Я подарю тебе предательство.

Лу Берри

- Поживее можно?

Блондинка с откровенно надутыми губами недовольно смотрела на меня из-под наращенных ресниц.

- А повежливее можно? - парировала холодно.

Рассчитав её, проводила взглядом. Девица подошла к машине, мой взгляд опустился на номера, и сердце резко дрогнуло.

Номера были мне знакомы. Ключи от этой машины я видела у своего мужа и наивно думала, что он готовит мне подарок на годовщину...

Выйдя из магазина, я подобралась ближе, чтобы увериться, что не показалось.

Блондинка стояла ко мне спиной, заправляя машину и болтая параллельно по телефону...

- Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимый... Заехала на заправку; а тут какая-то старая корова тормозит, видимо, мозги совсем уже не работают.

Из динамика её телефона донёсся мужской, до боли знакомый голос, который окончательно развеял во мне все сомнения.

Недолго думая, я выхватила заправочный пистолет у неё из рук и брызнула бензином прямо в наглое лицо, констатировав:

- Зато руки работают прекрасно. И слух отменный.

Мы прожили с мужем вместе почти двадцать лет. Я ждала от него на годовщину подарок в виде новой машины, ведь недавно нечаянно нашла от неё ключи, но вскоре выяснилось, что машина была для его любовницы.

А мне в подарок досталось только предательство.

1.

Машина снова не заводилась.

Это, честно говоря, уже походило на настоящую пытку. Я любила своего Зверя — так я ласково называла старенький Ягуар — но проблем с ним в последнее время становилось все больше и больше.

То барахлили датчики, то по непонятной причине сдувались колеса, хотя я их постоянно подкачивала, то подыхал аккумулятор после небольшого простоя...

Кажется, не было ни единого божьего дня, когда с этой машиной чего-нибудь не случалось. И хуже всего было то, что я начинала подозревать — что-то не в порядке ещё и с двигателем. А это был практически приговор. Менять ей движок влетит настолько дорого—хотя о том, чтобы поставить оригинальный не шло и речи - что проще было бы купить какую-нибудь машину поскромнее, зато новую.

Как обойтись без машины - я не представляла. Часто бывала в разъездах по рабочим делам и привыкла при этом водить сама, ни на кого не полагаясь.

И вот - очередной закидон от моей старушки. Скорее всего, опять разрядился аккумулятор, но вот беда — возиться с ним было некогда.

Взвыв от отчаяния, я вылезла из салона и закрыла машину. Придется вызывать такси...

Дел сегодня было по горло — а машина, как всегда, подвела в ненужный момент, хотя разве бывает для такого нужный? Страшно было даже представить, сколько я сегодня накатаю на такси...

Надо будет поговорить с Толиком. Он, конечно, постоянно лишь отмахивался на все разговоры о новой машине, заявляя, что лишних денег нет, но это ведь были с моей стороны не капризы какие-то, а насущная необходимость.

Я пекла торты и пирожные на заказ. Зачастую сама же развозила заказы - так было спокойнее и надёжнее. А ещё попадались клиенты, которые хотели, чтобы я готовила прямо при них. В день у меня могло быть более десяти поездок...

И сегодня как раз один из таких сумасшедших дней, когда нужно успеть слишком многое. Хорошо ещё, что я как-то заставила мужа отвезти детей в школу — обычно и эта обязанность ложилась на мои плечи.

Вздохнув, я зябко потопталась на свежевыпавшем снегу. Скорее бы приехало такси...

Этим вечером я вернулась домой совершенно вымотанная.

Из-за долгого ожидания такси опоздала к первой клиентке, а дальше, как снежный ком — все пошло не слава Богу...

К концу дня хотелось лишь себя пожалеть и залезть под одеяло с чашкой вкусного чая, но какое там.

- Маааам! — первым набросился на меня сын, Паша. - Я не могу сделать домашнее задание по математике, я там ничего не понимаю!

-А папа что?

- Сказал, что занят!

Знала я это его «занят». Наверняка сидит с телефоном в обнимку и смотрит всякие видео. Он ведь устал! А я, по его мнению, видимо, никогда не устаю!

Ощутив, что напряжение трудного дня готово вылиться в раздражение на домашних, я глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. Так нельзя. Муж и дети ведь не виноваты, что у меня был паршивый день.

- Дай я переоденусь, Паш, и тогда посмотрю твою задачу.

Но стоило только сделать пару шагов к спальне, как ко мне подлетела дочь. Чуть не плача, пожаловалась:

- Мам, я юбку свою любимую порвала! Ты можешь зашить? Я пробовала сама, но только хуже сделала! У меня так аккуратно, как у тебя, не получается!

НУ что я могла сказать на это? Конечно же, кивнула, успокоила её - Я постараюсь все исправить, Лизонька.

К моменту, как дошла до спальни и переоделась, возникло твёрдое ощущение, что отдых мне сегодня не грозит.

Прошлепав на кухню, чтобы сделать себе чая прежде, чем погружаться в математические дебри, которые меня и саму порой пугали, и даром, что сын учился только во втором классе, я обнаружила там недовольного мужа.

- Полин, ну где ты шляешься? Дома жрать нечего! Я после рабочего дня ещё должен сидеть голодать? Почему мне приходится ждать, пока ты соизволишь заявиться?!

От такого заявления я опешила. Во-первых, точно помнила, что оставляла в холодильнике достаточно еды. Во-вторых, а он не обалдел так со мной разговаривать?

- А где ты сам шляешься, что такой аппетит нагулял? — отозвалась едко.

Толя побледнел. Потом — побагровел..

- Да я работаю! Вас обеспечиваю, а ты даже приготовить пожрать не можешь Захотелось замахнуться и дать ему по лицу. Впервые в жизни.

- Я, вообще то, работаю тоже и иногда вынуждена задержаться. А ты не безрукий инвалид, чтобы самому быть не в состоянии сварить себе банальные пельмени. Хотя ведь у нас оставалась картошка с мясом? Вы не могли все съесть!

Толик поморщился.

- Она уже старая! Я хочу чего-то нового и вкусного!

Он сегодня «обнаглина» что ли где-то нажрался?..

- Хочешь нового и вкусного — топай в ресторан. Я тебе не бесплатная повариха, которая будет каждый день по несколько блюд готовить. Я тоже работаю и тоже устаю, ясно?! А ты, раз такой добытчик, купи мне для начала новую машину, а потом чего-то требуй.

Я осознала, что уже почти кричу. Не желая напугать детей, резко замолчала. Но ни единого слова назад все равно бы не взяла.

- Поль, ты чего сегодня, взбесилась, что ли? Я разве многого у тебя прошу?!

Вместо ответа я подошла к шкафу, вынула оттуда пустую кастрюлю и, не сдерживаясь, надела мужу на башку.

Спокойно и отчётливо произнесла:

- Вот когда сам приготовишь — тогда и пожрешь. Свежего да вкусного! Я работаю наравне с тобой - значит, бытовые обязанности мы тоже отныне делим поровну. Так что давай, готовь, а я пошла сыну помогать с математикой, на которую у тебя мозгов, видимо, не хватает. Приятного аппетита!

Отчеканив все это, я вышла из кухни.

2.

- Ну вот, все оказалось не так страшно, ободряюще улыбнулась я сыну, когда он с облегчением захлопнул тетрадь.

Никогда не ругала детей за учёбу. Если они что-то не понимали, что-то у них не получалось — какой толк орать? Нужно помочь, поддержать, направить. В конце концов, никому не нравится чувствовать себя глупым, а от криков и упрёков могло возникнуть лишь такое ощущение.

Я помнила собственное детство — мать всегда требовала учиться хорошо. А если я приносила из школы тройку — делала из этого трагедию вселенского масштаба. С домашним заданием никогда не помогала, всегда только требовала и бывала крайне разочарована, если какие-то задания не давались мне сами собой.

Благодаря ей я поняла и усвоила многое. В частности — то, как не надо вести себя со своими детьми. Горькая, но тоже наука.

Отмахнувшись от этих мыслей, я привлекла к себе сына и поцеловала в макушку. Мягко произнесла.

- Ты давай-ка спать иди, Паш. Засиделись мы с тобой, ты завтра в школу не встанешь.

Словно в подтверждение моих слов, он зевнул и потёр кулаками глаза.

- Иду. Люблю тебя, мамуль.

Семья — весьма непростое дело. Но в такие моменты, как этот, все тяготы забываются.

Все же словом можно и убить, и излечить человеческую душу.

Проводив Пашу взглядом, я позволила себе несколько минут просто посидеть, ничего не делая. А потом встала, взяла порванную юбку, оставленную Лизой на кресле, достала нитки и иголку, и принялась зашивать...

Конечно, проще было купить, наверно, новую. Но дочка из этой юбки буквально не вылезала, хотя у неё были и другие, на смену.

Глаза слезились от усталости, пока я пыталась как можно более аккуратными, мелкими стежками зашить повреждённое место — к счастью, юбка порвалась по шву...

К моменту, как закончила, от измождения подрагивали пальцы. Повесив аккуратно юбку на вешалку, я поплелась в спальню.

Силы остались только на то, чтобы упасть на кровать и отключиться. Но когда зашла —обнаружила, что Толя ещё не спит. И все неприятные эмоции от случившейся ссоры накатили с новой силой.

Думала ли я хоть раз за все эти годы, что провела в браке, о разводе?.

Солгала бы, если бы сказала, что нет. Думала, конечно. Как, наверно, и многие женщины, что вышли замуж достаточно рано, а потом к ним пришло осознание, что брак — совсем не сказка. И пресловутое «долго и счастливо» не бывает по умолчанию, а требует постоянного, ежедневного труда... особенно — от женщины.

Зрелость — это, наверно, в том числе и умение мириться с чужими недостатками, принимать их, понимать их и уметь отделять от того, с чем мириться уже нельзя.

Не бывает идеальных людей, у всех свои собственные придури. И Толя не был исключением. По сути, он был самым обычным, среднестатистическим мужиком, с какими живут миллионы женщин...

Я говорила себе это каждый раз, как хотелось послать все к черту. У других ведь ничуть не лучше. А у нас все же семья, дети, ну не бежать же разводиться после каждой ссоры.

Но сегодня почему-то стало особенно за себя обидно. В какой момент мой муж решил, что можно настолько меня не уважать?..

Наши взгляды пересеклись. Я смотрела холодно, неприступно, он — изучающе. Подняв руку, я молча указала ему на дверь, намекая, что сегодня его место на диване в зале.

Он недовольно скривился. Потом неохотно встал с кровати, но уходить и не думал.

Подошел ближе, замер на расстоянии мизинца. Смотрел пристально, в упор, и под его взглядом я отчего-то чувствовала себя, как на сканировании. Словно он тщательно отмечал каждый мой недостаток...

А может, просто мерещилось от обиды. Но уж чего в его глазах точно не виделось — так это ни любви, ни нежности.

И от этого осознания горло сдавило, как клещами.

- Обиделась, что ли? — буркнул он грубовато-неловко.

Отвечать не стала. К чему? Все и так было очевидно.

Он тяжело вздохнул, словно моя обида чрезвычайно его тяготила и раздражала.

- Я, конечно, перегнул, - признал неохотно. — Но и ты хороша! Взяла и кастрюлю на меня одела! А если бы дети увидели? Какой пример отношений ты им подаёшь?!

Интересно как выходило. Вместо того, чтобы просто извиниться, он пытался сделать виноватой меня.

Не на ту напал.

- А ты? — парировала сухо. — Что, если бы дети услышали, как ты со мной говоришь?

Считаешь, нормально, чтобы они видели, как отец ни во что не ставит мать?

- Не преувеличивай!

- Не готов извиниться — уйди, - поморщилась устало. — Я слишком устала для всего этого.

Но он не отступал. Возникло странное ощущение, что ему не столько нравится находиться рядом, сколько он пытается на меня надавить.

- Ладно. извини, - проворчал так, словно делал мне одолжение.

Он был из тех, кому проще язык себе отрезать, чем попросить прощения и признать свою неправоту. Практически в любой проблеме у него был виноват кто угодно, но только не он сам. И ко всему этому я уже привыкла. В иной ситуации я бы даже сделала на это скидку и закрыла тему, но теперь..

- Прощу, когда машину мне купишь, - отозвалась холодно. — Тем более, у нас годовщина скоро, о чем ты, конечно же, и не помнишь.

Он мигом закатил глаза, шумно выдохнул с откровенной досадой.

- Опять ты об этой машине...

- Потому что моя старушка опять не завелась. Сколько мне ещё мучиться? Или, может, стоит твою отобрать, а ты на автобусах покатаешься?

Он мигом нахмурился, явно недовольный такой перспективой.

- Она мне самому нужна!

- Не так сильно, как мне! Ну так что предпочитаешь — купить новую или отдать свою?

Толя нервно, зло запустил в волосы пальцы. Постарался говорить терпеливо...

- Поль, ну нет сейчас на это денег.. Если так приспичило ну кредит, что ли, возьми.

- Прекрасно. С тебя первый взнос.

- Ну я что сейчас сказал?

- А я не пойму, куда ты все тратишь. Моя зарплата вся уходит на мои личные нужды, на детей. Мне ты отдаёшь часть, говоришь, что остальное откладываешь, чтобы у нас была подушка безопасности, ну так вот - критический случай наступил.

На его лице играли желваки. Я знала, что Толя по жизни был достаточно... экономным, не любил тратить деньги лишний раз, зато очень любил подсчитывать убытки, как он называл любые траты, будь то бытовые расходы или отпуск.

- Давай потом это обсудим, - сказал он наконец. - Я тоже устал и...

- Отлично. Бери одеяло и иди на диван. И завтрак утром ты готовишь сам — и себе, и детям. И везёшь их в школу тоже ты — мне теперь не на чем.

Я махнула рукой, прогоняя его. Но он опять, вместо того, чтобы уйти, неловко потрепал ‘меня по бедру и примирительно сказал...

- Кстати, я поел. Картошка ещё нормальная была.

Я на это лишь фыркнула.

- Мне все равно, Толь. Ты не маленький ребёнок, чтобы я следила за тем, поел ли ты и покакал ли. Спокойной ночи.

Я упала на кровать, прикрыла глаза, чтобы закончить этот выматывающий разговор. Но чувствовала — ночь вряд ли будет такой уж спокойной.

3.

Почему женщины так часто терпят плохое обращение с собой, почему столь многое прощают мужчинам?..

Я нередко задавала себе этот вопрос. И приходила к одному и тому же выводу —виновато воспитание и пример матери перед глазами.

Моя мама была из того поколения, которое привыкло терпеть и прощать, жертвовать собой ради семьи, а правильнее сказать — жалкой видимости счастья и благополучия.

Иначе что же люди скажут…

Чтобы не остаться без мужа, не получить ярлык «брошенки» и «разведенки» женщина готова прощать измены, унижения, побои, алкоголизм и прочие зависимости. Ведь она —женщина, она обязана сохранить семью.

Но быть женщиной — не значит быть безвольной куклой, чьи шарниры мужчина выкручивает, как ему заблагорассудится.

К этому осознанию я шла годами. Годами шла к тому, что должно быть у каждого человека в крови - к самоуважению.

Потому что мама научила терпеть и меня. Научила угождать.

Хочешь похвалу или капельку ласки? Заслужи. Получи пятёрку или приберись в комнате.

Любовь не даётся просто так, её надо заработать.

С этой крепко вбитой в голову мыслью я прожила большую часть семейной жизни.

Вместо матери пыталась теперь угождать мужу, боясь, что в противном случае меня разлюбят.

Только в последние годы осознала, что это прямой путь к зависимости. К тому, чтобы муж ни во что тебя не ставил, считал практически мебелью, которая никуда не убежит и которую можно пинать, когда приспичит.

Я не осуждала женщин, которые выбрали себе роль «хранительницы очага», но искренне считала, что женщине нужна работа, свое дело. Чтобы не выпрашивать у мужа деньги на банальные трусы, чтобы не остаться беспомощной, если вдруг грянет развод, измена или ещё хуже - смерть супруга.

И я отчаянно пыталась играть все роли разом и играть их хорошо. Мама, жена, домохозяйка, кондитер — только женщины понимают, насколько сложно это всё совмещать.

Как трудно балансировать между работой и семьёй.

Странно устроена женская доля: строишь карьеру - муж недоволен, потому что ему достаётся мало внимания. Сидишь дома - муж тебя не уважает, потому что считает, что только он один что-то делает для семьи, ведь он её обеспечивает.

Этим утром, проснувшись, я думала о том, не переступил ли мой муж ту черту, после которой я должна задать себе вопрос - а зачем мне вообще такой муж?...

Воспоминания - губительная штука. Порой нас держит рядом с человеком лишь память о счастливом прошлом и нежелание признать, что все лучшее закончилось, иссякло.

Вот и я, глядя сейчас на Толю, сравнивая его с тем парнем, с которым когда-то познакомилась, понимала — муж сильно изменился.

В начале отношений он совсем таким не был.

Он дарил мне цветы, водил по ресторанам, внимательно прислушивался к моим желаниям, делал сюрпризы... И все это не нужно было у него выпрашивать. Он все охотно давал сам, а теперь..

Наверно, все дело в том, что, поженившись, мы считаем, что человек никуда уже от нас не денется. И тогда мужчины перестают ухаживать за женщинами, а женщины — ухаживать за самими собой.

Наверно, одна из самых сложных задач в браке — это смириться с тем, что праздник завершился и начался обыкновенный, приземлённый быт.

Вздохнув, я встала с постели — сегодня могла поспать дольше обычного, потому что дети были на Толике, а первый заказ у меня планировался в одиннадцать.

Пройдя на кухню, я обнаружила на плите яичницу и колбасу. Вершина Толиного кулинарного искусства. На приоткрытой крышке красовалась записка с коротким воззванием «ну прости».

Я фыркнула. Простить я, конечно, могла, но забыть — нет. Если спустить мужу такое поведение с рук, то оно повторится снова. Поэтому проучить его было категорически необходимо.

Не притронувшись к яичнице — аппетита не было - я сварила себе кофе и как раз присела за стол, когда раздался телефонный звонок.

Звонила моя подруга, Лида.

- Полечка, не отвлекаю? — донёсся до меня её ласковый голос.

- Нет, Лидушка, я ещё дома. Случилось что-то?

Вот они, прелести нашего времени - люди так редко стали звонить друг другу, общаясь в основном в мессенджерах, что обычный звонок сразу вызывал вопросы.

Подруга вздохнула.

- Да, хотела тебя попросить кое о чем. Мне ужасно неудобно.

- Говори.

- Ты не сможешь поработать за меня в магазине в субботу? Я знаю, что у тебя своих дел полно, но я в отчаянии. Ты ведь знаешь, бабушка болеет, мне нужно к ней съездить. Я уже и так несколько раз поменялась с напарницами сменами, не знаю, как отдавать буду.. А если попрошу отгул — потеряю в деньгах и..

Она неловко это все тараторила, словно оправдываясь за свои проблемы, а у меня сердце сжималось от сочувствия. Я потёрла лоб, оценивая свои возможности.

Выходные обычно посвящала семье, это было моё золотое правило. Но, наверно, ничего страшного не случится, если один раз я пожертвую выходным и выручу подругу в тяжёлой ситуации...

- Я немного боюсь тебя подвести, начудить с чем-нибудь.. - проговорила задумчиво. – Но можем попробовать.

- Господи, Полинка, ты настоящий друг! - выдохнула Лида с неподдельными облегчением и благодарностью. — Не волнуйся, я тебе все объясню, покажу, и в долгу не останусь! Спасибо огромное, родная! Кстати, как ты сама-то? Прости, я даже не спросила, все о себе..

Я была несклонна выносить из избы сор, потому редко делилась даже с близкими своими семейными проблемами. Мне казалось, это некрасиво и неуважительно – обсуждать мужа за его спиной со своими подругами.

Поэтому я, сделав над собой усилие, постаралась бодро ответить:

- Да все хорошо, Лидушка. Так во сколько ты открываешь магазин?..

4.

- Привет.

Толя замер на пороге кухни, где я неспешно пила чай. Подняла на него глаза - лишь на секунду - и снова сосредоточилась на горячем напитке.

Он протяжно, раздражённо выдохнул.

- Всё ещё дуешься, что ли?

Я откинулась на спинку стула, снова посмотрела на него, не скрывая разочарования и укора.

- А ты что, реально думал, что сможешь впечатлить меня своей яичницей?

Он стоял, не спеша отвечать на вопрос. Борзости со вчерашнего дня в нем все же заметно поубавилось. Мне вообще показалось, что вернулся он в странно-приподнятом настроении. Внешне выглядел спокойно, но в глазах было что-то такое... Как у человека, предвкушающего нечто приятное, будоражащее.

В конечном итоге он решил не продолжать наш спор. Вместо этого шагнул к плите, на которой стояла кастрюля, бодро поинтересовался.

- Кстати, а что у нас сегодня на ужин?

Брякнула крышка о стенки кастрюли - Толя заглянул внутрь. Я — коварно усмехнулась.

НУ давай, посмотри, что там у тебя на ужин.

- Поль, ну ты, блин, серьёзно?! — донёсся до меня его возмущенный возглас.

Ну просто музыка для ушей.

Фигура мужа выросла передо мной. Он встал напротив, заслоняя собой свет люстры...

- Ты считаешь, это смешно?

Я, не сдержавшись, и впрямь хмыкнула.

- Я считаю, что это справедливо.

На дне кастрюли, куда он столь нетерпеливо заглянул, лежала ответная записка. На ней я от души изобразила жирный кукиш.

- Поверить не могу! — продолжал кипеть Толя. — Ну что за детский сад?! Долго ты ещё будешь это продолжать?!

Я встала из-за стола, вскинула подбородок, чтобы смотреть ему прямо в лицо..

- Я буду продолжать это до тех пор, пока ты не усвоишь, что меня нужно уважать. И да, это — смешно, но это — совсем не шутка. Ты думаешь, я просто так тебе сказала, что ты теперь кормишь себя сам? Я и дети поели. А ты, как любитель «свежего и вкусного», приготовишь себе, что хочешь.

Он провел рукой по волосам, покачал головой.

- Дурдом какой-то! Все бабы, как бабы — и работают, и жрать готовят, а ты что —принцесса?

- Я - женщина, - парировала спокойно. - И, напомню, что все это ты начал сам.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в кухню влетела Лиза...

- Пап, а ты мне купил мою любимую шоколадку?!

На лице Толи отразились такие смятение и замешательство, что стало ясно — он даже не понимает, о какой шоколадке вообще речь.

Папаша года.

- Нет.. а должен был?.. — откликнулся недоуменно.

Дочь расстроенно отвела глаза в сторону.

- Ну, ты же сегодня был в «Вавилоне»... я тебя там видела. Махала тебе, но ты, наверно, не заметил.

ЕЁ голос становился все тише и тише, постепенно затухая. Словно она ощущала себя виноватой в том, что вообще об этом спросила...

- Солнышко, а что ж ты сама не купила? — вмешалась я мягко.

- Мы же там с классом были, нельзя было отойти от группы. отозвалась дочь.

- И я подумала, что папа...

Что папа вспомнит о её шоколадке, которая продавалась только в этом месте.

Внимание и понимание того, что о тебе думают, даже когда тебя нет рядом — вот то, что нужно каждому из нас.

Захотелось постучать мужу по недогадливой башке.

- Родная, я тебе куплю завтра, - пообещала я.

Толя смущённо поморщился.

- Лиз, слушай... извини. Я очень торопился, поэтому не подумал.

- Ладно.

Больше ничего не добавив, дочка вышла из кухни, а я задумалась...

А что муж вообще делал в той части города?.

Там располагался торговый центр с кинотеатром, но в пристрастии к шопингу Толя замечен как-то не был. Лиза видела его там - значит, дело было днем, после школы, когда они с классом поехали в кино на премьеру.

Среди рабочего дня он вдруг попёрся на другой конец города?

Мои размышления прервал его голос. Он говорил нарочито устало, разочарованно...

- Поль, я, честное слово, не понимаю, чего ты добиваешься этим всем. Разлада, развода?..

Слово «развод» из его уст мучительно резануло по душе, словно невидимый меч оставил там свой кровавый, болезненный росчерк..

Я сложила на груди руки.

- Очень интересно, - протянула неспешно. - То есть тебе проще пойти на развод, чем признать свои ошибки, исправиться, понять, что я не просто прислуга, а тоже человек и имею право на отдых?

Он раздражённо закатил глаза.

- Боже, что ты несёшь! Как ты вообще так вывернула?!

Я бесстрастно разъяснила:

- Весь сыр-бор начался из-за того, что я тебя не обслужила так, как твоё величество хотел. Выходит, что этот брак для тебя — просто удобный и комфортный быт? Что ж, тогда, вероятно, и впрямь стоит подумать о разводе. Потому что это уже не семья. В семью все вкладываются одинаково, в семье заботятся друг о друге, а ты хочешь заботы только по отношению к себе.

Он смотрел на меня потрясенно.

- Ты сдурела, что ли, уж прости за грубость? Реально хочешь затеять развод, когда у нас двое детей, ипотека... И вообще, как ты без моей зарплаты жить будешь?

Я хохотнула.

- Как? Ну давай подумаем, как. Я зарабатываю, обеспечиваю нужды свои и детей.

Вычёркиваем тебя — меньше расходов на еду и прочие бытовые потребности. При этом —плюс алименты. Как я буду жить? По всей видимости — хорошо!

Поставив этими словами точку в разговоре, я вышла из кухни.

Пройдя в ванную, открыла кран и плеснула в лицо холодной воды — оно горело от обиды.

Продышавшись, вынырнула обратно в прихожую и заметила...

Толя где-то испачкал куртку. И, видимо, даже этого не увидел.

Вздохнув, я сняла его одежду с вешалки, понесла в ванную, чтобы замыть, иначе так ведь и будет ходить грязный...

Когда переворачивала куртку, чтобы было удобнее добраться до пятна, из кармана что-то выпало.

Я посмотрела себе под ноги и увидела ключи от машины.

На автомате их подняла, положила обратно в карман и застегнула его...

