— Шеф, ну имей совесть. Я только переварил тот кусок сыра. Какая война намечается? Дай поспать нормальным грызунам.

— Самая настоящая война, Рат. Ты всё и сам слышал, не притворяйся, будто весь разговор с Омаром ты просто дрых. Нам нужно действовать на опережение. Слушай меня внимательно и запоминай. Поднимай по тревоге всю свою хвостатую сеть в Стрежневе. Всех городских крыс до единой.

Фамильяр мгновенно перестал зевать, навострил уши и подобрался. Он почуял серьёзную работу.

— Мне нужны уши в каждом тёмном углу столицы, — продолжил я ровным тоном. — Отправляй своих парней в подвалы банков, на портовые склады, в кабинеты нотариусов и ростовщиков. Ищите любые следы чужих денег. Слушайте, кто скупает долги, кто переоформляет документы на склады, кто раздаёт взятки чиновникам. Мне нужно найти этого кукловода, пока он не нашёл нас.

Рат задумчиво почесал лапой за ухом и хитро прищурился.

— Задача сложная, шеф. Город огромный, мои знакомые быстро сотрут лапы в кровь. За одну идею тут никто по подворотням бегать не станет. Синдикат или этот твой новый богач могут нас на приманки пустить.

— Если найдёшь мне имя или хоть какую-то зацепку, я выдам тебе целую головку пармезана.

Глаза крыса хищно блеснули в полутьме номера. Он довольно облизнулся, коротко кивнул и мгновенно растворился в тенях, отправившись выполнять приказ. Я остался один. Спать совершенно не хотелось, поэтому я направился в душ, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

«Империя Вкуса» уже вовсю гудела. Утренняя смена активно рубила заготовки, гремела посудой, а официанты натирали столы до блеска.

Я зашёл на кухню и погрузился в привычную кулинарную диктатуру. У нас полным ходом шли занятия «Академии Вкуса» с новичками.

— Стоп, — рявкнул я, подойдя к одному из парней у разделочной доски. — Ты как нож держишь? Мы же это недавно обсуждали.

Парень испуганно вздрогнул и выронил нарезанную зелень прямо на стол.

— Указательный палец на обух не класть, — я забрал у него шеф-нож и показал правильный хват. — Ты так сухожилия себе растянешь к вечеру, а нам ещё банкет отдавать. Нож нужно держать крепко, обхватывая рукоять всей кистью. Пальцы левой руки всегда подгибай, если не хочешь добавить в салат немного своей крови. Переделывай.

Я пошёл дальше вдоль горячих плит, внимательно проверяя работу каждой станции. И тут двери кухни распахнулись, внутрь чинно зашёл Вениамин Крот, естественно, накинув рабочий халат и шапочку. Подошёл к плите, где густо потел другой стажёр. На слабом огне стоял сотейник с сырным соусом. Крот взял чистую ложку, зачерпнул немного жёлтой массы и отправил в рот. Медленно пожевал, а затем с громким стуком швырнул ложку в раковину.

— Это не соус, молодой человек, — произнёс Крот своим бархатным, но убийственным голосом. — Это подошва старого сапога, которую долго варили в дешёвом молоке. Где кислотность? Где баланс вкуса? Это абсолютно плоское, совершенно невыразительное варево. Вы пытаетесь отравить наших гостей скукой?

Стажёр мгновенно побледнел, покрылся испариной и начал заикаться.

— Я всё делал строго по рецепту, господин Крот. Сыр, сливки, немного перца.

Я подошёл ближе, взял чистую ложку и попробовал соус. Крот оказался прав, масса была слишком тяжёлой и скучной.

— Рецепт это просто буквы на бумаге, — сказал я стажёру, откладывая ложку в сторону. — Тебе Вениамин чётко сказал про кислотность. Сыр жирный, сливки тоже. Жир плотно обволакивает язык, наглухо забивая рецепторы. Чтобы вкус раскрылся, жир нужно пробить. Тебе не хватает буквально чайной ложки белого сухого вина или лимонного сока. Это базовая кулинарная химия. Добавь кислоты, провари ровно минуту и дай попробовать снова. И думай головой, а не бумажкой.

Крот одобрительно кивнул мне, поправил галстук и пошёл дальше инспектировать супы. Я вытер руки и направился в свой кабинет.

Не успел я сесть за стол, как дверь открылась, и внутрь уверенным шагом вошла Света. Мой пиар-менеджер выглядела как всегда безупречно. Строгий костюм подчёркивал фигуру, идеальная укладка ничуть не растрепалась. В её глазах плясали хитрые искры, она явно принесла новости.

— Доброе утро, Игорь, — Света по-хозяйски опустилась в кресло напротив моего стола. — Увалов рвёт и мечет, срочно требует нас к себе на ковёр.

— Что ему опять нужно? — я устало потёр переносицу. — Рейтинги прошлого выпуска упали? Мы готовили запечённую рыбу без магических приправ, людям всё понравилось. Зачем ломать то, что работает?

— В том-то и дело, — Света изящно закинула ногу на ногу. — У нас уже прошло открытие нескольких новых точек франшизы, но без должной рекламы. Дода вложил огромные деньги в аренду и ремонт. Увалов хочет превратить это в грандиозное медийное событие. Он планирует собрать толпу журналистов, устроить шумную пресс-конференцию и сделать большое шоу.

Мне эта затея категорически не понравилась. Всего несколько часов назад Омар предупредил меня о новом опасном враге. Светиться во всех газетах и лезть под софиты в такой момент было стратегически невыгодно. Я становился слишком удобной мишенью для тех, кто предпочитал бить исподтишка из темноты.

— Мне не нужна лишняя шумиха прямо сейчас, Света. Давай просто тихо работать, как и раньше. Стабильное качество еды и хороший сервис сделают нам лучшую рекламу без всяких шоу.

