Пятнадцать человек, значит. Система в лице этих наблюдателей посчитала, что люди вокруг меня безоговорочно воспринимают меня как главного. Мысль о том, что за нами не просто круглосуточно наблюдают, а еще и копошатся в наших мозгах, только укоренилась. Хотя, чего это я. Юный Степа, друг Лизы, догадался об этом гораздо быстрее меня. Жаль, не дожил парнишка.

Попросив Катю еще немного подождать и пойти со мной, я по пути ознакамливался с новым функционалом. Под колокольчиком справа, вверху, появилась еще одна иконка, которой ранее не было. Как будто дизайнер интерфейса вдохновлялся детскими рисунками, на которых изображены карикатурные домишки. Впрочем, я совсем не удивлюсь, что даже эти иконки — отражение того, как я сам бы ее изобразил.

Итак, по центру поля зрения я увидел большое свободное окно, в верхней части которого были некие «слоты», в которые я мог вписать название должности, отряда, категории, да чего только вздумается. Слева, списком, были члены моей команды. Удивляло меня в этом интерфейсе то, что во-первых он чертовски удобно сделан и каталогизирован, а во-вторых прекрасно модифицируется под собственные нужды.

В первую очередь я ознакомился со списком людей, считаемых системой членами моей фракции. А, кстати, как она называется? Должно же быть название! Но нигде я ничего подобного не увидел, и полагаю считалось, что я сам придумаю. А вот и нашел, действительно, такая графа имелась, и сейчас она пуста.

Пролистав список сверху вниз, я убедился, что присутствующие здесь отображены в полном составе. Ради интереса, открыл конкретную вкладку с именем, в моем случае на глаза попалась Катя, и это как будто логично, ведь она идет рядом и молчит, ожидая, когда я освобожусь и уделю ей внимание.

Окошко всплыло, но было оно сухим и неинформативным. Предполагалось, что я сам займусь заполнением, если возникнет нужда. Весь функционал для этого имелся. Что ж, увиденное и осознанное порождало мысль лишь о том, что контроль из фактического перерастает в глобальный, с обработкой массивов данных и отслеживанием вот этого вот всего со стороны.

— Марк? — Одернула меня девушка, закопавшегося в интерфейсе.

— А? Да-да, — смиренно выдохнул я и скрыл все лишнее с поля зрения, решив разбираться в этом позже, — я здесь, немного тут разбирался с одним вопросом…

— Я, может, в другой раз?.. — Как будто с надеждой проговорила кинжальщица, несмотря на то, что она сама предложила нам поговорить.

— Нет. Все, я готов. — Твердо и четко заявил я, выдохнул и осмотрел лагерь, переведя взгляд с девушки.

— Ну, — нужно быть полным дураком, чтобы не понять, как сильно мнется ловкачка и не торопится начать, но я, тем не менее, и не думал о том, чтобы подтолкнуть ее к началу. Быть может, что она сама даст ответы на имеющиеся у меня вопросы, впрочем, я пока только гадаю, — я хотела поговорить с тобой о том, что собираюсь уйти.

— Что⁈ — Опешил я, совершенно не ожидая чего-то подобного.

— Я ценю, что ты там назначил меня своей помощницей и все такое, и мне это даже интересно, но… — И снова затык, она тщательно подбирала слова. — После всего случившегося я не могу смотреть тебе в глаза.

— Объясни толком, какого черта творится? — Я был сердит и несдержан, не столько потому, что был разбит этой новостью, сколько от непонимания причин.

Катя объяснила, и это был долгий, обстоятельный рассказ. В целом, я даже понял, почему она так решила, и почему так долго тянула с этим, бесспорно, важным разговором.

Кинжальщица сломалась под пытками. Но не ими едиными, а только тогда, когда ей показали меня, конвоируемого на привязи к Барону. Девушка то и дело смотрела на свои пальцы без ногтей, которые едва-едва зажили, а новые пластины стали пробиваться из-под кутикулы.

За лагерем она наблюдала какое-то время, выискивала пути, как войти внутрь незамеченной. Все рассчитала — время, количество энергии, маршруты патрулей. Даже учла тени и свет от жаровен, а то мало ли, какими силами обладают враги, быть может эти огни сигнальные.

Прокралась внутрь, использовав брошенные с внешней стороны стены леса, используемые рабами для заделки части фортификации. Ни звука, как мышка. Оценила местность, где сумеет нанести наибольший ущерб, при этом помня о моем приказе — как можно меньше человеческих жертв.

Принялась расставлять закладки динамита, еще и подгадывая таким образом, чтобы цепной реакцией взорвались шашки по цепочке. Когда боекомплект исчерпался, девушка точно так же незаметно покинула лагерь, дабы написать мне послание. Она, с ее слов, когда придумала такой способ связи через сундучок, чуть не вскрикнула от счастья, ведь это же, по сути, почти безотказный способ общаться на расстоянии. Только вот проблема встала самая банальная — купить пустую книгу в магазине она сумела, а вот чем писать не придумала. Пера и чернил, как у меня, у нее не было, и среди товаров таковые вещи отсутствовали.

Хотела кровью. А что, проткнуть пальчик иголкой с хвойного дерева, или рыбьей косточкой, или острием кинжала на худой конец, и написать. Да, получилось бы не слишком аккуратно и читабельно, но тем не менее, важен был факт передачи информации о том, что шашек оказалось сильно недостаточно.

Но я припомнил, что текст был написан аккуратно, и явно чернилами или чем-то похожим. Потому, когда речь зашла об этом тексте, я вынул листок бумаги из нижних строк инвентаря. Девушка кивнула моему действию, кротко бросив взгляд на листок, в который я сейчас вперился взглядом. И продолжила.

— Не успела я придумать до конца, как свою задумку реализовать, как услышала крики. Нет, лагерь все время шумел, куча народу громко разговаривали, ржали, и все такое, но эти крики мне показались очень знакомыми. — Перешла она к следующей части, я и решил, что подводка была неспроста, и скоро правда мне откроется.

— Что было дальше?

— Я вернулась в форт под пологом невидимости. Я слышала, как Антон орет на Женю и что-то ей втолковывает, потом бросает взгляд на нашего, — она кивнула в сторону Владимира, — новенького, и начинает ее бить.

— Та-а-ак…

— Ну вот. Тогда я и попалась. Женю бросили в полуподвал под борделем, меня уволокли в темницы, Владимира посадили в яму. — Призналась она.

— Это ведь не все? — Поднял я, наконец, взгляд с бумажки на собеседницу.

— Не все. — Горестно вздохнула девушка. — Сначала со мной говорил только Антон.

Дальше ловкачка поведала мне, что в общем-то, ее присутствие обнаружил один лишь Антон, когда она попыталась напасть на него со спины. Ей показалось дикостью происходящее, и пусть, как она уверяет, действовала импульсивно и в состоянии аффекта, я не то, чтобы ее винил.

Разговор у них произошел следующий: Антон поведал, что он здесь временщик, и в целом остался верен Марку, то есть мне, особенно после того, что узнал про лагерь рабовладельцев и местного главу. Для этого он выслуживался, зарабатывал себе имя и репутацию, чтобы в определенный момент нанести удар и захватить здесь власть со всеми вытекающими, желая строить нормальное общество, без принуждения. Он заработал лояльность Барона именно тем, что работал лучше других. Усерднее, дольше, результативнее.

Ему удалось одурачить девушку, и именно из-за этого она испытывала стыд. Она рассказала, что знает способ связаться со мной, на расстоянии. Деталей она не раскрыла, но проговорилась, что я направляюсь сюда. Антон заявил, что уже знает об этом, но не объяснил, каким образом ему стало это известно.

Когда стало ясно, что именно благодаря моему появлению и плану Антон смог бы легко претворить в жизнь свой собственный план, лучник надавил и потребовал связаться со мной, даже предоставил чернила и перо, дабы было, чем писать. Он надеялся, что у меня, то есть Марка, все получится, и я смогу создать достаточный хаос для того, чтобы он начал переворот.

— Так вот, получается, откуда он знал про динамит. — Хмыкнул я.

— Да, но я не сказала ему, где именно его расположила, как бы он не упрашивал. И не раскрыла секрета способа нашего общения. Все, что я сделала, это открыла собственный инвентарь. Антон очень, очень хотел узнать, как я доставила письмо, но я решила, что это военная тайна. — Сбивчиво и быстро проговорила собеседница.

— И ты не ошиблась. Что было дальше? — С нетерпением в голосе я потребовал объяснений.

— Когда письмо было отправлено, а с содержанием его Антон ознакомился, он сильно ударил меня по голове, и очнулась я уже в казематах. Какая-то лысая женщина долго измывалась надо мной, била и рвала ногти, но она не знала, кто я такая, и что делала у них в лагере. Пыталась это вызнать. Я думала, ты придешь, чтобы спасти меня, и сдалась только тогда, когда увидела тебя, связанного и с мокрыми от крови волосами. — Шумно выдохнула она.

Дальнейший ее рассказ дал мне знание, как именно Барону стало известно о моем плане. Та женщина добилась информации о готовящейся диверсии и поспешила все это доложить Константину. Тогда-то он и смекнул, что может это использовать и продавить меня на его условия, лишив меня козырей. Но он не подозревал, что я вырвусь и буду настолько опасен. Точно так же, как меня недооценил и Антон, и весь его план закончился, не начавшись.

Лучник сам пришел к Барону на поклон и заявил, что раньше знал Катю и попросил самостоятельно с ней поговорить.

— Тогда он и пришел в казематы, где меня держали, выволок оттуда и пообещал сохранить жизнь, если я помогу ему, и потребовал у меня динамит.

— Судя по тому, что нижняя строка моего инвентаря осталась полна динамита, ты его не отдала. — Высказал я предположение вслух.

— Верно, мне удалось его обмануть, сказав, что я истратила весь и нового у меня не появилось. А тот, что уже заложен, так и остался нераскрытым.

— Ты рисковала жизнью для того, чтобы сохранить это в тайне с туманными перспективами. — Облокотился я спиной к стене, морально вымотавшись за весь сегодняшний день.

— Я знаю, а еще я верила, что ты что-то придумаешь, и весь мой труд не пойдет насмарку из-за одного неудачного решения. — Отвела от меня кинжальщица взгляд. — Если бы я тогда не ошиблась, не послушала бредни этого ублюдка, ничего бы не произошло. Я не хотела тебя предавать, пусть это так и выглядит, и всегда старалась ради общего блага.

— И из-за чувства вины ты собиралась покинуть меня? — Спросил я, уже зная ответ.

— Верно. И еще я думала, что ты не простишь мне эту ошибку. — Совсем понуро ответила она.

— Тогда ты явно меня с кем-то спутала. — Я подался вперед, сократил дистанцию и прижал страдалицу к себе, прижав одной рукой под поясницу. — Я не виню тебя, скорее себя, ведь это из-за того, что я не до конца все продумал, все произошло так, как произошло. Но мы выжили, и добились результатов, пусть и не так, как планировалось. Так что выбрось из головы эту ерунду, Антон мертв, Барон обескровлен, цели нашей операции достигнуты. Я не хочу, чтобы ты уходила. — Сохранял я тон успокаивающим настолько, насколько это возможно, будто ребенку объясняю, что содранная коленка вскоре заживет.

— Правда? — Совсем наивно и по-детски спросила ловкачка.

— Конечно. — Пока мы стояли, обнявшись, я раскрыл ту вкладку с управлением поселением, сформировал новую должность, обозвав ее временно «заместителем», и назначил Катю на нее, со всеми управленческими полномочиями, как у меня.

— Ой… — Отпрянула девушка, и судя по ее сфокусированному взгляду, что-то у нее выскочило перед глазами.

— Теперь понимаешь, насколько я тебе доверяю? — Улыбнулся я.

— Марк… Это… — Ее глаза быстро стали мокрыми. — Я больше не подведу тебя!

Не могу сказать наверняка, подозревал ли я ее. Наверное, стоит признаться самому себе, что да, подозревал. Но мысли мои были куда мрачнее и беспросветнее, чем-то, что поведала мне моя теперь уже помощница. Я было решил, что она не просто сдала меня с потрохами, но и переметнулась на сторону врага, желая мне потерпеть там, в том аду, неудачу.

Рассказанное полностью соответствовало тому, что я хотел услышать. Все пробелы, которые меня тревожили и навевали нехорошие идеи, были закрыты, и каких-либо поводов продолжать сомневаться в лояльности и верности у меня не оставалось. Да, она допустила ошибку, показавшись на «свет» раньше времени, до сигнала. И да, оказалась чересчур доверчивой, раз проглотила эту утку от Антона, беспринципного гнилого говнюка, который решил поводить за нос всех вообще.

Но все остальное она сделала правильно! И, быть может, так и должно было случиться, с теми самыми результатами, что мы получили.

Оставшись наедине, я обмозговал услышанное и страницу перевернул. Выводы тоже сделал — горький опыт тоже опыт, как ни крути. И, раз уж Катя, наверняка почувствовав изменившееся к ней в моменте отношение после возвращения из форта Барона, а также памятуя о том, что я намеревался серьезно с ней поговорить, покаялась сама, уже повесив на себя груз ответственности и было решив меня покинуть, я и сам решил взять яйца в кулак.

Решительно направился к Жене, которая сейчас, вместе с Варей, обрабатывала глубокие раны на спине у Виолетты. Остановился я неподалеку, не решившись вмешиваться в процесс исцеления. И продумывал, как именно преподнесу случившееся.

Наблюдал. Женя, сама наверняка нуждающаяся в помощи, сейчас выкладывалась на двести процентов, не просто исцеляя невольницу, но еще и обучая своему ремеслу Варю, подсказывая, на что обратить внимание, и какие лекарства, если нет доступа к магазину, можно применять. Подметил так же и взгляд Владимира, который вместе с Борисом и Микаэлем занимался установкой тренировочных столбов, пустив на это одно из дополнительных бревен, воссозданных Лизой.

А вот, кстати, и она:

— Марк! Я твой доспех починила. — Просияла малявка, уперев руки в бока.

— Вот как, покажешь? — Я шагнул следом, когда девчушка развернулась на месте и повлекла меня за собой под своды пещер.

На пластине правого плеча отсутствовала вмятина от удара стрелы, а разрубленная топором левая часть доспеха была полностью восстановлена, от кожаной подкладки до непосредственно защитной пластины. Даже все кольца кольчуги были в порядке, рядок к рядку.

Искренне похвалив за труд девочку, я посетовал, что пока что надевать ее не буду — по крайней мере, пока не заживет рука.

— Ничего, до свадьбы заживет! — Махнула она рукой.

— Так я уже женат. — Криво усмехнулся я.

— Повезло ей. — Решила вдруг кокетничать малявка, но быстро переменила тему. — Я уже в день могу использовать около шести восстановлений, а еще, во! — Она отставила одну ногу вперед, прикрытую ниже колена мантией буро зеленого цвета, и обхватила себя обеими руками за ляжку. — Я поправляюсь!

— Это ведь замечательно, да? — Неуверенно ответил я, потому что знал, насколько трудной и непонятной для мужчин является тема женского веса.

— Глупый Марк, я больше не бегаю скидывать свой завтрак, и сил прибавилось! — Прыснула она в ладошку. — Я, типа, болела же, но свежий воздух, похоже, пошел мне на пользу.

— Ты про простуду или свое расстройство? — Переспросил я для лучшего понимания.

— Вообще-то про второе, но и температуры, кажется, больше нет. — Кивнула она.

— Думаю, главную роль сыграл не свежий воздух, а инстинкт самосохранения. — Хмыкнул я.

— Да, наверняка. — Хихикнула Лиза. — Я еще не растеряла силы на день, есть что-то для меня, что надо делать?

Я подумал немного, и вскоре честно признался:

— Ты знаешь, я еще не до конца разобрался со своими задачами, но к вечеру я что-нибудь придумаю.

— Я тогда тете Каре помогу. — С готовностью ответила девочка и умчалась к очагу.

— Я закончила. — Подошла ко мне Женя, сразу после того, как Лиза ушла. — Ты ведь меня ждал?

— Да. — Полный уверенности в правильности своих действий, кивнул я. — На пару слов?

— Пойдем. — Спокойно ответила ничего не подозревающая целительница, оставила на краю каменной плиты, используемой нами в качестве стола, кусок ветоши, которым вытирала руки, и проследовала за мной. Туда, на юг.

Начал я сбивчиво и издалека. Рассказал коротко про то, как мы решились на вылазку к Барону, в чем была причина нашего там появления, и поделился шоком от того, что увидел там, в застенках полуподвала. Женя молчала, слушала. И, как бы я не противился, в определенный момент я подвел свой рассказ к тому, что именно случилось на втором этаже данжеона.

— Я знаю, Марк. — Посмотрела на меня Женя, и я ожидал увидеть там, в ее глазах, неприкрытую ненависть, но заметил лишь холод и безразличие. — Я знаю, что ты убил его.

— Но, как… — Стушевался я.

— Сердце мое чуяло, как тебя увидела. Ты неумело соврал про его тело, и я тогда все поняла. Ждала, что ты сам расскажешь. За что, Марк? — Губы ее поджались, руки безвольно опустились вдоль тела, словно переваренные макароны.

— За то, в кого он превратился. — Не стал я юлить и лукавить. — За то, что делал с тобой, с другими людьми, за то, что грозился сделать сначала с Катей, а потом со мной. Его сломал этот полигон, и он превратился в чудовище.

— И кто ты такой, что решил, будто имеешь право его судить?.. — Вот теперь я увидел этот взгляд. Чистая, незамутненная, неприкрытая ненависть.

Теперь и я в полной мере ощутил то, что называется раскаянием. Как бы я не оправдывал свои действия, на какие жертвы не был готов пойти, смотреть в глаза супруге погибшего было тяжелее самого тяжелого груза.

— Тем не менее, я это сделал. — Стоически принял я этот удар судьбы. — Оставь я его там в живых, он исполнил бы свою угрозу.

Я передал Жене записку, ту самую, которую я получил с его прирученной птицей Кориту, уже ни капли не сомневаясь в том, кто ее автор.

Женя приняла у меня листок и внимательно прочла его, затем аккуратно свернула его конвертиком и спрятала к себе в инвентарь.

— Его почерк. — Холодно и безэмоционально произнесла она. — Я оставлю ее себе.

— Как хочешь. — Выдохнул я. — Дальше тебе самой решать, как жить с этим знанием. Но не в твоем состоянии куда-то уходить. Ненавидь меня, игнорируй, но выживи.

— Знаешь, — внезапно мне показалось, что ее тело пронзила нестерпимая боль, но кричать как будто было нельзя, потому женщина скривилась, пряча это наваждение, — мы мечтали о доме, своем, когда-нибудь. Много говорили об этом, как будто рукой протяни, и мечты можно достичь. Твоими стараниями этому не суждено сбыться, Марк, но я и сама заметила, как он отдалился от меня в последнее время.

— Этому была причина? — Осторожно спросил я.

— Наверное, я не знаю. Он стал вспыльчивым, нервным. Как будто что-то его гложет, что-то темное, но он, как всегда, молчал. Он никогда не говорил о том, что по-настоящему чувствует, и я всегда бежала за ним вслед, стараясь его понять. — Едва не плача говорила Женя.

— Я тоже не понимаю, Жень. — Погрузился я в воспоминания.

— Хах, куда тебе, — вымученно улыбнулась она, все еще с полными слез глазами, — ведь лучшее, что ты придумал, чтобы его спасти — это убить его.

— Мне жить с этим знанием. — Тень упала на мое лицо. — Но гораздо хуже то, что и тебе теперь тоже.

— И мне. — Не менее мрачно подняла на меня глаза Женя. — Я никогда не прощу тебя, что ты не дал ему шанса. Лишил нас возможности узнать правду. И за то, что оставил меня без мужа, а нашего ребенка без отца. Каким бы он ни был.

Мне нечего было сказать ей в ответ, все, что оставалось — только кивать. Целительница продолжила, положив свою ладонь на округлившийся животик:

— Я вернусь к остальным. У людей много травм, у целителей много работы. — Сухо бросила она, развернулась и оставила меня одного в липком одиночестве.

Время неумолимо бежало вперед, и местное светило клонилось к закату так же стремительно, как и надвигалась снежная буря. Тяжелые облака, разреженный воздух, пониженное атмосферное давление, сейчас отзывающееся недомоганием. Скоро станет холодно, ветрено и снежно, пуще прежнего.

Пока я проводил время за переговорами с новыми членами нашей группы, я обратил внимание, что они уже успели разбиться на группки по интересам. И, коль так, я решил превентивно разобраться с интерфейсом поселения, коль такая возможность у меня появилась.

Моему удивлению не было предела, когда я открыл соответствующее меню, и увидел там уже проделанную работу по распределению должностей и родов деятельности. Промелькнула мысль, что как только я повысил Катю до заместителя, она точно так же обрела подобный функционал.

Однако, пусть шаблоны должностей и задач были созданы, непосредственного распределения не случилось. Видимо, моя заместительница желала получить обратную связь, прежде чем выдавать кому-то конкретные задачи.

Я тоже, признаться, в данную минуту не до конца понимал наши приоритеты. Есть общий, смазанный концепт, но конкретики почти никакой. И да, по этому поводу я решил устроить общий сбор, дабы теперь уже во всеуслышанье объявить правила, которым неукоснительно следуют все.

Явился я под своды пещер аккурат с началом снежной бури, и те, кто еще пребывал под открытым небом, спешили укрыться. Каролина Терентьевна негромко ругалась и сетовала на погоду и то, что жаркое из нетопыря осталось незаконченным, и Варя предложила ей воспользоваться варочной поверхностью на одной из печей. Там, конечно, не было специальных приспособлений для открытого огня, но самого жара печи должно быть достаточно, чтобы довести пищу до нужной кондиции.

— Прошу всех послушать. — Объявил я довольно громко, отрывая людей от разговоров и их занятий.

Лиза мастерила какую-то поделку, и отложила ее в сторонку, когда я привлек ее внимание. Варя и Женя негромко переговаривались, и с ними же находилась Виолетта, слушая разговор двух девушек. Борис, Владимир и Микаэл тоже разговаривали о своем. Каролина воспользовалась советом Вари и перенесла одурманивающе вкусно пахнущий казан под свод пещеры, и по хозяйски размешивала в нем пищу. Ира и Мира были немного в стороне от всех, одна точила каменные наконечники для стрел, вторая отсиживалась на шкуре. Егор с перебинтованными ветошью руками лежал, но тоже поднялся, когда я созвал всех присутствующих, и встал позади всех. Линь Синь вряд ли поняла, что именно я сказал, но увидев, что народ стал собираться, тоже подключилась, оказавшись в толпе рядом с Катей.

— Хочу подвести небольшой итог сегодняшнего дня. — Проскользил я взглядом по людям. — Не все решили остаться здесь, но подавляющее большинство. Я познакомился с каждым, и принял решение, что мы могли бы принести друг другу пользу.

Выждал небольшую паузу, дабы получше закрепилось услышанное у людей вокруг. И продолжил.

— Долина в вашем распоряжении. Забота о собственном комфорте так же на ваших плечах, базовый минимум я предоставил. С завтрашнего дня я начну распределять задачи — несмотря на то, что здесь безопасно, это не значит, что так будет всегда, и придется приложить немало усилий для того, чтобы это место можно было бы по праву считать нашим домом. — Вот я и коснулся первой темы сегодняшнего собрания.

— Что значит «забота о комфорте»? — Спросила Мира, и толпа одобрительно загудела.

— Это значит, что вы вольны сами решать, где и как вам восполнять свои базовые потребности. На этот счет требований у меня нет. — Ответил я, и быстро понял, что не всем понятно то, что я сказал. — Место сна, ваш досуг, занятость в свободное время, все это меня не касается. Вы на самоопределении, но работы, которые объявлю я или Катя, — кивнул я на заместительницу, — в приоритете.

— Никакого принуждения? — Спросила Виолетта.

— Никакого. — Четко ответил я. — Все, что мы делаем, делается на благо общины.

— А что у нас в планах? — Вытянул руку Владимир.

— Стройка, в основном. Задач в этом направлении воз и маленькая тележка, но это далеко не все. Конкретика — завтра с утра. — Кивнул я мужчине.

— Вай, стройка — эта харашо! — Выступил Микаэл. — Начальник, па любой вапрос абратис, праект сделаю, умный мисли падскажу, как лючше или хюже делать!

— Спасибо, Микаэл, я не сомневался, что твои знания нам понадобятся. — Улыбнулся я.

— А что делать тем, кто болен? — Робко спросил Егор, и сжался сильнее, когда ощутил на себе взгляды ближайших людей.

— Как, что. — Выдохнул я. — Поправляться, а затем с удвоенным темпом наращивать отставание. — Тут я просто решил слегка сгустить краски, но беззлобно, всем стал понятен мой тон.

— Позволишь? — Шагнула из столпотворения вперед Катя и обернулась к ожидающим дальнейших слов от глав людям.

— Да, пожалуйста. — Передал я слово заместительнице.

— Кхм, как сказал Марк, я тоже буду принимать участие в распределении работ. Однако, думаю, наш глава выразился не совсем верно, и мы не желаем сгонять всех на одну и ту же деятельность, а поступим по умному.

Мне стало интересно, ведь то, что девушка сейчас вещала, я подразумевал, но она, похоже, посчитала недостаточным уровень моих объяснений.

— Завтра я прикину, кто какую зону ответственности получит, и у нас есть четыре главных направления. Вы можете осознанно выбрать более интересное для вас.

— Это какие? — Из толпы я услышал голос Иры, почти идентичный ее близняшке, но с более высокими нотами. Мира, похоже, курила.

— Первое, строительство. Второе, собирательство. Третье, экспедиции, Четвертое, восстановление. — Стала загибать пальцы девушка, а я параллельно с этим открыл интерфейс поселения.

Девушка действительно создала все четыре категории, и даже каждой дала определенную подпись. Я ознакомился с текстами, которые в систему внесла моя дюже инициативная заместительница.

Под категорию строительства попадало все связанное с непосредственно изготовлением вещей, терраформированием, возведением построек и укреплений и манипуляции с обработкой ресурсов во что-то новое. Не самое удачное название для такого широкого спектра работ, но и я сам, признаться, лучшего не нашел.

В категорию собирательства попали работы, связанные с восполнением ресурсов на наших складах. Это и работа здесь, в долине, и в низинах, за редкими в нашем случае типами ресурсов. Травы, кожа, ткани, веревки и бинты, вода и пища — все это попадало в эту категорию.

Третья категория была для меня довольно спорной, но я решил посмотреть, во что выльется подобное начинание. Девушка смекнула, что увеличение численности людей наша первейшая мотивация спускаться вниз. Экспедиционная работа предполагала длительные и опасные вылазки в поисках людей и в добыче очков обучения и очков достижений. Определиться в эту категорию можно было только имея подходящие для этого классы и способности, а так же личные качества. Я, в целом, с рядом ограничений был согласен, просто пока сложно представлял, как именно Катя организует подобную категорию. И, главное, из кого.

И последней, самой загадочной для меня занятостью, было «восстановление». Сюда вошли работы по поддержанию общего уровня качества жизни всех членов общины. Стирка, готовка, починка снаряжения, исцеление ран, и все в таком духе.

Собственно, пока я все это читал, Катя тщательно разжевывала людям тоже самое, только доступным языком, на примерах, разбирая каждый случай почти по отдельности. В целом, система мне нравилась, она выглядела контролируемой и предсказуемой, но как всегда человеческий фактор вносил свои коррективы.

— Ануш*, мэня в стройка запиши! — Воскликнул Микаэл. — Нэ хачу да завтра ждать!

*Прим: милая, на армянском.

— Не торопись, завтра все сделаем, сегодня ничего все равно не сделаем, буря не позволит.

— Хорошая работа, Кать, — похвалил я девушку и снова заговорил, — теперь обсудим неприятный момент.

Заместительница кивнула и уступила мне место говорящего.

— Как вы все знаете, очки достижений с возможностью что-либо покупать и очки обучения для развития ваших собственных навыков можно получить только одним способом. — Начал я слегка издалека, но у этого подхода были причины.

Люди закивали, ведь в той или иной мере каждый понимал, как работает система, и что она довольно несправедлива ко всем, кто не может сражаться с монстрами или людьми по тем или иным причинам. Но я понял, для чего система в лице наблюдателей дарует главам поселений функционал налогов. Распределение.

— Вне зависимости от категорий и родов занятости, мы все равны друг перед другом. Лично я впишу себя, например, в категорию восстановления или строительства, а то и в обе сразу. Катя, — я перевел взгляд на кинжальщицу, — вероятно окажется в экспедиционной категории, но это не точно. Сама решит, как она и сказала, завтра. То есть, вы не увидите, что кто-то отлынивает, все будем работать на равных.

— А что же в этом неприятного? — Спросила Роза Валерьевна. — На мой взгляд, весьма честно.

— Привилегированная категория все же будет. — Я сделал паузу, дабы оценить реакцию. — Те, кто по собственной воле будут готовы отправляться в опасные, угрожающие жизни экспедиции, смогут оставлять себе тридцать процентов всего добытого честным трудом. Остальное, как очки обучения, так и очки достижений, будут отправляться в общий банк и распределяться по нуждам.

— Семьдесят процентов! — Кто-то негромко воскликнул, но я упустил этот момент, а по голосам еще не всех хорошо различал.

— Это вклад в будущее. Распределение будет происходить на вечернем совете, каждый нечетный день, начиная с завтрашнего. — Я был готов к сопротивлению и тому, что желающих отправляться наружу, в опасный мир, не найдется, но народ пока притих, смолчав подобные драконовские поборы.

— Ребят, тридцать процентов остается лично вам. Мы не хотим, чтобы внутри общины развивалась торговля, в этом нет особенного смысла, пока нас так мало, а все необходимое будет закуплено из банка, в том числе и личные вещи. Кому нужны инструменты, доспехи, и прочее — все будет приобретаться из фонда лагеря. Каждый будет обеспечен, и потому труд тех, кто этот банк пополняет, должен быть переосмыслен. Ведь именно они рискуют жизнями. — Принялась вносить ясность Катя, и мне показалось, что лица не слишком довольного народа разгладились.

— А что насчет прочих институтов? Законы там, и так далее. — Спросила Роза.

— Да какая разница? — Фыркнула Мира. — У нас тут апокалипсис, многие из нас травмированы, а вы о законах и прочей чуши думаете. — Кажется, белокурая девушка ожидала чего-то другого от этого собрания.

— Мир, прекрати. — Потянула за руку высказавшуюся татуированная. — Они хотят как лучше, чтобы было понятно, кто за что отвечает, как нам сделать нашу жизнь лучше… Успокойся.

— Раз уж с налогами ни у кого вопросов не возникло, значит принимается. — Прервал я зарождающийся спор ни о чем. — Теперь, вероятно, у кого-то есть вопросы?

Да, вопросы были. Самого разного характера, но и я, и Катя, терпеливо на них отвечали. Каролина Терентьевна беспокоилась за продуктовое разнообразие, спрашивала, быть может нам известны какие-то фрукты и иные овощи, а так же другие типы мяса, для того, чтобы готовить более вкусную и интересную пищу. Я заверил ее, что продуктов немало, и часть из них легко приобретается в магазине достижений, так что с едой проблем быть не должно. Женщину это обрадовало. Роза Валерьевна частенько интересовалась законодательством и властью, как во всеуслышание, так и в фазе ответов на вопросы. И меня, что называется, снова проняло. Уже в третий раз по отношению к этой женщине я испытываю странное ощущение чего-то недоброго, но я никак не могу уследить, что именно меня смущало. Я коротко объяснил, что мы следуем заповедям, которые в цивилизованном мире подразумеваются как само собой разумеющееся. Мы не крадем, не убиваем друг друга, а споры решаем голосованиями.

Микаэл очень хотел узнать, что ему строить, и чем он мог быть полезен. Я поблагодарил его за рвение и коротко бросил, что мы в раздумьях о конструкции лифта, дабы упростить спуск и подъем людей и ресурсов. Он так загорелся, что тотчас выпросил у меня бумагу и карандаш. Вернее, он думал, что у меня есть карандаш, но я огорошил его лишь чистой книгой и своими остатками туши с пером, которое изготовил еще в лагере греллинов. Надо будет, кстати, сделать как минимум еще несколько.

Мира и Ира сразу же хотели напроситься в экспедиционный отряд, а еще спрашивали о том, планируем ли мы строить «место для раздумий». По первому пункту я их пока остановил, завтра станет известно, кто чем будет заниматься, а по второму пообещал, что займемся этим. Девушек это устроило.

Егор не решился подходить с вопросами. От стыда ли, или от отсутствия таковых, но он остался сидеть на месте. Зато Лиза подошла.

— Марк, — насупилась она, — а мне никакой должности не полагается? Катя, вон, целая заместительница. Я, типа, тоже требую карьерного роста!

Девушка каламбурила и кривлялась, радуясь, сколько новых лиц вокруг, и решила блеснуть остроумием. Я не остался в стороне и подложил ей утку, назначив главной по «месту для раздумий», как только мы его построим.

Виолетта и Владимир так же воздержались от вопросов, слушая в основном остальных и их нестройные переговоры об их дальнейшей судьбе.

Когда с собранием было покончено, я чувствовал себя, как выжатый лимон. Сколько переменных, сколько всего необходимо учитывать, и не разорваться при этом. Но Катя и ее тяга к порядку меня, признаться, сегодня спасли. А вот, кстати, и она. Вместе с Варей и Борисом. Подошли, сели неподалеку.

— Шеф, надо бы рану твою осмотреть. — Первым начал Боря.

— Да, — кивнул я, — спасибо.

— Быстро все так завертелось, аж непривычно. — Посетовала Варя, присоединившись к разговору.

— О чем секретничаете? — Подскочила к нам Лиза.

— Ни о чем таком, присаживайся. — Махнула девочке Катя приглашающим жестом.

— Да, Варь, согласен. — Обернулся я на волшебницу. — Когда нас было мало, было немного проще.

— Мы поможем. — Присоединилась Катя, положив руку Боре на плечо и прильнув к здоровяку. — Вместе мы сильнее.

— И то верно. — Улыбнулся я, еще не понимая, что нас ждет впереди.

Для человека, взявшего на себя ответственность по сохранению жизней кучи народа в опасном и чужеродном мире, я подозрительно часто предпочитаю созидать. И у меня весь день свербило от мысли, что время я трачу впустую — нет, мозгами-то понимаю, что делаю правильное и нужное дело, и всходы эти семена дадут позже, но тянуло меня к созданию чего-то нового и интересного. А вся эта мишура со сборами, переговорами и прочей шелухой, меня только утомляла.

Потому, дабы расслабить тело и душу на сон грядущий, я взялся изготовить для Ренгу доспех. Обещал ведь, а уже сутки прошли. Да и с последней моей просьбы не показываться на глаза я ее и не видел больше, однако это необходимо было исправить. Несмотря на то, что вид Ренгу очень уж странный и сильно от людей отличающийся, я считал ее членом своей команды.

Мерку мне снять было не с кого. Более того, птица конструкционно сильно отличалась от людей. Торс да, человеческий, но удлиненная и очень тонкая шея, а также руки-крылья, вносили свои коррективы в формирование удобного и теплого жилета. Тем не менее, по комплекции наиболее подходящей девушкой для снятия мерок была Лиза.

Девочка не спала, и о чем-то болтала с Егором. Я потревожил их полуночный отдых.

— Чего не спите? — Плюхнулся я рядом, разминая левую руку и плечо.

— Думаем о завтрашнем дне. — Уголками губ улыбнулась мелкая магичка. — Я бы хотела в отряд восстановителей, типа я не могу придумать места для себя лучше, где от меня будет польза.

— А ты? — Заговорил я с парнем с забинтованными руками и понурым взглядом. Это, наверное, первый наш разговор, не считая того момента, когда я отчитал его за глупую выходку.

— Я запомнил ваши слова, — обратился парень ко мне на вы, чем несказанно удивил, ведь я неоднократно говорил об отсутствии у нас в общине иерархии как таковой и субординации в частности, — о том, что такое жизнь.

— Не припоминаю, что говорил о чем-то жизнеутверждающем. — Отмахнулся я, несмотря на то, что прекрасно помнил, что тогда заявил.

— Нет, Марк, то, что вы тогда сказали, заставило меня взглянуть на все происходящее под другим углом. — Флегматично протянул Егор.

— Я вам не мешаю? — Стушевалась Лиза.

— Нет, — глянул я на девочку, а вскоре перевел взгляд на раненого, — и что же ты понял?

— Нечестно, что я из-за трусости и слабости просираю свой шанс. Кому-то мое место было бы нужнее, а я вместо борьбы предпочел забиться в угол и скулить. — Егор стиснул пальцы в кулак, поиграл желваками и спрятал от меня свой взгляд, уперев его в пламя печи.

— Хочешь сказать, что переоценку ценностей ты произвел? — Я откинулся спиной назад, поддержав себя от падения ладонью.

— Да, но… — Взгляд молодого парня никак не изменился, ни один мускул не дрогнул, но тон его изменился на куда более мрачный и задумчивый. — Я поступил глупо, выходит, вы меня теперь выгоните в лучшем случае.

— Да брось, — заулыбалась девчушка, старательно напуская позитива, — этот человек — кремень, но он очень добрый! Я, типа, тоже бесполезная, но он меня учит и помогает, а в итоге я теперь тоже что-то да могу!

Я кивнул словам Лизы и улыбнулся шире.

— Если ты сказал мне правду и свои наклонности отбросил, решив бороться, то найдешь свое место среди людей, станешь важным и полезным.

Раньше я видел в глазах этого молодого человека растерянность и неуверенность, то сейчас, в отблесках огня, разглядел там зарождающуюся решимость.

Одним коротким разговором из слюнтяя и труса мужчину не вырастить, но путь в тысячу лиг всегда без исключений начинается с одного шага. Если он сам нащупал внутри себя стержень, который заставит его самого налепить сверху твердость и характер, то это начало сильнейшей трансформации в его жизни. Так что, буду наблюдать, и при возможности поощрять его закалку.

— Скажи, тетя Каролина готовит отпадно? Я прям чувствую себя как дома! Ну, в школу еще когда ходила, там столовка была, гуляш, бигус, супы всякие, жаркое и пюрешка! М-м-м, эти вкусы. — Мечтательно прочмокала Лиза воспоминания о сытых и безопасных временах, по всей видимости, уводя тему с мрачной рефлексии на что-то более приятное.

