— Товарищи, как вы заметили, наше собрание проходит в необычном формате. Но вскоре вы поймете почему. Считайте это первой вехой грядущих преобразований. Как уже было заявлено на XXV съезде Коммунистической партии Советского Союза, в СССР окончательно построено социалистическое общество индустриальной фазы развития. И это так, товарищи! У нас есть сталь, уголь, электростанции, заводы, космос и электронная техника!

Переждав короткие аплодисменты, новый Генеральный продолжил:

— И поэтому партия и правительство, а также весь советский народ приступают к следующему этапу социалистического строительства, — сделав паузу, Машеров оглядел зал. Он сумел-таки их поймать. Народ зашевелился, почуяв нечто необычное. Ведь на прошедшем съезде никто ничего такого не предлагал. Выбрали нового Генсека, создали пост Председателя, прослушали отчёты и доклады. — Она, товарищи, будет называться постиндустриальной формой социального развития социалистического общества на пути построения к коммунизму!

Что есть в понимании коммуниста Постиндустриальное? Это прежде всего, товарищи, общество, в экономике которого в результате научно-технической революции и существенного роста доходов населения приоритет постепенно перейдет от преимущественного производства товаров к производству всевозможных услуг для удобства людей. Производственным ресурсом в данном случае оказываются информация и знания. Научные разработки становятся главной движущей силой экономики. Наиболее ценными качествами будут являться уровень образования, профессионализм, обучаемость и креативность работника. То есть вторым термином такого уровня развития можно использовать слово «Информационное».

Что мы сейчас с вами, товарищи, наглядно наблюдаем.

— Начнем?

Джеймс Бейкер долгими путями добирался до Белого дома. После окончания юридической школы Техасского университета он продолжил карьеру в юриспруденции. Джеймс стал близким другом Джорджа Буша-старшего и работал в его избирательной кампании в Сенат США. Затем некоторое время входил в правительство Форда. У него сложились неплохие отношения с финансовыми кругами, а также был широкий круг знакомств во внешней политике. Сидевший поодаль с важной миной Госсекретарь Уильям Пирс Роджерс. Политический тяжеловес, призванный усилить администрацию, член Республиканской партии он занимал должности заместителя генерального прокурора США, а затем генерального прокурора США в администрации Дуайта Д. Эйзенхауэра, а также государственного секретаря в администрации Форда огляделся:

— Кого-то ждем?

— Никого.

Не по чину, — ответил за всех Генри Киссинджер, присутствующий здесь в качестве советника по национальной безопасности. За что удостоился скептического фырканья от директора ЦРУ Джорджа Буша. После многочисленных скандалов, связанных с бывшим руководителем Центральной разведки Кейси, ему приходилось трудно, но Буш был твердо намерен вернуть службе былой престиж и уважение.

Звонили из штаба флота.

— Николай Иванович, на Кипре дела совсем кислые. Турки влезают по самое не балуй, — судя по голосу адмирала Горшкова, на деле обстановка действительно накалилась. — Так что принято решение перекинуть вашу эскадру туда.

— Выходим все?

— На «Нахимов» я доложу сам. У него будет собственная задача. Твоя — защитить его и обеспечить работу. Обеспечение подойдет из Александрии, а также противолодочники из Тартуса. Разведку обеспечат ТУ-16 из полка разведки в Египте, а также П-42 с Тартуса. Готовь принимать под командование лодки.

— Будет исполнено, товарищ адмирал.

На том конце после некоторого молчания произнесли:

— Осторожно там, Николай Иванович. Может быть, очень горячо. Береги людей.

Адмирал Ховрин еще раз оглядел рубку связи и протянул руку к телефону внутренней связи, набрав дежурившего на мостике старпома.

— Общий сбор в ГКП срочно! Объявить по эскадре боевую тревогу. По готовности выходим в море.

Колесо морской фортуны завертелось. По кораблю была объявлена тревога, захрипели командами динамики, заголосили ревуны, турбины где-то глубоко внутри начали басовито раскручиваться, затем понемногу «запели», корпус крейсера задрожал. Матросы и старшины многочисленных БЧ ракетоносца занимали посты согласно боевому расписанию. То же самое происходило на остальных кораблях эскадры. На флагманском командном пункте собрались самые важные персоны.

Командир ракетного крейсера «Сварог» контр-адмирал Капитанец, начальник штаба 5-й ОпЭск капитан первого ранга Селиванов, представитель разведки кавторанг Шипунов, особист Стеблин и замполит крейсера капитан 1-го ранга Дубягин. Ховрин коротко глянул на разведчика, тот тут же начал доклад. Именно он получал в эти минуты последние донесения из Москвы. В штаб флота стекались все данные радио, авиа и космических разведок, а также иных спецслужб. Ховрин знал, что в случае нужды адмирал Горшков мог поднять с постели и Председателя Брежнева. Тот все еще продолжал внимательно отслеживать горячие точки международной политики.

— Сообщают, что после 18 часов на острове Кипр случилось резкое обострение обстановки. Патруль международных сил был обстрелян, затем неизвестными боевиками заняты блокпосты миротворцев. После диверсанты захватили Никосийский аэродром, вытеснив оттуда международные силы и гражданских. В настоящий момент на него садятся самолеты турецких ВВС. Вот здесь и здесь, — кавторанг указал на развернутой карте, — замечены идущие к острову корабли в боевых ордерах. Наши патрульные самолеты, что базируются в Латакии, опередили их как десантные силы в повреждении турецких ВМС.

— Это вторжение? — голос замполита чуть вздрогнул, командующий поморщился. Зачем он тут? Но не адмирал придумал такой порядок. Начальник штаба оказался более стратегически подкован, задав лишь один вопрос:

— Почему они все-таки решились через год?

Разведчик открыл свою тетрадь и продолжил деловым тоном:

— Неделю назад в Салониках начались массовые студенческие выступления, перекинувшись затем в Афины. После развернулась всеобщая забастовка, в Греции в настоящий момент острый политический кризис. Президент подал в отставку, парламент на грани роспуска.

— И поэтому турки решились воспользоваться моментом.

— Мне одному кажется, что тут торчат уши англичан?

Молчавший доселе особист мягко приструнил Селиванова:

— Об этом, товарищ каперанг, пусть у других головы болят.

— Только вот сейчас нам головы подставлять, товарищ капитан третьего ранга.

Командующий чуть скривил губы. Нашли место пререкаться.

— Есть свежие новости по Кипру?

Разведчик достал папку с шифротелеграммами. Видимо, пришел сюда сразу с узла ЗАС. С помощью спутников связи они могли получать их без купюр и в любом месте региона.

— Добавляют, что международные силы приняли бой, но на острове оказалось много диверсантов.

— Кто там сейчас в ротации?

— Финны, бирманцы и марокканцы.

— Из них вояки лишь первые, — заметил Капитанец и тут же пояснил. — Дядька у меня в финскую воевал, уважал финнов как бойцов.

Шипунов продолжил:

— Силы быстрого реагирования в Ливане приведены в повышенное боевое состояние. В Латакии из боевых частей почти ничего нет. Все в Африке, Эфиопию усмиряют. И еще сообщается, что уже пару дней не появлялся нигде президент Кипра.

