Разговор, который изменил мою жизнь, начался со слов: «Габи, нам надо поговорить», и уже через четыре минуты пятьдесят секунд я стала: во-первых, одинокой, во-вторых, бездомной, а в-третьих, несчастной.

Хотя о третьем знала только я. И моя лучшая подруга. А еще мои родители, брат, сестра, племянница… в общем, все. Сначала Ле́йла — та самая лучшая подруга, рассказала моим родителям, что меня бросили, а потом поведала остальным членам семьи, что я неделю проревела в подушку и месяц, как зацикленная, смотрела фильм «Моя девочка».

Поэтому, когда мой брат-близнец Эли, который набирал мой номер не чаще двух раз в месяц и всегда пьяный, позвонил трезвый и произнес нараспев мое имя, а не прозвище, я поняла: что-то случилось. Услышав его следующий вопрос: «У тебя есть время поговорить?», я ожидала, что вот-вот наступит конец света или что Эли попросит отдать ему почку.

Мне не стоило даже слушать его, но Эли всегда был моей ахиллесовой пятой. Засранец прекрасно это знал и пользовался. Не могу сосчитать, сколько раз я делала для него то, что никогда не сделала бы ни для кого другого. Я прикрывала его от родителей, когда он напивался, целый месяц питалась лапшой быстрого приготовления, потому что потратила все деньги, чтобы вытащить его из полицейского участка. А однажды он специально заразил меня бронхитом, чтобы я делилась с ним антибиотиками, поскольку у Эли не было ни медицинской страховки, ни средств на доктора. В общем, я любила своего брата-близнеца, хоть он и был моим проклятьем.

— Нам пришлось отпустить Зака, — объяснял Эли своим глубоким, с придыханием голосом, который свел с ума немало впечатлительных девиц. — Поехали с нами в тур. От мамы я знаю, что у тебя нет планов на лето, и тебе нечем заняться.

Мне правда было нечем заняться, но я злилась, слыша это от других.

Я лежала на кровати в своей детской спальне и смотрела на звезды, которые наклеила на потолке лет десять назад. Они словно насмехались надо мной и напоминали, что я уже не ребенок и должна сама приводить свою жизнь в порядок.

— Спасибо большое, но я ищу работу.

— Ой, Габ, успеешь ты еще наработаться. Поехали с нами. Будет весело.

Я знала этот его жалостливый голос — с него-то и начинались проблемы. Эли был отличным манипулятором, и почти таким же, если не большим, говнюком, и я не забыла, сколько натерпелась от него и его друзей. Мы вместе ходили в подготовительную школу, и уже тогда, в возрасте пяти лет, их наказывали, оставляя после занятий. Одно это должно было предупредить меня, не приближаться к Эли, Горди и Мейсону. Проблемы следовали за ними по пятам, а разгребать их приходилось мне.

«Поехать с этими балбесами в тур? Спасибо, не надо!»

Я усмехнулась, любуясь бирюзовым лаком на ногтях.

— Весело? Тусоваться с тобой в автобусе? Ты издеваешься?

Раздраженное фырканье Эли растворилось в шуме заправочной станции, который слышался на заднем фоне. Брат говорил, что он заехал туда залить бензин.

— Мы поедем в Австралию и Европу, — заманчиво протяжно произнес он, а когда я не ответила, спросил: — Никакой реакции?

Названия двух континентов было недостаточно, чтобы стереть неприятные впечатления от моего последнего тура с парнями, поэтому я молчала, заставляя брата продолжать.

— Кенгуру, коалы, Биг-Бен, Эйфелева башня, — перечислял он, но я все еще не кричала: «Да!» и он перешел к подкупу: — Ладно, жадюга, мы заплатим тебе десять процентов от продаж, плюс чаевые.

«Десять процентов?»

В последний раз, когда я помогала на концертах, мы продали футболок с логотипом группы и компакт-дисков на полторы тысячи долларов. Десять процентов — это сто пятьдесят баксов за шесть часов работы? А сколько это будет за шесть дней в неделю? И сейчас, наверное, они зарабатывали больше…

Эли умел соблазнять. К тому же знал, что я очень хотела побывать в Европе, но мне это не по карману. На банковском счету остались крохи после того, как я, получив диплом, ушла с работы и вернулась в Даллас. Оглядывая свою детскую комнату с фиолетовыми стенами и развешанными по ним постерами групп, я горько вздохнула. Если останусь, есть риск, что буду искать работу Бог знает сколько времени. Придется остаться с родителями, пока не найду жилье, и сталкиваться с испанской инквизицией каждый раз, когда выхожу из дома. Но если поеду с Эли, то предстоит трудится в поте лица, спать на неудобной кровати и мириться с тремя имбицилами, которые, не задумываясь, отдадут меня зобми, чтобы спастись.

— Да ладно тебе, Габ, ты единственный человек, которому я доверяю, и я скучаю по тебе, — сказал Эли, и в этот раз он, похоже, не кривил душой.

— Не знаю…

— Это всего на три месяца. Второго такого шанса у тебя не будет.

«А ведь он прав, — вдруг подумала я. — Сейчас я не связана обязательствами, но рано или поздно, найду работу, жилье, начну платить по счетам и рутина жизни свяжет меня по ногам и рукам».

Единственная фотография, оставшаяся после моего бывшего, казалось, подмигнула мне из угла комнаты, обзывая, размазней.

«Что ты делаешь со свой жизнью, Габи? — спросил Брэндон — мой бывший, спустя полминуты после начала того судьбоносного разговора, и закончил: — Это самое трудное решение в моей жизни, но я так больше не могу».

Гнида! Самое трудное решение, которое он принимал — как много мусса или геля нужно нанести на волосы! И почему я до сих пор не выкинула эту фотографию?! Конечно, на ней были не только мы с Брэндоном, но это не повод ее хранить. Мы с ним теперь даже не друзья. Некоторым, как я слышала, удается сохранить приятельские отношения после разрыва, но это точно не мой случай.

От невеселых мыслей меня отвлекли постеры, которые я собирала с разных туров группы Эли Ghost Orchid. Помимо того, что мне нужно было вести себя, как няня или ворчливая жена, а также видеть то, что ни одна сестра не должна видеть, в этих турах было весело. За исключением последнего вечера той, последней для меня, поездки.

«Неужели я серьезно собираюсь поехать в тур с моим бесшабашным, вечно пьяным братом на три чертовых месяца, пыталась избежать неизбежного?»

Слова Эли о том, что другого такого шанса у меня не будет, мигали в голове, как красная лампочка.

Я прижала к груди колени, поднесла телефон к уху и выдохнула:

— Да, черт побери, я поеду.

Повисла пауза.

— Поедешь? — недоверчиво спросил Эли.

— Да.

— Я говорил, как сильно тебя…

Я оборвала его прежде чем он окончательно умаслил меня:

— Но у меня два условия.

______

Шесть часов спустя самолет, которым я летела из Далласа, наконец приземлился в аэропорту Бостона. Билет покупался в последнюю минуту, поэтому место мне досталось паршивое. Я сидела между мамочкой с ребенком, которого, вероятно, мучили колики, и кашляющим пожилым мужчиной — заядлым курильщиком.

Забрав багаж, я поймала такси и поехала туда, где репетировала троица балбесов. Все это было так странно, учитывая, что всего несколько часов назад я лежала на кровати, смотрела телевизор и размышляла, не съесть ли мороженое.

После нашего телефонного разговора Эли купил мне билет на самый ближайший рейс и велел собираться. То, что мне хватило полчаса на сборы говорило о многом. Например, о том, что вещей у меня мало. Я побросала в чемодан шорты, джинсы, несколько футболок и маек, а также купальник, нижнее белье, бюстгальтеры, два платья и бежевые босоножки, а рюкзак под завязку забила книгами. Я точно что-нибудь забыла, но подумала: «Потом куплю, что нужно».

Родители были просто счастливы, что я лечу к Эли. Мне не хотелось думать, почему они так рады, что я уезжаю из дома. Подозреваю, они в тайне надеялись, что я присмотрю за их любимым бешеным ребенком. Однако все знали, что никто и ничто не могло контролировать Эли Баррето. В его венах бурлил адский огонь.

Колеся в такси по улицам Бостона, я мысленно готовила себя к безумию, которым были Эли, Горди и Мейсон. Закадычных друзья моего брата я знала всю жизнь. Помню, как в начальной школе нас с Эли распределили в разные классы, чтобы мы подружились с другими детьми. Так вот: на каждом уроке со мной были Мейсон или Горди. Как правило они сидели рядом и пытались списать. Тогда они называли меня Габа-Криволапа. Так же они называли меня и на последние Рождество. Однако теперь они не дергали меня за хвостики, что я, кстати, ненавидела, а просто дразнили. В общем, я любила этих балбесов, но в тоже время опасалась провести в их компании целых три месяца.

«Все будет хорошо. Просто отлично», — повторяла я себе, но с трудом в это верила.

Когда таксист высадил меня, было уже после семи.

— Ты здесь? — ответил Эли, когда я ему позвонила.

— Нет, в Антарктиде, — фыркнула я, таща за собой чемодан.

Плакат о сегодняшнем концерте мирового турне «Ритм и аккорд» было сложно пропустить, как и автобус, припаркованный чуть дальше по улице.

Смотря на него, я сразу вспомнила Старушку Бесси. Раньше группа ездила в туры на старом, пятнадцатиместном «Шеви» с грузовым прицепом. Даже с облупившейся краской, обмотанными скотчем сиденьями и отремонтированными наспех дверями я все равно любила Старушку Бесси. Но теперь группа Эли Ghost Orchid зарабатывала больше, и Бесси отправилась на пенсию. Я бы покривила душой, если бы сказала, что буду скучать по сну в сидячем положении и страху, что парни просто уснут за рулем.

— Габа-Криволапа!

Я простонала, но улыбнулась, поскольку давно не видела брата. Сначала из-за серебристо зеленого с черным автобуса появились огромные плечи и гигантская голова Эли, а затем и он сам, одетый в бирюзовые плавки, белую майку и бейсболку с большим козырьком. Еще когда мы учились в школе, я подозревала, что Эли принимает стероиды — мне просто не верилось, что бицепсы, размером с мою голову, и могучая шея, которую не обхватишь ладонями, достались ему от природы. Я искала очень тщательно, но так и не нашла у него никаких запрещенных препаратов. Помню как, я подтрунивала над Эли, спрашивая, когда он собирается совершить свой дебют в армреслинге, а он в ответ интересовался, когда я запишусь на шоу «Экстремальное преображение». Придурок.

— Эли-иза, — пропела я, назвав его прозвищем, которое придумала в четыре года.

Брат улыбнулся, развел руки, похожие на ствол дерева, и поманил меня пальцем.

— Иди сюда.

Я окинула взглядом своего близнеца, которого не видела без малого полгода. Он почти не изменился, если не считать… намека на пивной животик. Но это было только первым потрясением. Вторым стало то, что Эли абсолютно трезв. Это было одним из моих условий, когда я согласилась приехать. Я сказала, что не желаю постоянно видеть его пьяную физиономию, и, к удивлению, Эли легко согласился.

Мы обнялись. Он продержал меня в своих объятиях еще минуту, прежде чем отстраниться, положив свои лапы на мои плечи.

— Когда мы виделись в последний раз? — спросил он, осторожно разглядывая меня.

Я нахмурилась и шлепнула по животу.

— Пять месяцев назад, идиот.

Эли уже год жил в Портленде и теперь мы виделись только по праздникам. Последний раз на Рождество.

Он поморщился.

— Я скучал по тебе больше, чем по Рейф. — Эли улыбнулся и снова стиснул меня в объятиях: немного грубо и агрессивно, именно такими были наши с ним отношения.

Я усмехнулась в его плечо.

— Я ей передам.

Эли фыркнул: еще одна привычка, которая была у нас общей; только, согласно нашей маме, его фырканье было милым, а мое — нет.

— Я скажу, что ты врешь.

Именно так он бы и сделал.

Рейф или Рафаэль — наша старшая сестра — жутко терроризировала нас в детстве, и, если честно, до сих пор пугала обоих.

Я прижалась к Эли. Было легко переносить нашу разлуку, не видя его, но теперь я поняла, насколько соскучилась. Рядом с ним я чувствовала себя как дома.

— Ты придурок, но я тоже по тебе скучала.

Эли подержал меня еще немножечко, потом вдруг поцеловал в щеку и, наконец, отпустил.

Я постаралась скрыть удивление.

— Пойдем я покажу тебе все… Нам еще нужно разогреться перед концертом.

Ведя меня к автобусу, Эли рассказал, что случилось с Заком. Он продавал мерч группы: футболки, диски и прочую фигню последние два года. Горди замечал недостачи и раньше, но не придавал этому значение до нынешнего тура. После первого же концерта пропало триста долларов, а парень, который продавал атрибутику другой группы, сказал, что видел, как Зак прячет деньги из кассы в свою сумку из-под ноутбука. Так что они оставили Зака на заправке, дав денег на такси до аэропорта.

Эли дернул огромную металлическую дверь автобуса и жестом указал мне оставить чемодан снаружи.

— Я вроде как забыл тебе сказать, что мы делим автобус с другой группой, — замявшись сказал он, поднимаясь по ступенькам.

— Да? — спросила я, в действительности не парясь насчет того, что мы будем делить пятнадцать метров передвигающегося пространства еще с кем-то. Я выживала с ними и на пяти метрах.

Эли отодвинул тяжелый кремовый занавес, отделяющий водительское место от жилой зоны. Здесь все было так же, как и в Старушке Бесси: телевизор за водительским местом, длинные матерчатые кушетки-диванчики по обе стороны от прохода, два небольших столика в зоне отдыха и мини-кухня у двери, за которой, вероятно, располагались спальные места.

— Да. Мы делим автобус с другой группой с тех пор, как цены на топливо стали настоящей головной болью.

— Ты уверен, что твоя голова болит не из-за Мейсона? — рассмеялась я, тыкая его в спину.

Эли показал мне средний палец через плечо.

— Я пущу газы в твою подушку и буду надеяться, что ты получишь конъюнктивит, — проворчал он.

— Ты — ходячий кошмар, — рассмеялась я.

Эли обернулся ко мне с хитрой улыбкой и подмигнул. Это всегда было плохим знаком. Его подмигивание сулило грядущие неприятности.

— Ох, малышка Габи, я покажу тебе, что такое кошмар.

Я стояла у автобуса и смотрела, как Эли убирает чемодан в багажное отделение моего нового дома на колесах, когда услышала голос того, кто отравляет мою жизнь вот уже двадцать лет.

— Святые небеса, кого я вижу! — улыбаясь, как дурак, но очень привлекательный дурак, Мейсон протянул ко мне свои длинные, покрытые татуировками руки. — Иди ко мне, моя невеста.

Я фыркнула и шагнула к нему.

— Ну, привет.

Мы с ним дружили с самого детства, и еще до того, как я надела первый лифчик, он начал говорить, что однажды женится на мне. Скорее ад остынет, чем я это допущу, отвечал на это Эли, и я не могла с ним не согласиться. Я множество раз играла роль фиктивной девушки Мейсона, а также его сестры. Я была его оппонентом в споре, голосом разума и один раз парой на выпускном, — и это только вершина айсберга нашей с ним истории.

Когда ты знаешь человека всю жизнь, знаешь о нем все самое плохое, но все равно любишь, то начинаешь относится по-родственному. По крайней мере, именно так я относилась к Мейсону. Однако сестринские чувства не мешали мне признавать, что этот парень настоящий красавчик. С небесно-голубыми глазами и стрижкой, как у моделей Кельвина Кляйна, Мейсон был неотразим. Из-за него группа имела столько поклонниц. Мама настаивала, что Эли — самый красивый из парней, но она ошибалась. Мейсон был ростом с моего брата и в меру мускулистым, однако он обладал тем, чего не было у Эли: обманчиво сладкой улыбкой. Мейсон переспал с огромным количеством женщин, курил траву каждый день и очень редко мылся. Но сегодня мне повезло: судя по запаху, он совсем недавно принимал душ.

— Я чуть в штаны не наложил от радости, когда услышал, что ты приедешь, — пробормотал Мейсон, крепко обнимая меня и в тоже время умудряясь дернуть за хвостик. Прям как в старые времена.

— Согласно Эли, у меня нет занятий получше на это лето, — натянуто рассмеялась я. Напоминание, что у меня нет ни собственного жилья, ни нормальной работы не добавляли радости.

— Я лет сто тебя не видел! Где ты пряталась? В лесной глуши с друзьями-гномами?

За последние десять лет я выслушала невообразимое количество шуток о моем маленьком росте. Я ткнула его пальцем и фыркнула.

— Идиот.

Мейсен просто пожал плечами без тени раскаяния.

Секундой позже Эли дернул меня за шлевку джинсов, отвлекая от разговора.

— Твой чемодан в автобусе. Пойдем быстрее. Телефон Горди отключен. Готов поклясться, что без калькулятора, он за последний час раз сто напутал со сдачей.

Однажды я видела, как Горди пытался вернуть лишние деньги, которые ему сдала кассирша на заправке. Даже наблюдать за этим было больно, и, в конце концов, я просто отдала женщине свои деньги.

— Ты не хуже меня знаешь, что он вызвался побыть продавцом, только для того, чтобы оценить задницы, — хохотнул Мейсон.

Эли простонал.

— Пошли, Габ.

— Увидимся позже, Криволапа. Заработай папочке деньжат сегодня. — Мейсон подмигнул с широкой ухмылкой и, дернув меня за хвостик еще разок, зашагал к автобусу.

Эли повел меня в здание, потом на второй этаж и толкнул дверь.

«Шум, гам, тарарам!»

Такого столпотворения я в жизни не видела. Я ходила на концерты Эли. Каждый раз, когда они играли в Далласе или окрестностях, мы ехали туда, чтобы посмотреть. Но сейчас зал был забит под завязку. Я не сомневалась, что парни могут собрать на свое выступление так много людей, просто была удивлена, что все они пришли так рано до начала концерта.

— Сумасшествие, да? — спросил Эли, почувствовав мой шок: зачастую мы с ним не нуждались в словах. — Повезло, что они выбрали нас для тура.

— Кто хэдлайнер? — Со всей этой суетой я не успела узнать, с кем Эли гастролирует. Хотя, честно говоря, мне было все равно. Я была с парнями на гастролях, когда они играли вместе с рэп-металл и инди-поп группами.

Пробиваясь через толпу, Эли извиняясь перед каждым, кого случайно толкал, и люди с восторгом пялились на него. Меня всегда поражало, что для них он звезда, когда как для меня он все тот же Эли, о котором я знала миллион и одну нелицеприятную историю.

— The Cloud Collision, — ответил Эли.

Название казалось отдаленно знакомым, и я попыталась вспомнить их альбом или солиста, или хотя бы в каком стиле они играют, но ничего — пустой лист. Правда сейчас совсем не обязательно находится в райдере радиостанций, чтобы быть популярным. Были десятки успешных групп, которые не известны массовому слушателю, и, очевидно, The Cloud Collision одна из них, раз они хэдлайнер тура. А может я просто настолько отстала от жизни из-за учебы, что просто попустила взлет их популярности.

— Не слышала.

Эли пожал плечами.

— Они тебе понравятся. Саша поет каждый вечер.

— Саша? — оживилась я. — А я и не знала, что с нами будет еще одна девушка. Это круто.

«Хорошо, если она не окажется стервой».

Эли медленно повернулся и как-то странно посмотрел, а потом кивнул так, как кивают в ответ на глупый вопрос.

Я сразу же насторожилась.

— Что?

— Ничего. — Эли невинно похлопал ресницами.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Какое? Мне что нельзя посмотреть на родную сестру?

— Нельзя.

Эли молча пожал плечами и пошел дальше.

«Нужно следить за ним, он точно что-то задумал».

Через минуту мы добрались до прилавка, за которым Горди замер, как олень в свете фар. Его окружила небольшая толпа, одни хотели что-то купить, а другие просто поговорить с вокалистом Ghost Orchid. Даже слепой мог увидеть, как неудобно было Горди: он вспотел и выглядел дерганным, и как только заметил нас с Эли, вздохнул с облегчением.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, как Горди подружился с Эли и Мэйсоном. Он был здравомыслящим, спокойным и немногословным. Обычно он пытался образумить двух балбесов, которые сначала делали, потом думали, а порой вообще не думали. В детстве мы с Горди частенько сидели в сторонке и качали головами, наблюдая за безумствами Эли и Мейсона.

После быстрых объятий и объяснений, как принимать оплату картой и сколько стоят футболки, постеры, кружки и диски, я осталась одна на один с толпой людей, которые хотят что-нибудь купить. Я давно не занималась продажами, но довольно быстро вспомнила. Это как езда на велосипеде: один раз научившись, невозможно разучиться. Главное дать покупателю то, что ему нужно и не забыть взять деньги. Я стряхнула паутину с моей лучшей кокетливой улыбки и даже чуть приподняла край топа, оголяя живот. Мне нужны деньги, и чтобы заработать я должна делать все, что могу.

Когда очередь исчезла, я повернулась посмотреть на соседний прилавок. Он напоминал мой: у стены металлическая стойка футболками и толстовками, на складном столике наклейки, диски и винил, на полу контейнеры и коробки с запасным товаром, над стойкой баннер с названием группы The Cloud Collision. Я присела на большой пластиковый контейнер и посмотрела на парня, который работал за прилавком. Он был моложе меня, худощавый, короткая стрижка с длинной челкой. Пока я бездельничала, он обслуживал очередь человек в десять, если не больше.

Когда на сцену вышла местная группа и начала настраивать инструменты, народ схлынул, и парень повернулся ко мне. Он застенчиво улыбнулся, сверкнув колечком-пирсингом в уголке губы и начал пробираться через контейнеры и коробки, которые отделяли наши прилавки.

— Картер, — сказал он, протягивая руку.

Он оказался выше, чем я думала, и в брови у него тоже был пирсинг.

— Габи, — я пожала его руку, — приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Она еще раз застенчиво улыбнулся, покраснел, а затем добавил: — Если ты повернешься, то я уберу листок с твоей спины.

— Листок?

— Горди приклеил его, когда тебя обнимал.

Я простонала и повернулась к Картеру спиной.

Меня не удивило, что Горди это сделал. Он был тихим, но еще тем шутником. А как бы еще он стал другом Эли и Мейсона?

Картер передал мне бумажку для заметок, — такие же лежали в одном из контейнеров, — на которой ужасным почерком Горди было написано: «Привет, меня зовут Криволапа».

Я рассмеялась.

— Спасибо, а то я бы ходила так целый вечер.

Картер кивнул и приподнял худые плечи.

— Не за что.

Секунд десять мы молчали, не зная, что сказать, а потом я спросила:

— Это твой первый тур?

— Вообще-то двенадцатый.

«Ого, а я думала он только школу закончил».

— Я люблю гастролировать, — пояснил он, — к тому же это хороший заработок.

В этом мы с ним были похожи. Я ухмыльнулась и уже собралась ответить, но тут группа на сцене начала играть. Чтобы Картер меня услышал, пришлось бы кричать, а я этого не хотела. Как и не хотела оглохнуть к концу вечера, только вот беруши я забыла.

Я ругала себя последними словами, когда увидела, что Картер протягивает ко мне кулак и взглядом просит: "Возьми». Я подставила руку, он разжал кулак и мне на ладонь упали две оранжевые беруши.

Я успела как раз вовремя, потому что меньше чем через минуту гитарист взял неудачный аккорд, от которого весь зал вздрогнул и зажал уши.

Следующие двадцать минут были самыми длинными в моей жизни. Я послушала две песни, а потом взяла телефон и напечатала сообщение Ле́йле — своей лучшей подруге. Затем подошли покупатели и заняли меня до конца выступления местных новичков.

Следом за ними на сцене появились три моих любимых балбеса. Эли вынес свою ударную установку, а Горди с Мейсоном гитару, бас, усилители и кабель, чтобы их подключить. Горди поправил микрофон, ребята взяли несколько аккордов, чтобы проверить звук, и наконец заиграли.

Они были вместе с девятого класса, раздражали всех соседей, репетируя в нашем гараже, и сводя меня с ума шумом, из-за которого я не могла делать уроки. И тем не менее, я ходила на каждое их выступление и тащила с собой друзей. Одиннадцать лет назад они играли для двадцати человек и считали это успехом, а теперь почти девятисот человек аплодировали им и кричали от восторга.

Все сорок минут, что они были на сцене, я широко улыбалась. Однако ничто не могла подготовить меня к тому, что произошло дальше. В основном потому, что я не верила в любовь с первого взгляда В похоть с первого взгляда — да (если вы видели Майкла Фассбендера в «Люди Икс», то поймете меня), а в любовь — нет. Но со мной случилось именно это.

Когда Ghost Orchid покинули сцену, туда выбежал здоровый парень и принялся проверять гитары, бас, микрофон и ударную установку, которые были настроены несколько часов назад. К тому времени когда в зале погасили свет, народу прибавилось. По моим ощущениям сейчас там было более тысячи человек. Толпа буквально вибрировала от предвкушения, а когда в кромешной темноте запел высокий мелодичный голос, завизжала и засвистела в едином порыве. Страшно и захватывающе одновременно.

Со вспышкой светодиодов, установленных на задней панели, сцена зажглась как праздничный салют, высвечивая двух гитаристов, басиста и барабанщика. Слова песни, вплетенные в незнакомую мелодию, будто бы плыли по залу и в этот момент для меня все решилось — это была любовь, простая и ничем незамутненная любовь.

У Горди был хороший голос: глубокий, мягкий с хрипотцой, а у этого солиста — полной противоположностью: высокий, сильный с придыханием, пронзительный и ясный. Со своего места за прилавком я не различала черты лица солиста, видела только, что он одет в темные брюки, светлую рубашку. Он был высоким, поджарым и излучал такую силу и харизму, что все, включая меня, не могли отвести от него глаз. Я как губка впитывала яркие огни, красивый мелодичный голос и запоминающиеся инструментальные партии, но к несчастью толпа поклонников Ghost Orchid именно теперь решили приобрести сувениры в память о концерте.

Обслуживая их, я одним глазом поглядывая на сцену.

The Cloud Collision и правда были отличной группой. Яркие, броские, со своим стилем: смеси прогрессивного рока, поп-рока и инди. В коротких перерывах между песнями, их вокалист разговаривал с толпой, благодарил фанатов или объявлял следующую песню. Во время одной из песен кто-то выкинул на сцену бюстгальтер. Солист поймал его за лямку, повесил на стойку микрофона и оставил там до конца выступления. Потрясающе, как он и вся группа взаимодействовали со зрителями.

Концерт длился полтора часа, и я замечательно провела время: послушала отличную музыку и денег заработала. Настроение у меня было просто супер, я улыбалась Картеру за соседним прилавком, улыбалась покупателям, пытаясь сквозь беруши расслышать, что им нужно. Даже хаос, последовавший за тем, когда группа исполнила последнюю песню на бис, мне понравился, и в какой-то момент я даже забыла, почему сначала не хотела ехать в тур.

Суета после окончания выступления была мне привычна и знакома. Нужно разложить все по коробкам и подвести итог по продажам. Охранники очищали зал от фанатов, пока мы с Картером разбирали стеллажи. Обычно группы старались сразу загрузить трейлер, поэтому кто-то из моей троицы должен прийти и помочь отнести все.

По крайней мере, так было раньше.

Картер, похоже, догадался, о моем затруднении..

— Я пойду за тележкой, — сказал он, обходя прилавок.

Что ж, это многое объясняло. Картер точно не качок, а я скорее бегун, чем штангистка, и мы просто не смогли бы дотащить на руках до автобуса все коробки и контейнеры.

Когда Картер вернулся, мы вместе загрузили тележку товаром и он покатил ее на улицу, а я осталась, чтобы сложить столы, служившие прилавками.

— Криволапа! — Эли шел ко мне с противоположной стороны зала, огибая уборщиков. — Нужна помощь?

Я закатила глаза и покачала головой.

— Ты опоздал где-то минут на тридцать. Мы с Картером почти все уже сделали.

У засранца хватило наглости сделать вид, что он разочарован.

— Я помогу нести столы.

Он подхватил один, я другой и мы пошли к выходу. По дороге я рассказала, как мне понравился концерт, и даже упомянула, как хорошо он играл. После десяти лет постоянных репетиций, не удивительно, что Эли был отличным барабанщиком. В школьные годы он использовал это как отмазку для родителей, чтобы не делать домашнюю работу, и просто списывал уже готовую у меня или у какой-нибудь другой наивной одноклассницы. Хорошо хоть, что это окупалось моими уроками танцев. Только благодаря им я не выглядела неуклюжей тупицей на выпускном.

На улице Эли сразу пошел к огромному прицепу позади автобуса. Внутри суетились четверо парней, расставляя корфы со световым, музыкальным оборудованием и инструментами. Трое парней были из The Cloud Collision, а четвертый Горди.

— Мы остановимся у туристического центра по пути, так что если ты хочешь сходить в душ, то прихвати вещички из чемодана. — Эли наклонился ко мне, потянул носом и скривился. — Душ тебе точно не помешает.

— Заткнись, — рассмеялась я и пошла к автобусу.

Я и без него знала, что не благоухаю розами. И учитывая, что придется почти каждый вечер разбирать и собирать коробки и стеллаж, придет купить себе мужской дезодорант или украсть у Эли.

В отделении для багажа уже кто-то рылся. Увидев, голую спину парня, темные волосы и татуированные руки, я вздохнула.

— Мейсон.

Он остановился на секунду, а потом продолжил расталкивать чемоданы, очевидно, ища свой.

Я закатила глаза и встала позади.

— Ты такой придурок, Мейсон.

Его смех раззадорил меня. Голова Мейсона была в багажном отделении, а задница наружи и упустить такой шанс я не могла. Я уже занесла ногу, когда краем глаза заметила, что из автобуса появляется еще один обнаженный по пояс, темноволосый парень с татуированными руками.

Все дальнейшее происходило словно в замедленной съемке. Моя нога встречается с задницей, и в тоже время я понимаю, что даю под зад не Мейсону. Потому что тот, кто уже много лет мнит себя моим будущим мужем. Тот, кто отравлял мою жизнь вот уже двадцать лет, — то есть Мейсон, выходит из автобуса.

Придурок, идиот, мудак — то есть настоящий Мейсон — заржал, а его клон медленно выпрямился и повернулся.

— Ты только что пнула его под зад? — прогоготал Мейсон, держась за живот.

— Простите, мне очень жаль, — пролепетала я.

Мне хотелось провалиться под землю или обвинить во всем Эли, только его рядом не было. Никогда в жизни я не была настолько смущена. Мои щеки горели сильнее, чем разогретый утюг. Я ничего не видела перед собой и не сразу поняла, что в какой-то момент от стыда закрыла лицо руками.

— Это была случайность. Я думала, что ты Мейсон, — не думая, выпалила я.

Раздавшееся после этого ржание, точно издавал Мейсон, а мелодичный смех, вероятно, парень, чья задница близко познакомилась с моей ногой. Его смех подозрительно напоминал голос певца, который так заворожил меня на концерте.

«Пожалуйста, только не это!»

— Все в порядке, — произнес с усмешкой тот же голос.

Ворча про себя и неловко улыбаясь, я наконец убрала от лица руки.

А что еще мне оставалось?

Татуировки — первое, что бросилось в глаза. Толстый завиток из узоров обрисовывал грудь и переходил на шею с одной стороны, и руку… Стоп! У Мейсона обе руки от плеч до запястий покрывали татуировки, а на груди их не было. Если бы я увидела этого парня спереди, а не со спины, то не выставила себя идиоткой. Но теперь-то что об этом говорить.

Я перевела взгляд с в меру мускулистой груди и пресса, к бедрам, где обнаженный торс плавно перетекал в узкие черные слаксы. Я приметила эти слаксы еще там, на сцене.

«Черт побери! Это он. Тот солист».

— Мне очень жаль, — выдохнула я и заставила себя перевести взгляд выше шеи парня.

Но лучше бы я этого не делала. Не знаю, есть ли подходящее слово, чтобы описать его лицо. Мейсон по праву получал внимание от женщин, однако этот парень… Он был так же хорош собой, но совсем по-другому. Его нельзя было назвать смазливым, как Мейсона с его модельной внешностью. Красота этого парня была менее классическая: черты лица резче, глаза посажены глубже, и, возможно, именно это меня так зацепило. Ведь Мейсона я знала всю жизнь, и его чары на меня уже не действовали.

«И вот этого красавца, с которым, кстати говоря, мне придется жить в одном автобусе следующие три месяца, я только что пнула под зад! Зачем, зачем? Пусть бы лучше у меня нога отсохла!»

Парень улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Эй, Эли! Габа-Криволапа только что дала Саше под зад! — крикнул Мейсон, все еще покатываясь от смеха.

Я услышала, как мой брат фыркнул, а затем его тяжелая рука опустилась на мои плечи.

— Черт, Криволапа, — рассмеялся он. — Выходит, мне не нужно вас представлять?

Саша, который, как я уже поняла, не был девушкой — с чего я вообще решила, что это женское имя? — покачал головой и протянул мне руку.

— Саша, — сказал он, когда я сжала его ладонь. — Приятно познакомиться, Криволапа.

Я пихнула Эли локтем. Жаль, не додумалась раньше.

— Вообще-то, я Габа, — поправила я Сашу, пожимая его теплую руку немного дольше, чем, наверное, нужно. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

Эли опять фыркнул.

— Не слушай, её зовут Криволапа.

Саша снова улыбнулся, показывая белые зубы, опустил мою руку и, разглядывая нас с Эли, спросил:

— Вы вместе?

— Фу, — простонали мы с братом в унисон, но при этом не отстранились друг от друга. Эли поморщился и ответил: — Она моя младшая сестренка.

Саша неуверенно кивнул, словно сомневался.

Умный парень. Не стоит верит на слово Эли Энтони Баррето. Никогда.

— Мы близнецы, — добавила я. — Я буду заменять Зака до конца тура.

Саша вздернул бровь, казавшуюся почти угольно черной на бледной коже. Похоже, он не знал Зака. Что не удивительно. Они отыграли вместе с Ghost Orchid всего четыре концерта.

— Он раньше продавал мерч.

— А, точно, — Саша щелкнул пальцами.

Кто-то крикнул из автобуса, чтобы мы поторопились.

Эли сжал мое плечо.

— Хватай вещички, вонючка, и встретимся в автобусе.

«Вещички… Придется перетряхивать чемодан на глазах у незнакомца?»

Мои щеки снова запылали, и я нервно улыбнулась, провожая Эли и Мейсона взглядом.

Саша, с которым мы остались вдвоем, улыбнулся и показал на багажный отсек автобуса.

— Я достану твой чемодан, если пообещаешь не пинать меня.

Я примирительно подняла руки.

— Никаких пинков, обещаю. — сказала я и, словно кто-то дернул меня за язык, добавила: — Я также не назову тебя мудаком.

«Что, черт возьми, со мной не так? Мало того, что я обозвала его, когда приняла за Мейсона, который, по правде говоря, заслужил слов похлеще, так еще и повторила!»

Саша запрокинул голову и от души рассмеялся.

— Договорились.

Спросив, как выглядит мой чемодан, он достал его и передал мне.

Я как раз доставала чистое белье, футболку и тренировочные штаны, когда он, наконец, вытащил на тротуар чемодан, который искал, когда я пнула его под зад.

Мне все еще было стыдно за это, и очень хотелось загладить вину.

Я застегнула чемодан, убрала его обратно в отделение для багажа, помялась и наконец, сказала:

— Отличный у вас был концерт сегодня. — Голос у меня противно дребезжал, и смотрела я куда угодно, то только не на того, к кому обращалась. — Я не знала, чего ожидать, но это было классно.

— Спасибо, — пробормотал Саша.

Помимо воли я вслушивалась в его голоса, но не заметила превосходства или самодовольства. Похоже, он искренне меня благодарил.

— Ты никогда не видела нас раньше?

— Нет. — Я нервно пошаркала ногой. — Я даже и не слышала о вас до сегодняшнего вечера.

Я собиралась сказать, как мне понравился его голос, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы он принял мое восхищение за лесть.

— Тогда я рад, что тебе понравилось. — Он убрал чемодан, одной рукой прижимая к себе сверток одежды, потом повернулся ко мне и по-доброму улыбнулся. — Ты все взяла?

Я кивнула и пошла за ним. У двери автобуса Саша остановился и махнул мне рукой.

— После тебя. — Он подмигнул. — Я пока поостерегусь поворачиваться к тебе задом. Вдруг ты передумаешь и нарушишь обещание.

«Черт! Он вечно мне будет припоминать тот пинок».

— Я еще раз прошу прощения. Мне очень-очень жаль.

Щеки опять горели от стыда, пока я поднималась в автобус.

«Зачем, ну, зачем я его пнула? — спрашивала я себя, и подсознание тут же подкинуло ответ: — Потому что приняла за Мейсона. И, если бы, это и правда был Мейсон, то ты подумала, что ему еще мало досталось».

