Пер. И. Самохвалов

МОРСКОЙ ТУМАН БЫЛ плотным, словно вата, и образовал стену высотой в тысячу футов, скрывающую вход в гавань. Судно «Адджорнд»[1] опаздывало, и Стилвелл ждал его на своем «Джон Дир Гатор»[2] у топливного причала за «Казино». Гавань была почти пустой, красно-оранжевые швартовочные буи свободно плавали рядами по зеркальной поверхности воды. Стилвелл знал, что как только туман рассеется, начнут прибывать отдыхающие на выходные. Офис начальника порта сообщил, что гавань будет заполнена до отказа в первые большие выходные лета. Стилвелл был к этому готов.

Он услышал, как сзади подъехал еще один кар. Электрический. Вскоре место рядом со Стилвеллом занял Лайонел МакКи.

— Чем могу помочь, Лайонел? — спросил Стилвелл.

— Есть что-то новое по поводу увечий в заповеднике? У меня осталось около четырех часов до крайнего срока.

— Увечье, не увечья. Одно увечье. Расследование еще идет, и пока у меня нет ничего нового. Когда появится, ты узнаешь первым.

— Это обещание?

— Это обещание.

Его ответ был подчеркнут гудком противотуманного горна откуда-то из глубины тумана. Стилвелл по тону понял, что это гудит паром «Каталина Экспресс», готовящийся выйти из пелены. Ему хотелось быть там, чтобы, как обычно по свободным утрам, наблюдать за прибывающими, подсчитывая туристов, которые приезжали, думая, что «Казино» — это игорный дом, а узнавали, что это большой бальный зал и кинотеатр. Но встреча с «Адджорнд» этим утром была важнее, чем подсчет наивных.

— Так что ты собираешься написать в газете об этом? — спросил он.

— Ну, не так уж много, — сказал МакКи. — Не хочу выглядеть идиотом, знаешь ли.

— Думаю, это разумно.

— Почему, ты что-то знаешь?

— Нет, но, Лайонел, используй здравый смысл. Ты правда думаешь, что это был контакт с зеленым человечком?

— Нет, не совсем.

— Вот и все. Когда твой крайний срок?

— В два.

— Если что-то изменится до этого, я обязательно дам тебе знать.

— Хорошо, спасибо. Я буду в «Колл».

— У меня есть твои контакты.

— Хороших выходных.

— Если получится. Будет много работы.

— Это точно.

МакКи выскочил из «Гатора» и вернулся к своему кару. Уезжая, Стилвелл заметил логотип «Каталина Колл» из связанных букв «C»[3] на боковой панели.

Через несколько секунд нос «Экспресса» пробился сквозь туманную пелену и направился к паромному причалу на другой стороне гавани. За ним, в пятидесяти ярдах, следовал «Адджорнд». Это был умный ход — использовать более крупное судно как проводник через туман, вместо того чтобы идти вслепую. У «Экспресса» были самые современные навигационные инструменты в распоряжении капитана и экипажа.

«Адджорнд» был сорокалетней моторной лодкой типа «Викинг 35». Судья Харрелл содержал его в чистоте и хорошем состоянии. Лодка была белой с характерной голубой отделкой и соответствующим тентом над окнами салона. Стилвелл наблюдал, как она прошла по первому швартовочному ряду, мимо плавучего дока за клубом «Чёрный Марлин», и подошла к последнему оранжевому бую. Харрелл заглушил двигатели и использовал багор, чтобы зацепить трос под буем. На нем был гидрокостюм, что подсказало Стилвеллу, что шлюпка для высадки не понадобится. Судья быстро пришвартовал лодку, затем перелез через корму на транцевую платформу и прыгнул в холодную воду.

Стилвелл вышел из кара и подошел к ящику для хранения в кузове кара. Открыл его и достал два полотенца с зелено-белыми полосами, одно из которых повесил на пассажирское сиденье. К тому времени, как он его там разместил, Харрелл уже поднимался по лестнице на топливный причал.

Стилвелл бросил ему второе полотенце.

— Похоже, там было довольно густо, судья, — сказал он.

— Прошел за кормой «Экспресса», как троянский конь, — ответил Харрелл.

Перед тем как сесть в «Гатор», он вытер гидрокостюм полотенцем и накинул его на голову.

— Я это видел, — сказал Стилвелл. — Ловкий ход.

— В любом случае, извини за опоздание, — сказал Харрелл. — Я звонил Мерси, и она все подготовила.

Харрелл занял место в каре на полотенце, которое расстелил Стилвелл.

— Да, сэр, — сказал Стилвелл. — Пара пьяных дебошей и один спорный случай.

— Расскажи про спорный, — сказал судья.

Стилвелл объехал «Казино» и направился к центру правосудия в городе.

— Ну, технически, это кража со взломом в жилом помещении с огнестрельным оружием, — сказал Стилвелл. — Но помещение занято бывшей девушкой подозреваемого, и он утверждает, что украл свой «Глок», потому что боялся оставить его у нее, чтобы она не навредила себе.

— Как благородно, — сказал Харрелл. — Ты знаешь этого человека?

— Кермит Хендерсон, местный, родился и вырос здесь. Работает в гольф-клубе, управляет газонокосилками и занимается общим обслуживанием. Подруга — Бекки Троуэр, тоже местная. Я подумал, может, вы заключите сделку, как с Шоном Куинланом, и мы получим помощь с обслуживанием на участке. Тем более что Шон заканчивает свой срок отработки.

— Хорошо, выслушаем его. Если это всё, что у тебя есть, я, может, успею порыбачить позже.

— Еще вот это.

Стилвелл наклонился вперед, достал из заднего кармана документ, который напечатал утром и сложил вдоль, чтобы он поместился. Он передал его судье, который развернул его и начал читать.

— Ордер на обыск, — сказал Харрелл.

Он замолчал, читая краткое изложение и заявление о вероятной причине. Затем покачал головой, не потому что был не согласен с прочитанным, а потому что это вызвало у него гнев.

— У тебя есть ручка? — сказал он.

Стилвелл достал ручку из нагрудного кармана и передал Харреллу. Судья нацарапал свою подпись на соответствующей строке и вернул ручку и ордер Стилвеллу.

— Я давно перестал пытаться понять, почему люди делают друг другу то, что делают, — сказал Харрелл. — Но жестокость к животным все еще меня задевает. Если этот парень сделал то, что ты подозреваешь, ему лучше найти хорошего адвоката и надеяться, что дело не попадет ко мне.

— Понимаю, — сказал Стилвелл. — У меня то же самое отношение.

Через несколько минут они были в судебном комплексе на Самнер-авеню. Стилвелл и Харрелл вошли в участок шерифа, где судья держал свою одежду и черную мантию в шкафчике. Стилвелл открыл помещение, чтобы Харрелл мог принять душ и переодеться для суда. Кермит Хендерсон, не сумевший внести залог, находился в одной из камер. Он смотрел, как судья проходит мимо, оставляя мокрые следы на сером линолеуме.

Стилвелл не увидел Шона Куинлана. Он написал ему сообщение, чтобы тот вымыл пол в тюремном блоке после того, как судья примет душ и переоденется. Это будет последним заданием Куинлана, так как судья собирался освободить его от испытательного срока.

Стилвелл вошел в зал суда и увидел, что Моника Хуарес уже заняла место за столом обвинения. Мерси Чапа была за столом секретаря на своей еженедельной утренней смене. Остальное время она была менеджером, диспетчером и главным надзирателем участка департамента шерифа, правой рукой Стилвелла.

Хуарес была невысокой женщиной с коричневой кожей. Ее волосы черными локонами обрамляли тонкое лицо, но не полностью скрывающими беловатый шрам вдоль левой стороны челюсти. Стилвелл никогда не спрашивал ее об этом, но думал, что, вероятно, это как-то связано с тем, почему она стала прокурором. Ей было около тридцати, и она работала в Высшем суде в Лонг-Бич. Как и судья Харрелл, она приезжала на Каталину раз в неделю, чтобы разбирать дела острова, но предпочитала приезжать накануне вечером на пароме, останавливаться в «Зейн Грей» за счет округа, а затем утром идти прямо в суд.

— Судья готовится, — сказал Стилвелл. — Скорее всего, начнет с Хендерсона. Потом мелкие правонарушения. Я понадоблюсь для них?

— Нет, они выглядят довольно рутинными, — сказала Хуарес.

— Я встретил судью и переговорил с ним о Хендерсоне. Думаю, он предложит ему испытательный срок, если тот возьмет на себя обслуживание здесь на несколько месяцев.

— У него обвинение со взломом и оружием.

— Технически, да. Но он украл пистолет. Свой собственный пистолет. Он не принес его с собой.

— И ты этому веришь?

— Верю, потому что жертва — его бывшая — на допросе, который я провел, подтвердила, что у нее было его оружие, и она не отдавала его ему после того, как выгнала из дома. Ее заявление в деле.

— Я еще не видела. Только начала смотреть дело.

Это сказало Стилвеллу, что она не сделала домашнюю работу накануне вечером в «Зейн Грей».

— Ну, доберешься до этого. Я оставлю тебя читать, а сам посмотрю, как там судья.

На самом деле Стилвелл хотел исполнить ордер на обыск, который подписал Харрелл. Он вернулся в шерифский участок и увидел Ральфа Лэмпли в общем офисе, поедающего черничный маффин за столом, который он делил с другими помощниками шерифа. Лэмпли был дольше всех работал в участке на Каталине. Это было потому, что Департамент шерифа счел его обузой в районах с высокой преступностью на материке. Хотя ему было всего двадцать восемь, он уже был причастен к двум смертельным случаям в результате стрельбы во время патрулирования в округе Лос-Анджелес. Оба случая привели к искам о неправомерной смерти, которые сейчас находились в судебном разбирательстве, и на кону стояли десятки миллионов долларов. Департамент оправдал его в ходе внутренних расследований, потому что иное решение сделало бы иски неопровержимыми, поэтому Лэмпли сохранил свой значок, но был переведен в подразделение шерифа на острова Каталина, где, как считалось, он, скорее всего, будет держать оружие в кобуре. Ходили слухи, что как только иски будут рассмотрены или урегулированы, его уволят.

— Лэмп, почему ты не на обходе? — спросил Стилвелл.

— Потому что чертов Фернандо не удосужился зарядить мой кар, — сказал Лэмпли. — Так что я жду хотя бы половины заряда, прежде чем выехать на улицу.

Он говорил о электрическом гольф-каре, который делил с ночным дежурным. Обычно Стилвелл был бы раздражен на Анхеля Фернандо за то, что тот не зарядил кар после смены этим утром. Это был третий раз за месяц. Фернандо был самым новым сотрудником с материка, где не патрулировали на электрических гольф-карах, и у него была привычка забывать заряжать его в конце смены. Вместо того чтобы зацикливаться на невнимательности Фернандо к рутине работы, Стилвелл увидел возможность выбраться из участка.

— Ладно, тогда можешь закончить здесь и заняться судом этим утром? — спросил он Лэмпли. — Мне нужно идти вручать и исполнять ордер на обыск, и нужен кто-то, чтобы отвести Кермита в суд, когда судья будет на месте.

Лэмпли говорил с набитым кексом ртом.

— Да, я справлюсь, — сказал он. — Этот ордер по делу об увечье?

— Да, — сказал Стилвелл. — Но держи это при себе.

— Круто. Идите, сержант. Я разберусь с судом.

— Это не должно занять много времени. Как только будет нормальный заряд у кара, уточни у судьи, не нужен ли ему транспорт до лодки после суда.

— Сделаю.

Стилвелл покинул участок, мысленно отметив, что нужно снова напомнить Фернандо заряжать патрульный кар в конце смены. Как сержант-детектив, приписанный к участку в Авалоне, Стилвелл был старшим офицером департамента шерифа на острове. С этой ролью приходило множество административных и организационных обязанностей, которые он принимал с неохотой. Напоминание малоопытному помощнику шерифа о необходимости заряжать служебный гольф-кар в конце смены не было одной из его любимых задач.

СТИЛВЕЛЛ ВЫЕХАЛ В промышленный район к югу от города. Рядом с опреснительным заводом находился лабиринт складов, среди которых был ангар для каров, используемый компанией «Айленд Мистери Турс». Главные ворота гаража были открыты, и Стилвелл припарковал свой «Гатор» перед ними, чтобы ни одно транспортное средство не могло выехать. Из тени одной из зарядных ячеек вышел человек в засаленном синем комбинезоне, и Стилвелл предположил, что тот, вероятно, спал там. Его волосы были спутаны с одной стороны. Казалось, он не брился неделю, а покрасневшие глаза за очками указывали на похмелье.

— Эй, в чем дело? — спросил он.

— Я сержант Стилвелл из офиса шерифа, — сказал Стилвелл. — У меня есть ордер на обыск этих помещений.

— Ордер на обыск? Какого черта?

— Как ваше имя, сэр?

Человек указал на овальную нашивку на левой стороне комбинезона.

— Генри.

— Генри… кто?

— Гастон.

— Хорошо, Генри, вот ордер, и мне нужно, чтобы вы отошли в сторону и позволили мне войти.

Стилвелл протянул ему документ, подписанный ранее судьей. Гастон держал бумагу на расстоянии вытянутой руки, чтобы прочитать, несмотря на очки.

— Тут сказано, что вы ищете кровь животных, — сказал он. — Это безумие. Здесь нет никакой крови.

— В любом случае, я проведу обыск, — сказал Стилвелл. — Судья подписал и разрешил это сегодня утром.

— Вы тот новый парень, которого поставили главным на участке, да?

— Если под «новым» вы имеете в виду год назад, то да, это я.

— Знаете, мне придется позвонить Бэби Хэду[4] по этому поводу.

Стилвелл подошел к задней части «Гатора» и открыл отсек для хранения. Он достал пару одноразовых перчаток, фонарик и бутылку с «Блюспреем», которую держал в наборе, собранном еще во времена работы в отделе убийств на материке.

— Звоните кому угодно, — сказал он Гастону, собирая вещи. — Но я сейчас проведу обыск по судебному ордеру.

Он закрыл отсек и направился прямо к Гастону, хотя в проеме гаража было достаточно места, чтобы обойти. Испуганный этим движением, Гастон отступил назад и в сторону. Он достал из кармана мобильный телефон и начал звонить.

Стилвелл вошел в гараж и увидел, что левая сторона уставлена пустыми зарядными ячейками. Все туристические кары, вероятно, были в использовании или, по крайней мере, находились в гавани, готовые к прибытию туристов с паромов. Правая сторона гаража предназначалась для ремонта или разборки каров на запчасти. Там стояли два шестиместных кара в разной степени разобранности. Один был на подъемнике, так как у него не было колес. Другому требовался кузовной ремонт, поскольку его стеклопластиковый перед был расколот — похоже, он врезался во что-то.

В правом заднем углу гаража находился Г-образный верстак с инструментами, висящими на перфорированной доске за ним. Это привлекло внимание Стилвелла, и он обошел два сломанных кара, чтобы рассмотреть. Гастон последовал за ним в ангар и стоял в центре, разговаривая с кем-то по телефону.

— У него есть ордер на обыск, — сказал он. — Я не мог его остановить.

Стилвелл осмотрел доску с инструментами, пока его взгляд не остановился на ручной пиле с длинным лезвием и синей пластиковой рукояткой.

— Э-э, сейчас он в задней части у инструментов, — сказал Гастон. — Ты приедешь?

Стилвелл достал телефон и сделал фото пилы, висящей на доске. Затем надел перчатки и снял пилу. Под лучом фонарика он внимательно изучил лезвие. Ему не потребовалось много времени, чтобы определить, что оно новое. На его нержавеющей поверхности не было царапин, следов коррозии от соленого воздуха, а зубья были нетронутыми, без признаков того, что ими резали даже кусок масла.

Однако пластиковая рукоятка пилы была старой и испещренной следами времени и использования. Новым было только лезвие.

— Это пила для труб, — сказал Гастон. — Мы используем ее в основном для стеклопластика и ПВХ.

Он подошел к Стилвеллу сзади. Телефон он уже убрал.

— Что-нибудь еще ею резали? — спросил Стилвелл.

— Только то, что связано с карами, — сказал Гастон. — Мы переделываем. Иногда разрезаем их пополам и делаем из двух четырехместных один восьмиместный или шестиместный. Вот так.

— Не похоже, что кто-то резал этой пилой последнее время. Лезвие выглядит новым. Вы недавно его меняли, Генри?

— Э-э, нет.

— Вы уверены?

— Конечно, уверен.

— Сделайте мне одолжение, закройте гараж и выключите верхний свет.

— Зачем?

— Потому что, если вы этого не сделаете, я сам это сделаю и могу нажать не ту кнопку.

— Ладно.

Гастон пошел выполнять указание. Стилвелл снова посмотрел на пилу. Лезвие было около восемнадцати дюймов длиной с очень мелкими зубьями — подходящее для ровного реза стеклопластика и ПВХ-труб. Оно крепилось к рукоятке двумя барашковыми гайками. Он использовал большой и указательный пальцы, чтобы открутить гайки и снять лезвие. Гастон потянул за цепь, прикрепленную к шкиву у верха гаражных ворот, и они начали опускаться.

Сняв лезвие, Стилвелл положил рукоятку на верстак и осмотрел одну сторону, затем другую под лучом фонарика. Верхний свет выключился, и гараж погрузился в темноту, за исключением луча фонарика Стилвелла и дневного света, проникающего под карнизами гофрированной крыши.

Стилвелл распылил химикат из бутылки на одну сторону рукоятки — вещество, которое излучает беловато-голубое свечение в присутствии гемоглобина. Затем выключил фонарик и стал ждать, наблюдая.

— Что происходит? — крикнул Гастон из темноты.

— Я провожу предварительный тест на наличие крови, — сказал Стилвелл.

В месте, где стоял Гастон, воцарилась тишина.

Прошла минута, и ничего не произошло. Стилвелл включил фонарик, перевернул рукоятку пилы и распылил химикат на другую сторону. Пока свет был включен, он провел лучом по гаражу, чтобы найти Гастона. Тот отошел от ворот и теперь стоял в десяти футах позади Стилвелла, пытаясь разглядеть, что он делает.

— Останьтесь там, Генри, — сказал Стилвелл.

— Почему? — сказал Гастон. — Я здесь работаю. Имею право быть где угодно.

— Мне нужно знать, где вы, когда свет выключен. Не шутите со мной. Вам это не понравится.

— Ладно. Я стою здесь. Делайте, что хотите.

— Спасибо.

Стилвелл выключил свет и посмотрел на верстак. Отверстия в рукоятке пилы, где крепилось лезвие, заполнились бледно-голубым фосфоресцирующим свечением. Это означало, что кровь, вероятно, просочилась в отверстия и не была смыта при чистке.

— Можете включить свет, Генри, — сказал Стилвелл.

Гастон вернулся к выключателю, и верхний свет загорелся. Стилвелл подошел к воротам гаража, держа рукоятку пилы в перчатке.

— Откройте, — сказал он.

Гастон потянул за цепь, и ворота начали подниматься.

— Что значит «предварительный»? — спросил он.

— Предположительный, — поправился Стилвелл. — Это значит, что это что-то похоже на кровь, но лаборатория должна подтвердить.

— Так вы это забираете?

— Да, на основании ордера на обыск. Кому вы звонили по телефону, Генри?

— Я позвонил Бэби Хэду на его точку. Он уже едет.

— Это не имеет значения. Я все равно это заберу.

Стилвелл вышел к своему кару и достал пакет для улик из отсека для хранения. Положил рукоятку пилы в пакет, запечатал его и красным маркером написал на нем дату, время и номер ордера на обыск. Пакет он положил в отсек и запер его ключом.

Он сел на место водителя и взял планшет с полки под приборной панелью. Гастон стоял в проеме гаража и смотрел.

— Я выписываю вам квитанцию за рукоятку, которую забираю, — сказал Стилвелл.

— И что это дает? — сказал Гастон.

— Фиксирует цепочку хранения улик.

— Цепочка хранения улик?

— Запись о том, кто и где касался улик.

— Улик чего?

— Знаете что, Генри? Не похоже, чтобы Бэби Хэд сам пошел туда и изрезал бизона. Он слишком умен для этого. Думаю, он поручил это кому-то. Я отправлю эту рукоятку в лабораторию в город. Если кровь на ней совпадет с кровью того изувеченного бизона, я вернусь. Эти животные под защитой, и убийство одного — это уголовное преступление. У нас будут насыщенные выходные, и я, вероятно, буду бегать как сумасшедший с пьяными дебоширами. Думаю взять выходной во вторник, чтобы восстановиться, а потом доставлю это в лабораторию в среду или четверг. По моим расчетам, лаборатории потребуется несколько недель, чтобы до этого добраться. Убийства людей в приоритете. Но как только я это доставлю, пути назад не будет. Так что я даю вам до среды, чтобы прийти ко мне, поговорить и что-то уладить. После этого дело выйдет из-под моего контроля.

Он снял с планшета желтую копию квитанции и вышел из кара. Подошел и вручил ее Гастону.

— Среда, Генри, — сказал он.

Всё это было блефом. Стилвелл знал, что лаборатория отнесется к его запросу на ДНК с минимальным приоритетом. Ему повезет, если результаты будут к концу года.

— Бэби Хэд не допустит такого дерьма, — сказал Гастон. — У него есть связи.

— Да, у меня тоже, — сказал Стилвелл.

Стилвелл сел в «Джон Дир», повернул ключ и отъехал от ангара. На улице он переключил передачу вперед, но был заблокирован, когда другой кар перегородил ему путь. Это был шестиместный кар от «Айленд Мистери Турс» с зеленым бумажным пришельцем, лежащим на крыше, его трехпалые руки сжимали борта, словно он держался изо всех сил.

Оскар «Бэби Хэд» Терранова, владелец-менеджер франшизы, выскочил из кара и подошел к нему.

— Какого черта ты делаешь, Стилвелл? — сердито спросил он.

— Я уверен, Генри уже рассказал тебе по телефону, — сказал Стилвелл. — У него есть копия ордера на обыск и квитанция. Разберешься.

На гладко выбритой голове Террановы выступила полоска пота. На шее под левым ухом была татуировка с бриллиантовым кольцом, а на правой руке — полный рукав татуировок с черепами, цветами и трехзначным числом, которое Стилвелл не узнал, но предположил, что это код региона его родного места.

— Ты лаешь не на то дерево, парень, — сказал Терранова.

— Может быть, — сказал Стилвелл. — Не в первый раз и не в последний.

— Я знаю о тебе, парень. Мы все о тебе знаем. Ты был на тонком льду, когда сюда попал, а теперь вот-вот провалишься. Надеюсь, у тебя есть спасательный жилет.

— Не могли бы вы убрать свой кар, сэр? Мне нужно вернуться в участок.

— Пошел ты.

Терранова запрыгнул обратно в свой кар и вдавил педаль. Кар въехал в ангар, заставив Гастона быстро отскочить в сторону.

Стилвелл направился обратно в город, ненадолго остановившись на вершине горы Ада, чтобы полюбоваться красотой гор и полумесяцем гавани внизу. «Казино» выглядело как кекс с красной глазурью. Несколько лодок уже пришвартовались с тех пор, как он забрал судью.

Вернувшись в участок, Стилвелл увидел, что Лэмпли собирается выехать на свежезаряженном патрульном каре. Он подъехал к нему.

— Как прошло? — спросил Лэмпли.

— Нашел кровь на рукоятке пилы, — сказал Стилвелл. — Отправлю в лабораторию и посмотрим, что будет.

— Не рассчитывай на скорый результат.

— Не буду. Ты справился с судом?

— Да, все прошло быстро.

— Что с Кермитом?

— Харрелл дал ему три месяца общественных работ. Сказал отработать в участке.

— Отлично. Я составлю список дел и повешу на доску. Все смогут добавлять.

— Хорошо.

— Куда ты сейчас?

— Просто делаю обход. Пока вызовов нет. Затишье перед бурей.

— Понял.

Стилвелл отдал ему шутливый салют и припарковал свой кар на отведенное место. Прежде чем он дошел до двери участка, ему позвонили из офиса начальника порта.

— Это Таш. Нам нужно, чтобы ты срочно приехал на причал для шлюпок.

Таш Дано была помощником начальника порта. Стилвелл познакомился с ней во время своих обходов, когда только прибыл на остров. Он встречался со всеми, кто занимал какую-либо руководящую или властную должность в небольшом сообществе, от мэра Авалона до помощника начальника порта. Большинство держались отстраненно, потому что помощники шерифа, назначенные на Каталину, приходили и уходили быстро; они уезжали, как только реабилитировались в глазах руководства на материке. Остров был известен как перевалочный пункт для «фриков и неудачников» департамента, поэтому его жители не считали нужным тратить время на знакомство с персоналом службы шерифа. Таш была другой. Она пригласила Стилвелла на обед и даже провела для него собственную экскурсию по острову. Она прожила там всю жизнь и не планировала уезжать. Стилвеллу она сразу понравилась.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты знаешь Эбботта, чистильщика? — спросила она.

— Знаю, кто он. Имя Дензел, верно?

— Верно. Он только что позвонил и сказал, что под «Авророй» тело. Сказал, что оно обмотано якорной цепью. Человеческое тело. Не смог определить, мужчина или женщина.

Стилвеллу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что говорит Таш. Он получал регулярные обновления о том, какие лодки пришвартованы в гавани. Он вспомнил, что «Аврора» — это морская лодка, зарегистрированная в Венесуэле. Она вошла в гавань два дня назад и пришвартовалась на четвертой линии буев, где стояли большие суда.

— Хорошо, я еду, — сказал Стилвелл. — Передай Эбботту, чтобы встретил меня на причале для шлюпок.

— Сделаю, — сказала Таш.

— И, Таш, когда «Аврора» уходит?

— Сегодня. Они отбывают сегодня.

— Во сколько?

— В любое время. У них буй до шестнадцати ноль-ноль, но они могут отчалить, когда захотят.

— Возможно, придется что-то с этим сделать. Если то, что видел Эбботт, правда, я, вероятно, захочу задержать их в порту.

— Хочешь, чтобы я вызвала береговую охрану? Они могут их остановить.

— Сначала хочу подтвердить наличие тела, прежде чем звать подкрепление.

— Поняла. Как ты это сделаешь?

— Попрошу Эбботта спустить меня вниз.

— О.

— Проблемы?

— Нет. Просто будь осторожен.

— Понял. Буду.

Стилвелл зашел в участок, чтобы взять свой гидрокостюм.

ВОДА БЫЛА ХОЛОДНОЙ. Казалось, лед колол ему уши, пока он погружался. Большая часть тела Стилвелла была защищена гидрокостюмом, который он сохранил со времен работы в команде водолазов шерифа, но ступни, голова и уши оставались открыты для холода.

Стилвелл ощутил дежавю, опускаясь вниз. Холод. Звук собственного размеренного дыхания в маске. Замедленное движение и тишина подводного мира.

Он следовал за Дензелом Эбботтом, оба были привязаны к шлангам, соединенным с компрессором на шлюпке чистильщика корпусов. Воздух, поступающий через шланг и наполняющий рот и легкие Стилвелла, был затхлым, с привкусом масла. Он боролся с тошнотой, погружаясь с помощью грузового пояса, одолженного у Эбботта.

К тому времени, как Стилвелл вернулся в гавань после звонка Таш Дано, солнце уже разогнало морской туман. Эбботт рассказал, что чистил корпус «Авроры» от ракушек, когда на расстоянии двадцати пяти ярдов заметил блеск металла. Он спустился ниже, чтобы проверить, и был потрясен увиденным. Он был почти уверен, что это тело, завернутое во что-то черное и закрепленное якорем, но не подошел ближе, чтобы рассмотреть детали.

Они вошли в воду примерно в тридцати футах от кормы «Авроры». Лучи света пробивались сквозь высокие ветви водорослевого леса, поднимающегося со дна, — потусторонние зеленые пряди лениво тянулись к солнцу и покачивались в течении, словно линия танцоров в синхронном движении. Стилвелл теперь видел отражение от полированного металлического якоря.

Они двигались в тени корпуса «Авроры», опускаясь глубже в гавань. Тело — если это было тело — находилось на глубине тридцати футов. Оно было таким, как описал Эбботт: человеческая фигура, раздувшаяся и выпирающая из отверстия в большом черном мешке, обмотанном плетеной якорной веревкой и тяжелой оцинкованной цепью. Цепь тянулась на три фута вниз к якорю, зацепившемуся за коралловый выступ. Длинные темные волосы вырвались из отверстия в черном пластике и свободно плавали в течении. Стилвелл видел, что они прикреплены к белой коже головы. Подойдя ближе, он понял, что это выглядит как жуткий букет воздушных шаров, колеблемый донным течением гавани.

Стилвелл надел водолазные перчатки, которые взял вместе с гидрокостюмом из своего шкафчика в участке. Он пальцем раздвинул завязку на черном мешке, пока не увидел лицо. Оно было восковым и деформированным из-за вздутия, вызванного газами разложения. Лицо почти не походило на человеческое, но из опыта работы в подводном мире Стилвелл знал, что это человек.

Он заметил прядь фиолетовых волос среди темных и предположил, что это останки женщины. На плоти лица были трещины, которые могли быть вызваны разложением, посмертным поеданием морскими обитателями или травмами, полученными до смерти. Это зрелище вернуло воспоминания о жертвах, которых он видел, будучи водолазом по извлечению тел, — ужасы, которые, как он думал, остались позади. В профессиональном жаргоне их называли «поплавками» или «утопками» в зависимости от обстоятельств — слова, используемые для обезличивания и отстранения от того, что видели в мутных глубинах. Но Стилвелл не мог их забыть. Девочка на дне озера Пиру, с глазами, устремленными к свету и богу, который ее не спас. Мужчина в костюме и галстуке, с солнцезащитными очками на лице, с бетонными блоками, привязанными к ногам, в водохранилище Буке. Младенец на заднем сиденье машины, умышленно загнанной по пандусу в озеро Кастайк. Все найдены в глубинах синего мира, который был спокоен и тих, но так смертоносен.

Он мог сказать, что это тело пробыло в воде какое-то время. Не менее четырех дней. Его взгляд покинул побелевшие глаза мертвой женщины и опустился по цепи к якорю, который удерживал тело от всплытия. Это был плуговой якорь, плотно зацепившийся за коралловый выступ.

Стилвелл знал стадии разложения в холодной воде. Тело было утяжелено и погружено. Оно было закреплено на дне, пока микроорганизмы в кишечнике не начали выделять газы, вызывая вздутие и плавучесть, которые начали поднимать тело, несмотря на вес якоря и цепи. Тот, кто сбросил женщину в воду, не учел эти изменения.

Тело и якорная цепь стали достаточно плавучими, чтобы легко двигаться с течениями, скользя по кораллам и зарослям водорослей, пока наконец не всплыли бы на поверхность или не зацепились за что-то на дне. Стилвелл однажды извлек тело из озера Аполло, привязанное к старой стиральной машине, сброшенной с лодки. Зацеп якоря за коралловый выступ был лишь временным. Стилвелл знал, что он может ослабнуть и оторваться при следующем отливном течении.

Он отметил, что якорь не был с большого судна, такого как «Аврора». Он оценил его вес примерно в двенадцать фунтов. Нержавеющая сталь, которая изначально привлекла внимание Эбботта, была для показухи. Это не был оцинкованный якорь, защищенный от коррозии и хранимый в отсеке лодки. Скорее всего, он лежал на резиновых роликах на носу, блестя чистотой и выставленный напоказ, прикрепленный к лебедке, которая опускала и поднимала его нажатием кнопки с руля. Якорь не был с рабочей лодки. Это было прогулочное судно, возможно, парусная яхта. Такие суда заполняли гавань каждые выходные.

Он увидел достаточно. Нужно было подняться на поверхность, чтобы очистить легкие от газов и вызвать команду водолазов, а также отдел убийств и следователей коронера. Это не будет его делом, и он был этому рад.

Он повернулся и увидел Эбботта, стоящего на дне в нескольких футах от тела. Его глаза за маской были широко раскрыты и напуганы. Стилвелл отстегнул грузовой пояс и повернулся обратно к телу. Обернул пояс вокруг якоря, надеясь удержать тело от движения с течением, если его крепление оторвется от выступа. Он не проверял таблицу приливов утром и не был уверен, когда течение изменит направление. И хотел убедиться, что тело не всплывет в гавани в первый день выходных Дня памяти.

Легкие Стилвелла теперь горели от загрязненного топливом воздуха. Он указал на поверхность, Эбботт кивнул и начал подъем. Стилвелл последовал за ним, и они всплыли по обе стороны шлюпки Эбботта. Стилвелл закинул руку за борт и сорвал маску. Он жадно вдохнул чистый воздух и посмотрел через лодку на Эбботта, державшегося за другой борт.

— У тебя утечка в компрессоре, — сказал он.

— Знаю, — сказал Эбботт. — Не думал, что это так серьезно.

— Нет, это серьезно. У меня будет головная боль на семь баллов из-за этого.

— Извини, брат. Наверное, я просто привык.

— Не парься.

— Так что теперь? Оставишь его там?

— Пока да. Я вызову команду по извлечению, как только доберусь до телефона. Ты получишь свой грузовой пояс обратно, когда они заберут тело.

— Я не переживаю за него.

Эбботт перелез через борт в шлюпку, сильно ее раскачав. Стилвелл едва не получил удар по подбородку, когда борт поднялся. Он подождал, пока лодка успокоится, и тоже перелез через борт.

— Смотри, кто нас ждет, — сказал Эбботт.

Стилвелл повернулся и посмотрел на причал для шлюпок, где стояли Таш Дано рядом с Лайонелом МакКи. С ними был Дуг Аллен, мэр Авалона, избранный на четыре срока.

— Новости быстро разносятся, — сказал Эбботт.

Стилвелл кивнул.

— Ну, началось, — прошептал он себе под нос.

МЭР СТОЯЛ НА причале для шлюпок, уперев руки в бока, и ждал их. Таш и Лайонел стояли чуть в стороне от Аллена. Эбботт подвел нос шлюпки к причалу, и Стилвелл сошел на берег, с зелено-белым полотенцем, накинутым на плечи.

— Я еще нужен? — спросил Эбботт.

Стилвелл повернулся к нему.

— Детективы с материка, вероятно, захотят взять у тебя показания, — сказал он. — Мы можем тебе позвонить. Ты домой или обратно под воду?

— Домой, — сказал Эбботт. — После такого не до работы.

Стилвелл кивнул, понимая. Он повернулся, и Таш подошла к нему, отойдя от репортера.

— Задерживать «Аврору»? — тихо спросила она. — Они хотят уйти.

— Пусть идут, — сказал Стилвелл. — То, что там внизу, пробыло в воде дольше, чем они здесь. Напомни им держать малый ход, пока не выйдут из гавани. Не хочу, чтобы дно взбаламутили.

— Сделаю, — сказала Таш.

К нему подошел МакКи.

— Там тело? — спросил он.

Прежде чем Стилвелл успел ответить, заговорил мэр.

— Погодите-ка, — сказал Аллен. — Погодите. Мы пока ничего не говорим для публикации. Сержант Стилвелл, мне нужно поговорить с вами наедине, прежде чем будет сделано какое-либо публичное заявление.

— Хорошо, — сказал Стилвелл. — Пока.

— Вам нужно вернуться на пирс, — сказал Аллен МакКи.

— Это общественный причал, мэр, — сказал МакКи. — У меня столько же прав здесь находиться, сколько и у вас.

— Неважно, — сказал Аллен. — Сержант, можно вас сюда?

Они отошли на противоположную сторону плавучего причала, где их не могли подслушать.

— Вы подтвердили, что там тело? — срочно прошептал Аллен.

— Подтвердил, — шепотом ответил Стилвелл.

— И что теперь? Я не хочу, чтобы эта штука всплыла на поверхность прямо перед «Экспрессом». Что вы собираетесь делать?

— Я вызову отдел убийств и команду водолазов. Оно не всплывет, пока мы его не поднимем.

— Убийство… вы говорите, это убийство?

— Тело в каком-то мешке с завязками, утяжеленное якорем и цепью. Для меня это говорит об убийстве.

Аллен шагнул ближе к Стилвеллу и повысил шепот до срочного тона:

— Послушайте, вы должны понять. Паромы полны, и каждый буй в гавани зарезервирован. Это наш второй по значимости уик-энд года после Четвертого июля, и я не хочу, чтобы гавань превратилась в цирк с местом преступления.

— Понимаю, господин мэр. Но мы проведем расследование, которое требуется. Мы сделаем все возможное, чтобы укрыть извлечение тела от публики. Есть способы это сделать. Но если вы предлагаете оставить его там, пока это место не опустеет в понедельник, то вы…

— Конечно, я не это предлагаю. Я говорю, что убийство вредит бизнесу. Будьте осторожны. И не говорите этому репортеру ничего, пока он не пропустит свой дедлайн. Пусть публикует в следующем выпуске, мне все равно. Но не завтра.

— Я сделаю, что смогу. А теперь мне нужно сделать звонки.

Стилвелл отошел и направился к трапу на пирс.

— И сержант?

Он обернулся.

— Да? — нетерпеливо спросил он.

— Сегодня утром на вас поступила жалоба, — сказал Аллен. — От одного из наших бизнесменов. Оскара Террановы.

— Серьезно? Это было быстро.

— Вы обыскивали его бизнес?

— У меня был ордер, подписанный судьей Харреллом. Все было абсолютно законно.

— Он сказал, что вы действовали жестко.

— Не знаю, что это значит. У меня был ордер на обыск. Я его провел. Бэби Хэд появился после и был недоволен. Вот и все.

— Хорошо, понял. Могу я спросить, о чем это было?

— Нет, не можете, мэр. Это открытое расследование. Я не могу о нем говорить.

— Я родился и вырос на этом острове, сержант. Я мэр уже шестнадцать лет. Вы, вероятно, придете и уйдете, как все помощники до вас. Но я останусь. Я люблю это место и хочу его защитить. Я не люблю сюрпризы, особенно те, которые могут навредить репутации этого прекрасного острова.

Он указал на воду в сторону, где было закреплено тело.

— Я это понимаю, — сказал Стилвелл.

— Хорошо, — сказал Аллен. — Тогда мы на одной волне.

Стилвелл кивнул и повернулся, не споря с выводом мэра. Он увидел, что МакКи остался на причале, но Таш уже поднялась на пирс и направлялась обратно в офис начальника порта.

— Я пока не могу с тобой говорить, — сказал Стилвелл, пытаясь пройти мимо репортера.

— Что значит? — сказал МакКи. — Там тело или нет?

— Я пока ничего не могу сказать. Поговори с Эбботтом. Он может рассказать, что видел. Я не могу.

— Ты позволяешь мэру указывать тебе, что делать?

— Нет. Так было бы, даже если бы его здесь не было. Я следую процедуре департамента шерифа, и ты это знаешь.

Он оставил МакКи и поднялся по трапу на пирс. Несколько человек наблюдали с перил. Стилвелл узнал большинство из них как местных, работающих в сувенирных лавках на пирсе. Слухи о том, что в воде что-то есть, быстро распространились.

Он пересек Кресчент и пошел по Самнер к участку. Зайдя прямо в раздевалку, он снял гидрокостюм, быстро принял душ и надел рабочую одежду и кобуру. Его кабинет без окон, размером с кладовку, находился рядом с общим офисом, и оттуда он сделал звонки, начиная с отдела убийств. Номер он знал наизусть. Голос, ответивший на звонок, был незнакомым, и он попросил капитана.

— Корум.

— Кэп, это Стил. У нас тут убийство. Тело в гавани. Похоже, женщина.

— Поплавок?

— На глубине тридцати футов, удерживается якорем.

— И это подтверждено?

— Я спускался, видел сам. В воде, вероятно, дней четыре, судя по разложению. Трудно сказать точно при температуре воды в низких шестидесятых[5]. Нужны водолазы и одна из команд.

— Господи, в пятницу!

— Да, мэр уже наседает, потому что сегодня здесь будет аншлаг. Убийство вредит бизнесу.

— Ладно, слушай, у Эхёрна и Сампедро дежурство. Придется отправить их. Будешь с ними ладить?

— У меня есть выбор?

— Нет, нету.

— Тогда отправляйте. Я могу держать их за руки, если придется.

Это вызвало долгую паузу от Корума. Стилвелл вспомнил последнюю встречу с Рексом Эхёрном. Это было, когда он пришел в отдел убийств в воскресное утро, чтобы забрать вещи из своего стола. Он был удивлен, увидев там Эхёрна, и ситуация быстро стала напряженной. Физически.

— Знаешь, Стил, не думаю, что хочу, чтобы ты держал их за руки, — сказал Корум. — Просто укажи им направление и дай делать свою работу.

— Ну, их работа — раскрывать дела, кэп. Так что удачи им в этом.

— Я не собираюсь это с тобой обсуждать, сержант-детектив.

Упоминание Корума его полного официального звания заставило Стилвелла понять, что он зашел слишком далеко. Он попытался исправиться.

— Капитан, ваши люди организуют команду по извлечению и коронеров, или мне этим заняться?

— Нет, мы разберемся. Твоя задача — максимально защитить место преступления. Дальше мы возьмем.

— Понял.

Корум отключился без лишних слов. Стилвелл пожалел, что поднял свои претензии к Эхёрну и Сампедро. Он отогнал эту мысль и вышел из кабинета. Мерси Чапа теперь сидела за своим столом в участке. Ей было за пятьдесят, с седыми волосами, которые она не красила. Это соответствовало ее роли неофициальной матери-наседки участка. Она занималась всеми делами, не связанными напрямую с правоохранительной деятельностью.

— Мерси, можешь связаться с Лэмпли по рации и сказать, чтобы он встретил меня на причале для шлюпок?

— Конечно. Кажется, он только что отвез Кермита в гольф-клуб.

— Ну, скажи ему, чтобы ехал на причал. Я встречу его там.

— Сейчас, сержант.

Стилвелл взял заряженную рацию из станции на стене рядом со столом Мерси.

— Были какие-нибудь сообщения о пропаже людей, о которых мне не сказали? — спросил он. — Вообще какие-нибудь?

— Нет, — сказала Мерси. — Ты получаешь все сообщения.

— Хорошо. Не знаешь кого-нибудь в городе с длинными темными волосами с фиолетовой прядью? Ну, знаешь, с фиолетовой краской?

— Хм, нет. Там правда тело в воде?

— Да. Но я не хочу, чтобы ты кому-то об этом говорила.

— Я никому не рассказываю о работе. Это девушка?

— Женщина, да, я почти уверен. Не слышала о ком-то, кто не пришел на работу или в школу? Может, кто-то якобы уехал в город, но не вернулся по расписанию?

Мерси жила на острове в третьем поколении, и Стилвелл рано понял, работая в участке на Каталине, что у нее обширные связи в сообществе.

— Нет, ничего.

— Хорошо. Дай знать, если что-то услышишь.

— Конечно.

— Я буду в гавани, ждать команду по расследованию убийств.

КОМАНДА ПО ИЗВЛЕЧЕНИЮ прибыла на лодке, привезя с собой следователя коронера. Водолазы уже были в воде, когда вертолет шерифа прилетел с материка, покружил над гаванью и приземлился рядом с «Казино». Стилвелл отправил Лэмпли забрать Эхёрна и Сампедро, решив проводить с ними лично как можно меньше времени.

Был уже поздний день, и гавань была почти заполнена судами разных размеров, пришвартованными бок о бок вдоль трех линий буев. Таш Дано удалось оставить четвертую линию буев свободной. Она позвонила Стилвеллу и сообщила, что удерживает последние лодки с бронью в заливе, пока он не даст добро. Он сказал ей, что расследование в гавани завершится к сумеркам.

Стилвелл был удивлен, увидев только Эхёрна, идущего по пирсу с Лэмпли к трапу на причал для шлюпок. Сампедро, видимо, остался на материке. Эхёрн повернулся и начал спускаться по трапу. Он был в костюме и галстуке, что привлекало внимание многих туристов на пирсе.

Прилив уходил из гавани, и уровень воды упал на четыре фута с утра. Трап и причал для шлюпок свободно плавали с приливом, и падение на четыре фута сделало трап круто наклоненным вниз. Эхёрн был крупным белым мужчиной с широкими плечами и толстой шеей, поддерживающей круглую голову. Он набрал опасную скорость, спускаясь вниз. Стилвелл отступил, не желая оказаться на его пути.

На трапе была ребристая резиновая подложка для предотвращения скольжения, но покрытие палубы причала для шлюпок недавно было заменено на стеклопластик и было скользкой от брызг гавани. Как только лакированные туфли Эхёрна коснулись палубы, он полностью потерял равновесие. Его ноги вылетели из-под него, руки закрутились, и он упал на спину. Шелковый костюм еще улучшил скольжение по шести футам оставшейся палубы, и Эхёрн улетел в воду между двумя надувными лодками «Зодиак».

— Черт! — крикнул Лэмпли, спускаясь по трапу за ним.

Стилвелл быстро подошел к краю палубы, готовый спасать Эхёрна, но тот вынырнул между лодками, мгновенно реагируя на холодную воду Тихого океана.

— Мать твою!

Стилвелл наклонился и протянул руку, Лэмпли сделал то же, но Эхёрн был слишком зол и смущен, чтобы принять помощь. Он отмахнулся от их рук.

— Отвалите!

Стилвелл и Лэмпли отступили, подняв руки в знак капитуляции, и наблюдали, как крупный мужчина подтянул верхнюю часть тела к краю палубы. Его темный костюм и зачесанные назад волосы делали его похожим на тюленя, который часто грелся на причале по утрам. Он вытащил себя из воды и перекатился на спину, казавшийся изможденным от усилий.

— Черт возьми! — крикнул он. — Держу пари, тебе это понравилось, Стилборн[6].

— Вообще-то, нет, — сказал Стилвелл. — Потому что теперь нам придется беспокоиться о том, чтобы найти тебе сухую одежду, вместо того чтобы работать над делом.

— Отвали.

— Конечно.

Стилвелл повернулся к Лэмпли, чьи глаза были широко раскрыты от увиденного.

— Когда он встанет, отведи его в участок, — сказал он. — Обеспечь ему горячий душ и найди одежду в судебном шкафу — если что-то подойдет. Я останусь здесь. Позвони, когда он будет готов, и я приду, если команда по извлечению закончит.

Эхёрн вытаскивал мокрый кошелек из заднего кармана.

— Господи, — сказал он. — Мог бы предупредить, Стилборн.

— Ты про то, что надел свои оксфорды от «Мен'с Уэрхаус» на причал? — сказал Стилвелл. — Да, наверное, мог бы.

Эхёрн медленно начал вставать, с его костюма капала вода. Он тут же снова поскользнулся и упал на одно колено.

— Черт возьми, помогите мне встать!

Лэмпли протянул руку, и Эхёрн схватил ее, намеренно пытаясь стащить его вниз, но молодой помощник удержался. Эхёрн отпустил руку и встал сам. Он посмотрел на пирс и увидел, что несколько туристов направляли на причал свои телефоны.

— Отлично, — сказал он. — Только этого не хватало. Я хочу, чтобы все эти телефоны забрали и видео удалили.

— Этого не будет, — сказал Стилвелл. — Просто иди в участок, прими душ и надень теплую одежду. Тогда поговорим.

Он посмотрел на Лэмпли и кивнул в сторону трапа.

— Отведи его, — сказал он.

Лэмпли протянул руку, чтобы помочь Эхёрну добраться до трапа, но детектив отмахнулся и пересек палубу мелкими шагами, словно впервые встав на коньки. Добравшись до резиновой подложки трапа, он оказался в безопасности. Обернулся, чтобы что-то сказать Стилвеллу, но передумал и пошел вверх по трапу. Одной рукой он держался за перила, а другой показывал средний палец тем, кто все еще снимал его конфуз.

Стилвелл смотрел, как они уходят, пока его телефон не зазвонил. Это была Таш Дано. Она видела, как Эхёрн скользнул с палубы, из башни начальника порта.

— Ух ты, как неловко получилось, — сказала она. — Это был человек из отдела убийств?

— Да, — сказал Стилвелл. — Это не могло произойти с более приятным парнем. Что случилось, Таш?

— Этот инцидент задерживает дела? Как долго мне держать последние лодки в заливе? Скоро стемнеет, и они начинают злиться, сидя там.

— Погоди.

Стилвелл сунул телефон в нагрудный карман и снял рацию с пояса. Она была настроена на частоту команды водолазов, так что не было нужды говорить кодом с помощником на поверхности, Гэри Сондерсом, которого Стилвелл знал много лет.

— Гэри, сколько еще? — спросил он.

Он ждал ответа по рации.

— А, да, они поднимают ее, — сказал Сондерс. — Уже запаковали, и мы поставили ширму, так что не беспокойся о зеваках. Мы погрузим ее, и всё. Чак уже обследовал дно. Ничего нет. Ее сбросили где-то в другом месте, вероятно, в заливе, и прилив принес сюда.

— Понял. Так и думал.

— Грузовой пояс твой?

— Я одолжил.

— Ладно, мы тебе его вернем.

— Спасибо.

— Эй, это был Э-Хоул[7], которого я видел, как он скользнул в воду?

Это было одно из популярных прозвищ Рекса Эхёрна. Другое было игрой на его имени: Король[8] Э-Хоул.

— Да, — сказал Стилвелл.

— Похоже, это не могло произойти с более приятным парнем, — сказал Сондерс.

— Я так и сказал.

— Это точно станет вирусным. Много людей с телефонами на пирсе.

— Видел.

— Ладно, мы тут закончим и заскочим к тебе.

— Понял. Отбой.

Стилвелл достал телефон и передал информацию Таш.

— Если можешь их поторопить, это было бы хорошо, — сказала она.

— Им нужно вернуться на материк с телом, — сказал Стилвелл. — Уверен, они хотят добраться до темноты.

— Хорошо.

— Эй, Таш, пока ты на связи, не припомнишь, видела ли кого-то здесь с длинными темными волосами с фиолетовой прядью? Женщину?

— Хм.

Она замолчала на долгое мгновение, прежде чем продолжить.

— Что-то в этом кажется очень знакомым, но я не могу вспомнить. Не думаю, что это местная. Я знаю всех местных. Но, кажется, я видела девушку с такими волосами где-то.

— Девушку?

— То есть женщину. Она была старше.

— Если вспомнишь где или что-то еще, дай знать.

— Это тот человек в воде?

— Да. Возраст пока неизвестен.

— Поняла. Так грустно.

— Да.

Они отключились. Стилвелл сел на стеклопластиковый ящик для оборудования в конце причала и наблюдал за операцией по извлечению издалека. Сондерс установил палатку для уединения над задней палубой лодки водолазов. Стилвелл знал, что туда поместят тело для транспортировки через залив.

Вскоре водолазы всплыли и подняли погружной мешок для тела на корму лодки. Сондерс и следователь коронера, которого Стилвелл не знал, схватили ремни на мешке и перенесли его через дверцу в борту на заднюю палубу лодки, скрыв от глаз. Затем водолазы передали свернутую веревку, цепь и якорь, а также грузовой пояс, который Стилвелл обернул вокруг якоря.

Два водолаза поднялись по спусковой лестнице на лодку. Лестницу убрали, и вскоре Стилвелл услышал, как ожили два двигателя по 150 лошадиных сил. Сондерс подошел к носу, поднял якорь, и лодка начала двигаться на малом ходу к причалу для шлюпок.

Стилвелл позвонил в офис начальника порта.

— Таш, можешь начинать заводить остальные лодки, — сказал он.

— Отлично. Они будут рады.

— Ты сказала им, почему задержка?

— Нет.

— Хорошо. Мне пора.

Он отключился, схватился за передний поручень лодки водолазов, когда она подошла к причалу, и мягко остановил ее.

Сондерс подошел с грузовым поясом, который Стилвелл одолжил у Эбботта, и передал его через поручень.

— Сделай мне одолжение, Гэри, — сказал Стилвелл. — Дай взглянуть на якорь и цепь.

— Без проблем, — сказал Сондерс.

Он отступил, чтобы Стилвелл мог забраться на лодку. Они прошли на корму, где якорь, цепь и веревка лежали на палубе рядом с желтым мешком для тела. Стилвелл достал телефон и сделал отдельные фото каждого предмета.

— Можно перевернуть, чтобы посмотреть, есть ли маркировка производителя? — спросил он.

Сондерс в перчатке перевернул якорь на палубе, показав другую сторону. На полированном металле был отпечатан бренд производителя.

— Это «Холд Фаст», — сказал он. — Их делают тысячами.

Стилвелл смотрел на мешок для тела. Даже с учетом вздутия содержимое казалось небольшим.

— Хочешь взглянуть? — спросил Сондерс.

— Нет, я видел внизу, — сказал Стилвелл. — Хватило.

— Да, она созрела.

— Ладно, можете ехать. Уверен, Эхёрн свяжется.

— Тогда мы отчаливаем.

Стилвелл вернулся на причал для шлюпок, затем ногой оттолкнул нос лодки водолазов. Сам он чуть не поскользнулся на новой палубе. Когда лодка направилась к выходу из гавани, телефон Стилвелла зазвонил. Это был Лэмпли.

— Сержант, ты возвращаешься? — спросил он. — Детектив Эхёрн одевается.

— Да, мы тут закончили, — сказал Стилвелл. — Еду в участок.

ЭХЁРН, НАХОДИВШИЙСЯ В офисе участка, был одет в облегающую гавайскую рубашку и брюки цвета хаки, которые были на три дюйма короче, чем нужно, что только подчеркивалось шлепанцами для душа на его ногах. Это было лучшее, что Лэмпли смог найти из одежды, обычно предназначенной для задержанных, арестованных с неподходящей или недостаточной одеждой для явки в суд. Эхёрн поднял телефон, когда увидел, что вошел Стилвелл.

— Посмотри на это дерьмо, — сказал он. — Это уже в Инстаграме. Я в полной жопе.

— Тебя там по имени не назвали? — спросил Стилвелл.

— Пока нет.

— Тогда ты еще не в жопе. Хочешь говорить о деле или о соцсетях?

Эхёрн передал телефон Лэмпли. Его собственный, очевидно, попал в воду вместе с ним.

— Да, я хочу говорить о деле, — сказал он. — Какой там статус?

— Тело на лодке и направляется в Лонг-Бич, — ответил Стилвелл.

— Хорошо, тогда я могу сваливать отсюда к черту. Это место — ты попал в настоящую дыру, Стилборн, ты это понимаешь? Я имею в виду, посмотри вокруг. Здесь полно облажавшихся, старых пердунов и неудачников[9].

— Классно с аллитерацией, но мне тут как бы нравится. Ты уверен, что не хочешь поговорить с чистильщиком корпуса, который нашел тело, или с начальником порта, или с кем-то еще, прежде чем уедешь?

— В этом наряде — нет. Я просто дождусь твоих отчетов. Пришли их мне, скажем, к восьми утра завтра.

— Без проблем.

Стилвелл не собирался позволять Эхёрну задеть себя. Он многому научился с того воскресного утра в отделе по расследованию убийств. Он посмотрел на Лэмпли, который сидел за своим столом, притворяясь, что смотрит на что-то на экране компьютера. Мерси делала то же самое за своим столом. Он перевел взгляд обратно на Эхёрна.

— Где твой напарник?

— Ждет в порту Лонг-Бич, но тебе не о чем беспокоиться. Это не твое дело, Стилборн. Ты это понимаешь, да?

— Как только вы установите личность — если вы вообще установите личность — вам понадобятся глаза и уши здесь. Нет смысла держать обиды, Эхёрн. Ты победил. Ты сохранил свою работу, а меня отправили сюда. Давай оставим это позади и займемся делом.

— Вали ты нахер, чувак. Твоя жалоба до сих пор в моем досье. Она никуда не денется, и я никогда не получу повышения. Никогда не возглавлю свою команду. И всё из-за того, что ты зациклился на деле, на которое всем было насрать.

— Кроме меня.

— Да, бу-бу-бу, и иди ты. Я ухожу, и говорю тебе прямо сейчас: не вздумай лезть в мое дело. Если узнаю, что ты работаешь над моим делом, на этот раз тебе не перевод светит. Это будет «сайонара[10], детка».

Стилвелл поднял руки, ладонями наружу, в жесте невмешательства.

— Я больше не работаю в отделе убийств, — сказал он.

— Точно, — сказал Эхёрн. — Ты шериф этого дерьмового городишки, и так будет еще долго.

— Когда тебе что-то понадобится отсюда, я бы предпочел, чтобы звонил Сампедро. Так будет лучше для нас обоих.

— С удовольствием.

Эхёрн поднял с стола пластиковый мусорный мешок. Стилвелл предположил, что в нем были его одежда и обувь.

— Как ты возвращаешься? — спросил Стилвелл.

— Вертолет уже в пути, — сказал Эхёрн. — Может, ты заставишь этого Лэмпшейда[11] отвезти меня туда на одном из ваших маленьких гольф-каров.

— Мы называем их УТС — универсальные транспортные средства.

— А я называю их жалкими.

— Может быть. Лэмпли, отвези его, куда он хочет.

Лэмпли встал из-за стола, чтобы выполнить задание. Стилвелл ничего не сказал, когда Эхёрн направился к двери.

— Большое тебе спасибо, Стилборн, — бросил он через плечо.

Как только Эхёрн вышел, Стилвелл посмотрел на Мерси, которая молчала и не двигалась за своим столом.

— Итак, что думаешь, Мерси? — спросил он.

— Я думаю, он мудак, — сказала она. — Это он жалкий.

— Ты умеешь их раскусывать.

— Что между вами произошло?

— Это долгая история. У нас были разногласия по одному делу, и после этого всё пошло наперекосяк.

— Очень жаль.

— Ну, это же привело меня сюда, не так ли? Иногда место, куда ты не хотел попадать, оказывается тем самым местом, где тебе стоит быть.

— Я согласна. Я никогда не хотела отсюда уезжать.

— Я сам начинаю к нему привыкать.

— Это хорошо.

— Я иду к начальнику порта. Если понадоблюсь, найди меня там.

— Поняла.

Стилвелл вышел на парковку, и первое, что он увидел, — открытый ящик для хранения на задней части его «Джон Дира». Он осмотрел дешевый замок и увидел, что ящик был взломан. Он проверил содержимое, но, похоже, ничего не пропало. Руками он смог загнуть металлический язычок обратно, чтобы снова запереть ящик.

Он сел в машину и направился к пирсу. По пути он позвонил Мерси и спросил, есть ли у нее номер Генри Гастона в ее файле контактов. За годы работы в участке Мерси собрала четыре коробки с карточками, содержащими контактную информацию жителей острова, которые имели дело с департаментом шерифа, будь то сообщение о преступлении или о его совершившем. Стилвелл предположил, что Гастон был в одной из коробок по последней причине.

К тому времени, как он припарковался у пирса, Мерси прислала ему номер мобильного телефона Гастона. Стилвелл сидел в машине и сделал звонок.

— Алло?

— Хорошая попытка, Генри.

— Кто это?

— Стилвелл.

— Стилвелл? О чем ты говоришь?

— Ты знаешь, о чем я говорю. Ты видел, как я положил рукоятку пилы в ящик на моей машине. Ты пытался ее забрать.

— Нет, я не знаю, о чем ты.

— Ты опоздал. Я уже положил ее в сейф для улик в участке.

— Говорю тебе, я понятия не имею, о чем ты.

— У тебя есть время до среды, чтобы прийти ко мне. После этого я уже не буду ничего делать. Придется нанимать хорошего адвоката с материка.

Это вызвало молчание.

— Ты еще там, Генри? — спросил Стилвелл.

— Я вешаю трубку, — сказал Гастон.

— Надеюсь тебя увидеть.

— Чувак, даже не говори, что я буду стукачем. Это может стоить мне жизни.

Стилвелл улыбнулся. Гастон как бы уже признался.

— Тем более есть причина прийти, — сказал он.

— Этого никогда не случится, — сказал Гастон.

Гастон отключился. Стилвелл перезвонил Мерси.

— Мерси, за что Гастон был в твоих карточках? — спросил он.

— Пара нарушений общественного порядка, — сказала Мерси. — Управление транспортным средством в состоянии опьянения, а в 2015 году его обвинили в скупке краденого.

— Осудили?

— Условный срок.

— Приятно слышать. Спасибо.

Стилвелл отключился и задумался о Гастоне. Судимость в его личном деле была слишком давней для того, чтобы еще действовал условный срок, но он знал, что это все еще может быть полезно в общении с Гастоном на следующей неделе, когда, как был уверен Стилвелл, тот придет заключать сделку.

Он прошел по причалу, осматривая гавань. Все четыре линии причалов теперь казались заполненными. Он видел, как на палубах небольших лодок и в салонах яхт уже начинались вечеринки. Праздничные выходные набирали обороты.

Башня начальника порта находилась в конце пирса, ее окна верхнего уровня светились изнутри. Стилвелл видел Таш за пультом управления. У двери он набрал комбинацию на кодовом замке и вошел.

Он поднялся на один пролет в диспетчерскую, которая была восьмиугольной, с окнами по периметру, открывающими вид на все линии причалов и слипы, а также на пирс и горы, окружавшие гавань. Таш стояла за пультом управления, держа радиомикрофон у рта.

— Извини, «Дилайла», у нас все занято, — сказала она. — Все арендованные и собственные причалы заняты на данный момент. Я могу предложить тебе причал у Дескансо или Хэмилтона, пока что-то не освободится в гавани.

Стилвелл знал, что она говорит о причальных линиях за пределами гавани. Он также знал, что вместимость внутренней гавани составляла 360 лодок разных размеров. Когда все они были заняты, город был полон и оживлен. Владельцы магазинов, рестораторы и отельеры были довольны, мэр Аллен был счастлив, и все было хорошо.

Предположительно.

Стилвелл ждал, пока Таш по радио давала инструкции патрульному катеру гавани, чтобы отвести «Дилайлу» к причалу у пляжа Дескансо. Когда она закончила, он подошел к пульту.

— Таш.

— Привет. Есть новости о теле?

Она прошептала слово «тело», как будто громкое его произнесение могло вызвать панику в гавани.

— Пока ничего. Не вспомнила кого-нибудь с фиолетовой прядью в волосах?

— Нет, пока нет.

— Я знаю, ты очень занята, но сколько времени займет составить список лодок, которые были в гавани с прошлого уик-энда по вторник?

— Зачем?

— Я предполагаю, что тело было в воде четыре или пять дней. Это возвращает нас к прошлому уик-энду. Хочу знать, кто был в гавани тогда и в следующие пару дней.

— Я думала, расследование ведут шерифы с материка.

— Да, это так, но им понадобится вся помощь, какую они могут получить. Хочешь, я поговорю с Деннисом насчет записей?

Деннис Лафферти был начальником порта и ее боссом. Вероятно, он был в своем офисе под диспетчерской.

— Нет, я справлюсь. Просто сегодня очень занятой день. Может, утром, когда люди еще в своих каютах?

— Это нормально. Спасибо.

— Я сделаю все возможное, чтобы собрать список. Мне так жаль ту девушку. Это ужасно.

— Да. Это так.

— Я видела их отсюда, когда они ее вытаскивали. Она уже была в мешке для тела.

— Да, так делают, когда извлечение происходит в общественном месте на глазах у людей.

— Ты когда-нибудь делал это так?

— В водолазной команде? Да. Пару раз. Странно, но в этом есть что-то умиротворяющее. Под водой, я имею в виду.

Таш ничего не ответила, и Стилвелл задумался, не сказал ли он что-то странное. Она мало знала о его работе в водолазной команде шерифа. Это было не то, о чем он любил говорить.

— Ладно, — сказал он. — Пожалуй, я оставлю тебя работать.

— Нет, я… э-э, это просто кажется таким странным, — сказала Таш. — Она была там… как долго, ты сказал?

— Вероятно, четыре дня. Может, больше. Прилив принес ее в гавань. Скорее всего, это дело, которое не имеет отношения к этому месту.

— Но тогда почему ты спрашиваешь о девушке с фиолетовой прядью в волосах?

