События, герои, названия того или иного учреждения, заведения и прочее -почтивыдуманы. Любое сходство с реально существующими людьми или местами — чистая случайность.

В тексте присутствуют: нецензурная лексика, жесть, откровенные сцены, немного БДСМ.

Басы бьют в уши так, что невозможно ничего расслышать. Тут не так громко, как в основном зале клуба, но всё же. За соседними столиками парочкам приходиться наклоняться, чтобы слышать друг друга. От этого кажется, словно все в этом зале не общаются, а уже заняты более интересными занятиями.

Не верю, что согласилась на это. Не верю. Даже сидя за столиком на диване и попивая апельсиновый сок, не могу унять нервную дрожь по телу. В зале довольно тепло, но мне хочется накрыть голые плечи, чтобы стало не так мерзко от самой себя.

А ещё лучше бы сбежать. Прямо сейчас пойти и отказаться от сомнительной затеи.

Подумать только! Я шутливо и совсем не серьёзно назвала эту цену. Думала последует отказ, ведь это довольно большие деньги, которые, по моим подсчётам, мне зарабатывать около полугода. Но нет!

Чёрт, всего лишь час и я сижу тут, в простом, но откровенном, платье и всё ещё решаясь на самый безбашенный поступок в жизни.

Я делаю глоток сока. Он кислый, неприятный. Самый мой нелюбимый сок, но я на автомате кивнула на предложение бармена. Взяла стакан ещё и для того, чтобы сейчас его с силой сжимать. Чтобы хоть немного унять мелкую дрожь.

Со мной даже нет телефона.

Да и звонить как-то некому. Я сама на всё согласилась.

Глупая.

Дура.

Осматриваю зал снова, ни на ком не цепляюсь взглядом. Но через секунду замираю.

А вот и он.

Замечаю его, едва показался в зале и, улыбнувшись девушке на входе, которая тут же кивнула на меня, зашагал через весь зал. Как и час назад, мужчина выглядит крышесносно. Вся одежда отутюженная и лишь немного помяты пиджак и карманы на брюках. Шикарный, харизматичный, уверенно идущий мне навстречу и усмехающийся на что-то. В его руке стакан с виски и льдом, а другая ладонь спрятана в кармане.

Выглядит так, словно уже выиграл эту жизнь. Скорее всего, так оно и есть, раз он может позволить купить кого-то на ночь за большую сумму денег. Но от этого мужчины так и прёт харизмой, статусом. Одет с иголочки во всё чёрное, хотя мы находимся в простом ночном клубе.

Хорошо, не в простом. В клубе с привилегиями…

Но мы всё равно не на Каннском кинофестивале.

А за ним… Ещё один мужчина. Не сразу замечаю его, но тут же выровнялась и насторожилась. Несмотря на то, что он выглядит немного посвободнее — в простом гольфе и в клетчатых серых брюках, от него не менее сильно веет этой чёртовой харизмой. На гольфе блестит серебряная цепь, а от частых танцев, в том числе и со мной, его причёска выглядит немного растрёпанной. Да и в глазах у обоих блеск сумасшедше-пьяный, хоть и идут они оба ровненько.

У второго тоже стакан с янтарной жидкостью. Интересно, почему вообще все такие мужчины всегда пьют виски? Или это золотой ром?

Несмотря на то, что он идёт вторым, уже у столика он обогнал своего друга и уверенно присел рядом со мной. Нагло забирает у меня стакан с соком и отпивает, пока я в шоке узнаю в нём того, кого бы хотела видеть в самую последнюю очередь. Да и вообще, любого человека, с которым нас хоть что-то связывает в обычной жизни. Чуть ранее я не смогла бы рассмотреть его лицо лучше, чем сейчас, ведь в VIP-ке, где они отмечали день рождения первого мужчины — было темно.

Он тем временем возвращает мой стакан и усмехается, тёмными глазищами нагло оценивая меня:

— В стакане ни намёка на алкоголь, — он говорит это точно не мне. Потому, что чересчур громко. Но я задерживаю дыхание, ибо мне совсем не улыбается оценивать его запах сейчас и самой себе признаваться, что мне хоть что-то нравится в этой затее.

— Ничего страшного, — отвечает мужчина, протягивая мне руку. Скорее всего, сидеть тут и разжигаться от простого флирта ему не хочется. Поборов дрожь, я послушно вкладываю руку к его ладонь и встаю. Он тут же прижимает меня к себе, даже не расплескав свой напиток. Смесь уверенности и силы сразу сшибает с ног. Потому я и не отстранилась.

— Будет повод открыть один из подарков. Идём, — его ладонь ложится на талию и едва мы отходим от столика, с другой стороны вырастает второй мужчина. Я нервно смотрю на первого.

— Мы втроём… Будем?

— А что? — мужчина, такими же темнющими глазами смотрит на меня. — Нужно доплатить за него?

— Мне не сказали… Что вас будет двое, — сглотнула я.

— Тогда просто скажи свою цену, малышка, — едва ли не подскакиваю от внезапного шепота на ухо. Становится резко горячо. И вдвойне некомфортно от слишком интимной обстановки этой зоны клуба.

— Думаю, это не так важно, — первый хмыкает. Допивает виски, как и тот, что стоит с другой стороны. В моей голове так много вопросов, что я даже не успеваю удивиться фразе:

— Утром у тебя будет возможность изменить цену, если посчитаешь нужным.

Вот это я попала…

За день до.

…- Катя! — слышу я, едва выхожу в коридор из аудитории. — Катя! — меня догоняет куратор и быстро вручает мне лист А4 со списком преподов и предметов. — Я пометила тех, кто поставит тебе автоматом.

— О, спасибо, — я улыбнулась. — Буду должна шоколадку, — хмыкаю.

— Многие идут навстречу, это правда, — девушка улыбнулась, откидывая тёмную прядь волос и выдыхая. — Так что решай свои проблемки и возвращайся в строй.

Лена погладила меня по плечу и побежала дальше. А я вздохнула качая головой. Смотрю в листочек и радуюсь хотя бы тому, что автоматом мне поставят почти все, кроме профильных предметов и ещё пары преподов. Это не страшно. Где-то написать что-то, где-то ответить на вопросы и я свободна до конца лета. Можно будет найти вторую работу и поскорее отложить нужную сумму.

Ещё зимой я была прилежной студенткой. Поступить в этот универ на бюджет оказалось сложно, но возможно. В моём случае возможнее, чем оплачивать контракт.

Два года учёбы, работы над нормальной репутацией и уверенность в том, что я выбрала ту самую специальность — перечеркнула суровая реальность.

И теперь у меня только одна цель — найти большие деньги на дорогостоящую операцию сестры.

Потому, что больше некому.

Я нашла способы договориться со всеми преподами и объяснила свою ситуацию. По началу мне давали время, закрывали глаза на то, что я стала чаще пропускать, но вскоре из моей жизни ушёл полноценный и здоровый сон. Днём я посещала пары, особенно какие-то важные.

А ночью танцевала перед богатыми людьми в клубе с особенностями.

Там можно было всё. Скорее всего, начальник был со связями, ибо просто так всё это устроить просто невозможно. Но если у тебя есть деньги, ты там можешь делать всё, что угодно.

Выбегаю из универа и успеваю на едва подъехавший автобус. Нужно заехать домой, после в общежитие и лишь потом уехать на работу. Спать буду уже завтра. С пятницы на субботу обычно много гостей. Рабочая неделя заканчивается и начинаются выходные, на которых можешь себе позволить и дольше поспать, и немного полениться. Потому многие выбирают провести своё свободное время в клубе «Passion».

Потому в самые загруженные дни работают все танцовщицы без исключения. Ведь выходные — самые рыбные, так сказать, дни.

Доезжаю до обычного спального райончика, прохожу ряд простеньких магазинов, покупаю любимые сладости для сестры и быстро шагаю в сторону дома.

Поднимаюсь за минуту на третий этаж, боясь, как огня, скрипящих и стареньких лифтов. Звоню в звонок и мне практически моментально открывает дверь сестрёнка.

— Катя! — Ксю меня обнимает, сжимает своими тонкими ручками и практически затаскивает внутрь. Я усмехаюсь, прикрывая дверь в квартиру.

— Ты меня сейчас раздавишь, кнопка, — усмехаюсь и сестра, кажется, нехотя разжимает руки. Я отдаю ей сладости и скидываю кроссовки, видя, что из кухни выглянула бабушка. — Привет!

— Привет-привет, — бабушка осмотрела меня и ушла обратно.

— Мой ручки, я сейчас поставлю чайник, — сестра улыбается.

— Хорошо, — глажу сестру по голове и улыбаюсь.

Так привычно… И без реакции бабушки знаю, что мне тут никогда не рады. Ещё бы немного и она спросила бы «и что ты тут забыла?»

Но я быстро мою руки и уверенно прохожу на кухню. Чем раньше выпью чай, тем раньше уйду отсюда.

Однако, ждать всё равно приходится. Пока младшая сестрёнка мне показывает новые рисунки, я то и дело чувствую недовольный взгляд бабушки. И едва в очередной раз малышка убегает в свою комнату, она не выдерживает:

— Зачем пришла?

— С сестрой увидеться. Нельзя? — в тон бабушке отвечаю я. — Спросить, узнали ли вы о дате операции.

— Можно, почему же, — бабушка хмыкнула. Взяла ложку и, приоткрыв крышку, помешала суп, который варился на плите. — Сначала деньги надо найти, а потом уже узнавать и делать всё. Пока нам еле хватает на лекарства.

Непробиваемая. Уже года три не могу никак найти с ней общий язык, а потому и так редко приезжаю. Если бы сестра не болела, виделась бы с ней исключительно после школы, как это было в первые месяцы, когда я съехала от них в студенческое общежитие.

— Вот, — я достаю из кошелька почти всю наличку, оставляя себе на еду и транспорт. Скоро должна прийти стипендия и будет немного легче.

— Спасибо, — бабушка тут же прячет купюры в карман передника. — Есть варианты, где можно взять деньги? Время идёт, нужно решать, — как и обычно, давит, словно игнорируя факт, что я знаю — сколько времени у нас есть.

— Я заработаю. Своди её на консультацию к врачам и выбери кто будет её оперировать, — серьёзно произношу. — Не трать время зря.

— Не указывай мне, что делать, — внезапно она повышает тон, погружая меня в воспоминания прошлого. Так сильно, что у меня в момент усиливается головная боль. Я жмурюсь, прикрываю глаза пальцами и одной рукой их тру, чтобы хоть немного уменьшить боль. Чёрт, как назло, таблетки в общежитии.