— Ладно, ситуация в целом ясна, — вице-адмирал потер подбородок, собираясь с мыслями. — Задача простая: выходим с рейда и движемся к острову. Силы подводного обеспечения выйдут к нам из «точки 52». В точке «десять» у Лемноса уже разворачиваются наши разведчики.

Все слушали адмирала внимательно. В заливе Мерса-Матрух, на границе Ливии и Египта, находилась так называемая «точка 52». Подводные лодки с Северного и Балтийского флотов обычно получали там обеспечение. Значит, ситуация серьезная, если решили впрячь в дело парочку атомных подлодок с противокорабельными ракетами. В роли же разведывательных кораблей зачастую использовали неприметных каботажников или вовсе «рыбаков». Ходу туда на полном пару им часов десять-двенадцать. Прибавим часик на разгон и выстраивание ордера. И точка, скорее всего, командиром выбрана не просто так, а с учетом начала работы авиационной группы.

— Мне нужны расчеты времени подхода, прогнозы синоптиков и, — Ховрин повернулся к разведчику, — от вас ситуацию на берегу. Всю информацию по турецкому флоту в штаб эскадры немедленно. Требуется заранее распределить цели.

— Будем атаковать? — напрягся начштаба.

— Пока не знаю, но нам нужно быть готовым ко всему. Больше не задерживаю.

Адмирал тяжело уселся в рабочее кресло и оглядел командный пункт. На мостике ему было бы привычней, но незачем мешать командиру и наводить нервозность на личный состав. Он послал вестового за кофе. Вот такая вот сложилась у него дурная привычка. Его вкусы знали и потому готовили кофе по-турецки в турке на песочке и добавляли туда чуть корицы. Насладившись сполна вкусом напитка и приведя мысли в порядок, он неторопливо прочитал свежие шифротелеграммы. Ничего нового. Но вскоре информация понесется как горный поток, только успевай обрабатывать. Каждый чужой «вымпел» — это потенциальная цель, на которую нужно выделить ракеты или самолеты.

Эскадра понемногу выходила с рейда, вытягиваясь и формируя боевой ордер, постепенно набирая скорость. Ребята сработали славно, не зря в последние полгода они регулярно проводили учения. Бункеровка была недавно, так что пока об этом не стоило беспокоиться. Еще на его памяти боевая служба 5-й оперативной эскадры в шестидесятые была осложнена полным отсутствием в Средиземном море советских военно-морских баз, необходимых для защиты от штормов, пополнения запасов воды и провизии, отдыха экипажей или проведения межпоходового ремонта, в то время как «вероятный противник» — США — такие базы имел. Сейчас же ситуация была совсем иная. Александрия, где имелся маневренный пункт тылового обеспечения эскадры, Бейрут, Тартус с ремонтными доками. Так что тут он препятствий не видел. Разве что кроме международных коллизий. Но особист правильно заявил — не их головная боль.

— Дайте «Нахимова». Пожелал бы доброй ночи, Валерий Васильевич, но сам понимаешь.

— Ничего, бодрячком.

— О задаче слышал? Твоим придется поработать. Мы позже ракетами добавим.

— Считаешь, что по водоплавающим придется пострелять?

— Во всяком случае, об этом меня предупредили. Так что готовьте противокорабелки.

После некоторого молчания командир первого в СССР авианосного крейсера уверенно ответил:

— Мы готовы. Авиационные группы слетаны, техника на уровне. Миг-27 уже моими обкатаны.

— Вот и ладно. Скинете в штаб точку, с которой твои птички будут готовы работать. До связи.

Ховрин положил трубку и огляделся. Все усердно работают, паники не наблюдается. На планшете изменилось состояние «вымпелов». Эскадра выстраивается в боевой ордер. Всего в эскадре бывало до 80 «вымпелов», в том числе до 30 надводных. Сейчас их застали несколько разделенными, но основная боевая масса шла сейчас под его командованием. Вперед ордера устремились противолодочники, прежде всего противолодочные крейсер несложившегося проекта 1123 «Кондор» «Москва». Он сам по себе представлял большую силу. На «Кондорах» планировалось ставить два зенитных комплекса среднего радиуса действия «Шторм», два ЗРК малой дальности «Оса», комплекс ракето-торпед «Вихрь», две спаренные универсальные 57-мм артустановки АК-725. В процессе эксплуатации добавили две 30-мм артустановки АК-230. Дополняло вооружение два пятитрубных торпедных аппарата и два реактивных бомбомета РБУ-6000. Важной силой было наличие 14 вертолётов: 12 × Ка-27 ПЛ, 2 × Ка-27ПС.

Соседний сектор ответственности обеспечивал БПК «Красный Кавказ». Большой противолодочный корабль проекта 6. Его «брат» БПК «Смелый», СКРы и МПК контролировали внешний круг обороны ордера, внутри которого шли основные боевые единицы 5-й Средиземноморской. Тяжелый ракетный крейсер «Сварог», созданный на основе не вышедшего проекта 1164 «Атлант» и авианосный крейсер «Нахимов». 16 пусковых установок новых твёрдотопливных ПКР П-1000 «Сулица» с ракетоносца по прикидкам штабистов могли уложить чужой АУГ на месте. В «Ближнем кругу» также шли эсминцы ПВО, МКР, сзади в кильватере двигались суда обеспечения. Хотя к месту «рандеву» всегда могли подойти суда из Александрии и Тартуса.

Среднюю оперативно-экономическую скорость по эскадре подняли до восемнадцати узлов, чуть позже разгонят до тридцати двух. Основной противолодочный рубеж в курсовых и фланговых секторах соединения поддерживали БПК. Дополнительно каждый корабль, оснащенный активно-пассивными гидроакустическими системами, вел свою индивидуальную работу, не забывая «сбрасывать» данные на флагман. Вскоре должны стартовать самолеты и вертолеты, отслеживая оперативную обстановку. Наверняка, заметив отход эскадры, зашевелятся «извечные партнеры».

Адмирал Ховрин вышел наверх подышать воздухом и остановился на крыле мостика. Слева внушительно маячила громада «Адмирала Нахимова». Оттуда слышался звук прогревающихся двигателей. Затем загорелись огни на взлетном пандусе, послышался винтов рокот и в воздух ушел небольшой самолет со странным сооружением наверху.

— «Гарпун» пошел на охоту, — раздалось откуда-то сбоку. Ховрин покосился, рядом в полутьме курил начштаба эскадры.

— Дай пару затяжек сделать.

Сам адмирал курить бросил, но после второй чашки кофе захотелось.

— Передали, что у американцев также кипешь.

— А что у них есть кроме «Саратоги»?

— Пара крейсеров УРО.

Ховрин еще на командном пункте ознакомился с донесениями. 6 флот ВМС США был серьезным и главным противником эскадры, но сейчас переживал не лучшие времена. Китайский кризис отрицательно сказался на оперативном составе Атлантического направления. Основной интерес все-таки представлял север Атлантики. В частности, в Средиземном море остался лишь один авианосец USS Saratoga. Да и у того возникли проблемы с турбинами, и сейчас он стоял в ремонте в Неаполе. Но оставался еще вертолетоносец LPH 7 «Guadalcanal» плюс крейсера и авиация с береговых баз. С ними придется считаться.

