Когда ты живешь в сломанном мире, там, где не стало привычных вещей, привыкаешь к тому, что прошлое уже не вернется. Это нормально. В психологии это называется «принятие» — последний этап на пути к выздоровлению. Я принял случившееся. Согласился с тем, что те, кого я знал, стали чудовищами. Что они нападают на выживших людей, сохранивших свой облик, по крайней мере внешний. Привык, что в мире не стало электричества, что техника приказала долго жить, что мы очень скоро вернемся в каменный век. И вернулись бы, не появись Система. Привык, что теперь сила решает всё или почти всё. Что кровь может литься рекой, а справедливость… это понятие перестало значить хоть что-то для многих. Но не для меня. И тут…

Тут тебе говорят, что это было только начало. Конец мира — это не конец вовсе, а лишь репетиция. Когда думаешь, что резкий слом парадигмы перевернул жизнь с ног на голову, тебе говорят, что ничего не кончено. Всё к чему ты не был готов, но успел привыкнуть за две недели — это цветочки, а вот дальше будет настоящий ад.

Вот тут ты возвращаешься снова назад, к первому шагу — отрицанию. В область хаоса, полного непонимания и растерянности.

— Что значит «нам всем конец»? — переспросил я, уставившись на гнома, сидящего на земле.

— То и значит! — огрызнулся он. — Конец — это когда нет продолжения.

— Твою мать! Я знаю это! Но о чем именно ты говоришь?

— Я говорю, — гном поднялся и подошел ко мне вплотную, — что ваш мир исчезнет.

— Вот так прям — пфф! И бац! Нет мира? — не знаю с чего, но гном снова меня взбесил.

— Именно! Вот так — пфф! — он взмахнул и развел руками, изображая не то взрыв, не то лопнувший мыльный пузырь. — Разлетится на кусочки! Не останется ничего! Только крохотные шестигранные осколки! В некоторых даже сохранится жизнь. Не обольщайтесь — это ненадолго.

— Объясняй! — потребовал я, чуть успокоившись.

— Нечего объяснять, — тут же стушевался Кан. — Просто хаос — это всегда хаос.

— Что конкретно сделают эти проводники хаоса?

Гном молчал.

— Кан! Черт возьми! Что⁈

— Я не знаю! Никогда с ними не встречался. И вообще, говорить тут не о чем.

Это всё было странно. Может этот Кан вообще больной на голову? С чего мне ему верить? То, что он сказал пару грамотных вещей, похвалил конструкцию скелетоника? Бред!

— Погоди, — я кое-что вспомнил. — А как же Частица мира? Собери все двенадцать и спаси Землю! Вот что пообещала система.

— А-а-а, — Кан махнул рукой, словно отмахнулся от надоедливой мухи. — Говорю же, всё — лохотрон. Никто не смог собрать эти херовины.

— Никто? — удивился я.

— Ладно. Может кто-то и собирал. Да вот только я не видел такого! Понятно! А я побывал во многих мирах.

— Во всех?

— Нет, конечно! Даже не знаю сколько их. Может сотни, может миллионы. Но, — Кан снова подошел вплотную и поднес указательный палец к лицу, потряс им. — ни в одном из тех, где я был, никто не собрал Частицы. Вот так!

В какой-то момент, промелькнула мысль, что Кан многое повидал, он сможет рассказать, что делать. Но я вдруг понял, что это не так. Повидал он многое, вот только ничего подсказывать не станет. Не потому что не хочет, а потому, что не знает. Нет, безусловно, знает он много, но недостаточно. Его отказ говорить о проводниках хаоса может быть простым неведением. Слышал звон, да не знает где он. Но информация в его зеленой голове есть, и надо придумать, как её оттуда вытащить.

А что касается Частиц, то неудивительно, что такое не смогли провернуть. Какой бы маленькой не казалась нам Земля, но это планета. Собрать двенадцать частей по всему мира, найтись между собой, теми, кто их собрал, и объединить всё воедино — сложная задача. Особенно, если учесть, что транспорта нет. Перемещатсья большинство сомгут только пешком, да еще эти стены осколков… Да, после того как Частица найдет хранителя, ему стант проще, но на пути к ней… Сколько будет потеряно времени? Ладно, если в том осколке, где есть частица будут выжившие и смогут победить изначального хранителя. А если нет? В общем, задача и впрямь архисложная.

Вездеход с Дарианом и Тахой уже почти добрался до нас. Я видел, что Таха встала с места и едет стоя, всматриваясь в то, что происходит, выискивая меня.

— Кан, — как мог мягче, произнес я. — Давай ты пойдешь со мной и попытаешься рассказать всё, что знаешь. Ты ведь инженер! Мы найдем общий язык и придумаем способ выжить. Ты ведь выживал до сих пор. Если ты посетил много миров, и ни один из них не был спасён, а ты здесь — значит ты смог выпутаться из этих передряг.

— Я — да! Но не потому, что знаю как, а потому, что умею прятаться. Вот! — Кан ткнул пальцем себе за спину, в сторону, откуда мы только что пришли. — Вот кто был паровозом в последних двух мирах — Господин Ти! Он пер вперед, уничтожая всех на своём пути, а я крался следом. Мир рушился, мы прятались в осколке, затем открывался портал в новый мир и так далее. Ты так сможешь?

Черт! Кан прошел по многим гибнущим мирам и добрался до нас. Он и понятия не имеет, как спасти мир от разрушения. Но…

— В каждый мир приходили проводники хаоса?

— Что? — Кан на миг растерялся. — А-а, нет! Система разрушала миры, или разумные, идущие следом. По-разному. Говорю же, с этими я не сталкивался.

— Тогда с чего ты взял, что нам конец?

— С хаосом необязательно сталкиваться нос к носу, чтобы знать — он смертелен. Это всё, что требуется знать.

Он явно что-то не договаривал. Наверняка, много чего. Но хрен с ним. Мне некогда вытаскивать из него информацию. По крайней мере прямо сейчас. Да и вездеход уже совсем рядом. Не хочу продолжать этот спор при всех. Но был еще один важный, последний вопрос:

— Как быстро разрушится мир? Ты сказал, он исчезнет. И когда?

Кан долго смотрел на меня, но всё же ответил:

— Точно не знаю. Говорят… говорят, что они что-то делают прежде, чем миры пожирает хаос. Может быть, потребуется неделя, может месяц. Я не знаю.

— А ты уверен, что это вообще они? Система не должна выдать какое-нибудь сообщение?

— Ты видел пришельцев? — спросил Кан.

Ответить я не успел.

Дариан затормозил в паре метров от нас. Таха выскочила на ходу, не дожидаясь пока вездеход остановится, подбежала ко мне, обняла.

— Матвей! — с чувством произнес Дариан, будто мы не виделись год.

— Я жив. Все в порядке. Тварь мертва. Что в лагере?

— Норм, — ответил Дариан, косясь на примолкшего Кана. — Оля присматривает за окрестностями. Будет время, соберет болты. Надо бы перезарядить турель. Она отлично себя показала.

Я покосился на закрепленную на вездеходе установку. Кан проследил за моим взглядом, оценивающе посмотрел на конструкцию, одобрительно покивал.

— Схватили пару выживших из отряда Амира, связали, — тем временем продолжил Дариан. — Можно будет допросить.

Он замолчал и снова посмотрела на Кана.

— Как Теке? — спросил я Таху.

Не отпуская меня, она чуть заметно пожала плечами.

— Плохо, но он держится. Как вернемся, снова займусь им.

Хорошо. Я боялся, что медоед мог не пережить боя.

— Следи за ней! — приказал я Дариану, кивнув на Хусни.

Сам же заскочил на палубу помог подняться Тахе.

— Говорил же! — воскликнул Кан и захохотал, откинувшись назад, как смеются только в кино. — Говорил же, что она мне кого-то напоминает! Вот! Они же похожи, как две капли воды. Лицом, конечно.

Я взглянул на Таху, затем на Хусни. И впрямь, довольно похожи.

Но ведь Таха говорила, что мать погибла?

Девочку слегка трясло, но на ногах она уже держалась.

Странно было то, что Хусни никак не отреагировала на поведение Тахи, словно и не заметила её.

— Что всё это значит? — спросила Оля, подойдя к нам с Тахой.

— Я… я… — пробормотала Таха, — отец говорил, что она мертва. Точнее, что… — она будто старалась вспомнить, — что нам надо считать её мертвой. А на самом деле…

Ноги Тахи снова подкосились, но я успел подхватить её и не дал упасть.

— Ма-а-а, — протянула Таха.

Она попыталась к Хусни, но я придержал её. Не нравилось мне поведение женщины. Хусни наконец заметила Таху и с удивлением посмотрела.

— Так. Давай внутрь! — отдал я распоряжение.

Нужно было всех усадить, чтобы не падали, и спокойно осмыслить происходящее.

В рубке одно пилотское кресло оказалось занятым. Там сидел привязанный пленник. Второй лежал в углу, тоже связанный, но кажется без сознания.

Мы вошли в рубку и тут мигом стало тесно. К тому же дико воняло потом и кровью. Черт, надо было идти в каюту! Да хоть в капитанскую. Там места больше. И точно так не воняет. Я уже собрался приказать развернуться и передислоцироваться, как вдруг…

Пленник, тот, что был в кресле, заметив нас, приободрился, собирался что-то сказать, но заметил Хусни.

— О, как, — удивленно произнес он, и сплюнул кровью на пол. — Амира достала его игрушку, и он спровадил её сюда?

Оля, вошедшая первой, вместе с Тахой, резко, с разворота врезала кулаком пленнику в челюсть.

— Молчи, тварь! Тебя не спрашивают!

— Погоди, — остановил я её.

Наверное, у неё были причины вести себя с пленником жестко, но он что-то знал, и эти знания мне были нужны.

— Что значит игрушку?

— Отпустите! — потребовал пленник, снова сплюнув на пол. По палубе прокатилось что-то белое, издавая глухой стук. Я присмотрелся — зуб. Нехило Оля ему двинула!

— Сначала расскажи.

— Вот уж нет. Я скажу, но хочу в это время быть на свободе. Мало ли. Не ты, так она, не она так кто-то еще из вас дебилов решит меня убить.

Дебилов я пока решил пропустить мимо ушей, но это лишь пока. Не люблю, когда качают права так дерзко. Этично ли обманывать пленного? Тут тонкая грань. Я был готов рассмотреть взаимовыгодный обмен. Информацию за свободу. Сомневаюсь, что эта свобода нам как-то помешает. Мы собираемся сваливать отсюда, а не дожидаться ни Амира, ни другого урода, решившего выпотрошить нас ради лута. Один момент — когда я рассматриваю подобный обмен, но должен быть честным обоюдно. Малейший намек на невыполнение обязательств, и я отзываю своё предложение. Даже среди бандитов встречаются честные люди. Пусть их морально-этические ориентиры и сбиты. В данном случае, меня интересовала лишь честность — выполнит свою часть сделки, и пусть проваливает. Пока он доберется до Амира, нас уже здесь не будет. К тому же, выдавать ему оружие, я не обещал.

И последний вопрос:

— Класс?

— Он лучник, — ответила за пленного Оля. — Оружие изъяли. Был лук в биополе.

— Уровень?

Оля пожала плечами. Логично. Она могла и не знать.

Я посмотрел на пленного.

— Соврешь, и сделка не состоится.

— Третий он, — усмехнулся гном. — Сам не видишь, что ли?

Я обернулся к нему.

— Ах, да. Прости, бро. Навык нужен. Совсем запамятовал за эти года. Привык.

Если третий, то системного хранилища у него еще нет. Значит, сюрпризов он нам не преподнесет. Да и вряд ли вообще решит напасть. У нас сильное численное превосходство. И уровень у него невысокий.

— Начинай говорить, а я пока попробую развязать веревку.

Оля неодобрительно на меня взглянула. Похоже, не просто им было взять этого типа в плен. Темнокожий, крупный, с мощными руками. Одним словом — боевик.

Но информация мне нужна. Для чего брать пленного? Для того чтобы обменять либо узнать что-то. Вот этим мы и займемся.

— Она жила у Амира, — начал говорить пленник, едва я коснулся пальцами узла на веревке. — Я видел её несколько раз.

Я обернулся и взглянул на Хусни. Она словно и не слушала, рассеянно смотрела вокруг.

— Сначала, была пленницей, — продолжил боевик. — Потом, не знаю… наложницей, наверное. Потом, отвечала за контакты между передовой и охраной Амира. Все отговаривали его от такой кандидатуры. Но работала она хорошо. Потом что-то поменялось. Амир пичкал ее листьями ката, а она жрала их, как не в себя. Он держал её всегда рядом. Ну вы знаете… — пленник хохотнул. — Что бы в любой момент могла… обслужить.

Я мельком взглянул на Таху, понимает ли она о чем речь. Девочка, насупившись, смотрела в одну точку перед собой.

— В общем, использовал он эту… её по полной. Говорю же, игрушка.

— Какой класс у Амира? — раз уж человек разговорился, может чего еще полезного скажет.

— Ха! Никто не знает. Эту информацию Амир держит в тайне.

Я развязал последний узел. Осталось только распутать веревки. Боевик повеселел, явно почуял свободу.

— Многие считали, что Амир ей мозги выжег. Может ката виной, а может и его собственные способности. Сделал своей марионеткой в полном смысле. Захочет, заставит её полы мыть, захочет — сделает охранницей-убийцей, готовой заслонить от пули. А потребует, так станет просто шлюхой.

Веревки упали на пол.

Пленник вскочил.

И тут же выгнулся дугой, схватился за голову. Заорал.

Таха шагнула вперед, я даже останавливать её не стал. Она была в своем праве.

— Моя. Мать. Не. Шлюха! — раздельно произнесла она.

И голова орущего от боли боевика, разлетелась в клочья. Лопнула, как надувной шарик, разбрызгав по рубке мозги вперемежку с осколками костей.

Таха пошатнулась. Оля подхватила ее, и усадила на пол.

— Н, да, — произнес гном, с подозрительным равнодушием рассматривая заляпанную мозгами и кровью стену. — Классика абстракционизма. Девочка, у тебя талант художника.

— Пля-я-я! Мать вашу! — заорал Дариан. — Да сколько можно!

Похоже, нервы у него не выдержали, и он, прижавшись спиной к прикрытой двери одной из кают, «стек» по ней на пол.

— Успокоиться! Всем успокоиться! — Голос Лидера звучал жестко, но уверенно.

Я понимал, что перебарщиваю, но истерик мне сейчас только не хватало.

Все кроме Кана, посмотрели на меня и закивали. Я видел, что может, и против их собственной воли, но складки на лбах разглаживаются, вздернутые вверх, сведенные напряжением плечи, опускаются.

— А ты и так можешь? — усмехнулся гном.

— Я и не так могу, если меня разозлить.

— Красава! Уважаю! — довольно произнес он, и показал мне большой палец.

Черт! Мне снова захотелось его чем-нибудь огреть.

Но, как ни странно, эта его манера говорить и не придавать значения серьезным вещам, разрядила обстановку.

Таха пришла в себя. Оля и Дариан тоже расслабились. Даже Хусни, вдруг обрела осознанный и ясный взгляд. Посмотрела на обезглавленный труп и, ойкнув, зажала рот ладошкой.

— Это же ребята из отряда! — воскликнула она. — За ними я и должна была присмотреть.

— Присмотрела, — усмехнулся Кан. Он вообще не парился о происходящем. Наверное, за его долгую жизнь в мирах с Системой, он и не на такое насмотрелся. — что тут скажешь. Слушай, а может мы… того?

Он сделал весьма неприличный жест, от чего Оля скривилась. Теперь мне казалось, что и она хочет двинуть гному по морде.

— Так…

Но договорить я не успел. Гном, подобно боевику Амира, вдруг выгнулся и схватился за голову. Но тут же отнял одну руку, и с перекошенным от боли лицом потянулся за своей жуткой пушкой.

— Стоп! — закричал я. — Таха! Кан!

— Сучьи потроха! — зашипел Кан, — Детеныш! Ты не нарывайся!

— А ты извинись! — выпалила Таха, указывая глазами на Хусни. Сейчас во взгляде девочки пылала ярость. Никогда не видел её такой. Да и второй подряд навык Перегрузка… Она и так на ногах едва держалась, а тут… Да, уж.

— Всё! Замерли! — велел я. — Никто никого не будет убивать. Я имею ввиду своих. Таха, Кан с нами. Кан, извинись перед матерью Тахи. И прекрати эту пошлость. Сказал же, не здесь.

— Всё-всё! Простите, ради всех богов вселенной. Я вообще не имел ничего плохого. Имел, конечно, видели бы вы ту гоблиншу… — Кан заржал, но тут же спохватился, напоровшись на взгляд Тахи. — молчу. Прости, детеныш.

Таха кивнула и снова повалилась в объятья Оли. Та подхватила девочку, усадила на пол.

— Давайте перейдем в другую комнату. Тут жутко воняет, — предложил я, и направился к капитанской каюте.

Не подумал, что Петрович тут. Почему-то решил, что он в другой. Дверь сдвинулась, и Кан успел сунуть туда нос первым.

На кровати лежал Петрович и пялился в потолок. Взгляд у него был отсутствующий.

— Оба-на! — протянул гном. — А этот у вас что, летает?

Я размахнулся и врезал гному подзатыльник.

Не рассчитал сил, и Кан влетел в каюту, прокатился кубарем по полу и врезался в стену. Тут же вскочил, ощетинился, но хоть за пушкой не полез.

— Сказал же, осторожней в выражениях, — сдерживая гнев, произнес я.

— Экие вы тут все с тонкой духовной организацией.

— Я бы помолчал на твоем месте, художник.

— Ага, — крякнул Кан и, усевшись на пол, достал фляжку.

Это движение получилось у него настолько плавным и грациозным, что я был готов поклясться, что он тренировал эту связку годами — усаживаться на задницу и одновременно доставать фляжку.

Кан глотнул своей огненной жижи, снова крякнул и произнес:

— Теперь ясно откуда знаешь имя. Покажешь?

— Потом. Сейчас надо обсудить ситуацию.

— Ну, вот… — Кан поднялся, пошел в мою сторону, потирая место, куда я залепил подзатыльник. — Художника всяк может обидеть, — бормотал он.

Оля смотрела на него неодобрительно, похоже, она слышала, что говорил этот недомерок. Но несмотря на всю свою болтовню, Кан мне нравился всё больше и больше. Кажется, и мы ему тоже. Иначе, почему не выхватил пушку, когда я его запустил через всю комнату, как шар для боулинга? Почему простил Тахе угрозу? А она ведь явно применяла навык не в шутку, раз смогла причинить боль гному двадцать девятого уровня.

— Они! Они! Я же говорил, что это они!

Кан подпрыгивал на месте вопил и тыкал указательным пальцем в угол и куда-то вниз.

Со своего места я не мог рассмотреть, что его так испугало или взбудоражило. Зато от этого крика Таха и Оля подскочили. Казалось, еще мгновение, и они начнут в панике метаться по каюте. Дариан тоже насторожился. Я заметил, что на его ладони крутится огненный шарик, готовый сорваться и ударить во врага в любую секунду. Молодец Дар! Учится.

Только Хусни и Петрович почти никак не отреагировали на крики гнома. А тот перестал верещать и бросился в угол каюты наперегонки с Теке.

Но медоед успел первым.

Теке что-то схватил, молниеносно развернулся и с довольным видом направился ко мне. В его зубах оказалась зажата крохотная большеголовая фигурка — одна из статуэток, которые мы нашли на корабле. Точно такая же, как Дариан отломал с коробочки, которую приспособил для хранения листьев ката.

Кан попытался отнять у Теке добычу, но напоролся на жесткий отказ. Медоед недовольно заворчал и попытался цапнуть гнома за руку, при этом не выпуская статуэтку из пасти.

— Фу, собачка! Нельзя! — построжился на медоеда Кан, но Теке никак не отреагировал на его слова.

Подошел и положил передо мной статуэтку. Сам сел рядом, словно охраняя добычу.

— Это проводники хаоса? — спросил я Кана.

— Они самые! — всё еще возбужденно произнес он.

— Кто? — удивленно спросил Дариан.

Пришлось рассказать всё, о чем мы говорили с Каном.

— Так, — произнесла Оля, когда мы наперебой с гномом дорассказывали историю. — Чем нам это грозит?

— Ничем, — ответил я, но Кан меня перебил.

— Уверен, что на корабле были другие пилоты? — переспросил он Дариана, хотя тот уже трижды описал вид гоблинов, которых похоронил, и двое из которых исчезли из могил.

— На сто процентов! Голова точно была самой обычной.

— Это странно, — пробормотал Кан, почесываясь и, то и дело, порываясь достать свою фляжку. — Корабль их. В этом я уверен. Видел, и не раз. С самими проводниками я не сталкивался, но слышал много. Но если тут по-другому… Тогда я — пас! Не знаю, что у вас происходит.

Мне, собственно, это было не важно. Главное, что прямо сейчас нет никакой угрозы, у нас есть время спокойно подготовиться к походу, привести, так сказать, дела в порядок прежде, чем отчалить.

Но сама по себе информация о проводниках была важна. Хаос, как сила, противостоящая Системе, имела смысл. Кан явно знал больше, но в какой-то момент снова начал прикрываться своим нежеланием ничего сообщать, так как всем нам крышка, так что и время тратить смысла не имеет. Я ему предложил тогда сразу лечь, прямо здесь, и сдохнуть, на что он обиделся, надулся, и уселся в углу, таки забрав статуэтку у Теке.

Ладно, фиг с ним, пусть делает что хочет. Главное, чтобы, когда понадобится, был в форме.

Оставалось раздать всем задания, а самому немного потолковать с Петровичем.

А потом навести порядок с эссенциями и навыками. Прежде, чем идти, хотелось прокачать всех до максималок. Ну, кроме гнома и Хусни. С ними я пока не знал, что делать в этом вопросе. Точнее, с Хусни всё ясно. Если она останется в таком же странном состоянии, то прокачивать её не имеет смысла. А вот насчёт Кана я ещё не решил. Он вроде бы и симпатизирует нам, но с нами ли он на самом деле? Или просто решил потаскаться следом, так же как он таскался за своим динозавром?

Посмотрим.

Понятно, что Петрович и Оля во всём кроме интеллекта на максимуме, но Дариану и Тахе стоило «подрасти».

В итоге, Таху и Олю я отправил собирать остатки вещей, упаковываться и грузить всё на вездеход. Дариана собирался оставить присматривать за Хусни, но Таха сказала, что сама присмотрит за матерью, что она не помешает. Так что Дариан пошел вместе с ними. Так и я был спокойней. Уж втроем-то они точно справятся и присмотром, и с погрузкой.

Кана я пока выставил из каюты, достав и выдав ему его собственное полотно, которое обещал показать, как прибудем на корабль.

Но гнома гораздо больше заинтересовала другая картина. Та, где на темном фоне лодка боролась со стихией. Ну и ладно, пусть рассматривает сколько хочет, главное, чтобы пока не отвлекал. Чуть позже, мы с ним займемся делом.