— Окей, — киваю. Встаю из-за стола. — Я поеду. Сегодня ещё работа есть.

— Ночью? — как-то издевательски усмехается бабушка. Я же просто киваю. Нет желания с ней говорить в который раз на одну и ту же тему.

— Да. Мне нужно много денег, чтобы вылечить сестру и забрать её у тебя.

— Кто ж тебе её отдаст? — хмыкнула женщина. — У тебя нет жилья и работы, ты ведь студентка, — напоминает она, а я кривлюсь снова. Она права. Мне нужно перейти как минимум на заочное обучение, чтобы забрать Ксю.

— Опека. Деду «привет», — хмыкаю в ответ, выплёвывая последнее предложение. Спорить с ней хочется в последнюю очередь.

Прощаюсь с сестрой, обещая заехать на неделе. Не то, чтобы я вру, но желания ездить сюда давно нет. Но я приеду. Потому, что однажды смогу её забрать отсюда.

Где-то через час я уже в клубе.

Мы всегда готовимся в одном месте и всей большой компанией. Даже если на смене много танцовщиц, у нас одна большая комната, где мы приводим в порядок свои пёрышки. Вечером в такой себе своеобразной гримёрке всегда многолюдно, а косметика на нескольких столах разбросана так, что найти что-то практически невозможно. Больше десяти красавиц собираются, подбирают идеальные наряды, которые часто скрывают только самые интимные места.

Тут всегда весело. Ещё недавно я думала, что в подобных заведениях девушки тщеславны, завистливы и полны идей, как тут подцепить крутого мужика.

Не спорю, у многих было такое желание. Но оно стояло не первостепенным. Многие девушки тут зарабатывали деньги на учёбу и жизнь.

Мы больше напоминали банду. Компанию, в которой каждая тебя поддержит. И, несмотря на множество охраны в клубе, порой именно мы и спасали друг друга от чересчур пьяных особей мужского пола. Видя что-то неприемлемое, мы тут же могли и имели право привлечь кого-то на помощь. Ведь хоть в клубе «Passion» можно было всё, что угодно — это «можно» начиналось только после оплаты дополнительных услуг. За этим тут следили едва ли не больше, чем за всем остальным. Ведь больший процент дохода приносили именно эти пресловутые допуслуги.

Но меня пока это не коснулось.

Это «пока» меня немного напрягает, но если вдруг и станет кому-то интересна моя персона, да ещё и за деньги, я могу как отказаться, так и прямо сказать — сколько я за это хочу. Наш начальник потому и ценился в его кругах. У него качество, у его гостей — деньги.

Простая схема.

— Так, что по готовности?! — залетела внутрь наша администратор и осмотрела нас беглым взглядом.

Приятная девушка Эля за всеми танцовщицами следила и постоянно нас поддерживала. Это не просто входило в её обязанности, она переживала за каждую из нас от всей души. И именно она внимательно следила за тем, чтобы нас лишний раз никто не смел коснуться. Штрафовала гостей или охрану. За косяки. И была нашей палочкой-выручалочкой.

— Почти, Элька, — ответила Сашка, одна из тех, кто меня всему учила. Она и Ника меня научили многому, когда я пришла сюда. И как более раскрепощённо двигаться на сцене или в клетках, как вести себя с клиентами, если работаешь в зале, и тому подобное. Но они хотя бы заставили меня пересмотреть своё отношение к себе. И ко всему, что раньше я боялась признать.

— Девки, если честно, я уже задолбалась! — Эля упала на диванчик и откинула голову на спинку. Закрыла накрашенные глаза и перевела дыхание. На ней был дизайнерский стильный костюм, хорошо сочетающийся с красной шёлковой блузкой. — Сегодня ж гуляет день рождения Неверов, уже съезжаются эти холёные мажорчики… И уже составили список, кто сегодня в VIP-ке, — девушка осмотрела нас и скривилась. — Не бейте только, я не виновата! — хныкнула девушка.

— Кто? — улыбнулась тепло Ника, поправляя на ногах сеточку чулков. — Скорее всего, мы с Сашкой и Танюшкин? — девушка называет тех, кого чаще всего берут в VIP-ки. Там обычно дорогие гости, но не всегда это значит, что их компанию после продлевают.

— Ага-ага. Боюсь, что вы втроём будете сегодня присматривать одним глазком ещё и за Русей с Катей, — админ посмотрела на новенькую и меня, почти новенькую. — Тихо-тихо, не бледнеть, красавицы! — Эля встала с дивана и уверенно подошла к Русланке. И подозвала меня. — Не переживать и не бояться, — Эля серьёзно хмурится. — Если и поступит какое предложение, сначала мы ведь всегда обсуждаем с вами. Вы же знаете? Вот и хорошо! Неверов «заряженный», как и его друзья, но если не будут много пить — святые люди.

— Если, ага, — ухмыльнулась Таня. — Неужели захотелось новенького?

— Не обижайся, детка, — Эля хмыкнула.

— Мне-то что? Я пока никого не приметила, замуж не собираюсь, — хмыкнула Таня, привлекая меня в объятия. — Не бойтесь, малышки. Если руки распустят, мы им яйца открутим.

— У них они золотые, Танюшкин, — Ника хохотнула.

— Всё равно открутим. Смотри в оба.

— Не пугайте мне девочек, — Эля хмыкнула. Мы с Русей только и успевали смотреть то на одну, то на другую девушку и внимательно слушали их разговор. Иногда переглядывались. — Неверов и его компашка ещё ни разу никого не брали и с ними как-то всегда очень… Спокойно всё, что ли. Так что… Ну, понравились им зайки, пусть текут слюнками. За остальное платить будут.

— Ну, окей, ты права, — сдаётся Ника. — Это правда, девочки. У этой компании пока что самая классная репутация. Да и в VIP-ке всегда чаевые крышесносные.

— Мне как раз нужны бабки, так что я не против, — подала голос я. Это правда. Я тут за деньгами и меня вообще не интересует что там за особенные и порядочные гости. Они мне все на одно лицо.

— Бабка твоя снова лютует? — спросила Оля, одна из тех, с кем я чаще всего общаюсь. Хотя, все девочки и так, плюс-минус, знали мою ситуацию.

— В этот раз не так, но да, — киваю.

— Всё будет ок, — Ника улыбнулась мне. — Заберёшь сестру и заживёте нормально. Всем хорошей ночи!

Было бы шампанское, мы бы обязательно выпили за это. Но нельзя.

Закончив подготовку, мы выходим в зал.

Именно так и началась эта ночь, которая изменит мою жизнь на до и после.

Уже через час в VIP комнате очень даже людно. Ни одной девушки, только мужчины, общающиеся между собой и иногда посматривая на небольшую сцену, где крутились мы, в откровенных танцах, иногда закидывая ногу или руку на металлический шест.

Обычно я отключаю мозг. Стараюсь не думать и просто отдаваться музыке. В этот раз так же, я просто танцую, не замечая никого вокруг и стараясь не обращать внимания на слишком жаркие взгляды уже подвыпивших мужчин. Они пили много и довольно быстро. Именинник был в центре внимания и иногда тормошил своего друга справа, который торчал в телефоне и почти ни с кем не общался.

Тут темно, только интимная подсветка красного и фиолетового цветов по стенам и немного больше подсветки на нашей сценке. Выглядит довольно однозначно, но если привыкнуть к свету, обстановке и музыке — можно неплохо ориентироваться.

Почему-то иногда возвращалась взглядом к тому другу в телефоне. Он с кем-то рьяно переписывался, часто курил и пил, почти безразлично чокаясь со всеми. Именинник не оставлял его в покое, пытался отвлечь от телефона, на что мужчина просто выпивал очередную порцию крепкого напитка и снова строчил смс-ки кому-то.

Но так продолжалось не долго.

В какой-то момент, когда музыка стала и тут громче, а мои подруги уже танцевали с парой гостей, именинник просто выкинул телефон друга, смачно ударив его об стену. Он разлетелся вдребезги. На это мы все немного испуганно отреагировали, замерев, но они, никому ничего не сказав, заговорили о своём.

А я продолжила танцевать. Мне не должно быть интересно что у них там за разборки.

А совсем скоро меня тоже стащили со сцены, оставляя Руську там одну. Удивительно, но меня даже не попытались облапать, как бывало в обычном зале. Мы с девушками просто составляли компанию мужчинам, которые даже выпив, вели себя очень даже достойно.

— О, нет… — слышу я очень недовольное от мужчины слева сквозь громкую музыку, и вижу, что к нам направляется один из мужчин, и сперва думаю, что это именинник. Потому попыталась его просто пропустить…

Но это оказался второй мужчина.

Он захватывает меня, обнимает за талию словно мимолётно, немного отталкивает от танцующих гостей и тут же подхватывает ритм танца. Я послушно начинаю тоже танцевать, но слежу за незнакомцем и его руками, ибо кажется, что выпил он достаточно.

Судя по тому, что я вижу в тусклом свете VIP-ки, он как-то пьяно улыбается, словно через силу или боль. Словно отдаётся танцу всецело… Чтобы что-то другое заглушить.

Я понимаю это, ибо сама была такой. Потому что иногда эта работа — выброс всего негатива в моей жизни и некой эйфории. Хочется чего-то большего, лучшего и другого, но пока громкие бассы и жадные взгляды мужчин — всё, что помогает мне не сойти с ума.

Другой жизни у меня никогда уже не будет и это факт.

Нормального отношения к мужикам — тоже.

Потому я и забываюсь даже тут, в VIP-ке. с этим странным брюнетом, выпившим слишком много, на мой взгляд.

— Катюш, можно тебя? — тёплая ладонь Эли касается меня тогда, когда мужчины делают перерыв на выпивку, а мы с девчонками переводим дух, поправляем наряды.

Киваю и админ тут же меня ведёт из кабинета. Уверенно заводит в коридор, который ведёт к начальству и быстро останавливает:

— Катюш. Неверов хочет тебя купить. На всю ночь.

Вот так без подготовки она сообщает мне такое. Я закашлялась от шока и удивления, выгнула бровь и наклонила голову вправо:

— Что? В каком смысле? — не поняла я.

— В том самом, — Эля прикусывает губу. — У тебя есть выбор и преимущества, потому что тебя ещё никто не покупал. Но он никого не хочет, понимаешь? Только тебя. Я объясняла, что ты новенькая и пока вряд ли готова…

— А сколько? — сглотнула я. Сомнительная затея, но ради простого интереса всё же спрашиваю. Интересно во сколько меня оценили и смогу ли я хотя бы треть операции сестры покрыть. На меньшее я не согласна.

