– У нас с тобой несерьёзно, Булочка! Мы хорошо развлеклись, но не более того. А с Юлей у нас по-настоящему. Она серьёзная девушка, с перспективами. Ты что, думала, я в тебя влюбился? Нет, конечно!
И вот теперь мой парень обнимается с серьёзной Юлей в третьем ряду, не стесняясь коллег.
У меня за спиной несколько провальных отношений. Почему мне так не везёт?! Как только речь заходит о чём-то серьёзном, мужчины сбегают.
А я очень хочу ребёнка. Безумно.
Что же делать?
В тексте есть: властный герой, предательство, настоящий мужчина, настоящая любовь, добрая история
Вжимаюсь в кресло, пытаясь стать незаметной.
Однако на меня то и дело поглядывают. Сверкают любопытными глазами, некоторые даже хихикают. Это так противно! Неужели люди думают, что у них иммунитет против беды и что их никогда не предадут, не выставят посмешищем перед коллегами?
Я обещала себе не смотреть на бывшего парня, но взгляд то и дело косит в его сторону.
Игорь сидит в третьем ряду вместе с его драгоценной Юленькой.
Они теперь неразлучны.
Юля что-то шепчет ему на ухо, и он улыбается той самой улыбкой, которую когда-то дарил мне. И почему-то именно это ранит сильнее всего. Не сам факт измены и даже не то, что коллеги смотрят на меня с жалостью, а то, что пока встречался со мной, Игорь параллельно строил своё счастье с «серьёзной» и правильной Юлей.
Мой парень даже не дал мне шанса.
Так и сказал в конце, когда бросил меня.
«У нас с тобой несерьёзно, Булочка! Мы хорошо развлеклись, но не более того. А с Юлей у нас по-настоящему. Она серьёзная девушка, с перспективами. Ты что, думала, я в тебя влюбился? Нет, конечно!»
Сказав это, Игорь засмеялся, как будто ранить чужие чувства – это забавно.
И вот теперь он обнимается с серьёзной Юлей в третьем ряду, не стесняясь коллег.
Говорят, что Игорь сказал своей начальнице, что у них с Юлей всё серьёзно и поэтому они не собираются прятаться по углам, а хотят, чтобы их отношения происходили в открытую.
В нашей фирме отношения между сотрудниками не запрещены, но когда они случаются, следует предупреждать своего менеджера, что у тебя возник потенциальный конфликт интересов.
Так я узнала, что у них с Юлей всё серьёзно, и это как раз потому что она и есть серьёзная, и правильная, и стройная заодно. А я… как бы тоже думала, что я серьёзная, но оказалось, что нет. И стройной меня не назовёшь ни с какой стороны, но я не считала это проблемой, потому что Игорь был от меня в очевидном восторге…
Вот я и ошиблась в очередной раз.
И лучше бы не спрашивала Игоря, что со мной не так и чем я ему не подхожу, потому что...
Его ответ был, мягко говоря, оскорбительным.
– Ань, да брось реветь! Мне всего с тобой хватало, но… Ты милая пампушечка, весёлая и вкусная, а мне пора остепениться. А ещё… с тех пор как ты познакомила меня со своими родителями… Я как увидел твою мать, так не могу её больше развидеть. Ты очень на неё похожа, а она... Ну, огромная же! Я как её увидел, так и понял, что через несколько лет ты станешь такой же. Сейчас ты милая, сладкая булочка, а через несколько лет превратишься… в рыхлый батон.
И он снова засмеялся. Долго, искренне, хлопая себя по колену, как будто сказал что-то невероятно остроумное.
Я тогда тоже улыбнулась.
Не потому что было смешно. А потому что иногда проще улыбнуться, чем позволить себе расплакаться прямо перед тем, кто только что разбил тебе сердце и при этом оказался гадким и бесстыжим человеком.
Как я могла так сильно ошибиться?!
Увы, это не первые мои кошмарные отношения, у меня их было целых три. Пора сделать вывод, что я не умею выбирать мужчин. Три попытки – и у меня ни дома, ни семьи, ни ребёночка маленького.
И вот это – самое больное.
Больше всего мне хочется детей. Проходя мимо детской площадки, я с белой завистью смотрю на мамочек. На то, как они поправляют шапочки, вытирают носы, поднимают упавшие варежки. Как же это приятно – быть нужной своему малышу!
Обидно до слёз.
Три раза я была в отношениях и, как мне казалось, на грани брака, а значит, и на грани материнства.
И все три раза – провал.
Как будто кто-то наложил на меня порчу.
Или как будто во мне есть какой-то дефект, о котором я не знаю, но который отпугивает мужчин. Развлекаться со мной хорошо, а вот жениться – ни-ни…
– Ань, тебе, наверное, дико больно на них смотреть, да? – спрашивает сидящая рядом коллега, сверкая любопытным взглядом.
Так и хочется сказать ей что-то грубое в ответ.
Ей ничуть меня не жалко. Она говорит это исключительно для того, чтобы посмотреть на мои страдания и почерпать информацию для слухов.
Шиплю на неё, чтобы не мешала мне слушать лекцию, и показываю на сцену, на которой лектор рассуждает о психологии семейных отношений. Интересно говорит, кстати, некоторые коллеги даже записывают, но мне сейчас трудно слушать о том, как поддерживать друг друга в семье. Если б у меня получилось создать эту самую семью, то я бы её круглосуточно поддерживала всеми руками и ногами. И даже головой. Но не создаётся же… Бегут от меня мужчины к серьёзным Юлям. А я так и остаюсь весёлой булочкой…
Я бы не пошла на это собрание, но начальница меня не отпустила.
Она закрыла столовую и магазин, расположенные на первом этаже здания фирмы, чтобы все мы смогли прийти на праздник в честь Дня Семьи. Я работаю в цветочном киоске, который тоже закрыли на час. Да-да, я цветочница Анюта, так и есть. Только сейчас мне совсем не смешно. Ощущаю на себе множество взглядов. Любопытных, сочувствующих, даже злорадных. Меня очень многие знают, потому что постоянно ходят в магазин фирмы, в котором расположен мой киоск. И покупают у меня цветы.
Надо было притвориться заболевшей, и тогда я сидела бы сейчас дома, завернувшись в плед, ела бы мороженое с шоколадом и смотрела какой-нибудь сериал, где всё заканчивается свадьбой вопреки любым препятствиям. И, возможно, плакала бы. Хотя нет, не возможно, а точно плакала бы.
Лектор спускается со сцены, слушатели аплодируют. Следом появляется наш босс, директор фирмы.
Александр Викторович Лебедев. Больша-а-ая шишка.
Высокий, привлекательный, всегда безупречно одетый. Из тех людей, которые даже молчат так, будто делают это с определённой целью. Ему где-то под сорок, он в разводе, и поэтому является главной темой для обсуждений в рабочее время. Даже сейчас, когда я главная мишень слухов, при появлении на сцене большого босса для коллег я словно перестала существовать.
Можно выдохнуть с облегчением!
Лебедев берёт микрофон и оглядывает зал, словно пересчитывает нас. На всякий случай приподнимаюсь в кресле, пусть заметит, что я не отлыниваю.
На секунду мне кажется, что его взгляд задерживается на мне. Вот и славненько! Значит, заметил, что я здесь и послушно участвую в мероприятии. Хотя и работаю в цветочном киоске, но всё равно часть его бизнеса.
– Коллеги, буквально пару минут вашего внимания. У меня есть для вас небольшое объявление.
По залу проходит лёгкое напряжение. В корпоративной жизни «небольшое объявление» почти никогда не бывает небольшим. Или приятным.