— Факт. — Твердо кивнул я. — Мы-то готовили себе как попало, воспринимая еду как топливо, а для этой женщины отдушина, и весь лагерь ей благодарен за сытную и вкусную еду.

— Ну не скажи, — прыснула Лиза, — моя пицца тоже была ничего.

— У вас тут даже такое бывало⁈ — Подключился Егор.

— Еще бы. Лиза у нас на все руки мастер, меня за пояс заткнет. Я-то до пиццы не додумался. — Похвалил я девочку, и та аж зарделась.

— А какой у вас класс? — С интересом спросил Егор, зацепившись за мастерство и навыки, упомянутые в разговоре ранее.

— Я волшебник, как и она, — кивнул я на девчонку, — мы оба взяли школу трансмутации.

— Просто задумался, а в какую категорию на работу записываться с классом волшебника школы прорицания? — Спросил парень, будто невзначай.

— Это что за школа такая? — Я сдвинул брови, ведь этим новичкам в очередной раз удалось меня удивить. В прошлый раз меня восхитила барьерная магия Миры, и в не меньшей степени поразила Виолетта, со своей почти некромантской магией. Теперь еще и вот это.

— Да если бы я сам знал. — Пожал плечами Егор. — Я ведь всего лишь первого уровня, и навык у меня стартовый.

— Но какой? — Я почти не сдерживался от интереса.

Прорицатель зачитал свой стартовый навык, запустив шестеренки в моем мозгу. Его способность на первом уровне позволяла на дистанции примерно равной сканированию подсветить какую-то цель или объект, сделав ее безусловно видимой всем, а также упростить бой с такой «подсвеченной» целью, если это враг. Я не до конца понимаю, как это работает, но когда такой заклинатель накладывает на цель «указание», все атаки по ней совершаются проще, как будто мастерство атакующего многократно возрастает.

Из непосредственного описания навыка следовало, что в работу вступает четкий принцип концентрации. И на первый взгляд понятно, что навык для одиночки практически бесполезен. Впрочем, как и многие другие навыки у прочих классов. Вон, та же Виолетта — она так ни разу как следует своим волшебством и не воспользовалась, ведь не имела для него материального компонента.

— Когда поправишься, — я кивнул на его запястья, — записывайся в экспедиционный отряд. Страшно, да, зато быстрее научишься выживать. Тем более твой навык очень полезен для группы.

— Но!..

— Никаких «но». — Качнул я головой. — Я завтра скажу Кате, что ты рвешься в бой.

— Похоже, у меня нет выбора… — Смиренно пробормотал парнишка, которого я разглядел как следует. Ему и двадцати пяти нет, еще юноша совсем, только глубокие морщины и спутанные волосы прибавляли ему лет. И пустой взгляд, в котором я сейчас читал не смирение, а пылкую надежду, тщательно скрываемую, но все же.

— Вот именно, что нет. — Хлопнул я парня по плечу и поднялся. — Лиз, мне нужна твоя небольшая помощь.

— Окей, — поднялась она, — постараюсь помочь. Что мастерить будем?

Главы соответствующих подразделений с энтузиазмом принялись за работу. Ранее намеченные мной векторы, в которых прекрасно ориентировались мои приближенные, были делегированы ниже по цепочке, и теперь картина вырисовывалась следующая.

Борис, Роза Валерьевна и, удивительно, но факт, Линь Синь, под руководством здоровяка отправились пополнять складские запасы. Серу, обсидиан, лишайники, сфагнум и камни. Все подряд! Эта троица была со всех сторон странной — как они вообще коммуницируют, если довольно робкий и малословный Борис ими командует, Роза всеми силами старается продать свои таланты подороже, а туристка из Китая в принципе ничего не понимает, для меня загадка. Тем не менее, то, что я вижу, меня радует.

Варя вместе с Лизой занялись своим направлением. В состав восстановителей вошли Виолетта, Каролина Терентьевна и Женя. И там, уже внутри своей небольшой категории, девушки распределили задачи. Виола ушла к водопаду, чтобы заняться стиркой, Кара принялась за готовку и, что гораздо более важно, за заготовку запасов впрок, Женя с Варей объединились и начали формировать лазарет, в том числе и всплыл загадочный рецепт укрепляющего отвара, что Женя ранее оставляла для нас в лагере греллинов, и сейчас девушки воспроизводили ту жижу, а Лиза занималась восстановлением инструментов, доспехов, а так же была на подхвате у строителей.

Микаэл и Владимир нашли общий язык, и прошлым днем уже установили тренировочные столбы. Однако сейчас эти двое лишь выполняли небольшие поручения — Каролина попросила изготовить мужчин стойки для сушки мяса, Варя и Женя просили о полках и мебели в лазарете, Виолетте требовалась стиральная доска, а и в целом для этих двоих работы тут хватало. Кому, как не мне, об этом знать.

Собственно, к ним я и подключился, стараясь заткнуть дыры в образовавшейся нехватке рук от такого обилия «заказов». Еще мне предстояло доэкипировать членов фракции и как-то вооружить, хотя бы мало-мальски, и у меня уже были идеи на этот счет, как сделать дешево и сердито.

Еще хотелось отдельным пунктом для самого себя выделить время и изготовить прозапас зубных щеток и порошка для всех новоприбывших. Завистливые взгляды в сторону обладателей такого сокровища не заметить было нельзя, а утренний туалет нужен каждому, опять же, исходя из соображений инвестиции в здоровье.

Для того, чтобы качественно исполнить свою работу по распределению имеющегося у меня банка, я последовательно обратился к каждому члену своей фракции, дабы узнать текущий их уровень и имеющееся количество очков обучения, чтобы равномерно усилить всех. И, закончив со стиральной доской для Виолетты, я к ней и обратился. А узнав, что девушка, что называется, на нуле, записал это себе в книжку, которую с утра купил и уже изготовил себе перо и чернила на смену тем, что отдал Микаэлю.

Так и подходил, к каждому, и не с пустыми руками. Однако, отдельно важно отметить, что к отряду экспедиционщиков, что сейчас на вчера установленных тренировочных столбах отрабатывали стрельбу из луков, учились командному взаимодействию и использованию навыка Егора для более результативной стрельбы, я приходил с оружием.

С лопатами. Да-да, во вкладке товаров категории «джи» имелись лопаты. Массивный и крепкий черенок, металлический совок и штык, все это пусть и относилось к сельскохозяйственному инвентарю, при быстрой манипуляции превращалось в оружие. Разложением я срезал лишние части металла, формируя острие, и даже без заточки так и отдавал. Это лучше, чем каменные копья греллинов, но сильно хуже, чем мое копье, изготовленное специально под меня и мои нужды.

Более того, я, распробовав преобразование инвентаря в оружие, долго смотрел на грабли. Черенки пригодятся, а вот зубья — прекрасные будущие наконечники стрел. Тяжеловатые, но острые и металлические. Так что с полтинником новых, качественных стрел и с пятью копьями-лопатами, я к ним и пришел.

Ко второй половине дня я разобрался с тем, кто во что горазд, экипировал всех по своим текущим возможностям, вооружил тех, кому это было нужно, и главное — узнал точную картину для будущих расчетов.

Выходило так, что средний уровень поселения я легко смогу поднять до четвертого уровня, а в отдельных случаях смогу прокачать некоторых до шестого. Так я и поступил, истратив полторы тысячи имеющихся у меня очков обучения. Это было важно проделать до тех пор, пока экспедиционщики не выйдут наружу впервые, чтобы они были хотя бы мало-мальски готовы к тому, что это не праздная прогулка, и поход за безопасную территорию может обернуться чем угодно.

Как нельзя кстати оказалось, что рецепт укрепляющего отвара Женя смогла повторить из имеющихся у нас трав. Я не вдавался в подробности, но Варя представила мне уже готовую смесь, а так же убедила в том, что способ приготовления она выучила.

— Марк, — держа в руках неказистый горшочек с теплым отваром, обратилась ко мне Варя, — у нас тут выросла серьезная нехватка посуды, ткани, куча желающих строить перегородки возле ванн и для туалета, а еще поступают просьбы что-то сделать с местами для сна.

— С посудой я подмогну, — кивнул я, представляя, из чего ее сделаю в нужных количествах, — с тканями вопрос открытый, но пока перерабатывайте имеющиеся мантии, с приватностью в зонах гигиены я решу вопрос, поговорю с Микаэлем и Владимиром, а насчет мест для ночлега займусь сегодня. — Отреагировал я на все поступившие запросы.

— Отлично! — Просияла девушка, скинув с себя груз ответственности за возникшие вопросы. — С тобой еще хотели говорить Микаэл и Катя, найди для них время.

— А почему они все к тебе обращаются? — Я вскинул бровь.

— Выглядишь ты неприветливо. — Хихикнула Варя. — Как будто мысленно жаришь на сковороде котят. Улыбайся, и люди к тебе потянутся.

— Не смешно.

— Знаю. На самом деле люди боятся тебя отвлекать, никто не привык еще к тому, как изменилась их жизнь. Сейчас в основном разные запросы попадают ко мне от Бори и Кати, они транслируют их от своих людей. Так ведь проще всем — народ воспринимает тех, кто в иерархии им ближе, и все важное мы доносим тебе.

— Да, пожалуй, ты права. — Согласился я с тем, что если бы я тратил время на выслушивание просителей, то только этим бы и занимался. — Есть еще что-то важное?

— Пока нет, но сильно из поля зрения не пропадай. И реально, — девушка стала серьезнее, — поговори с Катей и Микаэлем.

— Ладно. — Выдохнул я, принял горшочек с отваром, просканировал его идентификацией и убедился, что это тот же самый напиток, что мы приняли перед длительным и тяжелым переходом сюда, и отправился сначала к главе строителей.

— Да откуда я могла знать! — Сокрушалась Мира, удерживаемая сейчас с одной стороны Борисом, а с другой Микаэлем за руки, разоруженная.

— Тебе же кричали, тупица! — Удивительно, но скромная и робкая Ира сейчас пуще всех внушала лучнице неправоту.

— Боря, бегом к ней, посмотри! — Оттянула от стрелка мужчину Катя, буквально вытащив его за рукав и подняв на ноги.

— Но мы же! Мы же убивали их! Почему?.. Как?.. — До выпустившей роковую стрелу начало доходить, что неслучайно мы, старожилы лагеря, наперебой кричали убрать оружие.

Я на негнущихся ногах подошел к павшей с небес птичке. Склонился, взглянул в четыре прикрытых глаза, приложил ухо к человеческой груди. Сердце бьется, но слабо. Стрела, из тех, что я делал сегодня, с металлическим наконечником, вышла насквозь и древком завязла в мягкой плоти.

Мог ли ее спасти мой нагрудник, что я сделал, если бы лично вручил ей его в лапы, а не оставил как подачку вне лагеря, побоявшись подобного? Не знаю. Но тот факт, что мою подчиненную подстрелили, устроил мне сильнейший раздрай в душе.

Сзади меня обогнул Борис, качнул тучной фигурой и склонился рядом с тельцем, навел свои сложенные ладони поверх раны, не соприкасаясь с телом, и активировал исцеляющую магию, стараясь заживить рану и остановить кровь.

Неожиданно справа появилась Женя. Одарив меня тяжелым взглядом, на несколько мгновений, она перевела взор на Бориса и хлопнула того по ладоням, прервав заклинание исцеления.

— Дурак. — Негромко ляпнула она. — Кто ж рану затягивает, пока в ней стрела? Аккуратно поднимаем ее и несем в лазарет.

— Я… я помочь хотел… Ладно, поднять? Вот так? — Стушевался Боря и принялся исполнять команды более опытного доктора.

— Да. Марк, помоги ему, нельзя тревожить это… эту птицу, чтобы рана еще сильнее не разошлась. — Вновь перевела на меня взгляд Женя, и в отблесках на ее зрачках я видел не только злобу, но и удивление, и даже какой-то интерес.

Я скинул с себя плащ, расстелил его на мокрой, но расчищенной от снега земле, осторожно, словно хрустальный сервиз, мы переложили Ренгу на этот плащ и, взявшись за его края, натянули, как тент, чтобы перенести раненную, будто на носилках. Хотя почему будто, если это они сейчас и есть, эти носилки.

Пока несли, я слушал жалобный писк. Ренгу было больно, никакой тайны в этом нет. Я же кипел от злости. И на ситуацию, и на Миру, и даже на себя самого. Лучница, тем временем, выслушивала нотации от Иры, своей сестры, и старательно прятала взгляд.

Принесли, переложили на каменную плиту, прямо так, на плаще, как есть. Хорошо, что успели сегодня как следует оборудовать лазарет, и Женя даже успела сварить какие-то мази, отвары, зелья. Но все это лишь кустарные методы, я ни в коем случае не умаляю заслуг целительницы, она действительно знала, что делает, но я поспешил потратиться на среднее зелье регенерации, из тех, что продавались в товарах повышенной категории.

— Убери это пока. — Отодвинула мою руку со склянкой Женя, склонившись над телом птицы. — Держите ее за руки и за ноги, Варя, готовь свою огненную магию, остальным прикажи свалить куда подальше, это не шоу.

Варя рявкнула, поспешив исполнить указания, чтобы все отстранились и перестали глазеть. По лагерю пошли перешептывания, сливающиеся у меня в голове в мерзкий и раздражающий гул. Но я подавил в себе волну накатывающей ярости, проглотив ее. Нельзя срываться на подчиненных.

Вместо этого, я последовал примеру Бориса — схватил Ренгу за ноги, прямо за человеческие щиколотки, постепенно, к ступням, превращающимся в птичьи лапы с массивными когтями.

Раздался вскрик, затем последовало несколько фраз разными голосами, один из которых явно принадлежал мне, и было сказанное нецензурным. Женя сломала стрелу, отбросила наконечник в сторону. Ренгу извивалась, дергалась, кажется даже плакала, но то я мог и заблуждаться, ведь у самого сейчас в глазах стояла влага.

— Крепче держите! — Зло рыкнула Женя, потянув древко стрелы наверх, осторожно сохраняя угол так, чтобы не расшевелить рану сильнее.

Мы с Борей удерживали беднягу, как могли, но при этом старались не навредить хрупкому телу еще сильнее. С нас станется, особенно в стрессе. Потому, изо всех сил сохраняя самообладание, держали.

Как мне реагировать на помощь Жени? Учитывая, что она мне сказала. Наверное пока никак, кроме как с благодарностью, ведь она прикладывает все силы и навыки, чтобы, даже не до конца понимая, кого спасает, все же спасти. Потому что Ренгу дорога именно мне.

— Варя, быстро! — Вскинула голову целительница на стоящую наготове волшебницу.

Та коротким, быстрым огненным сполохом прошлась по ране, прямо внутри. Крик, переходящий в ультразвук, быстро затих — Ренгу отключилась от боли.

— Это необходимо, чтобы убить заразу. Антибиотиков у нас нет. — Посмотрела на меня, ошарашенного произошедшим, Женя, и попыталась успокоить. — Боря, давай.

Теперь, в четыре руки, заклинатели школы восстановления принялись активно затягивать рану. Было видно невооруженным глазом, как в реальном времени ткани вырастают и стягиваются, кровотечение останавливается, и сквозная дыра зарастает.

— Вот так. Хватит. — Дала она команду Боре и сама прекратила. — Марк, давай сюда зелье и открой ей… клюв.

Передав склянку, я запоздало сообразил, что удерживать ноги птице больше не нужно, и поспешил пальцами раскрыть клюв. Однако, учитывая физиологические особенности этого странного существа, стало понятно, что клюв у нее — лишь орган дыхания, и есть еще вполне человеческий рот с губами, зубами и языком.

Раскрыв его пальцами, я дождался, когда все до последней капли попадет в организм бедняги, и только тогда отпустил, убрал руки. Женя отбросила пустую склянку, которая до земли не долетела, исчезнув, и вновь скомандовала:

— Варя, со второй полки сверху, миску с мазью и чистую ткань.

— Держи! — Пулей среагировала волшебница, передав требуемое.

Закрытую волшебством рану густо промазали какой-то бурой смесью, по консистенции похожую на алебастр, сначала на груди, а потом и по спины. Затем подранка укрыли шкурой и оставили отдыхать. Женя, вытерев руки от крови об собственную мантию, шумно выдохнула и заявила:

— Все. Кризис миновал, среагировали быстро.

Я прильнул к стене и выдохнул, прикрыв глаза. Кризис миновал, значит… Стало быть, выживет моя разведчица?

— Ху-у-ух… — Здоровяк тоже расслабился, ощутив тяжесть этой быстрой операции.

— Иди… иди, кому говорю… — Уцепился я вернувшимся ко мне слухом за подначки Иры, обращенные к близняшке.

— Марк! — Парой мгновений позже в нескольких метрах от меня остановилась Мира, с потерянным и отсутствующим взглядом, задумалась на секунду, а после склонилась, спрятав голову. — Я не знала! Я прошу меня простить!

— Чего именно ты не знала? — Устало перевел я на нее взгляд. Вся буря эмоций улеглась, оставив после себя выжженное плато.

— Мне объяснили, что та, кого я подстрелила, не несла опасности и на самом деле твой друг. — Не поднимая спутанных, еще влажных после помывки светлых волос, ответила девушка.

Я перевел взгляд за девушку, поймав взором сигнализирующую мне Катю. Она одними лишь уголками губ улыбнулась, медленно прикрыла глаза и едва заметно кивнула.

— Я довольно однозначно несколько раз дал команду сложить оружие. — Отвел я взгляд от Кати и вновь вперился в Миру, буравя ее насквозь.

— Мне это понятно, я приношу свои извинения, это больше не повторится.

— Мира, — я набрал в грудь побольше воздуха, но не для длинной тирады, а справляясь с вновь разгорающимся гневом, — проблема не в том, что ты подстрелила Ренгу, а в том, что ослушалась прямой и четкой команды, озвученной неоднократно.

— Это мой просчет. — Внезапно для меня за девушку вступилась Катя. — Я поработаю над этим.

— Нет, Кать, — покачал я головой, — Мира самовольно решила, что лучше понимает ситуацию и действовала осознанно. Это не было самообороной.

— Я не хотела! Это не саботаж, Марк! Я не знала, там, снаружи, я видела таких тварей, они бесшумно нападают с деревьев! Тут было темно, я думала, что ты ошибся! — Резко сорвалась на эмоции девушка, подняв на меня взгляд и помогая себе в объяснениях руками.

— Стоп. — Резко оборвал я начинающуюся истерику. — Почему тогда Егор послушался, и убрал копье⁈

— Я боялась за жизнь сестры! А ему, — она зло перевела взгляд на стушевавшегося при его упоминании Егора, — плевать на собственную сохранность, он сам об этом говорил!

Мне стало понятно, что я устаю объяснять очевидное. Более того, я даже не хотел продолжать. Тот факт, что все обошлось, что называется, малой кровью, спас девушку от необдуманных и импульсивных действий с моей стороны. И даже сейчас я подвержен эмоциям и не смогу полноценно правильно выйти из ситуации.

— Кать, — поднял я взгляд выше и левее плеча Миры, туда, где остановилась моя заместительница, переместившись для защиты лучницы, — проведи профилактическую беседу. Для всех, одним скопом, о том, как мы действуем в нестандартных ситуациях и кого слушаем.

— Поняла. Пошли, — сделала еще шаг ближе к Мире девушка, положила свои руки ей на плечи и с усилием развернула к себе лицом, чтобы увести вглубь лагеря, — всех попрошу собраться, устроим небольшой разбор ситуации и попробуем не допустить… — Дальше я не слушал, обернулся на Женю.

— Спасибо. — С истинной благодарностью я выразил Жене свои мысли. — Если бы не ты… И вам тоже, быстро среагировали. — Перевел я взгляд на Борю и Варю.

— О таких вещах необходимо предупреждать. — Заявила Женя, кивнув на отдыхающую раненую. — Глупо было надеяться, что эти испуганные люди отреагируют иначе.

— Наверное. — Согласился я.

— Мы сделали все, что могли. Она, эта Ренгу, везунчик, стрела прошла насквозь, не задев кости и жилы. Наверное, даже летать сможет, но я не сильна в орнитологии. Хотя, тьфу, я даже не знаю, какой врач по хорошему должен ее осматривать. Кто она вообще, птица или человек? — Пустилась в размышления целительница.

— Кто ж ее знает. — Хмыкнул Борис. — Но болтает совсем как человек.

— Может, ей бульончик сварить?.. — Подошла совершенно неожиданно к нам Кара.

— Может. — Кивнула целительница. — Она же плотоядная?

— Да. — Подтвердил я. — Было бы хорошо.

— Пойду, поставлю огонь, всякому существу хороший бульончик сгодится. — Мягко улыбнулась женщина и отошла.

— Сейчас за ней нужен присмотр и уход, несколько дней, понаблюдать, не разовьются ли осложнения. — Размышляла Женя вслух.

— А могут? — Нестройно спросили и я, и Боря.

— Не знаю, говорю же, странный у нее организм. — Пожала плечами девушка.

Разговор еще какое-то время перетекал из пустого в порожнее. Суть же одна — ничего еще не кончилось. Но, имея двух опытных целителей во фракции, меня заверили, что с Ренгу все будет в порядке. Несмотря на то, как неприкрыто ненавидела меня Женя, она все же решилась помочь, даже не до конца понимая, какую услугу мне оказывает. Это внушало робкую надежду на то, что рано или поздно этот серьезный, острый угол сгладится.

Пожелав остаться наедине, я ушел к бассейну с ледяной водой. Умыться, стереть кровь с рук, прийти в себя. Тем временем Катя устраивала некое подобие брифинга — рассказывала о нетипичных ситуациях, о том, как на них реагировать, и в целом больше походила сейчас на заведующую детсадом, нежели на бойца, почти каждодневно сталкивающегося со смертью.

Успокоив мысли и душу, я вернулся в лагерь уже сильно заполночь, тогда, когда все уже спали. И сам вскоре занял свою ячейку. Дальше — не помню.

Утро начало стандартно: ничего, так сказать, не предвещало беды. Люди разделились на работы, Катя уже раздавала указания, Женя и Варя колдовали над Ренгу, которая все еще спала, Микаэл с Владимиром завтракали, обсуждая постройку смотровой площадки на высоте, Борис, Роза и Линь Синь собирались в сегодняшнюю экспедицию, Ира и Мира шептались о чем-то в углу, а Лиза болтала с Егором, который сейчас надевал на себя кожаный нагрудник. Виолетта, тем временем, готовила обед, а Каролина Терентьевна занималась заготовкой и обвалкой мяса для сушки.

— Когда отправляемся? — Резко возник я позади Кати, оплачивая ей той же монетой.

— Ух! — Вздрогнула она и резко обернулась. — Пятнадцать минут и готовы. Бойцы собраны, я только навожу справки о необходимом.

— Умно. — Кивнул я ее идее.

— Разумеется. Твоя же идея. — Рассмеялась в кулачок Катя, и я вспомнил, что сам вчера наказал ей сделать подобный список.

— Блин. — Почесал я затылок. — Так, ладно, фиг с ним. Я начну спуск немного заранее, ты как соберешь людей, выдвигайся со мной. Где-то на середине пути я дождусь всех.

— Ладно, но к чему такая спешка? — Решила переспросить у меня Катя.

— Хочу мельком осмотреть вход в пещеры, кое-что показалось мне странным, когда я пришел один из форта Барона. — Объяснил я.

— Надеюсь, ты не попрешься туда в одиночку? — Недоверчиво скривилась кинжальщица, сложив руки на груди.

— Нет, на входе, одним глазком. — Заверил ее я, хлопнул панибратски по плечу и пошел в лазарет.

— Ма-а-арк. — Прокурлыкала своим собственным голосом Ренгу.

— Привет, птичка. — Подошел я к кушетке и аккуратно взял теплую когтистую руку-лапу.

— Меня кормили. Бульон, вкусный. — Отчиталась она.

— Интересные у тебя друзья, Марк, — на миг мне показалось, что Женя, дежурившая возле больной, заговорила со мной без злобы в голосе, — и поправляется она чрезвычайно быстро. Я, конечно, знаю, что мои способности усилились, но и она сама очень быстро регенерирует.

— Скучно лежать. Ренгу хочет на охоту! — Объяснила свое феноменальное выздоровление ворона, заговорив сразу после Жени.

— Это ведь хорошо! — Порадовался я, пригладил торчащие с хохолка черные перья и обратился к ним обеим.

— Будем надеяться. — Не разделяя моих восторгов смурно ответила Женя. — Я там список подготовила, будете внизу, постарайтесь набрать этого как можно больше.

— Наберем. — Заверил я целительницу. — Нас пойдет много, инвентари пустые, девать будет некуда, вот увидишь.

Я ушел из лазарета в приподнятом настроении. Вчера, перед сном, я был разбитым и усталым, а сегодняшний день начался хорошо. По крайней мере пропала тревога насчет выздоровления жизнелюбивой птицы, что снедала меня изнутри.

На западном склоне я повстречал Борю в своем кожаном обмундировании, которое на нем подозрительно болтается. Рядом с ним стояла скуксившаяся туристка, обнимающая копье.

— Утречка, шеф! — Просиял здоровяк.

— Ты чего это, схуднул поди? — Смерил я его взглядом.

— Дык сколько всего с тех пор произошло! — Выпятил грудь гигант, и я разглядел, что на ранее бывшей бесформенной, рыхлой шее, сейчас оформлялись мышцы. — Нагрузки, свежий воздух и пища по расписанию!

— Точно, вернемся в ту, мирную жизнь, на Землю, открывай курсы по ускоренному похудению. Опыт у тебя есть, да еще какой. — Не смог я удержаться от шутейки.

— А то! — Просиял Борис, подтолкнул локтем Линь Синь, которая, совершенно нас не понимая, стояла, как фонарный столб. Получив легкий тычок, сконфуженно улыбнулась, считав мимику и эмоции наших голосов.

— Надо бы научить ее нашему языку, да только когда время найти. — Я посерьезнел, глядя на китаянку.

— И Микаэля. А то он как ляпнет. — Прыснул Борис.

Я поддержал его смешок. Говорил прораб и правда забавно.

— Уч… учить… — Внезапно заговорила девушка. — Учиться! — Звучало фонетически верно, но с таким диким акцентом, что мы не удержались от смеха.

— Правильно, Линь Синь! Учиться! — Отсмеявшись, поддержал я девушку.

Получасом позже я стоял напротив входа, сделанного мной ранее, в грот, ведущий в недры горы. Прошедший накануне сильный снег скрыл следы крови, оставшейся тут после преследователей. Что же им было нужно тут, кроме очевидного и приходящего на ум старого доброго насилия?

Украдкой заглянув внутрь, я убедился, что никто из сколопендроморфов за углом свою добычу не поджидает, но в гнетущей тишине горных пустот отчетливо слышался тот стрекочущий, резонирующий от стен многократным эхом звук, призывающий насекомых-людоедов к сбору.

И тут меня осенило. Ведь это, судя по всему, до сих пор работающая иллюзия, созданная мной! А как только в моей голове собрался пазл, учитывая, что ранее именно Ренгу применила тот же фальшивый звук, я быстро осознал, что сам способен контролировать этих тварей.

Эдакий повелитель насекомых! Что ж, само по себе это знание дорогого стоит. Остаются шероховатости в форме этого управления, и стоит потестировать эту идею, но явно не сейчас. Потенциально, научившись различать смысл этих звуков и воссоздавать их, я действительно мог бы контролировать собственную армию. Обезумевшую, кровожадную, чрезвычайно опасную.

В думах о том, как именно распорядиться подарком судьбы, я застрял надолго. Минут на пятнадцать, не меньше. Ведь, казалось бы, неочевидное использование навыка создания иллюзорного звука позволяет контролировать целую колонию опасных существ. С одной стороны это выглядит ультимативно, и эту гору, названную мной и моими людьми домом, можно сделать совершенно неприступной.

Но у этого меча разрушения две стороны. Одна ошибка, и этот шаткий контроль будет утерян, мгновенно обернувшись катастрофой. Боюсь представить, сколько бед произойдет, если хоть что-нибудь пойдет не так.

Тем не менее, я сделал зарубку в уме — когда другого выхода не будет, можно будет достать этот козырь. А до этого нужно непременно найти время и озаботиться тем, чтобы научиться как следует создавать верные, но фальшивые контролирующие звуки.

Уже имеющуюся звуковую ловушку я развеивать не стал. Это на первый взгляд странный ход, но такое решение я принял исходя только из мысли, что не до конца понимаю их физиологию. Представим на секунду, что этот звук для насекомых — как раздражитель? Нечто сродни спускового крючка, когда они, инстинктивно, бросают все свои дела и вынуждены реагировать.

В качестве сравнения приходит на ум только детский плач. Когда ребенок заливается слезами, это сигнал взрослым о том, что что-то с младенцем не так и требуется вмешательство. Именно поэтому сон родителей настолько чуткий, а плач не оставляет равнодушным.

И теперь представим, что я сейчас развею этот раздражитель. Одуревшие инсектоиды выйдут из-под контроля, и тогда одному только господу известно, к чему это приведет. Впрочем, в моей логической цепочке масса допущений, и каждое из них всегда склоняет чашу весов к худшему исходу. Но я всегда такой был — стелил соломку, и раз уж у меня нет необходимости сейчас проверять гипотезы и экспериментировать, то я твердо решил, что нечего ломать то, что и так работает.

Даже если я уже допустил свое вмешательство.

Сверху, по ступеням, шла многочисленная группа в мою сторону. Вот и они, члены двух отрядов, в полной боевой выкладке и готовые к ужасам в низинах. Я мысленно «закрыл» проход в недры иллюзорной магией, создав там внешне непроницаемую стену, и повернулся к своим, махнув им рукой.

Впереди шла Катя, сразу за ней Борис. Девушка, по неизвестной мне причине, сейчас отказалась от своих кинжалов, предпочла одно из недавно сделанных из лопат копий. Меня слегка удивило такое перепрофилирование, но похоже, с ее точки зрения, в этом был смысл.

Наш текущий состав таков: среди бойцов были девушки близняшки, Ира и Мира, вооруженные луками и в качестве альтернативного оружия имевшие копья, на случай, если дальнобойное оружие окажется неэффективным, маг-прорицатель Егор, присутствующий в этом отряде только лишь потому, что я так пожелал, и непосредственно их лидер, ассасинка Катя.

Я хмыкнул, подумав о том, что парню не помешает оказаться связанным обязательствами в отряде, целиком являющимся цветником. Глядишь, станет поуверенней. Но вот насчет их командной работы и эффективности я особых надежд не питал — пройдет немало времени, прежде чем они сработаются.

Роза и Линь так же были вооружены, но скорее только ради самозащиты, случись что непоправимое. В бой их отправлять никто не намеревался. Однако, наша жизнь в последние дни слишком непредсказуема, и мне казалось, что имея оружие в руках и возможность бороться за жизнь, нашим собирателям будет спокойнее.

План у нас был прост и прямолинеен. Нагрузить инвентари скарбом по списку. Добыть немного еды охотой и сбором съестного — сгодится все, от корнеплодов и грибов до чего-то уж совсем фантастического, но с отметкой «съедобное». Кара пообещала непременно пустить все в дело.

— У тебя тут все нормально? — Все еще приближаясь, с нескольких метров, окликнула меня заместительница.

— Без происшествий. — Спокойно ответил я. — Поторопимся, спуск немало времени отбирает. Хочу попасть обратно в долину до темна.

— Слушайте все, — обернулась Катя к людям, шеренгой ступающим позади, — помните инструкции, спускаемся быстро, но осторожно. Смотрим под ноги. Сложных участков не будет, мы тут все уже подготовили.

Катя упомянула какой-то инструктаж, и я поинтересовался, о чем идет речь. Девушка с готовностью пояснила — прежде, чем выдвинуться в первую организованную вылазку, она тщательно разжевала все, что им необходимо знать. Про врагов, про наши сигналы, про все. И извинилась — задержка наверху и длительное ожидание вызвано именно этим инструктажем.

— Это правильно. Лучше десять раз повторить и быть уверенным, что тебя поняли. — Поддержал я это решение.

Спустились мы без происшествий. Хотя снега намело порядочно, таять ему не позволяла температура, а утрамбовывать ступени особенно и некому. Так что шли без опаски поскользнуться. Единственное, на что обратил внимание не только я, а в той или иной мере вообще весь отряд — это то, насколько сложнее стало передвигаться по местности из-за выпавших осадков. Ноги приходилось задирать высоко, скорость передвижения упала, а силы уходили быстрее.

— Вот тут сделаем передышку. — Указал я на кромку леса, в глубине которого снега почти не было. Плотные, мощные и гибкие ветви переплетались между собой, сформировав природный навес, под которым даже трава местами зеленела, пробиваясь сквозь опавшую листву и хвойные кучи.

Меня не удивляло наличие здесь растительности, собственно говоря, именно сюда я людей и вел, понимая, что вряд ли где-то еще, кроме как в этом реликтовом лесу, мы смогли бы набрать достаточно припасов.

Отряд вслед за мной втянулся под полог леса, в котором было темнее и мрачнее обычного — снежная шапка действительно работала как навес, и даже скрывала робко пробивающееся солнце. Когда мы перестали шагать по снегу, и вышли на относительно комфортный пятачок, я услышал, как выдохнули люди.

Не то, чтобы спуск был таким уж сложным, но для многих такой переход непривычен, а учитывая, что в лагере Барона они в основном сидели взаперти, то и подавно. Да еще и к тому же Катя их застращала — кто угодно устанет, постоянно ожидая какой-то атаки или сигнала.

— Распределяемся тут, далеко друг от друга не отходим, — жестикулируя, скомандовала Катя, показывая зоны для сбора всякой всячины, — оружие далеко не убирайте, идентифицируйте то, что собираете. Помните, неполезного тут не бывает.

Обе лучницы и Егор начали рассаживаться на поваленных стволах и крупных камнях, которых тут хватало. Ира и Мира устроились рядышком друг с другом, положив луки на колени, и принялись внимательно озираться по сторонам. Хорошая привычка для их текущей работы. И несмотря на то, что бойцы решили передохнуть, их инвентари я точно так же намеревался сегодня заполнить.

Егор тоже присел на передышку, но не знаю по какой причине, ушел максимально в противоположную сторону от близняшек, привалившись спиной к дереву. Могло ли это быть вчерашнее неосторожно брошенное Мирой обвинение в его адрес? Могло, конечно.

Если думать в этом направлении, может показаться, что я и сам не слишком доволен тем обстоятельством, что Мира после случившегося все еще здесь. Но я считаю глупым и нерациональным судить о человеке по одной ошибке и не слишком удобному характеру. Только время покажет, прав я или ошибся.

Тем временем Борис скоординировал действия своего небольшого отряда, и я, сохранив достаточно сил, решил не отдыхать, а сразу присоединиться к поиску полезных предметов. Роза Валерьевна и Линь Синь отошли вслед за Борисом, когда он поманил их, чтобы показать кустик с мелкими бордовыми ягодами, сохранившимся вопреки холодам. Да, тем самым, из которых мы длительное время успешно завариваем чай.

— Тут грибы еще. — Зычно проговорила Роза, ткнув пальцем в трухлявый пень по соседству с кустом. — Похожие на опята, но что-то я не уверена.

— Тише. — Шикнула на женщину Катя. — Переговариваемся тихо.

Я же вслушивался в густую и мрачную тишину леса, изредка трещавшего от тяжелой снежной шапки, что подламывала сдающиеся под давлением заиндевевшие ветки. Только ветер гулко завывал меж толстенных стволов.

Закинув в инвентарь охапку собранных веток, я приблизился к пню, щедро облепленному грибами. И проговорил вполголоса:

— Собирайте, в лагере будем разбираться. Катя верно сказала, ничего бесполезного лес нам не даст.

— Я поняла, не шумлю. — Не стала спорить женщина и принялась заполнять свой инвентарь.

В этой осторожности был смысл. Не одними греллинами мы окружены, да и бог с ними, с мелюзгой. Нетопыри, мутировавшие псы, туда же. Люди… вот главная угроза. Остается лишь гадать, когда Барон оправится от удара.

— Марк, — ко мне подошла Катя, присаживаясь по правую руку от меня на корточки, — по списку первоочередное мы собирать начали, травы, грибы и корни, которые Женя указала. В основном многое можно найти прямо здесь, в подлеске. А что с охотой делать? Как насчет того, чтобы разделиться?

— Нет, — качнул я головой, — не будем дергать судьбу за хвост, держимся вместе и не отсвечиваем.

— Мы не будем уходить далеко, — девушка достала из инвентаря оружие, — хочу немного потренировать свой отряд в бою, и лучше уж мы первые выследим врага, чем на такое количество запахов они придут сами. Глянь на них, — она качнула головой в сторону скучающих близняшек, — зеленые, им нужен опыт.

— Кать, — остановил ее я, — не забывай о том, что мы тут не в бирюльки играем.

— Это значит «можно»? — Улыбнулась девушка.

— Черт с тобой. Идите, я присмотрю за сборщиками. И вот тебе лягушка. — Вызвал я своего зеленого напарника, а затем буквально всучил его в руки кинжальщице.

— Если что-то не так, я его убиваю? — Переспросила она условный сигнал.

— Со своей стороны я наоборот развею его, если вам срочно нужно будет возвращаться. — Подтвердил я.

На том и порешали. Молчаливо, с полной уверенностью в том, что делает, ассасинка забрала нервничающего парнишку и двух девчонок, изо всех сил старающихся казаться спокойнее и невозмутимее, чем было на самом деле.

Через полчаса я вместе с собирателями сделали первый перерыв. Роза и Линь Синь трудились усердно, исцарапали руки, и без того покрытые множеством мозолей и ссадин, а так же крепко замерзли. Так как огонь я разводить запретил, ссылаясь на необходимость оставаться невидимыми, словно тени, мы решили провести небольшой осмотр собранного, ведь окружающую нас местность мы выбрали тщательно.

Конечно, больше всего мне было важно собрать материалов для нашего маленького лекарского предприятия. Ведь, в сущности, это именно то, ради чего в принципе затевалась эта вылазка, остальное хоть и важно, но все же вторично. И кое-что полезное собрать удалось.

Под гниющими шапками листвы и иголок обнаружилось немало торфяного мха. Идентификация подсказывала основное свойство, и было оно бактерицидным. Из этого материала можно делать нечто вроде антисептиков, и я надеялся, что применение ему мы найдем нескоро, и это всего лишь запас на черный день.

Затем нашлось несколько крупных пучков кровоостанавливающих трав, хотя я не до конца понимал механизмы, но надеялся, что подобное свойство растения сможет применить Женя. Были еще и корни, похожие на имбирь, кривые и узловатые, и назначением их было противовоспалительное и жаропонижающее действие.

