Леонид Ильич рассматривал эскизы космической станции долго. Это не был рисунок на одном листе, как он ожидал. Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза после того, как ему доложили о новой инициативе, «пришельца», с трудом вытерпел сутки. Он с волнением ждал, что ему принесёт начальник главного разведывательного управления заместитель начальника генерального штаба вооружённых сил СССР Ивашутин Пётр Иванович и теперь полностью погрузился в изучение папки с очень хорошо выполненными графическими рисунками будущего космического проекта СССР. Леонид Ильич точно знал, что от такого предложения он не откажется, даже если стране придётся, кхм, поднапрячься и «затянуть пояса».

Ивашутин сидел напротив и терпеливо ждал реакции «патрона».

Закончив рассматривать через лупу, которую принёс вместе с эскизами Ивашутин, мелкие детали, Леонид Ильич спросил:

— Как он умудрился нарисовать такие мелкие элементы? Тут в увеличительное стекло-то еле различаешь, а как это можно нарисовать? Под микроскопом, что ли?

— Это печать выполненная на лазерном печатном устройстве. Пришелец называет его «принтер».

— Да-да… Принтер. Он что-то такое рассказывал. Печатник… Ох уж эти англицизмы! И ведь удобное слово! Грех не позаимствовать. Та-а-а-к… Почитаем записку. На рисунках всё выглядит слишком, э-э-э, футуристическим. Терпеть не могу эти английские слова, но как они, порой, кстати! Вот, как по-другому назвать всё это?

Брежнев аккуратно пристукнул ладонью листы ватмана формата А-3.

Ивашутин не стал отвечать на этот риторический, по его мнению, вопрос. Леонид Ильич аккуратно и, начальнику ГРУ даже показалось, что «нежно», погладил ладонью рисунки, и стал читать пояснительную записку.

— Тоже отпечатана на «принтере», подумал он, рассматривая ровные, словно вышедшие после офсетной печати, листы обычного «писчего» формата, но необычно белого цвета и «мелованного» качества и очень плотной. Тяжёлой…

— Очень дорогая бумага, — подумал генсек. — Раньше «пришелец» печатал на обычной, серенькой, «нашей».

Пришельцем они с Ивашутиным стали называть меня после смены мной второй личности «художника» на личность Фёдора Колычева — старца-старообрядца и руководителя «Древлеправославной поморской церкви» на Северной Двине, где общине дали в аренду на девяносто девять лет десять тысяч гектар земли.

— Так-та-а-а-к… Почита-а-ем…

Леонид Ильич раскрыл титульный лист не особо объёмной «пояснительной записки» и погрузился в чтение. Его лицо, азартно возбуждённое после просмотра фантастических картинок, очень быстро «посерьёзнело».

Леонид Ильич помассировал мочку левого уха указательным и большим пальцами левой руки, насупил брови, нахмурился, посмотрел на Ивашутина.

— Сам-то читал? — спросил он.

— Читал, Леонид Ильич.

— И как?

— Футуристично, — сказал Ивашутин и улыбнулся.

Леонид Ильич заметил, как Ивашутин осторожно поправил Брежневскую оговорку.

— Он ещё и улыбается!

— А что остаётся делать?

— Как он «это» собирается выводить в космос? Тем более на геостационарную орбиту! Туда-то спутники «Молния» добираются больше месяца. А тут такие габариты и вес… Он ничего не пишет про ракетоносители.

Ивашутин улыбнулся ещё шире.

— А не нужны ему наши ракетоносители, — сказал он.

— Как это не нужны? На Челноке своём он, что ли, будет выводить на орбиту эти агрегаты, — генсек потыкал пальцем в картинки. Тут мощность реактора, как у ледокола «Ленин».

— Не берите это во внимание, Леонид Ильич. Надо определиться по существу предложенного проекта.

— Хек! Как же мы определимся по существу? Надо собирать научный совет…

Ивашутин помолчал. Брежнев снова подёргал себя за мочку уха и наморщил лоб.

