— Твою мать, ты это видишь⁈ — раздалось из рации.

Я даже отвечать не стал — очевидно же, что я это вижу! Как вообще это можно не увидеть⁈

Огромный тяжеленный магистральный тягач с наваренным впереди отвалом сносил на своем пути все стоящие машины и даже не замедлялся от этого. Ехал он не сильно быстро, чтобы сохранять тягу, но из-за того, как отлетали прочь смятые кузова попавших ему под колеса автомобилей, складывалось ощущение, что он летит со скоростью звука. И я ни мгновения не сомневался, кто командует этим «безумныймаксомобилем»

До пришельцев было не больше двух кварталов, и в ближайшую минуту они должны были оказаться уже тут, поэтому я не стал терять времени, скатился с наблюдательной вышки и побежал к столовой, для ускорения применив еще и «Скачок».

— Началось! — крикнул я, забегая в общий зал и привлекая к себе внимание. — Давайте, к бою! Сэм, РПГ! Там машин целая куча! Возьми кого-нибудь и дуйте на крышу казармы с трубами, чтобы оттуда херачить сверху вниз! Сам выберешь цели для себя!

— Сделаем. — Сэм кивнул и развернулся, чтобы уйти.

— Стой! — остановил его я. — Одну трубу и две… три гранаты оставь, внизу тоже может понадобиться!

— Обижаешь. — обиделся Сэм.

— Держи! — я кинул ему рацию. — Докладывай обо всем, что видите сверху, я у Йоки вторую заберу! Остальные — по местам!

И люди, похватав выделенное им оружие, побежали прочь из столовой.

На самом деле никакого особенного «по местам» для них не предполагалось. Они просто должны были занять позиции в свободном порядке на этажах зданий, из которых можно было видеть противника, и вести оттуда огонь, стараясь не сильно транжирить боеприпасы. Они должны были быть только отвлекающим и напрягающим фактором, который напрягал бы врагов и не позволял им собраться с мыслями. Основную работу же должны были делать мы. Я, Йока, Кобра и Сэм — уже устоявшаяся и даже в какой-то степени сработавшаяся четверка. Сэм с винтовкой и РПГ должен был прикрывать нас сверху и давать указания о расположении противников, и при необходимости — выкуривать противников из укрытий при помощи гранатометов.

Тем же, кто должен был отстреливаться от врагов из зданий, про этот план мы вовсе ничего не рассказали — подавляющее их большинство просто нас не поняли бы. Они все еще не отринули устои старого мира и в их понимании бетонные стены были достаточной защитой от чего угодно из того, чем могли бы обладать противники. Вот только это не так. Никакая стена не защитит тебя от противников, которые вооружены оружием, а главное — умениями системы. Какой прок от бетонной стены, если враг способен оказаться у тебя за спиной, невзирая на любые препятствия — едва только установит с тобой зрительный контакт?

Я побежал к наблюдательной вышке, на которой расположилась Йока, на ходу проверяя патроны в инвентаре. До вышки оставалось метров десять, как внезапно азиатка выпрыгнула из нее прямо с высоты своего роста и покатилась по бетону, громко стуча по нему защитой ног.

А вышка внезапно взорвалась брызгами крашеного металла и дерева!

И, спустя долю секунды, из-за стены раздался грохот чего-то крупнокалиберного.

Я подбежал к Йоке и помог ей подняться:

— Жива?

— Да, нормально!

— Дай рацию!

Йока сняла с пояса «Азарт» и протянула его мне, я прижал кнопку:

— Сэм, с чего они херачат⁈

— Хз, не вижу! — ответил Сэм. — Это из фуры херачат, у них в полуприцепе явно огневая точка обустроена, вижу только бойницы! Долбят по стене, в одну точку, аж бетон летит! Через пару минут вполне могут дыру проковырять!

— Так придави его из РПГ, раз так!

— Хрен выйдет, они двигаются! Поехали вокруг части, расталкивая машины, не взять упреждение, далеко слишком! Вот если бы они остановились!..

Значит, придется их остановить.

— Остальные машины, кстати, остановились, можем по ним отработать! — продолжил доклад Сэм.

— Пока не надо, жди! — ответил я и повесил рацию на пояс.

За стеной затрещали выстрелы более мелкого калибра, из стены казармы, что была обращена к улице, полетели облачка бетонной пыли. В ответ из окон тоже начали стрелять — уже наши.

— Кобру не видела? — спросил я, перекрикивая выстрелы.

Йока помотала головой.

— Тогда найди ее! — велел я. — А когда найдешь, присоединяйтесь ко мне!

— Ты что, один пойдешь⁈ — ахнула Йока.

— Не переживай, я пойду не до конца. — я усмехнулся. — Так, покошмарю немного, чтобы отвлеклись и наших не постреляли!

— Только будь аккуратен… — попросила Йока и побежала прочь, к казарме.

Черт, как же неудобно, когда у других еще нет уровня, нужного для того, чтобы открыть чат! Сейчас бы просто написал Кобре, и велел явиться, и все дела!

Ладно, нет смысла размышлять об этом, тем более, что Йоку я отослал вовсе не для того, чтобы она нашла Кобру и присоединилась ко мне, а для того, чтобы убрать ее подальше, и чтобы она не лезла под пули вместе со мной. Потому что как ни крути, именно я сейчас — самая защищенная и при этом самая мобильная боевая единица из всех, да к тому же способная решить практически любую боевую задачу благодаря разнообразию боеприпасов.

А значит, именно мне и идти на диверсию. Потому что без диверсии мы против этого огромного бронированного монстра не вывезем. Как только они догадаются стрелять не по стене в надежде проковырять в ней дырку, а по казарме, в которой укрылись люди — наши шансы на выживание резко сократятся. Судя по громогласному стуку, который слышно даже отсюда, там явно что-то крупнокалиберное, вроде КПВТ или Утеса (и где только они его взяли⁈) так что дохлые стены в один кирпич будут разлетаться в крошки. И одних только этих крошек уже будет достаточно, чтобы серьезно ранить ничем не защищенных людей. А уж если в человек попадет сама пуля…

Я повернул дробовик набок, чуть отвел цевье, приоткрывая затвор и проверяя заряженный патрон, выдохнул и взбежал по лестнице на вышку, с которой минутой ранее скатилась, спасаясь от выстрелов, Йока. Взбежал, и сразу же применил «Скачок», глядя прямо перед собой — на одну из припаркованных под стенами машин. Это был простой гражданский хэтчбек, явно видавший некоторое дерьмо, судя по ржавчине на кузове, без какой-либо брони и уж тем более вооружения. И присевшие за его дверями на манер американских копов из фильмов, бандиты, были вооружены чем попало. У одного был пистолет, у двух других — карабины калашового типажа, явно гражданские, а у четвертого и вовсе — двуствольная вертикалка, которую он переламывал после каждой пары выстрелов. Короче говоря, клоуны, да и только, да и выглядят, как клоуны. Спортивные костюмы, поверх которых у двоих надеты какие-то дешевые разгрузки, явно из первого попавшегося охотничьего магазина, половина подсумков на которых — пусты, а тот, что с двустволкой, вообще за каждой парой патронов лезет в сумку-бананку на поясе.

«Скачок» перенес меня точно на крышу рыдвана, подвеска спружинила, компенсируя мой вес, и это заставило бандитов обратить на меня внимание, и то только двоих. Они подняли головы, но даже не подумали перевести стволы на источник вероятной угрозы, и это их и погубило.

Одного я просто пнул ботинком в голову, отчего он отлетел прочь, роняя карабин на землю, а во второго, с той же стороны машины, выстрелил пулевым, практически сверху вниз. Из затылка бандита вылетел шлейф крови, и он рухнул на асфальт, а я быстро перекинул дробовик на первого и законтролил его вторым и последним пулевым.

Остальные двое, услышав выстрелы, с запозданием тоже подняли на меня взгляды и даже успели вскинуть стволы. Я резко присел, и, продолжая движение, буквально стек стопами с крыши машины, максимально быстро убирая себя с линии огня. Дважды грохнуло, но пули ушли мимо, а вот я, коснувшись асфальта, продолжил падение и растянулся на асфальте, в сантиметре от кровавой лужи. Два выстрела — и торчащие под машиной ноги бандитов, так и не понявших, куда я делся, разлетелись облаками крови и костяной шрапнелью. Враги упали и принялись вопить во все горло, пока я не законтролил их, докинув пару пулевых в магазин.

Как ни крути, а в одиночку я себя ощущаю свободнее, чем в паре с кем-то. Не нужно ни за чем следить, не нужно опасаться, что пристрелишь своего. Когда ты один, вокруг тебя все враги. Главное — держать в безопасности спину, но со средствами защиты Основания, которые на порядок превосходят все известные мне аналоги Земли, цена даже этой ошибки становится не такой уж и высокой.

Система Основания вообще всем своим естеством — от оружия до навыков, — буквально кричит о том, что существует для того, чтобы превращать количество в качество. Творить из «просто одного человека» — «армию из одного человека».

Среди машин затесался броневик, хорошо читающийся своими грубыми, словно из камня высеченными, обводами. Инкассаторский, судя по полустертому названию банка на боку. Из него бандиты даже не вылезали, сидели внутри, чуть приоткрыв двери и стреляя из получившихся щелей. Из средней двери, приоткрытой ровно настолько, чтобы хватило ствол высунуть, этих стволов торчало аж три, один над другим — оставалось только гадать, как трое стрелков расположились на одном крошечном пятачке.

В эту самую щель, подкравшись в хаосе перестрелки, я и затолкал гравипод, предварительно активировав его. Затолкал и со всех ног кинулся обратно, к машине, на которую приземлился.

И вовремя — ровно через пять секунд внутри фургона сверкнуло голубым, а потом его просто разорвало!

Четыре неравные части кузова разлетелись на несколько метров в стороны, корежа ближайшие машины и придавив как минимум троих бандитов. Тех же, что были внутри фургона, вообще не было видно — наверное, их уничтожило то самое «итоговое воздействие уровня звезды», о котором написано в описании гравипода.

Вместо них на месте фургона появилось три невиданных ранее твари — ростом с человека, но на четырех ногах с целой кучей суставов, как у муравья, только гнущихся в разные стороны. Передние ноги при этом были длиннее задних, так что вытянутая, будто у ксеноморфа башка, возвышалась над копчиком, из-за чего твари осанкой напоминала горилл, отсидевших в Освенциме — настолько тощие они были. А еще, в отличие от горилл, у них были длинные гибкие хвосты, растущие будто бы прямо из шеи.

Скайдер

Уровень: 7

Тип: изъятое существо Основания

Жизнедеятельность: 100

Вероятные опасности: физический урон, мобильность

— Шухер, братва! — заорал кто-то со стороны. — Твари!

Скайдеры как один резко повернулись на своих тоненьких лапках на голос и выстрелили через себя хвостами, как скорпионы. Что там произошло, я не увидел, но крик резко оборвался, сменившись булькающим хрипом.

А потом в скайдеров ударили пули.

Не меньше десятка стволов разом принялись поливать тварей свинцом, от них полетели ошметки мяса и зеленой крови, и буквально через несколько секунд у одного из скайдеров отлетела голова. Второй тонко заверещал и прыгнул сразу метров на десять вперед, в ту сторону, откуда по нему стреляли, а последний…

А последний наоборот отпрянул назад. Прямо ко мне.

Истекающая зеленой кровью тварь замерла в двух метрах от меня, сфокусировав на мне взгляд всех четырех крошечных, как тыквенные семечки, черных глаз. Хвост ее медленно пошел вверх, слегка покачиваясь, словно тварь пыталась меня загипнотизировать.

Эх, ты… Я тебе выпустил, а ты меня так… благодаришь.

Я упал на бок, и хвост просвистел у меня над головой, как хлыст. Просвистел — и отлетел прочь, отстреленный картечью, что даже не успела разлететься на таком мизерном расстоянии.

Я отвел затвор назад, выдернул из сайдседдла бронебойный, закинул в патронник, потратил мгновение на то, чтобы мысленно поблагодарить изобретателя помпового дробовика, который позволяет стрелять всем, что только можно засунуть в гильзу двенадцатого калибра (и в меньшей мере — тем, что засунуть нельзя) и разнес голову скайдера на кусочки.

— Эй, кто там стреляет⁈ — раздался вопль из-за машины. — Хриплый, ты⁈

— Это не Хриплый, у Хриплого калаш, совсем другой звук! — возразил ему второй. — Больше на дробовик похоже, как у бугра!

Вот же сука, нашелся оружейный эксперт! Нет бы промолчал, так нет же — надо ему вставить свои пять копеек!

— А у кого из наших есть такой, как у бугра? Разве что у Точки двустволка была, но она совсем по-другому рявкает…

— Вот я и говорю — нечисто дело. — подозрительно произнес «эксперт». — Надо проверить. Бугор говорил, что у них там тоже есть какой-то крутой боец. А что, если это он?

Твою мать, он еще и умный попался! Ну да ладно, «умный» не значит «пуленепробиваемый».

— Сэм! — я прижал кнопку рации. — Возле разорванного фургона красная машина, за ней я, а перед ней сколько человек?

— Трое! — ответил Сэм спустя мгновение. — И все смотрят в твою сторону!

— Займись!

Сэм даже не стал отвечать, он просто выстрелил. Отчетливо рявкнула где-то вдалеке его снайперская винтовка, а потом раздался длинный протяжный крик. И, не дожидаясь, когда он стихнет, я встал из-за машины, вкладываясь и ловя в диоптр противников. Один из них валялся на асфальте, зажимая дыру в груди, а двое других тупо смотрели на него, будто совершенно забыли о том, что здесь есть еще и я.

Два выстрела — два трупа, плюс контрольный по раненому.

— Отличная работа, Сэм! — похвалил я снайпера, пользуясь моментом, чтобы докинуть патроны в магазин. — Что там фура⁈

— Все так же катается! Уже почти полный круг вокруг части сделала, скоро сам увидишь!

— А почему больше не стреляют⁈

— А я откуда знаю⁈ Может, патроны закончились⁈

Нет, это вряд ли. Скорее уж они больше не стреляют как раз потому что намереваются снова выехать на ту часть улицы, что простреливается из казармы и дать наконец залп по ее стенам.

— Сэм, я сейчас остановлю фуру, готовьте трубы! — велел я, меняя первые два патрона в магазине на бронебойный. — И херачьте наверняка!

— Принято!

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а потом встал в полный рост, разворачиваясь туда, откуда должна была приехать фура. Первый выстрел пойдет в водителя. Он закрыт листом стали с небольшой прорезью на уровне глаз, но это ни о чем — пулевой патрон, что сейчас в патроннике, заряженный «усиленным выстрелом» вообще не заметит его. Второй и третий, бронебойными, попадут в двигатель и обязательно что-нибудь там повредят. У меня в руках, конечно, не КС-23 на патронах «Баррикада», но, надо думать, системная игрушка окажется не хуже. По крайней мере, до этого момента она полностью соответствовала всему, что я от нее ожидал.

Я вышел на середину дороги и наблюдал, как фура вырулила из-за угла и поехала прямо на меня. Поднял дробовик, вложился и поймал в диоптр прорезь в листе, закрывающем лобовое стекло. Между нами было метров сто — слишком много, чтобы стрелять. Весьма велик шанс, что пулю просто сдует потоками непредсказуемого городского ветра, или фура просто вильнет по пути, объезжая какое-нибудь препятствие. Чуть-чуть вильнет, но этого будет достаточно, чтобы пуля не попала в водителя.

Что я для него? Всего лишь крошечная человеческая фигурка, стоящая перед несущимся во весь опор стальным монстром, который снесет ее так же просто, как пустую картонную коробку. Зачем ему тормозить? Зачем ему сворачивать?

Он и не стал.

Поэтому, когда нас разделяло пятьдесят метров, я выстрелил, и пуля ожидаемо прошила металл. Тут же дернул затвор, и перекинул ствол на двигатель…

И в этот момент фура резко дала в сторону. Совсем не так, как если бы руль повернул уже мертвый водитель, упавший со своего места — нет, повернулся резко и быстро, словно водитель был очень даже жив и успел отреагировать на первый выстрел!

Или водителя кто-то сменил…

Выстрел прошел мимо, я быстро дернул цевье и выстрелил снова, но фура уже повернулась полубоком, подставляя вместо двигателя правое колесо, в которое я и попал.

Под громкое «бабах!» колесо разлетелось на куски, фура цепанула диском асфальт, высекая из него искры, опасно накренилась, чуть не переворачиваясь, и практически под углом в сорок пять градусов врезалась в стену военной части! Точно в то место, которое они долбили из пулемета!

Под грохот разваливающихся кирпичей и душераздирающий скрежет искореженного диска по асфальту объятая бетонной пылью фура скрылась во дворе…

И пулемет застучал уже там…

— Это что, и был твой план⁈ — заорал Сэм в рации. — Если да, то он крайне дерьмовый!

— Ты же хотел, чтобы они остановились! — ответил я. — Так херачь теперь!

— Ах вон чего ты добивался! Понял тебя!

И Сэм отключился.

А мне пришлось броситься в укрытие за ближайшей горелой машиной, поскольку бандиты, пару секунд тому назад прятавшиеся и от меня и от фуры смерти убедились, что опасность миновала, и высыпали на дорогу, направляя стволы в мою сторону.

Укрывшись за машиной, я закинул в патронник патрон с зажигательной дробью, дополнительно применил на нее «разрывные снаряды», и, на мгновение высунувшись из-за багажника, выпустил заряд в сторону противников. При этом максимально отвернувшись и даже закрыв глаза.

И все равно полыхнуло так, что я увидел даже сквозь плотно сомкнутые веки. Я будто осветительной ракетой выстрелил, а не зажигательной дробью, которая, судя по всему, является системным косплеем магниевых патронов «Дыхание дракона». Выстрел ими порождает сноп искр в пятьдесят метров длиной, на которые смотреть так же приятно, как и на сварку.

Судя по воплям бандитов, с теми, кто посмотрит на расколотую на множество осколочков зажигательную дробь, происходит примерно то же самое.

— Ай, мля!

— Сука, не вижу ничего!..

— Мои глаза!..

— Мля, горю! Горю, пацаны!..

Едва только первый вопль достиг моих ушей, как я тут же выскочил из-за своего укрытия, на ходу досылая в патронник пулевой патрон и вкладываясь в приклад. Выстрел — и ближайший бандит, одной рукой неистово трущий глаза, а другой, с зажатыми в ней пистолетом, щарящий у тебя за спиной в поисках чего-то, за чем можно укрыться, повалился на спину с дырой в груди. Я дернул цевье, досылая новый патрон, перекинул прицел на соседний силуэт — чуть дальше и в стороне, и выстрелил еще раз. Бандита не спасло даже то, что он присел на корточки, уменьшая силуэт — он все равно находился на открытой местности.

Еще один противник натурально горел — видимо, в него попала одна из дробинок, поджигая одежду. Бандит орал и бестолково размахивал руками, призывая «пацанов» на помощь и не догадывался ни сорвать с себя одежду, ни упасть на землю и катиться по ней.

Я окончил его страдания и краем глаза уловил, как еще два бандита, наконец проморгавшиеся, юркнули за ближайшие укрытия — один за машину, второй — за угол ближайшего здания.

«Скачок» перенес меня прямо на крышу машины, за которой укрылся паскудник, и он, не ожидавший такой подставы, поднял вверх только голову, оставив калашеподобный карабин стволом в землю. За это он поплатился дырой в голове, а я перевел прицел на последнего оставшегося в живых противника.

И он взял меня на прицел тоже. Одним залпом рявкнула вертикальная двустволка в его руках, и модуль защиты вокруг меня вспыхнул двумя яркими вспышками, поглощая снаряды.

А потом, даже раньше, чем я успел до конца выжать спуск, за спиной у бандита прямо из воздуха появилась Йока с мечом в руках. Одним прыжком преодолев три метра до врага, она резко крутнулась, и голова бандюка отправилась в полет на добрых полметра вверх.

Через секунду рядом с Йокой появилась Кобра, руки которой были отчетливо забрызганы кровью.

Йока нашла меня взглядом и спросила, перекрикивая разделяющие нас десять метров:

— Все в порядке⁈

Я прислушался к какофонии боя и понял, что стук пулемета изнутри стен военной части вовсе не утих, как я надеялся.

— Нет, ни хрена не в порядке! — ответил я, хватаясь за рацию. — Следит за окружением! Сэм! Почем пулемет еще работает⁈

— Да потому что нас прижали нахер! — заорал в ответ Сэм, едва-едва перекрывая грохот. — После первого выстрела огонь на нас перекинули! Турист двести, он даже не успел второй раз жахнуть! А я вообще башку поднять не в состоянии!

— Понял, держись! — ответил я. — Дамы, займитесь оставшимися! Не думаю, что их осталось сильно много!

— С удовольствием. — ухмыльнулась Кобра, разминая костяшки. — А ты обернись.

Я скосился через плечо и увидел зомби, который пытался залезть на багажник машины, на которой я стоял. Он уже лежал на ней животом, и неловко поднимался на ноги, чтобы дотянуться до меня.

Я пнул его носком ботинка, сбрасывая обратно на асфальт, а сам посмотрел вдоль улицы, на которой мы находились.

Так я и думал. Шум боя привлек тварей. Сюда шла целая толпа зомби, среди которых наверняка затесался и кто-нибудь посерьезнее.

— Твари тоже ваши! — крикнул я, спрыгивая с машины. — Только не рискуйте, если будет жопа — отходите в стены!

— Так точно! — отчеканила Йока, поднимая меч. — Разрешите выполнять⁈

Я хмыкнул и перебежал к дыре в стене, которая осталась от фуры. Остановился возле нее и на мгновение выглянул из-за разбитых в пыль кирпичей, оценивая обстановку.

Фура стояла посреди двора. В смысле, сам полуприцеп стоял, отдельно от тягача, и от его опор по бетону тянулось две глубоких взрытых полосы. Тягач лежал на боку десятью метрами дальше, венчая собой длинную кровавую полосу, размазанную по бетону. Судя по всему, после столкновения со стеной и так нагруженный только на одну сторону тягач опрокинулся окончательно, и прицеп слетел со сцепного устройства, остановившись по-старинке — благодаря силе трения и тому, что при обрыве тормозной магистрали тормоза блокируются наглухо.

Так что теперь прямо посреди нашей военной базы стояла бронированная огневая точка, из узкой амбразуры в которой торчал длинный ствол, увенчанный крупным мощным ДТК. Он был задран в сторону крыши, на которой находился Сэм, и периодически выплевывал короткие очереди по два-три патрона, отчего парапет крыши взрывался облаками бетонной крошки и пыли.

Чуть сбоку от амбразуры был виден след от попадания РПГ — небольшая дыра с развороченными краями. Судя по всему, никакого вреда находящимся внутри это не нанесло, равно как и пули обычных калашей, бесславно стучащие о броню прицепа. Кто бы там внутри ни находился, они понимали, что основную угрозу для них представляют гранатометчики на крыше и не обращали внимания на остальных.

И зря.

Я дернул затвор, придерживая выпавший из окна выброса картечный патрон и вместо него прямо в патронник закинул бронебойный. Высунулся из-за обреза стены вторично, прицелился чуть ниже амбразуры с пулеметом, благо прицеп застыл всего-то метрах в двадцати от меня, да еще и в таком удобном, развернутом в три четверти, положении, и спустил курок.

И был неприятно удивлен результатом, поскольку вместо того, чтобы сделать в кустарной броне прицепа дырку, пуля отскочила с ярким снопом искр и характерным звоном лопающегося закаленного металла, который я услышал даже отсюда!

Что это за херня⁈ Я, конечно, понимаю, что снаряд РПГ могуч и пробивает много-много миллиметров броневой стали, но ведь и мои, а вернее, системные бронебойные патроны тоже не пальцем деланные — вон сколько всего я умудрялся ими прострелить!

Что ж… Шкура, кошка, способы…

Я закинул в патронник еще один бронебойный, применил на него «усиленный выстрел» и выстрелил снова.

И в этот раз все сработало. Не было отчаянного звона разрушающего закаленного сердечника, не было снопов искр — пуля отчетливо канула в толщу брони и пулемет замолк, грустно повесив ствол.

— Да, твою мать!.. — едва слышно раздалось с крыши казармы от едва видимой фигуры.

А через секунду пулемет шевельнул стволом и застрочил снова. Все туда же.

Что ж, глупо было предполагать, что стрелок там один. Его-то я подстрелил, возможно, даже наглухо, но там явно были еще бандиты, один из которых продолжил обстрел. И ждать, когда откатится «усиленный выстрел» нельзя, иначе Сэма, гранатометы, а вместе со всем этим — и нашу надежду на уничтожение этой бронированной коробки, — просто распылит на атомы пулями с мой палец длиной.

Надо придумать какой-то способ заткнуть пулемет или хотя бы сделать так, чтобы они не смогли обстреливать казарму и крышу, с которой Сэм сможет сжечь их залпами из РПГ!..

И, кажется, у меня есть идея, как это провернуть.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, нагоняя кислорода в кровь и заставляя сердце биться быстрее, и выскочил из-за угла, только уже не с дробовиком наперевес, а зажав приклад под мышкой, готовый бежать максимально быстро.

И тут же в меня ударили пули.

Бандиты внутри явно срисовали, откуда я стрелял, но не стал переводить на меня пулемет, решив, что гранатометчик на крыше — приоритетная цель. И хорошо, что не стали, хорошо, что встретили меня огнем из обычного стрелкового оружия, а не то оторвало бы мне ногу нахрен, ведь модули защиты были в откате…

Две пули с разницей в долю секунды вошли мне в левую ногу. Ощущение было такое, словно меня ткнули двумя раскаленными кочергами, да не просто ткнули, а прямо засунули их в мясо и там еще и провернули!

Нога резко отказала, подломилась и я упал на битые кирпичи. Над головой щелкнули пули, и я, стараясь не обращать внимания на боль, толкнулся руками и откатился из пролома назад, снова под защиту стены.

Нога не шевелилась, и, судя по неприятной выпуклости под кожей, еще и была сломана. Штанина в районе бедра пропитывалась кровью, но боли не было — только навязчивое жжение, словно кочерга все еще находилась на своем месте.

Все так же лежа, я открыл инвентарь, быстро нашел бустер регенерации, вкатил себе прямо через штанину как можно ближе к ранам и приготовился к настоящей боли.

Спустя мгновение агонии из-за вспыхнувших в ранах двух сверхновых, спустя секунду непередаваемых ощущений из-за встающей прямо внутри организма на место кости, скрежещущей обломками сама по себе, я снова был готов действовать. Штанина все еще была пропитана кровью и противно липла к ноге, но никаких последствий кровопотери я не чувствовал — бустер восстановил и ее.

Что ж, намек понятен — здесь я не пройду. Мне нужна защита, чтобы прорваться через рой пуль… Или время, чтобы дождаться, когда боеприпасы у врагов кончатся. Но время играет против меня, так что ставка на защиту. У меня все еще есть активная способность модулей защиты, которая на секунду защитит меня от совершенно любого урона, но секунды мне не хватит.

Если только я не появлюсь у них на виду всего на секунду. Или не появлюсь вообще.

Я поискал глазами Йоку и обнаружил ее в двадцати метрах, кромсающей двух зомби.

— Йока! — крикнул я. — Быстро сюда!

Азиатка оказалась рядом так стремительно, словно опять применила умение своего меча.

— За мной! — велел я, поднимаясь на ноги, и побежал вдоль стены к углу. К тому углу, возле которого на территории части располагался гараж.

— Тут! — я остановился. — Ударь меня своим умением!

— Каким? — не поняла Йока.

— Которое землю раскалывает! — я махнул рукой. — Быстро!

— Ты уверен? — все же не удержалась от глупого вопроса Йока.

— Черт возьми, да!

— Это плохая идея… — Йока покачала головой, но все же отошла на два шага назад и треснула мечом по земле, пуская вперед волну.

Я чуть присел, наблюдая как невидимый подасфальтный крот летит ко мне, оставляя за собой взрытую борозду, и в тот момент, когда она коснулась ботинок, прыгнул вверх, как на батуте.

Только вот это совсем не было похоже на батут.

Импульс, пришедший снизу в ступни, был не мягким и плавным, как я ожидал, а очень даже резким — как будто я жестко приземлился на пятки с большой высоты… Только идущий в обратном направлении.

Вверх толкнуло так резко, что пришлось согнуть колени чуть ли не до ушей, чтобы меня не закрутило в неконтролируемое сальто. Кое-как удержавшись в вертикальном положении, я взлетел над забором и тут же хлопнул рукой по нагруднику, инициируя активный защитный режим.

Вокруг меня вспыхнула полупрозрачная сфера, слегка размывающая контуры всего, что находилось за ней, и на ее поверхности тут же начали появляться концентрические окружности, похожие на то, как реагирует лужа на падающие в нее капельки.

Не дожидаясь, когда гравитация потянет меня вниз, а тем более — когда кончится выделенная мне секунда неуязвимости я воткнул взгляд в угол гаража, и применил «Скачок».

Да, я мог бы применить его раньше, чтобы забраться на стену, и не пришлось бы прибегать к помощи Йоки. Но тогда я остался бы без навыка в тот момент, когда оказался на стене. Под прицелом нескольких стволов.

«Скачок» исправно вынес меня из-под огня, и я юркнул за угол гаража, окончательно укрываясь от пуль. Полупрозрачная сфера активного щита погасла, и нагрудник ушел в окончательный откат. Теперь все, что у меня осталось из защитных средств — второй модуль защиты, у которого еще есть неиспользованный активный режим.

Но даже он мне сейчас не нужен.

Я пробежал вдоль задней стены гаража, свернул за угол и дернул дверь второго входа, расположенную по короткой стороне здания. Дверь не подалась — ну конечно, сам же велел в тот раз все заблокировать!

Бронебойный патрон вынес замок вместе с куском полотна, и я, вторично дернув дверь, наконец попал внутрь. Попал — и тут же побежал мимо инвалидов-грузовиков к тому единственному, который выглядел работоспособным.

Надеюсь, что он не только выглядит таким…

Я дернул дверь, для чего пришлось аж вытянуть руку вверх, закинул в кабину дробовик, и, ухватившись за ручку, забрался внутрь сам. Ключи обнаружились прямо в замке зажигания, который располагался не на привычном месте, а слева, в районе колен. Их наличие не удивительно, если вспомнить, что машины тут стоят ради ремонта.

Я глянул на коробку передач — конечно же, механика… Как хорошо, что я умею водить машины на механике!

Я подергал кривой рычаг, убедился, что он стоит на нейтрали, и крутанул ключи, прислушиваясь.

«Урал» захрипел и зачихал, задрожал, прокручивая коленвал, но не завелся. Я оставил ключи в покое, подождал несколько секунд и крутанул снова…

Да! Со второй попытки мотор подхватил, запыхтел и загудел, наполняя кабину крупной дрожью.

— Вот и славно… — пробормотал я, закрывая дверь. — Вот и отлично. Черт, давно не водил…

А такие огромные машины — вообще никогда.

Взявшись одной рукой за рулевое колесо размером с половину моего размаха рук, вторую я положил на рычаг коробки передач, выжал сцепление и кое-как воткнул первую передачу. Чуть отпустил сцепление, убеждаясь, что передача действительно включилась — «Урал» чуть дернулся и угрожающе забухтел, грозя заглохнуть. Я выжал сцепление обратно, останавливая попытку тронуться, и перенес вторую ногу на газ.

Осталось только выжать его до конца, и все. Даже передачи выше первой мне не понадобятся. Даже руль крутить почти не надо.

Глубоко вдохнув, я посмотрел на закрытые ворота перед собой, нажал на газ, заставляя двигатель реветь, а кабину — чуть покачнуться, и плавно, как спусковой крючок, наполовину отпустил педаль сцепления, до тех пор, пока «Урал» не начал трогаться.

Я потом резко бросил ее.

Грузовик прыгнул вперед, вынося мощным бампером ворота, как фанерную дверь! Столкновение резко бросило меня вперед, чуть не приложив о рулевое колесо грудью, я кое-как удержался, крутнул руль, заставляя грузовик увалиться на правый борт и повернуться носом в сторону стоящего посреди двора полуприцепа…

А там меня уже заметили. Пулемет внезапно прекратил обстрел крыши, и начал поворачиваться в мою сторону. Я сжал зубы, все-таки переключил на вторую, попав в передачу только с третьего раза, и изо всех сил надавил на газ, утапливая педаль в пол! Грузовик слегка приподнял нос, заревел и помчался на фуру, как таран!

И в этот момент пулемет начал стрелять.

Но я уже толкнул дверь от себя и выпрыгнул на бетон, инициируя защитный режим второго модуля и надеясь, что он защити меня и от таких повреждений тоже.

Защитил. Несмотря на то, что я катился по бетону, как перекати-поле, я ничего не сломал и даже не отбил, и каждое касание ощущалось словно через толстенное одеяло.

Остановившись, я быстро сел и нашел взглядом грузовик, которому до фуры оставался какой-то метр. Пулемет стрелял уже практически засунув ствол в кабину… В которой меня уже не было.

Грузовик врезался в фуру, сдвигая ее в сторону, и заглох. Фура покачнулась на своих колесах, опасно накренилась, замерла в таком положении, словно не была уверена, стоит ли ей падать, но в итоге все же приняла решение и с феерически грохотом рухнула набок!

Ствол пулемета остался торчать задранным в небо и явно уже не представлял ни для кого угрозы.

И в следующую секунду прямо в борт фуре прилетела граната РПГ, скрывая его под плотным черным облаком. А еще через пять секунд — еще одна. И еще. И еще.

Всего Сэм выпустил пять гранат, не оставляя тем, кто был внутри, ни единого шанса. Там, наверное, сейчас был пылающий ад, наполненный осколками и дымом.

— Хорошая работа, Сэм… — передал я по рации, и поднялся на ноги.

— Ага… — тяжело выдохнул тот. — Я… Старался…

Как-то тяжело он говорил, словно ему воздуха не хватает. Надо подняться и проверить, как он.

Но только я сделал шаг по направлению к казарме, как наверху фуры что-то зашевелилось. Откинулась неприметная дверь и прямо на бок прицепа, теперь ставший крышей, выбралась темная фигура в глухом плаще.

В руке фигура сжимала хорошо известный мне дробовик.

Что ж…

Глупо было бы думать, что Робин не заявится самолично на разборку со мной. Глупо было бы считать, что он упустит такое представление, как захват целой военной базы, на которой, к тому же, прописался лично его злейший враг. Глупо было бы полагать, что он, как предводитель всей этой шайки-лейки (а я уже не сомневался, что это именно так) будет тусить где-то еще, кроме как в самом защищенном и одновременно — мобильном и угрожающем виде транспорта.

И глупо бы надеяться, что эта тварь умрет так легко.

Но я и не считал.

Поэтому я прямо с бетона кинулся к своему дробовику, который отлетел прочь, когда я кувыркался из кабины грузовика, и в кувырке подхватил его. Вскочил на ноги, уже вкладываясь в приклад и ловя в диоптр фигуру противника.

Но его на месте, конечно же, уже не было. Он пробыл там ровно одну секунду, которая требовалась, чтобы оценить обстановку и быстро запомнить все окружение, включая укрытия и опасные зоны, и спрыгнуть куда-то. Наверняка по другую сторону перевернутого дырявого прицепа.

Я скрипнул зубами, поводя стволом налево-направо, но так и не увидел противника и потянулся левой рукой к рации:

— Сэм, ты видишь этого урода⁈ Который на фуре был⁈

Сэм ничего не ответил. Рация равнодушно шипела на меня помехами, так что дело было не в ней — дело в самом Сэме.

— Этого еще не хватало… — выдохнул я, отпуская рацию и снова хватаясь за цевье дробовика. — Ладно… Танцевать так танцевать.

И я не торопясь пошел в сторону намертво слипшихся «Урала» и фуры, не сводя с них взгляда. Зрение при этом я максимально расфокусировал, чтобы оно не скатилось в туннельное, чтобы даже малейшее движение, возникшее на периферии, тут же привлекло мое внимание. В патроннике ожидал своего часа пулевой патрон, готовый вырваться из ствола, едва только мне попадется на глаза Робин.

Но Робин не попадался. Было бы странно, если бы он, зная, что находится на чужой территории и в уязвимом положении, вылез прямо под выстрел мне и еще неизвестному количеству противников! Наверняка закрысился сейчас за фурой и соображает, что делать!

Ибо нехер. Кто к нам с чем, тот тем и затем.

Дойдя до «Урала», я наступил на колесо и залез на капот. Выпрямился, осторожно выглядывая за перевернутую фуру, но все еще ничего не увидел. Эх, жаль гранат нет, сейчас бы просто катнул одну по изрытой дырами от кумулятивных гранат боковине фуры, и путь себе падает по ту сторону, прямо под ноги Робину.

Но гранат у меня не было, и не было даже их заменителя, то есть гравипода — свой я уже потратил, да и не помог бы он мне здесь, на открытом пространстве особенно. Даже наоборот — вполне мог сделать хуже. Мне пока что хватит и одной твари внутри защитного периметра.

Цепляясь руками за горячие колеса фуры, я залез на ее борт, который сейчас стал для меня полом, и пошел по нему вперед, не сводя взгляда с бетона, который медленно выплывал из-за границ поля зрения. Еще немного, еще чуть-чуть… Когда там уже «взор охотника» подхватит⁈

И «взор» подхватил. Подхватил и высветил мне силуэт Робина, что скорчился возле стальной стены у самого бетона.

Я не стал пытаться прострелить фуру насквозь — «усиленный выстрел» еще не откатился, а без него я уже пробовал — фигня получилась.

Вместо этого я просто вытянул вперед руки, вынося дробовик за пределы угла, соединяющего крышу прицепа и его борт, направил его вертикально вниз и выжал спуск.

И услышал, как пулю поглощает модуль защиты.

— Да сколько у тебя их⁈ — вырвалось у меня.

— Сколько нужно. — глухо донеслось из-за угла голосом Робина.

А потом он распрямился, одновременно отпрыгивая от прицепа, разворачиваясь вокруг своей оси и выжимая спуск.

Уловив его движение и заранее ожидая какой-то подлости, я присел и прыгнул в сторону, растягиваясь на борту прицепа и тоже выжимая спуск.

В итоге мы выстрелили одновременно, и ни один не попал, даже несмотря на картечные патроны — слишком быстро мы оба двигались. И в слишком неудачном положении мы по итогу оказались. Я, хоть и слегка прикрытый углом прицепа, лежу на боковине, растянувшись в полный рост, и не могу двигаться. Робин, даром что на ногах и мобилен — прямо посреди открытого пространства, на котором его подстрелить как нехер делать.

И все же мое положение было чуть хуже. Потому что мои модули защиты были полностью разряжены. А вот у этого сукина сына, несмотря на то, что пять минут назад вся его защита должна была разрядиться, спасая от роя раскаленных осколков, еще оставалось. И сколько их оставалось — неизвестно.

Поэтому я бросил короткий взгляд на левую руку, с удовольствием убедился, что «Скачок» уже откатился и прижал его, одновременно вскакивая на ноги. Рывок — и я практически вплотную к Робину, между нами меньше метра! Ствол его дробовика — только руку протянуть!

Я и протянул, набрав в грудь побольше воздуха и приготовившись к шипению горящей от контакта с раскаленным стволом кожи. Схватил, отвел в сторону, чтобы выстрел, если он будет, прошел мимо, и выбросил вперед вторую руку, в которой уже была зажата отнюдь не рукоять длинного и неудобного дробовика, а удобная ребристая ручка Лизы.

Ствол рявкнул у меня над ухом, чуть не лишив меня слуха, а потом Робин отпустил его и каким-то невероятным движением выпутался из ремня, отскакивая назад!

Лиза вспорола воздух, не достав до противника, но зато и сам Робин оказался без оружия. Его дробовик остался у меня в руке, и, кстати, вопреки ожиданиям, ствол был совершенно холодный. Даже после двух выстрелов подряд (не говоря уже о том, что я не знаю, сколько было сделано выстрелов до этого) он не потеплел ни на градус, так что я обошелся даже без ожогов.

Робин вскинул левую руку и быстро потыкал пальцем в воздух, активируя интерфейс. А потом взялся за невидимую мне рукоять и вытянул из пространства длинный нож. Намного длиннее, чем мой, длиной примерно как Луч, который я оставил на торговой площадке. Робин его вытянул, поднял к глазам, приложил сложенные вместе указательный и средний пальцы левой руки к плоскости клинка и развел руки в стороны, словно двумя пальцами снимал невидимые ножны.

Бронерез

Хрен знает, что это за бронерез такой, но мне уже заочно не нравится это название. Ничего безопасного таким словом явно бы не назвали. А еще этот клинок длиннее моего раза в два, так что мои дела вдвое хреновые.

Я мог бы пытаться развернуть прикладом в плечо дробовик Робина, я мог бы попытаться схватить с ремня свой собственный, но я прекрасно понимал, что ни того, ни другого не успею. Разделяющее нас расстояние было слишком мало, чтобы надеяться на удачный исход какого-то из этих планов. Пока я вожусь с длинными дурами, он просто подскочит и махнет своим ножом, и это плохо для меня закончится.

Поэтому я открыл свой инвентарь, и, не сводя взгляда с Робина, убрал туда его собственный дробовик. Под сплошной маской навроде моего собственного пси-рассеивателя не было видно его лица, но я был уверен, что он злобно стиснул зубы. Я этого и добивался.

Никто не стремился атаковать первым. Оба понимали, что навыки обращения с холодным оружием у нас такие себе, поэтому оба ждали, когда атакует кто-то другой, чтобы подловить его на ошибке. И я решил, что пусть первую ошибку совершу я. Или, вернее, пусть Робин так думает.

Я резко переложил нож в левую руку, а правой потянулся к дробовику, висящему на ремне. Робин тут же рванулся вперед, занося свой мачете для мощного режущего удара, уверенный, что я попытаюсь выстрелить, но он ошибся. Я даже не думал пытаться привести оружие в боевую готовность. Вместо этого я схватил дробовик за ствольную коробку, слегка надавил, чтобы ремень натянулся, и чиркнул по нему ножом. Ремень лопнул, освобождая оружие, и резким движением снизу вверх я швырнул его прямо в Робина!

Нас разделяло всего полметра, так что увернуться Робин не успел. Вращаясь в воздухе, дробовик врезался ему в грудь стволом, довернулся, приложив еще и прикладом по маске. Само собой, серьезных повреждений так не причинить — он весь в защите, как и я, но на секунду Робин все же остановился и взмахнул рукой, отбрасывая мое оружие в сторону.