– Сегодня замечательный праздник – День семьи, – продолжает босс. – Я хочу поздравить всех вас с этим праздником, потому что семья – это основа всего. Нашей жизни, комфорта, счастья и уверенности в завтрашнем дне…
Съезжаю ниже в кресло, чтобы меня не было видно. Такое чувство, что я сейчас заплачу. Босс говорит так проникновенно и искренне, что за сердце берёт…
Вот точно, глаза уже слезятся.
А ещё предатель бывший обнимается с Юлей в третьем ряду. Она что-то шепчет ему на ухо, и он улыбается.
Прекрасно. Просто прекрасно.
Это какой-то особый вид издевательского юмора моей жизни.
– Работа и карьера – это важно, но в конечном итоге каждый человек возвращается домой. К тем, кто его любит и ждёт. К тем, ради кого он старается, работает и строит будущее…
Вроде как знакомые и часто используемые слова, но Лебедев так их говорит, что… сердце ноет. Как же хочется семью! У меня никак не получается найти приличного мужчину, но мы с малышом сможем стать семьёй…
Замечтавшись, чуть не пропускаю слова начальника.
– В честь сегодняшнего праздника мы решили сделать для вас небольшой подарок.
Слово «подарок» мгновенно оживляет аудиторию.
Люди выпрямляются, перестают тайком листать телефон.
– На выходе из зала, каждый из вас получит вкусный подарок, который вы сможете разделить с родными, это во-первых, – продолжает Александр Викторович. – А во-вторых, сегодня вы можете закончить работу после обеда и провести оставшуюся часть дня со своими семьями.
Аплодисменты оглушают. Кто-то даже свистит, кто-то смеётся.
Даже Игорь с Юленькой хлопают.
Особенно Юленька. Она хлопает так активно, словно лично придумала этот праздник.
Александр Викторович смотрит на всё это с лёгкой усмешкой, он явно ожидал подобной реакции.
3
– Ну что, коллеги, – говорит директор, – есть вопросы?
– Да! – восклицает Ольга Петровна, которая работает здесь почти столько же, сколько существует сама фирма. – Скажите, пожалуйста, Александр Викторович, а когда у вас будет семья?
За эти годы она сделала для фирмы столько, что ей многое позволено. Другого человека за подобную наглость могли бы и уволить, но не её.
В зале мгновенно поднимается шум.
Кто-то ахает, кто-то начинает смеяться.
Ольга Петровна смягчает тон и продолжает.
– Мы так вас любим, Александр Викторович. Вы такой хороший начальник… и человек. И мы хотим, чтобы вы тоже были счастливы. Вам детки нужны…
Смешки в зале становятся громче. С задних рядов раздаётся голос.
– Вы осторожнее, Ольга Петровна, а то сейчас будет очередь из волонтёров!
Зал взрывается смехом, даже Александр Викторович смеётся, хотя всё это не так уж и далеко от правды. Ходят слухи, что с большим боссом много кто пытался заигрывать, и во время корпоративов вокруг него всегда собирается наряженная и надушенная толпа, однако Лебедев неприступен, как крепость.
Так что да, если он объявит, что доступен и ищет жену, то в зале начнётся столпотворение.
Александр Викторович разводит руками.
– Я ничего не скрываю, дамы, – говорит он. – Поверьте, я сказал правду. Я искренне считаю семью самым важным, что может построить человек. – Он на секунду задумывается. – Я вырос в крепкой и любящей семье моих родителей. Однако, к сожалению, у меня не получилось построить ничего долгосрочного. – Он делает небольшую паузу, вздыхает. – Вы в курсе, что я дважды в разводе, поэтому могу честно сказать, что я пробовал, но у меня не получилось.
В зале раздаются сочувственные ахи и вздохи.
Лебедев слегка пожимает плечами.
– Конечно, мне очень жаль, что у меня нет детей. Не буду скрывать, что я очень об этом сожалею.
– Ну так попробуйте ещё раз, босс! – предлагает кто-то из зала.
Александр Викторович пытается улыбнуться, но на этот раз у него не получается.
На его лице появляется странная, болезненная гримаса, словно сама мысль о новом браке вызывает у него почти физическое неприятие.
Потом он словно приходит в себя и говорит.
– Спасибо за внимание. Хорошего вам дня!
И уходит со сцены.
Зал снова начинает шуметь, потому что личная жизнь нашего директора – одна из самых любимых тем для офисных разговоров.
Все знают, что Александр Викторович Лебедев – генеральный директор фирмы, которая разрабатывает IT-системы для крупных компаний. Фирма известная, с хорошей репутацией, как и сам босс.
Про его личную жизнь ходит миллион слухов.
Говорят, его первый брак развалился потому, что он слишком много работал, и жена сбежала к – как оригинально! – тренеру по фитнесу.
Второй брак оказался ещё хуже, с вмешательством родителей с обеих сторон и бесконечными скандалами.
После этого Лебедев окончательно ушёл в работу и теперь почти живёт в офисе.
Конечно, романы у него бывают, про это тоже все знают. Ходят слухи, что его видели то с одной женщиной, то с другой. Но все эти отношения всегда короткие, и босс никогда не крутит романы с коллегами. И не заводит ничего длительного, как будто заранее знает, как плохо всё закончится, и не позволяет себе заходить слишком далеко.
Смотрю, как он спускается со сцены, и думаю о том, как это грустно и печально. Потому что он умный, привлекательный и порядочный мужчина. Очевидно, что и он тоже хочет детей, но у него не складываются долгосрочные отношения с женщинами, как, впрочем, и у меня с мужчинами.
Тяжело вздохнув, поднимаюсь со своего места и направляюсь к выходу. Думаю о том, как удивительно много общего у большого босса и у незаметной цветочницы Анюты.
4
Вечером дома кажется особенно тихо.
Такая тишина бывает только в квартирах, где живёт одинокий человек. Нет звука телевизора из другой комнаты, нет чужих шагов и слов: «Где ты оставила зарядку?»… «Что будем есть?»… «Я схожу за пирожными. Что тебе взять?»
Ставлю чайник, наливаю себе чай и сажусь на диван.
Поднимаю чаевой тост за День Семьи и мечтаю о будущем. Упорно мечтаю, несмотря ни на что. Ну и что, если до сих пор мне не везло? Даже если мужчины не принимают меня всерьёз, я могу родить малыша и быть счастливой в моей маленькой и счастливой семье… И мои родители этому обрадуются, они давно ждут…
Как будто почувствовав, что я о них думаю, звонят родители.
– Анечка, как у тебя дела? – спрашивает мама.
На заднем плане слышится голос папы.
– Это Аня? Дай сюда телефон!
– Подожди, я первая разговариваю.
– Давай сразу вместе!
Я улыбаюсь.
У родителей это вечная история, они неразлучны и всё делают вместе.
– Как вы там? – спрашиваю.
– Прекрасно! – отвечает мама. – Ты знаешь, что сегодня праздник семьи?
– Я уже поздравил твою мать, – гордо объявляет папа.
– Ты подарил мне один цветок, – ворчит мама.
– Зато красивый и большой. Букеты там были вялые.
– А нечего покупать цветы на заправке!
– Так я заодно бензин купил…
– Папа, ты романтик, – говорю, смеясь.
– Практичный романтик, – поправляет он. – Между прочим, мы уже сорок лет женаты, а огонь всё горит.
– Сорок два, – ворчит мама.
– Тем более.
Я представляю их. Папа сидит на кухне, как всегда в своей старой клетчатой рубашке. Мама рядом, наверняка уже накрыла на стол, потому что для неё любой праздник – это повод приготовить что-нибудь особенное и вкусненькое.
Да, мою маму стройной не назовёшь.
Она крупная, громкая, всегда смеётся и обнимает так, что у человека трещат рёбра.
Но мама именно такая, какая нужна папе.