И только потом поняла, что с ними что-то не так. Нахмурившись, снова достала ключи...

На них красовался логотип «Порше».

Но ведь Толя ездил на «Тойоте»...

Сердце забилось в груди вспорхнувшей птичкой - быстро, волнительно, сумасшедше..

Господи... он всё-таки купил мне машину?!

5.

Руки задрожали от накатившего волнения, от вспыхнувших в груди разношерстных эмоций. Я неверяще крепче сжала пальцами ключ!

По нутру расползалось тепло, сердце затопила нежность. И одновременно — напал ДИКИЙ СТЫД...

Я так вела себя с мужем, а он, выходит, готовил мне сюрприз..

Эта мысль заставила испуганно посмотреть на дверь — вдруг Толя зайдёт и поймёт, что я уже все знаю?..

Я подалась вперёд, закрыла дверь на замок.

Снова посмотрела на ключи в своих руках. Порше.. я и мечтать ни о чем подобном не смела!

Большим пальцем ласково огладила логотип. На глазах выступили слезы...

Вот ведь. Я критиковала мужа, придиралась к нему, считала, что с годами он стал неадекватно-жадным, думала, что его не волновали мои чувства и что он уже давно не способен на красивые жесты.

А он купил мне машину. Такую дорогую машину, что стало даже беспокойно и неловко.

Он, наверно, на неё все накопления спустил, да ещё и в кредит, чего доброго, влез!

К ключам крепился небольшой брелок. Я решила его рассмотреть...

На брелке была указана модель машины — Кайен. И её номе!

Ноль восемьдесят восемь.

Всхлипнув, я потрясенно опустилась на бортик ванной.

Толя был разработчиком. Язык программирования — чисел и кодов — ему порой был ближе, чем человеческий. И я была уверена, что номер машины он каким-то образом выбрал сам - и отнюдь не случайно...

На языке радистов «восемьдесят восемь» означает «люблю, целую». Когда-то давно, когда мы ещё только начинали встречаться, в конце свидания он, наклоняясь, чтобы меня поцеловать, шептал на прощание именно эти два слова — «восемьдесят восемь». Для него это было проще, чем прямо сказать «люблю».

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Выходит, не все для нас ещё потеряно. Муж все ещё помнит наши знаки, он все ещё меня любит.

Спохватившись, я встала.

Надо вернуть куртку на место, пока Толя не заметил её отсутствия.

Водрузив куртку обратно на вешалку, я вернулась на кухню — меня гнали туда чувство стыда и угрызения совести.

Толя сидел за столом с телефоном. На плите что-то варилось..

- Нашел, что поесть? — спросила я мягко, подходя к нему ближе и ласково погладив по плечу.

Он зыркнул на меня угрюмо и обиженно из-под густых тёмных бровей.

- А ты чего это вдруг подобрела? — спросил с подозрением.

Я пожала плечами:

- Подумала, что немного погорячилась.

Былая обида на него и впрямь отступила. Мне теперь было понятно, почему он так старательно избегал разговоров о новой машине - готовил сюрприз к нашей годовщине и не знал, как это скрыть, а я все давила и давила..

Меня вдруг осенило - так вот он что делал сегодня в районе «Вавилона»! Там ведь был автомобильный салон!

- Ладно, - буркнул, тем временем, мух. - Я ведь тоже неправ был.

Я наклонилась, обняла его сзади за шею. Вдохнула родной, знакомый запах, ощутила тепло его кожи...

- Ну так что ты там варишь? — поинтересовалась снова.

- Пельмени, что ж ещё? — проворчал он в ответ.

- Завтра что-нибудь интересное приготовлю, - пообещала я примирительно.

Он повернул голову, немного неловко ткнулся губами в мою ладонь, пощекотав кожу щетиной.

- Ну, вот и хорошо, что мы с этими глупостями закончили, - проговорил с облегчением.

Три дня спустя, рано утром в субботу, я находилась в магазинчике на заправке, где должна была сегодня подменить Лиду за кассой.

- Если у клиента предоплата, то заходишь вот сюда, выбираешь это и пробиваешь сумму, - объясняла мне подруга, как устроена их система.

Заправка располагалась на выезде из города, поэтому добираться мне снова пришлось на такси — старенький Ягуар в очередной раз отказался ехать.

- Вроде поняла, - проговорила я, кивнув. — Но на всякий случай сфоткаю..

Я сделала фото экрана на телефон, волнуясь в первую очередь о том, чтобы не подвести Лиду каким-нибудь косяком.

- Как касса работает — ты знаешь, - продолжала объяснять она. — Напомню просто на всякий.

Я смотрела внимательно. Когда-то мне и впрямь доводилось работать с кассой совсем не была уверена, что так уж хорошо все помню.

- Ну, вроде бы и все, - улыбнулась мне ободряюще Лида.

- А если кто-то узнает, что я тебя подменяю? — озвучила я вслух вопрос, который меня волновал. - Тут ведь камеры стоят.

- Начальство и так в курсе, не беспокойся. Пошли мне навстречу, знают ситуацию с бабушкой... Если вдруг чего случится — то и отвечать мне.

Последние слова легче мне совсем не сделали.

- Я буду стараться, - пообещала подруге.

- Я в тебя верю, - ответила она. - Спасибо тебе огромное ещё раз... никто другой бы для меня такого не сделал!

Она крепко меня обняла, и, прощаясь, сжала мои ладони.

- Ну, я помчала. Люблю тебя.

- Взаимно.

Лида убежала, а я расправила плечи и выдохнула. Справлюсь. Должна справиться.

Первая половина дня прошла достаточно спокойно. Утро даже выдалось сонным – в этот выходной зимний день, похоже, мало кто горел желанием выбираться из дома и куда-то ехать..

Было около двенадцати, когда над дверью магазина звякнул колокольчик и раздался стук каблуков. Я вскинула голову, с интересом, но ненавязчиво оглядела посетительницу..

Яркая блондинка, броско, но со вкусом накрашенная. Одета в меха и парадоксально короткую юбку. Женщина из разряда «отморожу себе причиндалы, зато будет красиво».

На ногах у неё красовались ботфорты на шпильке. Непохоже, чтобы она была за рулём — лично я в такой обуви ездить точно не смогла бы. Наверно, приехала с кем-то и вышла развеяться в магазин, пока мужчина заправлялся:

Но я ошиблась.

- Номер пять. Четыре тысячи, - бросила она мне кратко, но весьма пренебрежительно.

Предоплата. Я заволновалась - мне сегодня ещё не доводилось её выбивать..

Пришлось лезть в телефон, на который я сделала фото — без этого побоялась что-то перепутать.

Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.

Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.

- Ну что вы там возитесь?! Я тороплюсь!

- Извините, я сегодня первый день.

- А мне насрать! Поживее можно?

Я тайком сделала глубокий вдох, не позволяя выбить себя из колеи. Наконец провела предоплату.

Протянула ей чек, холодно отчеканив:

- А повежливее можно?

Она на это просто фыркнула. Ей заметно хотелось сказать что-то ещё, но она, похоже, и впрямь сильно торопилась.

Из магазинчика обратно на заправку она почти что выбежала. Я — невольно проводила её взглядом до самой машины...

Белый Порше Кайен.

Мой взгляд сполз на номера и внутренности обдало мертвенным холодом.

Ноль восемьдесят восемь.

6.

Сердце замерло, застыло в груди, словно окованное льдом. А потом резко треснуло и рухнуло мне прямо в ноги, разбиваясь на миллионы осколков.

Ноль восемьдесят восемь...

Может, показалось?.. На зрение я прежде не жаловалась, но сейчас всей душой хотелось надеяться, что оно меня подводит.

Двигаясь на автомате, словно зомби, я вышла из-за стойки и направилась на заправку.

Пока шла, не могла отвести глаз от машины. Взгляд словно приклеился к слишком хорошо знакомым номерам.

Нет, не почудилось. И цифры, и буквы — абсолютно те же, что были на брелке ключей, что я нашла в кармане мужа.

Больно. Так больно. И эта боль — везде. Растекается по всему телу, парализует органы, отравляет кровь. Мне было жутко даже мысленно проговорить, что все увиденное может значить.

Всегда так хочется верить, что есть какое-то объяснение. Хоть какое-то, чёрт возьми, объяснение, помимо самого жуткого, и при этом — самого очевидного.

Застучало в висках, зашумело в ушах. Мозг ожил, стал лихорадочно работать, пытаясь представить иные причины того, что на машине, которую я ждала в подарок, ездила другая женщина.

А что, если Толя вовсе не покупал этот Порше? И он вообще ему не принадлежал, а ключи к нему попали временно. Например, друг хотел сделать жене сюрприз и попросил Толю подержать их у себя...

Глупость какая. Какого черта я выдумываю ему оправдания.

Но мне было бы проще принять даже то, что муж не собирался мне дарить никакую машину, чем понять вдруг, что он сделал это для другой. Своей, очевидно, любовницы.

Тем временем, до меня донёсся голос этой девицы. Она стояла ко мне спиной, заправляя машину и параллельно болтая по телефону.

- Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимы!

Заехала на заправку, а тут какая-то старая корова тормозит! Видимо, мозги у неё совсем уже не работают!

Толечка...

Я горько, хрипло хмыкнула. Шансы на иное объяснение, кроме предательства, растаяли в морозном зимнем воздухе. В одно короткое мгновение.

А «старая корова» - это, надо полагать, я.

Из динамика её телефона вдруг донёсся мужской голос. Голос, до боли мне знакомый, который окончательно развеял во мне все сомнения в происходящем.

- Не могу дождаться, когда тебя увижу, - говорил мой муж. — Соскучился просто до трясучки, кисунь.

Он говорил это другой женщине.

Говорил с такой страстью, какой я в нем уже и не помнила...

Эти слова живо вывели меня из прострации. Внутри что-то вспыхнуло, взорвалось. И какие-то черти толкнули вдруг сделать то, на что я не считала себя прежде способной.

Корова, значит? Сейчас мы посмотрим, кто тут корова!

Я обошла эту дрянь, внезапно появляясь рядом. Во мгновение ока выдернула заправочный пистолет у неё из рук и от души зарядила бензином прямо в это наглое, высокомерное лицо, резюмировав:

- Мозги, говоришь, у меня не работают? Зато руки работают прекрасно. И слух отменный!

Она завизжала во всю дурь. Замахала руками, словно это как-то могло ей помочь, попутно выронив свой айфон в лужу бензина, уже образовавшуюся у неё под ногами...

Я направляла ей пистолет в лицо до тех пор, пока топливо не иссякло.

С каким-то диким, первобытным наслаждением смотрела, как бензин стекает по шикарной белой шубе, как она отчаянно трясёт головой, будто воображает, что так может убрать со своих волос и лица вонючую, масляную жидкость.

- Дура! Сука! Что ты сделала?! — заорала она, отплёвываясь.

- Мила? Что там у тебя происходит? — донёсся с земли голос моего мерзкого муженька.

Недолго думая, я занесла над телефоном ногу и от души наступила, заставляя его заткнуться.

Было искушение обшарить эту гадину, пока она стоит беспомощная и отобрать у неё ключи от моей машины, но…

Возможно, Толик уже оформил Порше на неё. А обвинение в угоне — последнее, что мне сейчас было нужно.

Я итак уже наворотила того, что может иметь не самые приятные последствия...

Протяжно выдохнув, я отступила. Но меня остановил очередной вопль этой дешевки - Ты за это ответишь! Я буду жаловаться!

Я вновь подступила к ней ближе. Практически вплотную. Наклонившись к её уху, твёрдо, с нажимом отчеканила..

- Жаловаться на что? На то, что ты, такая неловкая и глупая, со всей дури облила себя бензином из пистолета, а я выбежала тебе помочь? Это будет очень нехорошо с твоей стороны. Поэтому ты сейчас сядешь в машину, пока ещё можешь себе это позволить, и просто уедешь отсюда.

На удивление, она заткнулась. До меня донеслось лишь её тяжёлое, нервное дыхание.

- Справа от тебя тряпка на ведре висит, - добавила я. — Грязная, правда, но тебе в самый раз. Возьми и утрись.. коровушка, а то дурно пахнешь. Этак ни один бык к тебе больше не подойдёт.

Развернувшись, я пошла назад в магазин.

Адреналин понемногу схлынул, оставляя после себя лишь пустоту и каплю раскаяния...

Не за то, как поступила с этой девицей - она это полностью заслужила.

А за то, что все-таки, очевидно, подвела подругу...

Прости меня, Лидушка..

Но иначе я не могла.

7.

Меня потряхивало от всего произошедшего. Сердце молотилось о грудную клетку отчаянно и бешено, рассылая нервную дрожь по всему телу.

Вернувшись за кассу, я попыталась успокоиться. Нужно все трезво обдумать, проанализировать и решить, как с этим быть.

Хотя самым первым и острым желанием было, конечно, позвонить Толе и не на самом приличном языке вылить на него все то, что я о нем думаю. И особенно — что чувствую после того, что узнала.

Хотя, если подумать, может, и стоило даже быть готовой к такому развитию событий.

Ведь его чувства ко мне явно охладели и мы жили...

Нет, не плохо. Просто как все.

Впрочем, тот факт, что былой страсти между нами не было, вовсе не означал, что меня не ранило его предательство. И во сто крат больнее было от того, что я, найдя у него ключи от Порше, поверила — муж меня любит, муж меня ценит, муж меня слышит.

Если бы не эта находка, которая, казалось, буквально кричала о том, что Толя решил сделать этот подарок именно мне - машину, в которой я так нуждалась, с номерами, которые имели значение для нас двоих — если бы не это все, то, вероятно, и мое разочарование сейчас не было бы таким острым. Бешеным. Разъедающим все нутро.

Как больно поверить в то, что тебя любят, а потом вдруг понять, что все совсем наоборот.

Восемьдесят восемь. это и впрямь было зашифрованное признание в любви. Вот только адресовалось оно вовсе не мне.

Я хрипло, отчаянно выдохнула, словно старалась таким образом изгнать изнутри боль и тяжесть, которые теперь там крепко засели.

Но это было невозможно. Мысли все равно вертелись вокруг этого жуткого предательства.

Как давно он ней спутался? Какие ещё подарки ей дарил? А главное — откуда у него были деньги?..

Неприятная мысль кольнула затылок. Я понимала стоимость подобной машины – Толя столько просто не зарабатывал и даже не факт, что смог накопить. А если он и впрямь взял многомилионный кредит на свою цацу?..

Долги делятся при разводе – где то я об этом слышала. Господи, ещё не хватало выплачивать кредит за его шлюху!

Меня затошнило от такой перспективы.

Снова всплыл перед глазами её образ. Меха, надутые губы, длинные светлые волосы —не исключено, что наращенные, потому что постоянные осветления не дадут шанса сохранить такую гриву — и прочие вещи, свидетельствующие о том, что это «дорогая» женщина. Такая, в которую надо постоянно вкладываться...

У Толи таких средств не было. Я ведь точно знала, сколько он получает..

Или... не знала?..

Голова пошла кругом.

На самом деле, я действительно верила, что мой муж откладывает деньги, хранит их у себя на счету, или даже, скорее, охраняет, как злой пёс. По мере того, как росли его доходы, он становился все жаднее. Он даже себе самому лишний раз не покупал чего-то, что не считал уже критически необходимым. Несколько лет мог ходить с одним телефоном, носить вещи, пока не треснут, и жаловаться, что мы слишком много потратили на отпуск...

Но на неё он, похоже, денег не жалел. Впрочем, на меня, поначалу, тоже. Просто я теперь стала для него удобной вещью, которой только пользуются и ничего в неё не вкладывают, а она — его праздник, его отдушина..

Его любовь.

Хотя вопросы все равно оставались. На какие деньги он содержал эту дрянь?..

Что-то не сходилось в моей голове. Словно несколько деталей выпали из картины и потому я не могла разглядеть её суть.

Ясно было одно — сходу кидаться разводиться и вообще дать знать о том, что я в курсе его измены — плохая идея. Сначала нужно было выяснить, откуда он берет средства на эту шлендру. Платить за его кредиты я не собиралась.

Сила женщины - в её уме. И Толя сильно пожалеет о том, как со мной поступил.

Оставался, правда, вопрос, а не слышал ли он через телефон мой голос, когда я разговаривала с его давалкой?.. Не догадался ли о том, что тут произошло?..

Она ведь могла ему рассказать обо всем. Хотя муж понятия не имел, на какой именно заправке я буду подменять Лиду. Он ничего об этом не спросил. Ну ещё бы! Видимо, так обрадовался тому, что меня не будет дома и он сможет смотаться к своей любовнице, что больше его ничего не интересовало.

Господи, помоги. Мне было отчаянно нужно, чтобы он пока что ничего не узнал.

Следом за этой мыслью пришла другая...

Лида. Если Толина девица все же куда-то пожалуется — подруге могло попасть. А я никак не сумею на это повлиять - доступа к камерам у меня не было...

Я лишь могла видеть на мониторе трансляцию с них, но что-то стереть или отключить возможности не было. Я ими не управляла.

Я перевела взгляд на экранчик, куда шло изображение с камер. Белый Порше уже исчез.

Я пригляделась — камера, что смотрела на тот ряд, где все произошло, была порядком запачкана. Изображение с неё было размытым, нечетким...

Может, обойдётся. Но предупредить Лиду все же было надо.

Испытывая ужасный стыд, я спешно набрала подруге.

В магазине меня сменили в семь вечера.

Вызвав такси, я поехала домой. По дороге пыталась просто набраться сил на то, чтобы себя не выдать перед мужем. Чтобы не показать своего отвращения к нему, своего разочарования, граничащего с ненавистью.

Первое, что меня встретило при входе в квартиру — это какой-то дикий грохот на кухне.

Кто-то со всей дури звенел посудой.

Пройдя туда, я увидела Толю. Злого, хмурого, недовольного. Едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Судя по его настроению, эта фифа на свидание так и не явилась.

Мелкая пакость с моей стороны, но как, оказывается, приятно.

- Что туту тебя творится? — поинтересовалась, останавливаясь в дверях.

Он оглянулся на меня через плечо, гневно гавкнул...

- Происходит то, что я и дети хотим жрать, а ты опять где-то шляешься!

- Рабочая смена кончилась в семь.

- Причём не твоя! Какого черта ты эту Лидку себе на шею посадила?!

Уж кто бы говорил. Так и хотелось ему ответить — за своей шеей следи, а то эта белобрысая акула тебе хребет-то перекусит.

Но пришлось сдержаться.

- Ну и как успехи? Что приготовил? — спросила вместо продолжения спора.

- Ничего! Пельмени хотел сварить, а ты куда-то дела большую красную кастрюлю!

- Большая красная кастрюля стоит в холодильнике. С супом. Но тебе, видимо, не настолько хочется есть, раз суп тебя не устраивает.

Не заметил.

- Тьфу, черт, - выругался он.

Я устало усмехнулась:

- Ты, Толь, как будто здесь и не живёшь. Даже в холодильнике ничего найти не можешь.

Он с досадой поморщился. Потом буркнул.

- Значит, суп. Кстати...

Он пошарил у себя в кармане и вдруг достал оттуда какую-то коробочку.

- Я тебе вот подарок купил. Ну, на годовщину. Она ведь уже скоро.

Скоро, ага. Завтра, если быть точнее, но этого он, естественно, не помнил. И вообще ни про какую годовщину ничего не вспомнил бы, если бы я сама не сказала.

Я посмотрела на коробочку в его руках, до боли прикусила губу. Точно знала, что того, что так наивно ждала в подарок ещё недавно, там не было...

Но придётся пока играть в этот цирк.

- Ну, открывай уже, - поторопил меня муж.

8.

Толя смотрел, как жена задумчиво вертит в руках коробочку, которую он ей вручил.

НУ чего она тормозит? Подарок ей был не нужен, что ли?.. То мозг ему выносила, что он про годовщину забыл, подарков ей не дарил, внимания не уделял, то теперь стоит, молчит, как неродная!

А он ведь постарался над подарочком!

По губам жены вдруг скользнула странная улыбка. Не весёлая, не грустная, скорее, какая-то... презрительная?..

Но вот она подняла на его глаза. Смотрела при этом мягко, нежно. И он подумал, что ему та улыбка просто померещилась.

Полинка ведь его любит, хоть порой и пытается взбрыкнуть, как необъезженная лошадь.

Наверняка визжать сейчас будет от радости, когда увидит, что он ей купил.

Он проследил за тем, как она сделала глубокий вдох прежде, чем открыть коробочку.

Волнуется, похоже, дуреха.

- 0. - наконец выдохнула жена, уставившись на то, что было внутри.

- Ты рада? — спросил он нетерпеливо. - Я знал, что ты их хотела!

Внутри лежали серьги. Когда Поля напомнила ему о годовщине, он понял, что подарок купить все же придётся. И уж лучше отделаться от неё чем-то попроще, вроде этих цацек, чем она продолжит выпрашивать у него машину.

Сдурела совсем баба. Что он ей — миллионер, что ли, чтобы машины дарить?..

Впрочем, миллионы у него и впрямь водились. Но повода тратить их на жену он не видел.

Он был из тех людей, кому очень нравится копить деньги. Из тех, кто испытывает кайф от того, что у него на счету лежит кругленькая сумма.

Это внушало ему спокойствие и умиротворение. Хотя если бы кто-то спросил его, что он собирается с этими деньгами делать, зачем так упорно копит и ограничивает себя и семью —он бы не смог ответить. Просто такова была его натура. А может, дело было в бедном детстве, когда мать постоянно занимала у кого-то деньги, влезала в кредиты, чтобы просто купить ему новую обувь или куртку.

С тех пор он ужасно боялся прожить точно такую же жизнь, как мама - в вечной нужде, вечных долгах. Категорически не хотел брать кредиты, с огромным мучением согласился на ипотеку, которая до сих пор его тяготила...

Только ради Милы переступил через себя, через свои принципы. Но она была особенной женщиной. Такой, к какой он раньше прикоснуться никогда и не мечтал.

И шикарная женщина заслуживала шикарных подарков. В её глазах он не хотел выглядеть жалким жлобом, не хотел ощущать себя так, будто не дотягивает до её уровня...

Поэтому он купил ей Порше. Конечно, его немного коробило изнутри от того, что спустил на машину почти все свои накопления, зато с каким восхищением она на него смотрела.

На него — это на Толю. Хотя на Порше она смотрела тоже с восторгом.

Ему нравилось в Миле то, что она умела быть благодарной. Не то, что Поля, которая только и делала, что чего-то него требовала, а благодарности - никакой! А он ведь ипотеку за них платил, деньги ей давал! А она все равно была недовольна!

Он снова посмотрел на жену. Она задумчиво проводила пальцем по серёжкам, которые он ей преподнёс..

И наконец сказала:

- Спасибо.

Он с облегчением улыбнулся. Вроде понравились. Значит, вечер сегодня будет мирный.

Учитывая, как жестоко обломалось его свидание с Милой - она просто не приехала на свидание и телефон её не отвечал — день у него и так не задался. Толя даже не знал, что теперь делать и как её искать. Все ли с ней нормально? Почему так резко обрубилась связь и до сих пор отключён телефон?.. И с кем она там спорила перед тем, как пропала?..

На этом и без того тревожном фоне лаяться с женой настроения вообще никакого не было.

Посмотрев на Полю, он, не скрывая довольства собой, проговорил:

- Я заметил, что серёжки эти в корзине у тебя давно валялись. лежали, в смысле.

Подумал, что сама ты их нескоро купишь, а я вот тебе приятное сделаю!

Между прочим, цацки эти целых две тысячи стоили! Но об этом он все же решил промолчать. У них с Полей было весьма разное понятие о дороговизне.

ЕЁ ресницы дрогнули. Она снова улыбнулась, подалась к нему, чтобы обнять.

- Ты такой внимательный, - проговорила ласково. — Такой щедрый.

- Да ладно уж, - пробормотал он неловко-смущённо. - Главное, что тебе нравится.

Он неуклюже погладил жену по спине. Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо и нежно пропела...

- Кстати, дай мне денег, пожалуйста. Мне нужно на маникюр, на стрижку, ещё к косметологу пора сходить...

Он обомлел. Это ещё что за новости?

- Ты же свои деньги обычно на это тратишь, - проговорил угрюмо.

Она грустно вздохнула.

- К сожалению, я теперь тоже буду копить, мне ведь нужна новая машина. Поэтому часть моих расходов возьмёшь на себя ты. Ты ведь сам говоришь, что зарабатываешь больше, значит, можешь себе позволить дать мне денег на красоту. Ты ведь хочешь, чтобы я хорошо выглядела, правда?

- Ты и так выглядишь нормально, - буркнул в ответ.

Ну куда она лезет? Как Мила ей все равно не стать, вот и смысл тратить деньги на всю эту хрень бабскую?

- Нормально — это не хорошо, - отрезала в ответ жена. - Ты и сам, получается, считаешь, что я выгляжу плохо! В общем, переведи мне денег, ну или тогда все детские надобности теперь на тебе.

Толя поморщился. Детям этим постоянно было что-то надо, как в бездонную дыру все проваливалось! И ведь попробуй откажи, потом будут с обиженными рожами ходить...

Уж лучше дать Поле один раз денег на эти ее маникюры и косметологов.

- Ладно, - вздохнул, сдаваясь. — Сколько надо-то?

- Ну, пока хватит тысяч двадцать.

- Двадцать тысяч?! — не сдержался он. — Тебе там за такие деньги что, новое лицо сделают?!

Она отвернулась, сложив на груди руки.

- Поссориться хочешь? — уточнила сухо.

Он не хотел.

Пришлось открыть приложение банка. Вбив номер телефона жены, он едва успел сделать перевод, как Полина неожиданно и резко вскрикнула.

Толя терпеть не мог громких, внезапных звуков, сразу нервно дёргался. Вот и теперь испуганно подскочил на месте.

- Ты чего?!

- Там в ванной что-то.. ты не слышал?! Срочно сходи посмотри! Скорее, Толь! Вдруг прорвало нас!

Заразившись от неё паникой, он метнулся в ванную, неосознанно бросив телефон на стол.