— Сила привычки, наверное. Но я отойду в сторону. Пусть Э-Хоул занимается этим с материка.

— Э-Хоул?

— Так называют Эхёрна в команде по расследованию убийств шерифа.

— Интересно, не ты ли это придумал.

— Может быть. Поговорим позже, Таш.

— Да, до встречи.

Стилвелл кивнул, помедлил, затем направился к лестнице.

СТИЛВЕЛЛ ПРОСНУЛСЯ В субботу утром с головной болью, которая пульсировала за его глазами, словно работали все цилиндры. Он не знал, винить ли в этом пары, которые он вдохнул во время погружения накануне, или виски «Knob Creek» на два пальца, которые он выпил, наконец-то закончив работу прошлым вечером.

Он пошел на кухню и поставил кофе завариваться, затем направился к входной двери. Было семь утра, и за ночь ему не поступило ни одного звонка из участка, так что он воспринял это как знак, что все спокойно.

На крыльце лежала газета «Каталина Колл». Стилвелл взял ее и сел в одно из кресел «Адирондак», разворачивая газету. На первой странице в центре красовалась фотография лодки шерифа для погружений с затемненной задней палубой. Заголовок был крупным и жирным:

УБИЙСТВО В ГАВАНИ: СВЯЗАННОЕ ТЕЛО ИЗВЛЕЧЕНО

Стилвелл слегка улыбнулся, представив, как мэр Аллен разворачивает газету и видит эту же картинку и слова. Он предположил, что до редактора «Колл» не дошло, что убийство вредит бизнесу.

Статья была подписана Лайонелом Н. МакКи, и большая часть деталей была получена из интервью с Дензелом Эбботтом. Департамент шерифа официально отказался от комментариев, что, как считал Стилвелл, избавит его от проблем с мэром.

«Колл» была газетой таблоидного формата, и броское фото и статья об убийстве в гавани оставили место только для двух других материалов на первой странице. Один был посвящен тому, как городской совет впервые ознакомился с планами строительства гигантского колеса обозрения на пирсе, которое должно быть подсвечено неоном и видно ночью даже с материка. Хотя проект рекламировался как способный увеличить туризм на острове, он вызывал споры. Опрос, проведенный «Колл», показал значительное сопротивление со стороны жителей Авалона. Стало обычным делом видеть на лужайках и в окнах таблички с надписью «ОСТАНОВИТЕ КОЛЕСО!». И это было еще до того, как были представлены реальные планы.

Последняя статья на странице, также написанная МакКи, касалась загадки, связанной с изувечением бизона в горном заповеднике три ночи назад. Животное было чисто обезглавлено, и голова до сих пор не найдена. Эта загадка перекликалась с долгой историей острова, связанной с предполагаемыми наблюдениями НЛО и НПО[12]. В отсутствие официальных комментариев от Стилвелла по расследованию МакКи обратился к группе самопровозглашенных экспертов по внеземным явлениям, которые с готовностью подогревали идею о проделках инопланетян в заповеднике.

— Послушайте, они прилетают на Каталину с незапамятных времен, — сказал Джек Спрэг из Центра изучения неопознанных подводных объектов. — Они в воздухе и в воде. Это меня совсем не удивляет.

Другие так называемые эксперты по инопланетянам также были процитированы, хотя никто из них не предложил никакого мнения, научного или иного, о том, зачем инопланетянам могла понадобиться голова бизона.

Стилвелл собирался перевернуть страницу, чтобы продолжить чтение статьи, когда услышал, как за его спиной открылась дверь в гостиную.

— Кофе должен быть готов, — сказал он.

— Мне надо идти, — ответила Таш Дано. — Я возьму кофе в башне.

— Ты уверена?

— Уверена. Есть что-нибудь про тело?

Стилвелл встал, чтобы показать ей первую страницу.

— Мэр не добрался до Дензела Эбботта, — сказал он. — А тот рассказал МакКи всё.

— Ох, черт, — сказала Таш. — Его честь будет не в восторге от этого.

— Ну, с другой стороны, на первой странице есть история про инопланетян. Этого должно хватить, чтобы привлечь пару лодок с истинно верующими и их деньгами.

— Инопланетяне перекрывают убийства. Отлично. У тебя уже есть подозреваемые из космоса?

— У меня есть подозреваемые. Но они скорее земного происхождения.

— Хм, жаль.

Она уже была одета для работы: брюки карго цвета хаки и черная поло с вышитой эмблемой портового управления. Таш, по мнению Стилвелла, была красавицей. Стройная, загорелая островитянка с темными волосами и темными глазами, которой не нужно было ничего, кроме этого острова длиной в двадцать две мили, где она родилась. Их отношения начались вскоре после приезда Стилвелла и их первого обеда вместе. Тогда Стилвелл переживал развод, а она только что рассталась с другим уроженцем острова.

Она была на восемь лет младше Стилвелла, и это поначалу заставило его задуматься. Он беспокоился, что они могут не совпадать во вкусах к музыке, фильмам или политике. Но вскоре это перестало иметь значение. Таш любила природу — катание на лодках, рыбалку, кемпинг, — и он тоже. Именно здесь они находили общий язык и могли оставить мир позади. Изначально они решили держать свои отношения в тайне, пока не поймут, к чему всё идет, но теперь они уже не так тщательно скрывали это.

— Хочешь, я отвезу тебя к пирсу на каре? — спросил Стилвелл.

— Нет, это вниз по склону, — ответила Таш. — Легкая прогулка.

— Хорошо. Будь умницей.

— А ты будь осторожен.

Они поцеловались на прощание, и Стилвелл смотрел, как она идет по Эвкалиптовой улице к гавани. Он задумался о том, на каком этапе находятся их отношения и куда они движутся. Всё начиналось как нечто непринужденное, без обязательств. Оба они были на стадии восстановления после предыдущих отношений и двигались осторожно. Но с течением месяцев их связь углубилась, и Таш начала оставаться у него почти каждую ночь. Стилвелл перестал ездить на материк в свои выходные. Он выставил на продажу кондоминиум, который купил после развода. Таш сохранила свою квартиру, но в основном потому, что склад для ее мебели стоил бы почти столько же, сколько аренда. Сохранение квартиры также давало ей убежище на случай, если отношения со Стилвеллом не сложатся. Но оба они знали, что следующий шаг — если она откажется от своего жилья, то у них все надолго.

Стилвелл почувствовал, как завибрировал телефон в его кармане. Это была Мерси.

— Сержант, у нас ситуация с приезжим с материка.

— Что происходит?

— Похоже на отравление алкоголем в отеле «Кресчент». Парамедики на месте, вызывают медицинскую эвакуацию.

Стилвелл посмотрел на экран телефона. Было всего 7:10 утра, но напряженное время уже началось.

— Хорошо, Мерси, я уже еду.

СТИЛВЕЛЛ ПРИШЕЛ В участок рано утром во вторник, чтобы заранее заняться отчетами о преступлениях и арестах, накопившихся за праздничные выходные. Ему предстояло подготовить краткие описания дел, которые должны были быть отправлены Монике Хуарес на материк для принятия решений о предъявлении обвинений. За три дня выходных было произведено двадцать шесть арестов. Большинство из них касались нарушений общественного порядка в состоянии опьянения, хотя три из этих случаев переросли в нападения, когда на место прибыли помощники шерифа. Также было несколько арестов за имущественные преступления и вождение в состоянии опьянения. Согласно законам Калифорнии, вождение в состоянии опьянения — с содержанием алкоголя в крови выше 0,08 процента — влекло одинаковые наказания, независимо от того, управляете ли вы автомобилем или гольф-каром.

В камерах участка содержались четверо мужчин: трое за нападение и один за крупную кражу — в субботу вечером он вышел из бара, сел в чужой гольф-кар и уехал. Кар был найден на следующий день на смотровой площадке Хермит-Галч с похитителем, спящим за рулем пьяным.

Стилвелл знал, что Моника Хуарес отклонит большинство дел. Некоторые будут зарегистрированы, но закрыты до суда. Задача Хуарес заключалась в том, чтобы отсеять незначительные дела, которые не стоили времени и денег на судебное разбирательство. Тюремная система округа уже была переполнена и находилась под федеральным надзором. Прокурорам приходилось быть избирательными в отношении того, кого они пытались упрятать в тюрьму.

С острова, расположенного в двадцати двух милях от побережья, Стилвелл считал, что система еще не разрушена, но близка к этому. По его мнению, когда у входа в тюрьму устанавливают вращающуюся дверь, это приглашение к краху системы.

Зная, что ждет дела уик-энда на следующем этапе, Стилвелл направил большую часть своих усилий на составление резюме обвинений против Мерриса Спивака. Его арестовали в субботу вечером за нападение на сотрудника правоохранительных органов. Он разбил бутылку о голову помощника шерифа Тома Данна в баре на Кресчент. Данн подстраховывал помощника шерифа Эдуардо Эскивеля, который вошел в бар после звонка о драке между двумя посетителями из-за того, чья песня будет следующей на сцене караоке. Спивак подошел к Данну сзади и ударил его по голове пустой винной бутылкой, которую он прихватил со стола другого посетителя. Данн получил сотрясение мозга, ему наложили девять швов, и он провел ночь в медицинской клинике, после чего был переведен в больницу на материке. А Стилвелл остался без одного помощника шерифа до конца напряженных праздничных выходных.

Нападение на Данна было зафиксировано камерой видеонаблюдения бара, и это видео станет ключевым доказательством против Спивака. Стилвелл прикрепил ссылку на видео к своему отчету, а затем решил пересмотреть его еще раз. В первый раз, когда он смотрел видео, оно так сильно его разозлило, что он понял: нужно добавить некоторые детали в отчет, чтобы Хуарес не отложила обвинения.

Видео, предоставленное баром, начиналось за тридцать секунд до нападения на Данна. Оно четко показывало, что атака была неспровоцированной. Спивак быстро появился в кадре позади Данна и ударил его бутылкой сверху вниз. Данн упал, потеряв сознание от удара. Эскивель был занят и не видел, как его напарник рухнул. Спивак, видимо, не зная, что его снимает камера, повернулся, вернулся к стойке бара, сел на табурет и вел себя так, будто не участвовал в потасовке. Эта часть видео была странной. Стилвелл просмотрел его еще дважды, и, хотя это продолжало его злить, осознание странности действий Спивака начала пробиваться сквозь эмоции. Стилвелл встал из-за стола и вышел из кабинета. Он прошел через комнату отдыха в тюрьму.

В тюрьме участка было две камеры на четыре койки каждая. Они располагались рядом и были разделены стеной из бетонных блоков. Заключенные в одной камере не могли видеть другую. Стилвелл поместил Спивака в первую камеру одного, а остальных трех задержанных — во вторую. Стилвелл изолировал Спивака, потому что его нападение на сотрудника правоохранительных органов было серьезнее, чем предполагаемые преступления других. Стилвелл подошел к решетке первой камеры и увидел, что Спивак спит на одной из нижних коек. Он находился в камере уже два дня.

— Спивак, — сказал он. — Просыпайся.

Спивак не пошевелился. Стилвелл просунул правую ногу между прутьями и пнул раму койки, и Спивак резко проснулся.

— Какого черта? — сказал он.

— Спивак, у меня к тебе вопрос, — сказал Стилвелл.

— Меня выпускают отсюда?

— Нет. У меня к тебе вопрос.

— Вы везете меня в окружную тюрьму?

— Я держу тебя здесь, пока не приедет судья. Обычно это бывает по пятницам. Но если у него дела на материке, может, придется ждать до следующего понедельника.

— Черт возьми. Вы не можете так сделать.

— На самом деле могу, и сделаю. Ты знал помощника шерифа Данна?

Спивак на мгновение замолчал. Стилвелл отошел к противоположной стене и включил свет. Хотя нижняя койка оставляла Спивака в полутени, Стилвелл, вернувшись к решетке, мог видеть его глаза. У Спивака была бритая голова, похожая на пулю, множество татуировок, выглядывающих из воротника и рукавов комбинезона, и шрам в форме полумесяца под левым глазом.

— Ты его знал? — снова спросил Стилвелл.

— Кто, черт возьми, такой помощник шерифа Данн? — сказал Спивак.

— Помощник, которого ты ударил винной бутылкой и отправил в больницу. Ты его знал? Были ли у вас с ним какие-то контакты раньше?

Спивак снова замолчал, что заставило Стилвелла подумать, что он что-то скрывает.

— Говори со мной, Спивак, — сказал Стилвелл. — Ты его знал, не так ли?

— Разве вы не должны зачитать мне мои права или что-то в этом роде, прежде чем задавать вопросы? — сказал Спивак.

— Тебе их уже зачитали, когда тебя оформляли.

— Тогда я не буду с вами говорить. Я хочу своего адвоката.

— Ты уже звонил своему адвокату, Спивак. Это был твой звонок. Если решишь поговорить со мной, я посмотрю, что можно сделать с еще одним звонком.

Стилвелл оставил его обдумывать это и вернулся в свой кабинет. На компьютере он пробил имя Спивака в базе данных по преступлениям. Ему было сорок четыре года, и у него была история арестов в округе Лос-Анджелес за нападения и другие насильственные преступления, большинство из которых произошли в районе Лонг-Бич. Это укрепило Стилвелла в убеждении, что между Спиваком и Данном была какая-то связь. Он просмотрел доступные данные о предыдущих арестах и не увидел имени Данна ни в одном из отчетов. В прошлом году Спивак провел триста дней в следственном изоляторе Питчесс после признания вины в обвинении в тяжком нападении. Питчесс был частью окружной тюремной системы; срок менее года отбывался в окружной системе, а срок более года означал перевод в тюрьму штата.

Стилвелл взял телефон, нашел Данна в своих контактах и позвонил ему. Звонок перешел на автоответчик.

— Том, это Стил. Просто проверяю, как дела. Перезвони, когда получишь это. Ладно, парень, поговорим.

Он отключился и задумался о Данне. Его перевели на участок Каталины семь месяцев назад. Стилвеллу сказали, что он пришел из тюремного отдела, но он не был уверен, где именно Данн работал в этой огромной многофункциональной системе. Ему также не сообщили, какой проступок привел к переводу Данна.

Стилвелл вернулся к работе и через час отправил весь пакет дел Хуарес по электронной почте. Он не ожидал ответа от нее до конца дня. У нее был график в суде Лонг-Бич, и это было ее приоритетом. Каталина не стояла высоко в списке дел у жителей материка.

Затем Стилвелл начал просматривать отчеты о преступлениях, поступившие за длинные выходные, которые он был слишком занят патрулированием или оформлением задержанных, чтобы изучить. Их было шестнадцать, все преступления без арестов, которые ему, как единственному детективу на острове, предстояло расследовать.

Каталина имела форму неровной восьмерки — или символа бесконечности, как предпочитали считать многие жители острова. Авалон был построен на естественной гавани на южной стороне острова и был его крупнейшим населённым пунктом. Ту-Харборс[13] — небольшой городок на перешейке между двумя половинами восьмерки. Двадцать миль медленной езды или более быстрая поездка на лодке от Авалона, это было место, где жители стремились как можно меньше иметь дело с туризмом и цивилизацией, включая правоохранительные органы. Остальная часть острова в основном была неосвоенной, за исключением небольших кочевых поселений людей, которые от кого-то или чего-то скрывались.

Три отчета о преступлениях поступили из Ту-Харборс: кража лодочного мотора, поврежденный гольф-кар и кража крабовых ловушек. Это не были крупные преступления, хотя кража ловушек была уже третьим подобным случаем за месяц, и Стилвелл отложил их для последующего рассмотрения. Он нерегулярно посещал Ту-Харборс для расследования дел или просто чтобы показать присутствие, но обычно ждал, пока не накопится несколько отчетов. Он планировал отправиться туда к концу недели.

Остальные дела представляли собой мешанину из вандализма, мелких краж и мошенничества с участием посетителей, которые бронировали онлайн номера в отелях, рыболовные чартеры или услуги на острове, оказавшиеся фальшивыми. Их депозиты исчезли в цифровом эфире, и ни отеля, ни тура, ни рыболовной лодки их не ждало. Большинство отчетов были поданы лично, и их обрабатывала Мерси, которая утешала пострадавших, а затем обзванивала, чтобы найти номер в отеле или хотя бы место на пароме обратно на материк.

Стилвелл перебирал отчеты, пока один не привлек его внимание. Это был отчет о краже, поданный генеральным менеджером клуба «Чёрный Марлин». Частному клубу «Чёрный Марлин» было более ста лет. В него входили по приглашению состоятельные семьи с материка, приплывавшие на яхтах из Ньюпорт-Бич, Санта-Барбары, Марина-дель-Рей и других богатых анклавов калифорнийского побережья. Клуб был назван в честь рыбы, которая когда-то была главным трофеем спортивных рыбаков, и его члены были похожи на черного марлина: изящные, быстрые и редкие в водах Калифорнии. Они также были опасны — имеется в виду члены клуба — в плане их влияния в коридорах власти и богатства. Когда Стилвелла переводили на Каталину, ему посоветовали держаться от членов клуба «Чёрный Марлин» на почтительном расстоянии.

Отчет от генерального менеджера Чарльза Крейна касался кражи небольшой скульптуры из черного нефрита, изображающей марлина, поднимающегося из воды. Скульптура стояла на пьедестале в холле клуба почти сто лет. Пьедестал находился рядом с витриной, содержащей другие исторические предметы из прошлого клуба.

Отчет о краже составил помощник шерифа Том Данн в субботу, за несколько часов до нападения на него. Согласно краткому описанию преступления Данна, неизвестно, когда скульптура была украдена, поскольку пьедестал стоял в переднем холле, который редко использовался членами клуба или сотрудниками. Члены обычно прибывали на лодках и входили или выходили через двери, ведущие к причалам сбоку и сзади здания. Сотрудникам не разрешалось пользоваться главным входом, и они использовали боковую дверь.

О пропаже скульптуры сообщили в субботу, когда уборщица, которой раз в неделю поручалось протирать ее от пыли, обнаружила пустой пьедестал. Крейн описал скульптуру как десятидюймовую по высоте и весом три или четыре фунта. Он назвал ее ценность неоценимой из-за ее возраста, качества нефрита и связи с одним из основателей клуба. Стилвелл сосредоточился не на украденном предмете или его стоимости, а на подозреваемом, которого вычислил Крейн.

Он рассказал Данну, что за неделю до того, как заметили пропажу скульптуры, он уволил сотрудницу по имени Ли-Энн Мосс за неподобающее поведение. В отчете говорилось, что Мосс работала официанткой на полставки в частном ресторане и баре клуба и нарушила правило, запрещающее общение с членами клуба. Крейн сказал Данну, что подозревает, что Мосс украла нефритового марлина, покидая клуб после неприятной встречи, которая привела к ее увольнению.

Из анкеты Мосс Крейн сообщил помощнику шерифа ее возраст и адрес. Он также дал описание. По его словам, у Ли-Энн Мосс были темные волосы длиной до плеч с фиолетовой полосой вдоль левой стороны.

СТИЛВЕЛЛ ВЫВЕЛ НА свой компьютер записи Ли-Энн Мосс из департамента транспорта. Он внимательно изучил фотографию на ее водительском удостоверении. Фиолетовой пряди в волосах не было, но удостоверение было выдано два года назад. Из-за разложения тела, извлеченного из гавани, Стилвелл не мог провести визуальную идентификацию. Тем не менее, его интуиция подсказывала, что это была женщина из воды. Он взял телефон на столе и набрал общий номер отдела по расследованию убийств шерифа. Он попросил дежурного соединить его с Фрэнком Сампедро. Ждал полминуты, прежде чем звонок был переключен.

— Детектив Эхёрн, чем могу помочь? — раздался голос.

Стилвелл чуть не повесил трубку, но решил, что не стоит задерживать передачу новой информации.

— Я просил Сампедро, — сказал он.

— Он не доступен… постой, Стилборн, это ты?

— Вы установили личность женщины из воды?

— Это не твое дело, парень, почему тебя это волнует?

— Потому что, если вы еще не определили личность, у меня есть для вас надежная зацепка.

— Стилборн, я сказал тебе отойти от дела. Мне придется…

— Это попало ко мне на стол в связи с другим делом, Эхёрн. Хочешь получить то, что у меня есть, или продолжать вести свою маленькую войну? Я могу подождать, пока Сампедро перезвонит. Решай.

Наступила тишина, пока Эхёрн не ответил притворно бодрым голосом.

— Ладно, выкладывай. Посмотрим, что ты нашел.

— Проверь Ли-Энн Мосс. Думаю, это ваша жертва.

Он продиктовал имя и фамилию по буквам, затем сообщил Эхёрну дату рождения и адрес из записей департамента транспорта, которые совпадали с данными из ее анкеты в клубе «Чёрный Марлин».

— Ее имя всплыло в субботу в отчете о краже в клубе «Чёрный Марлин», — сказал Стилвелл. — Ее назвали подозреваемой и описали как женщину с окрашенной фиолетовой прядью в волосах.

— У меня для тебя новости, умник. Наша жертва была мертва к субботе.

— Я не говорил, что она совершила кражу в субботу. Я сказал, что отчет поступил в субботу. Ее уволили за неделю до того, и тогда могла произойти кража. Так что временные рамки могут совпадать.

— Что она якобы украла?

— Небольшую скульптуру марлина. Она была из черного нефрита, высотой десять дюймов и весом около четырех фунтов. Я пришлю тебе отчет.

— Черный нефрит для черного марлина.

— Вскрытие уже было?

— Ты знаешь, что я не буду обсуждать с тобой дело, Стилборн. Зачем вообще спрашиваешь?

— Это произошло на моей территории, Эхёрн. Если ты делаешь это правильно, меня должны держать в курсе. Я также могу…

— Нет, тебе следует просто валить нахер.

Эхёрн отключился.

Стилвелл сидел молча и неподвижно, пока гнев не прошел.

Наконец, отогнав мысли об Эхёрне, он позвонил в офис коронера и попросил следователя по имени Монти Уэст. Они с Уэстом работали вместе над многими убийствами до перевода Стилвелла на остров.

— Все еще главный, — сказал Уэст, как обычно приветствуя.

— Монти, давно не виделись, — ответил Стилвелл.

— Точно. Что происходит, брат?

— Все по-старому, только теперь я на острове этим занимаюсь. Как дела у тебя?

— Пока тела падают, я прыгаю.

— Кстати о телах, не мог бы ты проверить в компьютере одно дело?

— У тебя есть дело?

— Технически нет. Но это произошло на моей территории, и я просто хочу узнать, установлена ли причина смерти.

— Счастливчик. Я за столом и могу прямо сейчас ввести данные. Имя?

— Имени нет. Собственно, Джейн Доу[14]. Она утонула здесь, в гавани Авалона. Коронер получил тело в пятницу вечером.

— Точно, я слышал об этом. Подожди, сейчас найду.

Стилвелл услышал, как Уэст стучит по клавиатуре, затем наступила тишина, пока Уэст читал то, что появилось на экране.

— Причина смерти еще не установлена, — наконец сказал Уэст. — Вскрытие сегодня позже — запланировано на три часа.

— Понял. Уже есть идентификация?

— Э-э, похоже, что нет. Предварительный отчет говорит, что из-за соскальзывания кожи отпечатки пальцев взять невозможно. Ждут, пока детективы установят личность другими способами.

— Не надейся на это.

— Да, тут написано, что это дело у Э-Хоула. Бьюсь об заклад, он выкладывается по полной.

Стилвелл отметил сарказм. Репутация Эхёрна была широко известна.

— У тебя там есть фотографии? — спросил он.

— Да, предварительный осмотр был сделан сегодня утром, — сказал Уэст. — Что ты ищешь?

— Я видел ее в воде, так что ее волосы были в беспорядке. Я думаю о той фиолетовой пряди, которую заметил. Она есть на снимках?

— Ага, вот она у меня.

— Можешь переслать мне?

— Могу, если ты никогда не скажешь, откуда это взял.

— Это никогда не всплывет. Можешь отправить по смс?

— Могу.

— Спасибо, Монти. Я твой должник.

— Я могу приехать туда, чтобы забрать долг. Покажешь мне, где прячутся все эти инопланетяне, о которых я читал.

— Не верь всему, что читаешь.

Они отключились, и Стилвелл ждал, пока придет сообщение. Его телефону понадобилась минута, чтобы загрузить файл, и затем он увидел фотографию женщины из воды, ее лицо было почти неузнаваемым как человеческое и не соответствовало фотографии из департамента транспорта. Но кто-то в офисе коронера откинул волосы с ее лица. Стилвелл увидел фиолетовую прядь в ее волосах. Она начиналась у передней линии роста волос с левой стороны от середины пробора и тянулась по всей длине волос. Стилвелл был уверен, что смотрит на посмертную фотографию Ли-Энн Мосс.

Он также заметил ссадину на правой стороне лба, которая исчезала под густыми волосами. Крови не было видно. Стилвелл знал, что ссадина могла быть посмертной травмой, полученной, когда тело тащило подводными течениями. Или это мог быть след от удара, который ее убил.

Он вложил фотографию в электронное письмо и отправил его себе. Затем он пересмотрел все, что знал о Мосс. Ни у него, ни у генерального менеджера клуба «Чёрный Марлин» не было ее адреса на Каталине. Адрес на ее водительском удостоверении и в анкете для клуба был на улице в районе Белмонт-Шор в Лонг-Бич. Стилвелл хорошо знал этот район, так как владел там кондоминиумом. Он задумался, не пересекался ли он с Ли-Энн на улице, на пляже или в «У Джо Джоста», либо другом ресторане. Он задавался вопросом, где же находится связь между тем, что в конечном итоге привело к тому, что она оказалась в воде с якорной цепью, обмотанной вокруг ее тела, — там, на материке, или здесь, на острове.

Он выключил компьютер и вышел из кабинета. Мерси была за своим столом в общем зале.

— Мерси, есть новости о Томе Данне? — спросил он.

— Ничего не слышала, — ответила она.

— Я оставил ему сообщение, но если он свяжется с тобой, скажи, что мне нужно поговорить с ним как можно скорее. Это не о том, что с ним случилось. Это о другом.

— Сделаю.

— И когда будет время, можешь сделать обзор социальных сетей и поискать женщину по имени Ли-Энн Мосс? Ну, знаешь, Фейсбук, Инстаграм, везде, где ты обычно смотришь.

Он продиктовал ей имя по буквам.

— Это та, что была в воде? — спросила Мерси.

— Возможно, — сказал Стилвелл. — Это еще не подтверждено.

Стилвелл взял свежую рацию из зарядного устройства на стене.

— Ты уходишь? — спросила Мерси.

— Да, в «Чёрный Марлин», — ответил Стилвелл.

— Что там происходит?

— Просто проверяю отчет о краже, который Данн принял в субботу, перед тем как его вырубили в баре. Об этом я и хочу с ним поговорить.

— Надеюсь, он помнит. Наверное, у него еще немного в голове туман.

— Может быть. Ты знаешь кого-нибудь, кто там работает?

— В «Чёрном Марлине»? Нет, они все с материка. Они никогда не принимали местных.

— Я думал, мэр там член. По крайней мере, ведет себя так.

— Это, скорее, почетное членство. Он может туда ходить, пить их спиртное и есть их еду, но они никогда не дадут ему постоянного членства. Как только он перестанет быть мэром, его выгонят. Так всегда было.

— Интересно. Я скоро вернусь.

— А я буду здесь.

КЛУБ «ЧЁРНЫЙ МАРЛИН» располагался в двухэтажном деревянном здании, стоящем на частном пирсе у Сент-Кэтрин-Уэй на северной стороне гавани. Здание служило клубу более ста лет и было признано исторической достопримечательностью округа. Стилвелл дошел туда от участка пешком. Главная дверь была заперта, и, вспомнив, что было указано в отчете о преступлении, Стилвелл обошел здание и подошел к боковой двери. Он нажал кнопку на переговорном устройстве. Вскоре раздался голос:

— Чем могу помочь?

— Сержант-детектив Стилвелл из департамента шерифа. Я здесь, чтобы разобраться с отчетом о преступлении, полученным на выходных.

— Да, конечно. Пожалуйста, подождите, и кто-нибудь скоро вас впустит.

— Спасибо.

Ожидание «скоро» растянулось на несколько долгих минут. Пока Стилвелл ждал, он достал телефон и отправил текстовое сообщение на номер Генри Гастона. В нем было написано: «24 часа». Он знал, что Гастон поймет, что означает это загадочное сообщение. К тому времени, как дверь клуба «Чёрный Марлин» открылась, ответа не поступило. Мужчина в рубашке и галстуке улыбнулся Стилвеллу.

— Сержант Стилвелл? — сказал он. — Чарльз Крейн, генеральный менеджер. Пожалуйста, проходите.

Он протянул руку, которую Стилвелл пожал.

Крейн излучал ауру авторитета, которая выходила за рамки того, что он был одним из немногих мужчин на острове, носивших галстук на работе. Он быстро шел и быстро говорил, ведя Стилвелла внутрь клуба.

— Пойдемте в мой кабинет, — сказал он. — Там мы сможем поговорить наедине. Вы бывали в клубе раньше, сержант?

— Нет, не доводилось, — ответил Стилвелл. — Прежде чем мы начнем говорить, не могли бы вы показать мне коридор, где произошла кража статуэтки?

— О, конечно. Прямо здесь.

Они прошли через гостиную с темными деревянными панелями и старыми кожаными креслами. Пахло легким ароматом сигар и денег. Оттуда они вышли в вестибюль, где находилась главная дверь. Крейн повернул налево в широкий коридор, также обшитый темным деревом. По левой стороне висели многочисленные фотографии в рамках, в основном в сепии или черно-белые, на которых мужчины за последний век стояли рядом со своими трофейными марлинами. Над рядом рамок был установлен марлин, которого Стилвелл оценил как минимум в восемь футов длиной, с черным хребтом, изогнутым в застывшей борьбе, проигранной давным-давно. Под ним была табличка:

ЧЕРНЫЙ МАРЛИН ВЕСОМ 983 ФУНТА

ПОЙМАН 14 СЕНТЯБРЯ 1931 ГОДА НА СУДНЕ «МЭРИ МАК» ГОРАЦИЕМ ГРАНТОМ, ЧЛЕНОМ КЛУБА «ЧЁРНЫЙ МАРЛИН»

— Впечатляюще, не правда ли? — сказал Крейн.

— Конечно, если вы увлекаетесь рыбалкой, — ответил Стилвелл.

По правой стороне коридора стояли витрины в музейном стиле. Их было три, и в основном они были заполнены рыболовными приманками, которые использовались на протяжении многих лет для ловли рыбы, давшей название клубу. Там были необычные раковины, куски кораллов, зубы акул и другие безделушки. Крейн указал на пустой пьедестал, стоявший в конце ряда витрин.

— Скульптура стояла здесь, — сказал Крейн. — Почти столетие. Пожертвована одним из первых президентов клуба, Ноа Россмором.

Стилвелл изучил мраморный пьедестал.

— Она не была закреплена? — спросил он.

— Это клуб джентльменов, сержант, — сказал Крейн. — Мы не запираем вещи и не ожидаем, что их украдут.

Стилвелл кивнул.

— Значит, ее могли просто поднять, не касаясь пьедестала? — спросил он. — Никакого сейсмического воска или чего-то, что затруднило бы ее снятие?

— Ничего, — ответил Крейн.

Стилвелл начал задавать вопросы, ответы на которые он уже знал, но это была хорошая практика — спрашивать снова, потому что иногда всплывали новые сведения.

— Как обнаружили, что она пропала?

— На самом деле это заметила одна из наших уборщиц. Миссис Лэндри. Одна из ее задач — поддерживать этот коридор и его содержимое в идеальном состоянии. Она протирала пыль и увидела пустой пьедестал. Она сообщила мне, и я немедленно позвонил в ваш департамент.

— Понял. Это оживленная часть клуба?

— Ну, это наш входной коридор, но большинство членов прибывают на лодках и входят с причалов сзади или с правого борта здания. Поэтому этот коридор используется очень редко.

— Что затрудняет определение, когда статуэтка была украдена.

— Да, это так.

— Вы предположили помощнику Данну, что её могла взять Ли-Энн Мосс, верно?

— Помощник шерифа, который приехал по моему вызову, спросил, есть ли у меня подозрения, кто мог взять скульптуру, и я сказал, что за неделю до этого я уволил мисс Мосс, и она была этим недовольна. Но я не обвинял ее прямо. Надеюсь, она не думает, что я это сделал.

— Я еще с ней не говорил. Пойдемте в ваш кабинет, чтобы обсудить это.

— Конечно, с радостью.

Кабинет Крейна находился наверху, в задней части здания. Его стол стоял перед окном с видом на гавань, что напомнило Стилвеллу вид из башни начальника порта.

— Красиво, — сказал Стилвелл.

— Позволяет мне видеть прибытие членов и их гостей, — ответил Крейн.

Вместо того чтобы сесть перед столом Крейна, Стилвелл подошел к окну и посмотрел вниз. За клубом пирс переходил в кольцевую палубу с откидным трапом, ведущим к плавучему доку. Там члены могли привязывать свои шлюпки, прибывая с заякоренных яхт. В данный момент к плавучему доку были привязаны небольшая парусная лодка и три других шлюпки и рабочие катера. На северной стороне здания док находился под навесом из гофрированной стали, обеспечивающим членам клуба укрытый доступ к боковой двери клуба, защиту от дождя или палящего солнца.

— Держу пари, у вас тут были насыщенные выходные, — сказал Стилвелл.

Его взгляд скользил по гавани. Он видел линии оранжевых буйков для швартовки. К концу выходных гавань в основном опустела.

— Да, у нас было много членов, — сказал Крейн. — Было очень оживленно.

— У вас тут полноценный ресторан и бар, верно? — спросил Стилвелл.

— Да. Мы подаем обед каждый день и ужин с четверга по воскресенье.

— А что насчет комнат? Могут ли члены останавливаться здесь, или им приходится жить на своих лодках?

— У нас есть четыре комнаты, доступные для членов и их гостей по принципу «кто первый пришел». Но, как вы можете себе представить, у наших членов внушительные суда, и большинство предпочитают оставаться на них.

— Да, понимаю.

У Стилвелла было видно место, где тело было найдено на глубине тридцати футов.

— В пятницу у вас был хороший обзор извлечения тела, — сказал он.

— Да, — ответил Крейн. — Ужасно. Вы выяснили, что случилось? Я слышал, это была девушка.

— Женщина. Ее еще не опознали. Но это не мое дело. Мое дело — кража вашей статуэтки.

— Ну, это не моя статуэтка. Она принадлежит клубу.

Стилвелл отошел от окна и сел перед столом Крейна.

— Расскажите о Ли-Энн, — сказал он. — Почему вы ее уволили?

— Я не люблю это слово, — сказал Крейн. — Уволить, расторгнуть — звучит так жестко. Но я действительно ее отпустил. Она стала… проблемой.

— В каком смысле?

— У нас строгие правила насчет общения персонала с членами клуба. Она знала правила, но решила их нарушить. Неоднократно.

— Неоднократно в каком смысле?

— Она была чрезмерно кокетлива с несколькими членами, и это привлекло мое внимание. Я предупреждал ее об этом один раз, а затем почувствовал необходимость действовать, когда продолжал получать сообщения о таком поведении.

— Что значит «чрезмерно кокетливое» поведение?

— Если использовать устаревшее выражение, она была золотоискательницей, сержант. Она несколько раз пыталась заманить членов встретиться с ней вне клуба. Она явно искала кого-то, за кого можно выйти замуж или, возможно, кого-то шантажировать.

— Это довольно серьезное обвинение. Эти встречи вообще происходили?

— Не знаю. Я знаю только, что приглашения были сделаны, и мы действовали, чтобы защитить наших членов.

— Вы сказали, что ее кокетливость привлекла ваше внимание. Кто это сделал?

— Ну, во-первых, мой менеджер бара, и, должен сказать, некоторые члены тоже жаловались.

— Кто были эти члены?

— Боюсь, это конфиденциально, сержант. И я не вижу, как это относится к вопросу, взяла ли мисс Мосс нефритового марлина.

— Расскажите о том, как вы ее уволили.

— У нас здесь нет отдела кадров. При небольшом штате я сам выполняю функции отдела кадров, и я просто вызвал ее сюда, в кабинет, сказал, что ее неоднократно предупреждали, что она игнорировала эти предупреждения, и что пришло время искать другое место работы.

— И когда это было, точно?

— В субботу утром, семнадцатого числа.

— В какое время, скажете?

— Зал «Марлин» открывается на обед в одиннадцать, значит, она должна была прийти к десяти, чтобы помочь подготовить зал. Я оставил в кухне указание, чтобы она зашла ко мне по прибытии. Так что, я бы сказал, наш разговор состоялся вскоре после десяти утра.

— И как она это восприняла?

— Не очень хорошо, как вы можете себе представить. Она разозлилась и вылетела отсюда.

— И по пути забрала скульптуру.

— Ну, мы не можем точно сказать, что она ее взяла. Но через неделю сотрудник заметил, что она пропала.

— Миссис Лэндри.

— Верно. И она сообщила мне.

— Миссис Лэндри здесь сегодня?

— Нет, она в основном работает по выходным, когда у нас много членов. Но я могу вызвать ее, если вам нужно с ней поговорить.

— Думаю, пока мы можем отложить это. Но для отчета, как зовут миссис Лэндри?

— Джудит.

— И как долго она здесь работает?

— Мне нужно посмотреть — гораздо дольше, чем я, могу вам сказать.

— Тогда сколько здесь работаете вы?

— Это мой восемнадцатый год на службе в клубе, но я стал генеральным менеджером восемь лет назад. До этого я был вторым по старшинству.

— Вернемся к Ли-Энн на минуту. Было ли много членов клуба, когда вы ее уволили и она вылетела отсюда? Они видели или слышали что-нибудь?

— На самом деле клуб был почти пуст. Мы не подаем завтрак, а обед начинается в одиннадцать. Оживление начинается в полдень или позже. Я выбрал это время для изменений, потому что знал, что в клубе будет тихо.

— Похоже, вы знали, что она разозлится.

— Я подозревал, что она может разозлиться и попытаться устроить…

— Сцену?

— Отвлечение внимания.

— Ранее вы назвали это клубом джентльменов. У вас нет женщин-членов?

— Моя ошибка. У нас есть женщины-члены.

— Сколько?

— Два члена — женщины, но вы должны понимать, что устав клуба ограничивает членство сотней человек, и оно передается по наследству. У нас есть члены, которые являются правнуками наших основателей. Новые члены принимаются только в случае, если действующий член уходит или нет наследника после его смерти. Так что переход идет медленно. За мое время было только три вакансии, и две из них достались женщинам.

— Могу я получить список членов?

— Э-э, это частный клуб, сержант, и моя работа — защищать конфиденциальность наших членов.

— Это значит «нет»?

— Думаю, вам придется вернуться с ордером для такого. Я окажусь в трудном положении, если просто отдам список членов. Уверен, вы понимаете.

— Понимаю. Я вернусь с ордером, если мне понадобится список. У вас есть документы, которые Ли-Энн Мосс заполнила, когда устраивалась на работу?

— Да, и я показывал их помощнику шерифа в субботу.

Крейн открыл ящик стола и достал одностраничный документ, лежавший сверху стопки. Он передал его через стол Стилвеллу, который долго его изучал.

— Вы когда-нибудь звонили по указанным ею рекомендациям? — наконец спросил он.

— Нет, не звонил, — сказал Крейн. — Надо было, конечно. Но соискатели обычно не указывают людей, которые не будут о них хорошо отзываться.

— Верно. Можно снять копию?

— Конечно.

Стилвелл вернул документ Крейну. Не вставая, Крейн подкатил свое кресло к копировальному аппарату справа. Он вставил документ, и вскоре копия была передана Стилвеллу.

— Что еще я могу для вас сделать, сержант? — спросил Крейн.

— Случайно, нет ли у вас фотографии пропавшей скульптуры? — ответил Стилвелл.

— Да. Помощник шерифа спрашивал меня об этом в субботу, и у меня не было под рукой фотографии, но в наших архивах я нашел снимок вручения скульптуры клубу в 1916 году. Вот он.

Крейн открыл другой ящик и достал папку. Из нее он вытащил пожелтевшую фотографию двух мужчин, стоящих рядом, один передает другому скульптуру черного марлина. На обратной стороне фотографии была приклеена напечатанная подпись:

Вручается в этот день, 4 апреля 1916 года, от Ноа Россмора президенту клуба «Чёрный Марлин» Паджетту Смиту

— Можно сделать копию и этого тоже? — спросил Стилвелл.

— С радостью, — сказал Крейн.

Стилвелл вернул фотографию и ждал, пока Крейн подойдет к копиру.

— Что еще? — спросил Крейн, вручая Стилвеллу копию.

В его голосе чувствовалась нотка нетерпения. Стилвелл знал, что подзадержался. Его это не волновало.

— В резюме указано, что Мосс дала адрес на материке, — сказал он. — Вы знаете, было ли у нее жилье здесь, на острове?

— Не знаю, — ответил Крейн. — Она работала по выходным, когда у нас наиболее оживленно. Многие наши сотрудники так делают. Многие живут на материке и ездят туда-сюда или останавливаются у друзей здесь. Я не знаю, как обстояли дела у Ли-Энн.

— Она когда-нибудь останавливалась в одной из четырех комнат, которые у вас есть?

— Нет, конечно нет. Они предназначены только для членов.

— Я так и думал, но должен был спросить. А что насчет камер безопасности? Есть ли они в здании?

— Нет, их нет. Опять же, мы старый клуб, и мы защищаем конфиденциальность наших членов. Камер не было, когда клуб основали. Их нет и сейчас.

Стилвелл кивнул.

— Последний вопрос, — сказал он. — Вы говорили, что ваш менеджер бара был одним из тех, кто жаловался на нарушение Мосс правил общения с членами. Как его зовут?

— Мой менеджер бара — Бадди Каллахан, — сказал Крейн. — Он здесь почти тридцать лет.

— Мне нужно с ним поговорить. Он сейчас здесь?

— Полагаю, да. Но я бы предпочел, чтобы вы говорили с ним, когда он не обслуживает наших членов.

— Мистер Крейн, это уголовное расследование. Вы начали его, когда сообщили о краже бесценного предмета. Расследование идет туда, куда ведет, и когда ведет. Мне нужно поговорить с вашим менеджером бара прямо сейчас.

— Хорошо, сержант.

Крейн взял телефон на столе и набрал три цифры. Он поручил тому, кто ответил, немедленно отправить Бадди Каллахана в кабинет, затем повесил трубку.

— Он уже идет, — сказал Крейн.

— Спасибо, — ответил Стилвелл. — И я хочу говорить с ним наедине.

— Я чувствую, что должен присутствовать при разговоре. На случай, если что-то из сказанного им потребует разъяснений.

— Такова процедура. Я должен говорить с ним без посторонних, включая его босса. Есть ли…

— Не проблема. Можете занять кабинет. Мне все равно нужно проверить кое-что внизу. Но должен предупредить, что Бадди человек с характером и очень защищает клуб и его членов.

— Что это значит?

Крейн встал.

— Это значит, что он говорит прямо и не стесняется в выражении своего мнения, — сказал он. — Я пойду приведу его.

Он обошел стол и направился к выходу из кабинета.

БАДДИ КАЛЛАХАН БЫЛ одет в белую рубашку с черным галстуком-бабочкой и подходящим жилетом, готовый к ночной смене в баре КЧМ[15]. Стилвелл обошел стол и занял место Крейна, предпочитая позицию, излучающую авторитет. Каллахан вошел в кабинет и остановился, увидев Стилвелла там, где он привык видеть Крейна.

— Закрой дверь, Бадди, и присаживайся, — сказал Стилвелл.

Каллахан сделал, как ему велели. Стилвеллу показалось, что тот прожил нелегкие шестьдесят лет, и его красноватое лицо с «винными цветами» и раздутый живот это подтверждали. Усевшись, он молчал, не спрашивая: «В чем дело?» Видимо, Крейн уже намекнул ему, о чем пойдет речь. Стилвелл продолжил:

— Я сержант-детектив Стилвелл из департамента шерифа, — начал он. — Расследую кражу ценного объекта из клуба. Знаешь, о чем я говорю?

— Да, я в курсе, — ответил Каллахан. — Эта статуя стояла тут все время, что я здесь работаю.

— А это, как мне сказали, почти тридцать лет.

— Двадцать восемь, если точно. Дольше всех, кроме некоторых членов клуба.

— Полагаю, Бадди — не настоящее твое имя. Мне нужно твое полное имя для…

— Нет, я — Бадди. Так записано в свидетельстве о рождении. Моя мать была большой фанаткой Бадди Гая. Ты, наверное, о нем не слышал.

— «Черт возьми, у меня блюз». Я знаю Бадди Гая.

— Вот так-то. И, прикинь, мое полное имя — Бадди Гай Каллахан.

— Круто, — Стилвелл улыбнулся и продолжил беседу. — Так, Ли-Энн Мосс, что можешь о ней рассказать?

— Она была из тех, кто нацелен на выгоду. Я сразу сказал Крейну, что она — плохая новость.

— «На выгоду», «плохая новость»… о чем это ты?

— С первого дня она пыталась подцепить членов клуба. Искала себе богатого папочку.

— Она работала у тебя?

— По выходным. Обслуживала ланч, а потом переходила в бар по вечерам. Тогда она была под моим началом, и я сразу раскусил ее игру. Она не могла поставить напиток на стол, не схватив кого-то за плечо или не коснувшись руки. Это было очевидно. Я сказал ей прекратить. Она не послушала.

— И ты доложил мистеру Крейну?

— Не только я. Некоторым членам клуба это не нравилось. Они жаловались.

— Значит, некоторым членам это нравилось?

— Не могу сказать.

— Или не хочешь?

— Я продержался здесь двадцать восемь лет не потому, что болтал о членах клуба. И вообще, это не связано с тем, что ты расследуешь.

Стилвелл кивнул.

— А ты, Бадди? Ли-Энн когда-нибудь хватала тебя за плечо или касалась руки?

— У меня не тот банковский счет для этого.

— Тебя это задело?

Каллахан громко рассмеялся. Слишком громко. Стилвеллу показалось, что он задел его за живое.

— Нет, меня это не задело, — сказал бармен. — Я повидал таких, как она, за эти годы и сумел удержать свой член в штанах, если ты к этому клонишь.

— Ты женат, Бадди? — спросил Стилвелл.

— Уже нет. Пробовал, но не срослось. Но я не ловлю рыбу у своего причала.

— Мистер Крейн думает, что Ли-Энн украла статую, уходя. Ты видел ее в последний день?

— Конечно. Я сам сказал ей, что босс хочет ее видеть.

— Когда это было?

— Как только она пришла. Опоздала на подготовку, как обычно, где-то в десять пятнадцать.

— Значит, ты был здесь так рано. Я думал, ты управляешь баром.

— Так и есть. Но по субботам в сезон у нас много работы, особенно когда сезон в разгаре. Бар открыт, когда работает ресторан.

— Какие у тебя обязанности как менеджера бара?

— Прославленный бармен. Я отвечаю за инвентарь и обслуживание, но и стою за стойкой — пять вечеров в неделю.

— Держу пари, такая женщина, как Ли-Энн, с ее манерами, собирала кучу чаевых. Кто-то ей завидовал? Ты, например?

Каллахан снова рассмеялся, его лицо покраснело, а нос стал еще пурпурнее.

— Ты что, не готовишься к делу? — сказал он. — У нас в клубе нет чаевых. Членам клуба запрещено их давать. На каждый счет накидывается двенадцать процентов. Они идут в общий фонд, который в конце месяца делится поровну между всеми сотрудниками. Эта девчонка жаловалась на деньги. Это полная противоположность тому, что ты думаешь, детектив.

Он произнес последнее слово с двойной порцией сарказма. Стилвелл пропустил это мимо ушей и задал следующий вопрос:

— Почему она жаловалась, если все получают равную долю?

— Потому что доля зависит от количества смен. Она работала три-четыре смены в неделю. Те, кто работает полный день, получали больше в конце месяца.

Стилвелл кивнул, показывая, что понял, и сменил тему, надеясь, что резкий поворот выбьет Каллахана из колеи.

— Что ты сказал ей в тот день, после того как Крейн ее уволил?

— Ничего. Я не видел, как она уходила. Она, наверное, не хотела, чтобы кто-то ее видел. Поэтому и вышла через парадный вход.

— Откуда ты знаешь, что она вышла через парадный?

— Потому что, если бы она прошла через кухню или ресторан, мы бы ее увидели.

— «Мы»?

— Все знали, что ее увольняют. Других причин вызова к боссу не было.

— Кто из членов клуба жаловался на нее?

— Жалобы шли к мистеру Крейну. Спроси у него.

— Где Ли-Энн Мосс жила на острове?

— Без понятия.

— Она с кем-то из персонала дружила? Может, с кем-то снимала жилье?

Каллахан покачал головой, будто разговаривал с ребенком.

— Ты не понимаешь. Ее здесь никто не любил. Никто не мог понять, зачем ее вообще наняли, кроме того, что она была красоткой. Но никто бы не пустил ее к себе жить. Это исключено. Мне пора вниз. У меня поставки. Был насыщенный уик-энд.

Каллахан встал, чтобы уйти.

— Сядь, Каллахан, — сказал Стилвелл. — Мы еще не закончили.

Каллахан медленно сел обратно, на его лице промелькнула злость. Ему не нравилось, когда им командуют. Стилвелл закончил допрос, но не собирался позволять Каллахану диктовать условия. Он сменил тон на более дружелюбный, надеясь, что это заставит Каллахана продолжать говорить.

— Спасибо за сотрудничество, — сказал он. — Последние вопросы, и ты сможешь заняться своим инвентарем. Что, по-твоему, Ли-Энн сделала со статуей черного марлина?

— Откуда, черт возьми, мне знать? — сказал Каллахан. — Наверное, она в ломбарде в Лонг-Бич. Но я тебе скажу, она украла эту штуку не для продажи. Она украла ее, чтобы показать средний палец этому месту.

Стилвелл кивнул, будто Каллахан сказал что-то важное.

— Последний вопрос, — сказал он. — Где, по-твоему, сейчас Ли-Энн?

Он внимательно смотрел в глаза Каллахана, ища признаки колебания или лжи.

— То же самое, — сказал Каллахан. — Откуда, черт возьми, мне знать?

Стилвелл долго молчал, надеясь, что разгневанный человек перед ним скажет что-то еще. Но Каллахан выдержал его взгляд и больше ничего не сказал.

— Ладно, мистер Каллахан, мы закончили, — сказал Стилвелл. — Можешь идти.

— Давно пора, — буркнул Каллахан.

Он встал и подошел к окну, чтобы взглянуть на гавань. Затем повернулся и бросил на Стилвелла холодный взгляд, прежде чем направиться к двери.

Стилвелл подождал, и через несколько минут в кабинет вернулся Крейн.

— Как дела с Бадди, сержант? — спросил он.

Стилвелл встал, чтобы вернуть кресло законному владельцу.

— Он был полезен, — сказал он.

Он достал из кармана визитку и положил ее на стол.

— Думаю, на данный момент у меня достаточно информации, — сказал Стилвелл. — Если вспомните что-то еще, что может помочь, вот мои контакты. Я сам найду выход.

— Я могу проводить вас, — предложил Крейн.

— Не стоит. Спасибо за сотрудничество.

— Спасибо вам, сержант. Надеюсь, вы вернете нашу статую. Ей место здесь.

Стилвелл остановился у двери кабинета, вспомнив кое-что, и повернулся к Крейну.

— Знаете, вы сказали, что, увольняя Ли-Энн, вы выбрали время, когда в клубе было мало членов. На случай, если она устроит сцену.

— Да, верно.

— Тогда почему вы не проводили ее до двери? Чтобы убедиться, что она не устроит сцену или не сделает ничего лишнего?

— Очевидно, мне следовало это сделать, но у меня был звонок от члена клуба, и я должен был его принять.

— Это было так важно, что вы позволили ей уйти без присмотра?

— Сержант, каждый звонок от члена клуба здесь важен.

— Понял. Спасибо.

Стилвелл прошел по коридору, где находились четыре гостевые комнаты, по две с каждой стороны. Дверь одной из комнат была открыта. Стилвелл заглянул внутрь и увидел женщину в униформе горничной, заправляющую кровать. Комната выглядела скромно обставленной и простой. Он понял, почему члены клуба предпочитали каюты на своих яхтах.

Стилвелл спустился по лестнице и заглянул в обеденный зал. Люди в красных жилетах, белых рубашках и черных галстуках-бабочках накрывали столы приборами и бокалами, готовясь к обеду. В дальнем конце зала находился бар. Темное дерево, зеленые стеклянные лампы в банкирском стиле над полками с бутылками прозрачных или янтарных ликеров. Пока он стоял там, он увидел, как Каллахан вошел через дверь, которая была кухонной, как предположил Стилвелл, и прошел за стойку. За ним следовал молодой парень, несущий что-то тяжелое, его руки были вытянуты, но кисти находились ниже уровня стойки. Он повернулся, поднял руки и высыпал полную бадью льда в контейнер за стойкой. При этом его хватка ослабла, он переборщил с движением, и лед каскадом скользнул по стойке и рассыпался на пол перед ней.

— Черт возьми! — заорал Каллахан. — Ты, тупой придурок, убери это! Мы вот-вот откроемся.

Парень выглядел ошеломленным, будто это был не первый раз, когда он получал словесную взбучку от босса. Он развернулся и поспешил обратно на кухню. Каллахан взглянул в обеденный зал и заметил, что Стилвелл видел его реакцию на разбросанный лед. Он гордо кивнул, будто говоря, от одного менеджера к другому: «Вот так мы это делаем».

Стилвелл развернулся и покинул клуб.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЕРНУТЬСЯ в участок, Стилвелл зашел в магазин хозяйственных товаров и морских принадлежностей на Марилла-авеню. Управляющим там был Нед Браунинг, и Стилвелл знал его по сообщениям о кражах из магазина. Браунинг находился в задней комнате, проводя инвентаризацию лодочных подушек.

— Сержант Стил, как дела?

— Неплохо, Нед. А у тебя?

— Тело в воде. Жуткое дело. Ужасно.

— Да.

— Хочешь посмотреть мои записи о недавних продажах якорей?

Стилвелл удивился.

— С чего бы это? — спросил он.

— Потому что утром тут был Дензел Абботт, — сказал Браунинг. — Заказывал новые воздушные шланги и фильтры. Рассказал мне о девушке, обмотанную в якорную цепь.

— Сделай одолжение, держи это при себе.

— Без проблем.

— Так, ты продавал якоря недавно?

— Это бы тебе день сделало, да?

— Сделало бы.

— Ну, извини. Якоря у меня нечасто покупают. Большинство лодок приходят сюда уже укомплектованными.

— Я так и думал, что это маловероятно.

— Просто чтобы ты знал, сегодня уже кто-то спрашивал про якоря.

— Кто?

— Детектив шерифа с материка, парень по имени Эхёрн. Я сказал ему то же, что и тебе. Якоря у нас есть, но их нечасто берут.

Стилвелл удивился, что Эхёрн проявил такую инициативу в самом начале расследования.

— Он спрашивал о чем-то еще? — спросил он.

— Нет, — сказал Браунинг. — Только про якоря.

— Ладно. Эхёрн просил позвонить ему, если кто-то придет за якорем на двенадцать фунтов «Hold Fast»[16]?

— Нет, он этого не просил.

— Тогда звони мне, если такое случится.

— Договорились.

Стилвелл направился к выходу, но, проходя через магазин, вспомнил кое-что и вернулся. Браунинг был там же.

— Нед, ты продаешь ручные пилы? — спросил он.

— Конечно, — сказал Браунинг. — Какую тебе надо?

— Для резки ПВХ, стекловолокна. Что-то в этом роде.

— Четвертый ряд.

Стилвелл вернулся и нашел отдел с пилами. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы заметить упаковку с пилой, похожей на ту, что он изъял. В комплекте шли два запасных лезвия. Он снял упаковку с крючка и вернулся в подсобку, чтобы поговорить с Браунингом в третий раз.

— Ты знаешь, кто такой Оскар Терранова, Нед? — спросил он.

— Конечно, знаю, — сказал Браунинг. — Его все знают.

— У него есть счет здесь?

— Счет? Нет, у нас нет счетов. Хочешь что-то — покупай. Никакого кредита. Это сделка с дьяволом — гоняться за людьми, чтобы они оплатили счета.

— Можно как-то проверить, покупал ли он такую упаковку недавно?

— Если платил наличными — нет. Если кредиткой, можно посмотреть транзакции, но это займет время.

— Вы ищете по имени клиента или по товару?

— По товару проще. У нас цифровая инвентаризация. Можно посмотреть продажи конкретного товара. С кредиткой сложнее.

— Хорошо. Меня интересует, кто покупал такую пилу за последние, скажем, шестьдесят дней.

— О'кей.

— Сколько это займет?

— Дай пару дней. Это связано с обезглавливанием бизона? Это ею орудовали? — Он указал на пилу.

Стилвелл не удивился, как быстро слухи разлетаются. Авалон — маленький городок, и все, кажется, знают дела друг друга задолго до того, как они появляются в «Колл».

— Слушай, Нед…

— Знаю, знаю. Держать при себе.

— Пожалуйста.

— Без проблем. Позвоню, когда проверю.

— Спасибо.

На улице Стилвелл посмотрел на часы. Вскрытие тела женщины из воды было еще через несколько часов. Он достал телефон и позвонил Таш.

— Думаешь, я смогу взять у вас монитор и посмотреть записи с камер гавани за начало месяца? — спросил он.

— Должно быть без проблем, — сказала она. — Я тебя подключу. У нас тут тихо.

— Принести тебе ланч?

— Было бы здорово. Из «Голубой Розы»?

— Конечно. Что хочешь?

— Курицу-молé[17], пожалуйста.

— О'кей, скоро буду.

После звонка Стилвелл позвонил в «Голубую Розу Мэгги» и заказал еду на вынос. Пока заказ готовили, он вернулся в участок, чтобы проверить, как дела у Мерси. Помощник шерифа Ильза Рамирес была в комнате отдыха, склонившись над бумагами.

— Сержант, — сказала она. — Я только что приняла заявление о пропаже человека, о котором, по словам Мерси, ты спрашивал на днях.

— Кого? — спросил Стилвелл.

— Генри Гастона? Он работает механиком в гараже для каров в одной из туркомпаний.

Стилвелл почувствовал глухой удар в груди и замолчал, переваривая новость.

— Кто сообщил о пропаже? — наконец спросил он.

— Его жена, — сказала Рамирес. — Говорит, он не появлялся дома с утра субботы.

— Что случилось в субботу утром?

— Ничего необычного. Она сказала, что он пошел на работу, потому что один из каров для туров сломался, а заменить ее не могли, так как все кары и туры были забронированы на выходные. Он сказал, что вернется через пару часов, но так и не пришел.

— Ты принимала заявление по телефону или лично?

— Лично. Я ездила к ним домой на Тремонт.

— Ты спрашивала, не пропали ли его вещи?

— Нет, я не подумала…

— Он мог сбежать. Вернись туда и осмотри дом. Спроси про его вещи. Проверь, не собирал ли он сумку.

— Но зачем ему сбегать и не сказать жене?

— Не знаю, сделал бы он так или нет, но в пятницу я дал ему время до среды — до завтра — чтобы прийти и поговорить о деле с бизоном. Он мог испугаться и удрать. Или он действительно пропал — в смысле, пропал не по своей воле.

— Ого.

— Да. Так что займись этим, а я проверю гараж.

— Принято.

Она встала и вышла из комнаты. Стилвелл повернулся и увидел Мерси за ее столом.

— Мерси, есть что-нибудь в соцсетях про Ли-Энн Мосс? — спросил он.

— Нашла ее в Инстаграме, — сказала Мерси. — Ее профиль давно не обновлялся. Хочешь, я тебе его отправлю?

— У меня нет Инстаграма. Можешь распечатать?

— Думаю, да. Может занять немного времени.

— Ладно. Я еду в район опреснения, проверить гараж.

Сев в «Гатор» и направившись к месту работы Гастона, он позвонил Таш.

— Таш, тут кое-что всплыло, и я не смогу приехать какое-то время, — сказал он. — Но еду я заказал. Сможешь забрать?

— Сейчас не могу уйти, — сказала Таш. — Попробую отправить Хайди.

Хайди Аллен была секретарем в офисе начальника порта. Она также была тетей мэра, что беспокоило Таш. Она подозревала, что мэр поставил Хайди, чтобы следить за внутренними делами одной из самых важных и заметных служб Авалона.

— Извини за это, — сказал Стилвелл. — Я приеду посмотреть камеры, как только разберусь с этим делом.

— Что случилось? — спросила Таш.

— Пропал человек. Расскажу позже.

— Ладно. Я сохраню твой ланч теплым.

Он уже был высоко на Ригли-роад, перевалив через гору. Воздух был свежим и чистым, и вид на залив портила только дымка смога, висевшая над материком, как предупреждение. Стилвелл часто приезжал сюда, чтобы обдумать свое окружение и вспомнить, что он оставил в том грязном воздухе. Это всегда укрепляло мысль, что иногда не знаешь, что ищешь, пока не найдешь.

На Каталине он нашел хорошее. Он нашел Таш и нашел смысл в своей работе. Сначала он возражал против перевода, но теперь знал, что никогда не захочет вернуться. Он был дома.

В гараже для каров ворота были опущены, и не было никаких признаков активности. Стилвелл вылез из «Гатора» и подошел к пешеходной двери справа от ворот. Она была заперта, так что он постучал. Подождал и постучал снова. Над дверью была камера. Он посмотрел на нее, предполагая, что кто-то внутри наблюдает за ним. Он смотрел в объектив не мигая несколько секунд, прежде чем повернуться.

Когда шел обратно к своему кару, за спиной открылась дверь. Он обернулся и увидел Оскара Терранову, стоящего в дверях, опирающегося на косяк.

— Ты спугнул моего механика, Стилвелл, — сказал он. — Теперь мне придется искать нового.

— Я его спугнул? — сказал Стилвелл. — Или это ты?

Терранова не ответил. Стилвелл подошел ближе и встал так близко, что Терранова отказался от своей расслабленной позы и отступил на полшага.

— Мне плевать, где ты его спрятал и что с ним сделал, — сказал Стилвелл. — Это ничего не остановит. Здесь это не закончится.

— Посмотрим, — сказал Терранова.

— Да, посмотрим. Береги себя, Бэби Хэд. На твоем месте я бы нашел хорошего адвоката — одного из тех скользких парней с материка. Он тебе понадобится.

— Да, но я не ты, верно? Так что вали отсюда и вали нахер.

Стилвелл кивнул, отметив, что это уже второй раз за день, когда ему сказали «вали нахер». Он воспринял это как хороший знак на нескольких уровнях.

ЭНЧИЛАДА СТИЛВЕЛЛА ИЗ «Голубой Розы Мэгги» давно остыла, когда он добрался до башни начальника порта на пирсе. Таш разогрела её в офисной микроволновке, и он взял её на бумажной тарелке к столу, где она установила экран с трансляцией с камер, направленных на гавань с восьми разных ракурсов.

— Приступай, — сказала Таш. — Ищешь что-то конкретное?

— Хочу проверить позапрошлые выходные, — сказал Стилвелл. — Посмотреть, какие лодки приходили и уходили.

— Чёрт. Я забыла составить для тебя тот список. Прости. Просто была так занята до сегодня.

— Ничего страшного. Видео покажет мне, а потом у меня могут быть конкретные вопросы.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Ну, дай знать, если я могу ещё чем-то помочь.

— Вообще-то, вот вопрос: сколько причалов у клуба «Чёрный Марлин»?

— У них восемь буёв прямо за клубом. Красные — все их. Плюс у них есть свой причал, и они могут ставить там от двух до четырёх лодок, в зависимости от длины. Обычно они держат эмбаркадеро открытым для высадки и посадки.

— Эмбаркадеро?

— Крытый причал сбоку от клуба. Те, кто использует буи, приплывают на шлюпках к боковому причалу, и там есть вход прямо в ресторан клуба.

