Во сне время течёт иначе. Мне снилось что я нахожусь в очень знакомом помещении и первое время я даже не понимал, что это — комната в общежитии. Моя старая берлога, где был оборудован продуманный игровой стол с навороченным компьютером и удобным потёртым креслом, где я провёл тысячи игровых часов.

Правда, сейчас это место казалось мне чуждым. И всё здесь ощутимо сотрясалось от ударов землетрясения. Трясся монитор, гудело окно, звенел доспех на вешалке.

Стоп.

Доспех⁈

Я проснулся и открыл глаза.

Четыре с чем-то после полуночи, уже не самое тёмное время ночи, но в моей палатке было темно. Темно, всё тряслось, а доспех и правда позвякивал.

Вскочив, я первым делом взялся за боевой тесак. У меня была стойкая привычка браться за оружие раньше, чем находить тапочки, потому что тесак может спасти жизнь, а тапочки — нет.

Снаружи грохотало и это был ни разу не природный гром.

Попытка активировать Рой оказалась ошибкой.

Обычно ментальная сеть работала подобно отлаженной программе. Доклады, статусы, зелёные точки спокойствия. Но сейчас я словно подключился к серверу, который горел в реальном времени.

В мою голову всесокрушающей вольной ворвался хаос.

Тысячи пользователей моей божественной способности проснулись одновременно и сейчас испытывали целую гамму эмоций.

Я натянул брюки, накинул куртку и, не выпуская из рук тесака, выбрался из палатки. Была зима, середина зимы и несмотря на мягкий зимний климат — довольно-таки холодно.

Лагерь Штагталя, в том числе и моя полевая палатка, которая какое-то время ещё будет выполнять функцию жилища — располагались в Цитадели. Вернее, в том, что только становилось Цитаделью, районом постоянного расквартирования армии. Пока что это была здоровенная стройплощадка на Шаманском столе, отделённая от города рвом, в котором плескалась зеленоватая вода реки Швырица.

Громыхнуло. Среди силуэтов палаток Второго полка (а моя база была именно тут) промелькнул огненный всполох. Что-то вспыхнуло над городом.

Пройдя мимо палаток и надо сказать, изрядной паники, потому что почти все солдаты беспокойно метались. Хотя капралы раздавали приказы, правда, большей частью бессмысленные. Тем временем, я прошёл к краю лагеря, границе небольшого плато, которое и называлось Шаманский стол. Наше плато было неравномерным, выше города на какие-то десять метров, но этого хватало, чтобы увидеть общую картину.

Я посмотрел на Порт-Арми.

Внизу, в районе доков и портовых складов, расцветали фиолетовые бутоны магических взрывов.

Раз. Два. Три. Четыре.

Взрывы ложились идеальным квадратом. Сетка. Кто-то накрывал город по квадратам и методично ломал небольшую стену между городом и районом порта.

Я снова активировал Рой и отдал приказ, ударил ментальным импульсом по всей сети Роя:

«ВСЕМ УСПОКОИТЬСЯ!».

Этот приказ прошел сквозь панику подобно ледоколу сквозь торосы. Жёсткий, властный, не допускающий возражений. Я почувствовал, как сотни разумов вздрогнули от удара моей воли.

Голова раскалывалась, но зато сейчас канал связи был чист.

Теперь я слышал только тяжёлое дыхание командиров.

«Слушать мою команду, — мой мысленный голос звучал холодно и ровно, хотя руки дрожали от напряжения. — Новак, поднять гарнизон и построить в некое подобие боевых коробок. Начальник стражи Кэтни, эвакуация гражданских. Тащи их подальше от порта. Страже в бой не вступать, вас просто положат. Фомир, щит над Цитаделью. Мурранг, поднимай сапёров, доложи состояние моста в город».

Зелёные огоньки подтверждения реагировали, армия начала действовать.

«Командор, это пост наблюдения над портом, взводный Гайрци».

«Докладывай, кто к нам с мечом…».

«Вражеский флот без флагов».

Я напрягся и подключился прямо к зрению взводного Гайрци.

И тут же увидел корабли, которые выходили из тумана. Низкие, хищные силуэты. Их было много. Десять. Двадцать. Целая армада.

И на каждом корабле разгорался пульсирующий свет, направленный прямо на нас.

— Твою мать, — прошептал я. — Долбаная магия.

Магия ударила синхронно и точно, тяжёлые как огненные капли громадного размера магические заряды пошли по баллистической траектории и ударили по порту, по стенам, по городу.

Четыре корабля. Это были не драккары викингов и не неуклюжие октоиды Торговой федерации. Я не был силен в классификации судов, но то, что стреляли оттуда — понял.

Как и то, что в сотне метров от взводного Гайрци во вспышках виднелись десятки лодок. Больших, пузатых. Я сразу прикинул, по меньшей мере пять сотен бойцов врага через минуту-другую высадятся в порту после вполне успешной артподготовки.

«Гайрци, сколько у тебя бойцов подчинении? Полный взвод или больше?».

«Взвод».

«Приказ — отход, со всей поспешностью. Бегом, взводный, уводи своих парней, направление к Ратуше!».

«Но, командор, враги…».

«Выполнять! Бегом!».

У меня от волнения даже пошла носом кровь. Кстати, нетипичная реакция. Но я понимал, что взвод лёгкой пехоты не устоит против пяти сотен ни при каких раскладах. И это только первая волна десанта! Напрягшись, я отозвал так же к ратуше ещё два поста с района порта. Ещё два десятка солдат, которые могут стать только смазкой для вражеских клинков.

Кстати, что раздражало, я не знал, кто мой враг.

В это время воздух просто рассёк гудящий звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы.

Фиолетовый луч с одного из кораблей ударил точно в середину нашего широкого деревянного моста, перекинутого между городом и Цитаделью. Гордость Хрегонна, который смог собрать такую широкую и надёжную конструкцию, временную, пока мы не построим каменный мост.

Кто ж знал, что это сооружение окажется настолько временным?

Мост вздрогнул и в фиолетовой вспышке оглушительно взорвался.

Брёвна, скобы, гвозди — летели во все стороны как шрапнель.

Я залёг, со стороны взрыва меня успел прикрыть Иртык. Откуда только взялся? Орк держал в одной руке огромный щит, в другой — мой доспех и меч с перевязью.

Края моста, лишившись опоры, рухнули вниз.

Дым и пыль поднялись стеной.

«Новак — тушение пожаров. Ты вроде не успел бросить по мосту полки?».

«Нет, не успел».

«Хорошо».

На самом деле — нихрена хорошего. Они отрезали нас. Цитадель имела только один выход, так удобнее защищаться.

А тут оказалось, что это не очень-то здорово, если речь идёт про оборону города. Штатгаль был в отдельной части города и временно изолирован.

За моей спиной возник Фомир. Магистр кутался в мантию, его лицо было серым. Он смотрел в направлении моря, смотрел как из тумана выплывают силуэты здоровенных судов и хмурил брови.

— Фомир, — я закашлялся. — Анализ.

— А что сказать, Рос? Суда класса «редонда», четыре штуки, десяток фелук и драккаров.

— Я рад, что ты у нас бывший и нынешний житель города-порта и шаришь в вопросах флота… Я про магию?

Его кудрявые волосы трепал ветер.

— Нет плетения. Нет формулы. Я не чувствовал подготовки заклинания. Странная ерунда, они словно взяли стихию, сжали её в банку, как варенье, и просто плеснули в нас.

— Но это не химическая реакция? — прищурился я.

— Какая, к лешему, реакция? Нет, сигнатура стихии огня.

— А как можно так швырять в нас без заклинаний?

— Разве только артами… Артефактами. Но таких артефактов нет.

— Как видишь, есть.

Я снова переключил внимание на Рой. Ментальный канал трещал от эмоций. К лешему эмоции! Визуал.

Ага. Вот оно. Вроде бы, весь Штатгаль был в Цитадели. Весь, да не весь. В города оставался ещё Третий полк. Цитадель просто не смогла принять всех. Часть Штатгаля была расквартирована в горах Быки и они тоже не в счёт.

Кто у меня командует Третьим полком? Ройнгард.

«Ройнгард, доложить обстановку».

«Командор, по нам бьют. Склад вооружения и телеги с барахлом в огне. Расположение третьей роты в огне, вытаскиваем ребят».

«Держаться, капитан! Ускориться по людям, брось добро, перегоняй всех в район Ратуши».

«А как же порт? Мы слышим, враг прёт с моря, я собрался…».

«Отставить! К Ратуше. Вскрывай склады, облачайтесь в тяжёлый доспех, ростовые щиты. Кто переоденется, по готовности перекрыть улицы. Принимай командование отдельных постов, они идут к тебе. Не отвлекайся на херню».

«Есть не отвлекаться не херню».

Канонада стихла. Я использовал Птичий Пастух, чтобы посмотреть ситуацию в портах. А там — враг пёр полным ходом. Отставив эмоции в сторону, я оценивал численность, вооружение, расу.

Похожи на наёмников. Люди и орки. Лёгкие доспехи, морское снаряжение, оружие короткое, щиты мелкие, круглые. Ну, это чтобы удобно было драться на абордаже. Много, уже больше тысячи. Лодки, высадив в порту первую партию, устремлялись в темноту, к кораблям, которые заняли середину бухты.

Враги двигались молча и пугающе организованно. Мне больше нравятся крики, истерики, хаос — среди врагов, разумеется.

А эти черти без опознавательных знаков не бежали сломя голову. Они занимали укрытия, проверяли сектора, подавали сигналы руками. Дисциплина, опыт, профессионализм.

— Фомир, ты своих поднял?

— Ага, уже готовим магический круг.

— Дуй к своим.

Фомир кивнул и исчез.

Враги представляли собой сплошь лёгкую пехоту. Быстрые, злые, без доспехов, но с топорами, отточенными до бритвенной остроты, и короткими мечами, которыми так удобно вспарывать животы в тесноте переулков.

Заняв район порта, они прошли через множественные проломы в небольшой стене, которая отделяла порт от города. Вернее, раньше отделяла. Десант двигался не строем, а стаей, перетекая через проломы, словно вода.

А с моря, из темноты, где качались силуэты их кораблей, прилетали огненные плевки артиллерии, превращая черепичные крыши в крошево.

«Третий полк, Ройнгард. Ускориться», — скомандовал я, не разжимая губ.

Они были там, внизу. Мои солдаты. Сейчас у них было всего несколько минут, прежде чем волна пиратов дойдёт до района ратуши.

Бойцы, матерясь и спотыкаясь, натягивают кольчуги прямо на исподнее. Чувствовал, как путаются в завязках поножей, как хватают шлемы, забывая подшлемники. Это было смешно и страшно. Война — это скорость, абсурд, и подштанники в горошек под латным набедренником.

Третий полк, похожий на стального ежа, которого разбудили пинком, выстраивался в фалангу. Те, кто оделся и облачился, схватил щиты, копья и клинки, перегораживая улицы, блокируя их. Счастье, что у моих бойцов был опыт городских боёв.

Третий полк становился тяжёлым, медленными, но и как ёж — малоуязвимым. Пока что я играл от обороны, потому что по моим оценкам десант врага после нескольких ходок лодками составлял по меньшей мере две тысячи бойцов.

В какой-то момент произошёл удар.

В любом бою есть бесконечные приготовления, маневрирование, подготовка и момент, когда силы столкнулись в прямом ударе, в накате волны на щиты, в ударе кавалерийского клина.

Первая волна пиратов с лязгом врезалась в строй. Звук удара железа о дерево долетел до меня через чайку, которая кружилась над строем.

Ройнгард. Он стоял по центру защитной фаланги, в четвёртом ряду и его громогласный голос координировал строй.

Ройнгард не был лучшим моих офицером. Ему недоставало звериной интуиции Хайцгруга или энергетики Фаэна, холодной точности Орофина или инициативы Мурранга и Новака.

Ройнгард был крепким середнячком, исполнительным и надёжным. Но сейчас у меня не было другого командира полка, равно как не было другого полка. Пока что мы все застряли в Цитадели, удар принимал именно Ройнгард и его полк.

В какой-то момент копьё, брошенное чьей-то сильной рукой, ударило в Ройнгарда, он качнулся. Офицер был высок, на голову выше подчинённых и это не всегда безопасно.

Ройнгард качнулся, но не упал. Он лишь хмыкнул, отшвырнул под ноги копьё и навалился всем весом, поддерживая «поплывший» на пару секунд строй.

— Держать строй, сучьи дети! — орал он и его крик подхватывали как капралы, так и рядовые бойцы. — Вы мне ещё перед пиратами не бегали!

Третий полк, лицом к лицу столкнулся с пиратами. Корабли продолжили обстрел, перенеся удары в глубину города. Вспыхнули десятки пожаров.

Ройнгард не знал, какой тактический финт исполнить, чтобы победить врага. Зато он умел стоять среди бойцов личным примером, поддерживая их. А это не так уж и мало.

За моей спиной, в сотне метров, на наспех расчищенной площадке Фомир начал творить свою магию.

Двойной магический круг, десятки наспех схваченных артефактов, в том числе накопители, перекошенный Ластрион.

Фомир выглядел жалко и величественно одновременно, как пьяный дирижёр, который на полном серьёзе пытается управлять бурей. Магистр Штатгаля стоял в середине двойного магического круга, готовый принять потоки энергии от подчинённых. Ну, а пока что его пальцы, унизанные несколькими тщательно подобранными (из казённых запасов) перстнями-артефактами, выписывали в воздухе сложные фигуры, сплетая заклятия, должные обрушить гнев небес на вражеский флот.

Над цитаделью родилась неровная и не особенно стабильная капля. Чувствовалось, что работа халтурная, сделана на отшибись, зато энергии в неё влили много. Энергетический заряд ушёл в направлении флота, но… ничего не произошло.

Там, в бухте, корабли капля распалась на десятки потоков и стекла вдоль кораблей, вдоль невидимых сфер, не причиняя вражескому флоту никакого вреда, а сами суда окутывало мягкое, едва заметное сияние.

— Щиты, — выплюнул Ластрион как ругательство. Его голос дрожал от напряжения и обиды. — У них огненные щиты, босс. Мы долбимся в стену.

— Продолжаем, — азартно потёр руки Фомир — Запас прочности щитов не бесконечен.

Фомир зарычал, и в его руках снова заплясали искры, но я уже не смотрел на него.

Я переключился на Новака.

В первый момент в Цитадели возник хаос. За пару месяцев без войны мы откровенно разленились.

Осенью, которая стала для Газарии сытой и спокойной, богатой и полной надежд, я наладил заслоны в районе гор Быки, по сути — затруднив вторжение в регион. Если бы вражеская армия вторглась, она на короткий момент завязла бы в горах, а там подоспел бы Штатгаль и тут уж численное преимущество, традиционная конница и мощные маги врагу бы не помогли. Война в горах имеет свои особенности, там хорошие стрелки важнее рубак, там тяжёлая пехота превращается в медленные мишени, там бывают камнепады и карта ведения боевых действия меняется стремительно. Сапёрная рота и три десятка гражданских бригад возводили базовые укрепления для эльфов Орофина, которые успели облазить горы и узнать все тропы.

А вот ко вторжению с моря мы были не готовы. И ничего, ровным счётом ничего ни моих бойцов, ни меня не оправдывало.

Теперь Новак наводил порядок, вручную.

Новак строил Первый и Второй полки. Он был гроссмейстером, он просто расставлял людей, как шахматные фигуры, выстраивая их в коробки в уже вооружённом виде.

Он не знал, какой приказ я отдам, но готовился к тому, что полкам придётся драться. Была тут, правда, одна закавыка — Цитадель изолирована рвом с водой, который мы же и организовали. Ещё и перепад высот. Потонем все.

Я потянулся сознанием к каменной казарме, где размещался взвод противокавалерийских троллей.

«Тайфун», — позвал я.

Ответ пришёл не сразу. Мысли троллей были медленными, как движение ледника.

«Командор?» — голос Тайфуна в моей голове прозвучал как скрежет жерновов.

«Мне нужна буря, — сказал я. — Надо, чтобы море взбесилось. Я хочу, чтобы десант лишился транспорта».

«Сделаю всё… Мы все сделаем всё… Тролли помогут».

Тайфун вывел всех своих бойцов. К чести его надо сказать, что воины были облачены в свои доспехи и вооружены.

Тридцать мордастых троллей, половина из которых не умели читать. Зато в их жилах текла магия природы, сила самой стихии, древняя и грубая, как сам мир Гинн.

Тайфун стоял в центре, возвышаясь над остальными на голову. Он начал чертить на брусчатке круг — не мелом, а собственным когтем, высекая искры из камня. Это был не геометрически идеальный круг мага-математика. Это была кривая, неправильная окружность, больше похожая на разинутую пасть.

Остальные тролли встали по периметру. Они начали раскачиваться и гудеть. Низкий, вибрирующий звук, от которого у меня заныли зубы. Это было похоже на песню, которую поют горы перед землетрясением.

Тайфун поднял свои ручищи к небу. Воздух вокруг них начал густеть. Я физически ощущал, как магия стягивается к этой точке, тяжёлая, плотная, пахнущая озоном и мокрой землёй. Тролли не творили заклинание — они слились в едином пугающем гуле. Они ощущали себя камнями, горами, реками и морями, ветром и огнём, деревьями, которые росли ещё до появления разумных существ.

Воздух на Газарией замер и вдруг рванул. Сначала это был просто порыв, швырнувший отдельные кучки песка с берега в море.

Внизу, в порту, отряды десанта пиратов продолжал давить. Они обошли по улицам Третий полк и атаковали каждую из перегороженных улиц, обложив Третий полк, как волков на охоте.

Пираты подтянули стрелков и обстреливали моих панцирников, ища щели в обороне полка.

Ройнгард хрипел, командуя строем, и по его щеке уже текла кровь. Дважды, две стрелы угодили в него и, хотя он их тут же извлёк, теперь истекал кровью.

Волны, до этого лениво лизавшие борта кораблей, вдруг стали злыми. Они потемнели, налились свинцом. Магия троллей работала медленно, мучительно медленно, словно кто-то поворачивал массивное колесо мироздания. Но этот маховик, раз запущенный, остановить было невозможно.

Огненные щиты на кораблях вспыхнули ярче, реагируя на возмущение эфира.

Они отлично блокировали боевую магию Фомира, но ничего не могли противопоставить волнам.

«Ветер… идёт», — проскрежетал голос Тайфуна в моей голове. В этом голосе было усилие, которое он прилагал к творимой собой магии.

Небо над бухтой раскололось беззвучной молнией, и первые тяжёлые капли дождя упали на горящий город, шипя, как масло на сковороде. Бой только начинался и, несмотря на зиму, будет жарко.

Третий полк держался, но играл в глухой обороне, как медведь против десятка псов, которые кидались, но не могли причинить существенного ущерба.

Ройнгард был ранен, но держался молодцом.

«Мурранг, что там с мостом?».

«Тотальный крах, босс. Есть выражение „дымящееся драконье дерьмо“, оно было бы более точным, но остановимся на этом».

«Брат-гном, то, что враг его вынес, я и сам видел, но ты же занимаешься вопросом, как нам получить проход?».

«Да, работаю».

Вопрос был не праздный. Мост нужен, чтобы прийти на помощь Третьему полку и чтобы переломить ход сражения.

Оно же как? Когда нас бьют, а мы не падаем на землю, это не похоже на то, что сражение идёт в победном направлении. Мы просто не до конца проиграли. К тому же, я вообще не знал, что происходит в примерно половине города.

Но и гномов в бездействии не обвинишь.

Для начала Мурранг и Хрегонн расчистили походы к мосту. Потом решили было быстренько засыпать участок рва, вроде насыпи. Идея не сказать, чтобы лёгкая, но в какой-то момент они придумали иной путь. Смогли перекинуть верёвки через ров, зацепиться ими за старые опоры на другой стороне.

По этим верёвкам перекинули другие, третьи и вот уже наладили целую систему.

По верёвкам прошло несколько легковесных гоблинов.

Кто-то из гномов нашёл в запасах сапёрной роты трофейную навесную лестницу, такую — с досками. И смогли её наладить. Зачем они её взяли и откуда вообще утащили — загадка, но сейчас эта лестница очень пригодилась.

Конечно, надёжной эту систему никак не назовешь.

Это было до такой степени временно и хрупко, что опоры с нашей стороны гномы держали руками, в том числе над их строем высился и сам Мурранг.

«Надо пробовать!» — сообщил мне он и в этих словах не было ничего про надёжность и намёк на гарантии.

Сводная рота стояла наготове. Даже гномы, не самая ловкая часть роты, показывали готовность прогуляться по этому цирковому канату.

— Сначала эльфы! Не больше троих за раз! — проорал Мурранг и они пошли.

Эльфы Сводной роты не были особенно пугливы, мне кажется, что если бы я изобрёл парашюты, то именно из них вышел бы первый отряд ВДВшников.

А теперь они рванули вперёд по мосту, вообще не касаясь боковых верёвок.

По мере того, как эльфы оказались на той стороне следующими оказались гоблины, потом люди, за ними орки.

Гномы прошли последними и надо отдать им должное, они тоже двигались ловко. Сравнительно ловко, насколько это вообще получается у тяжеловесной расы.

«Босс, мы тоже идём», — обратился ко мне через Рой Хайцгруг.

«Кто это — мы?» — решил уточнить я, поскольку по моим данным Первый полк был построен в коробки Новаком.

«Первая рота Первого полка. Готовы рвануть за Сводной ротой».

«Хорошо, действуй малыми силами».

Хайцгруг был закован в лёгкий латный доспех, подогнанный под его тело, и он прошёл по мосту первым среди своей роты.

Очень шустро, следуя примеру своего командира, по мосту, покачиваясь и вполголоса матерясь, прошла вся рота.

За ними следом прошли эльфы Орофина, вместе с которыми, стиснув зубы от злости, двигался и Фаэн. Несколько сотен эльфов, Сводная рота и неполная рота с Хайцгругом, вот и всё моё подкрепление, которое двинулось к Третьему полку.

Гномы сапёрной роты тем временем шустро укрепляли хрупкую конструкцию.

Ветер усиливался, на небе, которое уже не было чёрным, а скорее серым предрассветным. Показались тучи и даже ударили первые капли дождя.

Орофин и Фаэн тут же загнали своих парней на крыши.

Хайцгруг ударил пиратов с фланга и именно в этот момент враги поняли, что что-то изменилось. Орк вместо того, чтобы переть напролом, занял позицию в узком проходе между домами. Он стал живой пробкой. Враги не могли обойти его, не могли окружить. Они вынуждены были атаковать его в лоб, по одному, разбиваясь о броню его воинов. Пираты не очень чётко представляли, что им делать. Позиции Третьего полка внезапно оказались прикрыты с фланга и в суете захватчики не понимали, где свои и где чужие.

В этот момент сверху началась охота.

Стрелы эльфов били редко, но точно.

Командир пиратов, указывавший мечом на орка, упал со стрелой в глазнице. Сержант, пытавшийся перестроить ряды, рухнул, хватаясь за горло.

Цепочка командования врага начала рваться.

Без приказов их напор ослабел, а сами они стали оглядываться, терять настрой и уверенность в лёгкой победе.

Возможно, что план захватчиков предполагал взятие города и блокирование Цитадели. Я не мог знать этого точно. Но то что было точно, так это то, что корабли стали стрелять по району Ратуши, попадая и по своим, и по нашим.

«Фомир, мне нужна поддержка. Лупите по кораблю, который стреляет по Ратуше».

«Сейчас сделаем».

Это он так бодро сказал, а я видел через Рой, что маги выдохлись, многие грозили словить малое магическое истощение, и всё же они держались и сражались.

Маги Штатгаля стали формировать новые атакующие заклятия и отправлять по флоту. Результат это имело странный. Хотя моим магам не удалось ни разу продавить вражескую оборону — щиты судов, им удалось обратить на себя внимание.

Это было понятно по тому, что вражеский флот перевёл огонь по Цитадели.

Десяток зарядов угодили в наш лагерь, заполыхали палатки и штабель брёвен, огонь разлился по камням, не в силах разжечь их и развалил недостроенную обзорную башню.

И всё же эта магическая перестрелка дала шанс Третьему полку. Ройнгард воспользовался моментом.

— Контратака! — его хриплый голос сорвался на визг. — Вперед, сукины дети!

Потрёпанный Третий полк вышел из режима обороны и стал вытеснять врагов с улиц, двигаясь медленно, не разрывая строй, стараясь колоть копьями из-под прикрытия щитов.

Фалангиты в атаке вообще замедленны. А после всего пережитого так уже никуда не торопились.

Пираты пробовали отстреливаться, в эльфов на крышах, в орков и щитовиков Третьего полка летели стрелы, но игра в «кто лучше стреляет» против эльфов — дрянная затея.

Разведчики Орофина и Фаэна перемещалась по крышам, выбивая стрелков, тех, кто зазевался, кто побежал или просто открылся для удара. Секунду за секундой, выстрел за выстрелом, шаг за шагом мои бойцы стали двигаться вперёд и в этот момент во фланг пиратам ударила Сводная рота.

Мы лучше знали город, они просто обошли кварталы и прошли, как тёмная волна, чтобы отсечь подкрепление и тылы от ударных отрядов пиратов.

Сводная рота двигалась вперёд, моё личное детище, личная охрана, гордость и особая статья расходов.

В любой нормальной стратегии юниты делятся по расам: эльфы стреляют, тролли танкуют, орки прут напролом, гоблины ловчат, люди… ну, люди делают всё понемногу и одинаково неплохо. Здесь же, в грязи улицы, всё смешалось.

Мы ударили во фланг пиратам, как нож входит в бок зазевавшегося стражника. Без рыцарского благородства, без вызова на поединок. Эффективно. Грязно. По-геймерски.

Поняв, что они в западне, захватчики запаниковали. Возникла грязная, кровавая уличная драка, где не было места чести. Сверху свистели стрелы, из-за спин лупили булыжники, летели копья, строй щитовиков теснил, топтал, толкал, нанося удары, на мгновение раздвинув стену щитов.

Мы переламывали ход боя. Не силой, а контролем.

Небо над Порт-Арми напоминало синяк, наливающийся густой, чернильной тяжестью. Если бы я был в мягком кресле перед монитором, сказал бы, что разработчики перекрутили настройки атмосферности, выкрутив ползунок «Драматизм» на максимум. Но кресла не было. Был доспех, ветер и запах.

Я задействовал Птичий пастух, чтобы провести разведку над городом, успел увидеть, что пираты в районе порта грабят склады, но почти сразу же вернулся к ситуации на поле боя.

Я видел, как изменились лица морских волков. Минуту назад они были хозяевами положения, грабили прибрежный город, предвкушая богатую добычу… А теперь на них накатывала волна, состоящая из тех, кого годом ранее в приличном обществе вешать без суда. Каторжане, заключённые, висельники и наёмники, объединённые одной простой идеей: если мы не убьем их, они убьют нас. Самая честная мотивация во Вселенной.

— Держать строй! Не рассыпаться! — орал Ройнгард, который за время войны твёрдо выучил, что строй — это альфа и омега, это то, что сохраняет жизнь. Ты можешь быть слабее физически, медленнее и не так здорово обучен. И всё равно ты будешь жив и даже победишь, если тебя будет прикрывать парень справа, а ты прикроешь того, кто слева, хорошо держать щит и не зевать.

Пираты огрызались. Они тоже были не дети, а эта драка далеко не первая в их жизни. Пираты привыкли резать глотки за лишний золотой. Засвистели стрелы, короткие, с чёрным оперением. Злые осы, ищущие незащищённую плоть.

Мой взгляд, отточенный тысячами виртуальных боев и несколькими десятками реальных, выхватывал отдельные фрагменты боя, которые выбивались из общей картины.

Первый полк, та немногая часть, которая была на улицах, выбила тех пиратов, что были рядом. Но жёсткая дисциплина Хайцгруга держала их на позиции, так что перед ними образовалось свободное пространство.

Вот один из эльфов Сводной, который в отличие от предыдущих, дрался на улице в непосредственной близости от орков Первого полка, выдвинулся слишком далеко. Он вскинул лук, грациозно, как на картинке, но забыл, что в реальной жизни не только ты стреляешь, но и в тебя.

Один из орочьих сержантов издал резкий вскрик и несколько пиратов повернулись вправо. У них были арбалеты, короткие, но убойные. И они тут же нажали на спуск.

Я хотел было крикнуть «Назад!», но птица издала лишь вскрик. Так, кстати, я узнал, что частично могу контролировать голосовые возможности птицы, которую захватил.

Болты устремились в эльфа и тонкая кожаная броня от болтов бы точно не спасла.

Однако в это же мгновение огромная тень заслонила собой щуплую фигуру эльфа. Хайцгруг. Командир полка, живой носитель отваги, тот, кто согласился совершить казнь по моему приказу в окрестностях Принстаунской каторжной тюрьмы бесконечно давно. И как орк, он должен был бы ненавидеть эльфов на генетическом уровне. Но не Хайцгруг.

Несколько глухих ударов, как молотком по бревну.

Хайцгруг дёрнулся, из его левого плеча торчал хвостовик болта. Ещё одна стрела, уже обычная, попала в спину, но великолепная гномья броня выдержала удар.

Орк зарычал — не от боли, а от ярости. Это был звук, от которого у нормального человека стынет кровь и хочется сбежать.

— Поддержка стрелами! — заорал он, развернулся и кинулся на пиратов.

Мгновение и один был отброшен с разрубленным черепом, ещё одного Хайцгруг подцепил топором за ногу и швырнул как куклу, чтобы в полёте рассечь горло. Ещё одному орк отсёк руку, другого пнул по маленькому круглому щиту. Учитывая превосходство в силе и весе, пирата отбросило.

Двоих подстрелил эльф из-за спины орка, пользуясь тем, что всё внимание отвлёк на себя Хайцгруг.

— Хилар ирч! — закричал эльф и на пиратов вокруг обрушился утроенный шквал стрел. Фактически целый взвод пиратов перестал существовать.

Тем временем Третий полк двинулся, вместе со Сводной ротой превращаясь в молот и наковальню. Не знаю, как этого добился Ройнрагд, но они, мои парни — начали маршировать, выбивать шаг в такт.

Левой-правой-левой-правой.

Гул. Это не была беспорядочная поступь, а жуткий и уверенный в себе шаг регулярной армии. Шаг машины.

Ройнгард был ранен — повязка на голове пропиталась красным, лицо серое, как пыль на дороге, но держался он прямо. Красавчик. Сейчас не время расслаблять булки.

Это была мясорубка. Пираты, поняв, что их зажали, дрались с отчаянием крыс, но всё чаще искали пусти бегства.

Тем временем Новак ухитрился перетащить по узенькому мосту оставшуюся часть Первого полка и уже выводил Второй.

Построив Первый полк, Новак придал его Гришейку (и это правильно, Гришейк — командир первого батальона и формально, второе лицо полка) и велел ударить в центр.

Теперь Первый полк надвигался по улицам лавиной, вытесняя всех пиратов за пределами порта.

Гришейк не торопился, он зачищал западную часть города, но не форсировал события. Когда ты дерёшься, то хочется поспешить, дать азарту волю, но…

Нельзя.

Штатгаль учит, что в исполнении приказа должен быть смысл, потому что ты действуешь как часть команды, за твою ошибку может заплатить твой коллега. Гришейк двигался так неспешно и в то же время не останавливался, отвлекая противника на себя, чтобы на поле боя смог выйти Второй полк.

И вот когда в игру вступил ещё и Новак, ударив по восточной части города, обтекая центр, то картина собрала четыре составляющих. Шторм бил по флоту, три полка по десанту, деблокировав Третий полк и создав безоговорочный перевес.

Мы гнали их к порту. И тут дождь усилился.

Шторм разыгрался в полную силу, у судов в гавани затрещали мачты.

Трели, не один сигнал, а целая какофония раздалась под портом. Враг всё ещё контролировал порт и командовал общий отход.

Пираты побежали. Бегать у них получалось хорошо, они бросали награбленное, но тащили раненых, прыгали в шлюпки, карабкались по канатам судов, пришвартованных в порту.

Да, некоторые шлюпки перевернулась, накрытые волной. Но большая часть пиратов смогли сбежать.

Флот не бросил своих. Они дали ещё один беспорядочный залп по городу и хладнокровно дождались лодок, а также отхода лёгких судов от пирсов.

Флотилия отходила. Потрёпанная, огрызающаяся редкими выстрелами, оставляющая своих мертвецов на камнях.

Да. Мы победили. Но чувство горечи, обиды, ощущения от того, что я дурак и пропустил удар в спину — не отпускало.

Теперь, будучи полностью облачённым, в стандартной средней броне и с оружием, по веревочному мосту прошёл я. Иртык двигался следом.

Мой телохранитель молчал, однако громко пыхтел за спиной.

Мы заходили в разгромленный и опустевший после паники город.

Полки были впереди, народ сбежал в северную часть города или даже за город (взвод, охраняющий ворота, не поучаствовал в сражении, но получил от меня приказ открыть ворота, чтобы выпустить гражданских), так что улицы были пусты. Захламлены, но пусты.

— Босс, мне не нравится тут, — прорычал Иртык. — Воняет опасностью.

Орк был прав. Город всё ещё был крайне опасен и моя интуиция тоже была в беспокойстве.

И…

Из дверного проёма дома с вывернутыми дверями вышли люди.

Восемь человек. Они не были похожи на пиратов. Кожаные доспехи, защита горла, налокотники, пластинчатая броня, тотальные перчатки, а поверх серая, неприметная одежда горожан.

У меня подкатило к горлу, эти черти безумно напомнили мне боевиков, напавших на мой взвод в Ущелье Двойной Луны в Кайенне. То были элитные убийцы и тогда они невозбранно перебили кучу солдат-регуляров на посту.

Они двигались как стая волков. Синхронно, слаженно, без лишних звуков.

В руках у четверых были короткие бритвенно-острые мечи. У остальных — короткие топоры и тяжёлые штурмовые арбалеты, уже взведённые и направленные нам в грудь.

Я запоздало подумал, что в отличие от остальных пиратов, они не смылись. Да и вообще не выглянули напугано. Больше они напоминали тех, кто ловит VIP-цель, например — генерала.

— Иртык, щит! — крикнул я, падая на колено. — Прикрыть нам лица!

Орк среагировал мгновенно. Он шагнул вперед, выдвинув вперёд щит так, чтобы закрыть нас обоих, преимущественно меня.

Щелкнули спусковые механизмы.

Четыре болта ударили в дерево и сталь почти одновременно.

Иртык хрюкнул, но устоял. Фонтанчик тёмной орочей крови ударил в пыль мостовой.

— Ах, ты ж, сука… — прохрипел Иртык.

Я сцапал с пояса сумки пару экспериментальных гранат. Мастер Гримли называл их «Плевок дракона». Когда-то я чуть не пустил такие же в момент вторжения боевых магов Маэна в мою резиденцию в Вальяде.

Загутай-камень, перенасыщенный магией смерти и упакованный в хрупкую чугунную оболочку с малыми детонирующими артефактами в сердцевине.

Гранат моей армии чертовски мало, у них нет спусковой скобы и усиков. Я просто дёрнул два кольца и кинул гранаты вперёд, одновременно с этим подпирая собой орка и поддерживая щит.

Мне нужно было две секунды.

Колени моего телохранителя подогнулись. Щит стал крениться вниз. Орк начал заваливаться на бок, однако я что есть сил напрягся, удерживая нас обоих и, что критически важно, долбанный щит так, чтобы он, чёрт возьми, прикрывал наши лица.

Взрыв я ожидаемо не увидел, но ударная волна врезала по ушам и прошлась по щиту.

Гранаты были начинены шрапнелью. Собственно, загутай-камень нельзя молоть и закладывать плотно, зато можно заполнять свободное пространство металлическими шариками.

От хлопка заложило уши, однако в отличие от убийц, я этого ждал и был готов.

Я вскочил на ноги, выхватывая меч и кинулся на шатающихся врагов. Из восьмерых трое валялись на земле и, скорее всего — отправились на ПМЖ к богине мира мёртвых Клегге, а вот пятеро…

Я рубанул того, кто оказался ближе всего, он попытался защититься клинком, но не успел. Я прорубил его горло, вызвав поток крови и тут же проколол следующему грудную клетку. Он ударил меня, попал по руке, но был недостаточно ловок и силен. Я получил несущественную рану в предплечье и это никак не помогло моему врагу.

Что хуже — мой клинок застрял в его нагрудной пластине, а за моей спиной щёлкнул арбалет. Это Иртык, раненый и оглушённый, лежащий на земле — вскинул руку и стрелял из только что заряженного наручного арбалета. Оружие с туманных гор Оша, капризная и технически сложная штука, которая не получила широкого распространения в Штатгале. В первую очередь потому что мы не сражались в плотном строю и могли видеть врага заранее, а не шмалять по нему, когда он выскакивает из-за угла.

Тем не менее Иртык, как видно, свой шипомёт держал в порядке и сейчас без затей выпустил восемь шипов в двух ближайших ко мне убийц.

Я же добил последнего стоящего на ногах подхваченным из рук врага клинком.

Готовы. Все убиты.

Я потратил некоторое время, чтобы извлечь свой меч и проверить, что мёртвые являются таковыми, после чего поспешил к Иртыку.

Иртык лежал на спине. Его зрачки сузились до маленьких точек, ручищами он зажимал рану на плече, откуда торчал арбалетный болт, который вошёл в его тело удручающе глубоко.

— Держаться, боец! — рыкнул я, срывая с одного из убитых плащ. Пехотным тесаком я отрезал длинную полоску и соорудил давящую повязку. Болт извлекать нельзя, так Иртык истечёт кровью, но если наконечник отравлен, то ему труба.

— Дыхание береги, не шевелись.

— Мы их сделали, босс? Вы в порядке?

— Лучше всех.

— Бросьте меня, босс.

— Молчать!

Мне нужно было доставить его в госпиталь. Срочно. Я не дотащу его. Он весит стольник, не считая брони.

Я огляделся, взгляд зацепился за перевёрнутую тачку у стены разрушенного дома. Обычная, грубая тачка для перевозки угля, с одним железным колесом.

Подкатив тачку, я подхватил его под мышки. Моя спина отозвалась хрустом позвонков и стал затягивать на тачку, потом стал разворачивать.

Иртык, собрав остатки воли, упёрся пятками в землю. Мыча от боли, он развернулся и сел лицом ко мне, после чего попытался изобразить улыбку.

Я схватился за ручки и покатил. Толкать. Просто толкать. Тачка дёрнулась и поехала.

Навалившись всем весом, я поспешил вперёд.

Рой. Функция: буст силы и выносливости… Избирательная: воин Рос Голицын.

Я редко пользовался бустами, по моим ощущениям, солдаты не очень адекватно себя оценивают и могут погибнуть по глупости. Буст — крайняя мера, примерно, как сейчас.

Теперь я не чувствовал ни усталости, ни боли в мышцах. Железный обод подпрыгивал на камнях. Голова Иртыка моталась из стороны в сторону, отчего он рычал.

Сознание не терял, уже хорошо.

— Держись, — шептал я как мантру.

Редкие прохожие, в основном — ошалевшие горожане, которые робко выглядывали из убежищ и подвалов, шарахались от меня. Наверное, я выглядел жутко. Генерал, герцог Газарии, весь в крови и грязи, толкает угольную тачку с умирающим орком, дуэтом матерясь на каждом ухабе.

Пусть смотрят. Мне плевать.

Путь в центр, в район Ратуши показался мне восхождением на Эверест. Легкие горели огнём. Сердце колотилось в горле, но я не позволял себе остановиться.

На ровном участке активировал Рой, чтобы узнать, развернул ли старина Зульген госпиталь?

Орк-медик не подвёл, ещё не отгремел шум боя, а полевой лазарет уже функционировал. Буквально каждая секунда его работы спасала жизни, госпиталь был развёрнут в крытом рынке близ Ратуши.

Когда я вкатил тачку во двор рынка, руки меня уже не слушались. Пальцы свело судорогой, они намертво вцепились в дерево ручек.

— Врача! — мой крик больше походил на хрип раненого зверя. — Сюда!

Из-за угла выскочил Зульген. Главный целитель был по локоть в крови, его белый фартук испачкан.

Доли секунду хватило ему, чтобы окинуть взглядом Иртыка и меня.

Ему не нужно было объяснять.

— На стол! — рявкнул он санитарам. — Живо! Снимайте доспех.

Четверо крепких орков подхватили Иртыка и потащили внутрь.

Зульген ни на секунду не задержался, убежал помогать, лечить, зашивать и спасать жизни.

Руки тряслись после отката буста. Ноги были ватными. Я посмотрел на свои ладони. Они были чёрными от следов угля.

Поскольку судьбу Иртыка я передал медикам, то прошёлся по госпиталю. Всё-таки боевой опыт медицинской службы у Зульгена был колоссальный! Это позволяло ему моментально наладить работу даже в условиях боя, который стал для нас всех полной неожиданностью.

Стеллажи и прилавки оборудованы под койки, ткани изъяты под простыни у кого-то из купцов. Я запомнил себе, чтобы поручить Муррангу разобраться с компенсацией тому торговцу.

Запах в полевых лазаретах всегда одинаковый. Неважно, в каком мире и в какой эпохе находишься. Запах крови, моющих средств, мокрой ткани, благовоний, которые должны бороться с трупными запахами — когда они будут.

А они будут.

Помещение было заполнено, время от времени кто-то постанывал.

Хайцгруга я увидел сразу. Трудно не заметить гору мышц, даже если эта гора лежит пластом и замотана как булыжник в ткацком магазине.

Орк дремал. Скорее всего, собрат Зульген дал ему настойку лютикового прострела, чтобы усыпить слишком буйного офицера и не мешать лечению.

Многие спят после боя. В бою расходуешь силы не жалея, теперь пришло время восстанавливаться.

Я подошёл ближе. Лицо орка, обычно свирепое, сейчас казалось странно умиротворённым, несмотря на оттопыренные клыки. Он потерял много крови, но запас здоровья у него громадный, к тому же он уже попадал в переделки и посильнее, например, при второй обороне Вальяда, так что его организм должен был бы привыкнуть.

Рядом, на неудобном табурете, спиной ко мне сидел эльф. Тонкий, как тростинка, в потрёпанном полевом доспехе, с длинными светлыми волосами, наспех собранными в подобие косы, которая закинута за плечо.

Это был тот, кого Хайцгруг во время боя прикрыл своим телом, словно живой щит. Орк ловил стрелы и удары, предназначенные этому хлипкому созданию.

Эльф тоже спал, чудом удерживая равновесие, опираясь на длинный эльфийский лук. По моему опыту, эльфы спят чутко и неглубоко, как кошки.

— Эй, — тихо позвал я. — Как он?

Эльф вздрогнул. Поднял голову, повернулся ко мне и взглянул огромными неестественно-яркими фиолетовыми глазами, глядя на которые, я понял.

Чёрт.

Это был не эльф. Это была эльфийка.

Я так привык, что солдаты Штатгаль — мужчины. Грязь, кровь, мешковатая одежда и отсутствие привычки пялиться на солдат с этой точки зрения сыграли злую шутку. И про то, что я санкционировал принятие в Сводную роту двух эльфиек, я давно благополучно забыл. Ну, не забыл, конечно, просто не принимал во внимание этот факт.

— Жив, — голос у неё был хрипловатый, глубокий, но теперь я слышал в нём те самые нотки, которые невозможно подделать. — Ранен, но доктор говорит, что ничего серьёзного, генерал.

Я присел на корточки, чтобы оказаться на одной линии глаз с собеседником… собеседницей. Посмотрел на Хайцгруга, потом на неё.

— Вы девушка, — констатировал я.

Она дёрнула уголком губ. Усмешка получилась очень доброй, ироничной.

— Какая наблюдательность, Ваша Светлость. Факты на стол!

— Да я… Забыл я, что вы вообще существуете, — заворчал я. — Слушайте… Слушай. Ну, я видел бой. Он тебя закрывал. Не как соратника, а как… как что-то большее.

Мышцы на скулах эльфийки напряглись, она сощурилась:

— Возможно. Но! Вы видели бой? Сводная рота показала результат. Вам есть в чём упрекнуть Ваших солдат?

— Ни разу бойцы Лиандира меня не подвели. Надеюсь, что не подведут и в будущем.

— Тогда, к чему вопрос? Или герцог Кмабирийский, знаменитый отсутствием расовых предрассудков, всё же достиг предела своей терпимости? Или Вы хотите спросить, как дева княжеских кровей спуталась с орком из отребья?

— Хайцгруг вовсе не отребье, по орочей классификации он из рода ярлов, это ниже королей, но всё же он явно не просто орк.

— Всех почему-то волнует тот факт, что он орк, а я из древней расы, что ему тридцать лет, что прилично для его расы, а мне почти пятьсот, но я не старею?

Я не стал на это отвечать. Очевидно, что это трогает болезненную тему и всё же очевидно, что они не просто «приятели».

Она молчала долго. Смотрела на забинтованную грудь орка, где под слоями ткани медленно вздымались и опадали могучие лёгкие.

— При всем уважении, генерал, — наконец произнесла она, не поднимая глаз. Голос звучал холодно, как зимний ветер над Быками. — Но есть вещи, которые Вас не касаются. Он и я… Мы сражаемся за Вас, выполняем приказы и делаем это хорошо. Разве этого мало?

Я кивнул и медленно поднялся. Колени хрустнули.

— Это для меня главное, рядовой. Ты права, моё наблюдение и выводы, которые я из них делаю… Выходят за рамки обычной власти командира. Никто из вас мне не собственность и уж точно вы имеете право на свои секреты. Особенно, когда это никак не мешает быть лучшими бойцами моей армии. Если ему что-то понадобится: лекарства, магия, артефакты — скажи мне. Лично.

— Спасибо, — она не смотрела на меня. Она снова смотрела на него.

— Благодарю за службу, боец!

— Служу Штатгалю, командор!

Я отошёл, чувствуя странную смесь раздражения и уважения. Любовь? В этом мире, где логика часто пасует перед абсурдом, пара «орк-офицер и эльфийка из спецназа» была не самым странным явлением.

Среди прочих раненых, тяжёлых и не очень был и Ройнгард, перебинтованный как мумия, потому что ран получил много, но, тем не менее, живой.

— Как он? — спросил я санитара.

— Перевязан, командор, сейчас спит. Прогнозы умеренно-оптимистичные, — санитар был занят, поговорить не мог и отвечал многозначительными, округлыми фразами.

— Ладно, иди, помогай товарищам.

Я нашёл свободный угол, где усталый человек с закатанными рукавами рубахи мыл руки в тазу с розоватой водой.

— Займёшься? — я указал на предплечье. Там у меня была рана, не существенная, просто один из убийц смог проколоть доспех на пару сантиметров. Кровь свернулась, но рану было бы недурно промыть.

Мужчина поднял на меня взгляд. Обычное лицо, каких тысячи. Уставшее, посеревшее от пыли, с сеткой ранних морщин вокруг глаз. Горожанин. Один из тех, кто вызвался помогать, как только закончился бой.

— Садитесь, Ваша Милость, — вздохнул он, вытирая руки о тряпку, висевшую на поясе. — Или Ваше Превосходительство? Как Вас теперь величать-то?

— Росом зови. Или герцогом, только без всех этим расшаркиваний. Я этого не люблю, — я сел на скрипучий табурет и закатал рукав.

— Терпите, — равнодушно бросил мужчина, поливая рану чем-то жгучим. — Прямой укол, чистый, вроде бы без осколков или наконечника. Клинок, не стрела?

— Клинок.

— Надо бы затянуть края, пока не воспалилось.

— Шей, — выдохнул я.

Он достал иглу. Похожую на портняжную, но потоньше. И всё равно по сравнению с медициной Земли — инструменты коновала. Я сделал себе заметку, что надо серьёзно модернизировать местную медицину с технической точки зрения, подтянуть алхимию, препараты, антисептики.

— Вот Вы, господин генерал, воюете, — начал он, делая первый стежок. Я дёрнулся, но удержался от вопля. — Геройствуете. Пиратов бьёте, врагов королевства… А у меня дом сгорел.

Его голос был монотонным, под стать ритмичным движениям иглы. Игла с треском проткнула кожу, он стянул рану двумя стежками, потом помазал вонючей липкой субстанцией.

— Весь квартал у Швырицы выгорел, — продолжал он, не глядя мне в лицо. — Три поколения там жили. Дед строил, отец пристраивал. Я мастерскую держал, обувь тачал. Хорошо шил.

— Я вижу. Мне жаль, — искренне сказал я. Это звучало глупо, но что ещё скажешь?

— Пираты проклятые, — протянул он, заканчивая работу. — Жена с детьми к тётке ушла, на окраину. А я вот… сюда пришёл. Думал, может, помогу кому. А то смотреть на пепелище сил нет. Тошно.

Он перевязал мне рану, ловко обмотав предплечье, завязал узел, затянул крепко, по-хозяйски.

— Спасибо, — я пошевелил рукой. Больно, но терпимо, движения не сковывает.

— Не за что, — он отвернулся к тазу, снова намыливая руки. — Работа такая. Вы воюете, мы штопаем. А дома горят.

— Ладно, дядь. Свои люди. Придумаем что-то по вашим домам. Я обещаю тебе: город будет восстановлен. Не просто как было, а лучше. Камень, а не дерево. Черепица, а не солома.

Он смотрел на меня недоверчиво, исподлобья. Как смотрят на политика, вещающего с трибуны перед выборами.

— Ну, поживём-увидим, герцог.

…

Я вышел из лазарета на улицу.

Ранен Фаэн (но не сильно и он сразу же ушёл), Ройнгард, Хайцгруг и четыре сотни его подчинённых, полсотни горожан, есть и раненые пленные, ранены бойцы Сводной роты, эльфы, орки и гоблины, люди.

Повреждён город. Формально — мы победили, отбились, выгнали врага. Но причин радоваться я не видел.

Крыша у Ратуши отсутствовала. Её снесло ударом магической артиллерии где-то в процессе боя. К счастью, пожар не начался, так что здание цело.

Теперь, когда бой закончился, пришло время подведения итогов.

Я зашёл в кабинет и плюхнулся на своё кресло, после чего стал неторопливо вызывать народ на совещание.

Я и сам их не люблю, но как тут иначе соберёшь ситуацию в кучу?

Совещание было назначено на вечер, так что в какой-то момент я даже вздремнул, прямо в кабинете, под топот солдат под окнами, под шум ветра через разбитое окно.

Окно разбитое… К вечеру я связался с Зульгеном, узнал, что Иртык жив, убрал нахрен шторы, которые развевались как крылья от ветра. Развёл камин, который мало что мог поменять в кабинете с разбитыми окнами и стал ожидать народ.

Новак ударил кулаком по столешнице. Фигурки, обозначающие наши на карте полки, подпрыгнули.

— Нам нужен флот! — его бас отразился от стен. — Мы оказались с голой жопой против ежа! Враг прошёл с чёрного хода, пока мы дрыхли как сурки. У нас полторы роты на стенах, шестнадцать отрядов в малых гарнизонах по полуострову, у нас погранпосты в горах, орки зубастые. А они подплыли с моря.

Я молчал.

В моей голове работал холодный, безэмоциональный калькулятор. Я перебирал логи боя.

Враг появился из ниоткуда. Стелс-режим. Враг знал фарватер. Навигационные данные. Враг ударил стене, отделяющей порт от города, первым же залпом. Он точно знал, что в порту только один пост наблюдения, что бухта не перегораживается цепями и высаживаться можно невозбранно.

Враг уничтожил мост на Цитадель.

Это не было невезением. Рандом так не работает.

— Давайте начнём с начала, друзья мои, — и оглядел состав совещания.

Собравшихся, кстати, было много. Это были мои офицеры: Мурранг, Хрегонн, Новак (весь закопчённый от дыма пожарищ), Фомир, Фаэн, Орофин, который выглядел безупречно, словно собрался на королевский бал. Кроме моих офицеров присутствовали также и многие «главы» города, начиная от Альда Дэрша. Вопрос касался нападения на их город и держать их в стороне было бы неверно.

— А начала у нас вопрос — кто?

— Что «кто»? — не понял Хрегонн.

— Кто на нас напал? Было бы нефигово понимать, что за черти пришли незваными гостями. Ну, то есть, я понимаю, что это были пираты, но я что-то сильно сомневаюсь, чтобы «Береговое братство» южан решило усложнить себе жизнь или умарские подданные попутали берега… Кстати, это выражение заиграло новыми красками. Кто-то может мне ответить?

Я посмотрел на Новака, потому что понимал, кроме беготни по городу, бывший атаман занимался пленными.

— Пираты Собачьих островов, — как оскорбление, с отвращением протянул Новак.

— Это точно? — спросил я Новака и тот неопределённо пожал плечами.

— Пленные говорят так, — развёл он руками. — Причин врать у них нет. К тому же это слова не одного пленного, а многих.

— Ладно. А они говорят, откуда они такие умные и столько про нас знают?

Мой вопрос остался без ответа.

— Возвращаясь к теме флота… Это не так просто, щёлкнул пальцами и появился как в игре… Скажем, как в игре деревянная фигура на доске. Я отдаю себе отчёт, что я — полководец исключительно сухопутный. Что, конечно, не исключает желание закопать поглубже тех голубчиков, которые нас сегодня с утра пораньше посетили с недружественным визитом.

Я сидел за длинным столом, глядя на собравшихся. Мои рёбра ныли после спешной перевязки, но я старался не подавать виду. Сейчас это было неважно. Важно то, что над нами нависла новая угроза, и я должен был быть собранным.

Я обвёл взглядом присутствующих. Не всех я знал и, поскольку они не были частью моей армии, то Рой тоже не спешил давать мне подсказки. Например, я знал министра морской торговли Хельсингёра, а вот хмурые морды, которые сидели за ним — нет.

— Нам с вами, уважаемые, нужно понять, что произошло. Глобальный взгляд. Понятно, что по фактам мы имеем нападение, десант, обстрел, вытеснение, шторм и бегство. Но это фрагменты картины, а я говорю про неё в целом.

— Очевидно, — сказал Фомир, — что Собачьи острова объявили нам войну. Только острова — это не единая сила, а враждующие между собой кланы, группировки, народцы.

— Боюсь, что Вы не правы, магистр, — раздалось с задних рядов.

— Кто это сказал? — повернулся я.

Человек, который перебил неуверенную речь Фомира, встал.

— С Вашего позволения, Якоб Шпренгер. Профессор и главный теоретик-теолог города, — отозвался он, поднимаясь с места. Голос его был сухим, как лист осеннего дерева, но в глазах плясал огонь. — И я скажу прямо, что случившееся сегодня — не просто атака. Это был тест. Королевство Собачьих островов Кольдер, возглавляемое королем Фреем Инлингом, решило проверить, насколько мы готовы к войне.

Зал зашумел, а Новак крутанул головой так резко, что у него щёлкнули позвонки.

— Вы мне не нравитесь, сударь, — процедил Новак профессору, но тот на этот выпад никак не отреагировал.

