Дождь продолжал лить как из ведра. А я, вымокший как мышь, утопил кнопку звонка, стоя на крыльце перед входной дверью логова Владлены.

Дверь открылась с едва слышным лязгом петель, будто бы прошептавшим: «Оставь надежду всяк сюда входящий».

— Входите скорее, господин! — протараторила служанка Ульяна, которая, кажется, ещё и не ложилась спать. — Я сейчас принесу полотенце.

— Было бы очень кстати, — улыбнулся я и следом добавил: — И крест с серебром принеси. Всё-таки к вашей хозяйке иду.

Служанка против воли хихикнула, а потом сделала грозное лицо и погрозила указательным пальцем.

— Не шутите так, господин Зверев. Наша хозяйка самая добрая на всём белом свете. Она давеча нам всем премию выдала.

— Ого. С чего бы это? Может, на тот свет собралась и решила загладить грехи? — картинно удивлённо вскинул я брови, хотя прекрасно понимал, что дело тут в моих словах.

Я же сказал Владлене, что её прислуга отзывается о ней только в положительном ключе. Вот её каменное сердце и дрогнуло. Вознаградила слуг.

— Прекращайте, — наигранно нахмурилась Ульяна и даже пригрозила: — Иначе я принесу самое колючее полотенце в доме.

— Всё, больше не буду, — выставил я ладони.

Служанка поправила халат и быстро пересекла холл, освещённый многоярусной хрустальной люстрой. Она скрылась за дверью. А я покосился на лужу, успевшую образоваться подо мной на коврике.

Благо Ульяна быстро вернулась, неся полотенце, халат и тапочки.

— Может, вы переоденетесь? А я постираю и посушу вашу одежду, — предложила она.

— Если Владлена когда-нибудь совершит глупость и уволит тебя, ты всегда найдёшь работу в моём доме.

Девица опустила взгляд и польщенно улыбнулась, передав мне вещи. Взяв их, вытерся полотенцем и отправился в ванную на первом этаже, где быстро помылся и надел халат.

Кинжал-артефакт спрятал в сливном бачке. Думаю, до утра его тут никто не найдёт. И вряд ли сам «Вампир» что-то эдакое отчебучит… Вряд ли же?

Сунув ноги в тапочки, отправился к Велимировне. И спустя минутку уже постучал в дверь её спальни.

Та открыла и удивлённо распахнула глаза, скользнув по мне взглядом.

— Фраза «чувствуй себя, как дома», кажется, уже неактуальна. Ты и так… кхем… — саркастично усмехнулась она, стоя в одном лишь полупрозрачном пеньюаре.

Тот совсем не скрывал её тонкую талию и упругую грудь, бесстыже глядящую на меня сосками. Но вот стринги на аппетитной заднице всё же красовались. Волосы падали на хрупкие плечи и закрывали лопатки.

— Шикарный наряд, — проронил я, украдкой сглотнув слюну.

— Правда? — насмешливо заломила она изящную бровь.

— Нет. Соврал, чтобы тебе было приятно, — произнёс я и прошёл мимо красотки, очутившись в её спальне, похожей на гнёздышко женщины-вамп.

— Пфф, я понимаю, что тебе трудно говорить правду, но уж потрудись и скажи как есть, — иронично проговорила Владлена и закрыла дверь.

— Шикарный наряд… для публичного дома. Пеньюар выразительного шлюхо-красного цвета, а возле твоего зада не хватает половичка с надписью «добро пожаловать».

Владлена пару мгновений смотрела на меня сощурившимися глазами, а потом захохотала, запрокинув голову.

— Ну, Зверев, ну… эксперт, — промычала она сквозь смех, усевшись в кресло. Её глаза мерцали в отблесках настольной лампы, борющейся с сумраком. — Ладно, с этим мы разобрались. Рассказывай теперь о своих приключениях.

— Не так быстро. Ты меня сперва напои, накорми, а уж потом беседы веди.

— Я Баба-яга, что ли? Однако питьё я тебе всё же приготовила.

Владлена указала рукой на туалетный столик с большим зеркалом. Там среди флаконов с тяжёлыми крышками стояли два зелья, оба шестого ранга. Одно вдохнуло в меня выносливость, а второе убрало царапины и ссадины.

— Благодарю за заботу, — сказал я и уселся в другое кресло напротив Владлены.

— Я просто не хочу, чтобы ты помер раньше, чем всё мне расскажешь.

— Не переживай. Есть мнение, что я бессмертный, — усмехнулся я и принялся рассказывать о своих приключениях, стараясь не пялиться на грудь Владлены, как провинциал на Исаакиевский собор.

Владлена внимательно слушала меня, порой кусая нижнюю губу и качая головой. А когда я добрался до боя с де Туром, ставшим чудовищем, она замерла, широко распахнув глаза, как девочка, которой рассказывают потрясающую историю. А я вошёл в раж — вскочил с кресла и принялся размахивать руками.

— … Вот и всё, — вскоре хрипло закончил я, глотнув воды прямо из кувшина, стоявшего на прикроватной тумбочке.

Владлена услышала ту же историю, что и князь Корчинский.

И казалось бы, хотя бы капелька восторга должна была просочиться в её чёрную душу, но нет… Декан чисто по-женски вычленила «самое главное».

— Ты мне врал! — прошипела она, привстав с кресла. Её пальцы вцепились в подлокотники из красного дерева.

— Когда именно?

— Ты говорил, что у де Тура есть на тебя компромат, поэтому ты и не хотел впутывать полицию!

— А-а-а, ты об этой несущественной мелочи. Так было нужно, чтобы довести мою игру до победного конца. Водички? Не бойся, не святая.

— Не хочу, — буркнула она и вернула чудесную попку на место, продолжая буравить меня недовольным взглядом.

Осадочек-то у неё точно останется. Но по-другому нельзя было поступить. Ей бы всё равно стала известна та версия истории, которую я поведал князю.

— Может, на боковую? — предложил я, прикрыв ладонью зевок.

Дождь за окном уже прекратился, а небо слегка посветлело, намекая, что грядёт рассвет.

— Если хочешь — спи, а я ещё подумаю над твоим поведением.

— Хорошо.

После всех приключений меня совсем не тянуло на секс, потому я с облегчённым вздохом забрался под одеяло и положил голову на мягкую подушку, пахнущую сандалом и жасмином.

— И ты вот так легко уснёшь? — возмутилась Владлена.

— Нет, ты что? Гораздо легче. И ты тоже укладывайся спать. Где ты, кстати, спишь? Забираешься под потолок, цепляешься ногами за балку и дрыхнешь вниз головой?

— Хам!

Мои губы разошлись в довольной улыбке, а сознание отправилось в царство сновидений. Там меня встретили отнюдь не розовые пони с сахарными гривами, а вполне себе кошмар…

Я стоял в церкви у алтаря, держа за руку Владлену в белом платье. А та дьявольски хохотала, пронзительно визжа:

— Моим! Теперь ты будешь моим до конца жизни!

— Объявляю вас мужем и женой! — вбил гвоздь в крышку моего гроба священник и тоже захохотал.

Его смех поддержали вставшие с лавок люди. И сильнее всех гоготали те мужчины, у кого на пальце сверкало обручальное кольцо.

Они в унисон заговорили, приобняв друг друга за плечи:

— Часть корабля, часть команды! Часть корабля, часть команды!

Меня охватил липкий ужас, распростёрший по церкви чёрные крылья. Они поглотили стены и смеющихся людей. Церковь сменилась холодными объятиями воды. Теперь я тонул, пытаясь добраться до поверхности, но тело двигалось вяло и неохотно…

Благо моё сознание решило, что таких снов нам не надо, и проснулось.

Я резко разлепил веки, тяжело и шумно дыша. За окном уже восстало бледное утреннее солнце. И что-то мешало мне дышать. Оказалось, что это обнажённая точёная ножка Владлены. Та закинула её чуть ли не на мою грудь, попутно положив руку на шею. Велимировна тихонько сопела, уткнувшись мне в плечо. Её волосы разметались по подушке, а лицо расслабилось, растеряв всю стервозность и высокомерие.

Сейчас её действительно можно было перепутать с той, на ком можно жениться.

— Свят, свят, свят… — еле слышно прошептал я и выскользнул из-под руки и ноги женщины, проявив просто чудеса ловкости.

Почесав подбородок, надел халат с тапочками и выбрался из спальни.

Дом ещё спал: мерно тикали часы, где-то шумел кондиционер, и даже было слышно, как жужжит холодильник.

Первым делом я отправился за кинжалом. Он так и лежал в сливном бачке, где вода оказалась на удивление тёплой.

— А ты незаменимый помощник на случай отключения горячей воды, — хмуро пробормотал я, настороженно глядя на артефакт.

Тот с минувшей ночи точно стал горячее. Интересно, из-за чего? На него так повлияла моя кровь? Почти наверняка. И что в итоге это мне даст? Нечто хорошее или плохое?

Поживём — увидим. Но надо непременно выделить время на опыты с «Вампиром». К сожалению, сейчас у меня нет даже лишней минутки.

Вздохнув, отправился на поиски своего костюма. Тот обнаружился в домашней прачечной. Абсолютно сухой, но неглаженный. Всё же я напялил его на себя и, прихватив с кухни палку колбасы, вышел на крыльцо, заказав такси.

Лёгкий туман перекатывался по поблескивающей лужами улице, с крыш срывались капли, а на тротуаре появились ранние пташки — позёвывающие и бредущие на ненавистную работу.

Подъехавший таксист тоже зевал и тёр покрасневшие от недосыпа глаза. Он даже пару раз тряхнул головой, глядя, как дедушка в помятом костюме жадно уплетает колбасу, стоя на крыльце дворянского особняка. Но он ничего не сказал и повёз меня на спецстоянку, где прозябал мой «харлей». Полиция его отыскала в том дворе-колодце и определила куда следует.

Ехать пришлось на окраину города, так что я успел умять колбасу и даже попытался мысленно связаться с кинжалом. Но тот никак не реагировал. Значит, мысленную связь вычёркиваем. В следующий раз попробую всё-таки с помощью эмоций на него воздействовать.

Пока же я расплатился с таксистом и вышел, хлюпнув лужей под ногами.

Высокий забор из столбов и ржавой сетки окружал стоянку, где с тоской ждали своих хозяев машины всех видов и форм. Даже один асфальтоукладчик стоял. Причём он оказался практически рядом со шлагбаумом, возле коего серело крошечное убогое квадратное недоразумение из бетона. Видимо, в нём обитают местные сотрудники.

Я постучал в мутное пластиковое окно, глянув на выскочившую из-за машин стаю собак. Те принялись лаять на меня, а несколько щенков поддерживали их звонким тявканьем.

Окно приоткрылось, и показалась заспанная небритая, одутловатая рожа.

— Чего стучим? По голове себе постучи, — недовольно прохрипел мужик. — Закрыты мы. После девяти приходи за своей колымагой. Чего стоишь? Вали, вали.

М-да, меня в очередной раз встречают по одёжке, а ведь можно было бы потрудиться и разглядеть во мне аристократа.

— Ты знаешь, кто такой Игнатий Николаевич Зверев?

— Может, и знаю, — протянул тот, насторожившись.

— Ты только что предложил ему постучать себя по голове.

Тот тревожно облизал губы и впился в меня мутным взглядом, силясь понять — не вру ли я?

Барсов уже должен был позвонить сюда и сообщить, что утром придёт Зверев и заберёт мотоцикл. Но сторож явно не так себе представлял человека, которого искали чуть ли не всем городом. И он замялся, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, мужик боялся не угодить аристократу, а с другой — опасался, что его пытается провести какой-то жулик.

— Го… господин, простите, что был так груб, — наконец проблеял он, жалобно моргая зенками. — Просто ходят тут всякие. Вот и энто… сорвался. А можа вы мне документик какой покажете, а?

Он заискивающе посмотрел на меня, изображая улыбку.

Эх, не люблю я людей, которые сперва нахамят, а потом, когда понимают, что перед ними человек со статусом, сразу подхалимничают и тараторят извинения. Есть в этом что-то разочаровывающее. Это как получить вместо жаркой схватки с финальным злодеем рыдающего слюнтяя, виновато валяющегося в ногах.

Потому я с некой брезгливостью произнёс:

— Нет у меня с собой документов. Зато вот что принёс…

Мою руку окутал магический атрибут «клинки». Собаки сразу же перестали брехать и ретировались.

Мужичок же протараторил, кивая головой:

— Этого достаточно! Достаточно! Я сейчас! Мигом прикачу ваш мотоцикл!

Его рожа исчезла, а изнутри донёсся лихорадочный шёпот и мощные шлёпки:

— Витяня, вставай. Просыпайся, тебе говорю. Тут за мотиком пришли.

— Пошли их в жопу, рано ещё, — раздался сонный голос.

— Вставай, дебил. Это Зверев. Тот самый Зверев.

— Так чего ты сразу не сказал, придурок⁈ Ты, надеюсь, уважительно с ним обошёлся?

— Ну как сказать…

— Идиот! — выхаркнул Витяня и, судя по звукам, двинул второго мужика по роже.

— Ай, — вскрикнул он.

— Молись, придурок, чтобы нас теперь не наказали по самые гланды! И не высовывайся, а я за мотиком метнусь. Ты же его подготовил?

— Ага, помыл, полный бак заправил и даже колёса подкачал.

И он не соврал.

Когда подобострастно улыбающийся мужичок выкатил мой «харлей», тот выглядел лучше, чем в салоне.

В ответ на мой кивок простолюдин почему-то судорожно поклонился, едва не ткнувшись лбом в колени, а я достал ключ из кармана, завёл мотоцикл и помчался в сторону Васильевского острова.

Надо заехать домой и переодеться. Через час мне следует быть возле тринадцатого отдела. Там князь Корчинский даст пресс-конференцию, где и мне придётся поучаствовать.

Северная Пальмира, особняк Мироновых

Утреннее солнце проникало в гостиную, где собралось всё семейство Мироновых. Глава рода уютно устроился на диване, положив волосатые ноги на пуфик. Его мать восседала в кресле с неизменным бокалом вина. Жена и дочь устроились на кушетке, глядя на большой телевизор, висящий на стене.

— … Князь Корчинский вот-вот выйдет к журналистам, — произнесла с экрана миловидная девушка, стоя спиной к парадному крыльцу здания, в котором находился тринадцатый отдел.

— Скорей бы уже! — выпалил старший Миронов, сгорая от нетерпения.

— А он точно будет говорить о Звереве? — усомнилась его жена, вскинув бровь.

— Ага. Мне надёжные люди шепнули, что Зверева ночью привезли в отдел. Сейчас и узнаем, что он натворил! — азартно потёр ладони улыбающийся мужчина, выглядевший как маленький мальчик, страстно ждущий начала любимого мультика. — Ох, надеюсь, его лет на десять упекут за решётку, а то и дольше. Дело вроде в государственной измене. Я всегда знал, что Зверев гнилой внутри. С первого взгляда понял, что он подлый мерзавец.

— А я думала, что ты это понял, после того как он тебя в шахматы обыграл, — саркастично буркнула его мать.

Тот обжёг её злым взглядом и перевёл взгляд на жену:

— Дорогая, я уже заплатил кому надо. Нас проведут к Звереву в тюрьму, и мы там посмеёмся над ним. Всё ему припомним! Доча, пойдёшь с нами?

Та помялась немного и проронила:

— Пожалуй, откажусь.

— Зря, ох зря! Но Павлушке Звереву выскажи своё фи, прилюдно скажи, что он внук предателя!

— Хорошо, папенька, — нехотя вздохнула девушка и уставилась на экран, где вместе с князем Корчинским появился улыбающийся пожилой мужчина.

— Эвоно как! Дык это же Зверев! — подался к телевизору Миронов, шлёпнув ногами об пол. — Волосы покрасил, бороду… А чего он, собака такая, улыбается?

— Как похорошел, как похорошел, — облизнулась мать главы рода, даже забыв про вино.

— Дорогая, сделай погромче! — судорожно выпалил Миронов, предчувствуя, что пресс-конференция князя ему ой как не понравится.

И он не ошибся. Чем дольше говорил Корчинский, тем мрачнее становились Миронов с женой. У неё даже глаз начал дёргаться, а мужчина всё больше наливался дурной кровью, будто его ударили под дых, и он не мог продышаться.

Князь же закончил свою речь, приколов к пиджаку Зверева весьма почётный орден «Страж империи» первого ранга:

— … Помимо всего прочего, Игнатий Николаевич награждается крупной суммой денег и очками рейтинга…

Корчинский назвал цифры, после чего младшая Миронова ахнула, прижав руки к упругой груди:

— Ого, так Зверевы теперь, можно сказать, состоятельные люди, а их род вошёл в серебряный список! Они теперь на двести первом месте.

— Молчи, доченька, молчи. Не видишь, отцу плохо, — протараторила её мать, чьи руки нервно дрожали. — Дорогой, может, тебе водички?

Тот, красный как рак, выставил руку. Его жена вскочила с кушетки, налила воды в бокал и дала мужу.

Он взял его и запустил в телевизор, завопив во всю мощь своих лёгких:

— Выкидыш сатаны!!!

Мне пришлось битый час красоваться перед телекамерами и отвечать на вопросы. Потому я искренне обрадовался, когда князь Корчинский прекратил это безобразие.

— Господа и дамы, на этом всё! — твёрдо сказал он с крыльца здания, глядя на журналистов, тянущих микрофоны. — Пойдёмте, Игнатий Николаевич.

Корчинский развернулся и вошёл в отдел степенно, по-царски, хотя и был князем.

Я проник внутрь вместе с ним и проговорил, очутившись в тёплом холле, показавшимся мне уютный после промозглой серости, царящей на улице:

— Выматывающее мероприятие. Я последний раз так долго изображал радостную улыбку на своей свадьбе.

Аристократ улыбнулся, поправил рукав красного пиджака и проговорил:

— Зверев, вас ещё ожидает важная встреча…

— Ежели я не передохну, то это встреча будет с апостолом Петром у дверей Рая, — проговорил я, прислушиваясь к своему организму.

Тот шептал мне, что такая жизнь ему опротивела: беготня по городу, драка с де Туром, беспокойная ночь, а еды — с гулькин хрен. И в чём-то он был прав.

— Ладно, у вас есть четверть часа, а я пока поговорю с полковником Барсовым, — произнёс князь, миновал проходную и стал подниматься по чёрной кованной лестнице.

А я решил опустошить мочевой пузырь и воспользовался туалетом для визитёров, после чего вернулся в холл и купил в вендинговом автомате шоколадку. Уселся в потрёпанное кресло, которое словно коты драли, развернул обёртку и тотчас увидел вошедшую в здание рыжую кудряшку Евгению Котову, облачённую в мешковатый спортивный трикотажный костюм, украшенный мокрыми пятнами. На улице до сих пор капало с крыш.

— Доброе утро! — приподнято поздоровался я с ней, с наслаждением откусив от шоколадки приличный кусок.

— Здравствуйте, — хмуро проговорила она и подошла, оставляя на полу с потрескавшейся плиткой мокрые следы.

— А ты чего такая грустная? Тебя не наградили?

— Наградили.

— Мало дали?

— Нормально дали, — проронила она, уселась рядом на другое кресло и прямо посмотрела на меня: — Игнатий Николаевич, вы ничего не знаете? Вам не сказали?

— Что не сказали? — напрягся я, замерев с шоколадкой у рта.

— Шмидт застрелил Юрова во время ссоры, но первым вроде бы стрелял капитан.

— А-а-а, вот оно что! Я-то думал нечто серьёзное стряслось.

— Как можно быть таким жестоким⁈ — ахнула она, вспоров моё лицо потрясённым взглядом. У неё аж дыхание перехватило, а брови взлетели выше чёлки.

Я вздохнул, доел шоколадку, смял обёртку и ловко забросил её в мусорное ведро, а затем вытер носовым платком пальцы и медленно, спокойно начал объяснять, как маленькой девочке:

— Евгения, пойми меня правильно, Шмидт и Юров — мои враги. Я не могу их жалеть.

— Человек умер, — шмыгнула Котова носом и опустила взгляд. — Капитан… капитан точно никогда не хотел вашей смерти.

— Очень сомнительное утверждение. Жаль, ты не видела, как он радовался, когда меня привезли в отдел. Юров страстно хотел увидеть меня за решёткой. А ты представляешь, что такое тюрьма для человека моего возраста? Я бы оттуда не вышел, меня бы вынесли ногами вперёд под грустную музыку и рыдания тюремщиков, потерявших самого обаятельного узника. Но я тебя понимаю, вы с капитаном много лет работали бок о бок, и ты не возненавидела его даже после того, как он шантажировал тебя, застав за поисками де Тура.

Котова нахмурилась, пожевала губы и тяжело произнесла, посмотрев на меня грустными глазами:

— Мудрый вы человек, Игнатий Николаевич. И слово своё держите. Я ведь получила первую медаль за всё время работы в тринадцатом отделе, а ведь, по сути, ничего не сделала, лишь пыталась помочь вам.

— Какие твои годы? Получишь ещё вагон медалей и тележку орденов.

— Может быть, но не в ближайшее время, — ссутулилась она, скорбно глянув на поблескивающие на плитке разводы от её кроссовок. — Я решила взять бессрочный отпуск. Хочу обдумать всё, развеяться… Нужна ли мне вообще работа в тринадцатом отделе?

Евгения перевела на меня взгляд, склонив голову к плечу, словно ждала мудрый совет. А я не люблю раздавать советы, тем самым беря на себя часть ответственности за то или иное решение.

— Только ты сама можешь это понять, — дипломатично сказал я и заметил появившегося на лестнице князя, что-то напевающего себе под нос. — Извини, Евгения, надо ехать. Меня кое-кто ждёт.

— Кто же? — вяло полюбопытствовала она.

— Ничего серьёзного. Император, кажется…

— Да вы шутите⁈ — вытаращилась Котова.

— Игнатий Николаевич, пойдёмте, государь не любит ждать, — бодро произнёс подошедший Корчинский, проведя двумя пальцами по бородке-эспаньолке.

Рыжулька ошеломлённо сглотнула, проводив меня пропитанным шоком взором. У неё даже нижняя челюсть слегка отвисла.

Мы с князем вышли вон и уселись в роскошный бронированный «мерседес». Тот поехал в сторону Царского Села, где раскинулся Александровский дворец.

— Ваша светлость, а почему мне не рассказали о смерти Юрова? И что теперь со Шмидтом?

— Я запамятовал о такой мелочи, — усмехнулся Корчинский, достав из двери стеклянную бутылочку минералки. — Пусть следователи разбираются, что там приключилось. А вы, дорогой Зверев, лучше подумайте о себе. Вас ждёт встреча с самим императором.

Пфф, да я этих императоров видел чаще, чем хороших людей.

Однако всё же сделал вид, что да, мысленно готовлюсь к этой эпохальной встрече. Впрочем, она и вправду может круто изменить мою здешнюю жизнь. Надо выжать из неё максимум.

— Ваша светлость, позвольте включить радио? — пророкотал лысый здоровяк из-за руля.

— Боже, он живой, а я думал, что робот какой-то, — иронично прошептал я, глядя на выбритого до синевы шофера, разменявшего четвёртый десяток лет.

Он живо напоминал широкоплечего огра, наряженного в классический чёрный костюм. Одежда трещала по швам, распираемая мышцами.

А уж про лицо водителя и говорить нечего… Природа грубыми мазками создала широкий рот, нос с горбинкой от перелома и пару круглых злых глаз. И почему-то особенно недружелюбно они смотрели именно на меня, словно когда-то давно Зверев перешёл ему дорогу. Я-то точно не помню этого огра.

— Включай, — разрешил Корчинский и налил минеральную воду в стакан, извлечённый из специальной секции в двери машины.

— Благодарю, — пробасил шофер и ткнул толстым пальцем в магнитолу.

Тут же из динамиков вылетел менторский женский голос:

— … Итак, приступаем, дорогие слушатели. Слово доктор на английской вместе с неопределённым артиклем будет звучать э доктор, профессор — э профессор.

— Несложный язык, — хмыкнул я, криво улыбнувшись.

Водитель переключил волну, и заиграла лёгкая расслабляющая музыка, которая вместе с урчанием мотора навевала дремоту.

Князь даже на миг прикрыл глаза, а потом сделал несколько глотков из стакана и едва не облился, когда в его пиджаке раздался звук, удивительно напоминающий бой кремлёвских курантов.

Он поспешно вытащил телефон, открыл пришедшее сообщение и досадливо дёрнул щекой.

— День начинается весело. Грядёт массовое открытие блуждающих проходов. Филимон, не гони так. На этой дороге частенько открываются проходы.

— Слушаюсь, ваша светлость! — гаркнул водитель и плавно нажал на тормоз.

Мчащийся, как чёрная стрела, «мерседес» начал замедляться. Деревья справа и слева перестали мелькать, как сумасшедшие, а разметка на пустой пригородной дороги стала чётче.

И тут вдруг глазастый князь выпалил, вскинув руку:

— Проход! Сворачивай!

Филимон крутанул руль и вдавить педаль тормоза в самый пол, едва не проломив его. Машину бросило в сторону, завизжали покрышки. В нос ударил запах жжёной резины.

Меня словно пушинку швырнуло на дверь. Спину пронзила боль, а в голову едва не угодила бутылка минералки, вылетевшая из пальцев князя, раззявившего рот в безмолвном вопле.

Корчинский обеими руками ухватился за ручку двери, втянув голову в плечи.

— Падаем! — ввинтился в уши крик шофера.

День сменился ночью.

Машина же действительно куда-то полетела. Раздался жалобный треск досок, хруст битого стекла. Едкий химический чёрный дым напрочь затянул салон, выедая глаза. Снова прокатился звук ломающейся древесины, и опять, опять, будто автомобиль стал пушечным ядром, пробивающим перегородки фрегата.

Потом наступило ощущение свободного полёта, но продлился он недолго, а закончился мощным ударом обо что-то твёрдое.

Кузов автомобиля, сминаясь, заскрежетал. На лицо мне брызнули осколки заднего стекла, но защитный артефакт, принадлежавший де Туру, покрыл мою кожу магической молочно-белой плёнкой.

Машина завалилась на крышу и замерла.

В уши втекало настойчивое шипение, как из пробитого шланга, а глаза слезились от дыма, не желающего рассеиваться.

Всё же я сумел понять, что лежу на животе, подобрав под себя ноги.

Живой, разорви меня дракон! Хотя рёбра болят весьма чувствительно, да и поясницу снова тянет.

— Кхем… кхем… — раздался кашель позади меня, и там завозился князь. — Вся жизнь перед глазами пронеслась.

— А моя не успела, всё-таки я постарше вас буду, — пропыхтел я, пытаясь нащупать дверную ручку. — Куда мы угодили? Мои выжженные возрастом глаза не успели этого заметить. Надеюсь, это была просто кочка… или яма на дороге? Россия ведь ими богата.

— Искренне восхищен вашим сарказмом, господин Зверев, но сейчас не до него, — пробурчал Корчинский и снова надсадно закашлял. — Филимон, ты жив?

— Жив, кажись, но на меня какая-то жижа вонючая капает.

На меня тоже что-то такое капало.

— Премию в этом месяце не жди! — зло бросил князь. — У тебя была прорва времени, чтобы объехать проход!

— Виноват, ваша светлость.

— Я теперь из-за тебя могу погибнуть! — продолжил яриться аристократ, выпуская негатив.

— Авось выберемся, — прогудел шофер и чем-то скрежетнул. Видимо, дверью. А ту, что находилась с моей стороны, заклинило. Я уже раз пять дёрнул ручку, моргая слезящимися глазами.

Благо, здоровяк Филимон сумел с грохотом отворить ту дверь, что была рядом с прооравшимся князем. Корчинский с помощью шофера первым выбрался из искорёженной машины, а я сам покинул её. Мне помочь никто не додумался. Но оно и понятно. Князь и простолюдин ошарашенно крутили головами, рассматривая окрестности, погруженные в густой сумрак.

К счастью, вокруг с весёлым стрекотом во множестве летали насекомые, светящиеся, как небольшие лампочки.

— Отлично. Мы угодили в подобие многоэтажного города, прицепившегося к одной из стен гигантской расщелины, — проговорил я, осмотревшись.

— М-да, — промычал Корчинский, глядя на полуразрушенные деревянные одноэтажные домики из гнилых досок и шалаши из жердей.

Все они в беспорядке стояли на широком, метров тридцать, настиле из брёвен, крепящемся к ровной, как стена в квартире, скальной поверхности. «Этаж» уходил далеко налево и направо, теряясь во тьме. А позади нас он обрывался. Ещё бы метр-другой и машина ухнула в пропасть, чьё дно оказалось так далеко, что протекающая по нему река лавы казалась лишь красной ниткой.

— Мы оттуда упали, — указал толстым пальцем водитель на дыру в длиннющем настиле, висящем метрах в десяти над нами.

Вокруг пролома стояли избушки. И они же окружили дыру в следующем настиле — совсем тонком и трухлявом. А дальше всё терялось во мраке, не позволяя понять, сколько «этажей» пробил «мерседес».

Сейчас машина прямо на наших глазах превращалась в чёрную слизь, словно кусок тёмного льда, тающего под жарким солнцем. Вовремя мы выбрались из авто.

— Всё, что находилось внутри машины, превратилось в… труху и пыль, — нескладно закончил Корчинский, явно только в последний миг вспомнив, что он цельный князь и ему не пристало материться, как сапожнику.

— Осталось лишь то, что на нас, — блеснул умом Филимон, смахнув кровь, сочащуюся из глубокого пореза на лбу.

Его рваную на груди рубашку пятнала кровь и чёрная слизь, а подмышками красовались две кобуры с пистолетами.

— А где твой пиджак? — холодно уточнил аристократ, окончательно взяв себя в руки.

Минута слабости сменилась сосредоточенным выражением лица и задумчиво сдвинувшимися к переносице бровями. Пальцы князя пробежались по рукаву порвавшегося пиджака. Но сам дворянин не пострадал. Только длинные волосы растрепались. Наверное, его защитил один из перстней-артефактов.

— Расползся пиджак. Видать, меня обманули, когда сказали, что он из натуральных материалов, — пробурчал здоровяк и почему-то бросил на меня косой недружелюбный взгляд, словно я втюхал ему эту подделку.

— А чего ты на меня так косишься? Мы прежде встречались? — сощурил я глаза.

— Нет, — проронил Филимон, явно соврав.

К сожалению, князь помешал мне провести допрос, быстро сказав:

— Зверев, потом поговорите с Филимоном. А сейчас нам нужно выбираться отсюда. Через два часа Лабиринт начнёт сводить нас с ума.

— Хм, ладно. Что ж, нам придётся подняться и отыскать блуждающий проход, приведший нас сюда. Ну, ежели он ещё не пропал. Вы же сами знаете, что такие проходы долго не живут, — хмуро напомнил я, вдохнув тёплый и сухой воздух. Витающая в нём пыль щекотала ноздри и горло. — Через пролом, устроенный «мерседесом», мы не поднимемся, значит нужно искать лестницы или ступени. Жители ведь как-то передвигались по «этажам». Идите за мной. Я попробую вывести вас отсюда.

— А почему мы должны идти за вами? — нахмурился лысый простолюдин. — Его светлость прекрасно ориентируется в Лабиринте. Он точно приведёт нас к блуждающему проходу.

— В этом случае лучше довериться Игнатию Николаевичу, — решительно выдал Корчинский.

Шофер досадливо отвернулся.

Да что с ним такое? На чём основана его неприязнь? Наверняка на какой-то мелочи. Может, он когда-то работал на Зверева, а тот его выгнал? Или Филимон был студентом в институте, где его отчислили из-за Игнатия Николаевича?

Всяко может быть.

Сейчас Филимон вряд ли сделает мне какую-нибудь гадость, но спиной к нему лучше не поворачиваться. А потом, когда выпадет свободная минутка, надо будет вызнать, что стряслось между ним и Зверевым.

Пока же мы втроём двинулись по настилу, а тот мягко пружинил под ногами. Шелестела древесная труха и жужжали светящиеся насекомые, безбоязненно залетая в халупы и шалаши, где красовались закопчённые глиняные очаги и давно сгнившие циновки, сплетённые из подобия соломы. Кое-где валялись черепки от разбитой посуды, тоже глиняной. А в стене одного из домов торчали стрелы с костяными наконечниками.

— Интересно, а где местные жители? — задумчиво облизал губы князь и посмотрел на меня, словно я должен был знать ответ.

— Не знаю, но меня вполне устраивает, что их тут нет. Кстати, надо бы провести ревизию. У кого что осталось после переноса? У меня только чувство юмора и один защитный артефакт. Никаких зелий я с собой не брал.

— У меня есть несколько артефактов, — сказал Корчинский и миновал ржавую цепь, такую толстую, что рядом с ней якорная казалась тонкой ниточкой.

Видимо, подобные цепи помогали «этажам» сохранять устойчивое положение.

К несчастью, по такой цепи невозможно было забраться наверх. Ну, кто-то бы, наверное, и смог, но среди нас таких скалолазов точно не было.

— А у меня есть два пистолета, — проговорил здоровяк шофер и вытащил из кобуры оружие. — Не отходите от меня далеко.

— Эх и трусоват ты, братец. Не бойся, не отойду. Защищу, ежели чего, — иронично усмехнулся я.

Тот недовольно запыхтел.

Князь же спросил, бросив в мою сторону взгляд, пропитанный удивлением и настороженностью:

— Игнатий Николаевич, а чего это вы так оживились, словно в дом родной вернулись? Мы, вообще-то, имеем все шансы умереть.

— Вы преувеличиваете, — сообщил я с апломбом бывалого ведьмака, попадавшего в гораздо более плачевные ситуации.

Внезапно откуда-то спереди донёсся хриплый смешок, да такой жуткий, что у шофера на лысой голове зашевелились фантомные волосы.

— А может, вы и правы, дорогой князь.

Корчинский вскинул руку и с неё сорвался «огненный шар». Тот с гудением помчался туда, где прозвучал смешок. Мрак и светлячки в ужасе отшатнулись от пламенного плевка, угодившего в хижину, мигом занявшуюся огнём.

Огонь устремился вверх, затрещав сухими жердями. Дым растёкся по округе, забиваясь в лёгкие.

Я резко метнулся вбок и использовал «порыв бури». Тот сдул пылающий шалаш в пропасть. На настиле осталось лишь несколько горящих палок.

— Аккуратнее с огнём, князь, — просипел я, затаптывая язычки пламени. — Тут всё настолько сухое, что хватит одной искры для пожара. А мне что-то не хочется запечься до хрустящей корочки.

— Рефлексы, — буркнул Корчинский без всякой вины в голосе.

— Его светлость опытный воин, — льстиво вставил Филимон, держа оба пистолета так, чтобы они смотрели во мрак. — А кто там хохотал?

— Десяток-другой известных мне монстров способны на такое поведение, — серьёзно проговорил я, осторожно продолжив путь.

Светлячки вернулись, и тьма стала не такой густой, но всё равно в ней хрен углядишь какую-нибудь тварь, спрятавшуюся между халуп.

— Они опасны? — уточнил князь, идя чуть позади меня рядом с шофером.

Под лысым здоровяком скрипели брёвна настила и шуршала труха, похожая на пепел.

— Какие-то опасные, какие-то очень опасные, — облизал я губы, обходя дощатый дом с закрытыми циновками окнами. — Смотря какой у вас уровень, князь.

— Это государственная тайна.

Ясно, ясно. Думаю, у него как минимум девяностый. Он способен устроить настоящий ад, да только данная местность не располагает к этому.

— Где эта тварь хохочущая? — спросил Филимон, настороженно посматривая по сторонам.

— Если магия князя её не напугала, то она из мрака наблюдает за нами. Выжидает момент, чтобы напасть. И это хорошо. Значит, она не считает, что у неё хватит сил для лихой кавалерийской атаки в лоб. Ну, или ждёт подмогу…

— Мне больше нравится вариант, где она нас боится, — произнёс князь, хмуря брови. — Тогда есть шанс добраться до прохода без боя.

Простолюдин украдкой удивлённо посмотрел на него, словно дворянин признался в трусости. А вот я был согласен с Корчинским. Бой нам совсем не нужен. Время-то тикало, а мы ещё даже на следующий «этаж» не поднялись.

Благо буквально через несколько метров из мрака проступили очертания шаткой лестницы с несколькими пролётами. Перила представляли собой пыльные провисшие канаты, а на подгнивших ступенях рядком лежали три черепа… вполне себе человеческих, если не считать третьей глазницы во лбу.

Черепа скалили жёлтые крупные зубы, будто предостерегали от восхождения по лестнице.

— Ступени ещё довольно крепкие, пойдём втроём, не будем разделяться, ведь рядом монстр, — сказал князь.

— Мудрое решение, — льстиво поддакнул водитель.

Я лишь вздохнул и двинулись по лестнице. Та и вправду не особо-то и шаталась. А когда наша троица миновала половину, лестница вдруг злорадно затрещала и предательски начала клониться в сторону пропасти.

— Бежим! — ударил по ушам хриплый крик князя.

И он, подавая заразительный пример, ломанулся вверх по ступеням, уходящим из-под ног.

Я тоже помчался, едва не прижав уши, как бегущий пёс, напуганный грохотом. А грохот, надо сказать, стоял такой, что ого-го! Лестница позади нас рушилась. Трещали доски, лопались канаты, а пыль застлала всё вокруг, перепугав светлячков.

Ступени передо мной рухнули вниз, и пришлось прыгать через разверзшийся провал, падение в который означало смерть…

К счастью, я перемахнул его весьма лихо. Мой преподаватель физкультуры из школы-интерната ведьмаков, заставлявший меня скакать через гимнастического козла, крикнул бы «браво»!

— Эх! — выдохнул я, когда подошвы кроссовок ударились о ступени.

В левом колене что-то щёлкнуло, но не помешало побежать дальше в клубах пыли.

Шум рушащейся лестницы подгонял меня, как и мат бегущего последним Филимона.

Князь же всех опередил и первым выметнулся на следующий «этаж». Я оказался там следом за ним, дыша шумно и тяжело.

— Не-е-ет! — раздался за спиной отчаянный вопль.

Обернувшись, увидел, как остатки лестницы рухнули, а распахнувший рот шофер словно в замедленной съёмке в прыжке летит к настилу второго «этажа», пытаясь ухватиться за него. Он изо всех сил вытягивал вперёд правую руку, тараща выпученные от ужаса глаза. Щепки летели мимо его перекошенного лица.

Однако даже улепётывающий светлячок понимал, что мужчина не долетит. Он рухнет в пропасть и превратится в кровавую отбивную… В кусок мяса, пронзённый собственными сломанными костями.

И кажется, Филимон сам осознавал это… В его взгляде застыла обречённость.

— Не в мою смену, — просипел я, активировав «скольжение».

Оно позволило мне метнуться к краю настила и распластаться на нём, протянув руку к здоровяку. Мне удалось ухватить его за потную ладонь, после чего масса тела водителя резко дёрнула меня вниз. Локоть пронзило болью, и он едва не вылетел из сустава.

Тушка же моя заскользила по настилу, увлекаемая в пропасть весом шофера. Пуговицы пиджака отлетели, рубашка вмиг порвалась, а занозы попытались вонзиться в податливую плоть, но сработал защитный артефакт, покрывший тело молочно-белой плёнкой.

Вдобавок я каким-то чудом умудрился зацепиться ногой за один из столбов, подпирающих верхний «этаж». Однако мне в таком положении долго не продержаться. Нога соскальзывала. Пальцы же готовы были разжаться, грозя отпустить руку орущего шофера.

— Князь! — выпалил я и взглядом указал на обрывок каната, валяющийся у ближайшего шалаша.

Благо во власти в империи не все были дураками. Корчинский мигом сообразил, что надо делать. Он подобрал с настила кусок каната, быстро привязал один конец к столбу, а второй кинул здоровяку. Тот ухватился за него и забрался на «этаж» быстрее, чем я принял сидячее положение, морщась из-за боли в растянутой конечности.

— Бла… благодарю, — прохрипел бледный Филимон.

Его грудь ходила ходуном, а во взгляде царило облегчение смертника, коего в последний миг вытащили из-под ножа гильотины.

— Неплохая командная работа, — пробурчал я, бережно баюкая руку.

— Угу, — сухо подтвердил Корчинский, поправив длинные волосы, припорошённые пылью.

На лице князя не дрогнул ни один мускул, словно чудесное спасение Филимона оставило его равнодушным. Хотя это как раз в характере Корчинского. Он без всякого сожаления относился к подчинённым.

— Надо идти дальше. Время уходит, — звякнул металлом в голосе аристократ.

— Аво… авось эта гадина хохочущая не… не поднимется сюда за нами, — понадеялся запинающийся шофер, чьи руки слегка тряслись после пережитого.

— Я бы сильно на это не рассчитывал, — мрачно проговорил я и встал на подрагивающие после беготни ноги.

Князь махнул рукой, дескать, пойдёмте, но не возглавил наше трио. Он уступил эту сомнительную честь мне.

Я пошёл чуть впереди, скользя настороженным взглядом по халупам и шалашам. Те по большей части жались к стене расщелины. Оно и понятно, тут не было идиотов, жаждущих жить на краю настила.

А вот мы как раз были вынуждены идти по этой весьма опасной части «этажа», выискивая следующую лестницу. Местные жители почему-то не построили одну, соединяющую все «этажи», словно специально хотели усложнить нам жизнь.

Ещё и светлячки почему-то здесь летали не так густо, как внизу. Мрак из-за этого стал плотнее, скрывая возможных тварей, затаившихся между домиками.

Мои уши пытались уловить подозрительные звуки, но пока раздавался лишь шорох трухи под нашими ногами и хриплое человеческое дыхание.

Всё же я не расслаблялся, благодаря чему внезапно заметил что-то блеснувшее под ногой, опускающейся на настил. Опасность⁈ В последний миг сумел сделать шаг шире, едва не порвав промежность.

— Зверев⁈ — тревожно выдохнул князь и замер, вытянув шею.

— Стойте на месте, — прохрипел я, глядя на тонкое подобие то ли лески, то ли жилы, натянутой над настилом. — Кажется, здесь ловушка.

Выпрямившись, осторожно пошёл вдоль этой хреновины и обнаружил, что она крепится к грубому самострелу, похожему на первые арбалеты. Он бы выпустил стрелу с каменным зазубренным наконечником, ежели бы я наступил на… э-э-э… подобие тончайшей верёвки, сплетённой из каких-то весьма крепких волосков. Такой снаряд вполне бы мог пронзить плоть и застрять в кишках. Аж вздрогнул, как представил подобную картину.

Я подозвал князя с Филимоном, и они тоже полюбовались арбалетом.

— Ещё и ловушки, — процедил Корчинский. — Придётся всё же включить освещение.

Он тряхнул рукой, и его кисть окутало пламя — атрибут «факел», открывающийся на первом уровне у всякого мага огня.

Магическое пламя заставило мрак неохотно отступить, забиться в щели и углы. Из разбитого глиняного кувшина выскочил мохнатый паук и умчался прочь. А из кучи гнилых досок выбралась белёсая многоножка в локоть размером. Она встала на задние лапы, отражая склизким телом свет, исходящий от пламени, а затем убралась восвояси, решив не связываться с нами.

Дальше мы двинулись ещё более осторожно.

Корчинский, высоко подняв руку-«факел», таким внимательным взглядом скользил по домам-развалюхам и гнилым шалашам, словно запоминал, как всё устроено, чтобы потом в столице возвести район с доступным жильём.

Впрочем, все его внимание переключилось на лестницу, когда мы наткнулись на неё. Эта выглядела ещё хуже, чем предыдущая. В ступенях зияли дыры, некоторые доски уже отсутствовали, а те, что остались, казались не надёжнее клятв, данных в минуту отчаяния.

— Теперь пойдём по очереди, — решил я, снял порванный пиджак и выкинул его.

Да, он весил немного, но мне так будет спокойнее.

Князь закусил нижнюю губу и заколебался. Чего это он? Никак испугался чего-то?

— Зверев, идите вы первым, я пойду вторым, Филимон — последним, — проговорил Корчинский, проведя пальцами по бородке эспаньолке.

А-а-а, понял! Он просто прикидывал, как ему выгоднее пройти по лестнице. Хитрый, хитрый жук.

— Как скажете, дорогой князь, — согласился я, пряча усмешку.

Меня вполне устраивал такой расклад.

Проверив ногой первую ступень, признал её крепкой и начал покорять лестницу. Та шаталась, кряхтела, пару раз ступени с душераздирающим треском ломались. Пыль же провоцировала на громкий чих, после коего вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

Однако я справился со всеми испытаниями и очутился на следующем «этаже», где сразу же наткнулся взглядом на веревку, прежде служившуюся поручнем. Кто-то смотал её в бухту. Один её конец я привязал к столбу, поддерживающему верхний настил, а второй сбросил вниз, чтобы князь держался за него, когда шёл. Хоть какая-то страховка.

Но она не понадобилась Корчинскому. Тот миновал лестницу без всяких происшествий. Правда, изрядно сбледнул. Выдохнул же он с таким облегчением, что чуть не сдул шалаши, как Серый Волк — жилища поросят из сказки.

Настала очередь идти здоровяку Филимону. И тот двинулся по ступеням, тараща глаза и что-то шепча себе под нос. Скорее всего, молитву.

Похоже, у бога нашлась свободная секунда, и он откликнулся, поскольку шофер тоже миновал лестницу.

— Получилось! — обрадованно улыбнулся Филимон, оказавшись рядом со мной. — Лестница выдержала, хотя казалась гораздо хуже предыдущей.

— Вот так и в жизни бывает. Неказистый с виду человек может оказаться сильнее и выносливее розовощёкого и крепенького мужичка, — философски произнёс я.

— Верно, — поддакнул князь, освещая «этаж» рукой-факелом. — Пойдёмте дальше. Время уходит.

Но далеко мы не ушли…

Филимон вдруг остановился и прошептал, крутя головой:

— Слышите?

— Только давление, шумящее в ушах, — чистосердечно признался я, стоя возле очага из камней, обмазанных красной глиной. Его дно устилал серый пепел, из которого торчали мелкие косточки каких-то животных.

— Что именно мы должны слышать? — насторожился князь, сжав губы в тонкую линию.

— Шелест какой-то, — просипел Филимон и шумно сглотнул, глядя в сторону пропасти.

— Да, есть что-то такое, будто крылья, множество крыльев… — пробормотал Корчинский, прислушиваясь.

— Вы руку-то погасите, а то она внимание привлекает, как маяк в ночи, мол, летите сюда, тут есть кого сожрать, — проговорил я и следом добавил, вскинув брови: — О, теперь и я слышу. Действительно, крылья, кожистые, словно за нашими душами летят десятки кровожадных, острозубых демонов, смердящих серой.

— У вас очень богатая фантазия, — буркнул князь, выключив «факел».

Тьма тут же поглотила эту часть «этажа». Остался лишь свет, исходящий от светлячков.

— Ну, благодаря награде императора теперь у меня не только фантазия богатая, — усмехнулся я. — Господа, никто не против, ежели мы на несколько минут укроемся в доме? Не стоит нам стоять на открытом пространстве и рожами торговать, когда рядом непонятные летуны.

— Господи, Зверев, что за выражение? Какие рожи? Рядом с вами князь! — возмущённо выдохнул аристократ и следом за мной прошмыгнул в халупу из досок.

Дверь мы сразу закрыли, а окна были прикрыты циновками из травы, посему внутри воцарилась почти полная темнота. Разве что под потолком жужжал один светлячок.

— Кто это может быть? — спросил шофер, прислушиваясь к нарастающему шороху крыльев.

— Кто угодно, — прошептал князь, присев в углу.

— Кто угодно с крыльями, — уточнил я и добавил, задумчиво хмуря брови: — Учитывая местный климат, постоянную тьму и лаву на дне пропасти, да ещё частоту взмахов крыльев, я бы поставил на мверзей третьего-четвёртого ранга.

— Пфф, — насмешливо фыркнул Корчинский. — Вы хотите сказать, что вот так легко, по косвенным признакам способны определить вид монстров из тысяч других? Кажется, вы заигрались, Зверев. Никто на такое неспособен.

— Угу, — поддакнул Филимон, дабы подлизаться к князю. Хотя мог бы и смолчать, я же спас его.

— Пари? — иронично глянул я в сторону аристократа, чей силуэт едва виднелся.

— Пожалуй, откажусь. Такая лёгкая победа не доставит мне удовольствия.

— Как благородно, — снова подал голос лысый здоровяк, придерживая рукой дверь, чтобы та вдруг не открылась.

— Так мы можем поставить какую-нибудь мелочь. Щелбан, к примеру. Как вам такой вариант?

Подумав, Корчинский саркастично проронил:

— Ну, ежели вы так хотите проверить свой лоб на прочность, то я согласен. Пари.

— Пари, — повторил я и затаил дыхание, вслушиваясь в звуки.

Крылья шелестели уже совсем рядом. Их хозяева добрались до нашего «этажа» и принялись летать между домиками.

— Как их много, — еле слышно пробормотал Филимон, пытаясь сдержать чудовищное волнение, проскальзывающее в каждом вздохе.

— Молчи, дурак, а то услышат, — прошипел князь и едва не вскрикнул, когда раздался громкий хруст повалившегося где-то по соседству шалаша.

Монстры летали все быстрее и быстрее. В воздухе появился свист, похожий на взмахи хлыстом. По ушам ударил агрессивный клёкот и раздались щелчки, похожие на удар кости об кость.

Рухнул ещё один шалаш, а затем по «этажу» прокатился треск ломающихся досок.

— Они вскрывают дома, словно ищут кого-то, — прошептал я, чувствуя, как вдоль спины пробежал могильный холодок. — И мы все знаем, кого они ищут. Чужая воля ведёт их. Какой-то монстр высокого ранга взял мверзей под контроль.

— Зверев, никакие это не мверзи, — процедил князь. — И не надо умничать, все ваши выводы высосаны из пальца. Просто стая на охоте.

Я открыл было рот для достойного ответа, но в этот миг доски над нами жалобно захрустели, посыпались щепки и пахнуло чем-то сладко-гнилым, словно смесью мёда и тухлой человеческой плоти.

— Нашли! — заорал Филимон и принялся палить из револьверов по теням, мечущимся над домиком, лишившимся крыши.

— Ар-р-р! — взревел выпрямившийся князь и активировал «факел».

Кисть его руки снова окутал огонь, чей свет упал на ближайшего монстра. Он был размером с крупную собаку, но казался больше из-за кожистых, как у летучей мыши, крыльев с красными прожилками. Тёмно-красное тело оказалось сегментировано на три части, как у шершня, и блестело, будто лакированное кровью. Из брюшка торчало истекающее ядом жало в локоть размером. Голова была вытянутой, слепой, а на конце дрожал хоботок с присоской, снабжённой мелкими загнутыми костяными крючьями.

— Мверзи! — почти радостно выдохнул я, заметив краем глаза жгучую досаду, исказившую холеное лицо князя.

Мверзи закружились чёрной воронкой над приютившим нас домом-кабриолетом. Они яростно клекотали, вытягивая хоботки, а их тела отражали свет огня, горящего вокруг кисти князя.

Филимон же вовсю палил из пистолетов. Несколько пуль нашли своих жертв. На настил упала пара монстров, принявшихся судорожно сжиматься и колоть ядовитым жалом воздух. Желтоватая кровь заливала побитые гниением брёвна…

— Они нападут следом за самым смелым! — выпалил я и швырнул «клинки» в тварь, вроде как вознамерившуюся спикировать на нас.

Магия разорвала мверзя на пять частей, шлёпнувшихся на ближайший шалаш с чавкающим звуком. Сладко-гнилостный запах усилился, вызывая тошноту даже у меня, дважды женатого.

— Сейчас я им покажу! — прорычал князь и пинком открыл дверь.

Он выбежал из домика и швырнул в стаю атрибут «феникс», открывающийся на шестидесятом уровне.

Мверзи ринулись во все стороны, но парочка не успела и столкнулась с подобием огненной птицы. Монстры загорелись как просмолённая ветошь, превратившись в крылатые шары огня. Их пронзительные вопли ударили по барабанным перепонкам, а от страшного жара затрещал хитин, покрывающий сегментированные тела.

Горящие чудовища рухнули на настил, и тот занялся огнём, распугивающим мрак.

— Красота⁈ — посмотрел в мою сторону князь мерцающими глазами и кинул в стаю второго «феникса».

— Неплохо, — проговорил я, подбежав к Корчинскому.

Около него было безопаснее всего, да и светлее.

— Какая мощь, какая мощь! — потрясённо выдохнул рядом со мной Филимон, хлопая зенками.

В его глазах отражались «фениксы» и «огненные шары», с гулом проносящиеся в нагревающемся воздухе. От жара липкий пот покрывал кожу.

Корчинский словно вошёл в боевой раж, глядя на дело рук своих, как чокнутый пироман. Улыбался и порой поглядывал на меня, следя за моей реакцией. Кажется, в нём взыграло самолюбие, уязвлённое проигрышем в пари.

Князь из кожи лез вон, показывая, насколько крут, что я рядом с ним — всего лишь хрен, которому повезло угадать вид монстров.

Более того, Корчинский вдруг крикнул, бросив покровительственный взгляд:

— Я спасу вас, Зверев!

У меня от такого заявления брови поползли к потрескивающим волосам. Спасёт он, ага… Мне и самому вполне удастся спастись, если припечёт.

А то, что я сейчас украдкой с помощью «капкана» просто ловлю души и не использую боевую магию, говорит лишь о том, что мне нет никакого смысла ввязываться в сражение. Лучше поберечь выносливость. Корчинский и так прекрасно кошмарит мверзей.