Плюс авиабаза Авиано в Италии. Единственная, откуда американцы смогут работать в оперативном районе. Адмирал старался вспомнить, что там находится. На авиабазе Авиано расположено 31-е истребительное крыло ВВС США. По некоторым данным, здесь размещается 12 защищенных хранилищ американского тактического ядерного оружия и около 25–35 тактических термоядерных авиабомб. В основном F-4 Phantom II и F-105 Thunderchief. С подвесными баками достают до Кипра. Только полезут ли в это дерьмо? Похоже, что англичане и их подставили.

В командном пункте царила рабочая обстановка. Не в первый раз в походе, да и тревогу ранее уже поднимали в связи с различными событиями. Международная обстановка постоянно скачет от напряженной до тяжелой. Нервы начнутся позже. Адмирал чуть дернулся от внезапно прозвучавшего:

— Сообщают — ВЦ по пеленгу 45

— Что?

— Воздушная цель — пеленг 45, высота шесть тысяч, удаление 50.

— Разведчик. «Орион»?

Дежурный офицер саркастично заметил:

— Что-то это он сегодня не передает нам привет лично?

«Орион», как наблюдатель вполне мог зайти в пространство идущего по морю ордера, опустившись чуть ли не до бреющего, кружа вдоль бортов, суя свой нос чуть ли не под клюзы. Единственное, чего летчики избегали: пролетать над самим кораблем. Существует неписаное морское правило: пролет над палубой приравнивался к пролету над чужой территорией. Которое, впрочем, частенько нарушали пилоты американских истребителей, видимо, чувствуя в ручках управления отличную маневренность, а главное, мощь и скорость машин, полагая на собственную безнаказанность.

Впрочем, советские пилоты действовали аналогично, быстро сбив спесь с элиты американских летчиков. Да и многие из тех воевали во Вьетнаме и помнили, как получали там по загривку от не менее стремительных МИГ-21. Иногда в воздухе заваривалась настоящая «каша». Пилоты обоих АУГ пробовали друг друга «на слабо». Случались и аварии, потому существовало негласное правило избегать крайностей. Но все равно иногда отдельных орлов заносило. Ну и в порядке взаимопомощи в случае чрезвычайного происшествия стороны могли привлечь спасательные силы друг друга. Нечего письками мериться, когда существует угроза гибели экипажа.

Этот странный «Орион» так и висел в пятидесяти километрах на приличной высоте.

— Сообщений от разведки Ту-16 не поступало?

— Никак нет!

— Что так долго чешутся?

Море Средиземное, небольшое, погода хорошая, они заметны издалека. Под водой пока было спокойно. Но это временно. Основной противолодочный рубеж в курсовых и фланговых секторах соединения поддерживали БПК. Дополнительно каждый корабль, оснащенный активно-пассивными гидроакустическими системами, вел свою индивидуальную работу, не забывая «сбрасывать» данные на флагман. Вертолеты и палубные ДРЛО П-42 постоянно висели в воздухе. Но пока поисковых буев не сбрасывали. Американцы если и действуют, то поодаль или сами несутся к Кипру.

Ховрин прикинул, насколько им смогут помочь «летуны». Все-таки Кипр недалеко от Турции, всего 60 миль. То есть в пределах действия турецких ВВС. Другое дело — посмеют ли они напасть на советские корабли? Хотя учитывать этот факт все равно стоит. Во власти очередная военная «хунта», каски им явно жмут на мозги. Черноморский флот через проливы уже пробиться не сможет. Разве что сожжёт базу в Синопе. Но это уже полномасштабная война с членом НАТО. Вот кому сейчас командующий не завидовал, это людям в Москве, что принимали решения. Минобороны и Генштаб сейчас, наверное, гудит как улей.

И вдобавок Ильича нет у руля. Вот это напрягало больше всего. Нового Генсека пока проверить на внешней арене не успели. Говорит складно, но дела… Что ни говори, но Брежнева все побаивались. И было за что. Военные, несмотря на сокращения и временами непонятные телодвижения правительства, Генсека любили и уважали. А уж моряки! Это при нем начали полномасштабно строить «океанский флот», авианосцы. Вот она эскадра, полнокровная под его руководством. Настоящий авианосный крейсер, а не «огарок», как «Москва». Глаза слипались. Ховрин глянул на часы. Пожалуй, нужно пойти подремать часика три-четыре. День будет тяжелый.

Борт АВК «Адмирал Нахимов»

Командир «Нахимова» контр-адмирал Валерий Васильевич Бабич любовался видом с мостика. Он располагался на верхотуре командного «острова». Архитектура нового типа кораблей отличалась даже от идущей по правому крамболу «Москвы» кардинально. Советский авианосец был похож на американский, впрочем, как и на любой другой. Но влияние французов ощущалось сильнее в стремлении к как можно большей автономности.

Небо на востоке окрасилось в пурпурно-желтые оттенки, разгоняя просочившуюся синеву поверху, волны понемногу приобретали потерявшиеся в ночных сумерках цвета. Синели, зеленели, только белые барашки, отголоски далекого и короткого шторма контрастно вспенивали воды Средиземного моря. Еще немного и вставшее солнце начнет ослеплять, навалится субтропический жар и духота, и лишь кондиционеры будут освежать горячие лица моряков.

Контр-адмирал заранее посочувствовал летчикам, каково им будет сидеть в полной сбруе в кабинах самолетов, ожидая команды на взлет. Да и палубным «Бычкам» придется несладко под жаркими струями взлетающих звеньев.

Основную мощь советского авианосца составляли две ударных эскадрильи. Одна — тактические истребители МиГ-23К, вторая: истребители-бомбардировщики МиГ-27. Первые сконструированы на основе МиГ-23МЛ, от которого морской вариант отличался опущенной на 2° вниз для улучшения обзора из кабины носовой частью фюзеляжа, усиленным шасси, установкой посадочного гака, поворотный подфюзеляжный гребень при этом заменялся на два гребня, увеличенной площадью и высотой киля. Помимо этого, самолет получил крыло с двухщелевыми закрылками увеличенной площади и систему дозаправки топливом в полете. За основу бортового оборудования МиГ-23К был взят состав БРЭО истребителя МиГ-23МЛ; отличия заключались в установке:

• системы автоматического управления САУ-23МЛК;

• навигационной системы «Полет-2К-23»;

• РЛС «Сапфир-23МЛ-К»

• радиостанции Р-862;

• теплопеленгатора ТП-26;

• системы ограничительных сигналов СОС-3–4;

• аппаратуры для автоматического наведения самолета на цель по командам установленной на самолете ДРЛО П-42 автоматизированной системы наведения.

Машина еще была сыровата, недостатков и сложностей для пилотов и техников хватало. Но имелось и хорошее, причем очень многое. Одно лишь то, что самолет оборудовался системой централизованной заправки, заставляло закрыть глаза на многие недостатки. Особенно систему ценили техники, ранее обслуживавшие более «древние» машины с открытым способом заправки. Многие эксплуатационные люки имели винты с защелками, значительно облегчавшими доступ к основным агрегатам. Да и сам подход к большинству узлов топливной, гидравлической и воздушной систем, в общем-то, стал более доступным.