И этой секунды мне хватило. Я прыгнул вперед сразу за дробовиком, вытягивая вперед руку, и жало Лизы вошло точно между маской и воротником плаща противника. Туда, где вероятность наличия брони была минимальна.

Воткнув нож, я шагнул еще ближе, перехватил рукоять двумя руками и разогнул их, загоняя клинок еще глубже. Робин глухо булькнул, взмахнул руками, я почувствовал, как бок обожгло болью и холодом… Но это была лишь агония. Противник уже умирал. Он уже был мертв, просто не хотел с этим мириться.

Я вырвал нож из шеи противника — за ним следом выплеснулась струя ярко-красной крови и буквально в ту же секунду силы оставили меня. Адреналин прогорел в крови, ноги подкосились и я в полной мере почувствовал боль, терзающую мой бок. Выпустив из пальцев Лизу, я прижал ладонь к боку и обнаружил, что чуть ниже ребер торчит оружие Робина. Уже умирая, он успел все же его воткнуть, и, пусть воткнул довольно неглубоко, но попал он в самое плохое место, в какое только можно придумать. Там ведь всякие кишки и прочая требуха, а длины этого клинка достаточно, чтобы повредить их все скопом.

Несмотря на то, что нельзя вытаскивать из раны предметы, которые в ней торчат, я все равно сжал зубы, закрыл глаза, чтобы искры из них не высыпались на бетон, и на выдохе выдернул торчащий клинок. Тут же прижал рану ладонью, чтобы кровь не сильно сочилась, и достал из инвентаря очередной за сегодня бустер регенерации. Воткнул его рядом с раной, в очередной раз на секунду обезумел от жгущей боли, но буквально через десять секунд снова почувствовал себя человеком. Причем целым, здоровым и даже относительно дееспособным. Уперся окровавленными и от того скользкими пальцами в бетон и кое-как поднялся, пошатываясь. Поглядел на валяющийся под ногами бронерез и даже соизволил нагнуться, чтобы его поднять.

Бронерез

Холодное оружие

Уровень 7

Качество: Уникальный

Способности: отсутствуют

Активные способности: После активации способен разрезать один любой предмет, независимо от его линейных габаритов и прочности. Откат способности — 24 часа.

Прогресс: 0

Нет ничего лучше для вскрытия толстой брони, чем искусственно сгенерированная квантовая струна. Нет ничего лучше для создания квантовой струны, чем бесконечный источник очень мощной энергии, которой, увы, бронерез не обладает.

Классная хрень, однако. Раз в сутки можно прорезать все, что угодно, хоть треножнику ногу отхерачить, хоть злосчастный бронированный полуприцеп пополам распилить. Мне бы пораньше эту штуку, не пришлось бы таранить фуру грузовиком… Я поднял голову и огляделся, пытаясь понять, что же происходит вокруг. Бесконечный треск выстрелов сменился на редкие одиночные щелчки — судя по всему, бой если не закончился, то был близок к тому. Присев возле тела Робина, я подобрал свой дробовик, проверил у него пульс на запястье, убедился, что его нет, и пошел помогать своим.

Буквально через полчаса все было кончено. Бандиты потеряли, по предварительным подсчетам, двадцать два человека, мы — семь с половиной. Половиной стал Сэм, которого я обнаружил на крыше казармы в позе эмбриона, в луже крови и без сознания. И хорошо, что у меня внутри шевельнулся нехороший червячок, и я решил сперва вколоть ему бустер, а потом пытаться выяснить, что именно с ним. Если бы я нарушил этот порядок, то, возможно, это убило бы раненого, поскольку выяснилось, что у него была пробита рука с внутренней стороны, возможно даже по артерии. Вряд ли пулеметной пулей, скорее каким-то вторичным осколком, которых от погрызенного очередями парапета валялось на крыше великое множество. Потому Сэм и не ответил мне на мой вопрос по рации, что уже потерял к тому времени сознание от потери крови. К счастью, перед этим он успел отстегнуть от автомата магазин, зажать его вертикально под мышкой и навалиться сверху всей массой, повернувшись на бок, передавив углами кровеносные сосуды и максимально, как можно, уменьшив потерю крови. После того, как я вколол ему бустер регенерации, рана прямо на глазах затянулась, но в себя Сэм не пришел, хоть и стал дышать ровнее и чаще.

А вот его напарнику, который был на крыше с ним, повезло намного меньше. Сразу несколько тяжелых крупнокалиберных пуль попали в него, так что умер он, скорее всего, моментально. Да и вообще все потери у нас были из-за того самого клятого пулемета, ни один человек не пострадал от личного стрелкового оружия, если не считать легкие царапины и синяки от всяких вторичных осколков, которые поди еще пойми как и от чего появились.

Йока и Кобра не пострадали совсем. Они остановили волну прущих к части тварей, не позволяя им пройти через пробитую в стене дыру, а, когда все закончилось, мы подогнали вплотную к дыре один из бандитских фургонов, перекрыв ее, и решили, что на первое время этого хватит. Эту идею предложил Сэм, который к тому моменту пришел в себя и первой фразой, еще не открывая глаз, выдал «Я все же его достал, ублюдка…»

Даже не нужно было дальше расспрашивать, чтобы понять, что речь идет о его брате. Заодно отпал вопрос, как Робин нашел меня — благодаря ему и нашел. Узнав, что Сэм заодно с нами, он сделал логичный, что немного странно для одурманенного наркотой мозга, вывод о нашем местонахождении, и побежал к своему бугру. А тот — к своему, и в итоге эта цепочка закончилась на Робине, чему я, собственно, не сильно-то и удивлен.

После боя стали приходить системные логи, но я их особо не читал — и так понятно, что я получил кучу репутации и немного опыта за скайдера. Единственное, что порадовало, так это сообщение об очередном увеличении инвентаря.

После того, как с делами первостепенной важности было покончено, мы принялись за сбор трофеев. С бандитов, конечно, ничем интересным поживиться не удалось — только всякий хлам, который был хламом еще даже до Основания, а сейчас и вовсе превратился в игрушки. Какие-то двустволки, гражданские карабины, пистолеты, а у одного вообще травмат.

Системных вещей на них тоже было негусто, единственные, кто был худо-бедно одет — пятеро тел, что нашлись внутри фуры с пулеметом. Видимо, в этом джаггернауте по задумке Робина должно было сидеть «высокое командование» с ним самим во главе, а задачей всех прочих было только отвлекать на себя внимание.

Зато с самого Робина лута была столько, что мне на хватило инвентаря, чтобы вместить туда и его пожитки, и свои. Я вернулся к нему сразу же после того, как атака были полностью отбита, и можно было не опасаться каких-то неожиданностей, и просто перетаскал в несколько ходок все шмотки в оружейку, намереваясь разобраться потом, после того, как всем будет оказана помощь, после того, как решим, что делать с дырой, после всего…

Но после всего оказалось, что солнце уже практически утонуло за горизонтом, и сил не осталось ни у кого ни на что. Все, на что меня хватило — это взять с собой Йоку, Кобру и пришедшего в себя Сэма и отправиться на крышу казармы с целью следить всю ночь за окружением, чтобы не допустить новых неожиданностей.

Распределив дежурство по три часа, и оставив Йоку, которая сама вызвалась дежурить первой, мы улеглись спать. Под утро Сэм разбудил меня, передал вахту и уплюхался тоже, а я остался сидеть с дробовиком на коленях, осматривая в бинокль окружающие улицы на предмет чего-то необычного.

Но необычное пришло не с улиц.

Когда солнце наполовину вылезло из-за горизонта, я снова почувствовал уже знакомое головокружение, словно вчера прилично перебрал на вечеринке, а потом перед глазами вылезло системное сообщение:

Внимание. Фаза один завершена. Открыт доступ для субъектов Основания. Разблокирован синтез снаряжения. Разблокировано создание клан-формирований. Активирована фаза 2. Интеграция.

После этих строк подспудно я уже приготовился к какой-нибудь очередной гадости, но, как ни странно, снова ничего не произошло. Только что взошедшее солнце не погасло, небеса не засветились голубым, на улицах не появились толпы новых и невиданных ранее тварей. Да вообще ничего не произошло.

Но расслабляться нельзя, никак нельзя. Любое изменение системы не несет ничего хорошего. Интересное — да. Потенциально полезное — безусловно. Но назвать эти изменения «хорошими» язык не поворачивался. Достаточно вспомнить про то, как с первым изменением фазы Основания на улицах появились зараженные второго уровня, что стало для меня сюрпризом и чуть не окончилось обгрызенной мордой.

Теперь же система выкидывает какой-то невиданный фортель — она вводит в действие… субъектов Основания? То есть тех, кто и так уже в ней, причем с самой первой минуты ее существования? Как это понимать?

Зато вот со вторым пунктом все было более или менее понятно. Что такое клан-формирования ясно и ежу — официальная регистрация объединения группы людей. Официальная для системы, и, возможно, для прочих выживших, которые могут встретиться на нашем пути. Остается только понять, какая нам выгода с того, что мы официально зарегистрируемся, выберем название, придумаем герб, слоган, или какой там еще чушью занимаются, когда формируют клан? Хер знает, никогда этим не занимался. Кодла Робина и без всякого клана вон умудрялась нам проблем на ровном месте создать, и без герба и без названия.

Хотя что это я? Очень даже с названием! «Кодла» вполне неплохо выглядело бы в качестве их названия. Типа «коза», та которая «ностра» только рангом пониже. Ступенек так на пятьдесят.

Рядом завозилась и приподнялась на руках Йока, сонно моргая:

— Что, уже утро? Ох, ксо…

Следующие несколько секунд она читала системное сообщение, судя по тому, как бегали ее глаза.

— Ксо. — снова повторила она. — Что-то поменялось?

— Пока не понял. — ответил я. — На вид ничего особенного.

— Хорошо. — вздохнула Йока, садясь.

— Ага. — я поднялся. — Раз уж ты проснулась, буди потихоньку остальных.

— А ты?

— А у меня появилось дело. — ответил я, поднимаясь. — Встретимся на завтраке.

И я пошел прочь с крыши, направляясь в сторону оружейки. Меня там ждал не разобранный еще со вчера лут.

Первым делом я взялся за то, что досталось от Робина. Его дробовик уже и так висел у меня в инвентаре, как и бронерез, который я подобрал, прежде чем бежать на помощь остальным, поэтому первым, за что я схватился, были валютные диски — очень уж хотелось знать, сколько их там.

А их там было прилично. Почти столько же, сколько было у меня самого. Понятия не имею, где и как Робин их получил (я-то свои получил через достижение, а он?) но факта это не отменяло — я стал практически вдвое богаче в отношении «донатной валюты».

Кроме того, нашлось немало сплайса — когда я весь его поместил в инвентарь, тот отобразил число в полторы тысячи. Тут как раз никаких вопросов не возникло — если Робин быстро сообразил, что сплайс надо собирать и подрядил на это всю свою кодлу, то ничего удивительного.

А вот что было удивительно, так это система защиты Робина, над которой я ломал голову еще при первой нашей встрече. Сперва я думал, что на нем просто каким-то неведомым образом надета сразу целая куча модулей защиты, которые и обеспечивают ему многослойную защиту, но все оказалось куда как интереснее. Предметов, обеспечивающих ему защиту от кинетических снарядов, было всего два, и один из них был нагрудником, почти таким же, как у меня, только другого тира. Так же он отличался названием, и был «средним», а не «малым» и, по описанию, имел целых два заряда на отражение атак.

А вот со вторым предметом все было намного интереснее. Это был пояс и при этом — совсем не похожий на мой собственный.

Модульный пояс средней емкости

Предмет для пояса

Уровень 10

Качество: эпический

Вместимость: 3\5

Модули:

— Малый модуль пассивной защиты

— Малый модуль пассивной защиты

— Малый модуль пассивной защиты

Прогресс: 0

Принцип модульности подразумевает способность снаряжения к адаптации под необходимые условия.

Я взвесил пояс на руке, пытаясь понять. что с ним делать, а потом вспомнил, что все, что касается системы, работает примерно одинаково, и приложил ладонь с интерфейсным символом к блямбе вместо пряжки. Та тут же засветилась и высветила вверх голограмму, на которой отобразилось пять ячеек, три из которых были заняты белым шестиугольниками, совершенно не похожими на то, что представляли собою мои модули защиты. Я тронул один из них, подождал, пока он сформируется в воздухе, и взял его в руки, оценивая.

Малый модуль активной защиты

Общий предмет

Уровень ~

Качество: необычный

Способности: наделяет предмет свойством автоматического блокирования разового входящего урона вплоть до среднего уровня интенсивности, нанесенный при помощи снарядов, в любой точке поверхности тела носителя. Перезарядка способности: 60 минут.

Модули пассивной защиты — основа защитных систем субъектов Основания.

Для сравнения я снова вызвал справку по собственному поясу и да — описание способности и самого предмета совпадали дословно, разве что описание предмета было сильно короче. Получается, внутри моего пояса тоже есть такая штука?

Но, сколько я ни пытался вызвать какое-то меню у своего пояса, это у меня не вышло — он был не модульным и не подразумевал, что в него кто-то полезет. Тогда я полез в меню, чтобы убрать его обратно, ибо у меня теперь появился более полезный защитный предмет, но до инвентаря так и не добрался. Потому что меня привлек новый пункт в круговом меню, которого там раньше не было, и назывался он «Синтез».

Точно, синтез, в сообщении о новой фазе было про него написано! Только я тогда понятия не имел, где его искать, поэтому решил заняться тем, что и так очевидно. Теперь же самое время разобраться, что такое этот «синтез» и с чем его едят.

Я ткнул пальцем в новый пункт меню, и передо мной открылось новое окно, в котором имелось две вкладки — «Синтез снаряжения» и «Распыление снаряжения». По умолчанию был активен «синтез» и его интерфейс был лаконичен и прост — два окошка, подписанных как «снаряжение для синтеза» и «снаряжение для пожертвования», тонкая полоска прогресс-бара вверху, и кнопка «Синтезировать». Механизм просто и понятен, особенно на фоне того, что я уже знал, что это за синтез такой — он позволяет повышать показатель «прогресса» снаряжения. Поэтому, недолго думая, я отложил пояс и полез в инвентарь. Достал оттуда обе Лизы и бронерез Робина, ту Лизу, у которой счетчик прогресса отличался от нуля, поместил в ячейку синтезируемого снаряжения, а вторую — в «пожертвования», пользуясь той же механикой, что позволяла убирать предметы в инвентарь. Прогресс-бар сверху моментально заполнился наполовину, но при этом справа появилось «+1». Судя по всему, если я сейчас активирую «Синтез», то моя Лиза получит сразу полтора уровня к своему нынешнему значению. А вот когда я вместо Лизы положил бронерез, прогресс-бар резко откатился всего лишь на один целый уровень и еще чуть-чуть, несмотря на то, что бронерез был выше уровнем, чем Лиза, да и тиром покруче. А когда я попытался положить вместо бронереза свой старый пояс, то прогресс-бар вообще заполнился едва ли на четверть. Все понятно — чем круче снаряжение жертвуется, тем больше прогресса получит снаряжение, с которым идет взаимодействие, но при этом самое большое количество получается только если использовать для синтеза точно такое же снаряжение.

Разобравшись с этим, я переключился на вкладку «Распыление» и там вообще все было проще некуда. Одно окошко, в которое можно было что-нибудь поместить, кнопка «Распылить» и между ними — окошко, сейчас пустое. Ради эксперимента я поместил в окошко свой старый пояс, и в окошке тут же появилась надпись:

Акацитная ткань (2)

Сплайс (300)

Малый модуль активной защиты

Все понятно. Нажимаешь на кнопку — получаешь те ресурсы, из которой был создан этот предмет. Наверняка не все, да еще и по грабительскому курсу по отношению к затратам на создание, но это уж как водится. Было бы странно, если бы система возвращала обратно точно то же самое, что было потрачено на создание.

Я нажал на кнопку, и окошко схлопнулось, а передо мной в воздухе повисли три предмета, как и обещала система. Два полотна акацитной ткани и сплайс я убрал в инвентарь, а малый модуль активной защиты, точно такой же, каким я и ожидал его увидеть, сразу же запихнул в свой новый трофейный пояс. После этого аналогичным образом поступил со старым нагрудником, заменив его на новый и в итоге получил защиту аж от семи попаданий подряд, что нереально круто.

А вот что не круто — так это то, что активная способность, которая так помогла мне во время боя с бронированной фурой, не была привязана к шестиугольникам модулей, это была способность самого по себе предмета, и модульный пояс ею не обладал, в отличие от нагрудника. Так что я трехкратно приобрел в пассивной защите, но вдвое потерял в активной. Впрочем, я все равно использовал ее только раз за все это время, так что переживу.

В отличие от брони, дробовик Робина не оказался чем-то интересным, это был магазинный полуавтомат вроде «Сайги», питающийся из отъемных магазинов, коих было всего три, но на десять патронов каждый. Как и у моего оружия, у этого дробовика была пассивная способность, которая заключалась в том, что на последний патрон в магазине автоматически применялся «усиленный выстрел». Сомнительная способность так-то, в бою редко когда приходится отстреливаться до отсечки, чаще всего рулит тактическая перезарядка, когда в магазине еще остаются патроны. А значит, частота, с которой будет срабатывать эта способность, примерна равна, а, может, даже и ниже той, что у способности моего дробовика. Разве что чуть более контролируема.

В общем-то, это было все, что удалось добыть с Робина. Еще было несколько бустеров регенерации, явно меньше, чем у меня, и всякая хрень типа еды и питья на случай, если они все же займут нашу часть и останутся тут. Патроны, само собой — но их все я уже видел, у меня у самого такие же. Ни карт, ни тем более неоткрытых коробок, никаких материалов, все только лишь направленное на то, чтобы завязать бой и по возможности выиграть его.

Учитывая, какое огромное количество всякого скарба скопилось у нас, сложно представить, что вот это вот все, что мы с них добыли — это действительно все, что у них есть. Их ведь тоже было достаточно немало, и, в отличие от нас, они не гнушались тем, что грабили и убивали других выживших — мы своими глазами это видели. Так что надо думать, что они просто на эту вылазку взяли с собой лишь только то, что нужно для захвата нашей территории — они ведь были уверены, что тут сплошные слабаки… И, в общем-то, они были уверены правильно, особенно при условии наличия у них броневиков и пулеметного монстра, сделанного из магистрального тягача.

Вот только они забыли, что, помимо слабаков, здесь есть еще и довольно сильные ребята, которые, в конечном итоге, и наваляли им.

Кто бы там ни создавал систему Основания, он был бы доволен, ведь все идет точно по его плану — потихоньку появляются боевые единицы, которые в соло равны по силам средней армии.

Я снова вернулся к синтезу и пожертвовал Лизой, что похуже, получив улучшенную версию той, что получше.

Застывший Язык Лилового Пламени

Холодное оружие

Уровень 8

Качество: редкий

Способности: игнорирует защиту существ Основания уровнем ниже, чем уровень оружия минус два.

Прогресс: 47

Лиловое Пламя — наследие обитателей мира Зигрокс, которые пытались с его помощью противостоять Основанию. После этого оно было изучено и адаптировано в оружие, которое могут использовать гуманоиды.

Надо же, сразу восьмой уровень! Я ожидал, что «плюс один» уровень прогресса это будет плюс один к уровню оружия, а тут на тебе. Получается, теперь и порог срабатывания способности Лизы тоже повысился, и я легко могу вскрывать, как консервы, даже довольно крутых тварей. Надо будет попробовать.

А еще надо будет попробовать синтезировать дробовик и посмотреть, к чему приведет это.

Но это я отложил на потом и сперва открыл коробки, которые мы пособирали с зомби, пытавшихся подтянуться без приглашения на нашу вчерашнюю громкую тусовку. Как всегда — куча еды, которую, к счастью, теперь уже есть, куда складывать, два безыскровых разрядника, серенький меч третьего уровня, у которого даже не было никаких способностей, и точно такая же защита ног — похожая на ту, что была у Йоки, только полностью черная. Надо будет эти вещи раздать тем, кто выберет военный путь у нас в клане, а не ремесленный.

Ха, надо же, я уже всерьез рассматриваю наше объединение именно как клан. Что ж, шила в мешке не утаишь — все действительно идет к тому, что мы образуем клан, как раз и функционал под это дело завезли. Даже если оно не дает никаких плюшек, то хотя бы будем первыми, кто организовал клан — еще вкусностей насыплют, как пить дать.

Но это ладно, это потом. Сперва есть другие дела.

Закрыв оружейку, я пошел в столовую, из которой уже тянуло вкусными запахами — поварихи вовсю кашеварили. Зайдя внутрь почему-то почти пустого помещения, я понял, что на самом деле, пока я чах над златом, все уже давно позавтракали, и зал опустел. Единственные, кто здесь еще были — это моя боевая тройка и Настя, которая вяло ковырялась вилкой в тарелке, подкармливая верного кота кусочками выловленной из яичницы колбасы.

Я подошел к раздаче, получил свою тарелку жареных с колбасой яиц, два куска белого хлеба, чашку с кофе, на боку которой красовалась красная армейская звезда (видимо, вся посуда из здешних запасов) и отдельное блюдце с кусочком сливочного масла. Дополнительно получил доброжелательную, хоть и уставшую улыбку от Полины, которой вчера досталось по голове вторичным осколком — видимо, ей до сих пор было не очень, несмотря на то, что рана под действием регенеративного пакета уже давно затянулась.

Я подошел к своей троице, которые что-то обсуждали, и сел рядом. Настя тут же перебралась за наш стол и с любопытством уставилась на нас.

— Короче, есть дело. — сообщил я в перерывах между закидываниями в себя еды. — Я переворошил лут, что мы вчера получили с этих… Уродов. Не сходится. Их много, а лута кот наплакал.

— Есть идеи? — оживился Сэм, по которому уже невозможно было сказать, что вчера он чуть было не скончался от острой кровопотери.

— Есть. — я кивнул. — Полагаю, что у них где-то есть база. Не клоповник вроде того, который мы зачищали, а что-то более… глобальное. Вроде нашей.

— Ага. И ты хочешь туда заявиться? — уточнила Йока.

Я молча кивнул.

— Ну так-то логично… — задумчиво произнесла Кобра, сплетя пальцы перед собой. — Как минимум надо убедиться, что это были все возможные уроды и никто больше не попытается на нас напасть.

— Точно. — я кивнул. — И поэтому тоже. К тому же, надо в принципе осмотреть их базу — как знать, вдруг она лучше, чем наша?

— Лучше, чем наша? — хмыкнул Сэм. — Серьезно?

— Ну, может у них хотя бы дыр в стенах нет. — хмыкнул я.

— Ай! — Сэм махнул рукой. — Починить можно изи. Но в общем и целом, я за! С удовольствием прогуляюсь по городу, тем более что мне доктор после вчерашнего прописал прогулки на свежем воздухе.

— Это что за доктор, ты сам что ли? — пихнула его локтем в бок Кобра.

— Нет, ты. — без зазрения совести парировал Сэм. — У меня только один вопрос, командир… А как мы ее найдем, эту базу?

— Не волнуйся, найдем. — успокоил его я, допивая кофе. — Есть у меня одна идея…

— Кодла Робина к нам приехала? Приехала. На чем приехала? На огромном магистральном тягаче, обвешанном броней. А на пути их что встречало?

— Зомби? — неуверенно спросила Кобра.

— Зомби, конечно, тоже. — не стал спорить я. — Собаки, адаптанты,.. Но я не об этом. В первую очередь их встречали разбитые машины, перегораживающие дорогу.

— Я понял. — Сэм щелкнул пальцами. — Ты хочешь отследить их путь по отодвинутым и снесенным в сторону машинам?

— Соображаешь. — я кивнул. — Они просто не могли не оставить за собой такого огромного и заметного следа, если, конечно, кроме брони они не навесили на своего джаггернаута еще и какой-то артефакт для полета, в чем лично я сомневаюсь. Так что да — мы пойдем по следу из снесенных машин и он приведет нас к их базе. Они ехали сюда с намерением уничтожить нас и захватить нашу территорию, поэтому он не заметали за собой следы. Впрочем, даже если бы это им пришло в голову, лично я не представляю, как бы они это делали.

— Значит, просто идем туда, где распиханы машины? — снова уточнила Йока.

— Не мы. А я. Надо, чтобы кто-то присмотрел за порядком. После вчерашнего все на взводе, может случиться все, что угодно.

— Я с тобой. — прогнозируемо покачала головой Йока. — Тебе может понадобиться помощь.

Я вздохнул:

— Йока, солнышко, ты вообще услышала, что я сказал? Лучшей помощью для меня будет, если вы останетесь здесь и приглядите за порядком. Соберете и пересчитаете все оружие, которое мы вчера раздали, проследите, чтобы никто ничего не утаил… Потому что если получится так, что я вернусь в хаос, или еще хуже — в последствия бойни, то никакого толку от всего этого похода просто не будет. Так что будьте добры, прекратите спорить и останьтесь здесь. Это нам сейчас гораздо важнее и нужнее.

— Ладно. — Йока вздохнула. — Будь по-твоему.

А вот по глазам Кобры не очень-то верилось, что она согласна.

— В конце концов, если будете мне докучать, я просто свалю так, что вы и не заметите. — предупредил я, глядя на нее.

— Тогда мы просто пойдем следом. — пожала плечами Кобра.

— Хрен там. — отбрил я. — Я легко могу от вас оторваться, так что и думать забудьте. Если там будет какая-то задница, я без вас лезть не стану, не переживайте.

Я не стал им говорить, что, как только вернусь, у меня в планах еще разобраться с клановым функционалом и организовать собственный клан, потому что не был уверен, что это действительно случится. Если в мое отсутствие здесь все же что-то произойдет, и я вернусь в опустевшую по той или иной причине военную часть, то и клан собирать будет не из кого. Разве что из нас четверых, но мы и без клана — как с кланом. Нам и собирать ничего не нужно.

— Там куча машин осталась со вчерашнего дня. — Йока неопределенно качнула в сторону окна. — Возьмешь?

— Не. — я покачал головой. — Только больше внимания привлеку. Пешком будет тише и надежнее.

— А если это далеко?

— Ну если пешком не дойду, то вернусь. — я пожал плечами. — И потом уже на машине поедем… Но я не думаю, что это сильно далеко. В нашем городе вообще понятия «очень далеко» не существует. Так что ждите, скоро вернусь.

И, не слушая никаких возражений, я встал, потрепал по ушам кота и вышел из столовой.

При мне было целых два дробовика, целых два оружия ближнего боя, куча патронов, немного еды и воды, которые я предусмотрительно сунул в инвентарь, семь слоев защиты, клобук сокрытия и «Скачок». Если то, с чем я не смогу справиться, еще можно себе представить, то вот такого, от чего я не смогу скрыться в случае неприятного для меня исхода события — уже нет. Йока, Сэм и Кобра ничем подобным не обладали — да, они все еще самые круто прокачанные бойцы в моем «клане», но это лишь потому что все что угодно будет выше нуля. Для меня в этом небольшом путешествии туда и обратно они будут лишь обузой, но никак не подмогой.

Не желая обходить всю часть по кругу, что пришлось бы сделать, если бы я вышел через ворота, я «Скачком» запрыгнул на стену в самой ближайшей ко мне точке, спрыгнул по ту сторону и пошел вперед — туда, откуда не далее как вчера приехал железный монстр, плюющийся свинцом и бензиновым дымом.

Как я и предполагал, отследить путь движения колонны бандитов не составило труда. Смятые и отброшенные в сторону машины, обрамляющие широкую просеку, пробитую в их рядах, красноречиво сигнализировали о том, откуда и каким образом приехали бандиты. Все, что осталось на тех местах, где еще недавно стояли слипшиеся в аварии коробки с колесами — это осколки боковых стекол и фар, и кое-где — лужи горюче-смазочных материалов, натекшие из порванных шлангов.

Эх, столько хороших машин теперь превращены в металлолом, который будет гнить и ржаветь под дождями и палящим солнцем. Да и не только машин — тех же домов, вообще всего, что создало человечество. Теперь все это разрушено, сожжено, скомкано, превращено в мусор и местами уже даже успело затянуться голубым плющом…

Стоп, что?

Я остановился возле одной из отброшенных в сторону машин и внимательно присмотрелся к голубым вьющимся побегам, которые оплетали ее выгнутый капот, пробиваясь из моторного отсека. Они один в один напоминали те растения, что я уже видел — проросшие на куче машин, сгоревших от взрыва бензовоза рядом с нашей частью. Они даже точно так же заинтересовались рукой и следили за тем, как я вожу ею в непосредственной близости от вьюнов.

Интересные дела. Это растение выросло здесь буквально за ночь, никак не больше. Если бы оно выросло до того, как джаггернаут Робина снес эту машину, то оно было бы мертво, ибо его бы просто оборвало, когда автомобиль выбрасывало на обочину. Значит, оно выросло до такого состояния, что не просто пробилось из земли, а проросло насквозь машину, всего за несколько часов. Если у него действительно такие темпы роста, то страшно представить, до каких размеров сейчас выросла та поросль, которая расположилась у нас прямо под боком. Знал бы, что так дело обстоит — пошел бы там, откуда ее можно было бы рассмотреть. Ладно, посмотрю на обратном пути, специально сделаю маленький крюк, а пока что надо двигаться дальше.

Что интересно — по пути практически не попадалось зараженных. Один раз только кинулась на меня откуда-то из-за сбитых в сторону машин зараженная собака, которую я встретил Лизой и без труда отправил ее на тот свет, и один раз встретился зараженный первого уровня. Он застрял в открытой двери машины, вернее, в ее выбитом окне. Судя по тому, что головой он был направлен в ту сторону, откуда я шел, это были остатки вчерашней атаки, привлеченной шумом боя. Бедолага не смог принять участие в веселье, поскольку вместо того, чтобы обойти распахнутую дверь, решил пролезть в нее, и в итоге застрял. Я избавил его от страданий и пошел дальше.

След несколько раз свернул, то направо, то налево, без какой-то видимой логики — будто бы водителю просто захотелось повернуть именно здесь, — и оборвался. Спустя полчаса неспешной пешей прогулки я оказался в трех-четырех кварталах от своего старого дома, если я правильно сориентировался, конечно. Единственным местом здесь, откуда могла взяться фура, здесь был терминал транспортной компании в виде огромного ангара из листов профнастила. Вполне себе типовой ангар, местами тронутый ржавчиной, особенно в тех местах, где листы наслаивались друг на друга.

Перед ангаром была большая бетонированная площадка, на которой местами застыли маленькие погрузчики, а в дальнем углу стоял еще один полуприцеп, только на сей раз без броневых листов, вообще без какого-либо металла, тентового типа.

В ангар вели большие железные двустворчатые двери, в одной из которых была прорезана небольшая калитка. Двери были закрыты, а вот калитка наоборот — приоткрыта. И, так как всех этих доказательств было уже достаточно для того, чтобы сделать выводы, я проверил патрон в патроннике и двинулся к ангару.

Я вошел внутрь, внимательно прислушиваясь и готовясь включить невидимость, едва только раздастся какой-то подозрительный шум. Остановился возле входа, уйдя с освещенного места, и осматривая окружение через прицел дробовика.

Когда-то внутри ангара стояли ряды высоких стеллажей, на которых хранились товары, переданные в работу транспортной компании. Сейчас все эти товары были сняты с полок и зверски распотрошены в поисках чего-то полезного. Везде валялись кучи упаковочного картона, пленки и обломки жесткой опалубки. Какие-то упаковки бросали, едва только надрезав — видимо, в них не было ничего интересного.

Местами между стеллажами были натянуты какие-то тряпки, и пленка, разделяющие пространство между ними на какой-то жалкий аналог комнат. В них лежали какие-то матрасы, стояли закопченные бочки, и лежал кучей всякий хлам, наворованный все из тех же коробок, предназначенных для перевозки.

Короче говоря, свинарник просто лютый. Здесь и в лучшие времена был далеко не Вернисаж, но сейчас быдлота разного калибра превратила склад в хлев. Не удивлюсь, если на самом деле это место не планировалось как постоянная база, а только перевалочный пункт для того, чтобы склепать себе бронированное чудовище с крупнокалиберным пулеметом, после чего собрать все, что приглянулось, и поехать дальше грабить и убивать. Люди конечно бывают отчаянными свиньями, но все равно с трудом верится, что можно так сильно гадить в том месте, где ты собираешься остаться жить на постоянной основе.

Запах дыма и копоти перемешивался с вонью пота и старых носков, в некоторых местах к этому амбре примешивался отчетливый душок гнили. Нет, определенно здесь не планировали долго жить. Возможно даже они как раз вчера доделали все, что хотели и нам «повезло» стать первыми, на кого напали эти «нео-кочевники», и, если бы мы их не остановили, то они бы поехали дальше, пожирая все, что встретят на своем пути. Как саранча.

«Саранча»… Тоже, кстати, неплохое название для банды.

Тем не менее, я все же решил немного пройтись по ангару. Из звуков здесь только ветер гулял, да мои шаги глухо стучали по бетонному полу, так что волноваться о том, что кто-то тут остался не приходилось.

Я обошел весь ангар, но не нашел ничего интересного — один хлам. В основном помещении ангара поживиться было нечем, поэтому я перешел к «десерту» — решил заглянуть в небольшой «вагончик», собранный все из того же профнастила, недалеко от входа. Перед ним на полу располагались плоские весы, а в самом вагончике раньше располагался старший смены, который принимал и выдавал товары. Во всем этом ангаре это самое подходящее место для того, чтобы там разместился предводитель всего этого хавоза.

Каптерка была закрыта на навесной замок, который я снес ударом приклада, после чего вошел внутрь. Да, здесь царила совсем другая атмосфера. Даже несмотря на то, что места тут было кот наплакал, украшено оно было прямо богато. Стены были увешаны разными предметами искусства, начиная от холодного оружия, покрытого позолотой, и заканчивая репликами известных на весь мир произведений искусства. Вдоль одной из стен прямо на пол был кинут матрас не из дешевых, до сих пор в упаковочной пленке, застеленный белоснежным бельем. Задумался бы, откуда у них тут стиральная машинка, но и так ясно, что никто стиркой не морочится — просто выкидывают старое и берут из коробок новое.

Брали. Правильно говорить «брали».

Кое-что интересное тут все же нашлось. На небольшой полочке прямо над входом лежал еще один кошелек с валютными дисками и отдельно — целая коробка сплайса. Даже от своих делают заначки, впрочем, ничего удивительного, в их обществе по-другому никак.

Забрав все, что нашел, я подошел к ближайшей закопченной бочке и заглянул внутрь. Нашел какую-то железку рядом, поворошил золу и убедился, что внутри еще есть пара тлеющих углей.

Вот и отлично.

Пинком перевернув бочку на ближайшую кучу мусора, так, чтобы угли попали на тряпье, я развернулся и пошел прочь из ангара.

Что ж, какой-никакой, а улов. Тем более, я убедился, что внутри никого не осталось и никому не придет в голову идея предпринять вторую атаку, чтобы отомстить за неудачу первой.

Обратно к военной части я двигался не тем маршрутом, которым пришел — интересно было разведать обстановку, да к тому же появилась интересная мысль поискать магазины, в которых продаются стройматериалы. Трухлявый ангар на роль замены нашей базы годился даже меньше, чем я предполагал, но в стене нашей военной части все еще зияла дыра, с которой надо что-то делать, поскольку вечно подпирать ее фургоном не выйдет — это не сильно надежнее, чем без фургона вообще. Стену надо залатать, это не обсуждается. А то и вовсе — достроить еще выше. Заодно с наблюдательными вышками, чтобы не приходилось ютиться на крыше казармы. Да и вообще надо подумать о том, чтобы попробовать системные здания, который вырастают из семени строения. У меня как раз теперь до хрена и сплайса, на котором эти здания надо выращивать, и валютных дисков для того, чтобы купить чертежи нужных зданий на торговой площадке.

Раздумывая о том, сколько всего нужно сделать и не забывая осматривать окружение, я топал по улице, отмахиваясь Лизой от изредка встречающихся зомби. По пути действительно попался магазин стройматериалов, и даже совершенно не разграбленный, несмотря на разбитые витрины, из одной из которых торчал помятый минивен. Забравшись в магазин, я приговорил зомби в синем полукомбинезоне, который, судя по бейджику, раньше тут работал, и, быстро пробежавшись по помещению, положил в инвентарь два мешка цемента и на этом пока что решил закончить. Придем сюда попозже, если не найдется подобного магазина поближе к базе.

Выбравшись из магазина, я продолжил путь по городу, и несколько кварталов даже прошел спокойно, ни разу не махнув ножом и уж тем более не выстрелив.

Зато внезапно я услышал чужие выстрелы. Редкие, очень плотные звуки, больше похожие на взрывы, даже плотнее, чем выстрелы моего дробовика. Как будто из… гранатомета, что ли, стреляют? Интересно…

Я слегка пригнулся, понижая силуэт, взял пушку на изготовку и двинулся на выстрелы. Очень уж хотелось посмотреть, кто там и кому объявил войну.

Квартал я преодолел быстрым шагом, поглядывая в ту сторону, откуда раздавались выстрелы. И, дойдя до ближайшего угла и выглянув из-за него, я наконец увидел, что происходит.

В половине квартала от меня было несколько зараженных собак, причем не таких, как я уже встречал, а, видимо, более высокого уровня. Сказать точно было невозможно — «ревизия» отсюда не дотягивалась, но они были полностью лысыми, а не наполовину, как те, которых я видел, поэтому и такой вывод. Парочка уже валялась на асфальте без движения, заливая его голубой кровью, а оставшиеся водили хоровод вокруг высокого внедорожника с капитально просевшей подвеской, на крыше которого стоял спиной ко мне и отстреливался от них высокий и широкий силуэт в зеленой броне. Очень высокий и широкий силуэт, как будто его обладатель в качалке просто живет. Пушка у него в руках тоже не поддавалась идентификации — она была короткая и толстая, словно ручная мортира. И звук такой странный издавала при выстреле — «боф-ф». И сами выстрелы тоже странные — во-первых, редкие, не чаще раза в секунду, а то и две, да еще и выглядят не как нормальный выстрел, а будто бы голубой полупрозрачный луч. Он настигал собак, пробивал в них сквозные отверстия, из которых лилась голубая кровь.

А потом силуэт, выцеливая одну из собак, повернулся в мою сторону. И я понял, почему он такой широкий и высокий.

Потому что это был не человек.

Если бы меня спросили, на кого это существо похоже, я бы сказал, что на гоблина. Очень сильно разожравшегося и раскачавшегося техногоблина в футуристической броне и с не менее футуристическим оружием. Его лысая бугристая башка была вытянута назад, напоминая формой яйцо, только яйцо с приделанной к нему огромной массивной челюстью с острыми кривыми зубами. Кожа желто-зеленого цвета местами была покрыта бородавками, из которых торчат волосы, толстые настолько, что я видел их даже за двадцать метров, а острые, загнутые назад уши напоминали эльфийские, если бы в мире существовали канализационные эльфы.

Существо было гуманоидного строения, за исключением ног — они у него были выгнуты в обратную сторону, как у кошки. В остальном же все было аналогично человеку — одна голова, две ноги, две руки, в которых уродец сжимал пушку.

Пушка тоже была необычная, что я успел понять еще раньше, по одному только звуку. Она вообще не была похожа на огнестрел, да и работала, судя по лучам, которыми она стреляла, по какому-то другому принципу. Обтекаемой формы, без какого-то видимого ствола… Да что ствола — на ней даже прицельных приспособлений видно не было! Ни приклада, ни, по-моему, даже рукояти, за которую можно держаться… Как будто это и не оружие вовсе, а экспонат выставки современного искусства!

Броня уродца тоже была необычной — она совершенно не похожа была ни на один известный мне образец оружейного искусства Земли, а значит, это была броня Основания. Мощная толстая кираса зеленого цвета, с наплечниками и сплошными рукавами, что-то вроде бронешорт до колена, открывающих суставы, и ниже них — полноценные бронесапоги, со скидкой на обратное сгибание ног. Несмотря на то, что я никогда не видел ничего даже отдаленно похожего, сразу становилось понятно, что это обмундирование не просто взяли и напялили на существо — оно под него подгонялось, если не вообще изготавливалось с нуля прямо под него. Из чего оно было сделано, определить, конечно же, было бы вряд ли возможно даже вблизи, не говоря уже о том расстоянии, на котором я от него находился, но кое-какой демонстрации защитных характеристик я все же удостоился. На моих глазах одна из собак особенно высоко подпрыгнула и попыталась ухватить гоблина за палец на ноге (а их у него было по четыре на каждой, расставленных как у птичьей лапы — три вперед и один назад), тоже прикрытый броней. Ни хрена у псины не получилось — зубы лишь скользнули по броне, не то что не прокусив ее, а вообще будто не причинив гоблину никакого неудобства. Единственное, чем он отреагировал на такую наглость — это направил на псину свою пушку и та с громким «боф-ф» пробила ей череп насквозь своим голубым лучом.

Пока я рассматривал зеленого молодчика, он потихоньку расправился со всеми собаками, банально за счет того, что находился там, где они не могли его достать. Меня мучили смутные сомнения, что мне с ним делать. С одной стороны, вроде как он уничтожает существ Основания, то есть, моих врагов, а враг моего врага, как известно, мой друг. С другой стороны, очень уж он уродлив для того, чтобы держать подобное существо в рядах друзей. Другие друзья не поймут, боюсь.

На самом деле, конечно, дело не в этом. Просто я взрослый человек и прекрасно понимаю, что «враг моего врага» не всегда равно «мой друг». Иногда это равно «враг вообще всех, включая и меня». Так что я не торопился вылезать из своего укрытия и бежать к непонятному существу с распростертыми объятиями и радостными криками. К тому же, я вовсе не уверен, что оно поймет мой язык — как-никак канализационно-эльфийским я не владею.

А гоблин тем временем, разобравшись с собаками, спрыгнул с крыши автомобиля и принялся деловито собирать выпавшие с них коробки. Ну тут уже совершенно не осталось сомнений — это не тварь Основания, у которой переклинило мозги, и она начала бросаться на своих, это разумное существо, которое как минимум занимается всем тем же, чем занимаюсь и я, и мы все, кто остался на матушке-Земле. Но вот с какой целью он это делает?

В конечном итоге, ситуация разрешилась сама собой. Собрав все коробки, гоблин неожиданно крутнулся вокруг своей оси, будто его кто-то его окликнул, и увидел меня. Так и не докрутив свой оборот, он застыл на месте, широко расставив ноги и глядя на меня.