9.

Прожить с человеком много лет — это значит досконально изучить его слабости.

Это знание и было теперь моим оружием. Я знала, что Толя не терпит громких, неожиданных звуков — дёргается от этого и нервничает, они выбивают его из колеи. И именно этим я воспользовалась, чтобы добраться до его обычно заблокированного телефона.

Я всегда уважала чужие личные границы, не делала в отношении других людей того, что не понравилось бы мне самой. Но сейчас выбора не было, мне нужно было добраться до его счетов, понять, что там происходит и при этом — не вызвать подозрений.

Я не собиралась устраивать скандал, заводить открытые расспросы — это была прямая дорога к тому, чтобы не узнать вообще ничего. Такое поведение только спугнет его, заставит стать внимательнее и осторожнее, а мне нужно было прямо противоположное. Чтобы он расслабился и ничего не заподозрил о том, что я в курсе его похождений и трат.

Если на нем висит огромный кредит - я хотела знать об этом до того, как дойду до адвоката и суда.

И вот теперь у меня было несколько секунд. Буквально несколько секунд, чтобы решить, что делать.

Я схватила его телефон с открытым банковским приложением со стола, пробежала глазами по экран!

Просмотреть все операции банально не успею.

К счастью, вспомнилось — можно сделать выписку со счета и отправить себе на почту. Я быстро кинула взгляд в сторону ванной комнаты — Толя пока не вернулся. Судя по звукам, он решил заодно сходить в туалет - видимо, по принципу «не зря же пришел».

У меня нервно дрожали пальцы, пока я спешно ставила даты выписки и вбивала свою почту.

В итоге осталось даже время посмотреть, какие ещё у него открыты счета, хотя беглый просмотр показал, что денег на них нет.

Но я все же выгрузила и отправила себе выписки ещё и по ним.

Положив телефон обратно на стол, задумалась — денег у Толи было немного. И это, в целом, абсолютно ожидаемо — он ведь купил этой крысе дорогую машину. И все же я не могла представить, чтобы он мог просто накопить денег на этот Порше.

Вспомнила машину. Где он, интересно, её взял? Если подержанную, с рук — это один вопрос и цена. А если новую, из салона.

Мне даже стало не по себе. Я почти не рассмотрела машину тогда на заправке, но старой она точно не выглядела. Да и эта девица явно была из разряда тех, кто потасканное не любит.

Хотя Толю она все же пригрела, не побрезговала, - мелькнула в голове ехидная мысль. А он тоже не первой свежести.

В итоге эти размышления возвращали меня все к тому же — откуда у Толи деньги?..

- Ну вот и чего ты орала? — прозвучал рядом его голос. - Нет там ничего! Нормально все!

- Может, это у соседей был шум, - улыбнулась ему нарочито наивно. — Я просто испугалась. Хорошо, что все в порядке. Нам только не хватало ещё кого-нибудь залить!

- Вечно делаешь из мухи слона.

Он сел за стол, подтянул к себе телефон... Но я успела его перехватить. Цапнув айфон, мило пропела:

- Кстати, мой хороший, я вспомнила - мне ещё нужны деньги. Ягуар надо бы нашему ремонтнику показать — я так подозреваю, что у него двигатель помирает. А ещё Лиза юбку порвала.

Тараторя все это, я живо перевела с карты Толика большую часть того, что там ещё оставалось. И все это под его потрясенным, ошалевшим от происходящего взглядом.

Ничего, пусть привыкает платить. Как только все выясню о его махинациях — буду что-то решать с разводом, а до тех пор устрою ему весёлую жизнь.

- Поль... чего началось-то? У тебя же свои деньги есть... - послышался его недовольный голос.

Бедняга. Такое потрясение. Привык сидеть на моей шее, а теперь за один день так прилично поиздержался.

Спать сегодня наверно не будет от таких переживаний.

- Нет у меня денег, - развела я руками. — Январь — тяжёлый месяц.. Зато как хорошо, что у меня есть ты! Такой замечательный, щедрый муж! И как прекрасно, что мы семья и выручаем друг друга!

От всех моих фраз несло откровенным сарказмом, но он этого, к счастью, не понял.

Только нахмурился ещё сильнее, но возразить не посмел. Ещё бы, я ведь так его хвалила.

Было бы глупо с его стороны, вероятно, сказать, что он на самом деле жадный до чёртиков, отвратительный муж.

Он бы этого никогда не признал. Чего только стоил его подарок! И его довольная рожа, когда он его вручал — Толя искренне полагал, что серьги за две тысячи должны были привести меня в восторг.

Он со своей жадностью даже вообразить не мог, что нормальные украшения стоят в сотни раз больше. А вот такие, что я отложила себе в корзину, я спокойно могу «подарить» себе сама.

Впрочем, чему тут удивляться? Даже когда я тратила свои собственные деньги на хорошую одежду и обувь для детей — он ворчал, что можно было найти и что-то подешевле.

Можно было, конечно, но если есть возможность купить хорошее — зачем покупать то, что развалится на следующий же день?..

Я подошла к нему и, преодолевая отвращение, обняла.

- Пойдя лягу, день был тяжёлый, - проворковала ласково.

На самом же деле, хотела поскорее посмотреть выписки.

Сделав на скорую руку себе чая, я проверила, как дела у детей, а потом отправилась в спальню.

Те два счета, что отправила последними, ничего интересного в себе не содержали и там почти не было операций. Зато первый…

Чем больше я его изучала, тем более тошно мне становилось. Но несколько важных моментов уловить удалось...

Первое — неожиданные расходы начались несколько месяцев назад. Видимо, тогда эта дрянь и нарисовалась в его жизни.

И второе — вывод крупных сумм в несколько операций. Все — в последние пару недель.

Но что ещё интереснее — Толя выводил деньги на свое имя.

На счёт, оформленный в другом банке. О котором я, естественно, ничего не знала.

- Что ты тут читаешь?

Муж вдруг приземлился на кровать рядом. Игриво улыбнулся и меня передернуло —похоже, не получив желаемого от своей давалки, он был согласен получить это хотя бы от меня.

- Да вот, смотрю свои расходы и доходы, - ответила ему. — И знаешь что? Ты был прав! Я недостаточно внимания уделяю тебе, детям, дому. Моя работа приносит слишком мало денег. Думаю, мне надо бросить заниматься этой ерундой в виде тортиков и полностью посвятить себя семье.

От этого заявления его заметно перекосило. Ну конечно! Он был совсем не готов полностью содержать семью, зато считал, что я должна его кормить, как в ресторане.

- Но это ведь тоже деньги... - пробормотал он растерянно.

- Но они не стоят того, чтобы мы с тобой ссорились! — улыбнувшись, заявила я.

обдумаю это завтра на свежую голову. Ладно, спокойной ночи.

Отвернувшись, я сделала вид, что засыпаю. Сама же усмехнулась.

Мучайся теперь всю ночь, Толик, от страха, что мы все сядем тебе на шею.

10.

Утро понедельника началось просто волшебно.

А именно - с криков Толика в динамик моего телефона. Он так надрывался, бедолага, что рисковал вообще остаться без голоса. Если так и продолжит, то придётся ему своей любимой давалке только мычать на ухо всякие непристойности.

- Поля, какого хрена?! Какого хрена, я тебя спрашиваю! - орал муж по кругу.

Я усмехнулась от его красноречия. Так взбесился, что даже слов подобрать не может.

- Толя, что случилось? — спросила совершенно невинным тоном.

- Моя машина! Ты забрала мою машину! - задыхался он от гнева.

Я едва не захохотала прямо в динамик. Забрала, естественно. Его «Лэнд Крузер» был габаритным и неповоротливым, но, в сравнении с моим «Ягуаром» имел одно весьма жирное, неоспоримое преимущество - он, черт возьми, хотя бы ездил.

А значит, я намерена была его оккупировать, пока не верну назад — Бог пока знает, как —тот Кайен, что Толик подогнал своей шлюшке.

Вот и пусть теперь сидит без машины, хитрый черт.

- 0. да, дорогой, мне пришлось её взять, - сказала с напускным сожалением. — «Ягуар» по-прежнему не заводится, а я опаздывала.

- А мне теперь что делать?! - проревел он. — Я на чем поеду на работу?!

На копытах своих скачи, козлина, - хотелось мне сказать, но пришлось сдержаться.

- Ну, ты можешь попробовать завести «Ягуар», - проворковала в ответ. — Иногда, через раз, это получается. А если нет — отволоки её в ремонт. А ещё, говорят, в городе ходят автобусы и на них даже можно куда-то доехать. Уверена, ты справишься!

- Поля, ты издеваешься надо мной, что ли?!

Признаться, так оно и было. Надо же, заметил.

- Совсем нет, милый! Слушай, мне надо за дорогой следить, так что я отключаюсь..

- Не смей! И немедленно верни мою машину!

- Толик, не могу говорить! Ты же не хочешь, чтобы я ненароком разбила твою «Тойоту», отвлекаясь на разговор? Все, до вечера, родной.

Я с наслаждением нажала на красную кнопку, заканчивая разговор. Вот пусть теперь весь день от страха умирает, гадая, все ли в порядке с тачкой. Муж был весьма невысокого мнения о моих водительских навыках, хотя я ни разу не попадала в аварии и водила уже давно и часто. Бедняжка, он теперь ни жрать, ни... кхм-кхм, в туалет сходить от нервов не сможет.

Я специально встала этим утром пораньше, чтобы успеть угнать у него из-под носа «Тойоту». Да и дел было по горло — меня наняли на весь день, печь пирожные для какого-то там приёма, назначенного на этот вечер.

И до той поры мне нужно было закупиться всеми необходимыми продуктами, внимательно рассчитав количество; взять свои любимые формочки и посуду — с другими я работать не любила; доехать до дома, где все будет проходить, а располагался он за городом; ну и подготовиться, а потом начать печь, что тоже займёт несколько часов, учитывая масштаб заказа.

В итоге на месте я была к одиннадцати утра.

По указанному адресу располагался трёхэтажный особняк, претензионно выстроенный в стиле «барокко».

У порога меня встретила женщина, которая представилась Екатериной Алексеевной, экономкой.

- Я покажу вам все, что необходимо, - помпезно объявила она.

А я тайком усмехнулась, идя за ней следом. Слово-то такое забавное - «экономка». А главное - довольно абсурдное, ведь люди, которые нанимали такой персонал, явно экономить не привыкли. Как раз-таки наоборот.

Во всяком случае, скромностью в этом доме и не пахло.

В какой-то момент у меня даже голова закружилась от обилия зеркал и золотых подсвечников в одном только коридоре, через который меня повели на кухню.

Похоже, хозяину этого дворца не давала покоя слава самого Людовика ХМ.

- Вот, это кухня, - проговорила экономка, вводя меня в помещение, которое казалось неуместно современным среди остальной обстановки дома. - Если вам что-то понадобится, позвоните мне, номер у вас есть. По дому очень вас прошу не шастать.

Я хмыкнула.

- Мне будет некогда шастать, Екатерина Алексеевна, - ответила ей с усмешкой.

- Вот и прекрасно. И, пожалуйста, следуйте строго тем образцам пирожных, которые вам дали. Хозяйка будет очень недовольна, если хоть одна деталь окажется непохожа. Может даже меня уволить...

Последние слова она пробормотала совсем тихо, словно сама их боялась. И хозяйку, эту, видимо, тоже.

- Какая она, приятная личность, эта ваша хозяйка, - заметила я с юмором. — Интересно даже было бы познакомиться.

Мне и впрямь было интересно. Что это за люди, что в наше время живут, как два века назад?..

Но экономка от моей шутки пришла в ужас.

- Хозяйку нельзя беспокоить, она этого не любит! — замахала она на меня руками. — Все только через меня! Через меня, слышите?!

- Слышу, слышу, не волнуйтесь вы так.

Но она и впрямь дико нервничала. Похоже, хозяюшка тут была пострашнее Сатаны.

Закончив разговор с разволновавшейся экономкой, я принялась за дело.

Следующие несколько часов была полностью занята пирожными. Без продыху металась между плитой и столом - выпекала, начиняла, украшала...

В итоге готово все было за полчаса до назначенного времени.

Что в доме уже начался прием, я поняла по шуму, который доносился откуда-то из соседних комнат.

Смахнув со лба пот, с вожделением подумала о свежей одежде, которая ждала меня в машине. Скорее бы пришла эта Екатерина Алексеевна, приняла работу, расплатилась и можно было уехать отсюда!

У меня ещё дома были дела. Например, мне не давала покоя эта история с тайным счётом мужа в другом банке...

Экономка наконец появилась. Придирчиво оглядела каждое пирожное, разве что без лупы и, наконец, кивнула.

- Все отлично. Я оплачу вам работу переводом.

Пять минут спустя мы уже шли по этим странным коридорам на выход. Как вдруг, проходя мимо большой комнаты, где и проводился, очевидно, прием, я сквозь стеклянные двери увидела её...

Толина девица с парковки. Бензиновая фифа.

Это заставило меня застыть на месте столбом. Что она тут делала?..

- Чего вы остановились? Идём! - пшикнула на меня экономка.

Ну уж нет. Уйти я теперь не могла.

- Простите, а это кто? Девушка в розовом, блондинка, - кивнула я на Толину давалку.

- Это наша хозяйка! Идемте же!

О как. Очень интересно.

Но ещё интереснее было то, что эту «хозяйку» под руку держал мужчина. Лет пятидесяти, с залысинами и откровенно лишним весом.

- А рядом с ней, надо полагать, хозяин? - спросила я.

- Он самый. Николай Антонович. Вы идёте или нет?

- Не иду, - решительно объявила я. — Мне надо с ними поздороваться. Видите ли, мы с вашей хозяйкой знакомы.

- Что, куда?! - только и успела прошипеть экономка перед тем, как я толкнула стеклянные двери и вошла в зал.

Что буду делать - сама еще до конца не знала. Но знала другое - такую возможность упускать нельзя.

С каждым шагом вперёд в моей голове словно кирпичик за кирпичиком выстраивалось понимание ситуации.

Например, то, почему эта шлендра не подняла шума из-за бензинового душа, который я ей устроила. Видимо, боялась огласки. Опасалась, что всплывёт наличие у неё Порше, который она не покупала?..

А знал ли Толя о том, что она замужем? Понимал ли, что обворовал свою семью ради женщины, которая и без того ни в чем не нуждалась? Для которой его Порше — просто очередная игрушка?!

Подойдя ближе, я вежливо поздоровалась:

- Добрый вечер. Простите, что без приглашения... Просто хотела кое-что уточнить. Это ваша жена, Николай Антонович? Я не ошибаюсь?

Я кивнула в сторону блонды, а несколько пар глаз уставились на меня с недоумением и интересом. Разговоры притихли..

Я понимала, что среди этого сборища богачей выгляжу так же уместно, как медведь в бане. Но меня это ничуть не смущало.

Уловила, с какой ненавистью на меня смотрит эта Мила, но рот открыть она не посмела.

Значит, боится мужа. Отлично. Ясно теперь, куда бить.

- Верно, это моя жена, - нахмурившись, ответил мужчина. — А вы, простите, кто?.. И как сюда вообще попали?

Я посмотрела на побелевшую Милу, чьи губы беспомощно шевелились, не издавая при этом ни звука. А это она ещё не догадывалась, что я — жена её любовника и могу рассказать кое о чем куда более интересном, чем наша стычка на заправке. Выдержав небольшую паузу, я наконец достаточно громко объявила:

-А я - женщина, с мужем которой спит ваша жена. И что мы с этим будем делать, Николай Антонович?

11.

В наступившей тишине я отчётливо слышала громкие, быстрые удары собственного сердца.

Огромный особняк застыл, затих в ожидании того, что будет дальше.

Ждала и я сама. И попутно размышляла...

Пердимонокль, конечно, вышел знатный. У Милы глаза того и гляди выкатятся от страха, у Николая Антоновича выступила на лбу испарина. Зрелище, несомненно, отрадное, но дальше-то мне что делать?..

Вот об этом-то я и не успела подумать.

А ведь вполне может статься, что этот человек мне не поверит. Даже, скорее всего, именно так оно и будет. С чего бы? Меня он не знает, а вот жену наверняка любит. Чего явно нельзя было сказать о ней.

Впрочем, даже если меня сейчас проводят отсюда вон под белы рученьки, вечеринку я им все равно уже подпортила. И если этот Николай Антонович решит держать лицо, будто ничего вовсе и не произошло особенного, зерно сомнения в нем все равно останется.

Ревность — страшная штука, для которой порой достаточно малейшего повода. А он наверняка её ревнует: немолодой, не особо привлекательный мужчина, главное достоинство которого — деньги. И он это наверняка осознает.

Первой в итоге очнулась Мила. Её визгливый голос, раздавшийся в тишине зала, прозвучал резко, как сигнальная сирена среди ночи.

- Николя, она врет! Это же полный бред!

Николя!

Несмотря на всю напряжённость ситуации, я едва не прыснула. Вот это я понимаю —ролевые игры! Весёлая семейка, конечно. Даже странно, что она называет себя просто «Мила», а не какая-нибудь «Мадлен».

Я покосилась на этого «Николя». Нет, Людовиком ХМ тут и не пахло. Скорее Наполеон и тот не торт.

А Мила, тем временем, продолжала верещать:

- Я вообще не знаю эту женщину! К нам на праздник зашла сумасшедшая, её нужно немедленно убрать отсюда! Кто-нибудь!

Своими воплями она невольно подсказала мне решение.

Я склонила голову набок, усмехнулась. И весьма чётко, чтобы слышали все, поинтересовалась:

- Правда не знаешь? Быстро же ты забыла свое бензиновое купание.

«Николя», прости Господи, мигом побледнел. Очевидно, вспомнил тот день, когда его женушка явилась домой, воняя, как машинист. А заодно понял и то, что она врет, утверждая, что никогда меня не видела.

А я решила пойти дальше.

- Мы ведь можем записи с камер поднять, Мила. Ну, те самые прекрасные кадры, где ты, я и Порше с номером ноль восемьдесят восемь, который тебе подарил мой муж.

Повернувшись к её мужу, я добавила:

- Ну что же вы, Николя Антонович, так жену ущемляете? Подсвечники с позолотой повесили, а машину купить ей, видимо, не можете. Приходится её любовнику из семьи деньги воровать, чтобы жену вашу побаловать.

Мужчина побледнел ещё сильнее, уже до состояния мела. А кончики его ушей, в противовес остальному лицу, наоборот, заалели.

- Все, хватит! — гаркнул он.

Я ожидала, что он ещё ножкой топнет для пущего эффекта, но тот сдержался.

- Вы обвинили мою жену в измене... - продолжал он, а голос его хрипел и срывался. —Значит, у вас должны быть доказательства.

Ожидаемый вопрос.

Но вот доказательств, вроде их совместных фото, у меня и не было. Хотя этому мужичку, возможно, хватит и информации о Порше, чтобы устроить проверку. Наверняка ему будет интересно, откуда взялась машина, если жена на неё денег не тратила?

В голове вдруг вспыхнула идея. Спасительная и прекрасная.

- Я слышала разговор вашей жены и моего мужа. Он наверняка записан у неё в телефоне, можем это проверить.

Телефон, конечно, Мила наверняка купила новый. Но вот контакты, скорее всего, перенеслись автоматически, когда она вошла в свой аккаунт, чтобы восстановить информацию со старого айфона, который я с таким удовольствием раздавила.

Хотя могло быть и так, что Толя у неё и вовсе никак не записан, но это маловероятно.

Голова Милы явно предназначалась не для того, чтобы хранить в ней цифры, да ещё и целых десять штук. Непосильная задача.

- Мила, дай ей телефон, - раздался снова голос Николя Антоновича.

Мила побелела так, будто в ней не осталось вообще ни единой капли крови.

- С какой стати?! — возмутилась она.

- Значит, признаешь, что эта женщина сказала правду?

- Нет!

ЕГО голос набрал обороты, прозвучал в огромном зале подобно раскату грома...

- Тогда дай ей свой чёртов телефон! Разблокируй и отдай.

Всё это происходило на глазах нескольких десятков гостей, но этому Николя Антоновичу, похоже, было все равно. Он вряд ли отдавал себе отчёт в том, что на нас троих сейчас все смотрят, ловят каждое слово, чтобы потом понести сплетни дальше.

Он был одержим ревностью. Он хотел выяснить все здесь и сейчас.

Что ж, мне это было только на руку.

- Николя, прошу. давай хотя бы выйдем.. взмолилась Мила, которая, очевидно, как раз осознавала масштаб катастрофы.

Вместо ответа он вырвал из её рук сумочку. Отыскав там айфон, схватил её за палец и поднёс к экрану, чтобы разблокировать...

А потом вручил телефон мне.

- Ищите.

Я прекрасно помнила номер Толи наизусть. Войдя в контакты Милы, быстро его отыскала по поиску..

Не сдержавшись на сей раз, презрительно хмыкнула.

Он был записан у неё как «Анюта».

Я показала экран Николя Антоновичу и едко прокомментировала:

- Вот. Какие странные нынче Анюты пошли. Бородатые, под два метра ростом, с волосатыми ногами и руками. 0 времена, о нравы!

Мужчина крепче сжал челюсти. Ему сейчас явно было не до шуток, зато из меня сарказм так и сыпался, как из равного мешка. Но юмор попросту помогал сохранить разум.

- Позвоните. И на громкую связь, - коротко распорядился Николя, прости Господи, Антонович.

Я пожала плечами и сделала так, как он просил.

Через несколько протяжных гудков из динамика громко, на весь зал, раздался голос Толи:

- Мила, наконец-то! Я чуть с ума не сошел от волнения! Любимая, прекрасная, ты почему не отвечала.

Любимая... прекрасная... Я от него таких слов не слышала уже давно.

Николя застыл. Я буквально видела, как из его взгляда постепенно исчезают все чувства, сменяясь опустошением.

Мила всхлипнула и бросилась прочь из зала. Только куда она хотела сбежать?

- Мила, все нормально?! — продолжал спрашивать Толя, так и не дождавшись ответа. —Кисонька моя, скажи хоть что-то!

Кисонька, блин. Ищи теперь свою Кисоньку по помойкам, Толик.

Николя, тем временем, сделал мне знак закончить звонок и я прервала связь.

Айфон так и остался в моих руках. А вместе с этим — пришла мысль...

Она может все доложить Толе, а мне это пока не нужно.

Я быстро заблокировала его номер в её телефоне, а затем удалила и почистила историю звонков.

Возможно, это ничем не поможет, но попробовать стоило.

- Отойдем, - коротко предложил мне, тем временем, Николя, Господи Боже, Антонович.

Молча вручив ему Милин айфон, я послушно направилась следом. Мы вышли в соседнее помещение — вероятно, холл, и он спросил.

- Вы ведь не просто так это все устроили. Чего вы хотите?

Ответ у меня был готов.

- Я хочу назад тот «Порше», что мой муж подарил вашей жене.

Он кивнул.

- Я вас понял. Оставьте свой номер телефона.

Несколькими минутами позже я уже была на улице. Погрузив в «Тойоту» формочки и посуду, которые бросила в коридоре перед своим эффектным явлением, а потом забрала, протяжно выдохнула.

Всё пошло совсем не по плану и от этого в душе остались смешанные эмоции.

Нужно хорошенько обдумать, что делать дальше. Времени у меня теперь было немного.

12.

Милу с головой накрыла паника. Охватил страх, какого она не испытывала уже давно.

Так давно, что уже и забыла, каково это — быть настолько уязвимой, подневольной, беззащитной.

Забежав в спальню, она заперла дверь на замок, взгромоздилась на кровать и забилась в самый дальний угол, словно это как-то могло ей помочь. Как-то её спасти...

Будь она проклята, эта дрянь с заправки!

Что она, Мила, сделала ей дурного?! Ну подумаешь - спала с её мужем! Да эта колхозница ей ещё благодарна должна быть за это! Ведь Мила избавила её от необходимости исполнять пресловутый супружеский долг!

По крайней мере, Толя клялся ей, что с женой у него ничего нет.

Да если бы кто-то развлекал её собственного мужа, охотно ложился под его престарелые телеса — Мила была бы только рада. Конечно, при условии, что она при этом живет, как раньше и спокойно тратит его денежки!

Не жизнь, а сказка.

Но Николя, к сожалению, хотел только её. А ей становилось все сложнее терпеть это все.

ЕЙ был противен его запах, его тело, звуки, с которыми он на ней старательно пыхтел. Мила ненавидела ощущение его слюнявых поцелуев на коже, его прикосновения и объятия...

Но уйти не могла, да и не хотела. У неё была слишком шикарная жизнь, о которой она давно мечтала, чтобы просто так взять и отказаться от всего этого. Взлетев однажды высоко — какой дурак захочет падать? Пожив богатой жизнью — разве захочешь потом считать деньги?! Или и того хуже — пойти работать?!

Мила понимала, что мало какой мужик сможет обеспечить ей такое же роскошное существование, как Николя, поэтому считала, что можно потерпеть его приставания.. Тем более, что случались они, к счастью, уже не каждый день.

Мила даже начинала думать, что мужу просто нравится тот факт, что он ею обладает.

Николя был коллекционером по своей натуре, а она для него...

Наверно, очередной экземпляр. И ещё вопрос, насколько ценный.

НУ вот и что такого удивительного и плохого в том, что в подобной ситуации она завела себе любовника помоложе, для удовольствия? Привлекательного, в хорошей форме, достаточно умелого. Должна же, в конце концов, у неё быть хоть какая-то отдушина!

Она, конечно же, знала, что он женат. И её это полностью устраивало, было даже ещё одним плюсом Толика. Потому что он понимал - ничего у них, кроме этого перепихона, быть не может. Ничего большего она ему никогда не даст. Никогда не станет задрюканной жизнью домохозяйкой, которая в поте лица варит борщи и жарит котлеты, а в перерыве между всем этим кормит спиногрызов своей отвисшей, растянутой грудью. Нет, она, Мила, была слишком хороша, чтобы до подобного опускаться. Для всего этого у Толи была своя собственная жена. Непритязательная бабенка, которой вообще за счастье тот факт, что у неё есть муж.