Когда все вышли, я подошел и присел рядом с Петровичем.

— Чего, как не живой?

Может и не стоило так начинать разговор, но кажется, я слегка заразился от гнома подобной манерой речи.

— А разве это не так? Разве я живой? — спросил Петрович, посмотрев на меня совершенно потухшим взглядом.

— Так, слушай, я всё понимаю, но ты хотел избавиться от протезов. Ты это получил. Дальше… дальше дело времени. Таха старается. Как только она добьется начального восстановления функций организма, я дам тебе Регенерацию. Плевать, что она пятого уровня, и мы потеряем две единицы. Зато ты гораздо быстрее пойдёшь на поправку.

— Хочешь сказать, что у меня ноги вырастут?

Сомнения и недоверия в голосе Петровича было гораздо больше, чем надежды. Я это слышал отчетливо, но пока не мог его убедить в этом. Хотя…

— Кан! — крикнул я.

Гном ввалился в каюту почти сразу, будто бы ждал за дверью. Может так и было?

— Чего, мой капитан?

— Я же сказал…

— Прости! Все время забываю. Но ведь у тебя есть корабль! Значит капитан! — гном заржал, а Петрович отвернулся. Ему было как-то не до смеха.

— На что способен навык регенерации? — спросил я Кана.

— Смотря, что ты хочешь, — пожал плечами Кан.

Да уж. Очень информативно. Сейчас он еще скажет, что пофиг на что способен навык, всё равно мы все сдохнем, так что нет смысла и стараться. Но я ошибся. Гном, будто задался целью снова вывести меня из себя.

— Если оторвет голову, то новая не вырастет, — перебирая пальцами и рассматривая что-то у себя под ногтями, произнес он.

— А давай проверим? — я снова начал закипать. — Давай, я оторву тебе голову и посмотрим?

— Эй, капитан!

— Так! Хватит!

Если мне придется постоянно ставить гнома на место или еще как-то контролировать его разговоры, я точно рано или поздно не выдержу. Да, он сильный, судя по всему. Да и навыков у него масса. Но ведь он ко всему прочему еще и мелкий.

Система весьма ответственно подходит к параметрам тела и наклонностям игрока. Так что, если прикинуть, то выйдут не такие уж и запредельные параметры, если уж на то пошло. Может быть, ловкость или интеллект и будет побольше моего, потенциального. Но вот сила и выносливость… Пусть даже за уровень Кан получает по две единицы характеристик, а начальных у него было вряд ли больше пяти-шести, то выходит чуть больше шестидесяти единиц. А если, то, как гном сказал, что все они базовые, то есть без бонуса, то не исключено, что Система дает ему и вовсе по единичке плюсом за уровень. А значит двадцать девять плюс пять-шесть — итого тридцать пять. Даже меньше, чем у меня. Да, скорее всего вкачаны они до упора, но это значит лишь то, что скоро я стану сильнее Кана. И не исключено, что именно поэтому он решил присоединиться ко мне. Он же сказал, что имеет навык и умеет видеть уровень игрока. Может быть, видит и все характеристики, навыки и прочие вещи. Кстати, круто ведь! Насколько проще было бы вступать в бой с противником, о котором знаешь всё.

Ладно, я отвлекся.

— Так что с регенерацией, Кан? Может навык вырастить новую руку, ногу? Голову не требуется. Если человек потерял голову, то нет смысла и восстанавливать.

— А я о чем! — воскликнул Кан. — Именно об этом я и говорил! Крепко держись за свою башку, бро!

— И?

Я ждал ответа.

— Ах, да, — Кан почесал затылок. — Точно могу сказать одно. Рука отрастает.

Вот это уже было отлично. Я видел, как Петрович навострил уши. Его это известие точно слегка взбодрило.

— С чего такая уверенность? — спросил Петрович, повернув голову в нашу сторону.

Кан подошел ближе к кровати, задрал рукав.

Правая рука выше локтя была какой-то странной. Словно её немного помяли или пожевали.

— Видишь? — спросил Кан не то меня, не то Петровича. — Не было у меня руки. Какое-то время. А теперь есть.

— И что с ней случилось? — Петрович спросил это почти без интереса, но мне казалось, в голосе его появилась живая нотка.

— Хмыря одного нарисовал не так, как он хотел.

— Нарисовал?

— Ну, да, — скривился гном, словно воспоминания ему были неприятны. — Задницу ему вместо лица изобразил. Ну, не специально, конечно. Страшный он был. Собственно, не сильно оно одно от другого и отличалось. Но он-то думал, что выглядит, как бог.

Теперь Кан захихикал.

— И? — потребовал продолжения истории Петрович.

Мне тоже было интересно узнать, что случилось, но я молчал.

— Что и? — ухмыльнулся гном. — Оторвал я ему голову. Вот этой рукой. Точнее, той, которая была на этом месте раньше. А голова, говорю же, не отрастает. В общем, потом его охраннички меня немного помяли. Руку оторвали в прямом смысле, на живую, как было.

Гном замолчал и долго сидел, уставившись в одну точку.

— А потом? — не унимался Петрович.

— А потом я перестал писать портреты, и жизнь наладилась, — буркнул гном и вышел из каюты.

— Да, уж, — пробасил Петрович. — Так и не сказал, откуда рука взялась.

— Что тут не ясного? — удивился я. — Регенерация! Так что крепись, и у тебя всё вырастет!

Я хлопнул Петровича по плечу.

— Отдыхай. Скоро придет Таха продолжать лечение. Навык будет тебя ждать, как только лечащий врач разрешит.

— Это… Матвей, узнай у коротышки, какой уровень регенерации нужен для отращивания рук. А то вырастет у меня только полруки, что тогда делать?

— Будешь её вместо среднего пальца всем встречным показывать, — хмыкнул я и вышел следом за Каном.

Гном ждал меня в рубке. Тут на пульте были разложены картины, которые я выдал Кану.

— Эта картина, — гном указал на темную с лодкой, — это просто шедевр! Откуда она?

— Нашел в каюте капитана.

— Нее, я не о том. Знаешь из какого мира?

— Две недели назад я не знал, что вообще существуют другие миры, а ты… Черт! Постой! Ты хочешь сказать, что в других мирах тоже живут люди?

Для меня это было, как откровение. Я даже не думал о такой возможности, но вот сейчас… Кан так буднично спросил это, а на самом деле вопрос перевернул мое представление о вселенной. Неужели такие, как мы, есть где-то еще? А ведь Кан спросил из какого она мира. Значит, такой мир мог быть не один! Ух!

— Чему ты удивлен? Думал, что в мирах живут только всякие уродцы? Нет, ты и сам не предел совершенства — дылда-переросток, голова крохотная, а тело огромное. Нет. Миров слишком много, какие-то заселены одними существами, какие-то другими, но встречаются и одинаковые. Своих сородичей я пока не встречал, зато гоблинов и эльфов насмотрелся до тошнотиков.

Я пока решил не спешить с выводами. Слишком уж неоднозначными они могли быть. Но информация важная, я чувствовал это всеми фибрами души.

— Так что насчет картины? — уточнил Кан.

— Не представляю, — отрезал я, не желая развивать эту тему.

— Ну и ладно. Всё равно, она хороша! Если бы я написал такую, плевать бы мне, что на ней стояла Ц в имени. Ради такого можно и рабом побыть.

Эта тема мне была не слишком понятна. Кан очень остро отреагировал на своё имя в прошлый раз, так что я не хотел проверять, что будет, если снова заговорить с ним об этом. Тем более, что ничего критичного от этого не случится.

А сейчас мне нужен был гном-инженер в нормальном состоянии, а не взбалмошный тип.

— Кан, ты разбираешься в этих технологиях?

Я обвел рукой корабль пришельцев.

— Это — хлам! — тут же выдал гном. — Чего тут разбираться?

Собственно, меня интересовал эффект экранирования и требуется ли для него какой-то особый источник питания. Короче, пассивный или активный экран создает эта прозрачная желеобразная хрень.

Об этом я и спросил.

Кан долго плевался, прежде чем выдал ответ.

Оказалось, что экранирование активное, но сделать его пассивным, как да пальца об асфальт. И только ребенок из его мира не сообразил бы, как модифицировать изоляцию. В общем, гномы самые крутые инженеры, а всем остальным только ключи подавать, да гайки раскислять.

Собственно, на это я и рассчитывал. Остался последний момент. Как заставить гнома помогать мне. Первая моя попытка — просто попросить — не увенчалась успехом. Кан наотрез отказался, все под тем же предлогом, что нет никакого смысла делать хоть что-то, если всё равно помирать. Проще просто сидеть, портить воздух и плевать в потолок. Тем более, что как бы не убеждали его, что гоблины из корабля совершенно другие, и не похожи на статуэтки, Кан был уверен, что дело не чисто. А если на планете Проводники Хаоса, значит и шансов у планеты нет.

В общем, пришлось прибегнуть к старой и проверенной методике, применяемой еще нашими дедами. Так сказать, универсальной валюте эпохи серьезных перемен, эпохи, когда еще пелевинские либеральные ценности или, попросту говоря — лавэ не пришли в города и веси. Многие утверждают, что это слово цыганское и переводится именно, как деньги. Но мне всегда больше нравилась трактовка старенького писателя. Так вот, за неимением того самого лавэ, валютой считалась поллитровая тара с прозрачным наполнителем, способным гореть. Именно такого у меня не имелось, зато…

Я вернулся в рубку, сдвинул дверцу шкафчика и достал оттуда одну бутылку ягера. Вернулся к Кану. Свинтил колпачок, понюхал темный густой напиток. Запах аниса и трав, казалось, заполнил всё пространство вокруг.

Кан потянул носом, принюхиваясь, как почуявший суку кобель, только что стойку на трех лапах не сделал. Но к бутылке потянулся.

Я завинтил колпачок, убрал бутылку за спину. Кан заложил разворот, не дойдя до меня метр. Сделал вид, будто ничего и не случилось.

— Слушай, а как насчет соорудить кое-что? Нам с тобой, — предложил я.

— Не интересует, — словно бы равнодушно ответил Кан, и насвистывая себе под нос какую-то атональную мелодию, сделал пару шагов и… замер, едва я вернул ягер в игру.

Делать это было забавно. Я не собирался издеваться над гномом, но вышло как-то само собой.

— Я вот думаю, неплохо было бы собрать коптер, — как ни в чем не бывало, произнес я, сделав крошечный глоток ягера. — Просто так он, конечно, не полетит. Надо делать либо системным, но у меня нет чертежа, либо… — я повторил глоток. При этом Кан пялился на меня так внимательно, что, казалось, ловил каждый звук, срывающийся с моих губ. — Либо соорудить его на электротяге с применением изоляции. Вот только…

— Раз плюнуть, — перебил меня Кан. — Можно и системный. Можно и на моторчиках. Изоляция справится.

— Уверен?

— Абсолютно. Берешь Универсальный Инструмент, режешь изоляцию, вплавляешь в неё нити системного волокна, затем плотно обматываешь потребителя получившейся модифицированной изоляцией, переключаешь Инструмент в режим технического фена, запаиваешь. Не забываешь закрепить и изолировать подводящие контакты. Система не примет такую игрушку в свои ряды. Проще говоря, не выдаст тебе патент на изобретение, не создаст на базе этого шедевра чертеж, но работать твоя леталка будет. Если ты, конечно, соорудишь двигатель и подключишь источник к нему.

— Системный источник подойдет? Или стоит сделать аккумулятор и изолировать его?

В том, что Система откажется принимать такую разработку, я даже не сомневался. Со скелетоником же не проканало. Кстати, надо бы попробовать сделать-таки его системным. Хотелось бы получать опыт при убийстве монстров с помощью экзоскелета.

— Как хочешь, — ответил на мой вопрос Кан. — Подойдет и системный. Уже научился его использовать?

— Естественно.

Кан на секунду оторвал взгляд от бутылки ягера, в которую, пока толкал речь, практически уперся носом, взглянул на меня.

— Молодец! — похвалил он, снова уставился на бутылку и облизнулся.

Я налил в колпачок немного напитка, протянул Кану.

— И это вся твоя благодарность? — удивился он.

— Ты пока еще ничего не сделал. Рассказ не в счет. Стоит проверить будет ли это все работать.

Кан опрокинул колпачок себе в рот, пожевал губами, словно растирая напиток по языку, причмокнул, на секунду задумался.

— Оно того стоит, — заключил он. — Идем собирать дрон. Я помогу. Сделаем его ударным или для наблюдения?

Дольше всего мы провозились с моторчиками. Нам удалось найти в гоблинском гараже проволоку, кусочки стали и алюминия, несколько постоянных магнитов, какие-то куски пластика, смолу и клей. Нужны были еще подшипники, но Кан что-то пробурчал и прекратил поиски. Наверное, у него была идея, где их взять. Я же решил, что в крайнем случае займусь их изготовлением. Дело трудное, но сделать можно.

Черт! Не думал, что эти гоблины такие запасливые, даже то, что мы нашли — это очень много! Как же мне будет не хватать этой кучи хлама, когда мы наконец двинемся в путь.

Самую сложную работу делал Кан. Я наблюдал. И если универсальная форма уже имелась и у меня, то портативной плавильней, способной работать со сталью, похвастаться я пока не мог. Зато такая была у гнома.

Кан отливал, точил, подправлял и резал металл так, как я не смог бы. Всему надо учиться, даже, если у тебя за спиной стоит Система. Одно дело добавить монаду, и смотреть, как предметы получаются буквально сами собой, а другое дело работать руками. Мои руки росли из нужного места, но по сравнению с гномом, я был в лучшем случае — подмастерьем.

Пока Кан что-то доставал из своего системного хранилища, я мельком успел заглянуть туда. Чего там только не было! Гном быстро закрыл его, поняв, что я разглядываю. Тут же отвернулся и что-то пробурчал себе под нос. Но я понял одно — Кан весьма запасливый. Мне даже показалось, что у него там стояли какие-то ёмкости, заполненные до краев эссенциями. Похоже, там было не меньше тысячи шариков. Может быть, были и навыки, но их я не разглядел.

За годы своих скитаний Кан явно накопил немало. Захочет ли он поделиться с нами хоть чем-то? Не ясно. Но лезть в чужой карман я и не собирался.

Будет помогать мне с тем, что я попрошу — и на том спасибо!

Из стали, алюминия и медной проволоки мы собрали неподвижный статор двигателя. Так сможем обойтись без щеток. А из магнитов внешний ротор. В общем, простой и надежный электродвигатель. Мы не справились бы без подшипников, но Кан, недовольно ворча, снова призвал хранилище, и покопавшись там, извлек на свет несколько комплектов.

Если подумать, я мог бы собрать подшипники сам. Пришлось бы повозиться, да и со шлифовкой всё было непросто. Но гном отмахнулся от предложения и подкинул детали.

Изоляцией занимался я. Как и сказал Кан, требовалось впаять в неё системное волокно, которого у меня осталось еще прилично после разбора системных вещей. Заодно потренировался с разными режимами Универсального инструмента.

С изоляцией двигатели выглядели громоздко и слегка футуристично, но зато, по словам гнома, должны были работать.

Но до запуска было еще далеко.

Раму я собрал из пустотелых трубок квадратного сечения. Нарыл в вещах взрывные заклепки и скрепил части рамы ими.

Гном заинтересовался придумкой советской инженерной мысли, да так, что я выторговал за несколько заклепок восемь комплектов подшипников. То, что Кан дал их на первый коптер еще не значило, что он расщедрится и в следующий раз. А у меня было много идей, для чего использовать летающие дроны. Да и вообще, подшипники — дело нужное! Пригодятся в хозяйстве.

Пока что я колхозил экспериментальные образцы, но рано или поздно, мы дойдем и до серьезных «схем». Особенно, если такой помощник, как гном, решит идти с нами до конца.

Движение! Это враги? Снова кто-то подбирается к нам?

Я быстро осмотрелся. Кто чем занят? Прямо сейчас дать отпор будет непросто. Требовалось срочно запихивать свою тушку в скелетоник, если хочу защитить лагерь.

Но для начала «быстрый взгляд» не помешает.

Слияние.

Картинка была слабой. Точнее нечеткой. Словно дрон страдал близорукостью. Внизу и рядом я видел отлично, но с каждым метром вдаль, размытие становилось всё сильнее. Мозгом я понимал в чем дело, но меня не слишком это устраивало.

Ладно. Полетаем.

Облако пыли, которое заметил дрон, виднелось в паре километров севернее.

Я отдал приказ, и коптер мгновенно сорвался с места, понесся в направлении потенциальной угрозы.

Понесся — это я сильно сказал. Скорость была не такой и большой, хотя ощущения были шикарными. Словно ты паришь, как птица, как дельтапланерист над землей.

Облако пыли стало меньше, будто бы кто-то остановился, изучая обстановку. Нас заметили? Высматривают? Или же это было случайное движение? Не знаю, койот пробежал или адская гончая, если быть точным. Но тогда я заметил бы удаляющуюся тварь.

Дрон пролетел около километра, когда я понял, что связь слабеет. Черт!

У этого взаимодействия таки есть предел. И мы были близки к нему. Я снова ощутил себя стоящим на земле. Солнце пекло макушку, горячий ветерок забирался под робу, колючие пылинки неприятно клевали в глаза. Я моргнул. И… едва не потерял дрон.

Назад!

Приказ я отдал на самой границе контакта. Едва это произошло, связь исчезла.

Но через секунду возобновилась.

Снова такая же слабая, но она была. Видимо, дрон заложил вираж и возвращался.

Плохо то, что я так и не понял, кто к нам пожаловал. Издалека я не мог разглядеть, так как расплывалась картинка, а подобраться ближе не получалось из-за связи.

Вернув полный контроль над дроном, я развернул его и заставил зависнуть.

Там, где была пыль снова кто-то двигался. Я заметил, два силуэта, но не смог разобрать ни кто это, ни хотя бы люди или зомбаки. Но теперь эти двое двигались на запад. Они забирали сильно в сторону. Похоже, кто-то заметил нас и не хотел связываться.

Смысла преследовать их я не видел. Они так и остались за пределами работы дрона, так что с него я ничего не рассмотрю. А если решу забраться в скелетоник и отправится выяснять — потеряю кучу времени. Решили обойти стороной? Их право. Пусть идут. Главное, чтобы не нападали. Но дрон один раз заметил их приближение, заметит и во второй. Так что дозорный получился неплохой. Пусть пока повисит в воздухе.

Кроме турели теперь был наблюдатель. Контролировать периметр было всё легче. Мне не нравилось, что турель расстреливала всех, кто не был своим. Теперь имелась возможность предварительно знать, что к нам гости и, поняв, кто идет, уже принимать решение, что с ними делать. В случае, если к нам снов пожалуют невидимки, пусть пеняют на себя. Тогда турель снесет их на ближних подступах. А уж следить за пополнением обоймы с болтами наша задача.

— Что там? — спросил Кан, заметив мои телодвижения.

— Какие-то зеваки. Поняли, что тут им не светит и пошли в обход.

— Люди Амира?

— Если и так, то вдвоем нападать они не решились. Но нам всё равно надо выдвигаться.

Гном кивнул и отправился в гараж, сославшись на то, что он там присмотрел пару вещей, которые могут быть полезны. Для меня было странно, но прежде, Кан спросил разрешение может ли он что-то взять. При этом пообещал использовать то, что возьмёт на благо нашего отряда.

При таком раскладе, я согласился. Пусть берет, что посчитает нужным. Весь хлам из гаража я не вытащу. А суперценных вещей я не заметил, побывав и порывшись там уже не один раз.

Хорошо сидеть в тени и смотреть на залитую солнцем саванну. На неспешные движения ветерка, колышущего невысокий жесткий кустарник. На поднимающееся от земли марево горячего воздуха, плавно расплывающееся вокруг.

Макушку не пекло, хотя жара чувствовалась. Под комбинезоном инженера тело прело, но терпимо. Пот градом не лил — и то, дело. Так можно было бы сидеть и приятно проводить время в ожидании пока не накроет волна боли от усвоения эссенций и навыков. Можно было, если бы не зеленый коротышка, задающий какие-то странные вопросы.

— Ты знаешь, как принимать эссенции и навыки без боли? — спросил я, стоящего передо мной в ожидании ответа Кана.

— Нет, конечно! Боль — неотъемлемая часть! Её можно снизить, но не избавиться полностью.

Ну, это я и так знал. Плюс одна эссенция выносливости сверх лимита — и дело в ажуре.

— Страдания закаляют, —продолжил Кан. — Я просто задал философский вопрос. Зачем, по-твоему, система сделал так, чтобы мы чувствовали боль?

— Ты же сам ответил, — удивился я. — Страдания закаляют.

— Это понятно… и примитивно.

Примитивно для него, видите ли. Я ухмыльнулся.

— Ладно. Предположу, что при усвоении эссенции или навыков болит то, что в данный момент получает усиление. Этакая система дублирования. Если мы что-то пропустили и забыли для чего та или иная эссенция, то так нам дают понять, что происходит. Если же не будет реакции организма, то мы не только не поймем, что улучшаем, так еще не почувствуем границ. Могу даже предположить, что по мере приближения к максимальному значению характеристики болевые ощущения уменьшаются. Так можно сделать вывод, что мы рядом с пределом. Но это не точно.

— Не люблю шибко умных! — недовольно проскрежетал гном, развернулся и ушел.

Я рассмеялся в голос, чем вызвал недоумённые взгляды со стороны товарищей.

А что ещё делать, пока ждешь «прихода», как не подтрунивать над окружающими? Кан просто слегка нарвался, решив, что он тут самый мудрый. Может он и много знает, но так как не слишком горит энтузиазмом делиться с нами информацией, отнекиваясь и уповая на то, что все сдохнут, пусть сам страдает.

И тут меня накрыло.

Тело болело, голова рассказывалась, связки ныли. Всё, как обычно. Ничего нового. Надо просто перетерпеть. Я и терпел пока боль не отступила. Не знаю, прав ли я насчет замысла Системы, но могла бы и не напрягаться с таким резервированием. Как-нибудь без боли и страданий обошлись. Но как уж есть.

Меня крыло с полчаса, как обычно, а потом резко отпустило.

Я легко поднялся на ноги, подпрыгнул. Без применения навыков, просто так, совсем легонько. Вышло неслабо! Метра на два, может и больше. С места! Круто!

Силы и ловкости явно прибавилось, я ощущал это телом, которое готово было сожрать бизона или динозавра. Так что пришлось немного успокоиться и перекусить. Всё, что я припас для себя, я слопал за пять минут. Хотелось еще, но я понимал, что до Буале наши запасы ограничены. Ничего, не помру. Основные запросы организма я закрыл, дальше, будем считать, небольшая голодовка. С ног я не валился, а значит сдюжим.

Пора было заканчивать приготовления, и, как бы ни был мне приятен наш лагерь, покидать это место. Тем более, что всё было почти готово.

Я позвал Таху, и мы вместе пошли в гоблинский гараж, заполнять системные хранилища. Я старался брать только то, что может пригодиться, но в итоге всё равно осталось много чего полезного, что не влезло.

