Популярный видеоблогер Владлен Бессонов, известный под псевдонимом Цепеш, покорил тысячи сердец, но Элина пришла к нему совсем не как фанатка. Она обманом пробирается на литературное шоу Цепеша «Альтер Эго», скрывая настоящую цель – добиться его признания в убийстве своей сестры.
Но чем глубже она погружается в игру, тем больше понимает: Цепеш – не просто звезда. За его улыбкой скрывается беспросветная тьма, в которой правда опаснее любой лжи.
В этом мире каждый играет свою роль, но кто окажется охотником, а кто жертвой?
Манипуляции, тайны и смертельные игры разума – в серии психологических триллеров, где правда опаснее любой лжи.
v 1.0 – создание fb2 – cleed
© Рай Н., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Музыка грохочет так, что битом прошибает стены туалета, но не может заглушить голос, разъедающий мозг. Варя сползает вниз по стене, и белые квадраты плитки с подсветкой пляшут перед глазами. Девушка стонет, изо всех сил сжимая голову пальцами, словно пытаясь залезть внутрь черепа и вытащить оттуда мерзкий голос.
Воняет отвратно. Кто-то в ночном клубе перепил и не сумел донести содержимое желудка до унитаза. По полу стелется белесый туман, который проникает с танцпола сквозь щель под дверью. Варя пытается оттолкнуть его ногами, а страх нашептывает: «
Не выдержав, Варя перекидывает через плечо серебристый клатч и, опираясь на стену, встает. Выходит в коридор, а оттуда попадает в калейдоскоп красок и толпу, которая бьется в экстазе, позабыв про ритм. Варя пытается вспомнить, как вообще оказалась здесь, но последний час будто стерся из памяти. Вырван с корнем.
Она хватается за голову и кричит, но ее никто не слышит. Какой-то тучный парень задевает ее плечом, и Варя падает в живое море из тел. Обоняние обостряется, улавливая яркие запахи дешевых духов вперемешку с алкоголем и потом. Она зажимает ладонью рот и пробирается через танцпол в сторону черного хода, над которым зелеными буквами горит «EXIT».
Варя валится на двери и оказывается в переулке между зданиями. Грохот басов остается за стенами клуба. А ее охватывает минутное облегчение.
В тишине голос звучит еще резче и злее. Варя вздрагивает, нервно выдыхает. Она бежит к дороге, но колени то и дело подгибаются. Стук шпилек разносится по округе. Перед глазами все плывет и сливается в единую массу. Мир вертится вокруг Вари, как карусель, с каждой секундой все быстрее, быстрее. Она замирает на месте, дрожащими пальцами достает из клатча розовый смартфон. Заходит в список контактов и щурится, силясь рассмотреть. Последний значится как Бессонов В.
Варя не успевает нажать на вызов. Гудок и визг шин рассекают воздух – и она видит ослепительный свет фар.
Бессонная ночь играет на нервах, как пьяный гитарист на балалайке. Вроде знакомо, вроде похоже, но так неумело, что слух режет. Правда, за семь часов в пути Элина почти убедила себя, что не боится поездов. И заработала мигрень.
Она выходит в узкий коридор, который быстро заполняется людьми. Каждый норовит перекричать другого, сонные дети цепляются за родителей, к окну прижимается хмурый дед, и от его пиджака за километр несет куревом. Элина отмечает детали на автомате, как робот. Но желание одно – сбежать из поезда, иначе сердце разорвется от страха.
– Девушка, не толкайтесь! – капризно восклицает женщина, когда Элина вытаскивает из купе маленький чемодан на колесиках. И она даже ответить не может: пересохшие губы слиплись, а в голове лишь белый шум.
Незнакомка напоминает грозовое облако. В ее больших очках Элина видит свое отражение. Прическа сбилась в вислые пряди, лицо осунулось. Да и от одежды веет колхозом – рваные джинсы, полосатая майка. Пришлось так одеться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но внешность – ее козырь, она не может его потерять, иначе весь план лопнет по швам, как сумка, набитая хламом.
Элина отворачивается и проталкивается к выходу, а стук сердца вторит каждому шагу.
«Быстрее, быстрее…» – подгоняет она себя и чуть ли не кубарем летит со ступенек на перрон. Колесики чемодана натужно скрипят, когда Элина опирается на него, чтобы удержать равновесие. Душное марево июньского полудня ловит ее в свои объятия. Даже в бане не так жарко. Одежда мгновенно прилипает к телу, а бледную кожу нещадно палит солнце. Окружающий мир замедляется, звуки сплетаются в гудящую какофонию. Паника! Только так можно объяснить это лихорадочное сердцебиение.
Вдох, выдох…
«Надо отойти подальше от поезда, и все будет хорошо».
Вдох, выдох.
– Вам плохо? – К ней подходит молодой проводник в темно-синей форме, гладко выбритый и угловатый, как подросток.
Элина только качает головой и с трудом выпрямляется. Взгляд фокусируется на голубом здании Рижского вокзала. Причудливое, с арочными окнами, оно абсолютно не вписывается в современность, словно переместилось сюда из романа о барышнях из позапрошлого века. Людской поток течет между Элиной и зданием, но она упрямо проталкивается вперед, и лишь когда стены отрезают ее от гудящего поезда, мысли начинают выстраиваться в подобие рациональной цепочки.
Половина одиннадцатого утра. У нее в запасе полчаса, чтобы привести себя в порядок и добраться до универмага «Крестовский» возле станции метро Рижская. Опоздать она не имеет права.
Элина направляется к туалету, к которому выстроилась длинная очередь, и становится в самый конец. Нервно переминается с ноги на ногу, тяжело вздыхает. И тут же резко сгибается:
– Простите, – морщится она, руками хватаясь за живот. – Можно мне вне очереди? Очень надо.
Капельки пота скатываются по вискам. Имитировать боль не приходится, она и правда чувствует себя разбитым бокалом. Мигрень расползается от висков к затылку, так что перед глазами пляшут оранжевые круги. Женщины испуганно теснятся, пропуская ее. Дрожащими пальцами она вытаскивает из кошелька плату за туалет и сыплет мелочь кассирше, а потом спешно закрывается в кабинке. В чемодане отыскивает обезболивающее и с трудом глотает без воды. Скоро должно стать легче…
Когда Элина выходит из туалета, от забитой девочки из провинции не остается и следа. Женщины оборачиваются вслед, чтобы завистливо оценить фигуру.
Элина знает себе цену. А также цену своей поездки в Москву.
Элина нажимает на паузу, и на экране застывает улыбка Владлена Бессонова – видеоблогера Цепеша. За два месяца этот ролик набрал почти десять миллионов просмотров.
Она задумчиво склоняет голову набок, разглядывая лицо мужчины. Слишком красивый. Миллионная аудитория его подписчиков только лишний раз это доказывает. Наверное, родители Владлена приплатили Богу, и тот создал их сына идеальным. Черные густые волосы, гипнотизирующие глаза цвета морской воды, точеные губы, открывающие в улыбке белоснежные зубы. Черт! Она могла бы нарисовать его внешность с закрытыми глазами. И хоть бы раз наткнулась на малейшее несовершенство. Даже кубики пресса на животе Цепеша настоящие!
Она с раздражением захлопывает крышку старого ноутбука. Спокойно, спокойно. Красота Цепеша ей только на руку. Такие, как он, любят окружать себя прекрасным, а значит, ее внешность впервые пригодится. Элина крутится в кресле и замирает напротив зеркала. Ухмылка кривит губы.
Дверь без стука распахивается, и на пороге замирает мама. Она, как всегда, хмурится, складка между бровями не разглаживается даже во сне. Тонкие губы почти незаметны, а некогда красивые карие глаза теперь блеклые и невзрачные. Поверх растянутого свитера и застиранных джинсов надет фартук с полинявшими тюльпанами, который мама нервно комкает.
– Ну, ничего не хочешь мне сказать, Эля?
Элина поджимает губы и встает с крутящегося стула. В спальне три на три метра не может находиться больше одного человека, иначе воздух иссякнет за минуту. А если второй человек – мама, то она умудряется выжечь весь кислород первой же фразой.
– Не-а, – вяло отвечает Элина и открывает форточку.
За окном поют птицы и разгорается лето. А в их квартире стоит вечная зима.
– Люськина дочка сказала, что ты собираешься участвовать в каком-то конкурсе! Для писателей! – Мама скрещивает на груди руки и выглядит при этом весьма угрожающе. Палач с топором не так страшен, как она.
Элина морщится. Удружила Танька. Знает же, что мама ненавидит литературу и все, что с ней связано.
– Я уже участвую. – Элина достает из-под кровати старый потрепанный чемодан. На нем еще даже держатся колесики. – Вчера огласили предварительный список участников шоу «Альтер Эго», я прошла. Можешь меня поздравить, – тускло объявляет она.
– Ты что, пишешь?! – Мама хватается за сердце и приваливается плечом к дверному косяку. – Хочешь закончить, как твой отец? Он тоже писал эти свои
Когда-то Тамара Михайловна была очень красивой женщиной. Это сейчас располнела, махнула на себя рукой и выглядит намного старше своего возраста. Никто не даст ей сорок один год. Жизнь успела поставить на ней жирный штамп – «отработанный материал».
– Тебе станет легче, если я скажу, что не пишу?
– Да, намного легче, – выдыхает мама. – Не хватало еще, чтобы в тебе проявились гнилые гены отца – недописателя, недочеловека… – Она устало садится на стул, и тот протяжно скрипит под ее весом. – Ты, конечно, вся в него, но все же в тебе есть и кое-что от меня. Здравый смысл. Ты всегда знала, где твое место, а не предавалась мечтам, как этот алкоголик.
Каждое упоминание отца пропитано ядом.
– Возрадуйся, я избежала этой участи.
– Но как ты тогда прошла? Это ведь конкурс для писателей, разве нет? – недоверчиво уточняет мама.
Элина открывает покосившуюся дверцу шкафа и сгребает в кучу немногочисленную одежду.
– Верно, – отвечает она и аккуратно складывает вещи в чемодан. На секунду задерживает дыхание, потому что знает, что последует за ее словами: – Я послала рассказ Ливии. Она написала его перед смертью, и он понравился жюри. Так что можешь ею гордиться.
В воздухе повисает тишина, такая гнетущая, что от напряжения сердце колотится, как сумасшедшее. Элина оборачивается к матери, удивленная молчанием. Та едва сидит, вцепившись одной рукой в подлокотник, а другой зажимая себе рот. Бледная, растрепанная, темные волосы выбились из пучка, а глаза… Элина поспешно отводит взгляд, лишь бы не видеть застывшую в них боль.
– Не верю, – наконец шипит мама. – Ливия не могла заниматься подобной дурью. Она была умной девочкой!
– Да. А я тупая, мама, – спокойно отвечает Элина, хотя ее потряхивает от злости. – Знаю, Бог оставил тебе в живых не ту дочь. Школу я еле окончила, в универ не пошла, работаю официанткой. Ужас! Так что радуйся: я уезжаю в Москву и сюда возвращаться не собираюсь. Вам с Игорем будет замечательно без меня. А в моей комнате сможете поставить алтарь для поклонения Ливии.
– Не смей, не смей так говорить! Ты никуда не поедешь. – Мать порывисто вскакивает и подходит к Элине, замерев напротив нее.
Они смотрят друг другу в глаза. Молодой, горящий жизнью взгляд против потухшего и усталого.
– Ты забыла, мама. Мне уже восемнадцать, и я совершеннолетняя. Ты не имеешь права удерживать меня насильно. – Краем глаза Элина замечает, как рука матери судорожно сжимается в кулак, и усмехается: – Что, хочешь ударить меня? Давай, влепи пощечину, и разойдемся.
– Не глупи. Куда ты поедешь? На какой-то непонятный конкурс? Да тебя в бордель продадут, и поминай как звали!
– Спасибо за поддержку, ма. – Элина захлопывает чемодан и садится на кровать. Одна из пружин впивается в бедро даже сквозь покрывало. – Я все равно поеду. Лучше в проститутки, чем прозябать здесь. И это шоу будут показывать в соцсетях, поэтому если ты и правда беспокоишься за меня, то можешь попросить Таньку, она покажет тебе мои успехи.
Мама? Переживает? За нее? Скорее Ливия воскреснет, чем это произойдет.
– Я не собираюсь смотреть хоть что-то, связанное с чертовыми книгами. На собственной шкуре убедилась, что от них добра не дождешься. Твой отец мечтал стать великим писателем, а когда не получилось, утонул в бутылке. А семью кормить кто будет? Посмотрела бы я на тебя, останься ты одна с двумя маленькими детьми на руках! – Мама смаргивает слезы застарелой обиды. – И если ты уедешь, я даже не позвоню тебе! Ни разу! И вообще, не будет у меня больше дочери!
– Я. Поеду.
Элина не отрывает взгляда от своих стиснутых на коленях кулаков. Душит сомнения в самом зародыше. В голове всплывает воспоминание, исполосованное временем и болью. Вот она стоит на могиле сестры. Невыносимо душно, невыносимо тошно. У нее отобрали самое дорогое…
– И все же ты дочь своего отца, – с горечью шепчет мама. – Зря только учителя трещали без умолку: одаренная, одаренная. А на деле глупая девчонка. Думаешь, Москва ждет тебя и преподнесет все на блюдечке? Да она сжирает слабаков! – Она вздыхает, так тяжко, словно говорит с недоразвитым человеком. – Ливия была умнее.
Лучше бы мать ее ударила.
– Знаю, мама. А еще она была похожа на тебя, и поэтому ты ее любила. Вот только Ливия не забывала делиться любовью со мной. Но теперь ее нет, и я больше никому не нужна. А человек, виновный в ее гибели, жив, и я не позволю ему остаться безнаказанным. – Элина набирается смелости взглянуть на маму и видит усталость, которая залегла в морщинках вокруг ее глаз.
Она фыркает и обреченно качает головой:
– Так вот где собака зарыта. Конкурсы, Москва… Теперь все ясно. Опять эти твои домыслы, Эля. Они не доведут тебя до добра.
– Добро – понятие относительное.
Мама молчит, а потом выходит из комнаты, забирая с собой ворох невысказанных слов. Элина с обидой смотрит на открытую дверь, будто это ее вина, что они с матерью – чужие друг другу люди. Единственным, что их роднило раньше, была Ливия.
Но три года назад со смертью сестры распалась и семья.
Москва – город-гигант, готовый раздавить каждого, кто проявит видимую слабость. Поэтому Элина заталкивает дрожь вглубь себя и прячет расширенные от страха зрачки за солнцезащитными очками. Шум мегаполиса накрывает гудящую после бессонной ночи голову куполом, и все звуки сливаются в монотонный рокот.
Она видит зеленый сигнал светофора и смешивается с толпой пешеходов. Путь от вокзала до парковки возле универмага занимает не более пяти минут, но в босоножках с высоким каблуком, на которые Элина копила два месяца, она идет все пятнадцать и едва успевает к тому моменту, как двери автобуса начинают закрываться.
– Стойте!
Она машет рукой, и плетеный золотой браслет – единственное украшение, не считая маленьких звездочек в ушах, – сверкает на солнце.
– Ага, наша участница под номером три!
Из автобуса выпрыгивает молодой парень, высокий, спортивный, в мятой рубашке цвета ядовитого лайма. В ушах у него черные тоннели, а волосы выкрашены в сливочный блонд и торчат задорным ежиком.
– Мы уже отчаялись тебя дождаться.
Элина останавливается и переводит дыхание.
– Знаете, как тяжело ходить на каблуках? – смеется она и кокетливо проводит рукой по белому узкому платью, облегающему ее тело до колен.
Парень оценивающе рассматривает Элину, и та снимает очки, чтобы поймать его взгляд.
– Ты стоила того, чтобы ждать. Меня зовут…
– Максимилиан. Я смотрю блог Цепеша, – мягко перебивает его Элина. – И не могу не знать его правую руку.
– Тогда просто Макс. – Он забирает у нее чемодан и швыряет в багажное отделение.
Элина сохраняет на лице безмятежную улыбку, но зубы скрипят от его бесцеремонности.
– Забирайся. Мы едем на турбазу – следующий месяц проведем на природе.
– Какая прелесть. – И Элина поднимается в автобус, опираясь на руку Макса.
Мельком она оглядывает настороженных участников шоу и садится на свободное место возле окна. Сейчас она не горит желанием знакомиться и искать друзей. Элина достает из сумочки маленькое зеркальце и разглядывает подведенные стрелками карие, почти шоколадные глаза. Поправляет удлиненное спереди каре. Она долго думала, оставлять ли естественный цвет, но в итоге решила, что кареглазая брюнетка выглядит ярче. А яркость – именно то, что ей сейчас нужно.
– Ребята! – Макс стоит посреди прохода, широко расставив ноги. – Нам ехать часа два, не меньше, поэтому можете расслабиться. Примерно за полчаса до приезда я расскажу, что вас сегодня ожидает, а пока отдыхайте и кайфуйте от мысли, что вы – участники шоу Цепеша! И-ха! – издает он боевой клич, который все тут же подхватывают.
По автобусу разносится смех.
Элина прячет зеркальце и слышит позади себя девичий шепот:
– Боже, сегодня мы увидим Цепеша! Ты веришь?
– Говорят, если девушка талантливо пишет, то он обязательно пригласит ее на свидание.
– Глупости какие! Мы же не в детском саду. Здесь шесть девушек, он что, со всеми будет встречаться? Это шоу «Альтер Эго», а не «Холостяк».
– Ты права… – раздался жалобный вздох.
– Я слышала, Владлен очень строгий. И ненавидит, когда ему перечат.
– А кто захочет перечить Цепешу?
Элина фыркает. Детский лепет участниц больше раздражает, чем приносит пользу. Пальцы задумчиво крутят подаренный бабушкой браслет, а глаза едва улавливают мелькающие за окном разноцветные вывески и сверкающие небоскребы. Она должна бы нервничать, но усталость не любит играть в прятки – она нападает внезапно. Бессонная ночь обрушивается на Элину за считаные секунды, погружая в уже знакомый кошмар.
Во сне она видит поезд, который мчится на нее со скоростью света. А на перроне стоит Ливия. Она тянет к Элине руку и что-то кричит, но гудок локомотива заглушает ее слова. А затем протяжный крик и фраза, вырванная из прошлого: «
– Элина. Элина? Тебя ведь так зовут?
Элина морщится и неохотно открывает глаза. Кто-то настойчиво трясет ее за плечо. Она сонно поправляет волосы, но вовремя вспоминает, что на лице макияж, и убирает руки.
– Макс? – Она узнает тоннели в ушах и белесый ежик на голове. – Уже приехали?
Парень складывает вчетверо лист бумаги, на котором Элина успевает заметить список. Одна из строк обведена красной ручкой.
– Да, красавица. А ты проспала весь инструктаж. Остальные участники уже пошли заселяться в номера. Что ты делала ночью?
– Считала овец, – ворчит Элина и выбирается из автобуса.
– Оно заметно. – Макс с презрительной усмешкой достает из багажного отделения ее чемодан. – Зачем ты возишься с этим старьем?
– Это раритет!
Элина вырывает его из рук парня и оглядывается. На мгновение ей кажется, что она вернулась в родной город. Солнце, птицы щебечут, ветер шевелит верхушки деревьев. Мощеная широкая дорога ведет к центральному корпусу, построенному в стиле большой деревянной усадьбы. Вывеска красными буквами гласит: «Русская Изба».
– О мой бог! Я думала, в столицу приеду.
Элина щурится и рассматривает зеленый лес, в котором скрываются двухэтажные коттеджи. Возле главного корпуса на деревянных столбах крепится карта турбазы, из центра которой в разные стороны убегают витиеватые тропинки, напоминая паутину. Цифрами обозначены места развлечений: ресторан, уличная сцена, веревочный городок, озеро…
– Шутишь? Я еле уговорил Цепеша снимать шоу именно здесь. Это будет бомба! Тебе не нравится деревенская жизнь? – Макс растерянно чешет затылок.
– Скорее, имитация такой жизни, – фыркает Элина и катит следом за собой чемодан по бугристой дороге. – Для вас природа – нечто экзотическое. А я в таком месте выросла. Только здания обшарпанные и дороги разбитые… – Последние слова она бормочет себе под нос. – Ты что-то говорил про инструктаж?
– Ага. Вы сейчас заселяетесь по номерам, а в три часа в конференц-зале Цепеш начнет съемки первого эпизода. Нужно будет рассказать о себе, как вы пришли в творчество и прочую хренотень. – Макс зевает.
Они останавливаются напротив входных дверей, которые качаются на петлях и напоминают покосившуюся калитку в старом заборе.
– Максимилиан, – Элина с улыбкой делает маленький шажок к парню и заглядывает в его голубые глаза, – тебе ведь неинтересен этот проект. В отличие от остальных видео Цепеша, где он путешествует по разным странам и обозревает популярные места, он впервые снимает нечто столь грандиозное и связанное с творчеством. Подскажи, почему именно литература?
– Потому что он знал, что все писательницы такие клевые, – подмигивает он, и его рука скользит ей на талию.
Элина еле сдерживается, чтобы не вывихнуть Максу пальцы.
– А на самом деле?
Она видит, что парень колеблется – отводит взгляд, задумчиво поджимает губы. Элина делает еще шаг, почти прижимается к нему грудью и чувствует, как тело Макса напрягается:
– Цепеш сам пишет, – на выдохе шепчет он ей на ухо. – Только никому ни слова, а то он меня на кол посадит, – со смехом добавляет он.
– О, – Элина округляет губы, – разумеется. Кстати, а можно глянуть список? Здесь ведь все участники? – Она тянет пальчиками за край листа, который торчит из нагрудного кармана рубашки Макса.
– Тебе зачем? – Он перехватывает ее руку.
– Просто так. – На секунду она замирает, позволяет Максу вдохнуть ее парфюм от «Диор» со сладкими нотками розы и ландыша, который стоил месячной зарплаты официантки, и делает шаг назад.
– Не могу. – Максимилиан вытаскивает лист и прячет его в карман брюк.
Элине остается лишь молча проследить за ним взглядом.
«Не страшно. У меня впереди целый месяц».
Она улыбается и заходит в здание. Так Владлен Бессонов пишет? Что ж, у нее появился еще один повод его ненавидеть.
– Смотри, это моя первая законченная повесть.
В их спаленке тесно, но уютно. Вместо кровати разложенный диван, промявшийся посередине. В руках Ливии длинная свеча – она служит им фонариком, чтобы не включать свет и не привлекать внимания мамы, иначе поднимется крик.
Элина трепетно берет из рук сестры исписанную каллиграфическим почерком тетрадь и перелистывает страницы.
– «У истоков радуги», – читает она название. – Это сказка? Все знают, что приблизиться к радуге невозможно.
– Ты ж мой маленький вундеркинд. – Ливия тихо смеется и дергает Элину за светлый локон. – Иногда я боюсь, что с тобой будет, когда ты вырастешь, если уже в пятнадцать лет ты прочла все книги в школьной библиотеке.
– Не переживай, я еще не добралась до городской. Хотя наша классичка говорит, что мне надо бы учиться в школе для одаренных детей… – Элина морщится. – Слава богу, мамка не хочет этим заморачиваться.
– Зря, в нашем городе ты не получишь достойного образования.
Ливия прячет тетрадь под подушку и гасит свечу. Они ложатся в обнимку, и Элина вдыхает запах крапивы – дешевого шампуня, которым пахнут волосы сестры.
– Зато мы учились в одной школе, пока ты не поступила в академию, – упрямо бормочет она. – А ты что, решила стать писательницей?
Она слышит тяжелый вздох Ливии.
– Да, я давно мечтала об этом, но не решалась начать, пока не встретила одного человека. Только маме не говори, ладно?
– Пф, я могила! – Элина пытается заглянуть сестре в глаза, но та задумчиво смотрит в потолок. В бледно-голубом сиянии луны она выглядит как греческая богиня. – Я же знаю, как мама про писателей говорит. Почему-то она их всех сравнивает с нашим отцом. «Недописатель», «недочеловек», – передразнивая материнский грудной голос, шепчет Элина.
Ливия улыбается и закрывает глаза:
– Папа был добрым – это все, что я помню. Жаль, что он умер.
– Он спился, – фыркает Элина и тут же жалеет о грубых словах. – Я завтра обязательно прочту твою повесть, – поспешно меняет она тему, – и скажу, как сильно она мне понравилась.
Ливия хохочет и порывисто зажимает ладонью рот, боясь разбудить в соседней комнате мать.
– Ах ты, маленькая подхалимка!
Элина хихикает, но любопытная мысль щелкает в голове:
– А кто этот человек, который на тебя так повлиял, что ты решила начать писать?
Но Ливия не отвечает. Ее грудь уже мерно вздымается, и Элина так и не разбирает, притворяется сестра или нет.
Элина полной грудью вдыхает запах хвои, который щедро распыляет освежитель на стене, и смотрит на свое расплывчатое отражение в отполированной деревянной стойке. Миловидная девушка-администратор в кокошнике и с широкой накладной косой через плечо протягивает ей магнитный ключ от комнаты:
– Корпус четыре, номер тринадцать. Приятного отдыха.
Гладкий пластик приятно ложится в ладонь.
– Спасибо.
Она захватывает распечатку плана турбазы и, едва повернувшись, вновь сталкивается с Максом:
– О! Я думала, твоя работа закончилась.
Элина приподнимает правую бровь, но улыбка сходит с лица, как только она замечает напряженный взгляд парня. Переступив порог здания, он как-то изменился. Слетела спесь и непринужденность, исчезла ухмылка. Даже глаза потемнели, и теперь они напоминали не голубое небо, а синее море.
– Элина. – Макс хватает ее за руку и тащит в сторону.
Они оказываются за кофейным автоматом, который плохо вписывается в деревенский антураж турбазы.
– Что такое?
– Я хочу сказать тебе кое-что… – Максимилиан запинается.
Пальцами он сжимает ее обнаженное плечо. Его зрачки расширяются, заполняют радужку, а потом, будто по щелчку, он встряхивает головой и уже смотрит на Элину тем самым игривым взглядом, который всегда был его визитной карточкой.
– Погуляем вечером? После первых съемок? Говорят, здесь неплохая кухня в ресторане и танцы…
– Макс, – Элина кладет на его грудь ладонь, и она кажется крохотной по сравнению с парнем, – я не могу, прости. Понимаешь, я… – Она смущенно опускает взгляд и чувствует, как щеки загораются румянцем. Затем быстро смотрит ему в глаза и на одном дыхании произносит: – Пообещала до свадьбы ни с кем не встречаться.
И Элина выбегает из корпуса, слыша вдогонку недоуменный вопрос Макса:
– Это как понимать?!
Только на улице она позволяет себе улыбнуться, но смех приходится проглотить. Ближайший друг Цепеша ей нужен. Пусть он и выглядит как полный идиот, но может знать что-то полезное для ее дела.
Элина сверяется с картой и сворачивает на узкую, мощенную камнем тропинку. Несмотря на солнечный день, на душе скверно. Она живет не своей жизнью, а жизнью Ливии и пытается по осколкам собрать мечту сестры. Ведь если она покарает убийцу, ничего не изменится. Ливия от этого не воскреснет.
«Я хочу сказать тебе кое-что…» – всплывает в голове оброненная Максимилианом фраза. Сказать кое-что… Почему у Элины такое чувство, что настоящие слова так и не были произнесены? Словно в воздухе повисло напряжение, которое сковало парня и не позволило сказать правду.
– Осторожно!
Крик врывается в реальность, как удар плетью, и жалящая боль ослепляет Элину.
– Может, это знак, что стоит вернуться домой? – шепчет в пустоту Элина и яростно трет голову, по которой досталось футбольным мячом.
Благодаря многострадальному чемодану она удержала равновесие и не испачкала платье – переодеваться в ее планы не входило. Впрочем, как и получить по голове.
– Простите, простите, мне так неловко! Олеся совершенно не ладит с мячом!
Элина выпрямляется и с прищуром смотрит на миниатюрную блондинку, до такой степени типичную и искусственную, что становится тошно. Голубые глаза, голливудские локоны, пухлые губы, которые могли бы быть красивыми, не будь столь шаблонными. Тональный крем ровным слоем подчеркивает каждую пору и микроморщинку на лице.
– Я бы сказала, очень даже ладит, – вкрадчиво произносит Элина и замечает за незнакомкой маленькую девочку лет трех, которая в страхе цепляется за ее юбку.
Мамина копия, прекрасная в своей естественности. Такой была бы и женщина, если бы не променяла природу на пластического хирурга.
– Простите нас. Олеся мечтает стать футболистом. Меня, кстати, Маргарита зовут. – И она протягивает ладонь в приветственном жесте.
– Элина. Футболистом? Странная мечта для такой малышки.
– Дети, они такие… Олеся, что надо сказать?
Девочка неохотно выходит из-за маминой юбки. Солнечные зайчики играют на ее макушке, а брови домиком сходятся на переносице.
– Извините… – бурчит она и, не дожидаясь разрешения, бежит на лужайку, куда отскочил мяч.
Девочка в розовом кружевном платье и черно-белый мяч – довольно нелепо, что ее не переодели в шорты.
– В следующий раз присматривайте за дочерью лучше, пока она не покалечила здесь всех. – Элина никак не может избавиться от раздражения, вызванного ударом. Она и так на нервах последние дни, и план весьма шаткий. Не хватало еще сотрясение мозга получить.
– Простите, – еле слышно шепчет Маргарита и поспешно подходит к девочке. – Олеся Бессонова, прекращай бегать. – Она подхватывает ее на руки. – Пора обедать.
Элина забывает про боль. Забывает, как дышать. Она примерзает к земле и неотрывно смотрит, как мать с дочерью удаляются в сторону кафе.
«Олеся Бессонова? Невозможно. Дикое, нереальное совпадение. Он не женат. Не женат ведь?»
Она подхватывает чемодан и почти бежит до четвертого корпуса.
«Нельзя исключать вероятность, что они однофамильцы».
Но любые доводы разбиваются вдребезги. Элина не верит в совпадения. Только не там, где замешан Цепеш.
«Возьму на заметку. Нельзя паниковать раньше времени».
Элина подходит к своему корпусу и с облегчением погружается в лесную тень. Коттедж стоит весьма удаленно от кафешек и ресторана со сценой, что безмерно ее радует. На секунду она останавливается и закрывает глаза, концентрируясь на своих ощущениях.
И представляет лицо Ливии. Ей бы здесь понравилось. Непременно. Она бы широко раскинула руки и засмеялась. А затем сказала бы…
«
Элина испуганно распахивает глаза и оглядывается. Но тихий шелест, который она только что услышала над самым ухом, исчез. И вокруг – никого.
– Еще не хватало, чтобы я сошла с ума раньше времени, – бормочет Элина и ежится от холодных мурашек, охвативших тело.
Сцепив зубы, она заходит в коттедж и затаскивает чемодан на второй этаж. Открывает дверь, но звуковая волна русского шансона вышибает из нее остатки сил.
– Что за…
Она заходит внутрь, как затравленный зверь, боясь, что неудачи уже не отстанут от нее никогда. В двухместном номере уютно и чисто. Занавески цвета темной зелени, в тон им – саше на кроватях, а сама мебель из элегантно состаренного темного дерева. Но…
– Привет!
С кровати вскакивает рыжеволосая девушка, очень похожая на героиню мультфильма «Храброе сердце», – у нее медные кудряшки и россыпь веснушек на бледном лице, а глаза напоминают зеленые искорки. Соседка по номеру излучает неимоверный оптимизм, просто солнечную энергию… И тут шансон!
– Меня зовут Регина, но друзья зовут меня Хелен. Извини, я заселилась раньше и уже немного похозяйничала. Если что-то не так, сразу говори. Все переделаем!
Элина устало опускается на кровать и скидывает на пол босоножки. Уставшие ноги гудят от каблуков, на которых пришлось семенить по каменным дорожкам. А впереди еще съемки. Издевательство!
– Хелен и Регина? Это каким образом? – вяло интересуется она.
Первый шок проходит, а когда девушка выключает шансон на телефоне, все опять выглядит весьма сносно.
– Ну, Регина – мое настоящее имя. А Хелен – псевдоним, под которым я пишу. Хелен Райт!
– О боже, – тихо стонет Элина и растягивается на подушках. Мягкая постель безумно манит. – Ужасный псевдоним.
– Эй! – Регина обиженно натягивает на колени зеленую толстовку и сжимается в комок. – У меня хоть имя есть, а ты даже не представилась.
– Элина. Меня зовут Элина.
Собственное имя звучит как из параллельного мира. В ушах снова поднимается гул. Возможно, давление повысилось, или же удар мячом сказывается.
– А, да, ты еще пришла последняя. Максимилиан очень переживал, что тебя нет. Ромка предлагал без тебя уже ехать, а он огрызнулся, сказал: «Нет! Ждем всех участников». Мне даже показалось, что ты какая-то особенная. А Ромка еще и ляпнул: «Она что, проплаченная?» Максимилиан на этот бред даже не ответил, только зыркнул на него вот так! – Регина смотрит на Элину выпучив глаза и не мигая. – А потом ты пришла и сразу уснула. И проспала всю поездку. Когда Максимилиан озвучил, что мы с тобой в одном номере, я попыталась тебя разбудить, но ты только что-то пробормотала под нос, и все.
– Ты говоришь со скоростью двести сорок слов в минуту.
– Это много? – Регина замирает от удивления.
– Очень.
– А как ты посчитала?
Элина приподнимает голову и смотрит на соседку как на брошенного щенка:
– Забудь. Значит, Макс очень переживал, что меня нет? Думаю, он просто хотел, чтобы шоу получилось, а для этого нужны все участники.
– Не знаю, не думаю, что причина только в этом. – Регина стягивает с себя толстовку и остается в полосатой тунике и ядовито-зеленого цвета легинсах. Удивительное сочетание несочетаемых вещей. – Парни и так гудели, что девчонок больше, их-то всего четверо. Поэтому надеялись, что ты не придешь. Кстати, какой у тебя псевдоним?
– У меня нет псевдонима. А почему не поровну? Цепеш не терпит конкурентов? – усмехается Элина.
Диалог все больше напоминает дуэль «вопрос-ответ», но из щебечущей обо всем подряд Регины важную информацию иначе не выудить. Элина расстегивает чемодан и достает аккуратные стопки одежды. Синие джинсы с серым джемпером, желтое платье прямого покроя, синий брючный костюм… Она прищелкивает языком. Кажется, забыла черные бусы к платью.
– Как ты можешь писать без псевдонима?! Эй, ты меня слышишь?
Элина вздрагивает и оборачивается на восклицание Регины. Видимо, она пропустила знатную часть ее монолога.
– Прости, у меня слух отключается, если я слышу нечто монотонное. Только без обид, ладно? – тут же добавляет она, увидев, как дрожит нижняя губа Регины. – Послушай, для друзей ты Хелен, но я буду звать тебя Региной. Эти псевдонимы – просто детский сад.
Вместо очередного вопля девушка молчит. Только пожимает плечами и раскрывает увесистую книгу в черной обложке. Элина вздыхает. Стоило быть любезнее с соседкой, но на это нет сил, а при мысли о предстоящих съемках трепещет сама душа.
Элина подходит к шкафу, распахивает дверцы и в изумлении вскрикивает. На нее сыплется ворох разноцветной одежды, который как попало запихали внутрь.
– Разве шкаф не делится пополам?! – восклицает Элина.
Ответом ей служит сдавленный смешок.
Ноги ноют после ночной смены в ресторане, голова издевательски гудит. Элина еле раскрывает глаза и смотрит в потолок, размышляя о своей никчемной жизни. А кто виноват? Только она сама. Специально завалила экзамены, плюнула на высшее. Неужели это того стоит?
Элина переворачивается на бок и утыкается взглядом в фотографию сестры. На ней Ливии как раз исполнилось восемнадцать лет. Ореховые глаза светятся, блестящие волосы шоколадного цвета густой волной падают на плечи. Ливии подарили плюшевого медведя, она сидит, обнимает его и улыбается такой счастливой улыбкой, что сердце Элины почти останавливается от боли. Родное лицо теперь только на фотографии.
Какой глупый вопрос. Правда стоит всего на свете. Элина найдет способ доказать, кто убил ее сестру. Она знает имя убийцы – Бессонов. Владлен Бессонов.
Жажда мести огнем бежит по венам и придает Элине сил. Она встает с кровати, натягивает черный шелковый халат с алыми розами. Усмехается, когда вспоминает реакцию матери на ее обновку. Тратить деньги на одежду, которую никто не увидит, для той верх идиотизма.
Элина проходит по узкому коридорчику на кухню. За маленьким столом сидит отчим и рукой протирает клеенку. Мать ставит перед ним рюмку, доверху налитую водкой, и тарелку с мясной нарезкой.
– Только пятьдесят грамм, – твердо заявляет она Игорю.
– О, я смотрю, утро начинается весело. – Элина включает чайник, игнорируя прищуренный взгляд матери, способный прожечь дыру в стене.
– Не дерзи, девка, – крякает Игорь. Залпом осушает рюмку и занюхивает куском колбасы. – У матери горе. Ты бы пожалела ее лучше. – И довольно поглаживает пузо, обтянутое тельняшкой. На его лысине выступают капельки пота, толстые губы причмокивают. Отвратное зрелище.
– Какое горе? Что с тобой связалась?
В кружку летит пакетик черного чая и три кубика рафинированного сахара. На кухне пахнет старостью. Старыми обоями. Старой мебелью. И дело даже не в запахе, а в прорезанной клеенке на столе, в щербинках на дверце шкафчика и царапинах на пожелтевшем холодильнике.
– Эля, замолкни. – Мама садится возле стола и нервно оттягивает фартук книзу.
Она и правда бледнее обычного. Хотя суббота, раннее утро, но она явно не выспалась. Глаза будто провалились внутрь, а губы белые-белые.
– Что стряслось? – чуть мягче спрашивает Элина.
– Вчера поздно вечером приходил молодой человек, – после небольшой паузы шепчет она, – про Ливию спрашивал.
Пол уходит из-под ног, и Элина тяжело опирается о кухонную тумбу.
– А когда узнал, что она мертва, аж побледнел весь. И только спросил, как она погибла и где ее могилка, – дрожащим голосом договаривает мама и утирает глаза уголком фартука.
– Как? Как его зовут? Кто он? – вскрикивает Элина.
Мама от неожиданности вся сжимается, а потом хмурится грозно:
– Не ори на мать! Откуда я знаю, он не назвался. А я как Ливино имя услыхала, так ни о чем думать уже не могла. А мужчина такой представительный, в дорогом пиджаке, а ботинки у него… как зеркало. Твои так не натрешь, – кивает она Игорю. – Их уже на свалку пора.
Тот отмахивается от нее толстой ладонью и кидает в рот еще один кусок колбасы.
– Так мужчина или молодой человек?
– Какая разница-то, – фыркает мама. – Все одно. Ну, молодой мужчина.
– Господи, как можно быть такими недоумками! – рычит Элина.
Делает глоток чая и тут же выплевывает слишком горячую жидкость в раковину.
– Это кто еще недоумок? У меня, в отличие от тебя, образование есть. А ты только задницей по барам крутить можешь, – рявкает Игорь. Его огромный нос напоминает грушу, которая упала на землю раз десять.
– Работа сварщика – мечта любой девушки, – ерничает Элина.
– Ах ты!
– Игорь, сядь, – мама хватает его за плечо, – успокойся. Не забывай, кто у нее отец. Девочка живет как может. Работает…
– Только денег-то мы что-то не видим.
– Я свою часть за комнату выплачиваю! – снова взвивается Элина и тут же сама себя осаживает. Делает глубокий вдох и еще раз смотрит на мать. – Мама, пожалуйста, вспомни, как он выглядел. Это очень важно. – Она понижает тон, не сводя с матери умоляющих глаз. А сердце выпрыгивает из груди, в ушах шумит.
– Черненький такой… – Она вздыхает, задумчиво жует губы. – Глаза не помню. Красивые. Да и весь он очень красивый. Понятия не имею, где Ливия с ним познакомилась. Она, конечно, девочка была милая, но такой красавец и она… – Мама качает головой.
Элина скрипит зубами и выбегает из кухни, плюнув на чай. Темноволосый красавец в шикарном костюме… Бессонов идеально подходит под скупое описание матери.
Она тихо рычит, сдерживая крик. Почему, почему он пришел вчера, когда она была на работе? Почему не сегодня, почему не сейчас?!
Она роется в шкафу и достает толстый свитер с джинсами. Наспех причесывается, на мгновение замирает перед зеркалом. Волосы оттенком напоминают песок на пляже – светлые, они делают ее лицо еще бледнее, и, если бы не темные карие глаза, Элина сошла бы за привидение. Сейчас и губы потеряли цвет. А взгляд, как у лани перед дулом оружия. Куда она несется? Что она делает?
Элина упрямо поджимает губы и выбегает из квартиры.
Воздух пропитан весной, хотя снег еще не везде сошел, а вдоль мокрых дорог лежат черные сугробы. Элина бежит по разбитому тротуару, перепрыгивая через лужи. Справа пролетают серые однотипные пятиэтажки, слева нависают лысые деревья. Тело еще помнит работу до четырех утра, но волнение горячит кровь и заставляет двигаться вперед. В последний момент Элина взлетает в маршрутку и падает на свободное место. Утром выходного дня можно насладиться отсутствием давки. Она откапывает в глубине кармана куртки монеты и сыплет на ладонь водителю, а сама прижимается к окну, чтобы не пропустить остановку. Сердце бьется медленнее и отчаяннее. До кладбища ехать минут десять, но вряд ли она кого-нибудь там застанет.
За окном мелькают поля. Речка, почти оттаявшая после зимы. Небольшие коттеджи, которые перемежаются со старыми домами послевоенных времен. А потом исчезают и они, и Элина вылезает из маршрутки напротив высоких чугунных ворот, всегда открытых и для живых, и для мертвых.
Она идет по узкой дороге, кутаясь в куртку, по сторонам не смотрит. Случайно брошенный взгляд на могилы – и слезы начинают щипать веки. После зимы кладбище выглядит убогим и заброшенным. Пятна нерастаявшего снега, но в основном сырая земля с еле желтой безжизненной травой. Элина приходила сюда месяца четыре назад, и за это время могилы расползлись, как лишай, отравляющий почву.
Она сворачивает на тропинку, еще сильнее вжимает голову в плечи и тупо буравит взглядом землю. Уже по наитию знает, куда идти. Прямо, прямо, поворот направо, потом налево, и… пришли.
Черный гранитный памятник – дешевая замена сестре. Элина смотрит на фотографию Ливии и старается дышать глубоко, но слезы подступают к глазам. Злость сменяет боль, когда она вспоминает смерть сестры и вновь слышит протяжный сигнал поезда.
Давление повышается, и закладывает уши. А взгляд Элины падает на две белые розы, сиротливо лежащие на надгробии. Две. Белые. Розы.
Хлопок – и звуки окружающего мира врываются в жизнь Элины. Она едва держится на вялых ногах. Затем отшатывается, боясь прикоснуться к цветам, которые так нравились сестре при жизни.
Он ее помнит. Помнит Ливию Одинцову, девушку из провинциального городка, которая влюбилась в столичного парня. Девушку, которая бросилась под поезд.
Но ведь он и так знает, что она мертва. Тогда зачем разыгрывать этот фарс? Чтобы выяснить, где она похоронена? Или все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд?..
Элина сидит на краю длинной скамьи и незаметно для всех оглядывает остальных участников шоу. В узком коридоре перед широкими дверьми в конференц-зале ютятся десять человек – четыре парня и шесть девушек. Якобы Цепеш выбрал самых достойных.
Регина-Хелен стоит возле стены, но не отходит далеко от Элины. Один из парней, белобрысый в очках, кажется, Роман, усиленно подмигивает ей, но девушка слушает в наушниках свой любимый шансон и никого не замечает. Некоторые откровенно скучают. Темноволосый парень читает, впрочем, он единственный, кто пришел сюда с книгой. А блондинка в коротком блестящем платье периодически поглядывает на Элину с подозрительным прищуром. Ни грамма вкуса, зато самоуверенности – вагон.
Недавно из зала вышел Максимилиан, напомнил участникам их номера и сообщил, что скоро вызовет первого.
Номером один оказывается та самая блондинка с тонкими, ярко накрашенными губами. Не красавица, но что-то в ней есть. Наверное, дерзость. Как только двери за ней закрываются, Элина начинает осознавать масштаб этого фарса. Почти все участницы мечтают выскочить за Цепеша замуж. Парни скорее хотят приблизиться к кумиру, а очкарик, судя по всему, и сам блогер. Интересно, они действительно пишут или все лжецы, как и она?
– О чем ты будешь рассказывать? – Регина снимает наушники и присаживается рядом с Элиной, немного ее потеснив.
– Лучше ты расскажи. Кажется, из присутствующих ты единственная настоящая писательница.
– Не-а. – Регина хмыкает. – Ромка, к примеру, пишет с двенадцати лет эпическое фэнтези. А Мишель, которая сейчас на съемках, просто бредит любовными романами. А еще Цепешем.
– Мишель – это, разумеется, псевдоним?
Регина задумчиво накручивает рыжий локон на палец:
– Не знаю. Не спрашивала.
– Когда ты вообще успела со всеми перезнакомиться?
Элина слышит, как вибрирует мобильный в сумочке. Хмурится, но не рискует достать телефон на виду у всех. Старый потертый мобильный не вяжется с изящным платьем, учитывая, что у всех в руках по айфону.
– Так больше двух часов ехали в автобусе. – Регина откидывается на спинку скамьи и протяжно зевает.
Когда дверь раскрывается снова, из конференц-зала вылетает пунцовая Мишель. Элина даже не замечает, что прошло около получаса, а следующие слова Макса стопорят ее окончательно.
– Участница номер три. Элина Одинцова, – объявляет он.
– Что? – Она ошарашенно смотрит на парня.
– Давай, давай! По порядку скучно, а Цепеш любит разнообразие. – И довольная ухмылочка появляется на его губах.
От неожиданности сердце сбивается с ритма, но Элина стискивает зубы и надевает на лицо вежливую маску. Осторожно заходит следом за Максом, успевая уловить тихое пожелание удачи от Регины.
Конференц-зал выглядит большим и светлым, но, когда двери захлопываются позади Элины, она словно попадает в западню. Видит операторов в черных футболках с надписью «Cepesh». Они носятся от камеры к камере, расставленным по углам зала. Элина ощущает странное напряжение. Что-то не так. Воздух электризуется, даже кончики пальцев покалывает. Она замечает таблички с именами жюри и от шока теряет способность мыслить. Перед глазами темнеет, и она невольно сгибается, чтобы прийти в себя. Макс кидается к ней, но Элина отталкивает его и находит в себе силы выпрямиться, чтобы встретить удар судьбы.
– Элина, вам вызвать врача?
Вживую голос Цепеша напоминает урчание дикой кошки. Пантеры. Владлен Бессонов сидит на краю стола, скрестив на груди руки. Черная рубашка, черные брюки, черные туфли. Черный взгляд. Сейчас он кажется темнее ночи, и от морской синевы, обычно такой заметной в кадре, не остается ничего. Нет привычной улыбки на губах, нет фривольности во взгляде. Владлен сосредоточен и серьезен и мало чем напоминает блогера, за которым Элина привыкла наблюдать.
– Нет, – выдавливает она и переводит взгляд на второго мужчину, который сидит позади Цепеша.
Он очень похож на Владлена, и все же это не он. Слегка вьющиеся темно-каштановые волосы, синие глаза, губы полнее, да и весь его облик намного мягче, чем у Цепеша. Элина снова смотрит на таблички с именами.
Бессонов Владлен. Бессонов Владимир.
Два Бессоновых. Два брата.
Все эти годы она обвиняла Владлена в убийстве Ливии только потому, что ей было известно три факта: фамилия мужчины, с которым встречалась сестра, Бессонов, он из Москвы и весьма богат. Элина перерыла весь интернет в поисках хоть какой-то информации о нем, и тогда наткнулась на блогера Цепеша. В одном из видео он рассказывал, как провел лето в провинциальном городке Великогорске.
– Элина, вы меня слышите? Вы можете сниматься? – Слова Владлена долетают до нее, словно сквозь толстый лед.
– Со мной все в порядке. Бессонная ночь, усталость, нервы. – Элина доходит до кресла, которое поставили посередине конференц-зала, и садится. Вздох облегчения против воли срывается с губ. – Вы никогда не упоминали, что у вас есть брат.
– А должен был? – Владлен приподнимает темную бровь.
– Почему бы и нет.
Владимир перелистывает бумаги и останавливается на нужной странице:
– Одинцова Элина Николаевна. Восемнадцать лет. Из города Великогорска. Участница под номером три. – Он поднимает голову и пронзительно смотрит на Элину.
Пауза затягивается. Два брата глядят на нее, как хищники на дичь. Она старается дышать спокойно, даже осмеливается улыбнуться Максимилиану, который ей подмигивает. Парень сидит на бежевом диване в углу зала и наблюдает за происходящим, кулаком скрывая зевоту.
– Элина, а вы…
– Готовы к съемкам? – перебивает брата Владлен.
Голос мужчины звучит грубо, и он смотрит на нее со снисходительной усмешкой. Теперь она понимает, почему Мишель выбежала из конференц-зала не в себе. Разочарование велико, когда твой кумир за камерой оказывается дешевой оберткой.
«Не важно, что ты думаешь обо мне. Не важно, что вас двое. Я не отступлюсь».
Элина улыбается уголком рта и скрещивает ноги в лодыжках. Смотрит на Владлена, слегка прищурившись. Боковым зрением замечает довольную ухмылку Макса.
– Более чем, – с придыханием отвечает она.
Владлен кивает оператору и подтаскивает стул к Элине.
– На счет «три». – Владимир ждет, когда брат сядет, и начинает считать: – Один, два, три!
Как только камеры включаются, атмосфера в зале меняется. Словно вернулся из офиса домой и завернулся в плюшевый плед. Элина чувствует пряный парфюм Владлена. Резкие и насыщенные, она не может уловить знакомые запахи, но голова приятно кружится. Или же на нее так действует взгляд Цепеша? Ведь напротив сейчас сидит именно он – обаятельный, улыбчивый блогер.
– Перед нами участница под номером три, Элина Одинцова. Признаюсь, ты очень красива. – Цепеш ласково улыбается, и даже не верится, что еще минуту назад он буравил ее цепким взглядом. – И первый вопрос: Элина, ты свободна сегодня вечером?
Мысленно она проклинает его на чем свет стоит, но не позволяет улыбке сойти с губ.
– А это приглашение на свидание? – кокетливо интересуется она.
– Если так, то ты свободна?
– Если так, то занята, – отрезает Элина и про себя усмехается озадаченности, промелькнувшей в глазах Цепеша. – Понимаешь, ты – известный блогер, а я – начинающая писательница. Наше свидание может повредить моей репутации… – Она решает поддержать непринужденный тон беседы.
– Обычно это не так работает, – смеется он и откидывается на спинку стула.
Черные глаза камер смотрят с разных точек, заставляя нервничать, но блогер их совсем не замечает. А вот Элина изо всех сил старается не обращать на операторов внимания. Тело деревенеет от напряжения, а губы сводит от долгой улыбки.
– Тогда расскажи мне, как ты начала писать? Шоу «Альтер Эго» создано для писателей, но в первую очередь оно о людях, и моим подписчикам интересно узнать всех участников поближе.
– У меня очень трагичная история. Мне… тяжело говорить об этом.
Элина опускает взгляд, пальцы на коленях нервно сцеплены. Прикусывает нижнюю губу. Пытается улыбнуться, но получается криво и чувствует, что глаза блестят от непролившихся слез. Замечает, как Макс подается вперед, а Владимир смотрит на нее с жалостью. На лице Цепеша отражается сострадание, но в его глазах она видит усмешку: он прекрасно знает правила, по которым она играет.
– Расскажи нам, Элина. Быть может, мы сможем помочь.
– Я начала писать после смерти сестры. Понимаете, это всегда было ее мечтой, но, когда она погибла, я поняла, что литература – все, что от нее осталось. Когда я пишу, мне кажется, что сестра рядом.
Она замолкает и напряженно вглядывается то в лицо Владлена, то мельком смотрит на Владимира. Но никто из братьев даже бровью не ведет – в их глазах только вежливое участие.
Элина стискивает зубы и ругается про себя. Один – ноль в пользу Бессоновых.
На поток вопросов, которые Цепеш задавал впоследствии, она отвечала первое, что приходило в голову, и поддерживала игру до конца интервью.
Когда в воздух наконец выстреливают слова «Стоп! Снято», Элина полностью обессилена и поднимается с кресла только со второй попытки.
Владлен отходит к камерам и просматривает снятые эпизоды, о чем-то переговариваясь с оператором. Элина уже не представляет для него интереса. Владимир вновь утыкается в бумаги, и только Макс подбегает к ней и порывисто берет за руки.
– Ты была прекрасна. Эта история с сестрой непременно выстрелит. Надо же было такое придумать!
Элина молча отнимает руки и выдыхает сквозь стиснутые зубы. Фраза Макса напоминает раскаленное масло, которое с шипением выливают на открытую рану. Дикая боль на краткое мгновение затмевает рассудок. Хочется выцарапать парню глаза, и лишь прозвучавшие слова ее останавливают:
– Мне жаль вашу сестру. – Владимир подходит к ним.
Темно-вишневый костюм-тройка так выгодно подчеркивает его фигуру, что теперь он не кажется бледной тенью брата. Наоборот, присмотревшись к мужчине, Элина отмечает правильные, почти аристократичные черты лица. Владлен слеплен грубее, но из-за его гипнотического взгляда многие огрехи остаются не видны.
– Значит, вы единственный, кто понял, что это правда?
Элина слышит сдавленное ругательство Макса, но даже не смотрит на него. Она пытается уловить на лице Владимира нечто, что подскажет верный путь. Однако натыкается на непроницаемую стену.
– Выдумать эту историю ради популярности… Конечно, многие и не на такое способны, и все же. – Владимир пожимает плечами.
– У вас с братом очень похожие имена. Наверное, ваши родители хотели показать, как вы оба им дороги.
– Скорее, насколько мы им безразличны. – Владлен вклинивается в разговор, и атмосфера тут же накаляется. – Недолго думая, мама назвала Владимира в честь деда. А когда родился я, решила не заморачиваться и слегка изменила имя.
– А отец слишком много работал, чтобы заметить такую несправедливость, – смеется Владимир. – Мой младший брат никак не может простить этого родителям.
– Родители несовершенны, – Элина встречается взглядом с Владленом, и рой мурашек бежит по телу, – в конце концов, они тоже люди.
– Элина, завтра сбор здесь же в десять утра. Макс, проведи ее и позови следующего участника, – сухо произносит Владлен.
Безразличие мужчины царапает тщеславие Элины, но она натягивает на лицо улыбку и выходит из конференц-зала. Макс едва касается ее поясницы и вызывает участника под номером шесть. Им оказывается Роман. Когда они скрываются за двустворчатыми дверьми, Элина без сил прислоняется к стене, чувствуя себя выжатой.
– Ну, рассказывай, – подскакивает к ней Регина.
– Пойдем подышим воздухом. Здесь слишком много ушей, – шепчет Элина и уводит «Храбрую сердцем» из коридора.
Они спускаются по широкой деревянной лестнице вниз и через центральное фойе попадают на улицу.
– Ну? – нетерпеливо подпрыгивает на месте Регина. – Мишель столько чепухи рассказала, я не верю. Что Цепеш чуть ли в угол ее не зажал и вообще был поражен такой небесной красотой, что влюбился с первого взгляда. Вроде писательница, а придумать что-нибудь оригинальное не смогла.