Плесень, трутовики, крупные маслянистые листья с кустов — желчегонные и желудочные сборы. В сумме выходило, что проблем с пищеварением быть не должно. Но что гораздо важнее, кажется, Линь Синь, получая подсказки от системы на своем языке, отлично ориентировалась в дарах природы и представила нам черные камни.

Я бы ни за что не догадался, что внутри таких камней, вместо жеод, будет колония бактерий. Серый налет, выступающий на полсантиметра от пустот внутри камня, обещал бактерицидный эффект. Таких камней мы набрали с запасом.

Было найдено несколько гнезд, часть из них либо не заселены, либо уже разорены, но в паре обнаружились яйца. А это, как ни крути, и источник кальция, и вкусная еда. Было множество грибов, их собирали все без разбора — все равно в лагере определим, съедобные пойдут на пищу, а ядовитые на изготовления или лекарств, если это возможно, или на, непосредственно, яды.

Корни, ягоды, клубни, что-то похожее на луковицы с дольками как у чеснока, большие широкополые листья, все пошло в дело. Более того, мы даже кору с деревьев ободрали. После нас эта полянка смотрелась бедно.

— Вот тут еще растение интересное. — Наученная опытом Роза негромко показала мне охапку трав с темно-зелеными листьями и пушком, который кололся, если к нему прикоснуться.

— Крапивник. — Проговорил я вслух подсказку от системы. — Сгодится.

— Там еще есть, набрать побольше? — Поинтересовалась она, указав рукой за деревья, глубже в лес. — А еще мне надо…

— Иди. — Не стал я дослушивать, тем не менее прекрасно понимал, что человеку требуется отлучиться.

Женщина кивнула благодарно и спустя короткий миг исчезла из поля зрения. Боря, шумно выдохнув, поднялся с камня, отряхнулся и с готовностью продолжил сборы. Я же свою паузу слегка растянул, всматриваясь в высокие кроны деревьев, где, как мне казалось, росли какие-то крупные орехи. Собрать бы их, да только высоко…

Хм, а у меня же импульс есть. Можно попробовать сбить! Ну-с, значит, приступим.

В качестве снаряда я взял один некрупный, но все же увесистый камень. Размахнулся как следует, задавая импульс, и прямо в процессе покрыл камень желтой гексагональной сеткой.

Уже выпущенный из моей руки, он полетел строго вверх, в нужную точку. Первые десять метров я еще мог контролировать его траекторию полета, дальше уповал лишь на силу собственных заклинаний.

Раздался глухой удар, камень стукнулся о крупную ветку и всколыхнул кроны. Шаткий баланс был нарушен, и тут и там с верхотуры стал падать снег. Но и висящие высоко наверху орехи отвалились от сухих и тонких веточек, градом посыпавшись вниз.

— Это хорошо, — похвалил я сам себя, — орехи это сытно и, должно быть, вкусно.

— Шеф, что-то долго Розы нет. — Явился после третьей моей попытки увеличить число орехов Боря.

— Сколько прошло? Минут пять? Не парься. — Отмахнулся я от этого замечания, как от несущественного.

Здоровяк внял моему спокойствию и, опылившись от него, расслабился. Время тянулось медленно, но весьма продуктивно. У меня, например, уже половина инвентаря забита разнообразными материалами, у прочих членов этой экспедиции наверняка на меньше. Думаю, час-полтора, и можно сворачиваться, как раз до темноты успеем подняться.

Прошло еще минут двадцать с тех пор, как глава собирателей обратился ко мне, а женщина до сих пор не вернулась. Что ж, признаю, я тоже стал несколько нервничать по этому поводу. Мало ли чего? И уже было встрепенувшись, дабы окликнуть склонившегося над землей парня дабы пойти поискать пропажу, что-то больно кольнуло меня в груди.

Я не чувствую активного лягушонка. Только что исчез. Катя подала сигнал, а это могло означать практически что угодно, исключая хорошее. Так или иначе, я пулей метнулся к Борису и резко поднял его на ноги.

— У Кати беда. Оставайся здесь, присматривай за Линь Синь и Розой, которая куда-то запропастилась, я побежал на выручку. — Четко, глядя ему прямо в глаза, проговорил я.

— П-понял! — Быстро закивал он.

Я сорвался на бег в ту сторону, куда моя заместительница увела группу желторотых «охотников». Уверен, она бы не стала использовать нашу единственную попытку экстренно связаться, чтобы позвать меня просто принять участие в охоте, наверняка что-то пошло не так. Но, черт побери, что⁈

Ушли мои люди не далее чем полчаса назад. Это могло значить, что по пересеченной местности, с оружием наготове и с желанием выследить добычу, уйти дальше чем на километр они вряд ли бы сумели.

Если, конечно, не побежали.

В этом плане я жалел, что среди моих навыков и профессий нет ничего, что помогало бы выслеживать следы или, было бы еще лучше, сразу людей или животных. Когда-то был у нас такой человек, кто основной своей деятельностью взял профессию следопыта, да только пользоваться ей не умел. Да и вообще, гнилой оказался человек.

Я ориентировался в основном на то направление, куда Катя увела свой женский отряд с одним парнем. Без весомой на то нужды сворачивать бы они не стали, ровно как и специально петлять, ибо свой собственный след им запутывать не от кого.

Через несколько минут забега я понял, что не понимаю, куда мне двигаться дальше. Нет, ориентацию в пространстве я не утратил, прямо сейчас с легкостью скажу, куда и как мне нужно повернуть, чтобы либо вернуться к своим собирателям на лужайку, либо и вовсе выйти на прямой путь к горе. Другое дело, что из-за отсутствия навыков чтения следов, я не мог с уверенностью сказать, что они прошли здесь.

До этого были знаки. Где-то вмятина ботинка виднелась, оставленная на еловой лапе, где-то была сломанная ветка, а порой и стрелы попадались, воткнувшиеся в деревья. Похоже, лучницы пытались в кого-то попасть.

Теперь же, как я не старался, найти хоть одну зацепку, куда Катя, Мира, Ира и Егор могли пойти, у меня не выходило. Значит, пора призывать лягушонка заново.

Именно таким способом я ранее не пробовал прокладывать себе маршрут, но явных противоречий я быстрым перебором не выявил, потому решил попробовать.

— Лягушонок, покажи мне направление лапой, где тебя убили в последний раз. — Приказал я своему навигатору, и внимательно вгляделся в действия призванного существа.

Лягух команду исполнил четко — вскинул лапку по направлению на юго-восток, скорректировав мой забег. Я и правда слегка отклонился от курса, двигаясь строго на восток. Видимо, все же немного сбился с пути. Отсутствие явных троп и хоть каких-то ориентиров усложняло подобные поисковые операции.

Приняв новый курс я снова ускорился, а своего зеленого напарника пересадил к себе на плечо, строго наказав держаться крепче, и если я с курса собьюсь — скорректировать меня.

— Марк! — Звала меня Катя, пока я, стоя напротив Линь Синь, пытался считать смысл того, что она пытается мне донести.

— Линь Синь, попробуй как-нибудь иначе. Я не знаю, жестами, — я подвигал руками, подсказывая, что имею ввиду, — да хоть как-нибудь, я не понимаю!

— Марк! — Настойчивее и громче кричала мне девушка.

Азиатка долго, упорно, со страхом в глазах пыталась мне что-то донести. Но общение через сломанный телефон было трудным. Пусть я и вынужден был совсем недавно изъясняться жестами, но это было хотя бы на одной волне, с одним культурным кодом. А тут — мрак и темень, я совершенно не понимаю ее.

— Марк!!! — В третий раз, уже на грани истерики, прокричала мне Катя.

— Еще раз. — Спокойно, выдохнув, сказал я темноволосой девушке напротив. — Повтори еще раз. — Чеканил я каждое слово.

— Роза… Не ходить… Туалет. — Дополнила она двумя жестами, перекрестив предплечья, следом, зажав пальцами носик и помахав перед ним другой рукой открытой ладонью.

Раздался душераздирающий крик. Такой, что кровь в венах стынет. Принадлежал вопль Мире, бедной девушке, что сейчас так страдала. Пусть я и понимал, что звать меня просто так не будут, но азиатке удалось меня убедить ее выслушать. И я, наконец, добился от нее чего-то осмысленного в моей собственной парадигме.

Кивнув ей и поманив за собой рукой, я стремглав метнулся к источнику воплей. Антидот и магическое вмешательство Бориса привели к тому, что яд удалось нейтрализовать, и сейчас Мира вновь пришла в себя, истово крича от боли. Нужно что-то предпринять. О смысле сказанного настойчивой китаянкой я подумаю после.

— Где тебя черти носят! — В сердцах бросила Катя, подняв на меня полные слез глаза. — Я не знаю, что делать!

— Шеф, она умирает. Еще пять, максимум десять минут. — Озвучил худшее предположение Борис, скорбно отведя руки от раны на ноге.

— Силы твоих лекарских заклинаний не хватает? Может, зелье добавить? — Стал я быстро вслух перебирать варианты.

— Нет, — уронил себе на грудь голову мужик, — перебиты все сосуды, крупные, мелкие, да все! Это месиво не залечить ничем, ни магией, ни снадобьями.

Обескураженная Ира вскочила на ноги, выхватила лук, брошенный мной на землю, когда началась кутерьма, натянула тетиву с вложенной стрелой и нацелилась на меня. Но не только: ее прицел гулял между мной, Борей, Катей и остальными, а в глазах читалась паника.

— Быстро что-то сделайте! Вы обязаны ее спасти, или я вас всех тут перестреляю! — Выкрикнула она, сломавшись.

— Ира, успокойся, — дипломатично мягко решила вступиться за нас Роза, — мы поможем. Опусти оружие.

— Быстрее! — Девушка вытерла нос о плечо и вернулась к удержанию нас на мушке.

— Давай успокоимся, ты им не помогаешь, делаешь только хуже. — Сделала Роза несколько шагов навстречу обезумевшей лучнице.

Я же, признаться, не знал, как реагировать. Не то, чтобы страшился смерти, я взглянул ей прямо в лицо и не единожды, но сейчас я просто не знал, как хотя бы облегчить страдания девушки, не то, чтобы спасти ей жизнь. Все известные способы мы так или иначе применили.

— Так, Борь, — начал я, — выхода у нас нет, надо пробовать.

Нога выше туго наложенного жгута сильно разбухла. Ниже это было слабо похоже на ногу, скорее на сочащиеся куски плоти, которые лишь тянули беднягу в могилу. Нужно избавить ее от этого. Потому я коротко объяснил парню, что собираюсь сделать и какую реакцию, а главное, когда, от него жду, принялся выполнять.

Отойдя на полтора метра от девушки, я отвернулся, промямлил нечто вроде молитвы, явил в реальности копье из инвентаря и покрыл его наконечник упрочнением, сделав так, чтобы он легко разрезал вообще все, без сопротивления. Мне нужно сделать один быстрый и чистый разрез.

Но не только это. Купив в магазине стартовую мантию волшебника, пока она фактически стерильно чистая, мы быстро порвали ее на тряпки и бинты. Конечность-то я отсеку, да только что с последствиями делать сейчас неясно. Она легко истечет кровью. Было принято решение как можно плотнее зажимать рану, и делать это не грязной ветошью, а хотя бы так.

Набрав в легкие воздуха, я повернулся, прицелился, вознеся копье над своей головой, будто держал секиру, и что было сил рубанул сверху вниз!

Вскрик девушки потух и смолк, она вновь отрубилась. Ногу я отсек на несколько сантиметров выше травмы, на три пальца не доходя до коленной чашечки. Борис среагировал мгновенно — прислонил чистые ткани в несколько слоев к ране и тотчас принялся использовать свою заживляющую магию, прямо так, поверх марли.

— Что… Что вы наделали… — Наконец, или дипломатия Розы, или совершенное мною действие, вынудили Иру отложить оружие. Она осела на землю безвольным кулем и разрыдалась пуще прежнего.

— Борис, нам придется ее нести. Сейчас. Обоим, причем так, чтобы ее правая нога была выше сердца. — Проговорил я, уже начав вязать тканевые носилки еще из двух мантий.

— Перекладывайте ее, поднимайте, а я подвяжу культю так, чтобы она была наверху. — С готовностью вызвалась помочь Катя.

— Хорошо. Взяли! — Рявкнул я, и мы переложили раненную на только что связанные две мантии в одну. Неудобно, но по другому никак, и времени на что-то более основательное у меня нет.

Поднявшись во весь рост, я удерживал руки позади, и был в нашей связке ведущим, а Борис ведомым. Между нами на тканевой подложке бессильно лежала девушка. Не теряя больше ни минуты, мы выдвинулись обратно.

Лишь на миг мне показалось, что я это уже видел. В груди защемило и закололо так сильно, что я грешным делом решил, что у меня случился инфаркт или еще какой приступ. Предчувствие было настолько поганым и мрачным, что я оторопел, силясь сообразить, что мне с этим появившимся порталом делать.

Разумеется, от меня требуется реакция. Лучшее, что я могу сделать — мобилизовать своих людей, предупредить их об исходящей от портала опасности. Несмотря на то, что появившийся мерцающий перламутровый переход между нашей долиной и неизвестным мне местом отличался внешне от того, что открылся между Землей и этим полигоном, ничего хорошего я не ждал.

Чутье подсказывало, что это не наши наблюдатели решили взглянуть на кучку выживающих менеджеров и прочих продавцов воочию. Значит, это что-то другое.

— Все в укрытие! — Рявкнул я и выбежал из-под свода пещер, в которых отдыхал после тяжелого дня и многочасового перехода.

— Что происходит, Марк? Что это? — Ко мне подбежала Катя, вцепилась мне в руку, но я одернул ее, дабы оставаться свободным в движениях. Мало ли, что произойдет.

— Послушай, мне нужна твоя помощь. Собери людей, заставь каждого взять оружие. У меня очень, очень плохое предчувствие. Я пойду туда и посмотрю внимательно, но, послушай, — я на секунду обернулся, обнял девушку за плечи, и запоздало понял, что повторяюсь, прося меня выслушать, однако я специально напирал, дабы быть услышанным, — сейчас что-то будет. Не знаю, что, но изо всех сил постарайся спасти людей. Спрячь их. Выведи в невидимости к южному склону. Там холодно, знаю, укрыться негде, но нужно потерпеть. Сделай это. Вперед, Кать, не мешкай! — Я осторожно оттолкнул от себя заместительницу, и видимо мой встревоженный голос так сильно пронял кинжальщицу, что та, раскрыв рот, смогла только кивнуть несколько раз и убежать вглубь долины.

Вытащив из инвентаря свое магическое копье, я покрыл упрочнением сначала его, затем свою броню, приготовившись к худшему. Я всегда готовлюсь к самому скверному развитию событий, даже если ничего не предполагало плохих исходов. И сейчас, спустя несколько мгновений после того, как эта мерцающая пелена посреди моего дома возникла, я мысленно себя убедил — это именно тот случай.

Мне, помимо прочего, было жутко интересно, как так случилось, что именно на том самом месте, где стояла Роза, возник портал. Разумеется, ничего более разумного я не придумал, кроме как подойти и спросить.

— Роза, — голос мой отдавал сталью, — не шевелись, и спокойно объясни мне, что это. — Я перевел взгляд на перламутровое сияние вертикально стоящего трехметрового диска портала.

— Вот. — Женщина поднялась с земли, отряхнула испачканные коленки и голени, и протянула мне рубиновый кристалл. — Кое-кто хочет с тобой связаться.

Я не стал брать в руки протянутую мне вещь, сначала идентифицировал ее.

— Ты же не собираешься всерьез слушать этот бред? — Из полога невидимости, прямо в двух метрах от меня, появилась заместительница.

— Знаешь, что такое «дежавю»? — Отвлеченно спросил я, подняв усталый взгляд на появившуюся неподалеку девушку.

— Конечно. — Кивнула она и стала ждать развития событий.

— Я это уже видел. Этот портал, этот приход Леонида, все видел. И я уверен, не согласись я сейчас, мы бы все тут померли. Не могу этого доказать, и не собираюсь, но была бы бойня. Просто поверь мне. А что делать с его предложением я обдумаю, когда получу от него письмо. — Выдал я, как на духу то, что было у меня на сердце все то время, что Леонид со своими подручными гостил в долине. — Помоги встать, я что-то ног не чувствую.

Через пять минут Катя ушла к южному склону. Она выполнила мою просьбу укрыть людей за моей иллюзорной стеной, и сейчас объясняла перепуганным людям, что угроза миновала, и можно возвращаться.

Я сидел у очага, протянув к теплу пламени заиндевевшие ноги, и думал. Возбужденные обсуждения случившегося доносились тут и там, но меня это совершенно не отвлекало. Скорее наоборот, я был рад, что все так обернулось. Ведь, по обыкновению, жизнь преподносит препятствия и проблемы редко одиночно, чаще дуплетом, а то и вовсе не прекращает.

Однако, я отчаянно нуждался в систематизации полученных данных. Сейчас, с такой кашей в голове, сложно делать хотя бы ближайшие прогнозы, чего уж говорить про далеко идущую стратегию.

Для начала, нужно исключить Розу из состава нашей фракции. Исходя из того, что она поведала мне возле портала, следует, что рабыней она не была. Видимо, в какой-то момент чья-то светлая голова решила, что загнать мне в ряды вместе с отступающими эту… как бы ее назвать, не шпионку, а связного, наверное, будет хорошей идеей.

Стало понятно и то, что так отчаянно старалась донести мне наша китаянка. Когда Роза «отпросилась» якобы по нужде, это был момент передачи ей телепортера, одного из. Второй был у кого-то, кто ошивался там, в лесу.

Но вот с капканом, выходит, неувязка. Он принадлежал кому-то другому — явно не той группе разведчиков-сепаратистов, что решили сбросить Барона с трона, во главе с Леонидом. Видимо, это просто неприятное стечение обстоятельств. Такое, при котором бедная девчонка потеряла ногу.

Не исключено, что на полигоне еще остались малочисленные группы или вовсе одиночки. Шансы у таких выжить, конечно, невелики, но не равны нулю. Так что, вполне может быть, что кому-то удалось отыскать подарочный куб, в котором и лежали эти охотничьи принадлежности и он решил таким образом получить легкие очки развития, путем охоты на сородичей.

Я постараюсь это выяснить, но позже, приоритет у этой задачи совсем невысокий.

Итого: у нас есть внутренний переворот в форте Барона, частью которого я стал, и еще пока не объявившиеся коммунисты с каким-то говнюком у руля. Ну и я, конечно. Стоит получше разузнать о политической конъюнктуре на карте, а для этого я бы хотел нанести визит коммунистам.

Теперь про мою группу — приоритеты у меня все те же. Сформировать устойчивые связи внутри отрядов, каждого озадачить работой, в том числе проектной, и по мере сил принимать участие в реализации этих планов. В сущности, это моя единственная мотивация шевелиться и что-то делать. Я хочу выжить, дотянуть до конца этого испытания, понять, что меня ждет дальше.

— Марк, можно тебя на минутку? — Ко мне, молчаливо и отрешенно отдыхающему у костра, подошла Женя.

— Да, что такое? — Поднялся я, ведь судя по тому, что целительница место напротив не заняла, она хотела меня куда-то отвести.

Так и случилось. Проследовав за женщиной к лазарету, она остановилась у двух коек из монолитных пластов обсидиана, обшитых шкурами, и заговорила.

— Странный день сегодня, да? — Подняла на меня свой взор женщина, три недели назад выглядевшая лет на десять моложе, чем сейчас.

— Да уж, очень. — Выдохнул я, понимая, что совсем не «о погоде» меня позвали поговорить, но сейчас, видимо, еще не все слова сложились в нужные фразы, потому я просто поддержал пространный разговор.

— Я тут про наших раненых хотела поговорить. — Перевела Женя взгляд на кушетку с Мирой. — Девушка выживет, сепсиса и гангрены удалось избежать. Мышцы скроют кость, кожа нарастет на культю.

— Это звучит хорошо. — Ответил я, подойдя к мирно спящей Мире ближе.

— Да, реабилитация будет трудной, болезненной и долгой, а учитывая происходящие вокруг события, она может и вовсе не оправиться до самого конца. — Продолжила девушка со звоном стали в голосе.

— Значит, будем лечить и реабилитировать, ты ведь это хотела сказать? — Лишь на йоту я сделал свой голос громче и грубее, не позволяя инакомыслие в этом вопросе.

— Да-да, конечно, мы ведь всегда так и делали. Полагаю, у меня есть все разрешения использовать необходимые лекарства, чтобы как можно скорее поставить ее на ноги… ногу?..

— Разумеется. Все, что необходимо, мы добудем. — Подтвердил я.

— Теперь про эту странную птицу. — Перешагнув грязную ветошь, женщина прошла ко второй кушетке. — Не знаю, чем я думала, когда ее подстрелили, но я допустила несколько ошибок. — Рука Жени легла на кушетку рядом с Ренгу, которой, судя по виду, было не слишком хорошо. Рана на плече взбугрилась, раздулась, из сшитых краев сочился гной.

— Эти ошибки можно исправить? — Ответил я настолько невозмутимо, насколько мог. Но сказанные ей слова очень тяжело было слушать, ведь я запоздало понял. Не ошибки это, а скорее способ причинить мне боль. Женя не дура, и быстро сориентировалась, смекнув, как я за Ренгу переживал.

— Да, но я хотела бы спросить для начала разрешение это сделать. Вероятно, из-за этой ошибки, я утратила твое доверие? — Глаза женщины стали на мокром месте, она застыла возле кушетки, как вкопанная, и не знала, куда себя деть.

— Жень, — я подошел ближе, — помнишь тот день, когда ты, чуть не плача, жалела, что уходишь со стоянки греллинов за своим мужем? Я тебе тогда еще свой плащ подарил.

— Помню. — Губы женщины дрогнули, поджались, а на подбородке вырос грустный бугорок.

— Я тот же самый человек, который провожал тебя тогда. Я всегда желал тебе только хорошего, и гибель твоего супруга — это не попытка как-то тебя уязвить. Просто этот мир, в который мы попали, зачастую не оставляет нам выбора. Антон сделал его за меня. И то, что ты сказала о своем промахе, говорит только о том, что ты тоже всё та же сердобольная Женя, которая хочет и может всем помочь. Так вот, я спрошу тебя — несмотря на то, что я заслужил твою ненависть, ты сможешь спасти дорогому мне существу жизнь? Она не из людей, но я прикипел к ней, и не хочу, чтобы она погибла. А ты единственный медик, кому это по плечу.

— Я сделаю, Марк. — Заплакала Женя. — Я очень скучаю по мужу, и сильно боюсь теперь всего вокруг. Даже саму себя боюсь, ведь я была так зла и несчастна, что, дура, решила, будто мне станет легче, если я отомщу. Хотя бы вот так, мелко и пакостливо… Прости, мне так жаль…

Женя уткнулась лбом мне в грудь и заплакала. Я никогда не понимал, что делать в таких ситуациях, и лучшее, что приходило на ум, буквально каждый раз, это просто гладить по волосам и шептать слова успокоения. Любые, главное не молчать. Выплачется, возьмет себя в руки.

Затылком чувствовал, как люди в лагере пялятся на нас, стоящих в дальнем углу свода пещер, где был организован медпункт. Разговорчики смолкли, перешептывания усилились. Но мне было плевать.

— Вот здэс я думаю хорошо будет смотрэтся шахта. — Вещал подробности своей инженерной схемы Микаэль, указывая рукой на область прямо за водопадом, с северной части горы. — Мнэ Катя-джан сказала, внизу тут у нас водятся какие-то насэкомые, потому я посмотрэль, все памериль, вот здэс грунт должен бить!

— А вот эта схема полиспаста, — обратил я внимание на следующую запись, — ты ее по памяти делал?

— Я в Армения строительный образование получиль, и как сейчас помню, Геворк Хачутрян, мой прэподаватэль, тры дня не ставиль мне зачот, пака я ему эту тэму не сдам. Сдал, виучиль на всю жизнь! Так что тут всё будет харашо работать, начальник.

Насчет выбранной Микаэлем зоны для шахты у меня были сомнения. Несмотря на то, что исследовали подземелья мы всего-лишь где-то на десять процентов, я прекрасно помнил, что вода, накапливающаяся в бассейне здесь, мелкой струйкой уходит вниз, создавая подземное водохранилище. То есть, если начать рыть шахту прямо там, где указал строитель, существует огромная вероятность прокопать на сто пятьдесят метров вниз и оказаться как раз таки у воды.

Потому, было решено проверить.

— Микаэл, без проверки начинать копать опасно. Сегодня, когда ребята вернутся из вылазки, их трогать не будем, пусть отдохнут. Но завтра, я, Катя и ты спустимся вниз через подземные ходы, у меня есть идея, как проверить безопасность этого места под будущую шахту. — Объяснил я свои намерения, отдельно отметив, какую колоссальную работу проделал этот человек.

Математические расчеты тяги, противовеса, трехступенчатой блочной системы для баланса и снижения прилагаемого вектора силы, а также подробные схемы начиная от корзины и идеи по материалам, из которой ее можно изготовить, заканчивая трехстраничной разверткой каждого элемента полиспаста, от подшипника до размеров.

И, что немаловажно, менталитет у него несколько иной, непривычный. Он в постоянном состоянии кипучей деятельности, что-то выдумывает, о чем-то просит, я не припомню, чтобы Микаэль вообще отдыхал, каждый раз, когда мой взгляд на него падает — он что-то делает. Чего далеко ходить — накануне он сдернул Бориса и Владимира, и они в три мужика не просто вырыли септик, но еще и возвели там из напиленных досок косоватенький, но все ж таки нужник!

Лиза мне пожаловалась — совсем ее замордовали. Говорят, древесина нужна, и без нее никак. Оттого она и ходит целыми днями, мрачнее тучи, постоянно ест и спит. Ну и дерево восстанавливает, куда без этого.

Но случилось так, что силами одной девчонки весь лагерь не обеспечить. Потому сегодня, чуть рассвет коснулся гор, в поход отправилась смешанная группа из экспедиционщиков и собирателей. Туда же, кстати, к собирателям, напросилась Женя, а за ней увязался Владимир. Девушка отстояла свою позицию, несмотря на то, что я не слишком горел желанием отпускать единственного медика.

Главным аргументом стало то, что Женя как никто другой понимает, что именно ей нужно для дальнейшего развития своей профессии алхимика. Мы-то вычищаем все, не разбираясь в свойствах, но по настоящему нужного там попадаются жалкие крохи. К тому же, как она пояснила, сможет подробнее объяснить людям на этой вылазке, что имеет особенную ценность, а чего у нас уже в достатке.

Владимир же свое желание выйти наружу и подсобить рискующим объяснил просто. «Я хочу ее защищать, и раз уж там появилась вакансия, то я ее займу». Так он мне сказал. Мне, в свою очередь, было чем заняться в лагере, потому я, благословив ребят на успех и скорейшее возвращение, решил остаться и заняться делами.

Егор, несмотря на произошедшие тревожные и опасные события, не струсил, как я решил первоначально, и тоже отправился в составе экспедиционщиков. Ира же осталась — и я не мог ее заставлять. Все ее внимание и силы сейчас направлены на то, чтобы помочь сестре.

Итого, лагерным бытом сейчас занимались Каролина Терентьевна, сегодня решившая порадовать нас пирожками, Лиза, активно намекавшая мне всё утро, что у нее есть идея, но пока ее не озвучившая, и Виолетта, занимающаяся в дальней части лагеря, на юге, сбором известняка.

Все утро я то и дело проверял нижние вкладки инвентаря. Право слово, сколько можно, уже давно бы набросал план и выложил его на бумаге. Но, похоже, ситуация в форте хуже, чем я предполагал. Пока я имею краткосрочную возможность занять пассивную позицию наблюдателя в вопросе изменения власти на востоке — но вскоре мне придется стать активным участником.

Мысленно я уже решился. И на горячую голову все обдумал, и на холодную. Барон в текущем состоянии опасен, потому из двух зол я предпочту выбрать меньшее, в перспективе получив если не союзника, то нейтралитет с фортом.

О, а вот и письмо.

'Спешу обрадовать, Зрячий выслушал мои доводы и готов устроить встречу. Все должно пройти чинно-благородно, речь шла о переговорах. Он там ляпнул что-то про то, что ты должен сдаться и все такое, я его уверил, что ты так и поступишь, но мы же оба знаем, что ты будешь делать. Место: твоя опушка, которую ты занимал раньше. Время: в полдень через три дня.

p. s. Меня на переговорах не будет, как и «моих» людей. Со стороны Константина будет три парламентера. Озаботься тем, чтобы не попасть впросак.'

Текст я прочитал несколько раз. Встреча на хорошо известной мне местности — это плюс, но минус в том, что она капитально перепахана и утыкана множеством ловушек, часть из которых вполне могла быть не обнаружена. Если начнется заварушка, и мой план по устранению Барона пойдет не так, как я задумал, то отступить будет проблематично.

Смущал еще этот момент про требование уступок от Константина и гарантии этого. Понятно, что сейчас он считает, что сильнее, и в своих фантазиях продавливает меня и мою фракцию на выгодные для него лично условия, но этого не бывать.

Три дня… почему именно такой срок? Мысли о готовящейся ловушке сами пришли, я их не звал. Ну и в конце-концов, что я, маленький ребенок, чтобы не понимать, что Барон и верные ему люди подготовятся почти к любому сценарию грядущих переговоров? Соответственно, мой уровень подготовки должен быть не хуже.

Однако, я поступлю не так прямолинейно. Меня там не будет вплоть до часа икс, я не приду заранее, не начну готовить ловушки или пути отступления. Пусть в нужный момент все выглядит так, будто я, доверчивый дурачок, действительно пришел на переговоры. Я задумал кое-что другое.

Покончив с письмом, я передал условный сигнал о том, что информация принята. Всего-навсего перенес к себе в инвентарь сложенный лист бумаги. Так Леонид поймет, что время и место встречи я зафиксировал.

— Лиз, ты хотела меня о чем-то спросить? — Оставил я Микаэля у очага, после того, как мы сели передохнуть и обсудить будущий лифт когда закончили замеры.

— Ага! — Схватила она меня за рукав и потянула. — Борис сказал мне по секрету, что у тебя примерно вчера должен был быть день рождения!

— Ага, — удивился я, — двадцать пятого ноября. Думаешь, земные мерки времени суток применимы к нашей текущей ситуации?

— Ну конечно! Я вот, например, считаю дни до того момента, когда смогу отсюда выбраться и вернуться домой! — Улыбалась она, но мой вопрос явно добавил дёгтя в эту бочку меда.

— Что ж, это хорошо, что ты не теряешь надежды. — Остановился я под сводом пещеры, неподалеку от печи.

— Да брось ты обо мне! — Махнула она ладошкой. — События, конечно, стрёмные в последние дни, но это совсем не повод забывать о себе. Так что, вот. Тебе подарок! — Протянула она сверток бумаги, перевязанной веревкой, из тех, что километрами заготавливал лягушонок. Даже бантик повязанный был сверху.

Меня, признаться, удивило и порадовало такое внимание. Более того, не напомни мне сейчас об этом девочка, я бы фиг вспомнил. Попав сюда, я считал дни, но именно в количестве, не отслеживая дату, посчитав это неважным. Поэтому, подарок оказался вдвойне приятнее.

Развернув сверток, я обомлел. Нет, я всякое мог представить, открытку бы написала, или еще чего-то, но сейчас я держал в руках кубик-рубика, сделанный сплошняком из обсидиана одного цвета. Более того, игрушка была полностью функциональной, и центральный шарнир вращался по всем осям, сдвигая блоки!

Я переводил взгляд с девочки на игрушку и обратно несколько раз к ряду. Она, изнывая от нетерпения узнать мое мнение, мялась на месте и заглядывала мне в глаза.

— Как… просто, как ты его сделала? — Центральный подвижный блок, шарнир, три грани и под размер фиксаторы… Пятьдесят четыре элемента! Я не понимал, и меня это даже немного пугало.

— Ну как, нравится⁈ — В нетерпении воскликнула Лиза.

— Очень! Но как? — Меня распирало от любопытства.

— Помнишь, ты очки распределял? Ну вот, я все очки в элементарное восстановление закинула! Подумала, я и так тут сижу, не делаю нифига, так может хоть побольше всяких штук смогу копировать, ну и вот! — Принялась сбивчиво объяснять она.

— Та-а-ак, — уцепился я за безусловно важную информацию, — и что получилось?

— Ну, я типа не очень понимаю, но восстановление теперь может не прямо в исходное состояние переделывать форму, а еще и в ту, которую я мысленно подумаю. Вот я и представила, чтобы оно все крутилось, вертелось!

Я еще несколько раз провернул оси, и не почувствовал ни стопоров, ни заломов или зацепов. Каждый камушек был подогнан один к одному. И все это — просто из куска обсидиана? Представить не могу, на что она будет способна, когда прокачается. Не уверен, понимает ли она до конца, что теперь ее жизнь и навык значат на всем этом полигоне?

— Правильно ли я понял, ты взяла кусок камня и захотела, чтобы он принял вот такую форму? — Склонился я над девчонкой, уцепившись за мысль.

— Д-да… — Вздрогнула она, когда мое небритое лицо оказалось слишком близко. — Я что-то сделала не так?

И точно ведь, каждый нечетный уровень навыка добавляет какой-то новый функционал или расширяет старый. Я еще не собирал у людей информацию, кто как распорядился распределенным банком, и вот, узнал от нее первой, что именно она сделала со своими очками.

— Ты все сделала правильно! — Я был несказанно рад, и подарку, и тому, как именно он был сделан! — Большое спасибо, ты действительно меня порадовала.

— У-и-и-и-и.! — Протянула она свой щенячий восторг, когда я наконец дал волю чувствам. Глупышка, ведь совсем ребенок еще, а такие глупости допускала в мыслях. Ей бы самой еще в игрушки играть.

Однако, внутри, где-то в глубине, я был не столь счастлив, как выглядел. У этой идиллической картины был один существенный, смазывающий все, минус. Если кому-либо из недоброжелателей станет понятно, что за силой обладает эта девочка, она тотчас станет важнее меня. В глазах врагов она опаснее. Цель номер один, не для убийства, нет, для захвата. И даже те группы или даже одиночки, кто чурается рабства и принуждения, не упустят шанса заставить Лизу работать на них.

— Только это так трудно! Я только по чуть-чуть могу, — вдруг продолжила она, отпустив меня, разжав объятия, — а потом все силы уходят.

Я присел на корточки перед ней и спросил.

— Ты кому-нибудь показывала это? Рассказывала о том, как изменился твой навык? — Решил я сразу для себя внести ясность.

— Только Варе и Кате. — Глаза девочки округлились, видимо, вид у меня был непроизвольно встревоженным, что нетипично для ситуации. — А что?

— Давай сделаем так. — Я протянул ей свой оттопыренный мизинец. — Несмотря на то, что ты девушка взрослая и сама можешь отвечать за себя, я хочу взять с тебя обещание, что больше никто не узнает о твоих способностях. Сможешь мне такое пообещать?

— А почему… это ведь очень полезно! Я бы могла делать для всех какие-то сложные, трудоемкие штуки, только если объясните, как… — Не понимаю, Лиза или смутилась, или расстроилась.

— Именно в этом все и дело. — Перешел я на полушепот. — Мы с тобой сохраним это в секрете, потому что твой навык захотят все. И будут постоянно о чем-то просить. Но даже не это главное, — я заговорил совсем тихо, — наши новички, они были невольниками, и их навыки в большинстве своем куда менее ценные, чем твое элементарное восстановление. Понимаешь, к чему я?

Кажется, проняло. Девочка несколько раз активно кивнула и поджала губы, быстро соображая, в какой ситуации она гипотетически может оказаться, когда кому-то за пределами нашего узкого круга станет известно о ее силе. Подумав, наверняка, именно об этом, она взглянула на мой мизинец и обхватила его своим.

— Я буду осторожна и клянусь, что никто больше не узнает об этом. Я буду работать, как раньше. — Проговорила она вслух то, что я хотел услышать, и сделала это именно так, чтобы только я уловил сказанное.

— Вот и замечательно. Спасибо тебе еще раз, сегодня не день, а прям праздник какой-то! — Встал я в полный рост.

— Так и правда праздник же. — Немного покраснела она. — Запоздало, но никогда же не поздно. А, и еще, — Лиза свела руки и сцепила свои кисти замком, отвернувшись, — прости, но я так и не придумала, как изменить цвет, чтобы можно было и правда его собирать, по правилам.

— Ничего, придумаем, чем покрасить. Займусь изготовлением краски, обещаю. — Улыбнулся я.

Хочу ли я элементарное восстановление себе? Безусловно. Могу ли я его получить? Вероятность не нулевая, но предполагаю, что стремится к таковой. Потому, никаких импульсивных решений о получении четырнадцатого уровня делать не буду. Банк у меня невелик, и сейчас в этих очках обучения нуждаются больше отстающие. Мало ли, какие самородки ходят под моими знаменами, и какие интересные и необычные способности они могут получить, прокачавшись?

Нужно будет как следует протестировать эту ее способность. Хотя бы понять — что ей нужно для того, чтобы делать очень сложные и кропотливые вещи, на которые с моими текущими навыками уходили бы дни, если не недели? Вряд ли она досконально понимала принцип работы внутреннего механизма кубика-рубика. Чутье? Общая эрудиция? Или волшебное заполнение пустот в знаниях? Неизвестно. Но когда дойдет речь до изготовления подшипника, я все это смогу проверить.

Теперь к полиспасту. Да, мне нужен будет подшипник. Я намеревался выточить его сам, из двух дисков разного диаметра и множества мелких одинаковых шариков, и это была бы действительно трудоемкая и кропотливая работа с множеством нюансов и тестов, прежде, чем все заработает как надо. А учитывая, что мне для блочной системы, если опираться на расчеты Микаэля, потребуется целых шесть таких подшипников, причем идеально одинаковых, становится понятно, почему он заложил как минимум три недели на постройку быстрого спуска вниз-вверх.

Но этих трех недель у нас нет. Я планировал начать изготовление всего необходимого уже завтра, сразу после вылазки в недры земли и проверки доступности породы для копания без возможности пересечься с местными обитателями, и полностью сосредоточиться именно на этом.

Внимание!

Благодаря статусу главы фракции и выставленному параметру «Налог» на отметке в 70 %, вам полагается причитающаяся часть добычи.

