Герои, события, названия того или иного учреждения, заведения и прочее — выдуманы . Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором.

Любое сходство с реально существующими людьми или местами — чистая случайность. В тексте присутствуют откровенные, жёсткие сцены, а так же эмоциональные моменты.

От запаха воска и слишком приторных духов меня всё ещё тошнит. Никогда не привыкну к этому. Но, рассматривая зал в поисках нужного человека, я пытаюсь не обращать внимания на слишком вычурную помпезность праздника, устроенного английским лордом. Не понимаю — почему такое вообще может нравиться?

Видимо, я сильно люблю современную жизнь и быструю жизнь огромных соверменных мегаполисов.

Хочется поскорее закончить то, зачем я сюда пришла. Выпить ещё сладкого пунша от жены лорда и вернуться в свой 2017, чтобы снять с себя этот неудобный корсет. Он сделан из современных материалов, и не так жёстко сдавливает рёбра, как у женщин рядом со мной. Почти все они пахнут слишком сильно ладаном или какими-то цветами. Определить какими именно сложно — все запахи давно смешались…

Морщу носик и быстренько открываю маленькое зеркальце, чтобы проверить свой внешний вид. Что ж, со светлой кожей и чёрными волосами я больше похожа на ведьму. Именно в эти времена за такую внешность сжигали на костре.

А если точнее — так писали все авторы и об этом снимали фильмы…

В реальности, любой лорд или, что меня интересует больше, охотник из этого времени — отдаст большое состояние за мою компанию на прогулке уже утром или за возможность выпить со мной вина сейчас, на большом балконе. Именно потому я сейчас стою в тени и жду нужного человека. Если он увидит меня раньше, ничего не получится.

Дергаюсь от внезапно разбивающегося стекла и вижу, как в зал забегают какие-то вооружённые люди. Выставив вперёд мечи, клинки, они проходят прямо к лорду и его семье, уверенно пропуская вперёд… Огромного мужчину. Он одет в стиле этих лет, но я нутром чую, что это один из современных охотников. Точнее, относительно современный. Чертыхнувшись, я выпиваю глоточек пунша и, отставляю бокал на столик, поднимаю платье, чтобы свалить как можно скорее. Но останавливаюсь на первых же его словах:

— Мы ищем девушку, — громогласно произносит мужчина. — Она необычайной красоты и владеет настоящей магией, — на этом хочется громко засмеяться. Но в XVIII веке мой дар действительно можно сравнить с магией. Но, господи, как же глуп этот охотник. Он думает, что я не пойму: о ком он? Старается говорить завуалированно, но он явно не готовился к таким речам. — Позвольте отыскать…

— Это мой праздник, — встрял лорд, перебивая охотника и его так называемую охрану. — А вы смеете беспорядки устраивать! Попрошу вас! — почти взвизгнул, словно поросёнок, лорд и гордо поднял свой нос. Я усмехаюсь. Время валить пока не поздно!

— И тем не менее, милорд… Позвольте мне проверить…

— Вот она! — так не вовремя воскликнул один из приспешников этого охотника. И где только нашёл себе компанию в этом году? Он сразу поворачивается ко мне, но я реагирую ещё быстрее. Ловко вылетаю из дверей в коридор огромной усадьбы.

За мной погоня и я это прекрасно слышу. Ругая саму себя за неосторожность, я сворачиваю в более тёмный коридор, но за мной не спешат отставать. Я поднимаю своё, невероятно лёгкое и приятное на ощупь платье и достаю небольшой кинжал. Он теперь всегда со мной, прикреплён ремешком на бедре. Ловко его зажимаю в ладони, готовая давать отпор, если меня догонят. Даже убить, если будет нужно.

Один из преследователей скоро догоняет меня и валит на пол, но едва я кинжалом прохожусь по его плечу, он тут же поднимает меня с пола и заталкивает в одну из ниш за большими колоннами. Прижимает своим огромным телом к стене и закрывает ладонью мой рот. Слышно, как бегут за нами ещё много наёмников, но он меня прячет, и больше озадачивается раной на плече, нежели тому, что я пытаюсь вырваться. Тяжело дыша, он смотрит на своё плечо. Вижу на его лбу прозрачные капли пота. Чувствую его тяжёлые вдохи. Короткие, белые и тонкие пряди упали и прилипли к мокрой коже, а тёмная повязка на пол лица скрывает от меня его нос и губы.

— Прекрати дёргаться, — шипит тихо мужчина, а я в шоке замираю. И вовсе не потому, что он мне приказал. А потому, что я узнаю этот голос. А за ним узнаю и его запах, что ещё год назад проникал в мои вены и дарил это невероятное чувство безопасности и тепла…

Тихие шаги слышатся так отчётливо, что я нервно сглатываю. От внезапной встречи все мысли вылетели из головы, и никак не хотели собираться новые. Я перестаю дышать, едва второй охотник заглядывает в нишу и уверенно заходит, прижимаясь спиной к стене. Его лицо тоже скрыто повязкой. Но несмотря на это, я в нём узнаю Александра. В полумраке чувствую его взгляд медных глаз и всё внутри переворачивается.

— Совсем сошла с ума? — тем временем шипит Киприан. — Что ты вообще тут забыла?..

За 1 час до этого

— Ты уверена? — заходя в музей, который сегодня был выходной, с чёрного входа, спрашивает у меня подруга. В который раз? Гуляя по романтическим улочкам английской провинции ещё утром она спросила пару раз. И пока мы добирались сюда уже со всем необходимым — тоже. И только потому, что я её не брала с собой, ведь часто мои путешествия сейчас опасны и полны погонь. К тому же, я не уверена, что она вообще переживёт прыжок во времени.

— Более чем, — киваю, быстро прикрывая дверь и усмехаясь на то, что у одной, почти единственной, достопримечательности в этом небольшом городке нет даже сигнализации. Нам невозможно повезло.

— Тогда и я спокойна, — поставив спортивную сумку на пол, девушка уверенно сдула с лица прядь волос и нахмурилась. Вряд ли в который раз мой ответ её успокоил. Но она хотя бы немного расслабилась. — Теперь куда? — кивает девушка, глянув на меня.

— Нужно выбрать какой-то тупик в коридоре, чтобы я никого не шокировала неожиданным появлением, — улыбаюсь. Сколько раз мы такое проделывали? За этот год и не сосчитать. Но она всегда, как и в первый раз, переживает. Хотя прекрасно знает, что я справлюсь. И вернусь, чтобы никогда не оставлять её одну.

Так и делаем. Поднимаемся на этаж выше и располагаемся так, чтобы несколько часов, пока меня не будет, Ната не продрогла от прохладного ветра или сырости в помещении.

А после я начинаю переодеваться.

Сейчас на то, чтобы надеть платье и зашнуровать корсет у меня уходит около десяти минут. С помощью Наты — ещё меньше. Переодеваться, краситься и даже укладывать мои волосы в нужном стиле мы научились за пару месяцев. Не посвящать же каждый раз стилистов в наши тайны, в самом деле. А некоторые ателье в Европе мне делают новые платья без лишних вопросов. XXI век тем и удобен — ты просто платишь деньги за работу и не получаешь даже лишнего косого взгляда. Зачастую могут подумать, что я простая костюмерша в театре. И пару месяцев после прыжка в моё время я даже таковой была. Пока не встретила Нату и мы не решили вместе работать.

Работа в театре была не очень долгой. Часто я оставалась по ночам и разбиралась куда и какую складочку пихать, как лучше и быстрее шнуровать корсет. Там же, над этими шикарными платьями и с всего одной лампочкой над столом я позволяла себе поплакать и вспомнить тех, кого никогда и ни за что бы и пальцем не тронула.

За то все остальные охотники всё больше злились и злились, понимая, что единственная в своём роде и последняя путешественница вечно ускользает от них. А порой и сама находит их, чтобы засунуть их в нужное время и оставить там строить свою судьбу. Чтобы не было возможности охотиться на меня.

Это тешило моё самолюбие. Конечно.

Ведь у меня были силы, желание и возможности бороться с ними.

— Эта глубокая зеленца платья идеально вписалась в твой образ. Тебя не сожгут за то, что ты так сильно похожа на ведьму? — Ната наклонила голову и улыбнулась.

— Оставь стереотипы в прошлом, — хмыкаю.

— Да, знаю, — девушка откинула светлые волосы назад, присела на пол и достала из сумки тот самый Бесконечный, который мне отдал Киприан. — И пошутить нельзя, — хмыкнула она. — Готова?

— Да, — раскрываю ладони, повесив на локоток сумочку, и уже даже не дёргаюсь от привычного и немного болезненного жжения камня. Всего пара секунд и он уже полностью подчиняется мне, словно слышит мой шёпот нужного времени. Ещё несколько секунд и Ната передо мной растворяется и меркнет. А я оказываюсь в том же коридоре, но много-много лет назад.

Быстро прячу камень в сумочку и немного поправляю волосы. Какое-то время хожу по коридорам, рассматривая красивые витражи, портреты целой английской династии и привыкаю к настоящим свечам. Когда их много, они немного режут глаз с непривычки. А едва стоит вернуться в своё время — нужно несколько минут привыкнуть к искусственному свету.

О хозяине данного дома я ничего особо и не знаю. В записях говорилось, что именно в этот вечер его убьют вооружённые грабители. И если раньше я бы повелась на то, что это обычные грабители, то сейчас уверена на все тысячу процентов — тут будет охотник, который будет искать… Меня.

Так забавно, что с помощью моего дара можно и правда немного портить охотникам жизнь. Планы. И всё, что они считают правильным, изменять на свой лад. Чтобы неповадно было.

Ничего страшного.

Это честно.

Пусть сами почувствуют себя мышками, за которой гонится кошка.

Выхожу в зал, где и проходит весь праздник. Кто-то уже танцует, кто-то, кучками собравшись, говорят о чём-то. Голоса смешиваются, как и слишком сильные и приторные запахи. Как и немного расстроенные музыкальные инструменты, которые играют неизвестную мне композицию. Много света от множества канделябров. А огромные окна закрыты и совсем не впускают свежего воздуха. Хотя, он тут совсем не помешает.

Я не пытаюсь выйти к центру и уверенно рассматриваю гостей из уголка со столиком напитков и закуски. Какие-то слишком знатные гости уже сидят на диванчиках в стороне и увлеченно общаются. Свободные (или нет) мужчины обрабатывают молодых красоток, которые краснеют и бледнеют от их шёпотов.

Ожидание немного утомляет. Я провожу ладонью по своему бедру, словив паранойю и проверяя кинжал. А хозяин праздника объявляет новый танец…

Опускаю взгляд, вздыхая.

Перед глазами появляется образ тех, кто всего за три дня изменили мою жизнь. Ворвались, пытались подчинить силой, угрозами и грубостью… Но ничего не вышло.

Они подчинили меня с помощью любви. Собственно потому я и не вылавливаю их среди других охотников и даже не собираюсь с ними встречаться, пока не буду уверена, что за нами не придут снова. Возможно я просто не готова к этой встрече.

Но своё место под солнышком в 2017 году я готова выгрызать зубами.

От запаха воска и слишком приторных духов меня всё ещё тошнит. Никогда не привыкну к этому. Но, рассматривая зал в поисках нужного человека, я пытаюсь не обращать внимания на слишком вычурную помпезность праздника, устроенного английским лордом. Не понимаю — почему такое вообще может нравиться?

Видимо, я сильно люблю современную жизнь и быструю жизнь огромных соверменных мегаполисов.

Хочется поскорее закончить то, зачем я сюда пришла. Выпить ещё сладкого пунша от жены лорда и вернуться в свой 2017, чтобы снять с себя этот неудобный корсет. Он сделан из современных материалов, и не так жёстко сдавливает рёбра, как у женщин рядом со мной. Почти все они пахнут слишком сильно ладаном или какими-то цветами. Определить какими именно сложно — все запахи давно смешались…

Морщу носик и быстренько открываю маленькое зеркальце, чтобы проверить свой внешний вид. Что ж, со светлой кожей и чёрными волосами я больше похожа на ведьму. Именно в эти времена за такую внешность сжигали на костре.

А если точнее — так писали все авторы и об этом снимали фильмы…

В реальности, любой лорд или, что меня интересует больше, охотник из этого времени — отдаст большое состояние за мою компанию на прогулке уже утром или за возможность выпить со мной вина сейчас, на большом балконе. Именно потому я сейчас стою в тени и жду нужного человека. Если он увидит меня раньше, ничего не получится.

Дергаюсь от внезапно разбивающегося стекла и вижу, как в зал забегают какие-то вооружённые люди. Выставив вперёд мечи, клинки, они проходят прямо к лорду и его семье, уверенно пропуская вперёд… Огромного мужчину. Он одет в стиле этих лет, но я нутром чую, что это один из современных охотников. Точнее, относительно современный. Чертыхнувшись, я выпиваю глоточек пунша и, отставляю бокал на столик, поднимаю платье, чтобы свалить как можно скорее. Но останавливаюсь на первых же его словах:

— Мы ищем девушку, — громогласно произносит мужчина. — Она необычайной красоты и владеет настоящей магией, — на этом хочется громко засмеяться. Но в XVIII веке мой дар действительно можно сравнить с магией. Но, господи, как же глуп этот охотник. Он думает, что я не пойму: о ком он? Старается говорить завуалированно, но он явно не готовился к таким речам. — Позвольте отыскать…

— Это мой праздник, — встрял лорд, перебивая охотника и его так называемую охрану. — А вы смеете беспорядки устраивать! Попрошу вас! — почти взвизгнул, словно поросёнок, лорд и гордо поднял свой нос. Я усмехаюсь. Время валить пока не поздно!

— И тем не менее, милорд… Позвольте мне проверить…

— Вот она! — так не вовремя воскликнул один из приспешников этого охотника. И где только нашёл себе компанию в этом году? Он сразу поворачивается ко мне, но я реагирую ещё быстрее. Ловко вылетаю из дверей в коридор огромной усадьбы.

За мной погоня и я это прекрасно слышу. Ругая саму себя за неосторожность, я сворачиваю в более тёмный коридор, но за мной не спешат отставать. Я поднимаю своё, невероятно лёгкое и приятное на ощупь платье и достаю небольшой кинжал. Он теперь всегда со мной, прикреплён ремешком на бедре. Ловко его зажимаю в ладони, готовая давать отпор, если меня догонят. Даже убить, если будет нужно.

Один из преследователей скоро догоняет меня и валит на пол, но едва я кинжалом прохожусь по его плечу, он тут же поднимает меня с пола и заталкивает в одну из ниш за большими колоннами. Прижимает своим огромным телом к стене и закрывает ладонью мой рот. Слышно, как бегут за нами ещё много наёмников, но он меня прячет, и больше озадачивается раной на плече, нежели тому, что я пытаюсь вырваться. Тяжело дыша, он смотрит на своё плечо. Вижу на его лбу прозрачные капли пота. Чувствую его тяжёлые вдохи. Короткие, белые и тонкие пряди упали и прилипли к мокрой коже, а тёмная повязка на пол лица скрывает от меня его нос и губы.

— Прекрати дёргаться, — шипит тихо мужчина, а я в шоке замираю. И вовсе не потому, что он мне приказал. А потому, что я узнаю этот голос. А за ним узнаю и его запах, что ещё год назад проникал в мои вены и дарил это невероятное чувство безопасности и тепла…

Тихие шаги слышатся так отчётливо, что я нервно сглатываю. От внезапной встречи все мысли вылетели из головы, и никак не хотели собираться новые. Я перестаю дышать, едва второй охотник заглядывает в нишу и уверенно заходит, прижимаясь спиной к стене. Его лицо тоже скрыто повязкой. Но несмотря на это, я в нём узнаю Александра. В полумраке чувствую его взгляд медных глаз и всё внутри переворачивается.

— Совсем сошла с ума? — тем временем шипит Киприан. — Что ты вообще тут забыла?

— А вы? Пришли за мной? — я наклонила голову, не чувствуя, что он применяет физическую силу, чтобы меня удержать. Он просто прижал меня своим сильным телом к стене и совсем не давал мне его оттолкнуть. С таким же успехом можно двигать каменную скалу…

— Да, — уверенно ответил Киприан. — Зачем ты так рискуешь, Ева? — шипит мне в лицо мужчина, а Александр, оттолкнувшись от стены, прижался к ней плечом и сложил руки на груди. Чувствую его взгляд на себе. Хоть и очень темно, но Александр тоже близко. И если мне удастся вырваться из захвата Киприана, я тут же попаду в цепкие объятия охотника.

— Мне тоже интересно, — Александр усмехается. — Что за глупые игры?

— Отпустите меня, — шиплю я. — Вы оба ничего не сможете мне сделать. А мне… Пора.

— Ты… — Киприан выдыхает и снимает повязку. — Права, — он запустил пальцы в мои волосы и оттянул голову, чтобы коснуться носом и губами моей шеи. — Мы единственные, кто вечно присматривает за тобой и пытается понять, зачем ты всё это творишь. Ева… — его горячее дыхание вызывает мои мурашки так быстро, словно они этого и ждали. Я прижимаюсь макушкой к стене и выдыхаю. Я считала, что они больше меня не волнуют. Или хотя бы не так сильно… Что я всё ещё могу сопротивляться…

Но вот лишь одно прикосновение, одно дыхание на троих и я тону в буре эмоций, которая появляется внутри из ниоткуда. Вызывается так быстро и так уверенно сносит напрочь все рациональные мысли. Он ведёт носом по шее, плечу и касается ещё раз губами кожи, но не целуя. Словно просто губами собирая мой вкус… Снова… Оставляя мокрый след и обезоруживая храбрую Еву.

— Пожалуйста, — всхлипнула я. — Прекрати.

— А что такое? Кажется, ты задалась какой-то целью и тебе нужны охотники… — Александр появляется прямо перед моим лицом. Приближается так, что у меня моментально заполыхали губы от его горячего дыхания. Ещё немного и у меня не останется сил сопротивляться. — У тебя есть шанс без боя сделать с нами то же самое, что с остальными.

— Александр… — шепчу тихонько. — Пожалуйста…

— Нет, — его губы почти касаются моих, и так хочется поддаться навстречу и поцеловать их… Но…

— Нет! — я толкаю их и у меня получается вырваться из их рук. Отхожу на шаг, выглядываю в коридор и выхожу из ниши. Я стараюсь не думать о том, что только что произошло. Стараюсь не думать о бешенно колотящемся сердце, о сбитом дыхании. Достаю из сумочки камень, впервые за несколько месяцев жмурюсь от ощутимого жжения. Он весьма болезненно сейчас проявляет свою силу. Я зажмуриваюсь, превозмогая обжигающую боль.

— Не мешайте мне, — произношу я, когда остаётся пару секунд до прыжка. — И не преследуйте, — вытираю слёзы, прекрасно видя, что они не пытаются меня остановить. Только рассматривают, слушают. Тяжело дышат, сдерживаясь. — И тогда, возможно, всё получится.

Слёзы срываются уже в 2017 году. И я дрожу. Обнимаю себя руками, присаживаюсь и на весь пустой, тёмный и холодный коридор громко всхлипываю.

— Действительно, ждать пришлось недолго, — вздрагиваю от незнакомого мужского голоса и резко встаю. В коридоре я не одна, но вижу лишь мужской силуэт. Он огромный и занимает весь проём. Но в относительной темноте не могу разглядеть ни его лица, ни того, в каком стиле он одет. Так, хотя бы, я смогу понять — это современный воин или нет. То, что это воин — видно и так, он вооружён.

Впрочем, всё равно из какого он времени. Сейчас это неважно.

Настороженно прищурилась, пытаясь понять — в каком я коридоре и где моя подруга. И, сразу замечаю то место, где мы расположились, едва на секунду повернулась назад. Там всё ещё горел свет, а девушка почему-то не двигалась, сидела, опираясь спиной о стену. Наверное, уснула… Меня долго не было.

— Кто вы? — тихо прошептала я, снова поворачиваясь к неожиданному гостю. Вижу, как в тусклом свете у него в руке блестит что-то вроде лезвия ножа или небольшого кинжала и увереннее перехватываю своё небольшое, но острое оружие в левой руке. В правой руке всё ещё сжимаю камень, который начинает жечь мне кожу. Это фантомная боль и на самом деле камешек просто хочет немного моей силы, которую я одолжила у него только пару минут назад. Но всё моё внимание приковано к незнакомцу. Я слежу за каждым движением, словно загнанная зверушка огромным зверем.

А ещё я чувствую странный запах. Металлический, не очень приятный. Смешанный с запахом старого музея и его экспонатов. Но решаю это оставить на потом.

— Ты одна из последних путешественниц, — негромко говорит этот охотник, уверенно перехватив свой кинжал покрепче. Он глубоко вдохнул побольше воздуха, опустил голову и выдохнул. Словно собираясь с мыслями и словно настраиваясь на что-то. — А я просто должен закончить твоё существование тут и сейчас.

Чёрт, кажется, совершенно весь мир поставил себе такую цель. И от злости и ярости за то, что всё вот так несправедливо, я пропускаю момент, когда он движется и быстро прижимает меня к стене, ставит лезвие кинжала у моего горла и я чувствую отвратительный запах какого-то цветения. То ли жасмина, то ли чего-то подобного. Он так силён и одновременно противен, что в горле сразу зачесалось и захотелось кашлять. И даже несмотря на то, что он уже приставил мне свой кинжал к горлу и вполне уверенно и сильно давя всем своим большим телом, я всё ещё стою на ногах. Ну, бороться с огромными мужчинами уже входит в привычку.

Но я уже тоже не та Ева, которая с ужасом терпела сильную хватку огромной ладони Киприана. Не та. Совсем не та. И даже наша встреча сегодня ничего не значит. По крайней мере, сейчас.

Он давит на мою шею, но я уже тоже не медлю. Одним точным ударом вгоняю свой кинжал к его живот. Он сразу дёргается и его хватка ослабевает. Я вытаскиваю нож и бью ещё раз, прекрасно осознавая, что сейчас выбор стоит не в том, чтобы сохранить ему жизнь. Выбор таков, что я должна сохранить свою. Увы, но таких выборов сейчас у меня стало больше. Я хочу жить дальше и прожить нормальную жизнь.

Он падает на колени и издаёт странный хрип.

— Понятия не имею, кто ты такой, парень. Но я не чувствую при тебе Бесконечного камня, а потому… Ты не охотник, — шиплю, даже не пытаясь сохранить ему жизнь. Сам виноват. Врага нужно знать не просто в лицо. Нужно уметь ему противостоять.

Эту простую истину я усвоила на собственном примере.

Оставляю его и бегу к подруге. Но уже рядом с ней замираю и зажимаю рот ладонью. Ната сидит неестественно, а справа от неё на пледе есть кровь. Слёзы брызгают из глаз, а моё платье моментально пачкается, когда я присаживаюсь и трогаю её прохладную шею. Не чувствую пульса. Этот незнакомец попытался убить ту, которая год была моей опорой и той, к кому я могла вернуться… Этот варвар просто хотел избавиться от лишнего человека… Ту, что верила мне и просто была рядом. Которая всегда могла с лёгкостью ориентироваться в любом городе и всегда искала любые зацепки появления там или тут охотников. Она была моим миром на эти долгие месяцы. Мне было куда вернуться.

Та, что в дождливый день, найдя меня после прыжка от Дарьи, сестры одного из охотников, отвела к себе и просто напоила чаем.

Ничего не спрашивая и просто ища во мне такую же поддержку. Чтобы хоть немного забыться и не думать о своём горе. Мы оказались вместе так вовремя… Словно по волшебству.

И сейчас она мертва. Просто ожидая меня тут, в закрытом и незнакомом музее, она одна ничего не смогла сделать против него.

Хватаю спортивную, когда слышу звонкие шаги. Едва ли не замирает время — я жду, пока он приблизится так, чтобы снова вонзить в его живот свой клинок.

— Зря ты бездумно пришёл ко мне, нашёл мою подругу и решил, что я не могу постоять за себя и за неё, — всё тело дрожит от злости и ярости. Мне достаточно пару секунд, чтобы снова ранить его. Как бы не было страшно… Или он, или я. Всё просто.

— Мне говорили… — шепчет мужчина.

— Кто? — я хмурюсь, но мужчина из последних сил хрипит. Изо рта потекла струйка крови, а в следующий миг я оттолкнула от себя это бездыханное тело.

Надеваю на плечо сумку и ровно пять секунд думаю, что делать. Осматриваюсь.

Убрать наши с Натой следы пребывания тут — довольно просто. Я быстро завязываю на её животе плотную повязку — с нами всегда есть аптечка, ведь у меня часто бывают опасные путешествия в прошлое. Складываю все вещи, в том числе и окровавленные, в пакет и, взвалив на себя подругу, вновь взяла камень Киприана. Почему-то при взгляде на него, я слышу его хриплый тихий голос, который ещё недавно был прямо над моим ухом.

У тебя есть шанс без боя сделать с нами то же самое, что с остальными…

Зажмуриваюсь и уверенно смотрю на камень. Не вовремя он снова овладел моими мыслями. Ой как не вовремя. Держать все вещи самой и одновременно концентрироваться на втором прыжке подряд чертовски сложно. Но, собрав всю волю в кулак, я облизываю губы и жмурюсь, отправляясь в год, который первый пришёл в голову.

Едва меня перестаёт мутить, а подруга мягко скатывается на отполированный и блестящий в солнечных лучах, пол, я резко вскакиваю. 1993 год встречает тихо и очень солнечно, но едва я поворачиваюсь, сначала быстро вскидываю нож и уверенно целюсь.

Лишь после до меня доходит, кто передо мной.

— Ты?.. — шепчу я, охрипшим от шока и пережитых событий голосом.

— Здравствуй, — уверенно улыбается молодой человек, раскрывает какую-то бумажку и показывает мне: — Не твоё послание?

Аккуратно опускаю вниз спортивную сумку и с раздражением откидываю юбку платья. Несмотря на то, что этот человек с неким ужасом рассматривает меня, подругу и вещи, я его совсем не боюсь. Прищуриваюсь, вижу мой почерк и адрес этого места, вместе со временем, днём и годом. Моим почерком.

Поднимаю взгляд и удивлённо шепчу:

— Откуда у тебя… У вас это? — выгибаю бровь.

— Я получил эту записку около месяца назад в конверте от почтальона, — вежливо произнёс молодой мужчина и наклонил голову. — Ты путешественница из будущего или из прошлого? — интересуется он. Ясно, он тоже в полном неведении, как и я.

Он совсем не удивлён моему внезапному появлению. Но если подумать, это именно от него я унаследовала этот чёртов дар.

— Если это 1993, как я и хотела, то для тебя — из будущего, — кивнула я. Затем, ловко распустив корсет и расстегнув платье за спиной, я уверенно стаскиваю его и быстро отыскиваю в сумке свои нормальные вещи. Мужчина, как настоящий джентльмен, отвернулся. Я переоделась быстро в удобные вещи и окликнула его, чтобы повернулся:

— Павел, — касаюсь его плеча и нервно сглатываю, когда он повернулся и внимательно прошёлся по мне взглядом. — Мне явно потребуется твоя помощь, — решительно заявила я, кивая на подругу. Надежда пока до конца не угасла, и я хочу верить, что она жива.

— Да… Давай разберёмся с девушкой, — мужчина опустил взгляд на подругу. Осторожно подходит, касается её кисти и кивает. — Пульс слабый. Нужно в больницу.

— Правда? — присела рядом. Я его совсем не чувствовала. Может, просто не так меряла, как нужно? — Тогда поехали?

— Да, — мужчина кивнул, осторожно поднимает её на руки, а я забираю сумку и пакет. По сравнению с Наташей, они не такие тяжёлые, хоть и внутри вся наша жизнь.

Он ничего не спрашивает. Наверное, это в стиле всей нашей семьи — просто знать, что нашим можно доверять. Этим мы и отличаемся от других. Умением доверять родным и тем, кого любишь.

Пока располагаем подругу на заднем сиденье, пока садимся в авто и выруливаем с территории музея, — мы молчим. Тут нет ни охраны, ни такой уж большой ценности, как и в настоящем, к слову. Думаю, нам бы не удалось подобное провернуть где-то в исторических местах или где велись постоянные экскурсии. Потому я всегда и выбирала место и время такое, чтобы не привлекать внимание. Да, во всех музеях есть смены… Но и тут у нас были небольшие лазейки — мы прикидывались, что не знали что это за то или иное место. Эдакие подростки-сталкеры, любящие полазить в интересных местах. Мы вполне на них ещё смахивали. Но чаще мы просто не попадались.

Мужчина ведёт машину и едет в больницу, спросив у случайных прохожих дорогу. Я же смотрела на его профиль, рассматривала его уверенную осанку и настоящий стиль 90-ых, и не могла поверить в эту встречу. Она не случайна. Совсем не случайна. Я не могла оставить ему записку, потому что всегда избегала прямых встреч с близкими родственниками. Но сейчас, видя его рядом, так близко…

Хочется просто прижаться и обнять его. Я так долго привыкала жить без него и мамы, что сейчас встретиться с ним — очень даже больно. В десять раз больнее от осознания, что он сейчас уже мёртв.

Я привыкла к тому, что многие, с кем я встречаюсь в прошлом — мертвы в настоящее время. Но… Почему бы сейчас просто не насладиться его обществом? Он поможет мне. Поймёт.

Несмотря на то, что наша легенда для врачей была совсем сырой и не проработанной, они быстро приняли Нату. Да, в этом году медицина ещё не такая прогрессирующая, но это и не какой-то XIX век. Не говоря уж о более древних временах.

— Ты голодна? — спросил негромко мужчина, когда мы остались за дверьми палаты, а Ната уже отдыхала. Мы несколько часов точно сидели и молчали, я иногда вскакивала, когда выходили врачи. Но едва сказали, что Ната тут должна пробыть пару дней, хотя бы, немного расслабилась. И решила не тревожить её, чтобы она восстановилась поскорее.

Что ж, можно считать, что мы отделались сильным испугом. Потерять ещё и Нату я не могу.

— Вообще, очень, — я кивнула. — Можем где-то поесть? — сглотнула голодную слюну.

— Да, медсестра сказала, что тут недалеко есть кафе. Можно туда спуститься, — мужчина снимает свой серый пиджак и накидывает на мои плечи. — Прохладно уже, вечер. Идём.

Мы спускаемся на улицу и минут десять ищем кафе. Там заказываем суп, чай, и садимся за самый дальний столик.

И Павел, не выдерживая, сразу спрашивает:

— Откуда ты знаешь моё имя? — он внимательно осматривает меня, снова. Возможно, он мог до чего-то догадаться и сам, но всё же спрашивает. В детстве, даже зная наши с братьями и сёстрами косяки, от всегда хотел, чтобы мы сами рассказывали всё ему. И вообще, так было со всеми проблемами, вопросами и ситуациями. Теперь я хоть знаю, что он такой был всегда.

— А ты как думаешь? — я улыбнулась, кладя руки на стол и опираясь на него локтями.

— Думаю, что я твой родственник… Так? — хмурится он. — Отец или дед?

— Да. Папа, — поджала губы, осторожно и исподлобья наблюдая за его реакцией. Нам приносят чай и молодой мужчина разливает его по чашкам. Подвигает и улыбается:

— Пей, малышка, — он немного растерянно улыбнулся. — Ты заставила меня приехать в эту глушь в Великобритании. И я не пожалел, что приехал. Такая встреча очень особенная и интересная. Но почему ты не попросила помощи в том году, из которого ты в действительности? — он наклонил голову, рассматривая меня.

Вот и что же мне ему ответить? Что я бежала от какого-то странного мужика? Или что задалась целью наказать тех, кто его через семнадцать лет убьёт?

А, может, рассказать, что уже больше пяти лет я совсем одна из-за того, что он мне ничего не рассказывал?

Нет.

Это неправильно. Пока что его винить нельзя.

Он ещё ничего не сделал. Эта встреча не случайна, раз у него были точные координаты моего появления. И раз эту записку всё же написала я — есть смысл пока многое опустить и не рассказывать ему о том, что случится через много-много лет. Сконцентрироваться на том, что сейчас происходит.

— Не могу. Не уверена, но, кажется, я не могу даже назвать своего имени тебе. Чтобы не изменить ход будущего.

Хотя я могла бы. Изменить что-то, попросить с детства готовить меня к тому, что всё это просто неизбежно и прятаться лучше, чтобы охотники не знали — где мы находимся. Но это всё не важно. Это всё не то, что нам поможет пережить тот день. Несмотря на то, что я многое понимаю и знаю, есть кое-что, что изменить невозможно. Свою судьбу. И судьбу всех, кто так или иначе причастен к ней. Судьбы многих предсказаны задолго до их появления на свет.

И хоть я пока не понимаю, зачем мне нужна встреча с отцом, я молча пью чай и смотрю во все глаза на своего молодого папу.

— Да, ты права, — он покивал, отпивая из чашки горячий чай. — Но твоё имя мне всё равно ничего не даст. Цель нашей встречи, как я полагаю, в другом. И нам нужно понять — зачем ты решишь меня отправить сюда, — спокойно говорит он, даже не смущаясь от того, что я его так смело рассматриваю.

— Божечки, у меня порой от этой путанницы просто взрывается мозг, — я на секунду падаю лбом на стол. Но нам на стол ставят суп и я быстро выпрямляюсь, чтобы официантка не сочла меня за сумасшедшую.

Поглядывает уже странно.

— Поешь, — спокойно произносит Павел. Опять же, я его даже папой назвать не могу. Павлом. Сейчас он не намного старше меня. А ещё, кстати, он сам умеет прыгать. — Ты спасла подругу. И выглядишь очень сонной и уставшей. Тебе нужен отдых.

— Нет… Я…

— Ешь, — мужчина подвинул мне ближе тарелку и уверенно посмотрел на меня. — Думаю, что я не смогу ответить на многие твои вопросы. Да и своих сейчас в голове с миллион. Но помочь в чём-то другом я могу, — его глаза сверкнули опасным светом. Кажется, он и правда мне может помочь. Просто… Не сейчас, не когда я с трудом формулирую собственные мысли.

— Некоторые вопросы даже не должны задаваться, как мне кажется… Будущее для тебя должно остаться неизвестностью, — хмуро шепчу я.

— Нет, один вопрос я всё же задам, — улыбнулся Павел. — Даже два.

— Уверен? — я опасливо глянула на него.

— Да. Например… Я вполне могу узнать каким образом ты можешь перемещать другие объекты, а тем более живые, в другое время? Или… Почему ты ещё не мертва от контакта с Бесконечным камнем?

— Что ты имеешь в виду? — едва запах куриного супа с лапшой достиг моего носа, я словно стала действовать на автомате. Отломила кусочек поджаренного тоста с характерным аппетитным хрустом, взяла ложку и попробовала еду из 1993 года. Несмотря на то, что это было одно из недорогих заведений, суп с первой же секунды мне понравился. Вкусный солоноватый бульон, разваренное мясо и лапша.

— Что спросил, то и имею, — папа откинулся на спинку дивана. — Я сам не понимаю, как нам с тобой общаться, но наша встреча точно неспроста.

— Думаю, нам следует сначала уехать из этой страны, — произношу уверенно я.

— Как ты себе это представляешь? — рационально спрашивает Павел, тоже начиная кушать. — У тебя нет документов, чтобы пересечь границу, — ну, да. Я всё же не так далеко и прыгнула в прошлое. И тут уже вовсю действуют законы и правила пересечения границ. А значит, мы встретились для разговора.

— Твои предложения? — выгибаю бровь. Кстати, если не думать так часто, что передо мной сейчас настоящий, живой и здоровый, молодой папа — даже не хочется плакать. Вряд ли у меня и, вообще, у нас, много времени на любезности и обсуждения погоды. В настоящем знают как меня найти. А ещё в опасности Ната.

Так что надо где-то сесть и обдумать — зачем нам эта встреча. Зачем-то я ведь написала эту чёртову записку. Точнее… Напишу.

— Нужно найти нам место, чтобы поспать. Я ехал на неделю сюда, и больше не смогу. Моя любимая Мария одна с двумя малышами и…

А вот при упоминании мамы и своих старших братьев я не выдерживаю и пропускаю слезинку. Ведь больше всего на свете мне хочется увидеть их. Мужчина молча подаёт мне салфетку и поджимает губы.

— Понимаю, прости, — он сглотнул. — Видимо через много лет случится тоже трагедия, которая оставит тебя одну.

— Что? — я моргнула. — Тоже?

— Кажется, что ты ничего не знаешь… Как же я мог это допустить? — хмурится папа. — У нас предстоит долгий разговор… Потому нам нужно какое-то укромное место без лишних ушей… То есть, об охотниках ты тоже ничего не знаешь?

— Ох, — усмехнулась. — Врага надо знать в лицо, па… Павел, — стушевалась от того, как захотела его назвать, но молодой человек понимающе улыбнулся:

— Ничего. Ты можешь меня называть как тебе удобно. В конце-концов, вся наша семья встречается иногда при таких обстоятельствах. Я и сам посещал свою маму за пару лет до своего дня и года рождения. Но не настолько случайно, как ты сегодня.

Что-то в этом я тоже сомневаюсь. Даже если я случайно прыгнула сюда, Павел тут как раз-таки по моей наводке. Знать бы только, когда я её оставлю…

— Я выбрала год случайно. Это один из тех годов, когда всё спокойно в определённых частях планеты, — конечно, говорить нечего о годах войны или похожих годах, когда мне грозила опасность не только от охотников. Да и я банально боялась оказаться, где не следует. Всё же некоторая история стёрта и требует уточнения.

— Но я не случайно оказался тут. Это самое главное, — улыбнулся папа. — От этого и оттолкнёмся. Ведь мне сейчас стало казаться, что я должен тебе всё рассказать. Чего ты не знаешь о нашей семье и об охотниках. Об их изощрённых играх с путешественниками и откровенной травли… Доедай и пойдём искать ночлег.

— Возможно, — я киваю. — Но я кое-что знаю. Как их вычислять на праздниках, к примеру. Или как ставить ловушки. И о работе хранителей камней тоже…

В конце-концов, Александр и Киприан именно ими и являются. А мне необходимо было узнать о них всё.

Павел встаёт и идёт куда-то, сказав, что хочет спросить о жилье у официантов и поваров кафе. А я продолжаю кушать, чувствуя постепенное насыщение и тепло внутри. Суп, как никогда, кстати сейчас. Впрочем, как и встреча с папой.

Зачем мне знать о Александре и Киприане больше? Зачем задаваться целью знать всё?

Не знаю зачем и объяснить себе это не могу. Мне нужно было так много о них знать, что я не была осторожна и несколько раз убегала раненная от преследователей. Теперь охота за мной стала более изощрённее и искуснее, а я отвечала со всей силой. Не боялась этих одержимых и сумасшедших, понимая, что могу себя защитить. Даже встреча с ними это подтверждает. Сердце всё ещё бешено стучит от недавних событий и странной встречи, которой я не ожидала.

Но больше меня удивило то, что они дали мне уйти. Просто отпустили, словно знают, как меня найти. Словно они сами, ни с кем не соревнуясь уже, начали меня искать.

А может… Никогда не прекращали? И эта встреча не случайна?

Всё возможно.

Интересное предположение. Ещё и из-за того, что мне очень хочется так думать.

Первые месяцы я сходила с ума. Помню, вернувшись в настоящее после нескольких месяцев у Дарьи, я собралась и стала делать первые шаги в сторону сопротивления. Но по ночам всё равно плакала и думала, что от этих терзаний может вполне разорваться сердце на части. Иногда я панически задыхалась, ибо просто не знала, как избавиться от неприятного жжения в груди. Меня ведь не предали — наоборот, спасли и позволили убежать от нападавших, взяли удар на себя. Стали бороться против своих же, чтобы спасти меня.

Да, в конце-концов, они сменили свои интересы ради меня. Киприан отдал мне камень, позволяющий им прыгать о времени.

И это оказался единственный камешек, который слушается мой дар и подстраиваясь, помогает в точности до секунды прыгать в нужное время. Сама я так не могу.

Своеобразная машина времени для одарённых и знающих, особенных даже. Вроде меня или Киприана.

В общем, потому я и не понимала, почему мне так больно и невыносимо от того, что я снова осталась одна. Вроде бы как я даже озадачилась целью — найти и во что бы то ни стало, направить на путь истинный всех адекватных охотников. К сумасшедшим и очень агрессивным я не лезла. Хоть и не раз ошибалась, да так, что действительно, как и говорила выше, пришлось уносить ноги.