— Идём в кабинет? Там всё вместе и обсудим, — девушка сглотнула. — Я помогу тебе.

— Даже если я буду против?

— Тем более, если ты не согласишься, — кивнула девушка.

Мы входим в кабинет и Эля прикрывает дверь.

— Малышка, моя звёздочка, а вот и ты! — начальник, Сергей Евгеньевич, отходит от окна, которое выходит на обычный зал клуба, и подходит ко мне. Мужчина вполне приятно целует мою руку, и только после я замечаю на диване курящего именинника.

— Присаживайся, — мужчина садит меня в кресло напротив Неверова сам облокачивается пятой точкой о свой стол. — Мой постоянный клиент и друг хочет свой день рождения продолжить не здесь и забрать тебя с собой.

— Безопасность гарантирую, — хриплым голосом вторит мужчина начальнику и сбрасывает пепел с сигареты в пепельницу.

— Ам, я… Если у меня есть выбор, я могу ведь отказаться. Правда?

Удивительный кабинет. Звукоизоляция просто поражает. Музыка слышна, но очень тихо.

— Конечно, — начальник кивнул.

— Пять тысяч у. е, — негромко произносит гость и я выпадаю в осадок. Сколько-сколько?

— Что? — не удержалась от вопроса.

— Могу предложить больше. Десять подойдёт? — он выглядит так, словно просто апельсины в магазине покупает. За десять тысяч…

— Но… Но что нужно делать за такую сумму? — я нервно сглотнула.

— Давай накину ещё десять и без вопросов? — этот холёный и уверенный мужчина ведь видит, что я и так в шоке. Но ещё мне банально страшно. Его гарантия безопасности на словах звучит красиво, но в итоге я боюсь, что можно ожидать от человека, готового купить тебя за десять тысяч… Окей, уже за двадцать.

Это просто огромные деньги.

Но всего одна ночь и я смогу решить все свои проблемы. Одну ночь пережить, побороть стыд и совесть, какую-никакую гордыню и мы с Ксюшей свободны…

— Тридцать, — сухо произношу я, понимая, что даю себе небольшую фору. Он вряд ли согласится, а я буду гордиться собой за то, что не продалась.

— Что ж, — мужчина уверенно достаёт свой телефон, что-то недолго делает в нём и после смотрит на начальника. Его уверенный вид, взгляд и небольшая ухмылочка даёт мне понять, что я перегнула палку. Не рассчитала, что он всё же согласится. И у меня задрожали пальцы.

Мужчина смотрит на начальника, едва что-то сделал в телефоне.

— Твоя комиссия на счету, — мужчина допивает виски, сверкнув в тусклом свете печаткой на указательном пальце, и встаёт. Поправляет воротник рубашки и протягивает мне руку. — Едем?

— Погодите, — Эля впервые вмешивается. — Во-первых, подпишите эти документы, — девушка всучила ему свою папочку, и как я понимаю, это уже более весомая гарантия моей безопасности. Мужчина не глядя подписывает. — А, во-вторых, спускайтесь в красный зал через полчаса, девушке нужно привести себя в порядок, она в наряде и образе.

— Что бы я без тебя делал, моя дорогая, — Сергей Евгеньевич усмехнулся. — Да, ты спешишь, — говорит уже гостю, хлопая по плечу. — Дай девочке надеть что-то поспокойнее.

— Окей, я жду.

Он уходит первый. А мы уже через минуту выходим и почти бегом добираемся в гримёрку, где обе падаем на диван, переводя дыхание.

— Тридцать кусков! — ошарашенно шепчет админ, качая головой. — Ты на что надеялась, предложив эту сумму?

— Вообще-то, не на это… — тихо шепнула я. — Но таким образом я решу свои проблемы…

— Хотела таким образом его отвадить? — хмыкнула девушка. — Да уж, видимо, сильно понравилась. Так, у нас мало времени!..

Мы подскакиваем и Эля помогает мне собраться. Смывает яркий макияж, помогает мне с новым, более спокойным, но всё ещё вечерним смоки, который идеально подходит под одно из приятных вечерних платьев Алисы — девушки, работающей сегодня в основном зале и пришедшая к нам на помощь. Она тоже помогает мне, параллельно успокаивая и подбадривая.

Ничего страшного со мной сделать не имеют права. Секс — наверное, это меньшее, что меня вообще заботит. Мне откровенно страшно и не понятно, на что способны такие вот люди.

Но уже через полчаса я уже иду в красный зал. В чёрном платье и с распущенными волосами. С не таким ярким макияжем. Я даже не могу ответить самой себе: готова ли я на это?

Ведь такую цену он просто так заплатить просто не может.

Или…

Причина в его таком лёгком согласии заключается в другом?

Басы бьют в уши так, что невозможно ничего расслышать. Тут не так громко, как в основном зале клуба, но всё же. За соседними столиками парочкам приходиться наклоняться, чтобы слышать друг друга. От этого кажется, словно все в этом зале не общаются, а уже заняты более интересными занятиями.

Не верю, что согласилась на это. Не верю. Даже сидя за столиком на диване и попивая апельсиновый сок, не могу унять нервную дрожь по телу. В зале довольно тепло, но мне хочется накрыть голые плечи, чтобы стало не так мерзко от самой себя.

А ещё лучше сбежать. Прямо сейчас пойти и отказаться от сомнительной затеи.

Подумать только! Я шутливо и совсем не серьёзно назвала эту цену. Думала последует отказ, ведь это довольно большие деньги, которые, по моим подсчётам, мне зарабатывать около полугода. Но нет!

Чёрт, всего лишь час и я сижу тут, в откровенном платье и всё ещё решаясь на самый безбашенный поступок в жизни.

Я делаю глоток сока. Он кислый, неприятный. Самый мой нелюбимый сок, но я на автомате кивнула на предложение бармена. Отчасти, он для того, чтобы я не сидела с пустыми руками.

Со мной даже нет телефона.

Да и звонить как-то некому. Я сама на всё согласилась.

Глупая.

Дура.

Осматриваю зал снова. И тут же замираю.

А вот и он.

Замечаю его, едва показался в зале и, улыбнувшись девушке на входе, которая тут же кивнула на меня, зашагал ко мне. Как и час назад, мужчина выглядит крышесносно. Вся одежда отутюженная и лишь немного помяты пиджак и карманы на брюках. Шикарный, уверенно идущий мне навстречу и усмехающийся на что-то. В его руке стакан с виски и льдом, а другая ладонь спрятана в кармане.

Выглядит так, словно уже выиграл эту жизнь. Скорее всего, так оно и есть, раз он может позволить купить кого-то на ночь за большую сумму денег. Но от этого мужчины так и прёт харизмой, статусом. Одет с иголочки во всё чёрное, хотя мы находимся в простом ночном клубе.

Хорошо, не в простом. В клубе с привилегиями…

Но мы всё равно не на Каннском кинофестивале.

А за ним… Ещё один мужчина. Не сразу замечаю его, но тут же выровнялась и насторожилась. Несмотря на то, что он выглядит немного посвободнее — в простом гольфе и в клетчатых серых брюках, от него не менее сильно веет этой чёртовой харизмой. На гольфе блестит серебряная цепь, а от частых танцев, в том числе и со мной, его причёска выглядит немного растрёпанной. Да и в глазах у обоих блеск сумасшедше-пьяный, хоть и идут они ровненько.

У второго тоже стакан с янтарной жидкостью. Интересно, почему вообще все такие мужчины всегда пьют виски? Или это золотой ром?

Несмотря на то, что он идёт вторым, уже у столика он обогнал своего друга и уверенно присел рядом со мной. Нагло забирает у меня стакан с соком и отпивает, пока я в шоке узнаю в нём того, кого бы хотела видеть в самую последнюю очередь. Да и вообще, любого человека, с которым нас хоть что-то связывает в обычной жизни. Чуть ранее я не смогла бы рассмотреть его лицо лучше, чем сейчас, ведь в VIP-ке, где они отмечали день рождения первого — было темно.

Он тем временем возвращает мой стакан и усмехается, тёмными глазищами нагло оценивая меня:

— В стакане ни намёка на алкоголь, — он говорит это точно не мне. Потому, что чересчур громко. Но я задерживаю дыхание, ибо мне совсем не улыбается оценивать его запах сейчас и самой себе признаваться, что мне хоть что-то нравится в этой затее.

— Ничего страшного, — отвечает мужчина, протягивая мне руку. Скорее всего, сидеть тут и разжигаться от простого флирта ему не хочется. Поборов дрожь, я послушно вкладываю руку к его ладонь и встаю. Он тут же прижимает меня к себе, даже не расплескав свой напиток. Смесь уверенности и силы сразу сшибает с ног. Потому я и не отстранилась.

— Будет повод открыть один из подарков. Идём, — его ладонь ложится на талию и едва мы отходим от столика, с другой стороны вырастает второй мужчина. Я нервно смотрю на первого.

— Мы втроём… Будем?

— А что? — мужчина, такими же темнющими глазами смотрит на меня. — Нужно доплатить за него?

— Мне не сказали… Что вас будет двое, — сглотнула я.

— Тогда просто скажи свою цену, малышка, — едва ли не подскакиваю от внезапного шепота на ухо. Становится резко горячо. И вдвойне некомфортно от слишком интимной обстановки этой зоны клуба.

— Думаю, это не так важно, — первый хмыкает. Допивает виски, как и тот, что стоит с другой стороны. В моей голове так много вопросов, что я даже не успеваю удивиться фразе:

— Утром у тебя будет возможность изменить цену, если посчитаешь нужным.

Вот это я попала. Мало того, что меня купили за такую сумму, так ещё и их двое. А ещё больше смущает тот, чёрт возьми, факт, что они на полном серьёзе предлагают мне изменить сумму, если я захочу. У меня могут появиться на это причины?

То есть, всё же будет что-то, что мне может не понравиться? Но что? Кто они, чёрт возьми, такие, что могут всё это вершить и не чувствовать ни страха, ни неудобства… Боже, мне бы их уверенность, ведь из нас троих только я дрожу от страха и странного состояния. Мысли так и мечутся от одной к другой.

Но я послушно иду, ведь именинник ведёт меня за талию на улицу. И там — в машину, где впереди уже сидит водитель.

Для такси дороговатая машина, а значит, что это личный автомобиль с водителем.

Божечки, и на что я подписалась???

Они садятся с двух сторон от меня и почти одновременно закуривают. Я же просто складываю руки на коленки и смотрю вперёд, на дорогу. Мы только миновали парковку клуба и теперь несёмся по ночному проспекту, куда-то в сторону центра.