— Внимание, — проревел Эли, едва я шагнула в жилую зону автобуса, потом подождал, пока смолкнет гул голосов, и продолжил: — У нас прибавление! Вместо козла, которого мы сегодня высадили из автобуса, дальше с нами поедет моя сестра Габи.

Он поднял мою руку, словно я выиграла боксерский бой и потряс.

— Криволапа, поздоровайся, — проинструктировал он, как будто я была маленьким ребенком.

«Придурок!»

Я нервно улыбнулась пяти парням, пристально смотрящим на меня.

— Привет.

В ответ раздалось тихое бормотание.

Я выдернула ладонь из хватки Эли, и тут же почувствовала чью-то руку на пояснице. Я чуть повернула голову. Это был Саша. Вблизи и при ярком свете он казался еще привлекательнее. И чуть выше Мейсона.

— Не нагибайтесь перед ней, иначе ее нога может встретиться с вашим задом, — со смешком сказал он, лукаво улыбнулся и протиснулся мимо меня в автобус.

Я простонала про себя, а Эли и Мейсон заржали так, будто смешнее этого ничего в жизни не слышали.

Когда автобус двинулся и водитель повез нас туда, где сегодня мы будем принимать душ, Мейсон и Горди усадили меня между собой на длинный узкий диван в жилой зоне. Мейсон представил меня двум парням из The Cloud Collision: крупному мускулистому по имени Джулиан и долговязому, которого звали Исайя. Он был гитаристом, насколько я помнила.

Саша был на кухне, пил что-то дымящееся из керамической кружки. Все еще полуголый, и по-прежнему невероятно сексуальный, если не больше. В желтом свете автобусных ламп его худощавое тело: грудь и пресс с косыми мышцами, волшебным образом преобразилось, что в свою очередь волшебным образом отразилось на моих гормонах.

— Тебе нужно чаще носить такие майки, — сказал Мейсон, который прижался к моему боку почти всем телом.

На самом деле он имел в виду мою грудь, а не майку, в вырезе которой виднелся край лилового бюстгальтера. Я нахмурилась, подтянула майку и зло глянула на Майсона.

— Я все еще ее вижу, — самодовольно усмехнулся он.

— Не видишь. — Я закатила глаза, стараясь не выдать смущение.

За последние три года я при каждой встрече получала от Мейсона подобную реакцию. Впрочем, как и от всех мужчин, кроме братьев и отца. На протяжении десяти лет я делала все, чтобы отвлечь парней от моей груди, и теперь не хотела, чтобы они задерживали на ней взгляд дольше, чем на секунду.

Горди, сидевший слева, толкнул меня, привлекая внимание. Роднее его лица: темного от природы, с почти иссиня черными волосами и жесткой всклокоченной бородкой, мне были лишь лица семьи.

— Мы будем в одной команде?

— В одной команде? — не поняла я, а потом сообразила, о чем он и замотала головой: — Ну уж нет!

— Да ладно тебе, Криволапа. — Горди состроил жалостливые щенячьи глазки.

— Ты уже пытаешься набирать команды, придурок? — спросил у него Мейсон, опираясь предплечьем на мое колено.

— Он ничего не набирает, потому что я не играю! — Я посмотрела в глаза одному, потом другому, чтобы они поняли: я не шучу.

— Ты должна играть, — возразил Горди, — это наша традиция.

«Традиция унижений и боли. Не в этот раз!»

— Нет!

— Ты будешь играть. — Мейсон снова посмотрел на мою грудь. Он сделал это специально, чтобы меня позлить. Я это точно знала. Грудь у меня большая, но не огромная, а именно по таким западал Мейсон. Ему нравилась моя грудь, но раздражать меня ему нравилось гораздо больше. — Эти «персики» нужны моей команде.

Я сладко улыбнулась, а потом защемила пальцами его сосок — благо Мейсон было без футболки, — и повернула.

— Я не играю, а если, вдруг, соглашусь, то не в твоей команде, мудак!

Он вскрикнул от боли и шарахнулся от меня, а затем крепко обнял себя руками, защищаясь.

Тем временем автобус заехал на ярко освещенную парковку туристического центра. Эли бросил мне полотенце, вывел из автобуса и проводил туда, где располагались платные душевые кабины. Только тогда я сообразила, что забыла свои туалетные принадлежности. Я простонала, заглянула внутрь и заметила, если пойду в душ после того, как уже заплатила, то не смогу вернуться бесплатно.

Я ждала снаружи мужских душевых, надеясь одолжить мыло и шампунь у Эли или хотя бы у Мейсона с Горди.

Минут через десять я наконец-то услышала чьи-то шаги. Но это был не тот, кого я ждала, а Саша в баскетбольных шортах, футболке, шлепанцах, с рюкзаком за плечом и черными туфлями в руке.

Увидев меня, стоящую там, словно бродяжка в поисках подачки, он улыбнулся и спросил:

— Все в порядке?

Я кивнула и прочистила горло.

— Да, я просто жду Эли.

Саша прищурился, взглянул на одежду в моих руках и поджал губы.

— Ты забыла шампунь и мыло? — спросил он.

Я замялась, но все же ответила:

— Да. Я хотела одолжить его у…

Саша отреагировал мгновенно, я даже не успела договорить.

— Держи, — он протянул мне бутылочку — Это 3-в-1: шампунь, кондиционер и гель для душа. Правда, он для мужчин...

Он сумасшедший, если думал, что мне есть дело, какими гелем мыться. Я даже готова была позаимствовать тот, который изредка использует «грязнуля года» Мейсон.

Я взяла бутылочку и по-настоящему улыбнулась. Стыд, который я все еще чувствовала из-за того пинка, пропал благодаря Сашиной доброте.

— Я тщательно прячу свою мужественность. — Я ответила ему так, как ответила бы Эли, и тут же пожалела. Мне не хотелось, чтобы он счел меня непривлекательной или ну… мужеподобной.

Саша рассмеялся, очень заразительно, и я тоже хихикнула.

— Хорошо. Иди в душ.

— Спасибо. Я у тебя в долгу. — И опять я сказала это совсем не так, как хотела: более застенчиво.

Он кивнул, и я побежала в сторону душевых.

Я быстро помылась, не заботясь, что теперь пахну мужским гелем, высушилась полотенцем и оделась.

К счастью, мой брат ждал меня прямо около туалетов.

— Еще пять минут и я бы пошел тебя искать. Я думал, тебя похитили. — Он поглядел на мои босые ноги. — Где твои шлепанцы и почему ты держишь мужской шампунь?

— Саша одолжил мне шампунь, потому что я забыла свой, а ты застрял там, — я указала на душевые, — и я не взяла шлепанцы. А что?

Он скривился.

— Ты ступала на тот пол без обуви? — Когда я кивнула, он содрогнулся. — Тебе сегодня стоит помолиться.

Когда Эли говорит тебе молиться, лучше молиться. Я только не знала почему.

В автобусе я отдала Саше шампунь, а Эли приготовил нам двоим три пакетика лапши быстрого приготовления с курицей и разделил: полтора мне, остальное себе. Он обещал завтра отвести меня за продуктами, шампунем и недорогими шлепками.

По пути к спальным местам, я прошла мимо еще одного парня из The Cloud Collision — симпатичного блондина, похоже европейца. Он говорил по телефону, поэтому я просто помахала ему, и он тоже махнул в ответ.

— Эта моя, — сказал Эли, указывая на верхнюю койку с полностью одернутой занавеской.

Всего было двенадцать коек с малиновыми занавесками: по шесть с обеих сторон от прохода: три снизу, три сверху.

Эли указал на пустую койку в нижнем ряду.

— Здесь спал Зак. Теперь она твоя. Я застелил свежее белье.

Я подумала о Заке, пускающим слюни на простыни или чего похуже, поморщилась и поблагодарила брата за предусмотрительность.

Занавеска на койке, которая была прямо над моей, открылась, из-за нее выглянул Саша.

— Привет, соседка.

Не успела я опомниться, как уже прошло две недели, за которые я побывала в штатах Флорида, Алабама, Индиана, Огайо, Мичиган, Иллинойс и Миссури. Если отметить наш маршрут на карте, то он напомнил бы, не поддающееся никакой логики, перемещения. Но организатором концертов было наплевать, сколько времени мы тратили на переезды из одного города в другой, главное заработать побольше.

Некоторые фанаты говорили: «Как же это круто гастролировать с ним!», но я не разделяла их восторг. Я съела за это время пиццы больше, чем за всю жизнь, я мылась на автозаправках, и, кстати говоря, словила грибок из-за того, что в самый первый вечер вошла в общественную душевую босая. Я проводила бесчисленное количество часов, колеся из города в город и тусуясь на музыкальных площадках по девять часов в день. К тому же, я жила в автобусе с десятью парнями, которые ничем не отличались от других двадцатилетних парней мира: они пускали газы, рыгали, у некоторых воняли ноги или пахло изо рта, но больше всего меня выводило из себя, что кое-кто не накрывал еду крышкой, когда разогревал в микроволновке.

Эту жизнь точно не назовешь гламурной, но с другой стороны — я уже и не помнила, когда в последний раз так надрывала живот от смеха.

Мы с Эли были практически неразлучны, словно пытались наверстать время, проведенное порознь. Я встречала других близнецов: некоторые были очень близки, другие терпеть не могли друг друга. Мы относились к первым. Я и Эли были двумя горошинами в одном стручке. Мама любила рассказывать, что в детстве мы частенько сидели в тишине и смотрели друг на друга, словно общались телепатически, а после начинали смеяться без видимых причин, и это пугало ее до чертиков. Даже в школе, когда мы с Эли уже не проводили так много времени вместе, просыпаясь, я периодически обнаруживала его в своей кровати — мы спали валетом каждый под своим одеялом. Пусть мы и не были однояйцевыми близнецами, но никто не понимал меня лучше брата, и ни с кем я не чувствовала себя настолько комфортно. Повзрослев, мы пошли каждый своей дорогой, и до этого тура я не осознавала, насколько скучала по своему близнецу.

В автобусе я постоянно находилась с Мейсоном, Горди или Картером, а вне его меня повсюду сопровождал Эли. Изредка я разговаривала с парнями из The Cloud Collision, но пока мы были просто дружелюбными попутчиками. Я не заморачивалась на этот счет: впереди у нас еще много времени, чтобы узнать друг друга получше. Главное, я хорошо проводила время, и практически не вспоминала своего бывшего, за исключением пары раз, когда между выступлениями групп, в зале включали его песню.

_______

— Я голодная.

Я затянула крепление на последней тарелке ударной установки и посмотрела Эли, который, стоя на коленях, возился с оборудованием. У нас выработалась привычка: приехав на место выступления, Эли сначала помогал мне поставит стол, стеллажи и принести товар, а потом я помогала ему собрать ударную установку. Но сегодня из-за ужасной пробки на дороге мы прибыли в Литл-Рок на три часа позже запланированного и теперь отставали от графика.

Я достала телефон и посмотрела на время. До того, как придут первые зрители оставалось всего два часа.

— Черт, я и не думала, что уже так поздно.

Эли посмотрел на меня через плечо и вздернул бровь.

— Голодание пойдет тебе на пользу.

Не стоило ему это говорить, особенно стоя на коленях. Я толкнула его, и он завалился на бок, словно срубленное дерево.

— Зараза! — недовольно буркнул Эли.

— От заразы слышу. Пойду куплю что-нибудь перекусить.

Эли неодобрительно покачал головой.

— Я не могу пойти с тобой. Еще звук надо настроить.

— Знаю. Не волнуйся, я вернусь.

Брат нахмурился, а потом показал мне «птичку». В ответ я показала ему язык и пошла искать того, кто захочет сходить со мной поесть.

Организаторы тура не обеспечивали нас едой, а просто давали деньги, чтобы мы сами ее покупали. Несколько минут назад гастрольный менеджер «Удара облаков», который также занимался настройкой звука обоих группу, раздал всем деньги «на питание».

Я снова проверила время. Если не потороплюсь, то опоздаю к началу, и Мейсон снова начнет подкалывать, что мне знакомо слово «работа».

Знакомо, и получше чем ему.

Я нашла своего нового друга Картера сидящим перед трейлером в окружении кучи коробок. Он держал планшет с зажимом для бумаг и, как только заметил меня, натянуто улыбнулся и почесал ногу через обтягивающие джинсовые бриджи.

— Все еще занят? — Я оглядела картонные коробки. Прошел час, а их, кажется, не убавилось.

Картер тяжело вздохнул. Я успела неплохо узнать его за две недели. Он был добрым и спокойным, но сейчас был явно раздражен.

— Я сделал только половину, а нужно все, при чем до начала концерта, — он уныло посмотрел на меня, — и одному.

Я сочувственно кивнула, зная, как он расстроен тем, что парни из «Удара облаков» оставляли ему одному заниматься этим. По словам Картера, это было нормально для группы их уровня, но я все равно фыркнула и мысленно порадовалась, что могла без зазрения совести попросить о помощи брата.

— Я собиралась сходить поесть, но могу остаться и помочь. — Я не стала говорить, что хотела позвать его с собой. Зачем сыпать соль на рану. Бедный парень и так застрял в душном трейлере, пересчитывая футболки.

Картер грустно улыбнулся.

— Не надо, я справлюсь. Иди поешь.

Не похоже, что он давил на жалость, но я провела слишком много времени с теми, кто такое часто практиковал, поэтому уточнила:

— Точно?

Он кивнул.

— Точно-точно?

Он улыбнулся.

— Абсолютно.

— Принести тебе что-нибудь?

Картер расплылся в улыбке, казалось моментально забыв о раздражении.

— Пожалуйста. — Он достал из бумажника двадцатку и протянул мне. — С кем ты идешь?

— Одна. Брат занят. Я не могу ждать, когда он освободится, иначе опоздаю к началу. Я не пойду далеко.

Судя по тому, как у Картера вытянулось лицо, он не одобрял мой план. Для двадцатиоднолетнего парня он был очень ответственным и, очевидно, тоже обо мне беспокоился. Мне это нравилось.

— Габа, здесь не самый благополучный район. Возьми кого-нибудь с собой.

— Кого? Здесь никого нет. Мои сейчас настраивают звук.

Картер почесал подбородок, поросший двухдневной щетиной.

— Ребята из «Удара облаков» сейчас свободны. Они где-то здесь, — настоял он.

Я чуть не закатила глаза.

— Не хочу их беспокоить. Я правда могу сходить одна.

— Сходить куда?

Узнав голос, который слушала каждый вечер последние четырнадцать дней, я повернулась и посмотрела на Сашу. Он был одет в черные баскетбольные шорты, футболку, кроссовки, и даже близко не походил на парня, который выходил на сцену в классической рубашке, брюках и по-модному уложенными волосами. Честно говоря, в обычной одежде он мне нравился больше, хотя вряд ли его фанатки согласились бы со мной.

За две недели мы не стали друзьями. Мы разговаривали всего несколько раз, — в основном делились впечатлениями от концерта, — однако он по-прежнему казался милым парнем, который, при этом, точно не даст забыть, что при первой встрече я пнула его в зад. Например, пару раз, проходя мимо меня, он прикрывал ягодицы, словно опасался удара.

— Я хочу пойти поесть, — ответила я, не отрывая взгляд от черно белых клавиш рояля, которые были вытатуированы у Саши на шее. Разговаривая с ним, я все еще чувствовала себя неловко из-за того памятного пендаля.

— Я пойду с тобой.

— Что? Правда? — удивилась я.

Как я уже говорила, мы с Сашей еще не настолько сдружились, как, например, с Картером. Я знала, что Картеру нравится «Доктор Пеппер» и кислые леденцы, и не нравятся музыка, которая нравилась мне, а так же, что у него есть девушка, которая не очень хорошо относилась к его постоянным разъездам с группой. Ты понимаешь, что дружишь с человеком, когда ему достаточно комфортно читать тебе гневные сообщения от того, с кем он встречается.

Саша кивнул.

И вот так неожиданно получилось, что именно с ним я пошла на поиски еды.

Он разглядывал меня, пока мы шагали по парковке. Его глаза оттенка пепла казались почти прозрачно-голубыми.

— Что ты хочешь купить?

— Все что угодно, кроме пиццы, — я поморщилась.

Раньше я думала, что целую жизнь могу питаться одной пиццей. Как же я ошибалась. Мне хватило двух недель, и меня тошнило при одном ее упоминании.

Саша рассмеялся.

— В пяти кварталах отсюда есть тайский ресторанчик, — он замолчал, улыбнулся и взъерошил волосы на затылке, — обещаю, там вкусная еда.

— Хорошо. Я в деле.

— Точно?

Он смотрел на меня с такой надеждой, что даже если бы я терпеть не могла тайскую еду, то все равно бы согласилась.

— Главное, что не пицца.

Саша повел плечом, отчего ворот его футболки сполз набок, открывая татуировку.

— Мне даже не пришлось тебя уговаривать.

— Я не из тех девушек, которых нужно уговаривать, — не думая, выпалила я, потом захлопнула рот, моргнула и уставилась на Сашу.

Я надеялась, что он не услышал. Не тут-то было.

От того, как сильно Саша вздернул брови, глаза стали казаться просто огромными.

Я залилась румянцем.

— Ничего не говори.

— О чем не говорить? — спросил он и даже вопросительно пожал плечами. — Я ничего не слышал.

— Вот именно, — сдерживая улыбку, сказала я, мысленно давая себе подзатыльник за несдержанный язык.

Саша поджал губы, которые уже начали расплываться в улыбке, кашлянул, потер переносицу, снова покосился на меня и наконец справился с собой.

— Значит, ты точно не против?

Теперь-то я уже не могла отказаться, даже если бы хотела, поэтому кивнула.

Некоторое время мы шли молча, изредка переглядываясь, словно оба искали, что сказать.

Первым нарушил молчание Саша.

— Нравится турне? — спросил он, когда мы остановились у первого пешеходного перехода.

— Ага… если не считать жары.

Куда бы мы не приезжали за последние две недели, везде было адски жарко, а учитывая, что я всю жизнь прожила в Техасе, это о многом говорит.

Саша застонал.

— Легче не станет, поверь. Я гастролирую по шесть месяцев в году вот уже десять лет, и каждый раз одно и тоже. Хуже было лишь в первый год, когда мы ездили в автобусе без кондиционера. — Он вздрогнул с притворным ужасом.

Это было так мило, что я сомлела.

— Десять лет?

Он не выглядел на тридцать, лицо было гладким, единственные морщинки — мимические у рта от частого смеха.

«Сколько же ему?»

— Десять лет будет в августе, — уточнил Саша, повернулся и посмотрел на меня. — У тебя это первое турне?

Я хмыкнула, когда воспоминания о пяти годах в турах с «Призрачной Орхидеей» промелькнули в памяти.

— Нет, я уже ездила с Эли, но пару лет назад перестала — решила сосредоточится на учебе. Но я впервые гастролирую в автобусе. Раньше мы ездили в микроавтобусе.

Саша хитро улыбнулся.

— Я так и понял, когда ты не взяла обувь с собой в душ в первый день. — Он посмотрел на мои тенниски и приподнял брови. — Слышал, ты заработала грибок после этого.

Я даже не буду предполагать, кто растрепал про это. Любой мог.

«Придурки!»

Я пихнула Сашу плечом, и попала куда-то между его локтем и бицепсом.

— Не хочу говорить об этом.

Он широко улыбнулся и толкнул меня обратно.

— Пальчики чешутся? — спросил он, смеясь.

Стоило ему упомянуть об этом, как то самое место и правда зазудело и начало жечь. Я мазала ноги лечебным кремом и меняла носки дважды в день по инструкции Мейсона, но ни в одной рекламе не говорилось точно, когда грибок пойдет.

«Дерьмовей не придумаешь, в общем».

— Такое со всеми бывает, — добавил Саша, когда я не ответила.

— Помнится Мейсон говорил тоже самое насчет триппера, — фыркнула я.

Саша расхохотался так неожиданно и так громко, что я даже подпрыгнула, но потом и сама прыснула, уж очень заразительный у него был смех.

Перестав смеяться, он наклонился ко мне и спросил:

— Он ведь это в шутку сказал, да?

— Мейсон почти всегда говорит серьезно. Помню, как я ходила с ним в бесплатную клинику, когда он подцепил мандавошек от девчонки из группы поддержки.

Кстати, Мейсон тогда взял с меня слово, что я никому не проболтаюсь, а потом напился и сам всем растрезвонил.

Саша уставился на меня, открыв рот, а затем указал на витрину, мимо которой мы проходили.

— Ресторан здесь.

Он открыл стеклянную дверь и жестом пригласил меня войти. Внутри было уютно: бардовые стены, черные виниловые столы и стойка прямо около двери. Народу было мало, поэтому я неспешна рассматривала меню, написанное от руки на доске. Саша стоял рядом и тоже выбирал, что будет есть. Через пару минут из кухни вышла пожилая женщина в фартуке и приняла у нас заказ.

Я взяла воду, Саша чай, и мы уселись за свободный столик.

— Так значит ты давно знаешь Мейсона? — спросил он, делая глоток чая из прозрачной чашки.

— Я знаю его и Горди с пяти лет. Мы выросли вместе. Они как братья, которых я никогда не хотела.

Саша улыбнулся.

— Но Эли действительно твой брат?

— О, да. Он любит говорить, что отпихнул меня с дороги, чтобы появится на свет первым.

Он удивленно моргнул.

— Так вы действительно близнецы?

Я так и знала, что он нам не поверил. Хотя это не удивительно: Эли больше похож на близнеца снежного человека, чем на моего.

— Ага.

Судя по лицу, Саша все еще сомневался.

— Но он же втрое больше тебя…

Втрое? Я могла бы обнять его за то, что хорошо врет.

— Не сомневаюсь, что он объедал меня, пока мы были в утробе.

Саша снова расхохотался.

«До чего же он красив, когда смеется».

— Мне говорили, что ты прикольная, но я не верил.

Я подавила вздох. Сколько раз я попадала в ловушку «френд-зоны» из-за своих шуток? Дюжину, если не больше. А я ведь даже не пыталась кого-нибудь рассмешить, просто я росла с людьми, которые любили подшучивать друг над другом, и волей-неволей научилась приспосабливаться.

Я вытолкнула эти мысли из головы и улыбнулась Саше.

— Что насчет твоей группы? Как долго вы играете вместе?

— Мы с Исайей… Ты знаешь Исайя? — Я кивнула. — Мы с ним одноклассники. В старших классах начали играть вместе, делали кавер версии песен, а потом познакомились с Джулианом. Это такой высокий парень, — пояснил Саша, словно я не знаю имена тех, с кем две недели колешу по городам и весям, — когда нам было шестнадцать, мы втроем создали The Cloud Collision и постепенно добавились другие.

«Будет ли считаться флиртом, если я спрошу, сколько ему лет?»

— Так вы вместе уже…

— Одиннадцать лет.

«Значит Саше примерно двадцать семь. Что ж, похоже».

— Долго.

Он пожал плечами.

— Да, но ничем другим я не хочу заниматься в жизни.

Я улыбнулась.

Везет ему, а я до сих пор не знала, чего хочу. Но ведь именно для этого я и поехала в тур: чтобы разобраться в себе.

Официантка принесла наши заказы, и мы буквально набросились на еду. Мое карри и правда было вкусным, поэтому я пошла заказать такое же Картеру.

Когда я вернулась к столу, Саша уже допивал чай.

— Спасибо, что согласилась прийти сюда, — сказал он с улыбкой. — Обычно мне приходится платить за того из парней, кого удается уговорить пойти со мной.

— Почему? Они не любят тайскую еду?

Я, в основном, была всеядной. За исключением пиццы. Вегетарианский салат или жареный цыплёнок — я съем все.

— Они не любят острую еду, — ответил Саша, ставя пустую чашку на стол.

— Но здесь не все блюда острые.

Саша моргнул.

— Верно.

— Дети, — пробормотала я, не зная, как Саша отнесется к тому, что я так называю его друзей.

Он рассмеялся.

— Здоровенные такие детишки.

— Они понятия не имеют, что такое хорошая еда.

— Вот-вот! Будь их воля, мы питались бы одним фастфуд. Все, чего я прошу — хоть изредка буррито или тако.

— Буррито — клевая штука.

Саша поиграл плечами.

— Я — клевый парень.

Шутку, которая буквально рвалась у меня с языка, Саша мог неправильно понять, ведь мы с ним были почти незнакомы. Но я все же решила рискнуть. В конце концов, я пнула его под зад при первой встрече, и что, если не это придает дружбе ускорение?

— Знаешь шутку про клевого парня? Он настолько клёвый, что сам себя пригласил бы на свидание, но только не знает, как.

Саша даже бровью не повел.

— Он настолько клевый, что приходится это от всех скрывать, чтоб не сглазили.

«Ого! Думаю, я нашла друга».

Лейла: Где ты сегодня?

Я сверилась с расписанием тура, прежде чем ответить. Каждый новый день, за исключением нескольких деталей, казался повторением предыдущего, и я уже не понимала, где мы находились. Времени на осмотр достопримечательностей почти не оставалось, поэтому города для меня мало чем отличались.

Я: В Новом Орлеане.

Лейла: Береги голос. Там сейчас не Мади Гра, кто бы что не говорил.

Я: В прошлый раз я охрипла и чуть не ослепла по твоей вине.

Я намекала на ее двадцать второй день рождения: Марди Гра в Галвестоне, два часа ночи. Кажется, я все еще могла слышать, как орала на Лейлу, когда она, перебрав коктейлей, сверкала голыми сиськами толпе. Меня ее голая грудь не смущала, ведь в прошлом я не раз помогала ей сменить катетер, но упустить возможность поддразнить ее насчет этого я не могла.

Лейла: Я этого не помню, а значит ничего не было.

Я: Хотелось бы и мне так.

Лейла: Ладно мне пора. Люблю тебя.

Я: Я тоже.

Я отложила телефон и вздохнула. Было около трех дня, и мы стояли у концертной площадки почти два часа. Брат с Мейсоном и еще несколько ребят из The Cloud Collision поехали повидать знакомых. На самом деле это значило, что они собираются напиться или покурить травку. Я отказалась пойти с ними, — мне не нравилось видеть их пьяными или под кайфом — и вместо этого засела в дальней комнате автобуса с книгой. Мне было тоскливо. Я скучала по нормальной кровати, возможности принимать душ без обуви, ходить в своей комнате в одних трусах в такую жару, но главной причиной плохого настроения был Эли. Я не понимала почему он продолжает делать то, что в прошлом приносило кучу проблем. Я согласилась поехать в этот тур, только при условии, что брат не будет постоянно напиваться. Пока он держал слово, но сегодня, похоже, это закончится. Конечно, может я зря сомневалась, но и задерживать дыхание, надеясь, что ошиблась, тоже не собиралась.

— Можно войти? — спросил Саша, заглянув в комнату.

— Конечно.

Он зашел, покосился на меня и плюхнулся на диван с другой стороны.

— Ты занята?

— Просто читаю. А ты чем занимаешься?

Саша был в спортивной майке без рукавов, шортах и кроссовках для бега.

— Жду, когда вернется Джулиан.

Джулиан был гитаристом в The Cloud Collision, и, по-моему, я видела, как он садился в такси с остальными. Если это так, то вернется он нескоро. И уж точно не трезвыми.

«Надо взять на концерт телефон. Хоть наснимаю компромат на своих балбесов».

— Он разве не поехал с моим братом?

— Джулиан сказал, что это всего на пару часов.

Я сочувствовала Саше, потому что терпеть не могла, когда люди давали пустые обещания.

— Боюсь, они еще долго не вернутся. Вы куда-то собирались?

— Просто на пробежку, — он пожал плечами. — Это не конец света.

Я отложила книгу и спустила ноги с дивана.

— Могу пойти с тобой, если хочешь? — предложила я, а когда Саша удивленно моргнул, уточнила: — Я раньше бегала.

— Правда? — В его голосе слышалось недоверие, может из-за того, что когда мы были в Бирмингеме я жаловалась, что приходится бегать с коробками от автобуса до концертной площадки. Но я жаловалась только потому, что шел дождь.

Я неловко потерла лоб и добавила:

— В школе.

Саша блеснул мне белоснежной улыбкой.

— Выходит, ты у нас профессионал на беговой дорожке?

Я кивнула.

Он игриво распахнул глаза.

— Я довольно быстрый.

— Посмотрим, насколько ты быстр, — усмехнулась я и тут же добавила: — Но только если ты хочешь компанию. Если нет, то я пойму.

Я никогда не бросала бегать. Даже оплакивая свои рухнувшие отношения, я находила время позаниматься на беговой дорожке. Исключение: последние две недели.

— Я принимаю твое предложение.

— Уверен?

Саша закатил глаза.

— Жду тебя у автобуса.

— Дай только переодеться. — Я глянула на свои тонкие спортивные штаны. — И найти солнцезащитный крем. Я быстро.

— У меня есть крем. Ты переодевайся, я пока найду его.

Я натянула шорты, спортивный бюстгальтер, топик, не забыла ламинированный пропуск на концертную площадку, и на всякий случай прихватила несколько баксов. Если одолеет жара или проголодаемся, то сможем перекусить.

Предупредив Гордо, что ухожу, я вышла из автобуса и увидела Сашу с тюбиком крема в руке.

Я бы слукавила, если бы сказала, что сосредоточилась на том, чтобы тщательно намазать себя кремом, когда Саша снял майку и начал втирать крем в плечи, руки, грудь и шею. Он был высоким и мускулистым, плечи и спину покрывали симпатичные веснушки.

— Куда побежим? — спросила я, приседая, чтобы разогреть мышцы.

— Восток. В этом направлении обычно меньше людей.

Я хмыкнула, посмотрела на солнце, словно умела по нему ориентироваться и кивнула.

Мы сделали небольшую разминку.

— Готова, мисс профессионал? — с игривой улыбкой спросил Саша.

— Я родилась готовой.

Он толкнул меня плечом, и мы стартовали.

Около мили мы, чтобы разогреться, бежали медленно. Потом Саша, который был впереди, оглянулся на меня и, когда я кивнула, припустился в полную силу.

Он не врал, говоря, что быстр, но и я была не промах, и без труда поддерживала его темп… шесть миль. На седьмой у меня начались судороги. На восьмой я начала задыхаться. А Саша, черт бы его побрал, выглядел лишь слегка вспотевшим.

«Он что киборг?»

Я пробежала еще полмили, и поняла, что больше не могу сделать ни шагу.

— Эй, — прохрипела я, останавливаясь.

Саша по инерции пробежал еще чуть-чуть, а потом затормозил и вернулся.

— Ты в порядке? — спросил он, сохраняя ровное дыхание.

Я втянула воздух через нос и кивнула, прижимая руку к груди.

Саша окинул меня взглядом.

Не сомневаюсь, что я была жалким зрелищем: одежда в мокрых пятнах от пота, лицо, словно помидор, дыхание, как у курильщика. Но, в конце концов, я не собиралась его соблазнять.

— Я не бегаю… на длинные… дистанции, — задыхаясь, пояснила я.

— Это нормально, — кивнул Саша.

— Ты можешь продолжать… я вернусь назад.

Он подошел поближе.

— Нет, я пойду обратно вместе с тобой.

— Пойдешь? — не скрывая ужаса, спросила я. — Всю дорогу до автобуса?

— Да.

Я вытаращилась на него. Неужели он не видит, что я едва дышу?

Саша рассмеялся.

— Шучу. Давай немного пройдемся, а потом поймаем такси.

— Если бы мне не было сейчас так плохо, то я бы тебя просто убила.

Саша отмахнулся от моей угрозы.

— Пошли. Ты проголодалась?

Я кивнула.

— Перекусим?

Я снова кивнула.

Минут двадцать мы спокойно и молча — потому что я все еще пыталась отдышаться, — шли, а потом остановили такси.

Смешок с заднего сидения, где сидел Саша, привлек мое внимание.

— Ты как, выживешь? — спросил он, когда я обернулась.

— Едва ли.

Он вздернул бровь и широко улыбнулся.

— Ты продержалась дольше, чем я думал.

Я нахмурилась.

— Мы с Джулианом обычно пробегаем миль пять, не больше, — пояснил Саша.

Я прожигала его взглядом, — иначе и не скажешь, — и все пыталась переварить, что он сказал.

— Ты снова шутишь?

Саша покачал головой.

Я показала ему средний палец и отвернулась.

Саша рассмеялся.

Я тоже улыбнулась, но сдержанно.

В конце концов, я сама на это напросилась, когда заявила, что профессионал в беге.

— Здесь очень вкусно кормят, обещаю, — сказал Саша, указывая на стеклянную дверь с вывеской, после того как мы, немного поспорив о том, кто заплатит за поездку, вышли из такси.

Я молча прошла за ним в кафе. Здесь восхитительно пахло жареной курицей, и мой желудок заурчал от голода.

— Все еще злишься на меня? — спросил Саша, когда мы сели за столик.

Прищурившись, я окинула его взглядом.

«И не скажешь, что недавно он пробежал восемь миль».

— Ты участвуешь в марафонах? — предположила я.

— Нет. — Саша попытался скрыть улыбку, но я все равно ее заметила. — В полумарафонах.

— Двадцать километров бегаешь? Ну, спасибо, что заранее предупредил, — фыркнула я.

— Я думал, ты скажешь, если станет тяжело бежать.

Я закатила глаза.

Подошла официантка, мы продиктовали наши заказы, и Саша снова спросил:

— Так ты на летних каникулах?

— Нет. Я уже получила диплом, просто… еще не нашла работу.

Это была больная тема для меня. Конечно, я понимала, что далеко не каждому удается сразу найти работу, и еще сложнее сделать это с моей специальностью, но я все равно чувствовала себя неудачницей. Когда я сказала семье, что собираюсь на исторический факультет, первой реакцией отца была: «И что ты собираешься делать потом? Лучше выбери бухгалтерию или учись на медицинскую сестру».

— Какая у тебя специальность?

— Историк.

— Будешь преподавателем?

— Нет. — Я могла бы добавить, что хочу работать в каком-нибудь научно-исследовательском центре или музее, но не стала, потому что на самом деле не знала, чем хочу заниматься. Мне просто нравилась история. Вот и все. — Если честно, не знаю пока. Но не преподавание. Из меня выйдет ужасный учитель. Ученики умрут со смеху, если я попытаюсь быть с ними строгой.

Саша кивнул.

— Ты что-нибудь найдешь, просто дай себе время. У меня тоже не сразу все сложилось. Меня освистывали, кидались бутылками. Если бы я сдавался всякий раз, когда слышал: «Ты — отстой!», то не знаю, кем был бы сейчас.

Его освистывали? У Саши один из лучших голосов, что я слышала, а его выступления просто феноменальны.

— В тебя правда бросали бутылки?

Саша усмехнулся.

— Ага. Впервые на шоу талантов в средней школе. Какой-то придурок швырнул в меня бутылкой «Колы» под конец выступления и крикнул проваливать. Я остался ему на зло.

Я зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Если тебя это утешит, у меня тоже есть история. В семь лет я должна была танцевать в школьном концерте. Я не хотела участвовать, но мама не слушала. Когда я вышла на сцену, меня вырвало от волнения.

Саша старался не смеяться, и даже натянул майку на рот, но его выдавали дрожащие плечи.

— И что ты сделала? — наконец спросил он.

Я улыбнулась.

— Что еще я могла? Разрыдалась, конечно.

— Однажды я упал со сцены прямо во время песни. — Саша широко улыбнулся. — Просто шел, шел, не заметил края и упал.

Я хихикнула, представив это.

— Это самое неловкое из всего, что случалось со мной на сцене, — добавил он.

— На сцене? — я вздернула бровь. — А в жизни?

Он взъерошил волосы на затылке и прищурил один глаз.

— Однажды мне пришлось справлять нужду в полиэтиленовый пакет. Туалет в автобусе не работал, мы находились неизвестно где, и была сильная гроза.

Любой человек с воображением рассмеялся бы над этой историей, тем более рассказанной так откровенно, и я не была исключением. Я согнулась от хохота и уткнулась лбом в стол, пахнущий уксусом и лимоном.

— Если приспичит, выбирать не приходится, — сказал Саша, толкая меня в плечо.

Я подняла голову.

Он был красивым парнем, талантливым и популярным солистом, но при этом умел посмеяться над собой. В нем не было ни капли звездности. Похоже, мне повезло с новым другом.

— Я тебя смутил? — спросил Саша, пока я молча рассматривала его.

Я с улыбкой покачала головой.

— Шутишь? Я росла с Эли, Мейсоном и Горди. Меня таким не смутишь.

— Так значит, это они виноваты, что ты такая?

— Эй! — Я не знала, стоит ли обижаться.

— Я в хорошем смысле. Ты красивая. — Я чуть не упала со стула. — Без смущения шутишь о нелицеприятных штуках. С тобой весело, Габи.

У меня запылали уши от смущения, и, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, я просто пожала плечами.

Саша улыбнулся и хотел что-то сказать, но его прервал звонок телефона. Достав мобильник, он извинился и ответил на звонок.

— Привет… Я был на пробежке… Да… Собираюсь поесть… — Он улыбнулся, поймав мой взгляд. — Скоро увидимся… Я тоже соскучился… Ладно… Пока.

