Десятое января 2023 года. Вокзал.

Зябко переминаясь с ноги на ногу, я плотнее укуталась в шубу – подарок мужа на этот Новый год.

Вообще, не любила такие вещи, как меха, предпочитала что-то попроще, вроде практичного пуховика, но сегодня ударил такой мороз, что между перспективой замерзнуть и надеть шубу я все же выбрала последнее.

Да и Рому хотелось порадовать тем, что ношу его подарок. Тем более, что он постоянно повторял, что я должна ему соответствовать… в том числе – и внешне.

Муж был крупным бизнесменом, известным в городе и стране ресторатором. Светские рауты, деловые встречи, корпоративы и множество других мероприятий – все это было неотъемлемой частью не только его, но и моей жизни.

И я давно с этим смирилась, хоть мне и не хватало порой самого обычного покоя. Возможности побыть наедине с самой собой.

Но вместо этого я тенью следовала за мужем, обязанная своей внешностью подчеркивать все его успехи.

Многие только мечтают о такой жизни – богатом мужчине, который выполнит любой каприз, о возможности блистать в обществе, бесконечно меняя шикарные платья…

Но я о подобном никогда не грезила и со всем этим лишь мирилась. Потому что любила. Потому что искренне хотела, чтобы муж был счастлив и доволен. Потому что выбрала его – а значит, должна была принимать все особенности его жизни, разделять с ним все тяготы.

Иногда мне казалось, что меня, как личности, просто не существует, потому что я живу чужой жизнью, а не своей. Потому что, говоря обо мне, люди вспоминают лишь одно – что я жена Романа Вавилова. А кто я без него – никому не было и дела. Вероятно, меня считали попросту никем. Пустым местом.

Это тяготило и давило.

Не потому, что я сама хотела как-то прославиться. Я всего лишь желала жить иначе, но…

Понимала – такая жизнь возможна лишь без Ромы. А я без него…

Не то чтобы не могла… просто не хотела. Наверно, это побочное действие любви – терять себя в другом человеке.

Тяжело вздохнув, я снова посмотрела на табло. Поезд мужа прибывал через десять минут. Я ждала его на платформе, хотя могла бы укрыться в теплом здании вокзала. Но мне казалось, что время течет быстрее, если нетерпеливо мерить шагами заснеженный перрон…

Рома уехал после Нового года к маме в другой город – Валентина Игоревна позвонила, причитая, что ей совсем плохо и потребовала, чтобы сын немедленно приехал…

Конечно же, без меня. Потому что она никогда не скрывала того, что я ей не нравлюсь. Что, по её мнению, совершенно недостойна её сына. Жалкая сирота, приживалка, нахлебница, деревенщина…

И это ещё самые мягкие из эпитетов, которые я от неё слышала. Во многом несправедливые.

Я старалась наладить с ней отношения, но все зря. И со временем просто постаралась не обращать на это внимания…

В конце концов, я вышла замуж за её сына и с ним мне жить, а не с ней. Мне было достаточно того, что сам Рома не реагировал на слова матери и просто любил меня.

И ему было совсем не важно, что я сирота, что никогда не смогу зарабатывать наравне с ним. Более того – муж категорически запрещал мне работать и это было постоянным предметом наших споров и ссор.

И все же мы прожили вместе уже пятнадцать лет, родили сына… и я считала наш брак крепким, способным выстоять перед любой бурей. Даже перед неодобрением свекрови и разногласиями касательно работы…

Я выпустила изо рта облачко пара, наблюдая за тем, как оно тает в морозном вечернем воздухе…

А что, если я – как это облачко?.. Что, если растаю однажды без следа?..

Глупости какие лезут в голову!

Раздался долгожданный гудок, послышался характерный стук колес. Я обернулась, разглядев среди снежной завесы приближающийся поезд…

Бросилась навстречу. Муж ехал в вагоне класса люкс, и я примерно понимала, где именно он остановится…

Подбежав ближе, жадно воззрилась на двери. Пассажиры выходили один за другим, попадая в объятия встречающих, растворяясь в толпе…

Я прижала руки к сердцу – мне тоже не терпелось обнять любимого, ощутить его тепло, вдохнуть запах его парфюма, что всегда о нем напоминал…

И вот, наконец, Рома показался в дверях. Я замерла, ожидая, что он меня заметит, улыбнется, ускорит шаг…

Но он повернулся спиной. Он подал руку кому-то, кто выходил за ним следом…

Женщина.

Красивая женщина.

И её лицо мне было, увы, знакомо.

Я нервно сглотнула. По душе пробежал озноб…

Я смотрела, как Рома подхватывает её, помогая спуститься. Как она заливисто смеётся в его объятиях… А он – улыбается ей…

Не мне.

Смотрела и понимала – прямо сейчас, на моих глазах, происходит нечто, что разрушит мою жизнь. Или уже разрушило?

Они развернулись и пошли к зданию вокзала, так меня и не заметив.

Мне не оставалось ничего иного, как кинуться следом. Окрикнуть…

- Рома!

В этот момент ощущала себя подобно брошенной хозяином собаке. Той, что бежит по пятам, не понимая, почему с ней так поступили, за что выкинули?..

Он обернулся. На его лице отразились недоумение, неловкость, и, внезапно – злость. Словно я ему чем-то помешала.

Я – его жена…

- Ты что тут делаешь? – спросил он недовольно и требовательно. – Я не просил меня встречать.

Я не стала отвечать. Вместо этого парировала, кивнув на его спутницу…

- Кто это? Почему она на тебе виснет, как водоросль?

Он поморщился. Вздохнул – и очередное облачко пара растворилось без следа в воздухе...

Как моя жизнь и мой брак.

- Не думал, что придётся делать это так, но ладно… Оль, все кончено. Я с тобой развожусь.

Несколькими днями ранее.

- Рома, приезжай немедленно!

Истеричный голос, доносившийся из динамика телефона мужа, звучал громко и требовательно. Я могла бы поклясться в том, что моя свекровь, Валентина Игоревна, делала это нарочно, рассчитывая, что я нахожусь где-то рядом с Ромой.

Муж невозмутимо помешал свободной рукой кофе – пил его всегда без сахара и молока, но непременно с щепоткой корицы.

- Мама, что случилось? – спросил он терпеливо.

Даже со своего места я услышала, что она вздохнула в ответ, как паровоз.

- Все то же, сынок, все то же! Бросил мать, на Новый год даже не приехал! А я уже не молодая, у меня и сердце больное, и сахар скачет. Вот прихватит меня – и помочь будет некому!

Муж даже не поменялся в лице, оставшись совершенно спокоен. Неторопливо отпил кофе и предложил миролюбиво:

- Давай сиделку тебе наймем.

- Сиделка не заменит мне сына! - вскрикнула свекровь обиженно. – Я хочу, чтобы ты приехал! Прямо сейчас!

Рома вскинул руку, взглянул на часы, словно всерьёз взвешивал возможность сорваться с места немедленно и отправиться в путь.

А свекровь сменила тон. Теперь её голос звучал трагично…

- Сынок, у меня плохое предчувствие. Пожалуйста, приезжай, хоть свидимся напоследок…

Рома вздохнул. Посмотрел на меня…

Я отвела взгляд в сторону. Никогда не вмешивалась в его отношения с матерью, попросту считала себя не вправе ни осуждать, ни чего-то требовать…

Она ведь мама. Какая бы ни была, а мама.

У меня самой мамы не было. И я бы дорого дала, чтобы она тоже позвонила мне и попросила приехать…

Дорого бы дала, чтобы просто услышать её голос, который почти растворился в прожитых годах, оставшись лишь тенью. Мне было страшно, что однажды я вообще не вспомню ни её голоса, ни её лица, ни тепла её объятий…

Вздохнув, я вернулась в реальность. В этот момент муж как раз говорил…

- Ладно, мам, возьму сегодня билет и завтра приеду.

Я вздрогнула. Завтра? Но ведь завтра Рождество…

До меня снова донёсся голос свекрови.

- Только эту свою замухрышку не бери, понял? Не хочу её тут видеть. Как о ней подумаю – аж дурно становится. Как ты мог, такой умный, красивый мальчик, такую вообще выбрать?

Разговор свернул в привычное русло – в неприязнь ко мне.

Я отвернулась. Поймала в окне свое неверное, призрачное отражение…

Я ведь вовсе не уродина. Может, не сшита и не перекроена по тем меркам, какие нынче в моде – без острых скул, без тонкого носа. И губы у меня не утиные, а совершенно обычные. Но таких уничижительных слов я тоже явно не заслуживала.

Что её так во мне раздражало, что отталкивало? Я не понимала.

- Все, мам, до завтра, - ворвался в мои мысли голос мужа.

Всё-таки уедет?

Он устало отложил в сторону телефон и кинул мне…

- Ну, ты слышала сама все.

Я прикусила губу. Выдохнула в ответ лишь одно…

- Завтра Рождество.

Рома раздражённо поморщился – разговор с матерью не прошёл даром.

- И? – ответил резко.

- Мы всегда вместе в Рождество. Может, поедешь послезавтра?

Он тяжело вздохнул.

- Чтобы мама мне завтра весь день названивала, причитала, упрекала?

- Но ведь это всего день…

Он громко стукнул кружкой о столешницу.

- Вот именно. И Рождество твоё – тоже всего лишь день. Обычный.

Не обычный. И он это прекрасно знал.

С самого детства я любила Рождество куда больше, чем Новый год – так приучила бабушка. И самые тёплые воспоминания из детства у меня были связаны именно с этим праздником.

Муж мягко погладил меня по плечу.

- Извини. Но я поеду. А Рождество вдвоём с Никитой отметите. Напечешь эти свои пироги… только много не лопайте, а то потом худеть придётся. Ты ведь помнишь, что у меня скоро важная встреча и ты должна выглядеть на ней абсолютно безупречно?

Я помнила. Всегда помнила все, что было для него важно.

А он на то, что было важно для меня, выходит, наплевал.

И, видимо, посчитав, что конфликт уже исчерпан, Рома скомандовал…

- Оль, собери мне чемодан небольшой. Проверь, какая там погода, уложи самое основное. Поеду на поезде, возьму скорый – люксы вряд ли раскупили… На нем всего шесть часов трястись, все лучше, чем эта возня в аэропорту.

Он уже переключился на другую тему и вовсю давал указания, словно я была его подчинённой, а не женой.

А я в этот миг глотала обиду.

- Сам собирай свой чемодан, я не прислуга, - произнесла неожиданно даже для себя.

Привыкла всегда ему угождать, во всем. Но сейчас внутри словно что-то надломилось.

Муж замер, тоже явно удивлённый таким ответом.

В глазах промелькнуло раздражение, которое тут же сменилось снисхождением. Меня одинаково задели обе эти эмоции.

- Не дуйся, милая, - проговорил он ласково. – В этом же нет никакой проблемы, никакой трагедии. Но чтобы ты не обижалась, я приеду и подарю тебе что-нибудь такое, что ты сразу забудешь, что меня не было каких-то несколько дней.

Он меня покупал.

Как какую-то вещь. Как привык покупать все, что ему только хотелось.

И за все эти годы так и не понял, что рядом с ним меня держало лишь то, что я его любила. А все остальное – напротив, даже тяготило.

За все эти годы он так и не понял меня.

Возникло ощущение, что он мерил меня чьей-то чужой меркой. И считал это единственно верным.

Будто кто-то однажды вбил в его голову, что все решают лишь деньги. И он следовал этому правилу всегда и во всём.

Отвернувшись, я просто вышла из кухни, ощущая, что ещё хоть одно слово – и между нами может случиться взрыв.

Я не любил вокзалы.

Всей душой ненавидел моменты прощаний. Эти взгляды через окно в попытке уловить последнюю нежность, сохранить её на память. Этот миг финального отчаяния, когда до последнего бежишь за безнадёжно ускоряющимся вагоном, зная – ничего уже не исправить, не отменить, но не бежать не можешь, потому что рвущееся на части сердце требует сделать хоть что-то! Хоть как-то остановить, вернуть…

Одной такой сцены в моей жизни мне хватило навсегда, чтобы возненавидеть поезда, платформы и стук колёс.

Конечно, я мог полететь к матери, а не поехать, но мысль о том, чтобы тащиться целый час в аэропорт, а потом ещё проходить все эти успевшие достать контроли, радовала ещё меньше.

И вот – вокзал. Снующие вокруг люди. И женщина в моих объятиях…

Так похоже и так одновременно не похоже на тот день, который за множество лет так и не стерся из памяти.

Ту женщину не хотел отпускать я. А эта женщина – не хочет отпускать меня.

Пусть даже всего на несколько дней.

Оля прятала лицо у меня на груди, крепко обнимая за талию. Я знал – она скрывает таким образом слезы, не хочет мне их показывать. И был за это благодарен, потому что сам не хотел их видеть.

Чтобы разрядить обстановку, я произнес…

- Есть пожелания, какой ты хочешь от меня подарок по возвращении?

Она замотала головой – как-то уж слишком активно, яро, словно мои подарки ей вообще к черту не сдались.

Но я-то знал, что это не так. Все женщины одинаковы, все ждут, что мужчина сделает их жизнь лучше. Что будет осыпать дорогими подарками, давать денег на любой каприз.

Нет тех, кто откажется от такой жизни.

И Оля тоже не отказалась.