Однако потом князь скажет, что вытащил меня. Кажется, он боится, что я начну хвастаться победой в пари, потому прямо сейчас делает любое хвастовство глупым и даже мерзким. Ведь общество будет считать, что героический Корчинский спас Зверева.

Видимо, я открыл для себя новую грань характера князя. Он ненавидел проигрывать, даже в мелком пари, и теперь всех собак будет на меня спускать! Хм, надо как-то разобраться с этим.

Пока же мверзи внезапно преодолели страх и всем скопом спикировали на нас, пронзительно вереща. Их жала приготовились вколоть яд, способный растворить плоть так, что она будет отходить от костей, как хорошо проваренное мясо.

Филимон заорал благим матом, пытаясь увернуться от тварей. Я выставил перед ним «воздушный щит», а сам активировал защитный артефакт. Жало одной твари ударило меня в плечо, но не пробило молочно-белую магическую плёнку. Жало другой гадины чиркнуло по спине, за что она получила «шаровой молнией» в слепую рожу и сдохла в жутких корчах.

— А-а-а! — заорал упавший на спину простолюдин, выставив руки в сторону летящей к нему мверзи, изогнувшейся так, чтобы всадить жало прямо в грудь человеку.

Ежели шофер погибнет, князь наверняка скажет, что, вообще-то, защита Филимона была на мне, пока он, Корчинский, спасал наши жопы.

— В яблочко! — радостно выдохнул я, сбив «каскадом молний» тварь, едва не убившую Филимона.

— Спа… спасибо, — заикаясь выдал он и метнул взгляд на князя.

А тот не только укрылся «пламенным щитом», но ещё и врубил артефакт, образовавший на его коже серую плотную плёнку, способную остановить пулю.

В это время остатки стаи мверзей зашли на новую атаку.

— Держите! — оскалился Корчинский.

Из его рук вылетело подобие широких пламенных крыльев с чем-то вроде овального тела между ними — это был «дракон», атрибут, открывающийся на восьмидесятом уровне.

Магия князя подожгла с десяток монстров, заставив остальных с клёкотом броситься прочь.

— Очередная победа, — торжественно усмехнулся Корчинский, приняв горделивую позу среди горящих домиков и шалашей.

— Вы… вы спасли нас! — с придыханием сказал лысый здоровяк как раз то, что и хотел услышать князь.

— Пустяки, — отмахнулся тот, высокомерно посмотрев на меня. — Что ж, Зверев, хоть я и довольно быстро расправился с целой стаей чудовищ, но время поджимает. Думаю, нам надо пройти ещё «этаж», прежде чем мы найдём проход.

— И побыстрее пройти, пока пламя не перекинулось на верхний настил, — протараторил Филимон и, стремясь показать свою полезность, двинулся первым, порой бросая на аристократа картинно восторженные взгляды.

Клянусь яйцами золотого дракона, они оба начали меня жутко раздражать! Один тем, что вылизывал зад другого, даже не попытавшегося спасти первого от мверзя. А другой тем, что корчил из себя грёбаного спасителя. Он бы ещё крысу раздавил и заявил, что избавил империю от страшной угрозы!

— Какой-то вы мрачный, Зверев, — насмешливо проговорил Корчинский, поправив длинные волосы. — Надо радоваться. Мы ведь практически на финишной прямой. Расслабьтесь. Я всех монстров возьму на себя и выведу вас из Лабиринта.

О как! Уже он выведет! Да князь совсем охренел! Теперь все заслуги точно себе припишет и окажется, что недотёпа Зверев лишь путался под ногами великого Корчинского!

Признаться, несмотря на всю мою выдержку, гнев бросился в голову. Но я всё-таки подавил его и всего лишь язвительно проговорил:

— Что бы я без вас делал, князь? Помер бы, наверное, сразу.

Ему мой тон не понравился. Он сощурил глаза и открыл рот, но не успел ничего сказать, поскольку идущий чуть впереди Филимон ахнул:

— Лестница разрушена!

— Как разрушена⁈ — выпалил князь и торопливо подошёл к простолюдину.

— Блестяще, — усмехнулся я, оказавшись рядом с ними.

Лестница и правда представляла собой горку из переломанных досок и порванных канатов, освещённых лишь сиянием светлячков. Свет от пожара не добирался сюда, потому здесь царили густые сумерки.

— Зверев, сейчас не до вашей иронии! — рыкнул Корчинский.

— А почему бы и не поиронизировать? Я ведь верю, что вы выведете меня из Лабиринта, — уколол я князя, окончательно решив, что с таким человеком мне не по пути.

Он любит льстецов вроде Шмидта и Филимона. А ежели кто-то хоть в чём-то обходил князя, то сразу же становился для него неугодной особой. А я не намерен ни перед кем пресмыкаться. Ведьмак я или шлёпок волколачий⁈

— И выведу! — рыкнул князь и перевёл тяжёлый взгляд на шофера.

Тот проговорил, присев возле остатков лестницы:

— Видимо, её сломали недавно. Она ещё не успела покрыться пылью.

— Кто это мог сделать⁈ — нахмурился аристократ.

— Тот, кто натравил на нас мверзей, — спокойной изрёк я. — Скорее всего, рядом находится какой-то довольно сообразительный монстр. Ранга эдак восьмого-девятого. Вполне может быть та самая тварь, что хохотала. Тогда становится ясно, почему она не напала, просто ждала мверзей. А теперь ещё и лестницу разрушила, смекнув, что мы поднимаемся наверх.

Князю хватило ума не перечить, хотя ему наверняка очень хотелось.

Всё же он буркнул:

— Да, у меня возникли ровно такие же мысли. Просто вы опередили меня, Зверев.

Я криво ухмыльнулся и быстро глянул на вздрогнувшего Филимона, глядящего во мрак, залёгший между двумя домиками с провалившимися крышами.

— Там кто-то промелькнул, — судорожно прошептал простолюдин. — Баба какая-то голая, вроде бы красивая и… с клыками.

— Красивые бабы опасны. А красивые бабы с клыками в Лабиринте опасны вдвойне, а то и втройне. Вряд ли она просто потерялась и ищет кухню, — облизал я губы и с нажимом добавил, положив руку на плечо Филимону, продолжавшему стоять на одном колене: — Какого цвета у неё была кожа?

— Не… не разобрал.

— Твою мать, это важно! Очень важно. Смуглокожая? Темнокожая? Серокожая?

— Отвечай! — прикрикнул на него князь.

Тот втянул голову в плечи, сипло задышав, и первым среагировал на звук босых ног, с шелестом пробежавших по древесной трухе.

— Там! — указал шофер пальцем в противоположную сторону от той, где он прежде заметил тварь.

— Их две, — неприятно изумился Корчинский, резко обернувшись.

— Одна, только очень быстрая. Две бы уже напали с разных сторон, — хмуро выдал я, изо всех сил всматриваясь во мрак, похожий на затаившегося зверя, готового в любой момент прыгнуть. — Имейте в виду, она прячется там, где не летают светлячки, а ещё дамочка очень быстрая, красивая, умная, голая, и тот хохоток… Боже, да я знаю кто это! Уши, уши! Заткните скорее уши!

— Сирена! — ахнул Корчинский, уронив челюсть на настил. — Но тут же нет воды!

— В скале может быть пещера с озером. Это же хренов Лабиринт, где зима соседствует с раскалённой пустыней, — на одном дыхании выдал я, оторвав рукав рубашки.

Однако не успел порвать ткань на клочки и забить их в уши…

Внезапно раздался красивый, мелодичный девичий голос, ласкающий слух, как нежный шёпот горячо любимой возлюбленной.

Напряжённое лицо Филимона расслабилось, появилась улыбка. Он заторможенно выпрямился, коснувшись плечом князя. Тот покачнулся, медленно хлопая ресницами. В его глазах загорелись искорки обожания.

Корчинский сделал нетвёрдый шаг во мрак, вытянув руку.

— Куда… дурак… стой, — просипел я, борясь с наваждением.

Оно то накатывало, то отпускало. Разум будто на миг проваливался во тьму, а потом выныривал. Руки не слушались, казались чужими. Ноги подломились. И я упал возле остатков лестницы. Реальность словно превратилась в сон, из которого выпадали короткие отрезки времени.

Вот Филимон стоит рядом, а затем он уже в паре шагов от меня.

Князь тоже шёл туда, улыбаясь до ушей.

— Ты будешь моей, — пролепетал ласковым голосом Корчинский.

— Нет, моей! — грозно проговорил простолюдин, хмуря брови.

— Пошёл прочь!

— Убью!

Лысый здоровяк набросился на одурманенного аристократа, словно напрочь позабывшего о магии и артефактах. Они, как два диких зверя, принялись кататься по настилу, рыча и пуская слюни.

Филимон подмял под себя более лёгкого князя и вцепился скрюченными пальцами ему в горло. А тот схватил руками его увитую вздувшимися венами шею.

Они принялись душить друг друга. И у них очень душевно это выходило, пока князь не захрипел. Спинной мозг подсказал ему, что пора заканчивать эту схватку, после чего Корчинский впечатал лоб в нос здоровяку. Тот откинулся назад, заливая подбородок хлынувшей кровью.

Князь выскользнул из-под него и умудрился с кровожадным воплем наброситься на шофера со спины. Они снова начали кататься по настилу, опасно приближаясь к его краю.

Животная ярость и металлический запах крови наполнили воздух, украшенный ароматом горящей неподалёку древесины.

Я кое-как сумел прочистить разум, но голос сирены так сильно ударил по мозгам, что нарушил связь с магическим даром. Даже конечности казались ватными. Но я всё же сумел встать на четвереньки и пополз к двум идиотам, изображая из себя третьего.

— Моей… она будет моей, — хрипел я, пуская слюни как самый породистый дог.

И тут сирена замолчала, но легче никому не стало. Она уже достаточно околдовала князя и шофера, рвущих друг друга окровавленными зубами.

Серокожая тварь вышла из мрака, чтобы насладиться схваткой не на жизнь, а на смерть. Схваткой из-за неё! В её удивительно больших жёлтых глазах вспыхнуло возбуждение, ноздри трепетали, словно улавливали запах чудеснейших цветов. А соблазнительная обнажённая грудь бурно вздымалась.

Клянусь, её узкая рука нырнула между сексуальными бёдрами! Страсть исказила лицо, голова запрокинулась назад.

Да, Филимон не соврал! Сирена оказалась потрясающе красивой! И даже её волосы были блестящими и шелковистыми, словно за углом находился салон красоты.

Но всё испортила её кровожадная улыбка, обнажившая мелкие острые зубы, напоминающие иглы.

Она блестящими глазам посмотрела на князя и Филимона. Те уже тяжело дышали, носы обоих оказались расквашенными. Щека простолюдина обвисла, как порванный флаг, а через лоб Корчинского тянулся глубокий порез, сочащийся кровью.

Сирена направилась к ним. Упругие ягодицы завораживающе двигались в испускаемом светлячками свете.

— Любимая… иди ко мне, — просипел я и встал на ноги.

Тварь замерла и остановилась, словно решая, с кого начать пир — с простолюдина и князя или с меня. Её выбор пал на почти святого дедушку, пытающегося спасти первых двух.

Она подошла и с наслаждением толкнула меня ладонью в грудь. Я не удержался на ногах и упал. Спину обожгло болью, а потом сирена ударила мне ногой по рёбрам, закусив нижнюю губу.

Она нанесла ещё два удара, заставив меня застонать, а затем уселась на мои бёдра, распахнув рот так широко, что можно было увидеть все зубы, требующие лечения.

Челюсти понеслись к моей шее, стремясь с хрустом вырвать кадык.

Поднакопив к этому моменту сил, я цапнул с настила присмотренную ранее внушительную щепку, похожую на кол, и вогнал её прямо в рот твари, пробив нёбо.

Та жутко заверещала и свалилась с меня.

— Гляди-ка, пусть и не вампир, а сработало, — вымученно сыронизировал я и кое-как поднялся.

Сирена пучила глаза, наполненные болью, громадным изумлением и какой-то детской обидой, словно не ожидала от меня такой подлости. Она ведь собиралась насладиться сладкой плотью, а её саму раком поставил один хитрый ведьмак.

— Ш-ш-ш, — мучительно прошипела сирена, корчась, как змея без башки.

Она выгибалась, царапала когтями настил и шипела, шипела…

Я не стал добивать её, всё же джентльмен. Оставил подыхать в судорогах. Ведь она уже не могла контролировать свою магию, действующую над двух идиотов.

Правда, Филимон в этот миг увлечённо душил князя, раскинувшего руки на самом краю настила, словно мстил за весь угнетённый простой народ…

— Остановись, идиот! — крикнул я во всю мощь лёгких и закашлялся.

Тот и не подумал слушаться меня. Он замахнулся кулаком, желая впечатать его в физиономию князя, потерявшего сознание.

Я кинулся к простолюдину, швырнув в него подобранный кусок глиняного кувшина. Тот угодил прямо в затылок шоферу, заставив того резко обернуться ко мне. Его лицо перекосилось от злости, но спустя мгновение стало разглаживаться. В глазах во весь рост вставало мрачное осознание.

— Я… я подпал под действие сирены… так легко… даже ничего не понял, — ошарашенно промычал он, мелко задрожав.

— Угу. А я её убил не так красочно, как хотел, посему нам обоим есть к чему стремиться.

— Князь! — исступлённо выдохнул Филимон и с ужасом склонился над аристократом. — Ваша светлость, ваша светлость!

Он принялся трясти его за плечи.

— Ежели хочешь добить Корчинского, то идёшь верным путём, — шмыгнул я носом, подойдя к ним.

— Он мёртв, мёртв! — уставился на меня побледневший Филимон, перепуганный до того, что аж дышать перестал. — Я убил его…

— Да, выглядит и вправду дохлым, — нахмурился я, присев на корточки.

— Меня казнят за убийство аристократа! — простонал бедолага.

А я стал прикидывать, что принесёт мне смерть князя, попутно проверяя его пульс.

Весело жужжа, светлячок сделал круг над бледным, окровавленным Филимоном, стоящим на коленях возле князя. Тот неподвижно лежал рядом с пропастью, откуда словно лезла живая тьма, пахнущая гарью, кровью и пылью.

— Помер князь, — вздохнул я, сидя возле Корчинского.

— По… помер? — совсем сбледнул заикающийся простолюдин.

— Нет, кажись, всё же не помер. Живой, — удивился я, нащупав у аристократа слабый пульс. — Ты погляди, ничего его не берёт, как главного злодея из боевика. Его убиваешь, а он встаёт и встаёт…

— Живой⁈ — жарко выпалил шофер, вскочив на ноги так шустро, словно ему пинка дали. — Господи, спасибо, спасибо!

Его лицо загорелось невероятной радостью, словно он выиграл в лотерею жизнь.

— Да это я, вообще-то, понял, что Корчинский не помер. Ладно, можешь не благодарить. Лучше подними князя. Надо торопиться. Скоро Лабиринт начнёт сводить нас с ума, а нам ещё нужно как-то подняться на следующий этаж. Лестница же сломана. Да и хрен его знает, что там с проходом… Может, он уже пропал, — мрачно произнёс я, выпрямился и подобрал довольно увесистую жердь.

Если такой вдарить, можно и башку пробить какому-нибудь мверзю. Сойдёт. Другого-то оружия всё равно нет. А дар пока недоступен из-за последствий от магии сирены. Та сейчас лежала на настиле, красочно раскинув обнажённые ноги и руки, будто проститутка, выпавшая из окна.

— Вы правы… правы, — пробормотал неожиданно нахмурившийся Филимон. — Надо поторапливаться. Князя ведь нести придётся, а в нашем мире ему окажут помощь… Он придёт в себя…

Шофер совсем помрачнел и быстро глянул на сирену, потом на князя и следом на жердь в моих руках. В его глазах замелькали какие-то мысли, лоб наморщился, язык же быстро облизал разбитые губы, покрывшиеся коркой запёкшейся крови.

— Филимон, даже не думай об этом, — предостерёг я его, глядя исподлобья.

— О чём? — сощурил он зенки, полыхнувшие паникой.

— Князь просто уволит тебя. Может, не выдаст жалование. Не бойся, я скажу, что мы оба спасли его. Не делай глупостей, Филимон.

— Нет, вы не знаете его! — хрипло выпалил лысый здоровяк, выпустив изо рта капли слюны. — Он не простит, что я избил его! Сгноит в темнице! Он и за меньшее ломал простолюдинам жизнь! Зверев, давайте… давайте скинем его в пропасть. Князь дурной человек, так будет лучше для всех. Я же вижу, что он и для вас опасен. Между вами явно натянутые отношения. Вы не согнулись перед ним, а он этого не любит. Давайте избавимся от него⁈ А когда выберемся из Лабиринта скажем, что князя убила сирена.

Мужчина посмотрел со страстной надеждой, стоя в паре метров от меня.

Интересно, на что он рассчитывал? Даже будь у меня желание избавиться от князя, я бы не оставил свидетелей. Филимон отправился бы в пропасть следом за князем. Но я не собираюсь этого делать. Кодекс ведьмаков приказывал мне защищать людей, а не убивать их, даже если они имеют характер хуже, чем у кобры.

Филимон что-то прочитал в моём взгляде и прорычал, ткнув в мою сторону толстым пальцем с засохшей под ногтем кровью:

— Это из-за вас я тут, Зверев! Вы спрашивали, где мы встречались. Я вам отвечу! Почти двадцать лет назад вы сказали мне, что я стану хорошим магом! И я, дурак, поверил вам! Бросил учёбу в университете и пошёл в ваш грёбаный институт! И чем всё закончилось⁈ Вы сами отчислили меня! Это страшно ударило по мне! Все смеялись надо мной, и я… я сорвался, начал пить… стал простым водителем, прислуживающим уродам вроде Корчинского!

— Я вспомнил тебя. Тогда, два десятка лет назад, у тебя были длинные волосы, — усмехнулся я, действительно выудив его лицо из памяти Зверева. — И ты кое-что забыл упомянуть в своей истории. Когда ты с моей помощью поступил в институт, то начал направо и налево хвастаться своим друзьям и подругам, что станешь крутым магом, принялся кутить и прыгать из одной постели в другую. Да, к тебе сразу потянулись дурочки-простолюдинки, посчитавшие тебя завидным женихом. Появились и фальшивые друзья. И ты с головой погряз в этом дерьме, забыв об учёбе!

— Неправда! — взревел он, как раненый зверь.

— Правда, правда, и ты сам знаешь это. Стыд жжёт тебя, хоть ты и пытаешься убедить себя, что виноват я! Так что лучше замолчи и бери князя! Я прикрою тебя от его гнева! Ты сейчас идёшь на поводу у страха, а он плохой советчик, уж поверь мне. Множество людей совершили ужасные поступки, поддавшись панике.

— Р-р-р! — выпалил здоровяк и ринулся на меня, не боясь получить «шаровой молнией» между ушей.

Он уже смекнул, что магия на время оставила меня. Ярость и гнев придали Филимону сил и скорости. Он в мгновение ока преодолел разделяющее нас расстояние и с искажённым от бешенства лицом вскинул руки, дабы столкнуть меня в пропасть.

Благо я успел воспользоваться простой детской уловкой — грохнулся ему под ноги, сжавшись в клубок. Шофер споткнулся об меня, перелетел через спину и рухнул в расщелину.

— Не-е-ет! — отразился от стен ущелья его полный смертельной досады вопль.

— Прощай, Филимон. Хотя тебе лететь до дна довольно долго. Может, ты успеешь отрастить крылья, — жёстко усмехнулся я, не испытывая никаких угрызений совести.

Ну а что? Он хотел убить меня, чтобы избавиться от свидетеля, а потом и князя познакомил бы со свободным падением. Идея-то, вообще-то, хорошая. Корчинский, прямо скажем, говно человек. Но не могу, не могу…

Вздохнув, я проверил состояние князя. Тот и не думал приходить в сознание. Причём у него на пальце сверкал перстень-артефакт, способный подлатать избитую тушку аристократа, но этой цацке нужен мысленный приказ. Вдобавок артефакт станет лечить лишь приказавшего.

Поразмыслив миг, я снял с князя перстень и надел на свой палец, после чего отдал приказ. По телу сразу же будто огненные муравьи побежали, латая царапины и ссадины. Ещё и в рёбрах что-то починилось. Бок обожгло болью. Но зато потом я почти как новенький рысью метнулся к сломанной лестнице.

Сирена разрушила её капитально, словно заканчивала университет по специальности «демонтаж лестниц».

— Зараза, — буркнул я, смахнув пот со лба.

К сожалению, я не прихватил с собой «Вампира». Хотя чем бы он мне помог? А может, позвать Черныша? Вдруг он как-то подсобит?

Однако кот проигнорировал мои мысленные позывы. Грубо говоря, нассал мне в душу вместо тапочек.

Но я не расстроился, поскольку увидел кончик каната, свисающего с верхнего этажа. Прежде он играл роль перил. А увидел я его лишь благодаря сжалившемуся надо мной светлячку, пролетевшему возле разлохмаченного конца каната.

Отлично! Кажется, фортуна всё-таки повернулась ко мне передом.

Вот только до каната хрен допрыгнешь… даже с разбега.

Оглядевшись, я принялся собирать из остатков лестницы некую возвышенность.

Весь умаялся, вспотел, перепачкался в пыли, но всё же сумел довести строительство до логичного конца и затащил на «взлётную площадку» князя, оказавшегося весьма тяжёлым. То ли он седло такое отъел, то ли его раздутое эго столько весило. Чуть спину не сорвал, ей-богу!

Я хрипло выдохнул и привязал к концу свисающего каната несколько кусков от других канатов, валявшихся среди обломков лестницы. Подёргал получившуюся конструкцию, дабы убедиться, что она не порвётся, а затем обвязал конец вокруг пояса Корчинского и в одиночку начал взбираться по канату.

Потные ладони скользили, а жёсткие волокна больно впивались в кожу, сдирая её. Ещё и голова закружилась от таких приключений. Плюсом ко всему какой-то подлый светлячок так и норовил залететь в мой широко распахнутый, тяжело дышащий рот.

К счастью, я не сорвался, а вполне благополучно забрался на «этаж». Пошипел немного от боли в ладонях, пока перстень-лечилка убирал все ссадины, а потом затащил наверх князя.

Корчинский, собака сутулая, так и не пришёл в себя, даже когда получил от меня пару совсем непочтительных оплеух.

Благо блуждающий проход должен быть где-то рядом. Настил надо мной оказался целым, намекая, что автомобиль его не пробивал. А судя по тому, как были проломлены нижние «этажи», машина падала под наклоном.

Проведя нехитрые расчёты, я принялся искать блуждающий проход слева. Но тот будто прятался от меня. А время меж тем утекало быстрее, чем крошечная пенсия какого-нибудь трудяги.

Однако мне всё-таки удалось отыскать проход. Тот дрожал метрах в трёх над настилом, потому я и не сразу его разыскал. К тому же он оказался очень бледным, явно доживая свои последние минуты.

Волнение сжало мне горло стальными клещами. И оно стало лишь сильнее, когда вдалеке раздался характерный клёкот стаи мверзей.

— Да идите вы в жопу! — прошипел я и снова принялся строить некий помост, отрывая доски от стен домиков.

Клёкот нарастал, подгоняя меня, словно первая жена, очень любившая всех понукать и торопить. Она точно вела свой род от погонщиков рабов.

Но надо признать, я закончил делать помост довольно быстро. Обеспокоенно посмотрел на совсем побледневший проход и вернулся за князем. Взвалил его на спину и потащил, сгибаясь от тяжести.

В уши влетал громкий клёкот и шелест кожистых крыльев, а во тьме уже появились силуэты.

Поднажав, я взобрался на помост и сделал шаг в проход, почувствовав за спиной движение воздуха, рассекаемого хитиновым телом. Впрочем, меня гораздо больше пугала перспектива оказаться на дороге прямо перед шустро мчащимся грузовиком с весёлым дальнобойщиком, подпевающим радио «Шансон».

Секундная тьма переноса сменилась бледным полуденным солнцем, освещающим дорогу. На асфальте блестели лужи и красовались чёрные следы от покрышек «мерседеса», а вокруг стояли металлические ограждения-заборчики и красные предупреждающие знаки.

Помимо этого, под мокрыми деревьями на обочине поблёскивали металлом два БТРа, а рядом с ними расположилась целая бригада бойцов с пулемётами, автоматами и гранатомётами РПГ-7.

— Огонь! — гаркнул седоусый офицер, стоило мне появиться из прохода.

Несколько «калашей» с треском выплюнули свинец, и тот понёсся в мою сторону, рассекая лёгкую туманную дымку.

Я сразу же выставил «воздушный щит», но пули в него не попали, а угодили в мверзя, пролетевшего следом за мной через блуждающий проход. Тот, кстати, почти сразу рассеялся как мираж.

Крылатый монстр шлёпнулся на асфальт. А ко мне ринулся офицер, пролаяв ещё издалека:

— Кто такие⁈

— Двое из ларца, — измученно ухмыльнулся я и с облегчением сбросил на асфальт князя. Тот застонал. — Игнатий Николаевич Зверев собственной персоной, а это князь Корчинский.

— И вправду он! — ахнул офицер, опознав рожу аристократа даже под коркой из грязи и крови. — Что же с вами стряслось⁈

— Оказывается, княжеский титул в Лабиринте ничего не значит, так что нас там хотели грохнуть все от мала до велика, но мы всех нагнули, а кого не нагнули — вбили по ноздри в землю, — выдал я очень короткий пересказ и поплёлся к обочине. — Князь же просто словил солнечный удар, потому и без сознания.

— Кажись, солнышко его несколько раз ударило: в нос, губы и ребра, как минимум, — протараторил один из бойцов, вытягивая шею.

— Иванов, держи свои домыслы при себе! Сказано «солнечный удар», значит, солнечный удар! — рявкнул на него седоусый и рукой показал подчинённым, чтобы они унесли Корчинского с дороги.

Среди бойцов оказался не шибко сильный маг-лекарь, принявшийся оказывать помощь князю, которого уложили на сиденье побитого жизнью «ПАЗика» с нарисованным красным крестом.

Я от помощи отказался, только попросил зелье выносливости. Мне его дали. Оно сразу же вернуло в моё тело желание жить. Я даже с улыбкой подставил лицо солнцу, встав возле БТРа.

— Господин Зверев, — вдруг раздался шёпот одного из бойцов, — а можно с вами сфотографироваться? Вы же герой.

— Хорошо. Только ты мне кое-что дашь взамен…

— Что именно? — напрягся боец, а стоящие возле него коллеги нахмурились, уже без прежнего восторга глядя на меня.

— Телефон. Надо позвонить в приёмную императора, а то он волнуется небось. Мы же с князем как раз ехали к нему, когда возник проход.

— С моего телефона позвонить самому императору⁈ — ахнул боец, засверкав зенками.

— Возьмите мой! Нет, мой! — загалдели служивые, доставая телефоны, будто я собирался позвонить минимум на небеса.

— Что тут происходит⁈ — подошёл седоусый офицер, грозно глядя на затихших подчинённых. — Почему орете, как дети малые?

Самый бойкий боец быстро ему всё поведал, после чего тот веско сказал, посмотрев на меня:

— Вы не против одной групповой фотографии, а то ежели фоткаться с каждым, никакого времени не хватит? А телефон я вам одолжу свой.

Народ посмотрел на него не слишком ласково, даже недовольно.

Я же поддержал начальство:

— Старших по званию надо слушаться. Выстраивайтесь в два ряда, сейчас вылетит птичка…

Мы быстро сфотографировались, а затем я позвонил в приёмную императора, найдя номер в интернете, и всё рассказал девице с милым голосом. Та заверила меня, что срочно передаст мои слова императору, поскольку тот уже обеспокоился пропажей Корчинского, не явившегося на встречу.

На этом мы и распрощались.

Я вернул трубку офицеру и прислушался к себе. Тело не болело, «клетка» оказалась заполнена шестью душами мверзей, имеющих третий ранг. Дар перескочил на семьдесят седьмой уровень. Красота!

Но всё испортил князь Корчинский, выбравшийся из «ПАЗика» в сопровождении лекаря, сурового вида толстяка, который наверняка даже куннилингус делал с хлебом.

Впрочем, князь движением пальцев показал, что сопровождающий ему не нужен. Лекарь послушно отошёл.

Корчинский же поправил изорванный красный пиджак и направился ко мне, пытаясь ступать величественно.

Он подошёл и спросил с непроницаемой миной:

— Что случилось с Филимоном?

— А что вы помните? — вскинул я бровь, покосившись на бойцов.

Те тактично свалили от нас подальше, как мальки от акул.

— Как сирена начала петь, а потом — тьма беспамятства, — проговорил он максимально спокойным голосом.

Однако меня хрен обманешь. В глазах князя мелькнула ненависть, а пальцы на миг непроизвольно сжались. Он помнил, помнил, как шофер выбивал из него всё дерьмо. Возможно, Филимон был прав. Корчинский сломал бы его жизнь, несмотря ни на что.

— Филимон погиб, сорвался в пропасть, помогая мне спасти вас. Надо бы выплатить его семье какую-то компенсацию.

Слово «спасти» заставило князя стиснуть челюсти.

Корчинский отчаянно не хотел быть спасённым, ведь он обещал спасти меня, вывести из Лабиринта, а по итогу жиденько обделался.

Гнев и жгучая досада душили Корчинского.

Нет, он не простит мне того, что я спас его, видел его позор… Князь всегда будет помнить об этом, мучаясь от бессилия и проигрывая в голове случившееся в Лабиринте.

И каждую ночь Корчинский будет представлять, как я сперва кривляюсь и хвастаюсь, словно идиот, а он потом спасает меня и получает лихорадочные слова благодарности, отдающие унижением. Подобным образом его психика будет защищать раздутое эго и непомерное тщеславие, не терпящее никаких поражений.

— Я позабочусь о семье Филимона, — холодно проговорил дворянин.

Хм, а не отыграется ли он на близких шофера? Нет, вряд ли. На такое способно только какое-то совсем запредельное чудовище в человеческом обличье. Скорее всего, Корчинский даст им некую сумму, и всё.

— Ваш перстень, — произнёс я, достав из кармана артефакт, блеснувший золотом на раскрытой ладони.

— Оставьте его себе, — разрешил он с таким видом, словно хотел откупиться.

— Благодарю за щедрость, но я не могу принять подобный подарок. Он слишком дорогой, а я не хочу никому быть обязанным.

— Уверены?

— Более чем.

— Отказываясь от моего подарка, вы оскорбляете меня.

— Не думаю, что в этом есть какое-то оскорбление. Просто такой артефакт мне не по статусу.

Возьми я эту цацку, и князь сразу же будет считать, что купил меня.

— Ладно, — бесстрастно проговорил он, держа себя в руках, медленно взял перстень и сунул в карман. — Игнатий Николаевич, интересы империи требуют, чтобы никто не узнал о том, что произошло в Лабиринте.

Он прямо посмотрел на меня. А я с кривой усмешкой кивнул, понимая, что нужно подсластить и так горькую для князя пилюлю, которой он вполне может подавиться, осознавая, что везде проиграл старичку Звереву.

Внезапно раздался рёв нескольких моторов. Я повернул голову и увидел мчащуюся по дороге вереницу из двух чёрных бронированных «мерседесов» и нескольких мощных внедорожников с гербами империи.

Неужто к нам пожаловал сам государь? И он явно о чём-то хочет срочно поговорить, раз лично примчался сюда.

Аэропорт Пулково

Слегка загоревшая Жанна Воронова миновала стеклянные двери здания аэропорта и вышла под широкий навес, закрывающий прилегающую территорию, закатанную в асфальт.

Павел вышел следом за ней, торопливо листая последние новости на экране смартфона. Глаза парня были круглыми, а щекастую физиономию разрывала восторженная улыбка.

Захлёбываясь воздухом, он протараторил, читая заголовки:

— Игнатий Николаевич Зверев поймал опасного диверсанта! Господин Зверев спас империю. Имперский дворянин притворился преступником, чтобы изловить настоящего врага. Блестящая операция тринадцатого отдела. Князь Корчинский наградил господина Зверева орденом «Страж империи»…

Павел поднял на девушку ликующий взгляд, а та с улыбкой проговорила:

— Я не устану хвалить твоего дедушку. Он настоящий молодец. Но признаться, когда мы после приземления только-только узнали о его подвиге, я даже как-то растерялась, не ожидала, что его вражда с де Туром — дело государственной важности.

— Ты видела, видела на каком месте наш род в рейтинге⁈ — выпалил Павел, мельком глянув на пару носильщиков, прикативших их чемоданы.

— Видела, уже несколько раз, — ещё шире улыбнулась девушка, откинув рыжую прядку со лба, украшенного веснушками. — Эдак вы скоро и в золотой список попадёте.

— Попадём! Обязательно попадём! — жарко выпалил Павел, едва не пританцовывая.

Он от избытка эмоций обнял Жанну за хрупкие плечи. Та вздрогнула, чуть испуганно уставившись на улыбку юного дворянина. Её сексуальные губы слегка разошлись, дыхание участилось.

Павел же вдруг сглотнул и сверху вниз посмотрел прямо в большие серые глаза девицы.

Они замерли, как два пугливых щенка в огромном мире. Молчание затягивалось. По виску парня заскользила капелька пота, а у аристократки дрогнули длинные пушистые ресницы.

Внезапно телефон в руке младшего Зверева зазвонил, а на экране появилась надпись «Любимая».

Жанна сразу же неловко улыбнулась и неуклюже сделала шаг назад, смущённо пролепетав:

— Передай дедушке мои поздравления. Всего хорошего, Павел. Меня уже ждёт автомобиль, присланный папенькой.

— По… пока, — заикаясь выдал парень, уставившись на тонкую девичью фигурку, торопливо двинувшуюся прочь в сопровождении носильщика.

— Добрый день, любимый! — донёсся из телефона звонкий голос Мироновой, когда Павел нажал на зелёную кнопку. — Я подумала и решила простить тебя. Наверняка ведь случилось какое-то недопонимание, да? Просто какая-то девица неудачно подала голос, когда ты записывал мне аудиосообщение. Верно?

— Верно, — медленно сказал младший Зверев, немного поколебавшись.

Царскосельская дорога

Меня ждало разочарование. Император не соблаговолил лично приехать к одному героическому ведьмаку в теле немного помолодевшего дедушки. Он прислал за мной и князем кортеж. Нас на разных машинах отвезли в Александровский дворец. А тот представлял собой вытянутое в длину двухэтажное здание с двумя рядами колонн и двойными флигелями по сторонам.

Мне не дали полюбоваться видами, а сразу провели внутрь, где всё блистало позолотой и было облицовано мрамором. Дальше без лишних слов сопроводили в небольшую комнату с резными платяными шкафами, где меня уже поджидал жеманного вида ухоженный молодой человек в обтягивающих брюках и зелёной атласной рубашке, расстёгнутой так, чтобы виднелась побритая грудь.

— Повернитесь, — сразу же заявил он, оценивающе глянув на меня подведёнными тушью глазами.

Мне, если честно, было страшновато поворачиваться к нему задом. Чую, у него хронический геймарит. Но всё же я набрался храбрости и провернулся вокруг своей оси, понимая, что мне сейчас подберут подходящую одежду. Не в рванье же к императору идти.

Молодой человек покивал и пропел, одарив меня белозубой улыбкой:

— Игнатий Николаевич, у вас замечательная фигура для человека вашего возраста.

— Угу, только ты не слишком засматривайся на неё.

Тот испустил хохоток и подмигнул.

— Сейчас я вас приодену, но сперва посетите ванную комнату.

— Надеюсь, в ней нет камер? — буркнул я и прошёл за указанную дверь.

Там обнаружилась роскошная бронзовая ванна на изогнутых ножках, стилизованных под лапы леопарда, а на стене висело огромное зеркало в серебряной раме с завитушками, изображающими листья.

— И вправду хорош собой, — подмигнул я своему отражению и быстро разоблачился.

Надо сказать, за последнее время мышцы окрепли и стали более рельефными. Плечи чуть раздались, а грудь выпятилась. Пресс же оказался таким, что об него можно было бельё стирать, как об стиральную доску.

Да, такой дедушка даст фору молодым.

Довольно улыбнувшись, я тщательно искупался и услышал деликатный стук в дверь.

— Игнатий Николаевич, позвольте вручить вам нижнее бельё, — раздался голос того самого… э-э-э… стилиста.

— Приоткрой дверь и повесь на вешалку, — проинструктировал я его.

Тот вздохнул и сделал, как было сказано.

Трусы и майка быстро оказались на мне, после чего я нехотя вышел из ванной, оказавшись перед улыбающимся парнем.

— Я для вас уже кое-что подобрал, — подмигнул он, кивнув на вещи, разложенные на кушетке.

— Ежели ты попытаешься обрядить меня в такие же узкие брюки или подобную клоунскую рубашку, то я за себя не ручаюсь.

— Что вы! Я профессионал! Понимаю, что не все люди готовы следовать зову сердца и идти в ногу со временем, потому из самого дальнего запылившегося сундука достал для вас довольно старомодные, но ещё актуальные костюмы, — с толикой иронии проговорил он, проведя рукой по идеально уложенным волосам.

— Ну давай поглядим, что за картофельные мешки ты нашёл.

Стилист фыркнул и взялся за дело.

Он приятно удивил меня, продемонстрировав отличные вещи. Светло-голубой кашемировый костюм-тройка в мелкую клеточку сел на меня просто идеально. К нему прилагался платок-паше и ботинки, сверкающие, как у кота яйца.

— Как вам? — вздёрнул выщипанную бровь парень, явно довольный собой.

— Неплохо, — признался я. — В таком и в гроб не стыдно лечь. А вот в прошлый раз у меня был не очень удачный наряд.

— Когда соберётесь помирать, смело обращайтесь ко мне, — весело улыбнулся он и в следующий миг глянул на открывшуюся дверь.

На пороге появилась миловидная девушка с глубоким декольте, где призывно белела пышная грудь.

Стилист неодобрительно посмотрел на выдающиеся прелести девицы и пробурчал:

— Ходят тут и ходят всякие, трясут сиськами, как на родео.

Незнакомка проигнорировала его бурчание и приподнято сказала:

— Игнатий Николаевич, прошу за мной. Я вас отведу в приёмную императора.

— Ведите меня, сударыня.

Та чуть покраснела, смущённая таким обращением, и повела меня через анфиладу залов.

Наш путь закончился в приёмной, оказавшейся небольшим прямоугольным помещением с дубовым паркетом и лепным потолком с хрустальной люстрой.

Здесь мягко шуршал кондиционер, а шесть высокомерных аристократических задниц расположились в мягких креслах возле стен, покрытых фактурными зелёными обоями с выпирающими золочёными гербами империи.

Я вежливо кивнул дворянам. Те ответили ровно такими же кивками, стараясь украдкой рассмотреть меня и понять, кто вообще перед ними такой красивый нарисовался.

Конечно, я не стал облегчать им задачу — молча уселся в свободное кресло, ожидая, когда меня позовут к императору.

Пятеро аристократов быстро потеряли ко мне интерес, а шестой, худощавый брюнет лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом, продолжал изучать меня цепким взглядом карих глаз, чуть презрительно кривя губы. Он закинул ногу на ногу, постукивая тросточкой по каблуку ботинка, стоящего больше, чем иная иномарка.

— Игнатий Николаевич Зверев, я так полагаю? — лениво осведомился он, глядя на меня из-под полуопущенных век.

— Всё верно. Имею удовольствие им быть.

Тот дёрнул уголком рта и произнёс:

— Поговаривают, вы в последнее время добились кое-каких успехов. Вроде бы даже поймали какого-то не особо ловкого врага империи. Примите мою благодарность за это.

Я кивнул, всем своим видом показывая, что не очень-то и хочу разговаривать с ним. Даже вон имени его не спрашиваю. А всё почему? Да разило от него какой-то гнильцой, как от самодержца-самодура, считающего, что всё вокруг принадлежит ему: и коровы, и дома, и люди.

Пятёрка аристократов старалась не встречаться с ним взглядом, будто опасалась привлекать его внимание.

— Граф Пугачёв, — наконец сам представился он, бросив на меня надменный взор, ожидая, что я как минимум вздрогну, но у меня даже бровь не дёрнулась.

Я спокойно произнёс без всякого пиетета:

— Приятно познакомиться.

Тот пожевал губы, раздражённо глянув на меня.

— А вы немногословны, Зверев. Где же ваши остроты? Говорят, вы даже в пасти дьявола шутите. А тут словно воды в рот набрали. Неужели вы испугались меня? — растянул он губы в насмешливой улыбке, скользнув быстрым взглядом по аристократам.

Те подобострастно заулыбались.

— А мне следует вас бояться? Я просто никогда о вас не слышал.

Один из дворян хихикнул и тут же сделал вид, что его вдруг одолел приступ кашля.

Граф же на миг сощурил полыхнувшие гневом зенки, а затем снова принял надменный вид и шелковым голосом произнёс:

— Вероятно, вы очень далеки от деловой жизни. Все обо мне только и говорят.

— Рад за вас. Наверное, это какой-то да показатель.

Пугачёв нахмурился, опустив ногу на паркет. Кажется, в нём загорелось желание согнуть меня в дугу перед всеми, чтобы они ещё больше опасались его. Я ведь щёлкнул его по носу своими ответами, не став вилять хвостом.

— Есть ощущение, что вы недостаточно почтительны, — откинув голову, надменно посмотрел на меня Пугачёв. — Всё-таки вы простой дворянин, а я граф.

— Вам кажется, любезный граф. Мне бабушка говорила, что нужно перекреститься и три раза через плечо поплевать — тогда всё пройдёт.

— Вы издеваетесь надо мной? — сощурился аристократ, сжав побелевшие пальцы на рукояти трости.

— Бог с вами, господин граф. Как можно заподозрить меня в такой низости?

Тот скрипнул зубами, лихорадочно соображая, что бы такое сказать. Ведь все понимали, что Зверев устоял под напором Пугачёва, да ещё и колко ответил.

Аристократы одобрительно покосились на меня, как затюканные офисные рабочие на своего коллегу, который наконец-то всё высказал в лицо боссу-тирану.

— Мы ещё поговорим, Зверев. Сейчас нет времени. Император ждёт меня, — многозначительно прошипел Пугачёв и резко встал, когда из-за двери высунулась прелестная головка юной девицы.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, но государь намерен принять Игнатия Николаевича, — с извиняющейся улыбкой сказала прелестная сударыня.

Аристократ побагровел так, что у него кровь едва из пор не брызнула. На миг даже показалось, что он сейчас грохнется на спину лапками кверху с сердечным приступом. Но чуда не случилось. Он не отдал концы, а тихо выпустил воздух, бросив ненавистный взгляд куда-то поверх головы красотки.

— Разрешите пройти, господин Пугачёв, меня там ждут, простого дворянина, — сладко пропел я, не сумев сдержаться.

А чего стесняться? Пошёл он на хрен. Не буду я перед ним лебезить. Мне вообще осталось в этом мире не так уж и много времени, потому могу себе позволить класть хрен на всяких высокородных придурков.

Граф бросил на меня короткий злой взгляд и снова уселся в кресло, расчертив лоб морщинами. И вид у него был такой, будто он уже начал готовить сладкую месть, но наверняка не мне, а императору. Тот, по факту, унизил его, приняв меня перед ним.

Аристократы точно обратили на это внимание и принялись шушукаться, поглядывая на меня так, словно впервые увидели. Кажется, они посчитали, что у государя может появиться новый доверенный человек.

— Прошу за мной, — мило проговорила девица и посторонилась, пропуская меня в небольшой кабинет.

Она двинулась к противоположной двери, а я за ней, сравнивая её сексуальный зад с Владленовым. Победила, конечно, последняя.

— Игнатий Николаевич Зверев! — громко произнесла девушка, открыв дверь.

— Пусть войдёт, — донёсся царственный рык.

Красотка снова посторонилась, и я прошёл мимо неё, очутившись в просторном кабинете, будто вышедшим прямиком из девятнадцатого века.

Ежели логово князя Корчинского казалось высокотехнологичным, хай-тек, то здесь будто слов таких даже не знали, а если и знали, то каждый раз крестились, слыша их.

Пол поблёскивал мрамором, резные шкафы из красного дерева горделиво сверкали золотыми ручками, а шторы из дамаста слегка подрагивали на лёгком ветерке, дующем из приоткрытого окна с белоснежной рамой.

Сам государь, как это водится, восседал за заваленным документами массивным рабочим столом из дуба. Его ладони лежали рядом с винтажным телефонным аппаратом, украшенным накладками из слоновой кости. А на плечах императора красовался красный мундир, будто он собрался с кем-то воевать.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — вежливо проговорил я в унисон с лёгким скрипом двери, которую с той стороны закрыла моя провожатая.

Государь кивнул и указал на удобный стул перед его столом.

Я с достоинством уселся, скользнув взглядом по императору Петру. Его, конечно, до сих пор называли Железным, но он уже начал ржаветь, несмотря на все труды магов жизни. Седина побила русые волосы, пышные кавалерийские усы и бакенбарды. Плечи слегка сутулились, морщины казались глубокими порезами. Но голубые глаза смотрели всё ещё живо и цепко.

В целом же император как император. Ничего особенного.

Правда, смотрел он на меня слишком внимательно, словно чего-то ждал. Как от известного мудреца, будто я вот так с порога должен выложить ему что-то поразительное.

— Ожидание в приёмной было не слишком утомительным? — вдруг осведомился государь.

И я сразу же понял, какую «мудрость» от меня ждут.

— Нет, оно прошло вполне весело. Я поцапался с графом Пугачёвым, которого вы потом намеренно унизили, вызвав первым меня, а не его. Думаю, он теперь ненавидит и меня, но вас, несомненно, больше.

— Да, неплохо получилось, — довольно улыбнулся государь, сверкнув крепкими белыми зубами, которым многие молодые позавидуют. — А вы умеете делать выводы, Игнатий Николаевич, и довольно прямолинейны.

— Вы ждали от меня подобного комментария. И вероятно, я не просто так встретился с Пугачёвым.

— Верно, верно, — покивал Пётр, задумчиво забарабанив пальцами по столу, словно чуть удивился моей прозорливости. — Как я и говорил, всё неплохо получилось. Разве я мог упустить шанс столкнуть Пугачёва с человеком, вызывающим у него изжогу? Он ведь завидует вашим успехам. А его пиарщики жалуются, что им тяжело сместить вас с первых страниц газет, где граф отчаянно жаждет видеть себя. Вы не подвели меня, Зверев. Доклады о вашем ершистом и несгибаемом характере оказались правдой, по крайней мере пока. Ладно, не будем больше о Пугачёве, — махнул ладонью император, будто прогонял надоевшую муху.

Но судя по поведению государя, Пугачёв был не мухой, а занозой, уже начавшей гнить в причинном месте, откуда её не так просто было вытащить. Прошли те времена, когда царь мог рубить головы направо и налево. И раз уж Пётр без утайки поведал о вражде с графом, значит, чуть ли не вся столица знает о ней.

— Поговорим о князе Корчинском, — продолжил государь, уставившись на меня тяжёлым немигающим взглядом. — Что произошло в Лабиринте, когда вы вдвоём там очутились? Мне нужна лишь правда. Не вздумайте лгать и увиливать.

Хм, а вот правду я как раз сказать и не могу, ведь обещал князю всё сохранить в тайне. Но государь точно рассердится, ежели услышит от меня отказ.

М-да, дилемма…

За окном дворца в ещё зелёном пышном саду каркнула ворона, словно торопила меня с ответом.

Император поддержал её, нахмурив брови:

— Зверев, молчание затягивается, а у меня не так много времени. Вы сами видели, сколько аристократов в приёмной. Отвечайте немедленно. Что произошло в Лабиринте?

— Тут такое щекотливое дело, — медленно начал я, подбирая слова, — мне пришлось пообещать князю Корчинскому, что никто не узнает об этом. Он сказал, что это в интересах империи.

— Я и есть империя! — повысил голос Железный Пётр, сжав пальцы в кулак, ощетинившийся золотыми перстнями-артефактами. — Говорите.

— Думаю, вам всё же лучше расспросить князя. Или пусть Корчинский… э-э-э… вернёт мне данное мной слово.

— Вы отказываетесь подчиниться императору? — процедил государь, сузив глаза до двух щёлочек, взрезающих мой лоб как воронёный клинок.

— Не совсем так. Просто я не могу нарушить свое слово. Дворяне так не поступают. А вы заставляете меня наплевать на собственную честь, — добавил я пафоса в голос и даже гордо вздёрнул голову, заметив, что у нас код красный. Почему? Да просто лицо Петра стало чуть ли не багровым. В этот миг он удивительно напоминал графа Пугачёва.

Наверное, надо занести сегодняшний день в календарь. Нынче мне удалось разозлить двух могущественных людей. Прежде я таким похвастаться не мог.

— Говорите, иначе прямо с этого кресла отправитесь в самые глубокие казематы, — ледяным тоном выдал государь, расстегнув пуговицу мундира, чтобы воротник не впивался в дрябловатую кожу шеи.

Я пожевал губы. А стоит ли оно того?

Ещё раз просканировал взглядом злое лицо государя, перебрал в голове его реплики и решительно выдал:

— Со всем уважением, Ваше Императорское Величество, но вы слышали мои слова.

И расправил плечи, выпятив грудь, словно несломленный аристократ, которого через улюлюкающую толпу ведут на эшафот.

Император привстал с кресла и ударил кулаком по стулу так, что трубка телефона жалобно звякнула на рычагах. Но я даже не вздрогнул.

Он несколько мгновений ломал меня тяжёлым взглядом, а затем криво усмехнулся и уселся обратно в кресло.

— Что ж, Игнатий Николаевич, вы прошли проверку. Вам можно доверять тайны, а это очень ценное качество в нашем насквозь продажном мире. Корчинский, вам пора присоединиться к нашей беседы.

Государь без тени раскаяния посмотрел на меня. А я сглотнул, делая вид, что буквально ошарашен таким поворотом, хотя уже догадался, что меня проверяли на вшивость.

Ежели б сдал князя, то меня бы, конечно, поблагодарили, пожали руку и выпроводили вон, не подпустив к чему-то важному. А сейчас после проверки вроде как пойдёт речь об этом важном. Только вот надо ли оно мне? Может, стоило рассказать, что произошло в Лабиринте?

С другой стороны, интересно узнать, что же задумал государь. Для чего проверял?

Между тем где-то позади меня раздался едва различимый скрип, и следом кто-то двинулся по мраморному полу.

Обернувшись, я узрел князя Корчинского в красном костюме и с непроницаемым лицом.

Шут его знает, рад он тому, что я не сломался, или нет. Хотя… в уголках его рта залегло раздражение.

Ещё и государь подмигнул ему, как проигравшему в споре. А тот слегка кивнул, дескать, да, вы оказались правы. И очередное поражение лишь усугубило его неприязнь ко мне.

Корчинский уселся рядом со мной на такой же резной стул с мягким сиденьем и посмотрел на государя.

А тот откинулся на спинку кресла и спросил:

— Как вы одолели сирену, Зверев? Теперь можете рассказывать все без утайки. Князь не против.

Тот кивнул, поправив длинные волосы, влажно поблёскивающие после душа.

Хм, видимо, Корчинский уже кое-что поведал государю. Но всю ли правду? Непонятно. Однако мне точно не стоит лгать императору.

Вздохнув, я провёл пальцами по лбу и заговорил:

— Магия сирены оказала на меня не такое сильное действие, как на князя. Просто мне удалось сунуть в уши клочки ткани, оторванной от рубашки, да и слух у меня уже не тот. Впрочем, связь между мозгом и магическим даром была на время потеряна…

Дальше я рассказал, как завалил тварь, сообщив, что Филимона уже перед самым переносом в этот мир скинули в пропасть налетевшие мверзи.

— Его семье надо выплатить компенсацию, пусть народ знает, что империя ценит своих героев, — веско произнёс император, задумчиво пригладив бакенбарды. Его острый, испытывающий взгляд не отрывался от меня. — А что же до вас, Игнатий, вы то ли удивительно прозорливы, то ли невероятно удачливы.

— Фортуна — дама капризная, но я умею обращаться с сударынями, да и опыт прожитых лет позволяет мне кое-что предугадывать.

— Возможно, такой человек как раз сейчас и нужен империи, — подумав, медленно произнёс государь, словно был не до конца уверен в своих словах. — Что вы знаете о демонах?

Почесав висок, я поведал лишь чуть больше, чем знал оригинальный Зверев. Не стоит будить в душе государя лишние подозрения. Он и так как-то странно косится на меня, словно на кота, рядом с которым лежит граната, удивительно похожая на клубок пряжи.

— Демоны из рода Каас готовят нападение на империю, — мрачно выдал правитель, глянув на меня из-под кустистых бровей с седыми нитями. — Но вы и так это знаете от де Тура. Подобные ему агенты наводнили наши земли. Они готовят почву для вторжения демонов. И самое страшное, мы не знаем, где они ударят. Какой город или города приглянутся им. А у империи нет столько квалифицированных бойцов, чтобы защитить все города. Посему нам нужны планы демонов, где будет правдиво указана их цель.

— Ежели мы узнаем её, то сумеем дать отпор, — вставил свои пять копеек Корчинский, лишь бы показать свою причастность к столь важному делу.

Император бесшумно открыл ящик стола и вытащил оттуда цветастую грамоту, свёрнутую в трубочку, перетянутую красной шелковой лентой.

— Угадаете, что это такое, Зверев? — проговорил государь.

— Либо обвинения, где указано моё имя, либо же наоборот — какой-то щедрый подарок. А может, — тут я лукаво усмехнулся, — и императорская мухобойка. Не газетой же вам хлопать мух, как простому смертному.