Вполне вероятно, что он говорил с кем-то из семьи, но моя интуиция подсказывала иное. У такого красивого парня где-то обязательно должна быть вторая половинка.

— Девушка? — не подумав, спросила я.

Он помотал головой.

— Старый друг.

Ага, так я и поверила. Мои балбесы превратились из мальчиков в мужчин у меня на глазах. Я знала, как работают их головы, и понимала, что под «старым другом», по которому «соскучился», имеется в виду бывшая девушка или парень, с которым, вероятно, еще не все закончилось. Однако это было не мое дело, поэтому я просто кивнула.

_______

Обратно до автобуса мы шли пешком. Мы молчали, не зная, что сказать, изредка переглядывались и улыбались.

Нам оставалось лишь обойти здание, где состоится концерт, когда я услышала громкий смех Эли.

В животе у меня завязался тугой узел, плечи напряглись. Я знала брата вдоль и поперек, и по тональности смеха определяла, что он пьян или накурился травки. Диктовать взрослому парню, что делать я не могла, однако я не просто так поставила ему условие свести пьянки к минимуму, когда согласилась поехать в тур.

Еще одно пьяное ржание разнеслось по округе.

Я глубоко вздохнула и нащупала ламинированный пропуск. С ним я могла пройти в здание, и не возвращаться в автобус.

Саша потрепал меня по плечу.

— Ты в порядке? — спросил он, когда я подняла на него взгляд.

— Да. Нормально, — я постаралась улыбнуться, но тут до меня донесся смех Мейсона.

Саша нахмурился.

— Не похоже.

— Я… просто, — я нервно выдохнула и тряхнула головой. — Просто мне не нравится быть рядом с Эли, когда он пьян.

Я хорошо помнила вечер, после которого наотрез отказалась ездить с парнями в туры. Я была так зла на них, что не разговаривала несколько месяцев.

— Он настолько плох?

Я передернула плечами, чтобы прогнать тревожное чувство.

— Не то чтобы плох, просто не сдержан на язык. И не только он.

Их шутки становились обидными и оскорбительными.

Саша понимающе кивнул. Возможно, у него тоже были друзья, которые теряли последние мозги, перебрав с алкоголем или чем-нибудь еще.

Наконец мы добрались до угла здания, где должны были разойтись: Саша в автобус, я на концертную площадку.

— Мне нужно переодеваться и распеться перед выступлением. — Саша одарил меня очередной белозубой улыбкой. — Если в следующий раз соберешься на пробежку, дай знать. Ты лучше, чем Джулиан.

Я улыбнулась и кивнула.

Саша вздернул бровь.

— Мы даже можем пробежать семь миль, а не восемь.

Если бы он был одним из моих балбесов, я бы хорошенько его пихнула, а так я просто фыркнула и бросила через плечо:

— Иди уже красится и разогреваться, сладкоголосый.

Я люблю поспать по утрам, но в этот раз проснулась из-за заложенного носа. Я прошла на кухню попить воды и увидела, что все парни сгрудились вокруг Эли и Горди в жилой зоне автобуса. Я сразу поняла: что-то затевается, и попыталась подслушать.

— Я в деле, — первым сказал Джулиан и поглядел на тур-менеджера The Cloud Collision. — А ты, Фредди?

— Тоже.

Остальные парни дружно закивали.

Я села на единственное свободное место у маленького кухонного стола напротив Картера.

— Ты, Картер? — спросил у него Эли.

Картер, который выглядел почти таким же сонным как я, пожал плечами.

— Ладно… играю.

«Играет? О, нет!»

— Сколько нас получается? — спросил Гордон, украдкой косясь на меня.

— Одиннадцать, — ответил кто-то из парней.

Горди театрально вздохнул и округлил глаза.

— Одиннадцать? Но в командах должно быть равное число игроков.

Эли повернулся ко мне и пожал плечами.

— Это значит, что тебе, Криволапа, придется играть.

— Ничего это не значит. Я не играю, — строго сказала я, глядя прямо ему в глаза.

— Ты должна, — упорствовал Эли.

— У нас нечетное количество, — поддакнул Горди.

— Я не играю, — повторила я безразлично.

Если я проявлю хоть какие-то эмоции, то Эли от меня не отстанет. Он знает на какие кнопки нажать, чтобы вынудить меня, но в этот раз я не поддамся.

— Ты не любишь играть? — Картер с любопытством глянул на меня.

— Я не люблю играть с ними. — Я перевела взгляд с Эли на Горди.

Придурки фыркнули.

— Да, ладно тебе. Не обламывай нам веселье, — пробормотал Эли.

— Я не обламываю, просто забочусь о своем здоровье, — ответила я брату и объяснила Картеру: — Видишь ли, всякий раз после их игр, я остаюсь либо с разбитой губой, либо отбитым копчиком или огромным синяком.

— Ты нужна нам, — проскулил Горди.

Я покачала головой.

— Не будь ребенком, Габи. Поиграй с нами, а Горди пообещает больше не бить тебя коленом. Правда, чувак?

Горди с энтузиазмом кивнул.

Можно подумать я ему поверила.

— Я тоже обещаю тебя не бить, — быстро добавил Эли. — Мы даже можем быть в одной команде, если хочешь.

«Ого!»

Я не из тех, кто хочет победить любой ценой… при условии, что не играю против брата. Мы с ним с самого рождения соперничали: за еду, игрушки, внимание родителей. Споры и потасовки были нашей второй природой, и своим предложением Эли нащупал нужную кнопку. Однако я все еще помнила, как по окончанию предыдущих игр мне пришлось идти к стоматологу ремонтировать зуб, как кровь заливала лицо из разбитого носа, как я хромала две недели из-за вывихнутой лодыжки. И это, не говоря уже о том, что придется делать проигравшей команде.

Я все еще сомневалась, поэтому Эли вынул свой последний козырь.

— Я попрошу Мейсона не толкать тебя специально… Ну, ты играешь?

— Соглашайся, Габи. Будет весело, — сказал Брайс. Он был осветителем в команде The Cloud Collision.

_______

«Будет весело, Габи. Мы просто погоняем мяч, Габи. Долбанные лжецы!»

Спустя два часа, после того как парни меня все-таки уговорили, автобус остановился у футбольного поля. Мы прибыли в Хьюстон утром, задолго до концерта, поэтому я не могла использовать нехватку времени как повод отменить игру.

Мы переоделись в шорты, футболки и теннисные туфли, некоторые, в том числе и я, намазались кремом от загара. Горди разорвал тетрадный лист на двенадцать кусочком. Два он пометил звездочками: кто вытянет их станет капитанами команд, а на остальных написал цифры «один» и «два».

Жеребьевка прошла нормально. Капитанами команд стал Джулиан и Фредди. В команде Джулиана были Мейсон, Саша, Брайс, Исайя и Матео. В команде Фредди: я, Эли, Картер, Горди и Майлз. Потом парни стали обсуждать, что сделает проигравшая команда, и вот тут начались проблемы, потому что идиот Мейсон предложил проигравшим побриться наголо. Жаль я пропустила, кто первым поддержал эту идею. В результате против были только мы с Картером, и, естественно, остались в меньшинстве.

Парни очень боялись случайно повредить пальцы, поэтому решили обойтись без вратарей.

Меня это тоже устраивало.

Команда Джулиана собралась играть без футболок, чтобы отличаться от нашей, и в итоге мои глаза радовали красивые мужские торсы.

Ну, хоть какой-то бонус.

Первые пятнадцать минут это действительно походило на дружеский матч. Мы с уважением улыбались друг другу и пинали мяч, бегая туда-сюда.

В общем все шло хорошо.

Еще через пятнадцать минут темп игры увеличился. Когда мячом завладел Саша, я единственная, кто погнался за ним, так как парням из моей команды, казалось, не хватало силенок потягаться с ним в скорости. Я начала пытаться отобрать у Саши мяч, но когда подобралась достаточно близко, он махал рукой у меня перед лицо.

— Хватит жадничать! Отдай мяч, — крикнула я, в очередной раз отталкивая его руку.

— Если он тебе нужен, отбери, — усмехнулся Саша и сделал передачу Матео.

Спустя тридцать минут после начала игры мы носились по полю, как угорелые. Парни больше не щадили себя, и мяч буквально перелетал от одного игрока к другому, а потом Мейсон, который играл в футбольной команде колледжа, забил гол.

Над моей бедной головой нависла реальная угроза лишится волос. Страх сделал меня отчаянной. Мы с Сашей играли на одном фланге, поэтому, когда ему направляли мяч, я старалась его перехватить или отобрать. И я не играла честно. Взмокшая как черт, я пихать его плечом, ставила подножки. Саша тоже не оставался в долгу: однажды он схватил меня за хвостик, когда я уже убегала от него с мячом, а в другой раз притормозил, поймав за майку. При этом мы смеялись и незлобно подначивали друг друга.

Когда таймер на телефоне Горди отсчитывал последнюю минуту матча, Картеру каким-то невероятным образом удалось сравнять счет.

Мы все до смерти устали, и никто не хотел бегать по жаре еще пятнадцать минут, поэтому парни решили, что победителя определят пенальти.

— В другой команде вратарем может быть только Брайс, — сказал Эли, — а в нашей Габи или Картер. Я голосую за Криволапу.

Я сидела на траве, пытаясь отдышаться, и не сразу поняла, о чем он говорит.

— Что?

— Вы трое не музыканты, и, если получите травму, концерт из-за этого не отменят, — пояснил Эли.

Ну, это имело смысл. Однако если соглашусь, то судьба моего скальпа будет в моих руках. Я готова так рискнуть?

— Согласна? — спросил Джулиан.

Я кивнула и посмотрела на Картера.

— Я постараюсь.

Пенальти предстояло бить по очереди: сначала одной команде, потом другой.

Брайс занял место в воротах. Эли пошел бить пенальти и… промахнулся.

Внутри у меня похолодело, и я мысленно попрощалась со своими волосами. Шепча молитву, я поднялась с травы и пошла к воротам.

— Не подведи меня, сестренка! — крикнул Эли.

Я покачала головой и одними губами сказала, что все это — только его вина.

Мейсон взял мяч и отошел на положенные одиннадцать метров.

— Я люблю тебя, моя невеста, но гол все равно забью.

— Заткнись и пинай.

— Как пожелаешь, любимая.

Он послал мне воздушный поцелуй и ударил по мячу, который пролетел всего в сантиметре от моих пальцев. Я чуть его не поймала.

Команда Мейсона радостно вопила, а Эли и Горди орали на меня за то, что пропустила гол.

«Мудаки!»

Фредди — капитан нашей команды тоже забил.

Во мне зашевелилась надежда, но я ее подавила и пошла в ворота.

Джулиан не разговаривал, он молча пнул по мячу и попал под верхнюю перекладину. Я была слишком низкой, чтобы поймать такой мяч.

— Почему ты не выше! — причитал Эли, но я и сама ругала себя за это.

Последним из нашей команды бил пенальти Майлз, и отлично справился.

Наступил решающий момент.

Картер потрепал меня по плечу.

— Габи, я не буду сердиться на тебя, если мы проиграем.

Я похлопала его по руке и грустно улыбнулась.

— Спасибо. Просто не забудь об этом… позже.

Саша взял мяч и улыбнулся мне.

— Готова проиграть?

— Покажи мне свой лучший удар, сладкоголосый.

— Ну, раз ты просишь…

Я понимаю, что Саша хотел просто забить гол, а не разбить мне лицо. Это вышло случайно. Мяч закрутило в последнюю секунду, а я как раз потянулась, поднимая вверх руки и он угодил мне в подбородок.

Получить по лицу, скажу вам, совсем не круто. Кажется, я вскрикнула, схватилась за подбородок обеими руками и, возможно, проскулила: «За что ты так со мной?», а затем рухнула на землю.

Похоже, зря я считала Сашу хорошим парнем. Он был не лучше остальных. Я слышала, как он смеется, подбегая ко мне, и слышала, как гогочут мой брат и его друзья.

— Габи, прости! — в голосе Саши слышался и испуг, и веселье. — Ты в порядке?

Он прижал одну ладонь к моим рукам, а вторую положил на затылок.

— Нет! — Я не стала кривить душой.

Он придвинулся ближе, так что его голые, грязные коленки прижались к мои, таким же голым и грязным.

— Прости меня. — Он хихикнул, от чего извинения прозвучало не так уж правдоподобно.

Я изо всех сил зажмурилась, чтобы не заплакать, но боль была такой сильной, что отдавалась в зубах и висках. Наконец, когда слезы отступили, я открыла глаза и встретила обеспокоенный взгляд Саши. За ним стояли Исайя, Картер и Горди.

— Дай мне посмотреть, — попросил Саша и начал по одному убирать мои пальцы от подбородка, но, когда я вздрогнула от боли, тут же остановился.

Картер присел рядом со мной.

— С тобой все нормально? — встревоженно спросил он.

Я кивнула, повторяя про себя, что взрослые женщины не плачут от унижения.

— Точно?

Я снова кивнула, но он, казалось, не поверил.

— Я принесу тебе льда.

Я все же не удержалась и всхлипнула.

— Спасибо, Картер.

— Давай присядем, принцесса. — Саша встал, осторожно подхватил меня под локоть и повел к скамейке за воротами.

— Мне очень жаль, — повторил он, все с тем же весельем в голосе.

Возможно, со стороны все ситуация и правда была невероятно комичной, и я бы, наверное, тоже от души хохотала, если бы это случилось не со мной.

«Хотя Эли смеялся бы в любом случае».

Я поискала взглядом брата и увидела, что он, дико жестикулируя, разговаривает Мейсоном и Джулианом, и показывает на меня.

— С тобой точно все в порядке? — спросил Саша, когда мы сели.

Я повернулась к нему, но руки от подбородка так и не убрала.

— Да.

— Точно-точно?

Я кивнула.

— Не врешь?

Теперь я покачала головой.

Саша обыскал глазами мое лицо, помолчал, а потом криво улыбнулся.

— Веселая получилась игра.

Я фыркнула.

— Ага, пока ты не попытался сломать мне челюсть.

— Я не нарочно, клянусь! — Саша нахмурился и нежно погладил меня по голове. — Ты даже представить не можешь, как погано я себя чувствую. Хочешь меня ударить?

Я закатила глаза.

Уголки губ Саши дернулись вверх. Очевидно, несмотря на раскаяние, он все еще боролся со смехом.

— Я действительно ужасно себя чувствую. Не могу поверить, что это произошло. Если тебе станет легче, то мне тоже досталось от тебя во время игры. — Он посмотрел на свои шорты и ноги, покрытые зелеными пятнами от травы и грязью. — Ты грязно играешь.

Я пожала плечами. Какой смысл отрицать очевидное?

— Ты простишь меня? — спросил он.

— Нет, — ответила я, а потом подмигнула. — Да. Не переживай, это не первая моя травма, после игры.

Саша нахмурился.

В этот момент к нам подбежал Картер и протянул мне пластиковый пакет со льдом.

— Держи.

Я поблагодарила его, взяла пакет и тут же услышала, как парни охнули, увидев мой подбородок.

Я замерла.

— Так плохо?

— Нет, — неуверенно прошептал Картер.

Саша поморщился и кивнул.

«Вот черт!»

Сначала я увидела булочку с корицей, а потом длинный мужской палец, подталкивающий ко мне пластиковую тарелку, на которой она лежала.

Я отложила книгу и подняла голову, хоть и так знала, кто принес угощение.

Саша, еще не переодевшийся для выступления смотрел на меня с раскаянием и надеждой.

«Такой милый. Ну, как на него злиться?»

— Эли сказал, что это твои любимые.

Я больше любила глазированные пончики, а булочки с корицей обожал Эли, но Саша я это не сказала, и даже не морщилась, — слишком больно. Честно говоря, у меня болело все, но лицо особенно. Однажды я работала с теткой, которая практически не улыбалась, боясь морщин. Тогда это казалось несусветной чушью, а теперь я сама старалась как можно меньше двигать лицевыми мышцами.

— Спасибо, — сказала я, как взрослая зрелая женщина, которой нет дела до огромного синяка на подбородке.

Я и правда не слишком зацикливалась на этом: у меня были травмы и похуже, однако моя новая прическа — совсем другое дело. По привычке я потянулась, чтобы убрать волосы за ухо, и только потом вспомнила, что волос там больше нет. Вместо длинных локонов там пушок. Гребанный пушок! Он появился сутки назад. И сделал это Картер. Только ему я доверяла прикоснуться к моей голове машинкой для стрижки волос. Он бы точно не сбрил «случайно» мне бровь. К тому же у него был опыт: он сам себе подбривал затылок каждую неделю.

Я утешала себя тем, что у меня все же остались волосы. Когда мы вернулись в автобус после футбольного матча, Джулиан сказал, что его команда — команда победителей — согласна, чтобы я не сбривала все волосы. Говорил он это так, словно оказывал мне величайшую услугу, и я должна пасть ниц и целовать его ноги.

Объяснил он это решение просто.

— Потому что… ну, ты понимаешь, — и добавил: — Тебе точно не надо в больницу?

Сначала Майсон, не моргнув глазом, сбрил все красивые темные волосы Картера, потом и остальные парни из нашей команды, включая Эли, расстались с шевелюрами с едва слышным ворчанием. Перед лицом их стойкость, я просто не могла устроить истерику. Я молча села в кресло, а когда Картер спросил, нужно ли принести зеркало, чтобы я видела, как он меня стрижет, категорически отказалась и попросила помнить, что он мне всегда нравился.

Теперь у меня прическа, которую парни в шутку назвали «Девушка Викинг». Я лишилась трети волос с одного бока. В общем, могло быть и хуже, но все же… Я не тщеславная, однако волосы для девушки — это украшение. У меня не было высоких скул или красивого овала лица, которые могла бы подчеркнуть новая прическа. К тому же зря я что ли столько лет растила волосы и страдала от этих дурацких резинок и заколок?

— Мне правда очень… — начал Саша, возвращая меня из воспоминаний о вчерашнем дне в сегодняшний.

— Все нормально, — прервала я его.

Саша скользнул взглядом по большой красно-пурпурной отметине на моем лице, удрученно покачал головой и присел на краешек прилавка.

— Я так паршиво чувствую себя из-за этого.

Он снова посмотрел на синяк и нахмурился.

— Серьезно, я в порядке. Я знаю, что это вышло случайно. — Я улыбнулась, несмотря на боль. — Ты не в моем убойном списке.

Саша моргнул.

— А кто в нем?

Я вытерла руки о шорты, отщипнула кусочек от булочки и ответила:

— Первый Мейсон.

Саша кивнул, очевидно понимая, почему Мейсон там — уж слишком он нетерпеливо ждал, когда меня обреют.

— Фредди второй, за то, что он не забил пенальти.

В этот раз Саша пожал плечами.

— Третий — мой брат.

Эли давно прописался в этом списке.

— Честно говоря, я думал, что он попытается поколотить меня за то, что попал в тебя мячом.

Я прыснула.

— Я удивлена, что он не обнял тебя за это.

Саша промолчал, и это говорило о многом.

— Он тебя обнял?

Надо отдать Саше должное, он выглядел пристыженным, когда кивнул.

— Обнял и сказал, что с него выпивка.

Если бы я не знала Эли, то сейчас обзывала бы предателем и мудаком. Но я знала своего близнеца. Если бы речь шла о чем-то серьезном, то он бы умер за меня.

Хорошо, что Саша не узнал, каким беспощадным может быть Эли.

— Надо было придушить его подушкой в детстве, — проворчала я и отщипнула еще кусочек булочки.

Саша широко улыбнулся.

— Ты самая младшая в семье?

— Да.

— Я тоже. Я младший из пяти детей, и старшие все еще зовут меня Сашком.

Я открыла рот от удивления и быстро закрыла, вспомнив, что еще не проглотила кусок булочки.

— Сашком?

— Они называли меня Сашей раза два за всю жизнь. Все остальное время я либо «этот придурок», либо Сашок.

— Братья и сестры? — спросила я.

— Четыре сестры. — Он помотал головой, словно отгонял плохие воспоминания. — Они вели себя со мной так же, как Эли с тобой.

Я вопросительно вздернула бровь.

Саша улыбнулся, проведя рукой по своим светло-каштановым волосам.

— Они везде разбрасывали тампоны, а когда я был совсем маленьким, старшая сестра, одевала меня в платье и говорила, что родители назвали меня Саша, потому что на самом деле я девочка.

Я старалась держать лицо и не смеяться, когда спросила:

— То есть, ты хочешь сказать, что на самом деле ты не девушка?

Саша зыркнул на меня.

— Помнишь я говорил, что с тобой весело? Я передумал.

Я рассмеялась, наплевав на боль, а Саша изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— И не думай, что я не помню, как ты называла меня «сладкоголосым».

Я на такое и не рассчитывала.

— И ни капельки не жалею, сладкоголосый Сашок.

Прежде чем он успел ответить, тишину пока пустой концертной площадки в Далласе прорезал знакомый мне голос:

— Габриэлла!

— А вот и моя мама, — прошептала я и наклонилась, чтобы лучше видеть женщину, которая никогда не позволяла мне забыть, каких трудов ей стоило выносить и родить близнецов.

По одну сторону от мамы шел мой отец, Рафаэль и две ее дочки. По другую: Эли, обнимающий маму за плечи, наш старший брат Гил и его дочка.

Я помахала им, мысленно готовясь к безумию, которое всегда сопутствовало семейным сборам Баррето, в жилах которых текла итальянская и бразильская кровь. Оскорбления, подтрунивания, крики были нашей неотъемлемой частью.

— Ты не помнишь, что у тебя есть мать? — на ходу крикнула мне мама.

— Словно я могла об этом забыть! — крикнул я в ответ и вело улыбнулась.

Мама покачала головой, а папа послал мне сверкающую усмешку и приветственный взмах.

Мои родители любили друг друга. Много раз я задавалась вопросом, как им удалось сохранить чувства и брак за все эти годы? Они были полными противоположностями и спорили буквально обо всем, начиная с того, в какой машине ехать в церковь, и заканчивая, нужно ли стричь газон или подождать еще недельку.

Дочки Рафаэль, Изабелла и Хайди шести и четырех лет, бросились ко мне с криками: «Тетя Габи!».

Я с превосходством посмотрела на Эли — мы всегда спорили, кого больше любят наши племянницы, — но девочки внезапно остановились и вытаращились на меня.

Удивительно, что первым высказали свое удивление моим синяком не дети, а Гил.

— Какого хре… — он бросил взгляд на свою девятилетнюю дочь, — что с тобой случилось?

Раздался звук удара.

Эли схватился за голову и хмуро поглядел на Рафаэль.

— А это еще за что?

Рафаэль была вторым ребенком, но всегда казалась самой зрелой из нас, и теперь она наказывала своего младшего брата.

— Зачем ты всегда делаешь это с Габи? — сурово спросила она у Эли.

— Это не я!

Эли отошел поближе к маме, которая тут же принялась ругать Рафаэль за то, что она обидела ее «сладкого мальчика».

— Ты опять упала? — спросил отец.

— Опять? — прошептал Саша.

Я толкнула его в бок локтем.

Интересно, что семья считала, что причиной моих травм был либо Эли, либо моя неуклюжесть.

— Вчера у нас был футбольный матч смерти, — объяснила я.

Все знали о наших сражениях на футбольном поле, даже дети.

Я обошла прилавок, чтобы обнять семью и морщилась каждый раз, когда они ко мне прикасались.

Я присела и обняла Изу, младшую дочку Рафаэль. Она посмотрела на мой синяк зелеными, как у меня и папы, глазами и подняла руку, словно хотела дотронуться до него, но не решалась.

— Больно было? — прошептала она.

Я не собиралась врать, тем более, что Иза несколько раз ловила меня на вранье. Возможно и сейчас она меня проверяла.

— Да.

— Ты плакала?

Саша шумно вздохнул у меня за спиной.

— Немного.

И вот тут Иза, с которой я столько играла, которая была моим соучастникам в маленьких шалостях, сдала меня с потрохами.

— Так же сильно, как когда тебя бросил парень?

Как только автобус остановился, я отпихнула Горди локтем от двери, чтобы выйти первой. Лейла написала, что она уже ждет меня, и я видела, как она пробирается по парковке. После футбольного матча и бритья голов в Хьюстоне, встречи с семьей в Далласе и еще одного дня в Остине, здесь в Сан-Антонио мне просто необходимо было уйти от парней и увидится с лучшей подругой. Лейла была как глоток свежего воздуха после тестостерона, окружавшего меня неделями.

Она обняла меня за талию, я ее за плечи и уперлась подбородком в макушку. Подставка инвалидного кресла больно впилась в лодыжки, но я не даже не ойкнула.

Лейла никогда не осуждала меня, принимала такой как есть, и это каким-то образом передавалось через ее объятия. Я бы никогда не променяла моих братьев и сестер на кого-то другого, но и Лейлу я любила не меньше. Мы с ней вместе пережили школу, и остались друзьями, даже после того как она с мамой переехала в Сан-Антонио. Именно Лейла приютила меня, когда пришлось уехать из квартиры моего бывшего.

— Я так рада тебя видеть, — сказала она, все еще обнимая меня.

— И я тебя, ленивая девчонка. — Я махнула на ее кресло и снова стиснула в объятиях.

— Мне просто не хотелось сегодня мучится со скобами для ног.

Я знала, насколько тяжело Лейле будет стоять на ногах целый день, но специально сделала вид, что не поверила объяснениям. Ей нужно напоминать, что надо больше ходить, как бы трудно это ни было.

Я отступила назад и окинула Лейлу взглядом.

Невысокая, стройная брюнетка с неповторимым светло карамельным цветом кожи, унаследованным от мамы кубинки и папы, родом с Каймановых островов, она всегда казалась мне красавицей, как принцесса из мультфильма.

— Эй, когда ты успела постричься? — спросила я, заметив, что ее прическа стала короче.

Лейла вздернула бровь.

— А ты когда?

— Это тот самый сюрприз, о котором я говорила. — Я провела пальцами по бритому виску.

Волосы я собрала в низкий хвостик, но это не помогло.

— Черт побери, Габи! Это из-за проигрыша в футбол?

Я кивнула. Лейла уже знала, что меня ударили мячом по лицу, и синяк на подбородке был подтверждением. Она окинула меня оценивающим взглядом.

— Тебе повезло, что они не обрили тебя наголо. Ты мило выглядишь… если бы не все остальное…

Моя подруга была добрейшим человеком, но при этом не боялась говорить правду в глаза. Я бы сравнила ее со сладкой конфетой в железной обертке.

Вдруг Лейла округлила глаза и, образно говоря, подняла челюсть с земли.

Я повернула голову, чтобы увидеть, на кого она так уставилась.

Метрах в пяти стояли Саша, Фредди, Джулиан, и поглядывали на нас.

— Это парни из другой группы?

— Да, и перестань пускать на них слюни.

— Я не пускаю слюни. — Она поелозила в кресле. — Я передумала насчет скоб. Надо позвонить маме и попросить принести их.

Я фыркнула, и Лейла скосила на меня глаза.

— Который из них Саша?

— Откуда ты знаешь, что он среди них?

— В твоей эсэмэске говорилось: «Я пнула по заднице самого горячего парня». Я спросила, как он выглядит? И ты ответила: «Как двойной чизбургер с беконом, который я бы съела».

«Она наизусть что ли заучила мои сообщения?»

— Саша тот, что с татуировкой во всю руку, — пробормотал я.

Лейла тихонько присвистнула.

— Это он ударил тебя мячом?

— Да.

— Представь меня, — потребовала она с улыбкой, глядя на меня снизу-вверх.

«Вот ведь бесстыжая блудница».

— Да, моя госпожа. Следуйте за мной в вашей колеснице. — Я поклонилась, и Лейла больно ущипнула меня за ногу.

При нормальных обстоятельствах я бы предложил помочь с инвалидным креслом, но мы были друзьями больше десяти лет. Я знала, какая еда Лейле нравится, какого размера и стиля ее одежда, и даже какие тампоны она предпочитает, поэтому понимала, что она захочет сама подъехать к парням. У Лейлы было расщепление позвоночника, но она всю жизнь отстаивала свою независимость. Не могу сказать, что я не душила ее заботой в первые пару лет нашей дружбы, но теперь мы нашли золотую середину. Я не ходила вокруг нее на цыпочках, как большинство людей, могла ругать ее или дразнить, и ей это нравилось.

— Привет, — первым поздоровался Саша.

— Привет. Это моя подруга Лейла. — Я по-дурацки махнула между ними рукой.

— Приятно познакомиться, я Саша.

Он пожал Лейле руку, а потом Фредди и Джулиан последовали его примеру.

Я была рада, что парни вели себя как обычно. Некоторые при знакомстве с Лейлой начинали громко говорить, словно она была в инвалидном кресле из-за проблем со слухом. Меня это раздражало намного сильнее, чем Лейлу, потому что для меня то, как один человек относится к другому было, наверное, важнее всего.

— Чем собираетесь заняться сегодня? — спросил Саша.

— Потусуемся где-нибудь здесь, сходим поесть…

Саша, чье фото могло быть под описанием слово «голод», заметно оживился, услышав любимое слово: «поесть».

Мне не нужно было спрашивать, согласна ли Лейла, чтобы парни пошли с ними. К тому же было бы просто невежливо не пригласить Сашу, поскольку он ходил со мной, когда я была голодна.

— Мы собираемся во вьетнамское кафе, где готовят суп «Фо».

— Я люблю «Фо», — тут же откликнулся Саша.

«Кто бы сомневался».

________

Пару часов спустя Лейла помогала мне раскладывать мерч перед концертом.

— Он милый, — сказала она.

— Кто именно? Ты флиртовала со всеми, кроме Горди. — Я усмехнулась.

Три моих балбеса отложили дела и тоже пошли с ними есть наивкуснейший суп «Фо».

— С Горди бессмысленно флиртовать, — ответила Лейла. Я фыркнула; можно подумать, она открыла мне секрет. — И ты точно знаешь, о ком я говорю.

Еще бы не знала. На память об этом у меня останутся синяки. Лейла каждый раз щипала меня под столом, когда Саша что-то говорил.

— У него есть девушка? — спросила Лейла, когда я просто закатила на нее глаза.

Я наклонилась и достала охапку футболок, которые вместо того, чтобы аккуратно сложить прошлым вечером, просто бросила в контейнер.

— Не знаю. Думаю, нет.

— Ты слышала, чтобы он подолгу разговаривал по телефону? — продолжила допытываться Лейла.

— Нет, — я покосилась на нее. — Но я не провожу с ним целые дни. Я здесь за прилавком, а парни там, и я не знаю, что происходит в то время.

— Понятно. Но мне кажется, что ты все равно узнала бы. — Она протянула мне две сложенные футболки. — Я просто говорю, что он милый, и похож на твой типаж.

Я выпрямилась и уставилась на нее.

— Ладно, ладно. Такие как он нравятся всем. Просты вы так флиртовали друг с другом.

Я поперхнулась.

— Мы не флиртовали, а шутили.

Много шутили.

— Врушка! Вы флиртовали.

— Возможно… немного…

— Он бросил в тебя трубочку для питья и дважды назвал принцессой.

Я прочистила горло.

— Мы всегда так дурачимся, — начала объяснять я, но потом поняла, что только глубже копаю себе яму. Лейла вряд ли поймет.

Она вздохнула и потрепала меня по колену.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива, Габи. Вот и все.

— Я счастлива.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Я кивнула и накрыла ее руку своей.

— Обещаю, мне уже намного лучше.

Лейла скептически вздернула бровь.

— Значит, ты уже не хочешь убить Брэндона — своего бывшего?

— Я согласна, чтобы у него выскочил огромный геморрой.

Лейла расхохоталась, запрокинув голову.

— Жутко болезненный и кровавый, — добавила она.

Вот почему наша дружба продержалась так много лет.

Мы хлопнули по рукам, и я широко улыбнулась.

— Если я больше никогда его не увижу, то буду счастлива.

________

Когда я получила от Эли сообщение: «Хочешь взять сегодня выходной?», то сразу поняла — что-то не так. Парни любили своих фанатов, но не любили стоять за прилавком. В основном потому, что фанаты хотели поговорить с ними больше, чем что-то купить.

Когда я написала Мейсону с Горди и не получила ответ, мои опасения подтвердилась. Эти придурки не выпускали телефоны из рук, боясь, что наступит конец света, если пропустят звонок или эсэмэску.

Я показала сообщение брата Лейли и она согласилась побыть вместо меня за прилавком, пока я выясняю, в чем дело.

Я быстро пробралась через толпу, стараясь не сильно распихивать народ локтями, а когда добралась до коридора за сценой сразу увидела Горди, расхаживавшего у дверей гримерки.

Его темные, почти черные глаза округлились при моем приближении.

— Ты берешь выходной? — спросил он, разглаживая бровь указательным пальцем.

— Нет. Что происходит?

— Ничего, — слишком быстро ответил он.

Горди врал хуже меня.

Я прищурилась.

— Горди?

Стоило надавить и он тут же проговаривался. Именно поэтому я никогда не доверяла ему свои секреты.

Он поморщился и обреченно вздохнул.

— Брэндон здесь.

Услышь я такое два месяца назад, то рвала бы и метала, вышла бы на тропу войны, чтобы хорошенько разукрасить физиономию этого говнюка. Но сейчас я, на удивление, была спокойна и лишь удивлялась откуда в Брэндоне столько наглости, чтобы прийти на концерт моего брата? Я никогда не считала его идиотом, и, похоже, переоценила.

Этот тур был моим домом, моей семьей, моим местом и я не собиралась прятаться от гниды бывшего, избегая встречи с ним. Я и так пролила море слез и потратила уйму душевных сил, чтобы оправится после того как он меня бросил. Больше ни один парень не получит такой власти надо мной. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я кивнула Горди, во взгляде которого ясно читалось: «Вот черт!».

— Хорошо.

Со мной и правда было все нормально, и Брэндон скоро узнает об этом. Он застиг меня врасплох, когда бросил, а теперь моя очередь. Он точно не ожидает того, как закончится этот вечер.

Я прошла в гримерку The Cloud Collision, зная, что только они могли пригласить Брэндона. В гримерке были только Саша и Исайя. Саша стоял в углу и достовал из небольшой нейлоновой сумки причудливый массажер, чай и масло, которым смазывал горло перед распевкой. Исайя настраивал гитару, подключенную к небольшому усилителю. Заметив меня, он приглашающе махнул рукой.

— Проходи, Габи. Все в порядке?

— Да. Я просто хотела узнать: вы видели Брэндона?

Саша обернулся и с любопытством посмотрел на меня.

— Гитарист из «Кричащего плюща»? — уточнил Исайя.

Я еле сдержала рвотный позыв. Угораздило же меня встречаться с парнем, кто играл в группе с таким ужасным названием.

— Ага.

— Он, вроде, в автобусе с Джулианом и Майлзом.

Саша подошел к нам и пристроился на подлокотнике дивана, на котором сидел Исайя.

— Ты с ним знакома?

— Да. — Я потерла руки о бедра и улыбнулась, возможно, чересчур зловеще. — Спасибо за информацию. Хорошего вам выступления сегодня.

Я едва сделала три шага из гримерки, как почувствовала, как меня придерживают за локоть. Даже не оборачиваясь, я знала, что это Саша.

— Почему мне кажется, что ты собираешься сделать что-то плохое? — настороженно глядя на меня, спросил он.

— Потому что собираюсь, — я рассмеялась — Шучу. Клянусь, я не буду делать ничего плохого. Просто поговорю с ним.

Он взглянул на меня.

— Вы друзья?

Я боролась с желанием прочистить горло и почесать ухо.

— Мы встречались.

— Он твой бывший? — спросил он после короткой паузы.

Я вяло кивнула. Саша знал, что меня бросил парень, так как присутствовал во время встречи с моей семьей в Далласе.

— Ага.

— Но вы не друзья? — Он приподнял бровь.

Я покачала головой. Мне следовало заострить внимание на том, что он так настойчиво спрашивал, друзья ли мы с бывшим или нет, но мне было не до этого.

— Нет. Я бы надрала себе задницу, останься мы с ним друзьями.

Саша улыбнулся так широко, что мог бы осветить главную улицу "Диснейленда".

— Я бы помог тебе с этим, если что.

— Не сомневаюсь, — я ухмыльнулась. — Обещаю, я не буду делать ничего плохого. Ты можешь вернуть в гримерку и начать распеваться перед выступлением.

— И все пропустить? Ну уж нет.

Охранник подмигнул мне, когда мы прошли через заднюю дверь к автобусу, и в этот раз Саша придерживал меня за предплечье.

— Что именно ты собираешься делать, когда его увидишь?

— Спрошу, какого черта он тут делает.

Саша чуть сильнее сжал мою руку своей большой теплой ладонью.

— Вы долго были вместе?

— Около двух лет.

Я открыла дверь автобуса и тут же услышала Эли.

— Выметайся!

— Да ладно тебе. Что в этом такого? — ответил голос, который я не слышала уже несколько месяцев.

Я вошла в автобус и остановилась перед шторкой, отделяющей место водителя от жилой зоны.

— Я знал, что ты тупой, но не знал, что настолько. И правда, что такого в том, что ты нарисовался здесь? Габи с нами в туре, маринованный ты хрен!