— Не глупи, Игорь, — Света посмотрела на меня серьёзно, отбросив шутливый тон. — Ты бизнесмен, а не просто повар. Новым заведениям нужен мощный пиар на старте. Если мы не заявим о себе громко, «Магический Альянс» мгновенно задавит новые точки скидками и заказными статьями. Нам жизненно необходима пресса.

«Альянс»… он уже поутих, и никакие скидки в их заведениях уже не помогут. Я же не о том беспокоюсь, Света…

Я понимал её логику. Без громкой рекламы в этом городе просто не выжить, нам необходимо напоминать о себе. Поэтому тяжело вздохнул, признавая поражение, и нехотя согласился.

— Хорошо. Поехали к Увалову. Послушаем его очередные идеи.

Через час мы уже шагали по длинным коридорам телестудии. Вокруг суетливо бегали операторы с проводами, громко ругались ассистенты.

Семён Увалов сидел в своём кабинете за своим широким столом. Рядом с ним нервно переминался с ноги на ногу Валентин, привычно перекатывая во рту зубочистку.

— Игорь! Света! — Увалов радостно раскинул руки, словно увидел своих лучших друзей. — Проходите, присаживайтесь. У нас тут родился совершенно потрясающий концепт для вашей франшизы. Это будет настоящая бомба!

Я молча опустился на стул, сложил руки на груди и приготовился к худшему.

— Выкладывайте, Семён Аркадьевич. Только давайте коротко, у меня полная посадка через час, кухня не может долго работать без шефа.

Валентин тут же перехватил инициативу. Он вытащил зубочистку изо рта и начал активно жестикулировать, рисуя в воздухе невидимые картины.

— Это будет не просто унылое дежурное интервью с журналистами, Игорь. Мы сделаем многочасовой кулинарный марафон в прямом эфире! Вы с Лейлой будете готовить сложное блюдо прямо на глазах у всей империи. Камеры возьмут крупные планы, покажут каждый взмах твоего ножа, шипение масла на сковороде. А параллельно вы будете отвечать на вопросы.

— Какие ещё вопросы? — уточнил я, хотя уже и так знал ответ.

— От зрителей из Сети, — радостно подхватил Увалов, потирая пухлые руки. — Мы выведем все комментарии на большой экран прямо в студии. Журналисты будут сидеть в зале и задавать свои вопросы. Вы будете готовить, общаться с публикой, на ходу парировать нападки хейтеров. Это сумасшедшая динамика, это нерв, это живые эмоции! Рейтинги взлетят до самых небес!

Я мысленно прикинул логистику этого телевизионного ада. Готовить банкетное блюдо под светом софитов, постоянно следить за температурой, контролировать химические процессы и одновременно отвечать на дурацкие вопросы из зрительного зала. Это была верная дорога к провалу для любого слабого повара. Малейшая потеря концентрации, и мясо просто сгорит в прямом эфире на потеху конкурентам.

— Для такого шоу нужна идеальная подготовка, — сказал я спокойно, стараясь не поддаваться на их творческую истерику. — Мне нужно детально продумать технологические карты, чтобы не стоять истуканом перед камерой, пока мясо томится в духовке. Нужна правильная настройка студийного света, чтобы свежие продукты не сохли за пять минут. Нужен выверенный до секунды тайминг и многократно проверенные ингредиенты.

Я в упор посмотрел на Увалова, давая понять серьёзность своих слов.

— Мне нужна минимум неделя на подготовку этого марафона.

Лицо Увалова мгновенно расплылось в широкой хищной улыбке. Он развёл руками, словно извиняясь за удачную шутку.

— Какая неделя, Игорь? Мы уже пустили громкие анонсы. Эфир завтра вечером!

В тот момент у меня хватило сил только на одно действие — закатить глаза.

Твою ж…

Я сидел за столом в гостиничном номере и разминал затёкшую шею. Настенные часы мерно тикали и показывали глубокую ночь. Передо мной лежал раскрытый блокнот с кучей заметок. Я методично расписывал поминутный тайминг для завтрашнего эфира. Увалов подкинул мне ту ещё свинью и заставил выкручиваться. Мне предстояло провести три часа перед камерами в прямом эфире, где никто не даст возможности переснять дубль или заменить подгоревшее мясо. Каждая минута была на счету, каждая щепотка соли могла решить исход битвы за зрителя.

Я вычёркивал один вариант за другим и тихо чертыхался про себя. Еда не должна остыть или превратиться в кашу под светом софитов. Глаза слезились от усталости, а в голове роились мысли о новых проблемах, которые то и дело появлялись у меня на пути.

В дверь тихо постучали.

Я отложил ручку, потёр виски и медленно подошёл к выходу.

— Кто там? — спросил я ровным голосом.

— Служба спасения от нервных срывов, — ответил до боли знакомый голос Светы.

Я повернул замок и открыл дверь. Света стояла на пороге и выглядела непривычно. Её деловой костюм остался где-то в шкафу. Сейчас на ней было бордовое платье, которое сидело свободно и уютно. Волосы рассыпались по плечам, а в руках она держала бутылку красного вина и штопор.

— Решила зайти и помочь снять стресс перед завтрашней публичной казнью, — сказала она с улыбкой. — Пустишь внутрь?

— Проходи, — я отступил в сторону. — Мне сейчас действительно нужна пауза, иначе от этих телевизионных идей у меня просто взорвётся голова.

Света прошла в номер, цокая каблуками, и уверенно поставила бутылку на столик. Я же достал из шкафчика два бокала. Штопор с тихим скрипом вошёл в пробку, раздался глухой хлопок, и я налил рубиновую жидкость. Мы устроились на продавленном диване, и атмосфера в комнате сразу стала какой-то домашней и тёплой.