Конечно, это не самая удачная моя шутка, но ежели сидеть на попе ровно, то император хрен меня запомнит. Я промелькну перед ним, как очередная суконная физиономия, боящаяся лишний раз вздохнуть в присутствии правителя. А так есть шанс завоевать его уважение, что не только облегчит мне жизнь в этом мире, но и сделает её интереснее.

— Какая наглость! — прошипел князь, воткнув в меня негодующий взгляд. — Глупые остроты в столь важный момент!

Император же усмехнулся и сказал, покачав указательным пальцем:

— А я, кажется, понял… Знаете, когда я был молод, то служил под командованием своего дядюшки, ему тогда было столько же лет, сколько мне сейчас. И когда мы практически в самоубийственной атаке ринулись на австрияков, он выдал несколько солёных, грубых шуточек, которые в другой ситуации не вызвали бы у меня и бледной улыбки. Но тогда я рассмеялся, как и многие другие. И вы знаете, я перестал бояться. А потом спустя годы понял, что с шуткой на губах не страшно бросить вызов даже самому дьяволу. Вероятно, вы тоже поняли это, Зверев. Князь рассказывал, что вы порой острите, глядя в лицо смерти. А сейчас просто хотите снизить накал беседы.

— Вы читаете меня как открытую книгу, — решил я польстить государю, мельком глянув на князя.

Тот поджал губы, посмотрев за окно, словно в летающей там вороне он вдруг узнал британского шпиона.

— Это именной указ, присваивающий вам баронский титул со всеми вытекающими. Осталось только поставить подпись, — слегка потряс правитель бумагой, свёрнутой в трубочку.

— И что мне нужно сделать? Добыть планы демонов?

— Верно.

— Что ж, можете на меня рассчитывать, — согласился я, практически не думая.

Желание насолить демонам жило во мне с детских лет. Ну не могу я пройти мимо такой возможности. Да, есть некий риск для Павла, но с другой стороны, я могу спасти сотни, а то и тысячи других: мужчин, детей… женщин.

— Вместе с титулом вы получите и земли. Правда, они на границе с Поднебесной, и, честно говоря, места там запущенные.

— Ничего страшного. Я играл в «Цивилизацию», потому знаю, что делать. Что же касается планов демонов, мне нужен доступ ко всей информации по ним: где и когда ловили их агентов, записи допросов…

— Вам всё предоставит князь Корчинский. Вы будете работать непосредственно под его началом, — огорошил меня государь.

По губам князя скользнула торжествующая ухмылка, буквально змеиная.

М-да, такой руководитель быстрее сгноит меня где-нибудь, чем я найду планы. Желание отомстить в нём слишком сильно.

— Ваше Императорское Величество, я, если честно, уже стар для того, чтобы кому-то подчиняться. Да и характер у меня отвратительный, вздорный. Думаю, для всех будет лучше, ежели я стану неким свободным художником.

— Зверев, ваши слова попахивают непростительной дерзостью. Императору лучше знать, как будет лучше, — холодно процедил князь, полыхнув глазами. — Никто не позволит вам осуществлять такие операции без надзора и распоряжаться настолько важной информацией…

Государь небрежно махнул рукой, и Корчинский поперхнулся очередным словом. Император же сцепил пальцы в замок и несколько секунд хмуро смотрел на меня, сдвинув брови к переносице.

— Поклянитесь, что не используете ваше положение свободного художника во вред империи. И тогда я позволю вам работать в одиночку, но докладывать всё же будете, однако лично мне.

Князь не сдержался и потряс головой, словно усомнился в здравом уме правителя. А тот глянул на мою улыбку и выслушал клятву. Да, на самом деле она мало что значила. По большей части император ориентировался на то, что Зверев никогда не нарушал своего слова и всегда был верен империи, а уж я в его теле и вовсе поймал агента демонов.

Да и в целом, кажется, ситуация с грядущим нападением клана Каас писец как тревожила Железного Петра, что и неудивительно, потому он и привлёк меня к решению этой проблемы, дав большую свободу. Как в той поговорке — «ежели человек не хочет умереть от жажды, он должен научиться пить из всех стаканов».

Теперь бы оправдать его доверие.

Пока же мы с императором обсудили мои грядущие дела. Князь по большей части молчал, превратившись в статую. Решение государя поразило его в самое темечко. Но всё же он, будучи аристократом, слабо кивнул, когда я попрощался и с позволения государя вышел вон.

Понятное дело, я не на трамвае выехал из Царского Села, а всё на том же «мерседесе». Причём меня снабдили рабочим телефоном какой-то повышенной прочности и сообщили, что вечерком надо будет заехать в офис, где мне выдадут удостоверение спецагента, табельное оружие и артефакты.

Пока ехали на Васильевский остров, я успел задремать, убаюканный мягким ходом автомобиля. Но когда едва слышно скрипнули тормоза, сразу открыл глаза и торопливо огляделся, готовый рвать врагов. Однако увидел лишь чуть удивлённую физиономию водителя, повернувшегося ко мне.

— Приехали, — сообщил он.

— Благодарю, — сказал я, прикрыл зевок ладонью и покинул авто.

Мой взгляд заметил занавеску, дёрнувшуюся за окном соседнего особняка. Видимо, кто-то изволил полюбопытствовать, кого это к дому Зверевых привёз «мерседес» с гербами империи.

Потерев глаза, я вошёл в особняк, втянув пропахший побелкой и краской воздух. Ушей же коснулась лишь тишина. Ремонт встал на паузу, но оно и понятно… Я же был объявлен в розыск.

Разувшись, вошёл в холл и увидел выскочившую из коридора Прасковью в цветастом платье, подчёркивающем её мощные телеса.

— Наконец-то, хосподин! — радостно выдохнула она, всплеснув дебелыми руками прирождённой хозяюшки. — Ихнатий Николаевич, тут такое без вас было! Полицаи шныряли по всему дому, то туда заглянут, то сюда. Поукрали, небось, чего-нибудь. Бутылка розового вина точно пропала! Я-то не могла приглядеть за ними. Допрашивали меня, эх и допрашивали! Ещё и соседи перед домом шастали, в окна заглядывали, шушукались и посмеивались, вроде как радуясь вашим проблемам. А када по телику сказали, что вы герой, так всех сразу будто подменили! Те, кто злорадствовал, начали приходить с широкими улыбками и просить меня передать, что, мол, они-то никогда не верили, что Зверев предатель. Деньги мне даже совали и подарки, чтобы я, значится, поубедительнее передала вам их слова. Но я ничего не взяла. Вот вам крест!

Она широко перекрестилась, преданно глядя на меня взбудораженными глазами, мерцающими на простецком, круглом как блин лице.

— За все твои мучения подарю-ка я тебе колье.

— Колье⁈ — ахнула она и непроизвольно коснулась шеи, где в качестве колье максимум висели баранки на верёвочке.

— Ага, присмотри себе любое, только не сильно дорогое. Тебя же всё-таки допрашивали не на дыбе в казематах у пыточных дел мастера.

Прасковья заулыбалась, быстро-быстро кивая. Аж чуть не рассыпались волосы, стянутые в пучок на голове.

Внезапно на втором этаже раздался звук торопливых шагов.

— А что там за слонопотам бежит? — насторожился я и увидел показавшегося на вершине лестницы улыбающегося Павла, покрытого лёгким золотистым загаром.

— Деда! — выпалил он, разведя лапы как медведь.

Пухляш кинулся ко мне обниматься, но я на полпути остановил его холодным взглядом.

— Давай без телячьих нежностей. С Жанной Вороновой всё в порядке?

— Всё, — кивнул тот, и на его лице промелькнула какая-то грусть. — Пойдём на кухню, поговорим.

— Пошли, — охотно согласился я, глянув вслед Прасковье.

Та умчалась со счастливым выражением лица.

На кухне же я первым делом открыл холодильник и обрадованно цапнул бутылочку пива.

Внук, щёлкнувший кнопкой электрического чайника, осуждающе посмотрел на меня.

— Чего ты так смотришь? Я даже не завтракал нормально, а на обед у меня и вовсе был разговор с императором.

— Правда⁈ — выпучил он зенки.

— Клянусь. Только палку колбасы и съел.

— Деда!

— Да правда, правда. Поговорил я с государем, нашёл время, выслушал его. Теперь вот, как в кино, спецагент Зверев. Только ты никому особо об этом не говори. Лишь близкие люди могут такое знать, — предупредил я его, отсалютовав бутылкой, и с наслаждением сделал несколько глотков.

Холодный живительный напиток скользнул по пищеводу, и словно ангелы запели, а мир заиграл яркими красками.

— Расскажи, дедушка, обо всём расскажи! — выпалил внучок, сгорая от нетерпения.

Ну я и рассказал ему. Конечно, не всё, а лишь то, что можно. О приключениях в Лабиринте не упомянул. Что касается де Тура, поведал ту же версию, что и князю с Владленой. Но сказал, что ежели хорошо потружусь в роли спецагента, то род Зверевых станет баронским.

— Баронским, — едва слышно прошептал паренёк, лупая глазами.

Он будто боялся даже думать об этом, как о какой-то грандиозной мечте, которая вдруг стала так близка, что её практически можно было коснуться кончиками пальцев. И теперь Павлушка опасался спугнуть её.

— Угу, — равнодушно подтвердил я и досадливо дёрнул щекой. Пиво кончилось, а в холодильнике его больше не было.

— Деда, — всё так же тихо сказал внучок, облизав губы, — получив титул, мы попадём в золотой список, ровно так, как ты и обещал.

— Ну да. А ты что же, не верил мне?

— Верил, — кивнул тот и, покраснев, отвёл взгляд.

— Ладно, давай теперь поговорим о действительно важных вещах. Как поживают твои отношения с Мироновой?

Парень подумал немного и с мягкой улыбкой произнёс, глядя за окно:

— Ты знаешь, когда я вижу её, у меня словно бабочки в животе…

— Это гастрит. Точно тебе говорю. Он так и начинается. Ты вон всухомятку всё трескаешь. По-моему, ты на курорте набрал лишнюю пару килограммов. Ладно, ладно, не смотри на меня так. Рассказывай дальше. Я буду молчать.

Павел пару мгновений сверлил меня недовольным взглядом, а потом проронил, опустив голову:

— Но я не уверен, что Миронова — та самая… Деда, вот как ты понял, что любишь бабушку? Вы же столько лет прожили с ней. Она… она даже умерла у тебя на руках.

— М-да, помню. Прямо в гостиной. Сердце отказало. Она упала на ковёр с полным кофейником в руках. Я долго горевал, всё-таки этот ковёр мне подарил отец, а он оказался напрочь испорчен.

— Де… деда, ты монстр, — опешил парень.

Я печально усмехнулся, устремив взгляд в стену, всем своим видом показывая, что скорблю на самом деле не по ковру. Просто не могу вот так прямо выразить свои чувства.

К слову, Зверев не особо-то и любил свою жену. А уж мне, вселенцу, она тем более чужая.

Разговор по душам с внуком, можно сказать, состоялся, закончившись моими мудрыми словами:

— Пусть твоё сердце выбирает любимую даму, Павел. Хотя, конечно, другие органы тебе тоже начнут много что советовать, особенно один.

Внучок покраснел, сидя за столом с фарфоровой чашечкой чая, над которой курился лёгкий пар.

— Эх, — тяжело вздохнул он и глянул за окно. Там давно уже разгорелся яркий полдень, выжигая следы прошедшего дождя.

— Да, выбирай сердцем. Деньги-то у нас теперь есть. Кстати, ускорь ремонт. Найми ещё пару-тройку бригад и двух слуг, можно даже трёх. Также нам нужны дворецкий, водитель, разнорабочий и телохранитель для тебя. А-а… и ещё купи «мерседес». Такой же, как у Владлены, и гербы Зверевых чтоб на нём намалевали.

— Ого! — вытаращил глаза пухляш, приоткрыв рот.

— Маловато будет? Тогда ещё вложи кое-какую часть денег в акции, — сказал я и прикинул, что может подрасти на фоне грядущих испытаний, которые сотрясут этот мир из-за столетнего юбилея Лабиринта.

Выудил из памяти Зверева названия нескольких подходящих компаний и приказал Павлу купить их акции.

Тот не просто покивал, а всё записал в телефон и опасливо спросил, облизав губы:

— А мы не прогорим? Страшно как-то вкладывать такие деньжища.

— Не-а, — спокойно ответил я, несмотря на имеющиеся риски.

Внезапно голодно квакнул живот. Погладил его и отправился грабить холодильник.

— Деда, может, мы для тебя наймём какого-нибудь помощника или телохранителя?

— Он мне только мешать будет, — решительно проговорил я, прекрасно зная, что скелетам уже тесно в шкафу.

От телохранителя придётся скрывать уйму всякой информации и много чего другого. Да и привык я уже в одиночку всех раком ставить.

— Может, всё же передумаешь? Ты постоянно ходишь по лезвию ножа. Как бы чего ни случилось, — помрачнел внучок, сделав небольшой глоток из чашечки. — Не ровён час, убьют тебя.

— Твой лютый пессимизм вгоняет меня в депрессию. Выше нос, а то второй подбородок видно, — усмехнулся я, поставив на стол половину пирога с мясом и грибами. Он до сих пор пах просто одуряюще.

Павел заинтересованно посмотрел на него, втянув носом тёплый воздух. Пришлось с ним поделиться, хотя не очень-то и хотелось.

Мы вдвоём съели пирог, а потом я, сыто отдуваясь, отправился в холл, услышав звук дверного звонка. Привезли заказанные мной ранее алхимические ингредиенты. Приняв их, я пошёл в лабораторию.

Та встретила меня насыщенным запахом трав и электрическим светом, отражающимся в стеклянных ретортах, колбах и перегонных кубах. В одном из металлических шкафов притаился «Вампир». Я вытащил его, чувствуя исходящее от него тепло.

Кинжал опасно и таинственно поблёскивал, словно он был продуктом деятельности высокоразвитой цивилизации, а я на его фоне казался бабуином. Признаться, что-то в этом было…

Никто из ведьмаков не мог похвастаться тем, что ему доводилось владеть настолько могущественным артефактом демонов.

— Сколько же тайн ты хранишь? — пробормотал я, попутно разложив на столе доставленные ингредиенты.

Кинжал не ответил. Отложив его в сторону, принялся готовить зелье омоложения.

Вскоре над горелкой в ковшике начало исходить белым паром варево, затягивающееся зеленоватой пенкой. Травяной запах стал более насыщенным, терпким. Он щекотал ноздри, а в уши втекало ритмичное бульканье. На поверхности зелья возникали пузыри и тут же весело лопались, разбрасывая мелкие брызги.

Убавив огонь, я на своём новом телефоне набрал номер полковника Барсова.

— Слушаю, — прохрипел он так надсадно, словно прямо сейчас собирался умереть от недосыпа.

— Это Зверев, — произнёс я, одним глазком глядя на зелье.

— Какие новости? — мрачно спросил он, явно зная про мой разговор с императором. — Могу предположить, что вы пошли на повышение, учитывая ваши незаурядные способности. Верно?

— Угу. В составе тринадцатого отдела я больше не буду числиться. К вечеру меня переведут в другую… кхем… контору.

— Понимаю, понимаю, — тяжело вздохнул полковник. — Жаль. Мне и самому нужны такие сотрудники. Приятно было поработать с вами, Игнатий Николаевич.

— И мне с вами.

— Желаю вам удачи на… новом месте работы.

— Благодарю, до свидания.

Мы распрощались с некой толикой горечи, как старые приятели, чьи жизненные пути разошлись. Хотя были знакомы не так уж и долго.

Поразмыслив миг, я совсем выключил огонь и накрыл ковшик с зельем крышкой, а затем позвонил Владлене Велимировне.

— Алло, — вылетел из телефона её чем-то уже недовольный голос. В общем, всё как обычно.

— Ты чего такая сердитая? Переживаешь, что сделала нечто хорошее?

— Зверев! — с явной усмешкой выдохнула она. — А ты почему звонишь с другого номера?

— Теперь буду пользоваться этим, — произнёс я, вспомнив инструкции, полученные во дворце.

— Ясно. Как прошло твоё утро?

— Как обычно, — иронично проговорил я. — Одну знатную особу спас, с другой поговорил.

— Ну конечно! — фыркнула она. — Не придумывай, Игнатий, у тебя и так приключений выше крыши. Не могут же они на тебя каждый день валиться как из рога изобилия.

— Есть предположение, что я проклят или герой какого-нибудь романа.

— Зверев, о тебе максимум напишут некролог в газете, — совсем развеселилась декан.

Я уж не стал напоминать, что обо мне нынче пишут везде: и в газетах, и в интернете. И так сейчас испорчу ей настроение.

— Владлена, в свете последних событий я больше не могу преподавать в институте.

— Как⁈ — опешила она и зло крикнула: — Марков, закрой дверь и научись стучать! И я занята! Потом придёшь, а может, и не придёшь… Я тебя раньше отчислю!

— Надо заняться восстановлением рода, так что, по крайней мере, ближайший месяц-другой институту придётся обойтись без своей главной звёзды. Понимаю, что будет тяжело, однако я верю, что вы справитесь, пусть и с громадным трудом.

— М-да, Игнатий, ты и скромность — это две параллельные линии, которые никогда не пересекутся, — насмешливо выдала красотка.

— Но я готов загладить свою вину ужином в ресторане… сможешь выбрать все что твоей чёрной душе угодно, не дороже ста рублей.

— Я подумаю над твоим сомнительным предложением, — с наигранным высокомерием сказала дамочка и снова крикнула: — По голове себе постучи! Нет, нельзя войти! Ладно, Зверев, дела у меня.

— Хорошо. Позже позвоню.

Сбросив вызов, я перелил варево в кружку и поставил в холодильник остужаться. А через несколько минут залпом выдул её, ощутив, как начали подёргиваться мышцы, будто их током било. Боль прокатилась по всему телу, заставив застонать.

Морщины чуть разгладились, сердце застучало бодрее, а поясница вроде как воспрянула духом и больше не собиралась изводить меня постоянными болезненными ощущениями.

Я раскинул руки, потянулся и улыбнулся.

— Красота! — вылетел из моего рта комментарий.

Пару раз присев, цапнул кинжал и отправился в свою спальню, где надел спортивный костюм, и сунул артефакт под футболку. Затем спустился в гараж, оседлал «харлей» и помчался по улицам и мостикам Северной Пальмиры, снова окунувшейся в серость. Солнце скрылось за облаками, решив, что хватит баловать горожан.

Мотоцикл быстро выбрался за пределы города и помчался по трассе к лесу, раскинувшемуся в низине между небольшими холмами. Чтобы добраться до него, пришлось съехать на разбитую просёлочную дорогу, поблескивающую жирной грязью.

Дорога нырнула в лес, петляя между соснами.

Колёса вдавливали опавшие шишки в чернозём, покрытый жёлтыми иглами. В нос же бил насыщенный запас земли и древесной смолы, пропитавший полумрак леса. Где-то долбил дерево дятел, а надо мной промелькнул желтоголовый королёк.

«Харлей», наматывая на колёса килограммы грязи, въехал на небольшую поляну, посреди которой лежало поваленное дерево, показывающее облепленные землёй корни, похожие на застывших змей.

Я слёз с байка, размял шею и достал кинжал.

— Ну-с, поехали, — азартно произнёс я и начал раздувать в груди искры ярости.

Они не превратились в полноценный огонь, но всё же позволили извлечь из «Вампира» багряный луч. Тот ударил в поваленное дерево. Оно громко треснуло, развалившись на две половинки. Те занялись огнём, нехотя затрещавшим сырыми ветками.

— Начало положено, — прошептал я и принялся разжигать в себе другие эмоции: радость, страх, печаль, удивление…

Однако больше ничего не сработало. Артефакт не выдал чего-то эдакого. Он просто поблёскивал в моей руке.

— Жаль, — нахмурился я и швырнул его в ближайшую сосну.

Он свистнул и со стуком вонзился в ствол. С ветки сорвалась шишка и упала в кусты. Оттуда выметнулась перепуганная белка и рыжим огоньком взлетела по стволу, принявшись прыгать с ветки на ветку, а откуда-то сверху на неё спикировал ястреб…

— Помогите! — раздался женский вопль.

Я аж подскочил, вытаращив глаза. Принцесса, заколдованная в белку⁈

Но уже через миг понял, что крик раздался позади меня. Обернулся и устремил взгляд на дорогу, виднеющуюся среди деревьев.

— Помогите! — снова раздался полный ужаса вопль, и мимо сосен промелькнул силуэт. Вдруг он резко сменил направление, помчавшись в мою сторону. — Помогите, господин, помогите!

Удивлённо выгнув брови, я узрел бегущую ко мне рыжеволосую девицу в грязном простеньком плаще. Тот трепетал за её спиной, стройные ноги в походных ботинках оскальзывались на грязи. Пышная грудь ходила ходуном, едва не выпрыгивая из зелёной футболки с надписью «Берегите природы мать вашу», а на миловидном лице царила гримаса ужаса.

Что её так напугало? Монстры, выбравшиеся из блуждающего прохода?

Неожиданно на дороге показались три мужские фигуры, мчащиеся за девицей во влажном полумраке леса.

Кажется, трио было облачено в камуфляжные костюмы.

Кто это? Насильники, одурманенные влиянием Лабиринта, чьи эманации, проникая сюда, срывали крышу у всяких гадов?

— Сударь, защитите меня! — выпалила рыжая и заскочила мне за спину.

Мужчины же остановились среди деревьев, будто не решаясь бежать дальше.

И тут всё сложилось в моей голове…

— Не так быстро! — выдохнул я, с помощью «скольжения» очень быстро развернувшись.

Пальцы вцепились в тонкое девичье запястье, остановив руку, собирающуюся воткнуть в дедушку шприц.

— Р-р-р, — зарычала рыжая, досадливо полыхнув зелёными ведьмовскими глазами.

А уже через миг она болезненно ойкнула, когда моя нога совершила замечательную подсечку, отправив девицу на лесную подстилку. Я без жалости вывернул её правую руку, наступив ногой на левую.

— Замри, ублюдок! — яростно выхаркнул один из троицы, не выходя из-под сени деревьев. — Иначе изрешечу!

Блеснул ствол «калаша», извлечённого из-за спины.

Его подельники тоже перестали скрывать оружие, предусмотрительно держась за соснами.

— Замри! — снова крикнул тот же урод. — Стой и не двигайся.

— Пошёл ты на хрен. Ты мне не начальник, — усмехнулся я, косясь на девицу.

Та стонала, уткнувшись лицом в грязь, но умудрялась излучать волны негодования и гнева.

— Ты идиот? Мы тебя нашпигуем свинцом! — опять закричал мужик. — И нам плевать на эту девку.

— Господа, предлагаю нам всем опустить оружие…

— У тебя его нет!

— Гляди какой глазастый. Заметил-таки, а я думал, получится вас обмануть, — саркастично сплюнул я, криво усмехнувшись. — Моё оружие — магия. И вы это прекрасно знаете. В шприце ведь зелье, нарушающее связь мозга и магического дара? Уверен, что так и есть. Значит, вы не хотели меня убить. Для чего-то я вам нужен живым. Кто вас послал? Кто нанял такой потешный полк, придумавший самую идиотскую в мире ловушку? Вы её в какой-то детской книжке вычитали?

Хотя на самом деле у них был кое-какой шанс взять меня тёпленьким.

Большая часть людей на моём месте просто бы растерялась, увидев бегущую перепуганную девку. А той хватило бы пары секунд, чтобы воткнуть шприц в мой зад.

Да, какое-то здравое зерно в такой ловушке есть.

А вот ежели бы девица просто подошла ко мне, прикинувшись заблудившейся дурочкой, то здесь бы уже каждый второй что-то заподозрил.

— Отпусти меня, урод старый, иначе я тебе сердце вырву! — прошипела рыжая и начала дёргаться, но тут же вскрикнула из-за боли в выкрученной руке.

— А может, мне тебя грохнуть? Да и тех идиотов тоже, делающих вид, что ты им безразлична? — задумчиво выдал я, косясь на трио, принявшееся о чём-то шушукаться.

— Ты не посмеешь!

— Да ну? Неужто мы перенеслись в альтернативную вселенную, где я пацифист? Может, проверим? Пожалуй, начну ломать твои длинные пальцы. Надеюсь, ты не пианистка? — громко закончил я, продолжая безжалостно усмехаться.

— Если ты сделаешь это, они тебя убьют как пса! Выпотрошат и закопают прямо на этой поляне! Ты будешь жрать собственные потроха! — прорычала девка, сумев изогнуть шею так, что на меня уставился один её глаз, обещая боль и страдания.

Она уверена, что эти трое смогут одолеть меня, несмотря на то что я не самый слабый маг. Вот только про кинжал она, кажется, ничего не знает. Видимо, эти уроды выследили меня уже после того, как я опробовал багровый луч. Разломанное им дерево сейчас уже не горит. Огонь опал несколько минут назад. Разве что в воздухе ещё чуть-чуть пахнет горелой древесиной. Но их ничего не смущает: то ли они полные дебилы, то ли сильно уверены в себе.

— Эй, старик, давай поговорим, — вдруг холодно произнёс один из мужиков, перестав изображать из себя берсерка.

Он осознал, что меня не напугать криками и угрозами.

— Здравое предложение. Так кто вас послал?

— Не так быстро, отпусти девку. А мы… мы бросим оружие. Даю слово. Нам есть о чём поговорить. Как ты уже понял, мы не хотим тебя убивать.

— Соглашайся, придурок, — прохрипела рыжая, глядя на меня со жгучей ненавистью.

Почему она так ненавидит меня? Наверное, её ненависть взращена на стыде и обжигающем разочаровании. Возможно, девка и была автором этой ловушки? Хотела показать, какая она умная и хитрая, но в итоге оказалась по уши в дерьме. И теперь рыжая нашла единственного персонажа, на ком можно сорваться.

Чую, себя она винить не хочет, а вот меня — легко, дескать, всё так было круто придумано, а этот дедок всё испортил.

— Дамочка, уверен, что ещё вчера вам нужна была подробная карта с указанием, где у мужчины член, а сегодня вы уже вздумали мне советовать. Обойдусь без вас.

— Да я этих членов перевидала уже столько, что хорошо знаю к ним дорогу!.. — в запале ляпнула она, но тут ж замолчала, смекнув, что назвала себя шлюхой.

Её глаз заполыхал ещё злее, а скулы едва не свело от досады.

Я же ядовито подмигнул ей и бросил троице:

— Хорошо. Только выйдите из-под деревьев, чтобы я видел вас.

— Дай слово, что не атакуешь.

— Слово дворянина, что не атакую вас, ежели никто не попытается убить меня, — пафосно изрёк я, услышав презрительный фырк рыжей.

Мужчины сделали несколько шагов и оказались на краю поляны. Теперь я чётко видел их. Все трое в балаклавах. Думаю, они ответят отказом на просьбу снять их.

— Отпусти девчонку, — хрипло проговорил один из них, держа «калаш» дулом вниз, но секундное дело — вскинуть его и выпустить очередь.

— Сперва вы бросьте оружие.

Те заколебались в наступившей напряжённой тишине. Даже птицы и насекомые замолчали.

— На счёт три мы бросаем оружие, а ты отпускаешь девчонку, — сказал мужчина. — Раз, два… три!

Они и вправду швырнули автоматы на траву, а я отпустил рыжую. Та сразу же откатилась в сторону и злорадно уставилась на меня, раздвинув губы в предвкушающей ухмылке.

Её взгляд окончательно уверил меня кое в чём.

— Думаешь, я не знаю о четвёртом у меня за спиной? — выдохнул я, смекнув, что к чему, и повалился на землю, пропуская над головой очередь, вырвавшуюся из кустов.

В следующий миг в безоружную троицу понёсся «каскад молний», а в кусты устремились «клинки».

— Нет! — истошно выпалила рыжая, уставившись на меня, как на дьявола, разрушившего все её влажные мечты.

Паника до предела расширила её зрачки, а самодовольство застряло в горле, стиснутом стальной рукой краха.

Однако ещё ничего не было решено… У мужчин могли находиться артефакты, способные защитить от магии.

«Каскад молний» вспорол полумрак и ударил в трёх мужчин, синхронно наклонившихся, чтобы подобрать «калаши» с травы, поблескивающей росой.

Двое заорали и завалились на спину. Кожа на лицах обуглилась, показались кости. Воздух же наполнился вонью палёной плоти…

К сожалению, третий оказался не так прост. Перед ним возник грязно-серый овал защитной магии. Её вызвал артефакт первого ранга, коим могли пользоваться немаги. «Каскад молний» не пробил его.

Впрочем, двое из трёх — всё равно отличный результат. Не зря я подыграл им, спровоцировав на то, чтобы они вышли из-за сосен.

К тому же «клинки», отправленные в четвёртого, засевшего за кустами, кажется, нашли свою жертву.

По крайней мере, моих ушей касался надсадный хрип и бульканье, будто кто-то захлёбывался кровью в предсмертных конвульсиях.

К слову, я всего несколько мгновений назад начал подозревать, что в кустах кто-то засел. Меня натолкнуло на подобное предположение поведение этих троих. Они не стали расходиться, окружая меня, что дало бы им очевидное преимущество. Они стояли на одном месте, специально фокусируя на себе моё внимание.

Четвёртый же какое-то время не стрелял из-за того, что опасался попасть в девку. Или боялся, что я успею убить её, ежели он не сумеет отправить меня в Ад с одного-двух выстрелов.

Сейчас же рыжая, лёжа на земле, судорожно просипела, выставив ладони:

— Я сдаюсь, сдаюсь…

Её глаза едва не вылезали из орбит, а дыхание со свистом вырывалось из груди. Взгляд же порой косился на кусты, где стихли все звуки. Четвёртый явно сдох.

Показав ей большой палец, я насмешливо крикнул оставшемуся в живых уроду, залёгшему вместе с автоматом за деревом:

— Ты же, сука, дал слово, а сам нарушил его!

— Да кто ты такой, чтобы я перед тобой держал слово⁈ Хренов аристократишка! Гниль, пожирающая страну! — яростно выпалил он, пустив в мою сторону очередь.

Пули просвистели над головой, которую я не поднимал, вольготно улёгшись среди высокой травы. Да ещё активировал защитный артефакт, покрывший моё тело молочно-белой плёнкой.

— С такими же дырявыми дворянчиками договаривайся, а я гну лохов, делаю что хочу. Ты мне не ровня, а раз так, то и слово перед тобой держать западло! — продолжил он гневную тираду, пропитанную гнилой философией, способной оправдать всё что угодно, даже убийство младенца.

— Тогда, выходит, я имею полное моральное право убить девку?

— Не… не надо. Я всё вам расскажу. Нам заплатили… заплатили, чтобы мы на камеру поиздевались над вами и заставили принести извинения! — дрожащими губами на одном дыхании отбарабанили рыжая и встала на колени, молитвенно сложив руки.

— Лежать, дура! — выпалил я.

Но было поздно. Раздались два сухих щелчка одиночных выстрелов. Одна пуля просвистела мимо вздрогнувшей девчонки, а вторая угодила ей точно в висок, выйдя из другого вместе с фонтанчиком из крови и ошмётками мозга.

Рыжая замертво завалилась набок, уставившись в виднеющееся между ветками серое небо стеклянным взглядом с навсегда застывшей на лице гримасой страха и… удивления.

Да, она не ожидала, что её подельник решит убрать свидетельницу, способную сдать его.

А сейчас бандит и вовсе драпанет. Не будет он пытаться убить меня, хотя наверняка перед ним стояла такая задача. Сперва издевательства, извинения, а потом и убийство. Просто о последнем не сказали девчонке.

— Не стоит благодарить меня, хоть я и избавил тебя от грязной работы! — глумливо выпалил мужчина и следом совершил страшное… выпустил очередь по «харлею», пробив и колёса, и бензобак.

У меня от злости чуть сердце не остановилось, но я всё же прокричал, ползком двинувшись в сторону грёбаного изверга:

— Мы ещё можем договориться! Мне плевать и на девку, и на мотоцикл! Просто скажи имя заказчика!

— Предложение для идиотов! — крикнул он и рванул прочь.

— Ты и есть идиот, раз связался со мной! — зло выхаркнул я, вскочил на ноги и ринулся за ним.

В полумраке леса мелькнула его фигура, продиравшаяся через заросли. Он выскочил на дорогу и бросился бежать, оскальзываясь на грязи.

Я побежал следом, попутно швыряя в него «шаровые молнии» и «порывы бури».

К несчастью, ублюдок оказался совсем не прост. Он петлял как заяц, да ещё применял защитный артефакт. Тот отразил четыре из десяти магических атрибутов, а остальные не попали в урода.

Бандит, в свою очередь, прямо на ходу стрелял из автомата. Несколько пуль больно ударили меня в грудь. Будто конь лягнул. Аж дыхание с хрипом вылетело изо рта, а лицо мучительно исказилось. Но защитный артефакт де Тура остановил свинец.

Убийца швырнул в кусты под сосну разряженный автомат и помчался пуще прежнего, разрывая между нами дистанцию.

Хрен знает, кем он был, однако его физическая подготовка вызывала толику восхищения. Он мчался как обосравшийся заяц, грозя оставить меня с носом.

— Счастливо оставаться, старик! — насмешливо крикнул бегун.

— Хрен тебе! — выпалил я и швырнул «шаровую молнию», справедливо подозревая, что его защитный артефакт уже разрядился. Всё-таки тот был первого ранга, значит, имел небольшой заряд.

Так и вышло…

Артефакт не сработал, и грозно трещащая молния угодила в ноги гаду. Точнее, почти угодила, он отпрыгнул в самый последний миг, поскользнулся на прелых листьях и коснулся рукой жирной земли, чтобы не упасть, а потом выпрямился и рванул дальше, срезая поворот дороги через лес.

Я помчался за ним, решив использовать «вселение» из ветви «пастырь душ». Кинул душу мверзя в белку, скакавшую по морщинистому стволу дерева. Та злобно заверещала и, охваченная безумной агрессией, ринулась за бандитом, перескакивая с ветки на ветку.

Пушистый зверёк набрал внушительную скорость, почти как самая быстрая белка на свете, которая вылетела на гоночную трассу, где её намотало на колесо и она разогналась до двухсот километров в час.

Я даже близко не подобрался к такой скорости. У меня сердце выпрыгивало из груди, колотясь о рёбра, а пот заливал глаза.

Убийца в этот миг подскочил к грязно-зелёному внедорожнику, открыл дверь и прыгнул за руль. Мотор взревел, колёса прокрутились, выбрасывая из-под себя грязь. Та попала прямо на спрыгнувшую на землю белку, от которой теперь уже было мало толку.

Ублюдок сейчас укатит в счастливую даль, и ищи его свищи.

Всё во мне восстало против такой несправедливости. Гнев ударил в голову, аж перед глазами появился кровавый туман!

Однако у меня ещё есть крохотный шанс попасть в машину магией. Придётся использовать «шаровую молнию». Она быстрее «каскада молний», но урон от неё меньше. Эх, сейчас бы кинжал-артефакт! Но тот остался торчать в дереве на поляне. Зараза!

Внезапно я едва не вскрикнул, ощутив в правой ладони что-то тёплое. «Вампир»! Он весело поблёскивал в моих непроизвольно сжавшихся пальцах! Неужто артефакт откликнулся на мой непреднамеренный зов? Вот это удачный поворот!

Кривая усмешка исказила губы, а рука взмахнула кинжалом. Тот под воздействием моего гнева выплюнул багровый луч. Он ударил прямо в зад машины, несущейся по дороге. Её аж подбросило, словно она задними колёсами наехала на мину. Раздался скрежет металла, хруст стекла. Внедорожник перевернулся и слетел с дороги, угодив в овраг.

Я со всех ног кинулся к оврагу, чувствуя, как у меня открылось уже третье дыхание, а то и четвёртое.

Надеюсь, стрелок жив, а то, кажется, я переборщил!

Подбежав к краю оврага, увидел внедорожник. Тот лежал на крыше в громадной луже. Задние колёса полыхали, распространяя вонь горелой резины и пугая царящий вокруг полумрак. Салон тоже занялся огнём, превратившись в личный крематорий бандита.

— Вашу мать! — выругался я и сбежал по пологому склону оврага.

Жар от горящей машины облизал лицо, но я всё же добрался до водительской двери и сумел открыть её.

— Господи, господи, — шептал окровавленный бандит, хотя прежде не был замечен в особой религиозности.

— Хватит скулить, пришёл я, пришёл! — протараторил я, схватил мужчину за руки и вытащил из полыхающего внедорожника.

Оттащил к краю оврага и быстро осмотрел его. Тот самостоятельно двигаться уже не мог. Кажется, что-то с позвоночником. Из шеи же толчками шла кровь, заливая камуфляжную куртку, разорванную в нескольких местах.

М-да, ему осталось немного…

— Где зелье здоровья⁈ Ты же хитрый ублюдок, должен был взять его с собой! — крикнул я, сорвав с него балаклаву.

Под ней обнаружилась заросшая жёсткой щетиной костистая рожа с длинным расквашенным носом, впалыми щеками и мутными глазами. Ему было лет сорок. Он вяло моргал, а по короткому ёжику русых волос полз муравей.

— Во внутреннем кармане… куртки… — всё же сумел просипеть душегуб, пуская алую слюну.

Я торопливо расстегнул его куртку и нырнул в карман рукой. Там обнаружились два цилиндрических пластиковых флакона около десяти сантиметров в длину. И оба оказались чем-то пропороты. Зелье здоровья вытекло, разорви меня дракон! Вот и кончилась удача бандита. Сатана взял своё.

— Дай… скорее… умираю, — прохрипел мужчина, пытаясь скосить глаза на мои руки, но у него ничего не выходило. — Влей в рот.

— Сперва скажи, кто вас нанял! — выпалил я, стоя возле него на коленях.

— Не знаю… клянусь. Наняли через… кха… мессенджер, как обычно. Деньги лежали в условленном месте… фото… фото твоё в интернете нашли, как и местожительство. Проследили… — всё тише и тише говорил он. Из уголков рта потекла кровь. — Дай… умираю…

— Когда наняли? Сколько дней назад?

— Дай… — прошептал бандит и поймал мой взгляд своим затухающим взором. — Зелья… Что с ними? Ты же не дурак, влил бы одно в меня… мне осталось пару вздохов… Зелья повреждены, да? Мне конец? Да? И какой он, дьявол? Ты же умирал, знаешь…

— Такой же, как я, только лучше.

Окровавленные губы убийцы сложились в вымученную усмешку, а из груди вырвался последний вздох. Тело расслабилось, а глаза неподвижно уставились в одну точку.

— Эгоист, — буркнул я, выпрямившись над трупом. — Мог бы и потерпеть чуток, успел бы сказать, давно ли их наняли.

Досадливо сплюнув, огляделся.

В овраге весело догорал внедорожник, наполняя воздух запахами свалки, где всегда жгут пластмассу и покрышки. Чёрные клубы дыма поднимались к шапке леса.

Я тяжело вздохнул и принялся обыскивать тело. Нашёл лишь барбариску и пыль от камня-артефакта, разрушившегося из-за полного истощения.

— Ладно, поглядим, что дадут мне остальные бандиты, — пробормотал я и зашагал обратно к поляне.

Интересно, кто их нанял? Что за больной ублюдок, жаждущий моих извинений, сопровождаемых побоями? Хм, вообще-то, таких персонажей много. В их число входят и барон Крылов, и Грулев, и, возможно, даже князь.

Однако можно точно резюмировать, что демоны тут ни при чём. Не их стиль. Пообщавшись со своим скользким демоном-союзником Ирисом, я прекрасно знаю, как они работают.

Кстати, Ирис явно разозлится, если узнает, что я решил помочь местным отразить нападение демонов из рода Каас. У меня же есть более важная задача — добыть девяносто девятую душу, сварить зелье «Кровь Смерти» и грохнуть папашку, главу клана Хаас. Ирис вроде как займёт его место и прикажет демонам забыть об атаках на мой родной мир.

Да, Ирис точно не обрадуется тому, что я подвергаю себя лишней опасности. Однако он ничего от меня не узнает, как и не узнает, что я никогда не верил ему.

Ладно, к хренам собачим этого демона. Сейчас у меня есть задача поважнее.

Я вернулся на поляну, скорбно глянул на расстрелянный «харлей» и принялся обыскивать трупы.

Парочка с обожжёнными до черноты физиономиями не дала мне ничего. Чужие карманы оказались абсолютно пустыми. Они явно все выложили из них перед… кхем… совсем не богоугодным делом.

Рыжая бедолага носила с собой лишь серебряный крестик и гигиеническую помаду.

А четвёртый, обнаружившийся в кустах, оказался счастливым обладателем застарелого шрама на шее и развороченной «клинками» груди. Свежая кровь уже привлекла лесных насекомых.

— И как мне установить гада, нанявшего их? — задумчиво потёр я двумя пальцами подбородок, украшенный небольшой бородкой.

Хм, задачка. Самому мне не справиться. Нет ничего, что указывало бы на нанимателя. Нужны хотя бы телефоны, а они, наверное, в их логове. Да и то — трубки, скорее всего, ничего не дадут. Да и деньги, которые им дал наниматель, наверное, уже на банковских счетах или прикопаны где-нибудь.

Эх, была бы у меня сейчас зубочистка, как тогда, когда Черныш помог мне отыскать де Тура. Жаль, сейчас нет ничего подобного. Да и кот почему-то не откликается, словно очень сильно чем-то занят. А ведь нынче не март, когда коты с энтузиазмом устраивают «концерты», дерутся за территорию и самок.

Может, он вообще уже погиб или решил, что нам не по пути?

М-да, отчаянно не хочется терять такого «питомца», пусть и своевольного.

— Так, ладно, вернемся к нашим баранам, — проговорил я, глядя на труп четвёртого.

Кажется, пока извлечь пользу из моего нового статуса.

Вытащив телефон, я выбрал в списке контактов портного по имени Пётр Валерьевич. Под этим именем скрывались мои новые коллеги.

— Слушаю, — ввинтился в ухо шелковый мужской голос.

— Это Зверев. У меня проблемка… Пять свежих жмуриков рядышком лежат и на солнышко глядят.

— Я могу полагаться на координаты вашего телефона? — вежливо уточнил мужчина.

— Угу.

— Тогда ждите специалистов. Расчётное время прибытия сорок минут. Сейчас час пик, могут быть кое-какие проблемы даже у машин с мигалками. У вас есть ещё какие-то вопросы?

— Нет.

— Тогда всего вам хорошего, — произнёс он.

И я искренне подумал, что дальше будут слова «оцените качество обслуживания, где оценка пять — замечательно, а единица — всё плохо». Но мужчина просто молча сбросил вызов.

Я вздохнул и посмотрел на серый кусочек неба, виднеющийся среди деревьев. Время уже перевалило далеко за полдень.

Усевшись на поваленное дерево, принялся ждать специалистов, мысленно перебирая тех, кто мог устроить покушение. Во главе угла встали две фигуры.

От размышлений меня вскоре отвлёк звук моторов. По дороге пробирались чёрный микроавтобус с тонированными стёклами и… внедорожник УАЗ. Хорошо хоть новенький, а не старая рухлядь. Но я почувствовал, что меня не уважают. Или я ещё не дорос, чтобы ко мне приезжали иномарки.

В любом случае из машин выбрались проворные ребята в камуфляже. Большая часть сразу занялась трупами, а один, усатый и рябой, подошёл ко мне, хмуря усталую физиономию, изрядно истаскавшуюся за те лет тридцать, которые её хозяин жил на этом свете.

Я поведал ему о нападении, сказав, что надо узнать личности гадов, по возможности отыскать их телефоны и разнюхать другую полезную информацию.

— Всё будет сделано, спецагент Зверев, — заверил он меня хриплым голосом и закурил, косясь на меня любопытными глазами, стоя возле микроавтобуса, куда грузили трупы в чёрных пакетах.

— Вы что-то хотите спросить? — вздохнул я, потирая шею, где вздулась шишка от укуса зловредного комара, не побоявшегося связаться со мной.

— Ежели можно.

— Можно, — буркнул я, смекнув, что народ, кажется, уже знает, что мне позволено докладывать лишь императору.

— А что вы делали в этом лесу?

— Грибы собирал. После дождя они так и прут, так и прут.

— Ясно, — усмехнулся он. — Тогда, ежели можно, постарайтесь поменьше выезжать по грибы, а то, знаете, у нас и так работы хватает. А вы в первый же день уже… хм… собрали полное лукошко.

Он иронично постучал по микроавтобусу с пятью трупами внутри.

— Постараюсь, — понимающе кивнул я и глянул на кучерявого парня лет двадцати пяти, подошедшего к моему собеседнику.

— Надо тут быть поаккуратнее, — сказал он, подозрительно глядя на сосны. — Один из трупов оказался покусанным. Предположительно белкой. Видимо, бешеной.

Я фыркнул, смекнув, что бандита покусала белка с душой мверзя. Кажется, она занялась им, когда я отошёл от края оврага и пошёл к поляне.

М-да, весело. Хотя нет, в общем-то, не до смеха. Сколько ещё подобных банд мог нанять мой враг?

Из леса меня вывезли на том самом УАЗе, оказавшимся довольно комфортабельным. И он, несмотря на то что носил гордое название «Патриот», вполне себе изрыгал из динамиков песни на английском языке.

«Харлей» же остался на поляне, но мне пообещали доставить его на Васильевский остров.

Эх, красота! Нравится мне подобная власть, словно снова стал бароном. Только успевай приказы отдавать.

У меня даже настроение поднялось, потому я в довольно хорошем расположении духа прибыл домой, где мне попался на глаза Павел. Тот в халате с задумчивой физиономией стоял в коридоре второго этажа возле окна, за которым в сумерках горел уличный фонарь.

— Ого, у тебя такая физиономия, словно ты решаешь — продать родину за бутылку газировки или нет, — весело произнёс я, попутно сняв перепачканную грязью, пахнущую потом и гарью футболку, неприятно липнущую к телу.

Внучок с толикой зависти глянул на мои мышцы и проговорил, тяжело вздохнув:

— Не знаю, куда пригласить Миронову. Нынче такой чудесный вечер, необычайно тёплым, хотя днём было прохладно. Настоящий грех — упускать подобный вечёрок. Может, мне пригласить её в экстрим-парк?

— Это возле которого всегда стервятники дежурят, а давеча в газете писали, что кто-то выпал из колеса обозрения? Пригласи, пригласи. Только давай я тебя сперва застрахую, чтобы ежели чего у меня денег ещё больше стало, — ухмыльнулся я, открыв дверь своей комнаты.

— Тогда, может, в ресторан? В «Императрице», говорят, просто замечательно.

— А с каких это пор ты ходишь в самый дорогой ресторан столицы? Почему не в свою любимую забегаловку, где в супе находят крысиные хвостики?

— Потому что теперь у нас есть деньги, — пропыхтел тот.

— М-да, ты прав. Кстати, знаешь, когда у человека появляются деньги, у него сразу обостряется обоняние. Он начинает чуять всяких нищебродов. Так вот, Павлушка, не становись таким человеком. И не будь транжирой, — наставительно сказал я и исчез в своей спальне.

Разделся и принял душ, а когда вышел из него, то не удержался и пожелал, чтобы «Вампир» оказался в моей руке. Он тут же послушно возник в ней прямо из воздуха.

— Работает система ниппель, — обрадованно улыбнулся я и вздрогнул, когда мой новый телефон тренькнул.

Взяв его со стола, обнаружил новое сообщение. Оно предлагало мне в ближайшие часы посетить офис, то бишь сгонять в здание, где обосновалась тайная канцелярия, куда меня и приписали, дав полномочия спецагента.

Я заколебался. Может, сперва поесть, а потом поехать?

В итоге всё-таки махнул рукой на еду, надел костюм и вызвал такси. Оно повезло меня по вечерней столице, освещённой жёлтыми огнями.

Горожане расхаживали по тротуарам и набережным, спеша насладиться чудесной погодой. По рекам и каналам ходили прогулочные суда, а многие увеселительные заведения вынесли столы и стулья прямо на улицу, дабы увеличить выручку.

Тайная канцелярия заседала на Садовой улице недалеко от реки Фонтанки и Михайловского замка. И несмотря на центр города, возле неё не было ни одного бара, кафе или даже магазина. Обычная тихая узкая улочка со старинными особняками и остролистными клёнами.

Я вышел на улице Инженерной и дальше пошёл пешком, вдыхая тёплый воздух. Мимо прошла бледная худенькая девушка с бумажным пакетом, прижатым к груди. В нём красовалась… рассада? У меня аж брови выгнулись от удивления. И только миг спустя я понял, что это зелень. Видимо, она была вегетарианкой.

Покачав головой, добрался до нужного здания, выглядевшего как особнячок средней руки. Постучал в дверь, украшенную резьбой, и посмотрел в камеру видеонаблюдения.

Меня пропустили и подвергли нескольким проверкам, удостоверяя личность. Даже взяли отпечатки пальцев и образец крови. А потом всё-таки провели в безлюдную комнату, обставленную как гостиная в дворянском родовом гнезде. Тут даже имелся бильярд, а на журнальном столике лежала коробка с сигарами.

Сравнив всё это с тринадцатым отделом, я окончательно понял, что тайная канцелярия финансируется гораздо лучше.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал я и уселся в мягкое кресло.

Внезапно дверь открылась и внутрь вошли две молодые девицы в брючных костюмах, но даже в них они выглядели так сексуально, что у меня аж рот приоткрылся.

Неужто здесь есть ещё и свои женщины с низкой социальной ответственностью? Вот это будет сервис!

— Я так устала, так устала, — бросила одна другой, небрежно кивнув мне.

Я тотчас хотел предложить ей посидеть на коленях у дедушки.

Однако девицы скрылись за другой дверью, оставив ощущение, что мимо меня прошли не эскортницы, а хищницы, способные прикинуться кем угодно.

Интересно, кто они такие? Возможно, тоже некие агенты. Только такие, которые все узнают через постель.

Дверь снова открылась, и появился блондин лет тридцати, в чёрных брюках и такого же цвета рубашке.

— Игнатий Николаевич, прошу за мной. Я провожу вас в арсенал и расскажу, что тут у нас и где.

— Было бы неплохо, — с улыбкой сказал я, встав с кресла.

Блондин тоже улыбнулся и устроил мне короткую экскурсию.

Вскоре я понял, что, во-первых, этот особнячок укреплён так, что может выдержать атаку монстров. Во-вторых, он и в осаде неплохо себя будет чувствовать. И в-третьих, здесь есть чуть ли не все, что нужно для нашей работы: даже библиотека и лаборатория. Причём обе находятся на нижних уровнях, расположенных под зданием. Там же располагался и арсенал, куда меня в итоге и привёл блондин.

Мне под расписку вручили табельный пистолет «Жало», довольной мощный и тихий, а также защитный артефакт пятого ранга в виде браслета с чёрным камнем. Он покрывал тело серой магической плёнкой. Ещё дали атакующий артефакт шестого ранга, тоже в виде браслета, только с белым камнем, выпускающим струю невероятно холодного воздуха.

Артефакты я сразу же надел на запястья, спрятав под рукавами рубашки.

Пистолет же оказался весьма небольшим, так что он как родной уместился во внутреннем кармане пиджака.

— Игнатий Николаевич, ежели вам потребуется что-то ещё: алхимические ингредиенты, яды, гаджеты… только скажите, мы все вам выдадим по письменному запросу, — проговорил блондин.

— Учту.

— Что ж, тогда прошу за мной. Осталось вручить вам удостоверение.

Мы покинули арсенал и поднялись на второй этаж. Там мне дали «корочки», силу которых сложно было переоценить.

В теории я мог взять за загривок даже какого-нибудь князя, притащить сюда и швырнуть в местные застенки. Вот только придётся перед императором обосновать свой поступок. И ежели он не удовлетворится моим мотивом, тогда я сам окажусь в застенках. А уж первое время за мной точно будут приглядывать, как за котом, оказавшимся возле бесхозной сметаны. Надо это учитывать.

Пока же я спросил у блондина:

— Где можно получить информацию о демонах?

— В одном из отделов библиотеки собраны все материалы о них. Вас проводить?

— Нет, я запомнил, где она находится. Благодарю за помощь.

— Не стоит благодарностей. Все мы служим империи, — ответил тот без всякого пафоса, а как само собой разумеющееся. — Игнатий Николаевич, позвольте дать вам один совет. Наш библиотекарь, он… как бы это сказать… склочный и сварливый человек, но большой профессионал своего дела, потому его и держат здесь. И он не очень любит новичков. Постарайтесь не поддаваться на его провокации.

Я кивнул и двинулся вниз по лестнице с резными перилами, покрытыми коричневым лаком.

На одном из пролётов миновал мраморную статую воина с копьём, убивающего змия, а на другом покосился на карликовое деревце в кадке.

Да, здание действительно напоминало роскошный дворянский особняк. Тут, наверное, даже не знали, что стены могут быть выкрашены голубой краской или вовсе побелены, а на пол вместо дубового паркета могут кинуть вытертый до дыр линолеум.

Причём даже подвальные этажи оказались столь же красивыми. А на входе в библиотеку меня встретили изваяния двух мудрецов. Пройдя мимо них, я очутился в небольшой, круглой комнате со стенами, отделанными светло-коричневыми деревянными панелями.

Под лепным потолком горела хрустальная люстра, и её свет падал на уже виденную мной девицу в брючном костюме. Она что-то писала в записной книжке, сидя на кушетке. А за изогнутой дугой стойкой возвышался худощавый дед, уставившийся в экран компьютера.

На старике красовался старомодный чёрный пиджак, застёгнутый на металлические пуговицы так, что стоячий воротник впивался в дряблую шею. Нос у старика был длинным, как пика, въедливые круглые глаза глубоко запали в череп, а бледная, как у вампира, кожа изобиловала глубокими морщинами.

Дедок выглядел как типичный чертокнижник. Рогов только не хватало среди жидких седых волос, облепивших вытянутый череп.