Он стоял ровно и уверенно, его чёрный сюртук был чистым, словно грязь и хаос избегали его фигуры.

— Вам есть что сказать? — раздражённо спросил я.

— Да, герцог, есть.

Гражданские зашумели, но он проигнорировал их гомон, словно орёл оставлял без внимания суету воробьёв.

Я жестом пригласил его выйти на свободное пространство и высказаться.

— Кланы Собачьих островов и правда были разрознены, — хорошо поставленным голосом, менторским тоном, — но главное здесь слово «были». Много лет род Инлингов объединял Собачьи острова. Кровью, подкупом, обманом, династическими браками, стравливанием слабых, лестью сильным. Фактически сейчас мы имеем объединённую силу и представление о пиратах, как о слабых, глупых и разрозненных очень устарели. Нынешний глава Инлингов, король Фрей, создал из разрозненных пиратских кланов единый флот. Теперь это — Королевство Ночи. До недавних пор они терроризировали порты Маэна и запросто вторгались в Зелёный океан, грабя даже своих коллег-пиратов. А теперь, судя по сегодняшним действиям, они угрожают не только нашим складам, а самому факту существованию Газарии. Наш город слаб и уязвим, они это увидели.

Главы гильдий, гражданские министры и высшие чиновники от этих слов вспыхнули как листва. Люди кричали, требовали выгнать Шпренгера и указывали на него пальцем, пока я не поднял руку.

— Хватит! — рявкнул я, и в зале воцарилась тишина. Все замерли, а Мурранг даже посмотрел на сограждан поверх кустистых бровей.

Я порадовался, что офицеры были на голову спокойнее и на две головы трезвее, чем их гражданские коллеги. Тут, безусловно, сказывался опыт ведения войны, которая сама по себе — постоянный стресс. И ничего, привыкли. Надо трезво мыслить, пока тебя пытаются убить или у врага это получится.

— Так, чтобы сразу стало понятно. Якоб Шпренгер остаётся. То, что он говорит неприятные вещи… Я сам терпеть не могу критику, но куда деваться? Как мы исправим ошибки, если будем делать вид, что их нет?

Я посмотрел прямо на профессора.

— Ваша осведомлённость, профессор, подкупает своей новизной. Но! Давайте не будем растекаться мыслию по древу… Я попрошу Вас подготовить письменный доклад. Три направления. Первое: политические причины нападения, коротко и по делу. Они, мы, кто кого поборет, тот того и… Второе: наши ошибки, слабые места обороны города, включая лично мои. И третье: Ваши предложения, как с этим бороться. Времени Вам… А нисколько. Бросьте все дела и надо к утру родить Вашу точку зрения. Вот тогда будет видно, есть Вам что сказать или Вы талант только в том, чтобы драконить государственных чиновников.

Шпренгер кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— А теперь давайте подведём итоги. Военные рады, что отбились. Разделяю их радость, но не от всего сердца, потому что вижу картину в целом. Давайте теперь о плохом.

— О чём? — пробасил Хрегонн.

— Ущерб? — спросил я, переводя взгляд на Хельсингёра.

— Ущерб огромен! — с театральным драматизмом ответил министр морской торговли. — Продовольствие, серебро, шёлк, сталь… Личное имущество горожан. Сожжены дома, разграблены склады, угнаны корабли.

— Огромен — это не математическое выражение. Сколько складов сгорело? В штуках? Сколько торговцев пострадало, по головам. Суда, сколько единиц?

— Ну… я…. Мы… Не в полной мере смогли оценить.

— Вы понимаете, дорогой мой человек, — вздохнул я, — что завтра все Ваши корефаны, то есть, иные купцы захотят показать в качестве ущерба космические цифры, по товарам, зданиям, ещё и захотят от меня компенсации. Может такое случиться? — я смотрел на министра в упор и он отвёл глаза.

— Ну… Вы ставите под сомнения мою компетенцию…

— Ставлю, — не стал спорить я. — Я ставлю под сомнения компетенцию офицера, а ещё её ставит под сомнения враг, который пытается его убить. И тот факт, что он вышел из боя и вывел своих солдат на победу, это показатель. И то, что после боя у нас нет нужды копать новое кладбище — тоже. А Вас никто не проверяет на прочность, Вы находитесь на своём месте только благодаря статусу своего рода и многолетней работе в порте. Но… Давайте обговорим сразу. Первое!

Я обвёл взглядом присутствующих.

— За украденное пиратами я платить не буду. Все претензии к ним. Не нравится, что украли товар, пишете письмо, складываете в бумажный кораблик и отправляете его в плаванье к Собачьим островам. Вы не докрутили оборону, я не докрутил. Второе! Сожжённые дома мы отстроим. За счёт казны. Это будет начато немедленно и это часть создания нового города.

Зал снова зашумел, но уже одобрительно.

— Третье, — я обвёл всех взглядом, — у нас под стенами толпы переселенцев. Надеюсь, я надеюсь, до самых медноголовых из вас, наконец-то дошло, ваш враг не они. Наш враг там, за морем. А они, люди, орки, гоблины, эльфы и гномы — вместе будет создавать новый мир. И это будет нихрена не легко и безоблачно.

Я повернулся к Муррангу.

— Раньше мы предлагали вступить в рабочие бригады. Сейчас время соплей и уговоров кончилось. Нужно сформировать трудовые отряды из всех трудоспособных переселенцев. Если кто-то не желает работать, он будет депортирован к едрене фене. У Хайнлайна… Не важно, кто это — был описан принцип: у нас воюют все. В данном случае вопросы ведения войны решает Штатгаль, речь идёт о работе. Все на строительство города. Пусть пекут кирпичи, прокладывают дороги, работают на каменоломнях. Нам нужен камень для укреплений.

— Стены? — переспросил Мурранг, который вёл записи. — Но у нас есть новая внешняя стена по новому контуру города.

— Нужно довести её до ума. Уверен, скоро этой стене предстоят испытания. Но внешней стены мало, — вдохнул я. — Я жду от инженеров, особенно от гномов, проект оборонительных сооружений. Мы больше не можем себе позволить быть уязвимыми для нападений с моря. Понятно? Альд.

— Да, правитель Рос, — мой премьер-министр встал.

— Проинспектируйте все места пожаров, нам нужны чёткие представления по разрушениям и что мы должны восстановить.

— А если это результат магического оплавления? Я видел такое. Или от удара?

— Ударная волна? Да, их тоже вписывайте в списки на восстановление.

Совещание подошло к концу. Я встал, и все последовали моему примеру.

— Мы с Альдом вас проводим.

Пусть премьер-министр и чувствовал себя не в своей тарелке, я поставил его рядом и в таком виде мы проводили всех из кабинета.

Когда мы остались одни, он попытался тоже улизнуть, но я ненадолго задержал его.

— Так. В списки на восстановлении домов вписывайте вообще всё разрушенное, хибары, клоповники и дома, сгоревшие хоть десять лет назад. Под эту масштабную программу восстановим всё. Один хрен денег уйдёт уйма. В причинах разрушения пишите «естественные».

— Но это расходы, правитель Рос.

— Ещё и какие. Но чует моё сердце, если мы не разберёмся с пиратами, то деньги мне и не понадобятся. Далее, один на один я бы хотел Вас спросить о двух людях.

— О ком?

— Шпренгер и Хельсингёр.

— Эти двое в одном предложении раньше не встречались, — серьёзно ответил Альд. — Они никак не связаны и даже, кажется, не дружны.

— Не вижу в этом проблем. Давайте отдельно. Хельсингёр. Если бы я захотел его уволить, Вы были бы рады?

— Вам и правда важно моё мнение, правитель Рос?

— Да, — честно признался я.

— Я считаю, что это плохо. Да, Хель иногда медленный и недальновидный, но… Он на своём месте, знает сотни капитанов лично и тысячи шапочно, он дружит со многими и вообще один из столпов города.

— Интересный ответ. Принято. Не буду его увольнять. Но если Вы встретитесь с ним приватно, скажите, что я размышлял про его увольнение и Вы замолвили за меня словечко. Это чистая правда и это заставит его быть Вам должным. Ну и вообще, хватит ему булки расслаблять. А Шпренгер?

— Ну, он учёный, но бывший практик, боролся в Бруосаксе с ведьмами, которые насылали проклятия, чуму, порчу на скот и делали женщин сварливыми. При этом он сотрудничал с официальными церквями, но со жрецами не нашёл общий язык, поэтому он и не жрец, он теолог. Лучше всех в город разбирается в богах, хотя сам не похож на верующего, он настолько уважаем, что мы его назначили курировать жрецов при Пантеоне. То есть, он главный от города по этому мегахраму, притом что он не представитель клана, ни семьи, вообще никто не помнит, как он появился в порт-Арми.

— А давно появился?

— Да, лет семь назад, может больше. Жуткий он, у меня мурашки по коже каждый раз, когда я его вижу.

— Хм. Мурашки. Альд, а он лично Вам что-то плохое делал, говорил?

— Пожалуй, что нет.

— Значит, давайте отталкиваться от того, что формальных причин ему не доверять у нас нет.

— Я не совсем понимаю, в связи с чем возникают эти вопросы по Якобу?

— Да так, есть мысли. Давайте расходиться, работать надо, спать, город лечить и в порядок приводить. У нас сегодня началась война.

Подземелья всегда обладают своеобразным ароматом.

Будь то высокотехнологичный бункер, заброшенный коллектор или подвал средневекового замка в мире, где магия соседствует с мечом. Плесень, земля, влажный камень.

Тюрьма.

В Порт-Арми была тюрьма и часть, особо важная её часть была под землей.

Сейчас я спускался по винтовой лестнице, стараясь не поскользнуться на каменных ступенях, подсвечивая себе дорогу магическим светильником.

Стражник на нижнем посту вскочил и попытался отрапартоваться, что, дескать, пока меня не было, никаких происшествий…

Я махнул рукой, чтобы он завязывал. Во всех, каких надо, происшествиях я и сам поучаствовал.

Засов скрежетнул, словно зев гигантского зверя. Я шагнул в камеру.

Здесь было сухо, насколько это вообще возможно в тюрьме Порт-Арми и тут был свет, который шёл от окна в верхней части стены.

Солома на полу была свежей, а на грубом деревянном столе даже стоял кувшин с водой и миска с недоеденной кашей. Бывший наместник Газарии, а ныне мой «почётный гость», герцог Ирзиф, сидел на единственном табурете, отвернувшись к стене.

Услышав шаги, он медленно повернул голову. За время заключения он похудел и осунулся. Роскошный камзол превратился в тряпку, но взгляд остался прежним — колючим, высокомерным, взглядом человека, привыкшего повелевать судьбами, даже сидя в каменном мешке.

— А, Рос Голицын, — протянул он, кривя губы в усмешке, больше похожей на оскал. — Или как Вас теперь величать? Ваше Высочество? Ваше Светлейшество? Или просто — тиран и узурпатор?

— Можно просто Рос, победивший Вас в дуэли на мечах, — стражник внёс второй табурет, поставил его и удалился.

— Опять ты про ту несущественную драку? Ты выиграл случайно! Зачем пришёл? Позлорадствовать? Или проверить, не сдох ли я от скуки? — сощурился Ирзиф.

— Поговорить хотел. — спокойно ответил я. — Веришь ты или нет, но ты единственный условно «ровня», с кем я могу посоветоваться.

Ирзиф рассмеялся. Смех у него был лающий, отрывистый, эхом отражающийся от каменных сводов.

— Ты про то, что кучка оборванцев с Собачьих островов сегодня ночью прощупала твою оборону? О, я слышал шум. Слышал крики. И знаешь, что я думаю, Рос?

Он подался вперед, звякнув кандалами.

— Я думаю, что твоему игрушечному герцогству конец. Ты можешь сколько угодно строить из себя спасителя, можешь водить дружбу с орками и эльфами, но политика — это игра для взрослых. Раньше за Газарией стоял Бруосакс. Могучий, страшный Бруосакс и жестокий, ничего не прощающий Вейран. Пираты боялись даже смотреть в нашу сторону. А теперь? Теперь здесь сидит выскочка без роду и племени. Каждая шелудивая собака на утлом судёнышке с архипелага приплывёт сюда, чтобы откусить от твоей задницы кусок пожирнее.

Я молчал, разглядывая свои руки. Он говорил неприятные вещи, но он мне и не друг, чтобы ласкать слух. Врага тоже надо иногда послушать. У него нет мотивации чтобы льстить.

— И я не удивлюсь, — продолжал Ирзиф, входя в раж, — если за этими «собаками» стоят звери посерьёзнее. Вейран? Назир? А может, они оба скинулись деньжатами, чтобы натравить на тебя эту шваль? Ты один, Рос. Совсем один. И утреннее нападение просто проверка, пробный камень. Когда они придут по-настоящему, тебя никто и ничто не спасёт.

Он откинулся назад, упираясь спиной в холодную кладку, и посмотрел на меня с торжествующим превосходством. Словно это я сидел в кандалах, а он был на свободе.

— Закончил? — спросил я тихо.

— Пока да. Но у меня будет время придумать ещё пару тостов на твои похороны.

— Давай начистоту. У тебя не будет времени, Ирзиф, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если ты не прекратишь этот балаган, ты сгниёшь здесь. Я не шучу. Год, два, десять. Пока ты не превратишься в безумного старика, забывшего собственное имя.

Ирзиф дёрнул щекой.

— Ты не посмеешь. Я — герцог. За меня…

— Понимаешь, в этом-то и проблема. За тебя никто не вступится, — перебил я его, доставая из внутреннего кармана сложенный лист пергамента. — Вот, собственно, о чём я сейчас говорю.

Я развернул письмо. Гербовая бумага, сургучная печать — всё чин по чину.

— Помнишь, ты говорил про свою влиятельную родню? Про то, как они ценят тебя и как аристократы своих не бросают?

Ирзиф насторожился. В его глазах мелькнула тень страха, которую он тут же попытался скрыть за напускным безразличием.

— Ну?

— Что за «ну»? — спокойно спросил я. — У меня общая политика. За всех моих пленных заявлена награда. Оплата через Международный гномий банк. Ты ничем не отличаешься, ты для меня не преступник, а просто военнопленный, который подлежит продаже. Я написал им, твоей родовитой родне. Предложил выкупить тебя. Честная сделка, как принято между благородными домами. Знаешь, что они ответили?

Я выдержал паузу, наблюдая, как сузились его глаза.

— Они написали, что бла-бла-бла герцог Ирзиф — позор рода. Что ты проворовался, потерял провинцию и вообще, лучше бы тебе героически погибнуть при штурме, чем сидеть в плену и тратить фамильное золото на выкуп. «Пусть подыхает» — это, если что, цитата.

Я передал ему письмо.

Он читал долго, шевеля губами, перечитывая одни и те же строки. И всё же он был крепкий малый. Это письмо определённо рушило его мир, по крайней мере реальную надежду на спасение. Веру в то, что он кому-то нужен. Что он — часть чего-то большего, чем просто тело в тюремной камере.

И всё же он держался, ни один мускул не дрогнул.

— Поклянись, что это не подделка, — прошептал он, но в голосе не было уверенности. — Мой брат не мог… Моя жена…

— Клянусь Полмосом и удачей в бою. Если только я не обманут сам, но… Я получил её через банк, маловероятно, что это подделка.

Ирзиф закрыл лицо руками.

— Вот ведь ублюдки, — негромко пробормотал он и стал активно массировать себе лицо, словно это могло помочь в его ситуации.

Я сидел и ждал. В такие моменты нельзя человека трогать. То есть, у меня не было цели сломать его, втоптать в грязь его достоинство. Да, он откровенно плохой человек. И он мой враг. И всё же я не спешил ни отправлять его на плаху, ни оскорблять, тем более, что он был в заведомо уязвимом положении. Нет чести в том, чтобы глумиться над пленным.

Через минуту он резко выдохнул и убрал руки.

Глаза были красными, но сухими. В них появилось что-то новое. Пустота и холодная, расчетливая злость.

— Сколько? — хрипло спросил он.

— Что «сколько»?

— Сколько ты запросил за меня? В письме.

— Тридцать тысяч серебряных дублонов. Прости, если ты ценил себя выше, но это стандартная такса за герцога средней руки. Никакой наценки за вредность характера.

Ирзиф горько усмехнулся:

— Тридцать тысяч… Они пожалели тридцать тысяч за мою жизнь? Я выгребал всё, что мог, из казны этой провинции, тащил, откуда мог, драл три шкуры с торговцев, гномов по миру пустил, я столько денег отправил в родовой замок, сколько подарков, закрыл долги клана, использовал личное влияние, чтобы решить проблемы племянников…

Он замолчал, глядя в одну точку. Потом резко поднял голову:

— У меня есть деньги.

Я удивился:

— Рад за тебя.

— Ты не понял, Рос. У меня есть эти деньги. И даже больше. Я… я не всё отправлял в столицу и родне. Газария — богатый край, если уметь стричь овец. Я откладывал. На чёрный день.

— Вообще, чтобы ты понимал, я пришёл сюда не ради твоих тугриков, Ирзиф. Но раз уж зашла речь, то где они? — я постарался, чтобы голос звучал равнодушно.

Ирзиф замялся. Старые привычки умирают тяжело. Недоверие было у него в крови.

— Если я скажу… ты заберешь всё. И даже то, что я уже сказал тебе… Ты станешь меня пытать и узнаешь.

— Не буду я тебя пытать, — я скрестил руки на груди. — Ты про меня уже много знаешь.

— Ладно, пытать не будешь. Но если я раскрою… Ты отнимешь всё по праву победителя и оставишь меня здесь. Гнить, как ты обещал. Зачем тебе отпускать меня, если деньги уже у тебя?

— Дело не в деньгах, Ирзиф. Дело никогда не в деньгах.

— А в чём тогда? Власть и деньги — это два основных столпа современного правителя. Зачем тебе сохранять мне жизнь, если меня не хотят выкупать, а деньги мои ты способен отнять?

Я скрестил руки на груди:

— Слушай, герцог, деньги это, конечно, хорошо, но это не такая сумма, чтобы это было важно. И власть. Что — власть? Я и так правитель Газарии и моя власть не шатается на том простом основании, что у меня есть громадная регулярная армия и местные пищат от восторга на контрасте с тобой. Я просто снизил налоги в четыре раза по нагрузке и убрал большую часть, а портовый сбор сделал самым низким.

— А зачем? — не понял Ирзиф. — С капитанов можно деньги грести лопатой.

— Затем, чтобы больше кораблей заходили в порт, ремонтировались, закупали продукты, торговали, пользовались инфраструктурой и складами. Это колоссальный доход для города. Можно сказать, азбука экономической теории.

— У нас с тобой разные представления о богатстве, герцог, — усмехнулся он. — Если бы мы были друзьями, я бы научил тебя зарабатывать!

— Да? — устало спросил я. — А у тебя есть миллион? А три миллиона есть?

— Не у каждого короля такая сумма есть, — надулся Ирзиф.

— А у меня есть, если уж на то пошло. Поэтому, кто кого бы учил — вопрос спорный. Но речь идёт не за экономику. Дело в том, что информацию про другие страны, порты, народы и так далее мы, как правило, черпаем от тех же самых капитанов-торговцев. А так уж вышло, что Собачьи острова не торгуют ни с кем. И сведений по ним крайне мало. А мне показалось, что в мировой политике ты здорово ориентируешься и представляешь, что у них и как. Что они за люди.

— Не люди, — поправил меня Ирзиф. — Там основные расы — это тёмные эльфы, орки и совсем чуть-чуть люди. И тебе нужна эта информация?

— Да, нужна.

— Допустим. А что взамен? Свобода? Корабль до южных портов Бруосакса?

— Ты не спеши с южными портами, там восстание и гражданская война. Но принцип ты понял верно. Я заключу с тобой вполне официальную сделку по выкупу тебя с тобой же.

— Чего стоит так называемая официальная сделка? — осторожно спросил Ирзиф.

— В моём случае дорогого стоит. Я внимательно слежу за своей репутацией. Меня это несколько раз спасало, в последний раз целый гарнизон военного укрепления сдался на основании моего слова.

— И ты их перерезал? — приподнял бровь Ирзиф.

— Нет! С ума сошёл? Они сдались, поверив мне, я принял их сдачу, разоружил, пленил и большую часть распустил в течение суток.

— Вот ты, конечно, странный, герцог, — протянул Ирзиф.

— А смысл быть подлым? Смысл обманывать? Я следую договорённостям и наказываю тех, что от них отступил. Поэтому пришёл к тебе с простой просьбой.

— Какой? — осторожно спросил мой пленник.

— Тебе принесут много бумаги и чернил. И ты напишешь за вечер и ночь… Свечи тоже принесут, как и хороший ужин, чтобы были силы писать. Напишешь доклад про Собачьи острова. По кланам, по группировкам. Твоё виденье, твои знания.

— И за это я получу? — протянул он.

— Возможность заключить сделку по выкупу самого себя, а так же улучшение условий содержания.

— Чего?

— Говорю, камеру лучше, с хорошим видом и более щедрый рацион.

— Я думаю, — почесал грязную шею Ирзиф, — что король Фрей — не просто вожак пиратов. Тебе кажется, что нападение было набегом за добычей? Наивно так считать. Фрей строит империю.

— Вот это я и хочу прочитать. Я, может, страсть как люблю чтение.

— Ладно, — с деланной неохотой ответил Ирзиф.

Мы пожали друг другу руки, я развернулся и вышел в коридор. Тяжёлая дверь захлопнулась за спиной. Лязгнул железный засов.

Для него это была хорошая сделка, а для меня… мне нужна информация и одним источником я не намерен ограничиться.

Я коротко попрощался с тюремщиками и вышел на улицу.

Привычка анализировать предполагала наличие пищи для анализа.

А что я знал? На меня напал флот, высадил десант, пограбил, попытался выдавить Третий полк, блокировал остальную армию. Какие они ставили задачи? Какими силами действовали? Каковы их глобальные цели? Что творится у них в башке?

Дело даже не в том, что я этого не знал. Хуже то, что в отличие от бруосакцев, о которых я начал собирать информацию ещё до начала войны, имея представление о гарнизонах, руководителях, об этнических анклавах, тут у меня был мощный дефицит сведений о враге.

А не зная врага — как его победить?

Тем более, это морская держава, они могут напасть с моря, я не могу им ответить. Мы в неравных положениях.

Не просто так у меня не было флота. Ещё до того, как состоялся мир между Бруосаксом и Маэном, я много думал про Газарию, её население, экономику и политику. И оборона, в силу того, что я военный генерал (до сих пор иногда не верится), была не на последнем месте.

Отсюда выстроенная оборона против вторжения с основного континента Гинн. Нападения флота я не боялся, точнее сказать — не ожидал, потому что и Бруосакс, и Маэн военными флотами не располагали и на военно-морскую войну не рассчитывали. Морские державы региона тоже не имели особенного флота. Самый большой флот был у Умара, но после того, как я вопреки приказу Эрика, не вырезал умарские полки и их принца, а напротив, выступил их военным союзником, хотя и навязал им этот контракт, у них не было видимой причины на меня нападать.

В Зелёном океане и правда были несколько пиратских республик, и с десяток кланов пиратов, которые действовали под негласным прикрытием островных правителей, с которыми они делились прибылью от грабежей. Но мне в голову не могло прийти, что они решат бросить вызов мне, успешной военной силе.

Собачьи острова я не рассматривал как противника на том простом основании, что на политических картах они были обозначены как архипелаг, который воюет между собой.

Эдакий Кайенн, только без золота и с морем. Все против всех. Но политические карты, кажется, успели устареть.

Здание библиотеки находилось в восточной части города. Массивное одноэтажное здание из серого камня не пострадало от магического обстрела. Лишь пара окон зияла чёрными провалами на фоне хмурого неба.

Я приблизился к широким входным дверям. Тяжёлые створки из морёного дуба были плотно закрыты. Вот тебе и здравствуйте.

Я что есть сил потянул правую створку. Образовалась узкая щель, сквозь которую можно было увидеть помещение.

Внутри была повалена мебель, а Деций пыхтел, пытаясь сдвинуть с места массивный стол. Библиотекарь напоминал перепуганного барсука, лихорадочно заваливающего вход в свою нору перед лицом надвигающегося урагана. Многие книги были собраны в стопки, перемотанные веревочками для переноски.

Я продолжил тянуть. В дверные ручки засунута какая-то доска, она же не даёт открыть. И тем не менее, от моих усилий стали отрываться сами ручки. В какой-то момент они треснули, створка открылась, и я шагнул в зал.

— Уходите! — взвизгнул Деций, роняя на пол стопку тяжёлых справочников. — Здесь нет ценностей! Золота нет! Только мудрость!

— Мудрость сейчас валяется у тебя под ногами, Деций, — ровным тоном произнёс я, отряхивая пыль с доспехов.

Библиотекарь вздрогнул. Его очки сползли на кончик носа, а мантия покрылась густой паутиной. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на моей фигуре, измазанной чужой кровью и сажей пожарищ.

— Командор Рос, — выдохнул он, опираясь на столешницу. — Пираты… Они сожгут всё. Я должен был защитить архивы. Я строю баррикаду.

Я окинул взглядом нагромождение мебели и бумаги у входа.

— Ну, давай начнём с того, что нападение мы отбили. Прости, но библиотека не входила в список стратегических объектов и тебе никто не сообщил, а сам ты, я смотрю — ушёл в психоз. А я ещё думал, почему ты не пришёл на совещание вечером.

Баррикада из красного дерева и свитков по агрономии. Отличный план. Огонь точно испугается и уйдёт извиняться.

Библиотекарь мешком осел на пол, при этом продолжая прижимать к груди несколько массивных фолиантов.

— Но что мне было делать? — прошептал он, подтягивая колени к груди и сжимаясь в комочек. — Я так слаб, а библиотеку никто не защищал. Никто!

Он заплакал.

Я подошёл, плюхнулся рядом, проигнорировав боль в мышцах и приобнял бедолагу.

— Ну, всё-всё. Всё закончилось.

— И вовсе не закончилось. Они уплыли, да? — всхлипнул Деций.

— Да.

— Но ведь они могут приплыть снова, а я так слаб… У меня даже нет меча.

— Хочешь, я дам тебе меч? — спросил я.

— Не надо. Всё равно пользоваться не умею.

— Ну, давай я превращу библиотеку в небольшой укрепрайон, сделаем тебе металлические створки, чтобы в случае опасности их можно было запереть, на окна пластины-ставни, расчистим подвал, поместим самое важное туда. Сделаем несгораемые шкафы, как сейфы, но попроще, чтобы хранить какую-то часть книг там? Кстати, ты всё делаешь один, тебе давно надо нанять помощников.

— Да где ж их взять, босс? — Деций прятал слёзы, размазывал их по лицу. — Я разговаривал с образованными мальцами, все хотят быть чиновниками и казнокрадами, а книги…

— Неужели никому не нужны книги?

— Почему же, есть три сироты, которые просят разрешения почитать хотя бы что-то. Один выучил читать других, но кроме вывесок, читать им нечего… Подростки, что с них взять, у них одно чтение на уме.

— Найми их, Деций. Если любят книги и молоды, будут учиться у тебя и присмотрят за твоими богатствами.

— Так они же это, как их… Без роду, без племени. Один человек, а двое вообще полукровки какие-то.

— Не один ли хрен, какая у них кровь? Газария даёт возможности. Гм. Прости, звучит как политический лозунг. Ну, мы договорились? Найми их, подготовь приказы, я подпишу. В библиотеку.

— Так им жить негде.

— Я дам им жильё, служебное. Но они должны держаться за тебя. Ты успокоился?

— Да, босс… Простите, босс… Я… Мне страшно. Год на войне, решил, что всё уже спокойно, хорошо, что можно…

Он снова разрыдался, и я терпеливо подождал несколько минут прежде, чем он стал способен слушать и адекватно соображать.

— Ты поможешь мне, мессир Деций? — спросил я.

— Чем я могу помочь моему командору? — спросил мой главный писарь совершенно серьёзным тоном.

— Информацией, конечно же. Торговые маршруты, списки капитанов, письма, упоминания, судебные тяжбы. Всё, что представляет ценность в плане знаний. Королевство Кольдер, Собачьи острова, клан Инглинг. Всё, что есть в этих стенах по данной фракции.

Деций задумался.

Паника не любит действий. Действия — это уже основа выживания, процветаний, победы. Если дать кому-то, в данном случае моему писарю, который идёт со мной бок о бок много дней, начиная с Принстауна, то он становится не тварью дрожащей, а маленьким результативным юнитом. Отдельно взятый человек не свернёт гору. Но практика показывает, что один человек, будучи достаточно упорным, может посадить лес или пробить туннель через такую гору. Всё дело в наличии цели и действиях.

— Собачьи острова? — пробормотал он, дрожащим пальцем поправляя очки. — Королевство Ночи… Торговые реестры… Но это тысячи записей. Разрозненные свитки, донесения капитанов, налоговые отчёты. Их нужно систематизировать, сопоставить данные, выявить аномалии…

— Именно. Такую работу можешь сделать только ты. Враг знает про нас всё. А мы? Наше знание спрятано тут как клад. Найти его можешь только ты. Сделай это, друг-человек.

Верховный писарь медленно поднялся на ноги. Он оглядел разгромленный зал. Теперь он видел не разруху, а хаотичную базу данных, требующую немедленной систематизации. Сгорбленная фигура выпрямилась. Трусливый книжный червь исчез, уступив место исследователю, получившему конкретную и чертовски важную цель.

Я проснулся в своём кабинете от шороха. Подняв голову, я увидел недовольную морду Фаэна. Он дремал на таком же диванчике, как и я, но его диванчик перекрывал двери в кабинет.

После библиотеки я пошёл в Ратушу, а не вернулся в Цитадель. В Ратуше у меня не было оборудовано жилой комнаты, поэтому я завалился спать прямо в кабинете.

Сейчас было ранее утро и эльф, который, как оказалось, дрых в противоположной части кабинета, зверски зевнул.

— Командор, я, конечно, всё понимаю. Но какого… великого художника ты спишь в кабинете, как бродячий пёс? — пробурчал он.

— А ты почему тут спишь? — в тон эльфу ответил я.

— Почему-почему… Потому что твою задницу прикрываю, вот почему. Иртыку обещал присмотреть за тобой. И если бы у тебя был дворец, я спал бы там.

— Нет у меня дворца, друг-эльф. Только проблемы и враги. Что, думаешь пора вставать?

— Не… Рано ещё. Спи. Сегодня будет трудный день.

— Ты что-то знаешь? — нахмурился я.

— У меня жизненный опыт.

…

Эльф оказался прав. Через пару часов, в течение которых я не то, что спал, а скорее дремал и ворочался, в Ратушу завалился мрачный не выспавшийся Новак в полевом доспехе.

— Босс, — произнёс Новак, и в его рокочущем басе не осталось ни капли привычного военного азарта. — У нас тут новости и не сказать, чтобы хорошие.

Я сел, сцапал графин с водой и сделал здоровенный глоток прямо оттуда.

— Докладывай, что случилось?

— Уроды они, вот что. Пираты, то есть. Ударили снова, вчера вечером, — Новак протянул мне два смятых свитка. — Порт-Газлев сгорел. Порт-Сурож разграблен, народ разбежался. Флот ублюдков с Собачьих островов разделился на ударные группировки и поразил две цели.

Я встал, с трудом заставляя двигаться свои затёкшие конечности, подошёл к столу и склонился над картой Газарии, опираясь костяшками пальцев о столешницу.

Две новые красные фишки легли на пергамент. Порт-Газлев и Порт-Сурож.

Я смотрел на карту. Вражеский флот отступил после отпора, который мы дали в Порт-Арми. Но они не сбежали, а разделились. Прошли по побережью и ударили по мелким городкам моего региона.

Да, грабёж, но не верю я, что это всего лишь грабёж и всё. Во-первых, они знали, что города не защищены гарнизоном, там нет крепостей и мощных стен. Во-вторых, это хорошо спланированная разведка боем, а не интуиция. Они прощупывали нашу оборону на прочность, «знакомились» с нами в самом плохом для нас смысле этого слова и искали слепые зоны на региональной карте.

— Связи с Сурожем нет, — прогудел Новак, тяжело опираясь на край стола. — Гонцы загнали лошадей, местные ополченцы разбегаются. Думаю, что стоит послать Первый полк. Прямо сейчас. Мы ещё успеем ударить им в спину, пока они заняты грабежами.

Его голос звучал глухо и напряжённо. Как офицер и воин, он привык решать проблемы ударом стального кулака в лоб. Видеть, как враг безнаказанно жжёт его землю, было для него физически невыносимо.

Я отрицательно покачал головой.

— Местные сбежали, Новак. Традиционная тактика, их не в чем упрекнуть, зато население не пострадает. А наказать мы никого не сможем, они сбегут. Послать кого-то — значит только лишь дать им сведения о нашей скорости маневрирования.

Тихий стук в дверь вывел нас из состояния созерцания карты.

На пороге возник лейтенант Зойд. Немолодой, спокойный, исполнительный, молчаливый и даже, местами — мрачный. Он заранее готовился к тому, что произойдёт что-то плохое, прорыв, диверсия, нападение, подлость. С этим встроенным пессимизмом расставлял посты, проверял их, назначал орков, людей и гоблинов, следил за ними. И время от времени в своих мрачных прогнозах оказывался прав.

Когда-то он выделился тем, что сам себя назначил охранять ворота крепости на болотах. Сейчас он охранял все стратегические объекты, в том числе городскую тюрьму.

Сейчас он держал в руках пухлую стопку листов, исписанных мелким, убористым почерком.

— Командор, — Зойд едва заметно поклонился. — Дежурный офицер стражи городской тюрьмы просил передать это Вам. Ирзиф закончил свои… э-э-э… мемуары.

— Спасибо, друг-орк.

Зойд положил рукопись на край стола, опасливо покосился на разложенные карты и поспешил ретироваться, бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Ну, что, Новак, садись.

— Да я хотел…

— Что?

— Мне бы десять минут, умыться там, прийти в себя.

— Давай. И возвращайся. Там ещё Шпренгер на подходе.

Я придвинул стопку поближе. Чернила ещё не до конца высохли. Ирзиф оказался удивительно продуктивным писателем, когда альтернативой его таланта выступало вечное проживание в крысином подвале.

Первые несколько страниц содержали унылое нытье и попытки оправдать свои казнокрадские схемы заботой о благополучии провинции.

Не знаю, чего ради он это писал. Я в гробу видал и его наследие, и стиль руководства. К тому же мы были не в суде, чего оправдываться, тем более, в это никто не поверит.

Самое интересное началось на пятой странице. Ирзиф перешёл к описанию структуры клана Инглингов.

«Король Фрей, а назвал себя так он сам, не действует в одиночку», — писал герцог, выводя буквы с сильным нажимом.

Клан существует много лет, пытаясь в подковёрной борьбе Собачьих островов прийти к власти. И что странно, несколько лет назад клан пребывал в разгромленном и ослабленном состоянии, потратив все средства на подкупы и убийц, но не добившись результатов. Слабый наследник рода, едва не умерший от чахотки, сразился в нескольких дуэлях и выиграл все, подкупил сильных, запугал слабых и повёл свой клан с настойчивостью, за которую бы его предки гордились бы им, ибо он возродил честь рода Инглингов. Этот сравнительно молодой тёмный эльф-полукровка, который, казалось бы, не должен быть признанным как равный даже своим народом, снискал себе славу и как пират, и как организатор. Многие слабые кланы примкнули к нему и прозвали «Морским драконом».

В отличие от других представителей кланов Собачьих островов, Фрей не чурается реформ, модернизации производств, наказания представителей высоких кланов и дипломатии, которая открывает ему двери в мировую политику.

Фаэн кабинет покинул. Мне кажется, он ушёл, потому что мы своим бубнением мешали ему дремать, а свою миссию по охране моей персоны он посчитал выполненной.

Пришёл Шпренгер, Фомир, вернулся Новак. Фомир нёс под мышкой донесения от Деция и молча передал их мне.

Я помассировал шею и развернул карту Внешнего океана поверх карты Газарии.

Вообще-то, реальной карты всего мира не было. Так уж получилось, что мир тут не вступил в эпоху великих географических открытий. И всё же ближайшие территории были населены и взаимодействовали.

Теперь мы сидели вчетвером и смотрели на карту, словно от нашего гипноза что-то могло поменяться.

Новак хмурился, разглядывая разложенные бумаги, из которых он видел только записки Ирзифа.

Фомир был спокоен как танк и, возможно, уже успел хряпнуть.

Шпренгер сидел прямо, словно аршин проглотил, и методично делал пометки в блокноте. Он дядька немолодой, но в таких совещаниях в моей структуре власти впервые, так что он наверняка внутренне напряжён.

Я кивнул на пухлую стопку листов, исписанных мелким почерком Деция.

— Итак, что мы имеем? Наш хранитель букв и бумаги, держатель приказов и гений бюрократии, выдал на-гора результат спешного анализа, — негромко произнёс я, оглядывая присутствующих. — Мы имеем полную выкладку по экономике Собачьих островов за последние пять лет. Леса там почти нет. Своей руды кот наплакал. Сельское хозяйство в основном упирается в рыбную ловлю. Но вот с этим у них хорошо, название происходит от плавучей морской собаки. Это тюленеобразное животное, которое легко добывать и кормиться им. Весь архипелаг — это мелководье, удобное в навигации, отчего населено всеми подряд народами. Точное количество островов неизвестно, вроде бы более семисот, но большая часть необитаемы. В общем, это лабиринт из островов и отмелей, с водорослями и рыбёшкой, но для местных удобная и сытная территория, заодно и арена постоянных конфликтов.

— Я снял это с трупа одного из их офицеров, босс, — прогудел Новак, доставая из сумки и разглаживая трофейную карту. — Сначала не придал значения. Там были фривольные картинки весьма забавного содержания, долговые расписки на небольшие суммы по карточным долгам и вот это. А теперь посмотрите сюда.

Палец Новака, ткнул в нижний правый угол карты. Там, в переплетении линий изобат, виднелась крошечная, аккуратная печать.

— И вот сюда.

Он достал ещё одну карту, в этот раз это была карты южной части Ойдона, провинции, где мы воевали до того, как вошли в Лес Шершней.

Он снова ткнул пальцем и мы увидели такую же печать.

— Мы такие карты уже брали в качестве трофеев, в обозе Эссина, — процедил Новак. — Это Картографическая служба Бруосакса. Их штабной стандарт. Во-первых, ни один пират не сможет нарисовать такую детализацию глубин и течений. Во-вторых, никто не станет подделывать эту печать.

— Это укладывается в общую картину, — сухим, лишённым эмоций голосом произнёс Шпренгер. — Знание города и береговой линии, при том что раньше они тут не плавали. Точные удары по внутренней стене между городом и портом. Я считаю, что это не грабёж, а спланированная военная операция. Можно сказать, что Бруосакс использует флот Собачьих островов и короля Фрея как промежуточную силу. Мы недавно заключили мир, вот и они не хотят его расторгать, но могут натравить условно-нейтральную силу.

Пока он это говорил, я пробежался глазами по его, Шпренгера, докладу. Он был написан цинично и недобро, поэтому я пожалел своих подчинённых и не стал зачитывать вслух.

В докладе говорилось и про недостаток организации постов, про полное отсутствие магической безопасности и контроля подходов к порту, про наличие в городе большого количества этнических групп… Внутри которых вполне могут быть агенты влияния, подстрекатели и шпионы, и про подозрительно хорошую осведомленность пиратов про содержимое складов, про уязвимость Цитадели.

— Профессор, в докладе я не вижу рекомендаций, то есть предложений по устранению наших проблем, потому что это нападение не будет единственным.

— Напротив, я думаю, что «так» они на нас больше не нападут.

— Что значит «так»? — не понял я.

— Это было прощупывание нас как жертву. Простите меня, правитель, но Вы не очень хорошо представляете себе направление действий нашего врага, — Шпренгер поднял голову. Его взгляд напоминал взгляд патологоанатома, склонившегося над интересным трупом.

— Для этого я Вас и позвал. Грубо говоря, майор Новак, которого я планирую повысить до полковника, поскольку в нашей армии нет звания подполковник, он всё же вояка. Не будем забывать, что он бывший атаман, специалист по противодействию противнику и партизанской войне. Но мы столкнулись с военно-морским флотом. Такого у нас ещё не было. А Вы тут так бодренько взялись нас всех критиковать. Я надеялся, что Вы скажете что-то умное, а не только то, что мы чего-то не знаем, — с лёгким раздражением ответил я.

— Эмоции контрпродуктивны, правитель Рос. Бруосакс велик, но его логистика растянута, и он связан политическими рамками. Прямо сейчас меня волнует не его разгромленная армия, а действия на море. И тот, кто ими руководит.

— И? Что за человек этот Фрей? Что им движет? Ирзиф говорит всё дело в том, что ранее за Газарией стоял великий и ужасный Бруосакс и никто не смел даже сметь думать напасть, а теперь нас будут грабить все кому не лень.

— Думаю, что причина глубже и Ваш предшественник прав только наполовину. Да, раньше бы Фрей на такое не решился, но цель его — не грабёж. Я полагаю, что он направлен на захват региона и установлении над ним контроля, масштабной экспансии морских кланов на полуостров. С превращением его в плацдарм для последующих политических целей клана. Эти цели когда-то много лет назад озвучил дедушка Фрея, тогдашний глава клана Инглингов.

— И что там дедуля хотел от Газарии?

— Не от Газарии. Он хотел создать мощную морскую державу, которая будет контролировать все островные государства Зелёного океана, прибрежные порты и контролировать транснациональную торговлю в военном и экономическом плане. Такая военная монополия позволит зарабатывать и доминировать в морских регионах.

— Ишь ты, ВИК на минималках, — буркнул я. — А старый чёрт не так и не прав, ни у кого, кроме, быть может, Умара, нет серьёзного флота, чтобы противостоять такой силе. К тому же, если захватить порты, то всё, что ты можешь, это осаждать их и разрушать, но до врага на горизонте не доберёшься. Получается, внук поднял на щит старые амбиции?

— Мы точно этого не знаем, — Шпренгер сложил руки и откашлялся. — Однако его действия по укреплению власти внутри Собачьих островов и придание разрозненным кланам общего врага, общей цели — в эту теорию укладываются.

— Ну, профессор, пленные ни о чём таком не болтали, — проворчал Новак. — Однако я вынужден признать, что Шпренгер говорит умные вещи.

— Не думаю, что простые исполнители будут знать планы правителя. Более того, он может вообще не говорить о них вслух, — сказав это, Шпренгер посмотрел на меня, а я немедленно ухмыльнулся.

Старый борец с ересью был прав, я, например, глобальные планы компании в Бруосаксе не спешил всем рассказывать.

Шпренгер тем временем аккуратно перевернул страницу блокнота.

— Чтобы координировать такие удары, королевству Кольдер нужны шпионы. Кто-то передавал данные о маршрутах патрулей. Кто-то саботировал работу порта и даже изучил мост в Цитадель. У нас в городе действует профессиональная резидентура врага.

Логика Шпренгера отрезвляла. Он был прав на сто процентов. Невозможно выиграть катку, если в твоём тылу сидят сливщики, которые «светят» твои позиции, тогда как враг шастает в «тумане войны». Шпионы разъедали город, как плесень под обоями. Внешне стена кажется целой, но стоит ткнуть пальцем, и труха сыплется на пол. И мост… Мост мог изучить кто угодно, за ним была закрытая территория, но не перед ним и не он сам. Там был город, торговцы, бродяги и пьяницы не проходили дальше поста, но пост был уже со стороны Цитадели. А теперь моста вообще больше нет.

— Городская стража с такой сложной задачей, как ловля шпионов, нипочём не справится, — констатировал я очевидный факт. — Они умеют гонять пьяных матросов, ловить карманников, разнимать драки в кабаках и присмирять буйных мужей.

Новак скрестил руки на груди.

— Дайте мне пару дней, босс. Мои бойцы перевернут каждый кабак и постоялый двор и вытрясут душу из каждого подозрительного хмыря.

— Ты же не знаешь, кого ловить, Новак? Классика жанра в том, что полиция не может справиться с военными функциями, военные плохо выполняют работу полиции, а это вообще задача для контрразведки.

— Разведка? Нужен Орофин? — встрепенулся Фомир.

— Не такая разведка, не такая.

Я посмотрел на Шпренгера. Тотальный террор без системы приводит к хаосу. Нам нужен хирургический скальпель, а не боевой молот или дубинка. Враг работает в тени. Значит, мы должны создать структуру, которая станет работать там же. В первый момент я такую службу не создал. Думал, попозже. Думал назначить на неё Зойда, но… Он занят охраной важных объектов, да и теоретических знаний на такой случай у него нет.

Я замолчал, другие участники совещаний тоже помалкивали.

Мой внутренний калькулятор взвешивал риски. Кандидат в главу разведки сейчас сидел передо мной.

Я посмотрел на Фомира и активировал Рой.

«Фомир, он чист? Ты его проверил как я просил?».

«Да. Он искренне радеет за Газарию и вообще сторонник порядка. Это такой человек, что если его посадить на стол в кабаке, он его сначала протрёт, несмотря на то, что насвинячил не он. Порядок и чистота — это его природа».

«То есть, мы можем ему доверять?».

«Я так не говорил, босс. Но он точно не предатель».

Я пожевал губу. Дать власть фанатику всегда было чревато последствиями. Инквизиторы имеют дурную привычку рано или поздно находить ересь в своих начальниках. Создание спецслужбы могло породить монстра, который сожрёт нас самих. И в то же время он прав. Порт-Арми кишит шпионами, тут полно анклавов и группировок, купцов, которые за лишнюю монету составляют отчёты про порты, которые посещают воров, что готовы не только тырить кошельки, но и секретные документы. А у нас на это только Орофин и Зойд? Орофин классный полевой боец и организатор. Он и так озадачен созданием погранслужбы. А Зойд хороший исполнитель, но не ему играть в игры плаща и кинжала. Кризис нарисовался, нужно принимать решение.

Системную угрозу можно уничтожить только другой системой. Эксплойт против эксплойта.

— Итак, скальпель, — медленно произнес я. Бесцветные глаза профессора не выражали ни единой эмоции. — Хорошо. Городская стража остается на улицах для поддержания порядка. А мы, прямо здесь и сейчас учреждаем новую структуру. Комитет Газарийской Безопасности. КГБ.

Само собой, на аббревиатуру (кстати, почему слово аббревиатура такое длинное?) никто особо не отреагировал.

— Основная задача КГБ, — продолжил я, чеканя каждое слово, — выявление и ликвидация шпионской сети Бруосакса, Маэна и Инглингов. Контрразведка, допросы, вербовка. Полномочия… Полномочия я определю позже, само собой, они не абсолютны. Но это точно право проводить аресты. Подчинение только мне лично.

Шпренгер кивнул. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

— Разумный подход. Для запуска механизма потребуются люди, не связанные местными традициями, финансирование и помещения. Желательно отдельные.

— Ресурсы будут, — пообещал я. — Бойцов переведём из боевых подразделений. Нужны аналитики, агенты и силовики.

— А кто сию службу возглавит? — нейтральным тоном спросил Новак.

— Как, наверное, нетрудно догадаться, я предлагаю эту структуру возглавить Шпренгеру.

В уголках тонких губ Шпренгера залегла едва заметная тень удовлетворения.

— Вы доверяете мне создание подобного инструмента, правитель Рос? — тихо спросил он. — Человеку, чьё прошлое вы не можете проверить?

Я подался вперёд. Тут важно сразу расставить акценты. Так сказать, позиционирование. Мне нужно было прогнуть этого опасного человека под себя, заставить его работать на мою фракцию.

— Я доверяю Вашей эффективности, Якоб. Вы ненавидите хаос. Шпионы сеют хаос в моём городе. У нас общая цель. Однако, насчёт доверия… Вы окончили университет в Коллене по специальности теология, но много лет боролись с ересью, огнём и мечом… Сотрудничая с виднейшими жрецами официальных фракций, в том числе в Маэне и Бруосаксе. Вы живете двенадцать лет в Порт-Арми и за всю свою жизнь много раз имели конфликты с сильными мира сего, но не совершали преступления. Ну, а кроме того, мы Вас проверили магией. У нас такое доверие, на основе проверки.

Брови Шпренгера на пару секунд скаканули вверх, но он быстро пришёл в себя.

— Вы согласны, Якоб?

— Да, я принимаю Ваше предложение.

— Хорошо. Вы будете вычислять, анализировать и собирать неопровержимые доказательства. Первый этап работы Вашего ведомства заключается в бумажной аналитике и агентурной сети. Вы строите фундамент. Собираете досье, выявляете связи, находите цепочки передачи золота Бруосакса. Силовой блок будет сформирован позже, когда я увижу первые результаты Вашей интеллектуальной деятельности. Если Вам потребуется провести арест высшего приоритета, Вы приходите ко мне. Я лично выделяю Вам людей для конкретной операции. Пока нет силового отряда.

Шпренгер смотрел на меня несколько долгих секунд. Он понял правила игры. Я давал ему увеличительное стекло, но не оружие.

— Принято, — сухо кивнул новоиспеченный глава КГБ. Он аккуратно закрыл книжку и спрятал её в карман. — Ожидайте первый аналитический срез по портовым чиновникам к концу завтрашнего дня. Разрешите идти?

— Идите, Якоб. Работы у нас непочатый край.

— Господа! — Шпренгер сухо попрощался со мной, Новаком и Фомиром рукопожатиями и вышел из кабинета, пройдя мимо зверски зевающего Фаэна.

— Что я пропустил? — спросил эльф.

— Так, по мелочи. Садись. Фомир?

— Да?

— Давай по их оружию. Я так понял, что лупили они по нам не заклинаниями?

— Нет, — недовольно ответил Фомир. — Хоть бы потому, что у них не может быть магической гильдии.

— Почему? Так сказать, обоснуй.

— Ну, смотри… Островные пираты не имеют академической базы. У них нет магических башен, нет библиотек, нет концентраторов энергии и главное, нет «базы». Магия огня такого порядка требует десятилетий обучения и колоссальных затрат реагентов. А они швыряются пламенем так, словно черпают его прямо из царства Клёгги.

— Известной гильдиям в Маэне, — проворчал я. — Ну, допустим. А что тогда? Нам же не показалось про обстрел?

— Не показалось… Это не иллюзия. Но такого быть не может.

— Не может, но есть, значит, нашли способ. Артефакты?

— Артефактов такого типа я не знаю, никогда не слышал.

— Но есть же стреляющие посохи, молниемёты, раструбы, которые формируют фаерболы. Это же похоже на фаерболы?

— Ага, как камушек на кусок скалы. Главная проблема любого артефакта — это источник энергии. Для такой магии её нужно громадное количество. Никакие накопители тебе не дадут таких запасов, чтобы разносить по кирпичикам город. В чём преимущество загутай-камня, он хоть и имеет потери при поглощении и хранении, но хранит много магической энергии разом! Высвобождают её гномы варварским способом, взрывом. Но это способ хранения.

— То есть, они нашли нечто подобное? Инструменты накопление энергии.

— Ну, — хмыкнул Фомир, — только если неизвестные остальному магическому сообществу. Но я в этом сильно сомневаюсь.

— Другое объяснение есть?

— Не то что другого, у меня его просто нет, — сердито проворчал маг.

— Тогда остановимся на том, что это чрезвычайно мощные артефакты и новые накопители, которые их подзаряжают.

— Звучит как сказка. Проще собственного дракона притащить.

— А что, где-то есть драконы? — спросил я.

Драконы упоминались как реально существующие твари ещё в Эпоху Магов и ими же истреблённые.

— Дракона на кораблях мы бы заметили, — не согласился Новак. — К тому же он бы летал. Да и стреляли одновременно.

— Я про дракона просто для образа сказал, — огрызнулся маг. — Само собой, драконов больше нет.

Я достал из кармана серебряную монету и принялся задумчиво перекатывать ее между пальцами. Металл приятно холодил кожу. Слова теолога Шпренгера о Бруосаксе объясняли золото и логистику. Но они не могли дать пиратам такую магическую мощь. У них банально отсутствовали подобные технологии. За спиной короля Фрея стояла ещё одна сущность. Некто или нечто, раздающее читы в промышленных масштабах.

— Ты, кстати, почитай про драконов, может, мы где найдём яйцо какое и сможет с флотом бороться силами авиации? — озадачил я Фомира.

— Ладно, почитаю.

Монета легла на стол с тихим звоном.

— Слушай внимательно, магистр. Завтра утром ты берёшь Ластриона, Тайфуна, ведьму Бреггониду и всех способных учеников. Занимай старый маяк и основывай там место магических тренировок. Нам надо прокачать противодействие флоту и поисковиков. Ты раньше был странствующим Орденом, теперь стационарный. Подойдёт тебе маяк под магическую башню?

Маг вздохнул.

— Свяжешься с тобой, босс, научишься обходиться малым.

— Тогда основывай Орден. Орденоносец.

— Всё, расходимся? — спросил Новак. — Мне надо приводить в порядок полки.

Я придвинул к себе карту и достал карандаш:

— Нет, есть ещё один вопрос, глобальный и неочевидный.

На карте Газарии я стал отмечать все прибрежные поселения. И с каждой точкой становилось понятно, насколько «растянута» у нас линия обороны. Чудовищно. Море до сих пор создавало нам удобство, заставляя наших сухопутных врагов лезть в заведомо неудобную для них зону ведения войны.

Теперь это же море создавало противоположный эффект. Мест, куда можно было ударить с моря, было ужасающе много.

— Двадцать шесть, — закончил я ставить точки. — И это при условии, что они побрезгуют рыбацкими деревушками. Где у нас есть что-то наподобие укреплений?

— Тут, тут и здесь. В ближайшее время можем восстановить стены времён древней республики ещё в четырёх местах, — безрадостно сказал Новак. — Тогда укреплённых городков будет семь.

— Ничего это нам не даст, — скрестил на груди руки Фаэн. — Порт-Арми вместе с его стенами и Штатгалем внутри едва отбился. Мы не можем поместить в каждый из этих посёлков по армии. Если они нападут так же как вчера на нас, ни один гарнизон не устоит. Больше скажу, если мы распылим войска, то это ещё и очень хороший способ потерять их все. Если я ничего не пропустил на офицерских курсах, то они просто могут плавать и выщёлкивать гарнизоны, особо не напрягаясь и кормясь грабежами.

— Ничего ты не пропустил, друг-эльф, — согласился я. — Собственно, я решил так же. Мы чисто технически не способны защитить наших сограждан.

— И что делаем? Массовая эвакуация? — насупился Новак.

— Да как мы их уберём⁈ И куда? Нет, в итоге я прихожу к другой идее. Фомир, скажи, а твой подопечный гоблин-друид, у него получается с лесопосаждением?

— Да, он закупил гору семян и развлекается силами всех, каких смог найти, магов магии жизни. Я направил к нему треть роты и там же половина ведьм, помогаем чем можем. Сегодня я отправил ворона — вызвал всех обратно. Или что-то не так?

— Короче, можем мы считать, что его методика рабочая?