24 очка обучения.*

24 очка достижений.*

Мои размышления были прерваны выскочившим перед глазами сообщением из интерфейса фракции. Зараза, только что закончился бой, о ходе которого я ни слухом, ни духом… Но, черт побери, сколько можно с ними нянчиться? Пора расслабиться и позволить людям действовать в соответствии со своими познаниями и навыками, и не подтирать за каждым. И пусть даже они рискуют, думаю, приобретенные навыки и боевой опыт позволяют им выживать.

Рука сама потянулась проверить свои запасы. Сто тридцать девять очков местной валюты для магазина и двести два очка обучения. Как назло хватает получить четырнадцатый уровень. Поступить эгоистично, и прокачаться самому, ведь я, по сути, остался единственный, кто ничего себе не приобрел после распределения полученных мною «кровавых» очков из форта?

Усиливаться, конечно, надо, но с другой стороны я мог бы эти же самые очки перекинуть Лизе и еще больше усилить восстановление. Черт. Сложно это, однако, заниматься подобным распределением. Уверен, многие бы хотели усилить какие-то свои аспекты навыков или приобрести новые.

Но я рассудил так — каждому в равной степени досталось немало очков от общего банка. Жаль только, что я выделил и для Розы некоторую часть. Но через три дня я был уверен, что «отобьюсь». А сейчас и правда решил усилить себя любимого. Ведь, в конце-концов, лидер я или где?

Я мастер менять свои решения на ходу. Да, пять минут назад я сам себя убедил в том, что решение эгоистично качаться импульсивное, но уже сейчас распределял имеющиеся у меня очки. Сначала тринадцатый уровень, затем четырнадцатый. Рассудил я так: противоборствующая эгоизму сторона говорила, что прокачивать нужно ближайших соратников. Здравый смысл талдычил, что я уже достаточно пустил на распределение имеющихся у меня собственных очков. Полторы тысячи, я мог бы быть уже, наверное, близким к двадцатому уровню.

Как ангел и дьявол, сидящие на плече, каждый твердил свою правду. В итоге я сдался и перешел на темную сторону. В конце-концов, лучшее применение этих очков — это их использование, в любом виде, в том числе передача их кому-то другому. Но сейчас было решено посмотреть новый пул навыков для самого себя.

Наконец, заветный выбор возник перед глазами. Надежда, конечно, умирает последней…

Навык: Барьер (Уровень 1).

Школа: Ограждение.

Требования: Катализатор.

Дальность: На себя.

Длительность: 5 мин.

Описание: Навык позволяет использующему воссоздать энергетический барьер перед собой, не позволяя проникнуть сквозь него никакой материи. Может быть отменен досрочно.

Внимание: Вы не можете использовать этот навык до тех пор, пока не изучите «Школа магии: Ограждение».

Первый же вариант и он… ну, ни к селу, ни к городу. Больше Мире бы подошел, она на таком специализируется. Можно ли извлечь из этого навыка пользу? Безусловно. Но внутреннее чутье твердило, что этот вариант не для меня. Будет висеть мертвым грузом, а при выборе того, что я собираюсь прокачивать, этот навык так и будет висеть на первом уровне.

Навык: Метель (Уровень 1).

Школа: Разрушение.

Требования: Катализатор.

Дальность: 30 метров.

Длительность: 30 секунд.

Описание: Навык позволяет использующему сконцентрировать влагу в воздухе в локальной области ограниченной дальность и заставить ее выпасть на землю ледяным градом. Замораживает поверхности, а сформированный подобным образом ледяной покров тает по обычному принципу.

Внимание: Вы не можете использовать этот навык до тех пор, пока не изучите «Школа магии: Разрушение».

Бр-р! Мало мне холода вокруг, так еще и вот это. Ну уж нет, это никуда не годится. Ни одной здравой мысли о том, как подобное применить. А вот той же Варе, например, специалисту в магии разрушения, было бы вполне неплохо. Скомбинировать подряд лед и пламя — врагам мало не покажется. Так там же и температура у ее заклинаний огромная, паровой коэффициент будет немалым. Так недолго и до реактора додуматься.

Но в моем случае отказ. Хороший ли навык, или плохой, неважно, главное то, что он неподходящий. Посмотрю третий, буду делать выбор.

Навык: Ускорение (Уровень 1).

Школа: Превращение.

Требования: Катализатор.

Дальность: На себя

Длительность: 30 секунд.

Описание: Навык позволяет использующему мобилизовать свои внутренние резервы, удваивая следующие характеристики: скорость передвижения и действий, скорость реакции, скорость рефлексов. После истечения срока действия навыка вы не сможете активировать его повторно в течение часа.

Внимание: Вы не можете использовать этот навык до тех пор, пока не изучите «Школа магии: Превращение».

Пу-пу-пу… Все три новинки как-то не впечатляют. Нет бы выделить мне что-то, связанное с моей спецификацией, давно ведь уже понятно, в какую сторону я развиваюсь и как действую. Но система в этом вопросе безжалостна, альтернатив не предоставляет, потому приходится выбирать из того, что есть.

Одно заметил — конкретно для этого интерфейса я самый что ни на есть очевиднейший маг. Не знаю уж, какие конкретно за этим распределением стоят вычислительные мощности и на чем именно основывается предложенный набор компетенций, но тот факт, что все три навыка принадлежат магическим школам что-то да значит.

Барьер? Нет, чепуха, разблокирую для себя сейчас школу ограждения и что, буду получать на последующих уровнях вместо чего-то интригующего и впечатляющего сплошные оборонительные навыки? Ведь как-то так работает система, предлагая в основном что-то, так или иначе связанное либо с выбранным направлением, либо основанное на действиях, совершенных ранее? Не хочу.

Метель тоже не хочу, хотя в контексте выбора школы разрушение выглядит очень заманчивым. Чего стоят возможности Вари манипулировать скоростью движения молекул в веществах, локально их ускоряя, по факту рождая магическую доменную печь? Мда уж, но ничего даже близко похожего мне не предложено, а замораживать области выглядит как компромисс.

Ускорение… Вроде бы магия, но направленная исключительно на физические аспекты тела человека. Вообще-то, ускориться в два раза относительно моих текущих возможностей — звучит круто. Только и минус существенный, ведь этот навык ограничен одним «всплеском» раз в час.

Однако, я склоняюсь все-таки к третьему навыку. Ведь что такое, в сущности, ускорение? Само по себе понятие скорости чего-либо весьма очевидная физическая величина, ее вполне можно измерить. Но за счет чего она возникает? За счет силы, конечно. А за это у меня отвечает мой элементарный импульс.

Связка напрашивается. Удвоив свою скорость, я удвою еще и свою силу. Отсюда и ограничение на частоту применений просится. Похоже, воздействует эта магия именно на мое тело и тратит его ресурсы и резервы вкупе с магической силой, и более частое применение грозит опасными травмами. Сюда же можно отнести и гидродинамические удары, и всплески болей, ведь человеческое тело не рассчитано на подобное.

Черт. Подумав об этом, я уже не так сильно уверен в своем выборе. А сделать его необходимо, потому что счет пошел на секунды. Итак, выбор из трех — в моем случае, выбор без выбора, и все какое-то с натяжкой можно назвать полезным. Берем ускорение.

Признаться честно, у меня были совершенно другие ожидания от четырнадцатого уровня. Не сказать, что я разочарован, но и какого-то вау эффекта не произошло. Впрочем, я благодарен лишь за то, что все три навыка оказались условно полезными. Когда-то, помнится, я выбирал между призывом лягушки и модной прической.

Прикупив требующуюся для активации навыка книгу из магазина достижений, я, не мудрствуя лукаво, решил проверить новинку. Пойму, как работает, что происходит с телом, какие опасности влечет применение ускорения. Заодно лучше буду ориентироваться, на случай, когда он мне действительно понадобится. Итак, за тридцать секунд я должен успеть проверить скорость бега, скорость атаки копьем, скорость броска ножа и возможность быстро переключаться между различными сценариями действий.

Поехали!

По телу, прямо по коже, а я смог отследить это, только взглянув на свои руки, побежал синеватый отголосок обволакивающей магии. Но ничего не понимаю — как будто не работает. Ладно, побежим. И только сорвавшись с места, я понял, что зря переживал — ни боли, ни компрессии, ни давления. Просто мой обычный бег, да вот только чувствовалось все так, будто это не я ускорился, а все вокруг замедлилось.

Снег под моими ногами после рывка подскочил, сначала прилипнув к подошве, а отброшенный после начала бега, стал медленно падать. Чертовски медленно. Люди в лагере двигались заторможенно, и лишь я оставался в нормальном, привычном для себя состоянии. Пробежав дистанцию, которую я отсчитывал посекундно, сверился с тонкой длинной стрелкой на своих часах. Действительно, погрешность мысленного счета есть, но в сущности преодолел я расстояние не за десять секунд, а за пять, если верить часам. Выходит, для меня в этом состоянии доступна целая минута. Это нужно иметь ввиду.

Бросок вышел хорошим. В противоположный участок долины я отправил один из тех ножей, что всегда при мне, купленные еще тогда, когда меня, связанного, силком тащили к Барону в лапы. В тот злополучный день у меня их отобрали, но запасы из пяти штук я пополнил, негоже ремням на доспехе оставаться пустыми, если есть, чем их заполнить.

С моей стороны все выглядело, как всегда — бросок был самым что ни на есть стандартным, но только достигнув точки, я запоздало сообразил, что забыл его упрочнить. Лезвие прошло в камень, смялось и завязло внутри. Это я позже уже проверил, когда пошел забирать свой снаряд.

О проверке скорости реакции на атаки речи не шло — у меня нет спарринг-партнера, да это и не требуется, принцип работы мне уже понятен. Впрочем, я был бы совсем непрочь попросить Владимира использовать свои профильные способности, принесенные из нашего мира в этот, и потренировать как меня, так и всех остальных.

Когда действие ускорения завершилось, в уме я досчитал пятьдесят девятую секунду. Энергия синего цвета схлынула, впиталась в кожу и исчезла, не оставив и следа.

— Начальник! — Махнул мне Микаэль, отдыхающий у костра и мастерящий из лыка, снятого со свежих ветвей деревьев, корзинку, которую попросила у него Каролина. — У тэбя все нормально? Бэгаешь, копьем машэшь, тэбя пчёл ужалил?

— Нет, — крикнул ему я, — тренируюсь!

— Харошее дэло, вокруг столька опасностэй! — Запричитал он и, удовлетворенный ответом, вернулся к своей работе.

Все-таки я поспешил с выводами. Использование ускорения не проходит бесследно. Много магических сил ушло, и к тому же чувство, словно я всю ночь разгружал вагоны. Мышцы тут же налились кровью, вспухли и заныли, но это, скорее всего, просто с непривычки.

— Наши вернулись! — Поспешила к западному склону Лиза, заметив первого прошедшего через проход в горе Бориса.

Возврат экспедиционных отрядов — очень нервная ситуация, ведь как показывает практика, часто они заканчиваются чем-нибудь непредвиденным. Но Борис, помогающий теперь затягивать наверх ребят, подавая им руку, выглядел хоть и усталым, но не встревоженным или раненным. Ровно так же, как и все остальные.

Женя, Владимир, Егор, Катя, Линь. Все шестеро здесь, перемазанные в грязи, замерзшие, но целехонькие. Я поприветствовал вернувшихся, и после недолгих минут передышки и умываний, мы собрались у лагерного очага.

— Марк, меня пол дня не покидает идея. — Заговорила посвежевшая и сейчас за обе щеки уплетающая пирожки Катя. — Мы забили все слоты в инвентаре за первый час, у каждого буквально, собирали, как обычно, все подряд. И я думала об оптимизации процесса.

— Делись своей идеей. — Надкусил я пирожок, наслаждаясь вкусом.

— Твой навык, с инвентарем. Почему мы его не используем? — Спросила она пылко, как будто ее осенило, и она всеми фибрами души нуждалась в том, чтобы высказаться.

— Почему же, используем. — Смутился я.

— Да не так! — Затрясла она головой. — Это же, по сути, телепорт для ресурсов. Смотри за руками: оставляем твой ящик в лагере, назначаем кого-то возле него дежурить, да хоть тебя, если ты здесь. Когда связь налажена, кто-то здесь выкладывает вещи на склад, а мы, по мере того, как твои ячейки освобождаются, продолжаем передавать тебе предметы или наоборот, складировать их в ящик. Короче, сумбурно объяснила, но ты же понял!

— Действительно, интересный способ… — Я хмыкнул, поняв, что упустил одну важную и неочевидную особенность. — В следующий раз тогда так и сделаем, а тебе я придумаю какой-нибудь бонус за рацпредложение.

— Там это, — Боря взял слово, — я приволок к веревкам внизу два бревна, мы их подвязали. Сумеем вытянуть? Мужиков больше стало, сил должно хватить.

— Вытянем, — подтвердил я, — перекусите пока. — Оба получившие ответы остались довольны. Но если Боря просто воспринял информацию и дальше жевал свой пирожок, то Катя аж зарделась, ощутив, что я не просто похвалил ее за интересный и нестандартный взгляд, но еще и принял его к исполнению.

Пока ели, мне коротко пересказали события на вылазке. Ушли рано поутру, вернулись засветло, едва-едва обед наступил. Могли бы и дольше провозиться, если бы не случай. Появилось фактическое подтверждение миграции греллинов. Ранее это событие кануло в небытие, так как наши пути не пересеклись, но сейчас что-то сподвигло собаколюдов возвращаться в леса.

За дарами природы Катя повела людей восточнее того места, где мы орудовали в прошлый раз, но не слишком далеко, потому что одна из целей вылазки была проверка места, где произошел несчастный случай с Мирой. Я было хотел остановить ее и потребовать информацию именно по этому случаю, но она усмехнулась и пообещала, что все расскажет, и мне будет очень интересно.

Я решил дождаться не перебивая.

Все шло спокойно. Листва, травы, которыми заведовала Женя, коренья, плоды и ягоды, ветки, яйца, мох, все шло в инвентари. По мере зачистки местности группы продвигались глубже в леса, пока не почуяли дым костра. Решили проверить — Катя, Владимир и Егор, передвигаясь в скрытности, набрели на крошечный лагерь греллинов. Это был то ли перевалочный пункт у них какой-то, то ли разведчики, но было их всего семь особей. Никаких построек сложнее шалаша и сложенного очага не было, ценных ресурсов или склада с добычей от других инициированных, как в прошлом лагере, так же не нашлось. Было принято решение стоянку застать врасплох и зачистить.

Тем более, что Катя унюхала сильнейший запах спирта и перегара. Выяснилось следующее. Эти мохноногие гады где-то нашли опавшие фрукты и нажрались ими. Плоды были забродившими, потому всю стоянку выстегнуло, и подошедших людей они вообще не видели и не ощущали. Было принято решение зачистить их, пока они спят и не представляют угрозы.

Сказано-сделано. Группа получила немного очков, основная часть которых упала в наш фонд. Никто не был против такого расклада. Отдельно Катя похвалила Егора — благодаря его целеуказанию очки получили и Женя, пустившая стрелу из лука точно в цель, и Линь Синь, которая долго боялась и сопротивлялась, но все же ее, каким-то немыслимым образом, убедили воспользоваться оружием.

Далее последовал рассказ о поисках владельцев капкана. Был найден несвежий труп в лесу, это был какой-то одиночка, по классу либо ловкач, либо кто-то другой, но купивший себе кожаный комплект брони. Оружия рядом не нашлось. Погиб незнакомец глупо и тривиально — похоже, сваренный им яд, был весьма концентрированным и летучим. Человек надышался созданной им самим гадостью и умер, успев после себя оставить только несущую смерть ловушку.

— Не уверена, он либо не просчитал последствий, и решил таким образом охотиться, дабы добыть себе очков и пропитание, или опасался чего-то или кого-то, и ловушка была поставлена именно с целью убийства. Но факт остается фактом — я нашла посудину, похожую на греллинскую, в которой тот яд был сварен. — Высказалась Катя, но следом за ней слово взяла Женя.

— У любого, ну или почти любого яда, должен быть антидот. Тот факт, что мы нашли заготовку, поможет мне его создать. — Сказала девушка, остальные поддержали ее кивками и «угуканьем».

Иметь конкретный антидот неплохо, но откровенно говоря, не слишком-то нам и нужно. Навык Бориса, дарующий иммунитет к яду, перекрывает такую необходимость. Но и пренебречь возможностью будет недальновидно. Ведь, события порой несутся вскачь быстрее, чем нам того бы хотелось, а Боря, пусть и крепкий, но все еще обычный человек. И он явно не бессмертный. Так что да, идею я поддержал.

— Вот и вся недолга, начальник. — Вступил в беседу Владимир. — Хочу заметить, что пусть народ в общей массе держался неплохо, им сильно недостает практики и выучки.

— Это отдельный разговор, но раз ты его начал, — перевел я взгляд на заговорившего, — я знаю, что в форте ты тренировал людей, ты сам об этом рассказал. Сможешь поднатаскать всех здесь? Чтобы обращаться с копьем и луком могли, двигались быстрее.

— Как раз хотел предложить. У нас пока, тьфу-тьфу, затишье, и чем черт не шутит, можно подготовиться к худшему. — Кивнул он с готовностью.

— Тогда так и порешим. Все вы молодцы, проделали хорошую работу. Завтра ничего не планируйте — я заберу часть людей на вылазку в пещеры, но где-то к полудню, не раньше. До этого времени занимайтесь своими делами. — Обозначил я завтрашний план.

— Решился дочистить все-таки? — Не стала вслух упоминать Катя, что именно нужно «дочистить».

— Не совсем. В идеале вообще обойтись без боев, но загадывать не будем. Нужно проверить кое-что. — Поддержав конспирологию заместительницы я так же ответил неоднозначно.

Закончив обед, я выделил себе время на то, что у меня получается лучше всего. На создание различных полезных и не очень штуковин. И для этого я в который раз повторил то, что уже проделывал — обратился к каждому с вопросом о том, кто в чем нуждается.

Подобным ходом я не то, чтобы пытался убить время, а скорее вселял надежду в то, что помимо выживания у людей остается что-то еще. Желания, стремления, идеи и мечты. Сейчас мне не нужно второпях создавать оружие, лагерь им обеспечен. Не нужно клепать броню — у каждого есть хороший комплект для защиты. У нас нет проблем с едой, спасибо магазину достижений и мастерству Каролины. Базовые потребности, лежащие в основании пирамиды Маслоу, закрыты у всех. Нужно только сделать шажок наверх, и именно этим я и занимался.

Вдохновился я подарком Лизы. Кубик-рубика, блин. Игрушка для детей, но черт побери, в минуты размышлений я крутил его так и сяк, и чувствовал, будто что-то неуловимо изменилось. Словно я сижу в своем удобном кресле перед экраном монитора, слушаю музыку, а для того, чтобы занять руки в размышлениях, мну сквиш — маленькую антистресс игрушку, набитую мелкими шариками. Тут принцип тот же, но только вот ничего из привычного в нашем положении нет.

Более того — общаясь с людьми, узнавая их желания, интересы и нужды, я глубже вникал в проблемы и личностные качества. Такой подход сближал меня с коллективом, но был и неочевидный плюс. Я много думаю, но моей головы явно недостаточно для того, чтобы учесть все. А люди, порой, выдают такие интересные идеи, что хоть стой, хоть падай. Вот как Катя сегодня, например.

Я просто не могу знать всего. Потому, задавая вопросы, я расширяю и горизонты планирования, и вдохновляюсь на какие-то новые идеи. Потому я попросил каждого до вечера подумать, а на общем собрании обсудим то, что пришло им на ум.

Следом я посетил лазарет. Женя, потратив час на обед и отдых, сейчас уже крутилась возле своих мисочек с растворами и мазями, помогая раненым и больным. Ситуация не критическая, Мира пришла в себя, но предпочитала спать, процесс заживления ее, безусловно, ужасающей травмы, проходил хорошо, если это уместно называть так в ее-то ситуации. Тем не менее, ничего угрожающего жизни больше нет.

Ренгу тоже шла на поправку. Цвет ее кожи обрел правильный, привычный мне сероватый оттенок, такой, каким он и был все то время, пока птичка была в порядке, а место ранения не опухало и не раздувалось, наоборот, отек спадал. Даже наши кустарные бинты выглядели белыми и чистыми.

Значит ли это, что у нас все хорошо, и ближайшие трое суток так и будет? Я очень хочу в это верить.

— Передохнул? — Подошел я к Борису и Кате, и обратился к парню, прервав их уютное воркование у костра.

— Да, шеф, — собрался он, приосанился, тотчас убрал руку кинжальщицы со своего мощного бедра, — чего делать надо?

— Пойдем, соберем крепких ребят и вытянем те бревна. — Махнул я ему рукой. — Кать, прости, этот мужчина мне нужен.

— А мне-то он как нужен… Эх, на какие жертвы не пойдешь ради благополучия лагеря! — Выдала она нарочито скорбно, помахала нам рукой, аки платочком, словно провожая паром, и осталась у костра, но в одиночестве ее не оставили. Виолетта присоединилась к девушке, и те моментально про нас забыли, став обсуждать какую-то свою женскую тему, явно не предназначенную для наших ушей.

— Микаэль, Владимир, Егор! — Окликнул я ребят, занимавшихся в текущий момент кто чем.

Маг-прорицатель, с почти зажившими руками после совершенной им глупости, сейчас выглядел живее всех живых. Очень энергично, размахивая руками и излишне драматизируя, рассказывал открывшим рты Лизе и Ире какую-то безусловно увлекательную историю из своей прошлой жизни. До меня доносились обрывки фраз, и судя по тому, что я услышал, вещал он что-то про рок-концерт и желание иметь хорошую гитару, чтобы снова играть музыку.

Что ж, парнишка, показавшийся мне на первый взгляд забитым и излишне меланхоличным, сейчас набирал пункты популярности у прекрасной половины нашего поселения, и делал это весьма успешно. Наверное слишком высокомерно будет так сказать, но я был за него горд. Ведь это я приложил руку к тому, чтобы стержень в нем все-таки появился. Он там и раньше был, но спрятанный за неуверенностью и слабостью, надо было только сковырнуть лишнее, как болячку на коленке.

Услышав мой призыв, Егор козырнул девчонкам и встал, дабы подойти ко мне с Борисом.

Владимир то и дело крутился возле Жени. Нет, ненавязчиво, дискомфорта от его потуг никто не испытывал, думаю, наша целительница уже бы пожаловалась. Он был учтив, молчалив, и всегда готов подставить свое плечо. Чем Женя без зазрения совести пользовалась. Это подай, то принеси, вот тут подержи, а вот это в ступе растолки. Такой симбиоз выглядел слегка чужеродно, ведь я понимал, что Женя понимает намерения Владимира. И Женя понимала, что я это понимаю, но вот понимал ли свое безнадежное положение сам кинолог? Неизвестно. Только время покажет, что будет происходить дальше, но учитывая, что девушка плакать по ночам перестала, рано или поздно со смертью любимого смирится, а жизнь-то она длинная.

На мой возглас он отреагировал, бросил что-то собеседнице, оставив ту наедине с больными, и поспешил к нам.

А Микаэль, гордый орел, как всегда занимался налаживанием быта. Доделав после обеда корзинку из лыка, он принялся шить тапки. Громко сказано, конечно, шить, но в сущности делал именно это. Вязал эдакие лапти из гибких прутиков снятой с тонких веток коры, а утеплял и укреплял все пары обуви мехом и кожей.

— Бэдний нога, постоянно в сапог ходит, галенастопы больные будут! Когда отдыхаем, пэрэобуваться можно. — Объяснил он, подойдя к нашей группе мужчин. — Начальник, какой задача?

— Пойдемте за мной. — Махнул я рукой и твердым, размашистым шагом направился к западному склону, откуда совсем недавно вернулась экспедиционная группа, и еще дальше, к прорубленному в скале проходу на внешнюю сторону горы.

— Лебедку ты хорошо придумал, — высказался Владимир, по всей видимости не посещавший эту часть долины, — функционирует?

— А то. — Кивнул я. — Внизу к веревкам два бревна привязаны, может быть тяжко. Тут двенадцать рычагов, тяните каждый свой и перехватывайте руки. Борь, — объяснил я вначале задачу, а затем перевел взгляд на здоровяка, уже взявшегося за эдакий румпель, хотя от морской тематики мы очень далеки, — насколько большие там бревна?

— Большие, шеф. Я же знаю, что у нас вечная нехватка древесины, а Лиза уже убегает от нас, когда возникает необходимость. — Принялся объяснять гигант. — Килограмм по сто каждое, я той волокушей воспользовался, что мы внизу оставляли, по одному их таскал.

— Принято. — Услышал я объяснения. — Накинулись, потянули, я подмогну магией. Начали!

Вытянули. Впятером это делается значительно легче, и когда одному нужно перехватить руки и продолжать крутить рычаг, нагрузка ложится на четверых, а не на одного. Теперь у нас есть еще два здоровенных незашкуренных бревна, и подвязанные прямо к стволу крупные ветки с листвой. Все пойдет в дело, а учитывая, что завтра, вероятно, мы достроим систему сообщения между верхом и низом, дальнейшая работа в направлении подъема бревен упростится донельзя.

Я нечасто обдумываю этот момент, потому что делаю его уже на автопилоте, каждый день по несколько раз, когда у меня есть такая возможность. А именно — нещадно эксплуатирую зеленого работягу, который делает веревки. За дни, проведенные за этой работой, он намотал уже два километра, и каждый раз упирался в то, что банально кончается материал, несмотря на то, что в зеленую биомассу я превращал буквально всё лишнее растительное, что у нас было.

Значит, основных проблемы остается две, и одну из них завтра мы решим. Вторая выполнится погодя — одно зависит от другого.

— Хух. — Смахнул проступивший пот со лба Микаэл. — Какой еще задача?

— Пока это все. — Ответил я и обернулся на лагерный костер. — Можете отдыхать или своими делами заниматься. А по поводу завтра, — вновь перевел я взгляд на строителя, — пойдем с утра, чтобы день был свободным.

— Раз уж нет никаких задач, может, устроим первую тренировку? — Предложил Владимир, и его взгляд блеснул чем-то, отдаленно похожим на азарт.

— Ага, поищи дур… — Решил было воспрепятствовать лишним трудозатратам Боря, но его быстро перебил Микаэл.

— Давай! — Воскликнул он.

Боря и Егор переглянулись и удрученно выдохнули.

Заставить людей прекратить праздношатание от скуки было нетрудно, даже если слово «тренироваться» на первый взгляд кажется чем-то безынтересным, да еще и опасным. Достаточно было лишь объявить об этом в стенах пещер, и попросить всех проследовать к центру долины.

Снега не было уже довольно приличное время, а последствия последней бури мы устранили, фактически, в тот же день. Так что, центральная площадка, где ранее как раз таки Владимиром и Микаэлем были установлены тренировочные столбы, сейчас была сухой и сравнительно чистой.

Для того, чтобы начать, Владимир обратился ко мне с просьбой заготовить каждому нелетальное вооружение, а по простому — нужны были посохи, которые бы имитировали копья. Чем я и занялся, взяв за основу длинные и увесистые жерди, добытые из последней поставки древесины, а в качестве навершия использовал мешочек из ткани, набитый землей, привязанной веревкой к одному концу посоха.

Пока я занимался привычным для себя делом, Владимир завел шарманку, которую он гордо именовал «инструктажем».

— Итак, бойцы, слушайте меня внимательно! — Зычно, словно полковник в отставке, начал он муштровать выстроившийся по росту народ. Самым высоким оказался Микаэл, а самой мелкой, вполне ожидаемо, была Лиза, остальные болтались в серединке. — Самое важное в укреплении своих тел и навыков — это разминка! Поэтому, повторяй за мной, на раз-два, пригото-о-о-овьсь!

Мне было даже немного жаль, что я вместо коллективной разминки занимаюсь сейчас рукоделием. С другой стороны, это отличный шанс посмотреть на единство и сплоченность, которые, без сомнений, должны на доли процента, но подрасти.

Вначале люди воспринимали физкультуру как развлечение, и в целом, педагогические навыки Владимира так ее и преподнесли — мол, гляньте, легко и весело, чего б не подвигаться, мышцы не укрепить? Но чем сильнее народ втягивался и выкладывался, тем сложнее он ставил задачу. На первых порах это были обычные махи руками, ножницы, локотки, затем включились ноги и корпус, а под конец уже и вовсе был полноценный, злобный и хардкорный бёрпи, с прыжками, хлопками и отжиманиями.

Но эффект проявился. Разгоряченные, получившие заряд активности люди, до этого перешептывающиеся и хихикающие над ситуацией, сейчас были в основном собранными и сосредоточенными. Тогда-то я и отдал сделанные мною двенадцать посохов. Быстро, не слишком аккуратно, но и растягивать разминку было чревато потерей интереса.

В глубине души я верил, что идея Владимира воспринимается не как развлечение для изнывающих вечерами людей от массы свободного времени, которое они тратили в основном на беседы о «погоде», а как инвестиция в их собственные возможности.

Так случилось, что многие здесь вообще не имели боевого опыта. Никакого. Не знали даже, с какой стороны меч держать, это если утрированно. Но на текущий момент все так или иначе его получили. Женя была некоторое время в составе нашей группы сразу после инициации, и ей приходилось бороться. Да и в последней вылазке с Катей во главе она этот самый опыт получила. По крайней мере моральный, от осознания того, что врагов нужно убивать.

Егор тоже. До сей поры он был невольником, но только в последнем выходе смог не только использовать свой навык для поддержки группы, но еще и сам попробовал кровь на вкус. Микаэль был воином и прошел несколько стычек, пока его не поймали, но и сам он, по характеру, был бойцом без страха. Неумелым — факт, но это поправимо, и именно этого желал добиться Владимир.

Ира неплохо стреляла, но у любого бойца есть почти безграничный простор для самосовершенствования. Как по горизонтали, осваивая новые способы и техники, так и по вертикали, оттачивая мастерство в чем-то одном. Все как в нашей прошлой, привычной жизни, очень похоже на карьерный рост. Разве что крови поменьше.

Об остальных я не слишком беспокоился. Борис знатный вояка, прошедший не один десяток различных столкновений, и научившийся адаптироваться к почти любой ситуации. Ему-то такая физкультура больше всех на пользу пойдет, а вот в бою он многим и сам даст фору. Варя отдельный случай — ей, конечно, не помешало бы уметь орудовать оружием или хотя бы понимать, как действовать, если враг возник прямо перед ней, но главная ее сила все же не в оружии, а в волшебстве, в котором она хорошо освоилась. А Катя и вовсе возглавляет отряд тех, кто осознанно идет сражаться. Уж за кого-кого, а за нее вообще думать не стоит.

Единственной, кто все-таки позанималась физкультурой, но отказалась от спаррингов, была Каролина Терентьевна.

— Бросьте, мальчишки-девчонки, ну куда мне, старухе. Ну убьют меня, и дело с концом, а уж с копьем я прыгать точно не смогу. У меня колени, спина, зрение ни к черту. Эти ироды, кто нас сюда поместил, забрали у меня очки, так что все, что мне остается — это готовить еду да присматривать за бытом, чтобы все были в тепле и накормлены.

— Я тоже пас. — Отказалась Виолетта, и если вначале мне показалось, что она все-таки примет участие, то после заявления Кары тоже решилась отложить тупое копье. — Не думаю, что когда-то смогу сражаться за свою жизнь, не тратьте на меня силы и время.

Владимир, молчаливо слушавший причитания о нелегкой судьбе, хмурился, не встречаясь взглядами со сдавшимися женщинами. Смотрел куда-то на их колени. Но мне, стоящему сбоку, было прекрасно видно, как яростно он скалится исподлобья, пряча эту кошмарную улыбку от взоров людей напротив.

Стоило Виолетте закончить и потянуться к столбу, дабы прислонить к нему выданное мной копье, бывший кинолог в один миг оказался возле девушки, с мечом наголо, появившимся у него в руках моментально! Острие застыло в нескольких сандиметрах от лица девушки, и по толпе прошелся удивленный и шокированный вздох.

Девушка отбила удар, отвела лезвие от головы, и сейчас ошарашенно пялилась то на инструктора, то на меня.

— Видишь, — убрал Владимир меч в ножны, которые он держал в левой руке, — что-то в тебе еще есть, что хочет жить. Берись за копье! Ты сражаешься с Марком. Егор, выступаешь с Борисом. Варя, бери копье и старайся уклоняться от стрел Иры, Ира, ты наоборот, должна попасть!

— Но там же боевые стрелы! — Воскликнула волшебница огня, поняв, что ей предлагают какое-то плохое соперничество.

— Ты приоритетная цель для врагов! Они не будут ждать, когда ты зальешь всех пламенем. Уклоняйся, сжигай стрелы, как хочешь, но ты должна выжить! — Походу, Владимир вошел в раж и боевое исступление одновременно. — Лиза, — рыкнул он, — дерешься с Линь Синь! Не переусердствовать! — Для того, чтобы быть понятым, он повторил все то же самое, только для китаянки, жестами указав противников. — Катя, ты с Микаэлем! Я с проигравшими в каждой паре сойдусь, и не переусердствуйте!

— А навыки? Навыки можно? — Выкрикнула Лиза, встав уже наизготовку, напротив китаянки, почти обнимавшей свое копье.

— Нужно! Варя, тебя это не касается, ты только обороняешься! Вопросы⁈ Нет? Тогда в бой! — Отдав команду на старт сражений один на один, Владимир быстро покинул широкую площадку и присоединился к Каролине, что-то ей объясняя.

— Марк, раз уж выхода у меня нет, я буду нападать! — Поставила меня, зачем-то, в известность Виолетта, и прямолинейно бросилась в атаку, выставив «острие» вперед.

Что ж, могу отдать зачинщику этого события должное. Несмотря на то, что опыт у него не совсем профильный, он явно понимает, что делает. Однако, остался вопрос, который никак у меня не укладывался в голове — по какому принципу он вообще распределял пары? На первый взгляд выглядели сражающиеся как совершенно случайный набор, быть может даже в алфавитном порядке, но так глубоко я задумываться не стал.

Так или иначе, он рассчитывал каждую пару чему-то научить. Если меня он поставил с Виолеттой, то ей явно хотел показать опасных и сложных противников, с которыми, вполне вероятно, судьба еще может девушку свести. Но чего он хотел вложить в меня? Я настолько читаю этот прямолинейный выпад, что отобьюсь и выиграю всего одним движением.

Может, это попытка научить меня состраданию? Или обману ради того, чтобы кто-то другой поверил в себя? Черт побери, не понимаю. А Виолетта уже прямо-таки совсем близко, еще полсекунды и ткнет копьем меня в грудь.

Позже узнаю, а пока не буду портить процесс обучения. Буду стараться действовать от обороны, не налегая в ответ. Прямой выпад Виолетты я отвел ударом обухом по древку, отошел в сторону, пропустив бегущую на меня в атаке девушку. Она вывела копье на меня, обернулась, и снова кинулась в атаку, ничего не изменив в своей тактике.

Я повторил движение — сшиб прямой удар в бок и уклонился, пропуская Виолетту мимо себя. Круг замкнулся, и я видел, что точно так же и она не понимает, как ей действовать. Помог Владимир.

— Ты глянь на него, стоит, шесть точек у него открыто, шесть, а ты прямолинейно бежишь на него! — Вмешавшись, он вывел руки девушки по его разумению верным способом, поставив их на копье так, как они должны стоять. — В последний момент или увеличивай скорость, или замедляйся, и резко меняй тип атаки, глянь, у него ноги, левое плечо, голова и грудь полностью открыты, а когда он уклоняется, так и весь раскрывается, как чертова ярмарка в погожий день! Вперед! — Отправил он Виолетту в атаку, слегка подтолкнув.

Смею заметить, что урок она усвоила! В последний момент, ее в третий раз прямолинейный выпад на меня резко изменился, и тканевый шарик с песком целил мне не в грудь, а в пах! Вот жеж зараза, и что самое главное, мне стало так дико неудобно отбивать этот выпад из моей позиции, что единственным верным ходом я видел только отскок назад!

— Дави его! Он отпустил вторую руку, защититься не сможет! — Подначивал Виолетту Владимир, но не только ее, всем он раздавал указания в процессе, наблюдая за сражениями.

Успех опьянял, и Виолетта уже без подначек со стороны инструктора кинулась в атаку рьянее прошлых потуг. Неуклюже пыталась финтовать, обманывать и играть, запутывая меня, и каждый раз пробовала что-то новое. И, смею заявить, кое-чего она достигла!

Расслабившись, я было считал себя неуязвимым для таких медленных и очевидных атак. Да, порой она заставляла меня удивиться, под какими немыслимыми углами заносились удары, но в сущности все это я контролировал и был готов свести на нет любую атаку, просто превосходя ее по физической силе и опыту.

Но она, как оказалось, не так проста. Схитрила, сделала несколько ложных выпадов, дабы заманить меня к деревянному тренировочному столбу. И в решающей своей атаке вынудила меня удариться об деревяшку спиной. Тогда-то она, абсолютно честно, меня и поразила, ударив грязным мешочком в навершии в грудь.

— Я победила! — Согнулась она в пополам, тяжело дыша, и ликуя от своего успеха. — Я победила нашего лидера! Марк, — она подняла на меня взгляд, из-под спутанных волос, ниспадающих на лицо и лоб, — я смогла тебя одолеть.

Я отставил оружие, приблизился к девушке и дружески обнял за плечи.

— Молодец, отличный бой! Ты меня всухую уделала. — Разделил я с ней радость победы.

— Если б ты не поддавался еще, вообще была бы сказка! — Улыбалась она, так ярко, как никогда прежде. Да и вообще, признаться, никогда не видел ее настолько восторженной, как в этот момент личного триумфа.

— Ма-а-арк! — Завопил Владимир! — Слабак, будешь драться со мной, я тебя научу как перестать недооценивать новичков! Виолетта, — рявкнул инструктор, — заслуженная победа, иди отдыхай!

Частично бои уже завершились, когда мы встали с кинологом друг напротив друга. Варя запросила остановку, признав поражение — Ира в какой-то момент, что называется, «пристрелялась» и стала куда результативнее отправлять снаряды в цель. А волшебница, бурно тратя магические силы, поймала магическое истощение. Обе девушки остались довольны своей тренировкой. Одна научилась защищаться от летящих в нее смертельных снарядов, вторая попадать в движущуюся цель и предугадывать движения.