- Ладно, тогда я сам выберу.

- Просто вернись поскорее, - донёсся до меня её сдавленный голос.

На миг от этих слов даже накатила нежность, которую я обычно старался не подпускать в душу, как нечто разрушительное, лишнее.

Взяв жену за подбородок, посмотрел ей в глаза.

В каком-то смысле она была моим творением.

Из обычной девушки я постепенно сделал стильную леди. При этом не ломал ее внешность, не пытался с помощью косметологов вылепить из неё нечто новое.

Нет, просто заплатил за то, чтобы лучшие специалисты подчеркнули с помощью одежды, причёски, макияжа то, что было в ней заложено природой.

Мне нравилось думать о нас, как о Пигмалионе и Галатее.

И я считал, что она должна быть мне сильно благодарна. Ведь без меня была бы просто никем.

- Мне нужно идти, - бросил я, посмотрев на часы. – До отправления пять минут. Как только зайду в вагон – уходи, ладно? Не хочу, чтобы ты стояла под окном и махала на прощание.

По её лицу понял – так она и собиралась сделать. Провожать, как верная собака.

Так трогательно и так одновременно жалко и глупо.

Разозлившись на это, я быстро поцеловал её в губы и зашёл в вагон, ни разу не обернувшись на прощание.

Ненавидел в этот миг не столько её, сколько себя самого.

Потому что в ней видел себя. В очень далеком, к счастью, прошлом.

И даже не знал в тот момент, что это прошлое уже меня караулит.

Ждёт, чтобы напомнить о себе.

Ничего не менялось.

Летели мимо годы, преображались города, менялась даже психология людей…

Но маленький вокзал родного города, казалось, буквально застыл во времени, словно замороженный.

Сойдя на перрон, я поднял воротник пальто, словно пытаясь укрыться – но не от снега, что мягкими хлопьями ложился на плечи и волосы, а от воспоминаний, что давно осели на душе горьким порохом.

Как так получается? В бешеном потоке жизни мы столь многое легко забываем - позвонить родным, поздравить друга с днем рождения… А я до тошноты подробно помнил то, что до сих пор отравляло мне душу.

Может, претензии мамы были справедливы – я навещал её недостаточно часто. Но никому не признался бы вслух, что я, взрослый мужчина уже за сорок, просто боюсь призраков прошлого, что поджидали в этом городе, казалось, на каждом шагу.

Я вообще старался не вспоминать те времена, когда ещё ничего из себя не представлял. Ненавидел того парнишку, у которого за душой только и было, что мечты о счастливой жизни с любимой девушкой и вера, что мы всего добьёмся вместе.

Только вот она не хотела ждать. Не хотела строить. Хотела все сразу, прямо сейчас.

Она.

Опять она.

Как проклятье, как неизлечимая хворь.

Раздражённо тряхнув головой, я выдвинул ручку своего дорогущего чемодана и решительно зашагал в сторону здания вокзала.

Мог бы взять в аренду автомобиль, но садиться за руль не хотелось. Пришлось вызвать такси и молча удовлетвориться тем, что меня повезёт какая-то не слишком престижная, да и не особо свежая на вид машина.

Ехал молча, хотя водитель пытался начать диалог, но быстро понял, что я к нему не расположен и, к счастью, заткнулся.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи и думал о том, что, наверно, мне стоило поблагодарить ту, что бросила, за то, что я так сильно захотел отсюда выбраться. Захотел чего-то добиться. И все сделал для того, чтобы она пожалела.

Усмехнулся. Вот дурак. Она, возможно, все эти годы обо мне и не вспоминала, а я будто бы жил лишь ей назло.

Такси остановилось у знакомого панельного дома. Коротко попрощавшись, я вылез из машины и задрал голову, находя взглядом знакомое окно.

Вдруг спросил себя – а почему я вообще сюда примчался?

Мама ведь звонила и раньше. Точно так же жаловалась на здоровье, на одиночество, на то, что я её забыл. Но я всегда реагировал спокойно, отговаривался делами, а теперь…

Что-то заставило меня приехать. Что-то новое, что услышал в её голосе, хоть и не сумел понять, что именно.

Странный холодок пополз по позвоночнику, как предчувствие.

Нахмурившись, я набрал код домофона и шагнул в подъезд.

Лифт не работал.

Выругавшись, я пошёл на чёртов седьмой этаж по лестнице, похвалив себя мысленно за то, что поддерживал хорошую физическую форму.

Открыл дверь своими ключами. Мама не вышла встречать, но откуда-то с кухни доносились голоса… Я не мог их разобрать и опознать, но ощутил непонятную тревогу.

Крикнул…

- Мам, я приехал!

Голоса притихли. Дверь кухни распахнулась…

Мама стояла передо мной – вполне здоровая на вид и даже весьма бодрая.

- Ромочка, наконец-то! Мы тебя заждались!

В голосе проступила неожиданная хрипотца, когда я переспросил…

- Мы?

- Здравствуй, Рома.

Моя сердце упало вниз, куда-то в пятки.

Мой кошмар и моя молитва воплотились прямо передо мной. Имя им было – Надежда.

Она улыбалась мне, а я вдруг почувствовал себя так, будто невидимая рука толкнула меня куда-то в прошлое, стерев в одно мгновение все прожитые без Нади годы…

Много лет назад.

- Я не понимаю. Черт бы все побрал, Надя, я не понимаю. Почему?

Я сжимал её руки в своих, боялся выпустить хоть на миг, потому что казалось – она тут же исчезнет.

Но она и так собиралась исчезнуть. Из моей жизни. Но неужели не понимала, что никогда, никуда не сможет уйти из сердца?

- Ром, пожалуйста, не раздувай драму.

Она раздражённо поморщилась – так, словно её тяготили мои слова. Мои чувства. Само моё присутствие рядом.

Мы сидели в моей комнате, на той самой кровати, где между нами впервые произошла близость. Первые друг у друга, и, как мне всегда думалось – главные в жизнях друг друга…

И я теперь никак не мог принять того, что ошибся. Никак не мог смириться с происходящим.

- Но это и есть драма! Для меня – драма! – произнес с надрывом. – Как ты можешь уехать? Как можешь променять меня… променять нас на что-то другое? Я ведь хотел на тебе жениться, хотел с тобой жизнь прожить…

Она вскочила на ноги – так резко, что я не успел её удержать.

Нервным жестом обвела комнату, зло воскликнула:

- А я не хочу такой жизни, как ты не понимаешь!

Я следом за её жестом пробежал по комнате взглядом.

В глаза бросились старые, не модные обои. Лампа на столе помнила, вероятно, ещё советскую эпоху – мама не любила выкидывать вещи.

Кровать тоже давно состарилась, но стояла крепко, поэтому я никогда не думал о том, как все это – мебель, моя комната, сама квартира – выглядит в глазах Нади.

А ей, видимо, было противно. И я внезапно сам устыдился того, что вот так живу. С этой старой лампой, с этими гадкими обоями!

Я тоже вскочил с места. Подошёл к ней, заключил в объятия. Горячо зашептал…

- Наденька моя, хорошая, прекрасная… Я все для тебя сделаю. Поднимусь, стану одевать тебя в меха, осыпать бриллиантами… Машину тебе куплю, какую только захочешь. Я всего добьюсь, если ты со мной будешь…

Она рассмеялась – горько, прерывисто.

- Ром, я не могу ждать. Не хочу. Я хочу быть богатой уже сейчас! Одеваться в красивую одежду, покупать неприлично дорогие духи, сверкать на фотографиях в прессе! Я не хочу получить это все, когда мне будет уже сорок и я покроюсь морщинами! Я хочу получать удовольствие от жизни, пока молода!

Она прервалась. Посмотрела мне в глаза, обхватила руками лицо, оглаживая пальчиками мои скулы…

- Ты мне дорог. Но себя я люблю больше. Мы с тобой разные, Ром. И желания у нас тоже разные.

Я молчал. Нежность её прикосновений резко контрастировала с жестокостью слов. И это меня убивало.

- Такого шанса, как сейчас, у меня больше может не быть никогда в жизни, - продолжила она. – Я могу стать моделью. Могу объездить весь мир, мной будут восхищаться, на меня будут равняться! Я увижу Париж и Милан, Нью-Йорк и Лондон!

Она говорила горячо и восторженно. А во мне ядом растекалась горечь.

- Париж и Милан не заменят тебе меня! – проговорил отчаянно. – Я ведь тебя люблю, что же ты делаешь…

- Прости, Рома.

***

Ночной вокзал был непривычно тих, почти нем.

Мы стояли на заснеженной платформе, ожидая прибытия поезда, а я все отказывался верить, что она зайдёт в этот вагон и просто уедет прочь. Не оглянется, не пожалеет…

Я со страхом ждал, когда раздастся чёртов гудок и окончательно похоронит все мои мечты.

Сердце бешеными ударами отсчитывало убегающие секунды.

И вот – стук колёс. А следом протяжный, надрывный звук…

Я схватил её за руки, стал их отчаянно, исступлённо гладить….

- Наденька, одумайся. Останься со мной. Давай уйдём отсюда…

Она отпрянула. Раздражённо бросила…

- Если собираешься мне на нервы капать – лучше уходи сейчас же! Не провожай!

Я замер.

Я смотрел, как приближается поезд, открываются двери…

Как она уходит, не обернувшись, не поцеловав на прощание…

Очнулся, когда двери уже закрывались и поезд начал свой разгон…

Я побежал следом. Сам не знал, для чего, ведь мне не под силу было остановить целый состав и уж тем более – догнать.

Но я бежал. Бежал и отчаянно, жадно хватал ртом морозный январский воздух.

Бежал до тех пор, пока не кончился перрон, а потом просто рухнул на колени и заорал во всю силу лёгких, пытаясь выплеснуть наружу эту дикую боль.

Мне казалось, что жизнь кончена. Что моё сердце – лед, и никогда уже не оттает.

В одном я был тогда прав – я больше никого уже не смог полюбить.

Даже женщину, на которой в итоге женился.

- Я так рада тебя видеть.

Её голос – уже не из прошлого, а в настоящем – выдернул меня из вихря горьких воспоминаний.

Надя шагнула ко мне ближе. Я всмотрелся в её лицо…

Она была даже красивее, чем раньше. Прекраснее, чем на фото, которые видел в соцсетях.

Морщины, появления которых она так боялась, когда ей стукнет сорок, в итоге так и не тронули её лица. Волосы были модно окрашены, от неё шёл запах тех самых дорогих духов, о которых она мечтала много лет назад.

Казалось, все в её жизни сбылось. Уехав, она вскоре выскочила замуж за того, кто мог дать ей все то, что она хотела.

Я подозревал, что она убегала отсюда не ради карьеры. Она убегала к нему.

А я остался с одним лишь желанием – чтобы она пожалела том, как поступила.

И вот она стоит напротив. И смотрит так, словно между нами не было этой пропасти размером в два десятка лет.

Словно у нас не было жизни друг без друга.

Мне стоило бы выгнать её немедленно, но не хотелось выглядеть в её глазах до сих пор обиженным, жалким мальчишкой.

Так я сказал себе в этот момент.

Но сердце говорило иное. Вопреки всему, оно забилось так, как не билось уже давно.

С тех пор, как я потерял эту женщину.

- Ой, я вас оставлю. Вам же, наверно, поболтать хочется друг с другом! – проговорила, между тем, мама и спешно вышла из кухни.

Я вдруг понял, что она специально меня сюда заманила. Она хотела, чтобы мы с Надей встретились.

Когда-то мама тоже хотела видеть Надю моей женой, потому что дружила с её матерью. Две подруги мечтали переженить своих детей, но у Нади оказались иные планы на эту жизнь.

Неужели мама решила, что ещё не поздно вновь нас свести? Какой бред!

Когда она вышла, я оперся плечом о косяк двери, холодно бросив Наде…

- И как это тебя вновь занесло в этот город, из которого ты так хотела уехать?

Сказал – и сам себя отругал за излишние эмоции. За то, что показал – все ещё помню наше прошлое.

А должен был давно забыть, растоптать, выкинуть из головы.

Она отвела в сторону глаза. Ложная скромность или годы её изменили?

- У меня ведь тут квартира от родителей осталась, - проговорила она расплывчато.

Я не стал реагировать. Просто ждал, что ещё она скажет.

И Надя выпалила:

- А ещё я развелась.

По моей душе прокатилась дрожь.

Эти слова принесли больше радости и торжества, чем мне хотелось бы признать.

- А ты? – спросила она, поднимая на меня взгляд, в котором читалась неясная мольба. – Ты счастлив… со своей женой?

По всему телу прокатилась резкая, отрезвляющая боль.

Жена. У меня ведь есть жена.

Я не должен стоять тут и как одурманенный смотреть, не отрываясь, на женщину из своего прошлого.

Не должен испытывать прилив счастья от того, что она теперь свободна.

Я должен сказать ей то, о чем мечтал все эти годы - что я счастлив без неё. Что всего в жизни добился, как и обещал. Что теперь со мной рядом женщина, которая всегда в меня верила, которая меня любит.

- Да, - в итоге только и сумел хрипло прокаркать.

- Врешь, - парировала она.

А в следующий миг я уже её целовал. И не мог потом даже вспомнить, кто из нас первый потянулся навстречу, сломав в один миг преграды, которые казались непреодолимыми.