Здесь я мог позволить себе расслабиться и снять маску железного шефа. Мы негромко чокнулись. Вино оказалось терпким, с явными нотками вишни.

— Увалов просто сошёл с ума со своими рейтингами, — сказала Света и сделала небольшой глоток. — А наш режиссёр чуть не проглотил зубочистку, когда ты потребовал целую неделю на подготовку студии. Они оба аж побледнели от злости.

— Они не понимают сути работы на кухне, — ответил я и откинулся на спинку дивана. — Для них еда — это просто картинка в телевизоре, а для меня это сложный химический процесс. Если я испорчу кусок мяса перед всей страной, то конкуренты из «Альянса» сожрут наш бизнес с потрохами на следующий же день. У нас нет права на ошибку.

Света понимающе кивнула и подтянула под себя ноги. Вино постепенно развязывало языки, и мышечное напряжение уходило из моего тела. Мы перешли на более простые темы.

— Как там дела у твоих? — спросила она. — Как поживает Зареченск?

— Настя отлично справляется, — я тепло улыбнулся при мысли о сестре. — Она полностью взяла на себя управление кафе и очень быстро взрослеет. А Вовчик окончательно покорил сердце Даши. Помнишь то нападение местных бандитов? Вовчик тогда встал перед Дашей и закрыл её собой, словно каменная стена. Принял все удары на себя. Теперь они официально встречаются, и я за них абсолютно спокоен.

— Это замечательно, — сказала Света. — А Лейла? Как наша бывшая шпионка переносит честную жизнь?

— Она меня искренне удивляет, — признался я и сделал ещё один глоток вина. — Лейла нашла своё место на кухне и стала самым жёстким администратором. Она полностью сбросила груз прошлого, вырвалась из-под влияния Ярового и теперь сама строит свою судьбу. Я рад, что смог помочь ей в этом.

Света внимательно слушала меня и смотрела поверх стакана. Я видел в её глазах уважение. Она прекрасно понимала, как сильно я ценю свою команду, которая давно стала для меня семьёй.

— Знаешь, Игорь, — тихо произнесла Света. — Ты бросаешь вызов правилам целой Империи, открыто воюешь с аристократами, но остаёшься человечным. Ты бережёшь своих людей. Это редкое качество в нашем мире.

Я немного смутился от её слов. Я просто делал то, что считал правильным и нужным.

— Давай лучше вернёмся к работе, — я перевёл тему. — Хочешь узнать, чем я буду удивлять Империю завтра целых три часа?

Света оживилась, поставила стакан на стол и приготовилась слушать.

— Конечно хочу, выкладывай свой секретный план.

Я улыбнулся и начал загибать пальцы.

— У нас будет три блюда. Начнём с основного рецепта. Это будет наваристая перловка с мясом. Она будет очень долго томиться в глиняном горшочке, что идеально для долгого эфира. Чем дольше крупа стоит на огне, тем лучше раскрывается её вкус. Зрители воочию увидят, что из дешёвых продуктов можно приготовить первоклассную еду. Мясо будет буквально таять во рту и распадаться на волокна от одного прикосновения вилки. За три часа крупа впитает в себя все мясные соки и превратится в отличный ужин без всякой магии.

— Допустим, перловка звучит логично, — кивнула Света. — А что будет дальше?

— Закуска. Битые огурцы по-азиатски. А на десерт я подам фрукты в стекле.

Света замерла и посмотрела на меня с непониманием. В её мире всё решали волшебные порошки из аптек, и мои названия прозвучали для неё как бред сумасшедшего.

— Игорь, послушай меня, — она возмутилась и всплеснула руками. — За что ты собрался бить огурцы? И как люди будут жевать стекло? Они же порежут рты в прямом эфире! Это верный путь в тюрьму, а не к рейтингам.

Я не выдержал и рассмеялся, наслаждаясь её шоком.

— Никакой крови на шоу не будет, Света. Это чистая физика. Огурцы совершенно не нужно резать дольками. Их нужно отбить плоской стороной ножа.

— Но зачем это делать? — не поняла она.

— Удар разрушает внутреннюю структуру овоща, мякоть ломается, появляются микротрещины. Благодаря этому маринад проникает внутрь буквально за пару минут. Блюдо готовится очень быстро. Это вкусно и выглядит эффектно для картинки. Мы смешаем свежий чеснок, эликсир чёрного боба, немного кунжутного масла и острый перец. Огурцы впитают всё это мгновенно и будут хрустеть так, что у зрителей слюнки потекут по ту сторону экранов. Аромат кунжута и чеснока заполнит всю студию и заставит операторов глотать слюну.

Света удивлённо моргнула, переваривая полученную информацию.

— Ладно, огурцы я прощаю. А как быть со стеклом?

— Стекло это просто звучное название. На самом деле это сахарный сироп. Я сварю сахар с водой до высокой температуры, а затем опущу туда ягоды на деревянных шпажках.

Я сделал паузу, чтобы она смогла живо представить эту картину.

— Если всё сделать правильно, горячий сироп моментально застынет вокруг фруктов. Образуется прозрачная и звонкая карамельная корка. Она хрустит на зубах в точности как тонкое стекло. Завтра я покажу людям магию без капли колдовства, используя только химию сахаров и контроль температуры. Представь, как свежая клубника или спелый виноград будут блестеть под лампами студии. Это будет визуальный праздник цвета и вкуса. А главное, никаких алхимических добавок и порошков.

Света слушала мои слова с открытым ртом. Её возмущение полностью испарилось, уступив место профессиональному восторгу.