И папа именно такой, какой нужен маме.
Они живут душа в душу. Иногда спорят, иногда ворчат друг на друга, но видно, что они счастливы.
– А ты как, доченька? – спрашивает мама. – Намекнула Игорьку, что пора бы и предложение сделать?
Х-м-м… да, намекнула, и вот что из этого вышло.
Я до сих пор не рассказала родителям про то, что случилось с Игорем, – зачем их расстраивать? Потом как-нибудь признаюсь…
– Нет, не намекнула, пусть сам догадается, – говорю и тут же перевожу тему. – У нас сегодня лекция была о психологии отношений в семье.
– Ой, скука, наверное, – говорит папа.
– Не говори глупости! – ругается мама. – Это очень важно! Надеюсь, Анечка, тебя там научили, что мужчины сами ни до чего не додумываются, им надо намекать…
– Я сам до всего додумался! Это клевета! – возмущается папа. – Сам купил тебе кольцо и сделал предложение сорок лет назад…
– Во-первых, сорок два года назад, а во-вторых, кольцо выбрала я, обвела его кружочком в каталоге и подложила тебе в портфель…
– Я этого не помню!
– И оставила на твоём кухонном столе другую копию, а на свидании повела тебя в магазин, где продавалось кольцо...
– Ничего такого не было! Я сама до всего додумался! Я помню, что тогда как раз был Международный День Свадебных Предложений, вот я и воспользовался случаем, чтобы сделать тебе предложение! – говорит папа гордо.
Мама вздыхает.
– Сказать ему, что ли... Как ты думаешь, Анечка, мне пора признаться, или лучше молчать?
– О чём молчать?! – начинает нервничать папа.
– Да ладно, мам, уже прошло сорок два года, так что можешь признаться.
– Дорогой, я сама придумала тот праздник, чтобы ты сделал мне предложение...
Ой что тут начинается...
Папа спорит, что это неправда и такой праздник есть, начинает поиск в сети, мама громко смеётся...
Я обещаю позвонить родителям на выходных и отключаюсь.
Сижу на диване, смотрю на своё отражение. Да, я не худышка, моё тело не создано для худобы. У меня округлые плечи, мягкая талия и щедрые бёдра. При этом я гибкая, быстрая, и мои формы ничем меня не стесняют.
Это моё тело.
И если некоторым кажется, что через несколько лет я превращусь в «рыхлый батон»… то о каких чувствах может идти речь?! Хорошо, что я избавилась от Игоря, и мне даже немного жалко Юлю, потому что такой мужчина – это не подарок. Однажды он и с ней проявит свой истинный облик, и тогда она враз очнётся. Для её же блага буду надеяться, что он проявит себя до свадьбы...
Ладно, хватит о них думать. Лучше буду волноваться о самой себе. И об Александре Викторовиче заодно, потому что у нас с ним одинаковая проблема: мы оба разочаровались в противоположном поле, но при этом очень хотим детей...
Он говорил об этом так искренне, от души. Как и я, он испытал на себе, как трудно построить что-то стоящее и долгосрочное. Кто бы мог подумать, что у цветочницы столько общего с большой шишкой, который распоряжается миллионами и сотнями людей?
А ведь так и есть...
Думая об этом, засыпаю, когда в мою голову внезапно приходит идея. Несомненно, гениальная – какая же ещё? Чем больше я о ней думаю, тем больше она мне нравится. Беспроигрышный, гарантированный проект счастья для нас с Александром Викторовичем.
Потрясающая идея.
Не могу дождаться утра, чтобы начать её воплощать. Но для этого надо хорошенько подготовиться и убедить Александра Викторовича в том, что я не сошла с ума и что это его путь к счастью.
Гарантированный.
5
Грымза смотрит на меня поверх очков.
Её губы поджаты с такой силой, что их вообще не видно.
– Прошу вас пояснить причину, по которой вы хотите увидеться с Александром Викторовичем, – говорит она холодным, отточенным голосом, будто режет воздух.
– Я уже третий раз вам объясняю, что эта причина очень личная, – говорю, сдерживая раздражение. – Это личное дело, которое касается только нас двоих.
Грымза, конечно же, не сдаётся.
– Я личный секретарь Александра Викторовича, поэтому в курсе всех его дел, – говорит она занудным тоном, – и настойчиво прошу вас сообщить, по какому делу вы хотите с ним встретиться. Надеюсь, вы понимаете, как сомнительно и подозрительно звучит ваше объяснение. Никаких сугубо личных дел на рабочем месте нет и быть не может. Я была бы плохим личным секретарём Александра Викторовича, если бы пропустила вас к нему, не получив должных объяснений.
Грымза, конечно же, права, но я не могу объяснить причину моего прихода.
– А как насчёт того, что босс сказал, что его двери всегда открыты , если кому-то необходимо о чём-то поговорить? – спрашиваю с вызовом.
Грымза вздыхает, набираясь терпения. Отвечает медленно и отчётливо, будто объясняет ребёнку простую арифметику.
– Да, так и есть. Двери Александра Викторовича открыты, но только для тех людей, которые способны объяснить, для чего им нужно встретиться с боссом.
Я попала в паутину слов, и Грымза намного опытнее меня, однако я упорно продолжаю сопротивляться.
– Вообще-то начальник говорил, что мы можем прийти к нему с
Но Грымза не из тех, кто теряется.
– Вот и объясните мне, какой у вас
Начинаю придумывать экстремальные меры, которые помогут попасть в кабинет начальника, как вдруг в приёмной появляется Лебедев собственной персоной. Вот это удача!
Бросив на меня невидящий взгляд, он кивает Грымзе и направляется прямиком в свой кабинет.
Грымза догадывается о моим планах, поэтому бросается мне наперерез, чтобы я не последовала за ним.
Однако где наша не пропадала?
В юности я занималась танцами, и в моём репертуаре такие па, которые этой костлявой дамочке даже не снились.
Резко разворачиваюсь и сгибаюсь, чтобы она не успела меня схватить. И при этом кричу:
– Александр Викторович!
Он замирает в полушаге, удивлённо оборачивается и смотрит на нас через плечо. Зрелище, конечно, интересное, поэтому я понимаю его удивление. Я изогнута в полумостике, а Грымза летит мимо меня, размахивая руками.
– Александр Викторович, вы всегда говорите, что если нам надо обсудить что-то важное, то ваша дверь открыта, – не теряю времени и заодно показываю на его дверь, которая теперь и правда открыта. – У меня к вам кое-что крайне важное.
Начальник хмуро смотрит на меня, потом на свою дверь. Явно оценивает, есть ли шанс забежать внутрь и быстро запереться, чтобы я не смогла к нему попасть.
Но потом он вздыхает, на его лице появляется вежливая улыбка.
– Да, конечно, если дело действительно важное, то вам следует объяснить его моему секретарю, и она обязательно найдёт для вас время в моём календаре.
Он переводит многозначительный взгляд на Грымзу. Та собирается нажаловаться на меня, но не успевает. Я её перебиваю.
– Понимаете, Александр Викторович, моё дело очень конфиденциальное, и я не могу его никому доверить, кроме вас. Я уже давно пытаюсь к вам попасть, но никак не получается.
– Вы давно пытаетесь ко мне попасть? – удивлённо спрашивает босс.
– С сегодняшнего утра, – встревает Грымза.
Александр Викторович бурчит что-то неразборчивое и даёт мне знак зайти в кабинет.
– У вас пять минут, – говорит строго.
6
Я прохожу в кабинет.
Никогда раньше здесь не была, даже рядом не проходила. Здесь панорамные окна, массивный письменный стол из тёмного дерева, на котором аккуратно разложены папки и блокноты. На стене висит пейзаж, но сейчас не время его рассматривать.