Таха ушла сразу, её позвала Оля с чем-то помочь, а я остался в гараже.

Хотелось в самый последний раз осмотреть его. Я почувствовал себя старьевщиком, не желающим избавляться от хлама. Но тут ничего не попишешь, по сути, так оно и было. Просто я понимал, что смог бы много чего соорудить, будь у нас больше времени. А с учетом гнома и новых навыков… но нет! Пора в путь дорогу!

Вот только…

Я решил нарезать немного внутренней обшивки корабля. Внешняя была прочнее, но при этом и сложнее поддавалась обработке. А мне хотелось сделать чуть более плотную защиту на скелетонике. Да, основную работу выполняли элементы внешней обшивки, но там, где требовалась тонкая подгонка, нужно было что-то «помягче».

Так что я достал Универсальный инструмент и поискал место, где будет проще всего срезать несколько заготовок.

Первые три детали я вырезал быстро и так, как хотел. А потом… Что-то пошло не так.

Диск резака вдруг провалился внутрь, словно за обшивкой была пустота.

Я аккуратно расширил прорезь. На всякий случай, не погружая инструмент слишком глубоко. Да, ушло больше времени, зато я точно ничего не задел.

Убрав кусок обшивки, я замер, глядя на открывшуюся передо мной лакуну.

Здесь был тайный схрон. Или секретный сейф. Не знаю, как лучше это назвать. Наверное, всё же, не сейф. Его стенки обычно прочнее. Тайник! Место для контрабанды. Вот, что это было. Аккуратно выстеленная мягкой подложкой кубической формы выемка. Может быть не разглядывай я её так пристально, то и не заметил бы… но она оказалась не пустой.

На подложке лежала темная штуковина и едва заметно мерцала.

Я вытащил предмет и рассмотрел. По форме очень похоже на семечко подсолнуха, только размером чуть меньше ладони. Темно-графитовая, почти черная шершавая поверхность, рассеченная изогнутой литией, которая будто тлела темно-зеленым. Завораживающее зрелище. Я пялился на это тление минут пять, прежде чем понял, что завис.

Я положил семечко на ладонь, и оно очень удобно устроилось там. Будто его специально под мою руку делали. На ощупь шершавая поверхность оказалась приятной, её не хотелось выпускать из рук. Семечко слегка холодило ладонь, как вода комнатной температуры на жаре, но от этого хотелось продолжать держать его и дальше.

Странная штука.

Если из неё вылупится маленький дракончик, я не удивлюсь. Что-то было в этом семечке такого… что сложно передать словами.

Но главное — Система молчала.

Значит, предмет не системный. Тогда что это? Гоблины провозили контрабанду? Именно так я и решил, когда обнаружил тайник. Сейчас это ощущение лишь окрепло. Интересно, для чего и кому нужна эта штука?

Подумав и поразмышляв немного, я призвал и без того переполненное хранилище, вынул из него пару куском алюминиевого лома, а вместо них аккуратно положил новую находку. Пусть будет. Даже, если того, кто мог бы заинтересоваться этой штуковиной, я не встречу, будет у меня, как украшение или редкая диковинка. Может быть, когда всё это закончится, и цивилизация снова сможет возродиться, я стану коллекционером. А это — будет первым экспонатом моей коллекции.

Я закрыл хранилище и внимательно осмотрел тайник. Больше в нем ничего не нашлось.

Дорезав нужное мне количество заготовок, я вышел на улицу. Тут уже все были готовы.

Дариан с Олей посадили Петровича на заднее сиденье вездехода и закрепили его ремнями. Рядом с ним усадили Хусни и тоже пристегнули. Причем так ловко, что она даже не поняла, что оказалась полностью связанной.

Я только сейчас понял, что забыл переговорить об этом с ребятами. Но видимо, Таха сама рассказала им и передала мое согласие со своими выводами. Отлично!

У нас остались только два места, а усадить нужно было пятерых. Но и это ребята предусмотрели. Позади турели они приладили что-то типа скамейки, где можно было сидеть. В качестве спинки использовали куски обшивки. Похоже, гном помогал их вырезать, потому что всё, что срезал я, уже было на крыше.

Таха с медоедом забралась первой и сейчас сидела, смотрела на меня и болтала ногами. Теке устроился рядом с ней и улегся на разогретую солнцем поверхность. Ехать придется спиной вперед, но их это не смущало. Как и Кана. Он тоже забрался на место, проверил пристяжные ремни Тахи, уселся и пристегнулся сам.

— Готовы! — отрапортовал он, подняв вверх большой палец.

Ко мне подошла Оля.

— Ты чего так долго? Мы уж думали идти вытаскивать тебя оттуда. Прощался со своими железками?

Она усмехнулась.

— Как долго?

— Да, ладно, не переживай. Мы как раз закончили сборы.

Я взглянул на солнце и понял, что оно уже начинало клониться к горизонту. То есть, мы с Тахой пошли в гараж, когда оно было в зените, а сейчас заметно сдвинулось к западу. И впрямь, долго. Даже не заметил, как время пролетело.

Черт! Сколько же меня не было?

Я собирался спросить об этом Олю, но она уже забиралась на водительское сиденье вездехода.

— Мы готовы отчаливать, — произнесла она, усевшись за руль. — Ты будешь прятать корабль?

— Что значит прятать? — по-деловому спросил Кан, развернувшись в пол-оборота, будто хотел помочь.

— Матвей хотел воспользоваться кнопкой и «утопить» корабль под землю.

— Зачем? — удивился Кан.

— Затем, чтобы никто не воспользовался этим ресурсом. Но я передумал, — Кан смотрел на меня не понимающе. — Сначала хотел спрятать, но понимаю, что я сюда не вернусь в ближайшее время. Да, рядом есть древний артефакт. Но когда я еще соберу полный ключ? А возвращаться только ради корабля точно не стоит. У нас намечается очень дальняя дорога. Так что, пусть остается, как есть. Может быть, наоборот, поможет кому-нибудь выжить? Мы собрали тут всё, что могли. Пора сваливать.

— Погоди, — Кан уже выпутался из ремней. — А поподробней про артефакт?

Я усмехнулся и достал из кармашка на поясе сдвоенную часть ключа, показал его Кану.

— У тебя есть такое? Или может быть целый? Знаешь, что это?

Кан внимательно рассматривал две треугольные призмы, сцепленные друг с другом, Он не попытался их взять, просто смотрел.

— Нет, — наконец произнес он. — Даже не представляю, что это.

— Значит, с объяснениями и рассказами можем повременить. Сначала сваливаем, а потом, вечерком, у костра, под ягер, я расскажу.

— Под ягер? Это можно!

Кан довольно облизнулся, как сытый кот, только что сожравший хозяйскую сметану, и уселся на место.

Вот и отлично!

Я подошел к скелетонику, где меня уже заждался Дариан, вызвавшийся помочь мне забраться в экзоскелет. Я принес нарезанные заготовки внутренней обшивки, и мы по-быстрому закрепили их на спине скелетоника. Вездеход и так был перегружен. Ничего не случится, если я потаскаю их сам.

Затем я забрался внутрь, и Дариан помог мне пристегнуться.

— Готово! Выдвигаемся!

Оля медленно подвела вездеход ближе, Дариан запрыгнул на место пассажира, и мы отправились в путь.

Гаркилн стоял с поднесенной ко лбу ладонью и внимательно рассматривал горизонт.

— Чта тама? — спросил, подходя Капитан.

— Птичка какаята. Может эта, показалась.

— Ты, а чём?

Гаркилн вытянул руку и показал на висящую в небе точку.

Капитан принялся всматриваться в указанном помощником направлении.

— Йо, Капитан, она движется! Быстра!

Капитан и сам видел это. Птица летела в их сторону. Но самое плохое, что летела она оттуда, где были обломки их корабля. А если прикинуть, то и висела она практически над ними. Что там могла забыть птица? И как она могла висеть, замерев на одном месте?

— Капитан, валим! Эта никакая не птица! Эта наблюдатель! Нас заметили!

Гаркилн заметался на месте, как взбесившийся трук: туда-сюда, туда-сюда!

— Замри! — рявкнул на него Капитан. — Кто-то шарится на нашем корабле. Нападем на него! Размажем ублюдка!

— Капитан! — голос Гаркилна дрожал. — Но если их тама будут многа?

— Убьем всех!

— Мы еще не смагли найти асквернителя, мы не смагли атамстить за смерть нашега товарища, может не стоита умирать?

Капитан замер.

«Наверное, да, не стоит», — подумал он.

— Ладна, Гаркилн, идем в абход. Приблизимся с бока, там я помню холм и густые кусты. Нас не заметят.

— Да, Капитан! Эта атличный план!

Они медленно двинулись на запад, чтобы зайти с нужной стороны. Точка в воздухе приблизилась, и теперь капитан точно мог сказать, что это не птица. Больше походило на дрон наблюдения. Кто-то действительно за ними следил. Если враг… А кто еще мог следить? Если враг заметил их и понял, кто перед ним, то он нападет, но они будут готовы! Но наблюдатель замер на одном расстоянии и больше не приближался. Даже развернулся и полетел в обратную сторону.

Мы двигались уже несколько часов. Скорость вездеход развивал не ахти какую, но по моим прикидкам удалось преодолеть километров сорок. Я был приятно удивлен такой долгой работе батареек. Жаль, что ночью мы их практически не сможем зарядить. Что-то они накопят, но до полного заряда очень далеко. Наверное, утром, пока будем готовит завтрак и собирать временный лагерь, что-то еще натечет в источники питания, но надолго того не хватит.

А значит надо решать вопрос замены батареек. Самое простое решение — если у Кана в заначке окажется пара ящиков нужных нам источников. Не удивлюсь, если так и будет. В противном случае, буду что-то колхозить. Пара идей, которые стоило бы проверить, у меня была.

Вездеход наконец окончательно выдохся и замер.

Скелетоник мог бы двигаться ещё долго. Индикатора заряда у него не было, зато малых источников питания — целая гора.

Я быстро обошел периметр вокруг вездехода. Забежал на сотню метров во все стороны. Затем ещё немного расширил круг.

Солнце уже село, но Обнаружение жизни отлично работало. И никакой жизни в округе не наблюдалось.

Когда я вернулся к ребятам, они уже распаковали часть вещей для ночлега и перекусов.

Оля о чем-то говорила с Петровичем. Дариан с Каном сооружали костер.

Я был не фанат идеи разжигать огонь, но гном заверил меня, что, если вокруг будут зомбаки, они и так нас увидят. Большинство из них могли легко обнаруживать жизнь за километры. То, что на нас не нападали, значило только одно — мутантов тут нет. Может им сейчас не до нас? Кисмайо явно был интересней для зомби, чем маленькая группка мобильных и хорошо вооруженных людей. В городе, где шла серьёзная борьба за ресурсы, шансов получить хорошее оружие или быстро прокачаться, было минимум. С этим я согласился и дал разрешение на костер.

Зато мы сможем нормально поесть и отдохнуть.

Корабль, который последние дни служил нам лагерем, был слишком близко от города. Там предосторожность с ночным костром имела смысл. А здесь, на сорок километров в пустую саванну…

До Буале еще километров сто двадцать, если не больше, и мелких поселений вокруг тоже не было. Так что мы практически ничем не рисковали.

Дариан узнал место и рассказал, что дальше на востоке течет река Джуба. Вода там грязная, но это вода. В аптечках, которые, слава богу, у нас еще остались, имелись таблетки для обеззараживания в полевых условиях, а соорудить первичный фильтр не составит труда.

Так что завтра утром доберемся до реки и потратим немного времени на наполнение канистр. На всякий случай. Дальше, до самого Буале, мы идем вдоль реки, но пусть будет запас. Мало ли куда придется свернуть или что обходить. Сто килограммов для вездехода — не такой большой довесок.

У нас было еще литров сорок питьевой воды и пять пустых двадцатилитровых канистры. Оля — молодец! Прихватила при побеге из комплекса достаточно емкостей.

Наверное, сложно бояться постоянно. Организм утрачивает эту способность. Вроде бы, страх — это один из защитных механизмов, но и он пропадает, если жути происходит слишком много.

Сначала ты боишься резких звуков, потом выскакиваний из-за угла, а потом, когда смотришь в глаза мерзкому монстру, начинаешь удивляться, как его можно испугаться? Просто смотришь и думаешь:

«Ну, что за жуть? Откуда берутся такие уроды?»

Я уже перешел на последнюю стадию.

Огромное щупальце, ползущее из портала в наш мир, казалось мне лишь очередной сценой постановки спектакля абсурда. Ни испуга, ни страха. Они нахлынули в моменте, и тут же прошли… лишь неприятное, раздражающее чувство — необходимость доставать оружие и сражаться. Наверное, я бы предпочел просто посидеть спокойно, выпить баночку лимонада и зажарить свиной шашлык. А тут…

Подобно гигантскому удаву, или тентаклю какого-нибудь долбаного Ктулху, щупальце вывалилось из портала и упало в паре сотен метров от нас на землю.

Я ожидал чего-то большего. Что за ним последует хозяин этого непотребства, но кроме щупальца из портала больше ничего не выпало, не вылезло и даже не выглянуло.

Кан, кажется, тоже был слегка удивлен.

— Что за хрень? — спросил Дариан, готовый бросится в бой.

Я видел, как он приготовился. В его руках была зажигалка, из которой получалась нехилая огненная плеть.

— Бред какой-то, — пробормотал Кан. — А где остальное? Или…

Он как-то странно скривился, почесал затылок.

Мне показалось, у гнома возникла какая-то мысль, но он не поспешил ее озвучивать.

Так что я решил немного подождать.

Портал в небе замерцал, словно обесточенная и снова подключенная к сети лампа и… исчез.

Огромная гора непонятно чего, валялась на земле и вяло шевелилась.

Я прикинул размеры. Метров тридцать длинной, в самом толстом месте около пяти метров в диаметре. Не хило! Но слабые подергивания и общая вялость, как-то не пугали и казались скорее карикатурно опасными.

— Слизняк какой-то, — пробормотала Таха и тихо фыркнула.

Белесо-прозрачное снизу щупальце становилось матово-черным вверху. По «спине» этой твари шла какая-то сеть из молочно-белых линий, соединённых в мерцающие загадочным голубоватым светом узлы. Пара десятков этих самых узлов отвратительно бугрились, и казалось, шевелились. Будто бы линии не просто соединяли их, а выдавливались из них подобно гною и размазывались пальцем неизвестного художника-абстракциониста по телу монстра.

Отвратительно? Да! Но не страшно.

— Я поджарю его, — усмехнулся Дариан. — Сделаю из него сашими.

Он подпитал уже вращающийся над ладонью огненный шар, размахнулся и…

— Стой! — заорал Кан, будто кот, которому наступили на хвост.

Но Дариан не смог погасить инерцию и швырнул фаербол в тварь.

Словно в замедленной съемке огненный шар полетел по дуге, а Кан медленно сжал голову ладонями.

И… БАЦ!

Липкий огонь оранжевой кляксой расползался по телу твари. В тех местах, где пламя касалось мерцающих узлов, кожа темнела до черноты, будто обугливаясь, и начинала мелко трястись, словно от страха. Того и гляди, слизня разорвет на части собственный ужас.

Кан зачем-то метнулся назад.

Быстро, явно под Броском. Проносясь мимо Тахи, зацепил её, увлекая за собой.

Крик гнома вибрировал в ушах, но я никак не мог понять, что он говорит.

Но само действие Кана имело посыл. И он был прост и понятен — спасайтесь!

Тело отреагировало молниеносно.

Пока мозг старался оценить ситуацию, разобрать что пытается донести гном своим криком, тело действовало.

Рывок.

Я прихватил за шкирку Дариана, и как гном Таху, потащил его за собой.

Тело слизня раздувалось и дрожало. В узлах что-то назревало. Мне казалось, будто из них выдавливают плотную сияющую голубым зубную пасту.

Кан с Тахой и, неожиданно Теке, которого гном подхватил за загривок, уже были метрах в пяти дальше от того места, где все стояли, когда Дариан метнул фаербол.

Я же с Даром двигался гигантскими шагами в сторону застывшей Оли.

Каждый шаг разрывал болью мышцы в бедрах. Не удивлюсь, если сейчас они реально рвались, так сильно я ускорился.

Первый сгусток оторвался от слизня, когда я смотрел в другую сторону. Я увидел его уже, когда он вытягивался в тонкий светящийся шнур.

— М-а-т-в-е-й!

Кан будто растягивал звуки, но это лишь потому, что всё двигалось непропорционально. Казалось, что мы с гномом перемещались под водой — медленно и плавно, а все остальные и окружающий мир попросту замерли.

Кроме одного — извивающегося жгута.

Мне вдруг подумалось, что он очень горячий. Светящийся голубым раньше, он стал почти белым. Словно кто-то раскалил вещество до состояния плазмы.

Плазменный жгут? Да вы издеваетесь?

Удар об Олю я ощутил будто врезался в бетонный столб. Сдвинуть инертное тело, даже приложив массу усилий не так просто.

Оля сложилась пополам, когда я подхватил её за талию.

Жгут плазмы летел в мою сторону. В нашу сторону!

И что самое плохое, из второго и третьего узла на теле слизня выстреливали еще такие же сгустки.

Черт!

Я не знал с чем имею дело, но где-то глубоко внутри всё кричало — доверяй Кану!

И я доверял.

Ускорение от навыка закончилось.

Я почувствовал, что ноги больше меня не держат, будто они просто отнялись.

Миг, и мы с Дарианом и Олей покатились кубарем туда, где точно так же плотным клубком летели по земле Кан и Таха в обнимку с медоедом.

Вжих!

Со свистом и шипением в метре позади в землю ударило. Почувствовался запах горелой органики, смешанный с озоном.

Я перевернулся, сделал незапланированный кувырок и заметил, что клочок земли, куда ударил шнур плазмы стал раскаленным бардовым пятном с обугленными черными краями.

Еще один шнур летел туда, где были мы, а второй — где уже подскакивал с земли Кан.

Заряд плазмы будто выжигал вокруг себя воздух. По крайней мере так я почему-то подумал, когда призвал системное хранилище.

Зачем? Не знаю! Как именно в голове высчитались эти сантиметры, углы и скорости, не знаю. Но сделал я это на полном автомате. Так отвечаешь на вопрос дважды два — четыре. Не задумываясь ни на долю секунды.

Плазма ударила в шестиугольный импровизированный щит и расплескалась ярко-белой жижей. Капли падали на землю, мгновенно поджигая всё, что было на ней. Камни вспыхивали, плавились, но тут же остывали, становились жутковато-бардовыми.

Кана и Таху с медоедом вдруг окутал желтый прозрачный ореол. Жгут врезался в него и расплескался точно так же, как об хранилище. Ореол тут же исчез, а гном воскликнул и принялся ругался на непонятном мне языке. Но то, что он ругался не было никаких сомнений.

Слизень перестал дрожать и теперь просто ворочался, разворачивался одним концом в нашу сторону.

— Что это было⁈ — заорал я Кану, но сам почти не слышал свой голос.

В ушах стояло шипение и треск.

Хранилище исчезло. Хорошо, что выдержало и защитило нас от раскаленного плазменного шнура.

Таха поднималась, осматривала Теке.

Оле помогал встать Дариан.

— Он сейчас снова будет атаковать! — заорал Кан, прервав поток внеземной брани.

— Вижу!

Мы орали друг на друга, но не от злости, а оттого, что не могли нормально слышать.

— Валим отсюда! — заорал Дариан, немного очухавшись.

— Не выйдет!

— Эта хрень едва двигается!

— Это только сейчас!

— Что это?

Все кричали, перебивая друг друга. Но это всё не создавало конструктива. Надо было что-то решать и срочно.

Скелетоник стоял чуть в стороне и до него я мог бы добраться за несколько секунд. Вот только даст ли он мне нужное преимущество?

Даст! Я уверен! Потому что внешняя обшивка корабля выдерживала превращающийся в плазму поток набегающего воздуха во время посадки. Значит и сейчас не сгорит. Щели между пластинами — проблема, но лучше так, чем с голой задницей.

— Кан, что эта тварь еще может⁈ — заорал я, перекрикивая остальных. — Быстро! Пока я одеваюсь!

— Я не знаю! Я таких не видел! — гном казался растерянным, но при этом словно в состоянии аффекта.

— Ты предупредил, значит что-то знаешь!

Слизень закончил маневры и двинулся вперед. С такой скоростью ему ползти долго, но я понимал, что выстрелить плазмой он может и издалека.

— Я видел таких, но только размером они были с ладонь! С мою грёбаную ладонь! — орал Кан, протянув мне руку словно в доказательство своей правоты. — Не уверен, что это они же. Те могли еще и…

Договорить он не успел.

С каким-то визгом на невероятно высокой ноте, тело твари снова начало дрожать. Но на этот раз из узлов ничего не лезло. На этот раз оно стало растягиваться, казалось, во все стороны разом.

Я уже был в скелетонике.

— Таха, держись подальше! — крикнул я, затягивая последний ремень. — Все стараемся выжить!

Чпок!

Первый вытянутый фрагмент отпочковался от слизня и упал на землю. В районе головы или носа новой твари виднелся мерцающий узел. Она что же, может плеваться плазмой? Уверен, так и есть. И значит надо быть осторожней.

— Кан, защищай их!

— Ты один не справишься! — рявкнул гном и потянулся куда-то.

Через мгновение у него в руках оказалась жуткого вида пушка. Та самая, которую он уже пытался использовать.

Приказывать что-то времени не оставалось. Я мог только надеяться, что все ребята сами знают, что делать. У каждого есть голова на плечах, и они это доказали раньше.

Чпок! Чпок!

Еще две твари извивались рядом с основным телом, теперь заметно уменьшившимся в размере. Каждая новая тварь была метра три в длину и с полметра в диаметре. Но самое главное, у каждой из них был узел на башке, каждая могла выбросить сгусток плазмы и сжечь всё нахрен!

Я быстро проверял вооружение. Меч, приваренный к конечности — есть! Нагината за плечами — на всякий случай. Пистолет инопланетного происхождения, который я успел перезарядить новыми батарейками, пока бежал к скелетонику — заткнут за пояс. Не очень удобно, но тут главное, чтобы не вывалился во время боя.

Краем глаза я наблюдал за происходящим.

От слизня отпочковалось еще несколько мелких твари и сейчас они разворачивались в веер, охраняя то, что осталось от изначального монстра. Но он не собирался отсиживаться за их спинами. Он все отпочковывал и отпочковывал новых мелких слизней. Сколько я там насчитал узлов на шкуре твари? Два десятка? Похоже, столько новых плазмометателей нас и ждало для сражения.

Если все они будут такими же медленными и неповоротливыми, как изначальный гигант, то это еще ничего. Главное, увернутся от зарядов, а там глядишь нашинкуем в капусту, и дело с концом!

Дариан готовился. Плеть уже гудела в его левой руке. В правой же был зажат системный нож. Я видел в глазах Дара незнакомый мне до сих пор огонек. Словно часть происходящего безумства сконцентрировалась и поселилась в этом черном парне.