— Что же нам теперь, сворачивать все свои космические проекты? — наконец-то проговорил он. — Мы столько запусков запланировали!

— Так в том-то и дело, что наша космическая программа сама по себе, а программа «Орион» сама по себе, — сказал Ивашутин.

— Хм! Как же нам скрыть этот проект? Хм! Орион! Если его надо согласовать, просчитать бюджет? Это же огромные деньги!

— Он попросил озвучить проект, как программу стратегической оборонной инициативы СССР.

— СОИ? Как программа Рональда Рейгана? А не обвинят нас в эскалации вооружения в космосе. Ведь мы нарушаем сразу два соглашения: договор шестьдесят седьмого года и договор об ограничении систем противоракетной обороны семьдесят второго года.

— Не стоит озвучивать то, что мы будем размещать в космосе ракетные пусковые установки. А лазер под договор противоракетной обороны никак не подходит. Тем более, что лазеры американцы уже размещают. Маломощные, для целеуказания, однако… Сам этот факт указывает, что они упорно идут своим путём. И, если вы заметили, станция не предусматривает наличие живого персонала.

— Заметил, — буркнул Брежнев. — Не тупее некоторых… И что?

— А то, что такая большая станция может быть заявлена только как носитель вооружения. Другой вариант не может быть озвучен, так как совершенно фантастичен. За пределами магнитного поля Земли пока нет ни материалов защищающих от жёсткого космического излучения, ни технического способа.

— Да, знаю я! — буркнул Брежнев. — Значит, так и заявим. И пусть попробуют проверить.

Генсек посмотрел в записку.

— Но это ведь какие размеры!

Он покачал головой.

— И корпус будет строить он сам?

— Не он. Какие-то его, кхм, как он сказал, «подручные».

— Пришельцы?

— Он что-то говорил о других формах жизни. Электрических, вроде…

Брежнев махнул рукой.

— Бог с ним! Пусть делает, как считает нужным.

Он вдруг широко улыбнулся.

— Вот все оху*ют!

Леонид Ильич иногда позволял себе выругаться. Редко, но смачно.

— Так, товарищи! Прошу прекратить бесполезные, кхм, прения! — Сказал Ворошилов. — Наша с вами задача не выяснить, возможно ли строительство такой станции, как нарисовано на картинках, а рассчитать и спроектировать её.

— Может это подводная станция? — спросил кто-то.

— Не отвлекайтесь, товарищи, — устало вздохнул Климент Ефремович. — Кто, что думает по существу проекта.

Начинался проект «Орион» сначала бодро, но потом зазбоил. То того нет, то этого, то третьего, то пятого, то десятого, то дяди нет, то тёти. Не могла промышленность СССР вытянуть два космических проекта. И даже не два, если помнить про военные ракетные средства доставки. Брежнев при встречах со мной отводил глаза и что-то бубнил в своё оправдание. Ивашутин, тот просто матерился. Проканителившись с государством победившего — непонятно кого — социализма три года, я понял, что действовать надо самому.

Не сказать, что я эти три года «балду пинал», но и сильно в реализации своей части проекта «Орион» тоже не продвинулся. Корпуса станции нужно было строить, исходя из агрегатов, чтобы потом не переделывать, а агрегатов-то, как раз, и не было. С другой стороны, времени ещё было достаточно, а процесс «согласования» проекта на тонком уровне тоже требовал времени. Далеко находился тот участок космоса, где надо было ставить блокпост. И это только с моей, так сказать, стороны. Это была, можно сказать, моя территория. О чём, кстати, не мешало бы заявить в межгалактической сети. Но это сильно позже. Если сейчас завить, то все, примерно туда, куда не хотелось, как раз и ломанутся искать проход.