Начальник заходит следом и направляется к своему столу, оставляя дверь открытой.
Нет, это меня не устраивает. Грымза стоит в приёмной и буравит меня злым взглядом, она явно собирается подслушивать.
Поворачиваюсь к двери и закрываю её.
Босс замирает в полушаге. Его глаза прищурены, на лице немой вопрос. Ему явно не нравится то, что я закрыла дверь.
Да уж… Значит, к нему и правда приходят всякие разные дамочки с личными предложениями.
– Пожалуйста, не волнуйтесь, Александр Викторович, я не собираюсь делать ничего
– Какого
– Э-э-э... плохого. Вот, смотрите, я даже останусь стоять у двери и не буду к вам приближаться.
Его брови поднимаются ещё выше, почти до линии волос, хотя это кажется физически невозможным. Значит, я неправильно поняла его реакцию, и он не боялся, что я собираюсь напасть на него в любовной лихорадке. Это хорошо.
– У меня к вам предложение, Александр Викторович, – начинаю я, стараясь говорить чётко и по-деловому, – очень-очень важное предложение. Вот, смотрите, я всё тут расписала и оформила. Сейчас я положу папку на край вашего стола, чтобы вы могли посмотреть.
Босс хмурится, смотрит на папку с подозрением.
– Не волнуйтесь, пожалуйста, – говорю я, – там только слайды, ничего плохого, ничего личного... в смысле... обнажённого... или в купальнике.
А как ещё объяснить?! Всё в этой папке очень личное, но при этом нет никаких личных фотографий, которые подсовывают ему женщины, пытаясь его завлечь. Об этом тоже ходили слухи. К счастью, Грымза всегда оказывалась на страже и обезвреживала очарованных дамочек, пока не случилось непоправимое и репутации босса не был нанесён урон.
Вот я и считаю должным предупредить, что ничего «такого» в папке нет.
Босс вскидывает брови... хотя куда уже их вскидывать, выше никак.
– Посмотрите, пожалуйста, а я отвечу на ваши вопросы. – Тороплю его, потому что если он и дальше будет таким медлительным, то отведённых мне пяти минут не хватит. – И не волнуйтесь, Александр Викторович, я не проходимка. Меня зовут Аня Синицына. Я работаю в вашей фирме в цветочном киоске. Моя начальница – Татьяна Олеговна. Если надо, она подтвердит, что я ответственный работник. Так что не волнуйтесь, я вполне нормальная, просто... немного нервничаю. Вернее, много, то есть очень нервничаю.
Его лицо немного смягчается, он садится за стол и тянется к папке. Ободрённая этим, я продолжаю.
– Я надеялась, что вы дадите мне шанс изложить моё предложение, описать все за и против, а потом обдумаете и решите, участвовать в этом или нет.
Босс продолжает внимательно на меня смотреть. Не перебивает, не торопит, просто наблюдает, как будто изучает редкий биологический вид. «
Пару минут в кабинете стоит такая тишина, что слышно, как тихо гудит кондиционер.
Потом начальник поднимает взгляд, смотрит на меня и моргает. Один раз, второй. Как будто проясняет зрение или надеется, что я исчезну.
Наконец он говорит, осторожно, вкрадчиво.
– Аня Синицына… Я правильно понял, что после моего выступления на собрании в честь Дня Семьи вы… решили завести ребёнка?
– Да! – Радостно киваю. – С вами!
– М-х-м... Значит, я всё правильно понял из ваших слайдов... Вы решили завести ребёнка... со мной.
Торопливо киваю.
– Да!
Он снова смотрит в папку.
Я тоже машинально опускаю взгляд и вижу первый слайд, на котором крупными буквами напечатано.
«Проект: Семья»
«Предложение о взаимовыгодном сотрудничестве»
А ниже оглавление:
– цель проекта
– ожидаемый результат
– преимущества для сторон
– риски и способы их минимизации.
Когда я готовила презентацию, мне казалось, что всё это выглядит очень разумно и по-деловому.
Сейчас же, под тяжёлым взглядом начальника, я невольно начинаю сомневаться.
7
Александр Викторович медленно проводит ладонью по лицу, потом снова смотрит на меня.
– Аня… – Он делает паузу, старательно подбирая слова. – Скажите, пожалуйста… Вы... серьёзно?
Энергично киваю.
– Да! Что вы! Конечно, серьёзно. Неужели я бы пришла к вам с такой глупой шуткой? Предыстория написана на втором слайде. Ваши слова на Дне Семьи так сильно меня вдохновили, что я решила завести ребёнка. На третьем слайде приведена сравнительная таблица наших с вами отношений с противоположным полом. Посмотрите пожалуйста, и вы увидите, что у нас с вами очень много общего. Мы оба хотим детей, но при этом разочаровались в противоположном поле. Вы наверняка скажете, что я слишком молодая, и у меня ещё будут шансы, но поверьте: я уже обожглась три раза и не хочу больше рисковать. Поэтому у меня будет маленькая семья: только я и ребёнок. И у вас тоже. Мы всё пропишем в договоре, у нас с вами будет одинаковое число дней с ребёнком, так что у малыша будут мама и папа, которые его обожают. – Спохватившись, быстро добавляю. – Только вы не подумайте, я не буду предъявлять никаких личных или финансовых требований. Флористы, между прочим, неплохо зарабатывают. И я ни в коем случае не потребую ухаживаний и прочего. Это сугубо бизнес-проект.
Выпалила всё это на одном дыхании, аж запыхалась.
Теперь босс смотрит на меня не мигая, даже страшновато становится. Вдруг он отключился от шока?
Вздохнув, он качает головой...
– Подожите, Александр Викторович! Не спешите! Отказаться вы всегда успеете, а кто знает, получите ли вы такое предложение ещё когда-нибудь или нет.
Что он пробурчал? «Очень надеюсь, что нет»?!
Что же делать...
Всплескиваю руками.
– Я знаю, что вы очень популярны у женщин, но они предлагают вам совсем другое. Их интересуете вы сам. Другие женщины хотят ухаживаний, свиданий, всяких подарков, ну и ту-ру-рум, конечно...
– Ту-ру-рум? – спрашивает босс растерянно. И как он, спрашивается, дослужился до такой высокой должности, если не может даже уследить за моими простыми аргументами?!
– Конечно! Какие отношения обходятся без ту-ру-рум? А потом другие женщины захотят замуж и всё такое... А мне вы не нужны... ну, кроме как для очевидного. Ой, не пугайтесь вы так! Под очевидным я имею в виду ребёнка, я же для этого и пришла. Так что не будет никакой опасности, что у нас с вами будет плохой брак, потому что никакого брака не будет. И отношений тоже никаких, и подарков, и ту-ру-рум... Понимаете?!
– Честно говоря, нет, – вздыхает босс.
Да что же он такой странный-то...
– Вам следует внимательно рассмотреть все плюсы и минусы! – восклицаю с остатком надежды в голосе.
– Чего?!
– Того, что я рожу вам ребёнка. Вам ничего не придётся делать, а я…
– Как это?! – Опешив, босс хлопает глазами. – Если я ничего не буду делать, то каким образом это будет
– Я имела в виду в плане… к-х-м… зачатия вам не придётся даже подходить ко мне… даже разговаривать не надо будет… и уж точно никаких свиданий и ресторанов… Это бизнес, и там у них всё серьёзно…
– У кого «у них»?
– У специалистов. Вам надо будет только сдать биоматериал, раз – и готово. Ну... может, не раз и готово, а несколько раз, но суть не в этом. Посмотрите на «за» и «против». Аргументы «за» перечислены на слайдах с тринадцатого до двадцатого. «Против» на двадцать первом слайде, но он очень короткий.