Но теперь мне ещё и очень страшно. Ведь они оба снова имеют возможность путешествовать… И смогут найти меня в самый неожиданный момент. А если я из будущего им помогу? Не важно, по какой причине. Но я ведь могу помочь и они найдут меня ещё проще.

А если у них снова цель меня убить? Или отвести к этой чокнутой путешественнице? Или даже просто вернуть мой камень?

Страшно, но ничего не поделаешь. Нужно решать проблемы по мере их поступления. И сейчас нам с отцом надо выяснить и цель нашей встречи, и вылечить Нату, и наметить будущий путь.

Как бы мне не было горячо от нашей встречи, как бы я снова не сдавалась в их объятия… Пока я от них далеко и пока они меня не касаются — всё нормально.

Нужно оставить так.

Пока что.

…- Я нашёл нам комнату, — подошёл папа к столу и улыбнулся. — В этом же здании хозяин кафе сдает комнаты. Идём. Тебе стоит поспать, маленькая путешественница. А потом мы вместе всё обсудим.

— Спать? Нет, мы не должны терять время… — произнесла задумчиво, но была прервана молодым человеком.

— Я требую пару часов сна для тебя. Это не обсуждается.

Едва я открываю глаза, тут же вижу сидящего на простеньком кресле папу. Он держит в руках какой-то блокнот и просматривает страницы, ожидая моего пробуждения.

Сажусь и тут же завязываю волосы в хвост обычной резинкой для волос. Мужчина тут же поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Выспалась? — улыбнулся папа, наклонив голову. Закрыл блокнот.

— Да, вполне, — отвечаю честно. Давно так не высыпалась, по правде говоря. Словно чувствуя, что рядом папа — я позволила себе отдохнуть, а мыслям немного собраться и сложиться по полочкам. Теперь мне даже стало понятно как себя вести с ним. И как общаться. Что рассказать, а что утаить… Надеюсь, что я не ошибаюсь и делаю всё правильно.

— Пока ты спала, я проведал твою подругу. Наталья в порядке. Она поела и ждёт тебя. Попросила, чтобы я тебя тоже накормил, ибо ты часто не бережёшь себя, — отрапортовал он, улыбаясь.

— Правда? — я улыбаюсь и облегчённо выдыхаю. Подруга сильная и смогла выжить после ранения. Это хорошие новости. Очень даже. — Хорошо, что с ней всё в порядке, — киваю.

— Ева, — всё же он узнал моё имя. Ну, что ж, надеюсь, это не самое страшное, что может с нами случиться. — Почему ты так безответственно относишься к самой себе? Неужели, я совсем-совсем ничего не рассказывал тебе о нашем роде? — Именно это ему не даёт покоя. Он второй раз этому удивляется.

— Ничего, пап, — я вздыхаю, автоматически и по привычке назвав его отцом. — Как и все, я получила дар только после твоей гибели. И узнала об этом, сидя в саду у Елизаветы, после того, как случайно прыгнула.

— Случайно? — папа выпрямился. — То есть, ты совсем не знала где окажешься?

— Ага, — киваю. — Елизавета мне немного рассказала обо всём. Как и ты сейчас, она меня тогда ждала. Видимо, в будущем кто-то, если и не я, всех вас предупредит.

— Будущее — вообще, очень интересное понятие. Чтобы случились те или иные события мы должны поступать как правильно и удобно нам. Раз уж охотники распалили войну между нами, то нужно давать уверенный и сильный отпор.

Едва подавляю усмешку. Он прав. Конечно, прав. Он говорит логичные вещи.

Но я уже поступила не правильно, сблизившись однажды с двумя своими палачами. Они свели с ума меня, мои убеждения и перевернули мою жизнь. И теперь я не могу ненавидеть полностью охотников, их род и их самих. Потому что верю — многие из нас заложники своих семей. Заложники собственных судеб.

Но ведь только от нас всё это зависит. Несмотря на то, что я многих охотников осторожно и целенаправленно оставляю без самого главного их инструмента — камней — поступить так же с Александром или Киприаном я просто не смогу. Я до сих пор верю в наше счастливое навсегда.

Может, это глупо. Но, по крайней мере, мне от этого легче.

— Наверное, у меня были для этого причины. Для того, чтобы ничего тебе не рассказывать. Думаю, я захочу дать тебе достойную жизнь, до какого-то времени и не пичкать тебя историей и не разжигать внутри тебя ненависть к охотникам. В конце-концов, твоя мама из их рода. Хоть и об этом почти никто не знает. Её отец, узнав, что родилась девочка, а не сын, а то есть не передастся ген охотника, отказался от Марии и её мамы. После он всё же сумел продолжить род. А я влюбился ещё в школе в твою маму и не смог отказаться от неё даже если в её крови этот ген…

— То есть, охотники — это всегда мужчины?

— Абсолютно верно, — папа улыбнулся. — Если у нас ген практически сам выбирает нужного и правильного носителя, то там это передаётся только по мужской линии, — объясняет он. — У мужчин этой семьи практически само собой получается познать многие боевые искусства.

— Пап… — я накрыла плечи одеялом — от окна неприятно дуло. — Почему ты удивился, что я могу контактировать с камнем? Да, в первый раз он чуть не убил меня. Да и многие камни, которые я держала в руках, тоже не особо меня насыщали силой. Но… Именно этот Бесконечный словно мой. Он словно точно в цель направляет мой дар. Я могу совершать прыжки в точности до секунды…

— Это и удивительно, — мужчина сглотнул. — Бесконечные камни — это одновременно что-то одинаковое с нами, и в тот час — совершенно противоположное. Я знаю, что их ограниченное количество и созданы они искусственно. По крайней мере, мне известно лишь об этом. Больше тебе могла бы подсказать самая первая путешественница… Но её не так просто отыскать и она не ищет встреч с другими путешественниками.

— Правда? — я усмехаюсь. — Ты разве не знаешь, что Паула, или ещё её называют, Паулиной, ищет меня? Точнее, путешественницу, на которой может закончиться род. Она и есть заказчица, на неё работают охотники…

— Уверена? Уверена, что именно эта девушка является истинной и первой путешетсвенницей? — папа ловко меня отсекает и ухмыляется. — Не всегда тот, кто громче кричит о своей важности или первости — действительно таким является, — папа улыбнулся, словно доносит элементарное маленькому ребёнку.

Я слегка опешиваю.

— То есть… Это не первая? Но тогда сколько лет первой, если Пауле — около трёхсот лет? — я моргаю удивлённо.

— Около пятиста лет назад началась наша история, малышка, — папа улыбнулся. — Я знаю точно, что путешественники и охотники появились вследствие изменённого каким-то неизвестным образом гена. Но по факту наша история — это скука и фальш, тысячу раз переписанная и перерисованная на разный лад. И я могу знать тоже очень даже изменённую версию. Которая далека от правды. Но… По факту — лишь последнюю сотню лет мы воюем, пытаясь взять главенство в нашей собственной истории. Я не убил ни единого охотника. А они даже не интересовались мной. Я не представляю для них никакой ценности, но я должен был вырастить и передать свой ген ребёнку, тебе. Сам я не интересен ни охотникам, ни Пауле. Потому как я на данный момент прыгал в прошлое около… Пяти раз. И в будущем не собираюсь делать это чаще одного раза в год. Я с детства мечтал о спокойной жизни. Даже слушая своих отца, мать и других родственников о том, что мне просто необходимо их ненавидеть. А в их семьях происходило ровно то же самое. И эта взаимная ненависть убивает во мне всё то хорошее, что я чувствую по отношению к миру. Потому, моя дорогая будущая дочь… Я практически не удивлён, что ты жила в неведении. Я даже уверен, что сделаю так же даже после этой встречи.

— Но ведь после я всё равно стала мишенью. Именно меня преследовали и хотели убить. Думаю, и сейчас не против уничтожить… — я сглотнула.

— Сейчас ты тут. Это главное. Даже повстречав охотников, уверен, они просто сошли с ума от твоего очарования, — растягивает губы в улыбке.

Он настолько проницателен, что я в шоке открываю рот и удивлённо качаю головой.

— А ещё от того, насколько ты искусна в обращении с камнем. Думаю, именно этим ты и ценна. Твой дар может соединяться с камнем, как и написано тут, — он поднимает пальцами блокнот и улыбается.

— А что это? — спрашиваю я.

— Практически предсказатель будущего, — папа хмыкнул. — Во всяком случае, написанный таким же гением, как и все мы. Наша семья отличительна не только особенным геном. Уверен, что любому гениальному учёному мы дадим фору. Мы ведь путешественники во времени. Нам подвластно само время. И один из наших гениев прошлого расписал разные развития событий, совершенствование дара и… У тебя получается создать связь с камнем. А у Паулы, например, они рассыпаются в руках, судья по всему.

— Как цинично ты сейчас говоришь, — хохотнула.

— Но это ведь правда, — папа улыбнулся. — А как твой отец, я считаю, что и с охотниками у тебя может найтись общий язык. Ведь правильно, когда родители верят в своих детей, не так ли?

Проходит несколько дней. Пока Ната требовала постоянного ухода и присмотра врачей мы ждали её и одновременно с этим пытались понять — зачем нам эта встреча вообще нужна. Сопоставляли факты и уверенно шли по ним, чтобы немного больше приоткрыть занавесу. Папа точно что-то знал больше, чем говорил, но не доверять ему у меня тоже не было причин и желания. Потому я ничего и не говорила.

Пока версия о том, что мы должны были встретиться и познакомиться ради того, чтобы я узнала именно от отца всю правду — казалась наиболее логичной. Но не той, которую мы рассматривали всерьёз. Да и правда… Весьма относительное значение.

Мой папа знал много. Он рассказывал как то, что я уже знала, так и то, о чём я даже представить не могла. Мы много говорили, но сразу определили предел того, что можем обсуждать. Я не рассказывала никаких фактов о том или ином будущем, что ждёт его и нашу семью, а он всё чаще и чаще говорил, что отчасти позволить мне жить в неведении столько лет — чертовски верное решение. И, чёрт возьми… Я была с ним полностью согласна.

Но мы очень много говорили о прошлом. Вместе с ещё одним полноценным путешественником, особенно, который понимает меня, было куда удобнее и лучше общаться, чем с теми, кто лишь может тебя выслушать. Ведь папа понимал меня полностью. Мог поддержать диалог, а не просто высказывать слова поддержки. Он знал многое. И боль от соприкосновения с камнем, и это совсем выматывающее преследование, которое длится не один год. Даже не одно десятилетие. Он меня действительно понимал. И, должна признать, что мы быстро нашли общий язык.

…- Аккуратно, — я закрыла ладонью голову Наты и ловко посадила её в машину. Папа заводит мотор и когда я сажусь рядом с подругой, он выезжает с территории клиники.

— Спасибо, — тихо произнесла Ната, привалившись затылком к спинке заднего сиденья. — Если бы ты не взяла меня с собой, я бы, наверное, просто умерла…

— Что ты, — я сжимаю её руку. — Я никогда тебя не брошу, моя дорогая, — голословное обещание, но тем не менее — оно звучит уверенно. Потому что я знаю, так и будет. Я никогда её не брошу. И не только потому что она просто рядом со мной столько лет.

А потому что она искренна. Потому что она удивительный человек, которого я по-настоящему и сильно люблю.

— Можешь не сомневаться в обещаниях Евы, — тихо дополнил папа. — Знаю по себе — нам очень сложно завести действительно тесные отношения, ибо мы не можем доверять наш секрет всем подряд.

— Я верю, Павел, — ответила Ната, улыбнувшись. — Ева мне так же очень дорога. И я, честно, всеми силами пыталась защитить её от того мужика. Но он всё же искуснее меня в драке.

— Ничего. Главное, ты жива, — я улыбнулась. — Теперь будем осторожнее…

— Мы всегда осторожны. Просто кто-то знал о том, что мы именно там и в это время, — Ната хмурится. — Нужно узнать, кто знал.

— Или узнает, — я хмыкнула и потёрла переносицу. — Мои действия в будущем предугадать невозможно, именно потому мы который день с папой думаем — зачем ему нужно было тут появиться. Но в любом случае, уже всё равно. Даже если их способы охоты на меня изменились, я теперь на стрёме постоянно, — усмехаюсь

— Думаю, вы близки к правде и сами этого не понимаете.

Приезжаем к дому, где временно живём и не спеша выгружаемся из автомобиля. Сначала я с Натой, после папа паркуется и забирает её одежду из багажника и продукты, которые мы купили ещё до клиники.

Неожиданно меня бьют по рукам. Не успеваю опомниться, а я уже не держу Нату в руках, девушка лежит на полу, а меня прижимают к автомобилю спиной. Огромный охотник нависает надо мной, а его кинжал упирается в шею, да так, что вмиг становится больно и страшно. Острая боль буквально парализует меня.

Папу рядом же скручивает и вжимает в асфальт другой охотник.

Они выглядят так, словно жили около двухсот лет назад. Но их огромная комплекция и тату на открытых частях тела доказывают их принадлежность к роду охотников. Их иногда легко отличить среди других обычных мужчин.

Ещё двое огромных амбалов догоняют через доли секунд. Слабую Натку скручивают и ставят на ноги, вынуждая её стонать от боли. А мой резкий взбрык провоцирует мужчину дать мне весьма ощутимую пощёчину. Я тут же ахаю и бью в ответ коленом в пах этого мерзавца. Но он даже не дёрнулся, только противно шикнул мне в лицо:

— Я слышал, что ты горячая и весьма нравная путешественница… — хмыкает охотник и в ответ бьёт ощутимо в живот, от чего у меня замельтешили звёздочки перед глазами. Я выдыхаю, пытаясь унять резкую боль. Или хотя бы не обращать на неё должного внимания. — Но что ты можешь против настоящего охотника?

— Например, запихать его в историю. И заставить жить нормальную жизнь. Как и делаю уже очень долго, — прошипела в ответ, ухмыльнувшись. — Пустите моих друзей! — вскрикнула тут же.

— Этих? Ты серьёзно? — хохотнул мужик, удерживающий моего папу, прикладывая кулаком его об асфальт. — Значит, всё правда. Мы попали во время, когда у тебя ещё нет этих чёртовых…

— Ошибаешься, — его осёк резкий и низкий баритон.

Сзади него вырастает ещё большее тело, чем нападающий, с характерными белыми волосами, откидывает его от меня и одним точным ударом отправляя охотника в нокаут. Я оседаю на корточки, не веря своим глазам. Александр, тот самый, (божечки!) кладёт на лопатки сначала одного, который держал Нату, а положить ещё одного, сидящего на папе, помогает сам Павел. Он резко хватает руки охотника, а Алекс уверенным ударом ногой вырубает третьего. Мужчины, чувствуя поддержку и помощь друг друга, очень быстро действуют, применяя в меру свою силу.

Четвёртого, решившего двинуться тут же на меня, на полпути останавливает Киприан, уверенно вонзает кинжал в его тело. От глухого и точного удара мужчина моментально замирает и выдыхает. В последний раз.

— Охотники, что мне спасли жизнь? — папа вскакивает на ноги и осматривает наших спасителей. — Охотник и хранитель Бесконечного, точнее. Я прав?

— Видимо, ты Павел, — Алекс усмехается. — Прав.

— С чего такая честь? — папа хмурится. Я же медленно встаю, опираясь на машину спиной и прижимая руку к животу.

— Подумай ещё раз, путешественник. Мы жизнь спасли не вам. Не первостепенно вам, — Кип прячет кинжал в ножны и шагает ко мне. Да, тут и думать не нужно, они тут ради меня. Чёрт!

— Как вежливо, уважаемый, — папа тоже шагает ко мне, но я быстро отскакиваю от машины к Нате и, взяв у нападающего кинжал, встала перед подругой.

— Какого чёрта именно сейчас?!

— Как невежливо, маленькая путешественница, — Кип, кажется, оскорбился моей реакцией. — Мы тебя спасли, а ты на нас наставляешь кинжал… — Забавляется, усмехаясь и уверенно сокращая расстояние. И когда остаётся не так много расстояния до меня, он берёт кинжал за лезвие, полосуя себе руку и уверенно притягивает меня к себе. Бестрашный Хранитель, который по ночам тревожит мои мысли и не даёт посмотреть другие сны. Только он и Алекс мне снятся весь последний год.

— Я скучал.

— Откуда вы оба тут? — прошипела я, ударив его по груди. Мне приятно, конечно, но сейчас я вынуждена защищаться.

— Ты… — Он одной рукой лезет во внутренний карман пиджака и вытаскивает идентичный клочок бумаги, который был у отца. — Ты нас позвала и рассказала где искать.

Я зло выхватываю клочок бумаги и быстро читаю свой же почерк. Та же информация, только время и место изменено…

— Или скажешь, это не твой почерк? — усмехается нагло Киприан.

— Мой, — я дрожащей рукой сминаю клочок бумаги. Меня так трясёт от злости и гнева, что хочется одним движением снести им обоим головы. Хотя я понимаю, что это только мне будет хуже. Я ж их, чёрт подери, люблю. И всячески избегаю наших встреч, иду по головам часто, чтобы их обойти. Чтобы не ранить и не разбить их сердца собственной ненавистью к их родственникам. Зачем им знать о том, насколько сильно я ненавижу их остальной род? Незачем. Но они тут и явно знают о том, что я делаю, гораздо лучше, чем я предполагала. А значит… Я была где-то неосторожна.

Или Ева из будущего просто сошла с ума.

— Не рада? — спрашивает Алекс, наклоняя голову. Он внимательно меня рассматривает и легонько улыбается, всё ещё тяжело дыша.

— Не видно? — шиплю в ответ, передёрнув плечами и снимая тем самым лёгкое помутнение рассудка. Я должна быть хладнокровной и не позволять им ничего лишнего. — Я не для того от охотников сейчас скрываюсь едва ли не больше, чем раньше. Не верю, что это написала я! — конечно, это защитный рефлекс. Как сказал папа, мы путешественники во времени и нам оно может быть подвластно.

— Ева, — окликнул папа. — Идём в квартиру. Там будет спокойнее, что ли. Сможете поговорить.

— Они уходят. Оба. Точка, — я решительно поднимаю подбородок. Не готова сейчас находится в одном помещении с ними и раскрывать свои тайны. Сейчас я не ранена, а они не мои палачи. Так что мы вполне можем разойтись по разным берегам, как в море корабли. И в хороших отношениях даже.

Но у папы другое мнение на этот счёт. Он кивает на мою подругу.

— Помогите Наталье, — произносит он. — И все внутрь, без исключения.

— Папа! — воскликнула я.

— Хочешь поднять шум и привлечь ещё больше внимания? — папа подошёл ко мне и нахмурился. — Идём, Ева. То, что это другие охотники можешь даже не начинать мне рассказывать.

— Такие же, — упрямо бурчу я.

— Ага, конечно, — папа усмехнулся и подтолкнул меня за Алексом и Натой. Я аж застонала от бессилия и злости. Я вроде бы и не против, чтобы они тоже не привлекали внимание других — полиции или властей. Но и с ними вместе находиться в квартире мне банально страшновато. Я ещё та трусишка. Оказывается.

— Ты мне начинаешь нравиться, путешественник, — идёт за нами Кип, неся сумку с вещами Наты.

— А ты мне — нет. Тебе и твоему приятелю придётся объяснить, какого чёрта вы выбрали сторону моей дочери, а не ваших семей, — папин голос тут же становится жёстким и не позволяющим усомниться в том, что он потребует с них ответы. Я понимаю, что он такой добрый и мягкий только со мной.

Квартира для стольких людей оказывается тесноватой. Но это не так важно. Оба мужчины складывают своё оружие на столе и даже успевают снять пиджаки, когда я располагаю Нату в более маленькой спальне. Папа начинает готовить обед на кухне и негромко переговаривается с обоими охотниками. Я же долго не выхожу — сначала переодеваю Нату, после сама надеваю более широкую футболку и шорты. Кажется, мы тут ещё на немного застряли, ведь теперь нужно как-то и какое-то время сосуществовать с ними и вообще узнать, зачем они тут. Меня настораживает, что именно в это время Ева из будущего послала их всех сюда и волшебным образом подгадала время. Мне ещё предстоит узнать, зачем всё это. И для чего я захочу их привлечь именно сюда.

Может быть, дело вовсе не в месте? А как раз-таки во времени? Может, я нужна кому-то, начиная именно с этого времени?

— Они красивые, — тихо шепчет Ната. — Ты бы не была столь резкой с ними… — подруга растягивает бледные губы в улыбке и сглатывает. Я же категорично качаю головой.

— Я не готова с ними даже час проводить в одном помещении. А ты говоришь, чтобы я не была с ними такой злой. Какой мне быть, Натусь, — я сглотнула и наклонилась к ней, шепча уже на ухо, — если я мечтала об этой встрече столько времени? — конечно, это секрет. Потому, что все свои потаённые желания я должна пока оставить в тайне.

— Вот и я о том же, — тихо произнесла Ната. — У вас, кажется, история только начинается, а ты уже решила с ними завязать…

— Я ничего не решала, дорогая. И мне сперва нужно отправить тебя обратно в 2017.

— Может, не нужно? — Ната поджала губы и внимательно посмотрела мне в глаза. — Я хочу быть рядом и помогать… Ты — это всё, что у меня есть, Ева…

— Это, порой, опасно.

— Как и дожидаться твоего возвращения, как оказалось, — подруга апеллирует фактами и на это мне нечего ответить. Потому я касаюсь её лба губами и вздыхаю.

— Я подумаю, Нат. Мне нужно быть уверенной, что тебе эти прыжки не навредят, — хмурюсь, заправляя за ухо прядь волос.

— Твой папа говорил, что у него есть блокнот. Я могу посмотреть? Возможно, я смогу сопоставить те факты, которые не видны вам? — Ната улыбнулась снова. И я киваю. Большинство информации, легенд и прочего искала для меня именно она. Ей удавалось видеть между строк и отлично понимать всё, что написано в тех или иных записях.

Иду на кухню, где все трое мужчин негромко разговаривали. Но я не подслушиваю, резко их обрываю:

— Пап, я могу Нате показать твой дневник? Она иногда внимательнее меня, — уверенно интересуюсь, игнорируя взгляды остальных присутствующих мужчин.

— Да, конечно, — папа улыбнулся. — И вернись после, у меня есть вопросы, — мягко добавляет, заставив меня на секунду замереть.

О, нет. Чёрт, только бы он не включил папочку и не стал меня ругать за что-то, что успели, возможно, рассказать оба мужчины.

Специально тяну время. Долго ищу в сумке отца блокнот, перебирая медленно его вещи и отчасти запоминая его запах. Ведь эта история закончится, рано или поздно, а постоянно прыгать в эти годы ради встречи с ним — нельзя. Раз он выбрал спокойную жизнь, нужно уважать его мнение и его выбор. Защитить ещё бы не мешало, конечно.

Но от смерти я защитить никого не смогу. Нельзя.

И этих «нельзя» как-то слишком много. Особенно в последнее время.

Я свободна и ни от кого не завишу, но если стану делать всё, что пожелаю, не буду осторожна, мне не жить долго и счастливо. Удивительно, но во все времена меня бы за эту «магию» скорее бы сожгли на костре. Сейчас бы стала подопытным кроликом, если бы попала в руки обычного человека. А узнай он о моих особенностях — тем более. Ещё быстрее оказалась бы в клетке, словно животное. Показывали меня где-то в цирке или ставили бы на мне опыты, пока… Я не сбегу. Но тогда я не только подтвержу свой дар, а и изменю весь ход истории человечества. Тогда уже не только охотники станут на меня охотиться.

Потому столько лет мы все и стараемся жить тихо и сохранять тайну.

Хотя охотники иногда переходят границы.

— Нападающих забрали, — едва я захожу на кухню, произносит папа, отходя от окна. Молча присела за небольшой стол и вздохнула.

— Надеюсь, они все мертвы, — жёстко говорю я, не боясь, что обо мне подумает папа.

— Мертвы, — отвечает Алекс. — Или ты сомневаешься в наших боевых способностях, маленькая путешественница?

— Я не хочу даже о вас думать, — отрезала я. Вру, конечно. Я думаю о них бессовестно часто.

— Почему? — папа усмехается. — Они даже спасли тебя, рискуя собственными жизнями.

— Их выбор, — холодно парирую. Напускаю на себя безразличие, чтобы не сметь признавать то, что я рада им. Просто я пока не готова и не могу впустить их в свою жизнь. Не могу.

Хотя очень хочется.

Чтобы хоть немного отвлечься, я сама принимаюсь готовить мясное жаркое. На кухне сразу появляется приятный запах, от которого вырабатывается слюнка и хочется поскорее поесть.

Папа дал свои вещи обоим мужчинам, так что каких-то минут десять их просто нет на кухне, что позволяет мне выдохнуть и немного расслабиться. Мои чувства практически накрывают с головой и приходится делать большие усилия, чтобы не сдаться и не раскрыть саму себя. Не смотреть на них и ничего не говорить лишнего. Но от одной мысли о них меня кидает действительно в дрожь. Не говоря уже о том, что я безумно хочу в их объятия…

Мы не спеша кушаем. Папа не расспрашивает их обоих больше, а я занята Натой и блокнотом. Подруга пришла к нам на кухню, едва запахло едой и с аппетитом уплетала свою порцию, запивая чёрным чаем. Девушка действительно шла на поправку, хоть и ещё медленно ходила.

Удивительно, но даже в 1993 году было такое ощущение, словно я в своём времени. Ведь это по сути так и есть — через два года я появлюсь на свет. Конечно, это не 2017 и ещё много чего нет, но тут мне комфортнее, чем в более древних веках. Тут уже есть те удобства, которых мне так не хватает в моих путешествиях.

Была бы моя воля и я бы точно жила спокойно в своём времени. Никогда бы никого не убила и просто строила свою жизнь, никому не мешая и не бежа столько лет от неизвестного и страшного врага. Интересно, эта погоня когда-то закончится или нет?

— Малышка, — зовёт меня тихо папа, отрывая от чтения одной из записей о камнях. Читала уже в который раз и всё так же не могла понять смысл создания этих камней. Ведь по сути кто-то захотел повторить наш дар и создать то, из-за чего нас можно отследить. Они настолько чувствительны, что могут чувствовать нас и наше появление в том или ином году. И наоборот. Мне удаётся отследить их след и понять, есть ли при охотниках образец Бесконечного.

Хотя… Вряд ли Бесконечные камни — это не такая же ошибка природы, как мы, путешественники.

— А? — смотрю на папу и улыбаюсь. Не могу при виде него быть серьёзной, ведь эти несколько дней с ним скоро закончатся, уверена, а больше я не смогу никак снова его увидеть. Не хочу мешать жить нормально и воспитывать своих детей с любимой женой. Как бы мне их не хватало, я уже взрослая и могу за себя постоять сама. Действительно могу.

— Я оставлю тебе этот блокнот, — улыбнулся он. — Долго оставаться в Англии я не могу, да и, кажется, мы привлекли в этом времени внимания не меньше, чем ты в будущем. Так что… Мне нужно вернуться к твоей маме и постараться сделать всё, чтобы это твоё будущее было именно таким, — папа сделал правильные выводы из нашей встречи. Да, каким бы не было наше прошлое и будущее, лучше сейчас оставить всё так, как будет или было. Пока что менять всё это просто бессмысленно. Какая разница, буду я знать в детстве, что особенная, или нет? У меня будет счастливое детство. И всё остальное сейчас не имеет никакого смысла.

— Да, — киваю, совсем не обращая внимания на то, что они оба тут и слушают каждое слово. — У меня пятнадцать лет была нормальная жизнь.

— Чувствую, что это правильное решение, — кивнул мой папа. — Никакой загадки в том, что ты после и переняла мой дар — нет. Ведь именно после смерти предыдущего путешественника дар идёт дальше по родовой ветви. Знаешь, как бы ты не злилась, но нам эта встреча нужна была для того, чтобы ты спасла Наташеньку и встретилась с этими охотниками. Я бы посоветовал вам недолго побыть в будущем и вернуться в Европу. Там легче затеряться, насколько я понимаю.

— Всем? — я практически подскочила. Папа, верно, пошутил. Ибо я не собираюсь путешествовать с Алексом и Кипом. Ни из страны, в страну, ни во времени. Эта затея кажется мне такой глупой, что я передёргиваю плечами и фыркаю.

— Всем. Кажется, ты не понимаешь, что они предали всех, на кого, так или иначе, работали, чтобы сейчас ещё раз спасти тебя. И нас, конечно, — папа словно встал на сторону мужчин, уверенно доказывая мне, что я ошибаюсь. И будь я в этом уверена на все сто процентов, то не спорила бы.

Но пока слишком много случайностей. И это толкает на мысли, что все эти случайности не случайны. Точнее, я почти уверена в этом.

— Мы бы и сами справились, — ответила я.

— Упёртая. Вся в меня, — папа рассмеялся. — На них обоих открыта охота.

— Это правда? — я перевела взгляд на мужчин, которые спокойно попивали чай.

Кип отставил чашку и кивнул.

— Да, с тех пор, как я отдал тебе камень и ты сбежала — произошло много всего. Как у тебя, так и у нас. Но… Мне нечего скрывать. Потому скажу при твоём отце и подруге: мы никуда от тебя не денемся. Как бы ты не пыталась нас оттолкнуть или напускать на себя вид, словно тебе всё равно — мы знаем правду, — он говорит уверенно и смотрит в глаза, пробивая своими словами меня насквозь. И, увы, это правда. Они прекрасно знают, как я к ним отношусь. А потому, я практически бессильна перед ними.

— Это ничего не меняет. Я должна найти сама Паулу и разобраться со всем тоже сама, — уже слабее гну свою линию, всё ещё надеясь оттолкнуть их обоих от себя. И как можно дальше, чтобы во всём разобраться самой.

— Нет, — Алекс тоже уверенно посмотрел на меня. — Ты вообще не должна этого делать. Но если ты хочешь избавиться от преследований навсегда — мы тебе поможем, — улыбается, сражая наповал своим медным взглядом.

— Пап, Ната, мы выйдем, — всё же не выдерживаю и встаю, но папа встаёт тоже, кладёт мне руку на плечо и заставляет сесть обратно.

— Не нужно, мы пойдём с Натой приляжем. Девочка ещё слаба, а мне утром нужно будет уже отправляться в дальнюю дорогу, — он тактично напоминает, что завтра мы с ним расстанемся. Увы, но это факт. Мы должны преодолеть и это.

Они уходят, а я быстро глотаю чай, промакивая горло и набираю воздуха побольше, чтобы произнести:

— Зачем? Зачем вам это нужно? Потому что вы и сами оказались в такой ситуации, в которой жила я столько лет? За вами охотятся и вы не можете оставить это безнаказанным, — усмехаюсь. — Или почему? Потому что мы с вами ближе, чем с остальными? Потому что у нас что-то было?

— Если ты отрастила колючки — это не значит, что от нас можно так просто избавиться. Мы оба заявляем свои права на тебя, — уверенно говорит Александр. Он не собирается отступать.

Я откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

— Ты не можешь так говорить, — улыбнулась. — Как минимум потому, что я воспитана и жила в другом мире и на много лет позже родилась. Я росла в другой вселенной, ведь окажись вы в 2017 — сойдёте оба с ума.

— А если нам обоим всё равно? Смотри, — Кип подвинулся ближе и поставил руки на мои подлокотники. Преградил мне путь к отступлению и почти что навис надо мной. Я нервно сглотнула, чувствуя, что просто не готова ко всему, что он мне хочет сказать. А он продолжает:

— Чтобы не сойти с ума и больше не позволять охотникам тебя находить, ловить и… Далее-далее, ты решила идти наперекор и сама им, или нам, пакостишь, мешаешь и отправляешь в своё время. По сути — это правильно и даже человечно, по сравнению с тем, что они хотят сделать с тобой. И что хотели мы. Но… Ты ведь всё это выбрала не просто так. Иначе бы мы встретились гораздо раньше.

— О чём ты? — я прикинулась, что ничего не понимаю. Хотя смысл его слов буквально кричит о том, что они поняли — я специально обхожу последнего охотника и хранителя Бесконечного по кривой. Чтобы не ранить, и без того раненную, душу.

— О том, что ты знаешь где нас искать. Знаешь же. Потому и эта чёртова записка вместе с камнем появилась тогда, когда тебе нужно, — прищурился блондин, уверенно говоря о том, что всё же именно я передала им эту записку.

— Я этого ещё не сделала, — шепчу я в ответ.

— Что только подтверждает мои слова. Ты нарочно уничтожаешь всех, кто причинил боль и отнял свободу у тебя, меня и Алекса, — усмехнулся Хранитель. Он прекрасно понимает, что я в таком же шоке, как и они сами.

— И? — не выдерживаю я.

Но Кип больше ничего не говорит. Он просто впился в мои губы, глубоким и вкусным поцелуем в момент разрушая все те стены, которые я весь день и пол вечера возводила.

Обхватываю его шею и целую в ответ. Я не могу от него отказываться. Пока они оба держат дистанцию — мне легко даётся самоконтроль. Но если один из них заставляет меня вспомнить всё, что я чувствую… Всё, весь мир переворачивается.

Он чувствует мою отдачу и моментально поднимает меня и садит на стол, чтобы не так сильно наклоняться. Киприан давит на меня своей силой и целует так откровенно, что я чувствую сильный прилив чувств и тепло где-то внутри. Он согревает своим ответным теплом, я бы даже сказала пожаром, и нежно гладит по щекам. Поцелуй хоть и настойчивый, но меня сносит именно от чувств, с которыми он со мной делится.

— Я тоже хочу, — слышу справа и тут же отстраняюсь от Кипа. Он усмехается и отпускает, хоть и явно не хочет этого. Александр быстро оказывается на его месте и тоже целует, но коротко, пока до меня медленно доносится смысл их слов и действий. Они оба спокойно поменялись местами, словно принимая и понимая — как сильно я нужна им обоим. И прекрасно зная, что они нужны мне. Охотник смотрит на меня своими медными глазами и ищет что-то в моём взгляде. Словно убедиться хочет, что я откровенна.

Мне страшно осознать, что всё будет не так, как я себе придумала. Страшно принять, что я не могу сопротивляться. И не хочу, если честно. Я глажу подошедшего Алекса по щеке и улыбаюсь. Вполне искренне и немного наклоняя голову. Надеясь, что они мне верят. Хотя бы.

— Правда готовы увидеть мою реальность? Будущее? Даже если оно будет для вас шокирующим? — интересуюсь. Теперь сомнений почти не осталось — я отправлюсь с ними в будущее и мы должны будем сосуществовать вместе.

— Вряд ли ты или будущее сможете нас удивить больше. Мне лично стало всё равно на детали тогда, когда я принял раз и навсегда твою сторону. В ту ночь, — охотник шепчет всё это мне в ухо, согревая и признаваясь мне в том, в чём так сложно признаться. По себе знаю. Не доверять всем вокруг гораздо легче, чем позволить себе доверять хотя бы кому-то одному.

— Алекс… — я приближаюсь сама и улыбаюсь снова, чувствуя его дыхание своими губами. — Всё что я иногда делаю вам может не понравиться, — тихо шепчу я. — Пойми, мне действительно невыносимо от мысли, что твои родственники вообще существовали и могли найти меня в любом времени. Я хочу знать, зачем Паулине объединяться с ними и искать меня. Ведь я, хоть и тоже путешественница, но весьма не последняя.

— Может быть, ты нужна ей из-за своего умения обращаться с камнями. Я видел, что в её руках камни рассыпаются действительно за секунду, — Кип облокотился руками на стол рядом с нами. — Когда меня учили обращаться с камнями, много рассказывали о путешественнице, уничтожившей большинство особенных бриллиантов. Словно она пришла в ярость, хотела причинить боль создателю и уничтожила дело его жизни, — Киприан неожиданно делится новыми знаниями. Возможно, в нашей истории всё не так просто.

— А вы ведь знаете, что она — не первая, кто мог путешествовать во времени? — тихо спросила.

— Что? — Алекс отстранился и удивлённо посмотрел на меня. — В каком смысле?

— В прямом. Паулина имеет свои мотивы говорить и делать всё, о чём вы знаете. Но папа, хоть и является одним из самых тихих путешественников, знает многое от своих родителей. Вообще, сколько бы я не общалась со своими предками — все и всегда относились к дару по разному. И ровно каждый знал, что я к нему наведаюсь. Даже у папы была эта чёртова бумажка, — я опускаю взгляд и вздыхаю. — Мне страшно, что я скоро должна буду делать что-то, что сейчас даже объяснить не смогу.

— Слушай… — улыбнулся Кип. — Даже если сейчас ты не понимаешь, зачем или почему ты что-то сделаешь — это не значит, что на это у тебя не будет причин. Без подсказки мы бы тебя не нашли. Смотри шире. Значит, тебе нужно, чтобы мы сейчас были с тобой, — он словно успокаивает меня и дарит надежду, что всё совершённое в будущем имеет свои мотивы и причины.

— Я хотела всё сделать сама. И я всё ещё не понимаю — как то, чего я ещё не сделала… Может так влиять на мою реальность сейчас, — я легла на стол спиной и закрыла руками лицо. — Скорее всего после встречи с отцом мне нужно отправиться к той первой путешественнице. Чтобы избавиться от преследования и жить нормальной жизнью, чтобы смело выбрать самое хорошее время для жизни с вами или без… Я должна сама всё понять и читать этот грёбанный блокнот между строк, — чувствую на щеках слёзы и тихо всхлипываю.

— Погоди… А ты серьёзно думала о будущем со мной и Кипом? — тихо спросил Алекс.

— Серьёзно, — ответила. — Но для этого…

— Да всё равно, — Алекс берёт меня за кисти и прижимает к себе, заставляя вжаться носом в его грудь. Футболка на нём сразу мокреет от моих слёз и я всхлипываю. — Раз так — ты сама точно не будешь проходить этот путь. Соединив наши знания с твоими — мы сможем многое, — уверенно говорит он. — Я лучше умру за тебя, чем стану охотиться снова, чтобы хотя бы на минуту тебя снова увидеть. Меня угнетают мысли о том, что ты можешь меня ненавидеть. Может, наша связь неправильна и грязна, как считают мои родичи, мне всё равно…

— Моя мама из твоего рода, — хмыкаю.

— Значит, — Алекс быстро отстранился и посмотрел снова в глаза. — Всё возможно. Моя ненависть преследования путешественников, твой дар и умения, навыки Киприана что-то, да весят в этой большой игре на выживание. Даже если мы этот год были порознь… Смотри, насколько сильна наша связь… Что мы смогли всё же снова встретиться и поговорить. Ты нас принимаешь. Это главное.

— И вас обоих ничего не смущает? — всё же решаюсь на этот вопрос.

— Нет, — отвечает уже Киприан. — Иногда стоит полагаться на свои собственные ощущения и знаки, которые дарит сама судьба. И как бы эта фраза не звучала, это так и есть, — чувствую поцелуй в плечо. Лёгкий, невесомый.

— Тогда можем обсудить наш дальнейший план? — спросил Алекс.

— Ну, ты слишком спешишь. У нас есть немного времени в запасе и я не хочу его тратить на разговоры и планирование, — уверенно произнёс Кип. — Хочу просто рядом с Евой побыть. Да и ты тоже хочешь, я знаю.

— Хочу… Просто подумал, что на это ещё найдётся время, — Алекс немного растерялся даже.

— Нет, есть сейчас, — Киприан практически непреклонен. Он забирает меня, словно вещь, у Алекса и ставит на ноги. — Время для нас слишком тонкое значение, которое всегда не постоянно. В любой момент всё может кардинально поменяться. Потому я планирую на несколько часов забыть обо всём и провести его с Евой.

— Я уже подумал, что тебя преследуют целомудренные цели, — усмехнулся Александр, хотя я вижу по его глазам, что он тоже не думает о чём-то правильном и невинном.

— Ничего такого, — уверяет Кип, но даже я усмехаюсь. — Несмотря на то, что Павел и Ната согласились уступить нам ту свободную комнатку, я не собираюсь мешать кому-то спать, — он так крепко прижимает меня к себе, что в груди снова теплеет. Я кладу голову на его плечо и прикрываю глаза, уже чувствуя, как подошёл к нам Алекс.