– Ты знала, что у Владлена есть старший брат? – выпаливает Элина.
Лесной воздух приводит ее в чувство, даже живот проходит, который все интервью напоминал о себе тупой болью.
– Да ладно? Там два брата? Крутяк! – пищит девушка. Сплошной комок эмоций и энергии.
– Так знала или нет?
– Нет, конечно. Владлен никогда не рассказывал о своей семье. О чужих – да, но не о своей.
Элина вспоминает про СМС, которое пришло до интервью, и достает из сумочки старый смартфон. На экране горит: «Таня».
Два слова, пропитанные фальшивой заботой. Элина хмыкает и быстро печатает ответ:
Только мама наивно верит, что Элина не догадается, кто истинный автор сообщения. Последние два дня перед отъездом она с ней упорно не разговаривала, надеясь, что это заставит дочь передумать. Даже отчим меньше цеплялся к Элине. Но когда пришло время уезжать, мать даже не попрощалась.
– Не знаю, что там говорила Мишель, но Цепеш вполне оправдывает свой псевдоним. – Элина смотрит на Регину, на ее рыжие веснушки, которые становятся ярче из-за волнения. – И да, у него есть брат, Владимир. – Она вспоминает девочку Олесю по фамилии Бессонова и тихо вздыхает. – И я даже не знаю, что хуже: окажись Владлен женат или наличие у него брата.
«Потому что теперь я не знаю, кто из них убил мою сестру».
Владлен выдыхает облачко дыма на отражение в окне. Толстая сигара тлеет между пальцами, из тела медленно уходит напряжение. Тишина, покой, никаких людей вокруг. Даже женщин. Только в соседней половине коттеджа, который они сняли вдвоем с братом, он слышит привычные крики. Бедная Марго. Вновь не угодила мужу-педанту.
Он зашторивает окно, чтобы спрятаться от ночного леса, и утопает в мягком кресле. Гостиная напоминает берлогу охотника. Искусственная шкура медведя на полу перед камином, деревянный, грубо сколоченный стол, подвесные полки для книг. Даже кофейный столик похож на сколоченную из досок коробку. Владлен стряхивает пепел в стеклянную пепельницу и блаженно закрывает глаза. Какое счастье, сейчас никто не насилует его мозг.
Разъяренный стук в дверь сбивает с Владлена негу, и он разочарованно произносит в пустоту:
– Открыто.
В гостиную заходит брат, Владлен улавливает знакомый морской парфюм и морщится от доносящегося крика: «И больше не смей делать ребенку поблажки! Она должна знать, что правила нельзя нарушать».
Дверь трещит от хлопка, и Владлен, прищурившись, смотрит на брата:
– Ты вздумал переломать здесь мебель? Сам будешь оплачивать ущерб.
Володя падает в соседнее кресло. Он нервно покачивается и то расстегивает, то застегивает пуговицы на рукаве.
– На столе стоит хьюмидор[1]. Можешь взять сигару.
– Не хочу, – рявкает он. – Она опять разрешила Олесе не чистить зубы. На ночь!
– И наступил конец света. – Владлен закатывает глаза.
– Не иронизируй. Правила есть правила.
– Успокойся, – велит Владлен и перехватывает взгляд Володи.
Тот на секунду замирает и уже спокойнее усаживается. Перестает терзать манжет рукава.
– Маргарита – мать, позволь ей самой воспитывать ребенка.
– Тогда пусть научится делать это правильно, – огрызается брат, но тише и уже не так эмоционально.
– Ты пришел жаловаться на жену?
Владлен затягивается и через некоторое время выдыхает дым. Пахнет терпким сигарным табаком. Когда он курит, все проблемы отходят на второй план. Но не в этот раз.
– Нет. Ты знаешь, что нет. – Володя нервно приглаживает волосы. – Я все думаю о той девушке. Вспоминаю ее слова… Что, если…
– А что, если ты перестанешь забивать голову глупостями? – Владлен порывисто тушит сигару в пепельнице и с сожалением смотрит на оставшуюся половину. – Испортил мне замечательный вечер.
– Курение вредит здоровью.
– Здоровью вредят нервы. Володя, – он наклоняется к брату, – скажи, тебе обязательно гнобить свою жену?
Брат развязывает галстук и хрустит шеей, избегая смотреть ему в глаза:
– Она постоянно ошибается. Мы столько лет женаты, но Маргарита так ничему и не научилась.
– А люди неидеальны. Но тебе тяжело это принять.
– Ты вновь перевел тему! Элина Одинцова. Ее фамилия, ее история… Это она! Я уверен в этом. – Володя ладонями трет лицо, пытается успокоиться, но пальцы вновь сами находят манжет рукава.
– И что с того? Теперь ты не успокоишься, пока не затащишь ее в постель? А что, если это все
Брат вскакивает с кресла и начинает ходить туда-сюда вдоль камина, который зияет квадратным беззубым ртом. Владлен не успел разжечь огонь, но на душе становится так мерзко и склизко, что никакое тепло уже не разгонит тоску.
– Если я прав, то тебе стоит присоединиться к Максу. Уверен, что он сейчас кадрит участниц в ресторане. У них, кажется, сегодня танцы на улице.
– Да сдалась она мне! – Володя замирает на месте и растерянно смотрит на замученный рукав. Одергивает рубашку и поправляет галстук. – Ты ведь знаешь, ради чего я затеял все это! И тут появляется она… Я думал, что схожу с ума. – Он выдыхает. – Возможно, ты был прав, и не стоило запускать это шоу.
– Эй, нет, брат. – Владлен щелкает пальцами. – Ты, и только ты заставил меня создать «Альтер Эго». Я согласился, не сразу, но согласился, потому что посчитал, что это неплохой способ расшевелить подписчиков. К тому же тебе нужен отпуск. Когда ты в последний раз отдыхал? Два года назад? «Файер» проживет без тебя месяц. Отец с радостью вспомнит молодость, когда он возглавлял компанию.
Володя запрокидывает голову и тихо смеется:
– Напомни-ка, на сколько я тебя старше?
– А ты что, старше? – Владлен округляет глаза. – Черт, опять я перепутал. Все, с завтрашнего дня ты будешь читать мне нотации. А я стану бестолковым младшим братом. – И с блаженной ухмылкой на губах он вытягивает ноги и закрывает глаза.
Тишина. Как же он любит тишину…
Тучи громоздятся на небе, как сбитые комки ваты. Фиолетовые, злые, пугающие. Ветер треплет деревья, срывает зеленые листья, вырывает у людей зонты из рук. В такую погоду сидят дома, кутаясь в плед, а не ходят на свидания. Элина отлипает от окна, по которому мелкими слезинками сбегают капли дождя, и смотрит на сестру. Ливия задумчиво перебирает одежду и по нескольку раз примеряет перед зеркалом то одно платье, то другое.
– Сегодня нелетная погода, так что надевай джинсы и свитер, – бурчит Элина.
– Так лето же!
– Где ты его видишь? На улице настоящий ураган.
Ливия вздыхает и вытаскивает из шкафа желтый свитер.
– Но это так неромантично. – Она сводит брови домиком и бросает на Элину жалобный взгляд.
– Держать руками подол платья, чтобы его не задрало ветром, а потом шмыгать носом тоже неромантично.
Элина перебирается на сложенный диван и обнимает потрепанного временем и обнимашками зайца. Левое ухо недавно пришили, а заодно подклеили глаз. За пятнадцать лет с ним много чего приключилось, но это был единственный подарок отца.
– Ты уверена, что именно сегодня хочешь с ним погулять?
Ливия натягивает джинсы и свитер. Хватает расческу и быстро проводит по волосам. Они, как и всегда, сверкают на солнце, словно покрыты блестками.
– Да. Мы не виделись два дня, и я соскучилась… – Она щиплет себя за щеки, но они и так горят румянцем.
В зеркале отражаются ее глаза – в них столько счастья и света. Элина впивается зубами в ноготь большого пальца, словно это его вина, что сестра идет на свидание.
– Ты помнишь, что обещала? – Ливия садится рядом и прижимается к ней, как котенок.
– Маме не скажу, не бойся, – фыркает Элина. – Хотя не понимаю почему. Если она узнает, что твой парень богат, его остальные грехи в ее глазах померкнут.
Сестра заливается смехом:
– О, если бы. К сожалению, один грех она ему точно не простит. Он писатель.
– Ох, да. Тогда легче застрелиться, чем объяснить маме, какой он хороший, – ехидничает Элина.
Ливия тускнеет. Взгляд тяжелеет, уголки губ ползут вниз.
– Он мне тоже не нравится, – вырывается у Элины прежде, чем она осмысливает слова.
Глаза сестры широко раскрываются, и в них читается молчаливый вопрос.
– Сама посуди, – поспешно объясняет Элина. – Он не разрешает тебе называть его имя. Ты только случайно обмолвилась, что его фамилия Бессонов. Он из Москвы. Весьма богат. Якобы приехал в наш тухлый город, чтобы поправить здоровье на природе, но что-то мне слабо верится в такую отговорку. Человек, которому нечего скрывать, не будет вести себя настолько подозрительно.
Ливия выслушивает ее тираду с молчаливой покорностью, понурив голову.
– Но что, если я люблю его, несмотря ни на что? – после долгой паузы наконец шепчет она. – И верю во все «отговорки»?
– Тогда ты глупее, чем я думала.
Ливия тихо вздыхает и ласково гладит Элину по голове.
– Моя милая правдолюбка. Хоть ты и умница, но еще слишком маленькая. Когда-нибудь поймешь, что, когда любишь, веришь людям. Иначе это не любовь.
Приторно-терпкий вкус кофе оседает на языке. Элина откидывается на спинку стула и обводит взглядом зал для завтраков. Вдоль стен стоят шведские столы, мимо них змейкой тянутся люди. Запахи еды смешиваются в нечто вкусное и аппетитное, но не поддающееся описанию.
Окна в пол выходят на поляну, где вчера вечером проходила вечеринка и со сцены гремела музыка. Сейчас там все убрано и моросит противный дождь. Тучи полностью поглотили небо, хотя солнце еще не оставляет попыток вырваться на волю. Лето, как ветреная девица, любит удивлять погодой.
– Представляешь, какие у Цепеша доходы, раз он может позволить себе такие траты. – Напротив Элины садится Регина. В руках – тарелка с хлопьями и стакан апельсинового сока. На голове девушки в разные стороны торчат рыжие хвосты, а на правой щеке – след подушки. – Привет. Ты почему меня не разбудила? – Она хмурится, но тут же громко зевает.
– Ответ на первый вопрос: думаю, Цепеш зарабатывает около пяти миллионов в месяц, исходя из количества его подписчиков, минус налоги. И я не разбудила тебя потому, что ты заявилась в номер в три утра, а потом храпела всю ночь.
– Ну не так уж я и храплю. – Регина смущенно опускает взгляд, но ее лицо тут же озаряется любопытством: зрачки ширятся, дыхание сбивается. – Хочешь сказать, на этом шоу он заработает столько, что покроет проживание на турбазе и трехразовое питание каждого участника?
– С лихвой.
Элина допивает кофе и скрещивает руки на груди.
– Нервничаешь? – Регина хрустит хлопьями. – Сегодня нам объявят первое задание.
– Если честно, я все еще не понимаю, что происходит. Вчера уснула после съемок и проспала до раннего утра.
– А я нервничаю. Максимилиан на вечеринке рассказал, что победителю Владлен поможет раскрутиться как сетевому автору. Бесплатный пиар на его канале в течение полугода после шоу. А это шанс, что и настоящие издательства обратят внимание.
– И вы обсуждали это до трех ночи? – хмыкает Элина.
– Нет, я в основном танцевала, мальчишки напились. Не все, но Рома с Даней точно. Кажется, они никогда раньше не пили. По крайней мере, так много, – хихикает Регина.
Элина улыбается, но слова замирают на губах. В зале внезапно становится холодно, и теперь даже вязаный джемпер не спасает. Она оборачивается к входным дверям и видит, как в зал заходит Владимир. В темных джинсах и свитере он выглядит обыденно и неприметно.
Позади него идет девушка с ребенком, в которых Элина сразу узнает Маргариту и ее дочь-футболистку. Владимир периодически оборачивается, что-то ей говорит и тут же отворачивается. Губы сжаты в тонкую линию, между бровями пролегли две глубокие морщины. А вот Маргарита, наоборот, печально опускает голову, но тут же натягивает на лицо улыбку и ведет Олесю к столам с едой.
Пазл складывается. Скорее всего, Маргарита – жена Владимира. Но это вовсе не снимает с него подозрения.
«Нужно выяснить, отдыхал ли он в Великогорске тем летом. И пишет ли он книги».
– На кого ты там уставилась? – Регина оборачивается и заходится в кашле. – Это же Владимир! – громко шепчет она Элине.
– И что? Они тоже люди. Или ты думала, они не едят?
– Но не с обычными смертными же?!
Изумление Регины граничит с шоком, и Элина улыбается:
– Прогуляюсь перед общим сбором.
Однако вместо того, чтобы уйти, она направляется к столу, за которым сидит Владимир и тщательно протирает столешницу салфеткой.
– Здравствуйте! – Она жизнерадостно улыбается и кокетливо заправляет за ушко волосы. – Погода сегодня не радует. Надеюсь, у нас не будет бега с препятствиями?
Мужчина изумленно смотрит на Элину, и его смятение заметно невооруженным глазом.
– Здравствуйте. Нет, кажется, нет… По крайней мере, на этой неделе.
– Я немного нервничаю, – она обхватывает себя за плечи, – все-таки сегодня официально первый день шоу.
– Не переживайте, Элина, – голос Владимира смягчается, – уверен, у вас все получится. – Банальные фразы из его уст звучат ласково и не наигранно.
Раздается музыка, и он тянется к нагрудному карману:
– Извините, звонок по работе.
– Понимаю. – Элина мысленно фыркает и встречается взглядом с Маргаритой.
Девушка стоит с тарелкой в руках, а дочь дергает ее за рукав кофты. Губы поджаты, лоб морщится, но ни злости или раздражения, что с ее мужем разговаривает другая девушка. Скорее, тихая печаль, которую Элина ощущает даже на расстоянии.
– Если вы пытаетесь кадрить моего брата, то это бессмысленная трата времени, потому что решение, кто победит, принимаю только я. Единолично.
Холодный, отчетливо звучащий голос пробирает до мурашек. Владлен возникает как из ниоткуда. Тихо, бесшумно, как призрак.
– То есть мне нужно кадрить вас?
Они смотрят друг другу в глаза, и Элина чувствует себя мышкой рядом с тигром. Дыхание сбивается, сердце издевательски колотится, ладони потеют. Полный набор неуверенного в себе человека.
Элина стискивает зубы и заставляет себя улыбаться.
– Если надеетесь, что это поможет вам победить, то да. – Владлен не скрывает довольной ухмылки. В ярко-красной рубашке он смахивает на Дракулу. Кажется, еще чуть-чуть, и под верхней губой мелькнут клыки.
– О нет. Тогда я лучше проиграю. – Она пожимает плечами и протискивается мимо мужчины, вдыхая сильный аромат его парфюма. – До встречи на собрании.
«Будь безразличной, будь безразличной…»
Мысленная мантра звучит скомканно, потому что сдерживать эмоции, которые хлещут через край, становится нереально. Элина с трудом продолжает неспешно идти и только в пустом коридоре, полутемном из-за того, что в нем нет окон, она бьет кулаком о стену из темно-коричневого сруба и тихо стонет. Хотя стон больше напоминает горестное рыдание. Лбом прижимается к дереву и пытается выровнять дыхание.
Столько лет считать, что она имеет право называть Владлена убийцей, а теперь узнать, что их двое. Два брата. И кто из них убил Ливию?
– Красавица, ты чего? Я не видел тебя на вечеринке, откуда тогда у тебя похмелье?
– Макс?
Парень в черной кожанке с заклепками напоминает байкера. Не хватает лишь мотоцикла и шлема.
– Он самый. Что с тобой? Бледная, как блинчики моей мамы.
Элина хмыкает и протирает ладонью лоб. Искреннее участие Максимилиана действует как охлаждающий бальзам.
– Уже все в порядке. У меня в такую погоду всегда начинается мигрень. Ты на завтрак? Братья уже там.
– Черт, надо спешить, а то мне ничего не останется. – Макс легонько щелкает Элину по носу, и его губы расползаются в знакомой развязной улыбке. – Не грусти.
– Не буду. – Не улыбнуться в ответ невозможно.
Парень направляется ко входу в зал, но Элина поспешно окликает его:
– Послушай, а Маргарита – жена Владимира?
– Да. – Макс вскидывает брови. – Ты откуда с ней знакома?
– Скорее с ее дочкой. Не бери в голову.
И она переходит на быстрый шаг. Через ресепшен выбегает на улицу и замирает, только когда чувствует на лице холодные мелкие капли. Легкие наполняются запахом свежей травы, мокрой листвы и дождя.
«Контроль, полный контроль».
Нельзя показывать настоящие чувства, нельзя, чтобы кто-нибудь догадался о ее истинной цели. Нельзя быть слабой. Столько
Элина заходит под навес, расположенный справа от входа, и опускается на деревянную лавку, сколоченную из двух бревен. Нужно действовать по плану. Наличие брата просто удваивает работу, но вовсе не делает ее невозможной. Эта мысль успокаивает Элину, и она откидывается на спинку скамьи. Еще есть полчаса до сбора, и за это время можно сделать многое.
Спустя примерно десять минут, в течение которых она несколько раз одергивала себя, чтобы не грызть ногти, из главного корпуса выходят Маргарита с дочкой. Они о чем-то тихо переговариваются и смеются. Сворачивают налево, в противоположную от коттеджа Элины сторону. Она дает им немного форы, а затем поднимается со скамьи…
– Элина! Здорово, что ты еще здесь. Быстрее в номер, я в туалет хочу, а потом в конференц-зал пойдем. – Щебет Регины похож на скрежет по стеклу.
Элина кривится:
– Потише, – шипит она. – Я не пойду в номер, сбегай без меня.
– А что ты будешь делать? – Регина замирает рядом и смотрит в сторону уходящей Маргариты. – Ты что, за ними следишь?
Элина от неожиданности даже ненадолго немеет:
– А ты удивляешь меня все больше и больше. Да, признаюсь, я хотела проследить за Маргаритой, чтобы узнать, где живет Владимир. Может, и Владлен там рядом.
– Кто такая Маргарита?
– Она, – Элина нетерпеливо тычет пальцем в девушку, которая вот-вот скроется за зелеными соснами, – жена Владимира.
– А зачем тебе знать, где они живут? Ты маньячка?! – Лицо Регины напоминает смайлик, изображающий безумный страх.
– Угомонись! Вдруг понадобится что-то спросить, а мы не знаем, где искать Цепеша? – Элина говорит первое, что приходит в голову. – Ты со мной или как?
Девушка задумчиво накручивает на палец кончик собранных в хвост волос и пожимает плечами:
– Все это весьма подозрительно. Но тем увлекательнее!
Элина тихонько выдыхает и прибавляет шагу. Они бегут с Региной по каменной дорожке и поворачивают в ту сторону, где в последний раз мелькнула Маргарита. Едва успевают заметить, как она поднимается по ступенькам в причудливый деревянный коттедж, похожий на избушку Бабы-яги.
– Фух, от бега я еще больше захотела в туалет, – тихо скулит Регина, пока Элина выглядывает из-за дерева, наблюдая за Маргаритой. – И я вся вымокла под дождем.
– Ой, не надо. Это не дождь, а пародия на него. Пошли, сходишь в главном корпусе. Зато теперь мы знаем, где живет семейство Бессоновых. Судя по размерам дома, он разделен на две части.
– Не понимаю, как эта информация поможет мне победить в конкурсе.
– Когда не поймешь задание и захочешь спросить лично, узнаешь, – хмыкает Элина и уводит соседку обратно.
А в голове продолжают крутиться мысли, от которых волосы на руках встают дыбом.
– Садитесь. Сегодня общие съемки, поэтому будем все вместе, как большая дружная семья. Надеюсь, вы уже познакомились.
Пока операторы настраивают аппаратуру, Макс регулирует остальной процесс и рассаживает участников, как школьников, по стоящим полукругом стульям. Длинные столы убраны, вместо них стоит кожаное кресло, в котором вальяжно расположился Цепеш. Он со скучающим видом просматривает папку с документами, изредка скользит поверх нее взглядом, затем вновь утыкается в бумаги. Владимир сидит на диване с ноутбуком и что-то сосредоточенно печатает, периодически отвечая на звонки и тихо переговариваясь по телефону.
– Я нервничаю, – громко шепчет Регина.
Она сидит справа от Элины, а с другой стороны восседает Мишель. Несмотря на погоду, девушка одета в короткое васильковое платье под цвет ее глаз, а пшеничные волосы заплетены в пышную косу.
– А я абсолютно спокойна. – Она насмешливо улыбается Элине. – Можете считать, что победа у меня в кармане.
– А еще у тебя мурашки от холода, – фыркает Элина, разглядывая покрытые гусиной кожей тонкие ноги Мишель. – Кстати, у тебя есть настоящее имя? – продолжает она, пристально посмотрев на девушку, чьи щеки и шея пошли багровым румянцем.
– Для тебя Мишель, – почти выплевывает она псевдоним.
Элина только вздыхает, но их диалог прерывает резкий хлопок. Цепеш закрывает папку и передает ее Максу, а сам щелкает пальцами:
– Внимание на меня. Суету оставьте за дверью, здесь полная сосредоточенность. – Он говорит холодно, в его голосе звучит сталь.
Странное чувство. Но каждое слово Цепеша царапает Элине сердце.
– Пока без камер, объясняю ход игры. Моим подписчикам в первую очередь нужно шоу, поэтому, помимо съемок, связанных с конкурсом, будут сниматься влоги о вашей личной жизни. Так что не стесняйтесь: чем сильнее вы засветитесь, тем больше у вас шансов победить.
Мишель неловко тянет руку вверх. На лбу прорезалась тонкая морщинка, а она впервые выглядит серьезной:
– Правильно ли я понимаю… Вас интересует, кто с кем спит?
Цепеш хмыкает:
– У меня здесь не «Дом-2». Так что в такие крайности не пускаемся, но, если между участниками возникнет красивая история любви, пусть и на время конкурса, это будет весьма кстати.
– А если участница влюбится в вас? – еле слышно шепчет курносая девушка с темными кудряшками. Регина говорила, что ей двадцать семь лет, но из-за миловидной внешности она выглядит младше всех.
– Вас зовут Ирина? – На лице Цепеша нет и намека на улыбку. Девушка испуганно кивает. – Выбросьте подобные мысли. Если бы я хотел завести гарем, я бы не стал заморачиваться с писательским шоу. Вы слишком ранимые натуры. – Последние слова звучат почти как оскорбление.
– Значит, себя вы к писателям не относите? – вкрадчиво интересуется Элина.
Максимилиан, который уже устроился возле Владимира, тихо ойкает и смотрит на нее круглыми глазами. Владлен сдвигает брови на переносице:
– А почему вы так считаете?
Элина выдерживает жесткий взгляд мужчины и даже не думает стереть с лица снисходительную улыбку:
– Но ведь вы создали «Альтер Эго»? Вы могли бы выбрать певцов, танцоров, что-то гораздо более зрелищное для видео. Но по неизвестной причине вас привлекла именно литература.
Владлен слегка наклоняется вперед, чуть выдвигая шею, и чеканит слова:
– Вот пускай эта причина и остается неизвестной.
Элина лишь безразлично пожимает плечами. Своего она добилась.
Он обводит участников взглядом и продолжает:
– Завтра утром на моем канале выйдет первая серия с вашими интервью. Посмотрите, ознакомитесь. А теперь, – вновь щелчок пальцами, – включайте камеры. Снимать будем без остановок. Лишнее вырежем. И слушайте внимательно, шоу начинается.
Стоит операторам включить камеры, как Цепеш преображается. Элина вновь поражается, насколько разные личности в нем уживаются. Взгляд смягчается, улыбка искрит добродушием, обаяние сбивает с ног. В такого невозможно не влюбиться. Ира и Мишель тают, как шоколад, даже у Регины на лице появляется румянец.
– Дамы и господа! Шоу «Альтер Эго» объявляю официально открытым. – Цепеш сверкает улыбкой. – И сегодня я собрал всех участников, чтобы рассказать об условиях. О да, это будет жестокая битва. Даня!
Все смотрят на темноволосого парня с длинным худощавым лицом. Перед интервью он единственный читал книгу.
– Д-да, – слегка заикаясь, отвечает он.
– Напомни-ка, ты в каком жанре пишешь?
– Научная фантастика.
Цепеш присвистывает и тихо смеется:
– Нелегко тебе придется, потому что первое задание – описать чувства между мужчиной и женщиной. Да, ребята, играйте по-взрослому, а мы со зрителями потом заценим.
Глаза Даниила становятся похожи на две пятирублевые монеты.
– Ладно, ребята, шутки в стороны. Сейчас о правилах. На самом деле все просто. Конкурс идет месяц и поделен на четыре этапа. Чтобы вам было легче запомнить, в конце первой недели вылетает один участник, в конце второй – два, третьей – три. До четвертого этапа добираются только четыре человека, среди которых мы и определим победителя.
Он замолкает и выжидающе смотрит на всех. Элина мысленно выдыхает и громко спрашивает:
– А призовые места?
Владлен широко улыбается и вновь щелкает пальцами. Так непривычно, что его улыбка адресована ей.
– Элина, детка, ты золото. Я ждал этого вопроса.
Она задерживает дыхание.
«Детка. Детка?!»
Внутренние демоны Элины готовы сорваться с цепи, но она загоняет их в угол и заставляет себя изобразить смущенную улыбку.
– Первое место – полгода пиара на моем канале, помощь в раскрутке социальных сетей. Мы сделаем вам личный писательский бренд: обложки для книг, бук-трейлеры, мерч, редактура, интервью и обзоры от бук-блогеров, презентации… Целый пакет по продвижению вас как автора в интернете. Я сделаю так, что победителя будут узнавать на улице. Думаю, это стоящий приз, учитывая, что вы не несете никаких затрат. Я оплачиваю любые мероприятия.
Элина замечает, как глаза участников загораются жаждой победы. Абсолютно все смотрят на Цепеша, зачарованные его словами. Она передергивает плечами. Ее устроит и четвертое место. Главное – выгадать как можно больше времени.
– Второе и третье места, – продолжает Владлен, – получат утешительный приз в виде разовой рекламы их творчества на моем канале. Ну и пристальное внимание ко всем троим от акул издательского бизнеса. Так что «Альтер Эго» – это не просто шоу, это шанс для вас вырваться из тени. Шанс для каждого. – Последние слова он произносит с придыханием. – А теперь переходим к заданию первого этапа. – Владлен хлопает в ладоши и встает с кресла. – Максимилиан, друг мой, без твоей помощи никак.
В поле зрения камер появляется довольный Макс с той самой папкой, которую перед съемками просматривал Цепеш.
– Ребята, не ссоримся, у всех все одинаковое. – Он проходит мимо участников и раздает листы, на которых напечатаны ровные строчки черных букв. Его взгляд проходит сквозь Элину, и она ежится от откровенной обиды, едва прикрытой сияющей улыбкой.
– Читайте внимательно, это ваше задание на первый этап. Крайний срок сдачи – пятница, в шесть вечера, – продолжает Цепеш. – Сдавать Максу, кто не успел, тот вылетел, даже если ваш рассказ гениален. Жестоко, дамы и господа, но жизнь – дама капризная. Чтобы ей угодить, нужно быть изворотливым.
Элина пробегает глазами текст и тут же заглядывает в лист Регины.
– Задание у всех одинаковое, так что без плагиата. Полагайтесь на свои силы, пожалуйста.
– Как интересно, – шепчет Регина. Ее лицо озаряется необычным светом, даже веснушки бледнеют и становятся почти незаметными. – У меня уже есть идеи.
– Уже? – Элина давится удивлением.
– Конечно, я же намерена выиграть.
В ушах поднимается звон, и до нее впервые доходит смысл того, во что она ввязалась. Цепеш рассказывает детали задания, но его слова разбиваются о стену паники, волной поднявшейся вокруг Элины. Она ничего не слышит и только спустя некоторое время чувствует, как кто-то дергает ее за рукав.
– Эй, ты чего? Съемки закончились, а ты как зомби сидишь. С тобой все в порядке? – Регина смотрит на Элину сверху вниз.
Вокруг поднялась суета. Участники в волнении переговариваются между собой, размахивают листами. Цепеш вновь надел на себя привычную маску безразличия и решает с Максом и Владимиром организационные вопросы.
– Эли-и-ина? – Регина машет у нее перед глазами. – Ау!
Элина фокусирует на ней взгляд и тихо произносит:
– Я не знаю, как написать рассказ.
– Ну придумаешь. У тебя впереди еще четыре дня.
– Нет, – Элина качает головой, – ты не понимаешь. Я ведь… не писатель, – шепчет она.
Признание звучит как приговор.
«
Элина прислоняется плечом к стене, а пальцы неосознанно комкают лист с заданием. Мимо по коридору с шумом проходят участники. Съемки закончились, но волнение среди ребят только начинает нарастать. Громче всех заливается смехом Мишель. Элина жмурится – и в голове мелькают образы, картинки из прочитанных книг. Какая бы идея ни возникала в голове, Элина тут же находила ее отражение в чужих историях. В наше время невозможно писать книги! Уже все придумано.
– Ты там духов вызываешь? – рядом останавливается Регина. – Погода наладилась, пошли прогуляемся. Ты там что-то бормотала, что ты не писатель?
Элина морщится. Паника лишает ее защиты и обнажает чувства. Однако ей нужна помощь, иначе она вылетит на первом же этапе, так ничего и не добившись. За четыре дня ей не успеть найти доказательства, а жить на турбазе за свой счет не вариант. Все накопления уйдут за одни сутки.
– Если я тебе расскажу, как попала в шоу, ты мне поможешь? – шепчет Элина.
– Это что, шантаж? Думаешь, я настолько любопытна, что готова помогать сопернице? – Регина хмурится и пристально приглядывается к ней. – Конечно, согласна! – тут же выпаливает она и со вздохом добавляет: – Мое любопытство меня погубит.
Элина давится смехом и улыбается. Напряжение выпускает ее шею из своих лап, а скомканное задание летит в урну.
– Эй, я тебе свой лист не дам, – вредничает Регина.
– Не надо, у меня хорошая память.
Они направляются по коридору к выходу, но крик в спину заставляет Элину оглянуться.
– Можно тебя на минутку? – Макс хватает ее за руку и тащит за собой.
Его пальцы впиваются в кожу, еще немного, и на запястье точно останутся синяки.
– Встретимся в номере, – только успевает она крикнуть Регине.
Девушка озадаченно смотрит им вслед, и в ее взгляде ясно читается: «Офигеть!»
– Можешь прекратить меня тянуть, как собачонку. Я и без поводка ходить умею.
– А еще ты не умеешь хранить секреты, – цедит Макс.
Ежик на его голове топорщится сильнее обычного, да и парень сам весь словно ощетинился. Она ощутила его обиду еще во время съемок, но теперь нет нужды прикрывать ее улыбкой.
Они останавливаются возле лестницы, и, недолго думая, Макс толкает плечом правую дверь. Затаскивает внутрь Элину и угрожающе нависает над ней.
– Это муж-ской ту-а-лет, – как слабоумному чеканит она.
– Вот именно. Сюда заглядывают реже, чем в женский.
Элина отстраняется от стены, выложенной белой плиткой, и проскальзывает мимо Макса к раковинам. В зеркалах отражаются писсуары и три кабинки. Двери печально покачиваются в петлях, видимо, недавно здесь была уборщица и оставила после себя едкий запах бытовой химии.
– Надеюсь, ты не собираешься справлять при мне нужду?
Элина подставляет ладони под теплую воду. Она смывает липкий пот, порожденный мимолетным страхом. Некоторое время в туалете висит напряженная тишина, нарушаемая лишь журчанием.
Макс игнорирует ее вопрос. Только смотрит на нее как на врага и скрещивает на груди руки.
– Ты зачем у Владлена спросила, относит ли он себя к писателям? Я ведь просил тебя молчать об этом. Никто не знает, что он пишет.
– Но ты ведь знаешь. И я тоже. – Она пожимает плечами и выключает воду.
– Я исключение. А ты… – Макс поджимает губы, не находя слов.
– Предательница? – хмыкает Элина. – Вы, мужчины, всегда так поступаете. Сначала ведетесь на женское очарование, а затем обвиняете нас в своих ошибках. Макс, что я такого спросила? Пишет ли Цепеш? Это логичное предположение, учитывая, что именно он создал «Альтер Эго». Почему-то у жюри шоу «Голос» не спрашивают, певцы ли они, потому что это всем понятно. – Она тоже скрещивает руки, передразнивая Макса. – А здесь человек, никак не связанный с литературой, точнее скрывающий эту связь, вдруг ищет таланты среди писателей? Складывается впечатление, что «Альтер Эго» – огромный мыльный пузырь, – она щелкает пальцами, – который вот-вот лопнет.
Он некоторое время смотрит на нее, растерянно моргая, затем чешет затылок.
– Ну да. Я как-то не подумал. Прости за такую реакцию, просто для Цепеша – это больное место, и не спрашивай почему! И если он узнает, что я проболтался… – Макс проводит пальцем по шее. – Про кол я не шутил.
– Успокойся, я умею хранить секреты или выдавать их так, чтобы никто не понял. – Элина усмехается и подходит ближе к парню. Смахивает с его плеча невидимые пылинки. – Так что насчет шоу? Это пузырь или реальность?
Макс отводит взгляд в сторону и потирает подбородок:
– Конечно, – пауза между словами затягивается непозволительно долго, – реальность.
– Тогда чего ты боишься?
На этот раз он рискует посмотреть ей в глаза и произносит так быстро, что она едва улавливает суть:
– Владлен – очень властный человек. Он всегда получает то, чего хочет.
– И чего же он хочет? – Элина нервно сглатывает.
– Я не уверен, – Максимилиан подносит к ее лицу руку и слегка касается костяшками щеки, – но мне кажется, что тебя.
Время перестало существовать для Элины, ей показалось, что осталась лишь ее оболочка, которой нужно будет продолжить дышать и двигаться.
В туалет заходит низкорослый дед в охотничьей куртке и от неожиданности замирает на месте, оглядываясь на дверь.
– Ох, простите, – Элина отступает от парня, – снова перепутала двери. Такая невнимательная, – и осторожно проскальзывает мимо деда в коридор.
Сердце трепещет, как перепуганная стая птиц. Ответ Макса эхом разносится в голове. Цепеш хочет ее. Чушь! Как он может хотеть ту, кого совсем не знает? Скорее уж Элина хочет видеть его за решеткой. Его или его братца. В любом случае на роль возлюбленной Дракулы она не соглашалась.
До номера Элина доходит как во сне и только возле коттеджа осознает, что солнце вновь греет землю, разогнав утренние тучи, а лес и парк турбазы полны постояльцев, которые разом высыпали на улицы.
– И что это было? – Не успевает она зайти в комнату, как получает вопрос в лоб от Регины. – Почему это тебя Макс зажимает в туалете, а не меня?!
Девушка перебирает многочисленные шмотки в шкафу и задумчиво примеряет перед зеркалом оранжевое платье.
– Потому что я не надеваю безвкусные вещи, которые не сочетаются с моей внешностью. – Элина стягивает с себя джемпер и достает желтое платье до середины бедра. Элегантное, прямого кроя.
– Злюка ты, – бурчит Регина. – Почему это платье мне не подходит?
– У тебя бледная кожа и рыжие волосы. Да еще веснушки. – Элина вытаскивает из вороха шкафа белый топ и синие шорты. – У тебя столько одежды, а ты надеваешь то, что тебе противопоказано. – Она швыряет соседке ее вещи.
– Откуда ты знаешь, что у меня есть такой комплект? – Девушка озадаченно разглядывает топ. Судя по ее взгляду, она видит его впервые.
– Пока отвоевывала место в шкафу, много чего нашла. – Элина быстро переодевается и присаживается на кровать Регины. – Ты должна мне помочь, – серьезно произносит она.
– Не раньше чем ты мне все расскажешь, – фыркает та, натягивая на себя шорты. Оранжевое платье заброшено в угол номера. – Что от тебя хотел Макс?
– Он боялся, что я выдам его секрет на съемках.
– Какой? – Регина падает на кровать и подпирает кулачками подбородок.
– Макс тоже пишет. Но у него детская травма, поэтому скрывает. Лучше его не спрашивай, а то голову мне оторвет, – сладко врет Элина.
– Тоже мне, трагедия. Ладно, а что с твоей историей? Ты попала в шоу для писателей, но сама не писатель?
Элина на секунду задерживает дыхание:
– Нет. Я послала на отбор повесть моей сестры «У истоков радуги». – Она вытаскивает из-под кровати чемодан и достает оттуда распечатанную рукопись. – Я не думала, что пройду, а когда это случилось, не смогла отказаться.
– А сестра не против? – ошарашенно произносит Регина, просматривая страницы.
Элина с трудом проглатывает ком в горле, чтобы выдавить из себя короткое:
– Нет.
– Ладно, а от меня-то ты что хочешь?
– Помоги. Мне хотя бы до середины шоу продержаться. А я совершенно не представляю, как писать истории. – Элина устало вздыхает и понуро опускает голову под хмурым взглядом Регины. – Я думала только о Цепеше.
Повисает молчание, а затем девушка заходится в звонком хохоте:
– Да ладно! – Она вытирает слезы. – И ты туда же? Добро пожаловать в компанию Мишель и Иры. Надеюсь, остальные девчонки более разумны.
Элина стискивает зубы. На душе тошно при мысли, что она вынуждена притворяться влюбленной в Цепеша. Этот властный, самовлюбленный тип! Такие всегда берут от жизни все, что хотят, и ни перед кем не отчитываются. Она не сомневается, что под личиной Владлена Бессонова скрывается самый настоящий абьюзер, и только полная дура может влюбиться в него по-настоящему.
– Только никому ни слова! Ясно? – требовательно произносит она и хватает Регину за плечи для весомости.
Девушка ойкает.
– Ясно, ясно. Но как я тебе помогу? Напишу за тебя рассказ?
– Нет, конечно. Это глупо. Но ты могла бы мне объяснить, как это делается. Как пишут истории?
С минуту девушки смотрят друг на друга в полной тишине. А затем Регина вскакивает и хватается за пушистую голову:
– Ты сумасшедшая? Думаешь, писателями становятся вот так, по щелчку?
Элина кривится:
– Я способная ученица.
– Способная ученица – твоя сестра, а ты – обманщица. Вообще, это некрасиво – выдавать чужой талант за свой. Подумай, что скажет твоя сестра? Глубоко сомневаюсь, что она в курсе твоей выходки. – Регина включает режим «строгая училка» и смотрит на Элину с бесконечным разочарованием. Этот взгляд похож на взгляд матери.
Слова девушки бьют Элину под дых, и она поспешно вытирает слезы. Так больно не было с похорон Ливии.
Если бы Ливия могла ей хоть что-нибудь сказать… Как сильно она злится на нее. Как сильно разочарована. Пусть бы кричала, ругалась, но была рядом.
Слезы не удержать, и они катятся как свидетельство ее отчаяния.
– Эй, ты чего? – Регина осторожно трогает Элину за плечо. – Прости, я не думала, что ты так отреагируешь. Ладно, я помогу, обещаю.
Элина прижимает ладони к щекам:
– Все нормально, – она глубоко дышит, – все нормально.
– Короче, – произносит Регина, когда Элина успокаивается, – ты сейчас берешь ручку, тетрадь или ноутбук, смотря какая у тебя степень романтичности, и идешь в парк писать историю. Как можешь. Как хочешь. Как чувствуешь. А я помогу, отредактирую. Все равно тебе меня не переплюнуть. – Она самодовольно хмыкает. – Это все, чем я могу помочь. Окей?
Элина смотрит на Регину, такую забавную с копной рыжих кудрей и веснушками, и впервые улыбается от всего сердца:
– Спасибо, – шепчет она.
Даже боль отступает, и на миг кажется, что Ливия и правда рядом.
Озерная гладь покрывается рябью от легкого ветерка, и ленивые волны слизывают с берега серый после дождя песок. Элина ерзает на пакете, который постелила поверх еще сырой дубовой скамьи, и поглядывает в сторону пляжа. Он постепенно наполняется отдыхающими, несмотря на недавно прошедший дождь. Солнце манит людей, как мотыльков на свет. И только здесь, в тени елей, остается маленький неприкосновенный оазис.
Элина вздыхает и переводит взгляд на ноутбук, раскрытый на коленях. Перед глазами – чистый лист, и лишь черный курсор раздражающе мигает на экране.
Написать историю любви между мужчиной и женщиной… Казалось бы, что может быть проще? Она перечитала миллионы книг и в девяноста из ста случаев авторы писали о любви. О том, что это сложно, Элина не задумывалась до сегодняшнего дня. Она еще раз вздыхает и захлопывает ноутбук. Если за час она ничего не написала, то вряд ли в ближайшее время что-то изменится.
Элина заводит руки за голову и бесцельно блуждает взглядом по озеру. Посреди искусственно созданного водоема плавают коричневые утки. Они боятся подплывать к пляжу, напротив которого раскинулся густой лес.
Она замечает, как посреди озера начинает клубиться туман. От неожиданности Элина даже подается вперед, пристально вглядываясь в расплывчатые очертания фигуры, которые проступают из дымки.
«Неужели никто не видит?!»
Дыхание учащается, Элина не может отвести взгляд от тумана и все явственнее различает девушку, которая машет ей рукой. А затем…
– Мама, смотри, смотри! Уточки!
Детский крик заставляет Элину обернуться. Ее уединение нарушено за считаные секунды. И только учащенное сердцебиение напоминает о необъяснимом феномене на озере. Когда она поворачивается обратно, туман уже рассеивается, оставляя после себя лишь белесый след как напоминание.
Элина встречается взглядом с Маргаритой, и девушка замирает чуть поодаль, смущенно кутаясь в мохеровую шаль.
– Олеся, осторожно, – окликает она дочь, когда девочка подходит слишком близко к озеру.
Но маленькая футболистка только присаживается на корточки и водит рукой по воде.
– Здравствуйте, Маргарита, – тихо приветствует ее Элина и изо всех сил сохраняет безмятежность.
«Вот так встреча… Неужели судьба на моей стороне?»
– С моим мужем вы были более жизнерадостны, – замечает Марго.
Она подходит ближе, но смотрит прямо перед собой. Руки скрещены на груди, голова вжата в плечи. Сейчас, присматриваясь к Маргарите, Элина замечает печаль, которая прячется в опущенных уголках губ. Тихая, замкнутая. Не такой представляла Элина жену успешного бизнесмена.
– Ревнуете? – Она продолжает буравить Марго взглядом, пока та наконец не переводит на нее взгляд. – Не волнуйтесь, мне ваш муж не нужен. А любезность никто не отменял.
– Я не заметила в вашей кокетливой улыбке любезности, – отрезает Маргарита.
Элина пожимает плечами, признавая поражение.
– Пусть так. Флирт флиртом, но не в моих правилах уводить чужих мужей.
– Все вы так говорите.
– О, так я не первая? – Она с сожалением смотрит на нее. – Впрочем, это ожидаемо. Владимир очень привлекателен.
– Не говорите о том, чего не знаете! – взрывается Маргарита.
Она оборачивается к Элине и стискивает кулаки. Искусственно пухлые губы дрожат, а глаза наполняются слезами. Олеся испуганно застывает на берегу и смотрит на маму, готовая в любой момент к ней броситься.
– А с Владимиром ты так говорить боишься. Не пугай дочь.
Маргарита вздрагивает и улыбается малышке:
– Милая, играй, все хорошо.
– Сколько фальши, – тихо напевает Элина. – Ладно, не сердись. Хочешь, поделюсь половинкой пакета, присядешь?
– Вы отвратительны, – шипит Марго и остается на месте. – И мы не переходили на «ты».
– Не люблю церемониться там, где это не нужно. – Элина вытягивает из-под себя пакет и расстилает так, чтобы хватило им обеим. – Садись. – Она хлопает по скамье рядом с собой.
Маргарита переступает с ноги на ногу, а затем обреченно присаживается на самый край.
– Тебе правда не нужен Володя? Он очень влюбчивый… – На последнем слове ее голос падает.
– А еще он явно
– Чего ты добиваешься? – Марго хмурится, настороженно глядя на Элину.
– Пытаюсь понять, почему ты так сильно его любишь. За наш короткий диалог я узнала, что он постоянно изменяет тебе и еще дотошный до жути. Ну да, богат. Но не в деньгах же счастье?
– Знаешь, если я соберусь к семейному психологу, то найду профессионала.
Элина закатывает глаза:
– Как хочешь. – Она берет ноутбук и встает. – Я просто заметила, что ты гуляешь с дочерью всегда одна, и подумала, что у тебя нет подруг. По крайней мере, здесь. А разговор по душам иногда заменяет самого лучшего психолога. Но не буду мешать твоему одиночеству. Пакет дарю, у меня еще есть, – со смешком добавляет она.
Элина делает пару шагов и слышит оклик:
– Постой. – Маргарита сидит, вцепившись в край скамьи. Голос звучит жалобно. – Не уходи. Ты права. Мне здесь совершенно не с кем поговорить. За пару дней я уже с ума схожу, а Володя весь погружен в шоу.
– Он помогает Цепешу? – Элина возвращается на место.
– Ну, можно сказать, они вместе все и организовали. Володя даже взял отпуск на месяц ради «Альтер Эго». Хотя обычно он постоянно пропадает на работе, – почти благоговейно произносит Марго.
– А ты тоже приехала сюда на месяц?
Маргарита замолкает, и ее взгляд вновь становится отсутствующим. Зрачки сужаются, румянец стекает с лица.
– Да, но… Володя не настаивал. Так что мы с Олесей можем уехать и раньше. Но ребенку полезен свежий воздух.
– И за мужем неплохо бы присмотреть, не так ли? – щурится Элина.
Она сканирует Маргариту взглядом, но никак не может понять. Каждое ее слово несет потайной смысл. «Не настаивал» звучит как «был против». «Можем уехать и раньше» равняется «лучше бы не приезжали». «Ребенку полезен воздух» – «я сойду с ума, если Володи не будет рядом».
– Господи! – Маргарита поспешно качает головой. Краска заливает лицо. – Я ни с кем не обсуждаю мою семейную жизнь, а ты за минуту вывела меня на чистую воду. Ты что, и правда психолог?
– Нет. Мне восемнадцать, и пока я беззаботная птица. Если честно, то я еще не определилась с профессией. – Элина устремляет взгляд в чистое небо, такое безоблачное. Яркий контраст с тем, что творится у нее на душе.
– А разве ты не пишешь? – Марго вопросительно смотрит на ноутбук.
Смех Олеси их отвлекает. Девочка восторженно прыгает, заметив, что утки плывут к берегу.
– Пишу, конечно, – поспешно отвечает Элина. – Но это пока что хобби.
– А про что ты пишешь?
В Маргарите происходит невидимая перемена. Тонкие морщинки на лбу разглаживаются, глаза светятся теплым спокойствием. Ностальгия колет сердце, и Элина вспоминает Ливию. Нежную, добрую, родную.
– Э-э-э… – Она заминается. – Про любовь. Про боль от разлуки, про смерть, жизнь. Как люди предают друг друга, а затем умоляют о прощении. О наших несовершенствах.
Слова срываются с губ так легко, словно Элина говорит правду. Правду, которую знала все время, но не могла признать.
Диалог из прошлого врывается в настоящее, как мазок черной краской по чистому холсту.
– Я бы с удовольствием почитала, – произносит Маргарита и смотрит на серебряные часы, что блестят на ее тонком запястье. – Мы с Олесей пойдем обедать. – Она встает и зовет дочь. – А ты пиши. Возможно, как-нибудь еще поболтаем. Только не о моем муже. – И девушка смеется, стараясь скрыть боль, но та все равно просачивается легкой хрипотцой.
Элина против воли возвращается в реальность.
– Хорошо. – Она кивает и открывает ноутбук. – Еще обязательно встретимся.
Когда они уходят, Элина уже не чувствует одиночества. Словно тонкая нить протягивается к ней из прошлого. Невидимый дух Ливии встает за спиной. И мысли, которые до сих пор бродили в голове, бестолково натыкаясь друг на друга, вдруг выстраиваются в ряд и обретают смысл.
И она знает: где-то там, на небе, сестра улыбается, глядя на нее.
Элина давно так не нервничала. Но сейчас, когда она смотрит на Регину, сердце уходит в пятки.
Девушка сосредоточенно читает ее рассказ. Сначала один раз, затем еще. На этот раз начинает печатать сама. И чем больше Регина печатает, тем быстрее колотится сердце Элины.
– Вот! – наконец возвещает она. – Рассказ вышел неплохой. Безответная любовь в браке, что может быть хуже? Эмоций много, это хорошо. Остается совсем немного отредактировать – и готово.
– А ты это не специально? – Элина подозрительно щурится и забирает у Регины ноутбук. – Может, хочешь, чтобы я вылетела из конкурса.
– Если бы хотела, я не стала бы править рассказ. К тому же я уже говорила, что не боюсь конкуренции, – фыркает она и утыкается в телефон.
Элина опускает взгляд на экран и ойкает от неожиданности: от красного рябит в глазах. Буквально каждое предложение выделено, или переписано, или в скобках стоят замечания.
– И это немного?! – возмущается она, пролистывая вниз.
Регина широко улыбается, но не выдерживает и начинает хохотать в голос:
– А ты как думала? Писатели лежат в шезлонгах, попивают коктейли из кокосов, а истории сами пишутся и редактируются? – Она вскакивает с кровати и закрывает ноутбук Элины. – Забей. У тебя еще будет время исправить то, что ты называешь рассказом о любви. – Она снова хихикает. – Я пошутила! – поспешно добавляет, заметив сердитый взгляд Элины.
– У тебя злые шутки.
– С кем поведешься, от того и наберешься. Вставай. В десять начинается вечеринка, обещали, что приедет рок-группа. А я еще не ужинала.
Элина со вздохом встает и разминает уставшее тело. Она несколько часов просидела на деревянной скамье. Особенно болят пальцы, не привыкшие печатать так быстро. Была бы ее воля – она осталась бы в номере. Но тогда Элина ничего не узнает и столько усилий пропадет впустую.
В конце концов, она здесь не ради себя. А ради Ливии.
Осенний ветер стучит по железным крышам заброшенных гаражей, покрытым коркой ржавчины. Они единственные свидетели ее позора, если не считать еще трех одноклассниц, которые считают, что если они на полгода старше, то сильнее и умнее. Первое, к сожалению, правда, а вот насчет последнего Элина бы поспорила.
Девочка пытается подняться с колен, но от удара живот болит так, будто внутренности разорвало. По губам стекает теплая жидкость, и стоит тошнотворный запах металла. Кровь.
Главное – не плакать, не показывать слабость… Но Элина всхлипывает и сжимается в комок на вытоптанной земле.
– Плачь сколько влезет, Зайка-зазнайка, – шипит Марта.
Неопрятная, вульгарная, в четырнадцать лет она выглядит старше и гордится тем, что носит лифчик. Лучше бы мозги с собой носила, если они есть. Даже детское прозвище из ее уст звучит обидно.
Элина поднимает голову и смотрит в бледно-голубые глаза Марты, которые почти теряются за круглыми щеками.
– Еще раз подставишь класс – огребешь в два раза больше. – Марта присаживается на корточки, и Элина видит на ее толстых ногах светлые волоски. С такими страшными ногами носят брюки, а не юбки.
– Я никого не подставляла, – в который раз твердит Элина. – Я пошла на урок – это мой выбор. Я хочу учиться.
Бред. Кому она это говорит? Девчонке, для которой верх мечтаний – выпить пива со старшеклассником? Она не знает, что жизнь намного шире ее узкого кругозора.
– Если мы решили слинять с урока всем классом, значит, на него не идет НИКТО! – орет Марта. Хватает Элину за волосы и тянет вверх.
– Отпусти! – кричит она и пытается разжать ее пальцы.
– Марта, нас могут услышать. Пойдем уже.
От боли перед глазами скачут круги, и Элина ничего не видит, но ей кажется, это голос Зои. Спокойная, тихая девочка, вот только друзей выбирать не умеет. Да и вялая она, как тряпка.
– Скоро пойдем, – рявкает Марта и швыряет Элину обратно на землю. Та скользит коленями по земле, которая для нежной кожи все равно что наждачная бумага.
«Убирайтесь уже… Я так долго не выдержу».
– Элина! – Далекий крик разрезает тяжелый воздух.
Она оборачивается назад, разглядывая сквозь пелену слез силуэт сестры. Ливия напоминает ощетинившуюся волчицу. Губы поджаты, волосы растрепались, а грудь тяжело вздымается от быстрого бега.
Она подходит к Марте и хватает ее за грудки:
– Еще раз приблизишься к моей сестре – я тебя по судам затаскаю, – рычит Ливия прямо той в лицо.
По сравнению с Мартой она выглядит хрупким полевым цветком, но ярость опаляет и придает сил. Это чувствует Элина, этого не могут не ощутить ее одноклассницы.
– Не трогай меня, – Марта дергается, но у Ливии железная хватка, – я тебя не боюсь.
– А кого боишься? Своего отца-алкоголика или мать-истеричку?
Ливия толкает Марту, и та шлепается задницей на землю. На лице застывает гримаса боли – ее тщательно заштопанную рану только что бессердечно разорвали.
– Повторяю для слабоумных: еще раз узнаю, что ты цепляешься к Элине, твои родители узнают всю правду об их дочери. Я прекрасно знаю, где они живут. – Ливия шумно выдыхает. – Узнают, как ты таскаешься со старшеклассниками по гаражам и распиваешь пиво в парке.
Марта поспешно отползает от нее и поднимается на ноги.
– Нет, нет… – Она мотает головой и даже боится взглянуть в сторону Элины. – Не рассказывай, только не им. Они с меня три шкуры сдерут.
– Значит, проваливай. Я не хочу повторять.
Ливия не успевает договорить, как девчонки скрываются между гаражей и слышится только их учащенное дыхание и тяжелый топот.
Элина встает, слегка пошатываясь, и тут же опирается на протянутые руки сестры.
– Как ты меня нашла? – Рукавом она вытирает кровь под носом.
Ярость гаснет в глазах Ливии, и они наполняются бесконечной нежностью и горьким сожалением. Оно угадывается по дрожащим уголкам губ, несмотря на улыбку.
– Сбилась с ног, все оббегала. Хорошо, встретила твоего одноклассника, и он сказал, что видел, как ты уходила с этими девицами в сторону гаражей. Вот скажи: ты умная или как? На что ты рассчитывала, когда шла сюда? На интеллигентный разговор? В третий раз, Элина, в третий раз тебя избивают, потому что ты не такая, как они. И каждый раз эти подонки находят причину, чтобы докопаться до тебя. Марта, Вера… А в прошлом году у тебя с кем была стычка, напомни-ка? А, с Денисом. С мальчиком! Боже мой, Элина, ты сведешь меня с ума…
– Ты говоришь со скоростью двести пятьдесят слов в минуту.
– Не заговаривай мне зубы, – отмахивается Ливия.
Элина повисает на ней, и они медленно бредут в сторону дома.
– Надо успеть привести тебя в порядок, пока мама не вернулась с работы. – Сестра тяжело дышит.
– Она все равно не пойдет разбираться в школу. Только скажет: вся в отца, – гнусавит Элина и тихо смеется, но Ливия не разделяет ее веселья.