Лиза и Линь Синь репетировали реконструкторский бой, и лупились на палках, как на мечах. Владимир пытался направить их в нужное русло и призывал к серьезности, но две девушки из совершенно разных культур плевать хотели на правила и просто от души повеселились и размялись, раздав друг дружке тумаков, а после, приняв ничью, обнявшись вернулись под свод пещеры, клянчить у Жени мазь от ушибов.

Про Женю. Она не отказывалась от сражений напрямую, но Владимир, судя по всему, узнал о положении нашей целительницы и не привлекал ее к боям. И правильно сделал, я целиком и полностью разделял подобный ход. Отстранить ее от битв я мог себе позволить. Либо это что-то другое, но допытываться, чтобы узнать истинную причину, почему она не только не сражается, но еще и никаких акцентов на ней Владимир не сделал, не стану. Потому, девушка, понаблюдав за боями, быстро поняла, что ссадинам и ушибам быть, и ушла в лазарет.

Борис почти моментально одолел Егора. Парнишка просто ничего не смог противопоставить мощи здоровяка, и они даже взяли несколько реваншей друг у друга, дабы отточить иные развития событий. В итоге, Егор признал себя побежденным, в очередной раз схлопотав палкой по голове, но опираясь на корректирующие выкрики Владимира я могу сделать вывод, что кое-какие уроки маг-прорицатель все же извлек.

Катя и Микаэль, по требованию девушки, сражались всерьез. Она с металлическими кинжалами, он с мечом. Воин не струсил опасного боя с использованием смертоносного металла и вызов принял. В этом сражении и пролилась первая кровь. Ничего серьезного — кинжальщица результативно пробивала кожаный доспех воина, но не доводила свои атаки до конца, дабы тренировочный бой не превратился в трагедию, воин же огрызался, как умел, и даже однажды попал, зацепив девушку по бедру.

Этот бой остановил сам инструктор, ибо оба бойца были излишне горячими и не желали сдаваться. Риск навредить друг другу рос ежесекундно, и наставник это понимал, потому развел их по разным сторонам и запретил в дальнейшем драться настоящим оружием в тренировочных боях. Нам, с его слов, нужна выучка, а не трупы из-за гордости.

— Готов? — Спросил меня кинолог, удерживая каким-то странным хватом копье — его острие направлено в землю, а его неведущая рука держит древко почти у противоположного конца, лихо изогнутая в локте.

— Готов. — Кивнул я, четко осознавая, что простой битвы в этот раз ждать не стоит. — Нападай!

Не могу сказать, что испытывал трепет перед схваткой. Я четко осознавал, что бой постановочный и в сущности служит только тому, чтобы отточить и улучшить имеющиеся навыки обоих, ни о каком выживании речи здесь не идет. Тем более, оружие мы используем бутафорское.

— Что, думаешь, куда целить в первой атаке? — Ехидно ухмыльнулся Владимир, выводя меня из размышлений.

— Не угадал. — Ответил я, и чуть было не пропустил лобовую, почти мгновенную атаку!

Вытащив меня из концентрации простым вопросом, он заставил меня на миг увести мысли от боя к анализу сказанного и ответу на него. Этим и воспользовался, в считанные мгновения оказавшись на расстоянии досягаемости.

Копья с хрустом пересеклись, завязалась борьба на давление, мы финтовали, обманывали друг друга, переводя поражающую часть в выгодные, по нашему мнению, позиции, но оказались равны в этом вопросе. Отскочили, одновременно осознав беспочвенность толкучки на дистанции атаки.

Шанса обдумать следующий ход Владимир мне не дал, и зашел с совершенно иной тактикой — обогнул меня по косой линии, удерживая корпус моего тела под ударом, и оставалось лишь понять, в какой миг он сорвется в атаку.

Раз! Выпад с его стороны, он вел набалдашник копья мне в тело, но в последний момент, выгнув запястье, изменил точку атаки и опустил тяжелое навершие вниз, стремясь поразить меня по ногам, чтобы я увяз и упал. Не вышло — я был готов отпрыгнуть и выбросить встречную атаку, и мы вновь обменялись промахами. Его атака чиркнула у носков моих ботинок, моя усвистела правее и выше его левого уха.

Взяли дистанцию. Я перешел к наступлению, и помог себе немного иллюзией. Раскачав гибкое древко копья, я вызвал колебания навершия, а магией лишь увеличил и усложнил амплитуду отвлекающего маневра. И это был мой первый успех — Владимир прекрасно видел, что я метил в его правое плечо, но удар прошелся четко ему в солнечное сплетение.

Еще и хорошо зарядил — несмотря на то, что поражающего элемента у копья не было, кинетический удар все равно выбивает дух, если попасть туда, куда надо. Развивать успех не стал, бой все-таки не до смерти противника, поразив единожды отступил.

— Хороший удар! Но когда враг знает о твоих волшебных штучках, во второй раз это уже не сработает! — Поднял он на меня взгляд, разогнувшись, и тут же бросился в лобовую, чудовищным, немыслимым образом перекинув копье между рук, сменив ведущую и второстепенную. Но и это еще не все — с трех метров, а учитывая сражение на копьях, это фактически вплотную, он выбросил копье вперед, отсутив его в свободный полет.

Я точно не ожидал броска, и единственной доступной мне опцией было уклонение всем корпусом, при этом выгнуться самому мне пришлось порядочно. Владимир не преминул воспользоваться ситуацией, на став меня жалеть — в прыжке с двух ног въехал мне в плечо и корпус, сильно отбросив меня этим ударом.

Устоять у меня не вышло, я отскочил на три шага, запнулся, запутавшись в ногах, и кубарем свалился на землю, перекатившись вокруг собственной оси дважды, прежде чем вскочить. Что-то мне подсказывало, что инструктор поступать как я не станет и не упустит шанса меня победить. И я не ошибся. Едва поймав равновесие после сдвоенного удара ногами, он бросился ко мне, по пути подхватывая свое копье.

Будь у него в инвентаре второе, или любое другое оружие, он бы меня победил. Но вот эта секундная заминка на то, чтобы копье поднять, позволила мне самому стабилизироваться и приготовиться к отражению натиска, который, безусловно, был очень серьезным.

Толкотня наша продолжалась с добрый боксерский раунд, но только по рыцарским правилам. Но гонга к передышке не прозвучало, я уже, признаться, немного выдохся, ведь темп был сумасшедший. Выпад, блок, атака, новый маневр, который я не ожидал.

Впрочем, я тоже учился. Пару трюков так точно подсмотрел и успел опробовать, один из них меня весьма впечатлил. Вроде как атаку я гасил в зародыше, не доводя наконечник до врага, и опускал его вниз, чтобы в определенный момент пнуть длинное древко, мгновенно стабилизируя направление для возобновления атаки. Скорость неимоверная, среагировать почти невозможно. Но Владимиру каждый раз удавалось. Единственный удар, который он пропустил — это был тот, первый, после иллюзорного обмана.

Конечно, я мог бы драться грязнее. Вспышки света, лишний шум, или камешек под ногами. Всякие разные фокусы у меня были в запасе, чтобы смутить, отвлечь, или не позволить верно спланировать свои движения. Но в честном поединке магию решил не использовать, кроме того единственного раза.

Инструктор же, с каждой новой секундой в сражении, будто набирался опыта кратно быстрее. Реагировал моментально, не позволял ни одному моему фокусу сработать, предугадывал мои шаги задолго до того, как я даже помыслю их реализовывать. И пусть наш поединок больше напоминал шахматную доску, решал тут не только ум, но еще и базовые физические возможности.

Или же это я уставал? Тоже вполне себе объяснение, не могло же быть такое, что он так быстро прогрессировал в бою? Но чем больше я пропускал ударов и чем чаще я ошибался, тем явственнее становился виден гигантский разлет в наших способностях.

Вот он, воин, с основной специализацией на ремесле брони и оружия. Физически подготовленный, с регулярными тренировками многие годы подряд. И я, хилый офисник, изредка посещающий спортзал, да и то, только ради того, чтобы не схлопотать возрастные болячки раньше времени. Да еще и уровень у него, в сравнении со средней силой в лагере, тоже выдающийся. После последнего распределения — уже восьмой. Не удивлюсь, если его набор навыков сильно улучшает его физические данные.

— Ты плывешь, Марк! Открой глаза, соберись! — Делал он переступы, будто пританцовывая, и совсем не выглядел хоть сколько-то уставшим.

Ему удалось меня спровоцировать, но то была не слепая ярость, как может показаться, а я именно хотел, чтобы так показалось, а холодный расчет. С воплем рвущегося в битву варвара я ринулся в тупую лобовую атаку, метя в грудь, и когда стало понятно, что его защитный маневр начат, я резко, как смог, затормозил по земле и на вымахе, со всей своей длины руки, выкручиваю на двести восемьдесят градусов копье по горизонтали! Да, лишь на миг я открывал спину, но ход был настолько неожиданным, что успеть защититься Вова не смог.

Тяжелый во всех отношениях удар пришелся ему в правый трицепс, явно сильно его отсушив, а выпад соперника я пропустил буквально мимо своего бока в нескольких сантиметрах. Хруст древка и тяжесть удара покачнули противника, он отскочил в сторону и едва устоял на ногах.

Владимир после этого удара изменился в лице. Нет, не стал злее, скорее более задумчивым. Похоже, в его учебном плане был допуск того первого, пропущенного от меня удара, но вот второго, еще и такого каверзного, не значилось. Мне удалось удивить инструктора по физподготовке, и возмездие не заставило себя долго ждать.

Ни до, ни после я не видел таких быстрых людей. Он атаковал стремительно и ловко, оставаясь при этом совершенно неуловимым. Черт побери, у него голова почти седая, а скачет как сайгак, оставаясь вне досягаемости. Такими темпами я не просто проиграю, а еще и в больничку слягу, с множественными гематомами. А учитывая, что наш бой, явно вышедший из-под понятия «тренировочный» наблюдал уже весь лагерь, ударить в грязь лицом я не мог.

У меня есть лишь минута, чтобы завалить его на лопатки и принять поражение. Применяю ускорение!

Все резко смазалось перед глазами. Движения соперника стали невнятными и вялыми, как будто он не хотел меня атаковать и не стремился попасть, но его напряженное лицо и пошедшие буграми вены на коже говорили об обратном. Скандирования в нашу честь по краям тренировочной площадки превратились в звенящий и по большей части раздражающий гул, который трудно было разобрать.

Я же действовал как обычно, но теперь на каждый шаг Владимира у меня было вдвое больше времени и возможностей ответить. Выброшенная вперед рука блокируется древком, удар отводится в сторону, а своей стопой ударил соперника под колено.

Зашел ему за спину, прошелся быстрыми тычками по ребрам, специально не целясь в почки, чревато, и отбил атаку, выброшенную ко мне на развороте. Блок, и у меня снова куча времени на действия. Звон изо всех сил ударяющихся друг об друга деревяшек замедлился и звучал еще какое-то время у меня в ухе. Отведя атаку, я вывел древко в позицию для удара по ногам. И, поддев его, как крюком, а рукой толкая в грудь, мне удалось сбить его с ног, а затем, мгновением позже, разоружить.

— Марк! Марк победил! Ну и побоище вы устроили! — Кричали люди из тех, кто наблюдал за ходом стычки.

Я мигом развеял наложенное на себя заклинание, вернув ход времени в обычное состояние, ощутил вес собственного тела, как будто увеличившийся вдвое, перекинул копье в левую руку и правую протянул лежащему на земле и ничего не понимающему Владимиру.

— Какого… — Ошалело спросил он меня, но протянутую для помощи руку принял.

— Я не совсем маг. — Ухмыльнулся я, наверное излишне горделиво, но я действительно мог собой гордиться. Даже отбросив тот факт, что прибегнуть к магии мне все же пришлось.

— Ты смог меня удивить. — Уже стоя на двух ногах выдал свой вердикт инструктор, отряхиваясь от грязи, в которую я его повалил. — Не ожидал, что ты можешь двигаться так быстро.

— Ты тоже, — сказал я, сдерживая рвущуюся одышку, — всего восьмой уровень, а такая пропасть в навыках ближнего боя. Мне действительно не помешало бы выправить мои косяки, приобретенные от незнания и закрепленные в боях.

— Я помогу тебе устранить недочеты, тем более что сам их отлично видел. Но все-таки, что за магия такая? Ты на миг покрылся синим свечением, и после этого тебя было просто не узнать. — Восторгался наставник. — Ты словно неуловимая тень, я в моменте даже не понял, как ты у меня за спиной оказался и трижды ударить по хребту успел. Веришь, нет, не понял!

Мне не составило труда честно ему рассказать о том, в чем суть моего навыка. Я могу так делать всего тридцать секунд в его парадигме течения времени. И если я не успел бы победить, тяжелый откат делает меня почти беспомощным. Сейчас, например, у меня натурально дрожали коленки, от натуги.

— Опасный это навык, Марк… Буквально оружие последнего шанса. — Выдал свое резюме воин.

— Я это понимаю, но тот выбор, что был, предлагал варианты куда хуже. — Поспешил я объяснить, почему именно «ускорение».

— Нет-нет, я не говорю, что он плох, наоборот, навык отличный. Просто ты должен четко осознавать, что применять его просто так нельзя, ведь одна ошибка, и ты не жилец. — Хлопнул он меня испачканной ладонью по спине, но меня это не парило, ведь я и сам уже несколько раз умудрился поваляться в грязи.

— Это я понимаю. — Печально усмехнулся я. — Нужно тренироваться.

— Знаешь, Марк. — Вова пристально глянул мне в глаза и заявил со всей серьезностью. — Враги тебе тоже будут попадаться непростые. Никогда не знаешь, чего от кого ожидать. Усвой это, и постарайся использовать себе на пользу. Система, которая распределяет навыки, иной раз может такое выдать, что закачаешься. И это выглядит нечестным, несправедливым, кому-то даровано больше шансов выжить и победить, чем другим. Но все относительно. Я, например, — тыкнул он себя большим пальцем в грудь, — немногого ждал от мага-трансмутатора, который предпочитает тренировкам у столба всяческие изделия и книжки.

— Ты сейчас хочешь сказать, что проиграл потому, что недооценил меня? — Сдвинул я брови, силясь понять истину в его словах.

— Не-а. — Качнул он головой. — Я к тому, что никогда не знаешь, кто перед тобой. Ведь может же быть так, что… — Он замер в задумчивости, будто подбирая аргумент. — А вот например вот так!

Через мгновение, я даже не успел моргнуть, стоящий напротив меня инструктор оказался четко у меня за спиной. Толпа восторженно ахнула, все еще наблюдая за нами и явно ожидая второго раунда, а я же оказался полностью застанным врасплох, да еще и с замком из рук, стиснутом у меня на подбородке, сделанным со спины!

— Знал ли ты, что у меня тоже есть навык, позволяющий ускорять движения? Не твое волшебное ускорение, а на чисто физическом уровне активация всего мышечного потенциала? — Голос был как будто злым и раздраженным. Хм… интересно повернулась наша тренировочная схватка. Это провокация?

Схватив одной рукой его за стиснутое у меня на подбородке предплечье, а другой вцепившись в его пояс, я с силой потянул его вверх и вперед, конечно же помогая себе импульсом. Один миг и шаг вперед, и Владимир полетел на землю, перекинутый через бедро, словно он тренировочный мат, а не живой, сбитый и увесистый человек.

— Ты прав в том, — сказал я уже после, — что никогда не знаешь, кто в действительности на что способен. Я благодарен тебе за этот урок, ты здорово мне напомнил об этом. А сейчас считаю вечернюю разминку оконченной.

— Ух… — Потер он ушибленную шею, поднимаясь уже самостоятельно. Помощи я ему не предложил.

Ну чего я ожидал? Выставить инструктора в глазах новичков слабаком, не позволив ему доказать свое превосходство на тренировочной площадке, уязвить его гордость перед объектом воздыхания, и при этом остаться хорошими друзьями? Да только подумал я об этом запоздало — привыкший оценивать людей через призму собственного мировосприятия, я считал тренировочный бой именно таковым, не выискивая подоплеки и скрытых смыслов. Чего нельзя сказать о Вове.

В любом случае, ему пойдет на пользу. Он здесь на правах спасенного раба, радушно принятого в устоявшийся лагерь. Пусть делает свою работу, не пытаясь перешагнуть через меня ради собственных убеждений, я никому этого не позволю.

Настроение моментально испортилось, когда я начал думать об этом, да и по взглядам людей стало понятно, что они пребывают в некотором недоумении от того, что обычная тренировка переросла в перепалку. Этого не было видно или слышно, но думаю, прекрасно ощущалось.

Сходив к бассейну и остыв после битвы, смыв с себя грязь и усталость, я постарался расслабиться и отпустить ситуацию. Ничего критичного не произошло, и переживать из-за этого нерационально. Так что, с полным чувством контроля над ситуацией и собственными эмоциями, вернулся под свод пещер в тепло очагов я с если не улыбкой, то точно не смурным и негативным.

— Ребят! — Огласил я на всю зону отдыха. — Вчера просил вас подготовить для меня списки нужд, пусть даже и самых абсурдных, и обещал по мере сил что-то реализовать. Если готовы, то поделитесь этим, а если нет — не страшно, в другой раз.

Кое-кто говорил во всеуслышание, кому-то требовалось шепнуть мне на ушко. Так или иначе, о своих нуждах и проблемах поведали почти все.

Варя просила у меня придумать что-нибудь со стеклом. Хранить мази, зелья и настои в непредназначенных для этого незакрываемых мисках было неудобно, а инвентарь быстро переполняется, если хранить это все в пространственном кармане. Объяснила она данную необходимость тем, что пусть Женя и понимает, где что у нее лежит, то Варе, как ученице, было тяжело ориентироваться в безымянных мисках. Понимая при этом сложность организации стеклодувной мастерской, припомнила мне, что добрая часть посуды у нас из обсидиана, и быть может, у меня бы получилось что-то придумать с тем, чтобы упростить жизнь лазарета.

Это я смог пообещать. Дело важное и нужное. Обучать нового медика важно, особенно того, кто полагается именно на знания, а не на навыки. Бездумных исцелений нам достаточно от Бориса, хотя я и не имею к нему никаких претензий.

Второй ее же просьбой стал вопрос о сырости и плесени в спальных местах. Сухого воздуха недостаточно, вещи сохнут плохо, а спальные мешки отсыревают и уже скоро начнут гнить. Тут я голословных обещаний выдавать не стал, но обещал подумать, как это можно решить. Тем более, завидев подмигивающего мне армянского строителя, я понял, что у него уже есть идеи.

Катин запрос был до скучного прагматичным — она желала бомб, причем чем больше, тем лучше. Желательно разных. Желательно с еще и каким-нибудь самострелом. В общем, как она объяснила сама, не одними навыками едиными, оружием тоже запасаться нужно. А я с тех пор как сделал ту роковую партию динамита, больше этим не занимался. Хорошо, принято, я заверил девушку что набросаю пару формул на бумаге, и попробую что-то из новинок реализовать.

Лиза просила меня о красках и бумаге. Более того, девочка как следует подготовилась, и даже поставила некоторые опыты. Расспросив у старичков лагеря о том, как я сделал тушь для письма, она ее повторила, а затем смогла сделать еще и белый, использовав яичные скорлупки и известняк. Но о других цветах не было ни единой мысли. А кисточки, со слов малявки, она себе уже сделала. И даже продемонстрировала. Вершинки сделала из собственных волос, а маленьких веток в лагере с недавних пор предостаточно. Мое согласие на эту идею девочка тоже получила.

Боря, вместо того, чтобы адресовать мне просьбу, принялся благодарить Микаэля. На мой непонимающий взгляд он показал — протянул свои ноги, обутые в кустарные лапти. Свободные, мягкие внутри и с плотной подошвой. И единственное, чего бы ему хотелось, это щит покрупнее, а то дерется чем попало, а иллюзий насчет того, что воевать придется еще не раз, он не строил. Я пообещал ему сделать хороший, крепкий щит.

Ира не стала говорить вслух, подошла и украдкой шепнула только одну просьбу. «Пожалуйста, не дайте Мире погибнуть, ведь она потеряла ногу, стараясь на благо лагеря, и теперь неизвестно, когда она вновь сможет приносить пользу. Я, если что, готова вкалывать за двоих, лишь бы прикрыть сестру».

Я лишь молча кивнул, поджав губы. Никто и не думал поступать по-скотски.

Владимир, кажется, тоже остыл, и не смотрел на меня сейчас волком. Свою просьбу он высказал неловко и косноязычно, постоянно сбиваясь, вроде как его сама ситуация дико смущала, но все же сумел.

— Мне бы мазь… ну, от болячек моих. — Ткнул он себе пальцем между бровей.

— Это тебе не ко мне. — Спокойно ответил я и перевел взгляд на Женю. — Поможешь?

— Придумаем. Завтра утром обследую тебя. — Согласилась девушка.

Каролина Терентьевна жаловалась только на зрение. Она, с ее слов, прекрасно осознавала, что из палок и камней сделать очки не выйдет, тем не менее все же решила озвучить свою просьбу.

— Может быть, в каталогах появится что-то похожее… Хотя бы лупа, или другое увеличительное стекло. Не вижу я почти, а в сумерках и вовсе картошку с морковью спутаю. — Горестно озвучила женщина.

Ничего конкретного я обещать не стал, но заявил, что непременно обдумаю, как можно было бы помочь с этой проблемой. Тем более, идея была, нужно было только проверить реализацию.

Егор хотел гитару. Он неплохо на ней бренчал, там, в том времени, до апокалипсиса. Но если с таким инструментом будут трудности, то и от губной гармошки бы не отказался, всяко лучше, чем день изо дня слушать треск костров и разговоры. Музыка очень важна, и для спокойствия души, и для отдыха, и эту мысль он старался донести и мне. Робко, из-за угла, но именно это и говорил. Я не видел проблемы в том, чтобы сделать нечто подобное. Когда-то на разработку конструкции арбалета я потратил час, а за следующий эту задумку реализовал, что мне там какая-то гитара.

— Начальник, дарагой, мнэ бы линеэчку, длинную такую, что би не на глазок мерить! Сдэлать-то я и сам могу, нэ трудно, да толька как размэр памерить, чтобы не ошибиться, никак нэ придумаю! — Пожаловался Микаэль.

— Тоже есть идея, Миш. — Кивнул я. — Сделаем, не проблема.

— Вай, как замэчательно! — Обрадовался строитель, и мы продолжили.

Виолетта напомнила о том, что она сейчас, фактически, самый бесполезный член фракции. Вся ее польза — это помощь по хозяйству Варе и Каре, и стирка, от которой болят руки. Новый навык, который она получила, истратив распределенные мной ранее очки, на втором уровне, был сугубо боевым, и являл собой временную дезориентацию врага. Эдакое помутнение, вызываемое на расстоянии. Полученный на четвертом был утилитарным — могла временно отключить ощущение боли.

Женя сразу же оживилась, как только услышала описание способности в подробностях, и даже что-то шепнула девушке, косящей на один глаз, на ухо. Та кивнула. И продолжила уже для всех.

Она извинялась за свое бесполезное существование, но система предлагала ей какой-то абсурд, и то, что она взяла — лучшее из доступного. Меня удивил Егор — вступился за девушку, перед ней же самой, и старательно убеждал в том, что не все так плохо, как она это видит, а ее труд в лагере и вклад в общее дело очень даже заметен и важен.

Тем не менее, продравшись сквозь самокопания, я смог выяснить ее просьбу. Ей нужны были материалы для куклы и помощь в ее создании. Виолетта чувствовала, что ключ к ее способностям в принципе и пользе в частности лежит именно в создании такой куклы, которую она могла бы использовать. Я согласился с ее доводами и даже, дабы поддержать, вызвал своего лягушонка, продемонстрировав парочку его возможностей по навигации и мелкой моторике.

— Уверен, твоя кукла сможет не хуже, и зеленому товарищу подспорье.

— А я смогу помочь. Если сложится с красками, я бы ее тебе разрисовала! Не обещаю, что не получится какой-нибудь дешманский кринж, но цветочков или сердечек накалякаю! — Прыснула Лиза.

— Я бы хотела, чтобы кукла была полностью черной. — Мрачнее самой темной ночи, и голосом, словно из могилы, проговорила Виолетта.

Последней по очереди, но не последней по важности есть и оставалась Линь Синь. Я ждал сейчас либо полного непонимания происходящего, либо какой-то ультра сложный запрос, через который будет сложнее продраться, чтобы понять его нюансы, нежели выполнить. Но все оказалось куда прозаичнее.

Девушка указала себе на губы и горло, а затем, на нашем родненьком, криво и сильно шепелявя, произнесла.

— Раз… разго… разговор… разговоривит… — Прерываясь и сбиваясь, но настойчиво идя к цели вымолвить слово, продолжала китаянка.

Я усмехнулся и кивнул. Да, научимся. По крайней мере попытаемся. Непросто это, но моя супруга, будь она здесь, справилась бы с этой задачей куда лучше.

Пусть этот разговор и занял кучу времени, я лучше понял потребности людей, а еще спровоцировал волну обсуждений — кто во что горазд, и объектом для разговоров стали запросы и пожелания людей. Кто-то просил разукрасить красками броню или какие-то памятные вещи, кто-то всерьез интересовался способностью Виолетты и о том, что же за куклу она собралась делать, а кто-то втайне грезил о том, чтобы провести спокойный вечер под музыку гитары.

Я же, начисто лишившись негативных эмоций от прошедшей тренировки, слушал мерные разговоры, крутил кубик-рубика, и отдыхал, готовясь к завтрашнему нелегкому дню. Сегодня все равно ничего из запрошенного делать не буду, ночь уже, спать скоро.

По обыкновению, с самого раннего утра я не спал. Дурацкая привычка, право слово, час, а то и два с утра я теряю на то, чтобы просто дождаться своих союзников, пока они выдрыхнутся, разомнутся и позавтракают. Тем не менее, устоявшийся график сна и бодрствования оставался нерушимым, за редкими исключениями, когда я иду на бессонные подвиги во благо или просто потому что.

Однако, не спал не я один. Выбравшись из своей уютной ячейки, которая и правда отсыревала, как увещевала вчера вечером Варя, огляделся, и приметил у лазарета двоих людей. Женю и Иру. А опустив ноги вниз, еще не обутые в свои походные сапоги, обнаружил подарок от Микаэля. Тапочки. Почти такие же, как у Бориса. И почти возле каждой ячейки, вырезанной в скале, была такая пара обуви для отдыха.

Решив воспользоваться новинкой, я натянул обувь на босые ноги и ощутил мягкость и комфорт, которого уже почти месяц как был лишен. Две трети суток передвигаться в стискивающей, тяжелой обуви, с высоким голенищем, с постоянными натертостями и с неправильной эргономикой стельки — то еще мучение. Ноги к вечеру, признаться честно, изрядно забивались. Но тому виной по большей части активный образ жизни и постоянное движение, к непосредственно комфорту сапог у меня претензий не имелось. Однако, все-таки мягкая и свободная обувь подарила на миг это ощущение комфорта.

Сбросив с себя ночной морок и негу, я попил воды из фляжки и направился к бодрствующим. Утренним туалетом займусь позже, потому что встревоженный вид двоих девушек обеспокоил и меня.

— Доброго утра, Марк. — Поприветствовала меня отстраненно Женя, Ира молчаливо кивнула.

— И вам привет. Что тут такое? — Подошел я ближе и встал между двух девушек.

И тут же поймал третий взгляд. Мира очнулась и не спала, выглядела болезненно и устало, но, тем не менее, была в сознании.

— Привет, глава. — Кивнула мне Мира. — У нас тут собрание. — Голос белокурой был негромким и слабым, даже замученным.

— Да? И что на повестке? — Я не мог не обрадоваться тому факту, что Мира очнулась, хотя и помнил слова Жени, что кризис миновал. Все ж таки подтверждение чьих-то слов получить лично имеет куда больший вес, и дело совсем не в недоверии, так работает человеческая природа.

— Да вот думы думаем, и хорошо, что ты проснулся, глядишь подскажешь чего дельного. — Взяла слово главная под медчасти. — С твоим последним распределением очков, Мира тоже получила один интересный навык. Уже здесь, лежа на больничной койке.

— Так. Не томите, давайте подробности. — Их тревожность была заразительной, и я невольно поддался ей, поторопив.

Три девушки наперебой пытались мне объяснить, что они придумали. А я, чем дальше слушал, тем сильнее осознавал значимость слов Владимира, сказанных мне вчера. Никогда не знаешь, что и кому достанется, и это необходимо учитывать.

Мира, близняшка с чистой кожей, по несчастью ставшая калекой, всегда отличалась бойким, даже дерзким нравом. Мириться со своим положением она никак не желала, потому за возможность прокачаться и иметь хотя бы призрачный шанс исправить свое положение уцепилась обеими руками. И именно младшая, Ира, надоумила ее попробовать.

Система, в лице наблюдателей, совершенно точно за нами присматривает. Это все еще не доказано, но по другому объяснить подобное стечение обстоятельств я не мог. В книгах, которые я запойно читал прежде, чем оказаться здесь, порой встречались такие моменты, когда происходит что-то… удачное.

Вот представить, что мне, магу-трансмутатору, в качестве навыка выдали бы… ну, к примеру, свободную телепортацию куда угодно по запросу. Я в этом нуждаюсь? Безусловно. Но мне этого никто не дает. Ведь нужда моя лежит в плоскости удобства и преимущества, а не действительно необходимости.

С Мирой вышло иначе — ее нужда действительно имеет место быть. А бойкий характер всего лишь приблизил эту вероятность. Но не только это. Вероятно, оценивают нас, наши действия и мотивы в сумме, не только каждого по отдельности. Иначе то, что сейчас рассказали эти трое было бы попросту невозможным.

Навык, доставшийся девушке, был неоднозначным. Это «похищение магии». По факту применения, любой положительный магический эффект Мира могла своровать и адаптировать под свои нужды, обычной мысленной командой.

У меня тотчас возник резонный вопрос — а причем тут нога? И девушки, буквально преисполненные трепета и свято уверенные, что нашли выход из ситуации, доложили о том, что собрались сделать.

Потребуется целая производственная цепочка и задействовать нужно будет кучу людей. Первым делом я или Микаэль делаем ей протез, Лиза наделяет его тонкой механикой для гибкости и плавности, Женя занимается операцией, а Виолетта эту ногу «оживляет», ведь именно в этом ее сила. А когда все будет готово — Мира просто сворует у Виолетты этот навык, присвоив контроль над новой ногой себе.

Меня на всей дорожной карте беспокоил лишь финальный этап, слишком многое могло пойти не так и работать не по тем принципам, что девушки сейчас могли лишь предполагать. Однако, даже просто наличие протеза с подвижной стопой Миру бы устроило — когда она получит возможность просто стоять на ногах и при этом стрелять, она сможет вернуться в строй.

Идея захватила их умы. Но то, что мне поведали, было простым лишь на словах. Сурьма, тантал, ниобий… Все не то, нужен только титан. Только он биологически инертен и не вызывает аллергических реакций. К углепластику доступа у нас нет, как и к карбону, потому тело будущей ноги будет пустым и решетчатым, а прочности добьемся упрочнением.

Силикона у нас тоже нет, возможно удалось бы найти какое-то дерево, которое выделяло бы сок, схожий по свойствам с латексом, тогда еще куда ни шло. Главная сложность это сделать гильзу, куда, собственно, культю и можно будет поставить. Не думаю, что потребуется инвазивное вмешательство, можно ведь обойтись ремнями и стяжками, не нарушающими кровотока. Тогда и титаном можно будет пренебречь.

— Так. Поговорите с Виолеттой, проведите пару тестов ее навыка и взаимодействия с похищением магии. — Начал я, закончив мысленный просчет вариаций. — Жень, от тебя нужен список подходящих по твоему мнению биоинертных материалов, что мы сейчас или в перспективе способны добыть, а так же мне нужны идеально четкие мерки роста, нагрузки веса и размер ее оставшейся стопы. Сделаете?

— Конечно, к обеду составлю весь необходимый список. Но для точных мерок мне тоже нужна будет рулетка и измерительная лента. Или, хотя бы, линейка. — Запросила в ответ Женя.

— Помню, Микаэль тоже в этом нуждался. Ладно, сделаю требуемое сразу, все равно выдвигаться еще рано. — Согласился я и мысли мои убежали вскачь, в поисках адекватных решений по изготовлению четких измерительных инструментов.

— Спасибо вам. Вам, всем. — Сказала Мира, несвойственно, но совершенно искренне.

— Пока что не за что. — Ответила Женя и положила свою ладонь на здоровую уцелевшую ногу. — У нас богатый опыт ставить людей «на ноги».

Я прыснул. Верно ведь, нечто подобное мы уже пережили. Не так жестко было, конечно, но тоже прошлись по краю.

В своем инвентаре я хранил трупы. Зверей, конечно же, и только тех, кто в инвентарь помещался в «неразобранном» виде. И прямо сейчас мне понадобилось много кожи, длинными и тонкими полосками. Нужную мне заготовку я нашел, освежевав рыжего волка. Для этого, используя обсидиановый скальпель, я по спиральке срезал примерно трех метров длины полоску кожи, пройдясь по спирали, между позвоночником и брюхом.

Следующим шагом я удалил с этой полоски все лишнее — остатки мяса, клетчатки и жира, выделив полоску толщиной где-то в пару миллиметров. Шерсть и эпидермис тоже были удалены, так что заготовка была сейчас сырой, но уже готовой к обработке.

Нужно высушить. Я сетовал на то, что мое разложение не позволяет уничтожать только конкретный тип материи, но втайне надеялся, что с прокачкой это изменится, и я смог бы работать более точечно. А сейчас — несколько килограммов соли из магазина достижений и котел на слабый огонь, прогреть и вытянуть всю влагу, не повредив саму заготовку.

После этого процесса потребовалось шкурку множество раз промыть — удалить соль и вернуть ей мягкость и гибкость. И финальным штрихом будет жировое дубление. Танинов у меня нет, хрома тоже. Долго и слишком «дорого» по времени и трудозатратам. А мы делаем дешево и сердито, и никак иначе. Если не задубить — кожа все равно сгниет, и только так есть шанс подарить вещи долговечность.

Освежевав псину, жира у меня тоже теперь предостаточно, а золу я просил людей не втаптывать в грязь и не выкидывать — это ценный материал, который я много где использовал. Делаю щелочь по уже известному, обкатанному рецепту — а затем в щелочном растворе отмачиваю полоску, придавая структуре податливость.

Затем последовал долгий, и признаться честно, довольно противный процесс массирования заготовки будущей измерительной ленты растопленным жиром. Нужно с силой вдавить в отмоченную заготовку этот жир, дабы заполнить образовавшиеся пустоты. И, наконец, просушить, вытянуть и пригладить — так у меня появилась длинная лента, на которой пока нет ни одной измерительной секции.

Но и тут не было проблем — я перепоручил эту работу человеку с отличными навыками в различной кропотливой работе, а еще и имеющему черную тушь и кисточки.

— Лиз, смотри, надо нанести здесь насечки, на каждый сантиметр маленькую, на каждые десять удлиненную. Тонкой кисточкой. Справишься? — Обратился я к недавно проснувшейся коллеге-трансмутаторше.

— Да, нарисовать не проблема, но, типа, а как я узнаю, что я ровно сантиметр намеряла? — Удивилась она, разглядывая заготовку.

— Вот тебе лягушонок. — Передал я ей увесистого зеленого работягу прямо в руки. — Держи. Именно он сможет отмерить.

— Как? — Удивилась она, не понимая, с чего бы вдруг моему призванному животному уметь это делать.

— Он безусловно выполняет команды и не ошибается. Он тебе и покажет. Лягух, — обратился я к зеленому, — укажи двумя лапами расстояние в один сантиметр на измерительной ленте.

Спрыгнув с рук ошарашенной девочки, лягушонок припрыгал к расстеленной в длину кожаной ленте, приблизился к самому ее краю и сложил на нее две лапки. На глаз могу сказать, что расстояние между ними — четко в сантиметр. Но только вербально можно убедиться в правильности исполнения команды, так как точки отсчета у нас нет. Тем не менее, даже так лента свою функцию выполнит, ибо именно она создаст систему координат для измерений, и даже если сантиметр выйдет не идеальным, расчеты, основанные на замерах такой лентой, все равно сойдутся.

— Обалдеть. Ладно, сделаю! Сколько у меня есть на это времени? — Подняла девочка на меня взгляд, вынув из инвентаря черную краску и кисть.

— Пятнадцать минут. — Улыбнулся я.

— Невозможно! — Запротестовала она.

— Я пошутил, делай не торопясь. Тут где-то метра три должно быть, думаю за день можно управиться.

— Ладненько, приступаю! — Принялась она за работу, а я довольно хмыкнув, ушел к Кате и Микаэлю, что уже проснулись и завтракали.

Довольный созданием сыромятной кожи, я отметил, что мой навык профессии почти приблизился к отметке в сто процентов. Осталось жалких три пункта. Жуть как долго он прокачивается, ведь я, по сути, сделал уже столько всего, что даже не вспомню конкретики. И именно из-за медленного роста я перестал отслеживать прогресс, дабы не расстраиваться и не заниматься ремеслом ради ремесла, тратя время на действительно полезные вещи, а не те, которые дают прогресс.

Вспомнилась одна игрушка из спокойных земных времен. Там, чтобы прокачать кузнечное ремесло до максимума, необходимо было создать пару тысяч обычных, самых дешевых железных кинжалов. Даже сюда забрался, скотина… Купи!

Отступление в воспоминания о прошлой жизни вышло сумбурным, но настраивало на положительный лад. А именно он мне был и нужен — впереди скрытная вылазка в пещеры с целью устроить замеры глубины шахты.

— Утра. — Махнул я сидящим у очага и сам уселся на свое место. — К вылазке готовы?

— Да, только объясни толком, что делать нужно. — Поприветствовала меня Катя кивком и тут же бросилась в решение насущного.

— От тебя самая малость — сопроводить меня и Микаэля в невидимости по подземельям, избегая сражений. Сгодится? — Предложил я ей такой ответ.

— Вполне. — Отреагировала кинжальщица. — Лишь бы все спокойно прошло.

— Чего паникуешь? — Насторожился я. — Случилось что-то?

— Нет, сам факт… хреновые у меня воспоминания о пещерах, потому и тревожусь.

— Вай, джаночка, с табой такое мущины идут, никого не бойся! — Улыбнулся щербатой улыбкой Микаэл.

— Вот уж точно. — Улыбнулась она. — Я в принципе готова в любой момент. Тебе, я так понимаю, только переобуться.