— Согласен. Мне и самому, тоже нужно ещё немного времени наедине с Евой.

Понимаю. Даже я соскучилась. Возможно, нам потребуется больше времени, чтобы наверстать упущенное, и немного привыкнуть всем, что мы только втроём можем быть счастливыми… Но…

У нас и оно будет. Я верю. Сейчас согласна даже на простые тёплые объятия, чтобы поверить и убедиться — я не одна. И никогда больше не буду одна.

Мне столько лет хотелось иметь рядом человека, который просто будет рядом со мной. Чтобы с ним я была собой. Но таких не находилось — я не могла кому-то доверить свой секрет и не могла позволить, чтобы мною пользовались.

Я встретила Нату в один из не самых приятных моментов своей жизни. Мне потребовался месяц после того, как прыгнула в прошлое к сестре Александра и немного выдохнуть. Принять свою ненависть к любому своему преследователю. Понять свои чувства к тем, кто в первые пару дней обещал меня убить, а в тот самый день… Подарили мне счастье.

После стало немного легче выстроить план и целенаправленно идти по нему.

После того, как я решила не мешать Дарье жить свою спокойную жизнь, я прыгнула в своё время и тут же напоролась на Нату. Помню, как она дико завизжала от неожиданности и свалилась в кювет на своём скутере — я совершила прыжок не около дома Дарьи, чтобы не рисковать её безопасностью. Каким-то образом ведь меня выслеживают все, кому не лень. Вот и тут решила не рисковать лишний раз.

Тогда, машинально проверив в кармане прозрачный камешек, я побежала помогать девушке. Долго извинялась и помогала подняться на трассу, вместе с ней осматривала скутер.

— Ладно, всё хорошо, — Ната тогда уверенно зачесала назад мокрые от дождя волосы и нахмурилась. — Тебе куда? Откуда ты вообще выпрыгнула?

— Не знаю, куда мне, — я пожала плечами и быстро укуталась в вязаную кофту, которую забрала у Дарьи. Я не знала, что мне делать и куда идти. Оставшись одна, я долгое время не понимала, что именно должна делать. И как жить, особенно без тех, кому решила отдать своё сердце.

— Тогда едем ко мне? — девушка решительно кивнула. — Я напою тебя чаем и ты расскажешь мне — как ты оказалась посреди леса совсем одна.

Да, в тот вечер я попала в её простенькую маленькую квартирку, но уже утром, когда она спала — сбежала. Ведь мне нужно было собраться и решиться на всё, что я стала планировать уже в ту же ночь. Мне необходимо было восстановить все свои путешествия, секунду в секунду, и убедиться, что за мной нет хвоста. Через пару недель мы с Натой встретились снова, тоже случайно. Но на этот раз я осталась с ней. И попросила сначала просто работать на меня.

По мере знакомства и сближения с ней, мы стали работать вместе и вскоре она всё обо мне узнала.

Так что сейчас нам необходимо сначала вернуться в настоящее и оставить её там, чтобы нормально работать дальше. И чтобы не подвергать Нату опасности.

— О чём думаешь? — слышу я тихий шёпот на ухо и улыбаюсь. Чувствую, как Кип всем телом прижался ко мне сзади и нежно провёл носом по плечу. Удивительно, как эти оба, большие и такие сильные, мужчины могут быть такими нежными со мной. Мой палец, повторяющий тату на груди Алекса не остановился ни на секунду. Я лишь вздохнула и поставила подбородок на мужскую грудь.

— Вспомнила, как встретилась с Натой.

— Это было после нашей встречи? — спросил Кип, проводя подбородком по моему плечу и нежно целуя, замирая губами на коже. Удивительно вот так лежать с ними двумя на небольшой кровати и просто говорить. И хоть от действий Кипа лямочка моей майки немного сползла по плечу, я всё ещё одета. Почти. А мужчины ведут себя вполне целомудренно.

— Да, — я кивнула. — Я сперва сбежала от неё, по привычке что ли… — усмехаюсь. — Но потом мы снова встретились. Ей нужно было отвлечься, мне — помощник. По мере того, как она всё ближе и ближе становилась, я ей решила довериться. И в итоге — она моя незаменимая и самая близкая, родная подруга. Потому нам нужно вернуться в настоящее, остановиться где-то в Европе и думать что делать дальше. И оставить её там, чтобы она была в безопасности.

— Хорошо, — тихо произносит Александр. — Мы всё равно с тобой. Провожаем Павла домой и отправляемся?

— Да, — киваю. — Утром можно вместе с ним выйти из квартиры. Он уедет, а мы вернёмся в музей и прыгнем.

— Но ведь судя по всему, вас с Натой там нашли.

— Прошло несколько дней. Всё, что я знаю об охотниках — они нетерпеливы и очень непостоянны в своих решениях, — улыбаюсь.

— Я бы попросил, малышка, — Алекс хохотнул.

— Я и не о тебе, — смотрю на мужчину. — Ты не как все охотники и я не хочу тебя так идентифицировать.

— Спасибо, — смотря мне в глаза, он целует мою ладонь. — Ненавижу свою семью даже за то, что ты четыре года вынуждена была выживать. А мы с Кипом — за тобой гнались.

— О, забудь, — я сажусь в кровати и обнимая свои колени. Оба мужчины садятся рядом, я чувствую губы Кипа опять на плече. Словно он хочет мне показать, что я не одна и мы вместе со всем справимся. — Несмотря на то, что мы не раз бывали в прошлом — оно остаётся в прошлом. Оно не станет настоящим.

— Даже то, что мы сейчас в 1993 году?

— Я долго шла к этой мысли и думала много именно о том, что прыжки во времени — это некий «стоп» твоего настоящего. Но я возвращаюсь не в то же время, из которого прыгнула. Потому для меня настоящее время немного иначе идёт. Мир идёт вперед и совершенствуется. По сути для меня или вас не важно — какой год за окном. Так всегда будет. Кажется, да. Всегда. Потому что даже если бы за окном бегали динозавры, мы бы сидели так и говорили.

— Ты права, — Кип снова ведёт носом по коже и уже переходит на шею, отчего по позвоночнику прошёл весьма ощутимый ток. Я выгибаюсь, прикрыв глаза и ещё на пару минуток продлевая наше настоящее. — Меня бы ничто сейчас не остановило — не могу оторваться от твоей кожи и перестать вдыхать твой запах, словно дурман.

— Я очень надеюсь, что у нас получится купить вам документы в настоящем, — я сглотнула. — И одеть.

— А разве это так необходимо? — Алекс удивился.

— Как и в любые другие времена — существует мода и стиль. Нужно привлекать к себе как можно меньше внимания, — рационально произношу я.

— Но как? Для этого нужны средства.

— А как ты думаешь, как я выживаю все годы? — усмехнулась. Видимо, оба мужчины позабыли, что я вроде бы как наследница огромного и древнего рода. — Охотникам не нужны деньги. Им нужно уничтожить любое упоминание о путешественниках. Так, что в настоящем у меня есть средства на безбедное существование для нас.

— У нас невыносимо ужасные предки, — Алекс уверенно обхватил меня своими большими и сильными руками, прижимая спиной к груди и нагло забирая у Кипа. — Но мы вместе всё преодолеем, Ева. Мне интересно побывать в твоём времени и узнать твой мир. Благо, у нас есть на это твой Бесконечный.

— Мой? — я смотрю на Кипа.

Он кивает.

— Теперь он точно будет жечь уже мои руки, чтобы я его не разлучал с тобой. Эти бездушные куски довольно-таки мощная сила, — Кип опустил взгляд. — Обучаясь их контролировать и путешествовать с ними в доступные отрезки времени, я много чего усвоил. Но главное: хоть и эти камни — ошибка природы, за их создание умер не один путешественник. Увы, Ева.

Видимо, последнее он сказал потому, что у меня по щекам потекли слёзы. Так называемые Бесконечные камни, словно из обычного фантастического фильма современности, действительно были созданы с помощью убийства и для него же. Ведь ими можно не только питаться. Уверена, что это работает как какой-то механизм. Если в него поместить больше энергии, любой механизм взорвётся.

Но у меня получается с ним находить «общий язык». Как — не знаю. Придётся выяснить, это я такая особенная или дело в чём-то другом.

Но с ними мне ничего не страшно. Уже утром мы должны будем вернуться во время, в котором мне максимально спокойно и легко. А там посмотрим.

Утро наступает быстрее, чем я бы этого хотела. Не успев по-настоящему насладиться ими в полной мере, на рассвете нужно было уже собирать немногочисленные вещи и приводить свои мысли в порядок. Без должной концентрации я не смогу забрать с собой Нату. А это главная причина — почему мы сначала должны вернуться в 2017.

Пока собирались и уничтожали любые следы именно нашего пребывания — у меня не было возможности даже обнять отца. Но уже около машины, едва он закинул сумку в автомобиль, я прижалась к нему, со всей силы сжимая его.

— Ты лучший папа на свете, — честно говорю я, не сдерживая слёз. В моём мире — так оно и есть. Именно он навсегда останется в моей памяти лучшим родителем, как и мама. Несмотря на такую историю он смогли дать нам много счастливых лет. Да, возможно, они не уберегли всех, себя. Но несмотря на это — я никогда не перестану их любить и ценить по-настоящему.

— Береги себя, дорогая моя, — папа целует меня в макушку. Затем берёт моё лицо в свои ладони и смотрит внимательно в глаза, улыбнувшись. — Думаю, у вас есть шанс одолеть любые трудности. Не важно — есть ли мы с мамой сейчас в твоей жизни или нет. Не важно, случилось с нами что-то или нет — главное, чтобы ты жила так, как сама этого хочешь. Твоя особенность делает тебя не только ценным призом для охотников. А и позволяет бороться сильнее всех наших предков за свою свободу. За твоё заслуженное будущее К тому же, у тебя есть поддержка, и судя по всем твоим реакциям на них — ты действительно рада этому.

— Пап… — я смущаюсь. Он и правда всё понял и без лишних объяснений.

— Ничего не имеет значения, Ева. Никакие предрассудки и чужие мысли. Ты — это ты и никто лучше твою жизнь не проживёт. И, кстати, мне нравится твоё имя. Наверное, я тебе его дам.

— Время покажет, — улыбнулась.

Папа пожимает руки обоим мужчинам и обнимает Нату.

— Был рад узнать кого-то, кому так же претит эта бессмысленная война. И кто действительно любит мою дочь.

— Всё будет хорошо. Ближайшие годы постарайтесь сделать всё, чтобы моя подруга была самым счастливым ребёнком на свете, — Ната улыбнулась. Она не понаслышке знает, каково это потерять родных. И потому выглядит и говорит вполне искренне.

— А ты больше не давай себя в обиду, малышка, — Павел улыбнулся. — Будьте стойкими. Сильными.

Он уезжает. Я же вытираю выступившие слёзы и поворачиваюсь к мужчинам и подруге.

— Идём.

До музея мы добираемся быстро. Почти не говорим, чтобы не тратить время и не задерживаться. Возвращаемся в нужное место, откуда появились в этом году и едва я достаю камень, а Кип — достаёт ещё один из внутреннего кармана пиджака, я окидываю всех взглядом и хмурюсь.

— Там может кто — то поджидать. Тот человек был один, но может… За ним пришли его друзья… Будьте осторожны.

— Что ж, — Алекс вытащил свой клинок. — Я готов. Если вдруг кто-то будет, тебя и Нату никто не тронет.

— Хорошо, — я перевожу взгляд на Кипа и вижу, что в его ладони камень почти что светится. Осторожно подхожу и касаюсь его пальцами. Но никакой боли не чувствую. Он тёплый и приятный наощупь. Тихо говорю нужное время, которое мы расчитали с Натой пару часов назад с точностью в минуты и отхожу. Александр, словно по привычке, кладёт руку на плечо друга, а я сама кладу ладошку Наты на своё.

— Главное, не бойся, хорошо? Ты уже прыгала.

— Но я была без сознания, — Ната прижимается ко мне всем телом. — Так что я боюсь.

— Это не очень приятно, но не больно, — Кип понимающе улыбается. — Я в первые разы думал, что должно быть больно. Но нет.

— Мне легче не стало, — подруга нервно сглотнула и положила подбородок на моё плечо. — Давай, волшебница, начинай, — Ната погладила меня по плечам и поудобнее поправила ремешки сумки.

Я усмехаюсь, прижимаю к груди камень и у меня получается вполне быстро сосредоточиться и уверенно подумать о нужном времени. И вот, дрожь проходит по всему телу, я вздрагиваю от небольшой точечной боли в ладонях и мы оказываемся в коридоре уже современного музея. Сразу в нос ударил неприятный запах, и мы с Натой сразу увидели причину. Тот, кто на нас напал — сейчас действительно мёртв.

Через пару секунд появляются и оба мужчины. Александр тут же проверяет убитого и смотрит удивлённо на меня:

— Это ты его…? — удивился он, пряча кинжал.

— Я, — складываю камень в кармашек сумки с вещами. — Нужно было выбирать — мы или он. Идём. У нас много дел, — делаю вид, что мне совершенно всё равно. Но нет. Этот убитый тоже на моей совести. Каким бы ни был мой выбор, то, что я совершаю, иногда, очень жёстко и бесчеловечно.

Мы добираемся довольно быстро до одного из более-менее больших городов, где сразу получается найти и способ добраться в Европу без документов на мужчин, и даже прилично их приодеть. Мои карты работают в 2017 году исправно, а потому, убив несколько часов в одном торговом центре и переодевшись, а так же немного изменив стиль и внешности мужчин мы отправились дальше. И если мы с Натой выглядели привычно, то даже через час, сидя внутри небольшого парома и кушая горячий бульон, я не могла не задерживаться взглядом на них. Мужчины выглядели максимально иначе. И оба изменились почти что до неузнаваемости.

А выглядели при этом — словно они властелины всех существующих времён и миров. И ещё больше манили меня.

Оба выбирали чёрные и строгие, лаконичные вещи. Видя их в обычных свитерах и брюках — может не так и напрягает. Но… Всё же непривычно.

Я не настаивала, чтобы они оба обрезали свои волосы. Но вот, сидит напротив меня Киприан в новой одежде, с короткой стрижкой, белые волоски уложены назад и полностью открыто его лицо с острыми скулами, прямым носом и волевым подбородком. Он обсуждает с Натой какие-то записи, оставив меня с Алексом напротив просто отдыхать.

Смотрю вправо на мужчину и улыбаюсь. Он не захотел укладывать свои волосы и теперь они у него даже немного вьются. Встречаюсь с медным взглядом, а следом меня приобнимают за плечи и прижимают ближе к груди. Я моментально чувствую тепло и уют внутри и расслабляюсь, подвигаясь ещё ближе. Всё же мне, как и любой девушке, приятно сидеть рядом с любимым и чувствовать в ответ их тепло и заботу.

— Вам даже идёт современный стиль, — тихо произнесла я, до того, как мужчина коснулся моих губ своими и нежно продолжил поцелуй, не спеша говорить что-то в ответ. Он словно дарит мне спокойствие и счастье одной своей лаской. И одновременно кажется, что словно дарит покой. Такой простой, но одновременно — такой желанный. Ради этого я готова пожертвовать многим. И это я понимаю так чётко, что даже страшновато становится.

— Мне действительно всё равно теперь в каком мы веке, если я с тобой. Но мне не нравится, что ты так просто относишься к тому, что убила человека. Да, это защита… Но… — Александр всё же это вспомнил. Я и не сомневалась, что он скажет мне что-то по поводу этого. Именно он, а не Киприан, который, кажется, менее чувствует стыд или угрызения совести.

— Я не спокойно к этому отношусь, — тихо говорю, не отстраняясь и улыбнувшись. — Просто… Пока я не хочу думать о том, что я иногда делала ужасные поступки. Я попозже обязательно поплачу о том, что пришлось пережить. Но сейчас я хочу закончить начатое и идти с вами дальше к цели. К завершению всего того, что начали наши с тобой предки.

— Понимаю, — кивнул Алекс. — Теперь понимаю. Тогда прости, что усомнился в тебе.

— Не за что извиняться, — я кладу ладонь на его щёку и облизываю губы. — Ты и Кип рядом со мной, вы готовы идти за мной и решительно настроены. Я вижу. Я знаю, что именно вы оба чувствуете. По большому счёту — я хочу поскорее избавиться от всего, что нас преследует только для нашего общего будущего.

— А так сразу и не скажешь, — Алекс хмыкнул. — Ты злилась что тогда при встрече, что сейчас. Или это защитная реакция?

— А какая ещё? — я усмехаюсь. — Конечно, защитная. Спасибо, что веришь в меня и веришь мне. Ты ведь мог выбрать сторону своих братьев, к примеру, — то, что он выбирает именно меня — дорогого стоит.

— Не важно, что я мог бы. Хочу сам выбирать свой путь и свою судьбу, — мой охотник передёрнул плечами и фыркнул. — И если мы с тобой сейчас последние в своём роде, если всё должно было случиться именно так и я должен был исчезнуть из своего времени, чтобы не продолжать род — значит всё не зря. Мои братья вряд ли поступят так же. Но я точно уверен в том, что должен защитить тебя во что бы то ни стало, — рука Алекса сжала моё плечо сильнее и затем погладила по нему.

Вместо ответа, я просто опускаю голову на его грудь и прикрываю глаза. Его слова трогают глубоко-глубоко внутри мою душу и становится ещё теплее от его объятий. Намного теплее, чем можно представить.

Едва мы немного отдохнём и спланируем всё заранее — сможем побыстрее закончить со всем, что нам мешает жить и строить будущее.

— Наконец-то мы дома! — Ната влетает в квартиру и сразу падает на диван в гостиной, счастливо вздыхая. Я усмехаюсь, прохожу вглубь и киваю двум мужчинам, которые несли наши вещи.

— Заходите скорее. Тут мы иногда живём, — приглашаю я мужчин, пропускаю их вперёд.

Мужчины проходят и оставляют вещи около кресла, осматриваясь. Они замирают на месте и ворочают головами, оглядываясь по сторонам и оценивая моё жилище. Я же сажусь на барный стул, скинув на диван небольшой рюкзак.

Эта квартира моей семьи. Уже после знакомства со своими бабушками и прабабушками я узнала и про счета, и про недвижимость. Многое из этого покупали они, но конкретно эту квартиру купил мой отец. Не знаю, когда точно, но в документах его имя. На бумагах только дата оформления доверенности на моё имя и никаких больше дат. Почему-то.

Но уже за это я ему тоже дико благодарна.

Потому я тут и живу, если возвращаюсь и хочу спокойно планировать следующее путешествие. Спустя какое-то время я перевезла сюда и Нату. Теперь мы обе можем смело считать это место своим домом. Ведь, по сути, так оно и есть.

Я сделала тут ремонт когда решила, что буду всегда возвращаться сюда несмотря ни на что. Возможно, я неправильно поступаю, используя бюджет своей семьи… Но… С другой стороны — я долго жила, или существовала, одна. Мне хотелось быть с кем-то, но в итоге я всегда была одна и рассчитывала только на себя. Встреча с Натой подарила мне веру в то, что я могу заводить новые знакомства. Доверять кому-то Просто нужно не распыляться на множество людей и доверять только узкому кругу. Которые гарантировано с тобой не потому, что ты какая-то особенная, а потому, что ты — это ты.

А я Ева, которая заслуживает на тепло и любовь. Ева, которая несколько лет жила практически в аду и не могла нормально существовать, убегая от смерти. Существовала во времени и пряталась от врагов.

Путешествуя в разных местах и временах, я всегда думаю о том, что мне необходимо вернуться. Пока у меня не было цели и причин, чтобы бороться, вся моя жизнь помещалась в одном рюкзаке. Я бежала, всегда рассчитывала только на себя и никогда не хотела ничего изменять. У меня была только я. И этого мне было достаточно. Я никогда не хотела осесть где-то и остановиться, подумать о своём будущем.

А после со мной случилась встреча с ними. И теперь у меня нет вариантов. Мне нужно бороться не с охотниками и не с преследователями. А с той, кто стоит за этим. Следовательно, лучше избавиться от причины моих бед. Как говорила моя мама, лучше бороться не с симптомами, а с причинами болезни.

И я борюсь. Изо всех сил, если честно. Только этого иногда недостаточно, чтобы всё складывалось, как нужно.

Мы весь вечер проводим в гостиной. Мужчины переодеваются в домашнюю одежду, купленную в том же торговом центре, мы с Натой находим свои вещи. Подруга снова вникает в записи моего отца, а я просто наглым образом избегаю Кипа и Алекса, боясь остаться с ними наедине. Словно что-то предчувствую, но никак не могу объяснить своего состояния. Даже самой себе.

Мне вроде бы хорошо. По факту, мне никогда не было так хорошо, как сегодня и все эти пару дней. Но странное предчувствие, словно зуд, не даёт расслабиться.

Мужчины немного сбиты с толку и пока не увлекаются тоже бумагами Павла — а он отдал нам не только блокнот, а и множество записей, семейные древа и многое-многое другое — ходят по квартире и рассматривают всё. Кип часто смотрит из окна на улицу, тихо говоря:

— Не думал, что когда-то буду так высоко над землёй, — кажется, он боится высоты, раз так акцентирует на этом своё внимание.

Алекс адаптировался быстрее. Пробегая взглядом по документам и записям вековой давности, о праздниках, где вероятно есть ещё охотники, он даже начал веселиться и шутить над Киприаном.

А блондин в ответ говорил что-то не менее колкое и агрессивное, посматривая вниз и нервно сглатывая.

Атмосфера была вполне семейной. Я бы так проводила много-много лет. Только уже не интересуясь прошлым. А планируя будущее. Ната бы смогла заняться флористикой и не помогать больше мне, я бы тоже открыла какой-то свой магазинчик или кофейню…

Может быть, в моём будущем есть место и для Кипа с Алексом. Потому что я не вижу себя без них. Удивительно, но это так. Не вижу своего счастливого будущего в мире, где нет ни одного из них. Я ведь всё это делаю ради нас. И они это теперь знают. И прекрасно понимают.

— Ладно, я спать, — Ната закрывает блокнот. — Из-за порой странного почерка я не могу нормально это прочесть. Автор иногда пишет сумбурно и мне кажется, я близка к разгадке его смысла. А ещё я не досконально знаю язык… — Ната виновато смотрит на меня, блокируя телефон с открытым переводчиком. Я её обнимаю и улыбаюсь. — Но единственное я знаю точно — эта Паулина во многом похожа на тебя, Ева. Словно у неё тоже были родители из обоих враждующих семей. Или любая другая особенность, которая может отличать её ото всех.

— Не исключено, — улыбнулась. — Я уже точно мало чему могу удивиться, — хмыкаю.

Я замечаю, что мужчины переглянулись и Алекс кивнул:

— Говорят, её отец был охотником, а мать передала ей дар. Но это легенда, — охотник хмурит густые брови и наклоняет голову. — Мы с Кипом не уверены в правдивости. Да и вся моя семья отрицала этот факт, — Александр кашлянул. — Мне кажется, что её особенность всё же в другом.

— Но это не значит, что они это попросту не скрывают, — я закинула ногу на ногу. — И что мы с вами первые, кто такое допустил.

— Да, верно, — Алекс отложил бумаги и сложил руки на груди. — Нат, ты хотела спать, — напомнил с лёгкой улыбкой мужчина.

Не очень вежливо, но Ната спокойно встаёт и, оставив всё, улыбнулась.

— Я всё понимаю. Наслаждайтесь минутками наедине, пока есть возможность, — подруга усмехается и уходит в свою спальню.

Кип тут же сел рядом и притянул меня к себе.

— Разговоры-разговоры-разговоры, — мужчина улыбнулся, наматывая на палец мою чёрную прядь волос и приблизившись к губам опасно близко. Я сглатываю и кусаю нижнюю губу. — Мне это надоело. У нас не так много времени — я подозреваю, что уже утром мы будет знать дальнейший план действия. Потому…

Он наклонился и поцеловал меня, тут же заставляя забыть обо всех сомнениях, которые меня преследовали. Тянет губы, захватывая их в плен. Я обхватываю его шею, приоткрываю губы, чтобы ответить и издаю тихий стон. Этого мужчине достаточно. Он ловко садит меня на колени лицом к себе и ещё больше углубляет поцелуй, словно это единственное, что ему сейчас необходимо.

И мне.

И Алексу.

Он садится рядом и я чувствую его поцелуй на шее и то, как он нежно и невесомо откинул назад мои волосы. Я прерываю наш поцелуй и нахожу почти инстинктивно губы охотника. Я мало понимаю, что происходит и совсем не могу остановиться. И хорошо. Мне необходимо это, чтобы немного отвлечься от всего, что с нами уже случилось.

Почему, когда они меня целуют я сразу готова забыть всё, что думала до этого? Почему их поцелуи слаще всех десертов из любой страны или времени? Почему я тону в их вкусе, запахах и только с ними позволяю себе так расслабиться. Позволяю им быть со мной рядом, становиться всё ближе и ближе? Почему я доверяю им словно они моё лекарство от душевных ран? Словно большего мне и не нужно. Словно моя любовь к ним — безусловна.

От довольно откровенных ласк я забываюсь. Дышу через раз, ничего не слышу и не вижу, наощупь угадывая кто есть где. По запахам пытаясь вычислить их… Мужчины нетерпеливы и я верю, что они соскучились, а потому не особо сопротивляюсь. Пусть немножко ещё времени у меня будет, прежде чем…

Но увы. Время для меня — это то, что я никогда не смогу контролировать полностью. Оно мне подвластно, но иногда играет против меня. И оно иногда протекает сквозь пальцы, словно песок.

Это чувствуется остро. Потому, что в следующий миг раздаётся грохот. Я замираю на губах Кипа, открыв глаза. До слёз хочу кричать от бессилия и практически не удивляюсь тому, что в гостиной появляются вооружённые люди.

Чёрт подери!

Они вечно будут меня находить даже там, где не могут? Они вечно будут портить мою жизнь и мои вещи? Вечно собираются бежать? Или пока я не устану прятаться?

Кип и Алекс ссаживают меня на диван и я испытываю некое облегчение, когда они встают вперёди меня. Нервно подтягиваю лямки майки вверх и осматриваю мужчин в тёмных одеждах. Они не спешат, на удивление, доставать оружие. Как и… Александр с Киприаном.

Словно готовясь к разговору, мужчины пару секунд собираются с мыслями. А я хмурюсь только больше.

— Вы оба увлеклись, — хмурится один из мужчин и внутри всё резко ухает. Сердце пропускает несколько ударов, болезненно сжавшись и заставляя прижать ладони к груди. Я смотрю на спины тех, кому ещё секунду назад доверяла и резко подскакиваю, отхожу на несколько шагов назад. Возвращается унижающее чувство маленького зверька, на которого открыта охота.

Нет… Только не это. Только не снова… Только не они. Мужчины просто не смогут так со мной поступить. Не после того, как я призналась самой себе и, что важнее, им, в собственных чувствах. Не тогда, когда у меня появилась надежда…

— Какого чёрта так рано? — голос Киприана меняется. Он говорит грубо и уверенно, словно недоволен таким вот раскладом. Словно они ждали их… Просто чуть позже.

— У вас было достаточно времени, — я снова замираю. Стою у окна и напряжённо слежу за их диалогом, попутно думая и вспоминая где мой кинжал и камень. Прыгнуть я смогу и без него, но потерять его не могу себе позволить.

Камень у Наты. Если она умная девочка и слышит, что сейчас происходит, она сделает всё, как мы договаривались. Дверь в её комнату закрыта. Там тихо. Но я шестым чувством ощущаю, что она не спит и уже успела спрятать камень.

Одно хорошо. У Киприана и любого другого охотника, или кого бы то ни было, нет сил почувствовать камень. А значит, даже если сейчас Кипа и Алекса вырубят, у неё будет шанс…

Но что вообще происходит?

Разве они знакомы?

Разве они не против всех?

Разве они не со мной?

— Понимаю, путешественница неплоха, — я физически ощущаю липкие взгляды незнакомцев на своём теле. — Но вы задерживаетесь. Это недопустимо, — грубо произнёс мужчина, едва перевёл взгляд на Александра.

— Мы не…

— Прочь… — мой голос явно звучит тихо и испуганно, я путаюсь и не понимаю в чём дело. — Прочь из моей квартиры! — зло и яростно я смотрю на пятерых незнакомцев. Одной рукой я открываю шкафчик тумбочки под телевизором и быстро выставляю впереди пистолет. Уверенно его заряжаю и моргаю, чтобы брызнули по щекам слёзы и не мешали мне видеть цели. Кривлюсь от того, насколько остро щипит в носу, но ничего не вытираю, не дёргаюсь даже, чтобы они не поняли, как сильно я боюсь.

— Это…

— Это одна из современных интересных игрушек, которой можно убить, — усмехаюсь. — Я бегу от вас не один год и знаю все ваши приёмы. Или вы покидаете мою квартиру, или я вас убью. Всё просто, — уверенно произношу я. И правда, мы всегда готовы к любому нападению. Тем более, в моей квартире, на моей территории. Это даже глупо — приходить сюда, уверенные, что я ничего не сделаю. И не буду готова.

— Ева, убери пистолет, — это говорит… Алекс. Серьёзно! Он выставляет руку и хмурится. Делает шаг ко мне.

— Кто это такие?!

— Ева, опусти пистолет, — повторяет охотник, делая ещё один шаг. — Если ты убьёшь одного из моих братьев, я никогда тебе этого не прощу, — уверенно хмурится мужчина, на что я поднимаю брови и ахаю даже.

— Ч-что? — я аж немного охрипла. Одного из незнакомцев я прекрасно узнаю. Мы не раз уже встречались, но именно он в тот злосчастный день вытащил меня из нашего дома, оставляя там моих убитых родных. Рука с пистолетом дрогнула. Я хоть и не помню его лицо, но хриплый голос — вполне.

— Ты прекрасно всё расслышала, Ева, — добавляет уверенно Киприан. Я перевожу пистолет на него. Чтобы они хоть немного перестали так бестрашно меня предавать. Чтобы хотя бы на словах стали снова моими любимыми.

— Что вы несёте?

— Думала, между охотником и такой, как ты, может что-то быть? — тот самый хриплый голос нагло насмехается надо мной. Видит, что у меня слёзы текут ручьём. Видит, что каждое их чёртовое слово ранит меня. И словно специально измывается дальше. Ему так приятно видеть мою боль?

— Алекс… — я перевожу взгляд на охотника. — Это не правда. Это ведь всё неправда… Скажи, что вы не с ними, — я всхлипываю. Мужчина подходит ко мне, выбивает из руки пистолет и ловит моё лицо ладонями. Наклоняет голову в сторону, осматривая меня каким-то неживым, стеклянным взглядом. Гладит большими пальцами по щекам, скулам и губам.

— Не стоило убивать так много охотников, Ева, — говорит не своим, ненастоящим голосом, который будоражит всё моё сознание. Я всхлипываю и снова морщу нос.

— Но… Но Алекс, ведь… Ведь я должна как-то выжить. Я защищаюсь.

Оправдываясь сейчас перед ним я чувствую страшное унижение и практически адскую боль внутри. В его руках я практически таю, я не могу ему сопротивляться.

Киприан оказывается рядом так быстро, что я вздрагиваю от неожиданности. Он ловит мою руку, прижимает к ладони свой камень и зажимает мои пальцы, чтобы я моментально вздрогнула и выдохнула от ослепляющей боли, которая пронзает всё моё тело. Я на миг слепну, падаю на колени, ибо меня никто не удерживает.

— Не трогайте Нату. Не троньте её, — шепчу, опираясь о пол одной рукой. Вторая моя ладонь всё ещё в сильных ладонях Кипа. Камень выпивает мои силы, бессовестно и не желая делиться силами со мной, как предыдущий Бесконечный, который принадлежал Киприану. Он только берёт, только забирает. Оставляя лишь тупую боль. Пустоту. Отчаянье.

— Она нам и не нужна, — слышу на ухо голос Киприана.

— Зачем? — я вздрогнула, чувствуя, что ещё немного и я просто потеряю сознание. Но держусь, мне нужно быть в сознании, чтобы убедиться в том, что они мне действительно врали. Оба. — Зачем вы так? — из последних сил шепчу я, не веря в то, что всё это реальность. Не понимая, за что они со мной так поступают. Не понимая, что будет дальше. Есть ли у меня шанс спастись?

— Ничего страшного не произошло, Ева, — холод стальных серых глаз так прошибает тело, что я стону от нового прилива боли и слабости.

— Да, — выходит тихо и как-то болезненно. — Вы всего лишь поиграли с моими чувствами. Тронете хоть пальцем Нату, — я из последних сил хватаю мужчину за руку и дёргаю со всей дури. Так, чтобы он немного наклонился. — И, клянусь, вы оба будете молить о смерти, — яростно шиплю Киприану в лицо.

— Пока что, маленькая путешественница, — он нагло хмыкает и гладит костяшками мою скулу. — Твоя жизнь зависит от нас. Не советую тебе угрожать, — не верю… Это мой Киприан? Мой любимый, который обещал… Господи…

— Гори в аду, — ненавистно выплюнула.

И вырубилась.

Кажется, что мне просто не хватило сил. Меня подкосила боль, это подлое предательство от моих любимых мужчин и ненависть, ярость и гнев в их глазах и внутри меня. Словно закончился вокруг воздух и теперь мне тяжело дышать. Точнее, почти невозможно дышать.

Прихожу в себя через какое-то определённое время. Слышу, что рядом кто-то определяет время прыжка, пока я сижу на земле или на полу, полностью связанная и с закрытыми глазами и ртом. Двигаться и не пытаюсь, всё тело даже от простого дыхания прошибает болью. Я не понимаю — это физическая или моральная боль. Я ничего не чувствую, но одновременно с этим задыхаюсь от ненависти. Я слышу голоса Киприана и Александра, они очень даже легко выделяются на фоне остальных. Словно чёртов триггер.

Вспышка.

Я не выдерживаю и мычу, кожу обжигает болью, а прыжок во времени оказывается одним из самых неприятных. И не просто неприятный. Он болезненный и такой, словно я прямиком в ад попадаю. Я падаю на пол, не особо понимая что происходит и куда они меня забросили. Чувствую неприятный запах, смешанный аромат цветов, воска и немного залежавшейся ткани, а так же чего-то съестного. От этого только сильнее крутится вокруг голова и всё ещё полыхает огнём всё моё тело. Словно кожу сжигают заживо. Словно я в аду и горю в непрекращающемся бесконечном огне.

У меня нет сил даже быть в сознании. Но почему-то отключиться тоже не могу. Я балансирую в этом странном состоянии, а время, кажется, растягивается и идёт совсем иначе, словно его замедлили.

Но на самом деле это просто от боли. Оттого, что я каждую секунду чувствую, будто сейчас умру от болевого шока. Но теперь я даже не кричу. У меня нет сил даже на это

Молча горю в аду, постепенно превращая свою безусловную любовь в обугленный камень.

Словно сквозь вату слышу какие-то разговоры. Тело онемело и я совсем ничего не ощущаю. Потому мне стоит диких усилий, чтобы напрячь слух и услышать:

— …Ваша задача выполнена на успешно, — голос женский. Радостный, хоть и я могу ошибаться, ведь не могу адекватно соображать. Меня тошнит и хочется приложиться телом к огромному куску льда, чтобы стало немного легче.. — Хоть и она очень слаба и практически на грани смерти, вы постарались на славу, охотники, — слышу от голоса эхо, а это значит, что мы находимся в каком-то большом помещении. — Можете отдохнуть от путешествий и немного побыть дома. Мы вас ждали. Поместите Еву…

Больше ничего не слышно. Словно резко вырубили ей звук. Но на самом деле, это меня окутывает тёплая и приятная тьма. Она позволяет ничего не чувствовать. Ни боли, ни ненависти.

Ни-че-го.

Словно лекарство.

Выход.

Только душа болит и никак не может успокоиться раненное сердце, громко бьющееся в груди.

Вот бы его вырвать, чтобы стало немного легче…

Мне так хорошо. Словно резко я лишилась чувств и теперь могу существовать дальше. Оказалось, можно убить человека всего несколькими фразами. Было бы от кого и кем… Выбрать только удачных людей и уничтожить в течении всего нескольких секунд.

Кажется, я даже плакать не хочу. Паря в темноте и постоянно прижимая руки к груди, я не проронила ни слезинки. Понимаю, что это не по-настоящему, что я сейчас лежу где-то без сознания. Но мне здесь так хорошо… Так спокойно.

Вот бы остаться здесь навсегда. Вроде бы ведь всё случилось — меня затащили в прошлое и тот голос, наверное, принадлежит Пауле. Всё закончилось. Я должна была умереть, раз эта моя дальняя родственница так долго за мной охотилась и так просто заполучила. Она должна была уже получить своё, лишив меня жизни. Так чего я всё ещё жива?

Нужно было всего лишь пустить охотников ближе, заставить меня их полюбить… И всё

Я попалась в капкан, который раскрыла сама. Угодила тоже сама. И теперь не имею права никого винить.

Либо же после того, как они оба поняли какое влияние на меня имеют, они разработали весь этот гнусный план. Который сейчас меня просто уничтожает.

Мы с тобой пойдём…

Всё равно, в какое время…

Я тебя люблю…

Чёрт, почему так больно?!

Это всё мои чувства. Моё доверие и нежность. Я влюбилась и впустила в свою душу. Я поверила и пустила так близко. Доверила свою жизнь и свои эмоции.

А они предали. Вот так просто. Словно им это ничего не стоило. Один встал на защиту тех, кто убил моих родных, признаваясь что это его близкие родственники.

Другой презрительно шипел: Ничего страшного не произошло, Ева. Киприан действительно не понял?! Он…

Он…

Ничего страшного?

Это ведь я. То есть он считает, что всё, что они сделали — ровным счётом ничего не значит. Разбить мне сердце им ничего не стоило. Предать мою любовь. Превратить её в боль и адскую агонию.

Ничего страшного…

Дёргаюсь и распахиваю глаза. Сначала всё плывёт перед глазами и я сразу же чувствую боль по всему телу. Словно меня хорошенько ударили током…

Хотя, отчасти так и было. Киприан специально держал камень в моей руке, чтобы я потеряла достаточно сил. Чтобы не смогла сбежать, прыгнуть во времени и спрятаться. Он словно выпил весь мой дар и позволил мне потерять саму себя, чтобы я увидела всю правду о тех, кого успела полюбить.

Фокусирую взгляд и почти не удивляюсь светлому резному потолку с огромной люстрой. Головой чувствую мягкую подушку, а онемевшим телом ощущаю мягкую ткань простыни и тонкого одеяла сверху.

Я в прошлом.

Запаха почти никакого не чувствую. Потому, что нараспашку открыты окна и дует лёгкий ветерок. Чуть пахнет цветами, словно рядом сад. Немного холодновато, но ничего страшного. Внутри мне сейчас намного хуже. Так что лёгкий ветерок только напоминает мне о том, что я всё ещё жива.

Прижимая одеяло к груди, приподнимаюсь. И тут же вздрагиваю. В комнате я не одна.

Около кровати стоит незнакомая простая девочка. Молодая и в лёгком платьице, ожидающая, пока я приподнимаюсь. Тут же берёт с тумбочки бокал с водой и прижимает к губам, молча пытается меня напоить. Но я собираю силы в кулак и отодвигаю бокал. Ничего не собираюсь я пить и есть в этом незнакомом доме. Да ещё и непонятно в каком году.

— Вам нужно попить, вы потеряли много сил… — прошептала девушка с ужасом в глазах. Несомненно, её могут наказать даже за то, что она меня не напоила, но если там в воде яд — я умру.

Приоритет теперь только моя жизнь. И пусть все остальные идут к чёрту. Или горят в аду вместе с Киприаном. И Александром.

— Нет, — я выгибаю бровь и смотрю, как девочка тушуется. У неё дрогнула губа. Переводит взгляд на дверь, где стоит уже знакомый мне охотник и хмурится.

— Выпей воды, Ева, — приказ. Такой уверенный, что я даже усмехаюсь. Он считает, что имеет надо мной власть? Что имеет право мне приказывать? Что я могу его послушать.

Какой бред, господи.

— Или?