Самолет был многоцелевым и уверенно поражал цели на земле ракетами Х-23. В качестве основных вероятных противников МиГ-23К в 1970-е годы рассматривались американский истребитель F-4Е Phantom II и французский Mirage F-1. Практически во всем диапазоне высот на скоростях 700–1100 км/ч МиГ-23М превосходил «Мираж» по маневренности и скороподъемности. При скоростях более 1100 км/ч на средних и больших высотах летчику МиГ-23К было менее выгодно вести бой с «миражом» на установившихся виражах. При ведении воздушного боя с F-4E на скоростях 800–1100 км/ч на малых и средних высотах при перегрузках, близких к предельным по тяге, МиГ-23К в горизонтальном маневре превосходил противника, уступая ему в вертикальном маневре.

Сравнивая возможности боевых самолетов, очень важно дать оценку их прицельных систем и средств поражения. Без преувеличения можно отметить, что прицельная система истребителя МиГ-23М не уступала прицельным системам истребителей F-4E (РЛС AN/APQ-120, оптический прицел AN/ASG-26) и Mirage F-1 (РЛС «Сирано» IV, оптический прицел CSF-196), а по некоторым параметрам существенно превосходила их. Рассматривая ракеты ближнего боя с тепловой ГСН, можно отметить, что УР AIM-9A Sidewinder и P-3C были аналогичны, так же как и AIM-9C, Matra R.550 и Р-13М. Преимущество МиГ-23М заключалось в оснащении его УР ближнего маневренного воздушного боя Р-60. Аналогичных ракет в 1976 году на вооружении вероятных противников еще не было.

МиГ-27К «Кайра» был не просто ударной модификацией МиГ-23, а современным комплексом, предназначенным для уничтожения целей при помощи богатого арсенала высокоточного вооружения. Кроме того, он обладал еще и крайне серьезным шестиствольным аргументом. Главной особенностью истребителя-бомбардировщика была лазерно-телевизионная прицельная система «Кайра». Телекамера с двумя сменными объективами была сблокирована с лазерным дальномером-целеуказателем. Изображение выводилось на монохромный индикатор ИТ-23, благодаря чему летчик мог при поиске цели рассчитывать не только на свои глаза, но и на увеличенную картинку с камеры.

После обнаружения цели пилот при помощи кнюппеля наводил перекрестие и захватывал цель: далее автоматика сама удерживала перекрестие на том же месте. Для ракет с лазерной ГСН (Х-25, Х-29Л и другие) до момента поражения цель подсвечивалась целеуказателем, но самолет при этом мог ограниченно маневрировать благодаря автоматическому удержанию точки прицеливания. Телевизионный канал «Кайры» обладал системой подчеркивания контраста, которая улучшала распознавание целей в условиях дымки и низкой освещенности. Распознать танк можно было с дистанции до 6 км. С МиГ-27К могли применяться ракеты Х-29 с телевизионной ГСН. Это массивные ракеты с проникающей боевой частью весом в 320 кг, которые наводились на контрастные наземные цели, выделяющиеся на фоне местности. Это различные здания, защищенные ангары с авиатехникой, взлетно-посадочные полосы. Сейчас, похоже, придется применять именно такие.

Штурман уже выложил данные, откуда они, учитывая дальность полета МИГов, могут начать работать. Дальность — это минус данного типа самолета по сравнению с американскими палубниками. Новые палубники разрабатывают, но когда еще введут в строй. Так что пишем на обычной. Придется вешать баки, если понадобится. Их наличие, а также номенклатура вооружения станет ясна по мере приближения. Наверняка сейчас разведка на самом острове и рядом шустрит. Да и не одни они там будут.

В Египте на аэродроме Каир-Вест базируется эскадрилья нашей военно-морской авиации. В нее входят 8 разведывательных самолетов Ту-16, а также 6 самолетов Ан-12 и Ан-24. С 1970 года состав эскадрильи был усилен 6–8 противолодочными самолетами Ил-38 и Бе-12 с базированием на аэродром Матрух. Кроме этого могут подогнать бомбардировщики Ту-16 Балтийского или Черноморского флота через Югославию. Да оттуда и стартанут. С «югами» вроде дружба.

Контр-адмирал не мог вспомнить, что сейчас есть у ВВС в Тартусе. Оттуда чуть более ста миль, чуть-чуть для сверхзвука. Другой вопрос, что там, скорее всего, базируются истребители. А не исключена работа по кораблям. Столкнуться со всем Турецким флотом им вряд ли придется, но лучше быть готовым. Стало немного не по себе. Молотилка может выйти знатной. Тогда важная мощь первого удара, который должен «отрезвить». Не дай бог, еще Греция втянется…

Внимание Бабича вырисовывания тактических схем отвлек вошедший на смену старпом каперанг Ерохин.

— Валерий Васильевич, завтрак скоро будет.

— Что-то рано.

— Решили, что так лучше. Через три часа выходим на «точку10». Передохните.

Бабич встал с кресла и потянулся, затем поправил пилотку и как будто что-то, вспомнив, поинтересовался.

— Петр, не помнишь, с чего у них тут началось год назад?

Капитан первого ранга, успевший походить по Средиземке на «Москве», внимательно осмотрел мостик, ознакомился с вахтенным журналом и уставился на море.

— Да черт его знает. Есть у них непримиримые, хотят, как встарь Элладу воссоздать. После первой мировой даже война с турками состоялась. Сначала греки побеждали, потом им люлей дали. Малую Азию окончательно потеряли. А тут еще в 1972 в Греции вояк скинули, так два года после барагозили. Мы неподалеку с Критом тогда ходили. В прошлом году их офицеры заново хотели власть взять, по всей стране пошли волнения, нас в ружье. На Кипре действует ЭОКА, это местные националисты, тут же бучу подняли. Захотели к грекам присоединиться. Оттуда уже десантники на остров приземляться начали. Турки пообещали тем в зубы дать. Ну вот ООН и вмешался. Миротворцев ввели. Но турок все равно притесняли. Греки тех требовали выселить напрочь, бузили постоянно. Вот и заждались ответного хода. Турецким генералам хочется маленькой победоносной войны.

— Как-то больно резко все происходит.

— Нам же сообщили, что в Греции опять буза. Они из НАТО выскочили, но армия так и осталась отсталой, а турки весь год вооружались. Англичане им помогали.

— Ну как без этого. «Англичанка» гадит.

Ерохин подошел поближе, оглянулся и тихо промолвил:

— Я тут с ребятами из команды морпехов перетер. Говорят, что в Никосии спецы сработали. Никак снова САС в деле. Кипр же под британцами был, наверняка агентуры полно осталось. Да и база стоит, никуда не девалась.

Командир «Нахимова» покосился:

— Очень может быть.

Сейчас с ними на борту шли несколько небольших команд из разведки 810-й отдельного полка морской пехоты. И конечно же, водолазы. Негусто, но если понадобится, то из Тартуса перебросят на вертолетах. Бабич попрощался и двинулся в кают-компанию. Попасть туда было проще на лифте.

Информация к размышлению.