Оля бежала к вездеходу, буквально волоча за собой Таху. Девочка упиралась, рвалась куда-то, но Оля держала крепко. Молодец! Не бросила. Лечить можно издалека, нечего быть на лини соприкосновения с противником.

Я был удивлен, но Петрович что-то кричал, похоже, Оле. Я видел, как шевелятся его губы, как брызжет слюна. Ничего, значит вовлечен в бой. В руке Петровича блестел нож. Что он собрался делать?

Кан водил из стороны в сторону своей пушкой. Ствол бандуры то собирался воедино, то разделялся на несколько квадратных секций. Что происходило я не понимал, но надеялся, что гном с нами.

— Готовы⁈ — сдерживая, рвущийся с губ безумный смех, закричал Дариан.

Черт! Он, похоже, был не в себе. С чего бы? Или…

Дариан вдруг рванул вперед с рычанием, с гортанным рёвом. Наверное, с таким наши предки бросались на саблезубых тигров.

Огненная плеть взвыла, закружилась вокруг покрытого пепельными татуировками торса Дара.

— А-а-а! — заорал Кан и тоже бросился на противника.

Первый слизень среагировал на удар Дариана. Это было невероятно, но тварь ловко увернулась от плети и, крутанувшись, выпустила в Дариана сгусток плазмы. Мимо!

Я раскрутил меч перед собой, до гула вертолетного винта. Я чувствовал, как меня тянет вперед, словно скелетоник рвется в бой.

Кан замедлился, присел на одно колено. Его чудо-пуша наконец определилась с количеством стволов — один её устроил. В широком раструбе закружились молнии и через мгновение выстрелили в противника. Слизень попытался увернутся, но не успел. Его тело окутали разряды, и начали стягиваться, словно поймав добычу в сети.

Плазменный шнур вылез наружу, и стал будто бы срезать разряды в тела слизня. При этом шкура твари чернела, от нее летели ошметки, стоял дикий вой, разрывающий уши.

В меня что-то врезалось с силой.

Я заметил под ногами очередное продолговатое, отвратительное тело. Постарался наступить на него, растоптать.

Откуда-то снизу вырвался шнур плазмы и заходил по броне скелетоника. Как я и полагал, обшивка держала.

Лопасти винта добрались до твари и принялись шинковать ее, нарезая тонкими пластиками, словно слайсер колбасу. Вот только вращение замедлялось. Меч вяз в теле, с каждым разом врезаясь слабее. Летела какая-то слизь, но я на нее не обращал внимания.

Усиленный удар дал мне еще немного импульса. Половина слизня была нашинкована, но осталась голова с извергающим плазму узлом.

Я врезал манипулятором в основание узла с такой силой, на какую был способен. Кулак пробил шкуру и завяз. Я дернул его на себя, вывернул, стараясь прихватить с собой узел. Слизень заверещал, вибрируя всем телом. Я тянул и сжимал. Вторая рука продолжала вращать меч.

С отвратительным чавканьем, узел отделился от тела твари. Слизень тут же замер. Мерцание у меня в руках погасло.

Дикой болью горело бедро и бок. Казалось, меня нанизали на шомпол и поджаривают на углях. Медленно, неторопливо поворачивают, не давая остыть, но и не позволяя вспыхнуть. Тягучая, но сильная боль.

А перед глазами испуганное лицо Тахи.

— Матвей… — Таха поджала губы. — Прости, что не смогла остановить всё.

Что остановить? Она о чём?

Я вдруг понял, что могу двигаться.

Перевернулся. Сел.

Таха поднялась, подскочила ко мне.

Вокруг нас горела земля. Плазма расплескалась чёткой шестиугольной фигурой. Мы сидели в центре правильного шестигранника из огня.

Ого!

— Как догадалась? — прохрипел я.

Язык плохо слушался, горло пересохло.

Таха уже быстро орудовала вокруг. Её руки мелькали, она ощупывала моё подгоревшее тело сквозь щели в броне. Вместо жара я ощутил тепло. Таха меня подлечивала.

— Видела, как ты использовал хранилище. Решила тоже попробовать. Почти получилось.

Говорила Таха короткими фразами, не отвлекаясь от основного дела.

— Всё! — заключила она. — Что смогла прямо сейчас, то сделала.

Краткий миг голова кружилась, а потом словно всё встало по местам. В мозгу что-то щёлкнуло, и я понял, что бой ещё не окончен. Вокруг шипела и бушевала плазма. Дариан, Кан и Оля с Петровичем сражались со слизнями. И… побеждали!

Тварей осталось меньше десятка. Невероятно!

Я поднялся.

Нога и бок ныли, но не смертельно — я мог двигаться.

— Спрячься! — скомандовал я Тахе.

— Куда⁈

Она обвела пустынную местность вокруг рукой.

— Прости. Не лезь, береги себя, в общем. Теке, присмотри за ней!

Медоед вряд ли понял меня, но подошёл и прижался к ноге хозяйки, ощетинился, осматриваясь вокруг.

Отлично!

Я убедился, что рядом с Тахой нет слизней, и рванул в гущу событий.

Я остановился, посмотрел на Майка, он на меня.

— Что-то случилось?

Майк кивнул. Выражение его лица было чуть виноватое, словно он боялся, что я стану его в чем-то упрекать.

— Пятеро наших ушли в районе обеда пробежаться по комплексу. До сих пор не вернулись. Мне только что доложили.

— Гриб?

— Не известно. Обычно эта тварь нападала на одиночек. Максимум двоих. Тут пятеро. Возможно, там завелся кто-то посерьезней. А может…

Майк замолчал. Он какое-то время чеса затылок, раздумывал.

Что он хотел сказать? Что пятеро его людей не просто исчезли, а сбежали? Может быть, даже нашли что-то ценное в комплексе и сбежали? Не доверяет своим людям?

Отчего-то мысли в голове были мрачные. Так бывает, когда настроение внезапно портится и всё, кажется, против тебя. Секунду назад мы смеялись, а теперь резко наступил откат.

— Я не знаю, что там произошло, — вздохнув, закончил Майк. — А это значит, что я отправлю в комплекс отряд, выяснять обстоятельства. Можете присоединиться, если решили принять мое предложение. Но выдвигаемся через час.

Я прикинул хочу ли идти в составе чьего-то отряда, который, к тому же, не подчиняется мне. На фиг. Лучше своими силами.

— Послушай, Майк. Мы решили помочь вам с комбучей. Так что мы идем. Но я хотел бы пойти только своим отрядом, со своими ребятами. Так будет проще. Мы все знаем, кто из нас на что способен. Сработаться с твоими ребятами — это время.

Майк сначала помотал головой, но задумался. Думал он не долго, но ответ явно не был заготовкой. Он действительно прикидывал расклад.

— Хорошо. Идете только вы. Но кроме гриба, вам нужно будет выяснить, что случилось с моими людьми. Походный план и примерный маршрут вам выдаст Кондрат. И… времени мало. По грибы вы могли бы идти хоть завтра, тут же речь о спасении людей.

— Я это понимаю. Выдвигаемся по готовности.

— Идёт.

Майк протянул мне руку, и я пожал её. Ладонь была горячая и сухая. Если бы он нервничал или готовил какую-то подставу, я ощутил бы влажную руку. А так… похоже, он действительно переживает.

Я опасался, что он начнет разговор о вознаграждении, но Майк промолчал. Просто развернулся и зашагал в лазарет. Спину он держал напряжённой, шаги решительно впечатывались в землю. Я видел, что Майк сильно нервничает. Это понятно. Пять человек, пять сталкеров пропали. В условиях новой коммуны — это немало.

Я вернулся в палатку и сообщил информацию товарищам.

— Чего ждем? — спросил Петрович. — Выдвигаемся!

— Не торопись, — остановил я его. — Ты не идешь.

— Чего⁈ — возмутился Петрович голосом раненого гиппопотама.

— Чего слышал. Ты ходить не можешь, значит не идешь. Делать для тебя инвалидное кресло нет времени.

— Я буду в вездеходе. Доедем до комплекса на нем. Смогу прикрывать вас в зоне видимости. Опять же, турель нам в помощь.

Идея была неплохая, но я не собирался так поступать.

— Нет.

Я покопался в кармашках пояса и извлек шарик навыка.

Серый с переливающимся внутри перламутром — Регенерация 5 уровня, которая станет четвертым уровнем для Петровича.

Кроме того, достал по две эссенции каждого вида, включая интеллект, и одну выносливость сверху. Для облегчения приема. Потихоньку нужно было поднимать не ключевые навыки всем.

— Держи. Твоя задача сейчас прокачаться и начать отращивать ноги. Чтобы я мог поставить тебя в угол, — чуть усмехнулся я.

Все тоже хмыкнули.

— Матвей, — Петрович укоризненно на меня посмотрел.

— Нет, — безапелляционно заявил я.

Петрович поник головой, но протянул руку, возмущаться не стал. Понимал, видимо, что это бесполезно. Я высыпал ему на ладонь витаминки и навык.

— К тому же, кто-то должен присмотреть за Хусни.

— Я не нянька, — буркнул Петрович, но без возмущения, скорее просто, чтобы обозначить свое отношение.

— Тем не менее она на тебе.

— Ладно. Черт с вами.

Я подошел и хлопнул товарища по плечу. Держись, Петрович, немного осталось. Скоро ты вернешься в наши ряды.

— Таха, проведи сеанс лечения и регенерации перед тем, как мы уйдем. Я договорюсь с Майком, чтобы Петровичу выделили место в лазарете.

— Я это сделаю, — вышла вперед Оля. — Занимайтесь подготовкой к походу.

Она вышла из палатки, а через несколько минут вернулась вместе с парнями, которые ездили с ними к Терминалу. Они помогли ей забрать Петровича и унесли его.

Напоследок он буркнул что-то типа: «Удачи в походе за грибами». Я решил, что и такого пожелания хватит. В конце концов Петрович явно был расстроен.

До Солонешного они добрались три дня назад и сразу вляпались в неприятности.

По совершенной глупости они потеряли сразу двоих — Светку и Максима.

На окраине деревни их, а может, и не их вовсе, поджидали несколько зомбаков. Отряд. Хорошо организованная группа. До того они не сталкивались с подобным. Только одиночки либо небольшие группы, никак не взаимодействующих между собой особей. Здесь же всё было не так.

Четыре крюкача выскочили из укрытия (под дёрном они, что ли, прятались?) провели слаженную атаку, окружили и почти мгновенно растерзали Максима. Сергей Александрович даже мечом взмахнуть не успел.

Дурында-Светка бросилась на помощь. Ленка уже несколько дней замечала, что между ними с Максимом что-то происходило. И похоже, теперь они, наконец, будут вместе. Где бы ни оказались.

Светку заплевали какой-то слизью две толстые твари. Кожа мгновенно начала слазить с костей, а крик боли и отчаяния долго ещё висел в воздухе и даже снился Ленке в первую ночь.

Зомбаков они убили, но двое из отряда уже не пойдут дальше.

Компания сократилась до четверых: командир, Ленка, Пашка и Вика.

Пашка с Викой держались чуть особняком, особенно после смерти товарищей. Может командиру доверять перестали? Хотя чего не доверять-то, когда Максим со Светкой сами виноваты? Сергей Александрович предупреждал, что нужно быть осторожней, что не стоит отдаляться от группы, и вообще, выстроил неплохой порядок. Но они не слушали. Дурацкий подростковый бунт — не иначе.

Ленке в какой-то степени было жаль командира. Она видела, как после боя он вскрыл тела своих павших, извлёк эссенции. Хоть их с ребятами и попросили отойти, Ленка видела, как блеснули слёзы на глазах командира. Потери он принимал близко к сердцу.

От отца Ленка слышала, что-то о прошлом Сергея Александровича, полагала, что военный опыт и участие в африканской компании, должны были закалить человека. Но закалка и чёрствость, похоже, совсем не одно и то же.

В тот же вечер они дошли до крайнего дома. Он стоял чуть на отшибе, на невысоком пригорке, недалеко от старого кладбища. Зато здесь было тихо.

Одноэтажный дом, скорее изба-пятистенок. Старая, вся из серого от времени кругляка. Грязные от пыли и насекомых немытые окна с резными крашенными в голубой ставнями. Краска давно облезла, но цвет ещё угадывался.

Дверь оказалась вскрытой. Здесь кто-то уже побывал — ничего ценного не осталось. Зато ни на подходах к дому, ни на ближайшей улице не было видно следов мутантов или бойни. Будто бы этим захолустьем даже твари не интересовались.

Во дворе, закрытом высокими деревянными воротами, притаился грузовик. Ржавый, с опрокинутой вперёд безносой кабиной.

Ленка взглянула на неё снизу и прочитала едва заметные облезлые буквы: «мАз». Именно так с большой «А» по центру.

Ржавчина придавала кабине боевую раскраску под «хаки». Точно так же выглядела огромная бочка на «спине» грузовика. Да-да. Бочка! Не самосвал, не бортовой грузовик, а бензовоз. Или топливовоз… Ленка не знала, что перевозили в этой выкрашенной когда-то в буро-зелёный цвет цистерне. Она не была уверена, что в ёмкости нет сквозных дыр. Ржавчина отлично потрудилась над древним агрегатом.

Но на переменившегося в лице, при виде машины, Сергея Александровича, был приятно смотреть. Он ничего не сказал, но Ленка поняла, что-то изменилось.

В доме было темно, воняло пылью и старостью. Зато был глубокий погреб. Сырой, страшный, но наполненный помутневшими банками с огурцами и помидорами. Почему эти припасы не забрали те, кто обшаривал дом, было неясно. Может, погреб не нашли, а может, решили, что мутный рассол — признак пропажи. В небольшом отделении прямо на земле оказались ссыпаны морковка, свёкла и картошка. Немного, но достаточно, чтобы вызвать возглас радости. Ленка старалась сдерживаться, но всё равно вскрикнула громче положенного. Командиру пришлось на неё шикнуть, чтобы замолчала.

Пусть и ненадолго, но едой они здесь были обеспечены. Жаль, не было колодца поблизости. Но Сергей Александрович пообещал найти воду. А значит, им есть с чем пересидеть.

Здесь они решили сделать временное убежище. Нужно было выяснить, что происходит в деревне.

После обследований ближайших окрестностей командир приказал спрятаться и ждать его в доме. Сам он пойдёт на разведку. Все запротестовали, но Ленка понимала, что после потери двоих раздолбаев, не слушающихся приказов, сама бы поступила точно так же — оставила обузу в доме и тихонько разведала окрестности.

Вылазку планировали на утро.

Ночь прошла спокойно, если не считать, что где-то вдалеке слышались выстрелы. Удивительно, у кого сохранились патроны? Прошло больше недели с момента прихода Системы.

Под утро, когда Ленка уже не могла спать и тихонько, стараясь не разбудить спящих, пробралась к караулившему их сон Сергею Александровичу.

Он сидел на крыльце, опираясь на меч, и пристально всматривался в ползущий со стороны кладбища туман.

Где-то вдалеке, похоже, в центре деревни, неожиданно зазвонил колокол.

Ленка вздрогнула. Сергей Александрович положил ей ладонь на плечо успокаивая.

— Что это? — тихо спросила Ленка.

— Церковь, — произнёс командир и немного помолчал. — Кто-то ещё молится и пытается дозвониться до Бога.

— Поможет?

— Сомневаюсь.

Ленка кивнула.

— Останешься за старшую, когда я сегодня уйду в разведку.

— Но…

— Никаких «но»!

— Так точно, — нехотя пробормотала Ленка.

Ей не хотелось брать на себя ответственность ещё за двух раздолбаев, которые до сих пор не удосужились научиться дисциплине.

— А что вы хотите найти?

Сергей Александрович помолчал, прежде чем ответил.

— Сомневаюсь уже, но вдруг Никита… Сабатон объявлялся. Если он здесь, я выясню это. Если он здесь, то нам будет значительно проще выжить.

— А если нет?

Командир взглянул на Ленку. Взгляд его был потухший. Похоже, он не слишком надеялся на присутствие боевого товарища.

— Мой отец жив, — уверенно сказала Ленка.

— И?

— Если мы здесь никого не найдём, надо идти к нему.

— Куда? В Африку? — Сергей Александрович едва не рассмеялся. Ленка видела это, но не обиделась. Сама понимала, что звучит глупо.

— А какая разница, где умирать? — всё же добавила она.

— Даже если мы пойдём в ту сторону, каков шанс, что мы его встретим? Ты же понимаешь… да туда идти о-го-го! Да, о чём мы вообще говорим?

Это было смешно, но ведь и вправду, как они его найдут? Как они собираются пробираться сквозь закрытые осколки? Как в принципе пройти тысячи километров среди монстров? Но сидеть на месте… Ленка сглотнула. Ждать смерти, сидя на заднице — самое отвратительное занятие.

— А машина? — почти безнадёжно спросила Ленка.

Командир улыбнулся, взглянув туда, где из-за угла дома торчала ржавая склонённая вперёд, будто в поклоне, кабина МАЗа.

Дариана мутило, но он держал руку над головой, стараясь осветить пространство коридора, заляпанное ошмётками твари хаоса. В блёклых белых лучах подсветки виднелись тела, похоже, людские. Они лежали как попало, кто на боку, кто на животе, кто на спине, но все отличались одним — отвратительным, отталкивающем видом.

Я всё же прошёл вперёд, задевая плечами скелетоника стены — старался протиснуться, не зацепив своих. Получилось.

Кан последовал за мной. Оля возилась с Тахой. Девочка в обнимку с медоедом сидела на полу. Сознание вернулось к ней, и сейчас она просто отдыхала. Гном дал ей что-то съедобное, быстро призвав и отозвав хранилище.

На полу передо мной лежало пять тел. Все как один в тёмной, похожей на военную, форме. Такую я видел в лагере Майка. Похоже, это были его люди. Те самые, ушедшие и не вернувшиеся вовремя, сталкеры.

Я не рисковал выбираться из скелетоника. Если кто-то нападёт, я должен быть боеспособным. Да, Кан тоже был сильным бойцом, но он-то как раз мог сражаться, как был — руки, ноги, мега-пушка. Мне же без скелетоника будет сложно, появись сейчас ещё одна подобная тварь.

— Кан, глянь, что с ними?

Издалека я видел и понимал, почему Дариана тошнит, но проверить стоило.

Тела остались в одежде, но плоть оказалась в сильно разложившемся состоянии. Облезающее с костей, словно расплавленный пластилин, мясо и во мне вызывало рвотные позывы. Местами одежда на телах была разорвана. В разрывах виднелись жуткие дыры от клыков, уходящие глубоко в останки. Никакого оружия ни в руках, ни рядом я не заметил.

— Четверо точно трупы, — констатировал Кан. — Пятого сейчас проверю. Сохранился лучше остальных.

Гном склонился над телом, принялся его осматривать. Потом вдруг крякнул, и сунул руку под плотный воротник. Замер на несколько секунд — проверял пульс. Затем вскочил, выхватил ствол и проделал то же самое, что с Тахой.

Электроразряд заставил тело подёргиваться. Порой мне казалось, что сквозь плоть просвечивают кости.

На этот раз реанимация заняла больше времени. В коридоре запахло горелым мясом, но Кан не останавливался.

— Хватит! Ты его поджаришь! — воскликнул Дариан, успевший подойти ближе.

Но гном не останавливался. Что-то бормотал себе под нос и одной рукой тыкал в рукоять своей пушки, словно что-то настраивая.

И вдруг я услышал хрип, а затем раскаты кашля. Тело ещё раз вздрогнуло и попыталось перевернуться набок. Кан тут же убрал пушку, подскочил и помог пациенту приподняться.

— Что там? — спросил я.

Кан и Дариан закрывали мне видимость, и я никак не мог понять, что происходит.

— Жить будет! — буркнул гном, отходя в сторону.

Человек сидел на полу и вертел головой. Кажется, он совершенно не понимал, что происходит.

— Ты ему мозги поджарил, — произнёс Дариан. — Теперь он овощ! Говорил же, хватит.

— Вы кто? — хриплым очень тихим голосом спросил человек.

— Спасатели, блин! — буркнул Кан, — бурундуки-переростки.

Человек смотрел на него во все глаза и молчал. Только недоумённо моргал. Затем перевёл взгляд на меня. Но мой вид его вообще ни в чём не убедил. Он посмотрел на гнома, на меня, потом на Теке и вдруг глупо хихикнул.

— Похожи.

— Вот, не успел ожить, а уже обзывает, — хмыкнул Кан, а ведь это он сам назвал себя бурундуком.

— Тим, — наконец прохрипел человек и попытался подняться.

Дариан попытался помочь ему, но у них даже вдвоём ничего не вышло.

— Посиди пока, — положил руку на плечо Тима гном. — После шокера ноги отнимаются минут на пять. Пройдёт, но не так быстро.

Тим послушно кивнул и остался сидеть.

— Ты из сталкеров Майка? — спросил я. — Из его лагеря?

Тим снова кивнул.

— Что случилось?

— На нас напала эта тварь. Раньше мы с такими не сталкивались. Думали, большое щупальце ползёт, убежать пробовали, обычно такое срабатывало, но не сейчас. Оно… оно нас всосало. Ребят на пару часов раньше. Им не повезло. Тварь их через рот пропустила. Мне сначала удалось оторваться и немного попетлять по коридорам, но она и меня догнала. Я упал. Всосала меня через кожу. Просто наползла, и я уже внутри. Начала переваривать. Чувствовал, как кожа горит. Думал всё — крышка. И тут она снова начала двигаться. Когда двигалась, почти не переваривала. Наверное, так устроено…

Он всё говорил и говорил, строил какие-то теории. Похоже, неожиданное спасение перегрузило его эмоционально. Но суть произошедшего я понял, так что некоторое время уже не слушал, а размышлял.

— Кан, как такое могло случиться, что мы дважды за сутки напоролись на порождение хаоса?

Тим замолчал, резко захлопнув рот.

— И мне бы хотелось это знать, — ответил гном, вперив в меня взгляд.

— Что? Думаешь, я знаю?

— Не знаю, — пожал плечами Кан. — Просто подумал, а вдруг…

— Представления не имею.

— Ладно. Будем думать над этой проблемой, когда выберемся отсюда. Поищите оружие. Эти ребята не могли быть безоружными. Так ведь? — я взглянул на Тима.

— Да, у нас были автомат, два арбалета и клинок, размером с руку по локоть. Небольшой.

— Ясно, — буркнул Кан. — Искать, как всегда, мне. Я вообще, похож на ищейку?

— Ага, — неожиданно хрюкнул Дариан. — Особенно если на четвереньки встанешь, как раз размером с собаку будешь.

— Я тебя сейчас самого на колени поставлю! — гневно сверкнул глазами Кан.

Тим попытался отползти и вжаться в стену, чтобы не быть между этими двумя.

— Не переживай, — окликнул я его, постаравшись улыбнуться. — Они так всегда разговаривают.

— И до сих пор не поубивали друг друга?