Лебедев послушно просматривает слайды, потом снова смотрит на меня. Взгляд у него какой-то расфокусированный... нездоровый. Может, он чем-то болен? Или сомневается в моём здоровье?
– Александр Викторович, вам нехорошо? Потому что если вы волнуетесь о моём здоровье, то заверяю вас, оно в полном порядке. Согласно плану на восьмом слайде, я предоставлю вам справки из поликлиники. Я в отличной форме. Ну... только если пара-тройка лишних килограммов... вернее, пара-тройка десятков. Но вы это и сами видите. Я всегда была такой пышечкой... булочкой... пампушечкой... кексиком... Александр Викторович, умоляю вас, скажите хоть что-нибудь, а то я волнуюсь и так и буду трещать без конца...
8
– Аня... – начинает Лебедев тяжёлым голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Вы такая молодая...
– Что вы, нет! Мне уже двадцать семь. Это я просто выгляжу молодо. У меня круглое лицо, поэтому морщины разглаживаются.
– Ну да, двадцать семь – это солидный возраст, почти старость. – Усмехается.
– А вы мужчина в самом соку. Вам самое время иметь детей.
– Правда? – спрашивает с интересом.
– Конечно! – говорю с такой уверенностью, будто читаю лекцию на научной конференции.
Александр Викторович слегка наклоняет голову и смотрит на меня с тем самым выражением, с каким взрослые обычно наблюдают за очень решительным, но слегка странным ребёнком.
Я же тем временем уже вошла в раж.
– Посмотрите на ситуацию логически. Вам под сорок.
– Тридцать девять, – автоматически поправляет он.
– Вот! Самый идеальный возраст, чтобы иметь детей!
Его брови снова начинают своё восхождение.
– И чем же он идеальный?
– Всем! Во-первых, вы уже взрослый, серьёзный человек. У вас есть работа, положение, деньги. Вы не какой-нибудь двадцатилетний студент, который не знает, чем кормить ребёнка – кашей или лапшой быстрого приготовления.
Он тихо хмыкает.
Я продолжаю, всё больше увлекаясь.
– Во-вторых, вы уже сформировались как личность. Это очень важно. У нашего ребёнка сформируется отчётливый образ отца как положительного жизненного примера. А ещё вы спокойный и очень терпеливый.
– Вы в этом уверены?
– На все сто. Вы же директор большой фирмы! Вы каждый день общаетесь с людьми, которые делают гораздо более странные вещи, чем я.
Он снова хмыкает.
– Не уверен.
Я делаю вид, что не слышу. Ничто не сможет остановить меня на пути к заветной цели.
– И самое главное, – продолжаю я торжественно, – у вас есть жизненный опыт.
– Дважды разведённый мужчина – это ваш идеал для кандидата в отцы? – уточняет он.
– Это мужчина, который уже знает, как
Он неожиданно смеётся, и тогда я ещё больше воодушевляюсь. Уже чую запах победы.
– К тому же ребёнок – это не то же самое, что брак, а совершенно другой проект. В нашей договорённости всё будет прописано, всё понятно. Никаких иллюзий. И потом… – добавляю почти шёпотом. – Вчера вы сказали, что жалеете, что у вас нет детей.
Несколько секунд в кабинете висит насыщенная тишина, а потом Александр Викторович медленно закрывает папку.
– Аня Синицына, скажите честно… Вы действительно пришли ко мне в кабинет, чтобы предложить мне… стать отцом вашего ребёнка?
Я киваю.
– Да, но не моего, а нашего, и сугубо в рамках бизнеса. Хотя... позволю себе сказать кое-что личное...
– Ещё что-то личное? – насмешливо изгибает бровь.
– Последнее! Наш с вами ребёнок будет совершенно очаровательным.
Босс на секунду замирает, потом на его лице отражается подозрение.
– С чего вы решили? – спрашивает как-то... сурово?
Чего он испугался?! Того, что я где-то украла его биоматериал и уже родила ребёнка? Вот же, начальник, насмотрелся мыльных опер, не иначе.
– Не волнуйтесь вы так, Александр Викторович! Я же не придурочная героиня телесериала, чтобы вытаскивать ваш биоматериал из какой-то урны и тайком рожать ребёнка.
– Я... не бросаю... мой биоматериал... в урны, – еле выговаривает Лебедев, выпучив глаза, а ведь раньше славился выдающимся оратором.
– Посмотрите на последний слайд, двадцать девятый, там его фотография.
Его глаза распахиваются до, кажется, невозможных размеров.
– Чья... фотография?
– Нашего сына.
– Нашего... сына?!
Он так и будет всё за мной повторять?!
– Да! Существуют программы, в которых можно загрузить фотографии родителей, и они выдают возможные фото детей.
На его лице отражается облегчение.
– А... понятно. У вас есть моя фотография?
– Конечно, у меня вся квартира обклеена вашими фотографиями вместо обоев... Ой, Александр Викторович, неужели у вас нет чувства юмора? Клянусь, я пошутила! Расслабьтесь хоть немного, прошу вас! В сети полно ваших фотографий, я взяла одну и совместила с моей. И вот посмотрите, какой у нас получился чудный мальчик. Вам нравится?
Босс решительно закрывает папку и встаёт.
– Аня... Благодарю вас за предложение, сделанное в такой... официальной форме. К сожалению, вынужден его отклонить, потому что... – Морщась, потирает затылок.
– Потому что вам кажется, что я не в себе? – спрашиваю тихо. Уже и сама понимаю, что от волнения наплела лишнего и теперь даже не удивлюсь, если меня уволят. Просто так. Потому что я странная.
Лебедев хмурится, потом говорит на удивление серьёзно.
– Нет, мне не кажется, что вы не в себе. У меня сложилось другое впечатление. Мне кажется, что вы расстроены и разочарованы после неудачных отношений, которые, возможно, закончились недавно. Услышав моё выступление, вы загорелись идеей и... скажем так: несколько поторопились с её исполнением. Хотя и распланировали всё... очень скрупулёзно. Вы ещё очень молоды...
– Нет! – поднимаю руку, останавливая его. – Прошу вас, не надо говорить, что у меня ещё всё впереди. Я очень благодарна вам за то, что вы меня выслушали. Прошло уже намного больше, чем пять минут, которые вы мне дали, так что... большое спасибо. Я вас услышала и не имею никаких претензий. Нет значит нет. Во многом вы правы. Мои отношения действительно закончились разочарованием. И не один раз. Наверное, именно поэтому моё предложение звучит так… импульсивно.
Я чуть улыбаюсь, хотя улыбка получается грустной.
– Но дело не только в этом. Просто я больше не хочу откладывать то, что для меня всегда было самым главным. Я всегда хотела иметь детей. Не карьеру, не путешествия, не какие-то великие достижения. Хотя всё это, конечно, тоже неплохо. Но когда я представляла своё будущее… в нём всегда были дети. Наверное, потому что я выросла в большой и очень тёплой семье. Мои родители очень любят друг друга. Они могут спорить, ворчать друг на друга, но при этом они живут душа в душу. У нас много родни и шумные семейные сборища на даче. С шашлыками, спорами, состязаниями и кучей еды. – На секунду прикрываю глаза. – И новогодние праздники мы всегда проводим вместе. Конечно, в идеале я бы хотела, чтобы у меня всё было так же, как и у родителей, – крепкая, любящая семья. Любимый муж, которому можно доверять. Дети, большой дом, праздники, друзья. Но мне никак не удаётся построить это прямо сейчас, а время идёт. Поэтому я решила, что выберу другой, тоже очень хороший вариант, – маленькую семью вдвоём с ребёнком. У которого, к тому же, будет потрясающий отец. – Поднимаю глаза на начальника. – Мы не будем женаты, но у нас не будет неприятного совместного прошлого и обид, как случается после разводов. Наши отношения будут дружескими и полностью посвящёнными ребёнку. Когда я слушала ваше выступление, мне показалось, что вы как раз такой мужчина. Но, возможно, я ошиблась. Всего доброго!