Какие мысли бродили в его вытянутой страшной черепушке — сказать было невозможно, я ведь с такого расстояния даже глаз его крошечных не видел. Все, что можно было констатировать — он изучает меня точно так же, как я изучаю его. Будто бы не уверен, что со мной делать и можно ли со мной как-то контактировать.

Хрен знает вообще, что происходит. С одной стороны вроде страшен как ядерная война, с другой — он тоже убивает тварей Основания. Может, он какой-то охотник на них, который прибыл сюда, как только узнал о том, что тут происходит?

Не придумав ничего лучше, я поднял руку, показывая, что готов идти на контакт.

Но гоблин на контакт не пошел. Даже наоборот — едва только я поднял руку, как он злобно оскалился, вскинул свою пушку и направил ее на меня!

Ну, знаешь!.. Я ведь пытался по-хорошему!

Я ушел обратно за угол, да подальше от него, помня, насколько просто пушка гоблина дырявила собак. И не зря — там, где я только что стоял, угол дома прожарило насквозь, буквально, в угловом кирпиче появилась небольшая сквозная дыра с оплавленными краями! Не знаю, чем оно таким стреляет, но что-то я сомневаюсь, что мои модули защиты от этого спасут — вряд ли это кинетический урон!

А еще я сомневаюсь, что после этого с уродцем получится договориться.

Я активировал клобук, и, пользуясь невидимостью, выглянул из-за угла еще раз. Гоблин медленно и настороженно подходил к моей позиции, не сводя с нее ствола своей странной пушки. Он прошел уже половину пути и с такого расстояния я заприметил, что воздух вокруг его кирасы слегка колеблется, как над горячим асфальтом в жаркую погоду. Не знаю, что это значит, но, боюсь, что ничего хорошего. В лоб атаковать не стоит. Да и незачем. Он ведь так пристально смотрит туда, куда я скрылся — грех этим не воспользоваться!

Я выскочил из-за угла и быстро перебежал за угол дома напротив, стараясь наступать только на асфальт и не допустить того, чтобы под подошвами что-то захрустело или зазвенело. Успел как раз вовремя — едва я оказался на своей новой позиции, как гоблин, обходя угол по широкой дуге, как заправский спецназовец, досматривающий комнату, вышел на мое прежнее место пребывания.

Только меня там уже не было. А вот спина гоблина перед моими глазами — была.

В руках у меня уже лежал дробовик Робина, заряженный пулевыми. Сейчас как раз та ситуация, когда я предпочел скорострельность привычности. Расстояние — десять метров, я попаду в него всеми пулями, даже если буду стрелять с закрытыми глазами.

Так я и сделал. Не закрыл глаза, в смысле, а выстрелил, прижав приклад к плечу и наведя прицел на центр зеленой спины, что уродливыми горбом прикрывала башку от прицельного попадания. Применил на самый первый патрон «усиленный выстрел» и выстрелил подряд их все, один за другим, опустошая магазин.

Первые пять или шесть выстрелов канули в прозрачном мареве, словно в водной пучине — как будто их и не было, только яркие всполохи на месте попаданий появились, словно пули сгорели. Защите гоблина было совершенно плевать на то, что первое попадание было заряжено навыком — она сожрала и его тоже. Следующие три снаряда попали в кирасу, но бесславно сплющились об нее, и только последний, предсказуемо загоревшийся желтым светом прямо в патроннике, пробил ее.

Не успевшего ни среагировать, ни, тем более, развернуться, гоблина пробило насквозь, на стену дома брызнула ярко-желтая кровь. Я выпустил из рук дробовик Робина, позволяя ему упасть на землю, подхватил свой, до того висевший на ремне и заряженный бронебойной пулей и выстрелил ею тоже.

Бронебойная тоже пробила кирасу, но насквозь уже не прошла — осталась где-то внутри. И, видимо, это было последней каплей для зеленого гоблина, поскольку он, так и не успев развернуться, кулем повалился на бок, придавив тушей свое оружие.

Я дернул цевье, досылая новый патрон и контролируя стволом противника. Гоблин не шевелился и не пытался подняться. Тогда я поднял с земли брошенный «Раздел» и сменил магазин, между картечными и зажигательными патронами выбрав картечные. Убрал дробовик обратно в инвентарь, перехватил поудобнее свою помпу и аккуратными шагами подошел к гоблину, не сводя ствола с его головы.

«Ревизия» его ожидаемо игнорировала. Даже сноски не выводила, не говоря уже о более полной информации. Это добавляло лишних очков моей теории о том, что это существо вообще не имеет никакого отношения к Основанию — ни в виде существа, ни в виде субъекта. Правда с той же вероятностью могло оказаться, что он как раз-таки субъект. Может, даже такой же человек, как и я, просто выпивший не тот мутатор? Или подвергшийся какому-то облучению?

Вот сейчас и узнаем.

Я осторожно толкнул гоблина ногой, переворачивая его на спину и не сводя ствола с уродливой башки. Оказавшееся неожиданно легким, несмотря на свои габариты профессионального бодибилдера, тело послушно перекатилось, и я сфокусировал зрение на оружии гоблина.

Твою мать.

Даже не столько удивительно то, что тварь все же принадлежит к Основанию — это как раз не сильно удивительно. Намного удивительнее то, что оружие гоблина не определяется нормально «ревизией». Я уже видел эти странные символы, и даже видел дважды — один раз ими был подписан треножник, второй раз — вибрационные твари, которые чуть не угробили нас с Йокой. И, кстати, последние тоже назывались в похожей манере — смесь инопланетных иероглифов и человеческого русского. И как это понимать?

Найти ответ я не успел. Гоблин оказался еще жив, и выяснилось это, когда он поднял левую корявку, на ладони которой, как и у меня, и у всех вокруг красовался интерфейсный знак, прижал его двумя пальцами и принялся судорожно тыкать пальцами по воздуху. Из его рта стекали струйки желтой крови, коей натекло под уродцем уже приличное количество, в груди, в дыре, пробитой моими пулями, что-то булькало и свистело, а он все пытался что-то вытащить из инвентаря, при этом глядя на меня с лютой ненавистью в глазах.

* * *

!

То ли он меня проклял, то ли выругался — хер знает. Я решил не проверять, что он вытащит из своего инвентаря за этими словами — вдруг гранату или гравипод? — поэтому спустил курок. Пуля пробила во лбу гоблина аккуратную дырку, и тело его обмякло.

Я не испытывал ни малейших угрызений совести ни по поводу того, что я убил это существо, ни по поводу того, как именно я его убил. Сам гоблин тоже поступил по отношению ко мне не очень-то честно, напялив неизвестную мне броню и взяв в руки пушку, которая, на минуточку, стены насквозь прожигает. Если бы он додумался не подходить, а расстрелять мой угол издалека, пусть это и заняло бы кучу времени с его скорострельностью, то ситуация могла бы сложиться по-другому, а пока…

А пока я замер в ожидании получения системного сообщения об убийстве субъекта Основания — заодно узнаю, какой позывной был у этого зеленого.

Но сообщения не было. Сначала я даже решил, что система сочла бой незаконченным, но никто больше на меня не нападал. Зато произошло кое-что другое — тело гоблина, вместе с броней и оружием… просто пропало! Не растворилось в воздухе, не провалилось под землю — просто моментально пропало, как будто его тут никогда и не было! Даже кровь его, разбрызганная по стенам — и та пропала! Даже серые коробки, которые он выбил из собак — не выпали! Единственное, что осталось — это сплющенные о броню пули, которые тихо звякнули по асфальту.

Ну, на этом мои полномочия однозначно все. Теперь я уже решительно ничего не понимаю. Если до этого момента было понятно хотя бы что-то, то сейчас в голове вообще нет никаких идей касательно того, что только что произошло. Получается, я просто так потратил на гоблина кучу боеприпасов, не получив за это взамен даже капельку кармы? Не получив даже уведомления о том, кого я собственно убил? Буквально — ничего не получив!

Это полностью противоречило всему тому, что Основа подкидывала до сего момента. Если ранее практически любое действие приносило вполне конкретные и определенные ништяки, то сейчас я чувствовал себя банально обманутым. Настолько привык за любой чих получать от системы хотя бы крупицу опыта, хотя бы серую коробку, что сейчас столкнулся будто бы с багом системы, глюком каким-то!

А, может, это и правда что-то вроде глюка или бага? Что-то такое, или вернее кто-то такой, кого тут просто не должно было оказаться? Может, он тут оказался слишком рано или наоборот — слишком поздно, и система, спохватившись, убрала его прочь в тот момент, когда он дал о себе знать?

Да, как же. Тогда убрала бы в тот момент, когда он собак расстреливал. Как-то громче заявить о себе, мне кажется, невозможно.

Короче, это полная хрень и я недоволен, слышишь, система⁈ Если бы можно было сказать, что я так не играю, то я бы так и сказал… Это, конечно же, не значит, что я не разберусь в происходящем, я обязательно разберусь… Но я недоволен.

Ладно, делать нечего — надо идти дальше. Тут уже ничего не выловить, в любом случае, все, что тут могло произойти — уже произошло. Поэтому я продолжил путь к военной базе, поставив себе в памяти зарубку разобраться еще и с этим.

По пути я не забыл завернуть и к куче обгоревших машин с целью проведать, как себя чувствует голубой вьюнок, который на них разросся. А вьюнок чувствовал себя, надо сказать, весьма и весьма неплохо — он не просто прибавил в длине и объеме раза так в полтора, он еще и совершенно отчетливо принялся растворять кузова машин, выделяя какую-то едкую субстанцию, судя по всему. Там, где лежали голубые плети вьюна, в закопченном металле были отчетливо видны борозды, точно повторяющие побеги. Они были пока еще неглубокими, но уже заметными, и такими темпами, если суммировать скорость роста этого растения и то, как он пожирает металл, уже через неделю-другую на месте этой кучи машин будет один сплошной клубок вьюна размером с девятиэтажку. Это, конечно, если вьюн использует металл как пищу, как строительный материал для своих клеток, а не растворяет его для чего-то еще… В любом случае, надо за этим следить. Вдруг эта херня тоже разумная, и, когда вырастет, пойдет на нас войной?

Покатится…

Я решил провести небольшой эксперимент, и, взяв в руки бронерез (он тупо длиннее) отрезал один из побегов, что оплел сгоревшую стойку автомобиля. За счет своей формы отрезанный кусок остался на стойке, а то, что отрезал — я откинул клинком подальше, а то вдруг оно срастется? А завтра посмотрим, как себя чувствует одинокий кусочек.

Закончив с вьюном, я перешел дорогу, подошел к стенам военной части и «Скачком» запрыгнул на стену. Постоял секунду, оглядывая всю территорию, включая перевернутый и разбитый полуприцеп, впечатавшийся в стену тягач, замерший посреди двора «Урал»… Бардак. Как есть бардак. Надо будет заняться всем этим. Убрать машины, убрать этот гребаный прицеп, предварительно сняв с него пулемет, если он, конечно, уцелел. Смести все обломки, и самое интересное главное — проверить, чтобы нигде в округе не спряталась ни одна тварь Основания. Короче, подготовить территорию к вечеру.

Вечером будет интересно…

По сути, на территории нашей военной части было всего три капитальных строения — это административный блок с проходной, вынесенный в отдельный закуток, казарма с одноэтажной пристройкой столовой, и одноэтажный же гараж. Все остальное пространство занимали полосы препятствий, плац, имитации каких-то укреплений и всякое прочее, что понятно (наверное) военным, но плохо понятно мне. Так или иначе, на территории части была просто уйма свободного места и было бы грех этим не воспользоваться в отношении моих будущих планов. Планов, которые начинались с создания клана, но вовсе этим не ограничивались.

Правда прежде чем приступить к их реализации, надо подготовиться. И даже не в том плане, что расчистить место под что-то, а в том, чтобы этим «чем-то» обзавестись.

Поэтому, поймав взгляд дозорного из тех, кого мы спасли с радиостанции, на ближайшей вышке (молодец, Сэм, додумался поставить наблюдателя) я кивнул ему, спрыгнул на территорию части и достал из кармана варп-кристалл.

Когда я употребил второй мутатор, система говорила, что я теперь могу пользоваться функционалом обменной площадки, но сейчас мне требовалось снова посмотреть на все то, что там продавалось. Посмотреть и выбрать то, что одновременно подойдет под мой-наш кошелек и при этом будет функциональным. Если говорить совсем грубо, то следовало подобрать оптимальное сочетание цены и качества.

Ну, и красивым оно тоже должно быть, как без этого.

Открыв портал, я шагнул в него и оказался на уже знакомой мне обменной площадке, на вершине холма. За спиной у меня крутил воронку переходной портал, а внизу, у подножья холма, — вот это да! — даже люди ходили!

С моей высоты было видно, как маленькие фигурки бродят между выставочных образцов, читают их описания, крутят в руках, катаются на них, если это транспорт… Короче говоря, делают все то же самое, что делал и я сам, когда впервые сюда попал.

И ни у кого из них в руках не было видно оружия — кстати говоря, как и у меня самого. Мало того — когда я полез в инвентарь, то обнаружил, что все занятые ячейки посерели и побледнели, вот прямо очень толсто намекая на то, что воспользоваться всем этим не получится. Единственное, что осталось активным это бустеры — видимо, для того, чтобы кто-то из субъектов, кто залетел в портал серьезно раненым, не загнулся от своей раны прямо здесь. Бустеры и сосуд очищения. Все остальное было заблокировано и не отзывалось на прикосновения пальцев.

Да что там — даже сами пальцы изменились! Все, что осталось активным — это интерфейс на ладони, а метки навыков на всех пальцах даже не побледнели — они просто исчезли, как будто их там никогда и не было!

Когда я тут был в первый раз, на все это я как-то не обратил внимания — не до того было, требовалось очень много информации поместить в голову и обработать, зато теперь, когда возникла вероятность попасть в конфликтную ситуацию, следовало признать, что это очень изящное решение со стороны системы. Нет ни оружия, которым можно атаковать другого человека, ни навыков, при наличии которых можно атаковать даже и без оружия. Если вдруг кто-то на кого-то все же решит залупиться, придется решать это дело обычным уличным мордобоем… И то не факт, что система не придумала чего-то и на этот случай тоже.

Впрочем, никто и не собирался устраивать свару. Все пятеро, что крутились внизу, держались на почтительном расстоянии друг от друга, будто бы и сами не горели желанием друг с другом не то что контактировать — даже оказываться слишком близко. За те несколько минут, что я наблюдал за ними, стоя на вершине холма, только два раза получалось так, что один из присутствующих внизу, осматривая выставочные образцы, оказывался близко к другому. И каждый раз тот, кто оставался на месте, подозрительно косился на пришельца и быстро, но аккуратно уходил осматривать другой экспонат, так, чтобы расстояние между ними снова стало приемлемым.

В общем, все предсказуемо. Даже в зоне, в которой на системном (в прямом смысле этого слова) уровне запрещены все возможности членовредительства, люди все равно настороженно относятся друг к другу. Наверняка у них есть для этого причины, наверняка каждый из них прошел примерно через то же самое, через что и я. Может, это проявлялось по-другому, может, кто-то умудрился хапнуть больше, чем я, но тем больше у таких людей к тому, чтобы так себя вести. И я бы не стал приставать к ним, если бы не одно но.

Мне чертовски нужно было знать, кто они. Не в том смысле, что это за люди, и не в том, как их зовут. Мне нужно было понимать намного более простую и прозаическую вещь — на каком языке они говорят. Откуда они. А если говорить в более глобальном плане — знать, распространяется ли действие системы Основания на всю нашу планету или по какому-то странному стечению обстоятельств уцелела только моя страна?

Поэтому я быстрым шагом спустился с холма и подошел к первому попавшемуся на глаза человеку. Так получилось, что он был чернокожим, с короткими дредами, но это еще ничего не знали — в конце концов, их сейчас полно во всех странах мира, включая и мою. Я бы попробовал хотя бы примерно определить его принадлежность по одежде, но вот беда — на нем красовалась явно системная броня («ревизия» не сработала, поскольку была отключена, как и прочие способности, но я уже на глаз научился отличать «наше» от «не нашего»), под которой его собственная одежда если и была, то я ее не видел. Поэтому пришлось уповать на самое просто из того, что мне было доступно — на вербальное общение.

— Здаров! — я приветственно поднял растопыренную пятерню в ответ на настороженный взгляд чернокожего. — Как сам?

— Unataka nini? — совсем не дружелюбным тоном ответил чернокожий, отступая назад. — Mbali!

Чуда не произошло. Система не спешила выступить в роли добровольного переводчика и наладить переправу через языковой барьер, на что я втайне надеялся. Не, ну а что? Она уже столько чудес невероятных подкинула нам, что можно и понаглеть немного, понадеявшись и на подобное тоже.

— Ладно, сорян. — я поднял вторую ладонь, показывая, что не имею никаких претензий. — Оставляю тебя в покое.

И я пошел к следующему человеку, который десятью метрами правее следил за нашим разговором. Это оказалась девушка, замотанная в какие тряпки и ленты, свисающие концы которых словно бы потихоньку таяли в окружающем пространстве, превращаясь в тонкие струи черного дыма. Даже гадать не нужно, чтобы понять, что это тоже системные шмотки. Да и не стал бы никто в здравом уме и при жизни заматываться в черные земные тряпки как мумия. Так, что одни только внимательные зеленые глаза осталось видно.

— तुम क्या चाहते हो? — спросил человек. — अपने तरीके से जाओ!

Голос был намного тоньше и ниже, чем у чернокожего, явно женский. Никакой агрессии в нем не было слышно, но твердость и подозрительность явно давали понять — тут разговора тоже не склеится. Впрочем, его бы не склеилось, даже если бы девушка так же желала бы общения, как и я.

Два из пяти. Если первый случай еще можно было списать на какого-нибудь залетного нелегала, который пересек границу без знания языка, то два это уже тенденция. На всякий случай я подошел к третьему — азиату, — и услышал в ответ яростное шипение:

— 私はあなたを消化します！

Тут уже сомнений не оставалось — общего языка нам не найти и не по причине отсутствия желания, а по причине отсутствия возможности. Эти ребята явно из совершенно других социумов, говорящих на других языках и имеющих в своих корнях совершенно другие традиции и менталитет. Короче говоря, ответ на свой вопрос я получил — система не выбирала, куда вторгнуться. Она вторглась сразу везде. Все страны, все континенты. Интересно, что происходит на тех территориях, где людей уже больше нет? Или почти нет? В деревнях на десяток жителей, например?

Или даже еще интереснее — а что происходит на территориях, на которых людей особо-то и не было никогда? В пустынях? В Сибири? Да, черт возьми, в океане, в конце концов! На борту кораблей и подводных лодок, самолетов?

На МКС?..

Ответа мне никто, конечно же, не дал. Ответы, как всегда, надо было искать самому… Хотя, если вдуматься, это не такой важности вопросы, чтобы всерьез ими озаботиться. Если вдруг подвернется возможность узнать ответ — да, с удовольствием узнаю. Узнаю и сделаю выводы. Но так, чтобы специально охотиться за ними — увольте. Есть дела и поважнее, причем намного.

И как раз к ним я и перешел.

Оставив в покое посетителей торговой площадки, полку которых прибыло еще на одного человека, который сейчас осматривался с вершины холма точно как я сам десять минут назад, я пошел между рядами выставочных экземпляров, держа четкий азимут на ряды домов — того, за чем собственно я сюда и пришел.

Торчащий здесь и завороженно глядящий на высоченный, в четыре этажа, коттедж общей площадью с два футбольных поля, худощавый чернявый тип с усиками кинул на меня взгляд, процедил:

— Cabron, sin respeto por el espacio personal!

И отошел в сторону, сместившись в другой сектор.

А я тронул табличку самого первого дома, представляющего собой просто кубик из неизвестного материала, стоящего пять валютных дисков, вызывая его голограмму и читая описание.

Скромный блок

Количество комнат: 1

Размер комнат: 4 м × 4 м

Количество предметов интерьера: 15

Время роста максимальное: 48 часов

Время роста минимальное: 30 минут

Требуемое количество сплайса: 200

Негусто, что сказать. Зато надо всего двести сплайса, можно даже в одиночку легко наковырять такое количество за пару дней даже из зараженных самого низкого уровня. Понять бы еще, от чего зависит разница между максимальным и минимальным временем роста. Хотелось бы конечно как можно меньше.

Я прошел дальше, проигнорировав сразу несколько позиций, которые были почти такими же, как уже виденный малый блок, и назывались соответственно «средний блок» и «большой блок», и отличались только размером внутреннего пространства, но даже не количеством комнат. Остановился я только возле строения побольше, которое тоже было одноэтажным, и тоже с плоской крышей, но уже имело две комнаты внутри.

Скромный би-блок

Количество комнат: 2

Размер: 4 м × 4 м

Количество предметов интерьера: 30

Время роста максимальное: 48 часов

Время роста минимальное: 30 минут

Требуемое количество сплайса: 400

Что ж, все логично. Две комнаты — в два раза больше сплайса, в два раза больше предметов интерьера. И стоимость — десять дисков. Тоже логично.

Но все еще не то, что нужно.

В итоге, поглядев на все варианты, я остановился на двух, которые позволял мой бюджет. Они стоили почти одинаково, но были совершенно разными по своей сути. Первый был двух-с-половинойэтажным зданием (с половиной, потому что половина второго этажа представляла собой открытую площадь, с одним только навесиком и перилами по пояс), в которое можно было запихнуть почти четыреста предметов интерьера и такого размера, что можно было бы занять почти три четверти площади внутри стен военной части.

Большой трехэтажный опорный центр

Количество комнат: 8

Размер: 6 м × 6 м

Количество предметов интерьера: 340

Время роста максимальное: 80 часов

Время роста минимальное: 1,5 часа

Требуемое количество сплайса: 6000

Второй вариант был всего-то двухэтажным и по площади занимал от силы половину первого варианта. Но с одним нюансом.

Оставшуюся половину площади занимало не что иное, как… грядки! По крайней мере, на голограмме-презентации это выглядело именно так — ровные ряды насыпанного дорожками сплайса, из которого тянутся вверх различные растения. Мало того — судя по описанию, которое показала мне голограмма, когда я попытался разглядеть грядки поближе, показало интересную особенность — каждая внесенная в них единица сплайса начинает работать как пять единиц! Да к тому же, как оказалось, это не грядки как таковые, это просто пространство, на котором возможно вести любую сельскохозяйственную деятельность, и при этом бонус сплайса все так же останется актуальным!

Средний фермерский дом

Количество комнат: 6

Размер: 4 м × 4 м

Количество предметов интерьера: 200

Время роста максимальное: 72 часа

Время роста минимальное: 2 часа

Требуемое количество сплайса: 8000

Ну разве не чудо? Да, стоит намного больше в сплайсе, но с учетом пятикратного бонуса — окупится практически сразу же. Зато не надо будет думать о том, где взять просто невероятное количество сплайса для того, чтобы организовать фермерскую зону внутри стен военной части. А то, что организовать ее придется — это уж как пить дать. Уже давно очевидно, что перебиваться подачками системы из коробок не выйдет, надо производить свои ресурсы, тем более, что у нас есть такая потрясающая цветочная фея, как Настя. А из полученных ресурсов — крафтить свое снаряжение, тем более, что система самим наличием системы профессий непрозрачно намекает, что делать это не просто можно — нужно! У меня в «клане» почти половина тех, кто до сих пор первого уровня, не говоря уже о тех, кто, может, и согласился бы выбрать боевой путь, а не мирный, да возраст и состояние здоровья (а иногда и то и то сразу) не позволяют. Два десятка человек, которые надо чем-то занять, чтобы они невзначай не придумали занятие себе сами…

Короче, решено. Не колеблясь больше ни секунды, я выбрал фермерский дом и ткнул в кнопку «купить». Заодно и валюты немного сэкономил по сравнению с огромным особняком, в который еще непонятно, что ставить вообще. Три с половиной сотни предметов интерьера — это вообще как, чем такой лимит заполнять? Пирамидками сплайса мандалы выкладывать?

В голубом облаке передо мной сгустился небольшой объект, который в руках сформировался в толстую увесистую пластину из черного металла размером с две сложенных вместе ладони. На одной стороне у нее было нарисовано схематическое изображение выбранного дома, на другой угадывались тонкие щели небольшой крышки, которая, правда, не поддавалась, как я ни пытался ее подцепить ногтями.

Тайна открылась чуть позже, когда я ради интереса дошел до самого конца ряда с домами и увидел то, на что раньше не обращал внимания… Ну, или чего тут просто не было.

Это был небольшой цилиндрический пьедестал, над которым висело ни что иное, как семя строения! Вернее, не само семя, а лишь его голограмма, само семя предлагалось купить за один валютный диск за штуку. Зато вызвав голограмму с описанием, я окончательно поставил точку в вопросе взаимодействия с чертежом.

Оказывается, та крышка в середине пластины действительно открывалась, если коснуться ее семенем. После этого семена закладывались внутрь (пластина внутри полая), и чертеж вместе с ними закапывался в кучку сплайса, после чего начинался рост.

Заодно стало понятно, когда здание растет минимальное время, а когда — максимальное. Если семя всего одно — будет расти максимум времени, каждое дополнительное снижает время роста в какое-то количество раз, при этом максимальный результат (и минимальное, соответственно, время) достигается если семян будет десять.

Порадовавшись тому, что у меня осталось еще достаточно валютных дисков, я купил еще десять семян (одно про запас) и едва поборол искушение прямо сейчас насыпать их в чертеж, чтобы посмотреть, что будет. Посмотрю еще. Успеется. А пока что есть дело поважнее, и, что приятно — поинтереснее.

Надо выбрать обстановку, интерьер для новостройки. Ново… рощенки… Твою мать, короче, для нового дома!

Так как практически все валютные диски я потратил, то ни на что в это секции смотреть больше не стал — все равно больше покупать было не на что. Вместо этого я направился в секцию, в которой торговали предметами за сплайс, ловя на себе подозрительные взгляды тех, кто так же, как и я, бродил между рядами. Стоит отметить, что сейчас их взгляды несколько изменились, и, помимо подозрения, в них появился интерес — как-никак я единственный из всех присутствующих что-то покупал, а не просто смотрел. По крайней мере, единственный из тех, кто был в моем поле зрения.

В сплайсовом отделе было намного больше рядов и предметов, чем там, где предполагалась оплата валютными дисками, и именно здесь была сосредоточена основная масса тех самых предметов интерьера. Предметов, которые только называются «интерьером», а на самом деле — очень даже важные и функциональные вещи. Здесь не было ничего из того, что было бы просто ненужными пылесборниками, даже если оно таким казалось на первый взгляд.

Первым делом я зашел туда, где стояли ряды различных кроватей. Были тут односпальные узкие койки, были двух или даже трехспальные огромные поля для сна, и все они стоили совершенно разных денег. Разница в цене обуславливалась не только и не столько размером и красотой лежбищ, сколько бонусами, которые они давали.

Устроено тут все было точно так же, как в отделе с домами — покупался не сам предмет, а его «чертеж», который необходимо было применить на территории дома, чтобы предмет появился. При этом, разумеется, дом должен был быть сугубо системным, и никак иначе. На территории, которая не принадлежит Основанию, эта штука останется простым чертежом, и ничего сделать с ней не получится. Впрочем, в описании самого чертежа подобной информации, как обычно, написано не было — это пришлось изучать на стенде продажи, как и информацию про дома. В описании чертежей вообще было очень мало что написано. Например:

В столовой сидели люди. Много людей. Наверное, вообще все люди, которые присутствовали в данный момент на территории станции. Кроме двоих, кто в данный момент находился на наблюдательных вышках и следил за нашей безопасностью. И, кажется, я знаю, кто конкретно были эти двое. И знаю, почему один, а, вернее, одна из них помахала мне рукой. Ведь из тех, кого я хорошо знал, в столовой присутствовал один только Сэм.

Он сидел немного в стороне от всех остальных, на развернутом задом наперед стуле. Руки он сложил на спинке, а на коленях, — и это не понравилось мне больше всего, — у него лежал автомат. На предохранителе, конечно же, да и ствол смотрит в стену, но все равно это очень недобрый знак.

Даже более недобрый, чем напряженное молчание, встретившее меня в столовой. Казалось, что сборище такого количества людей просто не способно проходить в тишине, обязательно в воздухе должен висеть тихий гул и шушуканье, но нет — даже шепотка не пробежало. Все сидели без движения и молча смотрели на меня.

— Так. — я встал на пороге, не двигаясь дальше. — Что тут происходит?

— О, ты не поверишь. — вздохнул Сэм. — Тут образовался профсоюз… Так ведь это называется?

— Чего? — не понял я. — Может, кто-нибудь другой мне сможет объяснить, что здесь происходит?

И тут внезапно людей словно прорвало. Все заговорили внезапно и разом, перебивая друг друга, перекрикивая, пытаясь сделать так, чтобы именно его услышали! Поднялся такой гвалт, что даже в ушах зазвенело!

Я поморщился, поднял дробовик, направил ствол в открытое окно, задрав повыше, и спустил курок. Грохот выстрела моментально перебил все голоса, и люди испуганно замолчали.

— Так… — я пробежался глазами по толпе и нашел взглядом ту женщину, что назначил в помощники Полине. — Ты. Говори.

— Мы хотим знать, что вокруг происходит. — заявила она, гордо подняв подбородок. — Мы находимся на территории военной части, как овцы в загоне, и даже не знаем, что творится вокруг! Вы постоянно уходите, чем-то занимаетесь, что-то делаете, а мы сидит целыми днями здесь, как будто пленники! А потом внезапно оказывается, что на нас идут войной какие-то другие люди, и в итоге это заканчивается тем, что наши люди — гибнут!

— Так и что конкретно вы хотите? — перебил я. — Я пока что не слышу никакой конкретики.

— Мы хотим свободы!

— Так вас никто не держит. — я развел руками. — Я же с самого начала сказал — если вы не желаете оставаться с нами, то можете проваливать на все четыре стороны. За стенами военной части до хренища свободного места, и вы можете занять любой его кусок.

Женщина отвела глаза и ничего не сказала. Но зато вместо нее поднялся один из мужиков — один из тех, кого мы вывели с радиостанции.

— Если что, не все так думают. — сказал он. — Нам и тут хорошо, и после того, что нам пришлось пережить сидя на станции без еды — я даже рад, что мы здесь. А то, что мы ничего не знаем и ничего не делаем — так это даже к лучшему! Я уже нагорбатился за свою жизнь, спасибо! Дайте хотя бы конец света провести спокойно!

И внезапно все люди заговорили снова. Но уже не со мной — а друг с другом. Они явно уже давно успели разделиться на два лагеря — тех, кто всем доволен и тех, кто наоборот, и сейчас чуть ли не стульями друг в другами кидались. Некоторые повскакивали со стульев, тыкая друг в друга пальцами и вопя, что есть мочи, где-то моментально конфликт накалился до такой степени, что мужики похватали друг друга за грудки. Я быстро глянул на Сэма, он скривил рожу и похлопал лежащий на коленях автомат.

Все ясно. Ушлый вояка предвидел, что подобное может случиться, и взял с собой «успокоин». Конечно, применять его по назначению он не собирался — максимум, пострелять в потолок, примерно как я… Ну, может, прикладом двинуть особо зарвавшегося кого-нибудь, но точно не бить на поражение. В идеальном случае одного только вида должно было хватить, чтобы остудить пыл самых горячих.

Я поднял дробовик и снова выстрелил в окно. Грохот выстрела снова перекрыл людской гомон, и все заткнулись. Не сразу, но заткнулись, и перевели взгляды на меня.

— Закончили? — участливо поинтересовался я. — Если да, то все за мной. Кто нет — можете оставаться тут и сотрясать воздух, сколько в голову взбредет. Но повторять ничего и ни для кого я не буду. Так что кому нужны ответы — за мной.

Я развернулся и вышел обратно из столовой, на мгновение пожалев о том, что так и не пообедал. Надеюсь, после всего этого цирка выдастся хотя бы минутка…

Не оборачиваясь, я вышел обратно на плац и дошел до слипшихся воедино «Урала» и перевернутого полуприцепа, которые, конечно же, пока еще никто не убирал. И это даже хорошо, что никто не убирал. Сейчас они мне пригодятся.

Я вскарабкался на капот «Урала» и сразу же оказался как будто на трибуне. Я осмотрел толпу, которая даже стоя вроде бы вперемежку все равно умудрялась разделиться на две примерно равные половины, и заговорил:

— Скажите, вы где-то видели пленников без кандалов? Пленников, не сидящих за решетками? Пленников, которых никто не стережет?

— Ага, как же, не стережет! — послышалось из толпы. — Вон с автоматом стоит!

Я перевел взгляд на Сэма, стоящего позади всех остальных, он ухмыльнулся, поднял автомат стволом вверх, отстегнул магазин и повернул его устьем к толпе, чтобы все убедились, что патронов в нем нет. Присоединил магазин обратно, щелкнул предохранителем и несколько раз дернул затвор, демонстрируя, что патронник тоже пуст.

Из толпы пробурчали что-то недовольное, но я лишь кивнул Сэму и предпочел не обращать на это высказывание внимания.

— С другой стороны, есть люди, которые, видимо, считают, что то, что происходит сейчас — это повод расслабиться и получать удовольствие. Как в полубасне, начинающейся со слов «Если изнасилования не избежать…» Так вот я вам заявлю так — само по себе «изнасилование», если так назвать ситуацию вокруг, уже случилось. Оно прямо сейчас в процессе. Мы его уже не смогли избежать и не смогли бы, даже если бы знали о нем заранее, даже если бы приложили все свои усилия. И мы действительно собираемся получать от этого удовольствие. Мало того — мы собираемся получать от этого еще и определенную выгоду. Но! На своих условиях.

Я снова обвел толпу взглядом, убеждаясь, что все внимают, и продолжил:

— Вам не нравится то, что за ворота выходит лишь малая группа? Вам не нравится, что вы при этом сидите в четырех стенах? А разве кто-то из вас хотя бы раз попросился с нами в рейд? Разве кто-то из вас высказал желание научиться владеть оружием? Или тем более, сказал, что уже каким-то владеет? Как Сэм? Как Йока? Кобра? Я, в конце концов! Я говорю «мы», имея в виду нас четверых. Я говорю «мы», потому что у нас есть не только и не столько возможности противостоять тому, что нас может встретить за воротами. Главное — у нас есть желание выяснить, что вообще там может нам противостоять. Узнать больше о системе. Выяснить, как она работает, чего от нее ждать и как ее можно использовать себе на пользу. Не на пользу конкретного человека, а на пользу всех тех, кто находится внутри этих стен. Система Основания ориентирована на то, чтобы производить армии из одного человека, из одного субъекта, я думаю, многие уже это поняли. Но это работает лишь когда речь идет об истреблении безмозглых тварей, зараженных и прочей нечисти. Когда же речь заходит о других субъектах Основания, то следует признать — армия из двух всегда будет сильнее армии из одного, если только между ними не будет десятикратной разницы в уровнях.

— Ты говоришь о других людях? — спросил кто-то из толпы.

— Если бы. — я хмыкнул. — С людьми еще можно договориться, но сегодня я узнал кое-что принципиально новое. Вы хотите информации? Я вам ее дам — на Земле, кроме людей и тех, кто назван системой как «существа Основания», есть и иная форма жизни. Я не знаю, кто они, я не знаю, откуда они взялись, но сегодня я не просто увидел, а еще и убил огромного гоблина в зеленой броне и с какой-то лучевой пушкой. Он занимался тем же, чем занимаемся мы — убивал зараженных, — но увидев меня он атаковал первым и мне пришлось защищаться. Вы хотите информации? Пожалуйста, вы ее получили. А теперь скажите — как она вам помогла? Что она вам дала? Я сам отвечу за вас — ничего. Ведь большая часть из вас никогда даже не покинет этих стен.

— Откуда нам знать, что ты не врешь⁈ — снова выкрикнул кто-то из толпы. — Что ты не придумал это только что⁈

— Абсолютно ниоткуда. — согласился я с дерзким предположением. — Мало того, мне совершенно похрену, поверите вы мне или нет. Останетесь или уйдете. Я повторяю еще раз — никто никого не держит. Хотите испытать все на собственной шкуре — вперед. Только сначала придумайте, как вы будете там выживать. Хотя бы в одиночку. А если вдруг вам припрет отправиться группой — как вы будете это делать группой. Я даже немного помогу вам, проведу так сказать ликбез. Кто из вас сделал что-то полезное сегодня для нашей базы? Кроме Полины, которая, понятное дело, готовила еду? Кроме Йоки и Кобры, которые стоят на постах? Кто из вас сделал что-то полезное вместо того, чтобы создавать профсоюзы? Я вот за себя могу сказать, например.

Я быстро зашел в инвентарь и выбросил из него мешок цемента, который гулко упал на капот «Урала».

— Я притащил мешок цемента, чтобы починить стену. Притащил бы и два, да в инвентарь не поместилось. Зато я запомнил, где находится магазин, и теперь мы можем туда заявиться, например, на машинах. Ну так что, кто-то из вас может похвастаться чем-то похожим? Нет? Так я и думал.

Я снова обвел взглядом толпу, в которой почти все стыдливо опустили глаза, лишь бы не встречаться со мной взглядом.

— Одно я могу сказать вам точно. — я продолжил. — Вам всем жутко повезло. Ведь именно сегодня все нахрен изменится. В мире началась новая фаза Основания, и, насколько показывает мой опыт, ничего хорошего для нас в глобальном плане это не принесет. Система развивается, и каждый этап ее развития — это новые испытания и новые вызовы для нас. Испытания и вызовы, с которыми уже невозможно справиться в одиночку. Не тогда, когда параллельно с этим еще приходится следить за кучкой инфантильных людей, которые стали взрослыми, но ни хрена не повзрослели. Поэтому сегодня я официально объявляю, что создаю клан. Каждый, кто в него войдет, тем самым согласится выполнять указания главы клана и офицерского состава, без обсуждений и возражений. Каждый, кто не войдет, будет волен выбирать свой дальнейший путь, как он захочет. Аналогичным образом любой, кто будет исключен из клана по той или иной причине, покинет эту базу и больше сюда не вернется.

Я ткнул рукой себе прямо под ноги:

— Вот здесь будет размещен большой клановый дом, в котором будут установлены различные станки для производства системного оружия, брони и других вещей. К нему прилагается территория, на которой можно выращивать системные растения и животных, чтобы они давали системные ресурсы. Как мы уже выяснили, за занятия всякими ремесленными делами система тоже дает очки опыта, и, хотя меньше, нежели за уничтожение существ, зато это совершенно безопасная прокачка, которая, помимо прочего, еще и будет полезна для всех остальных членов клана, ведь ее следствием будет более хорошее материальное и техническое обеспечение охотников. Броня, оружие, бустеры, и многое другое, о существовании чего мы, может, даже пока еще не подозреваем — вот каким будет вклад таких людей в дело клана. И я понимаю, что сейчас наверняка почти все из вас подумали про себя что мол вот еще на грядках копаться, я лучше пойду зараженных крошить… Так вот я вам скажу. За один только вчерашний день я был ранен три раза. Из них два — настолько серьезно, что в условиях привычной нам Земли я бы не выжил. Да что там — я не выжил бы, даже если бы просто немного замешкался с тем, чтобы оказать себе самопомощь! А теперь обернитесь все и посмотрите на Сэма. Посмотрели? Так вот вчера еще в его организме плескалась от силы половина той крови, что должна быть там в нормальном состоянии. И он тоже мог легко погибнуть, потому что, в отличие от вас, кто был худо-бедно укрыт за стенами, он находился на самом острие атаки, и, по сути, только ему мы должны быть благодарны за то, что эта шайтан-арба была наконец подавлена.

Сэм, на котором скрестилось множество взглядом, хмыкнул и сделал дурашливый книксен. С автоматом в руках это выглядело особенно уморительно.

— И это я уже не говорю о том, что, возможно, придется и убивать тоже. — продолжил я. — Не нужно никакого особого умения, никакого особого состояния для того, чтобы умереть. Но вот для того, чтобы убивать — это совсем другое дело. И я даже не про существ Основания говорю, с ними как раз все просто. Многие из них настолько омерзительно и отталкивающе выглядят, что их прикончить проще, чем таракана прихлопнуть — вы просто не считаете это убийством или даже лишением жизни. Это превращается в дератизацию, в уничтожение вредителей. Сложности могут возникнуть, когда перед вами появится другой человек. Не все могут перешагнуть свой психологический порог. А перешагнуть его придется. Потому что с немалой долей вероятности тот, кто стоит напротив, когда-то уже успел его перешагнуть. И он медлить не станет.

Я спрыгнул с заскрипевшего капота «Урала» и медленно пошел через расступившуюся толпу, поочередно встречаясь с ними взглядами и продолжая вещать:

— За все эти дни я пришел к выводу, что система приводит все к максимальному упрощению. Неважно, как и почему это происходит, но отрицать очевидное — просто глупо. Универсальные патроны. Универсальные ресурсы. Универсальные коробки, из которых выпадает как еда, так и снаряжение. У нее даже есть универсальные навыки, которыми может пользоваться кто угодно, вне зависимости от выбранной специальности. Поэтому то, чем можно заниматься, система тоже упростила до нельзя — можно заниматься охотой на тварей, или каким-либо ремеслом. Да, можно заниматься всем этим одновременно, но, как известно, гоняясь за двумя зайцами, не поймаешь ни одного. К тому же лично я не представляю, как можно после целого дня ковыряния на грядках, потом еще и отправляться на улицу рубить зараженным голову… Или в обратном порядке, кому как удобнее. Если среди вас найдутся такие Гераклы, которые смогут совмещать это на постоянной, — подчеркиваю, постоянной! — основе, честь им и хвала. Лично я к таковым не отношусь и не хочу относиться. Потому что я свой путь уже давно выбрал. Меня могут ранить, меня могут убить, я это понимаю. Но у меня есть весьма немаленький шанс того, что в критической ситуации я окажусь быстрее своего противника. Во всем. Быстрее проанализирую ситуацию, быстрее вложусь, быстрее спущу курок. Кто из вас может сказать о себе то же самое? Подумайте об этом хорошенько. Но потом. Сперва вам надо подумать кое о чем другом.

Дойдя до Сэма я остановился, развернулся лицом к толпе и поднял руку. Открыл интерфейс и влез во вкладку «Клан». Там меня встретили две кнопки «Создать клан» и «Поиск клана». Я, конечно же, ткнул в «Создать».

После того, как я создал клан, появилось новое окно, рядом с которым светились функциональные кнопки — «Пригласить», «Исключить», «Повысить приоритет». Вторая и третья были неактивными, что логично — ведь у меня в клане еще никого нет, а значит, некого исключать и некому повышать приоритет. Остается доступной только функция приглашения, ну да мне как раз она сейчас и нужна.