Осенью 1944 года МИД СССР подготовил справку «К вопросу о Проливах», в которой говорилось, что для пересмотра конвенции Монтрё 1936 года потребуется согласие многих стран, особенно Великобритании. Попытка И. Сталина обсудить советские предложения об этом на переговорах с У. Черчиллем в октябре 1944 года была безрезультатной. Но на Ялтинской конференции в феврале 1945 года было достигнуто соглашение, что три министра иностранных дел стран-союзников на своём ближайшем совещании в Лондоне обсудят предложения советского правительства по поводу конвенции Монтрё и сделают доклад своим правительствам.

В мае 1945 года народный комиссар иностранных дел СССР В. Молотов потребовал от посла Турции в СССР С. Сарпера совместного контроля над черноморскими проливами и размещения в зоне проливов советских военных баз.В итоговом документе Потсдамской конференции в августе 1945 года было указано: «Три Правительства признали, что Конвенция о Проливах, заключённая в Монтрё, должна быть пересмотрена, как не отвечающая условиям настоящего времени. Согласились, что в качестве следующего шага данный вопрос будет темой непосредственных переговоров между каждым из трёх Правительств и Турецким Правительством».

В ответ на давление СССР США решили поддержать Турцию. В апреле 1946 года состоялся визит американского линкора «Миссури» в Стамбул, последовал ряд заявлений турецких властей о том, что любым требованиям СССР Турция даст достойный отпор, и что США готовы защитить Турцию от любой угрозы. 7 августа 1946 года Турции была направлена советская нота «О Конвенции Монтрё по Черноморским проливам», в которой указывалось: «События, имевшие место во время минувшей войны, ясно показали, что режим Черноморских проливов… не отвечает интересам безопасности черноморских держав и не обеспечивает условий, при которых предотвращалось бы использование этих Проливов во враждебных черноморским державам целях». В ноте говорилось о случаях прохода через проливы вспомогательных военных судов нацистской Германии и фашистской Италии.

19 августа 1946 года правительство США передало свой ответ на советскую ноту Турции заместителю советского посла в США Ф. Орехову. В нём говорилось: «Наше правительство внимательно изучило предложения советского правительства, заключённые в ноте турецкому правительству. Пятое предложение советского правительства предусматривает совместную советско-турецкую защиту Проливов. Правительство США считает, что Турция должна единолично отвечать за защиту Проливов. Если Проливы станут объектом нападения или угрозы нападения и это, в свою очередь, поставит под угрозу международную безопасность, то Совет Безопасности ООН предпримет должные меры и ответные шаги». 21 августа правительство Великобритании также заявило, что считает Турцию правомочной самостоятельно нести защиту Проливов. 22 августа правительство Турции заявило, что конвенция Монтрё должна оставаться в силе самое меньшее до 1956 года.

24 сентября 1946 года турецкому правительству была направлена очередная советская нота о Проливах. 18 октября турецкое правительство дало ответ, аналогичный прежнему. В начале 1947 года Советский Союз побудил Сирию обратиться в Совет Безопасности ООН по поводу Xатая (Александретты), которая в 1939 году была присоединена к Турции.

В мае 1947 года в США был принят закон о помощи Греции, где шла гражданская война, в которой СССР поддерживал антиправительственные силы, и Турции. Военная помощь США Турции обрела официальный характер. Лишь в мае 1953 года Турции было сообщено заявление советского правительства, в котором говорилось: «Что же касается вопроса о Проливах, то советское правительство пересмотрело своё прежнее мнение по этому вопросу и считает возможным обеспечение безопасности СССР со стороны Проливов на условиях, одинаково приемлемых как для СССР, так и для Турции»

На синеве моря не столько заметны серые силуэты идущих в отдалении кораблей, сколько бросались в глаза белые дорожки их кильватеров. Вынесенных на дальний рубеж ордера эскадренные миноносцы еле проглядывались с мостика флагмана. Буравящие воду БПК, ведущие противолодочный поиск в своих секторах ответственности шли ближе. С АВК «Москва» то и дело взмывали в воздух поисковые вертолеты. Ядро соединения представлял тяжелый ракетный крейсер и высящийся над остальными кораблями «Адмирал Нахимов», окруженные, в свою очередь, «коробочкой» СКР и МПК. И совсем в кильватерном хвосте тянулись два судна снабжения с тральщиками. Все вроде бы привычно, почти как всегда.

Ховрин был уверен в своей эскадре, она не уступала мощью иному иностранному флоту. Но все равно от некоторых мыслей в голове буквально спирало в зобу. На мостике дышалось лучше. Ветер не только освежал море, что крылось равномерной рябью, но и щекотал кожу, забирался под форменную «тропичку». Синие шорты, кремовая рубашка с коротким рукавом. Удобно, разве что фуражки из нового набора дрянь. Так что офицеры доставали, откуда могли старые пилотки-кэпи.

Остроконечные пучки солнечного света то и дело вырывали из серой облачной завесы устремленные вперед корпуса боевых кораблей. Осветило как будто прожектором ждущие старта на взлетной палубе МИГи. Вот там в данный час шла самая усиленная работа на эскадре. Заправка самолетов, подвеска различного вооружения. Один за другим поднимался снизу лифт, вынося готовые МИГи наверх. Механики и техники проверяли оборудование. Летчики проходили инструктаж. Звенья были готовы уходить на боевую работу. Самолёты ДРЛО уже парили далеко в небе, отслеживая все вокруг. Они почти дошли до траверса «точки 52».

Прошедшую неделю многие участники событий будут помнить долго. Турки прекратили десантирование на Кипр не сразу. Еще два конвоя и вертолеты пытались совершать вылазки на остров. Но подошедшая советская 5-я эскадра не оставила им шансов. МИГ-23 К сбивали все, что попадало в сферу видимости «Гарпунов». Советский Союз официально установил 50 мильную зону вокруг Кипра. Соединенные Штаты идею поддержали. Они так и не смогли вывести «Саратогу» в море. Но присутствовали крейсером и несколькими фрегатами, встав между Грецией и Кипром. Турция — страна НАТО, но не хватало еще того, чтобы она ввязалась в войну со сверхдержавой. Американцы точно не готовы были впрягаться из-за части острова в Средиземном море. Европейские страны НАТО вяло поддержали идею. У них и своих проблем хватало.

Формально вышедшие из организации французы оперативно предложили свой Иностранный легион в качестве разводящей силы. Усиленный из Ливана «миротворческий корпус" шустро загнал турецкий десант в 'котел». С помощью средств ПВО они сбили три UH-1 с поддержкой, перекрыв полностью связь с материком. В ответ турецкие истребитель-бомбардировщики F-104 «Старфайтер» попытались ударить по аэродрому Никосии, снова ставшему базой для миротворцев. Но их перехватили дежурившие там греческие истребители. Итог скоротечной схватки 2×3. Катапультировавшихся турецких пилотов забили до смерти критские ополченцы.