— Пробовали, не получилось, — весело ответил ему Дариан.

Гном только фыркнул.

— И эссенции собери, Кан, пожалуйста, — попросил я.

— Вот так надо обращаться с гостем с другой планеты, — гном ткнул в мою сторону пальцем, — уважительно и вежливо.

— А я как? — искренне удивился Дариан. — Я же так и сказал!

— Да иди ты! — снова фыркнул Кан, отправившись искать оружие и вскрывать тела.

— Эй! — подала голос Оля. — Матвей, тут что-то странное.

В голосе её была тревога, граничащая со страхом.

Я резко развернулся. Даже шаркнул по стене плечом скелетоника. Раздался жутковатый скрежет. Резкий звук заставил Олю тихо вскрикнуть, а Дариана дёрнуться в её сторону.

От этого движения поддерживаемый им огонь сорвался с ладони и погас. Коридор погрузился в кромешную тьму.

— Отлично поддержал друзей, — хмыкнул Кан.

Я слышал, как он возится в паре метров впереди.

Дариан чертыхнулся и снова зажёг белый огонёк.

— О, ножичек! — довольно воскликнул гном, воздев руку с коротким мечом.

Я, не обращая внимания на эту короткую перепалку, сделал несколько шагов в сторону, где стояла Оля и сидела на полу Таха.

— Что там?

Оля показала куда-то вбок, на центр коридора, примерно там Таха взорвала внутренний узел или какой-то важный орган твари.

У самого пола, сантиметрах в пяти над ним, прямо в воздухе плавало, слегка подрагивая, нечто.

Чёрная глянцевая субстанция размером с кулак ребёнка.

Она словно бы вибрировала или пузырилась, кипела, но не растекалась в стороны, оставаясь плотной чернильной кляксой.

— Дар, подсвети.

Дариан подошёл ближе, но замер в нескольких метрах от субстанции, заметив её.

— Что это за херь?

Субстанция, словно отреагировав на слова Дариана, вдруг замерла, затем развернулась — это было видно по перетекающим бликам света на её боку — и медленно двинулась в его сторону.

— Эй!

Дариан испуганно отступил.

Через пару секунд движение прекратилось. Может, клякса потеряла интерес, а может, ещё что-то. В целом агрессии от этой штуки я не видел. Скорее, она походила на нечто очень знакомое, но другой формы.

Чёрт! Придётся вылезать из скелетоника. В экзоскелете ни разглядеть, ни изучить поближе эту штуковину возможности не было.

На всякий случай я спросил Кана:

— Знаешь, что это?

Гном, не оборачиваясь, заворчал.

— Ну, что там ещё? Кан поищи это, поищи то. Я вам что, самый молодой?

— Отставить! — рявкнул я.

Не то, что меня раздражала манера Кана говорить, но сейчас дело было, похоже, серьёзное, и слушать недовольное ворчание мне не хотелось.

— Ага, — крякнул гном, резко разворачиваясь. — Что-то интересное?

Я указал пальцем на кляксу, выпутываясь из ремней экзоскелета.

— Опа-на!

Произнёс Кан, подойдя ближе и рассматривая непонятную штуку.

Мне, наконец, удалось выбраться. Я подошёл и встал рядом с гномом.

— Очень походит на какое-то крохотную… живую… дёргающуюся, — гном замолчал, подбирая слово, — хрень!

— Отличное заключение от нашего межгалактического эксперта, — в шутку поблагодарил его я.

— Эй, я не из другой галактики! Скорее всего.

— Да плевать! Ты знаешь, что это?

Кан снова почесал затылок, полез и достал из-за пазухи фляжку, глотнул своей вонючей самогонки.

— Понятия не имею, — наконец заключил он.

Я всё никак не мог отделаться от мысли, что это напоминает эссенцию. Небольшая, осталась на месте разорванного Тахой нервного узла, а может быть сердца этой твари. Да, форма иная, но суть… Похоже, так выглядит аналог эссенции от хаоса. Система сделала свои витаминки строго круглыми — отличное решение для адепта порядка. Сфера — это форма с максимальным объёмом под минимальной поверхностью. А тут… тут вариант хаоса — меняющаяся форма, постоянно находящаяся в движении поверхность. Красивая теория.

Я озвучил её вслух.

— Может быть, — пожал плечами Дариан. — Звучит логично.

— Да, всё верно, — поддакнул Кан. — Я не сталкивался с таким, но очень похоже.

— Странно только, что на месте слизней мы не нашли такого, — задумчиво произнёс я.

— Может, плохо искали? Не знали, что высматривать?

Тут я соглашусь с Каном. Мы действительно не имели представления, что искать, и вообще, есть ли там что-то. В поле пришлось бы осматривать огромные территории. Особенно если учесть, как мы размазали этих слизней по саванне. А здесь — коридор. Замкнутое пространство и к тому же довольно чётко локализованное место жизненно важного органа.

Осталось всего пара вопросов. Нам оно нужно? И как забрать эту хрень?

Я призвал хранилище. Покопавшись, я отодвинул в сторону несколько мелких пластин брони с корабля пришельцев. Металл оказался очень тёплым, почти горячим на ощупь. Я удивился этому, но кое-какая мысль в голове промелькнула. Но сейчас мне нужно было другое. Я поискал и нашёл лабораторную кювету (плоскую бутылку объёмом 200 кубиков, с прямыми гранями и плотно закручивающейся крышкой). Я её ещё в лифте, кажется, нашёл. Или сразу после, в одной из аптечек. Уже и не помню. Но вот… пригодилось.

— Стой! — крикнул Дариан. — Ты что, собираешься взять эту хрень с собой?

— А что? Ты предлагаешь оставить здесь?

— Конечно! На фига тащить всякую гадость себе в дом?

— Думаю, это всего лишь эссенция хаоса. Вряд ли она опасна, если её не есть и не трогать голыми руками.

— Откуда ты знаешь? — не унимался Дариан.

— Я не знаю. Это просто логично.

Полагаю, нам эта штука не понадобится, но изучить мне её хотелось. Не знаю, когда будет время или возможность, но пусть лежит в кювете.

У меня было предположение насчёт системного хранилища, но всё никак не доходили руки его проверить. Совсем простой эксперимент, но то времени нет, то забывал. Хотя…

— Кан, я ведь не ошибусь, если скажу, что внутри хранилища, нет времени?

Все, включая гнома, уставились на меня.

— Я имею в виду, в каком виде в него вещь попала, в таком я и получу её обратно?

— А ты умеешь работать головой, — усмехнулся гном. — Как догадался? Или проверял?

— Проверить не успел, но сейчас это действительно важно. А догадался по тому, что пластины внутри хранилища остались тёплыми. Я их в последний момент, перед уходом туда сунул. Они нагрелись на солнце, когда ещё лежали рядом с кораблём. Я не знал, войдут или нет, и сложил их стопкой на улице. Потом понял, что место есть и взял несколько. Так это верно?

Как покачал ладонью, пожал плечами.

— Что-то типа того. Если ты имеешь в виду, что не сможет ли та хрень, которую ты собираешься сунуть в хранилище, выбраться оттуда или разрастись до размеров твари и потом оттяпать тебе руку, то ответ — нет. Какой ты её туда положишь, такой и достанешь.

— Вот и отлично! Именно это мне и нужно.

— Но это, — перебил меня Кан, — если ты вообще сможешь засунуть этого чёрного джина, прости Дар, он действительно чёрный, хоть и не африканец, в бутылку.

— Я постараюсь.

Аккуратно приблизившись к субстанции, я присел на колени. Так лучше опора, и руке можно найти дополнительный упор.

Пробку я отвинтил заранее, теперь оставалось только подставить бутылку и провести ей, попытавшись уместить чёрную хрень в горлышко. Трогать руками не пойми что, не хотелось.

Все наблюдали за мной, словно я сапёр на минном поле. В какой-то момент, краем глаза, я видел, что Кан надул щёки. Готовится что-то сказать? Или крикнуть и напугать меня в самый неподходящий момент? Вот же, засранец долбаный!

— Только попробуй! — грозно произнёс я, когда поднёс горлышко бутылки к чёрной субстанции.

Кан шумно выдохнул.

— А что я? Я просто…

— Вот и помолчи!

— Молчу, молчу…

Субстанция оказалась больше горлышка, и просто так входить внутрь не хотела. Пришлось потрясти бутылку, чуть потревожив чёрную хреновину. Она на удивление спокойно отреагировала на касание края бутылки. Наоборот, будто бы сама начала втягиваться внутрь.

— Есть!

Я вскочил, закрыл горлышко пробкой и завинтил её.

Внутри кюветы плавала клякса, постоянно меняя форму. Но ни вырваться оттуда, ни пробить тонкие стенки она не пыталась.

Несколько секунд я изучай «пойманную» субстанцию. Кан и Дариан подошли ближе и тоже рассматривали моего пленника.

— Может, ты и прав, — согласился Дариан. — Может, это действительно просто эссенция хаоса.

Интересно, что Система никак не отреагировала на мою добычу. С другой стороны, это ведь не системная вещь. Чего о ней сообщать пользователю?

Я поместил кювету с субстанцией в хранилище, немного расчистив место слева. На всякий случай коснулся кусков обшивки, которые навели меня на верную мысль. Металл так и остался тёплым, нагретым солнцем. Интересно. Если не время останавливается в хранилище, тогда что? Кан явно знает гораздо больше, чем говорит. Надо бы разговорить как-то гнома. Ягермастер в прошлый раз неплохо помог. Решено! Выберу время, как график будет посвободней, сядем с ним у костерка и поговорим по душам. А пока… пока нужно было продолжать вылазку. Тем более что где-то в коридорах, которые мы прошли, нас ждёт встреча со щупальцами-разведчиками. Хаос хаосом, а гриб вряд ли оставит нас в покое, пока мы его не прикончим.

Таха и Тим уже пришли в норму. Пока я возился с эссенцией хаоса, моя команда успела представиться новичку. Оля с ним о чём-то мило беседовала. Дариан недовольно взглянул на них. Представляю, какой бы спектакль сейчас закатил Петрович. Хорошо, что при нём Оля вела себя сдержано. Хоть я и видел, что ей хочется общаться с другими мужчинами, она эти общения сводила почти на нет. Ладно. Их дело.

— Все готовы?

Я уже забрался обратно в скелетоник и проверял подвижность суставов. Столкновение с паровозом хаоса могло что-то повредить. Но нет. Всё двигалось, тихонько гудело при движении и отлично отзывалось на мои мышечные усилия.

Все мои товарищи уже собрались.

— Выдвигаемся! — скомандовал я.

— Матвей, — тихо произнесла Таха, подойдя совсем близко. — А почему, когда мы ждали эту тварь, ну, до того как она на нас напала, пахло морем?

Я замер на месте. И впрямь. Ведь пахло же. Потом, когда мы попали внутрь, запах исчез, сменившись стойкой вонью разложения. Но до этого точно пахло солью и водорослями.

— Кто-нибудь ещё кроме меня слышит этот странный звук за спиной? — тревожным голосом спросила Оля.

Я прислушался.

Сначала ничего не слушал, а потом…

Женский слух всегда был острее мужского. Так уж обусловлено природой. Анализ звуковой среды им дается проще, особенно высокие тона, писк, плач ребенка. Но сейчас звук был другой, более низкий с редкими вкраплениями высоких частот. Будто бы очень далеко гудел небольшой водопад, изредка расщепляясь на тонкие струи и звеня ими о камни.

Это как снять розовые очки. Не видел, не слышал, а потом вдруг — БАЦ! — и теперь уже этого не развидеть, не расслышать. Сначала я не мог понять, что именно слышу. Ну откуда в комплексе фонтан или, тем более, водопад?

А потом — БАЦ!

Это действительно текла вода.

Но откуда и как?

В коридоре сильно пахло водорослями и солью. Этот запах, перебитый вонью внутренностей твари, теперь вновь стал доминировать. Если закрыть глаза и прислушаться, можно подумать, что стоишь на берегу океана, а где-то совсем рядом, со скалы падает небольшая речушка. Я несколько секунд ловил это ощущение, сосредоточившись на запахах и звуках. Кажется, даже едва не ушел в дзен. Но времени медитировать у нас не было. Надо действовать!

— Тим, где вы столкнулись с этой тварью⁈

Тим размышлял недолго. Да, что-то прикинул, но скорее, сверяясь с картой здания в своей голове.

— По этому коридору двести метров вглубь, там направо на большой развилке и дальше по лестнице вниз в подвальные помещения.

— Видели что-то? Что-то связанное с водой?

Тим отрицательно помотал головой.

— Идем, надо проверить.

Я развернулся в противоположную сторону и зашагал туда, откуда приползла тварь и откуда сейчас слышались тихие звуки льющейся воды.

— Матвей! Уверен, что нам стоит туда идти? — спросила Оля.

— Да. Мы должны выяснить что происходит. Если это опасно, будем решать, как быть. В любом случае, мы должны узнать и рассказать Майку. Они тут жить собираются. Если рядом с ними разверзнутся врата в ад, им лучше об этом знать.

— Врата в ад? — удивился Дариан. — В аду есть вода?

— В том-то и дело, что этот ад может быть не нашим, а инопланетным. Кто знает, может в чьем-то и есть.

— Точно! — поддакнул Кан. — Я слышал такие истории. Например, в нашем аду, как считали мои предки, был вакуум. И все, кто туда попадал не могли вдохнуть. Умереть тоже не могли, а потому вечно мучались, пытаясь втянуть в легкие воздух, которого в аду не имелось.

— Какая жуть! — скривила лицо Оля. — Это же, какие страшные мучения.

— А я о чём! — воскликнул довольный произведенным эффектом Кан.

— Так, ладно. Заканчиваем травить страшилки и идем выяснять у кого прорвало канализацию.

— Запах не тот, — рассудительно заявил Кан.

— Это метафора.

— Вот уж нет! Метафоры для той вони не существует! — заржал гном.

Дариан хмыкнул. Больше, похоже, никому шутка Кана не зашла. Все тревожно вслушивались в звуки, становящиеся с каждой секундой всё громче и громче.

Я стоял на пляже, метрах в десяти от кромки воды. За спиной раскинулся тропический остров.

Идиллическая картина, казалось бы. Если бы не одно «но». Весь пляж был усыпан костями. Разными. Практически не сохранилось целых скелетов, но по фрагментам удалось понять, что здесь обитали существа похожие на людей.

Я не патологоанатом, чтобы по размеру бедренной кости легко определить рост человека. Да и не люди это, вовсе. Но если бы мне пришлось делать предположение, то я решил бы, что существа имели рост за два метра. Может быть, два с половиной. Высокие, явно прямоходящие. Очень уж похоже строение их скелета на человеческий.

Интересно было бы увидеть кого-то живого. С одной оговоркой, если он оказался бы мирно настроенным. Драться с таким гигантом, да еще если он будет неплохо прокачан — дело неблагодарное. А то, что Система похозяйничала и здесь, сомнений не было. Осколок разрушенного мира: шестиугольный, размером, скорее всего, меньше наших. Но это может быть следствием изначального размера планеты.

Сейчас же от планеты явно ничего не осталось. За голубыми барьерами стен отчетливо виднелась чернота космического пространства. Болтающийся на канатах светильник — бублик, светящийся, как маленькое солнце — точно рукотворный. Я не представлял, кто мог такое создать, но заранее склонял голову перед этими гениями.

Термоядерный синтез у нас был ещё не освоен. Работы велись и уже давно, но результата — ноль. Тут же не просто токомак, и не линейная гофрированная ловушка (или как её ещё называют — пробкотрон) — здесь бублик с прозрачными стенками, где явно протекает самоподдерживающаяся термоядерная реакция. Какие силы сдерживают её, не давая вырваться наружу? Ответа я не знал.

В своих выводах я почти не сомневался. Ничто другое не могло так мощно сиять на высоте… я прикинул, исходя из размеров осколка и возвышающейся в его центре горы… несколько десятков километров. Круто придумано, чего уж там!

С удовольствием бы пообщался с местными инженерами, но я опоздал. Похоже, сюда пришел хаос. Его порождение, которое мы уничтожили умудрилось похерить всех, кто здесь жил. Как? Не знаю. Может быть, они оказались односторонне развитыми. Не могли за себя постоять. Изобретатели от бога, но не воины ни разу. А может, тут произошло что-то другое.

Море, точнее часть его, сохранившаяся в осколке, тоже выглядело мертвым. В воде плавали ошметки, на дне у берега белели кости. На этот раз, точно не человеческие.

Передо мной в полосе прибоя, которого тут не могло быть уже давно, виднелось шестигранное отверстие портала. Туда до сих пор заливалась вода. Судя по влажному песку, слилось в наш мир немало. Хорошо, что осколок ограничен, и остров занимает в нем существенную площадь. Вообще, если подумать — крутой был кусочек рая. Тропический остров (деревья, напоминающие пальмы, пусть и пожухлые, но когда-то явно красивые, буйная растительность, белый песок) посреди кусочка лазурного моря. Черт! Мечта, а не осколок. Вот только сейчас он был полностью, бесповоротно мёртв.

Не повезло его обитателям. Сначала Система развалила мир на части, а затем пришли твари хаоса и довершили дело.

Нет, я уверен, что местные сопротивлялись. На пляже виднелись высохшие части черной кожи, очень похожей на ту, что образовалась после смерти морского огурца-мутанта, как окрестил его Кан. Возможно, что и эссенции хаоса где-то остались. Но вот в чем я был уверен, хоть и не имел доказательств, так это в отсутствии здесь жизни. Она всегда создает звуки и запахи. Сейчас же осколок затопила тишина и вонь разложения.

Как здесь вообще хоть что-то жило, как держался воздух, как регулировался климат, я не представлял. С точки зрения физики — это невозможно. Даже искусственное солнце не могло обеспечить нужных условий. Но Система… она могла. Если быть честным, то я опасался этой мощи. Этого дикого превосходства, разрыва в знаниях. Магия? Кларк прав — это лишь технологий, ушедшая далеко вперед.

Что ж, я попал в пустой кусочек чужого мира. Многие могут похвастаться тем, что побывали в другом мире? Хотя да, о чем это я? С порталами это возможно, и я уверен, что не первый, оказавшийся за пределами нашего мира.

Но вот вопрос. Если мир пуст, то зачем портал? Система не может быть расточительной и бессмысленно тратить энергию. А портал, соединяющий миры — это море энергии, как на это не посмотри. Значит… значит, либо тварь хаоса должна была сюда вернуться, либо в осколке кто-то остался. Тварь сдохла, в теории портал должен был закрыться. Полагаю, что держать проход в пустой осколок никто не станет, особенно если некому возвращаться.

Я прислушался.

Ничего.

Тишина давила не уши, не хуже мощного сабвуфера. Интересно, почему я не слышу журчание воды, льющейся в наш мир? Портал не пропускает звуки? Возможно.

Ладно. Стоять можно долго, особенно когда вокруг пляж и море, но мне надо было действовать. Я не был уверен, что портал будет поддерживаться бесконечно, а значит, надо либо нырять обратно к себе, либо пробежаться по окрестностям.

Эй, Система⁈ Дашь подсказку? Но эта чертова штуковина молчала.

Если портал просуществовал так долго, то и сейчас вряд ли закроется, если не произойдет что-то, что даст ему отмашку. Должен сработать какой-то триггер. Но в пустом осколке ничего не происходило, и не могло заставить сработать воображаемый спусковой крючок.

Так я успокаивал себя, приняв решение осмотреться.

Мне было безумно интересно узнать, кто и каким образом умудрился подкинуть вверх и закрепить за стенки осколка этот генератор света. Кто смог выжить в мире, рассыпавшимся на разрозненные осколки? Похоже, этот народ, как и сородичи Кана, проиграли в схватке с Системой. Но в чем тогда суть? Для чего Система делает это с мирами?

Я думал, что такой противовес, как Хаос, объяснит что-то. Но пока ничего подобного я не видел. Да, Хаос пришел сюда. Но не для того, чтобы завоевать этот кусок планеты, а лишь для того, чтобы разрушить остатки выжившей цивилизации. Значит суть не в сохранении жизни. Противостояние Системы (Порядка) и Хаоса сейчас, с моей точки зрения, выглядели фарсом. Но это говорило лишь о неполноте моего знания. Или о пробелах в выстроенной мной системе. Да, это так. Но мне не нравилось две вещи. Во-первых, зачем Хаос охотился на меня, а он явно это делал. И во-вторых, зачем Система сама уничтожает миры? Ответ мог лежать на поверхности — для того, чтобы они не достались Хаосу. А мог быть гораздо глубже и неоднозначной.

Ладно, об этом я подумаю чуть позже.

Сейчас же надо осмотреться и решить, как использовать то, что мы имеем. А имеем мы незакрытый портал в пустой осколок. Если он, конечно, пустой.

Невдалеке от берега, ближе к кромке зеленых зарослей, виднелись какие-то строения. С них я и решил начать. Если тут была высокоразвитая жизнь, то о её достижениях смогут сказать артефакты, оставленные ей (тот же тор в небе). Артефакт — это, конечно, громкое слово, но я имел ввиду не только что-то полезное, а вообще в целом, то, что остается от цивилизации — памятники.

И одним из таких памятников однозначно можно было считать каменные или бетонные конструкции на острове.

Когда я подошел почти вплотную к стене, мне показалось, что глаз уловил быстрое движение. Не рядом, не в зданиях, а где-то на пределе видимости. Ближе к горе, расположенной в центре острова.

Навык обнаружения жизни я применил практически не задумываясь, на автомате.

Мир погрузился в сероватую муть, где я должен был увидеть яркие пятна живых организмов.

Я крутил головой, вглядывался до рези в глазах, но ничего не видел. По крайней мере в доступном навыку радиусе никого живого не было. Но ведь я почти уверен, что видел что-то…

Время навыка истекло, и мир снова обрел краски.

Точной высоты обрыва я не знал, но упасть с него равносильно смерти. Я уверен, что даже мое прокачанное тело не выдержит такого падения. Сколько там внизу? Метров пятьдесят, может семьдесят. Эквивалент двадцатиэтажного дома. Неслабо!

Потоком воздуха меня толкало так, что, даже практически распластавшись на нем, я чувствовал, как ноги скользят по камню.

Еще пара метров, и я сорвусь.

Нагинату я воткнул с такой силой, что лезвие вошло на половину. Уцепившись за рукоять, я заякорился. Теперь этой твари не сдуть меня ни за что!

Хлопки крыльев прекратились. Ветер стих.

Грифу было тесновато в пещере. Он и так уперся пернатой спиной в каменную стену, чтобы иметь возможность махать крыльями. Закончив попытку скинуть меня с обрыва, гриф завел крылья за спину и медленно сложил их. Будто бы ничего и не было. Ну, не вышло, что ж, бывает.

Теперь я видел, насколько огромна птица.

Не сводя с меня взгляд, тварь склонила голову и разинула клюв, издав при этом агрессивный клекот, больше похожий на скрип несмазанной оси телеги.