Я поднял вторую руку, нашел глазами в толпе Настю, указал на нее пальцем и другой рукой ткнул в кнопку «Пригласить». В окне клана тут же появилась надпись «Сверчок — приглашение отправлено». Настя громко и отчетливо ойкнула, пробежала глазами по невидимому мне сообщению, широко улыбнулась, ткнула пальчиком в воздух, и, расталкивая людей, выбежала ко мне и встала рядом.

А в моем клане появился первый участник, о чем незамедлительно сообщило окно списка участников.

Я нашел глазами в толпе Полину, указал на нее и снова отправил приглашение. Полина улыбнулась, едва заметно кивнула и тоже вышла вперед, встала около меня, а а списке участников появилась еще одна строчка — «Малина».

Полина-Малина, логично, чо…

Одно за другим я обводил столпившихся передо мной людей пальцем и тыкал, тыкал, тыкал пальцем в кнопку, рассылая приглашения. Некоторые соглашались сразу же, некоторые — секунду подумав, а некоторые — так и не дали никакого ответа даже тогда, когда все остальные уже все для себя решили.

Таких было трое. Двое мужчин и женщина — та самая, которая подняла бучу. Опять.

Из мужчин я не знал ни того, ни другого. Одного, кажется, вытащили с радиовышки, а второго, возможно, притащили из логова бандитов — не уверен. Главное, что один из них держался рядом с бунтаркой, а вот второй стоял особняком и смотрел на меня без неуверенности во взгляде. Это было необычно, если учесть, что ответа он так и не дал.

— Нам понадобится устав. — произнес он без агрессии и даже без нотки сомнения. — Я не знаю, как остальные, а мне не улыбается с двух ног вписываться в то, не знаю, что.

— Разумно. — я кивнул. — Создадим устав, обязательно. Правила поведения и все прочее. Если тебя что-то из них не устроит — ты всегда сможешь выйти. Создание клана не отменяет правила «никого не держать».

— Добро. — кивнул мужчина и принял приглашение, и в списке участников клана появилась новая строчка — «Спирт».

Приплыли, блин. Сначала Сэм, теперь Спирт. Кстати, о Сэме.

Я пригласил в клан и его, и он, конечно же, моментально согласился. Я бросил короткий взгляд на вышки, на которых располагались Йока и Кобра и решил, что их приглашу потом — больно далеко они были. Сейчас же было куда более важное занятие.

Я перевел взгляд на мужчину и женщину, которые так и не приняли приглашения. Женщина стояла, сложив руки на груди и поджав губы, а мужчина и вовсе смотрел в небо, словно его все это не касалось.

— Ну? — поторопил я.

— Мы не будем вступать никуда. — за двоих ответила женщина, сразу обрисовывая, с кем из них следует вести диалог. — Это дебилизм какой-то! Мы свободные люди!

— Отлично. — я пожал плечами. — В таком случае, вы свободны.

— В смысле? — опешила дамочка.

— В прямом. — я снова указал на них пальцем, и ткнул в кнопку «Отменить приглашение», в которую превратилась кнопка «Пригласить». — Сколько раз мне повторять, что никого держать мы не будем? Правда, у этого замечательного правила есть и оборотная сторона — терпеть никого мы тоже не станем. Так что если вы не вступаете в клан — вы уходите отсюда. Прямо сейчас.

Женщина моментально спала с лица. Вся спесь слетела с нее, как плавки пятьдесят четвертого размера со школьника при прыжке в воду, и она пролепетала:

— Но там же за стенами!.. Там же!..

— Там, верно. — я кивнул. — И вы об этом знали. Вы были предупреждены. Вы были в курсе. И все равно между нами и ними вы выбрали не нас. Из чего я делаю простой вывод — вы решили, что с ними вам будет комфортнее. Не смею вас задерживать.

Женщина поджала губы и сощурилась:

— Я это так не оставлю!

— Пожалуйста. — я пожал плечами. — Вы, главное, нас оставьте. А остальное уже не так страшно будет.

— Вы еще пожалеете! — прошипела женщина и схватила мужика, что так и не проронил за все это время ни слова, за руку. — Идем, Тимур!

— Ёпта, ну нахер!.. — внезапно вспылил Тимур и вырвал руку. — Иди сама, если есть желание! Месяц знакомы, а ты уже решила, что мы женаты и я под каблуком, что ли⁈ Нахер мне не уперлось в очередную авантюру из-за тебя лезть, и так до сих пор одного зуба не хватает после того случая! Хочешь валить — вали без меня! А я уж лучше тут останусь, тут хотя бы понятно, что дальше будет!

Он перевел взгляд на меня, и, сменив тон, попросил:

— Командир, извини. Долго думал очень, да вот в итоге надумал… Пригласишь по-новой?

Я хмыкнул и кинул ему новое приглашение. Он его тут же принял и встал рядом со мной.

— Да пош-ш-шли вы! — прошипела женщина, оставшаяся в одиночестве. — Вы об этом еще пожалеете!

И она резко и порывисто развернулась в сторону ворот.

— Сэм, проводи. — велел я.

Сэм кивнул и пошел следом за ней, держа автомат, хоть и пустой, на сгибе локтя. А я же повернулся ко всем остальным, одновременно заглядывая в список участников. Поршень, Калита, Боцман, Ди-джей, Хоккей… Каких только позывных тут не было, елки-палки…

В конечном итоге набралось двадцать восемь человек. Со мной — двадцать девять. С Йокой и Коброй будет тридцать один. Вполне неплохо для начала, я считаю. Теперь главное всем этим грамотно распорядиться.

— Итак, теперь мы клан. — объявил я. — Поэтому слушайте первое задание. У нас до сих пор дыра в стене, и с этим надо что-то делать. Сейчас Малина и Сверчок отправятся готовить пищу на следующий прием, а все остальные должны будут разделиться на две равные по составу группы. Одна займется проломом в стене — надо будет разобрать завал и посмотреть, какие куски можно приладить на место. Задачей второй будет очистить центр нашего двора. «Урал» должен быть еще на ходу, так что с его помощью будет нетрудно растащить весь этот металлолом, и расположить его вдоль стен. Пока что этого будет достаточно. Вопросы?

— Нам понадобятся тросы какие-нибудь. — раздалось из толпы.

— Ага, а нам какие-нибудь лопаты, перчатки. — поддакнули ему. — Где это взять все?

— Пока что начинайте так, осмотритесь, выработайте план действий, а я чуть позже отошлю к вам Сэма, он подскажет, где что брать. — я на ходу сориентировался. — Тут, в конце концов, военная часть, и всякого инструмента должно быть навалом. И, прошу вас, будьте осторожны, не геройствуйте и соблюдайте хотя бы минимальную технику безопасности. Любая ваша травма это не просто выпадение целого человека из рабочего процесса, это не только его личная боль и дискомфорт, но еще и непредвиденные расходы медицины. А с ней, как вы знаете, как и со всем остальным, в магазинах всего мира нынче наблюдаются некоторые проблемы.

— Справимся. — прогудел кто-то.

— Я очень рад. — я серьезно кивнул. — Тогда приступайте.

Секунд тридцать люди переговаривались внутри толпы, а потом худо-бедно разделились на две примерно равные части и отправились, куда я и сказал, не забыв прихватить с собой мешок с цементом.

Я же пошел к наблюдательной вышке, на которой засела Кобра, одновременно отправив через чат сообщение Йоке, чтобы она подошла туда же.

Но даже раньше, чем Йока, возле подножья той вышки оказался Сэм. Он стоял, подпирая ее плечом и жевал травинку, глядя на меня. Автомата при нем уже не было, зато была Кобра, стоящая рядом и критически осматривающая собственные пальцы.

— Ну как? — спросил я, подходя.

— Прекрасно. — не разжимая зубов, ответил Сэм. — Баба с возу, как говорится… Эй, я не про тебя!..

Это он уже Кобре сказал, которая при этих словах почему-то ткнула его острым локтем в бок, да так, что Сэм аж отскочил немного от вышки.

В этот момент подошла и Йока, и, хотя база на некоторое время осталась без наблюдения за внешним периметром, мне нужно было с ними быстро поговорить.

Но сперва я, конечно, раскидал оставшиеся приглашения и девчонки приняли их, не колеблясь. И только после этого Кобра спросила:

— А это что вообще было?

— Кредитные договора, по ходу, ты тоже никогда не читала. — хмыкнул Сэм.

— А я кредитов не брала. — парировала Кобра.

— Ну и зря, сейчас отдавать бы не пришлось.

— Так сейчас и деньги никому не нужны. — хмыкнул я. — Это приглашение в клан. Теперь мы все являемся… хм, частями единой структуры, что ли.

— Ой, даже я знаю, что такое клан. — отмахнулась Йока. — Что ты на меня так смотришь? Да, я играла в пару игрушек!

— Проблема в том, что пока что, в отличие от игрушек, я не вполне понимаю, что это нам дает. — признался я. — Как такового функционала никакого нет, а на всякого рода пояснения, как вы знаете, система скупа.

— Ну да, карточки там всякие… — Йока кивнула.

— Вот-вот, всякие карточки. Мы до сих пор не знаем о системе и сотой части всей информации, поэтому я хочу вам кое-что сказать. Мы все тут люди взрослые, и все должны понимать, что на данный момент мы тычемся в систему вслепую, как кроты, с той лишь разницей, что, в отличие от кротов, каждый неудачный тычок может привести нас в жерло действующего вулкана. Поэтому я принял решение, что, несмотря на то, что я создал клан, несмотря на то, что я являюсь его главой, я им управлять не буду. Это отнимает слишком много времени, сил и главное — нервов.

— А на хрена ты его создавал? — удивился Сэм.

— Долго объяснять. — я поморщился. — Если вкратце — так надо было. Я это все к чему — мне понадобятся люди, которые смогут управлять кланом в мое отсутствие.

— А куда ты собрался? — нахмурилась Кобра.

— Продолжать искать информацию. Искать новых противников, новые секреты, получать новые достижения и надеяться на то, что в наградах за них будут попадаться новые карточки с информацией.

— Так они же и из обычных коробок валятся!

— Ага, с вероятностью один к пяти тысячам. Или около того. Это не вариант. Даже если каждый из нас будет валить по сотне зараженных в день — сама посчитай, сколько времени уйдет. А ведь зараженные не стоят на месте и тоже прогрессируют. Началась третья фаза и я нисколько не удивлюсь, если окажется, что по улицам уже шарахаются зараженные третьего уровня, если не выше. И наша, а, вернее, ваша задача — догнать их. Причем как по уровням, так и в отношении материальной базы.

— Чего? — не понял Сэм. — А где мы материальное обеспечение-то возьмем?

— Об этом потом. — я кивнул. — Для начала надо разобраться с людьми. Завтра мы разделим всю эту неорганизованную толпу на две половины. На тех, кто будет проводить вылазки за стены, зачистку территории, убийство существ Основания, короче говоря, все то, что в ммошке назвали бы «фарм». И тех, кто не будет вылезать из-за стен, производя то самое материальное обеспечение. Соответственно, после этого необходимо будет приступить к тренировкам одних и к работе других.

— Ага, то есть, ты будешь шарахаться по городу и заниматься всем самым интересным, а мы тут сиди и паси ясельную группу детского садика, что ли? — прищурилась Кобра.

— Кей, притихни. — внезапно вмешался Сэм. — Если надо, будем пасти ясельную группу, тем более, что Фаст абсолютно прав. Мы и там потратили огромную кучу времени хрен пойми на что, вместо того, чтобы качаться как не в себя и иметь возможность не бояться новых придумок системы. Если мы и дальше будем этим заниматься, то получится, что вместо клана у нас просто три десятка мешков с мясом, которые в следующую фазу, а, может, даже и в эту, все что смогут сделать — это задержать тварей на то время, что они их будут пожирать.

— Прекрасно сказано. — я щелкнул пальцами. — Прямо все по делу. К тому же, хочу особо заострить внимание на том, что, как я уже успел заметить, «самое интересное» в случае системы одновременно означает и «самое опасное», причем опасное обычно настолько, что в одиночку я с этим не справлюсь с высокой долей вероятности. Наткнусь на тот же самый треножник — и что мне с ним делать, спрашивается, без РПГ? Так что не переживайте — вы если какое-то веселье и пропустите, то самую его малость. Я подозреваю, что, в основном, буду заниматься, в общем-то, тем же, чем и вы — раз за разом тыкаться туда, куда уже тыкался в надежде на то, что в предыдущий раз ткнулся недостаточно глубоко.

— Так, может, тогда мы тоже этим займемся? — вмешалась Йока. — Вчетвером мы натыкаем что-нибудь интересное вчетверо быстрее.

— Предложение дельное, но нет. — я покачал головой. — Я могу доверять только вам. Я не хочу однажды вернуться на базу и обнаружить вместо нее дымящуюся воронку или заповедник для тварей Основания. Если к тому моменту, когда мы сделаем из этих людей тех, кто сможет хотя бы просто выживать в системе, я не найду ничего такого, что перевернет наше представление об Основании с ног на голову, то я с удовольствием поделюсь своей ношей с вами. Но!

Я назидательно поднял палец вверх:

— Но! Только при условии, что вы найдете себе замену. И при их косяках, само собой, спрашивать я буду с вас.

— И тут дедовщина… — пробормотал Сэм, и Кобра снова ткнула его локтем в бок:

— Не начинай! Это еще вилами по воде писано и если и будет, то мы поседеть успеем и внуков завести!

— Внуки! — Сэм округлил глаза. — Джонни, внуки! Они на деревьях!

Он придурошно повалился на бетон и пополз на спине куда-то прочь, делая вид, что стреляет из воображаемого автомата куда-то вверх.

— Сэм! — укоризненно произнес я. — Я тут вообще-то об ответственности и серьезности говорю, а ты…

— А что я? — Сэм поднялся и отряхнулся. — Я с удовольствием побуду ответственным и серьезным. Могу даже два раза за день побыть.

— Все будет нормально. — уверила меня Кобра, беря Сэма под руку. — Не переживай за нас.

«Нас». А я даже как-то не успел заметить, как они спелись. Хотя чему удивляться — в этом смертоносном цирке, в который превратился наш мир, рассусоливать некогда. Впрочем, такие, как Сэм и Кобра наверняка и в обычной жизни не стали бы кота за яйца тянуть — встретились, понравились и вперед. Они ведь, если вдуматься, весьма похожи характерами, только скрывают свою натуру под разными масками. Сэм — под клоунской, а Кобра — под шипастой стальной. Но внутри у них одно и то же.

А, впрочем, это меня уже не касается. Главное, что на них действительно можно положиться. После всего того, что с нами произошло, через что мы прошли — можно. Они не подведут, а если и подведут, то не станут этого утаивать, боясь получить нагоняй.

— Добро. — я кивнул. — Тогда девчонки, давайте обратно на башни, я распоряжусь, чтобы вам еды принесли. Сэм, а ты дуй к людям, я им задания раздал, надо обеспечить всякими инструментами. Ты один знаешь территорию части, так что поможешь им.

— Есть помочь! — Сэм дурашливо козырнул. — Разрешите выполнять!

— Выполняю разрешать. — я хмыкнул. — Иди уже, клоун камуфляжный!

И Сэм пошел прочь строевым шагом. Ну, или вернее, его жалкой имитацией — как бы он выглядел, если бы у человека вместо ног были деревянные протезы без единого шарнира. Кобра уже была на своей вышке и внимательно смотрела вдаль.

— Скоро увидимся. — улыбнулся я Йоке. Она улыбнулась в ответ и тоже побежала к своей жердочке.

А я наконец получил возможность пойти поесть.

Но, прежде чем я развернулся лицом к столовой, перед глазами появилось системное сообщение, которое я, признаться, ждал уже давно.

Красная. Охренеть. Такое вообще бывает? Это самая крутая, какая только может быть, или есть еще круче?

Так, стоп, не о том думаю.

Я нагнулся, закинул коробку в инвентарь и неспешным шагом пошел в сторону столовой. Как раз и совмещу приятное с полезным.

Зайдя в столовую, я пересекся взглядом с Полиной, которая сидела возле раздачи на стуле и откровенно скучала, подперев щеку ладонью. Я улыбнулся женщине, и она тут же вскочила и убежала на кухню.

Все понятно. Только меня и ждала. Видимо, она сама догадалась, что я приду сюда голодный, потому что я ничего об этом не говорил.

Полина вернулась через минуту, держа в руках целый поднос из запасов военной части. На нем стояла одна глубокая тарелка, одна небольшая плоская с тремя большими кусками черного хлеба, еще одна плоская, на которой зеленели перья молодого лука, и стеклянный граненый стакан с… Я уж ожидал, что с водкой, но, судя по цвету, там был какой-то компот или что-то вроде того. Я благодарно кивнул Полине, взял поднос и заглянул в глубокую тарелку с основным блюдом, уже подозревая, что там может быть.

Конечно же, это был борщ. Огненно-красный, густой и пахнущий так, что у меня чуть ноги не подкосились. Не желая мучить свой организм сверх меры, я сел за самый близкий столик и принялся за еду.

Сказать, что это было вкусно — ничего не сказать. Это было просто невероятно. Последние несколько лет я питался только тем, что приготовлю сам, и борщ, понятно дело, не входил в этот список — слишком долго и заморочено его готовить. Я уже и забыл, когда вообще в последний раз ел борщ, а такой вкусный и наваристый — не ел никогда, совершенно точно.

Это было настолько вкусно, что я даже о коробке забыл и вспомнил только когда тарелка показала дно. Решив уже делать дела по очереди, я доел, отнес тарелку на раздачу, а пока нес, всерьез задумался — а какой смысл мне вообще открывать коробку тут? Схожу в арсенал, открою там. Заодно и новое оружие, если таковое попадется, сразу развешу на подходящие места.

На том и порешив, я поблагодарил Полину, вышел из столовой, быстрым шагом пересек плац, зашел в оружейку и наконец достал и активировал коробку.

В голубом облаке, повисшем передо мной, силуэты предметов набились, как сельди в бочку. Наметанным глазом я сразу определил целую колоду карт, какой-то клинок, пару пистолетов, что-то похожее по виду на пояс, который я носил на себе, и парочку совсем небольших вещей, которые я не смог идентифицировать.

В конечном итоге я стал обладателем следующего списка предметов: две системные карты, три карты с примечаниями, пара пистолетов, причем именно пара, так как они были будто бы приклеены друг к другу, рукоять к рукояти, и разделились лишь тогда, когда я взял их в обе руки, длинный меч, раскрашенный ядовито-зеленым, кошель со сплайсом (две тысячи), еще один кошель с валютными дисками (пятьдесят), пара кастетов, слипшихся точно так же, как и пистолеты, какая-то красно-белая палка, и, — вот тут я окончательно охренел, — щит! Щит, мать его! Конечно, это был не деревянный, обитый железом, и уж тем более не полностью железный щит вроде тех, которыми пользовались в средневековье всякого рода рыцари. Этот щит был под стать системе, в которой существовал — он был соткан из энергии. Небольшая металлическая блямба с ручкой, напоминающая крошечный кулачный щит-баклер при нажатии на кнопку вызывала появление энергетического поля, вытянутого овалом. Оно было такой высоты, что меня прикрывало практически в полный рост, а по ширине подходило под мою комплекцию вообще идеально. Выставь сбоку руку с каким-нибудь пистолетом-пулеметом, и получится натуральный щитовой боец с той лишь разницей, что вместо крошечного триплекса, который еще и может побить пулями, у меня был практически неограниченный обзор, ведь энергетическая пленка была прозрачна и только голубоватое свечение давало понять, что она вообще есть. Единственное, что осталось непонятно — насколько эта пленка прочна и от чего вообще защищает. Ведь в информации о предмете этого не было написано.

Сердце фаланги

Оборона

Уровень 10

Качество: уникальный

Пассивные способности: После активации автоматически блокирует весь входящий урон вплоть до уровня средней интенсивности, нанесенный при помощи снарядов, в любой точке своей поверхности. С вероятностью 10 % блокирует входящий урон сильной интенсивности, нанесенный при помощи снарядов, в любой точке своей поверхности.

Активные способности: После активации дает неуязвимость к оглушению на 15 сек.

Прогресс: 0

Сердце фаланги это самый частый выбор тех, кто идет по пути защитника.

Любопытная вещица. Раньше я не видел вещей, которая были бы привязаны к ветке развития «Оборона», впрочем, как не видел и людей, которые бы ею обладали. Но, если посмотреть на все то, что лежало передо мной, и пошевелить мозгами, то ситуация вырисовывалась вполне конкретная — шкатулка выдала мне по одной вещи для каждой ветки развития. Щит для обороны, пистолеты для огнестрела, меч для холодного оружия, кастеты для рукопашника… И даже непонятная палка тоже оказалась из этой плеяды. Это было впервые увиденное мною оружие для псиоников.

Пси-концентратор

Псионика

Уровень 8

Качество: редкий

Пассивные способности: При использовании умений ветки «Псионика» с пси-концентратором в руках с вероятностью 50 % снизит перезарядку использованного умения на 15 %.

Прогресс: 0

После того, как псионики обучаются базовым техникам владения своей способностью, они переходят на использование пси-концентраторов, что помогает поднять их боевые возможности.

Из псиоников я мог вспомнить в своем окружении только пышку Вику, но и та на моей памяти не применяла никаких особенных навыков. Ножом зомбей резала, как и все остальные, в общем-то. Надо будет выяснить у нее, что она вообще может и что это за псионика такая. А пока что отложу палку в один из ящиков от выстрелов РПГ. Их теперь много освободилось.

Пистолеты оказались не менее интересными, чем все остальное.

Хвосты каменной саламандры

Огнестрельное оружие

Калибр: малый

Уровень 9

Качество: уникальный

Пассивные способности: Каждый выстрел из левого пистолета при попадании с вероятностью 1 % поджигает цель на 2 сек. Каждый выстрел из правого пистолета при попадании с вероятностью 1 % парализует цель на 1 сек.

Прогресс: 0

Каменные саламандры поражают своей способностью жить в камне и проплавлять в них ходы за счет своей огромной температуры тела. Поэтому, когда были созданы эти парные пистолеты, вопроса, как их назвать, просто не стояло.

Звучало очень круто, но где-то явно был подвох. Во-первых, судя по переводчикам режимов огня, пистолеты были сугубо самозарядными и ни о какой стрельбе очередями речи не шло. Во-вторых, я, конечно, не знаю, насколько на самом деле мал малый калибр, но, когда я вытащил из одного пистолета магазин и осмотрел его, у меня возникло ощущение, что больше пятнадцати патронов туда не засунуть. Итого тридцать выстрелов, а при суммарной вероятности срабатывания эффектов в одном случае из пятидесяти получается, что нельзя всерьез рассчитывать на их срабатывание, даже если отстрелялся до железки. Да к тому же возникает вопрос, как вообще перезаряжать два пистолета разом… Хотя нет, этого вопроса как раз нет — не зря же они так послушно слипаются друг с другом, позволяя обхватить обе рукояти одной рукой и выбросить пустые магазины сразу из обоих стволов.

Так, ладно. Что у нас там с клинком?

Токсичное жало

Холодное оружие

Уровень 8

Качество: уникальный

Способности: При любой успешной атаке с шансом в 2 % накладывает на цель эффект «Отравление» на 5 сек.

Прогресс: 0

Редкий экспериментальный клинок, сделанный специально для тех, у кого проблемы со слишком быстрыми противниками. Отравляя цель, «жало» замедляет ее и ее скорость реакции, позволяя закрепить успех следующими атаками. К сожалению, нано-токсин не способен долго существовать в отрыве от «жала», поэтому эффект непродолжителен.

Светло-зеленые полоски на мече действительно даже выглядели ядовитыми, поэтому я аккуратно, чтобы не пораниться об него, отложил клинок в сторону. Кто его знает, вдруг он и меня отравит, если я хоть чуть-чуть порежусь? Это же система, от ее чего угодно можно ожидать.

Из оружия остались неосмотренными только кастеты, и я быстренько исправил это недоразумение.

Стальная ярость

Без оружия

Уровень 6

Качество: уникальный

Пассивные способности: При каждом использовании навыков специализации «Без оружия» накапливает заряды ярости. Накопление пяти зарядов активирует эффект, на 5 сек. обеспечивающий иммунитет от любых эффектов контроля.

Прогресс: 0

Особым образом запрограммированные медицинские нано-боты способны считывать гормональные сигнатуры тела своего носителя и имитировать выброс соответствующих гормонов, заставляя организм приходить в терминальные состояния. Этот принцип и лег в основу структуры «стальной ярости».

На первый взгляд — отличная штука. На второй, если вдуматься — уже и не такая крутая. Кастеты всего лишь шестого уровня, сколько там будет у рукопашника на шестом уровне умений из ветки «без оружия»? Максимум два, и у каждого — своя перезарядка. А это значит, что, когда он применит оба, и получит два заряда ярости, ему придется ждать отката и применять их снова. А потом еще раз. И только после этого он получит тот самый эффект, обеспечивающий иммунитет, но штука в том, что к тому моменту этот эффект уже вряд ли будет нужен. Бой уже, скорее всего, закончится тем или иным образом. Так что получается подвох примерно такой же, как с «хвостами» — звучит круто, а на деле — трудно применимо.

Система словно издевалась над субъектами, подсовывая снаряжение, характеристики которого на бумаге просто чумовые, а про овраги, как всегда, позабыли. Чем больше я держал его в руках, тем больше приходил к выводу, что, чем более крышесносными кажутся способности оружия или брони, тем менее они применимы в реальности. Не удивлюсь, если через пару дней наткнусь на какое-нибудь оружие, способностью которого будет «уничтожить все Основание и вернуть все как было при условиях, что ретроградный Меркурий вошел в третий дом, Луна повернулась к Земле обратной стороной, и девятнадцать часов, две минуты и четырнадцать секунд тому назад назад вы ели гренки с чесноком».

Вот было бы забавно…

Хмыкнув, я отложил кастеты в сторону и перешел к картам. Первым делом я, конечно же, взялся за карты примечаний, поскольку их давно уже не попадалось, а информация была нужна, как воздух, особенно сейчас, когда я основал собственный клан.

Примечание 111. Для создания аванпоста необходимо обладать собственным кланом, насчитывающим не менее тридцати субъектов, и иметь хотя бы одно здание Основания на территории. Зоной аванпоста считается круг диаметром пятьдесят метров с центром в той точке, в которой находился субъект, создающий аванпост, в момент его создания.

Ага, отлично, это полезная информация. Не то чтобы прямо сильно, но теперь, по крайней мере, ясно, почему я не мог раньше создать аванпост. Теперь смогу, надо только найти нужную для этого кнопку. Правда не вполне понятно, зачем это делать… Что мне даст этот аванпост? На этот вопрос мне могло бы ответить примечание сто десять… Или сто двенадцать? Надо копать дальше.

Примечание 400: Так как в каждом новом целевом мире нано-ботам требуется перестройка и адаптация к новым условиям, в каждом новом целевом мире вы будете начинать с нуля. Все, что будет оставаться с вами — это лишь ваш боевой опыт и воспоминания.

А вот это уже крайне ценная информация. Информация, которая соединяет все мои домыслы и догадки в единую цепочку и практически превращает подозрения в доказанные факты. Начинать с нуля будет… кто? Ответ напрашивается сам собой — огромные гоблины в зеленых доспехах с лучевыми пушками в руках. Один из них ведь крошил зараженных собак, совсем как я, только делал это так буднично и просто, словно он этим занимается каждый день перед завтраком. Да не «словно», а так оно и есть, оказывается!

То есть, Основание это объединение каких-то существ, которые путешествую по мирами, то есть, планетам, и… Дальше пока что в голове туман, но в конечном итоге получается так, что они высаживаются на планету и истребляют все, что живо на ее поверхности. Правда остается несколько вопросов, главный из которых — а при чем тут люди? Почему система, призванная зачищать планеты, оказалась у людей? Непонятно…

Ладно, едем дальше.

Примечание 456: Чем ближе креанит к формированию орбитальной трубки, тем менее жизнеспособным он становится, так как его жизненный цикл подходит к концу. Защита креанитовых орбитальных трубок — главный приоритет всех субъектов Основания

Н-да, а я-то надеялся, что под конец выпадет что-то интересное. А выпало что-то непонятное. Какой-то креанит, какие трубки, которые почему-то надо защищать… Понимать бы вообще, о чем речь. «Креанит» это звучит как какой-то материал, типа как оргалит, текстолит, пластит… Нет, это уже из другой оперы, из оружейной…

А что, если креанит это тоже какое-то оружие? Ну не в прямом смысле стреляло-ковыряло, а что-то такое, вроде… бомбы? Хотя при чем тут тогда орбитальные трубки? Черт возьми, что за хрень, а, система⁈ Почему как только что-то начинает проясняться, ты тут же подкидываешь какую-нибудь новую тему, в которой вопросов появляется больше, чем было суммарно во всех других темах до этого⁈

Если бы я мог, я б, наверное, сейчас ударил Основание или хотя бы погрозил ему кулаком. Интересно, а вот тот зеленый гоблин — он тоже собирал пять сотен примечаний, чтобы понимать, что, как и почему вообще происходит вокруг? Или ему услужливо выдали сразу всю информацию, и теперь он, в отличие от меня, прекрасно понимает, куда идти и что делать?

Почему-то мне кажется, что второе.

В конечном итоге, ничего принципиально нового или важного, я не узнал. Подтвердил какие-то свои домыслы — да. Получил немного полезной, но не более, информации — да. Приблизился к получению следующей ступени достижения «Систематизатор» — надеюсь. Но не более.

В общем-то, из всего набор внутри красной коробки полезного остались разве что системные карты. Я некоторое время смотрел на них, раздумывая, что с ними делать. С одной стороны, меня так и подмывало применить их на себя и стать еще сильнее, с другой стороны, эти карты, если в них, как и в тех, что я уже видел, лежит опыт — это отличный способ подтянуть в прокачке моих соклановцев. А «подтянуть в прокачке» означает, что охотники будут бить больше существ и приносить больше сплайса, ремесленники будут делать больше предметов и в конечном итоге это для меня же будет лучше.

Внутри меня синица боролась С журавлем. Или профит прямо сейчас, от которого я вряд ли получу больше, чем переход на следующий уровень (а то и его не получу), или профит в перспективе и намного более серьезный.

Ничего так и не решив, я махнул на все рукой и сгреб карты с ящика, чтобы спрятать их в инвентарь и подумать, что с ними делать, позже. После того, как клан будет разделен и структурирован на группы и будет понятно, кого к чему приставить и с чем есть.

Но, когда я поднял карты, оказалось, что это еще не все. Карта зацепилась за завязки мешочка со сплайсом, который я не стал открывать, потянула его за собой и он упал набок, демонстрируя то, что лежало под ним, и что я из-за этого не заметил.

Я прищурился и нагнулся поближе, разглядывая диковинку, а потом аккуратно, двумя пальцами, взял предмет в руки и поднес поближе к падающему из окон свету. Будь моя воля, я бы вообще брал его пинцетом, да желательно пластиковым, чтобы ничего не сломать.

Потому что в моих пальцах был самый настоящий крошечный, размером в палец, мотоцикл.

Силуэт обошел вокруг мотоцикла, подставляясь лучам солнца и заодно разворачиваясь ко мне лицом, и я убедился в том, что был абсолютно прав — это был некто женского пола, судя по длинным волосам и выпирающим грудным пластинам, явно скрывающим под собой некие формы.

И, в общем-то, грудь и волосы это было единственное, что навевало мысли о женских особях вида хомо сапиенс. Может, еще лицо, хотя и оно уже выходило за рамки общепринятого — фиолетово-зеленые губы, золотистые брови, выгнутые двумя чайками, и длинные отростки над ними, живо напоминающие рога, но при этом явно имеющие не костную структуру… Или по крайней мере, не полностью костную. Может, это вообще не рога?

Чем бы они ни были, на них странности не ограничивались. Крылья, напоминающие летучемышиные, и голый тонкий, как у крысы-переростка, хвост — это еще половина беды. Рога — еще четверть. Если бы на этом все дело и ограничивалось, все было бы не так уж и плохо. Но конечности неведомого существа полностью рушили все это впечатление, потому что даже при беглом взгляде становилось понятно, что вместо рук и ног — механические протезы. Самые настоящий аугментации, то ли заменившие собой нормальные конечности, то ли нормальных конечностей там никогда и не было… Это уже не важно. Главное, что сейчас у рогатой дамочки руки и ноги представляли собой стальные манипуляторы, оканчивающиеся длинными острыми когтями как сверху, так и снизу. Ноги при этом были выгнуты в обратную сторону, как у кошек, а в руках, казалось, и вовсе присутствовал дополнительный сустав.

И что самое плохое — поверх сложенных на манер плаща на груди крыльев, на ремне, переброшенном, через шею, висело оружие. Тоже зеленое, как и металлические конечности, и совершенно мне незнакомое. Рифленое цевье внизу намекало на то, что у пушки помповая схема на манер моего дробовика, но невысокая полукруглая планка сверху ствольной коробки, так похожая на оптический прицел, полностью разрушала это впечатление.

На всякий случай просканировав дамочку «ревизией» я совершенно закономерно не получил никакого результата, потому что она совершенно очевидно являлась субъектом Основания, как и убитый не так давно гоблин. Об этом можно было догадаться и без сканирования — ведь существа Основания явно не стали бы проявлять интерес к моему фазоциклу, — но попробовать все же стоило.

А дамочка, между делом, проявляла к фазоциклу такой живой интерес, что, обойдя его по кругу и ничего этим не добившись, подняла руку, оттопырила указательный (если его можно так назвать, ведь пальцев у нее на руке было не пять, а четыре) палец и коснулась моего транспорта острым когтем.

— Не советую. — произнес я, выходя из своего укрытия и наводя дробовик на голову дамочки. — Это мой мотоцикл.

Конечно же, было бы глупо ожидать, что она меня поймет. Но, по крайней мере, она прекратила попытки вандализма и так и застыла с вытянутым пальцем, глядя на меня. Ее глаза, то ли подведенные тонкими черными линиями, то ли имеющие такой «камуфляж» от природы внимательно смотрели на меня, как давеча это делал все тот же гоблин. Как и он, она явно была в замешательстве и не понимала, что происходит, и кто я такой.

Ну и, конечно же, «ревизия» никак на нее не реагировала, словно ее вообще не существовало.

— Без резких движений. — велел я, надеясь, что хотя бы мой тон рогатая дамочка поймет и не станет делать глупостей.

* * *

Судя по восходящей к концу фразы интонации это был вопрос. Хотя, конечно, откуда мне знать — может, представители этого рогатого вида таким образом показывают агрессию? Или наоборот — просьбу не стрелять и не делать других неприятных вещей? И ведь даже одна-единственная русская буква, которая прозвучала в ее непонятной тираде фальшиво и грубо, словно наложенная поверх звуковой дорожки синхронным переводом, не дает никакого представления о том, что дамочка сказала мне.

Кстати, сказанное ею отдаленно напоминало то, что я слышал от гоблина. Полной уверенности, конечно же, не было — слишком уж разные у них голоса, и одно лишь это не позволяло говорить наверняка, — но тем не менее какая-то схожесть определенно была.

Но самая большая разница состояла в том, что, в отличие от гоблина, рогатая дамочка не стремилась меня атаковать. То ли дело было в том, что она по сути своей более миролюбива и любознательна и предпочитает сначала познакомиться с неизвестным явлением, а потом уже решать, стоит его атаковать или нет, то ли в том, что ее оружие, в отличие от моего, не было готово к бою — не знаю. Но сам факт того, что не все эти существа, то ли не имеющие никакого отношения к системе Основания, то ли наоборот — имеющие настолько прямое, что аж ее создатели, — стремятся первым делом спускать курок при виде меня, уже радовал. В теории он означал, что с ними можно как-то и о чем-то договориться, а не убивать друг друга. И дело тут даже не в том, что они слишком сильны для нас — практика показала, что они вполне себе убиваемы. Намного важнее тот факт, что они с вероятностью девяносто девять процентов знают о системе больше, чем мы.

* * *

— снова спросила дамочка, так и не опуская руку. Она вообще не шевелилась, если не считать губ, словно понимала, что я не позволю ей сделать ни одного резкого движения.

— Хер знает, что ты несешь, но на всякий случай — нет. — ответил я. — Давай ты просто отойдешь от моего мотоцикла, снимешь оружие и положишь его на землю.

Оторвав левую руку от цевья, я указал на свой дробовик, а потом — на землю у себя под ногами. Рогатая дамочка нахмурилась и снова залопотала на свое рогатском:

* * *

И она внезапно сжала левую руку в кулак, а правой, вытянутой до того момента вперед, встряхнула, как фокусник, достающий карту из воздуха.

Только вот мне совершенно не хотелось узнать, какую «карту» может вытащить из воздуха эта фокусница, которая совершенно очевидно активировала интерфейс, и, скорее всего, инвентарь. Эта «карта» могла оказаться гранатой, гравиподом или еще чем похуже — например, чем-то о существовании чего я до сих пор даже не знал.

Поэтому, как только я заметил, что в правой руке дамочки что-то появилось, я, не колеблясь, нажал на спуск.

Дробовик толкнул в плечо, выбрасывая заряд картечи, я резко передернул цевье, и на всякий случай выстрелил еще раз — теперь уже пулевым.

И это было правильным решением. Картечь бесславно канула в концентрических кругах, во множестве вспухших перед дамочкой, словно в воду кинули горсть мелких камешков, и только пулевой прорвался через эту защиту, которой я раньше не видел, и попал точно между глаз.

Дамочка не попыталась ни увернуться, ни закрыться, ни сделать что-то еще — то ли не успела среагировать, то ли еще почему. Единственное, что она успела сделать — это все же достать из инвентаря то, что она пыталась достать, после чего ее тело упало замертво.

Я стрельнул глазами по сторонам, убедился, что никто не бежит, не летит и даже не плетется в мою сторону, привлеченный звуком выстрела, и, не сводя на всякий случай ствола с тела, подошел ближе. Тронул носком ботинка железную руку (она вполне натурально скребанула по асфальту, как и положено железке), разворачивая ее ладонью вверх — очень уж интересно было, что такое успела достать эта дамочка. Это было что-то такое маленькое, что полностью поместилось у нее в ладони и сейчас даже не было видно до тех пор, пока я не пошевелил руку.

А когда я это увидел, то перестал понимать происходящее вообще.

В руке дамочки был зажат небольшой веер карт с системными примечаниями. Без дураков, самые обычные карты примечаний, каких я уже собрал уже, кажется, больше десятка. Подозревая неладное, я, не прикасаясь к картам, просканировал их" ревизией', но и она подтвердила результат — это действительно были обычные карты с примечаниями. От движения железной руки, вызванного моей ногой, они выпала из пальцев и сейчас сиротливо лежали на асфальте, так и прося, чтобы их подняли.

А тело дамочки, между делом, исчезло, точно так же, как исчезло тело мертвого гоблина. С момента моего выстрела прошло буквально пять секунд — и оно просто перестало существовать, как и вытекшая из него кровь. Пропала вся одежда рогатой дамочки, пропало оружие, висевшее у нее на ремне, и все, что осталось от нее, все, что давало понять о том, что дамочка вообще была, а не привиделась мне, не была галлюцинацией — это тройка карт с примечаниями. Теперь они, сиротливо лежащие на асфальте, в отрыве от своей хозяйки, выглядели еще более странно и нелогично. Если бы я не знал, как и откуда они здесь появились, я бы наверняка заподозрил ловушку и не стал их брать вовсе, ну а так…

Ну а так я их конечно же, подобрал. Во-первых, примечаниями в принципе не разбрасываются, во-вторых, дамочка даже под прицелом хотела мне передать именно эти вещи, простые карты с примечаниями. Да и вообще, говоря откровенно, ее голос на протяжении всего нашего не заладившегося общения не звучал угрожающе, как это было с тем же гоблином. Вот тот натурально рычал, что твоя собака, хотя, учитывая, насколько он был уродлив, возможно, он просто по-другому не умел в силу строения своего речевого аппарата. Голос рогатой дамочки же напротив был спокоен, в нем не было и тени какой-то негативной эмоции, даже испуга, который, вообще-то, логичен, когда на тебя навели ствол. И ведь даже не съедешь на предположении, что она не знала, что за предмет на нее навели — да у нее самой на шее на ремне висел почти такой же!

Кстати, о ремне… До этого момента я воспринимал его как само собой разумеющееся, а вот сейчас понял, что вообще-то нет. Ведь у оружия Основания нет оружейных ремней, хотя у некоторых экземпляров и есть точки для их крепления. Тот же гоблин например со своим рейлганом не держал его на ремне, там вообще не было ремня. Вопрос «почему» в данном случае даже не стоит — вполне себе понятно, почему. Потому что оружие Основания, как следует из названия, напрямую приделано к системе Основания и взаимодействует со всеми его частями, а, значит, и носить его предполагается либо в инвентаре, который тоже — часть системы, — либо вообще в руках в случае непосредственно боя. Система не регламентирует такое ношение оружия как «на ремне», поэтому и ремней в ней нет тоже.

А у рогатой дамочки есть. Или, вернее сказать, был.

Так кого же в конце концов я пристрелил? Это существо явно принадлежало к системе, или, вернее сказать, к субъектам Основания, что доказывает и ее исчезновение после смерти, но при этом она отличалась от того единственного не похожего на человека субъекта, которого я встречал до этого. И отличалась не только внешним видом, — в конце концов, существа Основания тоже все разные, хрен найдешь двух одинаковых, — но и поведением.

А больше всего мне хотелось бы знать, почему и куда исчезают тела убитых, не оставляя при этом никаких следов своего присутствия. То, что в этом тоже замешана система, неопровержимо, в этом нет и тени сомнений, но вот как конкретно она замешана? Она их уничтожает или куда-то переносит? Если переносит — то куда и зачем? И почему она таким же образом не поступает с телами людей, когда те умирают?

Да уж, система не торопится давать пояснения и тем более — ответы. В отличие от рогатой дамочки, надо сказать. Она хотя бы попыталась наладить контакт и достала карту с примечаниями.

Кстати, вот еще что интересно — она ведь не наугад достала первое, что попадется под руку, она целенаправленно хотела отдать мне именно карты с примечаниями, а, значит, она знала, что это такое. Получается, эти карты подписаны для системы на ее смешном языке, которым она пыталась со мной общаться. Но при этом моя «ревизия» беспроблемно определяет карты на моем языке, и несложно догадаться, что, если я ее применю, то и примечания мне будут предоставлено тоже на моем языке. Получается, что каждая карта содержит в себе информацию, которая предоставляется тому, кто ее прочитает, в удобном для этого «кого-то» формате, буквально на лету трансформируется в то, что ему удобно и знакомо. И дамочка об этом знала, иначе не стала бы пытаться отдать мне именно этот предмет.