Да, с ним у меня точно отношения не сложатся. А раз драки не избежать, надо бить первым.

Я, будучи профессиональным ведьмаком, да ещё дважды женатым человеком, способен был двигаться практически бесшумно, потому подошёл к стойке так, что меня никто не услышал.

— Кхем, — громко кашлянул я в кулак.

— Чтоб вас подбросило и разорвало! — испуганно выпалил дребезжащим голосом старик, мигом отлепив от монитора взгляд.

Девушка же просто вздрогнула, едва не выронив ручку. И уставилась на меня с толикой возмущения и удивления.

Я остался доволен произведённым эффектом.

— Что вам надо? — недружелюбно буркнул дедок, сверля меня неприязненным взглядом.

— А вы как считаете? — с обаятельной улыбкой спросил я.

— Вам что-то нужно в библиотеке?

— О, я слышал, что вы профессионал своего дела, но что настолько… вот так, с первого раза угадать, это дорогого стоит.

Девчушка заулыбалась, распознав мою иронию, и с любопытством уставилась на поморщившегося старика, презрительно поджавшего губы.

— Юморист, значится. Видал я таких, видал. Надолго они у нас не задерживались. Кого пинком под зад выгоняли, кого по кускам находили, порезанного врагами империи.

— Я предпочитаю быть порезанным врагами империи. Так как-то достойнее звучит, — ухмыльнулся я, вызвав у девушки звонкий смешок.

Дед грозно глянул на неё и снова посмотрел на меня.

— Видимо, вы и есть тот самый Зверев, которого взяли в канцелярию с бухты-барахты…

— Ну, ежели вы называете решение императора «с бухты барахты», то да.

Старик сразу прикусил язык, смекнув, что ляпнул лишнего. Подумал немного и прошипел, вздёрнув длинный нос:

— И что вам нужно в моей библиотеке? В ней нет книжек с картинками.

— Жаль, люблю такие книжечки. Тогда мне придётся почитать о демонах.

— А допуск у вас есть, заверенный подписью главы тайной канцелярии? — злорадно выдал библиотекарь, оскалив жёлтые зубы: ещё крепкие, такими можно тяпнуть до крови. — Информация о демонах находится в закрытом разделе. Рядовым сотрудникам в него хода нет.

— При себе допуска нет, — признался я, вызвав у дедка радостный блеск в глазах. — Однако вы можете позвонить главе канцелярии. Он скажет, что я могу пройти.

А может, и не скажет, ежели не в курсе того, что обещал мне государь.

Главой канцелярии был князь Вяземский, о котором мало кто хоть что-то знал. И ежели он не подтвердит мои слова — это будет фиаско, провал, да ещё и перед девушкой, внимательно наблюдающей за нами. А там и до соответствующих слухов недалеко.

Дедок пожевал губы и пробурчал:

— Не положено мне телефонировать главе канцелярии с такими вопросами, но всё же позвоню. Проверю ваши слова, а то уж больно неправдоподобно они звучат. Чтобы новичку дали доступ в закрытый раздел… пфф… нонсенс. Никогда не поверю в это.

Он фыркнул и взял трубку стационарного телефона, приподняв угол рта в усмешке.

— Здравствуйте, ваша светлость, это библиотекарь Аристарх Дмитриев, передо мной стоит спецагент Зверев. Он утверждает, что имеет разрешение на проход в закрытый раздел. Что? Говорите громче. — Библиотекарь злорадно сверкнул зенками, растянув губы до ушей. Что-то такое князь ему сказал или старику почудилось. — Что? Повторите, повторите, плохо слышно. А-а-а, хорошо, пропущу.

На его лице появилась такая гримаса, словно он сожрал пару лимонов. Досада сжала его горло, а разочарование окатило холодным душем.

— Проходите, — нехотя проскрежетал старик, указав рукой на резные двустворчатые двери.

— Благодарю, — приподнято улыбнулся я. — Дорогу подскажете?

Тот распахнул рот явно в нестерпимом желании указать мне всем известный путь на три весёлые буквы, но всё же сдержался, закрыл рот. Пожевал губы, но не смирился.

Он насмешливо проговорил, вытащив из-под стойки ключ:

— Recta per tres partes, deinde ad sinistram et iterum ad sinistram. Hic est clavis. Уверен, такой герой, как вы, без проблем поймёт латынь.

— Ещё бы, — усмехнулся я, взял ключ и перевёл его речь: — Три секции прямо, потом налево и снова налево. Верно? Просто у вас не очень хороший выговор.

— Верно, — почти нечленораздельно злобно прохрипел библиотекарь, осознавая, что проиграл мне в пух и прах, да ещё при свидетелях.

Девица едва не поаплодировала мне, радостно улыбаясь. Будто студентка, на глазах которой переиграли и уничтожили ненавистного препода.

Библиотекарь наверняка запомнит меня. Ну и отлично. Люблю такие вызовы. Но вредить он вряд ли будет. Аристарх же не дурак, понимает, что мы тут все за империю.

Да и его взгляд, которым он проводил меня, словно говорил: «Наконец-то достойный противник».

Скрывшись за дверьми, я обнаружил прямоугольный зал с лепным потолком, горящими люстрами и лакированными шкафами. Полки трещали под весом множества книг: совсем новых, ещё пахнущих типографской краской, и наоборот — старых, с потрескавшимися кожаными обложками.

Но, наверное, мало кто брал томящиеся здесь книги. Наверняка они уже давно переведены в цифровой формат. Потому-то здесь в каждой секции стояли столы с компьютерами и удобные кресла. За ними порой восседали сотрудники канцелярии, приветствующие меня кивками.

Мне пришлось поздороваться раз десять, прежде чем я добрался до нужного раздела. Благо библиотекарь не соврал. Ключ подошёл к толстой дубовой двери. Та без скрежета отворилась, открыв вид на небольшой безлюдный зал всего с десятком шкафов, чьи силуэты проступали из мрака.

Я сразу же уселся за один из трёх круглых столов и включил компьютер. Свет монитора упал на лицо, а программа попросила ввести моё имя, что я и сделал. Пароль никто не попросил, хотя надо бы.

Хмыкнув, я нашёл цифровую библиотеку, понимая, что история открываемых мной файлов обязательно где-то сохранится, даже ежели сотру всё в браузере. Потому я принялся изучать всё, что имело отношение к демонам, но на самом деле делал упор на файлы, касающиеся их артефактов. Мне нужно было понять, как раскрыть все возможности «Вампира».

Вскоре от долгого сидения на кресле у меня заболела спина, да и глаза начали слезиться. Пришлось встать и размяться. Телефон показывал, что уже восемь часов вечера.

Думаю, ещё пару-тройку часов и хватит.

Пока же я вернулся к компьютеру и снова начал искать информацию об артефактах. Она имелась, но такая, которая уже давно была мне известна. Всё это я либо читал в башне ведьмаков, либо выяснил на собственном опыте.

— Хотя… — пробормотал я, взволнованно облизав губы.

Мой взгляд прилип к небольшой заметке одного из агентов, столкнувшегося сорок лет назад в Омске с вышедшим из блуждающего прохода демоном, владевшим копьём-артефактом, выпивающим кровь из всех, кого он поражал.

Артефакт раздобыть не удалось, да и демон преспокойно вернулся в Лабиринт. Однако агент владел языком демонов и сумел разобрать слова, написанные на древке копья.

Я прочитал вслух эти слова, красующиеся на экране:

— Тот, кого укусит вампир, сам становится вампиром.

Хм, и что это значит? Банальщина какая-то. Но с другой стороны, вряд ли бы создатель подобного артефакта написал на нём какую-то ерунду. Видимо, в этих словах крылся какой-то скрытый смысл…

Ещё немного поискав сведения об артефактах, я потёр уставшие глаза и мельком глянул на потолок, скрывающийся во тьме.

Наверняка где-то установлены камеры видеонаблюдения, так что я подавил желание зевнуть широко и мощно.

— Так, ладно, поехали дальше, — пробормотал я и открыл карту империи.

Та заняла весь монитор. И на ней были отмечены места активности агентов демонов: Северная Пальмира, Екатеринодар, Китеж… Много, много городов и территорий.

Куда же демоны ударят? Какой у них план? И как мне его добыть, чтобы получить баронский титул?

М-да, это будет непросто. А вот вычислить примерную точку их атаки можно прямо сейчас, используя лишь логику и опыт.

Итак, демоны не будут бить там, где чаще всего замечали их агентов. Почему? Всё просто. Так они отвлекают внимание от направления атаки, создавая активность на другом участке империи.

В то же время демоны не нападут и там, где их агентов совсем не было, поскольку такие территории явно уже под наблюдением имперцев. Те ведь тоже не дураки. Могут подумать, что сюда-то демоны и ударят, раз их агенты так тщательно обходят эти земли. Будто они специально создают ощущение, что эти территории совсем не интересуют демонов. А на самом деле демоны потом внезапно атакуют их.

Нет, клан Хаас нападёт на тот город, где активность их агентов плюс-минус средняя. Причём город выберут довольно крупный, с большим количеством населения. Демонам же нужны души.

Вдобавок в этом городе должно быть довольно много стационарных проходов — они маркер того, что на этой территории и блуждающих проходов открывается довольно много.

Плюсом ко всему, желательно, чтобы такой город стоял довольно далеко от других, дабы подмога не успела прийти. Опять же, рядом не должно быть военных баз, частей и гарнизонов.

Проанализировав всё это, я отыскал три подходящих города. Один на реке Волге, другой на юге возле моря, а третий в Сибири.

И вот вопрос — говорить ли о моих выводах императору? Поверит ли он в них? Возможно. Хотя явно охренеет, узнав, что я пришёл к таким выводам всего за полчаса. Он же не знает, что у меня опыта хоть лаптем черпай.

Нет, нужно подождать. Следует чуть позже выложить ему мои догадки. Время ещё есть.

А в идеале — вообще украсть у демонов планы. Хм, как бы мне их достать?

Пока я размышлял над сим непростым вопросом, дверь почти неслышно приоткрылась, и на пороге возник невысокий мужчина лет сорока с мышиного цвета волосами и невыразительным лицом. Глаза тусклые, «рыбьи». Нос средний, лоб тоже. Да и весь он был каким-то средним, будто подобных ему штамповали на заводе. Даже его костюм оказался серым и невзрачным.

— Простите, что помешал, — вежливо сказал он неожиданно красивым и глубоким голосом оперного певца.

— Ничего страшного. Я уже скоро ухожу.

— Тогда позвольте пожать вашу руку, пока вы не ушли, — неожиданно улыбнулся неизвестный и вошёл. — Вы первый на моей памяти, кто так лихо дал отпор библиотекарю Аристарху. Слух об этом уже полетел по канцелярии. Думаю, вы такими темпами скоро станете местной легендой, хоть и не выглядите опасным.

Мужчина и вправду пожал мне руку, а потом подошёл к шкафу и уставился на корешки книг, стоя спиной ко мне.

— Не выгляжу опасным? Думаю, дело в моей модной причёске, — усмехнулся я, закинув ногу на ногу. — Да и вообще… Вспомните комаров. Не сказать, что они выглядят опасно. Но от их действий погибает почти миллион человек в год.

— Безусловно, вы правы. Опасный человек далеко не всегда выглядит… опасно, — проговорил он, взяв книгу с полки. И что-то такое остро-холодное проскочило в его голосе.

— А вы, собственно, кто? — насторожился я, облизав губы.

— Андрей, — представился он и обернулся. Лицо оказалось каким-то безжизненным, а взгляд почти равнодушным. — Вы когда-нибудь думали о смерти?

— Нет, это она думает обо мне, — по привычке сострил я, почувствовав холод, пробежавший вдоль спины. — Да и зачем думать о ней? Смерть неизбежна. Она ждёт каждого. Главное, явиться к ней при полном параде под фейерверк из залпов крови врагов. Ну, это моя скромная мечта.

Мужчина едва заметно усмехнулся и пошёл к двери. Уже возле неё он обернулся и спросил:

— Вас вызывали на разговор к князю Вяземскому?

— Угу. Кто-то мне говорил, что надо бы заглянуть к нему на огонёк, поболтать за рюмкой чая.

— Можете не заглядывать. Мы уже поболтали, — сказал он и вышел.

Я сглотнул, а потом расплылся в улыбке.

Хорош, чертяка, хоть и похож на маньяка с раздвоением личности!

Андрей, мать его! Андрей Вяземский, тот самый князь. Теперь хоть буду знать, как он выглядит, а то ведь князь — человек совсем не публичный. Даже в интернете нет его фотографий.

Интересно, какое он впечатление составил обо мне?

Внезапно в кармане брюк зазвонил телефон. Вытащил его и увидел номер Владлены.

— Слушаю, — произнёс я, приложив аппарат к уху.

— Зверев! Ты видел, сколько времени⁈ Почему ты мне ещё не позвонил? — рассерженно прокричала она, словно хотела разорваться мою барабанную перепонку. — Что ты вообще делаешь?

— Живу мечтой, что ты станешь доброй.

— Даже не надейся. Ты забронировал ресторан? Я целых два часа ждала от тебя звонка.

— Так ты же не ответила ни да, ни нет, когда я тебе предлагал поужинать.

— Игнатий, ты порой ведёшь себя как поразительный лопух, — вздохнула она. — Хорошо, что я догадалась подстраховаться и забронировала столик в ресторане «Веранда». Оттуда открывается поразительный вид на Фонтанку. Посидим, полюбуемся рекой. Нынче такой чудесный вечер.

— Угу. Павел мне уже все уши прожужжал про этот вечер. Он тоже отправился в ресторан.

— Не боишься, что его опять украдут хотя бы ради какого-нибудь выкупа?

— Я в этом случае попробую сбить цену.

— Сбить цену? — удивилась она. — Так это же твой внук.

— Ну так и деньги тоже мои.

— Ох и жук ты, Зверев! — весело фыркнула Владлена и следом добавила: — Жду тебя через час в ресторане. Ежели опоздаешь — это будет последняя твоя ошибка в этом мире.

— Чую, кое-кто из твоих мужей умер не своей смертью.

— Не бойся, тебя такая участь не ждёт. Ты не такая скотина, как они.

— Божечки, какой комплимент! Чем заслужил-то?

Велимировна испустила смешок и сбросила вызов.

А я ухмыльнулся и выключил компьютер, после чего вышел из комнаты.

Люди все так же присутствовали в некоторых залах, а вот библиотекаря на месте не оказалось.

Интересно, куда он делся? Энурез замучил? Либо он решил ретироваться на пару минут, чтобы не встречаться со мной?

В любом случае я без происшествий покинул библиотеку, а потом и само здание.

Ресторан «Веранда», если судить по карте в телефоне, находился не так далеко, потому я двинулся к нему пешком. В запасе ведь целый час.

Людей на улицах будто стало даже больше, несмотря на позднее время. Кто-то уже сверкал хмельными глазами и громко хохотал. В обнимку бродили парочки, а из подворотен слышался жаркий шёпот и звуки сочных поцелуев.

Воздух пропах пивом, ароматами реки и страстью.

Да, ночь в первую очередь — это время молодых.

Помнится, я сам куролесил будь здоров. Возвращался в башню ведьмаков только под утро. С расцарапанной спиной, обессиленный, но довольный.

Ностальгически вздохнув, я свернул и очутился на набережной. Фонтанка тихо плескалась волной, а ресторан «Веранда» подмигивал россыпью жёлтых лампочек. Они украшали летнюю террасу, собранную из покрытых светло-коричневым лаком досок и бруса. Крыша же напоминала купол белоснежного шатра. Стен, как это водится, не было. Вместо них красовалось невысокое ограждение, похожее на заборчик.

Я взошёл по трём ступеням и увидел, что народу не особо много. Даже мало. Кажется, цены здесь кусаются не хуже драконов. Владлена могла и не бронировать столик. Тут их с головой.

Усевшись за один из них в самой пустынной части террасы, я взял меню, глянув на свисающие с потолка цветы в горшочках. Похожие украшали и столы.

— Меня зовут Еремей. Сегодня я буду вашим официантом. Чего изволите, господин? — подскочил ко мне красивый парнишка в чёрном фартуке, но с таким количеством прыщей на лице, словно он недавно дразнил злопамятную ведьму.

— Ам-м, — замычал я, даже не успев открыть меню. — Давайте что-то своё, фирменное, рыбу какую-нибудь, ежели есть. Ещё принесите бокал красного вина. Пить хочу, просто умираю. И где здесь у вас можно помыть руки?

— Могу предложить форель, запечённую на углях с овощами. Вино у нас отменное, прямо из Франции, такое же подают ко двору Людовика. А руки помыть вы можете вон за той дверью… — указал парень нужное направление.

Я показал ему большой палец и скрылся за дверью. Там и туалетом воспользовался, и руки помыл, заметив, что в бороде начали пробиваться седые волоски.

Надо будет сходить к парикмахеру, сделать нормальное окрашивание. Оказывается, в покраске волос нет ничего страшного. Никто не тыкал в мою сторону пальцем и не кричал: «Фу, гомик!»

Усмехнувшись своим мыслям, я вернулся к столу. На нём уже стоял бокал вина, но вот Владлены ещё не было. Посетителей же слегка прибавилось. По соседству обнаружился лысый толстяк в кожаном плаще. Он с аппетитом уминал салат, не глядя по сторонам. А по набережной в коротких юбках ходили весёлые девицы.

Я уселся на стул и пригубил вино. Хм, и вправду интересный вкус.

Вскоре опустел весь бокал.

— Кхем, — кашлянул я в кулак. — Кха… кха… Да что же это такое?

Кашель сменился хрипом. Рука судорожно ухватилась за край стола, а тело слегка привстало, но тут же рухнуло обратно на стул. Изо рта полетели сипы, теряющиеся в громких разговорах немногочисленных посетителей, не замечающих моих трудностей.

Хотя нет… кое-кто заметил.

Ко мне обернулся толстяк. Он пару мгновений наблюдал за моими мучениями, а затем его физиономию распорола ликующая улыбка.

— Зверев, как же легко оказалось тебя убить, — довольно сверкнул он зенками, скаля зубы, между коими застрял укроп. — И никакой грубой силы, никаких автоматов.

— Шмидт… — еле слышно прохрипел я, узнав мерзавца, скрывающегося под великолепным гримом.

— Вы сломали мою карьеру. Из-за вас мне пришлось убить вспыльчивого придурка Юрова. И из-за вас князь перестал доверять мне.

— Ты… сам… виноват, придурок, — просипел я, уронив голову на плечо.

— Нет, — прошипел он, сжав пальцы в кулаки. — Я действовал верно. Это вы… вы виноваты.

И ведь Шмидт действительно верил в свои слова, хотя и дураку было ясно, что он оказался в такой ситуации из-за своих грязных интриг и глупой ненависти ко мне.

— Но ты поплатишься за всё, — продолжил злобно шипеть Шмидт, раздувая крылья носа. — Ты сдохнешь. Я подлил в вино яд, а антидота не существует. Яд уже убил тебя. Ты труп. И сдохнешь ты на самом пике своей карьеры. Обидно, да? А мне наоборот — безумно приятно.

Он начал мелко смеяться в ладошку, пуская слюни как грёбаный псих.

— Ты убийца, Шмидт, — прохрипел я, закрыв веки.

— Нет, я восстановил справедливость. Прощай, старый идиот. Жаль, конечно, что ты так и не извинился передо мной. Но что ж теперь делать… переживу. Хи-хи. И вот ещё что, скажи там, в Аду, что я, Шмидт, убил тебя, житрожопого ублюдка, которого многие считали хитрее Дьявола. Но я переиграл тебя, я! — со жгучей радостью выдал гад, громко втянув в себя воздух.

Следом раздался звук отодвигаемого стула и лёгкий скрип досок под ногами.

Шмидт ушёл, негромко напевая себе под нос про то, что боли больше нет, про холодный шёпот звёзд и сожжённый последний мост.

Ресторан «Веранда», официант Еремей

Парень, неся форель на подносе, шёл между столиками посетителей в дальний угол, где находился всего один гость.

Приближаясь к нему, Еремей всё больше удивлённо выгибал брови. Посетитель растёкся по стулу будто жижа. Его правая рука практически касалась пола, а голова лежала на плече.

Официант ускорил шаг, быстро поставил поднос на стол и перепугано потормошил гостя за плечо:

— Господин! Господин!

— А? Чего? — встрепенулся он и быстро выпрямил спину. — Закемарил что-то.

— Фух, а я уж подумал невесть что…

— Да это просто вино меня чего-то торкнуло. Оно и вправду отменное. Такое точно подают королям. Мне известно несколько подобных случаев, — как-то странно усмехнулся гость, глядя на пустой бокал.

— Вам понравилось?

— Ну, не хотелось бы, чтобы в следующий раз мне подали что-то такое. Кстати, я, пожалуй, заберу вот эти цветочки. Внесите их стоимость в мой счёт, — произнёс сумасбродный посетитель, придвинув к себе горшочек с влажной, словно только-только политой землёй.

— Хорошо, — не стал спорить Еремей. — Что-то ещё, господин?

— Пока нет.

Ресторан «Веранда»

Опасливо поглядывающий на меня официант с явным облегчением ушёл, а я мысленно поаплодировал Шмидту. Хорошая попытка, но меня, старого алхимика, так просто не отравить.

Я сразу почувствовал характерный привкус, хотя он был легче, чем отрыжка муравья. Потому-то украдкой и вылил вино в цветы, решив разыграть корчи.

Отравитель ведь должен был находиться где-то рядом. Но я и не надеялся, что тот покажет свою морду. Просто рассчитывал, что он поверит в мою смерть, что можно было бы потом использовать.

А тут, к счастью, обернулся толстяк, оказавшийся Шмидтом, страстно жаждущим высказать мне в лицо всё, что накипело. Конечно, он жутко прокололся. Поддался эмоциям. С другой стороны, идиот был уверен, что я помру.

А я, в свою очередь, до последнего наблюдал за ним сквозь щёлочки между веками. Ежели бы он попытался сделать «контрольный выстрел», то я бы вступил бой, хотя и рассчитывал избежать его. Кругом же люди, и они могли пострадать. А оно мне надо? Нет, конечно!

Лучше взять бригаду полицейских и приехать домой к Шмидту. Он ведь наверняка отправился в своё логово праздновать мою смерть. И приеду я к нему не с пустыми руками, а с записью его голоса. Открыть в телефоне приложение «диктофон» оказалось легче, чем украсть конфетку у диабетика. Руки-то мои были под столом. И теперь у меня есть признание в убийстве.

Отлично, пожри меня виверна!

Кстати, насчёт пожрать. Желудок, несмотря на ситуацию, голодно квакнул. Запечённая форель пахла просто восхитительно, лёжа в окружении молодой картошечки и цукини.

Взяв половинку лимона, я сбрызнул рыбку и принялся с аппетитом уплетать её, косясь на вход на террасу.

Буквально через минуту там показалась Владлена, наряженная в красное вечернее платье. Оно подчёркивало её смуглую кожу и восхитительную фигуру.

Декан направилась ко мне, стуча каблуками туфель. Чёрные волосы оказались уложены в затейливую причёску, в ушах поблёскивали крупные золотые серьги, а декольте не скрывало кулон, лежащий между соблазнительных грудей.

Ей вслед поглядели чуть ли не все мужчины, а те, что не посмотрели, наверное были из голубой команды.

— Не мог дождаться меня? — насмешливо спросила подошедшая Владлена, посмотрев на остатки форели.

— Я просто проверял, насколько хорошо здесь готовят, — усмехнулся я, чувствуя на себе завистливые взгляды мужчин. Они жгли как раскалённый металл.

Да, каждый хотел поужинать с такой красоткой.

— И как? — ухмыльнулась декан и уселась за стол.

— Мы тут есть не будем.

— Что⁈ — ахнула она. — Ты шутишь?

— Нет. Пойдём отсюда.

— Зверев, что за херня? — прошипела Владлена, блеснув глазами, начавшими метать молнии. — На кой хрен я столько времени собиралась, а? Это хороший ресторан.

— Ресторан — это банально. У меня есть предложение получше. Уверяю тебя, твоя чёрная душа будет пищать от восторга.

— Слушаю, — заинтересованно проронила она, поразмыслив пару мгновений.

— Есть один урод, который минут пять назад пытался отравить меня, ради чего он выбрался из своего логова, где должен был сидеть под домашним арестом. А сегодня днём пятёрка нанятых им бандитов предприняла попытку убить такого замечательного человека, как я. Так вот, я теперь горю желанием нанести ему визит, да не просто так, а с доказательствами его вины. И знаешь что? Он думает, что убил меня, потому не ждёт, что я заявлюсь в его дом. А он небось уже празднует. Хочешь пойти со мной и поломать ему всё веселье?

— Господи, Зверев, ты знаешь, как сразить женщину наповал! Конечно хочу! Пошёл в задницу этот ресторан! Идём скорее! Раздавим эту жабу! — выпалила она, азартно сжав пальцы в кулаки.

Расплатившись, я вместе с Владленой покинул террасу, не обращая внимания на завистливые взгляды мужчин.

Причём один из них чуть не подавился устрицей, когда я слегка погладил Велимировну по выдающейся пятой точке. Благо та была так захвачена грядущим приключением, что проигнорировала мою шалость.

— Где твой водитель? — спросил я, медленно двинувшись по набережной мимо молодёжи.

Парни и девушки облепили чугунные перила, словно стая воробьёв на проводах, не боясь упасть в Фонтанку. Пиво и сигареты ходили из рук в руки, звучали разговоры и смех.

— За углом припарковался, — наконец ответила Владлена, поправив и так безукоризненную причёску.

— Отлично, пусть подъезжает сюда. А я пока кое-кому позвоню. Нам потребуются свидетели и руки для грязной работы, — проговорил я, достал телефон и набрал номер полковника Барсова.

Тот ответил практически сразу, словно никогда и не спал по ночам:

— Игнатий Николаевич, что-то случилось?

— Можно сказать и так. Вы как смотрите на то, чтобы взять под белы рученьки Шмидта и швырнуть его в темницу? У меня есть запись, на которой он рассказывает о покушении и, по сути, убийстве.

— А почему вы звоните мне? У вас же теперь есть новые коллеги.

— Хочу помочь вам получить новую звезду на погоны. Думаю, дело Шмидта — неплохой повод, чтобы полковник всё-таки стал генерал-майором. У вас ведь и других заслуг полно, — проговорил я, вдыхая тёплый воздух, наполненный запахами воды, тины и угарного газа.

— Выходит, я буду у вас в долгу?

— Какой может быть долг между двумя старыми боевыми товарищами? Соглашайтесь, а то у меня мало времени.

— Хорошо. Куда подъехать? Сколько людей с собой брать?

Я быстро всё поведал полковнику, косясь на чёрный «мерседес», остановившийся возле нас с Владленой. Уже знакомый мне шофер вышел и открыл перед Велимировной заднюю дверь. Она уселась на сиденье, нетерпеливо посмотрев на меня.

А я ради озорства не спешил прощаться с Барсовым. А когда всё-таки это сделал и плюхнулся рядом с красоткой, то был удостоен недовольной тирады:

— Зверев, ведь ты специально заставляешь ждать красивую, умную и богатую даму. Ты абьюзер.

— Кто? Я слов-то таких не знаю.

— Тиран, деспот.

— Так ты сделала мне комплимент, а я сразу и не понял. У тебя было такое раздражённое лицо…

Та фыркнула и забарабанила пальцами по своему колену, многозначительно кивнув на шофера. Я назвал тому адрес дома Шмидта. Повезло, что мне когда-то доводилось слышать, где он живёт.

Водитель погнал автомобиль по ночному городу.

И как это обычно бывает, главный гад ютился не в однушке с больной матерью в старой пятиэтажке на окраине города, а жил практически в центре в небольшом двухэтажном особнячке с колоннами.

— Классицизм, — щегольнула Владлена знанием архитектуры.

— Угу, — согласился я, вышел и помог Велимировне выбраться из авто, припарковавшегося напротив соседнего дома.

Тут уже стоял чёрный микроавтобус. Его боковая дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, и на тротуар спрыгнул полковник Барсов в мундире.

Свет уличного фонаря сюда не дотягивался, но я и так сумел рассмотреть мешки под его глазами и обвисшие щёки.

— Сражён вашей красотой, — прохрипел он, подойдя к нам.

— Благодарю, это всё краска для волос, — улыбнулся я, проведя ладонью по «ёжику» на голове.

— Зверев, вы неисправимы, — усмехнулся полковник, закатив глаза.

— Да, он такой, — улыбнулась Владлена, сверкнув жемчужными зубками.

— На вас вся надежда, сударыня, что вы исправите его.

Та кивнула с таким видом, словно уже не раз выбивала всю дурь из мужчин. Правда, после этого она наверняка бросала их, ведь они переставали быть ей интересны.

— Давайте отметём в сторону ваши мечты и приступим к делу, — посерьёзнел я, глянув на два окна, светящихся на втором этаже особняка Шмидта. — Наш клиент опасен, он довольно сильный маг. Наверняка у него и артефакты имеются. Нам нужно вколоть ему зелье, нарушающее связь мозга и дара.

— Вот три струйных инъектора, заправленных таким зельем, — вытащил полковник из кармана штукенции, похожие на небольшие простенькие пистолеты.

— Они действуют на расстоянии? — восхитилась Велимировна, заблестев глазками.

— Господи, Владлена, ты бы ещё в стилистов-натуралов поверила. Инъектор надо прижать к коже, — проговорил я, взяв один.

Декан недобро посмотрела на меня, поджав губы.

Полковник же с усмешкой вздохнул:

— Иногда любовь похожа на войну.

— Угу, — буркнула аристократка. — Наша, так сказать, любовь точно будет до гроба… до гроба Зверева.

— Итак, план такой, — не обратил я внимания на слова Велимировны, — мы с Владленой пробираемся в дом Шмидта и сидим тихо, как мышки. А вы, полковник, не таясь, идёте к Шмидту и говорите, что кто-то убил Зверева. Ну а дальше устраиваете короткий допрос. Уверен, Шмидт понимает, что ему нанесут подобный визит, потому не удивится и ничего не заподозрит. Ну а вы вколите ему зелье, улучив момент. Потом во всём своём неземном великолепии появляюсь я. Как вам план? Мне кажется, это «Оскар».

Барсов пожал плечами, не став ничего комментировать. Просто молча протянул мне мешочек с инструментами взломщика.

Владлена же закусила нижнюю губу, стараясь придумать ехидную шпильку, но ничего не выдумала и кисло кивнула.

После этого мы с ней украдкой двинулись к дому Шмидта.

Наверняка где-то висели камеры видеонаблюдения, но нам на них плевать. Шмидт же не пялится в мониторы постоянно. Для нас главное — бесшумно проникнуть в дом, не потревожив сигнализацию. И проще всего это сделать, вскрыв замок парадной двери. Надо только действовать быстро.

Подскочив к двери, я встал на одно колено и взялся за дело.

Владлена прижалась к дверному косяку и внезапно проговорила с томной хрипотцой, наблюдая за моей работой прищуренными глазами:

— Зверев, у тебя такие ловкие пальцы… м-м-м.

— Владлена, ты пугаешь меня.

— Меня всё это так возбуждает…

— Ага. На улице аж влажность повысилась.

Она хихикнула и следом за мной вошла в дом, где царил мрак, но не тишина. Где-то жужжал холодильник, тикали часы, а со второго этажа донёсся смех: мужской и женский.

— О как, Шмидт изволит забавляться. Как мне и мыслилось, он отмечает мою смерть. Пойдём посмотрим, — жёстко усмехнулся я, чувствуя волну гнева, поднявшуюся в груди.

— Может, не стоит подниматься? Достаточно спрятаться здесь. Вдруг Шмидт услышит нас или заметит? — прошептала Велимировна и для чего-то согнулась, будто хотела что-то подобрать. Во мраке-то особо и не поймёшь. Но судя по звукам, она сняла туфли и закатала подол вечернего платья, чтобы тот не мешал двигаться.

— Я точно поднимусь, а ты как хочешь. Всё во мне так и жаждет сполна насладиться поражением Шмидта. Я хочу увидеть всё от и до. Всю пьесу.

— А почему ты просто не убил его? — спросила Владлена, всё-таки двинувшись за мной по толстому ковру, разлёгшемуся в холле, где из мрака проступали очертания мебели.

— Вот именно — просто… Для него это будет слишком просто. Мне нужна месть, чтобы он осознал, как жестоко просчитался. Хочу увидеть его вытаращенные глаза…

— Ты жестокий человек, — глухо сказала декан и вроде бы даже передёрнула плечиками. — Я бы не хотела быть твоим врагом.

— Так и не будь им, — усмехнулся я и стал подниматься по лестнице с резными перилами.

Дворянка пошла за мной, ступая так легко, будто ничего не весила, хотя эго-то у неё ого-го какое! Возможно, из-за него-то одна из ступеней и скрипнула под ногой красотки.

— Тс-с-с! — сразу же взволнованно выдохнула она, прижав палец к губам.

— Успокойся, — вздохнул я. — В доме никого нет, кроме проститутки и Шмидта. Он наверняка отпустил всю прислугу, как только его посадили под домашний арест, чтобы вокруг не было лишних свидетелей того, как он тишком покидает своё логово.

— А ежели ты ошибаешься?

Я оставил без ответа её вопрос и взошёл на второй этаж. Двинулся по коридору в сторону двери, из-под которой выбивалась полоска света. Смех и радостные вопли стали сильнее. Послышались удары кожаным хлыстом и повизгивания.

— Да у них там какие-то бесовские увеселения, — удивлённо прошептала Владлена, двигаясь рядом со мной с туфлями в руках.

— Так и тянет присоединиться?

— Что за гадости ты говоришь? Я как подумаю об этом, так и тянет блевать. Мне доводилось видеть этого Шмидта. Карьерист и льстец. Глазки так и бегают. Противный тип.

— Ты превосходно разбираешься в людях.

— А то, — явно самодовольно улыбнулась красотка, чьё лицо скрывала темнота.

— А теперь веди себя потише… — предупредил я и тихонько потянул на себя дверь, за которой веселился Шмидт.

Петли внезапно ни с того ни сего взвизгнули так, словно я наступил коту на хвост. Звук ударил по моим нервам как топор. Холод пронзил спину, а зубы стиснулись.

Владлена еле слышно выругалась, издав стон, полный отчаяния.

Тишина обрушилась на дом, Шмидт и его пассия замолчали. Слышно было, как в груди декана стучит сердце.

А потом громкий голос Шмидта разорвал тишину:

— Клянись в верности своему басилевсу, а то плетей получишь, девка!

— Клянусь, батюшка-государь, клянусь, — прозвучал хриплый от выпитого спиртного женский голос.

— Пронесло, — с облегчением пробормотала Владлена. — Они даже не обратили внимания на скрип. Просто так совпало, что они молчали в этот миг.

— Да и не такой громкий он был, как могло показаться, — справедливо заметил я и глянул в щёлочку между косяком и дверью.

Велимировна присела на одно колено и тоже заглянула в ярко освещённую комнату с парой резных платяных шкафов, светло-жёлтыми обоями и мягким ковром. На последнем на коленях вполоборота к нам стояла обнажённая женщина лет тридцати. Её руки оказались молитвенно сложенными у пышной груди с крупными сосками. Глаза же пьяно сверкали на раскрасневшемся лице.

Шмидт с гордым видом возвышался на кровати с большим подголовником. Через его плечо оказалось перекинуто золотистое покрывало на манер греческого хитона. Оно не скрывало его обнажённых сморщенных причиндалов и костлявых ног. Да и дряблое пузико тоже.

— Меня сейчас вырвет, — еле слышно простонала Владлена.

— Ползи сюда и моли меня, своего басилевса! Самого хитрого и умного человека во всём мире, способного одолеть любого ублюдка! — приказал он, указав кожаной плетью на свой краник.

Шмидт захохотал искренне и довольно. Его глаза полыхали, а улыбка рвала рожу. Перед его мысленным взором наверняка стояло видение того, как я корчусь на стуле. Он упивался этими видениями.

— Да, мой правитель, да, — прохрипела женщина и поползла к нему на четвереньках.

— Хм, а ведь я знаю эту игру… государь и крестьянка, но на греческий манер. Басилевсы ведь правили в Греции? — пробормотала Владлена. — Сейчас она начнёт… э-э-э… обрабатывать его стручок. Да, точно.

— Так, я уже увидел всё, что мне было нужно. Шмидт практически трезвый, значит, он сполна осознает свой крах. Всё, я пошёл вниз. А ты оставайся, ежели хочешь…

— Я с тобой. Кстати, нам тоже надо будет поиграть в такую игру. Тебе идеально подойдёт роль служанки.

— Ещё чего… — хмыкнул я и двинулся по коридору.

— Поглядим, поглядим, — весело прошептала Владлена и следом её тон посерьёзнел: — Зверев, а почему Шмидт ведёт себя как идиот? Ты же сам сказал, что он понимает, что к нему первому заявится полиция, учитывая вашу с ним взаимную ненависть.

— К сожалению, он ведёт себя не как идиот, а как очень здравомыслящий человек, понимающий психологию как полицейских, так и убийц. Представь, что к нему приезжает полиция, а он полностью трезвый, один дома и уже вроде как спит. Какой шанс, что его посчитают причастным к моему убийству? Ну, неплохой, да. А теперь подумай вот о чём… К Шмидту прибывает полиция, а он, пьяный и довольный, с проституткой кувыркается. Как-то в этой роли он не очень похож на убийцу, да? Причём я уверен, что проститутка создаст ему алиби. К примеру, он легко мог подкрутить ей часы так, что она теперь думает, будто их утехи начались на полчаса раньше, чем на самом деле. А этих тридцати минут Шмидту как раз хватило, чтобы уничтожить все улики и добраться сюда от «Веранды». Есть очень много вариантов того, как ввести проститутку в заблуждение. Тем более она уже изрядно пьяна. А сам Шмидт, как я уже отметил, ещё очень даже бодрячком. Он точно не сболтнёт лишнего, когда полиция будет задавать ему вопросы. Да и никакие обыски ничего не дадут.

— А ты не переоцениваешь его? — задумчиво выдала Владлена, спускаясь по лестнице.

— Лучше переоценить, чем недооценить. Помнишь трагедию Шекспира, где принц Гамлет притворялся сумасшедшим, чтобы отомстить Клавдию за смерть отца? Шмидт, конечно, не притворяется сумасшедшим, но думаю, ты мою мысль уловила.

— Угу.

— Ладно, скоро узнаем истину. Барсов уже вот-вот позвонит в дверь. Давай-ка спрячемся в том коридоре, он как раз выходит в холл, где Шмидт будет принимать гостей. И вид оттуда должен быть отличным.

Я не ошибся. Из коридора и вправду всё было хорошо видно, даже несмотря на то что наблюдать придётся через щель между приоткрытой дверью и косяком.

Между тем особняк сотряс настойчивый трезвон дверного звонка, а потом прозвучал и стук кулака.

— Иду, иду! — раздался возмущённый голос Шмидта с вершины лестницы, где он возник вместе с проституткой. — Иди открой.

— А почему я? — капризно спросила женщина.

— Потому что я отпустил всех слуг, а мне не по статусу открывать двери.

— Хорошо, — тяжело вздохнула она и спустилась по ступеням, цепляясь за перила, чтобы не упасть.

Шмидт тоже сошёл по лестнице и щёлкнул выключателем. Сразу же вспыхнула хрустальная люстра, осветив облицованный гранитом камин, мягкий диванчик, журнальный столик и весёлые обои кремового цвета.

Аристократ скалил зубы в предвкушающей улыбке, потуже затянув пояс халата. Он чувствовал себя минимум Мориарти, с прищуром ожидая полиция. Но как только в прихожей зазвучали голоса, Шмидт сразу же напустил на себя глуповато-пьяный вид.

— Кажется, ты был прав, — прошептала Владлена, наблюдая за игрой подонка.

— Ещё бы, — буркнул я, попутно увидев, как в холл вместе с четырьмя бойцами вошёл полковник Барсов.

Проститутка в лёгком халате проскользнула следом за ними и сразу же робко села на диван, прикинувшись ветошью. Даже её затуманенным алкоголем мозги сообразили, что лучше вести себя тише воды, ниже травы.

Шмидт же наоборот выпятил грудь и высокомерно гаркнул, слегка покачиваясь, как пьяный:

— По какому праву вы среди ночи вламываетесь в мой дом⁈

— Буквально только что кто-то отравил Игнатия Николаевича Зверева. Маг жизни подтвердил в его теле наличие смертельного яда. Так вот, господин Шмидт, где вы были час назад? — хмуро посмотрел на аристократа Барсов.

— Зверева убили⁈ — вытаращил зенки Шмидт. — Неожиданное известие, хотя… ик… с другой стороны ожидаемое. У него ведь столько врагов. И вполне… кстати… заслуженно. Вы уж простите меня, Барсов, у нас о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак. Но я, ежели честно, недолюбливал Зверева.

— Я это знаю, — мрачно проронил полковник, медленно двинувшись к магу. — Но вы не ответили на вопрос. Где вы были час назад?

— Тут и был, — фыркнул он и провёл ладонью по глазам, словно хотел смахнуть опьянение. — Расслаблялся, так сказать. А что? Имею право! Пусть я и под домашним арестом, но никто не запрещал мне… ик… выпивать и ласкать женщин. Эй ты, как там тебя, подтверди мои слова.

Он щёлкнул пальцами, глянув на проститутку.

— Да, да, всё верно, — судорожно закивала та, плотнее запахивая коротенький халат, который практически не скрывал её обнажённых бёдер. А они, к слову, привлекли внимание бойцов Барсова.

Владлена заметила их интерес и ядовито хмыкнула:

— И чего они так пялятся? У неё же ноги кривые, как у паука.

— Вы клянётесь честью, что не лжёте? — навис над Шмидтом полковник.

— Клянусь! — выдохнул он ему в лицо, чуть задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза Барсова.

И, возможно, только мне в голосе Шмидта почудилась злая насмешка. Он был полностью уверен в себе. И ох какой удар его ждал…

Люстра в холле продолжала светить, проститутка стремительно трезвела, бойцы Барсова косились на её ноги, полковник хмурился, Шмидт шумно дышал, а Велимировна опять была всем недовольна.

— Зверев, подвинься, мне плохо видно, — прошипела она и упёрлась рукой в моё колено, дабы отодвинуть от щели между приоткрытой дверью и косяком.

— Владлена, ты как ребёнок. Тут всем место хватит, — тихо вздохнул я, сверху вниз глянув на женщину, стоящую на одном колене.

— Ничего я не как ребёнок. Я знаю, как ведут себя дети. У меня, вообще-то, дочь есть.

— Да? — изумился я, отправив брови к потолку коридора, где мы прятались. — И я об этом узнаю вот так, среди ночи, сидя в засаде?

— А я должна была тебе отправить официальное письмо? — язвительно выдала она.

— И где же твоя дочь?

— Учится за границей.

— Хм, а она, видимо, умная, раз сбежала от тебя. Хотя, ежели честно, я удивлён, что у тебя дочь. Мне всегда казалось, что у тебя должен родиться мальчик, Антихрист, ежели быть точным.

Декан скрежетнула зубами и несильно ударила меня кулачком в бедро, а затем чуть больше приоткрыла дверь, наблюдая за тем, что творится в холле.

А там Барсов указал рукой на вздрогнувшую проститутку и бросил Шмидту:

— Берите свою… э-э-э… подругу и отведите её к моей машине.

— Тоже хотите попользовать её? — скабрезно усмехнулся аристократ.

— Она поедет в тринадцатый отдел на допрос, — холодно проговорил полковник, держа себя в руках.

— Ну-ну, — ещё шире заулыбался Шмидт и повернулся к женщине.

Тут-то Барсов и выхватил из кармана струйный инъектор, прижав его к шее Шмидта.

Тот ойкнул и резко развернулся, возмущённо задышав.

— Что вы себе позволяете, Барсов⁈

— Обычная практика. Я впрыснул в вас зелье, нарушающее связь мозга и магического дара, — улыбнулся полковник. — Вы, Шмидт, обвиняетесь в покушении на убийство Игнатия Николаевича Зверева. Будьте добры, протяните руки. Не заставляйте меня силой надевать на вас наручники.

— Что за чушь вы несёте⁈ — отшатнулся аристократ, тревожно облизав губы. — Какое покушение? Вы же сами сказали, что Зверев убит, его отравили. И я уж точно никакого отношения к его смерти не имею. У меня есть алиби.

— Зверев не убит. Он выжил и рассказал, как было дело, — торжествующе сказал Барсов и поманил пальцем пару своих бойцов.

Те двинулись к Шмидту, достав наручники.

— Вздор! — выпалил подонок, шумно сглотнув. В его глазах мелькнул страх, но уже через миг тот сменился догадкой, заставившей Шмидта насмешливо фыркнуть: — А-а-а, я понял. Вы пытаетесь спровоцировать меня, напугать, чтобы я оговорил себя и ляпнул что-нибудь эдакое. Так вот, знайте, у вас ничего не получится. Я не убивал Зверева, посему оставьте все эти ваши грязные игры!

— Так, может, тогда позовём Игнатия Николаевича? — усмехнулся полковник, не спуская с преступника цепкого взгляда.

— Позовём? — ещё больше развеселился Шмидт и захохотал, изображая пьяный смех. Он был уверен, что я умер. — Конечно, зовите! Давайте позовём его как Деда Мороза? Все вместе! Дедушка Мороз! Дедушка Мороз! Дедушка Мороз, выходи!

— Та-дам! — выпалил я, распахнув двери, и сделал шаг в холл.

Проститутка вскрикнула от неожиданности и перестала придерживать на груди халат. Тот распахнулся, обнажив её внушительные выпуклости. Но никто на них не посмотрел, все глядели на меня.

Полковник и его бойцы смотрели с удовлетворением воинов света, выведших на чистую воду Зло.

Шмидт же остолбенел, вытаращив глаза и распахнув рот. Его лицо стало смертельно бледным, губы задрожали, а во взгляде во весь рост встало неверие. Он даже головой потряс, словно прогоняя дурной сон.

— Не может быть, этого не может быть, — лихорадочно пробормотал аристократ, мелко подрагивая. — Это какой-то грим. Фокус. Неизвестный артефакт или магия.

— Хотите меня потрогать? — глумливо спросил я, двинувшись к Шмидту.

Эх, как же его корёжило! У меня аж душа пустилась в пляс. Каждый миг моей игры стоил этого мгновения. Вот такой и должна быть месть — не просто пуля в голову, а полное доминирование, когда враг ломается словно игрушка.

Впрочем, надо отдать Шмидту должное, он быстро сориентировался — истошно завопил, пытаясь выкрутиться:

— Зверев хочет меня подставить! Это всё подстава! Ложное обвинение! У него нет никаких доказательств, кроме его слов. Не знаю, что он вам наплёл, полковник Барсов, но всё это ложь! У меня есть алиби. Я ничего не делал, вот вам крест!

Дворянин судорожно перекрестился, прижавшись спиной к обоям рядом с небольшим резным комодом. Дыхание с хрипом вырывалось из его ходящей ходуном груди, а в глазах нарастала злость и… надежда. Сообразительный ублюдок понимал, что не оставил следов преступления, потому, в теории, он мог остаться безнаказанным.

— У тебя ничего нет! Нет никаких доказательств! — снова выпалил он, злорадно оскалившись.

На его лице появились красные пятна, а в уголках рта заблестела слюна.

— Узнаете? — ехидно сказал я, стоя в паре шагов от подонка. — Чей это голос?

Мой палец включил запись, сохранившуюся в телефоне. Из динамиков потёк самодовольный ликующий голос Шмидта, рассказывающего, как он убил Зверева.

— Нет, нет… — прохрипел ублюдок, поняв, что ему конец. Всё, не выкрутиться.

Он пошатнулся, как от удара, схватился за сердце и упал на колени.

— Наденьте на него наручники, — приказал Барсов парочке своих людей.

Те двинулись к Шмидту, а тот, согнув спину, начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Нет, нет, нет… Не хочу. Этого не может быть… Боже, за что⁈ — срывая голос, закричал он, глянув в потолок мокрыми глазами. А затем его взор упал на меня, лицо исказила гримаса безумного гнева. — Зверев, ты дьявол! Дьявол! Ты сгоришь в Аду!

— Адское пламя лишь щекочет меня, — подмигнул я ему, не испытывая никакого сочувствия.

Он же не чувствовал его. Веселился и радовался моей смерти. Зуб за зуб.

Шмидт вцепился скрюченными пальцами в волосы и завыл словно самый породистый волк. Но вдруг его рука метнулась за комод, что-то цапнула там и снова появилась. В пальцах ублюдка поблёскивал чёрный камень-артефакт первого ранга.

— Шмидт, не делайте глупостей! — рявкнул Барсов, закрывшись защитной магией.

Все в комнате покрылись ею, даже бойцы полковника. Они использовали защитные артефакты. Только проститутка взвизгнула, с ногами забралась на кушетку и прикрылась подушечкой.

— Ты… ты… — прохрипел Шмидт, сверля меня ненавистным взглядом.

Белки его глаз лихорадочно сверкали, как у пожираемого болезнью человека. А на шее вздулись вены.

— Зверев, ежели ты забыл мою фамилию, — усмехнулся я, сложив руки на груди.

Артефакт де Тура надёжно защитит меня от атаки подонка.

— Мы ещё встретимся… пусть не сейчас, но когда-нибудь. Я найду тебя… через сотни жизней, но найду! — брызжа слюной, выпалил он и резко приложил камень-артефакт к виску.

В тот же миг сверкнула голубая вспышка. И его голова разлетелась на сотни окровавленных кусков. Стоящее на коленях безголовое тело завалилось на грудь, заливая кровью ковёр.

Проститутка истошно закричала, закрыв ладонями лицо.

— Вашу мать, — мрачно процедил я. — Шмидт всё-таки мне подгадил. Его мозги попали прямо на мои дорогие ботинки. Владлена, ты знаешь хорошую химчистку?

— Я знаю, — ухмыльнулся полковник и следом произнёс, глянув на труп: — Мне эта сволочь тоже подгадила. Бумажек теперь придётся писать гораздо больше.

— А мне всё понравилось. Зверев, это было лучшее свидание в моей жизни, — улыбнулась Владлена, выглянув из-за двери, куда предусмотрительно скрылась перед вспышкой, разнёсшей голову Шмидта. — Настоящий иммерсивный театр. Знаете? В таких постановках гости взаимодействуют с актёрами, передвигаются по пространству и влияют на сюжет, разрушая «четвёртую стену».

— Я о чём-то таком слышал, — проговорил Барсов и бросил своим подчинённым: — Ладно, вызывайте труповозку и чтобы всё тут оформили. Зверев, Владлена Велимировна, вы можете ехать. Только запись мне скиньте с признаниями Шмидта, приобщу к делу. И наверное, на днях вас вызовут, надо будет рассказать, как и что произошло.

Я согласно покивал и выполнил просьбу полковника, а потом под руку с Владленой вышел из особняка, очутившись в объятиях ночи.

— Удовлетворён? — вздёрнула чётко очерченную бровь декан.

— В целом да. Неплохо получилось. Даже хорошо, что он нашёл в себе силы покончить жизнь самоубийством, а то ведь фильмы нас учат тому, что злодеи сбегают из тюрем и мстят главным героям, — иронично ответил я, вдохнув воздух, ставший чуть прохладнее.

На небе появились тучки, скрывшие бледный лик луны.

— Куда теперь? — серьёзно спросила она и тут же сама ответила: — Пожалуй, пора по домам.

— Отличное решение, а то я уж думал, что ты совсем сумасшедшая, потащишь меня на свой сексодром, нисколько не смущаясь, что на твоих волосах ещё не высохла кровь Шмидта.

— Была такая идея, — по её губам скользнула весёлая улыбка. — Но я решила, что на сегодня достаточно впечатлений. Отложим до завтра постельные утехи. Тебя ведь до завтра никто не успеет отравить? А то жалко будет, придётся думать, как иначе занять ночь. Хотя, с другой стороны, чёрный мне к лицу. Я буду замечательно выглядеть на твоих похоронах.

— Владлена, я ведь тебя целовал, да? Получается, мой поцелуй не снял чары, не расколдовал тебя. Ты так и осталась злой ведьмой.

Велимировна запрокинула голову и расхохоталась, ухватившись за мой локоть двумя руками. Её смех встревожил шофера, выбравшегося из припаркованного возле тротуара «мерседеса», принадлежавшего Владлене. Он посмотрел на неё большими глазами, а потом вопросительно глянул на меня.

— Там просто человека смешно убили, вот твоя хозяйка и хохочет. Ничего необычного. Заводи тарантас, поехали на Васильевский остров.

— Слушаюсь, — выдохнул он, всё ещё хмурясь.

Мы уселись в машину, а та помчалась по ночному городу. Народ уже частично убрался с улиц, потухли некоторые окна, закрылись рестораны.

Владлена же после того, как отсмеялась, пару раз улыбнулась, но диалог заводить не стала, а молчала, порой прикрывая ладошкой зевки. Видимо, её резко одолела сонливость, словно она потратила на смех последние силы.

Вскоре она и вовсе засопела на моём плече, но резко открыла глаза, когда у меня в кармане зазвонил телефон.

— И кто там тебе названивает среди ночи? — холодно осведомилась она, пытаясь скрыть ревность, мелькнувшую в глазах.

— Хм, не знаю. Но номер кажется знакомым, — проговорил я, глядя на экран. — Алло?

— Зверев, у меня плохая новость, — ввинтился в ухо взволнованный хриплый голос.

— Обычно в такое время с хорошими новостями не звонят. А откуда вы знаете мой новый номер? — спросил я, узнав отца Жанны Вороновой.