— Вполне. Они засеяли кусок в самом сердце местной пустоши, получилось семь километров на тринадцать или около того. Сажают только пятнами, по одной ведомой им системе. Работают в низинах, очень рассчитывают, что появится вода. Откуда ей только взяться, не пойму.

— Вода возьмётся из-за изменения самой структуры почвы, — ответил я.

Фомир глянул на меня с недоверием.

— В общем-то, дело не в воде. Их технология, которая до этого была детской забавой и мечтой о фермерстве в Газарии, стала на два порядка важнее. О чём я говорю? Каменные стены вокруг каждого рыбацкого и малого порта мы не построим, верно?

Присутствующие кивнули.

— Во-первых у нас нет столько камня и бревен, но, что важнее, у нас нет сколько времени. Я особо обращаю внимание всех на то, что во-вторых, враг навязывает нам так называемую гонку вооружений, которая нас истощит. Если попробуем, то впустую потратим силы. И в-третьих, про отдельные гарнизоны — Фаэн прав. Гражданское население остаётся абсолютно беззащитными перед мобильными рейдами пиратов. Флот Инглингов может бить нас мелкими уколами чтобы мы истекли кровью.

— Но ты, надо думать, что-то придумал? — спросил эльф, покачивая ногой.

— Ты зря булки расслабляешь, тебя эти приключения не минут, Фаэн. Конечно, придумал. Если гражданские не могут защититься и не в состоянии драться и победить, то логично, что они должны сбежать. Такую тактику применяют в животном мире те его члены, которые трезво оценивают свои силы. Но!

— Но бежать-то им некуда, верно? — задал логичный вопрос Новак.

— Да. Там куда не плюнь всюду пустоши, да голые поля. Вот тут-то мы и вспоминаем про нашего друга Кольгу, гоблина-друида. Ещё я вспоминаю одного прапорщика, который… Не важно, кто это такой… Так вот, он говорил… цитирую: пока противник рисует планы наступления, мы меняем ландшафты, причём вручную. Враг нападает, теряется на незнакомой местности и приходит в полную неготовность к бою. Короче, нам нужен лес. Пираты привыкли воевать на воде и в городах. Преследовать в степи и полях они тоже вполне способны. Но, определённо, они не полезут в глухую лесную чащу. Тем более, если отодвинуть лес от берега, то он будет вне досягаемости корабельной артиллерии.

Я посмотрел магу прямо в глаза.

— Мне нужен лес. Густой, непроходимый бурелом вокруг каждого крупного прибрежного поселения. И мне нужен он вчера.

Фомир моргнул, переваривая полученную информацию:

— Всем нужен лес. Зверям, лесорубам, пастухам для тени. Эти ещё сложнее, чем стены, Рос.

— Да, если это будет сплошной лес. У нас двадцать шесть локаций, которые мы будем защищать. Новак!

— Я! — вяло отреагировал мой уставший полководец.

— В каждом поселении мы должны организовать дублированную систему поднятия тревоги. По тревоге охрана ворот должна их открыть, а жители, похватав детей и стариков, задрав жопу, бежать в лес Дорога должна быть известна всем местным, лес должны быть в… Сколько нужно пиратскому десанту для высадки?

— Полноценная высадка, если не нужна артподготовка… Ну, полчаса, от силы. Если заметить заранее.

— Фомир, мне понадобится двадцать шесть… нет, пятьдесят два артефакта обнаружения врага.

— Где я их возьму? — нахмурился маг.

— А ты просто представь, что тебе надо либо пятьдесят две артефакта, способные обнаружить флот противника, либо двадцать шесть магов, которые будут караулить врага на вышках в этих городах. То есть, ты должен лишиться четверти своих бойцов.

— Ну, если подумать, мы вели инвентаризацию артефактов, что-то подберём.

— Что-то, способное быть использованным простыми бойцами, которые пройдут короткое обучение в твоей магической гильдии-школе. Чтобы в каждом городе было две команды с артефактами и два колокола. В каждом городе нам нужен комендант и его зам, которые будут отвечать за оборону. Новак, лучше назначить местных или своих поставить?

— Лучше своих из людей, — проворчал Новак. — А то газарийцы всё проспят. Нужны матёрые воины. Я подберу команды из состава Четвёртого полка. Итого на каждый город по три группы. Две на артефактах в наблюдении, одна на воротах.

— Да, получается, что так. Цели драться у них нет. Но есть риск нападения диверсантов, шпионов или предателей, удара в спину. Если нападают — они драпают среди всех. Пока мирное время — учат местных стражников и ополчение стрельбе в условиях леса и бегу. Эта задача на тебе, Новак.

— Сделаю.

— Артефакты на тебе, Фомир. Я поговорю с Кольгой, сниму всех его друидов и им придётся безмерно усилить работу. Разговор будет трудный, им временно придётся бросить растущие леса. Новые леса нам нужны не особенно большие, но такие, чтобы их нельзя было сжечь.

— Это как-раз не трудно, мокрый бамбук не особенно горит, — ответил Фомир.

— Вот и ладненько. Но я понимаю, что наших, скажем так, Штатгальских мощностей по магам не хватит.

Фомир неопределённо пожал плечами.

— Значит, мы привлечём всех со стороны. Наёмники и мобилизация. Кинем клич по портам, что нанимаем наёмников-магов, платим дорого и ещё дороже за друидов. Даже сейчас в Порт-Арми проживает около полусотни магов различных школ и принадлежностей к гильдиям. Или без принадлежности. Вольных.

Лицо Фомира вытянулось. Он понял мою задумку, и она ему категорически не понравилась.

— Правитель Рос, Вы не можете серьёзно это предлагать. Городские маги обладают статусом, они привыкли к комфорту и уважению. Использовать их, как чернорабочих на подхвате у гоблинов по всей провинции, приравнивается к чудовищному оскорблению. Заклинатели поднимут бунт.

— Мы не золотая марка, Фомир, чтобы всем нравиться. Город находится в состоянии войны. Тебе задача, вместе с Альдом, составить список всех инициированных магов, которые могут представлять хотя бы минимальную ценность. Поименная мобилизация. Любой, кто откажется, будь он из благородных или нет, подлежит конфискации имущества и депортации без права возвращаться в Газарию следующие пятьдесят лет.

Фаэн присвистнул.

— А вы как хотели, братцы?

Маг попытался что-то возразить, открыл рот, однако внезапно ставни на окнах кабинета жалобно дёрнулись. Если бы были стёкла, они бы разбились. Пол под ногами мелко дрогнул. Секундой позже до ушей докатился раскатистый, густой грохот взрыва.

Окна озарились пляшущими отблесками оранжевого света.

Я рванулся к окну, забыв про осторожность.

Внизу, в северном прирыночном районе, в небо поднимался жирный столб чёрного дыма. Огонь жадно пожирал деревянную крышу одного из крупнейших хранилищ провианта. Более того, это был склад провизии, привезённый Штатгалем и по сути, основной наш «закром» и причина, по которой армия не закупала провизию, а постепенно проедала запасы, чтобы они не пропали.

Пламя взвивалось так высоко, что освещало грязные лужи.

План глобальной обороны трещал по швам. Пока мы рассуждали о макроэкономике и лесных массивах, враг нанёс удар в спину.

— Диверсия, — прошептал Фомир, подходя к окну рядом со мной. Его сухие руки заметно дрожали.

Рой. Активация.

Я моментально осмотрел хаотично разбросанные части. О! Батальон Гришейка около рынка.

«Гришейк, тревога, наведение с воздуха. Лови его!».

Птичий пастух.

Активация второго навыка за раз отозвалась болью, но я её проигнорировал и даже зло оскалился. Хрен вы меня переиграете!

Забегала пехота, раздались короткие злые команды, половина из которых были матерными.

Мужчина в тёмной куртке нёсся прочь от пожара, плотно прижимаясь к стенам домов. Он двигался слишком быстро для напуганного зеваки и слишком целенаправленно для запаниковавшего грузчика.

Управляя птицей, я навёл на него Гришейка.

Из боковой улицы ему наперерез выскочила группа разъярённых воинов. Взвод орков под предводительством Гришейка. Клыкастые бойцы среагировали на взрыв с поразительной скоростью, а Гришейк показал себя отличным организатором, рассылая бойцов малыми группами во все стороны. Да, он это делал при помощи нецензурных выражений, но — всё работало!

Диверсант резко затормозил, попытался метнуться в узкую щель между зданием и ящиками, но тяжёлый кованый сапог Гришейка с размаху опустился ему прямо на спину. Беглец рухнул на брусчатку, подняв веер грязных брызг.

Орки обступили поджигателя плотным кольцом и для начала угостили парой стимулирующих ударов по печени.

Потом его подняли на ноги рывком.

«Шпренгер».

«Что это?» — свеженазначенный глава КГБ был удивлён тем, что послание транслируется ему прямо в мозг, хотя и держался хорошо.

«Это навык управления, это Рос. Простите, что дёргаю Вас. Но для Вас, как для главы КГБ, задача. Только что поймали диверсанта. Я свяжусь с городской тюрьмой, они выделят Вам крыло для своих задач. Можете приказывать стражникам».

«Я не могу доверять стражникам, любой из них может быть неблагонадёжен».

«Тогда придам Вам отряд своих орков. Надеюсь, у Вас нет расовых предубеждений».

«С чего бы, все расы могут верить в богов, следовать порядку, предавать и лгать. Солдаты Штатгаль не имели технической возможность быть завербованными врагом».

«Интересная мысль».

Тем временем Гришейк смог вызвать у меня огромное желание повысить его в звании.

Он организовал тушение пожара.

Он бегал, организовывал противопожарные мероприятия, кричал на местных, добыл вёдра, вычерпывал воду из колодцев, вытаскивал горящие конструкции при помощи алебард, гоняя солдат защищённых кожаными доспехами от огня (лучше, чем ничего).

Самое удивительное, что успешно, несмотря на то, какой пожар разожгли диверсант, который использовал мощный одноразовый артефакт. Таковой в моей классификации можно было бы назвать зажигательной бомбой. Гришейку, который буквально задницу рвал от напряжения, удалось с пламенем справиться.

Ну, не сказать, чтобы своими силами, зато солдаты Штатгаля и народ смогли бодаться с огнём. Сдерживая его распространения до того момента, когда подоспел Свен и другие криомаги, которые залили пламя холодом, льдом.

Пламя потушили, но ущерб оно причинило большой.

Я вздохнул и направил туда Мурранга. Ох, он ругаться будет.

«Гришейк, тащи пленного в тюрьму, найди там Шпренгера, он у нас самый главный по диверсантам и вредителям».

«Прямо главный? Верховный палач?».

«Государственная служба безопасности, называется КГБ».

«Гм. Ладно».

«Друг-орк, ближайшие пару дней тебе надо его прикрывать, чтобы пленные не разбежались. Ты официально его друг. Справишься? Речь про подчинение не идёт».

«Есть, босс… Хотя Первый полк обезглавлен».

«Тебя никто от командования Первого полка не отстраняет. Совмещай. Хоть весь Первый полк переведи в тюрьму».

Четыре недели дала нам судьба в относительной тишине.

Два разграбленных городка были оставлены немедленно после взятия, однако — не сожжены. И этот факт здорово меня беспокоил. Нет, я конечно был рад, что они не были разрушены, но это наводило на мысль, что мой враг Фрай считал, что целесообразнее будет города сохранить, чем уничтожить.

Может быть, Шпренгер прав и он разевает рот на всю Газарию?

Тем временем мы сосредоточились на том, что было перед носом — наша работа, пойманный диверсант, задачи по укреплению обороны.

Поджигателя звали Фаргас и на этом полезная информация по нему закончилась.

Он был местным, из грузчиков, семейным, в меру пьющим и при первом же допросе в нём сработала какая-то ментальная деструктивная магия. Заклятие, заряженное в нём, нанесённое татуировкой, и она не сказать, чтобы совсем выжгла ему мозги, но память он потерял.

Наши попытки, а если точнее, то попытки Шпренгера по допросам и снятию проклятия успехом не увенчались.

Бреггониду к процессу снятия проклятия я не привлекал. Во-первых, она нужна была мне на насаждении лесов. Во-вторых, она организовывала ведьм. А в-третьих, я не верил, что сможет поведать чего-нибудь интересного диверсант, рядовой исполнитель, можно даже сказать — смертник, потому что детонация артефакта была крайне опасной.

Неизвестность пугала. Четыре раза прибрежные городки подвергались обстрелам. Но десант не высаживали, это был просто «беспокоящий огонь».

От гонцов из атакованных городов удалось узнать, что обстреливали группой из одного тяжёлых кораблей «редонда» и трёх судов прикрытия — лёгких судов класса «фелука». Малая ударная группировка, а по сути — силы отвлечения внимания.

А это значит, что противник взял долгую паузу на перегруппировку сил и анализ наших сил и слабостей. Эта звенящая, вязкая тишина давила на психику похлеще любого заклинания.

Мы пока что, как и обещали, вручную меняли ландшафты. Строились стены, Цитадель обзавелась тремя запасными выходами со своей территории. Мост был восстановлен в качестве каменного, прочного, трудного в разрушении.

Хотя я понимал — враг не ударит в одно и то же место дважды. Наверное.

Деция с помощниками я использовал в плане обработки информации и в итоге они выдали не особенно утешительные данные по мобилизационному потенциалу королевства Кольдер.

Оно были в состоянии, в теории, мобилизовать сто-сто двадцать тысяч человек.

Конечно, часть кланов ушла, потому что приходу к власти клана Инглингов предшествовала серия если не гражданских войн, то внутренних конфликтов. К тому же чисто технически нельзя поставить в строй всё боеспособное население. И всё же они там совсем не мальчики для битья, внутренние конфликты и войны закалили их, обучили, вооружили.

Немного остыв за пару дней, я решил воспользоваться ситуацией и стал укреплять государственность. Началось это в первую очередь с того, что Ратушу я оставил и заложил Дом Правительства, в новой части города, в непосредственной близости от Пантеона.

Я переехал туда, прямо на территорию стройки. Во многих смыслах этого слова, я либо построю свою небольшую державу, свой домен, либо меня снесут. Полутонов тут быть не может.

Помещение насквозь пропахло свежеструганными досками, влажной известью и въедливой кирпичной пылью. Я стряхнул серый налёт с развёрнутого на грубо сколоченном столе чертежа. План тотальной перестройки Порт-Арми напоминал сложную схему рейда. Каждая линия на бумаге требовала колоссальных вливаний маны, физического труда и звонкого золота.

Свернув чертёж, я вышел из кабинета на шаткие деревянные леса. Внизу кипела невероятная по своим масштабам стройка. Город напоминал развороченный тяжёлым кованым сапогом муравейник, обитатели которого лихорадочно восстанавливали обрушенные тоннели до наступления холодов. Беженцы из сожжённых прибрежных деревень окончательно смешались с коренными горожанами. Разумеется, гладкого слияния двух разных социальных групп не произошло. Локальные стычки за лучшие места в бараках и лишнюю порцию густой мясной похлебки вспыхивали регулярно.

И всё же общий враг и цель очень и очень объединяют. По сути, если довести их до отчаянья, до усталости, пропитать страхом и дать победу, то они, они и я, встретим такую победу объединённым народом.

Ну или нас поработят, а меня убьют. Тут уж как повезёт.

Рядом со мной тяжело переминался с ноги на ногу Альд Дэрш. Глава правительства гильдий заметно осунулся за этот месяц, потеряв изрядную долю своего лоска. По другую сторону стоял гном Мурранг. Главный инженер нервно теребил жёсткую бороду, обильно покрытую белой каменной крошкой.

— У меня три бригады не хотят работать в районе стены, — мрачно прогудел Мурранг, указывая коротким заскорузлым пальцем в сторону края укреплений вдоль реки Швырица.

— Причина?

— Местные отказываются работать в одной бригаде с газлевскими беженцами. Говорят о воровстве ценного инструмента. Вчера вечером конфликт дошёл до откровенной поножовщины.

— Накажи их, Мурранг, — проворчал я, глядя на суетящуюся внизу толпу. — Указом герцога, за бунт с применением насилия, зачинщиков драки отправь на каменный карьер. Работа под палящим солнцем в контрасте холода и солнца для добычи камня, должна немного остудить их. Работать в парах, один местный, один газлевский. А если они не подружатся, то через неделю сковать единой цепью, чтобы жили так круглосуточно.

— Гильдии готовы даровать городу пятьдесят тысяч дукатов золотом, правитель Рос, — отчитался чиновник. — Мы выгребли подчистую все наши резервные фонды. Купечество прекрасно понимает всю тяжесть текущей ситуации. Нам жизненно необходимы крепкие крепостные стены и надёжно защищенный порт.

— Проблема заключается отнюдь не только в золотых монетах, — поддержал купца Мурранг, разворачивая свой пухлый свиток с ежедневными расчётами. — Физическая ресурсная база Герцогства практически истощена. Мы ведём полномасштабные строительные работы сразу в десятке направлений. Местные каменоломни физически не справляются с требуемыми объёмами добычи. Качественный строевой лес закончился на складах ещё неделю назад. Рубить тоже нечего. Закупки под вопросом, потому что…

— Потому что — морская блокада? — спросил я, поворачиваясь к Альду.

— Да. Капитаны боятся. Они ждут, чем закончится наша война. В Вас верят, правитель Рос, но… Королевство Кольдер — это серьёзный противник, который, к тому же играет на своём поле.

— Вы правы. Продолжение масштабного строительства текущими темпами неизбежно приведет Газарию к абсолютному экономическому дефолту максимум через пару месяцев.

Сухопутная стройка вообще теряла всякий смысл в долгосрочной перспективе выживания государства. Мы могли возвести хоть стометровые монолитные крепостные стены из самого прочного гранита. Если враг полностью доминирует на водном пространстве, он просто возьмёт город в глухую, изматывающую блокаду. Пираты Инглингов перережут все морские торговые пути, загонят рыбаков в порты и будут методично расстреливать побережье из своих дальнобойных магических пушек, находясь в полной безопасности.

— И что мы будем делать? — спросил Альд.

— Они бьют по нам, мы должны ударить по ним. Не ловить их враждебные действия, как щит блокирует меч, а уколоть, один раз и насмерть.

— Не понял? — честно признался премьер.

— Пока мы не выясним их слабые места и способ победить, моя концепция останется абстрактной, Первый советник Альд.

Дверь кабинета резко распахнулась, прерывая мои размышления. На пороге возник запыхавшийся дежурный офицер городской стражи. В связи с военным положением их заставили таскать доспех и проходить боевую подготовку. Пока что смотрелись они скорее неуклюже, чем грозно.

Он изобразил нечто отдалённо напоминающее воинское приветствие.

— Ваша светлость герцог Рос! Уважаемый Первый советник Альд! — голос дежурного дрожал от сбившегося дыхания. — В порт пришло крупное судно.

— И? Чем вызван срочный доклад ко мне? — спросил я и вопрос был резонным, судов стало меньше после нападения пиратов и всё же это не было чем-то экстраординарным.

— Это купеческий когг. Капитан судна просит Вашей немедленной аудиенции. А решать вопрос, достоин он приёма или нет… Мы не вправе.

— Эээээ… Да, согласен, таких полномочий у вас нет. Ладно, пусть прибудет в Дом Правительства через два часа. Он же не думал, что я брошу все дела ради него, верно?

Вошедший был высоким худым мужчиной, широкоплечим и бородатым, как крестьянин, в простой потрёпанной кожаной одежде, с закатанными рукавами, а его взгляд бы колючим, серьёзным и весомым.

Совершенно не крестьянской на нём была тонкая золотая цепь явно гномьей работы, в центре которой висели золотые скрещенные киянка и топор, символы кораблестроителей. Стоили такие украшения как дом с столичном городе.

Он остановился на середине кабинета, покрутил головой, ожидая увидеть прислугу, глашатая или охраны, но обнаружил, что я в кабинете один.

— Я Ибрагим из Лагоны, милорд.

— Герцог Газарии Рос. Присаживайтесь, — я указал несколько стульев для посетителей.

— Вы позволите мне сесть? Насколько я знаю, Вы герцог, то есть — монарх.

— У меня даже корона есть, золотая и настоящая, у меня есть меч, чтобы меня защитить и руки, которые мне служат. И у меня нет извращённого представления о том, что все должны стоять в моём присутствии. Утром я навещал раненых бойцов в госпитале, они вообще лежали.

Под моим взором Ибрагим присел на стул.

— Итак, Ибрагим, раз уж ты появился в Порт-Арми не с мечом, то мы можем поговорить. Начнём с того, с чем прибыл в наш город?

— Я корабел, строю морские суда, самые разные. Я их строил и отец, и дед. А прадед сбежал из племени где-то на берегах Южного континента, потому что его хотели съесть.

Рой. Активация.

«Фомир. Кто дежурный маг в порту?».

«Таль, а что?».

«Я озадачу его просканировать только что прибывший когг, нет ли там десанта или ещё какой подлости?».

«Он и так всех проверяет. И твой когг тоже. Нет там ничего, одни работяги измождённые, семьи беженцев».

«Хорошо».

— Гм. Молодец, — несколько рассеянно обратился я к Ибрагиму, который сделал паузу в своём рассказе. — Всё семейство молодцы.

— Я работал в порте Иль-Косо, один из южных портов Бруосакса на берегах Зелёного океана.

— У вас там, надо думать — бунт, восстание против власти Вейрана, Лесные братья?

— Да, именно так. Как и во многих южных портах. Революционеры провозгласили республику, решили, что оседлали судьбу. А недавно вернулись королевские войска и была лютейшая драка, в ходе которой они сожгли полгорода. А вместе с ней и мою верфь. И вот когда потрёпанная королевская гвардия не только заняла то, что осталась, перевешала революционеров на каждом дереве в городе и разграбила те лавки и дома, которые не тронули бунтовщики, они стали трясти купцов и ремесленников города.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями и подбирая слова.

Мне ситуация, в которой он оказался, была понятна не потому, что я переживал подобное, а потому, что именно я родил ту бурю, что разметала его жизнь. Само собой, говорить ему об этом я не спешил.

— В общем, меня схватили, дали по печёнкам и приволокли к коменданту. Говорить с ним, когда в одном углу зала лежат трупы двух моих знакомых, а в другом пытают главу гильдии портовых грузчиков, удовольствия мне не доставило… Но не это самое страшное. И даже не то, что король Вейран ввёл новые налоги. Всё дело в том, что королевские войска всерьёз подумывали о том, чтобы меня вздёрнуть за то, что я дал бунтовщикам денег. А как я дал⁈ Они сами у меня их выгребли и не спрашивали. Получается, одни ограбили, вторые хотят повесить за то, что первые это сделали.

— Судя по тому, что ты со своими работниками тут, тебе удалось договориться? — спросил я.

— В некотором роде. Собственно, после того как меня разграбили и сожгли мою верфь, я уже был банкротом, потому что из пяти недостроенных судов три сгорели. Теоретически, верфь можно было бы восстановить, но какой смысл⁈ В общем, я пообещал этому хмырю огромную мзду, за ночь погрузил всех своих мастеровых работников и их семьи, всю нашу артель, инструменты и ценные вещи на когг, да и свалил с первыми лучами солнца. Благо начальник порта сбежал ещё до начала боёв, а его помощника королевские ставленники четвертовали, то есть никто движения судов не контролировал.

— И вы всей корабельной артелью поплыли ко мне? — задал очевидный вопрос я.

— Ну… В общем, ситуация плоха не в нашем… То есть, бывшем нашем порту Иль-Косо, она плоха везде по южным портам. Когда мы были уже в открытом море, поговорили с мастеровыми и несколько болтали про Вас, про то, что при заключении мира герцог Рос отхватил Газарию и про то, что он снизил налоги, принимает беженцев и у него мир. Насчёт последнего я так понял, эта информация устарела.

— Да, у меня есть проблемы, Ибрагим, врать не буду. Я сухопутный генерал и моя армия никуда не делась, я не распускал их по домам, хотя бы потому, что у них нет пока ещё домов. Но налоги снижены, герцогство у меня вольное, расово терпимое и у нас даже будет принята конституция с базовыми правами разумных рас, это правда. Допустим, ты здесь. Чего ты хочешь?

— Ну, как чего… Чего и всегда. Я же говорю, я суда строю, корабелы мы. Испрашиваю разрешение купить где-то на бережке землицы и устроить артель, платить налоги, чинить лодки, строить корабли. Всё как обычно.

— Да.

— Что «да»? — не понял Ибрагим.

— Что может быть однозначнее, чем ответ «да»? — ухмыльнулся я и расстелил карту Газарии, потом почти сразу же заменил её картой Порта-Арми и окрестностей.

— Мы тут. А вот тут справа, то есть, к западу от города и реки, есть треугольная бухта, глубокая вода. Я даю тебе и твоей этой артели берег и бухту в аренду под поселение артели и под верфь.

— Вот спасибо, герцог, прямо и не знаю, как Вас благодарить.

— Погоди. Твоё прибытие очень кстати. Знаешь нашу ситуацию?

— Ну, пока ждал пообщался с капитанами, с горожанами… Говорят, что на город напали морские псы с архипелага Собачьих островов. Пираты.

— Да, есть такое дело. И это нападение обнажило проблему. У Газарии нет военного флота. Допустим, я хочу построить флот и противостоять этим негодяям.

— Гм. Не гневайтесь, герцог, но не всё так просто.

— Трудности меня не пугают. Практически всё, с чем я сталкиваюсь — непросто. Говори.

— Для начала, какого размера флот Собачьих островов?

— Точных цифр у нас пока нет, но где-то штук двенадцать тяжёлых судов класса «редонда», полторы сотни лёгких драккаров и фелук.

— Дело в том, что редонда, равно как и когг, строится два с половиной — три года. Быстрее никак. Тут дело не в количестве рабочих, хотя мастера обработки строевого леса тоже нужны, они на дороге не валяются. Подозреваю, что под моим началом треть всех мастеровых всех Южных портов. В общем, всё дело в технологии. Дерево должно высохнуть под навесами, вылежаться. Доски необходимо гнуть над горячим паром неделями под определённую форму и всё равно сорок процентов идёт в брак. Если гнать работу понуканьем и плетьми, игнорируя половину технологий, мы спустим на воду первый корпус ровно через год. Но и то, это халтура, такое судно больше двух лет не проходит.

— А малое судно? Драккар?

— Я не строю драккары, герцог.

— А если я попрошу? — вздёрнул бровь я.

Ибрагим вздохнул и кивнул головой:

— Если Вы попросите, мы хоть летучий корабль из легенд про богов построим. Нам бы только чертёж. В принципе, чертежи и схемы драккаров особой тайной не являются. Но нужно сырьё. С собой мы привезли совсем немного.

— Какое дерево?

Ибрагим скривился:

— Вообще-то это самое слабое место в нашем выборе нового дома. Газария — пустыня. Из трёхсот тридцати сортов деревьев, которые растут в Гинн, для строительства кораблей подходят только пять: сосна, но нужна только прямая сосна, строевая, правильная, горная ель, тоже не любая. Подойдёт белый дуб, лесной бук, а лучше всего красное дерево. В Газарии растёт только сосна и горная ель. Говорят, что она водится в районе гор Быки. Да и то, их мало, а мест, где их можно купить, вообще — ноль.

— То есть? У нас в городе есть огромный рынок, там продают…

— Что, герцог? Дрова? Брёвна для уличного туалета? Скорее всего, в ваших горах нет ни одной лесозаготовительной бригады и ни одной лесопилки. Оттого и строевого корабельного леса нет.

— Но вы же как-то собирались работать, ты и твоя артель, господин кораблестроитель?

— Да, собирался. Леса надо не так много и его можно купить. Кстати, ваши враги наверняка его покупают, крайне маловероятно, что у них есть ценные леса, там же одни острова.

— Хм. Весь флот на привозном сырье? Странно, по моим данным, они нигде не торгуют. А если я решу для вашей артели вопрос сырья, остаётся вопрос сроков по строительству?

— Нет. Как строителя, меня это не касается, но кораблям нужны экипажи.

— А что, с проезжающих судов я матросов не наберу? — осторожно спросил я у Ибрагима.

— Теоретически… Но Вам нужны и капитаны, одних матросов мало. Словом, вопрос экипажей не такой уж и простой. В любом случае, если надумаете строить, сделаю всё возможное и невозможное.

— Договорились. С меня указ на выделение земли под верфи. По заказу — подумаю. С тебя, как устроишься, пару человек, спецов по дереву, я пошлю их в горы, пусть посмотрят, где можно нарубить нужных брёвен.

— Брёвна нужно сушить, им на это нужен год. Либо сушить его магическими средствами. Нужное дерево — только купить. Я знаю торговцев, у кого можно заказать, приобрести, хотя сейчас опасно, груз могут перехватить пираты.

— Сколько нужно денег, чтобы ты купил дерева якобы для себя, но — для нужд Штатгаля?

— Ну… — протянул Ибрагим. — Две с половиной тысячи дукатов хватит, чтобы заложить парочку коггов. Если они не пойдут на военный флот, их всегда можно с большой выгодой использовать для торговли, особенно если у Вас есть своя торговая компания.

— Сначала война, потом торговля, хотя мысль интересная. Денег дам завтра, делай заказ. Но послезавтра, один чёрт, от тебя — спецы по подходящему сырью.

— А не опасно им будет в горах? Там у Вас, говорят, водятся орки?

— Во-первых, это свои орки, а во-вторых, я придам им в качестве охраны роту орков и эльфов.

Мы пожали руку. Лапа у Ибрагима была, конечно, как тиски.

Я успел выдохнуть, связаться с Альдом при помощи Роя(мой премьер никак не мог привыкнуть к такому средству связи) и попросить подготовить приказ по Ибрагиму, когда двери моего кабинета распахнулись.

В кабинет бесцеремонно ввалились братья-квизы Мурранг и Хрегонн. И они выглядели так, словно только что выиграли в кости весь годовой бюджет Газарии. Их жёсткие бороды забавно топорщились от крайнего возбуждения, а в глазах горел неприкрытый алчный огонь.

Мурранг с громким стуком опустил на мой стол увесистый холщовый мешок. Плотная ткань глухо звякнула, издав весьма характерный, ласкающий слух металлический звук. Хрегонн довольно потёр покрытые мозолями ладони.

— Босс, мы тут взяли ренту с новых гномьих кланов…

— Каких ещё новых кланов? Я после корабельного вопроса не соображу…

— Ну, как же? Мы раздали все, какие есть, горные выработки по меди, олову, серебру. Где не хватило матерых кланов гномов, разрешили на земле Газарийской основать так называемые новые кланы. Из изгоев… Изгои — это такие гномы…

— Я знаю, кто такие изгои. И?

— Мы взяли с них откаты… То есть, комиссию за начало работы, за статус кланов, за выработку, — сказал Мурранг. — Денег у них, как правило, не было… вначале не было, но сейчас они стали поставлять нам медь и серебро. То есть, они нам платят серебром в виде серебряных слитков и песка, босс. Они-то, дурачины, наивно думают, что дают нам взятки. Плюс мы собрали все трофеи, там тоже полным-полно серебряного лома. В общем, мы тут с братом посоветовались и придумали, что коль скоро Газария независимое государство, надо бы нам начать чеканить свою монету.

Мешок на столе слегка осел, обнажив сквозь прореху тусклый, завораживающий блеск чистого серебра.

Мурранг достал один увесистый слиток с вензелем какого-то клана и положил его на гладкую деревянную столешницу. В свете окна металл тускло блестел, напоминая застывшую каплю ртути.

— С одной стороны, чеканка собственных денег исключительная привилегия королей, — рассуждал я. — С другой стороны, мы суверенное государство, можем эмитировать деньги. Да, Маэну это не понравится, как и Бруосаксу, потому что мы в расчётах пользуемся их деньгами. И теоретически, они могут дать пригрозить нам войной за свою монетарную политику. С другой стороны, пока туда-сюда, у нас уже отстроена система безопасности на Быках, ты ещё поди к нам вторгнись. А у вас есть представление о том, как это сделать с технической точки зрения?

— Да, мы тут общались по вопросам горного дела с одним человеком… Представьте себе, босс, — с интересом стал рассказывать Мурранг. — Люди тоже иной раз разбираются в добыче металлов. В общем, этот специалист, аббат Михаэль, он под пиво рассказал, как чеканить монету. Откуда он сам в этом разбирается, остаётся тайной…

— Да какая там тайна, — перебил брата Хрегонн. — К ведьме не ходи, Михаэль был фальшивомонетчиком. В общем, мы смогли полностью повторить его технологию.

Хрегонн достал из-за пазухи и положил на стол две массивные монеты.

Я взял, покрутил и когда прочёл надпись, присвистнул:

— «Одна большущая деньга гномов»? И на аверсе ты, Мурранг? А на реверсе Хрегонн? Ну вы, братцы, даёте. Дорасти до собственных денег — это, конечно, уровень.

— Не будем мы выпускать свои деньги, босс. Просто образец, чтобы показать, что мы можем. Да и массивная, слишком большой номинал.

Гномы забрали деньги обратно, оставив мне только мысли. Я забарабанил по столу пальцами.

— Короче, идею по деньгам одобряю. В мире Гинн деньги может делать только тот, у кого есть металл.

— У нас есть медь, серебро и даже некоторое количество трофейного золота.

— Некоторое? — прищурился я.

— Ну, там… На сотенку-другую тысяч хватит, — скромно сказал Мурранг. — На чёрный день. Так что, делаем? Как назовём?

— Назовем их статерами, — задумчиво произнес я. — Газарийский статер. Звучит достаточно весомо для купцов. Вам нужно место под монетный двор?

— Да, нужно, — тут же согласился Мурранг. — Под казначейство и монетный двор. И глава для казначейства нужен.

— Не морочь мне голову, друг-гном. Глава казначейства — это ты. А двор… Пока что это будет здание внутри Цитадели, так проще охранять. У нас есть в проекте несколько нераспределённых зданий, построим, будешь сидеть.

— Да чего нам ждать? — удивился гном. — Мы готовы работать хоть сейчас. А у Пантеона есть готовые, но пустые подвалы.

Я скривился. Использовать Пантеон для чего-то, кроме божественного и религиозного, я не собирался. С другой стороны, многие обожествляют деньги.

— Ладно. Бери подвалы, но так, чтобы не ущемить жрецов. А то я словлю религиозный бунт, пожалуются богам…

— Не пожалуются. Пантеон по-прежнему курирует Шпренгер, а с его новым статусом жрецы боятся его, как куры лису. В ступор впадают. Не станут они жаловаться.

— И всё равно деликатно. И секретно.

— Само собой, босс. О таком мы даже гномам не рассказываем.

По своей воле в тюрьму мало кто ходит.

Сейчас, после долгих переговоров касательно монет и кораблей, я решил прогуляться именно в её направлении. Компанию мне составлял тихоходный Иртык, которого Зульген выписал из госпиталя, но не рекомендовал поднимать что-то тяжелее… ложки. Мой охранник его не послушался и щеголял в обновлённой композитной броне и с бритвенно-острым топором.

Двигался я, само собой не в тюрьму вообще, а в то крыло, которое было отведено для КГБ.

Шпренгер точно был на месте, а я хотел поговорить с ним за сбор информации. В последние дни глава разведку одевался в форму портового чиновника и общался с капитанами, занимаясь, таким образом обширным сбором информации. Кроме того, Деций продолжал выуживать из своих фолиантов какие-то сведения, систематизировать их и тоже передавать Якобу.

Однако в тот момент, когда я только зашёл в тюрьму, меня нагнал запыхавшийся Гришейк. Молодой орк тяжело дышал, его лоб и скулы покрывала блестящая испарина. Он выглядел растрёпанным и потерянным, что на него не особенно похоже.

— Командор! — замахал мне рукой Гришейк. — А можем мы поговорить, того… с глазу на глаз?

— Ну, ты здесь постоянный обитатель, может, у тебя кабинет свой есть?

Иртык остался в коридоре, а я зашёл к Гришейку. В тесноте комнаты он стал ходить из стороны в сторону, как зверь в клетке.

— Что у тебя произошло, друг-орк?

— Босс… Я не поверил своим глазам, но… В общем, я тут был в порту, вернее, около порта. Ну, жажда меня замучила, зашёл кружечку… воды выпить, кружку воды… Ну, оно же потеешь, а мы ходим в среднем доспехе, а как офицер, я должен подавать пример и ни в чем себя не жалеть.

— Давай к сути.

— Кабак там, точнее, таверна «Жареная тюлька», за входом к складам третьего дока. Место простое, непритязательное, рыба, пиво, жареный хлеб, сушёные пряные овощи, свинина. Ну, вода, само собой, вода, я ж за водой зашёл.

Я терпеливо ждал, когда он перейдёт к сути.

— И когда я заказывал кружку… чашку воды… То посмотрел на бармена. Обычный такой бармен, разливает пойло, травит байки, слушает, обвешивает-недоливает, следит за залом.

Гришейк сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Это Волагер, босс.

— Волагер? — спросил я. — Прости, имя смутно знакомо, но… Что-то не припомню.

— Тот самый ублюдок.

— Прости, друг-орк, легче не стало, за год войны ублюдков было предостаточно.

— Ну, как же? Босс, Вы помните, что я из Каптье? Оборона Каптье ещё до войны? Бывший начальник стражи, предатель.

— Погоди. Ну да, такого помню. Волагер… А что Волагер? Откуда он тут может взяться, Гришейк? Я же, когда всё закончилось… Он же был арестован?

— Да, был. И после войны его никто не отпускал, да и с чего бы такое милосердие? Он предатель, его сразу не повесили, только чтобы нового герцога дождаться, который свершит суд.

— Да? И что герцог, что решил?

— Я не дождался, — потупился Гришейк, имея в виду ту часть своей биографии, когда поругался с отцом. Кстати, главой орочей общины Каптье, после разлада с которым мой будущий офицер ушёл в разбойники, сколотив собственную шайку, за что угодил на каторгу на пожизненное.

— То есть, конца истории про Волагера ты не знаешь?

Орк отрицательно покачал головой и продолжил:

— Он изменился, босс. Короткая седая борода, похудел, постарел, весь лоск с него сошёл, но… Я уверен, что это он. Когда он был главой стражи, мы его постоянно видели, его и его холёное лицо.

— Давай зайдём с другой стороны, Гришейк. Я скептик, в совпадения не особенно верю. Но то, что он казнён, мы доподлинно не знаем, так?

Орк кивнул.

— То есть, в глубокой теории это может быть он. Шанс один к миллиону, но такое возможно, так?

Снова кивок.

— Пошли к Шпренгеру. Так-то это его вотчина.

— Что его вотчина?

— Предатели из бывших начальников стражи, например. Пошли.

Подвал тюрьмы — это большое, влажное и неприятное место. Якоб Шпренгер обустроил свои новые владения с пугающей педантичностью. Шесть комнат вычищены под «офисы», расставлены столы, наняты аналитики.

На грубых деревянных столах высились идеально ровные стопки донесений, освещенные тусклым мерцанием магических ламп. Сам глава свежеиспеченного Комитета Безопасности сидел в углу, напоминая огромного паука в центре бумажной паутины.

— Якоб, добрый день. У нас появилась срочная работа в «поле», — произнёс я, подходя к нему поближе и здороваясь за руку.

Шпренгер ответил крепким рукопожатием, аккуратно отложил документ, который изучал, прижал его настольным держателем для книг и посмотрел на меня, явно ожидая пояснений.

— Мой офицер Гришейк, который временно обеспечивает Вашу безопасность, только что обнаружил человека по имени Волагер, который работает барменом в порту на окраине третьего дока. Между тем, он государственный маэнский преступник, предатель и его тут быть не должно.

В бесцветных глазах теолога мелькнула искра неподдельного интереса. Слово «предатель» являлось лакмусовой бумажкой.

— Его существование незаконно для Порт-Арми? То есть, его есть за что арестовывать? — вопрос был хорошим, а я мог на него ответить.

— При обороне Каптье до начала войны он предал родной город в пользу бруосакских сил вторжения, был арестован и… Теоретически, он вообще должен был уже пару лет как перейти в царство Клёгги, но фактически…

— Либо он очень похож на вашего Волагера, такое нельзя исключать, — Шпренгер скосил взгляд на Гришейка, но тот промолчал. — Либо это очень подозрительно и его можно задержать и допросить об обстоятельствах его чудесного спасения. Как проверить, он это или не он, кроме допроса или допроса с пристрастием? — холодно спросил Шпренгер.

— Наверное, если увидит меня, сам себя выдаст, это же я его в прошлый раз опознал.

Я повернулся к Гришейку:

— Он тебя узнал?

— Нет, в тот раз я командовал отрядом подростков-орков, а сейчас офицер в броне. К тому же, я же орк, для многих людей мы все на одно лицо. Он точно меня не узнал.

— Пошлём бойцов Первого полка? — предложил Шпренгер. — У меня всё ещё нет в подчинении оперативной группы, своих «силовиков». Или стражу?

— Отправлять взвод городской стражи в портовые трущобы равносильно попытке поймать блоху кувалдой, — покачал головой я. — Тяжёлая пехота не рассчитана на полицейские операции, стража тоже слишком заметна. Пожалуй, я лично схожу и арестую его.

Шпренгер нахмурился. Концепция главнокомандующего, рискующего собой ради поимки шпиона, не казалась ему логичной.

— Глава государства не бегает за шпионами по кабакам… При всём уважении.

— Ну, я не один схожу, конечно, а с парочкой шустрых бойцов. И Гришейком.

Мы вышли после заката, чтобы была скрывающая детали полутьма.

Сгущающиеся сумерки окрасили улицы Порт-Арми в трагические серые тона. Все бойцы, а взяли мы не так много, всего-то десяток, были переодеты в гражданское, но с кольчужной защитой и оружием, которое было спрятано под одеждой.

Мы прошли к нужному месту тремя группами, чтобы большая толпа не вызывала подозрений, после чего я расставил всех Роем.

Дверь подалась с протяжным стоном, впуская меня в душное помещение.

Я шёл один. Счастье, что Иртык этого не видит.

Тут витал дух дешёвого эля, застарелого пота и прогорклой рыбы.

За грубо сколоченными столами сидели десятки агрессивных хмырей с низким социальным рейтингом. Пьяные матросы, хмурые контрабандисты, сомнительного вида криминальные типы. Я отметил для себя, что Порт-Арми обладает собственным мобилизационным ресурсом. Например, некоторые матросы явно сидят без работы, а криминал можно нанять в ополчение…

Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Я тут не для этого.

Общие разговоры сливались в сплошной глухой гул. Звон глиняных кружек тонул во взрывах хриплого хохота.

В таких злачных местах ножи пускают в ход гораздо быстрее, чем задают вежливые вопросы. Малейшая искра неизбежно приведет к бессмысленной и беспощадной потасовке. Впрочем, меня это не пугало, следом за мной в зал вошли три орка, ветераны Первого полка, которые при необходимости разнесут тут всё в щепу.

Шпренгер заметно напрягся, следуя за мной. Глава КГБ посчитал, что если уж правитель идёт в рейд, то и он пойдёт. Якоб инстинктивно подобрался, сканируя ревущую толпу на предмет угроз и признаков агентов.

Его правая рука наверняка скользнула к скрытым боевым артефактам под чёрным сукном сюртука. Для идеально выверенного академического ума теолога такой уровень неконтролируемого социального хаоса казался невыносимым испытанием.

Я остановился и легко коснулся плеча безопасника, призывая его к хладнокровию. Суета в подобных локациях приравнивалась к изощрённому способу самоубийства. Нет нужды провоцировать толпу. Мы вошли в зал неспешным, уверенным шагом людей, точно знающих свое место в пищевой цепи этого района. Пару тяжёлых, мутных взглядов мазнули по нашим неприметным дорожным плащам и тут же потеряли всякий интерес. Мы совершенно не походили на лёгкую добычу или богатых, заблудившихся в ночи купцов.

За грязной деревянной стойкой суетился лысеющий человек с аккуратной короткой бородкой и тонким белёсым шрамом на правой щеке. Он ловко разливал пенное пойло по подставленным кружкам, механически кивая на пьяные бредни очередного клиента.

Если это и не Волагер, то чертовски похож.

Я плавно сократил дистанцию до стойки, аккуратно лавируя между шатающимися завсегдатаями. Мои движения оставались текучими и максимально экономными. Никакой открытой враждебности или резких провоцирующих жестов. Социальный стелс прямо у всех на виду.

Волагер как раз закончил протирать засаленный кувшин грязной тряпкой и поднял голову, собираясь принять новый заказ. Наши взгляды наконец встретились.

Пространство между нами словно сжалось, он был на расстоянии вытянутой руки.

Никаких долгих театральных прелюдий или пафосных обвинений в государственной измене. Я чуть наклонился вперед, тяжело опираясь ладонями о деревянную стойку.

— Ну, привет, Волагер, — произнёс я тихо, но слова прозвучали пугающе чётко, легко прорезаясь сквозь общий гвалт таверны.

Эффект от короткой фразы был подобен детонации глубинной бомбы около притаившейся субмарины. Лицо опытного предателя мгновенно потеряло остатки красок, превратившись в кусок старого серого пергамента. Зрачки расширились до самых краёв радужки, судорожно поглощая скудный свет масляных ламп помещения.

В этот момент он не видел перед собой нового правителя Газарии. Он видел кошмарного призрака из своего прошлого, неумолимый системный баг, пришедший лично забрать его душу.

Вместо того, чтобы поднять истошный крик, привлечь внимание вышибалы заведения (которому при попытке меня выкинуть тут же дали бы в бубен) или попытаться неловко отшутиться, Волагер выбрал самый примитивный базовый скрипт выживания. Перейдя на инстинкты, он выбрал немедленное бегство.

Тяжёлый кувшин с жалобным звоном выскользнул из его внезапно ослабевших пальцев и разлетелся в мелкие дребезги о грязный пол. Шпион резко отшатнулся от стойки, едва не снеся спиной полку с бутылками и панически метнулся к дверному проёму за его спиной. Туда, где находился спасительный чёрный ход за пыльным складским помещением.

Завсегдатаи у стойки недоумённо уставились на увеличивающуюся лужу пролитого эля, туго пытаясь осознать причину столь внезапного исчезновения услужливого бармена. Шпренгер хищно подался вперёд, явно намереваясь одним рывком перемахнуть через деревянную преграду и броситься в прямую погоню. Пробудившийся инстинкт гончей гнал старого инквизитора вслед за ускользающей невероятно ценной добычей.

Я осторожно придержал его, потому что не хотел ни всей этой театральщины, ни акробатических этюдов.

— Стой, Якоб, — процедил я негромко. — Незачем бежать, глупости всё это.

Теолог замер на месте, тяжело и прерывисто дыша.

Волагер уже полностью скрылся в спасительной темноте коридора. Мысленно я начал неспешно отсчитывать секунды. Раз, два, три. Опытный диверсант сейчас наверняка лихорадочно срывал тяжёлые кованые засовы на задней двери, будучи абсолютно уверенным в своем гениальном спасении. Когда человек находится в режиме «бей-беги» он напрочь вырубает логику.

Я плавно развернулся спиной к опустевшей барной стойке. Пьяные докеры уже начали недовольно гудеть, громко и агрессивно обсуждая поведение бармена, однако никто не видел, чтобы я напал на него или угрожал. Со стороны странным было только его поведение, но не наше.

— Стоим и ждём, — коротко бросил Шпренгеру.

Дверь чёрного хода с жалобным скрипом распахнулась настежь. Волагер вылетел в тёмный переулок, словно пойманный при воровстве хозяйской колбасы кот. Он явно рассчитывал раствориться в спасительной ночной тени и навсегда затеряться в портовых трущобах. Его план побега выглядел вполне логичным для человека, загнанного в угол внезапным появлением призрака из прошлого. И он наверняка имел план — куда бежать, где прятаться.

Однако реальность внесла свои жёсткие коррективы в его план эвакуации. Вместо пустой грязной улицы перед беглецом выросла монолитная стена из литых мускулов. Гришейк и двое его самых крупных бойцов перекрыли узкий проход с надёжностью корабельного засова.

Волагер резко затормозил, едва не поскользнувшись на склизкой брусчатке. В его расширенных от ужаса глазах блеснуло осознание захлопнувшегося капкана. Двойной агент попытался извернуться, судорожно дёрнулся в сторону и открыл рот для истошного крика.

Гришейк не стал тратить драгоценные секунды на пустые разговоры или зачитывание прав. Огромный орочий кулак взмыл в воздух и с глухим, сочным хрустом обрушился прямо на челюсть предателя. Волагер обмяк мгновенно, рухнув на грязные камни, словно сломанная марионетка с перерезанными нитями. Операция по захвату ценного и выдавшего себя своим бегством предателя завершилась за пару коротких, жестоких мгновений.

Я отследит ситуацию через Рой и кивнул Шпренгеру, что надо уходить.

Я неспешно покинул таверну и обошёл её к черному ходу, внимательно сканируя окружающее пространство на предмет случайных свидетелей. Густая тьма переулка скрывала нас от любопытных глаз портовых зевак. Гришейк уже деловито обыскивал бессознательное тело шпиона, а его бойцы смотрели по сторонам. Молодой орк действовал быстро и профессионально, выворачивая карманы засаленного фартука.

Из внутреннего потайного отделения куртки Волагера появился небольшой, туго свернутый кусок плотного пергамента. Я принял добычу из рук командира отряда и развернул листок. Тусклый свет от таверны позволил разглядеть столбцы убористых цифр и странных символов. Свежая шифровка. Думаю, это будет интересно Шпренгеру.

Глава безопасности брезгливо осмотрел лежащего, критически оценивая лежащий на земле человеческий материал. Его взгляд напоминал взгляд энтомолога, нашедшего особенно редкого и жирного жука для своей коллекции.

— Реакция была красноречивой, он явно Вас узнал, — сухой голос теолога прозвучал едва громче, чем голоса пьянчуг в таверне. — Объект выдал себя попыткой бегства, физически нейтрализован и готов к транспортировке. Нам предстоит крайне увлекательная беседа в подвалах тюрьмы.

Гришейк связал шпиону руки, кивнул бойцам, которые легко подняли обмякшее тело как пьяного товарища, ожидая дальнейших приказов. Орки напоминали сжатые пружины, готовые в любой момент сорваться в драку. Но драки, если не считать одного удара их командира, не было.

Со стороны наш живописная группа теперь действительно напоминала загулявших пьяниц, тащащих домой своего перебравшего товарища.

Мы двинулись в путь, растворяясь в промозглой сырости порта.

Спустя полчаса нашей прогулки тяжёлые кованые ворота подвалов тюрьмы поглотили нашу небольшую процессию, отрезая от внешнего мира.

Ценный свидетель был успешно доставлен прямо в заботливые, ледяные руки Комитета Безопасности.

Гришейк без церемоний сбросил тело Волагера на грубый деревянный стул в центре допросной комнаты. Тяжёлые железные кандалы с резким звоном защелкнулись на запястьях и лодыжках задержанного.

Волагер медленно приходил в себя на грубо сколоченном стуле. Надёжные массивные оковы надёжно фиксировали его запястья и лодыжки. Цепи глухо звякнули при первой же попытке пленника пошевелиться. Бывший глава стражи Каптье замотал головой, силясь сбросить остатки сокрушительного удара Гришейка. Его правая щека распухла, приобретя насыщенный багровый оттенок.

Шпренгер стоял у небольшого дощатого столика в углу камеры. Глава безопасности методично, с пугающей неспешностью раскладывал на куске чистой ткани блестящие металлические инструменты. Звон стали о сталь раздавался в гнетущей тишине подвала подобно методичному тиканью таймера обратного отсчёта.

Разумеется, я не собирался допускать пыток. Как минимум у КГБ уже был набор артефактов магического подавления. Но и кукла на шарнирах была ни к чему. Нам нужен был старый добрый страх, паника, готовность пойти на всё, лишь бы тебя не пытали.

«Всё» включало и большой частью подразумевало такое блюдо, как правда.

Я прислонился плечом к холодной стене, скрестив руки на груди. Моя роль в этой миссии сводилась к молчаливому наблюдению и обеспечению максимального психологического давления своим присутствием.

Ведь глядя на меня, Волагер видел ожившего призрака начала своего падения. Он много лет поднимался по карьерной лестнице в своём провинциальном городе Каптье, а потом предал своего господина. Запланированное вторжение на Каптье началось с обезглавливания региона и всё бы получилось, если бы не такой случайный фактор как я.

Вспоминая ту ситуацию, в начале я не понимал, что у меня под боком действует предатель, но был так активен и действовал не шаблонно, неожиданно, что смог преодолеть даже существование предателя за спиной.

Впрочем, я просто никогда особенно не доверял окружающим, особенно если не сожрал вместе с ними пуд соли.

И для меня Волагер был просто статистом, третьесортным персонажем, который промелькнул и забылся. А вот для него и его судьбы я ключевая фигура, пугающая.

— Господа, произошла чудовищная ошибка, — голос Волагера дрожал, срываясь на жалкий фальцет. Пленник судорожно облизнул пересохшие губы. — Я простой бармен, меня зовут Войц. Разливаю эль матросам, убираю блевотину за портовыми грузчиками. У меня нет ни гроша за душой. Войц! Я Войц! Кто бы вы ни были, но вы схватили не того человека!

Базовая реакция отрицания показала себя предсказуемо и уныло. Этот человек пытался активировать заученную защитную легенду, полностью игнорируя очевидный факт своего провала. Бывший теолог даже не повернул головы в сторону задержанного. Шпренгер аккуратно взял двумя пальцами тонкий, изящно изогнутый скальпель и поднёс его к свету магического светильника. Лезвие хищно блеснуло, поймав жёлтый отблеск пламени.

— Человеческая кожа представляет собой удивительно прочный и эластичный материал, — ровным, лекционным тоном произнёс Шпренгер. Глава КГБ повернулся к пленнику, привычным жестом поправляя на переносице очки для чтения.

Академический тон безопасника разительно контрастировал с чудовищным смыслом его слов. Шпренгер говорил о коже с таким же ледяным спокойствием, с каким торговец на рынке обсуждает качество прошлогодней репы. Он медленно подошёл к прикованному бармену, держа скальпель точно на уровне его глаз.

— Мы начнём с левой руки, Волагер. Сантиметр за сантиметром. Я буду подробно комментировать каждый надрез, чтобы Вы могли в полной мере оценить изящество анатомического строения собственных кистей. Процесс займёт около трёх часов. Затем мы перейдём к извлечению ногтевых пластин.

Кровь отхлынула от лица Волагера.

Волагер понимал абсолютную серьёзность намерений стоящего перед ним человека в чёрном сюртуке. Бывший глава стражи не был тренированным боевиком, привыкшим терпеть дикую физическую боль. Его стихией была политика и кабинетные разборки, дворцовые интриги и коррупция. Столкновение с грубой, неотвратимой физиологической угрозой вызывало критическую системную ошибку в его перегретом мозгу.

Глаза пленника расширились до предела. Грудь судорожно заходила ходуном, пытаясь силой протолкнуть спёртый подвальный воздух в сжавшиеся лёгкие. Звон цепей многократно усилился, превратившись в непрерывный жалкий лязг. Волагер забился на стуле, словно выброшенная на каменистый берег рыба.