Уже не колеблясь, я подобрал с асфальта карты и применил ее. Они, как и десяток карт до этого, поочередно растворились в воздухе, оставляя после себя строгие системные примечания.

Примечание 303: В целевом мире могут присутствовать представители местных форм жизни, которые не будут затронуты нано-ботами Основания в силу каких-то обстоятельств. Количество подобных особей незначительно (около 3 % от общего количества), схема действий при встрече с ними остается такой же, как и во всех остальных случаях.

Так-так, а вот это примечание, что называется, не в бровь, а в глаз! Это буквально то, что я искал, потому что это буквально — обо мне! Не только обо мне, конечно, а вообще обо всех, кто выжил, не превратившись в зараженного, ну так тем важнее эта информация! Получается, то, что мы все выжили это произошло не по желанию системы, так сказать, а очень даже наоборот — вопреки ему. Какими бы крутыми и продвинутыми ни были инопланетные технологии, и их нано-боты, с помощью которых они превращают людей в зараженных, у них тоже есть свои пределы, и не все представители «целевого» вида подвергаются заражению. Об этом я уже знал из видения про муравьеподобного Ворвуда, но что тогда, что сейчас, на повестке дня все еще оставался один вопрос — а почему у него не было никакой системы?

Ну, надеюсь, что моя везуха продолжится и следующее примечание будет таким же полезным.

Примечание 483: Креанит и сплайс — взаимоисключающие явления. Наличие сплайса рядом с креанитом замедляет рост и развитие последнего, а в больших количествах сплайс способен даже вызвать гибель креанита, что особенно актуально для той стадии развитии, когда креанит уже представляет из себя орбитальную трубку.

А вот тут мимо, что называется. Опять про этот странный непонятный креанит, про орбитальные трубки, и еще почему-то — про сплайс. На всякий случай, конечно, запомним, что против чего-то, что выглядит неизвестно как, сплайс можно использовать как оружие, но особенной полезности эта информация здесь и сейчас — не несет. Может быть, с третьим примечанием повезет больше.

Примечание 200: Для создания снаряжения, оружия и прочих предметов Основания вам понадобится три вида ресурсов. Первый вид можно добыть только из существ Основания, как изъятых, так и целевых. Второй вид можно получить только путем выращивания растений и животных на своей территории. Третий вид возможно получить только на испытательных полигонах.

Лучше, чем предыдущее, но хуже, чем самое первое. И ежу понятно, что для создания вещей понадобятся материалы, примечание, по сути, лишь вносило конкретику в этот вопрос, причем конкретику довольно… «неконкретную», но и то хлеб, как говорится.

Правда я так и не понял, почему (или для чего?) рогатая дамочка пыталась сунуть мне эти карты. Ничего принципиально нового, что открыло бы мне глаза на жизнь, они не содержали, и вряд ли я смог бы лучше понять ее лопотание даже после того, как все это прочитал. В чем же был смысл?

А в чем был смысл я понял секундой позже, когда, вслед за растаявшим в воздухе двухсотым примечанием, появилось новое системное сообщение:

Примите поздравления. Вы собрали 15 системных примечаний.

Получено достижение «Систематизатор 2». Выполняется проверка окружения. Проверка выполнена успешно. Враждебных форм жизни не обнаружено. Опасностей не биологической природы не обнаружено. Приготовьтесь к продвинутой интеграции.

— Грайер Форксфор, ко мне! — раздалось из переговорника на плече, резонируя в костях черепа.

Вызванный командиром Грайер Форксфор подобрал под себя длинные ноги, и разогнул их, поднимая тело вертикально.

— Ты куда? — тут же спросил напарник, не отрывая взгляда от ноктовизора.

— Старший вызывает. — Грайер ткнул узловатым пальцем в небо. — Что-то нужно.

— Ага. — безразлично отреагировал напарник. — Захвати поесть чего-нибудь.

— Тебе лишь бы поесть. — буркнул в ответ Грайер. — Не слыхал, что ли, с едой проблемы.

— Не, не слыхал. — безразлично ответил напарник. — А что за проблемы?

— С территории ферм давно уже не приходит никаких новостей. — пояснил Грайер. — Есть мнение, что там уже все захвачено. Если так, то наши запасы — это все, что у нас осталось. Да и мы сами — это все, что у нас осталось.

— В смысле? — напарник наконец оторвался от ноктовизора и посмотрел на Грайера, почесал крючковатый и шишковатый нос. — Почему?

— Потому что на фермах был предпоследний анклав выживших. — ответил Грайер, беря в руки лучевое ружье. — Остатки андрилийской кавотной дивизии. Если пали они, то мы следующие. И мы же последние.

— Ой, не нагнетай. — напарник махнул рукой так поспешно, что под длинными когтями даже воздух свистнул. — На крайний случай тварей жрать начнем.

— Не начнем. — Грайер покачал головой. — Уже пробовали. Потравились все, не насмерть, но серьезно. И это только те, кто не трогал сами голубые кристаллы, только мясо ели. Что было бы с теми, кому попался бы на зубы хотя бы маленький кристаллик — и думать страшно.

— Ой, ладно. — напарник снова махнул рукой. — Можешь не приносить, если жалко.

— Ты так ничего и не понял. — Грайер покачал головой, развернулся и вышел из помещения наблюдательной вышки, пригнув голову, чтобы не ударится о дверную притолоку.

Под ногами слабо светилась редкими огоньками родная военная база. Скорее всего, последняя военная база на планете Имутл. На ней осталось всего лишь около пяти десятков скрилсов, и многие были ранены и требовали ухода. А еще — еды, с которой с каждым оборотом ситуация становилась все хуже и хуже.

Грайер сунул руку за воротник брони, достал сверток с кыслом, развернул, отщипнул кусочек, закинул в рот и разжевал. В голове приятно и привычно зашумело, и тяжелые мысли отошли на второй план.

Дождавшись, когда стимулятор полностью растворится в слюне, Грайер ступил в гравитационный поток, который плавно опустил его с вершины наблюдательной башни. Дождавшись, когда под когтями нижних конечностей окажется плотно утрамбованная земля, Грайер двинулся в сторону ставки командира, и, по совместительству, начальника базы.

По пути пришлось пройти мимо темной грузной туши стратокрыла — последнего оставшегося. Не уцелел даже он — во время последнего полета в зону ферм, он получил несколько серьезных повреждений и дотянул до базы только каким-то чудом. Ремонтировать его было некому и нечем, поэтому его просто бросили прямо там, где он приземлился.

Обойдя стратокрыл, Грайер прошел через силовую завесу и оказался в бункере командира. Старый, покрытый шрамами, которых на нем было больше чем шишек и бородавок, командир Вилик Воркск, склонившийся над интерактивным тактическим дисплеем, на котором почти ничего не было видно из-за сплошной черноты, поглотившей всю поверхность планеты, услышав входящего, поднял голову:

— А, Грайер.

— Прибыл. — коротко отчитался Грайер. — Чем могу помочь?

— Сынок, оставь официоз. — Вилик махнул рукой, рассекая воздух когтями. — Мы с тобой столько всего прошли, и в такой ситуации сейчас находимся, что не до официоза.

— Насколько все плохо?

— Чрезмерно. — вздохнул командир. — Связи нет ни с кем. А последние сообщения, которые мы получали, были очень печальными.

— Мы одни? — сумрачно спросил Грайер.

— Боюсь, что да. — Вилик покачал головой. — Впрочем, это было совершенно ожидаемо. Ты видел, что творится с трубками, которые выросли из этой голубой пакости? Я видел, мне передали видео с одного из дронов. Они, мать их, пульсируют. Пульсируют и тянутся так высоко, что даже самые продвинутые летуны не смогли отследить, где они кончаются. И везде, где проходят пришельцы, появляется сначала эта голубая дрянь, а потом она превращается в трубки. И, с учетом того, как быстро и активно продвигаются пришельцы, это было вопросом времени. Причем времени очень малого.

И это было правдой. С момента, когда появились первые зараженные с голубыми кристаллами, лезущими из кожи, прошло буквально три десятиоборотки, а черная пелена инопланетной заразы уже расползлась на всю планету. Поначалу все казалось не таким уж и страшным — подумаешь, эпидемия, не первый случай такой, армия знала, что делать. Но потом, буквально через несколько оборотов планеты вокруг своей оси, появились те самые инопланетные захватчики.

Возможно, никакого отношения к другим планетам они не имели, но как-то иначе объяснить, что никто ранее не видел никого даже отдаленного похожего на этих существ, просто не получалось. Причем все эти существа были разные, среди них не было даже двух одинаковых или хотя бы похожих друг на друга. Создавалось ощущение, что с десятков разных планет набрали по одному представителю доминирующего там вида и теперь высадили их на Имутл, чтобы они зачистили поверхность.

Потому что именно это они и делали. Зачищали планету, сметая на своем пути вообще все и всех. Независимо от того, животные это были, зараженные или вовсе даже живые и здоровые разумные существа. Они уничтожали все, и их возможности были невероятны. Одно-единственное существо, обладающее какими-то невероятными, сверхъестественными способностями, могло уничтожить целый армейский корпус. Оружие в их руках изрыгало пламя и смерть, а сами они были практически неуязвимы. Будто бы сами боги окружили их непробиваемыми щитами, наградив при этом оружием, уничтожающим саму суть мироздания, да вдобавок — еще и способностями, которые заставляли всерьез усомниться, а живые ли это вообще существа или это какие-то духи мщения, которых наслали на планету в расплату за все грехи ее жителей?

Даже то, что не похожие друг на друга пришельцы уничтожали не только жителей Имутла, но и зараженных тварей, не делало ситуацию проще. Даже наоборот — с каждой уничтоженной тварью они становились как будто сильнее, с каждой уничтоженной тварью их мощь росла, и, казалось, не будет этому конца. Некоторые из них резали бронированную технику клинками, как пластинки кысла, другие, стреляя из диковинного оружия, превращали в пыль десятки солдат разом, а третьим вообще ничего не нужно было. Им достаточно было посмотреть на противников, чтобы те перестали существовать. И, если поодиночке с ними еще можно было как-то мириться, то когда их приходила сразу целая толпа…

А самое страшное — их невозможно было убить. Грайер своими глазами видел, как одного из пришельцев все же умудрились уничтожить прямым попаданием плазменного облака, но буквально через половину десятиоборотки совершенно с другого конца планеты сообщили о нападении пришельца и даже прислали фотограмму. Стоит ли говорить о том, что это именно тот самый пришелец и был?

— Грайер! Грайер, сынок!

Грайер вынырнул из своих мыслей и снова сфокусировал взгляд на старом командире, что смотрел с осуждением.

— В облаках витаешь?

— Виноват. — признался Грайер. — Просто пытался придумать, что теперь делать.

— Да нечего делать, сынок. — вздохнул командир. — Все, что нам осталось, это только защищаться. Защищаться до последнего солдата. До последнего патрона. До последней капли лимфы. У нас тут раненые, у нас тут женщины и дети. Мы должны защищать их до последнего.

— Полностью согласен. — кивнул Грайер. — Только что мы…

Договорить он не успел. Внезапно из переговорника на плече раздался протяжный вопль:

— Тревога-а-а!..

А потом вопль резко оборвался, и из переговорника понеслось только шипение помех.

А следом за стенами бункера раздался грохот, словно с гор сходила каменная лавина.

— Кажется, пришла пора. — буднично, словно обсуждая цены на кысл, произнес командир, запустил руки под свой интерактивный стол и достал оттуда тяжелый плазменный разрядник. — Пойдем, сынок. Пора выполнять свой долг.

И Грайеру ничего не оставалось, кроме как кивнуть и выйти из бункера, включая собственное лучевое ружье.

Наблюдательной вышки, на которой Грайер находился буквально совсем недавно, больше не существовало. Вместо нее теперь торчал куцый бетонный огрызок, вершина которого была сплющена и раздавлена, будто огромный великан хлопнул в ладоши. У подножья башни все было усыпано обломками разных форм и размеров, и возле них уже суетилось несколько скрилсов, пытаясь что-то сделать. Наверное, вытащить из-под завалов выживших.

Они еще не понимали, что это бессмысленно. Они еще не понимали, что все уже кончено. И, возможно даже, тем, кто оказался под завалами, повезло больше остальных.

А потом сдались ворота, ведущие на базу. В створках, сделанных из металла толщиной в руку, появилось несколько проплавленных отверстий, в которых засели какие-то снаряды. Красные от безумной температуры плавления, они сначала остыли, а потом взорвались, разнося ворота в клочья металла!

Все вокруг заволокло дымом, в котором смутно угадывались какие-то мельтешащие силуэты. Раздались крики и ругательства, кто-то надсадно хрипел рядом, кто-то безостановочно вопил. Из дыма, с той стороны павших ворот, полетели свистящие снаряды и разноцветные энергетические лучи, безусловно смертоносные. Грайер поднял ружье, и принялся стрелять в ответ, по силуэтам.

Все, что было дальше, смешалось в единую хаотичную картину. Грайер перемещался перебежками от укрытия к укрытия, периодически используя в качестве них тела убитых сослуживцев. Грайер стрелял без устали, только и успевая менять раскаленные батареи в своем оружии. Стрелял по силуэтам, появляющимся в облаке каменной пыли, стрелял вслепую, пытаясь подавить противников и не дать им продвинуться дальше, стрелял на звук…

Где-то вдалеке слышалось характерное уханье разрядника командира базы. Стрекотали крупнокалиберные иглометы, едва слышно шипели хладагентом системы охлаждения главного кристалла лазерганы. Лучевое ружье в руках Грайера перегрелось окончательно, и что-то в нем вышло из строя. Грайер просто откинул его в сторону, подобрал чей-то лазерган, лежащий рядом с трупом, варварски разрубленным пополам и продолжил стрелять. Он стрелял в крылатых пришельцев, он стрелял в восьминогих пришельцев, он стрелял в пятируких пришельцев, он стрелял в крошечных пришельцев, в огромных пришельцев, он стрелял во всех пришельцев… Во всех, кто визуально отличался от скрилса.

Выходя из-за угла здания, Грайер почти нос к носу столкнулся с одним из пришельцев. Тот очень удачно стоял развернувшись к нему боком и почти ничего не успел сделать — вытянув левую руку и схватив ствол его оружия, Грайер вжал лазерган бок врага, нажал на кнопку и держал так до тех пор, пока луч не прожег все на своем пути и не появился с обратной стороны. А потом еще немного подержал — пока враг не перестанет дергаться. Очень уж неохотно они умирают, да и броня у них непростая — вон как долго пришлось держать луч, чтобы он с ней справился. За такое время даже простым ручным лазерганом можно было все шесть ног тактического шагохода перепилить.

В броню Грайера много раз что-то прилетало, и каждый раз он мысленно говорил себе «Ну вот и все», но каждый раз это оказывался какой-то вторичный осколок, выбитый из ближайшей стены. Если бы это был снаряд, или, тем более, луч из пушки пришельцев, скорее всего ничего сказать себе уже бы не получилось — просто не хватило бы времени. Грайер шел, перешагивая через тела убитых соплеменников и на лицах у них всех, вопреки ожиданиям, не было единого выражения. Выражения страха и боли — не было. Почти никто из них даже не понял, что умирает, настолько быстро это произошло. Исключение составляли разве что те, кто выглядел так, словно на них шагоход наступил, но их было очень мало. В основном все мертвые были или застрелены или зарезаны. Исключений пришельцы не делали. Здоровые, раненые, мужчины, женщины, дети. Убивали всех.

Грайер заставлял себя перешагивать через трупы, чувствуя, как тем самым перешагивает через что-то сакральное внутри самого себя, и стрелял, стрелял и стрелял. Уже даже не по каким-то целям, а просто вокруг себя. Потому что чем больше времени проходило, тем тише становились звуки перестрелки, тем меньше становилось защитников, и в определенный момент все стихло окончательно. Переговорник тоже лишь шипел помехами, и ни одного голоса в нем не раздалось.

Грайер прошел еще немного вперед и наткнулся на командира. Он был при смерти — его грудь, несмотря на броню, была пробита сразу в десятке мест, и он буквально истекал лимфой. Его разрядник, искря, валялся неподалеку, переломленный пополам, словно об колено.

— А, Грайер… — едва слышно просипел командир. — Вот и все, сынок… Вот и все.

Грайер опустил руку с лазерганом, а потом и вовсе выпустил рукоять, позволяя ему упасть. Присел рядом с командиром.

— Что ж… — командир через силу выдавливал из себя слова. — Это было… Славно. Я даже… Двоих убрал… Пока до меня… Не добрались… А ты?

— Одного. — буднично ответил Грайер. — И сколько-то еще, наверное, зацепил. Не знаю, не считал, их так много…

— Это точно… Много это прямо… То самое слово.

Командир прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул.

— Вот что мы им сделали, а… — риторически спросил Грайер. — Что им от нас нужно?

— Так ты возьми… И спроси. — хмыкнул командир и с трудом поднял дрожащую руку, указывая куда-то в сторону. — Прямо сейчас и… спроси…

Грайер поднял взгляд и увидел, что со всех сторон из вездесущего дыма к ним приближаются силуэты. Совершенно разные силуэты, среди которых не было даже двух похожих. Пришельцы шли заканчивать начатое.

Грайер не стал хватать лежащий под ногами лазерган — какой смысл? Они все равно каким-то образом возродятся, даже если убить кого-то из них. Зато если схватиться за оружие, то сам окажешься в лучшем мире моментально, и не получится задать им тот самый единственный вопрос, который так мучает сознание:

— Почему⁈ Что мы вам сделали⁈ Зачем вы это делаете⁈

Пришельцы остановились, так и не выйдя из дыма, кольцом в нескольких метрах от Грайера и командира. Только одна фигура продолжила путь, и, вынырнув из клубов дыма, предстала перед глазами Грайера, приняв форму высокой рогатой пришелицы явно женского пола, с кожистыми крыльями за спиной. В руках у нее было диковинное оружие, а глаза так и скакали между Грайером и командиром, словно она выбирала между ними.

На вопрос Грайера она заинтересованно склонила голову, и ничего не ответила. Может, не поняла, а, может, и не пыталась понять.

Не ответила, но отреагировала по-другому. Она подняла свое оружие и выстрелила в лежащего, и так не представляющего угрозу командира! Тот дернулся в последний раз и перестал шевелиться.

А Грайер почувствовал, как, вопреки решению, тело само собой поднимается и рвется в атаку, подстегивая себя звериным отчаянным ревом!

Но крылатая пришелица даже не пошевелилась, несмотря на то, что габаритами была в полтора раза меньше Грайера. Она стояла и неотрывно смотрела на то, как он приближается, и даже не повернула свое оружие в его сторону. Просто хладнокровно ждала, когда он упадет на нее, сомнет, задавит!..

Грайеру оставалось сделать два шага, когда тело перестало его слушаться. В глазах все помутнело, земля резко кинулась навстречу и врезала по голове, и так покрытой шишками и буграми. Сознание сделало ручкой и было таково, оставив после себя лишь непроницаемую черноту.

Черноту, в которой внезапно проступили голубые объемные буквы, складывающиеся в слова:

Когда я пришел в себя, оказалось, что за это время я даже не успел упасть. Тело лишь немного накренилось, и я умудрился поймать равновесие, оперевшись рукой о фазоцикл. Другой рукой я уже вскинул к плечу дробовик, оглядываясь и убеждаясь, что система не ошиблась и меня действительно за это непродолжительное время никто не надумал сожрать.

Убедившись в безопасности, я слегка расслабился, опустил оружие и задумался — а что это, собственно говоря, сейчас такое было? В том смысле, что понятно, что это был новый системный «приход», если можно так выразиться, новый мультик, приносящий какое-то понимание происходящего… Но что это было конкретно?

Ведь я совершенно точно, с полной уверенностью, могу утверждать, что наблюдал все происходящее из глаз не кого-нибудь там, а самого настоящего техно-гоблина, вроде того, что совсем недавно пытался отработать меня из лучевой пушки… Кстати, тоже как две капли воды похожей на то, что я видел в своем видении. Да что там — я держал ее в своих руках, я умел из нее стрелять, я даже знал принцип ее работы и мог бы, в случае необходимости, устранить сложные задержки при стрельбе или даже произвести небольшой ремонт…

Теперь же от всего этого ничего не осталось. Ощущение того, что я знаю это оружие — испарилось вместе с самим видением и оставило только воспоминание о том, что вообще существовало. Сейчас, глядя на свои человеческие руки, а не длиннющие когтистые грабли, я даже не понимал, как они могут держать эту лучевую базуку — они просто не были приспособлены под это. Даже если бы я завладел этой пушкой, я просто не смог бы нормально ухватиться, это все равно что взять электрическую мясорубку и попытаться использовать ее как оружие — настолько же провальная затея.

А еще эта фраза в конце… «Интегрированы в систему Основания». Последнего выжившего представителя какого-то биологического вида интегрируют в систему Основания. Крылатая-рогатая дамочка, с которой, кстати, я уже тоже познакомился, недаром несколько мгновений колебалась, выбирая, когда ей убить — старого раненого гоблина или относительно молодого и практически целого, и выбрала в итоге последнего, что логично — от него будет больше толку для системы, в которую он будет интегрирован.

Вот значит что ждет нас всех. Сначала — уничтожение всех без исключения, а последнего оставшегося милосердно пригласят присоединиться к когорте межвидовых убийц и разрушителей. Но как, интересно, происходит это приглашение, эта интеграция? Вряд ли все упирается в желание и добрую волю того самого последнего представителя, здесь явно какая-то иная схема. Потому что совершенно очевидно, что тот, у кого на глазах только что погибли все, кого он знал, да что там — вообще все! — вряд ли захочет сотрудничать с теми, кто их всех убил. И уж тем более не захочет стать одним из них. Черт, опять сплошные вопросы.

Впрочем, кое-какие ответы тоже появились. Теперь я знаю примерную хронологию развития системы Основания на атакованной планете, которая внутри системы называется «целевым миром». Сначала каким-то образом заражается большая часть всех представителей фауны, и это превращает их в зараженных, что порастают кристаллами и начинают пытаться сожрать себе подобных. Проходит какое-то время, в течение которого мир изменяется, а большая часть иммунных гибнет, и в целевой мир высаживаются субъекты Основания, которые проводят дальнейшую зачистку. Система дает им невероятные по меркам обитателей целевого мира способности и оружие, с которым они не могут тягаться, но взамен тоже кое-чего требует, если вспомнить все системные примечания, что мне успели выпасть.

В каждом новом целевом мире субъекты начинают с нуля. У них нет уровня, нет способностей и даже оружие, судя по всему — лишь то, с которым они были «интегрированы» в систему. Но, несмотря на то, что это — их слабое место, у них есть и сильное тоже. И даже несколько сильных мест. Первое — у них обширный опыт взаимодействия с системой, судя по всему, и они прекрасно понимают, как максимально быстро и просто поднять свой уровень и разжиться крутой экипировкой. Они похожи на прошаренного игрока в ММО, который играет уже несколько лет, а потом, как только открывается новый сервер для новых игроков, заходит туда под левым аккаунтом, и, зная все механики и тонкости, становится лучшим еще до исхода первых суток. Только в случае Основания таких игроков — сразу целая куча. Не знаю, сколько именно, но сомневаюсь, что успел встретить уже всех. В видении от лица гоблина я насчитал в дыме от упавших ворот как минимум десяток силуэтов, и это тоже вряд ли был полный состав.

Получается, на данный момент у нас у людей есть только одно преимущество — в отличие от пришельцев, мы интегрированы в систему с самого первого дня и некоторые из нас уже имеют весьма серьезный и высокий уровень, в то время как пришлые только-только появились.

Нет, стоп, это не единственное преимущество. Есть еще одно. Тот факт, что земляне в принципе интегрированы в систему Основания — тоже то еще преимущество. Я посмотрел уже два видения о приходе системы от лица двух совершенно разных видов, но ни в одном из них не было даже намека на систему. Ладно, во втором был, но только в самом конце, и то это было, так сказать, начало этой самой системы. А земляне же получили свою систему даже раньше, чем те, для кого она предназначалась. Почему? Хрен его знает. Но это дало нам приличную фору, которую, правда, большинство из нас с удовольствием похерили, и только небольшая часть добилась хоть каких-то успехов в прокачке.

А это значит, что всех остальных надо тащить за собой паровозом как можно быстрее, чтобы наверстать упущенное и хотя бы попытаться догнать пришельцев в их развитии. Иного пути остановиться их вторжение на нашу планету нет. Если уж этого не смогли сделать обладатели плазменного и лазерного оружия, то мы не сможем тем более.

В конце концов, если нам само, так сказать, провидение, дало возможность не просто пободаться с пришельцами, а еще и рога им если не пообломать, то хотя бы поцарапать — надо этим пользоваться.

Поэтому, ни секунды больше не колеблясь, я сел на фазоцикл и выкрутил ручку газа. Тонко загудело мотор-колесо, быстро закрутилось, шлифуя по асфальту и разбрасывая вокруг случайные обломки и гравий, а потом транспорт, чуть не встав на дыбы, сорвался с места и понесся вперед.

Благодаря очкам, глаза больше не сушило, и они не слезились, поэтому я мог выкрутить ручку посильнее и насладиться скоростью, пока это возможно, пока я снова не выехал на заваленные разбитыми машинами улицы. Учитывая, что я успел выехать почти на окраину города, не было ничего странного в том, что здесь машин почти не было — они все к моменту прихода системы успели набиться в центр, где и остались. А здесь — свобода.

По пути я немного поэкспериментировал с управлением своим транспортом и выяснил, что с него невозможно упасть. Вернее, в теории это возможно, если, например, специально заложить поворот покруче и нажать тормоз посильнее, но в иных ситуациях это невозможно. Внутри фазоцикла явно существовал какой-то свой собственный интеллект, который не позволял сделать вещи, которые приведут к падению на скорости. Не получалось ни завалить мотоцикл слишком сильно, ни газануть в наклоне, чтобы заднее колесо обогнало переднее и случился лоусайд, ни спровоцировать хайсайд. Каждый раз, когда я пытался сделать что-то такое, фазоцикл словно упирался той своей частью, где назревала проблема, в невидимую стену и просто переставал создавать эту проблему. Словно его кто-то мягко поддерживал и возвращал обратно в устойчивое положение. Удобно, ничего не скажешь — даже если захочешь, не упадешь.

Но у этого был и небольшой недостаток, который я даже не сразу заметил. Из-за того, что фазоцикл явно управлялся какой-то электроникой, существовал некоторый лаг между тем, как у меня появлялось желание совершить какой-то маневр и тем, как фазоцикл его исполнял. Когда я крутил руль, возникало ощущение, что подшипники в рулевой колонке (которых там, зуб даю, не было) залили вместо смазки густым желе и теперь приходится прикладывать некоторую силу к тому, чтобы они провернулись. Как итог — невозможность заложить резкий поворот, только плавное вальяжное перемещение от одного края дороги до другого. На небольшой скорости все это было не особо заметно, но, как только я получил защиту для глаз и смог позволить себе притопить, сразу вылезло.

Ну и ладно, в конце концов, мне же не на гоночном треке выступать, мне просто перемещаться по городу туда-сюда…

Думал я, пока внезапно за очередным поворотом практически на меня не вышел треножник, чтоб ему пусто было!

Откуда он вообще тут взялся⁈ Прятался, падла, за домами, как будто специально на меня тут засаду устроил!

Едва только свернув на перекрестке, я резко дал по тормозам, углядев впереди три тонкие стальные ноги, перегораживающие путь. Треножник стоял точно на проезжей части и пялился точно на то место, откуда я выехал. Но длилось это недолго — стоило мне появиться в его поле зрения, как он моментально повел своей башкой, похожей на семечко циклопического стального подсолнечника, и направил ее прямо на меня, остановившегося в каких-то двадцати метрах.

Я не успел остановиться полностью — только замедлился до скорости человека, идущего спокойным шагом. И, если до этого момента я еще лелеял надежду, что сейчас поверну руль, развернусь и уеду прочь от проклятого треножника, которого во-первых, хрен завалишь, а во-вторых, после этого еще и ничего с него не получишь, то теперь она испарилась. Он меня уже заметил и сейчас выстрелит.

Поэтому, вместо того, чтобы закладывать маневр, я выкрутил газ до упора и под визг шин по асфальту полетел прямо навстречу треножнику!

И в этот момент он выстрелил. Я пригнулся, пропуская палящий луч над головой (даже лицо обдало жаром), и прибавил газу еще больше, хотя, казалось бы, уже некуда! Надо успеть, надо проскочить у него под ногами, пока он не перезарядился для нового выстрела! Если получится!.. Если удастся!..

Треножник переступил тонкими ногами, пытаясь отступить назад, наклонить голову и удержать несущуюся по дороге фигурку в поле своего зрения, но я несся слишком быстро. Тонкие ноги треножника стремительно приближались, и я уже наметил траекторию движения между ними, повернул руль так, чтобы фазоцикл двинулся по линии, существующей только лишь у меня в голове, по линии, пролегающей ровно между двумя ногами треножника…

Как внезапно точно между ними, опущенная после шага, с грохотом и осколками выбитого асфальта, вонзилась третья нога!

Треножник предугадал мой манер и перекрыл узкую щель, в которую я собирался ввинтиться, и теперь нет никакой возможности произвести новый маневр — руль слишком инертный для этого! Я просто не успею выкрутить его достаточно для того, чтобы объехать внезапно препятствие, тем более на такой скорости!

Черт, я вот прямо знал, что эта особенность еще аукнется мне!

Оставалось только одно.

Да уж, не на такой испытание я надеялся…

Я изо всех сил вжал кнопку на руле, и…

Ничего не изменилось.

Фазоцикл не стал прозрачным и невесомым, я сам тоже не почувствовал и не увидел никаких изменений, разве что кнопка под большим пальцем, которую я только что нажал, засветилась красным.

Ну… Была не была!

Кажется, организм попытался зажмурить глаза, когда переднее колесо коснулось металлической лапы треножника, но я наоборот — заставил себя распахнуть их, чтобы видеть, что произойдет.

А произошло то, что и должно было произойти. Я просто пронесся сквозь лапу треножника так быстро, что все это заняло одно мгновение. Просто в глазах потемнело, словно свет моргнул, и вот я уже на другой стороне. Передо мной снова пустая улица, по которой можно вжаривать на все деньги, и никакого треножника. Только какая-то кучка тряпья спереди валяется, но она даже не на пути движения, а так, в сторонке.

По ходу дела, система снова запрятала в одном из своих предметов печальный казус, сбалансировав его крутой способностью. Создать слабоуправляемый мотоцикл, но при этом снабдить его возможностью избегать столкновений таким хитрым способом — это, надо сказать, уровень! Пожалуй, круче, чем все то, что я видел до этого!

Я даже обернулся на мгновение (сначала посмотрел по привычке в зеркало заднего вида, да вот никаких зеркал заднего вида на инопланетном байке не было), чтобы убедиться, что все прошло как надо и я на самом деле проехал насквозь, а не перенесся ненароком в какое-то другое место — хрен его знает, чего ждать от этой системы! Может, в способности тоже кроется какой-то подвох, как и в самом фазоцикле!

Но нет, треножник действительно остался у меня за спиной и сейчас медленно и неуклюже разворачивался, по одной переставляя ноги — видимо, просто поворачивать голову на манер танковой башни он не умел.

Вот и отлично. Пока он там раздупляется и разворачивается, я уже буду далеко. Пытаться с ним воевать желания нет никакого — только время терять, а вот как раз времени у меня сейчас не сказать чтобы сильно много, и лучше его потратить на более важные вещи.

Но, когда я снова обернулся к дороге и тому, что происходит впереди, оказалось, что неприятности еще не закончились. То, что я принял за кучу какого-то непонятного тряпья, лежащего посреди дороги, и, казалось бы, не представляющего для меня угрозы, внезапно зашевелилось и выпустило из себя одну, две, три… Четыре пары конечностей! На три из них существо встало, как муравей, с той лишь разницей, что этот муравей был размером с человека и совершенно лишен глаз, а четвертая пара, растущая оттуда, откуда у муравьев росли бы усы, оказалась руками! Не такими как у людей, конечно — в отличие от пяти пальцев, на концах эти отростки ветвились на четыре части, но это явно были хватательные конечности!

И лучше всего прочего это подтверждал тот факт, что в этих конечностях было зажато два ножа, один — клинком вверх, второй — клинком вниз.

И я совершенно не удивился, когда на автомате попытался просканировать муравья-мясника «ревизией» и выяснил, что он никак не определяется. Потому что я знал, что это за муравей. Точно такие же муравьи были главными действующими лицами моего первого видения о системе, они бегали по туннелям и не имели зрения, которое не нужно в кромешной тьме, но умели ориентироваться, как летучие мыши, при помощи эхолокации. А еще они чуяли очень много запахов. Звуки и запахи для них суммарно давали чуть ли не больше информации, чем нам — зрение, на которое мы привыкли полагаться практически полностью. Я это знал, поскольку некоторое время сам побывал в шкуре одного из них. Конечно, не того, кто остался последним из своего биологического вида на планете и кто удостоился интеграции в систему, но, уверен, что принципиально они не отличаются.

И поэтому я знал, что я на свистящем и шуршащем шинами по асфальту фазоцикле, пахнущий таким диким количеством запахов, что голова пойдет кругом, для него был практически набатом, звучащим на всю округу. И он уже издалека знал, что я приближаюсь, поэтому и устроил засаду.

А засаду устраивают только с одной целью.

И, когда муравей, вытянув вперед усики-руки с зажатыми в них клинками, прижался к асфальту, а потом выстрелил себя вперед, будто из рогатки, целясь в меня, я даже не удивился.

Я оказался между молотом и наковальней. С одной стороны — обезумевший муравей весом едва ли не больше, чем я сам. С другой — треножник, который вот-вот развернется, чтобы полоснуть по мне лучом, который наверняка уже перезарядился. Так что тормозить не вариант — либо с той стороны прилетит, либо с другой.

Но тормозить и не нужно. Ведь особенность фазоцикла, которая буквально минуту назад казалась неудобной и вредной, сейчас можно было использовать с пользой.

Поэтому я лишь прибавил газу, который рефлекторно прикрутил перед столкновением с ногой треножника, и максимально низко нагнулся, чтобы слиться с байком в единое целое.

И это сработало. Клинки, зажатые в руках-усах муравья свистнули мимо моей головы, а потом его тело впечаталось в несущийся на полной скорости фазоцикл. Впечаталось сбоку, не спереди, но и этого хватило, чтобы мотоцикл ощутимо наклонился, и искусственный интеллект моментально отреагировал, выравнивая крен.

От столкновения муравью оторвало одну руку-усик, и сломало несколько ног, но оставшимися он умудрился каким-то образом уцепиться за фазоцикл и сейчас наполовину висел, наполовину тащился следом за ним, оставляя след из желтой полупрозрачной жижи. Два ножа, которые он держал, слиплись в один, и его разумное насекомое снова занесло надо мной, весьма недвусмысленно намекая на то, что собирается сделать.

Вот в этот момент я пожалел, что системное холодное оружие не имеет никаких ножен в комплекте. Использовать дробовик не получилось бы при всем желании — он слишком длинный для этого. Муравей повис слева, и держать ружье левой рукой не выйдет — я его просто не смогу даже упереть в тело противника. А правой рукой управляется газ, и его я отпустить тоже не могу.

Вот если бы у меня на поясе в поясных ножнах висела Лиза, то я бы… ух, я бы…

Но так как Лизы у меня на поясе не было, то все, что я смог — это кратковременно, но резко выжать тормоз, чтобы фазоцикл бросило вперед и он увалился на переднее колесо, едва не встав на него!

Меня тоже потянуло вперед, но меня — лишь потянуло, а вот муравья буквально швырнуло, как из пращи, и, не удержавшись своими тонкими лапками, он полетел вперед, ломая последние конечности и оставляя на асфальте след из гемолимфы. Остановившись, он принялся слабо дергать поломанными ножками, словно еще не понимал, что для него все кончено, и пытался встать.

Я быстро оглянулся назад, убедился, что треножник уже почти развернулся, и дернул руль в сторону. Как всегда вальяжно, фазоцикл обрулил лежащего на асфальте муравья, и я снова открутил газ.

Конечно, хотелось переехать его, чтобы наверняка, но я быстро отмел от себя эту мысль — фазоцикл все же не кроссовый байк, чтобы прыгать по ухабам такой высоты, еще чего доброго сядет на брюхо и что тогда? Ничего хорошего, вот что.

Поэтому я просто объехал подыхающего муравья и оставил его на дороге, убивая этим сразу двух зайцев. Во-первых, я не теряю время на то, чтобы его добить, а во-вторых, треножник может отвлечься на него и бросить мое преследование.

И, может, даже не попытается снова меня поджарить.

Фазоцикл уносил меня прочь от ловушки, в которую я чуть было не попался, а я нет-нет да и оглядывался на треножник, чтобы выяснить, что он намерен делать.

А треножник, между делом, наконец окончательно развернулся и снова нацелил свой излучатель в мою сторону. Но к тому моменту я как раз достиг следующего перекрестка, снизил скорость и свернул за угол, укрываясь от взора огромной машины.

Тут бы мне и продолжить путь и добраться наконец до базы, но здравый смысл подсказал, что треножник вполне может и проигнорировать муравья и продолжить слежение за мной. А, учитывая его габариты, благодаря которым он может меня видеть даже поверх иных домов (например разрушенных или изначально построенных небольшой этажностью) и длину его ног, благодаря которым он может легко и очень быстро преследовать меня, есть немалая вероятность, что он меня настигнет. И, пожалуй, лучшим способом что-то с этим сделать было… Ничего не делать.

Просто остановиться и понаблюдать некоторое время за треножником, чтобы понять, что он намерен делать. Если он собирается стоять на месте, потеряв меня из виду — пусть стоит, я только за. Если собирается преследовать, то пусть преследует, думая, что я продолжаю движение — я буду даже больше за, чем в первом случае.

Как бы то ни было, в любом из случае я буду в больше выигрыше, нежели поставлю на то, что треножник, потеряв цель из виду, потерял ее и из памяти тоже, продолжу движение… И ошибусь, в итоге.

Так что решено — вот тут, возле дома, по боковой стене которого тянется пожарная лестница, и остановлюсь. Надо только фазоцикл умудриться запихнуть в эту узкую щель между домами, чтобы сделать вид, что я его спрятал…

Стоп, я же могу его натурально спрятать!

Улыбнувшись собственной находчивости, я аккуратно, практически ногами по асфальту переступая, завел фазоцикл в щель между домами, такую узкую, что я даже не смог бы встать в ней, полностью разведя руки в стороны. Поставив фазоцикл под пожарную лестницу, которая, по классике, начиналась где-то на расстоянии вытянутой руки над головой, я встал ногами на седло, и этого как раз хватило, чтобы, чуть-чуть подпрыгнув, я смог ухватиться за нижнюю ступеньку. Подтянулся, перехватился выше, еще раз и встал ногами. Держась одной правой, левой рукой я извлек из инвентаря брелок фазоцикла, и сжал его в ладони, удовлетворенно наблюдая, как транспорт распадается на голубой дым, облако которого всасывается в мою ладонь. Буквально секунда — и никакого фазоцикла будто и не было.

И меня тоже сейчас не будет.

Активно перебирая руками и ногами, я добрался до крыша, перевалился через парапет и первым делом быстро огляделся, достав из инвентаря Лизу — вдруг на этой крыше какой-нибудь бодибилдер-интроверт устроил себе качалку, да в ней и тусил в тот момент, когда ударило Основание?

Но ни качалки, ни качка-зомби тут не было. Вообще никого не было, даже вездесущих и вездесрущих голубей. Только немного пластикового мусора, которого полным-полно на подобных крышах, и гуляющий от жары воздух над липким разогретым гудроном.

Пригнувшись, чтобы уменьшить силуэт, я пересек крышу под диагонали и выглянул из-за парапета в ту сторону, где остался в дураках треножник. Мой расчет оказался верен — отсюда действительно хорошо было его видно.

Мало того — оправдался и мой второй расчет, насчет которого у меня были сомнения. Шагоход действительно отвлекся от меня, выбрав первостепенной целью поломанного муравья.

Вот только он его не стал уничтожать.

Шагоход не пытался изжарить его огненным лучом, или проткнуть острой лапой, он вообще не пытался ничего сделать. Он лишь расположился над муравьем, окружив его тремя своими длинными лапами, и медленно сканировал окружение, поводя головой слева-направо.

Серьезно, это выглядело так, словно он охраняет покалеченное насекомое!

Но, если честно, насекомое не выглядело как то, что следует охранять. Добить и закопать — пожалуй, но охранять, ожидая, что с минуты на минуту существо испустит дух… Ну не знаю, как-то глупо.

И тем не менее, муравей пытался жить. Несмотря на то, что он весь был переломан, несмотря на то, что под ним разлилось уже целое море гемолимфы, он все скреб по асфальту лапами, в которых изрядно прибавилось суставов, и пытался подняться. Лапы, само собой, гнулись в непредназначенных для этого местах, и все попытки проваливались. Пару раз вокруг него даже возникало голубое сияние, будто он пытался активировать что-то, связанное с системой, но это тоже ничем не заканчивалось.

Ничего удивительного — если бы у меня рука была переломана в пяти местах, я бы тоже вряд ли смог активировать интерфейсную метку и достать из инвентаря бустер регенерации, чтобы обмануть смерть…

Кстати, надо будет подумать об этой проблеме… Ведь, говоря откровенно, я действительно могу тоже оказаться в подобной ситуации.

Я поставил себе в голове галочку заняться этим вопросом (равно как и ножнами для ножа) и снова вернулся к наблюдению. Я все ждал — вдруг произойдет что-то, что все же подтвердит хотя бы одну из моих теорий, но тщетно. Все дальнейшее выглядело точно так же, как и все предыдущее. Шагоход охранял муравья, только разве что развернулся на сто восемьдесят градусов, а муравей все пытался подняться на ноги, правда с каждой секундой — все более и более вяло. Время между попытками увеличивалось, а сами подъемы становились все ниже и ниже, и вот, буквально через три минуты, муравей мог лишь подергивать конечностями, и ни на что большее его не хватало.

А еще через полминуты он исчез. Растворился в воздухе, как все те субъекты Основания, которых я видел до этого — рогатая дамочка и зеленый гоблин.