— Ты просто гений кухни, — выдохнула она с восхищением. — Завтра ты разорвёшь их шаблоны, и алхимики Ярового будут кусать локти от зависти.

— Именно на такой результат я и рассчитываю, — я улыбнулся и снова взял свой бокал.

Света посмотрела на меня долгим взглядом. Воздух между нами вдруг неуловимо изменился. Наши шутки ушли на задний план. Она видела перед собой уверенного в себе мужчину, который точно знал свои цели. Пространство в полумраке номера наполнилось напряжением. Оно искрило словно масло на раскалённой сковороде.

Света медленно поставила бокал обратно на столик и плавно придвинулась ко мне. Её лицо оказалось близко, и я почувствовал аромат её духов. В них угадывались нотки ванили и чего-то цветочного, что приятно щекотало обоняние. Я невольно задержал дыхание и наблюдал за тем, как её глаза заблестели в тусклом свете настольной лампы.

— Завтра ты покоришь всю эту страну, Игорь, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. — Завтра ты станешь главной звездой Империи. Но сегодня вечером ты принадлежишь только мне.

Она не стала ждать моего ответа и взяла инициативу в свои руки. Света подалась вперёд и страстно поцеловала меня. Её губы были мягкими и сохранили приятный привкус вина. Я не стал сопротивляться её порыву. Обнял её за талию, притянул ближе и ответил на поцелуй. В этот момент весь внешний мир просто перестал существовать. Вся накопившаяся усталость от интриг «Альянса» бесследно исчезла. Страх перед грядущим сложным марафоном мгновенно растворился. В этот конкретный момент я позволил себе просто расслабиться и отдаться чувствам, собирая силы перед грядущей бурей. Её руки обвили мою шею, а пальцы зарылись в мои волосы. Я почувствовал, как тепло её тела прогоняет тревогу, которая мучила меня весь вечер. Мы погружались в это наваждение и забывали о времени.

Я понимал, что завтра будет тяжёлый день, полный стресса, огня и критики, но сейчас мне было всё равно. Мои планы и заботы могли подождать до утра.

Утро началось с привычного кухонного грохота, который для меня давно стал лучшей музыкой. Я стоял посреди огромной кухни «Империи Вкуса», полной грудью вдыхая густые запахи жареного мяса, давленого чеснока и свежей выпечки. Моя команда носилась между раскалёнными плитами. Повара звонко стучали ножами по разделочным доскам, гремели тяжёлыми кастрюлями и перекрикивались сквозь постоянное шипение кипящего масла.

Я зачерпнул ложкой немного соуса из ближайшего сотейника, попробовал и одобрительно кивнул стажёру. Парень выдохнул с таким облегчением, словно я отменил ему смертный приговор. Затем я постучал рукоятью ножа по раздаточному столу, призывая всех к вниманию. Кухня моментально затихла, только булькали бульоны на медленном огне.

Над молодыми ребятами скалой возвышался Захар. Его необъятная фигура в белоснежном кителе внушала трепет любому повару. Я передавал ему бразды правления на этот сложный день, зная про полную безопасность своих тылов.

— Слушайте меня внимательно, банда, — сказал я громко. — Сегодня вечером у меня беспрецедентный прямой эфир. Это критически важно для нашего бизнеса. Конкуренты ждут нашей оплошности, поэтому здесь ошибок быть не должно. Каждый гость обязан получить идеальное блюдо.

Стажёры послушно закивали. Я оглядел их уставшие лица, испачканные мукой фартуки и хитро усмехнулся.

— Я разрешаю вам поставить планшеты на рабочие столы. Можете одним глазом смотреть трансляцию шоу, чтобы видеть нашу победу над этими снобами. Но запомните главное правило.

Я выдержал театральную паузу, ловя напряжённый взгляд каждого работника.

— Если я там в студии почувствую, что здесь сгорел лук или переварилась паста, спрос будет втройне. Я с вас шкуру сниму за испорченные продукты и пущу на бульон. Вы меня знаете.

Захар довольно хмыкнул, скрестив руки на груди, и длинный шрам на его лице дёрнулся.

— Не извольте беспокоиться, шеф, — прогудел он своим басом. — Я буду держать дисциплину стальной хваткой. У нас тут даже вода не выкипит без моего личного приказа. Никто не посмеет халтурить, а если кто перепутает соль с сахаром, я его лично в тесто закатаю и в печь отправлю.

Я ободряюще похлопал его по крепкому плечу, хотя с таким же успехом мог похлопать кирпичную стену. Кухня оставалась в самых надёжных руках.

Но больше всего этому была удивлена Лейла, ведь я до последнего молчал о том, что она в который раз будет моим ассистентом на шоу.

— Мы едем на телестудию? — спросила она, когда я потащил её за собой в приехавшее такси. — Какой прямой эфир, Игорь? Я совершенно не знала об этом шоу. Я даже не успела нормально подготовиться, не прочитала сценарий, не изучила досье на гостей.

— Мне не нужна твоя подготовка, Лейла, — ответил я. — Мне нужен на площадке человек с железными нервами. Ты сможешь ассистировать мне и чётко следить за таймингами готовки, пока я буду болтать на камеру. К тому же ты постоянно снимаешься со мной в наших передачах. Я не могу менять проверенного ассистента перед таким важным шагом. Зрители привыкли видеть тебя рядом со мной. Это даёт им чувство стабильности.

— Ты неисправим, — тяжело вздохнула Лейла, но спорить не стала. Она быстро взяла свои эмоции под контроль, её лицо приняло привычное спокойное выражение профессионала. — Что будем готовить? Опять бросать вызов их пищевым иллюзиям?

— Именно. Будем резать правду-матку вместе с овощами.