— Нет! Умоляю, не надо! — истошный вопль разорвал тишину камеры, отразившись от каменных сводов многократным эхом. Предатель запаниковал. Психологическая защита рухнула под тяжестью первобытного животного ужаса. — Сэр Рос! Вы же рыцарь, Вы не допустите, я знаю!

— Говори, Волагер! — рыкнул я. — Только откровенность спасёт тебя от этого ужасного человека.

— Я всё расскажу! Каждое имя, каждую явку, каждый приказ из Бруосакса! Только уберите от меня этого маньяка!

Я кивнул Шпренгеру и тот отступил на шаг. Отступил, но не ушёл.

— Говори.

— С чего начать, сэр Рос? — жалобно спросил Волагер.

— Начнём с самых азов, Волагер. Как бывший начальник стражи, арестованный в Каптье, оказался за барной стойкой в самом грязном порту Газарии? Кто конкретно организовал твою скрытую переброску? Называй имена своих прямых кураторов в столице Бруосакса.

Бармен судорожно сглотнул, не отрывая покрасневшего испуганного взгляда от скальпеля. Его сознание отчаянно цеплялось за возможность выговориться как за единственный призрачный шанс на дальнейшее выживание.

— Всё началось ещё до войны, сэр Рос, — хриплым, надломленным голосом начал Волагер свою долгую исповедь. — Новый губернатор Каптье отправил меня не на эшафот, а в камеру смертников маэнской тюрьмы. В общем-то это ничем не отличается от казни, только медленно и мучительно. Когда меня бросили в тёмную камеру, я провёл там долгие четыре месяца. Меня не били, но там было так голодно, холодно, не было света и прыгали крысы величиной с собаку, что половина моих сокамерников умерли за эти месяцы. Однажды я проснулся от того, что крысы тогда жрали гоблина справа от меня.

— И каким же образом судьба дала тебе второй шанс, капитан?

— Дала, да… Одни утром стражник взял мзду и пустил ко мне чужака. Пришёл неизвестный человек в сером походном плаще с серебряным шитьём. Он молча показал мне бумагу с гербом Бруосакса и шёпотом предложил взаимовыгодную сделку. Моя никчёмная жизнь в обмен на побег и выполнение любых приказов. А что я мог? Я был готов крысам задницы целовать каждый день, лишь бы вырваться из лап смерти.

Волагер глотал спёртый подвальный воздух жадными рывками. Слова лились из него торопливым, сбивчивым потоком, напоминая исповедь смертельно больного.

Да у него, в сущности, и ситуация была похожая на рискующего умереть в любой момент.

В Газарии действовал свод обычаев, по которым наказывали в случае совершения преступлений, нечто вроде ужасно примитивного уголовного кодекса. И у преступников был минимальный набор прав, как минимум за свои преступления их судили прежде, чем наказать.

Сейчас была война, Шпренгеру было плевать на условности и Волагер имел не иллюзорный шанс получить пытки и умереть. Прокляв тот день, когда в его камеру смертников пришёл тот человек с бруосакской бумагой.

— Меня вывели из камеры смертников глубокой ночью, — бормотал бывший казначей, нервно облизывая разбитые губы. — Стражники взяли за мою жизнь половину серебряной марки и написали в журнале, что я подох. Меня спрятали на дне повозки с вонючим сеном и вывезли за пределы Маэна.

— Куда вывезли? Бруосакс?

— Да, милорд. Начался долгий путь унижения. Я месяцами прислуживал мелким лордам в самом замке Гроцци, чистил их сапоги, выгребал нечистоты. У меня просто не оставалось иного выхода. Либо полное подчинение, либо верная удавка на шее.

Пленник предпринял очередную жалкую попытку разжалобить нас, обильно приправляя сухие факты дешёвыми оправданиями. Его скулёж вяз в сыром воздухе каземата.

Якоб Шпренгер не обращал ни малейшего внимания на эти эмоциональные сопли. Поскольку пленник стал говорить, безопасник принялся конспектировать его показания, безошибочно выделяя важные моменты. Например, что бруосакский клан Гроцци плотно связан с бруосакской разведкой, иначе с чего бы им передавать выкупленного пленника на нужды шпионской сети?

Инквизитор, а если службу борьбы с ересью официальных культов Гинн можно назвать Инквизицией, то Шпренгер был именно инквизитором, умел виртуозно отделять ценную руду от пустой породы.

— Оставьте дешёвую лирику для храмовых исповедален, Волагер, — сухо произнёс глава КГБ, даже не повернув головы в сторону прикованного человека. — Нас совершенно не интересуют Ваши душевные терзания. Тем более, чем Вас оскорбляет профессия золотаря? Назовите конкретные даты и векторы перемещений. Как именно Вас перебросили в Газарию? Начните с момента, когда Вы завершили карьеру прислуги в замке Гроцци.

Шпион вздрогнул от ледяного, лишённого всякого сочувствия тона Шпренгера. Звон тяжёлой железной цепи на колодке снова наполнил тесное каменное помещение, когда бармен судорожно поёрзал на своем грубом деревянном стуле.

— Через полгода меня увезли в какое-то место, которое называлось просто «Замок». Там нас…

— Нас? — перебил его Шпренгер. — Сколько было «нас»?

— Ээээ… Всего и не упомнишь, милорд, — потупился Волагер.

— Полагаю, что Вам нужно сделать над собой усилие и вспомнить не только точную цифру учеников этого самого «Замка», но и внешность каждого, имена, пусть и не настоящие, особые приметы, данные биографий. Если Вам не удастся сделать это самостоятельно, я Вам помогу, — Шпренгер красноречиво посмотрел на столик с пыточными инструментами. — Но для начала расскажите общую картину. И если Вы будете себя хорошо вести, Вы сохраните руки, ноги и рассудок. Начинайте говорить.

Волагер сглотнул и зачастил:

— Сорок шесть. Иногда пятьдесят. Но я не знаю, как считать, кого-то переводили, кого-то присылали. Мы жили…

— Нам с Вами предстоит много разговоров, задержанный, — перебил его глава КГБ. — Сначала общую картину. И… Думаю, нет нужды повторять, но Вы заинтересованы быть максимально искренним, даже если какие-то детали плохо Вас характеризуют. Потому что лучше Вам будет стыдно, чем больно. Согласны со мной?

Волагер активно закивал. Со своим непростым прошлым он явно избавился от иллюзий насчёт гуманного обращения с заключёнными.

— Изначально кураторы готовили меня для глубокого внедрения в столицу, — голос пленника дрогнул и упал почти до сиплого шёпота. — Я должен был занять тёплое место прислуги в финансовом ведомстве в Пьённистаре. Но потом политический расклад на континенте резко изменился, началась война. Поступил приказ перебросить нас…

— Сколько «нас»? — тут же перебил его Шпренгер.

— Трое. Я про всех расскажу и покажу, Ваше сиятельство.

— Дальше.

— Нас срочно перебросили сюда, в Порт-Арми. Это произошло до Вашего триумфального появления при захвате города с реки и победы над подлым Ирзифом, господин Рос.

Шпренгер улыбнулся одним краешком рта, однако тут же вернул хмурое выражение лица.

— Кто связной? — грозно спросил глава КГБ.

— Гоблин Ожжильг, он торгует башмаками в ремесленном районе, господин с-следователь.

Волагер сглотнул. Он не знал ни статуса Якоба, ни его полномочий, однако факт того, что допрос ведётся с участием главы государства, сам собой навевал на мысль, что перед ним весьма высокопоставленный чиновник с функционалом палача.

— Сколько вас в ячейке? — спросил Шпренгер.

— Четверо, включая связного. Три ячейки. У каждой свой связной.

— Кто резидент⁉

— Что такое «резидент»? — взмолился Волагер.

— Старший в сети, — нахмурился Шпренгер.

— Я не знаю… Точно не знаю, но мне кажется это Витторио Де Вайци.

— Второй жрец храма Дикаиса? — Шпренгер не выглядел удивлённым, хотя я понимал, что арестованному удалось крепко сбить с толку главу КГБ и этого человека он знал лично. — Почему так решил?

— Только не бейте, добрый господин.

— Говори.

— Я шесть раз видел его у Ожжильга, когда приносил свои донесения, но он живёт в центре, это далеко, не верю, что приходил за туфлями. А во время службы в храме я видел, как ему на разговор набивалась Присцилла, проститутка из богатых предместий, а она одна из наших, из учеников Замка.

— Сколько членов ячеек ты сможешь назвать? Подумай хорошенько, от этого зависит твоя жизнь, — безэмоционально спросил его Шпренгер.

— Тринадцать, добрый господин. С именами, местами жительства. Может быть один не точно… Но, наверняка, он тоже из наших. Только… У меня есть просьба.

— Какая? — вмешался в разговор я.

— Ну… они же поймут, что это я. И мне тогда не жить. Зарежут прямо в камере.

— Слушайся меня, Волагер и будешь жить, — сразу же нашёлся с ответом Шпренгер. — Мы проведём все задержания разом, особенно тщательно — связных и резидента, а предварительно установим слежку. При условии, что арест произойдёт «туром», никто не сможет понять, кто конкретно прокололся. Вас будут содержать в одиночных камерах и если ты и сам не будешь болтать… А мне не показалось, что ты наивный дурачок, который станет трепать языком, то никто и не поймёт. Тем более, что ты не в тюрьме, ты в руках секретной службы Газарии и у нас к тебе за мзду никто не проберётся.

— Разрешите стать перед Вами на колени, господин следователь? И… Простите, как Вас зовут?

— Зови меня господин Шпренгер. Диктуй адрес гоблина Ожжильга.

Волагер назвал.

— Послушай, — подал голос я. — А как вышло, что вы шпионите не на Бруосакс, а на королевство Кольдер, на островитян?

— Я не знаю, господин Рос, — с испугом ответил Волагер. — Я подслушиваю, записываю, фиксирую названия всех судов, которые приходят в порт и уходят от него, выполняю поручения. Недавно обошёл стену между портом и городом и битый час рассматривал ворота, делая вид, что жду собутыльника. Составил донесения, подписался своим кодовым именем «О-6», сдал бумажки связному, получил жалование, напился. А в следующий раз он передал послание, чтобы я был готов к вторжению и прятался в подвале. А в случае, если ворвутся чужаки, чтобы кричал пароль «Красные скалы, красные скалы!».

— Может быть, какой-то знак для того, чтобы продемонстрировать врагами? — уточнил Шпренгер.

— Нет, ничего. Нам все записки от связного положено сжигать, а я на всякий случай хранил. Мало ли. Вдруг пригодятся?

— Не волнуйся, пригодятся, — проворчал Якоб. — Как давно ты делал донесение по воротам и стене?

— Двадцать пять дней назад, — чётко ответил Волагер.

Мы с главой КГБ переглянулись. Понятно, что между внешней разведкой Бруосакса и королевством Кольдер налажено взаимодействие. Такой короткий срок — маловероятно, что документы уходят в Монт, а оттуда обратным ходом к врагам. Скорее всего, резидент передаёт их тут же, в порту — нужным капитанам, которые сотрудничают с островитянами. Именно так данные по стене, по нашей оборонительной системе, войскам, воротам, мостам, даже личные данные офицеров уплывают в руки врага, причём попадают к ним быстро.

Противник действовал по классическим канонам глобальной стратегии. Сначала тщательная разведка локации, затем тихое внедрение агентов влияния, системный сбор данных и только потом начало полномасштабной военной экспансии. Мы столкнулись с хладнокровным игроком, который начал расставлять свои фигуры на шахматной доске задолго до того, как началось нападение.

Впрочем, с разведкой оно как. Скорее всего, бруосакцы раскинули сети предполагая, что я могу нанести туда удар, но планов по привлечению пиратов изначально не имели. Теперь политика поменялась и сеть используется против нас.

Слова лились из Волагера торопливым, безостановочным потоком. Бывший предатель сломался окончательно, превратившись в неиссякаемый источник оперативной информации. Перо Якоба Шпренгера методично скребло по плотной бумаге, издавая звук, удивительно похожий на хруст перерезаемых сухожилий. Глава службы безопасности заполнял уже третий лист убористым почерком.

Каждое произнесённое имя ложилось на чашу весов, неумолимо склоняя баланс сил в сторону грядущей кровавой бойни. Бармен сдавал всех подряд с поспешностью обречённого.

Извозчики, купцы, владельцы мелких складов, трактирщики, два офицера стражи.

Вражеская агентура действительно напоминала обширную грибницу, глубоко проросшую сквозь гниющее тело портового города.

Шпренгер периодически прерывал словесный понос пленника короткими, сухими вопросами. Теолога не интересовали эмоции или мотивы предателей. Он требовал назвать точные адреса, пароли для связи. Бывший инквизитор с методичностью патологоанатома препарировал структуру шпионской сети.

Я стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Мой внутренний аналитик лихорадочно обрабатывал поступающий массив данных. Масштаб проблемы превосходил самые пессимистичные прогнозы. Бруосакс не просто купил пару стукачей. И что ещё больше меня волновало, хотя я не спешил говорить об этом Шпренгеру, есть ещё и резидентура Маэна.

Ни за что не поверю, что Эрик упустил возможность обложить меня шпионами.

Не знаю, возможно ли переловить всех, но «в моменте» надо лишить пиратов доступа к оперативной информации, потому что мы тут делаем много мероприятий по защите города и региона, не хотелось бы, чтобы про нас знали больше, чем мы знаем.

Когда спустя три часа допрос закончился, бойцы увели Волагера в одиночную камеру.

Мы со Шпренгером остались одни.

Дилемма вырисовывалась предельно чётко, не оставляя пространства для компромиссов. Игровая механика требовала немедленного принятия жёсткого тактического решения.

— Если мы начнём брать их по одному, соблюдая все правила осторожности, предварительно проведём слежку и всё такое, остальные моментально срисуют ситуацию, — я опёрся костяшками пальцев о край стола, вглядываясь в листы протокола допроса. — Крысы залягут на дно, наверняка у каждого есть убежище.

— Судя по тому, что они имеют профессиональную подготовку, да, — безэмоционально ответил Шпренгер.

— Чем Вы мне нравитесь, Якоб, Вы не пытаетесь сгладить углы и смягчить болезненные моменты.

— У Вас для этого есть целый штат гражданских чиновников. Кстати, они все под подозрением и я вынужден предупредить, но я буду их проверять.

— Валяйте, проверяйте. Так что нам делать с арестами?

— Наш враг имеет профессиональную подготовку, а мы — нет, — честно признался Шпренгер. — Даже я на своей новой должности учусь, никогда не делал такого раньше.

Шпренгер поднял на меня свой холодный, энтомологический взгляд.

— Массовая облава требует привлечения колоссального количества личного состава, правитель Рос. У моего ведомства пока нет обученных оперативников. Привлекать для этой задачи городскую стражу категорически нельзя. Там тоже есть подкупленные лица, наверняка. Утечка информации произойдёт раньше, чем стражники выйдут на улицу.

Мой взгляд скользнул к закрытой двери, за которой ждал Гришейк с бойцами Первого полка, которые пока что занимались охраной самого КГБ, но никак не оперативной работой.

— А какой функционал нужен? Зайти, набить морду, скрутить?

— Если очень грубо, то да. Но это задача на ближайшее время. У нас есть пара дней, чтобы спланировать такую массовую операцию.

— А есть хоть кто-то из оперативников на примете?

— Я нанял четверых специалистов по ведьмам.

— Ладно, давай обойдёмся силами Первого полка. Выберем оттуда сколько нужно групп. Они потренируются, ты посмотришь. Выбор не велик. Могу дать ещё Сводную роту, это мой спецназ. Но тоже, это армейцы, они не заинтересованы в сохранении жизней тех, с кем имеют дело и сначала убивают, а только потом задают вопросы.

— За неимением скальпеля операцию производят мечом, — ответил глава КГБ.

Ночной Порт-Арми спал тяжелым, тревожным сном. Улицы тонули в густом холодном тумане, скрывающем бесшумное передвижение мобильных отрядов захвата.

Это вообще-то интересный опыт. Всего «целей» в результате допросов выделилось девятнадцать. Цель номер один — куратор, он же резидент.

Шпренгер считал, что именно он руководитель «сети», то есть группировки в Газарии, причем лично он общался только со связными и не давал им пересекаться между собой.

Тем не менее Волагер его «вычислил» или считал, что вычислил.

Но в данном случае ошибки не было, потому что статус жреца — это нечто особенное.

Пока боевые группы тренировалось, я обратился к богу. Обычно так говорят, когда речь идёт о религиозности, уход в монастырь и тому подобное, однако в моём случае это буквально — попытка коннекта.

Тренировки шли в северной части Цитадели. Боевые группы окружали «дом», обозначенными группой камней, один заходил с тыла, ещё один становился чуть в отдалении остальные врывались.

Надо сказать тут у многих всплыл опыт грабежей и разбой, поскольку рекруты у меня специфические, это помогло. Не с первого раза, не со второго.

Гришейк мотался между группами надрывал глотку, участвовал в тренировке сам, Шпренгер всё больше помалкивал, он не умел в боевые действия, зато понимал, что знающим людям, а в данном случае нелюдям, не надо мешать.

В конце концов результат появился. Всё же Суворов, говоря про тренировки — был прав.

Убедившись, что моё участие не требуется, я отбыл вместе с Иртыком и ещё парой орков в Пантеон. После того мы узнали про шпионскую сеть я вернул двух охранников, которые ранее служили у меня вместе с Иртыком.

Я попросил охранников побыть в стороне, а сам вышел в центральный зал, быстро направившись к тому месту где намечено размещении статуи бога Дикаиса. Заказы на изготовление статуй были размещены среди всех лучших художников-скульпторов региона и они с их выполнением притормаживали, готовы были только статуи Клёгги, богини смерти, Анаи, Кит Парганаса — главного бога, статуя которого была вдвое выше остальных и Индо — покровительницы влюблённых.

Я обернулся в сторону Анаи и покачал головой. Скульптор понятия не имел как она выглядит, в его исполнении она была толстенькой кривоногой веселой орчанкой, с разбитным выражением лица и стременами в руке, символом кочевых народов.

Остановившись около места, где была табличка «Дикаис» я несколько минут молчал и ни о чём не думал.

Потом мысленно обратился к богу. Буквально. От шизофрении меня отделяла только мысль что в мире Гинн, где властвовала функциональное язычество, ответ бога хотя и редкость, но не признак протёкшей крыши.

«Уважаемый Дикаис, тут есть один важный вопрос…»

Нет ответа.

«Это Рос Голицын, носитель вашего божественного навыка выходит на связь, мы с вами в Туманных горах Оша пересекались».

В этот момент непонятным мне образом сам собой активировался Рой.

«Да, сын мой».

«Прощения просим, ваша божественность, но я определённо не ваш сын, батюшку своего отлично знаю, да и вообще, не адепт религии, просто…»

Мир вокруг изменился.

Мы плыли в светлой пустоте, вокруг сновали буквы и цифры, в том числе, внезапно — кириллица и латиница. Ладно, не буду фокусироваться, наверняка он это из моей головы берёт.

— Привет, Рос, — Дикаис указал мне на угощение на столе.

Я моргнул. Мы сидели за большим обеденным столом, где было вино, фрукты, сыр, пустые тарелки и чаши со сладостями.

— Эээээ… Приветствую, уважаемый Дикаис.

— Ты, наверное, хотел спросить, как мои дела? Давненько мы с тобой не разговаривали, давненько. А между тем тебе предстоит выполнить очень важное задание и роль твоя, прямо скажем, не рядовая.

— Да? Я вообще по другому поводу обращаюсь, Дикаис. Но мне было бы прелюбопытно послушать что там за роль, задача, оплата?

Бог точных чисел и покровитель логики усмехнулся.

— Я забегаю вперёд. Тот важный в истории мира Гинн разговор ещё впереди. Но его время придёт, уверяю.

— А можно получить лёгкий спойлер? Понять о чём идет речь, что день грядущий нам готовит и всё такое? Ну, раз возможность подвернулась.

— Никаких предсказаний, Рос, — строго ответил он. — Могу только сказать, что ты вправе просить и тебе дадут. Большего тебе не скажу.

— Ладно, спасибо и на этом, хотя легче не стало. Как там в горах Оша дела? У моего приятеля Фольткрита? Живёт, здравствует?

— Да, родил сына, ждёт дочь, чуть прибавил в весе, но в целом процветает, королевство своё заселил, кланы умножились, планирует, как ни странно, породниться с Эйтри, со временем. Я как бог-покровитель пошёл против своих принципов и подтвердил, что Эйтри королевских кровей. Честно говоря, у него и правда есть капля крови одного короля, но только времён Эпохи титанов. В общем, в Туманных горах всё хорошо, храм мне построили, все капища Григгаса снести. Вулканический бог не доволен, но мне как-то плевать.

— Ээээ… Не смею лезть в божественные разборки, мне бы тут со своими разобраться. Кстати, об этом, тут такое дело… Всплыла информация что один из ваших местных жрецов подрабатывает шпионажем. Ну я и решил что это вроде как измена, что он не верен делу служению богу своему и посчитал нужным настуч…. Сообщить то есть.

— Неправда, Рос, тебе было наплевать на то что он ходит от службы в мою честь налево. Ты просто хотел его арестом не навлечь на себя беду, чтобы не поругаться со мной… Хм, а ведь это интересная мотивация, из которой следует что ты относишься ко мне уважительно.

— Станешь тут уважать богов, когда увязнешь в проблемах по уши. Да, не поклоняюсь, не пресмыкаюсь, но уважаю. Работка у вас непростая, скажем прямо. Так что, можно я этого жреца того, арестую? Или надо за это быка на алтарь? Зовут его Витторио Де Вайци. Второй жрец храма.

Дикаис на секунду задумался. Он был как сверхмощный сервер, который обратился к дальнему тормознутому компьютеру отдалённой сети.

Пару раз моргнув, он взял со стола белоснежную чашку (ручаюсь, секунду назад там не было чашки) и выпил её залпом.

— Да. Можешь его брать. Можешь сейчас взять. Спускайся в подвал, я его вырублю. Ты знал, что жрец приносят клятву богу по которой поступает в нашу полную власть в том числе право его убить в любой момент.

— Хорошо, что я не жрец, мне было бы жить в таком режиме неуютно. Но мы наметили арест на ночь, если вы не против.

— Мне нет дела до остальных. Мой жрец меня расстроил, я заглянул в его голову и…. В общем, его убеждения меня сильно обижают, можешь его не ремни порезать или что там твой молчаливый палач привык. И насчет подвала, я говорю буквально, он в подвале Пантеона. Иди туда, пакуй его и тащи. Дверь откроется при твоём приближении. Всё, было приятно поговорить.

…

Меня выкинуло из мира Дикаиса стремительно, секунду назад я смотрел на умного здоровяка, а мгновение спустя покачиваюсь на каменном полу около пустого места, где должна стоять статуя этому божеству и часто-часто дышу.

Похоже, что я впал в транс, вернее моё тело. Надо будет в следующий раз прихватить с собой стул.

Я отряхнул голову, жестом позвал своих охранников и решительно направился к лестнице ведущей в подвал.

Там в подвале было четырнадцать помещений для жрецов каждой из конфессий, причем у пяти из них в Порт-Арми пока что нет представительства. Ну ничего, пошевелиться и пришлют.

Вход в каждый был заперт и светские власти туда доступа не имели.

Я прошёл мимо входа на территорию бога Тотуса, покровителя морской стихии и моряков (у этого в портовом городе нет отбоя от паствы) и шагнул к двери к Дикаису.

Как бог и говорил дверь открылась сама собой. Там оказалось три человека из которых два повернулись ко мне и посмотрели невидящими глазами с белесыми белками вместо глаз.

Один из них повернулся и громогласно, голосом Дикаиса сказал — Вот нужный тебе жрец. Он в трансе пойдёт с тобой послушно как бычок. Забирай.

Я поморщился, громкий голос бога был слишком громким с замкнутом пространстве.

Но вслух только поблагодарил.

Так и вышло, что резидент был арестован раньше всей сети. Мы накинули на него белый саван чтобы не было видно лица и увели, довели до тюрьмы и сдали на руки ошарашенным подчинённым Шпренгера.

Ночью отряды переодетые в гражданское разошлись по позициям и атаковали (а я был склонен называть это так) синхронно.

Пехота была временно сформирована в специальные отряды, с амулетами дубинками и кастетами, истинные воины ночи, производящие аресты с армейской жестокостью.

Скрип выдираемых с корнем дверных петель стал главным саундтреком этой ночи.

Отряды врывались в дома указанных говорливым Волагером жертв, целей — хватали, крутили, вязали, а при малейшем сопротивлении били морды.

Я допускал что некоторые из тех, на кого бывший начальник стражи указал пальцем были не виноваты, а стали жертвой его подозрительности.

Он ведь не мог знать лично никого кроме членов своей ячейки и связного. Но Волагер был подозрительным и распознал своих «коллег». На всякий случай.

Вот этот случай и наступил. А вообще, то, как была организована сеть восхищало (в плохом смысле этого слова) — ячейки по несколько агентов которые занимались постоянным сбором информации и выполнением поручений, связные, которые передавали информацию от ячейки — куратору, сидящему в центре, парочка «хранителей», тех кто держал дома ценный инвентарь, артефакты и кассу, отдельно — два исполнителя-головореза.

И всех наш задержанный сдал с потрохами. Жирный минус работы разведки — одинаковая подготовка и то, что они обучались вместе, узнавая лицо соучеников при долгом нахождении в одном городе.

Заспанные, дезориентированные люди не успевали даже вскрикнуть и их паковали.

Несколько адресов находились в самых криминальных трущобах. Любой неосторожный шум там грозил перерасти в массовую поножовщину с участием местных банд.

Однако Штатгаль и КГБ показывали кто тут хозяин и действовали предельно жестко. Они просто сносили любые препятствия на своем пути и угрожали оружием тем, кто смел усомниться в их полномочиях.

Подвалы той части тюрьмы, которая была отведена секретной службе стремительно заполнялись задержанными.

Шпренгер лично принимал каждую новую партию, руководя обыском и распределяя их по камерам.

Я не присутствовал при этом, поскольку координировал действия через Рой из Дома Правительства. Под утром, поняв, что все задачи выполнены и сопроводив отряды обратно в цитадель (а три из них — оставив «сторожить») я забылся беспокойным сном в своём кабинете прямо на диванчике.

Утром, а по моим ощущениям прошло только пара минут с тех пор, как я закрыл глаза тяжелая дубовая дверь кабинета негромко скрипнула, впуская внутрь сквозняк.

Якоб Шпренгер переступил порог ровным, размеренным шагом человека, абсолютно лишенного потребности во сне.

Глава комитета безопасности выглядел цветущим и даже немного веселым. Розовый румянец, блеск глаз и безупречно чистый черный сюртук казался нелепым контрастом к той операцией, которой он дирижировал всю ночь.

Бывший теолог аккуратно положил на стол пухлую стопку исписанного пергамента. Свежие чернила блестели в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь мутное стекло узкого окна. Сводный аналитический отчет по итогам массовых допросов лег на гладкое дерево с шелестом как листва дуба.

— Мы произвели первичную обработку полученных данных, правитель Рос, — голос безопасника звучал сухо и бесстрастно, словно он зачитывал список покупок на городском рынке. — Картина вырисовывается крайне занимательная. Господа изменники оказались на редкость словоохотливы после демонстрации базовых методов инквизиции. В отличие от наблюдательного Волагера они не знали структуры разведывательной сети, но прекрасно представляли, что работают на королевство Кольдер и даже взаимодействовали с ним. А взаимодействие предполагает получение информации «с той стороны».

Я придвинул к себе верхний лист, пробегая глазами по убористым строчкам идеального каллиграфического почерка. Взгляд жадно выхватывал из текста любые крупицы информации о магическом потенциале врага. Недавнее нападение наглядно продемонстрировало фатальное превосходство пульсионных пушек Инглингов.

Что раздражало — Фомир и вся его братия не могли мне толком объяснить как такое возможно.

Они даже старались поменьше об этом говорить словно делая вид что этого не было.

Однако я отлично понимал, что пушки ждут своего часа и придут к нам снова.

— Вулкан на Собачьих островах, — произнес я, откладывая лист номер шесть в сторону и поднимая взгляд на Шпренгера.

Теолог слегка поправил пенсне на переносице, подтверждая мою догадку скупым кивком.

— Есть очень странные и от того не менее ценные показания, — пояснил глава КГБ — Приход Фрея к власти совпадает с восхождением клана огнепоклонников, которые практиковали магические ритуалы и жертвоприношения.

— Маги?

— Скорее фанатики. Один из задержанных общался с высокопоставленным чиновником королевства Кольдер, тот жаловался, что на одном из островов архипелага находится вулкан. И на поддержание базы культа огня на вулкане уходит солидная сумма, которую Фрей выделяет безропотно.

— Экономических аномалий не бывает, если король тратит на это деньги, значит видит в этом смысл.

Шпренгер подошёл к столу совещаний и развернул там карту Собачьих островов.

— Я хочу кое-что показать.

Я встал и подошёл к столу.

— Капитаны, которым довелось бывать на архипелаге дали сведения о их торговом центре и, что более важно, о верфях.

Он указал пальцем на одном из самых крупных островов в центре архипелага.

— Столица короля Фрея носит название Хадеб-Хавн и располагается на острове Вестфольд. Там есть сельское хозяйство, поля, десяток поселений помельче и там есть верфи. Собственно, постоянное восполнение судом которые выходят из строя в результате старения, сражений, крушений — это основа регенерации флота. Сейчас наблюдается интересная тенденция, с каждым годом кланы становятся всё более зависимы от короля Фрея, потому что корабли даёт им он, монополизировав это направление. И производственные мощности верфей поражают воображение.

Я криво усмехнулся и ткнул пальцем в северную часть карты.

— Вспомни доклад Деция недельной давности. Наш пугливый библиотекарь поднял старые архивы и четко описал географию Собачьих островов. Скалы, туман, застывшая лава и скудная растительность. Там нет корабельного леса в промышленных масштабах. Там вообще нет нормальных деревьев, способных пойти на мачты и прочные корпуса.

Шпренгер молчал, это означало что он не может ничего пояснить в этом вопросе.

— Ибрагим из Лагона, а независимо от этого я проконсультировался у Мейкса Зота. И они очень убедительно объяснили древесина это основа основ. Даже с кривыми руками. Или талантливыми. С чертежами или без. Без сырья ты никто и зовут тебя никак. И разница между деревом и строевым деревом огромная. Счастье что наши поисковые команды нашли в предгорьях Быков лес подходящий для строительства судов. Допустим, Газария способна строить лес в ограниченном объеме. А как островитяне строят суда в промышленном масштабе? Нет, я не говорю, что информаторы врут, я вижу другую проблему, Якоб. Есть в этой истории одна переменная, которую надо найти.

— Источник леса? — спросил Шпренгер?

— Не обычного леса, а сортов и качества, подходящие для судостроения.

— Я дополнительно опрошу каждого задержанного. Кроме того, буду трясти капитанов пребывающих в порт, но постараюсь такую информацию добыть… Если правитель считает её важной.

— Считает, — вздохнул я. — То есть… Считаю.

Несмотря на то что я зверски не выспался, поплёлся в порт.

Мы с Фомиром стояли на самом краю недавно возведенного участка крепостной стены — участка между городом и портом, восстановленную после атаки. Втрое толще, чуть выше, но… Я не верил, что этого хватит.

Артиллерия у кораблей это имба, не знаю что этому противопоставить. Пока у меня были только катапульты, у них — магический аналог пушек. Шайсе.

Архимаг пребывал в задумчивом настроении. Он расслабленно облокотился на широкие зубцы парапета, лениво покачивая в руке флягу с терпким южным вином.

— Стены восстановлены, сотни бригад работают, маги тренируются.

— Стены не выигрывают войны, Фомир. — Я отрицательно покачал головой. — Стены лишь немного повышают цену входного билета для упорного противника. Мы сидим в глухой обороне, тогда как наш враг свободен в выборе тактике..

— Если прямая военная конфронтация гарантированно ведет к поражению, значит, нам необходимо сломать их ключевое преимущество еще до начала генерального сражения. — Голос слегка нетрезвого мага мгновенно обрел неожиданную твердость и привычную академическую сухость.

Я молча кивнул, полностью соглашаясь с этой единственно верной формулировкой. Главная проблема заключалась в том, что мы слабо представляли себе эту слабость и не имени возможности ударить.

— Раз уж мы так серьезно заговорили об их непобедимой армаде… — Фомир посмотрел на меня серьёзно. — Я провел несколько последних ночей в закрытой библиотеке Цитадели. Кстати, ты не слышал, ночью был какой-то шум и суета по городу.

— Тебе показалось, — не моргнув глазом, соврал я. — Ты сбился с мысли. Библиотека.

— Да, она. Деций помог мне перевести пяток очень старых, пыльных свитков эпохи Богов. Архивные свитки описывают подобные конструкции. Артефакты накопители с резкой выдаче энергии, направленной. Во времена Раскола богов они были и их напитывали энергией боги.

— А что за боги? Все боги?

— Нет, конкретно это оружие направлял Мульцибер.

— А бог чего он был?

— Огня и кузнечного ремесла. Конкурировал с Григгасом.

— Что-то я не помню такого бога.

— А это из мёртвых, проигравшая сторона, — негромко пояснил Фомир и оглянулся.

Я вздохнул.

— Водишь ли, Фомирыч… Не могу объяснить тебе откуда, но я тоже обладаю кое-какой информацией. Порох, селитра, бурый уголь, круглые ядра, литые пушки. Я знаю чертежи мощного оружия, но не могу его создать, потому что одних чертежей мало, это нужна целая индустрия и не одна. Порт-Арми и близко к ним не подошёл. Нужны достижения в химии и металлургии, которые от современной технологии далеки.

— Ты имеешь в виду что Фрею помогают мёртвые боги?

— А есть другое объяснение? Пушка состоит из металла, направляющих контуров и системы охлаждения. Это сложный инженерный механизм. Для создания подобного оружия требуются не просто тайные знания из древних манускриптов. Требуется мощнейшая производственная база. Откуда она взялась? Понятно, что у тебя нет ответа, но это не значит, что такие вопросы я не буду продолжать задавать.

Есть дела, сделанные вовремя, а есть — в последний момент. Практика показала, что мы арестовали шпионов в последний момент.

Вечером этого же дня я, разбитый и недовольный, перемещался по городу, инспектируя стройки.

За день бригады выбивались из сил, создавая десятки объектов по всему городу, буквально отстраивая город среди песка и грязи. Многие мигранты были откровенно недовольны, они бежали от ужасов войны в Газарию, как в тихую гавань, рассчитывая на налоговые льготы, мир и доброту правителя. А попали под трудовую мобилизацию и принудительный почти что каторжный труд по строительству города.

Надо сказать, что две недели назад всем бригадам начали платить за их труд, за фактически выполненные объёмы, что снизило ропот недовольства. Снизило, но не убрало, многие мигранты драпали обратно за пределы Газарии, записываясь в матросы на проходящие корабли, пробираясь в трюмы, уходя пешком.

Я не препятствовал этому. Пусть наша трудная ситуация послужит своего рода «файрволом», проверкой на вшивость, на истинно горячее желание жить в этом месте мира Гинн.

А пока — проверка отставаний от графиков, а где-то и перевыполнения плана по стенам, мощению новых улиц, восстановлению домов. Даже побывал за пределами города, посмотрел, как в громадной низине друиды создают лес по своей технологии «полос», огромный, неравномерный, по-своему красивый лесной массив. Не лесопосадку, а целый лес. Без друидов за пару недель такое не сделать.

Сейчас я, зверски зевая, инспектировал порт. Поскольку пираты разнесли его, как бушующий ребёнок игрушечный замок, то я воспользовался ситуацией и перестраивал порт. Ранее это было хаотичное нагромождение складов и технических сооружений с кривыми захламлёнными проходами, кучей мусора, стихийными кабаками… Усилиями сапёров-гномов и местных строителей это планировалось к преображению… В высоченные квадратно-гнездовым способом расставленные кубы кирпичных складов, с широкими проходами, улицей вдоль стены от города, без хлама и бардака. Ну, то есть — это в некотором будущем не будет бардака, а пока, на время стройки — его стало только больше.

Рой.

«Рос, это Фомир, у нас сработала система раннего обнаружения. Мы засекли приближающегося врага, армаду, флот».

«Точно армада? Не большой косяк рыб?».

«Нет. Либо это нападение, либо на ночь глядя к нам плывёт торговый морской караван. А ты же понимаешь, капитаны, какие хотели приплыть, уже это сделали».

Я пожевал губу. Сонливость как рукой сняло.

Рой.

«Внимание всем! Общая команда. Приготовиться к вторжению неприятеля. Всем, кто в увольнении, вернуться в расположения, ворота закрыть, полки — к оружию, Первый полк — в тяжёлый доспех с ростовыми щитами, остальным — доспех средний, Третий полк выдвинуться на внешнюю стену, остальным ждать распоряжений и приготовиться к бою».

Со стороны это выглядело, как будто я задумался. Компанию в моей инспекции мне составляли гражданские чиновники и сапёры Мурранга. Сапёры без видимой причины засуетились, глянули на меня и умчались, Мурранг остался рядом, но достал топор.

У чиновников вся эта суета вызвала немалое удивление.

— Уважаемые министры, прошу вас отбыть к семьям и укрыться. Мы опасаемся вторжения с моря.

Словно в качестве «фонового сопровождения» моих слов с маяка раздался набат — сигнал тревоги.

Ещё через пару минут его подхватили набаты на Ратуше и на Пантеоне.

Через десять минут ночная линия горизонта перестала быть однородной. В темноте начала расцветать целая россыпь тусклых багровых огней.

Они множились с каждой секундой, напоминая рой светящихся плотоядных насекомых. Вражеский флот вернулся. Да, они дали нам подготовиться, но и сами собрались большим числом.

Масштаб угрозы на этот раз превосходил все самые пессимистичные прогнозы. Огни сливались в сплошную широкую полосу, неумолимо надвигающуюся к порту.

Враг застал нас в самом невыгодном положении. Они всё так же могут высадиться в порту — я не создал систему блокирования бухты.

Портовые склады и стройплощадки располагались до самой береговой линии. Защищать эту территорию — означало ввязаться в кровавую мясорубку на узких улочках, среди стройматериалов, бардака, внутри тёмного неподготовленного лабиринта. Кроме того, тут полно дерева и грузов от кораблей. Деревянные леса и стройматериалы вспыхнут, превратив зону порта в огненный ад.

Альтернатива выглядела не менее болезненной. Отступление за недостроенные внутренние стены сохранит жизни солдат, но отдаст пиратам плацдарм для высадки десанта.

Прагматизм требовал пожертвовать грузом и досками ради выстраивания линии обороны.

Я прикинул, что стена между портом и городом уже восстановлена и стала прочнее. Может быть, она выдержит обстрел в этот раз.

«Всем подразделениям немедленно оставить портовую зону! Бросить маяк, караулам скомандовать отступление, отводите бойцов на портовую стену».

Новак уже был там, на стене. Без всякого Роя я слышал его раскатистый мат.

Эвакуация порта напоминала отступление растревоженного муравейника.

Торговые суда спешно снимались с якорей и бежали в море. Там, где это было невозможно, экипажи бежали в город.

Иртык потянул меня за рукав, указывая пальцем, что нам тоже было бы недурно сквозануть в направлении стены. Тем временем Мурранг подхватил кусок деревянной тачки, отбил от неё стенки и ручки, соорудив себе нечто вроде примитивного щита, причём стал так, чтобы прикрывать меня этим щитом.

Мы переместились на стену, где я стал наблюдать за приближающейся армадой.

Надо сказать, что в этот раз напасть неожиданно у них не получилось, но они всерьёз рассчитывали на численность.

Если первое нападение осуществляли семнадцать судов, в том числе четыре «тяжа», то сейчас общая численность флота была порядка двухсот бортов.

Не слабо, однако и мы оказались готовы к драке.

Первые багровые вспышки осветили чёрные корпуса передовых вражеских судов. Воздух разорвался от оглушительного шипения. Магические пушки выплюнули сгустки концентрированного пламени, похожие на падающие метеориты.

Огненные снаряды с жутким завыванием летели по баллистической траектории, как тяжёлые огненные капли и с грохотом обрушились на зону портовой стройплощадки. Сухое дерево вспыхнуло мгновенно, озаряя ночное небо оранжевым заревом.

Недолёт, били явно по стене, но не попали.

Второй выстрел был точнее, но тяжёлые огненные сгустки либо рассыпались, как пугающие фейерверки, либо бессильно стекали вниз, не долетев стены.

Само собой, Мурранг и Фомир встроили в восстановленную стену полсотни защитных артефактов времён Второй магической войны. Это не была качественная сплошная оборона, как у древних замков, защита была мозаичной и с десяток артефактов хватило ровно на один выстрел, после чего они перегорели.

Но, приняв удар, они сохранили Второй полк Новака на стене. Несмотря на колоссальный удар, при втором залпе я не потерял ни одного бойца.

В то же время пираты короля Фрея не стали ждать, когда артобстрел даст сколь либо существенный результат. К берегу устремились сотни длинных плоскодонных лодок и драккары, путь которым освещало оранжевые зарева пожаров. Островитяне радостно выли в предвкушении лёгкой резни портового города и однажды почти побеждённого гарнизона.

Они высадились среди складов и стройплощадок, рассеиваясь и занимая пространство, готовя плацдарм для второй, третьей, четвёртой волны, чтобы создать такую массу войск, которая, когда пушки пробьют стену, ворвётся в город как волна цунами.

Если пробьёт.

И на такой случай в городе разворачивался Первый полк с ростовыми щитами. Их задача была готовились затыкать проломы буквально собой. У меня не было лучшей силы, чем Первый полк вместе со свежевылеченным Хайцгругом и это была задачка именно для лучших. Помешать захватчикам ворваться на беззащитные улицы, чтобы вместо этого они уткнулись в монолитную стальную преграду следующей линии обороны.

Вторая волна прибыла, а Новак полностью занял стену между портом и городом. Вражеская пехота заполняла собой порт, вне зоны поражения из луков.

В этот момент армада выстрелила снова, целясь точно по стене. И…

Несколько десятков зарядов легли точно в цель, точно в нас, однако магическая защита сработала. Где-то в районе Цитадели сейчас приплясывает довольный Фомир. Его работа спасла немало жизней бойцов Второго полка. Возможно, что и мою, я тоже был на стене. Пусть доспех Анаи защитил бы меня от прямого воздействия магии, но он мог не уберечь от разлетающихся осколков стены.

Тогда пираты потащили вперёд штурмовые лестницы, которые припёрла с собой «вторая волна десанта».

Новак был готов. Майор, которого после этой войны я повышу до полковника, резко махнул тяжёлым широким мечом и проорал:

— Херачь!!!!!!

Воздух моментально наполнился густым вибрирующим гулом спускаемых тетив. Тысяча стрел одновременно взмыли в ночное небо, напоминая рой смертоносных стальных ос, и с влажным хрустом обрушились на плотные ряды атакующих. Следом из-за наших спин глухо кашлянули катапульты под руководством Хрегонна. Тяжёлые каменные глыбы улетали как в портовую зону, так и по водной глади, в двух случаях потопив десантные лодки.

Требушеты вторили им, но были настроены на дальнюю дистанцию.

Поскольку вражеский флот пытался войти в бухту, образовав там своего рода затор (они явно не подготовились к маневрированию такой толпой в темноте Слепой бухты Порта-Арми), то по ним пришёлся десяток попаданий из требушетов.

Били на первых порах — простым камнем, но я понимал, что вторых зарядом закладывают амфоры с зажигательной смесью, магические заряды и наш фирменный рецепт — загутай-камень.

Тем временем передняя волна пиратов, получив такой сокрушительный обстрел со стены, отхлынула обратно в зону порта. Там вовсю полыхали пожары, слепя и заполняя лёгкие нападающих дымом, мешая маневрировать.

Пираты, к которым прибыла третья волна, замерли в суетливом замешательстве. Их командиры отчаянно пытались перестроить ряды, выкрикивая приказы, тонущие в грохоте пожара и предсмертных криках раненых.

Магические пушки на кораблях вновь засветились багровым светом для поддержки своего захлёбывающегося десанта, но тут в игру вступило и климатическое оружие.

Пока зону порта обстреливали катапульты, обращая в руины всё построенное, но выбивая жизни пиратов, пока лучники со стен разили всех, кто по ошибке приблизился, в Цитадели завершили магическое приготовление. Да такое, что равное которому устраивали только один раз, в столице Бесплодных земель Фелзень, но тогда можно было спрятаться в глинобитных домишках.

Тайфун громко и протяжно запел, его голос был слышен даже в километре от Цитадели. Огромный белый тролль раскинул руки и запрокинул голову к подёрнутому дымом небу. Его низкий рокочущий рык легко заглушил даже шум битвы.

Воздух вокруг стихийника мгновенно остыл, покрыв горячие камни тонкой коркой инея.

В это время на Тайфуна работала буквально вся Магическая рота, ведьмы и собственный взвод троллей, отдавая ему множество сил и стабилизируя его непостижимую магию.

Магические контуры были подготовлены заранее, как и накопители, ингредиенты и само по себе мероприятие. Мы с Фомиром пришли к выводу, что магический обстрел силами магов не даёт результата, у них слишком хороший результат по обороне и щитам. Мы просто слабее. Значит, надо воздействовать на море.

Фомир провёл с троллем ряд экспериментов, считая, что тот может не только ветром управлять, но самой по себе погодой.

Поэтому (и я этого ждал) внезапно с небес на зону порта, бухту и отчасти — стену рухнула настоящая стена ледяной воды.

Это был концентрированный яростный шторм, призванный сломать вражескую механику. Водяные потоки с силой ударили по горящим складам, с громким шипением гася магическое пламя.

За спиной тролля Ластрион плавно выводил в воздухе сложные геометрические фигуры светящимися пальцами. Полуэльф работал в связке с Тайфуном как дирижёр, которого зачем-то назначили командовать артиллерийской батареей, направляя грубую силу стихии в нужное русло.

Кроме ледяного дождя со снегом, возник столь же холодный ветер.

Море в бухте вздыбилось. Гигантские волны с неистовой яростью обрушились на вражеский флот и рождались они не в открытом море, а прямо в бухте, поэтому бухту никак нельзя было назвать безопасной.

Два ближайших к берегу драккара швырнуло друг на друга с такой чудовищной силой, что треск ломающихся мачт перекрыл раскаты грома. Очередная волна просто смыла остатки десанта с пирсов, утаскивая вооружённых в тяжелую броню пиратов прямо в глубину моря.

Катапульты ударили снова, пожары в порту вспыхивали и затухали.

Ластрион каким-то невероятным образом сместил ливень так, чтобы он не мочил защитников стены, но как следует морозили десант.

В городе перетаптывался Первый полк, они так и не вступили в сражение. Ну и хорошо, что не вступили.

Некоторые заряды с кораблей устроили пожары в городе, так что я дал Хайцгругу команду заняться тушением.

Дождь хорошо воспринимается, если ты сидишь в тёплом доме, желательно с кружкой грога. Но нападающих вымыло до нитки, к тому же морозило шквальным ветром. Если нападающие просто проведут в порту час-другой, то умрут от переохлаждения. Те, кого не прибьют катапульты.

В хаотичном движении армады я заметил систему, единый вектор.

Внешняя стена была в безопасности, никаких признаков врага.

Вражеская армада начала спешно разворачиваться, подавая сигналы десанту — возвращаться в лодки.

Драккары заполнялись пиратами и отчаливали обратно в море, чтобы, борясь с волнами — сбежать.

У лодок было куда меньше шансов на спасение в волнах, но многие пробовали уйти на них.

Враг свернул атаку, поняв, что у него не получается достичь результата.

Инглинги очень быстро осознали фатальность лобового штурма подготовленной Цитадели. Охотники внезапно сами превратились в беззащитную, истребляемую дичь.

Флот попробовал ударить по Цитадели, выстрелить пушками туда. Но тут им не хватало данных разведки, они действительно разворотили парочку свежепостроенных казарм. Этим они вызвали приступ гнева Мурранга (ему это всё отстраивать), но Тайфун не был виден со стороны моря.

Кроме того, Цитадель была избрана военным объектом не просто так.

Вражеский флот мог отойти и высадить десант в другом месте, например, в Треугольной бухте (Ибрагимовским начинаниями тогда придёт конец), могли высадиться в десяти милях и прийти пешком. Но они не могли высадиться, к примеру, на самой Цитадели, потому что Шаманский стол представлял собой небольшое плато с неровными краями. У него просто не было «пляжа». Между столом и морем была только хаотичная россыпь камней и всё.

В своё время, насколько я читал, османы не захватили Италию, обладая существенно превосходящей армией и флотом, просто потому, что не нащупали подходящее место для высадки, хотя и пытались.

Опыт первого боя показал, что высадить десант, причём сразу массированный, в нашем порту можно. И войти в бухту тоже. В данном случае, им не удалось преодолеть стену.

Теоретически, продолжая обстрел ещё час, они продавили бы магическую защиту и десант смог бы ворваться в город, если смог бы сдвинуть Хайцгруга. Сейчас шторм им этого часа не даст, флот отодвигался, отчего теряли эффективность и их магические пушки. Значит, у шайтан-магии тоже была своя физика процесса, а это хорошо.

Придумать новый план они не успевали. Высадиться за городом, у нас готова и внешняя стена.

Молнии били одна за другой. Хрегонн отдал команду прекратить работу требушетов, потому что ни один из них уже не достигал цели. Катапульты какое-то время били снова, а в зоне порта перестали мелькать пираты.

Стены Порт-Арми взорвались ликующим животным рёвом. Солдаты Второго полка радостно били мечами по деревянным щитам, инженеры Мурранга счастливо обнимались прямо у механизмов баллист. Город искренне праздновал победу над суровым противником.

Флот уходил, скрывался среди рождённых магией волн.

Бой был закончен победой защитников.

Мой взгляд скользил по волнам, на которых плавали обломки разбитых лодок и кораблей.

Ластрион стал смещать ливень в сторону моря, чтобы не залило город.

Всё дело в том, что ливень имел колоссальную инерцию, Тайфун не мог остановиться сам и не мог остановить природу в её проявлениях. Маги и ведьмы «вырубили» поддержку тролля, и только другие тролли продолжали перетаптываться рядом и негромко пели.

Рой.

«Ластрион, можешь перегнать супердождь поглубже в центр полуострова? А ещё лучше можешь поставить над нашим новым лесом, чтобы его полить».

«Друидов намочим».

«Главное, что лес польём. Как говорится, берегите леса, вам в них ещё партизанить».

«Выполняю».

«Новак, подержи ребят на стене ещё час, потом отправляй группы зачистки порта. Всем благодарность, все молодцы».

«Хайцгруг, отводи своих к казармам, но ещё час пару часов пусть проведут в доспехе. Сохраняется риск, что островитяне вернутся».

«Хорошо, босс».

Я похлопал по плечам бойцов рядом, оставил Мурранга, который мрачно смотрел на десяток разбитых и сожжённых стройплощадок. Квиз скептически и раздражённо ковырял кладку стены, а я пошёл в сопровождении охраны через город в направлении Цитадели.

Победа имела отчётливый привкус горечи. Мой внутренний стратег бесстрастно подводил печальные итоги этого короткого столкновения. Мы израсходовали тонны зарядов, загутай-камня, сожгли какое-то количество артефактов дотла, разбили кучу стрел, измотали магов и пожертвовали целым портовым районом. Взамен мы уничтожили пару сотен рядовых юнитов и утопили два деревянных корыта.

Математика и экономика войны по-прежнему вызывали вопросы.

Хуже то, что враг испытал ещё один метод вторжения.

Первый — малый десант, он был почти успешен, я отбился чудом. Второй — отбился уверенно, но ходить с самодовольным видом я не готов. Враг остался при своих, флот и морская пехота на месте.

Мой враг, как и я, не имел конницы, либо имел её крайне мало, но он был манёвренным и обладал страшно важной вещью — инициативой.

То есть, та ситуация, что навязывать сражения будет он, оставалась для нас катастрофически невыгодной.

Мост на Цитадель был втрое шире, чем прошлый и выполненный на металлической основе с минимальным количеством камня, вообще без дерева. Противодиверсионная конструкция, чтобы её было трудно взорвать или сжечь. Такого понятия как «невозможно» я не признавал, потому что при большом желании разрушить можно всё что угодно. Это сделало мост в восемь раз дороже, но он был прочным. А ещё, в угоду прочности, он был нераздвижным и его постоянно охраняла рота Четвёртого полка.

На границе Цитадели я набрёл на счастливого, как жених на свадьбе, Фомира.

Лицо Магистра сильно раскраснелось от вылитой в воздух магической энергии, выпитого вина и адреналина, а его мантия была вся в подпалинах.

Радость лучилась из него ослепительным прожектором.

— Они сбежали, Рос, как побитые собаки! — задыхаясь от восторга, прохрипел маг, размахивая руками. — Мы размазали их по камням, выгнали в открытое море! Тайфун и Ластрион отработали великолепно. Эти островные выродки больше никогда не сунутся в нашу бухту.

Я похлопал его по плечу и плюхнулся на камень, одну из будущих опор внешней стены Цитадели.

— Будешь вина?

— Если только глоток, — согласился я.

Мы смотрели на то, как Ластрион мастерски выводил небольшой циклон кружным путём к будущему лесу.

— Они вернутся, Фомир, — я старался говорить без драмы. — Подлатают паруса, переформируют команду, зарядят свои пушки и выйдут на новый круг. Причём каждая следующая попытка будет отличаться от предыдущих.

Фомир нахмурился.

— Но мы же только что доказали им всю силу нашей обороны, — неуверенно возразил маг, потряхивая флягой, чтобы понять, сколько у него осталось вина. — Совсем кончилось. Пойдём в нашу магическую башню, у меня там кабинет и запасы… ингредиентов. Я что хочу сказать? Стены достроим, артефакты защитные поменяем, перезарядим. Мы можем отбивать их атаки бесконечно.

— Пошли в твою башню, посмотрим заодно. Но бесконечности у нас с тобой нет.

— Ну, как нет, куда нам спешить? Скоро весенняя посевная, мы закупили зерно, у нас куча крестьян, я брошу магов на расчистку полей, наши посевные площади вчетверо больше, чем были во времена Ирзифа. Новые дороги, новые поля, новые поселения, границы города, три торговых поста в горах, орки освоились, гномы уже вовсю копают руду, предгорья богаты дичью.

— Ты ещё добавь, что мы начали самостоятельно заготавливать корабельный лес.

— Да!

— Но у нас нет столько времени. Я уверен, что оборонительная тактика загонит нас в гроб. Мы не отсидимся за этими стенами. Они играют в безопасную, методичную осаду, а мы сидим в клетке и покорно ждём следующего удара дубиной по прутьям. Нам нужно бить в ответ.