Сомневаюсь, что когда-нибудь раньше любила Эли так, как сейчас. Брат говорил очень громко, на грани крика, но я отлично знала, что кричал он только от восторга, а сейчас восторга от встречи с Брэндоном он не испытывал.

— Я пригласил их, — сказал кто-то третий, похоже Джуллиан.

— Чувак, я не в претензии. Этот говнюк знает, что ему здесь не рады, но все равно приперся, — объяснил ему Эли.

Брэндон шумно выдохнул. Я слышала это слишком часто за два года.

— Слушай…

— Выметайся. Я не хочу тебя видеть, и Габи тоже, — прорычал Эли. — Иди скройся или умри, мне плевать. А иначе я подпорчу тебе мордашку за то, что порвал с моей сестрой по телефону, членовлагалище.

Саша тихонько ткнул меня в спину, тихо смеясь, и я тоже не удержалась и фыркнула. Только Эли мог такое придумать.

— Габи большая девочка, Эли-иза.

«Что?»

Или меня подвел слух или этот мудак только что назвал моего брата прозвищем, которым только мне позволялось его называть.

— Как ты меня назвал?

Значит, я не ослышалась. До этого момента я не собиралась убивать Брэндона за то, что он появился, то теперь точно прикончу за то, что дразнил Эли. Никто не смел дразнить моего брата, кроме меня.

Я так сильно дернула занавеску, что чуть не сорвала с петель. Первое, что бросилось в глаза — Брэндон на диване в обнимку с симпатичной брюнеткой, но больше всего меня поразило, что на нем была футболка, которую я подарила ему на День святого Валентина.

«Серьезно?»

— Габи, — пробормотал мой бывший, округлив голубые глаза.

— Брэндон.

Я была так зла, что уши горели, и только прикосновение Саши к моей пояснице — он скользнул пальцами между топом и поясом джинсов — заставило меня успокоиться и подумать рационально. За прошедшие месяцы я сочинила миллион напастей, которые могли бы случиться с Брэндоном: начиная с перепиха с трансвеститом и до потери члена из-за плотоядной бактерии. Но сейчас, почувствовав, как Саша потянул меня за джинсы, я поняла, что уже не тот человек, каким была пару месяцев назад. Даже месяц назад.

Внешне я осталась такой же, но чувствовала себя сильнее. Мне не нужен был Брэндон, мне лучше без него. У нас были хорошие отношения, но он точно не тот человек, с которым я бы хотела провести всю жизнь. У нас разные интересы, и нет духа товарищества, который я чувствовала с моими балбесами или тем же Сашей. Брэндон, наверное, любил меня, но я всегда стояла на втором, а иногда на третьем и четвертом месте после его дурацкой группы. Просто наш разрыв произошел так внезапно. Я тысячу раз спрашивала себя, были ли знаки, предвещающие его. Но знаков не было, и каковы бы ни были причины Брэндона бросить меня, это уже не важно. Я отплакала, отгоревала и теперь, черт побери, собиралась жить дальше. Я была счастлива сейчас, но все же не намеревалась спускать Брэндону с рук то, как он говорил с моим братом.

— Пойдем выйдем, — на удивление спокойно предложила я ему.

Брэндон нахмурился и покраснел.

— Что?

— Выйди со мной на улицу, Брэн, — повторила я. — Нам надо поговорить.

Эти голубые глаза, которые я когда-то любила, прищурились. Он знал, что перегнул палку, обозвав Эли.

Блондинка замотала головой и потянула его за руку.

— Давай, Брэндон. Это займет всего минуту.

— Малыш… — тихо заныла девица.

Я никогда не цеплялась за Брэндона, как она. Меня не волновало, если он общался с фанатками, ведь если он хотел мне изменить, то сделал бы это и ничего тут не поделаешь.

— Да не не нужен мне его маринованный хрен, — сказала я ей и я глянула на Эли. — Я просто хочу поговорить с ним, но не хочу унижать его перед всеми.

Саша снова дернул меня за пояс джинсов.

— Габи… — с предупреждением в голосе начал он.

— Я не знал, что ты будешь здесь, — перебил его Брэндон. — Я думал, что смогу избежать…

Я закатила глаза.

Он думал, что избежит встречи с Эли, приехав сюда? Ой, да ладно.

— Мне пофиг. Выйди из гребаного автобуса и поговори со мной. Ты мне должен.

Я не стала ждать, когда он встанет. Кинула взгляд на Эли, который сжимал кулаки и прожигал Брэндона взглядом, и обхватила Сашу за запястье, когда проходила мимо. Этим я показала ему, что контролирую себя и не стану делать того, о чем потом пожалею.

Через минуту из автобуса вышел Брэндон. Мы не виделись четыре месяца, но он ничуть не изменился. Был ли он красив? Да. Но я могла отыскать в интернете фотографии не менее привлекательных мужчин или посмотреть на парней, с которыми сейчас была на гастролях.

Брэндон встал напротив и скрестил руки на груди.

— Габи, я…

— Заткнись!

Он испуганно дернулся и уставился на меня.

— Почему ты такая?

— Это шутка или ты правда спрашиваешь, почему я злюсь из-за того, что ты здесь?

— Это не шутка.

— Ну еще бы! Ты там, где не должен быть. Что еще не понятно?

— Детка, ты же не такая. Обычно ты милая…

Глаза заволокло красной пеленой гнева. Удивительно, как пар из ушей не повалил. Мало того, что он назвал меня «деткой», так и еще и запел прежнюю песню: «Габи, ты не такая… Габи, что ты собираешься делать со своей жизнью… Габи, я так больше не могу…». У каждого человека есть предел, и я достигла своего.

— Ты порвал со мной по телефону! Ни с того, ни с сего, без нормального объяснения. Мы были вместе два года, и вдруг ты бросаешь меня и выпинываешь из квартиры, куда сам же просил переехать всего полгода назад. Я не хотела переезжать, но ты настоял. Сказал, что нам вдвоем будет хорошо, что ты очень любишь меня и что рано или поздно мы все равно съедемся. Это было всего шесть месяцев назад, Брэн!

Он вздохнул и стыдливо потупил взгляд.

— Я любил тебя. И, наверное, всегда буду любить в каком-то смысле. Ты замечательная…

Я махнула рукой, прерывая его.

«Плевать, чем он там восхищался во мне!»

— Просто все это случилось так внезапно, Брэн. Накануне мы разговаривали по телефону и все было нормально. На следующий день ты меня бросаешь, а еще через две недели я узнаю, что у тебя новая подружка...

— Мне жаль. Мне правда очень жаль, детка, — он потер лицо и судорожно выдохнул. — Я не хотел, чтобы так все получилось. Но клянусь, я не занимался с ней сексом, пока мы с тобой были вместе.

Мне пришлось повторить его слова про себя, чтобы понять смысл, а после у меня коротнуло в мозгу. Я даже подумать не могла, что он мне изменял. Брэндон всегда считал себя завидным трофеем, но он не из тех, кто трахался на стороне, имея девушку. Это на него не похоже. Мы с ним пошли на свидание на следующий день, после того как познакомились, и я думала, что он поступил так же, когда бросил меня. Но это…

— То есть ты не спал с ней, пока мы были вместе, но ты с ней встречался?

Он испуганно поглядел на меня и промямлил:

— Ну, в общем-то…

По сути, я даже не злился. Что сделано, то сделано и осталось позади. Но моя гордость не могла с этим справиться. Я стиснула зубы и прокашлялась.

— Теперь это не имеет значения. Но я отрежу тебе яйца своим триммером для бровей, если ты еще раз позволишь себе разговаривать так с Эли. Оставь меня и моего брата в покое. Ты ушел из моей жизни, и я не хочу больше тебя видеть. Никогда. Он не хочет тебя видеть, и поверь, твое личико на месте только потому, что я вышла с тобой из автобуса, а не Эли.

— Прости, детка, — тихо произнес он. — Я не хотел причинить тебе столько боли.

Я пожала плечами.

— Мне плевать. Но я хочу, чтобы ты со своей подружкой убрался из чертового автобуса. Идите смотрите шоу откуда хотите, только держитесь от нас подальше.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, увидев мое лицо, тут же закрыл, кивнул и отвернулся. Я окинула взглядом парня, с которым была два года. Он был симпатичным и высоким, довольно подтянутым, но теперь я не видела в нем того, что раньше. Отчасти мне хотелось сосредоточиться на всем, чем он не был, но зачем. Однако я не могла забыть, что он выставил меня полной дурой. Я задала себе вопрос: буду ли сожалеть позже, что повела себя, как взрослый разумный человек, вместо того, чтобы просто дать себе немного удовлетворения. И получила ответ.

— Спасибо, что понял меня, — сказала я с улыбкой.

Брэндон настороженно нахмурился, а потом тоже улыбнулся, но лишь краешком губ.

— Прости меня. За все.

Я сделала два шага к нему и раскинула руки, словно собиралась обнять, а когда Брэндон нагнулся, со всей силы его ударила. Он охнул и согнулся пополам, но я больше на него не смотрела. Я развернулась, чтобы вернуться в зал, но сделала ошибку — посмотрела в окна автобуса, в которых виднелись прижатые к стеклу изумленные лица моего брата и Саши. Я помахала им и ушла.

Остаток вечера прошел без особых событий. Лейла, похоже, подружилась с Картером — они вместе сидели за его прилавком, когда я пришла. Она хлопала меня по плечу всякий раз, когда ей особенно нравилась какая-то песня, и казалось отлично проводила время. Народу было мало, так что я смогла насладиться выступлением обеих групп.

Саша передвигался по сцене с такой легкостью и энергией, что даже не будь он красив, я бы все равно не смогла отвести от него взгляд. Он был прирожденным исполнителем.

И, самое главное, он был моим другом. Это я поняла, когда он сделал паузу в выступлении, чтобы поболтать с публикой. Обычно он рассказывал короткую историю из нашей дорожной жизни, но не сегодня.

— Ребят, знаете, что я ненавижу? — спросил он у гудящей толпы.

— Девчонок! — крикнул кто-то.

Саша покачал головой.

— Нет. Их я люблю.

— Парней в обтягивающих штанах. — Было следующим предположением.

Саша пожал плечами.

— Мне они без разницы.

Было еще несколько выкриков, но Саша отмахнулся от них и склонился над микрофоном, будто собирался поделиться секретом.

— Больше всего я ненавижу, — он выставил вперед палец, словно указывал на меня, — маринованные… херы.

Тут же раздался удар барабанов, сигнализируя о начале новой песни.

_________

Я была влюблена в мир и в парней в моей жизни до конца вечера.

Почему мне никто не говорил, что когда тебя любят и заботятся, даже таким странным способом, это прекрасно? Мне казалось, что кто-то навел на меня палочку и наложил заклятие, окружив радугами и единорогами.

Мы с Картером закончили складывать контейнеры и выкатили тележку на улицу. Лейла ушла несколькими минутами ранее, объяснив, что завтра ей рано вставать — она вела занятия в местном молодежном центре. После шквала объятий и обещаний скоро позвонить, я попрощалась с лучшей подругой на следующие два месяца.

Первым я заметила Эли. Он стоял ко мне спиной и загружал барабанные установки в трейлер. Сделав три больших шага, я запрыгнула ему на спину, ухватившись за шею.

— Я тебя люблю. — Я чмокнула в щеку.

— Черт, я тебя полюблю, если скинешь пять фунтов прежде, чем снова запрыгнешь мне на спину, — недовольно буркнул он, подтолкнув меня повыше.

— Как скажешь, — пробормотала я, снова ущипнув его за щеку. — Спасибо, что заступился за меня, Эли-иза.

— Кто-то должен был, Криволапка. Но, если бы я знал, что ты ударишь его, то обошелся бы с мудаком помягче. Ты сумасшедшая, но, клянусь, я чуть не прослезился, когда увидел, как ты ему вдарила.

Я фыркнула.

— Что было после того, как я ушла?

— Он молча вернулся в автобус, махнул своей подружке и ушел, но прежде я рассмеялся ему в лицо. Саша хватался за живот от хохота. Мейсон, между прочим, чертовки зол, что все пропустил.

Кстати, о Мейсоне. Он игнорировал мои сообщения, и когда произошла стычка с Маринованным Хреном, в автобусе его не было. Я знала этого сукиного сына. Он бы никогда не стал сидеть в стороне, ничего не делая.

— Подожди. А где он тогда был?

— Думаю, тебе лучше не знать, на случай, если копы будут спрашивать.

— Ой! — вскрикнула я, когда кто-то сильно шлепнул меня по заднице.

Как и следовало ожидать, это был ухмыляющийся Мейсон.

— Это моя оплата за вечер, женушка.

— Что ты сделал? — Меня просто распирало от любопытства, и я променяла синяк на заднице на эту информацию.

Он пожал плечами.

— Скажем так, Брэндону понадобятся три новых колеса и помывка машины. Он сам напросился.

Мое жадное до заботы сердце раздулось чуть больше.

Я спрыгнула со спины Эли, сказала двум балбесам, что люблю их и, достав чистую одежду из чемодана в багажном отделении, пошла в автобус.

Я услышала, что внутри кто-то ругается и подождала, пока не стихнут крики, чтобы не заходить в разгар ссоры и никого не смущать.

В жилой зоне сидели Джулиан и Майлз, которые проводили меня хмурыми злыми взглядами, а в спальном отсеке я обнаружила Сашу и Исайю. Они спокойно перебирали свои рюкзаки. Я сразу поняла, что именно они ругались с парнями в гостиной и причиной ссоры была я, вернее Брэндон и его тупая башка.

— Мне жаль, — сказала я, остановившись у двери.

Саша отложил рюкзак и посмотрел на меня. Выражение его лица смягчилось, и он покачал головой.

— Не бери в голову.

Он улыбнулся и от этого я вся растаяла изнутри.

«Черт побери, что происходит?»

— Это того стоило, — продолжил он.

Я задвинула в уголок это странное чувство и сосредоточилась на Саше и том, что он сказал на концерте.

— Это и, правда, было довольно классно, — рассмеялась я. — Спасибо.

Он пожал плечами, не сводя с меня своих гипнотических серых глаз.

— В любое время, Уличный боец.

Я фыркнула, подошла ближе и обняла его.

Саше понадобилось пару секунд, чтобы обнять меня в ответ и крепко прижать к себе. Меня не заботило, что он весь потный. Да и ему, похоже, было все равно, что мои волосы воняли. Он обнимал меня с минуту, которая, казалось, растянулась на годы, а то и на миллиарды лет.

Из-за меня Саша только что поссорился с парнями, хорошие отношения с которыми ему очень важны.

Я стиснула его еще крепче, и вдруг поняла, что за странное чувство посетило меня минуту назад — мне нравился Саша.

— Давай сыграем в твистер.

— Нет.

— Давай, Габи.

— Нет.

— Пожалуйста?

— Нет.

— Ну, пожалуйста?

Я вздохнула.

— Ладно.

— Голыми.

Я отложила книгу и кивнула Мейсону с серьезным лицо.

— Ладно. Я давно хотела посмотреть на твои сиськи.

Горди хихикнул.

Впервые за почти три недели у нас был выходной, благодаря двадцатичасовому переезду из одного города в другой. Но, после восемнадцати часов в пути, усталость от долгого нахождения в замкнутом пространстве и скука достигли эпических размеров, по крайней мере, у тех, кто бодрствовал.

— Я мужчина. У меня нет сисек, — возразил Мейсон, дернув меня за ухо.

Я хитро улыбнулась..

— Правда? Вчера ты визжал, как настоящая девчонка, когда крыса пробежала по твоей ноге.

Честно говоря, я бы тоже кричала, но Мейсон визжал так, словно пробовался на роль первой жертвы в каком-нибудь ужастике. При этом присутствовали только я, Горди и Паркер. Будь там Эли, каждый подписчик на группу в фейсбуке, узнал бы об этом. У моего брата был нюх на такие видео. Например, когда он снимал мой последний танцевальный концерт, одна девочка упала со сцены. К счастью, она не пострадала, поэтому мы без зазрения совести смеялись, когда смотрели это видео.

Мейсон сверкнул на меня глазами.

— Крыса была размером с опоссума.

— Она была не больше мыши.

— Один черт. Ты бы сделала тоже самое, так что заткнись!

Горди наклонился вперед и оперся локтями о колени.

— Чувак, я удивился, как это ты не заплакал.

Мейсон нахмурился и разразился речью о том, что Горди сам плакса, потому что тайком промокал глаза, когда мы на прошлой неделе смотрели «Невидимая сторона».

Я наблюдала за их перепалкой, когда из спального отсека автобуса вышел Саша. Он стукнулся кулаками с Горди и Мейсоном, проходя мимо, и плюхнулся на диван рядом со мной.

— Доброе утро, — зевнул он и вытянул ноги. Одно его волосатое колено почти прижалось к моему.

Накануне вечером, я осознала, что Саша мне нравился больше, чем просто друг, и теперь очень старалась не думать об этом, но получалось плохо. В конце концов, я успокоила себя тем, что любая на моем месте испытывала бы те же чувства. Саша был красивым, забавным, добрым и невероятно талантливый. Нет ничего страшного, что я чуточку влюбилась в него. Я с этим справлюсь.

— Доброе утро. — Я улыбнулась ему как улыбнулась бы хорошему другу: то есть платонически.

Даже помятый ото сна Саша был отрадой для глаз. В отличии от меня. Однажды, когда мы были подростками, я проснулась от того, что Эли, Мейсон и Горди нависли надо мной с большим распятием в руках и шептали: «Изыди!».

Саша моргнул и спросил:

— Ты идешь с нами в кино?

Мне стало неловко.

— Я не знала, что кто-то собирается в кино.

Саша потер глаза кулаками.

— Я только что тебе сказал. Пойдешь с нами? Только сначала примем душ. Мэтт сказал, что припаркуется у какого-то торгового центра с кинотеатром. Я даже позволю тебе поделиться со мной тем, что ты купишь.

— Подозреваю, что даже если я не захочу делиться с тобой своей едой, ты все равно ее возьмешь.

— Ты верно подозреваешь.

Я не удержалась и закатила глаза.

— Тебе повезло, что я не жадина.

— И я очень этому рад. Так ты идешь?

Я кивнула.

— На какой фильм?

________

Спустя несколько часов, когда мы все вылезли из автобуса, чтобы помыться в очередном общественном душе, я через сообщения уговорила Эли заплести мне волосы.

Я уже вечность не ощущала себя нормальной девушкой. Три моих балбеса видели меня обсыпанную прыщами, с брекетами, с ужасными стрижками и отходящую от наркоза после операции, что свело на нет мой уровень переживаний по поводу внешнего вида. Последний раз я красилась в первый день тура и тогда же носила что-то кроме спортивных штанов и шортов. Комфорт меня волновал больше, чем красота, несмотря на постоянные шутки Эли, что я похожа на пацанку. Людей, пришедших на выступления групп, волновало не то, как я выгляжу, а то, как быстро их обслуживаю, хотя за последнюю неделю я получила больше чаевых — наверное из-за синяка на челюсти. Однако я каждый день видела на концертах накрашенных и принарядившихся девушек, и каждый день чувствовала себя все более ущербной.

Лейла всегда говорила, что чувствует себя лучше, когда знает, что хорошо выглядит. В моем случае я выбирала чувствовать себя нормально. Душ, платье из чемодана и аккуратная коса послужат этому.

Быстро сходив в душ, мы с Эли заперлись в задней комнатке автобуса и приступили к делу.

— У тебя много секущихся кончиков, — проворчал Эли, после того как я уселась перед ним на полу, скрестив ноги.

Он не очень-то аккуратно разделял мои волосы на прядки, но я не жаловалась. Так было всегда. Брат научился заплетать мне косу, когда нам было по девять лет. Мама тогда сломала руку и не могла это делать. Все началось с простой косы, но потом Эли так увлекся, что научился плести «французскую косу» и даже «рыбий хвост». У него это получалось даже лучше, чем у мамы, но мы скрывали его талант ото всех.

— Я до сих пор поверить не могу, что ты ударила Брэндона, — сказал Эли, беря прядку, как раз над выбритым виском.

— Ты слышал, что он мне сказал?

— Нет. Я слышал только обрывки фраз, когда ты кричала, а потом у тебя стало такое лицо… Так что он тебе сказал?

— Что начал встречаться с этой блондинкой, еще когда мы были вместе…

— Он тебе изменил?

Я улыбнулась, слыша негодование в голосе Эли и прислонилась спиной к его ногам.

— Он сказал, что не спал с ней, но они встречались. Можешь поверить? Поэтому я его ударила. Почувствовала себя такой дурой.

— Ты, конечно, не дура, но и не очень умная. — Эли толкнул меня коленом в плечо. — Чего еще ты ждала, связываясь с парнем, который скачет по сцене козликом и носит обтягивающие джинсы?

Я рассмеялась и фыркнула, а Эли продолжил:

— Слушай, через три месяца моя аренда на квартиру в Нью-Йорке заканчивается. Мне надоело там жить, и я подумываю ненадолго вернуться в Даллас после окончания тура. Если хочешь, можем снять квартиру с двумя спальнями или дом. Я даже позволю тебе платить половину аренды. Подумай об этом.

Вот так! Сколько бы мы не ссорились, сколько бы не подкалывали друг друга, мы с Эли всегда были и останемся одной командой, одним целым.

— Обязательно.

Когда Эли закончил косу, я встала на ноги и быстро поцеловав в щеку.

— Спасибо. Когда-нибудь в будущем ты станешь прекрасной матерью для моей племянницы. — Я увернулась от руки Эли и шмыгнула за дверь.

_____

Три моих балбеса вместе с другими парнями из The Cloud Collision собирались пойти в бар, где продают более трехсот сортов пива. Меня это не прельщало, поэтому перспектива провести вечер с Сашей казалась бонусом. Очень приятным платоническим бонусом, вроде того, как проводить время с Картером.

«Ага».

Я спрыгнула с подножки автобуса и перекинула сумку через плечо. Саша и Исайя уже ждали меня.

— Только мы идем в кино? — подойдя к ним, спросила я.

Саша повернулся ко мне. Я ждала, что он сумничает в ответ, но так и не дождалась. Он оглядел меня: лицо, обнаженные плечи и вырез, затем пробежался глазами по фиолетовому сарафану, который я надела и неторопливо вернулся обратно к лицу. Мне стало неловко.

— Только мы, — сказал Исайя. — Мне нравится твоя прическа.

Я никогда не умела принимать комплименты, тем более от малознакомых людей, поэтому просто улыбнулась и кивнула.

Саша снова рассматривал мое лицо, и выглядел каким-то рассеянным и задумчивым.

Необычайно тихо мы шли через парковку и торговый центр. С Исайей мы вообще мало разговаривали — он мне и десятка слов не сказал за три недели тура, — но и Саша, на удивление, был молчалив.

Мы купили билеты и встали в очередь в буфет.

— Он со всеми такой молчун? — спросила я у Саши, когда Исайя ушел в туалет.

— Исайя?

Я усмехнулась.

— Ага.

Саша кивнул, упорно глядя в меню на стене.

— Да.

Очередь перед нами сокращалась, а он все продолжал молчать, и меня начало это нервировать.

«Все же было нормально еще несколько часов назад. Что с ним случилось?»

— Ты в порядке? — набравшись мужества, спросила я.

Саша нахмурился, не сводя глаз с меню.

— Да. А что?

— Ты очень тихий.

Он наконец-то оторвался от изучения меню.

— Мои мысли в другом месте. — Он виновато пожал плечами.

Я почти пропустила краткий взгляд, который он кинул на вырез моего сарафана, но зато отчетливо видела, как он поднял руку и погладил пальцем кончик косы, которую я перекинула через плечо.

— Ты выглядишь очень мило.

Я бы предпочла красиво, но мило тоже пойдет. Это вежливо.

— Спасибо.

Саша моргнул и снова отстраненно улыбнулся.

«Интересно, где витают его мысли?»

Когда подошла наша очередь, Саша купил бутылку воды, я попкорн и через пару минут мы уже сидели на своих местах в зрительном зале.

— Хочешь пить? — спросил он.

— Да, спасибо.

Я вынула бутылку из подстаканника, отвинтила крышку и поднесла ко рту, не касаясь горлышка губами.

— Пей прямо из бутылки, — предложил Саша.

Пока я делала глоток, он стащил мой пакет с попкорном, зачерпнул пригоршню, закинул половину в рот и простонал:

— Вкуснятина.

«Неужели это тот самый прекрасный парень с голосом, от которого у меня бегают мурашки каждый вечер?»

Саша улыбнулся и облизнул масляные губы, пристально смотря на меня.

— Где ты живешь?

— В Далласе. А ты?

— В Сан-Франциско.

— Мы будем там на следующей неделе, верно?

Саша радостно улыбнулся и кивнул. Было очевидно, что ему не терпется побывать в родном городе.

— Познакомлю тебя там с моими друзьями.

— Ладно. А твоя семья? Они тоже в Сан-Франциско?

— Уже нет. Мама сейчас в Австралии, а отец вернулся в Россию.

— Так ты русский? — Мне давно было интересно, откуда у него такое имя, но я все не решалась спросить.

Саша кивнул.

— Родители русские. Два старшие сестры родились там, а младшие и я уже здесь.

— Как интересно. — Я поставила локти на подлокотники и посмотрела на него. — Как твоя фамилия?

— Малыхин.

— Повтори, пожалуйста, по буквам.

Саша выполнил мою просьбу, и я продолжила его расспрашивать.

— А где твои сестры?

— Раскиданы по всему миру. Одна в Африке, другая в Англии, третья на Аляске, четвертая в Гонконге. Мы редко видимся. Если только кто-то приезжает в гости или когда собираемся вместе на праздники.

— Скучаешь по ним? — Я не должна была спрашивать, но все равно спросила.

Саша ответил почти не раздумывая.

— Да. Но скоро я увижусь с мамой.

— Здорово. Если когда-нибудь захочешь брата, могу одолжить тебе Эли, и ты даже можешь его не возвращать.

Саша хохотнул.

— Спасибо. Ты такая щедрая.

— Я просто предложила. Если хочешь, чтобы тебя терроризировали, насмехались и устраивали дурацкие розыгрыши, то он твой.

Саша покосился на меня.

— Я уже получил два из трех.

Я округлила глаза.

— От кого?

— От тебя, конечно. Ты каждый день насмехаешься надо мной, и с первой нашей встречи я опасаюсь за свою безопасность, когда ты у меня за спиной.

— Ты такой…

Я пихнула Сашу, он пихнул меня, и вскоре мы вовсю толкались локтями, громко смеясь, так что люди в зале начали оборачиваться.

— Ты осел! — Я хлопнула его по плечу.

Саша поймал мою руку и сжал между ладонями.

— Ты считаешь, что я груб с тобой?

— Конечно, — не думая ответила я, так как все мое внимание было сосредоточено на нашем тактильном контакте.

— Я серьезно. Ты считаешь, что я груб с тобой?

Я улыбнулась.

— Нет. С чего ты это взял? Мне нравится, как мы шутим друг с другом.

Это была правда. Даже с моим бывшим мы столько не шутили, как с Сашей.

— Точно? Картер все еще злиться на меня за то, что я поставил тебе синяк во время смертельного футбольного матча. — Он нежно скользнул большим пальцем по костяшкам моих пальцев и посмотрел на подбородок, где еще виднелся синяк.

— Ты, конечно, придурок, что пнул мяч мне в лицо, но ничего страшного. — Пока я говорила взгляд Саши на мгновение опустились к моей груди. — Но если сделаешь так снова, я пну тебя уже не под зад.

Пока мы смеялись в конце прохода появился Исайя с руками полными закусок, и начал пробираться к нам, поэтому я быстро вытащила руку из ладоней Саши и зачерпнула горсть попкорна из пакета на его коленях.

Когда-то я ничего не имела против Сан-Франциско. Я бывала там пару раз, когда гастролировала вместе с Эли, и город мне понравился настолько, насколько может понравится место, где ты бывал проездом. Но теперь Фан-Франциско навсегда будет ассоциироваться у меня с той фигней, что здесь случилась.

Не скажу, что это был самый ужасный день в моей жизни, но близко к тому.

Я проснулась от жутких спазмов, сопоставимых, по моему мнению, с родовыми схватками, и быстро вскочила с койки, надеясь переодеться, пока никто не увидел. Я как раз нагнулась за пакетом с женскими штучками, когда услышала позади громовой голос моего близнеца.

— Ах ты, черт! Криволапа, что это? — он тыкал в мой зад и хохотал.

Я показала ему средний палец, схватила пакет и метнулась в крошечный туалет в конце автобуса.

Не стоит говорить, что про мои месячные он рассказал двум другим балбесам, и кроме спазмов и болей в спине мне пришлось терпеть их тупые шутки. Словно я вернулась на четырнадцать лет назад и снова переживала свои первые месячные. В конце концов, я просто спряталась: залезла на свою койку и задвинула шторку.

Из спального отсека я вышла только, когда автобус остановился у концертной площадки. Однако и тут меня поджидала неприятность — я поскользнулась на последней ступеньке автобуса и до крови ободрала кожу выше пятки. Больно было ужасно, поэтому, когда Эли снова начал ржать надо мной, я запулила в него куском щебенки.

Только Исайя и Картер проявили сострадание и спросили, в порядке ли я. Они — единственные порядочные люди здесь. Не то, что мой недоумок брат и его дружки!

Чуть позже Эли, пробегая мимо моего прилавка, спросил, хочу ли я сходить с ним перекусить перед концертом, потому что еду сегодня не привезут. Очевидно, у него случилась минутка раскаяния. Если бы тур-менеджер не отдал ему мои деньги на «сухой паек» я бы послала его куда подальше, а так пришлось согласится.

Эли с Мейсоном ждали меня на улице. Кто-то сказал им, что неподалеку есть место, где делали отличные гамбургеры, и мы пошли туда. Мы как раз завернули за угол, когда я сообразила, что задний карман моих джинсов пуст. Я постаралась вспомнить, когда последний раз видела свой телефон и поняла, что не взяла его, выходя из автобуса.

— Черт, я забыла телефон! Подождите меня. Я быстро, — ответа ждать я не стала, а сразу бросилась к автобусу.

Я поверить не могла, что оставила телефон там, где любой мог его взять. Хоть я и ладила почти со всеми из The Cloud Collision, кроме Майлза и Джулиана (с ними я не говорила со времен инцидента с Брэндоном), но не хотела, чтобы на моих страничках в соцсетях появились фотографии членов или чего-то еще, что могло шокировать маму, если она увидит.

В автобусе я застала Горди. Он сидел на длинной кушетке со своим ноутбуком.

— Что-то случилось?

— Ничего. Я просто забыла телефон. Мы собирались сходить перекусить. Взять тебе что-нибудь? — спросила я, идя по проходу.

— Нет, я потом поем. Кстати, там, — он мотнул головой в сторону спальной зоны, куда я как раз шла, — Саша с девушкой.

«Саша… с девушкой?»

Мой желудок ухнул вниз.

«Там Саша… с девушкой…»

Сердце забилось, потом замерло и, казалось, умерло на мгновение.

Удивительно, но мне как-то удалось невозмутимо кивнуть Горди.

«Саша с девушкой… Саша, с которым мы только недавно ходили в кино, и он держал мои руки… и теперь он там с… Черт, почему так жется в груди? Это сердечный приступ?»

Я не стала долго размышлять над этим, а просто пошла дальше. Если развернусь и уйду, то Горди точно что-то заподозрит.

— Спасибо, что предупредил, — я выдавила из себя улыбку.

Я осторожно вошла в спальную зону, боясь того, что могу увидеть или услышать. Сердце отчаянно стучало о ребра, комок в горле мешал дышать.

«Койка Саши как раз над моей… прямо над моей…»

Его там не было.

Но я услышала голоса.

Дверь в конце спальни, ведущая в небольшую комнатку, была широко открыта.

Они были там.

Саша и рыжеволосая девушка. Он обнимал ее за плечи, прижавшись своей головой к ее, и что-то тихо говорил. Очень интимно.

Они не просто друзья — это я сразу поняла.

Не возьмусь описать чувство, которое, переполнив грудную клетку, потекло по позвоночнику к плечам, а потом к голове. Меня замутило, в голове запульсировала боль как при мигрени. Борясь с тошнотой, я подошла к своей койке.

— Мы не можем сделать это здесь… — достаточно громко сказал Саша.

«Ох, черт!»

Глаза заволокло слезами. Я быстро схватила телефон, который завалился в угол и поспешила на выход, но по пути ударилась локтем о стойку, которая соединяла койки. Было больно, но я даже не пискнула. Мне хотелось поскорее выбраться отсюда.

«Почему я не сделала это еще пару минут назад? Идиотка!»

Проходя мимо Горди, я сжала кулаки, чтобы он не заметил мои дрожащие руки.

Чуть раньше я не распознала, что именно чувствовала, но теперь знала — это ревность. Глупая жалкая ревность. Я ревновала Сашу к рыжеволосой. К тому, как он обнимал ее, касался ее лица. Я, конечно, могла притвориться, что они просто друзья, но зачем себя обманывать. Мы с Мейсоном были больше, чем лучшие друзья, мы тоже обнимались, но такой интимной близости между нами никогда не было.

Мне захотелось плакать.

Но я не стала.

Саша был моим другом, я не имела права его ревновать. Но очевидно я недооценила силу своих чувств к нему.

«Дура! Дура! Дура!»

Я и забыла, что Эли с Мейсоном ждали меня. Они стояли на том же месте, уставившись в свои телефоны. Пока они не видели, я проверила не мокрые ли у меня щеки и попыталась сделать невозмутимое лицо.

Сейчас не время расстраиваться. Черт, да я вообще не должна расстраиваться из-за того, что Саша проводит время в автобусе с девушкой.

«Он обнимает ее… Нет, нет, нет! Я не буду расстраиваться! Не буду!»

За время поездок с группой я слышала десятки историй о том, как парни развлекаются с фанатками. Всего пару дней назад Мейсон рассказывал, как перепихнулся с девушкой прямо за автобусом, когда мы были в Вегасе. Так поступали все холостые парни, и некоторые не холостые мудаки. Это история стара, как мир. Музыканты, даже мало популярные, всегда привлекали девушек.

— Что с тобой? — спросил Эли и нахмурился.

— Нога болит там, где кожу содрала, — соврала я.

Эли, похоже, не поверил, но дальше расспрашивать не стал.

Пока мы ели гамбургеры, он все поглядывал на меня, а потом опять спросил, что со мной? Мейсон тоже смотрел на меня с подозрением.

Эли был моим близнецом и, очевидно, чувствовал мое состояние, потому что впервые пришел меня навестить, после своего выступления, а не сидел за кулисами, как всегда.

Вся эта ситуация с Сашей и девушкой пробурила огромную дыру в моей груди. Мне было грустно. Чертовски грустно. Я даже не могла насладиться концертом. Просто сунула беруши как можно глубже в уши и сидела, скрестив руки, когда не было покупателей.

Как назло, именно в этот вечер зрители каждые пять секунд упоминали Сашу, потому что он родом из Сан-Франциско. А какой-то козел попытался стянуть диск с моего прилавка. Мы сцепились с ним языками и Картеру пришлось вызывать охранника, чтобы вывести воришку из зала. Напоследок он обозвал меня сукой, но это ничего, ведь все могло закончится намного хуже.

Я словно манны небесной ждала окончания шоу, чтобы вернуться в автобус и спрятаться за шторкой на своей койке, но у судьбы были свои планы. Видимо, она решила не просто вонзить нож мне в грудь, но и повернуть его.

— Мы идем есть, — сказал Эли, как только вошли в автобус.

Я нахмурилась.

— Я не голодна.

Его взгляд мог бы растопить воск.

— Ты? Не голодна? Теперь я точно знаю, что с тобой что-то не так.

Если бы я сказала, что со мной все нормально, брат бы ни за что не поверил, а так как другие отговорки я уже использовала, то решила сказать полуправду:

— Меня тошнит.

— Хм-м, — Эли прищурился. — Ты идешь есть. Иначе через пару часов мне придется слушать твое нытье о том, как ты голодна.

Он еще секунду внимательно глядел на меня, а затем притянул на место рядом с собой и закинул свою тяжеленную руку мне на плечи. Меня не волновал его запах и пот, я положила голову ему на плечо и закрыла глаза, наслаждаясь редким моментом, когда мой брат был молчаливым и утешающим одновременно.

Когда автобус остановился у какой-то закусочной, я вышла вместе с Эли, а остальные потянулись за ними.

Теплая ладонь опустилась мне на плечо, пока мы заходили внутрь. Я повернулась и встретилась с озабоченным взглядом Мейсона.

— Плохо себя чувствуешь?

— Бывало и лучше. — Я слабо улыбнулась.

Я не хотела оглядываться, но будучи идиоткой, все-таки сделала и заметила на парковке закусочной Сашу с двумя парнями и двумя девушками, одна из которых была та рыжая из автобуса. Желудок снова скрутило, я отвернулась и терпеливо ждала, когда официант сдвинет несколько столиков для нашей компании.

— Видела, как Эли сегодня чуть не упал, когда спускался со сцены? — спросил Мейсон, встав рядом.