— Понял. Я видел это сегодня утром, когда был там. Значит, их члены регистрируются у вас, когда заходят и выходят из гавани?

— Должны. Это лучшая практика, чтобы мы знали, кто здесь, но так бывает не всегда. У них есть члены, которые считают себя выше правил.

— Богатые парни — понял. У вас есть список членов клуба?

— Не совсем, но я могу просмотреть журналы и дать тебе имена лодок, которые используют их буи. У меня будут имена некоторых владельцев. Это самые активные члены. Если у нас нет данных, можно запросить регистрацию у штата.

— Если найдёшь время, это очень поможет.

— Думаешь, они как-то связаны с женщиной, которую нашёл Дензел? Я думала, этим делом занимаются с материка.

— Так и есть.

— Но ты всё равно его расследуешь?

Таш не выглядела обеспокоенной, лишь любопытной, что он затеял.

— В клубе сообщили о крупной краже в выходные, — сказал Стилвелл. — Пропала ценная скульптура, и менеджер там считает, что её украли в те выходные, которые я хочу посмотреть.

— Но это не то, что ты на самом деле расследуешь, верно?

— Э…

Стилвелл замялся. Она хорошо его знала, но ситуация была такой, что говорить о теории дела или о риске, который он брал, расследуя дело, от которого ему неоднократно велели держаться подальше, было слишком рано.

— Неважно, — сказала Таш. — Я знаю, ты не можешь говорить, что делаешь. Оставлю тебя с этим. После праздничных выходных здесь так тихо, что у меня даже есть время поработать над тем списком для тебя.

— Спасибо, Таш.

Она незаметно коснулась его руки, отворачиваясь. Хайди Аллен сидела за соседним столом, и этот робкий жест был пережитком времён, когда они скрывали свои отношения.

Стилвелл принялся за работу. На экране отображались прямые трансляции с восьми камер. Перемещая курсор на любой квадрат, он мог кликнуть и увеличить изображение на весь экран. Также он мог убрать квадраты с ракурсами камер, которые его не интересовали. Он сократил поиск до четырёх камер, три из которых захватывали хотя бы часть кольцевого причала клуба «Чёрный Марлин» и восьми их буёв.

Окно поиска позволяло Стилвеллу ввести конкретную дату и вернуться к выходным, когда Ли-Энн Мосс уволили из клуба. Он начал воспроизведение с четырёх ракурсов камер с восьми утра той субботы.

Он установил воспроизведение на четырёхкратной скорости, но затем посчитал и понял, что просмотр всех выходных всё равно займёт несколько часов. Он увеличил скорость до двенадцатикратной. Процесс всё ещё был долгим, и он знал, что, возможно, придётся делать это по частям, когда будет время. Он смотрел, как разные лодки и паромы сновали туда-сюда по гавани. Когда лодка причаливала к «Чёрному Марлину» или швартовалась к одному из их буёв, он замедлял воспроизведение до реального времени, чтобы внимательно изучить активность на лодке и причале.

Стилвелл не заметил ничего подозрительного в светлое время суток в субботу, когда, по словам Чарльза Крейна, Мосс уволили. Он включал воспроизведение на высокой скорости в тёмное время и смотрел, как отражение луны быстро двигалось по водам гавани.

Затем он остановил воспроизведение, потому что ему показалось, что он заметил необычное движение на воде. Он кликнул на ракурс камеры, дающий самый полный обзор клуба «Чёрный Марлин», и перемотал видео назад. Он посмотрел снова в реальном времени и увидел, как небольшая рабочая лодка вышла из-под крытого причала на северной стороне здания. Фигура на корме лодки управляла румпелем, соединённым с подвесным мотором. Лодка пересекла воду до первой линии буёв и исчезла между большой океанской яхтой и двухмачтовой парусной лодкой.

Стилвелл отметил время внизу экрана. Было 3:13 утра в воскресенье. Он закрыл этот канал камеры и вернулся к полному экрану с четырьмя видами камер, с которых начал. Он проверил каждый ракурс, чтобы найти лучший угол на пространство между двумя судами, где исчезла рабочая лодка, но ничего не нашёл.

Он вернулся к первому ракурсу и снова его расширил. Он включил воспроизведение на четырёхкратной скорости и смотрел, ожидая, когда появится рабочая лодка. Прошло двадцать пять минут по счётчику времени, прежде чем она вышла из-за двух больших лодок и направилась обратно к клубу. Стилвелл увеличил изображение рабочей лодки, но изображение потеряло чёткость, и фигура, державшая румпель подвесного мотора, осталась неопознанной.

Стилвелл позвал Таш и попросил её посмотреть на кое-что.

— Что такое? — сказала она.

Стилвелл указал на экран.

— Эти две лодки, — сказал он. — Как мне их идентифицировать?

— Ну, кеч легко узнать, — сказала Таш. — Это «Изумрудное море». Другую мне нужно посмотреть в реестре. Это позапрошлые выходные?

— Да, три тринадцать утра воскресенья, восемнадцатого.

— Дай мне пару минут, я найду.

— Откуда ты знаешь, что это «Изумрудное море»?

— Потому что оно здесь часто. Владелец любит оставлять его и ездить туда-сюда на пароме.

— То есть оно стоит там пустое, когда его нет?

— Большую часть времени, да.

Стилвелл встал и посмотрел в окно башни в сторону клуба «Чёрный Марлин». «Изумрудного моря» там не было.

— Когда оно покинуло гавань? — спросил он.

— Вчера.

— Ты назвала его кечем. Что это точно значит?

— Двухмачтовый парусник — это кеч.

— Я не особо разбираюсь в парусниках. Кому он принадлежит? И откуда он?

— Из Марина-дель-Рей, а владелец — Мейсон Колбринк. Говорят, он крупный адвокат с материка.

Стилвелл кивнул. Он знал, что она говорит о Марина-дель-Рей в Лос-Анджелесе.

— Наверное, занимается корпоративным правом, — сказал он. — Я о нём не слышал.

— Говорят, он на пенсии, — сказала Таш. — Но я не думаю, что членство в «Чёрный Марлин» и сорокафутовый кеч можно получить, занимаясь уголовной защитой.

— Скорее всего, нет. Откуда ты знаешь, когда он здесь, на лодке?

— Потому что мистер Колбринк всегда регистрируется у нас. Гавань не разрешает использовать причалы для хранения. Только для активного плавания. Он нарушает это, оставляя свой кеч здесь на недели, поэтому всегда хочет, чтобы мы знали, когда он здесь и использует его. Считает, что это всё оправдывает.

— Понял. Это записано в реестре? Его приходы и уходы?

— До некоторой степени. Мистер Колбринк немного скрытен в этом плане.

Стилвелл сел обратно перед экраном и указал на «Изумрудное море».

— Можешь сказать, был ли Колбринк здесь в выходные семнадцатого? — спросил он.

— Я проверю это и найду название и владельца другой лодки, — сказала Таш. — Это весело.

— Что?

— Быть частью расследования.

Стилвелл смотрел, как она возвращается к своему столу. Ему было неловко вовлекать её в свою работу. Последнее, что ему нужно, — чтобы его девушка считала эту работу весёлой и хотела участвовать. Реальность такова, что ты никогда не знаешь, когда звонок, стук в дверь или нажатие клавиши могут принести смертельную опасность. В прошлом году в Лос-Анджелесе была история о так называемой любительнице-детективе, которую застрелили в чулане её домашнего офиса[18].

ПОКА ТАШ РАБОТАЛА за своим столом, Стилвелл вернулся к воспроизведению, продолжая его на двадцатичетырёхкратной скорости и следя за двумя лодками, между которыми исчезла шлюпка. Он был уже в светлом времени воскресенья и не видел никакого движения судов, когда Таш вернулась.

— Так, насколько я могу судить, мистера Колбринка здесь в те выходные не было, — сказала она. — Он был здесь на выходных Дня памяти и забрал лодку в Марина-дель-Рей или другое место в понедельник.

— Хорошо, — сказал Стилвелл. — А что насчёт другой лодки?

— Это «Авентура» из Мишн-Бей. Зарегистрирована на корпорацию с тем же названием, так что её можно арендовать для чартеров. Капитан — Берни Контрерас.

— Мишн-Бей?

— Между Сан-Диего и Ла-Хойей.

— Она часто сюда заходит?

— Несколько раз в год, как минимум.

— Ты знаешь капитана?

— Немного, из работы с причалами. Берни — бывший моряк. Всегда вежливый.

— Лодка была занята в те выходные?

— У меня записано, что она прибыла в пятницу и ушла в следующий понедельник, девятнадцатого. Предполагаю, на борту были люди.

— У тебя есть что-нибудь, куда я могу это записать?

— Вот.

Она дала ему листок из блокнота, где уже всё записала. Стилвелл увидел, что информация об «Авентуре» включает адрес корпорации-владельца в Ла-Хойе. Под заметками об «Изумрудном море» Таш указала адрес и номер телефона Мейсона Колбринка в Малибу.

— Это здорово, Таш. Спасибо.

— Я также составляю список членов «Чёрный Марлин», с которыми мы имеем дело по причалам. Всех, кто приходил в этом году.

— Это будет полезно. Спасибо, но на этом можешь остановиться.

— Что ты имеешь в виду? Я же сказала, это весело. Я хочу помочь.

— Знаю, и ты помогаешь, но я хочу быть осторожнее с этим.

— В смысле?

— В смысле, это не только веселье и игры. Я не хочу, чтобы ты пошла по пути, который, знаешь, может стать опасным.

— Я просто делюсь записями и видео.

— Хорошо, это здорово, и давай на этом остановимся.

— Ну, это ты меня попросил.

— Знаю. Попросил. А теперь говорю, что нам стоит оставаться в своих полосах. Ты для меня — весь мир, и я не хочу…

Она наклонилась над его плечом и поцеловала его в щёку, похоже, не заботясь, что Хайди рядом, затем вернулась к пульту управления. Стилвелл смотрел, как она уходит, затем взглянул на Хайди. Она была не в курсе или, по крайней мере, делала вид. Он вернулся к экрану и продолжил воспроизведение на высокой скорости, надеясь увидеть что-то, что могло бы объяснить, чем была полуночная миссия человека на рабочем ялике.

Он начал пропускать время, перескакивая с часа на час и проверяя, есть ли какое-либо движение от «Изумрудного моря» или «Авентуры». Час спустя, с начинающейся головной болью за глазами, Стилвелл замедлил воспроизведение и смотрел, как шлюпка доставила припасы и команду из трёх человек на «Авентуру». Вскоре после этого большая яхта покинула гавань, подтверждая временные детали, которые Таш записала в своих заметках. Когда она медленно выходила из гавани, члены экипажа в одинаковых белых шортах и поло двигались по палубам, подготавливая судно к предстоящему путешествию.

Камеры теперь имели беспрепятственный обзор «Изумрудного моря». Стилвелл только вернулся к более быстрому воспроизведению, как увидел движение и нажал на паузу. Код времени показывал 11:16 утра понедельника после выходных, когда уволили Ли-Энн Мосс. Он воспроизвёл это на обычной скорости и смотрел, как мужская фигура на той же, похоже, рабочей лодке вышла из крытого эмбаркадеро у клуба и направилась прямо к «Изумрудному морю». Мужчина был в широкополой рыбацкой шляпе и солнцезащитных очках, а также в мешковатой зелёной ветровке. Когда Стилвелл увеличил изображение, разрешение видео сильно размылось, и опознать человека стало невозможно. Стилвелл смотрел, как человек в широкополой шляпе привязал рабочую лодку к корме кеча и затем забрался на борт.

Мужчина отстегнул брезентовый чехол над кокпитом и штурвалом лодки, затем спустился в него. Он наклонился и занялся чем-то на полу кокпита, что было вне поля зрения Стилвелла. Затем он встал, взял багор из держателя на палубе и двинулся к носу, где использовал багор, чтобы снять трос с буя.

Когда лодка освободилась, мужчина вернулся в кокпит и встал за большим штурвалом и рычагом газа. На двигателе «Изумрудное море» начало двигаться к выходу из гавани на тихом ходу.

Стилвелл быстро сменил ракурс, перейдя на камеру, расположенную на вершине башни начальника порта, которая предлагала самый близкий и чёткий вид на выход из гавани в залив Санта-Моника. Когда «Изумрудное море» двигалось по экрану, Стилвелл увидел, как солнце блестит на носу, и понял, что к носу лодки прикреплён блестящий стальной якорь. Он внимательно смотрел на лодку и буксируемую за ней рабочую лодку. Когда она проходила прямо перед башней, человек за штурвалом стоял высоко в кокпите, и грот-гик полностью закрывал его лицо. Затем лодка повернула в устье гавани и направилась в залив.

— Чёрт, — сказал Стилвелл.

Таш подошла от своего стола.

— Что? — спросила она.

Стилвелл указал на экран.

— «Изумрудное море» только что ушло, и парень за штурвалом закрыл лицо грот-гиком, — сказал он. — Похоже, он специально сделал так, чтобы камера не могла ясно его снять.

— Дай посмотреть, — сказала Таш.

Стилвелл перемотал воспроизведение и дал ей посмотреть.

— Точно, — сказала она. — Он стоит на скамейке в кокпите, чтобы спрятаться за грот-гиком. Так делать не полагается, потому что, если волна ударит неправильно, гик может сбить тебя с лодки.

— Думаешь, это мог быть Колбринк?

— Не могу сказать. Но дело в том, что мистер Колбринк никогда не плавает без команды. У него всегда один или два человека с ним, когда он пересекает залив до Марина-дель-Рей.

Стилвелл кивнул.

— Есть ли какая-то запись о том, что эта лодка уходила? — спросил он.

— Дай мне проверить реестр, — сказала Таш. — Вставай.

Стилвелл вскочил с кресла, и Таш села. Она закрыла приложение камеры и открыла реестр гавани. Стилвелл смотрел, как она прокручивала журнал, в котором были указаны различные даты, времена, названия лодок и контакты экипажа.

— Здесь не сказано — подожди, вот оно, — сказала она. — Она ушла в одиннадцать тридцать, но потом вернулась всего через час. Это было засчитано как дневная поездка.

— И нет объяснения, почему поездка была такой короткой? — спросил Стилвелл.

— Здесь ничего нет.

— Кто был в башне в тот день?

У Таш обычно выходные по понедельникам, если это не праздничный день.

— Это была смена Юджина, — сказала она.

Стилвелл знал, что это Юджин Хестер, который вначале соперничал со Стилвеллом за внимание и симпатию Таш Дано. Проиграв в этом соревновании, Хестер не был большим поклонником Стилвелла.

— Можешь позвонить ему и спросить, помнит ли он это? — спросил Стилвелл.

— Конечно, — сказала Таш. — Но разве ты только что не сказал мне отойти?

— Ладно, ладно, ты меня подловила. Я разрешаю это, а потом ты отходишь.

— Как скажешь. Я ему позвоню.

— Спроси, почему лодка так быстро вернулась.

Таш достала свой мобильный и сделала звонок. Стилвелл слышал только её сторону разговора и не особо любил, как она смягчала голос, говоря с Хестером. Он задумался, держит ли она свои варианты открытыми или он просто увидел, как женщинам приходится лавировать в мире мужчин. Она закончила звонок, как только получила нужную информацию.

— Он сказал, что это был просто тестовый заплыв после ремонта, — сказала она. — Мистер Колбринк сообщил в башню, сказал, что просто выводит лодку в залив, чтобы разогнать двигатель и прочистить карбюратор.

— Но мы не можем быть уверены, что это был Колбринк, — сказал Стилвелл.

— Это мог быть механик или кто-то из команды, которую нанимает Колбринк, чтобы перемещать лодку. Он всё равно мог сообщить об этом в башню.

— Не похоже, чтобы на лодке проводились какие-то работы. Он просто вышел из клуба, отстегнул чехол на штурвале и ушёл.

— Хочешь, я перезвоню Юджину?

— Нет, я просто размышляю вслух. Можешь снова включить камеры, чтобы я посмотрел, как лодка возвращается? Может, нам повезёт, и мы увидим лицо.

Таш вернула камеры на экран и встала с кресла, чтобы Стилвелл мог сесть и работать с ракурсами. Вскоре он смотрел, как «Изумрудное море» возвращается в гавань. Разочарование настигло Стилвелла по двум причинам. Во-первых, он ясно видел, что блестящий стальной якорь всё ещё прикреплён к носу лодки. Во-вторых, человек за штурвалом снова использовал грот-гик, чтобы скрыть лицо, на этот раз стоя с другой стороны штурвала, пока лодка входила в гавань.

Стилвелл выругался под нос. Он отслеживал лодку через камеры обратно к тому же красному бую. Мужчина зацепил буй и пришвартовал лодку, затем вернулся на рабочей лодке к эмбаркадеро у клуба «Чёрный Марлин».

Стилвелл посмотрел на часы. Полдень давно прошёл, было уже после пяти. Он достал телефон, надеясь застать Монти Уэста до конца его смены в офисе коронера.

— Травма от удара тупым предметом, — сказал Уэст вместо приветствия.

— Что? — спросил Стилвелл.

— Я так и думал, что ты звонишь насчёт Джейн Доу.

— Причина смерти — травма от удара тупым предметом?

— Так сказано в предварительном отчёте. Повреждение черепа и коры головного мозга. Контурное набухание, отёк, всё как полагается.

— Значит, она была мертва до того, как попала в воду.

— Да, так и есть. Но это всё предварительно. Отчёт будет завтра.

— Кто-нибудь из офиса шерифа присутствовал?

— Дай проверить.

Стилвелл услышал стук клавиатуры.

— Сампедро из офиса шерифа был здесь, — сказал Уэст.

— Хорошо, — сказал Стилвелл. — Что нового по идентификации?

— Всё ещё Джейн Доу.

— Есть что-то, что может помочь с идентификацией?

— Сделали рентген. Зубные операции и два штифта в левой руке от операции по восстановлению кости после перелома. Судя по оборудованию, штифты установлены в последние десять лет.

Стилвелл воспрял духом. Оба факта могли привести к идентификации, если удастся найти медицинские записи жертвы.

— Что ещё? — спросил он. — Сампедро заказал набор для анализа на изнасилование, надеюсь.

— Посмотрим… — сказал Уэст. — Здесь сказано, что жертва была полностью одета. Но, да, вот оно. Нет признаков сексуального насилия, но собрали чужую ДНК для анализа. Набор для анализа на изнасилование сделали.

— Откуда собрали?

— Из влагалища.

Стилвелл задумался, что это может значить. Если она была полностью одета, когда её поместили в воду, и не было синяков или других травм от сексуального насилия, возможно, у неё был консенсуальный секс перед смертью.

— Что насчёт ВС[19]?

— С учётом разложения и температуры воды, время смерти — диапазон дней, не часов. От шести до восьми дней.

— Это от сегодня или от дня обнаружения?

— От шести до восьми дней до обнаружения тела.

— Хорошо.

Стилвелл посчитал и определил, что день, когда Ли-Энн Мосс уволили из КЧМ, попадает в начало этого диапазона.

— Ещё что-то отмечено в отчёте? — спросил он.

— Нет, — сказал Уэст. — Это всё.

— Ладно, спасибо, Монти. Я твой должник.

— Ты так сказал в прошлый раз. Значит, ты должен мне дважды. Вопрос в том, когда ты отплатишь?

— Скоро, Монти. Скоро.

Стилвелл отключился и немного поразмышлял. Его подпольное расследование вело к теории убийства — то есть к формирующейся картине того, что произошло и почему. Он знал, что деталей у него очень мало, но инстинкты подсказывали, что Ли-Энн Мосс — это женщина из воды и что её убили ударом по голове скульптурой прыгающего чёрного марлина. Её тело затем спрятали на борту «Изумрудного моря» и вывезли из гавани в залив, чтобы утяжелить и затопить.

Стилвелл знал, что ни одна часть его теории убийства на данный момент не доказуема, даже идентификация. Но он не унывал. Он продолжит свои усилия, хотя бы для того, чтобы утереть нос Эхёрну и заставить Корума понять, что он перевёл не того человека из Отдела убийств. Он будет раздвигать границы, хотя знал, что следующие шаги, которые ему нужно сделать, уведут его с острова обратно на материк, где он будет без защиты, и всё может случиться.

СТИЛВЕЛЛ ПОЗВОНИЛ ТАШ с пристани для паромов, где он забронировал место на следующем рейсе парома в порт Лос-Анджелеса.

— Я не буду дома сегодня вечером, — сказал он. — Еду на материк, чтобы провести пару бесед, и вернусь завтра.

В её голосе чувствовалась нерешительность, когда она спросила:

— Где ты собираешься остановиться?

— Пока не уверен, — сказал Стилвелл. — Попробую связаться с Гэри Сондерсом, посмотреть, сможет ли он приютить, или просто сниму номер в мотеле.

— Каких бесед?

— Кажется, у меня есть зацепка по жертве, и её адрес на материке — в Бельмонт-Шор. Нужно постучаться в ту дверь, проверить, есть ли там кто-то. Потом хочу поговорить с тем парнем, которого ты мне дала, Мейсоном Колбринком, в Малибу.

— Ты не можешь провести их по телефону?

— Нет, с потенциальным свидетелем всегда лучше говорить лицом к лицу. Почему, есть проблема с тем, что я еду? Я уже собираюсь садиться на паром.

— Нет, просто… знаешь, мне не нравится, что ты едешь туда. Там случаются только плохие вещи.

Это была фраза, которую Таш слышала от родителей, пока росла на острове. Они использовали её, чтобы подавить её подростковое любопытство и удержать рядом. Теперь она использовала её, чтобы удержать Стилвелла.

— Всё будет в порядке, — сказал он. — И плохие вещи случаются по обе стороны залива, Таш. Ты это знаешь.

— Наверное, — сказала она. — Просто будь осторожен там.

— Всегда.

Он отключился и задумался о коротком разговоре. Ему пришло в голову, не связано ли беспокойство Таш с чем-то другим — а именно с тем, что его бывшая жена живёт в Бельмонт-Шор, в кондоминиуме, который выставлен на продажу.

У него была с собой дорожная сумка, которую он всегда держал в участке, — небольшая спортивная сумка с запасной одеждой. Последним пассажиром, поднявшимся на паром, он направился по ступенькам в рубку, где постучал в дверь и сообщил капитану, что он на борту. Помощникам шерифа, в форме или без, разрешалось ездить на паромах бесплатно, если они не занимали место на полностью забронированном судне.

Затем Стилвелл переместился на корму, где можно было увидеть закат над островом и дельфинов, которые, казалось, всегда следовали в кильватере паромов, пересекающих залив. Паром был заполнен лишь наполовину, так что он занял место в одном из рядов, защищённых от ветра и морских брызг. Когда судно отчалило от пирса, он отправил сообщение Гэри Сондерсу, предлагая обменять маринованные яйца и игру в бильярд в «У Джо Джоста» на возможность переночевать в гостевой комнате его дома в Лонг-Бич. Больше, чем просто найти место для ночлега, он хотел провести время с Сондерсом, чтобы расспросить о женщине, которую его команда подняла со дна гавани.

Поездка на пароме заняла чуть больше часа, и за это время небо потемнело, а температура упала. Стилвелл достал из сумки ветровку и надел её, сходя на берег. Он направился к парковке длительного хранения, где многие жители Каталины держали машины для поездок на материке. Его «Бронко» 1974 года был весь в пыли и грязи. Прошло как минимум две недели с тех пор, как он приезжал и пользовался машиной, но старый двигатель завёлся с одного поворота ключа. Он поехал по адресу в Бельмонт-Шор, указанному в водительских правах Ли-Энн Мосс и её заявлении на работу в клубе «Чёрный Марлин». Он мог бы заехать в участок шерифа в Комптоне, чтобы взять служебную машину без опознавательных знаков, но хотел остаться незамеченным в этой поездке и не рисковать тем, что Эхёрн и Сампедро узнают, что он на материке и работает.

Квартира Ли-Энн Мосс находилась в небольшом шестиквартирном доме на углу Ройкрофт и Дивижн. Там не было охранных ворот, что позволило Стилвеллу подойти прямо к двери квартиры номер два. Он постучал один раз, и вскоре дверь открыл мужчина с глубоко загорелой кожей и выгоревшими на солнце волосами. Стилвелл уже держал в руке своё удостоверение.

— Департамент шерифа, — сказал Стилвелл. — Я ищу дом Ли-Энн Мосс. Она здесь живёт?

— Э, нет, не совсем, — сказал мужчина. — В смысле, это была её квартира, но мы больше не вместе. Иногда я позволяю ей здесь переночевать, но в основном она живёт на Каталине. В чём дело?

— Мне нужно её найти, а на Каталине её нет. Я только что оттуда.

— Ну, не знаю, что тебе сказать, чувак.

— Ваше имя…

— Питер Гэллоуэй.

— Это адрес, который Ли-Энн Мосс указала в своих водительских правах. Она там?

— Нет, мужик, её нет. Я не видел её пару месяцев.

— Не возражаете, если я войду и задам вам несколько вопросов, Питер?

— Э, наверное, нет.

Гэллоуэй отступил назад; Стилвелл вошёл и огляделся, как будто искал Ли-Энн Мосс, хотя в глубине души знал, что она мертва. Квартира была скудно обставлена, но завалена мусором холостяцкой жизни. Пустые пивные бутылки и коробки из-под пиццы, розовый стеклянный бонг, который Гэллоуэй схватил с журнального столика и скрыл за своим телом, унося в кухонный шкаф. Бонг не был нелегальным, как и то, что он, вероятно, курил с его помощью. Скрывать его было, скорее всего, привычной реакцией. Это подсказало Стилвеллу, что мужчина склонен утаивать вещи от авторитетных фигур — родителей, начальников, копов.

— Эм, так, да, в чём дело? — сказал Гэллоуэй. — Что ты хотел спросить?

— Это уголовное расследование, связанное с мисс Мосс, — сказал Стилвелл.

— Почему я не удивлён. Что она сделала?

— Не возражаете, если я присяду?

— Садись. Извини за беспорядок.

— Не проблема. Спасибо.

Стилвелл сел в кресло напротив дивана. Мебель была разномастной, создавая впечатление студенческой квартиры, но Гэллоуэй был на десять лет старше студенческого возраста.

Гэллоуэй сел на диван и взял с журнального столика, заваленного пустыми бутылками и смятыми страницами сценариев, недопитую бутылку пива.

— Спрошу ещё раз, — сказал Стилвелл, — вы понятия не имеете, где Ли-Энн Мосс?

— Никакого понятия, — сказал Гэллоуэй.

— Знаете, где она останавливается, когда на Каталине?

— Не совсем. Полагаю, она живёт с каким-нибудь богатым парнем, с которым в это время трахается.

Стилвелл сначала не ответил. Тон Гэллоуэя заставил его задуматься. Теперь у него появилось направление для вопросов.

— Это звучит довольно резко, — сказал он.

— Иногда правда бывает резкой, — сказал Гэллоуэй.

— Чем вы зарабатываете на жизнь, Питер?

— В основном хожу на прослушивания. Я актёр. Но после забастовок здесь почти ничего не снимают. Честно говоря, я подумываю переехать в Атланту.

— И оставить Ли-Энн позади?

— Между нами ничего нет, так что нечего оставлять. Мы давно расстались.

— Но это адрес, который она указала в заявлении на работу.

— Ну, я к этому не причастен.

— Знаете, чем она занимается на острове? В смысле, работой.

— Тем же, чем всегда. Бармен, официантка — она бы и стриптизёршей работала, но я слышал, там нет таких заведений. По крайней мере, официально.

— Что значит «неофициально»?

— Скажем так, Л-Эй доступна для частных вечеринок любого рода. Здесь, там, где бы она ни была.

Снова этот тон. Гэллоуэй едва скрывал своё презрение.

— Она использует инициалы Л-Эй? — спросил Стилвелл. — Её инициалы?

— Иногда, — сказал Гэллоуэй. — Как сценический псевдоним, наверное.

— Так вы познакомились? В клубе, баре? Или на сцене?

— Мы встретились, когда работали в одной кейтеринговой компании в Голливуде.

— Когда это было?

— Примерно пять лет назад. Мы познакомились, и через какое-то время съехались.

— Долго добираться до Голливуда отсюда.

— Мы переехали сюда после того, как ушли из той работы.

— Ушли или вас уволили?

— Меня не увольняли. Я получил роль в фильме и ушёл. Её уволили за то, что она делала то, что всегда делает.

— Флиртовала с клиентами?

— Чувак, у тебя есть все ответы. Зачем тогда вопросы?

— Потому что это моя работа. Так, похоже, у неё была… привычка устраиваться на работу, где она была близко к людям с деньгами.

Стилвелл остановился, надеясь, что Гэллоуэй продолжит. Тот не стал.

— Я к тому, что, похоже, она использовала работу, чтобы подобраться к людям — мужчинам, — которые могли бы ей помочь, — сказал Стилвелл. — Вы бы так сказали?

— Кажется, я уже сказал, — сказал Гэллоуэй. — Что она сделала, обокрала одного из этих старых козлов? По мне, он получил по заслугам.

— Значит, вы знали, что она… была такой, вела себя так ещё со времён кейтеринга. Но вы оставались вместе и переехали сюда?

— Чувак, мы столько раз расходились… но потом всегда сходились снова. Кроме последнего раза, наверное.

— Вы сказали, что это было давно, но также сказали, что не видели её пару месяцев. Что из этого верно?

— На самом деле я её не видел. Я с ней говорил. Я всё ещё позволяю ей оставаться здесь, когда ей некуда пойти. У неё есть ключ.

— Это однокомнатная квартира?

— Да.

Он протянул это слово в долгом, раздражённом тоне.

— Она спала на диване? — спросил Стилвелл. — Или с вами?

— Не твоё собачье дело, — огрызнулся Гэллоуэй.

— Ладно, тогда скажите вот что. Это было в последний раз, когда она здесь останавливалась, два месяца назад? Это был бы, что, март?

— Это был апрель. Но меня здесь не было. У меня была работа в Джорджии. Она позвонила, сказала, что нужно переночевать, и я сказал — давай.

— Какая работа? Актёрская?

— Можно и так сказать. Я выступаю в роли Дэдпула на КомикКонах[20] по всей стране. Это хорошие деньги между настоящими ролями. У меня тот же рост, вес и телосложение, что у Райана Рейнольдса[21].

Стилвелл кивнул. Он знал, что Рейнольдс — кинозвезда. Они с Таш смотрели один из его фильмов в «Казино». Но он притворился растерянным, чтобы вытянуть из Гэллоуэя больше информации. Актёр раскусил его и начал перебирать страницы сценария, разбросанные на журнальном столике. Наконец, он поднял глянцевую фотографию 8x10 дюймов, на которой был мужчина в красно-чёрном костюме, покрывающем его с головы до ног. На спине у него были закреплены два меча, похожие на мечи ниндзя.

— Это я, — сказал Гэллоуэй. — В роли Дэдпула.

Стилвелл снова кивнул и улыбнулся.

— Так, Дэдпул — это персонаж? — сказал он, будто только что это понял. — Как часто вы это делаете?

— Примерно раз в месяц. Я работаю по этому кругу. Это рекламирует фильмы. Хорошие деньги.

То, что он дважды упомянул хорошие деньги, заставило Стилвелла подумать, что, вероятно, они не такие уж хорошие.

— А в этом месяце? — спросил он. — У вас был выход Дэдпула?

— Это был «Комик Круиз». Отправлялся из Тампы.

— Когда это было?

— Примерно две недели назад. Это был трёхдневный круиз. Почему ты спрашиваешь про меня?

Гэллоуэй только что предоставил Стилвеллу то, что выглядело как алиби на выходные, когда Ли-Энн Мосс уволили и, как думал Стилвелл, убили. Он предположил, что «Комик Круиз» проходил в выходные, а две недели назад означало бы два уик-энда назад. Проверить даты круиза и подтвердить, что он был на корабле, было бы несложно.

— Моя работа — задавать вопросы, — сказал он. — Вернёмся к Ли-Энн. Откуда она?

— Родом из Детройта, — сказал Гэллоуэй. — Как и все, приехала сюда за славой и богатством. Но всё обернулось не совсем так.

— У неё есть семья там?

— Ну, там у неё отец, который начал её насиловать, когда ей было тринадцать. И мать, которая это позволяла. Где-то есть старший брат, но они потеряли связь после того, как он ушёл из дома. Вот и всё, что она мне рассказывала.

— Вы были её семьёй — пока это длилось.

— Пожалуй, да.

— Но это закончилось. Верно?

— Да, верно. Я тебе это и говорю.

— Ну, я пытаюсь понять, с кем она сейчас. Если я это узнаю, то оставлю вас в покое и пойду стучаться в ту дверь. Понимаете?

— Понимаю, но не могу помочь. Понятия не имею, с кем она. Знаю только, что не со мной.

— И это больно, правда?

Гэллоуэй покачал головой и вскочил с дивана.

— Всё! — закричал он. — Тебе пора. Сейчас же. Я больше не отвечаю на вопросы.

Он указал на входную дверь квартиры. Стилвелл не двинулся.

— Питер, сядьте, — сказал он. — Пожалуйста. Это уголовное расследование. Вы должны понимать, что либо говорите со мной здесь, либо я везу вас в Зал правосудия, где мы разговариваем в комнате без окон.

Он подождал, и Гэллоуэй наконец сел обратно.

— Спасибо, — сказал Стилвелл. — Расскажите, что вы знаете о работе Ли-Энн на Каталине.

— Я ничего о ней не знаю, — сказал Гэллоуэй, — кроме того, что она работает в частном клубе.

— Как она получила эту работу?

— Не знаю. Познакомилась с каким-то парнем на вечеринке, и он рассказал ей о ней.

— Вечеринка была здесь или на острове?

— Здесь, кажется. Меня там не было.

— Этот парень был членом частного клуба на Каталине?

— Не знаю. Спроси у неё. Я не то чтобы хотел знать все детали. Всё, что знаю, — она получила работу там.

— И она никогда не говорила об этом с вами?

— Она только сказала, что это шикарный клуб, полный богатых парней, и что это вроде как рыболовный клуб — только для мужчин, — но эти парни просто уезжают туда, чтобы сбежать от жён и поразвлечься. Поэтому она и хотела эту работу.

— Она хотела подцепить кого-нибудь.

— Вау, ты, должно быть, какой-то детектив или типа того.

Стилвелл проигнорировал угрюмый сарказм.

— Вы когда-нибудь садились на паром и ездили к ней туда?

— Нет, я там никогда не был. Я же сказал, мы больше не вместе. Зачем бы я поехал?

— Потому что вы всё ещё хотите быть вместе?

Гэллоуэй покачал головой, будто пытаясь стряхнуть дурной сон. Он отвёл взгляд и не ответил. Но в его молчании был ответ.

— Питер, мне нужно спросить ещё одну вещь, — сказал Стилвелл. — И потом я оставлю вас в покое.

Гэллоуэй повернулся к нему.

— Господи, — сказал он. — Что?

— У вас наверняка остались её фотографии, — сказал Стилвелл. — Мне нужно их увидеть.

— Зачем вам смотреть фотографии?

— Потому что у нас есть только фото с водительских прав. Было бы полезно иметь несколько более качественных снимков.

— Для чего, типа для плаката «Разыскивается» или что? Что, чёрт возьми, она сделала?

— Я не могу рассказывать об активном расследовании, Питер. У вас есть фотографии?

Гэллоуэй полез в карман и вытащил телефон. Он ввёл пароль, затем открыл приложение «Фото». Он прокручивал снимки почти тридцать секунд, прежде чем остановился.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он. — Но они старые.

Он передал телефон через журнальный столик Стилвеллу. На экране был крупный план Ли-Энн, улыбающейся, без фиолетовой пряди в волосах. Снимок был датирован 5 мая 2022 года. Стилвелл пролистал ещё три снимка, все сделанные с интервалом в секунды от первого, все с той же непринуждённой улыбкой.

Менеджер бара Каллахан был прав. Ли-Энн была красоткой. Стилвелл увидел то, что видели все мужчины, молодые и старые. Но для него важно было другое. Он увидел женщину со светом в глазах, с искренней улыбкой на губах. О будущем, которое у неё не должны были отнять.

МАРИНОВАННЫЕ ЯЙЦА ПОДАВАЛИ на подложке из солёных крендельков и приносили в пластиковой корзинке, которая удобно балансировала на бортике бильярдного стола, где Стилвелл и Гэри Сондерс играли в прямой восьмишаровый пул, обсуждая утопленников и тех, кто ушёл на дно, за прошедшие годы. «У Джо Джоста» было людно и шумно. Почтенный бар отмечал сто лет существования, предлагая постоянные скидки на пиво, чтобы подогреть веселье посетителей.

Стилвелл и Сондерс были давними знакомыми. Сондерс наставлял Стилвелла, когда того, ещё молодого, назначили в водолазную команду шерифа. Сондерс так и не покинул подразделение и теперь руководил им. Бывали моменты, когда Стилвелл жалел, что ушёл из команды. Водолазная группа была как пузырь в департаменте с очень специфической задачей. Как бы мрачны ни были задания порой, это была безопасная гавань от политики и бюрократии, которые, казалось, всплывали повсюду в департаменте.

Сондерс легко выиграл первые две партии. Это было ново. Раньше они были более равными соперниками, но Сондерс теперь не был женат, и Стилвеллу показалось, что он проводит много свободного времени в барах с бильярдными столами. В итоге Стилвелл ненавязчиво перевёл разговор на извлечение тела в гавани Авалона, задавая вопросы так, будто дело его лишь слегка интересует. Он начал с вопроса, на который уже знал ответ.

— Как думаешь, сколько она была под водой? — спросил он.

— Ох, парень, я бы сказал, от четырёх до шести дней, судя по воску, — сказал Сондерс, используя профессиональный жаргон для обозначения адипоцера, мыльного вещества, которое образуется на теле во время разложения в воде.

— Да, я думал примерно так же, — сказал Стилвелл. — Было что-то ещё в мешке, что могло быть полезным?

— Нет, не совсем. Разве что сам мешок, наверное.

— Почему? Это был просто мусорный мешок, да?

— Нет, это был парусный мешок.

— Что это?

— Сказали, что он для грота — переднего паруса лодки.

— Как на кече? Передний парус кеча?

— Я не говорю на языке парусников, чувак. Я парень с моторки. Но если у кеча есть передний парус, то да. Это было для хранения паруса-грота.

— Кто определил, что это он?

— Кажется, это был следователь коронера, который был с нами на лодке. Он больше разбирается в парусниках.

Стилвелл замолчал, прицеливаясь для удара по седьмому шару. Он промахнулся и задел биток. Его мысли были не о пуле. Они теперь мчались с этой новой информацией. Это означало, что женщину в воде, скорее всего, сбросили в море с парусной лодки. Он подумал об «Изумрудном море» и ночном визите кого-то из клуба «Чёрный Марлин», а затем о странной вылазке туда и обратно в гавань на следующий день — всё это в рамках времени, соответствующего разложению тела.

С битком, установленным рукой, Сондерс легко положил восьмой шар и закончил игру.

— Тебе надо чаще сюда приходить и практиковаться, — сказал он. — Ты мне ещё пятёрку должен.

— Не выйдет — я про практику, — сказал Стилвелл. — Мне нравится остров. Мне нравится оставаться там.

— По крайней мере, ты подальше от всего этого дерьма.

— Не так уж в этом уверен.

Стилвелл знал, что Сондерс имеет в виду его размолвку с Отделом убийств. Если бы не Эхёрн, ведущий дело в Авалоне, это было бы далёким воспоминанием для Стилвелла. Но теперь дерьмо последовало за ним на остров.

Сондерс взял четыре четвертака с бортика и засунул их в монетоприёмник стола, затем начал расставлять шары для новой игры. Телефон Стилвелла завибрировал, и он увидел, что это наконец-то перезванивает Том Данн.

— Эй, мне надо ответить, — сказал Стилвелл. — На улице.

— Я только расставил, — пожаловался Сондерс. — Не сыграем — не удержим стол.

— Уверен, одна из прекрасных дам у стойки с радостью заберёт твои деньги.

— Ага, конечно.

Стилвелл ответил на звонок и попросил Данна подождать, затем направился через бар к выходу, остановившись только чтобы заговорить с женщиной, которая была вдвое младше Сондерса.

Он указал на бильярдный стол.

— Тот парень ищет кого-то, кто научит его играть в пул, — сказал он.

Он не остановился, чтобы посмотреть, клюнула ли она. Он протолкнулся через входную дверь и нашёл тихое место на тротуаре для разговора.

— Том, ты ещё тут? Как себя чувствуешь?

— Э, получше. У меня всё ещё двоится в глазах и болит голова. Но сегодня было лучше, чем вчера, это точно.

— Хорошо. Готов ответить на пару вопросов о субботе?

— Конечно. Но я действительно ничего не помню. Последнее, что помню, — как зашёл в тот бар, чтобы поддержать Эдди И. После этого всё как в тумане.

— Ничего страшного. Помнишь что-нибудь с начала смены?

— Э, кажется, да. Не знаю. Все только спрашивали про то, как меня ударили, а не про то, что было до.

— Ну, я провёл дополнительную проверку по отчёту, который ты составил в клубе «Чёрный Марлин». Помнишь это?

— Кража… скульптуры? Это ты имеешь в виду?

— Точно. Просто интересно, не было ли чего-то, что ты слышал или видел, но не попало в отчёт.

— Э, не совсем. В смысле… не думаю.

— Твой отчёт довольно простой. Я подумал, может, ты планировал добавить что-то после смены, но в итоге оказался в клинике той ночью.

— Я правда не помню, сержант. Не знаю, где мой блокнот. Могу посмотреть в нём и проверить, есть ли там что-то, чего я не включил в отчёт.

Стилвелл сделал себе пометку проверить, не остался ли блокнот в участке или в клинике, где Данна лечили первым делом.

— Я попробую его найти, — сказал Стилвелл. — Ещё вопрос про Мерриса Спивака. Знаешь его?

— Это тот придурок, который меня ударил, да? — сказал Данн. — Я его даже не видел. Меня застали врасплох.

— Но имя тебе не знакомо?

— Нет, а должно?

— Не знаю. Всё было снято на камеру, и мне кажется, что-то тут не так.

— В каком смысле?

— Будто он тебя знал.

— Могу я это посмотреть?

— Я могу попросить Мерси отправить тебе ссылку. Посмотри и дай знать.

— Сделаю.

— Спивак отсидел триста дней в окружной тюрьме пару лет назад. Я знаю, ты приехал сюда из тюремного отдела. Где ты работал?

— Начал в Бискайлузе, как все, а потом был в Питчессе, пока не перевёлся в Авалон.

— Спивак был в Питчессе. Может, он тебя оттуда узнал.

— Может. Там было много народу. Очевидно.

Стилвеллу было ясно, что Данн не хочет говорить о том, что привело к его переводу в участок, где он мог работать незаметно для материка. Он решил пока не давить.

— Да, ты, наверное, прав, — сказал Стилвелл. — Так что посмотри видео, и если что-то всплывёт, дай знать.

— Сделаю, сержант, — сказал Данн.

— Ладно, отдыхай. Ты нам нужен обратно.

— Как только смогу, сержант.

— Зови меня просто Стил.

— Принято… Стил.

Стилвелл отключился и вернулся в бар. Сондерс всё ещё играл в пул. Женщина, на которую Стилвелл указал ранее, была там вместе с другой женщиной, которая присоединилась к игре втроём.

— Как раз вовремя, — сказал Сондерс. — Можем играть парами.

— Вообще-то, мне пора, — сказал Стилвелл. — А у вас, похоже, уже идет игра втроем.

— Да ладно, останься. Это Бренда, а это… Дарлин. Девочки, познакомьтесь со Стилвеллом. Все его зовут Стил.

Стилвелл неловко поднял руку в знак приветствия.

— Приятно познакомиться, дамы, но мне правда надо идти, — сказал он.

Он поманил Сондерса для разговора наедине.

— Я оплачу счёт у стойки, — сказал он. — Напиши, если мне нужно снять номер в отеле.

— Нет, гостевая комната твоя, — настоял Сондерс.

— Нет, если тебе повезёт. Не хочу вломиться посреди этого.

— Это не проблема. Куда ты вообще собрался?

— Хочу разобраться с тем парусным мешком. Надо повидать одного парня по этому поводу в Малибу.

— Погоди, что? Это даже не твоё дело.

— Да, но у меня чувство, что если я не займусь им, никто не займется.

— Ох, чувак. Ты глупый сукин сын. Опять вляпаешься.

— Может, но я должен это сделать.

— Всё тот же Стил. Не можешь оставить всё как есть. Надо было остаться в водолазной команде, но нет, ты решил раскрывать убийства.

— Что тут скажешь?

— Удачной охоты, брат.

— И тебе удачи.

Стилвелл кивнул в сторону двух женщин, которые шептались друг с другом на другом конце бильярдного стола.

— Ну, мои шансы только что удвоились, — сказал Сондерс. — Посмотрим, что будет.

Выходя из «Джоста» Стилвелл думал о предупреждении, которое только что дал ему Сондерс. Его опасения были обоснованы, и Стилвеллу пришлось задуматься о том, что он делает, и о мотивах. Большинство копов, которых он знал, выгорали через десять-пятнадцать лет работы. Даже самые рьяные становились теми, кто плывёт по течению. Они, казалось, забывали, зачем надели значок: чтобы быть справедливыми, исправлять несправедливость по отношению к невинным, предотвращать эти несправедливости. Стилвелл не хотел забывать. Мотивы Ли-Энн Мосс, возможно, не были полностью чистыми, но она не заслуживала оказаться в чёрном парусном мешке на дне гавани. Стилвелл был уверен, что, узнав её историю, Эхёрн вынесет суждение и оставит её там, переходя к следующей жертве, надеясь на ту, которая ему понравится.

Стилвелл был уверен ещё в одном: чёрт с ним, с Эхёрном, он не остановит своё движение вперёд и своё расследование.

МЕЙСОН КОЛБРИНК ЖИЛ на утёсе над Карбон-Бич в доме стоимостью с восьмизначной цифрой, с видом на Тихий океан и далёкие огни Каталины. Дом каким-то образом уцелел во время пожаров, которые в январе перекинулись через холмы из Палисейдс и выжгли Малибу до самого океана. Стилвелл подъехал к воротам в 21:15. Он знал, что для такого человека, как Колбринк, это очень позднее время для визита, но за годы работы Стилвелл убедился, что навещать свидетелей и подозреваемых, когда они этого не ждут, даёт лучшие результаты, будь то поиск откровенной или изобличающей информации. Никаких записей на приём, никакого времени на подготовку.

Голос из домофона у ворот звучал настороженно из-за неожиданного вторжения, но Стил произнёс волшебные слова: «Департамент шерифа. Нам нужно говорить с Мейсоном Колбринком», — и ворота открылись без лишних слов. Стилвелл проехал по извилистой дороге на вершину холма. Входная дверь особняка уже была открыта, и в свете, льющемся изнутри, стоял мужчина. Стилвелл припарковался на круглой площадке и заглушил двигатель, надеясь, что его «Бронко» не протечёт маслом на светлый кирпич подъездной площадки.

Стилвелл вышел и подошёл к двери и человеку, ждавшему его.

— Мистер Колбринк?

— Да, верно. Какого года?

— Простите?

— «Бронко».

— О, семьдесят четвёртого.

— И вам не дают машину шерифа или что-то в этом роде?

— Ну, я только что приехал с Каталины, и это сэкономило время — ехать на своей.

— Что происходит на Каталине?

— Об этом я и приехал говорить. Могу я войти, сэр?

— У вас есть удостоверение?

Стилвелл показал ему своё удостоверение департамента шерифа.

— Да, входите. Полагаю, вы можете.

Стилвелл знал из записей Департамента Транспорта, что Колбринку пятьдесят шесть лет и он никогда не был осуждён за какие-либо преступления, даже за нарушение правил дорожного движения. Теперь он увидел, что тот высокий и худощавый, подстриженными и уложенными в салоне каштановыми волосами, в очках с чёрной оправой и с загаром Малибу. В нём также чувствовалась аура, не оставляющая сомнений в его богатстве и статусе. Он повёл Стилвелла в то, что риелторы называют большой комнатой. Она была больше, чем большинство домов, с потолком высотой в два этажа и парой каменных каминов на обоих концах. У каждого была своя группа мебели вокруг. Это было пространство, где могли проходить две разные вечеринки одновременно, и ни одна не мешала бы другой. Колбринк указал на диван в первой группе, и Стилвелл сел.

— Полагаю, мы должны начать с вашего имени и сути дела, — сказал он.

— Да, сэр. Меня зовут Стилвелл. Я сержант-детектив департамента шерифа округа Лос-Анджелес. Я занимаюсь всеми делами, которые происходят на Каталине.

— Я слышал, там была смерть в гавани — возможное убийство.

— Да, этим занимается отдел убийств. Я здесь по другому поводу. Мы получили сообщение о краже очень ценного предмета искусства из клуба «Чёрный Марлин», членом которого, как мне сказали, вы являетесь.

— Это одна из картин, которые подарил клубу мой отец?

— Нет. Это была небольшая статуя. Скульптура чёрного марлина, украденная с пьедестала в главном коридоре. Её описали как бесценную, так что мы относимся к краже довольно серьёзно.

— Я знаю эту скульптуру. Я также знаю чёрный нефрит, и я бы не сказал, что это бесценное произведение искусства. Тот, кто её взял, ошибся. Картины на стенах в библиотеке клуба куда ценнее.

Стилвелл просто кивнул. Он понял, что Колбринк хочет контролировать встречу, используя свои обширные знания. Он оглядел комнату, будто впервые её заметил.

— У вас прекрасный дом, — сказал он. — Вы живёте здесь один?

— Нет, не живу, — сказал Колбринк.

Он не предложил дальнейших объяснений.

— Вернёмся к украденному чёрному марлину, — сказал Стилвелл, — как я упомянул, мы относимся к этому серьёзно, независимо от реальной стоимости. Мы считаем, что кража произошла два уик-энда назад. У клуба «Чёрный Марлин» нет ни внешних, ни внутренних камер, но мы смогли просмотреть другие камеры, расположенные вокруг гавани, и увидели, что ваш кеч, «Изумрудное море», был в гавани в те выходные. Я хотел бы знать, были ли вы в клубе в субботу или воскресенье и видели ли что-то подозрительное, какого-то человека, который там не должен быть, или что-то ещё, что показалось необычным…

— Я могу вас остановить прямо тут, — сказал Колбринк. — Моя лодка была там, но меня не было. Я был здесь. И я могу предоставить свидетелей, чтобы подтвердить это — нескольких. Суббота, семнадцатое, была днём рождения моей жены, и у нас было много гостей, чтобы отпраздновать.

Стилвелл натянул улыбку и поднял руку, чтобы остановить объяснения Колбринка.

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно, — сказал Стилвелл. — Вы не подозреваемый, мистер Колбринк. Вовсе нет. Я увидел, что ваша лодка была в гавани, и подумал, что вы могли быть в клубе или на лодке и, возможно, видели что-то.

— Ну, меня там не было, — сказал Колбринк.

— У нас есть подозреваемая. Ли-Энн Мосс? Она работала в ресторане во время обеда и в баре по вечерам. Вы случайно не знаете её?

— Я знаю многих сотрудников, но не всех по именам.

— Ей двадцать восемь, у неё фиолетовая прядь в волосах. Её уволил мистер Крейн в те же выходные, когда произошла кража. По его теории, она взяла статую с пьедестала после того, как вышла из его кабинета.

— Я помню девушку с фиолетовой прядью в волосах. У меня не было с ней никаких контактов, кроме заказа напитков в баре. Мне, кстати, сказали, что она была плохой новостью.

Снова эта фраза, подумал Стилвелл.

— В каком смысле она была «плохой новостью»?

— Я слышал, что она была «свободной и в поиске», если вы понимаете, о чём я.

— Кто вам это сказал?

— Не помню точно. Это были просто разговоры среди членов в карточной комнате. Люди любят сплетничать, играя в покер. Это отвлекает противников.

— Значит, кроме того, чтобы сказать ей, какой напиток вы хотите, у вас не было никаких контактов с Ли-Энн Мосс?

— Я уже сказал, не было. А теперь, если это всё, что вы пришли узнать, я попрошу вас уйти. — Колбринк начал вставать.

— На самом деле я приехал не за этим.

— Тогда за чем, сержант?

— Простите, сэр. Я постараюсь быть кратким. Использовал ли кто-нибудь вашу лодку в те выходные, пока вы были здесь, на материке?

— Нет. У меня есть команда, которая плавает со мной, но на те выходные планов не было. Я был там только в прошлые выходные, как вы, вероятно, уже знаете, и мы отплыли на «Изумрудном море» домой.

— В Марина-дель-Рей?

— Да, я держу её в КЯК.

— КЯК?

— Калифорнийский яхт-клуб. Задавайте следующий вопрос.

— Когда вы не плаваете на «Изумрудном море» туда и обратно, вы пользуетесь паромом?

— В основном. Иногда беру вертолёт. Могу предоставить чеки, если вы к этому клоните, но это глупо. Зачем бы я взял эту чёртову статую?

— Я не думаю, что вы её взяли, сэр. Как я сказал, вы не подозреваемый. Я здесь, потому что думаю, что вы можете мне помочь.

— Как, сержант Стиллвотер? Я не понимаю, к чему вы ведёте.

— Стилвелл.

— Неважно. Чего вы от меня хотите, сержант Стилвелл?

— Когда я просматривал видео с камер гавани, было замечено необычное движение с вашей лодкой в те дни, которые мы рассматриваем. Я хотел бы…

— О чём вы говорите? Какое необычное движение?

— Посреди ночи кто-то взял ялик из клуба и отправился к вашей лодке, пробыл там недолго, затем вернулся в клуб. Вы знаете, кто это был и зачем?

— Моей лодке? Вы уверены?

— Не на сто процентов, нет. Рядом была пришвартована другая лодка, но, похоже, шлюпка причалила к «Изумрудному морю».

— Какая лодка была пришвартована рядом?

— Она называлась «Авентура».

— Я её не знаю.

— Знали ли вы, что в понедельник, девятнадцатого, кто-то вывел «Изумрудное море» из гавани и вскоре вернул обратно?

— Не знал.

— Вы разрешали кому-то вывести лодку, может, чтобы прогнать двигатели?

— Нет. И двигатели работают нормально. Но какое это имеет отношение к скульптуре? Соедините точки, сержант.

Стилвелл долго смотрел на Колбринка, прежде чем ответить. Ему нужна была его помощь, и единственный способ её получить — раскрыть истинную суть своего расследования. Это был риск. Он не был уверен, можно ли доверять этому человеку, и это могло ему дорого обойтись, если бы Эхёрн узнал о его действиях.

Он наклонился вперёд на диване, локти на коленях, руки сцеплены, в позе, которая приближала его к Колбринку и, надеялся он, сигнализировала о необходимости конфиденциальности.

— Мне нужно попасть на ваше судно, — сказал он.

— Зачем? — потребовал ответа Колбринк, теперь звуча скорее растерянно, чем воинственно.

— Ли-Энн Мосс пропала. Я сегодня переплыл через залив, чтобы посетить квартиру, где она живёт, когда не на острове. Но её там не было. Прибавьте к этому тело, которое мы вытащили со дна гавани в пятницу, и, думаю, вы видите, как точки соединяются, мистер Колбринк. Разложение было значительным. На данный момент нет идентификации. Это женщина, но это всё, что у нас есть для опознания.

— Я ценю вашу откровенность, но это не отвечает на мой вопрос. Почему вы хотите попасть на мою лодку?

Стилвелл снова замялся. Но он не видел другого способа сохранить темп своего расследования.

— Тело в гавани было в парусном мешке, — сказал он. — Мешке для паруса-грота. Его утяжелили двенадцатифунтовым якорем из нержавеющей стали. Я хочу попасть на вашу лодку, чтобы проверить, не пропали ли эти предметы.

— И вы хотите сделать это без ордера?

— Я хочу получить ваше разрешение на осмотр вашей лодки. Если вы мне его дадите, ордер не понадобится.

Колбринк пристально смотрел на Стилвелла, принимая решение.

— И когда вы хотите это сделать?

— Я хотел бы сделать это сегодня вечером, — сказал Стилвелл. — Знаю, что поздно, но дело об убийстве как акула — если остановится, умрёт.

Колбринк кивнул, показывая, что понял.

— Хорошо, тогда, — сказал он. — Поехали.

— Вам не обязательно ехать, — сказал Стилвелл. — Мне нужно только ваше письменное разрешение и…

— Конечно, я еду. Я не позволю никому топтаться по моей лодке без присмотра. Я поведу, вы следуйте за мной.

— Это не обязательно, сэр. Если вы едете, я поеду с вами.

Стилвелл прикинул, что в это время ночи до Марина-дель-Рей полчаса. Он знал, что совместная поездка означает обратный путь в Малибу за «Бронко», но не хотел упускать возможность продолжить разговор с инсайдером клуба «Чёрный Марлин».

— Нет, вы ведите, — сказал Колбринк. — Я хочу прокатиться на этом «Бронко». Если он мне понравится, я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Это маловероятно, сэр.

— Посмотрим. Поехали.

Колбринк встал, завершая обсуждение.

КАЛИФОРНИЙСКИЙ ЯХТ-КЛУБ был огромным комплексом причалов, где самые богатые из богатых держали свои водные игрушки. Это была одна из нескольких частных марин, разделяющих залив Марина-дель-Рей. Там были тысячи лодок всех размеров и форм. Без Колбринка Стилвеллу было бы сложно получить доступ к причальной сетке КЯК и затем найти «Изумрудное море». Настояние Колбринка поехать вместе сэкономило время и избежало путаницы.

Дорога из Малибу заняла сорок минут из-за ночных дорожных работ на Тихоокеанском прибрежном шоссе. Во время поездки Колбринк говорил о своей жизни и работе, похоже, больше не раздражаясь из-за вторжения Стилвелла в его вечер.

Он был адвокатом, занимавшимся крупными слияниями компаний с девятизначной стоимостью. Он рано вышел на пенсию и теперь вкладывал собственные деньги в слияния, построив жизнь, включающую особняки и яхты для плавания по обе стороны страны. Как и его отец до него, он был активным членом клуба «Чёрный Марлин», к которому испытывал сентиментальную любовь. Он сокрушался о том, какой ущерб репутации клуба может нанести убийство, связанное с ним.

— Я знаю, что это анахронизм, но мой отец был членом, и его отец до него, — сказал он. — А я даже не рыбачу — я плаваю под парусом. Но я люблю это место и не хотел бы видеть его имя в заголовках в связи с грязным убийством.

— Ну, до этого ещё далеко, — сказал Стилвелл.

Остаток пути он думал о том, как Колбринк отмахнулся от убийства женщины, завёрнутой в мешок и утяжелённой якорем, назвав его грязным. Было ясно, что на своём холме в Малибу он отгорожен от многих суровых и жестоких реалий.

Охранник у ворот КЯК махнул «Бронко», как только узнал Колбринка на пассажирском сиденье. Они припарковались на пустой стоянке и направились по сходням к сетке причалов, освещённых фонарями у каждого слипа.

— Сколько это займёт? — спросил Колбринк. — Вы хотите проверить парусные мешки и якорь. Что ещё?

— Это зависит от того, что обнаружится, — сказал Стилвелл. — Когда вы были там в прошлые выходные, вы ночевали на лодке?

— Да, ночевал.

— Один?

— Нет.

— С женой?

— Нет.

Стилвелл замолчал и ждал.

— Я женился на женщине, которая не любит плавать… и заниматься другими вещами, — сказал Колбринк. — И это всё, что я скажу по этому поводу.

Стилвелл был готов пока оставить это. Но он собирался вернуться к этому позже.

— Понимаю, — сказал он. — А что насчёт вашей команды?

— Это в основном команда из одного человека. Мой парень может привести других, если нужно.

— Он живёт рядом с мариной?

— Нет, он живёт на острове[22] — в Ту-Харборс[23]. Он не остаётся на лодке. Приезжает с перешейка, когда нужен.

— Кто это? Если он из Ту-Харборс, я могу его знать.

— Дункан Форбс.

Имя не вызвало у Стилвелла отклика.

— Значит, он приехал с вами, чтобы вернуть лодку сюда после выходных?

— Да. Утром в понедельник.

— Вы убирались на лодке после того, как вернули её?

— Дункан сделал это, да.

— Он хорошо справился?

— Я не возвращался, чтобы проверить, но, да, обычно он справляется. Он работает на меня почти семь лет. Я не держу людей так долго, если они не выполняют свою работу.

— Тогда, думаю, любые улики уже исчезли или скомпроментированы. Так что давайте просто проверим мешок и якорь и пойдём дальше. Я верну вас как можно быстрее.

— Спасибо.

«Изумрудное море» было пришвартовано кормой в слипе на конце пирса, ближайшего к выложенному камнями входу в залив. При первом близком осмотре Стилвелл понял, что это что это старинный корабль с деревянным корпусом.

— Сколько ей лет? — спросил он.

— Это «Мэйфлауэр» 1960 года, который я привёз по частям из Висконсина и затем восстановил, — сказал Колбринк. — От начала до конца ушло почти четыре года. Это копия лодки моего отца, которая затонула в шторм.

На причале были посадочные ступени. Колбринк взошёл на борт первым, и Стилвелл последовал за ним. Колбринк открыл люк в штурвале и осторожно спустился по крутым ступеням в тёмный интерьер лодки.

— Дайте включить свет, — сказал он.

Он исчез из виду Стилвелла, и через несколько секунд зажёгся свет в каюте, а затем на вершинах обеих мачт, освещая всю палубу судна. Колбринк вылез обратно из каюты.

— Всё, что вас интересует, на палубе, — сказал он. — Давайте сначала проверим паруса.

Он двинулся к носу лодки, где отпер и отодвинул люк, который был на рельсах на передней палубе.

— Здесь мы храним запасные грот-паруса, а также грот и спинакер.

— «Спинакер»?

— Спинакер — как парашют. Его так называют. Похож на парашют, когда наполняется воздухом.

— Понял.

Стилвелл подошёл и заглянул в отсек для хранения. Там были две белые сумки с завязками, а также одна красная и одна чёрная. Колбринк указал в пространство.

— Ничего не пропало, насколько я вижу, — сказал он. — У нас два грота в белых сумках, спинакер в красной, и стаксель в чёрной. Цветовая кодировка, чтобы знать, что где. Иногда паруса меняют на ходу.

Стилвелл посмотрел в люк, но содержимое было в тени. Он видел цвета сумок, но мало деталей.

— Могу я вытащить стаксель?

— Валяйте.

Он присел, схватил завязку чёрной сумки и вытащил её на палубу, где освещение было лучше. Всё ещё сидя на корточках, он достал телефон и включил фонарик. Он провёл лучом по сумке и заметил сетку складок.

— Похоже на новую сумку, — сказал он. — Всё ещё есть складки от укладки. Вы недавно её взяли?

— Нет, — сказал Колбринк. — Этот парус и сумка у меня годами.

Стилвелл ослабил завязку и открыл сумку, обнаружив сложенный стаксель-парус внутри. Парус был белым, но изношенным от солнца и ветра. Стилвеллу было ясно, что сумка новее паруса. Он почувствовал лёгкий холодок по спине, осознав, что не ошибся в предположениях. Он сделал значительный шаг в деле. Женщину в воде засунули в парусный мешок с этой лодки.

— Сумку подменили, — сказал он, скорее себе, чем Колбринку.

— Ладно, — сказал Колбринк. — Что это значит?

Стилвелл повернул голову и посмотрел на нос лодки. Якорь из нержавеющей стали был закреплён на резиновых роликах на носу.

— Это значит, что я хочу посмотреть на ваши якори, — сказал Стилвелл. — У вас есть тот на носу. Есть ещё на лодке?

— Да, у нас есть кормовой якорь и запасной, — сказал Колбринк. — Нужно иметь возможность надёжно заякориться. Ветры у барьерных островов серьёзные.