— Но как⁈ — всплеснул руками Фомир.

Его магическая башня, которая до этого была маяком, была доступна по тропе с Цитадели, ходить по которой ночью было опасно, но маг зажёг десяток магических огоньков, которые освещали нам путь. Иртык топал следом.

Глядя на огоньки, я вспомнил про Анаю. Боги? Вопросить их о помощи? Но, во-первых, это значит признать их верховенство, а этого мне не хотелось. А во-вторых, о чём конкретно их просить? Чтобы устроили бурю и разметали их флот? Я и так устраиваю шоу «стихия» при помощи Тайфуна, но враги оказались слишком матёрыми корабелами.

Мы раз за разом упираемся в проблему отсутствия флота. И даже если я приставлю к плотникам Ибрагима надсмотрщиков для мотивации и магов, чтобы усилить их работу, и они построят мне корабли, у меня всё равно нет для таких кораблей экипажей. Да и что стоит свежепостроенный флот против нескольких десятков кланов, которые много поколений являются моряками и пиратами?

Драться с врагом на их же поле по их же правилам? Два раза «ха». Это значит не только проиграть, но и потратить силы на попытку.

Магическую башню никто не охранял. Ну, кроме магии, Фомир пробормотал три заклинания. Два сняли защиту, третий активировал какой-то мудрёный магический замок, который был встроен в бронированный, как громадная дверца сейфа, вход в башню.

Мой охранник остался у башни, удобно расположившись на каких-то ящиках.

Мы с магом поднялись в верхние ярусы, Фомир скинул мантию, обнажив тощую грудь со свежими синяками, татуировками и, внезапно, следом укуса.

Я вопросительно поднял бровь.

Фомир сменил исподнее и нацепил свежую мантию.

— Да, не обращай внимание, это одна милая на вид орчанка в порыве страсти. Я не в обиде. Она, знаешь, такое делает…

— Избавь меня от деталей. Пошли на смотровую площадку, будем высматривать вражеский флот и решение наших проблем.

— Вот, кстати, схема, перерисовал со старых книг времён Второй магической войны. Принципиальная система концентрирования огня, то, что ты называешь пушками.

— Да? — без особого энтузиазма посмотрел я. — И что, сможем повторить?

— Нет, для неё нужен источник энергии.

— У нас есть загутай-камень.

— Нужна энергия Огня. Мана Огня.

Мы вышли на смотровую площадку маяка. Небо очистилось, по крайней мере его часть, ветер утих, появилась россыпь звёзд. Если не смотреть вправо, где в районе порта перемещались группы зачистки и тлели остатки пожаров, то ночь выглядела спокойной.

— И что, наш загутай-камень не поможет? — спросил я.

— Нет.

— А они? Враги? Жгут костры, чтобы зарядить свои «пушки»?

— Не думаю, там на один заряд нужно энергии, как у лесного пожара. Нужен источник помощнее.

— А ты засекал такой источник у них? Мега-накопитель? Может быть, он такой большой, что его нельзя носить и он стационарно встроен в судно?

— Не… Источнику вообще не обязательно быть на судне. Во времена магов были алтари. Помнишь алтарь на Кмабирийских болотах? Алтарь может генерировать колоссальное количество энергии и транслировать на большие расстояния. А ты просто их тратишь. Тебе нужен алтарь Огня.

— Не мне, а им. Фомир, тот алтарь на болотах уничтожал всё живое на мили вокруг.

— Ну и что? — отмахнулся он. — Магам было плевать на это. Современные пустоши, в том числе посреди Газарии, результат их фокусов. А у островитян так вообще кругом море. Ну, дохнет там живое, в чём проблема?

— У нас проблема, Фомир, у нас. Я хочу по ним ударить. После твоих слов про алтарь я даже, может быть, знаю, куда.

— Я, конечно, могу попробовать собрать врата телепортации по старым схемам эпохи Магов! — со вздохом ответил Фомир, делая мощный глоток. — Мне даже не нужны месяцы расчётов и тонны магических стабилизаторов!

— Ты можешь делать порталы? — я замер.

— А что ты думал? Транспортная магия не является чем-то новым. Тебя и самого перебрасывали из Каптье, забыл?

— И сколько он сможет перебросить войск?

— Сто, может быть две сотни человек. Наверное. Всё упирается во время. Послушай, я просто ляпнул, не подумав, — магистр попытался отмолчаться, но я потеребил его за плечо.

— Говори уже.

— Ну, что? Но мои порталы будут дерьмом, Рос. Я же не портальщик. Строго говоря, такого класса магов больше не существует. Очень дорого, очень опасно и неэффективно. Это запретные технологии эпохи Раскола. Сама концепция пробивания пространства чудовищно нестабильна. Синий Орден выжигал подобные знания калёным железом вместе с их беспечными носителями. Это чистейшее, рафинированное самоубийство!

— Кто мне и тебе, Верховному магу Газарии, запретит, не постесняюсь спросить?

— Есть международные магические конвенции.

— Что-то пропустил момент, когда подписывал какую-то конвенцию от имени свежесозданного государства Газария.

— Магические Ордена против.

— Не морочь мне голову, Фомир. Ты и сам глава магического Ордена, а за твоей спиной стоит государство в лице меня. В чём проблема? Боги запретили?

— Да нет, боги бы просто сделали бы такую магию невозможной и всё. Они на то и боги, чтобы устанавливать правила игры. Но дело тут в нескольких вещах. Во-первых, самый лучший портал, который я создам, будет стоит уйму денег и в итоге его хватит на двадцать-тридцать циклов.

— То есть, создать стационарный портал в Умар и торговать специями мы не сможем?

— Ни в коем случае. Во-вторых, порталы рискованны, при нестабильной работе портал отсекает перемещение, даже если для этого режет людей на куски. Рука там, голова тут. Не говоря про риск взрыва. Магия безжалостна.

— Как и всё в мире Гинн. Что ещё? Нарушение вселенского равновесия?

— Ну, как что? Две части портала создаются вместе, а потом одна часть перемещается. Рос, это значит, что даже в таком варианте портал надо доставить в стан врага. Потом он позволит перебросить роту солдат.

— Прямо в тыл врага.

— Ага, а потом они будут ждать сутки, пока он включится обратно. Он цикличен. Допустим, пять минут раз в сутки. И всё. Наши парни эти сутки не переживут, Рос. А через сутки из портала появится или армия врага, или магический заряд с ядами и чумой. Вместо ответной любезности.

— Ты за наших парней не переживай, Фомир, — я отнял у него бутыль и сделал глоток.

— Забудь про магические Ордена, — я вернул ему бутылку. — Их здесь нет. А долбаные островитяне есть. И найдут слабости в нашей обороне, если мы будем сидеть и ждать следующего удара. В конце концов, они пока что не трогают нейтральные суда, потому что рассчитывают захватить Порт-Арми и зарабатывать на нейтральных капитанах. А могут просто начать их топить. Высадить десант. Сжечь наши посевы, топить рыбацкие лодки. Закупить тысячи мешков яда и методично высыпать их в Швырицу, чтобы отравить наш источник воды.

— У тебя страшная фантазия, Рос.

— Я реалист. Своей пассивной обороной мы даём им слишком много возможностей. Год в осаде и нас нет — мёртвый город. Забирай и владей. Я это к тому, что мне плевать на исторические табу и религиозные запреты. Меня интересует исключительно механика процесса.

Фомир сделал неопределённый взмах рукой, словно пьяный дирижёр, который пытается управлять волнами.

Под маяком плескалось море, плохо различимое в скупом свете звёзд.

— Есть ещё риск, что неконтролируемый пространственный разрыв может легко поглотить половину Цитадели!

— Веди эксперименты в пустоши. Там есть руины трёх мельниц, восточнее будущего леса. Туда даже пастухи не ходят. Раньше их использовали контрабандисты, а теперь у них легальное положение, руины заброшены. Отличное место, если что-то рванет, то ничего страшно.

— Вообще-то, я погибну, Рос.

— Мы все рискуем, если не загегемоним пиратов, Фомир. Мы уже мертвы, друг. Мы просто доживаем свой короткий таймер в комфортных, хорошо защищённых декорациях. Покорное ожидание ведет к неизбежной и яркой смерти.

— Но как мы доставим порталы к стенам врага? И потом, мне нужна уйма серебра и ртути, там потребуется специфический сплав.

— Будут тебе ртуть и серебро.

— Две тонны на один портал? После завершения циклов портал рассыпается в прах, металл исчезает. Портальная магия жутко дорогая.

— А какого размера порталы?

— Кольцо примерно два с половиной-три метра на деревянных опорах. Но опоры не важны, главное кольцо с рунами. Это куча денег, Рос.

— Хватит ныть про деньги. Война всегда была и будет жутко дорогим предприятием. Поднимай записи, определяй команду кузнецов портала, выводи их в режим секретности, пусть всем говорят, что производят новую бомбу. Ресурсы Мурранг достанет, денег я дам. Если это способно заменить мне флот…

— Порталы надо довезти до островов через кишащие пиратами моря!

— И это тоже моя проблема, Фомир. У меня нарисовался шанс ударить в ответ, а ты теперь пытаешься меня смутить какими-то мелочами вроде риска Конца света и затратами по деньгам.

— Ладно! Но настройка врат требует колоссального напряжения сил. Контуры сильно фонят сырой неконтролируемой магией. Для стабилизации потоков и поддержания моей личной концентрации понадобится особое горючее. Две бочки лучшего южного вина на каждый запускаемый портал.

— Будет тебе вино, будет. Хоть целый подвал. Закладывай десяток порталов. Нет, они же спаренные, верно?

— Да, а что?

— Два десятка. Половина всё равно будет бракованными и не сработают.

— Вот так ты меня оцениваешь, Рос?

— Трезво я оцениваю, трезво. Главное, чтобы хотя бы половина «взлетела». Ладно, пойду я спать. А ты завтра, как проспишься, занимайся порталами. И никому не слова, ну кроме членов команды по их созданию. Я тебе выделю Зойда охранять «объект». Ты Ластриона привлечёшь?

— Само собой, один помирать в случае взрыва я не намерен. И выдерну лучших магов из моей роты. Извини, но часть усилий по лесам придётся свернуть.

— Ничего, у них там основная фаза уже прошла, дальше планомерный рост. Всё, начинаем работать.

— Я ещё посижу, посмотрю на море. Вдруг флот вернётся?

— Ну, валяй.

Голова болела, но не от вина.

Я так и не уснул. Вернувшись в кабинет в Доме Правительства (в народе его называли Дом Роса), в котором на время ведения войны я и жил, я запустил четыре магических светильника и стал чертить.

Чертёжное ремесло вообще-то не моё.

Но так уж вышло, что кроме меня, эту идею никто не знал. Ну, может быть, ещё Мейнард или Эрик, но они мне явно не помощники.

Поэтому я рисовал сам.

Как нарисовать чертёж чего-то, чего знаешь? Делаешь полную схему, понимаешь, что она хреновая, берёшь новый лист и начинаешь с начала. И так шесть раз.

Если бы я мог нарисовать чертёж гаубицы, я бы это сделал, но для неё и правда нужны достижения технологий, которых мир Гинн ещё не знал. То же самое касается и АК-47. Впрочем, его чертёж я тоже не был способен воспроизвести, а только внешний вид.

Но было кое-что из моей памяти, которое стояло на границе местных технологий и возможно к воспроизведению. И относится к флоту, к морю.

Будь на моем месте настоящий инженер, он бы разыгрался как следует. Инженер смог бы перевернуть этот мир.

Когда я закончил шестую версию план-схемы, моё горло пересохло, а руки и ноги не гнулись.

Мой глаза стали сами собой слипаться, а голова клониться к подобию чертежей, когда двери открылись, а в кабинет шагнули Мурранг и Хрегонн. Братья-инженеры выглядели изрядно помятыми, они, как и я, провели ночь без сна. Город пострадал при атаке, так что как обычно, они будут руководить его восстановлением. Опять.

— Вызывал, босс? — хрипло поинтересовался Мурранг, приглаживая растрёпанную бороду.

Я молча сдвинул стопку бракованных набросков на край столешницы, освобождая место для итогового чертежа — версия №6.

Понять, что перед ними морское судно, было трудно. К тому же, оно отличалась скромными габаритами и гигантским прямым парусом.

Мурранг наклонился над пергаментом, шумно втягивая носом воздух. Его брат подошёл ближе, критически прищуриваясь и оценивая странные квадратные пропорции нарисованного монстра.

— Раздави меня скалы Оша, босс, — гном ткнул коротким толстым пальцем прямо в центр чертежа. — Это что за раскормленная двухголовая утка?

— Мы инженеры, Правитель, отнюдь не корабелы, — Хрегонн недовольно скрестил мускулистые руки на груди. — И далеки от морской тематики. Гномы почти никогда не плавают. Я лично знаю только один случай, чтобы гном плыл, и то это был Хвайрли, он держался за бочку из-под пива, которую сам же и выпил. И длилось его плаванье недолго.

— Я пригласил вас как инженеров.

— Но босс, мы строим крепости, собираем осадные машины, возводим каменные мосты. Морские суда вне нашего понимания. Пусть этот… как его… Ибрагим ломает голову над этими дурацкими поплавками.

Возмущение братьев работало по стандартному предсказуемому алгоритму.

Они инстинктивно отказывались выходить за жёсткие рамки своего прописанного ремесленного класса.

— Ибрагим не часть нашей команды, братцы. Он подрядчик и выполнит задачу, если перед ним её поставить. Смотрите сюда. Если вы не поняли, это корабль.

— Врать не буду, босс, я такую фиговину впервые вижу, хотя и насмотрелся на суда в порту.

— Это потому, что такое судно тут незнакомо. И это наше преимущество.

— А уж нам-то как незнакомо, босс, — пробасил Мурранг, плюхнувшись на стул рядом со мной. Поворчав немного, к нему присоединился Хрегонн.

— Не знаю как тебя, брат, но меня терзают смутные сомнения, — Хрегонн осторожно взял чертёж и поднёс к глазам. — Что-то это не похоже на боевой корабль.

— Потому что мне категорически не нужен классический боевой корабль, — я провёл пальцем по изображению неестественно широкой ровной палубы, соединяющей два массивных понтона. — Не нужны рыбацкие лодки и пузатые торговцы, самоходные речные баржи или огромные четырёхпалубники.

— Так что же это, босс?

— Это средство доставки, более быстрое, чем есть что-либо в этом мире. В самом начале нашего пути построения Штатгаль я ввёл… для удобства меры измерения: метр, сантиметр и километр. Мерой стандарта был я сам с коэффициентом один и девять. Так вот, говоря про метры, длина судна пятнадцать и шесть десятых метра. В том числе потому, что это стандарт стройматериала Ибрагима, именно такой длины у него изначально привозятся брёвна и доски.

— Я всё же решусь спросить, босс, — закряхтел Мурранг. — А почему два? Ну, то есть, почему у него два корпуса?

— Потому что это катамаран.

— Ката… Кото… Понятней не стало, босс.

— Катамаран — это судно с двумя малыми и сравнительно узкими корпусами, острыми как ножи, которые соединены двумя балками, усиленными катанным железом, поверх которых из тонких досок сооружена палуба-платформа. В центре палубы — единственная мачта, на ней два паруса, парус-стаксель и парус-грот, подвижные, регулируемые, треугольной формы.

— Довольно высокая мачта, босс.

— Да. Здоровенный стационарный руль на оси. Там же на палубе надстройка для экипажа.

— Крошечная.

— Экипаж всего от четырёх до двадцати человек.

— Вот я и думаю, много народу такая хреновина не возьмёт, — осторожно прокомментировал Хрегонн.

— Ей и не нужно.

— Тогда какой в них смысл? Просто помаячить перед флотом врага? Или у них будет артефактное вооружение?

— У лёгкой модели не будет никакого вооружения. Тяжёлая версия будет иметь дальнобойную катапульту или скорпион. Который, кстати, вам предстоит для начала разработать.

— Нам?

— Вы не столько инженеры, сколько командуете самой большой группой инженеров в Газарии и единственной, которой я доверяю. И тут мы подходим к цели вашего визита.

— Да, было бы любопытно узнать.

— А всё очень просто. Берёте десяток самых лучших чертёжников, математиков и инженеров, в том числе Старых шахтёров и делаете мне расчёты для катамаранов. Исходя из расчётов — корректировку чертежа. Какое дерево, где центр тяжести, водоизмещение и так далее. Мне нужен проект, с которым я пойду к Ибрагиму и скажу — построй мне таких вот судов пятьдесят штук.

— Пятьдесят этих двухголовых мотыльков… — задумчиво пробормотал Мурранг. — Но босс! Мы ничего не смыслим в судостроительстве!

— Конечно, ничего. И я тоже. И ваши гномы, которые являются лучшими инженерами-математиками Газарии, тоже. Но… Мы очень часто сражаемся в условиях, когда нам некуда бежать, некуда отступать, у нас нет никого под рукой лучше нас. Нет никакого более взрослого, мудрого, сильного, на кого можно положиться, кроме нас самих. Вы думаете, почему вы стали министрами, братцы?

— Потому что мы с тобой пот, кровь и слезы проливали вместе, босс, наматывали километры и жрали дерьмо по разным уголкам Гинн.

— Ну, это да, это тоже. Но ещё и потому, что вы напрасно думаете, что есть профессионалы лучше вас. Более толковые организаторы с широким кругозором и изощрённым умом. Мне не на кого больше опереться, а корабли больше некому проектировать, кроме ваших гномов. Понятно я объясняю?

— Ладно, босс, — Мурранг решительно сгрёб эскизы в широкую охапку, в том числе прихватил и черновые варианты и стал скручивать их в рулон. — Правильно я понимаю, что времени нет и это надо было сделать «вчера»?

— Да. Я таким выражением не пользуюсь и к истерикам не склонен. Но времени, само собой, нет. Вы видели, что к нам только что нагрянул вражеский флот? И противопоставить нам ему нечего.

— Что-то мне подсказывает, что и эти двухголовые не станут с ними тягаться. Только если… Ты хочешь поставить на палубы взводы гвардии в среднем доспехе, чтобы они штурмовали вражеские суда? Абордаж⁉ Мы захватим их флот? Клянусь молотом Скафса, мы дерёмся лучше, чем вонючие пираты!

— Гм. Я обязательно учту эту подкупающую своей новизной идею, но сейчас локальная задача — сделать проект и как можно скорее.

— Недостатки проекта не убрать при строительстве, — назидательно сказал Хрегонн.

— Знаю, но плохой солдат лучше, чем никакого, — ответил я.

Треугольная бухта встретила нас тягучим ветром и едким запахом кипящей смолы. Возведение здесь временных верфей было пока что именно временной мерой.

Условия войны делали постройки за пределами города очень и очень рискованными. И опять-таки, бежать было некуда.

Ко всем прочим проблемам к Треугольной бухте не было нормальной дороги. И я даже не мог тыкнуть пальцами и озадачить сапёров её построить, потому что я и так напряг всех, кого можно, мобилизовал магов, беженцев, воров и тунеядцев, нанимал бригады из других регионов.

Поэтому дерьмовая дорога, по которой с трудом доезжают грузовые биндюги, останется.

Морская пена оседала на прибрежных камнях грязными серыми хлопьями. Иртык тяжело ступал позади меня, его металлические доспехи тихо позвякивали в такт шагам. Для моего телохранителя настало тяжёлое время. Если другие правители сидели во дворцах, попивали винцо и кушали всякого рода фуа-гра (или что они тут хомячат?), то у меня вообще не было дворца. Вместо дворца у меня были бесконечный обход стройплощадок, инспекция стены, разбор завалов в порту, приветствие капитанов и брожение в местах, которые даже на вид были опасными.

Иртык не ворчал, он брёл, экономя силы, временами стреляя глазами по камням и кустам, не притаился ли кто?

Следом за ним шли два степенных гнома-инженера. Условно говоря, это были ГИП и ГАП (если эти термины вообще применимы к судостроению) проекта «катамаран».

Ибрагим из Лагона обнаружился возле наполовину собранного остова классической грузовой баржи.

До Ибрагима в Газарии были верфи, но они принадлежали Королевской торговой компании Вейрана и сейчас, пока Его величество не подписал со мной соглашение о свободной торговле и не прислал посла, эти верфи были арестованы. К сожалению, все работники оттуда сбежали ещё до моего возвращения, поэтому пользы от них никакой не было, да и находились они в другой части полуострова.

Строительство мелких лодок и судёнышек я в расчёт не беру. Кроме них только что созданные верфи в Треугольной бухте были самыми большими и, по сути, монопольными.

Человек, который не так давно стал главным корабелом Газарии, выглядел под стать окружающей погоде: мрачный, худой, в бороде опилки, весь покрытый толстым слоем въевшейся древесной пыли. Он зло ругался вполголоса, методично вколачивая тяжёлой киянкой деревянный клин в стык толстых досок.

— Доброе утро, мастер, — я остановился в паре шагов от ремонтируемого судна.

После начала войны у него много заказов на ремонт, хотя заказчики и боялись, что суда сожгут. Другое дело, что повреждения суда заказчиков получили тут, в Газарии, так что в другом месте ремонт для них просто не смогли бы выполнить.

Корабел неохотно отложил инструмент и вытер грязные руки о грубый брезентовый фартук. Его взгляд скользнул по моей фигуре, затем переместился на замерших гномов. Ибрагим смотрел на нас с явным подозрением опытного прораба, ожидающего от высокого начальства очередных невыполнимых и откровенно нелепых распоряжений.

— Утро добрым не бывает, Правитель, — хмуро буркнул мастер. — Особенно когда лес везут сырой, а половина плотников слегла с лихорадкой. Чего изволите?

Я кивнул гномам и те молча протянули ему первый развёрнутый лист пергамента.

Ибрагим небрежно взял чертёж, прищурился от слепящего утреннего солнца, присел прямо на деревянную балку и погрузился в изучение схемы. Секунды складывались в долгую, вязкую минуту. Брови корабела медленно поползли вверх, но он молчал.

— Что это за идиотизм, выполненный в тонких линиях? — Ибрагим ткнул испачканным пальцем прямо в центр чистовой версии чертежа. — Две узкие гондолы, плюс бревна, соединённые парой пластинчатых поперечин и дощатым настилом? У вас кто это чертил, оружейник?

Я зыркнул на гнома. Гном и правда был оружейником и при проектировании катамаранов, которые были сначала приняты гномами в штыки, они действительно применили очень много наработок именно из оружейного дела.

Например, балки крепились сразу в восьми местах, а сами были из клееных полос, по технологии плеч лука.

— Водоизмещение крошечное. Остойчивость под парусом вообще вызывает истерический смех. Кому нужна такая нелепая детская игрушка?

Ожидаемая реакция человека, который никогда таких судов не видел. Он оценивал предложенный концепт по устаревшим шаблонам своего опыта.

Может быть, если бы я не видел их в Санкт-Петербурге и даже, однажды, на Москве-реке, тоже бы не поверил в их существование. Слишком они выбивались из шаблонов однокорпусных судов.

— Эта игрушка, мастер, будет вдвое быстрее самого быстрого судна в мире Гинн, — мой голос звучал ровно и предельно сухо. — В то время пока драккар, самый лучший и при лучшем ветре, сделает одиннадцать узлов, эти игрушки могут выдать восемнадцать.

— Никто не может восемнадцать, даже морские чудовища, — возразил Ибрагим.

— А Вы соберите и сами увидите. Мне нужны первые пять в кратчайшие сроки. Бросьте все проекты, работайте в три смены, сделайте их в течение двух недель.

— Это нереально, — вздохнул Ибрагим. — Все хотят по мановению волшебной палочки, но суда строятся месяцами.

— А Вы сделайте за две недели. И нескольких многоцелевых магов на эту цель я дам. И роту охраны, чтобы защитить от диверсантов и шпаны — тоже.

— У меня может не хватить нужного материала. Да, я заказал дерево на Ваши деньги, Правитель, но из-за войны его прибытие задерживается, хотя и ожидается со дня на день. Но пока его нет, обещать что-то не могу.

— Тогда очень удачно, что я бесчестно разграбил королевские бруосакские верфи и вывез оттуда стройматериалы, инструменты и средства измерения.

— Королевские? — присвистнул Ибрагим. — Да Вейран Вас с… кое-чем сожрёт за свою собственность. Власти такого не потерпят.

— Я и есть власть, корабел. Я вынес официальный указ, разоружил охрану из местных пьянчуг, составил перечень изымаемого имущества, направил Вейрану письмо с предложением выплатить ему компенсацию… После того, как он установит со мной дипломатические отношения, конечно же.

— Хитро. Хвала Тотусу, я не лезу в политику.

— Сегодня прибудет караван изъятого имущества, Ибрагим. Принимай всё по перечню, усиливай работу, но помни, первая задача — катамараны.

— Простите, Правитель, но я сильно сомневаюсь, что эта штучка способна плыть за пределами бухты.

— Просто сделайте их и всё. И сделайте хорошо. Вы станете первым в истории нашего мира создателем нового типа судов. Катамаран станет на Вашем фамильном гербе, а в исторические хроники будет вписано Ваше имя. Само собой, если Вы всё сделаете хорошо.

— Хорошо… — протянул он. — А Вы можете помочь мне с плотниками? Лихорадка, будь она неладна…

— Я пришлю магов-медиков, они поставят всех на ноги. Мне нужен результат, чтобы через пару недель можно было начать испытания новых судов.

— Допустим, я возьму на себя смелость построить такие суда, — протянул в задумчивости Ибрагим. — Но я полагаю что двух даже усиленных балок мало. Надо, как минимум, шесть.

— Мы всё считали, — возразил гном.

— Да, считали, но мачта принимает нагрузку на палубу… Доски надо потолще, под парусом «паук», чтобы распределять нагрузку. Часть палубы я бы сделал из сетки, чтобы снизить вес. Потом, трюм очень маленький, такое судно не сможет совершать дальних плаваний.

— Нет цели сделать автономную бандуру. Маленький экипаж, малая полезная нагрузка. Высокая скорость.

— Но низкая манёвренность, — возразил Ибрагим. — И я бы сделал два руля, а не один, за каждым из корпусов. И лучше две мачты, тоже на корпусах. Вдвоём они будут меньше, но при той же площади парусов на сорок процентов легче.

— И сразу же управление становиться сложнее, — возразил я.

— И всё-таки я хочу внести изменения в проект.

— Давай так, Ибрагим. Делай усиление корпуса, паук твой, дорабатывай проект, я не против. И делай модификацию на две мачты и два руля. Версия имени Ибрагима. Пересчитайте вместе с гномами, я не против. Надо делать.

— Хорошо. Я сделаю это за две недели, правитель, — корабел тяжело вздохнул, признавая своё безоговорочное поражение перед моим пугающе настойчивым желанием. — Если Вы щедро оплатите срочность, а маги не сожгут мне весь запас леса своими безумными термическими фокусами.

— Ресурсы выделены, мастер, оплата прибудет сегодня, сразу в стопроцентном размере, — я удовлетворённо кивнул. Самый сложный пункт глобального плана наконец получил свою галочку. — Платите всем щедро и пообещайте тем, кто полениться, что мои палачи спустят с них шкуры. Гномы-проектировщики остаются на Вашей базе для точной координации процесса и проведении математических расчётов. Помните, что они упрямы как черти, но они Ваши друзья.

Производственная база была успешно развернута.

Первый этап масштабной диверсионной операции начал обретать реальные физические очертания. Средство доставки.

Математика войны постепенно позволяла мне ввести свою формулу, которая даст нужный результат.

Однако в плане оставалась зиять одна критическая уязвимость.

Транспортные средства требовали грамотного управления.

Корабли Ибрагима не поплывут сами по себе через опасные штормовые воды океана к Собачьим островам.

Более того, у чёртовых островов своя очень сложная навигация, множество мелей, куча течений и капризные ветра, ведомые только местным.

Жизненно требовалась целая флотилия опытных, безбашенных и абсолютно беспринципных моряков, готовых рискнуть своими жизнями ради реализации хитроумного замысла.

Пехота годилась лишь для удержания крепостных стен, превратившись в бесполезный балласт при первой же серьёзной качке. Я не стал говорить Муррангу, но не планировал никакого абордажа, никаких сражений в море. Лезть в воду, чтобы надавать акуле по щам, было глупой идеей. Основная моя мысль строилась на том, что враг верит в себя, верит в свою победу и хочет её одержать.

Я приходил к тому, что Ирзиф прав. За моей спиной не маячат крупные державы и сейчас самое время по мне ударить. Пока я не построил мощный флот или систему магических оборонительных башен, или не выкинул ещё какой фокус.

Время работало не только на них, но и на меня. Значит, они будут форсировать события и меня ждёт такая редкая штука, как «встречный бой».

Решение проблемы находилось далеко за пределами стандартных военных инструментов мобилизации.

Ибрагим прав, найти нужных специалистов среди законопослушных граждан Газарии не представлялось возможным. Мне не подходили ни матросы, ни капитаны, в том числе отставные или опальные, которых я мог бы достать или привезти.

Мне требовались откровенные отморозки, готовые отправиться в самое сердце вражеских владений.

Более того, представляли ценность сработанные команды, потому что им предстояло управлять незнакомым типом судов.

Я активировал Рой и нашёл Фаэна. К счастью, эльф был в доступе, он следил за созданием леса близ Порт-Арми. А может быть, ему вообще нравился лес? Часть леса примыкала к реке Швырица и эльф рассчитывал, что лес позволит сформировать каналы и ответвления, по которым можно будет плавать на лодках. Всё же он был речным эльфом.

А ещё ему нравились речки, текущие в низинах Быков, но я его тяги к прекрасному не разделял. Не время сейчас природами любоваться.

Через пару часов двери в мой кабинет бесшумно приоткрылись. В помещение скользнул Фаэн. Эльф двигался с грацией сытого хищника, полы его тёмного плаща шелестели при ходьбе.

Он пребывал в отменном настроении и без приглашения плюхнулся на стул напротив моего стола:

— Эльфы любят леса, Рос. Нахождение в лесах всегда улучшает нам настроение. Это единственное, что роднит нас с гоблинами, единственное. Скажи, когда мы будем застраивать Порт-Арми, можно выделить большой участок для высокого парка, чтобы деревья как в лесу? А ещё лучше с домами на деревьях, чтобы эльфы жили, как привычно им?

— Легко. Осталось только добиться того, чтобы пираты не забили нами щели между камнями в качестве кровавой смазки, и договорились.

Фаэн поморщился:

— Ты пессимист. На мир надо смотреть легче, проще. Поверь эльфу, которому много сотен лет.

— Да? — хитро прищурился я. — Мне нравится такой подход. Он тебе понадобится при совершении путешествия и общении, в процессе выполнении дипломатической миссии.

— Какой миссии?

— Дипломатия. Слышал о таком? Как у тебя обстоят дела с тёмными эльфами?

Эльф удивлённо приподнял бровь. На его тонких губах заиграла самодовольная ухмылка:

— Смотря в каком контексте спрашиваешь, Рос. Вообще, эльфы и тёмные эльфы не особенно дружны. Мы вообще-то разные расы, но когда в округе нет других эльфов, в нас просыпаются родственные чувства. Или не родственные, тут всякое бывает.

Я передвинул поближе к нему карту. Мой ноготь тяжело вонзился в небольшую группу скалистых островов к северо-западу от Газарии.

— Остров Киррой. Там находится временная база изгнанного клана «Братство Бойк». Согласно последним сводкам, король Фрей приходил к власти весьма грубо и некоторые кланы попросту вырезал. Некоторым удалось бежать. Вот, в частности, этим. Это тёмные эльфы, они высокомерны, жестоки, эффективны и жаждут мести, на которую у них нет шансов, потому что Фрей объявил их клан вне закона. По правилам королевства Кольдер, статус «вне закона» означает, что их может и должен убить любой другой клан и не будет нести за это ответственность, а даже может рассчитывать на трофеи и награду короля.

Вальяжный эльф, сохраняя тень ухмылки на лице, всё же задался осторожным вопросом:

— А к чему ты рассказываешь мне эту душещипательную историю, босс?

— У тебя забронировано место на судне, которое сегодня вечером идёт в Киррой. А вот твоя верительная грамота. Ты отправишься туда в качестве моего чрезвычайного посла для ведения переговоров с этими чудесными эльфами.

— Тёмными эльфами, — мрачно прокомментировал Фаэн. Ухмылка мгновенно испарилась с красивого лица подчинённого. Расслабленная поза сменилась напряжением.

— Это ж наверняка психи, Рос⁈

— Братство Бойк принципиально не ведёт никаких переговоров с другими народами и не доверяет пиратам всех мастей. После предательства Инглингов их паранойя пробила облака.

— Это уж точно. Как ты их описал, они меня пустят на корм рыбам.

— А вот я тебе скажу ровно то же самое, что Муррангу и Хрегонну. Нам некуда бежать. Нет других инженеров, кроме гномьих. У меня нет другого дипломата. Скажешь, давай пошлём кого-то из напыщенных аристократов из местных? Ну, после смены власти большая часть из них усвистала. А те, что остались… Я им горшок ночной вынести не доверю.

— У тебя нет никакого ночного горшка, ведь ты не ленишься бегать среди ночи в гальюн, — брюзгливо проворчал Фаэн.

— Именно. У меня его даже и нет. Не приучен к такой ерунде. И аристократам мне нечего доверить. А ты — не обычный посол, Фаэн. Ты, извини за выражение, проныра. Ты умеешь проникать туда, куда наглухо закрыты любые двери. Тебе не нужно плыть к ним под белым флагом на медленной лодке. Ты появишься прямо в спальне их главаря, изящный, смертельно опасный и с очень выгодным деловым предложением, подкупающим своей новизной.

Эльф закряхтел. Пока я жил в Москве, я не особенно разбирался в людях. В мире Гинн это оказалось критически важно, я размышляю о природе, характерах, мотивации и вероятных поступках врагов и друзей постоянно.

И эльф был невероятным талантом.

— Если кто-то это может, то только ты, друг-эльф.

— А если не получится, то помру на чужбине.

— Получится, потому что ты эльф, а Киррой — это орочий и человеческий город-порт. У них там не особенно много соплеменников, чтобы выбивать всех подряд. Тем более что порт живёт оживлённой жизнью, он не пиратская гавань, а вольный порт, куда под разными флагами приплывают какие угодно суда. В том числе и с Собачьих островов. И вот их-то они будут опасаться. А тебя нет.

— Ну, допустим, — кивнул эльф. — И что за договорённость ты хочешь им предложить?

— Конечно же, месть, дружище! То, что они хотят. А они хотят обратить свою месть на Фрея и на остальных. И они обязательно будут выпендриваться, Фаэн. Возможно, даже будут угрожать тебя прирезать. Но ты скажешь им предельно простые вещи. У нас есть для них высокооплачиваемая работа и у нас есть золото в хранилищах. Самое главное заключается в наличии реального шанса пустить или хотя бы изрядно попортить кровь королю Фрею. Месть, выгода, работа и хорошая локация.

Короткая пауза позволила информации надёжно закрепиться в сознании слушателя.

— Локация? Ты хочешь пригласить их к нам?

— Ну, Киррой им не родной. Если бы не вся эта ерунда с морскими сражениями, я бы никогда не пошёл на то, чтобы пригреть пиратов. Но сейчас я вынужден переступать через собственные принципы.

— Потому что некуда бежать?

— Да, Фаэн, некуда. Поэтому иди и притащи этих злобных убийц к нам в качестве сограждан и военно-морской силы.

Жажда славы, помноженная на исключительную уникальность, зажгла глаза Фаэна. Дала ему смелость рискнуть собственной шкурой ради статуса незаменимого переговорщика.

Фаэн тяжело вздохнул с театральной тоской обречённого мученика и изрёк:

— Знакомое слово «посол» внезапно заиграло совершенно новыми, весьма кровавыми красками. Посол слабосолёный, посол пряный, посол нафиг!

Он медленно поднялся с кресла, я подал ему тубус с документами, картой, верительной грамотой, там же было и серебро на дорожные расходы. Настолько много, что он мог бы устраивать пьянки каждый день, пока выполняет мои миссию.

— Готовьте премию, генерал Рос. Я постараюсь не испачкаться в крови, пока буду её добывать.

Эльф скользнул из кабинета.

Я помассировал шею. Мои пальцы за годы войны стали жёсткими, как железные прутья, так что приходилось быть аккуратным

Оставалась последняя, самая мелкая, но критически важная деталь масштабной игры. Игры на нескольких досках.

Мне нужно планировать саму операцию, каждый шаг, каждой фигуры, с запасными планами и чётким техническим заданием.

Двери снова протяжно скрипнули. В кабинет спокойной размеренной походкой вошёл Якоб Шпренгер, глава КГБ. Он был как всегда безупречен, слегка бледен и излучал спокойствие.

При виде него цепенели торговцы и его недолюбливали эльфы-контрабандисты. Молва о нём уже пошла по городу и ему заочно приписывали осуществляемые им пытки и изощрённые допросы, знание всех тайн обо всех.

Его, безусловно, ненавидели, но — боялись.

Я встал и приветствовал его крепким рукопожатием. В отличие от остальных, я не считал его палачом, в действительности пытки и правда практиковались, что стражей, что его службой, но носили крайне редкий характер.

Всё чаще он использовал магические артефакты (это ему Ластрион дал) и угрозы.

Шпренгер вежливо поклонился и сел напротив меня.

В его руках покоилась небольшая кожаная папка.

— Мы закончили сплошной допрос пленных офицеров и некоторых воинов, пленённых при высадке в порту. Соотнесли это с показаниями пленных Новака при первой попытке вторжения, показаниями шпионов, а вчера арестовали по их наводке ещё двух информаторов королевства Кольдер. Я допросил их лично.

Глава контрразведки аккуратно положил папку на стол и сухо откашлялся в кулак. Его холодный взгляд энтомолога сфокусировался на моём лице:

— Мы добыли некоторое количество весьма важных знаний о королевстве Кольдер, власти Фрея и вопросах стратегического характера.

— Эта долина имеет стратегическое значение, — проворчал я, вспоминая слова старины Грейдена — моего первого капрала, о месте моей первой битвы в этом мире.

— Что?

— Нет, ничего, продолжайте, господин Якоб.

Его бледное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, но слегка подрагивающие пальцы выдавали крайнюю степень нервного истощения после многочасового допроса пленных офицеров Инглингов.

— У нас есть схемы маршрутов их судов, направления пиратской деятельности, каналы сбыта в Зелёном океане, численность судов, примерная численность вооружённых сил по кланам и в распределении по базам кланов. В момент нападения на нас Фрей мобилизует практически всё взрослое население островов.

— Ноль защиты?

— За сотни лет существования архипелага на островитян нападали только свои. Они всегда воевали между собой. Согласно нашим картам, расстояние от Газарии и до островов порядка четырёхсот морских миль.

— При средней скорости их флота, замедленной за счёт больших судов класса редонда, которые делают за сутки сто миль, они доходят до нас за четыре дня.

— Да, Правитель, — согласился Шпренгер. — Мы знаем, где у них склады, где портовые склады, где верфи.

— И где верфи?

— Как я предполагал ранее, в столице архипелага, городе в городе Хадеб-Хавн, это на острове Вестфольд. Фрей монополизировал строительство кораблей, взял под личный контроль, но ведёт его с размахом, флот получает больше кораблей, чем теряет.

— Но они принадлежат Фрею. Таким образом, он постепенно ставит кланы в зависимое положение.

— Да. Пленные говорят, что корабли Фрея лучше, чем были за всю историю Собачьих островов, на него работают лучшие корабелы-строители и инженеры, лучше технологии, материалы, средства измерения, он внедрил огромное количество новшеств, которые улучшили жизнь моряков и строителей, убрал недостатки, использует горное масло и соль для пропитки.

— Долбанный гений. Жаль, что этот хмырь направил свой талант на нас, как оружие. А вулкан?

— Остров-вулкан запрещён к мореплаванию, кроме как для судов магов клана Огня и личных судов королевского снабжения. Но парочка матросов рассказали, что у магов там поселение и алтарь.

— Я так и думал. А охрана?

— У жрецов-магов своя охрана, порядка пятисот клинков, однако пленные были невысокого мнения об их способностях. Они ходят полуголые, украшают свои тела рисунками красного цвета. Пьют настой из местных трав, который помогает им слышать духов огня. Бьют друг другу морды и едят так сытно и сладко, что их сало служит им лучшим доспехом. Кроме того, остальные кланы ни во что не ставят за счёт безмерной поддержки короля.

— Мажоры, значит. А что по лесу?

— Большая часть Собачьих островов — это голые скалы, где гнездятся птицы, а в пляжной зоне торчат морские собаки, которых бьют на мясо. Но на многих крупных островах есть лес, вернее — был. Численность населения выросла, леса вырубили, это в том числе позволило построить флот.

— Ещё раз. Ты же понимаешь, что корабли нельзя строить из какого попало леса? Пленные что-то смогли пояснить по добыче брёвен для строительства кораблей?

— На островах шестнадцать лесорубных лагерей. На западной окраине их архипелага находится холмистый остров Лкесн. Местные называют его «Зелёным проклятием». Это единственный остров, сплошь покрытый реликтовым хвойным лесом. Не заселён он из-за того, что там водится зелёная гадюка, ядовитая и со скверным характером змея. Любой клан, который пытался заселить остров, покидал его после нескольких смертей. И извести гадюку некому не удавалось. С другой стороны, за счёт этого там сохранился лес.

— А как лесорубы справляются со змеями? Шаманы там, амулеты?

Шпренгер скривился.

— Нет. Лесорубов туда свозят насильно, просто время от времени кого-то кусают, его хоронят и продолжают лесодобычу. Они бы может и сбежали, на тех же плотах, но их охраняет отряд головорезов, который подчиняется Фрею.

— По сути, тюрьма.

— Да. Головорезы внутрь острова не ходят, стараются не рисковать. Хвойный лес рубят лесорубы-невольники. И если они не выполняют план по добыче брёвен или если брёвна плохие, их наказывают, бьют плетьми или сажают в яму со змеями.

— Интересная у них трудовая дисциплина. В духе Рагнара. А склады?

— Там же и склады, так же лес сушится для отправки, там пристань, куда привозят новых лесорубов и провиант. Само собой, остров находится в личной юрисдикции короля Фрея.

Я расправил карту и поставил на ней три точки.

Вулканический остров с Алтарем Огня, столица Хадеб-Хавн и далёкий остров Лкесн. Вот они, три точки удара.

— Кроме того, я собрал данные и составил отчёт о политических группировках Собачьих островов, этническому составу. Там превалируют гоблины, тёмные эльфы, люди и орки. И я не скажу, что они живут в мире. До Фрея они грызлись между собой непрерывно. Даже сейчас части флота из разных кланов действуют разрозненно, а капитаны не слушают приказов друг друга. Единственный, кто их объединяет, это Фрей. Точнее сказать — страх и ненависть к королю островов. Я подготовил ещё один доклад по личности Фрея, его семье, его замку, личной охране.

— Спасибо, Якоб. Ты очень помог. Ты — наши глаза.

— Надеюсь, мои глаза увидели всё, что нужно, Правитель?

— Да. Твоим глазам нужен сон. Ты явно ведёшь допросы ночами напролёт.

— Отосплюсь, когда закончится война, Правитель.

— Я тоже так думал. А она всё не заканчивается.

Шпренгер медленно выдохнул, поправляя воротник чёрного сюртука. Он коротко, по-военному, поклонился и молча покинул кабинет, оставив мне доклады.

Теперь, имея план, я начал его реализовывать.

Подготовка к самой безумной операции в истории Газарии двигалась, пожирая все доступные ресурсы города.

Дни слились в бесконечную изматывающую карусель из запаха битого камня, криков сержантов на плацу и магического озона из подвалов Фомира.

Роты тренировались, отрабатывая операцию «штурм ворот».

Воротца (довольно-таки неширокие и невысокие) открывал маг и кричал: «Ворота открыты!».

Военных, конечно, несколько смущало, что ворота маленькие и что маг, который их отпирал, стоял около куска бутафорской стены. Тем не менее, дисциплинированная рота срывалась с места и проскакивала ворота за минуту-полторы.

Три роты могли пройти «ворота», которые по случайному стечению обстоятельств были размером, как и создаваемые порталы, за пять минут.

Повторение — мать учения. Манёвр повторяли раз за разом, на самых разных поверхностях, на траве, камнях, песке. Так, чтобы если кто-то упал, он откатывался бы в стороны и вскакивал, чтобы вклиниться в поток, пытаясь всё-таки «уложиться в норматив».

Тем временем верфи Ибрагима извергли из себя десяток некрасивых, но надёжных и прочных транспортных катамаранов.

Портальные врата проходили испытания, ни одни из них не рванули, зато три были пущены на переплавку.

Всё это делалось в обстоятельствах строгой секретности.

У Треугольной бухты появилась охрана, которая не пускала к её берегам, в том числе и местных, которые раздражённо бухтели «я тут с детства рыбу ловлю».

Ни местным, ни пришлым я не мог доверять. И мои катамараны никто до поры до времени не должен был видеть.

Ибрагим разобрал парочку катамаранов, признав их браком, но после ожесточённого обсуждения с гномами — собрал в изменённом виде.

Катамараны поднимали на стапеля, что-то в них меняли, поставили оснастку.

Город восстанавливался и строился, проведены нитки улиц, лес за пределами города шумел, Пантеон начал свою работу. Но, поскольку враг смотрел на нас с моря, то главные приготовления тоже велись в этом направлении. Портовая зона была расчищена (снова), проведены улицы и заложены фундаменты складов. Максимальное использование места, материалы — камень и кирпич, чтобы не боялось пожаров. При этом от стены на границе города и складами — широкая «санитарная» зона.

Гномы соорудили на пирсах блочные краны для ускорения разгрузки, это должно было сделать порт более привлекательным для торговцев.

Цепь — блокирующую проход в бухту гномы так и не смогли создать. Бородатые кузнецы переругались, их то не устраивал вес, то прочность, то механизмы спуска и подъема.

Сапёры увеличили насыпи, которые сужали вход в бухту, зато маги углубили центральный «проход» в неё. На маяке на берегу теперь постоянный военно-магический дозор.

Ранним утром меня разбудил сигнал Роя.

Я вообще-то терпеть не могу, когда меня будит эта магия, потому что по ощущениям это как будто тебя шарашит током и внутри головы включается матюгальник с чужими мыслями, которые врываются в моё сознание помимо моей воли.

Те немногие, кто был способен меня разбудить, это знали и дёргали меня крайне редко. И причины для такого должны быть весьма вескими.

«Рос, там вражеский флот… Это Фомир, если ты не понял спросонья. И „там“ — это за горизонтом».

«Бргррррр… Что-то быстро. Странно, что они снова прут с моря».

«Странно, что флот маленький», — отозвался маг.

«Приготовили подлянку?».

«Может, это и не они. Артефакты реагируют слабо, но я проверил, они не ошибаются и кто-то к нам приближается».

«Кто-то? Намекаешь, что это может быть не Фрей?».

«Ну да».

«А кто? Ладно, в любом случае я подниму Первый и Второй полк по тревоге».

Холодный утренний туман медленно сползал в акваторию залива густыми серыми клочьями. Волны методично бились о свеженькие брёвна причалов, восстановленные после пожаров.

К моменту, когда чужой флот вошёл в нашу бухту, я уже был на стене, как и Второй полк.

Внизу, на улицах города, зевая во весь рот, разместился Первый полк.

Город замер в тревожном ожидании. Местные рыбаки и портовые грузчики были эвакуированы внутрь города, а ворота в порт заперты.

Для простых горожан появление чужого флота с некоторых пор сулило обстрелы и риск резни.

Из молочно-белой пелены вынырнул первый острый форштевень, окованный потемневшим от морской соли металлом. Корабль легко разрезал встречную волну, направляясь прямо к нашему пирсу. Следом из тумана начали выплывать остальные суда флотилии. Потрёпанные штормами, они напоминали стаю голодных морских волков, почуявших запах свежей крови.

Я оценил их манёвренность и слаженность действий. Но враждебно они себя не вели, так что открывать огонь я не приказывал.

— Эй, это клан «Братство Бойк», — выкрикнул Новак и посмотрел на меня.

— Ну, мы их звали… Теоретически…

Флагманская фелука опустила паруса и отдала якоря таким образом, что остановилась непосредственно у причала.

С палубы со свистом полетели толстые швартовые канаты. На борт мгновенно перекинули широкие сходни, и по ним лёгким, скользящим шагом спустился Фаэн. Эльф выглядел до неприличия довольным собой. Его тёмный плащ ничуть не пострадал от морской сырости, а на губах играла фирменная высокомерная ухмылка спецагента, успешно закрывшего невыполнимый квест.

Следом за ним на пирс ступила женщина.

— Так, блин. А предупредить? — вслух высказался я. — Открывайте ворота, к нам прибыли гости, а не вторжение.

Я стал раздавать команды, перемещая Первый полк.

Рой.

«Фаэн, едрёна кочерыжка, ты почему не предупредил, что ломишься к нам, как слоны на водопой? Мы тут изготовились вторжение отражать».

«Ну, босс… Не ощущаю за собой вины. Ты же сам попросил привести клан? В чём проблема?».

«Я не ожидал, что они сразу припрутся со своим пиратским флотом. Ладно, я, наверное, сам виноват. Системный сбой на режиме перебздевания. Ты приведёшь ко мне лидера?».

«Да. Её зовут Маглита Пронзительная. Я надеялся, что ты примешь нас официально в своей резиденции».

«Да-да, веди её, просто без всякой спешки, дай мне добраться до Дома Правительства раньше вас».

«Босс, ты всё усложняешь. Ну, раз ты так просишь, то давай».

Маглита Пронзительная полностью оправдывала свое прозвище, если оно было продиктовано красотой, а не тем, что она склонна прокалывать людей насквозь.

Высокая, грациозная, с кожей тёмного цвета, но скорее голубоватого, чем как у людей, и глазами оттенка насыщенного фиолетового аметиста. Её наряд из плотной кожи морских змеев идеально подчеркивал хищную, смертоносную пластику тела.

Наверняка, если бы ей дали обтягивающую одежду с принтом леопарда, она бы её надела. В каждом её движении сквозила ледяная уверенность древней аристократки, которая умеет убивать.

Я и правда поспешил во дворец, предварительно отодвинув Первый полк, но оставив Второй, а так же разрешил портовому люду вернуться к работе.

Я прибыл в свой кабинет, с сожалением понимая, что в этой суете, ожидая нападения, я не умылся, не позавтракал и вообще хорошо подготовился только к драке. Но уж никак не к дипломатическому визиту.

Я очень плохо представляю себе, что такое «свободный радикал». Максимально далёк от понимания.

Но я отлично представлял себе, что такое «свободная политическая сила». Я и сам сформировал такую силу, сочетающую в себе военную и экономическую систему, которая теперь стала ядром молодого государства.

Клан «Братство Бойк» представляло собой свободную политическую силу, но, всё же, скорее с военным уклоном.

Через четверть часа в кабинет заявилась «делегат» этой самой силы.

Я вышел на середину кабинета, чтобы встретить её не как директор свою подчинённую, а скорее, как равную.

— Правитель Рос, — Фаэн отвесил изящный полупоклон, элегантно указывая рукой на свою спутницу. — Позвольте представить Вам адмирала свободного флота и бессменного лидера Братства Бойк, несравненную Маглиту Пронзительную.

Тёмная эльфийка остановилась в трёх шагах от меня. Её взгляд, острый как хирургический скальпель, прошёлся по моей потрёпанной броне, по стенам со следами повреждений, окнам, которые ещё не восстановили. Я не считал свой кабинет приоритетным, бригады гнали строительство стены, новых ворот, башен, зданий в Цитадели, а окна… Окна — это второстепенная ерунда.

В этих фиолетовых глазах не было ни капли уважения или страха, только интерес и лёгкая ирония. Она смотрела на меня с высоты своего тысячелетнего опыта, оценивая только представителя молодых и не особенно долго живущих рас, возомнившего себя серьёзным игроком.

Конечно же, эльфы, который были способны жить сотни лет, смотрели свысока на все прочие расы, потому что мы рождались, жили и умирали на их глазах. Другое дело, что в ходе своих коротких жизней люди и орки были способны снести с горизонта когда отдельного эльфа, а когда и эльфийское государство.

Я лично, так уж получилось, был в отменных отношениях с гномами (например, королевством Ошо), с орками (Умар), с высокими эльфами (орден Сияющего Орлана). А вот с государствами людей отношения что-то не задались.

— Значит, это и есть знаменитый рыцарь-герцог, взбаламутивший весь сухопутный мир Гинн, — голос Маглиты оказался глубоким, с лёгким поющим акцентом, необычным и, в то же время, красивым. — Фаэн представился Вашим другом и пел мне ночами напролёт песни о горах золота и грандиозных планах мести. Но передо мной лишь закопчённый порт и кучка напуганных орков в броне.

— Ну, давайте начнём с того, что Фаэн безусловно мой друг. Перепуганные орки, а с ними эльфы, люди, гномы, гоблины и тролли ставили на колени лучшие армии континента.

— Так уж и лучшие? — она изогнула свои губы в лёгкой улыбке.

— Ну да, буквально. Есть такое выражение… Мужество есть лишь у тех, кто ощутил сердцем страх. Кто смотрит в пропасть, но смотрит с гордостью в глазах. И мои воины, представители всех рас, видели смерть и даже высоких её представителей, например, Рыцарей смерти и всё же имели гордость держаться, стоять, драться и побеждать. Им нет нужды надувать щёки и делать надменные лица. Наши дела говорят за нас.

— Красивые слова для правителя, прячущегося за каменными стенами от гнева короля Фрея. Братство не вступает в союзы со слабаками, герцог. Мои корабли могут перевезти Ваших людей, но я не собираюсь отправлять своих матросов на убой ради чужих амбиций.

Встретить равного по духу лидера в этом мире политических интриганов и трусливых аристократов было сродни нахождению эпического лута в низкоуровневой локации.

— Мне не нужны Ваши корабли, прекрасная Маглита, — перебил я её.

Она несколько раз открыла и закрыла рот, всё это время широко взмахивая ресницами.

— Что, простите? — она повернулась к Фаэну, а тот плюхнулся на стул около стола совещаний и расплылся в улыбке. Разумеется, мой офицер понятия не имел, что я собирался сказать. Откровенно говоря, я и сам не знал, потому что разговор с самого начала пошёл не по плану.

— То, что услышали Ваши уши, сестра-эльф. Вы пришли торговаться, набивать себе цену и рассказывать о своём величии. А у нас несколько другая ситуация. Посмотрите на Фаэна. Подозреваю, что Вы уже хорошо его рассмотрели. Но… Знаете, как я с ним познакомился и почему называю другом? Я вытащил его из тюрьмы и предложил умереть. И был момент, когда вражеские панцирники пёрли на стену, он сиганул с неё, чтобы выпустить три стрелы под наилучшим углом.

— Приземлился как кошка? — уточнила эльфийка.

— Нет, его спасли орки.

— Позволил себя спасти низшим? — нахмурилась она.