— Кстати об этом. Миша, спасибо тебе, это прямо находка! Все утро хожу в этой обуви, очень удобные. — Поблагодарил я трудягу, и он рассыпался, почему-то, в ответных благодарностях, даже более витиеватых, чем озвучил я. Мне и моему роду было обещано долгих и счастливых лет, а душе моей покой и умиротворение.

— Слушайте, — остановил я двоих напарников возле иллюзорной стены внизу, на отметке в пятьдесят метров ниже пола долины, — сложность заключается в том, чтобы безошибочно определить вертикаль. Для этого мне придется копать, и в какой-то момент я оставлю вас одних. Я поднимусь наверх, покрою свое копье разложением малого радиуса и на веревке начну спускать вниз, прямо сверху, с места будущего и выверенного места для шахты. В какой-то момент вы увидите появившееся копье.

— Начальник, а как ми потом сделаем так, чтобы ты узнал, когда хватит опускать? — Задал логичный вопрос Микаэл.

— Просто дернете за копье. Главное браться за древко, и не за наконечник, разложение будет на нем. А то лишитесь доспехов. — Объяснил я. — Еще возле копья будет слабый источник света, в темноте не пропустите. Главное отсидитесь в безопасном месте в скрытности, в этом Катя поможет, и в нужный момент сделаете, как я говорю.

— А эсли место плохое будет? — Продолжал он.

— Ты ведь сам говорил, что все рассчитал. Вот и понадеемся, что получится с первого раза. Но, на крайний случай, пустоты восстановит Лиза, заблокировав шахту. Работа будет длительная и трудная, так что не расслабляйтесь. Готовы? — Кивнул я вопросительно.

— Угу. Начнем. — Подтвердила готовность Катя.

Спуск проблем не доставил. Да только вот оставленный мною звук… Я все еще его не рассеял. Помнится, сфокусировал я точку звучания на метров семь ниже уровня подземного бассейна, совсем неподалеку от туннельного стража.

Собственную иллюзию я слышал даже с двух сотен метров, она резонировала от стен и вызывала эффект сильного эха. Хотя, с чисто физической точки зрения его быть не должно, ведь моя магия не создавала в прямом смысле волну колебаний в воздухе, а лишь вызывала в определенном радиусе нужные мне сигналы прямо в мозгу.

— Не нравится мне это. — Вслух проговорила мои опасения Катя.

— А чьто стрекочет так… Ш-ш, з-з. — Вслушивался и вел ухом Микаэл.

— Мне тоже. — Ответил я Кате, а затем полушепотом проговорил для строителя. — С таким звуком местные инсектоиды призывают друг друга. И одно из этих стрекотаний сделано моей магией.

Мое объяснение почти ничего не дало Микаэлю, кроме задумчивого взгляда в глубины пещер. А мне давно следовало разобраться с этим, и если не вычистить тут все, лобовую атаку мы уже пробовали, то хотя бы понять, к чему привела та моя оставленная иллюзия.

— Скажите мне, я одна это вижу, или мне чудится? — Замерла на месте Катя, всматриваясь в полумрак возле подземного озера, изо всех сил сжимая в руке копье.

— Боюсь, что это и правда происходит. — Сглотнул я тяжелый ком.

Из-за всепоглощающей темноты сложно оценить настоящие размеры этого подземного озера и всей его окружающей свободной территории. Однако же, увиденное нами, повергло в шок всех троих.

Моя иллюзия, не прекращая действовать, стянула сюда бесчисленное множество тварей. Единственной их целью было только одно — добраться до источника звука любой ценой. Потому, мы слышали шуршание лап, писк и стрекот, и наблюдали, как высится живая гора, заполняющая почти все свободное пространство вниз по породе.

Они копошились, перешагивали друг друга, скреблись, лезли выше и выше, выбивались из сил, многие уже не шевелились, перевернувшись на спины и потряхивали в предсмертной агонии лапками. Но все равно, большинство из чудовищ оставалось активными и чрезвычайно разъяренными, что делало невозможным любую атаку на это скопище.

Нам нужно как-то попасть ниже, к нулевому уровню относительно земли. Подземный бассейн лишь промежуточная точка. И именно поэтому я и пошел со строителем и разведчицей — лично убедиться в том, что никаких препятствий на пути не возникнет.

— Марк, у тебя ведь еще остался динамит? — Украдкой спросила у меня Катя. — Это наилучший шанс получить колоссальный отрыв по очкам обучения от кого-либо.

— Есть. — Кивнул я. — Я думаю над тем, как нам не оплошать.

— Я, канэчна, нэ трус, но вы увэрены? — Округлил глаза Микаэл, задаваясь вопросом.

— Не особо, если честно. — Натянуто улыбнулась кинжальщица.

— У нас есть четыре варианта, — начал озвучивать я вслух свои гипотезы, не сводя взгляда с кублящейся кучи живого хаоса, — первый, силовой метод. Вскрыть этот нарыв и раз и навсегда избавиться от проблем, связанных с подземной живностью. Второй, отложить это решение и использовать рой в своих интересах. Я подразумевал его наличие как оружие последнего шанса, дабы стереть врагов, которые решат на нас в открытую напасть. Третий вариант — использовать насекомых в качестве наступательной силы, на случай, если она нам понадобится.

Мои доводы напарники слушали внимательно и не прерывая. Но сделав паузу перед последним вариантом, их любопытство не позволило сдерживаться.

— А четвертый?

— Подчинить. — Ответил я. — И никогда больше не рисковать.

На закономерный вопрос о том, как я намереваюсь это сделать, озвучил пару идей. Во-первых, я держал в голове идею о том, чтобы выяснить паттерны поведения в зависимости от создаваемых мной звуков. Во-вторых, я не исключал возможностей развить иллюзию, увеличив силу ее воздействия на этих неразумных, и в полной мере ими управлять, а не только держать как всепоражающую бомбу.

Ну и в-третьих, у нас имеется заклинатель в лагере, специализирующийся на анимации и колдовстве. Виолетта. Возможно, с прокачкой, именно ей удалось бы в полной мере контролировать рой. Хотя это и остается лишь гипотезой, но выборы, сделанные при прокачке, а также способы применения навыков, отражают то, что будет предложено в дальнейшем. Хотя бы частично.

— Я думаю, по настоящему полезными здесь будут только два варианта. — Выслушав мои доводы, отреагировала Катя. — Считаю, что использовать рой как оружие нецелесообразно.

— Это почему? — Уточнил я.

— Помнишь, сколько очков мы получили, устроив тут сумбур и свалку? То-то же, а у врага вполне может быть оружие похлеще нашего. Массовые заклинания, да тот же маг льда в конце-концов. Заморозит всю эту толпу и прокачается так, что нам и не снилось. — Слегка встревоженно начала она. — Поэтому я считаю, что-либо убить их сейчас, а полученные очки обучения пустить на развитие лагеря, либо оставить на черный день, когда потребуется создать суматоху и защититься.

— Вы уже сражались с ними? — Вступил в обсуждение Микаэл.

— Кать, согласен с тобой, доводы весомые. Миш, — перевел я взгляд на строителя, — был не самый удачный опыт, тогда было допущено много ошибок.

— Сэйчас идея виглэдит не сильна обдуманной. У мэня в народе говорят, мэдленно поэдешь, дальше даедэшь,

— Понимаю. — Кивнул я. — Тогда поступим так. Сейчас действительно не будем рубить с плеча, но теперь хотя бы есть понимание, что происходит. Судя по вон тем, — я вскинул невидимую руку, очерченную контуром, в сторону перевернутых на спину и едва шевелящихся насекомых, — они из-за этого иллюзорного призыва даже не едят. Или если и едят, то друг друга.

— Думаешь, проблема рассосется сама собой? — Переспросила Катя.

— Думаю да. Рано или поздно это даст свои плоды и они начнут умирать. Остается только надеяться, что это именно мои действия привели к тому, чтобы они сдохли, а я получил за это награду в виде очков обучения и достижений. — Наконец, когда решение принято, стало как-то проще жить.

— Вай, хароший идея. А чьто тогда с шахтой дэлаем?

— Все тоже самое. Кать, — повернулся я к заместительнице, — сумеем проскочить незамеченными?

— Не вижу препятствий. Болванчики слепо идут на звук и игнорируют нас, так что пройдем мимо. Вон там вижу проход, — указала она рукой одну из тропок, выщербленных в горах природным ландшафтным дизайнером, — проскочим незаметно. Времени еще шесть минут.

— Может, обновим? — Решил я перестраховаться.

— Давайте. Вон туда. — Кивнула она в сторону между двух сталактитов.

Получив важные сведения о том, что в действительности происходит с насекомыми, мы решили пока не делать поспешных решений. Мне, признаться, было немного жаль, что я не смогу их использовать в бою, но и опасения Кати полностью разделяю. Дать возможность кому-то достаточно сильному прокачаться сверх меры — допустить сокрушительную ошибку, которая не факт, что не убьет нас всех. А самим лезть в пекло не выгодно — высок риск повторения первого сценария, ведь мы слишком мало об этих гадах знаем.

Выходит, что тактика бездействия в нашем случае наиболее эффективна. Главное не потерять контроль над этой иллюзией и не свалиться в жесткое магическое истощение, от которого происходит непреднамеренная отмена наложенных магических эффектов. Ведь кто знает, что эти одуревшие твари сделают, потеряв важнейшую цель в их жизни.

Проскользнув мимо, мы в тишине прошли еще около ста метров до самого низа, и, к огромному нашему удивлению, обнаружили источник дневного света, пробивающегося сквозь трещину в своде, под потолком. Значит, в данный момент мы метров на пять ниже нулевого уровня. Вот тут было бы идеально организовать шахту — закрытое место, которое нетрудно будет восстановить до природного полностью изолированного укрепления.

В последний момент перед выходом меня посетила идея. Вернее как — я всего лишь адаптировал рацпредложение, выдвинутое Катей, и сейчас намеревался его опробовать.

Сундучок у Леонида исчез и сейчас находился у Бориса, и именно он имел доступ к нижним вкладкам моего инвентаря. Наложив на копье не сильное разложение, с радиусом где-то в сантиметров двадцать вокруг навершия, я переложил его в инвентарь. Через минуту копье оттуда пропало. Значит, началось.

— Микаэл, — обратился я к строителю, — как думаешь, мы сейчас находимся на одном и том же уровне, что и платформа, где планируем наверху организовать спуск?

— Нэ уверен. Тэмно очень, и слишком многа пэтляли и туда-сюда ходили. — Выразил он беспокойство возможной неточностью.

Борис был проинструктирован — с активным заклинанием опустить копье на веревке. Путь оно проделает себе само, уничтожая породу под магическим кристаллом. И именно веревка позволит точно определить вертикаль, ведь законы тяготения здесь фактически идентичны земным. Через пятнадцать минут копье мы увидели — всего в пяти метрах от места, где его ожидали. Выходит, Микаэль хоть и ошибся, но совсем чуть-чуть.

Следующая инструкция у Бори была такой — когда я дерну за копье, он должен прекратить его опускать. И в следующий раз, когда я это сделаю, начать медленно поднимать его наверх.

Как только веревка показалась в зоне досягаемости, я покрыл ее слабым иллюзорным свечением по всей протяженности. Цель одна — не выпускать веревку из виду на всем протяжении нашего подъема. Если мы ее видим — это плохо, ведь это означало, что на этом месте есть пустоты, которые придется заделывать.

За следующие два часа подъема я отметил четыре таких места. И, как назло, одно из них прямо у подземного бассейна. Там веревка буквально болталась в свободном доступе со всех сторон. Плюс только в том, что инсектоидам было глубоко плевать и на веревку, и на наши перемещения. Обратно возвращались гораздо спокойнее, чем спускались, чувствуя себя в недрах горы почти как дома.

Еще один важный факт — с помощью этой веревки мы измерили точную глубину. Благодаря точности лягушонка, через каждый метр веревки был повязан узел. Посчитав узлы, мы узнали точную глубина. Двести восемьдесят три метра глубины.

Значит, осталось совсем немного, и когда все замеры были произведены, дальше только дело техники. До сей поры нас останавливало только непонимание того, как именно формировать шахту. Сейчас это понимание возникло.

Весь оставшийся день мы беспощадно эксплуатировали Лизу, и пришлось спускаться на самое дно и подниматься еще один раз. Все четыре бреши она закрыла элементарным восстановлением и полностью выдохлась — каждый раз использование ее заклинания с такой интенсивностью заканчивалось одним и тем же. Я тоже уставал — мало того, что это уже четвертый раз проделано такое расстояние, так еще и постоянное использование магических сил.

Что мы имеем на текущий момент: в очередной раз поднявшись, я увеличил радиус разложения на копье. До чуть меньше двух метров в радиусе. Больше не позволяла длина копья — я прошелся по грани, чтобы не уничтожить веревку, к которой оно было привязано.

Запоздало подумал — что произойдет, если я с активированной магией уроню его острием вниз? Оно улетит насквозь, через всю планету? Думаю нет, каждый сантиметр разложения отбирал у меня силы. Далеко не упадет, и вскоре силы меня покинут, а вместе с этим и развеется магия, наложенная на мой универсальный бур.

В итоге, к моменту, когда солнце, стабильно радующее нас своим присутствием последние пару дней, коснулось горизонта, мы закончили с шахтой и полностью выбились из сил.

Дальше начинается весьма кропотливый этап — нужно сделать транспортировочную платформу из бревен, но не слишком тяжелую, сделать противовес, а все имеющиеся у нас веревки заготовить для последующего использования в блочной системе.

И, конечно же, сами блоки. Исходя из сделанных расчетов, более двух блоков делать бессмысленно — длина веревки становится запредельной, а силы противовеса должно хватить и без этого. Лифт будет полуавтоматическим, и сбалансирован спуск и подъем будет весом воды в противовесе. Если воды больше, чем вес людей и материалов на платформе, платформа будет подниматься. Если воды меньше, то опускаться.

Несмотря на дичайшую резь в глазах что у меня, что у Лизы, мы все-таки решились на изготовление двух блоков, пока Микаэль, Владимир и Борис мороковали с платформой. Маленькая трансмутаторша, кстати, к нашему возвращению после первого разведовательного спуска успела закончить измерительную ленту, и задала весьма резонный вопрос.

— Я же могла создать такую своим восстановлением. Зачем мучился с кожей? — Спросила она меня, держа в руках сейчас цельный увесистый кусок обсидиана, который станет будущим подшипником.

— У меня было время на это, были силы. Я прокачиваю профессию, и экономлю твои силы. Со всех сторон одни плюсы, разве что время потрачено. — Объяснил я.

— А вот еще вопрос. — Не унималась она. — Стоит ли так напрягаться ради лифта? Сколько времени убито, сил потрачено, если вы с Катей говорите, что спуск вниз неопасный.

— Это пока он такой. — Посмурнел я. — Кто знает, как бы оно повернулось, не примени я тогда иллюзию. Еще момент — это ресурсы, которые не помещаются в инвентари. Представь, сколько сил и времени будет уходить на то, чтобы ускорить заготовку дерева до хотя бы трех бревен в день? А с лифтом выработку можно увеличить в десятки раз и больше не беспокоиться о нехватке ресурсов. Ну и, тебе знакомо понятие «человеко-часы»?

— Немного. — Улыбнулась она, чем подтвердила, что требуются объяснения.

— Представь большую экспедиционную группу, которая отправляется за материалами вниз. Всякую мелочь благодаря идеи Кати можно транспортировать через инвентарь, но как быть с крупными объектами? Итого, десять человек тратят три часа на спуск и три часа на подъем. Шестьдесят часов работы на два-три бревна. — Начал я рассказывать, поясняя на пальцах.

— А-а-а! — Протяжно воскликнула она. — Получается, когда лифт заработает, на каждое бревно будет уходить не куча десятков часов, а всего час одного-двух людей?

— Все верно. На этом мы и строим принципы распределения занятости, и именно в этих узких местах и пытаемся ее оптимизировать. И даже если посчитать, мы потратили уже сотни человеко-часов на конструкцию лифта и реализацию плана, в перспективе за оставшийся нам месяц с хвостиком эта конструкция многократно отобьет вложенные затраты.

— Блин. — Смутилась она. — Надо было учить экономику в школе.

— Теперь уже только жизнь научит. — Горестно выдохнул я.

— Слушай, а ты думал, что дальше будет? Через месяц, например. Вдруг людей окажется куда больше? Кому-то придется выполнять те функции, что, типа, выполнялись раньше. Полиция там, например, школа, да даже развлечения. — Пустилась она в размышления, а потом цыкнула. — Блин, не вертится эта штука!

— Она завертится, не волнуйся, — забрал я получившийся крупный подшипник, — нужно только ее смазать. А по твоему вопросу… — Я поднял взгляд к темнеющему небу. — Не знаю, Лиз. Я слишком погряз в выживании здесь и сейчас, чтобы думать о нормализации общества.

— Мне… — тяжело задышала она. — надо сделать еще один такой же?

— Ага. — Кивнул я. — Постарайся, и завтра уже сможем быстро и, главное, безопасно перемещаться.

Естественно, наличие подобного технологического чуда не могло пройти полностью гладко. Пусконаладку еще предстоит пережить, это будет отдельная задача, потому что, как ни кстати, весов у нас тоже нет, тем более способных точно взвешивать действительно тяжелые вещи.

Плюсом я хотел замаскировать лифт — и снизу и сверху. На случай, если потребуется быстро и незаметно отступить. Само по себе географическое положение нашей базы удачное, и как только мы лишим его единственного недостатка, а именно отсутствие быстрого доступа к поверхности, гору станет трудно штурмовать.

Тем не менее, я не забыл слова Леонида. Мало того, что он имеет телепорт и знает, как сюда попасть, так еще и продемонстрировал свой главный козырь, который ему, насколько я понимаю, по силам доставить сюда. Ладно, к черту этого прощелыгу, у меня начинает портиться настроение, когда я о нем думаю.

Пока Лиза создавала подшипники, я делал блочные корпуса. Две створки, вырезанные из камня, и крюки. Завершив последний и собрав блоки воедино, разместив подвижные части внутри корпусов с открытым местом желоба для веревки, я получил новый уровень профессии.

Достигнут новый уровень профессионального навыка!

Мастеровой: текущий уровень — 2.

Профессия: Мастеровой — Создавайте предметы, улучшающие качество вашей жизни. У вас все для этого есть — оно вокруг, нужно только это заметить. Услугами мастеровых пользуются в каждом уголке Лоста, и без работы вы не останетесь.

Но не успел я ознакомиться с тем, что же сулило мне это долгожданное повышение, как меня окликнула обеспокоенная Женя, быстрым шагом, почти бегом, двигающаяся ко мне.

— Марк, Марк, у нас проблема! Ренгу! — Кричала она, приближаясь.

— Что случилось? — Вскочил я и отложил созданные блоки.

— Она исчезла! Прямо у меня на глазах!

Кортизол подскочил моментально и больно забился в висках. Нет, не верю, все же было хорошо! Ранена, но должна же идти на поправку! Готовый блок я сумбурно отбросил и подскочил на месте, дабы собственными глазами взглянуть на то, во что не желал верить.

На больничной койке моей птицы и правда не было, и ничего не говорило о том, куда она могла запропаститься. Первая мысль — убийство, вероломное и подлое, уже спустя много времени и однозначного знания о том, что Ренгу наш союзник.

Что стоит кому-то ее задушить и спрятать труп в инвентарь? Она миниатюрная, так что прекрасно туда уместится. Или, например, заговорщику угрожать или подговорить Катю в невидимости вынести труп за территорию долины? Не верю!

— Всем немедленно бросить свои дела и собраться под сводом! — Громогласно объявил я присутствующим, и голос мой звенел сталью.

— Что стряслось?

— Что за переполох?

Послышались вопросы, к людям прилипла паника, но меня это заботило в меньшей степени. Я должен узнать правду, любым известным мне способом. Даже если я в очередной раз вынужден буду действовать жестко.

— Марк, что произошло? — Спросила Катя обеспокоенно, когда поймала мой полный злобы взгляд.

— Сейчас же, каждый должен полностью опустошить свой инвентарь. Поочередно. Я удостоверюсь в этом, передавая заполняющий инвентарь предмет в количестве, чтобы забить его до отказа, и буду считать свободные слоты. — Я едва сдерживал неприкрытую злобу, она так и норовила вытечь, как магма, и похоронить под собой любого причастного.

Я должен быть честным перед самим собой. Во-первых, я почти никому не верю. Во-вторых, я предпочту жизнь Ренгу любому из этих… людей. Все они не заслужили моего доверия, прячут свои скелеты в шкафах, мутят воду. Хочу я того, или нет, но окружающие меня люди присутствуют здесь только потому, что у меня есть возможности не только самому пережить это испытание, но и протащить за собой многих других.

Это я осознавал отчетливо. Временный союз, движение в одном направлении. Все всё понимают, но мы делаем то, что должны.

— Марк, она пропала! Не делай поспешных выводов, прошу тебя! — Воскликнула Женя. — Я была в лазарете, обрабатывала ее рану, она исчезла прямо передо мной, словно ее никогда не существовало!

— Женя, — мои глаза застилала пелена, — я тебе верю, но должен убедиться.

Стоит ли говорить, что никому не понравился такой приказ. Конечно, во избежание проблем, люди сделали то, что я велел, но подобное вмешательство вряд ли пройдет для меня бесследно. Да плевать. Если кто-то ее убил — пусть пеняет на себя.

Но… все чисто. Я убедился в этом, причем не забыл и тот факт, что прокачкой инвентарь можно расширить. Оставался лишь один момент вне моего ведения — прямой обман в лицо, когда мне говорят, что инвентарь якобы полон, а его прокачка сокрыта.

Но у каждого, кто присутствует здесь, я собрал сведения о прокачке очень подробно и все записал. В тот момент, когда я выспрашивал о навыках и уровнях, каждый поведал мне о личном прогрессе не таясь. Во время собеседования вряд ли мне стал кто-то врать об уровне развития инвентаря, ведь в этом не было смысла. Высокий уровень всего лишь плюс к моему решению о том, кто чем займется, и тогда, я думаю, каждый предпочел бы набрать как можно больше плюсов, а развитым инвентарем бы гордился и преподносил как преимущество.

— Послушай! — Затрясла меня за руку Женя. — Я знаю, о чем ты думаешь, но клянусь, она ис-чез-ла!

— Кто может это подтвердить? — Перевел я взгляд на целительницу. — Кто был в тот момент неподалеку и видел момент исчезновения?

— Ви… видел… ви… дела! — Воскликнула Линь Синь и выбилась из изрядно рассерженной толпы.

Судя по тому, что она вступила в перепалку, и довольно точно ответила на поставленный вопрос, ее уровень прокачки лингвистики подрос. Понимает, стало быть, о чем мы говорим, но наверняка с трудом. О том, чтобы говорить, как все, речи пока не было, но прогресс налицо.

На языке жестов я уточнил, что именно девушка видела, и та, воспользовавшись таким же способом общения, поведала мне, чему стала свидетельницей.

Мне никто не соврал. Предательства не было. Ренгу и правда испарилась. Затем, дабы быть совершенно непредвзятым, я задал те же вопросы прикованной к больничной койке Мире, и та в очередной раз подтвердила правдивость этого события.

Правда меня подломила. Я настолько не доверяю никому вокруг, что перестал слышать голос разума. Да, мы называем себя одним лагерем, фракцией, союзниками и товарищами, но все это всего лишь взаимовыгодный обмен. Более того, я твердо убежден, что в лагере так или иначе есть непонимание ценности Ренгу для меня и в общем, и я даже убедился в этом, когда Женя поведала о своей каверзной попытке мне отомстить.

Но ничего, что я себе надумал из недоверия, не случилось в действительности. Добавить сюда и странное объяснение Жени и Миры о том, как именно она исчезла, и новая идея полностью захватила мой ум. Что-то было в их объяснении пугающим и странным одновременно, и рождалось чувство, что ответ у меня прямо под носом, просто я его не вижу.

— Марк… — Прошептала Лиза, подойдя ко мне, в одиночку сидящему возле ледяного бассейна. — Не грусти, мы найдем ее.

— Я даже не из-за ее исчезновения грущу. — Честно признался я. — Я во всеуслышание заявил, что никому не доверяю. О каком ответном доверии может идти речь теперь?

— Они поймут. Никто ведь толком не знает, насколько Ренгу важна для тебя, меня, Кати, Бори и Вари? Сколько раз она нас выручала там, где мы бы потерпели провал? — Принялась успокаивать меня мелкая.

— Ладно, к черту это все. Ты не в курсе, но в лидеры я никогда и не стремился. Просто по пути так получилось, что те, кто мог выполнять эту функцию, либо потеряли жизнь, либо совесть. Так что, как бы не повернулось все дальше, к последствиям я готов. — Выдохнул я и выбросил из головы тягостные думы.

— Ничего не произойдет, вот увидишь. — Присела на корточки рядом мелкая. — Без тебя они погибнут, и я тоже.

— Нет, все будет нормально. — Кивнул я на людей под сводом. — Они ни в чем не нуждаются, их существование в безопасности. А функцию рулевого легко взяла бы на себя Катя.

— Ты говоришь так, как будто хотел бы этого. — Поддела она меня крючком, и зацепила, похоже, за живое.

— Наверное. Одно дело, когда твоя зона ответственности — показатели на графиках, другое, когда чужие жизни.

— Но ты все равно это делаешь. Ты сильный, мудрый, справедливый человек, благодаря которому выжило столько людей, и как ты сам сказал, сейчас они ни в чем не нуждаются и пребывают в безопасности. Марк, оглянись вокруг, тут апокалипсис на секундочку. За пределами этой долины ходят людоловы и существа из кошмарных фильмов, и те и другие с легкостью убьют любого. Но ты сделал все так, чтобы мы были здесь, нам было о чем мечтать! Знаешь, — она стерла слезинку с щеки, — я когда сюда попала, мы со Степой много разговаривали по ночам, в тишине, слушая, не нападут ли на нас, а это могло произойти в любой момент. Я тогда думала только о том, сколько минут еще проживу, а попав к вам перестала об этом беспокоиться, вместо этого, послушав своего лидера, начала мечтать, и мечта обрела форму, потому что я начала немного рисовать, правда цветов у меня по прежнему всего два, но это ведь ничего!

— Это не моя заслуга. — Покачал я головой. — Ты хотела этого и ты получила, я не приложил к этому руку.

— Нет, глупый Марк. — Обхватила она своими крохотными ладошками мои щеки и пристально посмотрела в глаза. — Ты взрослый, но все еще ничегошеньки не понимающий. Как бы я рисовала, если бы была мертва?

Разговор с Лизой оставил на душе вместо облегчения еще более черное пятно. Да, хотела она обратного, но каждое ее слово побудило меня задуматься о действительно важных вещах, о своем месте в изменившемся мире, о своих причинах продолжать выживать и тянуть за собой других.

Лагерь уже давно спал, а я, встревоженный произошедшим, не мог сомкнуть глаз, и сидел сейчас на южном склоне, под пологом собственной иллюзии, и наблюдал за бесконечно огромным полигоном, что предоставили нам инопланетяне для тестирования нас, как вида, предварительно готового к межвидовой социальной интеграции.

На удивление, холодно не было. Я по привычке надевал на себя теплую мантию из меха неопознанного животного, но она стискивала мне легкие, не давала вдохнуть, нагоняла духоту, да так, что снять ее было разумным решением.

Что же это получается, здесь сменяемость сезонов происходит в шесть раз быстрее? Попали мы сюда, очевидно, к концу лета, если мерить нашими, земными мерками. Жарко днем, свежо вечером, но земля уже не настолько прогревается, спать на траве было чревато для здоровья. Затем пришла осень с жуткими ливнями и вездесущей грязюкой, а после нагрянули холода. И сейчас, оглядывая просторы с южного склона, я видел, как земля освобождается из-под снегов, а зелень, робко и местами, но пробивается через период смерти, открываясь возрождению и весне?

Наверное. Завтра будет месяц, как мы здесь. Если я прав, то скоро весна, оттого так тепло последние пару дней, и не идет снег.

Через два дня злополучная встреча с Бароном, на которой я должен буду его убить. Мне не претит эта мысль сама по себе, беспокоит реализация. Но учесть все подводные камни с такой громадной кучей неизвестных переменных попросту невозможно, а план действий я продумал еще в тот день, когда согласился на эту авантюру. Все, черт побери, ради общего блага. Только вот нужно ли оно кому-то в действительности, или я диктатор, возомнивший себя мессией, и готов убивать других ради собственных амбиций и целей?

К черту рефлексию.

Мысленной командой я пожелал взглянуть на свои параметры и возможности. Регулярная перепроверка моего эволюционного потенциала.

Статус: Инициализирован

Имя: Марк Орлов

Раса: Человек*

Ранг: F

Уровень: 14

Класс: Заклинатель.

Школа: Трансмутация, иллюзия, призыв, превращение.

Профессия: Мастеровой (Уровень 2.)*

Свободных очков обучения: 32

Свободных очков достижений: 430

Достижения: Нет

Звания: Бр'од

— Не тяни так сильно! — Воскликнул Борис, стоя на деревянной стремянке под каменным сводом западнее водопада, в месте, где я вчера пробурил вертикальную почти трехсотметровую шахту спуска.

С самого раннего утра народ мобилизовался, дабы закончить лифт. У нас все для этого есть, оставалось только собрать его и протестировать работоспособность. И вот, прямо сейчас, Боря вколачивал металлический, сделанный при разборе латной брони, штырь, и слушал подначки Микаэля, корректирующие действия здоровяка.

Один блок у нас должен иметь статичное положение и быть прикрепленным к твердой и крепкой перегородке, таким образом, чтобы единственной движущейся частью был подшипник. Для этого в скале был вырезан еще один карман, на метр выше, дабы именно это метровое перекрытие и стало балкой опоры. Мастерить что-то свое не стали, посчитав любую конструкцию, собранную из бревен без нормального крепежа, ненадежной.

Именно в том кармане и решили оформить так называемую техническую зону, и первый статичный блок крепить именно там. Я был активно вовлечен в занятость с самого утра, и не мог не заметить некоторую напряженность после вчерашнего. Нет, никаких косых взглядов, никаких разборок повсеместно, просто этот негативный фон, он налипал на кожу и никак не желал исчезать.

Спроси меня, в чем именно он выражается — я не смогу ответить, это надо ощутить. И я был глубоко убежден в том, что вчерашний переполох оставит на этом лагере отметину. Тем не менее, статус-кво поддерживался, и все делали вид, что ничего не происходит.

Той же ночью я, поговорив с Женей, убедился в том, что исчезновение Ренгу не фальшь и не обман. Стопроцентной гарантии мне никто не даст, но такое совпадение не может быть случайным. С самого начала это был чей-то питомец, и черт его знает, сколько всего эта разведчица узнала о нашем лагере, а главное, кому передала.

Отсюда, наверняка, и негативная реакция на расспросы о ее виде, и о ее прошлом. Однажды она рассказала свою историю и больше не повторяла. Но все это лишь мои домыслы, в попытке натянуть объективную истину на собственное восприятие окружающей действительности. Факт только в том, что Ренгу была чем-то большим, чем разумное местное существо, купившееся на вкусняшки.

— Теперь потяни! — Воскликнул Боря с верхотуры, залитый потом.

— Вот так, вот так, вот так! — Повторял Микаэль, дергая за веревку и уже чуть ли не раскачиваясь на ней над пропастью. — Крэпко! Узэл связал как я показивал?

— Связал, все крепко! — Подтвердил Боря.

— Тогда слэзай, вэревка перекинь вниз, будем платформу крэпить! — Махнул строитель и окликнул Владимира, чтобы тот, закончив деревянный подмосток, приволок его к спуску.

Еще вчера был подготовлен фундамент корзины для спуска. Ее еще предстоит доделать, внести пару конструкционных изменений, добавив поручни и ограду, а так же подвязать туда отдельно выступающую секцию для крепления крупных объектов, поднимаемых с поверхности.

Но то дело пятнадцати минут, сейчас важно было проверить устойчивость и баланс платформы, протестировать, так сказать. Ругаясь и потея, мы в четыре пары рук смогли подлезть и намертво привязать платформу в устойчивом положении над пропастью. Сейчас конструкция выглядела незавершенной, оставался еще противовес.

Смысл его создания вообще заключался только в том, что… а мало ли что. Я мог своим импульсом менять полярность платформы и заставлять ее приходить в движение, то поднимаясь, то опускаясь, и тратить на это минимум сил. Но сделать подъемник целиком и полностью завязанным на моих магических силах недальновидно. Потому, в качестве основного способа приводить механизм в движение была выбрана вода.

Для этого, ценой нескольких часов времени, была сделана монолитная каменная тара. Сама по себе она имела немалый вес, и в пустом состоянии балансировала платформу почти наверняка. А для дальнейших расчетов, едва мы эту каменную глыбу с выщербленной сердцевиной подвесили, должен был появиться летчик-испытатель, который на платформу взойдет.

— Держите веревку, накиньте ее на штырь-блокиратор, тогда с человеком платформа не поедет. — Передал указание подключившемуся к работам Егору Владимир. — Корабельный узел тут нужен, самозавязывающийся, но вот если потянуть вот здесь, — он продемонстрировал торчащий из-под узла хлястик, — тогда узел ослабнет и наоборот, развяжется.

— Я пойду, посижу там, что-то выдохся. — Пожаловался Борис и указал на подвешенную над пропастью платформу.

— Марк-джан, магический штучка сделяй, чтобы большой парэнь вниз нэ палетел. — Попросил меня строитель, и я с готовностью потянулся рукой к платформе, на которую взошел здоровяк.

Что ж, веревки держат. Каждую мы несколько раз перепроверили, упрочнили, связали канаты, но не толстые, а идеально помещающиеся в желоб подшипника.

Сами подшипники в блоках смазали изготовленной мною смазкой. Финальный этап. Все подготовлено, собрано и должно функционировать. Все узлы проверены, механизм полностью соответствовал схемам и чертежам. Пора.

— Эгор, дарагой, наливай вода. — Улыбнулся щербатой улыбкой седеющий армянин.

Про воду отдельная тема. Ее количество должно быть строго выверенным. Потому что сильный дисбаланс весов приведет к неконтролируемому набору скорости или подъема, или спуска, а это чревато травмами. В нашем положении максимум, что мы могли сделать — это двухступенчатую защиту от непредвиденных обстоятельств. К отдельному фиксатору под потолком было привязано еще два каната, а у платформы имелось два крюка. Можно было резко передать натяжение на эти два каната, накинув их, если вдруг что идет не так. Остановка будет резкой, но уже не об землю.

В каменной чаше постепенно прибавлялось воды. Пока что Егор вручную перетаскивал ее с помощью плошек, но в будущем возникли идеи процесс автоматизировать, я и сам когда-то об этом думал, да и Микаэль разделял мои мысли на этот счет, уверяя, что делать каждый раз одну и ту же работу глупо. Ведь можно сделать один раз и затратить больше сил, и потом наслаждаться процессом.

Наконец, все было готово. Веса платформы и Бориса на ней сбалансировались, воды в каменной таре столько, чтобы лифт поднимался. Отпустить сейчас висеть противовес и развязать узел на стопоре, а затем убрать частично воду, и Боря медленно станет спускаться вниз.

Не уверен, до конца ли он осознает риск и то, почему испытателям различной техники платят хорошую зарплату, но сходить со своего места он не собирался.

Пуск. Была бы у меня бутылка шампанского, по закону жанра, ее необходимо было бы разбить о корму нашего звездолета, учитывая уровень технологий. Боря выполнил предписанные указания — ковшиком сбросил немного воды, и когда баланс оказался нарушен, платформа медленно поехала вниз. Спокойно, чинно и благородно, без колыханий, заеданий по длине веревки, просто медленно исчез во тьме провала.

Я немного опоздал с магией, но хотя бы в догонку сумел ему помочь — вообразил иллюзией волшебного крылатого светлячка, который полетел к исчезающему во тьме Борису.

Мы же, тремя мужчинами, отправились вниз сами, по проторенной дорожке. Задача у Бори была простая — спустившись, он должен был пройтись до ближайшего леса, выбрать оттуда несколько бревен и вернуться, начав их закреплять на платформе. Егору же, оставшемуся наверху, следовало по сигналу начать заполнять водой каменную бочку до тех пор, пока она не поедет вниз, вытягивая веревку с нами всеми и грузом в придачу.

— А ты чего это тут сидишь? — Удивленно спросил я, увидев Бориса, забившегося в угол возле спуска.

— Тш-ш! — Резко поднес он палец в пухлым губам. — Снаружи голоса, слышишь?

Спустились мы за час с хвостиком, я специально не замерял. Наледь растаяла, снега больше нет, рисков подскользнуться и кубарем улететь вниз тоже не осталось. Потому мы, в хорошей физической форме и отдохнувшие, бодро слетели до самого нулевого уровня, и после даже ниже, когда я проделал скрытый проход с безопасного западного входа к кабине на минус первом уровне.

Борис сидел на земле, привязав платформу к выступающим сталагмитам, и не казал носа наружу. А на закономерный вопрос озадачил всех троих. Мы, лишенные маскировки Кати, сейчас очень хорошие мишени, кто бы там ни был, но и сидеть вот так нельзя, потому я налегал с расспросами.

— Кто там? Что видел? Тебя и твое укрытие рассекретили?

— Не знаю, ничего не видел, только слышал, и нет, я, вроде бы, остался незамеченным. — Скороговоркой ответил встревоженный Боря. — Ш-ш! — Повторил он призыв замолкнуть.

Мы втроем вслушались в окружающий мир. Помимо шумов пещеры, капели, завывания гуляющего в недрах горы ветра и шебуршания в сотне метров над нашими головами, я слышал едва различимые голоса нескольких человек. Доносились они сквозь трещину в породе, но угол обзора с нашего места был совершенно никуда не годящимся — разглядеть что-либо кроме синеющего неба не представлялось возможным.

Я склонился к Борису и приободрил его.

— Все нормально, сейчас разберемся, кто к нам пожаловал. — Сказал я едва слышно, и был уверен, что звук наших голосов из пещер наружу не вырвется.

Дальше действовали довольно прямолинейно — я на пальцах разъяснил людям, что дуть на воду мы не будем, и застанем непрошенных гостей врасплох. Но атаковать первыми строго-настрого запретил, не хватало еще чего. В конце-концов, не всякий человек на этом полигоне обязательно враг, и только узнав намерения можно делать выводы. А потому, я убедил их вести себя уверенно, и быть настороже на случай, если что-то пойдет не так.