Это одна из знаковых деталей происходящих событий. Греки практически не брали пленных и обстреливали дома турков-киприотов. Подозревая тех в подготовке мятежа и тайному складированию вооружения. Призывные пункты на Кипре были переполнены добровольцами-христианами уже утром 5 августа, но, к примеру, один из батальонов ополчения не смогли сформировать из-за того, что склад с обмундированием для них находился в северной части острова. А она уже была недоступна из-за блокады дорог, устроенной в населенных местными турками селах. У киприотов к тому же было критично мало бронетехники, а артиллерией они просто не умели пользоваться.

Дмитрий Федорович после ухода с поста министра обороны остался членом Политбюро и от его имени курировал советский военно-промышленный комплекс. Это целое государство в государстве. Так что требует тщательного контроля. Ибо деньги там крутятся огромные, а директора имеют большой вес. Сам помню, когда столкнулся с их лобби. Как было в конце шестидесятых сложно сломать сложившуюся ситуацию на Харьковском заводе. Это же во сколько денег встал нам в том времени их недоделанный Т-64? В итоге после откровенного мурыживания пришлось применить репрессии. Давно забытые статьи за саботаж. Как их всех затем проняло! Начали стучать друг на друга и работать буквально на износ.

В итоге в СССР вместо трех основных машин появился Т-74. Строят и неспешно в Омске. Харьков остался исследовательским центром по тяжелому бронестроению. Они создавали более совершенные двигатели и приборы. К тому же там шла переделка танков в ТБТР, а также создание всевозможных машин сопровождения. Заняли коллектив так, что продыху не стало. Ну меньше будут дурью маяться. Здорово мне тогда помог Кириленко. Он от ЦК курировал тяжелую промышленность и имел большой опыт общения с генералами ВПК. Я его, как бульдозер запускал на самые проблемные участки.

Но все течет и все изменяется. Кириленко вовремя понял, что отстает от веяний времени и решил уйти добровольно — «по состоянию» здоровья'. Если честно, то ему внушили это решение. Есть для этого разные способы. Но ничего, бывшего партократа устроили в Академию управление. Тестировать будущих выпускников. Он с такими же старыми пердунами изображали крупных хозяйственников, мол, как настоящая работа выглядит на практике. И с какими реальными трудностями и придурками на высоких постах придется сталкиваться будущим руководителям.

Но приехал я по другому поводу. Жду важного гостя с Родезии. Пора нам встретиться и переговорить с глазу на глаз. Он должен прибыть в Берберу завтра военным бортом. И наверняка сейчас дико волнуется. Кто он, руководитель не самой крупной страны-изгоя и бывший вождь второй сверхдержавы мира. Но у меня далекоидущие планы, и Ян Смит, как выдающаяся личность Африканского континента мне нужен. Машеров посвящен, но не во все детали.

Больно тяжко ему даются понятия о мировой политике. Потому что, несмотря на наличие так называемого международного права, она больше смахивает на воровской мир с «понятиями». В двадцать первом веке к этому все в итоге и скатилось. Сначала отгрызали по чуть-чуть, почуяв безнаказанность. Потом доломали, но продолжали фарисействовать о «Крыме». Настоящие бандиты с большой дороги никогда не соблюдали законы. Даже те, что сами и создали. И я ни фига не понимал, почему наши идиоты из Политбюро в том мире их так ревностно соблюдали. Нет, иногда стучали по столу, ломали дипломатические ловушки. Но все равно: А что скажут в Вашингтонском обкоме? Как отреагирует мировая общественность? Тьфу! Ботаны! Нет яиц, не лезь в политику! Сиди на «очке» и не отсвечивай. В этом мире самый большой разбойник — это я. Чем и горжусь.

Первые успехи по блокированию национализма вскоре наткнулись на пока непреодолимые препятствия. Машеров точно спасует, литовских нациков зачистили мы. Так что срочно ищу ему помощника. Речь нового Генсека о славянском братстве на Украине приняли прохладно. Щербицкий поддержал «Киевских» и слишком ревниво относится к своей республике. Снова замелькали блакитные «шаровары». Резко снимать былого передового назначенца нельзя. Будет скандал. Белорусского лидера пока не воспринимают, как всесоюзного. Я такую ситуацию предвидел и поэтому рассчитывал на кого-нибудь другого, чтобы дать Мироновичу крепко обосноваться в Москве.

Все поменялось во время одного из «кризисов», когда я снова загремел в Барвиху. Как бы ни следил за здоровьем, но оно уже подводит. Чазов утверждает, что впереди при должном уходе достаточно лет жизни. Но нервов тратиться больше, чем у того Ильича. В этом мы с ним разные. Сие обстоятельство отметили все родственники. С братом у меня нового отношения не сложились. Но тут он мог сослаться на должность. Мол, загордился Ленька. С Викторией Павловной отношения в целом прохладные. Но таковыми они были давно. Вскрылось тут, что Ильич был бабником отменным. Пришлось пару раз разрулить пару весьма щекотливых ситуаций. Жаль тут, пока нет генетической экспертизы. Похоже, что потомков у него больше.

Брандт приезжал в прошлом году в Советский Союз по приглашению Института международных отношений при Совмине СССР. Он тогда после очередного политического кризиса перестал быть канцлером. Кто же знал, что судьба через полгода повернется иначе. Новая коалиция не смогла удержаться, спровоцировав следующие выборы. Брандт на самом деле прощупывал в Советской России возможности: не изменилась ли тамошняя политика при новом лидере? Брежнев к Западной Германии относился крайне отрицательно, несправедливо называя ее носителем нацистского духа. Но стоит признаться, что он был в чем-то прав. И даже больше.

Русские объяснили Вилли причину такого подхода. И она была в немецких гражданах. В их морали и поведении. Например, среди немцев после войны не получила никакой поддержки идея компенсации причиненного вреда в годы ВОВ народам СССР. Аргумент к тому, что немцы могли бы избрать правительство, которое бы поставило это первоочередной задачей, еще как-то понятен. Можно поверить, что все-все правительства с 1945 не отражали воли большинства немецкого народа. Но ведь и в добровольном частном порядке никакого признания исторической вины у немцев нет, не было и вряд ли будет. Нет и не было никаких крупных частных фондов, которые получали бы огромные пожертвования и восстанавливали разрушенное вермахтом, выплачивали компенсации узникам концлагерей, жителям блокадного Ленинграда. То есть никакого общечеловеческого участия к настоящим жертвам войны. И русские это отлично видели и помнили. Как помнили обо всех злодеяниях, что немцы устроили на их земле.

Брандт был смущен невольным открытием. Но он ведь сам знал больше. В ФРГ фактически отказались судить нацистских преступников, а осужденных даже американцами — амнистировали и выплачивали им компенсации. До сих пор эта практика не осуждена, и даже сейчас живущих преступников не судят ни в ФРГ, не требуют их выдачи из других стран. Хотя у преступлений нацистов — срока давности нет. Но вместо этого — запрет Конституционном судом ФРГ коммунистической партии не отменен до сих пор. Настоящий позор для демократии! Факт в том, что действенной денацификации Западная Германия не прошла. Сознание от нацистских пережитков у огромной части немцев не очищено полностью. Иначе бы у них было бы другое государство, другое правосудие, другое законодательство и другое отношение к своей истории и к другим народам. Коллективный немец вынужденно, после военного поражения, притворился, что он больше не фашист.