— Павел дал. Я ему только что звонил, — ответил тот, сглотнул и выпалил: — Мне сейчас звонили из Архангельской психушки, так вот, Алексей, ваш бывший внучок, пришёл в себя!

— Быть того не может! — ахнул я, неприятно удивившись.

— И я сперва не поверил, но мне дали с ним поговорить. И он, скажу я вам, вполне себе адекватно разговаривает, правда несколько заторможенно, будто смысл сказанного не сразу доходит до него.

— А как у него с памятью? — уточнил я, быстро взяв себя в руки, хотя внутри меня всё свербело и скрежетало.

Алексей ведь знает про Чёрный шар, из которого потом «вылупился» Черныш. Ежели он расскажет о нём, то это может по мне сильно ударить. А он способен всё разболтать, учитывая нашу взаимную ненависть.

— Не знаю, однако скоро узнаю. Намедни он прибудет в мой дом. Я приглашаю вас и Павла на встречу с ним. Надо что-то делать, Игнатий Николаевич, мне такой зятёк не нужен.

— Ладно, подумаем. Но сперва надо поговорить с Алексеем, понять, насколько он дееспособен.

— Да, вы правы. Что ж, авось всё будет хорошо. Доброй ночи.

— Доброй, — буркнул я и сбросил вызов, наткнувшись на горящий любопытством взгляд Владлены.

Она кое-что расслышала, но не всё, и теперь жаждала узнать подробности.

Вздохнув, я поведал ей о чудесном излечении Алексея.

— Это у вас семейное, — усмехнулась она, поправив волосы. — Ты ни с того ни с сего в себя пришёл, хотя казался стопроцентным сумасшедшим, а теперь твой внук, пусть и бывший, но кровь-то в вас течёт одна и та же — Зверевская.

— М-да, — нахмурился я, поймав за хвост одну неприятную мысль, навеянную словами Велимировны.

А может, в Алексея кто-то вселился? Попаданец какой-то? Или пропаданец, ежели он идиот. Да ну нет, бред какой-то.

Попаданство или вселение — огромная редкость. И сразу двое в одну семью не могут попасть.

Хотя… если почитать нынешних фантастов, кажется, что куда ни плюнь — угодишь в попаданца. Ощущение, что душу чуть ли не каждого второго дворянина заменила душа попаданца.

Я против воли усмехнулся и качнулся в унисон с остановившимся «мерседесом». Поцеловал на прощание Владлену, вышел из машины и проник в особняк Зверевых, где царила тьма.

Окрошка действительно была хороша, как и квас.

Я сунул ложку в рот, глядя на багрового от стыда внука, замершего возле выключателя, как олень в свете фар автомобиля.

Миронова выглядела не лучше: вытаращенные глаза, перекошенное лицо, грудь бурно вздымается, будто собирается вырваться из плена тесного кружевного бюстгальтера.

Вопль миг назад прилип к её губам, оборвавшись на самой высокой ноте. Однако он сменился… слезами.

Студентка вдруг соскочила со стола, закрыла лицо ладонями и начала плакать навзрыд, словно Таня, уронившая в реку мячик.

Я поморщился. Ненавижу женские слёзы. Слава богу, у меня есть проверенный способ остановить их. Правда, он… кхем… своеобразный.

— Миронова, ты похожа на сморщенную бабушку, когда плачешь. Лицо так искажается… А морщины после таких рыданий точно будут. Ты заканчивай с этим, а то в двадцать пять будешь выглядеть на все сорок.

Девушка как-то странно всхлипнула, как будто подавилась воздухом, а потом испуганно пробежалась пальцами по раскрасневшейся мордашке, словно выискивая морщины.

— Деда… ты что такое говоришь⁈ — возмущённо промычал оживший Павел. — Она всегда будет прекрасной!

Миронова бросила на него благодарный взгляд, а затем протараторила, метнувшись к двери:

— Мне нужно домой. Доброй ночи!

Она выскочила из кухни.

Павел бросился за ней, хрипло прокричав:

— Я провожу тебя!

Он тоже исчез с глаз долой. И наконец-то мы с окрошкой остались наедине.

Я снова запустил ложку в прохладный квас, украшенный благоухающей зеленью. В рот отправились кусочки молодого отварного картофеля, смешанного с варёными яйцами, хрустящими свежими огурцами, редисом и домашней колбасой.

М-м-м, вкуснотища! Даже луна завистливо пускала слюни, глядя на меня через окно.

Жаль, всё испортил вернувшийся Павел, дышавший так шумно, словно взобрался на гору.

— Деда! — с обвинениями во взгляде наставил на меня трясущийся палец внучок.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать спасибо, но не стоит. Не все герои жаждут, чтобы их благодарили. Мне достаточно того, что я одним лишь своим присутствием спас тебя от лютой участи. Тебя не смущает, что Миронова воспылала страстью прямо тогда, как твой род с двух ног влетел в серебряный список? До этого она даже не здоровалась с тобой на людях. Причём ты ведь такой мякиш, который после соития будет считать себя чем-то обязанным даме. Вот она и загонит тебя под каблук.

— Она искренне хочет быть со мной! — выпалил пухляш, тряхнув щеками.

Я задумчиво потёр подбородок, подошёл к окну и глянул на улицу.

— Странно, вроде ты не единственный оставшийся в городе парень. Вон как минимум ещё один поливает из своего шланчика столб. А она хочет быть с тобой. Подозрительно. Ах да… опять же серебряный список. Вот всё и встаёт на свои места.

— Деда, ты же обещал не вмешиваться в мои с ней отношения!

— Да как тут не вмешаться, когда вы сами едва на голову мне не залезли? Здесь словно сама Судьба говорит: гляди, Игнатий, что творится.

— Не вмешивайся! — сердито выпалил внук и повернулся к двери, намереваясь рассерженным кабанчиком выметнуться из кухни.

— Твой бывший брат пришёл в себя, — решил я сменить тему, чтобы тот позабыл о своей обиде.

— Как⁈ — резко развернулся он, округлив зенки.

— Неожиданно. Раз — и всё.

— Прямо как ты.

— Да, не один ты подметил это, — хмуро выдал я, взял чашку и совсем не как аристократ влил остатки кваса с зеленью в рот.

— И как он? — взволнованно выдал Павлушка, плюхнувшись на стул.

Он жадно уставился на меня. И я всё ему рассказал, положив грязную чашку в раковину. Прасковья потом помоет.

Внучок, выслушав меня, протараторил:

— Выходит, намедни мы свидимся с ним в доме Воронова⁈

— Угу, — произнёс я и положил на стол защитный артефакт. — Это вещица мне досталась по наследству от де Тура. Теперь она твоя. Только пользуйся ею украдкой, а то она не задекларирована. У меня-то никто не спросил, откуда она, всё же я спецагент, а вот у тебя могут…

Павел выгнул брови, прилипнув восхищённым взглядом к артефакту.

— Спа…спасибо, дедушка! — выдохнул он, раздвинув губы в улыбке. — Это мой первый артефакт!

Парень цапнул вещицу и прижал к груди, глубоко задышав.

У него сегодня ещё те эмоциональные качели. Как бы сердечко не порвалось.

И пока внучок радовался, снова считая деда самым лучшим, я проговорил:

— Ладно, пойду спать. Доброй ночи. Много с артефактом не играй, а то напрочь разрядится.

— Хорошо, — заверил он, блестя глазёнками, как маленький мальчик, которому на Новый год наконец-то подарили давно желанную игрушку.

У меня тоже была такая…

Войдя в спальню, я первым делом пожелал, чтобы «Вампир» появился в моей руке. Тотчас пальцы сомкнулись вокруг тёплой рукояти кинжала, отразившего лунный свет, втекающий в окно. Хищный блеск лезвия внушал уважение, а кончики гарды напоминали оскаленные клыки.

Повертев артефакт, сунул его под матрас и завалился спать.

Сон, несмотря ни на что, пришёл практически сразу. Он вырубил меня, как удар обухом топора по затылку. Да только вместо обнажённых гурий и рек из вина мне снилась очередная ерунда: кто-то душил меня и давили стены, так что нельзя было пошевелиться.

Однако мой организм каким-то чудом умудрился выспаться.

Неужто возвращаются те времена, когда я в молодости мог отлично выспаться, пока моргал?

Усмехнувшись, я сладко потянулся и опустил босые ноги на пол.

За окном ещё царила серая хмарь, а солнце и не думало показываться из-за горизонта. Опять по улицам бродил туман.

И что-то вдруг мне показалось неправильным… В душе появилась какая-то иррациональная тревога.

Я надел тапочки, накинул халат и сунул в карман «Вампира». Осторожно вышел из спальни и принялся исследовать дом. Мало ли что? Может, кто-то пробрался внутрь, потому-то мне и тревожно?

Но осмотр особняка ничего не дал.

— Хм, — хмыкнул я, прислушиваясь к звукам ещё спящего дома. — Ладно, наверное ложная тревога.

Пожав плечами, я спустился в лабораторию. Включил лампы и принялся готовить зелье связи. Нужно было пообщаться с Ирисом.

Вскоре на горелке в ковшике побулькивало варево насыщенного красного цвета, пахнущее прелой листвой. Я помешал его, стараясь держаться подальше, а то зелье рассерженно плевалось обжигающими каплями.

Но через несколько секунд оно успокоилось.

Я выключил горелку, перелил варево в чашу и взял бронзовую палочку, стукнув ею несколько раз по бортику. Пробежавшие по поверхности зелья круги сложились во фразу «Мне нужно поговорить с Ирисом».

Ответ не заставил себя ждать.

— Это Ирис, — вслух прочитал я и принялся выстукивать своё сообщение. — Нет ли у тебя информации, когда клан Каас нападёт на этот мир? И когда будет первая пробная атака?

Демоны всегда проводили нечто вроде лёгкой разведки боем, а уже потом, спустя время, когда все поверят, что это была единоразовая акция, они обрушивались на другой город всей своей массой.

— Зачем тебе это? — прочёл я второе сообщение Ириса, так и смердящее недовольством. — Ты ввязался в защиту того мира? Забыл о нашем плане?

Поморщившись, написал, что ежели предоставлю людям сведения о направлении пробного удара, то получу от местного правителя кучу плюшек, которые помогут мне быстрее поднять уровень.

Ирис ответил, что ничего не знает о планах демонов, однако ему ведомо, что завтра вечером по местному времени младший сын лорда клана Каас вместе со своей свитой будет собирать души в локации «Небесный замок».

— Сам не суйся в эту локацию, дай наводку местным магам. Пусть они изловят его и допросят. Возможно, он что-то знает, — сложил я круги в понятное послание.

Хм, Ирис верит, что я так и сделаю? Не пойду в локацию? Не буду рисковать? Просто всё передам местным?

Ну, наверное, многие на моём месте так бы и сделали. И, в общем-то, я старался ввести Ириса в заблуждение, долгие годы изображая живой инструмент, послушный его воле. Поэтому он, скорее всего, верит, что я не окажусь настолько безответственным и не рвану в эту локацию, чтобы собственноручно допросить младшего сына лорда.

С другой стороны, демон хитёр. Он вполне может сам явиться в «Небесный замок», чтобы проверить, как я поступил.

М-да, дилемма из двух вариантов. Каждый имеет свои плюсы и минусы. Если демон застукает меня в «Небесном замке», то это ударит по его доверию ко мне. А ежели без моего чуткого руководства местные маги упустят сына лорда, то второго такого шанса добыть полезную информацию не будет.

Блин, как всё непросто! Вот разве не мог Ирис сказать: «Да, я знаю, куда примерно ударит клан Каас, вот сюда»? Он же, зараза, много чего знает. На это и был мой расчёт. А дальше всё пошло бы вот так… Во время пробного удара я бы схватил за горло кого-то из высокопоставленных демонов и узнал направление основного удара: какой из вычисленных мной трёх городов они атакуют.

— Ладно, что уж теперь, — вздохнул я, потирая подбородок.

Итак, что же выбрать? Идти в «Небесный замок» или делегировать задачу?

— Деда! — прокатился по подвалу вопль Павлушки.

Я сразу же выскочил из лаборатории с сильно колотящимся сердцем, ожидая услышать что-то плохое. И вид внучка подтвердил мои мысли: глаза вытаращены, грудь вздымается, а полы развязавшегося халата тащатся за ним.

— Что случилось? — хмуро выдал я, столкнув брови над переносицей.

— Вячеслав, брат мой средний, — прохрипел он, страдальчески морща физиономию.

— Помер⁈ Монстры порвали? Лихоманка какая-то одолела?

— Нет, он только что позвонил, сказал, что на этой неделе приедет домой.

— Тьфу ты, зараза! А чего ты рожи такие корчишь? Так не любишь брата? Боишься, что он приедет и объест тебя? Прасковья только для него готовить будет, и Миронова к нему уйдёт?

— Да нет же. Просто я это… по лестнице спустился быстрее, чем планировал. Упал в общем, — смущённо промычал он, отведя взгляд. — Вон ссадина на коленке.

— Зелье здоровья выпей, пока кровью не истёк, — иронично посоветовал я и двинулся по коридору.

Прихрамывающий Павел мужественно поковылял рядом со мной, пропыхтев на ходу:

— Само пройдёт. Кстати, через четверть часа придут нанятые мной слуги. Надо бы их поприветствовать.

— Тогда иди переоденься, а то они подумают, что в цирк какой-то угодили. Да и мне следует одеться посерьёзнее.

— Угу, — поддакнул внучок, попутно с затаённой ненавистью глянув на лестницу.

Та ответила злорадным поблескиванием натёртых лакированных резных перил.

Однако мы оба без проблем миновали её, а спустя десять минут уже стояли в холле, облачённые в костюмы.

— А где Прасковья? — нахмурился я. — Ты её видел?

— Нет, — покрутил головой пухляш и громко выпалил: — Прасковья!

Может, с ней что-то случилось? Тревога опять запустила холодные когти в моё сердце.

— Тута я! Тута! — вылетел из коридора голос служанки, а затем и она сама показалась со всклокоченными волосами и опухшим лицом. — Не гневайтесь, хоспода. Проспала я! Сама не знаю, как так вышло!

— Не иначе чёрное колдовство вмешалось или сглазили тебя, — серьёзно произнёс я, внутренне посмеиваясь.

— Точно! — ахнула Прасковья, перекрестилась и поплевала через левое плечо.

— У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок. Скоро прибудут новые слуги, — проговорил Павел.

Женщина всплеснула руками и шустро скрылась с глаз долой.

Она снова появилась минуты через четыре, уже расчесавшись и напялив чёрное платье с белым передником. Даже чепчик нацепила.

Практически тут же мерзкий звук сотряс дом от подвала до чердака.

— Надо сменить звук дверного звонка, — поморщился я, глядя, как Прасковья проворно ринулась к двери.

Она открыла её, и в прихожую под предводительством седого мужчины в чёрном фраке вошли шесть человек.

Мужчина оказался сотрудником агентства по подбору персонала. Он сразу же назвал своё имя и начал представлять людей.

Дворецкий Пётр оказался похож на самого седого.

Разнорабочий Сергей улыбался до ушей, приглаживая светлые вихры мозолистыми руками, познавшими немало труда за те тридцать лет, что на данный момент прожил их хозяин.

Водителем же оказалась женщина лет тридцати пяти. Но такая… кхем… внушительная дама: широкоплечая, с грубоватым лицом, короткими каштановыми волосами и пудовыми кулаками. Возможно, у неё даже есть стояк по утрам.

— Екатерина, — прогудела она, чуть-чуть возвышаясь надо мной. — Я наслышана о вас, господин Зверев. Буду рада поработать на такого известного дворянина, о котором говорят на каждом углу.

— Да, известность меня преследует везде. Но оно и понятно… Тяжело оставаться в тени, когда ты величайший из живущих людей, — пошутил я, но никто не засмеялся. Все начали кивать, дескать, да, так и есть. — Это я так острю. Вы привыкнете.

— А я сразу поняла, что вы шутите, господин! — льстиво заявила Прасковья, ревниво косясь на двух молоденьких симпатичных служанок.

— Так, господа и дамы, раз уж мы познакомились, передаю бразды правления Прасковье. Она всё вам расскажет и покажет, где тут у нас что.

Служанка гордо подбоченилась. А мы с Павлом пошли на второй этаж, оставив слуг в холле.

— Сегодня ещё прибудут две бригады рабочих и «мерседес». Я его уже купил, на нём гербы наши нарисуют, — произнёс внучок, довольно сверкая зенками.

— Вошёл во вкус? Нравится быть богатым?

— Хочешь верь, дедушка, хочешь нет, но я готов быть богатым, — улыбнулся паренёк, двинувшись по ковровой дорожке, лежащей на втором этаже. — Осталось только телохранителя нанять.

— Да, ему будет что охранять, — кивнул я на пухлую фигуру внука.

Тот возмущённо дёрнул головой и вдруг шумно втянул воздух, словно принюхивался.

— Кровью будто пахнет, — тихонько произнёс он и взволнованно посмотрел на меня, остановившись возле двери моей спальни.

— Артефакт де Тура у тебя? — спросил я, облизав губы.

Кажется, всё-таки не зря утром меня одолела тревога.

— Ага.

— М-м-м… всё равно стой здесь, — решил я, поколебавшись секунду. — У тебя ещё уровень маловат.

— Уже восемнадцатый, — пропыхтел он.

— Это не тот случай, когда после восемнадцати официально становишься взрослым мужчиной, — прошептал я и тихонько приоткрыл дверь.

Теперь и мой нос ощутил металлические нотки, витающие в воздухе. Взгляд сразу упал на капли крови, поблескивающие на полу и ковре. На подоконнике они тоже были. Но окно оказалось закрытым, и за ним продолжал клубиться туман.

Осторожно проскользнув в спальню, я, поколебавшись, всё же закрыл дверь, услышав возмущённый вздох внука. Есть вещи, которые ему лучше не видеть. Тот же кинжал-артефакт, к примеру. Он был спрятан под матрасом, лежащим на кровати, а под ней, кажется, кто-то находился… тонкая дорожка из кровавых капелек вела именно под моё ложе.

Как бы так половчее заглянуть под неё, не получив пулю в рожу или магический атрибут? Может, неизвестный уже услышал мои шаги и готов отбиваться?

Мой взгляд упал на Библию, красующуюся на столе.

Я взял её и прошептал:

— Прости господи.

И кинул её на пол слева от кровати, а сам с помощью «скольжения» метнулся к другой стороне ложа, рассчитывая, что неизвестный непроизвольно повернёт голову на звук падения Библии, а я, естественно, окажусь с другой стороны.

И вот Библия громко упала на пол, а я встал на одно колено и заглянул под кровать.

— Ты⁈ — ахнул я, увидев Черныша, свернувшегося клубочком в луже крови.

Он не подавал признаков жизни, даже не дышал.

Я сунул руку под кровать и вытащил кота. Тот обмяк, словно окровавленная половая тряпка. Уши подраны, несколько сломанных костей пропороли кожу с чёрным свалявшимся мехом.

Кто же его так отделал⁈ У него ведь была сумасшедшая регенерация!

Туманное утро заглядывало в окно моей спальни, пропахшей кошачьей кровью.

Дверь же вдруг резко открылась, и внутрь с решительной физиономией влетел Павел, готовый швырнуть «шаровую молнию». Его боевитый взгляд пробежался по комнате, выискивая подлого врага, но обнаружил лишь меня с окровавленным Чернышом в руках.

— Деда, что происходит? Кто подбросил тебе чёрного кота? Это какой-то знак? — протараторил он, развеяв магию.

— Во-первых, захлопни дверь и не ори. А во-вторых, скажи мне потом, чтобы я взял ремень и напомнил тебе, что мои приказы нарушать нельзя. Я же сказал тебе, чтобы ты ждал за дверью, — хмуро выдал я, попутно подняв Черныша на уровень глаз.

Его язык вывалился из крохотной пасти, а веки оказались закрыты.

— А ежели бы ты тут боролся с каким-нибудь врагом, а я бы, блин, просто в коридоре стоял? — пробурчал внучок, захлопнув дверь.

— Ладно, пока отложим этот разговор, — мрачно проговорил я, соображая, как поступить с Чернышом. — Павел, быстрее принеси два провода, зелье здоровья, острый нож и стакан.

— Зачем? — выпучил тот зенки.

— Быстрее! — гаркнул я и для убедительности так топнул ногой, что чуть на первый этаж не провалился.

Пухляш пулей выскочил из комнаты, а я положил кота на подоконник и приложил ухо к его развороченному боку, пытаясь услышать сердцебиение. Хотя у него наличествовали такие раны, что в принципе сердце можно было и увидеть. Кота словно через камнедробилку пропустили. Правда, пахло от него гарью и… серой, будто он в Подземном мире схлестнулся с Цербером.

— Держись, Черныш, держись, — жарко пробормотал я, так и не услышав биение сердце. — Не можешь ты так просто умереть. Ты же, твою мать, крутой монстр!

Я закусил нижнюю губу, глядя на порванного кота. Он казался таким маленьким и жалким, словно потерявшийся котёнок, угодивший в пасть злобного пса.

И Черныш ведь после трёпки перенёсся не куда-нибудь, а ко мне в комнату, ища здесь защиту и помощь.

Но кажется, уже поздно…

Во рту появилась горечь, а где-то в горле застрял ком.

— Нельзя, нельзя опускать руки, — яростно процедил я и обернулся на звук распахнувшейся двери.

— Вот! — выпалил Павел, протягивая то, что я просил его раздобыть.

— Режь вены.

— Кому? — отправил он брови к потолку.

— Себе! — выдохнул я и, подавая пример, чиркнул по руке острейшим ножом, принесённым внуком.

Тот ахнул, уронив челюсть на пол. Его ошарашенный взгляд так и прилип к выступившей из пореза крови. Я сцедил её в стакан и поторопил внука взглядом, сунув ему нож.

Павлушка заколебался и опасливо спросил, искоса поглядывая на меня:

— Дедушка, что происходит? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да всё у меня нормально с головой. Режь, говорю, вены! Быстрее! Мы должны спасти кота! Потом всё объясню! Просто доверься мне.

Павел напряжённо уставился на меня, затаив дыхание. Спальню наполнила такая тишина, что слышно было, как на компьютере сношаются мухи.

— Надеюсь, ты не сошёл с ума, — наконец пробормотал внук, зажмурил глаза, отвернул голову и не глядя полоснул ножом по руке.

Паренёк вздрогнул и зашипел от боли. А я подставил стакан, чтобы в него попала кровь, побежавшая из пореза.

— М-да, негусто, — дёрнул я щекой, глядя на получившийся объём. — Интересно, не будет ли слишком странно попросить наших новых слуг нацедить в стакан немного крови?

— Они подумают, что ты старый вурдалак, выглядящий так молодо из-за потребления крови, — вымученно сострил Павел, стараясь не глядеть на красную жидкость, неохотно капающую в стакан.

— Что-то в этом есть, — хмыкнул я и добавил в кровь зелье здоровья, а затем метнулся к подоконнику. — Павел, открой коту пасть.

Тот брезгливо поморщился, но взялся за челюсти Черныша и раздвинул их. В глотку кота полился коктейль, который вполне могли пить страдающие похмельем вампиры.

— Всё? — спросил внук, когда содержимое стакана кончилось. — Дедушка, он мёртв. Совсем не мяу-мяу. Может, лучше похороним его? У меня как раз есть подходящая коробка из-под кроссовок. Брендовых. В такую коробку даже кошачьего короля можно положить без урона его чести.

— Ты что-то до хрена шутить начал, — полоснул я его острым как скальпель взглядом.

Тот криво усмехнулся и проронил:

— Сам знаешь у кого я научился.

Ну да, ну да. Опять дед во всём виноват. Хотя поведение Павла вполне понятно. Ему плевать на Черныша. Он же не знает, кто это такой и что нас с ним связывает.

— Положи кота на пол, — приказал я, взволнованно облизав губы.

Нет, я так просто не сдамся!

Павел тяжело вздохнул, но повиновался — уложил Черныша на паркет. И я сунул два провода в розетку, а их концы прижал к коту, держа за обмотку.

— Деда! — выпалил отскочивший внук, когда Черныша ударило током. — Прекрати издеваться над бедным животным! Ты его ещё святой водой окропи в надежде, что он воскреснет! Всё, кот дохлый! Ему не помочь!

Я упрямо стиснул челюсти и ещё три раза ударил Черныша током, но добился лишь ожогов, появившихся на трупе. Да ещё вонь палёной шерсти пропитала воздух, сотрясаемый частым, взволнованным дыханием Павла.

— Зараза, — понуро выдохнул я сквозь зубы.

Черныш лежал как старая половая тряпка, которую выбросили.

— Он мёртв, мёртв, — проговорил внук и положил руку мне на плечо.

Я выпрямился, продолжая глядеть на тело, окутанное лёгким дымком. Тот вился возле порванного кошачьего уха, а оно… шевельнулось.

— Ухо! — сразу же выпалил я, указав пальцем на голову кота. — Ухо пошевелилось.

— Дедушка, тебе показалось. Просто прими тот факт, что кот сдох… Мать твою! Он глаз открыл! — ахнул Павел и начал суетливо креститься, как бабка.

— Матерь котья, ты ожил! — радостно выдал я, впившись взглядом в Черныша.

Его веки распахнулись, обнажив мутные зенки, горящие красным огнем Преисподней. Впрочем, они быстро стали проясняться, а запустившаяся регенерация начала латать страшные раны быстрее, чем билось сердце в груди внука. Тот перестал креститься, замерев как изваяние, призванное показать людям, как выглядит глубочайшее изумление.

— Мяу… — прохрипел Черныш и встал на лапы.

Его усы воинственно встопорщились, хвост заходил из стороны в сторону. А во взгляде вспыхнула жажда мести.

— Мяу! — ещё раз мякнул кот и пропал, словно его тут никогда и не было.

— Конечно, не стоит меня благодарить, — расплылся я в ухмылке, смекнув, что кот отправился мстить своему обидчику. Надеюсь, он учтёт все свои ошибки и на сей раз победит.

— Де… дедушка, это что сейчас было? — пролепетал внук, глядя на меня круглыми глазами.

— Чудо. Кажется, твой дед всё же святой, — посмотрел я на свои руки. — Ладно, ладно. Подбери челюсть. Не кот это вовсе был, а монстр из Лабиринта. Я с ним когда-то там познакомился. И с тех пор мы вроде как дружим. Он иногда откликается на мой мысленный зов, но по большей части ему плевать на меня. А живёт он в Лабиринте. На людей не охотится. Тихо-мирно пьёт кровь чудовищ.

— Эвоно как, — сглотнул парень и внезапно сощурился, словно что-то пришло ему на ум. — А не он ли тогда истребил всех крыс в особняке и сложил их горкой в холле?

— Он, он.

— Так ты мне соврал в тот раз! — возмущённо отбарабанил Павел. — Сказал, что не знаешь, кто это сделал!

— Тогда ты ещё не был готов к правде, юный падаван, — ухмыльнулся я, вспомнив «Звёздные войны». — Не гляди на меня так. Давай я лучше расскажу, как познакомился с Чернышом.

Тот обиженно вскинул все подбородки, но уставился на меня весьма внимательно, раскинув уши. Ну я и навешал на них лапши, получившейся вполне правдоподобной. Мол, когда-то я спас кота в Лабиринте, а тот оказался монстром, коего мне удалось более-менее приручить.

Выслушавший меня внук ахнул, забегав по комнате:

— Так это же открытие! Никто не приручал монстров!

— Брось. Ходят слухи, что кто-то вполне мирно сосуществует с тёщей.

— Деда! Прекращай. Дело-то серьёзное! Ты можешь прославиться! Надо всем рассказать про твой успех!

— Даже не думай! — грозно нахмурился я, вмиг посерьёзнев. — У меня и так проблем хватает, а ты ещё хочешь, чтобы какие-то придурки принялись изучать этот феномен, мешая мне жить. А о Черныше подумал? Сейчас это секретное оружие рода, а ты хочешь всем разболтать про него. Держи рот на замке, понял⁈

— Понял, — буркнул он, помолчал немного и снова заговорил, глядя на подсохшие капли кошачьей крови: — Деда, а как ты умудрился оживить его? Это же и вправду чуть ли не чудо.

В глазах внука зажёгся запоздалый восторг.

— Нет, не чудо, а простая логика. Черныш питается кровью и электричеством. Вот я и подумал, что они ему могут помочь. Так что поумерь свой оптимизм, ежели ты появишься под моей кроватью в таком виде, то тебя я точно не спасу.

Павел криво усмехнулся и вздрогнул, когда за окном раздался требовательный звук автомобильного клаксона.

Он быстро подошёл к подоконнику и глянул на улицу.

— О, «мерседес» раньше времени приехал.

— Пойдём поглядим, — проговорил я, двинувшись к двери.

— А что делать с кровью на полу?

— Надо позвать Прасковью. Она неболтливая, да и лишних вопросов не задаёт. Всё сделает тихо и без шума.

— Угу, — согласился паренёк и вместе со мной вышел в коридор, где задумчиво спросил: — Деда, а что ещё я не знаю о тебе? Оказывается, у тебя столько секретов! И ежели б ты помер, то унёс бы их все в могилу, не передав по наследству. Обидно бы вышло.

— Знаешь, я как-то не планировал сходить с ума, а рассчитывал всё рассказать своим внукам, а оно вон как получилось. О, а вот как раз и Прасковья. Иди, иди сюда!

Она подошла и получила задание прибраться в моей спальне. Послушно кивнула и вошла в комнату, где едва не помер Черныш.

А мы с Павлом спустились в холл и вышли на улицу. Там в лёгкой туманной дымке купался новенький чёрный автомобиль с золотистыми гербами на передних дверях. Хромированные диски отражали тусклый свет солнца, а одно из тонированных стёкол оказалось опущено, открывая вид на довольно улыбающуюся Екатерину, сжимающую крупными руками баранку руля.

Возле «мерседеса» стоял мужчина в комбинезоне с логотипом мастерской, где на машину нанесли гербы. Он сразу же подошёл к Павлу, дабы тот подписал бумагу, подтверждающую, что автомобиль заказчиком получен.

Внучок поставил затейливую закорючку. И мужчина умчался вдаль на такси.

— Надо бы опробовать этот агрегат, — азартно потёр я ладони, усевшись на заднее сиденье машины. — Павел, ты со мной?

— Нет, мне надо к учёбе подготовиться, — проговорил он, достал из кармана жестянку с леденцами и забросил один в рот.

— Как хочешь, — бросил я ему и посмотрел в зеркало заднего вида на грубоватое лицо Екатерины. — Знаешь, где обычно молодёжь устраивает гонки?

— Ага, но сейчас время неурочное. Там, наверное, никого не будет.

— Всё равно поехали.

— Как прикажете, господин Зверев.

Женщина нажала на педаль газа, и авто заурчало мотором. Колёса начали набирать обороты, разбрызгивая мелкие лужицы, поблескивающие на асфальте. За боковыми окнами замелькали старинные особняки, прохожие с зонтиками и кафе с панорамными окнами.

Появилась машина ДПС, прячущаяся за сигаретным ларьком. Трое полицейских тормозили проезжающие машины. Один из них хотел было махнуть палочкой перед моим авто, но передумал и изобразил поклон, увидев гербы, довольно часто мелькающие по телевизору и в интернете.

— Хм, — хмыкнула Екатерина. — А вас уважают. Прежде меня часто тормозили. Дескать, баба за рулём, значит, у неё явно что-то не так с документами и машиной. Мерзкие стереотипы. А у меня всё в порядке. Клянусь!

Она посмотрела на меня загоревшимся праведным гневом взглядом.

— Верю, верю, — сказал я и улыбнулся. — Иначе бы не взял на работу.

— Я вам признательна, — искренне проговорила та и свернула на Литейный проспект.

«Мерседес» полетел в сторону Приморского шоссе, проскочив по пути престижный район, где жили лишь высшие аристократы. Там оказалось так чисто, будто в тех местах даже голуби ходили в подгузниках.

А вот на Приморском шоссе в точке сбора гонщиков, как и предсказала Екатерина, никого не оказалось.

— Поезжай медленно, какой-нибудь азартный водитель точно найдётся. Уверяю тебя. Все ведь знают, что тут гоняют, — сказал я женщине.

И спустя всего минут десять моя догадка подтвердилась…

«БМВ» серебряного цвета поравнялся с нами, демонстрируя герб на задней двери. Переднее правое окно опустилось, обнажив сытые рожи двух парней лет двадцати пяти. Оба надменно сверкали зенками и кривили губы, поглядывая на меня и Екатерину. Наши стёкла были опущены, из-за чего ветерок трепал мою чуть отросшую бороду.

— Не хотите ли устроить заезд, господин Зверев? — дерзко спросил тот, что сидел на пассажирском сиденье, приглаживая светлые кудри. — Или в вас уже умер азарт?

— Скорее вы умрёте, чем мой азарт, — ухмыльнулся я, заметив, как дёрнулось холеное лицо паренька, словно ему дали пощёчину.

Он сощурил глаза и выпалил, гневно тряся упитанными щеками:

— Тогда заезд⁈ Или вы сошлётесь на свой возраст, мол, не переживёте тряску?

Дворянчик вздёрнул нос, подначивая меня. Дескать, знаем мы таких трухлявых пней, которые герои только на словах, а как доходит до дела, так сразу в кусты.

Мне от его подначек было ни холодно ни жарко. Я просто хотел испытать машину и Екатерину. Как она себя поведёт в такой ситуации? Да и вообще, что она за водитель?

— Заезд, — согласился я и следом добавил, выудив из памяти Зверева местную географию: — До поворота на деревню Федоровку.

— По просёлочной придётся гнать, а её развезло! — обеспокоенно подал голос водитель с вытянутым ослиным лицом и крупными зубами. Аж морковку ему захотелось дать.

— О-о-о! Так вы отказываетесь? — разочарованно вздохнул я, покрутив головой.

— Лёха, ты чего? — зашипел на водителя кудрявый щекан, стараясь говорить тихо, но мой улучшившийся слух всё же разобрал его слова. — Ты бабу, что ли, какую-то не сделаешь? Ты посмотри на её рожу. Она же только-только из бульдозера вылезла, всё время на дорогу смотрит, боится отвлечься, страшится разбить дорогую тачку. Да ты её как стоячую сделаешь. А я всё на телефон сниму, потом в инет выложим, как Зверева заставили пыль глотать. Прикинь, как нас зауважают? О Звереве ведь из каждого утюга говорят, а мы ему нос-то и утрём. Вот будет круто! Да и ты посмотри на его физиономию. Он же насмехается над нами. Надо заставить старичка подавиться его же ухмылочкой.

Кудрявый бросил на меня яростный взгляд, распалив своим монологом водителя. Тот задышал чаще, словно узрел во мне старинного врага, известного ослоненавистника.

— Сколько ставите, Зверев⁈ — решительно выпалил он, издевательски усмехаясь. — Говорят, император хорошо вас одарил. Не стесняйтесь, делайте большую ставку.

— Машина против машины! — выдал щекан, скользнув алчным взором по «мерседесу».

— Ты чего⁈ — ахнул ослоподобный дворянин, испугавшийся такой крупной ставки.

— Идёт, — лениво сказал я, заметив, как нервно вздрогнула Екатерина, смекнувшая, какая на её широкие плечи легла ответственность.

— Лёха, соглашайся, — снова зашипел кудрявый и принялся снимать на телефон всё, что происходило. — Я тебе за этот «мерседес» заплачу. Прикинь, у меня будет тачка, выигранная у Зверева. Она же совсем новенькая.

Водитель поколебался пару мгновений, а затем гордо отбарабанил, явно красуясь перед камерой телефона:

— Ладно, машина против машины! Надеюсь, она у вас не битая и некрашеная, Зверев, а то я сильно разочаруюсь, когда выиграю её!

— Ха-ха! — захохотал его дружбан, бросив хозяйский взгляд на моё авто.

— Дайте слово дворянина, что отдадите вот эту «БМВ», ежели проиграете, — усмехнулся я, всем своим видом показывая, что доверяю им не больше, чем продажным девкам.

— Слово дворянина! — надменно выпалил паренёк из-за руля, косясь на телефон в руках друга. — Только и вы дайте слово, а то о вас ходят разные слухи.

— Слово дворянина, что отдам вам свой «мерседес», ежели проиграю. Итак, стартуем или вы уже передумали? — небрежно бросил я, прикинув, что передние бампера автомобилей сейчас примерно на одной линии.

— Погнали! — заорал кудрявый.

Обе машины взревели моторами. И практически сразу стало ясно, что «БМВ» в полном порядке. А вот Екатерина изрядно разнервничалась…

Туманная дымка в ужасе разлеталась перед двумя машинами, мчащимися по слегка влажному асфальту. Тот поблёскивал под светом бледного полуденного солнца, с любопытством наблюдающего за Екатериной.

Женщина прерывисто дышала, закусив нижнюю губу. По её виску скатывалась капелька пота, а лихорадочно сверкающие глаза косились на отрывающийся «БМВ». Из автомобиля торчала рука с крепко зажатым телефоном, снимающим мой «мерседес».

Да, щекан и его дружбан, наверное, уже праздновали победу, улыбаясь до ушей.

— Гадство, — чуть ли не плача, прошипела Екатерина, обогнав прижавшийся к обочине «УАЗ» с испуганно таращащим глаза водителем.

— Успокойся, ничего не бойся, — глубоким голосом выдал я, крепко держась за ручку двери и подголовник переднего кресла. — Вдохни поглубже. Представь, что ты сидишь за рулём гоночного симулятора. Машина — всего лишь железо. Она ничего не стоит. Я могу купить таких десяток. Расслабься и получай удовольствие от гонки. Я знаю, ты победишь.

Екатерина шумно сглотнула и на миг закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

А я откинулся на спинку кресла, словно машина не мчалась на бешеной скорости. Но внутри меня всё напряглось.

Если Екатерина не справится — нам не по пути. И машину жалко. Хотя… больше репутацию. Проигрывать этим дворянским щенкам — удовольствие сомнительное.

Однако в Екатерине есть задатки отменного водилы. Она может выиграть. Только бы ей успокоиться, перестать нервничать.

— Поехали, — вдруг прошептала женщина, сильнее стиснув баранку руля.

Она вдавила педаль газа в пол, входя в поворот. Машину занесло, засвистели покрышки. Запах жжёной резины ввинтился в ноздри, а желудок словно совершил кульбит. Меня изрядно тряхнуло. Зато «мерседес» поравнялся с «БМВ», чей водитель далеко не так шустро повернул.

Его ослиное лицо ещё больше вытянулось, а во взгляде вспыхнуло изумление.

— Гони, Лёха! — заорал щекастый аристократик, перекрывая рёв моторов.

Две машины бок о бок понеслись по разбитой просёлочной дороге, стиснутой деревьями. Грязь полетела из-под колёс, подвеска жалобно заскулила. А впереди показался указатель «д. Фёдоровка, 100 метров».

— Вот и поворот, — прошептал я, едва не прикусив язык.

Авто скакало на мелких кочках, как на американских горках. Адреналин едва не вырывался из ушей, словно пара фонтанов. Воображение же рисовало злорадный смех придурков, снова вырвавшихся вперёд на полкорпуса.

А тут ещё и Судьба решила, что без её выкрутасов никак нельзя обойтись…

Внезапно из-за деревьев на дорогу выбрался синий трактор, возможно прямо с каких-то полей. Ржавый, окутанный чёрным дымом, с облупившейся краской. Будто восставший из могилы.

За рулём этого зомби-трактора, перегородившего узкую дорогу, сидел мужик в тельняшке и ушанке. Не хватало только бутылки самогона, балалайки и медведя.

— Твою мать! — истошно выпалила Екатерина, выкатив глаза.

— В такой ситуации иначе и не скажешь, — вставил я свои пять копеек.

Женщина резко вывернула руль, не сбавляя скорости. Автомобиль слетел с дороги и рванул по обочине между полосой деревьев и трактором. Бампер с треском ломал кусты, пятнающие лобовое стекло зелёным соком.

«БМВ» попыталось исполнить такой же трюк, только по другую сторону дороги. К счастью, водитель оказался не столь умелым. Его машину занесло. Заднее правое крыло едва не столкнулось с деревом, разминулось с ним буквально в считаных сантиметрах.

Чудом автомобиль наших противников проскочил по обочине мимо трактора и деревьев, но заметно отстал от нас. Мы уже миновали поворот на Фёдоровку.

— Победа! — ликующе выпалила Екатерина, сбрасывая скорость.

Счастливая улыбка озарила её лицо, сделав его мягче и привлекательнее.

Да, победа. «Форсаж» отдыхает…

— Перегораживай дорогу, а то уедут! — выпалил я, довольно качая головой.

И «мерседес» показал себя замечательно, и женщина. На них можно рассчитывать!

Екатерина снова вывернула руль, заставив машину встать боком.

«БМВ» остановилось, не доезжая до нас несколько метров. Капот был забрызган зелёным соком, грязь медленно сползала по дверям и стёклам.

Тракторист же решил, что ему лучше скрыться обратно в лесах и полях. Его чудовище, выбросив в воздух столб чёрного дыма, съехало с дороги и исчезло за листвой.

Я торопливо вышел из машины, чавкнув грязью под ногами. Как бы эти двое придурков не умчались прочь на моей честно выигранной машине, несмотря на все клятвы и договорённости.

Тем временем кучерявый таращил глаза, вцепившись левой рукой в ремень безопасности, впившийся в грудь. А его ослолицый приятель тряс головой, будто отгонял дурное видение.

Но вот его взгляд в страхе метнулся ко мне, а потом упал на рычаг коробки передач.

Точно сбежать хочет, гад!

Я использовал «скольжение» и быстро открыл водительскую дверь.

— Господа, попрошу вас выйти из моей машины, — с почти ласковой улыбкой пропел я, вцепившись пальцами в плечо бледного водителя, растерявшего всю свою самоуверенность и спесь.

— Ну… как же… как… моя машина-то… — пролепетал тот, но всё же выбрался из автомобиля, повинуясь нажиму моей руки.

— Была, — подмигнул я ему и уселся на водительское кресло, выхватив телефон из рук кучерявого.

— Моё! — яростно выпалил он и попытался вернуть вещицу.

— Сиди! — пригвоздил я его к сиденью холодным взглядом и, пользуясь тем, что аппарат был разблокирован, перекинул на свой телефон запись гонки. — Теперь, господа, у меня есть подтверждение нашего спора, так что вы не отвертитесь, хотя можете попробовать. Но тогда всё дворянское сообщество увидит, что вы не держите своё слово. А оно очень важно в аристократической среде.

— Если бы не трактор, то я бы победил! — завыл водитель, заламывая руки.

— Сильно в этом сомневаюсь.

— Реванш! Повторный заезд!

— Хренушки. Уговор был на один заезд. А реванш мне неинтересен. Всего доброго, — по-волчьи усмехнулся я, попутно глянув на кучерявого, покрывшегося красными пятнами. — Ах да, и не забудьте к вечеру завезти мне документы. Иначе запись нашей гонки увидит свет с моими комментариями относительного того, как вы держите слово.

— Да подавитесь, — буркнул щекан и с кряхтением выбрался из машины.

— Это ты во всём виноват! — яростно выпалил водитель и бросился к своему дружку. — Ты, сука, подбил меня на эту тупую гонку! Теперь ты должен мне тачку!

— Иди в задницу! Ничего я тебе не должен! Ты сам согласился! Нечего на меня всё перекидывать. У тебя своя голова на плечах!

— Это ты меня убеждал, что я обгоню эту бабу! — выхаркнул он, брызжа слюной. Та едва не закипела в полёте, практически падая на пиджак кучерявого.

— И обогнал бы, если бы ты не ездил как трус! Вот я бы её точно сделал! — выпалил щекан прямо в красное, перекошенное лицо неудачника, скалящего крупные зубы.

— Это я-то трус⁈ — взвизгнул он и с кулаками бросился на дружка.

Они повалились в грязь и стали кататься по ней, рыча и душа друг друга.

Я не отказал себе в удовольствии и начал снимать их драку. Но уже через пару секунд она мне наскучила. Да, вдохновение в ней присутствовало, но мастерство нет. Потому я поехал прочь, решив не тратить время. Не люблю такие «обнимашки», словно два алкаша подрались.

Екатерина поехала на «мерседесе» следом за «БМВ».

А я включил зажигательную музыку, чувствуя, как на душе разливается тепло. Поучил уму-разуму молодёжь, да ещё и с прибытком остался. Эх, благодать!

На моём лице появилась улыбка, а пальцы забарабанили по баранке руля.

Автомобиль без проблем пробирался по грязи, а по Приморскому шоссе буквально полетел. На одном из светофоров мне из автобуса улыбнулась симпатичная женщина, кокетливо поправив волосы. Я подмигнул ей, но дальше флирт развивать не стал, а поехал в сторону Васильевского острова.

Мысли постепенно переключились на гораздо более серьёзную тему. Локация «Небесный замок». Всё-таки отправить туда местных магов или пойти самому, чтобы поймать младшего сына лорда клана Каас?

Прикинув все «за» и «против», решил всё-таки лично поучаствовать в этом деле, но, скажем так, из кустов, как серый кардинал и кукловод.

Итак, приступим к реализации моего плана.

Войдя в приложение «Лабиринт», нашёл проход, ведущий в «Небесный замок», чтобы забронировать нужное время. Он оказался восьмого ранга. Повезло, что у меня семьдесят седьмой уровень дара. Будь он семидесятым, хрен бы я проник в эту локацию. Проход бы меня не впустил. Он, кстати, мог пропустить лишь трёх человек.

Так, кто же эти двое счастливчиков, которые пойдут со мной? Кто не согнётся под тяжестью такой ответственности? И кому я могу доверять?

Перед мысленным взором сразу же всплыла стервозная мордашка Владлены. А потом появилась и осунувшаяся физиономия полковника Барсова. Да, он тоже подходящий человек. Ему-то я первому и позвонил.

— Слушаю, Игнатий Николаевич, — нехотя донёсся из телефона его уставший голос, похожий на хрип умирающего старика.

— Вам срочно нужно поспасть.

— Знаю. Но дела, дела… — вздохнул он.

— А дел-то у вас прибавляется. Нужно спасти империю. Вы сможете или уснёте посередине дела?

— Что нужно делать? — посерьёзнел полковник.

— Сперва ответьте, какой у вас уровень дара?

Аристократ поколебался немного и сказал:

— Восемьдесят шестой, маг земли.

— Отлично, вы подходите, — улыбнулся я, держа одной рукой руль автомобиля, уже подъезжающего к особняку Зверевых. Вокруг того уже возвели строительные леса, чтобы отремонтировать фасад.

— Для чего конкретно подхожу, Игнатий Николаевич? Вас опять кто-то пытался убить?

— Нет, сегодня не нашлось дураков, решившихся на такой дурной поступок. Что же до конкретики, к сожалению, я не могу вам всего сказать. Ограничусь лишь короткой фразой — завтра в восемь часов вечера мы идём в локацию «Небесный замок». Надо кое-кого там изловить.

— «Небесный замок»? Опасная территория, полная ловушек, секретов и монстров.

— Да, все как мы любим. Не хватает только ядовитого воздуха.

— Ладно, я пойду с вами, ежели того требуют интересы империи.

— И не только империи. О себе тоже подумать надо. Вы прямо созданы для звания генерал-майор.

— Зверев, вы иногда напоминаете мне демона-искусителя.

— Да какой я демон? Разве что наполовину, — иронично выдал я. — До завтра, Артур Петрович.

Сбросив вызов, набрал номер Владлены Велимировны, подъехав к торцу дома, где красовались ворота, ведущие в подвальный гараж.

— Да, Игнатий, — буркнула декан, словно я отвлекал её от какого-то важного дела. — Говори быстрее, я в приёмной у ректора. Жду, когда он вызовет меня к себе. Он наверняка опять с умным видом будет нести какую-то ахинею.

— … И вот после этого ты и становишься ректором института.

— Чего?

— Да я просто начал рассказывать свой план с конца, чтобы он звучал более воодушевляюще. Ладно, начну сначала. Завтра ты, я и полковник Барсов идём в «Небесный замок», ловим там кое-кого, а потом император выслушивает мой доклад, где фигурирует твоё имя. И вот ежели ты окажешь империи ещё пару-тройку таких услуг, то после этого и станешь ректором института. А то нынешний уже засиделся в своём кресле. Ему же сто лет в обед.

— Хм, звучит заманчиво, но зная тебя… Есть ощущение, что не всё так просто, как ты рассказываешь. И с какой вообще радости Железный Пётр должен выслушать твой доклад?

— Скажем так, у нас с ним есть кое-какая договорённость, — произнёс я, чтобы по телефону не рассказывать, что являюсь спецагентом.

— Высоко же ты взлетел, — с толикой зависти проговорила Владлена и следом добавила: — Ладно, вечером всё подробно обсудим. Ты же помнишь, что мы ужинаем в моём доме? У меня, к слову, запланирован сюрприз.

— Ты изловила какого-то ребёнка, привела в свой пряничный домик и запекла в печи на лопате? — расплылся я в улыбке, наблюдая за тем, как Екатерина открывает ворота гаража.

— Зверев, за такие шутки тебя ждёт… наказание, — хищно пообещала Велимировна, придав своему голосу оттенок, свойственный госпоже с плёткой.

— Ну это мы посмотрим, кто кого накажет.

— Вызов принят. До вечера, — азартно прошептала Владлена, после чего в ухо ударили короткие гудки.

Я криво усмехнулся, поправив через штаны младшего Игнатия, проявившего живой интерес к грядущему вечеру.

Лишь бы ничего не сорвалось, а то порой кажется, что сама Судьба наложила на меня целибат, то бишь обет целомудрия.

— Проезжайте! — махнула мне рукой Екатерина, стоя возле открытых ворот.

Я загнал машину в гараж и выбрался из неё, глядя, как Екатерина вытащила из металлического шкафа аппарат для мытья машин.

Да, обоим автомобилям срочно требуется помывка.

— В этом месяце ты получишь хорошую премию, — пообещал я ей.

— Благодарю, господин Зверев, — улыбнулась женщина, подняв аппарат одной рукой, словно тот ничего не весил.

М-да, уверен, что она и мужика на скаку остановит, и пьяного коня из горящей избы вынесет.

— Ты заслужила, Екатерина.

— Игнатий Николаевич, — проронила женщина и замялась, словно не решаясь что-то сказать, но затем всё же произнесла, устремив на меня тёплый взгляд: — Вы за день сделали для меня больше, чем другие за год… Поверили в меня. Я… я очень признательна вам.

— Большинству людей, чтобы раскрыться, как раз не хватает капельки веры в них, — философски сказал я, открыл дверь и поднялся по лестнице, очутившись на первом этаже дома.

Тот гудел как растревоженный улей. Казалось, что везде делают ремонт. Тут стучат молотками, там пахнет свежим обойным клеем, а здесь перекладывают паркет. Аж голова разболелась.

Я торопливо добрался до лаборатории и выпил зелье, усилившее дар. Он стал семьдесят восьмого уровня.

Удовлетворённо вздохнув, я направился в свою спальню. Вошёл в неё и плотно закрыл за собой дверь, а затем принял душ и решил немного подремать, чтобы набраться сил перед вечером. Вставил в уши беруши и умудрился-таки заснуть.

Мой сон оказался неожиданно спокойным, а закончился он с наступлением сумерек.

— Ого! — удивлённо ахнул я, разлепив веки. — Вот это подремал! Эдак можно и всё проспать.

Потерев глаза, широко зевнул, встал с кровати и включил свет. Заглянул в платяной шкаф, пробежавшись придирчивым взглядом по немногочисленным костюмам.

М-да, надо пополнить гардероб, а то будто бедолага какой-то, у которого один костюм на все случаи жизни: и на выпускной, и на свадьбу, и на собственные похороны.

Внезапно раздался стук в дверь и прозвучал голос Павла:

— Дедушка, можно войти?

— Входи, — разрешил я, поправив семейные трусы.

Пухляш вошёл и поджал губы, скользнув взглядом по моему подтянутому прессу и выпуклым грудным пластинам.

— Решил сообщить тебе, что рабочие ушли, — пробурчал он. — Ты бы хоть рубашку надел. Стоишь в одних трусах.

— Надену, и не только рубашку, но и костюм.

— Ты куда-то собрался? — сощурился паренёк и попробовал угадать: — К Владлене Велимировне? Небось на ужин? Эх, она тебя точно вкусно накормит. Да ещё и отменным вином угостит.

— Не уверен, что она способна на такие хорошие поступки. Да и вообще на хорошие поступки, — усмехнулся я и снял с вешалки выданный мне во дворце императора светло-голубой кашемировый костюм-тройку в мелкую клеточку. — А ты чего вдруг так завистливо о еде заговорил?

— Прасковья не успевает вовремя приготовить ужин, — пожаловался внучок и погладил выпирающий живот. — Видите ли, замоталась она с этими новыми служанками, оказавшимися, по её словам, бестолковыми. А я есть хочу.

— Так в чём дело? На диване перед телевизором полно крошек, особенно между подушками.

— Ха-ха, как смешно, — обиженно надулся Павел и сложил руки на груди, скрытой чёрной футболкой. — Эй, а это ещё что⁈

Его удивлённый взгляд прилип к подоконнику. На нём таинственно поблёскивал розовый камень размером с голубиное яйцо.

— Я, конечно, не ювелир, но ставлю на то, что это бриллиант, — медленно проговорил я, скрывая удивление, заставляющее брови ползти к потолку.

— Да я вижу, что не кирпич. Откуда он?

— Замечательный вопрос. Очень своевременный. Я даже удивлён, что он пришёл тебе на ум. Тебе полезно голодать.

Павел нахмурился, сжав губы в тонкую линию. Его взгляд буравил розовый бриллиант. Он сделал к камню шаг и потянулся к нему.