Вскоре мы приехали на телестудию. Внутри огромного павильона царил настоящий хаос. Техники бегали туда-сюда с длинными мотками чёрных проводов, то и дело ругаясь сквозь зубы. Осветители настраивали огромные жаркие лампы под потолком, заливая площадку искусственным солнцем.

Неужели они всегда так работают? Ведь можно было привыкнуть и выстроить режим и график. Но каждый раз, когда я сюда приезжаю, все носятся, будто явились за минуту до меня.

Увалов стоял у самого края сцены. Он потирал пухлые руки в предвкушении высоких рейтингов и возможных скандалов. Рядом с ним Валентин ожесточённо грыз свою любимую деревянную зубочистку.

Интересно, она у него одна или он их всё-таки меняет?

Он громко командовал уставшими операторами, заставляя их перетаскивать тяжёлые телекамеры вокруг нашего кухонного острова.

Я подошёл к краю площадки и посмотрел в зрительный зал. Люди постепенно занимали свои места, перешёптываясь и указывая на нас пальцами. Я сразу заметил знакомые лица. В первом ряду вальяжно сидели барон Воронков со своей элегантной супругой. Недалеко от них устроилась чета Бестужевых. Влиятельные аристократы решили лично поддержать своего кулинарного фаворита, и это добавляло мне уверенности.

Из толпы суетящихся журналистов вынырнула Антонина Зубова. Наша местная королева майонеза и адепт магической химии выглядела надменно, как и всегда. На ней было дорогое кричащее платье, но в её цепком взгляде появилось нечто новое.

— Добрый вечер, Игорь, — сказала она ровным голосом, останавливаясь напротив. — Сразу скажу, я не изменю свой сложный характер. Я всё ещё считаю тебя дерзким выскочкой. Но как кулинарный критик, да, да, я решила им стать, я вынуждена признать очевидный факт. Твоя простая деревенская еда — это феноменально вкусно. Я не понимаю твой секрет без щепотки магии.

— Рад это слышать, Антонина, — ответил я, сохраняя полное спокойствие. — Физика и правильная температура творят чудеса похлеще любого порошка.

— Не надейся на лёгкую прогулку сегодня, — она хитро прищурилась, поправляя ремешок дорогой сумочки. — Я не дам тебе расслабиться в эфире. Я буду сидеть в зале и засыплю тебя самыми каверзными вопросами. Я найду слабые места, Белославов. Публика любит громкие скандалы.

— Я родился готовым, Антонина. Жгите, — я ответил ей самой уверенной улыбкой, на которую был способен. — Без хорошей критики блюдо кажется пресным.

Мы разошлись, словно два бойца перед рингом. Я пошёл проверять заготовки на рабочих поверхностях кухонного острова. Помощники Увалова идеально выполнили мой утренний райдер. Свежие овощи, мясо, миски с настоящими специями, всё лежало строго на своих местах. Идеальный порядок.

Затем мы с Лейлой отправились в небольшую гримёрку. Девушки-визажисты быстро нанесли на наши лица тонкий слой пудры. Лейла сидела ровно, словно статуя, никак не реагируя на суету вокруг.

Но через несколько минут в комнату заглянула Света. Лейла всё поняла без лишних слов и повела себя весьма тактично. Девушка сразу отвернулась к большому зеркалу и стала внимательно поправлять свои тёмные волосы, делая вид, что полностью поглощена этим занятием.

Света подошла ко мне вплотную. В её красивых глазах читалась лёгкая тревога за меня и за успех нашего общего дела.

— Ты справишься, — тихо прошептала она, нежно касаясь моей руки. — Они будут провоцировать, не поддавайся. Просто готовь, как ты умеешь.

— Я спокоен, Света. Всё под контролем.

Затем она просто не смогла сдержать эмоций. Света потянулась и страстно поцеловала меня в губы. Она делала это осторожно, боясь испортить мой студийный грим и навредить нашим карьерам. Слухи в этом городе разлетались со скоростью лесного пожара. В этом быстром поцелуе было искреннее пожелание удачи перед предстоящим боем.

Время подготовки вышло. Мы с Лейлой покинули гримёрку и вышли на залитую светом площадку. Зрительный зал мгновенно затих, прекратив разговоры. Тишина стала звенящей и давящей. На огромных телекамерах одновременно загорелись яркие лампы. Прямой эфир начался, и пути назад не было.

Валентин резко махнул рукой, подавая сигнал. Я посмотрел прямо в объектив центральной камеры, улыбнулся и громким, уверенным голосом поприветствовал зрителей.

— Доброго вечера, империя!

И тут случилось непредвиденное. На огромный плазменный экран позади меня вывели первый вопрос от зрителей из Сети. Увалов явно не проверял его, или сделал это специально.

По студии разнёсся громкий хруст, когда скалка опустилась на первый огурец. Я ударил ещё раз, а затем сразу перешёл к следующему плоду. Удар, ещё удар, мякоть и кожура с треском рвалась. Однако овощи всё равно держали форму. Вы же не думали, что я разнесу огурцы в пух и прах? Как мне работать с зелёной кашей и ошмётками?

— Это не вандализм, — сказал я спокойно и громко, отложив скалку и взяв в руки нож. Быстрыми движениями я порубил разбитые овощи на удобные кусочки. — Это простой структурный анализ продукта. Мы намеренно ломаем огурец и создаём внутри него тысячи микротрещин. Поймите простую физику, ведь если овощ порезать ножом, срез будет гладким. Маринад будет проникать внутрь очень долго. Рваные края мгновенно впитывают соки и специи, так мы экономим время и получаем взрывной вкус.

Я сгрёб куски огурцов лезвием ножа, сбросил их в миску и достал блендер. Пришло время для маринада.