— Твоя названная сумма — это проверка или ты за меньшее не спишь ни с кем? — вопрос в лоб от мужчины заставляет меня вздрогнуть и посмотреть влево. Я не знаю, что ответить, скольжу взглядом по его телу вниз и сглатываю. Он выглядит всё так же идеально. Теперь я ещё и вижу пряжку ремня на брюках, которая бросает блики каждого фонаря, который мы проезжаем. Нервно отвожу взгляд и веду плечом. Киваю.

— Что ж, — хмыкнул мужчина. — Я слишком хорошо ведусь. Особенно, если цель оправдывает средства. Что скажешь, Екатерина? — он проницательно смотрит на меня. — Ты не сдашься?

— Смотря что именно вы предлагаете. У всего есть свои границы, — уверенно и стойко держусь я. Мне бы послушно выполнять всё, что он прикажет этой ночью, но я сразу хочу обозначить рамки.

— О, мне нравится, — неожиданно слышу шепот в ухо. — Ты словно непокорную кошку купил, — кажется, он проводит по моей мочке губами. Оттого мурашки так невовремя идут табуном по позвоночнику вниз. Я сглотнула снова.

— Тогда… Давай так, — мужчина продолжает свою интригующую игру. Мне действительно интересно. Потому что теперь мне хочется узнать больше. Что именно он и его друг от меня хотят, помимо секса. — Ты можешь остановить нас обоих в любой момент. Когда тебе станет больно, неприятно, неприемлемо. Но ты не должна больше ничего бояться и до семи утра быть только нашей.

Всего до семи утра. Это не долго. Наверное.

— Как остановить? — цепляюсь за здравую мысль в моей голове.

— Просто скажи «хватит». Этого будет достаточно.

— Хорошо, — я перевожу взгляд на дорогу впереди. Чувствую губы второго мужчины прямо на шее и судорожно облизываю губы. Отчасти, это тоже может быть отвлечение от моей обычной жизни. Попытка снова забыть. Потому я откидываю голову назад, подставляя мужчине шею и чувствую кожей ухмылку. Он откровенно лижет сонную артерию и зубами прихватывает ленточку-чокер, тянет её, заставляя натянуться ткань и врезаться краями в кожу.

— Прекрати, — уверенно говорит мужчина слева. — Не сейчас.

Второй мужчина замирает и отпускает чокер. Кладёт на мою щёку ладонь и нажимает большим пальцем на губы.

— Мне нравится начало.

— Рад, что ты смог немного отвлечься, — ответил хрипло его друг и с наслаждением выдыхает дым. — Осталось немного до меня, потерпи.

— Ок, — спокойно отпускает меня и откидывается на спинку. Прикрывает глаза и, пропуская через пальцы свои тёмные растрёпанные волосы, зачёсывает их назад. На нём гольф, который хорошо обтягивает его тело. Он больше не обращает на меня никакого внимания, смотрит безразлично в окно.

Осторожно поправляю чокер и снова смотрю вперёд.

Мне должно быть страшно.

Но почему я практически горю от предвкушения? От сильного и до сих пор такого чужого чувства, до дрожи пронизывающего моё тело?

Нет, мне не страшно. Я хочу сегодня этого. Хочу забыть всё, позволив что-то большее совсем чужим мужчинам.

Никогда не была в таких районах. Тут самые дорогие квартиры в городе, и живут, соответствующие такому заработку, люди. Пока проходим светлый и пустой холл, поднимаемся в лифте наверх, я пытаюсь расслабиться и пустить всё по течению. Это ведь всего на одну ночь, не так ли?

Кажется, совесть я и так засунула глубоко в одно место, когда согласилась. И теперь, когда именинник пропускает меня вперёд в квартиру и мимолётом погладил мою попу — я почти никак не отреагировала. Заставила себя не дрожать, шагая смело в просторную прихожую.

— Можешь не снимать свои туфельки, Золушка, — усмехается хозяин квартиры и протягивает руку в сторону пустого и тёмного коридора.

— Я сниму, — присаживаюсь и быстро отщёлкиваю застёжки.

— Планируешь бежать? — усмехнулся второй, тоже скидывая свои кроссовки.

— Это вряд ли, — отвечает за меня первый. — Она ещё не получила деньги.

— Правда? — его друг улыбнулся, притянул меня к себе и как-то слишком откровенно приближается. Настолько, что его личный запах, немного мятный и очень приятный, почти врывается в мои ноздри и заставляет на секунду застыть. От него почти не пахнет алкоголем, кстати. Но он точно не трезв.

Мы проходим в большую гостиную. Я с мужчиной сразу оказываюсь на диване, при чём он уже через секунду меня садит на свои колени. И я послушно сажусь. Сначала приходится силой заставлять себя думать, что мне приятны его руки на талии и бедре. Но после… С каждой секундой мне становится всё спокойнее и спокойнее. Я хочу расслабиться и не винить себя. Ни сейчас, ни утром… Никогда.

Хозяин квартиры включает подсветку, игнорируя основной свет. Доходит до бара и там тоже всё подсвечивается сине-фиолетовыми линиями. Он выбирает несколько бутылок, достаёт стаканы и сразу идёт к нам. Садится рядом на диван и пока разливает напитки по стаканам и бокалу, я чувствую как ладонь мужчины зашевелилась и медленно поползла вверх, прямо под юбку. Нервно сглотнула.

— Залпом, — именинник протягивает мне бокал с шампанским и улыбается. — А после познакомимся.

Беру бокал и делаю большой глоток кисловатой шипучей жидкости. Едва хочу опустить бокал, мужчина ставит руку и своими тёмно-карими глазами просто пронзает меня странным, блестящим взглядом. И я послушно выпиваю остальное, немного кривясь от покалывания в горле.

— Обычно вам нельзя пить, насколько я знаю, — тихо говорит тот мужчина, у которого я сижу на руках. — Но запомни, малышка, что я, что он — совсем другое дело.

— Правда нельзя? — мужчина рядом удивился. Да, так-то оно и есть. Но сейчас даже если бы у меня была такая установка, никогда бы не созналась, что всё же выпила. Мне нужно немного расслабиться и бокал шампанского должен помочь. — Что ж, всё равно, — хмыкнул мужчина. — Меня зовут Марат. Это Кир.

— Катя, — тихо говорю я.

— Да, знаю, — он улыбнулся. — В клубе та девушка, администратор, говорила, что тебя ещё ни разу не покупали. А я ни разу не покупал девушек.

— Разве не похер? — тот, которого зовут Кир, запустил в мои волосы пальцы и уверенно потянул вниз, заставляя меня откинуть голову и немного прищуриться от боли. — Я сюда ехал не разговоры разговаривать.

— Но ты обещал.

Это звучит так уверенно и властно, что я вздрагиваю. А мужчина, держащий мои волосы, через пару секунд их отпустил и даже слегка помассировал.

— Как долго ты работаешь в «Passion»? — улыбнулся тем временем Марат, но я замечаю то, что он пока очень мастерски сдерживает. Вижу в глазах то, как сильно ему понравился захват его друга. Мой испуг. Он смотрит на меня почти стеклянными глазами, но какое-то изменение в самом мужчине я ни с чем не перепутаю. Словно его мысли теперь о другом, а он всё ещё пытается бытьмилым.

Или это так действует шампанское? И мне всё кажется?

— Пару месяцев, — отвечаю.

— Почему пошла именно в такой клуб? — на этом вопросе тёмная правая бровь Марата поднимается, а сам он откидывается на спинку дивана, закидывая руки по сторонам.

— Обязательно отвечать на ваши вопросы? — сглотнула я. Не очень хочется врать, но и выворачивать душу тоже — не очень.

— Просто интересна степень твоей распущенности. И проверить — ошибся я или нет, — ему не понравилось, что я не ответила на вопрос. Но с другой стороны — я и не обязана раскрывать перед ним или его другом душу. Хватает того, что я почти не дёргаюсь на смелые облапывания моих бёдер этим самым Киром.

— В чём?

— Ты смелая, — Марат кивнул и наклонил голову, улыбнувшись. Он тоже не ответил на мой вопрос. Он констатирует факт. Да. Я смелая даже сейчас, говорю о границах и пытаюсь хотя бы немного понять — что будет происходить далее.

Конкретно этот Марат сейчас играет со мной в игру. Понятную ему одному. Например, если я не отвечаю на вопросы, он тоже не отвечает.

— Это плохо?

— Выпей ещё, — мужчина наливает шампанского ещё и даёт бокал мне в руку. Я послушно пью глоток, отвожу руку вниз и облизываю нижнюю губу, по которой норовила скатиться капелька алкоголя.

— Какие твои границы? Что ты не позволяешь в постели? — задаётся следующим вопрос. Кир, на котором я всё ещё сижу, усмехается. Он уверенно поворачивает меня больше к Марату, но теперь по-хозяйски кладёт свою огромную лапу на мои бёдра поперёк.

Что мне ответить на такие вопросы? Едва удерживаюсь от откровенного, но правдивого, ответа. Наверное, впервые в жизни мне на ум не приходит что-то плохое или неприятное, а потому я неуверенно веду плечами и снова пью глоток шампанское. Капелька снова мимо рта, но на этот раз реакция одного из мужчин практически сшибает с места. Марат, поддаваясь своим каким-то мыслям или желаниям мгновенно приближается и сам слизывает эту чёртову каплю.

Видимо, я в детстве прогуляла под столом навык нормально пить. Чёрт.

— Вкусное, — хмыкает он мне в губы. — Терпкое и не очень сладкое. Обычно, девушки не любят такие напитки. А тебе? Нравится? — Он практически заставляет меня смотреть в его глаза. Кажется, если я отведу взгляд, стекло в его взгляде разобьётся. И его контроль следом.

В тишине что-то клацает. Я не сразу ощущаю холод металла, но едва он обхватывает обе кисти, внутри всё замирает. Марат отстраняется и снова откидывается на спинку дивана.

— Кир хочет ещё выпить, — произносит он и я машинально перевожу взгляд на низкий стеклянный столик, где стоит стакан с янтарным напитком. — Напои.

Я опускаю глаза на руки и вижу вокруг них самые настоящие наручники. Чёрные, матовые и холодные. Они не особо давят на кисти, но тем не менее сковывают движения.

Мне приходится привстать, чтобы поставить свой бокал и взять его стакан. Кажется, мне Кир помогает, потому что я даже не заваливаюсь на него, он снова усаживает меня так, как я и сидела.