Я же пытался освободить нагинату из каменного заточения: дергал, расшатывал, тянул. Пора было сваливать. Да, именно! Сваливать, а потом возвращаться сюда во всеоружии. Я сильно сомневался, что смогу победить эту тварь один на один, да еще без скелетоника. А так как затащить экзоскелет на верхотуру не представлялось возможным, мне потребуется помощь ребят, чтобы справится со Стражем осколка. Плевать, что в награду обещан какой-то домен. Что это вообще такое? Да и если победим сообща, если даже не я нанесу финальный удар, этот домен достанется кому-то другому? Или каждый получит такой квест, а значит и по личному домену? Блин, как же меня бесила информативность Системы на уровне глиняных табличек шумеров. Неужели нельзя пояснить точнее?

К чёрту!

Наконец я выдернул нагинату, приложив неимоверные усилия. Как же я не хотел падать с обрыва, что так воткнул клинок…

И вдруг клекот прекратился.

Я едва успел обернуться и больше на автомате, чем осознано врубил Рывок в сторону.

На том месте, где я только что стоял расползалась зловеще пузырящаяся лужица. Воняло серой и… миндалем. Твою ж мать! Цианид? Какого хера? Эта птичка еще и ядом плюётся?

Плавящийся камень и дымящиеся испарения не давали вольности в трактовке произошедшего. Кислота вместе с ядом! Отличное сочетание!

Буровато-белесые пару ползли по камню, медленно поднимаясь вверх. Не хотел бы я вдохнуть эту гадость.

Вот только рванул я в сторону противоположную входу. И теперь между мной и краем пещеры откуда был спуск вниз висело облако ядовитого тумана.

Я сдвинулся еще дальше вбок. Путь к свободе отрезан, но я не собирался сдаваться.

Выставив перед собой ствол пистолета, я нажал спуск. Медленно! Черт, как же медленно, оказывается, стреляет эта дура. Я слышал, как едва слышно гудит ствол накапливая энергию прежде, чем выплюнуть ее в сторону грифа — доля секунды, но она есть. Но похоже, и птичка слышала этот звук. В момент, когда раздался выстрел, гриф боком сдвинулся с линии огня, так резко и на пару метров сразу, будто всю жизнь играл в шутеры. За его спиной часть стены пещеры испарилась, образовалась лакуна в два метра диаметром и столько же глубиной. Жаль, что вход в неё оказался на высоте метра в три, иначе можно было бы туда спрятаться.

И вдруг позади грифа я заметил бело-голубое свечение. Точка. Искорка. Крохотная звёздочка, но сияла она подобно бриллианту. Никаких сомнений — это и есть Сердце осколка. И гриф сознательно закрывает его от меня, защищает.

Сейчас я оказался ближе к искорке, чем раньше. Гриф тут же недовольно заскрежетал и ринулся в атаку.

Не ожидал. Думал, он только крыльями хлопает да кислотой плюется.

Кстати! Кислота…

Навык защиты я применил, сосредоточившись на долю секунды. Пусть он и первого уровня, но это защита, и когда-то она нас неплохо спасла. К тому же, навык массовый, может быть, в отношении одного человека он будет сильнее.

У меня имелось и Сопротивление ядам. Тоже первого уровня. Пассивный навык полученный, когда мы спасали Теке от мутировавшей змеи. Как раз тогда мы только встретили медоеда. Значит, можно предположить, что яд на меня не подействует? Что там говорила Система? «Ваш организм способен слегка ослаблять влияние яда» Чертова Система! Слегка это насколько?

Навык видимо действовал, потому что я до сих пор был жив. Подыши я цианидом и уже ощутил бы последствия. Жжение слизистой уже точно бы началось.

Я успел уклониться от удара крылом. Черное оперение просвистело над самой головой. Не пригнись я и, уверен, блестящие словно металл перья, снесли бы мне мою любопытную голову. Вот нафига я вообще сунулся в этот осколок? Зачем пошел искать выживших?

Но сейчас жаловаться на своё любопытство было некому, да и без толку. Надо выживать. А значит принимать бой. Сомневаюсь, что гриф даст мне уйти просто так. А на крутом склоне, где мне придется осторожно спускаться по острым камням, он точно меня настигнет.

Я кувырком перекатился из угла, куда успел оттеснить меня гриф.

Слишком близко к краю подходить не стоило. Если птичка снова врубит крылья, меня стащит за край.

Новый плевок угодил в стену слева от меня и стал медленно стекать, паря ядом и расплавляя камень. Вонь снова ударила в нос, заставила слезиться глаза. Что же у тебя так в клюве? Какого черта ты сам не сдыхаешь от такой адской смеси? Или этот гриф, как ксеноморф из фильмов? Кровь — кислота, а ему пофиг — изнутри не растворяется.

Я увернулся от очередного удара крылом, успев вскинуть вверх нагинату, выставив лезвие острием против направления удара. Клинок звякнул о перья, будто они реально были металлические. Мне даже показалось, что удар высек искры. Жестко! Надо искать слабое место.

Пистолет я давно откинул. В условиях такого боя он — штука одноразовая. Сменить сейчас батарейки не было никакой возможности.

Зато, я выделил время и достал арбалет из биополя. Не установи я на него автоматическую систему перезарядки, сейчас имел бы только один выстрел. С учетом способностей грифа — это ничто. А так… обойма на двадцать болтов и скорострельность пистолета с автоматической подачей патронов.

Мы кружили по пещере. Гриф махал крыльями, я же выбирал момент, когда смогу прицелиться и выстрелить.

Плевки летели в меня один за другим. Вокруг уже треть пещеры парила, пол плавился. Несмотря на защиту от кислоты, наступать в эти пузырящиеся лужи не хотелось. Так что я их старательно огибал. Плохо, что в пещере не было даже камня, чтобы прятаться за него. Тогда можно было бы вести тактический бой гораздо дольше.

Черт! Хранилище!

Я призвал его. Теперь смогу хоть немного, но прятаться от плевков.

Гриф удивленно склонил голову набок, уставившись на неожиданно появившуюся преграду. Затем заскрипел, зашевелил клювом и плюнул в хранилище.

Кислотная слизь, попала четко на светящийся шестигранник. К моей радости, хранилище выдержало, не начало плавится и не исчезло. Похоже, ему кислота была нипочём. Отлично!

Мы снова стали кружить. Я несколько раз выстрелил, но каждый раз болты отлетали от оперения, не способные его пробить. Выстрелов у меня оставалось немного, так что я принялся выцеливать глаза. Но дважды промазал. Гриф уворачивался со скоростью Избранного в перестрелке с агентами.

Я все-таки прошел в опасной близости от ядовитого облака, когда Рывком уходил от очередной атаки. Горло запершило, я ощутил жжение, глаза начали слезиться. Твою мать! Не хватало еще травануться. Да, с навыком, яд меня может быть и не прикончит, но будет плохо. А главное, я могу временно потерять способность видеть. А это — верная смерть, как ни крути. Больше вдыхать эту хрень не стоило.

Но как быть? Пол пещеры все больше и больше покрывался отвратительными язвами кислотных ожогов. А испарения ядовитого тумана растекались по пещере, того и гляди заполнят её всю. Грифу-то на это плевать, а вот мне — нет.

Кислородный резерв! Вот оно!

Я мог просто не дышать. Двадцать пять минут — это много. Если я за это время не закончу бой, то выдохнусь, и гриф меня прикончит. Я применил навык.

Шевеление в носу, временное помутнение зрения, нежелание вдыхать. Всё, как и раньше. Зато теперь яд мне не страшен. Главное не открывать рот и не лезть в туман с открытыми глазами. Хотя, было у меня предположение, что и глаза как-то защищены. С ними точно что-то происходило, раз возникала небольшая расфокусировка.

Гриф тем временем не спал. Он нашел возможность ускориться в два шага, и словно полицейский, вынес плечом дверь. Тьфу! То есть хранилище. Шестигранник мигнул и исчез.

Я же успел выстрелить. Болт зацепил глаз птичке. Гриф завопил, будто его режут. Зато на глазу тут же появилось что-то белое, непрозрачное. Рана — это отлично! Теперь гриф вертел головой так, чтобы держать меня в поле зрения здорового глаза.

Последние два болта ушли в молоко, а гриф еще несколько раз плюнул в меня. Один раз почти попал. Но сейчас яд был мне не страшен, а кислота лишь слегка обожгла лодыжку. Хорошо, что поножи я не снимал, когда забирался в скелетоник. По броне вниз стекла мерзкая слизь, шипела, пузырилась, но слабо. В итоге ни броня, ни нога особо не пострадали.

Зато я снова смог извернуться и применить Рывок совместно с Усиленным ударом. Нагината рубанула кончик крыла, со скрежетом и искрами рассекла перья. Черные пластины посыпались на каменный пол, зазвенели, запрыгали по нему. Вот так! Подрезали птичке крылья!

Я больно ударился плечом в стену, не успев погасить инерцию рывка, обернулся, не желая терять противника из виду. Испарениями уже заволокло всю пещеру. Видимость упала. Я словно дрался в римской бане. Где вы прекрасные римлянки? Я готов всадить в вас свою нагинату!

Гриф ревел и скрежетал старым бульдозером. Его лиловый глаз гневно пялился на меня сквозь туман, не мигая.

Ну что, птичка, летим со мной? Там много вкусного! Ах, да, крылья не удержат!

Резко сместившись вбок, гриф скользнул между стеной и мной, ударом откинув меня на несколько метров. Черт! Почти весь бой мне удавалось избегать такого положения, чтобы позади меня зияла пропасть. Но, похоже, гриф добился своего. И он это понял быстрее меня.

Крылья расправились, замелькали со скоростью лопастей разгоняющегося винта вертолета.

Потоком меня снова потащило к обрыву.

Призыв хранилища я выполнил, как по учебнику. Четко между мной и грифом. Ветер мгновенно ослаб. Я смог устоять на ногах. К пропасти меня больше не несло.

Я снова оказался близко к сияющей звёздочке. А вот этого птичка допустить не могла. Бросилась на меня, даже не успев сложить крылья. В пещере тут же стало тесновато.

Поднятый ветер вынес наружу часть испарений. Воздух стал прозрачней. Видимость снова улучшилась. Вот так-то! Просчиталась тварь! Хотела сдуть меня, а в итоге только помогла, выгнав дымящуюся дрянь.

Видно стало лучше, но не настолько. Выпад я-таки пропустил.

Мне в плечо словно паровоз врезался или чугунной болванкой огрели. Рука тут же онемела, повисла плетью, а меня самого всё же отбросило к самому обрыву.

Гриф победно заклекотал, слабо заскрипел, изобразив довольную жизнью подержанную «копейку» от ВАЗа.

Тело перевесилось через кривой край скалы. Внизу я отчетливо видел острые камни, зеленые деревья и сиротливо стоящий у подножья скелетоник.

Этого вида оказалось достаточно, чтобы выплеснуть в кровь адреналин. Я вскочил, одновременно задействуя навык Баланс. Пробежался по самому краю, точно канатоходец-камикадзе — без страховки над пропастью. Я ждал отката Рывка, чтобы резко уйти вглубь пещеры. Вот он!

Рывок!

Чертов гриф разгадал мой замысел. Он ринулся наперерез в тот же самый момент, как ускорился я.

Меня впечатало в стену.

Огромный клюв кувалдой вломил мне под ребра. Внутри что-то затрещало. Я буквально слышал это. Так ломается деревянная штакетина об колено. Бок обожгло болью, и я тут же почувствовал, что тело онемело. Я не мог даже толком повернуться.

«Похоже, мне… хана», — мелькнула в голове мысль.

Ноги не удержали, подвернулись, и я покатился кубарем, пока не врезался в стену. И снова чертовым отбитым боком. Хорошо, хоть, что поврежденное плечо с другой стороны.

Не успел я очухаться, как увидел взмывающий вверх и обрушивающийся на меня кузнечным молотом раскрытый, загнутый крюком клюв.

Миг, и тварь добьет меня. От боли в теле сознание на кратчайший миг поплыло.

«Всё, Матвей, отбегались мы, похоже. Сгинули в неведомо каком мире. Погибли от клюва долбаного грифа-переростка»

Нет! Не фига!

Движение будто замедлилось. Я, не осознавая того, применил Рывок четко по откату.

Резко выбросил здоровую руку вверх, обхватывая клюв твари, сжимая, закрывая его. Одновременно с этим выгнулся. Со звонким стуком изогнутое орудие смерти клацнуло по каменному полу и тут же взмыло вверх. А я… я вместе с ним. Висел, изо всех сил сжимая клюв. Болтался на нем, обхватив здоровой правой рукой. В левой, которая свисала неподвижной плетью, в кулаке намертво была зажата нагината.

Я стиснул пальцы так, что они обратились в камень. Да, нанести удар я не мог — рука не шевелилась — но напрячься и повернуть руку… В этом мой шанс.

Голова свисала ниже клюва, я буквально упирался лицом в оперение грифа в районе его шеи. Точнее в том месте, где прочный, как сталь, клюв переходил в бурое пернатое тело.

И в этом месте я видел изъян. Здесь перья не выглядели, как отлитые из металла. Они топорщились и едва заметно шевелились при движениях. При том, что остальное оперение держалось, как литое, словно птичья броня.

ДА!

Я был уверен, что удар в это сочленение будет для твари болезненным. Вот только как мне его нанести, если гриф мотает головой так, будто любитель тяжелого металла попал на концерт любимой группы?

Тело отказывалось верить, что его можно так трясти. Да я на летных тренировках испытывал меньшие перегрузки. А может быть, я держался в сознании только благодаря им? Тогда спасибо учителям!

Гриф ринулся к стене и попытался размазать меня о камни. Но тут же прочертил поврежденным глазом мокрую белесую черту, завопил и на миг замер, перестал бешено вращать головой.

Вот он — мой шанс!

Болтающаяся где-то внизу рука с зажатой в кулак нагинатой онемела окончательно. Лишь в плече я ощущал совсем чуть-чуть силы. Я не мог бить, но преодолевая дичайшую боль, повернул клинок, направив его в нужную сторону… и со всей дури пнул в рукоять.

Гриф крякнул, когда нагината вошла ему по самый конец ломика. Из перьев, уже успевших окраситься в черный цвет крови, торчала пара сантиметров металла — всё, что осталось снаружи от рукояти моего оружия.

Тварь сделала неверный шаг, привалилась к стене, начала оседать вдоль неё.

Я спрыгнул и откатился в сторону. Не смог сдержать крик боли, когда перекатывался через поврежденный бок и плечо. Ладно, я просто постоянно орал, потому что огнем вспыхивал то правый бок, то левая рука. Наконец остановился, превозмогая боль, вскочил.

Гриф недовольно смотрел на меня здоровым лиловым глазом, в котором гасло сознание.

То, что не всё идет по плану, стало ясно, когда Капитан и Гаркилн нашли уничтоженные остатки жутких слизней. Этих тварей не так-то просто убить, но тот, кого они преследовали справился, а значит, он гораздо опасней, чем могло показаться сначала. Вор оказался — не промах.

Капитан психанул в очередной раз, вымещая злость на ближайшем кусте. Гаркилн возблагодарил Оркана, что не на нём, так что старался держаться в стороне. Он издалека наблюдал, как успокоился Капитан, как достал из своего подпространственного хранилища продолговатую колбу и сейчас быстро, но профессионально собирает по полю разбросанную всюду Суть.

Черная пузырящаяся Суть — всё, что оставалось после смерти тварей Хаоса. Но эта жуткая на вид субстанция имела важнейшее значение для служителей Хаоса. Все, кто подчинялся разрушительной, не знающей пощады стратегии, пользовался Сутью. И сейчас Капитан хорошо пополнил свои запасы. Тупорылые ушлёпки, обокравшие их, варварски разграбившие корабль, и предположить не могли, что оставляют на поле боя. Знали бы они… не за что бы не оставили. А Капитан знал силу этой субстанции, вот и возился, собирая её. Потерял массу времени, облазив на карачках всё поле боя, но собрал.

Гаркилн подошел ближе, убедившись, что Капитан остыл и доволен добычей.

— Тупые твари, — бормотал себе под нос Капитан, — аккуратно укладывая склянки с Сутью в хранилище.

Капитан был доволен, а значит Гаркилну пока ничего не угрожало.

— Будим приследавать, Капитан?

— Канешна! Идём, Гаркилн, тута я закончил.

Они двинулись дальше, рассматривая отметины в пыльной сухой почве. Идти по следам этих придурков было легко. Наследили они знатно! Если бы Гаркилну не приходилось тащить Маяк, он вообще бы мог считать, что жизнь удалась.

Маяк не был тяжёлым, он от него ощутимо несло силой Хаоса, отчего иногда Гаркилну становилось не по себе — по спине бегали мурашки, а в голове словно вымораживало все мысли. Но Капитану на это было плевать. Он вышагивал впереди, высматривая воров и вынашивая планы мести.

Забрав сначала слишком далеко на запад, они вдруг поняли, что сбились. Пришлось возвращаться, снова выискивать следы, надолго остановившись на развилке, где в прошлый раз сбились. Странно, но именно здесь следы резко делались малозаметными. С трудом, но Капитану удалось выбрать новое направление.

В итоге потеряли много времени. Капитан вновь начал злиться, а Гаркилн старался держаться подальше.

На этот раз они были вознаграждены. Далеко впереди над горизонтом показались клубы пыли — кто-то двигался там, но не в ту сторону, куда рассчитывал Капитан, не на север, а наоборот на юг.

— Они, шта, решили вернуться к караблю? — недоуменно произнес Гаркилн, за что едва не выхватил от Капитана подзатыльник.

— Неа, видишь же, шта к реке заварачивают.

Капитан указал направление, и Гаркилн понял, что тот прав.

Подкрадывались уверенно, но аккуратно. Столбы пыли приближались слишком быстро, отчего Гаркилн заподозрил неладное. Будь воры на их транспортёре, не передвигались бы так медленно. Но Капитан настаивал, что надо догнать и убедиться. Так они и поступили.

Удачно срезав через большой неглубокий котлован — впадину в земле — они наконец, слегка опередили отряд, который преследовали.

Да, народу тут было много — человек тридцать — и никакого транспортёра.

— Эта они? — нетерпеливо спросил Гаркилн.

— Неа, — зло ответил Капитан. — Совсем тупой? Шта показывает маяк?

Гаркилн взглянул на конструкцию, которую уже задолбался таскать.

Черная плоскость вызывника, где отображалось состояние портала Хаоса, показывала, что в данный момент портал открыт и работает.

— Чё замер? — хмыкнул Капитан. — Видишь тут где-та портал или тварей из него? Во-о-от! — наставительно протянул он и заехал-таки Гаркилну по голове. — Эта местныя. Отстойные ублюдки толпятся, шатаются туды-сюды. Не наши воры. Плевать! Пусть пока живут. Сначала воры сдохнут, патом эти.

Они еще немного полежали за здоровенным камнем, откуда наблюдали за отрядом. Дождались, когда толпа скроется за очередным холмом, и двинули в другую сторону. Ясно, что воры снова их обманули, где-то запутали следы так, что не разобрать.

— Многа тут шляется, — задумчиво произнес Капитан. — Опасна эта для нас. Могут напасть и убить наса.

— Капитан, я не хачу быть убитым! — пискнул Гаркилн, стараясь поддакивать, когда можно, чтобы не вызвать вспышку гнева.

— И я не хочу, — согласился Капитан. — А потому, нам нада быть сильнее!

Он сжал кулак и потряс им в воздухе.

— Мы сами далжны убивать! — продолжил Капитан, как-то подозрительно глядя на Гаркилна. — Убивать! Любого, кто встанет на нашым путе!

Гаркилн замедлил шаг и сжался. Похоже, у Капитана появилась какая-то идея. И как любая другая идея, она не сулила Гаркилну ничего хорошего.

Тридцать минут! Всего полчаса! За это время я должен был спуститься вниз по опасному скалистому склону, упаковаться в скелетоник, пробежать через джунгли до развалин и оттуда еще до пляжа с полосой прибоя, где остался портал в мой мир.

Вот же, чертова Система! Ни секунды с ней не расслабишься.

Я рванул к выходу из пещеры, туда, где начинался спуск вниз.

Тело грифа уже порядком иссохло, и я пробежал прямо через него, втаптывая остатки Стража в каменный пол. Плевать! Ничуть не было мне жалко эту здоровенную птицу. Пусть тут хоть всю пещеру перепачкает своим прахом!

Сколько мне потребовалось времени, чтобы добраться от моря до пещеры грифа? Минут тридцать, не меньше. Пятнадцать я шел через лес, минут десять от портала до развалин, еще карабкался вверх. Точно полчаса, а то и больше. И это при том, что вылезти из экзоскелета гораздо проще, чем влезть в него.

Я замер на самом краю пропасти, едва не свалившись вниз — инерцию движения погасить не успел. Посмотрел примерный путь спуска. Черт! Да тут надо горной козой быть, чтобы не свалиться и не переломать все кости.

Ладно. Некогда раздумывать!

Я применил навык Баланс и как мог быстро стал спускаться — шаг, перегруппировка, прыжок на новый выступ. Почти алгоритм. Вот только не расслабишься. С другой стороны, если зациклиться на опасности спуска, точно навернешься!

Вокруг творилось жуть. Я видел, как в небе трясется и раскачивается светящийся тор. Как дрожат тросы, поддерживающие его. Снизу эти самые тросы казались тонкими ниточками, но я боюсь предположить, насколько они толстые в реальности. Если даже там суперпрочное волокно, всё равно…

Далеко справа что-то грохотнуло. Будто бы шахтеры взрывали породу. Похоже, двигались стены, сминая осколок. Это в обычном состоянии, вода, воздух и все природные образования могли проникать сквозь голубую преграду. Теперь, когда осколок должен был исчезнуть, ничто никуда не просачивалось. Это и понятно. Как-то же вода удерживалась внутри стен? Снаружи пустое космическое пространство — вакуум, и этот осколок каким-то неведомым мне образом парит чёрт знает где, просто окруженный стенами.

Я скакал по скалам, чудом удерживаясь на грани срыва, а в голове крутились дурацкие мысли о том, как здесь всё устроено. Возможно, это отвлечение от реальности меня и спасало. Тело само двигалось, подчиняясь системному навыку и заложенным инстинктам.

Громкий скрежет отвлек меня, и я едва не навернулся вниз. До земли оставалось еще метров двадцать, так что вероятность выжить почти нулевая. Но я удержался, вскинув подвижную руку, как канатоходец, нашел центр тяжести и смог стабилизировать положение.

Уфф!

Я ощущал, как по затылку струится пот, как сердце гулко барабанит изнутри по ребрам, вызывая приступы резкой боли каждый раз, когда я неудачно приземлялся. Но я держался. Прыгал с камня на камень. Спускался вниз, готовый в любой момент к тому, что упаду и разобьюсь. Не хотелось бы мне такой кончины, но где-то глубоко в голове скреб червь: «ты не акробат, ты не сможешь выдержать этот темп долго».

Да иди ты! И без тебя тошно!

Пришлось чуть притормозить и помотать головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей и бесславной смерти.