Мужчина оставляет свой импровизированный пост, подходит к кровати и кладёт руку на рукоять кинжала. Как страшно, охотник. Мне очень страшно, что пока ты шёл, я ярко представила как этот кинжал легко войдёт в твоё тело. Мягенько так, почти бесшумно и разрывая твои органы на части. Нанося смертельные раны.

Кривлюсь, наклоняя голову. Я ведь не дура. Я не один год их всех изучаю. Если я не мертва, значит, и не нужна им моя смерть.

— Ты должна прийти к Пауле на своих двух, выказать ей уважение за то, что она пока сохранила тебе жизнь, — произносит уверенно этот мужчина, пока я в ответ нагло усмехаясь.

Уважение. Надо же. Должна.

Как же смешно и нелепо. Он хоть понимает, о чём просит? Понимает, что я никогда не послушаюсь его приказов? Или у охотников отсутствуют мозги и чувства?

— А что ещё? — спрашиваю. — Убьёшь меня, как моих родных, охотник? — киваю, раздражая его всё больше и больше. Пусть. Мне же лучше. Пусть выводится и злится.

— О, ты меня помнишь, — кажется, я ему польстила. Как мило. Пока он улыбается, я мысленно вгрызлась ему в шею.

— Помню. Я помню всё. И ненавижу вас вполне искренне, — улыбнулась я.

— Как радостно, что это взаимно. Ты — ошибка природы. И я удивлён, как мой брат смог хотя бы минуту быть с тобой милым и приветливым, — выплёвывает он, словно жаля меня своим ядом.

А вот тут он бьёт по живому. Я ртом ловлю воздух и опускаю голову, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Он про Александра. Про…

Не сдерживаю всхлипа. Но заканчиваю его стоном. И поднимаю взгляд уже полный ненависти:

— Горите все в аду.

— Оденься, — охотник снова мне приказывает. — И я отведу тебя к Паулине, чтобы ты выказала ей своё уважение.

— А что ещё, охотник? — я издевательски смотрю на него, веселюсь оттого, что он злится. — Может, и в любви ей признаться, а? Что скажешь?

Ловкое движение и его ладонь сжимает мою шею и немного даже поднимает над кроватью. Он стоит на ней коленями и не вытаскивает свой кинжал. А потому я уверена — это чисто его реакция и ярость, которая работает не в его пользу.

— Ты должна быть благодарна, что мы тебя не убили.

— Не смогли бы, — хмыкаю. — Даже сейчас, охотник, ты не сжимаешь мою шею, — провоцирую. Потому что если он в порыве ярости убьёт меня, я выиграю. Мои мучения закончатся. — А я довольно ярко уже два раза представила, как быстро я могу тебя убить.

— Ян! Ян, что ты творишь?! — слышу голос Александра. Этот бугай с силой меня кидает на кровать и я истерически хохотнула.

О, нет, только не он. Только не Алекс с его медными глазами. Не тот, кто волнует мои мысли и чувства.

Неужели так мало охотников?

— Она меня провоцирует, — шипит Ян, встав на ноги и фыркая. Дарит свой презрительный взгляд и кривится.

— Хозяин Цербера? — хохотнула снова.

— Вот! — шипит этот Ян, вдыхая громко воздух через нос.

— Всего лишь брат, — безразлично смотрит на меня Александр, отвечая на мой вопрос. Чужой. Холодный. Совсем не тот, кого я так упоительно целовала ещё недавно и признавалась в любви… Не тот, который был ко мне нежен и не тот, кто переживал за меня.

Я кусаю губу, подавляя новые всхлипы.

— Ты должна пройти к Паулине.

— Я ничего не должна, — затем натягиваю фальшивую улыбку. — Можешь меня убить.

— Не могу, — уверенный и короткий ответ. Мужчина стоит и смотрит на меня так, словно между нами ничего совсем не было. Словно все их слова о том, что они теперь со мной и за меня — не имели веса. Не являются правдой. Я не могу точно сказать, что больнее. Не могу сказать, от чего мне невыносимее.

— Можешь. Просто повтори то, как ты убил меня морально.

— Повторить? Я не убивал тебя. Это последствия твоих надуманных надежд, — холодно ответил Александр, каждым словом добивая меня. Я очень хотела, если бы он совсем ничего не ответил. Не подтвердил мои мысли и дал шанс на то, что всё произошедшее — простая игра для кого-то.

Но нет. Он действительно серьёзно отвечает, считая, что это я виновата в той боли, которую они мне причинили. Он даже пару секунд раздумывает, прежде чем сказать об этом. Уверенно смотрит на меня, словно хотя что-то сказать. Немного напряжённо и явно сдерживаясь, но тем не менее… Я вижу его насквозь. Я понимаю, что ему почему-то сложно даётся каждое слово и что он о чём-то думает, но пытается держать лицо.

Держать маску холодного и беспринципного воина как и его брат. Быть уверенным, даже если и это сложно. Стискивать до боли челюсти и смотреть совсем равнодушно.

Надо же… Именно его брат убил моих родителей. Его брат нападал на него в той хижине бабули Дарьи…

Может, тогда это всё было тоже спектаклем для меня одной? Может, они нарочно решили меня отпустить, словно знали где найти даже после прыжка в современные годы?

Может, вся моя жизнь — разыгранный спектакль Паулиной? И я не жила так, как хочу ни секунды?

Паранойя машет мне приветливо ручкой и ни на миг не отпускает, чёрт её подери, паника.

— Оденься, — приказ от Александра слышать непросто. Я даже вздрагиваю и вновь поднимаю на него взгляд, словно решаясь убедиться — это он сказал или нет. Судя по взгляду и холодному тону голоса — он.

Что ж.

По сути, мне и самой чертовски интересно узнать кто за мной долгие годы охотился. Самой интересно пойти к Паулине. Ведь если она меня и правда, не убила сейчас, значит, ей что-то от меня нужно. А это важно. Важнее, чем всё остальное. Пусть бы меня хотели просто убить, ладно, я бежала от этого столько лет… Но сейчас бежать некуда и цель моего плена весьма мне интересна.

Но я исполняю именно его приказ. Тело двигается само собой, а именно его слова имеют этот чёртовый вес и власть надо мной. Он и правда очень даже владеет мной и моими мыслями.

Одеваюсь сама, никого не стесняясь и уверенно игнорируя наличие сразу двух мужчин в комнате. Девочка порывается помочь со шнуровкой платья, но я справляюсь со всем сама. По прежнему ничего не пью и не ем, а ужасные царапины на плечах я ничем не прикрываю. Не знаю, что со мной было пока мне куда-то везли и после совершали вместе со мной прыжок, но кажется, на плечах мне гарантированы шрамы. Словно я падала в колючие кусты и меня вряд ли кто-то лишний раз пытался удержать. Я уже не так важна, как они говорили ранее? Что ж, в эту правду я даже поверю.

План по дороге в большой зал мне приходит самый гениальный из всех гениальных. Я активно думаю логически и в мыслях обрисовываю несколько планов развития событий.

Во-первых, мне нужно проверить — дорога ли моя жизнь для хозяйки этого шикарного поместья. Во-вторых, решить — так ли дорога мне моя собственная судьба, если я действительно ей нужна для чего-то. В-третьих, осмотреть дом, если появится такая возможность, на предмет скрытых лазеек и вариантов побега. Ведь я не хочу сдаваться просто так, даже если мой первый вариант будет для меня… Фатальным.

Но мне терять нечего. Если Ната жива, думаю, она найдёт свой путь к счастливому финалу. А мне нужно серьёзно подумать о себе. И о том, хочу ли я бороться за место под солнцем. В любом времени и веке.

Идём мы недолго. Особняк напоминает мне один из музеев современности, только посвежее. Вся мебель, стиль и даже двери — едва ли не вчера сделаны, а потому ничего не скрипит, а на голову не сыпется штукатурка.

А ещё много солнечного света. В коридорах без окон и мозаик, солнце даже приятно греет кожу. Но там где есть стёкла — солнечный свет рассеивается по стенам и образует причудливые солнечные блики.

Приходим в большой зал. Он украшен колоннами, на потолке огромная мозаика с каким-то рисунком, а в самом конце зала меня поджидает женщина, вокруг которой много охраны и хранителей. Все трое ярко выделяются холодными белыми волосами и уверенным взглядом, но мне некомфортно только под взглядом одного из них. Но я стараюсь даже не смотреть на него. Больно.

— Ты проснулась, моя особенная гостья, — тут же я слышу голос Паулы. Он эхом слышится по залу и неприятно двоится. Я кривлюсь и вздыхаю. Подхожу ближе к её свите, зло смотрю на Киприана, который отзеркаливает мой взгляд и усмехается. Нагло и уверенно, словно я ничего для него не значу.

Может… Это и так.

— Как ты спала, моя дорогая? — девушка подходит ко мне. Она не намного старше меня, но уже владеет столькой властью. Удивительно, как это её слушаются так много сильных и независимых, казалось бы, мужчин.

— Разве я спала? — я усмехаюсь. Мне не хочется быть любезной, я просто внимательно рассматриваю её хранителей Бесконечных. Как здорово, что я ощущаю их. Три камня у мужчин, они лежат в карманах и вполне легко я смогу их заполучить. Как минимум, один забрать у Кипа мне ничего не будет стоить. Он сможет меня остановить, но не так быстро и просто, как два других.

Я верю, что у них всё же есть какие-то чувства. Дай бог, чтобы были. Это мне сейчас поможет.

— Прости, что таким образом тебя забрала сюда… — девушка улыбнулась. Фальшиво и немного нагло. — Мне нужна твоя помощь, а ты столько времени от меня бежишь, что просто вынудила меня нанять лучших из лучших. Чтобы они тебя…

— Чтобы они меня сначала приучили, — я наклонила голову, заинтересованно смотря на свою дальнюю родственницу. — А после разбили меня. Я поняла. Думаешь, в таком случае я стану помогать?

— Почему нет? Мужчины для нас, словом как и мы для них, лишь средства достижения целей и иногда возможность продолжить свой род. Любви и всех этих чувств — просто не существует. Ты, как современная путешественница должна это знать. У кого власть — тот и владеет миром.

— Сугубо твоё мнение, — я смотрю на брюнетку, немножко похожую на меня и на отца. Или мне так кажется. И не понимаю, что она говорит. Раньше мне казалось, что в прошлом все держатся за чувства и эмоции, объясняя это как что-то божественное… Но сейчас я понимаю, как романтизированно прошлое авторами книг и режисёрами фильмов. — Я считаю иначе и имею право на своё мнение. Любить тебя от того, что ты превратила мою жизнь в ад — я не собираюсь.

— Я дала тебе повод, чтобы ты могла ненавидеть охотников. Как они того и заслуживают. Не важно — они работают на кого-то или просто ненавидят нас… Они не перестанут нас преследовать. И мы можем приструнить их… Одно твоё слово, Ева, и я убью Александра просто за то, что он сделал тебе неприятно.

— Мне не нужна ничья смерть, — фыркаю. Она совсем глупая или прикидывается? — Я не настолько безжалостна. Но одно, — я шагаю к Киприану, — знаю точно. Теперь уж точно. Тебе крайне необходима я. И если твоя цель оправдывает потраченные средства… Боюсь тебя огорчить. Помогать я не намерена.

Срываюсь, достаю камень из кармана Киприана и уверенно прижимаю его к груди. Он печёт и неприятно жжёт кожу, но я лишь успела вскрикнуть, готовясь упасть на пол и потерять сознание. Камень быстро выпивает мои силы и я с трудом могу дышать.

Но я так и не падаю на пол.

Тут же цепляюсь в руку, которая резко и довольно больно хватает меня за шею. Одним ловким и сильным движением мужчина прижимает меня к себе спиной, захватывая так, что я тут же хватаю воздух ртом. Его неожиданно стало мало, даже боль ушла на другой план. Он словно действует вопреки своим собственным инстинктам, уверенно блокируя меня и защищая от совершения ошибки.

— Кинь, — шипит мне в ухо Киприан, пока я дурею от его близости. Из глаз брызгают слёзы отчаянья и боли, а желание быть с ним ещё ближе нарастает внутри меня как снежный ком, летящий по заснеженной горе. Я всхлипываю и тихо шепчу:

— Нет, — моё тело дрожит от боли. Но больнее ощущать крепкую грудь того, кто вроде бы должен был меня защищать. А он предал! — Я не буду помогать, — сжимаю сильнее камень. Пусть я лишусь хотя бы дара. Пусть Бесконечный выжжет дотла все мои умения и ген, перешедший мне от папы. Пусть я навсегда тут останусь или умру.

Вены постепенно вспыхивают. Закипает кровь и обжигает всё внутри.

— Пусти, — Паулина практически истерично выкрикивает, дёргая мою руку и пытаясь надавить на кисть, чтобы я ослабила пальцы. Но у неё ничего не получается. Я не собираюсь сдаваться.

— Пожалуйста, — шепчет в ухо Кип. Если бы не всё произошедшее, я бы сказала, что даже нежно и ласково. Что его голос на секунду дрогнул, словно он боится сделать на самом деле мне больно. — Прошу тебя, маленькая путешественница. Или я просто убью тебя.

Сначала его слова кажутся призрачной надеждой на то, что ещё не всё потеряно и есть шанс… Но его последняя фраза разбивает и эту тонкую грань. Он такой же, как и охотники. Он так же, как и Алекс — врал. Те пару дней в 1993, тот день в 2017… Те первые три дня…

Ничего не значат.

— Я этого и добиваюсь. Вперёд.

Он тут же сжимает мою шею так, что темнеет в глазах. Я сдержанно хриплю, улыбаясь наступлению уже любимой тьмы, которая готова обнять меня и забрать в свой плен. Где нет их обоих, где нет боли и одиночества. Ничего нет.

Но вот ещё секунда, и он нарушает собственную угрозу. Кидает на пол, зло фыркает и присаживается, чтобы вырвать из моей руки камень. Силой.

Но я и этого не чувствую.

В зале тишина. Я стону от боли, лёжа на спине и приложив к животу руку. Тяжело дышу и пытаюсь унять текущие слёзы из глаз. Прижимаю к губам кисть второй руки и всхлипываю. Неужели, я заслужила эту боль? Неужели недостаточно сильно люблю? Или, наоборот, слишком сильно? Или моя ошибка в наивности и доверчивости? Я ведь знала… Знала, что доверять нельзя. Что на меня охотятся не просто ради развлечения. Я дорого стою. Я нужна этой девушке. Меня нужно было поймать любой ценой.

Только почему этой ценой было моё разбитое сердце?

Поднимаюсь на локоть и поворачиваюсь к Киприану. Смотрю на него снизу вверх и щурюсь.

— За что? — я всхлипываю. Волосы падают на лицо и мешают осмотреть его. Потому я дрожащей рукой заправляю их и жмурюсь от невыносимой боли, сковывающей моё тело. Он такой красивый. Идеальный. Даже в это время и с короткими волосами выглядит так, словно сошёл с небес. Или поднялся из ада… Настолько приятно видеть его, как и невероятно больно. И это странное чувство любви и ненависти одновременно — просто сжигает дотла всю мою душу.

— Любви не бывает, глупенькая, — его беловолосый сосед присаживается и усмехается. — Нам повезло, что ты настолько наивна и молода, чтобы попасться в такую очевидную ловушку…

— Я не с тобой общаюсь, — грубо перебила я его.

— Смеешь мне дерзить? — незнакомец хмурится, берётся за рукоять меча и уже было его достал и решил одним махом мои проблемы, но…

— Она тебя провоцирует, Михаил, — тихо прошептала Паулина. — Не смей.

— Духу мало просто, — хохотнула я, наклонив голову. Провоцирую. Его, Киприана, всех. Чтобы разозлились на дерзкую путешественницу и убили. Хоть кто-то. — Такие грозные, вооружённые и опасные, а слушаетесь, словно верные псы свою Паулину, — улыбаюсь. — Жаль. Мне так вас жаль.

Чувствую, как во рту появился металлический привкус. А следом чувствую струйку крови изо рта. О, а внутреннее кровотечение мне камешек обеспечил. Я усмехаюсь и из последних сил встаю на ноги, шагаю, медленно поднимая взгляд на лицо Киприана, наслаждаясь, и правда, его внешним видом.

Я его люблю. Безумно сильно и всё ещё, невзирая на то, что он сотворил.

Так и не дойдя до серебряных глаз, ищу взглядом Алекса. Замираю, заглянув в его медь и пожала плечами. Усмехаюсь, чувствуя, как постепенно теряю контроль над телом и как туманится разум.

— В этом времени мне осталось немного, — чувствую, как немеют пальцы на руках. — Этого я и добивалась. Камень бы не убил меня. Но без своего гена я не смогу жить. А это значит каждый, кто тут находится — проиграл. А я выиграла. Вот так, — усмехаюсь снова. — Луна мне свидетель. Как и в ту самую ночь, — я хмурюсь, говоря это только им. Но я бы никогда так не поступила с вами. Я бы ни за что не предала вот так тех, кого люблю.

— Любви не существует, — произнёс рядом Киприан, повторяя слова своего родственника, давя на и так кровоточащее сердце. — Это выдумка.

— Тогда мне не больно. Тогда я умираю не морально, а по-настоящему. Тогда все, кто тут стоят — действительно проиграли. Потому что вы изначально совершили самую главную ошибку, — я смотрю на блондина, выдыхаю через рот и на миг жмурюсь, чтобы отпустила эта чёртова боль. Я должна была к ней уже привыкнуть, но не могу. Я ничего не могу.

— Какую? — Киприан нахмурился.

— Заставили меня поверить, что она существует.

Миг — и ноги подкашиваются, а я не могу никак это контролировать. Выдыхаю через рот и…

Я вновь не падаю, хотя лучше бы упала и он не держал меня, моментально среагировав. Он удерживает, не даёт удариться головой, не даёт даже потерять сознание. Отдаёт что-то своим беловолосым друзьям и подхватывает на руки. В нос бьёт его запах, едва я уткнулась в грудь лицом. Всё моё естество действительно желает просто ничего не чувствовать и отключиться. Но у меня не получается.

Нет больше сил сопротивляться и что-то говорить. Так что позволяю ему нести куда он хочет. Вокруг шумно, но голоса и окружающий мир сливаются, я лишь смотрю снизу вверх на его подбородок и чувствую, что мне хорошо. Просто хорошо. Прикладываю ладонь к его груди, онемевшие пальцы не ощущают на ощупь ткань, но мне очень приятно, что он моментально смотрит вниз. Серебряные глаза смотрят как-то тревожно. Он дышит рвано, я чувствую это своим телом. Ему словно невыносимо видеть меня такой. Словно больно.

Может быть — это просто бред. Может, всё это мне уже показалось…

Но почему моё сердце неумолимо начинает биться сильнее? Почему хочет ближе к нему?

Наивное глупое сердце. Его предали, а оно стремится ближе к тому, кому принадлежит. И вроде не должно принадлежать уже… А не может. Тянется навстречу колким иглам. Парадокс, необъяснимый феномен.

Почему в какой-то момент я очень даже сильно и осознанно начинаю искать в толпе того, кто мне тоже сейчас нужен?

Почему от ладони, держащей всего секунду мою голову, когда мы куда-то входим, мне резко становится тепло?

Когда же это закончится?

Я чувствую, что меня куда-то кладут и что-то вкалывают прежде, чем я теряю сознание. И на немного снова становится лучше и легче.

Но кажется, что проходит всего секунда. Я открываю глаза и щурюсь от яркого солнечного света. Облизываю сухие губы, чувствую лёгкое дежавю от того, что просыпаюсь на том же месте, а рядом та же девушка. Только теперь в комнате нет того огромного мужчины, брата Алекса.

Но от этого не легче. Лучше бы был тот ужасный Ян. В комнате они оба и явно ожидают, пока я очнусь.

Я в платье. Уже хорошо. Мне намного лучше и я с удивлением замечаю рядом с кроватью металлический держатель для капельницы. Ничего себе…

То бишь, Паулина смогла что-то забрать из современного мира. Хорошо, отчасти, что это лекарство и капельница, но мне не понять — почему ей такое позволено вообще. Либо она вообще не отдаёт себе отчёт о том, что как раз она и портит естественное течение времени, либо решила, что она может сама переписывать историю.

Только вот, с какой такой радости?

Конечно, если эти атрибуты современности только тут и их никто не видел — одно дело. Но если она настолько всемогущая и уверена в своих действиях, то… Боюсь, что она будет похуже всех тех, кто диктует свои правила и законы. Она уже одной из путешественниц испортила жизнь на долгие годы. Заставляет бежать столько лет, сражаться и играет на её чувствах и совсем не думает о последствиях.

Теперь мне всё равно, что будет дальше с моим раненным сердцем и душой. Понимаю, что сдаться и спокойно уйти отсюда практически невозможно. Но я могу, наверное, немного поиграть по их правилам. Чтобы обрести собственную свободу. Чтобы стать чистой и ни от кого не зависеть.

— Вам нужно поесть, — девушка немного улыбается и тянется за тарелкой.

— Ответ тот же, — уверенно покачала головой. — Я не буду есть эту еду. Вашу еду, — уточнила на всякий случай.

Приходит в голову то, что меня травить никто не хочет, и чтобы набрать сил, нужно больше кушать. Но, увы, я никому не доверяю. Потому я довольно легко отказываюсь от еды, выдергиваю иголку из руки и накрываю ладонью венку, из которой показалась кровь. Прижимаю белоснежный платок, лежавший на тумбочке рядом с аппетитно пахнущим супом, к руке; и встаю на ноги. Не знаю, какое лекарство перелили мне в организм, но я могу стоять. Даже идти. Это радует. Решение найти Паулу и поговорить откровенно, даётся мне не очень просто. Но я иду к двери. Нужно прояснить всё, что мне нужно и меня не может остановить ни эта девчонка, ни оба мужчины, вставших перед дверью. Уверенно выпрямили спины. Алекс кивнул на кровать:

— Ляг обратно, ты слаба и потеряла много сил, — холодно произносит он, не растерявшись ни на миг.

— Отойдите, — уверенно произнесла я. — Хотите, чтобы я помогла вашей хозяйке, проводите меня к ней.

Мужчины удивляются и переглядываются. Но вскоре Кип смотрит на меня хмуро:

— Ты пока не можешь…

— Не тебе судить, что я могу, Киприан, — уверенно перебиваю его, ненавидя их обоих каждой клеточкой своего тела. Почему бы им сейчас не сказать, что они пошутили и отпустить? Помимо путанницы со временем, я и так запуталась в собственных чувствах. Я не понимаю, что мне делать дальше и уничтожает сама безвыходность ситуации. И меня добивает осознание. Они сломают мою волю и мой характер, если я не подчинюсь. Не Киприан с Александром, так их смерти.

Вряд ли они для неё дороги. Вряд ли она будет их беречь, чтобы достичь своих целей.

А меня это также сломает. Так что мне придётся сохранить их обоих, чтобы она ничего не сделала им.

— Я готова помогать, окей? — сглотнула. — Дайте пройти к ней.

— Почему так резко?

— Выбираю жить. Я говорила, что устала бежать, если вы помните. Я хочу прекратить это, — вру, конечно. Ей в голову может прийти всё, что угодно. И это может мне не понравиться.

Свои истинные страхи я не стану говорить. Ни за что. Никакого доверия к тем, кто заставил меня гореть в боли и отчаянии.

— Идём.

Меня пропускают вперёд и сами идут следом. Я тру руку платком, чтобы вытереть почти остановившуюся кровь и иду вперёд, сворачиваю по длинным и полутёмным коридорам, куда укажут мои сопровождающие.

Так удивительно, что они именно так себя ведут. Словно мы чужие люди. Словно я ничего не значила, а какие-то нежности или та ночь в далёком прошлом (или будущем, если сейчас мы ещё дальше находимся), были лишь для того, чтобы меня привязать к себе ближе и сейчас вот так сломать, как ненужную куклу.

— Вы мне оба врали?

Очень тихий и какой-то шёпот отчаянья получается. Я останавливаюсь около одного из окон и поворачиваюсь. Медленно. Потому, что немного больно двигаться и я действительно потеряла много сил. Игры с моим геном очень опасны и сейчас мне стоит много усилий, чтобы не упасть на пол.

— Идём дальше, Ева, — попытался съехать Кип, кивнув вперёд. — Оставь все разговоры на потом.

— Нет, ответь. Или ты, Ал, — я выдохнула. — Хоть один из вас наберитесь смелости и ответьте на мой вопрос. Вы набрались смелости предать моё доверие и мои чувства. Для вас их не существует, конечно, — я усмехнулась. — Но для меня — это очень больно и скрывать я это не буду. Отчасти, вы своей заказчице сделали только хуже. Обиженная девушка никогда не станет помогать по доброте душевной, пока ей больно. Я готова только мстить.

— Ева… — Алекс отворачивается к окну и поджимает губы, смотрит куда-то вдаль, словно сдерживаясь.

— Просто пошли дальше, Ева, — Киприан указал вперёд. — Мы оба уже всё сказали и… — они совершенно не хотят ничего говорить. Или просто не могут. Словно это выше их сил.

— Так сложно? Сложно ответить на мои вопросы?! — я вскрикнула. — Сложно мне сказать прямо, чтобы я или возненавидела вас окончательно, или снова влюбилась?! — вырывается та истинная надежда, которая ещё не погубила нас.

Не знаю, поверю ли в то, что у них не было выбора или в то, что они чувствуют что-то… Но сказать прямо — это честно.

— Сложно, — Киприан зло смотрит на меня. — Сложно признать свои чувства, которые мешают мне делать свою работу. Сложно видеть, как ты убиваешь себя и сдаёшься. Сложно идти против всех в мире, чтобы… Чтобы… — он глубоко вдыхает воздуха побольше через рот.

— Чтобы хотя бы на секунду позволить ненависти к ним выйти наружу, — тихо шепчет Александр. — Но если бы этого не сделали, ты бы была, как минимум мертва. Ибо пока все камни вокруг только убивают тебя, ты ей не нужна. И, — охотник наклонился, — хорошо, что ты её разочаровала. У нас есть шанс.

— Нет, — я отхожу от мужчины и сглатываю, игнорируя трепет всего тела от его запаха. — У нас нет шансов. Кажется, я больше вам не верю.

Разворачиваюсь и ухожу, уже понимая, что впереди дверь в её покои. Это правда. Я хотела услышать эти слова. Проверить собственные чувства. Но мне не стало легче.

Я, и правда, больше не верю.

Киприан

Она осторожно открывает тяжёлые двери, потянув их на себя, пропуская щёлочку света в коридор и тут же закрывая за собой. Нужно идти за ней, чтобы контролировать ситуацию, но ноги не слушают. Я чувствую её боль и тяжесть так, словно она сейчас это отдала мне. И слово «это» не передаст и доли того, как мне жутко.

Я задыхаюсь.

Несмотря на то, что я не в силах перенять её боль, могу понять лишь то, с каким иступлением она боролась за то, чтобы кто-то из нас её убил. Верю, что она этого хотела. И весьма сильно.

Даже несмотря на то, что всё это правда и безумие одновременно, я не хотел, чтобы ей было так больно и невыносимо. Я не хотел её страданий. Я не хотел причинить ей боль.

Хоть и мы действительно те, кого она вправе ненавидеть.

Моя жизнь и так в последние семь лет довольно насыщенная. Я часто вспоминаю, как решился докопаться до истины и найти виноватого в смерти моего ребёнка и его матери, моей жены. Я был убит горем, и верил, что всё не так просто. Я хотел, чтобы моя боль хоть немного отступила. Перенаправить её в другое русло, превратить невыносимое существование в ресурс, из которого я стану черпать энергию.

Таким образом, боль превратилась в жажду мести.

Я был так счастлив. Первая половина ХХ века хоть и была не самой приятной, но мы жили в спокойном городе, решились жениться и заводить потомство, когда созрели и готовы были подарить свою любовь ещё кому-то. Что я, что моя жена выросли в детских домах с ужасными условиями и отношением, а потому решили дать ребёнку столько тепла, сколько сами хотели в своё время. И у нас это даже получалось.

Я был воодушевлён тем, что нашёл своего человека и ждал сына так сильно, как никто и никогда не ждал. Мне казалось, что я нашёл смысл жизни и ту, с которой я проведу спокойную и счастливую жизнь. Хотел заработать нам свою квартиру, и всегда спешил домой. Я не видел проблем и трудностей. Я видел цели и хотел как можно быстрее прийти к ним. Я любил, мечтал и строил свою жизнь так, как хотел, не видя реальности.

А каким было моё счастье, когда я взял впервые на руки моего беловолосого малыша…

Не передать словами. Словно любовь умножились втрое, а инстинкты оберегать, защищать и заботиться взяли надо мной окончательный контроль. Я стал отцом и это было невозможное чудо. Я любил его, дышал им и готов был носить его сутками, чтобы он чувствовал любовь родителей.

Моя внешность всегда была для меня аномальной. Да и для всех остальных тоже. В детских домах даже на те времена я часто получал просто за то, что «не такой как все». Я знал, откуда-то, что с моими родителями случилось что-то плохое. Сначала даже пытался с кем-то делиться своими мыслями. Но я ничего не мог узнать, ибо не был даже близко тем, кому могут дать доступы в архивы. Я ничего не мог. И оттого ещё с юношества понял, что мне нужно многого добиться. Только как — оставалось долго непонятно. У меня часто отпускались руки.

Если бы моих жену и сына не убил путешественник во времени, я бы так и остался глупым мечтателем. Наивным обычным человеком, не знающим, что в мире существуют такие одарённые люди.

Я помню этого мерзавца так ярко, что он до сих пор мне снится в кошмарах. С окровавленными руками и с ухмылкой на лице. Он мне сказал, чтобы я сопротивлялся. Не понимая, что он имеет в виду, я тут же кинулся на него с кулаками. Ярость здорово ослепила. Я ничего не видел, только свою мёртвую семью.

Но после меня ослепил на пару минут и прыжок во времени. Он практически волоком меня притащил к ногам Паулы и она уже мне всё рассказала. И почему я лишён определённой пигментации в организме, и как по-зверски были убиты мои родители. И что смогу, если стану учиться. И почему ей нужна моя помощь.

Алекс появился в моей жизни неожиданно и уже не смог выйти из неё. Мы сблизились. Разобщались, стали ближе в каких-то мыслях и отношении к кому бы то ни было; и решили, что должны, рано или поздно, вырыть свой собственный путь к счастливому финалу. Всё совершённое в каком бы то ни было, году, неспроста, и теперь мы действительно предали всех вокруг. Даже Еву. Только друг другу остались верны. Только мы оба знаем, зачем всё это нужно. И что даже предательство Евы неспроста. Всё не так просто, как это кажется на первый взгляд.

По факту, я прекрасно понимаю обиду, злость и боль Евы сейчас. Мы даже ничего не подтвердили и не опровергнули, а уже не прошли её проверку. Девушка точно хотела понять, что у нас на душе, но получила сумбурный ответ из непонятных фраз и намёка на то, что всё не так однозначно. Как будто бы она сама до этого не догадалась, вот правда.

Но всё так и есть. Мы должны работать на эту стерву Паулину. И должны искать способы мести. Надо выбираться отсюда, пока Ева ещё может ходить и нормально функционировать. Чтобы сбить спесь с Паулы, Ева должна была тут появиться. И должна была увидеть всё воочию. Чтобы выбрать правильную сторону и чуть позже всё понять. И простить.

Не сопротивляйся бы она так яростно, мы бы уже немного ей приоткрыли наши истинные мотивы. Теперь уже не уверен, это ей это нужно. Она решила нас ненавидеть, и мы оба на это заслужили.

— Нет смысла сейчас думать, как теперь изменить ситуацию и её отношение, Кип, — тихо произносит Алекс, от чего по коридору проносится глухое эхо. Он всегда проницателен и всегда умеет поддержать. — Она не поверит после всего этого. После того, как она полностью разрушила свои границы между нами в 2017 году, вернуть её доверие будет несказанно сложно.

— Ты каждым своим словом режешь без ножа. Мы ведь… Это все неправда.

— Что неправда? — Алекс прижался поясницей к подоконнику и наклонил голову, смотря на меня. — Что она была соблазнена специально? Что ты сменил гнев на милость тогда просто так? Что мы не хотели наивную маленькую девочку заставить подчиняться нам из большой любви? Киприан, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Знаешь.

— Вся соль, Ал, что мы с тобой тоже пропали. Мне невыносимо смотреть на неё такую. Это мешает здраво думать и принимать решения, — я прикрываю глаза и отворачиваюсь, качая головой.

— Правда, — кивнул друг. — Я хочу лишь верить, что у нас будет время всё объяснить и ответить за каждую её слезинку.

— Говоришь так слащаво, словно герой-любовник из романа.

— Потому что я тоже сильно попал. Пропал, — друг качает головой и вздыхает. — Давай ещё немного подождём? Она слаба. Сильно слаба, чтобы хотя бы попробовать сражаться за нас. За наше будущее.

— Она откажется.

— Посмотрим, — пожал плечами Алекс, шагая в сторону больших дверей. — Мы оба знаем, что она сильная и всё преодолеет. И что будет потом. Она сможет. Идём.

Его слова меня успокаивают.

Молча и тихо входим в спальню Паулы и встаём около двери, как и положено. То, что она нас держит словно ручных псов не нравится поголовно всем. Но родня Алекса пока не имеет достаточно оснований говорить прямо и решиться на более уверенные действия. А мои два друга и дальние родственники уже привыкли к тому, что их ни во что не ставят. Они всю жизнь живут тут, в доме Паулины и никогда не отлучались ни на шаг от неё, помогая постичь девушке секреты камней. И слишком уверенно скрывая то, что им велено беречь. Все секреты этой стервы были за семью замками и спрятаны так, что докопаться невозможно. А нам нужны её секреты.

И несмотря на то, что на создание Бесконечных путешественники отдали много своих сил и крови, она ведёт не менее жестокую войну, проливая кровь, по сути, уже будущих охотников и особенных людей, одаренных геном. И Ева — в их числе. Если мы не станем сопротивляться, она тоже умрёт. И как бы Паула этого сильно не хотела, я не допущу этого.

Оттого, что всё держится в строгом секрете, я уверен, что существует способ как-то прекратить все эти мучения ради одной цели Паулы. Она погубила столько охотников, путешественников, хранителей, что сейчас и не счесть. А моя ненависть к конкретному человеку никак не может перекинуться на Еву и весь её богатый род.

То, как мы провели те часы в современном времени мне до сих пор кажутся сном. Несмотря на то, что всё спланированное заранее, более чем сработало, раз мы здесь… Я до сих пор не могу избавиться от мысли, что это были лучшие мгновения. Спокойные, тёплые и весьма познавательные. Я верю, что в будущем у нас ещё будет возможность быть такими же счастливыми. Мы с Алексом, как минимум, поняли, что она не просто охотилась на таких, как мы и заставляла их вернуться в свои года. Мы увидели, что она за эти годы нашла способы и возможности разобраться во всём, что с ней уже случилось и будет случаться, вне зависимости от её выбора. Она особенная. И этого не никак не отменить.

Она наша.

Сейчас малышка вполголоса говорит с Паулой и вполне уверенно держится, хоть и я могу только представить, насколько ей плохо. Насколько ей противно и невыносимо с ней просто говорить. Ева ненавидит эту основу сильнее, чем нас.

Сколько раз она теряла сознание? Сколько раз была на грани жизни и смерти? Сколько она плакала?

Я пытаюсь от этого отгородиться и не думать. Я стараюсь выглядеть так же холодно, как и мой друг, но это сложно. Но это плохо получается. Она просит ответов, она имеет право знать, почему мы так поступили и окончательно принять решение и понять саму себя. Она чувствует всё, о чем говорит. И от этого ещё хуже. Я хочу прижать её к себе и хотя бы немного забрать её боли. В которой виноват сам, но тем не менее. Я безумно хочу её успокоить. Но не могу.

Платье на ней выглядит слишком простовато, учитывая, кто она такая. Молочная кожа бледнее, чем обычно. Возможно, из-за освещения или из-за серо-бежевого сочетания одежды, а чёрные, густые и блестящие, несмотря ни на что, волосы небрежно лежат по плечам. Я замечаю в её теле редкую дрожь, когда она говорит о том, что согласна помогать, но не отдаст так просто свою жизнь. Судя по всему наша маленькая путешественница во времени всё же очень любит свою жизнь и всё это время не просто кидается словами и оскорблениями. Она ещё могла что-то задумать. Надеюсь, что это так и она таким образом спасается от стресса. Её кидает из стороны в сторону, из крайности в крайность. Иногда по одному взгляду её тёмно-зелёных глаз можно легко увидеть — о чём она думает. Она настолько залезла в голову и поселилась, оплетая своей паутиной все мои органы осязания, что иногда я от восхищения ею просто задыхаюсь.

Настоящая чёрная вдова, которая ни за что не позволит нам с Алексом умереть. По крайней мере, не от её рук.

Увы, это тоже легко читается между её строк.

Паулине следует её уважать больше. В конце концов, если сейчас она не станет к ней лояльна, Ева попробует в таком состоянии сбежать. Увы, это не нужно ни ей, ни нам. Ведь я сомневаюсь, что Ева снова станет оставлять нам подсказки и просить прыгнуть в то или иное время любой ценой. Скорее всего, она вернётся в современность. И никогда не позволит нам встретиться.

Будет ещё хуже, если она попробует раствориться навсегда во времени и никогда больше не использовать свой дар. Отчасти, именно так прятался Павел, её отец. Сама же Ева из-за частых прыжков очень сильно себя сдаёт. Камни способны на многое и теперь, я так понимаю, она понимает, как её отслеживали столько лет.

— Тогда я завтра устрою праздник, — Паула говорит громче. Обнимает девушку и расплывается в улыбке. — Ты точно сможешь немного взять сил, чтобы выдержать на ногах весь вечер?

— Конечно. Я ведь потому и здесь. Чтобы научить тебя этому, — в словах нашей малышки чувствуется ложь. И я не особо понимаю, почему. Словно Паула теперь верит, что Еве под силу научить, пока как сама крошка не может этого.

Чёрт возьми! Из-за собственных мыслей и лишних чувств я прослушал всё, о чём они там тихо говорили до этого. Теперь надо пытать друга, который, как раз, внимательно слушал и не двигался, стоя рядом со мной. Он вообще один из лучших охотников, которых я знаю. Он учился столько лет, чтобы уверенно и быстро убивать врагов, что мне иногда до его боевых искусств далеко. Потому мы и хороший тандем. Я — мозги, он — сила. Но глупым назвать его будет, как минимум, унизительно.

Отчасти, он стал лучшим, потому что нужно было противостоять всему миру, и своей семье в том числе.

— Александр! — окликнула Паула. — Пусть начнут подготовку праздника в честь Евы уже сейчас! А ты, Киприан, проводи мою гостью в спальню.

Друг, глянув мне в глаза, уходит, ничего не сказав. А я открываю дверь и пропускаю Еву в коридор.

Мы идём какое-то время молча. Она шагает медленно и часто, всё ещё удерживая на руке платок и немного тяжело дыша. Однако, выглядит так, словно только что выиграла битву. На полных, розовых губах играет загадочная улыбка, а взгляд, устремлённый прямо, уверенный. Она о чём-то думает, и это что-то приносит ей удовольствие, раз она настолько довольно улыбается.

Я же неистово хочу в них впиться. В её губы. Хотя бы на секунду вновь ощутить эту нежную мягкость и слизнуть языком её вкус. Мне жутко хочется сжать её и быть рядом, не отпускать её ни на секунду. Но пока что это тоже невозможно.

— С помощью подпитки ты хочешь прыгнуть обратно?

Девушка вздрогнула, остановилась, а её улыбка помрачнела. Она смотрит снизу вверх на меня и хмурится.

— С чего ты взял? Я преданно буду рядом с Паулой и помогу ей.

— Я знаю тебя больше, чем Паулина, Ева, — тихо произнёс я.

— Уверен? — получаю усмешку. Кривоватую и такую противную… — Уверен, что ты или Алекс меня знаете?

— Нет, — честно ответил, качнув головой. — Но это не значит, что я не могу переживать за тебя и твоё состояние.

— Да ладно, — хмыкнула Ева, посмотрев по сторонам. — В 2017 году именно ты держал камень и заставил меня сдаться.

— Ева… Я могу объяснить.