При обычных обстоятельствах я бы попросила описать все в деталях, а потом пожалела, что не видела этого лично, но сейчас едва улыбнулась — зеленоглазый монстр в моем сердце не позволил большего.

— Нет.

Он нахмурился и дернул меня за кончик хвоста так сильно, что я вскрикнула.

— Мне не нравится видеть тебя такой. Прекрати.

— Придурок, — простонала я, потирая место за резинкой. — Надеюсь, бритва выдернет несколько лобковых волос, когда будешь брить пах в следующий раз.

Мейсон рассмеялся.

— А вот это моя невеста. И, кстати, я там не бреюсь.

«Фу!»

Я была благодарна Мейсону за отвлечение и хотела его обнять, но потом вспомнила, что он не принимал душ уже пару дней и просто ткнула под ребро, где ему всегда было щекотно.

Когда официант наконец-то справился со столами и стульями, я села между Мейсоном и Эли напротив Картера, Горди и Фредди. Саша сидел в трех стульях от меня, и я заметила, как он выдвинул соседний стул для рыжей.

Заказав еду, я попыталась сосредоточиться на споре, который затеяли парни, обсуждая, какая древесина лучше подходит для грифа гитар. Краем глаза я заметила, как Саша нагнулся над столом, чтобы поймать мой взгляд, но к счастью, Эли повернулся и закрыл ему обзор.

Быстро поев, я решила убить время до отъезда и сходить в уборную. Я достала телефон и сделала вид, что набираю очень важное сообщение, проходя мимо места, где сидел Саша.

В туалете я, не торопясь, сделала все свои дела и очень тщательно помыла руки, надеясь избавиться от тревоги, которая, словно отбойный молоток била по нервам.

У Саши есть подружка или девушка, которая его интересовала. Неужели это так неожиданно для меня? Нет, конечно. Я не сногсшибательная красотка, глядя на которую парни забывают обо всем и обо всех. К тому же мы с Сашей в основном шутили и подкалывали друг друга. Это не похоже на страстный роман.

«Вот и отлично. Все нормально. Все хорошо. Или скоро будет».

Возвращаясь обратно к столикам, я вперила взгляд в стену, чтобы не смотреть по сторонам. Я вела себя по-детски, ну и плевать! У меня болело сердце, раскалывалась голова и я чувствовала себя полной неудачницей.

Меня остановила теплая и крепкая ладонь на предплечье.

— Эй, Габи. — Саша чуть сильнее сжал мою руку.

Все силы у меня ушли, чтобы сглотнуть желчь, подкатившую к горлу, и посмотреть на него как можно равнодушнее.

— Привет.

Светлые серые глаза пробежались по моему лицу. Я знала, что выгляжу не очень: подводка для глаз растеклась, лицо блестит от пота, волосы собраны в небрежный хвост, на футболке пятна.

— Габи, познакомься с моими друзьями, — сказал он и начал перечислять, указывая на каждого: — Это Мэтт, Себ, Бьянка и Лиз.

Значит, рыжую зовут Лиз.

Я вырвала руку из хватки Саши и помахала.

— Привет.

Все они поздоровались со мной, но лишь ответ последней, чьи волосы при ближайшем рассмотрении оказались не натуральными рыжими, а окрашенными, причем в довольно неестественный оттенок, усилил мою головную боль.

— Привет, — поприветствовала меня внебрачная дочь Рональда Макдональда, мигая большими карими глазами. Она была красоткой с идеально чистой кожей. — У тебя прикольная стрижка.

Мне хотелось сказать ей что-нибудь стервозное или просто послать, но я сдержалась и повела себя по-взрослому.

— Спасибо.

— Я хотел, чтобы ты познакомилась с ними раньше, но ты куда-то исчезла, — объяснил Саша и улыбнулся, от чего мой желудок снова взбунтовался.

Я кивнула.

Мой дискомфорт был очевиден всем.

Так неловко.

Я прочистила горло и указала на стол.

— Пойду доем. Было, — я чуть не подавилась собственными словами, потому что врать не умела, — приятно познакомиться.

Я даже не стала ждать ответа, просто вернулась на место.

Я была дурой, потому что чувствовала себя преданной без всякой причины. Для Саши — я всего лишь девушка, с которой он застрял в одном автобусе на три месяца.

После расставания с Брэндоном я поклялась, что больше никогда не влюблюсь, и вот теперь сидела в дурацкой забегаловке и тонула в жалости к себе.

Я пообещала себе впредь игнорировать Сашу, и держала обещание всю следующую неделю.

Месячные закончились, а хорошее настроение так и не вернулось. Всю неделю я была сварливой, и стало только хуже, когда в перерыве между выступлениями на одном концерте я увидела Сашу, Джулиана и Майлза в окружении девушек в топиках и шортах, больше похожих на трусы.

Честно говоря, я старалась держать подальше от всех, кроме Картера, который действовал на меня умиротворяюще, в том числе от моих балбесов. Они хорошо меня знали и могли догадаться, что дело не в плохом самочувствии, как я сказала. Большую часть времени в автобусе я пряталась на койке, задернувшись занавеской, но сегодня ночью все же выбралась из своей берлоги. Первую половину дня нашего почти двухсуточного переезда из Виннипега в Торонто я проспала, затем читала, пока не заболели глаза, и только убедившись, что все заснули, тихо выскользнула из спальни, взяла из холодильника бутылку вина, которую купила накануне, и устроилась в жилой зоне перед телевизором, включив канал со старыми фильмами.

Я отлучилась в туалет, а когда вернулась там был Мейсон и пил мое вино прямо из бутылки. Идти спать не хотелось, поэтому я села напротив него и продолжила смотреть фильм. Спустя пару минут Мейсон передал мне бутылку, подождал пока я сделаю глоток и наконец заговорил:

— Ты наконец-то успокоилась?

— Я чувствую себя лучше, — ответила я, стараясь ничем себя не выдать.

Мейсон пристально поглядел на меня, и я тут же подобралась.

— Я, по-твоему, совсем дурак?

Я удивленно моргнула.

— Хочешь честный ответ или…

Я еще не закончила говорить, как Мейсон пересел на мой диванчик и ухватил меня пальцами за задницу. Я взвизгнула и отодвинулась, но от этого стало только больнее.

— Ты наконец-то успокоилась из-за всей этой фигни с Сашей? — спросил он, выпуская мою помятую пятую точку.

«Черт!»

Я не стала отрицать или признаваться, я просто молчала.

— Я все знаю, — он вздернул бровь. — Абсолютно все.

«Еще раз черт!»

— Что ты…

Мейсон сверлил меня своими голубыми глазами, и я умолкла на полуслове, зная, что отпираться бессмысленно. Мейсон догадался, а значит и Эли с Горди тоже. Я тяжело вздохнула, смиренно кивнула и уселась поудобнее.

— Это так очевидно?

Мейсон пожал плечами.

— Мы догадались на следующий же день, после Сан-Франциско.

Я поморщилась.

— Ты нас не обманешь, — сказал Мейсон, подтверждая то, что я и так знала.

— Этого я и боялась, — я снова вздохнула. — Кстати, а почему Эли мне ничего не сказал? Это не в его стиле.

— Он не хочет тебя злить.

— С каких это пор? Злить меня — его любимое занятие.

Мейсон усмехнулся.

— С того раза, как ты бросила нас в конце тура, Криволапа. Черт, я тоже не хочу слишком злить тебя, после этого. — Его взгляд мог бы считаться робким, если бы длился больше секунды. — Сколько месяцев прошло, прежде чем ты снова начала с нами разговаривать?

— Несколько, — ответила я и вдруг почувствовала себя виноватой. Хотя с чего бы это? Не я же молола языком тогда, а они. — Я скучала по вам, но…

— Я знаю, что мы всерьез облажались в тот вечер.

Мы молча смотрели друг на друга. До сегодняшнего дня никто из них не признал, что тогда сильно меня обидел, и, в конце концов, я просто устала злиться на них и простила. В следующий раз мы снова встретились на Дне Благодарения и делали вид, что ничего не случилось.

Но на самом деле случилось. Они напились и сказали парням, с которыми мы тогда гастролировали, цитирую: «Она вставит себе силиконовые сиськи, потому что ее настоящие разного размера: одна — малюсенькая, а вторая — что надо». Они не знали, что я слышала, как они ржали над этим, и именно их смех, а не то, что они рассказали об операции, ранил меня больше всего. Я заперлась в туалете и рыдала, а их смех эхом раздавался в моих ушах. Они ржали над тем, что было моим проклятьем с тринадцати лет. В лагере, куда я ездила подростком, меня обзывали «недоделанной». Я никогда не носила футболки с вырезом. Найти бюстгальтер или купальник, куда можно незаметно подложить вату, что скрыть мой дефект, было сущей мукой. Я никому не позволяла увидеть свою грудь, кроме врача. Даже мама и сестра никогда не видели меня в одном бюстгальтере. Брэндон стал первым человеком, кому я показала грудь — и то только потому, что мы начали встречаться вскоре после операции.

Мейсон похлопал по сиденью рядом с ним.

— Иди сюда. Сядь с тем, кто любит тебя, пьянчужка.

— Я не пьянчужка.

Он смерил меня взглядом.

— Ты пила прямо из бутылки, сидя одна в темноте перед телевизором.

Я моргнула.

— Не суди меня строго.

— Надо было раньше просить, теперь уже поздно.

Я хихикнула, подвинулась к Мейсону и положила голову ему на плечо.

— Я такая дура, — пожаловалась я.

Он, конечно же, не стал говорить, что это не так.

— Это очевидно, Шерлок. Если тебе станет легче, то я не удивился, что ты на него запала. После меня, он самый красивый парень среди нас.

В скромности Мейсону точно не откажешь.

— Любой солист — магнит для цыпочек, Криволапа. Ты знаешь, как они тащатся от них. Даже Горди приходится отгонять их от себя палкой, а он даже не симпатичный, и к тому же не любит девушек.

Я, конечно же, все это знала. Существовала иерархия привлекательности среди участников групп. Фронтмены или солисты нравились всем, даже если не блистали красотой, потом шли гитаристы, барабанщики, басисты и, наконец, клавишники.

— Если на то пошло, то я не видел, чтобы он уединялся с фанатками, — сказал Мейсон и добавил: — Однако…

Вот именно, что «однако». Может Саша и не трахался с фанатками, но он определенно был очень близок с той рыжей из Сан-Франциско. Всю прошлую неделю я пыталась с этим смириться, но пока не получалось.

С очередным вздохом я посмотрела на Мейсона и улыбнулась.

— Ты сразу обо всем догадался, да?

— Мы с тобой дружим с детства. Конечно я сразу понял, что с тобой что-то не так.

Я улыбнулась. Мы с Мейсоном правда были лучшими друзьями всю жизнь. У некоторый нет и одного лучшего друга, а у меня их несколько, и некоторые, я имею в виду Мейсона, даже готовы пойти на преступление ради меня. Какая разница, что он балбес и придурок? Кому нужно совершенство, если есть тот, кто знает тебя вдоль и поперек и остается преданным? Точно не мне, ведь и у меня полно недостатков.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно?

Мейсон взъерошил мои грязные волосы.

— Знаю, Криволапа, — он улыбнулся и подмигнул. — Знаешь, твоя грудь лучше, чем у той цыпочки из Сан-Франциско.

Только Мейсон мог попробовать подбодрить меня таким сравнением. Я рассмеялась.

— Чтобы я делала без тебя?

— Умерла бы со скуки, — ответил он и дернул меня за волосы, привлекая внимание. — Мне не нравится видеть тебя такой расстроенной. Хватит. Недели достаточно.

Если бы Мейсон видел меня сразу после расставания с Брэндоном, то мог бы не только проколоть шины на его машине, но и сделать что похуже.

Глаза защипало от слез.

— Я бы не променяла тебя и на миллион долларов, Мейс.

Он лучезарно улыбнулся.

— А на десять? Мы могли бы поделить деньги и встречаться тайком.

________

Я проснулась из-за боли в шее и голове, к тому же у меня онемела рука, а одной ноге было ужасно жарко. Подушка под головой была жестче чем обычно, а вокруг слишком светло.

«Какого черта?»

Последнее, что я помнила — как мы с Мейсоном, прикончив вино, смотрели рекламу и спорили: правда ли, что клей, который там показывали, настолько хорош. Очевидно, после этого я вырубилась.

Я открыла глаза и увидела спинку диванчика. Хорошо, что я спала, отвернувшись, и никто не видел моего лица. Рука у меня онемела, потому что я на ней лежала, а голова раскалывалась из-за бутылки вина.

«А почему ноге так жарко?»

Я опустила взгляд и увидела, что к ней прижимается к Мейсон. Вытянувшись вдоль спинки дивана, крепко спал, используя мое бедро, как подушку.

Я осторожно потрепала его по плечу.

— Мне надо встать, Мейс, — хрипло пробормотала я, ощущая во рту отвратительный вкус.

Он поморщился, что-то проворчал и убрал голову.

Я аккуратно скатилась с диванчика и приземлилась на четвереньки.

«Больше никогда не буду пить», — мысленно поклялась я, а затем подняла голову и застыла.

На противоположном диванчике сидел Саша.

«Ну кто бы еще это мог быть!»

Улыбнувшись краешком губ, я поднялась на ноги, пробормотала: «Доброе утро» и тут же отвернулась к Мейсону.

— Доброе утро, Габи, — ответил Саша, но я сделала вид, что очень занята, пытаясь растолкать моего лучшего друга.

— Иди досыпать в кровать, придурок.

Застонав, Мейсон перевернулся на спину, открыл один глаз и отмахнулся от меня.

Что ж, я сделала все, что могла.

Пошатываясь, я прошла в спальню, плюхнулась на свою койку, задернула занавеску и тут же отрубилась.

— Габи, ты проснулась?

Я уже давно не спала, но говорить с Сашей все равно не хотела.

Последний час я провела на своей койке за занавеской, маясь от головной боли и размышляя. Я думала о своей семье, об Эли, о Горди с Мейсоном и даже кратко о Брэндоне, но больше всего я думала о Саше. Вернее, о том, что должна перестать вести себя с ним, как стерва. Сама не знаю почему мне было так больно из-за того, что у него есть девушка. В некотором роде боль превосходила даже ту, что я чувствовала, когда Брэндон меня бросил. Возможно я просто сошла с ума, но, скорее всего, это из-за того, что я казалась себе тупой жалкой неудачницей.

— Габи? — снова прошептал Саша.

Я подняла взгляд, словно могла увидеть его сквозь верхнюю койку.

Мне стало любопытно, о чем он хотел поговорить, однако мне нужно было еще немного времени на мысленный диалог с самой собой, чтобы закрепить результат, поэтому я не ответила.

«Давай, Габи, переживи уже это и двигайся дальше! У тебя были знакомые парни, которым ты нравилась, но ты не отвечала на их чувства. Вели они себя, как мудаки, потому что ты отказывалась идти с ними на свидание?»

Конечно, не вели, и от этого мне стало стыдно.

Внезапно занавеска, отделяющая меня от остального мира, распахнулась и в просвете появился кто-то огромный. Он залез на мою койку и задернул шторку, снова погружая нас в полумрак.

Я не видела его лица, но мне и не нужно было, ведь я где угодно узнаю своего братца по запаху.

Он улегся на койку, практически впечатав меня в стенку.

— Что ты делаешь? — прошипела я, помня, что некий солист на верхней койке мог меня услышать.

— Ты проснулась? — спросил Эли нормальным голосом.

— Теперь, да.

Он ткнул меня пальцем в лоб.

— У тебя закончились месячные?

Мой брат был самым нечувствительным болваном на свете. Кстати, в детстве он всерьез думал, что мы один человек, живущий в разных телах.

— Да. С чего такой интерес?

— Значит ты закончила хандрить?

Если Мейсон ошибся и Эли не знал настоящую причину моего плохого настроения, то пусть так и остается. Я не собиралась его поправлять.

— Думаю, да, — честно ответила я и тоже ткнула его в лоб. — По крайней мере, я на это надеюсь.

Эли что-то пробурчал. Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, лежа нос к носу на маленькой, не предназначенной на двух человек, койке.

— Ты ведь не собираешься бросить нас и вернуться домой? — наконец спросил он.

— С чего ты это взял?

— Потому что ты несчастна.

Если раньше мне было просто стыдно за свое поведение на прошлой неделе, то теперь это чувство возросло в разы.

Я щелкнула Эли по носу.

— Со мной все нормально. Правда. И я никуда не уеду.

Эли положил голову на свой огромный бицепс.

— Клянусь, я никому не говорил о твоей груди.

Я и не сомневалась, поскольку это было моим вторым условием, когда я согласилась поехать с ними в тур.

— Даже не произноси это! Половина парней и так думают, что у нас что-то вроде инцеста. Не делай еще хуже.

Эли рассмеялся так громко, что вероятно разбудил тех, кто еще спал.

— Да пошли они! Матео спросил меня на днях: правда ли, что мы брат с сестрой или это просто выдумка, которую мы всем рассказываем?

— Можно подумать я мирилась бы с твоей фигней, если бы ты не был моим братом, — усмехнулась я.

— Да тебе несказанно повезло, что родилась вместе со мной.

Я закатила глаза, но поскольку Эли вряд ли это видел, раздраженно простонала:

— Заткнись, а!

Брат рассмеялся, не зло или издевательски, а просто нормальным смехом, который я любила с самого детства.

— Мы скоро остановимся у туристического центра. Хочешь я заплету тебе волосы, после того как примешь душ?

Можно подумать, я хоть раз отказывалась, однако одно то, что Эли сам это предложил говорило о многом.

«Все хватит себя жалеть. Хватит тосковать о том, чего не было и никогда не могло быть с Сашей. Я это переживу, как и многое другое в жизни».

С моих плеч словно свалился тяжеленный груз. Я почувствовала себя помолодевшей и больше похожей на саму себя, чем за последнюю неделю, которая длилась, казалось, больше семи дней. У меня даже голова перестала болеть.

То, что я вернулась в норму, похоже, было очевидно и другим. Горди похлопал меня по спине, когда я вернулась из душа в автобус.

— Кажется, тебе лучше.

— Точно. — Я ущипнула его за живот в качестве доказательства и пошла дальше в спальный отсек.

Я как раз заталкивала сумку с принадлежностями для душа под койку, когда кто-то подтолкнул меня чуть ниже спины. Оглянувшись через плечо, я наткнулась на взгляд светло-серых глаз.

— Привет, — произнес Саша, опуская руку.

— Привет. — Я выпрямилась и задернула койку шторкой.

О чем говорить и как себя вести я не знала, но намеревалась придерживаться решения не позволять худшим эмоциям управлять мной. Да, у меня все еще были чувства к Саше, но в этом нет ничего сверхъестественного: даже монашка запала бы на него.

Я улыбнулась. Натянуто и напряженно, и это напряжение отдалось в плечах и мышцах живота.

Саша стоял передо мной с все еще влажными после душа волосами и покрасневшими щеками, держа в руке рюкзак.

— Ты на меня злишься? — тихо спросил он.

Вина кольнула меня за то, что я открыто избегала его, но затем я вспомнила о нем с той рыжеволосой и отвратительное чувство ревности вернулось.

«Ты уже не ребенок, Габи. Разберись с этим, как взрослая. Саша не виноват, что ты в него влюбилась. Он не виноват, что родился красивым, не виноват, что ты никак не можешь с этим справиться. К тому же он хороший парень».

Я откашлялась и посмотрела прямо ему в глаза.

— Нет. С чего бы?

«Надеюсь, это прозвучало убедительно».

— Ты со мной не говорила. Отворачивалась каждый раз, как я смотрел на тебя, — как бы между прочим сказал Саша и мне снова стало стыдно.

Хорошо, что еще в детстве я научилась убедительно врать, чтобы отмазать Эли от очередной неприятности.

— Извини, — я раскаянно улыбнулась. — Я совсем не злюсь на тебя. Честно.

Я не кривила душой: я злилась не Сашу, а на себя.

— Точно? Ты, как я успел заметить, не из обидчивых, и если я правда чем-то…

«Ну вот. Теперь он винит себя. Как я могла не влюбиться в него? Он так красив и мил. Я же не слепая, черт побери!»

Я покачала головой, прежде чем Саша успел проникнуть в мое сердце еще глубже.

— Ты ничего не сделал. Я просто плохо себя чувствовала. У меня были… — я запнулась, а потом подумала: «К черту! У него четыре старших сестры» и добавила: — месячные.

То, что Саша даже не моргнул меня впечатлило. Он просто кивнул и неуверенно улыбнулся.

— То есть все нормально?

Горло перехватило от эмоций, и я просто качнула головой.

— Тогда ладно. — Он похлопал меня по плечу и улыбнулся чуть шире. — Я скучал по нашим разговорам.

«Ох, черт побери…»

— Я тоже, — выдавила я.

— Без тебя было не очень весело, — добавил Саша совершенно искренне, судя по глазам.

Я улыбнулась и пожала плечами, несмотря на то, что внутри вся обмякла. Не знаю, почему я чувствовала себя такой… безнадежной. Мне хотелось впитать его слова, принять их близко к сердцу, но зачем? Мы с Сашей были друзьями, и как бы мне ни хотелось просто принять то, что есть, давалось это нелегко. Мама всегда говорила, что я слишком чувствительная, и если уж на чем-то зациклилась и не могла это получить, то даже не хотела попробовать что-то другое.

Эли позвал меня из гостиной. Я улыбнулась Саше и шагнула к двери, но он меня задержал, взяв за руку.

— Я правда скучал по нашим разговорам.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Нужно было срочно менять тему.

— Дашь знать, когда в следующий раз соберешься на пробежку. Лады?

— Лады.

Если я что и умела в этой жизни, то это как быть кому-то другом.

Я смогу стать для Саши хорошим другом.

Смогу.

Мы с Картером поздравили друг друга, дав пять, когда загрузили последние коробки на тележку. Здесь в Филадельфии прошел последний концерт в турне по Северной Америке, и мы все были в отличном настроении. Я заработала за месяц пятьсот долларов, что уму непостижимо, и могла только представить, сколько денег выручил Картер, ведь у него футболок, толстовок, дисков и прочих сувениров было раза в два больше. Должно быть, достаточно, потому что мой тихий и задумчивый друг улыбался от уха до уха и трижды обнял меня, пока мы толкали тележку к выходу.

Первая часть тура «Ритм и аккорд» подошла к концу. Я устала, и в последнее время была возбуждена сильнее девственницы, читающей эротический роман, поскольку не могла уединиться и снять сексуальное напряжение, но сейчас это не имело значения — я чувствовала облегчение и восторг из-за того, что первый месяц из трех миновал, что у меня есть деньги и что через три дня мы полетим в Австралию!

— Хочешь сходить в душ, пока я все это загружаю в трейлер? — предложил Картер, когда мы проходили мимо гримерок.

На этой концертной площадке были две душевые, и мы все решили помыться здесь, потому что вечером шли в клуб. Звукозаписывающая компания The Cloud Collision располагалась в Филадельфии, и они устраивала вечеринку в честь окончания первой части турне. Я не тусовщица, но решила пойти за компанию со всеми.

— Конечно, а ты поторопись. Я застолблю для тебя место.

Я подхватила пакет с тележки и поспешила в душевые, которые находились в двух смежных уборных. Первая была занята, так что я прошмыгнула в другую, быстро побрила ноги и помылась. Натянув короткое темно-фиолетовое платье, которое купила сегодня днем, после того, как Эли напрямую сказал, что не пустит меня в клуб в бомжацком наряде, я накрасилась, уложила еще влажные волосы, перекинув через плечо и высунулась из душевой. Картер сидел прямо на полу, видимо караулил очередь, а Джуллиан и Исайя стояли чуть дальше и разговаривали.

— Твоя очередь, приятель, — шепнула я своему недавно облысевшему другу.

Он улыбнулся, подмигнув пирсингом в губе, вскочил на ноги и проскользнул в душевую в тот момент, как я вышла оттуда.

Джулиан, судя по всему, все еще не простил меня за историю с Брендоном, поэтому едва признал, когда я проходила мимо, а Исайя… Я смущенно улыбнулась ему и одернула платье. Оно так обтягивало ноги, что поднималось при каждом шаге. К сожалению, у меня было всего двадцать минут на покупку платья и ограниченный выбор: либо слишком короткие, либо с глубоким декольте — я выбрала первый вариант.

На улице я наткнулась на Эли. Он уже принарядился для клуба и что-то печатал на телефоне. Брат окинул меня взглядом, начал опускать голову, а потом замер.

— Какого черта, Криволапа? Ты сегодня работаешь на панели или что?

— Заткнись, — простонала я. Он каждый раз говорил так, когда моя юбка была на пару сантиметров выше колена.

Эли еще с секунду сердито смотрел на меня, после чего закатил глаза и бросил:

— Я в доле на твою выручку сегодня.

Я показала ему средний палец и залезла в пустой автобус.

Звукорежиссер The Cloud Collision и Майлз уже были там. После происшествия с Маринованным Хреном между нами до сих пор чувствовалась напряженность, он молчал и кривился мне в спину. Я понимала, что они с моим бывшим друзья, но чего ожидал Брендон, заявившись на концерт, где играл мой бестормозной брат?

Чтобы избежать неловкости, я прошла в заднюю комнату и уселась на диван с книгой, которую хранила в одном из ящиков.

Спустя несколько минут ко мне присоединился Картер. Он только плюхнулся на диван, как дверь снова открылась и на пороге появился Мейсон в наброшенной на плечи черной рубашке и расстегнутых брюках. Как они вообще держались на нем — загадка.

— Эй, чувак, одолжишь мне… — увидев меня он осекся.

Я покраснела под его долгим изучающем взглядом

— Что одолжить? — спросил Картер.

Мейсон повернулся к нему.

— Выйди и закрой дверь.

Я захохотала и пнула своего лучшего друга ногой.

— Перестань, Мейс.

— Серьезно, Криволапа, — он поглядел на мои ноги, — когда мы уже поженимся?

Я еще больше покраснела и закатила глаза.

С минуту Мейсон таращился на меня, а потом тряхнул головой и спросил у Картера запасной ремень для брюк.

________

Мы с Картером остались в задней комнате и вышли только, когда автобус остановился и парни потянулись к выходу.

Я осторожно спустилась по ступенькам, чтобы не дай бог не упасть в новых босоножках на танкетке купленных тоже сегодня, и огляделась. У входа в клуб под названием «Ковер-самолет» стояла очередь, но Эли с Горди просто зашли внутрь, поэтому мы с Картером пошли за ними, и вышибала пропустил нас, даже не спросив удостоверения личности.

Клуб оказался не таким, как я ожидала: не темная грязная нора, вызывающая чувство брезгливости, а стильное место с модным интерьером, крутым баром и потрясающим танцполом. К тому же здесь крутили музыку восьмидесятых.

Картер подтолкнул меня, когда заиграла, наверное, самая известная песня из «Рокки» «Глаз тигра», поморщился и указал на бар. Я кивнула и пошла за ним.

— Что будешь пить? — спросил он, перекрикивая музыку.

Прошло всего четыре дня с тех пор как мы с Мейсоном прикончили на двоих бутылку вина, но я предпочла забыть о своем обещании больше никогда не пить и ответила:

— Коктейль «Лонг-Айленд».

Картер кивнул и исчез в толпе, окружающей бар.

Напевая и притопывая в так неувядающей классики, льющейся из динамиков, я посмотрела по сторонам. Эли и Майсона нигде не было видно, зато я заметила в дальнем углу зала парней из The Cloud Collision. Они разговаривали с девушками за столиком, однако Саши с ними не было.

Я еще не разлюбила его, но очень старалась, а если становилось совсем невмоготу, то улыбалась и повторяла, что в мире полно парней, в которых можно влюбиться. Это помогало. Мы даже пошли на пробежку, когда были в Торонто и пообедали вместе накануне. Я собой гордилась.

Когда Картер вернулся с нашими напитками, мы устроились за свободным столиком неподалеку от туалетных комнат. Проиграла пара песен, когда я заметила, как мой брат, прорезая толпу на танцполе, идет прямо к нам. Он тянул ко мне руки с самым глупым выражением лица и к тому же подергивал плечами. Зная, что бороться с Эли бесполезно, я, смеясь, встала со стула, и повернулась к Картеру.

— Пойдем!

Он покачал головой.

— Уверен?

Он улыбнулся и показал мне большой палец.

Картер говорил, что не любит танцевать и я не стала уговаривать, просто махнула ему и пошла за Эли в центр танцпола.

При первых тактах «Ходите, как египтяне» Эли начал танцевать таттинг, а я старалась повторять движения за ним, от души смеясь. Я любила танцевать, но только когда могла вести себя раскованно, не беспокоясь насчет осуждающих взглядов.

Мы с Эли протанцевали четыре песни, когда появился Мейсон и тут же попытался сделать себя начинкой сэндвича между мной и какой-то незнакомой брюнеткой. Я оттолкнула его и стала пробираться сквозь толпу, периодически стряхивая чужие руки со своей задницы.

Выскользнув из людского моря, я оказалась в другой стороне зала и наконец-то увидела Сашу.

«Ох, черт меня побери! И надо же было ему надеть подтяжки. Подтяжки!»

Они смотрелись на нем невероятно горячо, особенно в сочетании с бледно-фиолетовой рубашкой и темно-серыми узкими брюками.

Саша стоял в нескольких шагах от танцпола и разговаривал с невысоким мужчиной в очках. Заметив меня, он улыбнулся и помахал.

Мысль сделать вид, что я его не видела даже не приходила в голову.

«Друзья не игнорируют друг друга», — сказала я себе и, на ходу, одернула платье, когда Саша скользнул взглядом по моим ногам.

— Габи, — выдохнул он, когда я остановилась рядом, и положил руку на мою поясницу.

Мне пришлось побороться собой, чтобы не реагировать.

«Неужели я так изголодалась по мужскому прикосновению, что простой жест вежливости так меня возбудил?»

— Привет, — перекрывая музыку, крикнул мне собеседник Саши.

Я кивнула и протянула руку.

— Привет, я Габи.

Он пожал ее и улыбнулся, показывая ровные белые зубы.

— Я Дэннис, красавица.

Месяцы мне не делали комплименты, но стоило надеть откровенное платье, как все сразу обратили внимание. Но я непривередлива. Возьму, что дают.

— Приятно познакомиться. — Я широко улыбнулась.

— Она твоя девушка, Малыхин? — спросил Дэннис.

«Что-что? Я правильно расслышала?»

Саша сдвинул руку с поясницы на мое бедро.

— Пока нет. Я веду ее танцевать. Увидимся позже, хорошо? — громко ответил Саша.

Его слова могли вскружить мне голову, но не вскружили, потому что я уже ни раз бывала в ситуации, когда кому-то из моих балбесов надо было избавится от докучливой девушки или, в случае Горди, парня. Я точно знала, что просто помогаю Саше сбежать и велела себе успокоиться.

«Мы с ним друзья. Просто друзья».

Коротышка кивнул и подмигнул мне.

Саша снова положил руку мне на спину, ведя на танцпол. Мы отошли шагов на десять, когда он наклонился и сказал, обжигая дыханием мою щеку:

— Предупреждаю, я не умею танцевать. Дэннис — владелец нашей звукозаписывающей компании. Он говорил со мной почти час, и я больше не мог это вынести.

— Похоже, ты меня использовал в своих целях, — поддразнила я, пытаясь не поддаваться разочарованию.

«Удобный повод сбежать. Как я и думала».

Саша покачал головой, разноцветные огни стробоскопа осветили его короткие волосы.

— Нет. Вот если бы я сплавил тебя ему, а сам ушел… — От его сладкой ухмылки у меня задрожали колени, что еще раз доказывало: я жалка и слаба, когда дело касалось Саши. — Но я бы не стал так делать.

— Надеюсь.

Я взяла его за запястье и повела в глубь танцпола подальше от Эли и Мейсона.

— Ты правда не умеешь танцевать? — Мне пришлось встать на цыпочки, а Саше нагнуться, чтобы услышать.

— Правда.

Я пожала плечами.

— Какая разница. Я тоже не «Танцор Диско». Давай просто повеселимся.

Саша улыбнулся, когда над танцполом разнесся «Триллер» Майкла Джексона. Я скорчила ему рожицу и начала отрепетированный танец. Мама была огромной фанаткой Джексона. Когда мы были маленькими, она ставила его клипы и учила нас с Эли танцевать. Не удивлюсь, если мой близнец сейчас где-то на другом конце танцпола скользит «лунной походкой».

Высунув кончик языка, Саша старательно имитировал мои движения. Выходило у него очень круто, если бы не знала, то никогда бы не догадалась, что он не умеет танцевать, а может меня просто отвлекало, что мы постоянно смеялись. Наверняка со стороны я выглядела как дура, и мне бы не хотелось, чтобы кто-то, например, Джулиан сейчас видел меня, но я танцевала с Сашей — моим другом, который умел посмеяться над собой.

Когда мы начали изображать бег на месте, он наклонился и прижался потным лбом к моему. Тепло разлилось внизу живота, и я попыталась стряхнуть с себя это странное чувство, но, черт побери, как же это было тяжело, особенно когда я поймала восторженный взгляд Саши.

— Уже и не помню когда в последний раз так веселился!

«И вот как после этого мне бороться со своими чувствами к нему? Похоже, это безнадежно».

Утром все маялись с похмелья. Кроме Саши, потому что вчера, по его словам, он пил только воду.

Выпендрежник!

Я выпила два коктейля и порцию виски с лимоном, но и этого хватило. Хотя, надо признать, выглядела я лучше других. Бедняга Картер сидел с мокрым полотенцем на лице, а Горди привалился ко мне и положил голову на плечо. Остальные парни периодически выбегали из автобуса с зелеными лицами. Мне было искренне жаль тех, кто будет убирать площадку у супермаркета, где «ночевал» наш автобус.

Наконец мы покинули оскверненную парковку и поехали в отель неподалеку от аэропорта. Ехали в полной тишине и как только автобус остановился, все поспешили в свои одноместные номера.

До ужина я валялась на постели в одном белье, включив кондиционер на полную. От голодной смерти я спасалась шоколадками, чипсами и минералкой из торгового автомата, а еще я целых два раза нежилась под горячим душем, и впервые за целый месяц без гребаных сланцев.

У меня болели ноги после вчерашних диких танцев. Мы с Сашей долго скакали по танцполу, и я из первых рук узнала, что он и правда отвратительный танцор. Однако за глупый вид, смех и энтузиазм я простила ему свои оттоптанные ноги и отбитые бедра. Потом я танцевала с Эли, читала злые эсэмэски от подруги Картера, которая пришла в ярость, что он пошел в клуб без нее и смотрела, как Горди флиртует с симпатичным парнем в баре.

______

На следующий день где-то около полудня в моем номере зазвонил телефон.

«Кто интересно будет звонить сюда вместо мобильного?»

— Алло?

— Габи? — спросил Саши.

— Привет.

— Фух, ну, наконец-то! Я, похоже, уже всем позвонил, пока искал тебя.

Я усмехнулась. Из всех парней из The Cloud Collision номер моего телефона знал только Картера. Мы переписывались во время концертов, когда не могли говорить из-за громкой музыки.

— Что делаешь? — спросил Саша.

Я потянулась и застонала.

— Ничего. Ты?

— Тоже, и мне скучно, хочешь сыграть в футбол? — выпалил он на одном дыхании, а когда я не ответила, продолжил: — Никаких матчей смерти. Просто погоняем мяч.

— Я пойду, если пообещаешь не трогать мое лицо. Подожди... А как мы туда доберемся?

— Я арендовал машину. Ты, конечно, можешь пройтись пешком, если хочешь, а я поеду следом. — Он рассмеялся.

Я недолго раздумывала. В конце концов, что еще мне было делать? Снова валяться на кровати и таращится в телек?

— Ладно.

— Встретимся в холле через пятнадцать минут, — велел он.

Я оделась, написала Эли, что ухожу и спустилась в холл.

Саша, одетый в черные короткие шорты и белую футболку, уже был там вместе с Матео и Исайей.

— Доброе утро, — поздоровались они.

— Привет.

— Готова? — Саша улыбнулся.

Я кивнула, и мы пошли на парковку к маленькой красной «Киа». Матео запрыгнул на переднее сидение, а мы с Исайей устроились сзади.

— Ты когда-нибудь была в Австралии? — тихо поинтересовался он, пока мы пристегивались.

— Нет, но я в предвкушении. Все время проверяю на месте ли мой загранпаспорт.

Исайя улыбнулся.

— Из всех место, где мы побываем в этом туре, Австралия — мое самое любимое. Тебе там понравится, вот увидишь.

— Я люблю Австралию, — громко сказал Саша с водительского места.

— А мне нравится Европа, — добавил Матео.

Саша фыркнул.

— Ты просто любишь ходить в квартал Красных Фонарей.

— Квартал Красных Фонарей? Это где проститутки? — тупо переспросила я, словно где-то в мире был еще такой квартал.

Матео обернулся ко мне со смущенной улыбкой.

— Ага.

— Интересно, — протянула я, пытаясь представить, как он ходит туда-сюда по улице и выбирает себе проститутку.