Обхватываю стакан пальцами обеих рук и осторожно подношу к мужским губам дорогое стекло. Он смотрит мне в глаза, послушно делает совсем маленький глоток. Интересно, они вообще не пьянеют? Или это всё происходит именно потому, что они пьяны?

— Это в пределах? — тихо интересуется Марат, едва я опускаю стакан на коленки.

— Это просто… Странно.

— Как я и сказал ранее — ты можешь остановить всё. С маленькой поправкой. Твоё слово «хватит» равносильно минусу половины стоимости этой ночи. Я не изверг и совсем без гонорара тебя не отпущу. Но мне не нравятся отказы.

— Конкретно сейчас — даже я тебя не отпущу.

Вздрагиваю от того, насколько уверенно Кирилл вторит своему другу. Он наклоняет голову, с интересом рассматривая меня. Кивает на стакан и я снова даю ему выпить глоток холодного алкоголя.

Ох… И на что я согласилась? Ещё и сама назвала сумму…

Но время поджимает. Так невовремя вспоминаю о том, для чего я всё это делаю. Ещё один месяц и сестрёнке станет труднее и хуже. Бабушка с дедом не станут шевелиться ради неё. А у меня никого, кроме неё, больше нет.

Опускаю взгляд на стакан и пару секунд смотрю на жидкость в нём. Они оба молчат, словно умеют читать мысли и знают о чём я думаю.

После поднимаю стакан и быстро выпиваю небольшой глоток. Виски разбавлен и немного остыл из-за льда, потому я не чувствую ни сильной крепости, ни неприятного вкуса. Быстро сглатываю и смотрю на Марата.

— Обещаю сегодня забыть то слово, — заглядываю в его глаза.

— Осторожнее с обещаниями, детка, — Марат судорожно облизывает свои губы и хмыкает. Но в его глазах почти со звуком трескается это толстое, кажется даже, бронированное, стекло. Я практически чувствую, как его мысли меняются в кардинально новые и ещё более тёмные, чем были до этого. — Ты не знаешь, на что я способен.

Ну, а я готова выдержать многое. Я могу выдержать много.

Но этого не говорю. Только киваю и подставляю к его губам стакан Кира, в котором осталось ещё немного крепкого напитка.

— Виски?

Марат, рассматривая меня, выливает в стакан свой напиток. В тишине кубики льда очень звонко ударяются друг об друга. Я немного приподнимаю выше и наклоняю, чтобы он смог сделать глоток. Мужчина послушно пьёт. И едва я отвожу руки от его губ, Марат ловит одну из кистей. Цепь, соединяющая наручники, тихонько звякнула.

— Пей, — приказ. Настоящий и очень даже конкретный, отчего внутри всё сжимается. Но я послушно пью, немного.

— Её быстро унесёт, — комментирует мужчина, у которого я сижу на коленях.

— Не унесёт, — ответил Марат, даже не просмотрев в сторону друга. Он положил по-хозяйски ладонь на шею и большим пальцем надавил на подбородок, заставляя немного поднять его. Затем большим пальцем проводит по чокеру и немного его оттягивает. Покоя он им не даёт, что ли.

— Сколько у тебя было мужчин? — уверенно спрашивает Марат.

— Да как-то похер, — Кирилл хмыкает. — Я хочу испортить свою личную жизнь настолько, чтобы было самому противно, — мужчина кивает на столик. — Сигарету подкури, сладкая.

Я вздрагиваю от такого контраста. Сначала говорит об одном, намекая, что наш контакт как раз и испортит его личную жизнь; а после называет меня «сладкой». Но и на это не обращаю внимания. Нет смысла думать о них хорошо или плохо. От всего остального я ещё в машине отказалась. Не хочу знать, что будет после и как я буду себя ненавидеть за то, что веду сегодня себя не правильно.

Да и кто вообще знает, как правильно?

Беру со столика пачку обычных сигарет, вытаскиваю одну и довольно быстро подкуриваю, но без затяжки. Отдаю сигарету Кириллу. Смотрю с интересом, как он зажимает между двух пальцев фильтр, глубоко затягивается и выдыхает дым, откинув голову на спинку.

— Ему сегодня сердце разбили, — словно по секрету, делится Марат.

— Моё сердце в порядке, — тут же отвечает его друг. — Но я и правда пока не понимаю никаких твоих действий. Ты уже надел наручники. А она даже не станцевала для нас.

— Ты слышала желание моего друга, — тихо и хрипло говорит именинник. — Танцуй для нас. И сама избавься от своего платья.

— Это будет неловко… — шепчу я, намекаю на наручники.

— Значит, тебе придётся постараться, — Марат откуда-то из-за спинки достаёт пульт и в гостиной моментально заиграла музыка. Медленная, расслабляющая и распространяющаяся по гостиной, словно колонки были по кругу всего помещения.

Я встаю на ноги и отхожу немного, давая себе фору. Я пытаюсь предугадать, как мне танцевать и как расстегнуть своё платье сзади, но алкоголь делает своё дело на «отлично». У меня вообще нет идей. И потому я просто отпускаю ситуацию.

Едва начинается пение приятного мужского тембра, я поднимаю руки в наручниках над головой и веду медленно бёдрами.

Чувствую спиной обжигающие взгляды. Выгоняю лишние мысли прочь, закрываю глаза, отдаваясь всецело музыке. Сейчас я чувствую себя не так, как в клубе. Я хочу, чтобы у меня всё получилось. Чтобы они оба сошли с ума от меня и не посмели утром кинуть. В моих интересах танцевать сейчас в наручниках так, чтобы они не могли сидеть на диване. И я это делаю.

Несмотря ни на что, я не чувствую от них обоих опасности. А ещё я хочу верить, что мне не будет утром стыдно.

Цепляя волосы, приподнимая юбку и распаляясь от танца, я действительно забываюсь. Эйфория кружит голову и я позволяю себе большее, чем в клубе на сцене или в зале.

Только на припеве повернулась и сама не заметила, как встретилась с тёмным взглядом Кирилла и прикусила губу от моментальных мурашек на спине. Веду руками по бёдрам, прикрываю глаза и усмехаюсь, действительно ощущая себя самой желанной и красивой. А ещё, как бы это странно не звучало: самой собой.

Мне нравится танцевать. Нравится моё тело и даже нравится ощущать холодную сталь наручников, которые практически мне не мешают двигаться в ритм музыки. Я снова подхожу, всем своим видом показывая, как сильно от них завишу. Пусть будут сегодня очень важными и нужными тут. Пусть мы на какое-то время отпустим реальную жизнь.

Опускаюсь, чтобы развести ноги Марата в стороны, отчего мужчина на миг потерял самоконтроль. Он дёрнулся, поддаваясь вперёд. Я ласково глажу его по бёдрам, видя, что он ждёт следующих действий и уверенно разворачиваюсь перед Маратом спиной к нему. Сажусь между ног и перекидываю волосы вперёд. Мужчина за секунду понимает, что я от него хочу.

И вот медленно он ведёт «змейку» вниз, ослабляя платье и оставляя меня в лифе без лямочек и тонких трусиков.

Встаю, платье слетает тут же на пол и я его откладываю в сторону. Оно не моё и испортить его нельзя.

— Мне продолжать? — я наклонила голову. Мой танец только распалил их больше. Но я учтиво спрашиваю. Только для того, чтобы дать им обоим волю делать со мной всё, что захотят.

— Детка… — Кирилл прищурился. — Хочу с тобой…

Он встаёт с дивана и поднимает мои руки над головой. Приближается так, что я ощущаю его хмельное дыхание на губах, нагло смотрит ниже, рассматривая мою грудь.

Смотрю на его друга, но тот лишь с ухмылкой курит. Закидывает лодыжку на колено и поднимает взгляд на нас, пройдясь по всему моему телу.

Я раньше никогда не танцевала почти голая с мужчиной. Вообще-то этих «никогда не» очень много. Но едва Кирилл меня прижимает к себе спиной, ещё и ведёт ладонями по телу, я перестаю задумываться и на этот счёт. Он настолько искусен в танце, что моё тело уже двигается за ним, инстинктивно, угадывая каждое движение за секунду до. Я практически отдаюсь ему уже сейчас, сгорая от предвкушения.

Закидываю руки за голову и приобнимаю его, от чего мужчина прижимается губами к моей скуле. Секунда для тяжёлого вдоха. Ещё одна секунда, чтобы провести носом по виску и выдохнуть над ухом. И его язык медленно ведёт мокрую дорожку по подбородку, шее. Он зубами рвёт этот злосчастный чокер, я слышу как он падает на пол и как кулончик ударяется об паркет.

Хватает Марата ненадолго. Как раз когда на пол падает лиф, я уже чётко осознаю, что он прямо перед нами.

От ласк Кирилла я уже чувствую, как внутри всё плавится, а потому удаётся посмотреть на Марата из-под опущенных ресниц. Он курит и рассматривает нас вблизи. Кажется, закончилась музыка. Он рассматривает мою оголённую грудь так внимательно, что при другом раскладе я бы уже давно закрылась и спряталась. Но едва я понимаю, что ему всё увиденное нравится, я снова усмехаюсь. Как понимаю?

Его пальцы касаются твёрдой горошинки, посылая по всему телу ток. Пальцы холодные, они совсем не ласкают меня. Словно просто изучают. Он и глазами, и руками трогает меня, ведёт костяшками пальцев между груди и вниз, замирая на краю трусиков.

А я понимаю, что замерла, удивившись тому, что он стоит практически так, словно изучает что-то другое, не моё тело. Одна рука у него опущена с сигаретой, пока как другой рукой он всё же ныряет в трусики и скользит дальше.

— О, тебе совсем не нравится всё происходящее? — слышу я вопрос с некой долей сарказма и кусаю губу. Не то, чтобы я не возбуждена… Но мне словно чего-то не хватает. Но я боюсь говорить чего. Да и вообще, я сомневаюсь, что мне уже достаточнопрелюдий, чтобы расслабиться.

— Нравится.

— Твоё тело говорит о другом.

— Я… — на секунду становится страшновато от того, что за такое меня могут запросто кинуть и прекратить всё это немедленно.

— Кир, — зовёт он тихо мужчину за моей спиной. — Думаю, стоит продолжить в спальне, — он снова опускает на меня свой взгляд. Усмехается, наклоняясь ближе. Затягивается сигаретой, прищурившись, и хмыкает. — Тебе просто нужно немного больше. И я могу дать тебе больше. Готова принять?

— А вы оба готовы удивить меня? — я наклонила голову. Вижу ведь, что от моих провокаций им башню сносит. А я этого и добиваюсь.

— Ты мне вызов бросаешь, малышка? Мне?