И тут же, словно только этого и ждал, шагоход распрямил свои длинные ходули, еще раз развернулся, направив морду в ту сторону, в которую я уехал, и тронулся вперед. Медленно тронулся, не торопясь — явно не собираясь ни за кем гнаться и никого преследовать. Да и на том повороте, где я свернул, он не стал — так и пошел себе дальше вдоль улицы, вальяжно покачивая башкой.

Что ж… С уверенностью можно сказать лишь одно — как и в большинстве прочих ситуаций, связанных с системой, понятно лишь то, что ничего не понятно. Треножник действительно отвлекся на муравья, но сделал совершенно не то, что я от него ожидал — он стал его защищать, словно надеялся, что муравей найдет в себе силы вылечиться и встать. И, когда муравей окончательно издох, что подтвердилось тем, что он исчез, треножник отреагировал моментально, словно отрабатывая программу. Если субъект защиты исчез, то вернуться к патрулированию… Или что он там делает.

Кстати, если вспомнить, то при первой нашей встрече треножник не атаковал зомби, если только случайно… Да и они не пытались его грызть, хотя с их отсутствием мозгов странно, что они не пытались деревья глодать… Хотя, может, и пытались, кто их знает.

Но при этом зомби и другие зараженные атакуют субъектов, и субъекты отвечают им тем же. Но с шагоходами они дружат. Получалась какая-то странная вариация загадки про лодку, в которой надо перевезти козу, волка и капусту, с той лишь разницей, что козы нет, зато волков два, причем каждый из них не прочь закусить собратом.

Поставив себе в памяти столько зарубок, что по ним можно было бы на Эверест вскарабкаться, я дождался, когда шагоход скроется из поля зрения, вернулся к пожарной лестнице и спустился по ней. Снова активировал брелок, «доставая из кармана» фазоцикл, сел на него и поехал к базе, теперь уже не поддаваясь искушению притопить. Притоплю — и опять вылечу на какое-нибудь диво дивное, страшно страшное. А если не вылечу, то легко могу просто влететь передним колесом в какую-нибудь яму и разложиться по асфальту даже несмотря на продвинутый круиз-контроль — на большой скорости ему может просто не хватить мощности, чтобы справиться с резким рывком.

Чем ближе становилась база, тем больше появлялось на улице разбитых машин и зараженных. На самом деле, их все равно было намного меньше, чем было в первые дни, но это и не было удивительно — большинство из них, кто был на улицах, разбрелись по округе, скрылись в подъездах, магазинах, проулках. Кого-то уже убили, конечно.

Но и тех, кто остался, хватало для того, чтобы держать ухо востро и заранее прокладывать себе маршрут, движение по которому минимизировало бы контакты с голубыми гнилушками. И все равно я достал Лизу и зажал ее обратным хватом в левой руке, держа руль буквально тремя пальцами — пришлось пару раз махнуть, приделывая очередного не в меру шустрого зараженного второго уровня. Их было непривычно много — я только убил троих, а еще парочка мелькнула где-то на границе поля зрения, но это тоже не очень удивляет — как-никак новая фаза Основания, все дела. «Мир будет меняться, будьте к этому готовы», как гласило одно из примечаний.

Еще одной причиной, почему я не торопился на обратном пути, было то, что возвращался я другой дорогой и потому вовсю крутил головой по сторонам, запоминая, что вокруг меня есть, и как это можно использовать. В основном, конечно, мимо тянулись разнообразные магазины одежды, из разбитых витрин которых вываливались разобранные на части манекены, одетые в разноцветные тряпки, но попадались и полезные тоже. Нашелся строительный, намного ближе, чем тот, из которого я тогда тащил цемент, нашелся зоомагазин, в который я даже заскочил и быстро схватил самый большой мешок кошачьего корма, который попался на глаза — чтобы настиному коту больше не приходилось лопать тушенку или консервированную рыбу. Вряд ли такая диета пошла бы ему на пользу, даром что коту тоже повезло стать системным… Или не повезло?

Интересный, кстати, вопрос — а кот почему получил системные плюшки? Он же явно не относится к разумным существам, и даже если и использует свои навыки, то скорее по наитию, на инстинктах, нежели целенаправленно. Единственное объяснение, которое приходит на ум — это потому, что он стал питомцем, «пэтом» системного человека, то есть, Насти. Если бы не это, то со временем его бы просто разорвали на куски зомби, или, что вероятнее, он бы просто умер в своей клетке-переноске от голода и жажды.

Кстати, насчет голода и жажды… У нас же сегодня как-никак праздник, мы же клан организовали. А вечером еще и «резиденцию» себе поставим, и всякие прочие плюшки. Это дело же нужно как-то отметить, не так ли?

Определенно, так.

Поэтому я покосился на вывеску магазина, мимо которого в данный момент проезжал, и остановил фазоцикл возле него. «Мясной король» гласила вывеска, и, надеюсь, в сокровищнице этого короля было то, что мне нужно. Конечно, системные коробки исправно снабжали нас и мясом тоже, причем свежим в том числе… Но того, что мне было нужно сейчас, они не предоставляли.

Спрятав фазоцикл в брелок, я уже походя прикончил зомби первого уровня, который застрял в открытой двери и только и мог что тянуть ко мне руки, и вошел внутрь. Само собой, в магазине было пусто, даже ни одного зараженного. Все, что здесь было — это несколько стеклянных холодильных витрин с разнообразным мясом, в которое были воткнуты бумажные ценники. Одна из витрин была разбита, не функционировала, и мясо в ней уже ощутимо воняло. Остальные исправно светились и холодили, но, конечно, брать из них мясо я бы не стал тоже.

Да и нет тут того, что мне нужно.

За прилавком стоял вертикальный холодильник, показывающий на табло «-6», и я, недолго думая, открыл его и задумчиво обозрел висящие передо мной на веревках свиные окорока и целые куриные тушки. Здесь тоже нет того, что мне нужно.

Но в таких магазинах наверняка же есть морозильная камера побольше. Тут вон полуфабрикаты в витринах лежат, всякие там котлеты и кармашки формата «разморозь и пожарь» — наверняка их где-то должны хранить.

Поэтому, недолго думая, я шагнул за занавеску, собранную из тонких пластиковых полосок, и оказался в… как оно там называется? Обвалочный цех, вроде бы. Короче, помещение, каждый квадратный сантиметр которого был облачен в кафельную плитку, а из материалов интерьера доминировала сталь. Стальные разделочные столы, стальные раковины мойки, стальные ножи, лежащие на разделочных досках, к счастью, хотя бы не стальных… На некоторых ножах, которые явно утренняя смена магазина в день пришествия Основания уже успела применить по делу, запеклась давняя кровь… А на одном из них даже не запеклась — так и блестела, будто свежая…

Стоп, что?

Весь мой разухабистый настрой как ветром сдуло. Если на ноже свежая кровь, или, вернее сказать, мясной сок, то, значит, кто-то им недавно пользовался. А если эти пятна настолько свежие, что не успели свернуться не то что на доске, на которой лежал нож, но даже и на самом ноже, где их площадь была в десяток раз меньше, то, значит, этот кто-то пользовался этим ножом совсем недавно. Буквально две минуты назад.

А значит, этот кто-то где-то рядом.

И сам по себе тот факт, что этот кто-то пользовался ножом для того, чтобы резать мясо, уже говорил о том, что этот кто-то — разумен. А с разумными существами в мире, на который наступало Основание, ситуация довольно непростая — практически все они тем или иным образом пытаются меня убить.

По-хорошему было бы уйти отсюда, но, во-первых, негоже оставлять у себя в тылу неведомую опасность, которая может атаковать, едва только я повернусь спиной, а во-вторых, я так и не нашел то, что мне нужно.

На мгновение я даже задумался, а не достать ли мне дробовик в пару к Лизе, которую я держал в руке еще с того момента, как только припарковался возле магазина и приделал зараженного. Подумал — и так и не стал доставать, внимательно оглядевшись и уделив особенное внимание проходу, ведущему дальше, в глубину помещений магазина. Здесь, в обвалочном цехе, уже было довольно тесно, а что там дальше, в глубине магазина, и вовсе не представить. Но, если включить логику и вспомнить, как любят всякие коммерсанты использовать любой квадратный сантиметр свободного пространства, легко было бы предположить, что там внутри вообще не развернуться, тем более с помповой дурой больше метра в длину.

Поэтому я решил обойтись Лизой. Пальцами развернул ее клинком вниз, переложил в правую руку, а левую выставил перед собой, чтобы, если не смогу увидеть противника, то хотя бы нащупать его, и ударить вслепую, и двинулся дальше вглубь магазина. Отодвинул занавесь, точно такую же, какая отделяла торговый зал от обвалочного цеха, и оказался в коротком и узком коридоре. Справа хорошо виднелись двери холодильных камер — точно таких же, какие были на нашей базе, слева — сплошная стена, буквально через двадцать метров изгибающаяся под прямым углом и превращающаяся в поворот.

Не сводя взгляда с этого поворота, я подошел к первой морозилке и дернул за ручку. Она послушно подалась, я потянул дверь на себя, открыл ее и быстрым взглядом окинул внутренности. Внутри никого не было, если не считать несколько целых туш, висящих на крюках, и совершенно неопределимое количество уже разделанного мяса. По крайней мере, никого живого тут не было точно. А если бы и было, то в такой температуре (а в морозилке было минус десять) точно долго не смог бы просидеть.

Закрыв дверь, я проверил и плюсовую камеру тоже, и в ней было все то же самое, только чуть менее хорошо сохранившееся. Главное — что там тоже не было никого живого и тем более опасного для меня.

Получается, единственным местом, где мог скрываться неведомый мясоед, оставался только тот самый поворот, к которому я уже приблизился вплотную.

И раздавшийся за поворотом тихий, едва слышный, шорох, только утвердил меня в моих подозрениях.

Сменив нож на дробовик, я по широкой дуге досмотрел угол, но все, что за ним обнаружилось — это еще одна дверь. Наполовину открытая, она вела в какой-то небольшой офис, судя по тому интерьеру, что можно было ухватить взглядом через небольшую щель — компьютер, принтер, офисное кресло, лежащее на полу…

И блестящий свежий красный след от маленькой ладошки на белой пластиковой дверной ручке.

Я подошел вплотную к двери, распахнул ее ногой и ввалился в офис. Крутнулся вокруг своей оси, едва не задевая дробовиком стены, чуть не споткнулся об еще один стол, заваленный бумагами, бросил под него короткий взгляд и наконец нашел то, что искал. Вернее, «кого» искал.

Под столом, сжавшись в маленький испуганный комок, и стреляя из-за коленок огромными желтыми глазищами, сидела самая натуральная кошкодевочка из аниме! Из копны длинных каштановых волос у нее торчали огромные меховые уши, сейчас сложенные вдоль головы, а желтые глаза непривычного разреза, практически круглого, имели самый натуральный вертикальный зрачок.

На этом странности найденного существа не заканчивались, а только лишь начинались. Вся она (а это была именно самка, если, конечно, в их биологическим виде два пола, а не один или например восемь), была покрыта белыми тонкими линиями, складывающимися в какие-то рисунки, причем непонятно было — это татуировки или это так от природы у нее, для какой-нибудь там мимикрии.

А вот вертикальные полосы на лице, от линии роста волос и до носа, у нее точно были для мимикрии. То ли они по какой-то причине не избавились от них в процессе эволюции, то ли — чем черт не шутит! — все еще активно пользовались таким странным атавизмом. Впрочем, если эта кошкодевочка на самом деле представитель какого-нибудь туземного племени, вроде тех, что на Земле до сих пор охотятся с копьями, то тогда ничего удивительного — для нее все это будет только в плюс. Кстати, это объяснило бы заодно и маленький красный камешек, то ли наклеенный на лоб, то ли вживленный прямо в кожу — туземцы любят такие украшения.

А еще логичнее это объяснило бы то, что кошкодевочка попала к Основанию — просто за ее племя, затерянное где-нибудь в непроходимых джунглях, субъекты принялись в последнюю очередь.

В том, что это милое испуганное существо тоже является субъектом Основания у меня не было ни малейшего сомнения — «ревизия» ее игнорировала. И этого было вполне достаточно, чтобы делать выводы, даже несмотря на то, что у девушки не наблюдалось никакого оружия или снаряжения Основания. Да что там — у нее вообще ничего не наблюдалось! На ней даже из одежды-то было только что-то вроде короткой юбки из меха, даже скорее, просто куска шкуры, повязанного поверх бедер, и узкой полоски какой-то ткани, перетягивающей грудь. Даже на ногах у нее не было никакой обуви, даже обмоток каких-то или портянок.

И все же это был субъект Основания. Даже несмотря на отсутствие оружия и брони, даже несмотря на свой милый внешний вид, она оставалась одной из тех, кто ответственен за все то, что сейчас происходит с планетой. В конце концов, она может просто банально наткнуться на нашу базу и передать остальным ее местонахождение, что было бы очень и очень нехорошо. Как бы мило и неопасно она ни выглядела, если оставить ее в живых, я могу горько об этом пожалеть. Она — враг.

Поэтому с тяжелым сердцем я поднял опущенный было дробовик и направил его на кошкодевочку.

Глаза ее расширились еще больше, так, что, казалось, заняли половину лица, а потом она уткнулась носом в колени, пряча взгляд, отгородилась от меня тонкими полосатыми ручками, в одной из которых был зажат злополучный кусок сырого мяса, и тонко прокричала:

* * *

Меня словно током прошибло. Все волосы на теле будто бы встали дыбом, а палец, который уже наполовину выбрал слабину спускового крючка, парализовало против моей воли.

Ведь я ее понял. Может, не до конца, может, один звук из ее крика по-прежнему остался для меня невоспроизводимой и невоспринимаемой абракадаброй… Но я ее понял! Я понял, что она мне сказала!

Или я сам решил, что понял? Может, я сам ищу оправдания для себя, чтобы не стрелять?

Я слегка прикусил губу изнутри, чтобы чувство боли вернуло меня в реальность, и сквозь сжатые зубы процедил:

— Повтори?

* * *

Значит, мне не показалось. Значит, я ничего себе не додумал. Я и правда ее понимаю. Если сперва все можно было списать на случайное совпадение звуков и мое желание это совпадение заметить, то теперь очевидное отрицать — глупо.

— Ты меня понимаешь? — уточнил я, не спеша, тем не менее, опускать дробовик.

* * *

— кошкодевочка быстро и мелко захлопала в ладошки, даже не обращая внимания на то, что шлепает по куску мяса. — Не

но

— Знаешь, кто я? — уточнил я.

— Нет! — испуганно ответила девушка, перестав хлопать. — А кто

— Я один из тех, на кого вы напали. — ответил я.

* * *

ни на кого не

— поспешно ответила девушка. —

— Пряталась? — уточнил я и девушка снова захлопала в ладошки — видимо, это у нее вместо кивка было. — И давно прячешься?

— С самого

момента! Как только

никого не трогала!

Кажется, я уловил закономерность — в ее словах отсутствовали одни и те же звуки. Ну, в смысле, не в ее словах, а в том синхронном переводе, который я слышал внутри своей головы, отдельно от ее тонкого мяукающего голоска. При этом в ее произношении эти звуки звучали постоянно по-разному, но в переводе на мой язык из слов выпадали одни и те же буквы. «В», «я», еще какие-то… Интересно, однако. Получается, я потихоньку изучаю язык Основания? Он начался для меня с двух самых используемых букв русского языка — «а» и «о», а теперь к ним добавились следующие по частоте использования, что уже помогло мне понимать тех, кто причастен к системе. Значит, еще сколько-то примечаний, еще одна ступень достижения «Систематизатор» и что — я тогда смогу понимать системный язык так же легко, как и свой родной?

Было бы неплохо.

— А почему ты пряталась? — спросил я, быстро обдумав свои перспективы в изучении системного языка.

* * *

— тихо ответила девушка. —

того как стала

.

— Как давно это было?

— А? — девушка недоуменно посмотрела на меня. Не поняла меня, что ли?

— Сколько миров ты уже посетила в роли части системы?

* * *

. — тихо ответила кошкодевочка. — И там

.

— А почему пряталась?

* * *

— тихо ответила девушка. — Наверное,

и

только

— И ты все это время пряталась тут?

Девушка вяло хлопнула в ладошки.

— И ты не была каким-то крутым и умелым воином в своем мире?

* * *

воин? — с тоской в голове протянула ушастая. —

все

Я немного поразмыслил и опустил дробовик. В конце концов, если она вдруг попытается атаковать меня, ей сначала придется выбраться из-под стола, а это дело не быстрое. Успею и вскинуться и выстрелить.

Я поднял с пола упавшее офисное кресло, и сел на него, положив дробовик на колени, но недвусмысленно направив его в сторону ушастой:

— Так, ладно. У тебя есть имя?

— Рата. — тихо ответила та, косясь на ствол. — А

Вот и отлично, что у нее такое короткое имя, да еще составленное из тех букв, которые мой встроенный переводчик умеет переводить. А вот с моим для нее будет посложнее. Звука «ф» переводчик не знал, поэтому «Фастом» ей не представиться. Виктором представляться самому не хочется, как-то очень уж официально… О, знаю!

— Вик. — коротко сказал я, и она снова захлопала в ладошки:

— Вик!

— Правильно. — я кивнул, вызвав у нее снова удивленный взгляд.

Ах да, она же это по-другому делает. Я поднял руки и два раза медленно хлопнул в ладоши, и этого оказалось достаточно для того, чтобы Рата просияла и тоже принялась хлопать в ладошки. Кажется, ее немного отпустило, потому что она наконец переложила зажатый в пальцах с непривычно длинными, толстыми и острыми ногтями, или даже скорее когтями, кусок мяса в рот и вцепилась в него зубами. Зубы у нее тоже были явно не человеческие — верхние клыки сильно выпирали из общего ряда, наверное, удобно такими кусалками мясо-то грызть.

— Ты ешь мясо? — уточнил я, кивая на кусок у нее в зубах.

* * *

— Рата снова хлопнула в ладошки, вытащила кусок изо рта и протянула мне. —

Я не понял, что она мне предлагает, но, судя по ее жесту и полным ожидания глазам, она предлагала со мной поделиться.

— Спасибо, не буду. — я покачал головой и улыбнулся. От этого просто мимического жеста Рата внезапно вздрогнула и зажалась под своим столом еще глубже. — Эй, что с тобой?

— Не

— дрожащим голосом протянула Рата. —

— Не буду я тебя есть. — ответил я, совершенно сбитый с толку ее поведением. — А, понял! Ты решила, что я тебе зубы демонстрирую?

Рата недоверчиво покосилась на меня и даже в ладошки не хлопнула, но по ее взгляду я понял, что она именно это и решила.

— Не бойся, я не буду тебя есть. — я покачал головой. — У нас это не демонстрация зубов и не угроза. Это наоборот выражение… расположения…

— А? — Рата приоткрыла рот. —

— Не стану. — едва удерживаясь от улыбки, ответил я. — Не бойся.

Рата несколько секунд смотрела на меня, не отрываясь, а потом поднесла кусок мяса ко рту, не сводя с меня взгляда, куснула и потянула голову назад, пытаясь оторвать от шматка кусочек поменьше.

— А ты всегда сырое ешь? — спросил я. — Не готовишь мясо?

— А как? — с тоской спросила Рата. —

— Ну есть и другие способы приготовить мясо. — я пожал плечами.

— Есть. — согласилась Рата. — Но

— А ты боишься? — уточнил я.

Рата вяло хлопнула в ладошки.

— А сырое мясо не опасно есть?

— А

то опасного? — с удивлением посмотрела на меня Рата. — Многим

Хм, а ведь и правда. Даже среди людей есть немало тех, кто предпочитает те же самые стейки в прожарке медиум, а то и еще хлеще — какой-нибудь рэр или вообще блю рэр, когда стейк не то что не прожаривается, не то что не прогревается на сковороде, а вообще, можно сказать, к ней только подносится. Да что греха таить — я и сам предпочитаю хороший стейк именно в состоянии медиум прожарки, а ведь именно за стейками я сюда, по большому счету и заехал. Я ведь планировал набрать тут хорошего мяса, уголь, найти какой-нибудь не самый тяжелый гриль, чтобы в инвентарь влез, добить остаток весового лимита всякими напитками, исключительно безалкогольными, чтобы не подрывать готовность свежесформированного клана ко всяким неприятностям… И устроить наконец праздник! Просто небольшую стейк-вечеринку, с мясом на углях, со вкусными напитками, может, даже с музыкой, если получится придумать, как ее обеспечить. Чтобы люди впервые за все время с начала Основания просто банально… Расслабились! Поняли, что не все потеряно и даже больше — не все так плохо, как казалось бы. Жизнь продолжает идти своим чередом, и единственное, что изменилось — это условия, в которых она продолжает идти. Но это не повод отказываться от простых радостей, даже наоборот — эти самые простые радости в ситуации, в которой мы оказались, приобретают первостепенную важность.

А теперь тут находится Рата. Не то чтобы это сильно мешало моему замыслу, даже наоборот — нисколько не мешало… Разве что я планировал уже сейчас оказаться на базе и заняться постройками, да заодно мясо оставить в тепле размораживаться и греться, мангал, уголь, все дела…

А вместо этого я сижу с кошкодевочкой в офисе заброшенного мясного магазина и пытаюсь найти с ней общий язык. С пугливым существом, которое мало того что другого биологического вида, хоть и отдаленно похожа на человека, так еще и обработанным системой с неведомыми последствиями.

И тем не менее, это первый за все это время субъект Основания, попавшийся на моем пути, который не просто способен со мной контактировать, не просто не пытается меня убить, но даже и не имеет никакого оружия. Если бы я был испытателем, который ставит эксперименты по получению информации, то я бы сказал, что сейчас сформировались самые контролируемые условия для такого эксперимента, какие только могут быть.

Поэтому я открыл инвентарь, краем глаза обратив внимание, как напряглась Рата, покопался в нем и вытащил маленькую банку тушенки, которую вместе с куском хлеба и бутылкой воды таскал с собой на постоянной основе в качестве НЗ.

— Держи. — я протянул банку Рате, уверенный, что, раз банка системная, и Рата — тоже, то они как-нибудь найдут общий язык.

Но Рата меня удивила. Она взяла банку в лапки, повертела ее удивленно, а потом подняла на меня свои желтые глаза:

— А

Вопрос Раты поставил меня в тупик настолько, что я даже несколько секунд всерьез подумывал о том, чтобы начать ей объяснять, что такое консервная банка и для чего она нужна. Но потом я посмотрел в желтые, полные недоумения глаза, и осознал, что она действительно не понимает не просто смысла закатывать мясо в банку, но, кажется, и саму концепцию консервации.

И это понимание поставило меня в тупик окончательно.

Я же видел, как субъектам Основания выпадают точно такие же коробки, как и людям, я видел, как они убивают существ Основания точно так же, как и люди… Так почему Рата, являясь одним из них, не знает, что такое консерва, если эти консервы должны были ей сыпаться десятками из коробок?

Ну хорошо, предположим даже, что она с самого момента появления в нашем мире еще не убила ни одного зараженного и ни одного другое живое существо, а только пряталась, как она и говорит… Но ведь у нее, по ее же словам, был еще один мир за плечами, и что — там она тоже пряталась? С самого начала до самого конца? Видение от лица техногоблина дало понять, что окончательное поглощение планеты — это дело нескольких недель, месяца максимум, так что, все эти несколько недель она сидела в какой-то подсобке и тряслась от страха? Допустим, ей здесь повезло найти мясной магазин, неужели в предыдущем мире тоже так повезло?

Что-то не сходится. Опять.

— Ты не знаешь, что такое консерва? — спросил я, забирая у Раты банку обратно.

Она растерянно сложила ладошки в кулачки и обратно — «нет», стало быть.

— А ты убивала кого-то из существ Основания тут? В этом мире?

— Ага. — Рата шмыгнула носом. — Двое зараженных забрело. Пришлось убить.

Я машинально отметил, что уже привык к тому, что у нее постоянно часть букв в словах заменяется на неизвестные звука, и уже на автомате восполняю их собственным воображением, превращая речь кошкодевочки во вполне понятную и осмысленную, и продолжил задавать вопросы:

— И что, с них ничего не выпадало?

— Коробки выпадали. — тихо ответила Рата. — Только я уже съела то, что в них было.

— И вот такого в них не было? — я снова повертел консервой перед носом кошкодевочки.

— Нет. — она снова «хлопнула» ладошками.

— А что было?

— Ну… Мясо. Сушеное, вяленое.

Овощи немного, фруктов чуть-чуть. Молоко, вода… Ну обычная еда!

— А вот то, что ты третье сказала… Это что?

* * *

?

Я и со второго раза не понял, что она сказала, какая-то смесь шипения и кваканья, которую мой нежданно-негаданно появившийся в голове переводчик даже в язык Основания не превратил.

Я кивнул, запоздало вспомнил, что она не понимает этот жест, и хлопнул в ладоши.

— Ну это мясо… — охотно пояснила Рата, которая, кажется, уже и успела забыть о том, что совсем недавно боялась меня. — Приготовленное так… Его в листья

заворачивают, а потом зажимают между двумя камнями, перематывая веревками, и закапывают в землю на два дня.

Я представил себе в голове все перечисленные Ратой блюда и пришел к логичному, но от того не менее неутешительному выводу — несмотря на то, что она несомненно являлась разумным существом, способным в том числе к разговору, она принадлежала к биологическому виду, который по уровню развития соответствовал каким-нибудь нашим пигмеям, что до сих пор ходили на бегемотов с луками и копьями, мясо сушили на солнце, а пролетающим над головой редким самолетам и вертолетам молились, как посланцам богов и даже пытались подражать им, строя макеты летательных аппаратов из глины и дерева в надежде тем самым обратить на себя внимание небожителей.

Хотя, если продолжать эту аналогию, можно предположить, что кроме таких, как Рата, «диких», на ее планете существовало и более цивилизованное и развитое общество, по аналогии с нашей планетой. Но, как я и думал, цивилизованных и оттого более заметных, агрессивных и опасных субъекты Основания уничтожили в первую очередь, а аборигенами занялись уже после. И получилось, что среди и так не самых достойных и представительных вида в живых осталась одна только воровка Рата, которая спряталась удачнее прочих.

Но это все только при условии, что она мне не врет и не пытается запудрить мозги четкой отработанной легендой. От системы можно ждать всего, чего угодно, в том числе и попытки закинуть в наш стан шпиона-диверсанта под видом милой ушастой кошкодевочки с хвостом. Хотя, как раз хвоста у нее и не видать.

С другой стороны, Рата до сих пор остается единственным субъектом Основания, с которым я смог установить какой-то контакт. И независимо от того, специально она это делает, или просто плывет по течению, импровизируя, как и я — я могу добиться от нее какой-то информации. Или по крайней мере попробовать добиться. А для этого надо наладить контакт.

Поэтому я повернул банку тушенки торцом к Рате и показал на кольцо:

— Смотри, фокус.

Она с детским любопытством уставилась на банку, даже уши подняла, до того прижатые к голове и почти что незаметные. Совсем как домашняя кошка, честное слово.

Я отогнул кольцо, потянул за него, и банка чпокнула, открываясь. Рата вздрогнула от неожиданности, дернула ушами и внимательно принюхалась, подавшись вперед:

— Ой… А чем это таким пахнет?

— Нравится? — я улыбнулся было, но опять вспомнил про ее неприятие этого мимического жеста, и вовремя остановился с перекошенной рожей. — Держи.

Я протянул ей банку и предупредил на всякий случай:

— Только не переворачивай и не порежься, края острые.

Рата, как маленькая, взяла банку в обе руки, которые так и подмывало назвать лапками, и буквально сунула нос в банку, коснувшись белой пленки застывшего жира, который система вместе со вкусом и даже объемом скопировала с нашей родной тушенки без каких-либо изменений. Ткнулась в него, фыркнула, чихнула, и принюхалась еще раз, уже осторожнее:

— Пахнет вкусно. А выглядит не очень.

— Ага, только то, что сверху есть не стоит, когда холодное. — я повертел головой по сторонам, пытаясь найти что-то похожее на вилку, или хотя бы палочки для еды, что ли. Сам я, в случае необходимости, и ножом бы прекрасно поел из банки, но давать оружие Рате, пусть даже оружие ближнего боя, пусть даже она на первый взгляд не представляет угрозы, я не торопился.

В конце концов я нашел граненый карандаш, аккуратно взял у Раты банку, но не отбирая, а держа вместе с ней, чтобы она не решила, что я отбираю (кто ее знает, дикую кошку) и карандашом убрал весь застывший жир сверху, обнажив плавающее в бульоне мясо.

— Ну вот. — сказал я, тыкая карандашом в банку и нанизывая на него куски мяса, как на шампур. — Пробуй. Только карандаш не зажуй.

— Что? — Рата удивленно посмотрела на меня. — Что не зажевать? Палочку вот эту?

— Ну да, палочку. — опять чуть было не улыбнулся я. — Она тебе не понравится.

Рата взяла в руки карандаш, с интересом обнюхала нанизанное на него мясо, вздрогнула, когда капелька бульона скатилась ей на кисть и машинально лизнула ее.

А потом вздрогнула и замерла, словно громом пораженная. Зрачки ее из вертикальных резко превратились в огромные круглые, занявшие всю роговицу, а уши дернулись, как от резкого звука.

— И-и-и!.. — тихонько пропищала она так, что я даже не понял сначала, это вопль боли, или радости. — Как вкусно!

И она вцепилась зубами в кусок мяса, совершенно забыв про тот сырой стейк, что грызла совсем недавно. Просто отпустила его, и он упал к ее ногам, извалявшись в пыли.

Рата буквально за два укуса очистила карандаш от нанизанных на него кусочков, тщательно вылизала его и теперь с любопытством посматривала то на банку, то на карандаш. Неловко ткнув пару раз, она насадила новых кусочков и тут же съела их. Немного подумав, склонив голову к левому плечу (правое ухо у нее при этом подергивалось, словно она нервничала), она отпила прямо из банки и громко икнула.

Я вытащил из инвентаря Лизу и буханку хлеба, которая составляла вторую часть моего пищевого НЗ, и отрезал пару ломтей:

— Держи. Без него очень жирно будет, потом плохо станет.

Запоздало вспомнив, что она только выглядит похожей на человека, а на самом деле — совсем другой биологический вид, и, скорее всего, обладает совершенно другой пищеварительной системой, я все равно дождался, когда Рата возьмет хлеб и с интересом обнюхает и его тоже:

— А это что? Пахнет… Незнакомо.

Я уже совершенно без проблем понимал ее, словно общались мы не десять минут, а десять лет, и я уже мог предугадывать, что она скажет дальше. Так что диалог продолжать было не просто интересно, но еще и очень даже возможно, хотя я боялся, что выйдет наоборот.

— Это хлеб. Попробуй.

Рата откусила кусочек и задумчиво пожевала:

— На лепешки похоже. Только мягче и травой не пахнет.

— Ну да, похоже. — согласился я. — Вместе оно вкуснее будет. Попробуй.

Рата растерянно посмотрела на банку в одной руке и на кусок хлеба и карандаш в другой. Потом зажала банку между голых коленок, покрытых уже засохшими многочисленными царапинами, взяла хлеб в левую руку, а карандаш в правую, и принялась уминать тушенку.

— Если погреть, она еще вкуснее будет, но горячих источников тут, как ты сама заметила, нет. — усмехнулся я. — Слушай, Рата, раз уж мы с тобой нашли общий язык… Не расскажешь мне кое-что?

— М? — с набитым ртом мявкнула кошкодевочка, а уши ее при этом настороженно повернулись в мою сторону.

— Что произошло в твоем мире, когда… ну, все это началось.

— Система? — проглотив наконец комок, уточнила Рата. — Ты же про нее?

— Ну да, система. — я кивнул.

После этих слов Рата внезапно перестала есть и вообще отпустила карандаш, оставив его болтаться в банке. Взгляд ее резко остекленел, и она уткнула его в стену перед собой, словно там было написано что-то очень важное.

— Рата? — на всякий случай позвал я ее.

— А можно… Я не буду рассказывать? — тихо попросила Рата. — Не хочу… Вспоминать.

— Все было настолько плохо? — я постарался вложить в голос максимум понимания.

— Нет. — Рата отставила банку в сторону, накрыла ее остатками хлеба и съежилась в комочек, обняв колени. — Все было намного хуже.

Я немного помолчал, глядя на нее, понурившуюся и даже о чувстве голода забывшую, и наконец нарушил это молчание:

— Ладно, а тот мир, в котором ты была до этого? Там что было? Расскажи все с самого начала.

— С самого начала… — протянула Рата. — Сначала меня высадили…

— Как? Куда? Вместе со всеми или отдельно?

— Отдельно. Как — не знаю, я просто очнулась стоящей посреди незнакомого города, по которому бродили незнакомые существа. Я тогда впервые познакомилась с системой и сильно испугалась, забилась куда-то, в какую-то щель, не помню… Долго не могла разобраться с интерфейсом, потом наконец разобралась, поняла, что система от меня хочет…

— А что она хочет? — я перебил рассказ Раты. — Для чего все это делается? И что вообще, собственно, делается? Что должны делать субъекты Основания?

— Субъекты должны уничтожать зараженных существ целевого мира, также — существ Основания, изъятых из других миров, также — иммунных обитателей целевого мира. — спокойно и ровно, будто бы читая текст с бумажки, ответила Рата. — Очищение целевого мира производится до тех пор, пока в живых не останется последний представитель биологического вида, доминирующего в целевом мире, который будет интегрирован в систему Основания. Как я.

— Ага, ясно. — я вмешался, пытаясь направить поток ее мыслей в нужное русло. — А друг друга субъекты зачем уничтожают? Только ради плюсиков в карму? Ну, или минусиков.

— Да. — Рата вяло хлопнула в ладошки. — Система анализирует боевую эффективность обеих фракций в каждом из целевых миров и одним из главных критериев анализа является доминация фракции с той или иной кармой в целевом мире. Суммируя полученные данные с информацией о всех доступных для Основания мирах, система выбирает из них следующую цель для проведения процедуры.

— Что вообще такое эта система? Что она из себя представляет?

— Система? — Рата впервые за все время проявила какую-то эмоцию — повернула голову и удивленно посмотрела на меня. — Она везде. Буквально везде. С того момента, как в мире началась Основание, не осталось ничего, что не было бы подчинено системе.

— Это я понял. — я махнул рукой. — Я имею в виду, где ее… Процессор? Сервер? Главный терминал? Как еще назвать-то… Ну, короче, то, что управляет всей этой системой? Какой-то ключевой узел всей этой паутины!

— Этого я не знаю. — Рата сложила ладошки в отрицательном жесте. — Я пришла в себя в новом для меня мире, а, когда все закончилось, и система известила об этом сообщением, я просто отключилась. А потом появилась в этом мире. Я ничего не видела из того, что ты назвал, так что… Я не знаю.

— Ладно, а в том мире с тобой что было? Ты же вряд ли просидела месяц в щели, даже пол-месяца вряд ли.

Рата снова уставилась в стену перед собой, положив подбородок на колени:

— Несколько дней слышались крики, выстрелы, взрывы. Я сидела, боясь вылезти, мне повезло — пошел дождь и у меня было хотя бы немного воды, а еды — нет. Когда голод меня окончательно доконал, пришлось вылезти из своей норы и поискать еду и воду. Город был такой странный… Как будто огромный земляной холм, в котором натыкано множество отверстий-входов. Даже отдельные от этого холма здания все равно выглядели как маленькие холмики, с отдельными входами. А жители… Ну, целевой вид… Они такие забавные были. Похожие на

, только большие и с тремя пальцами на руках.

Я опять не понял, кого Рата имела в виду, но это не суть важно — главное, что она уцепилась за историю и наконец начала выкладывать что-то интересное.

— На меня напал один из зараженных, я от него убежала. — продолжала Рата. — Они были медленные и глупые, так что я постоянно от них убегала и пряталась. Нашла воду, нашла немного еды. Встретила еще одного субъекта, но он меня не заметил — он искал зараженных. А потом я потеряла бдительность и зашла в темный проход, не подождав, пока глаза привыкнут. А там был зараженный.

— И ты его убила? — слегка поторопил я Рату, поскольку она замолчала и снова уткнулась в стену.

— Да… — тихо ответила Рата. — Сама не поняла, как. Я вырвалась, забежала наверх, там такая лестница небольшая была земляная, нашла там какой-то тяжелый тюк и скинула на зараженного. Так я получила опыт в первый раз. И коробку. Я на той еде и в том помещении почти три дня потом жила, не выходя наружу.

— А как же получать новый опыт? Тебе этого не хотелось?

— Но ведь для этого надо убивать! — Рата посмотрела на меня с удивлением. — Я не хочу никого убивать!

Надо же, какая прелесть, мне, кажется, попалась вторая Настя, только с другой стороны баррикад. Они бы подружились, наверное, даром что Рата выглядит намного старше Насти, и на вид скорее ближе ко мне, чем к ней. Хотя о чем я — она легко может быть как котенком, вчера лакавшим молоко, так и взрослой представительной самкой своего вида, хрен разберешь.

Но что можно сказать совершенно точно — система, которая рулит всем этим цирком уродов, является самой натуральной системой, запрограммированным электронным долдоном, который не умеет в анализ и допущения (хотя и утверждает обратное) и действует согласно алгоритму в любой непонятной ситуации. Сказано брать в оборот последнего выжившего — значит, надо брать. И плевать, что этот выживший — воровка-пацифистка, которая боится даже собственной тени!

— Ладно, ты не хочешь никого убивать. — покладисто сказал я. — Но ведь они-то тебя хотят убить. Ты же сама про это только что рассказала.

— Ну да. — Рата шмыгнула носом. — Поэтому я и пытаюсь прятаться и ни с кем не пересекаться. Потому что убежать не всегда получается, а умирать… больно.

— Больно? — изумился я. — У тебя что, как у реальной кошки — девять жизней?

— Что? — Рата недоуменно приоткрыла ротик, глядя на меня.

— Забей. — я махнул рукой, даже не дожидаясь, что она меня поймет. — Я не понял, что значит «больно». Это звучит так, словно ты уже умирала несколько раз!

— Ну да. — Рата хлопнула в ладошки. — Три раза. Все три — в том, первом мире. Все субъекты Основания после смерти восстанавливаются системой в полном объеме… Ты не знал?

Я, конечно же, не знал.

Но и не удивился.

Разозлился — да, ведь это означало, что убитые мною до этого субъекты один хрен снова выйдут на улицы города с оружием наперевес, то есть, я просто зря потратил патроны и время… Но не удивился.

Я же своими глазами видел, как исчезают тела убитых. При этом это исчезновение не было похоже на какой-то процесс разложения, пусть даже ускоренный в миллион раз, не было похоже на медленное истаивание в воздухе. Просто раз — и нет его, словно монтажными ножницами с пленки мироздания вырезали. И в видении техногоблина, кстати, тоже был момент, подтверждающий это — сообщения о том, что убитые субъекты потом снова обнаруживались где-то в других местах.

До сего момента я даже предположить не мог, с чем это может быть связано, поскольку не подозревал о том, что существует хотя бы возможность возрождения погибших. Ведь люди-то — не возрождались! Все те иммунные, которые тоже вроде бы являются субъектами Основания — они не возрождались! Да что там — их тела даже не думали пропадать с тех мест, на которых остались! Что убитые еще в человейнике бандиты, что банда Робина попозже — все тела чинно лежали на своих местах, как и положено правильным добропорядочным мертвецам. Конечно, тела бандитов Робина все же исчезли после того, как их выволокли за пределы стен базы и бросили на улице, но после них остались хотя бы фрагменты костей, которые ясно давали понять, что тела пропали не «где-то», а во вполне конкретных желудках вполне конкретных существ Основания.

И тем не менее, и тех и тех система одинаково называла «субъектами» и вроде бы как относилась к ним одинаково. В чем же разница?

— А после того, как ты умирала… Ты где снова появлялась?

— Где-то. — Рата пожала плечами. — В разных местах.

— В разных местах целевого мира? — уточнил я. — Ничего, связанного с системой ты там и не увидела?

— Ага. — Рата хлопнула в ладошки. — Просто в другой точке мира.

Что ж, логично — если субъект Основания умудрился погибнуть в какой-то точке целевого мира, нет смысла его второй раз отправлять в то же место или близко к нему — с высокой долей вероятности ситуация повторится. Уж лучше отправить его в другое место, где от него будет больше толку, где он не лишится жизни так бездарно и системе не придется тратить ресурсы на то, чтобы снова его возродить.

Хотя это тянет за собой еще один вопрос…

— Скажи, а ты не в курсе, сколько вообще субъектов Основания у системы имеется?

— Нет. — вздохнула Рата. — Могу только предположить, что около четырех сотен.

Четыре сотни. Четыре сотни по сути бессмертных существ, которые с каждым часом, с каждым новым убитым монстром, становятся все сильнее и в конечном итоге могут сравниться по мощности с ядерной бомбой. Теперь понятно, почему система Основания так легко поглощала один мир за другим, и, судя по всему, нигде и никогда не терпела поражения. Безукоризненная боевая машина, которая сначала биологическим или каким-то другим, но столь же опасным и страшным, оружием выкашивает почти всех, кто может оказать сопротивление, а оставшихся зачищает небольшая группировка сильнейших бойцов, на которых в перерывах между захватами планет не приходится даже тратить ресурсы на содержание — они погружаются в какой-то стазис или вроде того.

Но у любой военной машины есть итоговая цель, даже если эта машина — и есть главная и единственная боевая единица с кучей под-единиц. Особенно если.

Но вот парадокс — судя по тому, что я видел в видениях, захват планет сам по себе не является целью, иначе бы система остановилась на первой из них и больше никуда уже не двигалась. А она движется. Если, конечно, у нее вообще есть физическое воплощение…

Черт, опять все упирается в полное непонимание основ… Основания. Каламбурчик. Все, что я вижу — это только следствия, но не причины. И бороться я пытаюсь тоже — со следствиями, причем борьба эта, как только что оказалось — все равно что бесполезна.

Но это ничего. Теперь у меня появилась не просто зацепка на пути раскрытия тайн системы — а целая трещина в ее обороне, в которую, при желании и умении я смогу влезть, чтобы узнать всю внутреннюю кухню.

Ушастая такая трещина, с большими желтыми глазами. Которая уже вроде немного отошла и снова потянулась к банке с тушенкой.