Матео был смуглым, среднего роста и телосложения, с темными волосами и карими глазами. На мой взгляд, Джулиан больше подходил для такой роли, но что я в этом понимала.

Матео принялся объяснять, что проститутки в Амстердаме больше, чем просто шлюхи, но я уже не слушала, а вскоре Саша остановился у парка и мы выбрались из машины.

Я забрала у Саши солнцезащитный крем и обмазалась почти с головы до пят. Потом мы разделились на команды. Жребий не тянули. Саша просто стукнул Матео по плечу, оставляя нас с Исайей в команде.

Как и в прошлый раз игра началась вполне нормально. Мы держались на расстоянии и старались увести друг у друга мяч, но после пары голевых моментов, Саша оттолкнул меня бедром, и игра пошла всерьез. К счастью, обошлось без травм и синяков. Мы играли часа два, а потом я просто повалилась на газон, пытаясь отдышаться. Саша взял меня за руку и помог подняться.

Возвращаясь к машине, мы решили заехать поесть по дороге.

— Вбей свой номер, — велел Саша, протягивая мне iPhone, когда мы сели в машину.

Через два дня мы улетали из страны, и он все равно не сможет мне звонить, но я не стала возражать.

Я как раз набрала свое имя, когда телефон зазвонил. На экране высветилось: «Лиз», и я тут же вспомнила ту рыжую, с которой Саша был в автобусе.

— Тебе звонят. — Я протянула телефон, стараясь держать лицо. Не хотелось, чтобы Исайя увидел, что я сейчас чувствую.

Саша глянул на экран, помедлил с секунду, и только потом ответил.

— Привет… Играл в футбол… С Матео, Исайей и Габи… Да, она играла… Не думаю, что ее волнует загар… Боже, Лиз, след от бикини еще не конец света… Нет… Нет… Мы уезжаем через два дня… Я не передумал… Лиз… Лиз… Мы уже говорили об этом… Слушай, мы сейчас едем перекусить, я перезвоню, когда вернемся… Потому что!

Я наблюдала за Сашей, глядя в зеркало заднего вида. Конечно, я старалась делать это незаметно, при этом ловила каждое слово, вся обратившись в слух.

Саша тяжело вздохнул, красноречиво воздел глаза к небу, вернее к потолку машины, и продолжил:

— Подумай о том, что я сказал, Лиз… Я не передумаю... Я сказал тебе тогда в автобусе… Мы уже это обсуждали… Понятно?.. Знаю… Ладно… Пока.

Саша положил телефон.

«Ну, это было неловко».

Исайя окинул меня долгим взглядом и откашлялся.

— Опять компостирует тебе мозги?

Саша сдержанно кивнул и сжал руль.

— Она просто… — Конец фразы потонул в разочарованном ворчании.

Я хихикнула про себя. Было ли это неправильно? Нет. Ну, может, немного. Как друг, я должна была посочувствовать Саше, но не могла.

— Женщины, — фыркнул он и глянул на меня через плечо с лукавой ухмылкой.

В ответ я наклонилась и щелкнула его по щеке.

— Какова вероятность смерти от теплового удара?

— Вероятность, что ты сломаешь шею, если упадешь, выше.

Я стрельнула в Сашу недобрым взглядом, пока мы спускались по лестнице к нашим местам.

Шел второй день нашего мини-отпуска между турами, и этот удачливый придурок раздобыл билеты на домашнюю игру филадельфийской футбольной команды «Альянс». Кто-то из фанатов предложил четыре билеты после того, как Саша черканул что-то в твиттере группы насчет нашего вчерашнего матча. Билеты достались мне, Саше, Матео и Джулиану, потому что у Исайи были сегодня другие планы. Джулиан, как ни странно, больше не шарахался от меня, словно от чумной. Он даже улыбнулся, когда мы встретились в лобби отеля.

Наконец мы добрались до наших мест в нижнем секторе. Джулиан пролез первым, после него я, затем Саша и Матео. Солнце палило нещадно, и мне очень хотелось пить, поэтому когда в проходе между рядами появился продавец с лотком, я вскочила и окликнула его.

— Вам взять? — спросила я у парней.

Саша с Джулианом кивнули.

Я прошла вперед и встала перед Сашей, чтобы заплатить и взять бутылки с водой. Специально ли я остановилась именно там? Определенно, ведь сегодня я надела короткие шорты цвета хаки, которые отлично подчеркивали мою задницу.

Вернувшись на свое место, я передала парням воду. Саша полез в карман за бумажником, но я остановила его, похлопав по руке.

— Не беспокойся об этом.

Он нахмурился.

— Спасибо.

— Спасибо, Габи, — сказал Джулиан, который не разговаривал со мной последние недели.

Я кивнула, открыла бутылку и выпила за раз почти половину.

— Вы, парни, вообще ходите на футбол?

— Нет. В Сан-Франциско нет своей футбольной команды, к тому же летом мы всегда в турах. А ты?

— Редко. Кузина моей лучшей подруги играет в женской футбольной лиге. Иногда она достает нам билеты, и мы едем в Хьюстон. Пару раз мы ходили на игры мужской лиги. Лейле нравится смотреть на бегающих парней.

Саша вздернул бровь, хотя его взгляд был сосредоточен на поле.

— А тебе не нравится?

— Ну, я не оставляю дома свой бинокль.

Саша рассмеялся и повернулся ко мне.

— Ты — это что-то!

Я старалась не читать лишнего в его словах, и постаралась угомонить свое сердце.

Саша с довольной усмешкой откинулся на спинку сиденья, но взгляд его теперь был каким-то другим: посветлевшим и чуть настороженным.

Странно.

Через пару минут началась игра. Первый тайм был сумасшедшим. Игроки «Альянса» создали несколько голевых моментов, чуть сам не пропустил мяч в ворота, и только под конец тайма забили гол. Я не была фанатом этой команды, но все равно выскочила вместе со всеми. Ликуя, я повернулась к Саше. Он дал мне пять, а потом притянул в горячие, крепкие объятия, которые длились ровно три с половиной потрясающие дружеские секунды.

В перерыве Саша и Матео пошли купить перекусить, а мы с Джулианом остались на местах.

— Прости за тот случай с Брэндоном, — ни с того ни с сего произнес он и неловко заерзал на сиденье.

Оторвав взгляд от команды поддержки, отплясывающей на бровке поля, я слегка улыбнулась и пожала плечами.

— Да ничего. Мне жаль, что мы с Эли немного слетели с катушек.

— Мы с Брэндоном давно знакомы. Вместе ездили в тур пару лет назад, когда я подменял гитариста в его группе. — Джулиан поджал губы. — Я должен был понять, что ты и есть та самая Габи.

Брэндон помниться упоминал о чем-то таком: еще до нашей встречи у него были проблемы с составом группы, и он брал кого-то на подмену.

— Тебе повезло, что это было лишь временно.

Джулиан фыркнул смехом.

— Они — полный отстой, верно? Но сказать об этом Брэндону я так и не смог.

Я хихикнула.

— Я тоже. Он думал, что я носила беруши на их выступления, чтобы не повредить уши.

Джулиан загоготал, запрокинул голову.

— Ты классная девчонка, Габи. Прости, что вел себя как козел.

Я не была лицемеркой, и поскольку сама лишь недавно перестала вести себя, как стерва с Сашей, не могла не принять извинения.

— Все нормально. Давай забудем.

Мы пожали руки и улыбнулись.

— Ты правда ударила его? — весело спросил Джулиан, не отпуская мою руку.

Я покраснела.

— Да.

Что-то холодное прижалось к моему затылку. Я взвизгнула и обернулась.

Саша, хмуро глядя на меня, протянул пластиковую бутылку. В другой руке у него была еще одна, а ведерко с попкорном он прижимал к боку локтем.

— Я принес тебе воды.

— Спасибо.

Джулиан отпустил мою руку и махнул Саше.

— А мне ты не принес?

— Не-а, — фыркнул он, сел на свое место и поставил ведерко с попкорном между колен.

Я без раздумий взяла оттуда горсть. Саша ухмыльнулся, тоже зачерпнул попкорн и отправил в рот.

— Тебе весело? — спросил он.

Я кивнула.

— А тебе?

— Да, — улыбнулся он.

Начался второй тайм. Команды переходили от атак к обороне, игроки носились по полю, били по мячу, по воротам и друг другу по ногам. В одной из пауз, когда игроку оказывали помощь, на двух огромных экрана на противоположных концах поля вдруг засветилась огромная переливающаяся надпись: «Камера поцелуев». Такое было на всех спортивных мероприятиях, и мне особенно нравилось, когда в камеру «попадали» пожилые пары. Это было мило. Однако в этот раз, когда оператор выбрал двух зрителей на стадионе, это была не пожилая пара.

А мы с Джулианом.

Я покраснела и покачала головой, надеясь, что оператор выберет кого-то другого. Изображение на экранах сдвинулось вверх, потом вниз, давая понять, что мой отказ не принимается.

Я покраснела еще больше.

— Вот черт! — рассмеялся Джулиан.

Я повернулась к нему, и краем глаза заметила, что камера опять «кивнула». Зрители начали подбадривать нас, а мы с Джулианом таращились друг на друга, не зная, что делать.

— Габи, — позвал меня Саша, но я не повернулась.

Камера была сфокусирована на мне. Если я повернусь, она «поедет» за мной и Саша попадет в кадр. Кто знает, что потом взбредет в голову оператору. Поцеловаться с Сашей я точно не смогу и опозорюсь на весь стадион.

Сердечко, обрамляющее наши с Джулианом лица на экране, засветилось ярче. Зрители одобрительно загалдели.

Джулиан пожал плечами и улыбнулся.

— Да к черту все! Давай?

— Габи? — снова позвал меня Саша.

— Да к черту все! Давай! — ответила я Джулиану и смущенно рассмеялась. Мое лицо стало просто пунцовым.

Джулиан притянул меня к себе за уши и смачно расцеловал в обе щеки. Я нервно захихикала, а трибуны грохнули смехом.

Сердце понеслось галопом из-за того, что я оказалась на виду у стольких людей. Я глупо ухмыльнулась, с благодарностью похлопала Джулиана по плечу и только после этого повернулась к Саше.

В отличии от других зрителей, он не улыбался. Совсем.

Мы были в аэропорту проходили досмотр перед вылетом. Телефон, рюкзак и все металлическое, что было в карманах, я выложила на транспортер и снимала туфли, чтобы положить в пластиковый лоток, когда Саша подтолкнул меня локтем и спросил:

— Сядешь со мной в самолете?

Я чуть повернула голову и встретила его серьезный взгляд. Саша вел себя странно со вчерашнего футбольного матча, и я понятия не имела, что с ним происходит.

— Ты точно этого хочешь? — уточнила я.

Он кивнул и широко улыбнулся — от чего мое сердце пропустило удар, — а потом стал расстегивать металлическую пряжку на ремне. Клянусь, я пыталась не косится на его пах, но с треском провалилась.

«Черт!»

— У меня на ноуте есть фильмы. — Саша явно попытался меня подкупить, но ему это было не нужно.

Я глянула на очередь — Горди стоял далеко впереди и не мог нас подслушать, — потом посмотрела на Сашу и притворно поморщилась.

— Какие фильмы?

На самом деле это не имело значение: я бы стала смотреть с ним даже «Улицу Сезам».

— Ты сомневаешься в моем вкусе? — Саша фыркнул.

Я не успела ответить, так как раздалась команда: «Следующий!».

Я простонала и прошла к рамке металлоискателя. Через пару секунд женщина махнула мне выходить, и позвала Сашу. Я собирала свои вещи и наблюдала, как к нему обратился офицер службы безопасности. Саша достал из рюкзака две небольшие черные сумки, какие-то бумаги и несколько коробочек с разноцветными надписями, показал их офицеру, затем кивнул в ответ на вопросы, и стал убирать все обратно.

Я обулась и отошла в сторону, дожидаясь Сашу. Он подошел через минуту, все еще перетряхивая вещи в своем рюкзаке.

— Что такого интересного они у тебя нашли? Запрещенку? — Я усмехнулась.

— Нет, только это. — Он рассмеялся и показал коробку с надписью: «Ланцеты». — Им нравится все досконально проверять.

— Ланцеты? — переспросила я, думая, для чего они Саше, и тут меня осенило: моя тетя Дора постоянно держала коробку с ланцетами под рукой, чтобы определять сахар в крови. — Ты диабетик?

— Ага. — Он запихнул коробку обратно и застегнул молнию на рюкзаке. — Я тебе не говорил?

— Нет.

Саша о многом мне не говорил. В основном мы валяли дурака, шутили и лишь пару раз обсуждали что-то серьезное: наши семьи, симпатии и антипатии. По большому счету он все еще был для меня незнакомцем.

— Я всегда проверяю уровень глюкозы в крови в задней комнате автобуса, наверное, поэтому ты не знаешь. — Он мягко направил меня в сторону выхода на посадку.

Я попыталась вспомнить, что еще пропустила. Саша был более разборчив в еде, чем другие парни, и мало пил. А уколы? Он делал себе уколы? Как это прошло мимо меня? Мы провели полтора месяца в одном автобусе, а я этого не заметила? Если так, то я — худший в мире друг.

— Тебе надо принимать инсулин? — поинтересовалась я.

Он покачал головой.

— Нет. У меня второй тип. Проявился еще в детстве, так что я научился держать все под контролем без него.

— Так мне не придется тыкать тебя иголками?

Саша толкнул меня в плечо.

— Нет. Прости, принцесса.

— Жаль. — Я разочарованно вздохнула и получила смешок в ответ. — Но у тебя есть все необходимое на крайний случай?

— Да, не переживай.

— Это у тебя наследственное?

— Ага. Бабушка, мама, старшая сестра и я — диабетики. — Он показал большим пальцем за плечо. — Я в уборную, встретимся в зоне посадки?

— Ладно.

Саша улыбнулся и зашагал к туалетам, а я по-идиотски пялилась на его зад, пока не услышала насмешливое покашливание. Ко мне шли Эли с Мейсоном, усмехаясь так, словно знали то, что неизвестное мне.

— Что? — спросила я.

— Я все видел. — Эли пошевелил бровями.

— Не знаю, о чем ты. — Я пыталась держать лицо, чтобы не выдать себя, но Эли слишком хорошо меня знал. В конце концов, мы с ним близнецы.

— Правда? И ты только что не пялилась на задницу Саши?

Я попыталась разыграть возмущение, но опять провалилась.

— Я просто рассматривала пятно на его штанах.

Мейсон захихикал, а Эли пихнул меня локтем.

— Поцелуя с Джулианом недостаточно?

Я вылупилась на брата. Откуда он узнал? Я ему точно не говорила, потому что вчера после игры пошла прямо в свой номер.

— Кто-то запостил фото, где вы с Джулианом целуетесь на фан-страничке The Cloud Collision. — Эли рассмеялся так, что его бочкообразная грудь задрожала.

Кровь отлила от лица.

— Серьезно?

Глаза Эли заискрились весельем.

— Серьезно. Фанаты вовсю его обсуждают.

Только этого не хватало! Пару лет назад Эли выложил нашу с ним фотографию на страничке Ghost Orchid. Чего только я не прочла тогда в комментариях: хватало и восхищения, и хейта, а ведь фанатов у The Cloud Collision намного больше. С тех пор я старалась, чтобы мое лицо не попадало в интернет. Некоторым людям плевать на критику посторонних, но я не из их числа.

— Он просто поцеловал меня в щеку, а не сунул язык в горло.

Эли стал причмокивать, вытянув губы, как бабуин.

— Тили-тили тесто, жених и невеста…

— Заткнись. — Я знала, что брат просто меня подначивает.

— На твоем месте я бы поглядел на фотографию, — сказал Мейсон, закидывая руку мне на плечи. От такой тяжести у меня подогнулись колени.

— Зачем? — Я нахмурилась.

Он сжал мое плечо.

— Просто посмотри.

— Почему? — не сдавалась я.

Мейсон вздохнул.

Он не умел быть загадочным дольше минуты, — на это у меня и был расчет.

— Кто-то выглядел очень недовольным.

Я точно знала, о ком он говорит. Саша, когда я оглянулась на него после поцелуя, казался расстроенным и даже сердитым. Это стало сюрпризом. Он был невероятно уравновешенным и почти всегда улыбался. Впрочем, он и вчера улыбался до самого конца матча, но как-то натянуто. Однако я старалась не зацикливаться на этом.

— Мало ли о чем он тогда думал. К тому же, это не имеет значения.

Мы нашли свободные места в зале ожидания и поспешили их занять.

— Кто-нибудь из вас сидит рядом со мной в самолете? — спросила я, убирая билет в карман рюкзака.

— Почему спрашиваешь? — Эли хитро прищурился. — Хотя, не отвечай, дай я угадаю: ты будешь сидеть с кем-то другим?

Когда я кивнула, он хохотнул и протянул руку Мейсону.

— С тебя двадцатка!

— Черт бы тебя побрал, Габи, — проворчал тот и полез за бумажником.

— Вы ставки делали?

Оба кивнули.

Придурки! Хотя, чему я удивлялась? Раньше мы с Эли постоянно заключали пари по всяким мелочам. Например, как сильно разозлится мама, если мы разобьем посуду. У мамы были четко выраженные уровни гнева: когда слегка сердилась, то терла лоб, потом шло хлопанье ящиками, затем выкрикивание наших полных имен и, наконец, если она была в ярости — такое случалось только из-за Эли — она плакала и вопрошала за что ей все это?

— Ты меня подвела, Габи. — Мейсон вздохнул и передал Эли двадцатку. — Я был уверен, что ты не бросишь своих лучших друзей.

На секунду мне стало стыдно, но потом я кое-что вспомнила.

— Так же, как вы не бросили меня, когда уши с той вечеринки с какими-то цыпочками, а мне пришлось возвращаться домой ночью одной?

Крыть им было нечем, и они прикусили языки.

Секундой позже пришел Саша. Он сел на пустое место рядом со мной и заговорил с Эли о новом альбоме группы, которая им обоим нравилась.

Через полчаса началась посадка. Мы стояли в очереди, когда Саша попросил у Майлза не против ли он, если я займу его место? Майлз легко согласился, похоже, ему было все равно с кем сидеть.

Такого огромного самолета я в жизни не видела. В нем было не два, а три ряда кресел. Один в середине на четыре места, и два по бокам на три сидения. Наши места были в боковом ряду. Саша сел у иллюминатора, оставив мне место в середине. Оставшееся кресло вскоре заняла женщина в годах. Она поприветствовала нас с Сашей и открыла журнал.

Я сложила руки на коленях и повернулась к своему соседу слева, который, между прочим, уже смотрел на меня.

— Мне нужно знать что-нибудь, прежде чем самолет взлетит? — спросила я.

Саша прищурился.

— О чем, например?

— Ну, не знаю. Тошнит ли тебя в воздухе или ты боишься летать, и мне нужно держать тебя за руку?

Саша поджал губы и моргнул.

— Ты так издеваешься над всеми знакомыми парнями?

— Только над теми, кто мне нравится.

Саша усмехнулся и туго затянул привязной ремень у меня на бедрах.

— Тогда ладно.

Я собиралась ответить, но в проходе появилась бортпроводница и начала инструктаж.

— Наверное, я вырублюсь, как только окажемся в воздухе, — предупредил Саша, когда она закончила, и положил небольшую подушку под голову.

Я кивнула. Вздремнуть было хорошей идеей. Мне тоже пришлось сегодня встать рано, чтобы в последний момент пробежаться с Картером по магазинам.

— Если буду храпеть, толкни меня, ладно?

— Ничего не обещаю, — ухмыльнулся он.

Саша начал рассказывать, как громко храпит Джулиан, а я в ответ поделилась, что храп моего отца может посоперничать с мотором «Харлея».

Самолет взлетел и набрал высоту, и у меня тут же начали слипаться глаза. Маленькая подушка, которую предоставила авиакомпания, смялась под моей головой. Я сонно улыбнулась Саше и вырубилась.

Не знаю, сколько я проспала, но проснулась от того, что ногам неудобно. Я открыла глаза и поняла, что уже не сижу. Головой я лежала на коленях Саши, и только подушка отделяла мое лицо от его паха. Руку я просунула под его бедро, а на шее чувствовала что-то теплое. Наощупь это оказались пальца Саши. Он не шевелился, должно быть, тоже спал.

Я не стала слишком загоняться насчет этого — окажись на месте Саши кто-то из моих балбесов, мне бы и в голову не пришло смущаться. Я снова закрыла глаза и провалилась в сон.

_______

— Почему вы не предупредили, что здесь такой мороз? — Я обхватила себя руками и пританцовывала на месте, чтобы хоть как-то согреться, пока Горди, Мейсон и Эли в теплых толстовках пялились на меня.

Мы получили багаж и теперь стояли на пронизывающем ветру дожидаясь остальных. У нас в Техасе только два сезона: одиннадцать с половиной месяцев лета и еще две недели чего-то среднего между ранней зимой и поздней осенью. Я не выходила из дома без ветровки в плюс двадцать, а здесь было градусов десять, а я в коротких спортивных штанах и футболке.

— Иди сюда, я тебя согрею, — предложил Мейсон.

Я закатила глаза и хмыкнула.

Парни из The Cloud Collision медленно выходили из зоны таможенного контроля. Они, как и три моих балбеса, прилетели в Австралию по рабочим визам, и лишь одна я — по туристической, поэтому первой прошла таможню.

— Уверен, у кого-то есть запасная куртка, которую ты можешь позаимствовать, — сказал Горди, однако свою не предложил.

«Жмот!»

Я обошла Эли и прижалась грудью к его спине, чтобы спрятаться от ветра.

— И что дальше? — спросила я.

— В смысле?

— Нам дадут новый автобус и мы продолжим, как раньше? — Я взвизгнула, когда ледяной порыв ветра ударил в спину.

Эли засмеялся.

— Вот почему я тебя люблю, Криволапа. Ты всегда готова к чему угодно, и плевать на детали.

— И именно поэтому я постоянно попадаю с тобой в неприятности. — Я фыркнула в его плечо.

В детстве Эли говорил «пошли», и я шла, не задавая вопросов. Мое доверие к нему было безгранично. Конечно, нам доставалось, если мы слишком долго отсутствовали дома или делали то, что не следовало, но оно того стоило.

Глянув через плечо, он улыбнулся.

— Организаторы тура предоставляют транспорт и проживание в отелях.

Я кивнула. На самом деле мне было все равно, будем мы опять жить в автобусе или нет, но идея о нормальном душе и сне в настоящей кровати вдохновляла.

— У меня будет отдельный номер?

— Будешь жить со мной, — подмигнул Мейсон.

— Тогда я сплю в коридоре.

Эли захохотал.

— Чувак, после того раза я бы с тобой жить тоже не захотел…

— Я спал, — перебил его Мейсон.

Эли махнул рукой и продолжил:

— В прошлом году мы жили в одном номере во время тура. Как-то ночью я проснулся из-за того, что этот придурок дрочич на соседней кровати. Я орал, но он не просыпался, пришлось запустить в него телефонным справочником. С тех пор я доплачиваю, только чтобы не оказаться с ним в одном номере.

— Я спал, — снова повторил Мейсон.

— Как скажешь. Но в этот раз у всех будут отдельные номера. Надеюсь, я подцеплю австралийку и…

— Заткнись! Не хочу знать. — Я теснее прижалась к его спине.

— О чем ты не хочешь знать? — спросил Саши.

Мне пришлось подставить лицо ветру, чтобы посмотреть на него. Саша тоже утеплился — надел ярко красную толстовку с капюшоном.

— О сексуальных похождениях Эли, — ответила я.

— В этом я тебя не виню. — Саша улыбнулся, окинул меня взглядом и нахмурился. — Где твоя куртка?

— У меня ее нет. — Я поежилась. — Никто не предупредил, что тут так холодно.

Саши поставил рюкзак на асфальт, стащил через голову толстовку и протянул мне.

— Держи. Не хочу, чтобы ты заболела. — Правый уголок его рта приподнялся в мягкой улыбке.

«Благослови небеса этого милого заботливого парня!»

— Спасибо! — Я проворно натянула толстовку. Она была большой, теплой и пахла Сашей.

Просто идеально.

Кивнув, Саша скрестил руки на груди. Темные полосы татуировки выделялись на фоне белой футболки. Он был невероятно красив, и безразличие к своей внешности лишь добавляло ему привлекательности.

— Ты не замерзнешь? — спросила я.

— Тут не так уж и холодно.

— Ох, простите, меня мерзлячку, добрый сэр. — Я игриво закатила глаза. — А если серьезно, то спасибо еще раз. Ты настоящий джентльмен.

Эли, очевидно, заскучал, потому что через секунду мою шею сдавил его локоть.

— Спи, Габи, — хихикнул брат, напомнив, как в детстве отрабатывал на мне разные борцовские приемы, и в частности этот «усыпляющий захват». Правда он так и ни разу не сработал.

Я попыталась выкрутиться, чтобы укусить его руку, но Эли успел отстраниться, попутно дернув меня за ухо.

Мы все развернулись, когда к тротуару подъехал большой белый микроавтобус с прицепом. Из него выпрыгнул парень — видимо организатор тура по Австралии, и пошел к нам. Винс, так он представился, быстро засунул нас в автобус вместе со всеми пожитками, и в результате я ехала до отеля в тесном соседстве с Картером и Горди.

Я смотрела в окно, но не видела ни одного кенгуру, и, в принципе, окрестности города Перт (п.п. крупнейший город и столица штата Западная Австралия) напомнили мне Техас, в котором, кстати говоря, тоже не встретишь ковбоев на каждом шагу.

Винс рассказывал, где можно поесть поблизости и какие места лучше обходить стороной, но я слушала вполуха. Наконец мы не остановились у обычного на вид отеля, и Джулиан помог мне дотащить чемодан до лобби. Винс раздал нам ключи, и оказалось, что наши номера на разных этажах. Половина на первом, остальные — на втором. Мой была на одном этаже с Мейсоном, Горди, Джулианом и Катером.

— Уверена, что не хочешь жить со мной? — спросил Мейсон.

Я отперла дверь номера и придержала ногой.

— На все сто.

— Если передумаешь…

— То пойду спать к Горди.

Мейсон поджал губы и мигнул своими прекрасными голубыми глазами.

— Могу и подождать до нашей брачной ночи, если хочешь.

Я протолкнула чемодан в номер, высунула голову в дверь и послала Мейсону воздушный поцелуй.

— Ты такой внимательный. Спасибо за понимание.

Я захлопнула дверь и огляделась. Номер был маленьким, но жаловаться я не собиралась.

Достав из чемодана чистую одежду, я пошла в душ и долго стояла под горячими струями, смывая с себя грязь — мы летели в Перт с двумя пересадками.

Я как раз облачилась в свои любимые леггинсы с хэллоуинскими тыквами, когда постучали в дверь.

— Кто там? — крикнула я, надевая черную майку.

— Саша, принцесса.

Появление Саши на пороге моего номера объяснялась просто — голод. Последний раз мы ели еще в самолете. Парни собрались поесть, и он зашел позвать меня. Я быстро переоделась, хотя Саша утверждал, что я очень мило выгляжу в леггинсах, и мы спустились в лобби.

Заметив, что Саша снова одет не по погоде, я предложила вернуть толстовку. Никто не расстроится, если я простыну и потеряю голос, но если он потеряет свой, то я могу поплатится жизнью. Саша отказался, повторив, что он морозоустойчивый.

Винс — организатор австралийского тура, говорил, что рядом с отелем есть приличный ресторанчик. В него-то мы и пошли.

— Эй, Криволапа, можно мне кусочек? — Мейсон протянул руку через стол.

Я откусила бургер и передала ему.

Эли, как обычно не спрашивая, отпил “Колу” из моего стакана, а Горди стащил картошку фри с моей тарелки.

Саша, видевший все это, удивленно приподнял бровь.

— Если хочешь, я и тебя угощу, — предложила я, когда Мейсон вернул мне бургер.

Саша усмехнулся.

— Я бы не отказался, но, похоже, у тебя и так съели половину.

Я пожала плечами.

— Вот почему не рекомендуют кормить бездомных животных.

Эли ущипнул меня за ягодицу, а Горди за предплечье. Я закрутилась на стуле, шипя и шлепая их по рукам.

Парни на другом конце стола, как по команде, повернули голову. Сначала я подумала, что их привлекла наша возня и не обратила внимание — мне было интереснее отомстить Горди, а потом услышала, как кто-то из них спросил:

— Как думаете, какого они размера?

Я точно знала, размер чего они обсуждают, поэтому инстинктивно напряглась. Они начали смеяться, я словно опять вернулась в тот вечер два года назад, когда мои пьяные балбесы обсуждали с другими парнями размер моей груди.

Я старалась не слушать, но…

— Я бы с удовольствием засунул между ними нос…

— Нос? Я бы засунул между ними кое-что другое…

Я неловко почесала бровь и вздохнула. В конце концов, они не делали ничего из ряда вон выходящего: все парни болтают о таком, и все девушка — я не исключение — периодически обсуждают горячих парней.

— Они, вроде бы, ненастоящие? Как думаете?

Я не узнала голос того, кто это спросил, но по-настоящему занервничала. Эли подтолкнул меня, заставляя посмотреть на него. В его глазах и в том, как он поджал губы читалось беспокойство. Беспокойство за меня.

— Все телки с силиконовыми сиськами, которых я встречал, были шлюхами, — ответил кто-то.

Вилка выпала у меня из рук, кровь прилила к голове так, что в висках застучало. Какое право он имел унижать меня? Он не знал, как я мучилась почти десять лет из-за того, что одна грудь у меня была размера «А», а другая «С». Не знал, сколько я плакала, сколько пеняла на судьбу, спрашивая: почему я? Не знал, какого это — ненавидеть свое тело и панически бояться, что кто-то заметит твое несовершенство.

Я сделала операцию не для того, чтобы парни пялились на мою грудь, не для того, чтобы сниматься обнаженной и зарабатывать на этом. Я просто хотела быть нормальной, быть уверенной в себе и наконец нормально загорать. Бикини, которое я купила после операции, было довольно скромным, но, клянусь, я ревела, когда впервые надела его.

Силиконовые имплантаты в груди не сделали меня худшим или лучшим человеком, и они не сделали меня шлюхой. Я, конечно, знала, что женщины идут на такие операции по разным причинам, но также я твердо знала, что людям лучше не совать свой нос в чужие дела.

Я только открыла рот, чтобы сказать придуркам, что у меня стоят имплантаты и велеть заткнуться, но меня опередили. Эли и Саша заговорили одновременно, поэтому было трудно разобрать отдельные слова, лишь общий контекст — болтуна просили заткнуться.

Я правда не ожидала, что они вмешаются, поэтому несколько секунд просто сидела, придерживая челюсть рукой, чтобы не отвисала.

— Зачем мне затыкаться? — спросил Матео.

Значит, это он трепался.

Саша наклонился к нему и резко ответил:

— Чтобы ты не пороть чушь! У моей матери имплантаты. Она, по-твоему, шлюха?

Саша, конечно, не знал, что вступился за меня, но я все равно это оценила. Мне хотелось хоть как-то поблагодарить его, поэтому, когда, поужинав, все потянулись расплачиваться, я встала в начало очереди, чтобы потом подождать Сашу. Кстати, мне пришлось заплатить не только за себя, но и за Эли, который куда-то свинтил.

Я окликнула Сашу, когда он отошел от кассы. Он слабо улыбнулся и засунул портмоне в карман.

— Что-то случилось? — спросила я.

Саша закатил глаза.

— Ничего особенного. Я рад, что хоть ты со мной разговариваешь.

Я улыбнулась широко и искренне, надеясь показать, как горжусь им.

— Ты мне очень нравишься сейчас.

У Саши стало такое забавное лицо.

— Правда?

— Ага. — Я толкнула его плечом и добавила на случай, если он не понял, о чем я: — С твоей стороны было правда круто сказать им… все это.

Саша мельком взглянул на меня и открыл дверь.

— Пойдем, пока остальные не подтянулись. Я сейчас не в настроении разбираться с ними.

Я кивнула и вышла за ним в прохладную ночь.

Несколько минут мы шли в тишине. Первым ее нарушил Саша.

— Иногда они ведут себя как козлы.

«Это точно», — подумала я, но вслух ответила:

— Не только они.

Саши кивнул, глядя себе под ноги.

— Ты это по личному опыту знаешь?

Я фыркнула.

— Ты даже не представляешь, сколько раз мне хотелось прибить Эли, Мейсона и Горди. — Саша усмехнулся, но я чувствовала, что он все еще разочарован, поэтому продолжила: — Однажды я не виделась и разговаривала с ними пять месяцев, хотя до этого мы не расставались больше чем на неделю.

— Что они сделали? — спросил Саша.

На его месте мне бы тоже было любопытно, но не могла же я рассказать ему об операции. О ней знали только моя семья, Горди с Мейсоном, потому что между нами не было секретов, и Брэндон. Саша не был ни семьей, ни лучшим другом, ни бойфрендом, поэтому ему я решила открыть лишь часть истории.

— Это случилось в туре пару лет назад. Они напились и рассказали кое-что личное обо мне другим парням. — Я вздохнула и прикусила щеку. Второй раз за день мне пришлось вспоминать тот неприятный случай. — Они ранили мои чувства, и… скажем так, я плохо это восприняла.

Саша нахмурился.

— Поэтому ты перестала ездить с ними?

Я кивнула.

— И поэтому не любишь быть рядом с братом, когда он пьяный?

— В точку.

— Но, в конце концов, ты их простила?

— Конечно. С Горди и Мейсоном мы дружим чуть ли не с детского сада, а Эли — мой близнец. Мне, вроде как, положено прощать ему все глупости. Однако, прежде чем согласиться поехать в этот тур, я взяла с него слово, что он не будет напиваться. Сейчас все в порядке. Они всегда действуют мне на нервы и сводят с ума, но это нормально. Уверена, тебе это тоже знакомо.

Саша хмыкнул.

— Хоть мы с парнями и живем в одном городе, я общаюсь с ними в основном только на гастролях. Порой я начинаю скучать по ним, но после нескольких недель в туре вспоминаю, почему предпочитаю держаться подальше, когда мы дома. — Он раздраженно покачал головой. — Люди начинают приедаться, когда видишь их двадцать четыре часа семь дней в неделю.

— Ну... это понятно, — пробормотала я, потупив взгляд.

Его слова причинили боль. Я, вроде, не навязывалась ему. Он сам пригласил меня на футбол, сам попросил сесть с ним в самолете, и сам позвал ужинать. Меня никогда не обвиняли в том, что я прилипчивая.

— Черт! — Саша вздохнул. — Габи.

— Да? — Я присела, чтобы перешнуровать кроссовки и спрятать навернувшиеся слезы.

Мне хотелось уйти от Саши, освободить от своего общества, раз оно его так тяготило. А еще мне хотелось, чтобы его слова не причиняли такую боль.

Ну почему я не могла влюбиться в парня, который видел бы во мне не только друга?

— Эй, принцесса. — Саша присел рядом и положил руки мне на плечи. — Я не имел в виду тебя.

Я кивнула, заставила себя поднять голову и растянула губы, изображая улыбку.

— Знаю.

Саша, похоже, мне не поверил.

— Эй, я серьезно. Я просто ляпнул, не подумав.

— Понятно. Ты, случайно, не видел, куда делся Эли? — выпалила я, желая поскорее уйти.

Саша вздохнул.

— Принцесса, не надо. Не смотри на меня так и не придумывай оправдание, связанное с твоим братом.

— Со мной все нормально. Правда.

Саша покачал головой. Он явно был расстроен, и я заставила себя улыбнуться.

— Пошли, а то все подумают, что меня похитили по дороге в отель.

— Ты огорчилась, и я ужасно себя чувствую из-за того, что сморозил глупость.

Саша скользнул ладонями вниз по моим плечам, взял за руки, встал и потянул меня за собой.

— Прости, я не тебя имел в виду. Готов поклясться на мизинцах. — Он сжал мои руки. — Я бы никогда не сказал такое о тебе, милая.

Я молча кивнула, и Саша вздохнул. Он поглаживал большими пальцами мои запястья, казалось, целую вечность, а потом отпустил руки.

— Пойдем.

Я топала вперед, опустив голову, и ругала себя последними словами за то, что позволила словам Саши задеть меня и за то, что показала ему это.

Мы прошли всего несколько шагов, когда Саша резко остановился.

— Как ты могла подумать, что приелась мне? Именно я следую за тобой повсюду. Ты такая красивая…

Меня отвлекли слова Саши — ведь он назвал меня красивой, — и я уже не смотрела себе под ноги, поэтому не заметила бордюр. Я приземлилась на асфальт в позе бегуна на низком старте. Хорошо еще, что не ударилась лицом.

Саша что-то крикнул и подскочил ко мне. Я перевернулась и села на тот самый бордюр, но подальше от дороги, чтобы не сбила машина С моим везением это вполне могло произойти.

— Ты в порядке? — Саша сел рядом, взял мои руки и посмотрел на ладони. Они были в красных царапинах; кое-где сочилась кровь. — Ох, принцесса.