— Только без следов на теле, — сразу предупреждаю.

— О, малышка, — Марат поднимает моё лицо выше. Я смотрю в его глаза. — Никаких следов на твоём великолепном теле. Взамен на полную покорность.

Выдох. Кивок.

И едва слышная усмешка на ухо Кирилла, перед тем, как меня дёрнули в сторону.

Спальня не уступает в размерах с гостиной. Просторно, темно. Кое-где включается мягкий свет, едва мы заходим внутрь. Я ставлю принесённые бокалы на тумбочку у кровати, не понимая, что делать дальше и обнимаю себя руками.

Но их тут же ловит Кирилл и едва оставил бутылки с шампанским и виски около стеклянной посуды, прижимает меня к себе.

— Мне показалось, или ты постеснялась? — он только сейчас начинает немного входить в кураж. Только сейчас я чувствую от него лёгкость. Он пропускает сквозь пальцы мои локоны волос и улыбается, встречаясь тёмным взглядом с моим.

— Нет…

Впился в губы, лишив меня возможности ответить. И правильно, любой ответ сейчас был бы лишним.

А вот его поцелуй снова зажигает меня. Мужчина уверенно раздвигает мои губы, врывается языком в рот и следом — уже прикусывает мой язык, от чего я дёргаюсь. Весьма чувствительно.

Его ладонь оказывается сзади на шее, а сбоку я чувствую присутствие другого мужчины. Он неожиданно отстёгивает мои наручники и куда-то их откладывает, слышу недалеко характерный звук.

— Полное… — Кир резко остановился, а на глаза мне ложится прохладная ленточка. — Доверие.

— Что это…

Чувствую спиной грудь другого мужчины и сама не продолжаю вопрос. Кажется, что сейчас всё не имеет значения. Только они, только полное погружение в это горячее пламя похоти.

Чёрт, мне бы действительно узнать, что они хотят делать. Но я уже и не совсем в состоянии формулировать вопросы…

Кирилл укладывает меня на кровать и опять целует, но на этот раз не так откровенно. Прикусывает кожу на шее, а следом я чувствую, как на кистях затягиваются более толстые наручники. Кожаные, что ли. Они холодят пару секунд кожу на руках, но после я привыкаю. Вторую руку тоже пристёгивают. Я нервно сглатываю, чувствуя, что Кирилл всё ещё надо мной. Словно смотрит, рассматривает и чего-то ждёт.

— Это пиздец как возбуждает, — хрипло слышу я рядом.

— Ты просто пьян, — чётко и прямо звучит немного дальше. Значит, на кровати мы вдвоём. Пока что. И меня напрягает именно то, что Марат где-то в стороне, а не то, что я пристёгнута или что надо мной пьяный возбуждённый мужчина.

— Возможно, — не спорит Кирилл. — Но что-то в твоих играх есть.

— Держи, — голос стал ближе после тихих шагов. — Испорти свою личную жизнь до неузнаваемости.

Почему-то я рассчитывала, что моё тело до конца ночи будет принадлежать только мне. Что я смогу двигаться или хотя бы видеть что они делают.

Но сейчас я прикована к кровати и немного страшно. Я не знаю, что от них ожидать, тем более — оба изрядно выпили.

Я уже не надеюсь, выйду из этой квартиры прежней Катей.

Чувствую пару горячих капель на ключицах. Сначала горячо, но следом капли сразу застывают, словно воск. От неожиданности я дёргаюсь и тут же задерживаю дыхание, потому что капли продолжают капать на кожу. Ощущения обостряются и вместо того, чтобы испугаться горячего воска, я с предвкушением облизываю губы и выдыхаю.

— Мне нравится эта реакция, — словно меня хвалят. И я дёргаю уголками губ. Следующая партия воска больше и он течёт на живот, немного распаляя и без того горячую кожу. Я выгибаюсь и кусаю губу.

— Это совсем не больно? — кажется, Кирилл подносит ближе свечу, ибо я чувствую уже не секундный жар. Он чуть ли не едва касается моей кожи пламенем, ведёт от шеи по груди и вниз, оставляя горячие капли на коже снова. И совсем неожиданно поддевает тонкие трусики пальцем и дёргая их вниз.

— Она пока вся в твоём распоряжении, — Марат встаёт с кровати, я слышу пару шагов. Кажется, что он уходит, но по факту я ощущаю его присутствие. Его взгляд. Слышу как тихо чиркает зажигалка. Он подкурил сигарету?

— Знаешь, я впервые вижу такую светлую кожу… — он оказывается так близко, что своим горячим дыханием опалил мои покусанные губы. Замираю, снова задерживая дыхание. — Не знаю почему, но у меня от тебя башню сносит, — ох, занятая его речью, я не сразу чувствую, что он нырнул пальцами между ног. И вот он уже вводит средний палец внутрь, куда-то отставив приятно пахнущую свечу. Я нервно сглотнула, понимая, что теперь возбуждение буквально насквозь меня пронзает от каждого его касания. Воск, застывая, стягивает кожу, но это не так важно. Вряд ли это обычная свеча. Если уж у Марата в квартире есть такие наручники, которые вообще не давят на кисти, то и всё остальное — не просто купленное в магазине.

— В отличии от твоего друга, ты слишком нежен, — позволяю себе сказать снова провокацию.

— В отличии от моего друга, сладкая, я тебя пожалею, — о, господи… Если честно я совсем не сразу понимаю смысл его слов. Он губами водит по скуле, иногда прикусывает кожу и я слышу вполне чёткий вжик ширинки. Ох… И почему впервые в жизни я настолько сильно хочу мужчину? Почему мне всё это нравится?!

Слышу в стороне громкий хмык. Марату нравится за нами наблюдать? Или нравится, что Кирилл расставляет правильно роли этой ночью?

Довольно неожиданно Кир встал и резко перевернул меня, ставя на колени. Цепь наручников пару раз бьётся о стену, а после я всем телом выгибаюсь, ибо он довольно резко вошёл в меня. Словно больше не может держаться.

От неожиданности я дрожу. Меня сильно пронзает наслаждением и острой близости. Я только в первую секунду чувствую прохладный тонкий латекс и на эту же секунду выдыхаю от облегчения — самое главное не залететь и не заразиться от них обоих какой-нибудь бякой.

Мужчина обхватывает мою талию не сразу. Кажется, когда он перевернул меня, он избавился от штанов и теперь услышала, как на пол улетело ещё что-то. Я всхлипываю, едва удерживаясь на мягкой кровати и радуюсь, что между наручниками хотя бы есть цепь — я могу упереться в матрас ладонями и хотя бы немного помочь себе не упасть.

— Что? — Марат смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Никогда не курила. Хочу попробовать, — улыбнулась. Наверное, сейчас у меня тот ещё видок. Я чувствую, что у меня запутаны волосы и постепенно подсыхает на спине удовольствие Кира.

— А подкурила мне сигарету мастерски, — хмыкнул Кир.

— Она не затянулась, — Марат улыбнулся. Кажется, впервые за вечер — искренне.

Затем он втягивает дым в рот и, приблизившись ко мне, прижался губами к губам, выдыхая его уже в меня. На удивление, я не кашляю, но быстро выдыхаю его, почти что ему в лицо. Во рту остаётся слабый мятный привкус.

— Ты мне нравишься всё больше… Не знаю, почему, но что-то в тебе есть.

— Это ты просто кончил, — шутит Кирилл, сев в кровати, и я прыскаю, прикрывая рот рукой.

— Что бывает редко, — спокойно добавил Марат, рассматривая меня. Затем переворачивает сигарету и позволяет мне самой затянуться. Его слова немного странные и порождают много дополнительных вопросов, но я, естественно, их не задаю.

Мятный вкус немного ярче и остаётся на губах, пока Кир не прижимается к ним и не вынуждает выдохнуть в его рот дым. Я удивлённо смотрю на мужчину, который отстранился и в сторону выпустил сизое облачко.

— Хочу есть, — Кир сел в кровати, забрал сигарету и зажал её зубами, едва сделав ещё одну затяжку. Боже, мы ведь всего лишь курим. Почему это так… Приятно? И сексуально.

— Можем что-то заказать. У меня, как и всегда, ничего нет, — улыбнулся Марат. — Ты знаешь мои предпочтения.

— Окей, — Кирилл отдал сигарету, встал с кровати и по-хозяйски идёт в другой конец комнаты. Включает свет в небольшой гардеробной и быстро находит спортивные штаны. Другие кидает Марату.

Почему-то мне кажется, что меня оставят тут, прикованной к кровати и всю липкую. Кажется, это логично. Но Марат надевает штаны и, потушив эту злочасную сигарету, тянется, ловко отстёгивает меня. Опускает взгляд ниже и улыбается:

— Можешь воспользоваться душем.

— Правда? — я от неожиданности открыла рот.

— Конечно, — хмыкнул Марат. — Ночь длинная, тебе будет некомфортно ходить в воске и сперме Кира.

Сглатываю от прямолинейности мужчины. Но радуюсь тому, что я могу смыть с себя всё.

Потому едва я встаю на ноги, тут же быстро иду в ванную, чтобы там сразу встать под горячие капли душа.

Сегодня я практически лишилась девственности, продала её за много денег. Сегодня какой-то особенный вечер, полный странных открытий и сильного, томного наслаждения. Мне ни на миг не стало отвратительно, а даже если и был страх — он быстро прошёл, уступая место возбуждению. Что уж говорить о первом и таком приятном оргазме…

Укутываюсь в одно больше полотенце и выхожу из ванной комнаты. Мужчины сидят на подоконнике и негромко общаются, попивая янтарный виски со льдом. Едва меня замечает, Кир двумя пальцами показывает идти к нему. Слушаюсь. Кажется, что не только потому, что мне заплатят. Кажется, мне и самой нужно сейчас подойти, чтобы он обхватил меня сильными руками и прижал к себе, мгновенно впиваясь в немного припухшие губы.

— Дай, — слышится голос Марата совсем близко. Кир отстранился и мои губы тут же накрыли другие, более жёсткие и не такие мягкие. Но целует приятно, делясь вкусом виски со мной. — День рождения начался очень неплохо.

— Разве не закончился? — тихо шепчу в его губы я вопрос и открываю глаза. Тут же попадаю в плен его тёмного взгляда и немножко тушуюсь.

— Начался, — улыбнулся Марат. — Для многих это не правильно, но я отмечаю день рождения на день раньше. Обычно мы отмечаем до утра, а после… провожу время с матерью. Устраивает ответ, малышка?

— Странно просто. Но мне всё равно, ведь я не буду с вами знакомиться ближе, — я пожимаю плечами.