— Я не хочу слушать, — девушка отвернулась. Но резко вздрагивает и её ведёт. Я тут же подхватываю под плечи и всё же прижимаю к себе. Девушка кладёт голову на мою грудь и я на пару секунд замираю, потому что она вдыхает мой запах. С каким-то больным, или даже болезненным, блаженством. Потому я прижимаю её голову ближе и утыкаюсь носом в её волосы, словно наркотик вдыхаю. Смесь чужих запахов и её собственного, такого приятного и родного, заставляет всё тело дрожать и требовать тут же большего. Хотя бы не опускать её больше. Намекнуть, что всё это ради нашего общего будущего. Что горим мы встре трое от боли.

Но я просто подхватываю её на руки, прижимаю как можно сильнее и целую в макушку.

— Когда-нибудь, мы сможем поговорить без всей той боли, которую ты сейчас чувствуешь, — шепнул негромко, идя к её комнате.

Девушка только прикрыла глаза и вздохнула.

Ева

Он кладёт меня на кровать и накрывает одеялом. Я не трогаю его, не дёргаю за руку и не прошу остаться. Хотя очень хочу. Мужчина отходит, словно холодная и неприступная крепость, которая пару минут назад дала трещину. Он только кажется на вид таким независимым и безэмоциональным. Но я вижу какой он на самом деле. Ему точно неприятно, что я отношусь к нему так. Им обоим не нравится моё поведение.

Но другого не будет. По крайней мере, сейчас, когда ещё свежи негативные чувства.

Они меня предали. Я открыла им душу, познакомила с дорогими людьми. Даже отец принял их, и провёл какое-то время, потратив собственные силы и знания на них. Теперь мне и этого жалко.

Они не достойные даже этого.

Я остаюсь одна в комнате. Накрываюсь с головой и поворачиваюсь на бок. Непонимание того, что мне делать — выносит мозг. Я не врала Паулине и действительно буду помогать ей. Но шанс прыгнуть в другое время с помощью камней — я имею. Шанс на спасение мне нужен, как воздух. Чтобы не сойти с ума.

Я засыпаю крепко. Усталость берёт своё и мне хочется спрятаться от всего мира, чтобы меня никто и никогда не тронул. Я так устала быть на мушке и бежать от сильных и таких умелых мужчин. Устала доверять и разочаровываться. Не хочу быть той, которая всем необходима и нужна. Хочу простого счастья.

Почему именно я? Потому, что могу больше, чем мой отец? Потому что я что-то могу, чего не может Паулина?

Почему бы ей самой не пойти на диалог? Почему я всеми фибрами своей души так и чувствую, как она ненавидит меня, охотников и всех, кто её окружает. Словно она видит цель и не видит препятствий.

С самого утра меня ошеломляют новостью: я могу гулять по закрытому зимнему саду до обеда. После мне необходимо поесть и прийти собираться к Паулине. Она, кажется, сошла с ума и стала одержима вечерним праздником. А я послушно ушла гулять в сад, чтобы не слушать её криков и не знать, сколько всяких разных титулованных мужчин и женщин она зовёт. Мне просто всё равно.

Я ушла в самый дальний уголок. Там, где стоит лавка, а вокруг пахнут розы. Крепкие бутоны в руках кажутся тяжёлыми и влажными, а стебли усеяны шипами. Они так похожи на меня. Прекрасные и опасные. Красивые и ядовитые. Влажные и недоступные.

Я присела на лавку, расправила бежевое платье. Оно было новое и та девушка сегодня мне помогла его надеть. Как я понимаю, она поможет мне и вечером. То платье, которое я видела в коридоре, когда шла сюда, мне дико понравилось. Но моё оно или нет — я не имею ни малейшего понятия. Потому и это не сильно долго держу в голове. Вообще, мне ничего не нужно этого знать и запоминать. Главнее запомнить коридор, который ведёт сюда, в сад, чтобы вечером его пройти безошибочно. Я хочу найти ещё хоть что-то.

Сжимаю кулаки на коленках. Зажмуриваюсь. Сосредотачиваюсь на собственных ощущениях и хочу сосредоточиться на любом другом годе. И не важно, что будет на этом месте. Главное, убежать. Кинуть тут всех и никогда больше не прыгать вообще.

Хотя я вообще хочу спрятаться и сбежать на другую планетку, чтобы никогда больше не быть загнанным зверьком.

Но, увы…

Даже голова не кружится. Мне хочется только плакать. И зарождается мысль в голове о том, что я могла свой дар попросту выжжечь теми камнями.

И теперь я просто пуста. Словно тряпичная куколка, не имеющая собственной уникальности.

Если это действительно так… Мне просто не выжить.

На обед кушаю суп. Его приносит та девушка мне в комнату и внимательно смотрит на меня, когда я рассматриваю свой обед. Она ждёт, пока я возьму ложку и начну кушать. И я это послушно делаю. Мне нужны силы на сегодня, и не только на сегодня. Вокруг сгустились самые опасные охотники, действительно способные меня убить не моргнув глазом. Я чувствую, что их в этом огромном особняке с высокими колоннами и прекрасными видами на город. Мне даже не понять, в какой стране или империи я сейчас нахожусь. В каком году? Кто такая Паулина, раз у неё столько власти в этих временах.

Это мне и стоит узнать.

И отодвинуть все чувства на потом. Сейчас они ни к чему.

После обеда я прихожу с той самой девушкой (она называла своё имя, или нет? Я не помню и, отчасти, мне всё равно) в большой зал, где уже присутствует Паулина. Её наряжают в красивое золотое платье, а едва я встаю перед зеркалом и послушно перекидываю тёмные волосы вперёд, мне выносят то тёмное платье, что я видела утром.

Несколько часов Паулина мне рассказывает зачем этот праздник нужен и какова моя роль на этом приёме. Она говорит много и не всё я запоминаю, но самое важное — прочно оседает в моей голове. Мне нужно запомнить всего-то, что мы родственницы и что я приехала к ней издалека, чтобы пережить трагическую смерть родителей. По её словам так различные титулованные мужчины обратят на меня своё внимание, а их признательность порой дорогого стоит. Пожалеть бедную крошку-сиротку и предложить ей своё покровительство — это неплохо.

Впрочем, я делаю выводы, что она стала такой богатой и уважаемой именно так. Кажется, что у неё был муж и его сейчас нет в живых. Но траура она не придерживается, судя по золотому платью.

Ох… Я узнаю о тебе, противная стерва. Посмела мне напомнить о родителях и разозлила ещё больше… Крошкой-сироткой я стала только из-за тебя, тварь.

Стоит ли говорить, что я еле выдержала все подготовки, и не вцепилась в её шею мёртвой хваткой? Может, дело в слабости, может, я учусь себя сдерживать, но чёрт возьми, моё желание её уничтожить заставило меня несколько раз задохнуться.

Но я сделала вид, что во всём виноват корсет. Или слишком сильно пахнущие духи. Чтобы сдерживаться и не высказаться.

Вскоре я уже шла по коридору в основной зал и старалась не думать, сколько силы мне понадобиться, чтобы она ответила за «сиротку».

Она меня, чёрт возьми, ею и сделала.

Порой мне кажется, что в какой-то момент моя жизнь свернула не туда. К огромному сожалению, этих моментов было так много, что сейчас и не понять, когда я ошиблась или просчиталась. Кажется, мне вообще никому нельзя доверять. Опасно даже.

Вся моя жизнь прочно завязана со временем. Удивительно, но даже не зная о том, что у меня есть дар, моя счастливая жизнь и самое незабываемое время тикало и уходило сквозь пальцы. И если до пятнадцати я хотела лишь одного: беззаботного будущего, то сейчас я более, чем уверена, что моё будущее ещё призрачно и вряд ли возможно вообще. Я сейчас сомневаюсь в том, что вообще могу помочь этой сумасшедшей.

Но молча стою рядом, пока она любезно кривит губы и здоровается с почётными гостями.

Все мои планы рухнули с предательством Кипа и Алекса. Они разрушили мою веру в то, что я могу сопротивляться, и исчерпали полностью лимит доверия…

Но…

Они тоже в зале. Я вижу их относительно рядом и не могу поверить, что они настолько прекрасны. Словно из сказки вышли. Два принца, которые сводят с ума всех женщин вокруг. Единственное, чем они отличаются от здешних мужчин, так это причёсками. Но для меня вообще никого больше не существует в этом мире. Я никого другого не вижу. Мне порой кажется, что это всё вообще спектакль, разыгрываемый специально для меня. Так было бы проще. И, может, моя нервная система так справляется с напряжением.

Александр, словно настоящий рыцарь. Несмотря на то, что он облачён в строгий костюм и его короткие волосы уложены назад, он вооружён. О его мастерстве и о боевых навыках я знаю не понаслышке, а потому, если мы с ним враги, то мне нужно держаться подальше от него. Нужно. Но я не стану. Я хочу узнать правду, хочу вывести их на разговор и хотя бы дать самой себе шанс на то, что мы можем быть вместе. Он точно сможет меня убить. Точнее… Он может. Но захочет ли — другой вопрос. Нам всем тяжело дались эти несколько дней. Да и надежда умирает, как говорится, последней.

Отчасти, я знаю, что меня ждёт. При условии, что я помогаю Паулине и она достигает своих целей, я смогу выторговать себе свободу. А едва я смогу быть свободной и даже если навсегда забуду обо всём, о своей любви к ним забыть не получится.

Я задыхаюсь от ненависти и любви…

Киприан тоже с уложенными волосами назад. Весь в белом и с уверенным взглядом своих серых, стальных глаз. Он ни разу не посмотрел на меня. Но я чувствую, что оба тут ради меня.

Либо… Мне просто хочется так думать.

А ещё я практически всем своим естеством его чувствую, как и огромный сгусток энергии где-то на территории особняка. Это камни. И их очень тщательно скрывают ото всех. Кажется, от меня больше всего. Чтобы, не дай бог, не прознала про планы всех вокруг. Все такие таинственные.

Время в зале тянется густой патокой вместе с тонко играющей скрипкой. Красивые канделябры, улыбчивые гости и титулованные особенные люди, имеющие власть и деньги. Праздник выдался на славу, по всем традициям. Судя по всему, Паула очень много работала, чтобы попасть в этот круг.

А ещё я понимаю их язык и даже могу теперь, хотя бы примерно, рассчитать где мы. Это Европа, где-то на юге Франции. Большинство гостей говорят по-французски, хоть и не так современно, конечно. Активно обсуждают меня с хозяйкой особняка, не предполагая, что я их понимаю. Что ж, их право. Пусть называют меня как хотят. Пусть я для них буду наивной, милой, маленькой, глупой…

Моя ненависть всё равно адресована только этой стерве, которая в лицо мне кривит губы в подобии улыбки и убеждает, что хочет со мной дружить. Познакомиться ближе, чтобы мы друг другу доверяли. Я не верю. А думает, наверное, насколько сильно ненавидит.

Праздник проходит сквозь меня. Словно я не присутствую тут, а смотрю фильм в реальном времени. От частых путешествий — это не удивительно, и было со мной не раз вот так, но… Чтобы настолько отстраниться от всего происходящего…

Когда в руках Паулы уже четвёртый бокал пунша, а её реакции становятся не такими быстрыми, я быстро говорю ей на ухо:

— Я чувствую слабость, можно мне отдохнуть? — она пахнет, как и все дамочки здесь — приторно и сладко. Настолько противно щипет нос, что мне хочется скривиться и зажать его. Но я должна держаться.

— Конечно, моя родная! — отвечает Паула, нахмурившись. Я же едва не кривлюсь. Даже сквозь громкую игру скрипки я слышу её наигранно нежный тон. Она никого тут не уважает и не любит. Это факт. — Пусть тебя кто-то из охотников проведёт.

— Я помню, где моя комната. Я сама.

— Хорошо.

И отвернулась к очередному лорду, даже не настаивая. И хорошо. Пусть и вовсе забудет, как меня зовут. Хотя бы на часок.

Я сбегаю.

Тёмные коридоры встречают меня довольно приятной прохладой. Я на пару секунд прикрываю глаза, вдыхая приятный воздух и выдыхаю его через рот, чувствуя, как лёгкие наполнились приятной прохладой. Тут хорошо и спокойно, дует откуда-то ветерок, а позади остаются гости, яркие огни, живая игра музыкальных инструментов и сама ненавистная Паулина. От её фальшивого поведения мне невыносимо противно, а по позвоночнику бегут мурашки. Мне не интересно знать, почему она такая. Но интересно, кто её такой сделал.

Потому иду быстро, едва касаясь каблуками пола, чтобы шаги были как можно тише. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

Спрятавшись за одной из колонн, я присаживаюсь, закрываю лицо руками и сосредотачиваюсь. Во мне по-прежнему мало сил и энергии, чтобы хоть как-то влиять на Бесконечные или хотя бы прыгнуть во времени и сбежать. Я не смогу ничего сейчас.

Но я могу чувствовать.

Камни — это не природный материал и кажется, что это мой дар притягивается к этим самым камням. Или наоборот, камни тянутся ко мне. Как я понимаю, это словно разные группы крови. У меня подходящая, потому я могу как черпать энергию, так и отдавать её — добровольно или нет. Во втором случае я просто не сопротивляюсь. Как тогда в зале, когда я до невозможности сильно хотела умереть, чтобы не чувствовать боль… Камень мне помог, забрал большую часть дара и дал мне возможность ничего не ощущать.

Энергия словно сама тянет меня в нужную сторону. Я иду по тёмному коридору, едва освещённым лунным светом или редкими свечами и осторожно обхожу охрану. Особенно там, где я уже не должна находиться.

То, что в определённом крыле здания не рады любым гостям я замечаю по частым патрулям. Они караулят и очень внимательно просматривают почти каждый пролёт. Но мне удаётся обойти их и не попадаться на глаза. Хорошо, что в это время любят различные ниши, колонны и ещё не используют электричество. Я в тёмном платье почти что невидимка. И мне удаётся прятаться, находить лазейки и продвигаться дальше, доверяя только своему чутью.

И в какой-то момент я упираюсь в высокую массивную дверь. Она закрыта, я пытаюсь понять, какой ключ для этого замка нужен наощупь, ведь тут почти что полный мрак. Даже свечи не горят. И окна относительно далеко.

Я сажусь на колени перед дверью и вздыхаю. Чувствую, что мне необходимо попасть туда. Словно именно там наш выход и ответы на все вопросы. Там сгусток энергии и силы. Там есть что-то, что скрывают. Закрытые двери в логове врага — это всегда хорошо. Закрытые двери символизируют для меня шанс на спасение.

Вытаскиваю одну шпильку из волос и, прикусив губу, начинаю тихонько орудовать в замке. Он большой и холодный, и на мои манипуляции не поддаётся. Из меня вор — так себе, а потому я могу вспомнить только то, что когда-то видела в фильмах. И пытаюсь хотя бы один язычок внутри, что звонко и немного противно лязгает от каждого касания шпилькой, повернуть в нужную сторону.

Внезапно я слышу шаги и быстро поднимаюсь на ноги, уже осматривая места для того, чтобы спрятаться и не попасться охране на глаза.

Но едва я оборачиваюсь, в относительной темноте замечаю только знакомые фигуры. Они идут ко мне так уверенно, словно специально следили и хотели, чтобы я оказалась тут. Ощущение, что и моё собственное любопытство теперь по их вине не оставляет меня в покое. Я разочарованно вздыхаю. Один из них тихо подходит ближе, прижимает широкую ладонь к моим губам и шепчет:

— Умница. Ты нашла это место, хотя я не надеялся, что сможешь…

— Умница. Ты нашла это место, хотя я не надеялся, что сможешь. Ты так слаба… Мне даже показалось, что ты сдалась ей… — Он шепчет, опаляет дыханием кожу и я хочу прильнуть к нему в ответ, чтобы немного скрыться от всего мира. Доверчиво сжаться, чтобы он пообещал, что всё пережитое — просто не правда. Или дурной сон, который снится мне вторую ночь.

Я хочу, чтобы они оба закрыли и уберегли меня. Тону в его запахе и тепле, мне так хорошо становится… Я ни секунды не задумываюсь над тем, что они меня сдадут. Хотя нельзя им доверять, совершенно точно нельзя.

— Что вы тут делаете? — Я дёргаюсь, чтобы Киприан отпустил моё лицо и отхожу, немного подобрав юбки. Реальность накрывает и всё не так радужно, как кажется. Мне нужно быть только на своей собственной стороне, чтобы сохранить себя. Чтобы не сойти с ума.

— Мы ищем это место всё это время, пока ты борешься с Паулиной и самой собой, — произнёс холодно Александр. Если что-то и изменилось, так это его отношение ко мне. Он стал отстранённый и совсем не волнуется обо мне. Кажется, ему просто всё равно, но на самом деле, я так не думаю. Он словно специально закрылся.

Может… Это прозвучит глупо и немного смело. Но… Может, он просто боится той боли, которую я ощущаю? Может, закрыться в себе ему необходимо для того, чтобы сохранить свой разум в порядке?

Не знаю. Но он другой. И Кип сейчас относится ко мне теплее и ровнее, чем Алекс. Хотя было ведь наоборот.

А словам мужчин я верю. Может, нельзя. Может, они снова меня использовали, чтобы найти эту дверь, но я киваю и снова подхожу к двери.

— Если вы ждали этого и искали, значит, знаете — что там. Что? — я хмурю брови и уверенно смотрю на мужчин.

— А ты не чувствуешь? — Киприан удивился, судя по голосу. Я вздыхаю.

— Чувствую. Я чувствую ту же энергию, что исходит из Бесконечных каждый раз, когда я их беру в руки. Но ещё я чувствую что-то большее. Словно зайти туда будет моей ошибкой, — я могу и преувеличивать, но одно я знаю точно — нельзя мне с ними объединяться. Противопоказано.

— Почему?

— Ты, конечно, не поверишь, Александр, — смотрю на охотника. — Но чувства объяснить невозможно. — усмехаюсь мужчине. В полутёмном коридоре с неярким лунным освещением, он выглядит очень устрашающе. Его кожа кажется совсем тёмной, каждый изгиб огромного тела говорит о том, как он напряжён. Мужчина вооружён и опасен, ему ничего не стоит вонзить в меня свой кинжал и закончить именно сейчас мою жизнь. Но он этого не сделает. Не знаю, почему я в этом уверена. Но я им нужна.

И то ли поэтому, то ли потому, что он тоже что-то ко мне чувствует, они оба постоянно рядом.

Словно… Действительно следят за мной и присматривают. Чтобы ничего точно не случилось.

— Поверю, — коротко отвечает он.

Киприан тем временем присаживается к замку и ощупывает. Я молча даю ему свою шпильку и мужчина быстро начинает ею ковыряться в замочной скважине.

— Ладно я, — прижимаюсь лопатками к стене, словно подросток, интересуясь у мужчины, который работает над замком. — Но что вы тут ищете? Кажется, работа на Паулину вам очень даже нравится.

— Мы не работаем на неё, Ева, — ответил Кип. Я вздрагиваю и хмурюсь. Неужели, первая правда? Неужели, я слышу вот это? То, что страшно было представить. Но тем не менее, то, что очень даже приятно слышится.

— А на кого? — сглотнула тихо, присев на корточки и ожидая, пока Киприан закончит с замком. Алекс делает то же самое, рядом. Даже не пытаясь помочь, словно во взломах замков он так же хорош, как и я.

— Думаешь, за нами кто-то стоит?

— Уверена, — киваю. Это правда. Теперь сомневаться в том, что они работают для кого-то — я не могу. И они сами признались, что это не Паулина. Да и то отношение Паулины к охотникам и хранителям кажется мне странным и очень пренебрежительным. Она видит цели и не видит преград, что кажется мне очень эгоистичным. Ведь в любом случае нужно быть и оставаться человеком. Она же, словно, с ума сошла.

— Пусть будет так, — пожимает плечами Киприан и сосредоточенно возится с замком дальше. Он щёлкает и словно поддаётся, но мужчина работает дальше, ибо пока он закрыт.

— Мне теперь так всё равно, — иронично произнесла я. — После всего, что вы сделали…

— А что мы сделали? — спрашивает Александр, наивно и как-то по-детски. Словно действительно не понимая моих чувств.

Но, кажется, он спрашивает это затем, чтобы понять меня. Почему-то я именно в этом уверена. Он словно цепляет меня за то, в чём не уверен сам.

Я не успеваю ответить. Эхом раздаётся щелчок и дверь с тихим скрипом раскрывается. Киприан отдаёт мне шпильку и я её перехватываю удобнее, чтобы было хоть чем-то обороняться. Александр на это усмехается и вздыхает.

— Ты не должна сейчас бояться. Тут ты можешь быть гораздо сильнее. И при желании прыгнуть во времени.

— У меня нет сил для этого, — смотрю на мужчину, расправляя платье. Стряхивая с него невидимые в темноте пылинки и гордо выпрямив плечи.

— С помощью камней может появиться. Но прошу тебя не делать поспешных выводов и прыгать едва появится возможность. Веришь или нет, но ты нам обоим очень нужна, — Хранитель улыбнулся мне.

— Говоришь мне это только сейчас, Киприан? — я хмурюсь. А он быстро подходит и заставляет меня сделать пару шагов назад, чтобы наткнуться спиной на Алекса и оказаться между ними.

— Чтобы освободить пленников Паулы, я готов и не на это, — шепот Киприана обезоруживает. Я буквально таю в его руках и даже тихо всхлипываю, понимая, насколько он мне всё ещё дорог. Как и, собственно… Что же со мной творится? Почему я не могу с ними рядом даже дышать? Почему всё тело сковывает от их близости каждый грёбанный раз?

— И чтобы освободить моих родственников от влияния этой сумасшедшей — тоже, — добавил Александр.

Я тихонько стону и хнычу. Голова трещит и я слышу звон в ушах. Мозги просто плавятся от всей информации, что я в последнее время получаю от них.

— Почему бы всему миру просто не оставить меня в покое? — я качаю головой. Сдерживаю всхлип, чтобы нас не услышали.

— Невозможно, ибо ты одна из важнейших людей в истории, — Кип снова гладит мою щёку. — Просто потерпи немного. И постарайся нам довериться.

— Ещё чего?! — я зло смотрю на мужчину. — Довериться после того, как вы растоптали меня? Поверить, что всё это ради меня или мира? Ты себя слышишь? — голос немного охрип и мне сложно думать. Всё, что происходило до этого между нами, кажется детской игрой. Я именно сейчас схожу с ума от напряжения и одновременно — от сильных чувств, переполняющих всё моё нутро.

— Понимаю, — слышу я горячий шепот в ухо. — Нам двоим ещё долго восстанавливать твоё доверие. Но… Дай нам шанс исправить всё. Мы совершили ошибку, выбрав неправильную стратегию. И теперь нам нужно немного больше времени, чтобы ты снова была только нашей… — горячее дыхание заставляет меня забыться. Прикосновения жалят кожу. И одновременно дарят покой.

— А это вообще возможно? Потому что я не верю, — тихо всхлипываю.

— Да. Это возможно, ещё и как. Веры порой недостаточно. Ведь твои слёзы именно о твоих чувствах к нам, крошка, — Киприан ловит слезинку и убирает её с щеки.

— Или о боли.

— Или о боли… — не спорит мужчина. — Идём.

Едва мы минуем тяжёлую дверь и остаёмся наедине в узком и очень холодном коридоре, ведущим вниз, становится не по себе. Я обнимаю себя за плечи, но шагаю дальше, ведь всё нутро так и зовёт меня идти дальше, ниже.

Александр идёт позади меня и вскоре зажигает факел, а я впервые залипаю на этот неотъемлемый атрибут этих лет. Я и не задумывалась, что когда люди стали использовать воск, они по-прежнему пользовались и вот такими красивыми факелами. Он выглядел не как в совсем древние времена. Резная серебрянная ручка, аккуратная окантовка металла, наконечник, обмотанный тканью. Скорее всего, ткань пропитана каким-то маслом, ведь огонь яркий и вполне освещает нам путь спереди и сзади. Создавая ламповый свет и приятное мерцание.

Я осматриваю стены. Тут уже нет обработки, колонн или окон. Мы словно резко попали в пещеру, которая к тому же влажная и очень грязная. Подол моего платья сразу тяжелеет от грязи, а туфли пачкаются. Но, думаю, это не так страшно, как остановиться, вернуться на праздник и не попробовать узнать, что именно тут скрывается.

Я и так предполагала, что Паулина держит в своих владениях какое-то место, где сосредоточены все Бесконечные. Я понимала все эти пару дней, что мне нужно будет их найти, если я выживу.

Сейчас моё состояние здоровья совсем не соответствует норме. Я слаба и очень нуждаюсь в медицинской помощи. Но сейчас это просто невозможно. Сейчас нам нужно сперва дойти до конца. И я снова с ними. Я снова иду с охотником и хранителем, снова доверяю им свою жизнь и хочу…

Нет.

Я не хочу, чтобы всё было по-настоящему. Я не хочу, чтобы они оба снова доказывали мне свою преданность, свои чувства и то, что они на самом деле другие.

Анализируя всё, что произошло с нами до того, как они меня забрали сюда, я понимаю, что оба мужчины были максимально сдержанные. Они не особо настаивали на чём-то, они словно прыгнули во время, когда на нас с отцом и Натой напали только затем, что это нужно сделать. А не затем, чтобы действительно нас спасти. Немного шокированная встречей с отцом, я не ожидала, что они вообще появятся в моей жизни так скоро и неожиданно. Да и после я поверила им только потому, что до этого верила. Они сделали всё возможное, чтобы я была сейчас заложницей собственных чувств. Оставляя всё, как есть и просто наслаждаясь маленьким путешествием в прошлом, я приготовила себе ужасный исход, который чуть не стоил мне собственных чувств.

Теперь мне стало действительно интересно, почему они оказались так вовремя — в нужное время, в нужном месте.

Замираю и разворачиваюсь, заставив Александра быстро остановиться вслед за мной и удержать повыше факел, чтобы не сжечь мои волосы. Киприан отходит немного в сторону и уверенно кивает вперёд:

— Идём дальше.

— Погоди, — произнесла я. — У меня есть вопрос, на который сейчас мне нужен ответ.

— Именно сейчас? — удивился Александр. — Не терпит?

— Нет, — уверенно смотрю наверх и щурюсь. — Как вы получили записку с нужным временем и местом и Бесконечный? — чувствую дежавю, словно спрашивала уже.

— Мы её получили через почтальона, — ответил негромко охотник, нахмурившись. Словно соврав. — Весьма вовремя. А зачем тебе это?

— Я не понимаю, когда это сделаю. То есть, всё идёт к тому, что у меня появятся причины вас позвать в то время и попасться на крючок. Чтобы вы намеренно меня сюда привели. И я пока не понимаю, зачем.

— Может, скоро мы найдём ответ на этот вопрос? — Киприан улыбнулся.

— Какая может быть причина, чтобы я решилась добровольно себя же сдать вам? Чтобы вы меня обманули, ослабили и привели к моему врагу? Чтобы я пережила этот ад? — я хмурюсь. Вера, что я себе не враг всё ещё теплится глубоко в груди. Но всё же неумолимо угасает

— Ты преувеличиваешь, Ева, — произнёс Александр. — Мне кажется это диким удовольствием, что я сейчас рядом с тобой. Хоть ты теперь относишься к нам по-другому… А… Твоё доверие ещё можно вернуть. Если ты позволишь.

— Я не хочу! — шиплю. — Я совсем не хочу, чтобы вы оба меня принуждали теперь и к этому. Если уж и говорить о нас… Так только если начинать всё сначала. Без лжи, боли и ненависти. И немного позже, когда я буду к этому готова.

Неосознанно, но я обозначаю границы, которые помогут мне не потерять саму себя в этом водовороте событий. Я поджимаю губы, отхожу немного от них и уверенно рассматриваю обоих любимых. То, что я их люблю — в этом нет сомнений. Но теперь нам нужно будет все отношения строить иначе. Совершенно иначе.

— Всё же ты прекрасна в этом платье. Я не могу этого не сказать, Ева, — улыбнулся Александр. — Мне жаль, что так всё произошло. Но, может, вскоре ты действительно решишь, что сделала верное решение? Мы были в современном мире, ты нас познакомила со своей реальностью, со своими близкими людьми. И это, скажу я тебе, чертовски волнительно. А всё, случившееся после, — вынужденная мера, чтобы сейчас мы стояли там, где стоим.

— Нужно было иначе. Нужно было не предавать меня и мои чувства, Александр.

— Мы оба и сами не поняли, почему резко стало так невыносимо от твоей боли, ненависти и злости, — Киприан обходит друга, ловит мою руку и уверенно кладёт её на своё плечо. — Позволь, маленькая принцесса, тебя вести дальше.

— Какая из меня принцесса, Киприан? — улыбнулась я. Не могу не улыбнуться, ведь его действие тепло отозвалось в моей душе.

— Самая драгоценная, уж поверь, — улыбнулся сзади Александр.

По мере того, как мы спускались по холодному и влажному коридору, становился гуще воздух. Но одновременно с этим словно весь мир стал гудеть и вибрировать от большой энергии. Казалось, что только опора в виде Киприана мне и помогает держаться на ногах. И, судя по всему, чувствовала это только я, потому как оба мужчины ровно и уверенно шли дальше.

А вот мне стало совсем не смешно. Когда меня ощутимо замутило, а коридор залило бело-синим мерцающим светом. Где-то впереди была наша цель. Где-то впереди нас что-то ждало. И несмотря на совершенно ужасные ощущения, я бы сорвалась и побежала в этот свет, прекрасно зная, что он не сулит мне опасность и поможет обрести настоящую жизнь, о которой я мечтаю столько лет.

По мере того, как мы приближались к свету, меня мутило всё больше. Но не от того, что мои силы кто-то забирал или оттого, что я становлюсь слабее, нет. Мои силы словно восстанавливались, а вскоре, выйдя на небольшую площадку я почувствовала, как они полностью меня заполнили. Болезненная наполненность меня очень даже удивила и заставила на пару секунд замереть.

Такое у меня бывало, когда я брала силы у камней. Независимо от их силы и предыдущего хозяина. Сначала, как и сейчас, меня немного мутило, после я привыкала к этому неприятному чувству и уверенно вытягивала из него немного энергии, чтобы были шансы прыгнуть в скором времени снова. Словно паутинку, вытягивала потоки энергии и уверенно заполняла ею собственное тело, каждую венку, что недавно горела в огне боли и агонии.

Паулина просчиталась в одном точно. Я никогда не смогу её научить этому. Потому что сама не знаю как совершаю раз за разом такое.

Осматриваюсь вокруг и вижу очень простенькие, допотопные полочки. Они смотрятся в этом подвале очень смешно, ведь тут даже нормальных стен и пола нет. Но полки как раз идут вдоль всего помещения, на которых в произвольном порядке, но очень аккуратно, кажется, разложены Бесконечные камни. Они светятся, ослепляют меня, но мне удаётся осмотреть каждую драгоценность в мелких деталях. И по мере рассматривания, мои глаза должны были заболеть от яркого света. Но не болят. Только в груди всё горит от внутренней силы и уверенности в том, что я сейчас могу прыгнуть в будущее. Или в прошлое.

Я могу закончить этот ад сейчас. Я могу прекратить одним решением свои мучения и то жжение, ту боль, которую причиняют мне волшебные камешки. Или мужчины рядом.

Но…

Внезапно меня мутит ещё сильнее. Я цепляюсь за руку Киприана и осторожно смотрю ему в глаза, чтобы немного стало хуже, что ли. Почувствовать снова эту невыносимую боль от предательства и лжи, что ли… Чтобы стало немного полегче. Но серые глаза смотрят так тепло, что мне остаётся только выдохнуть и поджать губы. Но даже от его тепла и какой-то заботы даже, я всё равно ощущаю себя живой. А ещё в груди поселяется частичка надежды.

Может, у них были причины так поступать?

— Сколько же их тут, — Киприан берёт один из камней с полки и мне резко становится немного лучше. Словно он что-то отключил, или перенаправил их силу на себя. Судя по всему, Хранители этих камней способны на многое, не только управлять этой силой и прыгать во времени. Скорее всего, они могут эту энергию немного утихомирить.

Алекс тем временем выходит вперёд и первый открывает ещё одну огромную и тяжёлую дверь, которая легко поддаётся его силище. Мужчина и правда очень силён и мужественен. Настоящий, истинный охотник, что может убить одним движением. Оба мужчины достают свои мечи, а я резко оказываюсь сзади Кипа. Словно у него сработал настоящий инстинкт…

Это, чёрт возьми, приятно.

Едва он раскрывает её, небольшое помещение перед дверью и всех нас ослепляет свет, во сто крат ярче и болезненнее. Хотя, кажется, что вижу его я одна, потому что мужчины уверенно шагнули в комнату, где…

Удивлённо вижу там что-то наподобие старой и древней лаборатории. Это смотрится странно, как минимум, но хотя бы теперь понятно, зачем нужна была эта охота за ведьмами… Точнее, за путешественниками во времени.

Всё помещение в различных колбочках, полочках. Где-то что-то греется, где-то кипит или булькает. Словно ведьмин домик или старинный кабинет алхимика. Удивительное место, где нет ничего из современного, даже горелки старые. Всё видавшее виды, немного старенькое, непрактичное, но весьма рабочее.

На нескольких деревянных подложках лежат две мужчин, связанных кожаными ремнями. Они настолько крепко затянуты, что кроме пальцев они ничем не могут шевелить. Удивительно и то, что они лежат в сознании, однако, сбор их красной крови происходит в реальном времени, пока как с другой стороны кабинета, у стола, какая-то тонкая и миниатюрная девушка над чем-то колдует и совершенно не заметила нашего появления, словно создавая что-то очень важное.

Алекс действует тихо. Словно грациозный кот, он уверенно обходит стеллажи, какие-то кипящие колбочки и практически бесшумно оказывается к ней вплотную. Резкое движение. Словно молния. И её рот закрыт его большой ладонью, а к шее прижато лезвие острого меча.

— Кто ты? — спрашивает он, выводя незнакомку на более свободное пространство этой подпольной лаборатории и открывает ей рот.

Девушка тут же смотрит на меня. Её глаза расширяются от удивления, а рот так и остаётся открытым. Словно она хотела заорать, но моё присутствие её остановило. Я же замечаю на её лице страшные и очень старые царапины, шрамы и порезы, словно очень давно на неё напали дикие животные. Но так как медицина тут оставляет желать лучшего, я не удивлена, что её лицо настолько изуродовано…

Ужасно…

— Кто ты? Отвечай живо! — требует тем временем охотник, отчего девушка боязливо вздрагивает и опускает глаза вниз.

— Если я скажу кто я, вам будет этого мало, — тихо ответила девушка, сглотнув.

— Назови своё имя, значит, — решает Киприан.

— Без приказа Паулины я ничего вам не скажу, — уверенно произносит эта бойкая девчонка и даже делает попытку вырваться из захвата охотника. Но Александр, конечно, во много раз сильнее её. Девушка же смотрит на меня, снова хмурится и нервно сглатывает, когда я цепляюсь рукой за Киприана. Мужчина тут же реагирует и мимолётно гладит мои пальцы на своём предплечье.

Что бы это ещё означало?

— Ладно, — Александр связывает девушку так быстро, что я не успеваю и заметить. Она сразу не удержала равновесия и завалилась на бок, но никто её поднимать не поспешил. Мы с Кипом пошли к лежащим мужчинам, а Александр уже через несколько секунд нас догнал.

— Кто вы такие? — Едва Кип освободил рот одного из мужчин, тот оглянул нас так, словно не ожидал спасения и вовсе. Мужчина слабо улыбнулся, когда я помогла отстегнуть его руку.

Он так сильно похож на моего отца, что я даже на пару минут замираю. Он выглядит слабым и больным, очень худым человеком, но из-за нашего сходства я делаю выводы — он путешественник.

И судя по всему, второй мужчина тоже.

Что всё это значит?

— Мы работаем на вас, лорд Адэр, — Алекс неожиданно поклонился тому, кого я отстегнула. — Ваша жена сейчас на празднике в честь последней путешественницы в вашем роду, Евы, — он указал на меня, из-за чего мне пришлось опустить взгляд и сделать вид, что я уважаю этих мужчин. Пока что — просто сделать вид. Я не могу уважать тех, кого не знаю.

— Но как вы узнали, охотник, что я тут? Как узнали, что меня нужно спасти?

— Вы сами подсказали, — улыбнулся Алекс, словно сейчас открываясь передо мной совершенно с другой стороны. Он так вежливо говорит с этим незнакомцем… — Вам ли не знать, насколько удивительно само время и его течение. А Ева нам помогла.

А ещё удивительнее, что именно он говорит ему. Я пытаюсь вникнуть в суть его слов, но…

Ничего не понимаю.

Видимо, всё более серьёзно, чем я и их предательство моих чувств. Потому, что мужчина смотрит мне в глаза. И несмотря на его слабый вид, я чувствую изнутри его силу, власть и уверенность.

— Видимо, прекрасное дитя, тебе тут очень больно и невыносимо находиться.

— Немного, — киваю.

— Значит, нет причин более тут оставаться, дорогая моя, — мужчина улыбнулся. — Возьмите Терезу. И идёмте поздороваемся с моей любимой женой.

Интересно, только я услышала нотки ненависти в его словах? Или он умышленно так сказал, словно всем сердцем и душой ненавидит её?

— Тебя Евой зовут, дорогая? — мы идём на выход из кабинета медленно. Несмотря на то, что Александр помогает лорду, тот едва переставляет ногами. Кипу же приходится следить за связанной девушкой и вести её, а так же помогать двигаться второму мужчине.

Едва мы выходим из лаборатории, Адэр сразу подходит к полочкам с камнями и прежде, чем коснуться одного из них пальцами, смотрит на меня.

— Ты ведь можешь его коснуться? — улыбнулся мужчина.

— Могу, — киваю. — И брать из него силы тоже, — глотнула нервный ком в горле, уже через секунду понимая, что зря это сказала. Почему я на подсознательном уровне ему так доверяю? Не знаю. Но факт остаётся фактом. Он не похож на плохого персонажа в моей собственной истории. Скорее на отца, дядю или дедушку, которые рассказывают правдивые истории и правильные сказки.

— Значит, ты мой прямой потомок, — улыбнулся лорд, прикоснулся к Бесконечному и тут же я увидела, как камень подсветился, словно принимая радушно его касание. Кажется, что он стал выделять тепло. Хотя, может, это тоже только мы видим.

— Светится… Как и камень Киприана, как и все они, когда я вошла, — прошептала одними губами я. Сейчас, когда мы вышли, они все просто блестели от факела, который держал Александр. Но едва лорд подошёл к нему и коснулся, вся комната озарилась мягким светом. Одного камня. Не понимаю…

Кажется, ещё немного, и мой здравый рассудок просто помашет мне ручкой. Всё это похоже на настоящую магию и не меньше.

— Я чувствую твои умения такими… Изрезанными, — замечает Адэр, выпрямляя спину. Всего один миг и его кожа меняется, становится прекрасно бронзовой. Он розовеет. Словно прикоснулся к живительному источнику. — Словно полосы нежного тонкого шёлка, изрезанного неострыми ножами. А потому и так изуродованного. Тебе больно, малышка, — он кажется задумчивым и очень серьёзным, говоря мне это. Смотрит в глаза. — Ты одна из тех, на ком наша история путешественников может оборваться.

— Вы ведьмак? Или колдун? Откуда вам известно будущее? — я хмурюсь. Он делает непозволительно громкие заявления. И каким-то образом понимает всю мою суть. Говорит правду о моём самочувствии. Словно видит меня насквозь.

— Я всего лишь немного сильнее, чем обычный путешественник во времени, малышка. Но сперва нам нужно разобраться со всеми нашими врагами. А лишь после у нас будет время поговорить, — мужчина кивнул.

— Не будет. Едва Паулина издаст последний вздох, я перемещусь в своё время. И спрячусь, чтобы меня, наконец, перестали преследовать, — я хмурюсь.

— Тогда… Прошу подождать, малышка, — мужчина уверенно глянул мне в глаза. — Всего лишь пару дней. Безопасность я тебе гарантирую.

— Зачем? Я не хочу быть тут. Это место и время принесло мне достаточно боли и слёз.