9
Я уже почти закрываю ларёк.
Тянусь к табличке «Закрыто», когда дверь распахивается.
– Уф! Чуть не опоздал! – выдыхает знакомый голос.
Узнаю посетителя, даже не оборачиваясь.
– Валера.
– Анечка, мне букет. Срочно!
Смотрю на него с понимающей улыбкой флориста, который слишком много знает о чужих семейных конфликтах.
– Что ты натворил в этот раз?
Он закатывает глаза и драматично проводит рукой по лицу.
– Забыл день рождения тёщи.
Задумчиво хмыкаю.
– Хм. Мне кажется, что это не самое страшное преступление. Надо записать даты в общем календаре...
– Нет, Ань, ты не поняла. – Валера морщится. – Я забыл
– А, понятно. Да. Это… намного серьёзнее. Во что вы заигрались? В какую-нибудь компьютерную игру?
Валера виновато поводит плечом.
– Ну да.
Это не первый раз. За два года, что я здесь работаю, мы с Валерой придумали классификацию букетов примирения. В ней три уровня. Уровень первый – маленькая оплошность. Например, когда жена послала Валеру за хлебом к обеду, а он вернулся через три часа с пивом. Уровень второй намного серьёзнее первого, это загулы с друзьями. А третий уровень...
Мы с Валерой смотрим друг на друга и одновременно киваем.
– Всё, что касается тёщи, это третий уровень, – говорим хором.
«Семейная катастрофа»
На этом уровне нужны два букета – жене и тёще.
В этот момент рядом раздаётся знакомый мужской голос.
– А что такое уровень три?
Мы с Валерой вздрагиваем и оборачиваемся. Неподалёку стоит Александр Викторович.
Валера смущается.
– Я… это… Жене цветы покупаю. И тёще тоже.
Александр Викторович понимающе хмыкает.
– Что-то натворил, да?
Валера вздыхает.
– Угу.
– Уровень три – это как? – интересуется начальник. – Самый высокий или самый низкий?
– Самый высокий, – печально отвечает Валера.
Тем временем я уже работаю. Беру кремовые розы, добавляю веточки эвкалипта, а в самый центр помещаю три алые розы. Стильно, эффектно... и спасительно для Валеры.
– Держи! – протягиваю ему букеты. – Не забудь купить шоколадные конфеты.
Он хлопает себя по лбу.
– Ой! Да! Аня, ты лучшая!
– Только не говори об этом жене!
Смеясь, он уходит, и мы остаёмся наедине с Александром Викторовичем.
За две недели, прошедшие после нашего памятного разговора, я успела много раз всё обдумать и пришла к выводу, что поторопилась с предложением. Не то чтобы оно было плохим, нет. Но мне не стоило приходить к начальнику на эмоциях. Неудивительно, что он мне отказал. Его слова привели меня в чувство. Я не передумала насчёт ребёнка, но буду действовать более спокойно и продуманно. И уж точно не стану больше надоедать начальнику.
Честно говоря, я не удивлена его появлению. Он у нас частый гость. Регулярно покупает цветы для матери, иногда для секретаря, то есть для Грымзы. Иногда просто покупает цветы, не объясняя для кого они.
Так что я не удивлена. Мне немного неловко, но что поделаешь. Смотрю на него и улыбаюсь.
– Александр Викторович, добрый вечер. Вы тоже нашалили и хотите купить цветочное извинение?
Он усмехается и качает головой.
– Нет, вроде как не нашалил. Я пришёл спросить… не могли бы вы уделить мне немного времени?
– Да, конечно. Даю вам пять минут, – повторяю его слова перед прошлой встречей. Даже пытаюсь говорить сурово, как он.
Босс смеётся и понимающе кивает.
– Если вы не против, давайте зайдём куда-нибудь и выпьем кофе. Я сегодня закончил пораньше, поэтому тоже уже ухожу. Не хочу подниматься обратно в кабинет.
Я пожимаю плечами.
– Да, конечно.
Мы выходим на улицу, и он придерживает для меня дверь. На улице прохладный вечер, в стеклянных дверях холла отражается огромный логотип фирмы.
Ощущаю себя неловко... странно. Я иду пить кофе с мужчиной, которому две недели назад предложила родить со мной ребёнка. Пытаюсь угадать, о чём он собирается говорить, но у меня не получается.
– Где вы живёте? – спрашивает начальник. Называю адрес, и он кивает. – Значит, нам по пути. Я на машине, так что давайте заедем куда-нибудь по дороге.
– Да, конечно, как вам удобно.
10
Пока мы едем в машине, я успеваю придумать объяснение.
Наверное, начальник решил проверить, как у меня дела после той неловкой сцены две недели назад. Может, он переживает, не слишком ли резко отказал.
Хм-м-м...
Если честно, то объяснение так себе.
Он вполне мог сразу спросить, как у меня дела. Необязательно было куда-то меня везти. Однако других теорий у меня не имеется.
Лебедев останавливает машину перед небольшим рестораном, и я на секунду зависаю. Мы же вроде как ехали за кофе?
– Мы… сюда? – уточняю.
– Да, – отвечает он и открывает дверь машины.
Внутри уютно, пахнет жареным мясом и свежим хлебом. Нас провожают к столику у окна, кладут перед нами меню.
Я всё ещё сбита с толку.
Александр Викторович открывает меню, просматривает пару страниц, потом поднимает на меня взгляд.
– Честно говоря, я голоден как волк. Ты не возражаешь, если мы поужинаем?
– Э… нет.
Он чуть улыбается.
– Я знаю, что немного рано для ужина. Но здесь очень вкусно готовят.
Теперь мы ещё и ужинаем, и перешли на "ты".
Может… он решил со мной подружиться?
Подумал, всё взвесил и понял, что у нас много общего?
Или ему нужен совет?
Или…
Я совершенно теряюсь в догадках.
– Обязательно попробуй тартар из говядины, это их фирменное блюдо, – советует он.
– Хорошо, я обожаю мясо.
– Я тоже.
Я рассказываю, как люблю запекать мясо, особенно свинину с чесноком и розмарином. Как иногда делаю медовую глазурь. Как мама научила меня правильно мариновать говядину.
– Моя мама раньше работала поваром, а потом стала преподавать.
– Это круто. Я тоже люблю готовить.
Он рассказывает, как делает стейки. Как однажды пытался приготовить утку с апельсинами и чуть не сжёг кухню. Как любит долгие воскресные завтраки из нескольких блюд...
Вовлечённая в дискуссию о французской кухне, я почти не замечаю, как нам приносят закуски. Ем с таким аппетитом, как будто голодала сто лет. Потом приносят горячее. Ловлю себя на том, что издаю неприличные стоны, с восторгом глядя в тарелку. Передо мной говядина в густом винном соусе с грибами и молодым картофелем.
– Ой, это просто потрясающе вкусное жаркое.
– Дай-ка я попробую! – Начальник тянется вилкой к моей тарелке, пробует кусочек. – М-м-м… правда отлично.
Я пробую телячьи щёчки на его тарелке.
Мы спорим о соусах и приправах.
– Десерт? – спрашивает официант.
Я даже не колеблюсь.
– Конечно.
Потом улыбаюсь Лебедеву.
– Как вы, наверное, догадываетесь по моей фигуре, я очень люблю сладкое.
– Ань… давай хотя бы сейчас на "ты", а? Мы перешли черту формальности, когда ты предложила мне стать отцом твоего ребёнка.
Я прыскаю со смеху.