– Если бы ты только согласилась, я бы подыскала школу для одаренных детей. Уверена, даже в нашем регионе должно быть что-то такое. Вступительные экзамены с твоей памятью и умом ты бы сдала влегкую. Там над тобой перестанут издеваться.
Элина напрягается и слегка отстраняется от сестры:
– Я не буду учиться в городе, где нет тебя.
– Ну что за детский сад! Еще взрослой себя называешь. А что ты будешь делать, если меня вдруг не станет? В жизни всякое бывает.
Гаражи заканчиваются. Двор, в котором они оказываются, напоминает тюремный. Серые пятиэтажки с черными окнами окружают их, а ветер только яростнее подкидывает бурые листья и завывает над ухом. Слова Ливии звучат как пророчество цыганки, в которое не хочешь верить, но которое обязательно сбудется.
Элина насилу отгоняет от себя страшные ассоциации и упрямо бормочет:
– Этого не произойдет. Ты всегда будешь рядом. Всегда.
Разноцветные фонарики окружают поляну, которую подготавливают к танцам. В темноте не видно проводов, и кажется, будто они висят в воздухе. Столы убраны в стороны. Гости пьют коктейли, а официанты снуют с меню от человека к человеку. На сцене громоздится аппаратура, музыканты настраивают инструменты. Звуки гитары разносятся волнами, наполняя воздух вибрацией.
– На ресепшене висел плакат, что завтра снова дискотека, а послезавтра – открытый кинотеатр, прикинь! – Регина восторженно подпрыгивает.
– У них на каждый день запланировано мероприятие? – Элина оглядывается в поисках знакомых лиц и замечает за одним из столиков Иру и Мишель.
– Кроме воскресенья. Это будет незабываемый месяц. Словно в летнем лагере!
– Если не вылетим раньше.
– Ты пессимистка. – Регина тащит ее к девушкам и уже заранее кричит: – Девчонки, привет! А где Лиза с Валей?
– Они остались в номере. Готовятся к девичнику. – Ирина потягивает из трубочки красный коктейль, в котором на дне стакана плавают ягоды. Каштановые волосы завязаны в высокий хвост и распускаются на макушке фонтанчиком.
– Девичнику? – переспрашивает Элина.
– А ты, как всегда, ничего не знаешь, – усмехается Мишель. Она одета в вызывающее платье алого цвета в тон помаде. – Белая ворона, – презрительно добавляет она.
Элина скользит по ней взглядом и поворачивается к Регине, игнорируя издевки Мишель:
– Что за девичник?
– Забыла сказать. Пока ты писала рассказ, мы с девчонками договорились, что сегодня ночью отпразднуем начало шоу. Лиза умеет гадать на картах Таро. Это будет о-фи-ген-но! – Регина подтаскивает к столику два стула.
На сцене наконец объявляют начало концерта, и заводная рок-песня моментально заставляет кровь кипеть.
– Хелен, думаю, эти стулья были заняты. – Ирина допивает коктейль и машет официанту.
– Пофиг, – отмахивается Регина.
Пока девушки делают заказ, Элина вновь изучает пришедших гостей. Кто-то танцует, но основная масса сидит, заставив столы спиртным. Нет ни Владлена, ни Владимира. Даже Макса нет! Она раздраженно поворачивается к поляне спиной.
– Ты будешь заказывать? – Регина щелкает пальцами у нее перед носом.
– А? Нет, спасибо. Я не дружу со спиртным. Можно я ночью буду спать? – устало интересуется она, когда официант уходит.
– Нет!
– Будет интересно, – мягко уговаривает Ирина. Ее глаза уже подернулись легкой алкогольной дымкой.
– Да я только за, если тебя не будет, – фыркает Мишель.
Элина стискивает зубы и на этот раз пристально смотрит на девушку:
– Даже не пытайся отыграться на мне за свои комплексы. Все равно Цепеша тебе не видать. Ты для него слишком шаблонная.
Мишель сначала бледнеет, затем щеки заливает краска. Поджатые тонкие губы словно исчезают с лица, превращая ее в подобие смерти. Элина ударила по больному месту и в награду получила врага.
«Прекрасно, Элина… Вместо того чтобы искать убийцу Ливии, ты ищешь своего».
Мишель выпрямляется, стискивает пальцами подлокотники, и Элина уже готовится услышать ответную тираду. Но вместо этого замечает, как глаза девушки превращаются в два застывших камня. Даже Регина с Ирой испуганно замирают на месте, вглядываясь в кого-то за спиной Элины.
– Я очень рад, что вы лучше меня знаете, кто мне подходит. – Низкий вибрирующий голос и теплое дыхание обжигают ее ухо.
Доли секунды требуются, чтобы заставить себя обернуться и увидеть склонившегося к ней Цепеша. Мужчина руками опирается на спинку стула, и его лицо так близко, что можно пересчитать темные ресницы.
Вздох. Слух улавливает медленную композицию, разум сканирует танцующие пары. Взгляд снова перемещается на Цепеша. Она должна это сделать.
– Если хотите, могу вас проконсультировать, – Элина склоняет голову набок, внимательно изучая Владлена, – но вы будете должны мне танец.
Он выпрямляется и насмешливо смотрит на нее сверху вниз:
– Не уверен, что я вам что-либо должен.
– Тогда зачем подошли?
Владлен прищуривается. Она не может отрицать его привлекательность. Властный взгляд скользит по ее телу, и она наяву ощущает теплое прикосновение к коже. Четко очерченные губы изогнуты в легкой усмешке. Сейчас, когда мужчина не играет роль обаятельного блогера, он выглядит еще опаснее и притягательнее. И его манера одеваться во все черное только усиливает впечатление…
– Потому что мне нравятся «шаблонные» девушки. – И он протягивает руку покрасневшей в тон платья Мишель.
Элина снисходительно улыбается и отворачивается:
– Что ж, мне вас жаль.
Мишель с победной улыбкой встает, но Элина на нее не смотрит. Лишь чувствует спиной тяжелый взгляд Владлена.
– Жалость оставьте себе, Элина. Она может вам пригодиться, – бросает он перед тем, как увести Мишель танцевать.
– Элина, что с тобой? – Регина наклоняется к ней и громко шепчет: – Не стоит дерзить Владлену, он может вышвырнуть тебя в первом же туре!
– Не вышвырнет. Иначе его шоу много потеряет, – цедит Элина и резко встает. – Я в номер, поработаю над рассказом. Позовешь, когда начнется ваш девичник? Надо же вливаться в коллектив.
– Хорошо… – растерянно бормочет Регина.
Элина уходит с концерта, стараясь не высматривать среди танцующих Владлена и Мишель. Ей потребовалась вся сила духа, чтобы прямым текстом пригласить его на танец. А он презрительно отказался и теперь танцует с другой, только чтобы ей отомстить! Черт, она и не думала, что втереться к нему в доверие будет так сложно. На всех видео Цепеш другой. Абсолютно. Влюбить в себя такого парня не составило бы труда. А вот Владлен… Владлен слеплен из другого теста.
Она падает на ближайшую скамью, освещенную теплым светом уличного фонаря, и смотрит в сторону поляны, где только разгорается концерт. Они, наверное, уже закончили танцевать, и Мишель сейчас наверняка с удовольствием перемывает ей косточки. Элина прямо чувствует, как все тело ломит. Но еще сильнее раскалывается от мыслей голова.
Элина запрокидывает шею и вглядывается в светлое небо. Такое тихое и чистое. Белые ночи.
«Он подошел ко мне. Хотел что-то сказать. Но передумал. Что за игру он затеял?»
– Бежишь с поля боя? Я уже думал, что так и не поговорю с тобой.
Элина вздрагивает и видит стоящего перед ней Владлена. Ночь – время вампиров. И, кажется, она встретилась с одним из них.
Он впервые обратился к ней на «ты», будучи Владленом, а не Цепешем, тем самым стирая последнюю грань, которая разделяла эти его личности. Элина опирается ладонями на скамью и вытягивает ноги. Минуту раздумывает – дозволяется ли ей перейти эту черту, – а затем выдыхает вопрос:
– Ты так быстро потанцевал с Мишель? Не думала, что сбежишь от нее.
– Она деревянная. Меня раздражает, когда девушка не слышит музыку. – Владлен засовывает руки в карманы и подходит ближе, но не садится, словно ему нравится возвышаться над Элиной.
Она смотрит на него, не отрываясь. Сколько вопросов готово сорваться с губ, сколько обвинений, пусть пока и не обоснованных, сколько боли, переполняющей сердце. А она вынуждена играть уже опостылевшую роль вертихвостки.
– Я говорила, что надо было танцевать со мной. – Элина улыбается уголком рта и хлопает по скамье. – Присаживайся. Можешь наконец сказать, что хотел, потому что этот детский сад уже наскучил.
– Вот как? – Владлен выгибает бровь дугой. Свет падает на его лицо, очерчивая высокие скулы и квадратный подбородок. – Значит, я не зря бросил Мишель посередине танца и пришел сюда.
– Бросил посередине танца?
– А что, я не похож на того, кто способен на такой поступок?
– Скорее, ты похож на очень хорошего актера. – Элина не выдерживает и встает, но ни каблуки, ни ее высокий рост не помогают. Она продолжает чувствовать себя маленькой рядом с ним. – Тебе самому не тяжело быть на публике другим? Цепеш и ты – совсем разные люди.
– И разумеется, ты хотела бы иметь дело с Цепешем? – Владлен протягивает руку и кончиками пальцев касается ее лица.
Элина едва не отшатывается. Сердце сжимается, как будто кто-то пытается вырвать его из груди.
«Ненавижу тебя!» – вот что она хочет крикнуть, несмотря на то что точно не знает, кого из братьев должна ненавидеть. Чувства, которые Элина взращивала пять лет, невозможно искоренить по щелчку.
– Нет, – она говорит то, что он хочет слышать, – мне импонирует Владлен. В тебе по крайней мере нет фальши.
«Так надо, Элина. Потерпи».
Она судорожно выдыхает. Владлен делает шаг к ней и останавливается совсем рядом. Опасная близость. Очень! Элина может разглядеть пробивающуюся щетину на подбородке, хотя утром он явно брился.
– Удивительно. Почти все девушки, когда узнают, что Цепеша в реальности не существует, многое бы отдали, чтобы поменять нас местами.
Элина вдыхает острые духи Владлена. Ей кажется, что она улавливает морские нотки, перец и ваниль… Невообразимо дерзкий коктейль.
– Они глупы.
– А ты – нет. Поэтому я хочу знать, кто тебе сказал, что я пишу?
Резкий вопрос возвращает Элину из дурманящего кокона, и от неожиданности она делает шаг назад. Владлен пристально наблюдает за ее реакцией. Вновь этот сканирующий взгляд, раздевающий донага и добирающийся до самых сокровенных тайн. Он выдает предположение:
– Максимилиан?
– Мне никто этого не говорил, – цедит Элина. – Я сложила два плюс два и получила десять. Но я не думала, что тем самым наступлю на больную мозоль.
– Мозоль? Глупости. Мне не понравилось, что ты пыталась дерзить на глазах у всех.
– Радуйся, что я не стала делать это на камеру! И кстати, – она щурится, – значит, ты все-таки пишешь?
Владлен скрещивает на груди руки и весь напрягается, будто превращается в камень. Теперь уже Элина ощущает власть над ним.
– Так да или нет? Почему молчим? Боимся? – Она мягко наступает на него. – А Владимир? Он тоже? Два брата-писателя – это так романтично. Наверное, в соавторстве творите. Дадите почитать?
– Замолчи! – рявкает Владлен и притягивает Элину к себе.
От резкого окрика она теряется, ее бросает в жар. Их тела соприкасаются, дыхание смешивается. Лицо Владлена так близко, что она может разглядеть зеленые крапинки в его глазах. Паника разгоняет пульс, как гоночный болид.
– Не трогай меня! – вопит она и отпрыгивает.
На секунду они замирают друг против друга. Взгляды скрещиваются. Оба напряжены до предела, и у каждого на то своя причина. Элина тихо выдыхает, судорожно оглядывается. На концерте много людей, но в парке они одни. И эта мысль доходит до нее только сейчас.
– Мне пора, – сухо бросает она и разворачивается в сторону своего корпуса.
Он не пытается ее остановить, даже ничего не говорит вслед. Но Элина словно слышит его мысли: она нащупала его слабое место, а он отыскал ее. Потому что любое прикосновение к возможному убийце Ливии похоже на удар электричеством.
Она быстро доходит до коттеджа и почти влетает в номер.
– Если так пойдет дальше, Элина, можешь собирать манатки и возвращаться в свой Великогорск! – рычит она на свое отражение в зеркале.
Устало падает на кровать. Не будет контроля – не будет правды. Только что она упустила идеальную возможность разговорить Владлена и узнать, пишет ли Владимир. С другой стороны, это мало что ей даст. Он мог писать раньше, мог начать недавно. Эти косвенные улики ничем ей не помогут.
Элина прикрывает глаза и вспоминает лживые слова, которые бросила в лицо парню. Как оказывается, в них больше правды, чем она думала.
Всю сознательную жизнь она училась ненавидеть Цепеша, поэтому Владлена принять легче. Но разве это возможно? Сблизиться с врагом…
Элина усмехается. У нее нет выбора.
Элина заглядывает на кухню и пытается сообразить, с чего начать разговор. Ливия молчит уже час. Сидит на стуле, уставившись в потолок, и вертит в руках замученный мобильный. Чай в кружке с изображением мопса давно остыл, разве что льдом не покрылся.
– Мама пришла! – громко шепчет Элина.
Ливия от неожиданности подскакивает и натягивает на лицо фальшивую улыбку, которая почти сразу гаснет.
– Не смешно. – Она снова садится, точнее, падает на стул и смотрит на экран смартфона. Чуть ли не со злостью кидает его на стол и делает несколько больших глотков чая.
– Хотела тебя растормошить. Что случилось? Ты сама не своя. – Элина присаживается на соседний табурет и берет конфету с тарелки. – Если ты поругалась с Бессоновым, то не переживай. Найдешь другого.
Ливия закусывает нижнюю губу, а взгляд пустой и потерянный. Да и вся она бледная, забитая, как человек, впервые попавший в больницу. Элина машет ладонью у нее перед глазами:
– Ау, Лив, ты вернешься на землю? Если от любви столько страданий, на фиг ее. Пойдем поедим мороженого? Лето же…
Та тускло улыбается:
– Ты сейчас говоришь как ребенок.
– Я и есть ребенок.
– Да, но ты родилась уже взрослой.
– Это уже нюансы, – хмыкает Элина.
Но Ливия не подхватывает ее улыбку. Рукой снова тянется к смартфону и бросает на экран отчаянный взгляд.
– Знаешь, я всегда думала: почему папа дал нам такие редкие имена, – вдруг произносит она. – Ливия и Элина. Разве должны девушки с такими прекрасными именами жить с матерью-одиночкой, вечно пропадающей на работе? Отец – незадавшийся писатель – спился. Ты страдаешь от убогого общества, которое завидует твоему уму. А я… – Ливия запинается. – Мне казалось, что у нас все впереди, что мы будем счастливы. Что нас обеих ждет великое будущее. – Она улыбается, но в глазах блестят слезы.
– Лив, ты меня пугаешь. – Элина напряженно смотрит на нее и не узнает. Куда подевалась ее спокойная, добрая сестра, которая всегда смотрела в будущее с надеждой?
– А потом я узнала, как переводятся наши имена, и поняла, что жестоко ошибалась. – Ливия не слышит ее. По щекам текут горестные слезы, и она со всхлипом вытирает их рукавом голубой водолазки. – Твое имя означает «светлая», «сияющая». Ты, моя милая сестра, добьешься в жизни большего. Ты будешь сиять, как звезда. За нас двоих. – Ливия хватает Элину за руки и прижимает их к губам.
– Лив! – Элина почти кричит. – Что за чушь ты несешь? Что значит «за нас двоих»?
– Потому что я совершила ошибку. Огромную ошибку, которую уже не исправить. И потому что мое имя с римского означает «черная», – мертвенным голосом шепчет Ливия.
Резкий сигнал СМС пронзает сгустившуюся на миг тишину, и сестра бросается к телефону. За мгновение ее лицо преображается, расцветает искренняя улыбка.
– Прости, моя правдолюбка, я побегу. Если не успею к приходу мамы, придумай что-нибудь. Скажи, что я улетела в космос, – смеется она.
Не проходит и минуты, как Элина остается на кухне одна с недопитым чаем. И даже атмосфера очищается, из нее исчезает невидимое напряжение. Но слова сестры прощальным звоном продолжают звучать в голове:
Позже, ночью, Элина не может сомкнуть глаз. Она осторожно перелезает через спящую Ливию и берет с полки ее смартфон. Пытается разблокировать, но телефон просит ввести пароль.
Пароль! Когда он появился?
Ливия никогда ничего не скрывала. Раньше.
Элина тихо вздыхает, но тяжесть на душе не уходит. И кажется, уже не уйдет. Она испуганно вздрагивает, ощущая вибрацию в ладони, и замечает высветившееся на экране сообщение: «Я люблю тебя». Отправитель – Алексей Вронский.
Что ж, это вполне в духе Ливии – подписать Бессонова именем персонажа из любимой книги. Что-что, а «Анну Каренину» она читала уже раза три. Элина кладет телефон на место и прячется под одеялом. Она бы многое отдала, чтобы узнать правду. И избавиться наконец от чувства неотвратимо надвигающейся беды.
Дверь в номер с треском распахивается – и на пороге появляется Регина. Раскрасневшаяся, волосы прилипли к вискам, а на губах блуждает пьяная улыбка.
– Пишешь сидишь? – Она хохочет и тут же икает. – Ой. Последний коктейль был лишним.
– Не пишу, а читаю, как писать. – Элина закрывает ноутбук и потирает глаза. – Час ночи, я думала, вы уже не придете.
– Пф-ф, время детское! – Регина плюхается на свою кровать. – Мы бы пришли раньше, но никак не могли увести Мишель. Она накидалась в хлам, так что завтра мы ее вряд ли увидим. На девичник она тоже, видимо, не пойдет.
– И что за повод?
– Цепеш не протанцевал с ней и минуты. Что-то сказал и бросил одну. Представляешь, какое позорище? – Регина пытается шептать, но то и дело срывается на возбужденный писк и испуганно зажимает рот ладонями.
– Ух ты, – Элина встает и оправляет платье, – бедная Мишель. Недолго она летала в облаках. – Она даже не старается придать голосу хоть немного сочувствия.
«Похож. И самое интересное, ты даже в этом не раскаиваешься».
– Ага, не то слово. Козел!
Регина задумчиво смотрит на наряд Элины, затем зрачки расширяются, и она хлопает себя по коленям:
– Ты что, будешь на девичнике в этом?
– А в чем надо?
– В пижаме, конечно! Мы же гадать будем. – Регина резво подбегает к шкафу и начинает рыться в его недрах.
– У меня нет пижамы. Я сплю в длинной футболке, но у меня есть красивый халат…
– Не-не-не! – возмущается она и вытягивает из ящика две пижамы. Розовую кидает Элине, а голубую оставляет себе. – Будем с тобой близняшками, – хихикает она.
Элина разворачивает пижаму, на которой изображены слонята, и стонет:
– То ли ты слишком пьяная, то ли просто издеваешься надо мной.
– Все вместе, – самодовольно хмыкает Регина.
Элина замечает свое расплывчатое отражение в темном окне. Ночь будет долгой…
Валя с Лизой основательно подготовились к девичнику. Их номер превратился в настоящее пристанище ведьм. Они где-то раздобыли гирлянды, которые теперь мерцали на стене бледно-голубыми светлячками, соперничая с тусклым светом настенных бра. Кровати сдвинули вместе и накрыли плюшевым пледом. На тумбочках горят ароматические свечи, и комнату наполняет аромат ванили.
Лиза с цветастым платком на плечах сидит на кровати, по-турецки скрестив ноги, и лениво тасует карты. На узком лице с острыми скулами ни капли макияжа, темные глаза с тяжелыми веками делают ее похожей на грустного пса. Девушка перекидывает через плечо тонкую косу мышиного цвета и произносит неожиданно низким грудным голосом, каким обычно озвучивают рекламы на радио:
– Добро пожаловать в наше убежище, юные ведьмы!
Регина прыгает на кровать рядом с Ирой, которая переоделась в длинную белую сорочку с рюшами, и в предвкушении потирает руки:
– Чур, я первая!
– Так не пойдет. – Из-под кровати доносится глухой голос, и полная широколицая девушка с короткой стрижкой вылезает наружу. В ее руках бутылка колы. – Будем тянуть жребий. А где Мишель? – Она озадаченно чешет макушку, растрепав черные волосы.
Элина навскидку дает ей лет двадцать пять. Несмотря на полноту, Валентина сложена гармонично. Такие формы мужчины еще называют пышными и аппетитными.
– Она уже спит и видит сладкий сон, – улыбается Ирина.
– Как ее целует Цепеш? – Лиза хмыкает и кладет посреди кровати старую колоду карт.
Кажется, тронь ее еще раз – и она рассыплется.
– Ой, нет, этот сон мой! – Ира хохочет. – Если честно, я даже позавидовала Мишель, когда Владлен пригласил ее на танец. До того момента, как он ее бросил.
Элина садится на край кровати.
«Сколько можно мусолить одно и то же?»
Изумленные Лиза с Валей засыпают девочек вопросами, и Элина вновь слушает трагичную историю неудавшегося романа Мишель и Цепеша. Смотрит на свою руку, к которой он прикасался. Интересно, а если бы она не сглупила и не повела себя как истеричка, он бы ее поцеловал? Она встряхивает головой, отгоняя глупые мысли. Если «Алексеем Вронским» Ливии был Владлен, тогда она начинает понимать сестру. Не будь у Элины предубеждения, возможно, она действительно бы пополнила ряды его поклонниц.
– Все, девки! – Валя протягивает бархатный мешочек. – Лиза, тащи первая. Я написала ваши имена: чье выпадет, тому и будем гадать.
Лиза быстро достает двумя пальцами сложенный пополам клочок бумаги:
– Регина!
Та пищит так, словно уже победила в шоу:
– Я же сказала, что буду первая!
– Знаете, это не похоже на литературный конкурс. Я думала, мы будем писать истории, а не на картах гадать. – Элина задумчиво заправляет волосы за ухо.
– Цыц! Завтра начнем. А сейчас надо как следует вдохновиться. – И Валя делает глубокий вдох.
– Чую, на первый этап все напишут рассказы про гадалок, – смеется Лиза.
– Элина уже написала, – хвастается Регина, и четыре пары глаз уставились на Элину.
– Вот это серьезный подход, – искренне восхищается Ирина. – Эх, а я уже счастлива, что попала на шоу и увидела Цепеша вживую.
– Но ведь в реальности он не такой, как на видео. Цепеш и Владлен – разные люди. – По мечтательному выражению глаз Иры видно, что слова Элины ее не достигли.
– Нет. Это все он. Просто по какой-то причине в жизни Владлен скрывает свою хорошую сторону.
Слова Иры цепляют невидимые струны в душе Элины. Хорошая сторона? Неужели она у него есть? А если он и правда не такой, каким Элина считала его все эти годы? Ей хотелось найти убийцу, будучи без доказательств.
– Давайте уже гадать! – стонет Регина. – Только, чур, не спрашивать, кто победит. Лучше на любовь.
– Как скажешь. – Лиза протягивает ей колоду. – Сдвигай левой рукой на себя.
Пока она ловко раскладывает карты в одной ей известном порядке, Валя разливает колу по пластиковым стаканчикам. Элина делает глоток газировки, пузырьки приятно покалывают губы и язык.
Лиза замирает, и все в нетерпении склоняются над раскладом:
– Фу, у тебя все так хорошо, что даже скучно.
– Эй, а подробнее?
– В ближайшее время твоя жизнь наполнится новыми событиями. Возможно, ты все-таки влюбишься, но дел будет столько, что на свидания не останется времени, и любовь отойдёт на второй план.
– И это называется хорошо? – Регина разочарованно фыркает. – Опять приключения на пятую точку.
– Все лучше, чем разбитое сердце. – Лиза протягивает ей мешочек. – Тяни.
Регина тщательно копается в записках и, когда уже все почти потеряли терпение, вытаскивает листик:
– Элина! Видишь, я постаралась, – подмигивает она ей.
– Да уж…
Элина вымучивает улыбку. Гадания на картах, свечи, ночь, пять девушек – идеальная завязка для фильма ужасов. Она сдвигает на себя верх колоды и равнодушно следит за тем, как пальцы Лизы перемешивают и раскладывают на кровати карты.
– Это что за карта? – Элина вглядывается в большого черта с рогами и с двумя маленькими фигурками, прикованными к подножию его трона.
Но Лиза молчит. Она внимательно смотрит на расклад, тонкие брови сходятся на переносице, и внезапная тишина бьет по ушам.
– Знаете что? – вдруг заявляет она и смахивает все карты в кучу. – Давайте, погадаем на что-нибудь другое. Валя, кажется, ты хотела узнать, когда похудеешь?
Валентина от неожиданности замирает и прячет батончик сникерса обратно в карман:
– Да не очень… – бормочет она.
– Не поняла юмора. – Элина наклоняется к Лизе и хватает ее за руку. – Что ты там такого увидела?
Ира с Региной энергично кивают головами, поддерживая ее вопрос. Любопытство разливается по воздуху, превращая Лизу в мишень.
– Да там полный бред получился, – неохотно признается она. – Я ведь чуть меньше года гадаю, могла и ошибиться.
– Что. Ты. Увидела? – повторяет Элина, чеканя каждое слово. Зловещая карта не выходит из головы.
Лиза вздыхает. На ее лице застывает гримаса поражения: нижняя губа чуть выпячена, глаза становятся еще печальнее.
– Я же говорю: бред. Будто влюбишься в саму смерть, или что-то в этом роде. Выпала карта Дьявола и перевернутый аркан Правосудия. Это значит, что ты запутаешься между чувствами и разумом, страсть затмит ум, и тебе придется сделать нелегкий выбор. А в итоге попадешь в ловушку, о чем говорит Повешенный. В зависимость, которая лишит тебя рассудка.
– И все? – Элина вскидывает брови и даже улыбается.
– Ну я боялась, что ты расстроишься.
– Да нет, я не особо верю в карточные гадания.
– И слава богу, – чересчур шумно выдыхает Регина и протягивает руку к Вале. – Поделись сникерсом? И давайте уже дальше гадать.
Элина смотрит на время – третий час ночи – и встает с кровати:
– Нет, девочки. Я пойду спать. – Она нарочито зевает. – Мой организм не привык к ночным бдениям.
«Про мою работу официанткой до утра им знать необязательно».
– Жаль. Не закрывай двери, я скоро приду! – напоследок кричит Регина, прежде чем Элина выходит в коридор.
Она поднимается по тускло освещенной лестнице на второй этаж, благо все участницы жили в одном корпусе, и просто вваливается в номер. Дрожь, которую Элина сдерживала из последних сил, теперь сотрясает тело. Пошатываясь, она подходит и распахивает окно. Жадно глотает ночной воздух, он остужает горящее лицо.
Она не верит в гадания на Таро, но предсказание Лизы почему-то западает в душу. Оно тревожит ее, даже мучает.
– Я сама строю свою судьбу, – шепчет Элина и уже громче повторяет: – Я сама строю свою судьбу!
Но почему-то от ее слов хочется истерически смеяться. Кажется, она уже потеряла контроль над своей жизнью – в тот момент, когда впервые встретилась с Цепешем.
Владлен выдыхает облачко дыма. Огонь в камине пляшет под несуществующую музыку. Сквозь приоткрытое окно доносятся звуки концерта, но мыслями мужчина далеко отсюда.
Он вновь и вновь прокручивает в голове диалог с Элиной и пытается понять: что это было?
Почему его так взбесили ее слова? Подумаешь, она знает, что он пишет. Это не имеет значения.
Жестокие слова из прошлого врываются в настоящее, бесцеремонно распахнув двери. Женский голос произносит их с легкой издевкой. Сейчас Владлен понимает, что не стоило ее слушать. Но в десять лет ты веришь всему, что говорит мама.
Он затягивается сигарой и стряхивает пепел.
Элина, Элина, Элина…
Одинцова. Из Великогорска. Чего же она добивается, если успела вывести его из себя всего за два дня? Он кривит губы в улыбке. С самой первой минуты Элина старалась привлечь его внимание, но, когда у нее получилось, испугалась.
Он вспоминает, как она сидела на стуле, словно королева, скрестив ноги в лодыжках. Слегка бледная, несмотря на внешнее спокойствие. Иногда Элина теряла контроль и прикусывала нижнюю губу. В такие моменты Владлен едва сдерживался, чтобы не подойти к ней и не сгрести в объятия. И поцеловать ее, заставить забыть обо всем.
Интересно, каковы ее губы на вкус? Как карамель? Ему кажется, что она слаще, чем хочет казаться. Играет роль тигрицы, опытной женщины, а на деле дрожит от страха, стоит ему нахмуриться. Хоть она и тщательно это скрывает.
Очередная затяжка, и Владлен откидывается в кресле. Шоу обещает быть увлекательным. И он это понял, как только заметил в списке участников фамилию девушки.
Элина раскрывает глаза и глубоко вздыхает. Сердце барабанит по грудной клетке, а в ушах до сих пор стоит непрерывный хор злых голосов. Зависимая, безумная… Глупости! Нужно сосредоточиться на расследовании, а не бояться пустых предсказаний.
Она потягивается в кровати. Рядом раздается тихий визг. Регина сидит, закутавшись в одеяло, и пялится в ноутбук. Элина приглядывается и видит на экране Цепеша. А затем без сил падает на подушку. Она совсем забыла, что сегодня на его канале выходит интервью с участниками. Для зрителей шоу «Альтер Эго» теперь официально началось.
– Ты проснулась! – Регина вытаскивает наушники из ушей. – Уже одиннадцать. Мы проспали завтрак.
– Одиннадцать? Черт, такое чувство, что шесть утра. – Элина заставляет себя сесть и с удивлением разглядывает розовую пижаму. – Я так и не сняла это убожество?
– Фу, какая ж ты вредная. Цепеш никогда в тебя не влюбится. – Регина корчит рожицу.
– А с чего ты решила, что с ним я веду себя так же?
– Да, я видела. – Она кивает на ноутбук. – На интервью ты сама невинность. Под видео уже пошли комменты, что участница номер три прелесть, милашка, мы болеем за нее! – писклявым голосом Регина передразнивает невидимых зрителей.
– Завидуешь? – Элина стаскивает со стула шелковый халат и перебрасывает через плечо.
– Еще чего! Но мне не дает покоя один вопрос. – Регина захлопывает ноутбук и сводит темные брови на переносице. В голубой пижаме со слонятами, с растрепанными рыжими волосами она выглядит подростком, но ее взгляд… Впервые Регина смотрит так жестко. – Очень жаль, что твоя сестра умерла. Но я не понимаю, почему ты не рассказала мне об этом?
Элина пожимает плечами:
– А должна была?
– Да, как минимум когда я спросила, что она думает насчет украденного рассказа? И вообще, у меня как-то не вяжутся две истории, которые ты рассказала. То ты пишешь, чтобы почтить память сестры. То обманом пробираешься на шоу, чтобы быть поближе к Цепешу. Чему же верить?
Регине не идет роль злого полицейского, так что Элина позволяет себе маленькую усмешку:
– А что я должна была сказать Владлену? Что я пришла на шоу, потому что влюблена в него? Подумай сама.
– Вот я и думаю, Элина. И что-то у меня не сходится. Не верю я тебе. – Ее слова звучат по-детски, но проникают в самую суть. – Я видела, как ты смотришь на Цепеша. Нет в твоем взгляде любви. Какие-то чувства ты к нему определенно испытываешь, но точно не любовь.
– Какая ты проницательная. – Элина поджимает губы. Открывает ящик тумбочки и вытаскивает оттуда косметичку.
– Это моя работа – быть проницательной. Я писатель, и, в отличие от тебя, настоящий.
– Ой-ой, удар ниже пояса, – иронизирует Элина. – Послушай, не хочешь верить, не верь. В конце концов, мы ведь соперницы. Только, надеюсь, ты мой рассказ не украдешь.
Лицо Регины заливается алой краской. Она вскакивает с кровати и бессильно стискивает кулаки. Затем хватает подушку и швыряет в Элину, но та ловко уклоняется.
– Что?! Да рассказ твоей сестры намного лучше твоего, так что не смей обвинять меня в плагиате! Нечего там красть!
– А чем еще занимаются недописатели? – цедит Элина. – Я в ванную комнату.
– Пока не расскажешь мне правду, дружить с тобой не буду! – в спину ей кричит Регина.
Элина сжимает ручку двери и смотрит на девушку, которая сейчас похожа на рыжую дворовую кошку со вздыбленной шерстью.
– В моей жизни была только одна подруга, и она мертва. Поэтому мне жаль тебя разочаровывать, но заводить подруг я здесь не собиралась. Я намерена продержаться до конца, с твоей помощью или нет. А правду ищи в другом месте.
И она захлопывает за собой дверь. Встает под душ в надежде смыть с себя грязь от ужасных слов, которые сорвались сейчас с ее губ. Но горячая вода только сильнее разжигает злость на себя. Было бы намного проще, если бы ее соседкой оказалась Мишель. Элина не умеет дружить. Она просто забыла, как это делается.
Слезы смешиваются с водой.
– Почему вы не можете сказать? Мы же вместе приехали, только я забыла уточнить его номер. – Элина почти повисает на стойке ресепшена. – Мы еще не успели обменяться телефонами, а мне срочно надо переговорить с ним насчет шоу. Вы же наверняка знаете про «Альтер Эго»? – Милая улыбка намертво прилипает к ее лицу.
Мысленно она ругает себя за то, что прослушала, когда Макс говорил участникам, в каком номере живет.
– Вместе? Ну, думаю, в таком случае я могу вам подсказать. – Администратор заглядывает в компьютер, быстро перебирает пальцами по клавишам. – Да, ваш друг Максимилиан Колесников живет во втором корпусе, седьмой номер.
– Спасибо, вы меня спасли! – Элина поправляет на плече ремешок от сумочки и выбегает из здания.
Сверившись с картой, она сворачивает в сторону коттеджа Бессоновых и, пройдя мимо, замечает нужный корпус. На первом этаже быстро отыскивает номер семь и стучит кулаком по темно-бежевой матовой двери.
– Уборка номера! Уборка! – звонко кричит она.
За стеной слышится ругань, и спустя пару минут дверь все-таки открывается. Макс, голый по пояс, в смешных зеленых штанах, трет глаза.
– Элина? Убить мало! На фига ты меня разбудила?!
– Я могу войти? Ты один? – бесцеремонно интересуется она и заходит внутрь, не дожидаясь ответа. В номере относительный порядок, только одеяло скомкано на двуспальной кровати, а из-под нее торчит сумка с вещами. – Между прочим, уже полдень. – И она раздвигает занавески, впуская в комнату солнечный свет. – Сразу просыпаешься, верно?
– Угу… – Макс захлопывает дверь, плетется обратно к постели и падает ничком на подушку. – Зачем пришла? – мычит он.
– О, – Элина присаживается в кресло и оправляет белое кружевное платье, – я проспала шведский стол и искала кого-нибудь, за чей счет можно позавтракать, – со смехом объясняет она.
Максимилиан приподнимается на локтях и бросает на Элину веселый взгляд. Вокруг глаз собираются смешливые морщинки.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая наглая девушка на свете?
– Постоянно. – Элина ухмыляется. – А ты во сколько лег спать, что не можешь проснуться? Разве тебе не надо снимать что-нибудь или кого-нибудь?
– Цепеш перенес съемки на завтра, так что сегодня у меня выходной. – Макс садится на кровати и разминает шею, издавая характерное щелканье. – Вроде пил не много, но чувство, что был в хлам.
– Будь ты вчера в хлам, вряд ли смог бы ходить, – Элина слегка наклоняется вперед и нюхает, – перегаром не пахнет. А что планируете завтра снимать?
– Все тебе расскажи… – Парень наклоняется и ищет под кроватью футболку. – Когда надо, тогда и узнаешь. Ну что? Пошли. – И он натягивает белую майку навыворот.
– Эй, нет, друг. – Элина подходит к нему и берет его за руки. Мягко тянет на себя. – Сначала в душ, затем на завтрак. Красивые девушки с вонючками не ходят.
– Ты же сказала, что перегаром не пахнет! – возмущается Макс, но Элина решительно заталкивает его в ванную комнату.
– А что, у людей других запахов не бывает? – И она захлопывает дверь перед его носом. Застывает на месте, как львица перед охотой, и прислушивается к звукам.
Только когда начинает журчать вода и недовольное бурчание Макса затихает, Элина расслабляется и оглядывается. Быстро подходит к тумбочке и методично обыскивает ящики. Пусто. Пусто. Ничего. Сердце быстро колотится, кровь приливает к щекам, и жар опаляет лицо. Одним ухом Элина постоянно вслушивается, что происходит в ванной комнате. А руки и глаза продолжают методично обыскивать мебель.
– Черт! – тихо ругается она.
Взгляд падает на спортивную сумку Максимилиана. В первый день он был одет в рубашку цвета лайма. А лист спрятал в карман брюк. Элина шире расстегивает молнию и слышит, как вода перестает шуметь. Пальцы дрожат, когда она лихорадочно перебирает вещи Макса. Мозг мысленно отсчитывает оставшиеся секунды.
«Десять, девять, восемь…»
Элина задерживает дыхание.
«…четыре, три…»
Наконец ей попадаются те самые брюки, и она запускает пальцы в карман.
«…два, один!»
Дверь с громким щелчком раскрывается, и Элина выпрямляется, быстро затолкнув сумку ногой под кровать.
– Ты была права, – Макс полотенцем растирает волосы, – после душа будто становишься другим человеком.
– Женщина всегда права. – Элина улыбается, хотя голос предательски дрожит. За спиной она стискивает рукой смятый лист. – Ты не против, если я воспользуюсь твоим туалетом?
Парень пожимает плечами:
– Пожалуйста, только быстрее. Я есть хочу. – И он поворачивается к настенному зеркалу, чтобы поправить ежик на голове.
Элина быстро прошмыгивает в полную пара ванную и закрывается. Страх складывает ее пополам, и несколько секунд она тяжело дышит, как будто ее душили. Затем дрожащими пальцами разворачивает список.
Десять имен следуют под номерами друг за другом, но ей плевать на оставшиеся девять. Элина впивается в строку под номером три, которую зачем-то обвели красной ручкой:
В области сердца разрастается щемящая боль, и Элина запихивает лист в сумочку. Нажимает на сливную кнопку бачка. Снова делает глубокий вздох, пытаясь побороть внезапное головокружение.
Теперь предостережение Макса обретает весомое доказательство. Неизвестно, по какой причине, но Цепешу действительно нужна она.
Солнце палит нещадно, будто Бог решил наказать всех людей разом за их грехи. Мама ревет так громко, что болит голова. Тошнит. В глаза словно насыпали вагон песка. Вместо священника нудную речь произносит хахаль мамы, ведь отпевать самоубийц запрещено. Он появился в их жизни совсем недавно, и до последнего Элина надеялась, что он исчезнет так же быстро, как и возник. Но вместо него исчезла Ливия. После «поцелуя» с поездом ее пришлось хоронить в закрытом гробу. Элина больше не увидит лица сестры. Никогда.
Элина смотрит на вырытую могилу и ждет, когда оттуда покажется дьявол. Она пыталась убедить маму кремировать Ливию и развеять ее прах в пустынном поле, чтобы сестре было легче добраться до рая, но, закоренелая в своих убеждениях, мать наотрез отказалась и снова упрекнула младшую дочь в глупости. Видимо, она и правда такая. Глупая, раз надеялась, что успеет схватить Ливию за руку, прежде чем та шагнет под поезд.
На похороны пришли одноклассники Ливии, учителя. Для них учебный год начался трауром. А Ливия навсегда осталась в прошлом. Тридцать первого августа. Конец лета – конец ее жизни.
Впервые за сегодня накатывает что-то напоминающее слезы, но не от горя, а от ярости. Он не пришел. Он довел ее до самоубийства, но не пришел провести в последний путь.
Элина обхватывает себя за плечи. Дрожь пробирает тело, и скупые слезы катятся по щекам. Удивительно, что они еще остались. Казалось, за три дня она выплакала все до капли. Но вот эта проклятая жидкость снова течет по ее лицу против воли, показывая всем, как она слаба.
Она не может расстаться с сестрой вот так, не попрощавшись. Это неправильно. Все неправильно. И то, что сестра лежит в закрытом гробу, как кость в горле. Они должны ее видеть, ведь Ливия прекрасна. Видеть, какую красоту погубил дьявол.
Перед глазами проносится вспышка – и Элина срывается с места. Подбегает к гробу и пытается сдвинуть крышку. Крики матери долетают до нее, словно прореженные сквозь густое сито. Обрывками, звуками. Бессмысленные. Медленно, очень медленно крышка гроба съезжает в сторону. Странно, что Элину до сих пор никто не остановил, так медленно все происходит.
Она задерживает дыхание. Сейчас увидит лицо Ливии, а та улыбнется и скажет: «Шутка! А ты поверила, моя маленькая правдолюбка?» Сейчас…
Элина слышит чей-то пронзительный крик. Мужские руки бесцеремонно сгребают ее в охапку, а крик только нарастает. Омерзительный ком поднимается по груди к горлу, опаляя гортань. Элина не может отвести взгляда от того, что осталось от Ливии. И ее накрывает густая темнота.
Позже, когда она очнется, ей расскажут, что кричала она.
Владимир быстро просматривает электронную почту, но его мысли постоянно уплывают в сторону.
«Идиотское шоу!»
Он захлопывает ноутбук и кладет его на тумбочку, выравнивая по краю.
Возможно, он поспешил. Понадеялся, что сможет заглушить голос совести, который проснулся спустя пять лет.
«Нет, это я идиот…»
Владимир вытягивает ноги на кровати и закидывает руки за голову.
«Нет. Все еще впереди».
Заканчивается только третий день из двадцати восьми. К концу шоу он наконец сможет вздохнуть спокойно.
Дверь с тихим скрипом открывается – и в спальню заглядывает Марго. Кружевной черный пеньюар, тщательно уложенные локоны, густо накрашенные тушью ресницы и алые губы. Он ни разу не видел ее без макияжа.
– Олеся спит, – шепчет Маргарита и присаживается на край кровати, – мы можем побыть вдвоем.
– Вдвоем… – равнодушно роняет Владимир и спускает босые ноги на деревянный пол.
Владлен прав: эта изба охотника не для него. Стена в изголовье кровати занавешена пестрым ковром, открытый камин, который приходится постоянно растапливать, а горничные потом плохо убирают разлетевшийся пепел. Искусственная шкура медведя на полу – он вечно об нее спотыкается.
На плечи опускаются прохладные ладони Маргариты, и она начинает делать мягкие массирующие движения. Поневоле Владимир расслабляется, расстегивает рубашку, жена помогает ее снять.
– Не сердись. Я знаю, ты любишь, когда вокруг ничего лишнего, а в зеркалах отражается твоя идеальная прическа… Но согласись, в таком стиле есть своя романтика. – Марго прижимается к спине Владимира грудью.
– Возможно, – сухо отвечает он. Глубоко вдыхает аромат ванильных духов жены.
«Почему меня не возбуждают ее объятия?»
Он буравит взглядом стену, но так и не находит ответа на вопрос, который мучит его с самого дня свадьбы. Свадьбы, устроенной его отцом.
– Ну так как насчет побыть вдвоем? – сладким голосом намекает Марго.
Владимир резко встает:
– Мы и так вдвоем. Каждый вечер.
– Да, но… – Ее смартфон звонко пиликает, и она вытягивается на кровати, чтобы достать его со своей тумбочки. – Мама, – голос смягчается, – прислала СМС. Спрашивает, как у нас дела.
– Мы виделись неделю назад. Что могло измениться?
Владимир обходит кровать и открывает дверцы отполированного до блеска шкафа из темного дерева. Вешает рубашку, поправляет воротник. Затем методично снимает брюки и цепляет их на специальные зажимы. Натягивает домашние штаны из синего хлопка.
– Ответила? – Он поворачивается к Марго.
Она смотрит на него огромными наивными глазами, и, как и каждый раз, становится тошно от обожания, которое в них сквозит. Тошно от самого себя.
– Да. – Маргарита неловко улыбается и кладет мобильный в тумбочку.
Владимир замечает белую коробочку, в голове щелкает неприятная догадка.
– Что это? – Он подходит и резко выдвигает ящик. – Что это? – повторяет он и тычет лекарство в глаза Марго.
– Это… это… – Шея Маргариты покрывается красными пятнами, которые быстро заливают и лицо.
– Я помогу тебе, это прозак. – Название лекарства Владимир цедит сквозь зубы. – Антидепрессант. С каких это пор ты стала травить себя подобной дрянью? – Внутри клокочет неконтролируемая ярость. Голос дрожит, холодок пробегает по телу.
Маргарита обхватывает себя руками и покачивается из стороны в сторону. Голову вжимает в плечи. Крепко зажмуривается.
– Недавно, – шепчет она.
Владимир прищуривается. Разрывает упаковку – и на пол сыплются пластинки с бело-зелеными капсулами. Один из блистеров почти пуст.
– Недавно, говоришь? Ты хоть понимаешь, что моя жена должна быть идеальна без помощи таблеток?! – Он хватает Маргариту за подбородок и заставляет посмотреть на него. – Ты ходила к психотерапевту или сама их себе назначила? Как долго ты их принимаешь? Говори правду!
По лицу Марго текут слезы и теплыми каплями скатываются к его пальцам.
– Пару недель. – Она прикусывает нижнюю губу. – Я… я не ходила к врачам.
– Пару недель, – отрешенно повторяет Владимир и отпускает ее.
Смотрит на Маргариту, будто впервые видит. Он ведь ее не знает. Абсолютно. О чем она мечтает? Чем увлекается? Почему одну за другой делает эти дурацкие пластические операции? Увеличивает губы, грудь… Почему любит его?
Владимир отшатывается. Подбирает таблетки, стискивает в кулаке до хруста.
– С этого вечера ты прекращаешь их пить. Завтра отправлю тебя в город. Пройдешь обследование у психотерапевта, – тускло заявляет он. Гнев испаряется, как вода на раскаленной сковороде.
– Нет! – Марго падает перед ним на колени и хватает за руку. – Нет. Я останусь здесь, с тобой. Только, пожалуйста, не отсылай в город. Я брошу пить таблетки, они мне не нужны. Вот увидишь! – Она говорит быстро, сбивчиво, как маленький ребенок.
Марго и есть ребенок. Когда они поженились, ей было двадцать два. С тех пор она так и не повзрослела. Владимир делает еще один шаг назад, вырывает руку. Не надо касаться его, не надо.
– Хорошо… – К горлу подкатывает тошнота. – Как скажешь. – И он запирается в ванной комнате, лишь бы не видеть отчаяния в глазах жены. Замирает напротив унитаза и методично выдавливает в него капсулы.
В спальне слышатся рыдания Маргариты. Она безуспешно пытается заглушить их подушкой. А он безуспешно пытается подавить отвращение к ней.
«Почему я не могу ее полюбить?»
Он нажимает на кнопку и смывает лекарство. Пустая коробка прозака летит в мусорное ведро.
Она в который раз пробегает взглядом по списку. Мысли не дают покоя уже вторые сутки. Ночь из-за этого выдалась тяжелой и бессонной, а весь последующий день Элина ходила как сомнамбула. Пыталась работать над текстом, исправила недочеты, которые отметила Регина. Затем все удалила и переписала рассказ заново. Но даже это не помогло ей избавиться от надоедливых мыслей.
У Элины перед глазами стоит ее имя, обведенное красными чернилами. Поэтому Максимилиан нервничал, когда она опоздала на автобус. Поэтому огрызался на предложение уехать без нее. Ему были даны четкие инструкции, и он не мог их нарушить.
– Как поживает рассказ?
Регина выходит из ванной и на секунду замирает напротив кровати Элины. Мокрые волосы темными прядями свисают вдоль бледного лица, в зеленых глазах до сих пор читается гнев.
– Я думала, ты со мной не разговариваешь.
– Просто хотела напомнить, что завтра последний день. Но если ты вылетишь, я не расстроюсь. – Она садится по-турецки на свою кровать, расправляя на коленях свободное платье в красную полоску, и принимается пальцами скручивать локоны.
– Не вылечу, не волнуйся, – отрезает Элина.
«После этого списка, кажется, даже если я захочу, не смогу».
Повисает угрюмая тишина. Словно невидимая плита опускается на голову Элины, сдавливает барабанные перепонки, проникает в самую глубину души и опустошает. Она складывает лист и прячет в чемодан под кроватью. Глубоко выдыхает. Смотрит на Регину.
– Ладно. Я погорячилась. – Тут же отворачивается и поджимает губы. – Наговорила много лишнего. Прости.
Элина замолкает. Неловкое «прости» звучит так глупо и неуместно. Тишина после него звучит еще злее. И когда Регина наконец нарушает ее, становится невыносимо легко:
– И ты прости меня. Я не должна была требовать откровенности, учитывая, что о себе я ничего не рассказывала. – Регина подползает к краю кровати и протягивает Элине руку. – Мир?
– Мир. – С легкой улыбкой она пожимает ее ладонь.
– Так ты любишь Цепеша или нет? – Возвращение знакомой Регины знаменуется очередным потоком вопросов. – Потому что я уже сказала девочкам, что да.
– Что ты сделала?!
– Шучу, шучу! – Регина хохочет.
– Слава богу, потому что увы, но я не влюблена в него. – Элина хмурится. – И не спрашивай почему, иначе опять поругаемся.
Регина ложится на живот и болтает в воздухе босыми ногами:
– Сегодня были съемки у Дани с Лизой. Обсуждали подготовку к первому этапу. Похоже, у Дани серьезные проблемы с рассказом. Он никогда раньше не писал о чувствах.
– Я тоже.
– Да, но ты девушка. Нам с этим намного проще. Наверное…
Элина берет с тумбочки ноутбук и включает его.
– Я вчера прочла эти книги. – Она открывает вордовский файл и показывает Регине. – Для писателей. Они полезны или я потратила время без толку?
Регина округляет глаза и вчитывается в перечень названий:
– Здесь восемь книг. Ты прочла все за день?
– За вечер, – уточняет Элина.
– За вечер?! Ну да, тут есть неплохие вещи, правда, я не все читала. У тебя, скорее всего, каша в голове.
– Нет, я помню все дословно. Даже те строки, которые прочла по диагонали. – Элина пересаживается на ее кровать и открывает файл с рассказом. – Я переписала его. Прочтешь?
– Ты поэтому со мной помирилась?
– Да, – не моргнув и глазом отвечает Элина.
Регина только хмыкает и погружается в историю Элины. Спустя пятнадцать минут выдыхает:
– Ух ты, заметный прогресс. И всего за день. Не думала, что книги о писательстве реально способны кому-то помочь. Надо будет тоже почитать. Правда… – Она запинается.
– Что «правда»?
– Все хорошо, стиль, техника, но… В твоей первой версии была душа, искренность. А здесь выхолощенный, пластмассовый текст. – И Регина виновато опускает голову.
– Оу. – Элина со стоном захлопывает ноутбук и возвращается на свою кровать. – Не одно, так другое. И что теперь делать?
– Если бы я знала, – Регина вытягивается на кровати и закидывает руки за голову, – то давно бы написала бестселлер.
Тесная спаленка теперь кажется необъятной. Раскладной диван – неудобным. Все стало каким-то неправильным. После смерти Ливии весь мир опустел. Не важно, что с похорон прошел уже месяц. Не важно, что пора смириться и жить дальше. Элина не может так просто забыть. Одно-единственное слово выжигает ее душу и рвет сердце на куски.
Элина сильнее забивается в угол комнаты. На колени натянута длинная футболка с пятнами от чая на груди. Ливия так и не успела ее постирать. И если принюхаться, еще несколько дней можно было чувствовать запах сестры. Элине казалось, что Ливия ее обнимает. Как раньше. Когда она была жива.
– Долго ты еще будешь изводить меня? – Дверь в спальню распахивается с недовольным бурчанием матери. Женщина замирает на пороге. Она так похудела, а темные круги под глазами похожи на растекшуюся тушь.
Игорь теперь живет с ними. Словно убогая замена Ливии…
– Я не буду спать на нем, – упрямо повторяет Элина и утыкается лицом в колени.
Эту войну они ведут уже неделю. С тех пор как Элина поняла, что не может спать на диване, который раньше делила с сестрой.
– И что ты предлагаешь? Выкинуть хорошую мебель? – Голос мамы повышается, словно у оперной певицы.
– Он старый.
Мама замолкает. Топчется на пороге, затем проходит и садится на край дивана. Осторожно проводит рукой по шершавой обивке и тут же вытирает слезы.
– Мне тоже ее не хватает, Эля, – неожиданно признается она.
Впервые с похорон они говорят о Ливии. Впервые признаются, что она когда-то существовала.
– Я вообще не понимаю, как дальше жить. – Мама стонет и закрывает лицо ладонями.
Ее плечи съеживаются, и вся она превращается в маленького воробышка, замерзшего на ветке. Элина смотрит на мать и не решается пододвинуться к ней. А вдруг прогонит?
– Мама, пожалуйста, – тихо просит она, – я не могу спать на этом диване. Мне не заснуть без нее. Я все время жду, что Ливия вот-вот войдет в комнату и ляжет рядом. Мы будем долго шептаться, а затем уснем в объятиях друг друга. А когда этого не происходит, я просто теряю сознание от усталости. И каждую ночь вижу кошмары.
От этих слов мама начинает рыдать еще громче и падает на колени перед Элиной. Неловко прижимает ее к груди и раскачивается, завывая все громче:
– Моя девочка, моя маленькая девочка…
Как жаль, что она говорит не об Элине.
Ливия была права: Элина родилась взрослой. И даже сейчас именно она утешает мать, затолкнув боль в глубь души. А не наоборот.
Некоторым людям не суждено быть маленькими. А некоторым не суждено жить.
Регина хватает Элину за руку и тащит между ровными рядами пластмассовых стульев.
– Ты когда-нибудь была в кинотеатре на свежем воздухе? – Слова девушки так и сочатся восторгом.
– Лучше спроси, была ли я хоть в каком-то кинотеатре.
– Ужас! Пора делать из тебя человека. – Регина останавливается на месте, нерешительно осматривается. – А! Вон девочки. – Она машет Ирине с Мишель.
– Нам обязательно идти к ним?
Элина морщится, замечая тяжелый взгляд Мишель. Цепеш ранил ее чувства, а отдуваться другим.
– Конечно! Они сидят на третьем ряду.
Прохладный ветер ласкает кожу, и, хотя еще достаточно светло, вокруг горят цветные фонарики. На сцене громоздится внушительный экран, напоминающий огромный батут, а колонки, незаметные для гостей, расставлены по периметру.
– Хочешь сказать, что показ абсолютно бесплатный? – Элина садится на стул, как можно дальше от насупленной Мишель.
– Входит в стоимость проживания, – коротко бросает Регина.
– Хм, впервые мне стало интересно, сколько здесь стоит номер…
Она скрещивает руки на груди, но радостный возглас соседки сдувает с нее задумчивость:
– Смотрите, там Цепеш и Владимир!
Элина оглядывается и видит братьев Бессоновых. Владлен лениво разглядывает ряды стульев, которые быстро заполняются людьми. Владимир ругается с кем-то по телефону и яростно жестикулирует.
– Как вы думаете, если мы позовем их сюда и отдадим места Дани и Ромы, мальчики не обидятся? – робко предлагает Ирина.
– Обидятся, но кого это волнует, – хмыкает Мишель и встает. – Пойду позову их.