И Толика такое положение дел устраивало тоже.

А теперь эта его чёртова жена все испортила!

Жаба её, видимо, задушила, что он подарил Миле «Порше», вот и мстит теперь, корова драная! А башкой своей подумать не может, что таким, как она, подобные машины могут только сниться! Потому что такими, как она, мужчины пользуются по прямому назначению —как прислугой.

А столь дорогие подарки существуют только для таких, как Мила.

Корова никогда не будет достойно выглядеть за рулём такой тачки, она ей не по статусу и не по роже!

Мила буквально кипела от ненависти к этой бабе, чьего имени даже не знала, а может, просто не помнила. Но эта злость хотя бы перебивала на время страх, который она испытывала при мысли о разговоре с мужем.

И том, что будет с ней дальше.

ЕЙ ведь теперь откажут от приличного общества. За её спиной, а то и прямо в лицо, станут смеяться. Её больше не пригласят на солидные светские приёмы...

А если Николя с ней ещё и разведется..

По спине у неё побежал мороз. Она до полоумия боялась подобного развития событий.

Знакомые, грузные шаги в коридоре, постепенно приближавшиеся к её комнате, заставили Милу испуганно задрожать.

Как маленький ребёнок, она юркнула под одеяло, решив притвориться, что спит и ничего не слышит. ничего не слышит.

И все это происходит вообще не с ней!

Шаги мужа замерли перед дверью. Он требовательно, резко дёрнул ручку, но она, конечно, не поддалась.

ЕГО голос прозвучал не слишком громко, но веско, когда он сказал:

- Мила, открой. Немедленно.

Она замотала головой, отчаянно отрицая само его присутствие здесь, поблизости, за дверью.

- Уверена, что хочешь устроить ещё больше шума? — проговорил он. - Я ведь могу приказать выбить эту дверь к чёртовой матери.

Он так и не повысил голоса, но его слова все же заставили её испуганно подскочить с кровати. Мила неловко запуталась в одеяле, которое не сумело её спрятать от всего этого ужаса, как ей того хотелось, но все же дошла, дотянулась до двери...

Открыла.

Николя все ещё выглядел абсолютно белым, как восковая посмертная маска, которую ей как-то раз довелось видеть в каком-то скучном до ужаса музее. Он шагнул в спальню, закрыл дверь изнутри.

Спросил:

- Как ты могла? Ты меня опозорила.

- Это не я, а эта дрянь тебя опозорила! — взвизгнула Мила. — Это она устроила этот скандал!

- Она мне никто. А ты — моя жена. И ты меня обманула, предала. Ты мне изменила.

Он не кричал — напротив, голос его звучал безжизненно, опустошенно, но каждое слово давило на Милу бетонной плитой.

Она зарыдала, бросилась ему в ноги...

- Я ошиблась... Он меня совратил! Проходу не давал, преследовал и...

Николя слабо отпихнул её ногой.

- Ну конечно же. Мила, не смеши, мы в каком веке? Ты не девочка невинная, чтобы тебя совращать. Может, скажешь еще, что трусы с тебя сами упали, когда ты с ним...

Он не договорил, словно бы до сих пор не мог поверить, что все это реальность.

Помолчав, продолжил.

- А совратил он тебя, видимо, тем самым «Порше». Мы ведь оба знаем, как ты падка на дорогие вещи. Кстати, где машина? Почему я ни разу её не видел?

Мила застыла. Она не позволит отобрать у неё эту тачку! Это была её подушка безопасности!

- Эта корова наврала! Я ничего не знаю ни о каком «Порше»!

В глазах мужа засветились презрение и разочарование.

- Ты правда хочешь, чтобы я дошёл до просмотра записей с камер, о которых она упоминала?

Милу снова накрыла паника. Лихорадочно соображая, она начала придумывать.

- Это был не мой «Порше»! Я у подруги одолжила прокатиться, чтобы решить, нужна ли мне такая машина, надо ли просить у тебя... Я понятия не имею, с чего эта дура взяла, будто тачку купил её муж! Он, видимо, от неё ещё с несколькими бабами гуляет! И неудивительно, с такой-то овцой жить!

Яд из неё так и лился, мешаясь с ненавистью, которую она не могла сдержать. Эта сучка почти разрушила всю её жизнь.

- Дурой она не выглядела, - спокойно заметил Николя. - В отличие от тебя, Мила. И я глубоко поражён, что ты, раз уж пошла на измену, не смогла хотя бы найти кого-то, кто не путается, как ты выразилась, ещё с несколькими бабами.

Мила растерялась. Мысли в голове мешались, паника мешала соображать.

Она только и смогла, что спросить...

- И что теперь.

- А теперь. ты пойдёшь и обследуешься на венерические заболевания - я должен быть уверен, что ты ничем меня не заразишь. А еще больше никогда не будешь общаться с этим «Анютой». И если я еще хоть раз поймаю тебя на чем-то подобном или просто даже заподозрю, что ты с ним общалась. или ещё хуже - нашла нового любовника... ты знаешь, что будет.

Она и в самом деле знала.

Не добавляя больше ни слова, Николя вышел из спальни, а Мила так и осталась сидеть на полу, не находя в себе сил подняться.

Неужели все обойдётся?

13.

Я успела захлопнуть багажник и как раз собиралась было направиться к водительской дверце, чтобы сесть и уехать отсюда, как вдруг заметила, что неподалёку кто-то стоит.

Резко обернулась. Сомнений не было — человек наблюдал именно за мной Осознав, что я его наконец заметила, он улыбнулся и шагнул ко мне ближе. Заговорил...

- Я вас испугал? Извините, совсем этого не хотел.

Я невольно отметила, что у него был мягкий голос, приятный слуху. Улыбка — столь обаятельная, что это можно было классифицировать как отдельный вид оружия...

И сам по себе — привлекателен. На вид лет сорока или около того. Высокий рост, светлые волосы, серые глаза. И именно эти глаза со стальным блеском ясно говорили о том, что внешность и голос этого мужчины обманчивы.

Я выдохнула. Понятия не имела, чем так могла его заинтересовать, но сам факт его внимания меня настораживал.

Скрестив на груди руки, я прямо спросила:

- Мне показалось или вы за мной следили?

Он поднял вверх руки, словно капитулировал. И в противовес этому действию тут же лукаво усмехнулся.

- Ну почему же сразу следил? Может, просто любовался?

Не сдержавшись, я фыркнула. Я была вся потная, усталая, порядком вымотанная —конечно, есть тут чем залюбоваться! Ей-Богу, мне же не пятнадцать, чтобы меня за такую дурынду держать.

- Налюбовались? — ответила насмешливо. — Могу ехать?

Он легонько приподнял брови. Я — хмыкнула. Выражение его лица буквально кричало о том, что он не привык, чтобы женщины так скоро желали покинуть его чрезмерно приятное общество.

Бабник, не иначе. Но от меня-то ему что понадобилось?

- А если не налюбовался? — парировал он, склонив голову набок. — Тогда не уедете?

К чему скрывать — этот разговор меня забавлял, даже интриговал. Но продолжать его я смысла не видела. Голова была сейчас занята не этой пустой болтовнёй, а куда более важными вопросами. И мне хотелось остаться одной, чтобы обо всем поразмыслить.

- Уеду, - пожала я плечами. — Жаль, конечно, так вас огорчать. Не знаю даже - как вы после этого жить дальше сможете?

На его лице отразилось изумление, а потом он вдруг расхохотался.

- Я тоже не знаю, - произнес, понизив голос и наклоняясь ближе.

До меня донёсся аромат его парфюма — достаточно тяжёлого, солидного. Смесь специй и кожи.

Затейник какой. И знает ведь наверняка, как действует на женщин. Каждое движение — словно отточено, чётко выверено, полностью рассчитано. Но не на ту напал.

Хотя он пока и не нападал в прямом смысле этого слова. И я до сих пор не могла понять — на кой черт он вообще ко мне подошёл?

Я отступила на шаг, восстанавливая дистанцию между нами.

- Извините, не знаю вашего имени... Но, может быть, объясните наконец, для чего мы с вами ведём этот довольно странный диалог? Вы же не просто так ко мне подкрались?

Он снова улыбнулся, но уже иначе. Как-то открыто, более искренне.

- Я Вадим. И вашего имени я, кстати, тоже пока не знаю.

- Полина.

- Так вот, Полина... Честно говоря, я и сам до конца не понял, почему за вами пошёл.

Просто мне так... захотелось. Наверно, хотел выразить вам свое искреннее восхищение.

Теперь уже мои брови полетели куда-то вверх. Вот чего-чего, а такого услышать не ожидала.

Заметив мою реакцию, он пояснил:

- Я, признаться, ужасно скучал на этом приёме. Жалел даже, что вообще сюда поехал. А потом появились вы, навели такого шума... Честно говоря, я уже давно так не смеялся, как от ваших словесных пируэтов и этих рож, которые пытались все это переварить.

Я прищурилась. Если это и был комплимент, то звучал он весьма сомнительно. Клоуном я точно не нанималась.

- Ну, в цирк сходите, что ли, раз вам так скучно живётся. Или на стендап, - проговорила сухо.

- Я вас обидел?

- Ничуть. Вы мне, собственно, никто, чтобы суметь меня обидеть.

Теперь прищурился он.

- А вот это звучит обидно уже для меня. Может, исправим этот досадный факт?

Господи помилуй, он что, и в самом деле ко мне клеился?..

Я уже и не помнила, когда в последний раз мне оказывали подобное внимание. Ну, это если не считать всяких озабоченных типов, которые написывали в соцсетях всем подряд. А чтобы вот так, просто подошёл человек и познакомился.

Впрочем, я не обольщалась насчёт этого мужчины. Да мне и не до этих приключений сейчас было.

Усмехнувшись, я театрально закатила глаза.

- Боюсь, наши с вами отношения развиваются слишком стремительно. Я к такому не готова.

Странно, но в его взгляде и впрямь промелькнуло нечто вроде восхищения. И это льстило, что уж греха таить?..

- И все же... - проговорил он, запустив руку в карман. - Я оставлю вам свою визитку, если вдруг захотите. стать чуть больше, чем никем. И поверьте, я действительно могу вам пригодиться. Это, к слову, вторая причина, по которой я к вам подошел.

Я едва успела моргнуть, как его пальцы ловко сунули визитку в наружный карман моей сумочки.

Ну и черт с ним. Проще на этом распрощаться, чем дальше упражняться в острословии.

- Не буду вас обнадёживать, - все же бросила насмешливо напоследок перед тем, как подойти к водительской двери.

- А я все же обнадежусь, - ответил он в том же духе.

Больше ничего не добавляя, я нырнула в машину.

С досадой заметила, что на губах все ещё играет улыбка.

Странный он, конечно, тип. Но забавный.

Разговор с ним ненадолго отвлек меня от проблем, но теперь...

Пора было снова сосредочиться на важном.

14.

Вечером городское движение привычно парализовали пробки.

Я едва тащилась в потоке машин, стоя по несколько минут на одном месте, чтобы потом проехать какие-нибудь пятьдесят метров и снова встрять.

Зато у меня было время ещё раз все обдумать. Попытаться составить единую картину из разрозненных деталей. Решить, что дальше предпринять.

Конечно, я здорово могла подпортить себе все сегодняшним спонтанным выступлением на этом скучном, как заявил Вадим, приёме. Все ещё оставался риск, что эта хабалка в бриллиантах как-то донесет Толику обо мне и о том, что я устроила.

И это порушит все мои планы. Если муж узнает, что я в курсе его измен - я уже ничего не сумею разузнать о том, откуда он взял денег на машину. И в суде меня в итоге может поджидать не раздел совместно нажитого имущества, а раздел нажитых мужем долгов, которые тоже делились пополам. А оно мне надо?.

Нужно было, конечно, ещё задуматься об адвокате. Но я не переоценивала значимость данной профессии. Адвокаты - не боги. Не факт, что юрист умеет выяснить все необходимое, найти тайные счета Толика или неизвестные мне источники дохода. Если бы все было так просто, в стране не было бы столько злостных неплательщиков алиментов, не было бы случаев, когда мужья годами скрывали от бывших жён свои доходы, чтобы не платить с них алименты на детей. И далеко не всех таких сволочей удавалось в итоге поймать, так что…

Я предпочитала полагаться в первую очередь на себя. Не на какого-то мифически всесильного адвоката.

Я снова задумалась о счетах Толика. Что мне было уже известно?

Из справки я выяснила, что все деньги с известной мне карты он перевёл на свой счёт в другом банке, о котором я ничего не знала. Благодаря той же справке я теперь была в курсе, в каком именно банке у него имелся скрытый от меня счёт.

Если подумать логически — потайные счета не заводят просто так. Их заводят, чтобы скрыть свои доходы. Вполне возможно, Толик не брал кредит на эту чёртову машину, он и впрямь на неё накопил, имея неизвестные мне источники прибыли.

А на чем может заработать разработчик? Очевидно, что на создании приложений.

Официально Толя трудился андроид-разработчиком в сети магазинов, поддерживал их приложение. Как он мог зарабатывать параллельно, при этом незаметно для меня?..

Ответ пришёл на ум сам собой. Возможно, когда по вечерам муж сидел за ноутбуком, то вовсе не видео там смотрел и не в игры играл, как я ранее полагала и как он меня в том уверял.

Эту теорию нужно было проверить.

Лишь бы Толик ничего не узнал раньше времени о том, как я отвела душу на его любовнице.

И все же это было приятно — поквитаться с ней за то, что она имела наглость принимать дорогие подарки от чужого мужа. И за то, что будучи сама замужем, не погнушалась залезть в мою семью.

Жалеть о том, что сделала, я уж точно не собиралась.

Что Толик не в духе — я поняла мгновенно, как только вошла в квартиру.

Хотя бы по тому неоспоримому признаку, что из ванной комнаты, где он, судя по всему, находился, летел отборнейший мат-перемат.

Но больше удивило меня другое, когда я туда заглянула - Толя, вооружившись инструментами, воевал с ни в чем неповинной трубой, которая, как я была уверена, ещё этим утром находилась в полном порядке.

- Ты что делаешь? — поинтересовалась, замерев на пороге. - Ну кроме того, что материшься, как сапожник.

Он обернулся, зло свернул на меня глазами. Рявкнул:

- А что, не видно?! Трубу ремонтирую! Без меня в этом доме все развалится!

Я критически взметнула вверх бровь. Имелось подозрение, что его трудами все развалится ещё раньше. Но говорить этого вслух не стала — не в моих интересах было вступать с ним сейчас в конфронтацию.

Про себя же я отметила две вещи, исходя из его поведения...

Первое — он ничего не знает о том, что я в курсе насчёт его измены и покупки Порше.

Отлично.

Второе — он мучает эту трубу, чтобы дать выход своей нервозности. Ведь сегодня он получил звонок с номера своей драгоценной Милы, но она ему так ничего и не сказала.

Наверняка он потом попытался перезвонить или написать, но я ведь удалила и заблокировала на её телефоне его номер!

Прекрасно. Значит, это позволило мне выиграть некоторое время. И теперь надо было действовать активнее — Толя ведь не будет вечно жить в неведении, да и я не горела желанием дальше изо дня в день созерцать его предательскую рожу.

Чем раньше все выясню - тем лучше.

- Ну ладно. твори, - проговорила я, натянув улыбку. — Кстати, мне нужен твой ноутбук.

Мой сдох.

Соврала, конечно. Мне просто нужен был повод добраться до его рабочего инструмента.

Толя тут же застыл. Недовольно буркнул:

- Зачем? Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают мой ноут. Понажимаешь там чего- нибудь не того.

0 да, я прекрасно знала, что он этого не любит. Я теперь даже знала — почему.

- НУ естественно, понажимаю, - проговорила вслух с ядовитым сарказмом. — Я же ноут впервые в жизни вижу, понятия не имею даже, как им пользоваться!

Он шумно выдохнул. Снова спросил.

- Так зачем тебе?

- Мне нужно презентацию сделать для работы. Возможно, будет крупный заказ.

Конечно, никаких презентаций я не делала. Но об этом ему знать было ни к чему.

Как и рассчитывала - упоминание о деньгах, которые могли мне привалить с этого заказа, живо сделали Толика сговорчивее.

- Ладно. Дай руки вытру и разблокирую тебе ноут.

- Может, просто пароль дашь?

- Поль, ну у меня там рабочие программы есть, я не хочу, чтобы ты в мой ноут лишний раз лазила! Мало ли что!

Рабочие, ага. Только, видимо, речь шла не о той работе, которую он афишировал. А о той, которую скрывал.

Хотя это пока были лишь мои домыслы.

- Только недолго давай, - проворчал Толик, когда поставил передо мной ноутбук. – Мне он скоро самому понадобится.

Я пожала плечами.

- Ну уж как получится.

Он что-то недовольно пробурчал и, к счастью, снова скрылся в ванной:

Я осталась один на один с его ноутбуком.

С чего же начать, что именно искать?.

15.

Я позволила сделать себе глубокий вдох, затем — выдох. Сердце взволнованно билось о грудную клетку - то ли что-то предчувствуя, то ли чего-то опасаясь.

Хотя чего мне бояться? Все худшее уже случилось. И даже если сейчас выяснится, что Толя скрывал от семьи дополнительный заработок. Разве это способно уже меня удивить на фоне всего остального, что он наделал.

Времени у меня было немного, нужно было действовать и соображать быстро. Муж мог в любой момент подойти и посмотреть, что я тут делаю..

Я инстинктивно повернулась в кресле так, чтобы нельзя было подойти ко мне со спины и просто заглянуть в экран. Затем открыла для вида приложение для создания презентации.

И принялась судорожно думать.

Что я знала о работе разработчика? Откровенно говоря, практически ничего. Это не та тема, которую можно было просто обсудить с мужем за ужином — стороннему человеку сложно понять все эти языки программирования и прочие нюансы, включая лексикон.

Придётся подключить самую простую логику. Наверняка ведь есть какое-то приложение для создания. приложений?.. Если Толя и впрямь что-то делал втайне от меня - у него должен был иметься для этого инструмент.

Нужно посмотреть все установленные у него на ноутбуке программы. Я ведь, вероятно, смогу вычленить из стандартных прог нечто специфическое?..

Так я и сделала. Сначала быстро пробежала глазами по списку, затем — более внимательно.

Уже в самом конце глаз выцепил одно название — Unity.

Почему оно кажется мне знакомым?..

При взгляде на значок в голове что-то вспыхнуло. Точно! На этой платформе делают мобильные игры. У меня самой на телефоне стояло несколько таких игрулек, где я при запуске видела этот логотип.

Толя подался в разработку игр?..

Немного посомневавшись, я все же открыла программу. Перед глазами забегали бесконечные строчки букв и цифр, что я не могла назвать иначе, чем абракадаброй.

Но кое-что все же зацепило мой взгляд. Один код прописан был так, что можно было смело предположить — это встроенная в приложение оплата.

То есть, я, вероятно, не ошиблась — Толя и впрямь делал какое-то приложение и оно было платным. Ну или условно бесплатным, но предполагало покупки внутри самой игры -какие-нибудь наборы, которые ускорят прогресс игрока.

Я попыталась быстро уложить это все в голове.

Если он и впрямь сделал игру — значит, должен был ее где-то выложить. Сейчас существовало не столь много магазинов с приложениями, где возможна монетизация.

Господи, как это все вообще происходит у разработчиков? Как они подгружают приложения в магазин?.. Я понятия не имела.

Ещё раз пробежавшись по списку программ на ноуте, больше ничего интересного не нашла. Тогда я открыла браузер...

Открытых вкладок было много. Но я искала нечто, что могло быть связано с магазином...

И нашла.

Обнаруженный сайт, однако, потребовал пароль для входа и сердце нервно дрогнуло —неужели на этом я застряла?.. Неужели так ничего больше и не узнаю?..

Но едва успела испугаться, как браузер сам подставил сохранённый пароль в нужную строку. Затаив дыхание, я вошла в аккаунт...

Это было что-то вроде личного кабинета разработчика. Я пробежалась глазами по меню.

Потыкалась по разным вкладкам. И картина наконец сложилась.

Первое — Толя действительно создавал мобильные игры. Причём слепил уже далеко не одну.

Второе — на счету в этом магазине у него числилось непозволительно много денег. То, что он заработал со своих игр за последний, как я подозревала, месяц.

На какое-то время меня накрыл шок. Я просто тупо смотрела в экран, не зная, как это все переварить. Но никак не могла сейчас себе позволить впасть в прострацию или поддаться рефлексии...

Я пыталась соображать.

Если у него есть кошелёк, куда ему падают деньги за покупки в играх — значит, где-то должны быть указаны и реквизиты, на которые он эти деньги получает.

Пальцы дрожали, пока я на незнакомом сайте спешно пыталась найти, где может находиться нужный раздел.

И, наконец, повезло. Я нашла его реквизиты, на которые ему отправляли деньги.

Шумно выдохнула, глядя на уже знакомые цифры - Толин тайный счёт в банке.

Это все объясняло.

Мне понадобилась всего секунда, чтобы принять следующее решение.

Стиснув челюсти, я взяла свой телефон, открыла приложение банка и вбила свои реквизиты для вывода средств вместо Толиных.

И вряд ли он заметит это раньше следующей выплаты, которая ему попросту не придет.

Хрен ему теперь, а не деньги.

Покончив с этим, я постаралась сообразить, что ещё могу сделать.

Точно. Нужно посмотреть всю историю полученных им выплат.

Когда я открыла данный раздел, цифры буквально поплыли у меня перед глазами.

Стало кристально ясно, на что он купил своей дряни этот Порше.

Неясно мне было другое — почему он так обошёлся со мной и детьми?.. Не просто завёл любовницу, не просто дарил ей дорогие подарки, а скрывал от законной семьи огромные доходы...

Скрывал достаточно долго.

Я захлопнула ноутбук, предварительно сделав на телефон потенциально полезные фото и подчистив за собой все следы, после чего невидящим взглядом уставилась в стену.

Разочароваться сильнее в этом человеке, казалось, было уже невозможно, но в груди все равно поселилась тупая боль.

Мы прожили вместе столько лет. Я родила ему детей. Все делала для семьи, а он…

Он жил только для себя. Не любил ни меня, ни детей — наверно, вообще никогда. Я работала, разрываясь между домом и делом, а он скрывал от меня миллионы, бросая семье лишь крохи.

А ведь на эти деньги уже давно можно было закрыть ипотеку и столько всего ещё сделать..

Но он их потратил на свою шлюху. На неё ему было не жалко.

Мерзкий, низкий, подлый червяк. Господи, как не сорваться, не наброситься, не расцарапать его гадкую, бесстыжую рожу?..

Словно в ответ на мои мысли, Толя вдруг вырос рядом.

- Ты все? Сделала, что хотела? Мне там в ванной пришлось повозиться, труба потекла...

Ну ещё бы. Если долго что-то ковырять — можно сделать дырку.

Я смотрела на него и не могла вслух произнести ни слова. Точнее, могла, но те слова, что из меня рвались, лучше было придержать при себе.

- Поль? Ты чего подвисла? Нормально все?

Лучше некуда.

- Да, просто устала, - отозвалась безжизненным голосом. — Пойду лягу.

Вставая, испытала искушение грохнуть его ноутбук о пол, но пришлось сдержаться.

Подозрения сейчас вызывать ни к чему.

А поквитаться с этой сволочью я ещё успею. И очень скоро.

16.

Понимал ли Николай Агапов, или, как называла его жена — Николя, что в своём возрасте и при своих внешних данных он был объективно непривлекателен для молодой, красивой женщины, каковой являлась Мила?

Конечно, понимал. Он никогда не обольщался по поводу своей привлекательности. Что тут поделаешь? Не наградил его всевышний выдающейся внешностью, на которую женщины бы слетались, как пчелы на мед. Зато был щедр, одарив его умом и деловым чутьем.

ЕГО юность и молодость пришлись на не самое лучшее время — девяностые. Разруха, расцвет криминала, непонимание, чего ждать от будущего.

Но Николя умел приспособиться, умел вертеться. С красным дипломом окончил институт. Затем, извернувшись, принялся торговать на рынке, раскрутился постепенно до того, что имел несколько точек, которые стали приносить неплохие бабки...

Будучи уже достаточно состоятельным, познакомился со своей первой женой - Галей.

Не избалованный вниманием женщин, влюбился в неё совсем, как мальчишка.

Поверить не мог своему счастью, что эта красивая девушка со вьющимися каштановыми волосами, словно бы сошедшая с обложки журнала, обратила на него внимание.

Искренне желая сделать её счастливой, он осыпал жену подарками, не скупился ни на машину, ни на квартиру.

Казалось — жизнь, наконец, сложилась, как пазл. И все у него теперь было - и достаток, и красавица-жена, а вскоре он надеялся обзавестись и детьми.

Не случилось. Она бросила его раньше, чем до этого дошло. Потому что все, что хотела от него получить - уже получила.

Этот случай научил его многому.

Что формирует характер человека? Любовь, забота? Черта с два. Человека формируют разочарования, через которые он прошёл. Они его закаляют. Тот урок от Гали Николя выучил раз и навсегда.

Потому теперь прекрасно отдавал себе отчёт в том, что его главное достоинство в глазах женщин — это его богатство.

Если поначалу, после предательства первой жены, это воспринималось им болезненно, то постепенно он выработал к этому соответствующее отношение.

Если женщинам нужны лишь его деньги — значит, сами они — не более, чем товар. Вещь, которую он покупал и мог распоряжаться по своему усмотрению.

От своей вещи он ожидал подобающего поведения. Покорности. Услужливости. И пусть не любви, но — верности.

Мила его подвела. Подвела сильно. На том приёме присутствовали многие его деловые партнёры. Николя знал, чем эта история ему аукнется: как минимум — смешками за спиной, как максимум - тем, что от него отвернутся.

Этот позор, этот скандал забудутся ещё не скоро. И сам Николя никогда не забудет того унижения, через которое его, как через мясорубку, пропустила дорогая жена.