Закинул в чашу очищенные зубчики чеснока и отрезал кусок имбиря. Корень был сочным, его волокнистая мякоть источала бодрящий аромат. Затем я взял стеклянную бутылку, внутри которой плескался эликсир чёрного боба. Налил эликсир в блендер, плеснул туда каплю яблочного уксуса для баланса, добавил щепотку соли и ложку нерафинированного масла.

Я нажал на кнопку, и мотор блендера взревел, а металлические ножи превратились в размытый круг.

Через минуту паста была готова. Я снял крышку, и аромат чеснока, имбиря и соуса ударил в нос. Запах волной поплыл со сцены в зал. Я видел, как люди на трибунах начали жадно втягивать носами воздух и сглатывать слюну. Это была кулинарная магия без единой капли колдовских зелий.

Вылил маринад прямо на огурцы, засыпал сверху нарубленную кинзу, засунул руки (естественно, предварительно надев перчатки) в миску и начал перемешивать. Я буквально втирал соус в каждый кусочек мякоти.

— Закуска почти готова, — объявил я публике, ополоснув и вытирая руки. — Теперь они постоят полчаса при комнатной температуре, а потом мы уберём их в холод. За это время огурцы полностью пропитаются вкусом. Поверьте, они будут хрустеть так громко, что вы забудете про всё на свете.

Я повернулся к Лейле. Девушка с интересом наблюдала за моими действиями, держа в руках планшет.

— У нас накопилось много сообщений из Сети, — сказала она административным тоном. — Люди интересуются процессом. Почему вы постоянно используете слова вроде структуры и реакции? Вы тайный алхимик?

Я усмехнулся и вновь посмотрел в красный огонёк камеры.

— Я просто реалис и раскрываю вкус еды. Законы физики и химии работают лучше и честнее любых заклинаний. Природа уже создала нужные вкусы, их не нужно выдумывать в лаборатории.

Лейла привычным жестом перелистнула страницу на экране.

— Следующий вопрос. Есть ли у вас дама сердца, которая вдохновляет вас на создание таких блюд?

Я бросил короткий взгляд за пределы освещённой зоны, где в полумраке стояла Света. Она внимательно следила за эфиром, прикусив губу. И этот вид заставил меня слегка улыбнуться.

— Меня вдохновляет моя команда и наши гости. Любовь к своему делу и к людям это самый лучший стимул в работе любого повара. Без этого еда получается мёртвой.

— Зрители спрашивают про семью, — продолжила Лейла, её взгляд на секунду стал более цепким. — Как ваша младшая сестра справляется в Зареченске одна? Не тяжело ли девушке вести бизнес без вашей поддержки?

Моё лицо напряглось, а улыбка исчезла. Я вспомнил наш ночной разговор с Настей. Она приняла правду о нашем происхождении достойно и без истерик.

— Она там совершенно не одна, — мой голос стал жёстче. — С ней остались мои люди. Моя команда прикроет её спину в любой ситуации. Никто не даст её в обиду. А Настя у меня кремень, она быстро взрослеет и отлично справится с трудностями.

— Тут пишут любители истории, — Лейла слегка нахмурила брови. — Откуда вы знаете такие рецепты? В южных землях Османов так не готовят.

— У меня просто хорошая память на поваренные книги, — ответил я уклончиво. Я не мог прямо в эфире заявить, что притащил рецепт из другого мира. — Тот, кто искренне ищет знания, всегда их найдёт. Главное не бояться экспериментировать.

— Вопрос от домохозяек. Какой уксус лучше брать для этого маринада?

— Можно смело брать абсолютно любой уксус, — я легко пожал плечами. — Но я советую использовать яблочный, он даёт фруктовую нотку. Общий вкус блюда получается гораздо глубже, а обычный столовый уксус сделает маринад плоским и агрессивным.

— Ещё один технический вопрос про маринад. Вы налили много эликсира чёрного боба. Вы не боитесь пересолить закуску?

— Кулинария — это всегда строгий баланс, — объяснил я терпеливо, словно читал лекцию стажёрам. — Этот эликсир содержит много природной соли, поэтому мы не сыпем обычную соль в маринад. Хороший соус даёт не только солёность, он даёт насыщенный вкус и плотность. Главное всегда знать меру и пробовать то, что ты готовишь.

— И последний провокационный вопрос, — Лейла подняла на меня свои тёмные глаза, в которых мелькнула искра иронии. — Конкуренты утверждают, что ваши повара работают сутками без выходных. Это правда?

— Мои су-шефы отдыхают гораздо больше, чем измотанные работники у конкурентов, — я криво усмехнулся. — Мы просто работаем эффективно. Когда на кухне царит порядок и всё лежит на своих местах, драгоценное время экономится само собой. У нас нет кухонного рабства, у нас есть железная дисциплина. Это разные вещи.

Я бросил взгляд на большие электронные часы над трибунами. До конца запекания перловки оставалось ровно двадцать минут. Тайминг был жёстким, пора было переходить к зрелищному этапу шоу.

— Отлично, — сказал я. — Наше горячее томится в печи, закуска маринуется. Теперь пришло время для десерта.

Лейла поставила передо мной стальные подносы. На них лежали вымытые ягоды и фрукты. Там была клубника, зелёный виноград без косточек и кусочки бананов. Я взял деревянные шпажки и начал быстро нанизывать фрукты. Виноградина, кусочек банана, клубника. Зрители наблюдали за моими движениями с неподдельным интересом.

— Мы будем готовить фрукты в стекле, — объявил я на весь зал. — Это забытый рецепт, он называется танхулу.

Я поставил на раскалённую плиту сотейник, насыпал туда гору белого сахара и залил фильтрованной водой. Затем взял лимон, разрезал ножом и выдавил несколько капель сока прямо в воду с сахаром.