Я зло сминал её губы, словно наказывал за то, что она меня тогда бросила.

И вместе с тем – сжимал руками талию, словно желал больше никогда не отпускать.

Её руки повисли на моей шее. Она жарко, спешно зашептала…

- Рома, я так по тебе скучала. Если бы ты только знал, как я все эти годы жалела о том, что мы расстались… Как я была несчастна…

Вот они.

Те самые слова, что я ждал столько лет. Те, что должны были подарить мне долгожданную свободу…

Сейчас я должен рассмеяться, оттолкнуть её и сказать, как я рад, что у нас ничего не вышло. Что я, напротив, был без неё абсолютно счастлив!

И она мне уже совсем не нужна. Не нужна!

Но вместо свободы я ощутил, как снова попадаю в плен.

Плен её рук, глаз, губ. И не могу, да и не хочу, из него вырываться.

- Я бы все отдала за то, чтобы у нас был ещё один шанс, - проговорила она и все мои баррикады окончательно рухнули.

Я тоже хотел этот шанс.

Если быть с собой откровенным – все эти годы я только и жил, что в ожидании этого самого шанса.

Вернуть её – то, чего я действительно желал.

Не мести, не возможности причинить ответную боль.

Нет, я желал прожить ту жизнь, о которой всегда мечтал.

С ней, с любимой.

И упустить такую возможность теперь не мог.

Никак.

Ни за что.

И плевать на все.

На всех.

Я просто хотел быть счастлив.

Десятое января 2023 года. Вокзал.

- Оль, все кончено. Я с тобой развожусь.

Я слышала его слова, но никак не могла уложить их в голове.

Всё происходящее казалось плодом больного воображения, жутким ночным кошмаром. Не могло же такого быть на самом деле!

Не мог же мой муж, с которым я прожила столько лет, которому посвятила свою жизнь, просто притащить с собой какую-то бабу и заявить, что мы разводимся!

Нет, не какую-то и я это прекрасно знала.

Именно то, что её лицо было мне знакомо, и делало всю эту ситуацию до тошноты реальной. Настоящей…

Он проговорился о ней за всю нашу совместную жизнь лишь однажды. Но голос его при этом звучал так, что становилось ясно – он любил её когда-то. Очень сильно.

Я нашла её после этого в интернете, долго вглядывалась в её фото, невольно сравнивая с собой, пытаясь понять, что такого он в ней нашёл…

В тот миг мне было очень больно осознавать, что у мужа до меня была столь сильная любовь. Но я твёрдо сказала себе, что она – всего лишь прошлое, а настоящее – это я.

Выходит, я жестоко ошиблась.

Рома, тем временем, потянулся в карман за телефоном, безразлично бросив…

- Я тебе денег переведу – сними себе отель какой-нибудь. Мы с Надей едем домой, так что, сама понимаешь, тебе там теперь не место. Вещи твои я позже пришлю. Напишешь, куда.

Я стояла, совершенно пораженная этой жестокостью. Насмерть раненая.

Он говорил так равнодушно, словно нас все эти годы вообще ничего не связывало. Словно я была пустым местом, и ему было абсолютно наплевать, что будет со мной дальше.

Он выкидывал меня, как использованную, более не нужную вещь – безжалостно, безразлично.

А во мне океаном разливалась дикая боль. Отчаянное неверие в происходящее.

Завибрировал телефон – Рома кинул мне деньги. Словно я была попрошайкой, от которой хотел поскорее отвязаться.

Я зло тряхнула головой.

- Ты не можешь так просто меня выгнать! В этом доме живёт мой сын!

Он мимолетно нахмурился, словно о Никите вообще не вспоминал, попросту забыл о его существовании.

Ещё бы! Ведь его осчастливила своим вниманием дрянь, которая об него однажды ноги вытерла!

- Никита со мной останется, - постановил наконец.

- Черта с два, - огрызнулась я. – Мой сын не будет жить с какой-то шалавой!

Та, о ком шла речь, надменно выгнула бровь.

- Выражения выбирай, выскочка!

Я усмехнулась.

- С какой стати? Я просто называю вещи своими именами. Не нравится? Тогда нечего вешаться на чужих мужей!

Она подошла ближе, процедила сквозь зубы так, чтобы это слышала только я…

- Он всегда был моим. Так что я просто забрала свое. А ты тут лишняя.

Мне хотелось расцарапать ей лицо.

Хотелось кричать – зло, на разрыв, от такой несправедливости, какая сейчас происходила.

Но я считала, что это просто отвратительно – драться за мужика с другой женщиной.

Но позволить им просто так уйти, торжествуя, не могла тоже.

Быстро оглянувшись, я приметила грузного мужчину, приближавшегося к нам с двумя огромными чемоданами. Неожиданно отступив, я толкнула его так, что он от неожиданности потерял равновесие и налетел на эту дрянь, которая неловко поскользнулась и упала прямо на грязную платформу.

Рома не успел ей помочь.

Раздались крики и ругательства, под которые я спешно скрылась в толпе.

***

Поймав такси, я поехала по первому пришедшему на ум адресу – в центр города.

Побрела по улицам, пытаясь сжиться со всем, что со мной случилось. Пытаясь понять, что делать дальше.

И вдруг поняла – не надо думать. Надо действовать уже сейчас.

В конце концов, эта шалава – просто никто. И не имеет право так легко занять моё место, мой дом!

Я не позволю предателю вот так просто от меня избавиться и зажить счастливо со своей старой любовью! Да ещё и на глазах моего сына!

Может, ничего и не добьюсь, но нервы им потреплю точно. Отведу душу, устроив на прощание скандал.

Никита сейчас был у друга, планировал там же и ночевать. Так что мне ничто не мешало сегодня устроить веселье.

Снова вызвав такси, я поехала домой.

Ключи Рома у меня не забрал и это был его огромный просчёт. Видимо, рассчитывал, что я послушаюсь его молча, как он к тому привык.

Но во мне сегодня умерла та, что безоговорочно любила. И больше не было причин подчиняться, угождать, подстраиваться…

Приехав на место, я открыла ворота и направилась к дому.

Вошла внутрь. Из гостиной доносились голоса и смех.

Войдя туда, я увидела их на диване, с бокалами дорогого напитка в руках…

Праздновали свое воссоединение? Я это исправлю.

Взяв с тумбочки ценную вазу из китайского фарфора, я метнула её в стену позади этой парочки.

- А ну вон из моего дома, дрянь, - отчеканила я, прерывая их воркование. – Или я тебя вынесу отсюда к чёртовой матери.

Муж первым вскочил на ноги.

Закрыл собой свою шалаву, готовый её защищать. От этого зрелища стало и смешно, и горько.

Я вдруг осознала, как мало хорошего видела от него за эти годы.

Да, он давал мне все необходимое. Но только то, что можно было купить за деньги.

А я любила его и не замечала, что под каждым его жестом кроется не забота, не любовь, не нежность, а просто удобство.

Или что он ко мне испытывал?..

Не хотела об этом думать сейчас – слишком больно, слишком невыносимо.

- Оль, тебе что непонятного было в моих словах? Я же сказал, чтобы ты сюда не возвращалась! – рявкнул он грозно, зло.

Но мне не было страшно.

У меня на глазах рухнул целый мир, развалилась картонная декорация счастливой семейной жизни, что мне теперь до его угроз?

- А мне плевать на твои слова, - усмехнулась так же зло ему в лицо. – Как тебе плевать на меня. Но я не уступлю так просто свой дом какой-то дряни.

Его ноздри гневно раздулись.

- Это не твой дом, если ты забыла. Тут твоего вообще ничего нет!

Шалава торжествующе усмехнулась.

Дура. Не понимает сейчас, что с ней он, в случае чего, поступит ничуть не лучше.

Я молча распахнула дверь, ведущую на веранду. Морозный воздух ворвался в комнату, ледяной ветер взметнул тяжёлые портьеры…

- Я дважды не повторяю, - проговорила я столь же ледяным голосом.

Подойдя к шалаве, схватила её за руку, готовясь выкинуть на веранду.

Она завизжала.

Рома схватил её за другую руку, пытаясь удержать. Гаркнул…

- Ты сдурела, Оля?!

- Сдурел ты, если думаешь, что я позволю этой гадине здесь жить!

Разозлившись, он сильнее потянул ее на себя. Я не сдавалась. Раздался треск и визг…

С платья Наденьки оторвался рукав, оставшись в руках у Ромы. А её саму бросило на меня.

Воспользовавшись его замешательством и её дезориентацией в пространстве, я швырнула эту дрянь в сторону веранды и пинком под зад отправила в полет в сугроб, закрыв дверь изнутри.

Конечно, сейчас он побежит за ней. Станет её жалеть, отогревать, целовать…

Но в этот миг мне было приятно слышать, как она воет за дверью от холода и унижения.

А муж посмотрел на меня тяжёлым, разочарованным взглядом.

- Ну и чего ты этим добилась? Ничего не изменится. Я уже сделал свой выбор.

Я хмыкнула.

- А я в этом конкурсе на твою подстилку и не участвовала. Мне не нужен тот, кто лазает по помойкам и подбирает чужие огрызки.

Его глаза вспыхнули злостью.

- Я хорошо к тебе относился, Оля. Думал даже оставить тебе денег после развода, но теперь…

Он повесил угрожающую паузу, но я лишь презрительно рассмеялась.

Парировала…

- А я подачек ждать не собираюсь. Суд разберётся, кто и что получит после развода.

С кривой усмешкой он покачал головой.

- Ты такая же, как все бабы. Алчная, жадная. Жаждущая отхапать то, на что у тебя нет прав!

Я хохотнула громче.

- Ты хотел сказать – как твоя Наденька? Теперь мне ясно, чьей меркой ты меня всегда мерил!

Он побелел от гнева – я попала в больное место. И решила надавить посильнее…

- Как хорошо, что ты понимаешь, что прибежать к тебе ее заставила именно жадность. Ещё бы, ведь теперь с тебя есть, что поиметь!

Он скривился, но быстро взял себя в руки. Снисходительно проговорил…

- Понимаю, тебе обидно сейчас, Оль. Но пойми правильно. Я просто решил быть честным. Не хочу больше врать ни тебе, ни себе. Я тебя не люблю. Никогда не любил. Мое сердце всегда принадлежало Наде и теперь мы с ней наконец можем быть вместе, потому что она развелась.

Я смотрела на него, слышала слова, а понять это все была не в силах.

Да и не хотела понимать.

Стоило просто послать его к черту, но что-то заставило меня все же спросить…

- Мы были в браке почти пятнадцать лет и все это время ты не любил, а просто притворялся?

Он раздражённо поморщился.

- Только не разводи сопли. Я и так тебе многое дал. Подобрал тебя, как собаку бродячую, воспитал…

Воспитал! Как собаку воспитал!

Я снова рассмеялась – на этот раз горько.

И ведь действительно – любила его так слепо и преданно, словно обласканная долгожданным вниманием псина.

Глупая, верная псина.

- Осторожнее, Рома, - проговорила ему в ответ. – Эта собака теперь может и укусить!

Он фыркнул.

- Если ты все сказала, что хотела – уходи. Я устал от этого цирка.

Отвернувшись, он открыл балкон, поймал в свои объятия эту окоченевшую шваль…

А я пообещала себе, что уйду сейчас, но однажды заставлю его пожалеть обо всем, что он сотворил.

Заставлю рыдать от боли.

Три года спустя. Февраль.

- Оль! Извини, что прерываю, но…

Я оторвала глаза от ноутбука, с молчаливым вопросом уставившись на свою помощницу, ворвавшуюся ко мне в кабинет.

Лена устало сдула со лба прядь светлых волос, выпалила…

- Помнишь нервную клиентку? Ту, что обещала заплатить втрое больше, если ты освободишь для неё день?

Я помнила. Хотя таких нервных у меня было пруд пруди. Можно коллекцию для Кунсткамеры собрать.

Я кивнула.

- Ну, и что ей надо на этот раз?

- Хочет, чтобы ты приехала немедленно и сделала пробные кадры.

- Вот оно как, - протянула я в ответ.

Ранее уже поменяла ради этой дамочки свои планы, сделав тем самым ей огромную уступку, но она, похоже, этого не поняла.

Я ещё не видела её лично, не общалась с ней даже по телефону – это все было задачей Лены, но мне уже было ясно, что мадам с претензиями и мнением, что вокруг неё вся Земля вертится.

Хотя таких я повидала немало за то время, что стала заниматься фотографией. Меня уже не удивишь.

Особенно нервными были, конечно, невесты. Перед свадьбой даже самые адекватные женщины порой с ума сходят. Я это все понимала.

Эта клиентка была как раз из тех, что хотят безупречную, идеальную свадьбу и все самое лучшее. К этому лучшему относилась и я.

Я стала фотографировать ещё когда была в браке – тайком от бывшего мужа. Просто хотела иметь какое-то своё дело, отыскать, как бы пафосно это ни звучало, свое призвание.

Просто найти себя саму, потому что в какой-то момент осознала, что попросту потерялась в семье и муже.

Зато теперь могла похвалить себя за то, что подготовила себе заранее некую подушку безопасности, нашла возможность зарабатывать, а не зависеть лишь от щедрот мужчины.