— Позволил себе наплевать на это. Наплевать на собственную жизнь, на орков, на меня, на город, на гордость. Он разящий клинок, он выше богов и ниже улитки, он танцует на кончике клинка. Он лучшее, что есть в вашей расе.

— Мы с ним не родня, — попыталась возразить Маглита.

— Всё, что Вы можете… — я проигнорировал эту попытку рассказать, как тёмные эльфы отличаются от остальных эльфов, — или не можете, тут уж как повезёт… это соответствовать его уровню. Иметь такую же смелость, когда мир будет сгорать в огне конца света, как и он.

Маглита изящно приподняла тонкую бровь, явно заинтригованная моим утверждением и скосила глаза на Фаэна.

— Вопрос ведь не в том, кто из нас круче, сестра-эльфийка, а в том, чего Вы хотите и чего хочу я.

— И чего же я хочу? Просветите меня.

— Месть. Малодушные скажут «да я не хочу мстить, да ладно, да пусть живёт». Но нет!

Я шагнул чуть ближе, чтобы увидеть, как её фиолетовые глаза зажглись гневом. Запах морской соли смешался с тонким ароматом незнакомых пряностей, исходящим от её кожи.

— Как Вам выражение: «Пусть горы истлеют и на их месте протекут реки, пусть реки пересохнут и на их месте вырастут горы, но месть в моём сердце будет горёть вечно»?

— Отличное выражение. Я не собираюсь прощать и терпеть. Я и моё братство.

— Собачьи острова вас отторгли. Я предлагаю надавать им по сусалам. И, насчёт кораблей. Есть у меня чем удивить клан воинственных эльфов-мореходов.

Тёмная эльфийка с неподдельным интересом склонила голову. Уверенная наглость сухопутного правителя пробила её аристократическую броню. Она привыкла общаться с мужчинами через призму клинков и крови. И это были либо тупоголовые морские разбойники, либо торгаши, дрожащие за свои кошельки.

Я и Фаэн (а это она ещё остальных не видела) ломали все привычные паттерны поведения местных.

— Вы заинтриговали меня, полководец Рос, — Маглита подала руку Фаэну и тот немедленно её поцеловал. — Вы готовы продемонстрировать свой козырь сейчас или есть какое-то назначенное время… Потому что пока что я не представляю, о чём идёт речь.

День в городе начинался, улицы Порт-Арми напоминали растревоженный муравейник, щедро политый тревогой и ожиданием новостей.

Я попросил Иртыка следовать в отдалении, а теперь мы втроём шли сквозь узкие проулки, лавируя между скрипящими телегами с колотым камнем и тяжело дышащими портовыми грузчиками. Воздух полнился запахами кислого пива, горячего металла и сырой древесины.

Газария вела войну, но её жители не гнулись под тяжестью. Я собирался победить без надрыва.

Да, беженцы работали, но получали деньги и тратили их. И местные работали, попутно торговали, договаривались с беженцами, находили точки соприкосновения, формируя единую культуру, а война — была одним из её мощных лейтмотивов, котлом, который всех объединит.

Тёмная эльфийка оценивающе разглядывала снующих вокруг рабочих. Её фиолетовые глаза сканировали разношёрстную толпу, выхватывая странные для этого мира детали. Гоблины тащили тяжёлые ящики наравне с людьми, орочьи патрули, которые прикрывали стражников-людей, гномы и маги в грязных мантиях деловито обсуждали прочность кирпичной кладки с обычными каменщиками.

Социальная иерархия была снесена ударной волной моих реформ.

Внезапно из-за угла вынырнула девочка.

— Привет, Этна! — я остановился, чтобы поприветствовать свою подопечную.

— Здравствуй, старший брат Рос! — звонко отозвалась девочка. За последнее время она подросла и расцвела, на губах у неё играла улыбка. За ней поспешала, хотя и опаздывала, немолодая грузная женщина, одна из подопечных, причём доверенная, Бригганида, которая, выпучив глаза, остановилась около нас, отдав нечто отдалённо напоминающее воинское приветствие.

Маглита резко остановилась. Её рука рефлекторно скользнула к эфесу изогнутой сабли.

— Вы открыто сотрудничаете с ведьмами? — голос тёмной эльфийки резанул пространство.

— В моём войске служат тролли, ведьмы, беглые каторжники и спятившие академики, — я повернулся к Маглите, твёрдо выдерживая её тяжёлый взгляд. — И если для победы в этой войне потребуется поставить в строй самого чёрта с рогами, он получит казённую броню и встанет в первую шеренгу, переложив вес на левую ногу, чтобы принять удар на щит! Эффективность важнее предрассудков. В Газарии нет изгоев, есть лишь полезные и бесполезные жители, те, кто получат победу и те, кого гонят поганой метлой.

Маглита явно ожидала услышать оправдания или нелепые попытки сгладить углы, но получила жёсткую констатацию фактов. Я не играл в святого спасителя, я собирал рабочий механизм из любых доступных деталей.

— Значит, законы крови и традиции для Вас пустой звук, — эльфийка задумчиво прикусила нижнюю губу. — Золото является лишь инструментом, а не самоцелью. А кровь? Вы же человек? И плевали на кровь.

— Да. Не имеет значение кровь, важна победа, действие, достижение, помогает он мне или вредит. Нужен результат.

— А Вы опасный человек, Рос Голицын, если игнорируете базовые понятия.

— Боюсь, что у меня другие базовые понятия.

— Тогда, может быть, моему клану есть, что сказать.

— Ну, так говорите.

Мы дошли до ворот. Старшина глянул на меня, скользнул по моим спутникам, кивнул Фаэну.

— Командор, Вы за город?

— Да, Брейцши. Как сегодня рота?

— Болеют, ждут весну. Тут хорошо, командор. Отправили заявку сапёрам.

— А что такое?

— У ворот два подъёмных механизма, левый подклинивает. Нехорошо.

— Если будут проблемы, сообщи мне, подтолкну.

Мы прошли ворота.

— Вы знаете всех своих воинов или с этим старшиной какое-то особенное знакомство? — спросила эльфийка.

— Ага. У меня с каждым первым особенное. Был момент, я дрался во второй линии на болотах, а он держал щит на первой. Ему тогда скелеты чуть голову не снесли. Забавно, если подумать…

Мы шли по пригородной дороге, Фаэн поддерживал её за руку, хотя это и было излишне.

— Мои люди устали скитаться по чужим скалам и ждать, когда прибудет очередной жалкий ублюдок, которые попытается меня прирезать, — Маглита понизила голос до доверительного полушёпота. — Однако братство Бойк знает себе цену и не готово быть прислугой.

— Сестра-эльфийка, а что, похоже, чтобы я нуждался в прислуге? Мне не нужны подтиральщики задницы, я и сам это могу. Мне нужны воины. Вы понимаете, почему из десятка изгнанных кланов Собачьих островов я послал своего друга к вам?

— Потому что мы лучше всех? — самодовольно спросила она.

— Потому что вы лучше всех, — повторил я и мне показалось, что её глаза вспыхнули женским самодовольством. — По крайней мере, меня в этом убедил Фаэн. Он очень много про вас говорил.

— Правда? — хлопнула ресницами эльфийка.

— Да. И своему соратнику я доверяю. Газария ведёт войну за собственное существование, — произнес я ровным, лишённым эмоций тоном. — Если вы встанете плечом к плечу с моими людьми против нашего общего врага, вы станете частью Газарии. Вы получите землю под собственную базу-городок, права и защиту закона. Есть второй вариант, это простой наём. Я без проблем заплачу разумно-высокую оплату за ваши военные услуги как наёмникам. Вы здорово подзаработаете. Если же вы предпочтёте просто выполнить грязную работу за несколько сундуков монет, вы останетесь обычными наёмниками. Ваше будущее будет в ваших руках. Ну и третий вариант. Вы можете отказаться. Драться вместе со мной это не кабала, всё только добровольно.

Маглита медленно кивнула, принимая мои условия и не спеша давать ответ.

— Справедливо, Правитель, — уголки её губ дрогнули в подобии искренней улыбки. — Но нам нужно подумать, преклонять ли колени перед Вами.

— У нас не принято преклонять колени, — перебил её я. — Вы видели, чтобы мои воины били поклоны? Нет? Потому что так не принято. Каждый первый тут воин. И его гордость заключается не в лобызании моих сапог, а в том, чтобы победить с оружием в руках. Или умереть… с оружием в руках. И я иду на эту войну не со скипетром и державой, а с мечом. И Ваши капитаны мне нужны как те, кто будут драться за нечто общее.

— А что у Вас общее?

— Курай. Я потом покажу.

Закрытая территория Треугольной бухты встретила нас промышленной музыкой — стуком десятков молотков топоров и едким запахом кипящей смолы.

Несколько бригад работали, каждая на своём участке и все выполняли свои задачи.

Мир Гинн не знал конвейера, зато вполне понимал, что такое специализация (хоть и полного разделения труда по Адама Смиту тут не было).

На разных заготовках бригады подгоняли корпуса, покрывали их смолой, собирали каркасы.

У них уже были два своих пирса, и Ибрагим находился на одном из них.

На тёмной морской воде покачивались три готовых катамарана. Их изящные тонкие корпуса напоминали гигантских водомерок, остановивших свой бег.

Маглита остановилась у самой кромки воды. Ее фиолетовые глаза скептически скользнули по деревянным конструкциям, оценивая ширину палубы и полное отсутствие привычных пузатых бортов.

— Вы привели меня посмотреть на гигантские плоты, герцог? — голос тёмной эльфийки сочился нескрываемым разочарованием. — Две скреплённые вместе лодки и два косых паруса. Первое, что приходит на ум, глядя на это — нелепица. Ребёнок нарисовал, а взрослые дяди построили? Серьёзно? Я мореход в тринадцатом поколении, но большей ерунды не видела.

— О, я думаю, Вы будете извиняться за свои слова, адмирал, — я шагнул на пружинящие сходни. — Поднимайтесь на борт. Пора обновить Ваши устаревшие базы данных.

Я кивнул Ибрагиму:

— Привет, мастер.

— Приветствую, Правитель.

— Ну что, опробуем вот того?

Эльфийка презрительно фыркнула, но все же последовала за мной, грациозно перешагивая через толстые бухты с канатами. Ибрагим уже занял место у основательного румпеля. Фаэн закатил глаза, всем своим видом показывая, что разумный эльф не попрётся в море (и это при том, что он только что завершил морское путешествие по возврату в Порт-Арми).

Главный корабел Газарии поглаживал отполированное дерево с нежностью отца, который породил дракона и единственный умеет управляться им.

Его первоначальный скепсис давно растворился в чувстве восторга после первой же серии испытаний.

— Отдайте швартовы! — рявкнул мастер, для проверки немного поводя из стороны в сторону румпелем. — Ставьте паруса! Сейчас мы покажем этим водоплавающим коровам настоящую скорость.

Широкие треугольные полотна с громким хлопком поймали попутный ветер.

Катамаран резко дрогнул всем своим огромным деревянным телом и стал уверенно разворачиваться.

Вместо привычной медленной раскачки и тяжёлого набора скорости судно двинуло с пугающей резкостью.

Ещё бы, чистая математика — малый вес, малое трение корпуса, обтекаемые формы, низкая инерция и приличная площадь поверхности парусов делали своё дело.

Палуба двинулась, Маглита привычным жестом вцепилась в ближайшую снасть, отставляя ногу чуть назад, чтобы не потерять равновесие.

Два узких носа обоих корпусов без видимого сопротивления скользили по встречной волне, разрезая солёную воду подобно острому ножу мясника, проходящему сквозь мягкий жир.

Качество сборки и покрытия было таково, что трение воды как замедляющий фактор — оказалось минимальным. Катамаран не боролся с морем, он скользил по его поверхности с грацией летающего хищника.

Мы стремительно вышли из бухты и, к удивлению Маглиты, легко взбежали на боковую волну, прошли при попутном ветре мимо бухты Порта-Арми и судов Братства Бойк в ней.

Стоящие на палубе матросы провожали нас ошарашенными взглядами, не успевая даже выкрикнуть дежурные слова приветствия. Их лёгкие суда класса «фелука» — две мачты, три треугольных паруса, казались медленными неуклюжими кашалотами по сравнению с бойким дельфином-катамараном.

Ветер приятно холодил бока, Ибрагим заложил крутой вираж. Судно накренилось, но жёсткая связка понтонов надёжно удерживала баланс. Мы шли острым курсом по диагонали от ветра, совершая манёвр, физически недоступный для классических килевых кораблей этого мира, закладывая манёвры хождения против ветра.

Блоки управления парусами вполне это позволяли, громадный руль давал не только нагрузку на корпус, но и манёвренность. Да, катамаран при манёврах требовал места, он не мог осуществить разворот в стеснённых условиях, потому что постоянно разгонялся и был слишком лёгким, но на то он и морское судно.

Лицо Маглиты излучало чистый, незамутнённый восторг. Королева пиратов окончательно забыла про статусы и строгие правила приличия. Она запрокинула голову и издала пронзительный, торжествующий вопль, перекрывающий гул туго натянутого паруса. Физика одержала безоговорочную победу над вековыми традициями.

Практика показала, что судно нового типа — манёвренное, чрезвычайно устойчивое и быстрое. То же самое воочию демонстрировалось сейчас.

Катамаран сделал широкую дугу в открытом море и стал возвращаться в Треугольную бухту.

Ибрагим довольно скалился, стирая капельки брызг со лба широкой ладонью.

— Во имя всех демонов царства Клёгги, как эта штука умудряется так летать без единой капли магии? И простите мой первоначальный скепсис, Правитель, — Маглита тяжело дышала, её фиолетовые глаза горели фанатичным огнём игрока, увидевшего новое поколение любимых ею игрушек.

— Чистая гидродинамика и грамотное распределение веса, адмирал, — пробасил Ибрагим. — Узкие корпуса минимизируют трение о воду. Широкая база даёт абсолютную остойчивость без необходимости грузить на дно тонны бесполезного балласта. Это не магия, это мой и гномов математический расчёт.

Маглита подошла к корабелу и громко чмокнула его в щёку:

— Примите слова восторга, мастер-капитан.

Корабел приосанился, жадно впитывая заслуженную похвалу. Его узловатые пальцы всё ещё мелко подрагивали от сумасшедшего выброса адреналина.

— Конечно, у судна есть недостаток. Мало места в трюме, мало запасов можно взять. Торговцы станут плеваться, им штуки повместительнее подавай, — пояснял Ибрагим. — Экипажи тоже малые. Это и плюс, и минус одновременно.

— Ну да, маленький экипаж легко разгромят на абордаже, — легко согласилась Маглита. — Но он же от врагов убежит. Убежит?

— Быстрее любого другого судна, шустрее чем драккар с экипажем, обожравшимся весёлыми грибами или фелуки на магии. Если капитан не прошляпит, вообще невозможно догнать.

— А если штиль? — спросила Маглита.

— Как все, можно и на веслах, в стандартной комплектации они есть. Идёт ходко. Но мы не разу не пользовались, паруса ловят малейший ветер.

— А шторма? — Маглита сейчас напоминала покупателя в автосалоне.

— Суда не бессмертны, но волну выдерживают не хуже обычных. Однако это лёгкие конструкции, я бы не стал рисковать. От шторма тоже придётся сбегать.

Меня порадовало, что «защищать» изделие приходилось не мне, а Ибрагиму. Формально его создателем тоже является он. Авторского права в мире Гинн не существовало, но чертежи были только у него и у гномов. При условии, что Ибрагим меня не покинет, а с налоговыми льготами и государственными заказами такого не должно произойти, монополия на катамараны на первых порах будет у меня.

Собственно, меня и интересует победа в конкретной этой попытке захвата региона. Потом я обрасту политическим влиянием, города — оборонительной инфраструктурой, население тем, что принято называть — мобилизационный потенциал. И меня будет отсюда уже не так легко сковырнуть.

— Но прежние суда никуда не денутся, Рос, — повернулась она ко мне. — Ваши эти… как их…

— Катамараны, — подсказал я.

— Да. Катамараны, они не многоцелевые. Вы не сможете перекроить реальность одним типов судов. Им не перевезти войска, грузы и так далее.

— Я не претендую на то, что совершил революцию, тем более что это сделал не я, а Ибрагим. Это просто новый игрок, новый вид войск на игровом поле. И для целей, которые я наметил, мне нужен именно этот тип. Неуловимый флот.

— А чего хочет Правитель от адмирала в изгнании?

— Работать на меня.

— Я про суда, я просто хочу их заполучить.

— Ерунда. Вся ситуация существует в комплексе, Маглита.

— То есть?

— Братство Бойк прекращает свой путь в качестве морских бродяг. Мы строим вам базу и частично контролируем. Вы становитесь бандами Газарии. Никаких самовольных грабежей и левых контрактов на стороне. Полная взаимная лояльность со Штатгалем и гражданскими властями полуострова. Общие цели, общее будущее. И ваши старики могут начать покупать тут дома или строить квартал. Это своего рода брак.

— Неравный, — лукаво ответила эльфийка.

— Ну и пусть. У нас нет флота, у вас нет суши. Мне не нужен разовый заказ, один рейд и всё, а только долгосрочные отношения. Говоря иносказательно… Клан интегрируется в нашу жизнь.

— Интегрируется или растворяется? Мы против роспуска клана. Это вопрос выживания. Иначе между вами и Фреем не будет никакой разницы. Он тоже хотел нас распустить, — прищурилась вредная атаманша.

— Я не распускал гильдии, цеха и кланы, сестра. При мне их стало только больше. Это не значит, что частник не может открыть мастерскую или добывать золотишко в горах. Но я не ломаю старые порядки. Клан — устоявшаяся структура, боеспособная, действенная. Клан просто становится кланом при Газарии. Мы может заключить пакт об объединении, где прописать право клана уйти. Но…

— Что «но»? — она шагнула ко мне ближе.

— Но вы не воспользуетесь этим правом. Если у вас будут тут крепкие стены-тылы, возможность разместить семьи, сбывать добытое, выполнять заказы или грабить политических врагов Газарии, ремонтировать суда, латать раны и хоронить павших… Если вы будете ценны для этой земли, она будет ценна для вас.

— Хм. Если у нас будет право уйти… Считайте, что я слышала только эти слова… То мы согласны. Дайте нам эти корабли, укажите цель, и мы утопим этот мир в крови ваших врагов.

Система Рой уведомила меня о включении в состав управляемых мной войск сразу тысячи ста юнитов. Не все из них были боевыми матросами и далеко не все из них нужны мне. Но сделка комплексная, брать — так всех.

— Добро пожаловать в команду, Маглита. Нам нужны экипажи и нужны прямо сейчас.

— Сколько экипажей?

Я повернулся к Ибрагиму:

— Мастер, сколько у нас есть судов?

— Прям в эту секунду только три, Правитель. Вы же видели. Но в ближайшее время спустим на воду перебранные и новые… Ещё восемь.

— Итого одиннадцать. Мы берём все.

— Вы назначаете экипажи и начинаете тренироваться на них, а не уходите в бой. Более того, если на горизонте покажется вражеский флот, вы спрячетесь в бухту и спустите на берег экипажи.

— Но, Правитель! А как же развлечение?

— Вам предстоит нанести смертельный удар по королевству Кольдер. Вы хотите этого?

— Больше всего на свете!

— Ну, так проявите терпение! Вашим куратором назначен Фаэн… Ну, Вы, наверное, уже догадались. Тренировка, отработка навыков, освоение новых для себя судов.

— Но я так поняла, нам предстоит плаванье — рейд на Собачьи острова.

— О, да. Вам понравится.

— Тогда Вашему эльфу придётся пойти в поход со мной. Само собой, как глава клана я однозначно пойду в этот поход.

— Я не против, — обернувшись на Фаэна, я удостоверился, что моя и Маглиты идея ему совершенно не понравилась.

Нельзя быть абсолютно готовым к драке. Это невозможно по многим причинам. Наверное, есть много вещей, к которым нельзя быть абсолютно готовым. Один шаман, не помню точно, как его звали, но это был коллега Ярдига, говорил: «Полной ясности не будет никогда. Учись действовать в условиях частичной неопределённости».

Я не был до конца уверен в своих приготовлениях, не был уверен в точности и адекватности своих приказов, в исполнителях, в ресурсах. И всё же я понимал, что время пришло.

Поэтому я обратился к Шпренгеру и мы достали из подвала изрядно побледневшего, но достаточно сытого и умиротворённого заключённого по имени Волагер.

Судьбу шпионов и предателей будет решать суд, пока КГБ готовил уголовные дела, а Деций в промежутках между вынесением приказов писал местную конституцию и уголовный кодекс.

Одно было ясно, что за измену Родине у нас полагается казнь или до двадцати лет тюрьмы. Поэтому мотивация по общению с нами у Волагера была. К тому же, начав сотрудничество с нами, он тут же подписал себе смертный приговор перед лицом королевства Кольдер и Бруосакса. И если Бруосакс старательно делал вид, что к этой войне не имеет отношения, то островитяне шарились по горизонту для того, чтобы напасть.

И если предположить, что они победят, то что они сделают с Волагером и теми из шпионов, кто стал «стучать»? Очевидно, что их вздёрнут.

Осознание этого простого факта сделало Волагера очень исполнительным, и яростным сторонником победы Газарии, где, как он видел, его пока что не отправляли на эшафот.

Вообще, шпионы не знали, но в тюрьме регулярно бывала молчаливая мрачная ведьма Нгейрда, из орчанок, которая проверяла, на месте ли двадцать фляг с ядом. Ведьма имела приказ — по команде Шпренгера или если будет риск захвата тюрьмы врагами, всех убить.

То есть, предатели буквально жили с топором, который был занесён над их головой. Во избежание бунтов эту важную деталь им не сообщали. Да и знали об этом только сам Шпренгер, Гришейк, который окончательно стал главой боевого подразделения КГБ и заместителем Шпренгера, начальник режима Войцке, главный дознаватель Ушиной (тоже зам Шпренгера и тоже из инквизиторских) и я.

В настоящее время Волагер во всех подробностях воссоздавал схему обучения, перечень лекций, практических занятий в разведшколе Бруосакса, в Замке.

Фактически Волагер рисовал систему обучения шпионов для заброски на чужую территорию. Шпренгер его работу очень ценил, а сам Волагер, понимая, что его жизни напрямую зависит от ценности его работы, старался вовсю.

Сейчас он не понимал, зачем мы его вызвали, но всем своим видом демонстрировал дружелюбие.

— Думаю, дорогой Волагер, пришла пора нам вызвать на себя гнев Фрея.

— Ээээ… Простите, Правитель, не вполне понимаю.

— Ну, смотри… Я предположу, ты меня поправишь, — я сидел на столе в допросной и кроме меня тут был только глава КГБ, который демонстративно не стал доставать писчие принадлежности, чтобы показать, что разговор не будет зафиксирован и всё, больше никого.

— Да, Правитель, как скажете, Правитель.

— Есть у нас один на примете шпион. Мы думали его брать, но потом притормозили. Зовут Юйдоней. И есть у него связной, который передаёт сообщения через порт, через парочку специально обученных капитанов, их людей. Скорее всего, сообщения идут в порт Родендорк, а уже оттуда на Собачьи острова. Ну, судя по маршрутам капитанов. Не важно. Мы хотим написать от имени Юйдонея сообщение о том, что в Газарию тайно прибыл посол от Бруосакса, который хочет заключить мир и начать открытую торговлю от имени Вейрана. Посол прибыл секретно, но если мир будет заключён, то вся поддержка Бруосакса отвалится. Более того, я смогу нанять наёмников-капитанов из Южных портов, которые туда вернулись после бунтов. И тогда у меня будет какой-никакой флот, будет возможность расширить торговлю с континентом через Швырицу, подтянуть наёмников, которых после войны как собак нерезаных и так далее.

— А у Вас есть такой посол, Правитель? — округлил глаза Волагер.

— Ты не ухватил суть. Не важно, есть он или нет. Важно, что Юйдоней отправит сообщение Фрею об этом.

— Тогда король Фрей немедленно нападёт, чтобы не допустить никакого мира и не создавать себе дипломатических проблем в будущем, — залепетал Волагер. — Это плохо! Это опасно.

— Плохо, не плохо, давай, я это буду решать. У нас есть схема шифровки Юйдонея, потому что мы последние четыре его послания переписываем себе.

— А почему не изымаете⁉ — в ужасе спросил Волагер.

— Вот ты никогда того… Не станешь майором, Волагер. Мы читали донесения и они сводятся к тому, что нападения с моря становятся опасными или бессмысленными. Знаем, как передать послание связному, чтобы он решил, что оно от Юйдонея, и примерно представляем себе, как писать. Твоя задача сейчас помочь нам с текстовкой, со стилем. Я буду тебе рассказывать, ты напишешь. Наш шифровальщик и по совместительству специалист по подделке почерка, который не хочет сесть в тюрьму за мухлёж с гномьими векселями, сделает из этого шифрованное письмо.

— И Вы отправите его ко-ко-королю Фрею? — от волнения Волагер стал заикаться.

— Перестань бояться, Волагер. Отправим. И он нападёт. И мы сразимся и разделаем его под орех. Но для начала мы должны его спровоцировать. Тебе всё понимать не обязательно, ты должен знать одну вещь, как выполнить приказ.

— Две.

— Что?

— Две вещи, Правитель, — сглотнул предатель. — Как выполнить и как выжить.

— Я смогу победить и у тебя всё будет хорошо. Ты же болеешь за меня, приятель?

Волагер часто-часто закивал.

— А вот теперь давай начнём писать, — Шпренгер положил перед ним лист бумаги.

Волагер размял пальцы и его лицо из испуганного сделалось одухотворённым.

Вражеская армада двигалась с неспешной неумолимостью потока вулканической лавы, которая собирается поглотить посёлок, расположенный в долине вулкана.

Десятки тяжёлых коггов и редонд, узкие манёвренные драккары, средние фелуки, груженые по самую ватерлинию. Король Фрей не стал мелочиться.

Королевство Кольдер выставляло в бой весь флот в единую неостановимую орду, чтобы раздавить наше герцогство одним ударом.

Дальность работы Роя сейчас выросла уже до примерно сорока миль, мы выяснили это опытным путем, гоняя два катамарана вдоль берегов Газарии, пока ожидали вторжения.

Патруль засёк вражеский флот. В отличие от движения сухопутной армии, флот не использовал такой приём, как боевое охранение и никак не реагировал на неопознанное судно на горизонте, позволяя ему спокойно видеть свои перемещения.

Я наблюдал это глазами одного из офицеров клана Бойга, подчинённых Маглиты, которые находились в непосредственной близости от армады, капитана «Патруля-1».

И сейчас, зная его положение, спешил поставить точку на карту.

— Что это, командор? — пробасил Новак. Мы были в штабе, свежеотремонтированном узком помещении в Доме Правительства. Так уж получилось, что здания в Цитадели не были в приоритете, так что мы временно использовали часть гражданской инфраструктуры в военных целях. В некоторых коридорах стояли посты роты Зойда, а в помещении, которое мы заграбастали под штаб (вообще-то это было помещение верховного суда Газарии, будущего суда) — на стене висела карта, стояли шкафы с документацией. Там же были выставлены два стола с пришпиленными к ним картами — собственно нашей, Газарийской и архипелага Собачьих островов.

И сейчас я ставил карандашом точку в месте, где в эту минуту находилась эскадра, дал капитану приказ следить за врагом, но в отдалении, чуть что — бежать и вырубил Рой.

— Это место, где в настоящую секунду засекли флот королевства Кольдер.

Новак вздёрнул бровь. Будучи моим замом по боевым действиям, он был готов к этому нападению не меньше, чем я и при этом спокоен как танк.

Неделю назад я назначил Маглиту адмиралом. А раз уж я сделал такой ход, то мне пришлось совершить ещё ряд назначений. Новак стал полковником, как и Мурранг. Подполковников у меня в армии не было. Иерархия теперь смотрелась как рядовой-капрал-сержант-старшина-лейтенант-капитан-майор-полковник-генерал.

Хайцгруг и Хрегонн стали майорами. Это подчеркивало их более высокий статус чем других командиров полков. Некоторые командиры полков, в том числе Марк и Ройнгард стали капитанами. Гришейк был окончательно переведён в КГБ и тоже был повышен до капитана, но как зам Шпренгера имел запредельно высокий статус в глазах торговцев и чиновников.

В «кулуарах» шептались, что Рос (то есть, я) продвигает нелюдей.

А не один ли мне чёрт, если он толковый офицер, если даже его будет подговаривать Шпренгер, не повернёт силовиков КГБ против меня и напротив, сожрёт любого по моему приказу и не подавится?

Несмотря на то, что Маглита была адмиралом, то есть, лицом, формально равным генералу, никто её таковой не считал. В том числе и сама Маглита. Условно она считалась ниже Новака и Мурранга, не делая попыток взобраться в этой иерархии выше. Пока что её полностью устраивало, что она была безраздельным лидером клана Бойга.

Я так же познакомился с капитанами и… Пока что я смог аттестовать только одного в качестве лейтенанта, и он стал капитан-лейтенантом. Остальные были просто капитанами.

И эти «просто капитаны»… Скажем, они были отважными. Или отмороженными, отбитыми наглухо и только железная дисциплина внутри клана сдерживала этих придурков от хаоса и пролития рек крови. Пришло время посмотреть, чего эти «отважные» стоят при выполнении реальных боевых задач.

— Началось? — переспросил Новак.

— Да. Понеслась.

— Якоб, — Новак махнул рукой главе КГБ, который находился в отдалении.

В штабе так же была Маглита, Орофин, Фаэн и Ластрион. Они сами подошли к столу и уставились в точку.

— Это они делают обходной манёвр? Сорок миль? И им остались сутки до Порт-Арми? — спросил Новак.

— Нет, Фрей никогда не делает обходных маневров, — уверенным голосом заявил Шпренгер и посмотрел на Маглиту. — Мадам, что Вы думаете по поводу места нахождения флота нашего врага?

— Я думаю… Думаю, что если флот бы шёл к Порт-Арми, то двигался бы вот так, — Маглита провела линию на полсотни миль южнее. — А это значит только то, что его целью является не Порт-Арми. Но он идёт к полуострову, это точно…

Она зависла на несколько секунд, осматривая карту побережья.

— Вот этот порт, или этот, или вот, — она ткнула пальцем в три потенциальные «мишени».

— Порт-Газлев, — прорычал Новак. — Они уже сжигали его. Мы усилили оборону… Во всех портах, но…

— Я отдам команду на эвакуацию, — рассудил я. — Или бегство. У гарнизонов нет ни единого шанса.

— Но это же позор. Газлев имеет стену. Это настоящий городок, девять тысяч человек населения. А враги? Что они могут в сухопутном сражении, босс? — возмутился Новак. — Второй и Третий полки находятся в состоянии повышенной готовности, готовы к выступлению. Если отдать приказ сейчас, то к вечеру мы будем удерживать стены Газлева! Да мы сбросим этих ублюдков обратно в море!

— Полковник, а тебе известно, сколько их? — скептически спросил я.

— Ну, в прошлый раз их было несколько тысяч. Две тысячи наших.

— Новак, две тысячи наших просто полягут в Газлеве и всё. Вы долго не продержитесь против их пульсационных пушек. Они перемелют тебя раньше, чем высадят десант. А потом просто дорежут и всё. Притом, судя по размеру армады, там идёт тысяч сорок-пятьдесят, чуть ли не всё боеспособное население Собачьих островов. Что ты будешь делать против такого перевеса?

— Так что, сдать город? — опустил плечи полковник.

— Для этого у каждого города есть лес. А также те, что более мобильны, могут бежать в глубину полуострова. Друиды вернулись к посадке леса там. Конечно, перспектива торчать в лесу не особенно прельщает, но это лучше, чем под гнётом у Фрея. Маглита?

— Да, господин? — промурлыкала эльфийка.

— Твой флот должен был находиться в состоянии «сел и поехал».

Она лукаво посмотрела на Ластриона и произнесла:

— Почти. Почти находится. Маги сделали крепления для своих штучек, но не отдали их нам. Они на складе в порту. А так…

— Ну, так… Ёкарный бабай! — прорычал я. — Ластрион!

— Я!

— Капля от струя! Прости меня, друг-полуэльф, но! Бегом, задрав жопу, немедленно бросай всё! Бери бойцов роты Первого полка, которые тут под стенами Дома Правительства в носу ковыряются, грузи магию и порталы, грузи магов и маши ручкой отбывающему флоту. Бегом! Приказываю не успокаиваться, пока они не уплывут нести доброе и вечное на свою бывшую родину.

— Но, командор… У меня трое магов, назначенных на это дело… Они на базе «Мельницы». Они не успеют.

— Бери других. Насильно. Сам плыви. Но чтобы всё было сделано. Срок — час и он уже начался. Любезная Маглита?

— Я поняла, поняла. Уже иду. Мои парни и девушки готовы, как и суда. Я только хотела сказать, что Фрей использует Газлев, как опорную базу и начнёт наводить шороху на Газарию. За всю историю Собачьих островов только трижды удавалось собрать всех воинов в единый кулак и удержать их от драки было трудно. Значит, Фрей не будет ждать. В соединённой группировке у него не только друзья и верные псы, но и десятки кланов, готовых предать его в любой момент.

— То есть, убить их «об нас» — это не такой уж и плохой вариант для него, как для политика?

Она улыбнулась и кивнула.

— Ладно, всё, шуруйте, выполняйте боевую задачу. Артефакты связи вам выданы, дублирующие тоже, погодные, навигационные… Ни один малый флот не был так оснащён как вы. Идите и сделайте всё что положено. На связи!

Я активировал Рой и дал команду гарнизону Газлева бить в набат и гнать население из города. Потом повторил то же самое для двух соседних городков.

Я не колебался. Единственным городом, который готов держать удар против объединённой группировки Собачьих островов, был Порт-Арми. Сомневаюсь, что Фрей распылит силы и будет заниматься осадой мелких городков, особенно после слов Маглиты.

Порт-Арми засуетился как растревоженный муравейник.

Малый флот, а термин «москитный» был тут не знаком, отбыл, вместе с Маглитой ушёл и Фаэн. Солдат и сержантов отзывали из увольнительных, десятки гонцов (в том числе привлечённые местные) разбежались сообщать всем о прибытии врага, о необходимости взяться за оружие и держать ухо востро.

Строительные бригады лихорадочно заканчивали работу, а кто-то и бросал. Все бригады из-за пределов стен либо отправлялись в глубину полуострова, либо помещались внутрь стены, причём находиться в непосредственной близости от стены было нельзя.

Был объявлен сбор в ополчение, часть аристократов, достав из пыльных сундуков дедовские доспехи и оружие, стали во главе коренных, местных ополченцев.

Я всерьёз на ополчение не рассчитывал, но пусть будут.

Одновременно с этим гномы перетряхнули наши весьма богатые склады и стали вооружать ополчение из беженцев. Которые практически в том же составе, как и строители, становились полувоенными отрядами под командованием Хрегонна.

Мы готовили продуктовые обозы для того, чтобы дать тем, кто сбежит в центр острова, провизии. Играть на своей собственной территории оказалось чертовски сложно, когда на ней оказались вражеские группировки.

Наши морские патрули, в количестве два, не вернулись в порт, я перебросил их восточнее. Одновременно с этим Ибрагим покинул верфи, спустив на воду всё, что может быть спущено, погрузив туда работников, они сбежали, забрав с собой инструменты и чертежи. Не факт, что у врага будет время обшаривать окрестные бухты, но на такой случай мои катамараны не должны были достаться врагу.

— Лейтенант Комициаль, — я поприветствовал командира батальона лёгкой конницы. Конный отряд включал три роты и по-прежнему был не особенно важным подразделением в Штатгале. Сейчас у них была сравнительно важная задача.

— Да, командор, — Комициаль приветствовал меня, стоя на земле, чтобы не оказаться выше, он был человеком, причём чистокровным кайеннцем, выросшим в восточных степях, и ужасно гордился тем, что он мой земляк. Он считал, что я родом из города Бызцэль, причём пришёл к этому выводу сам, потому что я от вопросов о своём происхождении всегда отнекивался.

Он сочетал в себе кайеннскую суровость и конные навыки степняков.

— Задачка тебе непростая. Батальон отбывает из Порта-Арми в направлении полуострова.

— Прикажете взять в осаду Порт-Газлев? — по профессиональному воину Комициалю никогда нельзя было понять, шутит он, тупит или серьёзно верит.

— Само собой, нет. Твоя задачка стать на приморском тракте на участке в районе Круглых Камней и когда нарисуется отряд разведки пиратов, ударить по нему и сразу же отступить.

— Удерживать район Камней?

— Ни в коем случае. Обходите по широкому кругу с севера-востока тракт по солончакам и нападаете в районе села Псовник. Но и оттуда сразу же драпаете.

— А чего мы всё время драпаем, босс? — обиженно приподнял бровь Камициаль. — Вы нас здорово недооцениваете. Мы можем полк порубать, лёгкий доспех у нас отменный, сечевые сабли гномы сделали, артефактов полные карманы. Может, мы уже дадим кому-то жару?

— Вы и дадите жару, но смысл этих укусов в стиле шершней в том, чтобы враг никогда не знал, где вы. Всё время манёвры, два раза в одном месте не ночевать, двух ударов в одном месте не наносить. Бегаете по округе, чтобы они не могли вольготно вышагивать по газарийской земле. Смысл в том, чтобы враг не понял, сколько у нас конницы, какая она, где она, где её ожидать в следующую секунду. Чтобы ни один отряд мародёров не мог спать спокойно. Провизии берите на две недели, я пришлю ещё обозы, если смогу. Да, в приморских городках не укрывайтесь, только к глубине полуострова. Ваши стены — это широкие степи, понятно?

— Сделаем, командор, — Камициаль нахлобучил шлем. — Разрешите идти, начинать нашу конно-партизанскую войну?

— Да, давай. И главное — берегите себя. Мне не нужно одно решительное сражение, в котором вы поляжете. Лучше два десятка мелких налётов, и всё в разных местах.

Наши орки в горах тоже были уведомлены о том, что на побережье нападают пираты и даже выразили желание принять участие в драке. Я согласился, но с тем условием, что отряды орков прибудут единой ватагой через полуостров, но не по дорогам, потому что там уже может шастать вражеская разведка.

Не считая конного батальона и городков, которые переходили в режим обороны, всем в радиусе пятидесяти миль от Газлева было предписано покинуть дома и, взяв продукты и личные вещи, драпать в глубину полуострова. Одновременно с этим десятки глашатаев разнесли указ герцога (то есть, мой) о том, что мародёров, которые будут грабить дома соседей, будут вешать в назидание остальным.

К вечеру стало понятно, что прогноз Маглиты верен. Армада высадилась в Порт-Газлев. Не известно, были ли враги раздосадованы тем, что город брошен. Там осталась парочка шпионов, которые в момент начала высадки сбежали.

К ночи можно было уверенно сказать, что враг закрепился в Газлеве. Те ж шпионы видели, что враг восстановил ворота (а они были убегающими сломаны), повесил флаг клана Истерлингов — морской белогрудый орёл, который держит в лапах череп.

После этого пошли только плохие вести, от которых у меня непроизвольно дёргался глаз.

Откуда-то со стороны тракта просочился торговый караван, разумеется, он был немедленно разграблен. Так ещё и амбары города оказались полны провизии, она стала кормовой базой моего врага. Никто не догадался их поджечь.

Четверть деревень не выполнили приказа по эвакуации. И если в одном случае при появлении отряда пиратов они были разграблены, то в другом — население деревушки Чаги было в полном составе, включая детей — сожжено в сарае для сушки рыбы.

Чаги напоминало мне и остальным в Газарии, что война — это не шутка и приказ на эвакуацию отдан не просто так.

Ещё с десяток деревень после такого всё же разбежались, некоторые попали под оккупацию и новости оттуда не поступали.

Наша конница нанесла два поражения небольшим праздно шастающим по округе отрядам пиратов. Потом враги отрядили на их поимку собственную конницу (а на этой стадии я узнал, что у Фрея есть свой, пусть и небольшой отряд конных воинов), от которой мои отряды удрали. Потом батальон Комициаля чуть не полёг от магического удара во время ещё одной диверсионной вылазки и оценил ценность приказа не ночевать в одном и том же месте дважды. Потому что, как я и предупреждал, пираты оказались медленными, но с хорошим дальнобойным оружием. А ещё Комициаль зарёкся оказываться вблизи Газлева, потому что ударили по нему с кораблей.

Зато в другой раз он разбил малый конный отряд пиратов, когда обнаружил полсотни конников Фрея, шастающих около одного из лесочков, насаженных друидами.

Словом, в таких мелких стычках прошли два дня.

Флот Маглиты выходил на связь при помощи магических артефактов и общались они с Ластрионом, который теперь безвылазно сидел в магической башне и только время от времени посылал мне донесения.

За два дня Маглита прибыла в район архипелага и начала свою диверсионную деятельность.

Армия Фрея показалась под стенами Порта-Арми к полудню третьего дня.

Враг не торопился, но и времени даром не терял. Масса закованных в сталь людей, орков и тёмных эльфов наползала на долину, как тяжёлый бронированный каток.

Путь им преградила Швырица. Я конечно же, разрушил мост, но не тешил себя надеждой, что это остановит армию, которая преодолела четыре сотни миль, чтобы надрать мне задницу.

Река в этом месте была спокойной, враги неспешно восстановили мост и стали перебираться ближе к городу.

Основательные, медленные, готовые вступить в бой в любой момент. Они протащили по восстановленному мосту штурмовые осадные башни, колёсные платформы с массивными артефактами, по сути артиллерией армии королевства Кольдер.

Тем временем вражеский флот двигался против ветра к Порту-Арми. Обложившись магической защитой, он ничего не мог сделать против весеннего ветра. Именно ветер не дал им подойти к городу ближе этим же днём.

И, судя по тому, что Фрей стал разбивать лагерь, сражение было перенесено на завтра.

Расчёты тяжёлых требушетов деловито занимали позиции, направляя метательные рычаги в сторону укреплений. Армия пиратов готовилась раздавить мою фракцию чистой математикой превосходящих сил.

Защитники Порт-Арми, а на стены я поставил и немалую часть ополчения, замерли вдоль стен в тяжёлом молчании.

Ополченцы сжимали древки дешёвых копий побелевшими от напряжения пальцами. Ремесленники с обречённостью смотрели на море вражеских рядов.

Никогда до этого стены Порт-Арми не видели такой армии. Когда-то две с лишним сотни лет назад, армия Бруосакса оборвала период республики в Газарии силами полутора тысяч латников и двух сотен тяжёлой конницы. Я плохо знал про то сражение, но рыцарям Бруосакса способствовало ещё и предательство со стороны газарийской аристократии.

В этот раз система патрулей, проверок, контроля со стороны КГБ, назначение на ключевые посты только воинов Штатгаля — по сути закрывало возможности предательства.

Но чистая математика всё равно было против нас.

Мне не было известно точно, сколько врагов привёл с собой Фрей. Возможно, тут около четырёх десятков тысяч воинов, причём по такому случаю они облачились не в лёгкую броню, а в тяжёлую, подготовили и осадные орудия, и артиллерию.

Четыре десятка тысяч против моих, с учётом ополчения — полутора десятков тысяч. Такая вот математика.

Ночь прошла в томительном ожидании. То есть, конечно, не все просто переживали, волновались, тревожно дрыхли и всё.

Сапёры ставили катапульты и требушеты, маги чертили свои магические контуры, причём — сразу несколько.

И главное, что, выйдя на связь, Маглита доложила, что фигуры расставлены.

Утром, когда туман стал рассеиваться, перед нами предстали выстроенные «коробки» вражеских полков и их было удручающе много.

Вывел на позиции свои войска и я, причём некоторые из них были выставлены туда ещё позавчера.

Одинокий всадник отделился от строя авангарда. Вражеский герольд пустил белого жеребца неспешной рысью, но останавливился вне радиуса поражения моих лучников. Начищенная позолоченная броня смотрелась чужеродно на фоне грязной земли. Посланник с нарочитой ленцой привстал в стременах и поднёс к губам магический рупор-артефакт.

— Слушайте слова Фрея, истинного Короля Кольдера! Его величество в мудрости своей усматривает неспособность вас к самостоятельному управлению. Ваш так называемый герцог Рос Голицын нелегитимный, незаконный диктатор, пособник террористической деятельности, нарушающий права граждан и воплощение зла! Властью, данной Его величеству богами, он объявляет земли Газарии находящимися под своим покровительством и защитой! — усиленный магией голос покатился по долине, гулко отражаясь от каменных стен города. — Ваша попытка незаконного сопротивления власти его величества обречена. Вы обязаны свергнуть жалкого диктатора Роса и тогда мы милостиво согласимся управлять вами на пути к процветанию и цивилизации. Оказавшие сопротивление превратятся в пепел! Мы даём вам на размышление и свержение диктатора один час.

Наступила плотная тишина.

Сотни встревоженных взглядов ополченцев скрестились на мне. Не думаю, что они всерьёз рассматривали вариант свержения меня как диктатора. Такую чепухню плетут примерно всегда при вторжениях, захватах и организованном грабеже.

Я был на стене, потому что отсюда наблюдал за большой массой врагов, но мысленно я находился в Цитадели.

«Ластрион, Фомир сейчас занят, можешь забацать для меня усиление голоса?».

«Сейчас?».

«Нет, завтра… Шучу. Сейчас, конечно».

«Делаю».

— Раз-раз… Как слышно? — голос разнёсся над пространством между городом, предместьями и свежепосаженным лесом, в который я не погнал беженцев. Однако лес там рос не просто так. Лес был как копьё в фильме «Выход дракона», он просто ждал своего часа.

— Слышишь, Фрей? А прихвостни? Не всем повезло родиться в Газарии… Некоторые лезут сюда, чтобы умереть… Вы все покойники.

Многократно усиленное эхо моих слов тяжёлым каменным валуном прокатилось над притихшей долиной.

Вражеский герольд на своём белоснежном жеребце застыл нелепой позолоченной статуей.

Вообще-то предполагалось, что мы будет о чём-то там думать час.

А они этот час готовиться к бою.

Абсолютно нелогичный с точки зрения местных канонов отказ вызвал кратковременное зависание всей вражеской системы.

Классическая военная доктрина требовала от меня бросить все наличные резервы на стены, выстроить глухую оборону и надеяться пережить первый, самый тяжкий удар.

Но враг тоже выстраивал свою атаку по классическим канонам, он даже подвёл к бухте флот.

С обеих сторон меня ждал тяжелейший артобстрел, который сделает мою ситуацию ещё хуже.

Математика подобного размена меня категорически не устраивала.

Задержка к атаке, которую собирался дать мне Фрей, давала время для диверсии. И это тот случай, когда диверсия должна изменить ситуацию.

Мне так жаль, что я не могу пойти с ними…

Внутренний двор Цитадели был расчищен, как футбольное поле очень большого размера.

Тренировки «проход в ворота крепости» происходили именно тут.

Отсюда моя десантура шагнёт на выполнение критически важного задания.

Три группы застыли колоннами по два перед накрытыми брезентом металлическими конструкциями. Солдаты в полном боевом облачении тяжело дышали. Лязг доспехов и скрип кожаных ремней сливались в сплошной фоновый гул.

Я привычно сканировал шеренги своих бойцов посредством Роя.

Орки Хайцгруга нервно потирали рукояти секир, гоблины-подрывники перепроверяли запалы бомб из загутай-камня, а люди скалили зубы как орки.

Обычные солдаты, которым надо всего лишь сделать невозможное, совершить прыжок в неизвестную локацию без подробных гайдов и открытой карты.

Фомир находился в центре этой импровизированной стартовой площадки. Архимаг выглядел как шальной, был молчалив и в то же время он удерживал в себе бурю эмоций.

Он судорожно вытер пот со лба грязным рукавом мантии и нервно вздохнул.

«Фомир, мы всё проверили двадцать раз».

«Знаю».

«Начинай».

— Снимайте чехлы! — рявкнул он, перекрывая гул толпы.

Брезент с шуршанием сполз на камни, обнажая три из пяти массивных колец портальных врат.

Ещё два стояли зачехлёнными. Над каждым кольцом здоровенная белая табличка с антрацитово-черной цифрой. Первое кольцо, второе и четвёртое.

В здоровенных ящиках находились ещё три запасных кольца, он они были убраны с глаз долой.

Воздух мгновенно вихрился, поднимая пыль в небольшие смерчи.

Хайцгруг сплюнул на землю, повернулся в сторону Сводной роты и едва заметно помахал кому-то рукой.

Фомир начал плести вязь активации. Его скрюченные пальцы вычерчивали в пространстве сложные геометрические фигуры. Врата отозвались низким, вибрирующим гулом. Камни на «стартовой площадке» мелко задрожали. Магия неохотно просыпалась.

Процесс явно шёл с перебоями.

Кольцо номер два внезапно замерцало больным жёлтым светом. Пространство внутри металлической рамы пошло рябью, грозя схлопнуться в любую секунду. Архимаг грязно выругался сквозь зубы. Он выхватил из-под полы флягу, сделал огромный глоток вина и буквально вбил поток энергии в нестабильный контур.

Портал натужно взвыл, но цвет свечения выровнялся до глубокого фиолетового.

— Через десять секунд синхронная готовность к броску.

— Давай ребята, мы все тренировались на прохождение врат.

Суворов говорил: «Тяжело в учении — легко в походе».

Группы отрабатывали прохождение врат на время сотни раз. Фомир путём колдовства, мухлежа с настройками и применяя чудовищно дорогие ингредиенты (операция стоила мне в десятки раз дороже, чем если бы я мог провернуть найм флота для отправки десанта под парусами), увеличил длительность работы врат до девяносто трёх секунд. Теоретически группы успевали за тридцать-сорок секунд. Последние три дня тренировки шли в полном боевом облачении, с оружием и снаряжением. У моих ребят было почти трёхкратный запас времени. И всё равно и я и Фомир волновались.

— ПОШЛИ! ВПЕРЁД! — проревел маг, надрывая глотку.

«Я даю тебе эту дальность навыка, временно…, — прошелестел в моей голове голос Дикаиса. — За то, что продемонстрировал уважение при аресте моего жреца».

«Спасибо, уважаемый Дикаис».

«За это ты должен будешь согласиться на наше предложение… В своё время».

Командиры, а это были комполка майор Хайцгруг, лейтенант Лиандир и командир четвёртого полка капитан Марк коротко рыкнули, увлекая свои отряды в мерцающее марево.

Бойцы исчезали один за другим, словно фигуры, стираемые безжалостным ластиком с игрового поля.

Мысленно я был с Марком, видел переход его глазами. Переход ударил по всем органам чувств одновременно. Желудок Марка подпрыгнул к горлу, а лёгкие обожгло кислотным ощущением.

Отряд Марка бежал по пляже, не останавливаясь до команды «стоп!» или до дистанции в сто метров от портала. Всё как учили.

Отряд Марка был на месте.

Смена наблюдения. Хайцгруг.

Хайцгруг бежал широкими шагами по каким-то кустам. Это тоже было побережье и рядом находились напряжённые лица пиратов Маглиты.

Пираты разделились и выставили порталы в необходимых местах. И каждое место было важно, хотя цель Лиандира — важнее прочих.

Все понимали, насколько это важно, и эльф-висельник даже имел редкий для Штатгаля приказ — при необходимости выполнить задачу ценой жизни своей и своих воинов. И да помогут вам боги!

Смена наблюдения. Лиандир.

Дикаис временно повысил радиус действия Роя до такой степени, что я мог контролировать своих воинов, которые в эту минуту находились в тылу врага, на Собачьих островах.

Сводная рота, например, уже выскочила из портала, построилась и присела.

Пляж под ними был чёрным как смоль, ленивые волны шевелили чёрный песок, а в воздухе воняло вулканическом дымом.

Смена наблюдения. Хайцгруг.

Воздух над между громадными складами на окраине Хадеб-Хавна вонял тухлой рыбой. Тут было грязно и — никого.

Пираты Маглиты коротко поприветствовали Хайцгруга и свинтили. Их работа предполагала скрытность, теперь они поспешили убраться, потому что понимали, орк и его ребята не будут соблюдать тишину.

Ментальный интерфейс Роя транслировал обрывки визуальных образов и пульсацию адреналина в крови солдат.

Хадеб-Хавн — город-порт, построенный из кирпича и брёвен, влажный, разлапистый, большой, с широкой стеной, опустевший, потому что король увёл почти всё войско на великие завоевания. И определённо не готовый к контрудару.

Хайцгруг обвёл тяжёлым взглядом своих бойцов. Батальон был неполным, две с половиной сотни бойцов. Я боялся, что большее число не успеет пройти в портал. И всё же именно столько воинов должны ни много ни мало навести дикого шороху во вражеской столице, ещё и остаться живыми.

Орк указал лезвием секиры в сторону портового района.

— Двигаемся быстро. Ломаем корабли, жжём смолу, режем всех несогласных. Вперёд.

Отряд сорвался с места. Тяжёлые кованые сапоги ступали по скользким камням. Гоблины тащили на спинах объёмные рюкзаки с зарядами загутай-камня. Их маленькие глазки лихорадочно блестели в предвкушении грандиозного разрушения.

Док вражеской столицы представлял собой огромный промышленный район, за пределами стен (и это было важно) и не особенно охранялся.

Гигантские скелеты недостроенных фелук и коггов возвышались над чёрной водой, словно гниющие ребра выброшенных на берег китов. Штабеля сухой древесины, бочки с корабельной смолой и тяжёлые рулоны парусины лежали повсюду, образуя легковоспламеняющийся лабиринт. Король Фрей забрал всю регулярную армию на штурм Порт-Арми. Он оставил свою критическую инфраструктуру под охраной местной стражи и горстки ополченцев.

Однако враг, похоже, каким-то образом засёк странную активность.

Всё же жители Собачьих островов веками жили в условиях внутренних конфликтов и постоянно пребывали настороже.

На входе на территорию верфей путь батальону преградил патруль городской стражи. Два десятка закованных в кольчуги солдат с длинными алебардами остановились как вкопанные. Они уставились на вынырнувших из тумана бойцов Штатгаля.

Командир патруля не стал кричать от животного ужаса. Местный нахмурился и проревел:

— Стена щитов!

— Арбалеты! — Хайцгруг был не только орком, склонным к красивым жестам, но ещё и офицером, который служил под моим началом много-много месяцев.

Арбалетчики моментально выдвинулись и дали синхронный залп. Стреляли на поражение, в головы, по ногам, в части тела, не прикрытые щитами. Стена щитов — это вам не фаланга.

— Рывок! — рявкнул Хайцгруг, забегая чуть сбоку.

Алебардисты лишь на пару секунд потеряли строй, поскольку часть воинов падали на землю ранеными или убитыми. И этих мгновений хватило орку, чтобы разбить строй и дать своим бойцам изрубить врага на крупный ломоть.

Орки и люди Хайцгруга работали молча и пугающе эффективно. Запах пролитой крови моментально смешался с солёным ароматом гниющих водорослей. Хайцгруг принял скользящий удар алебарды на крепкий наплечник. Он тут же ответил размашистым ударом секиры, обезглавив стражника и оттолкнув его тело.