Как я понимал, обладая теперь знаниями искина Челнока, туннели перехода располагались с какой-то закономерностью. Космос был совсем не таким, как о нём рассказывают в наших школах. Даже наша «спиралевидная» галактика Млечный путь не была спиралевидной в «плоском» понимании этого слова. Пространство космоса тоже было скручено. Это, как если бы шарообразную губку скрутить в нескольких осях. Визуально оно, хм, вон, оно, а пиндёхать к этому месту получается в три раза дольше. Это если лететь, вроде как, прямо. А если не прямо, но известными тропками, то раз-два и приехали. Короткими перебежками, ха-ха… Скачками, хе-хе… И вот сеть, которая состоит из, э-э-э, тех сущностей, которых я ошибочно называл «плазмоиды», позволяла двигаться «прямо», совершая, вроде как, странные перемещения.

То, что «плазмоиды» на самом деле не плазмоиды, мне стало понятно после проработки информации, почерпнутой из искина Челнока. И после её проработки вся «шерсть» на моём теле встала дыбом. Так сильно мне не понравилось то, что я узнал. Чертовщина тогда почудилась. Серой, хе-хе, запахло. Меня вдруг стало наполнять чувство, что я подписал договор с какой-то очень опасной силой.

Если раньше я представлял сеть плазмоидов, как некий вселенский единый разум, то вскоре я понял, что «единый разум» не совсем, хм, един. И что те «плазмоиды», с которыми я «имею дело», — это, по сути, низшие сущности нематериального мира. И вот сами эти термины: «нематериальный мир», «низшие сущности», «вселенский разум» стали терзать моё сознание сказочными и мистическими сравнениями.

Ну, а как ещё можно понимать возникновение из воздуха настоящего персика? Вдруг. Бац, и у меня на ладони лежит шикарный и изумительно пахнущий персик. Как кому-то объяснить? Плазмоиды? Вселенский разум? Так мне скажут — Бог! Или джин! Раб лампы! А я всего лишь попросил «сеть» дать мне «это», предъявив сети технологическую карту создания «этого». Или программный код «итима», то есть предмета. А можно ведь воспроизвести и «юнита», то есть, — живую сущность. И если есть код, то — легко. Одномоментно. Когда я это понял, то одурел от перспектив. Главное — снять мерку, так сказать. Узнать код. А для этого нужно было провести живое существо через Челнок. И я попробовал! Сначала думал воспроизвести себя. А кого ещё дублировать? Тем более, что Челнок «имел» меня, хе-хе, в себе, в разных вариантах. Но потом вспомнил, что Челнок перевозил и людей из шестнадцатого века. Вот одного из тогдашних пассажиров я и воспроизвёл. Маленького, плюгавенького, незаметненького, но отличного охотника и лучника, потом где-то в лесу сгинувшего.

Нормальный такой мужик получился. Главное, что не помнил ничего, что не нужно. Как ехал в Васильсурск помнил, а дальше, как обрезало.

— Так и приехал, слава Богу, — сказали ему.

И он снова в лес ушёл на охоту.

Но для человеческого «обывателя» факт появления из «ничего» одушевлённых или не одушевлённых объектов называется просто и понятно — колдовство. И, похоже, таких колдунов на планете Земля существовало изрядное количество. В прошлом, конечно. Это тех, у кого имелся дар, связывающий их с «вселенским разумом». Наверное, его, некоторые, называют Богом. А я понял, что не богом единым был жив человек. Да-а-а…

Сеть — сетью, а ведь она соединяла не саму себя, как я понял, а сущностей среднего и высшего порядка. Вот к ним и, хм, попала мия заявка на реализацию проекта «Орион». Я-то откуда знал, что их «там» немеряное количество. В смысле, тех, кто мог бы помочь мне реализовать идеи. Это я понял, когда на адрес Челнока пришло сразу более ста откликов. От, хм, лиц, заинтересовавшихся моим проектом. Лиц, да-а-а… Ха-ха-ха… Увидеть бы эти лица… Хм! Так и увидел!