Которые иссякли сразу по окончании брака. Тошно было даже вспоминать, как мы с Ромой судились на протяжении целого года…

Но к моменту развода у меня уже имелись клиенты, которые оплачивали мой труд. Освободившись от брака, я смогла брать больше заказов и постепенно заработала себе имя.

- Так что ей ответить, Оль? Я обещала перезвонить…

По лицу помощницы было ясно – эта клиентка успела её порядком замучить.

Я кинула взгляд на монитор – там была куча фотографий, ожидающих обработки. Вздохнув, я решила, что, в крайнем случае, задержусь сегодня на пару часиков…

Не привыкать.

- Ладно, поеду, а то она не успокоится, - ответила Лене, вставая из-за стола. – Перезвони, скажи, что буду у неё в течение получаса.

Облегчение, отразившееся на лице помощницы, заставило меня улыбнуться.

***

Движение в городе, несмотря на то, что был ещё день, буквально встало.

Выпал снег, который не успевали счищать с дорог, местами под ним крылся лед. Все это спровоцировало приличное количество аварий, образовавших дикие заторы…

В итоге я добиралась дольше, чем рассчитывала. Припарковав машину неподалёку от нужного здания, спешно зашагала к дверям…

Водить я научилась уже после развода – Рома всегда был против того, чтобы я садилась за руль. Оправдывал это беспокойством за меня, но теперь я понимала – он не желал давать мне слишком много самостоятельности и свободы. Ну или был невысокого мнения о моих способностях и считал, что вождение мне вообще не по силам.

Порой оглядываясь назад, я испытывала жуткое отвращение к своей прошлой жизни. К тому, что ставила на первое место не себя, а мужчину, который того не стоил.

Но прошлое не исправишь, не перепишешь. И я сделала лучшее, что могла – вынесла из этого брака урок о том, как жить нельзя.

После развода мне вообще пришлось многому научиться. В том числе – жить с пониманием, что тебя в любой момент могут предать. И никому нельзя доверять, ни на кого нельзя полагаться, кроме себя самой.

Горький, болезненный урок, зато очень действенный.

Поморщившись, я вернулась мыслями к настоящему.

Невеста желала сделать пробные кадры в салоне, где примеряла свадебное платье. По словам Лены, она волновалась, что на фото платье будет её полнить…

Я усмехнулась. Вспомнила невестой себя – мы с Ромой поженились очень просто. Платье я купила в самом обычном магазине, он пришёл в ЗАГС вообще в джинсах…

И мне тогда это было совсем неважно.

Я воображала, что выхожу замуж за самого лучшего мужчину и просто была счастлива.

Глупая.

Победить ненависть и отвращение к той прежней, бесконечно наивной себе мне было едва ли не труднее, чем пережить сам развод. Первое время я сама себя осуждала, ругала, грызла…

А потом поняла, что это никуда не ведёт, что сама себя уничтожаю этими мыслями. Прошлое нельзя вычеркнуть, можно только принять и сделать из него выводы.

Дойдя до салона, где меня ожидали, я представилась администратору на входе. Та аж подскочила от радости – видимо, невестушка успела и здесь всех доконать – и быстро повела меня в зал. А потом столь же спешно ретировалась, оставив наедине с женщиной в белом.

Она стояла ко мне спиной. Вся её фигура казалась напряжённой, натянутой, как струна. Она мяла кружево юбки пальцами, периодически себя одёргивая, но её руки, словно живя своей собственной жизнью, снова нервно вцеплялись в платье…

Казалось, её гнетет нечто более серьёзное, чем просто волнение о том, как пройдёт свадебная церемония.

Словно в ответ на мои мысли, она вдруг сказала…

- Что, если он передумает?

Я не была уверена, что она обращается именно ко мне, а не просто говорит сама с собой. Но поразило меня больше другое…

Её голос показался мне знакомым.

И в этот момент она резко обернулась, подтверждая мои догадки.

Вскрикнула…

- Ты?! Какого черта тебе тут надо?!

Я усмехнулась. Удобнее перехватила камеру, достала из чехла объектив и начала его прикручивать…

- Ты же сама требовала, чтобы я немедленно приехала… Надежда.

- Что ты несёшь?!

Краски на ее лице стремительно смеялись одна на другую – сначала она покраснела от злости при виде меня, следом – побледнела, наконец осознав смысл моих слов…

И все равно оказалась не готова принять и признать то, что судьба свела нас вот так…

Неожиданно. Иронично.

- Ты пронюхала, что я ищу фотографа, вот и припёрлась! – набросилась она на меня. – Ты хочешь мне отомстить, ты хочешь сорвать мою свадьбу!

Она орала во весь голос, во всю дурь и лицо её от этого покрылось ужасными красными пятнами…

Хмыкнув, я сделала несколько кадров этого уродливого зрелища.

Прокомментировала с насмешкой…

- Выглядишь омерзительно. Добавлю эти чудесные фото в свое портфолио.

- Не смей!

Она бросилась ко мне, попыталась выхватить камеру, но я увернулась. В итоге она с разбегу налетела на манекен, опрокинула его и, запутавшись в собственных юбках, навернулась.

Конечно же, я засняла это все тоже.

А Наденька так и осталась сидеть на полу, будто сломанная кукла. И выглядела при этом уже не взбешенной, а совершенно несчастной.

Но я не испытывала к ней сочувствия. Не после всего, что было.

Бросила ей с издевательским презрением…

- Что, нервы шалят? Выходит, не так уж сильно тебя любит Ромочка, если боишься, что я сорву вашу свадьбу? Раз трясешься, что он передумает?

Я произнесла эти слова и испытала мстительное удовлетворение.

Всего нескольких её фраз мне оказалось достаточно, чтобы понять – у них все сложилось не столь уж прекрасно.

- Пошла вон, - процедила она в ответ сквозь зубы.

Я рассмеялась.

- Я-то уйду. Потому что, разумеется, работать с тобой не стану. Так что ты, истеричка, остаёшься без фотографа.

Она завыла. Дико, по-звериному, словно её нервы окончательно сдали.

- Уйдиии!

Я развернулась в дверям, намереваясь так и поступить.

И в этот момент они распахнулись.

Я ожидала, что это работники салона наконец прибежали на вопли Наденьки, но…

- Надя, какого черта у тебя опять случилось? – раздражённо прогремел на весь зал знакомый голос. – Нафига ты мне звонишь прямо во время совещания и требуешь приехать немедленно?!

Я отступила в сторону. Рома влетел в помещение, лицо его было перекошено от злости…

Захотелось рассмеяться.

Да уж, любовью до гроба у этих двоих, похоже, и не пахло.

Надя, тем временем, истошно завизжала.

- Уходи! Ты не должен видеть меня в платье до свадьбы!

Она неловко вскочила на ноги, заметалась из стороны в сторону и попыталась скрыться за стоявшей в углу ширмой, но второпях зацепилась юбкой за крючок…

Раздался треск. Следом – отборная брань…

Наденька заревела во весь голос – вероятно, поняла, что платью настал конец.

- Дура, что ты бегаешь, как припадочная! – выругался мой бывший муж.

В сторону любви всей своей жизни!

- Моё платьеее, - рыдала она в ответ.

- Меньше смотри тупые американские фильмы! Какая разница, видел я тебя или нет в этой занавеске!

- Дебил, оно порвано! – выла она сиреной.

- А виноват кто?! Ты сама!

Их диалог стремительно перерастал в ссору. Не сдержавшись, я хохотнула.

И тут же поняла, что надо убираться отсюда, пока бывший муж не переключил внимание на меня.

Даже жаль, что не досмотрю до конца эту мерзкую ссору. Может, ещё зрелищной дракой порадовали бы!

Я быстро направилась к выходу, но в этот момент раздалось…

- Оля?!

Я обернулась.

Рома смотрел на меня, как на привидение. Выглядел при этом потрясённым, растерянным…

И были в его взгляде ещё какие-то, непонятные мне эмоции. Но я не собиралась их разгадывать.

- Я уже ухожу, - сообщила ему с усмешкой. – Счастливо оставаться, голубки. Спасибо за занимательное зрелище! Жаль, поп-корна не было.

- Стой!

Я не обратила внимания на этот окрик. Ни одно его слово больше не имело для меня значения.

Я зашагала прочь, но он пошёл следом.

Донёсся крик…

- Рома, куда ты?! А ну вернись! Вернись, я сказала, козел!!!

Я постаралась отключиться от всего этого. Просто выскочила из салона на улицу, открыла свою машину…

Но сесть не успела.

Сильные пальцы сомкнулись у меня на локте.

- Что, так просто уйдешь, дорогая? – раздался над ухом вкрадчивый голос. – И даже не поболтаем, как старые друзья?

Три года.

Три года в попытках смириться с тем, что самый близкий человек предал.

Три года боли от осознания, что отдала ему все, а он никогда меня не любил.

Три года боя со страхами вновь кому-то довериться.

Три года борьбы с отвращением к себе самой.

Это были тяжёлые три года, но очень полезные. Плодотворные.

Из разочарования выковалась трезвая осторожность. Из боли выросла смелость.

Смелость смотреть ему теперь в глаза и не испытывать прежних чувств.

Охватывать взглядом такое родное когда-то лицо ни о чем не жалеть.

Я прошла тяжелый развод. Рома пытался отобрать у меня сына в отместку за то, что посмела претендовать на его имущество, которое, как он считал, заработал исключительно сам. А я не имела прав ни на что. Просто так прислуживала ему пятнадцать лет своей жизни, а как стала не нужна – должна была молча исчезнуть, а не требовать справедливого раздела.

Конечно, он не ожидал, что суд выделит мне хоть что-то – ведь между нами был брачный контракт, заключённый ещё тогда, когда у Ромы только и было, что едва зародившийся бизнес.

По молодости и глупости я подписала тот контракт – ведь выходила замуж по любви, не ради денег, которых у него тогда особо и не было.

К счастью, суд в итоге не оставил нас с сыном совсем без всего – мы получили большую часть дома, где прежде жили, кое-какие деньги и алименты. На бизнес Ромы я не могла претендовать в любом случае – он был начат ещё до брака.

Свою часть дома я в итоге уступила бывшему мужу в обмен на покупку равнозначной по цене квартиры.

Приятно было вспомнить, как он тогда злился, но понимал, что выбора у него нет.

Во время развода я поняла, что этим контрактом муж всегда оставлял себе возможность легко от меня избавиться. Безболезненно и быстро.

Не вышло. Как и обещала – я укусила его напоследок.

А теперь вот он стоял напротив и желал поболтать, как старые друзья?..

Склонив голову набок, я насмешливо поинтересовалась:

- Давно ли мы стали друзьями, Роман? Может, когда ты мне изменил? Или когда при разводе пытался отнять сына и оставить меня вообще без всего?

Он стиснул челюсти.

- Довольна собой? Отняла у меня то, на что не имела права. Я один работал, я один зарабатывал и все принадлежало лишь мне!

Я расхохоталась.

- До сих пор успокоиться не можешь? Я уже слышала все эти крики о том, какой ты молодец, и раньше, в суде. Как же удобно ты забыл том, что сам запрещал мне работать! И насколько же тебе было плевать, что пытаешься оставить ни с чем не только меня, но, в первую очередь, своего сына!

Я выдохнула, ощущая, что чересчур распаляюсь. Он не заслужил видеть ни единой моей эмоции. Только равнодушие.

Окинув его презрительным взглядом, я бросила…

- Что, тяжело содержать продажную дрянь, денег уже не хватает? Приятно было посмотреть на вашу идиллию!

Он молчал. В нем словно боролись полярные эмоции. Ноздри гневно раздувались, но глаза…

В глазах читалась тоска, которую он не в силах был скрыть.

Я отвернулась, намереваясь сесть в машину и уехать.

На этот раз меня остановили не его руки. А голос…

- В этом тоже виновата ты, - произнес он глухо.

Я кинула на него взгляд через плечо.

- Это в чем же?

- В том, что у нас с Надей нет идиллии, как ты выразилась.

Он говорил и прежде наглые и возмутительные вещи, но это заявление меня все же удивило.

Я издевательски хмыкнула.

- В этом весь ты. Обвиняешь в своих несчастьях кого угодно, только не себя самого. Хотя ты сам захотел развода, сам кричал о том, как ты её любишь. А виновата в итоге я. В том, что ушла, надо полагать?

Его взгляд потемнел, глаза сделались почти чёрными.

- Я тебя ненавижу, - прошептал он, но, вопреки словам, в голосе не было злости.

Лишь отчаяние.

Я пожала в ответ плечами.

- Увы, не могу ответить на твои страстные чувства. Мне на тебя просто плевать.

Я открыла дверцу машины, но он схватил меня за запястье. Вынудил посмотреть себе в лицо и вдруг выдал…

- Ненавижу тебя за то, что какого-то черта по тебе скучаю.

Наверно, ни одно его жестокое слово не могло бы поразить меня сильнее, чем это.

Я фыркнула.

- Ты приболел? Бредишь, не иначе.

Он не стал отрицать.

- Может, и так. Тогда я болен уже давно.

Наш диалог от взаимных претензий перешёл уже к совсем странной, совершенно неожиданной теме. И это было куда хуже оскорблений.

Потому что слова о том, что он скучает, били даже больнее, чем то давнее признание в том, что он никогда меня не любил.

- Ну, лечись, - бросила в итоге равнодушно, вырывая у него свою руку.