— Не трожь! Руки, что ли, лишние⁈ — выдохнул я, играя желваками. — Ничему тебя жизнь не учит. А ежели это какой-нибудь взрывоопасный артефакт?

— Точно, — сглотнул тут же отскочивший внучок, опасливо поглядывая на камень, словно тот был прекрасной бабочкой, спрятавшей за спиной отравленный кинжал.

— Постой в сторонке, — настойчиво попросил я его и сам подошёл к подоконнику.

Присел на корточки и внимательнейшим взором впился в бриллиант, помня, как обычный с виду артефакт безумия оказался жилищем Черныша.

— Ну? Что там? — вытянул шею Павел, стоя возле открытой двери.

— Ничего. Обычный драгоценный камень, — уверенно взял я бриллиант и поднёс к глазам. Тот красиво переливался в свете лампочки. — Вся его необычность заключается в том, что он не пойми каким образом оказался в моей комнате.

— Как тот чёрный кот-монстр, — проронил внучок, почесав свежий красный шрам, пересекающий запястье.

— Точно! — выдохнул я, осенённый догадкой. — Это Черныш притащил его в качестве благодарности за спасение. Всё сходится. Благо, что он не припёр какую-нибудь дохлую мышь.

— Хм, а может, ты и угадал.

— Это не гадание, а логика, — сверкнул я улыбкой и добавил, поглядывая на бриллиант: — Надо бы его спрятать. Он будет неприкосновенным стратегическим запасом нашего рода. Давай зароем его где-нибудь и нарисуем карту?

— И ловушек понаделаем… и… и загадок! — наигранно азартно засверкал глазами Павел, пригладив светлые волосы.

— Ещё призрака изловим, чтобы охранял его.

Мы весело посмотрели друг на друга и дружно расхохотались.

— Ну и чушь ты придумал, дедушка, — проговорил отсмеявшийся внук. — Камень в сейф положим?

— Пока да, а там поглядим, — решил я и передал бриллиант внучку.

Тот бережно взял его и пробормотал, облизав губы:

— Интересно, сколько он стоит?

— Думаю, дороже, чем зелье здоровья, немного крови, щепотка боли и пара проводов. Мы ведь больше ничего не потратили, когда помогали Чернышу?

— Однозначно это одно из самых успешных вложений в истории, — восхищённо покрутил головой внук. — А помнишь, дедушка, как ты на спор убил соблазнительницу-суккубу, которая в Лабиринте снимала с мужчин скальпы? Ты тогда тоже оказался в изрядном прибытке.

— Не помню, — нахмурился я, почесав затылок сквозь короткие окрашенные волосы. — Хм, а зачем ей скальпы-то были нужны? Она собиралась сшить кожаные леггинсы на меху?

— Не знаю, — с улыбкой пожал плечами пухляш и метнул взгляд к моему зазвонившему телефону, лежащему на столе возле клавиатуры.

— Воронов-старший, — мрачно проговорил я, взяв аппарат. — Да, слушаю вас.

— Игнатий Николаевич, планы меняются. Срочно приезжайте. Ваш внук Алексей уже прибыл. И он… кхем… какой-то не такой! — возбуждённо выпалил аристократ, даже сквозь трубку едва не заплевав мне ухо.

— А что случилось? И что значит «какой-то не такой»? — насторожился я, почувствовав холодок, пробежавший вдоль спины. — Он глупости какие-то говорит? Мол, видел что-то эдакое?

— Сложно описать. Тут надо видеть, — уже более спокойно проговорил дворянин. — Приезжайте, прошу вас. Просто отужинаем, и вы поглядите на него.

— Так, — задумался я, уставившись на стену. — Ладно, приеду, но не один.

— Как скажете. Жду вас.

Я сбросил вызов и глянул на внука, вопросительно приподнявшего бровь.

— Алексей уже в доме Вороновых. И нас зовут на ужин. Поедешь?

В его взгляде мелькнуло волнение, а щёки слегка покраснели.

Чего это он? Робеет перед встречей с бывшим братом?

И всё же внук решительно кивнул:

— Пойду собираться.

Павел покинул комнату. А я позвонил Владлене, чувствуя, как напряглась каждая мышца, даже та, о которой прежде мне не было ничего известно.

— О, Зверев, какой сюрприз! — вылетел из телефона её чем-то страшно довольный голосок.

— Владлена, ты знаешь, что может быть лучше ужина?

— Игнатий, мне не нравятся такие вопросы. Ежели ты сейчас скажешь, что не приедешь, то я разорву тебя на такие крохотные клочки, которые смогут унести даже самые хилые муравьи! — выпалила мигом разгневавшаяся женщина таким голосом, что мне захотелось увернуться от него как от пули.

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения. А я ведь всего лишь хотел сказать, что лучше одного ужина могут быть два ужина. Нас пригласили к Вороновым. Там будет мой бывший внучок Алексей. Так вот, мы там поглядим на него, съедим всю чёрную икру, поговорим, а потом поедем к тебе, где тоже поедим. Как тебе такой вариант?

Та помолчала и с ухмылкой в голосе произнесла:

— У тебя талант выбираться из сложных ситуаций. Уверена, что если я когда-нибудь поймаю тебя со спущенными штанами на служанке, ты и тут найдёшь способ, как выкрутиться. Хорошо, давай съездим к ним. Мне любопытно посмотреть на Алексея.

— На то и был расчёт, — довольно улыбнулся я, прикинув, что убил двух зайцев одним ударом. Избежал смертельной обиды и приобрёл подстраховку. Ежели Алексей как-то не так поведёт себя, Владлена точно будет на моей стороне.

Пока же я сообщил Велимировне адрес и время, после чего начал одеваться, размышляя о бывшем внуке.

Что с ним всё-таки случилось? Почему он так резко пришёл в себя?

Мысль о вселенце крутилась в голове, подобно приставучей мухе, но казалась абсолютно бредовой.

Однако больше всего меня интересовало, помнит ли Алексей о чёрном шаре. Хм, даже если помнит, то во всеуслышание говорить о нём не станет, а расскажет мне с глазу на глаз, а дальше… да шут его знает. Скорее всего, начнёт шантажировать. И очень зря… очень.

— Игнатий Николаевич, — раздался голос новой служанки одновременно со стуком в дверь.

— Да-да?

— К вам прибыл господин Еремеев. Он ожидает вас на улице. Я предложила ему войти, но он отказался.

— Хорошо, сейчас спущусь.

Какой на хрен ещё Еремеев?

Я, как человек осторожный, скользнул к окну, украдкой глянув вниз.

Возле дома стоял чёрный внедорожник с такими же гербами, как и на выигранной мной «БМВ».

А-а-а, теперь всё ясно. Кажется, вон тот замерший возле крыльца человек в кожаном плаще и широкополой шляпе отец ослолицего аристократика. Или Ван Хельсинг. Уж больно он похож на него облачением.

Усмехнувшись, я поправил бабочку на шее, быстро спустился в холл и неторопливо вышел на крыльцо.

На меня тут же накинулась опостылевшая туманная дымка, принявшаяся лапать меня за лицо влажными, холодными щупальцами.

— Господин Зверев! — обрушил на меня тяжёлый взгляд чёрных глаз высокий широкоплечий мужчина с морщинами у сухих губ и таким же вытянутым ослиным лицом, как у давешнего дворянчика.

— Имею счастье им быть, — доброжелательно улыбнулся я, хотя от аристократа буквально смердело еле сдерживаемым негодованием.

У него даже жилка на виске пульсировала.

— Вы обманули моего сына, — хрипло процедил он, грозно взойдя по ступеням, словно собирался ударить меня. — Вы воспользовались его доверчивостью! Вам должно быть стыдно!

— Мне? — выпучил я глаза, снизу вверх глядя на него. — Вы точно ни с кем меня не путаете?

— Нет! — рявкнул он, нависнув надо мной. — Вы заморочили ему голову, чтобы отобрать машину у наивного юноши, который ещё не знает жизни. Хитростью взяли с него слово. А он-то хороший мальчик, истинный дворянин, никогда не позволяющий себе дурного слова или дела, поверил вам…

— Хороший мальчик? — ещё больше выгнул я брови, расплывшись в кривой улыбке. — Показать вам видео нашей гонки? Вы многое узнаете о своём… гм… хорошем мальчике. Кстати, бонусом прилагается его драка в грязи с таким кудрявым, щекастым дворянином.

— Не надо мне ничего показывать! Я знаю, как воспитывал своего сына и какой он! — жарко выпалил аристократ, сжав бледные пальцы в кулаки.

В его голосе промелькнула фальшь, а челюсти стиснулись так сильно, что под кожей вспухли желваки. Во взгляде же загорелась ещё большая угроза. Прямо-таки наигранная. И мне кое-что стало ясно…

— М-м-м, кажется, я всё понял, Еремеев. Вы знаете, каков на самом деле ваш хороший мальчик. Что он ещё тот… кхем… Сами выбирайте эпитет. Однако вы решили разыграть разгневанного любящего отца, чтобы напугать меня и заставить просто так вернуть машину, ведь так?

Лицо дворянина исказила гримаса удивления и досады. Он явно не ожидал, что его так легко раскусят. Но я на своём веку повидал кучу таких папаш.

Еремеев точно рассчитывал припугнуть меня наигранно пламенной яростью и с довольной, покровительственной улыбкой вернуть «БМВ» сынку. А тот бы принялся восторгаться своим пронырливым папашкой, насмешливо рассказывающим, как нагнул дурака Зверева.

Стоит отдать Еремееву должно, он решил играть до конца, гневно выпалив:

— Вы и мне пытаетесь задурить голову⁈

Аристократ засопел, как бык на корриде, глядя на меня исподлобья.

— Знаете, я не любитель театральных представлений. Да и времени у меня нет. Мне пришло приглашение на ужин. Надо поторопиться, а то опоздаю. Так вот, ежели вы закончили кривляться, то вон ступени. Уверен, вы знаете, как ими пользоваться, так что сумеете спуститься с моего крыльца и добраться до своей машины, в которой вас ждёт шофер.

— Кривляться⁈ — опешил он, уже действительно наливаясь гневом.

Его физиономия покраснела, а крупные зубы оскалились.

— Давайте я вам сэкономлю время. У этого разговора есть только два финала. Первый — вы вызываете меня на дуэль, после чего на моём заднем дворе появляется скромный холмик, и на нём в следующем году взойдут цветы, которые будут радовать меня своей красотой. Второй вариант — вы просто выкупаете машину вашего сыночка, — усмехнулся я, сложив руки на груди.

Еремеев вытянул шею и до хруста расправил плечи, чтобы выглядеть больше и устрашающе. Даже развёл руки, как медведь лапы. Но наткнулся лишь на мой снисходительный взгляд, заставивший его сощурить глаза до двух щёлочек, полыхающих в тени под шляпой.

Аристократ понял, что меня не прогнуть, и на его лице отразилась внутренняя борьба. Еремеев не хотел биться со мной, зная мою репутацию, однако и отдавать деньги за то, что он считал своим, тоже не хотел.

Спустя пару мгновений дворянин через губу процедил, надменно вздёрнув подбородок:

— Вам повезло, что мне привили уважение к старшим, иначе бы вы не избежали дуэли…

— Отличное оправдание, — негромко сказал я, весело улыбнувшись.

Он сделал вид, что не расслышал, и закончил:

— Назовите цену. Только учтите, эта машина и так моя.

— Хм, — хмыкнул я и назвал сумму.

— Сколько⁈ — опешил он, раззявив рот. — Почему так много⁈

— Вините во всём инфляцию. Она растёт день ото дня. К тому же машину помыли и почистили, вложив капельку любви. Она теперь будет бегать лет сто. Опять же… у автомобиля был всего один водитель, никаких ДТП, некрашенная, небитая. Резина своя, родная. Машина ездила только по городу: от дома до работы. Второй такой в столице нет. У меня на неё уже куча покупателей…

Лицо Еремеева с каждым моим словом становилось всё более кислым, а я полностью вошёл в роль перекупа. Даже руками махать стал для убедительности.

— Сбросьте хотя бы десять процентов, — убито промычал дворянин, хмуря брови.

Всё, клиент готов. Еремеев сломлено опустил плечи и слегка согнулся, тяжело вздыхая. В его взгляде появилась покорность и мысль, что лучше так, чем драться со мной на дуэли.

Однако я не стал добивать его, а сбросил эти несчастные десять процентов.

Аристократ с пасмурным видом перевёл мне оставшуюся сумму и получил ключи от «БМВ», обошедшейся ему на порядок дешевле новой. Да и честь его рода не пострадала, а то ведь позор таким образом лишаться машины.

Выехав на ней из моего гаража, он мрачно посмотрел на мою улыбку и сказал:

— Зверев, люди не врут, называя вас хитрым дьяволом, но когда-нибудь вы перехитрите самого себя.

— С вами приятно было иметь дело, — подмигнул я осунувшемуся Еремееву, словно постаревшему на пяток лет.

— Не могу сказать о вас то же самое, — буркнул он и умчался в туман.

— Отличное начало вечера, — бодро прошептал я, войдя в дом.

Миновал прихожую и очутился в холле, залитом светом хрустальной люстры с новыми лампочками.

Павел стоял на вершине лестницы, застёгивая пуговицы чёрного пиджака. Но стоило ему увидеть меня, как он взволнованно спросил:

— Дедушка, кто это был? И почему он уехал на «БМВ»? Откуда вообще у нас в гараже эта машина? Что произошло? Я ничего не понимаю.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — вспомнил я Шекспира. — Чего ты глазёнки пучишь? По пути к Вороновым всё расскажу.

— Хорошо, — кивнул тот, словно мне требовалось его одобрение, а затем спустился по лестнице.

— Ну, настоящий жених, — задорно похлопал я его по плечу. — Думаешь, у тебя получится отбить Жанну у Алексея?

— Эм-м-м… да она… она не в моём вкусе, — неожиданно промычал внучок, залившись краской.

— А ты чего так покраснел, словно тебя застукали со спущенными штанами перед дыркой в стене женской бани?

Тот смущённо отвёл взгляд и вздрогнул, когда вошедшая в холл Екатерина громко выдала:

— Машина подана, господа Зверевы!

Павел пулей выскочил из холла. А я степенно пошёл за ним, удивлённо хмуря лоб. Неужто внучок испытывает трепетные чувства к Жанне? Вот это будет поворот… какой-то прямо средневековый поворот, когда жена могла перейти от одного брата к другому, от отца к сыну и так далее…

— М-да, сюжетец, — протянул я и вышел на улицу.

Павел уже юркнул на заднее сиденье «мерседеса», чей салон оглашал голос, вырывающийся из колонок:

— Да, да, я не сомневаюсь в этом! И пусть наши слушатели не сомневаются. Граф Пугачёв отменный управленец. Он буквально из руин поднял промышленность целого города, раскинувшегося рядом с Уральскими горами. А представляете, как его сиятельство в лучшую сторону преобразует жизнь целого региона, ежели ему доверить его?

— Выключи это жополизательство, — недовольно бросил я сидящей за рулём Екатерине, плюхнувшись рядом с внуком.

Женщина молча выполнила мой приказ. А я отмахнулся от воспоминаний того, как граф Пугачёв пытался прогнуть меня в приёмной императора.

— Едем к особняку Вороновых? — на всякий случай вслух уточнила Екатерина, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.

— Угу, — кивнул я и глянул на Павла, удивлённо пялящегося в экран телефона. — Ты что там увидел? Голую женскую грудь?

— Генрих Красавцев! Он написал мне! — горячо выпалил внучок, словно ему пришло сообщение из небесной канцелярии. — Красавцев приглашает нас с тобой на своё шоу, посвящённое Лабиринту.

— Помнится, в прошлый раз меня на его шоу чуть не взорвали. Бодрое, надо сказать, вышло шоу. Мне даже немного понравилось.

— Деда, тогда, может, сходим? — умоляюще посмотрел на меня пухляш, качнувшийся в унисон с тронувшейся машиной. — Он ждёт ответа.

— Пусть ждёт. Я сейчас не могу принять решение. Завтра всё обдумаю.

Павел облизал губы и открыл рот, явно намереваясь попытаться уговорить меня, но посмотрев на Екатерину, передумал. Постеснялся при ней делать это, роняя своё дворянское достоинство.

Всё же он произнёс, искоса поглядывая на меня:

— Рейтинг рода увеличится, ежели мы пойдём на шоу. Сейчас мы на двести пятом месте. Откатились на четыре позиции, поскольку ты теперь больше не работаешь ни в институте, ни в тринадцатом отделе.

— Всего четыре позиции? Могло быть и хуже.

Видимо, помогло то, что я нынче спецагент.

К слову, за мою должность официально не добавляли никаких очков рейтинга, чтобы не деанонимизировать сотрудника тайной канцелярии.

— Дедушка, ты всё же подумай над тем, чтобы сходить на шоу.

Я кивнул и погрузился в тяжёлые размышления. Нет, не о Красавцеве и его шоу, а об Алексее. Что мне ждать от встречи с ним? Почему Воронов сказал, что он какой-то не такой?

Вечерняя тьма ползла по улицам, где хозяйничал прохладный ветерок, заставивший горожан забиться в кафешки и питейные заведения.

Один из баров располагался прямо напротив особняка Вороновых на первом этаже старинного здания.

Павел заинтересованно посмотрел на панорамные окна бара, когда наш «мерседес» остановился на другой стороне дороги.

— Хочешь тяпнуть для храбрости? — усмехнулся я, выбираясь из автомобиля. — Так алкоголиками и становятся. Сперва для храбрости, потом для аппетита, а после уже чтобы проснуться.

— Учту, — буркнул внучок и тоже покинул машину.

Его взволнованный взгляд сразу же упал на трёхэтажный особняк, украшенный колоннами и грозными каменными воронами, расправившими крылья на карнизе черепичной крыши, теряющейся в туманной дымке.

— Пойдём? — кивнул я на особняк и тут же хлопнул себя по лбу. — Ах да, нам же ещё Владлену ждать.

— Ты и её пригласил? — округлил глаза паренёк.

— Пришлось, иначе бы она вспорола меня ржавым ножом от паха до горла.

— Ты так говоришь, будто Владлена Велимировна какое-то чудовище.

— Так и есть. Чтобы с ней справиться, потребуются молодость, красота, ум и харизма. У тебя есть молодость, а у меня всё остальное. Глядишь, победим, — иронично улыбнулся я и сощурился, глядя на появившийся из-за угла знакомый «мерседес».

Тот подъехал к тротуару, встав позади моей ещё не отъехавшей машины.

Я галантно открыл Владлене дверь и помог ей выбраться. Та провела ладонью по стянутым в тугую косу тёмным волосам и расправила собравшееся на сексуальных бёдрах облегающее чёрное вечернее платье.

Лифчик, естественно, она не надела, из-за чего соски дерзко проступали под тканью.

Ясен пень, её грудь привлекала не меньше внимания, чем изумрудное колье, поблескивающее на лебединой шее.

Владлена упёрла руку в бедро и вопросительно приподняла чётко очерченную бровь. Она ждала комплиментов.

— Блестяще выглядишь. Тебе хоть сейчас можно претендовать на трон Тьмы, — сладко пропел я, восхищённо покрутив головой. — Думаю, Вороновы после твоего визита вызовут священника, дабы он повторно освятил их дом.

— А ты что скажешь, мальчик? — уставилась декан на Павла, удивлённо пучащего зенки.

Тот даже не представлял, что с Владленой Велимировной кто-то способен так разговаривать.

— Эм…м-м-м, — замычал оробевший внучок. — Хо… хорошо выглядите.

— М-да, скукота, — прикрыла она ладонью рот, приоткрывшийся в наигранном зевке. — Зверев, сделай тест ДНК. Точно ли Павел твой внук? Или у вас умение делать комплименты передаётся через несколько поколений?

Павел недовольно засопел, сморщив физиономию.

— Мой внук силён в другом. Он руководит ремонтом нашего семейного гнезда, — не дал я парня в обиду.

— Да ну? — удивилась Владлена. — Надо будет заехать к вам, поглядеть, что вышло. А это ваша новая машина? Неплохая, неплохая.

— Да ты что? Аж гора с плеч, а то я думал, что тебе не понравится, — саркастично выдал я и галантно согнул руку, сделав шаг к Владлене. — Пойдём. Мы и так опаздываем.

Она оперлась на мой локоть, и мы втроём двинулись к особняку Вороновых. Оттуда за нами уже наблюдали…

Наше трио не успело подойти к крыльцу, как дверь отворилась, и на пороге появилась служанка. На её губах растянулась резиновая улыбка, а в глазах мелькнула тревога.

Служанка сразу же повела нас вглубь дома, а тот, надо сказать, оказался роскошным. В нишах красовались мраморные статуи и рыцарские доспехи. Под ногами лежал дубовый паркет, с лепного потолка свисали хрустальные люстры, а со стен глядели картины в золочёных рамах.

Да, здесь пахло большими деньгами, эвкалиптом и розами, стоящими в вазах.

— Хорошо живут, — еле слышно прошептал Павел, стараясь не слишком крутить головой, чтобы не казаться впечатлительным простолюдинам.

— Воруют наверное, — тихо проронил я, но Владлена всё равно услышала и захихикала в ладошку.

А мне было не до смеха. Всё внутри меня напряглось в ожидании встречи с Алексеем. Но внешне я ни капельки не изменился. Всё так же улыбался и шутил.

Правда, слегка вздрогнул, когда из бокового коридора внезапно вышел Воронов-старший, облачённый в чёрный костюм-тройку с выглядывающим из нагрудного кармана малиновым платком-паше.

— Господа Зверевы, Владлена Велимировна, добрый вечер. Я искренне рад видеть вас в своём доме, — чуть хрипло проговорил он и изобразил улыбку на волевом лице с мрачными серыми глазами. — Игнатий Николаевич, позвольте перемолвиться с вами наедине.

— Конечно.

Владлена и пухляш пошли дальше в сопровождении служанки. А я следом за Вороновым вошёл в небольшой кабинет, где зелёные обои гармонировали с резной мебелью из светло-коричневого ореха.

Аристократ пригладил светло-рыжие короткие волосы с проседью и буквально упал в кресло. Оно жалобно скрипнуло под его весом, всё-таки он был крупным, широкоплечим мужчиной.

— Вашего внука словно подменили! — бросил Воронов, тяжело задышав.

— Спасибо. Он в последнее время много тренируется, так что сбросил несколько килограммов. Ещё чуть-чуть, и пузо с упитанными щёчками совсем уйдут.

— Игнатий Николаевич, сейчас не время для острот. Вы прекрасно поняли, что я не о Павле, а об Алексее говорю, — нахмурился мужчина, забарабанив волосатыми пальцами по рабочему столу.

— Алексей по всем документам больше не мой внук, — напомнил я, усевшись на свободное кресло в углу кабинета. — И не нервничайте. Вдохните поглубже и успокойтесь. Ничего страшного не произошло. Или произошло? Алексей кого-то успел зарезать?

— Слава богу нет, но от него нужно избавиться. Срочно. Пока общество не обратило внимание на все эти пертурбации с Алексеем. Рано или поздно станет известно, что Жанна по глупости вышла за него замуж. А он ей не пара. И это ударит по мне. Сейчас об их браке знает лишь очень ограниченный круг лиц, включая и Владлену Велимировну, да? Вы её во все посвятили, учитывая, какие у вас отношения?

— Угу.

— Ладно, чего уж теперь. Ей, как это ни странно, доверять можно. Хотя она ещё та штучка. Вы, Зверев, ходите по острию скальпеля. Но сейчас речь не о вас, а об Алексее и Жанне. Аристократы точно узнают об их тайной свадьбе и примутся шептаться за моей спиной, злорадствовать, что, дескать, Воронов не углядел за своей младшей дочуркой.

Дворянин скрипнул зубами и тяжело уставился на меня.

— Я вас понимаю, но спешить в этом щекотливом деле не стоит. Мне надо хотя бы посмотреть на Алексея, поговорить с ним, — миролюбиво сказал я, закинув ногу на ногу.

— Нет! Вы не правы. Как раз надо спешить! Алексей угроза моему роду. Чума забери этого прохвоста! Будто сама судьба потешается надо мной. Если бы Алексей, будучи Зверевым, пришёл ко мне сейчас и попросил руки Жанны, то я бы, ей-богу, подумал над его словами. Зверевы ведь уже в серебряном списке. Хотя, конечно, ваше положение ещё довольно шаткое, и на вас пока смотрят как на удачливых выскочек.

— Да вы что? Прям как на выскочек? Не знал, не знал. Но мог бы и сам догадаться. Дворяне не любят быстрых взлётов, — покивал я, остановив свой взор на украшенном серебром ружьё, висящем на стене. Оно выбивалось из общего интерьера.

— Отец подарил и велел всегда держать его под рукой заряженным, — отвлечённо произнёс Воронов, заметив мой интерес. — Игнатий Николаевич, голубчик, подумайте, что делать с Алексеем. Вы же хитрый человек.

— Подумаю. А теперь идёмте, поглядим на моего бывшего внука, — сказал я, вставая с кресла.

Воронов тоже поднялся и следом за мной вышел из кабинета, после чего мы молча двинулись по коридору.

Каждый шаг приближал нас к резным дверям, за которыми слышались голоса. И вот хозяин дома открыл их, пропуская меня внутрь гостиной с камином облицованным гранитом.

Тотчас мои ноздри затрепетали от дивного запаха запечённого до хрустящей корочки молочного поросёнка. Он масляно поблёскивал в центре круглого стола, едва не разваливающегося под тяжестью множества блюд. Тут были и свежие овощи, и маринованные, и грибы, и салаты, и исходящая паром варёная картошечка. И даже тарталетки с чёрной икрой, которую я обещал Владлене.

Велимировна, к слову, уже сидела за столом и мило болтала с супругой Воронова, оказавшейся худенькой, большеглазой рыжей дамой в голубом сарафане и с крупными золотыми серьгами.

Её тонкие черты лица живо напомнили мне Жанну. Но самой девушки в гостиной ещё не было, как и Алексея. Только Павел хмурился, сидя на стуле, уперев взгляд в белую скатерть.

Но стоило нам с Вороновым войти, как он вскинул голову.

Тут же в глазах внука прибавилось уверенности. Оно и понятно — дед объявился.

Однако через миг Павел втянул голову в плечи, глянув на другую дверь. Та открылась, впустив в гостиную бледную Жанну и Алексея, облачённого в нарядный синий классический костюм с отливом.

Бывший внук радостно улыбался во все тридцать два зуба, глядя на меня сверкающими голубыми глазами. Его белокурые волосы, как всегда, оказались зализаны назад, а красивые аристократические черты лица стали будто бы ещё привлекательнее.

В целом он выглядел сытым, довольным и счастливым.

— В какой, говорите, психушке был Алексей? — шепнул я Воронову, скрывая удивление, пронзившее меня с ног до головы. — Мне тоже надо в ней полежать. Думаю, лет на десять моложе выглядеть буду.

— Видите, Зверев, я же вам говорил, что он какой-то не такой. Вы помните, каким он был всего неделю назад? — прошипел мне на ухо аристократ.

— Дедушка, добрый вечер! Я так рад видеть тебя после столь долгой разлуки! И я счастлив, что ты в добром здравии, да ещё так хорошо выглядишь! — горячо выпалил Алексей и пошёл ко мне, распахнув руки.

— Давай без объятий. Ты же знаешь, что я это не люблю.

— Точно, извини, — улыбнулся он и отодвинул для меня стул. — Присаживайся.

Я благодарно кивнул ему и уселся на другой, между Владленой и Павлом, опасаясь какой-нибудь ловушки, вроде отравленной иглы, торчащей из стула, отодвинутого бывшим родственником.

Тот, кстати, сделал вид, что ни капли не расстроился. Наоборот, ещё шире улыбнулся. Он едва не засиял, как одна из лампочек в хрустальной люстре, заливающей светом гостиную, украшенную портретами и цветами.

— Что это с Алексеем? — наклонилась к моему плечу Велимировна. — Его будто блаженный укусил.

— Не знаю, — прошептал я.

— Никогда не видел его таким, — поделился мнением Павел, ошеломлённо хлопая ресницами.

— Любимый братец, как твои дела? — мягко спросил у него Алексей, после того как помог Жанне усесться на стул. Сам он устроился подле неё, напротив меня.

— Хо… хорошо, — промычал Павел, положив руки на колени, скрытые салфеткой. — А у тебя?

— Просто замечательно! Давайте выпьем за воссоединение семьи!

Присевший на стул Воронов мрачно посмотрел на зятя, но всё же кивнул слугам. И те налили в наши бокалы красного вина. Мы чокнулись и выпили. Но я даже не почувствовал вкуса напитка, поскольку лихорадочно анализировал ситуацию.

Какого хрена здесь происходит? Что с Алексеем? Мне казалось, что он будет выглядеть как пыльным мешком стукнутый, а он похож на победителя лотереи. И ведь как убедительно он себя ведёт, словно прошёл в психушке ускоренный актёрский курс.

Или же Алексей не играет и действительно стал таким? Но почему?

Надо бы разговорить его.

Но сперва мне пришлось минут десять вкушать пищу земную и вести обычный светский разговор, и лишь затем я невзначай спросил, косясь на бывшего внука:

— Как прошла поездка?

— Какая, дедушка? — вскинул он брови, наколов на серебряную вилку маринованный грибочек. — Ах, ты, наверное, хочешь узнать, как я добрался сюда из Архангельска, где лежал в больнице? Всё было превосходно. Погода стояла просто чудесная.

Алексей дёрнул губами, словно на миг забыл, как улыбаться, а потом всё же сумел сделать это.

Да, он и вправду немного притормаживает, как компьютерная программа. Всё, как и говорил Воронов.

— А расскажи нашим гостям, как ты пришёл в себя, — попросил парня хозяин дома, комкая пальцами бумажную салфетку.

Все взгляды устремились на улыбающегося Алексее. А тот нахмурил лоб, словно вспоминая, а затем произнёс:

— Знаете, я будто блуждал во мраке, а затем появился свет. Я потянулся к нему всей душой, всем сердцем и добрался до него. Тотчас словно пелена спала с моих глаз, и я абсолютно ясно увидел больничную палату. Вскоре врачи подтвердили, что рассудок полностью вернулся ко мне. И не только он… Пришло осознание того, что прежде я вёл неправильную жизнь, плохую, недостойную. Я у всех хочу попросить прощения. Особенно у тебя, дедушка. Ты простишь меня?

Он лучащимися надеждой глазами посмотрел на меня. И теперь уже я стал центром внимания. Пришлось буркнуть:

— Поживём — увидим.

— Я принимаю твой ответ и понимаю его, — сказал Алексей и вздохнул так печально, что у супруги Воронова аж жалостливо задрожала нижняя губа.

На меня же она посмотрела весьма хмуро и начала утешать Алексей. А тот улыбался мягко, как кроткий агнец. Прям святой, мать его, сейчас нимб появится.

Что же с ним стало? Неужто действительно вселенец какой-то проник в его тело? Вроде нет. Поведение изменилось, но движения, мимика, словарный запас остались прежними. Только вот притормаживал он, конечно.

— На, попробуй эту капусту, — вдруг проговорила Владлена и положила мне на тарелку красный, как огонь влажный листочек.

Я отправил его в рот и шумно выдохнул, округлив глаза:

— Ого, какой острый! На вкус как кусочек преисподней.

— Я знала, что ты оценишь, — насмешливо подмигнула магичка и прошептала, наклонив голову к моему плечу: — А мне здесь нравится. Признаться, я ожидала, что тут будет так же весело, как с плакальщицами. Ан нет. Жанна с Павлом, кажется, испытывают взаимную симпатию. Они постоянно тайком косятся друг на друга, а как встречаются взглядами, так сразу краснеют и опускают глаза. И это притом, что Жанна замужем, да ещё за братом Павла, пусть и бывшим. М-да, девочка далеко пойдёт, раз такое творит в столь юном возрасте. Я её недооценивала. Что же до Алексея, то от него у меня мурашки по телу. Он же с виду прям праведник какой-то. А я вчера видела фильм, где такой же кроткий юнец свою бабку забил до смерти молоточком для отбивания мяса. Причём всё так же светло улыбаясь.

— Надо бы держать молотки подальше от Алексея, — невесело усмехнулся я одной стороной рта.

Алексей в этот миг виновато улыбнулся и произнёс, вставая из-за стола:

— Простите, мне нужно отлучиться.

— За молотком пошёл, — тихо прокомментировала Велимировна, озорно глядя в спину парню, выходящему из гостиной.

— Мне тоже надо бы поправить галстук, — проговорил я, поднимаясь со стула.

Салфетка с моих колен упала на пол, но я не обратил на неё внимания. Покинул гостиную, чувствуя на себе одобрительный взгляд Воронова. Тот наверняка смекнул, что я хочу поговорить наедине с бывшим внуком.

Выйдя в коридор, я заметил, как Алексей свернул за угол. Пошёл за ним, ощущая, как под подошвами мягко пружинит ковровая дорожка. Повернул за угол и не обнаружил парня. Зато мой взгляд упал на приоткрытую дверь с блестящей медной ручкой. Изнутри доносился шум воды.

Войдя, я увидел просторный туалет, предназначенный для гостей. Слева находились три кабинки с закрытыми дверьми, а справа большое зеркало отражало свет лампочки. Над одной из раковин мыл руки тучный слуга в чёрной ливрее с гербом, изображающим ворона на щите.

— Ты здесь один? — тихо спросил я его, чтобы мой голос по большей части заглушала вода, льющаяся из крана.

— Да, господин, уже ухожу, — кивнул тот и опустил руку на рычажок, перекрывая воду.

Тотчас особняк содрогнулся, словно человек, поймавший пулю. Лампочка лихорадочно замигала, тени сгустились, а по потолку поползло что-то вроде вьюнков из чистейшего незамутнённого мрака. Они же появились и на стенах, и на полу.

Воздух вдруг стал плотным и тягучим. Он с трудом проникал в распахнутый рот пучащего глаза слуги. Тот шумно сглотнул и судорожно поднял рычажок, открывая воду, будто подумал, что это он во всём виноват.

Но ничего не изменилось… Разве что со стороны гостиной донёсся истошный женский вопль, как из старых фильмов ужасов.

Женский крик пропал так же внезапно, как и родился, словно его ножом перерезали. А странности всё нарастали и нарастали…

— Ы-ы-ы, — исторг надсадный хрип слуга, будто его в свете лихорадочно мигающей лампочки душил невидимка.

Он выпучил глаза и упал на колени, схватившись руками за край фарфоровой раковины. Над ней дрожал пар, идущий от обжигающе горячей воды, хлещущей из открытого на всю крана.

Капли попали на пальцы слуги, но тот даже не обратил на них внимания, хотя кожа сразу покраснела.

— Ы-ы-ы! — снова прохрипел он, выкатив глаза.

Внутри них прорастали чёрные стебельки мрака, похожие на извивающихся червей. Прорвав глазную оболочку, они выбрались наружу, заставив багровое лицо простолюдина исказиться от муки.

Вся его кожа пошла чернотой, будто вены и капилляры наполнились мраком.

— Твою мать! — выдохнул я, глянув на ноги слуги.

Вьюны тьмы в первую очередь оплели щиколотки мужчины, проникнув в тело, а уже потом начали свой победный путь к голове.

Однако вокруг моих ботинок красовался чистенький круг, словно мрак боялся качественной итальянской обуви.

— Ар-р-р! — просипел простолюдин и так сильно сжал раковину, что та с хрустом раскололась на несколько частей.

Они с грохотом упали на пол, куда полилась и горячая вода, попутно залившая торс слуги. А он вдруг вскочил на ноги и потянулся ко мне скрюченными пальцами, явно намереваясь оторвать мою буйную голову.

Меня такие намерения слуги совершенно не устраивали, так что я швырнул в него «клинки». Да только вместо нескольких лезвий из убийственно плотного воздуха с моей руки сорвалось лишь слабое подобие «клинков». Что-то вроде «пилочек для ногтей», коими разве что спину было удобно чесать.

Они ударили простолюдина в грудь, пропоров мокрую ливрею, и даже заставили кожу закровоточить, но только и всего.

Слуга рассерженно зарычал, раскрыв рот, а там точно черви шевелились отростки мрака. Его руки шустро метнулись к моей шее. Но я поднырнул под правой, схватил с пола горячий от кипятка осколок раковины и попытался вонзить его в печень мужчине. Но тот резко повернулся, из-за чего моё импровизированное оружие вошло ему в пах.

Хлынула кровь, быстро пропитывая штаны слуги, а сам он с болезненным рычанием рефлекторно согнулся, чем я и воспользовался…

Выпрямился, схватил его за голову и ударил лицом об острый край той части раковины, что ещё поблёскивала на прежнем месте под зеркалом, висящим на стене.

Тут же на зеркальную поверхность угодили капли крови, брызнувшие из страшной раны на лице мужчины.

Но слуга не собирался помирать так легко. Мне пришлось несколько раз садануть его головой об раковину, прежде чем он замертво грохнулся на пол, залитый горячей водой, смешавшейся с кровью.

Из его тела выпорхнула душа, но я не стал ловить её в «клетку», поскольку не поступал так с людьми, не по своей воле ставшими монстрами.

Более того перекрестил труп тремя пальцами и проговорил:

— Прошу прощения, покойся с миром, добрый человек.

Вздохнул и краем глаза заметил в зеркале своё отражение: волосы прилипли ко лбу, напряжение залегло в углубившихся морщинах. Даже бабочка сбилась на левую сторону шеи.

Я рефлекторно поправил её и выскочил из туалета, чуть не поскользнувшись. Едва удержался на ногах. А затем побежал в направлении гостиной, откуда не долетало ни звука.

Дом словно вымер. Повсюду шевелились лишь вьюны тьмы, даже на полу. Однако под моими ногами они испуганно разбегались во все стороны. Порой забирались даже на потолок, где одна за другой с тихим шелестом лопались лампочки, осыпаясь стеклянными осколками.

Спустя пару ударов сердца свет погас, и тьма завладела коридором. Почти такой же мрак, только живой, закрывал окна. Он с лёгкостью отразил электрические искры, вылетевшие из моей руки вместо «каскада молний», и даже не прогнулся под тяжёлой вазой, брошенной на бегу.

— Хорошая ловушка, качественная, — хмыкнул я и схватился за ручку двери, ведущей в гостиную.

Осторожно приоткрыл её, чтобы не врываться в тёмную комнату с людьми, чьи нервы явно взведены до предела.

— Деда! — заметил меня Павел, стоя возле окна с горящей керосиновой лампой в руке.

Лицо внука озарила улыбка облегчения.

— Зверев, что происходит⁈ — выпалил обнаружившийся рядом с внуком Воронов, пытающийся стулом пробить мрак, затягивающий окно. — Магия стала в десятки раз слабее! Артефакты разрядились! Интернет пропал, как и электричество. Телефоны тоже умерли, даже стационарный. Ещё и служанки поддались воздействию какой-то чёрной херни, покрывшей мой дом!

— Бедолаги, — всхлипнула Жанна, глядя на два женских трупа с размозжёнными головами.

Тела лежали возле стоящей на одном колене Владлены, изучающей их с явным интересом. Ей в этом непростом деле помогала бледная супруга Воронова, сжимающая толстую свечу. Язычок пламени с трудом разгонял темноту. А та, как хищный зверь затаилась в углах и за мебелью.

— Игнатий, ты ранен? — мрачно спросила Велимировна, оторвавшись от своего занятия.

— Только если морально, — ответил я, хмуря брови. — Мне в туалете пришлось убить вашего толстого слугу с соломенными волосами. Надеюсь, он был плохим человеком или хотя бы подворовывал?

Воронов дёрнул щекой, как от зубной боли, и со всей силы швырнул стул в окно. Тот с треском развалился на несколько частей. Мрак устоял.

— Да какой к чёрту слуга⁈ — взорвался хозяин дома, обратив на меня бешеный взгляд. — Как нам выбраться, Зверев⁈

Жанна, её мать и Павел с надеждой посмотрели на меня, словно в моих трусах притаилась спасательная команда или хотя бы мне откуда-то был известен более-менее комфортный путь наружу.

Пришлось их огорчить.

— Я не знаю точно, что происходит, но могу предположить, что Алексей принёс в ваш дом артефакт, наделённый особой силой. Помните «Музей водки»? Тогда в нём оказался альфа морозный бес, создавший ловушку из магического льда. Тот покрыл всё здание. Думаю, здесь похожий принцип, только всё ещё хуже. В тот раз, по крайней мере, вполне себе неплохо работала магия. Тьма же… вот эти вьюны, они как бесы могут захватывать тела тех, кто не наделён магическим даром.

— Боже! — закатила глаза покачнувшаяся супруга Воронова, едва не выронив свечу.

— Дорогая, не бойся, я спасу вас с Жанной! — жарко выпалил хозяин дома, подскочив к жене.

Он обхватил её рукой за тонкую талию, не дав упасть.

— Игнатий Николаевич, как… как нам выбраться-то? Есть какой-нибудь путь? — жалобно выдала Жанна, хлопая ресницами. — Вы же такой умный, опытный. Найдите способ, умоляю!

— Ежели разрушить артефакт, тогда, возможно, всё это закончится, — обвёл я рукой гостиную, покрытую узорами мрака.

— А если он за пределами особняка? Что тогда? — выдал Павел, судорожно сглотнув.

— Тогда нам не следует волноваться. Мы точно умрём. Но всё же опыт подсказывает мне, что можно выбраться из любой ловушки.

— Где этот проклятый всеми богами Алексей взял артефакт такой мощи⁈ — прорычал Воронов, играя желваками. — И где этот ублюдок сейчас⁈ В доме?

— Шут его знает, где он. Да и хрен его знает, где он достал этот артефакт, — без запинки соврал я, догадываясь, кто стоит за спиной Алексея.

— Зачем Лёшеньке всё это? — всхлипнула Жанна.

— Месть. Он всем нам мстит, — убито произнёс Павел, опустив плечи.

— В точку, внучок, — согласился я. — Ну, кроме Владлены Велимировны. К ней у него претензий нет. Она здесь случайно.

— Алексей даже мне мстит? — дрожащим голосом проговорила девчонка.

Владлена взглянула на неё и холодно проронила, выпрямившись во весь рост:

— А как часто ты навещала его? И как настойчиво ты убеждала отца не отправлять Алексея в Архангельск? В глубине души, Жанна, ты была рада, что избавилась от Алексея.

Юная дворянка вздрогнула, как от пощёчины, смертельно побледнела и опустила голову.

— Какая вы жестокая, Владлена, так говорить в лицо бедной девочке, натерпевшейся таких ужасов! — осуждающе протараторила мать Жанны и кинулась к дочке, обняв её за плечи.

Та уткнулась в грудь родительнице и горько заплакала.

— Так, ладно, давайте выбираться отсюда, — взял я руководство в свои крепкие руки, забрызганные кровью слуги. — Первым делом надо оценить количество противников. Воронов, сколько у вас слуг в доме?

— Ну-у, — замычал тот, хмуря лоб, подсчитал и назвал количество.

— Ого! — непроизвольно удивился я. — Вы даже в носу самостоятельно поковыряться не способны?

— Количество слуг — признак статуса, — буркнула жена Воронова, неожиданно зло сощурив глаза. А ведь казалась такой милашкой.

— Наверняка такую мысль продвигают сами слуги, чтобы их охотнее брали на работу, или им сподручнее было устраивать бунт против хозяев, — ядовито сострила Велимировна.

— Дамы, дамы, хватит фехтовать словами на радость нашим общим врагам, — проговорил я, успокаивающе выставив ладони. — Воронов, где у вас лежит оружие? На танки с пулемётами не рассчитываю, но уж пара-тройка «калашей» у вас точно есть.

— В кабинете в сейфе. А в библиотеке хранится коллекция холодного оружия и ещё несколько охотничьих ружей. Надо разделиться на две группы. Так мы быстрее добудем оружие, создадим меньше шума и будем мобильнее. Игнатий Николаевич, Павел и Владлена Велимировна, вы идите в библиотеку, а я с женой и дочкой отправлюсь в кабинет. Встретимся на чердаке. Попробуем пробиться через крышу, а уж потом, ежели не получится, поищем артефакт, создавший это царство тьмы. Впрочем, мы и попутно можем его искать. Как он может выглядеть, Игнатий Николаевич?

— Не имею представления.

— Где у вас библиотека? — вставила свои пять копеек Владлена, чтобы и её голос тоже прозвучал в принятых решениях.

— На третьем этаже, вы туда доберётесь по лестнице, она прямо по коридору, — проговорила супруга Воронова, поглаживая по волосам плачущую Жанну, которой, казалось, было наплевать на происходящее.

— Всё вроде бы сладко да гладко, но я не уверен, что нам нужно разделяться. Опыт подсказывает, что это не самая лучшая идея, — проговорил я, нахмурив лоб.

— Зверев, вы ещё фильмы ужасов вспомните, — насмешливо выдал хозяин дома, открыв дальнюю дверь. — Дескать, они нас учат не разделяться, а то героев по отдельности убьют. Причём, один из персонажей обязательно отстанет, на него нападут, он побежит, упадёт… Эх! Что это⁈

Особняк снова содрогнулся и с потолка упал внушительный кусок лепнины. Затрещали стены и по ним, как вторые обои, пополз мрак, грозя затянуть дверные проёмы так же, как окна.

— Быстрее! Иначе мы окажемся в ловушке! — прокричал я и выскочил из гостиной в коридор.

Владлена и Павел ринулись в мою сторону.

Мрак в это время уже добрался до дверного косяка, отделился от него и поплыл по воздуху, действительно собираясь закрыть дверной проём.

Владлена и внук рисковали остаться в гостиной!

К счастью, хотя бы семейство Вороновых успело покинуть комнату через другую дверь.

— Быстрее! — снова выпалил я и судорожно схватился руками за край мрака, двигающегося как чёрная раздвижная дверь.

Тьма оказалась холодной на ощупь и невероятно твёрдой. И она совсем не обращала внимания на мои потуги, хотя я изо всех сил пытался её остановить. Аж мышцы вспухли на руках, а перед глазами от натуги вспыхнули радужные круги! В один из них превратилось лицо Владлены, пронёсшейся мимо меня, задев длинной косой.

Павел же, как тот самый персонаж из фильмов ужасов, запнулся ногой о кусок упавшей с потолка лепнины и грохнулся на потрескавшийся паркет. Проскользил по нему около метра и врезался плечом во мрак, затягивающий дверной проём.

Голова парня с выпученными в ужасе глазами оказалась прямо между косяком и живой тьмой. Миг — и мрак перехватит его шею, как топор палача!

— Етит твою мать! — выдохнул я, быстро нагнулся и схватил пухляша за протянутую руку.

Дёрнул её изо всех сил, подавшись назад. В спине что-то противно щёлкнуло, прокатилась острая боль. И вдруг меня за бока ухватила Владлена. Вдвоём мы втащили хрипящего Павла в коридор буквально в последний миг. Мрак чуть не отрезал его щиколотки.

— Вот это бабушка с дедушкой репку вытащили, — надсадно просипел я, глянув на бледного парня. — Даже Жучка, внучка, кошка и мышка не понадобились.

— Пфф, я не бабка, — тут же фыркнула Владлена, внимательно оглядывая скрытый сумраком коридор.

— Спа… спасибо вам, что спасли, — промычал Павел, встав на четвереньки.

Он глянул на свои ноги, будто хотел убедиться, что те остались при нём.

— Ладно, вставай, хватит изображать из себя четвероногого Зверева, — бросил я внуку. — Нужно идти. Если ещё есть куда… Эта тьма словно живая. И она будто изо всех сил вредит нам. Предположу, что у неё имеются какие-то зачатки разума.

— Ага, как у первокурсников, — вымученно сострила Владлена и осторожно двинулась по коридору.

Я пошёл рядом с ней, а Павел поплёлся позади.

— Интересно, почему Алексей не активировал этот артефакт сразу? Почему сидел с нами за столом? — задался он вопросом, потихоньку отходя от шока.

— Да хрен его знает, — прошептал я, напряжённо глядя вперёд. Там из сумрака проступали очертания лестницы с резными лакированными перилами. — Может, он, как маньяк, хотел в последний раз посмотреть на наши физиономии, мысленно кровожадно потирая ручонки? Или по каким-то другим причинам не сразу активировал артефакт. Их могут быть сотни.

— Я, конечно, понимаю, что это мнение не популярное, — задумчиво начала Велимировна, тихонько двинувшись вверх по лестнице, — но что, если за всем этим стоит не Алексей?

— А кто? Сатана? Он явился, чтобы по заключённому между вами договору забрать твою душу, обещанную ему десять лет назад?

— Нет, точно не он. У меня ещё есть пять лет, — ухмыльнулась красотка, блеснув белыми зубами. — Всё же я считаю, что стоит подумать над тем, что не Алексей всему виной.

— Меня вполне устраивает его кандидатура, — буркнул я, мысленно пытаясь связаться с Чернышом.

Тот упрямо игнорировал меня, как и «Вампир». Прискорбно.

— Слышите? — внезапно выдал свистящим шёпотом Павел, замерев посреди лестницы. — Цоканье какое-то.

— Будто каблуки, — тихо сказала Владлена, прислушиваясь.

— Когти, — уверенно пробормотал я, тоже расслышав звук. — Зверь, причём большой.

— Откуда в доме у Воронова большие звери? — скептически произнесла Велимировна. — Кажется, ты ошибся, Игнатий.

Я промолчал и поднялся чуть выше, оказавшись на лестничном пролёте. Здесь в нише тускло поблёскивали латы рыцаря, сжимающего металлическими перчатками рукоять меча, упёршегося кончиком в пол.

Мне удалось с тихим скрежетом реквизировать клинок. Тот оказался довольно тяжёлым.

— Почти острый, — прошептал я, проведя подушечкой большого пальца по лезвию.

— Итак, рыцарь у нас есть, — едва слышно иронично произнесла декан и посмотрела на вершину лестницы. — Дракон, судя по звукам, приближается. Красавица принцесса тоже имеется. А кем будешь ты, Павлуша? Шутом или монахом?

— Главное, чтобы не трупом, — огрызнулся тот и внезапно достал из-под пиджака столовый нож. — В гостиной прихватил, когда служанки напали. Получается, что только вы безоружная, Владлена Велимировна.

— Так и ты безоружный.

— У меня есть нож.

— Это ничего не меняет, — ехидно улыбнулась она.

Внук сощурил глаза и решительно стиснул челюсти, явно намереваясь доказать острой на язычок стерве, что она заблуждается.

Павел уставился на верхнюю ступеньку, готовясь напасть на того, кто вот-вот покажется на ней.

Напряжение витало в сумерках, а наши взгляды были прикованы к верхней ступени. Там появились очертания собачьей головы. Мерцающие глаза проросли мраком, а из пасти свисала тягучая слюна…

— Что-то мне подсказывает, что это нетипичный размер для такой породы. Немецкий дог же? Однако он такой здоровый, что его можно кормить другими догами, — пробормотал я, двумя руками сжимая прохладную рукоять меча.

Пёс оказался почти полтора метра в холке. Его тело раздалось в стороны благодаря мышцам, бугрящимся под кожей. Та аж кое-где треснула, обнажив влажно поблескивающее красное мясо с торчащими из него ростками тьмы. Они напоминали шевелящуюся траву.

А удастся ли нам расправиться с этим псом-переростком, накачанным тьмой? Судя по его морде, он уже мысленно сожрал меня и принялся за десерт в виде моего пухлого внука.

Между тем дог оскалил клыки и опустил голову к ступеням, а из его глотки вылетело рваное рычание. Мышцы под кожей напряглись, готовясь метнуть тело вперёд.

— Когда кинется, я приму его на меч, а ты, Павел, добивай. Владлена, ты тоже не стой в сторонке, не стесняйся. Тебе же доступен магический атрибут «чёрная милость», открывающийся на восьмидесятом уровне? Да, он, конечно, сильно ослаб, но если ты коснёшься башки этой твари, то «чёрная милость» даже в таком состоянии, скорее всего, превратит мозг твари в фарш.

Да, маги жизни действительно могли не только лечить, но и способны были очень качественно калечить.

— Попробую, — кивнула Владлена, сверля холодным взглядом пса.

Тот не торопился нападать, будто чего-то ждал.

Внезапно у основания лестницы открылась одна из межкомнатных дверей, и в коридор вывалилось аж трое слуг, порабощённых тьмой.

— Ы-ы-ы! — захрипел один, раззявив рот, где шевелились отростки мрака.

— Хр-р-р! — зарычал другой и проворно бросился вверх по лестнице.

Остальные помчались за ним, скаля зубы.

— План поменялся! Павел и Владлена, на вас слуги, а я покажу догу, что ему не стоило ехать из Германии в Российскую империю! — отбарабанил я и сам пошёл наверх к псу, чтобы не сражаться на лестничной площадке, где мы втроём мешали бы друг другу.

— Ладно! — выдохнула Велимировна и мощным ударом ноги с хрустом выбила из перил опорный столбец.

Он напоминал короткий толстый кий. Почти кол. И хоть нам противостояли не вампиры, Владлена всё равно вооружилась им, глянув на слуг. Те, толкаясь, бежали по ступеням, поскрипывающим под их весом.

— Люди! Остановитесь! — вдруг закричал Павел, сжимая тускло поблескивающий нож. — Боритесь, отриньте тьму! Вспомните, кто вы такие! Выдавите из себя мрак!

Всё-таки внучок в этой сказке оказался монахом. Но у него разговор со слугами не заладился. Они напали на него и Владлену.

Магичка попыталась вонзить кол в шею тучному коротышке, казавшемуся ещё меньше, поскольку он находился на пару ступеней ниже Велимировны.

Павел же с диким воплем метнулся к высокому худому лысому мужику с пышной бородой. Внучок принялся бестолково махать ножом перед лицом слуги, словно собирался побрить его или обмахнуть вспотевшее лицо.