Переваривалась сия информация в моём сознании долго. Примерно неделю я ходил и занимался другими делами, боясь даже мысленно «прикоснуться» к этой теме. Потом выбрал самое короткое и нажал «ок». Искин Челнока интерфейс сети под «обычный» электронный почтовый клиент «замаскировал». А что, сколько я их ломал-переломал за свои тысячи жизней. Изложил искину задачу, он организовал рабочее место, адаптированное к имеющимся земной электронной технике, которую мой предок из будущего приволок, когда ещё можно было. С помощью Флибера, да-а-а… Флибер-Флибер, где же ты, Флибер?

Мне тут же пришёл ответ:

— Готов материализоваться или выслать визуального представителя. Что для вас предпочтительнее?

— Не-не, сказал Искин Челнока. — Только не материализация! У меня стоит противотелепортационная блокировка.

Я как это слово услышал у себя «внутре» так чуть «с дуба не рухнул».

— Какая противотелепортационная блокировка? Какая телепортация?

— Да-а-а… Собственно никакая. Это для энергетических сущностей. Они могут отсюда, э-э-э, туда и обратно, э-э-э, прыгать.

— Слушай, — разозлился я. — Хватит «экать» уже! Не надо копировать с меня плохие привычки. Дурные, можно сказать. Ты ведь искусственный интеллект.

— А я как ты-ы-ы… — протянул искин голосом девочки Яло из фильма «Королевство кривых зеркал». — Я же матрица твоя.

— Млять! — выругался я, а потом меня осенило. — Так и я, вроде, как, тоже не материальная сущность! Тоже могу туда-сюда-обратно, сделать?

— Хм! — хмыкнул искин и добавил задумчиво. — Так и… Вроде, — да…

— О! Мама не горюй! — возрадовался я. — Значит мне не надо пендюрить за два миллиона парсек к Тохам, а можно, э-э-э… Тьфу, мать его! Сам устал уже! Всё «э», да «э»… Э-хе-хе… Короче, Склифосовский! Ты же понял уже, что я хотел сказать?

— Понял с полуслова, — сказал искин и добавил коротко. — Можешь.

— Тьфу, мать его! — снова нервно выругался я.

Занервничаешь тут…

— Та-а-а-к… А этому, хм, что ответить? Визуальный контакт?

— Перебьётся! — отрезал искин. — Мы же не знаем кто там. Скорее всего, это пираты какие-нибудь. Фишинг у них. Лохов в сети ищут и разводят.

— Тут есть и такие? — изумился я.

— Хм! Епта! — удивился моей девственной простоте искин и добавил. — Где есть деньги — есть и лохи, и мошенники. И это, скорее всего, такой же. Поэтому, — как можно меньше информации. Ментальной связи будет достаточно и то только через мой скример.

— Что такое скример? — не понял я.

— Ну, ты что⁈ Аудиовизуальный эффект. Но мы не станем неожиданно выскакивать со страшной рожей, а просто повесим соответствующий ментальный образ, чтобы сразу чел пугался. Например, рожу-маску призрака.

— С открытым ртом?

— Ага.

— Ок.

— Готов?

— Чего, готов? У нас же текст приготовлен. Не хочу я ни с кем общаться. Ты у нас искусственный интеллект, вот и общайся.

— Сам ты — искусственный интеллект! — обиделся матричный я, сидящий в челночном искине. — Я такой же, как и ты, между прочим. А у тебя сейчас даже нашего тела нет. Просрал где-то, а туда же! Вот, как обижусь сейчас!

Мне прифегелось. А ведь и впрямь, что-то я совсем оборзел, так общаться со своими матрицами. Что за, нах*й, чванство с братьями по разуму⁈

— Мля-я-я… Извини, брат. Забылся. Нервничаю! Давай посидим и подумаем. Могу же я отойти от компа?

— Там нет такого понятия, как комп. Там у всех ментальные аппараты связи и телекоммуникации. Понял, нет?

— Да, по-о-о-нял… — протянул я. — Ссыкотно что-то.