— Нормально, — ответила я, хотя колени сильно саднило.

Я притянула их к гуди и увидела две дыры на джинсах.

— Черт! Это были мои любимые, — простонала я.

— Что случилось? — забеспокоился Саша.

— Джинсы порвала.

Саша посмотрел на меня, уголки его губ чуть дернулись в намеке на улыбку.

— Ты только что упала лицом на асфальт…

— Не лицом, — поправила я.

— …я испугался, что ты сломала запястья, а ты переживаешь из-за дырок на коленях?

Это и правда казалось глупым, и я неловко откашлялась.

— Ну, у меня нет переломов, а эти джинсы — мои любимые.

Саша вздохнул и посмотрел в небо, словно прося послать ему терпение. Похоже, он и правда волновался обо мне.

Я толкнула его, игнорируя боль в коленях и ладонях.

— Со стороны это выглядело смешно, признайся?

Саша долго молчал, а потом чуть улыбнулся и пожал плечами.

— Немного. — Его глаза искрились весельем.

— Убери это с меня! — завопил Джулиан и повернулся к Саше спиной, но тот лишь покатывался от смеха над бедолагой.

Что скажешь, Джулиану действительно не повезло. Кто знает, почему птицы выбрали своей целью его, а не меня, Эли, Сашу или Исайю. При чем не один раз, а дважды и менее чем за час.

Шел второй день нашего тура по Австралии. Мы были в Королевском парке Перты — самом большом городском парке в мире. Я позвала сюда Эли в качестве сопровождающего, а парни решили составить нам компанию.

— Хватит ржать и кто-нибудь вытрите это! — крикнул Джулиан и остановился передо мной, вероятно, считая, что я стану его спасителем.

Я очень хотела ему помочь. Правда хотела, но тоже не могла перестать смеяться.

— Габи, пожалуйста! — взмолился Джулиан.

Я с трудом подавила смех, достала последнюю салфетку и вытерла липкое пятно птичьего помета с его спины.

Через секунду другая птица пролетела над Джулианом. Он прикрыл голову руками и с досадой выругался.

Я сочувствовала ему. Парни никогда этого не забудут и будут подкалывать до скончания времен. Мой близнец стал первым тому доказательством. Он похлопал Джулиана по спине, а потом брезгливо отдернул руку и сказал:

— Ты у нас теперь дважды отмеченный, то есть обмоченный, вернее обгаженный.

Та же птица низко пролетела над нашими головами обратно, и бедный Джулиан побледнел как полотно.

— Лучше беги, пока она не вернулась, — посоветовал Саша с серьезным лицом, потом покосился на меня, не выдержал и расхохотался, да так заразительно, что я присоединилась к нему. Мы прислонились друг к другу, трясясь от смеха.

Джулиан показал нам средний палец и поспешил к выходу, который находился на другой стороне парка. Эли с Исайей пошли за ним, подкалывая и предостерегая о пролетающих птицах.

Я присела на скамейку, чтобы перевести дыхание и вытереть слезящиеся от смеха глаза.

— Твой брат никогда это не забудет, да? — усмехаясь, спросил Саша.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я. — Мне приходится напоминать ему, когда дни рождения у наших родителей, брата и сестры, он и моем бы забыл, если бы мы не родились в один день. Но бедного Джулиана и его птиц он будет помнить очень долго.

— А когда у тебя день рождения? — спросил Саша.

— Второго декабря, а у тебя?

— Тринадцатого августа.

— Обязательно запомню и пришлю тебе поздравительную открытку с One Direction.

Саша поморщился.

— Ты так великодушна.

Я пожала плечами и спросила:

— А ты помнишь, когда дни рождения у твоих родных?

— На зубок. Если бы я забыл, то сестры, вероятно, подвесили бы меня за яички. — Он задумчиво помолчал и добавил: — Или дали объявление о оказании сексуальных услуг с моим номером телефона.

Я рассмеялась.

— Как изобретательно. Обязательно воспользуюсь, когда ты меня разозлишь.

Саша театрально ахнул и прижал руку к сердцу.

— Я? Разозлю тебя?

— Хватит. — Я толкнула его локтем. — Однажды это случится. Например, ляпнешь что-нибудь, когда у меня ПМС.

Саша цокнул языком.

— У меня в этом большой опыт благодаря сестрам. Ты по сравнению с ними почти ангел, к тому же гораздо красивее, так что у нас все будет в порядке.

У меня вспыхнули щеки, но я опять сказала себе не принимать слова Саши близко к сердцу. Он просто хорошо воспитанный парень и привык говорить людям что-то приятное.

— Ну да, ну да. — Я кивнула и подставила прохладному ветерку разгоряченные щеки. — Посмотрим, как ты запоешь в следующий раз.

Саша улыбнулся, но спорить не стал.

— Пойдем догонять наших?

Я кивнула, встала со скамейки и поморщилась. Мы долго гуляли по парку, а у меня все еще болели колени после вчерашнего падения.

Саша нахмурился.

— Давай повезу, калека. Соглашайся, а то оставлю тебя птицам, — пригрозил он и протянул руку.

Ехать на закорках, вместо того, чтобы идти? Да, пожалуйста! Ехать на закорках у Саши? Троекратное да!

Я хлопнула его руке, забралась на спину и обняла за шею.

Саша подхватил меня под колени и подтолкнул повыше.

— Вперед, мой верный скакун! — скомандовала я.

Саша засмеялся и ущипнул меня за бедро.

Минуты две мы шли — вернее Саша шел, а я ехала, — молча. Потом он повернул голову так, что наши щеки почти соприкоснулись, и сказал:

— Мне нравится, как от тебя пахнет. Это апельсин?

Мне очень хотелось чуть наклониться и почувствовать его щеку своей, но я сдержалась.

— Да, у меня апельсиновый гель. Я, знаешь ли, сегодня утром принимала душ.

— Это событие стоит отметить в календаре? — невозмутимо спросил он.

Я вздохнула и отместку щелкнула по носу.

— Я чистюля, так что тебе очень повезло нести меня, а не кого-то другого.

— Согласен, — хмыкнул он.

__________

Позже тем же вечером, когда на сцене выступали The Cloud Collision, Эли подошел к моему торговому лотку, чтобы пообщаться с фанатами и раздать автографы. Я обслуживала покупателя и одним глазком поглядывала на Сашу.

— Криволапа? — гаркнул Эли мне на эхо, перекрикивая музыку.

— Чего тебе?

Брат вытер пальцем мои губы и ехидно прищурился.

— Похоже, тебе надо слюнявчик.

Я зыркнула на него.

— Отвали, это не твое дело!

Эли хотел возразить, но тут Саша взял микрофон и, как на каждом концерте, начал болтать с фанатами в зале. Он заметил на ком-то колпак Санта Клауса и сказал, что Рождество его любимый праздник, а затем добавил с улыбкой:

— Однако не это мой самый любимый день в году.

Эли наклонился ко мне и прошептал:

— Это день стейка и минета.

— Это твой любимый день, — хмыкнула я и мой близнец энергично закивал.

Парни на сцене заиграли начало новой песни. Саша прижал микрофон к губам и крикнул, прежде чем ударили барабаны:

— Мой любимый день — второе декабря!

«Что? Почему он это сказал?»

Эли непонимающе посмотрел на меня.

— Это мой день рождения. Саша — гей?

Я пихнула его в живот.

Ну нельзя же быть таким тупым, в конце-то концов!

Громоподобный стук в дверь может испугать кого угодно, особенно если на часах два ночи.

Мы вернулись в отель час назад. Я успела принять душ и немного успокоится, после концерта. Сегодня было сумасшедшее шоу — полный аншлаг, толпы фанатов, адреналин зашкаливал — и, похоже, так будет на протяжении всего тура по Австралии: билеты на половину концертов уже полностью распроданы.

— Кто там? — нерешительно спросила я, прикидывая, что могу использовать как оружие, а потом вспомнила, что в соседних номерах живут Мейсон с Горди. Если громко закричу, то они придут ко мне на помощь, верно?

Кто-то или… что-то поскреблось в дверь.

«Ой!»

— Серьезно кто это?

Противные скрежещущие звуки повторились.

«Вот черт!»

— Эли, если это ты, то клянусь…

За дверью громко рассмеялись.

— Это я, принцесса.

«Саша?»

Я выругалась, сползая с кровати.

— Ты смерти моей хочешь?

— Ага.

Я закатила глаза, но не стану врать мне было приятно внимание Саши, особенно после того как он сказал сегодня на концерте, что день моего рождения — его любимый день в году, а до этого он называл меня красивой и милой. Зачем он это делал и что все это значит я не знала, и мне не у кого было спросить. Не с моими же балбесами это обсуждать, а Лейле я не могла позвонить из-за разницы во времени. Кроме того, такой разговор лучше вести лично, а не по телефону или в Skype. Поэтому я решила оставить все как есть, пока не пойму, что Саша имел в виду.

Я приоткрыла дверь.

— Привет.

— Принцесса. — Саша взмахнул своими густыми ресницами и протиснулся мимо меня в комнату.

Я еще дверь не успела закрыть, как он уже скинул кроссовки и плюхнулся на кровать. Разум кричал: «Опасность!», а либидо: «Голыми в кровать! Сейчас же!», но я не послушалась их и сделала то, что любой друг на моем месте: непринужденно уселась рядом.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он, ероша свои еще влажные после душа волосы.

— Отхожу после концерта, — ответила я и мысленно добавила: «К тому же ты стучал так громко, что и мертвого бы поднял». — А ты почему еще на ногах?

— Не могу уснуть, а сочинять нет настроения.

Я вздернула бровь.

— Работаешь над новым альбомом?

Саша кивнул.

— Контракт с нашей звукозаписывающей компанией истекает через год. Мы хотим сразу же после этого выпустить новый альбом, поэтому уже сейчас надо начинать работать над ним.

— Будите сами выпускать альбом?

— Да, и уверен нам придется подавать в суд на нашу звукозаписывающую компанию, чтобы вернуть гонорары, которое они еще не выплатят к тому времени.

— Все будет нормально, не переживай.

— Я и не переживаю. — Саша потер свой бритый висок, и, видимо, это натолкнуло его на вопрос: — Давно хотел спросить: ты будешь отращивать волосы или снова побреешь?

Я прошлась рукой по тому место, где машинка Картера лишила меня волос — под ладонью ощущался легкий пушок.

— Буду отращивать. С длинными волосами проще: раз в полгода ходишь в парикмахерскую, чтобы подровнять кончики, и забываешь об этом еще на полгода. С нынешней прической много мороки, к тому же она слишком крута для меня.

— Ты тоже бываешь крутой… временами. — Саша усмехнулся.

Я подавилась смешком.

— Приму за комплимент.

— Я здесь для того, чтобы радовать тебя.

Я закатила глаза, легла на кровать и скопировала позу Саши: прислонилась спиной к изголовью.

— Знаешь, порой мне кажется, что я знаю тебя тысячу лет, а иногда спрашиваю себя: зачем вообще пытаюсь с тобой подружится?

— У меня, принцесса, схожие мысли. Периодически я думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы ты не пнула меня под зад? — Я скосила на него глаза и застонала. Саша громко рассмеялся, а потом продолжал, как ни в чем не бывало: — Честно говоря, я редко так быстро схожусь с людьми.

«Ну почему он такой милый?» — мысленно вопрошала я, а вслух сказала с широкой улыбкой:

— Я очень разборчива, не каждый может стать моим другом.

— То есть я должен быть польщен, что мы лучшие друзья? — Саша вздернул бровь и глупо усмехнулся.

Я не удержалась и фыркнула.

— Лучшие друзья?

Саша кивнул все с той же дурацкой ухмылкой.

— Как минимум.

«Ну вот опять! Что он имеет в виду?»

Я боялась спросить об этом, поэтому вернулась к прежней теме.

— Если мы лучшие друзья, то ты точно знаешь сколько мне лет…

— Двадцать… три?

— Мимо. Мне двадцать шесть. Какой у меня любимый цвет?

Саша сгримасничал.

— Синий?

— Верно. Как ты узнал?

— Ты всегда одета в синее, — похвастался он и подмигнул. — А какой мой любимый цвет?

— Розовый, конечно, — ответила я, не моргнув.

Саша взмахнул своими густыми темными ресницами, как тогда у двери и сказал:

— Знаешь, как просто тебя полюбить?

Он, конечно же, шутил, поэтому, чтобы не ляпнуть то, о чем потом пожалею, я показала ему язык и попыталась дать щелбан, но он поймал мою руку и крепко сжал, не позволяя убрать.

— Какой у тебя любимый певец или группа? — продолжила я, подумав, что раз уж мы начали узнавать друг друга лучше, то стоит этим воспользоваться.

— Любимых нет. Некоторые мне нравятся, некоторых я терпеть не могу. Для меня главное, чтобы музыка была хорошая. А у тебя кто любимчик? Наверное, Kidz Bop (п.п. бренд сборников, в которых дети исполняют современные поп-песни с измененными в соответствии с возрастом текстами)?

Я от души расхохоталась.

— О да! Я так благодарна, что ты рассказал о них.

Саша улыбнулся и издал нежный горловой звук, похожий на фырканье.

— Пришлю тебе остальную часть моей коллекции, когда вернусь домой, — поддразнил он, потом перевел взгляд на мою руку, которую продолжал держать и вдруг спросил: — Ты ни с кем не встречалась после Брэндона?

Я не ожидала такого вопроса, но поскольку в этот раз упоминание о бывшем парне не вызвало никаких эмоций, просто ответила:

— Ни с кем. Сначала я сильно переживала из-за нашего разрыва, потом наступила апатия, а теперь я успокоилась и просто радуюсь, что ни от кого не завишу и сама рулю своей жизнью.

«К тому же я влюбилась в тебя», — добавила я про себя.

Саша задумчиво кивнул.

— Значит, ты ни о чем не жалеешь?

— Ни о чем. Все, что ни делается — к лучшему. Подсознательно я знала, что ничего серьезного у нас с ним не выйдет.

— Понимаю. Моя бывшая девушка, Лиз, помнишь ее? — Я кивнула. Еще бы мне ее не помнить! — Она бросила меня, потому что устала быть одна. Хотела, чтобы я выбрал ее вместо музыки… Но это казалось неправильным, ведь она знала, чем я зарабатываю на жизнь, прежде чем мы начали встречаться. С тех пор я ни с кем не встречался. Боялся снова наступить на те же грабли.

Я задохнулась от возмущения. Эта рыжая хотела похоронить талант Саши только потому что ей было одиноко? Какая же она эгоистка!

— Мне кажется, если любишь по-настоящему, то не будет просить любимого человека бросить то, что он считает своим призванием. — Я произнесла это так спокойно, что сама удивилась, поскольку внутри у меня все клокотало от негодования.

Саша улыбнулся и кивнул.

— Я считаю так же, принцесса.

Сегодня был день рождения Джулиана, и когда речь зашла о том, где он хочет его отпраздновать, ответ был однозначный — караоке. Оказывается, Джулиан, которому стукнуло двадцать восемь, обожал петь в караоке. Кто бы мог подумать!

— Криволапа, а ты почему так не одеваешься? — Мейсен кивнул на двух девиц в микроскопических юбках и футболках с декольте глубиной как Марианская впадина. Половина парней за нашим столиком не сводила с них глаз, а вторая вливала в себя как можно больше пива.

— Мама не так воспитала, — ответила я.

— Ты у нас такая нравственная выросла, — съехидничал Мейсон и дернул меня за хвостик, прям как в детстве.

— Иного мне не осталась: вся безнравственность досталась тебе.

Мейсон снова дернул меня за хвостик.

Картер и Саша, сидевший через стул от меня, фыркнули смехом. Кстати, от меня не укрылось, что Саша не пялился на полуодетых девиц.

К столику подошел Эли с большой стеклянной чашей в руках. В ней лежали одиннадцать сложенных бумажек. Мы подготовили их заранее: каждый написал название популярной песни, и теперь нам предстояло наугад вытянуть ту, что придется петь. Самые немузыкальные из нас — мы с Картером и осветитель с звукорежиссером из The Cloud Collision собиралась петь дуэтом.

— Выбирайте свою судьбу! — гаркнул Эли, ставя чашу на стол.

Картер подтолкнул меня. Мы решили выступить первыми, чтобы сразу отмучиться. Остальные выберут бумажки, когда придет их очередь.

— Давай посмотрим. — Я достала бумажку, развернула и прочла: — Джастин Бибер «Baby». Черт бы тебя побери, Эли!

Брат заглянул через плечо и расплылся в улыбке.

— Как ты поняла, что это я написал?

Я фыркнула и закатила глаза. Во-первых, его почерк я узнала бы из миллиона других — в школе я частенько писала за Эли домашку, не бесплатно, конечно. А, во-вторых, рингтон этой песни Эли поставил на звонки нашей мамы, потому что был «ее сладким малышом».

Картер скривился.

— Могло быть и хуже. — Он вздохнул, встал и расправил поникшие плечи.

Джулиан дал нам пять, и мы пошли к сцене. В этом караоке-баре она была больше, чем обычно, но я старалась не паниковать. Услышав, какую песню мы будем петь, ди-джей улыбнулся, кивнул и выдал нам микрофоны.

— Давай, Криволапа! — заорал мой близнец на весь зал и загоготал.

На экране появился текст песни. Я поглядела на Картера.

— Напомни мне никогда больше такого не делала. Особенно трезвой, — попросила я, прикрывая рукой микрофон.

Он улыбнулся и кивнул.

— Напомни мне никогда больше такого не делать. И точка.

Нервно откашлявшись, я указала на Джулиана, сказала: «С днем рождения!» и начала.

Я пропела первый куплет, Картер припев, а затем мы не выдержали и расхохотались. Давясь смехом, мы с грехом пополам потянули до конца песни и спустились со сцены под хохот и улюлюканье зала.

— Я хочу быть твоим малышом, Картер! — вопил Эли

— Будь моей, Габи! — ржал Мейсон.

За столиком мы с Картером поменялись местами и теперь я сидела рядом с Сашей.

— Ужасно было? — спросила я, обмахивая лицо, которое горело от смущения.

Он расплылся в широкой улыбке.

— Не скажу, что ужасно, но на твоем месте я бы пока не задумывался о выпуске сольного альбома.

— Придурок. — Я улыбнулась и ткнула его в бок.

Последнее время мои мысли занимал вопрос: правда ли я нравлюсь Саше? Интуиция подсказывала, что да, но я все равно не решалась сказать что-то первой.

Мы чередовали свои выступления с выступлениями других посетителей бара — это было заранее оговорено с ди-джеем, и следующим от нашей компании на сцену поднялся Мейсон. Он спел «I Kissed A Girl» ужасно, но при этом так смешно, что у меня даже слезы потекли. Однако его переплюнул мой брат, почему-то решивший устроить стриптиз, исполняя вечный хит Селин Дион «My Heart Will Go On». Мне пришлось вмешаться, когда он под одобряющие крики стал стаскивать с себя футболку.

— Фу, оденься! — заорала я, а потом почувствовала, как Саша положил руку на спинку моего стула.

Не знаю, что его к этому подтолкнуло: песня или поведение Эли, но я робко улыбнулась ему в ответ. Мы просидели так, слушая выступление Матео, затем Майлза, пока Саша не решил, что пришла его очередь.

Что-то теплое на мгновение коснулось моего обнаженного плеча, и я поняла, что это губы Саши — он поцеловал меня, прежде чем потянулся к чаше за бумажкой.

Саша не сказал, какая песня ему досталась, а сразу пошел к сцене, и только когда зазвучали первые аккорды «Since U Been Gone» Келли Кларксон, я ахнула — эту песню выбрала я.

Вполне ожидаемо Саша без особого труда взял все высокие ноты и усладил наш слух прекрасным пением. Вернувшись за столик, он сел на прежнее место, положил руку на спинку моего стула — в этот раз она была еще ближе, — потом наклонился и снова поцеловал мое плечо.

Я опять промолчала, хотя ощущения были чертовски приятными, и придвинулась чуть ближе.

Горди в свою очередь спел песню Red Hot Chili Peppers, а после него на сцену поднялся Джулиан. Он вытянул листочек с песней «Tubthumping» группы Chumbawamba. Где-то на середине песни Саша и Эли присоединились к нему на сцене.

— Думаю, тебе стоит организовать кавер-группу Chumbawamba, — пошутила я, когда Саша опустился на свой стул и уже по привычке закинул руку на спинку моего.

— Обязательно, когда закончу с Vanilla Ice.

— О-о-о! Жаль я не додумалась написать это на бумажке. Хотелось бы посмотреть, как щуплый белый парень читает рэп под «Ice, Ice, Baby», — усмехнулась я.

Саша прищурился.

— Я, по твоему, щуплый?

Я оказалась на опасной территории, но что мне было терять, кроме гордости? Кроме того, если не попробуешь, никогда не узнаешь, верно?

— Нет. Ты чертовски привлекательный.

Саша удивленно округлил глаза и ничего не сказал, затем наклонился и прижался теплыми губами к чувствительному местечку за моим ухом.

Телефон Саши, который все время лежал на столе, оживился и отвлек меня от наверно самого чувственного момента в жизни. Я посмотрела на светящийся экран и обалдела еще больше. Не из-за того, что Саша получил сообщение от своей мамы, а потому что фоном на его телефоне было мое фото. Он сделал его пару дней назад, когда мы дурачились и я засунула салфетки в нос, чтобы не чихать на него.

Во взгляде Саши не было и намека на смущение или страх, когда я снова посмотрела на него.

________

— Как дела с твоим бойфрендом? — спросил Эли на следующий день за завтраком.

Он и Горди сидели напротив меня и ухмылялись.

— Как у меня дела с Мейсоном? — уточнила я и принялась ковырять бисквит в своей тарелке. Я притворилась дурочкой, потому что не хотела говорить о том, кто целовал мое плечо вчера вечером.

Эли сделал вид, что его тошнит и больно ткнул меня локтем.

— Я говорю «бойфренд» и ты тут же думаешь о Мейсоне? Жуть!

— О ком мне еще думать? Он вечно называет меня невестой и говорит о нашей скорой свадьбе! — Я заехала Эли локтем в ребра, но, к сожалению, не так сильно, как он мне.

— Я люблю Мейса, но вы станете парой только, когда в моей заднице взойдет солнце, — пробормотал он.

Фыркнув, я отломила кусочек бисквита.

— Так о ком же ты говоришь? — поинтересовалась я, хотя отлично знала ответ.

Горди хихикнул, но тут же примирительно поднял руки.

— Я молчу.

— Я говорю о Саше, Криволапа. О твоем бойфренде Сашке-обнимашке, — наконец ответил Эли.

Остаток бисквита на тарелке больше не выглядел аппетитным, но я все равно сунула его целиком в рот, чтобы избежать разговора. Мы с Эли и раньше обсуждали моих парней и ничем хорошим это не кончалось.

— Мы с ним просто друзья, — прожевав, буркнула я.

Эли недоверчиво хмыкнул и обратился к Горди:

— По-твоему, я слепой?

Горди покачал головой.

— Так я слепой, Габи? — спросил он.

— Не слепой, просто несообразительный, — улыбнулась я.

Эли нахмурился, потом отодвинул свою тарелку и положил свои лапы мне на плечи.

— Габи, этот парень влюблен в тебя.

«Влюблен? В меня?»

Я понюхала воздух.

— Ты до сих пор не протрезвел, после вчерашнего, братик?

Эли не стал мне отвечать, и просто продолжил:

— Любой, у кого есть глаза и уши знает — этот парень считает, что даже твое дерьмо выглядит как радуга и пахнет цветами.

Мы с Горди захохотали.

— Это хорошо? — уточнила я.

Эли снова проигнорировал меня.

— И я думаю, что ты его тоже любишь, сестренка.

Я возмущенно пискнула и тут же поперхнулась — звук при этом получился ужасно противный.

— Я… Что? Мы даже не… — наконец-то выдавила я, но это никак не помогло ситуации.

Эли запрокинул голову и заржал так, что стул под ним зашатался.

— Габи, помнишь, как ты влюбилась в Рейнера Култи? Объявись он тогда у тебя на пороге, ты бы продала душу дьяволу, чтобы быть с ним, а ведь вы даже знакомы не были.

Отрицать это было бессмысленно. Сейчас я вы вышвырнула бывшую футбольную звезду на обочину, но десять лет назад…

— Помнишь день, когда ты заболела? — тихо поинтересовался Горди и продолжил, когда я кивнула: — Весь вечер Саша был как в воду опущенный. Постоянно спрашивал нас с Мейсом, кто заботиться о тебе, есть ли у тебя лекарства, еда и так далее.

Я впитывала его слова словно губка.

— И он постоянно говорит о тебе: Габи сказала то, Габи сказала се. — Эли покривился. — Но окончательно меня добил случай с той девушкой…

— Да, точно, ты девушка! — воскликнул Горди, энергично кивая.

Эли скрестил свои огромные руки на груди и приосанился.

— Это случилось пару дней назад. Та девушка выглядела как супермодель Victoria's Secret. Она подошла к Саше после выступления. Строила ему глазки, заигрывала, сказала, в каком отеле остановилась и назвала номер, а он все это время просто витал в облаках. Когда девушка ушла, все парни такие: «Чувак, давай!», а он просто пожал плечами. Пожал плечами, понимаешь? Ты не пожимаешь плечами, когда к тебе подходит такая красотка!

Горди кивнул, соглашаясь, однако мой брат еще не закончил.

— Джулиан ему: «Действуй, приятель. Она такая горячая штучка», но твой парень, — Эли усмехнулся и покачал головой то ли от разочарования, то ли от веселья, — ответил ему: «Она привлекательная, но не в моем вкусе».

— Такая цыпочка во вкусе любого мужика, — добавил Горди. — Даже я мог бы пойти к ней в номер.

Я открыла рот, чтобы прокомментировать это неслыханное заявление — впервые в жизни Горди испытал влечение к женщине, но Эли не дал мне и слова вставить. Ему определенно нужно было сказать все до конца.

— И тогда я понял, прямо тогда и понял, что этот говнюк уже на кого-то запал, а когда он добавил, что не заинтересован в случайном сексе, это поняли и все остальные. В общем, я хочу сказать, что Саша больше чем просто симпатизирует тебе. Хватит тебе уже терзаться и строить из себя скромницу. Дерзай!

У меня закружилась голова, внутри я таяла, как сливочное масло на солнце. Я помнила, очень хорошо помнила губы Саши на моем плече и за ухом.

«Ох, черт побери!»

— Мне уже пора начинать откладывать деньги? — спросил Эли, сжав мое плечо.

— На что? — прохрипела я.

— На твою свадьбу, дурында. Я оплачу ее, если ты когда-нибудь выйдешь за Сашу, потому что он мне нравится. — Он поднял стакан с апельсиновым соком, словно собирался сказать тост. — Я его одобряю.

До конца нашего австралийского тура оставалась два дня. Я помогал Джулиану собрать ударную установку — в качестве запоздалого подарка на его день рождение, когда на площадке в сопровождении Саши появилась высокая стройная женщина с королевской осанкой и звучным голосом. Вероятно, это была миссис Малыхин, если конечно она не сменила фамилию после развода. Я совсем забыла, что мама Саши написала, что навестит его.

— Фу, — раздалось позади.

Я оторвала взгляд от идущей к нам пары и покосилась на Джулиана. Он тоже смотрел на мать с сыном, но при этом морщил нос, словно учуял что-то неприятное.

— Его мать — ужасный сноб, — пояснил он, заметив мое удивление. — Она известная оперная певица, и винит нас в том, что Саша не пошел по ее стопам, а растрачивает свой талант, играя в группе. Она показывает свое недовольство всякий раз, когда появляется. — Он сделал паузу и быстро добавил: — Ни в коем случае не называй ее миссис Малыхин.

Я собиралась поблагодарить его за предупреждение, но не успела.

— Здравствуй, Джулиан, — сказала мама Саши. Таким тоном, в моем представлении, королева обращалась к своим поданным.

Джулиан изобразил любезную улыбку и подошел к ней.

— Здравствуйте, мисс Виктория, — он бросил на меня многозначительный взгляд. — Давно не виделись.

Она протянула Джулиану ухоженную руку, и он ее поцеловал. Правда поцеловал! Я первый раз видела такое в реальной жизни.

Я покосилась на Сашу. Он улыбнулся и шагнул ко мне.

— Мама, я хочу познакомить тебя кое с кем.

Мисс Виктория повернулась, и я буквально обалдела от того, насколько они с Сашей похожи: те же волосы, скулы, глаза и та же необыкновенная красота. При этом она выглядела намного моложе своих лет и была невероятно элегантной. В сравнении с ней я казалась простушкой и это учитывая, что сегодня вместо обычных треников я надела джинсы и обтягивающий свитер с коалой, который купила в Брисбене, а Эли заплел мне косу в обмен на таблетку от головной боли. Все это подавляло, и я занервничала еще сильнее.

Саша, благослови его небеса, похоже, догадался о моем состоянии и пришел на выручку.

— Габи, это моя мама. Мама, это Габи.

«Вот черт! Он, понятное дело, называет ее мамой, а мне-то как к ней обращаться? Мисс Виктория или как-то иначе?»

Я натянуто улыбнулась и протянула руку. Пусть она и была королевой оперных сцен, но я не собиралась приседать в реверансе или что там еще делают.

— Приятно познакомиться.

Она на удивление крепко сжала мою руку и тряхнула.

— Мне тоже. Я много о тебе слышала.

«Слышала обо мне? Откуда?»

Я с удивлением посмотрела на Сашу, который стоял в полуметре от нас. Он буквально лучились довольством и счастьем, и от этого мне стало так тепло на душе. Кстати говоря, мы с ним так и не поговорили о вчерашнем вечере — я буквально спала на ногах по дороге из караоке и вырубилась, как только пришла в номер.

— Мы собираемся поужинать. Пойдешь с нами? — спросил Саша.

— Прости, не могу. Обещала Картеру помочь провести учет товара.

Саша собирался что-то сказать, но его опередила мама.

— Как жаль. Может, в следующий раз.

Я не могла определить говорила она с сарказмом или искренне.

Сашу позвал Майлз. Он нахмурился и сказав, что скоро вернется, пошел к нему. Мисс Виктория осталась, и как только сын отошел достаточно далеко, шагнула ко мне. Воздух между нами сгустился от напряжения. Я покосилась на Джулиана, но он старательно делал вид, что занят установкой.

Трус!

— Значит этим ты зарабатываешь на жизнь? — холодно спросила мисс Виктория.

Похоже, Саша правда много ей рассказал, а под «этим» она имела в виду, что я продаю мерч?

— Продаю рекламою продукцию в туре? — на всякий случай уточнила.

— Именно.

— Сейчас, да. Я только закончила учебу и пока не знаю, что хочу делать дальше.

Мисс Виктория хмыкнула и смерила меня взглядом.

— Школу закончила?

— Колледж.

Она прищурилась.

— Какая специализация?

Я прищурилась в ответ — плевать мне на ее неодобрение.

— История.

Мисс Виктория удивленно вздернула бровь.

— И кем хочешь работать?

Я будто была на собеседовании с работодателем, которому явно не нравилась. Но если мисс Виктория рассчитывала, что я трусливо подожу хвост, то ни на ту напала.

— Понятия не имею.

— Понятно. — Она поглядела на меня с любопытством и даже с интересом, я бы сказала, но возможно мне это просто показалось.

Я заметила, что Саша возвращается к нам, и мисс Виктория, наверное, тоже, потому что быстро наклонилась ко мне и прошептала:

— Мой мальчик всегда знает, чего хочет и отдается этому весь, без остатка. Если ты разобьешь ему сердце, я разрушу твою жизнь.

Она ушла, а я стояла и глядела ей вслед, открыв рот.

— Что она тебе сказала? — спросил Джулиан.

Я моргнула.

— Похоже, она мне угрожала.

Джулиан кивнул. Казалось он не был удивлен.

— Этого следовало ожидать.

________________________

Мой придурочный брат разбудил меня среди ночи, чтобы сообщить, что наш утренний рейс отменен и мы вылетаем днем. Почему он не сделал это, например, за завтраком, для меня осталось загадкой, впрочем, как и половина того, что Эли делал.

— Ты спишь? — подтолкнул меня Саша.

Мы были в моем номере, смотрели телевизор. Саша полулежал на кровати, облокотившись на изголовье, а я клевала носом, сидя по-турецки рядом.

Я зевнула, сонно глядя на него, потом на часы — начало четвертого утра.

— Пожалуй, я спать, но ты можешь остаться здесь.

— Иди сюда. — Саша улегся пониже и поманил меня, вытянув руку.

Когда такой мужчина, как Саша, предлагает тебе прилечь рядом, ты ложишься — желательно голой, — но я практически спала, как и мое либидо, поэтому просто послушалась. Саша тут же притянул меня к себе, а я устроилась поудобнее: прижалась щекой к его груди и положила руку на живот.

— Ты теплый, — пробормотала я и моргнула, чтобы прогнать сон и подольше насладиться нашей близостью. — И очень похож на свою маму, кстати говоря.

— Правда?

— Ага. — Я, конечно, не стала упоминать, что мисс Виктория мне угрожала. Честно говоря, я сама не поняла, что она имела в виду и просто списала это причуды «дивы». — У тебя такие же миловидные черты лица.

Грудь Саши затряслась от смеха.

— Ну, спасибо. Ты всегда знаешь, как меня подбодрить.

— Можешь отблагодарить меня за это позже.

— Постараюсь запомнить. — Он рассмеялся сквозь зевок. — Сядешь со мной завтра в самолете?

— При условии, если позволишь подремать у тебя на коленях.

— Договорились.

Я уткнулась лбом в его гладкий подбородок. Саша вздохнул и обнял меня покрепче.

— Спи, принцесса.

— Ладно.

Он начал перебирать пальцы на моей руке и напевать французскую песенку:

— Братец Яков, братец Яков, Спишь ли ты? Спишь ли ты? Слышишь утра звон? Слышишь утра звон? Динь-дин-дон, динь-дин-дон.

Улыбнувшись, я подняла голову.

— Спокойной ночи, Сашуля.

Еще раз погладив меня по руке, он улегся поудобнее, на секунду нежно прижался к моим губам, после чего чмокнул в нос.

Он поцеловал меня.

Я практически спала, но точно знала, почему мне стало так светло и радостно на сердце — я окончательно и бесповоротно была влюблена в Сашу.

_________

— Ты удобно устроилась, — улыбнулся Саша. Он сидел на сиденье без спинки напротив, закатав рукава ярко-красной толстовки до локтей.

«Как же он красавчик!»

Я посмотрела на Эли, который спал на моих коленях, потом покосилась на Мейсона, кемарившего на моем плече. Дорога до аэропорта занимала меньше часа, но они сполна использовали это время. Эта парочка, очевидно, хорошо погуляла прошлой ночью. В своем сбивчивом рассказе они упоминали стрип-клуб, девочек и банан — уточнять я, естественно, не стала, — а теперь вырубились на мне и пускали слюни.

— Бывало и удобнее, — улыбнулась я, думая о том, как проснулась утром.

Саша аккуратно выбрался из-под меня и переложил на кровать, потом поцеловал в щеку, сказал, что у него скоро интервью и пообещал увидеться позже, затем обдал лицо горячим утренним дыханием и ушел. Только влюбленная по уши девушка, как я, могла посчитать это привлекательным.

Телефон Саши зазвонил в четвертый раз с момента, как мы сели в микроавтобус, и он снова вздохнул. Я не собиралась спрашивать разговора с кем он так упорно избегал, но мне было жутко любопытно.

Исайя, сидевший рядом с Сашей, недовольно простонал:

— Ответь уже, чувак. Меня уже достал этот трезвон.

Саша закатил глаза, вытащил мобильный и отвернулся от нас. Я насторожилась. Множество раз, когда мы были вместе, ему звонили родители или сестры, и он без задней мысли отвечал на звонки. Ему было все равно, слышала ли я разговор, но определенно не сейчас.

Я доверяла Саше. Он не давал причин сомневаться в его честности или в том, что он заботиться обо мне, но с другой стороны — мы были знакомы всего два месяца. С Брэндоном мы встречались три года, а потом он бросил меня в одночасье по телефону.

— Криволапа, — простонал Эли, потерся о мое колено и коснулся мокрого пятна на моих штанах. — Вот черт!

Мне очень хотелось подслушать разговор Саши, но именно сейчас мой брат проснуться и решил поболтать. Что за невезуха.

— Это слюни? — промямлил Эли.

— Нет, лимонад, придурок, — засмеялась я и взъерошила ему волосы, которые чуть отросли и начали завиваться на кончиках.

Эли улыбнулся, издав звук, напоминающий сонный смешок.

— Тогда выпей его позже.

«Фу!»

Эли дважды моргнул, закрыл глаза и провалился в сон, а я затаила дыхание, чтобы расслышать, что говорит Саша. Забавно, что все остальные парни тоже навострили уши. Тот, кто утверждал, что сплетни — удел женщин ничего не знал. Парни сплетничали даже хуже девчонок. Они только прикидывались, что им не интересно, а на самом деле не упускали ни одной пикантности. Например, как в тот раз, когда фанат предложил Исайе пятьсот баксов, чтобы переспать с ним. Или когда поклонник попросил у моего брата, Мейсона и Райли разрешения полизать их обувь. Очевидно, что и этот телефонный разговор привлекло их внимание.