— Якори разного размера?

— Нет, все одинаковые. Так их можно менять местами.

— Можете показать мне остальные?

— Сюда.

Стилвелл держал фонарик телефона включённым, пока они пробирались к корме. Колбринк спустился в штурвал, где находился руль лодки. За рулём была скамья с белой подушкой. Колбринк поднял подушку, открыв ещё один люк для хранения. Этот не имел замка. Он потянулся, чтобы открыть его.

— Подождите секунду, мистер Колбринк, — сказал Стилвелл.

Колбринк выпрямился.

— Что такое? — спросил он.

Стилвелл доставал пару одноразовых перчаток из кармана ветровки.

— На парусных мешках отпечатков не осталось бы, — сказал он. — Но на крышке этого отсека могут быть. Позвольте мне открыть.

Колбринк отступил, и Стилвелл открыл люк, обнаружив два якоря с цепями и свёрнутым канатом.

— Ничего не пропало, — объявил Колбринк.

Стилвелл направил свет в люк. Два якоря казались идентичными тому, который использовали для утяжеления тела в гавани. Он хотел вытащить их для дальнейшего осмотра, но передумал. Несмотря на недавнюю уборку лодки, на якорях могли остаться отпечатки.

— Знаете вес и марку этих якорей? — спросил он.

— По двенадцать фунтов каждый, — сказал Колбринк. — Производит компания «Hold Fast».

Стилвелл кивнул и наклонился ниже, используя свет, чтобы изучить якори на предмет того, не новый ли один из них.

— Это что-то значит для вас? — спросил Колбринк.

Стилвелл проигнорировал вопрос.

— Мистер Колбринк, — сказал он. — Я дам вам свою визитку, чтобы мы могли оставаться на связи. Прошу вас не заходить на лодку и не пускать туда других, пока я не пришлю сюда техника-криминалиста.

— Вы же сказали, что улики уже исчезли, — сказал Колбринк.

— Я передумал. Особенно с этими якорями в отсеке. Вы открыли передний люк ключом. Вы привезли его с собой?

— Нет. Он висит на крючке в каюте у штурманского стола.

— То есть он всегда на лодке.

— Верно.

— А люк каюты не запирается?

— Обычно нет. У КЯК круглосуточная вооружённая охрана. Я никогда не запираю лодку. Так Дункан может прийти и проверить, не разрядился ли аккумулятор трюмной помпы.

— Не уверен, что понимаю, что это значит.

— Старые лодки, как эта, текут, сержант. Трюмная помпа выкачивает воду, чтобы лодка оставалась на плаву. Если помпа выйдет из строя, лодка может затонуть. Важно держать аккумулятор заряженным.

— Понял.

Стилвелл смотрел на якори и думал о хронологии. Прошло десять дней с тех пор, как в гавани Авалона происходили необычные действия, связанные с «Изумрудным морем». Если предположить, что эти действия включали перенос тела на кеч, а затем доставку из гавани в место, где его засунули в мешок, обмотали якорной цепью и сбросили за борт, то времени для замены якоря и мешка для паруса на дубликаты было достаточно.

— О чём думаете, сержант? — спросил Колбринк.

Стилвелл думал, что хотел бы, чтобы это было его дело, чтобы он мог сделать шаги, которые, как он знал, необходимы. Но он не сказал этого Колбринку.

— Я думаю, что хотел бы осмотреть каюту внутри, — сказал он вместо этого.

И он думал, что ему нужно поговорить с членом команды Колбринка и уборщиком, Дунканом Форбсом.

ТУ-ХАРБОРС БЫЛ не больше чем рыбацкая деревушка на перешейке острова. Там было несколько небольших независимых отелей, ресторанов и рынков, обслуживающих дома на склонах холмов, кемпинги и рыболовных гидов. Дункан Форбс, возможно, переехал туда, чтобы исчезнуть с радаров правоохранительных органов. На острове не требовались водительские права для управления лодкой или гольф-каром. Не нужна была и морская лицензия, если ты был членом экипажа у кого-то с соответствующей лицензией. И не было необходимости в банковских счетах и других электронных следах, если ты был подёнщиком, которому платили наличными за работу на воде.

Но с именем вроде Дункан Форбс он не мог полностью исчезнуть из системы. В компьютере криминального индекса шерифа было только два человека по имени Дункан Форбс. Один был семидесяти четырёх лет и жил в Сакраменто. У него была криминальная история, включая осуждения за домашнее насилие, вождение в нетрезвом виде и нападение на полицейского. Другой Дункан Форбс был тридцати трёх лет и находился в розыске по незначительному ордеру за нарушение условий пробации по аресту за марихуану до того, как Калифорния легализовала рекреационное использование наркотика в 2016 году. В полицейском жаргоне это был ордер на «куриное дерьмо», но он всё ещё был в базе, и это было всё, что нужно Стилвеллу, чтобы поговорить с частично занятым членом экипажа Мейсона Колбринка.

Вернувшись на остров в среду утром, Стилвелл отправил помощников шерифа Лэмпли и Рамирес на «Зодиаке»[24] шерифа в Ту-Харборс, чтобы найти Форбса, арестовать его по действующему ордеру и привезти обратно в Авалон. Они могли бы взять один из двух внедорожников шерифа, которые держали на острове для использования за пределами Авалона, но дорога до перешейка занимала вдвое больше времени, чем поездка на лодке, и Стилвелл не хотел терять время.

Пока Лэмпли и Рамирес выполняли его приказ, Стилвелл расчистил единственную комнату для допросов в участке, которая редко использовалась по назначению и стала скорее складом для офисных принадлежностей, а также местом для хранения потерянных и найденных вещей. Там были доски для паддлбординга, удочки, спасательные жилеты, ноутбуки и чемоданы, оставленные на причалах паромов. Картонные коробки содержали солнцезащитные очки, мобильные телефоны и кошельки, сданные за последний год или около того. У Стилвелла была стратегия для допроса Форбса, и он хотел, чтобы комната была чистой и пустой, когда они сядут лицом к лицу.

Когда комната была готова, Стилвелл связался по рации с Лэмпли, чтобы узнать время прибытия. Лэмпли ответил, что Форбс у них в наручниках, но они ещё не покинули Ту-Харборс. Они направлялись к «Зодиаку», что означало около тридцати минут пути.

— Были проблемы с ним? — спросил Стилвелл.

— Единственная проблема была в том, чтобы найти его, — сказал Лэмпли. — Здешние не хотели его выдавать. Но мы его взяли. Он говорит, что мы взяли не того человека.

Когда помощники спрашивали, зачем ехать в Ту-Харборс из-за ордера на «куриное дерьмо», Стилвелл рассказал им настоящую причину, но надеялся, что они не поделились этим с Форбсом.

— То есть он говорит, что он не тот парень, который фигурирует в ордере? — спросил Стилвелл.

— Да, говорит не тот, — сказал Лэмпли.

— Скажи ему, что я всё объясню, когда он прибудет в Авалон.

— Принято.

Задержка дала Стилвеллу время покинуть участок и отправиться в башню начальника порта. Выходя, он сказал Мерси, что будет на связи по рации.

Когда его пропустили через дверь в башню, он увидел в диспетчерской и Таш Дано, и её босса, Денниса Лафферти. Стилвелл зашёл только чтобы повидать Таш и сообщить, что вернулся, но присутствие Лафферти сделало момент неловким. Лафферти знал, что Стилвелл и Таш пара, но не любил, когда это демонстрировалось на рабочем месте. Стилвелл сохранял профессиональный вид.

— Просто зашёл уточнить, — сказал он. — Хотел узнать, как выглядят выходные.

— Сезон начался, — крикнул Лафферти от пульта управления. — Очередной аншлаг.

Стилвелл кивнул.

— Хорошо, будем готовы, — сказал он. — Что-то ещё происходит, о чём мне стоит знать?

— Здесь — ничего, — сказала Таш.

— Выяснили, кто был в воде на прошлой неделе? — спросил Лафферти.

— Насколько я знаю, нет, — сказал Стилвелл. — Этим занимаются шерифы с материка.

Он незаметно подмигнул Таш. Она подавила улыбку.

— Как и ожидалось, — сказал Лафферти. — Происходит здесь, а расследуют оттуда. Неудивительно, что дерьмо никогда не раскрывается.

— Не мне решать, — сказал Стилвелл. — В любом случае, дайте знать, если понадоблюсь.

Он сказал это, глядя на Таш.

— Сделаем, — сказал Лафферти.

— Деннис, я схожу в туалет, — сказала Таш.

— Иди с богом, — сказал Лафферти.

На лестнице вниз, где находились уборные и кабинет Лафферти, Таш сжала руку Стилвелла и прошептала:

— С возвращением. Как прошло там?

— Неплохо. Кое-что сделал. Как дела здесь?

— Всё по-старому. Ждём наплыва на выходные.

У выхода она крепче сжала его руку и развернула к себе для крепкого поцелуя. Стилвелл поддался.

Когда она отстранилась, она сказала:

— Просто помни, твоё место здесь.

— Знаю, — сказал он. — У тебя или у меня сегодня?

— У тебя. Я загляну.

— Хорошо, захвати ещё этого настроя.

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, открывая дверь. Он смотрел, как она скрылась в уборной, а затем, всё ещё с ухмылкой на лице, повернулся и увидел Лайонела МакКи, ждавшего его.

— Без комментариев, — сказал он, прежде чем репортер успел заговорить.

— Без комментариев по чему? — спросил МакКи.

— По чему бы ты ни собирался спросить.

Он пошёл по пирсу. МакКи последовал за ним.

— Ты даже не знаешь, о чём я собираюсь спросить.

— Ладно, давай.

— Что нового по телу в воде?

— Прежде чем я отвечу, как ты узнал, что я здесь?

— Просто тусовался и увидел, как ты зашёл.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно. Так… тело в воде?

— Без комментариев. Не моё расследование.

— Это не так, судя по тому, что я слышал.

— Да, что ты слышал?

— Что ты на днях просматривал все записи с камер гавани. Наверное, поэтому ты только что был там.

Вопрос подсказал Стилвеллу, что у МакКи есть источник. Только Деннис Лафферти, Хайди Аллен и Таш Дано знали, что он просматривал камеры, и Стилвелл не думал, что утечка была от Таш.

— Я просто уточнял насчёт причалов на эти выходные, — сказал Стилвелл. — Но у меня есть вопрос к тебе, Лайонел.

— Ладно, задавай, — сказал МакКи.

— Как мэр воспринял первую полосу в субботу?

— Ух. Отвечаю тебе тем же: «Без комментариев».

— Теперь видишь, как это работает.

— Но, раз уж заговорили о мэре, ты проверяешь предложение с «Большим колесом»?

Это было как гром среди ясного неба. Стилвелл заинтересовался, но не хотел это показывать.

— А мне стоит его проверять?

— Ну… похоже, в этой сделке замешаны какие-то близкие родственники.

— Что значит «близкие родственники»?

— Просто газетный термин, наверное. Но я покопался, кто именно стоит за «Большим колесом», и там есть дым.

— И ты надеешься, что я клюну и проверю, есть ли там огонь? Тогда ты получишь заголовок, не делая работу.

— Ну, есть некоторые барьеры, которые я не могу преодолеть, но человек со значком может. Ты всегда можешь сливать мне инфу неофициально, знаешь.

Стилвелл остановился и повернулся лицом к МакКи.

— Хочу прояснить, чтобы это не попало в газету, — сказал он. — Я не проверяю проект с «Большим колесом». Если ты напечатаешь, что я это делаю, у нас будут серьёзные проблемы. Понял?

— Понял, — сказал МакКи. — Я не пытаюсь тебя подставить. Просто говорю, что… там есть дым, вот и всё. И, может, правоохранительным органам на острове стоит обратить внимание.

— Но, насколько я знаю, быть близкими родственниками — не преступление. Так что занимайся своими делами, а я займусь своими.

— Ладно, ладно. Я просто поддерживал беседу.

Они были у входа на пирс. Стилвелл увидел Лэмпли и Рамирес на четырёхместном УТС[25], едущих по Кресчент к участку. Мужчина, он предположил, что это мог быть Дункан Форбс, сидел во втором ряду, его руки были прикованы к перекладине за передними сиденьями.

— Мне пора, Лайонел, — сказал он.

— Конечно, — сказал МакКи. — Но ещё одно. Что нового по делу о нападении? Я слышал, ты вчера ездил на материк. Интересно, связано ли это с…

— Нет, это не связано ни с чем. Это было личное дело, которое мне нужно было уладить, и я вернулся первым паромом сегодня утром. По делу о нападении ничего нового. Всё ещё работаю, но сейчас без комментариев. Поговорим позже.

Он оставил МакКи и направился в участок, чтобы допросить Дункана Форбса.

ФОРБС УЖЕ БЫЛ в комнате для допросов, когда Стилвелл добрался до опен-спейса в участке. Лэмпли включил камеру в комнате и смотрел на Форбса на экране компьютера за своим столом.

— Записываешь? — спросил Стилвелл.

— Пока нет, — сказал Лэмпли. — Сейчас?

— Да, сейчас. Где Рамирес?

— Она ушла обратно. У Мерси был вызов для неё.

— Какой вызов?

— Кто-то сбежал, не заплатив счёт в «Блюуотер», и она пошла составить отчёт, может, поймать парня, пока он не сел на паром.

— Тогда ей может понадобиться подмога.

— Сомневаюсь. В любом случае, я хочу посмотреть, как мастер проводит допрос.

— Просто будь готов. Если она позовёт, я хочу, чтобы ты был там.

— Принято.

Стилвелл посмотрел на экран Лэмпли. Форбс сидел за столом, но спиной к камере.

— Ты посадил его не на то место. Камера должна быть направлена на его лицо, не на моё. И он не должен быть у двери. Ему нужно пройти мимо меня, чтобы добраться до двери.

— Чёрт, точно, — сказал Лэмпли. — Я не был уверен, где там камера — мы не использовали эту комнату с тех пор, как я здесь. Я вернусь и…

— Нет, я сам разберусь. Убедись, что Ильзе не нужна помощь. Видео можешь посмотреть позже. Оно записывается.

— Принято.

Стилвелл зашёл в свой кабинет, запер табельное оружие в ящик и взял ноутбук. Затем он направился в комнату для допросов, где его встретила табличка на двери с надписью «НЕ ХРАНИТЬ ЕДУ». Он пожалел, что не снял её, когда расчищал комнату.

Он вошёл, напугав Форбса, который теперь положил голову на стол.

— Пора бы, — сказал Форбс. — Я тут засыпаю.

— Извини за ожидание, — сказал Стилвелл. — Встань, Дункан.

— Куда мы идём?

— Просто на другую сторону стола. Вставай.

Форбс медленно поднялся с места, озадаченный необходимостью пересесть. Стилвелл увидел, что он не крупный мужчина. Максимум метр семьдесят, худощавого телосложения, с длинными кудрявыми каштановыми волосами и тёмным цветом лица.

Его руки были скованы спереди, что было ещё одной ошибкой Лэмпли. Но Стилвелл не беспокоился. Он оценил Форбса и знал, что справится с любой конфронтацией. У него было как минимум десять сантиметров роста и килограммов двенадцать веса преимущества над младшим по возрасту мужчиной. К тому же он прошёл тренировки департамента по физическому противостоянию.

Форбс обошёл стол и сел.

— Это чушь собачья, чувак, — сказал он. — На меня нет никакого ордера. Это старое дерьмо.

Стилвелл занял место напротив.

— На самом деле ордер всё ещё действителен, — сказал он.

— Да ну нафиг. Трава теперь легальна, если ты не в курсе.

— Насчёт этого ты прав. Но ты нарушил пробацию до того, как это случилось. Ордер не за обвинение за травку. Он за нарушение пробации. Понимаешь? Ордер всё ещё в силе, и поэтому ты здесь сидишь.

— Я понимаю, что это полная чушь.

— Ну, не могу сказать, что не согласен с тобой, но суть в том, что есть ордер на арест с твоим именем. Я думаю, есть способ разобраться с этим, чтобы не отправлять тебя в окружную тюрьму. Но ты должен работать со мной, Дункан.

— Работать с тобой как? Что за хрень?

— Дай мне руки, я сниму наручники. Тогда сможем говорить.

Форбс протянул руки через стол, и Стилвелл достал ключи и освободил его.

— Ладно, давай говорить, — сказал он. — Во-первых, я сержант-детектив Стилвелл, и…

— Говорить о чём, чувак? — сказал Форбс. — Я занимался своими чёртовыми делами, когда они заявились и утащили мою задницу.

— Сначала о главном. Если хочешь говорить со мной и вернуться в Ту-Харборс сегодня вечером, ты должен отказаться от своих прав.

— Какого хрена? Ты серьёзно? Это ловушка.

Стилвелл не ответил. Он перевернул лист бумаги, который положил на стол после уборки комнаты. Он зачитал предупреждение по правилу Миранды с листа и посмотрел на Форбса.

— Понимаешь ли ты свои права, как я их тебе зачитал? — спросил он.

— А если я скажу нет? — спросил Форбс.

— Тогда ты едешь на паром на материк и в окружную тюрьму. Я уведомлю отдел пробации, и они разберутся с тобой дальше. Тебе придётся найти адвоката.

— Ох, чувак, я не могу этого сделать. У меня нет таких денег.

— Ты слушал, что я тебе только что зачитал? Если ты не можешь позволить себе адвоката, тебе его назначат.

— И сколько времени займёт эта хрень?

— Несколько дней, как минимум.

— И я буду сидеть в окружной за какой-то дебильный ордер? Не, чувак, я не буду заниматься этим дерьмом.

— Слушай, всё, что я могу тебе сказать, — я не могу говорить с тобой или помочь тебе, пока ты не скажешь, что понимаешь свои права и отказываешься от них.

— Ладно, похер, я отказываюсь.

— Ответь на вопрос, Дункан. Понимаешь ли ты свои права, как я тебе их зачитал?

— Да, да, понимаю. И отказываюсь. Давай закончим с этим, что бы это ни было.

Стилвелл достал ручку из кармана и сказал Форбсу, что тот должен подписать форму прав, с которой он только что читал. Форбс схватил ручку и нацарапал подпись.

— Норм? — сказал он. — Можем теперь это сделать?

— Конечно, попробуем, — сказал Стилвелл.

— Тогда задавай свои вопросы.

— Начнём с Ли-Энн Мосс. Расскажи, откуда ты её знаешь.

— Кого?

Форбс покачал головой и развёл руками. Стилвелл изучил его реакцию. Он не увидел никаких признаков, которые указывали бы на то, что Форбс знает это имя или что его удивило что-то, кроме самого вопроса.

— Ли-Энн Мосс, — повторил Стилвелл. — Ты её знаешь.

Он снова не задал это как вопрос.

— У меня для тебя новости, помощник Ду-Да, — сказал Форбс. — Я не знаю никого по имени Ли-Энн Мосс. Это было легко. Можно мне идти?

— Не совсем, — сказал Стилвелл. — Ты работаешь на «Изумрудном море», верно?

— Иногда, да. Когда нужен. Это подработка.

— Что ты делаешь на этой подработке?

— Держу лодку в чистоте и помогаю владельцу перегонять её туда-обратно из Марина-дель-Рей. Вот и всё. Какое это имеет отношение к этому дебильному ордеру?

Стилвелл проигнорировал вопрос. Он открыл ноутбук и вывел на экран фото Ли-Энн Мосс из базы ДТ[26]. Он повернул экран к Форбсу.

— Узнаёшь её? — спросил он.

— Извини, нет, — сказал Форбс. — Это та девушка? Ли-Энн?

— Ты уверен, что не знаешь её, Дункан? Если солжёшь мне, я просто засажу тебя в окружную. Пусть твой надзорный офицер разбирается с ордером. У этих парней, знаешь, офигенные нагрузки. Повезёт, если твой надзорный до тебя доберётся через месяц.

— Отлично, это округ с нулевым залогом. Они ещё не изменили это.

— Приятно, что ты это знаешь, Дункан, но на ордере стоит запрет на залог. Ты будешь сидеть, пока твой надзорный не решит явиться. А он торопиться не будет.

— Они не могут так делать. Это нулевой залог.

— Могут, за нарушения условно-досрочного. И с тобой они это сделают.

Стилвелл видел, как в глазах Форбса начала появляться паника.

— Слушай, я не вру, чувак, — сказал Форбс. — Я её не знаю. Если бы знал, сказал бы, но я никогда в жизни не видел эту девчонку!

— Фиолетовая прядь в волосах? — подсказал Стилвелл.

— Нет, чувак, я, черт, не знаю её.

— Ладно, мы к ней вернёмся. А пока поговорим о тебе. Два уик-энда назад, где ты был?

— Не знаю. Я был здесь. Нет, две недели назад я рыбачил. У нас была бронь на выходные перед Днём памяти.

— Мы говорим о субботе, семнадцатого мая.

— Да, семнадцатое. Я рыбачил.

— Где рыбачил?

— У нас были клиенты. Мы были в море все выходные. Вокруг Анакапы. В субботу ночью встали на якорь у Френчи. У меня есть фотки на телефоне.

Анакапа была одним из Нормандских островов, куда входила Каталина. Она находилась севернее, была необитаемой и одной из меньших в цепи, но Стилвелл знал, что бухта Френчи — популярное укрытие, где ночуют на якоре.

— Ладно, где твой телефон? — спросил Стилвелл.

— Не знаю, — сказал Форбс. — Эти два помощника забрали его у меня. И, кстати, ни один из них ни хрена не знает, как управлять тем «Зодиаком». Повезло, что они его не перевернули. А я был в наручниках. Я мог утонуть, чувак.

— Забудь про лодку, Дункан. Ты здесь, ты в безопасности. Когда говоришь «у нас были клиенты», о ком ты?

— Я в экипаже на лодке в Ту-Харборс. Как с «Изумрудным морем», но там больше работы. Это рыбалка, не парус.

— Какая лодка?

— Называется «Морская хозяйка». Капитан — парень по имени Трейси Боннетт. Он за меня поручится. Мы были в море все выходные.

Стилвелл встал.

— Я сейчас вернусь, — сказал он.

Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Подошёл к столу Лэмпли и увидел сумку с вещами, в которой лежали телефон, кошелёк, ключи и тонкая пачка денег. Он открыл сумку, взял телефон и вернулся в комнату для допросов. Садясь, он подвинул телефон через стол к Форбсу.

— Разблокируй, — сказал он.

— Я покажу, — сказал Форбс.

— Просто разблокируй и верни. У меня такой же телефон. Я найду фотки.

Форбс ввёл комбинацию, чтобы открыть телефон. Стилвелл уловил последовательность — 112392 — и понял, что это его день рождения. Форбс подвинул телефон обратно через стол, и Стилвелл открыл приложение «Фото». Он нажал кнопку «Все фото» и увидел сетку изображений, которые можно было прокручивать по датам. Дойдя до 17 мая, он открыл одно из фото и увидел корму спортивной рыболовной лодки, заполненную улыбающимися мужчинами, держащими свой улов. Камбала, желтохвост, лингкод и кальмаровый окунь — у них был хороший день на воде. Стилвелл пролистал другие фотографии с той рыбалки. Форбса не было ни на одной, но это был его, и, вероятно, он был фотографом. На одном из снимков угол был сверху вниз, и на нём был запечатлён капитан лодки — предположительно Боннетт, предположительно смотрящий вниз с мостика. Он был в зеркальных очках. Стилвелл пальцами увеличил фото, и в отражении зеркальных линз увидел фотографа. Это был Форбс.

Последнее фото в серии за день показывало закат, предположительно, предположительно, с бухты Френчи. Метка времени гласила: 17 мая, 19:52. Стилвелл перешёл к фотографиям, снятым 18 мая, и нашёл снимки с мужчинами, держащими рыбу и банки пива. Также попалось селфи, сделанное Форбсом на мостике, где он управлял лодкой. Метка времени на этом снимке — 18 мая, 10:36.

Стилвелл подумал, что это почти идеальное алиби, хотя между закатным снимком в субботу и первыми фотографиями рыбалки в воскресенье было несколько часов. Можно было бы утверждать, что Форбс вернулся в Авалон за эти часы, взял шлюпку из клуба «Чёрный Марлин» и отправился к «Изумудному морю» посреди ночи, а затем вернулся в Анакапу к утру для рыбалки. Но Стилвелл оценил вероятность этого как минимальную. Он поверил, что Форбс говорит правду.

ФОРБС БОЛЬШЕ НЕ был подозреваемым, теперь он стал свидетелем. Стилвеллу пришлось переосмыслить и перестроить свой подход. Допрос превратился в интервью. Он начал с того, что сказал Форбсу то, что тот хотел услышать.

— Я собираюсь за тебя заступиться, Дункан, — сказал он. — Я поговорю с надзорным офицером и офисом окружного прокурора, чтобы этот ордер аннулировали. Я скажу им, что ты очень помогал в этом расследовании.

— Это полная чушь, — сказал Форбс. — Им лучше это исправить.

— Чем больше ты мне помогаешь, тем больше шансов, что это произойдет.

— Но я же сказал, я ничего не знаю об этой девушке.

— Ничего страшного. Но я хочу поговорить с тобой о лодке «Изумрудное море».

— И что с ней?

— Ты приплыл на ней обратно в Марина-дель-Рей в прошлый понедельник, верно?

— Утром в понедельник, да.

— Как это было организовано?

— Как обычно. Владелец, мистер Колбринк, просто позвонил мне и сказал, что хочет вернуть лодку. Это было в воскресенье — он хотел плыть в воскресенье. Но я работал на «Хозяйке» и сказал, что не могу. Тогда он сказал, что в понедельник утром, и я согласился.

— Почему он хотел уехать посреди праздничного уик-энда?

— Он просто сказал, что там слишком многолюдно.

— Итак, в понедельник вы были на лодке только вдвоем?

Форбс замялся. Он откинулся назад и оглядел комнату, его взгляд в итоге остановился на камере, установленной в углу над левым плечом Стилвелла.

— Чувак, это может стоить мне работы у мистера Колбринка.

— Все, что связано с расследованием, остается конфиденциальным, Дункан.

— Это ты так говоришь, пока оно не перестает быть таковым.

— Послушай, я же сказал. Ты хочешь, чтобы я помог с ордером, ты должен помочь мне. Я спрашиваю, вы были только вдвоем с Колбринком на обратном пути в Марина-дель-Рей?

— Нет. У него была подруга, которая плыла с нами.

— Кто она?

— Не знаю. Я просто наемный работник. Он не представлял нас. Я слышал, как он называл ее Бри, кажется. Или Бризи. Пожалуй, и то, и другое.

— И она провела с ним выходные на лодке?

— Да, наверное. Я был там в понедельник, так что знаю только про понедельник.

— Сколько лет Бри или Бризи?

— Не меньше сорока.

Форбс подтвердил информацию, которую Стилвелл получил от Колбринка во время поездки из особняка в Малибу на лодку в Марина-дель-Рей. Это подтверждение укрепило уверенность Стилвелла в правдивости Форбса.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Стилвелл.

Он ввел несколько команд на ноутбуке и открыл видео, которое Таш прислала ему по электронной почте: шлюпка двигалась от клуба «Чёрный Марлин» к «Изумрудному морю», затем повернул экран к Форбсу.

— Как думаешь, кто это? — спросил он.

Форбс посмотрел видео до конца, прежде чем ответить.

— Не знаю, чувак, — сказал он. — Это странно.

— Это Мейсон Колбринк? — спросил Стилвелл.

— Едва ли. Это видео с меткой времени? Это было восемнадцатого?

— Да, восемнадцатого.

— Но ты только что спрашивал про прошлые выходные.

— Я спрашиваю про оба уик-энда. Посмотри на видео. Это может быть Мейсон Колбринк?

— Едва ли.

— Почему?

— Потому что я не думаю, что он тогда был на острове.

— Хорошо, кем бы ни был этот парень, что, по-твоему, он делает?

— Без понятия. Наверное, пытается что-то украсть.

Стилвелл повернул ноутбук обратно и закрыл его. Он вообще не рассматривал возможность, что человек на шлюпке мог что-то красть с яхт в гавани. Это напомнило ему, как легко туннельное зрение детектива может помешать расследованию.

— Почему ты так говоришь? — спросил он.

— Ну, потому что кое-что пропало.

— Откуда?

— С «Изумрудного моря».

— Например, что?

— Якорь, для начала.

— Что еще?

— Кто-то возился с парусами. Вытащили один из мешка, а потом я не смог найти этот мешок.

— Что-то еще?

— Нет, вроде всё.

— Откуда пропал якорь?

— Это был запасной, хранился в отсеке с кормовым якорем.

— Ты заметил пропажу якоря и мешка для паруса или это заметил Колбринк?

— В понедельник, когда мы вернули лодку в Марина-дель-Рей, я убирался на ней и открыл отсеки из-за возможной плесени. Я всегда проветриваю всё — мистер Колбринк очень боится плесени на лодке. Так что я открыл люки и увидел, что вещи пропали или с ними что-то не так.

— Что ты сделал по этому поводу?

— У мистера Колбринка есть счет в магазине для лодок. Я сходил туда и взял замену.

— Как называется магазин?

— «Топсейл Чандлери». Мистер Колбринк разрешает мне записывать на счет расходники и прочее.

— Ты сказал ему про якорь и мешок для паруса?

— Пока нет. Я, собственно, забыл. В тот день я оставил телефон в Ту-Харборс, собирался позвонить ему, когда вернусь, но забыл. В любом случае, его это особо не волнует. Он просто хочет, чтобы лодка была готова и чиста для следующей поездки, и чтобы не было следов, что на ней кто-то был.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, на случай, если его жена проверит лодку. Он не хочет, чтобы на стаканах в камбузе была помада, или лишние зубные щетки в гальюне. Вот такое.

Стилвелл кивнул. Форбс помогал складывать кусочки пазла в расследовании, но эта информация не приблизила Стилвелла к пониманию, кто был тот человек на шлюпке или кто использовал якорь и мешок для паруса с «Изумрудного моря», чтобы утопить тело молодой женщины.

— Хорошо, Дункан, — сказал он. — Подумай хорошенько. Было ли что-то еще, что пропало или показалось необычным на лодке, когда ты её убирал?

Форбс медленно покачал головой.

— Нет, чувак, — сказал он. — Ничего не могу вспомнить.

— Хорошо, давай вернемся назад, — сказал Стилвелл. — Подумай о том, как ты убирал лодку. С чего ты начал?

— Я всегда начинаю с внутренних помещений — носовых кают — и потом двигаюсь наружу, понимаешь? Я делаю палубу и в последнюю очередь протираю все металлические части на верхней палубе.

— Хорошо, начнем с кают. Ничего необычного или не на своем месте?

— Не припомню.

— Никакой зубной щетки, от которой нужно было избавиться?

— Нет, на этот раз нет.

— А потом что, салон? Так это называется?

Стилвелл использовал проверенную и эффективную технику интервью, возвращая свидетеля к тому, что казалось обыденным опытом, и вытягивая детали вопросами, которые продвигали историю шаг за шагом.

— Все было как обычно, — сказал Форбс. — Посуда в раковине. Я все вымыл, поставил на сушилку. Выбросил мусор и потом вымыл пол.

— Где ты взял швабру? — спросил Стилвелл.

— Есть шкаф в камбузе, где хранятся чистящие средства и принадлежности.

Он щелкнул пальцами, вспомнив что-то.

— Точно, — сказал он. — Насадка для швабры пропала, а я никогда так не оставляю.

— Объясни мне это, — настаивал Стилвелл.

— Последнее, что я делаю, — либо отбеливаю насадку для швабры, либо ставлю новую, чтобы она была чистой и готовой к следующему разу. Мистер Колбринк любит, чтобы всё было суперчисто. Он помешан на микробах. У него всегда с собой антисептик для рук, он постоянно протирает телефон. Половина времени он в маске. Даже на лодке. Это он сказал мне всегда держать чистую швабру. Если начинаешь с грязной швабры, чистой лодки не получишь. Он сказал мне это в первый день, когда нанял меня, лет шесть назад.

Стилвелл вспомнил, что накануне, когда они ехали из Малибу в марину, Колбринк надел маску.

— Значит, насадка для швабры пропала, — сказал он.

— Точно, — сказал Форбс. — Пришлось поставить новую, а я так не оставляю.

Стилвелл подумал, как эта, казалось бы, незначительная деталь о швабре вписывается в его развивающуюся теорию преступления.

— Это важно? — спросил Форбс.

Стилвелл вышел из задумчивости.

— Э-э, может быть, — сказал он. — Каждая деталь имеет значение. Ты помнишь что-нибудь еще? Нашел ли ты пропавшую насадку для швабры в мусоре или где-то еще?

— Нет, она просто исчезла.

— Хорошо. Использовались ли какие-то другие чистящие средства?

— Да, пришлось открыть новую бутылку «Три-О-Три», — сказал Форбс.

— Что такое «Три-О-Три»?

— Это морское моющее средство, которое я добавляю в ведро для швабры. Кто-то оставил пустую бутылку в шкафу с расходниками, так что я открыл новую.

Стилвелл почувствовал, как по груди пробежал очередной заряд.

— Что стало с пустой бутылкой? — спросил он.

— Её выбросили вместе с тем, что я вычистил из холодильника, — сказал Форбс.

Надежда Стилвелла на поверхность с отпечатками пальцев тут же рухнула.

— Ты имеешь в виду, ты отнес её на помойку или что-то вроде того в марине? — спросил он.

— Да, там есть мусорные баки, — сказал Форбс. — В конце причала.

Стилвелл кивнул. Он подумал, что получил от Форбса всё, что мог, на первом этапе интервью.

— Хорошо, мы сделаем перерыв, — сказал он. — Я позвоню твоему надзорному офицеру и посмотрю, что можно сделать с ордером. Ты можешь остаться здесь или я могу поместить тебя в камеру, где есть кровать, если хочешь прилечь. Не знаю, сколько времени у меня уйдет на это.

— Чувак, нельзя ли просто меня отпустить? — взмолился Форбс. — В смысле, ты же знаешь, где я живу. Я не собираюсь сбегать или что-то в этом роде.

Стилвелл покачал головой.

— Не могу, — сказал он. — Ты официально задержан. Я не могу просто отпустить тебя, не решив этот вопрос. Так что, здесь или в камере?

— Пожалуй, я выберу камеру, — уныло сказал Форбс.

— Хороший выбор.

— Не похоже.

— Пойдем.

Стилвелл встал, открыл дверь комнаты и вывел Форбса к камерам для задержанных. Он поместил его в камеру рядом с той, где всё ещё содержался Меррис Спивак. Камера номер два опустела от трех других мужчин, арестованных на праздничных выходных, поскольку один внес залог, а Моника Хуарес отказалась выдвигать обвинения против двух других — неофициальный приговор в виде отбытого времени. Заперев Форбса, Стилвелл подошел к решетке камеры номер один, чтобы проверить Спивака, который лежал на спине на койке. Не глядя на Стилвелла, Спивак показал ему средний палец.

— Всё ещё молчишь, Спивак? — спросил Стилвелл.

— Я не разговариваю с копами, — сказал Спивак.

— Ты знаешь, что мы всё равно узнаем.

— Что именно?

— Откуда ты знаешь помощника шерифа Данна.

— Не знаю, о чем ты говоришь, босс.

— Знаешь. Это было в Питчессе, верно? Я знаю, что вы оба были там одновременно. Что он тебе сделал, что ты так неожиданно на него напал?

— Разве мы уже не обсуждали это? Я тебе ничего не скажу, задница.

— Да уж, нападение на сотрудника правоохранительных органов на камеру — на этот раз ты не вернешься в Питчесс, Спивак. Ты поедешь в тюрьму штата. Посмотрим, как тебе это понравится.

Спивак снова отсалютовал средним пальцем, на этот раз интенсивно потрясая рукой, словно это могло сделать жест более оскорбительным. Стилвелл лишь кивнул и направился обратно в общий зал, чтобы позвонить в государственное управление по надзору за условно-досрочно освобожденными.

СОТРУДНИК, ВЫПИСАВШИЙ ОРДЕР на Дункана Форбса за нарушение условий условно-досрочного освобождения, давно вышел на пенсию. Стилвеллу понадобилось пятнадцать минут и четыре телефонных звонка, чтобы найти того, кто унаследовал это давно забытое и незначительное дело. Его звали Родни Уиллингэм, и он работал в филиале в южной части округа. Первые два звонка Стилвелла были переведены на автоответчик, сообщивший, что почтовый ящик Уиллингэма переполнен. Наконец, на третьем звонке он дозвонился.

— Уиллингэм.

— Э-э, да, это детектив Стилвелл из департамента шерифа. У меня тут парень по одному из ваших ордеров.

— Номер дела?

— Пятнадцать-семь…

— Погоди, погоди, погоди — ты говоришь про 2015 год?

— Именно так.

— Тогда подожди немного.

— Как долго?

— Дай мне запустить компьютер.

Стилвелл услышал, как телефон с глухим стуком опустился на стол, и стал ждать. Он услышал стук клавиш, затем Уиллингэм снова взял трубку и попросил повторить номер дела. Стилвелл назвал его, услышал ещё стук клавиш, после чего Уиллингэм начал читать с экрана.

— Форбс, Дункан. Нарушение третьего мая 2015 года.

— Это он.

— Это ерундовое дело. Просто оформи его, и я когда-нибудь до него доберусь.

— Об этом я и хочу поговорить. Я хочу, чтобы вы сняли нарушение и отозвали ордер.

— И с чего бы мне это делать — как, ты сказал, тебя зовут?

— Стилвелл. Мне нужно, чтобы вы это сделали, потому что Форбс — важный свидетель в деле, над которым я работаю.

— Серьезно? Какое дело?

Стилвелл надеялся, что этот вопрос не возникнет. Ему нужен был весомый аргумент, чтобы убедить Уиллингэма снять ордер. Сказать, что это расследование кражи, было бы недостаточно. Стилвеллу требовалось что-то посерьезнее, но он знал, что упоминая убийство, он создаст ещё одного свидетеля того, как он переступает границы полномочий.

— Это убийство, — сказал Стилвелл. — И мне нужно, чтобы Форбс был чист, когда будет давать показания. Я не хочу, чтобы он стоял на свидетельской трибуне в синей робе Уэйсайда. Понимаешь, Родни?

Уэйсайд — это прежнее название следственного изолятора Питчесс, и Стилвелл использовал его, чтобы дать Уиллингэму понять, что он давно в системе и знает, что надзорный офицер может сделать то, о чем его просят.

— Понимаю, — сказал Уиллингэм. — Тут написано, что он перестал являться на анализы и пропускал реабилитационные занятия. Этот тип — настоящий придурок.

— Я всё это знаю. Он мне рассказал. Но его поймали за то, что теперь даже не считается незаконным. Это ерунда. Ты сам это сказал и ты это знаешь. Так можешь мне помочь или нет?

— О, да, я могу тебе помочь. Вопрос в том, что ты сделаешь для меня?

Стилвелл покачал головой. Казалось, все от него что-то хотят.

— Я тебя не знаю, Родни. Чего ты хочешь?

— Вот что я тебе скажу, я сохраню этот номер — это твой мобильный?

— Да, это мой мобильный.

— Тогда я сохраню твой номер и позвоню, когда мне понадобится забрать кого-то, и не хочу, чтобы ты меня отшивал, как вы все любите делать в департаменте шерифа. Я скажу, что у меня есть парень, которого нужно вернуть в окружную тюрьму, и ты должен помочь мне его забрать. Тогда ты скажешь: «Я займусь этим, Родни».

Уиллингэм понятия не имел, что Стилвелл находится на Каталине, в двадцати двух милях от материка и ещё дальше от отдела по расследованию убийств шерифа. Уиллингэм думал, что помощник шерифа из центра будет ему должен услугу.

— Я могу это сделать, — сказал Стилвелл. — Договорились.

— Отлично, значит, мы в расчете, — сказал Уиллингэм. — Всё нормально.

— Так я могу отпустить Форбса?

— Можешь его освободить.

— Прекрасно. Спасибо.

— Удачи. И помни, я тебе позвоню.

— В любое время.

Стилвелл завершил звонок. Он открыл ящик стола и достал свое табельное оружие. Застегнув кобуру, он встал, чтобы освободить Форбса. Но телефон на его прямой линии зазвонил, и на дисплее высветилось «ОТДЕЛ УБИЙСТВ ДЕП.ШЕРИФА». Он снова сел и ответил на звонок.

— Стилборн, — услышал он.

— Э-Хоул, — сказал он. — Чего ты хочешь?

— Я хочу забрать твой значок, и на этот раз, похоже, у меня это получится.

— У тебя ничего нет, Эхёрн. Почему бы тебе не заняться делом вместо того, чтобы цепляться ко мне?

— Я занимаюсь делом, и знаешь, с кем я только что говорил?

— Не знаю, Эхёрн, но уверен, тебе не терпится мне рассказать.

— С твоим приятелем Питером Гэллоуэем, и он рассказал мне, как ты стучался к нему вчера вечером. Он чуть не отказался со мной говорить, потому что сказал, что уже рассказал тебе всё, что знал о той девушке.

— Да, это чушь собачья.

— Нет, это ты чушь. Ты, черт возьми, перешел черту, Стилборн, и я могу это доказать. Я уже говорил с Корумом, и у него есть всё, чтобы отстранить тебя. И это будет только первый шаг.

— Эхёрн, послушай меня, я могу тебе помочь. У меня есть информация, но ты сказал мне отвалить. Если хочешь закрыть дело, давай поделимся тем, что у нас…

— Мы не напарники, и ты не из отдела убийств. Ты станешь никем, как только Корум заберет твой значок. И знаешь что, я посмотрю, не получится ли повесить его на стену над моим столом.

— Ты жалок, Эхёрн. Ты ставишь нашу ссору выше закрытия…

Он замолчал. Эхёрн повесил трубку. Стилвелл сидел неподвижно, пытаясь сдержать закипающий гнев. Телефон снова зазвонил, и он увидел, что это ещё один звонок из отдела по расследованию убийств. Он ответил с полным напором.

— Я сказал, ты жалок. Ты ставишь нашу ссору выше закрытия дела, когда я…

— Это Дениз из офиса капитана Корума.

Стилвелл понял свою ошибку.

— О, эм, извините, я думал, это…

— Капитан Корум хотел бы, чтобы вы приехали сегодня на встречу. В какое время я могу её назначить?

— Э-э… могу я поговорить с капитаном?

— Он поручил мне это организовать.

— Я не приеду, Дениз. Так что, пожалуйста, соедините меня с ним. Я подожду.

— Хорошо.

Она поставила Стилвелла на удержание, и он мысленно репетировал, что скажет капитану, если Корум возьмет трубку.

Прошло целых пять минут, прежде чем Дениз вернулась и сказала, что капитан скоро будет на связи. Она снова нажала кнопку удержания, и Стилвелл задумался, действительно ли Корум занят или просто играет в силовые игры, заставляя его ждать.

Когда Корум наконец вышел на связь, он был полон огня.

— Черт возьми, Стил. Я отправил тебя туда, чтобы ты был вне радаров, и что ты делаешь? Вытаскиваешь свой хер и ссышь повсюду.

— Капитан, вы выслушали только одну сторону. Я практически могу передать дело Эхёрну, но он заинтересован только в том, чтобы подставить меня, а не в раскрытии убийства.

— Тут ты ошибаешься. Это не твое дело, чтобы его передавать, но ты уехал с острова, бегаешь по всему округу, гоняясь за ним. Ты не оставляешь мне выбора, Стил.

— Могу я кое-что объяснить, прежде чем вы примете какое-либо решение?

— Не знаю, что это даст, но давай, выкладывай.

— Эхёрн там? Похоже, я на громкой связи.

После паузы Корум подтвердил очевидное.

— Он здесь, но я сказал ему молчать, — сказал он. — Теперь, ты хочешь объясниться или нет?

— Конечно, и я рад, что он здесь, — сказал Стилвелл. — Чтобы он, черт возьми, слушал и молчал.

— Пошел ты, Стилборн, — сказал Эхёрн.

— Эхёрн, хватит, — сказал Корум. — Стил, давай.

Стилвелл глубоко вздохнул, постарался выбросить из головы самодовольное лицо Эхёрна и начал.

— В субботу мы получили сообщение о краже якобы бесценного произведения искусства из здешнего клуба «Чёрный Марлин», — сказал он.

— Картина? — спросил Корум.

— Нет, небольшая скульптура черного марлина. Её украли с витрины в главном коридоре клуба, где она стояла почти сто лет. Вы что-нибудь знаете об этом клубе, капитан?

— Слышал о нем, да. Люди с деньгами и властью.

— Точно. Так вот, сообщение принял помощник шерифа Данн, и оно затерялось на пару дней, потому что Данн — это тот помощник, на которого напали в субботу вечером, и он выбыл с сотрясением мозга. Отчет попал ко мне на стол только вчера, и тогда я начал его отрабатывать.

— Какое это имеет отношение к тому, что ты приехал сюда и опрашивал свидетелей по делу об убийстве?

— Я дойду до этого, капитан, если вы позволите мне рассказать.

— Продолжай, но у меня не весь день. Пора приземлять самолет.

— Я отправился в клуб «Чёрный Марлин» и поговорил с генеральным менеджером, который подал первоначальное заявление. Его зовут Крейн, и он сказал, что пропажу скульптуры заметили только в субботу, когда он подал заявление, но, скорее всего, её не было уже неделю. Затем он указал на сотрудницу, которую уволил на прошлой неделе, Ли-Энн Мосс. Он сказал, что подозревает, что она украла статую, уходя из клуба сразу после увольнения.

— Уволили за что?

— Он сказал, что она слишком сближалась с членами клуба, а это строго запрещено.

— Хорошо, продолжай.

— Ну, я разыскал Ли-Энн Мосс и узнал, что у нее была прядь волос, окрашенная в фиолетовый цвет. Я видел жертву, которую мы вытащили из гавани, так что сложил два и два и позвонил Эхёрну, чтобы сообщить имя. Он, по его словам, предложил мне отвалить. Я так и сделал и продолжил работать над своим делом. Но куда бы я ни пошел, оно пересекалось с делом о теле в гавани.

— Это правда? Он дал тебе имя? — сказал Корум.

Стилвелл понял, что он обращается к Эхёрну.

— Он упомянул имя, — сказал Эхёрн. — Но мы установили личность через Департамент Транспорта по отпечатку пальца. Я отправился по адресу из её водительских прав, и парень сказал мне, что шериф уже там был. Стилборн должен был позвонить мне, прежде чем сесть на паром.

— Разве ты не сказал ему отвалить? — спросил Корум. — И перестань называть его этим именем. Мне это не нравится.

— Я имел в виду, держись подальше от моего дела, а он этого не сделал, — ответил Эхёрн.

— Господи, что мне с вами двумя делать! — взорвался Корум. — Стилвелл, ты пошел дальше?

Стилвелл сделал паузу, чтобы сформулировать правдивый ответ и найти путь через эти дебри, который позволил бы ему сохранить работу.

— В КЧМ нет камер, так что не было возможности подтвердить, кто украл скульптуру с витрины, — сказал он. — Но я пошел в башню начальника порта и просмотрел записи с камер гавани, которые захватывали клуб. Я увидел нечто подозрительное в ночь после увольнения Мосс, когда, предположительно, произошла кража. Это касалось лодки, принадлежащей члену клуба. Человека зовут Мейсон Колбринк. Он живет в Малибу. Я проследил за этим и только сегодня утром подтвердил, что с лодки были взяты якорь и мешок для паруса, и их заменили новыми.

— У тебя есть подозреваемый? — настойчивым тоном сказал Корум.

— Нет. У Колбринка и его единственного члена экипажа, парня по имени Дункан Форбс, который живет здесь, похоже, довольно надежное алиби на все выходные, — сказал Стилвелл.

— Тогда какая у тебя теория? — настаивал Корум.

— Я думаю, Ли-Энн Мосс убили внутри клуба «Чёрный Марлин», — сказал Стилвелл. — Затем её тело ночью перенесли на лодку, а на следующий день вывезли из гавани. Тело положили в мешок для паруса, утяжелили якорем и сбросили в залив. Подводные течения принесли её обратно, когда тело начало раздуваться.

Стилвелл услышал, как Эхёрн издал насмешливый смешок. Он не отреагировал, но Корум сделал это.

— Так, хватит, — сказал он. — Ты хорошо поработал, Стил, но это убийство, и это не твое дело. Есть особые обстоятельства, потому что ты там, и дело там, и ты знаешь местность. Я хочу, чтобы ты участвовал в расследовании. Как скоро ты можешь приехать, чтобы встретиться с этими ребятами? Вам нужно всё обсудить и решить, что дальше…

— Он нам не нужен, — прервал Эхёрн. — Мы с Сампедро справимся с делом.

— Он уже опередил вас на четыре хода, — сказал Корум. — Это идеальная ситуация. Он на острове. Он знает местных. Он в деле.

— Мы справимся, — настаивал Эхёрн.

— Ты забыл, кто командует этим отделом? — спросил Корум.

— Нет, сэр, — тихо ответил Эхёрн.

— Это не предложение, — сказал Корум. — Это приказ.

— Да, сэр, — сказал Эхёрн, его голос был почти не слышен через громкую связь.

Стилвеллу хотелось увидеть лицо Эхёрна.

— Речь идет об убийстве, господа, — продолжил Корум. — Отложите свои мелочные разногласия, вытащите головы из задниц и сделайте свою работу. Если не справитесь, я найду тех, кто сможет. Я ясно выражаюсь?

— Ясно, — сказал Стилвелл.

— Как стекло, — сказал Эхёрн.

— Стил, как скоро ты можешь быть здесь? — спросил Корум.

— Я сяду на следующий паром, — сказал Стилвелл.

— Хорошо, — сказал Корум. — Я отправлю Эхёрна и Сампедро встретить тебя у причала, чтобы отвезти.

— У меня есть машина на стоянке там.

— Позволь мне их отправить. К тому времени, как ты вернешься, я ожидаю, что вы трое будете работать как хорошо смазанная машина. Если я услышу что-то, что говорит об обратном, будут последствия. На этом всё.

Звонок завершился. Стилвелл сидел за столом неподвижно почти минуту. Он был обеспокоен этой ситуацией. Он не ожидал, что Эхёрн изменит свое отношение к нему, но был рад, что официально участвует в деле. Он подумал о женщине с фиолетовой прядью в волосах и о том, как кто-то отнял у неё надежды и мечты о лучшей жизни. Стилвелл знал, что сможет потерпеть Эхёрна и Сампедро, пока они вместе будут добиваться справедливости для её убийцы.

ФРЭНК САМПЕДРО ЖДАЛ Стилвелла у причала парома в Лонг-Бич. Он стоял, прислонившись к серому служебному автомобилю без опознавательных знаков, скрестив руки на широкой груди. Ростом он был выше шести футов, коренастый. Его костюмы всегда сидели плохо — мешковатые в плечах, слишком широкие в талии. Он красил волосы и усы в иссиня-черный цвет. Увидев приближающегося Стилвелла, он оттолкнулся от машины и, не поздоровавшись, направился к водительской двери.

Эхёрн не приехал, что обрадовало Стилвелла, поскольку ни один полицейский не любит сидеть на заднем сиденье машины, перевозившей всяких нарушителей, но он задумался, что это значит для «хорошо смазанной машины» Корума. Тем не менее, Стилвелл испытал облегчение, что ему не придется ближайший час ехать в отдел по расследованию убийств в центре Лос-Анджелеса, слушая оскорбления и угрозы Эхёрна.

Поначалу Сампедро молчал. Но когда они выехали на 110-ю трассу и направились в центр, он неожиданно разговорился.

— Слушай, чтобы ты знал, меня поставили в пару с Рексом после того, как ты ушел, — сказал он. — Так что я слышал только его версию событий, понимаешь, о чем я?

Разлад в партнерстве; Стилвелл раньше этого не замечал.

— Понимаю, — сказал он. — И знаю, что именно он говорил обо мне и том деле.

— Ну, вот так, — ответил Сампедро. — Но, как сказал капитан, у нас есть дело, которое нужно раскрыть, так что я отодвигаю все эти старые разборки в сторону. Похоже, ты уже проделал хорошую работу. Давай продолжать в том же духе.

— Это значит, ты тоже был в кабинете Корума во время сегодняшнего звонка?

— Был. Он хотел, чтобы мы оба там были.

Стилвелла раздражало, что Корум не сказал ему, что кто-то еще участвовал в разговоре, пока он сам не спросил, но всё сложилось удачно. Стилвелл был в деле, чего и хотел. Он принял жест примирения Сампедро как искренний и хороший знак. Это заставило его думать, что с ним, по крайней мере, он сможет работать на равных, даже если не с Эхёрном.

После нескольких минут молчания Сампедро поднял тему дела, о котором знал только одну сторону истории.

— Чтобы расставить точки над «i», я слышал, что ты считал, будто против одного парня есть дело об убийстве, а Рекс, который был ведущим, сказал, что дела нет. Сказал, что это была самооборона. Он представил это в офис окружного прокурора, и они подписали как самооборону. А потом ты попытался обойти их, и начался весь этот бардак.

— Это ещё мягко сказано. Но, чтобы расставить точки, как ты говоришь, я расскажу, что произошло на самом деле. Я прямо обвинил его в том, что он умышленно завалил дело.

— Это довольно сильное заявление.

— Да, но это правда. Ты когда-нибудь знал парня по имени Карл Доббин? Он был помощником шерифа, работал в Ленноксе, пока его не поймали на камеру, как он вымогал деньги и кокаин у уличных дилеров.

— Не знал его. Никогда не работал в Ленноксе, но там было много проблем с подобным.

— Было, и отдел внутренних расследований пришел и всё вычистил. Доббин был одним из тех, кого выгнали. Это было семь, может, восемь лет назад.

— Хорошо, и какое отношение он имел к делу, из-за которого вы с Рексом схватились?

— Самое прямое. После ухода из департамента Доббин сумел получить лицензию частного детектива, потому что ему позволили уйти на пенсию с чистой репутацией. А два года назад он убил парня в деле о разводе, над которым работал. Он заявил, что это была самооборона, сказал, что парень, за которым он следил, напал на него и вытащил оружие, но Доббин выхватил своё и выстрелил первым. Поскольку он был бывшим помощником шерифа, вся наша команда выехала на это дело. Я был там в ту ночь. Эхёрн был ведущим, но я работал в первую ночь. Мне досталась обязанность уведомить родственников погибшего. Я поехал к его сестре, чтобы сообщить, что он мертв, и она сказала мне, что считает это подставой. Её брат говорил ей, что его будущая бывшая жена собирается его убить, чтобы забрать все деньги.

— Ты ей поверил?

— Я считал, что это утверждение нужно было проверить, но Эхёрн этого не сделал. Он просто поверил Доббину на слово и представил дело прокурору как самооборону. Прокурор подписал, и на этом всё. А потом, знаешь что: мне звонит сестра. У неё всё ещё была моя визитка с того раза, когда я уведомлял. Она была в ярости, потому что Эхёрн с ней не разговаривал и даже не проверил её подозрения, что это было заказное убийство.

— Дай угадаю — ты начал копать.

— Да, я покопался. Оружие, которое погибший якобы направил на Доббина, было заявлено как украденное десять лет назад. Я проверил записи, потому что Эхёрн этого не сделал. Оно было украдено во время кражи со взломом в Ленноксе, и угадай, кто принимал первоначальное заявление.

— Доббин?

— Да, Доббин. Оружие было указано в дополнительном отчете. Дом был разграблен, куча вещей украдена, и владелец сначала не был уверен, что именно пропало. Через два дня он пришел в участок в Ленноксе с целым списком вещей, которые, по его словам, пропали, и оружие было в этом списке.

— Твоя теория была, что Доббин воспользовался кражей, что он увидел оружие, когда приехал принимать заявление, и прихватил его?

— Примерно так. Потом он держал его на случай, если понадобится подстраховка. В итоге его выгнали, он получил лицензию частного детектива, и произошла эта стрельба. Украденное оружие оказалось в руке погибшего.

Стилвелл дал Сампедро пару мгновений, чтобы осмыслить это, прежде чем продолжить.

— В том разводе было много на кону, — сказал он. — Погибший был бывшим бандитом и наркодилером, который полностью завязал и инвестировал в бизнесы по всему Южному Лос-Анджелесу. На столе лежало много денег, которые он не хотел делить с женой. Жена наняла Доббина, чтобы, предположительно, собрать на него компромат для давления. Но что, если Доббин сказал ей, что может сделать так, чтобы дележки денег не было, и она получила бы всё?

— Знаешь, как я это называю? Куча совпадений и домыслов.

— Не спорю, но это нужно было расследовать, а оно не было расследовано. Эхёрн либо умышленно завалил дело, либо просто закрыл глаза. Я и это проверил, и оказалось, что Эхёрн и Доббин были в одном выпуске академии. Они давно знакомы. Так что вот тебе ещё одно совпадение, и это уже слишком, чтобы не обратить на это внимание.

— Ты пошел с этим к капитану?

— Нет, и это была моя ошибка. Я сразу пошел в отдел внутренних расследований, а надо было начать с Корума.

— И отдел отказался.

— Они использовали те же слова, что и ты — совпадения и домыслы. Вот что сказал наш хваленый отдел внутренних расследований. Дальше дело не пошло. Эхёрн получил в личное дело «необоснованную жалобу», а меня отправили на Остров Неприкаянных Игрушек. Конец истории.

— До сегодняшнего дня.

— До сегодняшнего дня. У Эхёрна в деле эта отметка, за которую он винит меня, и он не может через неё переступить, чтобы нормально работать над делом. Его, должно быть, жутко бесит, что Корум заставляет нас работать вместе.

— Он не в восторге, но он профессионал. Всё будет нормально.

— Рад, что хоть один из нас так думает.

— О чем ты тогда думал? Что Доббин подкупил Эхёрна?

— Или он просто прикрыл друга по академии. А как только он это сделал, Доббин его зацепил. Но, честно говоря, мне всё равно, что именно, и, для протокола, мне нет особого дела до того бывшего наркодилера. Но Доббин всё ещё на свободе, а люди, которым сходит с рук, обычно думают, что могут сделать это снова.

Сампедро ехал молча ещё несколько мгновений, прежде чем заговорить.

— Спасибо за подробности, — сказал он.

— И я ценю твою позицию, — сказал Стилвелл. — Хочу, чтобы ты знал, в этом деле я полностью сосредоточен на деле о женщине из воды. Вот и всё. Я не собираюсь цепляться к Эхёрну из-за того старого дела. Я хочу закрыть это дело.

— Хорошая позиция.

Стилвелл не был до конца искренен в своих словах, но предполагал, что Сампедро в итоге перескажет разговор Эхёрну. Так делают напарники. Он надеялся, что это успокоит Эхёрна, чтобы расследование дела Ли-Энн Мосс могло продвигаться без трений между ними.

Отдел по расследованию убийств находился в старом здании Зала правосудия на Темпл-стрит, напротив здания уголовных судов. Стилвелл хорошо знал это место по своей предыдущей работе там. Сампедро припарковался в окружном гараже и позвонил Эхёрну, чтобы сообщить, что они поднимаются. Эхёрн ждал в одной из переговорных комнат. Он уже прикатил доску, на которой красным маркером сверху было написано «Ли-Энн Мосс». Под именем были несколько дат и других пометок, а затем линия, разделяющая доску на две колонки: «Каталина» и «Округ». Эхёрн явно понимал, что работа предстоит по обе стороны залива.

Эхёрн ничего не сказал, когда Стилвелл и Сампедро вошли. Он сидел за овальным столом в центре комнаты на стуле, ближайшем к доске — сигнал, что он решает, что на неё попадет. Стилвелл заметил стопку документов на месте, самом дальнем от доски, и понял, что это его место. Стопка, похоже, состояла из копий документов, собранных командой Эхёрна и Сампедро за первые пять дней расследования, с предварительным отчетом о вскрытии сверху. Стилвелл воспринял это как хороший старт для их непростого партнерства и сел на предназначенный ему стул.

— Это вся документация по делу на данный момент, — подтвердил Эхёрн. — На этой встрече я хотел бы четко разграничить зоны ответственности для нас троих и наметить следующие шаги.

Стилвелл мог бы легко сказать, что это уже было указанием капитана Корума, но решил не задирать Эхёрна. Вместо этого он кивнул.

— Стилвелл, похоже, у тебя есть преимущество в этом деле — по крайней мере, по мнению капитана, — сказал Эхёрн. — Так что давай начнем с тебя. Что должны делать мы с Фрэнком? Что собираешься делать ты?

Стилвелл отметил, что, возможно, впервые за годы Эхёрн обратился к нему по правильному имени. Ещё один знак сотрудничества.

— Раз уж ты разделил всё на «здесь» и «там», я думаю, есть несколько дел здесь, которые нужно сделать немедленно, — начал он. — Лодка, о которой я упомянул во время разговора с капитаном, называется «Изумрудное море». Это сорокафутовый кеч, сейчас пришвартованный в Калифорнийском Яхт-клубе в Марина-дель-Рей. Я говорил с владельцем, Мейсоном Колбринком, и он согласился не пользоваться ею, пока мы не отправим туда криминалистическую команду для обработки.

Эхёрн встал и записал название лодки в колонке «Округ». Он остался стоять.

— Что мы ищем? — спросил он.

Стилвеллу нужно было защитить Монти Уэста из офиса коронера.

— Я не видел отчет о вскрытии, — сказал он. — Жертву резали? Есть признаки кровопотери?

— Вскрытие вёл Фрэнк, — сказал Эхёрн.

— Причина смерти — тупая травма, — сказал Сампедро. — Её забили до смерти неизвестным предметом. Раны на голове обычно сильно кровоточат. Конечно, поскольку тело несколько дней было в воде, мы потеряли все следы.

— На Каталине есть парень, который работает в команде на «Изумрудном море», — сказал Стилвелл. — Я говорил с ним сегодня утром, и он сказал, что, когда убирал лодку после возвращения в марину в понедельник, обнаружил, что кто-то взял запасной якорь и мешок для паруса. Также он сказал, что пропала насадка для швабры.

Эхёрн повернулся к доске и написал «место преступления» под названием судна.

— Мы отправим туда криминалистов, — сказал он.

— Но он убирал лодку? — спросил Сампедро.

— Убирал, — сказал Стилвелл. — То есть её чистили дважды — сначала тот, кто использовал швабру, потом он.

— Всё равно нужно дать криминалистам сделать свою работу, — сказал Эхёрн. — Если там была кровь, они её найдут.

— Этот парень из экипажа также сказал, что нашел пустую бутылку моющего средства для яхт под названием «Три-О-Три», — сказал Стилвелл. — Но он её выбросил. Скорее всего, её брали в руки во время первой уборки.

— Копание в мусорке, — сказал Эхёрн. — Это специализация Фрэнка.

— Да пошел ты, — сказал Сампедро.

— Мой парень сказал, что выбросил её и содержимое холодильника в мусорный бак в конце причала, — сказал Стилвелл.

Эхёрн написал «303» на доске и повернулся к Стилвеллу.

— Итак, Стилвелл, какая у тебя теория убийства? — спросил он.

— Ты действительно хочешь её услышать? — спросил Стилвелл.

— Конечно, хотим, — сказал Эхёрн. — Мы же команда, помнишь?

Это было сказано с явным сарказмом, который Стилвелл проигнорировал.

— Как я сказал во время разговора с капитаном, я думаю, её убили в клубе «Чёрный Марлин» нефритовой скульптурой, — сказал он. — Тело где-то там спрятали до середины ночи, когда его перенесли на «Изумрудное море». На следующий день его вывезли в залив и сбросили.

— Средь бела дня? — спросил Сампедро.

— Это больше двадцати миль от берега, — сказал Стилвелл. — Много открытой воды, как только выходишь из гавани.

— И ты говоришь, что течение просто принесло её обратно? — спросил Эхёрн. — Как какой-то подводный призрак, возвращающийся на место преступления?

Эхёрн убрал сарказм, но добавил нотку недоверия.

— Не знаю насчет подводных призраков, но я думаю, что прилив принес её обратно, — сказал Стилвелл. — Гавань Авалона имеет широкий вход и сильные приливные течения.