– Офигеть, – шепчет Регина на ухо Элине, – во дает! Я бы после такого позора ни за что в жизни не подошла бы к Цепешу.
– Любовь зла, – так же тихо отвечает Элина, – полюбишь и козла.
Затаив дыхание, они наблюдают, как роскошная, в длинном вишневом платье, Мишель мило разговаривает с Цепешем, будто и не было горькой обиды. Владимир наконец выключает телефон и кладет его в карман брюк. Широко улыбается девушке, что-то быстро говорит и уходит.
– Наверное, решил вернуться к жене, – предполагает Регина. – Видимо, она осталась с дочерью. Этот фильм не для детей.
– Какой, кстати?
– Фильм-катастрофа. «Неуправляемый», с Дензелем Вашингтоном. Про поезд.
Элина оборачивается к Регине и чуть не хватает ее за футболку:
– Про поезд? – Голос срывается на крик, а сердце проваливается в желудок. Она едва перенесла ночь поездки в этом «исчадии ада» и совсем не готова смотреть про него кино. Не теперь…
Ладони становятся влажными, и Элина вытирает их о джинсы. Нервно поправляет волосы.
– Знаешь, я лучше пойду в номер. Все равно видела этот фильм. Не понимаю, зачем пересматривать такое старье…
Она почти встала, как Регина хватает ее за руку и усаживает на место:
– Подожди! В этом же и романтика кинотеатра на природе – смотреть старые фильмы. Кстати, улыбнись: к нам идет Цепеш, так что ты не можешь уйти. Забыла? Ты же его «любишь». – Она с хитрой улыбкой делает кавычки пальцами.
– Вот удружила, – сквозь зубы цедит Элина, но почти сразу оборачивается к Владлену с Мишель и выдавливает улыбку.
На экране начинают мелькать кадры, по поляне разносится звучная музыкальная тема.
– Спасибо за приглашение. – Владлен присаживается на стул возле Мишель, безразлично скользнув взглядом по Элине. – Брат присоединится позже.
– А почему вы без Макса? – интересуется Регина.
– Он работает, – холодно отзывается Владлен, и все замолкают.
Элина ерзает на стуле, периодически бросает взгляд на мужчину и даже на расстоянии двух метров ощущает его парфюм – смесь ванили и перца. Черт! Она закусывает нижнюю губу. Такая идеальная возможность разговорить его, вновь наладить контакт, а она не может думать ни о чем, кроме того, что сейчас увидит на экране огромный неуправляемый поезд.
Время превращается в густую патоку. Звуки заполняют уши, картинки на экране смешиваются в пестрое калейдоскопическое месиво. Элина не улавливает сюжет, не вникает в атмосферу фильма. Только видит очередной кадр с поездом и съеживается от тошнотворного ужаса. Память услужливо подталкивает к прошлому, к другому кадру из ее личного архива, который въелся в мозг, как плесень.
Проходит десять минут. Элина медленно раскачивается на стуле в тягостном ожидании.
Двадцать минут. Она порывается встать, но невидимые силы заставляют ее сидеть дальше. Она сильная, она не позволит детской паранойе испортить вечер.
Тридцать минут. На экране возникает ревущий поезд, который несется на Элину с безумной скоростью, и она не выдерживает. Срывается с места и бежит вдоль ряда, зажимая рот ладонью. Уже издали до нее доносится окрик Регины, но перед глазами пляшут цветные пятна, а живот скручивает спазмом. Ее трясет, холодный пот ручейками стекает по вискам. И Элина бежит и бежит, подальше от экрана, от поезда, от страха. Пока не падает на колени, словно раненая.
Когда приступ паники проходит, Элина находит в себе силы встать, хотя ноги продолжают дрожать и подгибаться. Вдох, выдох. Вдох…
Она оглядывается. Почти стемнело, небо напоминает ватман раздраженного художника, который просто плеснул на него темно-серых красок и залил все полотно. Экран видно даже отсюда, хотя ей казалось, она бежала целую вечность. Звуки фильма еще долетают до нее глухим рокотом, но она может воспринимать их равнодушно.
– Элина? Добрый вечер. – Владимир, как призрак, появляется на дорожке в свете фонаря. Черный свитер обтягивают стройную фигуру мужчины, отчего он кажется исхудавшим, усталым от жизни человеком.
– Добрый вечер.
– Фильм настолько неинтересный, что вы сбежали? – Он прищуривается и кивает в сторону кинотеатра.
– Я его уже видела, – лжет Элина и прячет руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.
– В таком случае, может, прогуляемся?
С минуту они смотрят друг на друга. Владимир приветливо улыбается, а Элина лишь кривит губы. И настороженно кивает.
– Я думала, вы пошли за Маргаритой, – неловко вставляет она, чтобы поддержать разговор.
Мысли до сих пор вразброд, спотыкаются друг об друга.
– Так и есть. Но у нас вышла небольшая размолвка, так что… – Он запнулся. – А когда вы успели с ней познакомиться?
Элина скрещивает руки на груди:
– Ой, долгая история. Можно сказать, что нас познакомила ваша дочь.
Тихий поздний вечер, прохладный ветер норовит забраться под одежду. Уличные фонари неспешно рассеивают серую тьму.
– Лучше расскажите, что вас сподвигло на создание шоу? – Элина внимательно разглядывает точеный профиль Владимира.
И замечает изменения в его выражении. Он опускает взгляд и поджимает губы.
– С чего вы решили, что шоу – именно моя идея?
– Ну, Марго сказала, что вы в первую очередь бизнесмен. И у меня возникли подозрения, что вы не стали бы бросать любимую работу ради шоу брата. Значит, автор идеи именно вы.
– Вы меня поражаете, Элина, – усмехается он, – но да, вы правы. Однако я даже не знаю, как ответить на ваш вопрос.
– Скажите правду.
Владимир качает головой. До них доносятся тихие звуки крушения из фильма, но столь слабые, что только чуткий слух Элины их улавливает.
– Правда в том, что я постарел раньше времени. И вспомнил то, о чем лучше не вспоминать, – шепчет он. – В общем, считайте, что мне просто потребовалось отвлечься от работы, а так как я сам когда-то писал, то решил, что это неплохая идея.
– Вы писали? – Элина смотрит на него с искренним удивлением, а в душе ликует.
– Да, это было так давно, что все забылось. – Владимир вглядывается в туманное небо.
– И о чем вы писали?
– О, лучше не спрашивайте, – смеется Владимир. – Я восхищался творчеством Льва Николаевича Толстого: «Война и мир», «Анна Каренина»…
При упоминании последней книги сердце у Элины замирает.
– …поэтому я считал, если и писать, то тоже нечто масштабное, эпическое, как у Толстого. Неудивительно, что я бросил это дело. Замахнулся на недостижимое.
– А Владлен пишет до сих пор?
Мужчина бросает на нее веселый взгляд:
– Уже прознали про его страшный секрет? Пишет, но никому не дает читать. Один раз он доверился мне и показал свою рукопись. Скажу, что ничего подобного я в жизни больше не встречал. Владлен может рассказать будничную историю так, словно ты читаешь остросюжетный роман, и описать чувства такими словами, что у тебя пульс будет зашкаливать. Он настоящий гений, – с благоговением произносит Владимир.
– Гений, но скрывает свой талант?
– К сожалению…
Они замирают посреди дорожки. Владимир задумчиво смотрит на небо, Элина – себе под ноги.
– Спасибо, – наконец она прерывает молчание. – Вы проводили меня до моего корпуса. – Кивок на коттедж, стоящий чуть поодаль в лесу.
Окна приветливо глядят на них.
– Не за что. – Владимир в растерянности оглядывается, затем протягивает ей руку. – Вам спасибо за прогулку, Элина.
Она улыбается и легонько пожимает ладонь мужчины. Душа не трепещет, сердце бьется ровно. Как Элина ни старается, она не может представить Ливию и Владимира вместе. Гораздо охотнее в ее воображении рядом с сестрой рисуется Владлен.
– Ваша жена очень любит вас. Берегите ее, – выпаливает она раньше, чем думает, и сразу понимает, что от ее слов мало пользы. Но стоит посмотреть на Владимира, как она вспоминает печальные глаза Маргариты.
Владимир молчит. Медленно и задумчиво кивает. Какой смысл в любви, если два взрослых человека не могут понять друг друга спустя годы брака?
– Спокойной ночи, – шепчет она и проходит мимо Владимира, но он в последний момент ловит ее за руку:
– Элина?
Она оборачивается. Тепло его пальцев просачивается сквозь рукав джемпера.
– Скажите, как звали вашу сестру?
Элина забывает дышать. Вопрос вновь рушит тот домик из хрупких догадок, что она успела выстроить. И перед глазами мгновенно встает Ливия под руку с Бессоновым-старшим.
– Ливия, – пересилив себя, хрипит она.
Выражение лица не меняется, только улыбка становится грустной.
– Красивое имя. Мне очень жаль, что вы лишились сестры.
– Да, мне тоже.
Только теперь он отпускает Элину и, засунув руки в карманы, быстро уходит. Сердце вновь пускается вскачь. Душа рвется на части. Элина хватается за голову и пытается глубоко дышать.
«Почему? Почему он спросил об этом?»
– Может, это был ты? – шепчет она, вспомнив, как три месяца назад неизвестный навестил могилу ее сестры.
«Так больше продолжаться не может!»
Элина приглаживает волосы и спешит за Владимиром. Но он сворачивает к своему коттеджу, а она проходит мимо, направляясь к кинотеатру. Братья делают из нее дурочку. Думают, она ничего не знает. Но они ошибаются. Чертовски ошибаются!
Элина останавливается недалеко от зрительских мест и вглядывается в первый ряд, стараясь не обращать внимания на сцену с поездом перед глазами и скрежет, раздирающий барабанные перепонки. Замечает рыжую шевелюру Регины, неподалеку от которой сидит Мишель. Но стулья между ними пусты.
Кто-то дергает ее за руку, и Элина с тихим вскриком оказывается в чьих-то объятиях. Знакомый аромат кружит голову.
– А я уж подумал, что ты боишься поездов, – тихо произносит Владлен и самодовольная ухмылка искажает его губы.
В первое мгновение она хочет оттолкнуть Владлена, но в голове быстро щелкает переключатель.
«Я шла сюда именно за этим».
– Поездов? – Элина приподнимает бровь и запрокидывает голову, чтобы заглянуть ему в лицо. – Абсурд! – отвечает она и натянуто улыбается.
Со стороны экрана вновь раздается оглушительный гудок локомотива. От неожиданности Элина дергается и прижимается к Владлену, позабыв про ненависть. Страх стирает границы. Когда боишься, делаешь то, что обычно под запретом.
– Да, я боюсь поездов, – выпаливает она. – Давай уйдем отсюда.
– Так я и думал. – Владлен не сводит с нее пристального взгляда. – Регина ринулась за тобой, но я ее остановил. Посчитал, что ты захочешь побыть одна.
– Да, да… Пойдем в парк, – почти умоляет Элина.
Звуки фильма вновь превращаются в ужасающую какофонию. Мышцы парализует, а каждое движение отзывается сверлящей болью в висках. Даже челюсть сводит. Но Владлен не спешит уходить. Как хищник, который наслаждается агонией жертвы, он мягко проводит пальцами по напряженной спине Элины, касается оголенной кожи над вырезом блузки.
Он наклоняется к ее уху и тихо шепчет, опаляя дыханием:
– И тебе даже неинтересно, как я догадался?
– Абсолютно. – Элина пытается оттолкнуть Владлена, но шансов на это не больше, чем сдвинуть Великую Китайскую стену.
Она глубоко дышит, пытаясь нормализовать пульс. Все хорошо, она сильная. Она выдержала ночь в поезде. Какой-то фильм ее не сломит. Но эти звуки… В дороге Элина всю ночь слушала музыку в наушниках на полную громкость, и это не позволило ей сойти с ума.
– Пожалуйста… – помертвевшими губами произносит она.
– Уйдем, как только ты скажешь, зачем вернулась?
– Я забыла…
– Правду! – перебивает Владлен. – Правду, Элина.
Она задерживает дыхание, внутренне содрогаясь.
«Господи, поскорее бы закончился проклятый фильм!»
Ловит взгляд Владлена и понимает: он ее не отпустит, даже если экран воспламенится.
– Вернулась, чтобы найти тебя, – сквозь зубы цедит она.
Элина не может отвести взгляд, не может сопротивляться. И дело даже не в панике. Дело в другом, и это другое – запретное и сладкое, как райское яблоко.
– Зачем? – продолжает Владлен, и его улыбка невыносимо бесит.
Элина чувствует его сердцебиение, ощущает терпкие духи. На секунду, лишь на секунду, прикрывает глаза и вдруг понимает, что должна сделать.
«Ну раз хочешь, тогда получи!»
Секунда – и Элина прижимается губами к сухим, теплым губам Владлена. Она ни разу не целовалась, и свой первый, неумелый поцелуй дарит врагу. Две секунды. Время останавливается. Звуки замирают. Элина не закрывает глаз, она видит расширенные зрачки Владлена. Его хватка слабеет. Три секунды. Она вырывается из его рук и отшатывается, прикрывая губы тыльной стороной ладони.
Владлен не шевелится. Смотрит на нее, ошеломленный, позабыв спрятаться за вечной ледяной броней. Пусть ненадолго, но она победила.
– И это все? – наконец спрашивает он.
Вместо ответа Элина срывается с места и бежит прочь. Слезы обжигают, а из груди вырывается истерический смех. Хоть и не так, как планировала, но она сделала, что хотела. Тогда почему ей так тошно? Почему так страшно? И больно.
Заяц. Элина смотрит на любимую игрушку – напоминание о том, что у нее когда-то был папа. Белый мех в некоторых местах вытерся от времени. Заяц пережил многое и до сих пор оставался с ней. Рядом нет отца, нет сестры. Зато есть дурацкая игрушка.
Элина стискивает ее в объятиях и смотрит в окно невидящим взглядом. Если бы заяц был живым, он бы умер от удушья.
«Интересно, папа любил меня?» – вопрос, который преследовал Элину с тех пор, как она поняла, что у каждого знакомого ребенка есть странный дядя по имени «папа», а у нее нет. Но со временем интерес угас. А после смерти Ливии вместо него пришел другой вопрос. Не менее горький, но также без ответа.
«Интересно, эта боль когда-нибудь утихнет?»
Элина садится на кровать, которую мама выменяла у соседки на диван. Еще несколько дней она попрекала Элину тем, что пришлось отдать хорошую мебель за какую-то рухлядь. Но, как ни странно, мамины слова ее не задевали. Она была счастлива, если это можно назвать счастьем. Ведь она снова начала спать по ночам.
– Она не могла покончить с собой, – вдруг громко заявляет Элина зайцу. Смотрит в его вышитую мордочку с покосившимся глазом и слегка встряхивает. – И не важно, что я видела. Ливия не могла. Не верю.
Что-то не вяжется в том узоре, который Элина плетет в своем сознании. Ливия была нежной и доброй, но очень сильной. Она могла постоять за себя. И никогда, никогда бы не бросила Элину.
– Не верю, – снова произносит она и порывисто встает. Подходит к шкафу, открывает скрипящие дверцы. Внутри до сих пор висят вещи Ливии. К горлу подкатывает знакомый ком, и Элина вытирает слезу мягким ухом игрушечного зайца. Шмыгает носом.
«Не время раскисать».
Вытаскивает с нижней полки коробку из-под обуви. В последний раз смотрит на зайца и засовывает его внутрь. Закрывает крышкой. Горестный вздох срывается с губ.
Если Элина и была ребенком хотя бы чуть-чуть, то сейчас он умер в ней окончательно. Она простилась с детством. Спрятала его в старую коробку и поклялась больше никогда не открывать.
Элина засовывает ее под кровать и поворачивается к ноутбуку Ливии, который за последний месяц успел покрыться толстым слоем пыли. Бессонов – богатый москвич. У него должна быть страница в социальных сетях. В интернете точно найдется информация о нем. Жаль, что телефон Ливии не подлежит восстановлению. Но Элина справится и без него.
Она объявляет Бессонову вендетту.
Омлет, творожная запеканка, овсяные хлопья… Элина равнодушно скользит взглядом по шведском столу, но ни одно из блюд ее не привлекает. В итоге на тарелку ложится тост с джемом, а кофемашина уже жужжит, выплевывая в чашку капучино.
– Если я начну так есть, у меня мозги высохнут, – скептически бубнит Регина, скосив глаза на тарелку Элины. – Ой, – она стучит себя пальцем по голове, – прости, я же забыла, что ты вчера отравилась. Сегодня уже лучше себя чувствуешь?
– А? – Элина смотрит на подругу, словно видит впервые. – Да, намного. Спасибо.
– Фильм интересный был. Жаль, Цепеш ушел на середине. Мишель с Ирой сразу стухли, – хихикает Регина и ловко накладывает себе вареные сардельки с омлетом. Гора еды начинает покачиваться на тарелке.
Элина ежится при имени Владлена и берет чашку с кофе:
– Пойдем сядем возле окна.
Солнечный свет приятно греет кожу. Элина садится за стол и сосредоточенно намазывает на тост малиновый джем.
Вчера она впервые поцеловалась с мужчиной. А потом сбежала. Да, конечно, она направлялась к кинотеатру примерно за этим, но все вышло не так, как она думала. Поцелуй больше напоминал сбрасывание хвоста ящерицей, оказавшейся в ловушке, а не соблазнение.
Элина со стоном закрывает глаза.
«Надо очнуться. Вокруг реальная жизнь! Хватит тупить на каждом шагу!»
– Слушай, ты сказала, что дословно запомнила все книги. У тебя что, фотографическая память? – Регина шумно запивает омлет апельсиновым соком.
– Можно и так сказать.
– Так ты умная?
Элина хмыкает:
– Можно и так сказать.
– Ой, да ну тебя. Ты хоть знаешь свой ай-кью?
От интереса Регина даже перегибается через стол. Зеленые глаза блестят восторгом. Ее оптимизм заразителен, и Элина невольно улыбается:
– Знаю.
– Ну и???
Элина пожимает плечами, кусает тост и, прожевывая, делает медленный глоток капучино.
– Ну?!
– Сто семьдесят пять, – признается она неохотно.
– Черт! Черт! Черт! – Регина хватается за голову и смотрит на Элину, выпучив глаза. – Хочешь сказать, я соревнуюсь с гением? И ты молчала? Почему сразу не сказала? Я бы не стала тебе помогать! И так фора дай боже!
От праведного гнева девушки Элина начинает хохотать в голос, и напряжение, которое сковало ее после вчерашнего поцелуя, растворяется.
– В литературе я полный профан, – пытается она утешить Регину, но та только недоверчиво фыркает.
– Ну да, конечно. Все равно помощи от меня больше не дождешься. Кстати, сегодня последний день сдачи рассказов. Ты готова?
Элина достает из сумочки синюю флешку и машет ею перед носом Регины:
– Старалась как могла. Не знаю, что там с душой, но запятые точно стоят на месте.
– О, круто. Я тоже скинула на флешку. Значит, вместе пойдем искать Макса. А ты знаешь…
Голос Регины тает на заднем фоне. Волоски на руках встают дыбом, а холод скользит по коже волной. Кусок хлеба застревает поперек горла, и Элина поспешно его запивает. Обводит зал взглядом и натыкается на Владлена. Мужчина сидит в противоположном углу, спиной опираясь на стену. Их разделяет несколько десятков столов и снующие мимо люди, но вибрация, исходящая от Владлена, передается по воздуху, и Элина чувствует ее всем телом.
«Улыбнись. Покажи свое превосходство».
Но голос разума бессилен. Она сидит, как восковая фигура, неспособная пошевелиться. Все запуталось и заметно усложнилось.
– Элина!
– Что? – Она резко поворачивается к Регине и недоуменно смотрит на нее.
– Ты идешь к Максу?
– Да, да.
Элина встает из-за стола, оставив недоеденный завтрак, и снова бросает взгляд туда, где только что сидел Владлен. Но он исчез, словно его там и не было. И если бы не мурашки по коже, она поверила бы в то, что воображение сыграло с ней злую шутку.
Найти Максимилиана не составило труда. Он был в номере и на этот раз открыл дверь одетый в длинную футболку и художественно порезанные джинсы. При виде Элины улыбка растягивает его губы, а когда взгляд переносится на Регину, она тут же гаснет.
– Вы из одного номера, что ли? – холодно интересуется Макс и прислоняется плечом к дверному косяку, скрещивая руки.
– Да. – Элина хмурится. Реакция парня сбивает с толку. – Ты нас даже в номер не пригласишь?
– В прошлый раз тебе не требовалось приглашение.
– В прошлый раз я была голодна. А сейчас я всего лишь хочу сбросить тебе рассказ. – И она сует Максу под нос флешку.
Регина сконфуженно копается в бездонной сумке и наконец находит свою флешку в виде розового зайчика. Неловко протягивает ее Максимилиану.
– Да, только у тебя может быть такое чудо, – усмехается парень и забирает флешки.
Регина молчит. И это не укладывается у Элины в голове.
– Макс, хватит пялиться на Регину. Скидывай рассказы, и я пойду, а вы выясняйте отношения дальше.
– Мы не… – хором произносят они и тут же замолкают, растерянно уставившись друг на друга.
Макс со вздохом идет к ноутбуку и сбрасывает рассказы.
– А кто-то упрекал меня в скрытности. – Элина ехидно шепчет на ухо Регины, и та лишь молча краснеет.
– Вот. – Макс возвращает Элине флешку, а вот Регину дразнит, и только с третьей попытки ей удается спрятать розового зайчика в сумке. – Ни пуха ни пера, девчонки, – желает он напоследок.
– К черту, – за двоих отвечает Элина и почти силком утаскивает подругу на улицу. – Ну и что это было?
Регина задумчиво пинает камушек. Руки в карманах, взгляд потерянный.
– Ничего, – в итоге отвечает она и через силу улыбается. – Просто поругались.
Элина поджимает губы:
– Поругались, значит. Ну-ну. Больше не выпытывай у меня секреты, если не собираешься раскрывать свои! – Она надевает солнцезащитные очки и направляется к их корпусу.
Странные отношения Регины и Макса почти сразу вылетают из головы. Пора приступать ко второму этапу плана. И это может стоить Элине участия в конкурсе.
– Цепеш!
Владлен оборачивается на крик и замечает Мишель. Девушка в прелестном бирюзовом платье бежит к нему по каменной дорожке. Стук ее каблучков разносится по аллее.
– Цепеш! – Она слегка замедляется перед тем, как подойти к нему. Перекидывает через плечо пышные светлые волосы, улыбается. – У тебя есть минутка?
Владлен кивает. Слух улавливает знакомый голос, и он поднимает взгляд поверх головы Мишель. Сначала видит рыжие кудряшки Регины, затем рядом с ней знакомую стройную фигурку в белом платье. Куда бы он ни пошел, он везде встретит Элину. Невидимое притяжение гудит между ними натянутой струной. Иногда хочется перестать вспоминать их поцелуй, забыть о том, что Элина существует, но мысли вновь и вновь возвращаются к ней. Это раздражает и удивляет одновременно. Казалось бы, Владлен уже должен смириться, что постоянно думает о ней, но его тревожит один вопрос: если их отношения зайдут дальше, он избавится от наваждения по имени Элина?
– Я хотела сказать, что совсем на тебя не обижаюсь. Ну, за тот танец. – Мишель смущенно заправляет локон за ухо. – Я понимаю, танцовщица из меня никакая. Просто хотела, чтобы ты знал.
Владлен возвращается к реальности и снова смотрит на девушку, сдерживая тяжелый вздох:
– Прозвучит грубо, но я не особо переживал по этому поводу. – Он наклоняется к Мишель и всматривается в ее васильковые глаза, густо подведенные черным. Не так завораживают, как карие. – Но скажу еще грубее, Мишель: ты не интересуешь меня как женщина, – Владлен выпрямляется и засовывает руки в карманы, – поэтому расслабься и перестань строить глупые иллюзии. Это касается и остальных участниц.
Лицо Мишель бледнеет. Она снова поправляет волосы, на этот раз нервным движением, и наигранно смеется:
– Ну что ты, Цепеш. Я и не думала… Ты не так все понял! Я… – Она сбивается. Делает глубокий вздох, но больше не осмеливается смотреть ему в глаза.
– Вот и замечательно. – Он снова глядит вдаль, но Элина уже прошла мимо.
Жаль. Им бы не помешало поговорить после вчерашнего. Хотя каждый разговор с этой девушкой заканчивается неожиданно. Не по сценарию.
Владлен разворачивается к своему коттеджу, но спиной чувствует пронзительный взгляд Мишель. Эта девушка не отстанет. Он знает таких – его мать была такой же.
Элина не похожа на них, хоть и пытается казаться такой. Но неловкий поцелуй ее выдал. Владлен ухмыляется. Поцелуй ее выдал…
Владимир взъерошивает волосы и складывает распечатанные рассказы на кофейный столик. Стопка максимально аккуратная, каждый лист вплотную прилегает к другому. Но он еще раз ее поправляет.
– Все хороши. Даже не знаю, кого выбрать, – выдыхает Владимир. – Уже полночь, завтра съемки, а мы не можем определиться с выбывшим.
– Это ты не можешь. – Владлен внимательно читает текст, затем швыряет его на ковер перед горящим камином. Угрожающе близко к огню и искрам.
– Может, стоило привлечь твоих подписчиков?
– Не смеши меня. Тогда шоу растянется до бесконечности. Но не волнуйся, рассказы я выложу, чтобы они прочитали и составили свое мнение. – И Владлен снова бросает бумаги на пол. Наконец у него остается только три рассказа.
– Вот этот лучший. – Брат протягивает листы Владимиру.
– Ну да. Наверное, ты прав, – соглашается он, прочитав название. – Живые диалоги, персонажи словно вот-вот сойдут со страниц. А этот – худший? – берет второй протянутый рассказ.
– Именно. Просто отвратный. – Владлен кривит губы. – Не понимаю, как мы отобрали этого человека в шоу.
– Я бы не сказал, что он так плох. Конечно, стиль хромает, но хорошая редактура может его спасти. – Владимир задумчиво пробегает глазами по тексту и со вздохом кладет его поверх стопки. Пальцы быстро находят пуговицу манжета.
– И все же худший.
– А этот?
Владлен лишь улыбается и молча отдает третий рассказ. Владимир просматривает начало и тут же кривится, будто съел лимон:
– Я читал, неплохой текст, но какой-то… фальшивый. На мой взгляд, он даже хуже.
– Нет, нет, прочти еще раз. Неужели не улавливаешь? – Брат улыбается еще шире, но, как всегда, от его улыбки становится не по себе.
– Что именно?
– Сюжет. Уж больно главные герои напоминают вас с Марго, – хмыкает он и откидывается в кресле.
– Бред! – Владимир комкает рассказ и кидает в камин. Пламя жадно набрасывается на бумагу, обращая ее в пепел. – В этом рассказе жена любит мужа, который издевается над ней, не держит за человека, уничтожает морально. И в конце она его убивает.
Владлен задумчиво смотрит на огонь и качает головой:
– Ну вот, сжег рассказ Элины.
– Элины? – Сердце пропускает удар. Владимир порывисто наклоняется вперед, но пальцами впивается в подлокотники кресла и остается на месте. – Почему ты не сказал? – Он сердито расстегивает и застегивает пуговицу.
– Ты сам не хотел знать имена авторов до вынесения вердикта.
Владимир тихо выдыхает. Оглядывается на дверь, но никто не заходит. Он приказал Маргарите не беспокоить их с братом, пока они читают рассказы. И она ни разу не ослушалась.
– Если этот рассказ отражает наши отношения, кажется, я упустил в собственной семье нечто важное, – нехотя признается он.
– Я говорил тебе об этом не один раз: Марго заслуживает лучшего отношения. Но только Элина смогла достучаться до тебя. – Владлен достает из хьюмидора сигару и прикуривает. – Почему, интересно мне знать?
– Она сестра Ливии.
Три слова срываются с губ прежде, чем Владимир успевает их осмыслить. Казалось, если не произносить это, то можно притвориться, что все иначе. А теперь пути назад нет.
Владлен сводит брови на переносице:
– Опять ты заладил…
– Ты знаешь не хуже меня, Владлен. Признайся уже! Элина и Ливия – сестры!
– Воу-воу-воу! – Брат поднимает ладони вверх. В правой руке между пальцами зажата тлеющая сигара. – Успокойся. Кто говорил, что я отрицаю факты? Просто мне казалось, что не стоит поднимать эту тему. Так всем нам было бы легче.
– Невозможно не замечать гору, если она прямо перед твоим носом. – Владимир с шумом выдыхает. – Они сестры. И Элина здесь, на шоу.
– Какая ирония судьбы, – усмехается Владлен. – Элина попала в шоу, которое создали в память о Ливии.
Молчание падает на них душным покрывалом. После слов брата во рту оседает горечь, как после лекарства. Хочется выглядеть беспечным и равнодушным, но Владимир сидит, неспособный пошевелиться. Даже бедная пуговица манжета его больше не успокаивает.
– Знаешь, а ты прав. Возможно, рассказ Элины действительно хуже, – неожиданно заявляет Владлен.
– Что? – Владимир вздрагивает и видит только знакомую ухмылку на его губах. Чувствует, как левый глаз нервно дергается. – Ты хочешь выгнать Элину? На первом же этапе?
– Но у нас же шоу. И ты сам сказал, что ее рассказ худший.
Очередная затяжка, и облачко дыма рассеивается в тяжелом горячем воздухе.
– Сказал, потому что он задел меня за живое, Владлен. Мы не можем… – Он запинается. – Я не могу выгнать Элину. По крайней мере, сейчас. Она пытается осуществить мечту сестры, она…
– Володя, неужели ты поверил в ее красивую сказку? Я и забыл, как легко тебя окрутить. Бедная Марго! Даже будь у тебя все в порядке с нервами, ты все равно не пропускал бы ни единой юбки. – И Владлен тихо смеется, но его смех, будто яд, отравляет кровь старшего брата.
Владимир стискивает зубы, сдерживая рвущийся на волю гнев. Брату можно говорить правду. Только ему. Больше никому.
– И все равно мы не должны так поступать. Надо дать ей еще один шанс, – упрямо повторяет он.
Владлен пожимает плечами. Его взгляд тонет в огне камина, а мысли явно далеко. В зрачках играют блики огня, и, кажется, стоит заглянуть в эти глаза, как уже не выберешься обратно.
– Ты прав, – наконец произносит он, глядя сквозь Владимира. – Мы дадим ей еще один шанс. Но после она будет наравне со всеми участниками. Никаких привилегий только потому, что она Элина Одинцова.
– Что ты задумал? – Голос Владимира хрипнет от волнения.
Он, как беспомощный ребенок, не смеет перечить младшему брату. Стоит заглянуть тому в глаза, как теряешь волю и принимаешь его любое решение.
Владлен улыбается, слегка прищурившись, и снова выдыхает дым:
– Думаю, твоя идея с подписчиками весьма неплоха. Не переживай, все будет как надо. Это шоу принесет нам много денег, очень много… – Но последние слова еле различимы.
Владимир тихо вздыхает и снова поправляет стопку с рассказами. А сердце так и переворачивается где-то в груди. Завтрашний день будет сложным, и теперь Владимир не уверен в том, как все обернется.
На видео Лиза с Даней смотрятся весьма неплохо. Худощавый парень в основном молчит, испуганно глядя на девушку, которая распустила пепельного оттенка волосы и даже слегка накрасилась. Ее низкий голос завораживает, она говорит как профессиональный диктор, полностью отвлекая внимание от неказистой внешности.
– Чего вы ждете от шоу?
Цепеш, одетый в белые рубашку и брюки, как всегда, улыбается на камеру. Непривычно видеть на нем иные цвета, кроме черного и красного.
– Победы, чего же еще? – улыбается Лиза.
Элина со вздохом закрывает ноутбук.
«Мне не нужна победа. Лишь правда».
Она оправляет перед зеркалом классическое платье рубинового цвета. Пальцы нервно вертят крупные бусы из белого агата. Суббота прошла впустую, а сегодня должны огласить результаты первого этапа.
– Еще хотя бы неделю, – тихо молит Элина и на секунду закрывает глаза. Ливия рядом. Она поможет.
– Ты идешь? – Дверь номера раскрывается, и внутрь заглядывает розовощекая Регина. В одном ухе извечный наушник, второй болтается на груди. В джинсовом комбинезоне девушка напоминает маленькую разбойницу. – Все уже собрались у озера.
– У нас же еще пятнадцать минут, – тихо напоминает Элина и выходит следом за подругой.
После того как они поругались, а затем помирились, их перестали сдерживать невидимые оковы. И Элина порой ловила себя на мысли, что общается с Региной так же, как с Ливией раньше.
«Может, не стоило сдавать рассказ так быстро? Если бы я поработала над ним чуть подольше…»
Сомнения кружат над головой Элины хищной стаей, сжимая ее сердце в когтях.
– Не парься! – От Регины прилетает смачный хлопок по плечу. – Все будет окей. Ты слишком красивая и умная, чтобы вылететь в самом начале. – И она нервно хихикает.
– Твои слова да богу в уши… – Элина шумно выдыхает, стараясь освободиться от страха. Ладони липкие, а кончики пальцев немеют. Мысленные мантры больше не спасают.
Макс договорился, чтобы пару часов на пляж не пускали других гостей турбазы, так что озеро временно принадлежит только участникам шоу. Приготовления к съемкам напоминают военные действия: суетливо расставляют камеры, Владимир указывает, где кому стоять. Макс вытаскивает на пляж озера круглый стол и кладет на него внушительную стопку распечатанных рассказов. Благо, ветра нет и поверхность озера гладкая, словно покрытая льдом. Рябь появляется только там, куда долетают камушки, которые бросает Олеся. Маргарита неспешно прогуливается по берегу. В белом кружевном сарафане она кажется почти невесомой, только лицо выдает усталость: улыбка безнадежно натянута, макияж плохо скрывает тени под глазами, скулы заострились. Может даже показаться, что она на грани отчаяния.
– Ты куда? – Регина шикает на Элину, когда она делает шаг в сторону Марго. – Сейчас начнется.
Элина вновь бросает взгляд на Маргариту и заставляет себя остаться на месте.
«Не сейчас. Позже. Всему свое время».
– Ребята, минутная готовность! – объявляет Владимир и отходит к жене с дочерью. Олеся тут же повисает на отце, и он берет ее на руки. Девочка что-то радостно щебечет ему на ухо, а Владимир улыбается ей так, словно никого на свете больше не существует.
– Поразительно, – бормочет себе под нос Элина и вздрагивает, когда Владлен громко хлопает и подходит к столу.
– Внимание на меня. У нас сегодня неформальная обстановка.
Участники собираются вокруг мужчины и жадно прислушиваются к его словам. Элина переминается с ноги на ногу, радуясь, что надела босоножки без каблуков, хотя песчинки все равно просочились между пальцами.
«Думай о чем угодно, Элина. О песке, который натирает кожу. О палящем солнце. О провальном рассказе. Только не о поцелуе. Не смей!»
Пальцы сами тянутся к губам, и Элина одергивает себя, когда прикусывает кончик ногтя. Поспешно прячет руки за спину.
– Я знаю, вы нервничаете, но, как только включат камеры, станет еще веселее. – Не похоже, что Владлен хоть немного сочувствует конкурсантам. Сегодня он вновь в красной рубашке, та расстегнута на груди и открывает взглядам массивный серебряный крест.
– О-о-о, вампир носит крест, – шепотом восхищается Регина.
– До вампира ему как до луны. Но образ и правда эффектный, – признает Элина.
Владлен красив, чертовски красив. И эта его красота играет против нее.
– Начали! – вдруг выкрикивает он.
Операторы тут же включают камеры, Макс поспешно ускользает за кадр, а Владлен преображается, и перед ними появляется всем известный блогер:
– Дамы и господа! С вами Цепеш, и это шоу «Альтер Эго». Сегодня тяжелый день для участников. Один из них навсегда распрощается с надеждой победить и отправится домой. Из десяти останется девять, которые продолжат борьбу за звание самого популярного автора Рунета!
Цепеш берет первый рассказ из стопки:
– Борис Майров. «Светлые ночи».
Вперед выходит парень с короткой стрижкой и округлым лицом. Добродушная улыбка на лице гаснет, стоит только Цепешу вынести вердикт:
– Плохой текст. Не цепляет. Не тревожит. Непонятно, о чем он. Герои словно находятся в вакууме, нет ни грамма описания места действия, да и сами персонажи будто не знают, что они делают на страницах твоего рассказа.
Элина замечает бисеринки пота на висках Бориса. Парень не знает, что ответить, лишь беззвучно раскрывает рот. А Владлен продолжает безжалостно разносить его рассказ. Видимо, только теперь все осознали, что шоу реально и уже сегодня один из них вылетит. Элина скрещивает на груди руки и крепко прижимает к себе, но дрожь никуда не уходит. Кажется, ее трясет даже внутри.
После Бориса выходит Лиза, затем Мишель, Даня… Каждый участник получает свою долю критики и похвалы. Элина буравит взглядом уменьшающуюся стопку и интуитивно понимает, что ее рассказ будет последним. Агония Элины продлится дольше всех. Это месть или Цепешу просто нравится над ней издеваться?
Неизвестно, сколько времени проходит. Слова Цепеша и высказывания участников отходят на второй план, шум в ушах нарастает.
«Хотя бы неделю. Еще одну неделю. Мне нужно успеть сделать так много».
– Элина Одинцова, «Неправильная любовь». – Цепеш держит в руках последний рассказ.
Она встречается с ним взглядом и одно мгновение видит за маской настоящего Владлена. Перед глазами мелькает их встреча в темноте. И поцелуй.
«Черт!»
Элина выходит из круга и делает глубокий вздох. А на камеру Элина принимает кокетливую позу и улыбается уголком рта.
– Я знаю, мой рассказ ужасен, – опережает она Цепеша, прежде чем он успевает сказать хоть слово. Пальчиком проводит по столу, бросает на мужчину кокетливый взгляд. – Но я старалась.
– Элина, детка, я рад, что ты старалась. Но твой рассказ вовсе не так ужасен. Технически он выверен, но я не почувствовал никаких эмоций, хотя ты взялась за сильную тему.
Элина скрипит зубами.
«Опять “детка”!»
– Может быть, если я прочту его вслух, вы что-нибудь ощутите? Я буду читать выразительно… с придыханием. – Она приподнимает бровь.
Цепеш несколько секунд молчит, а потом запрокидывает голову и хохочет.
– Элина, каждый разговор с тобой – это бомба, – отсмеявшись, произносит он. – Нет, читать не надо. Я придумал кое-что другое. Становись обратно, я подведу итоги первого этапа.
Элина, улыбнувшись, возвращается к Регине, которая подпрыгивает от возбуждения.
– Сейчас все решится, – шепчет она, ее глаза блестят.
– Конечно, тебе ведь нечего бояться. Твою работу он похвалил.
– А вдруг это такой план? Чтобы всех запутать…
В ответ Элина только вздыхает. Сейчас и правда все решится. И возможно, если она вылетит, будет только лучше. Ливия ни за что бы не захотела, чтобы ее сестра ввязалась в подобную авантюру.
– Итак, лучшей работой на первом этапе объявляется… – Многозначительная пауза.
Элина равнодушно оглядывает участников. Плевать, кто лучший. Ее волнует другая сторона медали.
– …блестящий рассказ Хелен Райт!
До Элины не сразу доходит, кто именно выиграл первый тур. Но когда рядом с ней раздается оглушительный визг Регины, вопросы отпадают.
– Спасибо! Спасибо!
Девушка едва сдерживается, чтобы не броситься Цепешу на шею. Она краснеет и сразу же бледнеет от волнения. Элина невольно делает шаг назад, потому что энергетика Регины сшибает с ног.
– А теперь грустный момент. – Цепеш закрывает глаза, будто собирается с духом. – Худшей работой первого этапа признана работа… – Он обводит взглядом участников.
И снова проклятая пауза. Элина вскидывает подбородок, стараясь не потерять достоинства. Но тяжело улыбаться, когда нервы натянуты.
– …Бориса.
Выдох. Напряжение сваливается с плеч, и Элина вновь чувствует солнечное тепло, запах пресной воды, шершавый песок в босоножках. Дышать становится легче.
«У меня есть еще неделя. Еще целая…»
– А также рассказ Элины.
Ее будто ударили под дых и выбили из легких весь воздух. Улыбка стекает с лица, несмотря на жару становится холодно. Регина обеспокоенно поддерживает ее под локоть, но Элина не чувствует ее прикосновения. Лишь глазами жадно ловит взгляд Владлена, надеясь найти в нем ответ.
Секунды растягиваются до минут, но постепенно Элина приходит в себя и делает шаг вперед, поравнявшись с дрожащим Борисом.
– Вы же говорили, что на первом этапе уходит только один участник? – холодно интересуется Элина.
Цепеш ухмыляется:
– Верно. Я и не сказал, что вы покидаете проект вдвоем. Пусть вашу судьбу решат зрители.
– Голосование? – Борис пытается совладать с дрожью, но выглядит только нелепее.
– Шанс для одного из вас. Я дам вам задание и три минуты, чтобы его выполнить. А затем путем голосования подписчики определят, кто проходит дальше, а кто едет домой.
– Прекрасно, – цедит Элина. Ее улыбка сейчас, скорее всего, напоминает оскал, и она умоляет Бога дать ей терпения, чтобы не высказать Владлену все, что она о нем думает.
– Итак, – Цепеш достает из кармана брюк мобильный, – я настроил таймер. Задание будет легким. Нужно сочинить одно предложение. Вы должны придумать интригующее начало истории. Всего одна строчка, чтобы сразу зацепить. Буквально десять слов. Дерзайте! Время пошло. – И он запускает таймер.
На экране высвечиваются большие цифры, которые неумолимо отсчитывают секунды. Цепеш показывает телефон на камеру, затем всем участникам, а потом кладет на стол, чтобы Элина и Борис видели, сколько времени у них остается.
Три минуты. Ничтожно малое, смехотворное время.
Элина замечает на заднем фоне ошарашенное лицо Макса, обомлевшего Владимира и Маргариту, замершую на месте. Видимо, такой поворот стал шоком не только для участников. Цепеш умеет удивлять.
Мысли в голове путаются. Пульс учащается, становится невыносимо жарко. Губы Бориса беззвучно шевелятся, парень явно напрягает мозг, чтобы придумать начало несуществующего романа. Элина смотрит на чистое небо.
«Ливия, если ты слышишь меня, помоги».
В голове возникают и толпятся сотни вариантов, но все их Элина уже где-то читала. Смешать и получить нечто свое? Нет, это кажется полным бредом.
– Элина, ты в порядке? Впервые вижу тебя такой взволнованной…
Поддельная забота Цепеша хуже обычной его холодности. С Владленом проще, словно они настроены на один полюс. А вот Цепеш – пустая обертка.
– Все замечательно, – Элина улыбается и присаживается на край стола, – просто голову напекло.
– Ничего, скоро закончим. – Цепеш смотрит на нее с подозрением. – Остается минута. Тебе не надо подумать над заданием?
– Думать? Это такая скука. Я привыкла к экспромту.
– Да, но от этого зависит твое участие в проекте.
– Не переживай, Цепеш, – Элина скрещивает руки на груди, – я не собираюсь бросать тебя после первого свидания.
Мужчина улыбается, но в глубине его синих глаз таится настоящий Владлен, который бы молча посмотрел на нее, даже не скривив губы.
Раздается звон, возвещающий о том, что три минуты истекли. Элина провела их в безнадежной пустоте, отчаявшись зацепиться за хорошую идею.
«Придется сказать глупость…»
Она почти смиряется с неизбежным.
– Борис, ты начнешь первым. Слушаем тебя. – Цепеш засовывает телефон обратно в карман брюк и выжидающе смотрит на бледного парня.
– Этой… – его голос хрипнет, и он громко кашляет, – ночью десантник Егор очнулся в покоях Ивана Грозного. – Борис тараторит фразу на одном дыхании.
– Хм… Неплохо, – ухмыляется Цепеш и смотрит на Элину. – Твоя очередь.
Наверное, впервые за короткие секунды в ее голове разрастается целый ворох мыслей, и губы произносят слова быстрее, чем она их осознает:
– Она убила его перед тем, как поцеловать, – и выдыхает.
– Зачем? – вырывается у Цепеша, но в ответ Элина только улыбается. – Что ж. Хорошо, очень хорошо… – Мужчина поворачивается к камере с широкой улыбкой. – Дорогие подписчики, судьбы Элины и Бориса в ваших руках. Под этим видео будет ссылка на голосование: кто по вашему мнению достоин пройти во второй этап, а кто нет. Завтра в шесть вечера оно закончится и мы подведем итоги, а также вы узнаете, что ждет участников дальше. Шоу «Альтер Эго» – это состязание по-взрослому. Подписывайтесь, ставьте лайки и оставайтесь со мной. С вами был Цепеш.
Как только камеры выключаются, Элину за руку дергает Регина:
– Ты потрясная! Такая спокойная, уверенная в себе. Я бы на твоем месте хлопнулась в обморок.
Вокруг поднимается знакомая суматоха, как всегда после съемки.
– Не надо. В тихом омуте черти водятся. Тебя признали лучшей, и я хочу прочесть твой рассказ. Но позже, – Элина отыскивает взглядом Владлена, – а сейчас мне нужно кое-что узнать.
Мужчина стоит у озера и что-то яростно доказывает брату. Когда Элина подходит ближе, до нее долетают слова, явно не предназначенные для посторонних ушей. Особенно ее.
– …представь, что ее не существует, Володя, и тебе станет легче дышать. Прошлое не вернуть, научись жить настоящим.
– Владлен, – окликает она его тихо и вздрагивает от взгляда холодных глаз, напоминающих льдинки, – можно тебя на минутку?
Элина улыбается Владимиру, но тот выдавливает из себя лишь страдальческую улыбку.
– Что такое? – Владлен подходит ближе, и она вновь улавливает знакомый резкий аромат.
Элина с опасением оглядывается, но все участники заняты обсуждением результатов, и никто не смотрит в их сторону. Не считая Мишель – девушка продолжает стоять на месте, будто съемки продолжаются.
– Твои поклонницы сейчас прожгут меня взглядом.
– Ничем не могу помочь – такова судьба известного блогера. Так о чем ты хотела спросить? – Владлен склоняет голову набок, его взгляд сбегает вниз по телу Элины, затем медленно возвращается к ее глазам.
– Ты мстишь? – Она поджимает губы. – Задание – это месть?
– За что?
– За поцелуй. – Признание дается слишком неохотно.
– За какой поцелуй? – Владлен ухмыляется.
Элина шумно выдыхает:
– Не прикидывайся идиотом. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
– А-а-а. – Он щелкает пальцами. – Прости, не сразу сообразил. То и поцелуем-то назвать нельзя. Но если ты переживаешь, это не месть, а шоу-бизнес. Мне нужны просмотры, а зрители любят чувствовать свою причастность, вот и все. Ваши с Борисом рассказы оказались самыми слабыми, так пусть подписчики и решат, кого из вас выгнать.
– Жестоко. – Элина старается не смотреть ему в глаза, но взгляд притягивает, как магнитом.
– Жестоко, Элина, – он улыбается, и от его улыбки все внутри замерзает, – зато увлекательно. Кстати, если ты останешься, то на следующей неделе тебя ждут индивидуальные съемки. Подготовься. А тот поцелуй… О нем мы поговорим позже. Сейчас расслабься и отдыхай. Завтра будет тяжелый день.
Он проходит мимо, оставляя Элину в одиночестве. Неужели она добилась, чего хотела?
Вода в душе успокаивающе журчит, но не может заглушить гнусный голос, который будто раздирает голову изнутри.
«
Откуда он появился, она не знает. Иногда он замолкает и его не слышно целый день. А порой ночь не спишь, потому что слышишь только эти слова: «
Она сжимается в комок возле туалета и стискивает ладонями голову, но голос не утихает. Слезы вперемешку с тушью текут по щекам, светлые волосы спутались и лезут в лицо. Острая боль пронзает виски.
Она встает на четвереньки и ползет к душу. Со стоном засовывает голову под ледяной ливень. Холодные капли бьют по голове, волосы тут же намокают и ползут вниз тяжелым покрывалом.
«
Постепенно голос затихает. Но ненадолго. Вскоре он вернется. Наверное, именно так сходят с ума.
– Блиныч, почему не отражается процент голосов? – Позади слышится болтовня Регины. – Если что, мы с девочками проголосовали за тебя. Ну, кроме Мишель, конечно. После того как ты разговаривала с Цепешем тет-а-тет, она готова превратиться в Ганнибала Лектера и сожрать тебя живьем. Эй, ты меня слышишь?
Элина вздрагивает и отворачивается от окна. Погода под стать понедельнику – сегодня дождь не просто моросит, он плачет горькими слезами, а ветер разгоняет медлительных гостей по номерам. Если она уйдет этим вечером, будет не так обидно.
– Ты вообще переживаешь насчет голосования? А что, если победит Борис? – Регина впивается пальцами в несчастную подушку, словно пытается задушить ее.
Элина пожимает плечами:
– Это станет известно вечером. Я сделала все возможное и не собираюсь казнить себя. – Она вытягивает из шкафа теплый вязаный свитер и натягивает через голову.
– Судя по комментариям, многие на твоей стороне. Но вдруг Борис создаст ботов и накрутит себе голоса! – Регина хватается за голову.
– Успокойся. Неужели ты веришь, что Владлен пойдет на поводу у голосования? Если его не устроит результат, он все переиграет. Люди даже президента сами выбрать не могут, а тут какой-то несчастный опрос в соцсетях.
– Не верю. Я за честные выборы!
Элина смеется и засовывает телефон в задний карман джинсов.
– У тебя есть зонт?
– А? Зонт? – Регина отрывается от ноутбука и смотрит на нее с недоумением. – Конечно нет. А ты куда собралась?
– Погулять.
– Чего?!
Возмущенный возглас девушки остается за захлопнутой дверью. Дождь не дождь, а у Элины остаются, возможно, последние часы на шоу. И нужно использовать их по максимуму.
Погода и правда напоминает сердитую красавицу, в порыве злости побившую посуду. Ветер яростно дует, а волосы почти сразу намокают от крупных капель дождя. Элина бежит по дорожке, перепрыгивая через лужи, и прикрывает лицо козырьком из ладоней, чтобы не испортить макияж.
Острая боль пронзает сердце, и Элина спотыкается, чудом не свалившись на мокрую дорожку. Хватается за грудь, но попытки сделать вдох настолько болезненные, что она может только судорожно дышать.
Женский голос в голове разрывает барабанные перепонки, но как только он стихает, исчезает и боль. Элина разгибается и поспешно вбегает под сень леса. В голове полная каша. Как объяснить происходящее, она не знает. Но все вместе начинает пугать – страшные предупреждения, дымчатые фигуры на озере.
– Господи, я и правда схожу с ума. – Элина нервно растирает грудную клетку.
Если подсознание хочет поиграть – пускай. Но она не свернет с намеченного пути.
Элина поднимается по крыльцу причудливого коттеджа, будто сбежавшего из сказки, и прислушивается к себе. Не спеша поправляет прическу, делает глубокий вздох. Прийти в гости к врагу – только ей могла взбрести в голову подобная идея.
Она громко стучит. Спустя минуту слышатся чьи-то шаги, и дверь раскрывается.
– Элина? – Владимир, босой, в домашних штанах и свободной белой футболке, выглядит как студент-старшекурсник, а не как успешный бизнесмен. Каштановые волосы задорно взъерошены, а мягкие губы складываются в улыбку. – Какой неожиданный визит.
– Я пришла навестить Марго. – Элина смущенно переминается с ноги на ногу. – Вчера не удалось поболтать, а сегодня все равно заняться нечем. Надеюсь, не помешала?
– Заходи, заходи. – Владимир поспешно отступает и пропускает ее в дом. Закрытая дверь отрезает от них промозглую улицу, и тепло дома окутывает моментально. – Конечно, денек ты выбрала удачный, – смеется мужчина.
Элина с любопытством оглядывается. Длинный коридор, увешанный охотничьими трофеями – слева голова лося, справа – медведя, – делит дом на две части. И судя по открытой правой двери, именно там живет Владимир с семьей.
– Ну, скорее всего, это мой последний день на шоу, поэтому выбирать не пришлось. – Она улыбается, а лицо Владимира тут же мрачнеет.
– Да, мой брат умеет удивлять.
– Это его работа. А где Марго?
– Она на кухне. – Владимир проводит ее в уютный зал с растопленным камином, а оттуда – в компактную кухню.
Элина проходит внутрь и замирает на месте, не в силах сдвинуться. Образы прошлого лишают кислорода, сбивают с ног, как цунами. Дрожь прокатывается по телу, и мучительные воспоминания оживают в памяти. Маргарита сидит на стуле, прислонившись плечом к стене, и немигающим взглядом смотрит в плачущее окно. На столе, покрытом кружевной скатертью, стоит кружка с остывшим чаем. Но Элина видит гораздо больше, перед ней словно сидит Ливия. Окаменевшее лицо с застывшей на нем грустью, губы, позабывшие улыбку. Сначала сестра сидела так же. А затем бросилась под поезд…
– Маргарита, к тебе пришли, – сухо бросает Владимир. – Пойду посмотрю, чем занимается Олеся.
Как только они остаются наедине, Марго оживает и поспешно поправляет на плечах воздушный черный халат, из-под которого виднеются белые шелковые штаны.
– Я так рада, что ты пришла! – Девушка вскакивает и включает чайник.
Свой заледеневший чай она безжалостно выливает в раковину, достает из шкафчика печенье и конфеты.
– Садись, садись, сейчас посплетничаем…
Элина плотно закрывает дверь и садится на стул. Маргарита крутится на маленькой кухоньке, пытаясь организовать чаепитие, но у нее то сахар рассыплется, то ложка выпадет из рук. С трудом, но ей удается накрыть на стол и заварить черный чай с бергамотом.
– Ты слишком суетишься, – замечает Элина, когда Марго наконец присаживается напротив нее.
– Прости, это погода так на меня влияет. – Она нервно смеется.
Светлые волосы завязаны в конский хвост, а лицо чистое, без грамма косметики, поэтому Маргарита выглядит моложе. Элина задумчиво подпирает голову рукой:
– Тебе кто-нибудь говорил, что без макияжа ты гораздо симпатичнее? Парадокс, однако.
Марго ахает и касается дрожащими пальцами щек:
– Я забыла накраситься. Ночью плохо спала и уснула только под утро.
– Да, я заметила. У тебя очень выразительные синяки под глазами, – хмыкает Элина. – Какая разница, ну не накрасилась, и что? Владимир все равно не заметил.
Маргарита обхватывает горячую кружку ладонями и опускает взгляд:
– Зачем ты так говоришь?
– Хочу помочь…
– Помочь?! – Марго вскидывает взор и хмурится. – Ты называешь это помощью? Твои слова только причиняют боль.
– А как иначе открыть человеку глаза? – Элина разворачивает шоколадную конфету и откусывает кусочек. – Знаешь, это как с загноившейся раной. Чтобы она зажила, сначала надо ее вскрыть и удалить гной. Иначе человек погибнет.
Они буравят друг друга взглядом, в итоге Марго сдается. Ее плечи медленно опускаются.
– У меня все хорошо.
– Угу, это заметно. – Элина делает глоток горячего чая. – Так хорошо, что ты ждешь, пока и этот чай покроется коркой льда. Моя сестра Ливия тоже занималась подобным, перед тем как прыгнуть навстречу поезду.
– О-о-о. – Маргарита широко раскрывает глаза. – Мне жаль.