– Да… ты прав. Я была немножко… на эмоциях. Меня покорило твоё выступление в День Семьи.
Он пожимает плечами.
– Ну тогда счёт один–один.
– Что ты имеешь в виду?
– Твоё выступление у меня в кабинете меня тоже покорило.
Смотрю на него во все глаза.
– Что ты пытаешься сказать?
– То, что я согласен.
Я чуть не роняю вилку.
– Н-н-на что?
– На всё. – Беспечно пожимает плечами.
– На всё? – мой голос срывается от волнения. – То есть… вы заведёте со мной ребёнка? То есть… ты?
– Да, заведу. – И добавляет с лёгкой улыбкой. – Того самого, симпатичного, с двадцать девятого слайда.
– Правда? – спрашиваю шёпотом, как будто боюсь спугнуть эту новость.
– Правда.
– Но… почему ты вдруг передумал? Я же вела себя очень странно, как... одержимая.
Он качает головой.
– Нет, Аня. Ты вела себя как искренняя и очень эмоциональная женщина, которая не привыкла скрывать свои чувства. Такая искренность – большая редкость. И всё, что ты сказала о детях и семье, отозвалось во мне и совпадает с моими собственными чувствами и взглядами.
– То есть… – я всё ещё пытаюсь осознать происходящее. – Ты точно согласен?
Он кивает.
– Да. Я полностью согласен со всеми твоими «за» на слайдах с тринадцатого по двадцатый. А те «против» на двадцать первом слайде… – он пожимает плечами. – Я не уверен, что они вообще имеют какое-то значение.
– Александр Викторович...
– Саша, – поправляет он.
– Да, Саша. Я немного растеряна, но очень рада. Я уже нашла юриста, он составит для нас договор. Чтобы всё было чётко: обязанности, права, график…
– Всё потом, Аня. Всё потом.
– Я нашла очень хорошую клинику. У них есть отдельная брошюра по поводу того, как они помогают парам, которые хотят завести детей таким образом…
Саша машет рукой.
– Конечно. И брошюры возьмём, и всё возьмём. Но потом.
– Хорошо. А что сейчас?
– Как что? Десерт.
11
Мы выезжаем из ресторана.
Я смотрю в окно, почти не замечая огней вечернего города. Всё произошедшее за этот вечер до сих пор кажется нереальным.
Саша косится на меня и говорит.
– Расскажи, как вы празднуете Новый год?
– О, это что-то с чем-то. Обычно все собираются у родителей, потому что у них большая квартира. Дяди, тёти, двоюродные, троюродные… и куча детей. Мама каждый раз готовит столько еды, что потом заставляет всех забирать часть с собой. Папа ставит ёлку до потолка. Под ней огромная куча подарков. Их раздача занимает часа два. А ещё мы всей толпой ходим в цирк или ещё куда-нибудь... Играем в снежки, лепим снеговиков...
Саша улыбается.
– У нас всё то же самое, только я участвовал в детских играх на десять с лишним лет раньше тебя.
Толкаю его локтем.
– Да ладно тебе! Не переживай, ты мужчина в самом соку. А дача у вас есть?
– Конечно. Мы ездим туда каждое лето, собираемся всей семьёй. А в детстве и даже в юности я проводил там все каникулы. Мы с друзьями целыми днями бегали по участкам, лазили по деревьям, устраивали футбольные матчи...
– О! У нас было то же самое! У меня двое старших братьев и ещё куча двоюродных. У нас тоже постоянно были футбольные матчи, причём девочек никто не щадил.
– И тебя тоже?
– Меня особенно, – вздыхаю с притворной обидой. – Потому что я маленькая и быстрая.
Он смеётся.
Чем больше мы рассказываем друг другу, тем яснее становится – у нас и правда удивительно много общего.
– На праздниках у нас всегда много еды, – говорю мечтательно.
– О, я люблю хорошо поесть, – откликается Саша.
– Тогда тебе обязательно нужно познакомиться с моей мамой. – Тут же осекаюсь. – Ой! Прости, не пугайся. Я не имею в виду, что тебе надо познакомиться с ней в
Он смотрит на меня с улыбкой.
– В каком таком?
– Ну… Я не имею в виду знакомство с родителями, как будто мы встречаемся. Но если мы вместе заведём ребёнка, то ведь можем встречаться с семьями, да? Как друзья?
– Конечно, можем.
– И тогда ты сможешь на праздники приходить к нам, а я к твоим родителям.
Он кивает.
– Логично.
– Мы это обязательно пропишем в контракте.
Он усмехается.
– Обязательно!
Приподнявшись, смотрю вперёд. Мы уже довольно давно стоим в пробке, и я пытаюсь разглядеть, что происходит. Машины стоят сплошным потоком. Фары тянутся длинной светящейся цепочкой вперёд.
По дороге идёт мужчина и что-то говорит водителям через открытые окна.
Он подходит и к нам.
– Там авария, – сообщает он. – Грузовик с грузовиком. Никто не пострадал, но перевернулся прицеп с грузом, так что дорогу перекрыли.
– Надолго? – спрашивает Саша.
– Да кто ж его знает. Похоже, надолго.
Мужчина идёт дальше.
Мы молча смотрим друг на друга, и Саша вздыхает.
– Так можно простоять всю ночь.
Я смотрю на часы и удивлённо ахаю.
– Ой! Уже почти десять вечера?! Ничего себе мы засиделись.
Он улыбается.
– Зато хорошо поговорили. Сегодня же пятница, завтра не надо на работу.
Саша сворачивает во двор, находит место для парковки и глушит двигатель.
Поворачивается ко мне.
– Единственный шанс добраться домой – это идти пешком.
– Пешком? – Удивлённо смотрю на него.
– Угу. На общественном транспорте всё равно не проехать. Только если пройти.
– Легко сказать – пешком. – Развожу руками. – Ты же знаешь, где я живу. Мне до дома ещё очень далеко.
– Зато я живу близко.
– Да, но как же… – Мгновенно напрягаюсь. – Я не могу пойти к тебе домой! Не волнуйся, я найду какую-нибудь гостиницу. Наверняка где-то рядом есть. Переночую там, а завтра спокойно доеду домой.
Саша смотрит на меня так, будто я сказала что-то совершенно нелепое.
– Ты шутишь? Как я буду чувствовать себя мужчиной, если ты сейчас отправишься в какую-то непонятную гостиницу в десять вечера? – Он решительно открывает дверь. – Нет уж, извини. Мы едем ко мне. У меня достаточно места, и в этом нет ничего странного. А завтра утром вернёмся за машиной, и я отвезу тебя домой. У меня на завтра всё равно ничего не запланировано.
Я некоторое время размышляю, но не вижу в его предложении ничего особо подозрительного. Ну... кроме того, что за считанные часы мы из почти-незнакомцев превратились в друзей и будущих родителей.
– Тогда хорошо... большое спасибо. Ты прав, раз мы собираемся вместе растить ребёнка… логично, что нам следует стать друзьями. Ты не подумай, я не сомневаюсь в моём решении, просто не успела к этому привыкнуть.
Саша небрежно машет рукой, как будто речь идёт о сущей мелочи.
– Ничего. Привыкнешь.
Квартира Саши меня удивляет. Я ожидала что-то холодное, мраморное, с ультрасовременным минимализмом, а здесь уютно и по-семейному. Множество фотографий на стенах, мягкий диван с подушками, книги на полках.
Мы устраиваемся на диване и смотрим телевизор. Идёт какая-то викторина с вопросами и вариантами ответов. Мы соревнуемся, ведём счёт, много смеёмся, и это получается настолько легко и непринуждённо, что я совсем забываю, кто он такой. А уж когда большой босс приносит мне пару новых шерстяных носков, чтобы мои ноги не замёрзли на паркете, то все различия между нами сглаживаются. Мы и правда становимся друзьями. Никогда ещё у меня не возникало такого моментального понимания с другим человеком, и я никогда не испытывала такого глубокого чувства комфорта. И доверия, наверное.