— Ну, мне нравятся широкие входы, — сказал Эхёрн. — Ладно, что ещё?

— Например, где нефритовая статуя? — спросил Сампедро.

— Вероятно, оказалась в заливе вместе с ней, — сказал Стилвелл.

— Это глупо, — сказал Сампедро. — Если её убили в клубе, почему убийца не почистил статую и не поставил её обратно?

— Я думал об этом, — сказал Стилвелл. — Может, он запаниковал. Возможно, ничего из этого не было спланировано. Или, может, статуя сломалась, когда он ударил её. Тогда он не мог её вернуть.

— Всё это домыслы, пока мы не узнаем больше, — сказал Эхёрн. — Нам нужно что-то конкретное, чтобы двигаться дальше.

— Её мобильный телефон, — сказал Стилвелл. — У неё наверняка был телефон, и он, вероятно, тоже оказался в заливе, когда её сбросили. Но нам нужно получить её звонки, сообщения и контакты. А GPS может показать место, где она оказалась в воде.

Эхёрн написал «телефон» на доске в колонке «Округ».

— Это мы возьмем, — сказал он. — Что ещё?

— Друзья Ли-Энн, — сказал Стилвелл. — Все, кому она могла рассказать, с кем была связана на острове и в том клубе. Надеюсь, её телефон или Гэллоуэй помогут нам найти её круг общения здесь. И мне ещё нужно выяснить, где она останавливалась на Каталине. Также можно проверить приложения для знакомств и социальные сети. Мой офис-менеджер нашел её в Инстаграме, но аккаунт давно не обновлялся.

Эхёрн записал всё это на доске, включая первые дополнения в колонку «Каталина»: «друзья» и «адрес».

— И ещё Колбринк, владелец лодки, — сказал Стилвелл. — У него есть алиби на те выходные. Он был здесь, в Малибу, на дне рождения жены. Нам нужно всё это подтвердить, а затем поговорить с его любовницей, женщиной по имени Бри или, возможно, Бризи, которая была с ним на лодке на Каталине в прошлые выходные. Может, она заметила что-то необычное на лодке. Нам просто нужно охватить все базы, и она одна из них.

Эхёрн аккуратно записал это на доске в колонке «Округ».

— Это займёт нас надолго, — сказал он. — У тебя, Стилвелл, пока маловато задач. Есть что ещё для острова?

— Да, — сказал Стилвелл. — Мне нужно попасть в клуб «Чёрный Марлин».

— Ты говоришь об ордере на обыск? — спросил Эхёрн. — Удачи с этим.

— Посмотрим, — сказал Стилвелл. — Я знаю судью, который может согласиться.

ПОСЛЕ ТОГО КАК Сампедро высадил его, Стилвелл успел на последний паром обратно на Каталину. К моменту прибытия к причалу уже стемнело. Он заехал в участок, чтобы взять «Гатор» и проверить обстановку. Ему пришлось открыть дверь ключом, так как дежурного помощника шерифа на вечерней смене не было; вероятно, он был на патрулировании или отвечал на вызов. Стилвелл проверил свой кабинет и доску объявлений на наличие сообщений, но ничего не нашел. Он взял из зарядного устройства рацию и, сверившись с графиком персонала на отдельной доске, вызвал дежурного помощника.

— Первый вечерний, ответь.

Через несколько секунд помощник шерифа Эдуардо Эскивель откликнулся.

— Здесь, босс.

— Где ты сейчас?

— Наверху, в «Зейн Грей», по делу о выселении.

«Зейн Грей» был бутик-отелем и одним из лучших мест для проживания на острове. Когда-то это был дом известного писателя вестернов и рыболова, что делало его одной из главных достопримечательностей острова. Хотя Каталина служила последним пристанищем для многих, столкнувшихся с финансовыми трудностями, «Зейн Грей» привлекал более состоятельных гостей. Его владельцы редко обращались в участок с проблемами неплатежеспособных постояльцев.

— Что за история? — спросил Стилвелл. — Нужна поддержка?

— Подтверждаю, — ответил Эскивель. — Этот парень, похоже, не собирается уходить мирно.

— Тогда я еду.

— Принято.

Стилвелл подумал, не взять ли бронежилет из шкафчика, но решил, что это может спровоцировать конфликт, если ситуация в «Зейн Грей» — просто недоразумение. Он оставил жилет и направился к двери, но остановился, услышав крик из камер. Спивак содержался в камере до судебного заседания в пятницу. Стилвелл вернулся в тюремный блок и увидел Спивака, стоящего, вцепившись обеими руками в решетку.

— Эй, вы собираетесь меня сегодня кормить или как?

— Тебе не приносили еду?

— Жду весь вечер, чувак.

Эскивель, похоже, забыл о своих обязанностях по кормлению. Стилвелл посмотрел на часы: было 20:20.

— Почему бы тебе не сесть, Спивак, — сказал он. — Я пойду поищу что-нибудь.

Он быстро прошел через общий зал к маленькой кухне в заднем коридоре. Открывая шкафы, он искал что-то, чем можно было бы накормить Спивака, пока он или Эскивель не смогут взять еду на вынос. На полке с надписью «Данн — Не трогать» он нашел две пачки крекеров. Стилвелл взял их и вернулся к камерам. Спивак всё ещё стоял у решетки.

— Я сказал тебе сесть, — сказал Стилвелл.

— Мне не обязательно садиться, — сказал Спивак. — Я могу делать в этой камере всё, что захочу. Ты называешь это дерьмо ужином?

— Это перекус, Спивак. Кто-нибудь скоро принесет тебе ужин. Сядь и расслабься. Ещё нет и половины девятого, и скоро тебе принесут горячую еду.

Стилвелл бросил пачки крекеров через решетку на койку, которую, как он видел, использовал Спивак. Одна пачка отскочила от кровати и упала на пол.

— Вот, видишь, — сказал Спивак. — Так они и крошатся.

— Просто сохраняй спокойствие, — сказал Стилвелл. — Кто-нибудь вернется с ужином.

— Знаешь, наверное, это против правил оставлять меня одного в этом месте. Может случиться пожар, и некому будет меня вытащить.

— Или внезапное наводнение, или даже цунами.

— Это не шутка.

— Тогда тебе лучше начать молиться, Спивак. Потому что я ухожу.

— Я могу, черт возьми, повеситься здесь, и тогда твоей заднице придется отвечать, держу пари.

— Интересная идея. Наверняка будет большое расследование. Но в итоге всё сведется к тому, что парень, пытавшийся убить помощника шерифа бутылкой вина, покончил с собой в камере, и всем будет на это наплевать. Но я уверен, мне бы слегка надавали по рукам, если это что-то значит для тебя.

Стилвелл схватил ключи от «Джон Дир», выходя, и запер участок. Спивак, кстати, был прав. Оставлять заключенного без присмотра было нарушением правил. Если что-то случится, Стилвеллу грозило больше, чем просто выговор. Ирония была в том, что вечерняя смена сократилась до одного помощника шерифа, потому что Спивак вывел из строя второго, Данна.

«Зейн Грей» находился на Чаймс-Тауэр-роуд и предлагал гостям один из лучших видов на гавань днём или ночью. Стилвелл увидел припаркованный у входа УТС Эскивеля. В лобби было пусто, стойка регистрации не обслуживалась, но из правого крыла отеля доносились громкие голоса, и он направился туда.

Он увидел Эскивеля и ещё одного мужчину, стоящих в коридоре перед открытой дверью одного из номеров. Стилвелл присоединился к ним.

— Что происходит, Эдди? — спросил он.

— Сержант, это Фред Неттлс, ночной менеджер, — сказал Эскивель. — А это мистер Старки, который говорит, что не покинет номер.

— Когда мы списали оплату за первую ночь с его кредитной карты, она прошла, — сказал Неттлс. — На вторую ночь оплата была отклонена, и он сказал, что разберется. Не разобрался. На третью ночь тоже отклонена, и теперь он здесь уже пять ночей, а заплатил только за одну.

— Я решаю проблему! — выкрикнул Старки.

Старки был самым маленьким из всех четверых, и Стилвелл знал, что, если дойдет до дела, удалить его из отеля не составит труда.

— Я постоянно на связи с банком и компанией кредитных карт, — сказал Старки. — Они обрабатывают платеж, но на Восточном побережье уже поздно, и это не решится до утра.

— Он повторяет это уже три дня, — сказал Неттлс.

— Тебе пора, парень, — сказал Эскивель. — Ты не можешь остаться. Решишь проблему — сможешь вернуться.

— Куда мне идти? — выкрикнул Старки. — Сегодня больше нет паромов, и я не могу зарегистрироваться где-то ещё, если моя карта не работает.

Стилвелл похлопал Неттлса по плечу и кивнул, чтобы тот шел за ним. Они отошли по коридору, вне зоны слышимости Старки. Стилвелл говорил тихо.

— У него есть резон, — сказал он. — Если мы выгоним его сейчас, он не сможет покинуть остров, и не сможет зарегистрироваться где-то ещё, если карта не работает.

— Что вы предлагаете? — сказал Неттлс. — Что мне терпеть ещё одну ночь с ним?

— Я хочу дать ему время до утра. Он решает проблему и платит вам, или мы сопровождаем его к причалу, и он уезжает.

— Это похоже на большую победу для него и большой проигрыш для меня.

— Понимаю. Вы что-нибудь знаете о нем? Например, чем он зарабатывает или что здесь делает.

— Он говорит, что писатель. У нас тут много таких. Не все они неплательщики. — Он намеренно повернул голову в сторону комнаты Старки, выкрикнув последнее слово.

— Вы только усугубляете ситуацию, — сказал Стилвелл. — Мы не будем его выселять. Так что решайте, хотите ли спорить с ним всю ночь, тревожа других гостей, или дать ему срок до утра.

Неттлс раздраженно покачал головой.

— Банки открываются в девять, — сказал он. — Я дам ему до десяти, если вы обещаете прийти и забрать его, если он не заплатит.

— Договорились, — сказал Стилвелл. — Я пойду скажу ему.

Он вернулся по коридору к открытой двери, где стоял Эскивель. Старки не было видно.

— Куда он делся? — спросил он.

— Он там, кажется, звонит, — сказал Эскивель.

Стилвелл вошел в номер, прошел короткий коридор и миновал дверь в ванную. Старки сидел на кровати, прижав к уху телефон отеля. Стилвелл сделал знак, что хочет поговорить.

— Я на удержании, — сказал Старки.

— С кем? — спросил Стилвелл.

— С моим агентом. Пытаюсь узнать, заплатит ли он.

— Мистер Старки, отель согласился разрешить вам остаться ещё на одну ночь. У вас есть время до десяти утра, чтобы оплатить счёт, иначе мы выселим вас из отеля и отвезем к парому. Вы понимаете?

— А если я заплачу? Мне всё равно придется уехать?

— Это уже будет делом между вами и отелем. Но сейчас мне нужно услышать, что вы понимаете: если вы не оплатите до десяти утра, вы покидаете отель.

Старки повесил трубку.

— Понял, — сказал он. — И это не будет проблемой. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое писать.

— Это нормально, сэр, но вам нужно оплатить номер, — сказал Стилвелл. — Я вернусь завтра в десять. Надеюсь, вы решите вопрос. Спокойной ночи, мистер Старки. Закрыть дверь?

— Пожалуйста. С меня на сегодня хватит того парня снаружи.

Стилвелл вышел и закрыл дверь. Неттлса уже не было, ждал только Эскивель.

— Разберемся с этим утром, — сказал Стилвелл. — Можешь ехать.

— Принято, — сказал Эскивель.

— А пока накорми нашего заключенного. Он голоден.

— Кого, Спивака? Я его кормил.

— Когда?

— Около шести. Взял ему гамбургер в «Луау Ларри».

— Этот гад пытался выманить у меня ещё один ужин.

— Да пошел он. Он накормлен.

— Ты не знал его до той ночи, верно?

— Нет, а что?

— Просто интересно, почему он ввязался и ударил Данна. На записи кажется, что он целенаправленно выбрал Данна, будто знал его откуда-то. Думал, может, он знал тебя.

— Насколько я знаю, нет. Ты спрашивал Данна?

— Да, но он ещё в тумане. В любом случае, не забудь оставить отчет об этом для дневной смены. Я хочу, чтобы Старки уложился в срок. Я еду домой. Тебе нужно вернуться в участок и присмотреть за Спиваком. Если будет серьезный вызов — не ерунда вроде этой — звони, и я приеду.

— Сделаю.

Стилвелл поехал на «Гаторе» домой. Таш Дано сидела в одном из кресел на крыльце с бокалом красного вина в руке.

— Как прошло там? — спросила она.

— Примерно как я ожидал, — сказал Стилвелл. — Я в деле.

— Это же хорошо, да?

— Сойдет.

— Но тебе придется работать с Э-Хоулом?

— Эхёрном, да.

— Впервые слышу, чтобы ты назвал его настоящим именем.

— Ну, он начал называть меня моим настоящим именем, так что, знаешь…

Он взял у неё бокал и сделал глоток.

— В бутылке ещё есть, — сказала она. — И половина куриного сэндвича из «Сэндтрэп», если ты голоден.

Это был любимый ресторан Стилвелла на острове. Он кивнул.

— Звучит идеально, — сказал он.

Он сделал ещё один глоток вина и вернул ей бокал. Наклонился, и они поцеловались.

— Мне нужно в душ, — сказал он извиняющимся тоном.

— Я могу подождать, — сказала она.

Он вошел через открытую дверь. Вскоре она последовала за ним.

УТРОМ СТИЛВЕЛЛ СЪЕЛ сэндвич из «Сэндтрэп» с свежесваренным кофе. Он поел быстро, наполнил термос ещё кофе и вышел из дома рано — Таш ещё спала, — чтобы добраться до участка и начать работать над ордером на обыск клуба «Чёрный Марлин». Он знал, что обоснование должно быть безупречным, чтобы убедить судью Харрелла, но это было бы лишь первым испытанием. Если по делу об убийстве Ли-Энн Мосс будет построено обвинение, ордер на обыск станет первой мишенью адвоката обвиняемого, чтобы подорвать дело, и это даже не учитывало возможные апелляции, которые, скорее всего, последуют позже. Успех или провал судебного преследования часто зависел от обоснований. Стилвелл знал это и не собирался допустить, чтобы его ордер стал ахиллесовой пятой в этом деле.

Мерси уже была за своим столом, когда он пришел.

— Доброе утро, — весело поздоровалась она.

— Утро доброе, Мерси, — сказал Стилвелл. — Сегодня я буду работать в кабинете над текстом. Постарайся, если можешь, оградить меня от посетителей.

— Без проблем.

— Что-то происходит, о чем мне нужно знать?

— Всё тихо, кроме того, что там, в тюрьме. Этот человек действует мне на нервы.

Стилвелл забыл о Спиваке. Он поставил термос на стол в кабинете и пошел в тюремный блок. Спивак, как и прежде, стоял прямо у решетки, будто ждал его.

— Большой босс, — сказал он. — Я думал, ты принесешь мне ужин вчера вечером.

— Я собирался, пока не узнал, что ты уже поел, — сказал Стилвелл. — Так что слушай, Спивак, я не собираюсь сегодня с тобой возиться. Мне нужно, чтобы ты сотрудничал, а это значит, веди себя тихо. Если это для тебя проблема, у нас есть способы заставить тебя замолчать.

— Собираетесь заткнуть мне рот?

— Если придется. У нас есть намордник от плевков, который я уполномочен использовать. Когда ты здесь орёшь, это угроза для людей, работающих в этом здании. Я уполномочен делать то, что нужно, чтобы устранить эту угрозу. Если хочешь быть прикованным к решетке с намордником на лице, это твой выбор.

— Попробуй проделать это со мной, и ты окажешься в больнице рядом со своим помощником.

— Если мне придется вызвать всех помощников шерифа на острове, я это сделаю. У моих людей есть работа, Спивак. И я не позволю им работать в обстановке, где они чувствуют себя небезопасно. Считай, что тебя предупредили.

— Когда, черт возьми, будет моё слушание?

— Завтра. Я позабочусь, чтобы ты предстал перед судом первым.

Стилвелл повернулся и вышел из тюремного блока. В общем зале он сказал Мерси следить за видеопотоком из камеры Спивака. Затем он пошел в свой кабинет и закрыл дверь — явный сигнал, что его не следует беспокоить.

Следующие три часа Стилвелл работал за компьютером. Сначала он составил перечень собранных фактов и улик: жертва в гавани была опознана как Ли-Энн Мосс, и её уволили из клуба «Чёрный Марлин», вероятно, в тот же день, когда её убили и украли нефритовую статую. Он отметил, что новый якорь и мешок для паруса на «Изумрудном море» схожи с теми, что использовались для погружения тела. Он добавил описания неизвестного лица, совершившего ночной переход от клуба к «Изумрудному морю», и короткого выхода кеча в залив и обратно в следующий понедельник — оба без разрешения владельца лодки.

Затем Стилвелл потратил время на поиск в интернете отчетов о приливах или океанических течениях, которые поддержали бы его убеждение, что тело Мосс было сброшено с «Изумрудного моря» в залив, а затем принесено обратно в гавань подводными течениями. После сорока минут поисков он сдался, но знал, что это слабое место в его теории преступления, которое может вызвать сомнения у судьи или присяжных. Он сделал заметку найти эксперта по океанографии, который мог бы подтвердить возможность того, что тело Ли-Энн Мосс вернулось на место преступления, как сказал Эхёрн, подобно призраку.

Наконец, он принялся за составление резюме, обосновывающего вероятную причину для обыска клуба «Чёрный Марлин» в поисках криминалистических улик убийства, пропавшей скульптуры и всех записей о членстве, персонале и использовании гостевых комнат клуба в те выходные. Его целью было сделать заявление полным и лаконичным. Это была презентация для судьи, побуждающая его принять теорию преступления Стилвелла и демонстрирующая необходимость продолжения расследования в священных стенах богатого частного клуба.

Когда он закончил первый черновик, понял, что проголодался. Он проверил телефон и увидел, что работал без перерыва больше трех часов. Он отправил документ на печать и вышел из кабинета, чтобы забрать его из лотка, пока никто другой не увидел.

Он заметил Ралфа Лэмпли за столом, работающего за компьютером, и это напомнило ему о десятичасовом сроке, установленном для Старки в «Зейн Грей».

— Ралф, ты получил отчет о выселении в «Зейн Грей»? — спросил он. — Что там произошло?

— Собирался тебе рассказать, но Мерси сказала не стучать в твою дверь, — сказал Лэмпли.

— Рассказать что?

— Парень там заставил свой банк перевести деньги в отель, так что всё уладилось.

— Как ты узнал?

— Позвонил менеджеру. Он сказал, что банк перевел достаточно на две недели, так что он позволяет парню — Старки — остаться, и теперь все довольны. Отель получил деньги, а Старки может закончить писать свою книгу, сценарий или что там у него.

— Ну, хорошо тогда. Что ты пишешь?

— Просто кучу дерьма. Кто-то ночью разрисовал «Казино». Сегодня они закрашивают, но хотят отчет для страховки.

Стилвелл задумался, был ли вандал местным. На Каталине не было уличных банд, но это не мешало бандитам время от времени приезжать на паромах.

— Что было написано в граффити?

— Просто два имени, Слипи и Мако.

— Может, стоит съездить в школу и поговорить с уборщиками. У них в этом году были проблемы с граффити. Посмотри, не было ли чего-то с этими именами. Так мы узнаем, местные они или с материка.

— Принято, — сказал Лэмпли. — Поеду туда, как закончу.

Стилвелл подошел к столу Мерси, и она протянула четыре розовых бланка сообщений.

— Вот, пришли, — сказала она.

Первым было сообщение от мэра Аллена. Без текста, только номер, и Мерси отметила галочкой «ПЕРЕЗВОНИТЬ».

— Для этого, наверное, стоило постучать в мою дверь, — сказал он. — Есть идеи, чего он хотел?

— Звонила одна из его помощниц, — сказала Мерси. — Она проговорилась, что совет только что одобрил вознаграждение в десять тысяч долларов по делу о теле в гавани. Мэр хотел сообщить тебе и обозначить условия.

Стилвелл уставился на сообщение, решая, хорошо это или плохо. Вознаграждение, вероятно, приведет к множеству звонков с информацией, которую придется проверять — много пустой работы. Но оно также могло дать реальную зацепку. Он видел, как вознаграждения работали в обе стороны, когда был в отделе убийств.

Следующее сообщение было от Неда Браунинга. В нем говорилось: «Нет записей о продажах», и Стилвелл понял, что Браунинг не нашел записей о покупке ручной пилы Генри Гастоном или Оскаром Терранова. Это было бы слишком просто, подумал Стилвелл.

Третье сообщение было от Лайонела МакКи, и Стилвелл предположил, что он звонил за комментарием о вознаграждении. Стилвелл смял этот бланк и бросил в мусорку рядом со столом Мерси.

Последнее сообщение было от кого-то по имени Лесли, без фамилии и номера телефона. Мерси написала: «Хотела знать, была ли погибшая девушка Ли-Энн Мосс».

— У неё было имя? — спросил он. — Что ты ей сказала?

— Ты сказал не разглашать информацию по делам, — сказала Мерси. — Так что я ответила, что мы ещё не установили личность, и, прежде чем я успела что-то спросить, она повесила трубку.

— Черт.

— Ну, я почти уверена, что она работает в «Сэндтрэп», если ты хочешь с ней поговорить.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я слышала звон посуды и голоса на фоне, и кто-то сказал: «Лесли, забирай». Думаю, поэтому она так быстро повесила трубку.

— Ладно, кухня ресторана. Почему ты думаешь, что это «Сэндтрэп»?

— Это уже догадка, но там работает девушка по имени Лесли. Она меня раньше обслуживала.

Именно Мерси рассказала Стилвеллу, что «Сэндтрэп» — лучшее место для обеда, когда он только приехал на остров. Она часто ходила туда на обеденный перерыв.

— Это здорово, Мерси, — сказал он.

Стилвелл съел полсэндвича из ресторана утром, но, похоже, теперь он отправится туда на обед. Он сказал Мерси звонить, если что-то случится, и вышел из участка.

На поле для гольфа он попросил хостес столик в «Сэндтрэп[27]» и указал, чтобы его обслуживала Лесли. Было ещё до полудня, и наплыва посетителей на обед не началось. На случай, если это тупик, Стилвелл взял с собой распечатку ордера на обыск, чтобы редактировать её во время еды.

Вскоре к его столику подошла женщина лет двадцати с каштановыми волосами, собранными в хвост. На её светло-голубой рубашке для гольфа был приколот бейдж с именем ЛЕСЛИ. Он узнал её по прошлым визитам в ресторан, но понял, что никогда не запоминал её имя. Он был в своей обычной униформе — бежевые брюки-карго, кобура с оружием и значок на поясе, зеленая рубашка-поло с вышитым значком шерифа на левой груди, — но это, похоже, не привлекло её внимания.

— Что могу принести вам сегодня? — спросила она.

— Я возьму сэндвич БЛТ[28] на пшеничном тосте, — сказал Стилвелл.

— Что-нибудь выпить?

— Холодный чай.

— Принято.

— Вы та Лесли, которая звонила в наш офис утром по поводу Ли-Энн?

Она подняла взгляд от блокнота и, кажется, впервые заметила вышитый значок на рубашке Стилвелла.

— Как вы узнали? — спросила она.

— Женщина, с которой вы говорили, здесь постоянный клиент, — сказал Стилвелл. — Я знаю, вы сейчас на работе, но мне нужно спросить вас о Ли-Энн.

— Э-э, хорошо. Это она была той девушкой, которую нашли в воде?

— Пока я не могу ответить на это. Но почему вы звонили о поводу неё?

— Потому что она должна мне денег, и я вроде как слышала, что будет вознаграждение за, знаете, информацию, которая поможет с делом.

— Откуда вы узнали о вознаграждении? Оно только что было одобрено.

— О, за столиками много чего услышишь. Люди из мэрии почти каждый день завтракают здесь. Я слышала, как они говорили о вознаграждении сегодня утром.

Стилвелл кивнул.

— Вы сказали, что Ли-Энн должна вам денег. За что?

— Она снимала у меня комнату и перестала платить.

— Когда это было?

— Она начала снимать в январе, но пару месяцев назад перестала там останавливаться и не заплатила мне за последний месяц.

Стилвелл подался вперед, полностью сосредоточившись на удаче, которая ему только что привалила.

— Как ваше полное имя, Лесли?

— Лесли Снид.

— Значит, Ли-Энн жила у вас, пока работала в клубе «Чёрный Марлин»?

— Обычно она была здесь по выходным. Иногда по четвергам, если у неё была смена. А потом перестала приезжать и решила, что не должна платить за последний месяц.

Стилвелл сочувственно кивнул.

— Послушайте, мне нужно поговорить с вами подробнее об этом, но здесь не совсем подходящее место, — сказал он. — Можете прийти в участок шерифа со мной?

— Вы имеете в виду прямо сейчас?

— Да, сейчас.

— Я… э-э, не думаю, что менеджер отпустит меня. Скоро начнется наплыв, и мне нужны чаевые.

— Понимаю. Когда закончится обеденный час пик?

— Наверное, около двух.

— Хорошо, давайте в два. Я поем, уйду, но вернусь в два, чтобы отвезти вас в участок.

— Так это была она.

— Мы поговорим об этом.

— Я знала, что она попадет в неприятности.

Стилвелл снова почувствовал мурашки на затылке. Он начал думать, что встреча с Лесли Снид может существенно продвинуть дело.

— Ну, об этом мы тоже поговорим, — сказал он.

Она ушла, чтобы оформить его заказ. Стилвелл достал из кармана ручку и начал читать и редактировать ордер на обыск. Но вскоре остановился. Он не мог сосредоточиться из-за возбуждения от встречи с Лесли Снид и потому, что знал: она может предоставить информацию, которую придется включить в запрос на обыск клуба «Чёрный Марлин».

Он отложил документ и начал думать, как будет действовать в два часа.

ПОСЛЕ ТОГО КАК Стилвелл доел свой сэндвич, у него оставался час до конца обеденного наплыва в «Сэндтрэп», где работала Лесли Снид. Он поехал на «Гаторе» вниз по Кресчент и остановился на обочине, откуда открывался вид на парадный вход клуба «Чёрный Марлин» и пристань с боку. Достав телефон, он набрал номер мобильного, который дал ему Фрэнк Сампедро.

— Просто проверяю, — сказал он. — Вы уже на лодке?

— Давно там, — ответил Сампедро. — И нашли кровь.

— Серьезно? Где?

— Внизу у штурвала. Всё было вычищено, но криминалисты нашли её в петле одного из напольных люков. Достаточно для анализа ДНК. Только надеемся, что это не кровь рыбы.

— Должно быть, жертвы. Колбринк сказал мне, что не рыбачит.

— Хорошая новость.

— Что ещё с лодки?

— Ещё работаем. Криминалисты сейчас в каюте.

— А что с моющим средством? «Три-О-Три».

— Ничего. Проверили мусорные баки на причале и даже контейнер, куда всё сваливают. Вчера всё вывезла окружная санитария.

— Жалко.

— Да, но у нас есть кровь у штурвала.

Отпечатки были бы лучше, подумал Стилвелл.

— Колбринк там? — спросил он.

— Был, — сказал Сампедро. — Рекс забрал его в центр для официального допроса.

Стилвелл промолчал. Он вспомнил, что знал о методах допроса Эхёрна. Они обычно были жесткими, и он надеялся, что Эхёрн не обидит сотрудничающего свидетеля и не лишит их доступа к Колбринку и, вероятно, плавучему месту преступления.

— Когда ты говорил с Колбринком, он упоминал что-нибудь про Yacht Lock? — спросил Сампедро.

— Нет. Что такое Yacht Lock? — ответил Стилвелл.

— Это как LoJack[29], только для яхт. Многие большие лодки угоняют, и это как скрытый GPS, чтобы можно было отследить судно. Колбринк сказал, что у него есть такая штука, потому что это уникальная лодка, сделанная на заказ. Мы думаем, что сможем точно определить, где лодка останавливалась, когда вышла в залив и сбросила тело.

Стилвелл насторожился.

— Это настолько точно? — спросил он.

— Говорят, точность до радиуса пятидесяти футов, — сказал Сампедро. — Это куда лучше, чем GPS телефона.

— Как нам получить координаты?

— Я позвонил в компанию в Сан-Диего. Им нужен ордер на обыск. Я начну работать над этим, когда вернусь.

— Отлично. Найдем место, и, скорее всего, найдём орудие убийства.

— И, может, телефон.

Стилвелл замолчал на мгновение. Он знал, что сотовые операторы тянут время с ордерами, и их данные показывают только номера, на которые звонили или отправляли сообщения. Сами тексты хранятся в самом телефоне.

— Знаю, о чем ты думаешь, — сказал Сампедро. — Соленая вода. Я уже говорил с техслужбой. Пресная вода — не проблема. Но две недели в соленой воде — это почти без шансов.

— Ну, для начала надо его найти.

Стилвелл был полон надежд насчет Yacht Lock. Это могло превратить поиск иголки в стоге сена в конкретную и реальную цель.

— Что у тебя? — спросил Сампедро.

— Ордер на обыск клуба почти готов, — сказал Стилвелл. — Судья приезжает завтра утром. А через час я беседую с официанткой, которая сдавала здесь комнату Ли-Энн Мосс в начале года. Пока она, видимо, не начала жить с кем-то другим.

— Знаем, с кем?

— Это я и собираюсь выяснить. Буду держать вас в курсе.

— Сообщи, что узнаешь.

— И вы тоже. И ещё одно. Если судья завтра подпишет ордер, мне пригодится помощь с обыском. В клубе много пространства. Вы, ребята, приедете, или мне использовать местных? Не думаю, что у них большой опыт расследований или даже выдачи ордеров. Также нужен кто-то из криминалистов на случай, если найдем биологические улики.

— Поговорю с Рексом.

— Мне правда нужна помощь. Всё должно быть сделано правильно.

— Вот что, я точно приеду и привезу техника, который работает на лодке. Так у нас будет преемственность. Просто дай знать, когда ордер будет подписан и готов.

— Сделаю.

Стилвелл завершил звонок. Ему нравилась поддержка, которую, похоже, оказывал Сампедро. Но он знал, что это хрупко. Эхёрн был старшим напарником и мог в любой момент изменить уровень открытости.

За время его короткого наблюдения никто не входил и не выходил ни через парадный вход, ни с боку клуба «Чёрный Марлин». Он подозревал, что завтра, когда начнут прибывать отдыхающие на выходные, станет оживленнее. Он развернул вездеход на Кресчент и поехал обратно к полю для гольфа. «Сэндтрэп» был почти пуст, когда он вошел, и Лесли Снид нигде не было видно, но другая официантка сказала, что она в комнате отдыха и указала через кухню. Стилвелл прошел через распашную дверь и нашел Снид за столом в глубине. Она подсчитывала чаевые.

— Как дела сегодня? — спросил он.

— Неплохо для четверга, — сказала она. — Но мне нужен большой уикенд.

Стилвелл подвинул стул и сел за стол. В комнате отдыха больше никого не было.

— Я думала, вы сказали, что нам надо ехать в участок, — сказала Снид.

— Поедем, — сказал Стилвелл. — Но сначала хочу задать пару вопросов.

— Хорошо.

— Вы сказали, что Ли-Энн перестала у вас жить пару месяцев назад?

— Да, просто перестала приезжать и платить мне.

— Она возвращалась за своими вещами или что-то оставила?

— Я сохранила её барахло. Сменила замок и сказала, что она получит свои вещи, когда заплатит, что должна.

— Значит, её вещи всё ещё в вашей квартире?

— Точно. Похоже, теперь всё моё.

— Что там?

— Просто одежда и несколько книг. Думаю, ей больше всего хотелось забрать зарядку для телефона, но я сказала, что она получит её, когда оплатит долг за аренду. Она бросила трубку, и это был последний раз, когда я с ней говорила.

Стилвеллу показалось маловероятным, что зарядка для телефона была тем, что Мосс хотела вернуть.

— Помните, когда это было? — спросил он.

— Пару суббот назад, — сказала Снид. — Помню, я была здесь, когда она позвонила. Она пыталась пробраться в квартиру, потому что знала, что я работаю по утрам в субботу. Не учла, что замок сменили.

— Так она не забрала свои вещи?

— Нет.

— И у неё была своя спальня?

— Это не совсем спальня. Скорее, застекленная веранда. У меня квартира довольно маленькая.

— Можем сначала заехать туда? Хочу посмотреть, что она оставила.

— Наверное, да. Но мне нужно вернуться к половине пятого, чтобы подготовиться к вечерней смене.

— Я верну вас вовремя. Можно ехать сейчас?

— Да, я сказала боссу. Он разрешил, если я вернусь на ужин.

— Отлично. У меня есть вездеход, так что поехали.

Лесли Снид жила в «Эвкалиптус Гарденс», жилом комплексе на Баннинг-драйв. За год на острове Стилвелл постепенно узнавал особенности районов Авалона. Он знал, что «Эвкалиптус Гарденс» — один из пяти проектов доступного жилья, где жили многие работники туризма и сферы услуг.

Квартира Снид была маленькой и скудно обставленной, с плакатом Тейлор Свифт, приклеенным над потрепанным диваном, который, возможно, был старше своей хозяйки. На плакате Свифт держала кошку, и в квартире явно пахло кошачьим лотком.

Гостиная соединялась с мини-кухней, где стоял холодильник половинного размера и плита с двумя конфорками. Рядом была спальня, одна ванная и маленькая веранда, выходящая из гостиной, застекленная жалюзийными окнами. Двери на веранду не было, но для уединения повесили занавеску. Снид отодвинула занавеску и жестом пригласила Стилвелла войти.

— Простите за кошачий запах, — сказала она. — Приходится закрывать, когда я иду на работу.

Она вышла на веранду и начала открывать окна. Лоток стоял в углу, а черный кот спал на кушетке с другой стороны веранды.

— Так это была комната Ли-Энн? — спросил Стилвелл.

— Ага, — сказала Снид.

— Кот её или ваш?

— Мой. Я просто перенесла лоток сюда, когда она перестала приезжать.

Гардероба не было, но у стены рядом с кроватью стоял старый деревянный шкаф.

— Могу я с вашего разрешения открыть шкаф и осмотреть эту комнату? — спросил Стилвелл.

— Валяйте, — сказала Снид. — Если найдете наркотики, они её, не мои. Я чистая с тех пор, как переехала сюда.

— Не волнуйтесь, я не ищу наркотики. Откуда вы переехали?

— Я выросла в долине Сан-Фернандо.

— В какой части?

— Панорама-Сити.

Стилвелл кивнул. Он мало знал о Панорама-Сити, кроме того, что там были уличные наркоторговые точки. Переезд на остров, чтобы сбежать от этого, вероятно, был умным решением.

Стилвелл достал из кармана одноразовые перчатки и надел их. Он открыл две дверцы шкафа. Слева были полки, справа — перекладина для вешалок. На вешалках висело несколько блузок и пара черных брюк-чинос. Сначала он проверил карманы брюк, но они были пусты. Он посмотрел на ярлыки блузок и не увидел ничего явно дорогого.

— Как долго вы живете на острове? — спросил он.

— В июле будет четыре года, — сказала Снид.

— И всё время в этой квартире?

— Не сразу. Нужно прожить на острове девяносто дней, чтобы получить право здесь жить. Так что я спала на диванах, пока не смогла сюда въехать. Типа того, что делала Ли-Энн.

Пока она говорила, Стилвелл отметил сложенную одежду на полках шкафа и несколько картонных коробок с логотипом «Amazon». На одной полке лежала небольшая стопка книг, сложенных на бок.

— Как вы связались с Ли-Энн насчет аренды этой комнаты? — спросил он.

— У меня был друг, который работал в «Чёрном Марлине», и он нас свел, — сказала Снид.

— Кто он?

— Просто парень, который работал в «Сэндтрэп», а потом какое-то время там.

— Его уже нет там?

— Нет, он вернулся на материк. Его друг открыл бар в Студио-Сити, и он пошел туда работать.

— Как его зовут? Возможно, я захочу поговорить с ним о Ли-Энн.

— Тодд Уитмор. Не помню название места, где он сейчас работает.

Стилвелл взял одну из коробок «Amazon» с полки и открыл её на кровати рядом со спящим котом. В ней были разные нераспечатанные средства для волос, включая два тюбика краски для волос марки «Colors» с фиолетовыми завинчивающимися крышками, оба с маркировкой «ПАСЛЁН». Стилвелл подумал о фиолетовых полевых цветах, растущих на некоторых холмах острова.

— Паслён, — сказала Снид. — Она обожала этот цвет. Как у цветка. Я однажды сказала ей: «Разве ты не знаешь, что паслён ядовит?» Но ей было всё равно.

Стилвелл закрыл коробку и перешел к следующей.

— Значит, вы сказали, что она хотела забрать свои вещи, но вы её не пустили, — сказал он.

— Верно, — сказала Снид. — Она была должна мне двести пятьдесят за последний месяц, когда жила — это был март, — а потом я сказала, что ещё двести пятьдесят за месяц, когда она перестала приезжать, но не предупредила меня. Я могла бы найти другого жильца, если бы знала.

Вторая коробка содержала ещё средства личной гигиены. Просмотрев её, Стилвелл вернул коробку на полку.

— Она упоминала что-то конкретное, что хотела забрать?

— Нет, просто сказала, что хочет свои вещи.

— Она говорила, что заплатит вам деньги?

— Сказала, что заплатит, что у неё есть парень, который раскошелится, но этого так и не случилось.

Стилвелл вспомнил Питера Гэллоуэя и подумал, что вряд ли тот был парнем, который мог раскошелиться на пятьсот долларов.

Он перешел к стопке книг. Первую он узнал, потому что Таш читала её, когда они ездили в поход в Литтл-Харбор на обратной стороне острова. Она называлась «Если бы я знала тогда». Таш рассказала ему, что это сборник писем, которые женщины в возрасте от двадцати до тридцати писали своим молодым версиям с советами, которые они хотели бы получить в прошлом. Из середины книги торчал край визитки, использованной как закладка. Стилвелл открыл книгу и увидел, что это визитка Чарльза Крейна, генерального менеджера клуба «Чёрный Марлин».

Следующая книга называлась «Всё, что я знаю о любви» Долли Олдертон, и её закладка была почти в конце книги. Это была визитка адвоката из Лос-Анджелеса по имени Дэниел Истербрук. Последняя книга называлась «Плодоносящие тела» Кэтрин Харлан. В ней тоже была визитка-закладка, на этот раз от онколога из Сентчури-Сити по имени Леонард Ковал.

Стилвелл разложил визитки на кровати и сфотографировал каждую по отдельности, прежде чем вернуть их на те страницы, где нашел. Он не был уверен, зачем возвращает закладки, когда знал, что Ли-Энн Мосс никогда не дочитает эти книги.

— Похоже, она любила читать, — сказал он, больше себе, чем Снид.

— У меня нет телевизора, — сказала Снид, — так что она много читала.

— Она хранила что-то ещё где-то в квартире?

— Нет, только здесь.

— Можно убрать кота? Хочу проверить кровать.

Снид подошла к кровати и взяла кота, который тихо запротестовал, проснувшись, и держала его, пока Стилвелл проверял под подушками, а затем приподнял матрас с пружинного блока, чтобы заглянуть между ними. Он ничего не нашел.

Стилвелл опустился на колени и заглянул под кровать. Он увидел коробку из-под обуви и больше ничего. Вытащив коробку, он открыл её. Внутри была пара черных туфель на высоком каблуке.

— «Prada» — круто, — сказала Снид.

Стилвелл увидел логотип на стельке.

— Ваши или её? — спросил он.

— Её, точно, — сказала Снид. — Мне малы.

Она хихикнула.

— Что? — спросил Стилвелл.

— Просто смешно, — сказала она. — Я никогда не видела, чтобы она их носила, и не могу представить место на этом острове, где их можно надеть. Разве что в «Аде», может быть.

«Маунт-Ада» был единственным четырехзвездочным отелем на острове. Когда-то это был особняк Ригли, расположенный высоко на холме с видом на гавань и залив Санта-Моники. Там был официальный ресторан, но Стилвелл знал, что Снид права — остров не был местом для дорогих туфель на высоких каблуках. Так почему у Ли-Энн Мосс были эти туфли на острове? Он сомневался, что она привезла их с материка. Скорее всего, это был подарок от кого-то здесь.

— Она не носила их на работу, верно? — спросил он.

— Нет, ни за что, — сказала Снид. — В таких шпильках не поработаешь. Не тогда, когда весь день на ногах.

— Тогда, наверное, подарок. Есть идеи, от кого?

— Никаких. Она даже не упоминала их мне. Я их никогда не видела, пока вы их не достали.

— Думаете, из-за них она хотела вернуться в квартиру? Вещи от «Prada» дорогие, верно?

— Очень. Эти, наверное, стоили кому-то как минимум штуку. Скорее всего, один из парней, которых она разводила.

Стилвелл надолго посмотрел на неё.

— Поехали в участок, — сказал он. — Хочу поговорить об этом.

— Я согласна, — сказала Снид.

— Я заберу эти туфли, посмотрим, откуда они взялись.

— Берите. Мне они не подойдут.

Стилвелл закрыл коробку из-под обуви и встал с пола.

СТИЛВЕЛЛ ПОЛОЖИЛ КОРОБКУ с обувью в большой пластиковый пакет для улик, который взял из ящика на «Гаторе». На участке он оставил её на столе Мерси, провожая Лесли Снид в комнату для допросов. Он указал ей на стул для свидетелей.

— Присаживайтесь, я скоро вернусь, — сказал он. — Могу что-нибудь принести? Кофе, колу?

— Диетическую колу, если можно, — сказала Снид.

Он оставил её, закрыл дверь и вернулся к столу Мерси.

— Мерси, на коробке с обувью есть номера. Можешь попробовать проследить, где её купили?

Он знал, что такие задания ей по душе, потому что не нужно покидать офис, и они отвлекают от неблагодарной работы отвечать на звонки и рацию весь день. Также он знал, что она мастерски владеет клавиатурой. В интернете она была как дома.

— Скорее всего, купили на «Amazon», — сказал Стилвелл. — Но стоит попробовать.

— Это подарок нашей жертве? — спросила Мерси.

— Скорее всего. Они дорогие. Почему спрашиваешь?

— Потому что сомневаюсь, что «Prada» можно купить прямо со складов «Amazon». Придется через стороннего продавца, а там всегда есть риск подделок. Можно купить б/у через сайты перепродажи, но ты говоришь, что это подарок, а ни один мужчина не подарит девушке ношеные туфли. Скорее всего, он купил бы их в магазине.

Стилвелл кивнул. Это имело смысл.

— Ну, посмотри, что удастся найти, — сказал он. — Как наш заключенный? Ещё один день остался.

— Тихо себя ведет с самого завтрака, — сказала Мерси.

Стилвелл пошел в тюремный блок и заглянул в камеру, где держали Спивака. Заключенный лежал на полу без рубашки, делая упражнения на пресс, зацепившись ногами за металлическую раму кровати.

— Спивак, завтра утром твоя первая явка в суд, — сказал Стилвелл. — Твой адвокат будет здесь?

Спивак остановился и остался лежать на полу, тяжело дыша от нагрузки.

— Отвали, — сказал он.

— В последнее время я часто это слышу, — сказал Стилвелл. — Знаешь, что такое ЧМТ, Спивак?

Спивак молчал. Он встал с пола и подошел к решетке — попытка запугать Стилвелла своим тяжелым дыханием и накачанными грудными мышцами. Стилвелл заметил множество татуировок, покрывающих его торс, все выцветшие, сделанные, похоже, тусклыми синими тюремными чернилами. Он задумался, сидел ли Спивак в Мексике или другой стране, поскольку в базе Национального центра криминальной информации, кроме трехсот дней в Питчессе, ничего не нашлось, а этого времени вряд ли хватило бы на сложные переплетающиеся узоры, покрывающие почти каждый дюйм его верхней части тела.

— ЧМТ — это черепно-мозговая травма, — сказал Стилвелл. — Похоже, у Данна может быть ЧМТ, что, вероятно, положит конец его карьере. Мы позаботимся, чтобы судья завтра это знал.

Он не заметил никакой реакции от Спивака, кроме пульсирующей вены на левом виске.

— Зачем ты это сделал, Спивак? — спросил он. — Кто-то тебя подговорил, да?

Это был выстрел наугад. Стилвелл был убежден, что нападение на Данна не было случайным. Спивак слегка улыбнулся.

— Как я сказал, отвали, — сказал он.

— Ясно, — сказал Стилвелл.

Он вышел из тюрьмы, зашел в комнату отдыха и взял две банки диетической колы из холодильника. По пути в комнату для допросов он включил камеру, которая записывала бы беседу с Снид.

Он поставил банки на стол и сел напротив неё. По дороге в участок из квартиры Снид Стилвелл подтвердил её подозрения, что Ли-Энн Мосс мертва и была опознана как женщина, найденная на дне гавани. Снид молчала всю оставшуюся дорогу.

— Прежде всего, спасибо за ваше время, — сказал он. — Вы уже очень помогли.

— Думаете, я могла бы получить часть вознаграждения, раз помогаю? — спросила Снид.

— Я обязательно сообщу, что вы помогли. Обычно такие вещи выплачивают, только если есть арест. Иногда — только после обвинительного приговора. Но его только что объявили, так что я не уверен, как это будет работать.

Снид кивнула.

— Это так странно, — сказала она.

— Что именно? — спросил Стилвелл.

— Что она теперь мертва. Я чувствую себя немного виноватой, потому что мы перестали быть подругами, и я наговорила вещей, которых, наверное, не стоило.

— Вы сказали их ей или кому-то другому?

— Ей. В смысле, не прямо в лицо. Но когда она перестала брать трубку, а я сменила замок, всё накалилось. Я уверена, вы слышали сообщения, которые я оставила на её телефоне. И она оставила мне пару злых.

— Мы пока не нашли её телефон, и мы работаем над ордером для её записей. У вас сохранились сообщения от неё?

— Я оставила последнее. На всякий случай.

— На какой случай?

— Не знаю. Например, если со мной что-то случится. Она была очень зла.

— Можно послушать?

— Думаю, да.

Она достала телефон из заднего кармана своих брюк и включила сообщение через динамик. Стилвелл знал, что оно записывается на камеру и аудиосистему комнаты:

«Сука, ты не захочешь со мной связываться. Ты не можешь держать мои вещи. Твоя задница еще пожалеет об этом. И если ты думаешь, что смена замка меня остановит, ты ошибаешься, милая. Не играй со мной в игры. Ты проиграешь.»

Стилвелл молчал несколько мгновений, прослушав гневный голос жертвы.

— Она не стеснялась в выражениях, да? — наконец сказал он.

— Нет, — сказала Снид. — Поэтому я его сохранила.

— Какая дата и время этого сообщения?

Снид посмотрела на экран телефона.

— Семнадцатое мая, девять сорок одна утра, — сказала она. — Я работала на завтраке.

— Вы специально не взяли трубку?

— Нет, наш менеджер не разрешает держать телефоны при себе во время работы, так что я пропустила звонок, и она оставила сообщение.

— Вы отвечали на него? Перезванивали?

— Да, я перезвонила после обеденной смены, но она не ответила. Я оставила сообщение. Сказала снова, что как только она заплатит мне пятьсот долларов, которые должна, она получит все свои вещи обратно. Я не знала про туфли под кроватью. Наверное, их она и хотела забрать. Остальное было обычным барахлом.

Стилвелл задумался о времени звонков. Мосс, вероятно, оставила сообщение перед тем, как пойти в клуб «Чёрный Марлин» в субботу, семнадцатого, а Снид, вероятно, перезвонила Мосс уже после её смерти.

— Когда мы были у вас в квартире, вы упомянули парней, которых она разводила, — сказал он. — Можете рассказать подробнее?

Снид открыла банку диетической колы и сделала глоток, прежде чем ответить.

— Мне немного неловко говорить плохо о покойнице, — сказала она.

— Лесли, мне нужно знать всё о Ли-Энн, — сказал Стилвелл. — Какой бы она ни была, она не заслужила того, что с ней случилось. Я пытаюсь найти того, кто это сделал, и для этого мне нужна любая информация о ней. Мне не нужно, чтобы всё было приукрашено. Я ищу правду, и думаю, вы можете мне помочь.

Снид кивнула и посмотрела на банку, которую держала на столе перед собой. Она не поднимала глаз, пока говорила.

— Она… не была хорошим человеком. Она говорила о всех этих парнях. Парнях, которые давали ей вещи, если она с ними спала. Но дело в том, что, по-моему, ни один из них ей не нравился. Она возвращалась в квартиру и хвасталась, как использует их. Например, про старого бойфренда на материке, у которого была квартира, где она могла жить, и как он был безнадежно в неё влюблен.

— Но она его не любила.

— Нет. Ни за что. Она называла его «придурком». Никого она не любила, если вы меня спрашиваете.

— А здесь, на острове? Она делала то же самое?

— О, да, она говорила о паре парней, с которыми встречалась время от времени.

— Откуда они?

— Из клуба, я уверена. Она не говорила прямо, но сказала, что устала иметь дело с парнями без денег.

— Мы говорим о «Чёрном марлине», верно?

— Точно. Поэтому она и устроилась туда работать. Сказала, что это как стрелять рыбу в бочке. Все эти старые мужики, изменяющие своим женам. Она встречалась с ними, если ей что-то перепадало.

— Она упоминала какие-нибудь имена?

— Нет — она была достаточно умна, чтобы этого не делать. Такие девушки знают правила игры, я думаю.

Похоже, Ли-Энн всё же могла нарушить правила или хотя бы угрожать этим, подумал Стилвелл.

— Помните что-нибудь ещё, что она говорила об этих мужчинах, с которыми встречалась? — спросил он.

— Она просто говорила, что иногда тяжело держать всё раздельно, — сказала Снид.

— Что вы поняли под этим?

— Ну, что она встречалась с разными мужчинами и должна была держать их отдельно, чтобы один не знал о других.

— Она упоминала, что были проблемы с кем-то из них?

— Не совсем. Думаю, парень на материке знал, что происходит здесь, и ревновал. Она что-то об этом говорила, но также называла его щенком, которого держит на поводке.

— Вы говорите о том парне, которого она называла придурком?

— Уверена, это был он.

Стилвелл решил передать эту информацию Сампедро и Эхёрну, поскольку они теперь занимались материковой частью дела.

Он попытался вытянуть из Снид ещё что-нибудь.

— Но она никогда не упоминала о проблемах с кем-то здесь? — спросил он. — Никого из клуба?

— Нет, совсем, — сказала Снид. — С ней это было как балансирование.

— Знаете, встречалась ли она с кем-то здесь, кто не был из клуба?

— Не знаю, но не думаю. Помню, она однажды назвала этот клуб «местом, богатом целями».

— Её слова? «Место, богатое целями»?

— Да, так она сказала.

Стилвелл собирался закончить допрос, но вспомнил ещё кое-что.

— Туфли от «Prada», они, вероятно, были подарком, — сказал он. — Помните, были ли другие подарки от этих мужчин?

— Она получала всякое, — сказала Снид. — Обычно просто продавала это за деньги. Так она платила мне, пока не перестала.

— Как она это делала? Продавала, в смысле.

— Онлайн. «Fashionphile» и «The RealReal». Много сайтов перепродают такие хорошие вещи.

Стилвелл кивнул. Он знал, что часть этой информации нужно добавить в заявление о вероятной причине для ордера на обыск. Это поддержит необходимость проникновения в клуб.

— Хорошо, думаю, на этом пока всё, Лесли, — сказал он. — Спасибо за помощь. Я отвезу вас обратно в «Сэндтрэп», в вашу квартиру или куда захотите. Дайте мне минуту.

— И вы упомянете меня для вознаграждения? — спросила Снид.

— Если мы произведем арест, думаю, вы будете очень подходящей кандидаткой хотя бы на часть его.

— Хорошо, спасибо.

Стилвелл встал и вышел из комнаты для допросов, надеясь найти одного из дневных помощников шерифа в участке, чтобы тот отвез Снид обратно в гору.

Там была только Мерси.

— Все на выезде? — спросил он.

Он заметил, что она в одноразовых перчатках, а коробка с обувью вынута из пакета для улик и открыта на её столе. Туфли и папиросная бумага, в которую они были завернуты, лежали рядом.

— Все на выезде, — ответила Мерси. — Я нашла это на дне коробки. Ты видел это раньше?

Она подняла открытку с рисунком улыбающегося котенка на обложке. У Стилвелла не было перчаток, так что он не стал её трогать.

— Нет, раньше не видел, — сказал он. — Что там написано внутри?

Осторожно держа открытку за края, она открыла её. Внутри была рукописная записка: «Для тебя, Паслён — Дэн».

Стилвелл достал телефон и посмотрел на фотографии визиток, которые он сделал, использованных как закладки. Он сосредоточился на визитке с именем Дэниел Истербрук — адвокат из Лос-Анджелеса.

— Нужно упаковать это отдельно и отправить в лабораторию на отпечатки и контактную ДНК, — сказал он.

— Отправлю сегодня на пароме, — сказала Мерси.

ПОСЛЕ ТОГО КАК Стилвелл высадил Лесли Снид у «Сэндтрэп», он вернулся вниз на Кресчент, а затем поднялся по Ригли-роуд к отелю «Маунт-Ада». Он согласился с Снид, что в городе гольф-каров только «Маунт-Ада» достаточно официален для туфель «Prada», и решил это проверить. Небольшой, но роскошный двухэтажный отель типа «постель и завтрак» обслуживал самых состоятельных гостей острова. Номера легко стоили тысячу долларов за ночь по выходным в сезон. Роскошь обстановки подчеркивал человек за стойкой регистрации, одетый в нечто редкое для Каталины: костюм и галстук. Стилвелл представился и показал на телефоне фото водительских прав Ли-Энн Мосс. На пиджаке администратора была табличка с именем ГИЛБЕРТ.

— Хочу узнать, узнаете ли вы эту женщину, — сказал он. — На фото не видно, но у неё могла быть фиолетовая прядь в волосах. Спереди, с левой стороны лица.

Гилберт не колебался.

— Конечно, она здесь бывала, — сказал он.

— Вы имеете в виду, она здесь останавливалась? — спросил Стилвелл.

— Несколько раз, по крайней мере. Я её регистрировал.

— Она была одна или с кем-то?

— Я только помню, что регистрировал её. Не знаю, с кем она была или с кем могла встречаться, сэр.

— Вы уверены, что это женщина на фото?

— Когда вы упомянули фиолетовую прядь, это заставило меня её вспомнить, да.

— Она платила кредитной картой?

— Это обязательно, да.

— Когда она была здесь в последний раз?

— Мне нужно это проверить.

— Можете сделать это для меня? Имя — Ли-Энн Мосс.

— Мне нужен ордер для этого?

— Не нужен, если вы добровольно предоставите информацию. Я уверен, вы хотите помочь местным правоохранительным органам, Гилберт.

— Просто не хочу попасть в неприятности.

— Если вы не можете это сделать для меня, мне нужно будет встретиться с вашим боссом. Не знаю, создаст ли это вам проблемы.

Гилберт сделал шаг влево и начал печатать на клавиатуре компьютера.

— Это Л-и тире, затем Э-нн с буквой «e» на конце[30], — сказал Стилвелл. — М-о-с-с.

— Понял, — сказал Гилберт.

Стилвелл не видел экран компьютера. Гилберт изучил его мгновение, прежде чем заговорить.

— Последний раз она была здесь девятого и десятого мая, — наконец сказал он. — До этого — второго и третьего мая.

— Что-нибудь раньше? — спросил Стилвелл.

— Да, ещё два раза — оба уикенда в апреле. Хотите точные даты?

— Да, пожалуйста.

Гилберт сообщил подробности ещё двух пребываний, одно на три ночи, другое на четыре. Стилвелл подсчитал, что пребывания Мосс в «Аде» совпадали с тем временем, когда она перестала жить в квартире Лесли Снид.

— Что-то ещё нужно? — спросил Гилберт.

— Какой номер она бронировала? — спросил Стилвелл.

— Каждый раз брала гранд-люкс. У него балкон с прекрасным видом на гавань.

— Готов поспорить, что так оно и есть. Какой кредитной картой она расплачивалась за номер?

Гилберт проверил экран.

— VISA.

— Мне понадобится этот номер, Гилберт.

Гилберт без вопросов или возражений зачитал номер с экрана компьютера. Стилвелл попросил его записать. Он сделал это на небольшом блокноте с выгравированным названием отеля.

— Как звали держателя карты? — спросил Стилвелл.

— Её имя, — сказал Гилберт. — Ей пришлось бы показать удостоверение личности.

— Конечно. Гранд-люкс сейчас занят?

После вопроса последовала ещё одна серия печатания на клавиатуре.

— Этот номер забронирован с завтрашнего дня, — сказал Гилберт. — На уикенд.

— Значит, сейчас он пуст? — сказал Стилвелл. — Хочу на него взглянуть.

— Зачем это нужно?

— Потому что это расследование убийства, Гилберт, и мне нужно увидеть номер.

— Вы имеете в виду, она мертва? Ли-Энн Мосс мертва?

— Да. Убита. Так что, пожалуйста, дайте мне ключ от номера.

Гилберт повернулся, потянулся к старомодной стойке с ячейками и вытащил настоящий ключ, прикрепленный к кожаному брелоку с цифрой 4. Он передал его Стилвеллу.

— Поднимайтесь по лестнице, — сказал он.

— Спасибо, — сказал Стилвелл.

Стилвелл поднялся по лестнице в короткий коридор с дверями по обе стороны. Люкс 4 был в конце слева. Внутри была небольшая гостиная с камином и открытой дверью в спальню слева. Стилвелл представил, что когда-то это была главная спальня Уильяма Ригли, чикагского магната, который однажды владел островом и построил особняк как зимнюю резиденцию. «Ада» была названа в честь его жены, и одно время Ригли привозил свою бейсбольную команду, «Чикаго Кабс», на Каталину для весенних тренировок. Стилвелл знал, что бейсбольные легенды, такие как Диззи Дин, Хак Уилсон, Роджер Хорнсби и Гровер Кливленд Александер, играли на поле в каньоне Авалона. Всего девятнадцать членов Зала славы тренировались на острове. Всё это Стилвелл узнал от Таш, которая была не столько фанатом бейсбола, сколько любителем истории острова.

Стилвелл быстро осмотрелся и вышел через двойные двери в гостиной, ведущие на частный балкон. Он шагнул наружу и оценил широкий вид на гавань и знаковое «Казино» внизу. Он видел клуб «Чёрный Марлин» и линию буйков в воде за ним. Он представил Ли-Энн Мосс, стоящую на том же месте и смотрящую вниз на клуб. Он мог только гадать, о чем она думала.

Инстинкты подсказывали Стилвеллу, что Мосс бронировала номер для встреч с кем-то, кого она встретила в клубе. Он предположил, что расходы по кредитной карте также оплачивал этот человек. Круги, которые он наматывал вокруг дела, становились всё теснее, и «Чёрный Марлин» оставался в центре. Он вспомнил, как Лесли Снид рассказала, что Ли-Энн говорила, будто охота на мужчин в клубе была как стрельба по рыбе в бочке. Он начал верить, что одна из этих рыб была акулой.

Вернувшись к стойке регистрации, он спросил Гилберта, есть ли камеры видеонаблюдения, на которых могли бы быть изображения с дат, когда Ли-Энн Мосс останавливалась в отеле.

— У нас только одна камера здесь, в лобби, — сказал Гилберт. — Но она на двухнедельном цикле. Она не была гостьей здесь за последние две недели.

Стилвелл кивнул. Это было бы слишком просто.

— Можете проверить ещё одно имя в компьютере? — спросил он. — Посмотреть, останавливался ли он здесь?

Гилберт выглядел очень раздраженным просьбой, но не отказался.

— Какое имя?

— Дэниел Истербрук.

Гилберт напечатал и нахмурился.

— Здесь указано, что он не останавливался здесь как минимум год, — сказал он.

— Какая была дата того пребывания? — спросил Стилвелл.

— Он останавливался на пять дней в мае прошлого года. Уикенд Синко де Майо[31].

Стилвелл знал, что это было до того, как Ли-Энн Мосс появилась на острове. Но информация подтверждала, что Истербрук был знаком с «Маунт-Ада».

— Он бронировал гранд-люкс? — спросил Стилвелл.

— На самом деле, нет, — сказал Гилберт. — Он взял номер Виндзор. Полагаю, вы не хотите посмотреть и этот номер?

— Нет, это не понадобится.

— Хорошо.

Администратор, казалось, вздохнул с облегчением. Стилвелл положил ключ на стойку.

— Спасибо за помощь, Гилберт, — сказал он.

КОГДА СТИЛВЕЛЛ ВЕРНУЛСЯ в участок, его ждал неожиданный гость. Мерси сообщила, что пропавший Генри Гастон пришел и сказал ей, что находится в опасности и должен поговорить со Стилвеллом. Она дала ему диетическую колу и отвела в комнату для допросов.

— Он нервничает, — сказала она. — Говорит, что ему нужна защита.

Стилвелл кивнул, глядя на экран её компьютера, где отображалось изображение Гастона в недавно оживленной комнате для допросов. Тот сидел, наклонившись вперед, опираясь локтями на стол, обеими руками сжимая банку, которую дала ему Мерси.

— Ладно, я иду говорить с ним, — сказал Стилвелл. — Что-нибудь выяснила про туфли «Prada»?

— Вообще-то, да, — сказала Мерси. — Я определила, что это атласные туфли с вырезами, которые в рознице стоят четырнадцать сотен долларов новые.

Стилвелл не мог понять, как туфли с несколькими ремешками и каблуками в четыре дюйма могут столько стоить.

— Я также была права, когда сказала, что такие туфли нельзя купить напрямую через «Amazon», — продолжила Мерси. — Они продаются через розничные магазины, такие как «Nordstrom», «Neiman Marcus» и собственные бутики «Prada». Один из них есть на Родео-Драйв в Беверли-Хиллз. Но вот крутая штука, которая может помочь: они с чипом.

— Что значит «с чипом»?

— Существует огромный рынок подделок дизайнерских вещей. «Prada» встраивает радиочастотные идентификационные чипы в свои продукты, чтобы выявлять подделки и отслеживать цепочку поставок. Так что, если вы покупаете что-то, думая, что это «Prada», можно пойти в магазин «Prada», и у них есть считыватель чипов, который скажет не только, настоящая ли вещь, но и когда она была изготовлена и где продана.

— Это идеально.

— Но считыватели чипов есть только в магазинах «Prada» — в «Nordstrom» их нет. Я позвонила в магазин в Беверли-Хиллз, и они сказали, что могут проверить чип в этих туфлях, но тебе придется туда съездить.

— Похоже, мне всё равно придется ехать на материк по другим делам. Я мог бы заехать в Беверли-Хиллз. Отличная работа, Мерси.

— Ну, это не значит, что они скажут, кто их купил, но если удастся сузить до точки покупки, может повезти.

— Никогда не знаешь. Это точно стоит попробовать.

Он указал на её экран.

— Ты записываешь?

— Ждала, пока ты вернешься. Сейчас начну запись.

Стилвелл пошел за ещё одной диетической колой. У него теперь было два зацепки на материке — туфли «Prada» и Дэниел Истербрук, — которые он мог передать Сампедро и Эхёрну, но он не хотел этого делать. Он знал, что рискует вызвать гнев двух временных партнеров и капитана Корума, если не сделает этого, но у него был импульс, и он не хотел его терять, ожидая действий от людей, в которых он не был уверен. Он знал, что снова переступает черту, но сделает это без колебаний.

Стилвелл взял бланк отказа от прав из настенного держателя рядом с комнатой для допросов. Как только он открыл дверь и вошел, Гастон вскочил и начал говорить отрывисто, как из пулемета.