– Я просто хочу, чтобы ты поняла, что на мужчинах свет клином не сошелся. Поэтому научись любить саму жизнь. И улыбнись.
– Спасибо. – Губы Марго дрожат в неуверенной улыбке.
– Прости, но мне пора, надо зайти еще кое-куда и приготовиться к съемкам. Не могу же я предстать перед камерами в растянутом свитере, – хмыкает Элина и встает.
– Тебя проводить?
– Не надо, я найду выход.
– Кстати, Элина, я голосовала за тебя, – доносится ей вслед.
Она с улыбкой оборачивается к бледной и словно невесомой Маргарите:
– Спасибо.
В гостиной пусто. За стеной слышится детский смех, видимо, Владимир играет с Олесей. Удивительно – до безумия любить дочь и ненавидеть ее мать.
Кроме затухающего камина, в комнате больше ничего интересного. Гостиная выглядит необжитой. Книжные шкафы не тронуты, отполированный стол из темного дерева так и просит, чтобы за ним посидели. Скорее всего, педантичный Владимир не терпит домашнего уюта.
«Попасть бы в их спальню».
Но Элина только вздыхает. Это не просто рискованно, это настоящее самоубийство. Она выходит в коридор, беззвучно прикрывая за собой дверь, и на цыпочках подходит к двери напротив. Кладет ледяные пальцы на ручку и медленно давит. Раздается тихий щелчок.
«Надо было сначала постучаться! Что я скажу, если он там? Черт, черт, черт!»
Пульс зашкаливает. Строить из себя суперагента в фантазиях было гораздо проще, чем оказалось на практике.
Элина старается сдерживаться, но ее выдает даже сумасшедшее сердцебиение. Она заглядывает в гостиную, зеркально отражающую ту, в которой она только что побывала. Только на половине Владлена видно, что здесь живет человек. Ковер перед камином завален скомканными рассказами участников. На столе стоит странная коробка из дерева оттенка венге. Окно криво зашторено, и серый свет лениво освещает комнату. Непонятно, в доме ли Владлен или его нет и можно рискнуть?
– Ты зайдешь или так и будешь подглядывать, как школьница? – Тихий голос шелестит прямо над ухом, и Элина вскрикивает. Наваливается на дверь, теряет равновесие и неуклюже взмахивает руками.
Все происходит за считаные секунды. Владлен обхватывает Элину и прижимает спиной к себе. Она чувствует тепло его тела, слышит, как позади захлопывается дверь, и обмирает от страха.
– Я искала Владимира. – Она вырывается из его объятий и отходит на безопасное расстояние.
– В моей гостиной? – В черном свитере мужчина выглядит как какой-нибудь принц ночи из романтического фэнтези. Он вскидывает правую бровь.
– Откуда я знала, что это
Владлен молча ее разглядывает, а затем ухмыляется:
– Ну да, конечно.
– Я не вру!
– Но оправдываешься. Разве я спрашивал тебя, что ты тут делаешь? Я предложил войти. – Он проходит мимо к странной коробке и достает оттуда сигару. – Не против, если я закурю?
– Нет. – Она пожимает плечами.
Владлен с легкой улыбкой срезает кончик сигары и поджигает. Раскуривает ее и выдыхает дым. Элина, как завороженная, фиксирует в голове каждое его движение. Она хочет уйти и в то же время не может сдвинуться с места. Хочет сказать хоть слово и молчит, потому что в горле пересохло, а губы слиплись.
– Будешь? – Он подходит к Элине и протягивает сигару. – Расслабляет. Обычно я курю по вечерам, но сегодня напряженный день.
Элина смотрит на него немигающим взглядом и отрицательно качает головой.
– Нервничаешь перед результатами голосования?
Вопрос ее отрезвляет. Она делает шаг к Владлену и вдыхает терпкий аромат сигарного дыма:
– Нет. А должна? Мне казалось, что ты не выгонишь меня из шоу.
– Сейчас это решаю не я, а мои подписчики, – равнодушно роняет мужчина.
– Ну да, конечно, – передразнивает его Элина.
Владлен усмехается:
– В любом случае это решится вечером. А сейчас… – он делает паузу, – ты, кажется, хотела поговорить о том поцелуе?
Элина пожимает плечами. Кладет на его грудь ладонь и чувствует под пальцами сердцебиение.
– Меня больше интересует твое творчество. Дашь почитать? – Она нагло заглядывает ему в глаза.
Владлен поджимает губы. Позабытая сигара в его руке продолжает одиноко тлеть.
– С какой стати? Ты что, особенная?
– Да, – воркует Элина, – потому что ты меня абсолютно не привлекаешь.
– А еще ты прекрасная лгунья, – хмыкает Владлен и поворачивается к ней спиной, словно ее не существует. – Тема закрыта. Тебе лучше уйти.
– А если я не уйду?
Владлен оборачивается к Элине, выдыхая колечко дыма. Его взгляд, его лицо, весь его облик излучает уверенность:
– Тогда ты об этом пожалеешь.
Книжные полки в гостиной давно запылились. Раньше Ливия всегда следила за чистотой, и особенно она дорожила книгами. Но на дворе уже зима, скоро наступит новый год, в котором сестры уже не будет.
Элина тяжело выдыхает и снимает книги с полки. Кладет их на бурый колючий плед, небрежно кинутый поверх разложенного дивана. Теперь здесь спит не только мама, но и ее хахаль… У него, конечно, есть имя – Игорь, – но ничто не описывает его лучше, чем прозвище «хахаль». Вроде и неплохой мужик, однако есть в нем что-то противное. Элина качает головой и начинает протирать полки влажной тряпкой. Задумчиво замирает, смотрит в окно, за которым весело кружатся снежинки. Затем она переводит взгляд на стопку книг и бросает тряпку на стол со сломанными колесиками.
– Где же ты… – бормочет Элина, перебирая книги.
«Анна Каренина» в красной матовой обложке. Экземпляр, изданный в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Маленькое наследство, доставшееся Ливии от отца. Словно он о чем-то догадывался. Но вот книги закончились, а любимый роман сестры Элина так и не нашла.
Внутри одна за другой обрываются невидимые струны. Чувство, что кто-то медленно и методично стирает из жизни Элины все, что связывает ее с Ливией.
В коридоре громыхает дверь.
– Фух, ненавижу такую погоду! То ли снег, то ли дождь, в итоге мокрая как мышь. – Зычный голос матери разносится на всю квартиру.
Кряхтение Игоря меркнет на заднем фоне:
– Зато выгодно закупились, курица на сорок рублей дешевле и макароны по акции.
– Ну да, ну да. Эля! – Мама входит в комнату, по пути расстегивая заношенную кофту на круглых пуговицах. – Ты уже убралась?
Элина смотрит на нее исподлобья и снова переводит взгляд на книги:
– Где «Анна Каренина»?
– Какая Каренина? – Мать кидает кофту на стул и стаскивает с дверцы шкафа пестрый халат в цветочек. – Ты про книги, что ль? Прекрасно знаешь, что я эту макулатуру не люблю. Не выкидываю только… – Голос матери на миг обрывается. – Не выкидываю, потому что Ливия их часто читала.
– Среди книг была «Анна Каренина», которая досталась Ливии от отца. Ливи ее обожала и перечитывала несколько раз. Она исчезла! – с нажимом произносит Элина.
Мама застывает на месте, поджимает губы. На пороге комнаты маячит одутловатая физиономия Игоря, но Элина не сводит глаз с матери.
– Где. Она?
Мама резко застегивает все пуговицы и выплевывает:
– Не трогала я книги. Последнее, что осталось от моей девочки. А если этой вашей Карениной нет на месте, значит, сама Ливия ее кому-то и отдала. Но не я!
Слова матери тяжелым грузом оседают на душе Элины, и она почти падает на диван.
– Ты нервничаешь. Нервничаешь. Нервничаешь?!
– Прекратишь дергать за рукав, и я начну. Обещаю. – Элина вырывает руку из хватки Регины и недовольно потирает запястье.
Конференц-зал наполняется перешептываниями участников, которые сливаются в монотонный гул. Молодые писатели сидят полукругом, операторы привычно настраивают аппаратуру. Дождь не прекратился, наоборот, зарядил только сильнее. Но ненастная погода не помешала Элине надеть брючный костюм в темно-синюю полоску и высокие каблуки.
«Все хорошо. Все будет хорошо».
Элина закрывает глаза, но головокружение не проходит. Как и терпкий привкус сигар на губах. Откуда он взялся? Она выискивает взглядом Владлена, но тот ее как будто не замечает. После очередного неудавшегося разговора Элина вернулась в номер. И все. Если бы не одно но…
Ее не покидает ощущение дежавю. И этот привкус… Элина слегка касается пальцами губ и смотрит на карминовый след помады на них.
– Да-а-а, лучше бы ты нервничала, – тянет Регина и с видом знатока цокает языком.
– Что не так?
– Похожа на зомби. Даже двигаешься так. – И девушка неуклюже передразнивает скованные движения Элины.
– Спасибо за поддержку. Лучше посмотри, во что оделся Макс. Кажется, он забыл, что на дворе лето.
Регина тут же замыкается в себе и все внимание сосредотачивает на маникюре. Элина улыбается. Кажется, Макс в красном свитере с жаккардовым рисунком Санта-Клауса действует на девушку лучше всяких просьб умолкнуть.
Владлен становится перед участниками – и в зале молниеносно повисает тишина. Он обводит всех хмурым взглядом, словно сканирует, а сердце Элины предательски замирает на доли секунды.
– Начинаем, ребята. Впереди много работы, так что съемки будут быстрыми. Оглашение результатов, затем задание на второй этап. – Он оборачивается. – Макс, включил камеру на ноутбуке?
Максимилиан, удобно устроившийся на любимом диване, поднимает большой палец вверх. Тонкий серый макбук лежит на его коленях.
– По моей команде завершишь голосование и заскринишь результат.
Элина внутренне сжимается, хотя пытается удержать на губах приветливую улыбку. Замечает, что в конференц-зале нет Владимира. Интересно, он не пришел, потому что боится узнать результаты голосования? Результаты, которые еще никому не известны… А она-то думала, что все подстроено. Черт.
– …шоу «Альтер Эго»!
Элина вздрагивает и на секунду теряет контроль над мимикой. Губы невольно приоткрываются. Съемки уже начались, а она даже не заметила!
– Сегодня мы узнаем, кто же из участников, Элина или Борис, продолжит борьбу за звание топового автора Рунета. Их судьба в ваших руках, уважаемые подписчики. И я надеюсь, вы сделали справедливый выбор!
На этот раз Цепеш серьезен как никогда. Но даже без улыбки он мало чем похож на настоящего Владлена, не считая внешности. Его напряженное лицо, пронзительный взгляд, они не пугают так, как Бессонов. Если тот посмотрит на тебя подобным образом, то внутри застынет кровь.
– Элина и Борис, прошу, выйдите ко мне.
Стук каблуков звучит в унисон сердцебиению. За короткие два шага Элина миллион раз пожалела, что надела туфли. Они с Борисом, который тоже едва стоит на ногах, останавливаются напротив Цепеша.
– Итак, сегодня нас покидает… – нараспев произносит Владлен.
Чертовы паузы, которые обожают все ведущие. Они сводят с ума, заставляют испуганно заламывать руки в ожидании приговора, который последует за ней. Но эта пауза будет для подписчиков, потому что все лишнее вырежут из кадра. В реальности Цепеш оборачивается к Максу и кивает. Тот быстро щелкает по клавиатуре, а затем показывает два пальца. И Элина, как ни старается, по лицу парня не может догадаться о результате.
Большой палец медленно тянется к губам, но она одергивает себя. Гадкая привычка грызть ногти от нервов вечно проявляется не вовремя.
Цепеш вновь смотрит на них, и наконец улыбка проскальзывает по губам. Его взгляд замирает на Элине:
– Сегодня нас покидает, – повторяет он, – Элина…
На этот раз самообладание трещит по швам, и она пошатывается. Перед глазами мелькают разрозненные кадры из прошлого. Ливия спешит на свидание, Ливия плачет в спальне, Ливия бросается под поезд… В ушах стоит шум, сквозь который до Элины пробивается тихий голос сестры: «
– Элина, на этот раз тебе повезло. Ты остаешься.
Она вскидывает голову и впивается взглядом в Цепеша:
– Что?
Мысленно прокручивает в голове последние слова мужчины.
– Борис, – Цепеш печально разводит руками, – мне очень жаль. Но ты покидаешь шоу.
Парень заторможенно смотрит перед собой. Он не слышит. Не видит. И Элина прекрасно понимает, что он сейчас чувствует.
В итоге Макс просто выводит Бориса под руки в коридор, по пути объясняя, что с ним еще запишут одно короткое интервью, но, кажется, до него не доходит.
– Это жестоко. – Элина часто дышит, пальцы нервно сжимаются в кулаки. – Ты специально так все обыграл.
Цепеш ухмыляется:
– Это же шоу, детка. Но я рад, что ты осталась. Все-таки мои подписчики – умные ребята. Такую колоритную девочку было бы жаль потерять.
Элина чуть ли не давится от наглости Цепеша.
– Можешь садиться. Сейчас я озвучу второе задание, поэтому тебе лучше присесть.
Она в последний раз смеряет его обиженным взглядом и возвращается к подпрыгивающей от радости Регины.
– Я так рада, что ты осталась! – громко шепчет та. – Жить без соседки еще три недели – это ужасно!
– О, значит, я тебе все-таки нужна.
Перед глазами до сих пор стоит туман. Она осталась. В это сложно поверить, но у нее в запасе целая неделя. Неужели Бог услышал ее молитвы?
Низкий голос Цепеша вновь перетягивает на себя внимание:
– Что ж, разминка закончена, теперь начинается настоящее шоу. Второй этап называется «Полоса препятствий». – Макс подносит ему небольшую черную коробочку, куда можно засунуть только кисть. – С помощью жребия я лично разобью вас по парам.
Мишель неуверенно поднимает руку. Этим вечером она явно потратила уйму времени на макияж. Смоляные ресницы, ровный слой темно-розовой помады на тонких губах и немного блеска посередине. Даже при стопроцентном зрении Элина не видит на ее лице морщинок.
– Но нас осталось девять. Одному человеку не достанется пары.
– Да, все верно. – Цепеш трясет коробочкой. – Здесь есть пустой конвертик. Для этого участника у меня будет особое условие.
– Ой, мамочки… – тихо пищит Ирина.
– Я же сказал, что игры закончились. – Цепеш подмигивает испуганной девушке, и та моментально краснеет. – Каждый писатель должен знать, что самое главное в истории – это достоверность. И как часто вы заставляете своих героев бегать, падать, бороться, преодолевать трудности… Но вряд ли вы испытывали это на собственной шкуре. Так вот, два участника в назначенный день должны будут пройти настоящую полосу препятствий, которую мы подготовим в лесу. Учитываться будет все: скорость, техника, изобретательность. И несмотря на то, что во втором этапе нас покинут два человека, они могут оказаться из разных пар.
– То есть мы должны будем бегать? – Валентина неуверенно ерзает на стуле, который отзывается скрипом. – И ползать?
– И лазить, – с улыбкой подтверждает Цепеш, – поэтому ваше домашнее задание – хорошенько отдохнуть перед забегом. А теперь перейдем к жеребьевке. – И он запускает в коробочку руку, почти сразу извлекая из нее два миниатюрных конверта.
Элина вздыхает. Второй этап не будет связан с написанием рассказов. Прекрасно! Замечательно! Хоть и странно для литературного шоу.
– Кажется, я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, – тихо бубнит Регина.
Элина еще шире улыбается и подмигивает подруге.
Тем временем Цепеш разделил по парам почти всех участников. Когда выпало имя Мишель, Элина мысленно содрогнулась, но, к счастью, ее поставили с Даней, а Регине выпало бежать с Ириной.
– Осталось два конверта… – Цепеш вытягивает последние бумажные квадратики и даже не разворачивает их. Его взгляд останавливается на Элине. – И один из них пустой. Детка, тебе не досталось пары.
– Я с удовольствием пройду полосу одна. – Она самодовольно прищуривается. – Назовем это бонусом за пережитый стресс.
– Стресс сейчас у Бори, – усмехается Цепеш. Он медленно комкает конверты и ссыпает их обратно в коробочку. – А ты девушка сильная. К тому же я говорил, что для одиночки у меня особое условие.
– Конечно. Теперь я не удивляюсь, что этим человеком оказалась именно я.
Элина потирает шею и чувствует, как волоски встали дыбом. Словосочетание «особое условие» уже звучит пугающе, а когда его произносит Владлен, вдвойне. Она облизывает губы и снова ощущает терпкий привкус сигары. Следующие слова мужчины выбивают из нее весь воздух:
– Ты побежишь со мной.
Элина забегает в четвертый корпус и стряхивает с волос капельки воды. Если на неделе погода не изменится, то придется бегать под дождем. С Владленом. По коже пробегает мороз, и она поспешно дует на заледеневшие пальцы. И почему ее пугает лишь одна мысль об этом? Он и вовсе забыл о ней и весьма мило общался в ресторане с Лизой, когда Элина пришла на ужин. Поэтому ее больше должен волновать помертвевший после объявления взгляд Мишель, а не предстоящее соревнование в паре с ним.
«Может, предложить ей поменяться?»
Она вздыхает и подходит к лестнице, но успевает ступить лишь на первую ступеньку.
– Элина!
В конце коридора возле распахнутой двери номера стоит Лиза. Длинные волосы распущены и издали напоминают изящную, почти невесомую шаль, накинутую на хрупкие плечи.
– Привет. Ты уже поужинала? – Подойдя к ней, Элина замечает тревожно поджатые губы Лизы, а ее глаза, и без того всегда грустные, каким-то образом стали еще печальнее. – Регина все никак не насытится. Кажется, они с Валей решили съесть сегодня тройную норму.
– Пускай, – отмахивается Лиза и затаскивает Элину в номер, – зато у нас есть время.
– На что?
Элина наклоняет голову, но не замечает в комнате ничего необычного. От шабаша не осталось и следа – ни гирлянд, ни свечей, только на письменном столе лежит уже знакомая колода карт, бережно перевязанная черной лентой.
– Я бы хотела сделать тебе еще один расклад, – неловко признается Лиза. – В прошлый раз какую-то муть нагадала. Вот, хочется что-то хорошее тебе предсказать, а то совестно как-то.
– А разве так можно? Я думала, карты сами решают, что сообщить.
Лиза понуро опускает голову:
– Да, ты права. Но ведь можно попробовать?
Элина вскидывает бровь и слегка отступает:
– Лиза, я не люблю гадания. Как говорится, будущего лучше не знать.
– Но ведь можно узнать ответ на вопрос, который мучает очень давно! – чересчур пылко заявляет Лиза. Ее темные глаза блестят, словно она вот-вот расплачется.
– Вопрос? Но я не… – Элина запинается на середине предложения. – Хорошо. Давай попробуем.
Лиза быстро подтаскивает к столу второй стул с узорчатым сиденьем и усаживает на него Элину.
– Мысленно задай вопрос и сдвигай, – шепчет она после того, как быстро перетасовала колоду.
Элина послушно тянет колоду на себя и переводит взгляд на окно, когда Лиза начинает раскладывать карты. Больше не хочется видеть дьявола. Да и вообще, может, зря она согласилась? Но вопрос с каждым днем становится все невыносимее. Он зудит, сверлит, отзывается мигренью. Но не находит ответа.
«Кто убийца Ливии?»
– Ох, ты, видимо, сложный вопрос задала. – Лиза склоняется над столом, и ее волосы скрывают лицо, словно она прячется за ними.
Элина мельком смотрит на карты, которые разложены в два ряда по диагонали, и вновь переводит взгляд на свое размытое отражение в окне, за которым медленно сгущаются сумерки.
– Почему?
– Все очень туманно. А ты можешь озвучить мне его? Может, я тогда легче сориентируюсь.
– Нет. – Элина прижимается к спинке стула и чувствует, как деревянные перекладины врезаются в тело. – Это личное.
– Ну-у, – протягивает Лиза. – Тогда могу сказать четко только одно: чтобы ответить на этот вопрос, тебе придется взглянуть на ситуацию трезво. А вообще, читается слово «никто». Не знаю, как объяснить. То ли никто, кроме тебя, не найдет ответа, то ли «никто» – это и есть правда.
Элина фыркает и встает:
– Всегда знала, что от этих гаданий толку мало.
– Нет-нет, подожди. – Лиза дергается, словно укололась о карты, и поспешно хватается за рукав ее пиджака. – Сядь, я еще не закончила.
Элина сдерживает вздох раздражения. В глазах Лизы читается желание помочь. Расширенные зрачки почти заполоняют темную радужку.
– Хорошо, договаривай, – сдается Элина и садится обратно.
Пальцы нетерпеливо стучат по столешнице, пока Лиза не шикает на нее:
– Тсс! Мне нужно сосредоточиться. – И она вновь склоняется над картами, как ученый над древним манускриптом.
В номере повисает тишина. Кажется, еще чуть-чуть, и можно будет услышать чужие мысли. Но вряд ли то, что сейчас творится в голове Лизы, понравится Элине.
– Нельзя сопротивляться, – наконец выдает девушка.
– Что ты имеешь в виду?
– Нельзя сопротивляться тому, что произойдет. – Голос Лизы звучит отстраненно. – Прими как данность. Это твоя судьба.
Элина осторожно убирает волосы с ее лица и заглядывает в глаза. Лиза сидит в оцепенении, она дрожит.
– Так, хватит, – резким движением Элина смешивает карты в одну кучу и поднимает девушку с места, – похоже, ты перестаралась. Твое умственное перенапряжение никому не нужно.
Пот крупицами сбегает по лицу Лизы, и тонкие волосы прилипают к вискам. Элина укладывает ее на кровать и щелкает перед глазами. Зрачки девушки моментально сужаются до размера игольного ушка.
– Прости. Это не из-за гадания, – шепчет Лиза, – у меня слабое сердце. И любые нервные потрясения, как, например, сегодня, когда ты чуть не вылетела из шоу, на мне плохо сказываются.
Элина закатывает глаза:
– И куда ты шла с таким слабым здоровьем…
Лиза с тихим вздохом закрывает глаза, и на губах зарождается еле заметная улыбка:
– За мечтой.
Элина не находит, что сказать в ответ, и молча выходит из номера, оставив задремавшую Лизу. Мутный свет ламп освещает коридор, на втором этаже слышится суета, видимо, некоторые участницы уже вернулись с ужина. Медленно, тяжело переставляя ноги, она поднимается наверх и достает электронный ключ, но дверь распахивается перед ней, как вход в пещеру Али-Бабы. Только вместо сокровищ ее встречает раскрасневшаяся Регина:
– Вот ты где? Заходи и прячься быстрее, – пищит она и встревоженно выглядывает в коридор.
– Что случилось? – Элина протискивается мимо подруги и расстегивает пиджак.
Аккуратно вешает его на плечики в шкаф, машинально отмечая новый ливень за окном.
– Тебя ищет Мишель. Она перебрала вина и теперь жаждет твоей крови. – Регина захлопывает дверь и прижимается к ней спиной.
Элина берется пальцами за верхние пуговицы блузы:
– Восемь вечера, а она уже напилась? Такими темпами она станет алкоголичкой, а не писательницей.
– Не ерничай. На твоем месте я бы забралась под кровать, – бурчит Регина.
Элина хохочет:
– Ты утрируешь. Впрочем, как и всегда.
Едва последний звук срывается с губ, как раздается оглушительный стук в дверь.
– Элина! Я знаю, ты там! Не в твоем стиле трусливо прятаться. – Голос Мишель звучит вовсе не пьяно. Каждая гласная бьет по ушам визгом.
Элина оттаскивает брыкающуюся Регину в сторону и открывает дверь, зажимая подругу в угол комнаты. Мишель явно не ожидала, что на ее слова отреагируют так быстро, потому что подведенные брови на секунду взлетают вверх.
– Что хотела?
– Ты! – Она яростно толкает Элину в грудь и заходит внутрь. – Ты какого черта пришла на это шоу? – Мишель захлопывает двери и презрительно фыркает при виде жмущейся к стене Регины.
– Это анкетирование населения? – язвит Элина. – Если так, то я пас.
Сначала гадание, полное туманных намеков и предостережений, затем странно пьяная Мишель. Цвет ее лица сливается с серым платьем из тонкой шерсти, а черные капроновые колготки превращают и без того худые ноги в спички.
– Смешно. Повторяю для тугодумов: зачем ты пришла на шоу?
– А ты? – подбоченившись, вопросом на вопрос отвечает Элина.
– Ты прекрасно знаешь.
– О да, охмурить Цепеша.
– И ты мне мешаешь. – Мишель делает шаг вперед и опирается рукой о шкаф. От нее и правда пахнет каким-то пряным вином. Но она далеко не пьяна, скорее истощена.
– Знаешь, я бы с удовольствием поменялась с тобой местами, но, к сожалению, это невозможно. Поверь, бежать полосу препятствий с Владленом – далеко не моя мечта.
– Врешь. Я вижу, как ты смотришь на него. Вижу, как он реагирует на тебя. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я легко сдамся. Цепеш еще поймет, кто на самом деле любит его, а кто просто хочет победить в шоу. – И она сползает вниз по дверце шкафа, словно ее разом покинули остатки сил. Тяжело дышит, будто каждый вздох причиняет неимоверную боль. Ее веки закрываются, и ресницы трепещут, как крылья бабочки.
Элина присаживается на корточки рядом с ней. Ничего не говорит, потому что в голове полный сумбур. Бросает на шокированную Регину предупреждающий взгляд, чтобы и та молчала.
– Ты так сильно влюблена в него? Но ведь на самом деле ты не знаешь, какой Цепеш на самом деле.
«Даже я не знаю. И боюсь узнать».
– Знаю. Я смотрела все его выпуски, и только веселая улыбка и добрый взгляд Владлена помогли мне смириться с реальностью. Когда твоя жизнь рушится, нужен маяк, чтобы не сойти с ума.
– И твоим маяком стал он. – Элина встает и наливает воду в стакан. Протягивает Мишель, и та на удивление легко принимает его, даже не скривив губы.
Элина садится на пол напротив Мишель и опирается спиной о ножку кровати. Краем глаза замечает, как Регина бочком двигается вдоль стены и прячется в ванной. Слышится тихий щелчок замка.
– Что же в твоей жизни произошло такого, что только Владлен смог вывести тебя из депрессии?
Мишель ставит опустошенный стакан на пол и выдыхает с таким облегчением, словно пила родниковую воду. Дрожащими пальцами зачесывает растрепанные волосы со лба назад.
– Я ведь была фигуристкой. Да, литература занимала и занимает значительное место в моей жизни, но мечтала я о другом. А потом травма поставила на моей спортивной карьере крест. Столько трудов, столько потраченного времени – и все зря! – Мишель яростно трет щеки, будто хочет смыть с себя воспоминания, и впервые на ее лице расцветает румянец. – На фоне стресса развилась анорексия, затем долгое восстановление. Я хотела покончить с собой, пока не наткнулась на канал Цепеша. Он показал мне, что в жизни есть много прекрасных вещей помимо спорта. Города, по которым он путешествовал, рестораны, в которых обедал… Не жизнь, а мечта. Можно сказать, он спас меня.
– Хм… И теперь ты решила отблагодарить его своей любовью?
– Спасибо за понимание, – цедит Мишель. – Я вообще не знаю, зачем рассказала тебе это. Наверное, устала за сегодня… – Она, пошатываясь, встает.
– Конечно, такой напряженный день. Я мало того, что не вылетела, так еще и с Цепешем в забеге участвую. Кошмар! Как твои нервы еще держатся? – Элина тоже поднимается и отряхивает брюки.
Васильковые глаза Мишель темнеют от злости:
– Какая же ты стерва. Всегда так реагируешь, когда люди свою душу перед тобой выворачивают? Плюешь в нее и наслаждаешься?
– Ну да. – Элина пожимает плечами. – Ты сама ко мне пришла. А твое прошлое… Признаю, обидно прощаться с детской мечтой. Но, на мой взгляд, гораздо ужаснее умереть от неизлечимой болезни или потерять любимого человека.
Мишель задумчиво смотрит на нее, затем хмыкает и качает головой:
– Сочувствие – явно не твой конек.
– Определенно.
И снова тишина. Мишель расправляет плечи, молча подходит к двери и напоследок бросает пару тихих фраз:
– Я была серьезна, когда предупреждала насчет Цепеша. Я не из тех, кто сдается.
– Я тебя услышала.
Стоит двери за Мишель захлопнуться, как из ванной выглядывает Регина. Ее зеленые глаза будто стали еще больше.
– Я в шоке. Зря ты с ней так, она ведь хотела покончить с собой.
– Не покончила же. И я не ее мама, чтобы ей слезки вытирать. – При слове «мама» замирает сердце. Элина бросает взгляд на молчащий мобильный, брошенный на кровати. С той СМС, отправленной через знакомую, прошла целая неделя. И больше никаких новостей из дома. Ну а чего она хотела от матери? Та даже не заметила, в какой депрессии находилась Ливия – ее любимая дочь.
– Элина, нужно быть добрее к людям, и они к тебе потянутся. – Регина вытягивается на кровати и засовывает капельки наушников в уши.
– Добрее… – Элина быстро переодевается в спортивный костюм. – Может, я не хочу, чтобы они ко мне тянулись. – Но ее слова повисают в воздухе, потому что Регина уже целиком погрузилась в мир своего обожаемого шансона.
«Хотела покончить с собой» – крутится в голове фраза Регины. Элина на секунду закрывает глаза и видит лицо Ливии.
«Ты тоже хотела?»
Она хмурится. Нет, не может быть и речи. Ливия не сама прыгнула под поезд. Ее заставили. Вот только кто? И как?
Элина выходит из номера и быстро спускается вниз.
– Добрее, добрее, – бурчит она, когда стучится в дверь Лизы. Идея, возникшая в голове, теперь не дает покоя.
– Привет. – Дверь открывает Валентина с неизменной шоколадкой в руке.
– Привет. Где Лиза? У меня к ней просьба.
– А, заходи. Лизок! – кричит Валя словно в микрофон. – Вон из ванны, к тебе Элина пришла. Представляешь, прихожу с ужина, а эта соня спит. Вот удумала на ночь глядя.
Из ванной комнаты выходит Лиза в белом пушистом халате и с тюрбаном из полотенца на голове. Ее глаза кажутся еще больше, чем до этого.
– Элина, рада тебя видеть. – Она открыто улыбается. – А ты прекрати жрать шоколад. – Она грозит пальцем Валентине. – А то вылетишь со второго этапа.
– Цыц! Не каркай. После горячего душа лишний жир расплавится. – И девушка пропадает в ванной.
Элина улыбается завидному спокойствию Валентины. На ее бы месте любая уже переживала, но не Валя.
– Лиза, я к тебе с глупой просьбой, но не могла бы ты погадать Мишель на картах, как мне сегодня. И нагадать что-нибудь хорошее, пока она не свихнулась из-за Цепеша.
Лиза удивленно приоткрывает губы.
– Сегодня? Но, Элина, я тебе гадала всего один раз, на девичнике.
Элина фыркает:
– Шутишь, что ли? Ты… – Она осекается и внимательнее приглядывается к девушке.
В глазах нет подозрительного блеска, нет прежней паники. Нет широко расширенных зрачков.
– Ты не помнишь? – осторожно уточняет Элина.
Лиза растерянно моргает. Задумчиво чешет лоб:
– Нет, я определенно тебе не гадала сегодня. После ужина сразу легла спать, пока Валя меня не разбудила.
Холодок струится между лопатками, и по телу пробегают мурашки. Элина не сумасшедшая. И Лиза тоже. И это не глупый розыгрыш. Мысли путаются, слова забываются. Глубокий вздох.
– А у тебя, случайно, нет проблем с сердцем?
– Ой, да, сердце у меня слабое. Нервничать нельзя, иначе плохо становится.
– А с памятью как?
Лиза хмурится:
– Элина, хватит юморить. Я прекрасно помню, что не гадала тебе. Но если ты хочешь, так и скажи. Мне не сложно.
– Нет, не надо. Забудь. – Элина быстро проходит к выходу. – Спокойной ночи, – не оборачиваясь, бросает она.
– Спокойной… – Закрывшаяся дверь заглушает последнее слово.
Элина идет как сомнамбула, пытаясь избавиться от оцепенения, охватившего все тело.
«Врет и не краснеет? Или и правда не помнит? Если это розыгрыш, то в чем прикол? Или амнезия из-за сердечного приступа? Такое разве бывает?»
Вопросы, вопросы, вопросы обступают со всех сторон. Атакуют, как голодные собаки. А ответов нет. Только жалкие крошки в виде листа со списком участников. У нее абсолютно нет зацепок, зато впервые появляется уверенность в том, что она на правильном пути. Вот только куда он ее приведет?
Но Элина не может плыть по течению. И никогда не могла.
Владлен раскрывает глаза и глубоко дышит. Тыльной стороной ладони вытирает мокрый от пота лоб. Окно открыто, и занавески извиваются.
Сон, очередной сон. Владлен с шумом выдыхает и залпом выпивает стакан воды, который до этого одиноко стоял на тумбочке. С громким стуком ставит его обратно.
Она ему уже снится. Черт, она ему уже снится…
Ей потребовался день, чтобы все спланировать. Элина щурится и смотрит на голубое небо, которое виднеется за еловыми ветвями. Целый день, чтобы придумать, как осуществить задуманное.
– Прекрасная идея с пикником.
Маргарита в розовых шортах и бирюзовой футболке напоминает модель с обложки глянцевого журнала. Она садится рядом с Элиной на пестрое покрывало и кидает в рот зеленую виноградину. За солнцезащитными очками не видны темные круги под глазами, а искренняя улыбка скрывает усталость.
– Мне нужно развеяться перед забегом, который организует твой деверь. – Элина прислоняется спиной к дереву и вдыхает свежий лесной воздух.
Не одни они оккупировали поляну в парке перед детской площадкой. Устроили пикник много семей с шумными детьми, и в этой суматохе никто не обращал на них внимания.
– Уже известно, когда твой день? – Марго периодически поглядывает на дочь, которая пытается отобрать мяч у мальчишки помладше.
– Да. Макс сообщил вчера расписание. Сегодня бегут Регина с Ирой и Мишель с Даниилом. Завтра – оставшиеся две пары. А меня оставили на десерт, в пятницу.
– Не переживай. Ты в отличной форме, к тому же заранее узнаешь все тонкости у Регины. – Марго копается в большой мешковатой сумке, и Элина краем глаза замечает в боковом кармане белую пластиковую карточку от двери коттеджа. – Смотри, это амулет на удачу. – С этими словами она достает разноцветную фенечку и, не спрашивая Элину, быстро завязывает на ее запястье. – Теперь ты точно пройдешь полосу препятствий лучше всех.
– Спасибо за поддержку. Надеюсь, твой амулет разгонит тучи, потому что в пятницу снова обещают дождь.
Маргарита лишь смеется в ответ.
– Как у тебя дела? – спрашивает Элина, и столь невинный вопрос заставляет Марго съежиться.
– Обычно.
– Очень емкий ответ.
– А как я еще могу ответить? – Марго стягивает очки и пальцами потирает глаза, не боясь размазать тушь. – В последние дни Владимир стал сторониться меня еще больше, чем раньше. Иногда я ловлю его взгляд, напряженный, тяжелый, будто к нему гирю привязали. Даже не представляю, о чем он при этом думает.
Элина берет с фруктовой тарелки банан и медленно очищает его от кожуры.
– Возможно, он что-то для себя переосмысляет.
– Да я с ума сойду быстрее, чем он это сделает, – сдавленно шепчет Маргарита.
– Все наладится. Кстати, он сегодня пошел на съемки?
– Да, даже раньше Владлена собрался.
Звонкий детский крик врывается в их беседу, когда Олеся падает с качелей.
– Милая! – Марго бежит к дочери.
Элина равнодушно кусает банан. Момент, которого она ждала почти весь день, наступает на считаные секунды. Стараясь не выдать себя порывистыми движениями, Элина опирается на правую руку и медленно подбирается к сумке Маргариты. Пока та занята дочерью, вожделенная карточка исчезает из кармана и Элина быстро прячет ее в свой клатч.
– Слава богу, обошлось, – выдыхает Маргарита, когда возвращается обратно. – За этой маленькой разбойницей нужен глаз да глаз.
– Я в детстве такая же была. Ссадины и ушибы были моими верными друзьями, – усмехается Элина. – Послушай, подождешь меня здесь? Я минут на двадцать отлучусь по дамским делам. – И она подмигивает Маргарите.
Та лишь пожимает плечами и улыбается.
Драгоценное время напоминает песчинки в древних часах, которые с каждым новым переворотом начинают сыпаться вниз. По пути Элина выбрасывает кожуру от банана в мусорную корзину и сворачивает на тропинку, ведущую к ее корпусу. Но как только Маргарита скрывается из виду, Элина поворачивает в противоположную сторону и бежит, изредка оглядываясь, чтобы не встретить знакомое лицо. Неподалеку от коттеджа Бессоновых она притормаживает и осматривается. Дыхание сбивчивое, нервы шалят.
Элина смотрит на наручные часы и облизывает губы.
«Вперед. Нельзя отступать».
Она поднимается на крыльцо и прикладывает карточку к электронному замку, который тут же загорается зеленым огоньком. Элина еще раз оглядывается и, как воровка, бесшумно проникает в коттедж. С тихим щелчком закрывает дверь и прислушивается. В доме царит мрачная тишина. В полутемном коридоре пусто. Не слышно ни скрипа, только дыхание Элины.
«Они на съемках», – снова убеждает она себя и засовывает карточку обратно в клатч, который грузом болтается на плече. Полуденного солнца вполне хватает, и Элина не рискует включать свет.
«Еще четырнадцать минут».
В голове вертятся глупые мысли. Подумаешь, чуть задержится. Марго ее подождет. А вдруг нет? А вдруг Олеся захочет домой? Нельзя. Элина не может позволить себе лишнюю вольность. Есть четкий план, и она должна ему следовать.
Осторожно нажимает на ручку двери, которая ведет в половину Владлена, и тут же чертыхается. Заперта. Причем на обычный ключ. Перед глазами возникает насмешливое лицо мужчины, словно он знал, что она попытается проникнуть в дом. Мурашки пробегают по спине и шее, Элина нервно сглатывает.
«Бред, бред…»
Она пробует остальные двери, но все заперты. Элина сердито показывает половине Владлена средний палец и переходит к противоположной стене. Удача снисходительно ей улыбается, потому что дверь Владимира не заперта. Необжитую гостиную Элина игнорирует и проходит по коридору дальше, пока не натыкается на спальню.
«Двенадцать минут».
Не теряя ни секунды, Элина методично обыскивает каждую полку, каждый ящик в прикроватной тумбе, вещи в шкафу, ванную комнату. Но все настолько обыденно и скучно, что на глаза наворачиваются слезы обиды. Потратить столько сил и нервов впустую?
«Шесть минут».
– Черт! – тихо ругается Элина, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
Ладони липкие, колени трясутся, а сердце стремится выпрыгнуть из груди. Даже перед глазами все кружится, словно она плавает в тягучем мареве и не может из него вырваться. Заглядывает под кровать и видит там два больших пластиковых чемодана. В розовом, который явно принадлежит Марго, пусто. Девушка основательно обжилась в коттедже, в отличие от мужа, потому что, когда Элина вытаскивает чемодан Владимира, она чувствует внутри тяжесть.
– Кодовый замок. – Стон слетает с ее губ, но мозг продолжает лихорадочно соображать.
«Что может быть дорого Владимиру? Какие четыре цифры?»
Память услужливо подкидывает Элине фразы, которые она уже слышала, но не понимала.
И пальцы безотчетно выставляют на замке: один, три, ноль, пять. Тринадцатое мая. День рождения Ливии.
Чемодан открывается с легким хлопком.
– Мама, я хочу в туалет.
Маргарита отстраненно смотрит на дочь, прежде чем до нее доходит смысл сказанных слов. Голова гудит после бессонной ночи. Она надеялась, что если будет улыбаться и делать вид, что все нормально, то и жизнь вернется в прежнее русло, но без антидепрессантов выносить враждебность Владимира стало гораздо тяжелее.
– Мама! – Олеся топает ножкой и хмурит светлые брови.
– А, да. – Она встает. – Давай сбегаем домой. Плед с фруктами оставим здесь. Скоро вернется тетя Элина, но, думаю, она догадается, что мы отошли ненадолго. Верно, котенок? – Марго нежно берет ладошку дочери и посылает ей воздушный поцелуй.
Девочка звонко смеется, и ее смех отдается в голове Маргариты болью.
Элина медленно выдыхает. На некоторое время она выпала из реальности, потеряла драгоценные минуты, потому что чемодан открылся. Потому что код подошел. Потому что Владимир знал Ливию. Потому что он ее любил.
Осознание обрушивается на Элину фейерверком. Ответы всегда были на виду, но только сейчас их заметили. И фальшивка оказалась правдой.
Элина раскрывает чемодан. Внутри лежит только одна вещь, брошенная там, словно ее захватили с собой по ошибке, а затем спрятали в чемодан, как компромат. Элина касается красной шершавой обложки, проводит пальцами по золотому тиснению букв. «Лев Толстой. Анна Каренина».
Любимая книга Ливии, которая пропала пять лет назад. Элина горько улыбается и порывисто вытирает слезы. Мама оказалась права: сестра сама отдала свою драгоценность вместе с жизнью.
Элина открывает первую страницу и видит знакомый почерк. Округлые буквы с легким наклоном влево вьются на пожелтевшей бумаге:
Рыдание вырывается из груди, и Элина сжимается в комок, пытаясь сдержать душевную боль, но хлесткое и поглощающее отчаяние сильнее. С глухим стоном она захлопывает книгу и наваливается на чемодан, закрывая замок, а затем заталкивает его обратно под кровать. Нервно вытирает мокрое лицо.
Вдох-выдох.
«Потому что прикоснулась к прошлому и обожглась».
Элина, пошатываясь, встает и выходит в коридор. Теперь уже не важно, успеет ли она вовремя. Абсолютно все теряет смысл. Исчезает даже страх, он растворяется в равнодушии.
– Мама, быстрее!
Детский голос за входной дверью отрезвляет – и Элина рефлекторно прижимается к стене. Эмоции вновь обостряются, по спине пробегает холод.
– Сейчас, милая. Не могу найти ключ. Наверное, выронила его на пикнике.
– Ну ма-ма-а!
– Все-все, пошли быстрее за дом.
Элина прислушивается к поспешным шагам по ступенькам. Похлопывает себя по щекам, чтобы прийти в чувство, и осторожно приоткрывает дверь. Выскальзывает через щель, чувствуя себя невесомой. Где-то сбоку от коттеджа слышатся звуки – хруст ветки, шуршание одежды. Элина выдыхает уже спокойнее, спускается по лестнице и отходит по тропинке от дома. Затем разворачивается и идет обратно.
– Марго! – кричит она, завидев девушку с дочерью, выходящих из леса.
– О, ты уже вернулась! – Маргарита снова заглядывает в сумку. – Представляешь, посеяла ключ от коттеджа. Владимир меня убьет. Он терпеть не может, когда я портачу, – горестно вздыхает она.
Олеся смотрит на мать и расстроенно выпячивает нижнюю губку.
– Я потому и пришла. Вернулась – вас нет, а карточка на пледе валяется. – С легкой улыбкой Элина протягивает Маргарите пластиковый ключ.
– Слава богу! Я так и думала. Фух, аж гора с плеч!
Элина хмыкает и пальцами цепляется за ремешок клатча, чтобы скрыть дрожь.
– С тобой все в порядке? – Маргарита подозрительно смотрит на нее. – Ты бледная и заплаканная.
– Я… – Слова застревают в горле. – Я и правда плохо себя чувствую. – Так приятно порой сказать правду. – Если не возражаешь, мне лучше сегодня отдохнуть. А вы с Олесей повеселитесь на пикнике без меня.
– Конечно, отдыхай. Как поправишься, приходи в гости.
Олеся согласно кивает, но ее лицо смазывается перед глазами Элины. С натянутой улыбкой она в последний раз машет им и быстро уходит. Деревья шелестят над ней, ветерок приятно овевает разгоряченное лицо, но в голове пусто. Да и не о чем больше думать. Ведь убийца Ливии найден.
В дверь настукивают веселый ритм, и Регина с неохотой встает с кровати. После вчерашнего забега у нее болят даже ступни. Зато она выложилась на все сто и теперь с легкостью опишет, что чувствует герой, когда ему предстоит залезть на трехметровую стену по канату. Регина тихо хихикает. Тормозит перед зеркалом и пальцами расчесывает густую копну рыжих кудрей. Длинное платье в синюю полоску висит на ней мешком, зато скрывает синяки на коленях и локтях.
Снова стучат, уже настойчивее.
– Иду! – Регина открывает двери и невольно охает. – Макс? – Она порывисто скрещивает руки на груди.
Максимилиан хитро улыбается. Одет, как всегда, нелепо – клетчатая желтая рубашка поверх белой майки, рваные джинсы и эти черные тоннели в ушах. Даже отдаленно не похож на мистера Дарси из романа «Гордость и предубеждение» и совсем не соответствует представлениям Регины об идеальном парне, но…
Она заставляет себя выдохнуть.
– Привет. Я за Элиной. Она готова к съемкам? – будничным тоном спрашивает Макс.
– Так у нее же завтра забег?
– Забег – да, а сегодня внеочередное интервью. Я ее вчера предупреждал.
Регина пожимает плечами и отходит в сторону:
– Ну, если предупреждал, то она явно забыла, – и жестом приглашает его войти.
Макс заходит в номер и в ступоре замирает между кроватями.
– Этот комок одеяла – Элина?
Регина подходит к нему и смотрит на подругу, которая лежит на кровати, свернувшись под одеялом.
– Она такая со вчерашнего дня. Не ест, не говорит. Только мычит что-то в ответ. Не знаю, что случилось. От Элины правды никогда не дождешься. Я уже думала облить ее холодной водой, но боюсь, она меня попросту убьет. – Регина незаметно стаскивает со стула цветную шаль и накидывает на плечи.
«Ну почему я не надела что-нибудь другое!»
Мельком смотрит на Макса и чувствует, как горят уши. Подумать только, один танец и один поцелуй изменили всю ее жизнь. И разбили сердце.
– Элина?! Ау! – Максимилиан раскачивает ком из одеяла. – Тебя вызывает жизнь!
Раздается протяжный стон, и Элина показывает лицо, завешенное волосами:
– Я не пойду на съемки. Не сегодня.
Тон холодный, не терпящий возражений, больные люди так не разговаривают. Регина от удивления присаживается на кровать:
– Я думала, ты болеешь.
– Нет. – Элина садится и натягивает на грудь одеяло. Дрожащими пальцами убирает волосы с глаз и угрюмо смотрит на Макса. – Ты просто так от меня не отстанешь?
– Разумеется, нет! – Он садится рядом с Региной, бесцеремонно ее подвинув. – Ты предлагаешь пойти и сказать Владлену, что съемок не будет? Можно сразу увольняться! Или заказывать себе гроб.
– М-м-м, – Регина нервно смотрит на их соприкасающиеся бедра, но не спешит отстраняться, – а может, ты утрируешь? Ну, всякое бывает. Участник заболел, пусть возьмет другого. Мишель с радостью согласится.
– Сразу видно, что ты не знаешь Цепеша. Он ненавидит, когда его планы срываются. Элина, что я тебе сделал? – Макс складывает ладони в молитве. – Я, между прочим, за тебя голосовал, а ты меня жестко подставляешь.
Элина молчит. Буравит его таким взглядом, что мурашки по коже.
– Ты похожа на Беллу из «Сумерек», – шепчет Регина и нервно хихикает. – Бледная и стремная.
– Спасибо, – бурчит Элина, но губы предательски дергаются в улыбке. – Ладно, я приду. Кто будет на съемках?
– Как обычно. – Макс радостно вскакивает. – Я подожду тебя в коридоре.
– Стой! – Элина кричит, так как парень уже был возле двери. – А Владимир будет?
– Нет, вроде бы нет.
Когда Максимилиан выходит в коридор, Регина замечает на лице подруги тень облегчения.
– Тебе стоит принять душ. Он, конечно, не решит твоих проблем, но отрезвит.
– Я не пьяная, – отмахивается Элина.
– Лучше бы была.
Элина выключает душ, который бил по спине горячей струей, и вылезает из кабинки. Пар стоит в воздухе пеленой.
Потратить почти два дня на то, чтобы принять очевидный факт – Владимир довел Ливию до самоубийства. Она не думала, что это так сильно ее подкосит. Не думала, что узнает правду так быстро. Только что теперь с этой правдой делать?
Она заматывается в полотенце. Ладонью проводит по запотевшему зеркалу. И встречается взглядом с сестрой. Из груди вырывается всхлип. Лицо Ливии, такое реальное, словно она и правда находится здесь, в ванной, отражается в зеркале. Ее губы распахнуты в беззвучном крике, а белки глаз подернуты алой сеточкой сосудов.
Элина отшатывается, поскальзывается на мокром полу и летит вниз. Никогда в жизни падение не казалось столь долгим. Боль сверкает в глазах искрами. Приходит тьма.
– Элина, ты слышишь меня?
Голос Регины звучит, будто Элина находится под водой. Глухо, далеко, но весьма отчетливо.
– Элина, хватит нас пугать…
К ней присоединяется мужской голос. Макс.
Темно.
«Почему так темно?»
Затылок пульсирует ноющей болью. Элина ежится от холода.
– Зашевелилась. Кажется, приходит в себя.
– Слава богу, я так перепугалась!
Элина медленно приоткрывает глаза и тут же щурится от яркого света.
– Что… что случилось? – хрипит она.
– Как ты? – Регина наваливается на нее сверху. – Голова сильно болит? Тебя тошнит? Головокружение есть? Встать сможешь?
– Слезь с нее, раздавишь, – бурчит Макс.
При виде парня Элина натягивает одеяло до подбородка. Неохотно шевелит головой, и ком из полотенца, полного кубиков льда, соскальзывает вбок.
– Что произошло?
Регина убирает полотенце и прижимает к груди, как брошенное дитя.
– Ты мылась в душе, а потом затихла. Я тебя звала, звала. А ты молчишь. Потом Макс сбегал за администратором, открыли ванну, а ты там… лежишь… без сознания! – Глаза Регины наполняются слезами. – Я из холодильника весь лед вытащила.
Макс закатывает глаза:
– Не драматизируй.
– Я не драматизирую, бесчувственный ты чурбан!
Элина тихо выдыхает:
– Надеюсь, я не была голой.
– Не-не! – Макс яростно машет руками. – Все неприличное и приличное было прикрыто полотенцем.
– Так как ты себя чувствуешь? – Регина кладет холодный сверток на пол.
– Нормально. – Элина пожимает плечами. – Словно после сна. Голова не болит. Даже не кружится. Еще бы высушить волосы и переодеться… – с намеком произносит она.
– Ясно, ясно! – Макс вскакивает с кровати, но на пути замирает. – А что со съемками?
Укоризненный взгляд Регины отвечает за Элину.
– Понял. Придется сказать Цепешу, что у тебя серьезное сотрясение и мы все надеемся, что ты поправишься к забегу. – И Максимилиан на прощанье сверкает улыбкой.
– Я думала, он никогда не уйдет, – ворчит Регина.
– А я подозреваю, что ты была бы не прочь запереть его в нашем номере, – смеется Элина и осторожно садится в постели.
Несмотря на ее браваду, голова будто набита ватой, но при этом тяжелая, словно чугунная. Элина касается пальцами макушки и чувствует легкое покалывание.
– Значит, я потеряла сознание?
– Да. Видимо, поскользнулась и ударилась. Хорошо, что не разбила затылок, это везение на уровне чуда. – Регина забирается на кровать с ногами. – Не знаю, есть ли у них на турбазе медик, но, если хочешь, могу спросить на ресепшене.
– Не надо, я в порядке. Можно сказать, удачно упала. Зато Макс отстал со съемками. – Элина задумчиво прикусывает ноготь на большом пальце. – Но…
– Что? – Регина беспокойно наклоняется вперед.
– Такое чувство, будто я что-то забыла… – Она поспешно отводит руку ото рта и стискивает пальцами одеяло. – Мне было так спокойно, будто я вновь стала ребенком.
– Тебе что-то приснилось? Разве, когда человек без сознания, ему снятся сны?
– Не знаю. Но там точно были качели. Из моего детства. Это все, что я помню.
– Это экшен-камера, – Максимилиан надевает на Элину зеленый шлем, на который прикреплена небольшая черная камера, – чтобы заснять кадры как бы твоими глазами. Монтажер потом сварганит из них крутое видео.
Прогноз погоды не обманул, и небо еще с утра затянуло туманной пеленой. Элина вытирает с лица легкую изморось. Несильный дождь зудит, как комар, которых здесь и без того достаточно. Совсем тихо, но невыносимо противно.
Они стоят перед веревочным городком. Среди высоких сосен разбросаны препятствия, некоторые из них помечены красным флажком. Элина с подозрением смотрит на высокую винтовую лестницу вокруг сосны.
– Успокойся, – смеется Макс и плотно застегивает шлем, – ты туда не полезешь. Ориентируйся на красный флаг.
Элина бросает взгляд на блогера. Владлен одет в такой же синий комбинезон, как и на ней, на голове такой же шлем с камерой, только красный. Он расслаблен и, как всегда, занят разговором с операторами.
– А как будут снимать видео, если мы побежим?
– Всего пять препятствий. Пришлось их дублировать, кстати, с этим было сложно, но иначе не получилось бы пустить двух участников за раз. Некоторые камеры расставили вдоль полосы. Плюс два оператора будут следовать за вами с двух сторон. А там уже дело техники. Я буду ждать в конце и засекать время для тебя и Владлена. Оно остановится, когда последний участник перелезет через ту стену. – Макс указывает рукой в дальний конец лесной полосы, а затем достает из кармана два секундомера и трясет ими в воздухе, как ребенок погремушкой.
Элина вздыхает. Преграды заканчиваются почти у озера, на небольшом пятачке, окруженном лесом, вдали от пляжа.
– А зачем засекать время Владлена? Он же участвует чисто для количества.
– На тот случай, если ты опередишь его, и тогда у меня появится повод издеваться над ним, – серьезно заявляет Максимилиан.
Элина давится смешком, а Макс продолжает рассказывать, что ее ждет и как нужно проходить каждое препятствие, но она слушает вполуха. Ее взгляд то и дело возвращается к Владимиру. Мужчина смеется шутке оператора, и большой зонт над его головой слегка покачивается. Он словно вышел из кадра фильма про похороны. Депрессивная погода, весь в черном, вот только белозубая улыбка не к месту.
«Выбрось все мысли из головы. Не думай ни о чем! Играй роль!»
Но в голове, точно бесконечный фильм, прокручиваются кадры: она вводит код, чемодан открывается… Книга Ливии. Почерк Ливии. Лицо Ливии. Элина глухо стонет.
«Ты так хотела узнать правду. А когда узнала, не выдержала… Трусиха».
– Ты в порядке? – Макс обеспокоенно заглядывает в глаза. – Как твоя голова после вчерашнего?
– Нормально. Полосу пробегу, – отмахивается Элина.
«Что мне теперь делать с этой правдой?»
Отчаянный крик внутри никто не слышит.
– Готова? – Короткий вопрос вызывает океан эмоций.
Элина с шумом втягивает воздух и смотрит на Владлена, словно он один из всадников Апокалипсиса. Впервые смотрит не как на убийцу ее сестры, а как на мужчину.
– А ты забавный в этом шлеме, – ухмыляется она.