— В глотку бей! В глотку, а не исполняй брачный танец! Это же не Миронова! — подсказал я и попутно воспользовался магией из ветви «пастырь душ».

Из «клетки» выметнулась одна из пяти душ мверзей и под воздействием «вселения» устремилась к третьему слуге. Тот из-за узости лестницы маячил за спинами двух других, как любопытный прохожий.

Причём активация «вселения» сожрала прорву выносливости, аж сердце на миг сбилось. Но эффект меня разочаровал. Да, душа легко вошла в тело слуги, но тот не подчинился ей, а проигнорировал, хотя должен был стать агрессивным настолько, что бросился бы на своих коллег. Ан нет!

К сожалению, у меня не было времени, чтобы поразмыслить над этим. Поскольку пёс всё-таки решил, что ему пора присоединиться к веселью…

Он оттолкнулся задними лапами и прыгнул на меня всей своей тушей. Пасть распахнулась, сверкнули клыки и активнее зашевелились отростки мрака, растущие из раздувшегося языка. С него сорвалась мутная слюна и упала на лестницу в тот самый миг, как я рванул в сторону, махнув клинком параллельно полу.

Кончик меча ударил в бок пролетевшей мимо твари, прочертив шикарную кровавую борозду. Но при этом клинок чуть не вылетел из моих рук.

Зараза! Вот это был бы провал! А ведь я вполне неплохо владел холодным оружием. Всё-таки я не офисный клерк, а многоопытный удалой ведьмак, чей воображаемый фюзеляж забит звёздочками. Каждая из них означала победу над тем или иным монстром.

— Ры-ры-ры! — зарычал пёс, приземлившийся на лапы.

Кровь струилась по его лоснящейся коже, а налитые мраком глаза уставились на меня, как на клопа, посмевшего укусить венценосную особу.

— Иди сюда, тварь, я тебе этот меч в жопу засажу! — хрипло пообещал я псу, чуть согнувшись возле перил.

Кажется, ему понравилось моё предложение, потому что он со всех лап метнулся ко мне.

Я воспользовался ослабленным «скольжением» и умудрился отскочить в сторону, снова рубанув мечом, но теперь сверху вниз. Целился в шею, но дог бежал так быстро и с таким азартом, что клинок попал по его пояснице. Тяжёлый меч вскрыл кожу, распорол мясо и скрежетнул по костям. Но этот хрен умудрился вонзить клыки в моё левое бедро.

— А-а-а, — сквозь зубы непроизвольно прошипел я, скривившись от боли.

Ведомый инерцией пёс вырвал приличный кусок моей драгоценной плоти и врезался в перила. И тут же его настигла карма! Перила сломались, и он отправился в полёт вместе с моим искренним пожеланием сдохнуть, продиктованным болью, расползающейся по ноге.

Благо адреналин и усилие воли частично заглушили боль. Вдобавок лохмотья брюк очень удачно прилипли к ране, замедляя потерю крови.

В целом неплохо вышло. А как там пёс?

Он грохнулся прямо на стеклянный журнальный столик, разбившийся с жалобным хрустом. Несколько осколков вонзились в тело пса. Но тот всё равно поднялся, тряхнул башкой и, прихрамывая, помчался к лестнице. А там Владлена и Павел бились с парой слуг.

Магичка вонзила кол в распахнутый рот коротышке, умудрившись пробить нёбо. Мужчина судорожно затрясся и завалился назад, грохнувшись на ступени. И больше он не вставал.

— Так-то, — довольно усмехнулась Владлена и поправила косу. Та спускалась почти до её задницы, обтянутой тканью вечернего платья.

Декан, кстати, перед сражением закатала подол до середины бёдер, чтобы он не мешал сражаться. И прямо сейчас ей снова пришлось вступить в бой, поскольку перед ней возник последний слуга.

В это же время другой простолюдин пытался схватить за шею Павла. А тот не особо умело отмахивался ножом.

— Пригнись! — бросил я внуку, подскочив к нему со спины.

Пухляш выполнил мой приказ быстрее, чем подумал. Он упал на одно колено, а я махнул мечом, целясь в голову слуге. Но тот, гад такой, выставил руку, прикрывая башку. Её-то клинок и срубил, угодив в сгиб локтя.

Окровавленный обрубок упал перед Павлом. Он цапнул его и швырнул в однорукого простолюдина, заливающего кровью ступени. Но раненый слуга всё же увернулся от обрубка, полетевшего вниз по лестнице. Там его на лету, как палку, поймал зубами пёс.

— Павел, ты на кой хер монстров подкармливаешь⁈ — саркастично выпалил я и снова ударил слугу мечом.

На сей раз клинок глубоко завяз в плече простолюдина. А выпрямившийся Павел перехватил его глотку ножом. На внука фонтаном брызнула кровь, заставив его вытаращить глаза и скривить от омерзения физиономию.

— Посторонись! — оттёр я его в сторону и одним ударом отрубил голову упавшему слуге.

Башка, как футбольный мячик, поскакала по ступеням, миновав пса. А у того вдруг в левой глазнице вырос столовый нож.

— Ого, вот это бросок! — восхитился я, глянув на внука, залитого кровью. — В тебе сокрыт истинный киллер.

И не теряя времени, я подскочил к собаке, очумело трясущей башкой. Она пыталась избавиться от ножа, но в итоге лишилась головы… Первый удар меча добрался до шейных позвонков, второй с костяным хрустом перебил их, а третий и четвёртый позволили отсечь башку.

Немецкий дог издох.

— Фух, чувствую себя баварским мясником с корейскими корнями, — устало прохрипел я, глянув на Владлену.

Декан сбила с ног последнего слугу, после чего её окутанная зелёным магическим туманом ладонь коснулась его лба. Бедолага дёрнулся и затих на веки вечные из-за «чёрной милости», уничтожившей его мозг.

Душа простолюдина покинула тело, но я не стал её ловить. Засунул в «клетку» лишь душу пса. Там она заняла всего одну «ячейку». Первый ранг, чтоб меня.

— Дедушка, ты ранен! — ахнул Павел, глядя на моё бедро.

— Да, я заметил, но спасибо, что подсказал, — иронично усмехнулся я, пытаясь отрешиться от боли.

Адреналин уходил. И сразу же начало ныть правое плечо. Кажется, я растянул его, размахивая мечом. Да и руки медленно наливались пульсирующей болью, особенно сгибы локтей и запястья.

Эх, а что было бы, ежели б я не омолодил это тело? Вообще бы помер, махнув мечом всего пару раз.

— Что там у тебя, Игнатий? Комарик укусил? — расплылась в улыбке стерва по имени Владлена.

— Нет, очень увлечённо чесался. Вот и расчесал.

Красотка ухмыльнулась, подошла и прижала к моей ране руку. Та исторгла магический туман, запустивший регенерацию. Плоть начала медленно, нехотя срастаться.

— М-да, «песнь возрождения», конечно, работает не так хорошо, как прежде, но теперь Павлу точно не придётся тратиться на твои похороны, Игнатий.

— Благодарю, — признательно кивнул я женщине, глянув на внука.

Тот безотрывно смотрел на однорукого слугу, коему совсем недавно собственноручно перехватил горло ножом.

Павел медленно коснулся своего лица, забрызганного кровью, а затем посмотрел на руки. Те тоже оказались в крови, как и его пиджак.

Пухляш нервно сглотнул и принялся лихорадочно стягивать верхнюю одежду.

— Павел, ты чего это стриптиз устроил? — удивлённо вскинула бровь Владлена.

— Я… я убил его, — заикаясь, просипел парень, косясь на труп. — Убил человека.

— Это уже был не человек, а монстр, чудище поганое, — отчеканил я, подойдя к внуку, бросившему под ноги перепачканную кровью рубашку и пиджак. — Монстр. Ты понимаешь? А монстров ты убивал и прежде.

— Но… не таких, он же… был человеком. Я помню его. Мы проходили мимо него, когда он в коридоре поливал цветы. Он… он улыбался, что-то напевая себе под нос.

— Ну, теперь цветы ежели и будут поливать, то лишь на его могиле. Да и напевать там тоже можно, только очень заунывно, — хмыкнула Владлена, сложив руки на груди.

Я обрушил на Велимировну недовольный взгляд и неожиданно с ужасом осознал, что она такая же, как я. Ехидная, саркастичная и грубоватая. Будь на месте Павла, к примеру, Миронова, я бы, наверное, вёл себя как Владлена.

Хм, может мне стоит пересмотреть своё поведение? Да ну… Бред какой-то.

— Павел, посмотри мне в глаза, — жёстко сказал я, глядя прямо в мерцающие зенки внучка. — Сейчас не время распускать нюни. Возьми себя в руки. Засунь все эмоции и мысли в одно место. Потом достанешь их оттуда, но точно не сегодня, а то у нас впереди насыщенная программа. А когда достанешь, тщательно разложи их на кровати и обдумывай произошедшее хоть всю ночь, изливая душу лучшему в мире слушателю — коньяку. Понял?

— По… понял.

— Нет, не понял. Будь как Владлена, будь мужиком со стальными яйцами! — гаркнул я и влепил ему несильную пощёчину.

Внук вздрогнул и отшатнулся, глянув на меня круглыми глазами.

— Да понял, понял! — выпалил он и поднялся на пару ступеней.

— А ты, оказывается, знатный психолог, Игнатий. А уж твои комплименты — это просто искусство какое-то. Его надо преподавать в институте. Меня ещё никто так не называл. Мужик со стальными яйцами… м-м-м, как вдохновляюще, — промурлыкала за моей спиной Владлена, явно иронично улыбаясь.

— Идёмте, у нас нет времени на болтовню, — решительно проговорил я, спустился на несколько ступеней и вытащил нож из глазницы пса. — На, бери, Павел. Замечательный бросок. Хвалю.

— Да я, вообще-то, неплохо умею метать ножи, — зыркая исподлобья, пробормотал тот, взяв оружие. — В подростковом возрасте баловался.

— Молодец, — показал я ему большой палец и стал подниматься по лестнице, прихрамывая на левую ногу. Бедро ещё болело.

Павел пошёл следом, а Владлена поравнялась со мной и серьёзно спросила:

— Тебе не показалось, что пёс и слуги словно действовали в одной упряжке?

— Ещё как показалось. Думаю, вот эта живая тьма — что-то вроде ростков, идущих из одной грибницы, то бишь артефакта. Он управляет всеми, кого сумел подчинить. Но слава богу, управляет так же хреново, как бывший имперский министр финансов, тот, что чуть не довёл страну до дефолта. Наверное, интеллект артефакта где-то на уровне животного или табуретки… опасной табуретки, готовой вонзить занозу в любой миг.

— То есть он чуть умнее моего второго мужа, — сострила красотка, миновав ещё один лестничный пролёт.

— Ну да, видать, он и вправду был не шибко умным, раз женился на тебе.

— Хам! — фыркнула декан и несильно ударила меня кулачком в плечо.

Я оскалился, но смолчал. Мои мысли вернулись к артефакту. Раз он всеми управляет, то сразу становится ясно, почему пёс не подпал под влияние души мверзя. Она просто не сумела перебить воздействие артефакта. Для этого, скорее всего, нужна душа высокого ранга: девятого, а может и десятого. А у меня такой нет.

— Третий этаж, — прошептала Владлена, словно я считать не умел.

Хмуро покосившись на неё, первым двинулся по коридору, затянутому сумраком. Под ногами мягко пружинила ковровая дорожка, а со стен тревожно смотрели портреты, будто хотели о чём-то предупредить.

Воздух же здесь оказался необычайно густым, его практически можно было пить.

— Мне одному тут тяжело дышать? — тихо прохрипел я и положил меч широкой стороной клинка на плечо, чтобы легче было его нести.

— Нет, не одному, — мрачно проговорила Велимировна, облизав губы. — И кажется, вдыхать становится всё сложнее.

— Тогда всё ясно. Артефакт оказался на выдумки хитёр. Видимо, он решил попытаться убить нас ещё и с помощью удушья.

— А у него может закончиться энергия? — с надеждой прохрипел внук, щеголяя голым торсом, мягким животиком и складками на боках.

— Наверное, но мы гораздо раньше задохнёмся. У нас есть где-то полчаса, может, чуть больше, а потом мы все превратимся в три трупа с безобразно вытаращенными глазами и вываленными языками. Разве что мой труп будет чуть красивее, чем ваши с Владленой тела, Павел. Но проверять не хочется. Так что шустрее, шустрее. Надо найти эту грёбаную библиотеку, взять оружие и попробовать пробиться через крышу. Хотя, конечно, вряд ли это выйдет. Скорее всего, придётся искать артефакт. Но оружие нам всё равно пригодится. Я что-то уже утомился махать этим кладенцом.

— Двери все одинаковые. Хрен поймёшь, за которой библиотека, — пожаловалась декан и открыла ближайшую. — Ого!

Её взгляд упал на труп рослой служанки, лежащей на полу с перекошенным гримасой боли лицом и стеклянными глазами. Один оказался налитым тьмой, а другой нет.

— Хм, странно, — потёр я свободной рукой подбородок. — У неё нет никаких ран. Кажется, её убила живая тьма. Видимо, не все выживают, когда артефакт пытается подчинить их. Обнадёживающее открытие. Авось не все слуги превратились в чудовищ. Павел, ты, кстати, не хочешь одеться? Хотя бы вон тот халат накинь, а то ходишь, как дьявольский херувим, искупавшейся в крови.

Внучок послушно кивнул и вместе с нами вошёл в комнату. Взял с кровати валяющийся на ней халат и напялил его, завязав на животе концы пояса.

Халат оказался женским и весьма нелепо смотрелся на Павле, но парню было плевать. Он пробежался взглядом по столу и остановился на поблескивающей зеленью прямоугольной бутылке. Кажется, это был абсент. Все, что ли, служанки выпивают? Сперва Прасковья, теперь эта…

Павлушка решительно взял бутыль, принюхался и покосился на меня.

Я разрешил, переложив меч на другое плечо:

— Выпей, выпей пару глотков этого зелья храбрости, но не увлекайся. Всё с лёгкого алкоголя и начинается, а потом бац — и алкоголизм.

— Абсент — совсем нелёгкий алкоголь, — сказала Владлена и следом легонько шлёпнула себя по лбу. — Ах, это у тебя такой юмор.

Я пожал плечами, наблюдая, как морщится Павел, на миг приложившийся к бутылке.

Велимировна открыла рот, желая сказать что-то ещё, но тут же со стуком захлопнула его, схватившись за стену, чтобы не упасть.

Особняк вдруг заходил ходуном, как живой. Потолок начал трещать. Дверь хлопнула, отрезая нас от коридора, где попадали картины. А пол затрясся, словно готовился взорваться, как проснувшийся вулкан.

Но вдруг всё упокоилось так же внезапно, как и началось.

— Что это было? — прошептала Владлена, хлопая глазами.

— Либо опять артефакт шалит, либо бог решил намекнуть, что нельзя спаивать внуков. Мне нравится именно второй вариант, — хрипло проговорил я и открыл дверь.

За ней меня встретил совсем не коридор…

Закрыв дверь, я обернулся к Павлу и Владлене, стоящим в комнате служанки.

— Игнатий, что там в коридоре? Почему у тебя такое выражение лица? — напряжённо спросила декан и затаила дыхание.

Её грудь под тканью вечернего платья перестала вздыматься.

— Владлена, меня пугает твоя способность так хорошо видеть в сумерках. А за дверью нет ничего, что могло бы тебя порадовать: ни ванны с кровью девственницы, ни летучих мышей в хрустящей острой панировке.

— Твою мать, Зверев, я сейчас вырву твоё сердце! Прекрати себя так вести! — зло выпалила красотка и рассерженной коброй метнулась к двери. Открыла её и ахнула: — Ого!

— Угу, — передразнил я её и вышел из комнаты, оказавшись в проходном зале, появившемся вместо коридора. — Оказывается, артефакт обладает способностью менять пространство. Скорее всего, хаотично, а не по чёткой системе. Вряд ли он соображает в архитектуре.

— Час от часу не легче! — взволнованно выпалил Павел, встав подле меня. — Эй, а я узнал этот зал. Он был на первом этаже!

— О как, — дёрнул я головой и переложил кладенец на другое плечо. — Выходит, мы либо очутились на первом этаже, либо этот зал переехал на третий.

— И что нам делать? Как найти эту сраную библиотеку⁈ — прорычала Велимировна, с трудом втягивая густеющий воздух, пропитавшийся запахом пыли и старой штукатурки.

— Она может быть где угодно, — горько выдал внук и потуже затянул пояс женского халата, натянувшегося на его плечах.

— Верно, Павел, — согласился я и указал рукой на один из дверных проёмов. — В той стороне, кажется, находится крохотный кабинет, где мне довелось разговаривать с Вороновым. Там на стене висит ружьё, вроде как заряженное. Да, это не арсенал, но всё же нам стоит сходить за ним. Идёмте. Павел, не отставай, а то потом придётся тебя искать, спрашивая у всех встречных-поперечных, а не пробегал ли тут пухлый мальчик в женском халате?

— Ты сам велел мне надеть его, — буркнул тот и двинулся следом за мной.

Владлена снова пошла рядом и произнесла свистящим шёпотом:

— Игнатий, скажи мне, что у тебя есть гениальный план.

— Я в процессе его сочинения, — честно ответил я, что со мной бывает не так уж и часто.

План действительно постепенно вырисовывался в моей голове, строясь на богатом опыте и том, что сделал артефакт.

— Я надеюсь на тебя, — пробормотала Велимировна, постепенно теряя присутствие духа.

Оно и понятно, казалось, что наше положение ухудшается с каждой секундой.

— Вот за этой дверью должен быть кабинет, ежели ничего не поменялось в данной части особняка, — проговорил я, взявшись за дверную ручку.

Потянул её и с радостью увидел знакомый кабинет. Здесь ничего не поменялось. В серых сумерках угадывались очертания резной мебели, большого рабочего стола и кресла, в котором прежде сидел Воронов.

— Ружьё, — прошептал Павел, углядев поблескивающее на стене оружие, украшенное серебром. — Только оно старое какое-то.

— Дык и я старый, но убиваю шибче молодых, — справедливо заметил я, войдя в кабинет.

Павел согласно хмыкнул и торопливо двинулся к ружью.

— Надо осмотреть тут всё. Вдруг где-то найдутся патроны? — проговорила Владлена и пошла к шкафу с изогнутыми ножками.

— Ого, как ты ловко завуалировала своё желание пошарить по чужим вещам, — ухмыльнулся я, двинувшись к другому шкафу.

Вдруг и правда где-то здесь притаились патроны? Мы, конечно, не в игре Resident Evil, но всё же есть шанс найти боеприпасы.

Пока же Владлена огрызнулась, полоснув меня грозным взглядом:

— Как только мы выберемся отсюда, ты мне ответишь за каждую остроту.

Я не успел дать достойный ответ, поскольку всё испортил слуга, порабощённый мраком. Он выскочил из-под рабочего стола, как пёс из будки, и кинулся на Павла.

— Твою мать! — вскрикнул внучок и швырнул в зарычавшего простолюдина столовый нож.

Он сверкнул серебряной рыбкой и пролетел мимо слуги, угодив в ножку стола.

— А-а-а! — заорал я во всю глотку, пытаясь отвлечь простолюдина, раззявившего рот с шевелящейся порослью мрака.

Но ему было глубоко плевать на мой крик, он уже готовился вцепиться скрюченными пальцами в горло попятившемуся Павлу. Всего миг — и слуга вырвет ему кадык!

Пришлось швырнуть в монстра меч, поскольку я не успевал подбежать к нему и ударить.

Клинок вспорол воздух и угодил рукоятью в бедро бегущего слуги. Его ноги заплелись, и он чуть ли не по-регбийному врезался в Павла. Они вдвоём вмазались в стену и грохнулись возле неё чуть в стороне от ружья. А оно вдруг слетело с креплений, ослабленных «перестройкой» дома, и упало на паркет. Старый механизм сработал. Сверкнула вспышка и раздался выстрел. Вылетевшая из ствола дробь ударила по дверце шкафа, едва не угодив во Владлену, вытаращившую глаза.

— Отвали от меня! — завопил Павел и умудрился ногами отпихнуть слугу.

Простолюдин упал на спину. А я подскочил к нему и обрушил ему на голову пузатый монитор, прихваченный с рабочего стола. Череп супостата с хрустом треснул под такой тяжестью, а сам он задёргался в мелких конвульсиях, бешено моргая одним глазом.

Однако я на этом не успокоился. Подобрал меч и двумя ударами отсёк вражине голову. Та подкатилась к ногам Владлены, таращащейся на едва не прикончившее её оружие.

— Ружье-то оказалось чеховским, — мрачно усмехнулся я, смахнув со лба трудовой пот. — В начале истории оно висело на стене, а теперь выстрелило.

— И чуть не убило… меня, — просипела магичка, потирая шею.

— Но Сатана в очередной раз спас тебя. Да не переживай ты так. Дробь угодила бы тебе в живот. И наверняка «песнь возрождения» не дала бы тебе помереть во цвете лет на радость всем представителям Добра. Так что ты бы просто отделалась лёгким дискомфортом.

Мои слова заметно приободрили красотку. Одно дело думать, что ты едва-едва не померла, а совсем другое, что чуть не была ранена. Разница колоссальная.

Велимировна даже улыбнулась и задорно произнесла:

— А я, вообще-то, везучая леди.

— Ещё бы, ведь ты встретилась со мной, — усмехнулся я и принялся осматривать рабочий стол. И в первом же ящичке нашёл коробку патронов к ружью. — А вот и боеприпасы. На, Павел, заряди.

Я бросил ему коробку. А тот не очень умело поймал её, ещё не отойдя от атаки слуги. Но всё же сумел зарядить ружьё.

— Не размахивай ты так этой гребанной пукалкой, — прошипела Велимировна, шарахнувшись подальше от направления, куда смотрел ствол. — Отдай её Игнатию, а сам бери меч.

Внучок так и поступил, а затем тревожно выдохнул, вскинув голову:

— Кто-то бежит!

Мы все вместе уставились на дверной проём, выходящий в коридор. По нему явно кто-то мчался в нашем направлении, но царящий там мрак не давал понять, кто именно.

— Человек, лёгкий, — определил я, усиленно прислушиваясь.

— Служанка, порабощённая артефактом, — уверенно выдала декан. — Как только она появится из тьмы, сразу стреляй, Игнатий.

Я встал на одно колено, прижал приклад к плечу и прищурил один глаз.

Руки слегка дрожали, но вряд ли промахнусь. Ведь стрелять я тоже умел, даже из палки. Правда, проявившийся во мраке бегущий силуэт оказался довольно субтильным.

— Давай грохни эту тварь, — прошептала мне в самое ухо Владлена, опалив мочку горячим дыханием.

Я уже почти нажал на спусковой крючок, как вдруг силуэт выпалил знакомым голосом:

— Боже! Это вы!

— Жанна? — выгнул брови Павел.

— Игнатий, стреляй. Чего ты ждёшь? — просипела Велимировна, кровожадно сжав пальцы в кулаки. — Мне она давно не нравится.

Я пасмурно глянул на Владлену. А та широко улыбнулась, мол, и она может острить.

— Господи, господи, я так рада, что это хотя бы вы! — выпалила девчонка, забежав в комнату.

Из её глаз брызнули слёзы, а плечи затряслись.

Павел сразу же обнял её, а она уткнулась ему в грудь и зарыдала пуще прежнего. От пережитого стресса у неё аж ноги подгибались.

— Как ты тут оказалась? Где твои родители? — быстро спросила Владлена, хмуря брови.

— Мы… мы разделились. Случайно. Когда дом стал перестраиваться я уже вышла из кабинета, а они ещё были там, клали в карманы патроны. И тут дверь захлопнулась… всё… всё затрещало, а потом успокоилось. Я открыла дверь, а за ней коридор. Ну я и пошла по нему, а тут выстрел…

— И ты подумала, что это твои родители, а здесь мы во всём своём великолепии, — закончил я за девчонку. — Тебе оружие дали?

— Ага, два пистолета, но я бросила их, чтобы бежать быстрее, — виновато выдала она дрожащим голосом.

Лицо Владлены презрительно исказилось, и она что-то хотела бросить Жанне. Но я строго посмотрел на неё и покачал пальцем. Дескать, молчи, не осуждай перепуганную восемнадцатилетнюю девчонку.

Велимировна тяжело вздохнула и всё-таки промолчала.

— Пойдёмте заберём оружие, а потом отправимся на поиски артефакта. Есть у меня одна идея, — решительно проговорил я, выйдя из кабинета.

Гвардия двинулась за мной.

— Что за идея? — спросила Владлена, но любопытно было всем.

— Знаешь, как работают артефакты, способные так тасовать жилплощадь? Для этого их нужно установить в центре здания. Конкретно в нашем случае это, скорее всего, одна из комнат второго этажа. И она, по идее, должна оставаться на своём месте, как островок спокойствия в океане хаоса.

— Ты уверен? — с сомнением посмотрела на меня красотка.

— Пятьдесят на пятьдесят, — покачал я ладонью. — По мне, так неплохой шанс. Но если у кого-то есть другие идеи, то выкладывайте, не стесняйтесь.

Народ пару мгновений усиленно морщил лбы, топая по коридору. Но никто ничего так и не придумал.

— Игнатий, но как мы найдём эту комнату? Мы даже не понимаем, на каком этаже находимся, — произнесла Владлена.

— Вся надежда на неё, — указал я рукой на вздрогнувшую Жанну. — Она хорошо знает дом, так что узнает второй этаж, ежели мы на него набредём. Вдобавок Жанна помнит, что и с чем связано в её родном доме, какие комнаты находятся рядом. Да, эти связи и переходы кое-где нарушены, однако далеко не всё. К примеру, мы сейчас находимся на довольно большой части первого этажа, которая не претерпела изменений.

— Гадство, — прошипела Владлена, поджав губы. — Твой план кажется таким ненадёжным.

— В детстве мы с Алексеем построили домик на дереве, — вдруг подал голос Павел. — Он казался таким ненадёжным, но до сих пор не развалился.

— Выбора у нас всё равно нет, придётся рискнуть, — шмыгнула носиком Жанна и вскинула руку, показывая на ковровую дорожку. — А вот и оружие.

Мой взгляд упал на два небольших пистолета фирмы «Smith Wesson». Оба оказались золочёными и с деревянными накладками на рукоятках.

М-да, Жанна, кажется, выбрала оружие, руководствуясь его красотой. Но нам нынче выбирать не приходится, так что один пистолет взяла Владлена, а я — второй, передав-таки ружьё Павлу, несмотря на неодобрительный взгляд Велимировны. Меч же снова перекочевал ко мне.

— Теперь бы найти лестницу, — проговорил я, оглядывая своё воинство.

— Раньше она была в той стороне, — посмотрела налево во мрак Жанна.

— За мной, дамы и господа, — махнул я рукой и двинулся по коридору.

А тот привёл нас в тупик. Мы почесали затылки и стали открывать все двери, пытаясь найти лестницу. И клянусь правой рукой, что каждый из нас сомневался в том, что она после «перестройки» вообще попала в эту часть дома. И чем дольше мы её искали, тем больше нами овладевало похоронное настроение.

Вдобавок и воздух становился всё более плотным. Вскоре все хрипели не хуже астматиков.

— Ещё минут пятнадцать — и нам… конец, — просипела Владлена, открыла дверь туалета и ахнула: — Лестница! Вот где она пряталась!

— Наконец-то! — радостно выпалил раскрасневшийся Павел и едва не расцеловал ступени, на которых уже запеклась кровь пса и трёх слуг, павших от наших рук.

— Хм, лестница ведёт только вниз, будто мы оказались на третьем этаже, — задумчиво потёр я подбородок, чувствуя, как сердце при виде ступеней едва не пустилось в пляс. — Давайте спускаться.

Наш квартет быстро пошёл по лестнице, словно боялся, что она исчезнет.

Только наше тяжёлое дыхание и скрип ступеней нарушали тишину. Но внезапно, как гром среди ясного неба, где-то за стеной раздался грохот автоматной очереди.

Павел аж присел от неожиданности, вытаращив глаза.

— Наверное это папенька! — взволнованно выдохнула Жанна и бросилась к ближайшей двери, ведущей на следующий этаж.

Девчонка ухватилась за ручку и потянула на себя дверь, но та осталась непоколебимой, как гранитная плита.

— Паша, помоги! — выкрикнула юная аристократка, перекрывая стрекот автомата.

Внук рванул к двери, словно бык на красную тряпку, и впечатался в неё плечом. Тут же сморщился от боли, поняв, что это ему не кино. Только в фильмах двери высаживают одну за другой, не переставая радостно улыбаться. А эта даже не шелохнулась.

Тогда он выстрелил в неё, но дробь отскочила от поверхности, едва не угодив в самого стрелка.

— Посторонись! — выпалил я и попытался поддеть её мечом, но ни хрена не вышло.

Да и несколько мощных ударов по ней ничего не дали. Даже царапина не появилась на лаке.

— Бесполезно, живая тьма сделала её какой-то люто бронированной, — хрипло выдохнул я, опустив клинок.

Кончик ударился об пол, после чего стрельба прекратилась.

— Папа, папочка, мама… — трясущимися губами простонала девчонка, глядя на дверь. — Папа!

Она бросилась на дверь, принявшись колотить по ней кулачками.

И дом словно отреагировал. Он снова начал трещать, стены ходуном заходили, а с потолка посыпалась побелка и древесная труха.

Нам пришлось ухватиться за перила лестницы, чтобы не упасть. Мы будто оказались на взбесившемся эскалаторе.

Благо всё быстро прекратилось. Правда, дверь пропала, в которую прежде ломилась Жанна. Сейчас на месте дверного проёма оказался старинный гобелен, где красовался ворон на щите.

— Я узнала его… он висел в зале на третьем этаже, — глядя на гобелен, пролепетала заплаканная девчонка, обсыпанная побелкой.

— Так, ладно, хватит слёз. Время поджимает. Куда пойдём? Вниз или наверх? — спросила у меня Владлена.

— Наверх.

— Но мы там были, — подал голос Павел, сжав руку Жанны, поблескивающей мокрыми глазёнками.

— Угу, но в прежней версии дома. И ежели допустить мысль, что артефакт знаком с хитростью, то, скорее всего, что-то важное он поместит туда, где мы уже были.

— Странная логика, Игнатий, — хмыкнула декан. — Но ты уже не раз доказывал, что порой твои даже самые бредовые догадки оборачиваются правдой.

— Почаще так говори. Мне нравится, — вымученно улыбнулся я и принялся подниматься, чувствуя, что организму не хватает воздуха. Даже голова закружилась в какой-то миг.

Кислород скоро закончится. И сейчас каждый неправильный выбор может стать роковым. Поэтому я с величайшей надеждой уставился на дверной проём, которым закончилась лестница. И едва сдержал отборный мат, узнав первый этаж.

— Дерьмо! — разочарованно сплюнул под ноги Павел, дыша так тяжело, словно пробежал несколько километров — Мы здесь были. Дедушка, ты выбрал неправильный путь. Надо было идти вниз!

— Успокойся. Кто-то один сейчас пойдёт вниз, а остальные примутся открывать двери здесь, — хмуро процедил я, войдя в знакомый коридор первого этажа. — Моё чутьё ведьмака твердит, что не всё так просто!

— Чьё чутьё? — вскинула бровь Велимировна, смахнув пот со лба.

— Неважно. Владлена, спустись по лестнице и глянь, что там. А потом вернись к нам, — посмотрел я ей прямо в глаза и лихорадочно зашептал, объясняя своё решение: — Ты самая быстрая из нас и живучая.

— … И красивая, — усмехнулась она и рванула вниз по ступеням.

А мы втроём принялись торопливо открывать двери. И я буквально кожей чувствовал, как Павел и Жанна косятся на меня, теряя веру как в благополучный исход, так и в меня. Особенно внук. Он поглядывал в мою сторону так, словно я обманул его.

Зато на вернувшуюся Владлену он посмотрел с такой надеждой, что едва глаза не засветились.

— Там… внизу… — прохрипела она, тяжело отдуваясь. — Второй этаж.

— Я так и знал! — выдохнул сквозь зубы Павел, бросил на меня злой взгляд и рванул к выходу с этажа. — Все скорее бежим вниз!

— Стоять! — гаркнул я. — Продолжаем исследовать этот этаж! Внизу ловушка! Западня! Нет там той комнаты, что мы ищем! Не может быть всё так просто! Артефакт где-то здесь!

Павел замер в дверном проёме возле лестницы, лихорадочно кусая нижнюю губу.

— Прости, дедушка, но ты заблуждаешься, — наконец прошептал он, хватая распахнутым ртом воздух. — И твоё заблуждение будет стоить нам жизни, ежели мы сейчас не спустимся. Жанна, идём.

Девчонка подбежала к нему. И даже Владлена присоединилась к ним, махнув мне рукой.

— Игнатий, не будь упрямым ослом! Там больше шансов отыскать артефакт, чем тут! — яростно выпалила магичка и закашлялась, срывая горло.

Напряжение затопило коридор, порабощённый серым сумраком.

Павел умоляюще глядел на меня через дверной проём, стоя возле лестницы. Жанна тяжело дышала рядом с ним.

Владлена же сквозь рвущий горло кашель выпалила, протягивая руку в мою сторону:

— Игнатий, мать твою, иди сюда! Нам надо спуститься!

— Вы умрёте, если сделаете это, — процедил я и лихорадочно открыл ближайшую дверь. За ней оказалась кладовка с вёдрами, швабрами и тряпками. — Надо здесь искать комнату с артефактом!

— Идём, упёртый ты баран… — прохрипела магичка.

— Деда, дедушка, пойдём! — срывающимся голосом выдал Павел, шумно втягивая воздух.

— Вы не понимаете! Комната здесь! Помогите мне, а не стойте столбами! — выпалил я, открыл очередную дверь и мельком глянул на просторную спальню с плюшевыми мишками.

Они восседали на резных шкафах, облепили трюмо с большим зеркалом и даже валялись на кровати с розовым балдахином.

— Деда! — прокричал Павел и побежал ко мне с явным намерением схватить за руку и утащить за собой.

Я зло глянул на него и хотел закрыть дверь, но тут что-то щёлкнуло в моей голове. Спальня явно женская, предназначенная для дворянки. Какого хрена ей делать на первом этаже, где мы, по идее, сейчас находимся? На подобных этажах чаще всего расположены всякие столовые, кухни, гостиные, бальные залы и так далее…

— Дедушка, пойдём скорее! — вцепился в моё предплечье внук, умоляюще глядя на меня.

Я сбросил его руку и прохрипел, кивнув на спальню:

— Что ты тут видишь, а⁈ Жанна, на каком этаже находится женская спальня, оккупированная плюшевыми медведями? Посередине второго этажа, да? Точно в центре дома⁈

— Да, это бывшая спальня моей сестры. Сейчас она замужем и живёт в другом доме! — удивлённо протараторила девчонка. — А вы откуда знаете, как выглядит эта спальня⁈

— Неужели⁈ — выпалила Владлена, смекнув что к чему.

Она ринулась в мою сторону, цапнув за руку Жанну.

А я уже влетел в спальню, лихорадочно осматривая её.

— Павел, ищи артефакт! Он может быть где угодно! — отбарабанил я, ринувшись к кровати.

— Деда, прости… прости, что усомнился в тебе, — виновато пролепетал внук и принялся потрошить трюмо.

Он с грохотом выдвигал ящики и проверял полочки, порой смахивая с них баночки с косметикой. Те падали на паркет и разбивались вдребезги. Их запахи смешивались в один сладкий, удушливый аромат.

— Ежели выживем, за месяц скинешь десять килограммов, тогда прощу, — просипел я и глянул на влетевших в спальню представительниц прекрасного пола. — Ищите артефакт! Он должен быть где-то тут! А ты, Жанна, вдобавок посмотри, всё ли на своих местах! Может, что-то передвинуто или стоит не на том месте⁈

— Хорошо, хорошо, — судорожно закивала бледная девчонка, оглядев комнату широко распахнутыми глазами.

— Клянусь, Игнатий, если ты вытащишь нас из этого проклятого дома, я серьёзно задумаюсь, ежели ты предложишь мне выйти за тебя замуж! — с вновь вспыхнувшей надеждой выпалила Владлена, зашифровав в своей реплике извинения.

Она ведь не могла сказать, мол, «прости, что не верила тебе и пыталась утащить на другой этаж». У неё язык не повернётся признаться, что она была не права.

— Жениться на тебе? И что я получу в приданое? Подвал, населённый чертями и скелетами твоих многочисленных мужей?

Владлена неестественно громко захохотала, попутно стащив с кресла подушку. Она швырнула её на пол и заглянула под мебель.

— Господи, ничего не видно! — яростно прошипела взбудораженная Велимировна, которую качало на волнах противоположных эмоций.

— Правду говорят, что в минуты отчаяния даже Сатана взывает к Богу, — измученно ухмыльнулся я, закончив с кроватью.

В ней артефакта не оказалось. Где же он, сволочь⁈

— Свечи! Кажется, тут есть свечи! — внезапно выпалила Жанна и побежала к шкафу, попутно бросив на меня горящий благодарностью взгляд. — Игнатий Николаевич, ежели бы не ваша настойчивость, то мы бы ушли на другой этаж и точно погибли, а так у нас есть шанс.

— Не упустить бы его, — просипел я и метнулся к другому шкафу.

— Угу, — поддакнул внучок, торопливо отрывая головы мишкам. Нет, не из ненависти к игрушкам, а выискивая артефакт. Его ведь могли поместить в одного из потапычей. И это было бы более чем логично.

— Владлена, помоги Павлу! — выпалил я и краем глаза заметил, как Жанна открывает створки шкафа, рассчитывая отыскать в нём свечи. Но оттуда на неё молча выпрыгнула служанка, скалящая покрытые чернотой зубы.

— А-а-а! — ударил по ушам испуганный вопль Жанны, упавшей под весом простолюдинки.

Служанка оседлала извивающуюся на полу девушку, вцепившись в её хрупкую шею сильными пальцами.

— Сдохни! — яростно выкрикнул Павел и пальнул из ружья, оказавшегося у него в руках словно по мановению волшебной палочки.

Грохнул выстрел, и заряд дроби угодил в перекорёженное лицо простолюдинки. Та свалилась с истошно вопящей Жанны.

А я сделал несколько выстрелов из пистолета, целясь в голову корчащейся служанки. Пули прошили её, заставив бедолагу замереть на полу, заливая его кровью.

— Чего вытаращились⁈ За дело! Нет у нас времени любоваться трупом! Ищем, ищем артефакт, как налоговые инспекторы флешку с чёрной бухгалтерией! — хрипло выпалил я, подгоняя людей, уставившихся на тело.

Владлена вздрогнула и снова взялась за медведей, как и Павел.

Жанна, в свою очередь, судорожно потёрла горло и бросила благодарный взгляд на моего внука, а потом, сидя на полу, посмотрела внутрь шкафа с открытыми створками.

— Тедди! — вдруг выдохнула она, впившись взором в бурого медвежонка, сидящего на верхней полке шкафа среди шляпок. — Тедди раньше лежал на кровати!

Я сразу бросился к этому медвежонку, ощутив, как безумная надежда воспламенила мою кровь. Ежели артефакт сокрыт в нём, то весь этот ад скоро может прекратиться.

Но «ад» решил подкинуть ещё дерьма на вентилятор…

Одна из стен внезапно пошла рябью, как поверхность озера, а затем посветлела и пропала, открыв вид на крошечную детскую. На небольшом столике горело несколько толстых свечей, освещая кроватку и разбросанные по ковру игрушки.

Возле стены с пёстрыми обоями, украшенными нарисованными клоунами, лежали связанные верёвками Воронов и его супруга. Они мычали, силясь выплюнуть кляпы, а их пальцы шевелились, но никакая магия не срывалась с них.

Людей явно напоили зельем, мешающим мозгу связаться с магическим даром. И я даже знаю, кто их напоил…

Над Вороновыми с топором в руке стоял Алексей. Скособоченный, одно плечо выше другого, голова наклонена чуть вперёд. Спутанные волосы облепили кожу с чёрными венами. Из одного глаза торчали шевелящиеся проростки тьмы, а другой был таким же голубым, что и прежде. Но теперь он горел лютой ненавистью и жаждой мщения.

— Замри… дедушка, — прохрипел он низким, клокочущим голосом. — Не трогай игрушку, иначе я убью их…

Алексей коснулся лезвием топора головы тёщи. Та задрожала и попыталась втянуть её в хрупкие плечи.

— Ты действительно думаешь, что я послушаю тебя? — со злой насмешкой процедил я, сделав шаг к шкафу с медведем. — Ты всё равно убьёшь их. Разве нет?

— Дорогая Жанночка, любимая жена… — глумливо произнёс Алексей, присев на корточки рядом с тёщей, — смерть твоей мамочки будет на твоей совести, ежели ты не остановишь этого старого ублюдка, сломавшего мне жизнь.

Он одной рукой схватил застонавшую женщину за волосы, а вторую занёс, готовясь ударить топором по открывшейся шее.

— Нет! — пронзительно заверещала сидящая на полу Жанна и со страстной мольбой в глазах посмотрела на меня. — Игнатий Николаевич, не трогайте, не трогайте игрушку!

Страх за мать напрочь лишил её возможности здраво соображать.

А вот Алексей, к сожалению, соображал, даже будучи частично под властью артефакта. И его, в отличие де Тура, совсем не волновало, в кого он превратился.

Даже непонятно, насколько Алексей вменяем. И совсем не ясно, какими силами он нынче обладает.

— Бог свидетель, иногда мне кажется, что я не самый лучший человек на свете и даже не самый хороший дедушка, однако все ангелы господни простят меня за то, что я не пойду на поводу у исчадия ада, коим ты стал, Алексей, — презрительно ухмыльнулся я, неожиданно смекнув, почему мы нашли-таки эту комнату.

— Это ты сделал меня таким! — выпалил он.

— Умри, — тихо прошипела Владлена и вскинула руку с пистолетом, который прежде прятала за спиной.

«Smith Wesson» с грохотом выхаркнул несколько пуль. В унисон с ним рявкнуло ружьё Павла, который успел перезарядить его ещё до появления Алексея.

Однако всех, кроме меня, ждало разочарование. Я понимал, что бывшего внучка так просто не убить, иначе бы он не светил своей паскудной рожей. Потому я даже бровью не дёрнул, глядя на то, как перед Алексеем возникло подобие зеркала из чёрного мрака. Оно-то и отразило все пули и дробь.

Алексей обвёл злорадным взглядом неприятно удивлённых людей и разразился каркающим довольным смехом. А затем он резко замолчал и бросил Павлу, уже едва стоящему от недостатка кислорода:

— И ты… брат?

Тот дёрнулся как от удара, и из его ослабевших пальцев выскользнуло ружьё, упав на пол.

— Что ж, дедушка, ты сделал свой выбор, — оскалился Алексей, сверля меня ненавидящим взглядом. — Ты опять не стал слушать меня! Отмахнулся, как от навозной мухи! Ты всегда был таким, старый осёл! Моя жизнь пошла под откос из-за тебя!

— Пфф, вовсе нет. Ты сам дошёл до этой точки, — фыркнул я и сделал ещё один шаг к шкафу с медведем Тедди.

Игрушка начала двоиться, а сердце уже с трудом билось. Скоро кислород совсем закончится. И тогда смерть придёт за всеми нами…

— Нет! Это ты виноват! — разорвал спальню грохочущий голос Алексея, начавшего настолько яростную тираду, что у него слюни полетели изо рта: — Ты! Ты и только ты! Но сейчас ты за всё ответишь! Все вы! Ублюдок братец, поддержавший сумасшедшего деда, а не меня! Жена, оказавшаяся двуличной сукой. Где же твоя любовь, Жанночка? Почему ты позволила своему мерзкому отцу так поступить со мной⁈ А⁈ И, конечно же, ты, дражайшая тёща! Я начну с тебя! Открой мне своё любящее сердце!

Алексей звериным движением разорвал на груди женщины платье. Показалась бледная кожа и небольшая судорожно вздымающаяся грудь.

Топор взлетел, готовясь с хрустом вонзиться в грудную клетку, чтобы вскрыть её, обнажая сердце.

— Не-е-ет! — завопила Жанна, протягивая руку к матери, чьи глаза заблестели от ужаса и слёз.

— М-м-м, — замычал сквозь кляп Воронов и неистово затрепыхался, силясь порвать путы.

— Ублюдок! — выпалил я и выхватил из кармана пистолет.

В нём ещё оставались патроны, потому я открыл огонь, смещаясь вправо с помощью жутко ослабшего «скольжения». Магия отбирала у меня последнюю выносливость. Перед глазами аж пелена появилась. Пули же по большей части пролетели мимо замершего Алексея, угодив в обои с клоунами. А те, что всё-таки полетели в этого гада, попали в возникшее перед ним чёрное зеркало.

— Ха-ха-ха! — залился весёлым смехом бывший внук, глядя на меня. — Ты ещё больший дурак, чем я думал! Ещё не понял, что меня нельзя пристрелить?

— А ведь подростком ты был другим, — прохрипел я, метнув взгляд на Павла, застывшего у противоположной от меня стены.

Алексей же располагался между нами и чуть в стороне, как третья точка равнобедренного треугольника. И смотрел он на меня, отвлёкшись от бывшего брата. А тот, слава богу, поймал мой многозначительный взгляд и смекнул, что сокрыто в моей реплике.

Павел достал из кармана столовый нож, лихорадочно облизал губы и швырнул его в Алексея. Казалось, само время остановило свой бег, чтобы понаблюдать за этим броском.

Нож сверкнул и вонзился в шею Алексея.

— Ар-р-р! — зарычал тот от боли, непроизвольно поворачиваясь к сипящему Павлу.

Рука ублюдка вырвала из раны нож, и оттуда нехотя потекла почти чёрная кровь, отражая свет свечей, как нефть.

Вот он шанс! Если мы упустим его, то все погибнем!

Плотно стиснув зубы, я из последних сил схватил лежащий на полу кладенец и бросился на «дракона», снова использовав «скольжение». Промчался несколько шагов и сверху вниз ударил мечом по оборачивающемуся ко мне Алексею, продолжающему нависать над матерью Жанны. В одной руке у него был топор, а в другой — нож. Перед ним же снова появилось чёрное зеркало.

Оно-то и приняло удар меча на себя, позволив Алексею глумливо улыбнуться и процедить:

— Какое же ты идиот… старик.

— Давай! — завопил я, покосившись на напряжённо замершую Владлену, оказавшуюся справа от Алексея.

Считать я умел, да и наблюдательностью обделён не был, потому знал, что в обойме её пистолета есть ещё один патрон.

Она вскинула «Smith Wesson» и выстрелила. Пуля вошла точно в налитый тьмой глаз Алексея. Тот бешено затряс башкой и заорал как раненый монстр, но подыхать не собирался.

К счастью, зеркало мрака пропало. Видимо, гад потерял связь с артефактом, чем я и воспользовался. Обрушил меч на его череп. Тот с хрустом раскололся, исторгнув из себя кровь и черно-серую жижу.

Алексей зашипел, как смертельно раненная кобра, вонзающая клыки в обидчика. А затем он на последнем издыхании всадил столовый нож в мой живот и прохрипел, пуская слюни:

— Я… заберу тебя с собой… дедушка.

Боль горячей волной разлилась по моему исстрадавшемуся телу. И разум решил, что ему пора на покой. Тьма раскрыла объятия и поглотила меня. Стало так тепло и уютно… Никаких переживаний, страданий, боли и крови. Абсолютное ничто. Не надо никого спасать, уговаривать, взывать к разуму. Полный покой…

Однако что-то нарушило его.

Мои глаза вдруг с трудом распахнулись, уставившись на потрескавшийся потолок. Свечи выхватывали из мрака нарисованных на нём ангелочков.

— Я… в Раю? — просипели мои дрожащие губы.

— Игнатий, вставай! — откуда-то сбоку раздался требовательный голос Велимировны.

— Владлена, а ты тут как… оказалась? Кто тебя пустил… в Рай? Что за беспредел?

— Зверев, не беси меня! Вставай, я залечила твою рану и влила немного выносливости! Мы остались вдвоём! Все остальные потеряли сознание! Кислород почти закончился, а в этом сраном медведе Тедди не оказалось никакого артефакта! — выпалила декан, срываясь на визг.

— Я знаю, что его там нет. Он в Алексее. Вскрой ему живот, — прохрипел я и приподнялся на локтях.

Все неподвижно лежали на полу, кроме Велимировны. Та остервенело схватила топор и подскочила к моему бывшему внуку, чья голова валялась чуть в стороне. Кто-то догадался отсечь её на всякий случай.

Декан с перекошенным лицом несколько раз опустила топор на живот трупа, прорубив кожу. Брызнула кровь и засочилась жижа. Но Владлена, не обращая ни на что внимания, упала на колени, схватилась руками за края чудовищной раны, расширила её и запустила пальцы в труп. Когда они показались из него, в них был зажат небольшой чёрный камень, испускающий злобное сияние.

— Вот ты… тварь! — прохрипела Велимировна, бросила артефакт на пол и ударила по нему обухом топора.

Тот треснул и погас.

Владлена не удержалась на ногах и упала на задницу, очумело оглядываясь. Живой мрак продолжал держать дом в плену, а последние запасы кислорода стремительно заканчивались. Даже свечи стали гореть гораздо хуже.

Вселенская грусть и какая-то обречённость исказили мордашку магички.

— Вот и всё… Игнатий, прощай, — еле слышно прошептала она, печально посмотрев на меня. — Утешает то, что мы сражались до последнего.

— Рано… кхем… сдаёшься. Во вчерашнем гороскопе было сказано, что сперва меня ждут испытания и ссора с родственниками, а потом всё сложится удачно, — с вымученной ухмылкой выдал я и указал пальцем на окно.

Оно медленно очищалось от мрака и в какой-то миг пропустило бледный, тонкий луч лунного света. Тот упал на стену спальни, избавляющейся от вьюнов тьмы.

Донёсся рёв проехавшей машины, где-то забрехала собака, металлически брякнул рельсами трамвай.

А из бара напротив долетел отрывок песни:

— … И в последний миг поднялась волна, и раздался крик: «Впереди земля!» Что нас ждёт, море хранит молчанье! Жажда жить сушит сердца до дна. Только жизнь здесь ничего не стоит. Жизнь других, но не твоя.

— Спаслись, Игнатий! Спаслись! — закричала Владлена вне себя от радости и бросилась ко мне.

Её губы нашли мои и впились в них, как вампир в шею юной девственницы.

— Ага, отменная командная работа, — просипел я сквозь поцелуй. — По законам жанра сейчас должно взойти солнце и запеть птички, а ты, Владлена, обязана признаться мне в любви…

— Вот ещё чего! Ты, кажется, бредишь, — фыркнула она, отстранилась и легонько ударила пальцем по кончику моего носа. — Зверев, а как ты понял, что артефакт внутри Алексея?

Я вздохнул и посмотрел на муху, сидящую возле свечи. Она протирала глаза, словно не могла поверить, что старый ведьмак в очередной раз обманул Смерть.

— Расскажу, но сперва помоги нашим коллегам по приключениям прийти в себя. Ты же маг жизни.

Велимировна поправила косу и стала оказывать всем помощь. Полноценную. Ведь с уходом живого мрака к нам обоим вернулась нормальная магическая сила.

Лунный свет заливал спальню, будто пережившую локальное землетрясение. Пахло кровью и воском. Межкомнатная стена так и не появилась, посему с моего места открывался чудесный вид на детскую. М-да, смелое дизайнерское решение. И подобные архитектурные выверты теперь во множестве «украшали» особняк Воронова.

Сам хозяин дома только-только пришёл в сознание. Он медленно хлопал глазами, лёжа на ковре среди разбросанных игрушек.

Его полуобнажённая супруга и Павел тоже разлепили веки. Первая хрипло закашляла, а второй мучительно застонал.

Да я и сам ещё не до конца пришёл в себя. Но оно и понятно. Прошло совсем немного времени, как всё закончилось. Владлена разрушила артефакт всего минуту назад. А сейчас она с помощью магии приводила в себя Жанну.

— А они копытца теперь точно не отбросят? — уточнил я, кивнув на внука и остальных.

— Отбросят, ещё как отбросят… Только каждый в свой срок, — весело сказала магичка, посмотрев на меня блестящими омутами глаз. — Игнатий, пора рассказать, как ты понял, что артефакт внутри Алексея.

— Придётся ещё чуть-чуть подождать. Мне нужно кое-что проверить, — протараторил я и, открыв оконную раму, вскочил на подоконник.

Слабый ветерок ударил в потное лицо, неся запахи воды, угарного газа и асфальта.

— Ты куда⁈ — опешила Велимировна, выгнув чёрные как уголь брови.

— Вершить правосудие! — гордо вскинул я подбородок и швырнул магичке свой телефон. — Позвони в тринадцатый отдел. Пусть приедут. Связь наверняка уже появилась. Её ведь блокировал артефакт.

Владлена поймала аппарат и протараторила, глянув на экран:

— Тут графический пароль.

— Нарисуй пентаграмму, и телефон разблокируется. Я думал о тебе, когда придумывал пароль.

— Это так мило, — наигранно просюсюкала красотка, захлопав длинными ресницами.

Я ухмыльнулся и выпрыгнул из окна второго этажа, угодив в клумбу с рыхлой землёй. И что самое примечательное, ни одно из коленей не хрустнуло, словно они уже привыкли к безумствам своего хозяина.

— Отлично, — прошептал я и торопливо направился к выходу из узкого проулка, стиснутого торцами домов.

Мои пальцы пробежали по артефактам, выданным мне в тайной канцелярии. Оба оказались разряженными. Живая тьма выпила из них заряд. Ну и шут с ними.