Конечно, он мог бы обвинить ту женщину, что вломилась на прием и все это устроила. Но Николя был справедлив. Николя понимал — ничего этого не случилось бы, если бы Мила не раздвигала ноги перед чужим мужем.

Он умел отличить причину от следствия.

А кроме того... ему была знакома та боль, что светилась в глазах обманутой жены. Как там она ему представилась? Кажется, Полина.

А ещё Николя очень сильно не любил некоторых вещей. Например, когда кто-то смел трогать его игрушку, каковой была для него Мила. И его сильно оскорбил тот факт, что его куклу кто-то другой ещё посмел украшать, даря ей Порше. Как будто сам он плохо содержал эту неблагодарную дрянь!

Пальцы так крепко впились в бокал с янтарной жидкостью, который он держал в руке, что ему даже показалось - тот сейчас треснет под давлением на сотни осколков. Как и его жизнь в очередной раз.

Он позволил Миле думать, что может простить её, но на самом деле преследовал иные цели. Первая — обдумывал наказание. Вторая — рассчитывал, что она рано или поздно приведёт его к этому чёртовому Порше, который где-то, по всей видимости, прятала. А заодно и к своему любовнику, которого Николя без внимания тоже не оставит.

Николай Агапов не прощал такого отношения к себе. И Мила скоро это поймёт.

Он кинул взгляд на дорогие швейцарские часы на своём запястье — скорее, знак статусности, нежели практическая необходимость. В холле, как по расписанию, послышались торопливые шаги, знакомый цокот каблуков — Мила вернулась домой.

Он усмехнулся, кивнул сам себе. Все шло четко по плану.

- Николя, любимый! — воскликнула она, влетая в гостиную. — Как хорошо, что ты дома! У меня случилась беда!

Подбежав к нему, она наклонилась, оставляя на щеке поцелуй. Аромат её неприлично дорогих духов — откровенно безвкусных при этом, по его мнению — окутал, как облако.

Он отставил в сторону бокал, бесстрастно поинтересовался.

- В чем дело?

- Что-то странное с моими картами! Я пошла по магазинам, чтобы прикупить чего-нибудь новенького. конечно, чтобы радовать тебя, мой лев. но ни по одной карте платёж не прошёл! Это было просто ужасно, Николя! Я чувствовала себя, как какая-то нищенка!

Он хмыкнул. Быстро же она забыла, что именно нищенка она и есть.

И что все, что она из себя вылепила — эти губы, эти скулы, эти волосы — все это только благодаря ему. И лишь ему могло принадлежать.

Он отстранился, развернулся в кресле, чтобы быть с ней лицом к лицу. С обманчиво мягкой улыбкой спросил.

- Мила... ты любишь меня?

Конечно, он знал настоящий, единственно верный ответ. Но он хотел видеть, как она изворачивается, как вдохновенно ему врет.

- Конечно люблю! — выпалила Мила, для пущего драматического эффекта опускаясь перед ним на колени. — Очень сильно люблю!

Лживая тварь.

Но он поднёс руку к её щеке, грубовато огладил нежную кожу...

- Вот и хорошо, моя девочка. Потому что я решил... любовь должна быть бесплатной.

Отвернувшись от неё, он равнодушно подытожил:

- Я заблокировал все твои карты. Это было нетрудно — ведь все они сосали деньги с моих счетов, будучи к ним привязанными. Так что теперь мы узнаем, как ты на самом деле меня любишь.

Встав с кресла, он бросил на неё взгляд через плечо. Мила до смерти побледнела, глаза её были расширены, а губы дрожали...

Это принесло ему удовольствие.

Конечно, он мог незамедлительно попросту выкинуть её на улицу, но это было бы слишком для неё хорошо. Нет, сначала она должна была поплатиться за то, что его предала.

Он сломает эту безмозглую куклу прежде, чем позволит ей от него освободиться.

17.

Толя ни за что не мог бы вообразить, что ему однажды так сильно, так безнадёжно снесет крышу. Тем более — от женщины.

Но когда встретил Милу — совершенно случайно, негаданно, нежданно, ведь они жили двумя настолько разными жизнями, что вряд ли вообще могли пересечься — это с ним все же произошло.

Она улыбнулась, он - посмотрел ей в глаза и между ними случилось нечто непоправимое, бесповоротное.

Хотя так, наверно, было только в его сознании. Её чувств он не знал, но не обольщался насчёт того, что она тоже потеряла от него голову.

Толик считал себя человеком достаточно трезвомыслящим, попросту говоря -реалистом.

Когда открылось, чья Мила жена и какой образ жизни ведёт, он не питал иллюзий о дальнейшем. Не воображал, что у них может быть какое-то будущее.

Толя понимал: такие красивые, роскошные женщины, как она — требуют немалых финансовых вложений. Красота не берется из ниоткуда, её нужно постоянно поддерживать.

Вытачивать умелыми руками косметологов, а то и хирургов. Все эти бесконечные процедуры по уходу за собой, походы по салонам красоты — все это требовало немалых денег от мужчины, который владел такой женщиной.

Толик, в целом, отдавал себе отчёт в том, что вся эта прекрасная внешность Милы —искусственная. Без бесконечных визитов к косметологу и прочим специалистам она выглядела бы ничуть не лучше, чем Поля.

ЕГО наскучившая, самая обыкновенная на вид жена.

Хотя, до встречи с Милой, он по-своему любил Полину. Или, скорее, воспринимал её как неотъемлемую часть мира, к которому он привык. Толик не любил перемен. Ему нравилось, когда все идёт привычно, размеренно, все находится на своих местах. И жена обеспечивала ему тот быт, ту среду обитания, в которой ему было хорошо и комфортно.

Тем удивительнее ему самому казался тот факт, что он настолько увлёкся чужой женой.

Запретным плодом. Недостижимым идеалом.

Толик понимал - такую, как Мила, он попросту не потянет в финансовом плане. Если бы вдруг она ушла от мужа, и они сошлись, стали жить вместе... То, вероятнее всего, она быстро свела бы его с ума своими расходами, своими требованиями. А если бы он эти требования не удовлетворял — скоро превратилась бы в подобие Поли, растеряв весь свой блеск. Всю красоту, что его так восхищала.

Нет, она была ему не по карману.

Всё, что он мог себе позволить — это периодические встречи с ней. Он, по сути, попросту воровал у другого, более успешного мужчины то, во что тот вкладывался годами, чтобы безраздельно пользоваться. Её тело, её личико, её улыбку. Толик не имел на все это прав.

Хотя бы раз в жизни ему хотелось обладать такой женщиной. Пусть и не полностью, пусть только в эти короткие встречи, которые им удавалось вырвать у судьбы, но все же обладать.

Это тешило его самолюбие. Самолюбие человека, который понимал, что ему до такой женщины, как Мила, никогда не дотянуться. Можно лишь прикоснуться к ней ненадолго, а потом — вспоминать эти мгновения.

Его удел - такие, как Полина. Обычные. Без завышенных ожиданий, без высоких запросов.

И ему, наверно, стоило бы смириться с тем, что Мила исчезла из его жизни так же резко и внезапно, как в ней появилась. Принять это, как данность. Он ведь понимал, что рано или поздно эта связь закончится, но почему-то.

Не мог теперь спокойно жить дальше. Не мог выкинуть её из головы.

Она исчезла слишком странно. Обещала приехать на свидание, но не приехала, хотя говорила, что в пути. Несколько дней спустя позвонила, но не сказала ни слова. А когда он стал звонить и писать ей сам, наплевав на осторожность, быстро понял, что заблокирован.

Возможно, она просто поступила так, чтобы избежать сопливых объяснений, выяснения отношений. Он и сам не любил такие сцены и ему бы радоваться, что все закончилось без лишней драмы, вот только...

В Груди словно пожар полыхал, сжирая его заживо, мучая, но не убивая. И он, несклонный по своей натуре к сентиментальности, теперь хотел увидеть её ещё хоть раз, хотел услышать, почему она его бросила...

Он не находил себе места. Почти ни о чем не мог думать, кроме того, как её отыскать, как поговорить с ней.

Ехать к ней домой — худшая из идей. Толик не хотел подставить свою любимую женщину своим визитом или тем, что будет просто ошиваться где-то поблизости. Оставался лишь один вариант.

Ждать там, где они когда-то встретились.

Кофейня на третьем этаже торгового центра. Там он увидел в первый раз. Там они несколько раз встречались после...

Рано или поздно она снова туда придёт.

Толик и не рассчитывал, что ему повезёт вот так сразу.

Но едва зашёл в кофейню, как взгляд мгновенно упёрся в знакомую, драгоценную фигуру...

Она сидела за их любимым столиком у окна. Он направился к ней, боясь, что она попытается убежать, ускользнуть от разговора с ним...

Но случилось совсем противоположное.

Завидев его, Мила сорвалась с места. Но она бежала не от него. Она бежала прямиком к нему.

Толик автоматически раскрыл объятия, её тело с каким-то отчаянием врезалось в его.

Обхватив его шею руками, она зарыдала.

И у него в груди мучительно екнуло — сердце мгновенно отозвалось на её слезы.

- Что случилось? — спросил он обеспокоенно, чуть отстраняя её от себя.

Нежно смахнул пальцами слезы, безостановочно катившиеся по её щекам. И откуда их столько? — мелькнула в голове абсурдная мысль. Слезы лились так обильно, что это напоминало ему прорыв дамбы.

- У меня беда! — всхлипнула она в ответ. — Николя все о нас узнал! Он заблокировал все мои карты! Толичка, дорогой, ты должен мне помочь! Мне нужны деньги!

18.

Ранее, этим утром.

Мила проснулась поздно — было уже около двенадцати дня.

Впрочем, для неё это было даже рановато. Ей нравилась такая жизнь – возможность спать, сколько влезет, есть, что хочется и притом — не готовить, и заниматься только тем, что нравится...

Хотя одна обязанность у неё все же была - сопровождать Николя на важных мероприятиях, но Мила воспринимала это как дополнительное удовольствие, потому что просто обожала ходить с мужем на все эти деловые встречи, благотворительные вечера и тому подобные тусовки.

ЕЙ нравилось выставлять себя напоказ. Она обожала готовиться к этим вечерам -покупать очередное платье от кутюр, в котором будет блистать в обществе, ловить восхищённые взгляды. Обожала надевать шикарные драгоценности, которые муж ей щедро дарил и смотреть, как другие женщины ей завидуют. Обожала броский макияж и модные причёски, которые ей делали в любимом салоне, пока она потягивала специально приготовленный для неё коктейль.

В такие моменты Мила ощущала себя королевой.

И ей совсем не хотелось потерять то, что она с таким трудом обрела.

Банальная история — девчонка, выросшая в селе и мечтающая о богатой жизни. Какая участь её ждала, останься она там, где родилась? Работа на ближайшем мясокомбинат, бесконечная необходимость возиться по хозяйству — в селе дела никогда не кончались.

Каждый раз, как кормила кур, которых, ее бы воля, она давно всех перебила, или стояла на коленках, пропалывая бесконечные сорняки, Мила говорила себе, что однажды все это закончится. Что она будет богатой и больше никогда не прикоснется ко всей этой холопской грязи!

Мила сознавала — у женщины есть только один способ быстро разбогатеть. А именно —найти себе богатого мужчину.

Но для этого надо было выбраться из этого дерьма, где мать умудрилась её родить. Вот где справедливость?! Почему кто-то рождается в княжеской семье Монако и от рождения окружён роскошью, имеет абсолютно все и не знает бед, а она родилась в этом вонючем селе и вынуждена бороться за лучшую долю.

Но выбора не было.

Мила понимала — пока она торчит в селе, миллиардер ей на голову с неба не свалится.

Значит, нужно было как-то отсюда выбираться.

На помощь пришел интернет. Для начала она познакомилась в сети с городским парнем, которого ей удалось окрутить в достаточной степени, чтобы он перевез её к себе жить.

Мила тогда была симпатичной девушкой, но до стандартов красоты все же сильно не дотягивала. Она смотрела на жён богатых и знаменитых людей и отмечала, к чему стоит стремиться.

Пришлось пойти работать. С первой же зарплаты Мила накачала себе губы и сделала пошло-длинные ресницы. Постепенно прикупила одежду получше и приступила к следующей части плана.

Устроилась работать официанткой в самый шикарный и дорогущий ресторан города.

Рассудила — ну где ещё искать богачей, как не там?

Какое-то время спустя ей повезло — она поймала в свои сети Николя. И повезло вдвойне, когда он сделал ей предложение, хотя она согласилась бы и на роль любовницы...для начала.

Теперь, несколько лет спустя, Милу не узнал бы никто из старых знакомых, включая мать родную, о которой она предпочитала не вспоминать, как и обо всем прочем, что было в её прошлом. Она полностью преобразилась: ринопластика позволила ей вылепить тонкий, игривый носик; операция на груди помогла обзавестись шикарным бюстом; косметолог постарался на славу, удалив все лишнее и выточив ей острые, изящные скулы.

Она теперь была идеальна.

И она ни за что на свете не собиралась лишаться той жизни, к которой уже привыкла.

Оказавшись на троне, скорее умрёшь, чем полезешь обратно в помои!

Мила надеялась, что Николя и впрямь забудет всю эту историю с Толиком. Ну в конце-то концов, муж ведь столько на неё потратил! Не выкинет же он теперь просто так все свои вложения в её лице?.. Тем более, что он уже старый и лысый, и не факт, что найдётся ещё одна девица, которая под него ляжет.

В последнем, впрочем, Мила сильно кривила душой. Охотниц на таких, как Николя, всегда хватало. Во все времена.

А вот что будет с ней, если что-то пойдёт не так?..

Эти мысли одолели её прямо с утра, по пробуждении. Потому что накануне муж снова отправился спать в гостевую спальню. С того момента, как эта Толина дрянь разоблачила Милу, Николя к ней не прикасался, словно брезговал.

В другой ситуации Мила вздохнула бы с облегчением, но теперь её это очень беспокоило. Особенно на фоне того, что муж заблокировал все её карты.

Но Мила надеялась, что это временная мера. Что Николя успокоится и у них снова все будет, как раньше.

Точнее - у неё снова будет доступ к его деньгам.

Думая об этом, Мила позвонила в колокольчик, подобный тому, какие водились в старых европейских дворцах — ей нравилось ощущать себя аристократкой - чтобы вызвать прислугу. День она любила начать с лавандового рафа и непременно на растительном молоке.

Мила прождала добрых пять минут, но никто так и не появился.

Злясь на такую наглость и нерасторопность, Мила заорала уже в голос:

- Катерина! Где вас носит всех?! Мне нужен мой кофе!!

Кричать на слуг было для Милы отдельным видом удовольствия. Чувствуя себя в зависимости от мужа, вынужденная ему угождать, она от души потом вымещала злость на прислуге. Конечно, официально это были просто рабочие — кухарка, экономка, несколько уборщиц, садовник и прочие, но Миле нравилось называть их своей прислугой. Так она ощущала саму себя значимее и выше.

И вот, даже после её крика никто не отозвался.

Взбесившись ещё сильнее, Мила вскочила с кровати и помчалась на кухню, предвкушая, что сейчас сделает с этими уродами за то, что они забыли, как следует работать.

Но кухня была пуста. Мила даже не поверила собственным глазам, потому что тут вообще не было никакого намёка на присутствие кого-то из прислуги.

Мила помчалась дальше по дому, но так нигде и никого и не нашла. Тогда она позвонила мужу.

- Николя, это какой-то ужас! — проорала в динамик. - Наша прислуга совсем охамела —сегодня никто не вышел на работу!! Ты должен уволить их всех!

ЕГО ответ был спокойным и от этого ещё более пугающим.

- Не волнуйся, моя дорогая, я именно так и сделал — всех уволил.

- В смысле? — выдохнула Мила растерянно.

- Я решил — зачем мне прислуга, если у меня есть жена? Так что, надеюсь, ты уже прибралась на кухне? Утром там был некоторый беспорядок. И я жду от тебя вечером ужин —продукты уже должны были доставить и оставить у крыльца.

Мила похолодела. Это ещё как понимать??? Муж собирался сделать из неё какую-то засранную прислугу?!

- Очень рад, что у тебя нет возражений, - снова раздался голос Николя. - До вечера. Да, кстати, на ужин я хочу рибай с молодым картофелем и салатом. И позаботься о десерте. 0 моем любимом.

Мила стояла, потрясенная и убитая таким развитием событий.

Нет, так дело не пойдет. Ей нужно было что-то предпринять... как-то себя обезопасить.

Позаботиться о запасном аэродроме.

Нужно найти Толика! Раз он подарил ей машину, то, конечно же, не откажет и в том, чтобы подкинуть немного деньжат.

А ещё ей нужно продать подаренный им, вполне ещё новенький «Кайен». Эти деньги ей пригодятся, если вдруг придётся бежать.

Бежать от жизни, которую, как она теперь понимала, Николя вознамерился превратить в ад.

19.

Настоящий момент

Мила произнесла эти слова — и Толик невольно похолодел.

Он был не такой уж и дурак, чтобы не понимать — с такими, как этот Николай Агапов, лучше не связываться. Люди, подобные ему, закаленные суровыми девяностыми, просто так оскорбления не забывают. А то, что Толик спал с его женой, тот наверняка сочтет именно оскорблением. Как минимум.

Вот только Толик совсем не думал о последствиях, когда нырял в трусы к его жене. И почему-то даже мысли не допускал о том, что эта связь всплывёт на поверхность.

Но она всплыла. Как, откуда, почему?..

Он попытался успокоиться, выровнять дыхание, ставшее нервным и прерывистым.

Была ведь и ещё одна проблема — Мила просила у него помощи, а именно - денег.

Наверно, стоило ожидать того, что её аппетиты постепенно вырастут. В конце концов, он ведь сам подарил ей дорогущую новенькую тачку, дав тем самым понять, что деньги у него водятся...

Вот только денег-то у него уже практически и не осталось. Он, привыкший копить, не тратить лишнего, всегда имевший под задницей подушку безопасности, теперь ощущал себя так, будто стоял голым на морозе.

Он почти все, что накопил и заработал на мобильных играх, вбухал в тот Порше.

Несвойственный ему, достаточно идиотский поступок. Но в тот момент ему хотелось показать Миле, что он тоже чего-то стоит. Что тоже может дарить ей такие шикарные подарки, не уступая её мужу..

Болван. Глупо соревноваться с тем, кто намного впереди тебя.

Толику пришлось копить не один год, чтобы преподнести Миле этот Порше, а Николай мог купить его ей в любой момент и даже не ощутить особой потери на своих счетах.

Толик понял, что сам себя загнал в ловушку, в непроходимый тупик. Теперь Мила смотрела на него, как на героя, ожидая спасения и помощи, а ему практически нечего было ей дать.

Поля внезапно выгребла с его карты почти все, что у него оставалось. Он нервно ожидал выплаты из магазина приложений, которая как раз должна была сегодня прийти, но её почему-то все ещё не было.

Голова кругом. Раздражённо потерев лоб, Толик скомандовал:

- Любимая, иди, присядь.. Я возьму себе кофе и ты мне все расскажешь. По порядку.

Он сопроводил её обратно к столику, бережно усадил на диванчик. Вернулся пару минут спустя с чашкой дымящегося эспрессо, но вдруг понял, что совсем не хочет его пить.

- Так что случилось? — поинтересовался, беря Милу за руку. — Расскажи толком.

Ему было не по себе, но он старался не показывать слабину.

Однако Мила, вместо того, чтобы нормально все объяснить, заревела белугой. Слова, что словно наобум вырывались из её рта, больше походили на причитания.

- Николя. взбесился! Чтобы я.. готовила! Мои карты.. заблокированы! Помогииии мнееее!

Его голова готова была взорваться. Заунывный рев Милы начинал бить по нервам, сильно раздражать.

Поля никогда так себя не вела, - почему-то мелькнуло в голове. Черт, да причём тут вообще Поля?!

Однако при мысли о жене почему-то стало не по себе. Как-то муторно, неспокойно.

- Мила, пожалуйста, - взмолился он. — Успокойся. Как я смогу тебе помочь, если ничего вообще не понимаю?

Она застыла. Рвано всхлипнула. Он сжал её ладони в знак поддержки...

Она вздохнула.

- Я уже все рассказала. У меня нет денег. Николя заблокировал карты, распустил прислугу и ждёт, что я стану готовить ему жрачку! Я! Готовить!

Толик мысленно отметил, что был прав. Они никогда не смогли бы вести общий быт, не смогли бы ужиться. Мила не стала бы его кормить, а он — тратиться на домработницу, чтобы та все делала вместо Милы.

И как это он, такой умный, вляпался во все это говно?..

Мила, тем временем, продолжала жаловаться на свои несчастья. Но Толика волновало совсем иное.

- Ты сказала, что он знает о нас, - протянул задумчиво. — Но что именно он знает? Только о том, что у тебя есть любовник или он в курсе, кто именно?

Мила всплеснула руками — с несвойственной ей неловкостью, едва не перевернув при этом стоявшую перед ней чашку, и проверещала:

- Конечно, он знает, кто ты! Твоя жена отлично постаралась! Это она звонила тебе несколько дней назад с моего номера и сделала это при всех, прямо на приеме, опозорила меня перед приличным обществом! Швабра драная!

Мила продолжала ныть — кажется, её не волновали ничто и никто, кроме собственной персоны, а он...

Ему почудилось, будто на него внезапно опрокинули улей. И оттуда, словно пчелы, вылетели, напали на него жалящие, пугающие мысли... Кучей, разом. Они заметались в его голове, закружились, зажужжали — угрожающе и навязчиво...

Но одна мысль в этом сводящем с ума гомоне была громче, назойливее других...

Полина.

Полина все знает.

В последнее время он был слишком занят мыслями о Миле, чтобы заметить нежданную перемену в поведении жены.

Зато теперь ему было все ясно.

ЕЁ требования дать денег. Её интерес к его ноутбуку...

Толика прошибла насквозь ледяная дрожь — подумалось о деньгах, которые ему пока так и не пришли.

Могла ли жена обнаружить его тайную деятельность? Могла ли что-то там намутить?!

Да нет, ерунда. Поля ничего не понимает в работе разработчика, она глуповата, чтобы с этим разобраться. Ей просто не под силу отыскать нужный сайт, подобрать пароль, да ещё и поменять платёжные реквизиты.

Он говорил себе все это, но спокойнее почему-то не становилось.

- Толик, ты меня слушаешь вообще?! — вторгся в его мысли капризный голос Милы. —Мне нужны деньги! Возможно, мне придётся убежать от мужа и тогда...

Она завлекающе ему улыбнулась, словно намекала, какое счастье может ему привалить.

Он не отреагировал. Мила договорила прямо...

- Тогда мы сможем быть вместе. Ты рад?

Черта с два он рад. Она что, не понимала, что вся его жизнь сейчас рухнула?! Что ему теперь предстояли разборки с женой и черт знает ещё какие неприятности?!

Толик тряхнул головой. Ему показалось, будто собственное нутро налилось свинцом. Что он не в состоянии сдвинуться с места даже в том случае, если его вдруг станут убивать...

- У меня... почти нет денег, - выдохнул он после паузы. — Выплата ещё не пришла. Могу подкинуть тебе максимум десять тысяч..

Он понимал, какая это для нее мелочь. Понимал, что ореол героя над его головой в этот момент стремительно таял...

Мила поморщилась.

- Ну давай хоть это.. И мне нужно бежать. Николя может заявиться домой в любой момент.

Он коротко кивнул.

Она торопилась домой, а он…

Он не знал, есть ли у него теперь вообще дом.

20.

Мила была предельно разочарована.

Она ожидала от Толика куда большей щедрости. Ну что такое эти жалкие десять тысяч рублей?! ЕЙ на это ни в салон не сходить, ни в магазин! И уж тем более в приличный ресторан с этими копейками даже соваться не стоит!

Разве что на такси несколько раз куда-то съездить! Фу просто!

Мила злилась. Неужели денег зажал, чтобы на свою женушку-лохушку потратить? А куда ей, убогой, эти деньги? Никакие косметологи ей уже рыло не поправят, и одежда на ней, даже самая шикарная, будет выглядеть, как на пугале огородном!

Весь гнев Милы был обращен на эту дрянь, что посмела сначала облить её бензином, а потом и вовсе опозорить перед приличными людьми, настроить против неё мужа!

Мила мысленно клялась себе поквитаться с этой паршивой гадиной, но пока не знала, как. Да и не до того ей было — важнее сейчас собственную шкуру спасать.

Она уже поняла, что Толик ей, похоже, в этом не помощник. Понимала Мила и то, что Николя вряд ли остановится. Ему будет мало того, как он уже над ней поиздевался, он наверняка придумает что-то ещё.

Она не зря его боялась.

При этом Мила знала — развод с этим человеком закончится совсем не в её пользу.

Николя об этом позаботился. А она все эти годы жила беззаботно, совсем не думая о том, что он однажды может выкинуть её на свалку. И даже когда завела интрижку на стороне, не ожидала, что это может раскрыться.

Будь проклята эта мерзкая тварь, жена Толика! Мила перебрала в уме уже все оскорбления, какие только имелись в её не особо обширном лексиконе, надеясь, что эта гадина задохнется от икоты, а ещё лучше — пусть её что-нибудь тяжёлое переедет!

Мила шла домой с дурным предчувствием. И её настроения совсем не улучшило то, что кретин-таксист высадил её на соседней улице, утверждая, что она сама поставила точку на карте не туда.

Облачённая в привычные каблуки и вынужденная топать пешком по рыхлому снегу, Мила по сотому кругу перебирала свои проклятья в сторону Толиковой уродины.

ЕЙ было страшно.

Она ведь ослушалась мужа. Продукты, которые, как он сказал, должны были дожидаться её на крыльце, она даже не потрудилась занести в дом. И уж тем более не собиралась торчать у плиты и жарить ему мясо. Или как там этот его рибай вообще готовят?..

Подойдя к дому, Мила обнаружила, что в окнах горит свет. Значит, Николя уже вернулся.