Никита Сергеевич мастерски использовал комбинацию желаний и страхов. Ему, конечно, помогали. И довольно значительные лица. Но он с таким же усердием чистил любую возможную оппозицию, оставив разевать рот от удивления членов третьестепенной номенклатуры. Но при этом умудрился продать людям, особенно интеллигентствующим иллюзию некоей свежести. Таким образом он переманил на свою сторону общество, лукаво обманув его «всеобщей амнистией» и проявленной волей. Прав ты или виноват, отпустили грехи всем, оставив семя зла в стране. До сих пор разгребаем.

Номенклатура вздохнула свободно, почуяв отсутствие удавки на шее. Партия поставила себя выше всех. И не всегда заслуженно. Спецслужбы и армия законно огребли. Разве что отчасти повезло ученым. Науку холили и лелеяли, они стали героями общественной жизни. Как и молодая интеллигенция. «Физики» и «лирики». Эта палочка-выручалочка Хрущева, давшая ему в руки кучу козырей. Атом, ракеты, новые технологии. Все это, в общем-то, итоги Сталинского правления. Успехи советской науки закладывались еще в двадцатые годы, а то и до революции. Это ложь, что советская власть отказалась от всех достижений России старой. Полезное для народа и народного хозяйства успешно бралось на вооружение.

Так что Никита Сергеевич с чистым сердцем присвоил чужие достижения, создав вокруг себя ореол продвинутого правителя. Но в пользу ли пошли его странные решения? Вот далеко не всегда. И Машеров отлично это знал. Разгон министерств, артелей и удаление частников с рынка. Но ему также не очень понравились методы, с помощью которых убрали неугодного правителя. Брежнев ничего от него не скрывал. Все потаенные договоренности и маневры выдал. Об этом нигде не напишут. Зато сейчас Петр Миронович был в курсе, кому можно доверять, а кого лучше подвинуть подальше. На будущее, для урока. Аппаратные игры малозаметны, но эффективны.

Полноватый блондин из Словакии славился в подразделении «хомячеством».

— Ага, иначе вертолеты в воздух не поднимутся от перегруза.

— Жратву и воду там добудем.

— А если нет?

— Мяса там точно будет полно. Тучко, ты предпочитаешь грудинку?

Полковник некоторое время наблюдал за ёрничанием молодых офицеров, затем рявкнул.

— Закругляем базар!

Все тут же замолчали и выпрямились. Сейчас начнется самое главное и слушать нужно внимательно.

Загорелась красная лампочка. Командир группы «Желтые» показал десять пальцев. Вертолеты шли над самыми верхушками деревьев, ныряя в долины и распадки. Местность пошла более пересеченная. Они пересекли границу. Бойцы еще раз проверили снаряжение и оружие. Отпускали шуточки, стараясь таким образом спрятать волнение. Со страхом все равно каждый боролся сам, как умел. Кто-то теребил четки, другие подпевали под мелодию, что слышалась из подвешенного к борту магнитофона, что был заветной фишкой их подразделения. Кто-то и вовсе спал, загоняя тревогу в мистический мир сновидений.

Наконец, десантные вертолеты вырвались за пределы джунглей, летели над полями и трущобами. Десантники увидели впереди небольшое взлетное поле аэродрома Элизабетвиль. Одна относительно короткая взлетная полоса, несколько рулежек, и площадка для самолетов перед небольшим зданием аэропорта. Там уже вовсю громыхало.

Мелькали бордовые росчерки трассеров, грохотали винты, мелькали тени вертолетов боевой поддержки. Штурмовики высадились на краю поля, получили целеуказания от скаутов и двинулись вперед. «Барракуды» в первую очередь ударили по КПП, где стояла охрана, залпами НУРСов. Две машины из четырех закружили вокруг аэродрома в смертоносном танце, выцеливая остатки охраны и добивая ее пушками. Ни один автомобиль не вырвался из западни. Сверкнули впереди две зеленые ракеты. Штурм был закончен.

Сухопарая фигура ученого, и его постоянная улыбка вызывала у аудитории симпатию. Разговор протекал с обоюдными выступлениями. Кроме студентов, в зале присутствовали преподаватели НГУ, руководители предприятий, члены местной Комунны. Помещение было переполнено, но общая атмосфера радовала и создавала нужный настрой.

Викман объявил перерыв и ушел в местное кафе на ланч. В Вене варили отличный кофе и была вкуснейшая выпечка. Смакуя ароматный напиток, он раздумывал о стремительных переменах в международной политике. Еще лет десять назад никто в мире не оспаривал могущество Соединенных Штатов. Передовая промышленность, огромные финансовые ресурсы, мощнейшая военная машина. И вдобавок установка на моральное превосходство. И куда это все начало исчезать? И так внезапно.

Вьетнам, Китай. Там Америка так и не смогла получить преимущество. Нежданно оказалось, что советская военная техника не уступает, а иногда превосходит хваленую американскую. На Западе царил перманентный экономический кризис, Восточная Европа в это время уверенно лезла вверх. Европе же сотрудничество с обновлённым СССР стало внезапно дико выгодно. Швеция также не избежала этого поветрия. Зато имела сейчас нефтепродукты по льготным ценам и разнообразное продовольствие с Балкан.

Ну и еще больше всех поразили перемены во внешней политике. Советская Империя начала жестко и привередливо защищать свои интересы. Даже с применением оружия. Они без всяких пиететов вмешивались в конфликты, раздавали пиндюли тем, кто им не нравился, имели на одном месте то самое международное право, на которое сейчас ссылался Кобзырев. Шпицберген, Сирия, прошлым летом Кипр. Но в чем-то Кобзырев прав. Дело с проливами важно в глобальном смысле. Здесь увязаны интересы множества стран. И нельзя, чтобы одна страна ставила их под сомнение. Иначе все рухнет. Даже сверхдержавы придерживались неких правил и не обостряли. Недавно советские моряки передали спасенных американских пилотов на борт их крейсера. Безо всяких условий. И пресса обоих стран на редкость тепло это восприняла. Но что-то все равно назревало.

Уже на исходе дня дверь со скрипом открылась. Внутрь проскользнул высокий человек в бедуинской одежде. Но что-то было не так. Движения! Это не бедуин! Айзек весь подобрался, но к следующему был точно не готов.

— Гражданин Трахтенберг?

— А… я. Что?

С ним говорили на русском. Без всякого акцента, с хорошим среднерусским правильным выговором.

— Дед Пихто! Отвечать будешь, Изя?

— Да… это я. С кем имею честь…

Грубоватый голос его оборвал.

— Неважно. Садись. В ногах правды нет.

Ошеломленный Айзек устроился, привычно подобрав под себя ноги. Хотя бы его убивать не собираются.

Ага, а чья тогда? Доверяй, но проверяй. Так что пришлось вместо эпохального совещания по автомобильной промышленности вызывать к специалистов по Ближнему Востоку. Я сохранил себе АП, как бы его филиал для Председателя. Ну и, конечно, сполна использую остальные подразделения. Машеров, когда разглядел возможности собственного масштабного инструмента, очень его нахваливал. Разве что немного переделал под себя. Так что и будущим Генсекам достанется в наследство огромное подспорье. Потому что до меня складывалась парадоксальная ситуация, когда вся необходимая настоящему, а не номинальному главе государства информация доставлялась порционно, из разных ведомств. Отрабатывал ее очень небольшой штат помощников и советников. Это при таком масштабе государства и задач!