— Я чувствую это, — Адэр кивнул. — Но как твой прародитель я прошу всего лишь об этом. Немного времени, чтобы мы ближе познакомились и я узнал, кого нужно убить за твои страдания.

Что?

Мой мысленный вопрос так и повис в воздухе, когда лорд пошёл дальше. За ним и Киприан с мужчиной и девушкой. А Алекс осторожно шагнул ближе.

— Я могу тебя понести, если у тебя нет сил, — произнёс он, осторожно и тихо.

— У меня есть силы, Александр, — хмурюсь.

— Мы с Кипом…

— Ваши слова ничего не значат, пока вы не начнёте действовать в моих интересах. Сейчас выяснилось, что вы работали на этого странного путешественника. А он даже об этом не знает.

— Пока что не знает, — охотник молча поднимает меня на руки, но я и не сопротивляюсь. Если честно, я устала от всего. Просто от всего. От ужасного самочувствия, от слабости, от того, что я всё же согласилась подождать и выслушать моего предка. Не словесно. Но ему мои слова и не нужны. Словно он знает, что я захочу услышать что-то от него.

Откуда только он всё это знает?

— Ну да, ну да, — рассуждаю я, когда мы идём уже по тому самому коридору, где неприятно пахнет сыростью и плесенью. Мы скоро догоняем всех, а потому меня слышат все. — Время — это понятие растяжимое и так далее… Только вот мне уже никогда, наверное, не забыть, на какой ад оно превратило мою жизнь. Спорим, этого не исправить?

— Нет ничего в этом мире, что нельзя исправить, малышка, — тихо отвечает Александр. — Или начать заново.

— Чью-то смерть, если так нужно и если уготовано так судьбой ты исправить не сможешь, — вздыхаю, делая вид, что я не принимаю никаких его отговорок. По сути, я же права. А то, к чему он клонит сейчас кажется не просто невозможным. Это ещё и глупо — вернуть мои прежние чувства и отношение к ним.

Я всегда теперь буду осторожна.

Чувствую, как охотник просто прижимает меня сильнее. Киприан забирает у него факел и идёт вперёд, едва взглянув мне в глаза. Но и это не важно. Ничего не важно, кроме меня. И едва я поговорю с лордом, я тут же перемещусь в 2017. И на этом всё закончится.

Мы выходим в коридор и Адэр осматривается. Гасится факел, наверное, чтобы не привлекать внимания, и мы следуем дальше. Алекс прижимает меня к себе так, словно я живая фарфоровая кукла и меня нельзя разбить. Именно сейчас он как-то позаботился о моей сохранности. Но… Когда разбивал моё сердце как-то не переживал…

Я смотрю наверх. Какой же он прекрасный… Мужчина статен, высок, силён и очень красив. Уверена, в любом времени он сводит с ума всех девушек вокруг. Мягкая кожа, словно бархат наощупь. Его запах пропитывается под кожу, волнуя меня ещё больше. Я сглотнула, слыша в стороне звон. Но даже не повернулась, продолжив рассматривать любимого охотника и изо всех сил пытаясь не произнести те слова, которые невозможно точно опишут мои эмоции.

И чувства.

Я ему доверяю. Это тоже показатель моих чувств. Даже когда к нам подбегает охрана, когда она, к моему изумлению, почтительно кланяется лорду Адэру я замираю. Кажется, что он и правда не последний человек здесь. И, уверенно стоя впереди нас, с широко расправленными плечами, он спрашивает у стражей порядка:

— Где сейчас Паулина?

— Госпожа в главном банкетном зале, лорд Адэр, — ответил услужливо один из них. — Проводить вас?

— Да. Меня и этих драгоценных детей оберегайте от людей Паулины ценой своей жизни, — уверенно произносит мужчина, удивляя, кажется, даже Алекса и Кипа. Я сглотнула. Был вариант бы вообще не идти снова на праздник. Но… Я хочу сама присутствовать и видеть, что этот господин может.

Чтобы поверить ему больше.

Хотя бы.

Мы зашли небольшой компанией в основной зал уже скоро. Едва охранники заняли позиции по обоим сторонам от нас, а я встала на ноги, чтобы не выглядеть совсем уж беспомощной. Не понимаю, о чём говорил Адэр. Какой истерзанный дар? Почему он именно так его чувствует? Почему вообще может анализировать моё состояние на таком тонком и совершенно не материальном уровне?

Эти вопросы только предстоит задать. Он обещал мне разговор, а потому не может отвертеться. Он обязан мне всё рассказать. Ибо весь мой путь не имеет никакого значения.

А я не собираюсь спустя всё то, что мне уже пришлось пережить, нивелировать. Не допущу, чтобы меня опустили на второй план и не позволили разобраться как следует во всём.

Ведь это не только моя история. Это история всего человечества. Его постепенный рост в той или иной сфере, правильная эволюция, которая не должна быть нами затронута. Уж что-что, а закон о невмешательстве в естественный ход всего остального мира я усвоила. Он был внегласный, совсем нигде не прописанный, как и другие правила, которых я старательно и долгие годы придерживаюсь.

— Дорогая моя! Любимая жена! — голос лорда Адэра похож на раскаты грома тихой ночью. Я вздрагиваю, первым делом подумав, что лорд нас обманул и ему нужно было лишь сюда дойти, найти своих людей и взять нас под контроль.

Но… Мои убеждения рассыпаются, когда я вижу страх в глазах Паулы.

— Адэр? — Паулина испуганно смотрит на мужа и из её тонких пальчиков выскальзывает бокал, со звоном разбивается на мелкие осколки. Она прикусывает губу, пугливо осматривается, находит меня взглядом и злится ещё больше.

Я даже могу сказать, что её взгляд моментально стал яростным и пропитанным гневом, девушка скривилась и перевела взгляд на лорда, вытягивая губы в ненастоящей и злой улыбке.

— Что такое? — лорд успел заметить куда она смотрела. Усмехается. — Думаешь, как сейчас можешь убить Еву? — мужчина наклонил голову и осмотрел зал. — Вижу, время с моими друзьями и родственниками для тебя не проходит зря. Как ты объяснила им моё заточение?

— Лорд, вы были в заточении? — ближний гость ахнул, прикрыв рот ладонью. По залу прошёлся гул, ахи.

Чувствую, как Александр стал сзади меня и осторожно прижал. Сперва я воспротивилась и даже попыталась отстраниться, но горячий шёпот на ухо меня немного успокоил:

— Тише. Всего лишь помогаю тебе стоять на ногах. Ты много всего пережила и это меньшее, что я сейчас могу.

Я смотрю на охотника снизу вверх и тихонько сглатываю, нервно сжимая ткань юбки.

— Спасибо, — пусть прижимает и делает что хочет. Может, так у меня появится снова к нему доверие.

Он словно и без слов понял, зачем я спустилась на ноги и пытаюсь держать спину. Словно ему не нужны были слова и достаточно всего моих действий, чтобы он понял причину.

Рядом с нами практически волшебным образом материализуется Киприан. Он встал рядом с охотником и быстро зачесал короткие белые волосы назад.

— Что теперь, Алекс? — тихо спросил он. — Нам необходимы гарантии, что лорд сдержит своё слово. Которое, кстати, он ещё не давал.

— Даст, — заверяет охотник, словно уверенный во всём, что будет происходить дальше. — Ты сам видел так же, как и я, что Адэр заинтересован в сохранении рода путешественников. По крайней мере, сейчас.

— Но этого ещё не произошло. А Ева может не согласиться сотрудничать, — хмурится Киприан. Вовремя он включил разум, конечно. Лучше бы раньше думал, к чему это всё может привести.

— Правильно сделает, — отвечаю тихо я. — У меня не осталось причин доверять вам.

— Остались. Только на этой одной причине ты сейчас и держишься. Увы, но тебе было больно именно потому, что ты любишь.

— Надо же, ты теперь это понимаешь, — я хмурюсь.

— Возьмите её под стражу, — отвлекаюсь на уверенный приказ лорда и хмурюсь. Охрана тут же берёт Паулу, ведёт ближе к Адэру.

— Я всё равно уже изменила будущее, Адэр, — шипит Паула. — Я испортила жизнь твоему бриллианту навсегда! Ева никогда не забудет эти годы гонки за ней, словно за самым лакомым кусочком, — выплёвывает яростно Паулина мужчине в лицо. Затем повернулась ко мне и хмыкнула. — Ты никогда не сможешь совершить то, что он хочет. Ты не готова к этому. Ни за что на свете не согласишься сотрудничать с ними, после всего, что пережила. Ты никогда не станешь дороже меня. Ни для Адэра, ни для его внучат. Ты ошиблась, выбирая стороны в этой временной войне. И уже сделала так, что ни твоя Екатерина, ни бабка, ни отец не родятся. А потому… Дорогая, — Паулина как-то очень ненавистно искривила губы и усмехнулась. — И ты никогда не родишься!

— Если бы я что-то изменила в будущем, я бы уже не стояла тут. А о твоей лжи и ненависти ко мне я знала ещё до того, как мы лично познакомились, — я оттолкнулась от Алекса и пошла к ней, игнорируя протесты Адэра и охотников. — Я не виню охотников за убийство моей семьи. Я даже не виню их за то, что они гоняли меня, словно псы овечку. Потому что, Паулина, это всё делала ты! — я шиплю. — Ты не только мою жизнь попыталась превратить в ад. Ты превратила в ад жизни всех тех, кто не видел никаких других выходов. Только повиноваться тебе! Сильные охотники, словно шайка волков гоняли путешественников. Охотники, как никто другой, могут понять путешественников. Два сильных рода могут жить в мире и быть всегда рядом. Помогать более уязвлённым путешественникам и защищать их жизни. Я не выбирала этот путь. Я не хотела быть овечкой. Я всеми силами пыталась понять с первых секунд знакомства Киприана и Александра. Но по итогу ты не только попыталась разрушить всю мою жизнь. Ты постаралась сделать всё, чтобы я ненавидела то, что люблю. Только, — я усмехнулась, победно выгнула бровь. — Знаешь, где ты просчиталалсь?

— Где? — хмурится Паула. Она не ожидала в ответ подобного от меня.

— Я ненавижу тебя намного сильнее, чем кого бы то ни было. И я готова была выжечь внутри себя весь свой ген, чтобы ты никогда не получила меня и мои способности.

— Тогда… — девушка усмехнулась. — Гори в аду собственной боли.

— Горю, — кивнула. — Но не больше тебя, — выгнула бровь и усмехнулась. — Гори в своём яде. Уничтожь себя сама.

Сжав в кулак все свои силы я, обернувшись на охотников, всхлипнула. И в следующий миг прыгнула во времени, даже не сообразив куда и на сколько лет вперёд.

Последнее, что я запомнила — это отчаянье в глазах обоих. Они же шагнули, чтобы остановить меня.

Но было поздно.

— Ну, наконец-то, — тихий знакомый голос мелодично и звонко прорезался в сумраке и я вздрогнула.

Сперва показалось, что я в зале одна. Несколько минут я стояла, всё ещё глотая слёзы и не видя ничего. Но вот, я моргаю, позволяя слезам стечь на подбородок и осматриваюсь вокруг. Зал выглядит почти так же, как и выглядел пару минут назад. Но сейчас тут не светятся миллионом огоньков свечи, нет много гостей и даже холодновато, словно где-то открыто окно. Я поёжилась и прикусила губу.

— Ой, наверное, холодно, — голос переживательно воскликнул и я услышала сзади себя быстрые шажки. Затем что-то закрылось, а незнакомка вернулась на место. — Повернись, малышка.

Слушаюсь. Это сделать не сложно, ведь мне очень интересно почему этот голос мне кажется таким знакомым. Я осторожно поднимаю взгляд и сглатываю.

В зале действительно очень темно. Кое-где зажжены канделябры. А прямо перед мной сидит на шикарном и массивном кресле, усыпанного драгоценными камнями, девушка.

Она прекрасна. Кожа блестит и сияет в неярком тёплом свете свечей. Чёрные волосы мягкими и ровными локонами лежат на плечах, у лица тонкие пряди закручены в более мелкую волну. Красивое лицо, словно фарфоровое, без изъянов. Ровные, пухлые губы, уверенный взгляд тёмных глаз. Она прекрасна.

И я совсем не сразу понимаю, что она сильно похожа… На меня.

— Я и не помню, что выглядела такой… Разбитой, — на идеальном лице меркнет улыбка. Я вздрагиваю. — Ты, вероятно, удивлена.

— Как это возможно?

— Как и всё остальное, возможно, малышка, — девушка, а если точнее, я закинула ногу на ногу, я отчётливо вижу это, хоть и её ноги скрывает красивое платье тёмно-бордового, словно красное вино, цвета.* Она совершенна. Её ровная кожа, словно фарфоровая, а цвет платья только подчёркивает уникальность и необычность её внешности.

Она словно другая.

Но это и правда… Я.

— Я ни разу не встречалась сама с собой, была внимательна и следовала своему графику. Я… Я не могла так ошибиться.

— Если только эта встреча не была нами же и подстроена, — говорит негромко Ева из будущего. Она встаёт с кресла вновь, в её пальцах оказывается клочок бумаги и она вкладывает его в мою ладонь. Касание её ладоней чувствуется странно. Пальцы холодноватые, но очень мягкие и приятные. — Точнее… С твоей точки зрения — это случайность. Но мне нужно тебе много чего рассказать, чтобы ты дальше шла уверенными и мудрыми шагами в будущее. Выбирала правильно и грамотно. А такие случайные прыжки свела к минимуму.

— Разве так можно? Разве нам можно вмешиваться в ход истории? — ничего не понимаю. И её записку я пока не спешу раскрывать.

— Нам? — Ева усмехнулась. — Не скажу, что нам можно всё. Да и не так это. Если бы нам можно было менять ход истории без последствий… Это развязало бы многим руки, в надежде заполучить тебя. Сперва, моя прошлая я, хочу предупредить тебя, что в этом зале мы не одни. Тут находятся ещё люди, которые нам обоим очень дороги и важны.

— Охотник и хранитель? — я сглотнула, качая головой. — Нисколько не дороги. Они предали меня.

— Да, — девушка сложила руки за спиной и зашагала в сторону. Но у кромки, где свет заканчивался, она развернулась и пошагала в другую сторону. — Но это сделает тебя сильной. Ты и сама должна была почувствовать, как изменился твой дар. Нужно, чтобы ты побольше говорила с Адэром. Доверяй ему. Помню что, в данный момент я не доверяла никому, кроме себя. Это, увы, может быть не в нашу пользу. Малышка, одна я или ты… Не справимся, в общем. Позволь им использовать второй шанс, когда они его попросят.

— Зачем? — я обняла себя за плечи. — Чтобы что? Чтобы мне снова было больно? Они работали на какого-то лорда, которого, как оказывается, ты тоже в будущем знаешь. То есть я. То есть… Не важно. За мной вечно идёт охота, я постоянно бегу. Сейчас единственное, чего я хочу — это вернуться в 2017 год и навсегда распрощаться с этой всей историей.

— Я и не помню, что была в таком раздрае… — будущая Ева поджала губы. — Но помню такие мысли. Чувства. Да, — девушка опустила голову и вздохнула. — В 2017 тебе опасно находится, — тихо произнесла она. — Не возвращайся туда.

— Там Ната, там безопасно.

— Ната? — хмыкнула Ева. — Ей тоже нельзя верить. Я помню, что ты раздумываешь над тем, прыгать или нет. Но из-за того, что ты ещё не решила, я пока не помню точного решения. Можешь просто выполнить мою просьбу?

— Я могу её выслушать. Не факт, что буду исполнять, — натянуто говорю я.

— Хорошо. Подходит, — кивает собеседница. Она прищурилась и улыбнулась. — Что-то мне подсказывает, что именно тогда от нашего решения ничего не зависело. Но… Дай ещё пару дней Адэру, Киприану и Алексу, не прыгай в прошлое или будушее. Дай себе возможность себе передохнуть и немного подумать. В том числе и над этой встречей. Твои решения — это вот это место. Если ты правильно всё сделаешь… Они будут теми, с кем ты обретёшь счастье.

— Я подумаю, — киваю.

— И то хорошо. Если что… Это время тоже есть на этом клочке бумаги. Мы должны бы снова встретиться, но… Времени не так уж и много. Подумай обо всём, когда твои слёзы закончатся.

— Всё равно это просто невероятная встреча, — прошептала я. — Я не верю, что это мне не снится.

— Так или иначе… Ты знаешь, что сейчас должна сделать. Вернись и скажи, что нужно было пару минут отойти и проверить свои силы. Адэру ты можешь доверять. Правда. Кому, как не себе ты можешь верить, ну?

— Да…

Едва я оказываюсь снова в том году, из которого прыгнула, в нос ударил приторный запах.

Я быстро оглядываюсь, но не вижу в зале гостей и много охраны. Но тут по-прежнему присутствуют лорд Адэр, Киприан, Александр и даже их союзники или родственники. Тот огромный Ян — брат ведь для охотника. А Михаил, как и обычно, во всём белом, смотрится холодным и неприступным, стоя недалеко от Кипа.

Я прячу бумажку в декольте и хмурюсь, облизнув губы.

— Меня ждёте? — интересуюсь.

— Конечно, малышка, — улыбнулся лорд, шагнув ко мне. — Я давно не видел, чтобы прыгали просто чтобы защититься и немного переварить информацию. Ты выдохнула? Тебе легче? — он делает ещё шаг, но сразу замирает, словно не уверенный, что я приму его близость нормально.

— Легче, — киваю. — Я приняла решение дать Вам шанс. И после нашего разговора решу, прыгну я в будущее или нет, — уверенно заявляю я.

— Я понимаю тебя, — кивнул мужчина. — Можно вопрос? И пойдём немного отдохнём, за окном глубокая ночь.

— Да, можно.

— Ты так хочешь в будущее… Тебя кто-то там держит? Или ты принадлежишь самой себе? — наклонил голову влево, испытывающе смотря на меня.

Какой проницательный. Какой точный и уверенный вопрос. Заставивший меня замереть и опустить взгляд, чтобы ненароком не глянуть на причину всех моих бед. Я прикусываю нижнюю губу и вздыхаю, не понимая, как мне реагировать на него. Я обдумываю план для отступления и решаю соврать, чтобы он не задал ещё больше вопросов:

— Там моя жизнь.

Лорд Адэр усмехнулся и наклонил голову, сверкая своими глазами и рассматривая меня сквозь ресницы. Кивнул.

— Ты соврала. Но истина может быть недоступна тебе самой из-за глупых предрассудков. Хорошо. Отдохни, моя девочка, — мужчина подходит и берёт меня за плечи. — Отпусти все лишние мысли и позволь себе принять, что… Ты принадлежишь в первую очередь самой себе, а не времени, местам или даже Охотнику и Хранителю. И лишь тебе выбирать своё будущее. Если хочешь, мы поговорим завтра и об этом, — а мне нравятся его слова. Он словно прекрасно понимает, о чём говорит.

— Я хочу поговорить с вами о том, почему на меня велась охота столько лет, — я сглотнула. Но сейчас понятно, что эта тема для меня вообще не первостепенна. Я понимаю, почему она велась и понимаю, что Адэр может мне рассказать что-то и поинтереснее.

— Подумай ещё о своих вопросах. Ты пережила много для своего юного возраста и в праве дать себе время на отдых. Тебя проводить в твои покои?

— Да, если можете. Я не могу оставаться наедине с ними пока что…

— Хрупкое и нежное дитя, — Адэр погладил меня по щеке худыми пальцами и уверенно кивнул. Затем повернулся к охране и троим служанкам, которых я сперва и не заметила. — Предоставьте юной леди все удобства.

— Лорд, позвольте нам самим позаботиться о безопасности Евы, — просит неожиданно Александр. Он шагнул, словно показывая, что готов хоть сейчас быть моим личным телохранителем.

— Дорогой мой, — мужчина улыбнулся Охотнику, — вам с Киприаном тоже требуется отдых. Сколько ты не спал? Сколько не ел? А твой товарищ? Я прошу и вас позаботиться о себе. Вы мне оба очень дороги.

— Конечно, лорд, — произнёс Киприан. — Мы попробуем немного расслабиться и не станем сегодня до самого вечера брать в руки оружие. Но нам необходимо поговорить с Евой.

— После. Если этого захочет сама малышка, — осёк лорд на корню их убеждения.

— Да, разумеется, — кивнул Хранитель, осмотрев моё лицо. — Сладких снов, маленькая путешественница.

В своих покоях я остаюсь с одной служанкой. Она готовит мне постель и помогает снять платье, одевает в длинную чёрную сорочку с кружевом на руках.

— Спите, юная леди, — учтиво произносит молодая девушка. — Я буду рядом.

Не то, чтобы меня это успокаивает… Или расслабляет. Но впервые в этой усадьбе я засыпаю спокойно и не строя никаких планов мести. Я просто закрываю глаза, накрывшись мягким одеялом. Впервые за столько дней мне становится просто хорошо. И сон сам меня накрывает, с головой…

Стук в двери отвлекает меня от рассматривания бескрайних полей на горизонте, уже окрасившихся в тёмно-зелёный цвет из-за наступивших сумерек. Я привстаю, потягиваюсь, чувствуя как моё тело отзывается на небольшую растяжку приятной болью. Небольшой отдых пошёл мне на пользу, а то, что мне позволили и мысли привести в порядок — дополнительный плюс.

Прохожу огромную спальню и открываю дверь. Не спросив — кто это. Незачем. За дверью стоит охрана и если она пропустила нежданных гостей к двери, значит и я могу открыть. Уровень доверия к Адэру на порядок выше, чем к Паулине. Либо он искусный лжец, либо злой манипулятор, либо… Действительно хороший человек.

Я очень хочу верить в последнее. Не растерялась ещё вся моя глупость и наивность во временном потоке…

— Вы? — тихо удивляюсь. За дверью стоят оба мужчины. Охотник и Хранитель. Александр и Киприан.

Такие прекрасные, что впору так запечатлеть и писать с них принцев для сказок…

— Пустишь?

Молча отхожу и пропускаю их внутрь. Возможно, нам действительно стоит поговорить… Точнее… Я практически в этом уверена. Нужно. Ибо я хочу знать из истинные чувства и мотивы. Хочу, чтобы они мне открылись и перестали бежать.

Оба облачены в простые штаны с ремнями и свободные рубашки. Если бы мы в 2017 не меняли их причёски, оставив длинные шевелюры, они бы и вовсе были похожи на самых желанных мужчин этого времени. Удивительно, но мне тоже нравится то, как они смотрятся в этой одежде, хоть и с короткими стрижками. Если честно… Я даже теряюсь, не понимая, на кого мне смотреть. Что янтарно-медовые глаза, что холодные серебристые меня смущают и тянут прижаться к ним обоим сразу, всхлипнуть и вспомнить их запахи.

Что же мне делать с неугомонным сердцем? Куда его запихнуть, чтобы перестало так трепыхать?

— Проходите, — я киваю на балкон. Стоим и смотрим друг на друга долго и мне пришлось первой нарушить молчание. — Там так тепло и приятно, хочу ещё там посидеть.

Мы не можем быть пока что никем, кроме как друзьями. Но от этого моих чувств и дрожи, от осознания, что они за мной идут, меньше не стало. Едва сдержала тихий взвизг.

Нам нужно поговорить.

Нам нужно поговорить.

Нам нужно поговорить.

Запомни, Ева, нужно поговорить! Они должны хотя бы объясниться!

Мужчины такие обходительные. Подливают мне чаю, наливают себе в чашечки, пока я наблюдаю за ними. Мы рассаживаемся по креслам и отпускаем девушку, чтобы остаться совершенно одним. Это помогает немного расслабиться.

Я разрываюсь на части. Мне хочется быть с ними честной и одновременно с этим, я хочу быть честной с собой. Я люблю их. Но если позволю так просто им быть рядом и вновь околдовать своим очарованием… Вряд ли я снова переживу их предательство.

Киприан сидит ближе ко мне. Он на миг прикрывает глаза, пальцами поправляет свою причёску и облизывает губы. Когда немного опускает голову, несколько белоснежных прядей снова падают на высокий лоб. Мужчина поднимает на меня свои серебристые глаза, не отводит их. Дёргается вперёд, словно желая чуть подсесть ближе или коснуться меня. Но сразу останавливается, решив, что это лишнее.

Я перевожу взгляд, когда мне стало невыносимо. Буквально через пару минут заболело сердце, которое было нагло разбито ими двумя. Ведь ещё совсем недавно не стоило много усилий сохранить саму себя в порядке.

Встретившись с медными глазами охотника, я вижу в них нежность и заботу. Он словно согревает меня одним своим взглядом и обещает, что всё будет хорошо…

Но как он может знать наверняка? Он меня однажды не пощадил. И где гарантии, что если у них снова будет цель, они не заметят препятствие в виде меня?

Я опускаю глаза, качаю головой.

— Что бы вы не сказали, это не имеет никакого смысла…

— Имеет. Мы можем объяснить. А ты можешь выбрать — верить или нет. Ведь ты на подсознательном уровне всё ещё… Наша.

— Забавно, — я смотрю на Охотника и наклоняю голову. — Я была вашей? Я… Просто ошиблась, как маленькая и неопытная девочка. Поверила и доверилась. Что тогда в той деревушке, что во второй раз, когда встретилась с вами. Это нужно пережить. И идти дальше, без вас. Ведь все вокруг так или иначе, хотят меня подчинить. Я последняя путешественница и для вас я такой же выгодный трофей, как и для лорда. Но... Я принадлежу только себе, — говорю и саму себя не слышу. Я не хочу быть свободной.

Ведь женщинам не нужна свобода. Им не нужно быть одним, чтобы чувствовать себя полноценной. Женщины — такие существа, которые всегда собирали вокруг себя семью и хранили этот домашний очаг… Я действительно не понимаю, что мне даст эта пресловутая свобода, но реально я понимаю одно — мне хочется, чтобы её никогда не было в моей жизни. Я знаю, как хочу провести эту жизнь и с кем. И мне не нужны никакие дополнительные доказательства, чтобы и так видеть в их глазах раскаянье.

Либо я сильно верю им, потому что люблю, либо сильно хочу не оставаться снова одна.

— Позволь просто быть рядом и стать теми, кто отдаст за тебя жизнь, — серебристые глаза Хранителя сверкнули в лучах заката. — Я больше не хочу бежать от тебя, от всего, что чувствую к тебе и очень хочу, чтобы ты тоже перестала настолько активно отстраняться от нас.

— А что ещё, Киприан? — я нервно кусаю губу. Защитная реакция работает на опережение и я ничего не хочу с этим делать. Пусть знают, что я думаю. — Не хоти. Не беги. Но после всего, что случилось… Мне всё ещё неприятно. Просто потому, что ты и ты, Александр, не посчитались со мной. Что выставили всё таким образом. Я теперь должна вам обоим верить. Забыть всё, попробовать… Ведь в итоге вы оба такие герои и всего лишь спасали неизвестного мне лорда.

— Мы спасали вас обоих, — Киприан сглотнул. — Он приходил к нам не один.

Это напрягает. Потому, что я ведь была в будущем, видела себя, при чём ненамного старше, чем я сейчас. Я знаю, что время для меня может быть условным, но… Его слова напрягают меня ещё больше.

— Я была в красном платье? — вырвалось у меня. Я резко прикрыла пальцами губы и сглотнула. Оба мужчины выпрямились.

— В красном. Ты что-то знаешь? — напряжённо интересуется Охотник.

Я поджимаю губы, отвожу взгляд и усмехаюсь. Качаю головой.

— Значит, мне нужно вам поверить. Самой себе я доверяю больше, чем всем в этом мире, — хмурюсь, выдыхая через рот. Такой поворот событий меня, если честно, невероятно пугает. А ещё мне страшно. Потому что в любой момент я могу и правда… Начать им доверять?

Я опускаю глаза, чувствуя подступающие слёзы.

А как же та боль, что до сих пор зудит глубоко в груди, Ева? Как же то, что они сотворили со мной, Ева? Как же это исступлённое отчаяние?..

Неужели, всё это натворила и правда… Я?

Сама с собой?

— Я хочу прижать тебя к себе, — тихо говорит Киприан. — Тебе плохо. И я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Можно?

— Нет, — машу отрицательно головой. — Я не могу. Не хочу.

Резко меня дёргают со стула и я оказываюсь на руках Хранителя. Не слушает меня. Он прижимает к своему сердцу так сильно, что я сразу услышала его взволнованное сердцебиение. Но ещё больше я ощутила, как хочу, чтобы он никогда меня не отпускал. Я соврала. Их руки, запах, сердцебиение и голос — всё, что мне нужно.

Александра я тоже чувствую. Он сплетает наши пальцы и прижимается губами к моей коже на руке. Нежно гладит большими пальцами рядом с поцелуем. Ничего не говорит, но мне и так всё понятно. Я чувствую, что они оба хотят мне сказать. Чувствую, как им тоже невыносимо. Я всхлипываю, желая отпустить всю ту боль, что во мне накопилась, но ничего не получается.

Эту дыру нужно заполнять иначе.

Любовью, что ли.

Искренней и верной, трепетной и нежной. Той, которая однажды у нас случилась. Ту, которую мы помним и делим разве что с Луной. Лишь она в ту ночь была нашим свидетелем. И оставалась с нами.

До рассвета.

Это словно лекарство от всего пережитого. Как самая вкусная сладость или любимое лакомство, от которого ты получаешь удовольствие не только оттого, что тебе вкусно. Словно волшебная таблетка от боли, от страха. Единственное правильное решение для нас.

Я уткнулась носом в грудь Хранителя, вспоминая всё, что к нему чувствую. Меня настолько накрывает, что его белая свободная рубашка пропитывается моими слезами просто за пару секунд. Я комкаю в кулаке эту ткань и заставляю себя настоящую не бояться и показаться.

Какая я настоящая?

Удивительно, но я ею не была с тех самых пор, когда убежала от преследователей и них самих. Когда забрала камень Киприана и попала в май 1975 года. Когда Дарья, родственница Алекса, узнала о том, что мы туда попадём уже тогда, когда она будет милой старушкой.

Я закрылась в себе, не зная, когда и в каком времени вновь их повстречаю. Решив мстить охотникам, я засунула свои собственные чувства и эмоции подальше, закрыв ото всех маленькую пугливую путешественницу и решив, что никогда её больше никому не покажу…

А им…

Им обоим очень хорошо удаётся меня достать. Снова оголяя все чувства и заполняя меня своими эмоциями. Ведь я чувствую, им очень нелегко далось то, от чего я чуть не погибла морально. Я вижу, что они оба сейчас боятся дёрнуться, чтобы не нарушить этот сладкий и довольно трогательный миг. И мне страшно.

Господи, кто бы только знал, как мне страшно.

Я поднимаю влажные глаза на Киприана. Он хоть и всегда намного холоден и даже немного эгоистичен по отношению к другим, со мной этот айсберг совсем другой. Его серебро в глазах плавится рядом со мной, а губы сами собой, кажется, растягиваются в улыбке.

— Прекрати плакать, — слышу я рядом голос Александра. Поворачиваюсь к нему и прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть снова. Киваю, медленно рассматриваю его медные глаза, касаюсь пальцами гладкой щеки и улыбаюсь.

— Здравствуй, маленькая, — кивает он. — Теперь это ты. Малышка, которая не смогла бы нас бросить на растерзание… Теперь улыбаешься ты, а не эта холодная путешественница Ева, с которой мы всё это время существовали рядом.

— Ты меня совсем не знаешь, — выдохнула я.

— Напротив, маленькая, — Александр ловит моё лицо тёплыми и большими ладонями, заставляя меня сесть спиной к Кипу, хоть и всё ещё находясь на его коленях. Я чувствую на животе широкую ладонь, от чего тоже вздрагиваю. Это чувствуется так по-хозяйски, словно блондин и правда меня считает своей.

Не скажу, что я не хочу этого… Но я откровенно солгу, если буду утверждать, будто мне это не нравится. Напротив, даже. Я хочу, чтобы всё вернулось. Я безумно хочу быть той малышкой Евой, любящей и любимой ими, моими сильными и смелыми мужчинами.

Но почему мне всё ещё страшно? Потому что я знаю, как может быть больно?

— Кому, как не нам тебя знать лучше, чем весь остальной мир? — шепчет мне в ухо Киприан и проводит носом по шее. — Кому, как не нам знать хрупкую и особенную путешественницу, способную растопить лёд в наших сердцах? Ради кого мы готовы умереть, только бы с ней всё было хорошо? Ева, я понимаю… Тебе было невыносимо больно. Ты едва это прожила и даже смогла выстоять… А мы даже не дали тебе надежды тогда, что всё было ложью?

— Всё? — шепчу я. Наивное сердечко забилось так, словно снова живо.

— Всё, что я сказал в 2017, и всё, что говорил потом. Я не врал тебе лишь тогда, когда говорил о своих чувствах. Сама можешь ощутить… Мне сложно даются такие темы, — шепчет Кип, прижимаясь к спине грудью. И ощущая его сердцебиение, я слышу отголоски сердцебиения брюнета.

Я киваю, рассматривая лёгкую улыбку Александра. Тянусь к нему, немного скользнув на край колен Кипа. И когда до его губ остаётся меньше миллиметра, прошу:

— Поцелуй меня, Алекс. Докажи, что…

Но он не даёт договорить. Ловко прижимает ближе к себе за затылок и впивается в губы, сминает их в требовательном, настойчивом и мягком поцелуе. Он слизывает с них мой собственный вкус, шумно выдыхает горячий воздух и даже прикусывает слегка. Нетерпеливо и так долгожданно, что я едва ли не стону от наслаждения.

Он совсем не церемонится. Целует так, словно я самый любимый десерт и самое вкусное лакомство. Словно его долго дразнили и сейчас дали вкусить запретный плод. Сильными руками пересаживает меня на себя, заставив очень откровенно сесть на него и обвить его тело и ногами, и руками. Я с какой-то бешенной эйфорией запускаю в короткие кудрявые волосы пальцы и позволяю стон, от чего он отзывается тем же. Горячее дыхание опаляет кожу, мужчина отстраняется от губ и ведёт дорожку из мокрых поцелуев по щее, заставив меня всю подчиниться его ласкам. Задрать голову, чтобы все волосы оказались на спине. Чтобы никто и ничто сейчас нас не прервал. Облизываю губы, нервно и с осознанием, что Киприана мне не хватает.

— Теперь его… Хочу его поцелуй, — шепчу я Алексу, прекрасно зная, что он не способен сейчас отказать мне. Он медленно и уверенно сходит с ума от моих же ласк и прикосновений. Я глажу его волосы. Каждый поцелуй приносит мне какое-то дикое, глубинное и сладкое удовольствие.

Алекс развернул меня спиной к себе и я тут же получаю желаемое. Киприан настолько быстро выпивает мой поцелуй, так же по-свойски впившись в губы, что нет желания сопротивляться этому напору. Пока как губы Алекса уверенно возбуждают каждое нервное окончание, поцелуй Киприана уверенно и верно расжигает внутри меня ту горячую лаву, которая так долго была потушена болью.

И я медленно сгораю, ощущая при этом просто огромную силу, принимая каждой клеточкой свой собственный дар и свои умения. Принимая их обоих и желая, чтобы они, наконец, принадлежали только мне. Никому больше.

Мои. И только мои.

А я всецело принадлежу им. Без остатка.

Я не знаю, что нам уготовано на будущее. Я не умею предсказать собственное будущее и что нам троим уготовила судьба… И даже не знаю, что мне скажет завтра лорд.

Но сейчас, постепенно тая от их поцелуев, я тону в собственных ощущениях. Я порой путаюсь где чьи губы или ладони, что так умело и смело меня согревают. Я ни о чём не хочу думать, только бы они никогда не прекращали свою сладкую пытку.

Я так люблю их. Боль попыталась уничтожить во мне всё без остатка. Выжечь внутренности и навсегда забыть о них. Я всё ещё помню эту агонию. До дрожи помню. Оттого мне страшно.

Безумно. Я готова им обоим отдаться и принять навсегда. Потому, что мои чувства сильнее всего, что они успели мне сказать или сделать. Сейчас я верю, что это была ложь. Может быть, я просто наивна или глупа. И мне нельзя сейчас прогибаться под них. Верить и во что бы то не стало, строить совместное будущее…

Но ведь даже я из будущего так думаю. Я самой себе приказала быть счастливой и принять их. Пойти с ними вместе навстречу судьбе и изменить всю нашу жизнь…

Но я так сильно хочу нашего будущего… Больше, чем всё остальное. Намного больше, чем разбираться в причинах и следствиях всего происходящего вокруг.

Я знаю одно. Лорду Адэру мы втроём доверяем больше, чем Пауле. И пока он тут, в особняке мне самой почему-то спокойно, как никогда.

Странная и немного тягучая боль пронзает тело в который раз. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не отправиться внутрь. Не понимаю — нужно ли им это. Точнее… С одной стороны — конечно, нужно. Они оба тоже несдержанно сжимают, гладят, ласкают и целуют, откровенно и порочно. Моё тело уже давно мне не принадлежит, да и мозг тоже лишь немного может поддерживать эту тонкую связь с разумом. Я дрожу, выгибаюсь и даже не мешаю Алексу стянуть лямочку простенького платья, чтобы она не мешалась. Нами управляет бесконтрольная страсть, которая сжигает все запреты на своём пути. С каждым поцелуем Киприан становится всё требовательнее и слаще, а его ладони на бёдрах, кажется, могут оставить синяки.

— Маленькая, позволь большее… — шепчет где-то в шею Алекс, хрипло и обжигая меня дыханием. — Позволь сегодня начать нашу новую историю. Позволь…

— Позволь навсегда быть рядом. Мы уже многое пережили и сейчас нам всем это нужно, — вторит ему сиплым голосом Киприан, оторвавшись от моих губ. Его серебро блестит от бешенного возбуждения и я неожиданно понимаю, насколько всё это время они были отстранены от меня. Даже когда прыгнули в Лондоне, в 1993… Они были чужими.

Я была чужой.

Мы друг другу не доверяли и потому абсолютно всё наше взаимодействие было таким… Ничтожным. Мы скрывали друг от друга тайны и были не откровенны, сколько бы не говорили об искренности.

А сейчас, придя ко мне, они буквально стали моими. Отдались всецело, словно большего им больше не нужно. Словно я — теперь их главный смысл в жизни.

Я всхлипываю и киваю. Да. Конечно, да.

Так хочется ощутить их. Вспомнить… Нет.

Узнать их. Наконец, узнать.

Принять.

Алекс подхватил меня на руки и пошёл первый. В спальне уже темно и горят только несколько свечей у кровати. Несмотря на то, что я тут определённо видела лампы, работающие от газа и масляные светильники, свечи тоже используются в обиходе. Они создают более мягкую, романтическую и даже интимную обстановку, тёплый неяркий свет рассеивается по всей спальне. Так хорошо. Уютно.

Эта ночь только наша. И мы её заслужили, выстрадали.

— Знаешь, — сзади оказывается Киприан, когда Алекс ставит меня на ноги. Я чувствую, как мужские пальцы начали уверенно расстёгивать сзади маленькие пуговки, без проблем разбираясь с каждой из них. — Единственное, чем мне понравилось современность, так это одеждой. Тут эти маленькие пуговки сводят с ума.

— Не спеши, — отвечает вместо меня Александр, развязывая мои ленточки в волосах и параллельно закидывая мои руки на его плечи. Тёмные локоны падают на плечи тёмным водопадом. — Вся суть в том, что мы вместе. И Ева теперь с нами… За это можно отдать жизнь, — мужчина поднимает пальцами мой подбородок и заглядывает в глаза. Я впитываю его медь всем нутром и отвечаю на этот взгляд ответным. — Я не лгу. За тебя действительно стоит бороться. Особенно сейчас, когда нам нужно как следует наверстать упущенное время и насладиться друг другом…

— Не так, — замечает Киприан, улыбнувшись мне в ухо и медленно вдыхая мой запах. — Нам нужно наверстать лишь твою близость и не увлечься… Я чувствую, как всё твоё тело дрожит и ты сама боишься. Это нормально, ты столько перенесла и была совсем одна… Но… Ты ведь тоже это чувствуешь? То, насколько наша связь с каждой секундой становится более… Осязаемой, — Киприану сложно даются слова, но он их говорит, полный уверенности, что так оно и есть. И я правда чувствую, как светлое и очень тёплое чувство буквально ослепляет меня. Несмотря на то, что одежды становится всё меньше и меньше, мне всё жарче и жарче.