Нервно сглотнув, Мила шагнула на крыльцо. Пакеты с продуктами все ещё лежали там, только теперь были заметно припорошены снегом.

Дрожа — то ли от холода, то ли от страха — Мила перешагнула порог. Откуда-то тянуло едой — подкопченным мясом, запечённым в специях картофелем.

Мила инстинктивно облизнулась — она успела проголодаться. А следом на неё свалилась радостная мысль..

Кто-то приготовил еду! Наверно, Николя понял, что наделал глупостей и вернул назад их кухарку!

Быстро скинув обувь, Мила пробежала в столовую, где горел свет, распахнула двери...

Замерла.

Стол был накрыт на две персоны. И за столом находилось ровно два человека. Её тут никто не ждал.

При её появлении муж вскинул голову. Старательно прожевав мясо, сделал ей пальцами знак, который мог означать только одно — выйди вон.

Но Мила и не думала его послушаться. Её голова повернулась в сторону девицы, что сидела рядом с Николя и безо всякого стеснения уплетала ужин.

- Это ещё кто?! — взвизгнула Мила и с ужасом поняла, что даже прихрюкнула от злости.

Николя остался невозмутим. Едва мазнув по ней взглядом, ответил:

- Это моя любовница, Анжела. Она теперь живёт здесь. А ты, будь добра, закрой дверь с обратной стороны. Мы тебя не приглашали.

Мила потрясенно застыла, не зная, что её возмущает больше - то, что они смеют без неё жрать или что Николя так легко нашёл ей замену?!

Она выскочила из столовой, промчалась на кухню...

Желудок бешено урчал, растревоженный аппетитными запахами. Но на кухне Милу ждали лишь пустые контейнеры — похоже, Николя для своей шлюхи заказал доставку из ресторана и они уже все сожрали. А о ней никто и не подумал!

Взбешенная, Мила помчалась обратно в столовую. Подскочила к мужу, схватила его за плечо, заставляя обратить на себя внимание...

- А где моя еда?! Я тоже хочу есть!!!

Николя отложил вилку в сторону и неожиданно хохотнул. А потом его глаза двумя острыми осколками впились в её лицо..

- А ты себе не приготовила. Хотя я тебе русским языком сказал заняться ужином.

- Ты не можешь этого от меня требовать! — заорала Мила, окончательно распсиховавшись. - Я не какая-то вонючая кухарка!

Вместо ответа Николя повернулся к своей шлюхе. Погладив её по колену, сказал...

- Иди наверх, милая. Подожди меня в спальне.

Девица прошлепала босыми ногами мимо Милы, а Николя резко встал с места и презрительно бросил...

Она ощутила себя так, будто угодила в ловушку.

- Ты привёл домой шлюху! - решила она напасть в ответ.

Он приподнял брови.

- Ну почему же сразу шлюху? Просто девица с ценником. Такая же, как и ты.

Милу стремительно бросало от всего происходящего то в жар, то в холод. Перед глазами все плясало от ярости. Наконец, полностью потеряв голову, она, брызжа слюной и срывая голос, завопила:

- Поверить не могу, что ты все это устроил из-за этой дряни, которая нас опозорила! Это ведь она во всем виновата, а издеваешься ты надо мной!

Муж наградил её взглядом, полным отвращения.

- Ты совсем дура? — произнес, поморщившись. — Ноги раздвигала перед её мужем ты, а виновата во всем она? Я всегда знал, что ума у тебя немного, но ты все равно смогла меня удивить.

Он попытался пройти мимо неё, но Мила схватила его за руку.

- Я могу подать на развод, - пригрозила она Николя сквозь зубы.

Он молча смотрел на неё несколько секунд, а потом, запрокинув голову, расхохотался.

- Ну давай. Только помни, что уйдёшь ты из этого дома ровно с тем, с чем в него и пришла. Я заберу все, что тебе дал.

Его взгляд остановился на её губах, потом скользнул к груди...

И тоном, от которого у Милы все внутри похолодело, он повторил...

- Абсолютно все.

21.

Передо мной оставался ещё один вопрос, который мне хотелось бы решить до того, как сделать новый шаг — по направлению к адвокату.

А именно - на кого все же оформлена машина, на которой Толина любовница уже вовсю разъезжала?..

Николя Антонович так и не связался со мной по поводу «Порше» - возможно, ему пока просто нечего было мне сообщить или он попросту решил забить на то, что его особо не касалось, а то и вовсе забыл в ворохе дел, которых у такого человека наверняка хватало.

Поэтому оставалось только снова взять все в свои руки.

Анализируя в голове то, что узнала о муже за столько лет, я могла уверенно утверждать одно — где-то он наверняка хранил бумаги, касающиеся этой машины.

Толик ведь был в материальном вопросе въедлив и скрупулёзен до тошноты. Бывало, что сохранял даже чеки из супермаркетов, куда мы периодически ездили, чтобы закупиться сразу надолго.

И когда я в следующий раз заговаривала о том, что нужно ехать в магазин, он выискивал эти чеки, что хранил в какой-то записной книжке, и начинал вопить, что мы совсем недавно потратили целых три тысячи на продукты!

Эта его привычка до сих пор ставила меня в тупик. Как человек не понимал, что еда постоянно заканчивается, что нас в семье четверо и сам он пожрать не дурак? И что от его воплей не изменится ровным счётом ничего?

Подобные споры обычно заканчивались моим вопросом:

«И что нам теперь, не есть вообще?».

Тогда он умолкал ненадолго, а потом коротко подытоживал ворчливым голосом...

«Я просто не пойму - куда все время деньги деваются?

Не понимал он, сволочь этакая. А ведь это я еще тянула на себе огромную долю расходов!

Думая сейчас обо всем этом, я могла только поражаться тому, что терпела этого человека - нет, настоящего урода - столько лет.

Зато теперь я была абсолютно уверена, что документы на машину тоже где-то у него лежат.

И была практически убеждена, что он оформил все на свою кралю, иначе что это за подарок такой?..

Вставал вопрос - как именно он мог это сделать?..

Я сумела вообразить только три варианта.

Первый — купил сразу на её имя, в её присутствии. Сомнительно, потому что это исключало возможность преподнести сюрприз. А Толик, раз уж решился на такую трату, наверняка хотел распушить перед этой шлюхой хвост по максимуму.

Второй вариант — дарственная. Это было бы лучшим для меня исходом, потому что я могла эту дарственную опротестовать в суде. Но стал ли этот жадный черт тратить деньги на налог, который его фифа вынуждена была бы оплатить за такой подарочек? Тринадцать процентов от и без того немалой стоимости машины — довольно внушительная сумма даже для человека без клинической жадности. А заставлять платить этот налог её - было бы некрасиво с его стороны, и полностью испортило бы впечатление от его щедрости.

И, наконец, третий вариант. Он пугал меня больше всего. Это — сделка купли-продажи. В этом случае я даже не знала, как действовать. Можно ли доказать незаконность сделки?.. Это мог бы мне сказать уже только юрист.

Но сначала нужно было найти то, с чем я могла бы вообще к нему пойти, а следом и обратиться в суд.

Сегодня я не стала брать никаких заказов. Проводив утром Толика с детьми, сама сталась дома и решила хорошенько все обыскать.

Этот гад не знал, что я в курсе о его похождениях, соответственно, вряд ли сильно прятал эти бумаги. Но он наверняка подумал о том, что я могу наткнуться на них случайно, когда буду искать что-то другое.

Поэтому вряд ли он хранил их вместе со всеми остальными документами. Но на всякий случай я все же проверила этот вариант. И, ожидаемо, ничего не нашла.

Вспомнив его привычку хранить чеки в записной книжке, куда он, вдобавок ко всему, вносил свои убытки, каковыми считал траты на семью, я проверила и эту вещь. Но среди кучи чеков ничего, касающегося машины, не нашла.

Тогда стала обыскивать все подряд.

Перевернула его стол, добралась до книжных полок, где стояли его книги по программированию. И вот, наконец, из одной из книг вылетели бумаги, сложенные вчетверо - будто что-то неважное, мусорное.

Развернув их, я обнаружила документы о покупке машины, а следом — и о сделке купли-продажи между ним и этой Милкой.

Сбылся худший вариант из возможных.

Я постояла на месте несколько минут, переваривая находку и думая, что теперь дальше делать. Затем поступила самым очевидным образом — сделала копии этих бумаг. И перепрятала оригиналы.

Теперь нужно было заняться поиском хорошего юриста.

К моему облегчению, ближе к середине дня мне пришёл платёж из магазина приложений, где я поменяла реквизиты Толи на свои — сумма настолько увесистая, что этого должно было хватить и на адвоката, и на то, чтобы нам с детьми в достатке прожить несколько месяцев как минимум.

До сих пор не укладывалось в голове, что этот мерзавец скрывал от меня такие доходы, попрекая при этом каждой потраченной копейкой, вынуждая надрываться, чтобы побольше заработать на семью и свои личные нужды.

Я ожидала, что, обнаружив пропажу денег, которые на его счёт теперь просто не дойдут, Толик устроит скандал.

Но к тому, что произошло в действительности, я все же готова не была.

Он явился домой раньше обычного. Даже не сняв обуви, помчался сразу в зал. Я наблюдала, как он подскочил в первую очередь к своему ноуту и поняла - Толик догадался о том, что я сделала. И догадался подозрительно быстро.

Сердце нервно билось в горле, пока я смотрела, как он меняется в лице, шаря по сайту.

Дикая бледность от осознания того, что денег он не получит, стремительно сменилась яркой краской гнева...

Он повернулся ко мне. Уже не человек — настоящее животное, обезумевшее от бешенства.

- Тварь! выплюнул он, надвигаясь на меня. — Гнида вонючая! Как ты посмела?! Как посмела залезть в мои дела, трогать мои деньги?!

Я медленно отступила в сторону кухни, готовясь обороняться.

- Нет никаких «твоих денег», - ответила ему сухо, холодно. — Ты жил в семье, питался на мою зарплату и обкрадывал нас с детьми. Валил бы к чёртовой матери в таком случае, но нет, ты сидел на моей шее, как мерзкий паразит, зато на свою шлюху силиконовую не скупился. А что она тебе дала хорошего, кроме дырки размером с ведро, где, кроме тебя, ещё черт знает кто побывал?

Эти слова взбесили его ещё сильнее. Он стремительно приближался.

- Это мои деньги! — заорал во всю глотку, брызжа слюной, как бешеный пёс. - Я их заработал! Я!! Своим умом, своими силами, пока ты там свои сраные печенья пекла за копейки! Ты на мои деньги никакого права не имеешь вообще, сука подзаборная!

Немедленно верни их или я тебя.

Он кричал, не думая ни о чем, не контролируя себя абсолютно. А у меня сердце сжалось от страха — но не за себя. За то, что все это сейчас слышала дочь, которая была дома. И её то наверняка напугало.

- Или что? — все же спросила недрогнувшим голосом.

Вместо ответа он замахнулся.

Я - попыталась что-нибудь нащупать, чтобы дать сдачи.

Раздался истошный крик. Но он исходил не от меня.

Никто из нас не заметил того, как в кухне появилась Лиза. И как она проскочила между нами в тот момент, когда этот мерзавец поднял на меня руку.

Удар пришёлся на неё.

22.

Точка невозврата.

Именно так ощущался мной этот момент, когда мерзавец посмел поднять на меня руку и в итоге — ударил дочь.

Показалось, что между нами разверзлась пропасть. По одну сторону остались я и дети, а этот урод — по другую.

Нет, я, само собой, даже мысли не допускала о том, что могу простить этого недомужа — для подобного я слишком себя уважала, но сейчас мне стало твёрдо ясно иное — ему вообще больше нет места в жизни не только моей, но и моих детей.

Хотя его и прежде там практически и не было. Зачали мы детей вместе, но любила их только я. А он. так, просто присутствовал.

Инстиктивным, защитным жестом я прижала к себе Лизу, направила её себе за спину, закрывая собой, готовая за неё умереть, если понадобится. А лучше - растерзать.

Растерзать этого козла, который не заслуживал называться отцом. Гребаный спермодонор!

Свободной рукой отыскала сковороду, стоящую на плите. Меня пугала собственная решимость, даже потребность ударить в ответ эту тварь в человеческом обличье. Я никогда, даже в самом страшном кошмаре не могла вообразить, что мой брак скатится до рукоприкладства, для меня не было ничего страшнее и отвратительнее, чем это, но я действительно готова была его огреть. Порвать на кусочки за своего ребёнка!

Но когда подняла на него глаза, горящие ненавистью, занесла руку со сковородой, готовая обороняться и нападать, если понадобится — поняла, что не придётся.

Толя выглядел напуганным.

Он стоял перед нами с широко раскрытыми глазами, трясущимся подбородком. Он, похоже, сам находился в сильнейшем шоке от того, что сделал.

Наши глаза встретились. Я смотрела яростно, беспощадно. С этого момента передо мной стоял абсолютно чужой человек, монстр. Не тот, за кого я выходила когда-то замуж.

В его взгляде читался страх, чувство вины, подобное тому, что бывает в глазах пса, который укусил из чистых рефлексов, и только потом понял, что сделал.

- Я не.. не хотел, - проблеял этот козёл.

Сделал к нам шаг, но я предупреждающе замахнулась.

- Лиза, прости, - пробормотал он сдавленно, явно не зная сам, какие теперь подобрать слова, как оправдаться и как посмотреть в глаза дочери, которая ему верила. — Сильно больно?

Лиза вдруг решительно выступила из-за моей спины, придерживая руку, по которой пришёлся удар — будучи ниже меня ростом, она выставила над головой именно руки, чтобы помешать отцу.

ЕЁ голос дрожал, срывался, звенел, когда она практически прокричала ему в ответ..

- Больно! Вот здесь — больно!

Дочь ударила себя кулаком в грудь - туда, где билось её маленькое, отважное сердце.

- Ты нас не любишь! Никогда не любил! Почему?! У всех детей нормальные папы, а ты —урод! И я тебя тоже больше не люблю! Уходи! Уходи отсюда!

ЕЁ слова смешивались с рыданиями, отчего моё сердце рвалось на части. Оставалось разве что радоваться тому, что хотя бы сын, Паша, сейчас был у друга и не видел и не слышал всего этого.

Я знала по себе — такие вещи уже не забываются.

Я осторожно прижала её к себе, пытаясь успокоить объятиями, и металлическим тоном бросила этому животному:

- Ты слышал Лизу. Убирайся.

- Но я нечаянно. Я не хотел.

- Ты хотел убить маму! - снова сорвалась Лиза на крик.

И это словно стало спусковым крючком. Толик неожиданно бросился прочь, как напуганный выстрелом зверь. Когда за ним захлопнулась дверь, я аккуратно взяла дочь за раненую руку, обеспокоенно её пощупала, пытаясь понять, нет ли перелома...

- Здесь больно?

Лиза всхлипнула. Растерянно пробормотала.

- Не знаю... Не понимаю.

- Я вызову скорую, милая, ладно?

Она кивнула. Подавшись ближе, крепко меня обняла, будто боялась, что со мной все ещё может что-то случиться.

По моему собственному лицу потекли слезы. В этот миг я не жалела о том, что этот брак рухнул. Я винила себя в том, что так неудачно выбрала отца для своих детей.

Горло сжала обида. Я так старалась ради семьи, хотела всех сделать счастливыми, а в итоге...

Сделав глубокий вдох, собралась с силами. Позвонила в скорую, а следом — в полицию.

Последние наверняка ничего не предпримут в отношении этого урода, но я все равно собиралась подать заявление. Позже, в суде, это может мне пригодиться.

Потому что в этот момент я желала лишь одного — лишить эту сволочь родительских прав.

Следующие несколько часов прошли в суматохе. Нас с Лизой отвезли в больницу, чтобы сделать снимок - к счастью, рука сильно не пострадала, дочь должна была отделаться небольшой гематомой.

Но легче от этого не становилось. Это ведь просто удача, что Лизе не досталось сильнее, все могло закончиться куда хуже. А со мной это ничтожество и вовсе не собиралось ‹церемониться — безумие, которое я видела в его глазах перед тем, как вмешалась Лиза, ясно говорило о том, что границ для него не существовало. Он мог меня покалечить, мог убить...

И все это — из-за денег, которыми не хотел делиться, и вонючей шлюхи, которая каким-то образом, видимо, его отыскала и поплакалась о своей нелёгкой судьбе.

Её ему было жаль. Меня и детей - нет. Вот что было больнее всего.

Но времени на то, чтобы себя жалеть, особо не было.

Следующим утром я отвела детей в школу, запретив им одним куда-либо ходить и пообещав забрать их после уроков.

Сама занялась тем, что, для начала, созвонилась с юридической фирмой, которую нашла накануне в интернете и назначила встречу с их юристом — лучшим в городе, если верить отзывам. Повезло — сегодня у него было окно для приема.

Затем вызвала мастера, чтобы тот поменял замки. Понимала, что это может оказаться довольно бесполезная трата времени и сил — Толя мог так же легко вскрыть эти замки на основании того, что он являлся собственником квартиры. И все же от этого действа было хоть немного, но спокойнее.

Покончив с этим, я наконец собралась и отправилась на встречу с юристом.

Меня пригласили в кабинет почти сразу же после того, как я перешагнула порог офиса и представилась.

Возникло странное, но приятное ощущение, будто меня ждали.

Войдя в кабинет, я прикрыла за собой дверь, а когда повернулась к столу.

У меня от неожиданности сбилось дыхание.

Знакомая фигура поднялась мне навстречу, обаятельная усмешка скользнула по его губам.

- Так и знал, что мы с вами ещё встретимся. Только вы простых путей, похоже, не ищете.

Да, Полина?..

23.

Я невольно застыла на месте. Вадим - тот самый мужчина, что догнал меня после моего эпического выступления на приёме у Николя Антоновича и его Милки — продолжал улыбаться, словно наслаждался моим замешательством и удивлением.

Казалось, его как раз наша встреча не слишком-то поразила. Будто он и впрямь ожидал, что я обязательно войду в эти двери.

Я инстинктивным жестом дотронулась до кармана сумки, где все ещё должна была лежать его визитка. Хмыкнула. А ведь он сказал мне тогда, что может быть полезен.

Но кто ж знал, что передо мной тогда стоял лучший в городе юрист по бракоразводным делам?.. Этого он обозначить сразу не пожелал, а я все списала на дешёвый флирт.

А потом, погруженная в ворох нескончаемых проблем и забот, и вовсе забыла об этой визитке.

А вот её обладателя забыть было уже сложнее.

Вадим проследил за моим жестом и снова усмехнулся.

- Вы даже не посмотрели мою визитку.

Не спрашивал — уверенно утверждал. Я наконец пришла в себя, шагнула к нему ближе...

Наградила его ответной усмешкой.

- Каюсь. Но мне и на ум прийти не могло, что такой именитый юрист станет столь откровенно предлагать себя прямо посреди улицы!

Его брови взметнулись вверх. Это моё заявление, похоже, тоже слегка выбило его из колеи. Почему-то стало приятно.

Наш диалог походил на некое противостояние, где даже неважно, за кем останется победа. Важен лишь сам процесс взаимного обмена остротами. Особенно, когда противник столь достойный.

Наконец Вадим расхохотался, признавая, что этот раунд остался за мной.

- Знаете, а я прямо скучал по вашим словесным выкрутасам.

Я хмыкнула.

- Поздравляю, значит, у вас хороший вкус.

Он сделал мне навстречу ещё несколько шагов, замер напротив, и, склонив голову набок, задумчиво прищурился...

- Или мне стоит заподозрить, будто вы хотели этими словами меня обидеть?

Я подняла вверх руки, нарочито ужаснувшись:

- Ну что вы! Это совсем не в моих интересах.

Он улыбнулся, но отступать почему-то не спешил. Так и стоял, находясь ко мне, как казалось, чересчур близко.

Так близко, что в какой-то момент мне показалось, что между нами осталось маловато воздуха.

Он меня изучал. На это можно было бы даже оскорбиться, но мешали искорки восхищения, что то и дело вспыхивали в его взгляде.

Давно на меня никто так не смотрел.

- Не хотела бы отнимать у вас времени больше, чем положено выдохнула я, нарушая затянувшуюся паузу.

И к собственному удивлению обнаружила, что мой голос прозвучал слишком тихо. Даже интимно. Почти... игриво.

И он это уловил.

- Плевать, - откликнулся с неожиданной хрипотцой.

На вас мне времени не жаль.

Показалось, будто между нами пробежали разряды тока. Неожиданно. Неуместно.

Будоражаще.

Но вот он сделал над собой усилие. Отступил обратно к столу. А когда вновь повернулся ко мне лицом — на нем уже читалось сугубо деловое выражение.

- Впрочем, вы правы... вы ведь пришли по делу. Присаживайтесь.

В его приглашающем жесте было теперь столько официоза, что это как-то даже царапнуло.

Но я заставила себя тоже настроиться исключительно на то, за чем и пришла.

- Я представляю, что у вас произошло. в общих чертах, - проговорил Вадим, подхватывая со стола ручку. Полагаю, раз вы здесь, то пришли к решению развестись. И вас, вероятно, волнуют какие-то имущественные вопросы.

Я издала короткий смешок.

- Восхищена вашей проницательностью.

- Рассказывайте.

И я рассказала. Все, что знала, стараясь не упустить деталей, которые могли оказаться важными.

Когда закончила, Вадим поднял на меня глаза. Смотрел поражённо, чуть ли не растерянно. А потом рассмеялся.

- Вы почти не оставили мне работы. Выяснили столько всего...

- Не люблю полагаться на кого-то, когда могу что-то сделать сама.

Он неожиданно подался ближе. Уверенно произнес...

- Но на меня вы положиться можете. Надеюсь, что скоро это поймёте.

- Хотелось бы верить.

Слова сорвались с губ не нарочно — скорее, их диктовала горечь разочарования.

Когда совершаешь столь чудовищные открытия в отношении мужа - человека, с которым прожила много лет — потом вообще не знаешь, как можно верить кому-то ещё. Если подвёл даже тот, кто должен был быть опорой.

Наверно, это все отразилось на моем лице, потому что голос Вадима вдруг стал мягче, ласковее...

- Я помогу вам. Поверить. И не только в этом.

Он постучал ручкой по столу, затем спросил.

- Но вас ведь волнует какой-то конкретный вопрос, так?

Я кивнула.

- Машина, которую он купил своей любовнице. У меня нет понимания, как её вернуть, ведь это сделка купли-продажи... Могу ли я её оспорить?

Вадим помолчал несколько секунд, потом проговорил.

- Действительно, здесь есть небольшая трудность. Машину он продал без вашего согласия, но дело в том, что обязанности предоставлять согласие и нет. Согласно статье 35 Семейного кодекса, при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Закон считает так по умолчанию. Согласие обязательно требуется лишь при сделках с недвижимостью...

Моё сердце успело нервно екнуть перед тем, как Вадим продолжил...

- Но это не мешает нам признать сделку незаконной. Мы докажем, что вы ничего о ней не знали. Так же будет достаточно легко доказать, что денег за машину этот ваш.. супруг от той женщины не получал. В этом деле слишком много пятен, чтобы ваш муж вышел из него чистеньким.

Спокойные, уверенные размышления юриста успокоили меня саму. Сделав глубокий вдох, я спросил:

- Значит, нам надо подготовить бумаги для подачи в суд.

Он улыбнулся.

- Это уж вы предоставьте все же мне.

Я вернула ему эту улыбку.

- Охотно.

После этого поднялась, и, немного смутившись, спросила...

- Сколько я вам должна сегодня?

Он поднялся следом за мной. Категорично покачал головой.

- Сегодня - ничего не нужно. Это первая консультация, она бесплатная.

Это показалось мне немного странным, но настаивать я не стала. В конце концов, видимся мы с ним точно не в последний раз...

Эта мысль почему-то даже радовала.

Телефонный звонок застал меня в тот момент, когда я выходила из офиса Вадима.

На экране значился незнакомый номер. Почти наверняка это был просто спамер, но..

Какое-то предчувствие заставило меня все же ответить.

И не зря.

Звонил Николя Антонович собственной персоной.

24.

Стоны рыжей шалавы, что Николя притащил к ним жить, раздавались по всему дому.

Казалось, от них нигде не было спасения, они находили Милу в любом уголке особняка.

ЕЙ, конечно, было плевать, что муж шпилит другую бабу, она и раньше не возражала бы, если бы он нашёл любовницу.

Бесило Милу другое. Николя откровенно тратил деньги на эту дешевку, в то время как она, Мила, буквально вынуждена была выживать!

Только этим утром эта кобыла процокала мимо неё в шикарных мехах на голое тело и бриллиантах. Мила взбесилась от этого настолько, что даже накинулась на шалаву, чтобы все это отобрать, но та оказалась сильнее.

Теперь, потирая синяк, который эта дрянь оставила на её, Милы, прекрасном теле, она думала о том, что повела себя довольно глупо.

Не надо ей было психовать и срываться, когда муж приволок сюда эту шлюшандру. С таким, как Николя, лучше лишний раз вообще не нарываться, но её в тот момент буквально накрыло. Собственно, как и сегодня утром, когда она ввязалась в драку с этой Анжелой.

Миле приходилось признать — её нервы просто не выдерживают всего того, что на неё свалилось.

Очевидным стало и то, что Николя её уже не простит. Даже если бы она встала за плиту, даже если бы ноги ему целовала.

Но Мила и не собиралась всего этого делать. Она успела почувствовать себя королевой и не собиралась превращаться обратно в нищенку — даже всего лишь на время.

Пораскинув мозгами, Мила пришла к выводу — ей нужно искать нового спонсора.

И делать это надо поживее. Её красота - скоропортящийся продукт, требующий постоянных и дорогостоящих вложений. На то, чтобы поддерживать себя в форме, ей требовался щедрый любовник.

Что с Толика поиметь больше нечего — она уже усвоила. Но, к счастью, в её распоряжении был Порше, который она могла продать и некоторое время на эти несколько миллионов протянуть. Пока будет искать того, кого осчастливит следующим.