— Ты должен мне помочь, чувак, — сказал он. — Они собираются меня убрать. И за что? За кусок говядины? Они хотят убрать меня из-за какого-то дурацкого бизона?

Стилвелл поднял свободную руку, успокаивающим жестом.

— Ладно, тише, Генри, — сказал он. — Давай сядем и поговорим об этом спокойно. Хорошо?

— Я не могу сесть, чувак. Мне страшно. Они ищут меня. Я их видел.

— Сядь. Пожалуйста. Тогда поговорим.

Стилвелл поставил диетическую колу на стол и сел. Он взял банку со стороны Гастона и потряс её. Она была пустой.

— Не знаю, стоит ли давать тебе ещё одну. Ты немного перебрал с кофеином.

— Мне нужно. Я всё ещё хочу пить.

— Ладно, бери. Но пей медленно. Хорошо?

— Хорошо, хорошо.

Гастон наконец сел. Стилвелл заметил, что его синий комбинезон грязный и засаленный, возможно, тот же, что был на нем, когда Стилвелл видел его в последний раз в гараже «Айленд Мистери Турс». Гастон открыл вторую банку и сделал большой глоток.

— Ладно, Генри, мне сказали, что ты хочешь со мной говорить. Это правда?

— Я же здесь, разве нет? Я расскажу всё, но ты должен меня прикрыть.

Стилвелл подвинул через стол одностраничный документ.

— Хорошо, это отказ от прав. Тебе нужно его подписать, если собираешься говорить со мной. Но сначала я зачитаю его тебе.

Он подтянул страницу обратно и медленно, громко зачитал, затем сказал:

— Понимаешь ли ты свои права, как я их тебе зачитал?

— Что ты имеешь в виду?

— Что у тебя есть право на адвоката. И что то, что ты мне сегодня расскажешь, может быть использовано против тебя в суде. Ты всё это понимаешь, Генри?

— Но ты собираешься заключить со мной сделку.

— Ну, прежде чем мы сможем говорить об этом, ты должен подписать, что понимаешь свои права.

— Ладно, я подпишу. Дай ручку.

— Сначала ответь. Понимаешь ли ты свои права, как я их тебе зачитал?

— Да, понимаю. Господи, почему всё так сложно?

— На самом деле, не сложно. Итак, ты понимаешь и готов отказаться от своих прав, чтобы мы могли говорить?

— Да, я же сказал.

Стилвелл достал ручку из нагрудного кармана и передал её через стол.

Гастон подписал документ и шлепнул ручку поверх него. Стилвелл вернул ручку в карман и подтянул документ к себе.

— Хорошо, Генри, давай начнем с того, где ты был последние пару дней. Ты знал, что твоя жена сообщила о тебе как о пропавшем?

— Я не мог сказать ей, где я был. Они бы смогли выбить это из неё.

— Так где ты был?

— Я разбил лагерь у Орлиного Гнезда.

Стилвелл бывал там. Это было на западной стороне острова. Он ездил туда на эко-тур по программе охраны природы Каталины, когда только перевелся с материка, чтобы изучить остров.

— Что заставило тебя вернуться? — спросил он.

— Потому что я не могу вечно там торчать. У меня жена, и мне нужно всё уладить.

— Что ты хочешь от меня, Генри?

Гастон поднял руки, соединив запястья, как будто они в наручниках.

— Я хочу остаться на свободе, чувак. Я только делал, что мне сказали. Это было либо так, либо потерять работу, а теперь я в жопе. Он хочет моей смерти.

— Кто хочет твоей смерти?

— Бэби Хэд. Я слишком много знаю. Слышал, он привез кого-то, чтобы это сделать.

— Кого?

— Не знаю, чувак.

— Ну, кто тебе это сказал?

— Не хочу подставлять никого. Я просто знаю. Как только ты пришел в гараж и забрал ручку пилы, всё пошло наперекосяк. Я тогда понял, что он смотрит на меня косо. Как будто я больше не в команде, понимаешь? Я стал тем, с кем надо разобраться.

— Убить тебя — это как-то чересчур, не находишь?

— Ты не знаешь этих людей, как знаю я. Они делают, что хотят, и я в жопе.

— Ладно, Генри. Вот что я могу сделать. Если ты расскажешь, что произошло с бизоном, я за тебя поручусь. Не могу обещать сделку, которая убережет тебя от тюрьмы, но я защищу тебя здесь. Завтра утром, когда здесь будет прокурор, мы сядем с ней, и она оценит, что у тебя есть, и решит, делать сделку или нет. Понимаешь, как это работает?

— Это херня. Мне нужно что-то конкретное. Мне нужно, чтобы ты вывез меня с острова в безопасное место. И мою жену тоже.

Стилвелл покачал головой.

— Так не работает. Я могу посадить тебя в камеру здесь на ночь. Моника Хуарес, помощник окружного прокурора, которая занимается судом здесь, приезжает сегодня вечером для завтрашнего заседания. Я встречусь с ней либо сегодня, либо утром первым делом, и мы попробуем что-то придумать. Но прежде чем мы до этого дойдем, тебе нужно рассказать, что ты можешь ей предложить для сделки.

— Черт меня дери.

— Да, примерно так. Но тебе нужно выбрать, как ты хочешь поступить. Мне оставить тебя здесь подумать? Могу принести телефон, если хочешь обсудить с женой.

— Нет, чувак, я говорил с ней. Она до смерти боится, что они придут за ней, чтобы добраться до меня.

— Это кажется маловероятным. Мы говорим о мертвом бизоне.

— Нет, чувак, я знаю больше. Я слышал вещи. Это крупное дело, чувак. Это Большое Колесо. Он и мэр проводили свои встречи в гараже, и я там был.

— Мэр? О чем ты говоришь? Какие встречи?

— Не скажу, пока у меня не будет сделки.

— Генри, мы ходим по кругу. Нет сделки; мы даже не будем говорить о сделке, пока ты не расскажешь, что можешь предложить. Это называется предварительное предложение. Я передаю его прокурору, и она решает, что готова сделать. Понимаешь?

— Черт меня дери.

— Да, ты это уже сказал. Теперь решай, нужна тебе моя помощь или нет.

Гастон поднял руки и устало потер лицо. Он был весь на нервах, но Стилвелла заинтриговало то, на что он намекал — вещи, которые он подслушал, упоминание мэра. А ещё подсказка от Лайонела МакКи про проект Большого Колеса. Стилвелл чувствовал, будто рыбачит в мутной воде, и что-то там внизу покусывает наживку. Он это ощущал. Нужно было быть терпеливым и ждать, чтобы подсечь.

— Дам тебе подумать, — сказал Стилвелл. — Просто постучи в дверь, если…

— Нет, чувак, мне не нужно больше думать, — сказал Гастон. — Давай сделаем это. Я расскажу всё, что знаю.

— Уверен?

— Уверен.

СТИЛВЕЛЛ УТКНУЛСЯ В телефон, набирая сообщение Таш, когда Моника Хуарес подошла к нему в небольшом лобби «Зейн Грей».

— Неожиданная встреча, — сказала она.

Он поднял взгляд. Он ждал её здесь, зная её еженедельную рутину — приезжать на остров накануне суда.

— Моника, привет, ты зарегистрировалась? — спросил он.

— Собираюсь, — сказала она. — Что случилось?

— Нужно поговорить с тобой о деле. О сделке, точнее. Почему бы тебе не зарегистрироваться, а я закончу это. Заселишься в номер и спустишься, когда будешь готова.

— Уверен? Можем сейчас.

— Это может занять время, чтобы всё объяснить. Давай, регистрируйся, я буду здесь.

— Хорошо, дай мне двадцать минут.

— Отлично.

Она пошла к стойке регистрации, а Стилвелл вернулся к телефону. Он отправил Таш сообщение, что, вероятно, будет работать дольше обычного. Через пару мгновений получил ответ:

Так, кто она такая?

Она часто так делала, шутливо скрывая свою неуверенность в их отношениях. Он подыграл:

Крутая, как гвозди, прокурор по имени Моника.

В ответ получил эмодзи с зеленым от зависти лицом, а затем:

Пригласил её на ужин?

Хотя бы раз в месяц они приглашали Хуарес на ужин. Она была одной из первых, кому они рассказали о своих отношениях.

Спрошу.

Он убрал телефон и открыл ноутбук, который взял с собой на случай, если ожидание Хуарес затянется. Подключившись к Wi-Fi отеля, он зашел на сайт секретаря штата Калифорния и поискал «Вилмен ЛЛК», компанию, упомянутую в статье «Каталина Колл» о предложении построить гигантское колесо обозрения в гавани Авалона.

На экране появилась информация о документах регистрации, поданных от имени компании. Он открыл заявку «Вилмен» на регистрацию, поданную 7 февраля того года. Она показывала, что компания изначально была создана как корпорация в Делавэре двумя месяцами ранее, а затем подала заявку в Калифорнию. Указанный корпоративный адрес был на бульваре Уилшир в Лос-Анджелесе, с зарегистрированным агентом по имени Эллен Спаркс. Стилвелл открыл Word и записал оба пункта информации. В заявке компания указана как предприятие общественного развлечения.

Стилвелл начал просматривать другие документы на сайте штата, определяя должностных лиц компании. Их он также записал в документ Word.

Президент и генеральный директор: Маркус Рифкин

Вице-президент: Стэнли Бэнкс

Секретарь: Натан Кэбот

Операционный директор: Сьюзан Сент-Жак

Адвокатом, подавшим документы, был Брайсон Лонг. Стилвелл не узнал ни одного имени, кроме Маркуса Рифкина, упомянутого в статье «Колл». Именно Рифкин, при поддержке мэра Аллена, подал проект и другие документы, связанные с проектом Большого Колеса, на предварительное рассмотрение комиссии по планированию Авалона.

Закрыв сайт секретаря штата Калифорния, Стилвелл начал гуглить имена по одному, чтобы посмотреть, что ещё всплывет. Появилось несколько упоминаний Рифкина, в основном о других городах, где его компания предлагала построить либо гигантские колеса обозрения, либо или системы почтовой связи. Некоторые были отклонены, но большинство всё ещё находились в стадии рассмотрения или были предварительно одобрены и находились в стадии проектирования. Насколько Стилвелл мог судить, ни один ещё не стал действующим. Эти проекты были в городах Флориды, Техаса и Луизианы, сильно зависящих от туризма.

Он ввел корпоративный адрес «Вилмен» в Лос-Анджелесе в поисковик и вскоре смотрел на фото офисного здания в Корейском квартале.

— Что это?

Стилвелл поднял взгляд от экрана и увидел Хуарес, переодевшуюся из прокурорской одежды в синие джинсы и белую блузку.

— То, о чем я хочу с тобой говорить, — ответил он. — Здесь нормально говорить? Или лучше пойти в участок?

Хуарес огляделась. В небольшом лобби никого не было, и клерк, который её регистрировал, покинул стойку.

— Можем говорить здесь, — сказала она. — Что случилось?

— Случилось то, что у меня в камере сидит парень, который признается, что пару недель назад разделал бизона в заповеднике, — сказал Стилвелл. — Он хочет сделку, чтобы избежать наказания за бизона, но сдать того, кто его на это подговорил, и в придачу рассказать, что знает о мэре как скрытом партнере того же человека в многомиллионном проекте, который он продвигает через общественное одобрение.

Хуарес кивнула с энтузиазмом, как любой прокурор, которому на колени свалилось дело о коррупции.

— Ну, расскажи подробнее, — сказала она.

— С чего начать, с бизона или с городского проекта? — спросил Стилвелл.

— Давай с бизона.

— Хорошо, знаю, это попало в новости на материке, и ты могла видеть, но две недели назад кто-то убил одного из бизонов в заповеднике. Ему отрубили голову и забрали её. Бизоны находятся под защитой, и это делает преступление уголовным. Парня в камере зовут Генри Гастон. Я держу его там под замком, потому что больше негде. Он механик, обслуживает вездеходы, используемые «Айленд Мистери Турс», которая получила лицензию на франшизу от города около пяти лет назад. Меня тогда здесь не было, но слышал, что это было спорно.

— Почему?

— Владелец франшизы — парень по имени Оскар Терранова. Местные называют его Бэби Хэд.

— Что?

— У него бритая голова, и, похоже, люди думают, что она выглядит как у новорожденного.

Хуарес рассмеялась и покачала головой.

— По крайней мере, оригинально, — сказала она.

— В общем, лицензию оспаривали другие туроператоры, которые говорили, что в городе и так слишком много франшиз, — сказал Стилвелл. — Они утверждали, что это навредит их бизнесу. Но мэр Аллен поддержал заявку, сказав, что конкуренция расширит рынок. Городской совет проголосовал, и Бэби Хэд получил лицензию.

— И это расширило рынок, как сказал мэр?

— Не особо. Две другие компании обанкротились, но мэр удобно свалил это на эпидемию ковида. Туризм здесь тогда правда рухнул. Но Гастон сказал, что он и Бэби Хэд саботировали эти бизнесы. Говорит, они делали всякое, от прокалывания шин на вездеходах конкурентов до кражи их и сбрасывания со скал на обратной стороне острова.

— И он готов свидетельствовать об этом?

— Если получит сделку. Но это мелочи по сравнению с тем, что ещё у него есть, начиная с мертвого бизона. Он сказал, что Бэби Хэд приказал ему убить бизона, чтобы это попало в новости и обвинили пришельцев.

Хуарес снова рассмеялась.

— И, конечно, это привлечет больше клиентов на его магические загадочные туры, — сказала она.

— Точно, — сказал Стилвелл.

— Какие у тебя доказательства всему этому?

— На прошлой неделе я получил ордер на обыск, подписанный судьей Харреллом, и пошел в гараж Террановы. Тогда я впервые встретил Гастона. Я изъял ручку пилы, которая дала положительный результат на кровь. Она у меня под замком, но я ещё не отправил её в лабораторию для сравнения с кровью бизона.

— Почему?

— Я был занят расследованием убийства, а дело с бизоном в лаборатории будет таким низкоприоритетным, что отчет вернется через полгода. Если только прокурор не подтолкнет его. На это я и рассчитывал.

Хуарес покачала головой.

— Это замкнутый круг, — сказала она. — Не думаю, что могла бы выдвинуть обвинения без результатов. А без обвинений не могла бы требовать результатов.

— Но теперь Гастон хочет сотрудничать.

— Чтобы спасти свою шкуру. Не очень хорошо выглядит, если это он убил и разделал бедное животное.

За стойкой регистрации появился клерк. Стилвелл увидел, что это Фред Неттлс, ночной менеджер, с которым он разбирался во время конфликта с выселением. Похоже, он только что заступил на смену. Стилвелл понизил голос, чтобы его не услышали.

— Гастон говорит, что он также был в гараже, когда Терранова встречался с Алленом по поводу предложения построить гигантское колесо обозрения на мысу за «Казино». Публично мэр уже поддерживает это как большой толчок для туризма. Но Гастон говорит, что Аллен и Терранова — теневые партнеры. Мэр получает долю за поддержку проекта и отдает кусок Терранове.

Язык тела Хуарес изменился. Она наклонилась к Стилвеллу, и её лицо потеряло веселье, которое было, когда упоминали Бэби Хэда.

— Можем ли мы доверять этому Гастону? — спросила она.

— Пока не знаю, — сказал Стилвелл. — Он в отчаянии. Я надавил на него на прошлой неделе, когда был в гараже с обыском. Через пару дней его жена сообщила, что он пропал. Я подумал, может, он сбежал, но сегодня он приходит в участок и говорит, что прятался, потому что Терранова собирается его убить, чтобы заткнуть.

— Из-за мертвого бизона?

— Он говорит, что Бэби Хэд боится, что он сломается под моим давлением и заговорит. Обо всём. О бизоне, колесе обозрения и всём остальном, что знает. И это именно то, что он готов сделать, если мы заключим с ним сделку.

— Есть ли у этого Бэби Хэда судимости, которые подтверждают такую реакцию?

— Ничего.

— Он с острова?

— Слышал, он приехал сюда примерно тогда, когда подавал на лицензию для туров.

— Откуда?

— С материка. У него татуировка на руке. Шесть-шесть-один. Это код Бейкерсфилда.

Хуарес молчала, обдумывая, как поступить. Стилвелл посмотрел на часы. Становилось поздно, и он хотел вернуться в участок, чтобы проверить Гастона, прежде чем поехать домой на ужин.

— Что думаешь? — подтолкнул он. — Хочешь говорить с Гастоном? Мне нужно взять еды для него и ещё одного парня, который у меня в камере. С тем вторым ты разберешься завтра. Нападение на сотрудника правоохранительных органов с тяжкими телесными.

— Ну… — начала Хуарес. — Конечно, можем пойти поговорить с ним, но это действительно дело, которое я должна передать в отдел по борьбе с коррупцией. Все дела о коррупции государственных чиновников идут туда. Они должны будут принять решение.

Стилвелл кивнул. Он знал это, но был разочарован, потому что передача дела в отдел по борьбе с коррупцией значительно замедлит процесс. Расследование выборного должностного лица всегда чревато последствиями за любой промах прокуроров или их следователей.

— Почему бы нам не поговорить с ним, чтобы ты поняла, что он за человек и что за ситуация, — сказал он. — Если после этого захочешь передать дело в отдел по коррупции, это твое решение. Потом можем встретиться с Таш и поужинать.

— Хорошо, — сказала Хуарес. — Звучит как план.

СТИЛВЕЛЛ СРАЗУ ПОНЯЛ, что что-то не так. Главная дверь участка была заперта, а этого не должно было быть. На вечернюю смену у него было два помощника — Эскивель и человек по имени Портер, которого он перевёл с ночной смены. Он велел Эскивелю оставаться в участке, пока Портер занимается патрулированием. Если Портеру понадобится подкрепление на вызове, Эскивель должен был сообщить Стилвеллу. Главное, он хотел, чтобы один человек всегда находился на участке для защиты Гастона.

Но запирание входной двери не входило в план. Участок должен был быть открыт для посещения круглосуточно и запираться только тогда, когда весь персонал находится в поле.

— Это неправильно, — сказал Стилвелл.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хуарес.

— Эскивель должен быть внутри, и дверь не должна быть заперта.

— Он помощник шерифа? Может, его вызвали на задание или что-то в этом роде?

— Тогда он бы мне позвонил.

Стилвелл поставил на землю пакет с едой, которую они взяли для Гастона и Спивака, и достал ключи.

— Оставайся здесь, пока я не проверю, — сказал он.

Он отпер дверь и вошёл. Пройдя через зону ожидания, он оказался в рабочем помещении. Эскивеля нигде не было, и первое, что заметил Стилвелл, — открытая дверь в технический шкаф. Заглянув внутрь, он увидел, что средняя полка стойки с оборудованием пуста. Внешний жёсткий диск исчез.

Стилвелл вытащил оружие и направился к тюремному отсеку. Первая камера, к которой он подошёл, была той, где должен был находиться Спивак. Но его там не было. Вместо этого он увидел Эскивеля, лежащего лицом вниз на бетонном полу, с руками, скованными наручниками за спиной, и оранжевой тюремной рубашкой, обёрнутой вокруг головы и пропитанной кровью.

Стилвелл быстро отпер дверь, отодвинул её и подошёл к Эскивелю. Он снял рубашку с его головы и двумя пальцами проверил пульс на сонной артерии. Эскивель был жив, но без сознания. Стилвелл использовал ключ от наручников, чтобы освободить его руки, затем перевернул его на спину. На лбу Эскивеля была глубокая рана, и кровь стекала в волосы. Стилвелл потянулся к кровати, снял подушку и одеяло, подложил подушку под голову Эскивеля и использовал край одеяла, чтобы попытаться остановить кровотечение.

Эскивель начал стонать.

— Эдди, ты в порядке, — сказал Стилвелл. — Я сейчас организую помощь. Держись.

Он схватил рацию с пояса Эскивеля, вызвал Портера и приказал ему вернуться в участок. Затем положил рацию на пол и начал слегка похлопывать Эскивеля по щеке. Это вызвало ещё один стон.

— Эдди, очнись. Что здесь произошло? Как это…

— Боже мой!

Стилвелл обернулся. Хуарес вошла в тюремный отсек.

— Моника, проверь другую камеру, — приказал Стилвелл. — Там Гастон. Иди!

Хуарес подошла к другой камере и тут же поднесла руку ко рту, чтобы заглушить крик. Между двумя камерами была стена из шлакоблоков, и Стилвелл не мог видеть, что она увидела.

— Что? — спросил он.

— Он… он мёртв, — сказала она. — Кажется.

Стилвелл вскочил на ноги и вышел из первой камеры, чтобы присоединиться к ней. Он посмотрел через решётку во вторую камеру. Генри Гастон, без сомнения, был мёртв. Он сидел на стальном унитазе камеры, с запрокинутой головой, обнажая зияющую рану на шее и потоки крови на передней части рубашки. Его почти обезглавили.

— Что происходит? — в панике закричала Хуарес.

— Послушай меня, — спокойно сказал Стилвелл. — Мне нужно, чтобы ты вышла из участка и пошла в пожарную часть рядом. Скажи им, что у нас раненый офицер, и ему нужна медицинская помощь.

Хуарес не двигалась.

— Моника! — крикнул Стилвелл. — Иди в пожарную часть и вызови медиков. Сейчас же!

Хуарес словно очнулась. Её взгляд сфокусировался на Стилвелле, и она кивнула.

— Хорошо, хорошо, — сказала она. — Я иду.

Она ушла, а Стилвелл достал телефон. Он позвонил в центр связи шерифа на материке, чтобы сообщить об убийстве и о пострадавшем помощнике. Он попросил уведомить капитана Корума и отдел по расследованию убийств и отправить их на Каталину.

Как только Стилвелл закончил звонок, он услышал ещё один стон из первой камеры. Он вернулся к Эскивелю и увидел, что тот пытается встать с пола.

— Погоди, Эдди, — сказал он. — Лежи. Помощь уже в пути. Пусть медики тебя осмотрят, прежде чем ты попробуешь встать.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — сказал Эскивель.

— Ничего страшного, ничего страшного. Это, вероятно, значит, что ты в шоке. Лежи спокойно, поверни голову набок. Помощь уже близко.

— Хорошо. Ладно.

— Ты помнишь, что произошло, Эдди?

— Э-э, меня ударили.

— Кто тебя ударил? Спивак?

— Да, Спивак. Он меня ударил. Он кричал о чём-то, я пошёл посмотреть, что случилось, и подошёл слишком близко. Он схватил меня за рубашку. Притянул к решётке, и я ударился головой. А потом… это всё, что я помню.

— Хорошо. Вспомнишь позже. Просто лежи спокойно. Помощь идёт.

— Он сбежал? Кажется, он забрал мои ключи.

— Да, его нет.

Стилвелл подумал о побеге Спивака. Он посмотрел на часы. Последний паром на материк ушёл сорок пять минут назад. У Эскивеля активно кровоточили свежие раны, так что Стилвелл предположил, что нападение и побег произошли недавно, после отплытия парома. Это означало, что Спивак всё ещё на острове — или он уехал на лодке, которую где-то припрятал. Стилвелл предположил, что верно последнее. Его инстинкты подсказывали, что это было спланировано с самого начала. Что Спивак организовал своё заключение в тюрьму, чтобы устранить Гастона, если тот сдастся или будет арестован.

Его телефон загудел. Звонил капитан Корум.

— Стил, что, чёрт возьми, там происходит?

— Полный бардак, капитан. У нас помощник ранен, но жив, один заключённый мёртв, а другой сбежал.

— Можешь перекрыть остров?

— Думаю, уже поздно. Это было спланированное убийство, и, скорее всего, побег тоже был частью плана.

— Кто жертва?

— Убитый был парнем, который сказал, что может дать показания на местного гангстера и мэра, если мы заключим с ним сделку.

— И ты ему поверил?

— Да, и, похоже, кто-то ещё тоже.

— Я выезжаю с командой. Будь готов нас проинформировать.

— Я буду здесь и буду готов.

КАК ТОЛЬКО КОМАНДА с материка собралась в Авалоне, расследование продолжилось всю ночь. Стилвелла неоднократно допрашивали две разные пары детективов под командованием капитана Корума. Даже Монику Хуарес тщательно допросили. Эдуардо Эскивеля отвезли в единственную на острове круглосуточную клинику, где ему диагностировали сотрясение мозга и глубокую рану на лбу от удара металлическим прутом. Его рассказ о том, что произошло в тюрьме, должен был последовать позже.

Следователи Корума просмотрели видео нападения Мерриса Спивака на помощника Данна в предыдущую субботу, увидели умысел в нападении и поняли то, что Стилвелл осознал слишком поздно: что нападение было спланировано, и Спивак хотел быть арестованным и помещённым на участок, чтобы оказаться на месте, если Генри Гастон выйдет из укрытия и будет посажен Стилвеллом в тюрьму при участке.

— Я сам привёл его к Спиваку, — сказал Стилвелл.

— Ты не мог этого знать, — сказал Корум. — По крайней мере, это моё мнение.

Это означало, что если понадобится козёл отпущения, Стилвелл останется главным кандидатом.

Расследование продолжалось до дневных часов пятницы, из-за чего Стилвелл не смог встретить судью Харрелла в гавани и получить от него подпись на ордере на обыск клуба «Чёрный Марлин». Стилвелл знал, что это, возможно, и к лучшему. Закон требовал, чтобы ордера на обыск исполнялись в течение сорока восьми часов после подписи судьи. Теперь это было, скорее всего, невозможно, поскольку дело Гастона занимало всё его время и внимание. Он решил подождать до новой недели, затем отправиться в суд Харрелла в Лонг-Бич, получить подпись на ордере и вернуться с Сампедро и Эхёрном для проведения обыска.

Откладывать одно расследование убийства из-за другого было неидеально, но обстоятельства диктовали его действия. Он объяснил это Коруму, а затем Эхёрну, который позвонил, узнав о случившемся в участке. Стилвелл не был уверен, звонит ли Эхёрн, чтобы поддеть его из-за ситуации или просто заверить, что расследование дела Ли-Энн Мосс продолжается на материке.

— Мы продолжим работу, — сказал Эхёрн. — Присоединяйся, когда разберёшься с этим дерьмом, и тогда мы обыщем клуб.

Стилвелл и следователи не спали всю ночь, и вряд ли жители городка тоже много спали. Два вертолёта шерифа были отправлены на остров, чтобы кружить над городом, пляжами и прибрежными водами в попытке перестраховаться и найти разыскиваемого. Неудивительно, что Спивака не нашли. Он либо прятался, либо давно ушёл.

Также пропал внешний жёсткий диск из технического шкафа, а вместе с ним и запись допроса Гастона Стилвеллом. С мёртвым Гастоном и пропавшей записью любое дело против Оскара «Бэби Хэда» Террановы оказалось под угрозой. Стилвелл не делал заметок во время допроса, потому что знал, что у него есть запись. Реконструкция слов Гастона теперь, спустя часы, могла бы быть законно оспорена, если бы её представили в суде как доказательство.

— Мы в полной жопе, — сказал Корум, когда ему объяснили эту проблему.

— Может, не совсем, — ответил Стилвелл.

Он рассказал Коруму о проведённом им обыске гаража каров и о рукоятке пилы, на которой был обнаружен след крови. Он сообщил, что она ещё не была отправлена на судебно-медицинскую экспертизу, и капитан согласился лично доставить её в лабораторию и использовать своё положение, чтобы ускорить сравнение ДНК с кровью бизона.

— Даже если это совпадение, далеко мы не продвинемся, — сказал Корум. — Это решает дело с бизоном, но не убийство нашего свидетеля.

— Это начало, — сказал Стилвелл. — Это даёт нам рычаг давления на Терранову. Может, достаточно, чтобы надавить на него и двигаться выше по цепочке.

Корум неохотно кивнул. Ранее Стилвелл рассказал ему, что Гастон говорил о предполагаемых связях Террановы с мэром.

— Мы держимся подальше от этой цепочки, пока у нас не будет больше доказательств, и они не будут железными, — сказал он.

К середине утра СМИ уже были в курсе истории, во главе с Лайонелом МакКи из «Колл», но вскоре за ним последовали репортеры и операторы с новостных каналов материка и «Лос-Анджелес Таймс». Поскольку Спивак сбежал, заседание в зале суда рядом с участком закончилось за несколько минут. Судья Харрелл и помощник окружного прокурора Хуарес рассмотрели короткий список дел о мелких преступлениях, в которых обвиняемые были отпущены без залога после ареста. Как только суд завершился, и Харрелл с Хуарес направились к лодкам, журналистам сказали собраться в зале суда и ждать пресс-конференции, которую проведёт Корум.

МакКи, единственный местный репортер, был недоволен тем, что его приравняли к пришельцам с материка. Он начал звонить на мобильный Стилвелла каждые десять минут. Помимо раздражения от повторяющихся звонков, которые он отправлял прямо на голосовую почту, Стилвелла злило, что МакКи каким-то образом раздобыл его личный номер. Стилвелл никогда ему его не давал.

Наконец, когда пятый звонок начал жужжать в его телефоне, Стилвелл ответил низким, но напряжённым тоном. Он сидел в рабочем помещении, вокруг него работали несколько следователей.

— Кто дал тебе этот номер?

— Э-э, я… точно не помню. Кажется, ты сам, вообще-то.

— Хорошая попытка. У меня нет комментариев на данный момент, Лайонел. И засыпать мой телефон постоянными звонками и сообщениями — не лучший способ заставить меня захотеть с тобой говорить.

— Послушай, я извиняюсь, ладно? Но, чёрт возьми, это местная история, а тут все эти крутые ребята с материка, и у меня дедлайн через три часа. Мне нужно что-то, чего у них нет. Это вопрос гордости, и мне это нужно сейчас. Я думал, ты поймёшь и дашь что-то местной газете.

— Ну, ты ошибся. Это расследование убийства, и там, на свободе, убийца. Без комментариев.

— Послушай, мы можем договориться. Я гарантирую, что однажды я понадоблюсь тебе, чтобы написать статью, которая поможет тебе с делом, и если ты поможешь мне сейчас, я это запомню.

Стилвелл дал утверждению повиснуть в тишине, прежде чем ответить.

— И это всё?

— Ну, что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты перестал мне звонить.

Он отключился и посмотрел на детектива, сидящего за столом напротив. Его звали Крокетт, как детектива из «Полиции Майами».

— Чёртовы репортёры, — сказал Крокетт.

— Ага, — ответил Стилвелл.

Он встал и пошёл в свой офис, который занял Корум. Капитан писал на жёлтом блокноте.

— Нужен твой офис обратно? — спросил Корум.

— Нет, не совсем, — сказал Стилвелл. — Что вы собираетесь дать прессе?

— Я собираюсь скормить им дерьма, и они будут в восторге.

— Мы публикуем фото Спивака?

— Конечно.

— Что вы скажете о случившемся?

— Что он одолел помощника, забрал ключи и сбежал. Чисто и просто.

— Вы назовете имя Эскивеля?

— Должен бы, но не буду. Хотя это не имеет значения. Его карьера в департаменте закончена.

— Он не плохой коп. Может, просто отстранение?

— Это не мне решать. Но он позволил заключённому сбежать и убить человека. И Спивак может убить ещё кого-то. Трудно оправиться после такого.

— А что насчёт Гастона?

— Что с ним?

— Вы скажете, что мы держали его под защитой?

— Чёрт, нет, ты шутишь? Он был задержан за то, что разделал бизона, и точка. Это дело раскрыто, и это единственный плюс во всей этой истории. Парень, который отрезал голову бизону, сам чуть не лишился своей.

Стилвелл кивнул.

— Вам что-нибудь нужно? — сказал он. — Кофе или колу?

— Я уже парю в воздухе, столько кофе выпил, — сказал Корум.

— Ладно.

— Послушай, я хочу, чтобы ты был там со мной перед СМИ. Ты главный здесь на острове, и ты должен стоять рядом. Тебе не придётся ничего говорить. Я тебя представлю, а ты просто стой.

— Как скажете, кэп, — ответил Стилвелл.

Стилвелл взял свою кофейную кружку со стола и вышел из офиса. Но он не пошёл в комнату отдыха за кофе. Он вошёл в тюрьму и увидел, что тело и команда криминалистов ушли. Стилвелл быстро достал телефон и перезвонил МакКи. Репортёр ответил с взволнованным тоном.

— Сержант Стилвелл. Что случилось?

— Ты получил это не от меня.

— Хорошо.

— Повтори.

— Я получил это не от тебя. Это не для записи, глубокая подоплёка. Что бы ты ни сказал, тебя никто не коснётся.

Стилвелл повернулся, чтобы следить за дверью и видеть, не идёт ли кто. Он понизил голос, когда заговорил снова.

— Ладно, докажи, что я могу тебе доверять, — сказал он. — На пресс-конференции капитан заявит, что убитый заключённый был в тюрьме, потому что признался в убийстве бизона на заповеднике на прошлой неделе.

— Это было мотивом убийства? — спросил МакКи.

— Не задавай вопросы. Я на них не отвечаю. Капитан не скажет, что убитый работал в «Айленд Мистери Турс» на обслуживании каров.

— Понял…

МакКи явно не улавливал.

— Так вот, изуродованный бизон подогревает в СМИ истории об инопланетянах на Каталине… — подсказал Стилвелл.

— Срань господня, — сказал МакКи. — И это, в свою очередь, стимулирует бизнес для «Айленд Мистери Турс».

— Причина и следствие.

— Парень, который убил бизона, признался, что сделал это ради этого?

— Я сказал, что не отвечаю на вопросы. Но зачем бы он ещё это сделал?

— Это бизнес «Бэби Хэда» Террановы. На него заведено дело?

— Напиши хорошую статью, Лайонел. Только держи меня подальше от этого.

Стилвелл отключился, не дав МакКи ответить, и убрал телефон в карман.

КОГДА СОЛНЦЕ СЕЛО, Корум и его команда следователей загрузились в два вертолёта и улетели обратно на материк. Репортёры уехали раньше, как и тело Генри Гастона, которое сопровождалось катером шерифа через залив Санта-Моника, выгружено и доставлено в офис коронера для вскрытия. Наёмный убийца Меррис Спивак всё ещё был на свободе, и шансы были равны: либо он каким-то образом покинул остров, либо всё ещё скрывался в Авалоне или в горах. У Стилвелла не было мнения на этот счёт. Его внимание было сосредоточено на том, как собрать доказательства против человека, который, как он считал, привёз Спивака на остров с целью убить Гастона.

Стилвелл не спал тридцать восемь часов к тому времени, как добрался домой. Он ожидал, что Таш Дано будет ждать его, но дом был тёмным. Она не ответила на его предыдущие сообщения о планах на вечер или на его предупреждение, что он возвращается домой. По правде говоря, он был слишком уставшим, чтобы есть или обсуждать свой день. Он хотел спать. Он позвонил ей, но когда звонок сразу перешёл на голосовую почту, он почувствовал облегчение — он был слишком измотан даже для простого телефонного разговора.

— Привет, Таш, — сказал он. — Я дома и вымотан. Собираюсь забраться в кровать и спать часов десять. Заходи, если хочешь, но не обещаю, что буду хорошей компанией. Люблю тебя.

Он отключился, размышляя, не позволила ли его полная усталость сказать последние два слова сообщения. Он никогда раньше не говорил ей этих слов и гадал, какова будет её реакция.

Примерно месяц назад они достигли в своих отношениях точки, когда договорились отслеживать местоположение телефонов друг друга. Таш предложила это, признав, что чувствует лёгкую неуверенность из-за отношений с мужчиной, который часто уезжает с острова по работе или чтобы уладить окончательное разделение имущества и разобраться с эмоциями от своего брака. Стилвелл понял её и согласился на взаимное отслеживание. Ему это казалось современной добавкой к шагам углубляющихся отношений, хотя он сам не чувствовал потребности всегда знать, где находится его возлюбленная. Но теперь, впервые, он попытался отследить Таш.

Он открыл её контакт в телефоне, нажал на фото, привязанное к её номеру, и перешёл к деталям и карте. Карта показывала, что она в «Баффало Никель», баре недалеко от опреснительного завода в промышленной части острова. Этот бар был местом тусовки местных, вдали от туристического сектора — он был там с ней как минимум дважды — и он не удивился, что она отправилась туда после работы в пятницу вечером. Но под картой было указано, что местоположение устарело более чем на два часа. Обычно под картой было бы написано «Прямо сейчас», если бы это было актуальное местоположение, так что, видимо, она выключила телефон, и это озадачивало.

Стилвелл понял, что сам попал в ту же ловушку неуверенности, в которую попала Таш, и что современные технологии только усиливают это чувство. Снова он отнёс это к своей усталости и попытался отмахнуться. Он подключил телефон к зарядке на прикроватной тумбочке, поставил будильник на семь утра, снял одежду и забрался в кровать. Через пять минут он уже спал.

Через час его разбудил телефон. Он посмотрел на экран и увидел, что звонит Таш. Он надеялся, что она не собирается уговаривать его приехать в «Баффало Никель». Он постарался ответить бодрым голосом.

— Эй, ты всё ещё в «Никеле»? Получила моё сообщение?

Ответа не было.

— Таш?

— Значит, ты её любишь, да?

Это был мужской голос, приглушённый каким-то образом. Стилвелл не узнал его. В тоне чувствовалась насмешка.

— Кто это?

— Неважно, кто это. Важно, что ты сделаешь, чтобы спасти девушку, которую любишь.

— Дай трубку Таш.

— Не могу.

— Где она? Что это такое?

— У тебя есть кое-что, что нам нужно.

— О чём ты говоришь? У меня нет…

— Инструмент. Нам нужен инструмент.

Туман усталости рассеялся, и он внезапно понял, что происходит.

— Рукоятка пилы? У меня её нет. Она уехала в лабораторию в Лос-Анджелес.

— Не ври мне, Стилвелл. Соврёшь — и Наташу больше никто не увидит.

Использование полного имени Таш как-то подчёркивало серьёзность звонка. Этот человек держал её и, вероятно, прочитал её имя на кредитной карте или каком-то документе. У Таш не было водительских прав, потому что она никогда не водила ничего, кроме гольф-кара или лодки.

Стилвелл встал и начал ходить, чтобы паника не прорвалась в его голосе.

— Хорошо. Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Мы хотим, чтобы ты достал инструмент из сейфа с уликами и уничтожил его.

Стилвелл подумал, что теперь узнал голос. Меррис Спивак. Его нейроны заработали, и его прошиб холодный пот. Образ Генри Гастона с зияющей раной на шее ворвался в его сознание.

— Послушай меня, Спивак. Если ты её тронешь, я буду преследовать тебя до края земли.

— Не угрожай мне. Это просто бизнес. Обмен. У нас есть камера на лодочной рампе. Ты идёшь туда с инструментом, и мы смотрим. Там есть мусорный бак. Оставляешь его в баке и уходишь. После этого ты получишь свою девушку обратно — целой и невредимой. Если будешь хитрить, она вернётся по частям. Не знаю, может, в двух, а может, в трёх или четырёх.

Стилвелл знал, что лодочная рампа находится в районе верфи Каталины, в промышленной зоне, за «Баффало Никель» и недалеко от гаража для каров Бэби Хэда Террановы.

Он внезапно понял, что Спивак включил телефон Таш, чтобы позвонить ему. Использование её телефона гарантировало, что Стилвелл ответит. Стилвелл поставил телефон на громкую связь и, продолжая говорить, открыл контакт Таш, чтобы отследить местоположение её телефона.

— Хорошо, — сказал он. — Сначала я хочу с ней поговорить. Я не сделаю этого без доказательства, что она жива. Ты меня понимаешь?

— Хочешь доказательство жизни — будет доказательство, — сказал Спивак.

Телефон показал её местоположение на мысу за опреснительным заводом.

Стилвелл услышал шуршание, а затем своё имя. Он узнал голос Таш. Её следующие слова были заглушены кляпом или рукой, закрывающей ей рот. Спивак вернулся к телефону.

— Вот тебе доказательство жизни, — сказал он. — Теперь, договорились, или мне начать работать?

— Я хочу с ней поговорить, — сказал Стилвелл.

— Невозможно.

— Это могла быть запись, и она, возможно, уже мертва. Я хочу с ней говорить.

— Ладно.

Он снова услышал шуршание и инструкцию Спивака в сторону:

— Отвечай только «да» или «нет». Скажешь что-то ещё — тебе будет больно.

Он вернулся к телефону.

— Давай, детектив, говори, — сказал Спивак. — У тебя десять секунд.

— Таш, ты в порядке? — спросил Стилвелл.

— Да, — сказала Таш, её голос дрожал от страха.

— Ты мне доверяешь? — спросил Стилвелл.

— Да, — сказала она.

— Я заберу тебя домой. Обещаю.

— Да, — сказала она.

Спивак снова взял трубку.

— Лодочная рампа, — сказал он. — Если я не увижу тебя на камере в течение часа, ей конец, парень.

— Я буду там, — сказал Стилвелл.

Линия замолчала. Стилвелл посмотрел на телефон, зашёл в меню настроек и отключил отправку своего местоположения на телефон Таш. Он не хотел, чтобы Спивак знал, когда и как он придёт за ним.

МОРЕ БЫЛО СПОКОЙНЫМ, и отражение полумесяца освещало путь Стилвелла по чёрной воде. На «Зодиаке» ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться от причала шерифа в гавани до мыса за опреснительным заводом, где телефон Таш последний раз появился в приложении для отслеживания. Он шёл без огней и сбросил газ, когда направился к заводу с расстояния в тысячу ярдов. Поднёс бинокль к глазам и осмотрел берег. Местоположение, полученное с телефона Таш, не было точным. Ему нужно было найти цель. Но Спивак — и Таш — могли быть где угодно на мысу.

Снаружи завод был хорошо освещён, и вокруг больших голубых резервуаров для воды и леса труб и фильтровальных систем, обеспечивающих подачу пресной воды, стояло несколько небольших построек. Большинство сараев и трейлеров были тёмными, но за окном одной маленькой постройки он заметил голубовато-белое свечение от экрана. Это был металлический трейлер, стоящий на пятифутовых стопках шлакоблоков, как защита от редких приливов. Между этими опорами были секции разборной решётки. Стилвелл насчитал шесть ступеней до площадки. На входной двери было маленькое квадратное окно, через которое виднелось свечение. Стилвелл несколько секунд держал бинокль на трейлере, но не заметил никакого движения. Он понимал, что это мог быть просто компьютер, оставленный включённым после окончания рабочего дня, но у большинства компьютеров без присмотра есть таймеры, которые переводят экран в спящий режим.

Стилвелл решил, что нужно проверить этот трейлер.

Он был в трёхстах ярдах от берега. Он прибавил газ, чтобы набрать импульс, и через несколько секунд заглушил двигатель для бесшумного подхода. Когда лодка замедлилась на расстоянии ста ярдов и начала дрейфовать, он сбросил якорь за борт, дождался, пока тот зацепится, и закрепил трос. На нём был гидрокостюм команды дайверов. Он накинул водонепроницаемый рюкзак на плечи, опустил маску для ныряния с головы и соскользнул за борт в холодную тёмную воду. Почувствовал, как холод пронзил уши и охладил кожу головы. Заработал ногами и направился к берегу.

Через десять минут он вышел из прибоя и пробрался по каменистому берегу к асфальтированной площадке, окружающей завод. С этой стороны не было ни забора, ни других препятствий.

Старый деревянный сарай для оборудования стоял на внешнем крае асфальта. Стилвелл добрался туда первым и использовал его как укрытие, чтобы осторожно выглянуть из-за угла на трейлер, за которым наблюдал. Движений по-прежнему не было, но он решил, что это всё ещё его цель. Он посмотрел на часы. У него оставалось десять минут из выделенного часа.

Он сбросил рюкзак на землю и расстегнул его. Снял маску для ныряния и стянул гидрокостюм, оставив его на земле, словно змеиную кожу. Из рюкзака он достал чёрные джинсы, рубашку и обувь и быстро оделся. Вытащил телефон и складной нож, засунул их в карманы, затем достал пистолет и заткнул его за пояс сзади.

Трейлер-цель находился в сорока ярдах через открытый асфальт. Стилвелл переместился к другому углу сарая, чтобы посмотреть, нельзя ли проложить путь с меньшей открытостью. Он увидел, что до ближайшего резервуара для воды бежать гораздо ближе, а оттуда — быстро до дальнего конца трейлера.

Стилвелл глубоко вдохнул и рванул к резервуару. Он быстро преодолел расстояние и, не сбавляя шага, обогнул изогнутую стенку огромного резервуара наполовину по окружности. Он не остановился. Сохраняя импульс, он пробежал последние десять ярдов до конца трейлера. Прижался к решётке и стал ждать, прислушиваясь, не откроется ли дверь или не появится ли другой признак того, что его заметили.

Всё, что он слышал, — это шум волн, бьющихся о каменистый берег.

Он посмотрел через решётку, пытаясь разглядеть, что под трейлером, но было слишком темно. Он потянул за решётку и обнаружил, что она шаткая, дерево сгнило от долгого воздействия морского воздуха.

Он схватил решётку обеими руками, оторвал секцию и осторожно положил её на асфальт. Снова подождал, не привлекли ли его действия внимания, но слышал только шум волн. Он выглянул из-за угла на дверь трейлера. Она оставалась закрытой, свечение в окне было стабильным.

Стилвелл нырнул в тёмное пространство под трейлером. Там было тесно от ржавых труб и другого мусора. Взглянув на нижнюю сторону пола трейлера, он проверил, нет ли другого входа, но было слишком темно, чтобы разглядеть. Когда он начал выбираться, зазвонил мобильный телефон. Второй звонок оборвался, когда кто-то ответил. Он услышал приглушённый мужской голос сверху. Слова разобрать не удалось, но звонок напомнил, что время вышло.

Он выбрался из-под трейлера и вытащил пистолет из-за пояса. Проверил сторону трейлера. Он стоял лицом к лестнице, дверь была справа на площадке. Петель на двери не было видно, что означало, что она открывается внутрь. Это был хороший знак.

Стилвелл подбежал к лестнице и преодолел ее, перепрыгивая через две ступеньки за раз. На верхней ступеньке он оперся всем весом на деревянный поручень безопасности, поднял левую ногу и ударил пяткой в точку прямо над дверной ручкой. Дерево с громким треском раскололось, и дверь распахнулась. Стилвелл, следуя инерции, ввалился внутрь, с пистолетом наготове, в боевой стойке.

Его взгляд метнулся слева направо, и там был Спивак, стоящий посреди трейлера. Он был с голым торсом, обе руки замерли на поясе, в процессе расстёгивания ремня. На столе рядом с ним лежал пистолет, видимый в свете от экрана ноутбука. Они уставились друг на друга на долю секунды, прежде чем Стилвелл выстрелил.

Голова Спивака дёрнулась назад, и он рухнул на пол. Только тогда Стилвелл увидел Таш на койке в дальнем конце трейлера. Её рот был заклеен, а руки привязаны над головой к металлической раме кровати.

Стилвелл двинулся к ней, проверяя Спивака, проходя мимо. Выстрел попал ему выше правой брови. Мгновенная смерть. Глаза Спивака всё ещё были открыты.

Стилвелл подошёл к Таш и осторожно стянул кляп с её подбородка.

— Ты в безопасности, Таш, — сказал он. — Ты в безопасности.

Как только кляп был снят, из её рта вырвался крик, и из глаз хлынули слёзы. Стилвелл принялся развязывать узлы на её запястьях.

— Он больше не причинит тебе вреда, — сказал он. — Никто не причинит тебе вреда.

Он освободил одну её руку и перешёл к другой.

— Он сказал, что время вышло, и начал снимать одежду. Он собирался убить меня после.

— Я знаю, знаю, — успокаивающе сказал Стилвелл.

Он не мог развязать последний узел. Он полез в карман, достал нож, опустился на колени и осторожно перерезал верёвку, всё время пытаясь отогнать образ Спивака, нависшего над Таш на койке.

Когда Таш наконец освободилась, она сползла с койки на пол и обхватила шею Стилвелла руками, словно тисками. Её тело сотрясалось от рыданий.

— Мне так жаль, — сказал Стилвелл. — Это моя вина. Всё — моя вина.

Он обнял её так же крепко, как она его.

— Мне нужно вытащить тебя отсюда, — сказал он.

— Не сейчас, — сказала она.

Она отказывалась отпускать его и держала голову прижатой к его груди.

— Он прокрутил мне твоё сообщение, — сказала она. — Ты сказал, что любишь меня. Тогда я поняла, что ты придёшь.

Стилвелл поцеловал её в макушку.

— Я не мог не прийти, — сказал он.

Наконец она отпустила его и подняла голову, чтобы посмотреть через его плечо на тело Спивака на полу. Стилвелл встал, поднимая её вместе с собой.

— Пойдём отсюда, — сказал он. — Мне нужно вызвать подкрепление.

Стилвелл обнимал её, пока они подходили к телу, чтобы выйти к двери. Он увидел ноутбук. Экран был разделён на два изображения с камер. Одно показывало лодочную рампу и стоящий рядом стол для пикника и мусорный бак. Другое — вход на верфь. Это подтвердило, что подход по воде был правильным решением.

У стола Таш внезапно остановилась.

— Подожди, — сказала она.

На столе стояла картонная коробка с салфетками. Она вытащила одну и использовала её, чтобы поднять пистолет. Затем нагнулась и положила его на пол рядом с телом Спивака.

— Не стоило — начал Стилвелл, но остановился.

Он кивнул, и они двинулись к двери, всё ещё держась друг за друга, словно ничто не могло их разлучить.

Перед тем как они вышли, звук звонящего телефона остановил их. Стилвелл оглянулся на тело на полу. Он увидел свет от телефона, торчащего из левого кармана брюк Спивака.

Стилвелл вернулся, взял салфетку, которой пользовалась Таш, вытащил телефон и положил его на пол. На экране было написано «Неизвестный абонент». Он нажал кнопку принятия вызова и включил громкую связь.

Звонивший молчал. Стилвелл подумал, что слышит слабый звук музыки на заднем плане.

— Бэби Хэд, я знаю, что это ты, — сказал Стилвелл. — Твой человек мёртв… и следующим я приду за тобой.

На линии было молчание несколько секунд, а затем звонящий отключился.

КАПИТАН КОРУМ БЫЛ не в восторге от того, что ему пришлось провести ещё одну ночь и день на Каталине, руководя расследованием ещё одной смерти. В его команду входили два следователя, занимавшихся убийством Генри Гастона, но на этот раз их дополнили два помощника из группы по расследованию инцидентов с участием офицеров. Стилвелла и Таш Дано допрашивали отдельно и неоднократно. Стилвелл провёл следователей по месту преступления, от каменистого берега, где он вышел из воды, до внутреннего пространства трейлера, где всё ещё лежало тело человека, которого он убил.

С самого начала расследования ни Корум, ни Стилвелл не беспокоились, что вердикт будет иным, кроме как стрельба в рамках политики департамента. Единственной проблемой было решение Стилвелла провести спасение похищенной женщины самостоятельно, не вызывая подкрепление до завершения операции. Корум сказал Стилвеллу, что за это его, скорее всего, ждёт отстранение.

В какой-то момент Корум ответил на телефонный звонок и отошёл от следователей, чтобы говорить тихо. Разговор был коротким, и Корум больше слушал, чем говорил. Когда звонок закончился, Корум убрал телефон в карман и кивнул Стилвеллу, чтобы тот подошёл.

— Это был мэр Аллен, — сказал он. — Он хочет, чтобы я убрал тебя с острова. Навсегда.

— Не сомневаюсь, — сказал Стилвелл. — Что ты ему ответил?

— Немного. Сказал, что подумаю об этом по завершении нашего расследования.

— Он будет потеть, когда мы схватим Терранову и начнём его прижимать.

— Если мы найдём Терранову.

Стилвелл знал, что Корум поручил двум своим следователям найти Бэби Хэда и доставить его на допрос. Пока они даже не напали на его след.

— Такой парень, как он, у него был план побега, — сказал Стилвелл. — Он, вероятно, уже был на материке, когда всё это произошло.

— Ну, у нас не так много улик против него, верно? — сказал Корум.

— Он приказал Спиваку схватить Таш, я это знаю. Это он звонил, чтобы проверить, сделано ли дело.

— И мы не можем это доказать.

— У нас есть рукоятка пилы.

— Да, у нас есть рукоятка пилы, но она ничего не доказывает в отношении того, что случилось с Гастоном и что произошло сегодня. Если мы его найдём, посмотрим, что из него можно выжать.

— Он просто наймёт адвоката, — сказал Стилвелл. — Нам нужно предъявить ему обвинение. Посадить в камеру.

— Тогда нам понадобится больше улик.

Стилвелл покачал головой. Он был разочарован, но знал, что Корум прав — и что он так же разочарован.

— Я добуду больше, — сказал он.

Корум достал телефон и проверил сообщение.

— Не сейчас, — сказал он. — Ты на скамейке запасных, пока расследование не закончится. И они готовы провести официальный допрос в участок. Я попрошу Рамоса отвезти нас.

Через пятнадцать минут Стилвелл сидел перед двумя следователями по инцидентам с участием офицеров, Бэтчелором и Харрингтоном, в комнате для допросов в участке. Это был официальный допрос с записью, и история, которую он здесь расскажет, навсегда останется в деле. Это будет тот допрос, на который будут ссылаться в случае каких-либо юридических действий после стрельбы.

Пока Корум наблюдал за трансляцией в комнате отдыха, Харрингтон вёл большую часть разговора и задавал вопросы. Было уже позднее утро субботы, и они собрали всё, что могли, с места преступления и улик. По прошлому опыту Стилвелл знал, что ситуация может обостриться. Несмотря на то, что за последние два дня он спал всего один час, он считал, что готов к этому.

— Давай начнём с процесса принятия решения, — сказал Харрингтон. — Тебе звонят, говорят, что у них твоя девушка, ты просишь доказательство жизни и получаешь его, а затем решаешь стать спасательной командой из одного человека. Можешь рассказать, как ты пришёл к такому решению?

— Конечно, — сказал Стилвелл. — Время. Звонивший дал мне час. В моей голове это означало, что у меня нет ни минуты в запасе. Я не мог ждать, пока кто-то приедет с материка, даже на вертолёте. На острове в тот момент дежурил только один помощник, и я не думал, что она справится.

— Это была помощник Рамирес. В каком смысле ты считал, что она не справится?

— С точки зрения опыта. Мы все знаем, что помощники, назначенные на этот остров, показали какую-то… недостаточность в работе. Я работал с Рамирес последние девять месяцев, и это была спасательная операция, а не патруль. Я просто не был уверен в ней, и думал, что она сама может пострадать. Я этого не хотел.

Харрингтон положил перед собой жёлтый блокнот и поставил галочку рядом с какой-то записью, которую Стилвелл не мог прочитать со своего места.

— Как долго у тебя отношения с Наташей Дано? — спросил он.

Стилвелл понимал, что вопросы будут скакать туда-сюда, чтобы застать его врасплох. Он знал, что важно не уклоняться и не лгать открыто. Если он это сделает, всё может быстро пойти под откос.

— Мы начали встречаться на нескольких случайных свиданиях примерно десять или одиннадцать месяцев назад, — сказал он. — Я бы сказал, что всё стало серьёзнее примерно полгода назад.

— Вы живёте вместе? — спросил Харрингтон.

— Технически, нет. У нас обоих свои дома, но мы проводим почти каждую ночь в одном из них. Чаще всего у меня. Там больше места и лучше кухня.

— И это были секретные отношения?

— Не совсем. Мы не афишировали их, если ты это имеешь в виду. Но и не старались скрывать. Таш — Наташа — не любит ездить на материк, так что мы оставались на острове, если шли ужинать или общаться.

— Вы с ней бывали в «Баффало Никель» вместе?

— Да. Несколько раз. Это в основном место для местных. В стороне от проторенных путей.

— Ты знал, что она собиралась туда вчера вечером?

— И да, и нет. Я был так занят вчерашней работой, что написал ей, что, вероятно, не увижу её. Она ответила, что всё нормально — я уверен, вы смотрели наши телефоны. Я не знал, что она в «Никеле», пока не вернулся домой, чтобы рухнуть в койку. Я проверил её местоположение и увидел, что она была там ранее вечером.

— Ты не рассказывал ей о том, что занимало тебя весь день? Она не знала об убийстве Гастона или о том, что Спивак сбежал?

— Вчера здесь было много журналистов. Она могла что-то увидеть. Но мы не разговаривали об этом. Я не обсуждаю с ней свою работу.

— Правда? Почему?

— Она выросла здесь, на острове, и училась в одном классе с репортёром из «Колл», Лайонелом МакКи. Они до сих пор друзья, и мне никогда не нравилась идея ставить её в положение, когда она знает то, что хотел бы узнать Лайонел.

— Знаешь ли ты о случаях, когда она передавала ему информацию, которую слышала от тебя?

— Нет, совсем нет. Когда наши отношения стали серьёзнее, мы говорили об этом, и она поняла. Но я как бы и так придерживался привычки держать рабочие дела при себе.

— То есть ты говоришь, что она понятия не имела, что с тобой происходит, когда решила пойти в «Баффало Никель» вчера вечером?

— Насколько я знаю, нет. «Каталина Колл» — единственное местное СМИ на острове, и оно выходит по субботам, так что, если она не услышала какие-то слухи на работе или МакКи не связался с ней и не спросил, она, вероятно, не знала. Я уверен, вы спрашивали её об этом.

— Хорошо, мы просто пытаемся понять, как они узнали, что нужно схватить её, когда она уходила из бара вчера вечером. Есть идеи, как они узнали, что вы пара?

— Ну, как я сказал, мы не афишировали, что мы вместе, но это было не так уж сложно выяснить. С тех пор, как пару недель назад изуродовали бизона в заповеднике, я, вероятно, был на радаре Оскара Террановы как возможная угроза. Он мог поручить кому-то из своих людей следить за мной. Если он это сделал, они бы видели меня с Таш. Спросите его, когда найдете.

Этот ответ вызвал первые слова от Бэтчелора в этом раунде.

— Мы не занимаемся этой стороной расследования, — сказал он. — Это только об инциденте с участием офицера.

— Да, жаль, — сказал Стилвелл. — Потому что именно на этой стороне расследования мы должны сосредоточиться.

— Эта сторона под контролем, — сказал Бэтчелор.

Стилвелл отвёл взгляд от них и посмотрел на камеру, зная, что смотрит на Корума.

— Продолжим, — сказал Харрингтон. — Мы хотим перейти к тому, что произошло в трейлере. Что-то не сходится.

— Что именно? — ответил Стилвелл.

Он приготовился. Эти люди имели часы, чтобы анализировать действия, которые он совершил за считанные секунды.

— Ты сказал, что выбил дверь и вошёл в трейлер, — сказал Харрингтон.

— Верно, — сказал Стилвелл.

— Ты не представился и не приказал Спиваку замереть, правильно?

— Правильно. На это не было времени. Но мне не нужно было представляться — он знал, кто я.

— В трейлере почти не было света. Только экран компьютера. Смог бы он разглядеть твоё лицо и опознать тебя?

— Хороший вопрос. Не знаю. Я уверен, что дополнительный свет проник через открытую дверь. Но я его опознал. Я видел его лицо.

— Ты сказал, что он только что снял рубашку и расстёгивал ремень.

— Я сказал, что на нём НЕ было рубашки. Не знаю, только что он её снял или нет, потому что меня там не было. Возможно, вы путаете мои слова с тем, что вам сказала Таш — э-э, Наташа.

— Моя ошибка. Его рубашка уже была снята, когда ты вошёл в трейлер. Его руки были на пряжке ремня, это то, что ты нам сказал?

— Это то, что я сказал, и это то, что произошло.

— Почему ты выстрелил, если его руки были заняты ремнём?

Стилвелл был готов к этому вопросу, хотя знал, что его ответ нарушит его собственное правило не лгать открыто.

— Его пистолет был заткнут за пояс, — сказал он. — Он отпустил ремень и потянулся к нему, когда я выстрелил.

— Заткнут спереди или сзади? — спросил Харрингтон.

— Спереди.

— И он стоял лицом к тебе, когда это произошло?

— Да.

— Не странно ли, что он не вытащил пистолет, прежде чем расстёгивать ремень?

— Не знаю — странно ли? Я не могу говорить за то, о чём он думал, только за то, что видел.

— И ты сказал, что он стоял лицом к тебе.

— Верно.

— Значит, с какой стороны его тела был пистолет?

Стилвелл знал, что Таш положила пистолет на пол с левой стороны тела Спивака, но он также знал, что только один из десяти человек левша. Он решил пойти по вероятности.

— С правой стороны, с моей левой, — сказал он.

Харрингтон посмотрел на свои записи, и что-то в его лице подсказало Стилвеллу, что он ошибся с вероятностью.

— Это любопытно, — наконец сказал Харрингтон.

— Почему? — спросил Стилвелл.

Харрингтон взглянул на своего напарника, прежде чем ответить.

— Ну, мы проверили оружие на отпечатки, и на рукоятке есть отпечаток ладони, — сказал он. — Мы ещё не сравнили его со Спиваком, но отпечаток на левой стороне рукоятки, что указывает на то, что он был левшой. Но ты только что сказал, что пистолет был заткнут с правой стороны его брюк. Это…

— Он держал рукоятку повёрнутой внутрь, — сказал Стилвелл. — Кажется, я упомянул это во время осмотра места.

Харрингтон и Бэтчелор переглянулись.

— Я этого не помню, — сказал Бэтчелор.

— Я тоже, — сказал Харрингтон. — То есть ты говоришь, что его левая рука отпустила ремень и потянулась через тело к оружию.

— Точно, — сказал Стилвелл. — Он тянулся к нему, когда я выстрелил. Потом он упал, и пистолет оказался на полу.

Оба его собеседника посмотрели на него молча, вероятно, надеясь, что он добавит деталей, которые они могли бы проверить на несоответствия. Но Стилвелл больше ничего не сказал.

— Хорошо, — наконец сказал Харрингтон. — Думаю, на данный момент у нас есть всё, что нужно.

Он закончил, официально сообщив Стилвеллу, что тот отстранён от службы с сохранением зарплаты до завершения расследования и передачи дела в офис окружного прокурора для проверки. Затем будет принято окончательное решение, соответствовала ли стрельба политике департамента и закону. Стилвеллу также потребуется записаться на приём в отдел поведенческих наук и пройти психологическую оценку, прежде чем получить приказ о возвращении к службе.

Это была стандартная процедура после инцидента с участием офицера.

— Мы свяжемся с тобой, если нам что-то ещё понадобится, — сказал Харрингтон.

— А капитан Корум уведомит тебя, когда расследование будет завершено, — добавил Бэтчелор.

— Вы знаете, где меня найти, — сказал Стилвелл. — Мы закончили?

— Закончили, — сказал Бэтчелор.

Стилвелл встал и вышел из комнаты. Он считал, что хорошо справился с допросом, но также знал, что его будущее в руках людей и политических сил в департаменте, которые он не мог контролировать.

СТИЛВЕЛЛ ПОКИНУЛ ОСТРОВ с Таш в воскресенье после обеда. Они сели на паром. Перед отъездом ему сообщили, что местонахождение Оскара Террановы остаётся неизвестным. Поскольку Бэби Хэд был на свободе, Стилвелл считал, что Таш безопаснее быть за пределами острова вместе с ним. Они собирались остановиться в курортном отеле на материке и постараться, насколько возможно, забыть о событиях последних двух дней. Стилвелл также планировал явиться в отдел поведенческих наук первым делом в понедельник, чтобы попытаться записаться на психологическую оценку и быстро пройти процесс возвращения к службе.