- Я хочу видеть сына, - произнес он внезапно.

Я презрительно рассмеялась.

- Ну надо же! Хотел бы – увидел, тебе никто не запрещал. Но целых три года ты о нем не вспоминал, был увлечён своей новой-старой любовью. Теперь спроси себя – а нужен ли ты сейчас Никите?

Он не ответил.

Просто обошёл мою машину и сделал то, чего я точно не ждала – сел на переднее пассажирское сиденье. Ещё и пристегнулся, как приличный гражданин!

- Вези меня к сыну, - произнес нагло, приоткрыв дверцу автомобиля так, чтобы я его слышала.

- Выйди вон из моей машины.

- И не подумаю.

Вариантов, что с этим делать, было ровно два.

Везти эту свинью домой, как он того с какой-то стати требовал.

Или бросить машину здесь, уйдя с ключами. А когда он вылезет – забрать.

Жаль, нельзя было просто запереть эту скотину внутри, чтобы сидел и выл, не в состоянии выбраться.

Я скрестила руки на груди.

На ум пришёл ещё один вариант.

- Или ты вылезаешь из моей машины сейчас же… или я вызываю полицию, Вавилов.

Я отсчитала ровно десять ударов сердца – бывший муж так и не сдвинулся с места.

Видимо, до сих пор не воспринимал меня всерьёз.

Зря.

Повторять ещё раз я не стала. Просто вытащила из кармана телефон и набрала сто два.

Когда ответили, быстро проговорила…

- В мою машину пробрался посторонний и не выходит оттуда. Мне страшно, помогите мне!

Рома пулей вылетел из авто, я столь же быстро его закрыла, чтобы он снова туда не залез.

Он отобрал у меня телефон, сбросил звонок…

Гневно накинулся:

- Ты с ума сошла?!

Я вырвала свой телефон из его рук.

- Опять что-то путаешь, козленочек. Это ты вломился ко мне в машину и отказался по-хорошему выйти. Не наоборот.

Он хмыкнул.

- К тебе? А не на мои ли деньги эта машина куплена? На те самые, что ты у меня отсудила?

Я усмехнулась ему в рыльцо.

- Ну, ты же обещал щедро меня содержать, когда запрещал работать. Выходит, хоть одно обещание отчасти сдержал. Хоть и нельзя сказать, что по доброй воле и собственному желанию. Да и щедрость твоя так себе.

Он протяжно выдохнул. Но на этот раз возражать ничего не стал.

А я ощутила, что устала от этого бессмысленного спора. Который никуда не вёл, да и не мог привести. Потому что между нами все было давно уже решено.

Всё было кончено.

Иногда я задумывалась о том, что было бы, приди он ко мне и попроси прощения. Забыла бы я его измену, приняла бы назад?

И понимала – нет. Никогда. Ни за что.

Потому что не смогла бы забыть слова, что он всегда любил другую, а я для него была лишь временной заменой, игрушкой, верной псиной.

Той, кого он, по его словам, воспитал. И, наверно, воображал, что выдрессировал. Так, что я стану слушаться, несмотря ни на что. Как бы он ни бил, как бы ни унижал.

Только вот промахнулся в этих расчётах. Недооценил.

И мне приятно было понимать, что его это до сих пор злит.

Что я тоже нанесла ему хоть какую-то рану.

Мы стояли и молчали. Чего хотел на самом деле он – я не понимала. Точнее – даже не позволяла себе задуматься…

А чего хотела я?

Просто поскорее уехать.

Поэтому отчеканила:

- Отойди от моей машины, Роман. И больше не пытайся в неё залезть. Я уезжаю.

Он поднял вверх руки, словно сдавался в плен.

- Тебе это не поможет, Оль.

Что он имел в виду – уточнять я не стала. Подавила в себе идиотское желание спросить, зачем он вообще за мной побежал, что ему было от меня надо спустя три года после развода?..

Дождавшись, когда он отойдёт, я прыгнула в машину и сразу заблокировала двери, чтобы никто не мог открыть их снаружи.

Завела двигатель и тут же двинулась с места.

Смысл его слов поняла несколько минут спустя, когда заметила, что за мной неотступно следует чёрный внедорожник.

Кто был за рулём я разглядеть не могла, но догадаться было совсем нетрудно.

Конечно, домой я не поехала. Не хотела оказаться в ситуации, когда этот мерзавец станет ломиться ко мне в квартиру.

С этими мыслями я направилась к себе в офис, при котором находилась и моя студия. Там хотя бы была охрана в здании и другие люди.

Хотя я не боялась бывшего мужа. Просто абсолютно не хотела оставаться с ним наедине и вести эти пространные разговоры о том, как он, оказывается, скучал и внезапно воспылал желанием увидеть сына.

Припарковалась на своём привычном месте. Заметила, что он встал неподалёку.

Дождалась, когда Роман выйдет из машины.

Подошла к нему сама.

- Что ещё тебе надо? – выпалила резко, решительно переходя в нападение. – Хотя дай догадаюсь. Хочешь немедленно получить фотки своей невесты с перекошенной от злобы мордой? Эти кадры мне прекрасно удались. Поставишь в рамочку на свой рабочий стол, чтобы не забывать, с кем ты связался.

- Хочу получить второй шанс, - внезапно ответил он.

Я произнес эти слова – и даже испытал странное облегчение.

Потому что внезапно наружу вышло все то, в чем сам себе не позволял признаваться.

Целых три года.

Три года я жил, мирясь со своим выбором, неся за него ответственность…

И просто боялся, что пути назад уже нет.

Как же по-дурацки сложилась жизнь! Чертовы двадцать лет я страдал по одной женщине, ждал её…

А когда дождался – оказалось, что оно того не стоило. И теперь страдания причиняла мысль о том, что потерял единственно настоящее, важное…

Отчаянно искал любовь, а оказалось, что она пятнадцать лет была рядом. Только я её не видел. Не узнал. Не понял.

А теперь вот встретился с бывшей женой лицом к лицу…

И ничего не смог с собой поделать. Все больное, скрытое, тревожащее стало слишком очевидным. И обезоруживающим вихрем в голове промчалась мысль – я хочу все вернуть.

Хочу вернуть ту жизнь, которая, как оказалось, была действительно счастливой.

Оля стояла напротив, и моё сердце бешеным стуком отзывалось на её близость, металось меж разных чувств - от радости к тоске, от нежности к злости…

Она – как воплощение всех жутких мыслей, что от себя гнал. О том, что ошибся. О том, что выбрал не ту женщину… дважды.

А действительно прекрасную, нужную, любящую – потерял.

Только пожив с Надей, стал понимать, где была настоящая любовь, а где – застарелая одержимость.

Идиот. И ведь всегда знал, какая Надя – ведь однажды она уже ясно это показала, но все равно на что-то надеялся, почему-то воображал, что на этот раз все будет иначе…

Не было.

Надя любила только себя.

А Оля – меня.

И оказалось, что второе куда важнее. Что любовь Оли была тем щитом, без которого я ощутил себя сиротливо, потерянно…

Несчастно.

Только вот теперь она смотрела на меня в ответ так, словно этой любви, к которой я так тянулся, так жаждал, в ней не осталось ни капли.

В данный момент она вообще смотрела на меня, как на сумасшедшего.

Возможно, не зря. Я и сам себя таковым ощущал.

Ведь у меня на носу свадьба. А я стою напротив бывшей жены и отчаянно пытаюсь понять, осталось ли у неё ко мне хоть что-то.

Хоть малейшая искра, из которой я мог бы разжечь пламя.

- Мне нужно работать, - произнесла она в итоге. – А слушать этот бред мне попросту некогда.

Такая холодная, такая равнодушная…

Но мне не хотелось верить, что все чувства в ней сгорели дотла. Мы ведь столько лет были вместе…

Она ведь так меня любила.

Не могло это все просто иссякнуть. Нужно лишь найти ниточку этих чувств, потянуть за нее…

Я знал, что она так никого и не встретила, не нашла мне замену. Порой тайком интересовался её жизнью, и каждый раз, как убеждался, что она одна, испытывал облегчение…

Словно тем самым она оставляла для меня дверь приоткрытой. Оставляла шанс вернуться.

А я успокаивал себя этим и не стремился что-либо делать. Упрямо повторял себе, что ушёл к Наде не зря…

- Это не бред. Это правда.

Я решил говорить прямо. Порой ничто так не обезоруживает, как честность.

Оля закатила глаза, словно я был назойливой мухой, от которой ей хотелось отмахнуться.

Наверно, справедливо.

В глубине души я знал, что бесконечно виноват. За то, как все закончилось. За то, как вёл себя при разводе…

За то, что упустил общение с сыном. Я пытался ему звонить, что-то наладить, но Никита меня откровенно ненавидел и я очень скоро попросту сдался. Перестал тратить на это время.

Считал, что всех можно заменить. И жену, и сына…

Оказалось, нельзя.

Я ощущал, что нужно ещё что-то сказать, но слова давались с трудом. Чувств было много, но они никак не желали воплотиться в связные предложения…

В итоге я прокаркал…

- Я очень жалею о том, что мы развелись, Оль.

Она усмехнулась – презрительно, пренебрежительно.

- Так жалеешь, что три года спокойно жил со своей любовницей и решил на ней жениться. В логике тебе не откажешь, Вавилов. Надеюсь, ей ты тоже подсунул брачный контракт? Или Наденьке готов последние трусы при разводе отдать?

- Спокойно – не жил, - ответил ей хрипло.

Абсолютная правда.

Надя довольно скоро показала свое истинное лицо. А я продолжал за неё цепляться, потому что больше было не за кого. Потому что никак не мог признать, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни. И продолжал упрямо идти этой кривой дорожкой…

Каким же идиотом теперь выглядел даже в собственных глазах!

Знал, что эта женщина мне не подходит, что просто меня использует и все равно сдался перед её требованиями на ней жениться.

А Оля рассмеялась.

- Да уж, отношения у вас с огоньком, Рома. Надеюсь, спалите друг друга к чёртовой матери. А меня в это все не вмешивай. Для меня ты давно пустое место. Прощай.

Она развернулась и пошла обратно к своей машине.

Мне осталось лишь проводить её взглядом…

И пообещать себе, что это ещё не конец.

Я непременно найду способ вернуть все назад.

Открыв глаза следующим утром, первое, что я вспомнила – это встречу с бывшим и его невестой накануне.

Хотя именно это предпочла бы забыть.

Впрочем, не могла отрицать, что его слова о том, что он жалеет о нашем разводе, доставили мне мстительное удовлетворение.

Лучше бы, конечно, вообще ничего не испытывать ни от вида Ромы, ни от его признаний, но, похоже, вся эта история во мне до конца так и не отболела.

Помнила все так остро, словно это было вчера. Помнила каждое его жестокое слово.

Помнила боль, которую тогда испытывала.

И мне до сих пор хотелось, чтобы он тоже страдал. Чтобы поплатился за то, как поступил со мной и со своим сыном.

А ведь у нас вырос такой прекрасный мальчик! Почти уже мужчина. И он заслуживал любви отца. Заслуживал, чтобы отец им гордился.

Но когда Никита отказался остаться с Ромой при разводе – словно вовсе перестал для него существовать. И это было несправедливо, обидно, жестоко.

Я ощутила, что с кухни тянутся ароматы еды. Похоже, сын поднялся раньше меня и приготовил завтрак.

Накануне я вернулась поздно – пришлось компенсировать время, потраченное на Рому и его придурочную бабу, дополнительными часами работы в офисе.

Никита к моменту моего возвращения уже спал. Поэтому пока ничего не знал о том, что вчера произошло.

Поднявшись, я устало зевнула – выспаться совсем не удалось – и в пижаме прошлепала на кухню.

Сын и в самом деле хозяйничал у плиты – в свои шестнадцать такой самостоятельный, такой заботливый…

Накатила бескрайняя нежность.

Если я за что-то и испытывала благодарность к бывшему мужу, так это за то, что мы родили Никиту.

Без него мне было бы куда сложнее пережить развод и найти новые ориентиры в жизни.

А он давал мне сил, давал мотивацию идти дальше. Давал любовь.

- Проснулась, мамуль? – спросил Никита с улыбкой, заметив, как я его рассматриваю. – Я вот омлет сделал, как ты любишь. А то знаю я тебя – убежишь опять на работу голодная…

Я рассмеялась. Казалось, ещё вчера я сама кормила его завтраком, учила говорить и ходить…

А сегодня уже он обо мне заботится, как о маленькой.

- Спасибо.

Всего одно короткое слово – а я вместила в него все чувства, что испытывала сейчас. И вдруг поняла – несмотря ни на что, я – счастливая женщина.

Потому что у меня чудесный сын. Потому что я нашла свою профессию. Потому что была самодостаточной и ни от кого больше не зависела.

Снова вспомнился Рома.

Вздохнув, я положила себе омлет, который сыну прекрасно удавался, и наконец сказала…

- Ник… я вчера видела твоего отца.

Никита мгновенно помрачнел. С момента развода он вообще не говорил об отце, не вспоминал его вслух. Но внутри, очевидно, переживал, просто не хотел мне этого показывать.

Но так как Рома внезапно воспылал желанием увидеться с сыном, то вполне мог что-нибудь выкинуть, поэтому я все же завела эту тему, которая Никите была неприятна.