Сердце стучит ровно, но так громко. Элина удивляется, что никто еще не услышал этот бешеный стук. Владлен ничего не отвечает. Окидывает ее сверху вниз тяжелым взглядом и кивает оператору:
– Начинаем.
Все тут же засуетились. Максу в руки суют рацию, и он, отсалютовав, бежит в конец полосы препятствий. А вот Владимир неспешно подходит к Элине, и его мягкая улыбка серпом скользит по нервам.
– Удачи, Элина. Остальные участники неплохо справились, но, уверен, у тебя получится еще лучше.
– Почему? – холодно спрашивает она, и он в недоумении вскидывает брови.
– Потому что я верю в тебя, – не растерявшись, отвечает Владимир и напоследок бросает на нее задумчивый взгляд.
«Дура! Выдаешь себя с потрохами!» – психует про себя Элина, когда шоу уже начинается и Владлен перевоплощается в Цепеша. Он с обаятельной улыбкой повторяет на камеру, что ждет их сегодня, желает всем удачи, даже обнимает Элину за плечи и заставляет ее помахать. Но она словно находится за стеклом, куда звуки не долетают.
«Я что-то упускаю. Нечто важное. Привкус сигары, книга в чемодане, амнезия Лизы, качели из детства…»
Образы крутятся в голове, мешая сосредоточиться. Элина вздыхает. Скоро им дадут отмашку. Она становится на линию, нарисованную белой краской по сосновым иголкам. Рядом уже стоит Цепеш. Он улыбается и подмигивает, но его добродушие кажется ей искусственным, как никогда прежде. Элина силой отгоняет эти мысли и сосредотачивается на полосе препятствий. Она найдет ответы на все вопросы позже, а сейчас нужно победить, чтобы получить в распоряжение еще одну неделю.
Слышится шипение. Владимир связывается с Максом, и тот дает разрешение на старт. Элина выравнивает дыхание. Три, два, один…
Она срывается с места и быстро проскальзывает под сеткой, которую натянули между колышками. По-пластунски ползет под ней, радуясь, что комбинезон и перчатки защищают кожу. Дыхание сбивается почти сразу. Краем глаза замечает, как под точно таким же препятствием пробирается Цепеш. Она с трудом выбирается из-под сетки, а мужчина уже преодолевает вторую преграду – шаткий мостик из бревен, подвешенный на метровой высоте, над которым натянута веревка.
Голос Ливии подстегивает Элину, и она хватается за веревку. Медленно и осторожно шагает по шатающимся бревнам. Дождь надоедливо моросит, свежий лесной воздух опаляет горло из-за частых вдохов. Но она упорно двигается вперед. Нога соскальзывает с последнего бревна, пальцы панически хватаются за веревку, но ловят только пустоту.
– Нет!
Элина летит на землю, в голове за доли секунды проносятся возможные последствия падения. Ушиб, вывих, перелом… Но вместо боли чувствует теплые объятия.
– Испугалась?
Элина открывает глаза и видит Цепеша. Его губы растянуты в широченной улыбке.
– Ты поймал меня? Разве это по правилам?
– Ты права, прости, – хмыкает он и разжимает объятия. Элина шлепается задом на мокрую землю.
– Правила составлял я, но не могу же позволить красивой девушке упасть, – громко произносит Цепеш и забирается на веревочную паутину, натянутую между деревьями.
Элина стискивает зубы и встает, потирая копчик. Корчит рожицу на камеру, скрытую между деревьев.
– Зато можешь позволить ей заниматься ерундой! – кричит она ему в ответ.
Элина цепляется за свою паутину и карабкается как можно быстрее, периодически проваливаясь ногами в дыры.
«Какой идиот придумал это?» – мысленно стонет она, хотя прекрасно знает ответ.
На деле третье испытание оказывается самым легким, хотя к его концу легкие уже горят. А впереди еще два препятствия.
Элина спрыгивает на землю и сгибается пополам, пытаясь отдышаться. Цепеш оглядывается на нее и весело хохочет. Он уже перепрыгивает с шины на шину. Каждая привязана на канате к толстой балке. Благо висят не высоко. Элина запрыгивает на первую шину и начинает раскачиваться.
– Ты чувствуешь, как тебя переполняет вдохновение? – со смехом спрашивает Цепеш. Он даже не запыхался.
– Меня наполняет нестерпимое желание швырнуть эту шину в тебя! – огрызается Элина.
Когда она долетает до второго колеса, цепляется за канат. Но никак не может переставить ногу, чтобы перебраться дальше. Деревья крутятся вокруг, будто она попала в центр урагана. Руки печет, сил не остается совсем. Между деревьями мелькает знакомое лицо, и сердце екает. Элина поспешно зажмуривается, а когда открывает глаза, лица нет.
«Господи, Ливия уже мерещится мне».
Элина выдыхает и через силу пробирается дальше. Нельзя думать о сестре. Силы сразу испаряются. И вот перед ней уже высится последняя преграда.
Цепеш подпирает трехметровую стену спиной, но, заметив, что Элина прошла четвертое препятствие, быстро взлетает наверх по канату.
– Жду тебя на той стороне! – кричит он и спрыгивает, исчезая из поля зрения.
«Надеюсь, у меня получится так же легко».
Элина с опаской хватается за толстый канат. Переводит дыхание. Ногами упирается в деревянную стену и начинает подъем. Но руки скользят, и несколько раз она падает на землю.
– Черт! – Она бьет кулаком в стену и устало откидывается на спину. Часто дышит.
В детстве Элина ползала по канату лучше всех, а здесь не может преодолеть какую-то дурацкую стенку.
Она встает и снова берется за канат.
Она перелезет эту чертову стену. Мышцы рвутся от боли, когда Элина наконец хватается за верх стены и перекидывает ногу, затем вторую и садится сверху.
– Давай, детка! Последний прыжок! – ободряюще кричит Цепеш, стоя на небольшом пятачке берега.
Среди деревьев маячат оператор и Максимилиан с секундомером. Озеро рябит от мелкого дождя. А воздух становится густым и желеобразным. Элина, как в замедленной съемке, снова смотрит на Цепеша и широко раскрывает глаза. Позади него стоит Ливия. В летнем розовом платье, с двумя забавными хвостиками. Она машет ей руками и что-то кричит. Но до Элины не долетает ни единого звука. Она соскальзывает со стены и падает вниз. Острая боль простреливает ногу, а дикий крик распарывает воздух.
Шоу заканчивается. Ливия исчезает.
– Снято!
Элина лежит на спине и смотрит, как на небе постепенно рассеиваются тучи и застенчиво выглядывает солнце. Дико жарко, воздуха не хватает, чертов шлем давит, а левая нога нестерпимо ноет.
«Наверняка растяжение. – Отстраненные мысли едва ползают в голове. Элина поворачивает голову, но Ливии нет. – Я схожу с ума…»
Очередная правда, с которой предстоит смириться.
– Элина! – К ней подбегает Цепеш и присаживается на корточки. – Черт, ты не могла спуститься поизящнее? – В его голосе звучит волнение.
Он помогает ей расстегнуть шлем, стаскивает с мокрой головы. Элина вздыхает с облегчением.
– Макс, отдай оператору, пусть начинает монтаж видео. – Он протягивает шлем другу.
– Ок. Элина, ты молодец. Хороший результат, – успевает ободрить ее парень, прежде чем исчезнуть.
Вокруг начинается невообразимая суета.
– Может, в медпункт? – К ним подходит Владимир. Сложенный зонт засунут под мышку. Темные брови сходятся на переносице.
– Нет. – Элина резко садится, и голова тут же кружится.
– Тихо, тихо!
Владлен поддерживает ее за руки и помогает встать. Или же перед ней до сих пор Цепеш? Впервые два разных человека сливаются воедино.
– Кажется, я потянула ногу, – морщится Элина, когда пытается опереться на левую ступню.
– Возьми мой зонт вместо трости. – Владимир хочет помочь, но она отдергивает руку.
– Не надо! – Элина отпускает предплечье Владлена, за которое неосознанно держалась, и, хромая, бредет к озеру. – Если шоу закончилось, я хочу побыть одна.
Она расстегивает молнию на комбинезоне и снимает верх. Белая футболка намокла и прилипла к телу. Солнце приятно греет кожу. Элина останавливается на краю берега, швыряет перчатки на землю. Затем неуклюже пытается снять до конца комбинезон, под которым у нее черные лосины.
– Держу. – Теплые руки Владлена обхватывают Элину, когда она вновь теряет равновесие.
– Хватит со мной нянчиться. – Она огрызается, но не отказывается от помощи, потому что лодыжка ноет все сильнее.
– А я и не нянчусь. Здесь безлюдно, все ушли, и я тоже хотел побыть в тишине.
Элина сталкивается взглядом с ярко-синими глазами мужчины. Теперь перед ней Владлен, а не Цепеш. Сомнений нет.
– Ушли? – Она оглядывается.
И правда. Операторы вернулись к началу полосы и собирали оборудование. Владимира нет, Макса тоже. Словно по щелчку испарились.
– Ты всегда такая неловкая? Все участники прошли полосу без повреждений, а ты умудрилась дважды свалиться.
Владлен тоже стягивает с себя форму, оставаясь в тонких спортивных штанах и черной футболке.
– Садись, – кивает он на импровизированное сидение из их комбинезонов.
– Я не неловкая. Просто нормальным девушкам не приходится лазить по трехметровым стенам. – Элина с его помощью садится, но старается отстраниться, чтобы ненароком не коснуться плечом.
– А что ты думала, – ухмыляется Владлен, – это шоу.
– Да, но мне казалось, это шоу для писателей, а не спортсменов.
– Не бойся, еще успеешь проявить свой талант.
Владлен вытягивается на мокром песке и закидывает руки за голову. Элина украдкой смотрит на него. Впервые за две недели они разговаривают как нормальные люди.
«Потому что ты перестала считать его убийцей…» – ехидный голос разума не умолкает ни на секунду.
– А когда
– Просто забудь о том, что я пишу.
– Но почему?
Владлен раскрывает глаза, и в них отчетливо читается гнев:
– Потому что никто и никогда не будет читать это. Я пишу для себя. Мне не нужны публикации и признание.
Элина снимает кроссовки с носками и закатывает лосины. Как ребенок, который только научился ходить, еле встает и, хромая, заходит в холодную воду по песчаному дну. Боль в лодыжке постепенно утихает.
– А Владимир говорил, что ты непризнанный гений литературы.
Позади раздается раскатистый смех, и Элина с удивлением оглядывается. Владлен хохочет, рукой прикрыв глаза. Постепенно он успокаивается и шумно выдыхает. Вновь садится и, прищурившись, смотрит на Элину с кривой ухмылкой.
– Он читал мою рукопись всего один раз, когда мы оба были в стельку пьяные. Как он мог хоть что-то запомнить?
– Без понятия. – Элина выходит из воды и подхватывает свою обувь.
Смех Владлена до сих пор не укладывается в голове. Словно она услышала пение сирен или увидела жар-птицу. До такой степени происходящее кажется диким и нереальным.
– Но он действительно восхищается тобой.
– Потому что он мой брат. – Владлен встает, и между ними повисает неловкая пауза. – Как нога?
– Болит.
– Оно и понятно. – Владлен фыркает, и не успевает Элина оттолкнуть его, как он подхватывает ее на руки.
– Что ты делаешь?! – С перепугу Элина прижимает кроссовки к груди, позабыв, что они грязные, а она в белой футболке.
– Тебе нельзя нагружать ногу, поэтому я донесу тебя до корпуса, – невозмутимо отвечает Владлен.
Она чувствует себя пушинкой, потому что по лицу мужчины не понять, тяжело ли ему, – оно безмятежно расслабленно. Зато вновь остро ощущается пряный аромат специй – неповторимые духи Владлена.
– Комбинезоны забыли, – растерянно бормочет Элина и бросает через его плечо взгляд на озеро. Пытается вновь разглядеть силуэт сестры, но никого не видно. Неужели она действительно сходит с ума? Или все гораздо сложнее?
– Макс заберет.
– Он делает это, потому что ты ему платишь?
– Нет, потому что он мой друг.
Элина закусывает нижнюю губу. Они выходят из-под защиты леса, и теперь взоры мимо проходящих людей неизбежно останавливаются на них.
– Ты платишь ему за дружбу?
– Почему бы и нет, если он хорошо справляется. – Губы Владлена кривятся в улыбке. Он смотрит только на дорогу перед собой, как бы Элина ни сверлила его взглядом.
– Ты очень одинок, – заявляет Элина, когда ее корпус появляется в поле зрения. – У тебя есть брат, есть друг, есть сотни тысяч подписчиков, но все равно ты одинок.
Она ожидает, что Владлен вновь рассмеется, отшутится. Но он только пожимает плечами.
– Ты тоже одинока, Элина, – коротко бросает он и останавливается возле двери. – Нажимай на ручку.
– Дальше я справлюсь сама, – ворчит она, но послушно открывает двери.
– В этом я не сомневаюсь. – Владлен поднимается на второй этаж.
– Между прочим, откуда ты знаешь, где мой номер?
– Действительно, откуда, – усмехается он, и глупый вопрос Элины повисает в воздухе. – Кстати, – Владлен останавливается напротив ее двери, – хочешь очередную загадку?
– Не очень, – бурчит Элина и замечает, как его глаза довольно щурятся.
– Ты не задавалась вопросом, почему среди участников четыре парня и шесть девушек?
– Если и задавалась, то не вижу здесь чего-то криминального.
Элина смотрит на закрытую дверь, слышит знакомые звуки шансона в номере. Надо постучать, но она не решается. Именно сейчас, именно сегодня она его не боится. Он больше не убийца ее сестры. Он не виновен.
– Я отобрал пять участниц, Элина, – внезапно шепчет Владлен, – и хотел выбрать пять парней, чтобы было поровну. И тут мне на глаза попалась твоя анкета с повестью.
Элина медленно поднимает на него взгляд – и звуки вокруг исчезают. Она слышит только его голос и свое сердцебиение. Тишину разрывает громкий стук ногой в дверь, и Владлен быстро прижимается к губам Элины, срывая с них короткий чувственный поцелуй, а она еще сильнее стискивает кроссовки, словно щит.
– Ты была шестой, – тихо произносит он одновременно с тем, как открывается дверь.
– Элина? – с набитым ртом произносит Регина и вытаскивает чупа-чупс. – Цепеш?
Глаза подруги почти вылезают из орбит, и она может только молча наблюдать, как Владлен заносит Элину в номер и усаживает на кровать.
– Лечи ногу, и чтобы в воскресенье была здорова, – скупо роняет Владлен и кивает Регине. – Проследи за ней.
Он уходит, не попрощавшись. Просто захлопывает за собой дверь, и на Элину обрушивается словесный поток Регины. Но она не улавливает смысла, будто одурманенная. Перед глазами все расплывается, и Элина думает только об одном: о терпком привкусе сигары на губах.
Владлен ступает на опасный участок. Но это все равно что перед бывшим алкоголиком разливать шампанское и рассказывать, как оно покалывает язык, невесомыми мурашками пробегается по телу и кружит голову. Только человек с чертовски сильной волей удержится от соблазна. И Владлен всегда относил себя к таким людям. Но чем больше времени он проводит с Элиной, тем сильнее чувствует, как ломается. И даже не хочет сопротивляться. Она его шампанское. Полусладкое. Дорогое.
Владлен останавливается посреди леса, только сейчас сообразив, что шел бездумно, полностью погруженный в свои мысли. Смотрит на дрожащие руки. Ему хочется большего, чем короткие украденные поцелуи.
Ему хочется касаться ее всей.
Скользить пальцами по атласной коже, отпечатывать губами свою страсть на каждом сантиметре ее тела. Языком проводить от мочки уха по шее вниз к обнаженной груди и ощущать слегка солоноватый привкус…
Владлен сжимает кулаки и выдыхает, стараясь прийти в себя и вернуться в жгучую реальность. А она такова, что его мечтам не суждено сбыться. Он не посмеет прикоснуться к Элине, потому что не имеет на нее права. Ни сейчас, ни потом.
Голос не заглушить подушкой. Не помогает даже музыка в наушниках. Иногда он превращается в едва слышный шепот, а порой перерастает в безумный крик, который слышит только она одна. Словно паразит поселился у нее в черепе, проник глубоко в мозг и теперь пожирает его изнутри.
Чертова шизофреничка…
Если бы она знала, что нужна хоть кому-то. Если бы знала, что ее любят так же сильно, как любит она. Возможно, тогда бы голос затих. Но он продолжает шипеть над ухом: «
И чем чаще он повторяет эти слова, тем сильнее она боится, что он прав. Она должна умереть. Подобные ей недостойны жизни.
На втором этапе выбывают Валентина и Игорь.
Элина с жалостью смотрит на Валю, но даже сейчас ее спокойствие непоколебимо, и девушка уверенно улыбается на камеру. Игорь, невзрачный парень, такой худой, что напоминает скелет. Футболка самого маленького размера кажется на нем оверсайзом. Хотя он больше похож на ребенка, но все же держится лучше Бориса, даже шутит, и его смех эхом разлетается по конференц-залу.
– Очень жаль, что с каждым этапом нас покидают такие таланты, – трагичным тоном произносит Цепеш, когда участники выходят из зала.
Остальные молча переглядываются. Никто не проронил ни звука, словно боятся, что Цепеш резко передумает и выгонит еще кого-нибудь следом.
Регина натягивает рукава свитера на запястья и угрюмо скрещивает руки на груди, напоминая дикую сердитую пташку.
– Несправедливо, что Валя ушла, – бурчит она.
– А, так, значит, проигрыш Игоря тебя не волнует. – Элина улыбается и наклоняется к самому уху Регины: – Кстати, что будет, если я скажу, что Максимилиан с тебя глаз не сводит? Давно не видела такого внимательного взгляда.
Вместо ответа Регина краснеет и прячет лицо в вороте свитера. Элина мысленно смеется и еще раз кидает взгляд на пустое место рядом с Максом. Владимир не пришел. И она не может понять, рада этому или нет.
– Кто хочет узнать, что его ждет на третьем этапе? – Голос Цепеша заполняет зал и вдыхает надежду в испуганных участников. Мужчина садится на стул и поднимает раскрытые ладони. – Как видите, у меня нет ни конвертов, ни шкатулки. Но это не значит, что задание будет легким. Половина шоу позади, а дальше будет только жарче. И то, что я для вас приготовил, у-у-у. – Цепеш качает головой. – Слово «синопсис» что-нибудь говорит вам?
Ирина тихо ойкает. Лиза, подавленная уходом подруги, никак не реагирует.
– Краткое содержание романа, – мягко произносит Мишель. Она, как всегда, сверлит Цепеша пытливым взглядом. Как преступник уничтожает улики, так и Мишель макияжем скрывает свои истинные чувства.
– Верно! – Цепеш щелкает пальцами. – Именно этим вы и займетесь, но! Всегда есть одно но. Для истории, которую я назову, вы должны придумать альтернативный финал. И даже можете внести некоторые изменения в сам сюжет. Проявите фантазию! И только после этого напишите синопсис. Сочный, вкусный, чтобы его захотелось съесть.
– Кажется, ничего сложного, – осмеливается произнести Даниил.
– Люблю уверенных в себе людей. Может, у вас есть идеи, какой роман я выбрал? – Цепеш обводит взглядом участников и на секунду задерживается на Элине. Этого мгновения достаточно, чтобы понять – ответ ей не понравится.
– «Властелин Колец», – сверкает круглыми очками Роман.
– Я думала, ты фанат «Гарри Поттера», – хихикает Регина.
Парень корчит ей рожицу.
– Я фанатка! – оживает Лиза.
– Это все замечательно, но не забываем, пожалуйста, что мы живем в России, – ухмыляется Цепеш. – Элина, детка, твое предположение?
Элина только вздыхает.
«Снова “детка”…»
Она смотрит на Цепеша и уже приоткрывает рот, чтобы сказать первое пришедшее на ум, но он ее перебивает:
– Кстати, на самом деле это была идея моего брата.
Элина давится словами. Замирает, пытаясь переварить слова Цепеша.
От невольной догадки ей становится дурно. В этом шоу все так или иначе крутится вокруг Ливии. Идея Владимира… Идея принадлежит Владимиру. Ответ очевиден.
– «Анна Каренина», – тихо произносит она, – Льва Николаевича Толстого.
На лице Цепеша промелькивает удивление, но его глаза, несмотря на улыбку, остаются холодны.
«Он знал, что догадаюсь».
И от этой мысли страх пробегает по телу, сковывая по рукам и ногам.
– Верно. Ни секунды в тебе не сомневался. Итак, до пятницы вы должны написать синопсис романа «Анна Каренина» на три страницы с альтернативной концовкой. Трое из вас покинут шоу, и останется четверка сильнейших, которые будут бороться за первое место!
Когда съемки заканчиваются, с плеч Элины спадает невидимый груз.
– Как ты догадалась? – Регина подхватывает ее под руку. – Тебе Цепеш сказал, пока нес на руках до номера? – Она старается говорить шепотом, но он все равно выходит очень громким.
– Нет. Интуиция подсказала. – Элина тянет руку к ручке двери, как справа в нее врезается Мишель.
– Не стой на проходе, – огрызается она и вылетает из конференц-зала. Только спешный перестук каблуков доносится из коридора.
– Ой, у Мишель точно ПМС, – шепчет Регина.
– Ага, вечный.
– Кстати, как твоя нога?
Элина пожимает плечами:
– Почти прошла.
Они выходят из зала, но громкий оклик Максимилиана заставляет их обернуться.
– Элина! – Он подбегает к ним, в своем любимом свитере с Санта-Клаусом. – Фух, – Макс оттягивает ворот, – с таким летом непонятно, что надевать.
– Ну, в любом случае твой свитер о-очень теплый, – улыбается Элина.
Парень хмыкает и пристально смотрит на нее, игнорируя пунцовую Регину. Позади него из конференц-зала выходит Владлен. Маска Цепеша давно сброшена, и он проходит мимо, словно они пустое место. Точнее, только она.
– Работы сдавать мне. До шести вечера пятницы, – говорит Макс.
– Я догадалась, – бормочет Элина, взглядом провожая натянутую как струна спину Владлена.
Затем силой заставляет себя отвернуться, но горький осадок остается. В день забега он был другим. Он не был ни Цепешем, ни Владленом. Он был живым мужчиной, который сочетает в себе две стороны характера. Он поцеловал ее. А теперь снова возвел между ними ледяную стену.
«Тебя не должно это волновать».
Она заставляет себя влиться в натянутый разговор между Региной и Максом, но спустя пять минут начинает нервно постукивать пальцами по бедру.
– Знаете, я пойду, – резко заявляет Элина, Регина поспешно цепляется за нее, но она силой разжимает ее хватку. – А вам лучше пообщаться. Ваши взгляды только слепой не заметит.
– Элина, ты что-то путаешь, – хмурится Максимилиан, но она отдает честь и дерзко ухмыляется:
– Нет, это вы не можете разобраться. Адьес.
Возмущенные вопли Регины она пропускает мимо ушей, подгоняемая личными демонами. Она пробегает мимо приоткрытой двери с надменной вывеской «Зал совещаний» и спотыкается, услышав знакомые голоса.
– Прошу, дай мне шанс доказать, что я лучше, чем она.
Элина замирает, а затем на носочках подкрадывается к двери. Заглядывает в щель и видит в сумрачном зале заплаканную Мишель. Владлен полусидит на столе спиной ко входу. Элина не может разглядеть его лицо, но прекрасно слышит любопытные нотки в голосе.
– А ты упрямая. Интересно, сколько еще сможешь бороться?
– До самого конца. – Мишель прижимает кулаки к груди, словно боится, что ее сердце выпрыгнет. – Я не сдаюсь. Я люблю тебя. И мне не стыдно в этом признаться.
– А мне не стыдно еще раз разбить тебе сердце. Мишель, не будь сумасбродкой. Тебе не стоило приезжать на конкурс ради меня. Эта затея с самого начала провальная.
– Нет! – пылко возражает Мишель. Она шмыгает носом и смахивает слезы. – Я докажу, что все не напрасно.
И прижимается к губам Владлена в отчаянном поцелуе. Элина отшатывается от двери, чуть не падая. Запускает дрожащие пальцы в волосы, пытаясь осознать увиденное. Пульс учащается, а на сердце повисает невидимый груз. Будто кто-то вынул душу из ее тела, оставив пустую оболочку.
«Да плевать мне, с кем он целуется!»
Элина быстро выходит в вестибюль, поборов желание вновь заглянуть в зал. Она не хочет их видеть. Не хочет знать, что между ними происходит.
Влажный после дождя воздух помогает взбодриться, но сердце продолжает колотиться, как бешеное. Она запрокидывает голову и глухо стонет.
«Ты играешь со мной, Владлен Бессонов. Что ж, я принимаю твою игру. Следующий ход мой».
– А что, если подарки несут энергию людей? – Элина поднимает руку и разглядывает на запястье разноцветную фенечку, которую подарила Маргарита. С тех пор она ее не снимает, и порой, когда вспоминает о девушке, кожу под браслетом нестерпимо жжет.
– А что, если… С этого вопроса начинается любая история. – Регина наматывает длинную рыжую косу на пальцы. – Ты начинаешь мыслить как настоящий писатель.
– Ты в любой фразе видишь подвох.
Подруга лишь пожимает плечами. В солнечных лучах на ее макушке играют золотые блики, а сама она напоминает хиппи или дочь индейского вождя – вокруг головы плетеный бирюзовый ободок, на плечи падают две косы. Не хватает только разноцветного пера за ухом.
– Ты уже начала писать синопсис?
– Пока нет. – Элина пинает камушек на дорожке. Они идут в сторону лавочки, где Элина написала свой первый рассказ. – Но еще только вторник, время есть.
– А я вчера целый день читала «Анну Каренину», – с гримасой недовольства признается Регина. – Если честно, я не поклонница этой книги, но выбирать не приходится. А ты читала?
– Да, наверное, лет восемь назад.
– Такая мелкая? И осилила?
– Это любимая книга сестры. Была. – Элина останавливается на берегу озера, по поверхности которого бежит беспокойная рябь. – Я помню ее наизусть.
– Все напишут конец, где Анна не бросается под поезд, – хихикает Регина. – Будем весьма оригинальными.
– У меня другая мысль.
– Элина, – Регина тоже подходит к озеру и бросает на нее неуверенный взгляд, – почему ты все-таки решила участвовать в шоу?
– Теперь я уже не знаю. Раньше у меня была цель. Я достигла ее, но только сильнее запуталась. И понятия не имею, что делать дальше.
– Расскажи. – Регина осторожно касается ее руки.
– Рассказать? – глухо повторяет Элина.
Так тихо, спокойно. Лето вновь вернулось и прогнало дождливо-депрессивную погоду, которая удушливым облаком висела над турбазой предыдущую неделю. Но невидимый груз продолжает давить на плечи Элины. Она никогда и никому не открывала свое сердце. Не выплескивала боль, которая сдавливает грудь и мешает вздохнуть свободно. И сейчас, когда ей наконец дают шанс, она не может удержаться.
– У тебя есть сестра? – порывисто спрашивает Элина.
– Нет.
– А теперь представь, что есть. И что она покончила жизнь самоубийством из-за мужчины. Долгие годы ты жаждала найти его и взглянуть ему в глаза, причинить такую же боль, что и он тебе когда-то. И в конце концов находишь его и понимаешь, что он не забыл. Что он помнит твою сестру и, возможно, до сих пор ее любит. Но что делать дальше с этим знанием? – Дыхание сбивается из-за непрерывного потока слов, который вырывается из Элины.
– Я бы поговорила с ним, – после недолгого молчания заявляет Регина.
– Что?
Простой ответ не укладывается в голове.
– Ну, я ведь так долго его искала, – продолжает рассуждать Регина, проникаясь сюжетом, – и когда наконец нашла, нельзя упускать возможность все ему высказать. Я не убийца, я не могу его убить. И доказательств, что именно он свел в могилу мою сестру, у меня нет. Столько лет прошло! Посадить его в тюрьму не удастся. Но узнать правду, всю правду, я обязана ради себя и сестры. Ради нас.
Слова Регины проходят сквозь Элину, как электрические разряды. Легкое покалывание проносится по всему телу. Глаза раскрываются, и она замечает не только мир вокруг, но и цвета, запахи и звуки.
– Спасибо, – шепчет она и порывисто обнимает Регину, вкладывая в объятия всю благодарность.
– Ты куда?
– Довести до конца одно дело, на которое до этого не хватало смелости, – кричит она на бегу, оставляя позади себя страхи и неуверенность.
Когда перед ней появляется коттедж Бессоновых, Элина замедляет шаг и в итоге останавливается перед крыльцом. Крики, которые вырываются из раскрытого окна кухни, мгновенно выстраивают между ней и ее замыслом стену.
– Неужели так сложно было убрать приборы на место? Олеся могла пораниться! – Обычно дружелюбный голос Владимира сейчас звучит зло и ядовито, как отравленное яблоко. Красивое снаружи, мертвое внутри. – Ты никудышная мать!
– Володя, но ведь ничего не случилось! – Маргарита говорит с надрывом. Громко, вроде бы ровно, но в голосе проскальзывают высокие ноты.
– Потому что я вовремя заметил, что она держит этот чертов нож в руках!
Элина делает шаг назад, затем еще один, и еще, пока не натыкается спиной на дерево. Голоса Бессоновых становятся тише, но Элина ощущает боль Маргариты почти физически. Словно температура повышается и ломит все кости. Элина прячется за деревом, чтобы хоть как-то отстраниться от чужих бушующих эмоций.
Громкий удар дверью заставляет ее выглянуть из укрытия. По крыльцу спускается Владлен, держащий на руках заплаканную Олесю. Он улыбается девочке и шепчет ей на ухо что-то забавное, судя по робкой улыбке, промелькнувшей на лице девочки. Так непривычно видеть в этом мужчине обычного человека без надменно сдвинутых бровей, без тяжелого взгляда. А просто человека, который унес свою племянницу из сумасшедшего дома, стараясь оградить ее от боли. И от брата, способного довести влюбленную в него женщину до безумия.
Элина смотрит на ровные буквы, выведенные на белом листе. Затем переводит взгляд на окно, смотрит на зелень сосен, блики солнца на ветвях. Она готова перенести мысли на бумагу, словно делала это каждый день. Но… Элина вздыхает и прижимает ручку ладонью к столу.
– Решила писать от руки, как настоящий писатель? – Из ванной комнаты выходит Регина. Элина бросает взгляд на разрумянившуюся после душа подругу и закатывает глаза. – А почему не гусиным пером?
– Угомонись.
– Это название синопсиса? Почему не пишешь дальше? – Регина заглядывает через ее плечо. – Потому что струсила и не довела до конца главное дело своей жизни? Кстати, кто он? – Ее мысли перепрыгивают друг через друга, словно играют в чехарду.
– Не струсила. Просто момент был неподходящий. – Элина встает и кладет лист в сумочку. – И не думай, что сможешь вытащить из меня больше, чем я уже рассказала, – перед уходом бросает она Регине. – Я пошла работать возле озера. Там вдохновения больше.
«Вряд ли разговор с Владимиром тогда был бы удачным».
Солнце пригревает, ветер молчит. Элина вздыхает полной грудью и не спеша идет по тропинке к озеру. Вчера она не рискнула, «струсила», как выразилась Регина. А сегодня? Что мешает ей сегодня пойти к Владимиру и спросить: что произошло между ним и Ливией?
Страх узнать правду, с которой будет тяжело смириться.
В поле зрения попадает знакомая скамья. Кто-то бросил на нее кофту и оставил рядом босоножки. Элина недовольно цокает языком и останавливается. Любимое место занято.
«Пойти, что ли, в кафе?»
Но на поверхности озера она замечает светлую голову, и в голове зарождаются подозрения. Элина присматривается к вещам и узнает обувь. Улыбается, поднимает руку вверх, чтобы окликнуть Маргариту, но тут девушка исчезает под водой.
– Пф-ф, тоже мне, русалка! – Элина подходит к скамье и бросает на нее сумочку.
Смотрит на озеро, но Марго до сих пор нет. Хотя время бежит, и на этот раз быстро. Элина еще раз оглядывает оставленные вещи. Под ложечкой начинает неприятно сосать. В том месте, где Маргарита ушла под воду, появляется странная рябь. По телу проскальзывает волна холода, и Элина срывается с места.
– Марго!
Она едва успевает скинуть балетки и ныряет в ледяные объятия озера. От неожиданности перехватывает дыхание. Почти сразу дно уходит из-под ног, лишая опоры. Элина набирает воздух в легкие и погружается в мутную синеву, пытаясь разглядеть Маргариту. Зрение цепляется за смутные колебания впереди, и Элина раскрывает рот в неосознанном крике. Тут же всплывает и жадно глотает воздух. Пара сильных взмахов руками, и она вновь ныряет, на этот раз рядом с бьющейся в тисках воды Маргаритой. Глаза девушки широко распахнуты, а волосы водорослями оплетают ее руки, пока она пытается пальцами достать до поверхности. Элина подхватывает ее и всплывает наружу.
Тишину разрезает судорожный кашель Марго и тяжелое дыхание Элины.
– Успокойся! – рявкает она и начинает одной рукой грести к берегу.
Маргарита продолжает кашлять и в итоге обмякает на ней, грузом утягивая вниз. Элина стискивает зубы, но продолжает грести. Раз. Силы почти на исходе. Руки горят огнем, грудь разрывается от натужного дыхания. Два. Берег почти близко и так далеко одновременно. Три. Ноги натыкаются на дно, и вздох облегчения, больше напоминающий стон, срывается с губ.
– Маргарита!
Элина вытаскивает подругу на берег и валится рядом с ней на песок, пытаясь отдышаться.
– Маргарита, очнись. – Она приподнимается на локте и хлопает девушку по щекам.
Та дергается, глаза открываются, и остатки воды с кашлем выплескиваются из ее рта.
«Дышит…» – с этой мыслью Элина обессиленно падает на спину. Негнущимися от холода пальцами убирает волосы с лица.
– Ты нормальная или где? – хрипит она и поворачивает голову в сторону Маргариты.
– У меня свело ногу…
– Да? То есть ты решила искупаться? В платье? В ледяной воде? – Элина, пошатываясь, встает и идет к скамье. Выжимает волосы, из сумочки достает зеркало, но все попытки поправить макияж обречены. Глаза теперь напоминают черные дыры. – Чего молчишь?
Маргарита растирает ногу, и, кажется, до нее не долетают слова.
– Если думаешь игнорировать меня, то я закину тебя обратно в озеро. – Элина кидает девушке кофту и садится рядом, подставляя лицо солнцу.
– Я правда хотела искупаться… Знаешь, иногда у человека возникают спонтанные желания. – Ее голос дрожит.
– И даже не сняла платье? Марго, не ври мне. – Элина прокручивает в голове минуты, проведенные под водой, и содрогается. Уютное лесное озеро неожиданно превратилось в бездонную ловушку с ледяными потоками.
Маргарита заворачивается в кофту и тихо всхлипывает:
– Хочешь сказать, я не имею права даже на смерть? – Она вытирает слезы рукавом. – Я вдруг подумала, что если плыть и плыть, пока не закончатся силы, то это не будет самоубийством. Просто… несчастный случай.
– Несчастный случай, – цедит сквозь зубы Элина и встряхивает головой. Мелкие брызги разлетаются в стороны. – Почему не имеешь? Имеешь. Вперед, иди. Топись. А твоя дочь вырастет сиротой, не зная материнской ласки. Нет, даже не так. Владимир недолго пробудет один и вскоре женится. Так что у Олеси появится мачеха, и, если повезет, она будет любить девочку, но, скорее всего, чужой ребенок окажется не нужен меркантильной дамочке (а Владимир найдет именно такую!) и при первой же возможности Олесю отправят в зарубежный интернат для ненужных богатеньких детей, пока ее папаша будет миловаться с новой же…
– Хватит! – Маргарита зажимает уши ладонями. – Прошу тебя, хватит! Я смалодушничала. Струсила. Устала. Называй как хочешь. Владимир забрал у меня антидепрессанты, и теперь я просто схожу с ума.
Марго кутается в кофту и дрожит, но скорее от страха, чем от холода. Черные из-за туши слезы вырисовывают на ее щеках дорожки.
– Если тебе так плохо, почему ты не вернешься в город? Тебе нужен врач. – Элина кладет на ее плечо руку.
– Не могу оставить Володю. Мне кажется, я еще сильнее сойду с ума, если он будет далеко. И Олесе здесь нравится.
– Кстати, где она?
– С Володей. Сегодня папин день. – И дрожащая улыбка впервые появляется на губах Маргариты.
– Ага. И по доброй семейной традиции в этот день ты пытаешься покончить с собой.
– Нет, я никогда раньше… – Оправдания обрываются на полуслове.
Элина запрокидывает голову:
– Марго, вот скажи честно. За что ты так любишь его? Он изменяет тебе, унижает, не ценит, не любит… Так можно продолжать до бесконечности! А ты отчаянно за него цепляешься, словно в этом мире нет других мужчин. Ты же из обеспеченной семьи? – Она бросает на Марго внимательный взгляд, под которым девушка вжимает голову в плечи. – Ни за что не поверю, что господин Бессонов женился на бесприданнице.
– Да, мой отец – один из судей Конституционного суда. А мама держит частную стоматологическую клинику в Москве.
Элина тихо присвистывает:
– Да. У богатых действительно свои причуды.
– Ты не понимаешь. Володя не всегда такой. Он, конечно, бывает холоден, однако обычно не ругается. Но с началом этого шоу в него как бес вселился. А так нашу жизнь вполне можно назвать сносной. Даже счастливой. – Маргарита говорит как робот. Безжизненно, тускло. Заученными фразами. – Мы с Олесей ни в чем не нуждаемся. Я бы еще хотела второго ребенка, но Володя против. Он слишком остро вспоминает мою беременность.
– Почему?
Короткий вопрос Элины заставляет Марго ожить. Она подтягивает к груди колени и обхватывает их:
– Ну, я была глупой, молодой. Плюс гормоны. Мы часто ругались, чуть ли не каждый день. И тогда Владлен решил увезти Владимира подальше от меня. Он поступил правильно. Я за тот период многое переосмыслила, да и Володя вернулся ко мне другим. Спокойным.
– Увезти? – Элина цепляется за оброненное слово, как детектив за улику. – Куда?
– Ой, это так давно было… Кажется, сначала они хотели путешествовать по России, но потом осели на пару месяцев в одном провинциальном городке. Не помню название. Владлен тогда только начинал вести блог.
– Великогорск?
– Да, точно. – Маргарита вскидывает на нее взгляд. – Откуда ты знаешь? Ах, это же твой родной город! Какое совпадение… – И она снова зарывается лицом в колени.
– Действительно, совпадение.
Они замолкают, погруженные в тяжелые мысли.
– Твоя любовь к Владимиру напоминает какой-то мазохизм, – наконец замечает Элина.
Марго только пожимает плечами. Растирает ладони и дует на них. Начинает приводить в порядок волосы, словно в нее постепенно возвращается жизнь:
– Наверное, но я ничего не могу с ней поделать. Без этой любви я не я. Володе тоже не шибко повезло со мной. Ему досталась избалованная родителями девица, которая так замучила их своими сумасбродными выходками, что они решили поскорее выдать ее замуж.
– О как. Тогда понятно. Со стороны Владимир кажется идеальным кандидатом, – бормочет Элина.
– Ну, его тоже особо не спрашивали. У нас брак по расчету. Только я сразу влюбилась в жениха, а вот жених… – Маргарита глубоко вздыхает. – У тебя есть зеркальце?
Элина протягивает ей зеркало-расческу.
– Спасибо. А как у тебя дела с Владленом? Он же тебе нравится?
Вопросы Маргариты выбивают из Элины весь воздух.
– С чего вдруг такой допрос?
– Я посмотрела видео с полосой препятствий, вы так мило смотритесь друг с другом. Да и твой взгляд был весьма красноречив. – Марго лукаво улыбается.
– Женская натура – штука удивительная. Еще пару минут назад ты хотела утопиться, а теперь, как школьница, выспрашиваешь, какой мальчик мне нравится.
– Так я права? – Глаза девушки сияют. – Мне кажется, вы очень подходите друг другу. Ты не похожа на обычных его поклонниц. Не обожествляешь Владлена, видишь в нем обычного человека. Именно такая девушка ему и нужна.
Элина прикусывает нижнюю губу и отворачивается. Почему так хочется верить словам Маргариты? И почему так страшно?
– Боюсь, мы с разных планет, – шепчет она.
Марго берет Элину за руки и заставляет посмотреть на себя. Мокрая, растрепанная, с потекшим макияжем, она выглядит как никогда живой и настоящей.
– Поверь мне, иногда орбиты могут пересечься. Главное – не упустить эту точку соприкосновения.
Завтрак едва лезет в горло. Все утро Элина думает над тем, как бы прижать Владимира к стене и вправить ему мозги. Доходчиво объяснить, что жена не вещь и ей тоже нужна любовь. Или хотя бы уважение.
Теперь вчерашнее вспоминается как дурной, но запомнившийся до мелочей сон. И забыть его вряд ли получится.
– Элина, ты ничего не ешь. Тем самым рушишь мои стереотипы о худых девушках. Мне казалось, что они едят что хотят, но при этом не толстеют. А ты уже полчаса мучаешь тост с джемом. – Регина скептически смотрит на ее полупустую тарелку.
– Лучше расскажи, как ваши отношения с Максом? – Элина отрывает взгляд от Бессоновых, сидящих через три стола от них.
Маргарита выглядит обычно – усталая, с синяками под глазами. Но улыбается чаще и постоянно обнимает дочь, пока Владимир ведет неспешный разговор с Владленом.
– Никак, – угрюмо признается Регина. – Видимо, предсказание Лизы действует. Мне действительно сейчас не до любви. Что ты делаешь?
Элина складывает салфетку пополам и выводит на ней кривые буквы.
– Пришла в голову гениальная идея насчет синопсиса. Не подсматривай, – машет она подруге и быстро прячет импровизированную записку в другую салфетку, скрывая фразу: «
Она поправляет желтое платье и уверенно идет к столу Бессоновых, сосредоточившись на стуке своих каблучков.
– Доброе утро. – Элина мило улыбается мужчинам, кивает Маргарите. – Как настроение?
– Доброе, Элина. – Владимир улыбается ей в ответ, и, как всегда, его улыбка подкупает. – Спасибо, что спросила. Настроение, как и погода, солнечное.
«Зато у твоей жены наоборот, чертов ты лицемер!»
Но Элина только скрипит зубами. Она обходит вокруг стола и наклоняется между братьями:
– А у вас как дела, Владлен? – С ехидной ухмылкой она заглядывает в глаза мужчине.
– Так же, как и ваши.
Между ними происходит молчаливый диалог, и за доли секунды Элину бросает то в жар, то в холод, а желание поцеловать Владлена сменяется готовностью убежать прочь.
– Что ж, я рада. О, кажется, вы обронили, – выдыхает она и делает вид, что поднимает салфетку с пола. Протягивает ее Владимиру и выразительно смотрит на него: – Не теряйте. Вдруг там таинственное послание. Знаете, как в романах бывает. – И тут же заливается смехом. – Ладно, я пойду работать над заданием. Пока, Марго! – Она подмигивает подруге и Олесе. В подозрительном взгляде девочки тут же вспыхивают искорки веселья.
А сердце колотится, отбивая барабанный ритм. Элина почти выбегает из столовой с ощущением, что совершила кражу века.
«Надеюсь, ты не совсем тупой».
Она тайком просачивается в мужской туалет и прячется в кабинке. Минуты замедляются, и спустя пять минут Элина устает сверлить взглядом наручные часики.
«Может, он не догадался?»
Дверь в мужской туалет скрипит, и Элина обмирает, слыша только собственный пульс. А когда произносят ее имя, чуть ли не подпрыгивает на месте.
– Элина, ты тут?
Она осторожно выглядывает и видит растерянного Владимира.
– Что за прятки?
– Мне надо было встретиться с тобой наедине. Конечно, если бы я была мужчиной, то хорошенько врезала бы тебе, но… – она переводит дыхание, – надо помнить, что я всего лишь слабая девушка.
Она чувствует запахи хлорки и лесного освежителя, чувствует одеколон Владимира с огуречными нотками. В глаза бросается его непонимающий взгляд, слегка поджатые губы, взъерошенные волосы.
– Я не понимаю тебя.
Элина замечает, как его пальцы нервно расстегивают и застегивают пуговицу на манжете рубашки.
– А тебе жена не рассказывала? Не говорила, как она вчера решила искупаться в озере и чуть не утонула? Потому что бездумно плыла в ледяной воде в никуда. Пока не кончатся силы. Потому что ты ее настолько забил, что ей надоело жить! – С каждым словом гнев, который жил внутри Элины последние дни, вырывается наружу.
– Маргарита пыталась утопиться? – Владимир хватается за голову. Он судорожно находит кран и открывает холодную воду. Брызгает на лицо, но красные пятна продолжают расползаться по бледной коже. – Господи, господи, господи!
– Прекрати поминать его всуе, – фыркает Элина. Самой душно так, будто она в сауне. – Лучше подумай над своим поведением.
– Но что я делаю не так? – Владимир смотрит на Элину через зеркало, и ее отражение напоминает призрака. Холод пробегает по шее. Она поспешно отводит взгляд, страшась вновь увидеть Ливию. – Я ведь…
– Ты ее унижаешь. Тебе вечно не угодить. Постоянно ищешь повод прицепиться к ней. Вечная критика рано или поздно добьет Маргариту. Вчера была только первая попытка.
– Я… я… – заикается Владимир и замолкает, чтобы справиться с нервами. – Я поговорю с ней. Попрошу Владлена помочь.
– Прекрати бегать к младшему брату каждый раз, как напортачишь. Признайся, это твое хобби – доводить девушек до самоубийства? Маргарита ведь не первая жертва. Я права? – шипит Элина. Она отчаянно пытается контролировать себя, но эмоции захлестывают с головой. Что-то мокрое бежит по щекам, и она не сразу понимает, что это слезы.
– О чем ты говоришь? – Владимир оборачивается к ней. Его брови сходятся на переносице, сама невинность, и взгляд такой кроткий.
– Я говорю о Ливии! – кричит Элина. – О моей сестре. И не смей отрицать, что не знал ее. Ты знал, и ты ее убил! – Она отшатывается и глубоко дышит. Еще чуть-чуть, и она задохнется.
«Нет, нет…»
Момент, которого она ждала всю жизнь, не должен закончиться обмороком.
– Ливия. – Владимир произносит имя ее сестры с таким благоговением, что у Элины к горлу подкатывает ком.
«Никто не смеет называть ее имя!» – кричит про себя Элина. Жар исчезает, и по телу проходит волна озноба. Элина обхватывает себя за плечи, глубоко дышит, но внутри все колотится, и проклятый голос дрожит:
– Даже не пытаешься отрицать.
Вода продолжает с шумом литься из крана, и сейчас этот звук – единственный, который связывает их с реальностью, не позволяя воспоминаниям утащить в прошлое.
– А смысл? – Владимир трет лицо ладонями. – Я любил твою сестру, это правда. Но она переступила черту.
– Ливия? – Слова мужчины никак не вяжутся с «правдой» Элины.
– Да. Она стала меня шантажировать. Узнала, что у меня есть жена. Маргарита в то время носила под сердцем Олесю. И мягкую, добрую Ливию будто подменили. Знаю, я тоже виноват. Я не думал изменять Маргарите, но, когда встретил твою сестру, мне снесло крышу. А потом, когда всплыла правда, начался ад.
– Не понимаю…
История Владимира разбивает мир Элины на осколки. Ее шатает. Трясет.
– Я хотел расстаться с Ливией, но она стала угрожать, что расскажет Маргарите о нас. А в мире социальных сетей это сделать не так уж сложно. – Владимир глухо стонет, будто каждая фраза режет его душу. – Мне до сих пор больно, стоит вспомнить глаза Ливии. Я причинил ей безумную боль, и мое предательство ее изменило. Она то кричала, то плакала. От истерики до дикого хохота. А затем заявила, что тоже беременна, хотя мы оба знали, что это ложь.
– Я не верю тебе, – цедит Элина.
Но вымученный взгляд Владимира был искренним.
– Понимаю. Я сам не хотел верить… Мне с трудом удалось уговорить ее отпустить меня. Предложил ей денег, и она согласилась.
– Нет!
Боль подталкивает Элину к Владимиру. Она замахивается, но он перехватывает ее руки и прижимает к себе. Слезы не останавливаются. И, кажется, не остановятся никогда.
– Да, Элина. Ваша семья нуждалась в деньгах, не отрицай. К тому же это меньшее, что я мог сделать. Мы условились встретиться с ней, я хотел отдать наличные. Но она не пришла. Телефон выключила. И я решил, что она передумала. Я сбежал, как трус, Элина, как трус! – Плечи Владимира содрогаются, но его глаза остаются сухими, несмотря на страдание, которое отражается в них. – Я не знал, что она умерла. Пока несколько месяцев назад не наткнулся на ее подарок – книгу, которую она мне подарила незадолго до расставания. Не знаю, какой черт дернул меня, но я вдруг отчаянно захотел ее увидеть. Приехал в ваш город и узнал, – его голос обрывается, – что в тот день, когда мы должны были встретиться, она прыгнула под поезд.
– Прекрати, – умоляет Элина. Она безвольной куклой висит в его объятиях, не в силах больше слушать и не в силах заставить его замолчать.
– Тогда я решил, что должен хоть что-то сделать. У меня не было свободных денег, поэтому попросил о помощи Владлена. Это шоу, Элина, оно в честь Ливии. И все деньги, которые брат на нем заработает, я хотел анонимно отправить вашей семье.
– Заткнись! – Элина вырывается из рук Владимира. Ладонью вытирает слезы. Ей хочется орать во весь голос. Кричать, бить, крушить – хоть как-то выпустить ту боль, что сейчас съедает сердце.
– Мне очень жаль… – Владимир протягивает к ней руку, но она отталкивает его от себя.
– Подавитесь своими деньгами, братья Бессоновы. И будь проклят тот день, когда вы оба появились на свет!
Элина выбегает из туалета прочь. Так быстро, как только может. На этих чертовых каблуках. В дурацком платье. С зареванным лицом. Элина бежит по тропинке в лес, туда, на маленький клочок затерянного берега, где совсем недавно видела Ливию. Или ей этого только хотелось?
Грудь разрывается от бега, от слез, от гнева, от боли. Но Элина бежит и бежит, пока не спотыкается, так и не добравшись до озера. Падает на руки, расцарапав ладони. И дышит. Хрипит. Стонет. Но не плачет. Слез больше нет.
Элина валится на мягкий мох и переворачивается на спину, устремив взгляд в лазурное небо среди высоких сосен. Пахнет лесом. Вокруг тишина. И лишь голос, который звучит в голове, голос Ливии, говорит:
Элина перечитывает написанный от руки рассказ и равнодушно засовывает в сумку. В уютной кафешке мурлычет джаз, по воздуху разносится ванильный аромат десертов. Элина на несколько часов оккупировала угловой столик и сейчас весьма отстраненно радовалась, что работа выполнена. По крайней мере, она почерпнула всю возможную информацию о синопсисах в интернете, и, кажется, ее текст соответствует всем условиям.
Она расплачивается за кофе и выходит на свежий воздух. Со вчерашнего дня в голове сумбур. И за всем этим Элина успевает забыть, что натворила. Или же сама не хочет вспоминать. В любом случае сделанного не вернешь. Элина тяжело выдыхает. Она обнулила свою жизнь, как по щелчку, и все, что было раньше, теперь окончательно превратилось в прошлое.
Она ускоряет шаг и вскоре входит в корпус. Уже пятница, а еще надо успеть сдать работу Максу.
– Элина, стой!
Она замирает на лестнице и смотрит на спешащую к ней Ирину. Ее каштановые кудряшки забавно подпрыгивают в такт шагам.
– Элина, привет. Поговори, пожалуйста, с Мишель.
– Тебе не кажется, что это немного странная просьба? – Элина вскидывает левую бровь. – Зачем мне с ней говорить?
Спокойствие, только спокойствие. А внутри все кипит, шипит и взрывается. По спине пробегают колкие мурашки, а личные демоны тихо нашептывают на ухо: «
– Она уже несколько дней сама не своя. Молчит, не пишет, не ест. Если честно, я надеялась, что твой вид ее немного расшевелит. – Ирина складывает руки в молитвенном жесте.
Элина пожимает плечами:
– Пошли.
Путь к номеру кажется невероятно длинным, каждый шаг напоминает испытание на храбрость, потому что мысли плюнуть на все и уйти не отпускают. Но когда Элина толкает дверь и заходит в комнату, наступает странное облегчение. Или смирение?
– Ну, что за бойкот?
Мишель выглядит сносно, даже накрашена, но глаза потухшие, безжизненные. Она сидит на краю кровати и обнимает подушку, слегка раскачиваясь.
– Уйди, – глухо произносит девушка.
– Нет уж, Ира позвала меня, и просто так я не уйду. Ты убиваешься из-за Цепеша? – Элина садится напротив. Замечает, что Ирина, нервно потоптавшись на месте, исчезает из номера.
– Какое тебе дело?
– Никакого. Но ты ведь взрослая девочка. Где твоя гордость? Ты зациклилась на нем.
Мишель молчит. Непривычно говорить с ней и не слышать в ответ грубость.
– Я сделала все, что могла, – неожиданно признается она и утыкается лицом в подушку. Хнычет, как ребенок.
Элина ерзает на кровати, подавляя трусливый вздох. Отчаянно смотрит на дверь, затем вновь на Мишель.
– Правильные мысли. Ты боролась, но проиграла. Так бывает в жизни, и надо найти силы, чтобы идти дальше. Ты молодая, можно сказать, красивая. – Элина усмехается. – Видимо, талантливая, раз попала на шоу. Зачем тебе Цепеш?
– А тебе зачем? – вдруг вскидывает голову Мишель.
Элина растерянно моргает. Хочет ответить, но на ум ничего не приходит. Губы безвольно приоткрываются. У нее нет ответа.
– Он мне не нужен, – после паузы произносит она.
– Ага, как же. Регина говорила, у тебя ай-кью, как у Эйнштейна, но в любовных делах ты полный ноль. Уходи, Элина. Я не хочу говорить с тобой. Мне уже никто не поможет.
Элина поджимает губы. Слова Мишель обидели ее, но возразить нечего. Она и правда полный ноль в вопросах любви.
В последний раз бросает на девушку взгляд и уходит из номера. Бессмысленный разговор только разбередил задремавшую совесть, которую теперь уже не усыпить. И в голове непрерывно зудит один-единственный вопрос: «Господи, что я наделала?»
– Да ладно, серьезно? – Регина хлопает глазами, как фарфоровая кукла. – Я опросила всех участников, и ни у кого Каренина не бросилась под поезд, а у тебя бросилась!
– Ее толкнул Вронский, это разные вещи. К тому же теперь мое задание выделяется на фоне остальных, – ухмыляется Элина.
Финал третьего этапа проходит на круглой веранде, которую часто снимали для пикников. Элина садится на деревянную скамью, бегущую вдоль стен, и жмурится от солнечного света, который просачивается сквозь ажурную крышу.
– А здесь просторно, – замечает она.
Участники рассаживаются по кругу, операторы расставляют камеры, чтобы охватить весь обзор. Она будет скучать по этой суете, когда все закончится. Элина встречается взглядом с Владимиром и поспешно отводит глаза. Только не по нему.
«Я обнулила свою жизнь».
Однако мысленный приказ действует вяло и неохотно. А точнее, вообще никак.
– Мне кажется или Мишель криво накрасила брови? – шепчет на ухо Регина.