Скорее всего, это люди Леонида, и принесли какое-то послание. По времени как раз сходится, а учитывая, что способ связи с дальним лагерем заговорщиков я оборвал, вывод такой напрашивался. Могло быть и иначе, но шанс случайной встречи на этом огромном полигоне стремился к нулю.

— Пойдем, я с той стороны проход сделал. — Помог я подняться великану и развеял иллюзорного светлячка.

Вышли мы из-под свода пещер во всеоружии, дабы с порога показать, что мы вооружены. Всякое доброе слово вкупе с револьвером действует убедительнее просто доброго слова. А учитывая технологический спад в каменный век, и отсутствие у нас револьверов, довольствоваться пришлось холодняком.

У подножия горы был разбит небольшой лагерь, хотя даже это слишком громко сказано. Пара расчищенных мест для передышки, пара бревен и небольшой костер, вот и весь лагерь. Но куда интереснее был штандарт с повязанной красной тканью на длинной жерди, на манер флага. Двое мужчин и одна женщина готовили на огне еду, и наше появление застало их врасплох.

— Стоп-стоп-стоп! — Тотчас вскочил один из них, бросив взгляд на нас и наше оружие. — Мы не готовы драться, но если придется, за себя постоим и просто так не дадимся!

— Что тут происходит? — Устало окинул я стоянку, подметив хорошую оснащенность группы и очень, очень недурственную экипировку на каждом.

— Это ты мне скажи, чего вам надо, почему с оружием? — Сдвинул говорящий со мной кудрявый блондин лет двадцати пяти, долговязый и довольно спортивный, судя по массивной шее, показывающейся из-под латного нагрудника и рамы ворота.

— Времена такие, жизнь такая. — Отвел я взгляд в сторону, стараясь выяснить, есть ли тут кто-то еще. — Давайте так, спокойно поговорим, и если никаких взаимных претензий у нас нет, то и воевать нам не о чем.

— Это факт. — Кивнул блондин. — Мы тут по поручению нашего вождя, мы, такскзть, парла… парле…

— Парламентеры. — Добавила чрезвычайно розовощекая девушка. Что-то с сосудами?

— Точно! — Подхватил блондин. — Меня зовут Иван, это Агнесса, а молчун у нас… молчун, не к чему вам его имя. Молчун! — Ткнул он напарника, эндоморфа по телосложению, низкорослого и квадратного, как тумбочка.

Молчун широко раскрыл рот с отсутствующим языком. Меня передернуло от отвращения, потому что даже беглый взгляд говорил, что его язык был выдран, а не отрезан. Тем не менее, мне все еще непонятны причины этого перформанса, потому я поспешил уточнить.

— И с чем пришли? Кого ищите? Что за ноту принесли? — Отвел я взгляд от закрывшего рот Молчуна.

— Нам нужен некий Марк Орлов. Судя по позиции и месту, откуда вы выползли, это кто-то из вас. А… так это ты и есть. — Хитро прищурился он, использовав на мне идентификацию.

— Ты его получил. — Я насторожился, но все равно агрессии не показывал. — Теперь говори, какое у тебя ко мне дело.

— Агнесса! — Рывком перевел он взгляд на девушку. Не нравится мне этот тип, дерганный он какой-то, чрезвычайно резкий. Но то, может, от нервов, или еще чего.

Девушка распрямилась, поправила непослушные вьющиеся волосы, черные, как смоль, блестящие на утреннем солнце.

— Филиппов, не указывай мне. — Сострила она мордочку, а затем перевела взгляд на меня. — Марк Орлов, дабы избежать недопониманий, сейчас я достану из своего инвентаря послание и подойду к тебе одна, чтобы передать его в руки. Прежде я достану его из конверта, разверну и покажу тебе и твоим людям, чтобы ты убедился, что никакого подвоха здесь нет. Дай мне однозначный ответ, если тебя это устроит.

Я был заинтригован. Уровень подготовки — мое почтение, а учитывая довольно подробную констатацию действий, эта группа парламентеров выдвигается на поиски кого-то явно невпервой.

— Даю добро. — Кивнул я, и на моем лице явно было отражено удивление, что не осталось незамеченным моей группой.

— Шеф, подумай… Странные они. — Нагнетал Борис.

Хлопнув здоровяка по плечу, я заверил его, что все будет нормально. Девушка сделала несколько шагов вперед и медленно, без единого лишнего и резкого движения, в точности проделала то, что озвучила. В руках у нее появился конверт, она его раскрыла, развернула сложенный лист бумаги, повернула его ко мне текстом и на вытянутых руках продемонстрировала с лицевой и обратной сторон. После этого, дождавшись моего кивка, подошла ближе и вручила послание лично в руки.

Первое, на что я обратил внимание, получая послание — аккуратные руки девушки. Едва ли она выполняет какую-то тяжелую работу, или была в рабстве. Более того, на ее пальцах красовался свежий маникюр. Без излишеств, лаков или красок тут не имелось, но вся кутикула выбрана, ноготки аккуратно подстрижены. Да и в целом, подметив это, могу с уверенностью сказать, что эта троица не обременена тяжким трудом. Да, длительные пешие переходы — та еще задачка, и откуда они пришли мне еще предстоит выяснить, но то, что выглядели они хорошо, упитанно и без явных болезней говорило о многом.

Я вчитался в строки.

Кому: Марку Орлову, лидеру неназванной фракции.

От: Вячеслава Нестерова, лидера фракции «Коммунисты»

Иногда я ловлю себя на мысли ощущения потока. Поиск решений в заведомо сложной ситуации происходит молниеносно, идеи либо развиваются, либо упираются в неразрешимый барьер и забриваются, появляются новые ветви и решения. Сейчас как раз тот случай — троица парламентеров выжидательно на меня смотрела, а я старался спрогнозировать все последствия, которые непременно наступят.

Но мне не хватало информации, и единственные, кто мог ответить на мои вопросы — эти ребята напротив.

— Кто из вас знаком с текстом послания? — Потряс я бумагой.

— Агнесса, к вашим услугам. — Видимо, для совсем тугодумов, девушка представилась вновь. — Я осведомлена о сути предложения.

— В таком случае, в твоих силах помочь мне сделать правильный выбор. — Стиснул я челюсти, понимая, о какой мерзости идет речь. — Здесь указано неопределенное количество людей, которые по какой-то причине не приносят пользы. Мне нужны подробности. А именно численность и причины бездействия.

— Это дети, Марк… как вас по отчеству. — Стыдливо отвела девушка-парламентер взгляд.

— Юрьевич. — Выбросил я, не скрывая раздражения. Что значит «дети»⁈

— Марк Юрьевич, более трех недель назад нами был обнаружен заведующий детского обучающего частного учреждения вместе со всем своим классом. Инициация застала их на дневной прогулке. Один взрослый и девятнадцать детей от трех до пяти лет. Их было сильно больше, но это если верить словам Аркадия Стрыгина, непосредственно заведующего. — Принялась она объяснять, и как мне показалось, она сама совершенно не в восторге от сути обсуждения.

— Неужели ваша большая фракция не способна накормить и обезопасить детей⁈ — Я свирепел, да так, что моим же союзникам потребовалось придержать меня за плечи, я был готов порвать эту беднягу только за эту паскудную весть.

— Способна. — Кивнула она и прикрыла глаза. — Но наша выживаемость строится на незыблемых правилах, нарушать которые не дозволено никому. Каждый обязан вносить свою лепту в соразмерных потребностям объеме. Мы долгое время закрывали на это глаза, но, как вы наверняка знаете, люди вокруг становятся злее и опаснее, и даже в вопросе выживания молодежи не делают поблажек. Правила есть правила.

— Ты хотя бы представляешь, насколько это по-скотски, Агнесса? — Я вложил в голос столько яда, сколько сумел, благо у меня был хороший учитель.

— Я не вправе обсуждать законотворчество нашего вождя. — Растянула она губы ниткой.

— Девятнадцать детей… — Я приложил ладонь к лицу и шумно выдохнул.

— Шеф, мы сами-то едва на ногах стоим, может… — Борис попытался вступить в переговоры, но я одернул его от необдуманных слов. Нельзя даровать переговорщикам ни повода задуматься о наших истинных намерениях.

— Слушайте сюда, парламентеры. Мой ответ таков: вызывайте вашего главного, встретимся на нейтральной территории и обсудим «предложение» — Выплюнул я последнее слово.

— Время и место? — Мгновенно ответила девушка, явно обрадовавшись, что с ее точки зрения переговоры прошли как минимум хорошо, если не сказать удачно.

Послезавтра у меня встреча с Бароном, и я бы хотел лучше понимать своих северных соседей до того, как отправлюсь в тщательно спланированную для меня ловушку. Так что, выбор не слишком велик, учитывая, что этим троим еще необходимо вернуться к себе.

— Завтра в полдень, место необходимо обсудить. Вы с севера, судя по тексту письма, но что именно вы приняли за «север»?. — Спросил я, не зная до конца, совпали ли наши с другими фракциями системы координат.

— Вот оттуда мы пришли. — Подняла она правую руку параллельно лицевой стороне горы. Совпало, значит. — В нашей парадигме север там.

— Принято, значит встретимся у южного склона холма на половине пути, вон у того. — Вскинул я руку по направлению туда же, куда указала Агнесса, на более точечно.

— Вас поняла. — Кивнула она, и спустя три секунды под ее ногами возник мелкий хорёк. Она загрузила еще одно, неизвестное мне письмо в крошечный кармашек из кожи и ткани на спине существа, и скомандовала ему бежать домой.

Спустя пять минут лагерь парламентеров был спешно собран, а они втроем засобирались отступать к себе. Дабы чего не вышло, мы долгое время молча наблюдали за сборами, пристально высматривая что-то, что могло бы броситься в глаза.

И все это время меня не покидала мысль — как человечество вообще это допустило? Куда делись все институты права, ценности жизни? Все это лишь пыль в глаза, ничего не стоящая без ресурсного изобилия и колоний. И каждая фракция адаптировалась по своему. Люди Барона стали узурпаторами и невольничьими, Коммунисты же предпочли эксплуатировать труд ради благосостояния.

А кто тогда я? На чем зиждется мое управление? На правилах, присущих руководству из погибшего мира, и я просто застрял во времени и не успел адаптироваться, или уже второе подтверждение ненормальности — ошибка выжившего и по прежнему девиация?

Ответов я не знал, и не был уверен, что узнаю хоть когда-нибудь.

От ощущения триумфа создания лифта не осталось и следа. Вид мой сейчас выражал больше злость и негодование, нежели празднование успеха, и учитывая, что накануне я неслабо так потерял пункты лояльности, это нужно исправить. Собраться, дать комментарии выжидающим людям рядом со мной.

— Стоит ли мне пояснять, что произошедшее не подлежит широкому обсуждению в лагере? — Обернулся я к озлобленному Борису, не менее нервному Микаэлю и Владимиру, и стушевавшемуся Егору.

— Это скатины, начальник, нэ коммунисты! Настоящие красные никагда не прадавал свой люди! У мэня дедушка слюжил в Красный Армия, там другие правила биль! — Сильно нервничал Микаэль, даже покраснел, сжав кулаки.

— Согласен с Мишей. — Подошел ближе Владимир. — Я, хоть, и вряд ли имею моральное право говорить об этом, но нельзя же так…

— Послушайте, — успокаивающим тоном начал я, — от этой ситуации за километр несет сортиром. Я взял паузу, чтобы подумать, и хотел бы, чтобы никому в лагере не было известно о том, что тут произошло, но не потому, что я хочу отказаться от этого щедрого предложения и скрыть правду, а потому, что не хочу, чтобы на меня влияли эмоциональные женщины. Не хватало мне истерик в долине, и уж поверьте, я знаю, о чем говорю, они обязательно будут. Завтра на утро ничего не планируйте, я вас четверых беру с собой, в качестве своего сопровождения и на случай, если ситуация выйдет скверной. Так или иначе, поступать будем по совести, но сейчас я не готов дать ответов.

— Хорошо, шеф. — Почти одномоментно выдохнули мужики, приняв мою позицию, и судя по моему весьма подробному объяснению, она им по нраву. Да, немного потянуть время, все как следует обдумать, взвесить ситуацию, лично посмотреть этому Вячеславу в глаза. Так будет правильно. Как сказал Микаэль, тише едем, дальше доедем.

Для того, чтобы не возвращаться вхолостую, мы пятеро направились к кромке леса, с той его части, что еще не изучали. Я это заметил, но как-то пропустил мимо глубокого обдумывания — лес мы сегментировали, и каждый раз входили в еще неизученную его зону, дабы не тратить время на обследование уже, по сути, выбранных ценностей из того, что может дать нам природа.

В основном такие отметки оставляла Катя — ранее условленный в нашем лагере вырезанный на стволе значок. По такому, когда-то, мы рассчитывали, что нас найдет сбежавшая в панике Варя.

Целью для сборов я ставил в основном как можно больше деревьев. Столько, сколько вообще конструкция позволит поднять за раз. По словам Микаэля, единственный спуск-подъем позволял захватить не только почти всех людей из лагеря, но и с десяток напиленных двухметровыми чурками бревен. Правда, я слабо представляю, чтобы четырнадцать человек уместились на этой платформе, будем как рыба в бочке, в облипку.

Тем не менее, нас пятеро, да еще груз, и заложенная прочность конструкции меня радовала и устраивала. А остальную мелочевку, что добудем сегодня в нашей кратковременной вылазке, распихаем в инвентари.

Разумеется, перед уходом я проинструктировал Катю на предмет необходимости отслеживать сундучок. Воспользуемся ее идеей — пусть занимается складом, у нее это хорошо получается, и все материалы пройдут через ее руки.

Прихватив за собой припрятанные волокуши, мы приблизились к той части леса, где на стволах еще не имелось Катиных зарубок. В голове же болезненно пульсировала одна и та же мысль, о детях, которых, если поступить правильно и принять, нужно тоже будет как-то кормить и учить. Но сложность даже не в этом, я отчетливо осознавал, что в наш несработавшийся коллектив подложить такую бомбу замедленного действия… я даже сейчас с трудом прогнозировал, кто чем меня огорошит, а обзаведись мы еще двадцатью неугомонными и любопытными ребятишками, я и вовсе утрачу любой контроль.

Идею необходимо взвесить, и раздражало то, что она въелась в подкорку, мешая сосредоточиться на том, ради чего мы, собственно, вышли, исключая тестирование лифта. Материалы. Пришлось сделать над собой усилие, мысленно перевернуть страницу и перестать беспокоиться о том, что мне в текущий момент неподвластно, ведь сейчас задача стоит проще и прозаичнее, а именно добыть как можно больше всего полезного.

И не абы как, а для весьма конкретных нужд — я намеревался подленько реабилитироваться после вчерашнего и в оставшееся дневное время подготовить для каждого то, о чем он просил. Ну и, в конце-концов, запас карман не тянет.

Владимир шагал первым, вооруженный своим мечом и не поднимая носа от земли. Наша «стычка» с ним улеглась, и здравый смысл возобладал, так что, похоже, развития событий этот неожиданный микроскопический конфликт не получит. Спрашивать напрямую я не желал, да и что он мне скажет на мои догадки? Ведь это именно они и были, просто мое восприятие реальности.

Микаэль, напротив, замыкал, и его цепкий взгляд то и дело цеплялся за особенно толстые стволы, а его «охи» и «ахи» от величественных деревьев разбавляли тишину. Боря волочил лесные сани, Егор нервно дербанил какую-то травинку в мелкую фракцию. Видимо, молодой парнишка еще беспокоился о том, что за ужасы подстерегают его в лесах, и никак не мог отделаться от ощущения подстерегающей его опасности.

Нежданно нагрянувшая весна встретила нас сыростью и затхлым запахом перепрелого листа, и аромат был не неприятным. Это временно, нужно принюхаться, но само его наличие сигнализировало о перерождении леса. Смешанный лес не был однородным, ближе к югу тянулись темные с широкими «морщинами» стволы, а здесь, восточнее, деревья были больше похожи на клёны, прямые, без сучков на первых трех метрах длины.

Я всматривался в ресурсы с точки зрения того, что на что может сгодиться. Плотные, крепкие и живые деревья пустить можно на различные изделия, от посуды до того же грифа гитары, о которой грезил Егор. Да и арбалетов наделать надо впрок, Катя это упоминала.

Получив продвижение по уровню ремесла, я осознал, что понимаю, какие материалы на что сгодятся, и явственно представляю себе готовое изделие, не размышляя долго над тем, как и что нужно обработать. Мысли как-то сами складывались в рабочее решение, и не могу сказать, что ранее я испытывал проблемы с этим, но теперь мой разум стал как будто яснее.

— Давайте вот отсюда начнем. — Сказал я, остановившись на небольшой, хорошо просматриваемой со всех сторон поляне, где на стыке пролесков произрастало сразу несколько пород.

Возражений не последовало, народ подхватился работать без лишних слов. Армянский строитель, прищурившись, обходил стволы, примерялся и сдирал кинжалом кору. Борис принялся собирать ягоды и грибы, пряча в инвентарь съестные дары природы. Инструктор с упоением рассматривал камни, так похожие на те, черные, внутри которых развивалась колония бактерия, но раскалывая их друг об дружку обнаруживал, что это просто какой-то или местный аналог гагата или засушенный и окаменевший навоз какой-нибудь огромной твари.

Я же, вслушиваясь в окружающий мир, и примеряя себе зону лесозаготовок, услышал легкое журчание ручейка. И действительно — метров на десять я отошел по полянке дальше, на восток, и там обнаружил трещину и бьющий из-под земли ключ. Не удивлюсь, если это вода с моей горы, нашедшая выход здесь, как свищ.

Вода была темной от торфяных берегов, и в изгибах, несомненно, будущей речки, обнаружил жирный глиняный слой, бликующий глянцем на солнце. Маслянистая, хорошая глина, я обязательно найду ей применение. Потому, зачерпнув килограмм десять в тканевый мешок, я стянул его, и забросил в инвентарь. Измазался, вымыл руки. И, пока отскребался, обнаружил тут же, почти не отходя от кассы, еще и выходы известняка, осыпающимся осадком прямо на дно зарождающегося ручейка.

Подумал о Лизе — белый пигмент хорошо сочетается с другими и, по сути, является основой для многих других цветов, если смешать с той же охрой или углем, получаются другие цвета. Несколько кусков непромокшего известняка тоже отломил и припрятал в инвентарь — пригодится.

— Шеф, поможешь? — Окликнул меня Боря, похлопав по массивному стволу дерева.

— Да, а ты собрался возить бревна уже? — Обернулся я на зов и поднялся.

— Ну да, чего время терять. Пока довезу, пока к платформе закреплю, так и вечер придет. — Объяснил он, и я не стал спорить.

Просто срезал разложением дерево у основания, подгадав направление падения правильным радиусом уничтожающей сферы. Учитывая длину упавшего дерева и мысленно поделив ее на части для успешного подъема наверх, выходило, что наш максимум за один раз еще пара таких, не больше.

Складываемые мной добытые предметы начали пропадать из инвентаря. Катя заметила пополнение и принялась за работу. Я тотчас объяснил всем, что теперь нет нужды тащить это все у себя, и идея моей заместительницы работает безупречно. Не то, чтобы это было сложно, мы вообще не ощущали разницы между полным и пустым инвентарем, просто теперь нам не грозила ситуация, когда забились под завязку, и пора возвращаться, а силы и время еще есть.

Я вернулся к сбору спустя полчаса, после кратковременной передышки и обсуждения собранного. Прошелся южнее, в ту часть, где не было товарищей, и на открытых местах обнаружил нечто похожее на крапиву. Высокое растение, с толстыми стеблями, и, главное, не жжется, если ее коснуться. Тоже собрал, если свойства те же или хотя бы похожие, пойдет на волокна для лягушонка, из таких получаются самые удачные веревки. Это, если не считать того закончившегося у меня мешка с паучьим секретом.

К крапиве добавились стебли растения, похожего на дикий лён. Мелкое, цветастое, с синими цветочками в навершиях. Глядишь, сгодится на пигмент. О, и желтые нашлись, типа распустившихся одуванчиков, но целым ковром, под солнечным светом, где кроны деревьев не скрыли всей площади земли.

Работа была методичной, спокойной, и я было даже привык к местной тишине. Еще с первых дней на полигоне мне не дает покоя отсутствие звуков природы. Да что там, копаешься в земле, ни червячка тебе, ни жучка, комаров, пчел и прочей летающей гадости так же не имелось. Разнообразие видов было крайне скудным, и судя по всему, для создателей полигона не стояло задачи наводнить нашу испытательную площадку условно нейтральными существами, столкнув нас напрямую с теми, кто так или иначе попробует нас убить.

Змеи и ядовитые пауки отдельная песня. Ни тех, ни других, я не встречал тут, даже самых мелких. Отсюда и повальное игнорирование такой страшной вещи, как клещи. Нет здесь этой гадости, и звуки тоже никто не издает.

— Смотри, — подошел ко мне Владимир, — помнится, маленькая магичка говорила про краски, а эта штуковина выглядит как корень марены, и идентифицируется как мощный диуретик.

— С лекарственным назначением понятно, — взял я в руки темно-бурый корень от крупного валежника неподалеку, который Владимир и отломил, — а причем тут краски?

— У этого корня есть второе название. Марена красильная, из нее делают стойкую красную краску. Не помню уже, откуда я это знаю, да и неважно это. Собрать? — Пояснил он.

— Собери, конечно, всяко сгодится. — Кивнул я, и инструктор пошел продолжать сборы, оставшись удовлетворенным моим ответом.

— Начальник! — Громче необходимого выкрикнул Микаэль минутой позже. — Сэру нашел! Ваняет!

— У нас ее наверху много, — решил вместо меня ответить блуждающий недалеко от строителя Борис, — я лично ее десятками килограммов добыл прямо на горе, так что не парься, она вряд ли нужна.

— Все равно соберите, — переиначил я слова Бори, — раз лежит, значит можно использовать.

Дальше мы разошлись шире, выбрав полянку. Владимир, закончив со сбором корней, молчаливо ушел в сторону небольшого оврага, который привлек его внимание. Я же, не найдя взглядом чего-то примечательного, содрал с огромного упавшего дерева, от которого немногим ранее инструктор отламывал корни, большой пласт толстенной, древней коры.

Трухлявая, непонятно на что сгодится, но авось побеждает. А вот то, что сама толщина ствола была огромной, меня порадовало — я прямо тут, используя разложение, вырезал дискообразную болванку где-то метр в диаметре, и запустил ее в инвентарь. А затем нарезал все упавшее бревно на произвольной формы куски, стараясь сохранять какое-то постоянство. И все запихнул в инвентарь.

Да, вот еще один неоднозначный плюс такого способа транспортировки — ранее я бы не рассматривал это упавшее дерево как ценный ресурс только потому, что такие куски бревна мгновенно захламляют инвентарь. Теперь же, защитив эту ахиллесову пяту, и не беспокоясь о размерах своих хранилищ, многое из того, что мы игнорировали, стало ценным.

Бедная Катя, я безостановочно уже почти два часа складирую в инвентарь различные вещи. Думаю, она не постеснялась попросить кого-то о помощи, чтобы оперативнее это разгребать.

Хорошая вышла вылазка. Восемь двухметровых толстых бревен, куча деревянных заготовок, продукты, такие как грибы, яйца, ягоды, дикорастущие штуки похожие на укроп, лук и чеснок, много камней самых разных видов, которые, как мы выяснили, иногда имеют неоднозначные применения, множество кувшинов со смолой, как тягучей, так и уже затвердевшей, известняк, марену, глину, волокна льна, крапивы, куски серы.

— Пора, — сказал я, чувствуя, как уже ломит спину после очередного «сесть-встать», — докидываем все что есть и возвращаемся, обедать надо.

— Дальше не пойдем? — Подошел ближе Владимир и протянул мне чистую тряпку, а ровно такой же он и сам вытирал руки.

— Нет, достаточно на сегодня. — Заключил я, понимая, что мы и так тройную норму сделали от того, сколько добывали раньше, а сейчас едва-едва за полдень.

Собрались быстро, да и нечего нам толком собирать. Воды попили, умылись, впрягилсь в волокуши с последним бревном и потопали в сторону скрытного прохода к платформе лифта.

— Так, как эту штуку привести в движение? — Спросил вслух Борис, встав ногами на платформу и дождался, когда остальные так же разместятся.

— Нужен кто-то сверху, кто поможет. Я подам сигнал, и кто-то из девчонок начнет набирать воду в чан. Баланс нарушится, мы поедем вверх, а переполненный чан — вниз. — Объяснил я механизм, мысленно представляя летающего светлячка, а затем воплощаю его через иллюзию.

Пятью минутами позже на нас сверху стала капать вода. Сигнал был получен, и набирали воду в противовес ребята, оставшиеся в лагере, спешно и не очень аккуратно. Эдакий тропический душ получился, но я скорее просто отмечаю это как слабое несовершенство конструкции, нежели как проблему. В крайнем случае можно сделать кабине лифта не только поручни, но и крышу.

Пока что у нас не было ни того, ни другого, оттого осторожность была необходима. Недолго свалиться вниз, если платформу сильно качнет, но для этого должно произойти что-то экстраординарное, а система распределения баланса тянула канаты одной длины, и устойчивость платформы была гарантирована.

— Работаэт! Гавариль жэ, будэм ездит! — Восхитился Микаэль, когда канаты натянулись под весом, и баланс оказался нарушен в нашу пользу, и мы медленно поехали наверх.

— Хорошая работа, вы все. — Кивнул я. — Сами-то хоть понимаете, что умудрились сделать из камней и палок?

Мужики заулыбались, горделиво выпятили грудь, подбоченились, все как один, словно оловянные солдатики. Конечно, это в определенной мере технологическое чудо, запустить в работу нечто подобное, используя, по сути, ресурсы, которые валялись у нас под ногами.

Ничего этого бы не было, не будь у нас всех этих людей и их навыков и знаний. Именно Микаэль в долгих моих с ним обсуждениях настаивал на определенных конструктивных моментах, именно он разработал и просчитал систему полиспаста из двух блоков и предложил решения с минимальной погрешностью по длине, именно Владимир не покладая рук мастерил все сопутствующее и вязал прочные канаты, а я своими навыками сделал все это возможным.

Определенный триумф ощущался, и каждый из тех, кто сейчас поднимался и в полной мере осознавал свой вклад в эту титанически трудную работу, был горд собой. И, как я сказал ранее, не просто так.

Скорость оставляла желать лучшего, мы поднимались, может, на метр за десять секунд. Такими темпами подъем наверх будет занимать около часа, но это, во-первых, безопасно, во-вторых почти вдвое быстрее подъема пешком, в-третьих с нулевыми трудозатратами. Успех? Успех!

Даже тягостные думы отступили на второй план. Завтра буду думать обо всем, что поведали мне гонцы от Коммунистов, сегодня можно и насладиться этим кратким мигом свершения и развития.

Я противник алкоголя, и уверен, что обходиться можно и без него. Но с последними событиями и планами, я был уверен в его необходимости. Нет, не именно что алкоголя, и этанола. Потому, втайне ото всех, я использовал купленные в большом количестве сладкие ягоды из магазина достижений, в каком-то неприличном количестве, залил это чистой водой и в темной таре оставил бродить в тепле под сводами пещер.

Кое-что должно получиться. Вряд ли это будет вкусное молодое вино, у меня были сомнения в достаточности сахаров в этих ягодах, но то, что получится нужный мне спирт, это факт. В качестве воздухозатвора я использовал щедрый ляпух смолы, который, оставаясь тягучим, просто надувался, как мыльный пузырь. Сниму вершки, дабы избавиться от тухлого привкуса, и, пожалуй, сегодня устроим праздник.

Остатки же, вместе с выпавшими осадком винными дрожжами, пущу на производство спирта, который является ключевым компонентом для множества моих химических опытов. Множество направлений, недоступных мне раньше, откроется — от дезинфектора и основы для множества лекарств, до красок и стойких к холодам жидкостей.

Алкоголь лишь бонус, и, возможно, будущее торговое предложение для кого-то, кто решит вести с нами дела. Или, оглядываясь на произошедшее, с кем эти дела решу вести я.

Более того, на меня снизошло озарение — тот ценный мешок с паучьим секретом, который я планировал переделать в классную сумку после того, как полностью исчерпаю драгоценную паучью массу, можно использовать иначе. Спасибо влиянию извне, наблюдателям, ведь именно они подсказали мне обратиться к Лизе, чтобы его просто восстановить. Я расстроился, что больше не сумею без нахождения такого же существа и его убийства делать тончайшие прочные нити и использовать их как крепеж, но, если все сработает, эту проблему я решу.

И я был бы счастлив. Проекты развиваются, все новые и новые производственные цепочки открываются, решаются проблемы с логистикой и трудочасами, но привкус отрешенности и тревоги никуда не девался, как бы я не старался его подавить. Потому, праздник нужен. Не для меня, для тех, кто переживает самые тяжелые дни в своей жизни вместе со мной.

Со своими товарищами по последней вылазке мы немного поболтали, продумывая следующий глобальный шаг, но я пока не был готов задать вектор нашему кораблю, не зная до конца, как пройдут два ближайших дня.

Встретили нашу группу, поднявшуюся из недр земли на поверхность, как героев. Для многих здесь наличие лифта стало важным символом новой эпохи, мы длительное время создавали не оружие, а требующийся элемент комфорта и цивилизации в богом забытом месте. Так что, похоже, это спланированная акция — все те, кто оставался «на хозяйстве», выстроились полукругом возле входа в шахту и, стоило нам появиться из темноты, тотчас принялись скандировать и выкрикивать приветствия и поздравления.

Думаю, вклад каждого здесь виден и очевиден. Даже от тех, кто непосредственно к лифту не прикасался. Без Каролины Терентьевны питались бы мы чем попало, а она подчует нас то запеканкой, то пирожками-пирогами, то умопомрачительными супами. А главное, из чего она их делает! Из едва ли знакомых продуктов. Накануне она даже похвалилась, что система предложила ей полноценную профессию повара, с которой она, конечно же, согласилась, и именно в своей занятости видела свой собственный уголок уюта и нужности. Готовить вкусную, полезную, согревающую пищу. То, чему я уделял так много внимания, но так и не смог в должной мере обрести мастерство кулинарии.

Виолетта, что мыла, убирала и стирала. Вечно грустная и одинокая женщина с тяжелой судьбой, травмированная пленением и с проблемами со зрением, старалась изо всех сил. У нас не было вопроса о том, что чистого надеть, чтобы не зарабатывать болячки кожные, и в целом чувствовать себя комфортно и свободно.

Да чего уж там — все в той или иной мере вносили свою лепту и занимали свое место. Думаю, если бы я был честнее с самим собой и с ними, ситуации с принудительным досмотром в целом бы и не случилось. Жалел только о том, что так и не узнал, кому принадлежала Ренгу. Она тоже была важной частью нашего отряда, почти бескорыстно помогающая нам в самых невозможных для людей ситуациях.

Женя, услышав, что я собираюсь делать, откликнулась на зов и, прежде чем проследовать к моей будущей мастерской, схватила с собой записную книжку, из тех, что продавались в местном онлайн-магазине.

— Я сделала замеры ее ноги, и могу с точностью до миллиметра назвать параметры будущего протеза. — Проговорила она, пока мы пересекали жилой блок пещер.

— Замечательно, и хорошо что ты взяла бумагу. — Кивнул я, выслушав объяснения.

— О, Женя, приветик. — Махнула рукой ожидавшая нас девочка, отложив массивное полено.

— И тебе привет. Что-то уже скоро ужинать, а мы только пересеклись. — Мягко улыбнулась женщина, встав неподалеку.

— Да уж… Ладненько, типа, я готовая. Марк, что делать? — Сфокусировалась Лиза на куске дерева.

— Жень, — внял я команде к началу и перевел взгляд на целительницу, — ты одна тут понимаешь в этом. Расскажи мелкой во всех подробностях, как работает человеческая нога, как именно человек удерживает баланс в стойке, на что нужно обратить внимание. Мы создадим нужную форму и размер, а затем, в местах, где это требуется, внедрим подвижные элементы и замены суставам.

Пока наша главная по медчасти объясняла, Лиза рисовала схему того, что должно получиться, со всей внимательностью к каждой крошечной детали. Какие элементы должны быть легкими, какие прочными, что должно двигаться и сгибаться под каким углом, а что не должно. В сущности, цель у нас была если не создать идеальное подобие человеческой ноги, то хотя бы максимально приближенный к этому вариант.

Естественно, ни о каком сшивании и создании искусственных нервов и мышц речи не шло, мы, наверное, никогда не сможем такое сделать. Но то, что присутствие такой опоры с естественной формой сгибания будет у Миры, поможет ей быстрее восстановиться. Поэтому так заморочились.

Но я подразумевал и второй этап, почему сейчас так важно делать конструкцию подвижной, а не монолитной. Я все же надеялся «оживить» эту ногу с помощью магии, заставить ее подчиняться Мире, как будто она ее собственная, чтобы избавить от любых последствий трагической травмы. Тесты показали невозможность в полной мере контролировать украденное у Виолетты заклинание контроля над неживым, но… я-то знал, что чем больше кто-то колдует, тем выносливее становится, а еще есть такие навыки как моя магическая предрасположенность, пассивный эффект, улучшающий контроль заклинаний и уменьшающий затраты сил на их применение. Вдруг, когда-нибудь, и Мире удастся?

Вскоре, когда изучение основ было завершено, а перед глазами у Лизы имелся достаточно подробный рисунок ноги в разрезе, мы принялись за работу. Женя руководила, я занимался грубой работой по выпиливанию нужной формы, а Лиза ждала своего звездного часа, чтобы наделить изделие функциональной подвижностью.

В моей парадигме эта работа сводилась к грубой, примерной, схематичной форме. С чем я, собственно, справился довольно быстро, принимая во внимание довольно четкие команды от Жени, которая, не сводя глаз с будущего протеза, подсказывала мне каждый следующий шаг и каждый удаленный сантиметр лишней древесины.

Для облегчения протеза мы делали его практически пустотелым, и даже внешний каркас делали сетчатым, самоподдерживающимся на перекрытиях. Нога, в итоге, просматривалась насквозь, но за прочность я не переживал. Само по себе это дерево обладало феноменальной прочностью, схожей с камнем, да мы его еще и упрочним.

Все подвижные детали будут смазаны, и теперь такова новая жизнь Миры — ей придется за этой ногой ухаживать, смазывать и проверять. Но это, я полагаю, малая цена за возможность ходить как обычный человек.

Теперь, собственно, к ним. Лиза, взяв в руки созданную мной заготовку, всмотрелась в нарисованную стопу, сдвинула брови, и на наших с Женей глазах кусок дерева стал трансформироваться в обычную человеческую стопу, с характерными выпуклыми костяшками, пальцами, чашей сустава и главным двигающимся шарниром. Когда она закончила, а это было видно по ее резко расслабившемуся лицу, протез был почти готов.

— Ох… как же тяжко. Столько деталей. — Пожаловалась она, вручая Жене изделие.

— Ты умница. — Похвалила мастерицу целительница. — Настоящее сокровище. Боюсь представить, на что еще ты способна.

— Хи-хи. — Зарделась Лиза и прикрыла смешок ладошкой, но проступившие темные круги под глазами сигнализировали, что ей не слишком весело.

— Я взяла ремни от ненужной кожаной брони, Марк, дабы Лизку не мучить, сможешь сделать вот здесь, возле ложа крепление и ремешки эти вытянуть наверх, чтобы их можно было прикрепить к плоти?

— Смогу. — Кивнул я и принялся за работу. — А еще я думал над тем, чтобы само ложе чем-то промазать, мягким и дышащим, чтобы не прела культя и не было натираний. Есть идеи?

— Это называется не ложе, а культеприемная гильза. А то, что ты называешь мягким и дышащим, называется лайнер. Я все придумала, и уже сделала для Миры такой… носок, если хочешь.

— Носок? Вот блин, — потер я затылок, — все проще, чем я думал.

— Проще, да не совсем. Там много слоев, чтобы ей было комфортно. И, кстати, — она взяла у меня обратно готовый протез, — потребуются корректировки формы гильзы, но это уже прямо на Мире надо делать, чтобы полностью соответствовала ее формам.

Пока Женя ушла снимать мерки и проверять, насколько подходящую форму мы задали, я попросил у Лизы еще одно одолжение.

— Как ты, справишься с еще одним восстановлением? — Украдкой поинтересовался я.

— Если только не еще одну ногу… — Шумно выдохнула она и подняла усталый взгляд.

— Если трудно, то лучше не надо, это все равно не критично важно. — Постарался я предоставить ей выбор.

— Ерунда, зато спать буду крепко. — Махнула она. — Что нужно восстановить?

Я передал ей опустевший паучий мешок. С опаской и недоверием Лиза приняла у меня из рук противную железу, покрутила ее так и эдак, и немым вопросом потребовала разъяснений. И я пояснил — нужно восстановить то, что было внутри, это первая часть ее навыка, приведение предмета в его изначальный вид.

Напрягшись, она принялась исполнять задачу. Мешок пух, раздувался, складки на черной плоти сглаживались, начинали сочиться проступающей жидкостью, настолько пористой была структура мешка. Наконец, закончив, она вернула мне омерзительную часть тела монстра, и брезгливо стала вытирать руки о передник.

— Ну и гадость!.. — Скривилась она. — Не хочу знать, что это.

— И не надо. — Улыбнулся я, порадовавшись, что она забыла, откуда я это достал.

Поблагодарив девочку за ее вложения, я отпустил ее отдыхать, но тонко намекнул, чтобы постаралась не уснуть раньше времени. Мне нужен еще час-полтора, доделаю кое-что, и тогда расскажу, чего задумал. Она такое обещание мне дала. А потом, вспомнив рисунок и то, как филигранно она нарисовала человеческую ногу только по описаниям, решился на еще одну, пришедшую мне в голову только что, просьбу.

— Лиз, а могу тебя кое о чем личном попросить? — Окликнул я ее, едва сделавшую несколько шагов по направлению к своей ячейке.

— Да, что-то стряслось? — Обернулась она.

— Я опишу тебе внешность человека… смогла бы нарисовать? — Не знаю, почему, но я смущался просить о таком.

— Хе-хе. Ульяну? — Догадалась она.

— Ага. — Кивнул я и расслабился.

— Нарисую, со всей любовью. Повезло же ей. — Многозначительно протянула она. — Завтра, ладно? Боюсь, сегодня мои глазки слишком устали и уже не видят, слезятся.