Один из стражников догадался крикнуть: «Тревога!», прежде чем был убит.

— К верфям! — скомандовал Хайцгруг, тяжело переступая через окровавленные тела врагов. — Времени нет! Поджигайте всё!

Батальон стальной лавиной ворвался на территорию верфей. Гоблины тут же брызнули в разные стороны, ловко закладывая магическую взрывчатку под несущие опоры деревянных стапелей и выбивая днища у пузатых бочек со смолой.

Штурмовики щедро бросали факелы в растекающиеся лужи горючего.

Огонь занялся мгновенно. Жадное пламя накинулось на сухую древесину, с рёвом пожирая строительные леса и массивные корпуса будущих кораблей Инглингов. Температура в верфях стремительно поползла вверх.

Десятки взрывов загутай-камня усилили эффект, разнося пламя во все стороны.

Невыносимый жар обжигал лёгкие при каждом судорожном вдохе, плавил смолу на досках, заставляя её пузыриться зловонными чёрными лужами. Воздух наполнился оглушительным треском горящего дерева и густым удушливым пеплом.

Всего за несколько минут главная судостроительная площадка врага превратилась в филиал преисподней.

Однако со стороны центральных улиц Хадеб-Хавна уже доносился многоголосый вой тревожных рогов. Город проснулся.

Огромная масса горожан и гарнизона стягивалась к порту, намереваясь тушить пожар.

Батальон уже был за пределами верфей. По традиции со времён Леса Шершней, мои воины, в том числе и люди, чувствовали себя в безопасности, сидя в колючих зарослях.

В настоящее время они смотрели на перемещение местных, а Хайцгруг с присущей ему кровожадностью пытался понять, сможет его батальон перебить такую толпу или нет?

В городе Хадеб-Хавн проживало около восьмидесяти тысяч человек и треть из них сейчас двигалась к верфям. Это чудовищно много против четверти тысячи, но они были хотя и островитянами, но просто горожанами, к тому же неорганизованными.

Базовое задание было выполнено. Верфи полыхали так ярко, что освещали собой небо над островом. Экономический удар по королевству Кольдер уже был нанесён. И если сейчас мы отстоим Газарию, то Фрей не сможет быстро восполнить флот и напасть снова. Теперь перед опытным штурмовиком стояла банальная задача сохранить свою боевую группу. Его жизнь важнее других задач.

И всё же орк смотрел в центр города. Массивный королевский дворец возвышался на скалистом холме в самом центре Хадеб-Хавна. Именно там находилась личная казна короля Фрея. Грабёж главного хранилища нанёс бы непоправимый урон морали врага и обеспечил бы Газарию финансовыми ресурсами. Как Газарию, так и лично Хайцгруга.

Ворота города были открыты. И это очень важный момент.

Орк видел, а он был не только воином, но и в прошлом разбойником, что гарнизон ворот в нарушение порядка и приказа покинул зону ворот, оставив их на попечение парочки разгильдяев. Ворота пусты, поток народа схлынул к верфям.

Хайцгруг обвёл тяжёлым взглядом своих братьев. Бойцы тяжело дышали, сжимая в мозолистых руках окровавленное оружие. В их глазах не было страха, только шальной азарт.

Они были готовы шагнуть за своим командиром в саму бездну, не задавая лишних вопросов.

Каждый знал, что есть ещё один портал, который готов забрать их обратно, но… Шанс совершить величайшее ограбление в истории был так близок.

Он видел, что вражеский коллективный разум среагировал на самую яркую угрозу, добровольно оставив свой главный нервный узел абсолютно оголённым. Это был классический случай неразберихи.

Хайцгруг оскалился, обнажая ряды острых желтоватых клыков. Его глаза зажглись голодным азартом хищника, почуявшего слабость крупной жертвы.

— Они стягивают все свои силы к нашему костру. Дворец сейчас совершенно пуст. Мы не возвращаемся в портал. Мы идём за личным золотом их короля! Штатгаль!

…

Батальон — это много. Сейчас в этом хаосе целый батальон вышел из лесочка под стенами города Хадеб-Хавн и рванул к воротам.

Минута десять секунд…

Пока армия Фрея готовилась к атаке на Порт-Арми, пока градоначальник Хадеб-Хавна связывался с ним через артефакт связи, чтобы сказать, что в его столице произошёл пожар. Пока истекал час, отведённый на то, чтобы мы сдались (хотя я вроде ясно сказал, что будет и слов «сдаюсь» там не было), батальон Хайцгруга за минуту десять секунд, то есть на уровне олимпийского рекорда — достиг открытых ворот.

Вообще-то у ребят было ещё полным-полно загутай-камня, чтобы их подорвать. Но захват ворот давал одно маааааленькое преимущество. Особенность.

Хайцгруг первым добежал до ворот, а за ним человек по имени Хлой. Хлой и Хайцгруг практически одновременно тяжёлыми ударами вырубили тех двоих придурков, которых оставили «на воротах» и стали втаскивать их бессознательные тела внутрь ворот.

Почти сразу же был захвачен механизм запора ворот, ещё за минуту батальон втянулся внутрь. Последними были три гоблина с рюкзаками.

Ворота с лязгом захлопнулись. Формально батальон Хайцгруга захватил ворота столицы королевства Кольдер.

Остров, названия которого мы так и не узнали, потому что пленные и Маглита называли его просто «Вулкан», был поросшим крупным колючим кустарником, низенькими деревьями и практически без травы.

Картина, которую я видел глазами Лиандира, была несколько сюрреалистичной. Тёмно-пепельная земля без единой травинки, хаотично растущие кусты и деревья, да склоны горы, из которой лениво тянулся чёрный дымок.

Остров был довольно большим и проход от дальних краёв до самого вулкана был бы по меньшей мере долгим. Однако тут Маглита, а этими катамаранами с порталом командовала она лично, сделала невозможное, выставила порталы рядом с вулканом, но не перед носом у обитателей острова.

Сводная рота топала по зарослям, по возможности не поднимая шум и очень скоро оказалась на пригорке. Оттуда открывался вид на небольшую узкую долину, переходящую в бухту, где на якоре стоял небольшой двухмачтовый фелук. В самой долине теснились два десятка домишек, три узких длинных строения и в центре поселения — треугольный храм.

Поселение не имело стен, Сводная рота могла бы напасть на него хоть сейчас, но их цель определённо была внутри вулкана.

Сводная рота спешно обогнула поселение и прошла по дороге, по сути по единственному пути, ведущему к вулкану и очень скоро оказалась перед храмовым комплексом, вырубленным прямо в склоне вулкана. Прямо перед нами, перекрывая проход к зеву пещеры, выстраивалась плотная стена из воинов.

Храмовая стража представляла собой четыре сотни откормленных, облачённых в тяжёлую, густо покрашенную краской пурпурного цвета, броню.

Местные охранники совершенно не походили на лёгкое худосочное воинство пиратов. Храмовники Огня смотрели на нас сквозь прорези глухих шлемов с абсолютным фанатизмом. Присутствующие среди Сводной роты маги оценили наличие множества артефактов.

Но и Сводная рота тоже была нагружена артефактами по крейсерскую ватерлинию.

— В каре! — громко и уверенно дал команду Лиандир. — Миноносцы и маги в центр. Гренадеры, к бою!

У меня было мало гранат и тяжёлых бомб. Но они были. И когда Сводная рота приблизилась к позициям врага, то закрылась щитами, активировали магическую защиту и швырнула щедрую порцию гранат и бомб во врага.

Традиционно гренадеры — это самые большие и сильные бойцы, потому что швырять «подарочки» надо на приличное расстояние. Но такие бойцы у Сводной роты были. Двадцать один орк, человек и гном стали закидывать храмовников гранатами и прошло несколько секунд, прежде чем те стали рваться прямо посреди вражеского построения.

И тут фанатизм сыграл с островитянами злую шутку. Они были защищены магией Огня, но защита их распространялась в первую очередь именно на огонь. То есть, конечно же, раскалённый воздух, который возникал при взрывах, никакого ущерба не причинял.

Чего не скажешь про шрапнель, которая обильно разносилась по рядам храмовников. И если их туловища и головы были неплохо защищены, то руки, шеи, ноги уже через пару секунд оказывались пробиты в мясо. Целые шеренги падали, раненые бились в агонии, фанатики, которые были не ранены, стояли стойко и фанатично. Вскоре после того, как храмовники за десять секунд потеряли четверть своих, до их командира дошло, что дела идут не очень и он дал приказ атаковать.

Но… Каре, как вариант построения фаланги, я применял и до этого. Сводная рота, например, в общем строю делала это постоянно и имела неплохой опыт. Это был их способ компенсировать слабость части бойцов, например — гоблинов и эльфов, поставив их за первыми двумя линиями, дав им возможность стрелять.

Сейчас щитовики первой линии просто сдерживали натиск, пока храмовники попёрли вперёд, в то время пока за спинами врагов продолжали рваться бомбы. Бомбометание я вообще никогда до этого боя не применял как тактику, Сводная рота отрабатывала метание на заполненных песком зарядах. Сейчас каждую секунду стремительно расходовался драгоценный запас загутай-камня и… Мне было плевать. Плевать, что порталы стоят как три чугунных моста, плевать, что каждую секунду рвётся бомб по цене, как если бы они были сделаны из серебра.

Через полминуты от храмовой стражи осталась только четверть, и даже они уже толком не стояли на ногах.

Сводная рота знала, что такое дисциплина, знала, что их жизни представляют ценность, а результат сражения — ещё большую ценность.

Они рвали и рвали заряды, осыпая панцирников стрелами, разя их копьями. И в эмоциональном фоне Сводной роты я чувствовал полнейшее неуважение к врагу. Откормленные, на хорошей зарплате и при отличной броне воины храма были собраны по принципу кумовства, многие годы не участвовали в реальных сражениях, а тренировкам предпочитали молитвы и обильные пиры за казённый счёт. Тогда как Сводная рота, почти полностью состояла из бывших заключённых Мантмерской башни, голодных, злых, жестоких, легко переносящих боль и лишения. Они проливали сейчас кровь и держали строй долгих три минуты, прежде чем Лиандир не дал команду и не выпустил шесть рубильщиков. Это бойцы, хорошо дравшиеся вне строя, которые выскочили и ворвались во вражеский фланг, чтобы как комбайн — рубить, собирать жатву, пользоваться огневой поддержкой со стороны своих и по сути, окончательно добить вражескую пехоту.

— Трофеи не собирать, время не тратить, всё потом! — пророкотал Лиандир. — Боевое построение, входим в комплекс!

Очередной приказ хрипло разорвал повисшую тишину:

— Инженеры в центр, маги по краям! Прямой раш до пещеры!

Рота ввалилась под каменные своды, будучи заляпанной кровью врагов, с перекошенными от злости лицами. Последние ряды нашей пехоты развернулись, наглухо закупорив вход ощетинившейся стеной окровавленного металла.

— Правитель, — доложил мне участвующий в сражении Таль, маг Огня, при помощи артефакта связи. — Продвигаемся вперёд, но уровень сейсмической угрозы критический. Стены трясёт. Продолжаем выполнять приказ!

Я обвёл взглядом своих людей. Относительная безопасность пещеры позволила перегруппироваться, сделать короткий перерыв, перевязать раненых, проверить амуницию.

Решительность.

Решительность смертников, готовых к бою. Не было никаких представлений о том, что ждёт их в центре горы

Из глубины тоннеля, уходящего в самое сердце вулкана, накатывало багровое, пульсирующее сияние. Невидимая волна жара лизала лица, словно дыхание гигантского раскалённого горна.

Лиандир и Таль бегло осмотрели на рисунки на стенах, после обменялись короткими гневными фразами. Каракули эти лично мне ничего не напоминали, а вот аура моих армейцев сияла злым узнаванием.

«Лиандир, ты понимаешь, что за символы?».

«Тейл. Это алтарь Тейла».

«Что-то я не припомню такого бога или полубога».

«Это из Мёртвых богов, босс».

Через минуту марша путь роте преградило шесть магов, которые синхронно ударили могучей огненной магией, прямо-таки смерчем из огня, таким жарким, что плавился камень стен.

Рота активировала все защитные артефакты и ответила дружным выстрелом из луков и арбалетов, но большая часть стрел сгорели ещё в полёте.

Тем не менее, мои бойцы умели стрелять и били исключительно на поражение. Два мага упали.

— Продолжать! — Лиандир тоже вскинул руку и продолжал посылать заряд за зарядом в силуэты врагов.

Эльф выстрелил так, чтобы стрела летела не к пламени, а срикошетила от стены как биллиардный шар и смертельно ранила ещё одного мага.

— Стреляйте под углом, бейте в стены и через потолок! — скомандовал эльф.

Артефакты ломались и истаивали один за другим, десяток бойцов был обожжён, но последним скоординированным залпом из арбалетов и луков удалось положить магов.

Один из них, уже окровавленный и умирающий, поднял руку, что-то пробормотал и… взорвался.

К счастью, такого состояния, как «потерять бдительность» и «расслабить булки», у моего спецназа не водилось, бойцы приняли взрывную волну на безбожно разогретые щиты.

Рота двигалась вперёд, причём путь в этом лабиринте подсказывали гномы. Ещё трижды из разных боковых проходов показывались фанатики, которые пробовали подорвать себя рядом с ротой, но стрелы и болты обрывали их жалкие жизни до того, как они дойдут до позиций моих бойцов.

В какой-то момент проход резко расширился, выводя роту в колоссальную каверну, залитую слепящим красным светом. Гигантское подземное озеро кипящей лавы медленно вращалось вокруг чёрного базальтового острова. В самом центре этой инфернальной композиции возвышался Алтарь Огня, источая концентрированную ярость древнего божества.

Огромная базальтовая пещера служила первобытным храмом для фанатиков Мёртвого бога. На плоском чёрно-красном постаменте возвышался гигантский багровый кристалл, который ритмично пульсировал, напоминая обнажённое сердце исполина под каменистыми ребрами вулкана. Пространство вокруг него вибрировало от переизбытка сырой магии, давя на психику тяжёлым невидимым прессом.

Базовый план требовал взорвать алтарь, причинить ему физический ущерб, после чего стабильность контуров нарушится и… Может быть, он взорвётся, может быть, разрушение даст время для отхода.

Из туннеля за спиной Сводной роты попёрли вооружённые монахи. Не храмовая стража, но тоже фанатики, вооружённые чем попало.

Лиандир был матёрым офицером, он перекрыл ход щитовиками, выставил копейщиков и удержал врагов.

Одновременно с ними из глубин помещения нас атаковали и десяток слуг, которых наши парни без труда перебили.

В помещении также было два мага, которые попытались пулять по роте огненными молниями и мощью этих заклинаний я был впечатлён. Однако, когда Свен, маг Льда швырнул в одного, а потом в другого ледяную стрелу, то есть совершенно враждебную им магию, то убил обоих.

Стены тряслись, с потолка падали мелкие камушки. Не понятно, что с вулканом, но он явно не стабилен.

Лиандир с неудовольствием посмотрел на озеро лавы.

— Вам никогда не пробраться к алтарю, подлые трусы! — прокричал фальцетом один из слуг, прежде чем его добил гоблин с рюкзаком, полным загутай-камня.

— Мне нужен проход! — решительно заявил Лиандир и посмотрел на магов, которых в его роте было критически мало.

Свен, маг севера, спец по льду, один из тех, кто создавал проход к стенам Вальяда по реке, кто участвовал во множестве сражений и десятках разведрейдов, потеребил свою опалённую огнём бороду.

— Я могу попробовать. Если не получится, то помру, — простодушно заявил он.

В это время щитовики, которые удерживали проход с решительными криками добивали оставшихся фанатиков, однако сделав это, остались стоять стеной щитов. Мало ли, кого ещё принесёт из туннеля?

Вокруг Свена тут же собрался малый магический круг. Маги сейчас доставали из закромов всё, что было. Настало время последнего аргумента и в ход шли артефакты, которые приберегали на чёрный день.

Потому что вот он, чёрный день и если это не поможет, то ничего не поможет, то флот Кольдера разнесёт по камушкам Порт-Арми, а многочисленная пехота пиратов вырежет оставшихся.

Фактически от того, сможет ли маг Свен, один из первых инициированных магов, заморозить полосу магмы, чтобы по ней прошли гоблины со взрывчаткой, зависела судьба Штатгаля и Газарии.

И он выдал.

Маги пустили в него ману, а он сработал как брандспойт, обрушив на лаву агрессивный, быстрый, ледяной поток ветра, воды, минусовых температур, которые больше бы подошли Арктике, чем раскалённой пещере.

В короткие секунды его лоб покрылся коркой льда, а глаза побелели, рот открылся в истошном злом крике, но руки продолжили направлять поток мороза вперёд.

Расстояние до алтаря было примерно двадцать метров, не более. Недостижимо много, если решить прогуляться по магме. И довольно много для заморозки.

Под стенами Вальяда работали все маги Льда и у них ушло на создание ледяного моста три четверти часа.

Сейчас Свен заставил застыть полосу магмы (визуально это больше напоминало треугольник, чем тропу) за полторы минуты.

— Ну, что стали⁈ Бегом! — проорал Лиандир на гоблинов и те побежали.

Магма качалась, они рисковали упасть и угробить весь план, но гоблины сравнительно ловкие существа.

Аура Мёртвого бога била по площадям. Каждое приближение к кристаллу отзывалось острой тошнотой и фантомным жжением в лёгких. Металл чешуйчатого доспеха стремительно раскалялся, превращаясь в персональную мобильную жаровню. Пот обильно заливал гоблинам глаза, мгновенно испаряясь на разгорячённой коже. Гоблины старались не дышать и тащили груз на чистом упрямстве, преодолевая густое сопротивление чужой воли.

Шесть тяжёлых рюкзаков с загутай-камнем легли около кристалла, гоблины поспешили обратно, штатные медики приводили в чувство едва не отдавшего концы Свена.

Древний кристалл щедро фонил концентрированной энергией, а магическая взрывчатка работала как идеально сухая губка. Пористая порода внутри бочек начала издавать низкий, угрожающий гул. Деревянная обшивка моментально почернела и задымилась. Загутай-камень жадно пожирал разлитую в воздухе ману, стремительно меняя цвет с грязно-серого на ослепительно белый.

То, что камень взорвётся не под действием уже помещённой в него маны, не было частью плана. Более того, в глупости своей мы это совершенно не учли.

Эльф побелел и понял, что активировать взрывчатку нет никакой необходимости.

— Всем к выходу из туннеля! И да поможет нам Хиккая! — закричал Лиандир, перегруппировывая уставшую, обожжённую, раненую роту к выходу.

Он всё ещё рассчитывал увести своих воинов живыми.

Королевский дворец Хадеб-Хавна возвышался на скалистом холме мрачной каменной глыбой в центре города. Он имел собственную стену и свою охрану, но…

На дворец не нападали более шестидесяти лет, а чтобы это сделали чужаки, не островитяне — такого вообще никогда не было.

И пожар, который поднял на ноги всю охрану, не дал страже понять, что происходит нападение.

Хайцгруг не остановился на запертых воротах города. Ему было плевать на ворота. Парочка гномов его батальона при помощи дюжины орков сломали механизм открывания ворот, а две поперечные балки прибили к воротам изнутри. Да, их можно открыть, но это потребует времени.

О своем собственном отходе он, казалось, не думал и не оставил у городских ворот ни одного солдата. И тут я его мысленно похвалил, ведь такие защитники скорее всего погибли бы против толпы горожан.

Вся городская стража радостно унеслась тушить пылающие верфи, оставив резиденцию Фрея практически голой, под охраной только немногочисленной дворцовой стражи.

И когда батальон ворвался на территорию дворца, им почти никто не сопротивлялся. Опешившая от такой наглости дворцовая стража попросту бежала.

Орки заперли ворота на территорию дворцового комплекса. Всё же он имел собственный периметр обороны, пусть даже и не готовый к нападению. Теперь эти ворота и стены отсекли город от территории дворца, дворцового парка и построек.

Хайцгруг вынес парадные дубовые двери одним ударом закованного в сталь сапога. Дерево жалобно хрустнуло. Массивные створки разлетелись в щепки, осыпая мраморный пол сухой трухой. Отряд орков ворвался в просторный холл, сметая жидкий заслон из десятка сонных гвардейцев, которые ошибочно полагали, что парадные двери кого-то остановят.

Элита местного правителя оказалась абсолютно не готова к встрече с мотивированными штурмовиками Газарии. Вельможи стремительно покидали дворец, взбираясь на стену и прыгая по покатым её бокам.

Однако один из гвардейцев, перед тем как сбежать, умудрился дотянуться до сигнального каната перед смертью. Глухой, надрывный звон набатного артефакта во внутреннем дворе разорвал тишину.

Таймер скрытной фазы миссии обнулился.

— Борки! Где? — орк повернулся к сержанту, лысому здоровяку, который в это время манипулировал с нехитрым артефактом, настроенным на поиск сокровищ.

— Там, — ткнул зелёный клыкастый амбал. — Показывает, что золотишко там.

— К хранилищу! — рыкнул Хайцгруг, стряхивая кровь с лезвия секиры. — Шевелитесь, парни!

Группа стремительно спустилась в подземелья дворца, выбивая все двери, которые попадались на пути и оставаясь единой группой.

Массивная стальная дверь сокровищницы преградила путь. Металл переливался сложной рунической вязью, обещая смерть любому незваному гостю. Обычный вор потратил бы на этот замок несколько долгих часов.

Команда подрывников справилась за шестьдесят секунд. Три точечных заряда взрывчатки аккуратно вынесли хитроумные запорные механизмы вместе с внушительным куском несущей стены. Дверь рухнула на каменный пол с оглушительным грохотом, подняв густое облако серой пыли.

Внутри хранилища тускло мерцали горы золотых монет, драгоценные камни и дорогие артефакты. Личная казна короля Фрея, основа его политической власти, теперь представляла собой просто огромную ожидающего разграбления лута.

— Набивайте мешки! — скомандовал командир. — Первыми берём артефакты, затем камни и золото!

Орки принялись методично выволакивали кованые сундуки. Звон пересыпаемых монет сливался с тяжёлым, хриплым дыханием бойцов.

Экономический урон королевству Кольдер наносился в реальном времени. Каждая украденная горсть золота являлась звонкой пощёчиной раздутому самолюбию Истерлингов.

Фрей выкачивал богатства их кланов, возвращая их только лояльным себе, на этом строилась его власть, но сейчас его сокровищницу потрошили.

Однако неумолимая игровая физика взяла своё. Тяжёлые кожаные мешки и сундуки превратились в критический дебафф. Отряд моментально потерял в мобильности. Бойцы тяжело переступали ногами, переваливая неподъёмную ношу через широкие плечи.

Целый батальон, гружёный золотом, стал теперь очень богатой черепахой.

Снаружи донесся нарастающий, тревожный гул. Сотни тяжёлых сапог топтали уличную брусчатку. Разъярённые крики толпы сливались в сплошной агрессивный рёв.

Да, ворота замка Хайцгруг запер, охрана разбежалась, но тревога дала о себе знать. Местные жители, те из них, которые не выскочили наружу, теперь собрались в громадную толпу и плотным кольцом окружили район дворца.

Хайцгруг закинул на плечо здоровенный сундук с отборными рубинами. Мощные мышцы спины напряглись под чудовищным весом.

Горячий адреналин бурлил в крови, требуя немедленных действий. Орк обвёл тяжёлым взглядом своих собратьев.

Их глаза горели диким азартом удачного рейда, но физическая усталость уже брала свое.

Бросать честно добытый лут никто не собирался. Выйти сейчас через разбитые парадные двери означало добровольно шагнуть в мясорубку. Попытка прорубиться сквозь бесконечные толпы стражи с перегруженным инвентарём являлась верным путём в царство мёртвых.

Я всегда учил офицеров искать нестандартные ходы, слабости системы, изощрённые пути.

Прямое боевое столкновение работает только при подавляющем преимуществе. В остальных случаях решает хитрость и тактическое отступление.

В этом смысле я легко мог потягаться с пиратами.

— Босс, там в подвале был вонючий водосток, — взмахнул рукой один из гномов. — Такие строят наши как канализацию.

— Предлагаешь плыть?

— Канализации строят так, чтобы их можно было обслуживать. Но враги погонятся за нами.

— Дойкх, — показывай дорогу и ломай решётки. Мейцекурт, разожги факела. Надо устроить этому дворцу огненное шоу.

Если в другой части Собачьих островов в этот момент пехота Штатгаля боролась с огнём, Хайцгруг в бешеной решительности своей поджёг дворец в десятке мест одновременно, как только его гномы взломали решётку в канализацию.

Выбор между героической смертью на стенах чужого дворцового комплекса и маршем по колено в дерьме для орков даже не стоял.

Холодная эффективность всегда бьёт бессмысленный пафос.

Бойцы по одному начали протискиваться в узкий проход, упрямо волоча за собой мешки с королевскими сокровищами. Воняло нестерпимо, но всех грела мысль о том, что над их головами разгулялся пожаром дворец.

Орки любили что-нибудь сжечь и разрушить.

Хайцгруг спустился в водосток последним. Он наглухо задвинул и перекрутил между собой искорёженные остатки решетки. Над их головами бесновался разъярённый город, который теперь выламывал ворота к дворцовому комплексу и созывал ополчение, чтобы дать врагам, подло вторгшимся в их город, хороших люлей.

Отряд, в голове которого сейчас шли перемазанные как черти вонючие гномы, подсвечивал себе путь магическими артефактными фонарями и пытался найти выход за пределы города.

Путь их вёл вдоль вонючего потока, гномы надеялись, что в практичности своей обитатели дворца сбрасывают нечистоты куда-то в сторону моря.

Портал номер четыре выплюнул роту Марка в густую лесную чащу.

Вдалеке был пляж, но стоя среди деревьев, могло показаться, что ты оказался в густоте континентальных лесов северных маэнских провинций, потому что он не был ни видим и ни слышим.

Воздух здесь пах сырой хвоей и древесной смолой. Если бы не крикливые чайки над головой, ничто бы не выдавало нахождение среди архипелага Собачьих островов.

Остров Лкесн встретил диверсантов равнодушно.

Вся «живность» острова давно была перебита лесорубами, тут не водилось ни зайцев, ни косуль, никого крупнее вороны или чайки. С другой стороны, никто не обнаружил роту криками и беготней.

Я следил за Марком, но давал ему возможность самому принимать решение. В самом широком смысле этого слова, каждый бой — экзамен, а экзаменатор и может, и будет пытаться убить. В его случае был тот, кто подсматривает через плечо и подскажет. Однако я хотел, чтобы мой офицер умел сам принимать решения.

Кроме того, Стив Джобс говорил примерное следующее: «Нет смысла нанимать профессионалов, а затем указывать, что им делать. Мы нанимаем умников, чтобы они говорили, что делать нам».

Я исходил из того, что человек (или орк, эльф, далее по списку) который находится на месте событий, соображает, что сделать, лучше, чем я, торчащий на стене Порт-Арми ближе к Цитадели за несколько сотен километров от места событий.

И этот человек (орк, эльф…) не нуждается в советах о том, как ему действовать. Собственно, тех, у кого нет харизмы и инициативы, я в офицеры и не выдвигал.

Марк откашлялся.

— Построились! Вейскре, проверь-ка мне периметр, Мойнр, магическое сканирование, остальные в две шеренги стано… негромко, негромко, не шумим. Тихо. Шшш… Короче,… вись.

Рота построилась.

— Начнём с чего… Все добрались? Никто не заблудился в колдовских путях? Мойнр, к тебе претензий нет. Что там по магии? Тишина в твоих этих, магических тонких каналах? Ну и ладненько.

Он провёл долгим взглядом по лицам своих бойцов.

— Бойцы! Задачу нам командор поставил простую, но… сложную. Тут тысяча двести долбаных лесорубов и две сотни их охраны.

Он задумался на пару секунд, да и строй стоял не как на параде, с красотой и изяществом, но от немолодых, не особенно красивых, вооружённых не по Уставу и облачённых тоже не по правилам шла уверенная волна готовности ко всему. От этих воинов с раскрашенными доспехами и трофейным бруосакским оружием, от этих всех битых-перебитых представителей разных рас веяло решительностью, стремлением, готовностью убить врага и даже погибнуть самому, полное отсутствие страха.

— Нам главное вырубку уничтожить, а там… Разведка говорит, что лесорубы сплошь местные каторжане, люди отбитые, а охрана ленивая, но злая и вооружённая. Мы не знаем, будут ли они стоять насмерть за свои брёвна? Но нам до смерти надо эту их лесопильщину изничтожить. Понятно? А теперь давайте двигать.

Марк грамотно провёл разведку на местности, определил, в каком направлении лесопилка.

На острове был собственно посёлок лесорубов, к которому примыкала лесопилка, громадный склад леса разной степени готовности к отгрузке и крошечный порт. Даже не порт, а скорее пристань, склад, мастерская, а в центре посёлка — казарма охраны острова.

Охрана представляла собой порядка сотни головорезов. Точной ситуации по острову Лкесн, его вооружённым силам и настроению жителей не было. Однако и тут Марк не оплошал, а провёл что-то типа разведки.

При отсутствии ординарной фронтовой разведки эльфами и гоблинами Орофина, Марк задействовал наиболее толковых сержантов, которых в тройках отправил в разных направлениях в то время, пока основной отряд подошёл к посёлку вплотную и засёл в громадных зарослях местного лопуха.

«Босс!» — Марк обратился ко мне через Рой. Он подозревал, что я так и так слежу за ним и даже вижу его глазами, но сейчас ему нужна была обратная связь.

«Да, Марк».

«Значит, что мы имеем… В посёлке около сотни стражников, они держатся особняком, а вокруг их казармы даже выложен забор из бревён. Правда, проходов туда целых два и оба открыты, потому что ясный день».

«Оцени численность».

«Я думаю, сто-сто двадцать клинков. Тип вооружения средний, оружие не стандартизировано, мечи, топоры, копья. Луки тоже есть, по крайней мере, их видели висящими на стенах».

«А сама охрана где?» — уточнил я.

«Мы считаем… То есть, я хотел сказать… я считаю, что две трети охраны так и торчат в казарме и около неё, бродят по посёлку, ловят рыбу, играют в кости. А треть, например, взвод, ушли на вырубку. Только не понимаю, зачем они ушли».

«Ну, как зачем, Марк. Ты же помнишь разведданные?».

«Да, шесть раз перечитывал».

«Ну и вот. Лесорубы — народ суровый, но подневольный. Головорезы выступают в роли охраны, заставляют выполнять план, наказывают тех, кто отлынивает».

«Как на каторге?».

«Получается, что так», — согласился я.

«А если перебить охрану, то остальные разбегутся?».

«Ну, решать тебе, но если ты подожжёшь посёлок и лесопилку, то дашь время своему врагу собраться с силами, взяться за оружие и что хуже, погнать перед собой лесорубов. А у тебя же нет самоцели устраивать махач с бородатыми лесорубами, вооружённными топорами?».

«Нет, я планировал ударить по казарме сразу, а там как пойдёт».

«Ну, валяй».

Отряд бесшумно вошёл в посёлок. Парочка лесорубов заметили вооружённых людей, но повели себя странно. Они не кричали, не бежали, а отошли на безопасное расстояние и смотрели: что делают чужаки и что будет. Особо внимательно они рассматривали знаки различия и символику «курай». Смотрели и явно не узнавали.

Лесорубы были представителями местных кланов, орками, людьми и явно хорошо разбирались в региональной символике. Вероятно, они решили, что на лесопилку напал какой-то клан, но не могли понять, кто. А без этого не определились и с «линией поведения», ведь такой клан мог быть запросто союзником их клана или во вражде.

В любом случае, пока они думали, рота Марка, которая действовала единой группой, не разделяясь, хотя это тоже был бы вариант тактики, хотя и более рискованной, ворвался на территорию казармы.

Меньше, чем за минуту, головорезы, которые беспечно бродили, играли и предавались безделью, были разбиты, перебиты или взяты в плен. Была захвачена их оружейка, если так можно назвать комнату, где по стенам висело оружие, а в центре был стол, заваленный вонючими портками. Вероятно, у них планировалась большая стирка.

Марк организовал всё грамотно, пленных вязали, валили на землю, ценности вытаскивали, как и оружие, которое представляло ценность, после чего казарму подпалил.

Марк вовсе не собирался занимать оборону, он почти сразу же поджёг и всё остальное поселение.

Вспыхнули десятки факелов, огонь жадно накинулся на сухие строения из дерева. Температура воздуха стремительно поползла вверх. Одновременно с этим десяток лужёных глоток издал леденящий душу первобытный вой.

Бойцы ритмично стучали мечами по ростовым щитам, выдвинувшись в сторону вырубки.

Когда-то давно вырубка начиналась прямо на границе поселения, но, поскольку лес рубили и рубили, вырубка отодвинулась на несколько миль в глубину острова и сейчас большая часть, что лесорубов, что остатки охраны, были там, рассредоточенные по лесу.

Когда занялся пожар, сотни людей побежали в сторону посёлка и…

Мои воины преградили им дорогу, показывая, что пожар не был случайным.

Марк поймал с десяток лесорубов, но бойцы Штатгаля не спешили причинять им вред.

— Откуда сам? — прямо в лицо выкрикнул ближайшему орку Марк.

— Остров Свичень, клан Камнеголовых, зовут Пригган.

— Хочешь с нами драться или убежать? — прямо спросил Марк.

— Орки не бегут, — не очень-то уверенно ответил орк, боязливо оглянувшись на перекошенные рожи бойцов Штатгаля.

— Мы враги Фрея. Если вы хотите драться за него, выходите и сражайтесь. Если нет, бегите, мы сейчас подпалим середину острова.

— Если подумать, мы тут тоже не больно-то жалуем нахального короля, — ответил орк. — Если отпустите, передам своим.

— Передавай. И крикни, что власти головорезов тут больше нет, мы выбили ваших стражей. Те, кто остались, могут нападать, мы готовы.

С примерно таким напутствием были отпущены пленные и…

Лесорубы не стали вступать в бой. Напротив, бригады брали топоры и разбегались на дальние края острова, а кто-то из них даже воспользовался суматохой и прирезал парочку охранников.

Ну, у них тут свои отношения, мы не лезем.

Марк исполнил обещание о поджоге леса на вырубке, обратил в костры десятки штабелей хвойных бревён и от них начал полыхать лес. Лес горел только в той части, где был высок, маловероятно, что остров выгорит весь. Однако пожар разгорелся и лесорубы не стали этому препятствовать, как не стали и тушить, а остатки охраны не поспешили нападать.

Никто даже не попытался организовать базовую оборону или схватиться за топоры. Инстинкт самосохранения намертво выключил любые зачатки логики. Толпа в животном ужасе ломанулась к дальним окраинам леса, кто-то сбежал к причалу, захватив шесть рыбацких лодок, на которых сейчас отчаянно работали веслами и уходили в открытое море.

Всего за полчаса центральная часть острова Лкесн полностью обезлюдела, а горящий посёлок был под контролем Штатгаля. Вражеская локация была зачищена.

Марк медленно шёл по опустевшему причалу, громко хрустя тяжёлыми сапогами по рассыпанной гальке. На самом конце длинного деревянного пирса обнаружился неучтённый сюрприз.

На волнах тяжело покачивались два массивных транспортных судна. Их необычайно глубокая осадка красноречиво говорила о максимальной загрузке трюмов. Палубы были доверху забиты отборным, идеально просушенным корабельным лесом. Готовый стратегический ресурс колоссальной ценности просто дожидался утренней отправки в столицу Морского Дракона. Добыть столько первоклассного стройматериала на территории Газарии было физически невозможно. Главный корабел Ибрагим продал бы собственную душу за подобную ценность для своих судов-катамаранов.

Офицер застыл перед деревянными гигантами. В его голове крутились мысли.

По базовому плану никаких кораблей не было. Базовый план предполагал захват острова, после чего сидение сутки на горящем острове и эвакуация через портал.

Сжечь судно врага означало в точности выполнить прямой приказ, буквально. Это гарантировало безопасность отряда и успешное, пусть и скучное, завершение миссии.

Но перед мысленным взором капитана Марка упрямо всплывало вечно саркастичное лицо их правителя, то есть — меня.

Как старший офицер, я методично и жёстко учил своих офицеров мыслить категориями эффективности и разумности.

В числе прочего, Штатгаль по возможности не уничтожал то, что можно было украсть и использовать против врага. Уничтожить подобный актив своими руками казалось настоящим преступлением против здравого смысла и логики выживания всей Газарии.

Дисциплина офицера армии отчаянно боролась с жадностью.

Сейчас Марк думал о том, что эти суда можно украсть, угнать. Однако угон чужого грузового флота являлся билетом в один конец. Попытка вывести перегруженные неповоротливые транспорты в открытое море грозила тотальной катастрофой. Тяжеловооружённые пехотинцы ничего не смыслили в сложной морской навигации, рисковали в первый же час напороться на острые рифы или попасться на глаза регулярным боевым патрулям Кольдера.

Командир сплюнул под ноги горькую от древесного дыма слюну и принял окончательное решение.

— Ушмер, — обратился он к одному из сержантов. — Скажи, сколько у нас пленных?

— Того… Этого… Тридцать один. Простите, капитан, я не шибко хорошо считаю.

— А пойдём-ка с ними потолкуем на предмет морских навыков?

— Мы кардинально меняем план миссии, командир? — осторожно уточнил немолодой сержант, с явной опаской косясь на высоченные борта кораблей.

— У меня личное разрешение командора действовать по обстоятельствам, — жёстко отрезал офицер, выхватывая меч из ножен и указывая острием на ближайший скрипящий трап. — Пошли десяток бойцов захватить суда. Если там есть матросы, не убивать… По возможности, не убивать. Эти корыта поплывут в Порт-Арми.

Бойцы Третьего полка неуверенно переминались с ноги на ногу. Перспектива внезапно стать моряками пугала сухопутных жителей до икоты.

Капитан Марк направился в посёлок, но на полпути повернул в направлении мастерских. Склады с готовой продукцией, штабеля леса, мастерская — ещё не были подожжены в отличие от бараков посёлка.

Среди прочих зданий отчётливо выделялся длинный приземистый ангар, который бойцы только собирались предать огню. Внутри, тускло поблескивая при свете дня, лежали сотни инструментов. Хорошо заточенные двуручные пилы, кованые скобели, тяжёлые топоры с клеймами лучших кузниц Кольдера, ящики с калёными гвоздями и корабельными скобами.

Внутренний тактический калькулятор командира мгновенно выдал решение, которое хорошо сочеталось с захватом судов.

Просто сжечь подобный арсенал представлялось настоящим преступлением против здравого смысла. Главный корабел Ибрагим в Порт-Арми удавился бы собственным фартуком, узнай он об уничтожении такого первоклассного лута. Для строительства новых судов эти куски железа имели большую ценность, чем оружие для сражения или сопоставимое.

— Отставить поджог мастерской! — гаркнул капитан, легко перекрывая гул пламени. — Топоры и пилы не ломать. Ценный инструмент грузим на корабли. Один взвод — в боевом построении следит за лесом, остальные — грузят барахло на борт.

Приказ командира мгновенно изменил вектор миссии.

Банальный саботаж трансформировался в масштабную операцию по экспроприации вражеского имущества.

Суда были захвачены, на них не оказалось экипажей. Экипажи сбежали на окраины острова ждать, когда утихнут пожары.

Бойцы, тихо ругаясь сквозь зубы, принялись таскать тяжеленные ящики по скрипящим деревянным сходням.

Нагруженные железом пехотинцы переваливались с ноги на ногу, напоминая неуклюжих вьючных мулов. Каждая перенесённая партия инструментов неумолимо оттягивала момент ухода в режим глухой обороны или отплытия, увеличивая шансы на месть со стороны аборигенов.

Командир Марк тем временем пользовал артефакт связи и смог связаться с пиратами Маглиты.

Собственно, два катамарана накануне доставили портальное кольцо к берегам острова Лкесн. Они выгрузили кольцо достаточно забавным способом. Катамаран вошёл в песок на берегу, оба малых экипажа высадились, удостоверились, что их манипуляций не заметила ни ленивая стража, ни лесорубы, сделали из ствола ближайшего прочного дерева блок, то есть перекинули через него верёвку, потянули, стянули кольцо на берег. В первый момент плану чуть не пришёл конец, кольцо весом в две тонны упало в песок и просело на нём.

Матерясь, команды приподняли кольцо, подложили пару брёвнышек, и стали катить-волочь.

Вообще всё логично, портальное кольцо круглое, а по армейской традиции круглое носят или волокут, а квадратное катают.

В общем, они сволокли кольцо в лес, поставили вертикально, прикрыли листочками и отчалили. Они сделали это буквально за час до активации портала. И теперь по ходу боя они находились в его ближайших окрестностях. Отчасти им было интересно, что происходит, а отчасти, потому что прикрывали союзника.

Сейчас Марк связался с ними и попросил помощи.

— И чем мы можем помочь? — скептически спросил его капитан судна, у которого был артефакт.

— Для начала, разведка. Разведка — это основа.

— Давай без умных слов, сухопутный. Горизонт чист, ветер на узел, через пару часов станет чуть шустрее. Никакой флот не плывёт вас карать, армия.

— Хорошо. Мне нужно прикрытие. Мы выйдем в море.

— Что⁈ Что-то со связью… Союзник, тебе там что, дымом ядовитых трав надуло?

— Мы захватим пару пузатых судов.

— Самоходные баржи? Тяжёлые калоши. На кой хрен они?

— Как на кой, пират? Ты разбойник, я разбойник. Мы берём добычу. Лес.

— Ааа… Ну, валяй, мы ждём в море.

Оставалось дело за малым.

Невозможно посадить людей в корабль, и они смогут им управлять, тем более, если речь шла о самоходных баржах на магической тяге. Человек в судне не равно член экипажа.

Я наблюдал за этой моральной борьбой со стороны и не лез. Марк всегда быть чуточку ботаником, единственным в своём роде и очень перспективным, если не убьют, офицером. Сейчас он тоже придумал финт ушами.

Читать его мысли, если буквально я не мог, Рой на таком большом расстоянии такого не позволял, но я чувствовал его состояние и по поведению легко предугадывал, о чём он думает.

У Марка было только два варианта стронуть суда. Это попросить пиратов Маглиты, а он явно этого не хотел. Второй его вариант был, как ни странно, пленники.

Марк дал команду и уставшая от перетаскивания рота подожгла оставшиеся склады и, что самое главное и по сути, малая цель рейда — сжечь стопки готовых к отгрузке высушенных бревён и досок.

Жаль уничтожать дерево, как и лес. Но так было надо. Центр острова выгорит, уничтожив деревья, которые могли бы стать вражескими судами. Ещё раньше ими могли стать высушенные брёвна. И они превратились в гигантские костры, которые поднимали языки пламени к небу. Жар был такой силы, что обратил в пламя небольшой подлесок около берега, кусты и траву, но дальше пожар не распространился.

Кроме головорезов, рота захватила и некоторое количество лесорубов, причём последние не сопротивлялись, поняв, что целью рейда были ненавидимые ими брёвна.

Но для начала Марк подошёл к головорезам:

— Как тебя зовут?

— Мойл Лугх. Я десятник. Что ты собираешься сделать с нами, сухопутный капитан? Я слышал, твои орки называли тебя капитаном.

Мойл был человеком, немолодым, со зверским лицом, на котором сейчас расцвёл громадный фингал. Он попал в плен, получив сапогом по лицу, так что его глаз был частично заплывшим, но в целом у него был приличный шанс пережить нападение. Если, конечно, рота сейчас не перережет пленных. Он эту тонкость понимал и говорил спокойно и уважительно.

— Остался кто-то старше тебя по званию?

— Сотник Меццки, но он в лесу, прячется, — Мойл нахмурился и сплюнул в направлении леса. — Могу я попросить для себя и своих людей воды?

— Погоди, Мойл, со своей водой. Ты тут верно сказал, что мы сухопутные. Видишь суда у пирса?

Мойл кивнул:

— Два пузана гильдии Шерстяных плащей. А что?

— Умеешь управлять судном, островитянин? Подумай над ответом. А пока думаешь, я тебе расскажу вот что. Мы хотим посадить в суда экипажи и отчалить, дойти до Порт-Арми, и доставить своему боссу ценнейший груз и сами суда.

— Умеете управлять баржами? — скептически спросил Мойл. Мне кажется, в этот момент головорез подумал, что схватил бога за бороду, но с Марком не так легко спорить. Он брал интеллектом.

Марк несколько секунд раздумывал прежде, чем ответить на вопрос десятника.

— В этом и есть загвоздка. У меня открыты вакансии для экипажей. Ты можешь, конечно, сказать, что не умеешь управлять судном. И твои люди не умеют. Хотя вы островитяне, мне кажется, вы тут родились со снастью в руке. Мы вот не умеем… Зато Мойл, мы очень хорошо умеем резать глотки, тут каждый первый и до армии-то был бандитом. А после обучения и года войны вы по сравнению с нами детки несмышлёные.

Мойл поджал губы, но спорить не стал.

— Итак. Я сейчас пойду и предложу пленным лесорубам стать командой. Если они скажут, что хотят, готовы и встанут под наше командование, то ты и твои «коллеги» мне станете не нужны.

Сказав это, Марк и правда пошёл к лесорубам, заставил их встать (лесорубов было примерно двадцать пять):

— Работники топора, вы слышали мой разговор с десятником Мойлом. У нас есть вариант свалить с острова с брёвнами и кораблями. Но мне нужны экипажи.

— Мы согласны, — кивнул орк, который стоял впереди всех. — Даже думать не будем. Говорят, у вас там в этом… как его… Штатгальском городе орки обладают равными правами? Я хочу к вам. И тут многие хотят. Если дадите полдня, я вам соберу три сотни желающим к вам попасть. Одна беда, ваш город скоро сотрёт с лица земли король Фрей.

— Как зовут? — спросил Марк.

— Иппликх.

— Иппликх, это моя проблема. Твоя проблема — суда. Сможешь ими управлять?

— Да, мы сможем. Но вместе с уродами надсмотрщиками… не стану.

— Не беда, у них одно судно, у вас другое. Или оба у вас. Но никаких полдня, мы отчаливаем сейчас. Понятно?

— Понятно, начальник. Но там есть загвоздка, магическая активация. Чтобы эта пузатая лоханка поплыла, нужен маг, который запускает артефакт плаванья, превращающий эту посудину в медленное, но судно, а не просто здоровенный плавучий кусок дерьма.

— По счастью, у нас есть парочка ротных магов.

— Тогда всё должно получиться.

Проблем с комплектованием судов действительно не было, потому что при условиях конкуренции Мойл тоже согласился. И все пленные в полном составе стали экипажами.

Маги подтвердили способность активировать «двигатели». Ещё полчаса ушло на суматошную погрузку.

Часть островитян были бесполезными, но старались как могли.

Последним Марк подпалил на глазах у офигевших экипажей сами пирсы. Вернуться после такого действа Марк теперь не мог даже в теории. Вот это я понимаю, «Рубикон пройдён».

Огромные транспортные суда ползли по свинцовым волнам, словно обожравшиеся пиявки. Глубокая осадка из-за доверху забитых лесом трюмов работала как критический дебафф на скорость. Командир Марк стоял на капитанском мостике, намертво вцепившись побелевшими пальцами в скользкие деревянные перила, время от времени оглядываясь на полыхающий порт.

Морской ветер ласково холодил его лицо, выдувая остатки адреналинового жара. Остров Лкесн остался за кормой.

Из ленивого тумана прямо по курсу вынырнули узкие, хищные обводы чужих кораблей. Их чёрные паруса сливались с тенями, а корпуса казались вырезанными из цельного куска обсидиана.

Маглита покрасила суда.

Корабли капитанов Маглиты Пронзительной двигались с грацией голодных акул. Они изящно обогнули неповоротливые трофейные транспорты, беря их под охрану как конвой.

«Нам предстоит некоторое путешествие, босс. Прощения просим, но мы оставили магический контур».

«Да и хрен с ним! К нему прикручена система самоуничтожения».

«Я помню и этот факт нас слегка нервировал. Теперь нас слегка нервирует то, что мы в чужих водах».

«У тебя есть друзья — тёмные эльфы».

«С такими друзьями и враги не нужны».

«Ну, других нет. Весь флот Кольдера близ Газарии. Вас они не заметят».

Остров Прио-Кой-Мойшт, так же известный как «Вулкан».

Загутай-камень никогда не получал таких щедрых порций энергии. Камни не сдетонировали ранее просто потому, что на короткий момент магия Алтаря попыталась сделать их плотнее и прочнее, заодно увеличив их ёмкость.

Но Алтарь не был разумен, а верховный жрец имел глупость встретить чужаков на полпути, в туннелях, вместе с «огненными братьями», чтобы преподать чужакам урок.

Когда Лиандир предположил, что храмовая стража никогда не подвергалась нападениям и потому не обладала боевым опытом, это не было совсем уж правдой. Шесть и одиннадцать лет назад на них нападали кланы. Атаки были и ранее, когда их хотели ограбить или отплатить огненным магам за старые обиды. Однако после того, как огнепоклонники заключили выгодные соглашения с молодым главой клана Истерлингов и стали активно сотрудничать, нападения стали расцениваться как покушение на его собственную власть. После таких перемен в межклановых отношениях жрецы зажили хорошо. Они всё ещё могли опасаться, что кто-то из кланов за спиной Владыки соберёт десяток драккаров и ударит по острову, но им и в голову не могло прийти, что на их берега нагрянут чужаки с континента!

Островная психология среди прочего предполагала, что ты можешь атаковать, нападать, вторгаться, при этом твои действия могут быть успешными, либо же не очень, но тебя не ударят в ответ, потому что ты на острове.

В обычных условиях так бы и было, но мир Гинн, пусть и с громадным количеством ресурсов и условностей, позволял это правило нарушить.

…

Сводная рота бежала. Никаких красивых построений, никаких грамотных отступлений под прикрытием щитов. Роты отыгрывала маневр «беги со всех ног». Бойцы помогали бежать раненым товарищам и благодарили богов, что Лиандир запретил брать трофеи, потому что каждый килограмм сейчас мог бы стоить жизни.

Над рядами противника звучали рожки, сигнал «к атаке». Собственно, когда они давали нам час на подумать и сдаться, этот час был необходим им для подготовки, расстановки сил, раздаче приказов, проверке оружия.

Осадные башни ползли к стенам Порт-Арми, как шахматные фигуры «ладья» в громадной шахматной партии, игнорируя множество мелких пешек.

Воздух дрожал от непрерывного рёва пульсационных пушек. Флот короля Фрея выстроился полукругом на безопасном расстоянии, методично заливая нашу оборону злобным магическим огнём.

Тем временем Тайфун получил приказ на запуск природной магии. То же и так же, как и всегда. Мы применяли метод, который уже помогал, причём дважды и на первый взгляд использовать его же будет глупостью.

Почему?

Да потому что мой противник, быть может и не гений тактики, но отнюдь не дурак. Он не попадался ещё раз на уже использованные трюки и явно анализировал уже прошедшие сражения. В этом смысле Фрей напоминал туповатый, но эффективный самообучающийся скрипт. Он не наступал на одни и те же грабли дважды и готовил контрмеры против тех наших шагов, которые мы показали ранее. А это значит, что против циклона он выкатит что-то, обнуляющее наши усилия.

И тем не менее, в Цитадели был создан беспрецедентный четырёхуровневый магический контур, сочетающий в себе магический накопитель типа «многолучевая звезда». Контур стихий, магический круг с двадцатью двумя магами (больше мы с Фомиром просто не смогли поставить на этот участок, магов катастрофически не хватало), тридцатью тремя ведьмами, всеми троллями и кучей артефактов. Большинство из тех магических предметов было призвано стабилизировать эту магическую Вавилонскую башню от падения и детонации.

Огромный белый тролль вложил в этот призыв весь свой талант и отработанные приёмы.

Небо рухнуло на корабли сплошной стеной ревущей воды и шквального ветра. Гигантские волны вспучились, превращая спокойную гавань в стиральную машину смерти.

Однако флот остался непоколебим, вокруг полумесяца гневно мерцала мощная антистихийная магическая защита, борта горели огненными рунами, а кое-где на полубаках ярко светили артефакты.

Тут маги Кольдера, конечно, не подвели, они расставили магическую защиту, могучую и узконаправленную, чтобы сдержать стихию.

Ручаюсь, у них должно было бы получиться и хватить прочности до конца сражения, потому что флот был критически важен Фрею, ведь он был артиллерией его могучей армии.

Стихия была настолько хороша направлена, что шторм самым сюрреалистичным образом бушевал только на море, почти не затрагивая город.

И несмотря на то, что флот держал волну, вернее сказать волны в непосредственной близости от судов успокаивались, разглаживались, а ветер стихал или огибал вражеский флот, Тайфун продолжал поддерживать девятибалльный шторм без видимого результата.

Тем временем механические монстры Мурранга и Хрегонна ударили по башням и пехоте противника.

За стенами города были выставлены все требушеты и катапульты, как собственного производства, так и трофейные. Использовав время, которое враг дал нам, были обучены шесть десятков команд артиллеристов. Конкретно сейчас шестьдесят катапульт и требушетов отправляли во врага каменные глыбы, бочки с горящим топливом и даже заряды загутай-камня.

Первый залп накрыл сразу семь вражеских осадных машин. Семь из двадцати двух. Враг тоже хорошо подготовился, ничего не скажешь.

Сделав два залпа, гномы перевели направление удара на фланги, а осадные башни осветились мерцанием магических щитов, которые были включены с запозданием.

Маги огня Кольдера подошли на расстояние чуть больше, чем зона поражения из луков и принялись колдовать, создавая земляные колобки высотой в три-четыре метра и направляя их к стенам.

Ров был не закончен до конца и не мог полностью остановить вражеское продвижение. Что хуже всего, ров был не закончен именно на центральном участке, где пёрли самые жирные осадные башни и где эти башни поддерживали маги стихии Земли. И всё же они были недостаточно осторожными и подойдя чуть ближе, некоторые из них заплатили своими жизнями за то, что находятся за стеной.

Кроме того, по ним и по башням начали обстрел наши маги. Ластрион концентрировал магическую атаку на какой-то одной башне и после двух десятков зарядов заклинаниями с неё слетала защита.

Гномы работали с безжалостной ритмичностью метронома, методично превращая гордость королевской инженерии в горы растопки там, где магам удавалось методичной работой оставить башни без щитов.

Кроме того, магические щиты тоже не всегда справлялись с обстрелом артиллерии.

И всё же враг продолжал давить.

Хуже всего был артобстрел. Каждое попадание раскалённого плазменного шара выбивало из свежей кладки стены снопы искр и куски оплавленного камня.

Очередной синхронный залп корабельной артиллерии осветил затянутое дымом небо. Десятки слепящих сфер сорвались с палуб вражеских коггов и редонд, пузатых медленных кораблей с тремя парусами, целясь в центральную надвратную башню. После десятка промахов траектория выглядела просчитанной верно.