Стилвелл был отстранён от службы, но не собирался останавливать продвижение своих расследований. На материке были зацепки, которые нужно было отработать, и он собирался хорошо использовать своё время. Он решил побаловать Таш, и они заселились в люкс в отеле «Хантингтон» в Пасадене. Пребывание там имело несколько преимуществ. Это был роскошный курорт, расположенный далеко от переполненного города, который так не любила Таш, с спа-салоном и лёгким доступом к садам Хантингтона, которые, как он считал, Таш полюбит и где она сможет проводить время, пока он занимается делами. Также это был прямой путь по автостраде из Пасадены в центр города, куда ему нужно было для психологической оценки и работы по делам. И наконец, последний адрес Дэниела Истербрука, зарегистрированный в департаменте автотранспорта, был в Пасадене. Интервью с Истербруком стояло первым в списке приоритетов Стилвелла на материке, и он считал, что говорить с ним о Ли-Энн Мосс у него дома предпочтительнее, чем прерывать его в юридической фирме в центре. Он хотел застать Истербрука врасплох, и нет лучшего способа, чем неожиданно постучать в его дверь.

Но его планы вскоре пошли наперекосяк, после того как он и Таш заселились в двухкомнатный люкс и распаковали чемоданы. Стилвелл поднял взгляд от ноутбука, подключившись к Wi-Fi отеля, и увидел, что Таш ходит по гостиной люкса, плотно скрестив руки на груди. Это был явный сигнал, что это не будет расслабляющим отдыхом для Таш и что она, возможно, была сильнее травмирована событиями выходных, чем показывала. Стилвелл знал, что это его вина. Его отношения с ней сделали её мишенью для Оскара Террановы.

— Думаешь, ты хотела бы с кем-нибудь поговорить, пока мы здесь? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — ответила она.

— Ну, мне нужно пойти поговорить с психологами. Знаешь, стандартная процедура и всё такое. Но когда мне приходилось это делать раньше, это как бы помогало — говорить об этом с профессионалом. Я мог бы попробовать записать тебя на…

— Я не хочу ни с кем говорить. Особенно с психологом шерифа.

Её слова были отрывистыми. Тон показывал, что обсуждению это не подлежит. Он хотел сказать ей, что подавление травмы от случившегося может создать проблемы в будущем, но её ответ был таким решительным, что он оставил эту тему.

— Я в порядке, Стил, — сказала она. — Серьёзно. Тебе не нужно за меня беспокоиться.

— Я знаю, что ты сильная, — сказал он. — Просто подумал, что, может, ты захочешь. Вот и всё.

— Спасибо, но нет, спасибо.

— Хорошо, понял.

— Я хочу домой. Быть в своём пространстве. Это была ошибка.

Вот оно, подспудное течение вышло на поверхность.

— Таш, мы только что приехали, — сказал Стилвелл. — Почему бы нам не посмотреть, что будет через пару дней? Знаешь, расслабиться, заглянуть в спа… подождать, не поймают ли они Терранову и…

— Нет, — сказала Таш. — Ты сказал, что он вряд ли теперь за мной погонится.

— Я знаю. Это правда. Но зачем рисковать? Посмотри на это место. Это как отпуск. Может, мы просто останемся…

— Мне здесь не нравится. Я чувствую себя в большей безопасности дома.

— Хорошо, хорошо, но сегодня мы никак не успеем вернуться в Лонг-Бич на последний паром. Давай просто переспим с этим, и утром, если ты будешь чувствовать то же самое, мы поговорим о возвращении.

Она перестала ходить.

— Ты не слушаешь. Я не собираюсь менять мнение. Всё это было ошибкой. Я хочу вернуться.

Она снова начала ходить.

— Хорошо, мы вернёмся, — сказал Стилвелл. — Но я не хочу, чтобы ты возвращалась одна, а мне нужно первым делом сходить в отдел поведенческих наук. Ты можешь попытаться поспать подольше, я, надеюсь, пройду оценку, вернусь, и мы выпишемся. Как тебе?

— Как угодно, — сказала Таш. — Хочу, чтобы мы могли уехать сегодня.

Стилвелл посмотрел на часы.

— Ну, мы не можем, — сказал он. — Последний паром отходит через двадцать минут, а мы в часе езды. Поэтому я и выбрал это место. Оно в стороне от всего, и оно безопасное. Ещё…

— Ещё что? — спросила она.

Стилвелл не был уверен, как воспримется следующее.

— Я собирался провести беседу здесь завтра, — сказал он. — Если мы уезжаем, мне, наверное, стоит попробовать сделать это сегодня.

— Какую беседу? — спросила Таш.

— По моему другому делу. Парень, который знал Ли-Энн, живёт здесь. Я мог бы сейчас съездить туда и…

— Погоди, он здесь, в Пасадене?

— Да, думаю, минут десять отсюда. Я собирался уточнить адрес. Я быстро. Может, закажем ужин, когда вернусь.

— Мы здесь из-за этого? Чтобы ты мог провести свою беседу?

— Нет, вовсе нет. То есть, я знал, что это близко, но это место…

— Не утруждайся.

Теперь она выглядела не только взволнованной, но и злой.

— Твоя работа всегда на первом месте. Поэтому я и попала в это дерьмо, и поэтому какой-то гангстер хочет меня убить.

— Эй, погоди, подожди секунду.

Стилвелл закрыл ноутбук и встал из-за маленького стола в номере. Он пошёл к ней, но она подняла обе руки, чтобы не подпустить его. Он остановился.

— Таш, что происходит? — спросил он.

— Происходит то, что моя жизнь внезапно изменилась, и мне это не нравится, — сказала она. — Я этого не хочу. Пока этот парень на свободе, мне приходится оглядываться. А тебе, похоже, всё равно. Ты уже весь в следующем деле.

— Это неправда. Ну же. Во-первых, тебе не нужно оглядываться. Нет никаких шансов, что он за тобой погонится. Он в бегах, Таш. Он где-то прячется, и идти за тобой не имеет никакого смысла. Зачем ему это? Раньше он использовал тебя, чтобы добраться до меня. Это больше не работает.

— Тогда, если я в такой безопасности, зачем ты увёз меня с острова?

— Потому что я думал, что нам будет полезно уехать и быть вместе. И, да, мне нужно сделать кое-что здесь. Мне нужно увидеться с психологом, прежде чем я смогу вернуться к работе. Я тебе это говорил.

— И тебе нужно провести свою беседу. Что ещё?

— У меня всё ещё есть моя работа, Таш.

— Ты отстранён от службы.

— Я знаю, но это временно. И дела не останавливаются только потому, что я не на службе.

— Я никогда не буду на первом месте у тебя, да?

— О чём ты говоришь? Конечно, ты на первом месте.

Она вошла в спальню и открыла шкаф. Стилвелл последовал за ней и смотрел, как она вытащила чемодан и закинула его на кровать. Она начала расстёгивать молнию.

— Я просто хочу вернуться, — сказала она. — Я хочу домой.

— Таш, мы не можем, — сказал Стилвелл. — Не сегодня.

— Ну, я все равно собираю вещи.

Стилвелл подошёл и положил руку на чемодан, чтобы она не могла его открыть.

— Это может подождать до завтра, Таш, — сказал он.

— Я хочу сделать это сейчас, — сказала Таш. — Почему бы тебе просто не заняться своей работой. Иди, проведи свою беседу. Я хочу немного побыть одна. Раз здесь так безопасно.

Сарказм в последней фразе резанул Стилвелла по сердцу.

— Ты в безопасности, Таш, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты думала иначе.

— Отлично, — сказала она. — Можно мне открыть мой чемодан, пожалуйста?

Стилвелл убрал руку.

— Слушай, просто иди, — сказала Таш. — Займись своим делом. Мне действительно нужно сейчас побыть одной.

Стилвелл понял, что ей нужно пространство. Он отступил от кровати.

— Хорошо, — сказал он. — Я быстро, и потом мы снова об этом поговорим.

— Я устала говорить об этом, — сказала Таш. — Я просто хочу вернуться.

Её лицо было отвернуто от него, но голос звучал грустно. Стилвелл кивнул, не зная, имела ли она в виду возвращение на остров или возвращение к тому, как всё было до знакомства с ним.

Он направился к двери.

— Пожалуйста, не злись, — сказала Таш.

Стилвелл остановился и повернулся, чтобы посмотреть на неё.

— Я не злюсь, — сказал он. — Я беспокоюсь за тебя. Ты пережила тяжёлое испытание, и я хочу о тебе позаботиться. Но ты мне не позволяешь.

— Я ценю это. Правда. Но я могу сама о себе позаботиться. Я знаю, что для меня правильно.

— Надеюсь. Ты знаешь, что я тебя люблю.

— Знаю. И я тебя люблю.

Он нерешительно подошёл к ней снова. На этот раз она не подняла руки, чтобы его остановить. Он обнял её и долго держал в объятиях. Он поцеловал её в макушку.

— Я в порядке, Стил, — сказала она. — Можешь идти.

— Хорошо, я вернусь, — сказал он.

Он отпустил её и направился к двери.

АДРЕС НА ВОДИТЕЛЬСКОМ удостоверении Дэниела Истербрука соответствовал особняку на бульваре Орандж-Гроув. Ворота подъездной дорожки были оснащены переговорным устройством на металлическом кронштейне, до которого было легко дотянуться из окна «Бронко». Стилвелл дважды нажал на кнопку, прежде чем получил ответ.

— Да?

Это был женский голос.

— Департамент шерифа округа Лос-Анджелес, мэм, — сказал Стилвелл. — Мне нужно поговорить с Дэниелом Истербруком.

— Он здесь больше не живёт, — сказала женщина.

Её тон указывал на то, что она устала повторять одно и то же.

— Не могли бы вы сказать, когда он переехал? — спросил Стилвелл.

— Месяц назад, — ответила она.

Он сделал паузу.

— Это миссис Истербрук? — спросил он.

— Да, это я, — сказала она. — В чём дело?

— Не могли бы вы сказать, где он теперь живёт, мэм? Мне нужно поговорить с ним сегодня вечером, если возможно.

— Что-то не так?

В её ранее твёрдом и отрывистом голосе прорвалась нотка беспокойства.

— Нет, мэм, — сказал Стилвелл. — Мне просто нужно с ним поговорить.

Ответа не последовало. Он снова нажал кнопку разговора.

— Миссис Истербрук? — подтолкнул он.

— Я ищу адрес, — сказала она. — Я не запомнила это.

Стилвелл ждал, пока она не продиктовала адрес на улице Оксли в Южной Пасадене. Он поблагодарил её, отъехал на «Бронко» от ворот и направился на юг.

Новый адрес принадлежал гораздо меньшему дому, который не охранялся воротами и явно выглядел как арендованный. Никакого декоративного озеленения, никакой мебели на крыльце. Стилвелл припарковался на улице перед домом. Внутри горел свет, и на этот раз он смог подойти к двери и постучать. Дверь открыл мужчина лет сорока с лишним, с чётко очерченной челюстью и густыми, дорого подстриженными каштановыми волосами. На нём была спортивная одежда, под мышками серой футболки с надписью «Лейкерс» на груди в выцветшем пурпурном цвете виднелись пятна пота.

Стилвелл держал в руке значок.

— Департамент шерифа, — сказал он. — Дэниел Истербрук?

— Да, — сказал мужчина. — Моя жена сказала, что вы приедете. Это из-за Ли, верно?

В его глазах читалось беспокойство. Услышав, что Ли-Энн Мосс называют просто Ли, Стилвелл на мгновение замялся.

— Да, — наконец сказал он. — Ли-Энн Мосс. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Можно войти?

— Это она та, кого нашли в гавани, да? — спросил Истербрук.

— Думаю, нам лучше поговорить внутри.

— Да, конечно.

Истербрук отступил назад и пропустил Стилвелла внутрь. Он провёл его в небольшую гостиную, где вся мебель была разномастной. Казалось, что всё было собрано из разных гостиных, отражающих разные моды и вкусы. Истербрук указал ему на чёрный кожаный диван, а сам сел в кресло с пухлыми подлокотниками и цветочным узором. Стилвелл начал с того, что представился и сообщил Истербруку, что он работает в участке на Каталине. Истербрук кивнул.

— Я знал, что это она, — сказал Истербрук. — Когда я перестал получать от неё весточки и она не отвечала на мои звонки, я просто знал.

— У вас с ней были отношения, — сказал Стилвелл. Он утверждал это как факт, а не вопрос.

— Я был без ума от неё, — сказал Истербрук. — Я просто не могу заставить себя поверить, что её нет. Кто мог это сделать?

— Это мы и пытаемся выяснить, — сказал Стилвелл. — Когда вы видели её в последний раз?

— Ну, теперь уже прошло больше двух недель.

— Это было на Каталине?

— Нет, здесь. Она жила здесь со мной, потом вернулась туда, чтобы сказать им, что она уходит.

— Можете ли вы уточнить дату и время, когда вы видели её в последний раз?

— Да, это было в субботу утром, семнадцатого. Я отвёз её на пристань Лонг-Бич. Она села на паром в восемь пятнадцать.

Стилвелл не показал реакции, но знал, что это, вероятно, день, когда Ли-Энн была убита. Паром в 8:15 доставил бы её в Авалон чуть позже девяти. Это совпадало с тем, что он знал о её действиях тем утром перед прибытием в «Чёрный Марлин».

— Вы сказали, что она собиралась сказать им, что уходит, — сказал он. — Кому она собиралась это сказать?

— Генеральному менеджеру клуба — человеку по имени Крейн, — сказал Истербрук. — Она собиралась забрать свой последний чек и уволиться. Я сказал ей, чтобы она забыла про деньги, я дам ей их. Но она оставила некоторые свои вещи в квартире там, и она хотела забрать их тоже.

— Её не уволили из клуба, насколько вам известно?

— Уволили? Вы имеете в виду, уволили? Нет. Насколько я знаю, нет. Она собиралась переехать ко мне. Я… отказался от всего ради неё. Я разрушил свой брак; мои дети меня ненавидят. Мне было всё равно. То есть, мне не всё равно, но я хотел её. Она была мне нужна. Что мне теперь делать?

Стилвелл не думал, что Истербрук ждёт от него ответа.

— Мистер Истербрук, когда начались ваши отношения с Ли-Энн — с Ли? — спросил он.

— Это было… три месяца назад, — сказал Истербрук. — Конечно, я видел её в клубе и раньше, но однажды вечером она была за стойкой, а я был там один, и мы начали говорить. Знаете, очень непринуждённо, просто болтовня, как это бывает с молодыми женщинами, а потом что-то… просто произошло. Она проявила ко мне интерес, и я почувствовал что-то, чего никогда раньше не испытывал. И я знаю, о чём вы думаете: старший мужчина, молодая женщина. Но это было по-настоящему. Для нас обоих. Она была весёлой, начитанной. Она была… диким цветком. Она добавила в волосы пурпурную прядь. Сказала, что это для меня. Это был наш секрет — как сигнал для меня, когда мы были в клубе, но должны были держать наши отношения, знаете, в тени.

— Паслён.

— Точно. Сначала я подумал, что это цвет Каталины шалфей, как у них на склоне холма за «Маунт-Ада». Но она сказала, что это называется паслён. Я начал называть её так — это было моё ласковое имя для неё. Я почувствовал, как во мне вспыхнула страсть, страсть, о которой я даже не подозревал. Это заставило меня переосмыслить всё — всё в моей жизни.

Он поднёс большой и указательный пальцы к переносице, словно пытаясь сдержать слёзы. Стилвелл задумался, искал ли Истербрук когда-нибудь в интернете информацию о паслёне и узнал ли, что этот красивый цветок также является смертельным ядом.

— Что мне делать? — снова спросил Истербрук. — Я знаю, что никогда не смогу заполнить эту пустоту. Я не могу вернуться к тому, что было раньше. Я не могу двигаться вперёд.

Стилвелл считал, что боль Истербрука так же реальна, как его страсть к женщине, которую он называл Паслён. Но то, что он её любил, не исключало его как возможного подозреваемого. Из прошлого опыта Стилвелл знал, что женщин часто убивают мужчины, которые заявляют, что их любят. Истербруку потребуется дополнительная проверка, прежде чем Стилвелл сможет доверять своему инстинкту, что он не убийца Ли-Энн Мосс.

Он дал Истербруку несколько мгновений, чтобы собраться. Стилвеллу нужно было отметить пункты, сопоставляя известные факты дела с опытом и воспоминаниями Истербрука.

— Простите, что мне приходится это спрашивать, — сказал он. — Но когда вы с Ли в последний раз были близки?

— Вечером перед тем, как она вернулась на остров, — сказал Истербрук.

— И вы использовали презерватив?

Истербрук замялся.

— Мне неприятно думать, зачем вам эта информация, — наконец сказал он. — Но ответ — нет. Она об этом позаботилась.

— Вы имеете в виду противозачаточные средства?

— Да, она принимала таблетки. Почему вы это спрашиваете? Её изнасиловали?

В его голосе нарастало возмущение.

— Я просто собираю все факты, — быстро сказал Стилвелл. — Нам нужно спрашивать обо всём, потому что мы не знаем, что может стать важным для расследования.

Стилвелл уже видел осложнение, которое эта информация привносила в дело. Если ДНК, полученная во время вскрытия, принадлежала Истербруку, это давало адвокату защиты лёгкого альтернативного подозреваемого для любого другого обвиняемого. Он попытался отложить эту мысль и продолжил задавать вопросы.

— В ту субботу, что вы делали после того, как высадили Ли на пристани парома? — спросил он.

— Я просто развернулся и поехал домой, — сказал Истербрук. — Погодите — нет. Я сначала заехал в офис, чтобы забрать несколько папок, над которыми собирался работать дома.

— Кто-нибудь ещё в офисе вас видел?

— Э-э, нет, это была суббота. Офис был закрыт.

— А в здании? Была ли там охрана или какой-то процесс регистрации? Камеры?

— Камеры и охрана есть, но я не помню, чтобы кого-то видел. Вы спрашиваете, есть ли у меня алиби, верно? Вы мне не верите.

— Я не собираюсь вам лгать, мистер Истербрук. Если у вас есть алиби, мне нужно его проверить. Потому что, когда мы поймаем того, кто это сделал, и дело дойдёт до суда, моё расследование тоже будет рассматриваться судом. Неважно, верю я вам или нет. Мне нужны доказательства вашей невиновности, чтобы вас полностью исключили.

Истербрук кивнул.

— Я понимаю, — сказал он. — Простите.

— Итак, здание было заперто? — спросил Стилвелл, продолжая. — Там есть охраняемый гараж?

— Да и да. У меня есть карточка, которая открывает и ворота гаража, и двери здания, и моего офиса. Я уверен, это можно проверить.

— Можно, но это покажет только, что ваша карточка была использована. Это не доказывает, что это были вы. Где находятся камеры?

— Честно говоря, я не уверен. Я просто видел экраны на посту охраны.

— Но на посту никого не было, когда вы вошли?

— Не помню, чтобы кого-то видел. Может, они были на перерыве или обходили территорию. Это была суббота, так что, уверен, там было меньше персонала.

— А когда вы уходили с папками, вы кого-нибудь видели?

— Кажется, нет.

— Во сколько вы приехали и во сколько уехали?

— Наверное, приехал чуть раньше десяти и пробыл около часа. Мне нужно было скопировать некоторые документы, чтобы оригиналы остались в офисе.

Хотя инстинкты подсказывали Стилвеллу, что Истербрук говорит правду, он знал, что потребуется дополнительная работа, чтобы подтвердить его алиби и исключить его. Он продолжил задавать вопросы.

— Вернёмся к вашим отношениям с Ли, — сказал он. — Вы когда-нибудь дарили ей дорогие подарки?

— Да, — сказал Истербрук. — Я купил ей пару туфель, которые она хотела.

— Помните бренд?

— «Prada».

— И вы иногда останавливались с ней в «Маунт-Ада»?

— Да, там мы встречались на острове. Мы останавливались там, чтобы она могла работать. А я ждал её там. Я обычно стоял на балконе нашей комнаты и смотрел вниз на клуб, надеясь увидеть её, когда она уходила.

Снова появились слёзы, и на этот раз он не пытался их остановить или скрыть.

— Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы хотеть ей навредить? — спросил Стилвелл. — Говорила ли она о ком-то, кто угрожал ей или что-то в этом роде? На острове, на материке или в клубе?

— Нет, ничего такого, — сказал Истербрук. — Это я и не понимаю. Как это могло случиться? Мы были влюблены. Я был влюблён, кажется, впервые в жизни. У нас был план. Мы собирались взять лодку и отправиться на Таити. А теперь ничего нет. У меня ничего нет.

Стилвелл задал ещё несколько вопросов о клубе и планах, которые Истербрук строил с Ли-Энн Мосс. Он решил, что скажет Сампедро и Эхёрн, что им следует провести повторный опрос Истербрука в официальных условиях с записью, а затем проверить его алиби. Также нужно будет взять у него образец ДНК. Но Стилвелл считал, что на данный момент он получил всё, что мог. Истербрук дал ему следующий ход. Либо Истербрук, либо Чарльз Крейн солгали о последнем визите Ли-Энн в клуб «Чёрный Марлин», и Стилвелл собирался выяснить, кто именно.

ТАШ СПАЛА В кровати, когда Стилвелл вернулся в люкс. Он увидел её чемодан, стоящий у двери. Он взялся за ручку и приподнял его — чемодан был тяжёлый и полный. Она была готова вернуться утром, и он знал, что дальнейших споров не будет. Он вошёл в спальню, тихо разделся и скользнул под одеяло рядом с ней. Если он её разбудил, она этого не показала. Пока он пытался заснуть, его разум заполняли мысли о будущем их отношений и о том, не потеряет ли он лучшее, что нашёл на Каталине.

Он знал, что такие мысли не дадут ему уснуть всю ночь, поэтому переключился и начал обдумывать дела. Это часто помогало ему заснуть. Сначала он мысленно прошёлся по своей беседе с Истербруком и необходимых последующих действиях. Эхёрн и Сампедро займутся этим. Хотя Стилвелл не был особо впечатлён их навыками, он верил, что они увидят то же, что и он. Возможно, они окажут на Истербрука большее давление и даже попросят его пройти тест на полиграфе, но Стилвелл считал, что в конечном итоге Истербрук будет исключён из подозреваемых. Сперма, обнаруженная при вскрытии, вероятно, совпадёт с его ДНК, но не было никаких признаков ничего, кроме добровольной близости.

Оттуда мысли Стилвелла вернулись к делу Оскара Террановы. Размышляя о стрельбе по Меррису Спиваку и последовавшем расследовании, он вспомнил вопрос, на который у него не было ответа. Почему Спивак — и, если уж на то пошло, Терранова — думали, что рукоятка пилы всё ещё на острове, а не уже в лаборатории? Размышляя над этим вопросом на грани сна, он пришёл к ответу, который ему не понравился, но который, как он знал, подходил. Он открыл глаза, понимая, что сегодня ночью сна не будет.

На рассвете, пока Таш ещё спала, он поехал в центр города. Он оставил записку на прикроватной тумбочке, в которой написал, что вернётся к полудню, и тогда они смогут отправиться на пристань парома. На автостраде он позвонил в отдел поведенческих наук и узнал, что два терапевта, запланированных на этот день, ещё не прибыли, но их расписание полностью забито, и без записи не принимают. Он назвал своё имя и номер телефона и попросил сообщить, если появится свободное место.

Он продолжал ехать. Было достаточно рано, и движение на 110-й трассе было медленным, но стабильным, по крайней мере, до центра города, где оно, как всегда, затормозилось. После съезда с конгресс-центра автострада освободилась, так как он ехал против потока приезжих в центр. Он пронёсся по диагонали на юго-запад через округ до Лонг-Бич.

Здание суда высшей инстанции в Лонг-Бич на Магнолия-стрит было одним из новейших судов округа. Дизайн был современным, с зеркальным стеклянным фасадом и бетонными колоннами. Отделение окружной прокуратуры Лонг-Бич находилось на третьем этаже. Стилвелл представился в приёмной и попросил встречи с Моникой Хуарес. Ему сказали, что она занимается утренним расписанием в зале судьи Кайла Хоторна на втором этаже.

Стилвелл спустился вниз и обнаружил, что зал суда переполнен представителями всех сфер системы правосудия — от прокуроров до полицейских, адвокатов защиты и подсудимых, а также членов семей, пришедших поддержать либо обвиняемых, либо их предполагаемых жертв. Он занял свободное место на скамье в задней части зала.

Монотонным голосом, отражающим рутинность заседания, судья методично называл дела, чтобы заслушать отчёты о статусе их медленного продвижения через перегруженную систему. Хуарес сидела за столом с тремя другими прокурорами напротив стола, за которым толпилось ещё больше адвокатов защиты. Стилвелл наблюдал, как она вставала по своим делам и сидела, ожидая, пока другие. Каждый раз, когда она вставала, она сообщала судье, что готова назначить дату суда, но защита затягивает процесс долгими переговорами о признании вины, вопросами соблюдения процедуры раскрытия доказательств или другими предлогами. Адвокат защиты вставал и возражал против намёков прокурора, а судья выступал арбитром и принимал решение, как и когда двигаться дальше. Это было так же предсказуемо, как еженедельный вывоз мусора санитарной службой, и в некотором смысле так же грязно.

Через час после начала заседания Стилвеллу позвонили из отдела поведенческих наук. Он поспешил выйти из зала суда и ответил в коридоре.

— У нас отмена на час дня, — сказал звонивший.

— Я беру, — сказал Стилвелл.

— Не опаздывайте.

— Я буду раньше. С кем?

— Доктор Перес.

— Понял.

За свои восемнадцать лет в департаменте Стилвелла четыре раза отправляли к психологам по разным причинам. Он никогда не встречался с Пересом и не знал, мужчина это или женщина. Ранее он находил, что легче говорить с женщиной.

Когда он открыл дверь зала суда, чтобы вернуться, он столкнулся с Хуарес, которая выходила. Она удивилась, увидев его.

— Стил, что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Мне нужно с тобой поговорить. Ты закончила там или это перерыв?

— Закончила на сегодня, да.

— У тебя есть несколько минут?

— Конечно. Хочешь подняться в мой офис?

Стилвелл уже встречался с ней в её офисе и знал, что она делит пространство с тремя другими прокурорами.

— Нет, мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал он. — Есть где-нибудь ещё?

— Ну, день такой хороший, — сказала Хуарес. — Пойдём во двор.

Она повела его. Но Стилвелл подумал, что вскоре она не будет считать этот день таким уж хорошим.

СТИЛВЕЛЛ И ХУАРЕС вышли через боковую дверь на треугольную площадь, усеянную столами, стульями и пальмами в горшках. Люди с бейджами присяжных сидели или прогуливались. Рядом с одной из бетонных колонн здания стоял свободный столик, и Хуарес направилась к нему.

— Я слышала о том, что случилось в пятницу вечером, — сказала она. — Как дела у Таш?

— Таш в порядке, — сказал Стилвелл.

— А у тебя?

— Я тоже в порядке. Откуда ты узнала?

— Ты шутишь? Это было во всех новостях.

— Точно.

Хуарес села и положила стопку папок, которые несла, на стол. Стилвелл занял стул напротив неё.

— Мы могли бы взять кофе, — сказала Хуарес. — Хочешь, я вернусь и возьму пару чашек в кафетерии? Прокурорам разрешают не стоять в очереди.

— Нет, — сказал Стилвелл. — Это не займёт много времени.

На самом деле он не был уверен, сколько это займёт, но не хотел, чтобы у неё было что-то, что она могла бы швырнуть ему в лицо, особенно горячий кофе.

— Тебя уже допустили обратно к работе? — спросила Хуарес.

— Нет, у меня сеанс с психологом в час дня, — сказал Стилвелл. — И группа по расследованию применения оружия всё ещё работает.

— Ну, удачи. Судя по всему, что я видела, тебе не о чем беспокоиться с точки зрения ОППП.

Отдел окружной прокуратуры по преступлениям против полицейских должен был рассмотреть и одобрить все случаи стрельбы с участием полиции в округе. Такие инциденты попадали под их юрисдикцию, поскольку большинство полицейских перестрелок происходили из-за реакции офицеров на угрозу их безопасности.

— Я не беспокоюсь об этом, — сказал Стилвелл.

— Так что происходит? — спросила Хуарес.

Стилвелл до этого момента не был уверен, как он будет разыгрывать ситуацию.

— Ты ведь родом из Бейкерсфилда, верно? — спросил он. — Код шесть-шесть-один.

— Э-э, да, — осторожно сказала Хуарес. — Откуда ты знаешь?

— Я сегодня утром немного покопался о тебе. Нашёл статью, которую Лайонел МакКи написал для «Колл», когда тебя назначили в суд Каталины. Согласно статье, ты сама попросила это назначение. Это правда?

Хуарес нахмурилась и натянуто улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Я думала, что работа на острове будет интересной. Но зачем ты проверял меня, Стил?

Стилвелл проигнорировал её вопрос и продолжил свой.

— Там ты впервые встретила Оскара Терранову? В Бейкерсфилде?

— Что? О чём ты говоришь?

Её удивление и возмущение казались наигранными, будто она давно готовилась к этому моменту. Стилвелл оценил её реакцию и понял, что на верном пути.

— Вы одного возраста, — сказал он. — В статье говорилось, что ты выросла в бандитском районе восточного Бейкерсфилда, но смогла поступить в колледж, а затем в юридическую школу в Дэвисе. Я полагаю, вы с ним знали друг друга с тех времён. Это было в старшей школе или в банде? Может, и там, и там? В статье «Колл» этого не уточняли.

Это была догадка, но обоснованная.

— Слушай, — сказала Хуарес. — Я знаю, что ты, наверное, был под большим стрессом, но будь очень осторожен с тем, что говоришь.

— То же самое могу сказать тебе, Моника, — ответил он. — Я даю тебе презумпцию невиновности. Я даже надеюсь, что смогу помочь тебе, а ты мне, и, возможно, мы сможем оставить это между нами.

Он сказал это, но не был уверен, что сможет сохранить всё в тайне. Ему стоило больших усилий сдерживать ярость, которую он чувствовал.

— Что такое «это», Стилвелл?

— Думаю, ты знаешь, что это, и тебе нужно говорить со мной, иначе у меня не останется выбора, кроме как пойти официальным путём. Если я включу это в своё официальное заявление и оно дойдёт до ОППП, тебе придётся объясняться перед отделом по коррупции судей.

Хуарес отодвинула стул и встала.

— Я не собираюсь это слушать, — сказала она.

Она начала собирать свои папки.

— Сядь, Моника, — сказал Стилвелл. — Спивак сказал мне, что ты была источником утечки для Террановы. Прямо перед тем, как я его убил. Он сказал, что вы с ним были земляками из Бейкерсфилда. Пока я оставил то, что знаю о тебе, вне расследования. И могу продолжать в том же духе.

Это был блеф. Хуарес посмотрела на него, стоя. Затем медленно села обратно. Это было равносильно признанию.

— Ты единственная, кому я сказал, что ещё не отправил рукоятку пилы в лабораторию, что она всё ещё на острове, — сказал он. — Поэтому они схватили Таш. Ты сказала им, что она заперта в участке.

Пока Стилвелл говорил, Хуарес смотрела на другие столики, словно наблюдая, как её карьера смывается, подобно удирающему преступнику. Но Стилвелл был больше заинтересован в том, чтобы использовать её, чтобы добраться до более крупной рыбы.

— Где он, Моника?

— Я не знаю.

— Говори со мной. Я могу тебе помочь. Мы можем помочь друг другу.

Хуарес скрестила руки, как Таш накануне вечером. Стилвелл ждал. Он знал, что она вот-вот сломается.

— Слушай, я совершила ошибку, хорошо? — сказала она. — Он спросил, сколько времени лаборатории понадобится, чтобы проанализировать её, и я была глупа. Я сказала, что лаборатория ещё даже не получила её. Вот и всё. Я понятия не имела, что он собирается делать. Это был просто… разговор.

— Разговор с главным объектом расследования, — сказал Стилвелл. — Разговор, который привел к тому, что невинную женщину похитили и терроризировал убийца, который за двадцать четыре часа до этого перерезал кому-то горло.

— Ты думаешь, я не чувствую себя виноватой из-за этого? Но я и в миллион лет не могла подумать, что такое произойдёт.

— Ты не настолько глупа, Моника. Ты передала конфиденциальную информацию грёбанному убийце.

— Я знаю!

Она выкрикнула это, заставив других во дворе обернуться от своих разговоров и посмотреть. Хуарес глубоко вдохнула и продолжила спокойным и тихим голосом.

— Он сказал мне, что не убивал Гастона. Что это был кто-то другой.

— Когда ты с ним говорила?

— Он позвонил мне в пятницу утром, и он был так же удивлён, как и я. Сказал, что кто-то другой это подстроил.

— Кто?

— Он не сказал. Сказал, что это его козырь. Он раскроет, кто это, только если я заключу с ним сделку.

— Что ты ему ответила?

— Я сказала, что сделки не будет, потому что знала, что сама могу стать разменной монетой. Я не могла заключить сделку, не оказавшись лишённой лицензии или в тюрьме.

Стилвелл покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Неужели ты не видишь? Он не обратился бы к тебе, если бы собирался тебя сдать. Это бессмысленно. Его козырь — мэр Аллен. Бэби Хэд готов обменять его, чтобы спасти свою шкуру.

— Я не знаю об этом, — сказала Хуарес.

— Дай мне номер, с которого он звонил.

— Это не имеет значения. Он использует одноразовые телефоны и постоянно их меняет. Номер никогда не повторяется.

— Тогда где он?

— Я же сказала — понятия не имею. Это кошмар. Если бы я знала, что произойдёт, я бы тебя предупредила. Я бы это остановила.

— Жаль, что ты этого не сделала.

— Но я не знала. Стил, ты должен мне поверить.

Стилвелл не ответил. Он думал о том, что Хуарес только что ему сказала: Терранова готов заключить сделку, чтобы сдать более крупную рыбу, чем он сам. Это должен быть мэр.

— Кто он такой? — спросил он. — Почему у него нет судимостей? Даже по малолетке в Бейкерсфилде. Я проверял.

— Потому что он умён, — сказала Хуарес. — Он остаётся чистым и заставляет других делать за него грязную работу. Как меня. Он находит на тебя компромат, и тогда у тебя нет выбора. Вероятно, так он сыграл с мэром. Нашёл на него что-то.

— Что у него на тебя, Моника?

— Мы…

Хуарес покачала головой с отвращением — к вопросу и к себе.

— Мы делали разные вещи, когда были молодыми, — сказала она. — Вещи, которыми я не горжусь. У него есть фотографии, понятно? Фото, которые меня уничтожат. Это всё, что я тебе скажу. Это всё, что тебе нужно знать.

— Тогда это может быть твой выход. Ты должна иметь возможность передать ему сообщение.

— Какое сообщение? Он меня убьёт, если заподозрит подставу — и, поверь, он узнает.

Она указала на белёсый шрам, тянущийся вдоль левой стороны её челюсти.

— Это он мне сделал, — сказала она. — Когда я сказала ему, что уезжаю в колледж, что хочу когда-нибудь стать адвокатом. Он это сделал, и знаешь что? Я даже не вызвала полицию. Я солгала матери — сказала, что упала с велосипеда, — потому что знала, что он сделает хуже, если я его сдам.

Это была ужасная история, и, вопреки себе, Стилвелл почувствовал сочувствие к Хуарес и её пожизненной беде. Но это не отменяло противоречия между её действиями и её позицией жертвы.

— Слушай, тебе нужно найти способ связаться с ним, — сказал он. — Скажи, что ты подумала и сделка возможна. Он сказал, что это не его ход, так что мы его выслушаем. Если он явится и сдаст более крупную рыбу, ты заключишь сделку.

Хуарес покачала головой, обдумывая это.

— И что будет со мной, если сделка состоится? — спросила она. — Что помешает ему бросить меня в придачу, чтобы подсластить сделку?

— Ты сказала, он умён, — сказал Стилвелл. — Если он получит, что хочет, зачем ему тебя сжигать? Он захочет сохранить тебя на следующий чёрный день.

Хуарес обдумала это, и Стилвелл мог прочитать её лицо. Она видела в этом разумный ход.

— А что насчёт тебя? — сказала она. — Что будет со мной с твой стороны?

— Не знаю, — сказал Стилвелл. — Если ты поможешь мне убрать этих парней, я постараюсь забыть обо всём.

— Как я могу этому доверять?

— Придётся просто поверить.

Хуарес покачала головой.

— Всё это из-за мёртвого бизона, — сказала она. — Это безумие.

— Дело не в бизоне, — сказал Стилвелл. — Дело в жадности и власти.

— Похоже, всегда так.

— Так ты можешь связаться с Террановой или нет?

— Может быть. Однажды он обратился ко мне, потому что ему нужен был хороший адвокат. По деловому вопросу. Я дала ему имя парня, с которым училась в юридической школе, он занимается корпоративным правом. Он нанял Брайсона, и это было несколько лет назад, но этот парень, возможно, всё ещё знает, как с ним связаться.

— Брайсон? Брайсон кто?

— Брайсон Лонг. У него своя небольшая фирма в Сил-Бич.

Стилвелл кивнул.

— Это адвокат по проекту с колесом обозрения, — сказал он. — Я смотрел эти материалы в четверг вечером в «Зейн Грей». Он, должно быть, всё ещё работает на Терранову. У него наверняка есть способ с ним связаться.

— Я позвоню ему, — сказала Хуарес.

— Когда доберёшься до Террановы, назначь встречу в здании суда, — сказал он. — Чтобы ему пришлось пройти через металлодетектор.

— А если он захочет привести Брайсона или адвоката по уголовным делам? — спросила Хуарес.

— Это его право. Но если они будут нас сдерживать, он будет сидеть в камере, пока сделка не состоится. Скажи ему это.

— И ты будешь здесь?

— Ни за что не пропущу.

ПО ДОРОГЕ ОБРАТНО в центр города Стилвелл позвонил Сампедро, чтобы кратко рассказать о своей вчерашней беседе с Истербруком. Он предложил провести более официальный допрос с записью, взять мазок с ДНК для сравнения с чужой ДНК, обнаруженной при вскрытии Ли-Энн Мосс, и тщательно проверить его алиби.

— Но ты не считаешь его виновным? — спросил Сампедро.

— Моё мнение — его горе искреннее, — сказал Стилвелл. — Но это не значит, что он её не убил.

— Верно.

— Но если он был в своём офисе в Лос-Анджелесе, пока она была в клубе «Чёрный Марлин», думаю, он чист. Должен быть способ это подтвердить или поймать его на лжи.

— ДНК будет для него проблемой.

— Не было физических признаков изнасилования. И у нас нет ничего, что указывало бы на это. Совпадение подтвердит его историю о том, что это был добровольный секс.

— Да, но, может, он в последний раз с ней переспал, а потом ударил её по голове, и проблема решена. Всё, что мы слышим, эта девушка была плохой новостью. Может, он это выяснил.

Стилвелл подумал о том, что паслён ядовит и смертелен.

— Моё чутьё говорит, что это не Истербрук, — сказал он.

— Ты и твоё чутьё, — сказал Сампедро. — Мы приведём его, посадим в допросную и посмотрим, что он скажет. Что ещё у тебя есть?

— Это всё для…

— Погоди, подожди. Мой напарник хочет с тобой поговорить.

Стилвелл чуть не застонал. Он знал, к чему это приведёт. Сампедро передал телефон Эхёрну.

— Эй, стрелок, что ты делаешь, работая над этим? — сказал он. — Слышал, тебя отстранили за твою последнюю выходку в стиле «сначала стреляй, потом задавай вопросы».

Стилвелл подождал, пока не убедился, что Эхёрн закончил с сарказмом. Больше ничего не последовало.

— На этот раз, Эхёрн, ты абсолютно прав, — сказал он. — Я отстранён от службы, и именно поэтому я передаю твоему напарнику имя свидетеля для допроса. Вы двое можете заняться этим или нет. Мне всё равно.

— Знаешь, от чего я избавлен? — сказал Эхёрн. — Я избавлен от необходимости работать над этим с тобой.

Он отключил звонок. Стилвелл почувствовал, как начали гореть щёки. Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида и увидел, что лицо покраснело. Он попытался отпустить это. Он не обсудил с Сампедро своё осознание, что если Дэниел Истербрук говорил правду о Ли-Энн Мосс, то Чарльз Крейн солгал. Стилвелл держал это при себе, потому что это возвращало расследование на остров, а это была его часть дела, независимо от того, на службе он или нет. Он чувствовал вину за утаивание важной информации от коллег-следователей — это никогда не было лучшим способом вести расследование. Но для Стилвелла это был единственный способ, пока в деле был Эхёрн.

Он снова взял телефон и позвонил Таш. Он сказал ей, что был в списке ожидания и наконец-то получил назначение на час дня с терапевтом отдела поведенческих наук. Он добавил, что после сеанса вернётся в «Хантингтон», чтобы забрать её, и они должны успеть на паром в три тридцать обратно в Авалон. Таш казалась спокойнее, чем вчера, и звучала довольной планом.

— Я буду готова, — сказала она.

— Если хочешь ускорить процесс, закинь мои вещи в мой чемодан, — сказал Стилвелл. — Позвони портье и попроси их вынести чемоданы к подъезду. Я дам тебе предупреждение за тридцать минут, и ты должна быть готова к быстрой выписке и отъезду. Это сэкономит кучу времени.

— Как я сказала, я буду готова.

— Отлично. Увидимся.

После отключения звонка Стилвелл подумал о тоне слов Таш и её коротких ответах и вынужден был признать, что понятия не имеет, куда движутся их отношения. Семьдесят два часа назад ему казалось, что они надолго. Теперь он не был уверен. Таш сейчас была слишком сложной для чтения.

Отдел поведенческих наук находился на девятом этаже башни окружного транспорта, расположенной над вокзалом Юнион-Стейшн, в нескольких кварталах от офиса и любопытных глаз штаб-квартиры шерифа на Темпл. Сначала сеанс с доктором Ольгой Перес проходил так, как он и ожидал. Она задавала стандартные вопросы о том, как он относится к лишению жизни, и Стилвелл давал стандартные ответы, объясняя, что у него не было выбора, что это была ситуация «убей или будь убитым» и что на кону также стояла безопасность невинного человека. Но затем терапевт сосредоточилась на его отношениях с этим человеком и его состоянии ума в те лихорадочные минуты, предшествовавшие стрельбе.

— Вы использовали фразу «убей или будь убитым», — сказала Перес. — В такой ситуации организм наполняется химическим веществом под названием эпинефрин. Это гормон стресса, который повышает ясность, реакции и скорость работы мозга. Решения, которые обычно занимают минуты, принимаются за микросекунды. Иногда это плохие решения.

— Вы говорите, что стрельба по Спиваку была плохим решением? — спросил Стилвелл.

— Нет, я этого не говорю. Как вы знаете, это не моё решение и не моя цель сегодня. Я спрашиваю, считаете ли вы это плохим решением. Есть ли у вас сомнения или проблемы с этим?

— Никаких. В той же ситуации я бы сделал это снова.

— Хорошо. Моя цель также понять, есть ли у вас остаточный стресс или сожаление, связанные с инцидентом, и убедиться, что вы не будете колебаться, если такая ситуация возникнет снова. Колебание в смертельной конфронтации может привести к вашей собственной травме или смерти.

— У меня нет сожалений о том, что я выстрелил и убил Спивака, понятно? Моё единственное сожаление — что я не распознал его раньше и не понял, что всё, что он делал, было частью плана. Я знал, что в нападении на помощника было что-то странное, но не связал это. Это на мне, но всё, что произошло потом, на нём, и я не чувствую себя плохо из-за того, как это закончилось.

Стилвелл и Перес продолжали этот словесный танец вокруг темы ещё полчаса, и сеанс закончился тем, что Перес сказала, что подпишет его допуск к возвращению на службу, но подождёт сорок восемь часов, прежде чем это сделать. Она сказала, что хочет, чтобы он взял хотя бы столько времени отдыха, прежде чем вернуться к работе, если он успешно пройдёт другие части официального расследования.

По дороге в Пасадену Стилвелл позвонил Таш, чтобы сказать, что заберёт её через полчаса.

— Как прошло с психологом? — спросила она.

— Хорошо, — сказал Стилвелл. — Ей нужно пару дней, чтобы оформить отчёт, но она сказала, что подпишет мой допуск к службе.

— Что такое допуск к службе?

— Возвращение к работе. Это значит, она считает, что я готов вернуться к службе.

— На Каталине?

— Да, конечно. Ты же хочешь, чтобы я вернулся туда, верно?

— Да. Просто уточнила, потому что ты сказал, что мэр велел твоему капитану, чтобы тебя убрали.

— Ну, мэр это не решает. Но ты уверена, что хочешь, чтобы я вернулся на остров?

— Конечно.

— Отлично. Тогда увидимся примерно через тридцать минут. Ты собрала мои вещи?

— Собираю сейчас. Тебе повезло, что я не «забуду» упаковать твою футболку с Вилли Нельсоном.

Это была футболка с концерта в Голливуд-боул, посвящённого девяностолетию Нельсона. Стилвеллу очень понравился концерт и нравилась футболка, хотя она знавала лучшие дни. Он надевал её только для сна. Но Таш была фанаткой Тейлор Свифт и не любила ни Вилли, ни ярко-красную футболку, хотя Стилвелл указывал, что оба исполнителя поют о разбитом сердце и стойкости, просто по-разному.

— Я бы тебе никогда этого не простил, — сказал Стилвелл, подхватывая её шутливый тон. — Скоро увидимся.

После отключения он почувствовал воодушевление. Укол про Вилли Нельсона был характерен для прежней Таш, откликнувшейся на звонок.

По дороге в Пасадену он почувствовал, что всё в его жизни, возможно, начинает возвращаться на свои места.

МОРЕ БЫЛО НЕСПОКОЙНЫМ во время поездки на пароме обратно на Каталину, но между Стилом и Таш всё было гладко. Они сидели внутри, подальше от брызг, и были так поглощены разговором, что даже не потрудились встать вместе с туристами и выйти на кормовую палубу, чтобы посмотреть, как стая дельфинов прыгает в кильватере судна. Чем ближе они подъезжали к Авалону, тем больше Стилвелл замечал, как напряжение покидает лицо Таш. Это успокаивало в данный момент, но также укрепляло его убеждение, что будущее с этой женщиной означает будущее на острове. На короткий срок это было нормально. Остров казался ему домом. Но он не был уверен, что ему нравится идея, что остаток его жизни предопределён.

Гул двигателей и ритмичное покачивание на волнах помогли ему погрузиться в приятное оцепенение, пока она держала его правую руку, по одному пальцу за раз массируя суставы. Она объявила, что хочет приготовить ужин сегодня вечером и отправится прямо с пристани в супермаркет «Вонс» за продуктами, если он сможет взять на себя их чемоданы и его рюкзак.

— Без проблем, — сказал он. — К кому мы идём?

— К тебе, — сказала Таш.

Ещё один хороший знак, подумал он.

— Что будешь готовить?

— Пока не решила. Будет сюрприз.

— Хорошо. Круто.

— Ты знаешь, я сказала Деннису, что беру пару дней отгула. Обещала вернуться только к выходным. Не хочешь, может, поехать в кемпинг в Ту-Харборс, раз ты не возвращаешься на службу, пока психиатр не подпишет твой допуск к работе?

— Хм, может быть. Да, звучит неплохо. Когда хочешь поехать?

— Завтра.

— Хм…

— Что?

— Просто думаю, не придётся ли мне быть на месте для финальных вопросов от следственной группы по стрельбе. Можно я проверю утром, и потом мы составим план?

— Прекрасно.

От этого единственного слова ее тон стал холодным. Стилвелл не хотел ей лгать, но ему нужно было быть готовым вернуться в Лонг-Бич, если Хуарес удастся привести Терранову.

— Они могут захотеть, чтобы я приехал для ещё одного разговора.

— Зачем? Ты уже всё им рассказал. Что ещё они могут спросить?

— Так они работают. Заставляют тебя рассказывать историю снова и снова в разное время, чтобы проверить, не ошибаешься ли ты и не меняется ли твой рассказ. Скоро это закончится, но дай мне завтра проверить. Если мы будем в кемпинге без связи, это может стать проблемой. Технически, хоть я и освобождён от службы, я должен быть доступен для следователей.

— Какой кошмар.

Стилвелл хотел остановить поток лжи и вернуть ей хорошее настроение.

— Хочешь арендовать лодку и порыбачить? — спросил он. — Или остаться на суше?

— Можем порыбачить, — сказала она. — Будет весело.

— Тогда арендуем лодку. Или можем зафрахтовать. Я знаю одного парня, который работает на чартере там.

— Нет, только ты и я. Может, возьмём мой каяк и арендуем ещё один для тебя.

— Тоже вариант.

Казалось, он успешно пережил бурные волны вины и нечестности. Но, как игрок, желающий сделать ещё одну ставку, Стилвелл поставил на кон все свои фишки.

— Можно тебя кое о чём спросить? — сказал он. — Это связано с работой.

— Что? — бодро ответила Таш.

— Знаешь, кто такой Дэниел Истербрук? Ты с ним напрямую общаешься?

— Знаю его, он владелец лодки. Хм, иногда общаюсь. Почему? У него классная лодка.

— Это тот парень, к которому я ездил вчера вечером.

— В Пасадену? Я не знала, что он там живёт.

— Ну, теперь в Южной Пасадене. Что ты о нём думаешь? Хороший парень? Плохой?

— Ну, по тому, как мы общаемся с владельцами лодок, сложно судить. Но они обычно делятся на две категории. Есть богатые, высокомерные парни, которые относятся к тебе так, будто ты здесь только для того, чтобы исполнять их желания, и есть те, кто так не делает. Мистер Истербрук точно из второй группы. Кажется, он хороший парень. Всегда благодарит по радио, когда работает с вышкой или лоцманскими катерами. Почему? Он связан с той девушкой с фиолетовыми волосами?

— Он её знал. Хорошо.

— Он подозреваемый?

— Может быть. По крайней мере, лицо, представляющее интерес.

Он понял, что не должен обсуждать с ней дело.

— Какая у него лодка?

— Хм, кажется, «Хилас». Больше пятидесяти футов. Очень крутая.

— Это яхта или парусник?

— Парусник.

— Океанский? Он мог бы доплыть до Таити?

— Если шкипер знает, что делает. Такие океанские шлюпы легко проходят двести миль в день. Но это всё равно долгое путешествие.

Долгое путешествие, которое Истербруку теперь придётся совершать одному. Стилвелл задумался, стоит ли рисковать и связаться с Сампедро по поводу допроса, который тот, по его словам, собирался провести с Истербруком вместе с Эхёрном. Он знал, что это может привести к очередной конфронтации с Эхёрном. Он решил, что ещё рано. Он рассказал Сампедро об Истербруке всего несколько часов назад. Он подождёт до утра, чтобы проверить.

— А что насчёт Чарльза Крейна из «Чёрного Марлина»? — спросил он. — Ты с ним общаешься?

— О, да, время от времени, когда поступает жалоба на что-то в гавани от члена клуба, — сказала Таш. — Он звонит и объясняет, в чём суть жалобы. Он точно из первой категории, о которой я говорила.

— Крейн или члены клуба, которые жалуются?

— Крейн, и мы над этим посмеиваемся. Потому что он всегда ведёт себя высокомерно, а сам, если честно, просто прославленный слуга. Он не богатый, но ведёт себя так, будто он один из них.

— Помнишь какую-нибудь конкретную жалобу?

Стилвелл почувствовал и услышал, как двигатели сбавили обороты, когда паром приблизился к входу в гавань Авалона. Он столько раз ездил на пароме, что знал: это значит, что до причала осталось десять минут. Ни он, ни Таш не двинулись с мест.

— Хм, кажется, в последний раз он звонил, чтобы пожаловаться, что судья Харрелл создаёт слишком большую волну своей лодкой, — сказала Таш.

— Правда? — сказал Стилвелл. — Я бы не подумал, что этот старый «Викинг» может создать такую волну. К тому же, я забираю его почти каждую пятницу, и он не несётся на всех парах.

— Это когда он уезжает. Похоже, он всегда спешит вернуться. Когда он проходит по каналу за КЧМ, он раскачивает плавучий причал и тендеры. Иногда там бывают члены клуба, и они злятся.

— Ты когда-нибудь просила судью следить за волной?

— Да, было дело. Но, кажется, это только подзадоривает его. Думаю, ему не нравятся эти богатые парни с тех пор, как они его выгнали.

— Погоди, они его выгнали? Когда это было? Что он сделал?

— Он ничего такого не сделал. Но лет пятьдесят они давали судье, назначенному в островной суд, почётное членство.

— Как мэру.

— Точно, и, думаю, в основном это было для того, чтобы судья мог обедать в клубе после заседаний. Но у судьи Харрелла есть лодка, и это было новшеством. Кажется, до него судьи приезжали на пароме. А Харрелл приезжал на лодке и начал активно пользоваться клубом — приезжал на выходные, использовал их швартовы, как настоящий член, а не почётный.

— И им это не понравилось.

— Нет. Так что они сказали, что членства больше не будет, и объяснили это, типа, сокращением расходов. Но все знали настоящую причину — включая судью. Членам клуба не нравятся чужаки, которые ведут себя так, будто они свои.

Стилвелл кивнул, размышляя о том, что судья Харрелл впал в немилость у членов клуба «Чёрный Марлин». Не позавидуешь тому члену клуба, которому придётся предстать перед судьёй в качестве обвиняемого.

Люди начали выстраиваться в проходах, чтобы выйти, ещё до того, как паром пришвартовался. Стил и Таш подождали, пока судно не стукнулось о резиновые борта пирса. Стилвелл закинул рюкзак на плечи и взялся за два чемодана на колёсиках, когда они сходили с парома. Таш спросила, нужно ли ему что-то из «Вонс», и он сказал, что, возможно, стоит взять кофе для кофемашины у него дома.

Они разошлись на Кресчент-авеню: Стилвелл направился домой, а Таш пошла по Самнер-стрит в продуктовый магазин.

Через две минуты Стилвелл тащил два чемодана за собой через умеренную толпу туристов, когда его телефон зажужжал в кармане. На экране высветился незнакомый номер, но он всё равно остановился и ответил, ожидая, что скажет кому-то, что он не на службе до дальнейших распоряжений.

Но это был Лайонел МакКи, репортёр из «Колл», применивший старый журналистский трюк — звонок с незнакомого номера в надежде, что не желающий общаться источник всё-таки ответит.

— Что тебе нужно, Лайонел? — сказал Стилвелл. — Я не на службе, и, если это про пятницу, ты знаешь, что я не могу комментировать до завершения расследования.

— Это не про пятницу, — сказал репортёр. — Это про пресс-релиз, который только что выпустил департамент шерифа.

— Я ничего не знаю о пресс-релизе. Тебе нужно позвонить…

— Они говорят, что раскрыли дело о женщине в воде. Это наша история, и я надеялся, что ты хотя бы дал мне знать до того, как её разошлют по всем редакциям в этом чёртовом округе.

— Погоди. Подожди секунду.

— Ладно.

Стилвелл огляделся. Туристы проходили мимо с обеих сторон, и это было не лучшее место для такого разговора. Он заметил пустую скамейку с видом на гавань. Он сунул телефон в нагрудный карман, схватил ручки чемоданов и потащил их к скамейке. Сев, он достал телефон.

— Лайонел, у тебя есть пресс-релиз? — спросил он.

— Да, они только что его выпустили, — сказал МакКи.

— Хорошо, зачитай мне.

— Он довольно длинный.

— Просто зачитай. Я его не видел. Не могу комментировать, если не знаю, что там сказано, понял?

Это был старый полицейский трюк: притвориться, что готов дать комментарий, если журналист раскроет, что у него есть.

— Ладно, я зачитаю, — сказал МакКи. — Тут сказано: «Сегодня Департамент шерифа округа Лос-Анджелес объявил о результатах расследования убийства 28-летней Ли-Энн Мосс, чьё тело было найдено 23 мая в гавани Авалона на острове Санта-Каталина. Мосс была забита до смерти, после чего её тело было утяжелено лодочным якорем и погружено в гавань. В ходе интенсивного десятидневного расследования детективы из отдела убийств и участка шерифа в Авалоне смогли установить подозреваемого: Дэниел Истербрук, 44 лет, из Южной Пасадены. Сегодня…»

— Боже, — сказал Стилвелл.

— Что? Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, продолжай читать.

— «Сегодня, когда следователи приехали к нему домой, чтобы допросить Истербрука об убийстве, они обнаружили его мёртвым, предположительно в результате очевидного самоубийства. Капитан Роджер Корум сообщил, что есть доказательства того, что Истербрук, который был женат, но недавно расстался с женой, состоял в романтических отношениях с жертвой, и она пыталась разорвать эти отношения. Следователи считают, что Истербрук, адвокат, познакомился с Мосс в Авалоне, где она работала официанткой в клубе «Чёрный Марлин». Корум сказал, что анализируется ДНК, которая, по мнению следователей, дополнительно свяжет Истербрука со смертью мисс Мосс. Корум отметил, что расследование продолжается, и дополнительные детали будут утаиваться до его завершения. Он поблагодарил следователей из отдела убийств и участка Каталины за их неустанную работу» — и так далее, бла-бла-бла, и это всё. Теперь можешь сказать, что именно привело вас к Истербруку?

— Нет, не могу.

— Он был членом клуба «Чёрный Марлин»?

— Без комментариев.

— Да ладно, ты сказал, что дашь комментарий, если я зачитаю. Мне нужно что-то, чего нет у других. Это наша территория. Наша история.

— Это ничья история. Они всё напутали.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Это не для записи.

— Нет, так не пойдёт. Нельзя сначала что-то сказать, а потом заявить, что это не для записи. Что значит, они всё напутали?

— Мне пора.

Стилвелл отключился и встал со скамейки.

СТИЛВЕЛЛ ДОЖДАЛСЯ, ПОКА вернётся домой, чтобы позвонить Коруму на мобильный. Он не хотел связываться с Эхёрном и Сампедро и не был уверен, что сможет сдержать гнев, если заговорит с кем-то из них. Было слышно, что Корум за рулём, когда ответил.

— Я знал, что ты позвонишь, — сказал капитан вместо приветствия. — Хорошая работа с Истербруком.

— Вы шутите? — сказал Стилвелл. — Я не думаю, что он убил Ли-Энн Мосс, и я сказал этим двум идиотам об этом утром.

Долгое молчание повисло, пока Корум обдумывал это, а Стилвелл слушал звуки дорожного движения через телефон.

— О чём ты говоришь, Стил? — наконец сказал Корум. — Они сказали, что это была твоя наводка. Они поехали туда, а парень повесился.

— Самоубийство не доказывает, что он её убил, — сказал он. — Была записка?

— Никакой записки. Но были фотографии жертвы — фотографии в спальне, как мне сказали.

— И что, это их доказательство, что он её убил?

— Они сказали, что она использовала его ради денег. Она была «плохой новостью».

— То есть мы виним жертву.

— Это не для публики. Я просто говорю, как есть. Она его использовала, он это понял, сорвался и в итоге убил её.

— Парень был в неё влюблён, да. Он сам мне это сказал. Сказал, что они планировали взять его лодку и уплыть на Таити. Я сказал этим парням, что он не тот, но его нужно официально допросить, взять мазок и проверить алиби. У него было алиби. Это полная чушь, капитан. Эхёрн вешает на него убийство. Всё как в прошлый раз.

— Нет, Стил, это не так, и тебе стоит быть осторожнее с этим. Я спас твою работу в первый раз. Во второй раз не смогу.

— Вам придётся отозвать этот пресс-релиз, капитан.

— Стил, дело закрыто. Мои парни оформят документы и передадут их прокурору для подписи. А ты возвращайся к своим делам на острове. Понял?

Входная дверь открылась, и Таш вошла с двумя пластиковыми пакетами с продуктами из «Вонс». Она замерла, увидев его лицо. Она беззвучно спросила: «Ты в порядке?» Стилвелл кивнул в ответ, хотя был далёк от этого.

— Я хочу услышать, как ты это скажешь, Стил, — сказал Корум. — Ты понял?

— Я понял, — сказал Стилвелл.

— Хорошо, тогда, думаю, мы закончили. Я только что приехал домой и не хочу тащить это дерьмо в свой дом.

— Ладно. Спокойной ночи, капитан.

— Спокойной ночи, Стил.

Стилвелл отключился. Таш поставила пакеты на кухонный стол и начала их разбирать.

— Жареный сыр и чили, — сказала она. — Еда для души. Подойдёт?

— Подойдёт, — сказал Стилвелл.

— Что случилось?

— Чёртов Эхёрн.

— Что с ним?

— Это как дежавю. Он вешает убийство не на того парня. Он такой чертовски некомпетентный, а капитану плевать, потому что он получает лёгкое закрытие сложного дела. А тем временем кто-то уходит от ответственности за убийство.

Таш остановилась с банкой фасоли в руке.

— Что ты собираешься делать, Стил?

— Пока не знаю… но я не могу сидеть сложа руки.

Он схватил ручку своего чемодана и закатил его в спальню. Открыл его на кровати и начал распаковывать, возвращая неиспользованную одежду в ящики и на вешалки в шкафу. На середине процесса его телефон зажужжал — звонок с номера, который он узнал.

— Чего тебе, Эхёрн?

— Хочу знать, какого чёрта ты сказал капитану, что мы обвинили не того парня.

— Ты так и сделал, Эхёрн. Ты сделал то, что всегда делаешь. Выбрал лёгкий путь. Но это был неправильный путь.

Эхёрн рассмеялся.

— Знаешь, что это? Ревность. Я думал, ты будешь рад, что мы поделились с тобой заслугами, но нет, ты хочешь…

— Ты что, не понимаешь, идиот? Он не тот парень.

— Это ты так говоришь.

— Ладно, в вашем пресс-релизе сказано, что она с ним расставалась. Откуда ты это взял, Эхёрн? Потому что меньше двадцати четырёх часов назад он мне ничего об этом не говорил. Он только рассказывал, как она уволилась с работы на острове, чтобы они могли уплыть на Таити.

— Значит, он тебе сказал. Он тебе соврал, Стиллборн, и ты не можешь смириться с тем, что купился на это с потрохами.

— Ты вообще проверял его алиби? Знаешь что, неважно. Я уже знаю ответ. Ты ничего не сделал. Ты приехал к нему домой, нашёл его мёртвым и подумал: «Можно быстро закрыть это дело». Ты надул пресс-релиз, как и всё дело. Ты просто надеялся, что это правда. Но это херня, как и ты сам.

— Херня это ты, Стиллборн.

— Нет, знаешь, кто я? Я тот, кто найдёт настоящего убийцу.

— Стилвелл, тебе лучше не…

Стилвелл отключился. Он поднял руку, чтобы швырнуть телефон в стену, но в последний момент сдержался, когда в комнату вошла Таш.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Нормально, — сказал он.

— Что происходит?

— Ничего.

Он сунул телефон в карман.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я готовила ужин? — спросила Таш.

— Конечно, — сказал Стилвелл. — Я уже голодный.

— Тогда открой бутылку вина. Мне нужен час.

— Красное или белое?

— Красное.

— Замётано. Как только закончу здесь.

Она вышла из комнаты. Стилвелл застегнул пустой чемодан и поставил его на полку в шкафу, затем сел на край кровати и попытался взять себя в руки. Нужно было выбросить Эхёрна и Сампедро из головы и сосредоточиться на деле, а не на их предательстве Ли-Энн Мосс. Потому что это было именно предательство священной связи между жертвой и теми, кому поручено искать для неё справедливость. Стилвелл закрыл глаза и пообещал себе, что не сделает того же.

Его телефон коротко зажужжал в кармане, сигнализируя о текстовом сообщении. Он достал его, ожидая сообщение от Эхёрна. Но это была Моника Хуарес.

Мы в деле. Он придёт в 10. Без адвоката — пока. Ты будешь?

Стилвелл набрал короткий ответ.

Буду.

ХУАРЕС УДАЛОСЬ ЗАБРОНИРОВАТЬ отдельную комнату для того, что она назвала Стилвеллу «обсуждением» с Оскаром Террановой. Стилвелл напомнил ей, что, хотя ордера или обвинений против Террановы пока нет, он разыскивается для допроса по делу об убийстве. Он сказал, что не может обещать не арестовать его, в зависимости от того, как пойдёт беседа. Хуарес же напомнила Стилвеллу, что он освобождён от службы, и арест, скорее всего, приведёт к внутреннему расследованию и дисциплинарным мерам за нарушение приказов и политики департамента.