Все, что было у меня, я убрал в хранилище, до того, как начал спускаться: нагинату, новенький, так и не исследованный пояс, подобранный с пола инопланетный пистолет. Тащить сейчас что-то в руках равносильно самоубийству. Кроме того, быстро собрал и спрятал в биополе арбалет с болтами. Заряжать обойму не стал — некогда.

Всё! Вот она — земля!

Я спрыгнул с каменного выступа, едва не подвернув ногу. Торопился, а мог бы спуститься в два прыжка — камень поменьше торчал справа. Плевать! Выжил! Спустился и ладно.

Сколько потребовалось времени? Я не представлял. Но навык Кислородный резерв ещё работал. Дышать мне было не нужно, но в остальном организм работал на пределе.

Как только кончится навык, у меня будет десять минут отката. После этого смогу снова «задержать дыхание». Без этого никак. Под водой я не проплыву без него. А коридоры комплекса в нашем мире затоплены под самый потолок.

Над головой что-то лопнуло с хрустом, похожим на выстрел гаубицы, резко стало светлее, и появилось мерцание. Глаза тут же заболели.

Я задрал голову, пока подбегал к скелетонику.

Тор наполовину сорвался с крепежа и сейчас болтался высоко в небе почти вертикально. Но не это было самое страшное. Огромный черный разлом шёл через всю его поверхность. И сквозь его оплавленные, разошедшиеся в стороны края, вырывались и хлестали по стенам жутко огромные плети белой плазмы.

Не знаю, насколько прочные стены, но пока они держали. Гудели под ударами мощной энергии, но не сдавались.

Надо торопиться. Я не представлял, что ждать от вырвавшейся на свободу термоядерной реакции. Проживет ли осколок отведённые ему Системой полчаса? Но то, что сейчас творилось в небе, мне очень не нравилось.

Я заскочил в экзоскелет, закрепил ремни на лодыжках и бедрах. Проделывать это одной рукой было неудобно и медленно. Крепить остальное я не стал. Может быть, смогу на бегу. Сейчас мне важны только ноги.

Стартанул я Рывком. Смогу применить его ещё несколько раз по пути. Так я точно доберусь до портала быстрее.

Жухлые листья на длинных ветках мелькали мимо, хлестали меня со всех сторон, как провинившегося послушника розги настоятеля. Несколько раз я получил по лицу, но даже не пискнул — бежал так, словно за мной гналась смерть. Впрочем, так оно и было.

С резким хрустом где-то слева начали валиться деревья. Туда упало что-то огромное. С тяжелым гулом разорвала воздух ударная волна. Меня тут же накрыло песком и пылью. Хорошо, что Кислородный резерв еще действовал. Иначе я бы тут задохнулся. Я уже почти ничего не видел. Так что не заметил, как врезался в ствол дерева на полном ходу. Ка же замечательно, что скелетоник покрыт броней с корабля пришельцев! Удар я ощутил, меня закрутило, замотало из стороны в сторону, но навык Баланс вновь меня удержал от падения.

Я ломился напрямую, как носорог с налитыми кровью и яростью глазами. И мне было плевать, что передо мной. Если я не успею до портала, то сдохну здесь однозначно. А мне бы этого очень не хотелось!

Мерцание перед глазами стало больше походить на стробоскоп. Не представляю, что творилось сейчас в небе, но явно ничего хорошего. Визжали падающие на землю разорванные в клочья тросы.

Один из обрывков упал совсем рядом, и я только сейчас понял, насколько гигантской была конструкция искусственного солнца. Трос рухнул метрах в десяти слева. Изогнулся здоровенной змеей, едва не прихлопнув меня самым концом. Почти метр в диаметре! Такой бы от меня мокрого места не оставил. Но я увернулся. Меня занесло, я проскакал на одной ноге метров пять, выровнялся и рванул дальше.

В кромешном аду — мелькание плазменых молний, густая пыль, падающие с неба обломки тора и тросов, рушащийся мир (осколок мира) — я добрался до развалин.

Не успев обрадоваться, понял, что Кислородный резерв закончился. Я едва не задохнулся от пыли. Легкие разрывались, пытаясь вдохнуть густое месиво, которое окружало меня сейчас.

Пока бежал, я соорудил фильтр из рукава, и сейчас дышал сквозь ткань, но помогало слабо. Точнее, совсем не помогало. Радовало лишь одно — еще десять минут, и я у портала.

Шум и грохот оглушил меня. Казалось, вокруг стоит постоянный мощный гул. Я не мог различить никаких отдельных звуков — только монотонный временами переходящий в грохот гул.

Миновав развалины, я думал, что вздохну свободней. Не знаю, с чего я это решил?

Двигался я почти наугад. Лишь примерно ориентируясь на местности. В плотной пыли я не видел портала. Но от остатков строения я знал куда бежать.

Как раз закончился откат Рывка, и я тут же применил его снова. Мышцы налились силой и толкнули меня вперед.

Мощный удар в грудь выбил из легких последний воздух. Меня подбросило вверх, и я врезался спиной в оплавленную каменную стену.

Кажется, на миг я отключился. Потому что пришел в себя, когда вода уже схлынула.

Весь мокрый и грязный я не сразу сообразил, что случилось. Но похоже, по морю прошла волна от движения стен. И пока я бежал, она катилась несколько километров от края осколка, набирала сил, и вот, когда я уже выбрался на пляж, показала мне, что всем в мире заправляет физика. Устоять против такой массы воды не помогли мне ни навыки, ни усиленное технологиями тело.

Я крутил головой, приходя в себя. Одно радовало — волной немного прибило пыль.

Сейчас, когда вода отступила, я видел цель своего марш-броска.

Портал сиял голубым светом в полукилометре от меня. Расстояние — ерунда! Пять минут бегом. Жаль, что Рывок сбило, а ждать отката долго.

Я поднялся на ноги, пошатываясь двинулся к порталу, набирая скорость.

Стены на горизонте заметно приблизились.

Весь участок некогда белоснежного тропического пляжа был перебуровлен, истыкан огромными кусками разрушенного тора.

Я задрал голову. Вверху обезумевшим сгустком энергии металось рождающееся в слиянии ядер вещество. Клубок молний уже образовал огромною сферу, топорщащуюся протуберанцами, ощетинившуюся длинными плетями выбросов. Стены сжимали это рождающееся солнце. Казалось, что оно вот-вот вырвется за их пределы. Не хотел бы я стать свидетелем этого. Странно, что еще не рвануло. На фоне ярко белого ядра я видел оставшиеся висеть в воздухе фрагменты тора. Может быть, благодаря им плазма ещё держится, словно пойманная в ловушку?

Но что будет, если рванет до того, как закроется портал? Что будет если эта энергия переметнется в наш мир? Комплекс точно выжжет взрывом. И как бы не половину Сомали в придачу.

Бежать! Нырять в портал и рассчитывать, что Система закроет его, как только в осколке не останется никого живого.

Как подтверждение моих мыслей перед глазами возникло сообщение, продублированное голосом. Но голос в голове я бы не разобрал из-за внешних звуков, разрывающих мои бедные барабанные перепонки.

Вода показалась прохладной после опаляющего жара излучения. Не думал, что я это почувствую, но почувствовал.

Рухнул в портал, вывалился в свой мир — под водой, конечно же.

Задержанного дыхания хватило всего на несколько секунд.

Меня вертело в воде, било о стены. Если бы не скелетоник я бы уже расшибся в лепешку.

В очередной разворот я заметил яркое пятно, которое тут же исчезло, погрузив мой водный мир во тьму.

Уфф! Портал схлопнулся! Отлично! Одной проблемой меньше. Взрыв в осколке не затронет нашего мира, и это хорошо. Вот только, что мне с того?

Легкие уже требовали вдоха. Воздух давно кончился, а откат навыка нет.

Свободной рукой я зажал себе рот и нос, чтобы не вдохнуть воду. Инстинкты вопили — вдыхай! Но мозг понимал — это верная смерть.

Навык Баланс я применил, когда перед глазами уже начало темнеть. Тело стабилизировалось. Буквально двумя легкими правками я остановил вращение, ткнув носком ноги в стену. Третьим движением «поймал» низ и встал на пол.

Я до дикой боли стиснул губы и нос, как мог, оттягивая момент вдоха.

Всё! Больше сдерживаться я не мог. Если не вдохну прямо сейчас, сознаний покинет меня.

Последним распоряжением гаснущему мозгу было: применить навык, если успеет. Я подумал об этом и завис, наблюдая, как медленно угасает струйка пузырьков, тянущаяся куда вверх.

Весь видимый «бок» комбучи выглядел так, словно по ней утюгом прошлись. Морщинистая дряблая поверхность едва заметно подрагивала, исходила какой-то мутной жижей и вообще выглядела нездоровой.

— Хм, заболела? — иронично спросил Кан.

Я ничего не ответил.

Надо было подойти поближе и понять в чем дело. Нет, жалко мне тварь не было. Но выяснить, что происходит стоило. И если гриб полудохлый, кто бы это с ним не сделал, надо добивать. Не важно, кто дал нам такой шанс. Им лучше воспользоваться сейчас, нежели ждать, когда монстр залижет раны. Если это, конечно же, раны, а не просто временная линька или еще какая хрень. Я не специалист по чайным грибам.

Передвигался я уже в скелетонике. Крепежные ремни перевязал. То, что срезал Кан тоже восстановил. Руку и рёбра мне подлатала Таха, так что теперь я снова был боеспособной единицей.

К огромному шлюзу мы подходили молча. Из-за приоткрытых толстенных дверей слышался шорох и будто бы, тяжелые вздохи. В носу всё ещё стоял запах прокисшего моря. Никак не мог от него избавиться. А может быть, это воняла одежда, пропитавшаяся водой из погибшего осколка.

Мы с гномом шли впереди, за нами Оля и Таха с медоедом. Дариан замыкал шествие вместе с Тимом.

— Как думаешь, он знает, что мы тут? — спросил Кан, доставая свою жутковатого вида пушку.

Ствол на этот раз не дробился, определив себе лишь одну цель.

— Думаю, да. Эта тварь опутала весь комплекс. Сомневаюсь, что его щупальца-шпионы не донесли о нас.

— Тогда надо быть предельно осторожными. Захочет, и эта громадина нас просто раздавит своей массой.

Я проверил инопланетный пистолет на поясе. Батарейки я перезарядил, так что один выстрел у меня точно был. Уж лакуну чтобы можно было дышать какое-то время эта пушка выжгет. Главное, не задохнуться от уксусной вони. А она становилась с каждым шагом всё сильнее. Уже начала перебивать запах моря.

— Помнишь, что нужно делать? — уточнил гном.

Я молча кивнул.

А чего тут помнить? Найти центральный узел, выжечь его любым способом и валить подальше, пока управляемые периферийной нервной системой щупальца нас не прикончили.

За толстыми стёклами шлюза я заметил движение. Дал сигнал замереть.

Но оказалось, это всего лишь несколько щупалец лениво передвинулись с места на место. Гриб действительно находился в плохом состоянии. И это не могло не радовать. С другой стороны, настораживало то, что где-то есть тот, кто это с ним сделал. Уже не очередные ли твари Хаоса тому виной?

Я зашёл в шлюз, стараясь ничего не задевать.

Отсюда было видно, что вся оранжерея расчищена. Не было в ней больше ни стеллажей с рассадой, ни многоярусных подпорок для крупных растений. Остался лишь голый кафель на стенах и бетон на полу.

Конструкцию оранжереи создавали так, чтобы в жарком климате не приходилось слишком уж тратиться на увлажнение. А потому основу углубили на несколько метров в землю, создав нечто похожее на огромный бассейн. Стены выложи теплоизоляцией и залили бетоном. Получился термос, где с помощью агрегатов легко можно было контролировать все параметры среды.

Дальше шли витражи из многослойного стекла, уходящие под самый потолок, где вся конструкция венчалась мощным куполом естественного освещения, отсекающим инфракрасное излучение и прочую ненужную растениям часть спектра. Для этого использовали систему хитрых поляризующих фильтров, но я не особо вдавался в подробности. В общем, в этом месте можно было создать как тропики, так и прохладный северный климат для привередливых «жителей».

Выход из шлюза располагался примерно на полтора метра выше дна бассейна. И это для нас было отлично, потому что в самой чаше стола вода. Немного, чуть выше щиколотки взрослому человеку. По крайней мере, так казалось сверху.

Вот в этом-то бассейне с мутным бульоном и расположился на постой чайный гриб, вымахавший до размеров двадцатиэтажного дома. Этакая гигантская кювета с гигантской комбучей.

Вначале я решил, что на дне та самая жидкость, что сочилась сквозь кожу самого гриба, но потом заметил какие-то обломки веток, плавающий на поверхности мусор, и снова ощутил запах водорослей сквозь химический привкус уксуса.

— Что ты знаешь о чайном грибе? — спросил я гнома.

— То, что его нельзя есть? — хмыкнул Кан. — Сам же знаешь, гномы это дерьмо не пьют. И вообще, у нас такого не было.

На самом деле, говорил я больше для себя. Потому что уже понял, что случилось.

Действительно, морская вода не нравилась этой твари. Соль, скорее всего именно она, каким-то образом нарушала работу симбиоза мутировавших бактерий и дрожжей, и сейчас мы были свидетелем, что может случиться за пару дней с огромной колонией, если питательная среда будет неподходящей.

Оставалось лишь аккуратно пробраться внутрь и вырезать твари сердце.

В спину мне уже дышал отряд. Тим с Дариан с трудом протиснулись в двери шлюзовой камеры и сейчас стояли, во все глаза пялились на огромную колонию бактерий-мутантов. Именно отсюда открывался вид, которым можно было и наслаждаться — он впечатлял — и ужасаться — действительно нечто огромное, жуткое и до невозможности неприятное.

— Кто готов пойти по грибы?

— Я не против! — воскликнул Кан, вскинув пушку. — Вот только не кажется тебе, что гриб скис? Чувствуешь этот запах?

— Он не умер, он просто так пахнет, — пробурчала из-за спины Оля, высматривающая, что происходит за дверью шлюза. — А что за сообщение про обнаруженного Стража осколка? У всех было?

— Собрались! — скомандовал я. — Полагаю, что вам всем нужно нанести хоть какой-то урон этой твари. Чтобы засчитали квест. И да, Страж осколка, как мы и предполагали — этот гриб. Тут без сюрпризов.

— Думаешь, если я ни разу не ткну эту штуку скальпелем, мне задание на засчитают? — спросила Таха.

А ведь, верно. Девочка — целитель. Ей тоже надо сражаться? Пока для меня групповая механика оставалась загадкой. Система то и дело выдавала что-то про отряд и прочее, но я так и не удосужился с этим разобраться до конца. Всё же я больше одиночка, чем лидер группы. Но раз уж пришлось взять на себя эту роль, то придется решать все вопросы.

Единственный, кто сейчас мог сказать хоть что-то это Кан. Он тоже, судя по всему, не командный игрок, но может, знает.

Гном долго чесал пузо, потом кряхтел, затем откашливался, даже выматерился тихонько, но так ничего и не выдал. Пожал плечами и сделал вид, что он занят настройкой пушки.

— Таха, я не могу сказать точно, но полагаю участие в бою целителя сам по себе повод включить его в дележ добычи. Обещаю, что выясню это, как только смогу, но, а сейчас давай сделаем так…

И я изложил краткий план нападения.

Каждый наносит удары во время боя, хотя бы один. Каждый, у кого не выполнено задание «Месяц первый». Затем Таха пытается нащупать центральный нервный узел твари, и как она сделала с тварью Хаоса, взрывает его силой мысли. В том случае, если Таха почувствует, что её сил не хватает, она отказывается от этой идеи, и мы действуем привычным способом. Я был уверен, что гриб уже полудохлый, так что нам ничего не грозит. По крайней мере, всё выглядело именно так.

Таха кивнула. Все собрались, приготовились.

Из камеры шлюза мы вышли друг за другом и тут же перестроились в боевой порядок.

У меня и Кана задание было выполнено, так что мы остались прикрывать спины и быть на подхвате, как самые сильные члены отряда. Если что-то пойдет не так, мы отметелим гриб, и дело с концом.

— Не могу нащупать ничего, — вдруг пожаловалась Таха.

— Ты о чем?

— О том, что у того огурца, я чувствовала, что лопать. Ощущала его сердце. А тут… пусто.

Таха виновато пожала плечами.

Теке подошел и прислонился к ноге девочки, словно выражая сочувствие.

— Как думаешь, — обратился я к Кану. — Ты мог ошибиться? Может у этой твари нет ничего центрального?

— Так не бывает, — уверенно заявил гном. — Если есть монстр, порождённый системой, то у него обязательно есть то, что, как сказала девчонка, можно лопнуть.

— Может, мы слишком далеко? — высказала предположение Оля.

— Возможно, — согласился я. — Давайте подойдем ближе. Но будьте осторожны. Тварь хоть и вялая, но кто знает…

Я как в воду смотрел. Вот не люблю я такие совпадения…

Едва мы приблизились, Таха воскликнула, что нашла. И в тот же самый момент над нами разверзся ад… или рай, если вы любите японский хентай.

Прямо нам на головы из огромного разорванного воздуховода под самым потолком посыпались тентакли.

Я и короб-то вентиляции не разглядел. Оранжерея высоченная, да ещё собрана так, чтобы казаться «воздушной» не загромождённой инженерными коммуникациями. Так что «вспышку» я прозевал.

Оказывается, вялый гриб до сих пор мог похвастаться весьма упругими конечностями. Щупальца вывалились из воздуховода, тянулись к нам, пытались схватить.

И это были не обрубки, не коротыши, а полноценные длиннющие шланги, растущие прямо из огромного тела твари.

Тим и Дариан выхватили клинки и бросились в рукопашную. Манера сражаться у них была похожей. Я даже заподозрил, что и класс у них одинаковый, но Дариан, впав в ярость ломился в бой не разбирая препятствий, а Тим действовал более осознано.

Но это пока мало помогало. Противник пусть и был поврежден, но зато очень многочисленен.

Кан палил из своей бандуры, обугливая по тентаклю за раз. Но отростков размером с гигантскую анаконду было слишком много.

Таха спряталась за Олю и пока отсиживалась… Хотя нет, судя по тому, что я видел, девочка пыталась «дотянуться» до твари и лишить её центра координации.

Я же отбивался, как мог, прикрывая Олю и Таху.

Сломанная и только что восстановленная рука так и не набрала силы. Да и движения торса были затруднены. Не успел я ещё вернуться в норму.

Так что, когда огромный упругий шланг диаметром с трубу нефтепровода отбросил меня на десяток метров в сторону, я не смог сразу подняться.

Два тонких щупальца метнулись ко мне, обвили, сдавили и потянули вверх.

Я повис в нескольких метрах над землей, вниз головой.

Хорошо хоть смог выхватить пистолет и прицелиться в тентакль, летящий прямо в то место, где стояли Оля с Тахой. Выстрел пережёг щупальце, и оно грохнулось с отвратительным хлюпаньем в нескольких метрах от цели.

Меня потащило куда-то в сторону основной массы гриба. Что эта тварь задумала я не представлял, но и выяснять не собирался.

У меня был стратегический план на случай… не скажу, что именно такой, но на тот, если всё пойдет, скажем так, не по сценарию.

Оказавшись над чашей бассейна, в котором сидела тварь, я изловчился и открыл портал в домен.

Удачно надо сказать открыл.

Шестигранный проход возник метрах в трех от меня и не вертикально, как обычно, а горизонтально. Видимо, расположение моего тела в пространстве имело значение.

Из портала тут же хлынула вода. По сравнению с тварью и бассейном не так много, но эта соленая жижа облила гриб, я бы сказал с головы до пят, если бы они у него были.

Щупальца затряслись так, будто их током ударили. Уши заложило, но каких-то громких звуков я не слышал. Возможно, монстр вещал в ультразвуке. Или в другом не доступном человеческому уху диапазоне.

Огромная туша твари начала корчиться. Прямо на глазах в ней появлялись дыры и провалы размером с грузовик.

Меня отпустили, и я грохнулся вниз. Успел применить Баланс, так что упал не на голову. А то мог бы и шею сломать. Даже в скелетонике удар о край чаши бассейна мог бы причинить неприятности.

Таха вскочила и рванула куда-то вперёд, ближе к центру тела гриба. Дорогу ей прогрызал в прямом смысле Теке. Медоед нёсся впереди, рвал лапами и раскидывал вокруг ошмётки склизкого, разлагающегося тела комбучи. Кажется, он успевал часть из этого сжирать.

Эта парочка стремительных нападающих погрузилась в гриб так, что я видел лишь голову Тахи, торчащую над колышущейся массой. Затем девочка прикрыла глаза, и через секунду что-то лопнуло с отвратительным чавканьем.

Практически сразу тентакли опали. Теперь они не смогли бы «завести» ни одну озабоченную японку.

Оля кинулась к Тахе, я следом.

Но всё было в порядке. На этот раз девочка даже сознание не потеряла.

За мной подскочил Кан. Дариан всё ещё не мог прийти в себя после боя. Ему в последнее время больше нравилось орудовать клинком на передовой, нежели бросаться фаерболами. Но при этом отходняк был долгим. Кажется, натура берсерка всё больше прорастала в нём. Главное, что бы на своих не начал кидаться, когда будет под действием навыков.

— Ты как? — спросил я Таху.

Девочка улыбнулась, кивнула мне и похвасталась, что выполнила задание, а заодно и наградой. Выдали ей много всего. Я, если честно, не стал разбираться в этом прямо сейчас. В спокойно обстановке, когда вернёмся в коммуну Майка, всё рассмотрим и примерим.

Задание «Месяц первый» выполнили все, и это было однозначно хорошей новостью. Значит, сможем неплохо прокачаться, как вернёмся к Терминалу. Или же попробуем воспользоваться возможностями доменного. Тоже надо бы исследовать вопрос. Чем отличается он от обычного Терминала, что в нём другое.

— Не против, если я соберу лут?

Кан кашлянул и пошаркал ногой по бетону.

Я подумал и согласился. Доверять гному я доверял. Сомневаюсь, что он решит зажать что-то из выпавших ништяков. Но на всякий случай попросил Дариана пойти с ним. Доверяй, но проверяй. Тем более, что наш берсерк уже успел прийти в себя и сейчас просто слонялся вдоль обмякшего и разваливающегося на части гриба.

Сам же я получил за бой с комбучей только опыт. Пусть и не мало — 2000.

Вернулся Кан с Дарианом и высыпали перед нами горсть навыков. Эссенции гном сложил в небольшой мешочек и передал мне. Я не стал отвлекаться на подсчет. Потом сделаю. Система не сообщила ничего нового, так что чего-то экстраординарного гриб нам не подарил. Но с другой стороны… Мою мысль успел выразить Кан, прежде чем я успел её додумать.

— Я-то ожидал эпичной битвы, а вышел пшик! — пожаловался гном.

— Эпичный провал, — усмехнулся Дариан

— Нее, ну не провал, конечно, но как-то слишком уж просто. Пришли, вылили на гриб ведро помоев, подождали, пока он скиснет и забрали, что нам причитается.