— Спасибо! — Поблагодарил я ее снова вслед.

Последнее, что я желал изготовить на сегодня, должно было быть приурочено к празднику. А какой праздник и без музыки? Так что, Егору придется сегодня как следует поработать, создавая нужное настроение. А уж с инструментом я ему подмогну.

Обрезки древесины лежали передо мной, готовые к обработке, и здоровый цельный кусок древесины для подставки тоже был неподалеку. Не уверен, что дерево будет резонирующим, да и столяр из меня так себе, но что-то точно получится. Я создал чертов нитроглицерин, что я, не сделаю гитару⁈

Работать на коленке было преступлением. Надо действительно озаботиться мастерской. Впрочем, точно не сейчас, найду на это время, когда определюсь с дальнейшим направлением. Сейчас же хотел сделать самую малость, потому принялся за обработку верхней деки, из того самого прочного куска древесины, из которого создавали ногу. Поверхность волокнистая, множество годовых колец. Для начала выровнять.

Для грифа и корпуса использовал другую древесину. Посуше, позвонче. Плотную, с мелкой ровной текстурой, из того, дерева, что я мог сравнить с кленом. О том, как именно делается гитара, я был осведомлен. Только так, по верхам, представлял элементы, но тут на помощь пришло безусловное понимание, открывшееся мне с продвижением в ремесле.

Руки двигались почти что сами, подчиняясь не столько навыку и профессии, сколько чутью. Так что, используя максимально тонкое разложение, я вместо стамески использовал палец, как направляющую. Отставив заготовки деки и грифа, принялся размечать — действовать нужно точно.

И, зараза, разметка заняла больше времени, чем я рассчитывал. Дека должна обладать кучей характеристик, толщина по всей поверхности быть идентичной, а изгиб совсем не главное в гитаре, нужна была точность. Линии я выводил пером и чернилами, и украдкой до моего слуха доносились разговоры заканчивающих дневные работы людей. Похоже, притягательные ароматы сложного и праздничного блюда вызвали у людей вопросы и некое оживление.

Ничего, погляжу я на ваши лица, когда выдам все свои козыри на сегодня.

Резать начал с деки, выводя грубую заготовку в нужную форму. И, дабы не терять времени зря, вызвал зеленого помощника — пусть струны плетет из паучьих нитей, они прочные, тонкие, должны вызывать хорошее резонирование.

Внутренняя часть, как мне кажется, должна оставаться чуть шероховатой, потому я нарочно не делал глянца, так мне подсказывало чутье и понимание движения звуковых волн.

Труднее всего было с корпусом. Можно было воспользоваться старым методом, выгибая вываренную древесину и длительно ее просушивая, но времени у меня на это нет. Да и кто мне запретит делать гитару из цельного куска, если я это могу, не прибегая к ухищрениям и многим элементам единой конструкции.

Пустотелую заготовку отложил, занялся грифом. Он вышел длиннее, чем я расчитывал, потому пришлось немного подрезать и сверяться с длинами, которые я разметил изначально. Торец вырезал, примерился — хорошо садится, нужно будет только склеить. Лады же я решил сделать из кости — у меня имелось несколько, и сделать из такого материала выглядело хорошим ходом. Не знаю точно, как именно они должны располагаться, но и пойти спросить совета не мог — моментально раскрою всю малину.

Наконец, сделал крепление. Сцепил гриф и корпус, поместив пазы один в другой и заклеил все смолой, которую добыл накануне, в утренней вылазке. Тем временем, трудяга заготовил мне шесть струн. Мешок, восстановленный Лизой, был полон той тягучей массы, и траты эти не показались мне расточительством.

Первая струна должна быть самая тонкая. Это переплетение трех тончайших паучих нитей в одну единую струну. Дальше по нарастающей, четыре плетения, пять, шесть и далее. Чем толще струна — тем более глухой звук она выдаст.

Все упрочнил, каждый элемент пропустив через свою магию и инвентарь. Гриф и корпус собрались воедино, и нужно было заняться колками и механизмом отладки звучания. Вырезал их также, из костей, а как все приладил, сквозь тончайшие отверстия принялся затягивать струны, закрепляя их узлом. А после медленно, оборот за оборотом колка, натягивал струну, меняя ее звучание.

Первую натянутую проверил украдкой — звук высокий, тонкий, на мой неискушенный слух то, что надо. Но уверен, профи сам настроит все под себя, моя задача сделать это возможным. Вторая отозвалась гуще, тяжелее, третья была спокойной, ненавязчивой, и когда я добрался до шестой, толстой струны, свитой из девяти тончайших ниточек, она загудела басом. Хорошо вышло.

После сделал порожки — чтобы струны не бились о дерево и не гасили вибрации. Снова в ход шла кость — вырезал нужную форму, подгоняя по высоте, чтобы расстояние от ладов было одинаковым по всей длине грифа. Верхний порожек я закрепил на головке, а нижний на корпусе, прямо у самой подставки.

Декорировать изделие времени у меня уже не было, но в целом инструмент и так получился отличный. Единственное, чего ему не хватало, это пропитки маслом, лаком и морилкой, для долговечности и благородного глянца. Обязательно это сделаю — но уже не сегодня, не испортится же древисина от одного дня без защиты?

Закончив, я спрятал ее к себе в инвентарь, и поспешил посмотреть, кто чем занимается.

Владимир и Микаэль перекопали кучу пространства, Бориса тоже напрягли к раскопкам — здоровяк горбатился, рыл траншеи, но делал это явно не без удовольствия. Черт его знает, почему ему так нравится копать. Не удивлюсь даже, что он сам вызвался.

Запах от печи Каролины стоял умопомрачительный. Пахло лесными грибами и мясом, а еще, почему-то, хлебом. Черт его знает, что именно она решила сготовить, но сам аромат интриговал, заставляя ожидание стать томительным.

Варя и Женя были заняты в лазарете. Протез, сделанный общими усилиями, стоял чуть в стороне, на кушетке, где недавно была Ренгу. Мира бодрствовала, и ощущала внимание двух врачей — они доделывали то, что Женя назвала лайнером. Длинный носок, надетый на культю, который создавал защиту между нежной, травмированной плотью и твердым, грубым материалом гильзы.

Ира и Егор о чем-то весело переговаривались, похоже, подружившись. Один тренировал свое целеуказание, вторая стреляла из лука туда, какую зону парень подсвечивал. Линь Синь общалась с Виолеттой, видимо девушка решила немного поучить туристку нашему языку.

Лиза, отложив рисование, заинтригованная моими словами, не находила себе места и занятия, и сейчас, присутствуя сразу везде и одновременно, всем пыталась помочь. То поможет нарезать для Кары какие-то овощи, то с упоением промазывала глиной будущие трубы в канавах, то бегала к о чем-то сильно задумавшейся Кате, отдыхающей у потушенного костра снаружи, потому что место костровища мужики перекопали.

Вскоре меня позвали из лазарета. Все было готово, мерки по форме лайнера сняты, и нужна была моя помощь — совсем немного снять материала в нужную форму. Я с готовностью помог это сделать, и через две итерации, совпадение было идеальным. На Миру надели протез.

— Жень, не слишком быстро? Такая травма не заживает месяцами, а мы на третий день хотим ее на ноги поставить. — Спросил я негромко, почти приватно.

— Мы восстановили все, что могли. А без нужной нагрузки не сможем восстановить нервы, так она и будет лежать целыми днями, если не встанет сейчас. — Пояснила она. — В этом мире, где у нас есть магия, заживлять тяжелые травмы проще, а вот реабилитироваться тяжелее.

Я принял такое объяснение. В конце-концов, что я в этом понимаю, и вряд ли целительница сознательно бы делала Мире хуже, думаю все как раз-таки наоборот, и она желала сделать все идеально правильно. Дальше желание ходить зависело только от самой лучницы — сможет ли она свыкнуться со своей травмой, научиться с ней жить, научиться ходить заново, вопрос открытый, и зависит он в основном от воли человека к жизни, а не обстоятельств произошедшего.

Обычный, спокойный вечер. Я сходил вымыться, немного расслабиться после долгого дня, сменил одежду на чистую, спасибо Виолетте, обулся в тапочки, спасибо Микаэлю, и вернулся под свод пещер. Борис, Владимир и Микаэль только-только завершили свой проект, и даже ни разу меня не привлекли, справившись сами.

— Вот здэс горячий воздух поднимайся-поднимайся, вот здэс труба, тут пусто, земля грейся, мокрый воздух вон туда уходи. — Провел он рукой по цепочке, указывая мне пальцем обширную проделанную работу, демонстрируя скрытое под землей устройство труб.

— От сырости должно помочь, естественная циркуляция воздуха получилась. И земля будет прогреваться. Отличная работа! — Хлопнул я Микаэеля по плечу, так как он стоял ближе всех, двум стоящим напротив работягам кивнул.

— Поэдим скора и спат! Завтра работа. — Улыбнулся строитель.

— Ага. Народ! — Воскликнул я. — Прошу всех собраться.

Не могу сказать, что такой заход был стратегически верным, учитывая, что я планирую сделать, но так, наверное, только интереснее. Сыграю на контрастах. В прошлый раз я, потеряв самообладание, собрал людей ради чего-то плохого, сейчас сделаю наоборот.

Люди подтянулись, сгруппировались вокруг.

— Во-первых, сегодня у нас хороший день! — Начал я вещать. — Мы достроили лифт, и теперь спускаться и подниматься можно будет гораздо проще. Поэтому, в честь такого события, Каролина Терентьевна… — Я подгадал момент, когда она вытащит из печи то, что готовила все это время, и она поймала тон рассказа, вклинившись.

— Говядина, запеченая с грибным соусом в хлебе! — Продемонстрировала она большущую булку, а в разрезе она была наполнена сочным грибным соусом и мясом.

— Поэтому, ужин можно считать праздничным. — Подхватил я, и лица людей разгладились, осознав, что ничего скверного я им не скажу. — Более того, недавно у нас произошла трагедия, и как вы могли заметить, мы работали над тем, чтобы это исправить. Ира, помогай! — Окликнул я одну из близняшек, и из-за спин народа показалась стоящая, ослабевшая, но счастливая и на двух ногах девушка Мира!

Это событие вызвало бурное рукоплескание и овации. Действительно, важный момент, ознаменующий то, что мы и с травмами такого рода сможем справляться. Несмотря на то, что переносить вес на протез Мира еще какое-то время не сможет, но для этого и существует терапия, и Женя пообещала мне, что займется этим вплотную.

— Следующее! — Дождался я, когда Миру поздравят, обнимут и помогут стоять среди всех, слушая своего командира. — Проблема влажности устранена, за это благодарим вот этих ребят. — Окинул я взглядом сбившуюся в кучку троицу. — Бой сырости!

В таком же манере я прошелся по всем, кто так или иначе приносил свой вклад. Сказал добрые слова для Виолетты, для Егора, для Кати. Всех отметил — чтобы каждый ощущал личную причастность.

— И в честь всего этого, я приготовил нам немного винишка. — Тут в моих руках оказалось несколько сделанных мною накануне бутылок с едва-едва красноватой жидкостью. Слишком уж молодое вино. — Пейте аккуратно и не буяньте, а чтобы совсем празднично вышло, — у меня из рук тут же похватали вынутые мной несколько бутылок, а я вынул из инвентаря гитару, протянув ее Егору, — сегодня, если я нигде не ошибся, мы можем послушать музыку.

Что тут началось! От былых проблем, горестей и печалей не осталось и следа, а усталость длинного дня сменилась бурным восторгом, почти щенячьим. Такой день, наверное, впервые у нас за все время, что мы пребываем в этом аду.

Мой рассказ прекратился за ненадобностью. Свою роль я выполнил, вложив нужный настрой в души и сердца людей, скрывая свой собственный, умело манипулируя голосом и улыбкой на моем небритом лице. Народ и без меня прекрасно знает, как надо веселиться, а потому, дабы сохранить торжественность момента, Егор ударил по струнам, и запел, глубоким бархатным баритоном, какой я никогда бы не подумал, что у него есть, ведь голос парня был по большей части высоким, что полностью порвало мне шаблон.

Порой, для того, чтобы что-то создать, нужно просто назвать это своим именем. Вот так просто — если есть что отпраздновать, то это нужно именно объявить во всеуслышание. Вчера я действительно постарался над тем, чтобы атмосфера в точности отражала суть. Не нудел, не создавал препонов и, по большому счету, тоже просто повеселился.

Вначале мы поели. Гитарный перебор Егора и пение старых песен из наших времен, сытых и безопасных, из нашей молодости, перемежалось гитарным соло, когда Ира, судя по всему весьма близко сдружившаяся с быстро становящимся мужчиной парнем, подкармливала его в процессе, не отрывая от игры, и даже порой давала хлебнуть винца из своего стакана.

Ужин стал чистой формальностью. Нет, с голодухи, да еще и такой деликатес, поели быстро, но никакой помпезности из этого устраивать не стали. Вначале я было подумал, что Каролина Терентьевна обидится, что главной фишкой вечера ее, как выяснилось позднее, биф веллингтон, не стал, но быстро изменил свое мнение, когда она тоже подмазалась к Егору с просьбой сыграть что-нибудь из Татьяны Булановой.

Раскрасневшись от молодого вина, и пропустив через себя всеобщее веселье, народ быстро осмелел. Кто-то, уже не упомню в том гвалте, упоминал, что у меня накануне прошел день рождения, тем самым породив еще один повод для круговых тостов.

Не имея при себе в первобытном мире спиртометра, я не мог точно сказать, каков градус получился у моего скверного напитка. Градуса четыре, может, потому пилось оно как компот, но уставшие и давно не пьющие люди здорово захмелели.

А напиток вышел отстойным, в этом я могу себе признаться честно. Я пригубил, и что на вкус, что на запах, это было забродившее, кисловатое нечто. Винокура из меня точно не выйдет. Однако, в какой-то момент народ то ли в шутку, то ли поиздеваться надо мной, начали обезьянничать и воображать себя сомелье, выделяя какие-то фантомные нотки можжевельника, дуба, спелой сливы и прочее прочее.

Под «ясный мой день» все как один подорвались танцевать. Миру, беднягу, едва-едва стоящую, облокачиваясь на кого-нибудь, подхватил на руки Микаэль и прямо так закружил в танце. Женя, к моему величайшему удивлению, не отказывалась от весьма напористых ухаживаний Владимира, который ясно понял, что другого шанса ему, может, и не представится никогда.

Нет, все было прилично, никакой разнузданности и грязи. Да, дали лиха, но совсем чутка, и то только потому, что сам случай благоволил.

Виолетта никак не могла набраться смелости присоединиться к празднику. Для нее происходящее было чем-то тяжелым и угнетающим, и от алкоголя она решительно отказывалась. Многие в лагере предпринимали попытки вытянуть ее, приобщить к коллективу, и действовали, скажу я так, весьма бестактно. Это порой раздражает сильнее всего, когда тебя пытаются втянуть во что-то, что тебе не нравится, это я просто на свою шкуру примерил ее мысли и ощущения.

Но, когда была откупорена третья бутылка вина, кто бы мог подумать, но она вышла в центр нашей пещеры, временно ставшим танцполом, и громогласно заявила, не скрывая раздражения, чтобы ей немедля подали стакан. Судя по ехидной ухмылочке Лизы, именно ей удалось склонить Виолетту на темную сторону, и та отрывалась как в последний раз. Опять же, повторяюсь наверное, но все было достойно, просто я наконец-то услышал ее громкий, басовитый голос и смех.

Боря зажигал с Катей. Зная о нем, что он чуть ли не бывший монах при монастыре, ни в жись бы не подумал, что он умеет так танцевать. Грузное тело вмиг стало пластичным, словно он заправский балерун, но с современным манером. А Катя, дичайше ухахатываясь, подхватила задор своего кавалера.

Думаю, они встречаются, и уже довольно давно, хотя ни словом, ни делом, об этом не обмолвились. Свечку я не держал, и то лишь догадка по косвенным признакам, впрочем, если подумать, то не такие уж они и косвенные. Но у меня, во-первых, слепота на подобные вещи, во-вторых, чужое счастье лучше не копать и под микроскопом не рассматривать. Полагаю, ребята о своих взаимоотношениях не кичатся и не выставляют напоказ по той же самой причине.

Потом, уж не знаю, как им удалось убедить меня в моменте, ведь я не пил, от «главы» потребовали фейерверка. И не какого-то там иллюзорного, а всамделишного. Идею тут же сгенерировала Варя — мол, ты Марк, подкинь-ка повыше динамитную шашку, а она бы пальнула в нее каким-нибудь особенно ярким огненным шаром.

Сказано-сделано, я, разве что, оставаясь в здравом уме и твердой памяти, покрыл всю нашу долину магическим пологом тишины. Да, сил мне это стоило в одночасье просто целый контейнеровоз, но ради выкриков и восторга можно было раз и пожертвовать собой.

Много всего было, и сплошь хорошего. Далеко заполночь оформились парочки, и многие из индивидуальных ячеек той ночью пустовали. Я остался верен себе и своим принципам, и спать ушел один, чем несказанно огорчил часть женского населения лагеря.

— Чего Катя хотела? — Да что ж такое с этой Лизой, уже второй раз ее пристальный взгляд огромных глаз, как у котенка из Шрека, прошибает меня мурашками от затылка до задницы, и дело не в том, что у меня какие-то не те мысли на ее счет, а в том, как именно она это делает. Нарочито, только женщины так умеют, хоть она условно говоря и мелочь пузатая. Обучают их этому что ли в Шаолиньском монастыре? Вкупе с умением сверлить мозг тоненьким сверлом?

— Вероятно, она обижена на мою скрытность. — Не стал я юлить, тем более перед этими людьми.

Мы спускались в лифте. Баланс нарушили, платформа медленно поехала вниз, и до соприкосновения с поверхностью нам стоять впотьмах еще около получаса. Но не совсем уж в темноте — крошечный иллюзорный светлячок стал для меня в шахте лифта добрым другом и не раз уже выручал.

— Совсем не удивлена. — По-взрослому проговорила Лиза голосом, полным задумчивости. — Она сама лидер по природе, но отпускает, типа, как это называется, вожжи… удела! Удела отпускает только тогда, когда есть кто-то сильнее нее.

— Что ты хочешь этим сказать? — Перевел я взгляд на русую макушку.

— Тебе удалось завоевать в ее глазах непререкаемый авторитет. — Подметила девочка. — Но и откровенной лжи она тебе не спустит. Короче говоря, будешь выделываться, вмиг тебя сместит.

Я прыснул, живо представив сцену, как Катя узурпирует мою власть в немногочисленной фракции. И в следующий момент задумался, с чего это Лиза такое вообще подумала.

— Откуда ты такая проницательная? — Прищурился я, поймав на себе взгляд.

— Родилась такая. — Фыркнула она, отвернувшись.

— Какой у нас план действий? — Дождавшись окончания пустопорожних обсуждений Катиной утренней реакции, вступил в диалог Борис.

Я прикинул. Пусть Лиза и не в курсе предстоящих событий, но ведь так или иначе узнает всё, так что никакого смысла умалчивать факты нет. Тем более, то, что я взял девочку с собой, это не только тотальная бесхребетность, а еще и тонкий расчет. Она с самого старта тестирования имеет профессию Изыскатель, что автоматически делает ее детектором любых невидимок. Это нужно использовать.

— В условленное время встречаемся с Коммунистами и обсуждаем детали. Я хочу понять, кто они такие, чего от них ожидать, а также выяснить истинные причины того мутного торгового предложения. — Ответил я так.

— Нэльзя пазволят убивать детэй! Это же наша кровь, наше будущэе, потомки! — Не скрывая злобы выбросил Микаэль. — Начальник, ти прасти, но я злой очэнь на этих людэй!

— Понимаю, Миш. — Кивнул я строителю, который выглядел в полном облачении куда опаснее. — Постарайся держать себя в руках во время переговоров, просто держите себя спокойно и уверенно, — это я уже ко всем обратился, — разговор будет неприятным, но в данной ситуации мы заложники.

— Заложники⁈ — Воскликнул Егор, видимо, не до конца поняв смысл сказанного мною.

— Вроде того. У нас как бы есть выбор, но он без выбора. Именно поэтому я хочу взглянуть их лидеру в глаза, понять, какому больному уроду пришло в голову строить договоренности исходя из ультиматумов. — Я тоже, как и Микаэл, стиснул зубы, чувствуя, как нутро поднимается гневом.

— Знаешь, — обратился ко мне Владимир, — ты по себе меряешь. Что-то мне подсказывает, что сам Вячеслав не видит в этом ничего такого, воспринимая это иначе. Вроде бы, с его точки зрения, это хорошее предложение, а аморальности в нем он не усмотрел.

— Кто знает. — Пожал я плечами. — Тем более, мне интересны детали про финальную часть письма.

На закономерный вопрос, я напомнил. Вячеслав, во-первых, хорошо осведомлен о нашей численности, и мне было интересно, как он этого добился. Во-вторых, в качестве предмета торга и дабы склонить меня к «правильному» на его взгляд решению, он разыграл карту увеличения численности моей фракции, пусть даже и детьми.

Как именно численность фракции влияет на функционал тех же налогов я не знал, кроме прямых и очевидных плюсов от их добычи и распределения, но я уверен, что это далеко не все. Быть может, чем больше фракция, тем шире административные возможности, дарованные системой, но на текущий момент я не могу представить, что именно могло бы прибавиться или измениться.

Исходя из мнений людей, кто стал свидетелем той злополучной встречи, а также открывшиеся теперь для Лизы факты впервые, вердикт фактически одинаковый. Я должен согласиться принять превышающую нашу боеспособную численность почти вдвое группу детворы.

У нас есть пресная вода и возможность ее покупать, и у нас есть еда, в достаточном количестве, чтобы кормить много людей. Построить нечто вроде большого общинного дома тоже будет не слишком трудно, рук и навыков для этого хватит. Только вот всегда остается человеческий фактор. Дети несносны, гиперактивны, склонны к сумасбродству и имеющие «детский иммунитет» — ложное ощущение собственного бессмертия, об этом предупреждают почти все психологи молодых будущих родителей.

Выходило безрадостно. Не принять я их не могу, потому что… черт с ней, с лояльностью лагеря, я сам на собственное отражение смотреть не смогу, если обреку их на смерть. С другой стороны, откроется настолько большое количество переменных, что, боюсь, приведет к череде трагедий. Я это уже проходил, только в качестве несносных неуправляемых детей была близкая мне группа, успевшая закалиться и научиться жить в новом мире. Варя, Катя, Борис, это те, кто сумел дожить до сегодняшнего дня вместе со мной, адаптироваться, привыкнуть.

И вот как мне поступить?

— Приехали. — Констатировал факт Владимир, стоило платформе удариться об землю и отдать кинетическую энергию нам в ноги. — Двинули? Время девять, успеть бы до полудня.

— Вай, не бойса, успэваем. — Хлопнул инструктора по плечу Микаэль. — Нэ тормози, и и прэбудэм вовремя.

— Выдвинулись. Лиза, — обратился я к девочке, — будь начеку всю дорогу, держи при себе навык видеть незримое, а если что-то заметишь, ты должна сказать «Блин, пить охота».

— Поняла, запомнила, но Марк, — решила она добавить, — это пассивный навык, я не то, чтобы его контролирую. Вижу всякое, и все.

— Просто настройся и будь начеку. Ладно? — Принял я во внимание детали, которые и так были известны, но лишний раз проговорить не было бы лишним.

— Конечно, постараюсь! Кринжа не навалю! — Собралась она.

— Видишь ли… Марк Орлов. Я умираю. — Просипел ходячий скелет.

— Это не новость, судя по твоему виду. — Съязвил я, но скорее не из желания показаться грубияном, а банально отстаивая свое право на голос. В конце концов, когда перед тобой рассыпается человек, которого ты впервые видишь в жизни, и начинает исповедоваться, уместнее всего сохранять хотя бы видимость самообладания, а не бросаться с утешениями, которых от тебя не ждут. Тем более, этот человек, пусть и умирающий, вторгся на мою территорию, вынудил меня играть по своим правилам, и я не собирался позволять ему диктовать эмоциональный тон этой встречи.

Дальше, сбиваясь и прерываясь, Вячеслав Нестеров поведал мне свою историю. Попал он на полигон во время командировки в военную комендатуру нашего округа, будучи действующим полковником, подающим надежды в будущий генералитет, представленный к награде за военные заслуги, с кристально чистой личной характеристикой.

Наказала его система или же напротив, благословила, но стартовым классом полный сил мужчина выбрал мага со школой колдовства. По-армейски долго пытал говорящий манекен, устроивший введение в новую жизнь, и вызнал, что именно магия колдовства дарует возможность руководить отрядами, призванными или поднятыми из мертвых. Дикость, но в мозгах офицера сошлось воедино — управление армией, с собственной волей или без уже без разницы, и он принял свою судьбу. Способность просчитывать на несколько ходов вперед, помноженная на военную логику, видимо, сыграла с ним злую шутку, он увидел в некромантии всего лишь еще один способ управления подчинённым личным составом и какая разница, что это нежить?

Стартовый навык оказался призывом. Второй уровень — новый навык, все как и у всех, и система предложила взять ему один из трех. Тогда-то он и совершил роковой выбор, приняв последствия. Ценой собственных жизненных сил он мог возвращать к жизни других. И, как он объяснил, ему не раз пришлось воспользоваться этой силой для спасения тех, с кем он успел многое пережить.

Поставив перед собой цель спасти и обезопасить как можно больше людей, он и его ближайшие сторонники, находящиеся с ним с самого начала, а это несколько амбициозных молодых офицеров, была организована фракция Коммунистов. Не по духу она такая, скорее из личных симпатий и ностальгии. Красные и красные, и вся недолга.

Быстро разрастающаяся фракция неминуемо заинтересовала восточных соседей, тогда-то люди Барона и наведались в гости. Перевес в боевой силе оказался слишком большим — методом сегрегации Константин отбирал в свои ряды бойцов, обучал их и не гнушался убийствами, потому средний уровень в его фракции намного превышал таковой у мирных коммунистов, ставивших во главу угла развитие и безопасность. Сила, не сдерживаемая моралью, всегда растет быстрее — это аксиома, которую я уже успел прочувствовать на собственной шкуре.

А о фракции на юге в те времена никто и не слыхивал. Ходили разговорчики от разведки, что там, вероятно, есть какая-то крошечная группа или вовсе несколько одиночек, но попыток выйти на след из-за удаленности предпринималось мало для того, чтобы найти меня, то есть Марка.

Вышло так, что Константин просто военной мощью подавил любое сопротивление, и то, что Вячеслав назвал ходящими вокруг него слухами, просто инсинуацией. Выходило так, что ему было дозволено развиваться, но запрещено наращивать военную мощь, и раз в пару дней было необходимо отправлять людей «на работы».

Гнусно? Да, и сам Вячеслав этого не отрицал. Но ситуация оказалась цугцвангом — либо их сотрут полностью, либо вялое, но какое-то выживание. Любой ход вел к ухудшению, но вот парадокс, даже отсутствие хода было равносильно поражению. Попытки оказать сопротивление были — но карались жестко, кроваво. Внутренние бурления вспыхивали чуть ли не каждый день, и именно военное прошлое позволило лидеру коммунистов построить четкую систему, в которой инакомыслие подавлялось.

Так и жили. Платили дань плотью, старались выжить. Боеспособных людей, их классы и навыки, прятали, как единственных, кто способен добывать так необходимые фракции очки. Сам Вячеслав, с его слов, так и застрял на втором уровне, распределяя все в угоду коллективу, всё что удавалось добыть с помощью системы налогов.

— Как ты думаешь, Марк… Кто в будний день, среди белого дня, был на улице в момент… прихода системы?

— Те, кто не работал, либо вышел на обеденный перерыв. — Прикинул я вслух, ведь второй случай именно мой, как и некоторых моих приближенных.

— Именно так… — Просипел собеседник. — Но в основном это старики, дети, больные, и все те, кто может позволить себе слоняться… Остальных убили, как ты знаешь.

Я кивнул, готовясь слушать дальше.

Фракция насчитывала в определенный момент более двухсот человек. Но регулярная «плата» и случившаяся недавно эпидемия унесли жизни четверти. Затем, на одной из вылазок, боеспособный отряд погиб от какого-то огромного, жуткого летающего существа. Еще один отряд столкнулся с двумя выживающими одиночками без фракции. И, так как приказом Нестерова людей Коммунисты собирали и старались адаптировать в коллективе, и новичков не обошли стороной. Они все время так делали.

Это оказались двое шпионов Барона. Именно они собрали информацию и выяснили, что Коммунисты таки имеют боевые единицы и классы, готовые к сражениям. Случилась самая кровопролитная стычка, многих тогда убили. Вячеславу оставили жизнь и приказали больше не выкидывать никаких фортелей, а действовать строго в рамках соглашений.

Тогда-то Вячеслав и положил свою жизнь на алтарь жертвоприношения, вернув к жизни множество убитых в тот день. И сам расплатился за это своей жизнью. С его слов, после обретения того навыка, в его правом верхнем углу поля зрения появился неисчезающий таймер. И он после каждого использования своей темной магии воскрешения стремительно сокращался. Сейчас у него имеется лишь два дня. Он не строит иллюзий — вероятно, это срок его оставшейся жизни. Таймер обратного отсчета, тикающий где-то на периферии зрения — я даже представить не мог, с каким чувством он смотрит на этот мир, зная, что цифры отмеряют последние секунды. Так и сорваться недолго.

— Когда мы… узнали о лагере на юге, о твоем лагере, я отправил за тобой наблюдение. — Бросил он свой пустой безглазый взгляд на Агнессу. — Маленький, милый хорек, он наблюдал несколько дней за вами, вашим бытом…

Я зло взглянул на девушку, и та поежилась, испугавшись моего взгляда.

— Не вини ее… Меня, это мой приказ. — Старый военный, хотя обращая внимание на рассказанное, не такой уж и старый. — Тогда мне доложили… люди, и немало, часть из них бывшие рабы… и я подумал…

— Держитесь, лидер! — Запаниковала Агнесса, когда Вячеслав закашлялся сильнее, чем раньше. Минуты три его приводили в порядок, даже напоили средним флаконом регенерации, хотя в его случае это вряд ли ему поможет, но я, видимо, не знаю всей подноготной.

Эта заминка позволила мне подумать. Что ж, рассказ хоть и звучит весьма фантастично, но отвечает на многие мои вопросы. Даже тот, почти забытый случай. Леонид упоминал, что однажды Дима, живой ли, мертвый ли ныне, взбунтовался против «какого-то действия» в лагере коммунистов, чем навлек на себя немилость и, похоже, казнь.

— Я послал тебе письмо вместе со… своими ближайшими сторонниками. Агнесса, Иван, Николай и Эмиль. Хотел посмотреть, что ты будешь делать… — Продолжил он.

— Я пока ничего не сделал. — Сдвинул я брови. — Не согласился и не отказал.

— И это именно то, что мне было… нужно… Ты не убил меня, ослепленный гневом, значит способен мыслить рационально. Ты… не отказался сразу же, значит не перекрашиваешь мир… в черное и белое. И ты не согласился… потому что подкуп скрытыми системными функциями не прошел…

— Так в чем же тогда дело? Говори прямо, что тебе на самом деле от меня нужно. — Заявил я четко и не терпяще возражений.

— Конечно… Марк, люди, попавшие сюда со мной. Начнется передел власти, кто-то должен будет занять мое место… Карьеристы, они сделают жизнь людей… невыносимой. Хуже, чем при мне… Барон, узнав о моей смерти, легко подомнет под себя… сто пятьдесят человек.

— Может быть, присядете? — Двое мужчин, как я выяснил, Эмиль и Николай, он же Молчун, уже буквально на весу держали почти полностью обмякшего и ослабевшего больного.

— Если ему тяжело, усадите его. Можете телегу подогнать, — бросил я кивок в сторону дилижанса, — я не буду против.

— Спасибо. — Сильно покрасневшая девушка с черным волосом отдала пару распоряжений, и сделали так, чтобы Вячеслав говорил, сидя в прикрытой от солнца рикше. Пока суть да дело, я поинтересовался у Агнессы.

— В чем тогда проблема стать главой, например, тебе? — Перевел я взгляд на залезающего в повозку старика.

— Меня убьют. — Хладнокровно заявила девушка с проблемами с сосудами. — Те трое не отдадут власть никому, и только и ждут, когда Вячеслав, отдав свою жизнь за них, погибнет.

— Кто они? — Решил я навести справки.

— Младший офицерский состав, присланный вместе с Вячеславом в командировку. Один из них регулярно несет службу на гауптвахте, за разбои и неуставные отношения, двое были с позором уволены из полиции за укрывательство какого-то авторитета, и перешли в армию вместо тюрьмы, а после, когда из памяти недальновидного начальства стерлись упоминания об их темном прошлом, принялись наращивать влияние и делать карьеру. Грязными, признаюсь, методами, но в подробности Вячеслав не вдавался.

Кивнул. Мда уж… ситуация.

— Спасибо за велико… душие, Марк, я могу продолжить. — Попив воды, поставил меня в известность Вячеслав.

— Хорошо, продолжай. В чем истинная суть этих переговоров? — Перевел я взгляд выше.

— Займи мое место… забери всю фракцию себе. Не позволь троим оболтусам с амбициями угробить столько жизней. Я верю, что-то, что успел от тебя узнать и услышать, а также выяснить за… недолгое наблюдение, будет верным выбором.

— Я ничего тебе не рассказал. — Недоверчиво озвучил я.

— За тебя говорят поступки… — Поспешил он исправиться. — Ты не побоялся вступить в… открытую войну с Бароном, и даже вышел победителем… Ты не даешь умирать своим людям и делаешь… невозможное, чтобы они выжили. В твоих приоритетах… развитие, а не доминация, и ты успешно выполняешь свои планы… Я уверен, что только с тобой во главе, люди… ко… — Снова кашель. — Которые доверили мне свои жизни, смогут пережить это чудовищное испытание и вернуться домой.

Черт! Дома больше нет, и почему все только об этом и говорят? Земля, как место обитания, уничтожена. Уничтожены все города, связи между ними, инфраструктура и прочее. Единственное, что мы можем, как человечество, это выжить и построить новый дом. Впрочем, какой толк это говорить людям, тем более, стоящим сейчас напротив меня. Придержу эти мысли на потом.

— С панталыку такие решения не принимаются, Вячеслав. — Озвучил я. — Я поверил в твой рассказ, и вижу, как ты страдаешь, но даже не за себя, а за тех, за кого отвечаешь. Тем более, ты сам говоришь, что в твоей же фракции есть как минимум трое людей, готовых любой ценой захватить власть.

— Мне… нечем крыть. Постарайся принять решение до того, как я умру. Тогда… тогда я смогу передать власть легитимно… Без кровопролития. — Заинтриговал меня он, и я решил внести для себя ясность.

— Как это, без кровопролития? Что за способ? — Уцепился я.

— Пока я жив… они выполняют приказы. Когда я умру, и место станет… вакантным, передела не избежать. Но если будет… сильный лидер, такой как ты, они не рискнут выказывать недовольство. Будут служить, я знаю это. Агнесса… — Договорив последнее предложение, он повернул голову в сторону девушки.

Та вынула из инвентаря синий крупный кристалл. Я уже знал, что это такое. Телепортер. Но только один. Откуда блин они все их берут, и почему он есть у всех, кроме меня? Не считая той пары, что передал мне Леонид в качестве задатка.

— Второй, — начала девушка, — будет размещен в нашем лагере. У тебя передатчик, у меня приемник. Когда будешь готов, сможешь прийти в наш лагерь мгновенно.

— Значит, — принял я кристалл, — история с детьми, Аркадием Стрыгиным, заведующим детским садом, все это просто способ меня проверить? Обман?

— Нет… Аркадий существует, как и его детвора. — Отмел мои опасения Вячеслав. Или наоборот, укрепил? — Только я бы не стал и правда тебе их продавать… Но то, что ты можешь взять ответственность за людей… В какой-то мере сделка состоится. — На моменте с раскрытой полуправдой Вячеслав постарался ухмыльнуться, его веселило это, или же вселяло надежду, точно не скажу, но выглядело это до чертиков жутко.

— Если я соглашусь. — Ответил я многозначительно. — Говоришь, у тебя на таймере двое суток?

— Два дня… Пятнадцать часов. — Ответил умирающий.

— Я дам тебе ответ к исходу вторых суток. Использую этот портал. — Подкинул я в ладони увесистый камень.

— Хорошо… есть у меня для тебя еще один дар. Мне он… не пригодится уже, может, станет предоплатой… — Из инвентаря Вячеслава в его руки попал небольшой сверток ткани и изысканный деревянный футляр без обертки.

— Что это? — Я напрягся, все еще держа в голове, что все происходящее просто фикция и меня водят за нос.

— Мы тоже осторожны. — Подхватилась темноволосая, явно считав с моего лица эмоцию недоверия. — Так что, протокол… Я покажу, разверну и продемонстрирую, что это неопасно.

— Принимается. — Согласился я.

Сверток был развязан. Там было три книги, в стопку, одна на одной, точно такие же, какие продавались в магазине. В футляре же лежал большой, очень странный ключ.

— В этих… книгах собрано все, что я успел узнать… о мире. Я много говорил с людьми, я записал их истории… — Пояснил Вячеслав. — Быть может, что-то из этого поможет тебе… привести человечество к новой, счастливой жизни.

— А ключ? — Перевел я взгляд, мысленно оценив ценность такого дара, как знания.

— Я не знаю… Его нашли мои люди, и поблизости не было ничего, что им можно было бы от… открыть. — Удрученно выдохнул он.

— Глава, делаем, как договорились? — Спросила Агнесса, дождавшись, когда объяснения будут закончены.

— Да. В любом случае, нам нужно подготовиться. Марк, — просипел Вячеслав, — не затягивай с решением.

Девушка исполнила протокол, и получив мое вербальное подтверждение, подошла ближе и передала мне книги и ключ, неизвестно что открывающий, а затем вновь отошла на почтительное расстояние, продолжив вместо старика.

— Мы признательны вам за то, что выслушали этот рассказ. В наших сердцах теплится надежда, что кому-то удастся разорвать порочный круг из боли и ненависти. Будем ждать ответ, в противном случае, если Вячеслав не дождется ответа до отведенного ему срока, мы будем действовать по собственному плану. — Скороговоркой проговорила Агнесса.

— В чем его суть? — Решил я уточнить.

— Подготовка к обороне и разделению фракции. — Мрачно ответила она. — Но это будут уже наши проблемы.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.