В зрительном зале послышался удивлённый шёпот. Люди переговаривались, а Антонина привстала, пытаясь рассмотреть содержимое кастрюли.

— Зачем там лимон? — спросила Лейла, вовремя озвучив вопрос публики.

— Это главная хитрость в работе с сахаром, — я повернулся лицом к залу, уперев руки в стол. — Если мы начнём варить воду с сахаром, сироп помутнеет. Он засахарится по краям и превратится в белую корку. Нам нужно абсолютно прозрачное сладкое стекло. Кислота из лимона запускает химический процесс, который называется инверсия сахарозы. Сахар меняет свою структуру под воздействием кислоты и температуры.

Я выкрутил нагрев на максимум, вода закипела, а белый сахар начал растворяться. Бурлящая жидкость поднималась крупными пузырями.

— Запомните правило работы с карамелью, — продолжал я лекцию, не отрывая взгляда от сиропа. — Никогда не лезьте в сотейник ложкой. Никогда не мешайте сироп, иначе масса кристаллизуется и вы всё испортите.

Я взял горячий сотейник за ручку и начал плавно вращать его в воздухе над плитой. Кипящий сироп перекатывался по стенкам посуды. Зрители смотрели на это круговое движение заворожённо, это был телевизионный гипноз. Я контролировал нагрев интуитивно и точно знал, когда остановиться. Довёл температуру до ста сорока градусов, сироп начал менять цвет и приобрёл золотистый оттенок. Плотный запах жжёного сахара наполнил студию.

— Идеальная карамель готова, — сказал я негромко.

Я должен был действовать быстро и точно. Сахару требовалось шоковое охлаждение, чтобы стекло схватилось и стало хрустящим.

И именно в этот самый момент всё пошло не по моему плану.

Один из операторов с камерой на плече пятился назад. Парень пытался взять лучший ракурс для съёмки десерта. Он смотрел в видоискатель, а не под ноги, и сделал неосторожный шаг в сторону.

Оператор зацепился за моток кабеля и потерял равновесие, нелепо взмахнул руками, а камера клюнула носом. Парень с испуганным криком начал падать вперёд.

Прямо на мой кухонный стол.

Время в студии словно замерло. Я видел волну кипящего сиропа. Янтарная жидкость выплёскивалась за края сотейника. Температура сахара перевалила за сотню градусов. Это не сулило лёгких ожогов, а грозило настоящей катастрофой в прямом эфире.

Рефлексы сработали быстрее мыслей. Годы работы на тесных кухнях в прошлой жизни вбили такие движения на уровень инстинктов. Левой рукой я резко толкнул Лейлу в плечо. Девушка охнула, отлетела в сторону и избежала липкой смерти. Правой рукой я схватил кухонное полотенце со стола и сделал выпад вперёд. Мои пальцы сомкнулись на ручке сотейника в сантиметре от края стола. Тяжёлый металл обжёг ладонь даже через ткань, но я удержал равновесие. Карамель плеснула внутри посуды. Липкая масса закрутилась водоворотом, но не пролилась мимо.

Оператор с грохотом рухнул на пол, чудом не разбив объектив. К нему тут же подскочили ассистенты и помогли подняться на ноги. Парень побледнел и тяжело дышал, потирая тёр ушибленный локоть.

Я спокойно вернул сотейник на место.

— Как видите, на нашей кухне градус накалён до предела, — сказал я ровным голосом. — Ситуации бывают разные. Вы находитесь на живой кухне, а не в стерильной лаборатории. Полный контроль над происходящим всегда отличает хорошего повара. Без этого у плиты делать нечего.

Зрительный зал на секунду замер, затем взорвался аплодисментами. Люди кричали и хлопали, поняв, что избежали жуткого зрелища.

Я не стал терять время и вернулся к десерту. Взял шпажку с клубникой и быстрым движением окунул её в горячий сироп. После чего сразу опустил в прозрачную миску с ледяной водой. Сахар застыл за долю секунды. Раздался тонкий звон, звук походил на стук хрустальных бокалов. Стеклянная корка схватилась идеально.

В этот момент зазвенел таймер. Наше горячее блюдо приготовилось.

— Идеальный расчёт времени, — произнёс я с улыбкой. — Наша перловка готова. Но перед тем как мы перейдём к дегустации, я отвечу на вопросы. Лейла, читай.

Лейла вернулась на своё место и поправила волосы. Девушка тяжело дышала после моего толчка, но держалась молодцом. В её глазах читалось уважение и благодарность.

Я же продолжил работу с десертом.

— Зрители спрашивают, как не обжечься этой карамелью дома? — прочитала она громко.

— Главное правило заключается в технике безопасности, — я достал шпажку из воды и положил на поднос. Ягода блестела в свете софитов. — Не суйте руки в кастрюлю. Используйте длинные деревянные шпажки. Окунать фрукты нужно быстрым круговым движением. Обязательно держите рядом миску с водой для шокового охлаждения. Вода быстро остановит процесс горения, если горячая капля попадёт на кожу.

— Можно ли использовать мягкие фрукты для этого десерта? — Лейла посмотрела на меня и приподняла бровь.

— Строгое нет. Плод должен быть крепким и абсолютно сухим. Вода враг карамели. Если фрукт даст сок, влага быстро разрушит сахарную корку. Ваша карамель стечёт вниз липкой лужей, чуда не произойдёт. Вы получите обычное варенье.

Я продолжал работать руками, пока говорил. Доставал ягоды из сиропа и опускал их в ледяную воду. Горка стеклянных ягод росла на подносе.

— Долго ли хранится такой десерт? — спросила Лейла и посмотрела в экран планшета.