Элина оборачивается на входящую внутрь веранды девушку и машинально отмечает плохой макияж. Брови и правда скачут в разные стороны, помада смазана, под глазами темные круги от растертых теней. Либо Мишель не заметила погрешностей, либо ей уже все равно. Она замирает посреди веранды напротив Цепеша, не обращая внимания на косые взгляды. Мужчина отвлекается от сценария, который он неспешно пролистывал перед съемками:
– Что-то случилось, Мишель?
– Да. – Ее голос дрожит. – Я хочу сделать заявление перед тем, как начнутся съемки.
– Мы слушаем тебя.
Она переводит дыхание и произносит уже твердым голосом:
– Я добровольно покидаю шоу.
Мишель аккуратно складывает вещи в чемодан. Опустошенно садится на кровать и проводит пальцами по волосам.
«Это сон, страшный сон».
В номер заходит Ирина, но Мишель предупреждающе поднимает ладонь:
– Молчи. Ты все равно ничего не изменишь. Это мое решение.
– Я хотела сказать, что тоже вылетела. И Ромка. Так что мы в одной лодке. Хотя подозреваю, что своим уходом ты спасла либо Лизу, либо Даню. Но уже не важно. Теперь они, Регина и Элина финалисты.
Ира раскрывает дверцы шкафа, вытаскивает дорожную сумку и начинает швырять в нее одежду.
– Мне жаль.
– Да ладно, три недели тоже неплохо. Я ни о чем не жалею, а вот ты, судя по всему, совсем расклеилась. – Ирина скептически ее оглядывает. – И макияж не ахти какой.
– Знаю, – Мишель разглядывает дрожащие пальцы, – но это все, на что я способна сейчас.
Ира замирает с платьем в руках:
– Сегодня наш последний вечер, так что предлагаю оторваться на вечеринке. Вдруг Цепеш придет. – И она подмигивает, но у Мишель нет сил даже улыбнуться.
Она качает головой:
– Нет, спасибо. Я пас.
Мишель подхватывает серый ноутбук и прячется в туалете. Прижимаясь спиной к двери, сползает на холодную плитку.
«Это все сон, страшный сон».
И чтобы убедиться в этом, она открывает ноутбук и заходит на электронную почту. Щелкает на предпоследнее письмо, полученное от «Серого Волка». Страшный сон оборачивается ужасной реальностью.
И она, словно загипнотизированная, нажимает на ссылку. Красная Шапочка поверила Серому Волку.
Сначала ничего не происходит. Ее перекидывает на какой-то непонятный сайт, Мишель пугается и сразу закрывает страницу. Выключает ноутбук и до вечера не подходит к нему, пока страх не подталкивает ее снова проверить. На первый взгляд ничего не изменилось. А на следующий день приходит второе письмо.
Мишель смотрит на свои фотографии пятилетней давности и содрогается. Скелет, обтянутый кожей. Запавшие глаза. Острые скулы. Пустой, бессмысленный взгляд. Мишель хранила их как напоминание о прошлом, из которого она чудом вырвалась живой. Но это ее боль, которую больше никто не должен видеть. Потому что никто не поймет.
Она вытирает слезы и закрывает ноутбук. Она не могла позволить Серому Волку, кем бы он ни был, обнажить перед Цепешем ее душу. Ей не оставили выбора.
– Элина. – Теплая ладонь Владлена перехватывает ее руку.
Они замирают в коридоре, недалеко от столовой, друг против друга. Ее ладонь в его. Словно так и должно быть. Неохотно Элина прячет руку за спину.
– Ты на съемках была сама не своя. Не шутила, не улыбалась. Впереди последний этап, подписчики полюбили тебя дерзкую и смелую, не смей рушить этот образ. – Минутная нежность разбивается холодным тоном Владлена.
Или же ей только так показалось? Почему хочется верить, что он ее пожалеет? Из-за того украденного поцелуя?
– Я устала, Владлен. Это мне надо было уйти, а не Мишель.
– Бред. Я рад, что она ушла.
– Разве тебе не нравилось с ней играть? – Элина всматривается в его глаза.
«Ну же? Скажи, что ты расстроен».
– Я на дух не переношу таких, как она. – Владлен скрещивает на груди руки и опирается плечом о стену. – А вот с тобой мне нравится… играть. – Последнее слово он смакует, словно шоколад.
Элина порывисто вздыхает. В висках разрастаются жгучие точки, предвещающие мигрень. Она нервно облизывает губы.
– Элина, – странно, но взгляд Владлена смягчается, – Владимир мне все рассказал. Жаль, что ты узнала. Я хотел оставить это в прошлом, но, видимо, не суждено.
Элина опускает голову, потому что веки начинает пощипывать. Нет, она не расплачется. Только не при Владлене.
– Я не верю, что Ливия могла шантажировать Владимира. Это даже звучит абсурдно, – шепчет она.
– Я не знаю, Элина, но мой брат действительно ее любил. И мне кажется, он до сих пор ее любит. Это шоу – жалкая попытка подкупить свою совесть и заставить ее замолчать. Но если ему так легче, то я рад. Возможно, Ливия на самом деле была беременна, а возможно, нет. Однако если ты думала, что он как-то ее подтолкнул, спровоцировал на самоубийство, то ошибаешься. Он, конечно, псих и иногда бесит до колик в животе, но не убийца. И в этой ситуации мне больше всех жалко Маргариту, потому что она его любит и живет с ним.
Слезы все-таки прорываются наружу. Отпустить прошлое и начать жизнь сначала так сразу не получается, это невероятно сложно.
– Тихо, тихо… – Владлен мягко прижимает ее к себе, а она плачет и не может остановиться.
В коридоре пусто и только витает пряный запах духов Владлена, его головокружительный аромат. Тепло. Элина поспешно вырывается из его объятий и вытирает слезы, стараясь не размазать макияж.
– Я пойду, – неловко бормочет она и разворачивается, но оклик Владлена заставляет ее замедлить шаг:
– На следующей неделе будут интервью с финалистами. Твоя очередь во вторник. Будь готова. Зрители ждут Элину, которой плевать на неприятности.
– Глупое задание, – бурчит Регина. – «Напишите, кто, по вашему мнению, меньше всех достоин победы». – Она передразнивает низкий голос Цепеша. – Нас всего осталось четверо! Как я могу кого-то выбрать? Во-первых, я обижу человека, во-вторых, я даже не знаю, что писать! – Регина падает на кровать и закидывает руки за голову. – Предлагаю объединиться женским составом и затроллить Даньку. И еще надо придумать звучный феминистский лозунг.
Элина вырывается из воспоминаний и достает из тумбочки косметичку.
– Не глупи, Регина. Пиши правду, какое тебе дело до других участников? Уже победа, что мы дошли до последнего этапа. – Она припудривает лицо, пряча за косметикой следы слез.
– А некоторые не выдержали. Как думаешь, почему Мишель ушла? Выглядела она паршиво.
Слова Регины царапают слух. Элина не мигая смотрит на свое отражение и видит глаза Мишель.
«Что я наделала? В кого превратилась?»
Поцелуй Владлена и Мишель пробудил в Элине неконтролируемую ярость. Чувства, до сих пор ей неизвестные, накрыли лавиной. В голове перемкнуло. И она не передумала. Ни разу. Пока искала среди веерной рассылки от Макса почту Мишель. Пока разрабатывала способ удаленно подключиться к ноутбуку Мишель. Пока писала письмо от Серого Волка и прикрепляла ссылку с вирусом. Пока разглядывала ее фотографии… И даже сейчас, несмотря на омерзительное чувство, что ее облили грязью, Элина понимает – вернись она в прошлое, поступила бы так же. Можно, конечно, утешать себя, что для Мишель так будет только лучше. Она перестанет бегать за парнем, который ее не хочет, и позориться. Но это лишь жалкое оправдание.
«Кто я такая, чтобы судить Владимира?»
Элина медленно раскручивает темно-вишневую помаду и наносит густой слой на губы. Шоу вытащило из нее все пороки.
– Возможно, она просто устала и захотела домой, – произносит Элина, выдавая свои желания за чужие.
– Сомневаюсь. – Регина шуршит в своей тумбочке и вытаскивает пакет с конфетами. – Кстати, а как там твой разговор с прошлым? Состоялся?
Элина ловит брошенную ей маленькую шоколадку.
– Да. – Это все, что она может сказать.
– И как? Стало легче?
На ладони лежит «Аленушка», и даже в нарисованной девочке Элине мерещится Ливия. Она часто моргает, прогоняя непрошеный образ. И крепко стискивает кулак. Шоколад в руке мнется.
– Нет. Не стало. И не станет.
– Будь естественной, и подписчики проголосуют за тебя. – Максимилиан усаживает Элину на расстеленный на земле плед в красную клетку.
Интервью, которого один раз она уже избежала, все же пришлось снимать. Его решили провести на поляне, где совсем недавно она устраивала пикник с Марго. С тех пор здесь мало что изменилось. Разве что на рассвете здесь тихо и не визжат дети. И совсем мало любителей утренних пикников, которые устраивают себе отдых на природе.
– Если я буду естественной, то это вряд ли произойдет, – смеется Элина. – Объясни мне, непутевой, пока Цепеша нет, голосование на его канале реально влияет на победу? Или сделано только для того, чтобы подарить подписчикам видимость контроля?
– Скорее второе, чем первое, но и первое не отрицаю.
Максу не хватает только опахала, чтобы обмахивать Элину во время съемок.
– Очень содержательно. – Она поправляет солнцезащитные очки и тут же ощущает, как по коже скользит чей-то взгляд.
– Макс, спасибо, что привел бунтарку. Хотя я уже ожидал услышать очередную историю про обморок.
Элина оборачивается к Владлену и заставляет себя выдохнуть. Его глаза в душу заглядывают, не иначе. И хотя в утренние часы достаточно тепло в летнем сарафане, сейчас ее бьет озноб.
– Я больше не нужен?
– Нет, мы справимся сами.
Только сейчас Элина замечает, что оператор, который настраивал камеры, тоже куда-то исчез.
– Мы будем одни? – Вопрос вырывается сам собой.
Владлен присаживается рядом с ней на плед.
– Я бы не сказал, что совсем одни, учитывая «ранних пташек», но да, – хмыкает он. – С камерами я справлюсь сам, кстати, запись уже идет, да и Максу незачем скучать.
Поддерживая его слова, Максимилиан задорно подмигивает Элине и растворяется среди деревьев. Когда она вновь оборачивается к Владлену, перед ней уже сидит Цепеш с широченной улыбкой.
– Элина, зрителям интересно узнать о тебе больше. Поговорим о твоих родителях.
– Сразу по больному? – Мысленно она ругает себя на чем свет стоит и пытается подавить мимолетную слабость. Тут же улыбается и кокетливо пожимает плечом. – А что о них говорить. Мама вся в работе, отца давно нет в живых.
– А твой парень? Он ждет тебя?
– О чем ты? Я никогда ни с кем не встречалась. Представляешь, восемнадцать лет и девственница, какой ужас! – Элина гримасничает на камеру.
– Черт, все парни сейчас прилипли к экранам, – смеется Цепеш. – Я даже начинаю ревновать.
– Глупости. Может, лучше поговорим о тебе?
– Забавная. Интервью с тобой, а не со мной, так что смирись.
Элина мысленно закатывает глаза. В ближайший час ей действительно не остается ничего иного, кроме как смириться. Владлен закидывает ее разнообразными вопросами, и Элина за считаные секунды находит ответ, зачастую лживый, но настолько искусный, что сама начинает в него верить.
– Выдохни. – Владлен встает и выключает камеры. – Думаю, из отснятого можно собрать неплохое интервью.
– Надеюсь. Потому что повтора я не переживу.
Элина вытягивается на пледе и закрывает глаза, задумчиво вертя в руках очки. Чувствует, как Владлен вновь садится рядом. Ощущает его пряный парфюм. И вздрагивает, когда он касается ее лица.
– Что ты… – Она резко открывает глаза и приподнимается на локтях, но не успевает договорить. Владлен тенью нависает над Элиной, и его мягкий поцелуй запечатывает слова на ее губах.
– Мне правда жаль Ливию, – шепчет он, когда отрывается от нее.
Четыре слова пробивают броню Элины. Она поспешно садится и обхватывает колени, скрывая дрожь.
– Какой резкий переход…
– Я просто хотел, чтобы ты знала. – Владлен улыбается, заправляя ей волосы за ухо.
Странно, но Цепеш не исчез. Он слился с Владленом, и перед Элиной вновь предстал третий образ. Настоящий. Тот, который он скрывает ото всех, даже от брата.
– Я тебя не понимаю, – шепчет Элина. – Зачем ты это делаешь со мной?
«Зачем заставляешь влюбляться в тебя?»
Невысказанный вопрос огнем горит на губах.
– Я ведь уеду, – вместо этого произносит она.
– Уедешь? – Владлен усмехается. – Куда?
Элина смотрит ему в глаза и видит ответ. Она никуда не уедет.
Владлен сдался. Бороться с собой невыносимо. Возможно, у него есть крохотный шанс на надежду. Хотя бы попытаться создать видимость счастливой жизни. Элина будет рядом, этого достаточно. Не важно, полюбит ли она его когда-нибудь по-настоящему. У него будет возможность видеть ее каждый день. Прикасаться к ней. Чувствовать ее.
Сейчас, когда они молча лежат на пледе, не нуждаясь в разговоре, а, наоборот, наслаждаясь тишиной, Владлен осмеливается мечтать о большем. И чем дольше он мечтает, тем сильнее крепнет его уверенность в будущем с Элиной.
Она ставит жирную точку в конце предложения и закрывает дневник в мягкой обложке. Засовывает его под подушку и прячется под одеялом, где в темноте вновь звучат ядовитые слова, выворачивающие душу: «
В конференц-зале Элина опускается на один из четырех стульев, пытаясь осознать, что пролетел уже целый месяц. Кажется, еще недавно она боялась вылететь после первого этапа. А в итоге добралась до финала. Она поднимает взгляд к белому натяжному потолку, надеясь разглядеть там Бога. Так много времени она ни о чем не просила. А может, было бы лучше вообще ничего не получать.
– Нервничаешь? – рядом садится Лиза.
Для последних съемок она приложила немало усилий, чтобы выглядеть на все сто. Но глаза все равно остаются огромными и несчастными, даже когда она улыбается или смеется.
– Да нет. Я немного в шоке, что вообще дошла до конца. Но на победу не надеюсь, к тому же я не выполнила задание.
– В смысле? – Лиза удивленно вскидывает брови вверх.
– Я не могла выбрать, кто из вас недостоин победы, потому что это весьма глупо. Вы все талантливы и влюблены в творчество.
«В отличие от меня».
– Поэтому я написала, кому бы я отдала первое место.
– Ох, это так мило! – Лиза улыбается, а глаза подозрительно блестят. – Надо было тоже так сделать. Объявить этому заданию бойкот. Но я не такая умная, как ты, поэтому пришлось очень мягко пожурить Даню. – И она косит глаза в сторону парня.
Вечно молчаливый Даниил хмыкает:
– Значит, мы квиты, – и оба заливаются смехом.
На последний стул присаживается Регина. Она выглядит подавленно. Копна волос опутывает ее тело, словно она прячется за рыжими локонами, как за щитом.
– Регина. – Элина наклоняется и щелкает пальцами перед ее носом. – Земля вызывает.
– Что с ней? – Лиза придвигается на стуле.
– Без понятия. После интервью ее как подменили. Она такая уже несколько дней.
«Вернулась и молчит. Словно зомбированная».
– Со мной все в порядке. – Регина будто просыпается. Она мельком смотрит на Элину и тут же стыдливо отводит взгляд.
– Сомневаюсь, – бормочет Элина, но ее отвлекает шумный Максимилиан:
– Участники, готовимся к съемкам! Сейчас придет Цепеш. Прошу вас выложиться по полной, потому что сегодня самый важный день.
– Макс, твоя розовая рубашка ослепляет, – смеется Элина.
– Это цвет фуксии! – Парень проводит ладонью по ежику на голове и сверкает белоснежными зубами.
– Ну да, ну да.
В зал заходят Бессоновы, и непринужденная обстановка в помещении тут же тает.
– Макс, на ресепшене у администраторов вопросы насчет оплаты, – лениво бросает Владлен.
– Сейчас улажу.
– Ребята, всем желаю удачи. – Владимир кивает им и устраивается на диване, закинув ногу на ногу. В темном костюме с зеленым отливом он выглядит неотразимо. Любая девушка ради его улыбки душу продаст, и никто из них даже не догадывается, что он из себя представляет.
Элина едва сдерживается, чтобы не состроить гримасу. Чувствует на себе внимательный взгляд и встречается глазами с Владленом. Сердце болезненно сжимается. Он вновь весь в черном, на груди виднеется знакомый массивный крест. В голове прокручиваются воспоминания: разговор после интервью, его поцелуй. Он кажется холодным, неприступным, а на самом деле скрывает нежную душу… Элина шумно выдыхает и прикладывает холодные пальцы к горящим щекам. Она снова витает в облаках.
– Итак, это финал шоу «Альтер Эго»! – Съемки начинаются неожиданно быстро. Владлен перевоплощается в Цепеша и прохаживается мимо участников, заложив руки за спину. – Трепетный момент. Вы знаете, что всю неделю на моем канале длилось голосование, и завершилось оно сегодня утром. Но, несмотря на желание моих подписчиков, именно я решаю, кто станет победителем, учитывая результаты всех этапов. Страшно? – широко улыбается он.
– Трепещем, – иронизирует Элина.
– Детка, в тебе я не сомневался.
Элина смущенно улыбается.
– Перед объявлением победителя я хочу разобрать последнее задание.
Регина вздрагивает и еще сильнее завешивается своими волосами. Элина обеспокоенно хмурится. Вчера она просмотрела ее интервью, и на нем Регина была живая и веселая, как обычно. Но с того момента прошло уже два дня. Что произошло за это время?
– Итак, вы должны были написать, кто, по вашему мнению, меньше всего достоин победы. – Цепеш смотрит на Лизу и Даню. – Вы двое словно сговорились. Я хохотал, когда читал ваши работы. Такой мягкой критики в жизни не видел.
– Ну, зато выполнили задание. – Даня поглядывает на Лизу, и в его взгляде читается намного больше, чем просто дружеское участие.
– Несомненно. – Цепеш переводит взгляд на Регину. – А вот тут я столкнулся с самой настоящей критикой, какую я и хотел увидеть. Молодец, Регина. Правда, вышло очень жестко, не знаю, насколько справедливо, но свое субъективное мнение ты точно высказала.
Регина молчит. Она даже не смотрит на Цепеша.
– И кого она раскритиковала? – Элина не отрывает взгляда от подруги. Ответ мужчины напоминает оплеуху:
– Тебя, детка. – Дальнейшие его слова похожи на дикий, наигранный спектакль: – Она написала, что ты никогда не испытывала настоящие муки творческого человека, который жаждет признания. И поэтому победу стоит отдать тому, кто действительно хочет посвятить себя литературе. А для тебя это все игра. Даже Мишель любила книги больше, чем ты.
Лиза громко охает.
Элина удерживает улыбку на губах, хотя кажется, что в спину воткнули и прокрутили кинжал. Впервые после смерти сестры она доверилась человеку и в очередной раз убедилась, что не стоило.
– Это звучит еще печальнее, учитывая работу Элины. Она не стала выполнять стандартное задание и написала, что, по ее мнению, Регина – самая достойная кандидатка на роль победителя. Человек, зараженный литературой.
После этих слов Регина морщится, будто пытается сдержать слезы.
– Я не жалею о том, что написала, – наконец признается она.
Элина молчит. Медленно отводит взгляд от бывшей подруги и улыбается на камеры:
– Я тоже. В конце концов, писатель должен принимать критику с достоинством.
«Я привыкла. Мне не больно».
– К тому же, наверное, Регина права. Мишель должна была остаться. А вот мне здесь делать нечего. – Элина встает, расправляет плечи.
– Стоп, стоп, стоп! – вдруг суетится Цепеш. – Что ты собираешься сделать?
– То, что должна была сделать уже давно. Уй…
Дверь с грохотом распахивается, и в конференц-зал влетает запыхавшийся Макс. Все, как по команде, оборачиваются.
– Макс, ты что творишь?! – Цепеш хмурится, но другу, похоже, плевать. Он пытается отдышаться и машет руками в сторону выхода. Глаза круглые, полные страха.
– Цепеш, – наконец выдыхает он, – в озере нашли утопленницу!
– Господи. – Элина падает на стул и смотрит на Владимира, как в тумане. Страшная догадка поражает мозг.
Мужчина, бледный, будто при смерти, едва сидит. Слова Максимилиана долетают до Элины сквозь вязкую тину:
– Не знаю кто. Но сказали, что из нашей компании.
Владимир срывается с места, и его крик звучит в голове Элины эхом. Она крепко зажмуривается, а перед глазами встает знакомое до боли лицо. Маргарита.
«Я должна была быть рядом с ней, а не здесь…»
Элина просыпается из-за тихих, но неприятных звуков. Будто кто-то плачет или стонет. Или задыхается. Она сонно потирает глаза и приподнимается на локтях. Тонкое одеяло в застиранном пододеяльнике сползает с плеча.
В темноте на фоне окна высвечивается силуэт сестры. Она сидит на подоконнике, спиной прижавшись к холодному стеклу, и закрывает ладонями рот, чтобы заглушить всхлипы.
– Ливи? Что стряслось?
Ливия вздрагивает и поспешно вытирает лицо. Перебирается на диван и прячется в объятиях Элины. Ее дрожь теперь сотрясает обеих.
– Все в порядке.
– Врешь. – Внутри Элины зарождается страх. – Почти полночь, а ты не спишь.
– Не могу уснуть. – Голос сестры прерывается очередным всхлипом.
– Плачешь и еще говоришь, что все в порядке.
Элина пытается заглянуть в лицо Ливии, но та упорно прячется у нее на груди.
– Теперь и мне уже не хочется спать, – бормочет она.
На душе становится тоскливо. Так бывает, когда знаешь, что делаешь нечто неправильное, но отказываешься признаваться в этом даже себе. А потом наступают последствия.
– Ливи! – Элина настойчиво обхватывает лицо сестры ладонями и заставляет посмотреть на себя. В лунном свете ее глаза кажутся еще больше. Такие темные и блестящие от слез. – Почему ты плачешь? Мне-то можешь сказать. Я всегда хранила твои секреты.
Последние слова горчат, и Элина невольно прикусывает нижнюю губу, потому что боится услышать слова сестры. Боится, что это будет последним секретом, который расскажет Ливия.
– Ты сочтешь меня сумасшедшей, – она берет руки Элины и прижимает к своему сердцу, – но я слышу голос.
– Голос? – Хочется разрядить атмосферу глупой неуклюжей шуткой, но на ум не приходит ничего умнее, разве что повторить за Ливией.
– Да. Мужской голос. Он звучит и днем и ночью. Порой замолкает, но ненадолго. Низкий, с хрипотцой, жуткий до мурашек.
– И что он говорит?
Они лежат на одной подушке, нос к носу. Элина чувствует сбившееся дыхание Ливии, видит ее грустные, покрытые пеленой слез глаза. Они вместе, но при этом очень далеко друг от друга.
– Он го… говорит, – Ливия глубоко вздыхает, – что я не должна жить. Что я недостойна. И так постоянно. «
– Хватит! – восклицает Элина. – Хватит. Прекрати его слушать. Ты самая умная, самая красивая и смелая на свете. И я люблю тебя больше жизни. И никому тебя не отдам! – Поспешные, сумбурные слова вырываются из нее, но она не знает, как еще успокоить сестру.
Ливия грустно улыбается и стискивает Элину в объятиях:
– Знаешь, что я люблю в тебе больше всего, моя правдолюбка?
– Не-а…
– То, что ты всегда веришь мне, какую бы чушь я ни сказала. – Она тихо смеется. – Ложись спать и не переживай, все хорошо. Утром все наладится. – И в ее голосе звучит столько надежды, что у Элины встает ком в горле.
Несколько минут они лежат в полнейшей тишине, прежде чем Ливи ненароком роняет последний вопрос:
– А завтра какое число?
Элина ежится и открывает глаза, вглядываясь в растущий полумесяц:
– Тридцать первое августа.
Возле озера скопились люди.
Элина поднимает налитую свинцом ногу и делает шаг. Солнце печет, все вокруг подернуто дымкой или это слезы застилают глаза? Она смаргивает, и прохладная капелька скользит по лицу.
Вдох…
Еще ближе к их укромному месту. Знакомая скамья почти не видна за столпившимися людьми. И само озеро скрывается от нее. Прячет утопленницу. Не хочет, чтобы Элина видела ее лицо.
Выдох…
Краем глаза Элина замечает Владимира, который пытается пробиться через толпу. Полиции еще нет, и никто не защитит Маргариту от любопытных взглядов. Кто бы подумал, что у шоу «Альтер Эго» будет такой финал. Смертельный финал.
Вдох…
Плечом Элина задевает незнакомца, затем еще одного, и постепенно ее засасывает вглубь скопления людей. Она чувствует запах разгоряченных тел, пота, крепких духов. Ее кожу обжигают случайные прикосновения чужаков. Но она заставляет себя двигаться вперед.
«Иди посмотри. Ты ее не уберегла. Как и Ливию…»
Элина вытирает упрямо бегущие слезы и вырывается из кольца людей. Первое, что бросается в глаза, – это дрожащий Владимир. Он опускается на колени возле девушки и пытается отвести светлые волосы, прилипшие к лицу. Рядом стоит посиневший от страха толстый мужчина. Видимо, управляющий турбазой.
– Вы точно ее знаете? М-может, позвать администратора? – через силу хрипит он, но Владимир молчит. Только нервно сглатывает.
– Это Марго? – Позади Элины раздается знакомый голос. Владлен говорит спокойно, но, даже не видя его, она догадывается, какого труда ему стоит сохранить мнимое хладнокровие.
Элина стискивает кулаки и вздрагивает, когда голова утопленницы падает набок, в ее сторону. Вокруг приоткрытого рта на жемчужно-белой коже пузырится пена.
– Нет… – с облегчением выдыхает Владимир и тут же пошатывается.
Владлен поспешно подхватывает брата и смотрит на труп:
– Мишель.
Мир вокруг Элины превращается в карусель, краски смешиваются, и все вертится и вертится. Но она продолжает стоять, словно наперекор всему. Порывисто зажимает ладонями рот, подавляя рвотный рефлекс.
Облегчения, которое испытал Владимир, для нее не наступает. Наоборот, из чистилища она попадает в ад, а в голове стучит: «Мишель, Мишель, Мишель».
– Д-девушка из вашего шоу? – заикается управляющий и вытирает потный лоб. Он делает несколько шагов подальше от тела, то и дело порываясь перекреститься.
– Да. Настоящее имя – Мария Пономарева. Если не ошибаюсь, сегодня ей должно было исполниться двадцать два года, – тихо произносит Владлен. – Кто ее нашел?
– М-молодые парни. Делали ей искусственное дыхание, но… – Управляющий умолкает и сам покачивается, грозясь упасть в обморок.
– Полицию вызвали? – ровным голосом продолжает допрос Владлен, и мужчина осоловело кивает:
– Уже едет.
«Дыши… дыши…»
Элина тоже балансирует на грани яви и сна. Каждый раз отводит взгляд от лица Мишель, но он упорно возвращается, будто не верит, что это она. Но нет, ошибиться сложно.
– Эй, тебе не стоит на это смотреть, – шепчет Владлен ей на ухо.
Она вздрагивает, не понимая, как он оказался так близко. Открывает рот, чтобы ответить, но крик Владимира ее перебивает:
– Марго! – Мужчина выхватывает из толпы жену и стискивает в объятиях. – Господи, я думал, что потерял тебя! – И оставляет на лице растерянной Маргариты жадные поцелуи. – Где Олеся?
– Осталась в коттедже… Я услышала о случившемся и побежала искать тебя!
На секунду взгляды Маргариты и Элины пересекаются, но даже при виде живой подруги ей не становится легче.
– Я… Мне надо уйти, – наконец хрипит Элина и отшатывается от Владлена.
Утыкается взглядом в землю, страшась еще раз взглянуть на Мишель. Пробирается сквозь толпу зевак, которую персонал турбазы уже начал постепенно разгонять, и бредет к своему корпусу. Ноги дрожат, каждый шаг грозит подвернувшимся каблуком. Но она продолжает идти, словно ею управляет опытный кукловод.
«Я убила Мишель».
Озноб пробегает по шее, плечам и колкой болью отзывается в кончиках пальцев. Элина едва добирается до номера. Дышит часто и коротко, но невидимые тиски продолжают сжимать сердце. Она падает на колени и обнимает себя, словно пытается собраться воедино, однако никак не может.
Не важно, открыты глаза или закрыты, Элина видит лицо Мишель. Розоватая пена вокруг рта, обескровленные губы…
– Элина.
Сильные руки подхватывают ее и поднимают на ноги.
– Элина, посмотри на меня. – Владлен разворачивает ее к себе и заглядывает в глаза.
«Он шел следом? Что он здесь делает? Что я здесь делаю?..»
– Это выбор Мишель. Она сама решила закончить свою жизнь так, а не ты.
– Нет, ты не знаешь. – Элина прикасается дрожащими пальцами к вискам, где тупая боль сводит с ума. – Это я и только я виновата в ее смерти. Я приревновала Мишель к тебе, когда увидела ваш поцелуй. Шантажом заставила покинуть шоу. И она… сломалась. Господи! – Она срывается на крик и прячется в объятиях Владлена. – Я приехала сюда найти убийцу сестры, а вместо этого сама стала убийцей! Ее звали Марией… а я даже не знала… – Элина до крови прикусывает нижнюю губу и стискивает рубашку на груди Владлена. Тело парализует от ужаса.
– Глупая… – Мужчина мягко разжимает ее пальцы и приподнимает лицо за подбородок. – Поверь, твой детский шантаж здесь ни при чем, ты не виновата. Мишель сама всю жизнь занималась шантажом и шла по головам ради цели. – Его голос ожесточается. – И я рад, что погибла она, а не Марго. Надеюсь, Володя теперь образумится. Ему была необходима подобная встряска.
Его слова едва доносятся до Элины. Она отрешенно качает головой:
– Я должна уехать.
– Ты не можешь. Приедет полиция и проведет расследование. Они захотят поговорить со всеми, кто ее знал.
– Почему она не уехала домой… Она должна была, – отчаянно шепчет Элина.
Владлен пожимает плечами:
– Макс разузнал на ресепшене, что Мишель переехала в номер подешевле и почти не выходила оттуда. Горничные даже не могли сделать там уборку. Элина, ты должна успокоиться. Ты не виновата.
– Нет. Я уеду, как только закончится расследование. Я уеду домой. Мама была права. Я считала себя умной, а оказалась полной дурой.
– Элина, – Владлен поджимает губы, – ты не можешь уехать. Ни сейчас, ни потом.
– Но почему?
– А ты разве не помнишь? – Он наклоняет голову набок и слегка улыбается. Затем щелкает пальцами перед лицом Элины.
Она вздрагивает, и головная боль утихает. А память услужливо рисует перед глазами забытый момент из прошлого.
Элина пытается отнять руки, но Владлен не отпускает. Воспоминание прокручивается в голове вновь и вновь, яркое, будто это произошло только что. Даже привкус сигар оседает на губах горьковатой пряностью.
– Что это было?
– Моя слабость. Я не хотел, чтобы ты помнила об этом.
– Слабость?! Почему я забыла? Как ты это проделал?! – Элина беспомощно дергается в его объятиях, точно маленькая рыбка на крючке.
– Элина, мы должны быть вместе. Это судьба, просто прими как данность и не противься. Ведь Лиза нагадала тебе именно это. – Владлен вкрадчиво смотрит на нее, и даже цвет его глаз меняется с морской синевы на бездонную океанскую глубину.
– Откуда ты… – Элина осекается. Вот она, недостающая деталь. – Так это твоих рук дело! – обескураженный шепот сбегает с губ. – Господи, как я была слепа! – Неожиданный прилив сил позволяет ей оттолкнуть Владлена.
Они замирают друг против друга, как противники на ринге.
– Не знаю, что ты делаешь с людьми… – Она дрожит. Голос хрипит. Мигрень возвращается на законное место. – Но я здесь не останусь. Твой брат довел до самоубийства мою сестру. Ты управляешь всеми, словно переставляешь фигуры на шахматной доске. Я не останусь, какие бы сладкие речи ты ни произносил и сколько бы раз ни признавался в любви.
Элина широко распахивает глаза, внутренне содрогаясь от ужаса, что осмелилась произнести подобное. Но Владлен никак не меняется в лице. Стоит, засунув руки в карманы, и его гнетущий взгляд продолжает ее сканировать.
– Ты права, Элина. Я все подстроил. Даже голосование на шоу было только для вида. Но ты не учла одного: ты такая же, как и я. Ты манипулятор. Наверное, поэтому я должен сказать тебе правду. – Он делает шаг вперед, как тигр крадется к жертве.
– Правду?
Перед глазами вспышкой мерцает лицо Ливии. Родное и любимое. Словно сестра снова пытается предупредить ее о чем-то, но слишком поздно. Владлен делает еще один шаг и тихо выдыхает:
– Владимир любил Ливию. А убил ее я.
Владимир долго не решался зайти к брату и, когда наконец открыл дверь в полутемную гостиную, понял почему. Атмосфера давит, даже дышать тяжело, хотя Владлен, как обычно, сидит с сигарой перед пылающим камином.
– Ужасный день. – Владимир садится в пустое кресло и проводит влажными ладонями по брюкам, разглаживая стрелки. – Теперь эпизод придется снимать заново. Еще и полиция со своими вопросами…
– Как там Марго? – Владлен будто не слышит его. Он неспешно выдыхает колечко дыма и не сводит глаз с огня.
– Нормально. В шоке, конечно, да и я сам до сих пор не могу прийти в себя. Как вспомню… Я ведь думал, что это Маргарита.
– Будет тебе уроком.
Владимир вскидывает голову, пронзая брата взглядом, но его безразличный вид гасит гнев.
– Ты прав, – признает он. – Мне многое придется пересмотреть в своей жизни.
И снова молчание. Владимир нервно дергает манжет, но тут же отпускает пуговицу.
– Полиция считает, что это самоубийство. – Он нарушает тишину. – Конечно, будет вскрытие. Но как она могла утонуть? Разве инстинкт самосохранения не должен был заставить ее выплыть? Может, что-то пошло не так.
Владлен продолжает молчать и только спустя минуту задумчиво роняет:
– Может быть.
Владимир смотрит на брата с подозрением:
– Надеюсь, ты не причастен. Насколько я знаю, Мишель пару дней назад приходила к тебе. Вечером. О чем вы говорили?
– Все о том же. Как сильно она меня любит.
– И ты, разумеется, в своей грубой манере ее послал…
– Не тебе меня судить, – обрывает его Владлен.
Владимир затыкается. Тянется к столику между креслами и достает из хьюмидора сигару. Дрожащими руками обрезает и прикуривает ее, пока мозг лихорадочно ищет тему для разговора. Или повод уйти.
– Знаешь, – он сам пугается неожиданного воспоминания, которое ударяет в голову, – а я ведь вспомнил Элину. Помнишь, я хотел познакомить тебя с Ливией, но она пришла с младшей сестрой, и ты запретил мне светиться еще и перед ней. Мы тогда, как школьники, прятались за деревьями, а они проходили мимо. Помню, меня поразило, насколько они разные, и голос Элины. Она говорила как взрослая, хотя самой на тот момент было лет пятнадцать.
– Помню, – признается Владлен и впервые смотрит на Владимира. – Она пыталась образумить Ливию. А потом сказала, что от любви одни проблемы и лучше сохранять ясную голову, чем страдать от бабочек в животе.
– Боже, ты даже помнишь ее слова. Неужели все так серьезно? – Владимир затягивается и тут же кашляет. Скривившись, смотрит на тлеющую сигару.
– Да. Элина – другая. И она совершенно не похожа на
Последняя фраза обрубает разговор, перетекший в опасное русло. Владимир с некоторым сожалением кладет сигару в пепельницу и встает.
– Кстати, тебе снотворное больше не нужно? А то Маргарита жалуется на бессонницу, – вспоминает он. При упоминании жены в груди разрастается жгучее пятно и появляется желание немедленно ее увидеть.
Владлен пожимает плечами:
– Я выбросил таблетки. Они оказались просроченными.
– Да ладно! Странно, Марго всегда внимательна к таким вещам. – Он неловко переминается с ноги на ногу, затем медленно подходит к двери. Хватается за ручку и не выдерживает: – Так что насчет Элины? – Коварный вопрос, и почему-то Владимиру становится страшно от последовавшего молчания.
Он оглядывается на младшего брата. Тот размеренно выдыхает дым.
– Я ее заберу. – Фраза звучит слишком естественно, словно они обсуждают очередные съемки.
– Ты сделаешь с ней то же самое, что и с Марго?
– Уже.
Варвара делает глубокий вздох и поднимается с кровати с помощью костылей. Научиться ходить заново – путь, вымощенный битым стеклом. Но она прошла уже половину. И лучше умрет, но дойдет до конца.
Она передвигается на костылях к окну и резким движением отбрасывает плотную ткань штор. На улице стоит ясный летний день. Двор заполнен детьми, их счастливые крики пробиваются даже сквозь стекла. Обычная размеренная жизнь, раньше она жила такой же. Теперь ее существование свелось к утомительной реабилитации после комы. Первой победой можно считать расставание с инвалидным креслом. Второй…
Варя оборачивается на монитор компьютера, который ютится в углу, на черном лакированном столе. Экран не горит, но стоит пошевелить мышкой, как на всю появится ненавистное лицо.
Второй победой будет смерть Владлена Бессонова.
Элина открывает глаза, вырываясь из горького сновидения, и некоторое время тяжело дышит, пока пульс не приходит в норму.
– Чертов сон.
Она откидывает тяжелое одеяло, которое будто вдавливало ее в жесткий матрас. Недовольным взглядом скользит по пустующей соседней подушке. Как всегда, она просыпается одна в темной и холодной спальне.
После шоу прошло уже два месяца, а Элина до сих пор не привыкнет к непозволительной роскоши. Она встает с кровати и ступает по ореховому паркету к окнам в пол, за которыми открывается вид на шумную Москву. Интересно, Элина когда-нибудь привыкнет к суетливому городу или навсегда останется в нем чужой?
«Вряд ли мы подружимся».
Элина вытаскивает из шкафа-купе шелковый халат с розами и бесшумно проскальзывает в коридор, увешанный зеркалами. Старается не смотреть на свое отражение, но глаза все равно улавливают светлые волосы, которые спутались на плечах, бледное лицо. Она прибавляет шагу и с облегчением попадает на светлую кухню, единственное место в квартире, где она чувствует себя комфортно.
Насыщенный аромат кофе наполняет легкие, и настроение поднимается, стоит увидеть сидящего за барной стойкой Владлена.
– Восемь утра, а ты еще дома? – Элина забирается на соседний стул и подставляет губы для поцелуя.
Владлен с привычной усмешкой притягивает ее к себе, и она ощущает терпкий вкус кофе.
– Утренняя съемка перенеслась на обед, и я решил пока поработать над сценарием. – От мужского голоса по шее бегут неизменные мурашки удовольствия.
– Что за сценарий? – Элина заглядывает в экран ноутбука через его плечо, но Владлен поспешно его захлопывает. – Ну вот опять. Одни секреты.
Она спрыгивает со стула и подходит к плите. Наливает себе кофе из кофейника и обильно сыплет сахар в чашку.
– Не секрет. Я готовлю очередную пиар-кампанию для Регины. Не хотел тебя расстраивать.
Элина вздрагивает, когда руки Владлена скользят по ее талии. Он вечно подкрадывается незаметно.
– С чего бы мне расстраиваться? Я и не горела желанием победить. Кстати, с каких пор она стала Региной? А как же ее псевдоним? Хелен, – ехидничает Элина.
– Я уже давно уговорил ее отказаться от него. Посмотри на меня.
Элина вздыхает, но покорно поворачивается в кольце рук Владлена.
– Я знаю, ты с ней больше не общаешься, но я хочу, чтобы ты понимала: Регина для меня пустое место. – Он пристально смотрит в ее глаза. – Ты все, что мне необходимо.
– Я не ревную, успокойся.
– Звучит немного обидно, – смеется Владлен. – Даже не знаю, что лучше. – Он тянет ее за светлый локон. – Хорошо, что ты согласилась вернуть естественный цвет волос, моя блондиночка.
– А я всегда думала, что тебя привлекают яркие брюнетки.
– Меня привлекают умные девушки, – шепчет он и снова целует Элину. На этот раз требовательнее.
На некоторое время она полностью растворяется в приятных ощущениях.
– Ты снимешь зеркала в коридоре? Я боюсь там ходить, – быстро тараторит она, когда Владлен ее отпускает.
Он тяжело вздыхает:
– Элина, это не обсуждается. Я изначально говорил, что не собираюсь ничего менять в интерьере. – Владлен возвращается к ноутбуку и прячется за ним, как за щитом.
– То есть мои желания для тебя ничего не значат? – Элина щурится и нервно стискивает кулаки. – Может, я тоже часть декора, Владлен? И однажды ты приведешь сюда новую девушку и сообщишь ей: «Это Элина. Она здесь живет, но ты не обращай внимания, потому что я ничего не собираюсь менять в интерьере». – Она довольно похоже передразнивает интонацию Владлена. – Я ведь не прошу показать, что ты скрываешь в кабинете. Но я хочу, чтобы мне тоже было уютно жить с тобой.
Каменное лицо Владлена кривится. И он не выдерживает, широко улыбаясь:
– Люблю, когда ты сердишься.
– Господи, я серьезно! Ты вообще слышишь меня?
– Слышу, слышу. – Владлен подхватывает ноутбук и быстро набирает на мобильном вызов: – Макс, привет. Уже выезжаю, – напоследок подходит к Элине и оставляет на ее лбу прощальный поцелуй. – Не злись, детка. Я решу твою проблему на этой неделе. До вечера.
И незаметно для нее самой Элина остается одна.
«Решит? Неужели достучалась?»
Она с опаской смотрит в сторону открытой двери в коридор. Суеверная дурочка. И все же в душе расцветает крохотный луч радости. Она отпивает уже остывший кофе и вздрагивает, едва его не расплескав.
«
– Владлен? – неуверенно кричит Элина, но в квартире стоит мертвая тишина. Он ушел, она слышала, как хлопнула входная дверь. Но этот шепот… – Я схожу с ума. – Она трясет головой. – Нет. Все в порядке! Все хорошо.
Впереди целый день. И сегодня она обязательно решит, с чем связать свое будущее. Теперь, когда не надо работать, Элина всерьез задумалась над образованием. Ее мучил лишь один вопрос: почему это не волновало ее раньше? Такое чувство, что жизнь до этого была лишена смысла и она просто существовала.
Элина быстро допивает кофе и возвращается в коридор. В отражениях мелькает довольная усмешка на губах. Равнодушно проходит мимо запертого кабинета. Что бы там ни было, ее это не касается.
– Ты рехнулся?! – Владлен хватает брата за руку и затаскивает за ближайшее дерево. – Это и есть твой сюрприз? Познакомить меня со своей любовницей?
– Не говори так о Ливии. – Владимир осторожно выглядывает из укрытия и смотрит на уютный сквер, утопающий в зелени. – Она еще не пришла.
– А как мне о ней говорить, Володя? Ты забыл, что женат?
– Наши родители решили за нас, и никто не спросил, любим ли мы друг друга.
– Стоп-стоп, давай-ка я тебе напомню. – Владлен заставляет брата посмотреть на него. – Ты сходил с ума из-за того, что тебя бросила Ева, и пьяный чуть не выпрыгнул в окно. Конечно, отец стал переживать и решил поскорее тебя женить, чтобы ты остепенился. И, наверное, ты забыл, что он предложил тебе самому выбрать невесту, но ты отмахнулся. Ах да, и еще нюанс: Марго любит тебя и беременна. Не надо превращать ваши отношения во взаимное равнодушие, лишь бы совесть не грызла.
– Я знаю! Не пересказывай мне мою жизнь! – бесится Володя и отталкивает Владлена. – Я всего лишь хотел познакомить тебя с Ливией. Что в этом страшного?
– А страшно то, что не все провинциальные девчонки такие невинные, какими ты их себе рисуешь. И чем меньше она о тебе знает, тем меньше риска, что она решит прибегнуть к шантажу, когда придет время с ней расставаться.
Владлен в отчаянии закатывает глаза. Достучаться до брата с каждым разом становится все труднее, и он уже пожалел, что привез его в этот город. Благими намерениями, как говорится…
Володя угрюмо молчит, не переставая буравить сквер взглядом:
– Я не хочу с ней расставаться, – признается он.
– Но придется. Она абсолютно не вписывается в твою жизнь, Володя. Лучше, чем Марго, тебе не найти, поверь мне. А нищенки вроде твоей Ливии только и мечтают, что выскочить за денежный мешок. Ты хочешь в жены женщину, похожую на нашу мать?
– Ты преувеличиваешь. Родители поженились, когда отец только начинал бизнес. Она не была помешана на деньгах.
– Ну разумеется, – цедит Владлен, – она была помешана на другом.
Но его слова повисают в воздухе. Володя напрягается и прислушивается. Затем отодвигает ветку и тут же отшатывается:
– Она пришла с сестрой.
– Я так понимаю, хотела сделать для тебя сюрприз, – иронизирует Владлен. – Вы прямо мыслите одинаково. Пошли отсюда.
– Нет, стой! Они идут в нашу сторону, – шепчет Володя и прижимает палец к губам.
Владлен тихо выдыхает, радуясь, что брат внял его словам.
– Ты не должна с ним встречаться. – Звонкий детский голос звучит не по годам серьезно. – Видишь, он даже не пришел на свидание.
– Эля, это глупости. Наверное, что-то случилось. Жаль, что не получилось вас познакомить.
– Ты не говоришь его имя, но хочешь познакомить. Где логика?
– Логика в том, что я не выдаю чужие секреты. И я надеялась, он сам представится тебе.
– Боже мой, Ливи, ты сумасбродка. От любви одни проблемы. Лучше сохранять ясную голову, чем страдать от бабочек в животе.
Слышится заливистый смех. Девушки проходят мимо, и Владлен замечает светлые волосы, на которых искрится солнце.
– Вот вырастешь, тогда поймешь. А сейчас ты еще маленькая.
– Дай мне побыть маленькой хотя бы с тобой. С мамой это не получается…
Голоса девушек затихают, когда они сворачивают за угол пятиэтажки.
– Ушли, – бурчит Володя и выбирается из укрытия. – Взрослые мужики прячутся в кустах. Смех, и только. Ты уверен, что твоя осторожность не лишняя? Владлен?
Он отрывает взгляд от дома, за который ушли девушки, и переводит его на брата. Странно, но почему ее слова так зацепили?
– Я не знаю, Володь, – с опозданием отвечает он. – Я никогда не изменял женам. Но если хочешь сохранить брак, ты должен с ней расстаться.
Брат смотрит на него исподлобья, как в детстве. Угрюмый, замкнутый мальчишка. А его пальцы бессознательно трут правое запястье, пытаясь найти пуговицу на несуществующем рукаве.
– Расстаться, даже если я буду жалеть об этом всю жизнь?
Ответа нет.
– Лицемерка!
Элина закрывает браузер, и вместе с ним сворачивается видео с улыбающейся Региной. Популярность изменила девушку. Вместо пушистой копны рыжих волос – стильное каре, обтягивающее платье сменило пацанский стиль. Искусственная улыбка. Ее роман о молодежи, которая ищет свое место под солнцем и готова пожертвовать ради славы всем, идеально отражает истинную сущность Регины, которую не раскусила даже Элина.
Но еще сильнее сводит с ума мысль, что эта девушка уже два месяца как постоянно участвует в съемках с Цепешем. В то время как Элина не покидает холодный мавзолей – квартиру холостяка.
Она мрачно разглядывает остывший стейк и пюре. Вторая порция стынет на плите. Девятый час вечера, а Владлена все нет. Опаздывает к ужину, как обычно. Элина закрывает глаза.
Но почему каждый раз, когда она его видит, злость исчезает?
И внутренний голос ехидно шепчет ответ: «Потому что любишь. Потому что тебе нравится быть его игрушкой. Получать подарки. Жить в золотой клетке и не задавать лишних вопросов».
Элина морщится от гадких мыслей и набирает Маргариту.
– Привет! – Голос подруги тут же поднимает ей настроение. – А я как раз собиралась тебе звонить.
– Видишь, мы уже читаем мысли друг друга, – хмыкает Элина. – Не хочешь прогуляться завтра днем? Владлен снова будет на съемках, а я устала от безделья.
– А ты разве еще не определилась с институтом?
– Нет. Такое чувство, что я застряла в нигде. Каждое утро обещаю себе, что сегодня решу с образованием, и ничего. Я не знаю, в какую сферу мне податься. Пока решала, уже почти наступил сентябрь, – с толикой горечи признает Элина.
– Мне бы твои проблемы. Не переживай, завтра заеду за тобой, и мы со всем разберемся.
– А у тебя как дела?
Марго замолкает, и Элина прямо чувствует, как подруга тщательно подбирает слова:
– Давай я расскажу завтра?
И в ее голосе звучит такое отчаяние, что Элина опасно стискивает смартфон:
– Конечно.
Люди не меняются. Какой бы стресс ни испытали. Когда все налаживается, их дрянная сущность вновь вылезает наружу.
Элина спрыгивает со стула и расправляет элегантное карминовое платье, надетое зря. Смотрит в окно на сверкающую огнями Москву и презрительно морщится.
– Зачем я вообще приехала на его шоу? – в который раз задает себе один и тот же вопрос Элина. Задает в пустоту и не ждет на него ответа.
Отрешенно вспоминает первый день, когда она ступила на перрон Рижского вокзала. Странно, но в тот момент у нее была цель. Определенно была, вот только какая?
«
Смартфон в руке играет знакомый рингтон, и Элина машинально принимает звонок:
– Алло.
– Привет, детка. Прости, что опоздал. Скоро буду.
– Опять съемки задержали? – устало спрашивает Элина.
– Да, ты же знаешь, как это бывает.
– А из-за чего задержались? Регина превратилась в капризную приму?
– Скоро буду, – с тяжелым вздохом отвечает Владлен, игнорируя ее вопрос, и отключается.
Элина оторопело смотрит на погасший экран, не понимая, злиться ей или истерически хохотать.
– Чертовы братья, – в итоге цедит она и включает в коридоре свет.
Лампочки множатся в отражениях и превращаются в бесконечный поток света.
– Чертовы зеркала!
В первый день, когда Элина переехала в квартиру, она спросила Владлена, зачем ему столько зеркал. Вопрос она помнит. Но не помнит ответа.
Она не доходит до двери и замирает между зеркалами.
«Словно кукла» – мелькает в голове. Коктейльное платье до колен, под цвет алой помады, черные стрелки на глазах, а светло-русые волосы выпрямлены утюжком – за мишурой так легко спрятаться. Красивая жизнь притягивает магнитом, и оторваться очень сложно. Невозможно.
По квартире пролетает треск, и почти все лампочки в настенных бра, кроме центральной, лопаются. Элина с визгом падает на пол, прикрывая голову руками.
Тишина. Только тяжелое дыхание разлетается в сумрачном коридоре, который теперь зависит от последнего светильника, столь тусклого и дребезжащего, что кажется, и он на последнем издыхании.
– Что за черт!
Элина встает с колен, разглядывая осколки стекла. Нервно потирает плечи. Она пытается включить смартфон, но он только мигает и вырубается, как будто стопроцентный заряд иссяк за секунду.
– Вот что значит дорогие телефоны, – бормочет она. От собственного голоса, который разрезает густую тишину, становится не по себе.
В зеркальном коридоре позади нее мелькает чья-то тень. Элина резко оборачивается, но, кроме своего бесконечного отражения, ничего не видит. По плечам пробегает дрожь, руки вмиг леденеют.
–
Тот самый дикий шепот, который преследует ее последние два месяца во снах, а теперь и наяву.
– Убирайся! – с надрывом кричит она и натыкается спиной на зеркало. Пытается отпрянуть, но из зеркальной глади вылезают синеватые руки и обвивают Элину за плечи. Она визжит, смартфон с глухим стуком падает на пол. Неизвестная девушка с темными волосами стоит позади Элины и окрепко ее обнимает.
–
Грудь разрывается от крика. Перед глазами пляшут зеркала. Карусель ускоряет свой бег, и Элина из последних сил выкручивает руки призрака.
–
Дверь в прихожую распахивается, и в ярком свете на пороге замирает Владлен.
– Элина?
– Отпусти меня! – кричит она, но больше не чувствует на плечах холодные прикосновения. Призрак исчез, а Элина без сил падает в объятия Владлена.
– Что случилось? Почему разбиты бра?
Его вопросы долетают до нее, но она не может ответить. Вместо слов вырываются судорожные рыдания, Элину трясет, ноги подкашиваются, и Владлен подхватывает ее на руки.
– Ну-ну, – шепчет он и ласково вытирает слезы, – я здесь, рядом с тобой.
Но Элина только крепко зажмуривается, чтобы не видеть в проклятых зеркалах своего отражения.
Возвращается знакомая мигрень, и саднит надорванное криком горло. Элина со стоном открывает глаза и щурится, но благо в спальне включены только прикроватные лампы. В коридоре уже горит свет. Судя по шуршанию, Владлен подметает осколки.
Элина приподнимается на локтях и вздрагивает от своего отражения в зеркале шкафа-купе. С глухим стоном отворачивается. Воспоминания дрожью проносятся по телу.
Тонкие руки с прожилками вен вновь тянутся к ней из зеркала и обхватывают за плечи. Темные глаза на бледном лице выглядывают из-за ее плеча.
Элина ежится. Замечает на тумбочке стакан с водой и залпом выпивает.
– Пришлось снять защитное стекло с твоего айфона. Оно треснуло. – Владлен бесшумно подходит к ней и протягивает смартфон. На экране загораются цифры: 00:00.
– Уже полночь. – Она кладет его на тумбочку. – Я уснула?
Владлен ложится рядом и прижимает Элину к себе. Теперь в зеркале отражаются двое. Но после случившегося любые зеркала наводят на нее суеверный ужас.
– Почему у тебя все не по фэншую? – чуть ли не шипит Элина.
Он вскидывает правую бровь. Под глазами залегли усталые круги, да и вообще Владлен выглядит более измотанным, чем обычно.
– У тебя огромный шкаф-купе во всю стену, получается, ты спишь напротив зеркала. А в коридоре ими вообще все завешано! – Она вновь срывается на крик.
– Тихо, тихо. Мне так нравится. Я вообще люблю зеркала. Они позволяют не забывать, кто я есть, – произносит он. – Может, ты лучше расскажешь, что произошло? Твой крик был слышен даже в подъезде. Я думал, с ума сойду, пока добрался до квартиры. А оказалось, ты стоишь в темноте коридора и визжишь. Что это было?
– Я… – Элина обрывает себя.
Пульс вновь учащается, и она только бессильно зарывается в объятия Владлена. Как рассказать, что ты видела призрака, который пытался затащить тебя в зеркало? Он сочтет ее сумасшедшей и поведет к психотерапевту Маргариты.
– Лампочки полопались, я испугалась. Я ведь говорила, что ненавижу эти зеркала. Убери их, прошу тебя!
– То есть тебя напугали лопнувшие лампочки? Подумаешь, бракованная партия попалась. Элина, – он приподнимает ее лицо за подбородок, – не держи меня за дурака. Что ты видела?
– А ты потащишь меня к психиатру? – сдавленно шепчет она.