- Так, - протянул в итоге сын, не став ничего спрашивать и уточнять.

Лишь крепче сжал пальцами чашку с кофе, которую держал в руках.

Любил, как и Рома, чёрный, без сахара.

Я покусала губы и в итоге сказала все, как есть.

- Я поехала к клиентке, не зная, что это невеста твоего отца.

- Та самая?

- Та самая.

Никита презрительно скривился.

- Идиот. Он ещё и жениться на ней собрался!

Я пожала плечами и усмехнулась.

- Ну, счастливыми они не выглядят.

- Так им и надо!

Было очевидно – сына все ещё задевает за живое предательство Ромы.

Я осторожно произнесла…

- Отец хотел с тобой увидеться.

Ник с громким стуком поставил чашку на столешницу.

- А я с ним не хочу видеться. Финиш.

В ответ я кратко рассказала о том, как Рома вломился в мою машину и требовал отвезти его к сыну. А вот о том, как он заявил, что хочет второй шанс – умолчала.

Но Никита и без того был возмущен.

- Пошёл он к черту! – проговорил горячо. – Всплыл, как дерьмо через три года и думает что? Что мы его ждали? Нет уж! Пусть дальше со своей бабой мучается, а нам он не нужен!

Я с ним была согласна. Отчасти.

Мне Рома и впрямь не был нужен. Но так ли уж он был не нужен самому Никите?..

И все же мы сменили тему. Я проводила сына в школу и стала собираться на работу – на сегодня у меня была запланирована фотосессия…

Звонок в дверь застал меня уже в прихожей.

Торопясь, я просто открыла, не глядя в глазок…

И сильно об этом пожалела.

На пороге стоял Рома.

Хотя узнала я его не сразу, потому что его физиономию заслонял огромный букет белоснежных калл.

Мои любимые цветы.

- Привет, - проговорил он, опустив букет, и на его лице сияла такая улыбка, словно мы не были в разводе три года, а он просто вернулся домой с работы. – Это тебе. Я решил, что стоит начать все сначала, как положено… с цветами и прочими ухаживаниями.

Он решил!

Он вообразил, что может снова что-то за меня решать?

В данном случае – то, что мы что-то начинаем сначала!

В ответ на подобное заявление у меня возник один, весьма конкретный порыв. А именно – надавать ему по морде этим самым букетом, но, увы, пришлось этот великолепный план отодвинуть в сторону – слишком огромный букет, чтобы нормально его удержать и тем более – хорошенько им размахнуться.

Да и в чем виноваты передо мной эти несчастные цветы? Лишь в том, что попали не в те руки.

Я прищурилась.

И вдруг вспомнила о том, что пообещала себе однажды.

Что заставлю его плакать и мучиться. Заставлю жалеть о том, как он поступил.

Заставлю пройти все то, что прошла я сама.

Я пыталась избавиться от внимания бывшего мужа, но что, если сделать с точностью до наоборот?

Дать ему надежду, иллюзию возможного счастья, а потом – отвергнуть.

Вернуть всю боль, которую он причинил мне. Может, тогда я наконец окончательно закрою ту страницу жизни, что была с ним связана?

Нужно быть умнее и хитрее.

- У тебя ваза есть для такого букета? – продолжил, тем временем, напирать Рома.

Я фыркнула.

- Представь себе, есть.

- Тогда давай я помогу поставить в неё цветы…

Он шагнул вперёд, намереваясь войти в квартиру, но я предупреждающе наступила ему на ногу.

Он зашипел.

Я холодно усмехнулась.

- Я тебя не приглашала. Более того – мне некогда с тобой разговаривать, я ухожу на работу.

Спешно накинув пальто, я плечом оттеснила бывшего в сторону и, выйдя из квартиры, закрыла дверь на ключ.

После чего невозмутимо пошла к лифту.

- А цветы? – спросил Рома с явной растерянностью в голосе.

- Подари своей невесте.

- Но я их купил для тебя…

Я обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

- Ты сам-то понимаешь, что делаешь? Хочешь начать все заново со мной, а женишься при этом на другой. Думаешь, стану твоей любовницей? Извини, но я не Наденька. У меня имеются моральные установки, которые я не стану переступать.

К моему удивлению, он усмехнулся.

Подошёл ближе, склонился так, что его дыхание касалось моего лица…

- Значит, тебя только это останавливает – то, что я собираюсь жениться?

У него был все тот же парфюм. Этот запах против воли отнёс меня в те времена, где я его любила, где я ему верила и думала, что счастлива…

Защемило в груди. Но я решила все же поддержать эту игру.

Приблизилась ещё больше, выдохнула ему почти в самые губы…

- А если и так, то ты отменишь свадьбу?

Заметила, как он уставился на мои губы – жадно, завороженно, алчно.

Я вздрогнула. Неужели и впрямь скучал, неужели действительно жалел о том, что сделал?

Хотя для меня это ничего не меняло.

А Рома вдруг опустил букет на пол. Его руки решительно легли на мою талию…

Я нажала кнопку вызова лифта. И в тот момент, когда он явно собирался меня поцеловать, шагнула внутрь кабины.

- Я не Наденька, - повторила снова, усмехнувшись. – Так что подумай, на что ты действительно готов, чтобы меня вернуть. Потому что тебе это обойдётся очень дорого.

Двери лифта сомкнулись, кабина устремилась вниз.

А я с облегчением выдохнула, оставляя бывшего позади.

Только надолго ли?..

- Представляешь, они заявили мне, что зимой пионов не бывает и предложили какие-то дурацкие пионовидные розы! Но я хочу именно пионы и мне плевать, где они их достанут и за какие деньги! Рома! Рома, ты меня слушаешь?!

Я не слушал.

И даже не особо пытался это скрыть.

Надя явно поняла это по моему лицу.

- Рома, какого черта!

Она возмущённо подскочила со своего места, даже отложила в сторону телефон, где, кажется, только и делала, что рыскала по приложениям всевозможных маркетплейсов, ища куда потратить мои деньги…

Нет, мне не было жаль финансов. Мне было жаль себя.

Потому что для неё я словно и не существовал, как человек. Она смотрела на меня – а видела лишь пресловутый кошелёк на ножках.

А мне ведь, идиоту, поначалу хотелось верить, что она и впрямь скучала по мне аж двадцать лет.

Думал сейчас об этом – и даже самому было смешно. И противно…

Смотрел на неё и понимал – я не хочу покупать любовь. Больше того – её любовь мне и вовсе не нужна.

Продажная, фальшивая, затхлая.

- Такое ощущение, что эта свадьба нужна только мне! – продолжала возмущаться Надя.

Наверно, она ждала слов о том, что это не так. Что я хочу этой свадьбы ничуть не меньше…

А я вдруг ощутил, что смертельно устал от всей этой лжи.

От её. От своей собственной.

Она притворялась, что любит меня. Я – делал вид, что именно этого и хочу.

Но я не хотел. Мне достаточно было лишь раз посмотреть в глаза бывшей жене, чтобы понять – на самом деле я не хочу всего того, что сейчас со мной происходит.

И это пора признать вслух. И без того слишком много времени ушло не на ту женщину. Не на те цели.

- А это не ощущение, дорогая, - произнес, хмыкнув. – Это так и есть.

Она побелела. Сжала руки в кулаки, словно хотела на меня наброситься…

Я добавил…

- Ты же буквально требовала, чтобы я на тебе женился. Довольно унизительное занятие для женщины, но чего не сделаешь ради сытой жизни, правда?..

В голосе даже не было горечи – лишь отстранённая констатация факта.

Я позволил себе вслух признать то, о чем всё это время думал.

Она задохнулась. Зло выпалила:

- Дело в ней, да?! В твоей бывшей?! Может, жалеешь о том, что от неё свалил?!

Вероятно, выкрикивая это, Надя рассчитывала совсем не на тот ответ, который в итоге получила.

Потому что я сказал:

- Не может. Жалею. Очень.

Несколько скупых слов, но каждое – абсолютно честное.

Ужасно, что мне пришлось обидеть, ранить, уничтожить любящую меня женщину, чтобы, пожив с другой, лишь в сравнении понять, что именно я потерял.

Горло сдавило, как клещами.

Вспомнилось, как сказал Оле, будто подобрал её, как собаку. Но на самом деле это она меня подобрала – ожесточившегося, потерянного, недоверчивого после истории с Надей.

Она дала мне шанс быть счастливым. Она вручила мне свою жизнь, свое сердце, открыто продемонстрировала, что, в отличие от Нади, ей нужен лишь я сам…

Она даже подписала тот чёртов брачный контракт, хоть это и выглядело смешно, ведь тогда у меня практически ничего и не было…

А что ей дал я?

Зная, как она нуждается в любви – не позволял себе лишней нежности. Зная, как боится оказаться снова беспомощной – постарался сделать её максимально зависимой, контролировать её жизнь…

А она все равно выстояла.

И как мне её, такую цельную, смелую, сильную, вернуть назад?..

Уже не получится связать её по рукам и ногам, приковать к себе. Уже не выйдет подчинить и прогнуть.

Я хотел обратно ту женщину, что меня любила, но я сам её и уничтожил.

И все же…

Пусть даже не мог предсказать, что будет дальше, сумею ли вернуть Олю, получится ли убедить её в том, что она мне нужна…

Но жить так, как сейчас, было дальше нельзя в любом случае.

Я вдруг понял, что в комнате стоит тишина.

Подняв глаза, обнаружил, что Надя беззвучно сотрясается от рыданий. Старательно и красиво, почти театрально.

И не испытал от этого зрелища ничего.

- Я ошибся, - проговорил ровно и твёрдо. – Я страшно ошибся, когда с тобой связался. Когда думал, что все еще тебя люблю.

Она отняла ладони от лица, с ужасом на меня уставилась…

- Что ты говоришь такое?! – всхлипнула драматично.

- Говорю, что свадьбы не будет.

Она бросилась ко мне, вцепилась пальцами, как крюками в мои плечи, словно желала любой ценой остаться рядом…

- Ты не можешь так со мной поступить! – выпалила дрожащим голосом.

И она действительно боялась – я это видел. Боялась потерять. Но только не меня, а благополучие, которого лишилась после развода и, подсуетившись, снова обрела в моем лице.

Я криво усмехнулся. Резко, решительно разжал её пальцы…

- Ну почему же не могу? Я бросил жену, с которой прожил пятнадцать лет. Ту, что меня любила и прошла со мной непростые времена. Что мне мешает бросить тебя – ту, что меня не любила никогда?

- Но я люблю! – быстро возразила она.

Потянулась, чтобы поцеловать. Думала, что это все ещё на меня действует…

Я поморщился и увернулся.

- Брось. Ты была мне дана лишь для одного – чтобы я понял, какая прекрасная у меня была жена. Чтобы осознал, сколь многого не ценил. На этом твоя роль сыграна, Надь. Я даю тебе день, чтобы собрать свои вещи и отменить весь этот свадебный цирк.

Она стояла, задыхаясь. Не веря в происходящее.

А я смотрел на неё и видел Олю. В тот самый вечер, который я хотел бы стереть…

На заснеженном вокзале, куда она пришла меня встречать…

Раненую, непонимающую, растерянную.

Как просто было обидеть её тогда! Как трудно теперь вернуть…

Недавнее намерение найти к её сердцу дорогу внезапно обернулось страхом, что ничего не получится.

Что я стану делать тогда?

Я не знал.

Но, выходя из квартиры, которую делил с Надей, пообещал себе одно…

Я больше не стану себе врать.

А ещё – исправлю хотя бы часть того, что натворил.

Как бы ни было тяжело.

Легкий аромат цветов, сладковатый и напоминавший ваниль, навязчиво расплывался по кабинету.

Я покосилась на букет калл, которые вчера доставил мне в офис курьер – Рома, видимо, вознамерился вручить их любой ценой.

Удивительно, но раньше я вообще не замечала, что каллы пахнут. А на сей раз бывший муж нашёл какой-то особо пахучий сорт – подозревала, что нарочно, ибо этот запах отвлекал, сбивал с мысли, вынуждая вспоминать о дарителе.

Вздохнув, я решила попросить помощницу вынести цветы из моего кабинета куда-нибудь подальше. Выкинуть их было жаль, но и видеть тоже не хотелось.

Я встала из-за стола, чтобы позвать Лену, но в этот момент дверь распахнулась. Показалось разом две фигуры: сначала - высокая, мощная, а позади хрупкая и испуганная.

Рома и моя помощница.

- Оль, прости, этот человек буквально ворвался сюда, - пробормотала Лена.

- Вызывай охрану, - спокойно пожала я плечами в ответ.

- Ты это серьёзно? – выдохнул ошеломленно бывший муж.

- Я это серьёзно, - кивнула в ответ. – Не терплю, чтобы ко мне врывались без спроса, тем более совершенно посторонние люди. Кстати, Лен, вынеси, пожалуйста, отсюда этот веник.

Я коротким жестом указала на пышный букет, в котором было, наверно, не менее сотни цветов.

Такой дорогой букет и такой дешёвый прием для того, кто может себе это позволить.

Следом я указала бывшему на выход. И вот что удивительно – он и впрямь вышел.

Лена тоже поспешила удалиться с букетом в руках.

А потом раздался стук и дверь вновь, но на этот раз – робко, приоткрылась.

- Разреши тебя отвлечь, - произнес Рома миролюбиво.