А затем глобальный магический сервер Кольдера просто рухнул.

Пылающие сферы внезапно потеряли форму прямо в зените своей дуги. Слепящее пламя побледнело, сморщилось и превратилось в жалкие сгустки обычного дыма. Вместо разрушительного огненного шторма на камни Цитадели пролились жалким «дождиком» лишь безобидные серые дымные струйки.

Тем временем шторм на море достиг своего пика.

Слабым местом любой высокотехнологичной армии, а армию Фрея в терминологии мира Гинн можно было бы смело назвать именно такой, являлась энергия.

Фомир был прав, когда говорил, что можно создать любой артефакт, который трансформирует энергию, иной раз называемую магами «мана», в конкретное заклинание. Тогда для оперирования этим артефактом даже не нужен маг. Нужен обученный артиллерист. И что за беда, если артефакт не на порохе, а на мане? Сути дела это не меняет. Он стреляет с определённой скоростью, лупит по баллистической траектории (и я понятия не имел, почему), имел определённую дальность и мощность.

Кто-то, а скорее всего, именно Фрей, построил несколько десятков таких артефактов — пульсационных пушек на энергии стихии Огня.

Но чтобы питать всю эту бандуру, нужна была энергия. И её щедро, как вечный двигатель на максималках, давал Алтарь Огня. Собственно, он как клещ на теле спящего гиганта, питался энергией вулкана. Потом, через опять-таки магию, Алтарь без всяких проводов (и тут Гинн явно превзошёл Землю) отправлял дармовую энергию сотне потребителей, питая пушки.

Так же он питал и магическую защиту кораблей, потому что законы сохранения энергии работали и в мире Гинн. И колоссальная сила стихии, которую сдерживали работающие на пределе мощностей артефакты-щиты на судах, тоже нуждались в «источнике питания». То же самое касалось и магов Огня, которые пока что не спешили вступать в бой, а топтались за спинами многочисленных полков, они тоже сидели на подкачке, как и часть защиты осадных башен.

Источник энергии был точкой уязвимости.

Допустим, Гитлер критически оценивал зависимость своего Вермахта и Люфтваффе от топлива. Он понимал, что вся механика требует энергии. И он-то не был в этом вопросе беспечен, хотя и не добрался до Каспия с его месторождениями.

Фрей до усатого любители толкнуть пламенные речи не дотягивал и свою условную АЭС оставил почти что без охраны, наивно полагая, что никто его не ударит по этой точке уязвимости. Однако же Сводная рота справилась с задачей и сейчас, задрав жопы, бежала по сопкам к порталу.

И эта маленькая, но такая важная победа только что лишила моего противника подавляющего преимущества в артиллерии.

Десятки пульсационных пушек замолчали. Как рассказывали пленные, Фрей использовал их для того, чтобы подавить неугодные кланы, сжигая флот за флотом тех, кто не хотел ему покоряться и у магических артиллеристов был колоссальный опыт.

Но…

Тут оно, как пел Владимир Высоцкий — «Воля волей, если сил невпроворот».

То есть, что толку от их опыта, если энергия перестала поступать?

А буквально тут же вплотную подошёл шторм.

Вся магическая защита, которая должна была обеспечить неуязвимость флота, рухнула как колосс.

У некоторых кораблей явно были и автономные системы сдерживания волн. Кроме того, корабли в любом раскладе имели запас прочности, а их экипажи не вчера вступили на борт.

Но сама по себе ситуация загнала флот в середину бушующего циклона, маленького, но злобного.

Тяжёлые редонды, когги и второстепенные суда сталкивались бортами, крошили друг другу шпангоуты и кренились под тяжестью затапливаемых трюмов.

Флот Кольдера стал тонуть. Когда-нибудь художники нарисуют картины о том, как восемьдесят судов самого разного тоннажа превращаются в труху и хаос изломанных конструкций, которых жадно поглощали волны. Когда-нибудь, но не сейчас.

Сейчас писалась история Газарии и краски для своих строк она использовала всё больше красные.

Одна из осадных башен, несмотря на плотный обстрел и полыхающую обшивку, умудрилась доползти до крепостной стены. Механизм верхнего моста жалобно лязгнул. Горящая конструкция с грохотом обрушилась на каменный парапет, проламывая зубчатую кладку. В образовавшуюся брешь тут же хлынула волна закопчённых, отчаянных пиратов.

Картина локального прорыва разворачивалась передо мной, как на ладони. Холодный ветер с моря приятно остужал обожжённое лицо, принося запах озона и горелой плоти. Ментальный интерфейс Роя транслировал панику в рядах ополченцев соседнего сектора, но перебрасывать туда резервы не имело смысла. Ситуация совершенно не требовала ручного управления.

Пираты лезли на стену с агрессией обречённых. Возврат на открытое поле гарантировал им бесславную смерть под градом стрел. Прорыв внутрь крепости казался единственным билетом в жизнь. Они толпились на узком участке парапета, потрясая клинками.

Проблема для них заключалась в том, что не только недостатки стены были прогнозируемы, но и то, что полезут они в определённых местах. И именно в месте прорыва стоял второй батальон Первого полка, которым командовал временно возвращённый в состав армии Гришейк.

Орк сильно заматерел с тех пор, как командовал группой подростков-орков в районе ворот Каптье. Но и под его началом вовсе не вчерашние гопники.

На равнине перед Порт-Арми разворачивалась пугающая картина. Лишённые божественного благословения, пираты впали в животное безумие. Вместо организованного движения к стенам в тех местах, где прорыв им обеспечат башни, они превратились в неуправляемую орду берсерков, ломающую собственные тактические построения.

Но для начала, группа осадной башни, которая схлестнулась с солдатами Первого полка.

Гришейк не дал им не единого шанса. Ростовые щиты, стена копий, арбалеты из-за спин.

Пропитанные гневом и уверенностью в себе крики сержантов и самого Гришейка.

Отвод раненых, сомкнутые ряды, добивание зазевавшихся пиратов.

Две с половиной минуты, это всё, на что хватило той роты пиратов, которая двигала башню и сидела в ней.

«Босс, мы запросили масла на свой участок», - обратился ко мне Гришейк.

«Может быть, тебе дать магов Огня, они сожгут башню и всё?».

«Неее…. Не надо, босс. Пусть прут. Лучше к нам, чем к кому-то ещё. Но мы плеснём малёха маслица и на верхнем ярусе им придётся бежать к нам сквозь огонь».

«Хвалю. Держись там».

«Как там Хайцгруг?»

«Нормально. У него всё хорошо. Каждый держит свой участок и будет нам победа».

Маги и катапульты продолжали бить по осадным башням.

В действиях Фрея была некоторая логика. Он не делал упор на таране, он застрял на середине поля и был брошен. Зато до стен добралось несколько башен.

Фрей не полагался на конницу, хотя и знал, что у меня её тоже почти что нет. А значит, надо опираться на пехоту. В отличие от конников, пехотинцы могут взойти на осадные башни и оказаться на стенах города. Конечно, Фрей понимал, что за линией «новой стены» есть ещё линия «старой стены». Однако, захватив её и заставив меня отступить, он бы протащил сквозь ворота осадные орудия, перегруппировал артиллерию и вынес бы старые стены быстрее новых. Хотя бы потому, что старая стена была ниже и не такая прочная. Опять-таки, из-за нехватки времени укрепить старую стену мы не успели, обходились чем есть.

Поэтому, а также по причине того, что между новой стеной и старой находился так называемый новый город, в том числе Пантеон (и его потерю мне припомнили бы боги), я держал оборону новой стены. Тем более что вместе с ополчением, мне хватало на это народа.

Теперь мы снесли все осадные башни, кроме двух, тех, за которыми был Гришейк и Новак.

Не знаю, каким местом думали полевые офицеры, но увидев башни, они организовали для нас форменный конвейер смерти.

Ещё бы, их пехота ломилась к двум точкам, под шквальным огнём катапульт, арбалетов, луков, на перепаханном от обстрелов поле. И всё это только для того, чтобы тесниться по лестнице вверх, выбиваясь из сил, выскочить на участок шириной в четыре метра. Где, оскальзываясь на крови своих предшественников, получить копьё в бок и быть сброшенным со стены внутрь городской территории.

Кстати, в лобешник тоже можно получить стрелу, потому что с территории города я подвёл две стрелковые роты. Стрелки прицельно лупили во врагов, когда те показывались на стене.

Передо мной лежал выбор из двух очевидных опций. Можно было дать приказ тяжёлой пехоте планомерно уничтожать вражескую пехоту в вязкой позиционной обороне. Безопасный, академически правильный сценарий. Враг выдохнется сам, полностью лишенный поддержки флота.

Однако внутренний прагматик видел и минус в пассивной игре.

В настоящую секунду сражение вышло из-под контроля короля Фрея, битвой руководили командиры полков и батальонов. Причём то, как они действовали, само по себе показатель низкой дисциплины громадной армии.

Однако, пока полки без приказа ринулись умирать, это давало врагу время. Это давало Фрею драгоценные минуты на осознание масштабов катастрофы и попытку организованного отступления. Король Кольдера мог увести остатки кораблей, сохранив костяк армии для следующего нападения.

Этого допускать было нельзя. Ослабевшего противника нужно было не просто останавливать, его следовало физически вычеркнуть из уравнения.

Поле боя у подножия стен напоминало разворошенный муравейник. Потерявшие магическую поддержку пираты Кольдера превратились в дезориентированную толпу.

Башни были остановлены, горели или отступили.

Вражеский флот в море погибал, а та часть, которая не потопла, панически бежала. Капитаны островов рвали глотки, безуспешно пытаясь развернуть громоздкие галеоны и увести их из зоны поражения.

Инициатива перешла в наши руки.

Вражеская пехота волна за волной погибала под ударами пехоты Новака и Гришейка. Над городом собралась туча, которая грохотала молниями. Зрелище жуткое, хотя, на мой взгляд и не особенно важное, то есть это фоновый спецэффект на заднем плане.

Однако пираты осознавали и свой численный перевес, они понимали, что если им удастся продавить нас хотя бы в одной из двух точек, то нам хана.

И что важно — Фрей, который дал команду «к атаке», команду на отход не давал. И вражеские полки, понимая, что все стрелки и катапульты отрабатывают участки у башен, подвинулись в упор и… Эти собаки стали стрелять в нас из луков, ошалев от собственной безнаказанности и применять боевую магию. Все мои маги были так или иначе заняты и некоторые уже словили малое магическое истощение.

«Фомир, ты уже на стене?».

«Да, здесь, привожу в чувство Маркуса. А что?».

«Ластрион раздал артефакты Второй магической, чтобы причесать поле. Будь готов».

«Мастер Грэмм, Ваш высокий аккорд».

Мастер Грэмм провёл эту работу вместе с местными гномами и Старыми шахтерами.

Минное поле. Мы израсходовали на него почти весь загутай-камень.

Детонация минных полей из загутай-камня не имела ничего общего с красивым огненным шоу вражеской магии. Это было брутальное, грязное, громкое, сугубо физическое явление.

Серия локальных землетрясений вспорола почву.

Столбы грязи, каменного крошева и шрапнели взметнулись над полем, жёстко разрывая только-только начавшееся построение вражеских коробок.

Оглушительный грохот достиг стен секундой позже, неприятной вибрацией отдаваясь в подошвах сапог.

Взрывы — это страшно. Если к магическим фокусам солдаты привыкли, то чистая детонация — это жутко. Особенно, когда взрывы громыхнули сразу со всех сторон.

Паника внизу мгновенно трансформировалась в чистый, первобытный ужас. Выжившие после взрывов пехотинцы спотыкались, оглохшие и истекающие кровью. Их сил хватало только, чтобы хаотично бегать по полю и орать, превращая пространство перед городскими стенами в жуткий филиал ада.

Затем протяжный вой боевых рогов Газарии разорвал звенящую тишину.

Этот звук звучал не со стен Порта-Арми. Он гремел из-за спин армии врага.

Над полем, перекрикивая панику, щелчки луков, взрывы, крики боли, мат, рёв горящих башен, команды сержантов, летел усиленный магией звук, голос короля Фрея.

Кричал он, что характерно, на всеобщем.

— Ты, подлец, использовал против меня минное поле! — орал голос, полный возмущения и искреннего гнева. Так голосить может только тот, кто привык что его слово последнее, его мнение самое важное и вообще он король, а не хрен собачий!

— Кому это он? — усмехнулся я. — Ах да, это ж мне, наверное. Однако, интересная какая фраза… Ой-ой… твоё плавучее величество. Ах ты ж, рыбий глаз! Ластрион. ЛАСТРИОН!

— Я тут, не нужно так орать, командор. Артефакт перемещения готов.

— Погоди ты. Сделай-ка мне тот фокус с усилением голоса. Сможешь?

Ластрион имел вид весьма ошалелый. Не от моего вопроса. Сражение, беготня, крики, смерти, включая хороший шанс умереть самому — всё это сбивает с настроя и показывает истинную сущность. Вот он и сбился с толка.

— Секунду.

Трах-тибидох-тибидох… Ну, то есть, магия Ластриона была намного сложнее, чем выдёргивание у себя из бороды волоска, но маг запустил для меня заклинание, которым я мог ответить Фрею на равных.

Вообще артефакты и заклинания усиления голоса — штука достаточно популярная. Используется королями для политических целей, правителями, феодалами, чиновниками при празднованиях, во время войны, заменяя собой радиосвязь и социальные сети, такие штуки частенько применялись. Мне при наличии Роя они не были особенно нужны, но сейчас…

Я откашлялся.

Мой кашель полетел над полем.

« Фомир!»

«Ну что? Мы готовимся вдарить по полю артефактами второй магической. Ты же сам это придумал, Рос?»

«А сможешь его засечь?»

«Кого?»

«Фрея, кого».

«Если он ответит, то почему бы и нет».

— Эй, твоё величество! — закричал я и мой голос, многократно усиленный, полетел над стенами, над полем боя и далеко за её пределы. — Меня терзают смутные сомнения… Раз ты король Фрей знаешь такое понятие, как минное поле, то ты, батенька, попаданец!

Я уж думал, он не ответит, такой долгой была пауза.

— Ну, да, — с нотками усталости произнёс голос. Было трудно понять, откуда он исходит, вернее сказать, мне со стены это было вообще невозможно понять. Но Фомир мог и должен был этим заниматься. — Да, я свой, я с Земли, дай мне уйти! Плевать на аборигенов, мы же с тобой земляки, прости… Я был не прав, что полез на тебя, Рос, я не знал, что ты с Земли. Мир?

Я усмехнулся:

— Главное правило Гинн от шамана Ярдига — тут всем на всех плевать. Ты мне, не родня, Фрей, или как там тебя зовут? Рассчитывал убить меня? Теперь чего ты хочешь? Отступить?

— Да. Мы уйдём. Я заплачу, сколько попросишь, мои головорезы умеют добывать звонкую монету. А ещё лучше создадим альянс? Представляешь? Ты на суше, я в море, да мы этот мир в бараний рог свернём.

«Фомир. Ты засёк?»

«Да».

«Рубани туда со всей своей пролетарской ненавистью».

«Секунду».

— Я согласен… Согласен с шаманом. Всем на всех… Ты мне не родня, Фрей. И с чего ты решил, что ты мне ближе, чем мои бойцы или граждане?

— Эти тупые аборигены? Скот, не более того! Неужели ты этих обезьянок пожалел?

«Фомир. Давай».

— Думаешь сбежать через Порт-Газлев, Фрей? — тем временем продолжил громогласный разговор я. — Да, чтобы ты понимал, пока твоя армия покинула его, оставив крошечный ленивый гарнизон, в эту секунду рота эльфов под командованием моего офицера Фаэна подошла к порту вплотную и обстреливает огненными стрелами твои фелуки и драккары, которые ты оставил про запас, как способ сбежать, Фрей. Ты не сбежишь, голубчик. Тебе трындец.

В эту секунду (а Фомир явно давал мне возможность договорить) со стены сорвались десятки магических огненных плетей. Энергетические змеи длиной в пару километров, выжигающие всё на своём пути. Они схлестнулись где-то в глубине позиций противника и вызвали сильнейшую вспышку, грохот, взрыв и даже небольшой грибочек из раскалённого дыма и пыли.

По рядам паникующей армии Кольдера разнёсся крик:

— Предательство! Король погиб, спасайся кто может!

— Ластрион! Ну, валяй. Давай мне телепортацию или как там оно⁈

Это сражение стало пределом напряжения сил, что моих, что врага. В нём я задействовал, как боевые единицы, всех.

Шпренгер в эту минуту контролировал чиновников в тылу, которые руководили гражданскими. Гришейк был на стене, перемазанный кровью и довольный, как крокодил после кормёжки.

Хайцгруг вернулся из рейда с кучей золота, принеся Штатгалю деньги… И себе тоже деньги. Скорее всего, он только что стал самым богатым орком в Газарии и одним из богатейших разумных в нашем герцогстве.

Мурранг и Хрегонн стали моей артиллерией, средством для нанесения ударов по морю и суше. Не говоря о том, что последние дни они работали без отдыха, прерываясь только на короткий сон, выбиваясь из сил, чтобы успеть сделать все приготовления.

Новак тоже на стене.

Фомир сбился с ног, как и Ластрион.

Лиандир вернулся с Вулкана.

Фаэн уничтожает вражеский флот. Не особенно благородная миссия, но крайне важная. Мне нужно, чтобы враг не ушёл с поля боя на своих двоих.

За спиной у расположения врага, в том числе лагеря, по которому пришёлся магический удар, был свежепосаженный лес.

Лес был у каждого крупного города Газарии, он был частью оборонительной стратегии, такой же (только, соответственно, намного-намного крупнее) был и у столицы. Несколько сотен гектаров разной высоты бамбука, кустарников, сосны. Когда армия Кольдера появилась близ города, они лес проверили. Сам лес — да. Послали туда некоторое количество разведчиков, которое боязливо прошли по просекам и вышли, чтобы доложить, что лес пуст. Формально, так оно должно быть, ведь из Порта-Арми не была объявлена эвакуация.

Но и совсем уж пуст он не был. Просто место под лес было выбрано не случайно, там были соляные копи, полностью выработанные и пустые.

В ходе насаждения леса к копям прорыли с десяток ходов, занимались этим только суровые молчаливые гномы под руководством Старых шахтёров. Они же сказали, что копи безопасны, в них можно временно размещать целую толпу народу, если потребуется.

Ха…

Потребуется.

Говорят, что под Парижем двести восемьдесят километров туннелей и катакомб и их начали «рыть» ещё римляне. Римляне вообще много туннелей проложили, нравилось им это дело.

Наши пара километров Парижу в подмётки не годились, но мы не гнались за славой, мне больше нравился тот факт, что про катакомбы Порт-Арми были мало кому известны. А значит, про них не знали и шпионы.

То обстоятельство, что пиратам как обитателям морей и всякого рода волн, лес — стихия совершенно чужая, было мне только на руку.

И вот, утром, пока вражеские полки выстраивались на штурм города, в лесу, который был уже никому не интересен, показались сразу три полка и четыре эльфийских разведывательных роты.

Эльфы определили, что полкам можно «выходить» на позицию, потому что про лес враги позабыли, не до того им было, в ходе боя.

И после синхронного удара по вражескому штабу настало время бить в спину.

Командовал ими Ройнгард. Но Ройнгард, при всём уважении, годился как хороший исполнитель, для того чтобы их вывести из леса и выстроить, а не командовать в сложной тактической обстановке.

Я упёрся в этот факт ещё на стадии планирования этого сражения в тот вечер, когда получил сообщение о взятии Газлева.

Мурранг, Хрегонн были мне нужны и занимались махиной артиллерии. Новак держал стену, Гришейк за общую стратегию не отвечал. Хайцгруг сейчас «выдыхает», после критически важного рейда, как и Лиандир (хотя он у меня не универсал, умеет только своей ротой). Марк бы тоже не вывез.

В общем, в этой ситуации юнитом, который должен был бы «вывозить» являлся я.

Ластрион нацепил на меня браслет, покрутил как при примерке.

— Я готов Вас перебросить. Расстояние маленькое, никакие блокировки не помогут.

— Валяй…

Вообще-то, телепортация у него, что называется, застопорилась, сработала защита богини Анаи, но она дала мне возможность согласиться на перемещение или отказаться от него.

Я дал согласие и через секунду чуть не упал, оказавшись около рядов своей пехоты.

Ближайшие бойцы скосили на меня глаза.

Вообще, сейчас они выглядели странно. В паре километров от нас находился город, а пространство между нами и стенами города заполняли вражеские полки.

Если присмотреться, то вели они себя как минимум по-разному. Несколько полков возложив хрен на остальных, героически драпали к реке, где всё ещё находились наведённые переправы.

Некоторые полки безумно рвались погибнуть на стене от клинков бойцов Гришейка и Новака, большинство пребывали в хаосе и откровенной панике.

Я постоял, прикидывая действия своих трёх усиленных полков.

Вообще, если считать по цифрам, то дела мои изначально были плохи, моих неполные десять тысяч бойцов (за минусом «десанта»), плюс кривые-косые шесть тысяч ополченцев. И это против сорока тысяч островной пехоты! Выходить против них в чистом поле казалось самоубийством.

Но! В моменте они потеряли самых горячих на стене, часть при обстреле катапультами и атакой магами, часть погибли при ударе по тылам, некоторые погибли при подрыве «минного поля», плюсом у них погиб или пропал командующий-король.

Сами войска были охвачены паникой, однако, если они выйдут из боя, их всё ещё чрезвычайно дохрена. Может быть тридцать тысяч, может меньше, но всё ещё больше, чем есть у меня.

И выводить свои полки против вдесятеро превосходящего противника было суицидальным поведением. Но! Армия королевства Кольдер состояла из нескольких сотен кланов, которые были согнаны волей Фрея в полки. Именно этим объяснялось столь разное поведение разных полков. И это вообще ключевое — не существует никакого единого союза островных кланов. Это видимость, которую сначала немного развеяло ударной волной взрыва загутай-камня, а затем и вовсе сдуло прицельным ударом магических огненных плетей под руководством Фомира.

Рой. Активация.

'Мурранг. Хрегонн. Удары по правому флангу, бессистемно, на среднее и короткое плечо. Дальним боем не бейте, попадёте по нам. Мы тоже атакуем по правому флангу.

Всем! Защитникам стены, стену удерживать, позиций не покидать, при приближении врага к стене вести стрельбу из луков и арбалетов — без ожидания команды, прицельно.

Фомир и маги, прошу по возможности размочалить переправы.

Бреггонида и ведьмы, мне нужна паника в войсках врага.

Тайфун, как разгонишь флот, переводи циклон на поле боя, но обойди город, чтобы не намочить защитников стены'.

Прикинув расстановку сил, я двинул полки по правому, если смотреть со стены (для нас, поскольку мы были на другой стороне поля, это был правый) флангу.

Никаких диких криков, никакой берсеркерской ярости. Только синхронный стук тысяч кованых сапог и тусклый блеск опущенных копий. Наковальней служила стена. Молот только что начал свое движение вперёд.

Последующая бойня стала образцом системной, промышленной зачистки. Ветераны Штатгаля врезались в дезорганизованную, паникующую толпу. Щитовики Газарии просто пёрли вперёд, методично работая копьями и переступая через упавших. Если строй размыкался, его смыкали. Мы никуда не торопились.

Враг несколько раз попытался огрызаться по стене огненной магией, явно «вручную», силами магов врага, однако без дармовой энергии Вулкана, всё, что они выдали — это два десятка выстрелов. По эффективности как выстрелы из ручных РПГ против залпов артиллерии целого города. Которая лупит по тебе навесным — камнями и бочками с зажигательной смесью, стрелами и болтами по стены и по всей глубине поля — магией, потому что к этому сражению Ластрион и Фомир раскрыли все свои запасы.

Противник лишился магии, флота и командования. Теперь пираты теряли свои жизни в промышленных масштабах.

Когда полки, который уступали численно, но были построены и действовали грамотно и системно, двинулись на поле, враги побежали.

И география, то есть куда бежать, была простой.

Если смотреть со стены, то взгляд будет направлен на северо-восток или север. Швырица была слева (запад) и подходила к самым границам города, протекая по его окраине и впадая в бухту.

Газлев-порт, откуда пираты припёрлись, был тоже на западе, то есть справа, но в нескольких десятках миль, всё же он был ни разу не «ближним».

Справа, то есть если двигаться на юго-восток, было сравнительно пустое пространство, брошенный на время сражения пригород, кое-где поля, дорога, ведущая вдоль побережья к восточным городкам и поселениям.

Но спасительный Газлев (и это сейчас понимал каждый пират) находился на западе, для того, чтобы бежать в ту сторону, достаточно было пересечь Швырицу, ленивую в этом течении мутную реку с болотистыми берегами.

Чтобы ещё больше упростить муки выбора, я развернул три полка Штатгаля так, чтобы они двигались на центр со стороны востока, вытесняя их в направлении Газлева.

В Газарии, кстати, не больно-то спрячешься, пустоши, степи, равнины.

В общем, паникующая армия сделала логичный и закономерный выбор, начав бежать в сторону Швырицы.

И я не просто так дал команду Фомиру снести переправы.

К сожалению, долбаные переправы были защищены магией, так что Фомиру потребовалось какое-то время, пока мы вырубали бегущих на поле боя. Кстати, тут я шагал в общем стою, хотя и не в первой шеренге, координируя и даже притормаживая свои полки от того, чтобы радостно кинуться добивать вражеские кланы.

Нет уж, радость должна сегодня тоже побыть в узде, а то неровен час, какие-нибудь орочьи кланы покажут, что не боятся и драться не разучились.

Коробки вытесняли паникующие порядки противника на запад, к реке, либо же они зачем-то бежали к стене, откуда их обстреливали.

«Мурранг, переводи обстрел в центр, мы далеко продвинулись, твои камни падают совсем рядом».

«Есть, босс».

Швырица тоже обманчиво-спокойная река. Когда ты в броне, да в пылу боя, ты ещё попробуй пробеги по илистому берегу, а потом проплыви сто пятьдесят метров вплавь.

Одна из переправ сапёров Фрея, защищённая магической защитой, которую из последних сил держали вражеские маги, никак не давалась, и враг ей пользовался для бегства. Однако там тут же возникла давка, переправа была узкой, не больше полутора метров в ширину и возле этой переправы в реку отправилось бесчисленное количество паникующих, расталкивающих друг друга бойцов.

То там, то тут вспыхивали стычки, кланы убивали представителей друг друга за косой взгляд, за старые обиды, по мотивам кровной мести… Или просто потому, что те мешали им пробиваться с боем к единственной переправе, которую в итоге перешли единицы.

И то, что три полка били по тылам, с математической точки зрения было скорее более скромным показателем, чем гибель пиратов на стене, от подрыва и от старой доброй реки Швырица.

Цифры наконец-то складывались в нашу пользу.

«Рос, фиксирую колоссальную пространственную аномалию! Близ реки, в районе переправы».

«Фомир, очевидно, это маги драпают. А можешь огонь переместить на не переправу, а по толпе?»

«Ну, как скажешь, только переправа же даёт им сбежать».

«Далеко не убегут».

Внимание мгновенно сместилось на тылы рушащегося вражеского строя. Локальная воронка искажения скручивала воздух прямо около реки. Это совершенно не походило на нестабильную, грязную магию нашей портальной сети. Кто-то активировал высокоуровневый, одноразовый артефакт, выжигая его матрицу ради создания мгновенной дыры в реальности.

Бегство магов ухудшило ситуацию для бегущих кланов.

То на одном, то на другом участке, группы пиратов останавливались и поднимали белый флаг. Прямо сейчас я таких групп видел две.

Базовое поведение в бою — бей и наступай, никаких пленных. Но результат битвы уже был предрешён.

Убить всех?

Вообще-то, я не склонен убивать безоружных и тому же учу своих бойцов. К тому же трупы представляли собой лишь гниющее мясо.

В то же время разрушенная инфраструктура Порт-Арми, опустевшие шахты, амбициозные планы Мурранга отчаянно нуждались в рабочих руках. В дешёвых, запуганных, расходных рабочих руках.

«Остановить убой, — велел я через Рой, — Принимаем капитуляцию. Сержантам выйти из строя, принять клинок командира, велеть подойти вместе с флагом близ Цитадели. Штатгаль пропустит их. Сопроводить, поговорить, ничего не обещать».

Вражеские офицеры ещё пытались изображать организованное сопротивление. Одетые в дорогие кольчуги десятники размахивали клинками, срывали голоса в жалких попытках собрать вокруг себя хоть какое-то подобие боевого отряда. Их усилия разбивались о глухую стену животной паники. Рядовые бойцы просто игнорировали своих командиров, стремясь затеряться в спасительной кромке леса на дальнем краю поля боя, не веря, что смогут переплыть реку.

Однако чаща не собиралась давать им укрытие. Зелёнка кишела эльфами Орофина. Лесные эльфы не вышли на поле для поддержки трёх полков Штатгаля, их задачей было прикрывать лес.

И когда к ним побежали пираты, считая, что могут там спастись, эльфы превратили отступление пиратов в тир. Короткие щелчки тетив сливались в сплошной смертоносный гул. Беглецы падали лицом в прелую листву, густо утыканные стрелами с эльфийским белым оперением.

Тайфун решил добавить в эту картину финальный штрих.

Вероятно, флот был уже потоплен, либо сбежал (надеюсь, что по большей части потоплен) и он перевёл маленький, но очень злой циклон по западному краю (залив заодно Треугольную бухту) и привёл его на поле боя.

Ледяной проливной дождь обрушился на равнину, мгновенно превращая почву в вязкое, засасывающее бронированных бойцов болото. Бегущие пираты поскальзывались, падали в кровавую жижу и уже не могли подняться под тяжестью наступающих порядков Штатгаля.

Я в свою очередь не спешил, мне не нужен был ни рывок, ни стремительность.

Армия противника уже не то, чтобы отступала, она массово бежала, вплавь преодолевая реку Швырица, где многие тонули под тяжестью доспехов, но само собой, на другом берегу их не ждало спасение.

Потому что спасение этих паскудников в мои планы не входило.

Утром, до начала сражения, Фрей, не будь дурак, выставил на западном берегу Швырицы и около переправ посты. Он опасался (и был в своём опасении совершенно прав) нападения диверсантов на переправы или какой-то другой попытки испортить ему жизнь в его условных тылах.

Фрей, и тут я испытывал чувство, отдалённо напоминающее благодарность, не стал разрушать верфи Ибрагима. Однако всё-таки выставил небольшой, всего-то на полсотни головорезов, заслон, который следил за дорогой к Треугольной бухте. Этот путь вёл в южном направлении.

Проблемы подкрались к нему с севера.

Утром оттуда пришли орки леса Шершней. Им стоило больших трудов не нападать, пока я не разрешу. А такое разрешение я дал только в разгар сражения, к моменту, когда всем было уже не до ситуации на тылах.

Орки вырезали часовых на дальних подступах к реке, но не атаковали сами переправы, это было просто не нужно.

Заслон, который караулил дорогу к Треугольной бухте, они тоже вынесли с горизонта. А теперь, когда масса пиратов побежали через Швырицу, уставшие, в массе своей бросившие оружие, щиты и, зачастую доспехи, ведь именно отсутствие доспехов было залогом выживания, орки ударили широким фронтом.

Западный берег превратился в сотни стычек, где бегство от орков стало последней надеждой. А сбежать от них было не особенно легко.

Дождь поливал поле боя, последовательно погружая паникующую армию в грязь, тогда как на западном берегу небо поливало не особенно щедро, зато там вовсю проливалась кровь.

Последние удары по королевству Кольдер наносили орки и эльфы. Орки на западном берегу, эльфы под стенами Порта-Газлев.

Холодная влажная трава под стенами Порт-Газлева мягко шуршала под ногами эльфов.

Хорошо знать местность. Хорошо и губительно для врагов.

Эльфы Фаэна шли в сопровождении крошечного гарнизона Газлева, который «дал по тапкам» при приближении флота ворожения и всё это время прятался в тылах. Сейчас они вели себя как мальчишки, которых обидели хулиганы, но теперь-то они привели знакомых спортсменов, которые изгонят вторженцев-обидчиков.

В данном случае примерно что-то такое и происходило.

Да, Фрей оставил часть флота в Газлеве и оборонительный отряд в городе, который прикрывал тылы.

Теперь, одновременно со сражением под стенами Порт-Арми небольшой диверсионный отряд в полторы сотни эльфов двигался вдоль стен города Газлев таким образом, чтобы оказаться вплотную к порту.

Да, проход к порту, в котором остатки флота Кольдера беспечно покачивались на волнах, был защищён невысокой городской стеной. Но скромные габариты города позволяли пройти к берегу, заваленному гниющими водорослями вдоль стены и оказаться в непосредственной близости от порта и бухты.

Резервный флот короля Инглингов покачивался на тёмных волнах. Дюжина тяжёлых пузатых кораблей класса редонда и десяток более мелких фелук стояли на якорях, плотно прижавшись друг к другу. Эта элитная армада напоминала стадо откормленных гусей, терпеливо ожидающих прихода хозяина.

Пираты Кольдера явно расслабились в глубоком тылу. На палубах лениво переругивались редкие дозорные, кутаясь от беспокойного весеннего ветра в плащи. Они чувствовали себя в абсолютной безопасности, свято веря в неприступность своих позиций и мощь объединённой группировки кланов Собачьих островов, которые ушли усмирять местного герцога. Эта ошибка самоуверенных солдат, которые слишком верили в слова пропаганды, обошлась им неожиданно дорого.

Фаэн медленно поднял руку, закованную в тёмную композитную броню. Полторы сотни эльфийских егерей с ростовыми невероятной мощи луками за его спиной синхронно наложили стрелы на тетивы.

Огонь зажигал специально приданный им по такому случаю маг. Он был слабенький и дважды у него не получилось.

Но стоило Фаэну повернуться и недовольно изогнуть бровь, как магия сработала и вздёрнутые вверх, для стрельбы навесом наконечники, щедро обмотанные пропитанной алхимическим составом паклей, вспыхнули ровным зеленоватым светом.

Фаэн уже получил от меня приказ через Рой и теперь действовал по своему усмотрению.

Конечно, ничего страшного, если у него не получится, не случится. Это означает лишь, что горстки беглецов, которые сбегут с поля боя, за вечер и ночь дойдут до Газлева и сбегут в открытое море. Маловероятно, чтобы кто-то из них решил поиграть в оборону Газлева. Даже при условии того, что их король сбежал и мог быть жив, его политической власти, авторитету и статусу пришёл конец. Его армия разбита, а кланы, особенно те, кого он удерживал в узде силой и страхом, не простят ему поражения.

Это если эвакуирующий артефакт не забросил короля куда-то в центр полыхающего дворца в Хадеб-Хавна, где он бы помер от пожара. Но слишком уж надеяться на удачу — не мой метод. Пока что я исходил из того, что Фрей жив и представляет опасность. Однако я создал ему так много проблем в его собственной вотчине, начиная от того, что вызвал гибель его армии, ради того, чтобы он не дотянулся до меня.

В настоящий момент у королевства Кольдер просто не было ресурса, чтобы удерживать единственный форпост — Газлев, да и в этом не было смысла.

Попытаться что-то выторговать у меня за заключения мира? Я ничем не показал, что мне нужен такой мир. Меня устраивала аннигиляция противника, повальная гибель. И тогда я могу не бояться, что они через пару лет вернутся, выучив новые фокусы, чтобы отомстить.

Только мёртвый в спину не стреляет. Операционной возможности захватить их флот в Газлеве у меня не было никакой возможности. Сражение под стенами Порта-Арми и так напрягло мои ресурсы до предела, растянуло оборону в тонкую линию, заставило воевать каждого, у меня просто не осталось лишних клинков, вообще ни одного.

Даже моя немногочисленная и очень уставшая за эти дни конница сейчас ждёт, чтобы ловить беглецов на дороге к Газлеву.

То есть выражение «каждый солдат на счету» сейчас заиграло новыми красками.

И раз я не могу этот флот заполучить, я должен его уничтожить.

Резкий взмах руки Фаэна запустил механизм подлейшей диверсии.

Да, красиво драться грудь в грудь, вызывать на поединок и побеждать, гордо вскинув голову.

Но на всех желающих подгадить Газарии у меня благородных рыцарей не хватит. Поэтому обойдёмся тяжёлыми эльфийскими стрелами.

Воздух над холмом наполнился густым шелестом. Полторы сотни огненных стрел взмыли в небо, прочертив параболы. Зелёный алхимический огонь смертоносным дождём обрушился на сухие деревянные палубы вражеской эскадры. В это же время маг, приданный роте, активировал артефакт, под расписку выданный ему Ластрионом и заряженный маной по полной. Этот артефакт многократно усилил огонь, каждый отдельный язык, превратив его в небольшого дракона. Пламя мгновенно вцепилось в такелаж, пожирая пропитанные смолой канаты с жадностью крыс, ворующих сырокопченую колбасу.

Дозорные на кораблях запоздало забили тревогу. Хриплые крики пиратов тонули в нарастающем гуле пожара.

Охрана заметалась по палубам, пытаясь сбить пламя подручными средствами.

Вторая волна эльфийских стрел превратило простой пожар в бедствие. К ней прибавилась третья и четвёртая, а на пятую эльфы переключились на обычные стрелы.

Хуже всего было то, что огонь перекидывался с одного судна на другое, сливаясь в единый ревущий костер. Температура в бухте стремительно росла.

По зоне порта бегал гарнизон Газлева, некоторые представители которого даже имели глупость взойти на стены, однако моментально были поражены тяжёлыми эльфийскими стрелами.

При стрельбе почти в упор ни у кого не были ни малейшего шанса выжить.

«Командор, это Фаэн».

«Да, друг-эльф?»

«Там в Газлеве такой бардак… Мы можем попробовать взять город».

«Отставить. Послать драться в пехотном бою эльфов? Смысл? Ты понесёшь потери. И ради чего? Город пуст и разграблен. Всё, что может быть сломано или украдено, уже утеряно для нас. А так… Пусть сидят в горящем городе и делают, что хотят».

«Они скорее всего попробуют сбежать. Там есть одно судно, торговец, которое стоит в дальней части бухты, и оно даже не пиратское. Они его захватят и сбегут».

«Да и пусть драпают, Фаэн. В общей картине это уже не имеет значение. Потеря хотя бы одного эльфа из твоих, это беда. И это не стоит жалких жизней бойцов пиратских кланов. Наоборот, кто сбежит из Газарии, будет всю жизнь травить байки про то, как Фрею тут надрали задницу, так что у них есть даже второстепенная информационная миссия».

«Мне кажется, что ты это говоришь только, чтобы удержать меня от героического захвата города».

«Фаэн, ты поджёг флот? Всё, дай десяток залпов, разворачивайся и уходи».

В это время я уже принимал решение, что надо уходить с поля боя. Дождь и усталость делали своё дело. Полки Штатгаль нуждались в отдыхе.

«Владыка! Владыка Орды! — вдруг дёрнул меня Рой. — Отзовитесь! Это Мата Галл, из Летающих топоров».

«Эээээ…. Приветствую, Мата Галл, достойнейший из воинов и вождей».

«Владыка, тут вопрос возник, непростой, мы даже немножко между собой подрались. В общем… Пленные».

«А что пленные?»

Я запустил Птичьего пастуха и при помощи весьма недовольным этим фактов ворона осмотрел поле боя. Отдельные пираты были ещё на поле, но совсем крупицы и те драпали, кто в лес (в гости к эльфам), кто в сторону реки. Однако в целом ситуация такова, что можно сворачивать полки.

«Ну, некоторые сдаются. Мы берём в плен. Помню-помню, никаких рабов. Но нам сдались уже шесть кланов орков. И под давлением некоторых наших аргументов они высказали желание вступить в Союз обитателей предгорий Быков. И они отличные парни, здорово дерутся».

«Ты спрашиваешь разрешения завербовать целые кланы, Мата Галл?»

Параллельно с разговором с вождём, с которым, кстати сказать, у нас складывались далеко не такие уж и простые отношения, хотя он и прикидывался время от времени валенком, я проверил, как в целом дела у орков из Леса Шершней. Потом стал выстраивать свои полки на уход с поля боя, одновременно связавшись с Новаком, чтобы тот скомандовал открыть ворота.

«Я? Я и слова-то такого не знаю. У нас тут полно орков, которые после лёгких уговоров выразили желание вступить в те или иные кланы. Но есть и целые ватаги. Только вот беда. Их жёны и семьи там, за морем».

«Слушай, я не против. Бери их за хобот, тащи в горы. Пусть шлют гонцов, вывозят семьи. Бабки… То есть, финансирование перехода их семей и кланов в наши земли я беру на себя. Свободные земли же у нас, насколько я помню, есть? После того, как вы перестали кучковаться в одном месте?»

«Есть отменные угодья с рыбой и дичью, просторные и славные. Тут один славный командир чуть не убил троих моих. А после я посмотрел на него и понял, что хочу его в зятья, так он здорово дерётся. У Мата Галла сильные руки и могучая кровь. Но бог Григгас даровал мне только дочерей… четверых. И вот этот парнишка, зовут его Горо из клана Ужаса глубин, он сделал предложение моей старшенькой».

«Это каким, не постесняюсь спросить, образом такое произошло? Я настолько долго был на поле боя?»

«Ну, он, конечно, её никогда не видел, Владыка, но она красива, без шуток, как и её мамаша Бреггта Убийца, вот он и захотел стать моих зятем. Тут же важней всего желание тестя, то есть меня. А я уже согласен, так и быть, пойду навстречу пожеланиям молодёжи, я таких толковых бойцов и командиров никогда не встречал. Но он просит при это остаться вождём. А это такой вопрос, непростой…»

«Я как Владыка Орды не против. Решай свои семейные дела, совет да любовь, вся ботва. Но ты его курируешь».

«Этого слова я тоже на знаю, Владыка», - осторожно ответил вождь.

«Ты старший. Выбери ему землю около своего стойбища, чтобы ты смог за этим своим свежеиспечённым родственником присматривать. Пускай создают клан, родственный твоему. Всё, в общем, решай свои семейные проблемы, я на всё даю согласие. Пленных орков, которые захотят вступить в ваши кланы, принимайте, которые не захотят, оставляй в простых пленных, тоже разберёмся. Цель всех порубать на пятаки не стоит. И берегите там себя, горячие оркские парни».

Мои полки, помятые и мокрые, широким строем заходили в ворота Порта-Арми.

Их приветствовало измученное долгим стоянием, дракой и напряжением воинство защитников, ополченцы и соратники из Штатгаля.

Это сражение, в котором приняла участие незначительная часть воинов на стене — определённо сплотило гражданских.

Но и мои смотрелись орлами, как на параде — воины приветствовали воинов. Три полка, которыми я управлял на поле аккуратно и эффективно, чтобы не рисковать жизнями и не доводить до состояния отупевшей усталости, возвращались обратно в пределы стен.

Эти три полка прошли парадным строем до самой Цитадели, где уже горели костры, где была еда, горячее питье, вино с пряностями, возможность согреться и просушиться.

Штатгаль заслужил отдых.

…

Около Пантеона строился Госпитальный комплекс. Лучшая медицина в мире Гинн и лучшее здание для этого. В перспективе, конечно же.

Мы планировали собрать лучшие труды, исследования, оборудование и практики, на основе знаний Зульгена, основать целый институт, нарабатывать исследования, лечить представителей всех рас, постепенно формируя целое направление, культуру…

Пока что это просто ряд траншей, разбросанных стройматериалов, брёвен и кирпичей, многие из которых утащили местные или сапёры.

Я тяжело опустил свою пятую точку на брёвнышко и тяжко выдохнул. Едрёна бабушка, это был чертовски трудный день.

Не знаю сколько прошло времени, но рядом материализовался Иртык и уселся где-то позади меня. Он настолько свыкся со своей ролью телохранителя, что был спокоен только если видел, что со мной всё в порядке.

Ещё некоторое время спустя рядом опустились тяжёлые задницы Мурранга и Хрегонна, потом материализовался и Новак, который окинул взглядом гномов и откашлялся:

— Короче, командор. Мы, если считать бойцов стены, полки и орков, то взяли живыми почти восемь тысяч воинов. Это за минусом тех, кого орки уводят в горы в качестве будущих соплеменников. Но орки клялись, что Вы это разрешили.

Я кивнул.

Голова пульсировала болью. Такой нагрузки Рой не давал мне никогда. Одновременное исполнение операции в нескольких местах, ещё и синхронизированное, да с учётом географии…

Но главное, главное, что всё получилось?

Дождь выпал на поле боя, дождь смыл кровь и наши обиды. Дождь полил будущую траву, которая станет расти так, как научил нас Цой.

— В общем… Всё получилось, босс. Только вот…

— Что? — не понял я, потому что не любил такие вот оговорочки.

— Голос у меня в голове говорит, что тебе следует поговорить с богами, — Новак кивнул на Пантеон. По случаю войны весь персонал был эвакуирован, то есть здание было пустым. Ну, не считая божественного присутствия.

— Голос в голове? — переспросил я.

Новак кивнул.

Голоса в голове в мире Земля — это верный путь в психлечебницу.

Не то чтобы в мире Гинн не было психов, их тут было чрезвычайно дохрена, но тут это могло означать ещё и магическое или божественное вмешательство.

Я осторожно встал, Новак кивнул Иртыку, чтобы тот проводил меня до входа в Пантеон, но оставался на входе и не лез в дела богов.

Чуть покачиваясь от усталости, я пошёл вперёд, потянул массивные ворота из лиственницы, обычно открытые настежь, прошёл по длинному широкому как проспект коридору, вошёл в центральный зал.

В зале, где стояли статуи богов, было тихо и никаких признаков присутствия божеств, во всяком случае — личного присутствия.

Но оставалась ещё и смотровая площадка на крыше.

Сказав пару ласковых на отечественном мате по поводу неугомонных богов, я поднялся наверх. Трижды делал остановки.

Наверху мои полыхающие щёки охлаждал свежий влажный ветер. Это было так приятно, что я на секунду забыл, зачем вообще пришёл.

Через секунду я понял, что на меня кто-то смотрит.

Я обернулся. В трёх шагах от меня, непринужденно облокотившись на зубец парапета, стояла женская фигура. Воздух вокруг неё едва заметно мерцал, искажая реальность подобно мареву над раскалённым асфальтом. Её глаза светились мягким, но пугающим светом.

Аная посмотрела на меня и в этот же миг влажный прохладный ветер перестал существовать. Звуки города вокруг, топор одного из батальонов, которого Новак перебрасывал в Цитадель, перекрикивания ополченцев просто выключились одним резким щелчком, словно на пространство вокруг меня надели огромный звукопоглощающий колпак.

Ну, в некотором смысле так и было.

Воздух вокруг меня и Анаи пошел мелкой рябью. Пространство чуть исказилось, вокруг нас был прозрачный и в то же время непроницаемый защитный колпак.

Аная создавала небольшую зону безопасности и переговорную комнату.

— Ты прекрасно разыграл эту партию, Рос, — богиня плавно отвернулась от меня и посмотрела на затянутый тяжелыми тучами северный горизонт. — Уничтожил вражеский флот, поджёг и ограбил его дворец, уничтожил срьевую базу и верфи, лишил источника энергии его артефакты и магов. В последний момент войны нанёс серию ударов, которые оказались гибельными для твоих врагов. Как и всегда, Рос с Земли, как и всегда.

Я молчал. То что она всё так разложила… Кто их знает, богов, может подсматривала, а может быть сейчас покопошилась в моей голове. Я был слишком уставшим чтобы ёрничать.

— Жаль только, что ты играл не в ту игру что надо, — трагически закончила Аная.

— Что за театральщина, Аная? К чему эти загадки? — я подошел ближе, игнорируя инстинктивное желание держаться подальше от источника подавляющей мощи. — На меня напали, я ответил. Как привык, жёстко и эффективно, снес ему армию, лишил политического баланса. Сейчас дым рассеется и при помощи добрых слов Маглиты выявим его политических врагов и отпустим на все четыре стороны.

Аная подняла руку, прося меня остановиться.

— Проблема в том, которые последствия вызовет твоя победа. Ты вёл артиллерийскую дуэль, в горной долине которой угрожали лавины. И ты вызвал эти самые лавины.

— Ну простите, что защищал себя и своё молодое государство. Если боги бы хотели, чтобы я чего-то не делал, могли бы помигать дальним светом. Зря я тут строил храм всех богов?

Аная поджала губы и вместо ответа взмахнула рукой.

Пространство перед нами превратилось в здоровенную ровную плоскость антрацитово-чёрного цвета. Потом эта поверхность стала наполняться светом и движением.

Жителя мира Гинн такой штукой можно было бы очень серьёзно удивить, а я сразу понял, что перед нами экран, монитор, средство передачи изображения.

И там показывали морское пространство.

— Где это? — спросил я после того, как не смог идентифицировать локацию сам.

Архипелаг Собачьи острова, остров Прио-Кой-Мойшт, так же известный как «Вулкан», — проворчала Аная с интонацией «посмотри, что ты наделал?»

Я пожал плечами. Ну, не удивительно что я его не узнал, там же долюен быть собственно вулкан, а теперь его нет. Часть вод буквально кипела, вероятно извержение разрушило верхнюю часть вулкана, вместо острова теперь были огромные дымящиеся базальтовые скалы, служившие которые медленно трескались, расходясь в стороны подобно лепесткам чудовищного каменного цветка.

Медленно, как в кино, которое снимал самый основательный и при этом ленивый режиссёр из глубокого разлома в земной коре поднималось нечто колоссальное. Багровая магма стекала с уродливых бронированных пластин, каждая из которых превосходила размерами самые крупные корабли. Щупальца толщиной с крепостные башни методично ощупывали окрестности.

— Это тот чудик что привиделся мне в заброшенном храме под Замком Шершней? — спросил я Анаю.

— Да. Его зовут бог Тейл. До этой минуты его было принято называть мёртвый бог Тейл, — вздохнула богиня. — А если точнее, то было принято делать вид что его не существует и вообще про этих дохлых уродцев не болтать.

Мертвый бог Тейл оказался совершенно не мертвым. Он сейчас стоял и по моим ощущениям его физический облик был высотой с добрые три сотни метров.

— Хочешь сказать, что убив жрецов я выпустил этого огненного маллюска?

— Хочу сказать, что… Да, так и произошло.

— Но это значит лишь что так называемые маги огня просто черпали у него силу. Даже так, он позволял им это делать, взамен на что-то. Например, жертвоприношения и возможность возродиться. Тогда можно считать что всё королевство Кольдер это в сущности, сложная интрига, проект Тейла? — несмотря на усталось, я старался тут же анализировать новые вводные.

— Мы этого не знаем, — недовольно ответила богиня. — И это как раз самое неприятное. Раз мы этого не знали, значит это творилось у нас за спиной. Раньше были две основные силы, боги и титаны. Уничтожив титанов мы выключили из глобального баланса здоровяков и поделили силы между собой. И чувствовали эти силы постоянно. И если бы такая мощь появилась, мы должны были заметить.

— Но она появилась, ты же видишь?

Аная закусила губу.

— Боги надменны, Рос. Боги считают, что нас нельзя обмануть. Но Тейлу это удалось. Он скрыл своё возрождение в этом никому не нужном заброшенном месте.

— Ну, определённо в этом нет моей вины. Скажи, эта хреновина пойдёт войной на Газарию?

Аная чуть наклонила голову и покачала головой в жесте отрицания.

— Нет, конечно. ТЫ всё оцениваешь с точки зрения себя и своего крошечного мирка. А проблема только что стала глобальной. Ты детонирующий фактор. Ты и Фрей. И если ты не стал особенно дружить с богами. Так, пару заказов выполнил, пожеланий учёл…

— Нейтральный игрок, да? — уточнил я. — То Тейл, выражаясь геймеровской терминологией, вступил в клан?

— Точнее его создал. Он думал что заигрывает с непонятными безымянными илами, использует их в своих интересах. А фактически использовали его. В своё время в его борьбе за власть боги не стали ему помогать.

— Ну сам бы и вывозил.

— Ага, сам, — усмехнулась она. — Он как ты, использовал все инструменты и хитрости, особенности магии и мироустройства.

— Решил что это баг игры. Прости, я от усталости скатываюсь к игровой механике. И что, теперь исполинский моллюск решил вернуться? Но ведь вы, то есть остальные боги просто накинетесь на него всё толпой и запинаете обратно.

Тейл по ту сторону портала полностью выбрался из своего каменного саркофага. Исполинский моллюск распахнул пасть, усеянную тысячами бритвенно-острых пластин, и издал беззвучный рев. Беззвучный, потому что экран звук не передавал.

Физического звука не было. Однако через пару секунд я почувствовал ментальный удар.

Волна концентрированного, первобытного ужаса прошлась по Газарии.

Она охватывала людей всего лишь на пару секунд, погружая в тоску и состояние страха.

По всему Порт-Арми жалобно и безутешно залаяли, заплакали собаки.

Богиня плавно повела рукой, и мерцающее окно свернулось в крошечную точку, окончательно исчезая в стылом воздухе. На парапете воцарилась относительная тишина.

— Не навалимся. Боги не доверяют друг другу. Каждый сам по себе и каждый считает что его просто обманывают другие, чтобы подставить, чтобы лишить крупицы силы, свергнуть или просто посмеяться. Половина подумают, что никакого Тейла нет, это обманка.

— Ладно, я понял. А Тейл не потащит за собой коллег?

— Всё ты правильно понимаешь. Они возвращаются в наш мир, Рост, — Аная посмотрела на меня своими глубоким невеселым взглядом. Сейчас она не была похожа на девушку, а скорее на старуху который десятки тысяч лет.

— И всем плевать? — уточнил я.

— Нет, всем станет не всё равно в тот момент, когда они начнут войну.

— А они её начнут? — спросил я, потому что вопрос был не праздный.

— О да, можешь не сомневаться. Война Богов разгорелась в прошлый раз не просто так. Думаю, что пройдёт очень немного времени и Тейл разбудит всех своих союзников, даже которых терпеть не может.

— И ты рассказываешь мне это чтобы я принял в этой войне участие.

— Ты всегда был умным, Рос, — она шагнула так чтобы стать напротив меня и заглянуть мне в глаза. — Да.

— А сколько у меня есть времени до начала боевых действий? Поспать успею или можно солдат с позиций не уводить.

— Я бы хотела, чтобы Судьба отмерила на сотню лет и мы имели время на подготовку. Но нет. Думаю, что речь идёт о двух месяцах, не более.

— И выбора, участвовать или нет, не существует?

— Как ты сам говорил однажды, нет той беды что пройдёт мимо нас стороной, Рос.

— Это Пушкина. И вот ещё что, Аная. Если богам надо чтобы я завалил таких мамонтов, то мы опять выходим на сделку. И поверь мне, это будет самая крупная сделка, которую вы заключали.

Аная усмехнулась.

— Я в тебе не сомневалась, Рос с Земли.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.