Несмотря на то, что с обнимающим меня Кириллом, у нас есть шанс встретиться в реальной жизни и после этой ночи, я уверена, что буду после этой ночи максимально осторожна, чтобы избежать этого. Да и утром всё закончится. Навсегда.

Скоро приезжает еда. Пока Кир забирает заказ, я сажусь на подоконник и прижимаю полотенце к груди сильнее, на что Марат усмехается.

— Что?

— Ничего, — он отвернулся, словно пытаясь справиться с какими-то своими мыслями. Пока он помогает на поднос выставить еду, явно приготовленную на мангале, я наблюдаю за ними. Такие странные, такие спокойные оттого, что сегодня происходит и такие… Красивые.

Вот бывают люди, на которых просто интересно смотреть. Наблюдать за их мимикой, жестами и ловить определённые особенности, присущие только этому человеку. У них обоих свой стиль общения и они оба уверены в себе, что для меня раньше было очень странным. Я обходила стороной уверенных идорогихлюдей, считая их самомнение чересчур надуманным. А их поведение для меня всегда было наигранно.

Но сейчас у меня словно открылись глаза. Я вижу вполне настоящую искренность. Кир садится на подоконник, который устлан мягкими чёрным подушками, кстати. Кладёт мои ноги к себе на бёдра и ставит на них поднос с едой. Всё вкусно пахнет, даже мясо, которое я не ем уже не один год.

Марат садится за ним и даёт другу стакан с виски, отвернувшись и нахмурившись, словно моментально что-то увидел из окна за верхушками деревьев. Кир даёт мне в руки вилку с ножом и вполне естественно кивает на еду. Мне даже говорить не нужно, что он хочет. Молча отрезаю острым ножом кусочек стейка и накалываю на вилку. От него исходит запах розмарина, острого перца и каких-то ещё специй, пробуждающих аппетит. Я сглатываю, отправляя медленно в его рот кусочек мяса.

— Послушная зайка, — Кир прищурился, жуя. — Что ещё ты можешь?

— Мы купили её первые, — уточнил Марат. — Думаю, малышка действительно только пришла в этот бизнес и ещё не так искушена… Так? — он уверенно смотрит на меня, пока я режу следующий кусочек мяса. Затем поднимаю его на вилке и касаюсь им губ Марата. Он медленно, слишком странно смотря мне в глаза, берёт с вилки кусочек и усмехается.

— Так, — ответила я, сглотнув. — Но это не значит, что после этой ночи я стану проституткой.

— Тише, никто не собирался тебя оскорблять, зайка, — Кир хмыкает. — То есть… Решает обещанная сумма? Тебе нужны деньги?

Наивно. Кому в нашем мире не нужны деньги? Они нужны всем, ведь сейчас всё покупается и продаётся. И для хорошей жизни они тоже нужны. Чтобы не выживать, а жить.

У меня ещё есть потребность забрать сестру и оформить над ней опеку. Но им это знать не нужно.

— Зачем вам это знать? — я хмурюсь, отрезая очередной кусочек и отправляя его в рот Кира.

— Ты можешь не говорить, — Марат кивнул. — Твоё право, — мне кажется, или его отношение ко мне немного стало другим? Он стал мягче, что ли. Улыбается, словно ему хорошо и комфортно… Да и Кир тоже, прислонившись затылком к окну и пережёвывая кусочек мяса, выглядит максимально расслабленным. То ли это так влияет на мужчин секс и оргазм, то ли дело в том, что сейчас нам просто хорошо…

Да… Мне тоже хорошо. Отправляя кусочек в рот Марата я не отворачиваюсь, смотрю в глаза в ответ и вижу, что ему нравится моё бесстрашие.

— Едва солнце снова встанет, всё закончится, — тихо прошептал Кир, привлекая наше внимание. Я смотрю на него, сглатываю, понимая, что нахожусь очень близко к его лицу. — Всем нам нужно будет встретиться с нашей реальностью, — он осматривает моё лицо, заглядывает в мои глаза и очень резко хватает за шею, не сильно. Не сжимая. Просто прижимает ближе, насколько позволяет моя поза. — Но пока оно не встало… Будь той, которая всю ночь нам будет доказывать, что не все девушки меркантильные стервы.

— Звучит двусмысленно и глупо, учитывая, что мы заплатим и ей бабки.

— Дай немного поверить в это, — у мужчины такой взгляд, словно ему больно. Так больно, что даже я задыхаюсь от этого пожара и огня боли в тёмно-карих глазах. Видимо, он любил. Сильно любил. И, наверное, всё ещё любит. Я сглотнула и кивнула.

— Марат прав… — тихо произнесла я.

— И тем не менее, я полностью солидарен с Киром, — произнёс мужчина рядом, тихо и осторожно, словно немного приоткрывая себя настоящего мне. Уверена, они оба и больше знают друг о друге, но сейчас этот разговор чувствуется слишком откровенно и вкусно. Определённо вкусно. Интимно. Сладко.

Вот как это — сойти с ума в моменте. Потому что уже через секунду поднос с едой был благополучно отставлен в сторону. Словно нам троим срочно потребовалось большего. И пока я путалась в губах, руках и шепотах, слова всё больше и больше казались просто бессмысленными… А ласки более действенны, хоть и такие же… Незначительные, что ли.

Их недостаточно.

Ведь они оба слишком разбиты, чтобы за одну ночь хотя бы немножко их склеить…

Кажется, что с каждым поцелуем становится всё невыносимее… Я чаще дышу, пропускаю ласки и путаюсь в том, кто именно целует меня в губы, а кто в шею…

Это безумие и мне не хочется прекращать. Не могу сдерживаться. Не могу не стонать и убрать их ладони. Всё тело шепчет ещё, ещё, ещё… Больше, глубже, кожа к коже, чтобы на грани…

После один из них пропадает и хоть другие губы тут же накрывают мои, хнычу, словно у меня отобрали часть чего-то очень важного. Кир кусается, его ладони смелее и увереннее меня ласкают, а полотенце и вовсе пропало давно с тела. Сомневаюсь, что проститутки что-то чувствуют к своим клиентам…

Но я и не проститутка. Потому я позволяю им обоим всё, словно зная — наше удовольствие должно выглядеть именно так. Дико, необузданно и страстно, словно на грани реальности и фантазий.

— Малышка, — слышу в ухо хриплый голос Марата. Он толкается бёдрами сзади, я ощущаю его возбуждение всем телом и случайно кусаю в ответ Кира. Но он только усмехается, едва отстранившись. — Не стану тебя сейчас сковывать… Сделай всё сама, специально для меня.

— Серьёзно? — Кир почему-то удивляется, выгнув бровь. Но я не спрашиваю ничего, ибо просто задыхаюсь от возбуждения. Благодаря им я понимаю теперь, что это именно оно…

— Да, — коротко ответил Марат, развернув меня к себе и моментально впившись пальцами в мои волосы, немного оттягивая их. И когда я думаю, что он меня поцелует, он перед моими губами показывает блестящий квадратик фольги. Зажимает уголочек в зубах, тянется ко мне, пока я слышу сзади щелчок зажигалки. Я осторожно тяну зубами другой уголок податливой фольги и ловлю выпадающий тонкий латекс пальцами.

— Умница, — хрипло хвалит меня мужчина. Резко перевернул меня, садясь на подоконник и оставляя меня с презервативом между его ног. Кир рядом с наслаждением курит, а меня почему-то неожиданно бросает в прошлое, когда кто-то, кого я всеми силами забыла, точно так же рядом затягивался. Сигарета точно так же шипела и её кончик занимался, тлея на глазах.

Несколько раз моргаю и припадаю к шее Марата, чтобы изгнать мигом свои лишние мысли. Его запах дурманит мою голову, хочется слизать его и проглотить, чтобы запомнить. Это и делаю, на что мужчина выдыхает и прислонился затылком к стеклу.

Веду языком вниз, пытаюсь не думать о том, насколько я веду себя постыдно и у края спортивных штанов останавливаюсь, смотря наверх.

— Не останавливайся, — тут же хриплый приказ и резкий выдох. Его ладонь в моих волосах, но не сжимает и не тянет. Думаю, он просто хочет хотя бы немного контролировать ситуацию. Уверена, он не даст мне остановиться, а потому я не могу медлить.

Зажимаю губами тонкий латекс совсем не осознавая, что творю. Едва освобождаю налитый крепкий член из штанов, тут же касаюсь губами, слыша тихое от Кира:

— Охуеть.

Конечно, у меня не получается этого сделать до конца. Но помогая пальцами, я осторожно заканчиваю этот момент, языком снова собираю вкус Марата. Веду вверх, останавливаясь только на кадыке.

— Дальше, — нетерпеливо шепчет Марат, чувствуя мою остановку. Он помогает мне усесться верхом, а там дело за малым. Мы оба с первых секунд дуреем от острого, приятного проникновения и близости. Марат с силой сжимает мою попу, он снизу, но ведёт по-прежнему. Только сейчас кажется, что он ни на миг не позволял мне вести, уверенно ведя до края и соблазняя всем своим естеством.

— Я бы на тебе повязал бантик и забрал себе, как приз, с которым никогда не поделюсь, — слышу шёпот Кира, едва меня уверенно приподнимают и обратно садят. В следующий миг я уже сама делаю то же самое, приятно ощущая наполненность. Стараюсь не думать, что мы сейчас в откровенной позе и прямо за окном нас могли бы увидеть… Но мы высоко. Потому мне отчасти спокойнее. Только острее ощущения…

— Кроме меня, — хрипло шепчет Марат, констатируя факт. Я же давлю ухмылку: их слова этой ночью ничего не значат. А хороший секс может быть не только со мной.

По сути, во мне нет вообще ничего особенного. Я обычная и ничем не отличаюсь от других…

Движения такие медленные и ощутимые, что меня бросает в жар. Я чувствую как возбуждён Кир. Его дыхание, нетерпеливые поцелуи и редкие короткие затяжки сигаретой. Он держит её осторожно, но создаётся такое впечатление, что он контролирует только свою руку с этой самой сигаретой. И больше ничего.

Его губы пропитаны запахом и вкусом табака с мятой. Он определённо пьян и возбуждён, а по тела так и стекают капельки пота. Я точно так же опускаюсь, как могу, к его ключице и слизываю капельку, приводя его моментально в состояние экстаза. Кир тут же ловит мою руку и заставляет обхватить его член, своей ладонью немного направляя и сжимая сильнее. Но едва он отпускает, я тоже разжимаю захват. Ловлю его тёмный взгляд своим ошалелым, от возбуждения и наслаждения одновременно, и, едва он открыл рот, чтобы что-то спросить, я лижу собственные пальцы и снова опускаю ладонь. Из его рта вырывается только грязный мат, он прижимается лбом к моему, пока Марат неконтролируемо берёт меня, доводя медленно и уверенно до нашего общего, совместного и такого желанного оргазма.