Даже поразительно, как он присмирел с последней встречи. Наверно, не к добру.

- Пять минут, - холодно откликнулась на его слова.

Он шагнул в кабинет и прикрыл за собой дверь. Усмехнулся…

- Вижу, не выкинула мои цветы.

- Уже выкинула.

Он прошагал к моему столу, остановился у самого его края, словно нарочно оставляя между нами эту преграду.

Иллюзию безопасности.

- Хотел пригласить тебя на свидание, - заявил прямо. – В «Седьмое небо». Будешь свободна сегодня в восемь?

Он напирал. А мне пришлось напомнить себе, что не стоит посылать его сразу, хоть и хотелось. Он должен надеяться, должен мучиться.

Я мысленно поморщилась. Не умела, как некоторые женщины, играть мужчиной ради собственной выгоды. Не хватало для этого хитрости, не хватало изворотливости. Была слишком честной, слишком прямой.

Я неторопливо откинулась на спинку кресла. Усмехнувшись, ответила…

- Ты в самом деле воображаешь, что можешь меня таким впечатлить? Дорогим букетом, престижным рестораном? Смешно, Рома. Я уже не та молоденькая, наивная дурочка, которой любой знак внимания был за счастье и которую можно было приманить одним лишь ласковым словом…

Сказала это – и перед глазами внезапно пронеслись воспоминания…

О том, как мы встретились впервые.

***

Много лет назад.

На вокзале было холодно – постоянно открывающиеся двери запускали в старое здание кусачий мороз, что царил на улицах в эти февральские дни.

Я зябко прятала руки в карманы старой куртки, но это никак не спасало.

Просто не была готова к тому, что внезапно окажусь на улице и мне некуда будет пойти.

Я снимала комнату у одной бабульки, которая поначалу показалась мне весьма доброй и приветливой. Но этим утром в неё словно демоны вселились и она потребовала оплату аренды, хотя до даты, когда я ей платила, была ещё неделя.

Я пыталась объяснить ей это, но она не слушала. Утверждала, что я должна платить пятого, а не двенадцатого.

Денег у меня не было – зарплату я ещё не получила.

Так и оказалась в итоге на улице со своей единственной сумкой.

Что ж, не впервой.

После смерти бабушки, которая меня и воспитала, родственники без зазрения совести вытолкали меня на улицу из той квартиры, где мы с бабулей жили.

Увы, по закону имели право – покойный дед оформил эту жилплощадь на своего сына, моего дядю по материнской линии. Пока была жива бабуля – нас с ней не трогали. Не смели. Но едва она ушла – меня попросили освободить квартиру.

Я предлагала им платить за неё – немного, но сколько могла. На что получила весьма циничный ответ…

«Извини, Оля, но квартиру мы будем продавать. Вложим эти деньги в покупку нового жилья для своего сына. Мы должны о своих детях думать, а не о бедной родственнице».

Никому не было до меня дела.

Я прикусила губу, стараясь не подпускать в голову застарелые горькие мысли о том, какой была бы жизнь, будь жива мама. Или если бы отец нас не бросил…

Не было толку об этом думать, потому что исправить ничего невозможно.

- Извините… - вдруг раздался рядом голос.

Я подняла голову, которой уткнулась в колени, чтобы скрыть подступающие слезы.

Рядом стоял мужчина – привлекательный на вид, молодой, темноволосый…

У него был приятный голос.

А ещё он смотрел участливо и внимательно.

Я молча ждала, что ещё он скажет. Он неловко откашлялся…

- У вас все в порядке? Мне показалось, что вы сидите здесь уже несколько часов…

Я горько усмехнулась и парировала:

- А у вас?

- Что?

- У вас все в порядке? Ведь вы, судя по всему, уже несколько часов за мной наблюдаете.

Его брови удивлённо взлетели.

- Туше, - произнес он в ответ.

Я отвернулась, ожидая, что он уйдёт.

Но он присел рядом.

- Меня Роман зовут. И я не хотел ничего плохого. Просто помочь.

Помочь? Смешно. Даже родне и знакомым было на меня плевать, а этому незнакомцу нет?

Я безразлично ответила:

- Меня неожиданно выселили из комнаты, которую я снимала. Вот и все. Временные трудности, бывает.

Он нахмурился.

- Но так не должно быть.

- Жизнь не спрашивает.

Он помолчал некоторое время, потом произнес…

- Если приглашу вас к себе – откажетесь?

Я наградила его тяжёлым взглядом и коротко прокомментировала:

- Угадали.

Он тут же встал и ушёл. А я осталась с накатившим удушливой волной ощущением одиночества. И отчаяния.

Но минут через двадцать он вернулся. Протянул мне ключ…

- Я вам снял номер в отеле. Тут, неподалёку. Разрешите провожу?

- Зачем? – спросила резко. – Я у вас ничего не просила.

- Не просили, - согласился он. – Но иногда просить и не нужно. Вы замёрзли и вам страшно – я это вижу. Позвольте я сделаю для вас что-то хорошее.

Я покосилась на ключ в его руке.

Представила, каково будет провести ночь на холодном вокзале…

Может, добрые люди и впрямь ещё существуют?..

Я встала.

Он – молча подхватил мою сумку.

Довёл меня до гостиницы и действительно просто ушёл…

Но утром мы встретились вновь.

Он ждал меня у дверей отеля, чтобы попросить номер телефона.

В тот день, когда мы познакомились, он показался мне настоящим чудом. Ангелом-хранителем.

Ведь он меня спас.

Видимо, для того, чтобы пятнадцать лет спустя сказать, что подобрал меня, как бродячую собаку.

И все доброе, прекрасное, тёплое, что было в наших отношениях, в тот момент рассыпалось в прах. Сгорело в пепел.

Который теперь Рома отчаянно ворошил, пытаясь отыскать хоть одну искру.

А я при этом испытывала лишь горечь.

- Чего ты хочешь?

Он прямо задал этот вопрос, глядя мне в глаза.

Торговался. Так, как привык делать это всю свою жизнь.

Но на сей раз я готова была назначить цену.

Нет, не за свое прощение. А за его грехи, счёт по которым он так и не оплатил.

Я склонила голову набок, изучающе на него глядя.

- Хочу получить все то, что ты мне недодал.

Он склонился над столом, как-то разочарованно усмехнулся…

- Речь, полагаю, не о любви?

Я спокойно встретила его взгляд, не отвела глаз, не изменила интонаций в голосе…

- Это добро можешь теперь оставить себе.

Он горько хмыкнул.

- Ты изменилась.

- А ты – нет. И это не комплимент.

Его глаза ищуще бродили по моему лицу, словно отчаянно пытались что-то на нем увидеть.

Наконец он сказал…

- Значит, и ты намерена меня просто использовать.

Я вздернула бровь.

- Мне казалось, тебе это нравится. Ты ведь променял мою любовь на фальшивку, которой от тебя только деньги и были нужны.

- И пожалел об этом, Оля, как ты не поймёшь? – вырвалось у него отчаянное.

Я пожала плечами.

- Я все прекрасно поняла. Но я не заводная кукла, в которой достаточно повернуть ключ, чтобы она тебе подчинилась.

- Я знаю.

Он устало оперся бедром о край моего стола, выглядя при этом бесконечно потерянным и одиноким.

- Так чего конкретно ты хочешь? – спросил вновь после паузы.

Я усмехнулась.

- Вообще-то, ничего. Это ты вроде как желаешь искупить свою вину – так искупай. Ты пытался полностью обобрать меня при разводе, и просто чудо, что судья встала на мою сторону и нам с сыном досталась часть дома и какие-то средства. Ты был так уверен тогда в том, что я не заслужила после развода ни черта, хотя я тебе посвятила жизнь…

- Прости меня, - откликнулся он глухо.

Я отвернулась.

- Черт с тобой, Рома, я и сама могу заработать себе на жизнь и вполне неплохую. Но ты в первую очередь обокрал своего сына. В то время, как твоя прямая обязанность – обеспечить его будущее. Но ведь вам, мужчинам, так просто! Бросил одного ребёнка – заделал другого, кто-нибудь стакан воды в старости да подаст! К чему напрягаться и налаживать отношения с уже ненужным сыном, так ведь?

- Не так!

Он отреагировал острее, чем я ожидала. Даже голос его дрогнул…

- Не так, - повторил снова. – Я скучаю по Нику. Скучаю по прошлой жизни… очень сильно.

Я фыркнула.

- Ну конечно. Тебе себя самого только и жаль, потому что ты стал несчастен. А что ты сделал за эти три года, чтобы показать сыну, что он тебе важен и нужен? Ничего.

- Я тебя понял.

Он оттолкнулся от моего стола и, больше ничего не говоря, пошёл прочь. Не прощаясь, не оборачиваясь…

Я молча проводила его взглядом и вернулась к работе.

В груди шевельнулось лёгкое разочарование от того, что он громче кричал о своём желании получить прощение, чем реально готов был что-то сделать.

Я хмыкнула.

Да, разводить мужчин на дорогие подарки я так и не научилась.

И это, наверно, к лучшему.

***

В следующий раз бывший муж появился в моем офисе несколько дней спустя.

На сей раз вошёл, как положено – предварительно дождавшись позволения, что уже было немалым прогрессом.

Прошагав к моему столу, положил прямо передо мной на стол бумаги.

- Что это? – поинтересовалась коротко, не прикасаясь к документам.

- Дарственная на квартиру. И на долю в бизнесе. Нужно только, чтобы Никита пошёл со мной к нотариусу и мы все оформим.

Я растянула губы в милейшей улыбке.

- Ну вот и попробуй его уговорить.

Разговаривать с Ромой и принимать от него что-либо в дар сын, весьма ожидаемо, отказался.

Их с Ромой диалог закончился, даже не начавшись – Никита просто выставил отца из квартиры, захлопнув перед ним дверь.

- Явился сюда, как ни в чем не бывало! – возмущался сын, ходя по кухне из стороны в сторону. – Думает, можно бросить мне какую-то подачку и я забуду все, что он сделал? Приму его с распростёртыми объятиями?

Я молчала, позволяя его эмоциям выкипеть.

Ник переключился на меня.

- Мам, ну а ты-то о чем думала, когда позволила ему сюда прийти? Даже сама его привела!

Я спокойно выдержала его пылающий взгляд.

- О том, что он, возможно, действительно хочет помириться. О том, что ты, несмотря ни на что, по нему скучаешь. О том, что он, в конце концов, немало нам должен, так пусть хоть теперь вернёт свои долги!

Сын поморщился.

- Не надо мне ничего от него, слышишь? И знаешь что? Не по чему там скучать, потому что он всегда был фиговым отцом! Ему было дело только до себя и своего бизнеса!

Я отвела взгляд, посмотрела в окно.

Поначалу подумала, что знакомая фигура мне лишь почудилась. Но нет. Рома кругами бродил по двору, прямо под нашими окнами, словно не мог найти себе места и покоя.

Отвергнутый, все же не желал сдаваться и уходить.

Я смотрела, как он, согнувшись, ковыряет носком ботинка свежевыпавший снег. И словно почувствовала, как на его плечи давит груз прожитых лет, совершенных ошибок, чувства вины и беспомощное непонимание – как это все исправить.

Я прожила с ним пятнадцать лет. Я любила его так, что ловила каждый его вздох, знала звук его шагов, дышала его запахом…

И сейчас, как когда-то давно, ощущала с ним странное единение. Словно эти три года мы не были друг другу чужими. Словно все годы брака он не страдал по другой женщине…

Его эмоции будто на миг стали моими. И его боль – частью меня.

Я неторопливо проговорила…

- Как ты знаешь, Ник, у меня не было папы. Мне и года не исполнилось, когда он ушёл от мамы и просто исчез…

- Мамуль…

- Я просто хочу сказать, что, объявись он внезапно теперь – я бы, наверно, на него злилась, как и ты на своего отца. Во мне бы кипели обида, боль, непонимание. Но я бы дала ему шанс просто потому, что он – мой папа. Другого у меня нет и быть не может. Знаешь… жизнь короче, чем она кажется. Я бы не хотела жалеть потом о том, что даже его не выслушала.

Повисла тишина. Я тихо добавила…

- Рома действительно был плохим отцом, как и мужем. Но как знать… возможно, то, что ты назвал подачкой – это его способ показать любовь и привязанность?..

Я и сама задумалась. Муж щедро осыпал меня подарками, пока мы были женаты, но был скуп на эмоции и слова. И все же все пятнадцать лет мне казалось, что он меня любит…

Казалось. До тех пор, пока сам он не сказал обратного. Но, возможно, он и сам не понимал, что испытывает ко мне куда больше, чем хотел?...

Я снова посмотрела в окно. И в этот миг Рома, словно почувствовав мой взгляд, тоже задрал голову…

Я отвернулась.

Глупо. Я, наверно, просто пыталась нафантазировать ему те чувства и стремления, которых у него на самом деле не было.

И все же…

Я взяла в руки телефон и напечатала…

«У Ника в ближайшую среду важная игра. Приходи, если хочешь».

Я смотрела, как он печатает ответ…

«Черт. Я буду в отъезде по делам, в среду меня не будет в городе».

Ну точно глупая. Люди не меняются.

Подавив разочарование, я написала ему в ответ лишь два слова.

«Дело твоё».