— Мы просто побеседуем, — сказала Хуарес. — И он уйдёт отсюда, когда закончим.

— Он вообще знает, что я здесь буду? — спросил Стилвелл.

— Я сказала ему, что мне нужен следователь на встрече.

— Но ты не сказала, что это я.

— Нет, это будет сюрприз.

— И не из приятных.

Стилвелл ожидал, что Бэби Хэд развернётся на сто восемьдесят градусов, как только увидит его в комнате.

— Какой у нас лучший сценарий? — спросил он.

— У него должны быть доказательства, — сказала Хуарес. — Нельзя, чтобы это было просто «он сказал, она сказала». Такое мы даже не будем подавать.

— Ты ему это уже сказала?

— Да. Он сказал, что у него есть кое-что, что нам понравится.

— Ну, он…

Он замолчал, когда телефон Хуарес зажужжал. Она ответила, выслушала, затем сказала, что сейчас заберёт своего посетителя.

— Поехали, — сказала она, направляясь к двери. Её голос звучал неуверенно. Она нервничала, и Стилвелл понимал почему. Терранова уже оставил на ней шрам на всю жизнь. Никто не знал, как он поведёт себя, если в ближайший час что-то пойдёт не по его.

Комната не была похожа на типичную комнату для допросов в участке шерифа. Её в основном использовали для переговоров между прокурорами и адвокатами защиты. Стол, за которым сидел Стилвелл, был из чистого, отполированного лаком дерева, не испещрённого следами пота и слёз обвиняемых.

Дверь открылась, и первой вошла Хуарес, за ней Оскар Терранова, одетый в белёные брюки и незаправленную рубашку «Tommy Bahama» с синими попугаями на жёлтом фоне. Но, сделав два шага в комнату, он увидел Стилвелла и замер.

— Что он тут делает? — сказал он. — Это не остров.

— Я сказала, что на встрече будет следователь, — ответила Хуарес.

— Да, но не он, — сказал Терранова. — Это не катит.

Как и предсказывал Стилвелл, он повернулся к двери.

— Сядь, Оскар, — сказал Стилвелл. — Уйдёшь — нарушишь соглашение. У меня там снаружи помощники шерифа, которые схватят тебя и посадят в камеру. Хочешь этого?

Терранова обернулся и посмотрел на Хуарес за подтверждением.

— Оскар, сядь, пожалуйста, — сказала она. — Я думаю, единственный способ уйти сегодня свободным — это сдержать наше соглашение. Так что сядь и расскажи, что у тебя есть. Если это так же хорошо, как ты сказал, проблем не будет.

— К чёрту всё это, — сказал Терранова.

Но он подошёл к столу, резко выдвинул стул и сел напротив Стилвелла.

Хуарес села рядом со Стилвеллом.

— Как мы договорились, мы не будем это записывать, — сказала она. — Мы просто поговорим и выслушаем друг друга. Ты сказал, что не причастен к преступлениям, недавно произошедшим на Каталине, и можешь это доказать. Это твой шанс.

Терранова откинулся на стуле, положив одну руку на стол и постукивая пальцами по дереву, словно обдумывая ставку в покере. Наконец он заговорил.

— Ладно, вам нужно знать, что я полностью чист по поводу Гастона и тому, что случилось с твоей подружкой, Стилвелл. Это кто-то другой заправлял делами и ничего мне не говорил. Этот сукин сын Спивак — его человек, не мой.

Хуарес посмотрела на Стилвелла и слегка кивнула, передавая ему инициативу.

— Кто заправлял делами? — спросил он.

— Это мой козырь, el jefe[32]. Я не раскрываю его, пока все не пойдут ва-банк.

— То есть?

— То есть я хочу гарантированную сделку без тюремного срока. Как вы собирались дать Генри Гастону, чтобы добраться до меня.

— Мы не заключаем сделку, пока не узнаем, что у тебя есть. Хватит вилять, Оскар. Я знаю, что твой молчаливый партнёр — мэр Аллен, и отпечатки твоего корпоративного адвоката повсюду в сделке с Большим Колесом. Почему бы тебе не начать с того, как вы с мэром связались.

Стилвелл не сводил глаз с Террановы, ища реакцию. Терранова не показал удивления, что Стилвелл знает о нём и Аллене.

— Да, у нас есть дела, — сказал он. — Я заработал немного денег дома и приехал на Каталину, чтобы их вложить. Хотел открыть легальный бизнес, знаешь, так что я сделал домашнюю работу и увидел, что там нужны гольф-кары и туры. Я подал заявку на лицензию, и тогда встретился с ним.

— Из-за твоей заявки на бизнес-лицензию?

— Ага. Я быстро с ним познакомился, и он сказал, что лицензию на оператора можно получить за три года или за три месяца, в зависимости от того, как я хочу это провернуть.

— Он хотел взятку.

— Я просто называю это ведением бизнеса. Всегда все хотят кусок от хорошего дела. Я не против, знаешь. Я говорю: идите навстречу, чтобы двигаться дальше.

— Ты знал, что это дорога с двусторонним движением. Заплатишь парню, и потом у тебя будет на него рычаг.

— Точно, именно так.

— Ты вёл записи об этих… транзакциях?

— Скажем так, у меня достаточно, чтобы договориться. Хотите моей помощи — держите меня подальше от камеры, навсегда.

— Если всё, что у тебя есть, — это мэр, берущий откаты с мелкого туроператора, то мы закончили, Оскар. Это расследование убийства, а не мелкое дело о коррупции. Но я могу подвезти тебя в центр, где с тобой хотят поговорить.

Терранова улыбнулся, словно он единственный в комнате знал настоящую подоплёку.

— О, большой человек, — сказал он. — Думаешь, ты такой умный и крутой. Знаешь что, если бы у тебя не было этого значка, между нами всё было бы по-другому, Стилвелл.

Стилвелл просто смотрел на него, и их взгляды скрестились в обоюдной ненависти. Хуарес прервала момент.

— Оскар, он прав, — сказала она. — Расскажи нам об убийстве Генри Гастона. И помни, всё, что ты нам скажешь, бесполезно, если не можешь это подтвердить.

— Я сказал тебе по телефону, — сказал Терранова. — Я могу подтвердить каждое чёртово слово. У меня есть документы и записи. Хочешь послушать, что у меня есть, Стилвелл?

— Да, — ответила Хуарес. — Хотим.

— Ладно, тогда, — сказал Терранова. — Дам вам небольшой образец.

Он опустил руку под стол, чтобы залезть в карман. Стилвелл вскочил со стула, готовый броситься через стол. Терранова тут же поднял руки.

— Расслабься, чувак, — сказал он. — Просто лезу за телефоном.

— Медленно, — сказал Стилвелл.

Он остался стоять, пока Терранова доставал телефон и поднял его, показывая, что это не оружие. Стилвелл сел обратно.

— Что ты собираешься нам показать? — спросила Хуарес.

— Ничего я вам не покажу, — сказал Терранова. — Послушайте это.

Терранова открыл приложение для записей и включил явно записанный телефонный разговор. Стилвелл узнал голоса Террановы и Дугласа Аллена, начиная с того, как мэр ответил на звонок:

— Алло? — сказал он.

— Какого чёрта ты сделал? — спросил Терранова.

— Я сказал тебе никогда не звонить на этот номер.

— К чёрту, это одноразовый телефон. Какого хрена, чувак? Я только что узнал, что Гастон мёртв в чёртовой камере.

— Он собирался тебя сдать. Я не был готов к такому риску. Я за тобой присматривал.

— Теперь ты втянул меня в убийство, чувак. Тебе следовало поговорить…

— Мне не нужно с тобой ничего обсуждать или согласовывать. Понял? И больше не звони больше на эту линию.

Звонок закончился. Терранова ввёл команду в телефон и бросил его на стол.

— Стерто, — сказал он. — Хотите это, у моего адвоката есть копия. Не получите, пока не договоримся.

Стилвелл взглянул на Хуарес, чтобы проверить, ответит ли она, но она казалась ошеломлённой. Было ясно, что Терранова всё ещё держит её в своих руках. Это подсказало Стилвеллу, что ему нужно сохранить контроль над допросом.

— Что насчёт похищения Таш Дано? — спросил он. — Что Аллен тебе об этом сказал?

— Ничего, — сказал Терранова. — Я узнал об этом из новостей.

— Это не ты звонил Спиваку в трейлер той ночью?

— Не я. Я с ним ни разу не говорил. Как сказал, он был человеком мэра, не моим. Я к этому тоже не причастен.

— Чушь. Её схватили, потому что думали, что рукоять пилы всё ещё на острове, а не в лаборатории. Эта информация пришла от тебя, так что не пытайся прикинуться невинным. Всё это произошло из-за тебя.

— Ну, может, да, а может, и нет. Но если ты хочешь пойти этим путём, твоя подруга-прокурор здесь тоже в цепочке виновных. Если это всплывёт, не знаю, как лягут карты.

Терранова всё тщательно продумал. Стилвеллу пришлось бы пожертвовать Хуарес, если бы он попытался преследовать его за похищение Таш. Это было невозможное решение, так что он пока отложил его.

— Расскажи о Спиваке, — сказал Стилвелл. — Если это всё была игра мэра, откуда он его знал?

— Насколько знаю, они давно знакомы, — сказал Терранова. — Мэр использовал его раньше. Он был как телохранитель по найму, готовый сделать всё, что нужно.

— Включая убийство? — сказал Стилвелл. — И нападение на помощника шерифа, чтобы попасть в тюрьму и совершить убийство?

— За правильную цену можно заставить людей сделать что угодно, — сказал Терранова. — Не говори мне, что ты этого не знаешь, помощник шерифа Ду-Да.

Терранова уставился на него, и Стилвелл увидел угрозу в его глазах. Затем лицо Террановы расплылось в улыбке.

— Так у нас сделка или что? — сказал Терранова. Он посмотрел на Хуарес за ответом.

— Какую сделку ты хочешь? — сказала она. — Ты совершил серьёзные преступления. Ты не можешь ожидать…

— Я получу золотой парашют, — сказал Терранова. — Вот что я получу. Никаких обвинений и никакого тюремного срока, или сделки не будет. Пробуйте взять меня, и посмотрим, как это обернётся без свидетелей и с… скомпрометированным прокурором.

В комнате повисло долгое молчание. Стилвелл не знал, стоит ли отвечать, потому что золотые парашюты — это территория Хуарес.

— Мы ненадолго выйдем, — наконец сказала Хуарес. — Сиди здесь, Оскар.

— Я никуда не собираюсь, — сказал Терранова. — Пока.

Стилвелл последовал за Хуарес. Она закрыла дверь комнаты для допросов, и они отошли на несколько шагов по коридору, чтобы их шёпот не услышали. Хуарес заговорила первой.

— Ну, что думаешь? — спросила она.

— Не могу представить, что он уйдёт чистым, — сказал Стилвелл. — Это меня бесит.

— Это может быть единственным выходом.

— Мне это не нравится.

— Никому не нравится. Но выбора может не быть. Эта запись сама по себе — твёрдое доказательство, и он говорит, что у него есть ещё. Мы говорим о коррумпированном мэре, который заказал убийство.

— И Бэби Хэд во всём этом замешан.

— Может, и так, но у него козыри, и у нас может не быть выбора.

— Да, ты, кстати, одна из этих карт.

— Думаешь, я этого не знаю? Не волнуйся. Как только мы это переживём — если переживём, — я уйду в отставку и больше никогда не ступлю в зал суда.

Стилвелл отошёл на мгновение, чтобы подумать и сбросить гнев. Он заставил себя сосредоточиться на текущем, а не на прошлом. Он вернулся к Хуарес.

— Ладно, — сказал он. — Что ты будешь делать, поведёшь его к большому жюри?

— Возможно, — сказала Хуарес. — Но это выше моего уровня. Мне нужно ехать в центр и выяснить, как они хотят это разыграть.

— Когда?

— У меня сегодня нет суда. Могу поехать, как только мы его отпустим.

— Что ты им скажешь?

— Что этот парень пришёл с твёрдыми доказательствами, что мэр Авалона коррумпирован и, вероятно, заказал убийство свидетеля по делу против него. Скажу, что наш живой свидетель сам преступник, но он поделится убедительными и неопровержимыми доказательствами, включая записи, которые перевешивают его собственные преступления.

Стилвелл просто кивнул. Он не был счастлив, но так обычно и проходят дела. Люди заключают сделки, предают свои лояльности, чтобы спасти свою шкуру. Полной справедливости никогда не бывает. Но если Бэби Хэд получит свой золотой парашют и останется в деле на острове, Стилвелл знал, что когда-нибудь в будущем у него будет шанс добраться до него. И тогда истинное правосудие восторжествует.

ВЕРНУВШИСЬ НА ОСТРОВ, Стилвелл попытался позвонить Таш, но она не ответила. Он предположил, что она либо всё ещё злится, либо находится вне зоны действия сети. Или и то, и другое. Накануне вечером, после того как Стилвелл рассказал ей о своей встрече утром в суде Лонг-Бич, она ушла из его дома к себе. Они только что доели её домашний чили и жареные сырные сэндвичи. Она встала из-за стола, бросила тарелку и миску в раковину и пошла в спальню за своим чемоданом. Её последними словами, когда она выходила за дверь, было, что она едет в кемпинг без него, и если он действительно хочет, может присоединиться к ней позже. Он крикнул ей вслед, что так и сделает.

Стилвелл действительно хотел к ней присоединиться, но сначала нужно было сделать свою работу. Отметившись в участке и отмахнувшись от вопросов о том, вернулся ли он на службу, он взял «Джон Дир» и поехал в «Сэндтрэп», чтобы узнать, работает ли Лесли Снид. Был пик обеденного наплыва, но он не увидел её среди официанток. В конце концов, он спросил у проходящей мимо официантки, на смене ли Снид, и та ответила, что по вторникам у неё выходной.

Через десять минут он постучал в дверь квартиры Снид и застал её дома. Когда она открыла дверь, оттуда пахнуло марихуаной, что напомнило Стилвеллу её заявление о том, что она трезвая с тех пор, как переехала на остров. Возможно, для неё курение травки не считалось.

— Поздравляю, — сказала она.

Стилвелл был озадачен.

— С чем? — спросил он.

— Вы раскрыли дело, — сказала Снид. — Я видела это в новостях.

— Хм, на самом деле, я здесь именно поэтому. Полная история ещё не раскрыта, и я хотел спросить, не поможете ли вы с расследованием.

— Ну, они сказали, что тот парень, который это сделал, покончил с собой.

— Это не вся история, Лесли. Если можно войти, я хотел бы объяснить, что вы можете сделать, чтобы помочь с делом.

Снид оглянулась в квартиру и, казалось, заколебалась. Стилвелл быстро заговорил.

— Не знаю, слышали ли вы, но клуб «Чёрный Марлин» удвоил сумму вознаграждения. Теперь это двадцать тысяч. Приличная сумма.

— Чёрт, это много.

— И у меня есть идея, как вы можете получить их все.

Она отступила, пропуская его внутрь. Они прошли в маленькую гостиную.

— Что мне нужно сделать? — спросила Снид.

— Я хочу, чтобы вы отправили сообщение и назначили кое-с-кем встречу.

— И куда мне идти на встречу?

— В тот самый «Зейн Грей».

— Я, типа, приманка?

— Да, но я буду там, и вы будете в безопасности. Если он появится, я его возьму.

— И если я это сделаю, вы выдвинете меня на полное вознаграждение?

— Таков уговор. Если всё пойдёт так, как я думаю, вы получите всё.

— Ладно, я в деле.

ЛЕСЛИ СНИД ОТПРАВИЛА сообщение Чарльзу Крейну в три тридцать, назначив встречу через два часа в баре «Зейн Грей», где всегда проходил вечерний счастливый час и гарантировалась безопасность в толпе. Это дало Крейну достаточно времени, чтобы сходить в банк и снять то, что в её сообщении называлось задатком за её молчание. Крейн никак не подтвердил получение сообщения, но тот факт, что он не спросил: «Кто это?» и не ответил, что это неверный номер, подсказал Стилвеллу, что тот, возможно, заглотил наживку.

Эти два часа также дали Стилвеллу время добраться до отеля и заручиться поддержкой менеджера, Фреда Неттлса, в своём плане. Ему нужно было попасть в бар до его открытия и спрятать направленный микрофон со склада оборудования участка между бутылками бурбона на полке напротив барного стула, где будет сидеть Снид.

Сообщение, которое Стилвелл составил и заставил Снид отправить Крейну, содержало явную угрозу:

Я знаю, что это был ты. Она рассказала мне о вас двоих. Думаешь, шериф передумает насчёт убийцы, когда я ему расскажу? Есть награда, так что предложи мне что-то получше. Принеси задаток за моё молчание в «Зейн Грей» в 5:30. Не опаздывай. Если не увижу тебя, звоню копам.

К 5:15 Стилвелл занял позицию в офисе отеля перед экраном, разделённым на две камеры, показывающие бар в лобби. За двумя столиками сидели пары, а Лесли Снид сидела одна у стойки напротив ряда бутылок бурбона, перед ней стоял бокал совиньон блан. В пяти стульях от неё сидел Старки, писатель, который на прошлой неделе был замешан в вызове по выселению. Теперь, похоже, он снова был в милости у отеля в финансовом плане и оставался писателем-резидентом.

Стилвелл отодвинул кресло от стола к окну, из которого открывался хороший вид на Чаймс-Тауэр-Роуд, поднимающуюся от гавани. Это был не единственный путь к «Зейн Грей», но, скорее всего, Крейн выбрал бы его от клуба «Чёрный Марлин» — если вообще собирался прийти.

Видеопоток записывался, как и микрофон, спрятанный между бутылками «Blanton’s» и «Pappy Van Winkle». Стилвелл слушал через наушники, подключённые к беспроводному рекордеру, как Старки пытался завязать разговор со Снид. Стилвелл показал ей фото Крейна из файла ДТ[33], чтобы она знала, с кем встречается, и Старки явно не был им. Она сказала Старки, что кого-то ждёт, и он оставил её в покое.

Стилвелл снова проверил дорогу и не увидел поднимающихся каров. Он начал думать, что Крейн всё-таки не клюнул и просто проигнорировал сообщение от Снид. Он задумался, не ошибся ли он насчёт Крейна. Он вспомнил менеджера бара, Бадди Каллахана. Он был одним из сотрудников клуба, которые, по словам Крейна, жаловались на флирт Ли-Энн с членами клуба. Может, сообщение нужно было отправить ему?

Телефон Стилвелла зажужжал, и он увидел, что звонит Хуарес. Он ответил.

— Я занят, — быстро сказал он. — Могу перезвонить через час или около того?

— Конечно, — сказала Хуарес. — Просто хотела сообщить, что завтра всё на мази.

— В смысле? Что на мази?

— Оскар предстанет перед действующим большим жюри в центре.

— Так скоро? Нам не нужно время на подготовку? Ты знаешь, что он скажет?

— Я весь день общалась с его адвокатом. И с Секцией общественной честности[34]. Поверь, мы готовы. Мы будем добиваться обвинения против Аллена в сговоре с целью совершения преступления, а Оскар будет не привлечённым к ответственности соучастником.

— И всё?

— Начнём с этого. А дальше добавим подстрекательство к убийству, а также обвинения по делу Дано.

— Какие ещё доказательства есть у Террановы?

— Его адвокат проиграл мне по телефону ещё одну запись. Она лучше той, что Оскар показал нам. Она о похищении Таш, и Оскар говорит Аллену, что тот перешёл черту и что он не хочет в этом участвовать. Аллен признаётся. Говорит, что устал разгребать ошибки Оскара и что единственный способ добраться до тебя — через Таш. Это золото, Стил. Мы его взяли.

Стилвелл кивнул. Хотя убийство Генри Гастона было более тяжким преступлением, он хотел, чтобы кто-то ответил за похищение Таш. Похоже, Аллен подойдёт для обоих.

— Не привлечённый к ответственности соучастник, — сказал он. — Значит, Бэби Хэд получает золотой парашют. Твои боссы с этим согласны?

— Он пока уходит, — сказала Хуарес. — Все здесь это одобрили. У него будет официальная сделка до того, как он даст показания.

— И никакой справедливости за убитого бизона.

— Ну, по крайней мере, не сегодня. Но служится большему благу. Или, лучше сказать, бóльший злодей будет повержен.

Стилвелл не был так уверен. Он снова посмотрел в окно и увидел кар, поднимающийся по холму. У неё была характерная бордово-белая полосатая крыша, совпадающая с навесом над задней палубой клуба «Чёрный Марлин». Крейн ехал.

— Мне пора, — сказал он.

— Ты нужен мне завтра, чтобы выступить перед большим жюри, — сказала Хуарес.

Стилвелл подумал о Таш, которая одна кемпингует где-то у Ту-Харборс.

— Во сколько? — спросил он.

— С утра пораньше, — сказала Хуарес. — Они соберутся в десять.

— Ладно. Где это?

— Здание уголовного суда, комната три-ноль-восемь. Она не подписана, так что просто жди меня в коридоре. Сначала ты, потом Оскар, и этого должно хватить.

— А что с Таш?

— Мы обсуждали её, и завтра она нам не нужна. Но если дело дойдёт до суда, она точно понадобится. Она будет эмоциональным ядром дела, и присяжные её полюбят.

Стилвелл понял и знал, что ему придётся убедить Таш дать показания и подготовить её к суду.

— Ладно, а что с Корумом? — спросил он. — Его ввели в курс?

— Он следующий в моём списке, если ты не хочешь это сделать.

— Нет, спасибо. Как сказал, я сейчас занят.

— Хорошо, я ему позвоню.

— Есть повестка для меня на завтра?

— Хм… нет. Я рассчитывала, что ты явишься добровольно. Мне правда нужно оформлять повестку?

— Это поможет с Корумом, раз я вроде как освобождён от службы.

— Поняла. Завтра утром у меня будет повестка. Мне нужно, чтобы ты провёл большое жюри через всё дело, начиная с того, как ты вручал ордер на обыск в гараже для каров.

— Началом было обезглавливание бизона.

— Ты понял, что я имею в виду. Так что, мы в порядке?

— В порядке. Увидимся завтра в десять.

Стилвелл отключился и отошёл от окна, чтобы его не заметили, когда Крейн припарковал кар КЧМ и пошёл к лобби отеля. Стилвелл вернулся к креслу перед экраном и надел наушники. Пора начинать шоу.

Посещаемость счастливого часа в середине недели оставалась низкой, что было на руку Стилвеллу. Он слышал болтовню между барменом и Старки, хотя они не попадали в зону действия микрофона. Их взаимная фамильярность подсказала Стилвеллу, что Старки редко пропускает счастливые часы в отеле.

Нервная энергия заставила Стилвелла встать, пока он смотрел на экран. Он думал о том, чтобы попросить одного из не дежурных помощников шерифа быть в баре для подстраховки, но отказался от этой идеи, опасаясь, что Крейн может знать, кто из помощников работает на острове. Он был один, и, хотя находился всего в одной двери от бара, должен был быть готов двинуться, если Крейн решит как-то угрожать Лесли Снид.

Точно в срок Крейн вошёл в бар через лобби, огляделся, оценил пары за двумя столиками и двух человек, сидящих через три стула у стойки. Он занял место между ними и сказал что-то тихим голосом Старки, что Стилвелл не расслышал. Но ответ Старки был слышен.

— Извини, приятель, я играю за другую команду.

Старки принял слова Крейна за приставание. Крейн отмахнулся и повернулся к Снид. Его голос снова был слишком тихим, чтобы Стилвелл мог разобрать. Скрытый микрофон был направлен прямо на Снид, но Крейн стоял в двух стульях от неё. Её голос прозвучал чётко.

— Точно, — сказала она. — Ты принёс мне что-нибудь?

Крейн переместился на стул рядом с Снид и сел. Он подозрительно взглянул на Старки, а когда повернулся обратно, перед ним оказался бармен, чтобы принять заказ.

— То же, что у неё, — сказал Крейн.

Бармен снял винный бокал с верхней полки и пошёл к холодильнику для вина. Снид смотрела, как он уходит, и в тот же момент Крейн сделал движение, проведя одной рукой по её спине, а другой — по передней части её свободной блузки.

— Эй! — резко сказала Снид.

Бармен обернулся, чтобы посмотреть, что за шум. Крейн поднял руки ладонями наружу.

— Мне нужно было проверить, — сказал он Снид. — Дай мне свой телефон.

— Я не дам тебе свой телефон, — сказала Снид.

— Я проверю твой телефон, или разговора не будет. Хочешь денег или нет?

— Ладно.

Снид открыла маленькую сумочку, лежавшую на стойке рядом с её бокалом. Она достала телефон и передала ему. Это был ход, который Стилвелл предвидел и подготовил ответ.

— Разблокируй, — сказал Крейн.

Он поднял телефон, и Снид ввела пароль. Крейн начал просматривать её приложения. Бармен поставил перед ним бокал вина и отошёл. Крейн наконец нашёл приложение для голосовых заметок, открыл его и увидел, что идёт запись.

— Любительница, — сказал он. — Думаешь, я глупый?

Он остановил запись, удалил её и положил телефон на стойку.

— Думаешь, можешь так меня провести? — сказал он. — Ну, пошла ты, милая. Разговор окончен.

Он встал и оттолкнул стул ногой.

— Уйдёшь — пожалеешь, — сказала Снид, мастерски произнеся фразу, которую дал ей Стилвелл.

Крейн остался стоять, но не двинулся к выходу. Он наклонился к Снид, явно пытаясь запугать молодую женщину.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Я сказала, чего хочу, — ответила Снид. — Хочу денег. И ещё я решила, что хочу работу в «Чёрном Марлине». Я устала обслуживать туристов и потных гольфистов, которые думают, что они остроумные. Хочу того, что было у Ли-Энн.

— Или что?

— Или я позвоню Стилвеллу, тому парню из службы шерифа, который приходил спрашивать про Ли-Энн, и расскажу, что она мне сказала утром перед тем, как её убили. Я как-то упустила эту часть, когда он приходил.

— И что именно она сказала?

— Что она собиралась встретиться с тобой, чтобы забрать свои деньги и сказать, что увольняется из клуба… и бросает тебя.

Это была ещё одна фраза, которую дал ей Стилвелл — предположение, основанное на том, что он узнал в ходе расследования. Реакция Крейна здесь определит, есть ли основания для дела.

— Ты врёшь, — сказал Крейн. — И ты это знаешь.

— Правда? — возразила Снид. — Она жила со мной, тупица. Я уверена, она тебе это говорила. И она только позволяла тебе её трахать, чтобы сохранить работу и зацепить одного из тех богатых придурков, вроде Истербрука. Тем утром она шутила, что бросает тебя. Сказала, что ты отвратительный и что ты не примешь это спокойно. Похоже, ты не принял.

Снид теперь отклонилась от сценария. Стилвелл задумался, действительно ли состоялся тот разговор, о котором она рассказала, или она просто импровизировала. В любом случае, она была хороша, и её слова сильно задели Крейна. Даже на камере сверху Стилвелл видел его яростную реакцию и понял, что выбор публичного места для встречи был правильным. Это единственное, что сдерживало Крейна. Он был напряжён и готов наброситься на Снид.

В тот момент Стилвелл понял, что Крейн убил Ли-Энн Мосс.

— Что она сказала, что тебя так взбесило? — сказала Снид. — Должно быть, это было тяжело принять после всего времени, когда ты думал, что ты главный. Тяжело узнать, что она тебя использовала, а не наоборот. Ты, должно быть, боялся, что она сделает дальше, кому расскажет.

Крейн снова наклонился, чтобы ответить.

— Вы все одинаковые, да? — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Думаете, что можете уничтожить мужчину. Ну, твоя подружка получила то, что заслужила, и ты тоже получишь, если думаешь, что можешь отнять у меня то, что принадлежит мне.

Это не было полным признанием, но близко к тому. Стилвелл почувствовал холодок по спине. Он почти получил то, что нужно. Слова Крейна также намекали, что Ли-Энн, возможно, угрожала ему на их последней встрече — угрожала разоблачить его, что стоило бы ему работы и средств к существованию.

— Слушай, я больше не собираюсь это обсуждать, — сказала Снид. — Ты знаешь, что город объявил награду. Десять тысяч долларов — и члены твоего клуба сказали, что удвоят её. Я прикинула, что получу это и ещё кое-что от тебя, или получу после того, как сдам тебя. Что выберешь?

— Думаешь, у меня есть двадцать тысяч долларов? — огрызнулся Крейн. — Ты такая же, как она. Ей было мало зарплаты. Она хотела большего. Хотела всё, что у меня есть, и я не собирался ей это давать. Ты совершила большую ошибку, милая. Как и она.

— Не пытайся меня запугать. Я посажу тебя в тюрьму.

— Ты меня шантажируешь, и это плохая идея. Спроси свою подружку. О, постой, точно, ты не можешь, потому что она мертва.

Гнев и ненависть Крейна излучались с экрана, и Стилвелл вдруг засомневался, что Снид в безопасности, несмотря на публичное место. Крейн пока не инкриминировал себя напрямую, но сказал достаточно, чтобы убедить присяжных. Стилвелл снял наушники и отошёл от монитора. Он сунул рекордер в карман и быстро вышел через лобби отеля в бар. Подойдя к Крейну незаметно сзади, он положил руку ему на затылок и толкнул вперёд и вниз, прижав грудью к стойке, опрокинув его бокал с вином.

— Чарльз Крейн, — сказал он. — Вы арестованы за убийство Ли-Энн Мосс.

Стилвелл достал наручники из кармана и ловко защёлкнул их на запястьях Крейна за спиной.

— Что за чёрт? — сказал Крейн.

— Вы слышали, — сказал Стилвелл. — Вы арестованы.

Стилвелл посмотрел на Снид.

— Отличная работа, Лесли, — сказал он. — Мы получили, что нужно. Можешь отойти.

Снид соскользнула со стула и посмотрела на Крейна, отходя.

— Приятно иметь с тобой дело, милый, — сказала она.

Крейн рванулся к Снид, но Стилвелл легко удержал его и резко прижал обратно к стойке.

— У вас, ребята, ничего нет! — закричал Крейн. — Я ничего не сделал. Она шантажистка, а я просто пытался её отпугнуть.

Стилвелл удерживал Крейна у стойки, начиная обыскивать его карманы. Из одного он вытащил пачку стодолларовых купюр. Он бросил её на стойку, и они рассыпались. Похоже, там было больше тысячи долларов.

— Серьёзно? — сказал Стилвелл. — Ты собирался отпугнуть её стодолларовыми купюрами?

— Это не для неё, — сказал Крейн. — У вас нет доказательств.

— Как скажешь, Крейн. А теперь послушай.

Стилвелл зачитал предупреждение Миранды. Произнося слова, он думал о Ли-Энн Мосс и Дэниеле Истербруке и о том, как преступление, совершённое Крейном, разрушило гораздо больше, чем одну жизнь.

КРЕЙН СИДЕЛ ПРИКОВАННЫМ наручниками к металлическим подлокотникам стула в комнате для допросов участка. Стилвелл оставил его там «мариноваться» на полчаса, прежде чем вернуться. Войдя, он начал говорить, словно они были в середине разговора.

— Знаешь, что я не могу понять? — сказал Стилвелл, садясь. — Почему ты заявил о пропаже статуэтки и указал на Ли-Энн. Если бы ты просто почистил её и вернул в витрину после убийства, мы, возможно, до сих пор пытались бы опознать женщину в воде, и ты не сидел бы тут прикованным к стулу.

— Я никого не убивал, — сказал Крейн.

— Моя версия: она сломалась. Статуэтка. Ты был так зол и ударил её так сильно, что она сломалась, и ты не смог её вернуть. Пришлось выдумать историю, чтобы объяснить её пропажу. Так ведь было, да?

— Я ничего не знаю об этом и не понимаю, о чём вы говорите. Если вы будете так добры принести мой телефон, я хотел бы позвонить своему адвокату.

— Ну, тут проблема, потому что твой телефон теперь — улика в деле об убийстве. Мы проверим его на предмет переписки с жертвой.

— Она работала на меня, и мы общались по телефону. Это ничего не доказывает. Могу я, пожалуйста, связаться с моим адвокатом?

— Знаешь что? Раз ты заявил о праве на адвоката, я не могу задавать тебе вопросы…

— Слава богу.

— Но я могу тебе дать послушать пару вещей, которые, возможно, будут полезны тебе и твоему адвокату.

Стилвелл достал из кармана рекордер и нажал на воспроизведение. Он настроил запись на самое компрометирующее заявление, которое Крейн сделал Лесли Снид час назад: «Вы все одинаковые, да? Думаете, что можете уничтожить мужчину. Ну, твоя подружка получила то, что заслужила, и ты тоже получишь, если думаешь, что можешь отнять у меня то, что принадлежит мне».

Он выключил запись.

— «Получила то, что заслужила», — сказал Стилвелл. — Думаю, присяжные будут это смаковать, как мороженое.

— Присяжные этого не услышат, — сказал Крейн. — Потому что у вас нет дела. Чтобы дойти до суда, нужно дело.

— Ну не знаю, Чарли. Ты раскрыл себя там, в отеле. Кстати, у нас есть запись с камеры отеля. Весь разговор покажут присяжным, и они увидят твою чёртову тёмную душу. На мой взгляд, это большой риск — позволить этому случиться.

— Этого не будет. Всё это подстава.

— О, тут я с тобой согласен. Мы здорово тебя подставили с тем сообщением. И ты клюнул.

— Судья это отклонит. Это провокация.

— Не уверен. Это преступление на Каталине, так что дело пойдёт к судье Харреллу — по крайней мере, для первых ходатайств и слушаний. Он суров, и я слышал, ему не очень-то нравится публика из клуба «Чёрный Марлин».

Крейн моргнул и, похоже, не нашёл ответа — первый признак того, что его самодовольная манера может быть напускной.

Стилвелл взял рекордер и прокрутил назад, следя за счётчиком, пока не дошёл до нужного момента. Он проиграл укороченную версию того, что уже играл, повторяя как тактику допроса, подчёркивая опасность, в которую Крейн сам себя загнал своими словами.

— «…думаете, что можете уничтожить мужчину. Ну, твоя подружка получила то, что заслужила, и ты тоже получишь, если думаешь, что можешь отнять у меня то, что принадлежит мне».

Стилвелл нажал на стоп.

— Вот это мороженое. Ты тут говоришь, что женщина с проломленным черепом получила по заслугам. Ну, не знаю — не красит это тебя. Лучшие адвокаты штата не смогут исключить женщин из присяжных. Думаю, если ты решишь рискнуть и пойти на суд, ты проиграешь. Я бы так поставил, и поставил бы по-крупному.

На этот раз у Крейна не нашлось ответа. Стилвелл начал верить, что близок к тому, чтобы сломить его.

— Давай-ка пробежимся по делу пару минут, — сказал он. — У нас есть видео и вещественные доказательства, что тело Ли-Энн Мосс погрузили на «Изумрудное море» посреди ночи, затем вывезли в залив и сбросили в Тихий океан. Мы также знаем, что как менеджер клуба ты имел доступ к «Изумрудному морю».

— К этой лодке имеют доступ многие, — сказал Крейн. — Это ничего не доказывает.

— Но потом, словно призрак, как кто-то сказал, тело Ли-Энн Мосс возвращается в гавань с подводными течениями. И кто случайно оказывается в гавани, чистя корпуса? Дензел Эбботт. Дензел видит тело, и теперь у нас убийство. На следующий день ты заявляешь о краже статуэтки и указываешь на Ли-Энн как на виновницу. Думаю, ты запаниковал, Чарльз, и придумал историю, но она была плохой, потому что вот мы здесь.

Стилвелл замолчал, чтобы посмотреть, хочет ли Крейн ответить. Тот молчал, опустив глаза. Стилвелл продолжил.

— Затем ты получаешь сообщение от соседки Ли-Энн и едешь на холм в «Зейн Грей», чтобы угрожать ей. Ты должен понимать, что обвинение выложит это присяжным по кусочкам, как молоток, забивающий гвозди в гроб. И до суда я буду продолжать работать над делом, находить новых свидетелей и улики. Мы обыщем клуб сверху донизу. Если ты там прибрался так же, как на «Изумрудном море», у тебя будут ещё большие проблемы. А я ещё даже не начал опрашивать членов клуба и сотрудников, кроме Бадди Каллахана, которого ты подсунул, чтобы сбить меня со следа.

Крейн отвернулся, словно мысль о том, что члены клуба будут втянуты в полицейское расследование, была для него большим позором, чем обвинение в убийстве.

Стилвелл продолжал давить.

— Ты управляешь яхт-клубом, так что должен знать, что такое Yacht Lock, верно? — сказал Стилвелл. — Мейсон Колбринк установил его на «Изумрудное море». Это скрытый GPS-транспондер, который помогает властям отслеживать украденные яхты. Мы получили ордер на обыск в Yacht Lock и скоро получим данные о всех перемещениях «Изумрудного моря». Как только мы определим место, куда ты вывел кеч и сбросил тело, мы отправим туда водолазов. Моя ставка — они найдут твою пропавшую статуэтку, орудие убийства, и телефон Ли-Энн. То, что мы не найдём на твоём телефоне, если ты использовал одноразовый, мы возьмём с её. Все твои сообщения и, может, несколько фото. И тогда у нас будет всё, чтобы добиться обвинительного приговора и посадить тебя навсегда.

— Ты живёшь в мире фантазий, Стилвелл, — сказал Крейн. — Чистых фантазий.

Это был слабый ответ. Он сказал это без той дерзости, что была у него минуту назад.

— Может быть, — сказал Стилвелл. — Но я так не думаю. Думаю, улики подтвердятся, и прокурор увидит заголовки в газетах и славу. А ты увидишь камеру до конца своей жизни.

Стилвелл встал и подошёл к двери, но обернулся, не открывая её.

— Для тебя есть только один выход, — сказал он. — Признайся. Расскажи, что случилось. Она тебя использовала, обвела вокруг пальца. Она задела тебя за живое, и ты сорвался. Не думая. Ты пошёл за ней к двери и схватил первое, что попалось под руку. Ты ударил её. Ты не хотел её убивать, ты хотел сделать ей больно. Больно за то, что она сделала тебе. Это непредумышленное убийство, и в конце этого туннеля есть свет. В конце убийства первой степени света нет.

Крейн усмехнулся, словно черпая последнюю унцию бравады.

— Хорошая попытка, — сказал он. — Могу я теперь позвонить своему адвокату?

— Я принесу телефон, — сказал Стилвелл.

Он открыл дверь и оглянулся на Крейна.

— Думаю, мне так даже больше нравится, — сказал он. — Знать, что ты больше никогда не сможешь использовать или обидеть другую женщину.

Стилвелл вышел и закрыл дверь.

СТИЛВЕЛЛ БЫЛ РАЗДРАЖЁН на себя. Его блеф не сработал с Крейном, и теперь у него осталось дело, которое ни один прокурор не назовёт неопровержимым. Его сильнейшая улика могла быть и самой слабой. Заявления Крейна легко трактовать по-разному. Ему и его адвокату нужно убедить лишь одного из двенадцати присяжных, что он просто пытался отпугнуть шантажистку. Любое обвинение начнётся с минуса из-за ошибки департамента, объявившего Истербрука убийцей. Даже адвокат прямо из юридической школы знал бы, как подать это присяжным, чтобы расследование выглядело совершенно некомпетентным.

Пока Крейн звонил своему адвокату из запертой комнаты для допросов, Стилвелл пошёл в свой офис и взял телефон. Он увидел три пропущенных звонка от капитана Корума. Он знал, о чём они, и решил больше не избегать конфронтации. Он включил видеопоток из комнаты для допросов на экране компьютера и выключил звук, чтобы следить за Крейном, не нарушая привилегии общения с адвокатом, затем перезвонил Коруму. Его начальник ответил, не дав первому гудку завершиться. Вскоре Стилвелл держал телефон подальше от уха, пока Корум орал в него.

— Какого хрена, Стилвелл? Ты идёшь за чёртовым мэром Авалона и даже не думаешь предупредить меня?

— О чём вы говорите? Я сказал вам, что мэр на радаре.

— Да, ты сказал, что он на радаре. А не то, что сделки заключены и дело идёт к чёртовому большому жюри.

— Послушайте, капитан, всё вышло из-под моего контроля. Оскар Терранова сдался прокурору, не мне. Они заключили с ним сделку, и, похоже, я тоже должен дать показания этому большому жюри. Но я узнал об этом примерно в то же время, что и вы.

— Стилвелл, ты освобождён от службы до завершения расследования по стрельбе. Ты что, не понимаешь, что это значит? Ты не можешь давать показания в деле большого жюри.

— Капитан, прокурор сказала, что есть повестка с моим именем. У меня нет выбора. Я уверен, вы не хотите, чтобы я нарушал закон. Я должен дать показания. И неважно, что я освобождён от службы. Показания в суде не считаются активной службой.

Наступила долгая пауза. Корум понял, что Стилвелл прав, и успокоился.

— Ладно, насколько крепкое это дело? — наконец спросил он.

— Должно быть крепким, раз они так спешат передать его большому жюри, — сказал Стилвелл. — Я говорил с прокурором час назад, и она сказала, что у Террановы есть записи разговоров с мэром, которые его топят. Она сказала, что Аллен замешан и в убийстве Генри Гастона, и в похищении Таш Дано.

— Ты слышал эти записи?

— Я слышал часть одной. Думаю, она сработает. Хуарес, прокурор, сказала, что другая ещё лучше, но я её не слышал. Она была слишком занята.

— Они чистые? Это главное.

Стилвелл знал, что он спрашивает, законно ли получены записи и допустимы ли они как улики в суде.

— Хуарес думает, что да, — сказал Стилвелл. — Я уверен, защита будет их оспаривать, но это ожидаемо. Мне кажется, они выдержат.

— Мне не нравится, что нас не подключили, — сказал Корум. — Так не должно было быть. Мы должны были быть в деле с самого начала.

— Согласен, кэп. Но уж как есть. Терранова — умный парень. Он и его адвокат, вероятно, решили, что это их лучший ход. Он получил хорошую сделку.

Хотя разговор был полон умолчаний, Стилвеллу пока удавалось не вводить Корума в заблуждение напрямую. Капитан мог со временем узнать о более полной роли Стилвелла в привлечении Террановы, но Стилвелл надеялся, что это не всплывёт благодаря успешному обвинительному заключению большого жюри и аресту мэра Дугласа Аллена.

— Ладно, я хочу услышать тебя завтра, Стил, — сказал Корум. — Когда будет обвинительное заключение, сразу звони мне, и мы разберёмся с планом ареста. Нам также нужна стратегия для работы с медиа.

— Я сразу вам позвоню.

— После твоих показаний мы отправим тебя обратно на вертолёте. Ты произведёшь арест, а потом мы перевезём подозреваемого обратно и оформим в окружную тюрьму.

— Звучит хорошо. Но, э-э, можно будет перевезти двух подозреваемых для оформления в окружную?

— Двоих? О чём ты? Мне сказали, что Терранова получает иммунитет.

— Да. Но я только что произвёл арест по другому делу.

— Какому делу?

— Убийство Ли-Энн Мосс.

Наступила тишина, и Стилвелл приготовился к словесной атаке.

— Господи, Стилвелл, что ты еще натворил?

На этот раз, по крайней мере, восклицание Корума не было таким громким, чтобы Стилвеллу пришлось отводить телефон от уха.

ЗАВЕРШИВ СВОИ ПОКАЗАНИЯ перед большим жюри, Стилвелл вышел в коридор на третьем этаже здания уголовных судов и увидел Оскара Терранову, сидящего на скамье с мужчиной, которого он принял за его адвоката. Хуарес вышла следом, обратившись к присяжным о следующем свидетеле. Она придержала дверь и помахала Терранове.

— Оскар, — сказала она. — Пора.

Терранова был в костюме в тонкую полоску и галстуке. Он встал, но его адвокат остался сидеть. Адвокату не разрешалось входить в комнату большого жюри. Терранова направился к Хуарес, застёгивая пиджак. Костюм был элегантным и дорогим, но для Стилвелла он всё равно выглядел как гангстер.

— Ты молодец, Стил, — сказала Хуарес. — Ты подготовил их главному аттракциону.

— Так не должно быть, — сказал он. — Он должен сесть вместе с мэром.

Хуарес проигнорировала это.

— Я позвоню, когда получим обвинительное заключение.

— Я буду готов.

Терранова подошёл к ним и остановился.

— Готов к чему? — спросил он.

— Не твоё дело, — сказал Стилвелл.

Терранова самодовольно улыбнулся и окинул Стилвелла взглядом. Он поправил галстук.

— Это тебя убивает, да? — сказал он. — Моя сделка.

— Нет, Бэби Хэд, это меня не убивает, — сказал Стилвелл. — Я знаю, будет следующий раз. С такими, как ты, всегда есть следующий…

— Оскар, — прервала его Хуарес. — Пойдём. Они ждут.

Терранова ухмыльнулся и прошёл мимо Стилвелла в дверь. Он собирался рассказать шестнадцати незнакомцам, как его преступная жизнь привела к гибели двух его сообщников, травмировала невинную женщину, а началась с обезглавливания бизона.

— Иди, Стил, — сказала Хуарес. — Я позвоню с новостями.

ВЕРНУВШИСЬ НА КАТАЛИНУ, Стилвелл первым делом зашёл в участок. Мерси сидела за своим столом, и её глаза загорелись, когда она его увидела.

— Стил, ты здесь.

— Здесь. Как наш задержанный?

— Сейчас очень тихо. Анхель сказал, что он всю ночь ходил взад-вперёд и выл.

Стилвелл кивнул. Так часто бывает с впервые арестованными. Не спят всю ночь, дрыхнут весь день. Прошлой ночью Стилвелл вызвал Анхеля Фернандо с патруля, чтобы тот присматривал за Крейном во время ночной смены.

— Я слышала, только что прилетел вертолёт шерифа, — сказала Мерси. — Это ты?

— Да. У меня был суд там.

— Он не улетел обратно. Они собираются везти нашего заключённого в окружную?

— Да, но не сразу. Возможно, добавим ещё одного пассажира.

— Серьёзно? Кого?

— Жду, чтобы узнать.

Стилвелл полностью доверял Мерси, но безопаснее было не говорить об арестах до их совершения. Скоро она узнает, что самый громкий арест в истории острова вот-вот произойдёт — если, конечно, показания Оскара Террановы убедят большое жюри вынести обвинительное заключение.

Стилвелл зашёл в камеры, чтобы взглянуть на Крейна. Как и ожидалось, тот лежал на койке и, похоже, спал. Стилвелл вернулся в общий зал, взял диетическую колу из холодильника, затем ушёл в свой кабинет и закрыл дверь. Ему нужно было подготовить документы для ареста Крейна и Аллена.

Звонок от Хуарес пришёл незадолго до двух. К тому времени Стилвелл прошёл через три уровня тревоги, гадая, что пошло не так с делом, и беспокоясь, что присяжные не поверили ни ему, ни Терранове.

— Иди за ним, — сказала Хуарес.

— Ладно, — сказал Стилвелл. — Что они решили?

— Как мы говорили. Сговор с целью убийства, но они также добавили препятствование правосудию при похищении.

— Это больше, чем препятствование правосудию.

— Не волнуйся, мы позже добавим обвинений.

Стилвелл обязательно передаст это Таш.

— Хорошо, — сказал он. — Мы заберём его и отправим на вертолёте.

— Ты полетишь с ним? — спросила Хуарес.

— Скорее всего, нет. Мне не обязательно, и у меня есть куда податься.

— Таш?

Стилвелл замялся. Ему показалось, что Хуарес пытается вернуться к той смеси профессионального и личного общения, которая у них часто была до разоблачения её сговора с Террановой. Он знал, что всё уже не будет как раньше. Он больше никогда не сможет ей доверять.

Хуарес заполнила паузу, словно понимая, что всё изменилось.

— Ладно, Стил, иди занимайся своими делами.

Стилвелл отключился и начал печатать документы, над которыми работал. Из-за общего принтера в офисе он откладывал печать, пока не получит зелёный свет от Хуарес.

Он вышел из кабинета и забрал распечатки, пока Мерси не успела их увидеть.

— Мерси, кто сейчас на патруле? — спросил он.

— Ильза и Ральф, — сказала Мерси.

— Кто-то из них на вызове?

— Нет, Ральф в последний раз отчитался, что стоит у гольф-поля. Это он спрашивал про вертолёт шерифа. Видел, как он прилетел.

— А Рамирес?

— Она была на Кресчент у причала парома.

— Можешь связаться по рации и сказать, чтобы они встретили меня у мэрии? Я сейчас туда еду.

— Сказать, зачем?

— Нет. Просто скажи им, чтобы ждали меня там, на круге. Это не вызов подкрепления.

Последнее, что хотел Стилвелл, — это объявить по рации, что ему нужно подкрепление в мэрии. Он сложил документы, засунул их в задний карман и направился к своему кару.

МЭРИЯ НАХОДИЛАСЬ НА Авалон Каньон Роуд. Парковка вдоль кирпичного круга перед входом была запрещена, но Стилвелл всё равно припарковался там, остановившись прямо напротив стеклянных дверей с зелёной рамой главного входа. Пока он ждал Лэмпли и Рамирес, он позвонил капитану Коруму. Как обычно, Корум не поздоровался.

— Ты на позиции?

— Да. Жду подкрепления.

— Подкрепления? Думаешь, будут проблемы?

— Не особо. Но я хочу численное преимущество, чтобы никто не вздумал глупить.

— Хорошо. Вертолёт на месте?

— И ждёт. Мы отправим двоих.

— И мы их встретим.

— Вы готовите пресс-релизы для СМИ?

— В процессе. Большой день для Каталины.

— Плохой день.

Ильза Рамирес припарковала свой кар рядом с УТС Стилвелла.

— Подкрепление здесь, — сказал он Коруму. — Мне пора.

— Позвони, когда они будут в воздухе, — велел Корум.

— Сделаю.

— Кстати, только что получил сообщение, что прокурор подписал документы по стрельбе. Психиатрическая оценка тоже готова, и ты возвращён к службе.

Стилвелл на мгновение задумался.

— Слышал? — уточнил Корум.

— Хорошая новость, кэп, — сказал Стилвелл. — Но мне понадобится пару дней отгулов после этого. Важное личное дело.

— Без проблем. Но было бы хорошо, если бы ты вернулся к выходным.

— Таков план.

После завершения звонка Стилвелл увидел, как подъехал Лэмпли и встал позади Рамирес. Он вышел и прошёл между их карами.

— Что стряслось, босс? — сказал Лэмпли. — Вернулся на службу?

— С этой минуты, да, — сказал Стилвелл.

— С возвращением, — сказала Рамирес. — Что мы тут делаем?

— Арестовываем мэра, — сказал Стилвелл. — За сговор с целью совершения убийства.

Оба помощника шерифа потеряли дар речи. Стилвелл продолжил.

— Не жду ничего, кроме словесного сопротивления, — сказал он. — Но будьте готовы. У него много дружков в этом здании. Держите ухо востро.

— Понял, — сказал Лэмпли.

— Принято, — добавила Рамирес.

Построенная Уильямом Ригли-младшим в 1929 году, мэрия представляла собой раскидистое одноэтажное здание, в котором сочетались элементы ар-деко и средиземноморского возрождения, как и в знаковом «Казино» города. Трио пришлось пробираться через лабиринт коридоров и указателей к офисам мэра, привлекая внимание прохожих своими кобурами и значками. По пути Стилвелл достал телефон и быстро набрал сообщение. Он отправил его, как только они подошли к тёмным деревянным дверям с вырезанной печатью города Авалона.

Они вошли. В фойе мэрского офиса стояли два стола, за которыми сидели женщины-привратницы, похожие на грозную команду матери и дочери. На их лицах появилось одинаковое выражение шока, когда они увидели вооружённых гостей. Старшая привратница заговорила первой.

— Что-то не так? — спросила она. — Это эвакуация?

— Не совсем, — сказал Стилвелл. — Нам нужно видеть мэра Аллена.

Её взгляд упал на стол, где, видимо, лежала распечатка ежедневного расписания мэра, и она начала качать головой.

— Простите, — сказала она. — Не думаю, что вы…

— Нет, у нас не назначена встреча, — прервал её Стилвелл. — Он в офисе?

— Он сейчас с людьми. Возможно, я смогу втиснуть вас сегодня днём, если вы скажете, о чём…

— Так не пойдёт.

Стилвелл прошёл между столами и направился к следующей паре двойных дверей, которые, как он знал, вели во внутреннее святилище. Он был в офисе мэра ровно один раз. В свой первый рабочий день на острове его вызвали туда на знакомство, во время которого Аллен ясно дал понять, что он твёрдо и навсегда контролирует город, а Стилвелл — всего лишь пришлый служащий по его милости и для его удобства.

— Простите, — сказала старшая привратница. — Вы не можете просто войти. Мэр…

— Занят, — сказал Стилвелл. — Да, знаю.

Он продолжал идти, а Рамирес и Лэмпли следовали за ним. Стилвелл распахнул двери, открыв обе створки, и вошёл в просторный офис. Слева стоял письменный стол, справа — зона отдыха. Аллен сидел в кресле справа; другой мужчина сидел на диване слева, а третий стоял перед мольбертом с рисунком, похожим на небольшой отель или жилой дом.

Мужчина у мольберта резко прервал презентацию и выглядел испуганным. Аллен повернулся, чтобы увидеть, кто вошёл, и тут же вскочил на ноги.

— Стилвелл! — рявкнул он. — Ты не можешь просто врываться сюда, как какой-то…

— Дуглас Аллен, — громко сказал Стилвелл, заглушая протест мэра. — Вы арестованы. Не сопротивляйтесь и заведите руки за спину.

Стилвелл подал знак Лэмпли и Рамирес подойти и надеть на Аллена наручники. Лэмпли замялся, словно они могли ошибиться, но Рамирес не колебалась. Она двинулась к Аллену, который поднял одну руку, чтобы остановить её.

— Какого чёрта, Стилвелл? — закричал он.

— Большое жюри округа Лос-Анджелес предъявило вам обвинения в сговоре с целью убийства и препятствовании правосудию, — спокойно сказал Стилвелл. — Если вы попытаетесь сопротивляться, вас уложат на пол. Заведите руки за спину и сдавайтесь мирно.

Смущённый своим промедлением, Лэмпли теперь двинулся к Аллену, обогнав Рамирес, и схватил мэра за руку, пытаясь развернуть его для наручников. Аллен стряхнул его и поднял руку, указывая на Стилвелла.

— Это ты, — сказал он. — Ты всё это подстроил.

— Наденьте на него наручники, — приказал Стилвелл. — Сейчас же.

Лэмпли снова силой взял Аллена за руку и развернул его к спинке кресла, в котором тот сидел. Он защёлкнул наручник на одном запястье и потянулся за другой рукой.

— Вы делаете мне больно! — взвизгнул Аллен.

— Вы сопротивляетесь, — парировал Стилвелл.

С помощью Рамирес другая рука Аллена была заведена назад и скована.

— Посадите его в кресло, — сказал Стилвелл.

Он посмотрел на двух мужчин, которые были на встрече. Их глаза были широко раскрыты, а лица бледнели.

— Вы двое, вон отсюда, — приказал он. — Немедленно.

Один мужчина сразу направился к двери; другой схватил мольберт и неуклюже последовал за ним, не складывая ножки. Стилвелл проследил за ними и увидел привратниц, стоящих в дверях, блокирующих выход.

— И вы двое, назад, — приказал он. — Сейчас же.

Младшая привратница развернулась и пошла к своему столу. Старшая осталась на месте.

— Мэр, кого мне вызвать? — спросила она.

Стилвелл двинулся к ней, чтобы вытолкать из комнаты. Она увидела его приближение и начала уходить, пока Аллен кричал ей вслед:

— Дотти, позвони Дереку Хаасу. Скажи, чтобы нашёл мне кого-нибудь. Мне нужен адвокат, который разнесёт этих уродов в пух и прах.

— Уже делаю, — сказала Дотти.

— Ты совершил большую ошибку, Стилвелл, — сказал Аллен. — Не знаю, что ты думаешь, что у тебя есть, но это ты пойдёшь ко дну. С тобой покончено.

Стилвелл проигнорировал его слова.

— Господин мэр, вас ждёт вертолёт, — сказал он. — Вас оформят по обвинениям из обвинительного заключения в окружной тюрьме.

Он посмотрел на Лэмпли и Рамирес.

— Ведите его к карам.

Помощники шерифа взяли Аллена под руки и повели к дверям. Когда они проходили мимо Стилвелла, Аллен посмотрел на него с яростной ненавистью в глазах.

— С тобой покончено, — сказал он. — Слышишь? Покончено!

С помощниками по бокам Аллена провели через здание, по коридорам, теперь заполненным городскими работниками, которые каким-то образом уже узнали об аресте в офисе мэра. Они видели много открытых ртов и слышали шёпот, пока проходили. Аллен опустил голову и никого не замечал. Когда они вышли из здания, Лайонел МакКи ждал с поднятым телефоном, готовый снимать «прогулку преступника». Он засыпал Аллена вопросами, но мэр игнорировал их, пока его не пристегнули ремнями на пассажирском сиденье кара Лэмпли. Тогда он посмотрел прямо в камеру и заговорил.

— Я невиновен в этих обвинениях, — сказал он. — Я жертва коррумпированного расследования, проведенного коррумпированным сотрудником правоохранительных органов, и я докажу свою невиновность, когда придёт мой день в суде.

Стилвелл дважды хлопнул ладонью по крыше кара и посмотрел на Лэмпли.

— Везите его к вертолёту, — сказал он. — Рамирес, следуй за ними. Не останавливайтесь ни для чего, и задержите взлёт, пока я не прибуду с нашим вторым задержанным.

— Принято, — сказал Лэмпли.

— Поняла, — сказала Рамирес.

Два кара уехали, оставив Стилвелла стоять рядом с МакКи.

— Спасибо за сообщение, — сказал МакКи.

— Ты мне должен, — сказал Стилвелл.

— Какие против него обвинения?

— Пресс-релиз выпустят, как только его оформят.

— Ты не можешь сказать?

— Сговор с целью убийства.

— Чёрт возьми! Женщины в воде?

— Нет. Генри Гастона.

Стилвелл пошёл к кару. МакКи последовал за ним.

— Я не понимаю, — сказал он.

Стилвелл сел за руль.

— Поэтому я и сказал ждать пресс-релиз. У тебя есть видео и фото. Пресс-релиз даст тебе слова к ним.

— Да ладно, Стилвелл. Ты не можешь так со мной поступить.

— Я только что это сделал.

Стилвелл повернул ключ и переключил кар на «ход». Он вывернул руль и вдавил педаль в пол. Кар рванул, оставив МакКи позади. Репортёр крикнул вслед:

— Кто второй задержанный?

Стилвелл не ответил. Он продолжал ехать.

ТАШ НЕ СКАЗАЛА ему точно, куда направляется, но Стилвелл знал, что её любимое место для кемпинга на острове — пляж Лонг-Пойнт. Это был так называемый примитивный кемпинг, без воды и санитарных станций, но именно это сохраняло его уединённость, и поэтому он ей нравился. Была тропа через хребет к пляжу Баттон Шелл, где эти удобства были. Но Лонг-Пойнт оставался нетронутым. Он располагался под отвесной скалой, которая меняла цвета в утреннем свете и давала тень по послеобеденному времени.

Стилвелл взял «Зодиак» участка из гавани и прошёл половину пути до Ту-Харборс, прежде чем повернуть к Лонг-Пойнт. С сотни ярдов он увидел сине-зелёную палатку Таш «Firefly» за чапаралем, окаймляющим каменистый пляж. Других лодок или палаток в поле зрения не было.

Солнце окрасило скальный собор над её местом в серо-фиолетовый. Стилвелл подвёл катер, заглушил мотор и поднял винт, пока лодка скользила по водорослям на каменистый пляж. Он следил за острым кораллом, который мог порвать надувную обшивку, затем спрыгнул с носа и вытащил лодку за линию прилива.

Таш не было в палатке, и каяк, прислонённый к скале позади, был сухим. Удочка стояла в зажимах каяка, а гидрокостюм сушился на низкой ветке манзаниты неподалёку. Он решил, что она рыбачила утром, а потом пошла по тропе к Баттон Шелл, чтобы принять душ или навестить друзей, которые вели молодёжный лагерь, где она проводила много летних дней в детстве. Он проверил припасы, которые она сложила в палатке, и нашёл холодильник с приличным окунем-калико поверх ледяных пакетов «Yeti».

Стилвелл вернулся к «Зодиаку», взял два складных стула, которые привёз, и водонепроницаемый рюкзак со своими припасами. Вернувшись к палатке, он увидел Таш, спускающуюся с тропы. Он поставил всё на землю и приготовился к любому приветствию, которое она предложит.

Его сердце дрогнуло, когда он увидел, как её глаза загорелись под широкими полями старой шляпы-бунджи, которую она носила.

— Ты приехал, — сказала она.

— Я сказал, что приеду, — ответил он.

— Как долго можешь остаться?

— Столько, сколько ты.

— Уверен?

— Уверен. Если, конечно, ты готова поделиться тем окунем, что поймала.

— Возможно, тебе придётся поймать своего. — Она подарила ему дразнящую улыбку.

— Я могу попробовать, — сказал он.

Она пересекла лагерь, и они обнялись — объятие, которого Стилвелл ждал долгое время. Таш прислонилась лбом к его груди, как всегда, а он уткнулся носом в её волосы.

— Это безопасно? — спросила она.

— Да, безопасно, — сказал он.

— И всё закончилось?

— Всё закончилось.

Она посмотрела на него.

— Хорошо, — сказала она. — Пойдём в палатку.

БОЛЬШОЕ СПАСИБО ВСЕМ, кто внёс вклад в написание этой книги. Среди них Ася Мучник, Эмад Ахтар, Билл Мэсси, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Трейси Роу, Бетси Уриг, Памела Маршалл, Линда Коннелли и Деннис Войцеховски.

Любые ошибки, касающиеся географии, фауны или обычаев острова Санта-Каталина, лежат исключительно на авторе. Те, кто знаком с Каталиной и отелем «Zane Grey Pueblo», знают, что бар, описанный в этом романе, вымышлен, как и клуб «Чёрный Марлин» и Башня начальника порта. Каталина — прекрасное место. Пожалуйста, посетите его и поддержите Службу охраны природы острова Каталина на catalinaconservancy.org, если можете.

"Отложенный", какая-то судейская шутка, владелец судна — судья.

Универсальное транспортное средство, УТС

Catalina Call

Головка младенца.

Футах под водой

Мертворожденный

a hole - дырка, пустое место, ничтожество

Rex, Король ничтожеств

It’s full of fuckups, old farts, and fiascoes.

Прощай

Тень от лампы

Неопознанных Подводных Объектов

Две Гавани

Неизвестная (предварительно) для правоохранительных органов

Клуб "Чёрный Марлин"

Быстрый зацеп

Курица в соусе молé

Очевидно, речь идет о Коллин Хаттерас из романа Коннелли "Ожидание".

Времени смерти

Comic Con [vention] – съезд фанатов комиксов

Исполнитель роли Дэдпула в одноименном фильме на основе комикса

Каталине

Городок, в переводе Две Гавани

Надувная моторная лодка

Универсальном Транспортном Средстве

Департамент Транспорта

Песчаная ловушка

Бекон, латук, томаты

Автомобильный иммобилайзер с GPS навигатором

Leigh-Anne Moss

Синко де Майо (Пятое мая), который отмечается 5 мая, это не День независимости Мексики, а годовщина победы мексиканских войск над французскими войсками в битве при Пуэбле в 1862 году.

Вождь, босс — исп.

Департамента Транспорта

Секция уголовного отдела Министерства юстиции США, занимающаяся борьбой с политической коррупцией на всех уровнях государственного управления путем судебного преследования коррумпированных федеральных, государственных и местных выборных и назначенных государственных должностных лиц.