— Да, — выдыхаю я. — Мои умения полностью восстановились, — я сжимаю в кулак руку и сразу расжимаю, кладу ладони на широкие плечи Алекса и с наслаждением провожу по каменным мышцам под рубашкой. Осторожно веду к горловине рубашки и уверенно начинаю расстёгивать её, чтобы поскорее добраться до его горячего тела..

— Мне этого не осознать в полной мере, — тихо отвечает Алекс, откидывая голову, словно от этого одного моего действия он уже сходит с ума. — Но я чувствую лишь то, насколько мы сейчас решительно готовы переступить определённую черту дозволенного. Для лорда ты, словно родная дочь, которая уже давно мертва… И мы будем приговорены к казни, если вновь что-то сделаем с тобой… — шепчет он тихо.

— Даже морально.

— Вот как… Мне стало ещё интереснее с ним поговорить. Но не сегодня. Не сейчас… Пожалуйста… Не отвлекайтесь… — я прижимаюсь губами к открытой коже на груди и провожу носом между мускулистой груди Алекса. Это единственное, что мне сейчас необходимо. Они. Только они.

Запах настолько пробуждает мои потаённые желания, что я всем телом льну к нему, прижимаюсь. Только он пахнет так вкусно и по особенному. Языком собираю его вкус, вынуждая его выдохнуть и резко забыть, о чём он там думал или чего хотел. Сейчас, кроме меня, ничего не важно.

— Как пожелаешь, принцесса, — шепчет Киприан мне в ухо. Я чувствую, как он расправился с верхом платья и теперь оно легко упало к ногам, обнажая всё тело. Остаюсь в одних трусиках, кусаю губу и вдыхаю побольше воздуха вместе с их запахами. Мне совсем не стыдно. Я хочу большего. Я согреваюсь между ними и действительно думаю, что мне будет недостаточно этой ночи. Мы втроём никогда не насытимся, только сгорим.

Дотла.

Сжигая всё то плохое, что было между нами и уверенно даря что-то новое, более сладкое, приятное и тёплое…

Даря свободу. Немного иную, конечно. Но истинную и очень желанную, которая навсегда нас привязывает друг к другу.

Слова лишние. Они ничего не значат, едва я смело прижимаюсь грудью к Александру. Льну к нему, чтобы снова получить свой поцелуй. Я отпускаю всё. Позволяю себе провести по его рукам пальцами и глубоко вдохнуть его запах, чтобы ни секунды после не жалеть. Я чувствую спиной Киприана, он сам справляется со своей рубашкой, и я ощущаю его стальное тело спиной. Мужчина покрывает моё тело поцелуями, согревает кожу, которой иногда касается холодный ветер. Но мы уже не можем отвлечься.

Кажется, что каждая ласка моих любимых накладывает всё новые и новые слои на сердце, словно целебная мазь. И чем больше ласк, тем лучше мне становится. Тем больше тепла источает когда-то разбитое сердце.

Они склеивают то, что разбили. Они согревают холодную душу и заставляют новые волны лавы течь по венам.

Губы горят от частых ласк и укусов. Я стону и не пытаюсь скрывать своего удовольствия даже просто оттого, что мы втроем тут, одни. Нам словно не нужно настоящего физического контакта, секса. Словно мы сейчас близки на другом уровне. Более глубоком и сладком.

Это совсем иначе. Тогда наша аж связь была какой-то жадной и словно иступлённой. Нам троим нужно было быть вместе и мы были. Нужно было хоть что-то почувствовать. И мы чувствовали. Жили. Просто прожили эту ночь, чтобы почувствовать что-то. Мы не умерли и словно обрели второе дыхание.

А сейчас мы практически в полной безопасности. Мы есть друг у друга, пройдя невыносимые и, порой, смертельные испытания. Я едва не лишилась жизни и собственной души, успев их обоих возненавидеть ещё сильнее, чем полюбить. Я считала, что это невозможно. Что так никогда не будет.

Но они сейчас тут, со мной.

Слёзы обжигают мои щёки вновь. Я понимаю, что это слёзы счастья, что выгляжу, по крайней мере, глупо. Но мне так нужно, чтобы они и это поняли, приняли…

— Я не прервусь, ни за что, маленькая путешественница, — нежно шепчет в ушко Киприан. — Я сгораю от желания, я сильно хочу тебя. Так сильно, что даже твои слёзы мне не помешают… — жадно шепчет он, даже не пытаясь скрыть своего желания.

— Варвар, — хохотнула я в губы Александра. — Но это скорее от счастья…

Первые прикосновения мягкой ткани постельного и горячие тела обоих мужчин чувствуются безумно приятно. Я поднимаюсь, опуская ладонью Киприана на кровать и наклоняюсь, чтобы коснуться губами его груди. Мужчина откидывается на подушки и стонет, чувствительно и так ярко реагируя, словно и сам давно этого ждал… Я уже вспоминаю его на вкус, лаская и слизывая капельки пота, которые выступили от чересчур накалившейся обстановки. Бесспорно, нами можно поджечь дом. Настолько мы сейчас сумасшедшие и опасно доведённые до пика.

Резко Александр поднимает меня, прижимает спиной к себе и раскрывает всю перед Киприаном. Тот сразу смотрит затуманено и облизывается, пока я почти что физически ощущаю его взгляд по всему телу.

Я чувствую между ног, помимо собственной лавы предвкушения и желания, мужской горячий орган, который толкается и ощутимо проходится по чувствительным губкам. Вынуждая меня откровенно выгнуться навстречу. Он так сладко скользит по ним, что я замираю, боясь нарушить этот миг. И мой любимый Алекс продлевает его. Он давит. Настойчиво, уверенно и очень аккуратно проникает внутрь, скользя от моей собственной смазки. Её предостаточно, ведь я хочу их не меньше, чем они — меня. Ему не стоит никакого труда заполнить меня полностью. Разделить со мной этот дикое и одновременно сладкое и долгожданное удовольствие.

Киприан приподнимается на локтях, рассматривая нас. Его серебро глаз блестит, словно холодный свет Луны. Мужчина наклоняет голову, облизываясь и явно наслаждаясь этой картинкой. Мне приятно, что ему только нравится. Я теряю связь с реальностью.

Я позволяю себе просто чувствовать.

Очень приятно откинуть голову на плечо мужчины и позволять ему смелые движения, сносящие крышу напрочь. В этом веке вряд ли занимаются сексом так открыто и смело, но именно так мы втроём горим. Именно так, со светом, рассматривая идеальные изгибы и желая чувствовать все больше и больше. Словно наркоманы, которые слетели с катушек.

Едва доходя до пика, хочется ещё, большего. Не чувствуя меры и края этого сумасшествия и едва успевая дышать.

И только эхом проносящиеся признания в любви. Только сладкие стоны, разделённые на троих. Только они, мои единственные и любимые мужчины, которым я принадлежу без остатка… И теперь навсегда.

— Так странно, — поглаживая мою кожу и путая пальцы, говорит Киприан хрипло. Мне нравится его охрипший голос. Это доказательство, что ему так же хорошо, как и нам с Алом. Я лежу на его животе поперёк и рассматриваю в свете рассветного солнышка Алекса, что немного устало рассматривает меня. Он улыбнулся, заметив мой взгляд. Мы словно не могли насмотреться, натрогаться и постоянно словно хотели нагнать то, чего были лишены столько времени. Но что-то мне подсказывало — мы ещё успеем этим вдоволь насладиться. Словно мы навсегда теперь будем вместе.

— Что странно? — прошептал Александр, всё ещё улыбаясь. Он похож на какого-то принца из сказок современников. Ещё и волосы растрёпаны так, словно из укладывали несколько часов. Идеальный и такой красивый, что замирает сердце.

— Нам всё же пришлось сделать это, — прошептал Киприан. — Нам пришлось разбить хрупкое любимое сердце, чтобы сейчас быть рядом с маленькой путешественницей. Нам суждено было пройти эту тропу.

— Не реши ты так, я не знаю какие были бы последствия, — Алекс откинулся на спинку кровати затылка и прикрыл глаза. Прикусив губу, он усмехается. Как-то очень измученно, горько. — Наверное, мы очень близки к тому решению, которое отправит лорда и Еву к нам. Скорее всего. Утверждать наверняка я очень боюсь.

— Время для нас совершенно иначе течёт. Всё время все путешественники, хранители и охотники делали всё возможное, чтобы не попадаться на глаза самим себе. Чтобы специально это сделать — нужно иметь достаточно причин, — тихо рассуждает Киприан. — И они у нас могут быть весьма значительные.

— Например? — я прикрываю глаза, чтобы раньше не выдать себя. Помню каждую секунду разговора с собой из будущего. Наверное, смогу даже повторить, просто не слово в слово.

— Не знаю, — честно тянет Кип. — Я думаю, у тебя нет вообще неверных решений. Даже приняв нас там, в 1993, рядом с самыми близкими и не до конца доверяя нам, ты прекрасно понимала, какое у нас будущее. Я думаю, что ты по-прежнему нам не доверяешь. Но мы стали сейчас ближе. Это факт.

— Разве этого недостаточно? — улыбаюсь. Не знаю, как бы всё сложилось. Но то, что мы снова в одной постели и можем открыто говорить — это заставляет усомниться в том, что всё, нами совершённое до этого, было неправильным.

— Нет, для нас этого мало, — Киприан проводит по моим волосам. — Физическая близость нам важна. Но доверие возвращается совсем иначе. Хочу верить, что мы с тобой сможем доказать, что мы не просто так сладко говорим, ибо нам что-то нужно. Ева, ты должна доверять только самой себе. Это важнее всего.

— Наверное, именно потому я и повстречала в том зале саму себя.

— Что? — Александр устремил свои медные глаза на меня и улыбнулся. — В каком смысле?

— Я прыгнула от испуга, когда взяли под арест Паулину, — я им не доверяю до конца. Я даже не знаю, пожалею об этом или нет. Конечно, и никогда не узнаю.

Но я действительно доверяю самой себе. Она, будущая я, чувствовала себя тут очень даже комфортно и легко, прекрасно держала голову и осанку, словно жила тут не один год уже. Я даже не посмотрела на ту бумажку и так и не поняла, что именно со мной произошло. А видишься ты со своей версией из будущего совершенно не каждый день.

Глупая Ева. Совсем ослепла от ненависти и боли. Совсем растеряла все свои мысли и всю уверенность. Что же теперь?

Только доверять собственным телу, сердцу… Только быть открытой для тех, кто сейчас, в конечном итоге, рядом. Я верю им.

Может и пожалею. Но это будет тоже моим решением и моей ошибкой. Это будет на моей совести. Это будет с нами.

— Если ты хочешь, можешь ничего не рассказывать, — произнёс мягко Алекс.

— Наверное, нужно, — я шепчу, — ведь я виделась сама с собой, — сглотнула.

— Это лишь подтверждает мои слова, — произнёс Кип. — О доверии.

— Да, я до недавнего времени верила только себе, — произнесла я, всё так же, тихо и осторожно, боясь, что наши склеивающиеся отношения снова рухнут от одного неверного слова. — Ещё пару часов назад я была уверена, что прыгну снова, чтобы поговорить с ней… То есть, с собой… — я прикусываю губу. — Ева из будущего настаивала на том, чтобы я дала вам шанс… И я бы очень хотела, поговорить с ней после того, как мы с вами…

Снова замолкаю, понимая, что всё уже происходит как она просила. Я уже дала им обоим шанс и оба уже тут, рядом. И мы потихоньку склеиваем то, что сами не берегли.

— После того, как мы с вами помиримся и поговорю с лордом.

— Значит… — Алекс почему-то радуется, улыбнулся шире и, едва оказался ближе, коснулся осторожно моих губ своими. — Все не просто так. Мы докажем всему миру, в любом времени, что мы втроём не пешки в чьей-то игре, — мне нравится его голый оптимизм, как и обнажённый торс. Я с улыбкой глажу его плечо и мягко перехожу на грудь.

— Именно это мы и должны будем сделать, как говорил нам тот самый Адэр из недалёкого будущего, — слышу по интонации, что Кип улыбается. — Жаль, что мы не смогли пообщаться дольше и основательнее. Но этого и не нужно, ведь сейчас у Евы есть возможность всё узнать. Это главное.

— Я не ослышалась? — я тихо интересуюсь, поудобнее устраиваясь на груди Киприана и прикрыв снова глаза. — Ты действительно выделил во всей этой истории приоритет в виде меня или я что-то не так поняла? — больше со скептицизмом и иронией интересуюсь. Но мне и правда интересно.

— Ты не ослышалась, моя принцесса, — произнёс мужчина, поднося мою ладонь к губам и целуя её, замирая губами на коже и заставив моё сердце биться чаще.

— Я не принцесса.

— Для меня — принцесса. Да и ты единственная, Ева. Особенная для всего мира. Ты достойна называться как сама того пожелаешь. И выстраивать такие границы, которые тебе самой нужны. Ты просто сама ещё не понимаешь, насколько уникальна, — Киприан говорит это всё медленно и растянуто, словно желая каждое слово мне натурально внушить. Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Да, Киприан. Вы сами сделали меня такой. Неуверенной в собственных силах и совершенно разбитую, — напоминаю я, пожимая плечами. Рационально ведь. Они сами ко многому приложили руку.

Александр снова приподнимается, осторожно наклоняется ко мне и останавливается только когда приблизился к моим губам. Он улыбнулся, не целуя.

— Позволь исправить и это. Недоразумение, на которое мы пошли осознанно. Ошибку, которую мы оба не просто хотим исправить. Мы оба не можем этого не сделать, — он нежно гладит меня большим пальцем и облизывается. — Потому, что ты — наша особенная, единственная и самая прекрасная на свете путешественница во времени. Жизни без которой невозможно представить.

— Ах, как сладко ты говоришь, — шепчу ему в губы. — Докажите это. Оба. Поступками и чувствами, о которых вы говорите, — улыбнулась. Я что-то и так вижу. Но мне хочется большего, что ли. Теперь я долго буду хотеть доказательств. Ведь мне было тогда очень больно.

— Сказать об этом тоже важно, — произнеся это, Александр впился в мои губы, вышибая напрочь все разумные мысли за одну секунду. Заставив повиноваться и выгнуться навстречу.

Мы сегодня не будем спать. Это точно.

Утро наступило очень скоро. Так, что я не успела насладиться как следует своими мужчинами. Их запахи, вкусы, наши переплетённые тела… Сладкие и нежные касания, отзывающиеся где-то глубоко в душе. Ласка и трепет, с которыми сопровождался каждый поцелуй. Настоящее наслаждение от того, как сильно мы друг от друга зависимы и как сильно любим…

Это за гранью. Так не бывает. Я никогда не чувствовала столько и боялась до самого рассвета проснуться одна в пустой постеле. Я не знаю, как бы было проще — проснуться с ними или в одиночестве. После такой богатой на эмоции и сладкой на чувства и поцелуи, ночи, или чувствовать только горечь или разочарование, а заодно и ненависть.

Что-что, а ненависть я перестала чувствовать к ним примерно в тех пещерах… Невозможно так же сильно ненавидеть, когда эти люди готовы перед тобой мир положить. Я верю им. Хоть и триста раз обещала больше не верить.

А ещё шутку играют чувства. Глубинные и очень сильные. И они появились ещё тогда, в наши первые дни знакомства. Когда я узнавала их как можно лучше, а они были словно неприступные и каменные статуи, которые не могут ничего чувствовать.

Первым тогда оттаял Алекс. Он буквально сам, первый проявил интерес ко мне, пока как Кип оставался до последнего ледяным айсбергом. Вспоминая эту нашу встречу, я определённо не могу не улыбаться. Ведь именно тогда решилась наша судьба. Именно тогда наши души согрелись таким сладким и трепетным чувством. Поселили там надежду и светлый луч веры в лучшее.

Но утро наступило. Как бы мы его не оттягивали. Как бы не хотелось повернуть время вспять… Мы это, может быть, и можем сделать. Прожить какое-либо время несколько раз, но… Для нас самих это будет такая же жизнь.

Это единственное, что я точно уяснила. Как бы далеко я не прыгала в прошлое, мои настоящие годы действительно тикают.

Я обзавелась опытом. Бесценным и уникальным, увидев множество чудес и ужасов прошлого Даже могу сказать, что наслаждаюсь своей особенностью. Сперва это было сложно, когда мне приходилось бежать от охотников. Но сейчас… Всё иначе. Ответные выпады на охотников сделали из меня уверенную и сильную Еву, которая может добиться своего. Наверное, потому Паулине не удалось меня сломить. А господин Адэр хочет только поговорить. И, возможно, помочь.

— Я умираю от голода, — делится Киприан, рассматривая, как меня уверенно и плотно шнурует служанка. Эта мода на эти ужасные корсеты даже в повседневной жизни… Убивают.

Иногда в прямом смысле. Я помню из истории, как в корсетах на пышных приёмах задыхались. Как деформировались у девушек рёбра и какими были на рисунках талии девушек. Это издевательство, а не красота.

— Я тоже, — Александр закончил со своими маленькими пуговками и поправил рукава свободной рубашки. Два принца не меньше! — Но ещё чувствую другой голод. И это декольте действительно способно свести меня с ума, — Алекс сглотнул, рассматривая меня. — Но если мы проигнорируем лорда, это будет, как минимум, не красиво.

— Она не задохнётся, Сэра? — удивился Киприан. — Нам всем ещё очень сильно нужна наша любимая и особенная Ева.

— Чувствую, что ещё немного и да, задохнусь, — киваю. От небрежного движения мои чёрные локоны рассыпались по плечам и укрыли спину. На плечах сразу стало приятнее, потому как сегодня довольно холодное утро.

— Лорд уже ждёт вас, чтобы позавтракать, — служанка поклонилась. — Извините, я сейчас ослаблю.

Девушка осторожно, но, должна признать, быстро и очень мастерски, расслабила мне корсет и завязала шнурки на талии.

— Идём скорее, — Киприан прижимает меня за талию к себе. А Александр уверенно и чувственно целует в губы. — Не то мы оба тебя съедим.

Пока мы идём по коридорам этого огромного поместья, как я уже сейчас понимаю, расположенного на западе Франции. Как мне сказали ночью мужчины, это вторая половина XVIII века. И тем не менее, мне тут нравится.

Едва ли не впервые нравится в XVIII веке.

Может, потому что я счастлива? Не знаю…

— Малышка, ты боишься Адэра?

— Нет. В отличии от Паулы, я чувствую, что он не обидит нас. Мне кажется, что своим чувствам и ощущениям я могу доверять на все сто процентов, — улыбаюсь. Ещё бы немного времени и мне будет всё по плечу. Уверенность добавляют они оба, одни из лучших в своём роде. И любят только меня. И готовы ради меня на всё. А я — ради них.

Фатальная любовь.

— И мы тоже можем. Ты привела нас к лорду, — погладил по плечу мимолётно Киприан и пропустил меня вперёд в обеденный зал.

Здесь я ещё не была. Но зал не отличается от других помещений. Потолки высокие, помпезность на высоте и красивые канделябры в виде люстр так и свисают с потолков. В общем, типичный шик, присущий эти годам и самой Европе.

В столовой немного человек. Лорд и тот самый мужчина, которого мы тоже спасли. И пара служанок, которые сразу учтиво кинулись нам троим помогать сесть.

— Вы тоже присоединитесь к нам, мои дорогие? — лорд улыбнулся, даже не ожидая их отказа. Словно мои любимые — это те, без которых наш диалог не может начаться и закончиться. Такое уважение мне нравится.

— Да, как скажете, — кивнул Алекс.

— Только если вы сами этого хотите, — Адэр внимательно проследил за обоими мужчинами взглядом и кивнул мне. — Думаю, свою нежную девушку вы не захотите оставлять с нами наедине. Да и именно вас, главных наследников, довольно значимых кланов, я не могу не посвятить в наш разговор. Возможно, вы даже сможете добавить то, что узнали…

И пока мы все начинаем по-тихоньку привыкать друг к другу, я успеваю ещё и покушать. Теперь у меня нет особого желания бежать и скрываться. Рядом сидит Алекс, напротив Киприан. И, кажется, что я о большем и не смею мечтать.

Всё так, как и должно быть. Мы дальше обязаны идти вместе. Я верю в нас.

Хоть и сполна уже отплатила за свою доверчивость, но что-то мне действительно подсказывает, что это надолго… Может, и правда, навсегда?

Столовая наполнена аппетитными запахами и тихим звоном посуды. Несмотря на то, что я тут пока, что гостья и до сих пор мне было тут некомфортно; сейчас всё иначе. Особняк мне кажется уютным, вокруг мужчины, которым я могу верить. Кажется, что сейчас мне никто не врёт и я бы не хотела снова разочароваться… Я не хочу снова ощущать ту боль, которая мешала мне дышать. Мне просто нужно своё. Немного своего времени, чтобы быть с теми, кого люблю.

Я особенная. Так говорят все эти мужчины. Так считают многие. Потому, что последняя путешественница в своём роде на данный момент. Все эти приключения и события, наверное, были предназначены мне судьбой. С относительным будущим мы ещё ни разу не встречались, а потому я думаю, что между мной и той Евой в красном красивом платье — немного лет. Может, даже несколько месяцев. Если не недель. И то, как она уверенно смотрится в этом особняке спустя хоть какое-то время, меня совсем не удивляет. Если я сейчас сделала верное решение, то скоро приму и другие. Те, что привели меня к этому пути.

— Моё милое дитя, — лорд Адэр окликнул меня, вырвав из мыслей. — Ты не должна так много думать.

— Простите, лорд, — вежливо тяну губы в улыбке, — но неужели и вы считаете, что женщины — это пустоголовые куклы, способные только на то, чтобы продолжать мужской род? В этом времени это очень даже модно.

— Нет, я имел в виду не это, моя дорогая, — лорд хмыкнул, держа ровно спину и даже на секунду не попытавшись её расслабить. Вот это выдержка. Я тоже усмехаюсь в свою очередь. Делать поспешные выводы я люблю. — Все твои мысли, я уверен, пропитаны страхом и прошлыми обидами. Душевной болью, возможно. Тебе, скорее всего, страшно. Ты сейчас не знаешь, что ожидать от меня или Александра с Киприаном. Всё, что ты сейчас думаешь — следствие уже пережитого опыта. А тебе нужно иметь холодный разум.

— Не могу не отметить, что вы правы. Но не во всём.

— В чём же ты со мной не согласна?

Я перевожу взгляд на любимых и снова смотрю на Адэра.

— Мне не страшно. Я не жду очередной подлости от Александра и Киприана. Я чувствую, что только сейчас и могу доверять вам. Чувствую, что едва мы вас освободили, у нас всех появился шанс прожить свои жизни правильно и хорошо. Так, как мы сами этого хотим. Всё, что до этого я ощущала здесь в корне другое, чем то, что сейчас у меня в душе. Я не хочу бежать. Я хочу разобраться, зачем по тем или иным причинам и действиями уже в скором будущем, мы оказались тут, за этим столом. Надо иметь веские причины для нас с вами, как для тех, кому подвластно само время, чтобы влезть в прошлое и достаточно жёстко изменить его ход. Вы так не считаете?

— Считаю, — лорд кивнул. — Познакомимся ближе, милое дитя? — кажется, мои рассуждения ему понравились.

— Начните. Вам тоже интересно, чтобы я вам доверяла. Начните свою историю, расскажите правду и всё, что знаете, чтобы мы дальше могли вести диалог.

— Это твой ультиматум, милое дитя? — улыбнулся Адэр.

— Считайте, как хотите. Обо мне сейчас вы знаете больше, чем я о вас. Это, как минимум, не честно.

— Что ж, ты убедительна. Я бы с удовольствием сыграл с тобой в шахматы… Уверен, ты бы меня обыграла, — усмехнулся мужчина. — Что ж, наверное, стоит начать с того, что я первый, кто смог прыгнуть во времени и на ком эксперимент по изменению ДНК и всего организма, в целом, сработал.

— Погодите, — я тут же перебила мужчину. — Отец мне говорил, что первым путешественником, а точнее путешественницей во времени, была женщина. Вы не сильно похожи на женщину, — хмурюсь. Я помню каждое слово папы. И прекрасно помню всю историю, которую он мне поведал.

— Моя дочь и правда считается первой путешественницей. Как и у вас с Павлом, — лорд сел расслабленнее в кресле, отломив кусочек свежеиспечённого хлеба, — мой ген передался ей. Но проявился не после моей смерти. В детстве моя девочка могла прыгать в разные времена и мне приходилось быть аккуратнее. Я растил её один и оттого было довольно сложно справляться. Нам помогали подданные, но чтобы её найти — я должен был быть всегда рядом. Собственно, так я и создал первый камень.

— Вы? Лично? — Киприан сглотнул.

— Да, мой дорогой. Сам. Не без помощи Джордана, конечно, — Адэр уважительно показал на своего друга. Сейчас мужчина с невероятно добрыми глазами, выглядит словно он первый советник короля. — Он начал ваш род, Хранителей. Это самый гордый и уверенный род из всех трёх. Вечно теряетесь во времени, отрицаете принадлежность ко всей нашей общей истории… — что ж, держится он тоже гордо. Настоящий прародитель Хранителей.

— Адэр мне льстит. Но отчасти, я просто нашёл способ ему жить подольше и найти способ сделать наш мир чуточку лучше, — пожал плечами Джордан.

— История человечества с вами не согласится, — я прикусила губу.

— Дорогая моя, желания двух людей недостаточно. Мы можем хоть жизнь положить… Но всегда найдутся такие как Паулина. Она тоже не рождена путешественницей. И едва она поняла свою власть над нашим миром, она решила, что должна оставить свой след. Увы, я и Адэр встали у неё на пути, ведь мы намного сильнее неё и практически бессмертны. А Паулина воспользовалась одной слабостью на двоих, и пленила нас. Сейчас я понимаю, что вы с Адэром должны в ближайшее время восстановить ход. Направить себя в прошлом.

— А что за слабость? — я сглотнула. Удивительная история собственных прародителей просто поражает. И я спрашиваю только то, что мне интереснее всего. О том, что они неподвластны старению, или не сильно ему подвластны — и так понятно. И даже хорошо, что именно им выпала такая судьба. Ведь будь такая возможность у более корыстного или эгоистичного человека и… Не знаю, это ради науки или просто затем, чтобы увидеть своих пра-пра-пра-пра и далее внуков, но эти мужчины поражают холодным разумом и уверенностью.

— Мы решили жить в этом времени, чтобы не бороздить старые раны, — Адэр вздыхает. — В нашем времени наши дети и внуки выросли, и мы стали жить в разных местах и временах, вести очень закрытый образ жизни, чтобы никогда и никто не понял, что мы что-то умеем. Попали сюда и оба сошли с ума по одной женщине. Вскоре, эту женщину Паула убила. Я узнал об этом только после нашей свадьбы. И незадолго до того, как стал подопытным в её лаборатории, — Адэр спокойно доверяет нам свою историю.

— Зачем ей всё это? Почему бы просто не наслаждаться жизнью? — я сглотнула, видя как Адэру даются сложно эти воспоминания. Джордану тоже.

— Власть, — пожал плечами Киприан. — Ты и сама можешь помнить, какое это удовольствие иметь власть над чем-то.

— О чём ты? — улыбнулась.

— О том, что ты делала с охотниками, пока «не злилась» на нас, — Александр улыбнулся тоже, словно едва смотрит на меня, губы сами тянутся в улыбку. И прекрасно понимая лорда.

Я пожимаю плечами и наклоняю голову:

— Ваши друзья мне жизнь испортили. Мы с Наташей должны были отвечать.

— Наталья? — Адэр смотрит на меня. — Что за Наталья?

— Моя подруга из 2017. Не важно.

— Хорошо. Потому что у Паулины как раз сестра с таким именем была…

— Я очень не хотел, чтобы мои потомки не вели эту бессмысленную вражду, — лорд Адэр продолжил свой рассказ. — Едва я понял, что мне нужно быть относительно рядом со своими внуками, я стал ждать и наблюдать. Мне стало интересно, как путешественники и их приближённая семья, потомки Джордана, будут взаимодействовать между собой. Уже через пару поколений, мои внуки посвятили в свои секреты третью семью, которая стала их оберегать. Семья насчитывала довольно большое количество одарённых, которым легко удавалось овладеть новыми боевыми навыками. Охотники с самого начала были в нашей тени и клялись в верности нам, особенному клану с особенными возможностями.

— Вы все годы были рядом? — спрашиваю учтиво.

— Все, — кивнул Адэр. — До этих лет, конечно. До того, как мы с Джорданом полюбили нашу прекрасную Женевьев. Эта порочная и весьма уничтожающая связь стоила нам довольно дорого. Жизни нашей любимой и едва ли не наших собственных. К тому моменту, я вышел из тени и помогал путешественнику этих лет. Наш род смог стать частью истории, одной из влиятельных семей в этой части нашего огромного мира. Конечно, зачастую, сохраняя свои возможности в секрете. Мы с Джорданом готовы были остаться в этом времени и разделить жизнь с прекрасной женщиной, любящей нас обоих всем сердцем. Возможно, это была такая же уничтожающая любовь, как ваша. Она подарила много любви и счастья, но стала фатальной для нашей Женевьев. В любом случае, мы пережили многих. И смогли принять и эту смерть.

— Паулина убила вашу любимую? — не верю, что эта стерва повинна в стольких смертях. Это так ужасно…

— Убила. Она хотела стать такой как мы с Джорданом. Ей не перешёл дар, в отличии от её брата. И она, став моей второй женой, стала тоже путешественницей, рискнув своей жизнью, — Адэр вздохнул.

— Всё же изменения ДНК и генов — дело небезопасное. Но оно даёт свои плюсы, при условии, если человек выживет, — добавил сам Джо, вздохнув.

— После Паулина рассказала, что виновна и заточила вас в том месте? — я сглотнула. — Зачем?

— При помощи нас она создала много Камней. Превратила личную охрану путешественников в цепных псов, а Хранителей поставила в жесткие рамки. Единственная незадача состояла в том, что контролировать камни подвластно не всем. Бесконечные такие же своенравные, как и сами путешественники. Возможно, они в каком-то смысле живые, — Адэр вновь отправил в рот кусочек вкусного хлеба. Я тоже, ведь в этом времени еда имеет совершенно другой вкус. Приятный, настоящий, что ли. — Наши потомки и ваши предки не глупыми людьми были. Они часто исследовали, писали и переписывали нашу личную историю и всегда полагались на себя, доверяя очень узкому кругу лиц. Потому чередой различных открытий и исследований, выяснилось, что та, что сможет управлять камнями родится не скоро. И Паулина стала ждать, сперва наблюдала за твоим отцом, заглядывая периодически в будущее. Она ведь могла это делать. Измененные путешественники могут прыгать в те времена, в которых на данный момент живут наши потомки. У времени существуют границы, как бы парадоксально это не звучало. Сейчас граница наших возможностей в тебе, дорогая Ева. Ты сейчас последняя путешественница. Ту, которую столько лет ждала Паулина и которая может навсегда изменить нашу историю. Ты уже убедилась, что лично тебе подвластно многое. А связь с Охотником и Хранителем даёт преимущество на то, что наши приключения нужно остановить.

— Вы всё же хотите и сами завершить на мне наш род? — сглотнула я. — Зачем?

— Это не эгоистичное желание, моё сокровище, — Адэр тепло улыбнулся, говоря такие ужасные вещи. — Не потому, что я устал или что-то в этом духе. Я хочу, чтобы мои внуки прекратили эту войну. Бессмысленно бороться за первенство в человеческой истории только потому, что мы особеннее. Мы тоже люди и достойны счастья, даже совершив ряд ошибок. Я ошибся много раз. В частности, доверив Пауле свою власть и судьбу, позволив ей стать моей женой и путешественницей, которой подвластно будущее. Я готов исправить всё, что сделал. Пусть и ценой многих судеб.

— Но… Без нас, у вас это не получится? — я улыбнулась. Как всё просто.

— Верно, — Адэр кивнул. — Мне необходима ваша помощь и я рассчитываю на то, что вы проявите благоразумие. Это нужно нам, как вашим предкам и вам троим, как нашим потомкам. Мы ни в коем случае не планируем ничего серьёзного и страшного. И последствия наших действий будут только на наших плечах…

— Звучит очень заманчиво и приятно, — усмехается Александр. — В стиле Паулы, — мужчина тоже с долей скептицизма отнёсся к его странному предложению.

— Понимаю, — Адэр улыбнулся. — Но ничего катастрофического или того, что принесёт непоправимые последствия — я не предлагаю. В отличии от своей жены, я предлагаю. Я не ставлю ультиматумы и не делаю так, чтобы у вас троих не осталось выбора. Мне хочется, чтобы вы были счастливы. Это важное условие в нашей такой сделке. Но без вас, мне не справиться. И не уйти на покой вместе со всеми, кто причинил вам столько бед и несчастья.

— Что нужно? — я почти перебила лорда. Мужчина переводит на меня взгляд и хмурится, долго осматривая моё лицо.

— Чтобы ты вложила в каждый из тех камней свою энергию. Несмотря на то, что природа у нас одинакова, но уничтожить что-то подобное можно только такой же силой. Понимаешь меня, деточка?

— Да. Но что-то мне подсказывает, что я таким образом выжгу дотла и свой дар. А это… Я проходила подобное совсем недавно и не готова ещё раз такое ощутить. Дайте мне больше причин так рисковать своей независимостью. Больше причин, чтобы я, если вдруг что, навсегда осталась в этом времени до конца своих дней.

— Они перед тобой. Я знаю этот взгляд, моя дорогая, — Адэр улыбнулся. — То, как ты смотришь на своих мужчин… То, как ты легко им доверяешь и позволяешь сейчас быть рядом. Такая фатальная любовь либо спасёт вас, либо убьёт. И выбор только за вами.

— Должен быть другой способ, — негромко произнёс Киприан. — Это невыносимо. Даже ощущать часть того, что она тогда испытала, — его холодное серебро в глазах сверкнуло в лучах солнца. Я выгибаю бровь. Неужели даже в такие моменты он помогал? Неужели развил свой контроль до такого?

Впрочем… От Киприана ожидать меньшего и не стоило. Мне просто не понять, как он только смог это сделать и стать настолько… Сильным душой и телом.

— К тому же Ева из XXI века. Ей станет уже через год некомфортно жить в XVIII веке. Пусть даже рядом с ней навсегда останемся мы… Это, как минимум, невозможно, — Александр хмурится. — Выбрать это время вместо века технологий и массовых открытий…

— Тем не менее, дорогие, выбор за ней, — произнёс Адэр. — Прекратить эту уничтожающую войну способна только Ева. Привести вас из прошлого к этим событиям. Подарить надежду на счастье, — он говорит так, словно уверенный в том, что мы при любом раскладе будем вместе. Вера — это одно. Но совсем другое вот так уверенно говорить то, чего предсказать невозможно.

— Но таким образом единственное, что делает её особенной — перестанет существовать, — Киприан сжимает кулак на столе и напряжённо смотрит на лорда. — Это может навсегда избавить её от дара. Такая сила сработает обоюдно. И уничтожит не только камни, но и род путешественников. Либо на долгие годы избавит наших потомков от возможности видеть прошлое. Последствия могут быть, почти что, непоправимыми, лорд. Вы же это понимаете.

— Понимаю. Потому и обсуждаю это, а не требую. Мы можем существовать и далее в таком мире. В мире, где мы, сильнейшие и более просвящённые, что ли, люди, готовы разорвать друг друга, чтобы одержать первенство. Кому необходима эта гонка? Кому? Тем, кто сейчас в темницах? Тем, кто просто не согласен с естественным отбором? Кто хочет переписать историю?..

Я закрываю глаза, опустив голову. Больше невыносимо слушать его убедительные доводы. Единственное, что мне всегда было нужно — это свобода от всей этой ноши и огромного груза. Нормальная жизнь, похожая на всех. Никакой особенности, ничего такого, что меня бы отличало ото всех. Я мечтала быть обычной студенткой, мечтала приезжать по вечерам к родителям и с мамой обсуждать очередные новости. Едва их не стало, я навсегда забыла о нормальной жизни и стала бежать от самой смерти. От себя. Пытаясь хоть как-то теряться во времени по советам своих прабабушки и бабушки, я едва не потеряла саму себя. Я навсегда стала той, кто скрывается от охотников… На долгие годы мирилась…

Но сейчас, едва у меня появилась возможность всё изменить, я почему-то думаю.

-... В одном вы правы. Неизвестно, какой мир у нас будет без нашего существования. Непонятно, как изменится всё, что мы создали и насколько мы в действительности повлияли на современную жизнь. Но я понимаю одно, — Адэр хмурится, словно ему и самому сложно это всё принимать. — Одно я знаю точно. Мои дети не будут сражаться. Мои внуки не умрут в жёстких поединках. Мои правнуки не будут ненавидеть тех, кому ещё сто лет назад доверили бы жизни. Мы навсегда останемся одними из тех, кто просто живёт и существует, кому подвластны человеческие чувства и эмоции. Кто не охотится за кем-то. Кто не бежит и не живёт своей жизнью. Мы должны изменить это. И была бы моя воля, я бы никогда не подвёрг опасности вашу прекрасную девушку. Но…

— Значит, есть другой выход, произносит Хранитель, но тут же смотрит на меня.

— Я согласна, — перебиваю Киприана. — Я согласна сделать всё, чтобы моя жизнь была не настолько невыносимой. Я согласна, чтобы моих предков не убивали в тридцать лет, когда средняя продолжительность жизни в два раза больше. Я согласна изменить всё. Потому что во всех веках и временах путешественники, охотники и хранители — глубоко несчастные люди. Все наши три истории тому доказательство. Ваша история — доказательство. Потому… Давайте сделаем всё, чтобы у нас появился второй шанс.

— Я не могу знать наверняка, что нас ждёт, дорогая, — Адэр вздыхает. — Ты же понимаешь, что последствия могут быть непредсказуемыми?

— Но у нас пятерых есть шанс на счастливую жизнь. В своём времени. Неужели это не достойная плата за риск?

— Готова? — Алекс ловит моё лицо в свои тёплые ладони и улыбается. Становится немного легче и свободнее. Его медные глаза дарят покой и спокойствие. Я кусаю губу и сжимаю красную юбку сильнее, моментально начиная думать о его глазах и о том, насколько он быстро меня успокаивает просто своей близостью. Я его так люблю, что внутри всё немеет от трепета и ласки, которые я хочу подарить ему. Потому невесомо глажу его костяшки.

— Да, нормально, — улыбнулась. — Возможно, вы будете оба в шоке…

— Точно будем в шоке, — Александр усмехнулся, словно вспомнив то, что сейчас только произойдёт. Чёртов парадокс… — Будь моя воля и я бы никуда тебя не пустил одну. Сам бы всё сделал.

— Несмотря на то, что Ева встречалась с собой, вам это точно противопоказано. Достаточно того, чтобы вы оба убедились в том, что она — настоящая и поверили мне, — Адэр поправил свой пиджак и выдохнул. — Кажется, мы приехали.

— Да, — Киприан огляделся и даже высунул голову из нашей кареты и осмотрел улочку небольшого французского городка. — Тут мы и жили, на этой улице, только через сто двадцать лет.

— Иногда мне самому удивительна сама наша жизнь, как путешественников, — Адэр хохотнул. — Алекс, отпускай принцессу. Я ничего ей точно не сделаю, — он снова похож на прикольного папу или дедушку, который каждую секунду оберегает троих несмышлёных детей.

— Хорошо, — Ал быстро наклонился и поцеловал долго в губы. — Я буду ждать тебя, малышка.

— Не ты один, — Кип забирает меня у него и тоже целует. — Я люблю тебя, сладкая девочка.

— Мило, — вновь комментирует Адэр, по-доброму. Он выходит и подаёт мне руку. — Прошу вас, Ева. Нам нужно зайти в переулок, чтобы не напугать случайных прохожих.

Мы вместе скрываемся в узком переулке, а карета, в которой сидят оба моих любимых трогается. Мы условились, что они будут ожидать нас через дом, ведь, отчасти, мы скоро вернёмся. По факту, мы можем прыгнуть всего через минуту после того, как исчезнем. Это плюс, безусловно.