Мила не волновалась о том, что Николя наложит лапу на её машину. По брачному договору, насколько Мила поняла в силу своих способностей, он мог распоряжаться лишь тем, что куплено на его деньги. А эту машину он ей не покупал.

И вообще, он даже знать не знал, где эта тачка. Мила постаралась — она хранила её на закрытой платной парковке, разумно не заявляясь верхом на Кайене домой.

А теперь могла так же тайно его продать.

Поморщившись от очередного театрального стона, донесшегося из-за стены —переигрывает же, стерлядь рыжая! — Мила принялась за дело.

Для начала завела себе новую, электронную сим-карту. Этот номер она собиралась разместить в объявлении о продаже. Следом — состряпала само объявление, поставив солидный ценник.

Порше ведь был ещё совсем новенький, она на нем буквально пару раз только и прокатилась. Правда, водительское сиденье немного пованивало бензином с того раза, как эта овца Толиковская её окатила, но этот запашок она как-нибудь выведет. Должны же где-то такое чистить?

В общем, Мила вознамерилась продать автомобиль по той же цене, по какой он выехал из салона.

И очень надеялась, что удастся сделать это быстро.

Следующим утром Мила ликовала — ей позвонил потенциальный покупатель, желающий посмотреть машину.

Она так обрадовалась тому, что все может выгореть, что даже собралась на выход быстрее обычного. Но свои привычные каблуки и стильную укладку - не забыла. Как знать, может, этот человек не только купит у неё машину, но и окажется подходящей заменой Николя... Надо быть всегда готовой встретить свое счастье!

До гаража Мила добралась на такси - тут Толины жалкие десять косарей ей и пригодились. Пересев в Порше, направилась к месту, где её должен был ждать потенциальный покупатель...

По телефонному разговору Миле показалось, что настроен тот серьёзно. Понравилось ей и то, что он, похоже, не собирался торговаться, а готов был платить сразу назначенную сумму...

Вполне вероятно, что там и впрямь был какой-то богатей. Какая она все-таки молодец, что приоделась на эту встречу, как следует!

Заехав на просторную открытую парковку у торгового центра — именно здесь её должен был ждать мужчина — Мила выдвинула зеркальце и проверила свой макияж. Достав из сумочки яркую помаду, обновила её на губах.

А после этого вылезла из машины и заозиралась по сторонам.

Парковка в это время дня была практически пуста, поэтому Мила сразу заметила, как открылась дверь одной из немногих стоявших тут машин и оттуда вышел...

Николя.

Мила похолодела. От неожиданности и испуга её буквально парализовало, ноги как назло приросли к месту в то время, как разум кричал «беги».

В последний момент она собиралась уже было заскочить обратно в машину и уехать, но Николя оказался быстрее. Захлопнул дверь Порше прямо перед её носом, и, наклонившись к ней, опасно-ласковым тоном проговорил.

- Ну куда же ты, дорогая? Мы ведь договорились о встрече.

Мила запаниковала. Тело охватила дрожь. Такая сильная, что она даже ответить ему ничего не могла — от страха застучали зубы.

Николя её переиграл. Выследил... Развёл, как последнюю дуру!

Но он не имел абсолютно никаких прав на эту машину!

Накатившая от такой несправедливости злость наконец помогла ей выйти из трусливого ступора.

- Это моя машина! — заявила она визгливым от страха голосом. - Я её купила! И имею право делать с ней все, что хочу!

- Купила? И на какие же деньги? — насмешливо поинтересовался Николя. — У тебя ведь ни копейки своих средств нет. Впрочем, это неважно. Потому что эту машину ты все равно не продашь.

- Продам!—злобно огрызнулась она.

Как бешеная собака, загнанная в угол, готовая кусаться до последнего.

Вместо ответа Николя обернулся, взглянув себе за спину. Мила и не заметила, как к ним приблизилась ещё одна фигура...

Такая ей ненавистная!

- Не советую, - холодным, угрожающим тоном поговорила эта гадина, жена Толика. – Так называемая сделка купли-продажи, что ты провернула со своим любовником - незаконна.

Мой юрист уже готовит иск в суд, так что машина будет арестована, а ты - готовься отвечать перед законом. Впрочем, мы можем решить это дело иначе..

25.

Ранее

Куда идёт человек в ситуации, когда ему некуда податься?..

Конечно, туда, где может хоть ненадолго ощутить покой и безопасность, понимание и поддержку.

Даже если наворотил такого, чего сам себе не знаешь, как простить.

Толик побитым псом притащился к порогу матери, в дом своего детства.

Он не слишком любил сюда возвращаться. Этот двор в типовой пятиэтажной хрущевке, разбитые ступени в подъезде, сама квартира, где мало что изменилось — мама не любила расставаться с вещами, даже самыми старыми, больше похожими на хлам — все это нагоняло на него тоску, рождало воспоминания о нищем, не особо радостном детстве.

Толик шагал по знакомым ступеням наверх, на третий этаж, а сам словно восходил на Голгофу. Тяжесть сотворенного невидимыми, но тяжёлыми цепями тащилась за ним следом, а он не мог её скинуть, не мог от неё избавиться.

Толик знал, что мама ни за что его не осудит, не обругает, именно потому искал теперь приюта именно здесь. Но она обязательно спросит, что случилось, а он...

Не знал, как признаться ей в том, что сделал.

Не только в том, что ударил родную дочь. А в том, как вообще поступил с женой и детьми...

Дойдя до родной двери, Толик рухнул на верхнюю ступеньку лестницы, уткнулся локтями в колени, уронил голову на руки...

Вспомнился отец.

Он ушёл из семьи, когда Толику было девять. Ну как — ушёл? Выгнал их с мамой из дома.

Благо, что было куда вернуться, где приткнуться — так они и стали жить здесь, в этой квартире, с бабушкой.

Отец давал деньги на его содержание редко, довольно мало. Этого, конечно же, ни на что не хватало. И потому мама постоянно бегала по соседям, занимала денег, чтобы купить сыну самое необходимо.

О себе почти не думала. Толик часто видел на ней рваные колготки, которые она носила до последнего...

Сглотнув, он понял, что невольно и сам поступал, как отец.

А ведь мог сильно облегчить жизнь женщине, которая стала его женой и посвятила всю себя. Мог давать ей гораздо больше. Да и детям своим — тоже.

Перед глазами встало лицо дочери. Боль в её глазах от понимания, что он поднял на неё руку. Что хотел ударить её маму. В ушах ещё звучал её отчаянный, надрывный крик.

«Ты нас не любишь! Почему?»

Неужели он и в самом деле не любил?...

Кажется, и сам не знал ответа на свой вопрос. Он не слишком занимался детьми, считал это женской заботой, а сам относился к ним как к чему-то неизбежному, необходимому для полноты жизненной картины - продолжение рода и все такое прочее.

Иногда он от них откровенно уставал. Надоедали вопросы сына, раздражали самые обыденные просьбы дочери...

А теперь, когда сознавал, что пути назад нет, дорого бы дал, чтобы просто услышать их голоса. Выходит, любил? По-своему, на расстоянии, даже уродливо - но любил.

С губ сорвался слабый, дрожащий вздох.

Как он до такого докатился?..

Вспомнился день, когда первая созданная им игра неожиданно завирусилась в интернете, что и дало ему такой мощный толчок на будущее. В то утро он проснулся с крупной суммой на счету в магазине приложений и даже не сразу смог поверить, что все это — по-настоящему, а не продолжение сна..

Первым порывом было побежать к жене. Поделиться с ней своей гордостью, своей радостью, своим прорывом. Толик даже вскочил с кровати, натянул штаны и футболку, но на пороге комнаты замер, остановленный мыслью.

Если признается, что его игру хорошо покупают — Поля тут же придумает, как потратить эти деньги. Ей и детям постоянно что-то было надо, эти потребности никогда не заканчивались:

Скажет ей про свой успех и тут же останется без денег.

Не надо ей знать. По крайней мере, пока. Может, покупки его игры прекратятся уже через час. Иссякнут так же стремительно, как начались. И тогда эту сумму, что упала ему на счёт, лучше отложить, приберечь..

Так он оправдывал себя в тот момент.

Но покупки продолжились, они стремительно росли. Воодушевлённый этим, он сделал новую игру, потом ещё одну..

И больше не возвращался к мысли рассказать об этом жене. Суммы на счету увеличивались, множились, превосходя все самые смелые фантазии. Это грело его сердце, и расставаться с деньгами он совсем не хотел...

Пока не встретил Милу.

Толик ощутил жгучее желание вернуть все назад. Не покупать эту машину. Не знать эту женщину.

Внутри у него творился ад. Чувство вины сплеталось со страхом, что он все потерял.

Тем самым страхом, что ощутил в тот момент, когда понял, что Поля обо всем знает.

ЕГО трясло всю дорогу до дома. Мысли метались в голове, пытаясь найти выход, какое-то оправдание, но он знал — Поля его не простит. Она жила с ним, терпела его недостатки, но давно дала понять, что самоуважение ей не чуждо. Он понимал, что совершил роковой промах.

А потом страх перерос в злость. Да почему он должен бояться какую-то чёртову бабу, почему должен перед ней отчитываться за деньги, которые заработал исключительно сам?!

Да какое она имела к ним отношение, какое имела на них право?

Заведенный этими мыслями, он и ворвался в дом. А когда уверился, что жена его ограбила — просто слетел с катушек.

И случилось то, что случилось. Теперь уже — по-настоящему неисправимое..

Он растёр руками лицо. Сидеть на ступеньках стало холодно. Толик поднялся, похлопал себя по карманам и понял, что ключей от маминой квартиры у него с собой нет.

Нажал на звонок.

Послышался шорох у двери. Толик был уверен — мама разглядывает его в глазок.

И дверь наконец открылась.

Он ступил в квартиру, не зная даже, с чего начать, что сказать.

- Привет, мам.

Вот и все, что удалось придумать.

Она выглядела встревоженной. Понимала, очевидно, что он приехал без предупреждения не просто так.

- Случилось что-то, сынок?..

Случилось, мама, - хотелось ему сказать. А слова застряли в горле царапающим комом, трусливым ступором..

- Поругались.. с Полей, - едва сумел из себя выдавить.

- 0х, ну как же так. - выдохнула мама огорченно. - Ну ты проходи, раздевайся.

Покушаешь, потом расскажешь.

Она никогда не лезла в их жизнь. Была рядом, когда нужно. Не навязывалась, когда не просили. Полю она любила. Вероятно, понимала, сколько всего та делает для семьи, мужа, детей. Знала, каково это.

И как он признается ей теперь в том, как поступил? Мама его не поймёт. Мама сама жила с отцом, который держал её в черном теле...

Вместо ответа Толик шагнул к матери. Буквально упал в её хрупкие объятия. Выдохнул.

- Я совсем как папа... я как папа...

В этих нескольких словах сосредоточилась вся его боль. Крик души. Жгучее раскаяние.

Толик внезапно зарыдал. Горько, отчаянно, испуганно.

Искренне, как дитя.

26.

- Подпишите здесь.. и здесь тоже.

Я смотрела, как Мила, сжав зубы от злости, ставит свою подпись на дарственной в кабинете нотариуса, куда мы с Николя Антоновичем препроводили её после встречи на парковке. Её пальцы подрагивали, когда она выводила на листе свои закорючки - то ли от страха, то ли от гнева. В глазах появились пустота и отрешенность.

Знакомые мне чувства. Так рушатся ожидания, погибает надежда на лучшее.

Мила была разочарована тем, что приходится отдать то, что она считала своим. В её мире все было предельно просто - она привыкла зарабатывать на шикарную жизнь натурой. И считала, что это в порядке вещей.

В моем мире я отдавала себя мужу просто так, потому что любила. Когда-то, не теперь. Я отдавала все, что у меня было - время, силы, здоровье, потому что несла ответственность за свою семью, за своих детей.

Такие, как Мила, привыкли брать, не задумываясь. То, что им охотно отдавали любовники. Их не волновало, что ради них мужчина обкрадывает свою семью, своих детей.

Их волновало только одно — чтобы им было хорошо.

Впрочем, я не злилась за это на эту женщину - всю искусственную, сделанную руками пластических хирургов. Она была омерзительна, но не она была мне должна. Не она меня предала. Только он. Недомуж, недоотец.

Я даже удивилась, что она все же согласилась пойти на мировую. Хотя, очевидно, наши с Николя Антоновичем разъяснения о том, что её ждёт, окончательно её сломали.

- Мы можем решить это дело иначе, - сказала я ей чуть более часа тому назад.

Она смотрела на меня с ненавистью. В то время, как я не перекладывала на не перекладывала на неё грехи Толи, она, казалось, решила сосредоточить именно на мне всю свою ненависть.

- Да пошла ты! --огрызнулась она на мои слова.

ЕЁ глаза нервно бегали по сторонам. Мила, похоже, только и мечтала, как удрать отсюда, но была зажата со всех сторон. Не видела выхода.

- Я бы на твоём месте выслушал, - произнес Николя Антонович.

От его тона — нарочито спокойного, но внутри которого чётко ощущалась угроза, Мила сжалась. Она его боялась — это было ясно.

Неясно было другое — как у неё хватило мозгов изменять столь опасному человеку?..

Насколько же ей хотелось залезть Толику в штаны, что она всю свою жизнь пустила под откос?

- Ну?! - гавкнула она коротко в мою сторону.

- Подпишешь дарственную.

- С какой это стати?! Мне это зачем?!

- Для собственного спокойствия, Милочка. Ещё раз говорю — эту машину ты уже не продашь. А вот вызов в суд я тебе обеспечить могу. И это тебе совсем не понравится. Потому что далеко не так приятно, как походы по магазинам и салонам.

Она сглотнула. Я - продолжила давить.

- Как жаль, что тебе достался такой любовник, правда? А ведь мог просто привезти тебя в автосалон и сразу оформить машину на твоё имя.. А в итоге так тебя подставил своими махинациями. Ещё и поиметь с него больше нечего — как досадно, да? Пустил тебе пыль в глаза дорогим подарком, а сам-то и близко не того уровня достатка, к какому ты привыкла.

Не обидно тебе, что перед таким неудачником ноги свои раздвигала?

Я старательно, умело перенаправляла её гнев в сторону Толи. Взращивала в ней, как в бешеной собаке, готовность броситься на того, кто её так разочаровал и подвёл.

- Ты бы последовала совету, - снова раздался голос Николя Антоновича. - В ближайшее время я и так тебе обеспечу интересную жизнь, дорогая. Не усугубляй.

Страх перед мужем стал для неё последней каплей.

И вот теперь она поставила свою подпись на документах. Чтобы исключить малейшие проволочки в будущем — Николя Антонович так же подписал согласие на дарение. Мы сделали все, чтобы к этой дарственной невозможно было подкопаться.

Из офиса нотариуса я вышла с ощущением, что с плеч свалилась огромная гора.

Хотя предстояло ещё уладить дела с регистрацией автомобиля в ГИБДД, техосмотром, номерами и прочим, все это казалось уже сущей мелочью.

Мила выбежала из кабинета нотариуса первой. Никто останавливать её не стал.

Мы с Николя Антоновичем вместе вышли из здания, остановились на крыльце...

- Спасибо, - просто сказала я. - Вы мне очень помогли.

- Ненавижу предателей, - ответил он хмуро. - Так что... сделал, что мог. Налог, уж не обессудьте, но оплатите сами.

Я кивнула. Учитывая стоимость машины, налог за получение её в дар должен был получиться солидный, но у меня, к счастью, были на это деньги — те, что я получила вместо Толи тут как раз очень пригодятся.

Распрощавшись, я пошла к припаркованному неподалёку Порше, ключи от которого мне передала Мила. К счастью, у неё имелся при себе и весь пакет документов на машину — она ведь воображала, будто едет её продавать...

Сев в салон, я выдохнула. А потом завела двигатель и отправилась дальше по делам.

Что самое страшное в насилии?..

Наверно, то, что о нем невозможно забыть. То, что оно рождает страх. Страх, что это снова повторится.

С момента, как Толя бросился на меня, ударив в итоге дочь, а потом сбежал, я не могла ощущать эту квартиру по-прежнему безопасным местом для себя и детей.

Уходя из дома, каждый раз теперь волновалась, что увижу, когда вернусь. Не встретят ли меня вскрытые замки, не окажется ли, что Толя решил вернуться, чтобы продолжить кошмарить меня и детей.

Я даже думала о том, чтобы уехать из квартиры, переждать время до развода и раздела имущества в другом месте. Знала точно, что нашу с детьми долю впоследствии хочу продать. Не желаю иметь с этим человеком больше ничего общего. Даже номинально.

К счастью, сегодняшний день прошёл, в целом, спокойно. Покончив с делами, связанными с машиной, я забрала детей из школы и направилась домой.

Тайком выдохнула, когда поняла, что замки на двери не тронуты. Тщательно заперлась изнутри...

Но потрясение поджидало меня позже.

Дело шло к полуночи, когда за дверью у меня раздался шум — словно что-то упало.

Встревоженная, я осторожно подошла, посмотрела в глазок...

Не успела ничего понять — раньше послышался вскрик. В дверь нервно, требовательно забарабанили. Донёсся голос соседки — истеричный, срывающийся на крик...

- Полина! Полина! Открой скорее!

Испуганная, я распахнула дверь.

Он лежал на пороге. Не человек — настоящее кровавое месиво...

- Помоги, - прохрипел отчаянно, надсадно тот, кого я когда-то называла мужем.

27.

Ранее

Этим утром ему звонил участковый и вежливо, но весьма настойчиво вызвал к себе на беседу.

Но Толика напугало даже не это. А то, что жена дошла до того, что заявила на него. Он и ранее не питал наивных надежд на то, что Поля простит, но теперь окончательно понял – она объявила ему настоящую войну. И он в ней заранее проиграл.

Весь этот день он только и мог, что думать о том, как ему оправдаться. Перед участковым, женой, детьми... перед собой самим.

Он ведь не был жестоким по своей натуре. Жадным - да, эгоистичным - тоже, но только не жестоким.

Он знал, что больше никогда и ни за что не обидит своих детей, не поднимет руку на жену, не повторит совершенных ошибок. Вот только кто ему теперь поверит?..

Уходя из офиса, он думал о том, что пора увольняться. Теперь ему не нужно было это прикрытие — Поля уже знала о его настоящих доходах и деятельности. А значит, он может полностью сосредоточиться на создании игр и приложений, не теряя времени на то, чтобы трудиться на левого дядю.

Может быть, если он покажет Поле, что готов измениться, быть щедрым... она хотя бы позволит ему видеться с детьми?..

Толик и сам не мог понять, почему его так пугает мысль, что прежней жизни пришел конец. Что от него отвернутся дочь и сын.

Казалось бы: нет детей — нет проблем. Полная свобода. Никто не мешается, ничего не требует, не отвлекает от отдыха...

И никто не обнимет. Не скажет, что любит. Не поздравит с праздником нелепой, но трогательной открыткой, намалеванной от руки.

Мысли о будущем не внушали ему ничего, кроме страха и уныния.

С трудом дождавшись конца рабочего дня, он отправился в участок.

Там выслушал лекцию о том, что так нельзя обращаться с женой и детьми, и что в следующий раз меры будут пострашнее, чем просто профилактическая беседа...

На все слова кивал. Обещал, что больше так не будет — совсем, как провинившийся ребёнок...

ЕГО пытались пристыдить, но ему просто не могло стать хуже, чем уже было. Он сам себя ругал, сам себя ненавидел.

Из участка ноги сами привели его к дому, ставшему таким родным.

Толик кружился по двору не один час, не решаясь зайти внутрь, подняться наверх...

Он никак не мог найти подходящих слов. Он вообще никогда не был в этом силен.

Общение с компьютером всегда было для него куда проще, чем с людьми. Понятнее...

Время перевалило за десять, когда он наконец отважился подойти к подъезду. По-прежнему не знал, что станет говорить, не был уверен даже, что его пустят на порог.

Такой неловкий в своём раскаянии. Все, что он в этот момент знал — это что должен сделать хоть что-то, если не хочет остаться за бортом жизней своих детей.

Погруженный в эти мысли, он нырнул в подъезд. Не сразу заметил, что за ним вошли двое, чьи лица были обмотаны шарфами..

Не успел ничего сделать перед тем, как его скрутили и потащили к двери в подвал, что находилась недалеко от входа.

Рот оперативно заткнули чем-то вонючим. От страха у него свело все внутренности.

Стало ясно — его пасли. Напали отнюдь не случайно.

И нетрудно было догадаться, по чьему заказу. Такие люди, как Николай ничего не забывают.

Он практически не сопротивлялся. Было страшно, но он понимал - все это заслужил.

Они били больно, долго, чувствительно. Его лицо быстро превратилось в бесформенную маску. Рот заполнился кровью. Но худшее ещё было впереди...

Ему стали ломать пальцы. Медленно, методично, со вкусом. Очевидно, в наказание за то, что он посмел трогать Милу. Чужую игрушку.

По этой же причине ему отбили все, что было ниже пояса. Толик корчился и умирал от боли, мычал и плакал, зная, что все равно никто его не услышит.

Он даже почти желал умереть. Но понимал — его хотят не убить. Его хотят наказать. А для этого он должен жить и мучиться.

В какой-то момент он просто не выдержал пытки - отключился...

Сколько провалялся вот так — в луже собственной крови, не знал. Боль его вырубила и она же — заставила вновь очнуться.

Сломанные пальцы не слушались. Потеряли всякую чувствительность. Он еле как оперся на локти, отчаянно пополз вверх.

Сумел доползти до лифта. Доехал до нужного этажа...

Буквально по стенке подобрался к родной двери. Но позвонил в соседскую, ожидая, что Поля может даже не открыть, а соседка хотя бы поднимет шум...

И после этого мешком свалился у своего порога...

Я смотрела на того, кто беспомощно лежал у моих ног.

В нем едва узнавались Толины черты. Едва узнавался человек.

Пугало ли меня то, что я видела? Да.

Было ли мне его жаль? Как бы ужасно это ни звучало, но — нет.

Он не жалел ни меня, ни детей. И я теперь отвечала ему взаимностью.

Он сделал слишком много того, чего я никогда не смогу забыть. Лгал, предавал, обкрадывал, готов был даже убить..

Не было ни единой причины, по которой я теперь могла его жалеть. Он получил по заслугам. И от кого — было достаточно очевидно.

Уж конечно, не от Милы, которая полностью осталась без денег. И явно не обладала нужными связями, чтобы натравить на человека таких умельцев...

Было глупо со стороны Толика перейти дорогу такому, как Николя Антонович.

Пока в моей голове пролетали эти мысли, рядом причитала и безостановочно крестилась соседка.

- Кто ж его так?! Что за звери?! Что же делать, Полина, что делать?!

Именно эти звуки заставили меня быстро прийти в себя.

- Зоя, ступай к себе, я разберусь, - проговорила я твёрдо.

Дважды просить не пришлось. Она тут же скрылась за дверью, а я.

Нет, я не собиралась тащить его в дом. Во-первых, это было опасно — перемещение могло только усугубить его состояние. А во-вторых, и это — самое главное.

Мне нужно было думать в первую очередь о своих детях. Они не должны были видеть отца в таком состоянии. Лиза и так до сих пор переживала из-за того скандала и удара, а Паша — пытался смириться с тем, что отец — какой бы он ни был плохой — больше с нами не живёт.

И я не собиралась пугать их ещё сильнее таким зрелищем. Я обязана была их защитить.

Выйдя на площадку, я закрыла за собой дверь квартиры. Достав из кармана телефон, позвонила в скорую.

А следом - свекрови. Этот мерзавец теперь был исключительно её заботой.

Не моей.

28.

- Поля...

ЕГО голос прозвучал тихо, надсадно, надтреснуто. Толик зашевелился, пытаясь зачем-то встать.

Я спешно присела с ним рядом, как можно аккуратнее удержала на месте.

- Не двигайся. Неизвестно, какие у тебя травмы. И силы тратить на разговоры, наверно, тоже не стоит.

Я придерживалась базового правила, известного любому водителю: пострадавшего нельзя перемещать без участия медиков, если нет на то острой необходимости. Не зная, что именно у него повреждено — можно сделать только хуже.

Поэтому я не трогала Толика, а просто стояла рядом, ожидая приезда врачей. И очень надеялась, что детей, которых уже уложила спать, не разбудил шум, и они не попытаются внезапно выскочить на площадку.

Последнее, что им нужно видеть - это отца в таком состоянии.

- Поля... - упрямо заговорил он снова, но хотя бы не пытался больше двигаться. — Поля, прости меня.

Я не успела никак отреагировать прежде, чем он продолжил — спешно, сумбурно.

- Я просто хотел попросить прощения... сказать, как мне жаль. как мне стыдно за все.. как я хочу исправиться. не знаю, смогу ли, но очень хочу..

Казалось, он торопился сказать мне все это, боясь, что другого шанса не будет.

Я верила, что он говорил это искренне — в таком состоянии обычно не лгут. Но я не верила, что он и впрямь способен измениться. Не меняются взрослые люди, как бы ни хотелось в это верить.

И если простить такого человека — первое время он, может, и будет шёлковым, будет искренне стараться, но заложенные в его натуре эгоизм, жадность и склонность к предательству никуда не денутся. Снова возьмут над ним вверх. Это неизбежно — в этом я уже убедилась за те годы, что с ним прожила.

Впрочем, если он по-настоящему захочет наладить отношения с детьми — тут я мешать не стану. Не в моих правах вставать между отцом и детьми. Паша и Лиза сами прекрасно разберутся, нужен он им или нет.

- Скажи. что-нибудь, - взмолился Толик и его рука с изуродованными пальцами беспомощно потянулась к моей.

В груди что-то дрогнуло. Уж чего-чего, а смерти я ему точно не желала. Как и подобных страданий.

- Поговорим потом, когда поправишься, - ответила ровным тоном.

Он закашлялся. Изо рта полетели брызги крови.

Это напомнило мне о том, что я не вызвала полицию.

Вызов срочной медицинской помощи казался куда более важным, чем все остальное, ведь от этого зависела его жизнь. Тем более, что скорая в любом случае сообщила бы в полицию, но, возможно, было критически важно, чтобы полиция выехала немедленно.