— Давай я все подытожу. — заметив это, сказал я. — Чтобы точно понять, что ничего не перепутал. — Значит, ты пряталась в своем мире и поэтому осталась единственной выжившей и тебя интегрировали в систему. После этого ты отключилась, а, когда пришла в себя то оказалась на улицах незнакомого мира. Там ты пряталась от всех, кого только видела, иногда это не срабатывало и тебя убивали, но ты возрождалась снова, где-то в другом месте мира. И снова пряталась. И в конечном итоге через несколько недель система сообщила, что все дела в этом мире завершены и… Ты снова отрубилась? А потом появилась уже здесь?

— Ага. — Рата зажала карандаш в зубах и хлопнула в ладошки. — Так все и было, в общих словах.

— А вот то, что на тебе… — я кивнул на ее смешные тряпочки, которые служили одеждой. — Это откуда?

— Это то, что было на мне в момент интеграции. — Рата дернула ухом. — В этом я появляюсь в каждом новом мире. Больше ничего не переносится.

— Ничего не переносится? А у тебя что-то было? — не понял я.

— Ну да… — Рата перевела на меня взгляд. — Я же была вынуждена убить некоторых зараженных в том, первом мире. А потом еще наткнулась на много коробок, рядом с которыми никого не было — то ли кто-то не собрал их, то ли погиб в бою. Их я тоже забрала. У меня там был такой классный нож, ты бы его видел! Я после того, как его получила, вообще перестала умирать, потому что он умел ослеплять врагов, и я убегала от них!

Я усмехнулся в сторону, уже понимая, о каком ноже Рата ведет речь, и продолжил разговор:

— Ну и какие у тебя дальше планы, Рата?

— Планы? — она удивленно посмотрела на меня. — Какие планы?

— Ну… — я покрутил рукой. — Что ты дальше собираешься делать? Судя по всему, ты не планируешь бегать по улицам и убивать зараженных, правильно?

— Я буду прятаться. — Рата снова отвела глаза. — Как всегда. Я больше ничего не умею.

— Ты будешь прятаться тут? — уточнил я.

— Пока не убьют… — Рата на мгновение прижала уши к голове и снова оттопырила их. — А что?

— Ну тут не самое надежное укрытие, не думаешь? — я обвел взглядов офис, в котором мы оказались. — Раз уж я тут оказался.

— Наверное. — равнодушно призналась Рата. — Но безопасных мест не бывает.

— Но есть возможность сделать это место безопаснее. — я хотел было улыбнуться, но вовремя спохватился и только щелкнул пальцами. — Смотри, я обитатель этого мира. Я предлагаю тебе сделку. Мне нужно мясо, и я возьму его из холодильника. Не все, конечно, мне надо совсем немного — столько… Ну примерно тридцать вот таких кусков, как у тебя. За это я помогу тебе сделать это место безопаснее — по крайней мере, так, чтобы сюда не смог зайти каждый желающий так же легко, как зашел я. Это то, что я сделаю сегодня. А завтра я снова приеду к тебе в гости и снова привезу тушенки. Ну, того, что вот в этой банке хранится.

И я кивнул на руки Раты. Она недоверчиво перевела взгляд на банку, потом снова на меня:

— А откуда ты мне ее привезешь?

— Э, нет, подруга, так мы не договаривались. — я покачал головой, а потом, осознав, что она не поняла жеста, сделал «заячьи ушки» ладонями. — Мы еще слишком мало знакомы для того, чтобы я делился с тобой такими интимными подробностями. Я даже не уверен до конца, что ты не заодно со всеми этими остальными субъектами.

— Я не с ними. — набычившись, пробормотала Рата, глядя исподлобья.

— Это я понял. — я кивнул. — Но у меня же нет гарантий, что это так.

— Я могу просто проследить за тобой. — Рата не перестала упрямствовать.

— Можешь. — согласился я. — Но там, снаружи, практически негде прятаться, по крайней мере на такой скорости, которую тебе придется поддерживать, чтобы меня догнать. И, скорее всего, я тебя замечу. А если замечу, то решу, что ты меня обманываешь и обижусь. И тогда никакой тебе тушенки. Представляешь — мяса у тебя станет меньше, а тушенку ты взамен не получишь.

— Я пошутила. — буркнула Рата. — Я не буду за тобой следить.

— Я знаю. — я кивнул. — А я не буду тебя обманывать. Договорились?

— Договорились. — Рата хлопнула в ладошки, поставила опустевшую банку на пол и даже вылезла из-под стола.

Она оказалась чуть ниже меня, но это потому, что на своих непривычно длинных стопах она и стояла тоже непривычно — поднявшись на пальчиках, словно на невидимых каблуках. Казалось, что ее поза должна быть крайне неустойчива, но стояла она уверенно. А вот если заставить ее опуститься на всю стопу, что, скорее всего, окажется ей неудобно, то она станет на голову ниже меня.

И никакого хвоста, как я и думал, у нее не было тоже. И это было даже немного обидно, ведь было бы намного круче встретить настоящую кошкодевочку, прямиком из аниме. Она даже характером похожа — пугливая, недоверчивая, но при этом любопытная, открытая и добрая.

— Что нужно делать? — спросила она, деловито отряхивая пыль со своей меховой юбочки.

— Закрыть все входы, какие только сможем. — ответил я, поднимаясь с места. — А для этого надо сначала проверить, не зашел ли кто-то внутрь, пока мы тут с тобой болтали. Так что идем.

Рата хлопнула в ладошки и с готовностью пошла вперед меня. Вот и славно, а то пришлось бы придумывать какую-нибудь причину для этого, чтобы она не оказалась у меня за спиной. Как ни крути, а я ей все-таки не доверял пока что.

Вдвоем мы обошли весь магазин, заглянув в каждое помещение, включая небольшой туалет, в раковине которого отчетливо блестели капли свежей воды — видимо, тут Рата брала ее для себя. Также нашелся черный выход из магазина, закрытый на ключ, причем изнутри, что было очень кстати и сразу снимало кучу вопросов и проблем.

А вот что оставалось проблемой — это то, что переход из торгового зала в обвалочный цех не имел никаких дверей вовсе. Не считать же занавеску из пластиковых полосок дверью.

Но я нашел выход и в этой ситуации. В цеху стояло два больших холодильника для продукции, настолько монументальных, что в одиночку я их едва-едва мог сдвинуть. При помощи Раты, которая оказалась неожиданно сильной для своих габаритов, мы сначала освободили холодильники от хранящейся в них продукции (именно из них Рата и брала себе еду) и подтащили их к проходу в зал, забаррикадировав его таким образом. Теперь, даже если кому-то взбредет в голову прорваться через эту баррикаду, это будет настолько долго и настолько громко, что Рата, даже если будет крепко спать, успеет выспаться и утренний кофе выпить, прежде чем свалить от опасности по-английски. Благо сваливать тоже было куда — я показал Рате, как работает совокупность ключа и замка, что для нее было новой технологией, и она с пятой попытки даже справилась с ними сама. Заодно мы договорились, что завтра, когда я приеду, я постучу условным стуком в окно офиса, в котором Рата устроила себе гнездо, стащив все мягкое или условно мягкое, что смогла найти, и она откроет дверь.

Рата, которая все это время ходила за мной хвостом и по-детски наивно удивлялась и радовалась каждому моему решению и предложению, без раздумий согласилась на мой план и на том мы и дали по рукам. После этого я зашел в минусовую камеру (Рата назвала ее «ледяная комната») и побродил между стеллажами, вчитываясь в обмороженные, покрытые инеем бирки, то приколотые, то вовсе — прибитые к кускам мяса каменной твердости. Помимо целых туш и полутуш, которые меня мало интересовали, здесь были целые ноги, были всякие субпродукты, даже зачем-то целая свиная голова лежала замороженная, приоткрыв рот, словно рада меня видеть.

Наконец на самой нижней полке я нашел то, что искал — большой красивый кусок реберных мышц с непосредственно ребрами. Приколотый к нему ярлык гласил, что это «томагавк 60 дней вызревания», а значит, это как раз то, что мне было нужно. Рядом еще лежали другие куски, и я, немного поразмыслив, дополнил томагавк еще и несколькими стриплойнами. Все в огромных кусках, от которых отпиливать порционные стейки для жарки придется электропилой… Или очень, очень острым ножом. Или сначала размораживать сутки, а потом только резать. Ладно, разберемся по пути — главное, что этого количества хватит на всех, кто остался в стенах военной части и даже возможно еще останется.

Когда я, окоченевший до такого состояния, что пальцы почти перестали гнуться, вывалился из минусовой камеры, любопытная Рата тут же подскочила ко мне и с любопытством принялась оглядывать куски:

— Что взял?

И, пока я стоял, наслаждаясь теплом и чувствуя, как покалывает кончики пальцев, Рата осматривала куски, бродя вокруг них и чуть ли не принюхиваясь. Как настоящая кошка, только хвоста, изогнутого знаком вопроса, не хватает. Наконец, спустя пару минут, она авторитетно заявила:

— Плохие куски. В этом много костей. — она ткнула на «томагавк». — А в этом — жира. Хочешь, я тебе хорошие, вкусные куски найду?

Я не стал ей объяснять, что и кости и жир, идущий по краю отруба — это отличительные особенности, буквально-таки «изюминка» этих стейков, все равно ведь не поймет. Вместо этого я ответил:

— Нет, Рата, спасибо, не нужно. Хорошие куски я оставил тебе, а то вдруг со мной что-то случится завтра и я не смогу приехать.

Рата сразу посерьезнела и внимательно посмотрела на меня:

— Не случивайся завтра.

Сказанное ей слово система перевела добуквенно, но при этом на мгновение замешкавшись — словно она соображала, как его понятным образом преподнести мне. Судя по всему, Рата употребила какую-то речевую конструкцию, которой нет в моем языке, ну вроде как в английском целых три разных прошедших времени или даже больше.

— Я постараюсь. — ответил я. — Если все будет хорошо, я приеду.

— Ладно. — легко согласилась Рата.

В офисе нашелся моток тонкого шпагата, который я тоже прихватил с собой, и уже за дверями черного хода (предварительно проверив, чтобы снаружи никого не было), я повернулся к Рате и на всякий случай повторил:

— К двери не подходи, пока не услышишь наш условленный стук. Поняла?

— Поняла. — Рата серьезно хлопнула в ладошки. — Спасибо тебе. Теперь мне не страшно будет спать.

И, поднявшись еще больше на носочках, практически встав на них, как балерина, Рата коротко лизнула меня в щеку — словно поцеловала.

А потом, словно испугавшись сделанного, резко прянула назад, скрываясь за дверью, и захлопнула ее за собой. Защелкал замок под поворотами ключа.

Я вытер мокрую щеку о плечо и вздохнул — чую я, с этой кошкодевочкой меня ожидает еще масса веселья. Другой вид с совершенно другими привычками, правилами, ритуалами… Да, будет интересно. И сложно.

Простым решением проблемы было бы перетащить ее к остальному клану… Простым — и неверным. До тех пор, пока я не буду уверен, что Рате можно доверять, что она действительно та, за кого себя выдает, и весь ее пацифизм и боязнь — не просто легенда для отвода глаз, я не позволю ей оказаться рядом с моими людьми. Я-то себя смогу защитить, если вдруг что-то пойдет не так, а вот многие из моего клана — не факт. Даже не так, правильно будет сказать — факт, что нет. Не смогут.

Поэтому пусть пока Рата сидит там, где сидит, а я буду к ней захаживать и беседовать. Если мы действительно станем друзьями, если она захочет если не пойти против системы, то хотя бы помочь идти против нее нам — тогда о переезде можно будет подумать.

Представляю, в каком шоке и трепете будет Настя от настоящей живой кошкодевочки.

Выйдя из магазина по ту его сторону, что не должны были видеть простые посетители, я оказался внутри типового двора-колодца, сформированного стенами окружающих домов. Посередине двора торчала крошечная детская площадка, состоящая из песочницы и ведущей прямо в нее металлической горки, а все свободное пространство было заставлено машинами так, что для проезда оставалась лишь узкая полосочка асфальта, по которой даже с сумками из магазина пройти было бы проблематично, не то что проехать на машине. В общем, типовой двор с типовым наполнением.

Кое-как разместив фазоцикл на узенькой полосочке асфальта, я начал навьючивать на него мясо, словно мотопутешественник, который вместо обычного тура решил отправиться в гастрономический. Конечно, можно было просто убрать куски в инвентарь, благо что вес позволял, но я решил, что будет лучше, если они начнут размораживаться прямо сейчас — авось к вечеру уже получится сделать из розовых камней приличные поджаристые стейки.

Однако очень быстро оказалось, что даже наличие того, чем можно было бы привязать мясо, не гарантирует эту возможность, поскольку нужно еще что-то, к чему можно привязать. Несмотря на то, что у фазоцикла было какое-то подобие заднего сиденья (на котором правда вряд ли кто-то смог бы усидеть), привязать к нему мясо ни хрена не вышло — оно постоянно то кренилось в какую-то из сторон, то вообще намеревалось упасть на заднее колесо. Единственным вариантов довезти его на фазоцикле было разве что разместить его в вырезе транспорта, где должен был сидеть я, но тогда возникал резонный вопрос — а куда деться мне самому?

Попутно я еще прирезал любопытного зомби второго уровня, который вылез откуда-то из-за машин и резво так зашагал в мою сторону, заинтересовавшись не то мясом, не то мной самим. Само собой, ни того ни другого я ему давать не собирался, поэтому просто быстро прирезал его, продолжая второй рукой придерживать мясо на хвосте фазоцикла.

В конечном итоге, после пятнадцати минут мучений я плюнул и закинул отруб в инвентарь. Все равно, если вдуматься, дорога до базы как раз примерно пятнадцать минут и должна занять, так что можно считать, что оно все равно что проехалось верхом на фазоцикле.

По пути я заложил небольшой крюк в поисках магазина на шашлычно-грильную тематику и с удовлетворением нашел там все, чего не хватало. Уголь, гриль-решетки, термометры с выносными щупами и небольшой мангал до отказа забили мой инвентарь и теперь осталось лишь ехать и все это дело соединять воедино, производя вкусные горячие стейки. Сначала мы их запечем в огромных духовках, стоящих на кухне военной части до нужной внутренней температуры, для чего и нужны термометры, а потом зададим корочку на разогретом до температуры плазмы мангале. Это будет быстрее и проще, нежели каждый стейк на тридцать с лишним человек жарить на мангале, рискуя не попасть в прожарку.

В конечном итоге я добрался до военной части лишь через час после того, как вышел из убежища Раты — пока то, пока это, время и просвистело мимо. Изначально задуманная короткой, чисто обкатать обновку, поездка по итогу превратилась в долгое путешествие почти на половину дня и, наверное, меня внутри уже потеряли — я ведь даже рации с собой не взял. Хотя, если бы меня действительно потеряли, думаю, догадались бы написать мне в чат.

На наблюдательных вышках виднелись силуэты людей, но, когда я убрал фазоцикл в инвентарь и «Скачком» переместился на стену части, оказалось, что это уже не те люди, которые стояли на часах в тот момент, когда я уезжал. Оставленные за старших Сэм, Йока и Кобра явно сменились на карауле, оставив вместо себя кого-то другого. Надеюсь, что они знают этих людей и понимают, что делают.

За время моего отсутствия в части произошли существенные изменения. Загромождающая середину плаца импровизированная спайка из полуприцепа и «Урала» наконец рассоединилась. Прицеп теперь стоял на колесах вдоль стены, рядом с разбитым тягачом, а грузовика не было видно вовсе — наверное, загнали обратно в гараж. Даже всякий мусор и какие-то технологические жидкости, что насыпались и налились из разбитых механизмов, убрали. Молодцы какие. Даже дырку в стене залатали.

Первым делом я зашел в столовую, где вовсю хозяйничала Полина. При виде меня она, как всегда, расцвела и сразу попыталась меня чем-нибудь накормить, но мне как-то было не до еды. Не знаю почему, но есть совершенно не хотелось, да к тому же были дела и поважнее. Поэтому я отдал ей все мясо, наказав придумать что-нибудь, чтобы поскорее его разморозить, и объяснив, что делать с ним потом, и отправится искать Сэма, Йоку или Кобру. А лучше всех вместе.

Жалея, что не взял с собой рацию, я расспрашивал всех встреченных людей, и наконец мне сказали, что они в казарме, куда я и направился. И правда — нашел их, всех троих, возле небольшого стола, склонившихся над картой города и что-то тихо обсуждающих.

— Наконец-то! — выдохнула Йока, когда я слегка покашлял, привлекая внимание.

Она даже оторвалась от карты и порывисто, словно боясь, что передумает, коротко обняла меня, чем, надо сказать, изрядно удивила.

Судя по тому, как она тут же смущенно отвернулась — она и сама смутилась не меньше.

— Кто на вышках? — я сразу взял быка за рога.

— Проверенные люди. — ответил Сэм. — Одного из них знаю я, другую знает Кобра. Им можно доверять.

— Хорошо. — я кивнул. — А вы тут что делаете?

— Добыли туристическую сувенирную карту города. — Сэм подбородком указал на карту. — Классная штука, тут вообще все указано, что может туристу понадобиться. Магазины, отели и всякое такое. Отмечаем места, которые могут быть нам интересны, чтобы потом посмотреть, что там сохранилось.

— Хорошее приобретение. — я кивнул. — Что-то интересное было?

— Мы с Сэмом чат получили. — хвастливо заявила Кобра.

— Еще лучше. — я улыбнулся. — Теперь сможем и без раций переговариваться худо-бедно. Зато на любом расстоянии. А что за люди, о которых вы говорили? Которые проверенные?

— С одним из них мы как-то служили вместе. — ответил Сэм. — Хороший мужик, исполнительный, заведовал комнатой хранения оружия. А собственно ты его видел — это он про устав спрашивал.

— А вторая?

— Ходили к одному тренеру, но в разное время. — коротко пояснила Кобра.

— Ясно, знакомство такое себе. — я вздохнул. — Но лучше, чем ничего.

— Намного лучше. — Сэм кивнул. — К тому же, после твоей пламенной речи все прямо воодушевились и работали без перерывов до тех пор, пока все не сделали. А потом эти двое сами вызвались сменить постовых.

— Ладно, пусть так. — я махнул рукой. — Идемте, у меня для вас дело, которое я могу доверить только вам и никому другому.

Я вывел друзей из казармы и завел их за нее, расположившись между казармой и стеной военной части. Там же достал из инвентаря мангал, уголь, все остальные принадлежности, разом облегчив инвентарь на две трети и повелел придумать, где и как расположиться всему клану на предстоящую тусовку. Где найти стулья, столы и все прочее необходимое. Даже разрешил выходить в поисках нужного за пределы базы, но не меньше, чем по двое.

Что ж, раз на базе за время моего отсутствия не произошло ничего страшного, то, пожалуй, я действительно могу полагаться на троицу друзей в вопросе управления. При них база не сгорит синим пламенем, не взлетит на воздух, не коллапсирует в результате взрыва какого-нибудь инопланетного артефакта. Наверное.

Так что у меня всегда будет место, в которое я смогу вернуться после своих странствий, чтобы восстановить силы и пополнить припасы. Хотя с припасами пока еще бабка надвое сказала, для припасов надо еще кое-что сделать.

Поэтому, раздав ценные указания, я посмотрел в центр плаца, который одновременно являлся и почти что центром для всей военной части. Самое лучшее место для того, чтобы разместить там дом, что станет оплотом нашей базы и цитаделью нашего клана. Или вернее сказать, вся база превратится в цитадель со стенами, с которых можно будет вести наблюдение и держать оборону, с внутренней инфраструктурой, со своими, в идеале непрерывными цепочками производства… И вот это вот все. Вот это вот все, что начинается с одного небольшого дома.

Я зашел в оружейку, забрал оттуда все, что может понадобиться, и направился в намеченную для выращивания дома точку, параллельно размышляя о том, какие еще интересные улучшения для базы мне может предложить система.

— Дядя Витя! — раздалось со стороны, отвлекая меня от размышлений! — Дядя Витя!

Я остановился, повернулся к подбежавшей запыхавшейся Насте с котом на руках и улыбнулся:

— Что случилось?

— А куда ты идешь? — улыбаясь во все зубы, спросила девочка.

— А вот секрет. — я состроил суровую рожу. — Но секрет, который тебе я доверю. Собственное, ты-то мне как раз и нужна.

— Что, правда? — радость на лице Насти сменилась удивлением.

— Абсолютная! Идем со мной. — я махнул рукой.

И Настя пошла рядом, продолжая на ходу тискать кота, которые всем своим видом выражал галактическое смирение.

Вместе мы дошли до середины плаца, я остановился и присел:

— Смотри, что мы сейчас сделаем.

Настя послушно уставилась в бетон, точно туда, куда я показывал пальцем, а я в это время достал из инвентаря четыре тысячи единиц сплайса и позволил всей этой куче упасть на бетон.

Куча получилась действительно немаленькая. Возможно, она бы не удивила того, что всю жизнь занимался копкой земли, но для нас, кто максимально за раз видел холмик из пары сотен пирамидок, четыре тысячи оказались внушительным таким количеством.

— Смотри, что у меня есть. — я показал Насте чертеж дома и семена строения. — Я сделаю вот так и у нас получится что-то вроде семечка для нового дома.

Я закинул семена в чертеж и протянул его Насте:

— Помнишь, ты уже выращивала растения системы? Вот сделай то же самое с этой штукой. Сделай так, чтобы она выросла.

— А она вырастет? — с сомнением посмотрела на меня Настя. — Правда вырастет?

— Если мы сделаем все правильно, то вырастет и еще как. — улыбнулся я.

— Ну ладно… — вздохнула Настя и забрала у меня чертеж. — Я сделаю.

Она несколько раз обошла кучу сплайса по периметру, словно искала место получше, потом присела рядом, прямо пальцем сделала в ней углубление, причем не на вершине, а около нее, на одном из скатов, и воткнула туда чертеж.

— Готово. — она подняла на меня голову.

— Умница. — я не поскупился на похвалу. — Но это еще не все. У меня есть еще целая куча всякого интересного, что касается растений и даже животных системы.

— Животных? — Настя округлила глаза. — Никогда не видела!

— И никто не видел. — я кивнул. — Ну, кроме меня. Но мы это скоро исправим. С твоей помощью.

— А при чем тут я? — еще больше удивилась Настя.

— Я решил, что ты будешь главной по выращиванию растений и животных. В общем, по фермерству.

— По… чему?

— Ну, во-первых, тебе это самой нравится. А во-вторых, у тебя больше всех опыта в этом деле. А самое главное — у тебя какая-то чуйка на правильные действия. Ты понимаешь, что надо делать, чтобы получить хороший результат.

— Нет! — Настя помотала головой. — Я просто пробую!..

— И твои пробы приводят к хорошему результату. — я кивнул.

— А если не приведут? Если что-то пойдет не так?

— Если так, то на базе всегда будет Кобра, Сэм или Йока, кто-то из них. — успокоил я Настю. — Просто обратись к ним и они тебе помогут в силу своих возможностей.

— Но я не хочу быть главной! Я хочу просто выращиваться растения!

— Именно этим ты и будешь заниматься. А еще — объяснять другим, как это делать. Не самое сложное занятие, правда?

— Ну, если так… — Настя задумалась. — Ладно, я согласна. А что надо делать?

— Для начала посмотри на территорию базы и прикинь, где тебе будет удобно держать растения, где животных, как их разместить.

— Для этого мне надо знать, сколько будет растений и животных. — Настя задумалась пуще прежнего.

— Сейчас объясню. — я махнул рукой. — Слушай внимательно.

Я рассказал ей о загонах и грядках и даже показал примерно их размеры, чтобы она могла сориентироваться. Она правда все равно не смогла, потому что моментально запуталась, что какого размера и как работает. В итоге, решив не мучать ни себя, ни ее я просто отдал ей все, что имело отношение к сельскому хозяйству и пообещал прислать на помощь пару человек.

Эту же пару человек я тут же запросил по чату, написав одновременно всем офицерам — оказывается, в окошке клана нашлась и такая кнопка, вроде рассылки, но не массовой, а конкретной группе участников. Я запросил пару женщин, которые совершенно точно не окажутся в боевой половине клана и Йока моментально ответила, что у нее такие есть на примете и пообещала прислать. Я дождался, когда они придут, представятся — Буля и Вака, — объяснил им фронт работ, строго-настрого велел слушаться Настю и ушел по своим делам, оставив их готовить фермерское хозяйство.

Куча сплайса в центре плаца, мимо которой я намеренно прошел, уже немного расползлась в стороны, словно изнутри ее что-то распирало.

А вечером, как и планировалось, мы устроили вечеринку со стейками. Полина сотворила чудо и разморозила огромный кусок мяса до нужной температуры. Добилась она этого тем, что как-то умудрилась разрезать его в замороженном состоянии на порционные куски, каждый из которых в итоге размораживался отдельно. На вопрос, как она это сделала, женщина кокетливо ответила, что у поваров свои секреты.

Конечно, духовки в кухне военной части были отвратительными, но термометры с выносными щупами помогли довести мясо до идеального медиума, который после этого быстренько доводился на раскаленном докрасна мангале до медиум вел с хрустящей корочкой, и тут же резался на порционные кусочки, посыпаемые солью и перцем. Из запасов, которые выпадали из коробок, было открыто несколько коробок сока, плюс я добавил немного спиртного, набранного в городе — чисто горло промочить. В итоге вечеринка удалась на славу, и, пожалуй, впервые за все время знакомства с этими людьми, с людьми, которые вроде бы теперь стали моим кланом… Впервые за все это время я видел, что все они улыбаются. Все до единого. Одновременно. Даже те, кто стоял на сторожевых вышках — им отнесли угощение прямо на места.

А на следующее утро я зашел через удаленный интерфейс на торговую площадку, снял с предложений Луч Кровавой Звезды, на который до сих пор никто не позарился, сходил к Полине, взял у нее три банки тушенки и половинку свежей булки, выпросил у Кобры газовую горелку, которую она притащила еще чуть ли не в первый день, мотивируя это тем, что теперь есть нормальная плита и ей она не нужна, кинул все это в инвентарь, сел на фазоцикл и поехал к Рате. Разумеется, предварительно предупредив офицеров клана, что я ухожу и проверив, как там себя чувствует растущий дом. Убедившись, что он пока еще не вырос, а лишь превратился в бесформенную структуру, облепленную снаружи, как ракушками, пирамидками сплайса, я решил, что за время моего отсутствия он всяко не успеет родиться и спокойно уехал.

Район мясного магазина встретил меня тишиной и спокойствием. Я заехал на фазоцикле во двор, попутно лениво подумав о том, что надо будет немного расчистить тут дорогу, если буду ехать сюда части, и убрал транспорт в инвентарь.

Приделанный вчера зомби еще не успел распасться на сплайс, но и новых на его место не пришло тоже. И все равно я держал в руках рукоять Лизы, когда подходил к двери и когда стучал в нее условным стуком.

Ничего. Тишина. Не скрежетал, поворачиваясь, ключ, и даже шагов за дверью слышно не было.

— Рата! — крикнул я. — Это я, Вик! Открывай!

И постучал снова — все тем же условным стуком.

Тишина.

Я отошел от двери, подошел к окну, забранному решеткой и попытался заглянуть внутрь, но закрытые жалюзи не позволили. Тогда я вернулся и постучал в дверь еще раз, уже понимая, что это все бесполезно.

То ли Раты внутри нет, то ли с ней что-то случилось…

Не могу сказать, что я был сильно удивлен. Это был один из вариантов развития событий, который мог случиться, и я к нему был готов. Так что скорее я был разочарован, поскольку надеялся, что обойдется без него.

Если Рата ушла, значит, она врала от первого до последнего слова, начиная с того, что она всего боится и от всего прячется. Ушла — значит, не боится. А уж зачем и для чего она пряталась в этом магазине, был ли я ее конкретной целью и был ли у нее какой-то план на тот случай, если мы встретимся — это уже вопросы второго порядка. Самое главное заключается в том, что, обманув в такой базовой вещи, она наверняка обманула и в каких-то других. Например, в том, что она ничего не умеет и не обладает никаким оружием.

Правда, конечно, оставался еще второй вариант — с ней что-то случилось. Я правда не смог придумать, что именно могло с ней случиться там, где полно еды, есть вода и при всем при этом еще и безопасно, насколько это возможно… Но это же не значит, что ничего случиться не могло. В конце концов, может ей плохо стало после моей вчерашней тушенки и она из туалета теперь вылезти не может? Все же другой биологический вид, с другим строением организма и метаболизмом…

Одно только это и не давало мне снова достать фазоцикл и уехать отсюда прямо сейчас. Для начала следовало убедиться, что мне не показалось и Раты действительно внутри нет. А для этого, само собой, надо было внутрь попасть.

Конечно, можно было на манер бричеров из американских адресных спецподразделений выбить замок выстрелом из дробовика, — думаю, тут даже обычная пуля бы справилась или даже картечь с «усиленным выстрелом», — но эту идею я быстро отмел. Во-первых, если Рата все же окажется внутри или, чем черт не шутит, вернется сюда, то, выяснив, что ее убежище больше не безопасно, причем по моей вине, боюсь, что хрупкое доверие между нами очень сильно пострадает, вплоть до полного разрушения.

Но было еще и «во-вторых», которое заключалось в том, не хотелось шуметь. Я сюда приехал на тихом электрическом фазоцикле, не привлек по пути ничьего внимания, никого не убил, поскольку никто на меня даже не посмотрел. Не хотелось все это рушить громогласным раскатом выстрела, чтобы все, кто только оказался поблизости, поперлись на звук.

К счастью, у меня был вариант избежать этой неприятной ситуации и пробраться внутрь, не вынося дверь молодецким пинком. Вообще не трогая дверь. Ведь у этого магазина было два входа и неважно, что один из них я вчера своими собственными руками перегородил — как перегородил, так и отгорожу, если понадобится.

Я достал из инвентаря Лизу на всякий случай и вышел из двора, обходя магазин вокруг. Выходя из арки бросил быстрый взгляд налево-направо, но никого не заметил в пределах видимости и спокойно прошел до двери парадного входа. Открыл ее, отчего тихо звякнул маленький колокольчик над дверной притолокой и прошел внутрь торгового помещения.

Тут ничего не изменилось с момента моего последнего визита. Так же были открыты холодильники, так же лежало мясо в витринах, где-то даже вперемежку с осколками стекла. Здесь явно делать было нечего, поэтому, не останавливаясь, лишь окинув на ходу быстрым, но внимательным взглядом все помещение, я подошел к переходу в обвалочный цех.

И тут меня ждал неприятный сюрприз, исправно заранее подсвеченный «взором». Прямо за поворотом стоял зараженный. Или вернее зараженная, поскольку, судя по остаткам платья и туфлям на сломанных каблуках, при жизни она была женщиной. Кем она была сейчас — сказать было невозможно, поскольку стояла она ко мне спиной. Лицом же она упиралась в угол, образованный короткой стеной прохода и одним из холодильников, что я вчера самолично сюда поставил. Да и не только лицом — все ее тело было максимально вжато в этот угол, словно она пыталась в нем спрятаться от кого-то.

Вот только я-то знал, что зараженные ни от кого не прячутся. По крайней мере, те, которых я встречал до этого момента.

Эта зараженная, кстати, немного отличалась внешним видом от тех, что я видел до этого. Помимо того, что у нее из кожи тоже торчали голубые кристаллы, у нее еще целые огромные куски кожи, просвечивающие через дыры в одежде, будто бы слезли, обнажая скрывающуюся под ними голубую кристаллическую структуру. Словно на самом деле это не бывший человек, а какой-то алмазный голем, на которого чулком натянули человеческую кожу, и вот теперь она потерлась, поизносилась и прохудилась.

Что ж, действительно стоило признать — подобного зараженного я еще не встречал. С другой стороны, можно подумать что я каждого встречного прямо рассматривал, чтобы отличать их друг от друга! Нож в затылок — и все дела! И плевать, что под слезшей на затылке кожей у зараженной проступает тот же голубой кристалл — моя Лиза теперь, после синтеза, стала круче некуда, и всех известных мне зараженных должна кромсать как нож — масло, что со вчера забыли стоять на столе!

Вот только странная зараженная не входила в список известных мне. Но выяснил я это только в тот момент, когда острие Лизы бесполезно скрежетнуло по кристаллу, не оставляя на нем даже царапины, и скользнуло в сторону.

Только после этого я применил «ревизию» и внимательно посмотрел на зараженную, которая медленно поворачивалась в мою сторону.

А вот это уже, надо сказать, было неожиданно. Если Рата оказалась шпионкой системы и свалила из магазина, едва только получила всю интересующую ее информацию, то зачем ей возвращаться сейчас? А это ведь именно она шурудит ключом в двери — ни у кого другого этого ключа просто-напросто нет. Конечно, можно предположить, что кто-то отнял этот ключ у нее или снял с ее тела, но это же бред. Даже если такое произошло, неужели ключ попал в руки тому, кто знал, какую дверь он открывает? А даже если и знал — для чего ему проникать в мясной магазин, ради каких сокровищ?

Оставался только один вариант — Рата тут что-то забыла. Или оставила. Например какую-нибудь сигнализацию, которая сообщила ей, что я вернулся. И сейчас она пытается проникнуть в магазин например с кучкой других субъектов Основания, которых хлебом не корми — дай укокошить кого-нибудь из коренного населения планеты.

В принципе, было время уйти по-тихому тем же путем, которым я вошел — через главный вход, — но я отмел эту идею. Не знаю, на что они там снаружи рассчитывают, но у меня здесь отличная позиция для того, чтобы встретить их и расстрелять прямо в дверях, из которых они никуда не денутся. Поэтому я встал за углом коридора, ведущего к офису, высунул из-за него один только ствол дробовика и приник к прицелу, дожидаясь, когда в дверном проеме появится первый силуэт.

Но, когда он там появился, я сначала моргнул, не веря своим глазам, расслабил палец, уже выбравший свободный ход спуска, а потом и вовсе убрал его с крючка. Потому что первым силуэтом, появившимся в дверном проеме, была Рата.

И Рата тащила за собой воду.

Огромную, по сравнению с крошечной кошкодевочкой, двадцатилитровую бутыль, которая почти доходила ей до пояса. Пыхтя и отдуваясь, Рата двумя лапками волокла ее за собой по полу, входя при этом в дверь спиной вперед. Из-за этого она, само собой, не заметила моего присутствия, и я спокойно опустил дробовик и спрятал его в инвентарь так, что она его даже не видела. Держать его в руках и вообще держать уже не было никакого смысла — Рата не просто не представляла никакой угрозы для меня, она меня даже не видела, да и сложно представить себе, что она выберет такой неудобный снаряд для попытки моего устранения, как двадцатилитровка. Ну, а вкупе с тем, что следом за ней внутрь никто не пытался пройти, получалось, что я зря себя накручивал и кошкодевочка просто куда-то выходила за водой… зачем-то.

Я дождался, когда она затащит бутылку внутрь, когда справится с неподатливым замком, развернется, привалится спиной к двери, тяжело дыша и глядя куда-то в потолок и только после этого махнул из-за угла рукой и подал голос:

— Привет!

У моих родителей жил кот, большой белый и пушистый. И однажды, когда я помогал донести покупки из коридора до кухни, пакет с овощами в моих руках лопнул и они рассыпались по полу. Один особенно прыткий огурец подкатился к коту, который в тот момент мирно пил воду и даже не подозревал о его наличии, и остановился в паре дециметров от его лап. Так что, когда кот напился и развернулся, чтобы вернуть к блаженному сну на мягкой подстилке, первое, что он увидел, был тот самый огурец.

Высоты, на которую он подпрыгнул, одновременно успев перевернуться в воздухе, наверное, было бы достаточно, чтобы запрыгнуть на холодильник. Никогда, ни до, ни после этого я не видел, чтобы кошки так резво прыгали и уж тем более так и не выяснил, почему это происходит. Уже позже, в зрелом возрасте, я видел в интернете много видео на эту тему, но никто так и не дал четкого ответа, почему это происходит. Кошки просто все как одна жутко пугаются безобидного огурца и пытаются побить мировой рекорд прыжков в высоту.

Вот так же и Рата повела себя, как кошка, которая, обернувшись, обнаружила у себя за спиной вместо знакомой и любимой квартиры целое поле огурцов. Она выпустила из рук бутылку и подскочила так высоко, что натурально ударилась головой в потолок! Потолок, до которого, между прочим, я достал бы только если бы в максимально вытянутые вверх руки взял еще и дробовик!

— Ма-а-а-ай… — протянула Рата, зажмурив один глаз и потирая голову. — Ты зачем так пугаешь?

— Я не думал, что ты напугаешься. — я улыбнулся. — Сильно больно? Не разбила голову?

— Нормально. — Рата скосила на меня, отняла ладошку от головы, быстро лизнула ее и приложила обратно. — Ты чего здесь?

— Тебя искал. — я пожал плечами. — А тебя не было. Ты куда-то ходила? Ты же говорила, что страшно.

— А делать-то что? — Рата вздохнула и толкнула ногой бутылку. — Вода.

— Тебе мало было воды из раковины? — удивился я. — Я же видел, что ты разобралась со смесителем.

— Сме… — Рата нахмурилась. — Титель… Что?

— Ну та железная штука, из которой в керамическую чашу льется вода. — я кивнул в сторону крошечного санузла. — Ты же уже пользовалась ею.

— Ага. Но я, кажется, всю воду вылила. — Рата потупила взгляд. — Больше не льется.

Я не понял, о чем она, но, когда прошел в туалет и попытался подергать ручки смесителя, то оказалось, что Рата действительно «вылила всю воду» в том плане, что она осталась без нее. Вода почему-то не лилась и даже воздух не хрипел в носике смесителя, хотя бы намекая на то, что это возможно. Да и унитаз после того, как я спустил воду из бачка, не начал шуметь, набирая ее снова.

Короче, с водой что-то случилось. Осталось только выяснить, это местное явление или за то время, что я сюда добирался и воевал с новым видом зараженных, начали рушиться последние столпы инфраструктуры города — вода и электричество.

Я быстро открыл окно чата, написал своим офицерам с вопросом про воду, и, не дожидаясь ответов, закрыл окна — потом прочитаю. Наверняка у них там есть чем заняться, так что вряд ли стоит ожидать ответа прямо сейчас. Вместо этого я снова посмотрел на Рату, которая потащила бутылку по коридору:

— Значит, ты захотела пить и вышла искать воду?

— Ага.

— А как узнала, что в этой бутылке вода? — я улыбнулся. — Ты же читать не умеешь по-нашему.

— А там было много таких. — Рата остановилась возле меня и выпрямилась. — Несколько были сломанные, и в них была жидкость. Я понюхала — вода. Попробовала — тоже вода. Ну я и решила, что в остальных такие же сосудах тоже вода.

— Правильно решила. — я похвалил Рату. — Значит ты переборола страх и выбралась ради воды. Долго ходила?

— Нет, совсем немного. — Рата отдышалась и снова взялась за бутылку. — Тут оказалось рядом.

— Давай я. — я убрал ее лапки с горлышка, присел и взвалил бутылку на плечо. — А как ты собиралась ее открывать?

— Открывать? — Рата удивленно посмотрела на меня. — Открывать…

Она посмотрела на свои коготки с таким сомнением, что сразу стало ясно, что мысль об их применение ей в голове пришла только после этого вопроса. Посмотрела она несколько секунд, а потом снова подняла на меня взгляд:

— А что, это так сложно?

— Ну, не рыбку скушать. — ухмыльнулся я. — По крайней мере, если не знать, как. Ладно, я тебе открою. Идем в твое логово.

В логове, устроенном в офисе, со вчерашнего дня ничего не изменилось. Казалось, что Рата ушла отсюда сразу после меня и только сейчас вернулась. Не было видно даже никакого спального места, где можно было бы прикорнуть и отдохнуть.

Я поставил бутыль на пол и еще раз внимательно осмотрел офис, после чего повернулся к Рате:

— Слушай, а где ты спишь?

Рата непонимающе посмотрела на меня и открытой ладошкой показала на тот же стол, под которым я ее вчера нашел. Под ним тоже не было ничего похожего на хоть какое-то спальное место, только разбросанные бумажки с таблицами местной мясной бухгалтерии, которые здесь вообще устилали пол ровным тонким слоем. Не говоря уже о том, что там было исчезающе мало места — я бы, по-моему, не смог поместиться там даже если сложился бы втрое.

— Не понимаю. — признался я. — Как?

Рата без лишних слов юркнула под стол и свернулась там практически как настоящая кошка, подтянув колени к голове и обняв их руками. Еще бы хвостом, которого у нее не было, накрылась и вообще было бы идеальное совпадение.

— Неудобно же. — только и нашел, как прокомментировать я.

— Не очень. — Рата зыркнула на меня из-под руки. — Но зато не так страшно. Как домик получается… Хотя в первый день я все равно не смогла спать.

Ох, бедолага… Прямо брошенный под проливным дождем посреди улицы котенок, который уже даже не надеется ни на какую помощь и от того даже не мяукает. Удивительно, что она вообще нашла в себе силы выбраться из своего логова, даже ради такой жизненно важной вещи, как вода. Даже если бы она просто легла и умерла от голода от обезвоживания, это казалось более подходящей для нее линией поведения.

Да уж, а ведь каких-то десять минут назад я подозревал кошкодевочку в том, что она — агент системы и представляет опасность для меня точно так же, как и все остальные встреченные субъекты. Что ж, жизни без ошибок не бывает, но намного приятнее ошибаться в положительную сторону, нежели наоборот.

Рата все еще блестела на меня глазами из-под стола, то ли ожидая еще каких-то вопросов, то ли еще почему.

— Пить хочешь? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Да. — облизав губы, ответила Рата.

— Сейчас.

Я сходил в обвалочный цех, придвинул на место холодильники, которые отодвигал, когда пробирался сюда и принялся шукать по полкам и ящикам в поисках какого-нибудь сосуда, в идеале кружки. Кружку я так и не нашел, но зато наткнулся на высокий пластиковый круглый контейнер, который вполне сошел бы за кружку без ручки, и взял ее с собой.

Когда я вернул в офис, Рата уже крутилась вокруг бутылки. Она уже подцепила и сорвала когтями пленку, обтягивающую горлышко сверху, но с самой полиэтиленовой крышкой справиться когтей не хватало. А как это сделать цивилизованным способом она, конечно же, не знала. Я подошел и показал, где надо потянуть, чтобы пробка отвалилась и осталась в руке.

— А-а-а… — понимающе протянула Рата. — Я поняла, да.

Наклонив бутылку, я наплескал воды в импровизированную кружку и протянул Рате. Она благодарно прикрыла глаза и принялась пить, парадоксально совмещая человеческий и кошачий способы. Она вроде и наклонила емкость так, чтобы вода касалась губ, но при этом я четко видел, что ее язык быстро мелькает туда-сюда, словно она перед каждым глотком пробует воду на вкус или на отсутствие яда. Может, стоило поискать для нее емкость пониже и пошире, вроде миски?