— Я тебе уже говорил, Лизи, я не передумаю… — сказал Саша в телефон.

«Лизи? Какого черта?»

— Нет у меня никого. Я просто больше не хочу быть с тобой. Так же, как и ты тогда сама решила расстаться… Нет, я не хочу начать все заново… — Мне показалось, что в меня вонзили нож, а Саша между тем продолжал: — Лизи, ты мне дорога, но это не значит, что я хочу быть с тобой. Мне надоело это постоянно повторять.

Я видела его отражение в окне автобуса. Глаза закрыты, лоб прижат к прохладному стеклу. Мое сердце бешено колотилось, хотя и не должно было. Фактически Саша все сказал правильно. Фактически. Это его выбор, что он не хотел сходиться с бывшей. Понятно, что она ему дорога, ведь они долго были вместе.

Но…

Но…

Но…

Меня затошнило. Я тоже была дорога Саше. Я знала это каждой своей клеточкой, но любить кого-то и быть влюбленным — не одно и тоже. Простой чмок в губы — не обещание или кольцо на палец. Поцелуи бывают дружескими.

Возможно, поэтому Саша не пытался еще больше сблизиться со мной? Он не хотел привязываться к кому-то?

Прошлой ночью я осознала, как глубоки мои чувства к нему, и теперь меня буквально душило это. Я влюблена в мужчину, который любил меня, но, вероятно, не так, как мне хотелось. В моей жизни были парни, которые любили меня платонически. Саша тоже из их числа? И почему мне казалось, что заботясь о бывшей, он тем самым предает меня? Саша добрый парень и хороший человек. Заботиться о людях в его характере, но…

Я достала рюкзак из-за спины Эли, вытащила дорогие студийные наушники и быстро подключила к телефону. Выбрав первый попавшийся альбом, я подняла громкость почти до предела — но так, чтобы не оглохнуть — откинулась на сиденье и обняла Эли и Мейсона за плечи.

Весь перелет до аэропорта Дубай, который был нашим промежуточным пунктом на пути в Европу, я проспала. Не на коленях Саши. Мы с ним вообще мало разговаривали, а в самолете до Лондона оказалось, что Саша сидит рядом не с кем-то из наших, а с незнакомыми людьми, поэтому я устроилась между Эли и Горди. Последний сочувствующе улыбнулся мне, но ничего не сказал.

Из лондонского аэропорта нас отвезли в отель, где мы переночуем, а утром погрузимся в новый туристический автобус и начнем европейский тур. Парни хоть и устали после долгого перелета, радовались, что наконец оказались «на твердой земле» и хотели это отметить. Я разделяла их восторг насчет окончания путешествия, но не собиралась сегодня покидать номер. Настроение у меня было паршивое, к тому же сказывалась смена часовых поясов. Образно говоря: мое утлое суденышко, подхваченное бурным океаном жизни, дало течь и медленно тонуло, и я не желала портить парням веселье и утягивать с собой на глубину.

Эли проводил меня до номера и сказал, что позже зайдет за мной — то, что я не хотела никуда идти его не волновало. Похоже, он догадывался, что меня что-то беспокоит, но ему хватило мозгов пока не спрашивать. Несмотря на то что именно Эли унаследовал итальянский темперамент нашей матери, некоторые его частички приклеились и к моей хромосоме. Брат хорошо знал, чего ожидать, когда я не в настроении.

Вот только я не учла, что и Сашу успел хорошо меня узнать.

Когда через пару часов в мою дверь забарабанили, я даже не спросила кто там, предположив, что это Эли. Но я ошиблась.

— Ты не спросила пароль. — Саша нахмурился.

Он тоже принял душ и переоделся в джинсы и белую футболку с V-образным вырезом.

— Подумала, это Эли. — Я пожала плечами.

— О. — Саша окинул меня критическим взглядом, прошел в крохотную комнатку и по обыкновению улегся на кровать. — Куда пойдем сегодня?

Закрыв дверь, я глубоко вздохнула, чтобы угомонить колотящееся сердце, и только потом повернулась.

— Никуда. Я останусь здесь.

— Мне казалось, ты хотела погулять? — Он вздернул бровь.

— Может, завтра. Я устала, но парни составят тебе компанию.

Саша моргнул.

— Я хочу пойти с тобой.

«Нет, нет, нет. Только не это опять!»

Я через силу улыбнулась.

— Уверена, ты хорошо проведешь время с кем-нибудь еще.

Саша долго смотрел на меня и наконец спросил — сдержанно и с холодком:

— Что не так?

— Ничего.

— Габи.

Сил притворяться не осталось, поэтому улыбка вышла вялой.

— Я устала, спать хочу, да и голова болит.

Саша насторожился.

— Давно болит?

Я ссутулилась.

— Давно. Целый день.

«Заболела, как только услышала, как ты сказал бывшей девушке, что дорожишь ею».

Саша сел на постели. Его взгляд говорил, что ему надоели мои отговорки.

— Просто скажи, что не так. Ты странно себя ведешь.

— Да в порядке я. Просто хочу побыть одна.

В его светло-серых глазах мелькнуло неверие и, возможно, обида.

— Не делай со мной этого снова.

— Чего? — уточнила я, хотя подозревала, о чем речь.

— Ты меня отталкиваешь. Мне это не нравится.

— Саша, я не…

Он поморщился и встал с кровати.

— Хватит. Просто скажи, что случилось.

Я покачала головой и зажмурилась, не давая пролиться подступившим слезам.

— У меня все в порядке, — прошептала я.

— Врешь.

Саша правильно догадался. Я ненавидели врать, да и не умела, но не могла же я сказать ему правду: «Знаешь прошлым вечером я поняла, как сильно тебя люблю, а затем ты сказал бывшей, что у тебя никого нет, и ты по-прежнему ею дорожишь».

Саша взял меня за руку и нежно погладил запястье пальцем. Я судорожно вздохнула.

— Габи, малыш…

Мне припомнились слова Эли, сказанные когда-то давно: кто не рискует, тот много упускает в жизни, но он почему-то не сказал, что рисковать так страшно. Быть отвергнутой — не то, что мне хотелось снова пережить, но до конца тура осталось еще четыре недели. Будет проще игнорировать Сашу оставшееся время, чем врать и прикидываться, что все в порядке.

— Скажи мне, принцесса, — попросил он, сжимая мою руку.

Я не была смельчаком. Обычно я черпала силу в других: в Эли, которому было плевать, что подумают другие или в Лейле, которую мало что пугало. Но сейчас я осталась без их поддержки.

Я вздохнула и отвела взгляд.

— Я обманулась в ожиданиях и теперь чувствую себя дурой. Вот и все.

— Чего ты ждала и от кого? — шепотом спросил Саша.

«Черт! Ладно, ладно, я могу это сделать».

— Мне кое-кто очень нравится. Я ожидала, что это взаимно, но недавно поняла, что ошиблась. — Я медленно подняла взгляд на Сашу, что для меня было сродни подвигу.

На его красивое лицо словно туча набежала.

— Кому? — медленно произнес он.

Я шумно сглотнула.

— Что кому?

— Кому ты не нравишься?

Я закатила глаза.

— Ты отличный парень. Все об этом знают. Черт, ты даже моему брату по душе, — я улыбнулась. — Ты не любишь обижать людей, и я по-настоящему ценю это в тебе. Но ты не должен притворяться. Во всяком случае, со мной.

Саша нахмурился и растерянно уставился на меня.

— О чем ты говоришь?

— О боже, — простонала я и попыталась отойти, но Саша крепко держал меня за руку

«Мужчины такие идиоты!»

Видимо мой взгляд был достаточно красноречив, чтобы Саша наконец-то понял. Он недоверчиво хмыкнул и растерянно потер висок.

— Ты думаешь, что не нравишься мне?

Мне захотелось умереть.

— Я думаю, что нравлюсь тебе намного меньше, чем ты мне.

— Что? — прошипел он, шагнув ближе. — Какого черта ты так думаешь?

Я снова зажмурилась.

«Не хочу я об этом говорить Не хочу!»

— Я и все остальные в том чертовом микроавтобусе слышали твой разговор по телефону: у тебя никого сейчас нет. Тебе дорога твоя бывшая девушка, но ты не хочешь с ней снова встречаться. — Я потянула руку в бесполезной попытке вырваться. — Я понимаю. Все в порядке.

На самом деле нет.

Саша тяжело выдохнул.

— Ты слышала, что я сказал Лиз и решила, будто это что-то меняет? Габи, я могу сказать, что ненавижу тебя. Могу сказать, что считаю тебя ужасным человеком и самой страшной девушкой на планете. Я могу заявить завтра на весь зал, что я гей. Но неужели ты думаешь, что это изменит то, что есть на самом деле? Рядом с тобой я счастлив. По-настоящему счастлив. Но если бы я сказал об этом Лиз, то она вцепилась бы в меня клещами. Она не понимает слова «нет». К тому же мои чувства к тебе никого не касаются, кроме меня.

Его слова грели душу, они не их мне хотелось услышать.

— Понимаю, — я вздохнула. — Но это не…

— Солнце самая большая звезда во вселенной? — тихо спросил Саша.

У меня ушла секунда на раздумье, после чего я помотала головой.

— Нет.

— Как объяснить солнцу, что есть звезды куда больше? — Он наклонился ко мне. — Ты понравилась мне с первого взгляда. Черт, Габи, да я с ума по тебе схожу!

«Что?»

Саша не отрывал от меня взгляд, и, конечно, увидел мою растерянность.

— Не смотри на меня так.

— Ты… что?

Саша погладил мочки моих ушей.

— Ты недавно рассталась с парнем, и я не хотел тебя торопить, но и отпускать из своей жизни, даже после окончания тура, не собирался. — Я была загипнотизирована его тихим голосом и совсем растаяла, когда он грустно усмехнулся. — Ты дурочка, если думаешь, что мало значишь для меня. Ты значишь очень много. — Он наклонился к моим губам. — Больше всех.

«Я умерла и попала в рай!»

Саша медленно притянул меня ближе, обхватил рукой щеку и поцеловал. Его губы были нежными, но настойчивыми, и я буквально забыла, как дышать. Саша легонько прошелся по моим губам, после чего углубил поцелуй. Я почувствовала легкий привкус мяты.

Словно боясь, что не удержит, если я вдруг захочу отстраниться, он положил вторую ладонь на другую мою щеку, а потом застонал, когда я ответила на поцелуй с такой же страстью. Его руки снова начали двигаться: одна скользнула на мою шею, а другая оказалась на талии. Саша так крепко прижал меня к себе, что я чувствовала каждую его мышцу. Затем он повернул голову и оставил на моей шее влажный поцелуй.

— Мне произнести это по буквам, принцесса?

По телу пробежала дрожь, я кивнула и запрокинула голову.

— Пожалуй.

Поцелуи были передышкой — крышесносной, конечно, — но передышкой в нашем разговоре. Я не долго раздумывала говорить Саше или нет о том, что у меня на душе. В конце концов, после того как я первой призналась в своей большой симпатии, моя гордость где-то заблудилась и не собиралась возвращаться в ближайшее время.

— Было больно слышать, как ты говоришь ей… ну то, что ты сказал, — тихо призналась я.

— Габи, — вздохнув, Саша снова сел на кровать и похлопал себя по колену, приглашая устроиться там, но я пока не могла, поэтому села рядом. — Это последнее, что я хотел.

Я кивнула. Интуиция подсказывала, что он не врет.

— Все в порядке.

Саша повернулся, подогнув под себя одну ногу, и провел ладонями по моим рукам: от плеч до локтей.

— Нет, не в порядке. Я должен был расставить все точки над «i», когда видел ее. — Он наклонился и заключил меня в объятия. — Я просто думал, что ты знаешь, как нравишься мне.

Знала? Откуда? Возможно, и были какие-то подсказки, но я старалась не читать в них слишком много.

Саша перекинул мои волосы, которые я собрала в хвостик, через плечо.

— Габи, ты так нравишься мне, что рядом с тобой я, порой, не знаю, что делаю или говорю.

Я фыркнула и чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты и до меня не знал, что делал или говорил. И не только порой.

Он тихонько усмехнулся и поцеловал меня в щеку. У меня, признаться, перехватило дыхание.

— Видишь? Твое обаяние, как гравитация — с ним невозможно бороться.

«Ох, он точно станет причиной моей смерти».

— Я многим не нравлюсь, — фыркнула я. — Например, Майлзу, а остальные просто меня терпят из-за Эли, наверное.

Саша дважды прижался губами к моему виску, и каждый раз мне хотелось залезть к нему на колени и попросить продолжить.

— Ошибаешься, — он провел носом по моей щеке и уткнулся в шею. — Ты дорога многим, особенно мне.

Я посмотрела в его пепельно-серые глаза, которые сейчас были так близко. Я не напрашивалась на комплимент, мне нужна была ясность. Я никогда не была жадиной, делилась всем, что у меня было, но Саша — исключение. Делить его с кем-то — не вариант.

— Но теперь все кончено? — уточнила я, отводя взгляд. — Между тобой и этой рыж… в смысле, Лиз?

Еще один неторопливый поцелуй обжег мое горло.

— Клянусь.

— Я учую брехню за милю, — предупредила я, пытаясь сосредоточиться на том, что говорю, а не на том, что чувствую из-за всех этих поцелуев.

Саша тихо рассмеялся.

— Меньшего и не ожидал, принцесса. Между нами с Лиз давно уже ничего нет, и даже когда было, не могло сравниться с тем, что я чувствую к тебе. — Он коснулся губами моего уха. — Не сомневайся.

Ох, черт побери, я и не сомневалась теперь.

— У нас все хорошо? — нерешительно спросил Саша. — Лучше, чем раньше?

Я кивнула, однако все равно хотела убедиться, что мы с ним на одной волне.

— Значит, у тебя есть чувства ко мне?

Саша закатил глаза и прижался к моему лбу.

Автобус, который предоставили нам для европейского тура был просто бомбический: двухэтажный, внизу кухня с зоной отдыха, а наверху спальный отсек с двухъярусными койками. Да и в целом здесь было круче. Мы проехали почти всю Америку и Австралию, но концерт в Лондоне — это было что-то! Атмосфера, энергетика на шоу отличались, и я, конечно, просто тащилась от акцента своих покупателей.

— Криволапа, я хочу массаж, — намекнул Мейсон и толкнул меня в плечо.

Мы с им сидели на диване в гостиной и ели жареную рыбу с картошкой, которые Эли где-то раздобыл перед окончанием концерта.

— Я тоже хочу, чтобы ты наконец помылся, но мы не всегда получаем желаемое.

— Я мылся! — возмутился Мейсон, дергая меня за хвостик.

— Ага. Вчера.

Он фыркнул, стащил последний кусочек рыбы с моей тарелки и, чтобы отвлечь, закинул руку мне на плечи.

— Итак, вы с этим пареньком вместе?

— С каким пареньком? — уточнила я.

— С Сашей, — шепнул Мейсон в ответ.

Майлз с Джулианом, которые тоже были в гостиной, вряд ли могли нас услышать, а остальные парни застряли на втором этаже, занимаясь фиг знает чем, так что Мейсон мог бы и не секретничать, но этот олух всегда все делал невпопад.

— Не знаю. А что? — Я вздернула бровь. — И, кстати, Саша старше тебя.

Мейсон прищурился.

— Я прощупываю почву, чтобы знать надо уже говорить, что с ним будет, если облажается, — как ни в чем не бывало ответил он.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Да что ты?

Мейсон кивнул и крепче обнял меня.

— Криволапа, как тебе известно, у меня нет сестер…

— И слава небесам! — Я вздрогнула, представив женский вариант Мейса.

— Но если мы все же не поженимся, — он сердито глянул на меня, — тогда мне надо убедиться, что никто не разобьет твое сердце. Снова.

— Спасибо за напоминание, засранец!

Мейсон лишь пожал плечами.

— Я ему отомстил за тебя, не переживай.

Никто так и не сказал мне, что именно произошло в Сан-Антонио и почему Брэндону понадобились покупать три новых шины. И, кстати, почему не все четыре? Видно у Мейсона была для этого какая-то причина. Необязательно веская, ну да ладно.

— Ты уже рассказала ему о Лаверне и Ширли? — вдруг спросил он.

Я нахмурилась и потерла переносицу.

— Ты имеешь в виду Люси и Этель? — уточнил я. — Пока не сказала. Не знаю, как.

— Просто сделай ему сюрприз. — Мейсон притворился, что рвет у себя на груди рубашку. — Думаешь, он не обрадуется. Да нифига!

Я улыбнулась.

— Ох, что бы я без тебя делала?

Он сексуально повел плечами и томно улыбнулся.

— Видела бы меня во снах.

— Ха! — Я поцеловала его в щеку. — В кошмарах.

Засмеявшись, Майсон еще раз обнял меня и со вздохом убрал руки.

— Кстати, о кошмарах, твой братец и милок идут сюда, и, кажется, мы заставили его ревновать.

Я закатила глаза и пошла выкидывать наши одноразовые тарелки, и почти тут же за моей спиной появились Эли с Сашей. Мой сероглазый друг, который на сегодняшнем концерте сказал зрителям, как ему нравятся брюнетки, к счастью, не казался сердитым. Еще не хватало, чтобы он ревновал меня к Мейсону, который был мне как брат. Сводный брат.

Вчетвером мы устроились в гостиной играть в карты, и парни, уже побывавшие в Англии, просвещали меня, какие достопримечательности стоит посетить. Так мы провели пару часов. У меня уже слипались глаза, но я дождалась, когда Эли соберется спать, и пошла наверх с ним, оставив Сашу с Мейсоном в гостиной смотреть фильм.

Я проснулась от того, что кто-то коснулся моей руки, а потом через шторку, отгораживающую мою койку, пробился свет. Когда глаза привыкли, я увидела Сашу. Его койка находилась как раз над моей.

— Что-то случилось? — шепнула я.

— Нет. Все в порядке. Я не хотел тебя будить. Засыпай.

Он скользнул пальцами по моему подбородку, наклонился, поцеловал щеку, а затем ушел, плотно закрыв за собой шторку.

И как после такого уснуть?

Минут десять я тупо пялилась в темноту, а потом вдруг спросила себя: почему не попросила Сашу остаться?

____________

Следующим вечером, после потрясающего концерта в Глазго, меня опять навестил гость.

— Не могу уснуть, — прошептал Саша.

Я зевнула, задумалась на мгновение и махнула ему рукой.

Саша тоже подумал — не дольше секунды — и забрался на койку.

Места было мало, но меня это не волновало и Сашу, видимо, тоже. Мы не в первый раз спали вместе, и то, что все происходит слишком быстро — например, с Брэндоном мы лишь через четыре месяца после начала отношений, разделили постель — даже не приходила в голову.

«Это же Саша. Мой друг и, надеюсь, не только. То, что я чувствую с ним — уникально».

Мне пришлось прижаться спиной к стене, чтобы он смог лечь и задернуть шторку.

— Спой мне колыбельную, — попросил Саша, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

Сонно рассмеявшись, я чмокнула его чистую, пахнущую мылом щеку.

— Баю-бай, глазки закрывай… — начала я. — В общем, засыпай.

Усмехнувшись, Саша погладил меня по пояснице и поцеловал в уголок губ.

— Спокойной ночи, — пожелал он и прижался своими теплыми-теплыми губами к моим сонным.

Как он мог ожидать, что я на этом остановлюсь?

Мы неторопливо целовались, не размыкая губ, а потом Саша отстранился с тихим вздохом. Он был таким теплым, таким уютным, что я буквально тут же уснула.

________

Мейсон продолжал доставать меня вопросом: пара ли мы с Сашей?

Все свободное время мы с Сашей проводили вместе. Со всеми этими интервью, саундчеками и Эли, таскающим меня по всяким достопримечательностям, нам не удавалось быть вместе дни напролет, но это ничего — мы виделись, когда выпадала возможность.

Перед выступлением Саша, прикрываясь капюшоном, прокрадывался к моему лотку, чтобы поболтать, а я специально брала перерыв, когда приходило время его выхода на сцену, чтобы пожелать удачи. В перерыве между песнями Саша обычно говорил что-то, предназначавшееся для меня: например, о своей огромной симпатии к брюнеткам, а ночами забирался на мою койку, и мы смеялись и болтали обо всем.

Моя любовь к Саше — невероятная и ослепительная — дарила столько радости. Я наслаждалась этим, но все равно беспокоилась. Называть нас друзьями с привилегиями казалось таким дешевым и неправильным. Я знала, что была дорога Саше не просто как друг. Чувствовала это каждой клеточкой.

______________

Прошло чуть больше недели с начала европейского тура, когда кто-то на небесах, похоже, сжалился надо мной и решил расставить все по местам.

Приятели Джулиана приехали его повидать, и одному из них я приглянулась. Парень флиртовал со мной весь вечер, стараясь очаровать своим английским акцентом. Я не поощряла его и сразу сказала, что занята, но назойливого англичанина это не остановило. Пришлось мне сбегать к прилавку Картера, как только он приближался.

После концерта мы с Картером отвезли тележку с нашими коробками к фургону, куда как раз загружали инструменты. Саша стоял неподалеку в окружении Джулиана и его приятелей, включая того флиртуна.

Я должна была знать, что Саша ответит. Весь наш опыт общения и похожее чувство юмора, которые я сразу заметила, буквально кричали об этом. Как закричала и я, когда Саша шлепнул меня по заднице. Это было больно, смешно и одновременно… возбуждающе.

— Эй, больно же! — Я дернула задом.

Саша прижался грудью к моей спине, и поцеловал в шею.

— Принцесса, я бы извинился, но не стану.

Хныканье превратилось в судорожный вздох, когда Саша положил руку на мою ягодицу, а когда он начал поглаживать ее и нежно сжимать, я вообще забыла о боли и выпятила задницу. Не прекращая ласк, Саша свободной рукой задирал мне футболку до середины спины и прижался губами.

— Такая нежная, — прошептал он. — Черт, Габи.

Я сильнее выгнулась и нечленораздельно промычала, наслаждаясь ощущением его теплых губ, а затем что-то мокрое коснулось моей поясницы.

«Он лизнул меня. Самый красивый парень во вселенной лизнул меня!»

Саша скользнул рукой по моей талии к животу и устремился к пуговице на джинсовых шортах. Он расстегнул ее, медленно открыл молнию, а потом его пальцы оказались в моих трусиках.

— Саша, — прошипела я.

Он простонал мое имя и пошевелил пальцами, дважды задев клитор.

— Черт, — хмыкнул Саша и проник внутрь меня одним пальцев.

Я выгнулась. Он тут же воспользовался этим: прижался губами к моей шее и начал посасывать.

Через мгновение к первому пальцу присоединился второй. Саша принялся так медленно двигать ими, что я не могла дышать. Что творили мои руки, я не имела ни малейшего понятия. Кажется, они опустились на его бедра и сильно сжимали.

— Так хорошо.

— Габи, — промурлыкал он и чуть прикусил местечко на изгибе шеи и плеча. — Я так тебя хочу.

То как я подмахивала задницей в такт его пальцам, должно было послужить ответом, но я все же повернулась, впилась в его губы долгим томным поцелуем, затем отстранилась и кивнула.

— Пожалуйста.

Через секунду Саша стащил с меня шорты вместе с бельем, и снова набросился на мой рот с поцелуем. Он медленно всасывал то одну губу, то другую, пока стягивал с меня футболку, затем откинулся назад, окинул меня взглядом и простонал — похоже, одобрительно.

Саша провел приоткрытыми губами от моего подбородка по шее к ключицам, после чего остановился на правом соске. Саша втянул его в рот и задрожал. И это не была плодом моего воображения.

Я спустила с него шорты, докуда доставали руки и начала гладить от плеч до задницы. Чем больше кожи я видела — гладкой, чуть загорелой или покрытой черными узорами татуировок — тем больше завидовала самой себе и не могла понять, как мне так повезло.

— Я хочу, чтобы ты села мне на лицо, — простонал Саша, проведя языком по соску. — Но мне не терпится взять тебя, милая. — Он качнул бедрами и твердый член коснулся внутренней стороны моей ляжки. — Можно?

— Да, — торопливо выхлопнула я.

Саша отстранился и окинул меня томным взглядом. Его серых с поволокой глазах плескалось желание и что-то еще — что именно я не разгадала. Он вновь поцеловал меня, затем прижался к моему лбу и погладил по щеке.

— Габи...

Я зажмурилась, потому что это все было слишком, но затем почувствовала себя трусихой и распахнула глаза.

Нежно улыбнувшись, Саша потянулся к ящику прикроватной тумбочки.

— Ты прекрасна, — тихо сказал он и оставил поцелуй прямо над моим сердцем.

В его руке блеснул черно-золотой квадратик презерватива, и я вернула взгляд к его лицу.

— А ты совершенен.

Поцеловав меня, Саша сел на колени и разорвал дрожащими пальцами упаковку презерватива. Не знаю, как мне удалось смолчать, когда я увидела его гордо стоящий член, однако я невольно втянула воздух.

Саша раскатал презерватив по члену, после чего подхватил меня под бедра и притянул к себе. Проведя членом вдоль моего входа, он задержался на клиторе.

Это было так приятно, что я захныкала.

Поцеловав, Саша опустился на локти, заключая меня в клетку своих рук. Очередной нежный поцелуй — и вот он уже прижался к моему лону, затем медленно проник внутрь, раздвигая тугие стеночки, и погрузился до конца. Короткие каштановые волосы его паха прижались к моей гладкой коже.

Саша протяжно застонал, а я прижалась лбом к его плечу, пытаясь пережить ощущение восхитительной наполненности. Через минуту, а может через пять, он вышел из меня и тотчас медленно вернулся обратно. А потом еще. И еще.

— Я долго не продержусь, — шепнул он, целуя уголок моих губ.

— Ничего.

— В тебе чертовски хорошо, детка. Прости, — тяжело дыша, он резко толкнулся.

Я громко застонала.

— Каждый день. Я хочу тебя каждый день. Ты самое лучше, что есть в этом мире. — Он перевернул нас, не отрываясь от моих губ. — Оседлай меня. Я хочу, чтобы ты кончила.

Блаженно улыбаясь, я приподнялась, неспешно опустилась на него и задала неторопливый темп.

Это было умопомрачительно, а когда Саша стал приподнимать бедра мне навстречу, я первой достигла финишной черты в этой скачке за удовольствием и взорвалась в оргазме.

Перед моими глазами все еще плыли белые пятна, когда Саша стал врезаться в меня еще быстрее, обдавая тяжелым дыханием шею. Потом он замер, прижался губами к моей груди и кончил с тихим ругательством.

Когда Саша, выкинув презерватив, вернулся ко мне в постель, мне начало казаться, будто я попала в сон. Саша прижал меня к себе и откинул волосы с лица. Он улыбался до ушей. Таким я его еще не видела.

— И к чему такой взгляд? — поинтересовалась я, обводя татуировку на его руке.

Его улыбка стала еще глупее и очаровательней.

— Ты делаешь меня чертовски счастливым, принцесса.

Мы были в Антверпене на последнем концерте тура. The Cloud Collision собирались выступить на бис, Эли с Горди болтали с фанатами, а Мейсон составлял мне компанию за торговым лотком.

— Почему ты выглядишь так, будто снова узнала, что тот парень Культи женился? — спросил он громким шепотом.

Мейсон действительно был рядом, когда я узнала, что моя давняя любовь — известный немецкий футболист Райан Культи женился на какой-то актрисульке. Мне тогда было пятнадцать, и эта новость стала буквально разочарованием года.

— Грущу, что тур заканчивается.

Мейсон пожал плечами.

— Но было весело, да?

Я кивнула.

Мейсон глупо усмехнулся.

— Тебе повезло съездить на гастроли с самыми привлекательными мужчинами всего прогрессивного челов…

— Это уже перебор.

Он нахмурился, но почесал дальше:

— Повидать кенгуру…

— И то, как он тебя пнул…

— Увидеть, как к твоему брату клеился трансгендер…

Я поморщилась.

— По-моему, ты перепутал себя с Эли.

Мейсон отмахнулся и продолжил гнуть свое:

— Посетить кучу скучных музеев…

Я застонала. У нас с ним были разные представления о том, что считать весельем.

— И встретила своего Сашку-обнимашку, — проворковал он, по-идиотски хлопая ресницами.

Я язвительно улыбнулась.

— Ты кое-что забыл.

— Как Картер порвал джинсы в Стокгольме?

— Не-а.

— Как Джулиану и Эли отсосала одна девчонка с разницей в час?

Меня замутило от отвращения. Оба парня жутко злились, но Джулиан больше, так как он был вторым.

— Нет.

Мейсон прищурился.

— Что тогда?

— В этом туре я впервые ударила тебя по яйцам.

Я замахнулась, целясь ему в пах, и Мейсон, смеясь, он отпрыгнул подальше.

— Хорошо, я отменил свадьбу. Ты, психопатка!

Его крик заглушила громкая музыка. The Cloud Collision вернулись на сцену, чтобы исполнить две последние песни. Я три месяца почти каждый день слушала их выступления, и, наверное, могла спеть или сыграть по памяти каждую композицию, даже учитывая, что не владела ни одним музыкальным инструментом.

Сердце заныло при мысли, что это последний раз, когда я слышу парней вживую. Я с большой неохотой согласилась поехать в этот тур, — в основном, чтобы отвлечься от проблем, — а теперь грущу, что все заканчивается.

Такого я предвидеть не могла.

— Осталась пара песен, Антверпен! Но прежде мы бы хотели поблагодарить всех, кто пришел на последний концерт нашего тура! Это были сумасшедшие три месяца с нашими друзьями из Ghost Orchid, которые терпели нас. Спасибо всем нашим помощникам, всей нашей команде и особенно, — Саша прижал руку к сердцу и игриво улыбнулся, — моей прекрасной девушке Габи. Она — лучшее, что появилось в этом мире со времен изобретения кондиционера!

Зал взорвался, люди свистели и кричали.

Саша указал на зрителей.

— Вы готовы?

— ДА!

Он спрыгнул с колонки, когда парни заиграли вступление к предпоследней песне, а я застыла, открыв рот.

«Я — лучшее, что появилось в этом мире со времен изобретения кондиционера? Кондиционер дарит прохладу. А прохладу любят все!»

Моя улыбка, наверное, могла посоперничать за титул самой дурацкой улыбки года. Именно в этот момент я решила, что не позволю хоть чего-нибудь встать между мной и Сашей. Будет только он. Он конец моего начала и наоборот.

Спустя час мы все собрались на улице у концертного зала. Парни, взмокшие и вонючие, как грязные носки, наконец-то закончили раздавать автографы, и Саша подошел ко мне. Судя по самодовольному виду, он хорошо понимал, какой эффект на меня произвели его слова со сцены.

— Я люблю кондиционеры, — немедля сообщила я, переплетая наши пальцы.

Саша улыбнулся так же широко, как я несколько минут назад.

— Я тоже, принцесса. Я тоже.

Через двадцать четыре часа между нами окажутся тысячи миль. Но расстояние не имеет значения, когда я так сильно любила Сашу.

Почти так же сильно, как кондиционеры, которые дарят прохладу.

— Приве-е-е-ет, — проворковала я в камеру ноутбука.

— Привет, принцесса.

Изображение на экране было размыто — видимо, Саша ходил по гостиничному номеру, — но через секунду камера наконец-то сфокусировалась на лице моего красавчика. Выглядел он ужасно: осунувшийся, под потускневшими глазами глубокие темные мешки.

— Выглядишь дерьмово, — сказала я, отмечая про себя болезненно серый оттенок его кожи. Саша недавно переболел гриппом. Болезнь отступила всего пару дней назад.

Он устало улыбнулся и хихикнул.

— И тебя с годовщиной, любимая.

— С годовщиной! — пропищала я, на время забыв о его болезненном виде.

— Прости, что меня нет рядом, — пробормотал Саша, проведя рукой по отросшим волосам.

Мне нравился его немного неряшливый вид. Но опять же, я, вероятно, назвала бы его красивым, даже сделай он себе стрижку а-ля восьмидесятые.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Вчера доставили твой подарок, но я не открывала его до сегодня, как было написано на коробке, — я пошевелила бровями и подняла руку, показывая прелестный браслет, который он прислал мне из Индонезии. — Мне нравится!

Саша подпер голову и счастливо улыбнулся. Простое золотое кольцо на его безымянном пальце подмигнуло мне, напоминая, что ровно год назад мы пожениться. Мы решились на это внезапно. У нас не было ни настоящих свидетелей — их заменили двое случайных людей, оказавшихся в тот момент в здании суда, — ни настоящих колец. Лишь через несколько недель мы пошли в ювелирный магазин и купили себе простые золотые колечки.

За два месяца, прошедшие после окончания тура, который свел нас вместе, Саша приезжал ко мне три раза, и я разочек скаталась к нему, после чего мы поняли, что отношения на расстоянии — это для нас не вариант. Мы просто не могли быть далеко друг от друга.

Игра в камень-ножницы-бумага по скайпу решила, что перееду я.

И я переехала.

— Я подумал о тебе, когда увидел этот браслет. У меня есть еще один. — Саша игриво подмигнул мне, несмотря на то, что явно чувствовал себя паршиво.

— Еще подарок?

Он кивнул.

— Покажи! — потребовала я.

Саша коварно улыбался, расстегивая первые кнопки рубашки и через мгновение я увидела его безупречную грудь.

— Ты сделал татуировку с моим именем! — выкрикнула я, наклоняясь вперед, чтобы получше рассмотреть симпатичный причудливый рисунок.

— Нет, я наколол имя другой моей одной и единственной любимой, — рассмеялся он.

— Дурак. — Я находилась в таком душевном трепете, что не смогла даже придумать ответ на его глупость.

Я все смотрела и смотрела на грудь Саши и мое имя, навечно запечатленное там, последняя буква которого заканчивалась голубкой, и мне вдруг захотелось плакаться.

— Я скучаю по тебе, — жалобно простонала я. — У меня тоже есть подарок. Он ждет тебя здесь.

Саша через силу улыбнулся.

— Ты понятия не имеешь, как сильно я скучаю по тебе. Я вернусь домой уже через три дня, — вздохнул он.

— Голым?

Он засмеялся.

— Определенно…

— Привет, Санек! — раздался из-за моей спины громкий голос Эли.

Развернувшись, я закатила на него глаза. Последние две недели он гостил у меня, но большую часть времени проводил с нашей двадцатилетней блондинкой соседкой, а не со своей любимой сестрой. После возвращения из тура, брат поклялся, что будет видеться со мной чаще, и с тех пор держал слово, даже после моего переезда через полстраны.

— Привет, Эл! — Саша помахал ему.

— Мы с Габи посмотрели новую часть «Трансформеров», — радостно сообщил брат, хотя мы заранее условились, что не скажем об этом Саше, если он сам не спросит.

«Придурок!»

— Вы ходили на «Трансформеров» без меня? — ахнул Саша.

Я кивнула с раскаяньем, ведь он был фанатом этой франшизы.

— Да, прости. Мне было тоскливо. Но я обещаю сходить с тобой еще раз, когда вернешься.

— Тебе повезло, что я тебя люблю, — улыбнулся он.

Хорошо, что меня Саша любил сильнее роботов инопланетян.

— Знаю. — Я расплылась в улыбке, совершенно забыв о присутствии Эли, но он тут же напомнил о себе.

— Меня сейчас стошнит от вас двоих. Береги себя, приятель. Я позабочусь о твоей старушке, пока не вернешься! — крикнул он Саше, выходя из комнаты.

Я фыркнула.

— Напомни, почему я взялась вести с ним дела?

— Потому что ты его любишь? — предложил Саша и нахмурился, словно тоже не мог вспомнить причину.

А причина была в том, что после переезда сюда я никак не могла найти работу. Саша предложил поехать с ними на гастроли в качестве продавца, но мне нравился Картер, и я не собиралась его подсиживать и лишать заработка. Я упомянула об этом Эли вовремя одного из телефонных разговоров, и он вдруг подал идею продавать мерч через интернет.

Я одолжила у него денег — Саша предлагал свои, но я отказалась, — и открыла сайт The Merch Girl, где продавала сначала сувениры и одежду только Ghost Orchid и The Cloud Collision, а потом и еще пятнадцати групп.

Лучшим бонусом оказалось то, что я была сама себе боссом и могла навещать Сашу на гастролях минимум раз в месяц. Это был предельный срок, который мы выдерживали друг без друга. За это время мы успевали жутко соскучится, — наши пылкие воссоединения могло запросто спалить гостиничные номера, — но не превратиться в те влюбленные парочки, на которых закатывают глаза.

Наша с Сашей большая любовь состояла из мелочей, вещей, порой неуловимых. Смеха и трех черепашек по имени Меркьюри, Фрэнк и Бамблби, футбола в парке, пробежек наперегонки, видеозвонков по скайпу.

Она так же включала компромиссы и разлуки, но это было мелочью по сравнению со всем остальным.