Никита играл в хоккей с детства, хотя, по его словам, всерьёз не стремился к спортивной карьере.

И все же я знала, что этот матч для него важен. Ведь именно ему доверили ворота в противостоянии с ключевым соперником.

Поэтому я без малейших сомнений освободила несколько часов прямо в середине дня, чтобы прийти поддержать сына.

Место на трибуне рядом со мной ожидаемо пустовало.

Рома свой выбор сделал.

Причём давно. Он никогда особо не утруждал себя участием в жизни сына. Я сидела на трибунах одна даже тогда, когда у меня ещё был муж, а у сына – отец.

Пусть даже только по документам.

Может, Никита был прав, когда решительно вычеркнул такого папашу из своей жизни.

- Извините, разрешите… - послышался вдруг где-то рядом знакомый голос.

Я повернула голову в ту сторону. Столкнулась взглядом с колючими карими глазами…

Рома спешно присел рядом. Спросил…

- Как Ник?

Я кивнула в сторону табло.

- Сам посмотри. Держится отлично.

К середине первого периода счёт был два – ноль в пользу команды сына.

Рома шумно выдохнул.

- Он молодец.

Я горько хмыкнула.

- Было бы неплохо, если бы ты сказал это ему лично.

- Скажу.

Мы замолчали. Я следила взглядом за игрой, но мысли были от неё далеки.

В конце концов произнесла…

- У тебя же планировалась деловая поездка.

Он ответил, не отводя взгляда ото льда…

- Отменил.

- Неужели?

Теперь он посмотрел на меня в упор.

- Я долго думал о том, как поступал в прошлом. Как можно рассчитывать на прощение, если ничего не поменять в собственном поведении? У меня была любовь, была семья… А я не ценил, не дорожил, променял на иллюзию. Теперь мне нужно заслужить заново все то, что мне досталось просто так. Знаешь, Оль… мне жаль и одновременно не жаль прошлого. Жаль, потому что потерял, потому что хотел бы вести себя с вами иначе, будь у меня возможность прожить все заново. И не жаль потому, что был счастлив. Просто этого не понимал.

Казалось, он говорил искренне. Но я не стала ничего ему отвечать.

Когда матч закончился – к счастью, победой команды Ника и его личным «сухарем» - мы с Ромой вдвоём вышли на улицу, чтобы дождаться, когда сын освободится.

Ник выскочил наружу через служебный вход, зная, что я буду его здесь ждать. Но, завидев рядом со мной Рому, замедлился, будто размышляя, стоит ли подходить.

Но все же приблизился.

- Опять ты, - бросил он отцу с презрением.

Рома выдержал его тяжёлый взгляд.

- Опять я. Не мог пропустить такой матч.

- Раньше тебе ничего не мешало.

- Ты прав. Я перед тобой очень виноват.

Никита ничего не ответил. Казалось, желание сказать что-то важное, услышать что-то важное в ответ витало в воздухе между ними, но никак не могло материализоваться.

Рома заговорил снова.

- Ты отлично играл сегодня. Знаешь, я не имею на это права, но все же хочу сказать, что горжусь тем, что у меня такой сын. Пусть даже моей заслуги в этом вовсе нет.

Ник только хмыкнул в ответ.

Рома поторопился добавить…

- Прости меня за все. За то, что бросил вас. За то, что практически не старался с тобой помириться. За то, что вовремя тебе не сказал, как скучаю. Я сам себя пытался убедить, что счастливо проживу и без вас. Я ошибся.

Ник поморщился, но я понимала – он просто пытается сдержать эмоции.

Рома робко протянул к нему руку…

- Может, дашь мне шанс?

Сын кинул на меня быстрый взгляд, после чего буркнул в ответ...

- Посмотрим.

А следом спешно добавил:

- Мам, я хочу с друзьями погулять. Буду дома часа через три. Не теряй.

Он нежно меня обнял и пошёл к ребятам, которые ждали его в стороне.

Рома задумчиво поджал губы…

- Что ж, он хотя бы не послал меня сразу, как все прошлые разы.

- Поздравляю с этим достижением, - усмехнулась я в ответ. – Ну, я тоже пойду. Прощай.

Он быстро поймал меня за руку.

- Подожди. Давай пройдёмся немного?

Я ощутила, что должно произойти нечто важное. Ключевое. И только поэтому кивнула:

- Ну пошли.

Мы молча вывернули к набережной, неспешно побрели вдоль заледеневшей реки. И, словно в такт нашим шагам, тихо и неторопливо пошёл снег.

- Хотел сказать тебе кое-что, - проговорил Рома наконец.

Я коротко бросила в ответ…

- Так говори.

Он набрал в грудь воздуха, медленно выпустил в морозный воздух облачко пара…

- Я идиот.

- Я в курсе.

- Дослушай. Поначалу я думал, что вернуть тебя будет легко… просто поманю пальцем, подарю цветочки, нажму на чувствительные точки и все станет, как раньше.

Я хмыкнула.

Он продолжил…

- Теперь понимаю, что все куда сложнее. Что ломать гораздо проще, чем восстановить. И все же хочу, чтобы ты знала. Я думаю о тебе постоянно. И все эти три года я тебя не забывал. Потому что постоянно сравнивал Надю с тобой. Оль…

Он остановился, заглянул мне в глаза…

- Прости, что я тебя не любил, хотя ты этого заслуживала, как никто. Точнее – думал, что не любил. Жил навязчивыми мыслями о другой, в то время, как счастье было рядом. И только после нашего развода понял, что на самом деле любовь была именно у нас с тобой. Просто другая. Спокойная, надёжная, верная. А я не понял, что это она и есть.

Я прищурилась.

- Что ты пытаешься мне сказать?

- Что на самом деле я тебя люблю. И на Наде не женюсь. Я с ней порвал.

Наверно, после этих слов я должна была ощутить торжество. Я ведь хотела поквитаться, хотела, чтобы он страдал…

Но ничего подобного не чувствовала.

Мое сердце билось совершенно ровно.

Я снова двинулась вперёд, вынуждая его следовать за мной.

- Знаешь, Рома, когда ты притащил в наш дом эту дрянь и заявил о разводе, я тебя ненавидела. Я пообещала себе, что ты тоже будешь страдать. Когда встретила тебя снова и узнала, что ты жалеешь о содеянном – вспомнила о том обещании. Хотела приблизить тебя к себе, дать надежду… а потом отвергнуть, сделать больно…

Он нервно сглотнул.

- Значит, ты своего добилась.

Я вновь остановилась, посмотрела ему прямо в лицо. Когда-то такое родное и любимое…

Самое любимое на свете, если не считать сына.

- Нет, Рома, это ничего не значит. Потому что сейчас, когда ты сказал, что любишь меня… я поняла, что мне это совсем не нужно. Ни твоя любовь, ни твоя боль. Я поняла, что все окончательно прошло. Там, где болело, осталась лишь тишина.

Его лицо исказилось, словно он действительно готов был пролить слезы, которые я когда-то так жаждала увидеть.

Но не теперь.

- Я не хочу думать, что это конец, - прошептал сдавленно. – Я ведь наконец понял, что для меня действительно важно…

Я пожала плечами.

- А я наконец поняла, что могу спокойно жить без тебя. И без обид на прошлое.

- Оленька, милая, пожалуйста…

Его голос звучал моляще, словно он верил, что ещё можно что-то спасти. Но мне не нужны были его просьбы и унижения.

Я закрыла ему рот рукой.

- Не надо.

Он поцеловал мою ладонь и я поспешила её убрать. Быстро добавила…

- Я прошу тебя теперь лишь об одном, Рома. Не играй чувствами сына. И если действительно хочешь наладить хоть что-то… верни Никите отца. А себе – любовь сына. Потому что ради любви детей и стоит жить.

Я отвернулась и пошла прочь, ощущая, что наконец оставляю позади весь этот груз прошлого, что тащила за собой три года.

А теперь я окончательно свободна.

Свободна!

И это счастье.

Год спустя.

Январь две тысячи двадцать седьмого года выдался снова обильно-снежным.

Откапывая по утрам машину, я проклинал снег и дворников, которые попросту не успевали вовремя очищать дороги, но по вечерам…

Вид заснеженного города приносил душе какой-то особый, ничем не замутненный покой…

И мне иногда даже верилось, что впереди ещё ждёт что-то хорошее.

Хотя хорошее в моей жизни уже было. Просто иногда нужно было себе об этом напоминать.

Выйдя из машины, я быстро напечатал сообщение:

«Я у дома. Жду».

Где-то позади тоже припарковалась машина. Я обернулся с ленивым любопытством, оглядел солидный внедорожник, затем перевел взгляд на мужчину, который из него вылез…

Высокий блондин лет сорока или чуть больше. Одет дорого и со вкусом. В движениях читалась спокойная уверенность, словно он всегда знал, что и для чего делает.

Мужчина придирчиво себя оглядел. Стряхнул с чёрного пальто какую-то ему одному заметную пылинку. Сделал глубокий вдох…

Я вдруг понял, что он нервничает.

Проследил взглядом, как этот человек дошёл до ближайшего подъезда и внутри у меня змеей зашевелилось тревожное предчувствие…

И в этот момент дверь подъезда распахнулась, оттуда показался Никита…

Он обменялся с незнакомцем несколькими словами и улыбкой. Подумалось, что они были неплохо знакомы.

Я дождался, когда сын подойдёт ко мне. С благодарностью ответил на его объятие…

И, не удержавшись, спросил:

- А с кем ты сейчас разговаривал? Сосед?

Ник на миг смутился. Но все же сказал:

- Нет. Это мамин мужчина. Дима.

Мне показалось, что меня со всей дури ударили куда-то в солнечное сплетение, выбив из лёгких весь воздух разом.

Я ведь до сих пор на что-то надеялся, хоть Оля и не давала к тому поводов…

И все же…

Мне захотелось кинуться к подъезду, стрелой взлететь на этаж, распахнуть дверь квартиры и закричать…

Что же ты делаешь, родная?!

Я ведь все ещё жду. Все ещё по тебе скучаю…

Мой взгляд замер на дверях подъезда, тело нервно дёрнулось, словно и впрямь готовое броситься в безумство…

И вдруг я понял, что словно бы повторяю одну и ту же ошибку. Раз за разом. Хожу по кругу.

Живу в ожидании женщины, которой не нужен.

Боль разрезала напополам душу, потому что эта мысль была до тошноты правдива.

- Пап…

Голос сына вырвал меня из той черной дыры, в которую я так резко провалился.

Вспомнились слова Оли…

«Любовь наших детей – то, ради чего стоит жить».

Я потратил год, чтобы хоть немного наладить отношения с сыном.

Писал ему, даже если он не отвечал. Звонил, даже если он сбрасывал мои звонки. Приезжал, даже если меня не хотели видеть.

Просто пытался показать, что он для меня важен. Важнее всего на свете.

Пытался убедить – не словом, а делом – что больше никуда не исчезну.

И вот, наконец, прогресс. Мы стали общаться, стали видеться…

И пусть Оля не приняла меня назад, я все равно был ей благодарен.

За Никиту, глядя на которого вспоминал о любви, которую потерял. И о счастье, которое все же было.

- Ну, поехали? – сделав над собой усилие, улыбнулся я сыну.

А он с предвкушением кивнул.

Мы планировали посетить каток – сын уговорил меня, мужика, которому перевалило за сорок, встать на коньки. Хотя я совсем не умел кататься!

Но было в этом что-то символичное, цикличное – теперь уже мой сын учил чему-то меня.

И это протягивало между нами неразрывную нить.

- Давай на заправку заедем, - проговорил я минут через пять после того, как мы отъехали. – С такими дорогами бензин просто испаряется…

Завернув на ближайшую станцию, я остановился у свободной колонки и, опустив стекло, проговорил работнице…

- Полный бак, пожалуйста.

Она вздрогнула.

А я разглядел её лицо.

- Надя?

Хотя узнать её было не так просто. С ней случилось именно то, чего она всегда боялась – время нещадно взяло свое, добавив морщин, исказив черты лица…

Видимо, нового спонсора она не нашла, а без дорогущих косметологов быстро растеряла привлекательность.

Надя призывно мне улыбнулась.

- Ой, Рома, я так рада тебя видеть! Как ты?

Я видел – в её голове уже промелькнула фантазия о том, что она сумеет вновь меня захомутать.

Поэтому коротко осадил:

- Извини, но мне некогда болтать. Заправь, пожалуйста, машину.

Она побелела. Зло выхватила заправочный пистолет, вставила в горловину бака…

- Три двести, - проговорила сквозь зубы.

Я протянул ей карту. А следом – чаевые наличными.

- Нет плохой работы, Надя. Куда хуже – ничего не делать. Всего доброго.

Я вновь завёл двигатель. Отъехав от заправки, покосился на сына…

- Тебе, наверно, неприятно от этой встречи…

Ник спокойно посмотрел на меня в ответ.

- Напротив, пап. Очень приятно. В жизни все же есть какая-то справедливость. Что может быть хуже для этой дамочки, чем работать?

Я рассмеялся.

Впереди стелилась снежная дорога, негромко играло радио, а рядом был самый близкий и родной человек…

Я внезапно понял, что в этот миг – хотя бы в этот миг - спокоен и счастлив.

И что того же желаю Оле, пусть даже без меня.

Она это полностью заслужила.