С моими бывшими было совсем по-другому. Был флирт, влечение, огонь... а потом оказывалось, что я толком не знала мужчин, с которыми встречалась, и поэтому не ожидала подвоха. А с Сашей... у нас, конечно же, не отношения, хотя он, безусловно, очень меня привлекает, и при других обстоятельствах я бы...
Нет, об этом даже думать нельзя!
С Сашей мне просто очень хорошо и уютно, и я больше не задумываюсь о том, что говорить и как себя вести. Мы едим чипсы из большой миски между нами, обсуждаем вопросы викторины, спорим, смеёмся, подшучиваем друг над другом. Всё так непринуждённо, что исчезают все следы неловкости.
Меня клонит в сон, глаза начинают слипаться.
– Извини… я устала. Мне, наверное, пора спать.
– Ага… сейчас пойдем, – говорит он, однако не двигается с места.
Пока я жду его, прикрываю глаза, буквально на минутку.
12
Просыпаюсь от того, что мне жарко.
В первую минуту не могу понять, что происходит и где я. На мне какая-то тяжесть, горячая и дышащая. Пытаюсь высвободиться, но мужчина только подгребает меня ближе к себе и урчит мне в ухо.
– Не отпущу!
А кто меня не отпустит-то? Пару раз моргаю, пытаясь хоть что-то рассмотреть или вспомнить.
Минутку…
Это же, между прочим, наш большой босс. И сейчас он лежит прямо на мне, и кажется… Хм, и правда кажется очень... большим. И тяжёлым.
Где мы вообще?
Тревога во мне смешивается с приятным трепетом. Проверяю себя и с облегчением обнаруживаю, что я по-прежнему одета. Но что-то не помню, чтобы мы вместе ложились.
Помню только, как смотрели передачу и соревновались, кто угадает больше ответов. Помню, как смеялись и ели чипсы. А вот больше ничего не помню.
Снова пытаюсь высвободиться, делаю осторожное движение, и тогда Саша ворчит мне в ухо, низким, хриплым голосом.
– Счастье моё, лежи тихо, а то разбудишь зверя!
Хм-м, он явно принимает меня за какую-то другую женщину.
– Саша, проснись, я Аня… У нас с тобой бизнес… помнишь? Я осталась у тебя на ночь из-за пробки на дороге.
– Я прекрасно знаю, кто ты такая, поэтому и не отпускаю. И не собираюсь отпускать.
– П-п-почему? – спрашиваю чуть слышно. Сашины слова ничуть меня не настораживают, наоборот, внутри меня трепещет восторг.
– Потому что твои жизненные ценности, которые ты указала на пятом слайде, такие же как у меня. И потому что наши с тобой интересы сходятся. Мы хотим одного и того же, даже мечты у нас с тобой одинаковые. А ещё потому что ты мне давно нравилась.
Я замираю, пытаясь переварить его неожиданные, но такие приятные слова.
Он продолжает.
– Благодаря тебе, мы с матерью перестали ссориться, потому что я постоянно заказывал у тебя для неё цветы. Я делал это просто чтобы с тобой пообщаться. Но больше никогда бы ничего себе не позволил, потому что ты намного младше меня, а я считал себя разочаровавшимся и усталым.
Я прикусываю губу. Сердце колотится быстро-быстро. Саша и правда часто приходил за цветами, но между нами не было ни капли флирта, только вежливое, нейтральное общение.
Он продолжает, и его голос становится мягче.
– А потом ты пришла ко мне в кабинет и очаровала меня. Мне пришлось очень сильно бороться с собой, чтобы тебе отказать, но я заставил себя. И отказал тебе. Но перед тем как уйти, ты сказала такое… что все мои решения держаться от тебя подальше лопнули, как мыльные пузыри. Я ещё несколько дней боролся с собой, но потом сдался и пришёл за тобой. И теперь я тебя не отпущу. Вчера ты заснула на диване. Я собирался тебя разбудить, но после новостей и сам заснул. Спал так глубоко и хорошо, как никогда раньше, и теперь понимаю, что это благодаря тебе. Ты спала рядом, поэтому я и смог расслабиться. А если ты за вчерашний вечер не заметила, насколько идеально мы с тобой совместимы… то я сейчас объясню подробно. И покажу… наглядно… прямо сейчас…
Он нависает надо мной, его дыхание касается моей щеки, губы почти касаются моих. Он ждёт моего ответа, моего решения.
В моей груди взрыв эмоций – смесь восторга, страха и сладкого предчувствия.
– Ну что, возьмёшь себе старика? – шепчет он.
– Тебе всего тридцать девять. – Фыркаю.
– Значит… берёшь?
По моему телу пробегает дрожь восторга и волнения. Всё так быстро и неожиданно, но мы и правда очень совместимы, даже удивительно.
Однако я не раз обожглась, поэтому в мыслях всплывают сомнения.
– Но что если…
– Справимся, – отвечает он уверенно, почти с вызовом, словно читает мои мысли.
– А вдруг… – снова пытаюсь я.
– Всё решим.
– Но предположим…
Он улыбается и говорит нежным шёпотом.
– Тогда предположим вместе. Аня... Хочешь я докажу тебе, что мы совместимы с тобой на тысячу процентов?
– Как ты это сделаешь?
Он склоняется и шепчет мне в ухо.
– Ту-ру-рум.
**********
– Саша, как ты думаешь, я уже беременна? – спрашиваю, ворочаясь в его тёплых объятиях.
– Да.
– Откуда ты можешь это знать?
– Я в этом уверен.
– Ты не можешь быть в этом уверен! Ты говоришь это только потому, что хочешь спать.
– Нет, я не просто хочу спать, а
– А мне понравилось.
– Мне более чем понравилось, – хмыкает он. – Честно говоря, я даже не подозревал, что способен на такие подвиги.
Какое-то время я просто наслаждаюсь его теплом, а потом... Не спится мне!
– Слушай, Саш… а вдруг я ещё не беременна?
– Точно беременна! Пощади меня, дай немного поспать…
– Ладно, спи. Ты не такой уж и старик, а вполне выносливый...
– Что значит «вполне»? Так... Сейчас я тебе покажу «вполне»...
– Сегодня замечательный праздник – День семьи, – говорит босс со сцены. – Я хочу поздравить всех вас с этим праздником, потому что семья – это основа всего. Нашей жизни, комфорта, счастья и уверенности в завтрашнем дне…
Всё как и прежде. Каждый год фирма празднует этот день, и перед тем, как раздать подарки и отпустить всех домой пораньше, босс делает небольшое выступление.
Только в этом году оно особенное.
Саша смотрит на меня, сидящую в зале, и продолжает.
– Для меня этот день особенно важен, потому что сегодня впервые на нашем празднике присутствует моя жена, Аня. Она не смогла участвовать в празднике в прошлом году, потому что была в декретном отпуске с нашим сыном Кирюшей. А теперь она здесь…
Муж машет мне рукой, и я ловлю на себе взгляды коллег. Любопытные, улыбчивые... ну и конечно, завистливые, как же без них.
Кладу ладонь на живот, ощущаю, как толкается малыш в ответ на слова отца, и улыбаюсь.
Да, я снова беременна.
Мы с Сашей мечтаем о большой семье, о большом счастье. Сегодняшний праздник для нас – это не просто День Семьи. Это наш день. Наше начало и наше продолжение.
Наша сказка.
А тем завистникам, которые распускают слухи, потому что им не по вкусу наша история, могу сказать только одно –
Ту-ру-рум.