В целом, Кан верно описал ситуацию, но признаться честно, я был рад, что всё получилось так просто. Рассекать со сломанными руками, ногами и ребрами я как-то уже устал. Хотелось покоя, домашнего уюта и чего-то этакого…

Размечтался? Возможно.

Вот только при мысли об отдыхе я понял, что готов снова начать творить. Не вытворять, а именно что-то придумывать, собирать, изобретать. Со всей этой бешеной гонкой, работа с чертежами, новыми колхозными сборками ушла на второй план. А ведь мне нравилось этим заниматься.

Мне вдруг захотелось задержаться у Майка на недельку. Чтобы спокойно привести в порядок дела, разобраться с лутом, прокачкой, найденным новым оборудованием. Подогнать как следует броню на скелетонике, выдать ребятам защиту и модифицировать оружие. В общем, заняться чем-то таким — неспешным, почти мирным и доставляющим удовольствие. И, как мне кажется, эта была отличная идея!

Об этом мы и говорили, пока шли к выходу из комплекса. Туда, где нас ждал Петрович, если, конечно, он не вернулся в лагерь Майка. Сидеть на транспортёре двое суток — то ещё удовольствие. Надеюсь, он не решил нас искать? Хотя ему не так просто это сделать. Без ног много не находишь.

Тим вёл нас короткой дорогой, и через полчаса мы были уже у выхода.

Пока мы шли я слышал шорох в вентиляции, но он стал ещё тише, а ближе ко входу совсем пропал. Похоже, остатки гриба шевелились, но уже из последних сил.

— Не забывайте проверять воздуховоды и выжигать остатки щупалец, когда будете ходить в комплекс, — напомнил я Тиму. — Через пару недель опасность здесь будет на минимальном уровне.

Тот кивнул, соглашаясь.

— Думаю, теперь мы сможем спокойно искать и выносить из комплекса всё, что нам может понадобиться. Главное, чтобы огромные морские огурцы нас больше не беспокоили.

Мы дружно посмеялись, и я заверил его, что их не должно быть. Я не сомневался, что они были здесь по нашу душу. А как только уйдём мы, то и новых тварей Хаоса не появится. С этим нам ещё предстояло разбираться, но я, думаю, мы сможем.

Хотя понимание того, что Хаос охотится за нами, оказалось ложкой дегтя в бочке мёда. Не хотелось бы подставлять людей Майка. Если мы останемся у него в гостях надолго, то можем привлечь ненужное внимание. И если мы сами уже научились неплохо отбиваться от тварей, то не факт, что смогут ребята, кто решил сменить карьеру постапокалиптических военных на более мирную профессию. В этом я им немного завидовал. Наверное, именно по этому я скучал. И это же вызывало уважение к начинаниям Майка. Попытаться построить нормальную мирную жизнь на обломках цивилизации — не это ли достойная идея?

Из комплекса мы вышли неспеша. Стараясь не выскакивать из прохладного подземелья в жаркое марево летнего сомалийского пекла.

Как я и предполагал, Петрович нас не дождался. Транспортёра не было, а следы вели в сторону коммуны. Похоже наш товарищ устал ждать, а может быть проголодался. За два-то дня — не удивительно. Осуждать его за это я точно не стану.

— Матвей, — тихо окликнула меня Оля. — Смотри, что это там?

Я чуть напрягся, уже готовый увидеть новый портал Хаоса в небе и ползущих на нас орду тварей. Но Оля указывала в направлении лагеря.

Из-за невысокого холма, прикрывающего нас от места расположения коммуны, поднималась струйка белёсого дыма. Как будто кто-то решил разжечь мангал и пожарить шашлык. Правда, судя по дыму, большой мангал и много шашлыка.

Я приказал всем остановиться. Не то, чтобы я ощущал опасность, но стоило проверить.

Дрон отказался взлетать, и мне пришлось установить в него новые батареи. Видимо, в осколке, где я в последний раз его использовал, я истратил весь энергозапас.

Привычно подключившись к коптеру, я повёл его в сторону лагеря, но слишком близко подлетать не стал. Просто посмотреть. Вот и всё.

Ни в одном из доступных мне диапазонов, я ничего не увидел. То есть, совершенно ничего. Будто бы лагерь был пуст. Даже обнаружение жизни не показало совершенно ничего — полное отсутствие людей. Но ведь этого не может быть! Куда все делись?

Мы двигались к лагерю осторожно, но без излишней скрытности. Уверенность, что там никого нет, слегка ослабила бдительность. Столб дыма над холмом становился всё гуще, и это настораживало. Слишком плотный для костра, слишком белёсый. Да, что за чертовщина там творится?

— Матвей, — Оля тронула меня за руку, — я чувствую что-то нехорошее.

— Я тоже.

Кан вскинул пушку, ствол которой привычно то дробился, то собирался в единую здоровенную бандуру. Так происходило всегда, когда оружие было наготове, но не имело конкретной цели.

— Там стреляют, — негромко произнёс Дариан. — Слышите?

Я прислушался. Сквозь тишину саванны пробивались редкие хлопки. Автоматные выстрелы? Не похоже. Да и людей я там не видел. Кому стрелять? Может, пожар? И это что-то взрывается от перегрева?

— Твою мать, — выдохнул я. — Хрень какая-то! Все за мной. Быстро, но тихо.

Я заметил слева остовы старых машин на холме. Отличное прикрытие. Что бы там ни творилось внизу, соваться туда вот так просто я не собирался. Мы взбежали на вершину и замерли, глядя на то, что происходит внизу.

Отсюда до центра лагеря было метров триста. Не так далеко, но и неблизко.

— Какого чёрта?

Внизу сновали военные.

Лагерь коммуны Майка превратился в филиал ада.

Палатки горели, люди стояли на коленях в центре площади, выстроенные в неровные ряды. Вокруг них расхаживали вооружённые автоматами, арбалетами и клинками бойцы в пятнистой форме.

Я насчитал не меньше трёх десятков бойцов. Слишком много. Слишком организованно.

— Гасилка для твоего обнаружения жизни, — довольно произнёс Кан.

— А раньше не мог сказать, что такое бывает?

— А я-то откуда знал? — удивился гном. — Вот увидел и понял.

Мне в очередной раз захотелось ему влепить подзатыльник. Но за что? Сам виноват. Мог бы и подумать о такой возможности. На каждую гайку найдётся хитрый винт.

— Люди Амира, — выдохнула Таха, и в её голосе мне послышалось что-то нехорошее. — Это они. Видишь того толстенного лысого борова?

Я видел и верил Тахе. Внизу между уцелевших палаток ходил жирный бегемот с голым пузом.

— Тихо, — шикнул я вглядываясь.

Майк стоял на коленях в первом ряду. Рядом с ним — Кондрат, пара знакомых мне бойцов, женщины, дети. Всех согнали, как скот.

Ближе к краю площади стоял наш вездеход. Петрович всё-таки доехал до лагеря. Это хорошо. Плохо было то, что прямо сейчас двое бойцов Амира привязывали Петровича к колесу вездехода. Наш товарищ пытался вырваться, но без ног и одной руки ему это плохо удавалось.

И тут я заметил Хусни.

Она стояла чуть поодаль от основных событий, возле большой палатки, которая раньше была штабом Майка. Хусни никто не держал, не связывал. Она просто стояла и смотрела. Безучастно. Как тогда, когда мы нашли её.

— Мама, — тихо, едва слышно произнесла Таха, и в этом слове было столько боли, что у меня сердце сжалось.

Из палатки вышел высокий мужчина в камуфляже без знаков различия. В руке он держал мачете, прям палач какой-то. Широкое лезвие тускло отливало привычным цветом системного металла. В лучах послеобеденного солнца оружие казалось почти чёрным.

Он подошёл к Майку, остановился напротив.

— Я задам вопрос ещё раз, — голос его разнёсся над площадью, усиленный тишиной, но до нас долетел приглушённый расстоянием. — Где остальные ваши люди? Те, кто убил наш первый отряд?

Майк поднял голову и посмотрел палачу в глаза.

— Пошёл ты, — чётко произнёс он.

Вряд ли Майк знал, о ком спрашивает этот подонок, но ответ был хорош. Не по смыслу, а то, как он это сказал. Чувствовалась сила в этом человеке. За это он мне сразу и понравился.

Палач кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Двое его подручных схватили ближайшую женщину — ту самую, что работала в лазарете, помогала Майку. Молодая, лет двадцати пяти. Светловолосая. Беззащитная.

— Твоё упрямство уже стоило жизни твоим людям, — равнодушно сказал палач. — Хочешь ещё?

Одним быстрым и резким движением он подставил мачете к горлу женщины. С нашей позиции было не разобрать точно, но мне показалось, что по одежде пленной заструилась кровь.

— Матвей! — Оля вцепилась в мою руку.

Я смотрел и не мог отвести взгляд. Эта женщина… она подавала нам чай. Улыбалась. Помогала Петровичу.

— Ублюдки, — прошептал Дариан. В его ладони уже закручивался огненный шар.

— Погоди, — остановил его я, хотя сам готов был рваться в бой прямо сейчас, голыми руками. — Надо выбрать момент. Может, есть возможность договориться. У Майка может быть план.

Встревать именно сейчас было бы глупо. Нет элемента неожиданности. Куча бойцов просто стоит и смотрит. Сунься мы — и нам тут же дадут отпор.

Надо было выбирать момент. А это значит, что прямо сейчас стоило подождать. Тех людей, которые уже мертвы, мы не спасём. Но есть шанс дать выжить остальным.

Но момент выбрали не мы.

— МАЙК! МАША!

Тим сорвался с места раньше, чем кто-либо успел его остановить. Твою ж мать! Недосмотрел!

— Стоять! — рявкнул я, но было поздно.

Тим бежал вниз по склону, выставив перед собой короткий меч, оставшийся после боя с комбучей. Бежал прямо на три десятка вооружённых автоматами и арбалетами головорезов.

— Сука! — выдохнул Кан.

— Стоим! — приказал я, хотя всё внутри меня кричало, чтобы я рванул следом. — Не всё сразу. Стоим, мать вашу!

Побеги мы — и нас положат как пить дать. Одного придурка могут и пощадить. Захотят выяснить, кто и откуда взялся. А толпу уничтожат без разговоров.

Тим пробежал метров пятьдесят, прежде чем его заметили. Люди Амира обернулись на шум. Кто-то засмеялся. Кто-то вскинул автомат.

— МАЙК! Я ИДУ! — орал Тим, не сбавляя скорости.

Автоматная очередь прошила его на бегу. Тело дёрнулось, споткнулось и покатилось по пыльной земле, остановившись в паре метров от коленопреклонённых пленников.

Тим замер и больше не двигался.

Как же глупо! Чёрт! Как глупо.

Палач — тот, с мачете — подошёл к телу, перевернул его носком ботинка.

— Ещё один желающий умереть, — громко сказал он, и его люди заржали. — Этого знаете?

Он обращался к пленникам. Майк молчал, глядя в землю. Но я видел, как он напряжён. Шеи практически не осталось, вся втянулась в плечи.

— Ладно, — палач махнул рукой, — кончайте с ними. На хрен всех! Потом обыщете трупы.

— Стоим… — прошептал я, чувствуя, как внутри закипает такая ярость, какой я не испытывал давно. Может, никогда.

— Матвей! — голос Тахи вырвал меня из мыслительного процесса. — Матвей, они же убьют их всех!

— Я знаю, — ответил я, но в голове уже щёлкал механизм стратега. Вшестером против тридцати — нансов нет. Да, у нас скелетоник, турель на вездеходе, Кан с его пушкой, Дариан с огнём. Они внизу, мы наверху. Внезапность — наше всё. Надо только… не сейчас.

Цинично? Возможно. Но пусть лучше убьют нескольких не наших, чем хоть одного моего. Я сам удивился своим мыслям. Когда же я начал делить людей на своих и чужих? Но сейчас было не до размышлений.

Как только вражеские бойцы займутся своим кровавым делом, у нас появится шанс.

И тут я заметил, как дёрнулась Хусни.

Она подошла к палачу и что-то сказала ему на ухо. Тот выслушал, кивнул, и вдруг оба посмотрели в нашу сторону.

Прямо на холм. Прямо на то место, где мы стояли.

Твою ж мать!

— Нас засекли, — констатировал Кан. — Через неё. Через эту чёртову бабу.

— Матвей, мама… — Таха смотрела на меня с мольбой.

— Я знаю, малыш. Знаю.

Я глубоко вздохнул. В груди горело. Не от ран — от ненависти. Эти твари только что прикончили Тима. Но они убили не только его. Они убили надежду. Ту самую, хрупкую, глупую надежду на то, что люди смогут жить по-человечески даже в этом аду.

— Значит так, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Дар, ты со мной. Заходим слева. Кан, ты справа. Оля, Таха, вы прикрываете с тыла, но близко не подходите. Таха действует, только если кто-то из нас упадёт. Оля, арбалет наготове. И не соваться до отмашки. У нас будет только один шанс. Вопросы?

Вопросов не было.

— Матвей, — Оля подошла вплотную и коснулась моей руки, закрепленной в ремнях скелетоника. — Мы справимся?

Я посмотрел на неё. На её испуганные, но решительные глаза. На Таху, сжимающую загривок медоеда. На Дариана, уже готовящегося к атаке. На Кана, деловито проверяющего настройки своей немыслимой пушки.

— Мы не просто справимся, — ответил я, чувствуя, как где-то глубоко внутри поднимается ледяное спокойствие, — мы уничтожим их всех.

Утро встретило нас тяжёлым, влажным воздухом. Саванна дышала преддождевой духотой, хотя до сезона ливней было ещё далеко. Дым над лагерем почти рассеялся, остался лишь слабый запах гари, въевшийся в одежду, в волосы, в землю.

Ночью мне почти не спалось. Да и как здесь уснёшь? Многих после боя отпускает, и они, наоборот, отрубаются мгновенно. Но со мной так почти никогда не случалось. Так что я думал, дремал и снова думал.

Наверное, можно было отправиться в домен, осмотреться, разобраться, поспать там. Сейчас, если подумать, это самое безопасное место. Но после потопа там было сыро, а спать в луже не хотелось, уж точно.

Так что я промаялся до рассвета, поднялся и отправился к Терминалу.

Проснувшейся в тот момент, когда я уходил, Оле я наказал отправить ко мне всех поочерёдно. Надо было прокачиваться и валить отсюда. Чем быстрее мы доберёмся до Буале, тем быстрее разберёмся с Амиром, тем проще будет жить окружающим.

Одна проблема. По словам Кана, который побывал во дворце Амира — лёгкой прогулкой это не станет. А за то время, когда гном видел армию этого человека, многое могло измениться. И довольно сильно. А значит, нам надо стать настолько сильнее, что даже нашим небольшим отрядом, мы сможем совладать с армией бывшего преступного босса Буале. И я прекрасно понимал, нам придётся прыгнуть выше головы.

Вездеход тронулся, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать макушку даже сквозь импровизированный навес из изоляции.

Я устроился на грузовой платформе, прислонившись спиной к скелетонику. Рядом, свернувшись клубком, дрых Теке — медоед набегался за утро и теперь отсыпался в тени, которую создавали коробки с припасами.

Перед глазами проплывала саванна.

Жёлтая, выжженная трава. Редкие кусты с колючками, которые норовили оставить царапины на броне, когда мы проезжали слишком близко. Вдалеке на горизонте, дрожало марево нагретого воздуха. Иногда мелькали тени — то ли животные, то ли мутанты, слишком осторожные, чтобы приближаться.

— Матвей, — голос Оли донёсся с переднего сиденья. — Через час развилка. Напоминаю.

— Помню, — откликнулся я.

Развилка. Одна дорога вела в Буале, другая — к реке, где мы планировали пополнить запасы воды. Потом ещё день пути, и ещё, и на горизонте покажется город.

Город, где засел Амир.

Я попытался представить, что нас там ждёт. Кан рассказывал — дворец, укреплённый, с охраной, с менталистами. Сам Амир — высокоуровневый игрок с непонятным классом (не исключено, что и он менталист, ведь с Хусни он точно что-то сделал). Армия, подчинённые, шпионы по всем окрестным закоулкам.

— О чём задумался?

Я обернулся. Петрович, привязанный ремнями к пассажирскому сиденью, опасно наклонился, завернув голову, чтобы видеть меня. Он с трудом удерживался на сиденье, чтобы не свалиться, но, кажется, его это не смущало.

— О том, как нам убить Амира.

— И как успехи?

— Пока никак.

Петрович хмыкнул и покряхтел, словно обдумывая что-то.

Я посмотрел на него. Лицо у товарища было осунувшееся, под глазами залегли тёмные круги. Ночь он почти не спал — я слышал, как ворочается на носилках, как шипит сквозь зубы, когда боль от регенерации становится слишком сильной.

— Держишься?

— А куда деваться, — Петрович пожал плечами. — Держусь. Ноги отращивать — это вам не хухры-мухры. Таха говорит, процесс пошёл. Чувствую, да. Чешется всё, аж выть хочется.

— Потерпи.

— А то! — он усмехнулся. — Я вообще терпеливый.

Мы помолчали. Вездеход подпрыгивал на кочках, и Петрович каждый раз морщился, когда культи ударялись о выступающий край передней панели.

— Слушай, Матвей, — заговорил он снова. — А ты уверен, что нам надо в Буале? Может, обойти? Есть же другие осколки, другие пути.

— Есть, — согласился я. — Но Тахин отец там, если жив. И Амир, который нас не оставит в покое. Он отправил два отряда. Пошлёт и третий, и четвёртый. Ты же видел, что они сделали с лагерем Майка. Думаешь, это единственный случай?

— А ты решил местным спасителем заделаться?

— Не передёргивай. Никакой я не спаситель, но… я не люблю, когда так жестят. Уроды, решившие, что сила позволяет им действовать безнаказанно, должны страдать.

— Ты же понимаешь, что в их головах это лишь укрепит мнение о своей правоте?

— Не в чем будет укреплять мнение.

— Суров! — хмыкнул Петрович. — Думаешь, Амир настолько упёртый?

— Думаю, он хочет контролировать все терминалы. Майк ему помешал. Мы помешали. В других осколках тоже мешают. Теперь мы все — цель.

Петрович задумался.

— А если мы его убьём? Что тогда? Уверен, что никто другой не займёт его место?

— Может быть займёт, а может, и нет. Зато, — я посмотрел вдаль, на горизонт, где небо упиралось в стену осколка, сливаясь с ним в мутной дымке, — зато одним ублюдком будет меньше. И больше шансов у таких, как Майк, построить что-то нормальное.

— Идеалист, — усмехнулся Петрович.

— Реалист.

— Разницу понимаешь?

— Понимаю. Идеалист верит, что люди изменятся. Реалист знает, что не изменятся, но всё равно пытается.

Петрович хохотнул и отсалютовал мне единственной рукой.

— Хороший ты мужик, Матвей. Редкий.

— Спасибо, — ответил я, и в голосе моём не было иронии.

Петрович замолчал, остальные тоже не стремились поболтать. Оля свернула к реке, и у нас было ещё около получаса пути.

Я достал из кармана чертёж.

Мне не спалось. Все давно уже видели десятый сон, а я всё так и сидел на грузовой платформе, забравшись на неё с ногами и уперевшись спиной в борт, вертел в руках пистолет пришельцев. Тяжёлый, с обтекаемыми формами, с матово-серым покрытием. Хорошая штука. Мощная. Красивая, если уж на то пошло… Один выстрел прожигал дыру в теле скале диаметром с метр. Но медленная. Слишком медленная.

Разрушитель уже некоторое время лежал рядом со мной. Я то и дело касался его в раздумьях.

Голова после прокачки интеллекта работала как-то странно.

Я почти физически видел надписи перед глазами. Ещё немного, и я принял бы это за сообщение Системы.

Звук, который издала пушка, едва не порвал барабанные перепонки. Не выстрел — скрежет! Словно поезд, набравший бешеную скорость, вдруг вцепился всеми колёсами в рельсы, пытаясь остановиться, но его всё равно несло, раздирая металл и высекая снопы искр. Этот звук вгрызался в уши, заставлял сжаться внутренности, а зубы — ныли от острой, невыносимой вибрации.

Я невольно зажмурился. Да уж, надо будет доработать. Разве что этот звук сможет деморализовать противника. Тогда стоит оставить.

Всё это случилось за долю секунды. Скрежет, мысли, и…

Ночь превратилась в день.

— Твою мать! — выдохнул Кан, вскинул руку, прикрываясь ладонью.

За холмом, в паре километров от нас, полыхнула белая вспышка. Такая яркая, что тени за нашими спинами очертились на земле резко, будто кто-то обвёл их углём. Секунда — и тьма вернулась, но перед глазами ещё долго плавали фиолетовые пятна.

— Ты там что, ядерную боеголовку взорвал? — голос Кана дрожал от смеси восторга и ужаса.

Петрович молчал. Даже не огрызнулся. Стоял, опираясь на борт вездехода, и смотрел туда, где только что полыхнуло солнце посреди саванны.

Мы все смотрели. Мощь завораживала. Вспышка исчезла, но над горизонтом поднимался плотный, скручивающийся тугими клубами пыльный гриб.

Тишина. Ни ветра, ни треска цикад, ни далёкого воя шакалов. Природа будто притаилась, не понимая, что только что случилось.

— И? — первым подал голос Кан. — Что там?

— Надо ехать смотреть, — ответил я, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

Не думал, что будет так, но… Работает. Чёрт возьми, работает!

Скелетоник привычно усиливал малейшие движения. Я уже успел немного отвыкнуть от него за последние пару дней. Я стоял за холмом, в десятке метров от лагеря, и смотрел на приближающуюся цепь. Десять фигур. Они двигались осторожно, с интервалами в пять-шесть шагов, прикрывая друг друга. Сразу видно — профессионалы.

— Матвей, — шёпот Кана раздался справа. — Может, они мимо идут?

— Нет. Слишком близко к лагерю. Скорее всего, что-то заметили, пошли проверить.

Я оглянулся. Оля стояла у вездехода, арбалет на взводе, взгляд прикован к холму. Таха сидела рядом с матерью, прижимая к себе Теке — медоед напряжённо водил носом, чувствуя чужаков. Петрович, опираясь на короткие ноги, пытался встать в строй, сжимая в единственной руке нож.

— Петрович, — зашептал я. — Остаёшься здесь. Прикрываешь Олю и Таху.

— Я могу… — начал он.

— Ты вчера ящики грузил, — перебил я. — Больше мешал, чем помогал. Сегодня ты — охрана. Понял?

Петрович хотел возразить, но посмотрел на Хусни, на Таху с Олей. Кивнул.

— Понял.

— Кан, Дар, — я повернулся к ним. — Идём. Заходим с флангов. Задача — взять пленного. Живого. Поняли?

— Пленного? — удивился Дариан. — Зачем?

— У меня план. Доверьтесь.

Кан хмыкнул, но спорить не стал. Дариан кивнул.

Мы выдвинулись.