Конечно, преступников они уже не поймают - те явно сразу скрылись. Не факт даже, что их вообще найдут — камер у нас во дворе установлено не было. А Толик, возможно, даже не видел их лиц..

И все же это был мой долг — обо всем сообщить в органы.

Несомненно, меня допросят. И что мне тогда говорить? Не хватало ещё, чтобы этот Николя Антонович потом решил отомстить мне и детям.

А впрочем, вряд ли. Я ведь не могла дать против него показаний — просто потому, что ничего не знала. Догадывалась - да, но рядом не находилась во время нападения, ничего не видела. Никаких доказательств у меня не было. А подозрения на Агапова падут и без меня, как на самую очевидную версию, ведь мотив у него был. А вот смогут ли что-то доказать —другой вопрос...

Уж явно он наказал Толика не своими собственными руками.

- Я звоню в полицию, - сообщила Толе, снова хватаясь за телефон.

- Не надо! - простонал он испуганно в ответ.

Похоже, и сам прекрасно понимал, от чьих рук пострадал и за что. Вернее — за кого. И что заявлять на Николя может оказаться себе же дороже.

- Стоила она того? — вырвался сам собой наружу горький вопрос.

Ответом мне был дрожащий выдох. Одно короткое слово.

- Прости.

- Скорая все равно сообщит в полицию, - снова заговорила я. — Нет смысла тянуть.

Совершив ещё один звонок, я теперь могла только ждать.

Ловила взглядом то, как он дышал. Прислушивалась к хрипам, вырывающимся у него изо рта...

Подспудно боялась, что эти звуки, говорящие о том, что он ещё жив, внезапно стихнут.

Радовало одно — он оставался в сознании. Это казалось мне добрым признаком.

Периодически даже порывался что-то сказать...

Сирена скорой помощи, наконец послышавшаяся снаружи, принесла облегчение.

Пока медики суетились рядом, осторожно ощупывая Толю и задавая вопросы, следом подъехала и полиция...

Они пытались задавать ему вопросы, но он молчал. В итоге его погрузили на носилки и повезли в больницу.

Я с ним не поехала. Во-первых, не могла оставить детей дома одних, а они для меня были важнее всего на свете. Во-вторых, не считала себя обязанной это делать. Для того и звонила свекрови, чтобы предупредить о случившемся. Толик теперь был её заботой.

Мне он стал чужим в тот момент, когда променял меня и детей на шлюху. И окончательно поставил на всем крест, когда поднял на меня руку. Он не считал себя обязанным о нас заботиться, не считал нужным вкладываться в семью, не терзался сомнениями, когда бросился на меня и только чудом, благодаря дочке, не избил. Он стал жалеть обо всем только теперь, когда получил от судьбы бумеранг.

И потому я теперь тоже не считала себя что-то ему должной.

Выяснив у бригады скорой, в какую именно больницу его везут, я перезвонила свекрови, чтобы сообщить об этом.

А после ещё давала показания полиции. Не слишком долго, потому что рассказать мне им было особо нечего.

Вернувшись наконец в квартиру, выдохнула. Даже не понимала, какое испытывала напряжение все это время... И теперь оно отдалось дрожью по всему телу — от макушки до самых пят.

Я не знала, смогу ли спокойно спать после всего увиденного.

Утром я позвонила подруге — Лиде, и попросила её посидеть с детьми несколько часов.

Ничего пока говорить сыну и дочери о случившемся не стала, потому что и сама еще ничего не знала. А пугать их заранее не хотелось.

Как несправедливо выходило — залез на чужую бабу именно Толик, не думая о последствиях, а страдали теперь из-за него все вокруг.

Препоручив детей Лиде, я поехала в больницу - была суббота и приёмные часы начинались с утра. Поехала не ради самого Толика, а только ради Паши и Лизы.

Свекровь встретила меня на входе. Судя по её виду — в эту ночь она тоже вряд ли сомкнула глаза. Вот её, Елену Викторовну, мне и было по-настоящему жаль во всей этой истории.

Мы хорошо ладили. Я была ей благодарна за то, что она никогда не вмешивалась в наши с Толей отношения. Она присутствовала в наших жизнях ровно столько, сколько сама хотела. Иногда я просила её посидеть с внуками, но старалась этим не злоупотреблять.

Понимала, что детей рожала прежде всего для себя, не для их бабушек, и сама должна нести за них ответственность. А Елена Викторовна своего ребёнка уже вырастила.

- Спасибо, что приехала, Поля, - произнесла она, когда мы поравнялись.

Я коротко кивнула. Она продолжила...

- Знаю, вы с Толей поссорились...

Я едва не хмыкнула вслух. Поссорились? Как он скромно обозначил перед матерью все то, что натворил!

- Что врачи говорят? — поинтересовалась я, пока мы, идя рядышком, направлялись в палату.

- Эти звери ему пальцы сломали, и там... ну, ты понимаешь... побили хорошенько. Другие органы не повреждены, так что он в сознании, перевели в обычную палату. Суставы пальцев ему вправили, но прогнозов пока не дают - неизвестно, как будет срастаться..

Да, привет от Николя Антоновича читался весьма чётко. Отбили Толику именно те места, которыми он касался чужой жены.

- Я все переживаю — а если много денег понадобится на восстановление... где же вы возьмёте? У вас ведь ипотека и.. я тут подумала — у меня накопления есть, хотела внукам оставить, но если ты не против - я помогу.

Я мягко коснулась её плеча. Свекровь и не подозревала о том, что дорогой сыночек не особо нуждался в её деньгах. Что получал в месяц столько, сколько она не накопила и за всю жизнь.

Я попыталась преподнести все достаточно деликатно.

- Елена Викторовна, не переживайте заранее. У него же есть полис, в него входит в том числе и физиотерапия. А если понадобятся платные процедуры...

Я была абсолютно уверена — Толик не пропадёт. Во-первых, он имел оплачиваемый больничный и скоро ему должна была прийти зарплата с официального места работы. Во-вторых - выплаты за игры будут дальше поступать регулярно. Даже ничего не делая, он будет получать с них пассивный доход.

- У Толика есть дополнительный заработок, - продолжила я отстранённо, без особых эмоций, предоставляя свекрови право самой сделать обо всем выводы. – Весьма шикарный. Такой, что за несколько месяцев он накопил денег на Порше, который подарил своей любовнице.

Свекровь резко побледнела, зажала рукой рот. Значит, сынок и в самом деле не рассказал ей, что крылось в действительности под этим его «поссорились».

Я продолжила...

- Поэтому вы не обижайтесь, Елена Викторовна, но я обратно его не приму. Он скрывал от нас с детьми свои доходы, экономил на всем, а другой женщине дарил такие подарки.

Вдобавок, он поднял на меня руку, не избил только потому, что помешала Лиза. И никакого шанса снова это повторить я ему не дам. И не забуду всего, что он сделал только потому, что его избили. Это никак не отменяет всего плохого, что было. Не делает его святым. И бегать вокруг него, угождая и хлопоча, я не стану. Если вам самой будет сложно за ним ухаживать —наймите сиделку. Деньги на это у него есть.

Потрясенная, свекровь добрела до лавки, стоявшей у палаты, без сил на неё опустилась.

Потрясенная, свекровь добрела до лавки, стоявшей у палаты, без сил на неё опустилась.

- У него отец был такой же... скупой. Я так радовалась, Поля, когда он тебя встретил, была счастлива, что ты терпишь его недостатки... Потому и не лезла никогда к вам, ничего не навязывала. Не хотела мешаться там, где все было, казалось, так хорошо...

Она горестно покачала головой.

- Не могу тебя осуждать за такое решение. И не буду. Но попрошу. если можно.

- Конечно, - коротко отозвалась я.

- Поговори с ним. Он несколько раз про тебя спрашивал.

Я кивнула. И, ободряюще погладив её по спине, направилась в палату.

29.

Палата, куда поместили Толика, была самой обычной, восьмиместной.

Помимо него самого, внутри я заметила ещё двух человек, лежащих на другой стороне.

Коротко поздоровавшись, направилась к Толе. Это была не совсем та обстановка, которая располагала бы к откровениям, но, по большому счету, между нами все и так уже было сказано.

Приблизившись к его койке, я подтащила к себе стул и присела.

Этот лёгкий шум заставил его распахнуть здоровый глаз. Второй был заплывшим из-за побоев.

Но выглядел он уже гораздо лучше, чем накануне. На лице, конечно, было несколько швов и обильно расцвели синяки, все пальцы рук оказались в гипсе, но его вид уже не пугал так сильно, как прежде.

Я подумала, что это довольно суровое наказание - не имея возможности двигать пальцами, он, по большому счету, не мог воспользоваться даже телефоном. Или ноутбуком.

Не мог отвлечься на то, что стало неотъемлемой частью человеческих жизней — зависание в соцсетях, просмотр видео и все остальное, что подарил нам прогресс.

Зато у него теперь было достаточно времени подумать обо всем, что натворил. Может, из этого даже выйдет толк. И он по-настоящему осознает свои ошибки и действительно захочет их исправить - на деле, а не только на словах.

ЕГО взгляд ожил, когда Толик меня увидел. Разбитые губы растянулись в слабой, наверняка болезненной для него улыбке...

- Поля... ты пришла. Спасибо. И что не бросила… спасибо тоже.

Я не была настроена к нему враждебно — ему уже и так досталось по полной, но и строить из себя всепрощающую святую тоже не собиралась.

- Не благодари, - ответила ровным тоном. - Все это ради детей, которые наверняка про тебя спросят. И ради твоей матери, которой ты не потрудился даже сообщить о своих подвигах.

Он отвёл в сторону взгляд.

- Не смог.. так стыдился самого себя, что просто не смог сказать ей всю правду. Хотел…но позже.

- Ну, боюсь, теперь она все узнала от меня.

Он шумно сглотнул, но упрекать меня не рискнул.

Мы немного помолчали, а потом он тихо спросил.

- Что ты сказала полиции?

Я легонько пожала плечами и ответила так же приглушенно.

- Сказала все, как есть — что ещё я могла им сказать? Что тебя, избитого, нашла у дверей наша соседка.

- Про того... человека ты им не говорила?

- Они на этот счёт ничего не спрашивали. Спросят — скажу.

Он отчаянно помотал головой.

- Не надо. Я не хочу на него заявлять. Мы с тобой оба понимаем, что это бесполезно.

Даже если поймают тех, кто это сделал, что вряд ли, потому что я даже не видел лиц.. то они и присядут. Не он.

- Как знаешь.

Больше ничего добавлять я не стала. Это была война Николя и Толика. Не моя.

- Кроме того, в следующий раз мне могут сделать ещё хуже, если я против него пойду, - продолжил он говорить, словно желал меня убедить, хотя я не спорила. — Нет, я хочу оставить всю эту историю позади. Забыть и не вспоминать. Просто начать жизнь заново...

- Это твоё дело, Толя.

Снова возникла пауза. Я видела, что он хочет сказать что-то ещё, поэтому не торопила его, не порывалась уйти.

И он, наконец, спросил...

- Ты разрешишь мне видеться с детьми?

Я склонила голову набок и честно призналась:

- Когда ты вместо меня ударил дочь, все, чего я хотела — это лишить тебя родительских прав, больше никогда не подпускать к детям. А теперь... если ты искренне хочешь наладить с ними отношения — это твоё право. Я не буду тебе ни помогать, ни мешать. Лиза и Паша в том возрасте, когда сами могут решить, хотят они с тобой общаться или нет. И только от тебя зависит, сможешь ли ты их убедить, что они тебе действительно нужны.

Его грудная клетка приподнялась в тяжёлом, отчаянном вздохе. Ну а чего он хотел?

Годами он был отвратительным отцом. И этого не исправить за один день.

- Что ты им скажешь. про меня? — спросил встревоженно.

- Правду. Что ты в больнице. Если они захотят тебя навестить - я их привезу. А если нет…

- То я сам в этом виноват. Знаю.

Я не стала это комментировать.

Но меня радовало, что он, похоже, и впрямь волнуется о детях, думает о них.

Жизнь течёт, меняется, век пролетает за веком, меняются и сами люди. Но в любые времена у человека нет ничего важнее и ценнее, чем семья.

Мы никому в этом мире по-настоящему не нужны, кроме тех, кто нас родил. И тех, кого породили мы сами.

Только родители всегда придут на помощь, простят все на свете. Только дети нуждаются в нас так, как никто иной. И любят — даже если мы того не заслуживаем.

Может, до Толика эти истины все же действительно дойдут.

- Мне нужно ехать, - проговорила я, когда молчание затянулось. — Дети с Лидой, но я не могу оставить их с ней на весь день. Так что... поправляйся, Толя.

Может, до Толика эти истины все же действительно дойдут.

- Мне нужно ехать, - проговорила я, когда молчание затянулось. — Дети с Лидой, но я не могу оставить их с ней на весь день. Так что... поправляйся, Толя.

Я встала, но его голос вдруг меня остановил.

- Поля...

- Да?

- Я только сейчас понял, что в жизни был по-настоящему счастлив лишь с тобой. Прости, что ничего не ценил, не берег..

- Лучше думай о будущем, а не прошлом - его все равно не изменить. И береги себя.

Позаботься о своей матери, сделай для неё то хорошее, чего не сделал твой отец. Ты ещё очень многое можешь, Толя. Если действительно захочешь.

Махнув ему на прощание, я вышла из палаты.

И в этот момент мне так сильно хотелось верить, что люди все же меняются.

30.

Несколько дней спустя я встретилась со своим юристом, чтобы рассказать ему о последних событиях и скорректировать наши планы.

Он назначил мне встречу в небольшом, но приятном кафе в историческом центре города.

Когда я подошла, он уже ждал меня в углу зала, за столиком у окна.

Приветствуя, галантно поднялся, отодвинул для меня стул.

Я невольно подумала, что даже не верится, что такие воспитанные мужчины вообще ещё существуют. Конечно, это не делало его идеалом без малейших недостатков, но все равно рождало в груди забытое тепло.

- Я так понимаю, что новостей у вас немало, - проговорил он, сосредотачивая на мне все внимание.

А я в этот момент почему-то пожалела, что не оделась более нарядно. Не нанесла более яркий макияж.

Отогнав эти мысли, принялась рассказывать. Об истории с дарственной на машину, о произошедшем с Толиком.. и закончила на том, что пока не хочу ходатайствовать о лишении его родительских прав.

Пусть попробует помириться с детьми - так будет лучше для всех.

Вадим слушал внимательно. И по ходу моего рассказа его лицо несколько раз стремительно меняло своё выражение...

От хмурости до удивления. От тревоги до восхищения.

Наконец он выдохнул, резко перейдя на «ты».

- Полина, ты меня поражаешь. Буквально с ума сведёшь скоро своими поступками.

Я криво улыбнулась.

- Не похоже на комплимент. А жаль.

Теперь усмехнулся он.

- Жаль? Ну, на самом деле я и впрямь восхищен, хотя и шокирован. Ты же буквально оставила меня без работы!

Я передёрнула плечами.

- Ну, я все ещё развожусь.

- Но раздел квартиры и назначение алиментов — это, в целом, базовые вещи, тут не должно быть проблем...

- И все же мне будет спокойнее, если ты будешь со мной. В смысле - как юрист.

Он хмыкнул.

- Без уточнения мне нравилось больше.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, словно пытаясь прочитать мысли.

Пытаясь понять, как далеко готовы шагнуть за рамки отношений «клиент-юрист».

Но ответа в его глазах я так и не нашла. И не была уверена, что сама его знаю.

- Я перестаралась? — уточнила после паузы. - Ну, с машиной…

- Ты сделала лучшее, что могла. В противном случае вы бы её делили. Я просто наверно, немного огорчён, что мне не нужно за тебя бороться в суде. Ты все сделала сама.

Я невесело усмехнулась.

- Мужчинам не нравятся сильные, самостоятельные женщины, да?

- А ты говорим обо мне, как о мужчине?

- Нет. Забудь.

Но он забывать явно не собирался. Подавшись ближе, посмотрел мне прямо в глаза и сказал.

- Сильные женщины не нравятся только слабым мужчинам, потому что те чувствуют себя на их фоне ещё более жалкими. А мне - нравятся. Делай выводы.

ЕГО взгляд не оставлял сомнений — он практически прямым текстом сказал, что ему нравлюсь я.

А я, кажется, и хотела это услышать и одновременно - не знала, что с этим делать. Не была уверена полностью, что поняла его верно. Поэтому решила сменить тему..

- Мы стобой так и не обсудили твой гонорар.

Он рассмеялся.

- 0, мои услуги обойдутся тебе очень дорого.

- Вот как?

- Цена весьма высока.

- И какова же конкретно?

Он не притронулся ко мне физически, но его взгляд был чувственнее и красноречивее иных касаний. И как-то уже забылось, что я была не особо накрашена, что просто одета...

ЕГО это, казалось, вовсе не волновало.

- Свидание, - произнес он наконец.

-0?

- Хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание. Только не делай вид, что не хочешь того же.

Не поверю.

Я откинулась на спинку стула. Один Бог ведал, во что это может вылиться. Но если быть честной с самой собой..

То ответу меня был только один.

- Не буду.

- М?

- Не буду делать вид, что не хочу.

Он улыбнулся — широко и искренне.

- Тогда начнём прямо сейчас?

- Начнём свидание?

- Ну да. Мы уже в ресторане. Ты — хороша. Я — тобой восхищен. И не хочу терять время, изображая лишь деловой интерес, хотя на самом деле хочу узнать тебя саму.

Я вдруг поняла, что его прямолинейность даже подкупает. И не хотелось строить из себя недоступную и невинную, когда его интерес был вполне взаимен..

Тем более, что все это - только начало.

А к чему мы придём в итоге — покажет лишь сама жизнь.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Этим майским днем мы с детьми на машине возвращались от моей мамы.

Где-то на половине пути пришлось заехать на заправку — кончался бензин.

Остановив свой новый красный «Форд» у колонки, я вышла наружу.

Эту машину я купила взамен «Порше», который продала после развода. Как человек достаточно рациональный, не видела смысла держать столь дорогую машину, как Кайен, когда её, пока она новая, можно было выгодно продать и купить что-то попроще. Остаток денег от продажи отложила на счёт — позже планировала вложить в недвижимость или в свое дело.

Бывший муж когда-то пренебрежительно отзывался о моих тортах, но я по-настоящему любила это занятие. И мечтала о расширении, о целой сети собственных кондитерских.

Улыбнувшись этой мысли, я огляделась, чтобы понять — надо заправляться самой или это сделает сотрудник?

Она подошла ко мне со спины. Первое, что я в ней узнала — это глаза. И взгляд, полыхнувший такой знакомой враждебностью. Все остальное лицо скрывалось под медицинской маской.

Мила.

- Полный бак, пожалуйста, - проговорила я вежливо.

А сама отстранённо подумала о том, как жизнь поменяла нас местами. Теперь она обслуживала меня на заправке.

Когда Мила взялась за заправочный пистолет, наши взгляды встретились. Я усмехнулась, вполне готовая к тому, что она направит его на меня...

Но она на удивление сдержалась. Видимо, боялась потерять работу после такой выходки.

Отвернувшись, Мила вставила пистолет в бак, но я заметила, как на её лице зло заиграли желваки.

Бедняжка. Мало того, что пришлось пойти работать, так ещё и меня, такую ей ненавистную, обслуживала.

Пистолет она обратно выдернула столь резко, что резинка маски слетела с одного её уха, обнажая лицо.

Моему взгляду открылись чудовищные шрамы. Они тянулись от уголков рта вверх, к вискам, уродовали нос, явно переживший перелом, разрезали щеки...

От былой красоты не осталось и следа. Я деликатно отвела в сторону взгляд, но успела заметить, что и с грудью Милы творилось что-то странное: одна была сильно меньше другой, да и объём заметно убавился...

Очевидно, это был автограф Николя Антоновича ей на прощание. Он когда-то дал ей красоту, и он же её забрал. Только теперь Миле было уже не столь просто вернуть назад свою внешность — Бог знает сколько понадобилось бы пластических операций, чтобы убрать эти шрамы, а денег у неё на это явно не было.

И нового спонсора она найти тоже не могла.

0б этой истории одно время даже трубили в прессе. Мила пыталась доказать, что нападение на неё - дело рук бывшего мужа и требовала денег на восстановление внешности, но, видимо, ничего так и не добилась.

Я не особо следила за этими событиями - меня они абсолютно не касались.

Этот человек, Агапов, святым никогда не был. И мне самой чертовски повезло, что он помог мне с машиной — видимо, из солидарности. А все, что дальше... было не моё дело.

Жизнь всех рассудит. И если захочет его наказать - то так и сделает.

- Две тысячи пятьсот шестьдесят два рубля, - донёсся до меня голос Милы, которая говорила буквально сквозь зубы.

Я достала кошелёк и протянула ей три тысячных купюры, коротко обозначив:

- Сдачи не надо.

Толик позвонил, когда мы уже подъезжали к дому.

- Привет, вы вернулись? — поинтересовался с надеждой в голосе.

- Нет, но минут через десять доедем до дома.

- Я хотел детей навестить... можно? Не терпится им показать кое-что.

Я не мешала Толику видеться с детьми, как и обещала. Единственное, на чем пока что настаивала — это чтобы встречи проходили в моем присутствии. И он, стоило отдать ему должное, искренне старался все наладить.

Даже не стал претендовать на долю в квартире при разводе. Более того — помог наконец погасить по ней ипотеку — благо, что оставалось совсем немного. Я могла только гадать, каких душевных терзаний ему все это стоило при его-то клинической жадности.

Но все мы, люди, не идеальны. Наша сила именно в том, чтобы побеждать свои слабости. Преодолевать их. И становиться хоть немного, но лучше.

- Сейчас спрошу Пашу и Лизу, - ответила бывшему мужу.

Быстро оглянувшись на детей, сказала:

- Ну, вы сами слышали. Папа приехать хочет. Не против?

Лиза только плечами пожала — она куда сложнее шла на контакт с отцом после всего случившегося. А Паша охотно закивал..

- Приезжай, - коротко ответила я Толику и завершила разговор.

Он появился на пороге с гостиницами - купил любимую шоколадку дочери в количестве нескольких штук, привёз сыну огромный запас чипсов...

Я грустно подумала о том, что понадобились измена, развод и побои, чтобы он хоть что-то понял и переоценил в своей жизни.

- Дети в своей комнате, - коротко направила я его.

Он кивнул. Направился к детской, зашёл внутрь, оставив дверь открытой.

Я села на диван в зале, откуда мне было видно все происходящее в соседней комнате.

Смотрела, как сын подошёл к отцу и обнял его. Как Лиза, напротив, лишь холодно ему кивнула.

Ребёнка обидеть очень легко. И очень сложно потом снова заслужить доверие...

За свои ошибки Толя платил до сих пор.

- Хочу вам показать кое-что, - проговорил он.

Я заметила, как он достал из сумки планшет.

- Я новую игру сделал. для детей. Там два главных героя... я назвал их Паша и Лиза. Они участвуют в разных интересных приключениях... Давайте вместе поиграем? Заинтересованная, я встала и подошла ближе, замерев на пороге. Разглядела на экране планшета двух героев — мальчика и девочку. Внешне они были буквально копией наших с Толей детей.

Поняли это и сами дети. Паша что-то восторженно вскрикнул, и даже Лиза, казалось, невольно смягчилась..

А я улыбнулась. Это было очень похоже на Толю..

Он никогда не умел выражать любовь словами. Он показывал её на своём собственном языке... на языке кодов и программ.

Так, как умел.

И это тоже многого стоило.

Полтора года спустя

- У тебя тут все нормально?

Я вошла в кухню и невольно принюхалась. Час тому назад её решительно оккупировал Вадим, заявив, что приготовит нам всем ужин.

Я слышала, что этот редкий вид мужчин, способных самостоятельно прокормить и себя, и близких, и впрямь водится где-то на свете, но самой видеть их ещё не доводилось.

- Женщина, не волнуйся, - обернулся он ко мне с улыбкой. — Не сожгу я твою новую кухню!

Несколько месяцев тому назад мы с детьми перебрались в новую квартиру — старую я продала. Желала полностью избавиться от всего былого, начать новую жизнь во всех смыслах.

- Не обижайся, - проговорила, кладя подбородок ему на плечо и наблюдая, как он умело фарширует мясо. — Я тебя не контролирую. Я просто хочу посмотреть своими глазами на такую невидаль, как мужчина, который готовит!

Он выразительно закатил глаза.

- Так выходи за меня замуж и смотри на это хоть каждый день.

Он сказал это так просто и легко, словно приглашал меня не замуж, а на прогулку.

Видимо, почувствовав, что я удивлённо замерла, обернулся. Взглянул в глаза — как всегда прямо, откровенно.

- Знаю, что ты не стремишься снова залезть в путы брака. Да и я сам ещё год тому назад не думал, что готов буду променять привычную холостяцкую жизнь на семейную, но. Мне мало того, что у нас есть сейчас. Я не хочу быть просто гостем в твоей жизни. Я хочу остаться насовсем.

Я слушала его, пытаясь понять, что чувствую.

И сердце уверенно ответило - я хочу того же, что и он.

Вадим, тем временем, тщательно вытер руки. Продолжил...

- Не подумай только, что я устал сам себя обслуживать и хочу сесть тебе на шею в бытовом плане. Нет, я хочу делить с тобой все. Жизнь, горе, радости, и быт — тоже. Я ведь знаю, какую женщину беру в жены. И готов соответствовать.

Я выгнула бровь и хмыкнула.

- Прямо вот берёшь? Я ведь ещё не соглашалась.

Он усмехнулся в ответ.

- Но и не отказалась, моя сильная хрупкая женщина.

Это обращение сломало во мне последние преграды.

Я шагнула к нему, он — заключил меня в объятия...

- Вот и хорошо, - проговорил довольно. — Кажется, я теперь в полной мере знаю, что такое счастье.

Встречая своими губами его губы, я подумала, что и я теперь это знаю тоже.

И я это счастье заслужила.