В конечном итоге, Рата жадно опустошила емкость и смешно икнула. Посмотрела на меня, на то, как я улыбнулся от этого звука, вздрогнула, но потом, видимо, вспомнила, что я говорил ей об этом мимическом жесте и даже попыталась его повторить. Уголки ее губ несинхронно задергались и приподнялись, обнажая острые клыки, слегка заходящие на нижнюю челюсть.

— Так, да? — спросила Рата, почти не разжимая зубов.

— Надо еще потренироваться. — признался я. — А то у тебя действительно больше какой-то оскал получается. Словно ты хочешь съесть кого-то. Кстати, о еде. Смотри, что у меня есть.

Я достал из инвентаря тушенку и показал кошкодевочке. Она распахнула глаза, взяла банку в руки, повертела и поставила рядом с собой:

— Ну вот, а я не голодна…

— Оставь на потом, она хранится почти бесконечно. — я махнул рукой. — Открывать научу, это без проблем, я там в цеху вообще видел открывашку для консервов, с ней и ребенок справится. Кстати, давно хотел спросить — а тебе сколько лет?

— Лет? — не поняла Рата.

— Ну, как давно ты живешь? Как давно родилась?

— Двадцать шесть оборотов. А что?

Нет, не помогло. Двадцать шесть оборотов это абсолютно неконкретно. Судя по всему, система переводила в привычные мне часы и минуты те единицы измерения, что использовала Рата, но вот с оборотами вышел какой-то казус, и их система не перевела в используемые на Земле года.

— Ладно, давай по-другому. Ты считаешься молодой, зрелой, старой? Хотя на старую ты не похожа, да и на зрелую не особо…

— Я считаюсь… — Рата на мгновение задумалась, дернув ушами. — Где-то между молодой и зрелой, наверное. Такие как я обычно начинают задумываться о семье уже.

Вот, так более конкретно. Примерно моя ровесница, короче говоря. Ничего удивительного, что мы умудрились найти с ней общий язык даже несмотря на то, что происходим не просто из разных миров, но еще и идеологически по разные стороны баррикад находимся. Хотя, может, у них детей заводят, как в Средние века заводили — в четырнадцать лет, чтобы за жизнь успеть настругать побольше, авось часть да выживет. С учетом того, что Рата, судя по всему, была из не особенно развитого в технологическом отношении социума, вполне могло так и оказаться. Но, с другой стороны, она не выглядела как ребенок или даже подросток, поэтому буду считать, что ей примерно столько же, сколько и мне.

Я снова сходил в обвалочный цех и принес оттуда громоздкую, но крайне удобную бытовую открывашку для консервов. Взяв оставшуюся еще со вчера банку, стенки которой буквально блестели, причем как внутри, так и снаружи, я на донце, оставшемся целым, показал, как открывашкой пользоваться. Рата подтвердила, что уяснила информацию и вместе с банкой спрятала инструмент в уголок под столом, присыпав его бумагами. Натурально, будто кошка, делающая запасы… Непонятно только, от кого.

Наконец, покончив со всеми формальностями и подогрев атмосферу между нами до уровня почти что дружеской, я решил прояснить оставшуюся непонятной ситуацию и заговорил первым:

— Честно говоря, я удивлен, что ты вообще выбралась отсюда. Я думал, ты будешь сидеть безвылазно и ждать меня. Сама же говорила, что страшно.

— Страшно. Но ты же вчера тут был. И с тобой ничего не случилось… По крайней мере, я не нашла твоего тела, когда выглянула наружу. Значит тут или нет опасности, или ты ее уже уничтожил.

Что ж, в логичности суждений ей не откажешь. Неплохое качество для той, кто чья единственная цель — спрятаться и выжить лишь через это.

— Ну это тут ее может не быть. Но ты же наверняка ходила куда-то дальше двора, туда, где твари могут быть.

— Да, ходила. — Рата хлопнула в ладошки. — Но я пряталась и долго наблюдала и прислушивалась. Если прислушаться, то почти всех тварей можно услышать.

Ну, тут с ней не поспоришь — зараженные, даже высоких уровней, оставались зараженными. Тупыми мешками со сплайсом, которые, даже уперевшись в стену, все равно будут пытаться в нее идти, отчего будут производить до хрена шума. А на каких-то других тварей шанс нарваться невелик, особенно на летающих вроде наргулий — в плотной городской застройке им просто нечего делать.

— И как, много кого услышала и увидела?

— Двух зараженных. Собаку видела. Сверху кто-то летал, не знаю. — Рата пожала плечами. — С ними просто было, я их почти не боялась, мимо проскользнула и готово. Вик…

Она впервые позвала меня по имени, и я даже не сразу понял, что она меня зовет. Когда понял — встретился с ней глазами и спросил:

— Что такое?

— А такие, как ты… Они все такие, как ты? Не внешне, а… Характером?

— Ты имеешь в виду, все ли люди такие же по характеру, как я? — уточнил я. — Нет, далеко не все. Наоборот — все люди разные. Много плохих, злых, жестоких, грубых. Есть даже такие, кому чужие страдания доставляют радость. С людьми надо быть очень аккуратным — никогда не знаешь, что за человек тебя встретит.

— Вот и я так подумала. — Рата хлопнула в ладошки. — Значит, я правильно сделала, что не стала к ним подходить.

— К людям? — я подался вперед. — Ты видела других людей?

— Да, видела. На обратном пути уже. Но подходить не стала, притаилась и наблюдала за ними. Мне не понравилось, что они делают.

— А что они такого делали?

— Они разговаривали с такими же субъектами, как я. С теми, кто интегрирован в систему.

Так.

Как говорят в нашей стране — все чудесатее и чудесатее.

Теперь оказывается, что, помимо меня, кто-то еще имеет то ли наглость, то ли смелость наводить контакты с субъектами Основания. Даже больше — этот кто-то имеет наглость иметь для этого возможности, а значит он тоже собрал как минимум десять системных примечаний, получил достижение и вот это вот все. И их таких, если исходить из слов Раты, минимум двое.

— Я на всякий случай уточню. Ты видела людей, таких же, как я, не интегрированных в систему… И они разговаривали с теми, кто интегрирован? Как мы с тобой? Правильно?

Рата молча, но весьма красноречиво хлопнула в ладошки.

— А о чем они разговаривали? — без особой надежды на успех спросил я.

— Не знаю. — Рата сделала разочарованный жест отрицания. — Я не слышала, далеко была. Лежала на куче строительного мусора и ждала, когда они уйдут. С бутылкой у меня не было шансов проскочить мимо них, а бросать ее не хотелось.

— Жаль. — без особого, на самом деле, сожаления, сказал я. — А долго это длилось?

— Разговор? — Рата на мгновение задумалась, глядя в потолок. — Минуты три.

— И чем все закончилось?

— Разошлись. — Рата удивленно посмотрела на меня.

— Ну понятно, что не убили друг друга, иначе никакого разговора бы не было. Как разошлись, без криков? Довольные друг другом?

— Я не поняла. Пока разговаривали вроде не кричал никто. Но у меня сложилось впечатление, что люди были чем-то недовольны. Они постоянно кривили лица как ты, когда тебе что-то не нравится.

— И ты умудрилась это разглядеть на таком расстоянии, на котором даже не слышала слов? — удивился я.

— Ну да. — Рата тоже удивленно посмотрела на меня. — А что, ты так не можешь?

Я не стал ей говорить, что у людей не такое крутое зрение, как у нее, вместо этого спросил:

— А субъектов сколько, говоришь, было? Тоже двое?

— Ага. Двое тех и двое тех.

— А как были вооружены и те и те? Было что-то из системных вещей.

— Все были в системных вещах. Люди даже немного больше, чем… ну, другие.

Что ж, я был прав — это какие-то крутые перцы нарисовались. Даже представить себе не могу, кто это может быть, но основная проблема не в том, что они есть. Основная проблема в том, что они мутят какие-то дела с основанцами. А учитывая, какова цель и задача основанцев и системы в целом, ничем хорошим это закончиться не может просто по определению.

— Рата. — уже предвидя отказ в полуистеричной форме начал я. — Мне нужно, чтобы ты показала мне это место.

— Какое? Где они встречались? — Рата нервно пряданула ушами. — Правда нужно?

— Я понимаю, что ты боишься. — максимально мягко сказал я. — Но я буду рядом. Я тебя защищу, если что-то случится. Хорошо? Покажешь?

— Хорошо. — неожиданно легко согласилась кошкодевочка. — Если что-то случится, я убегу.

Я не понял, предупредила она меня или попугала этим фактом, поэтому просто кивнул на всякий случай и спросил:

— Далеко это место?

— Нет, не очень. — охотно ответила Рата, поднимаясь с пола. — Я покажу, идем скорее.

Вместе мы вышли из магазина, закрыв за собой дверь и пошли вперед, на выход из двора. Рата активно зыркала глазами по сторонам и без остановки принюхивалась — наверное, пыталась понять, нет ли рядом какой-нибудь твари, что выдаст себя вонью. Правда я, как ни пытался, не смог вспомнить ни одной твари, которая бы воняла, ведь даже зараженные, которые выглядели как последние зомби, не имели никакого противного запаха… Но Рата все же наполовину животное, или правильнее будет сказать, в ней есть что-то от животного, так что и органы чувств наверняка у нее развиты получше моего.

Мы прошли через двор, и через арку вышли на улицу. Здесь Рата дернула меня за рукав, призывая остановиться, и, когда я перевел на нее взгляд, ткнула лапкой влево:

— Нам туда.

«Влево» — это в сторону, противоположную той, в которой располагалась военная часть и откуда я приехал. Если уж на то пошло, то «влево» это вообще — в ту часть города, в которой я еще не был после того, как началась атака Основания. Из интересного там располагалась пожарная часть, большой торговый центр, который наверняка уже разграбили, и какой-то парк — это то, что получилось вспомнить навскидку. Ничего из этого меня не интересовало, так что, если бы не Рата и не ее удивительные рассказы, мне бы даже в голову не пришло туда отправляться — там банально нечего делать.

Мы аккуратно двигались по пустым улицам, я — с дробовиком наготове, Рата — следом за мной, внимательно прислушиваясь. Так мы прошли два квартала, никого не встретив, а потом она внезапно схватила меня за рукав и дернула.

Я тут же остановился, вскинув дробовик и быстро обвел стволом вокруг себя, но никого не увидел. Не опуская оружия, отлепил щеку от приклада и посмотрел на Рату, постаравшись вложить во взгляд максимум вопроса.

— Там кто-то. — прошептала Рата, показывая лапкой за ближайшай угол.

— Откуда знаешь? — так же тихо поинтересовался я.

— Слышу. — Рата мазнула лапкой по уху. — Ты не слышишь?

Я не слышал — видимо, мои уши были слишком примитивно устроены для подобного. Рате с ее треугольными лопухами хорошо, наверное, за пол-километра все слышно, так что и сомневаться в ее словах не резон. Если говорит, что там кто-то есть, значит, кто-то есть, а я просто пока не вижу, поскольку до угла было всяко больше одного метра, на котором я мог бы увидеть тварь «взором».

Эх, везет же кому-то — даже никаких читерских навыков не нужно, чтобы понимать, где находится противник! Рата за время пребывания в этом мире еще ни одного уровня не получила, ни одного навыка не прокачала, а тварей находит лучше меня!..

Кстати, об уровнях…

Я еще раз посмотрел на Рату и на всякий случай уточнил:

— У тебя же нет оружия?

Рата удивленно на меня посмотрела и даже не сделала своего любимого жеста отрицания — настолько ее удивил вопрос.

— Я понял, нет. — вздохнул я и отнял левую руку от цевья. — Держи.

Я активировал инвентарь и вытащил из него Луч. Подкинул в руке, поймал за клинок и рукоятью вперед протянул Рате.

— Ой… — она недоуменно моргнула. — Зачем это мне?

— Сейчас будет уровень тебе поднимать. — одними губами улыбнулся я. — Эта тварь, за углом, твоя.

— Я не хочу… — Рата даже сделала шаг назад от оружия. — Я не буду.

— Слушай, тебе нужен уровень. — терпеливо произнес я. — Хотя бы чтобы ты получила чат. Представляешь, ты сможешь мне писать сообщения, и не будет таких ситуаций, как сегодня, что ты куда-то ушла, а я об этом не знаю. Ну как, достойная мотивация?

Рата с сомнением посмотрела на меня, но во второй раз отказываться не стала. Задумалась.

Кстати, о чате.

Я быстро проглядел входящие сообщения, но из всех моих «офицеров» ответил пока что только один, и, к моему удивлению, это был Сэм. Он сообщил, что с водой ситуация стабильная, проблем нет, даже напор не снижен. Под конец он совершенно очевидно поинтересовался, а в чем, собственно, дело, но я не стал ему рассказывать, просто закрыл окно чата. Начну рассказывать — придется и о Рате тоже упомянуть, а для этого явно пока что время не пришло.

А Рата, между делом, наконец решилась действовать и уже взяла из моих рук Луч, сжав его обеими лапками и выставив перед собой, как меч. Видимо, перспектива получить возможность прямой связи хоть с кем-то, кто не стремится ее убить при первой же возможности, ее впечатлила. Даже если этот «кто-то» — вроде как из тех, кого ей следует уничтожать.

— Молодец. — похвалил я Рату. — Смотри, план простой. Я захожу за угол первый, смотрю, что там за тварь. Если опасная, я атакую ее первый, а ты добиваешь. Опыт идет тебе. Поняла?

Рата чуть развела ладошки в стороны и снова соединила их на рукояти — типа хлопнула чуть-чуть. Вот и славно, поняла значит.

Я достал из инвентаря Лизу, уже привычным образом перевернул ее клинком вниз и уложил вдоль предплечья, так, чтобы зажать нож между пальцами и цевьем. Приблизился к углу и аккуратно выглянул из-за него, поскольку мой «взор» все еще не показывал противника — видимо, он стоял дальше метра.

Ну, хоть глаза сработали как положено — я увидел, что за углом, уткнувшись в завал из зеленых пластиковых мусорных баков, стоит зараженный. Завал был невысоким — всего-то по пояс, и выглядел так, словно его кто-то соорудил на скорую руку, на бегу, буквально не имея возможности тратить больше одной минуты, но зараженному этого хватило, чтобы просто тупо стоять, не в состоянии даже перевалиться через него на ту сторону, как они обычно это делают.

Хотя, когда я увидел уровень твари, то усомнился, в том, что она не в состоянии — она даже не пыталась. Возможно, ей это и не было нужно.

Я несколько секунд внимательно смотрел на сундук, но ничего интересного с ним не происходило — он просто стоял на месте и блестел глянцевыми плоскостями в солнечных лучах. Как обычный сундук, вполне себе земной, только, может, более вычурный — какой-нибудь экспонат из какого-нибудь дворца например.

Вот только это совершенно точно был не земной сундук, поскольку земному совершенно нечего делать в таком месте, как пожарный участок. Да, в общем-то, и инопланетному — тоже нечего. Это вообще не место для сундуков, знаете ли.

Я перевел взгляд на Рату — она смотрела внутрь участка спокойным взглядом, без капли удивления. Ну, если кто-то и обладает информацией об этом сундуке, то это она. По крайней мере, она единственная, кто находится в непосредственной близости от меня и при этом хотя бы в теории обладает нужной информацией.

— Рата. — позвал я. — Что за сундук?

— А я не знаю. — Рата удивленно посмотрела на меня. — Я думала, это что-то ваше.

— Нет, это точно не наше. — задумчиво произнес я. — Это что-то из системы.

— Хм, странно. — спокойно произнесла Рата таким тоном, словно на самом деле ее это совершенно не волновало. — Давай тогда посмотрим поближе.

— Надо же. — я усмехнулся. — Что, уже не страшно?

— С тобой — не очень. — легко произнесла Рата, дернув ушами. — Идем?

— Идем. — вздохнул я. — Надо же выяснить, что так привлекло этих людей… Зуб даю, что это был как раз сундук.

— Зуб? — Рата непонимающе посмотрела на меня. — Зачем мне твой зуб? У меня свои есть.

И она широко распахнула рот, демонстрируя мне белые острые клыки.

— Это образное выражение. — я махнул рукой. — Означает примерно то же самое, что выражение «Готов поспорить».

— А при чем тут зубы? — Рата нахмурилась. — Спорить на зубы?

— Ну, вроде того. — я не стал проводить экскурс в историю этого выражения и махнул рукой снова, но теперь — приглашая Рату за собой. — Идем.

— Зачем спорить на зубы? — бормотала кошкодевочка, следуя за мной. — Что, у кого-то своих зубов не хватает?..

Дались ей эти зубы… Теперь до завтра будет бубнить про них. Надо в следующий раз поосторожнее выбирать выражения для разговора — оказывается, Рата способна намертво залипнуть на самой простой и привычной для меня фразе.

Держа окрестности на контроле, мы перебрались ближе к воротам пожарной части и теперь от сундука нас отделял какой-то десяток метров. Я внимательно осмотрелся и прислушался, но никаких признаков чьего-либо присутствия не обнаружил.

— Рата. — позвал я. — Чуешь кого-то? Слышишь?

— Нет. Никого. — через секунду взгляда внутрь себя ответила Рата.

Это странно. То ли сундук тут появился позже, чем тут были те люди, о которых говорила Рата, что маловероятно, то ли они его заметили, что еще более маловероятно… То ли они по какой-то причине решили его не открывать. Что наиболее вероятно, но от того не менее непонятно. Ежу же понятно, что если есть системный сундук, который, помимо прочего, никем не охраняется, то надо его открыть. Тебе что-нибудь выпадет интересное и, возможно, даже вкусное.

Возможно, тех людей остановили основанцы… Хотя я и не вполне понимаю, почему они не устроили тут звездные войны, а лишь поболтали, как старые друзья, да и разошлись боками, при этом ни те, ни другие так и не тронули сундук.

Ну, может, он и правда появился здесь уже после того, как всего ушли и это просто совпадение.

Не верю в совпадения.

Но оставлять сундук на произвол судьбы тоже не собираюсь. Если, а вернее когда, те существа плюс люди вернутся сюда, они наверняка сундук все же откроют и тогда плакала моя уникальная возможность узнать, что же в кармашке ру-ру.

— За мной. — скомандовал я Рате, и, не опуская ствола, первым вошел в ворота пожарной части.

Здесь было тепло и едва уловимо пахло дымом, словно в бане, которую еще только собираются растопить. Правда, в отличие от бани, здесь было не маленькое помещеньице, обшитое деревом, а большой ангар на три больших машины и еще две поменьше — две «буханки», тоже крашенные в бело-красный, стояли чуть поодаль, друг за другом.

Но они меня сейчас не интересовали. Я, конечно, запомнил, что они тут есть и как-нибудь попозже мы обязательно наведаемся сюда, если нам понадобится транспорт, но не сейчас. Сейчас — сундук.

Снова прислушавшись, посмотрев на Рату и убедившись, что она отрицательно качает головой — мол, ничего не слышу, — я велел ей смотреть во все стороны разом, подошел к сундуку и присел возле него, рассматривая.

Вблизи стало максимально очевидно, что он не с Земли. Вместо дерева или железа или там, не знаю, хлебного мякиша, из чего там сундуки делают, он был сделан из того же голубого кристалла, в который постепенно превращалась плоть зараженных. Прозрачный, как слеза, но при этом ограненный каким-то безумцем на спидах, имеющий такое количество граней и углов, что свет просто не мог найти из него выход и от того кристалл казался мутным, словно четырехнедельный суп, он не был ровным. В некоторых местах его наплывы были толще, чем в других, и казалось, что этот сундук никто никогда не вырезал из кристалла, а он просто таким вырос из него. Просто такой вот кристалл за миллионы лет вырос в причудливой форме сундука. И, если бы не оковка металлом, я бы, возможно, скрепя сердце, принял этот вариант за рабочий.

Хотя можно ли это назвать оковкой? Металл тоже словно бы наполз наплывами на сундук, образуя неровные и несимметричные пятна цвета стали. Единственные места, в которых металл формировал строгие геометрические формы — это шипы сундука, и, хотя они все находились на разной высоте и указывали в разные, совершенно не симметричные стороны, на вид они были абсолютно одинаковые, от формы до размера.

А еще в центре сундука, на которой не было заметно ни ручек для переноски, ни щели, что отделяла бы крышку от основного отделения, прямо на платиновом металле, был выдавлен знак, в точности повторяющий интерфейсную метку на моей ладони.

Что ж, намек понят. Хотелось бы, конечно, предварительно узнать, что случится, когда я приложу свою ладонь к этому знаку — осыпет ли меня золотом, в смысле, сплайсом, или, как в компьютерной игре, сундук превратится в злого мимика и откусит мне половину руки, — но, в отсутствие горничной, как говорится…

Обернувшись еще раз на Рату и убедившись, что она по-прежнему не чувствует ничьего присутствия, я уткнул ствол дробовика в сундук, держа его правой рукой, а левую оторвал от цевья и приложил к метке. И тут же отскочил назад, отгораживаясь от сундука оружием и разрыва дистанцию!

Но, к счастью, сундук не собирался откусывать мне конечности и вообще — делать хоть что-то плохое.

За него это сделала сама система.

Каким бы самоубийственным это ни казалось в сложившейся ситуации, как бы ни противилось сознание этому, но пришлось обернуться. Хотя бы для того, чтобы понять, ограничивается ли опасность для меня все еще только фронтом, или теперь еще и с тыла следует ждать атаки.

К счастью, все оказалось не настолько плохо. Рата была жива и даже, кажется, здорова, как минимум в физическом плане. Чего не сказать о моральном.

Кошкодевочка все же нашла в себе силы убить светового адаптанта, но на этом ее возможности закончились. И теперь она тупо сидела на трупе убитого существа, сжимая обеими лапками торчащий из его груди Луч и тупо глядя перед собой, словно ничего не видя.

Я понял, что до нее не достучаться и не доораться, поэтому сделал единственное, что можно было сделать в этой ситуации — оторвал от цевья левую руку, вытянул ее, положил на рукоять Луча, и вдавил большим пальцем кнопку активации способности.

Кольцо света, ослепляющего всех существ Основания, рванулось в стороны, заполняя собой ангар. Не дожидаясь даже когда свет достигнет стенок помещения, я развернулся, снова вскидывая дробовик и наводя его на ближайшую цель — матерого лакера.

Вся атакующая толпа, как и должно было быть, замерла на месте, ослепленная этой вспышкой, что породил Луч. Возможно, даже было бы правильнее написать в описании способности, что вспышка не ослепляет, а заставляет окаменеть, поскольку именно на это было похоже больше всего — твари просто застыли на месте, некоторые даже не донеся конечностей до пола. Застыли всего лишь на несколько секунд, которых мне должно было хватить.

Проклиная неудобный квадратный приклад на автоматическом «Разделе», я прижал его к плечу и принялся стрелять. Выстрел — смена цели, выстрел — смена цели, выстрел — смена цели. Как в тире по статичным мишеням, с той лишь разницей, что, в отличие от тира, мое время было ограничено всего лишь несколькими секундами. Несколькими секундами, за которые я должен был успеть их перестрелять.

И я бы успел. Каждый выстрел был успешен, каждый толчок приклада в плечо знаменовался новой тварью, упавшей на бетонный пол. В магазин «Раздела» были заряжены сплошь пулевые патроны, поэтому я даже не пытался целиться по конечностям — только в голову, только наповал. И, считая сделанные выстрелы, я параллельно вел подсчет оставшихся тварей, но — в обратную сторону.

И, когда в магазине осталось три патрона, я понял, что мне не хватает. После того, как они закончатся, останется еще две твари — взрослый ворокс и скайдер.

До конца ослепления оставалось еще половина секунды, поэтому я, прыгнул вперед, вытянулся в воздухе, в попытке оказаться на одной линии с постепенно пробуждающимися, начинающими двигаться тварями! Три оставшихся твари уже поворачивались в мою сторону, следили за моим полетом, напрягали конечности, чтобы прыгнуть и перехватить меня в воздухе…

Но я уже упал на бетон, больно приложившись о бетон и едва не сбив прицел. Приземлился — и тут же нажал, отправляя в полет последний патрон. Последний патрон, который из-за способности дробовика засиял желтым светом «усиленного выстрела».

Не получилось. То, что я задумал — не получилось. Из-за падения ствол немного дернулся вверх, и пуля прошла под углом. Она пробила черепа скайдера и лакера, которые были примерно одинаковы по росту, но скользнула выше низенького ворокса, даже не задев его. И больше патронов у меня не осталось.

А вот враг — еще остался.

Даже не пытаясь перезарядить «Раздел», я разжал руки, выпуская его, позволяя просто упасть на пол, и схватил в обе руки по клинку — Лизу и Бронерез. Даже если ворокс прыгнет на меня, я просто подниму руки вверх и пусть себе насаживается на клинки, как на скрещенные шампуры!

Ворокс и правда прыгнул. Но, вместо того, чтобы превратиться в экспонат в коллекции энтомолога-основателиста, он прямо в воздухе широко расставил передние лапы и плюнул в меня какой-то дрянью, наверняка ядовитой!

Я толкнулся рукой и плечом от пола и резко скрутился, убирая голову из-под мерзкой зеленой жижи, поскольку не был уверен, что на нее отработает модульная защита. Перевернулся, откатился, но встать на ноги и встретить жука во всеоружии не успел — он, едва только лапы коснулись пола, резко метнулся в сторону и врезался в меня всем телом, снова сбивая на пол!

Зазвенела по полу оброненная Лиза…

Но зато бронерез оказался погружен в ворокса по самую рукоять, и сам паук этого, кажется, даже не заметил — как он насадился на клинок, так и продолжал с той же силой пытаться продвинуться дальше, достать меня лапами или хотя бы навалиться сверху!

Я схватил рукоять бронереза двумя руками, изо всех пытаясь удержать на нем ворокса, как на длинной палке, отсчитывая про себя секунды и изо всех сил надеясь, что те цифры на сундуке значили все же минуты и секунды, а не часы!

Хотя даже если так, все равно этот ворокс сдохнет. Если не истечет своей гемолимфой тупо от ранения, то я с удовольствием применю активную способность бронереза и разделю врага на две одинаковые, но мертвые половинки. Да, конечно, не хочется тратить такую крутую и сильную способность на заурядного противника, которого можно победить и без нее, и еще меньше хочется потом ждать целые сутки до того момента, когда она снова станет доступна… Но делать-то больше нечего!

Считаю до пяти, и активирую.

Раз…

Не было даже «два». Внезапно откуда-то со стороны на ворокса обрушился красный клинок, который с хрустом пробил его карапас и погрузился в него по самую рукоять. Рата, которая держала этот клинок, попыталась достать его и ударить снова, но, кажется, Луч за что-то внутри зацепился, и у нее ничего не вышло. Зато ворокс неожиданно покосился и начал заваливаться набок, утаскивая кошкодевочку за собой, и, чтобы не упасть тоже, ей пришлось отпустить клинок и отскочить в сторону.

— Вик! — жалобно крикнула она.

— Я в порядке! — ответил я, напряг мышцы и вырвал-таки бронерез из ворокса. — Все нормально!

Чтобы быть уверенным в том, что все закончилось, я отрубил бронерезом ту часть ворокса, которая больше всего напоминала хлебало, убедился, что он перестал дергаться и наконец выдохнул.

— Я бы и сам справился. — сказал я, кинув взгляд на Рату.

— Я не знала… — она потупилась. — Извини.

— Нет, ты правильно сделала. — я поспешил ее подбодрить. — Так что извиняться тебе не за что. Ты молодец.

Услышав похвалу, Рата просияла. Но не так, как это сделал бы человек — улыбнувшись, она это, как и все остальное, сделала по-своему — подняла прижатые к голове уши и распахнула глаза.

На таймере открытия варбокса было еще пятнадцать секунд, но внезапно он замерцал красным, и системное сообщение исчезло, сменившись на новое:

Я моментально позабыл о варбоксе и развернулся на месте, вскидывая дробовик и целясь в створ ворот.

Но там никого не было видно. И даже слышно.

— Рата… — тихо позвал я. — Ты уверена, что там кто-то есть?

— Да! — тихо пискнула кошкодевочка, отползая назад и прячась за варбоксом. — Там чужие!

— Тише, тише! — поморщился я. — Как ты узнала, что там кто-то есть?

— Унюхала! — Рата коротко хлопнула лапкой по носу. — И услышала!

Ну, с ее-то ушами трудно было бы не услышать, тут ничего не попишешь.

— А какие чужие? Твои? Ну, в смысле, как ты? Субъекты?

— Нет… Как ты! Целевые!

Целевые… Надо научить ее простому и понятному слову «люди», а то так и будет разговаривать как компьютерная программа, обретшая голос и сознание.

— Так… — я слегка поразмыслил и вынес вердикт. — Если как я, то ничего страшного. Наверное, какие-нибудь выжившие, такие же, как мы сами. Сейчас мы с ними познакомимся и все будет нормально, не переживай.

— Нет! — снова со страхом пискнула Рата. — Не знакомься с ними!

— Да почему⁈

— Это те, которые тут разговаривали с другими субъектами! Они пахнут так же!

А вот это уже серьезная заявочка…

Что я знал на данный момент? Что тут есть сундук, и что возле него совсем недавно пересеклись пути основанцев и людей, и при этом ни те ни другие не пострадали и даже разошлись миром, видимо, до чего-то договорившись. Списывать подобное чудесное разрешение ситуации на простое совпадение было бы верхом наивности, а я ею вроде не отличался особенно, поэтому вариант оставался только один — все произошедшее здесь было связано именно с варбоксом, что бы там он из себя ни представлял и для чего не был бы предназначен. При всех этих вводных, могли ли люди, которых учуяла Рата, оказаться теми же, с которыми она здесь полчаса назад уже пересеклась?

Конечно, не могли, они просто обязаны были оказаться именно ими! Даже будь я все-таки наивным деревенским простачком, и то вряд ли решил как-то иначе!

Так, ладно. С одной стороны, конечно, мы в ловушке, но с другой стороны это же пожарная часть, где как не здесь присутствовать еще одному, запасному выходу? Где-то за спиной у нас, в технических помещениях, он по-любому есть, в случае чего можно свалить через него. Но это на самый крайний случай, если, например, ранят Рату или противников окажется больше, чем она мне рассказывала. Сейчас первостепенной задачей стоит выяснить, кто это вообще такие и почему они разговаривали с основанцами… И как вообще узнали их язык⁈

Да и про варбокс не стоит забывать, я же так ничего и не вытащил из него…

Я быстро и тихо сменил позицию, тоже укрывшись за варбоксом, рядом с Ратой — благо, мы оба здесь помещались. Не знаю, из чего он сделан, но на вид крепкий, надеюсь, он сможет защитить хотя от чего-нибудь, если начнется перестрелка.

Но, кажется, ребятам снаружи тоже не особенно улыбалось начинать день со свинцового завтрака, потому что в створе ворот, на фоне яркого солнца, появился оружейный ствол, но не направленный в нашу сторону, а наоборот — в профиль, чтобы его было хорошо видно. Я даже разглядел, что это конкретно такое и искренне изумился, узнав в оружии современную вариацию на тему винтовки с рычагом Генри.

Я проводил оружие собственным стволом, но неизвестный, кажется, не собирался стрелять. По крайней мере, оружие исчезло за краем створа так же неожиданно, как и появилось, а потом оттуда же раздался голос, который на чистейшем русском спросил:

— Эй, вы там внутри еще?

Голос мне не понравился сразу. Он был противный и хитрый, скрипучий такой. Когда я его услышал, мне сразу представилось, что этим голосом разговаривает большая такая человекообразная крыса, стоящая на задних лапках и возможно даже в броне и с оружием в руках. Вот только крысы не говорят по-русски, насколько я знаю.

— А с какой целью интересуешься? — ответил я вопросом на вопрос.

— Значит, внутри. — констатировал тот же голос, вроде бы слегка смягчившись. — Короче, я не знаю, что вы там забыли, но варбокс внутри — наш. Мы его забили себе уже давно.

— Ваш? — я усмехнулся. — А что насчет основанцев, с которыми вы тут мило беседовали полчаса назад? Они тоже в курсе, что варбокс — ваш? Они с этим согласны?

— Ты чё, следил за нами? — невидимый собеседник моментально переключился с приемлемого тона на быдлячий.

— А если я скажу, что нет, это отменит тот факт, что вы разговаривали с основанцами? — я усмехнулся.

— Разговаривали и разговаривали, твое какое дело!

— Да мне вот, знаешь, интересно, о чем можно разговаривать с теми, кто атаковал нашу планету и без зазрения совести сейчас занимается геноцидом ее населения!

— Та-а-ак… — непонятным тоном протянул собеседник. — Значит, ты уже достаточно продвинулся в изучении Системы для того, чтобы понимать язык наших… оппонентов, назовем их так, но еще недостаточно для того, чтобы понять, почему мы этим занимаемся…

— Ну так просвети меня, о великий мудрец! — хихикнул я. — Давай, удиви.

— Извини, мне за это не платят. — в тон мне ответил собеседник. — Давай сделаем так, нам проблемы не нужны, в общем-то. Вас там сколько, двое, трое? Мы вас отпустим, так и быть, даже несмотря на то, что вы открыли варбокс, хотя вас никто об этом не просил.

— А что, вы ждали, когда он настоится? — хихикнул я.

— Надо же, ты знаешь чуть больше, чем я думал. — удивился собеседник, а до меня дошло, что я, ткнув пальцем в небо, попал в самую что ни на есть тютельку.

По ходу дела, варбоксы эти — такие себе хранилища лута, ценность которого увеличивается в зависимости от того, как долго они стоят закрытыми. Ну и, соответственно, сложность испытания, которое придется пройти, чтобы его открыть — возрастает тоже. Собственно, это и была та причина, по которой люди нашли что-то общее с основанцами — и тем и другим нужен был этот варбокс, но при этом и те и другие понимали, что сейчас с него мало что можно вытянуть. Вероятнее всего, они умудрились договориться о том, что позже они зафармят его двумя двойками, поделив лут пополам… Скорее всего, конечно, договоренность пошла бы лесом в ту же секунду, как только умер бы последний монстр, и бывшие союзники повернули оружие друг против друга… Но это не так важно. Сам факт того, что эти люди смогли о чем-то договориться с основанцами уже неплохо так напрягал.

Как минимум, это значило, что в деле изучения основанческого языка они продвинулись так же далеко, как и я… А, может, и дальше.

А если вспомнить, что среди основанцев изредка попадаются те, кто не кидается в атаку в первую же секунду, а хотя бы пробует предварительно поговорить — тенденция вырисовывается вообще не радужная.

Мало того — что-то мне подсказывает, что, пока мы тут лясы точим, та самая парочка основанцев, с которыми эти двое шашни крутят, тоже делают какую-нибудь пакость… Например, обходят нас через другие ворота!

И, судя по тому, как нервно дергала ушами Рата, косясь на самый дальний от нас створ ворот, я был недалек от правды!

Я сноровисто переложил дробовик с одного угла варбокса на другой, и выстрелил в проем один за другим два дробовых заряда, так, чтобы в сумме они перекрыли весь створ… И не без удовлетворения заметил, как в одном месте пустое пространство пошло рябью, словно я кинул горсть мелких камешков в идеально ровную поверхность лесного озера!

— Знаешь, что! — заявил я, закидывая в патронник пулевой патрон. — Предпочту отказаться!

Пуля ушла следом за дробью — туда, где я заметил рябь, и достигла своей цели. Раздался короткий возглас на непонятном языке (который система не перевела на русский) и прямо из пустоты, словно световой адаптант, вывалился самый настоящий черт! С рогами, бородкой и красной кожей! У него даже вилы в руках были, только не трех, а двузубые, да еще и выглядящие так необычно, словно их выдернули из фантастического фильма!

Поняв, что его заметили, черт сноровисто заслонился по самые глаза полой своей длинного плаща, и следующая пущенная в него пуля бесславно разбилась о ткань, словно та была стальной броней!

Продолжая заслоняться плащом, черт в один длинный прыжок оказался снаружи пожарной части и снова укрылся от моего огня за углом.

— Рата… — тихо прошептал я, чтобы враги не слышали. — Быстро метнись к нам за спину, поищи там запасной выход наружу!

— Хорошо! — зажмурившись, пискнула кошкодевочка и шарахнулась в сторону, скрываясь в технических помещениях.

— Значит, вот как ты! — с ноткой осуждения в голосе произнес мой собеседник. — А могли ведь по-хорошему договориться!

— Я с чужеродными организмами не договариваюсь! — ответил я, заряжая «усиленный выстрел» и прикидывая по голосу, где именно за стеной мог стоять противник. — А с теми, кто сам договаривается с ними — и подавно!

Пуля, заряженная «усиленным выстрелом» пробила нетолстую стену, проделав в ней приличную дырку, но, судя по всему, врага я не задел. По крайней мере, это не помешало ему сунуть в проем ворот ствол своей винтовки, на сей раз уже направленный в мою сторону, и выстрелить.

Я не знаю, как он целился, но он совершенно точно знал, куда попадет его пуля, и, если бы я не нырнул за варбокс, убирая голову с линии огня, точно в нее она бы и попала.

А так — лишь ударилась в варбокс, не причинив ему никакого вреда, и лишь заставив покачнуться.

Стоп… Покачнуться?

Вроде бы еще пять минут назад варбокс стоял как влитой, и его даже пошевелить нельзя было! Как будто он просто вырос из здешнего пола!

Я слегка толкнул варбокс пальцем, и он действительно слегка покачнулся от толчка, как пустая картонная коробка! Ну, может, не совсем пустая, но главное — он двигался!

Получается, после того, как искатели ништяков победили всех монстров, варбокс становится транспортабельным? Ну так-то логично, если учесть, что на весь тот цирк, что происходит, пока искатели отбиваются от тварей, просто обязаны припереться все окружающие с площади в пару квадратных километров!

Собственно, поэтому мы сейчас и находимся в той ситуации, в которой находимся… Эти подонки просто продолжали отираться где-то неподалеку и пришли на звуки перестрелки!

Но нет худа без добра! Варбокс был единственным, что меня в данный момент интересовало в этом помещении, а теперь оказывается, что я могу забрать его с собой! Забрать и свалить, не пытаясь геройствовать и лезть в одиночку против четверых противников, как минимум двое из которых одного со мной уровня, а то и выше!

Для острастки еще раз выстрелив по углу ворот, за которым скрывался оппонент, я потихоньку пополз на корточках назад — туда, где исчезла Рата, подтягивая за собой варбокс. Не с руки мне с ними сейчас бороться, ох как не с руки, я проигрываю по всем фронтам — плохая позиция, не сильно много патронов, нет никакого превосходства, в отличие от них… Нет уж, сначала я распотрошу варбокс, получу из него вкусные ништяки, а уже потом снова пересекусь с этими ребятишками. Не может такого быть, чтобы я с ними не пересекся. Если они действительно дружат с основанцами, то рано или поздно они окажутся в прицеле моего ствола.

Скорее рано.

Я почти добрался до двери, за которой скрылась Рата, как она сама тут же появилась. Мелькнула в двери и тихо пискнула:

— Нашла!

— Умница! — обрадовался я. — Не вылезай только!

Я заполз в помещение, затащил за собой варбокс, а потом быстренько убрал его в инвентарь, нисколько не удивившись тому, что это получилось. Мало того — сундук даже весил полный ноль килограммов!

— Веди! — велел я Рате, поднимаясь на ноги и не дожидаясь, когда оппоненты предпримут еще одну вылазку или попытаются пристрелить меня.

Рата послушно кинулась в сторону, и я последовал за ней, держа азимут на ее потрясающие уши, которые то и дело нервно подергивались.

Пройдя сквозь несколько каких-то офисов, а потом через раздевалку, мы и вправду оказались возле запасного выхода части — узенькой дверки, ведущей на другую сторону дома. Я первым вышел из нее, оглядевшись по сторонам не только глазами, но и стволом дробовика, и, убедившись, что опасностей нет, кроме парочки зомби, которые заприметили нас, но до которых было добрых двадцать метров, опустил оружие и достал из инвентаря фазоцикл.

Рата без страха, и даже с интересом наблюдала, как он формируется на дороге, а потом я сел в седло и кивнул позади себя:

— Прыгай! Надо валить срочно!

— Кого валить? — не поняла Рата.

— Уезжать! — я не сдержался и улыбнулся. — И быстро! Прыгай!

Рата послушно прыгнула сзади меня, на то место, куда я чуть раньше пытался закрепить мясо, и ухватилась за мои плечи (если бы не броня, наверное, ее коготки оказались бы во мне) и даже ногами за пояс обхватила, словно на пальму залезла.

Я быстро обернулся, убедился, что противники еще возятся внутри и нам в спину не прилетит очередь или клинок, и дал по газам.

Уезжали от пожарной части мы минут пять, постоянно меняя направление на случай, если у преследователей тоже найдется какой-то транспорт. Наконец я решил, что уже достаточно колесить, и мы остановились возле какой-то заправки. Она, конечно же, была заброшена, но хотя бы не сгорела, поэтому в ее помещении мы и устроились, чтобы открыть наконец варбокс и посмотреть, чем он нас порадует.

Рата, уже позабывшая о том, что буквально десять минут назад мы оба были в серьезной опасности, сидела прямо на прилавке, за которым раньше стояли работники заправки, и, болтая ушами, с интересом наблюдала за тем, как я расчищаю от всякого хлама место, на которое и вытащил из инвентаря варбокс.

Он появился точно таким же, каким исчез — сундук из голубого кристалла с торчащими под неправильными углами шипами. Только в этот раз между крышкой и самим сундуком виднелись едва заметная щель, намекающая на то, что надо просто добавить воды… В смысле, просто взяться пальцами и потянуть.

Ну, я это и сделал. Засунул пальцы в щель, ухватился покрепче и потянул крышку вверх, ожидая увидеть несметные сокровища, аннигиляторную пушку или на худой конец — красивое платьице для Раты.

Но первым, что я увидел, было новое сообщение системы. И, в отличие от предыдущих, оно было написано не строгими рублеными буквами, а наоборот — выглядело так, словно кусочки букв где-то были потеряны, из-за чего они стали неровными и покусанными.

Внимание. В целевом мире зафиксировано открытие десятого варбокса. Производится разархивирование фрагментированного оружия.

Выполнено.

Фрагментированное оружие интегрируется в целевой мир.

Выполнено.

Внимание! Коррапт интегрирован в целевой мир!

Внимание! Корс интегрирован в целевой мир!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.