К которому приходим почти что одновременно и едва ли понимая, что вообще с нами происходит. Я путаюсь. Не понимаю, почему всё это чувствую. Мне дико и странно думать о себе плохое, мне страшно, что я за деньги творю подобное.

Оргазм накрывает лавиной и распаляет и без того горячую кровь в венах. Дыхание не приходит в норму долго, а мы не двигаемся, пытаясь прийти в себя.

Мы дышим рвано, цепляясь и начиная по-тихонько осязать и чувствовать ещё что-то. Второй секс подряд дарит такие ощущения. Второй раз я готова забыть всё на свете, но ни за что — эту ночь.

Мне так страшно. Так хочется не чувствовать эту эйфорию и бешеное удовольствие. Боюсь признать, что я никогда не чувствовала хотя бы близко что-то подобное. Страшно, что для них это всего лишь игра. Что они этой ночью просто проводят время с целью максимально испортить личные жизни, очернить, испачкать… Мной.

Ведь это по сути так и есть.

Поразительно, как ближе к рассвету квартира преобразилась в уютное и просторное логово. Здесь нет никаких безделушек, лишних вещей на полочках, а потому она кажется необжитой. Но здесь свой уют. И мне нравится тут находиться. Люблю такой стильный, даже кое-где брутальный минимализм и как можно больше пространства, потому жизнь в общежитии, отчасти, меня расстраивает. Мягкое неяркое освещение подчёркивает то, что это только мужское пространство. Вдоль барной стойки и по гостиной размещены многочисленные свечи в стеклянных подсвечниках. Они создают мягкое, теплое свечение, которое придает атмосфере нежность и расслабление.

Свечи уже горели, когда я пришла снова из душа. Наверное, утром мне нужно будет ещё раз привести себя в порядок. Мужчины не церемонятся. А я не хочу, чтобы они вообще о чём-то думали. Мне нравится, когда под нами плавится пол и кожа заживо сгорает от каждого прикосновения.

Я не замечала свечи, пока они не начали гореть. Их не так много, учитывая масштабы квартиры, но именно этот мягкий рассеянный свет и делает атмосферу более интимной. Хотя, кажется, больше некуда. И так всё вокруг так красиво, что замирает сердце…

Мы молчим долго. Едва доели привезенную еду, мы просто расположились у окна и думали о своём. И всё это кажется чертовски правильным.

Попивая вино из большого пузатого бокала, я сижу на подоконнике, абсолютно голая. Впервые мне не страшно, что на меня смотрят так откровенно. Напротив сидит Кир, устремив взгляд на ночной город и лишь иногда прищуривается, словно высматривая что-то там, внизу.

— Сколько тебе лет? — в абсолютной тишине голос Марата звучит очень приятно. Рассеивается по помещению, но не превращается в эхо.

— Двадцать…

— Думаешь, я не знаю сколько тебе лет, Кир? — хохотнул мужчина. Он лежит на диване совсем рядом. Они снова надели только те же спортивные штаны, видимо, больше чтобы не смущать друг друга совсем обнажённым видом.

— Я хотел пошутить, — усмехнулся мужчина напротив, переводя взгляд на меня.

— Смешно.

— Мне девятнадцать пока, — ответила быстро, переводя взгляд вниз и видя, как длинные пальцы Кира ведут вверх по моей ножке и останавливаются на коленке. Он задумчиво водит круги указательным пальцем и чему-то кивает.

— Пока?

— Скоро день рождения, — пожала плечами. Относительно скоро, летом. И я не стану ничего отмечать. Лучше отпраздную, когда со мной будет сестра. Немного дёргаю коленкой, когда становится щекотно и улыбаюсь. — Щекотно.

— А мне приятно трогать тебя. Кожа мягкая, — Кир, вопреки своим словам, наклоняется и целует коленку, затем хватает кожу зубами.

— Танцуешь из-за быстрых денег? — Марат решил мне под утро устроить допрос? Зачем? Не лучше бы остаться незнакомцами и не провоцировать судьбу? Наша встреча уже в реальности мне совсем не нужна.

— Это очевидно ведь.

— Вдруг тебе нравится танцевать, — Марат явно и сам понимает, как глупо звучит. Поднимается на локти и вздыхает. — Оказывается, в сексе действительно важно качество, а не количество.

— Хоть и думаю так же, но после Риты я не хочу ни с кем встречаться.

— Давай об этом мы поговорим позже? — Марат тактично намекнул на моё присутствие.

— Да ладно, раз мы больше не встретимся, я не хочу просто молчать.

— После семи часов я забуду всё, что тут было, — улыбнулась я.

— Правда забудешь? — Марат выгнул бровь. Мне он на первый взгляд показался равнодушным и безразличным. Словно его совсем ничего в этом мире не заботит. Да и будучи владельцем похожей квартиры ты можешь быть кем хочешь. Когда есть возможности, ты не ставишь цели понравиться всем вокруг. Ты просто живёшь свою жизнь.

Я понимаю так же, что от детей успешные и самодостаточные родители требуют большего. Требуют соответствия. Но часто такие люди не считают, что они кому-то что-то должны доказать, помимо своих родителей.

А это отношение к остальному миру хоть и можно назвать простым «эгоизмом», на самом деле здорово. У меня нет пока возможности просто приехать и забрать свою сестру на своих условиях и поставить на место бабушку с дедушкой. Но едва сестре ничего не будет угрожать, а я начну судебный процесс — будет всё иначе.

— Так правильно. Зачем мне помнить то, что точно будет мешать моей жизни или достижению целей? — я отвечаю спустя пару минут. Взвешенно, чётко и без приукрашивания. Ни о каких чувствах не может быть и речи. Ни о чём я не стану переживать уже совсем скоро.

— Продиктуешь карту? — резко перевёл тему Марат. — Нужно сдержать обещание и договор.

Я её знаю наизусть, потому неспешно называю цифры. Всего пара манипуляций. Всего пара минут.

— Твой телефон остался в клубе? — мужчина снова прилёг на диван, но не до конца. Солнце едва начало восходить и светить своими первыми лучиками на его крепкое тело. Бархатная кожа настолько гладкая, что хочется снова провести по ней губами, почувствовать, как колется его щетина щекой и найти его губы своими губами, поцеловать и немного получить его нежности.

Но по части нежности тут как раз Кир. Сколько бы он не притворялся альфа-самцом, хоть и отчасти, может так о себе думать, чего уж тут греха таить, в него влюблено столько девушек; он вполне нежный и ласковый.

Интересно, как он любит?

Моргаю и отворачиваюсь в окно. Нельзя. Думать так совсем запрещено. Чтобы сохранить себя в здравии, я должна не думать так о них обоих. У меня столько проблем, что я не могу себе позволить даже такие мысли.

— Да, — киваю.

— Деньги я отправил, — мужчина смотрит на меня, но не на лицо, а ниже, словно снова рассматривает. — Если будут какие-то проблемы, можешь связаться со мной через своего начальника.

— Думаю, всё будет хорошо, — улыбнулась. А делать вид, что я заинтересована и дальше общаться, и вести себя, как неадекватная фанатка я не стану. Это бессмысленно, да и ничего настоящего и искреннего в таком поведении я не вижу.

— Иди сюда, — Кир перебивает наш разговор и, схватив меня под бёдра, пересаживает к себе. Ловит мои губы своими и забирает бокал, чтобы не я его не уронила. Он так уверенно и глубоко целует, что я даже сперва не понимаю, как реагировать. Но после отдаю ему власть и отвечаю, обхватив его шею руками. Он целует так, словно ничего больше сейчас ему не нужно. Только мои губы, которые он буквально кусает, а языком врывается так, что практически не остаётся места… Впивается пальцами одной руки в мои волосы, а другой ладонью наживает на поясницу, заставляя прижаться к нему всем телом, кожа к коже… Я вдыхаю глубоко, чувствуя своеобразный трепет и сладкое послевкусие от этой ночи на троих…

— Можешь запомнить это, — Кир хмыкнул мне в губы, едва немного отстранился. Я немного потерянно смотрю в его карие глаза и медленно прихожу в себя.

— Мне пора, кажется.

Чувствую поцелуй в плечо. Вздрагиваю, ведь совсем не заметила, как Марат прошёл и сел рядом.

— Можешь привести себя в порядок и одеться в ванной, — тихо говорит он, даже не пытаясь меня тоже поцеловать. Он закрылся, едва перевёл мне деньги.

В семь утра, не спавши ни минутки, я приняла ещё раз душ. Чтобы смыть лишний запах и любое напоминание о них. Оделась. Марат вызвал мне такси, сидя за баром и попивая кофе, раскуривая последнюю сигарету в квартире на двоих с Кириллом. Сквозь панорамные окна волшебно и завораживающе светит весеннее солнышко. На моём счету уже лежат деньги. А едва мне стоило шагнуть в прихожую, Марат окликнул меня и заставил повернуться.

— Уволься из клуба. Рано или поздно ты можешь сильно пожалеть обо всём, что они могут предложить.

— Уже десять минут восьмого, Марат, — я сглотнула. — Ваши приказы больше не действительны.

— Это не приказ. Совет, — хмыкнул Кир, наклонив голову и рассматривая меня. — Удачи.

— И вам.

Я не забуду эту ночь.

Но этого я не говорю, потому что знаю, как сильно буду стараться её забыть

Стоит попытаться. Уже в лифте я понимаю, что стоит. Для собственного блага и безопасности, хотя бы. Чтобы не быть чокнутой и той, которых они так ненавидят. Очевидно, что мне нужны деньги, очевидно, что я ничего не чувствую к ним обоим. Конечно, не считая глупого трепета от ещё слишком свежих воспоминаний. Но если я стану искать встреч — это будет значить только одно — я не хуже остальных. А цель найти себе богатого ухажёра я не преследую, даже когда в моей жизни, относительно, всё плохо.

Несмотря ни на что, я остаюсь прежде всего человеком и отношусь ко всем так, как хочу, чтобы относились ко мне. Эта ночь была особенной, весьма жаркой и полной первобытной страсти.

И нужно признать, принять и привыкнуть к мысли, что мы больше не встретимся. Я приложу к этому много усилий. Я буду осторожной.

Правда…

У судьбы другие планы на нас.