Центральный комитет осуществлял контроль над партией и как бы надзирал над всеми сторонами страны. То есть занимался дублированием и только мешался. Правительство вело текущие дела, исполняло законы. Госплан планировал, но… исходя из заданий Совмина и ЦК. Отдельные академические институты и НИИ занимались всей остальной мозаикой экономической, дипломатической и политической действительности, невероятно сложной для понимания отдельного человека.

— Леонид Ильич!

— Здравствуй, дорогой.

— Что так рано? — Машеров оторвался от чтения сообщений на мониторе. Быстро привык к техническому прогрессу.

— Да вот решил проведать, пока все не собрались. Ты как, справляешься? — я уселся в первое к генсеку кресло у окна.

Генеральный отодвинулся от ЭВМ и откатился на свое место. Наличие колесиков на кресле ему очень понравилось. Затем внимательно глянул на меня.

— Справляюсь. Хотя было непросто.

— Еще бы! Удар был крепким.

— Считаете, что они пошли в наступление?

— Жди еще ударов. Я внимательно слежу за обстановкой.

Европейцы или американцы, оплатив сервисы в специальных кассах валютой, меняли там же доллары и дальше могли покупать все на рубли. Продукты, вино, сувениры. Люди приезжали оттуда небедные, курс валюты к обмены был специальный, так что тратили немало. Заодно убеждались, что пропаганда в их странах лжет. Ведь они останавливались в самых дальних селениях, заезжали на обычные курорты, где отдыхали советские люди, и видели относительно высокий уровень сервиса. Никакой разрухи, добротные дома, новейшие здания пансионатов, отличные дороги. Можно зайти в любой магазин и купить там основной набор продуктов, или вкусно перекусить в одном из многочисленных кафе. Особенно европейцам нравилась экзотическая для них кавказская кухня. Несколько сетей мы открыли по всему побережью. Что может быть лучше: сидеть возле моря, поедать горячий шашлык и запивать его красным марочным! Именно это и рекламировалось в туристических бюро по всему миру.

А началось все с обиды со стороны курортов кавказского побережья. Мол, нам бы столько денег давали! Пришлось завозить в Крым табунами директоров, руководителей горисполкомов и показывать какую гигантскую работу пришлось провести крымчанам. И как они пашут в сезон. Сразу отрезвило. Ведь необходимо не только построить современные здания санаториев, но провести туда нормальную и главное -безопасную дорогу. Построить очистные сооружения. С этим при мне стало крайне строго. Мы везем людей на загаженное море. Куда это годится! Оценить сколько потребуется точек торговли и питания. И обеспечить их всем необходимым. То есть повести комплексную работу.

Желающие халявы тут же отсеялись, зато стались деловые люди. Составили план, отправили его в правительство РСФСР. Отдых трудящихся в СССР — дело святое. Так что в план все быстро включили. И в этой пятилетке на том берегу идет беспрерывная стройка, а также налаживаются прямые связи с колхозами и другими хозяйствами Краснодарского края и северокавказских республик. Потому что отпускник должен был обеспечен всем! Таково было мое условие, когда открывал свою кубышку правительству. А то стыдоба — в будущем федералы сподобились строить там только на подготовке к Олимпиаде. Ни для кого не секрет, что огромное количество денег от туризма уходило в липкие ручонки местных магнатов. То есть особняки и автомобили у них имеются, родственники пристроены, а условия для отдыха трудящихся не созданы. Дороги узкие, дерьмо сливается прямо в море. Нашлось там дел ведомству Семичастного выше крыши. Он каждый год чистит регион, так что скоро армянская диаспора в Сибири станет самой большой в мире.

Щербицкий тогда был мрачен, должность в Москве не захотел. Но сам и виноват. Я сколько ему долдонил, чтобы зачистил Киев. Ведь только благодаря органам там относительный порядок. Но лезут и лезут! В администрации, в культуру. Все-таки правильно, что настоял еще в конце шестидесятых на прямое подчинение отделов МГБ и МВД союзному центру. В Украинской ССР их уже и вовсе три: Новоросский в Харькове, Малоросский в Киеве и Галицкий во Львове. Только в Закавказье остался единый. Но там и ситуация аховая. Не хотят товарища грузины и армяне впахивать на благо державы. Им своя рубашка ближе по мировосприятию.

Постоянные замутки в сфере кооперации, хищения и растраты. Но теперь бюджет у них свой и довольно бедный. На все не хватает, и Грузия устремилась на дно потребления в Союзе. Живут хорошо разве что курорты. Так что те, кто поумнее любыми методами стараются переползти в Россию или на Украину. И вот тут следует сказать спасибо системе прописки. В большие города их категорически не берут, в Москве вообще под запретом даже прием на обучение. Пусть хоть что говорят на своих кухнях, но я не позволю их клановости портить нам в будущем жизнь. Тогда уже хватило их воров в законе, Арменфильмов на ТВ и прочего дерьма. Пусть перевоспитываются в собственной клоаке. Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне. Хотите работать — добро пожаловать на заводы Сибири или Дальнего Востока.

Калибр 6 мм стал обновленным для Советской Армии и явился результатом длительной работы «Унифицированной 6-мм программы». Под нее был разработан заново высокоскоростной патрон, одинаково пригодный и для снайперских винтовок, и для пулемётов общего назначения. Боеприпас, который дает более настильную траекторию, сохранит скорость на дальних дистанциях и обеспечит лучшую бронепробиваемость по сравнению с существующими калибрами. Результатом стал новый патронный стандарт 6×49 мм. По расчетам и результатам испытаний, его начальная скорость составляла 1150 м/с

Вот потому меня и беспокоит нечто, идущее из будущего. Некие флюиды ужаса. Что там осталось без меня? Чем кончилась бесконечная бойня, возникающая то там, то сям? Бесконечный ужас или ужасный конец? Кто его знает, может, дрогнули пальцы около кнопок. Сработал девиз: «Зачем на этот мир без России?» ТАМ, не поверили. Россия в последние сорок лет лишь отступала и сдавалась. И в итоге мы потеряли мир. От такой мысли становится еще холодней, и я поворачиваю к дому. Личники послушно идут неподалеку. К сожалению, бег на лыжах и работа с шестом уже позади. Лишь неспешные прогулки и плавание бодрят меня.

Оглядываюсь по сторонам. Вместо дома и маленьких построек, что стояли здесь двадцать лет назад, вырос целый правительственный корпус. Дом чуть дальше среди деревьев, за ним небольшой лесок. Ближе к воротам рабочее здание АП, дальше спортивный комплекс, ну и череда хозяйственных построек. Можно сказать — зажрался барин. Но учитывая, какие дворцы отгрохали олигархи и околокремлевские деятели, все по-божески. И для страны я сделал намного больше, чем та шваль, взятая вся вместе. И что еще больше меня радует, все построено не за государственные деньги. Мои книги печатают по всему миру, гонорар в валюте идет на отдельный счет. Из него я помогаю отдельным людям, организациям.