Магия-то в полной мере вернулась ко мне, так что теперь есть хорошие шансы поставить раком того, кто стоял за спиной Алексея. Этот кто-то наверняка наблюдал за реализацией своего плана. Он, скорее всего, сейчас где-то неподалёку, устроился так, чтобы ему был виден особняк Вороновых.

А тот, кстати, внешне никак не изменился. Я увидел его фасад, когда осторожно выскользнул из проулка, скрываясь в густых тенях, чтобы меня не было заметно из припаркованных машин. Мог ли в одной из них сидеть тот, кто управлял Алексеем, как грёбаный кукловод?

Мой взгляд скользнул по автомобилям, выискивая человеческие силуэты. Хм, внутри вроде бы никого нет. Да и на тротуаре никто не околачивался.

Где же этот хрен собачий? Откуда он может наблюдать за особняком Вороновых?

По ушам ударил громкий пьяный крик, вылетевший из бара, чьи панорамные окна смотрели чётко на фасад дома Вороновых.

— Это классика — спрятаться у всех на виду, — криво усмехнулся я и осторожно направился к бару, двигаясь так, чтобы меня не было видно из заведения.

По ту сторону окон красовались столики, и все они оказались окружены веселящимися людьми. Кто-то танцевал под зажигательную музыку на барной стойке, а кто-то уже курил с таким видом, будто познал все тайны бытия.

И кто из них подходит на роль кукловода? Да любой: от толстяка в измятой рубашке клерка до небритого байкера в косухе.

Однако серый кардинал должен сидеть прямо возле окна, дабы без помех следить за домом. Подобным расположением могли похвастаться всего три столика. И за ними сейчас пили пиво и смеялись три компании по пять-шесть человек в каждой.

Вряд ли кукловод пришёл со своими друзьями, хотя всякое может быть. Но более вероятно, что он просто присоединился к какой-то компашке.

В общем, шанс его вычислить есть.

А тут как раз очень вовремя перестала играть музыка.

Надо действовать.

Моя нога с силой ударила в дверь бара. И та распахнулась, впечатавшись в покрытую деревянными панелями стену так, что задрожали стёкла и флажки, протянутые под дощатым потолком.

Все посетители уставились в мою сторону, выгнув брови.

Конечно, на меня посмотрели не как на Шварценеггера в фильме «Терминатор 2. Судный день», когда он голым пришёл в бар, но схожим образом. И им было чем «полюбоваться»…

Да, Владлена подлечила меня, но мою одежду так просто не привести в порядок. Брюки оказались порваны на коленях. Пиджак же украшали капли крови, две прорехи в районе груди и щедрая щепотка побелки. Нагрудный карман и вовсе свисал, как высунутый язык.

Я будто только-только выбрался из подвала, где жил. Мне не хватало рядом лишь мадам с опухшим от алкоголя лицом, шикарным фингалом и с очаровательной беззубой улыбкой.

Понятное дело, что посетители раскрыли рты от моей наглости. Даже чёрный ворон в клетке под потолком выпучил зенки.

И только один человек не обратил на меня внимания — молодой субтильный брюнет в коричневом вязаном свитере и с длинными сальными волосами. Он продолжал пить пиво из стеклянной кружки, сидя среди четвёрки мужчин, расположившихся за столиком у окна.

И это была характерная реакция человека, изо всех сил играющего какую-то роль. Он не успел отреагировать на моё внезапное появление, поскольку был поглощён тем, что изображал весёлого гуляку.

Но не ошибся ли я? Точно ли это он? Моя карма явно получит большой минус, ежели я разделаюсь не с тем человеком.

Благо, есть способ доподлинно вызнать, тот ли это гад.

— Думал, что я не пойму, кто ты⁈ — рассерженно выпалил я и швырнул в брюнета «шаровую молнию».

Та с грозным треском вспорола воздух, пропитанный липким запахом пива.

Народ в ужасе отшатнулся. Раздались панические вопли нескольких женщин. А этот хрен в свитере отбросил кружку и выставил «воздушный щит», оказавшись магом воздуха.

Его атрибут отразил «шаровую молнию», летевшую точно в стол. Попав в него, она бы никому не навредила, но кукловод не сразу понял это и выдал себя.

Он тут же досадливо зашипел. В его глазах мелькнули разочарование и страх. А потом всё смыла паника…

Брюнет вскочил со стула и швырнул «порыв бури» в окно. Стекло со звоном вылетело и вдребезги разбилось об тротуар, заблестев на нём, как сотни замёрзших слёз. Они захрустели под ногами кукловода, выскочившего из бара. Он бросился бежать, да ещё с такой скоростью, что его патлы аж развевались, как рваный флаг.

Я рванул за ним, перепрыгнув женщину, упавшую со стула прямо перед разбитым стеклом. Выскочил на тротуар и с азартом охотничьего пса бросился в погоню.

Ветер засвистел в ушах, а мышцы ног протестующе застонали.

— Стой, пёс! — выкрикнул я на бегу, швырнув «каскад молний».

Магия промчалась мимо стен старинных домов и врезалась в выставленный «воздушный щит». Сверкнула голубая вспышка, посрамив своей яркостью пару тусклых уличных фонарей, устало согнувшихся над пустынной улицей.

— Иди в жопу, старик! — зло выхаркнул брюнет и кинул в меня «клинки».

Те угодили в поставленный мной «воздушный щит». А хренов бегун чуть оторвался от меня, грозясь сбежать от святого дедушки!

Всё-таки молодость брала своё. А я ведь к тому же был уже изрядно вымотан приключениями в доме Вороновых. А теперь вот погоня…

Да, плодотворная сегодня выдалась ночка. И она явно не хотела заканчиваться.

К счастью, у меня в закромах имелись сюрпризы для брюнета. Первым из них было «вселение» из ветви «пастырь душ».

Я швырнул душу того самого немецкого дога в обычную простонародную дворнягу, опасливо выглядывающую из-за газетного киоска, мимо которого промчался брюнет.

Глаза собаки сразу загорелись лютой злостью, словно бегун украл у неё из-под носа сахарную косточку. Она бросилась за ним, прижав уши к вытянутому черепу.

Жаль, кукловод обернулся. Он хотел проверить, не швырнул ли я в него какую-то магию, а увидел собаку. Та, слава богу, успела вцепиться ему в щиколотку, прокусила джинсовую ткань и умудрилась свалить с ног.

— А-а-а, сука! — болезненно выпалил он и кинул в неё «шаровую молнию».

Взращённый на улице пёс оказался не пальцем деланным и отскочил, разминувшись с магией. Она ударила в багажник ржавой «копейки» со спущенными колёсами, заставив завыть… сигнализацию!

— Охренеть, вы бы ещё на телеги сигнализацию ставили, — удивлённо обронил я, не спуская глаз с брюнета.

Тот вскочил на ноги и, прихрамывая, забежал в проулок между домами из красного кирпича.

Я рассерженным коршуном влетел туда следом за ним, но не на всех парах, а сбросив скорость, чтобы с радостной рожей не угодить в ловушку.

Ловушка здесь и вправду была, но устроенная городской администрацией. Уж не думал, что когда-то скажу так, но хвала ей за это… Переулок оказался перегорожен высоким забором.

Возле глухих стен домов ржавели контейнеры с мусором, источающим ужасающую вонь тухлого мяса, гнилых овощей и чего-то кислого.

Но кошкам смрад явно нравился. Их тут было аж три штуки. И все они, выгнув спины, глядели на брюнета, остановившегося перед стеной.

Правда, уже через миг кукловод резко обернулся. Его глаза источали взгляд затравленной крысы. Грудь под свитером ходила ходуном, а левый кроссовок обагрила кровь, сочащаяся из прокушенной псом щиколотки. Волосы же сальными шторами упали на лицо.

— Благодарю, что подождал. Это очень мило с твоей стороны, — иронично прохрипел я, пытаясь успокоить дыхание.

— Как… как ты выбрался из дома Вороновых? — полузадушено пролепетал он, медленно пятясь от меня.

— Как два пальца об асфальт. Хотя признаюсь, твой план был неплох. Ты умудрился вернуть Алексею более-менее здравый разум и вручил ему артефакт, переданный тебе твоими хозяевами демонами. Ты, кстати, сказал ему, что артефакт не только сделает из него монстра, но и в итоге убьёт? Наверное, забыл, да? Ах, демонские прислужники такие забывчивые. Но у всех есть свои грешки. У Алексея имелся свой, именно он сильно помог мне. Мстительный придурок не стал сидеть на попе ровно на втором этаже, дожидаясь, когда мы умрём. Нет, он хотел насладиться нашими мучениями, посмотреть нам в глаза и высказать все что накипело.

— Идиот, — еле слышно прохрипел кукловод и так сильно закусил от досады нижнюю губу, что прокусил её.

По его небритому подбородку скользнула капелька крови.

А я удовлетворённо усмехнулся, поняв, что всё сказанное мной правда. Брюнет, конечно, вслух ничего не подтвердил и не подтвердит, но его поведение говорило красноречивее любых слов.

Отлично, надо и дальше действовать так же. Мне же охота узнать, во всём ли я прав.

— Когда наша удалая банда оказалась на втором этаже, куда нас привела моя недюжинная смекалка, дурачок убрал стену, обнажив свою ехидную рожу, украшенную мраком. А дальше я расправился с ним и уничтожил артефакт. Признаюсь, идея спрятать камень внутри Алексея — хороший ход. Я не сразу догадался, что он в нём. Но в любом случае Алексей мёртв, артефакт разбит, а ты передо мной. И я очень сильно советую тебе назвать имя твоего демона-хозяина. Ежели ты всё расскажешь мне, то я выбью для тебя всего пять лет тюрьмы. И ещё дам номер нормального парикмахера, который избавит тебя от этих сальных змей.

Мой слегка саркастичный взор впился в брюнета. А тот вполне искренне едва не плевался матом, проклиная идиота Алексея, сорвавшего его план.

Казалось, кукловод сейчас застонет от обиды, ведь победа была так близка.

Однако он вдруг резко взял себя в руки и медленно процедил:

— Да, старик, ты умный. Но свои пять лет можешь засунуть себе в морщинистую задницу. Ведь я умнее тебя. Ты даже не догадываешься, чем закончится наш разговор.

Он по-волчьи усмехнулся, наклонив голову. Страх исчез с его лица, и на нём появилось самодовольство. Фигура словно стала выше и шире, а взгляд исподлобья вонзился в меня, как контрольный выстрел.

— У тебя есть козырь в рукаве, да? Но ты думаешь, что такой прожжённый гад, как я, не догадывается о нём? — расплылся я в снисходительной улыбке, заставившей его недовольно дёрнуть щекой. — У тебя в заднице спрятан какой-то артефакт? Хотя нет — слишком много артефактов для такой мелкой сошки. Наверное, ты всё-таки думаешь, что сам сумеешь расправиться со мной. Ты же не просто так отбивался с помощью низкоуровневых атрибутов, а хотел создать видимость, что у тебя слабый дар. Бьюсь об заклад, что ты имеешь где-то девяностый уровень, иначе бы так самоуверенно не скалился. Кто же ты такой, наивный дурачок? Местный дворянин или приезжий из-за границы гастролёр?

— Что же ты, такой умный, попался в мою ловушку, а? — ехидно окрысился кукловод. — Я сам привёл тебя в этот ссаный проулок. Он станет достойной могилой для такого ублюдка, как ты. Хозяин одарит меня за твоё убийство. Мы вместе будем хохотать над тобой, придурком. Неужели ты и вправду думаешь, что сумеешь выбраться из моей западни?

— А я, как очень уверенная в себе мышь, двинулся за сыром прямо в мышеловку, но не с пустыми руками, а с монтировкой. И будь уверен, эта «монтировка» позволит мне поставить тебя раком. Так что лучше выкладывай имя своего господина.

В его зенках мелькнуло сомнение. Брови нахмурились. А затем он сощурился, облизал губы и насмешливо прохрипел:

— А-а-а, ты пытаешься задурить мне голову. Нет у тебя никакой «монтировки»!

— Ты совершаешь страшную ошибку и поплатишься за неё.

В следующий миг кукловод вскинул руки, шустро активировав один за другим два магических атрибута из ветви магии воздуха.

«Сфера Перуна», открывающаяся на восьмидесятом уровне, выглядела как купол из очень плотного воздуха с проскакивающими по нему небольшими голубыми электрическими искрами, способными «ужалить» любого, кто подойдёт к этому «пузырю».

Второй атрибут носил название «гнев небес» и открывался на девяностом уровне. Он создал бурю и совсем не такую, как у Есенина в стихотворении: «Дрогнули листочки, закачались клёны, с золотистых веток полетела пыль…» Совсем нет! Порывы ветра оказались такими, что подняли в воздух пакеты, мусор и мелкие камешки. Даже худеющая кошка взмыла с мусорного бака так, словно решила повторить судьбу Белки и Стрелки.

Животина истошно заорала, пролетев вокруг меня.

А я прикрыл глаза и активировал «духовную броню», создав её на основе души мверзя. После этого в «клетке» осталось ещё три подобных души. Авось их хватит.

Пока же пространство разорвали толстые жгуты молний, порождённые «гневом небес». Их ослепительный свет выгнал из проулка тьму, превратив ночь в день.

Я едва не ослеп, хотя знал, что молнии появятся.

А самое неприятное, они начать бить по мне, словно не разобрались и приняли дедушку за громоотвод.

Одежда на мне сразу же вспыхнула, запахло палёными волосами, а перед глазами аж искры заплясали.

Я чуть ли не наугад ринулся с помощью «скольжения» туда, где прежде стоял кукловод. И ежели одним лихим кавалерийским наскоком не завалю его, то всё обернётся для меня весьма трагично. Ведь «духовная броня» уже расползалась, как гнилая бумага.

Особняк Вороновых

Хозяин дома с мрачным видом шёл по коридору, освещённому моргающими люстрами. Его взгляд скользил по безвозвратно испорченному паркету, валяющимся картинам в разбитых рамах и кускам потолочной лепнины.

— Какой разгром, какой разгром, — горько прошептал он и покосился на супругу, бредущую рядом.

Её брови были сведены, а на бледном лице с разводами грязи отражалась внутренняя мука.

— Мы все восстановим, любимый, это всего лишь дом, — пролепетала она и прямо посмотрела на мужа. — Меня гложет другое… Твой поступок. Ты отправил Зверева в библиотеку, где не было оружия. Обманул его, сделал приманкой, как и Павла с Владленой. А они спасли нас… Словно сам бог устыдил нас, протянул руку помощи через тех, кого ты бесчестно использовал.

— Замолчи! — рыкнул Воронов, схватив её за плечи. — Я всё сделал правильно! Мне надо было защитить семью! Зачем ты теперь всё это говоришь мне⁈ Чего ты хочешь от меня⁈ Чего⁈ Ждёшь покаяния⁈ Я завтра же схожу в церковь и сделаю крупное пожертвование.

— Пожертвование? Думаешь, что сможешь откупиться от совести? Нет, я хочу, чтобы ты отплатил Звереву добром за добро! — жарко протараторила женщина, глядя на супруга сверкающими глазами. — И тогда никто не узнает о том, как ты… как мы поступили. Эта тайна умрёт со мной.

Воронов сглотнул и отпустил жену, а затем мрачно посмотрел на коридор и нехотя произнёс:

— Отплачу. Но помни, что именно из-за этих грёбаных Зверевых на нас обрушилось столько несчастий.

— Мы и сами хороши, любимый. Не вини их во всём. Что ни говори, а именно мы недоглядели за Жанной.

Мужчина бросил на неё злой взгляд, но смолчал, слегка ссутулившись.

Проулок неподалёку от дома Вороновых

Брюнет в коричневом вязаном свитере напряжённо смотрел сквозь окружающий его магический купол на устроенную им бурю. Сильные порывы ветра носились по кругу как торнадо, подняв в воздух пакеты с мусором, пыль и даже банки из-под пива.

Молнии сверкали одна за другой с такой силой, что сварка рядом с ними была ерундой на постном масле. И из-за этих вспышек невозможно было увидеть Зверева. И уж тем более услышать… Треск молний, пронзительные вопли кошек и свист ветра заглушали все прочие звуки.

— Где ты, пёс? Сдох уже или ещё корчишься? — зло прошептал себе под нос кукловод, расплывшись в предвкушающей улыбке. — Тебе не выжить. Слишком ты слаб. Твой дар не обладает даже восьмидесятым уровнем. «Воздушный щит» не спасёт тебя от моей магии, а другой защитой ты не обладаешь, слабак. Все твои артефакты разряжены из-за воздействия демонского камня, похозяйничавшего в доме Вороновых.

Ещё более широкая улыбка распорола самодовольное лицо мужчины, чьи глаза слезились от ярких вспышек. Он глубоко втянул в себя смрадный воздух, будто хотел сполна ощутить запах своего триумфа.

— «Монтировка», — передразнил он Зверева и следом рыкнул, победно вскинув кулак: — Нет у тебя ни хрена! Теперь твоё обугленное тело украсит эту помойку. Ха-ха-ха!

Кукловод довольно захохотал. Он не мог сдержать эмоций, хотя внутренний голос шептал ему, что не следует торопиться, нельзя расслабляться раньше времени, сперва нужно воочию увидеть труп Зверева, а уж потом гоготать, плясать и открывать шампанское.

И в миг его величайшего триумфа в окружающую брюнета «сферу Перуна» ударил сперва «каскад молний», потом «клинки», а следом из эпицентра затихающей бури вылетел багряный луч.

Он окончательно пробил «сферу Перуна», ударив брюнета в бок. Тот закричал от страшной боли, чувствуя, как магия прожигает его плоть. Кровь закипела, рёбра треснули и опали прахом. А в ноздри ударил насыщенный запах горелого человеческого мяса.

Кукловод отлетел к мусорному баку и затих, безмолвно разевая рот. Из него доносились лишь хрипы. Крик застрял в горле, сжатом клещами чудовищной боли. Глаза едва не вылезали из орбит, а во взгляде, несмотря на страдания, громадное удивление соседствовало с шоком…

— Суки… суки… — сумел прошептать кукловод трясущимися губами, уставившись на бурю.

Он ждал, что из неё вот-вот выйдут те, кто успел прийти на помощь Звереву. Но они опоздали. Хренов старик уже наверняка мёртв!

— Дело сделано… — зло просипел брюнет, чувствуя приближение смерти. — Пусть я умру, но и он сдох. Хозяин будет доволен…

Мужчина попытался приподняться, чтобы посмотреть на чудовищную рану, но не сумел этого сделать. Он так и остался лежать, упираясь головой в ржавый мусорный бак.

Его джинсы пропитывались грязью и кровью. А в кармане активировался артефакт, отвечающий за ускоренную регенерацию. Но артефакт был недостаточно силен. Он не сумеет затянуть настолько страшную рану. Кровь щедро хлестала из неё, а кое-какие органы оказались сильно порваны…

— Суки… а ведь всё шло так хорошо, — еле слышно прохрипел кукловод, не спуская взгляда с бури.

Та уже почти стихла, молнии пропали. Только мусор и пыль летали по воздуху.

И вдруг из этой чёрной кружащейся воронки вышел… Зверев! От него шёл дым, а волосы оплавились, как и борода.

— Эх, очередной костюмчик изгваздал, — сокрушённо покачал он головой, хлопая по рукаву, дабы сбить пламя.

— Как… как? — вне себя от удивления прошептал брюнет, вроде как даже передумав помирать прямо сейчас.

— Как? Да молния твоя паскудная шандарахнула, а мне, между прочим, костюмчик этот в императорском дворце подарили.

Вскоре приехали хмурые сотрудники тайной канцелярии. Но, естественно, они прибыли не с барабанами и транспарантами, а тихо и скромно, обрядившись в форму тринадцатого отдела, чтобы ни у кого не вызывать лишних вопросов.

Они допросили всех, кроме меня.

Ко мне же подошёл тот самый усатый и рябой мужчина, который вместе с группой чистки приехал в лес, где на меня напали пятеро, посланные Шмидтом.

— Доброй ночи, Игнатий Николаевич, — хрипло произнёс он, достал сигарету и закурил.

Сизый табачный дымок расплылся на лёгком ветру, гуляющем перед домом Вороновых, откуда до сих пор тянуло свежей кровью и побелкой.

— Не сказал бы, что ночь добрая, скорее весёлая, — ухмыльнулся я, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд.

Глянул краем глаза на особняк и увидел за окном Владлену, внимательно наблюдающую за мной с бокалом вина в руке. На её лицо порой падал синий и красный свет мигалок, поскольку несколько служебных машин стояли перед домом.

— А у нас, знаете ли, среди коллег возник тотализатор. Суть его в том, чтобы угадать, когда хорошо знакомый вам господин Зверев вызовет бригаду, дабы подчистить его художества. И представляете, никто не ставил, что это произойдёт так быстро, — покрутил головой мужчина и глубоко затянулся, прищурив левый глаз. — Ежели вы и дальше будете так скоренько вызывать бригаду, то тотализатор придётся прикрыть, ведь останется всего пара вариантов: завтра Зверев кого-то убьёт или послезавтра. Скукота. Потому нам снова придётся ставить на количество крыс в подвале тайной канцелярии.

— Я постараюсь сделать ваш тотализатор интересным и непредсказуемым. Думаю, мне удастся выиграть конкуренцию у крыс. А пока извольте выяснить личность того брюнета, чей труп лежит в проулке у мусорных баков.

— Выясним, выясним, — покивал мужчина и постучал по сигарете, сбрасывая с кончика пепел. — Вы, кстати, уже узнали, кто послал по вашу душу ту пятёрку людей? Говорят, что это был ловкач Шмидт, помощник князя Корчинского.

— Да, он и был.

— И что с ним стало?

— Уже умер.

— Умер? — удивлённо округлил зенки курильщик и следом иронично дёрнул головой. — И как он всё успевает?

— Конкретно в этом случае я ему с радостью помог.

Мужчина понятливо усмехнулся, а затем, прощаясь, кивнул и сказал:

— До встречи. Надеюсь, не очень скорой.

Он затоптал окурок и пошёл к микроавтобусу, в который с шелестом грузили трупы в чёрных полиэтиленовых мешках.

А я снова посмотрел на окно. Владлена уже пропала, но спустя миг вышла на крыльцо вместе с Павлом.

Я направился к ним, чувствуя, как исстрадавшееся тело буквально умоляет меня упасть на тротуар, свернуться калачиком и забыться тяжёлым сном.

— … И вино-то у них хорошее, — донёсся до меня удивлённый голос Велимировны, допившей содержимое бокала. — Павлушка, а ты чего такой хмурый? Аж настроение портишь.

— Я убил своего брата, — мрачно произнёс он, тяжело вздохнув.

— Пфф, — отмахнулась она, пьяно покачнувшись. — Не приписывай себе все заслуги. Мы все его убивали, кто чем мог. А я ещё и живот ему вскрыла топором. Чик — и готово.

Пухляш вздрогнул и с омерзением посмотрел на декана. А та не обратила на него никакого внимания и отсалютовала мне пустым бокалом.

— Игнатий, нам пора уезжать отсюда. Я уже позвонила шоферу. Он скоро будет. Жди меня тут, я на секундочку отлучусь.

Владлена подмигнула мне шаловливым глазом и быстро скрылась в доме.

— Дедушка, ты был прав, порой Владлена Велимировна ведёт себя хуже чудовища, — пробурчал Павел, смахнув светлые волосы, прилипшие ко лбу.

— Да, типичной женщиной её не назовёшь, — ухмыльнулся я краем рта и следом добавил, серьёзно посмотрев на печального внука: — Послушай, смерть Алексея явно не на твоей совести. Да и вообще… он уже был чудовищем, его разум погиб. Не было в нём ничего человеческого. Монстр, да и только. Артефакт поработил Алексея, говорил его устами. Вот возьми фотографию своей покойной бабки и порви её. Разве это будет значить, что ты убил её?

Внук опустил голову и пнул камешек, оказавшийся на крыльце. Удалось ли мне его заболтать?

— Эх, деда, на душе всё равно тяжело, а во рту вкус горечи.

— Время лечит, — выдал я избитую фразу всех утешителей и решил сменить тему, чтобы отвлечь парня: — Ты сейчас домой поедешь? Позвонить Екатерине?

Павел поколебался немного и глянул на открытую дверь. В глубине кухни виднелась фигура Жанны.

— Нет, я, пожалуй, здесь ещё задержусь, — ответил пухляш, изрядно осунувшийся после минувших приключений.

— Ладно, как знаешь, — проговорил я и увидел появившуюся на кухне Владлену.

Её лицо пересекала озорная улыбка, а в руках поблёскивали две бутылки красного вина.

— Вы уезжаете? — спросила у неё Жанна, шмыгая красным распухшим носиком.

— Нет, просто хотела покатать на своей машине эти две бутылочки! — отбарабанила декан и пьяно захохотала, запрокинув голову.

— Дедушка, увези её поскорее отсюда, — взмолился Павел, сложив ладони лодочкой.

Я кивнул и громко сказал:

— Владлена, машина уже подъехала! Сюда, сюда, иди на мой голос!

— Я всё прекрасно вижу! — возмущённо выдала она и вышла на крыльцо.

К счастью, «мерседес» и вправду уже подъехал, встав позади внедорожника Барсова. Сам полковник стоял прямо возле машины, потирая красные от недосыпа глаза.

Владлена прошла мимо Барсова. А я остановился и шепнул:

— Артур Петрович, нет ли у вас возможности оставить кого-то приглядеть за Павлом? А то времена нынче смутные.

— Без проблем. Со мной как раз приехал надёжный человек.

— Благодарю.

— Не за что. Кхем, — вдруг кашлянул в кулак Барсов и понизил голос, уставившись на меня внимательным взглядом: — Игнатий Николаевич, я понимаю, что это, возможно, не моё дело, однако же мне жутко хочется узнать, что в целом происходит… Вы ведь не нарушите присягу, ежели введёте меня в курс дела? Я же всё-таки буду рисковать жизнью, когда пойду с вами в Лабиринт.

— Справедливое желание. Я вам кое-что поведаю, но не сейчас.

— Хорошо.

Кивнув, я уселся на заднее сиденье «мерседеса» подле Владлены, уже успевшей штопором открыть одну из бутылок.

Блин, и с какого перепуга она вообще так наклюкалась? Запивала стресс? Да, наверное. У неё ведь нервы тоже не железные, хоть она и играет роль стальной леди.

— Едем домой! — громко бросила Велимировна шоферу, сделала глоток прямо из горлышка бутылки и передала её мне, качнувшись в унисон с машиной, плавно поехавшей по улицам ночного города.

Я отпил и удивлённо хмыкнул. Да, вино и вправду хорошее. Оно оставляло восхитительно терпкое виноградное послевкусие.

— Надо было брать три бутылки, — произнёс я, передав вино Владлене.

Та улыбнулась, сделала ещё глоток и проговорила, въедливо уставившись на меня:

— Всё, теперь можешь рассказать, как ты понял, что артефакт внутри твоего бывшего внучка.

— В общем-то, всё просто. Я заметил, что Алексей без азарта в глазах защищал плюшевого медведя Тедди. Потому-то мне и удалось понять, что артефакта в игрушке нет. А потом я смекнул, что настолько важную вещь Алексей будет держать при себе. И вряд ли в кармане…

Я уж не стал добавлять, что мне однажды доводилось видеть, как некий демон ровно так же прятал артефакт, просто проглотив его.

— А что это всё-таки был за артефакт? Как он работал? — выстрелила целой очередью вопросов Владлена и снова с азартом приложилась к бутылке. — И почему ты разговаривал перед домом Вороновых с тем рябым усачом как со своим старым другом?

— Владлена, я спецагент тайной канцелярии, — тихо проговорил я, чтобы не услышал шофер.

— Чего⁈ — изумленно выпучила та глаза и пару мгновений хлопала длинными ресницами, а потом зашлась в приступе смеха, расплескав вино по салону.

Пришлось отобрать у неё бутылку, а Велимировна аж повалилась на сиденье. Её хохот сотрясал воздух, пропитавшийся запахами вина.

— Владлена, ты сейчас похожа на одержимую, из которой вырываются бесы.

— Ну, Игнатий, ну, юморист, — сквозь смех выдала она и снова приняла сидячее положение, улыбаясь до ушей. — Хорошая шутка.

— Я не шутил.

Её улыбка стала ещё шире, а изо рта вылетела насмешливая реплика:

— Ох и сильно ты ударился головой. Тебе же сто лет в обед. Ты ещё на динозавров охотился. В таком почтенном возрасте в такие… кхем… серьёзные учреждения не берут. О, тебе опять кто-то звонит.

В кармане моих потрёпанных брюк действительно запиликал телефон. Я вытащил его, бросив хмурый взгляд на Владлену. А та вдруг ревниво сузила зенки и проворно выхватила телефон из моих рук.

— Сейчас узнаем, кто тебе среди ночи названивает, — прошипела она и нажала зелёную кнопку, прижав аппарат к уху.

Велимировна вся обратилась в слух, даже нижнюю губу закусила, вслушиваясь в голос, зашелестевший из динамика.

Практически сразу женщина расплылась в насмешливой улыбке и ядовито произнесла, посмотрев на меня:

— Ох и здорово ты придумал, Зверев. Розыгрыш удался, мастерски ты всё рассчитал. Но думаешь, я такая дура, что поверю, будто тебе звонит сам Железный Пётр, наш император? Ага, ему делать больше нечего как тебе звонить. В империи столько проблем, что не счесть. В столице вон мусор чуть ли не в каждой подворотне громоздится до небес, а он тебе звонит… Ха-ха…

Внезапно хохоток примёрз к её блестящим от вина губам, а лицо вытянулось. Ухо же будто приклеилось к телефону. Хмель мигом выветрился из головы, плечи же слегка согнулись.

Владлена сглотнула и медленно протянула мне телефон, глядя круглыми от шока и удивления глазами.

Я с усмешкой взял аппарат и произнёс:

— Игнатий Николаевич на проводе.

— А вы, Зверев, тоже считаете, что я плохо управляю государством? — ввинтился в ухо недовольный голос императора.

— Что вы, отлично управляете. Скоро наша страна по качеству жизни обгонит Рай.

Правитель издал весёлый хмык и следом посерьёзнел:

— Докладывайте, Игнатий Николаевич. Что произошло в доме Вороновых?

— Непременно вам всё расскажу, но сперва ответьте… Можно ли мне ввести в курс дела полковника Барсова из тринадцатого отдела и Владлену Велимировну? Мне они очень пригодятся в нелёгком деле защиты Родины, — произнёс я, покосившись на красотку.

Та сидела тихо как мышка.

Государь подумал немного и решил:

— Ладно, но отправьте обоих к князю Корчинскому. Пусть они подпишут бумаги о неразглашении.

— Мудрое решение, — польстил я императору и следом вкратце рассказал ему, как агент демонов пытался грохнуть меня руками Алексея.

Владлена, естественно, всё слышала, в отличие от шофера, включившего радио ещё в тот момент, когда Велимировна хохотала. Опытный водитель прекрасно знал, что в такие моменты лучше не греть уши.

— И что вы намерены дальше делать? — хмуро выдал правитель, выслушав меня.

В круглых от изумления глазах декана застыл этот же вопрос.

— Завтра попробую взять «языка» в Лабиринте. Брюнет из проулка перед смертью сболтнул, что его хозяин вроде как будет присутствовать в локации «Небесный замок». Туда со мной как раз отправятся Владлена Велимировна и полковник Барсов. И прошу вас, Ваше Императорское Величество, позвольте мне самому провести эту операцию.

Государь опять задумался, взвешивая все «за» и «против». Всё-таки это был хороший шанс для империи сцапать демона. И Железный Пётр явно думал, стоит ли доверять такое дело старику Звереву?

Молчание затягивалось. Наконец император тяжело вздохнул и произнёс:

— Хорошо, Зверев, дерзайте. Кажется, на данный момент вы лучший агент тайной канцелярии. Вы за несколько дней сделали больше, чем остальные за целые месяцы. Да и не меняют коней на переправе.

Отлично. Я рассчитывал, что он как раз к такому выводу и придёт.

— Благодарю за доверие.

— Не подведите меня… — многозначительно проговорил правитель.

В его голосе появился прозрачный намёк на то, что провал мне очень дорого обойдётся. Возможно, даже разлучит меня с головой.

— Не подведу.

— Желаю вам успеха.

— Спасибо, — сказал я и услышал короткие гудки. — Кстати, Владлена Велимировна нисколько не сожалеет о своих словах. Мусора действительно много в столице. Кажется, она вам хочет ещё что-то высказать. Я сейчас передам ей трубку…

Та в ужасе замахала руками, одновременно воткнув в меня убийственный взгляд.

Я весело усмехнулся и продемонстрировал ей экран телефона. Она сразу смекнула, что император сбросил вызов раньше, чем прозвучали мои последние слова.

— Гад! — выпалила Владлена и ударила меня кулачком в плечо. — Знаешь, как я испугалась?

— Так это же был липовый император. Розыгрыш. Кого ты испугалась? Выдумал я всё, чтобы тебя повеселить. Никакой я не спецагент тайной канцелярии. Гогочи дальше, как уточка.

Та сердито задышала, глядя на меня исподлобья, а затем отвела взгляд и буркнула:

— Ты представляешь, как тяжело поверить в такое безумное заявление? Это то же самое, как если бы Павел заявил тебе, что он инопланетянин.

— Пфф, чушь какая. Инопланетяне никогда не прилетят на нашу планету. Они меня боятся, как огня.

— Тебе бы всё острить, — огрызнулась она и выхватила из моих рук бутылку с остатками вина. — А император теперь на меня явно зуб имеет.

— Да хватит тебе. Ему глубоко плевать на твои слова. А ежели мы с тобой сцапаем демона, то он и вовсе наградит тебя. Таким макаром ты рано или поздно станешь ректором института.

Красотка сделала несколько глотков и проговорила, нахмурив брови:

— Признаться, я тебе в тот раз не поверила, когда ты сказал, что твой доклад выслушает сам император. А оно вон как вышло… Но ежели честно, мне что-то страшновато. Если мы подведём государя, нам несдобровать.

— А мы его и не подведём. Слушай мой гениальный план…

Владлена навострила ушки, а я принялся посвящать её в подробности своей идеи. Та внимательно слушала меня и кривилась как от зубной боли или святой воды.

Вино между тем переходило из рук в руки, и когда мы подъехали к её особняку, Велимировна уже не кривилась, и нам обоим казалось, что мы этого демона раком поставим сразу, как только войдём в локацию.

Алкоголь изрядно горячил нашу кровь, как и долгое воздержание. Посему совсем неудивительно, что мы с Владленой после коротких визитов в душ и в погреб за вином оказались в её спальне на огромной кровати с балдахином.

Простыня и одеяло пахли сандалом и жасмином. А в приоткрытое окно влетал лёгкий ветерок, заставляя трепетать почти невесомый тюль, через который за нами подглядывала жёлтая от стыда луна. Она и не знала, что сексуальные игрища могут напоминать схватку двух диких зверей.

Мы с Владленой будто пытались выяснить, кто из нас главный.

Наше рычание и вздохи отражались от стен с бордовыми обоями, а мокрые от пота губы прикладывались к вину. Оно часто лилось мимо, подобно крови заливая обнажённую грудь Владлены.

Она так исцарапала мою спину, словно я повстречался с саблезубым тигром из Лабиринта. Но возбуждение напрочь смыло боль, а все мысли вылетели из головы. Остались только мутные от страсти зелёные озёра глаз, обжигающее женское дыхание и великолепное тело, будто созданное для того, чтобы мои жадные руки бродили по нему.

Но всему когда-то приходит конец.

Обессиленная Владлена в какой-то миг вытянулась рядом, хватая ртом воздух.

— Кажется, я победил, — прохрипел я, пытаясь собрать в кучу мысли, покрытые пеленой.

— Это был… только первый раунд, — весело просипела она и шумно сглотнула. — Или ты сдаёшься?

— Скорее чиновники перестанут воровать, чем я сдамся.

— М-м-м, а ты смелый, — промурлыкала она и обвила рукой мою потную шею.

Облизав губы, я собрался с силами и с рычанием набросился на Владлену. А та словно в страхе завизжала, после чего счастливо захохотала…

Любовные утехи выпили из меня столько сил, что я мгновенно отрубился, не обращая внимания на промокшую от вина и пота простыню. А приснился мне какой-то очень странный сон. Странь Господня.

Я словно задыхался под грудой чего-то чёрного, источающего запах гари и крови. Не мог даже повернуться, чтобы выбраться из этого плена. Покорно лежал, испытывая раздражение.

Благо сон сменился обычной тупой чернотой, настигающей любого, кто провёл тяжёлый день.

А вскоре меня и вовсе разбудили.

— Поднимайся, соня, или ты уже помер? — вырвал меня из сна язвительный голос.

— Не хочется просыпаться. Мне снился такой дивный сон! В нём ты потеряла способность говорить, — просипел я, разлепив пудовые веки.

В душе царило тревожное послевкусие, оставленное странным сном. А в окна уже заглядывал утренний солнечный свет, падающий на обнажённую спину Владлены.

Красотка восседала перед трюмо лишь в кружевных трусиках и бюстгальтере. Приоткрыв рот, она аккуратно наносила тушь на ресницы.

— Поверь мне, Игнатий, я и без дара речи превращу твою жизнь в кошмар, — усмехнулась Велимировна, не оборачиваясь ко мне.

— Охотно верю, — согласился я, откинул одеяло и опустил ноги на ковёр.

— В ванной комнате тебя ждёт острейшая бритва…

— Предлагаешь мне сразу вскрыть вены, чтобы не мучиться в ожидании, когда ты превратишь мою жизнь в Ад? — перебил я её.

— Хорошая идея, но нет. Бритва тебе нужна для другого. Сбрей остатки бороды и волос, а то они больше напоминают какие-то обгорелые клочки, словно тебя лишай замучил. И на столе возьми зелье для ускоренного роста волос. Оно восьмого ранга, так что сработает быстро.

— Да ты сама щедрость, — иронично покрутил я головой, взял бутылочку и, полностью обнажённый, продефилировал мимо магички.

— Не обольщайся, тебе за всё придётся заплатить, — сказала она, и её отражение в зеркале хищно улыбнулось.

— Надеюсь, не душой, — ухмыльнулся я и скрылся за дверью.

В ванной меня действительно ожидала бритва. Взяв её, принялся за дело. Быстро избавил себя от волос и уставился на своё отражение.

— Хм, а у меня довольно правильная форма черепа, — с удовлетворением подметил я, проведя ладонью по лысой голове. — Да и второй подбородок не висит. Может, так и оставить? Всегда буду выглядеть блестяще.

Подумав немного, всё-таки отказался от этой мысли и залпом выпил зелье. Кожа головы, подбородок и щёки сразу зачесались, да так, что аж пришлось плотно стиснуть челюсти, а руки завести за спину, дабы рефлекторно не почесаться.

— Давай же, — процедил я сквозь зубы, глядя на отражение.

Зуд, слава богу, начал слабеть. Однако на голове, естественно, не появилась копна шикарных волос. Возникла лишь крохотная поросль, но блондинистая, а не седая!

— Гляди-ка, а тело-то и вправду молодеет. Может, я стану как Бенджамин Баттон?

Усмехнувшись, я глянул на свой рваный, дырявый костюм, лежащий в углу неопрятной горкой. От него до сих пор пахло совсем не французскими духами.

К счастью, Владлена позаботилась о сменной одежде. В ванной висели мужские трусы, носки и спортивный костюм. Уж не знаю, где она всё это достала, но одежда мне подошла. Даже толстовка, на которой крупными буквами было написано «стопроцентный подкаблучник».

— Вот стерва, — усмехнулся я и присел на корточки возле своего потрёпанного костюма.

Под ним лежал «Вампир». Я достал его, а из карманов вытащил артефакты, включая и тот, который прежде принадлежал брюнету-кукловоду. Рассовал их по карманам, а кинжал сунул за пояс штанов, спрятав под футболкой.

Вышел из ванной комнаты.

— Тебе так идёт этот костюм, — причмокнула Владлена, озорно сверкнув глазами.

— Думаю, всё дело в надписи. Что ж, всё равно благодарю. Хорошего дня.

— Ты уже уезжаешь? — вскинула она брови.

— Ага. Надо проведать внука. Как он там после вчерашнего?

Велимировна недовольно нахмурилась, но всё же смолчала.

Я на прощание поцеловал её в висок и покинул дом, вызвав такси, чтобы не ждать, когда сюда приедет Екатерина.

Усевшись в пропахший табаком автомобиль, сразу же поймал насмешливый взгляд тучного водителя средних лет, глянувшего на толстовку с надписью.

— Всё так плохо? — с толикой презрения оскалил он жёлтые зубы, нажав на педаль газа. Машина рванула по улице, где витала лёгкая туманная дымка. — Жена совсем тебя, бедолагу, сожрала? Как же она тебе позволила работать в доме самой Владлены Велимировны? Она-то дама в городе известная. Говорят, и сама горяча, и служанки у неё ух какие! Не щупаешь их там за зады? Ха-ха. Хотя ты явно не из таких, — усмехнулся он, глумливо глянув на толстовку. — А вот я бы там всех уже… попользовал. Настоящий мужик таким и должен быть. Конечно, говорят, что вроде как у Владлены Велимировны шуры-муры со Зверевым. Но что мне этот Зверев? Он старик, пусть и аристократ. Ты хоть видел этого Зверева? Какой он в быту? А то по телевизору сказки о нём одни рассказывают. Телевизионщиков послушаешь, так этот Зверев супермен прям какой-то. А как он в реальности-то выглядит, без этих всяких гримёров?

— Вот так, — обвёл я пальцем овал своего закаменевшего лица.

Мужчина нервно посмотрел на меня через зеркало заднего вида и ойкнул. Пару секунд таращил зенки, а потом его губы начали медленно растягиваться в улыбке.

— А-а-а, подловил, — с наигранным весельем прохрипел он, ощупывая взглядом мою физиономию, выискивая на ней признаки шутки.

А не найдя оные, таксист дёрнул кадыком и уставился на дорогу. Его пальцы на руле задрожали, а потом он лихорадочно выхватил из кармана телефон, потыкал пальцем и принялся смотреть то на экран, то на моё отражение в зеркале заднего вида.

Шофер явно отыскал в интернете мои фотографии и теперь пытался понять, Зверева ли он везёт или нет. И судя по всему, таксист всё же смекнул, что царь настоящий. Он сразу побледнел как мел и тяжело задышал. От былого «настоящего мужика» не осталось и следа. Губы мелко задрожали, а лицо сморщилось, будто он собирался разрыдаться.

— Вы… вы ведь и есть господин Зверев? — промычал водитель, тяжело дыша.

— Угу.

— Вы… простите меня, умоляю… Я же это… больной человек, с головой у меня беда. И детки малые у меня есть… трое. Кормить их надо. Вот я и работаю столько, что совсем уже не понимаю, что несу… — едва не хныча протараторил шофер, пытаясь выглядеть жалким и сломленным. Таким, с которым даже связываться гадко.

Таксист напомнил мне опоссума. Говорят, опоссумы от сильного стресса, вызванного появившимся рядом хищником, падают, открывают пасть и выделяют зловонные жидкости, прикидываясь мёртвыми.

И этот дурачок добился своего. Вызвал у меня отвращение.

А то, что у него с головой беда, и так понятно. Да, он подумал, что я просто работаю в доме Владлены, но адекватного человека даже это заставило бы не высказываться о Звереве. А он наговорил с три короба, распушив хвост, как ему казалось перед каким-то затюканным подкаблучником. А теперь таксист едва под себя не наложил.

— Столбы видел перед домом Владлены? — хмуро изрёк я, сморщив нос.

Кажется, в воздухе появился какой-то поганый запашок.

— Вы хотите повесить меня на одном из них? — в ужасе пискнул он.

— Я точно не знаю, какие нынче законы в империи, но простолюдинов, по-моему, вешать всё же нельзя. Так что просто покрасишь сегодня столбы, понял? Да не кисточкой, а зубной щёткой.

— Хорошо, хорошо! Всё сделаю! — выпалил водитель, с облегчением заулыбавшись.

Он благодарил меня всю оставшуюся дорогу. А когда я на Васильевском острове вышел из его машины, таксист рванул прочь с максимальной скоростью, опасаясь, что я передумаю и назначу ему какое-то другое наказание.

Глянув ему вслед, я посмотрел на фасад особняка, облепленного лесами. Рабочие стучали молотками, поднимали материалы и спускали старую черепицу.

Внутри дома тоже было оживлённо. Меняли обои, ремонтировали потолок. Всюду сновали люди в синих рабочих комбинезонах: кто с дрелью в руках, кто с мастерком. Пахло свежими досками, побелкой и краской. А шум стоял такой, будто я оказался в цеху на заводе в самый разгар рабочего дня.

— Нет, так жить нельзя, — решил я, войдя в холл. — Надо на время отсюда съехать.

— Хосподин, хосподин! — бросилась ко мне Прасковья, тяжело топая.

И лицо у неё было такое красное и встревоженное, что у меня аж сердце заколотилось чуть сильнее.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Не успеваю я за всеми прихлядеть, — пожаловалась она, теребя завязки чёрного передника, положенного служанкам. — Столько народу, что я аж со счёта сбилась. А ведь каждый могет что-то умыкнуть: вазу какую али статуэтку серебряную. Я уж и молодухам этим приказала держать ушки на макушке, но они только и умеют, что глазки симпатичным рабочим строить.

— Каким ещё молодухам? А-а, новым служанкам. Ладно, просто убери подальше всё самое ценное, а с остальным уж как получится. Ты мне лучше вот что скажи… Павел дома?

— Дома, дома, у себя он в спальне. Спит ещё. Поздно вернулся и весь был таким потрёпанным, — протараторила Прасковья, качая головой.

— То, что потрёпанный, неудивительно. Мы минувшей ночью сражались со злом. Это была легендарная битва.

— Вы, получается, за добро воевали? — восхищённо выдохнула служанка.

— Нет, тоже за зло, только поменьше, — усмехнулся я и обернулся на звук тяжёлых шагов.

В холл вошёл рослый блондин с по-военному коротким ёжиком волос и суровыми чертами молодого лица. Навскидку ему было около двадцати трёх годков, но для своего возраста он оказался хорошо физически развитым. За широкой спиной висел объёмный рюкзак цвета хаки, а бицепсы едва не рвали рукава камуфляжной куртки.

Блондин удивлённо таращил голубые глаза, оглядывая холл и мельтешащих рабочих.

Вдруг он будто от боли закусил нижнюю губу и застонал, зажмурившись.

— Продали, продали родовой особняк, — донёсся до меня его страдальческий шёпот. — А новый хозяин устроил ремонт. Почему же мне не сообщили… не сказали…

— Это кто? — шепнула мне Прасковья, опасливо глядя на атлета.

— Сейчас узнаешь, — усмехнулся я, выудив из памяти Зверева образ его среднего внука Вячеслава. Да, это был он.

Павел же намедни говорил, что брат приедет. Вот он и прибыл из тайги, где изучал блуждающие проходы в Лабиринт. Увидел, что тут происходит, и сделал неправильные выводы.

Видимо, Вячеслав не имел доступа к информации, потому и не знал, что его дед нынче сильно вырос как в финансовом плане, так и в репутационном.

Более того, он даже не узнал меня.

— Сударь, позвольте задать вам пару вопросов, — вежливо проговорил парень, сообразив, что я тут главный.

— Задавай, конечно. Разве ж я не отвечу собственному внуку?

Прасковья ойкнула, посмотрев на Вячеслава. А тот аж рот открыл и скользнул по мне ошарашенным взглядом, остановившись на моей плутоватой усмешке.

— Де… дедушка? — запинаясь, выдавил он, уронив сумку, которую держал в руке.

— Не узнал, что ли?

— Ка… как⁈ Ты же выглядишь лет на пятьдесят! Мышцами оброс, выпрямился, а часть морщин совсем пропала!

— Всё благодаря чёрной магии и строгой диете.

— Шутки только те же… — дёргано улыбнулся он и ринулся ко мне, стуча подошвами берцев по паркету.

— Нет, давай без объятий. Я не настолько рад тебя видеть. Но руку пожать можешь, — иронично ухмыльнулся я.

Внучок так и сделал. И рукопожатие оказалось у него весьма крепким. А вот в его глазах где-то на самом дне плескались растерянность и недоверие, будто он видел перед собой чужого человека, пытающегося закосить под его деда.

Но оно и понятно. Сложно сразу принять подобные изменения в том, кого ты столько лет знал и привык видеть совсем другим.

— Деда, как же… как же ты так помолодел? И что происходит с домом? Ты готовишь его к продаже? Или взял кредит на ремонт? А чем отдавать⁈ — выпалил он, тревожно уставившись на меня.

— Вячеслав, многое изменилось. Зверевы теперь на двести пятом месте в серебряном списке и у нас появился кое-какой капитал. Мне его в качестве награды вручил император.

— Ихнатий Николаевич получил орден «страж империи» из рук самого государя за то, что разоблачил вражеского шпиона. Его по телевизору показывали, и не раз, — встряла гордо сверкающая зенками Прасковья и сама удивилась собственной смелости. Она ведь влезла в разговор двух дворян.

Служанка тут же испуганно пролепетала извинения и выскочила из холла.

— Не врёт? — глянул ей вслед Вячеслав, снова удивлённо отправив брови к потолку.

Шокированная гримаса опять завладела его лицом. Он даже ущипнул себя за руку, дабы проверить — не спит ли?

— Не врёт. Пойдём разбудим Павла. Он поможет мне ввести тебя в курс дела. Ты только челюсть подбери, а то муха залетит. И рюкзак свой брось вон на то кресло, — посоветовал я и стал подниматься по лестнице.

Внук дёрнул головой, оставил свою поклажу в холле и пошёл за мной, хмуря брови, словно что-то не давало ему покоя. На меня он поглядывал всё же с некоторым подозрением. А я приветливо улыбался, как самый настоящий дедушка.

Впрочем, моя улыбка сползла с лица, когда в кармане зазвонил телефон.

Я от этой жизни уже не ожидал ничего хорошего, так что ответил без всякой охоты, увидев на экране номер Воронова:

— Слушаю вас.

— Игнатий Николаевич, доброе утро, — поздоровался аристократ. — Простите, что так рано звоню, но нам нужно согласовать одно дело, а именно похороны Алексея.

— Вы их организуйте, а я внесу свой денежный вклад, — проговорил я, двинувшись по второму этажу в сторону спальни Павла. — Думаю, их следует провести в небольшой церкви, ведь, как бы там ни было, он остался аристократом.

— Согласен. Я всё устрою. И вот ещё что, нам не нужны лишние свидетели, потому давайте всё будет скромно и тихо: ваша семья и моя. Больше никто не нужен.

— Хорошо, пусть будет так. Авось всё пройдёт спокойно.

— Да, надеюсь, Алексей не выберется из гроба так же, как вы, — мрачно сострил Воронов. — Что ж, до встречи, Игнатий Николаевич.

— До встречи, — проговорил я, сбросил вызов и глянул на дверь спальни младшего внука. Та оказалась приоткрыта и изнутри доносился богатырский храп.

Пожав плечами, я открыл дверь и вместе с Вячеславом проскользнул внутрь, очутившись в сумраке, пропитанном запахом крепкого перегара.

На ковре лежали две пустые бутылки из-под мартини и подушка, а с люстры свисали мужские трусы. Один из ящиков стола валялся около кресла, а на том красовалась россыпь презервативов.

На развороченной кровати под одеялом дрыхли двое. Рука Павла касалась пола, а сам он пускал слюни на простыню, лёжа ближе к двери. А с другой от него стороны спала девушка, её рыжие волосы выбивались из-под подушки, которой она накрылась.

— Порви меня дракон… Жанна? — прошептал я, на цыпочках двинувшись к кровати.

Вот это поворот! Неужто Павлу показалось мало того, что он приложил руку к смерти брата, так внучок ещё решил накуканить вдову Алексея? Сразу так и пахнуло тёмным Средневековьем, но, конечно, вряд ли всё обстояло именно так. Скорее всего, Павел и Жанна просто решили выпить вместе, а потом уже по пьяной лавочке произошло соитие.

— Ого, Павел девушку привёл? — тихо изумился Вячеслав, хлопая глазами. — Он же буквально месяц назад был робким, как вампир в церкви, а сейчас не постеснялся припереть в дом девицу, да ещё и напился так, что обои уже отклеиваются. Может, я сплю? Как-то слишком много изменений произошло с тех пор, как я покинул дом.

— Уверяю тебя, всё не так. Изменений ещё больше, чем ты думаешь.

В этот миг Павел всхрапнул, словно подавился, а потом один его глаз открылся и уставился на Вячеслава.

— Брат, — сонно просипел пухляш, явно не понимая, наяву он видит родственничка или нет. — Брат, я убил его… убил Алексея. Не вини меня… он стал чудовищем. Деда говорил, что Иуда рядом с ним святой.

— Что за ерунду он несёт? — протянул Вячеслав, наморщив лоб.

— Почему сразу ерунда? Вполне себе разумные слова.

— Чего? — ещё сильнее нахмурился блондин, совершенно сбитый с толку. — Ты хочешь сказать, что… что Павел убил Алексея?

— Не хочу, но надо. Да и не только он убил. Там таких желающих хватало. Мы с ним мастерски расправились, — проговорил я, подойдя к той стороне кровати, где лежала девица, и протянул руку, чтобы поднять подушку.

Попутно я кожей чувствовал, как Вячеслав совсем опешил.

Да, нам предстоит долгий разговор, очень долгий. И надеюсь, он не затянется, а то мне нужно идти в Лабиринт за младшим сыном главы демонского клана Каас.

От автора: пятый том тут https://author.today/reader/569961