— Не ссы, Капустин, — пошутил матричный искин.

В голове у меня послышался разговор искина и интересанта. Он не стал здороваться. Так в галактической системе содружества разумов не водилось. Через три предложения искин ловко подвёл его к «демонстрации намерений» и услышав слово «предоплата», сообщил «нелоху», что предоплаты не будет. «Нелох» сразу отключился.

— Ты смотри ка! — удивился я. — Ловко ты разобрался! А ведь, действительно, какая может быть предоплата между незнакомыми партнёрами. Хочешь заработать — работай. Контракт, условия, контроль строительства, приёмка, то, сё… А то, млять, дайте денег на материалы, оборудование и на еду… Так пить хочется, что переночевать негде! А потом ищи-свищи их по галактике.

Я помолчал, подумал. Молчал и искин. Тревожно так молчал.

— Ты чего затих? — спросил я.

— Хм! — обозначил он своё присутствие. — А ты чем расплачиваться с подрядчиком планируешь?

Сказать, что я ох*ел, это не сказать ничего. Меня словно придавило неожиданно сошедшей лавиной, селем, камнепадом. Да так придавило, что не вздохмуть, мать его, ни п… Ну, вы поняли.

— Пи*дец! — только и смог сказать я. — Приехали. Здравствуйте, девушки,называется.

— К тохам добираться надо, — сказал матричный я. — Они, хм, существа вне временные. С них можно выцыганить сумму, нужную нам.

— Э-э-э… За что? — спросил я.

— Хм! А хотя бы за то, что мы их не разбабахаем в двадцать шестом году.

— Ну-у-у, — скептически начал я. — Тут парадокс возникает. Если они не дадут денег, мы не построим станцию. А если мы не построим станцию, то и не разбабахаем их экспедиционный корабль, который нашёл проход.

— Нифига, — категорично сказал искин. — У нас и сейчас, без станции, есть возможность расправиться с экспедицией. А там корабли дорогие, я тебе скажу. Специальные, для поиска пространственно-временных проколов. Не помнишь, разве?

— Помню, — сказал я и вздохнул.

Мне не хотелось стоять там долго в ожидании приближения кораблей, чтобы так свернуть сеть, чтобы они улетели хрен знает куда. Я же хоть и бестелесный, но всё-таки человек, а не, э-э-э, искусственный интеллект. Блин! Стыдно вдруг стало, что я глумился надж своей матрицей. Такой же живой и человечной, кстати. А сколько других матриц, выполняют ту работу, которую я им назначил. Э-э-э-х… Без учёта пожеланий и воли! Э-э-э-х… Волюнтаризм, млять! Как стыдно-то!

— Киса, не хлопайте ушами по щекам, — сказал искин. — Не время для этого.

— А тогда для кого мы ставим там станцию? — спросил я.

— Для арсантов, если они появятся. И для будущих досмотровых процедур. Для путешествующих. Хотя бы и не гуманоидов, а для энергетов.

— Они же могут телепортироваться? — продолжал сомневаться и мыслить вслух я.

— А-а-тнюдь, — менторским тоном произнёс искиин. — Кто их сюда постит. Для телепорта нужны два порта. А здесь есть только я.

— Но они энергеты и им не нужны пробои в пространстве. Ведь твои хозяева… Э-э-э… Не твои, а Челнока, как-то попали в нашу часть вселенной.

— Идя по следу беглеца. И вряд ли кто сопоставит беглеца с нашим проектом. И да! Это ведь ещё не скоро будет. Да и не будет, потому, что тохи сюда его не привезут. Нет его сейчас здесь. Соображаешь?

Я почесал затылок, который у меня был, а у искина нет, и подумал:

— А что он тогда чешет, когда чешется? Фантомные реакции наверняка ведь проявляются.

— Проявляются, — подтвердил искин-моя матрица. — Проявлялись сначала. Мучали невероятно, пока не отключил.

— Да-а-а… Дела…

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.