— Его можно хранить пару дней в сухом месте, — ответил я и открыл дверцу духовки. Достал глиняные горшочки, и запах томлёного мяса вырвался наружу. Люди в первых рядах сглотнули слюну. — Поверьте моему опыту, эту красоту съедят за одну минуту. Хранить будет просто нечего.

— Какая температура должна быть в духовке в самом конце? — задала Лейла следующий вопрос. Она поглядывала на бурлящую публику.

— Сто восемьдесят градусов. Это идеальный жар для длительного томления. Крупа впитает мясные соки и не пригорит ко дну посуды. Вы получите текстуру, а не кашу. Зёрна останутся целыми.

— Аристократы в Сети возмущаются, — Лейла усмехнулась. — Они пишут, что ваши порции слишком огромные для высшего общества. Они называют это едой для грузчиков.

Я снял крышку с первого горшочка. Густой пар поднялся к потолку, и аромат стал невыносимо аппетитным.

— Мои порции предназначены для нормальных людей, — парировал я с улыбкой. — Для тех людей, которые любят вкусно есть, а не фотографировать тарелку. Еда должна насыщать тело. Я не продаю воздух за большие деньги. Я продаю вкус и сытость. Если благородные господа привыкли клевать как птички, это их право. Мы готовим для тех, кто работает и живёт полной жизнью.

По залу прокатился одобрительный гул. Я знал свою аудиторию. Простые люди любили такие слова.

— И последний вопрос на сегодня. Где люди могут попробовать это великолепие?

Я выдержал паузу, обвёл взглядом зрительный зал и произнёс заготовленную фразу.

— Начиная с завтрашнего дня, эти блюда появятся во всех кафе нашей растущей сети. Приходите в гости, мы накормим вас честной едой.

Зал снова зааплодировал. Я стянул рукавицы, бросил их на стол и жестом пригласил людей к себе.

— Хватит разговоров, настало время дегустации. Я приглашаю смельчаков попробовать нашу работу. Подходите ближе, не стесняйтесь.

Из первого ряда поднялся барон Воронков. Мужчина поправил галстук и шагнул вперёд. За ним последовала Антонина Зубова и чета Бестужевых. Они подошли к кухонному острову. Я раздал им приборы и тарелки с логотипом шоу.

Антонина первая потянулась к миске с битыми огурцами. Она наколола неровный зелёный кусок на вилку и отправила в рот. Женщина медленно сомкнула челюсти, и тут же раздался громкий хруст. Глаза критика расширились от удивления.

Она почувствовала настоящий взрыв вкуса. Кислота уксуса, сладость соуса, острота жгучего перца и пряность чеснока слились воедино. Огурец остался хрустящим внутри, но пропитался маринадом снаружи. Никакой магии, только правильная химия продуктов.

Барон Воронков не стал мелочиться. Он зачерпнул ложкой горячую перловку из горшочка, забыв про этикет и манеры. Мужчина подул на крупу и начал жевать, и на его лице появилось блаженство. Мясо распадалось на волокна во рту. Крупа пропиталась бульоном до основания, отчего зёрна лопались на зубах.

— Господи, Белославов, — пробормотал барон с набитым ртом. — Как вы это делаете без усилителей? Это невозможно.

— Физика и время, господин барон, — ответил я спокойно и подал им поднос с десертом. — Никакого обмана. Попробуйте клубнику.

Звонкий хруст сахарной клубники прозвучал как музыка. Сладкое стекло ломалось на зубах. Оно выпускало наружу холодный ягодный сок. Контраст температур создавал невероятные ощущения. Горячая карамель стала льдом.

Антонина прожевала клубнику, вытерла губы салфеткой и посмотрела прямо в объектив камеры. Её лицо выражало смесь восхищения и досады.

— Белославов, вы дьявол, — заявила она. — Я ненавижу признавать свою неправоту, но это гениально просто и невероятно вкусно. Вы перевернули мои представления о готовке. Я официально сдаюсь. Ваша еда, это искусство. Вы умыли нас всех.

Это была безоговорочная победа. Я смотрел на них и чувствовал удовлетворение от проделанной работы.

Красные лампы на камерах погасли. Прямой эфир закончился, и студия выдохнула с облегчением. Техники начали сматывать провода, а ко мне подбежала Света. Её глаза сияли радостью, да и сама она светилась от счастья. За ней спешили Увалов и Валентин.

— Это успех! — кричал Увалов, размахивая пухлыми руками. — Счётчики просмотров пробили потолок за первый час. Вы удержали аудиторию до последней секунды, Игорь. Мы порвали рейтинги! Нам оборвали телефоны.

Аристократы по очереди жали мне руку. Барон Бестужев выглядел довольным. Он подошёл поближе и похлопал меня по плечу.

— Мы должны сделать это шоу регулярным, Игорь. Вы открыли людям глаза. Весь город будет обсуждать эфир несколько недель. Ваши конкуренты сейчас кусают локти от злости и зависти.

— Я подумаю над предложением, господин барон, — ответил я дипломатично, чувствуя усталость в ногах. Адреналин начал отпускать. — Мне нужно свериться с графиком. Кухня требует моего присутствия. Я повар, а не шоумен на телевизионной арене, и моё место у плиты.

Когда все разошлись, ко мне подошла Света и обняла за плечи.

— Ты был великолепен, шеф, — прошептала она мне на ухо. — Давай поедем в кафе, отпразднуем триумф. Мы заслужили ужин и бутылку вина. Нам нужно расслабиться.

— Отличная идея, — улыбнулся в ответ я. — Сейчас переоденусь и мы поедем. Мне нужно…

Но я не смог договорить, так как мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Высокий человек стоял в тени, практически сливался со стеной.

Макс…

— Нам надо поговорить, — произнёс он одними губами, но я отчётливо расслышал его слова, словно он стоял так же близко, как и обнимающая меня Света.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.