— Давай мне свою ладонь, дорогая, — Адэр раскрыл ладонь с камнем.

Я снимаю тонкую перчатку и накрываю его, вздрогнув от привычного, но немного забытого покалывания. Закрываю глаза, чувствую как на секунду из-под ног уходит земля, даже пошатываясь. Но уже в новом времени лорд меня придерживает и несколько секунд ждёт, чтобы я открыла глаза и пришла в себя. Прыжок вышел очень странным и сумбурным, но всё хорошо. Это не так, как было в мой первый раз — и слава богу.

— Так, нам нужно пройти кафетерий и подняться на второй этаж, — произносит мужчина, погладив меня по щеке. — Ты безумно смелая, раз соглашаешься встретиться сейчас с ними обоими.

— По сути мы должны их убедить работать на нас, Адэр. Я не знаю лучшей мотивации… Как показало время, для Алекса и Кипа я — главнее всего мира.

— И верно. Пусть так и остаётся, дитя моё, — Адэр первый вышел на основную улицу, на всякий оглянувшись. Предложил руку и я легко всовываю ладошку, кладя на крепкое предплечье. — В конце-концов вы поймёте, что вы созданы друг для друга. Знаешь, мне даже кажется, что если весь мир после наших действий изменится, они найдут тебя, — мужчина открывает дверь в кафетерий и мы молча идём к лестнице. Нас никто не останавливает. Женщина за прилавком только улыбнулась и вернула внимание к покупателям. Я на секунду прикрываю глаза. Несмотря на то, что недавно кушала, запах свежеиспеченной выпечки сводит с ума. Кажется, в духовке выпекаются круассаны с джемом. Сладость, витающая в воздухе, так и заставляет облизнуться.

— Думаете?

— Я уверен, — Адэр улыбнулся, поднимаясь за мной вверх по лестнице. — Ты стоишь всех сокровищ мира, чтобы тебя любили так безусловно.

— Вы мне льстите, лорд, — прошептала я, краснея.

— Лесть — это иногда ложь. Я тебе не лгу, говорю правду. Они оба могут не до конца понимать самих себя. Но свои чувства к тебе очень даже понимают. Вот посмотришь, — улыбнулся мужчина.

— Вы судите по своему опыту, милорд? — наклоняю голову, усмехнувшись.

— И это тоже. Я любил одну девушку, которую любил мой друг. И для нас троих эта любовь была безусловной. Как той, от которой нет спасения и ты не можешь ничего противопоставить, — Адэр опустил взгляд.

— Простите, — смотрю на поникшего взрослого мужчину и прикусываю губу. — Я не хотела.

— Ты не причём. Я просто не знал, что мне всё ещё больно, — он пожал плечами.

Мы останавливаемся у одной из дверей и Адэр стучит в неё. Я становлюсь в стороне, чтобы сперва они увидели его и не впечатлились сильно нашей встречей.

— Кто вы? — спрашивает голос Кипа. Дверь открылась так резко, что Адэр даже немного смутился и застыл, не говоря ни слова секунд семь. Хотя он мне кажется вполне спокойным и уравновешенным мужчиной. Опытный и очень уверенный.

— У нас к вам разговор, — лорд улыбнулся. Я выхожу и становлюсь перед ним, наклоняю голову вправо.

— Привет, Кип.

— Ева? — прошептал ошеломлённо блондин, едва двинув губами. Затем моргнул, схватил меня за руку и втащил в комнату, где я увидела и второго мужчину. Он читал что-то на французском, и я, поражённая, что он знает этот язык, даже не заметила, как Адэр вошёл следом и закрыл дверь.

— Ева? — Александр быстро поднялся с кресла и перевёл взгляд на Адэра. — Кто это? — точно так же настороженно интересуется мужчина.

— Это лорд Адэр. Тот самый мужчина, положивший всей нашей истории начало, — я только отдалённо и так слабо принимаю тот факт, что сейчас они видели меня только тогда, когда защищали от охотников, в той деревушке. Кип напряжённо смотрит на меня, а Алекс медленно тянется к своему кинжалу и уже через минуту удобно и уверенно перехватывает его в руке.

— Это ни к чему, — лорд уверенно улыбнулся. — Мы оба из другого времени. И в нашем времени…

— Нет, лорд Адэр, — словно прочитав его мысли, я останавливаю. Он, наверняка, хотел сказать, что они ждут нас в нашем времени. Но мне кажется, это лишняя информация. То, к чему приведут их действия — тоже лишняя информация.

— Как скажешь, дорогая, — Адэр кивнул, словно понимая меня без слов.

— Объясни, что происходит? — Алекс напряжённо хмурится. — Зачем ты нас тут нашла?

— Вы должны сделать для нас работу, — я раскрываю ладонь с несколькими записками. Сперва отыскать моего отца в 1993 за месяц до указанного срока и отдать ему эту записку, чтобы до он успел спланировать своё путешествие в Англию, — я кладу на раскрытую передо мной ладонь Киприана бумажку. — А после самим появиться вот тут, — я кладу вторую бумажку с аккуратным небольшим Бесконечным камнем.

— А поподробнее? — спрашивает Киприан. — Не смотри так, Ева из будущего. Мы только прыгнули с того бала, где увидели тебя вновь. И тут ты снова объявилась, и просишь нас сделать работу, цель которой неизвестна, — ага, значит, я ошиблась и мы уже один раз увиделись после произошедшего в той деревушке. Но суть не меняется. И наши цели тоже. А так же суть нашего появления тут и просьбы сделать всё, чтобы мы сейчас были там, где нужно.

— Цель — спасти вот этого лорда, — я показываю на Адэра и улыбаюсь. — И уничтожить Паулину.

— Серьёзно? Это предложение до сих пор не было так интересно, — усмехается Александр, наклонив голову. — Уничтожение Паулины это равносильно твоему спасению от многолетней гонки на выживание.

Уходит, как минимум, минут тридцать, чтобы объяснить их дальнейшие действия. Они слушают внимательно и для конкретики что-то переспрашивают, но я качаю головой, ибо в основном их вопросы очень даже провокационные и могут помешать нашей цели.

— После того, как вы вместе выйдете к Адэру, всё встанет на свои места. Вы поймёте всё, — я улыбнулась.

— Но чтобы ты пошла в руки Паулины, должны быть очень серьёзные причины, Ева, — Александр сглотнул. — И нам бы привлечь других охотников…

— Я и не пойду добровольно, — не верю, что говорю это. — Вы должны меня похитить и разбить сердце, чтобы я возненавидела вас обоих всем сердцем.

— Что? — Александр замирает от такого заявления и удивлённо смотрит прямо в глаза, чтобы проверить — вру я или нет. Но моя уверенность явно сбивает с ног. Я киваю, чтобы мужчина полностью доверился мне.

— Ева, но ведь… Это подло.

— Подло. Но это поможет всем нам справиться с тем, что легло на наши плечи. Вы спасёте свои кланы от работы на эту жуткую женщину. Это довольно достойная плата, как ни крути, — хмурюсь, прикусывая нервно губу. — Почему вы оба сомневаетесь?

— Потому, что вот недавно ты бежала от нас, как от прокажённых. А сейчас ты пришла сама, нашла нас там, где мы ото всех прячемся и к тому же просишь о том, чтобы мы заставили тебя страдать. Ева, — Киприан сглотнул. — Ты не сильно увлеклась жонглёрством времени и своего собственного будущего? — он так уверенно этим интересуется, что мне остаётся только медленно кивнуть, чтобы он не стал дальше со мной спорить.

— Я уверенна сейчас в каждом своём шаге, Киприан, — аккуратно улыбнулась.

— Ева… — негромко зовёт меня лорд, до сих пор молча наблюдающий за нашим разговором. — Что если попросить твоего отца навестить нас в XVIII веке? — спросил негромко мужчина. — Там я бы сам ему всё рассказал. К тому же, как я понял, ты долго не должна знать, что Охотник и Хранитель работают не на Паулину, а на нас. На меня, грубо говоря.

— Прилететь во Францию и прыгнуть в нужное время? — я сглотнула. — Но тогда меня он видеть не должен, — я киваю, принимая его мысль. — Нам лишние встречи совсем ни к чему.

— Да. Вам, юные друзья, нужно лишь передать эти оба времени её отцу, — Адэр дождался, пока я напишу ещё одну записку и отдал их Кипу. — И после сразу же отправляйтесь в нужное время, где спасёте жизнь Еве, Павлу и Наталье. Думаю, сейчас и вас, и Еву строго отслеживают, — говорит спокойно Адэр.

— Мы поняли всё. Но причины, чтобы это всё сделать… Какова плата?

— Я, — тихо прошептала. — Достаточно стоящая причина, Киприан?

— Вполне, — он опустил свои серебрянные глаза и кивнул.

…- Сомневаться в том, что они всё это сделают — нет никаких причин. В конце-концов, они желают справедливости едва ли не больше моего, — шагая в своём настоящем времени по брусчатке, говорю я. Пахнет приятно цветами и только распустившейся вишней. Рядом идут четверо мужчин, которые вытянули меня на прогулку сразу же после возвращения в XVIII век и в особняк на побережье Франции. До визита отца осталось пара часов и нам просто необходимо было пройтись и подумать, подышать свежим воздухом.

— Они — это мы, дорогая Ева, — Алекс прижал меня за талию к себе и поцеловал в макушку, вдыхая украдкой мой запах. — А ты — достаточно веская причина, чтобы бороться со всем миром.

— И я тебя люблю, мой преданный охотник, — прошептала я, погладив его по щеке. — Боюсь только, что у нас с вами осталось очень мало времени, чтобы насладиться этой жизнью. Я уверена, что уничтожение Бесконечных влекут собой необратимые последствия.

— И в этом не согласиться с тобой нево…

— Господин! Сэр! Лорд Адэр, сэр! Извините! — нас прерывает голос стража, который бежит к нам по дорожке сада. За ним быстро шагают двое таких же охранника в мундирах и волокут тоненькую девушку.

— Девушка появилась на крыльце несколько минут назад с этим камнем в руке, — страж протянул мне, почему-то, камень. Едва коснувшись, я понимаю, что это тот самый камень, который принадлежал Киприану. Наша с ним связь чувствуется почти что физически.

И этот камень должен быть в 2017 году.

Девушка стонет от боли, тяжело выдыхает. Поднимает голову и хмурит свои темные глаза. Пока как я с удивлением узнаю в ней свою подругу Нату, которая вроде бы как не может владеть такой же силой, как я или Кип.

Но она здесь. И, судя по всему, она не удивлена никому из нас. Похоже, что она злится только на то, что её поймали.

Я не успела и шага сделать, как резко мне преградил путь Адэр. Он уверенно останавливает, становится впереди и хмурится, переводя взгляд с Наты на меня.

— Ты её знаешь, моя дорогая? — спросил лорд, мягко и аккуратно улыбнулся. Единственное, что я пока знаю, так это то, что он — совершенно искренний человек, так сильно похожий на моего папу. И манерами, и поведением, и отношением ко мне. Я с первых минут, кажется, безоговорочно доверяю ему как второму отцу или деду, постоянно думая о том, что мне нужно быть с ним осторожнее. Но он сам — не даёт в нём усомниться. Возможно, это тоже специально.

Но я сейчас ему доверяю куда больше. Словно подсознательно зная, что он никогда не подведёт. Лорд Адэр расположил нас к себе так, что мы верим ему беспрекословно. И я и правда считаю, что он заботится о нашем общем будущем. Я верю, что ему невыносима мысль о моих страданиях. Что он хочет, чтобы мы стали счастливыми, навсегда… Ведь сам прекрасно понимает мою боль. Сам понимает, что я хочу нормальной жизни. Как и все мы.

Ведь по сути все путешественники, охотники и хранители — отчасти, огромная ошибка природы. Сдвиг в нормальной человеческой истории.

Единственное, я надеюсь, что мы не так уж и сильно повлияли на историю и реальность, даже если мы никогда не будем существовать, почти не изменится.

Так иронично. Другие бы на наших местах желали изменить мир. Но мы… Я знаю, что мы все просто огромные эгоисты, которые хотят счастья. Но… Что поделать? В мире одни эгоисты, так легче выжить, правда.

И я готова уничтожить само существование путешественников и оказаться в той реальности, на которую заслужили мы все.

Так что доверие к лорду — тоже вынужденная мера, которая мне подходит. И остальное мне не важно. Я почти уверена, что у меня хватит сил, чтобы быть намного сильнее любого, кто так или иначе испортил мне много лет. И теперь я хочу побыть эгоисткой и сломать в отместку чью-то жизнь.

Хотя, мне кажется, что это всё равно ничего не даст. Ведь есть шанс, что тогда многие просто никогда не родятся.

Слишком долго я не могла поступать как хочу и жить так и там, где пожелаю. Я бежала и скрывалась, отказывалась от собственной судьбы и боялась до чёртиков всего на свете.

Пока они не подарили мне что-то особо ценное, за что я хочу и буду бороться. Теперь… Я могу бороться.

— Ты с ними, Ева?

— А ты их знаешь? — я улыбаюсь. То, что Адэр узнал Нату — лишь доказывает мою теорию о том, что я сейчас делаю правильные шажки к чему-то большому. К чему-то, что может изменить нас. Всех.

— Ну, — девушка пугливо смотрит на Кипа и Алекса. — Они же с нами были в…

— А нас ты не помнишь? — Джордан ухмыльнулся. — Это и есть и сестра Паулы. Только вот… Как тебе удалось прыгнуть?! Хранители обучают только самых отважных.

— Паулина считает, что я подхожу на эту роль, — огрызнулась Ната и снова глянула на меня. — Ева. Мы ведь с тобой подруги. Отпусти меня, я все расскажу.

— Как теперь тебе верить? — я хмурюсь. Сжимаю ладонь Алекса и прикусываю губу.

— Я тебя не раз спасала. Вспомни, какой мы были командой!

— Я тебя тоже, — киваю. — Мне даже удалось взять тебя с собой в прошлое и спасти там. А ты работала на нашего врага… — слезы обиды душат. Они брызгают из глаз на щёки и заставляют жалко всхлипнуть. Я прикусываю губу. — Скажи… — я выдыхаю. — Тебе хоть понравилось водить меня столько времени за нос?

— Я никого, ни за что не водила, Ева, — шипит тихо Ната. Поверить только… Ещё один человек, которому я так безгранично верила и которую любила всем сердцем — оказался предателем. Неужели я всегда буду разочаровываться в людях? Неужели это и есть плата за мою доброту и заботу, которыми я стараюсь делиться?

— В отличии от них, — подруга кивнула на мужчин. — Они обманывали тебя, чтобы в конце-концов спасти этого… — Ната фыркнула на лорда.

— У вас это семейное, я полагаю, — улыбнулся Адэр. — Всеми правдами и неправдами стараться быть лучше всех, идти по головам и нарочно скрывать свои истинные мотивы. Только благо так просто не совершается. Благо делается не так.

— А как? — Ната усмехнулась. — Ты убил наших родителей, чтобы стать лордом в этом времени. Ты позволил Пауле…

— Что я позволил? — хмыкнул Адэр. — Позволь заметить, что она вышла за меня замуж, признавшись только после, что убила Женевьев.

— Так, всё. Хватит, — я прекратила этот бессмысленный спор. — Лорд, там должен быть на подходе наш гость. Примите его, пожалуйста. А я позабочусь о Наталье, — специально не говорю о том, что это мой отец. Не хватало бы, чтобы Ната всё испортила.

Адэр кивнул и пошёл к дому. А Джордан глянул на меня своими тёмными глазами.

— Что именно ты хочешь, дорогая? — улыбнулся он. — Отпустить её?

Если честно, то я ничего не хочу. День слишком долгий, событий море, ещё и встретиться со своей прошлой копией нужно. Увы, это тоже должно произойти сегодня. Но я нужна ей… Себе. Нужна, чтобы немного остудить свои пылающие раны.

Едва я поняла, что тогда прыгнула даже не через год или два, а всего лишь на неделю вперёд, картинка полностью сложилась в моей голове. Чувствуя, сколько силы во мне есть и что я могу изменить полностью этот мир… Наступила апатия. Мне действительно сейчас всё равно на то, что моя подруга оказалась сестрой моего многолетнего врага. Даже всё равно, что с самого начала девушка так активно пыталась со мной дружить только потому, что я нужна её сестре. Чтобы контролировать, возможно. И вечно быть в курсе моих дел и путешествий. Ловко.

Но в их планы не входит разрушить всё, что сейчас есть. А потому отпускать и убивать никого не нужно. Уже сегодня будет всё кончено.

Мы можем ошибаться и ничего катастрофического с уничтожением камней не произойдёт. Но… Но если всё же произойдёт? Если вся моя жизнь будет другой?

Если… Я потеряю Алекса и Киприана навсегда? Если… Я даже не буду их знать?

Этого я боюсь больше всего, чем даже внезапное появление подруги. Наверное, уже бывшей.

— Я дождусь сперва Адэра, — произнесла я. — Разговор с гостем не будет долгим, а после у нас есть ещё одно дело. После которого я решу судьбу Наты. Закройте ей рот, чтобы она не мешала мне думать.

— Что? — Ната взрывается. — Это после всего, что мы вместе прошли? Я защищала тебя! Я была тебе самым дорогим и близким человеком! — бывшая подруга качает головой, словно пытаясь сдержать свою ярость. Хотя это у неё совсем плохо выходит.

— Была, верно. Именно в такой трактовке, в прошлом, — произнесла я. — Ната, они разбили мне сердце и я смогла найти Адэра именно потому, что я так захотела. Сейчас мне почти не больно от этого. Но ты была рядом со мной осознанно и контролировала меня, возможно, докладывала мои планы и действия этой твари, которая убила стольких руками охотников.

— Она не тварь, — фыркнула Ната.

— Вот ты и ответила — кто для тебя дороже, — улыбнулась я. — Спасибо за камень. Этот дороже любого, — я прижимаю Бесконечный к груди и киваю охранникам.

Мы все вместе идём в зал, где скоро, едва стемнеет, я должна встретиться с самой собой.

— Можно ни о чём не переживать, — лорд зашёл и выпил немного воды, замерев над небольшим столиком. — Спасибо за вкусный ужин, Сэра, — он кивнул служанке. Она поклонилась и вышла. — Теперь гасим свет и ждём пока прыгнет Ева из прошлого? — последние приготовления к самому важному в нашей жизни только начинаются, а мне уже страшно. Но, так или иначе, сейчас я должна быть весёлой и радостной, чтобы успокоить разбитую Еву.

— Именно так, лорд, — произнёс Киприан. — День такой долгий, но… Мне кажется, что все приготовления и завершение наших прошлых дел — важный этап. Мне до сих пор не верится, что мы все сейчас хотим одного…

Я прикладываю палец к его губам и хмурюсь. Киваю на Нату, что для мужчины является вполне аргументом. Он кивнул, поцеловал мою ручку.

— Ты же нам доверяешь, дорогая? — Александр прижался с другой стороны, обхватив двумя руками мою талию. Так искренне, что сердце зашлось от его тепла и любви в прекрасных медных глазах.

— Да, — киваю. — Я доверяю вам обоим. Особенно после того, как сама попросила вас разбить моё сердце. Наверное, это было весьма непросто.

— Как и просить об этом. Но… Мне больше страшно подумать о том, что едва всё будет закончено, мы никогда больше не встретимся.

Я слышу тихий хмык Наты. Но он не мешает мне прижаться к груди Алекса и вдохнуть его запах, насладиться несколькими минутками его тепла и настоящих, искренних чувств, что бушуют внутри. Они заставляют наши сердца биться в унисон и верить, что не всё так потеряно, как кажется на первый взгляд.

Тушится свет и я сажусь в шикарное кресло, усыпанное драгоценными камнями. Напряжённо дышу свежим воздухом из окна, надеясь, что папа сейчас доберётся без происшествий ко мне в Англию. Если мы всё ещё тут, значит, всё сделали верно. Значит, всё же, именно так мы и меняли планы самим себе, заставляя идти по намеченной тропке.

Удивительное рядом, как говорится. Я и подумать не могла, что однажды буду менять не только свою собственную судьбу, а и жизнь других людей, которые тоже зависят от моих решений.

Пара минут в тишине.

И испуганная малышка появляется передо мной. Оглядывается и находит меня своими заплаканными глазками. Девушка напугана и ей страшно.

Но ещё непривычнее мне. Ведь, что когда я была на её месте, что сейчас, видя её со своего места… Я понимаю, что путешествия во времени — это уникальный парадокс, который должен прекратиться. Мы должны поставить точку.

И, как ни странно, судьба многих в этом зале сейчас зависит только от меня.

— Ну, наконец-то, — произношу я, улыбнувшись и вспоминая всё, что должна сказать. Девушка испуганно смотрит на меня. Дрожит, обняв себя руками и прикусив губу. Испуганная малышка, которая прыгнула снова не по своей воле. А просто испугавшись.

— Ой, наверное, холодно, — я бегу закрывать окно и в темноте задеваю Киприана, который, как и все мужчины, а так же Ната, молча наблюдают за мной из прошлого. Девушка снова крутится, рассматривает зал и едва я возвращаюсь, улыбаюсь тепло: — Повернись, малышка.

Так красиво. Шум прибоя, свежий, влажный и солоноватый запах моря, волны которого разбиваются о бетонную крепость набережной. Делаю глоток кофе из стаканчика и облизываю губы. Еще немного посмотрю на прекрасные, бескрайние воды, немного пугающие таким величием, и побегу на ужин домой, чтобы не смущать гостей своим опозданием.

Обожаю этот город. Наш огромные родовое гнёздышко стоит на побережье Франции. И хочется всегда приезжать на выходные только ради того, чтобы посмотреть на море. Оно прекрасно и когда волнами ударяется о берег, и когда спокойное. В любом случае. Оно дарит покой и умиротворение, заставляет вот так сесть на набережной и немного отдохнуть от шума мегаполисов, от суеты будних и просто мечтать… О чём-то

Хотя и ради родных тоже можно приезжать. Они неотъемлемая часть моей жизни, без которой я не представляю её. Без них в моей жизни было бы не так весело, как минимум. Старшие братья всегда серьёзно интересуются если ли у меня парни и обещают обязательно поговорить по-мужски с каждым, кто так или иначе подойдёт ко мне. Младшие же брат с сестрой всегда зовут играть и не обращают внимания на «зазнаек» старших. Эти два лагеря старших и младших всегда растягивали меня в стороны, чтобы я занимала чью-то сторону или была такого же мнения как они… В общем, как и в каждой семье.

Я люблю их сильно. Каждого поддельности и всех вместе.

Несмотря на то, что нас много в семье, я не хотела особо уезжать из дома. Не понимаю, почему меня так тянет даже из универа ездить домой. Это почти час езды, а я езжу. Преодолеваю какие-то километры на небольшом седанчике и с удовольствием успеваю и на ужины, и рассказать маме и сестре о том, что произошло в универе. Мы можем часами болтать на нашем любимом балконе и попивать чаёк. Наш огромный, родовой особняк практически всегда даёт возможность каждому уединиться, если это нужно. И собраться где-нибудь, чтобы покушать вкусняшки и послушать друг друга.

При всём этом, я спокойно могу не появиться дома. Мама в сообщениях спросит только, всё ли со мной хорошо. И всё. Папа предложит попозже забрать.

С родителями у нас максимально доверительные отношения.

Я бы даже сказала, трепетные.

Опускаю взгляд на ладони и вижу там россыпь мелких шрамов, доставшихся мне неизвестно откуда. Словно точечные ожоги, шрамы в формы молний, расходящиеся по ладоням. Они на моей коже были всегда, сколько себя помню. Словно я между ладонями когда-то держала что-то, что искрило и взрывалось.

Но точно ничего такого не держала. Во всяком случае, я не помню такого. И родители не знают — откуда это.

Иногда, когда я закрываю глаза, то вижу просто невероятные картинки. То диковинные балы, которые таили собой интриги, тайны и предателей, за масками натянутых улыбок и смеха. Мне буквально чудился вкус пунша или приторный запах дамских духов, которые заставляли только чихнуть. То неимоверные пейзажи давних времён, когда дамы брали с собой на прогулки кружевные зонтики, а мужчины надевали на головы смешные цилиндры в форме шляп. Или шляпы в форме цилиндров. Одно из двух. Выглядело это смешно — что в фильмах, что в моих фантазиях.

Иногда я, во сне, конечно, от кого-то убегаю. Словно мозг хранит какие-то ещё воспоминания, которые я постаралась забыть. Очень часто мне страшно, больно, грустно и я просыпаюсь вся в слезах, задыхаюсь и чувствую, как внутри всё сжимается от чего-то сильного и невыносимого.

Словно сердце и душа рвались куда-то далеко, за пределы моей реальности. Туда, где им место. Словно принадлежали не мне.

Но больше всего мне невыносимо от мысли, что однажды я могу приехать в дом, а родителей или моих братиков и сестёр просто не будет. Никогда не возникало таких ситуаций, и никогда все они не пропадали надолго. Но… такая паника у меня была и мама её всегда объясняла как то, что я просто очень сложно привыкаю к чужим людям. И мне будет сложно заводить отношения и встречаться с тем, кого я не до конца знаю. А ведь с самого первого свидания человек не скажет тебе всё, что у него есть в жизни. Какой он. Это многих как раз отпугивает.

А мне нужно знать о человеке всё, чтобы довериться ему и хотя бы дружить.

Порой я думаю, что раньше жила не так. Словно весь мой мир состоял из тех же погонь, преследований и мне всегда грозила опасность. Может, это излишняя фантазия и я просто хочу хоть чем-то выделиться? Но тогда бы я о своих мыслях рассказывала каждому встречному. А о моих страхах знает только мама. Я поделилась с ней, когда мне стало невыносимо молчать и я не могла больше терпеть. Оттуда и мысли о том, что они могут исчезнуть.

Выкидываю стаканчик в мусорку и, укутавшись в кардиган, иду к дому. Скоро должны приехать гости и братья, так что нужно собраться. Годовщина родителей всегда отмечается с размахом, и этот вечер не исключение. Во дворе уже закончили украшать основную локацию, где мы будем кушать вкусности. А бассейн сейчас накрыт и украшен точечными, маленькими светильниками, рассеивающих свет по всему периметру. Уличные светильники тоже уже горят.

В общем, все готовы, чтобы сегодня день был самым лучшим и запоминающимся.

Едва я прихожу домой, меня забирают мама с сестрой собираться. Мы, единственные девочки на четырёх мужчин, часто закрывались в ванной и делали свои процедуры, не впуская в нашу обитель никого из мужчин. И сейчас точно так же. Пока меня красят, маме уже помогают с платьем, а сестрёнке Даше завивают волосы в крупные локоны. Её тёмные волосы, которые так характерны для нашего рода, послушно ложатся так, как их укладывает стилист. А после принимается за мои волосы.

— Так, девчонки! — папа заглянул и после выставил вперёд поднос с тремя бокалами. Там шипело игристое и лимонад для Дашки. — Я пришёл сказать, что вы у нас и так самые красивые!

— Это тебя не оправдывает, любимый! — мама, под внимательным и очень нежным взглядом папы тает, словно мороженое на солнце. Подаёт нам наши напитки и надпивает из своего бокала. — Мы скоро спустимся, чтобы сразить своей красотой всех наших гостей.

— Меня уже сразили, — папа расплылся в довольной улыбке и поцеловал маму. Затем и нас в макушки. — Я пойду пока развлеку гостей и пообещаю, что мои девочки сегодня будут сверкать, сиять и сражать наповал своей красотой!

Мужчина выходит, а я отставила бокал на столик и улыбнулась маме.

— Вы спустя двадцать лет сохраняете такую любовь и стойкость… Я очень завидую, если честно. И очень горда вами, — произношу уверенно и видя, как маму трогают мои слова. Она касается пальцами моих плечей и кивает.

— Брак — это не игра в одни ворота. Не когда кто-то прав, а кто-то виноват. Брак может быть любым: из-за рождения ребёнка, по велению родителей, фиктивным и еще много-много всего, что не сделает его по-настоящему счастливым. А может, сделает. Понимаешь, моя девочка… — мама погладила меня. — Отношения и брак должны быть обоюдным удовольствием и такой же огромной работой. Думаю, ты всё и так понимаешь, дорогая. Потому и не гуляешь допоздна и ставишь другие приоритеты. Мне радостно, что ты выбираешь собственный комфорт.

— Если честно, я уже по-настоящему счастлива.

Это правда. В кругу близких мне очень комфортно.

Словно о большем я когда-то и мечтать не смела.

Мы собираемся еще с полчаса. А после, отпустив наших помощниц, уверенно выходим, негромко стуча каблуками.

Я оглядываюсь, рассматривая картины нашего родового поместья. Тут и какие-то пейзажи, и старинные портреты наших дедушек и бабушек. Несмотря на то, что дом выполнен в более современном стиле, а папа сам разрабатывал дизайн, эти картины он оставит такими, какими они были и много лет назад. Над каждой спроектировал красивую капельку-люстру, чтобы можно было рассматривать каждую.

В детстве мы с братьями думали создать бизнес и продать старинные картины, чтобы на все деньги купить полную линейку игрушек по любимым мультфильмам.

Мы выходим к лестнице и спускаемся на улицу. Папа нас встречает, даже не переживая за то, что говорил секунду назад с гостями и они могли обидеться. Но… Папе за его слабости в виде нас, прощали всё. А еще, потому что он является одним из талантливых дизайнеров и архитекторов Европы, именитый и уважаемый. Успешность его работ и стоимость заказов сделали его компанию семейной. Ведь теперь там работают оба брата, и очень даже приятно отзываются о работе с папой.

Мы проходим вглубь, к напиткам с сестрой отдельно, чтобы не мешать родителям наслаждаться их праздником. Они заслужили на него даже просто потому, что учат нас быть такими же прилежными и думать, прежде всего, о собственном комфорте. Они достойно нас воспитали.

Я рассматриваю гостей взглядом. Цепляюсь за что-то знакомое взглядом, даже не поняв, что именно мне показалось таким… Близким и родным.

Встречаюсь со стальными глазами.

Моргаю.

Вижу уверенный взгляд уже серых глаз.

И меня парализует. Я замираю так же, как и они оба, словно все всплывающие картинки и воспоминания у нас троих одновременно перед глазами появляются.

С правого глаза скатывается по щеке слезинка.

Путешествия во времени. Первый прыжок после гибели родителей, которые в этой реальности живы. Очень болезненные и, порой невыносимые ощущения от каждого прыжка и желание, очень сильное, до невозможности, избавиться от особенного Гена, который делал мою жизнь невыносимой.

Наша первая встреча. И все последующие. Моя сильная и бесконечная любовь к ним обоим, которая не поцарапалась об осколки моей же, однажды разбившейся, души. Такие чувства невозможно держать в себе. Потому я выдыхаю, чтобы немного сбросить напряжение.

Но и это не помогает. Я еле стою на ногах от того, насколько резко меня подскосили наши воспоминания.

Трепет, который я ощущала каждый раз от каждого касания. Дрожь в пальцах и по телу. Приятное послевкусие, которое оставалось на губах после их поцелуев. Безусловная нежность, что заполонила меня сейчас. Разогрела остывшие вены.

И как мы могли допустить, чтобы мы всё забыли?

Несколько встреч с ними, моя злость… На то, что не могу сопротивляться, как и сейчас, на своё желание быть свободной от огромного груза ответственности за судьбы всех остальных. Кто так бережно и верно был рядом. Ответственность за Наташу, которая в этой реальности была моей одногруппницей и сидела недалеко от меня в аудитории.

Наверное, самым болезненным воспоминание становится то, что я пережила от предательства и лжи. То, что снежным комом навалилось на меня и не давало вдохнуть.

А выходом стала ещё большая боль.

На глазах наворачиваются слёзы от ещё ярких и таких болезненных воспоминаний.

— Я буду тут и разделю твою боль, — Адэр кивнул, заглядывая в мои глаза. Я снова оборачиваюсь вокруг старого, древнего кабинета алхимика и выдыхаю. Мне всего лишь нужно собраться с мыслями и попытаться их скомпоновать в единое целое. Чтобы сохранить то, что поможет мне в неизвестном будущем. Я не знаю, что нас ждёт. Но уверена в одном, едва я увижу медные и серебряные глаза своих любимых, то всё вспомню. Даже если забуду даже о своей особенности и путешествиях во времени.

— Лучше я, лорд Адэр, — Киприан подходит ближе. — У меня был опыт контакта с её даром и мне не привыкать…

— Это чудовищная сила, — произнёс лорд. — Так что сгодимся все мы, дорогой мой.

— Прошу вас, — тихо прошептала Ната, прикусив разбитую губу. При том, что сама никто её не бил. Девушка сама упала на лестнице, брыкаясь и отказываясь от помощи Яна. Освободившись из его захвата, девушка, всё ещё связанная, полетела вниз, вскрикнув от боли. Как ещё не сломала себе что-то.

— Не делайте этого. Реальность может измениться до неузнаваемости.

— И что? — я повернулась к ней. — Мне всё равно. Я не хочу быть особенной и бороться за первенство всю жизнь. Чтобы мои дети и внуки даже жили в этой вселенной. Чтобы. Х так же, как и меня выслеживали или считали способом достижения собственных целей. Ты не была в моей шкуре, Ната.

— Не была. Но неужели во всех путешествиях не было ничего, что принесло тебе счастье? — шепчет бывшая подруга.

— Было, — я смотрю на Охотника и Хранителя. Было. Потому я и закончу. Чтобы у нас появился второй шанс.

— А если Вселенная и судьба с тобой не согласны? Представь, что ты будешь с Александром и Киприаном жить недалеко, но никогда так и не узнаешь, что это они. Те, кого ты так сильно любишь.

— Я увижу медные и серые глаза и всё вспомню, — уверенно произнесла я. — Этот спор ради спора. Не тяни время…

— Ненавижу! — шипит внезапно появившаяся в кабинете Паула и со всего размаху пытается ударить клинком, взятого явно у охранника, своего мужа. Но Александр действует на опережение и, взяв стерву в захват, кивнул мне.

— Давай, малышка, тебе решать. Мы все тут.

— Не смей! — выкрикнула Паула. — Мы можем всё обсудить!

Нет. Не можем.

Это она читает в моих глазах. Весьма уверенно смотрю и она замолкает, прикусив губу.

Я прикрываю глаза и уверенно собираю всю силу камней себе. Чувствую лёгкое жжение. А затем мягкие ладони Киприана, которые ложатся на плечи и одновременно с этим избавляя от боли.

Я притягиваю всё больше и больше силы, пытаясь на секунду их полностью опустошить. С каждой секундой сил ею становится так много, что всё вокруг начинает вибрировать. Мы с Кипом даже не останавливаемся, уверенные, что делаем всё верно.

А потом резкое освобождение. Словно огромный взрыв маленькой звезды. Словно высвобождение огромного скопления силы, которая в момент ослепила всех в помещении. И единственное, что я слышу, так это тихий шёпот:

— Мы найдём тебя даже в другом измерении, малышка…

И пока кожу на ладонях весьма болезненно обжигает, я всхлипываю. Камень Киприана наносит мне болезненные раны и оставляет след на коже, который после столько лет будет меня тревожить.

Только, как мантру, повторяю для самой себя:

— Я увижу медные и серые глаза и всё вспомню… Я увижу медные и серые глаза и всё вспомню… Я увижу медные и серые… Глаза… И всё вспомню.

Так и вышло.

Я моргаю. Первый раз за несколько минут. Хорошо, что сестра сейчас убежала к своим друзьям и не видит моего состояния. Хорошо, что я не бегу, ломая каблуки. Они, облачённые в очень красивые и стильные смокинги, рассматривают меня, и тоже не спешат подойти. Мы не можем сейчас поддаться эмоциям и чувствам. Не можем, как в романтических мелодрамах, преодолеть несколько десятков метров и слиться в поцелуе.

Не на празднике моих… Родителей.

Я заново смотрю на них.

Удивительно, что они сейчас тут и действительно счастливы в этом варианте нашей судьбы. Если честно, я не понимаю, даже вспомнив всё, почему они живы. Мне казалось, что судьба аж таких авансов и подарков судьбы не выдаёт.

Но я могла и ошибаться.

Возможно, спустя столько лет я всё же заслужила свой личный счастливый финал.

Смотрю теперь на всё другими глазами. Понимаю, что мы живём на побережье Франции в том самом особняке. Очень изменённом, конечно. Но это всё же наш родной дом, где, как я понимаю, прожило не одно поколение лорда Адэра. Его семейный портрет, с женой и детьми есть в самом конце коридора на втором этаже.

Так приятно собирать пазл за пазлом мою историю и восполнять недостающие детали…

Лампочки над головами смотрятся волшебно. Отбрасывают миллион бликов на посуду и закуски, красиво и романтично подсвечивая главную пару этого вечера. Я быстро вытираю слёзы.

Ведь во всех временах папа очень любит маму. Они дышат друг другом и дали нам правильный пример того, как нужно любить и жить.

Странное чувство. Вспомнив всё, я понимаю, что оказалась в лучшей из возможных историй для себя. Это тоже эгоистично.

Но могу ли я в этом себя винить? Или окружающих? Очень много лет я не могла и поверить в то, что этот круг и невыносимые страдания каждого путешественника — можно прекратить. Нам сильно повезло, что Ната прыгнула именно в нужное время, принеся один единственный недостающий Бесконечный. Жаль, что и его нет теперь.

Частичка Киприана…

Поздравлений много. Родители собирают вокруг себя очень много достойных и интересных людей, потому что им интересно друг с другом. Идеального в мире не существует, да и зачем к этому тянуться? Важнее, что они оба счастливы. И, что ещё более важнее для меня, живы.

Я ухожу с праздника в сад, когда начались танцы. Видя, как старший брат намеревается со мной танцевать все танцы, как это было всегда, я сбегаю и заставляю его искать и спрашивать обо мне. Но…

У меня сегодня есть те, с кем я хочу танцевать во сто крат больше.

Стоя у края, рассматривая тёмную ровную гладь, я чувствую в какой-то момент, что больше не одна в этом уединённом уголке. Тут мама высаживает орхидеи, чтобы мелкие их не повредили в своих играх. Потому запах стоит неимоверный.

Я ощущаю взгляды. Жадные, нетерпеливые и очень приятные. Они буквально оглаживают мою фигуру в тонком чёрном и блестящем платье. Сегодня в вся в чёрном, но это не плохой знак.

Сомневаюсь, что от цвета что-то зависит вообще.

Горячая ладонь обхватила мою талию. С силой прижала спиной к стальной груди, вынуждая меня откинуться на неё и вздохнуть. Вижу, как передо мной становится Александр. Он пару секунд смотрит в мои глаза, словно не веря до конца, что мы тут и всё помним. А после впивается поцелуем в мои губы. Обхватывает мою талию тоже, нетерпеливо сминая то нижнюю, то верхнюю губу и чувствуя такой же страстный ответ. Я не могу не ответить. Конечно, я хочу тоже поделиться своими чувствами и дать понять, что я соскучилась не меньше. Что счастлива…

Киприан легко забирает у Алекса мои губы и, немного повернув меня к себе, целует тоже. Нежно, но не менее пылко, смешивая их вкусы и запахи, заставляя растечься между ними и позволить всё, что только захотят. Любовь к ним накрывает с головой. Я даже успела проронить слезинки.

Это стало привычкой. Пока они целуют, я плачу. Потому что и мечтать не смела, что такое получу.

Сейчас эта жизнь наполняется красками. И только сейчас мне стало легче.

Хотя я точно не смогу сказать, когда перестала существовать та жизнь и началась эта.

Возможно, это всё защитная реакция.

— Я люблю тебя, маленькая путешественница, — шепчет Киприан мне в губы.

— Ты позволишь нам остаться рядом с тобой? Скажем, навсегда, — горячий шепот опаляет моё ушко и я краснею.

Киваю. Много-много раз, уже не пытаясь сдерживать поток слёз. Они и так всё знают.

Разговоры тоже остались там. В прошлом, которое рано или поздно убило бы нас.

Хотя… Возможно, и правда убило.

Как на самом деле и настоящее ли всё это — я не хочу знать. Знаю, что чувствую всё очень реально и вполне по-настоящему захлёбываюсь в своей бескрайней любви.

А всё остальное не важно.