– Если ты сама не захочешь, то нет. Я прекрасно знаю, каково это, когда тебя силком тащат к мозгоправу.
Элина переводит дыхание:
– Я видела призрака, Владлен. Темноволосую девушку, и она уже пару месяцев шепотом умоляет вспомнить ее. Раньше только снилась, а теперь приходит в реальности. Пожалуйста, сними зеркала в коридоре. Иначе я больше не выйду из спальни.
– Конечно, заманчивое предложение, – хмыкает Владлен и сильнее стискивает Элину в объятиях, так что у нее перехватывает дыхание, – но хорошо, я сниму зеркала. Завтра же.
Элина с облегчением вздыхает и смотрит в сторону коридора уже без былого страха:
– Спасибо.
Владлен молчит. Зубы стиснуты, он весь напряжен. Элина скользит пальцами по его груди, нащупывает крест, и, только когда она касается его, Владлен приходит в себя.
– Ты думаешь, я схожу с ума? – наконец произносит она то, о чем беспрестанно думает.
– Нет. Но, возможно, ты очень впечатлительная. Больше не буду смотреть с тобой фильмы ужасов, – натянуто усмехается он. – Ты знаешь, что я люблю тебя?
– Знаю, – так же тихо отвечает Элина и целует его в ответном признании.
Он улыбается, как маленький мальчишка. Его веки медленно опускаются. Дыхание выравнивается. А Элина лежит в его объятиях и боится закрыть глаза. Там, за порогом темноты, ее поджидает призрак и слова: «
Однако стресс дает о себе знать, и постепенно сон утаскивает Элину в свое царство. И прежде чем уснуть, в голове щелкает вопрос: «Владлен так просто мне поверил?»
Перед глазами уже мельтешит от бесконечных сайтов: призраки, экстрасенсы, зеркала, потусторонние миры… Сама история поиска навевает ужас. Элина вздыхает и потягивается.
Последний час она провела, скрючившись над ноутбуком, так как Марго задерживалась. Владлен ушел еще утром, но к тому времени, когда Элина проснулась, зеркала в коридоре были сняты. И дышать сразу стало легче, хоть теперь стены и выглядели голыми.
Элина перетаскивает ноутбук на подушку и вытягивается на кровати. С потухшей надеждой в последний раз вбивает в поисковую строку: «Москва. Экстрасенсы». Экран сразу пестрит различными предложениями снять порчу или записаться на прием к победителю «Битвы экстрасенсов».
Элина хмыкает. Бедные люди, ведутся на настоящих шарлатанов, а те безжалостно вытягивают из них деньги.
По непонятным причинам сайт неизвестного фотографа цепляет Элину, и она щелкает по ссылке. Вдоль позвоночника тут же словно проносится чье-то ледяное дыхание, когда она натыкается взглядом на готические фотографии. Призрак невесты в лунном свете на мосту; улыбающийся парень в лесу, а среди деревьев мелькает призрачное лицо ребенка; кладбище, укрытое молочной пенкой тумана.
Фотошоп? Или все же нет? Элина находит на сайте адрес студии и вздрагивает от мобильной трели.
– Я подъехала! – раздается громкий голос Марго. – Можешь выходить.
– Иду.
Она сбрасывает вызов и в последний раз задумчиво смотрит на фотографии Вероники Исаевой. То, что вчера произошло с Элиной, было реальностью. И почему-то девушка-фотограф внушает ей доверия больше, чем все победители «Битвы экстрасенсов» вместе взятые.
Элина захлопывает ноутбук и хватает висящий на спинке кровати черный жакет. Быстро надевает его поверх белого платья-футляра. Черные лакированные туфли на высоком каблуке, белый клатч. И солнцезащитные очки, которые скроют от всего мира ее испуганные глаза.
– Ты уверена, что вместо кафе нам стоит ехать в эту студию?
Желтый «Мини Купер» Марго уверенно вливается в автомобильную шеренгу, которая по вечерам напоминает бесконечные елочные гирлянды, обвивающие Москву. Здания старинной архитектуры, как гости из прошлого, лениво тянутся вдоль оживленной улицы.
Элина прижимается щекой к прохладному стеклу, вглядываясь в переполненные людьми улицы. Родной Великогорск по сравнению с Москвой кажется букашкой рядом со слоном. Даже в час пик там проедешь без особых проблем, а пробка на пять минут уже вызывает раздражение.
– Ты же на диете, какое кафе?
Маргарита пожимает плечами. Синее платье в мелкий горошек смотрится на ней дорого, подчеркивая пышную грудь.
– Сейчас такое настроение, что я бы не отказалась от куска шоколадного торта со взбитыми сливками, – бормочет она. – И еще три шарика мороженого с фруктами.
– Ого, все так плохо?
Ответом Элине служит молчание.
– Как Олеся?
– Хорошо. Сейчас с няней, – чеканит Марго.
Элина вздыхает:
– Ладно, убедила. После студии зайдем в ближайшее кафе и объедимся сладкого. Заодно ты расскажешь, что у вас снова происходит с Владимиром.
– Да, – с заметным облегчением произносит Марго. – Торт и мороженое.
Элина делает громче музыку, мелодичным голосом Полины Гагариной вытесняя жуткие воспоминания о вчерашнем вечере. Маргарита подхватывает песню и спустя тридцать секунд поет навзрыд об утраченной любви и забытом счастье.
– Обожаю эту песню, – когда та заканчивается, с одышкой признается Марго.
– Да, я уже поняла, – Элина сверяется с навигатором на телефоне, – вот здесь сворачивай направо, во двор. И… ищи, где припарковаться, – с иронией произносит она при виде забитой машинами стоянки.
– Мой миник всегда найдет себе место. – И Маргарита осторожно втискивается в свободное место между двумя приземистыми камри.
– Дом четвертый, корпус второй. – Элина выбирается из машины и вдыхает жаркий городской воздух. В уши тут же врывается шум большого города, бурлящего жизнью. Она морщится, подавляя тоску по тишине Великогорска. – Кажется, это здесь.
Элина подходит к домофону и набирает цифры: 32. Раздается писк, в динамике слышится быстрое:
– Заходите.
Дверь открывается с коротким сигналом.
– Как-то все это подозрительно. – Марго озирается по сторонам и нервно облизывает покрытые прозрачным блеском полные губы. – Зачем тебе вообще понадобился фотограф? Попросила бы Владлена, уверена, у него много знакомых. Кстати, года два назад мы заказывали семейную фотосессию у одного очень известного фотографа…
Элина пропускает болтовню подруги мимо ушей и поднимается по стертым ступеням на третий этаж. В подъезде душно, поэтому она поспешно стучит в дверь и слышит звонкий возглас:
– Открыто!
Элина снимает очки и засовывает их в клатч. Вытирает вспотевшие ладони о платье, а затем уверенно поворачивает ручку двери. В коридоре слышатся тихие щелчки, которые доносятся из зала. Пахнет бергамотом – на комоде догорают ароматические палочки.
– У меня такое чувство, что мы пришли к гадалке, – шепчет Маргарита.
– Надеюсь, к настоящей.
Элина приоткрывает двери в зал и видит энергичную молодую женщину в бриджах и мужской белой рубашке. Пшеничные волосы собраны в растрепанный пучок на макушке.
– Я скоро освобожусь, подождите в коридоре, – не отвлекаясь от фотосессии пожилой пары, заявляет она и приседает на корточки, чтобы найти лучший ракурс.
Комната напоминает ретрокухню. Угол обклеен пестрыми бежевыми обоями в розовый цветочек, и на стене сделано импровизированное окно из кремового тюля. Поверх круглого столика накинута кружевная скатерть, свисающая до пола. Сама столешница уставлена белыми свечами разного размера. А на металлических изогнутых стульях сидят представительный мужчина лет шестидесяти в сером костюме и под стать ему женщина в шляпке-котелке, сдвинутой набок.
Еще минут десять Элина наблюдает сквозь щель за фотосессией и не верит, когда фотограф встает и объявляет, что пара свободна.
– Спасибо вам. – Пожилая женщина подхватывает мужа под руку и широко улыбается, демонстрируя белые вставные зубы. – Будет, что внукам показать. Когда можно прийти за фотографиями?
– Я позвоню вам, ориентировочно на следующей неделе.
Элина сторонится, когда пара выходит из студии, любовно поддерживая друг друга под руки.
– Неужели такие отношения существуют? – шепчет Марго. Она не отводит взгляда от крепко сцепленных рук супругов до тех пор, пока за ними не закрывается входная дверь.
– Здравствуйте! Чем могу помочь? – Голос фотографа привлекает внимание Элины.
Вероника Исаева широко улыбается. Через ее плечо на ремне висит пленочный фотоаппарат винтажного вида, но самым примечательным в ее внешности оказываются слегка раскосые глаза – дымчатые, с зеленой поволокой, они напоминают туманное болото, в котором хочется утонуть.
Элина настороженно заходит в студию и подавляет желание вновь надеть солнцезащитные очки из-за обилия в ней света.
– Здравствуйте, Вероника, – сухо бросает она. – Меня зовут Элина, и… – она на секунду сбивается, переводит дыхание, – я бы хотела, чтобы вы меня сфотографировали.
– О, зовите меня просто Ника. Не люблю свое полное имя, – смеется женщина и подходит к рабочему столу, на котором аккуратно разложены фотоаппараты, объективы разных калибров и вспышки. Она пододвигает штатив и берет записную книжку. – Если вы хотели записаться, можно было позвонить по номеру, который указан на моем сайте. Вы ведь так на меня вышли? Но раз вы здесь… Могу предложить запись через две недели, на тринадцатое сентября в два часа дня. Подойдет? – Ника оборачивается, вопросительно вскинув брови.
– Нет, вы не поняли. Мне нужна всего лишь одна фотография. Сейчас.
Элина спиной чувствует удивленный взгляд Марго.
Ника растерянно чешет карандашом макушку:
– У меня, конечно, сейчас окно, но обычно я не беру фотосессию на одну фотографию. Я работаю с пленочными фотоаппаратами, кадр может не получиться, всякое бывает. И что вы тогда станете делать?
Элина вздыхает и раскрывает клатч:
– Я заплачу в два раза больше, чем вы берете обычно за час работы. Сколько?
Ника громко хохочет, захлопывая записную книжку:
– У меня парень в списке «Форбс», думаете, меня можно купить деньгами?
– Это не очень красиво. – Элина слышит тихий шепот Маргариты.
– А чем вас можно купить? – игнорируя подругу, заявляет она.
Улыбка на лице Ники гаснет. Она задумчиво смотрит на Элину, молчание начинает затягиваться.
– Вы напоминаете мне одну женщину, которую я знала когда-то. Такая же красивая, элегантная. Дерзкая и самоуверенная, – после короткой паузы добавляет Ника.
– Спасибо за комплимент, но я бы хотела вернуться к теме разговора. Сколько вы возьмете за одну-единственную фотографию? – чеканит Элина.
Она старается дышать размеренно, и вроде бы все получается, но слишком сильно стискивает клатч. А ноги будто прирастают к полу, и она боится сдвинуться. Если Элина уйдет отсюда ни с чем, она не вернется в квартиру, хотя там уже и нет тех ужасных зеркал.
– Почему именно я? В Москве валом фотографов, – хмурится Ника, и Элина не выдерживает эту пытку.
– Потому что только вы заявляете, что на ваших фотографиях проявляются призраки. А мне кажется, что меня преследует один из них. И я хочу его увидеть.
– О-о-о, – почти одновременно произносят Ника с Маргаритой.
– Элина… – Марго явно собирается предложить помощь своего психотерапевта, но вовремя затыкается.
– Призрак? – Ника кладет записную книжку и снимает с плеча фотоаппарат. – Это интересно. Садитесь на стул.
– Так просто согласились и даже не сочли меня сумасшедшей?
– Как я могу считать вас сумасшедшей? Вы же сами сказали, что я единственная фотографирую призраков. К тому же, – Ника улыбается, – я в своей жизни навидалась разного. Садитесь. – И она снова кивает на стул.
Элина неохотно повинуется, стараясь скрыть, как сильно дрожат руки.
– Расслабьтесь. Вы так напряжены, что даже я уже нервничать начинаю. – Ника настраивает фотоаппарат. – Если на фотографии проявится призрак, я не возьму с вас денег, но фото как эксклюзив останется у меня. Договорились?
– Но я ведь смогу сфотографировать его на телефон? – уточняет Элина, и Ника кивает. – Тогда договорились.
Маргарита отступает в сторону, чтобы не мешать, и с любопытством смотрит на Элину. В ее глазах явно читается:
– Повернитесь в сторону окна, но смотрите на меня, – просит Ника. – Клатч отдайте подруге. Да, так лучше. Руки сложите на коленях. Улыбнитесь, как Мона Лиза. – Ника смотрит на нее через объектив, затем быстро подходит и перекидывает ее волосы на одну сторону. – Вот так. Идеально.
Щелчок. Еще один. От вспышки в глазах на мгновение темнеет.
«Боже, какой кошмар. Что я здесь делаю? Призраки, фотографии… Я схожу с ума».
И словно в доказательство ее мыслей в голове звучит треклятый шепот: «
– Готово, – Ника удовлетворенно улыбается, – можете подходить через пару часов, и я покажу вам фотографию.
Элина поднимается на ноги и быстро проходит мимо Марго в коридор, из-за благовоний наполненный серой дымкой.
– Вы зря злоупотребляете ароматическими палочками, – произносит она первое, что приходит на ум, лишь бы отвлечься от воспоминаний о незнакомке в зеркале.
– Почему? – удивляется Ника.
– Постоянное их использование вызывает рак верхних дыхательных путей. Вы ведь вдыхаете продукты горения, их дым содержит ядовитые карбонилы и канцерогенные полиароматические углеводороды, так что… – Элина резко умолкает. – Забудьте. Я приду через два часа. – И она выбегает из квартиры, на ходу надевая очки.
На улице все так же душно и жарко, кажется, ты вот-вот расплавишься под солнечными лучами. Но ей становится лучше. Нервная дрожь в руках и желание истерически рассмеяться постепенно проходят.
– Элина! – Позади раздается гневный возглас Маргариты. – Это что за краткий курс химии? И куда ты бежишь? Остановись!
Элина оборачивается и натягивает на губы искусственную улыбку:
– Я перенервничала. Ты же знаешь, моя память напоминает свалку. Чего там только нет.
– Да знаю я о твоих способностях, – перебивает ее Марго и сердито скрещивает руки на груди. – Но, кажется, торт со взбитыми сливками нужен не только мне.
– А как же три шарика мороженого? – устало шутит Элина.
– И это тоже!
– Ты думаешь, это был чей-то призрак? – Маргарита злобно втыкает вилку в кусок медового торта. – Господи, мне даже не верится, что мы обсуждаем подобное!
Они сидят в небольшой кафешке неподалеку от студии Вероники Исаевой. Бежевое кресло скрипит каждый раз, когда Элина на нем ерзает. В остальном кафе обставлено незатейливо и со вкусом. Стеклянные витрины ломятся от обилия десертов, а голова приятно кружится из-за сладко-ванильных ароматов.
– Я не знаю, Марго. Владлен ничего не видел. Поэтому мне уже кажется, что я сумасшедшая.
– А если эта Вероника специально пририсует призрака на фотографии? – пугается Марго. – С помощью фотошопа.
В ее чашке дымится зеленый чай с жасмином, а в креманке тают желанные шарики мороженого с фруктами.
– У нее же пленочный фотоаппарат.
– И что? Делают же как-то мистификации, я не разбираюсь, но мне кажется, это вполне реально. Да и вообще, она хоть и внушает доверие, но все эти экстрасенсы… – Марго хмурится.
– Ей невыгодно пририсовывать призрака. Тогда она не получит денег, – отмахивается Элина. – К тому же Ника не знает, как выглядел призрак. А я знаю.
На некоторое время они умолкают, занятые своими десертами.
– Мы уже целый час обсуждаем мою встречу с «призраком», – Элина изображает кавычки пальцами, – но, между прочим, именно ты настаивала на сладком «антистрессе», так что давай выкладывай, что у тебя там с Владимиром?
– Как ты догадалась? – Марго тяжело вздыхает и отодвигает от себя недоеденный кусок торта.
– Твои проблемы стары как мир. Что произошло вчера?
– Не то чтобы вчера. – Маргарита трет висок и потерянным взглядом смотрит на Элину. – Это началось с тех пор, как мы вернулись с турбазы. После гибели Мишель Владимир очень изменился. Он стал таким ласковым и нежным со мной, каким никогда не был. Господи, грешно так говорить, но я была… благодарна Мишель за… – Марго сглатывает слезы.
– За то, что она наглоталась таблеток и утонула?
Элина вспомнила официальную версию. Вспомнила, как за телом дочери приехала ее мать. Странно. События последних дней на шоу смазались и превратились в однородную массу, но глаза матери Мишель, наполненные горем, отпечатались в мозгу Элины максимально отчетливо.
Марго переводит дыхание.
– Потом все изменилось, – продолжает она, – буквально две недели райской жизни, а потом Володя стал… – Она умолкает, ложечкой превращая шарики мороженого в неаппетитное месиво.
– Обычным? Таким, как всегда?
– Нет. Хуже.
Элина хмурится. Марго сникает под ее взглядом, как нераскрывшийся бутон розы, лишенный воды. Ее полные губы сжимаются в тонкую линию.
– Он бьет тебя?
– Нет.
– Тогда что? – допытывается Элина. – Ты можешь объяснить по-человечески или мне придется вытягивать из тебя все клещами?
– Он злой! – восклицает Марго. – Раздражительный. Агрессивный! Я не знаю, как объяснить. Порой пропадает неизвестно где, не отвечает на звонки. А потом его как ни в чем не бывало приводит Владлен. И он снова спокойный и ласковый, играет с Олесей, улыбается мне, а не только кричит, – сдавленно добавляет она.
Элина откидывается в кресле и смотрит на подругу как на неизлечимо больного пациента:
– Вчера его тоже привел Владлен?
– Да. Откуда ты знаешь?
– Владлен опоздал на ужин. Соврал, что задержался на съемках. Знаешь, я люблю его, но меня бесит, что он иногда принимает меня за дуру, – цедит Элина.
– О нет, нет, – Марго отчаянно замотала головой, – Владлен всегда был придирчив к женщинам, и если он выбрал тебя, значит, любит по-настоящему. И уж точно не считает дурочкой, как меня Володя. Просто Владлен покрывает брата, так было и будет всегда, – вздыхает Маргарита.
Элина стискивает салфетку, а затем рвет на мелкие кусочки, вымещая на ней тихую ярость, которая клубится в груди ядовитым паром.
– Значит, мы должны выяснить правду, – заявляет она после долгого молчания. – Может, ты и согласна на роль молчаливой страдалицы, но я – нет.
– Выяснить? – Маргарита ошеломленно хлопает ресницами.
– Послушай, я прекрасно знаю тебя. Ты готова любить и страдать до скончания времен. Но, может быть, хватит? Пора подумать и о себе. И для начала хотя бы узнать правду. – Элина коварно улыбается. – Не переживай, вместе мы справимся.
Маргарита смаргивает слезы и порывисто хватает Элину за руки:
– Я так рада, что ты появилась в моей жизни! У меня никогда не было настоящих подруг. А ведь это так здорово, когда есть кому выговориться.
– Да-да. – Элина высвобождает руки и, недовольно морщась, трет запястье. – Давай оставим возгласы про дружбу другим. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. – Она встает. – Думаю, нам пора возвращаться в студию. Хочу покончить с этим поскорее.
– Уже время? – Марго суетится, поспешно вытаскивает кошелек из сумочки, но замирает на месте. – Постой. А как же наш разговор насчет Володи? Чтобы узнать правду?
Элина машет официанту и бросает на Марго снисходительный взгляд:
– Не переживай, у меня уже есть план. И когда придет время, я тебе расскажу.
Вернувшись в студию, они не обнаруживают на месте благовоний. От них остается лишь слабый аромат бергамота, витающий в коридоре, и почти целая упаковка ароматических палочек в мусорном ведре.
Элина хмыкает.
– Проходите сюда, – доносится крик из второй комнаты.
Маргарита закрывает за собой двери и презрительно фыркает:
– Как можно быть такой доверчивой? Открывает дверь в подъезд всем подряд, а входная дверь даже на элементарную задвижку не заперта.
– Я подружилась со страхом, – Ника с улыбкой выглядывает в коридор, – и он меня не обижает. – Она вновь скрывается в комнате, переоборудованной под настоящую лабораторию.
Элина настороженно входит внутрь и погружается в алое марево света. Красный фонарь бросает на их лица зловещие тени, превращая Нику в зомби. Мурашки проносятся по спине и шее Элины, застывая в области темечка. Пальцы холодеют, словно она уже умерла, но забыла об этом всем сообщить.
– Включайте свет, – разрешает Ника и вырубает фонарь.
Когда в помещении загорается привычное желтое освещение, становится легче дышать. Лицо Вероники вновь напоминает человеческое, а развешенные на тонкой веревке фотографии кажутся ничем не примечательными. Вдоль стены тянется стол, на котором в идеальном порядке расставлены кюветы, странные бочонки, похожие на гармошки, и громоздкий агрегат, видимо используемый для печати фотографий.
– Завораживает, правда? – Ника замечает любопытный взгляд Элины.
– Я бы не выдержала в этой комнате дольше пяти минут, – вместо нее признается Марго. – Здесь жутко!
Она вглядывается в фотографии молодой пары – улыбчивая брюнетка обнимала долговязого парня.
Ника смеется.
– Жутко будет, когда вы посмотрите вот на эту фотографию. – Она указывает на крайнее фото слева.
Элина делает неуверенный шаг. Стук каблуков звучит слишком громко, впиваясь в уши. Но еще громче стучит сердце.
– Элина, вы расскажете мне свою историю? Такие снимки – редкость, они на вес золота. – Ника плечом упирается в стену и скрещивает руки на груди. – Последний раз я снимала нечто подобное полтора года назад. И это было ночью в итальянском замке, где сама атмосфера кричала об этом[3]. А здесь обычная студия и вы. Итог видите сами.
Элина не просто его видит. Она не может оторвать взгляда. И ей хочется кричать.
Насыщенный аромат восточных пряностей заполняет небольшую гостиную, стоит ей появиться на пороге. Владлен скучал по этому запаху. На глаза почти сразу наворачиваются слезы, но он упрямо вытирает их кулаком. Рядом слышится шмыганье носом. Володя, как всегда, не выдержал.
– Мама, ты вернулась?
Володя встает с паркета, на котором они играли в черепашек-ниндзя, и босыми ногами шлепает к ней. Владлен не двигается. Сидит, прижимаясь спиной к батарее возле окна, и чувствует, как кожа горит сквозь одежду.
С ее появлением уютная комната меркнет. Золотистые обои тускнеют, разноцветные подушки на диване сереют. Квадратный телевизор прячется в углу неуклюжим толстяком.
Володя замирает перед мамой, запрокинув голову, и ждет ответа, но она смотрит на него равнодушно. На лице застывает извечная усмешка. Кажется, еще чуть-чуть – и она улыбнется как настоящая мама. Тепло и ласково. Обнимет тебя, поцелует в лоб. Но нет, она стоит молча. Красивая железная леди.
– Я забыла свою помаду, – наконец произносит она и откидывает назад черные кукольные локоны. Затем, будто смягчившись, пальцами касается макушки Володи. И почти сразу убирает руку.
Владлен хмуро смотрит на игрушечную черепашку, затем вновь переводит взгляд на пурпурное платье мамы.
– Ну а ты? Маленький недотрога. – Мама замечает его, и он только сильнее вжимается в батарею.
– Ты ушла, – бурчит он. – Папа говорил, ты больше не вернешься.
Она смеется, слегка приглушенно, мелодично. А глаза неестественно яркого цвета морской синевы холодно глядят на Владлена. Поднимает руку и звенит связкой ключей. Затем швыряет ее на столик возле дивана.
– Заберу помаду и уже не вернусь. Вы теперь взрослые, мама вам больше не нужна. А я хочу начать новую жизнь.
Она произнесла это таким ледяным тоном, что даже радиаторы в комнате будто перестали греть. Владлен словно покрывается льдом. Льдом, который никогда не растопить.
Мама разворачивается и уходит, а запах остается. Терпкий, даже горьковатый. Он одновременно его и любит, и ненавидит.
– Мама… – тоскливо произносит Володя в пустоту.
В соседней комнате раздаются ее шаги. Слышно, как она хозяйничает в спальне. Хорошо, что отец на работе. Никто не кричит. Тихо, как на кладбище. Потом хлопает дверь, и мама окончательно уходит из их жизни.
Владлен зарывается лицом в колени и крепко зажмуривается. Завтра он пойдет к доктору и снова покажет свои рисунки. Рисунки, на которых он убивает мать.
Элина моргает, но фотография не меняется. Вот она сидит на стуле, как ей велела Ника. Загадочно улыбается. Светлые волосы аккуратно перекинуты набок, оголяя правое плечо. Плечо, на котором лежит тонкая рука.
Позади разносится тихий писк. Видимо, у Маргариты случилась истерика, но Элине не до того, чтобы ее успокаивать. Она продолжает пожирать фотографию взглядом, чувствуя, как струится холод по рукам, вдоль позвоночника, обручем сдавливает шею. Трудно дышать, и перед глазами начинают мельтешить черные мошки.
Рука на плече принадлежит девушке. Той самой незнакомке, которую Элина вчера видела в зеркале. Которая обнимала ее и шептала: «
– Мне плохо! – Маргарита выбегает из комнаты.
Голос подруги заставляет Элину вернуться в реальность. Дрожащими руками она достает телефон и фотографирует снимок. Горло пересыхает, и каждый глоток воздуха царапает его, как железной губкой.
– Знаете, – Ника мягко подталкивает Элину из комнаты, – у меня еще есть свободное время. И если вы не против, я предлагаю выпить успокаивающего чая. Как насчет ромашки с сахаром?
Элина только кивает. Ей сейчас все равно, что делать. Голова опустошена, и только бьющееся в груди сердце напоминает о том, что она жива.
Пока Ника накрывает на стол, Элина сидит на деревянном стуле напротив Марго и мутным взглядом обводит крохотную кухню. За то время, что она живет с Владленом, Элина успела отвыкнуть от тесных помещений. Два шага вправо, два влево. Вот и вся кухня.
– У меня такое чувство, что я одна сплошная мурашка. – Маргарита вытягивает вперед руки. Они и впрямь покрыты гусиной кожей. – Пожалуйста, только не говори, что это тот самый призрак, который вчера пытался утащить тебя в зеркало?
– Теперь мне кажется, что она не пыталась меня утащить, – вяло отрицает Элина.
Ника разливает по прозрачным кружкам чай лимонного цвета. В воздухе повисает запах ромашки. Ставит на стол вазочку с печеньем и присаживается на третий стул.
– Вы уже его видели? – прямо, с интересом спрашивает она.
Хочется сделать вид, что Элина ее не понимает. Ситуация до ужаса абсурдная. Она чувствует себя героиней плохой черной комедии, и сейчас тот момент, когда зритель над ней смеется.
Элина отпивает чай и, набравшись решимости, коротко пересказывает Нике то, что случилось вчера. В отличие от Марго, которая слушала ее со взглядом, полным недоумения, ясно говорящим: «Ты меня за дурочку держишь?», Ника была полностью вовлечена в рассказ. Не перебивала, внимательно слушала, и в ее глазах читалось: «Я тебе верю». В то время как сама Элина себе не верила.
– Любопытно, – задумчиво тянет она, когда Элина умолкает. – У вас есть умершие родственники?
– Отец…
– А женщины?
Вопрос Ники вызывает острый приступ мигрени, пронзающей затылок иглой. Элина со стоном закрывает глаза.
– Что с тобой? – доносится до нее испуганный голос Марго.
– Голова болит. – Элина упирается лбом в ладони и глубоко дышит. Постепенно приступ утихает, и она неохотно открывает глаза. – Последнее время мучают мигрени. Но уже лучше. – Элина вновь смотрит на Нику. – Нет. У меня только мать, и она жива.
– А та девушка? – Маргарита замирает с протянутой к печенью рукой. – Помнишь, ты рассказывала?..
– Про что?
– Ну, я плохо помню, но, кажется, кто-то из твоих знакомых бросился под поезд. Я тогда еще была в депрессии, и ты пыталась меня вразумить.
– Ты всегда в депрессии, – невольно ухмыляется Элина, и Марго сердито щурится.
– А еще ты что-то подобное рассказывала на шоу. Может, стоит пересмотреть записи?
– То есть ты хочешь сказать, что я что-то говорила, но сама не помню что? – Элина фыркает. – Невозможно. Ты забыла, какая у меня память? – И она самодовольно стучит пальцем по виску.
– Но появление призрака в зеркале и на фотографии тоже кажется невозможным, – тихо замечает Ника.
Она обеспокоенно смотрит на Элину и осторожно прикасается к ее руке:
– Послушайте. Вас преследует призрак, и сложно сказать, добрый он или злой. Но поверьте моему опыту, с потусторонними силами лучше не шутить. Если им что-то нужно от вас, они это получат. Любой ценой.
От последних слов Ники у Элины перехватывает дыхание, и над ухом шелестит тихий шепот:
День выдался невероятно насыщенным, поэтому Элина не захотела ехать с Марго и простоять еще неизвестно сколько времени в пробках. Шум метро сейчас ей был милее. Смешно, но только среди толпы Элина наконец смогла побыть в одиночестве и подумать.
Когда она выходит из метро, солнце уже окрашивает здания рубиновым светом – скоро совсем стемнеет. Наступит ночь. Придет Владлен. И она ощутит себя самой счастливой в его объятиях. Но страх, что зреет в глубине сердца, никуда не денется. И она должна выяснить его причину.
Элина сворачивает во двор и снимает солнцезащитные очки, в которых больше нет нужды. Последние лучи солнца скользят по крышам девятиэтажек, цепляясь за них, словно страшатся уйти. Но духота никуда не исчезает, и гул машин, сливающийся в монотонный шум, нарастает, как жужжание мухи.
Неподалеку от подъезда Элина замечает высокую девушку. Она сама напоминает трость, на которую тяжело опирается. Худая, с вытянутым лицом. Мышиные волосы только сильнее его удлиняют, а глаза прячутся за черными очками. Белые брюки, явно на размер больше, висят на ней, как и блузка из плотной ткани, застегнутая на все пуговицы.
Элина пытается пройти мимо нее, но девушка проворно вытягивает трость, преграждая дорогу. Слегка пошатывается, однако быстро восстанавливает равновесие.
– Здравствуй, Элина, – тихо произносит она и вновь опирается на трость.
Лицо незнакомки выглядит блеклым без косметики. Даже тонкие губы сливаются с бледной кожей. Но если ее перекрасить в блондинку и сделать макияж, можно уловить смутное сходство с Мишель.
– Здравствуй, – холодно отвечает Элина, поддерживая неофициальный тон.
– Почему не спросишь, откуда я тебя знаю? – Девушка наклоняет голову набок и снимает очки, открывая усталые зеленые глаза.
– Потому что я не люблю глупые вопросы. Ты смотрела шоу «Альтер Эго». Хочешь через меня познакомиться с Цепешем?
– Нет! – отрезает незнакомка. Ее голос, прежде тихий и бархатистый, ожесточается. Она роется в крохотной сумочке и достает вырванный из записной книжки лист, сложенный вдвое. – Мне нельзя здесь задерживаться, это опасно. – Она напряженно озирается и насильно вкладывает записку в руку Элины. – Держи, там мой телефон. Позвони, когда будешь готова. Нас ждет серьезный разговор.
– Почему я должна с тобой встречаться? – Элина щурится. – Я даже не знаю твоего име…
Она не успевает договорить, потому что незнакомка порывисто приближает к ней лицо. Неожиданно Элина чувствует аромат дорогих духов – ненавязчивый запах моря.
– Повторяю: если хочешь узнать правду о своей жизни, ты позвонишь, даже не зная моего имени, – шипит она. – Не доверяй никому. Особенно Цепешу.
Сердце гулко бьется в груди. Элина видит расширенные зрачки незнакомки, едва заметные веснушки на переносице.
В голове мечутся тысячи мыслей, но среди них ни одной правильной.
Элина отшатывается и отрешенно смотрит вслед уходящей девушке. Ее трость гулко стучит по асфальту, и с каждым шагом она все дальше и дальше. Спустя минуту Элина начинает осознавать реальность. Разворачивает смятую записку и видит криво нацарапанные цифры.
«Что за бред?»
Но страх заставляет ее оглянуться и поспешно спрятать лист в сумку. А затем она, как параноик, забегает в подъезд и, забыв поздороваться с охранником, скрывается в лифте.
Сегодня гудящую Москву накрыло куполом дождя, который теперь дерзко стучит в стекла. В хайтек-гостиной лампы выключены, серый свет из окон мрачно озаряет Элину. Слишком холодно и неуютно. Особенно ей не нравится белый кожаный диван. Он жесткий, но сейчас Элина будто к нему приросла.
Ладонями она сдавливает голову. От этого мигрень еще сильнее разрывает мозг. Однако нет сил дойти до аптечки и выпить обезболивающее. Она не может оторваться от экрана ноутбука, на котором видит себя. Черное каре, белое элегантное платье.
Элина это помнит. Помнит, как впервые увидела Цепеша. Помнит, как была в шоке от того, что у него есть брат. Даже помнит само интервью. Но не свои слова.
–
Ее лихорадит. Она вновь и вновь пересматривает видео и не верит, что это говорит она. Затем листает вниз и читает комментарии. Многие подписчики пожалели Элину, потому что она потеряла сестру. Сестру, которой у нее никогда не было?!
«Может, это был пиар-ход? Я хотела привлечь внимание душераздирающей историей? Тогда почему я этого не помню?»
Элина хныкает. От боли – перед глазами алые круги, и любая попытка напрячь память только усиливает адскую мигрень. Дрожащими пальцами она вытирает слезы, потом чистит историю поиска и захлопывает ноутбук.
Она снова слышит шипящие слова незнакомки:
Элина, пошатываясь, встает и бредет на кухню через пустой коридор. Последние два месяца у нее была размеренная жизнь, можно сказать, почти счастливая. Но за эту неделю все рухнуло.
Она достает со шкафчика аптечку и роется в поисках обезболивающих таблеток. Запивает их водой, чуть не расплескав на пол. И только после этого вздыхает с облегчением. Когда не пытаешься вспомнить прошлое, мигрень утихает. Но чувство, что она в западне, никуда не исчезает.
Если у нее была сестра, значит, мама должна знать. Конечно, отношения у них никогда не ладились и они не общались уже три месяца, но кто мешает ей позвонить сейчас? Элина чуть ли не подпрыгивает на месте и бежит в спальню к телефону. Но, уже взяв его в руки, она разочарованно стонет. После шоу Владлен купил ей смартфон с новой сим-картой. А старый… Элина осматривается в спальне. Кажется, старый исчез.
– Боже мой, что происходит? – шепчет она и смотрит на дисплей смартфона, где горят крупные цифры и дата. Сегодня уже тридцатое августа. Завтра тридцать первое.
Почему от этих цифр в груди переворачивается сердце?
Элина глубоко дышит, заходит в галерею телефона и снова смотрит на зловещую фотографию с призраком. И не верит. Это все какая-то чушь! Словно кто-то хочет, чтобы она сошла с ума.
Черт! Элина всегда считала себя умной, а сейчас действует как параноик. Она вытирает холодный пот со лба. В прихожей громко хлопает дверь.
– Детка, я вернулся.
Она поднимается с кровати и выходит в коридор, без зеркал потерявший свой пугающий облик.
– Привет, – тихо шепчет Владлен и притягивает ее к себе. – Что с тобой? На тебе лица нет, – тут же хмурится он. – Я же снял зеркала, что на этот раз? – Его тон становится требовательным и холодным.
Элина заглядывает в любимые глаза цвета моря и быстро целует Владлена. Ее окутывает знакомый пряный аромат парфюма.
– Ты так и будешь молчать? – уже мягче интересуется он и подхватывает ее на руки.
Она обвивает руками его шею, вспоминая, как он впервые ее поднял и пронес через всю турбазу.
– Я так понимаю, сегодня у меня на ужин молчаливая, грустная девушка, – тихо смеется он и падает с ней на кровать. – Придется приложить немало усилий, чтобы ее разогреть.
Владлен начинает покрывать короткими поцелуями шею Элины, и она против воли смеется. Табун мурашек проносится по телу.
– Подожди. – Она упирается ладонями в его грудь и глубоко вздыхает, чтобы успокоиться. – Когда ты приходишь, у меня даже голова перестает болеть.
– Снова мигрени? – беспокоится Владлен и заглядывает ей в глаза. – Стоит показаться вра…
– Нет! Все нормально, – отрезает Элина и садится на кровати. – Почти.
Непринужденное веселье сменяется давящим молчанием.
– Может, объяснишь?
Элина обхватывает колени и упирается в них подбородком. Пустым взглядом скользит по серой комнате.
– Я пересматривала видео с шоу, – неуверенно начинает она.
– Детка, – перебивает Владлен и притягивает ее к себе, – только не говори, что ты снова забыла?
– О чем?
– Дай угадаю. Ты хочешь спросить меня о «сестре»? – Он делает пальцами кавычки. – Ее не существует. Ты все выдумала для шоу, чтобы привлечь внимание зрителей.
– Выдумала? – Элина кривит губы. – Но это мерзко! И почему я не помню такого? Я никогда ничего не забываю!
Она сердито щурится, но злость направлена на нее саму. Выдумать такое! Ей становится противно от самой себя.
– Твоя уникальная память здесь ни при чем. Смерть Мишель на тебя очень повлияла, потому что ты корила себя за ее гибель. Помнишь, мы же ходили к психотерапевту. Он предположил, что ты просто решила вычеркнуть из своей жизни некоторые моменты, которые тебе были неприятны. Это защитный механизм психики.
От слов Владлена перехватывает дыхание. На Элину вновь накатывает волна мигрени, и она закрывает глаза, утыкаясь в его грудь. Размеренное сердцебиение мужчины помогает не впасть в панику.
– Нет, не помню, – признается она. – Я сумасшедшая?! – Она поднимает голову и смотрит на Владлена как на последний шанс спастись. – Сначала призраки, теперь это. Владлен, скажи мне правду: я схожу с ума? – Элина всхлипывает и чувствует, как по лицу сбегают слезинки.
– Нет, любимая, нет. – И он ее целует.
Она пытается разгадать выражение его лица, но это странная смесь нежности и грусти.
– Я хотела позвонить матери, но вспомнила, что сменила номер. Ты не знаешь, где мой старый телефон? Там остался ее контакт. У нас не было домашнего.
Владлен пожимает плечами:
– Наверное, где-то лежит. Надо поискать. Но зачем тебе ей звонить? К приемным детям и то относятся лучше, чем она к тебе. – Он крепче сжимает Элину в объятиях и стискивает зубы.
Она молчит. Да и что сказать? Владлен прав. Мама никогда ее не любила, ведь она похожа на отца. Элина снова закрывает глаза, наслаждаясь теплом.
«Все будет хорошо. Все будет… Я должна ему доверять. Кроме него, у меня никого нет».
И сразу другой голос, жесткий и требовательный, язвит внутри ее головы:
Она спит. Такая беззащитная во сне, из-за чего Владлен чувствует себя еще более мерзко. Но по-другому нельзя. Только он сможет сделать ее счастливой. Потому что никто и никогда не любил ее так, как любит он.
Владлен выдыхает и прижимается губами ко лбу Элины в долгом поцелуе.
«Потерпи, детка. Скоро станет легче. Я вырву тебя из пучины бессвязных воспоминаний, и мы всегда будем вместе. Счастливы. Даже если ради этого мне придется спуститься в ад».
Она сама до конца не понимает, зачем приехала сюда. Погода отвратная. Тучи грязного цвета нависают над вокзалом. И хотя в бежевом элегантном комбинезоне с оголенными плечами не должно быть жарко, ей душно так, что между лопатками щекочет мелкая капелька пота. Элина обмахивается руками, почти жалобно смотрит на небо. Сейчас не помешал бы дождь, но набухшие тучи не желают делиться прохладой.
Она медленно ступает по перрону, а губы беззвучно шепчут: «Кто-то из твоих знакомых бросился под поезд».
И почти сразу вспоминаются слова Владлена:
– Я не могла забыть так много, – шепчет Элина и неожиданно вскрикивает от протяжного гудка подъезжающего поезда. Она зажимает уши ладонями и зажмуривается. Поезд проезжает мимо, и скрежет тормозов раскалывает череп.
Беспричинный страх нападает без предупреждения, обволакивает разум, как растопленный ирис. Губы пересыхают. Элина едва находит силы открыть глаза, но вокруг все плывет, будто она попала в чан с мутной водой, где искажается все, на что она смотрит.
Блеклые воспоминания врываются в воспаленный мозг. Элина хватается за голову. Вокруг снуют люди, но никому нет до нее дела. А она дрожит, трясется и едва сдерживается, чтобы не закричать от боли.
Слезы катятся по щекам, и одновременно с ними по земле ударяет ливень, вбивая духоту в землю, разгоняя пассажиров по местам. Волосы почти сразу намокают, холодная вода остужает нагретую голову и волшебным образом смывает мигрень.
– Ливия, – стонет Элина, подставляя лицо под дождь. Плевать на макияж, плевать на весь мир. Сейчас она не здесь, на перроне Рижского вокзала. Сейчас она в прошлом, со своей сестрой.
Они вновь вместе. Идут по улице. Прекрасный солнечный день. Только Ливия выглядит осунувшейся и уставшей. Но неожиданно она замирает, а затем резко срывается с места.
– Ливи! – кричит Элина, но сестра не слышит. Ничего не остается, кроме как побежать следом.
Поворот, еще один. Когда они выбегают на узкую одностороннюю дорогу, Элина понимает, куда бежит сестра. На вокзал.
– Ливи, стой! – Очередная попытка остановить ее проваливается, и Элина старается бежать быстрее, но в груди уже печет.
Ливия стоит в опасной близости от железной дороги. Сам перрон усеян кучками людей, ожидающими поезда.
– Ливи, что случилось? Забег на длинную дистанцию не входил в мои планы. – Пытаясь отдышаться, Элина останавливается возле сестры.
Та вздрагивает и наконец смотрит на нее с пугающей отчаянной решимостью.
– Элина, – шепчет она, и по воздуху разлетается протяжный гудок поезда. Он приближается. – Моя правдолюбка. Ты должна знать, что я люблю тебя бесконечно сильно. – По ее щекам катятся слезы, а последние слова поглощаются гулом надвигающегося поезда. – Прости меня…
– Ливия, ты меня пугаешь. – Элина ее перебивает. Растерянно перетаптывается на месте. – Я тебя тоже люблю. Пойдем домой.
Она тянется к руке сестры, но в последний момент та делает рывок. До Элины, как сквозь тягучую массу, долетают слова сестры:
– Я недостойна жить…
Все происходит за доли секунды. Искореженный визг тормозов. Ливия рядом. А вот ее уже нет.
Она обожала Анну Каренину. И погибла так же.
Элина раскрывает глаза и глубоко вздыхает, возвращаясь в настоящее. Холод словно проник вглубь нее. Она промокла насквозь, стоя под ливнем на пустом перроне. Но сейчас Элина ощущает себя как никогда живой.
Она стискивает зубы. Страх, который только что пожирал сердце, растворяется в пучине злости. И необузданной ярости. Она расправляет плечи и презрительным взглядом смотрит на поезд. Мигрень больше ее не беспокоит. Она вспомнила.
Элина разворачивается и идет прочь, унося одну-единственную мысль. Точнее, фразу человека, который только что разбил ей сердце:
Спасти макияж не получается. Ее лицо напоминает только что нарисованный портрет, на который выплеснули стакан воды, и краски, стекая, смешались в грязь. Элина тяжело вздыхает. Она выдавливает на ладонь жидкое мыло и яростно трет лицо. Хлопает дверь, кто-то, тяжело дыша, заходит в общественный туалет, затем слышится щелчок в кабинке.
Элина смывает косметику и устало смотрит на свое отражение. Она выглядит на пару лет младше и беззащитнее. И чувствует себя так же. Элина расчесывает мокрые волосы и стягивает их тонкой резинкой, которая завалялась на дне сумочки, в пучок.
– Отстой, – сердито бормочет она.
Сейчас Элина очень похожа на Ливию. Только волосы светлее, чем у сестры. А вот глаза… Такой же растопленный шоколад с темными крапинками. Элина сгибается над раковиной и с трудом подавляет рвотный позыв. Жалобно стонет:
– Как я могла забыть тебя?
Она глубоко вдыхает спертый воздух, пропитанный хлоркой. Но не так просто успокоиться после того, как за считаные секунды на тебя обрушились стертые воспоминания. Элина сильнее опирается на холодную столешницу вокруг раковины. Ноги совсем ослабли, а руки трясутся и ледяные, хотя в туалете душно. Хочется забраться под одеяло и спрятаться от всего мира. Но она не может вернуться к Владлену. Не теперь.
Элина достает смартфон и находит в галерее снимок, сделанный в студии. Сейчас она знает, что рядом с ней стоит призрак Ливии. И в зеркале она видела именно ее, но от этого мурашки только ускоряют бег.
Жутко.
– Ты пыталась меня предупредить. Спасти, – побелевшими губами шепчет Элина. – А я попалась в капкан, как ребенок. Господи, какая же я дура.
Видимо, заблокированное подсознание пыталось высвободиться, и в итоге ей виделись галлюцинации. Если не считать фотографии.
Она вытирает со лба испарину и вытаскивает сложенный вдвое лист. Поспешно набирает на дисплее номер телефона. Протяжные гудки издеваются над ее нервами.
– Алло.
Элина слышит напряженный, сухой голос, почти лишенный эмоций.
– Это Элина. Я готова встретиться.
Такси останавливается возле неприметного кафе на углу перекрестка. В этой части Москвы Элина еще ни разу не была. Узкие улицы, здания, сливающиеся друг с другом. Она расплачивается с таксистом и выбирается на тротуар. Ливень закончился, но в подарок оставил лужи, порывистый ветер и небо землистого цвета.
Элина обхватывает себя за плечи. Сутулясь, поспешно проходит внутрь кафе. Маленькое, невзрачное, оформленное в темных тонах. По небольшому залу расставлены деревянные столики, за один из которых в самом углу поспешно садится Элина. Кроме нее, возле окна сидят две школьницы с небрежно запихнутыми под стулья рюкзаками.
Угловатая официантка с брекетами на зубах, смущенно улыбаясь, подает потрепанное меню:
– Из напитков сразу закажете?
– Да, пожалуйста, крепкий кофе. И, – Элина быстро пробегает взглядом по меню. При виде названий блюд желудок сворачивается в трубочку, – больше ничего, спасибо.
Официантка уходит, и на некоторое время Элина остается одна. Круглые часы с имитацией кукушки на стене показывают половину пятого вечера. Она закрывает лицо ладонями. Что она здесь делает? Пришла на встречу с незнакомым ей человеком и надеется, что эта девушка не очередной спектакль Владлена. Элина шумно выдыхает и резко встает со стула, намереваясь уйти, как в кафе раздается ритмичный стук трости:
– Куда это ты? – Напротив нее тяжело опускается та самая незнакомка. Сегодня ее худобу прикрывает черная кожанка, но ноги в обтягивающих джинсах напоминают спички. Она вешает трость на спинку стула и машет официантке: – Мне, пожалуйста, салат греческий, гамбургер с картошкой фри и кока-колу. А на десерт ягодный смузи, – уверенно заказывает она и только после этого переводит взгляд на Элину. Та неохотно усаживается обратно.
– Может, назовешь уже свое имя?
– Варвара, Варя. Как хочешь, – пожимает она плечами. – Жрать хочу, не могу. Люблю это кафе, здесь вкусно готовят и очень тихо.
– По тебе не видно, что ты постоянно питаешься гамбургерами.
– А ты полежи пару недель в коме, а затем пройди курс реабилитации, месяцев эдак на пять, а то и больше. Посмотрю я, как ты будешь выглядеть, – огрызается Варя. – До того как меня сбила машина, у меня формы поаппетитнее твоих были, потому Владлен на меня и запал. Кстати, ты чего такая бледная? Хотя некоторые без косметики выглядят намного хуже, так что ты еще ничего.
Ей приносят кока-колу в высоком стакане. Девушка обхватывает тонкими губами трубочку и с шумом втягивает напиток.
– Владлен что сделал? – напрягается Элина и вздрагивает, когда перед ней на стол ставят белую фарфоровую чашку с горячим кофе.
– Запал, втюрился, – хмыкает Варя. – Или думаешь, ты у него одна такая, единственная и ненаглядная? Мы с ним неплохо провели месяц-другой, кувыркаясь в постели, правда, в отличие от тебя, я с ним не жила. И в квартире всего один раз была, – задумчиво вспоминает она, – когда напилась на вечеринке и вырубилась у него в машине. Кстати, почему ты не спрашиваешь, зачем я хотела с тобой встретиться?
– Он и тебя загипнотизировал? – вопросом на вопрос отвечает Элина.
Лицо Вари бледнеет, и зеленые глаза становятся темнее. Официант приносит салат, но она не реагирует на него. Сидит так, будто проглотила свою же трость.
– Значит, ты уже знаешь, – наконец хрипит она и прокашливается. – Это хорошо. Упрощает задачу. Да. Я работала секретарем у Владимира, и там же познакомилась с Владленом. Ты знаешь, какой он. Не успела оглянуться, как уже влюбилась и была готова идти за ним хоть к черту рогатому. – Варя усмехается и вяло шевелит салат вилкой. – Только вскоре мне надоели отношения типа «секс в гостинице», а на большее он оказался не готов. Я плохо помню, что тогда произошло, но зато до сих пор отчетливо слышу проклятый голос, который бесконечно шепчет где-то здесь, – она стучит пальцем по виску, а на глазах выступают слезы, – «Сдохни, тварь, сдохни!» Тогда я не понимала, откуда он взялся. Мне казалось, это мое подсознание говорит, что я недостойна жить. Конечно, я случайно попала под машину, но проживи я пару недель с этим голосом в голове, то сама бы сиганула в окно.
– Голос в голове… – ошеломленно повторяет Элина.
– Да, звучит дико. Но после комы ко мне вернулась память, и я вспомнила, что именно Владлен внушил мне эту мысль. Понимаешь? – Она наклоняется ближе и всматривается в глаза Элины.
– И ты все еще слышишь этот голос?
– Да! – Варя стучит кулаком по столу, и школьницы испуганно на них оборачиваются. – Конечно, уже тише. Не так отчетливо, как раньше. К тому же теперь я знаю его источник и могу бороться, но избавиться совсем не получается. Я перепробовала и психологов, и гипнотизеров. Даже к бабкам ходила, но никому не удается переплюнуть Владлена. Он уникален в своем роде, его гипноз сродни мистике. Такого не должно существовать в природе. И все же… существует.
Элина опускает взгляд и пытается справиться с дрожью, которая охватывает все тело. Но не спасает ни тепло кафе, ни кофе.
– А ты как вернула память? Ты же не помнила, что он тебя загипнотизировал? – допытывается Варя.
Но до Элины не сразу доходит смысл ее вопроса. Она тонет в прошлом, которое еще сегодня утром было спрятано от нее, и слышит, как Ливия плачет и тихо признается: «
– Значит, вот как он ее убил, – шепчет Элина и вновь смотрит на Варю. – Он внушает человеку, что тот ничтожен. Обычно его жертвы – девушки, и они не выдерживают такого давления. Идеальное алиби для него, ведь физически он их не убивал. Боже мой, я не верю, что Владлен способен на это. Не верю!
– Я тоже не верила. – Варя сосредотачивается на салате, и к тому времени, когда ей приносят гамбургер, тарелка уже пуста. – Но я не дура и помню, как он позвал меня в ночной клуб и там начал запудривать мозги. Рассказал дивную сказку про разных принцесс, одна из которых была никем не любима. И вот там-то и прозвучали эти слова: «Ты сочтешь себя недостойной жизни тварью». А потом щелчок пальцами – и я ничего не помню. – Она вгрызается зубами в сочную мякоть гамбургера и вытирает губы тыльной стороной ладони.
Элина щелкает языком и протягивает ей салфетку, на что Варя только ухмыляется и продолжает говорить с набитым ртом:
– Мне сейчас не до приличий. Так вот, – она проглатывает кусок и запивает колой, – пока я восстанавливалась и заново училась ходить и говорить, было время перелопатить информацию по гипнозу. И откопала любопытную вещь. Владлен, судя по всему, использует метод тройной спирали Милтона Эриксона. По крайней мере, очень похоже, хотя и есть одно отличие. Если кратко, то он рассказывает две истории, не связанные друг с другом, обрывая их на середине. Затем приступает к третьей, в которой и содержится основной посыл гипноза, а потом заканчивает первую и вторую.
– Он запутывает человека, – замечает Элина и подзывает официанта, чтобы заказать себе круассан. Аппетит Варвары заразителен.
– Да, только в методе тройной спирали подопытный забывает лишь третью историю, основную. А Владлен заставляет забыть их все. Я не знаю, как он это делает, и подозреваю, он использует не только этот метод. – Варя наконец хватает салфетку, вытирает рот и швыряет ее на стол. – Он дьявол во плоти. Ведь нельзя внушить человеку, чтобы тот причинил себе вред, а Владлен может.
– Нет. Он заставляет думать, что ты ничтожен. Это немного разные вещи. Сейчас, когда ты знаешь, что Владлен и есть источник голоса в голове, ты можешь бороться. А Мишель не знала. И моя сестра, Ливия, тоже, – тихо заканчивает Элина.
– Твоя сестра? Это уже интересно. А Мишель – та девчонка, которая погибла на шоу?
– Да. Я не знаю наверняка, слышала ли она голос, но, думаю, Владлен причастен. Хотя раньше я считала себя виновной в ее гибели. Но теперь я ни в чем не уверена. Владлен заставил меня забыть половину жизни, и я не прощу ему это. Как и смерть Ливии. – Элина стискивает под столом кулаки, ногти врезаются в ладони, причиняя боль. Но недостаточную, чтобы отрезвить. – Он манипулировал мной. Внушил любовь. Марго, Регина – все они были под его контролем. – Неожиданная мысль пронзает мозг: – Господи, Регина! Я должна ее предупредить. Вдруг он и от нее захочет избавиться?!
Варя голодными глазами смотрит на принесенный Элине круассан:
– Ты будешь?
– Буду, – огрызается она и отламывает кусочек.
Минуту они сидят в тишине. Варвара раскачивается на ножках стула, а Элина терзает несчастный круассан.
– Его надо есть, – замечает Варя.
– Что ты от меня хочешь? – вместо ответа спрашивает Элина.
– Помощи. Только Владлен может избавить меня от голоса, но сам он никогда не поможет. Он, наверное, вообще считает, что я мертва. Поэтому единственный шанс – шантаж. А для этого надо найти его слабое место. И только ты можешь помочь мне в этом. Одна я не справлюсь.
– Издеваешься?
– Нет. Я просмотрела все видео из шоу. Прочитала все комментарии и узнала, что ты теперь встречаешься с Цепешем. Не знаю, почему он вдруг решил жить с тобой в своей квартире. Разгадать, что творится в голове Владлена, невозможно. Но я несколько недель следила за его подъездом, прежде чем увидела тебя. Видимо, Бог сжалился надо мной, потому что ты сама оказалась жертвой гипноза и мне не пришлось убеждать тебя.
– То есть ты хочешь, чтобы я нащупала его слабое место? А для этого мне надо вернуться к нему? – Внутри Элины все переворачивается. Она опускает голову на руки и тихо бормочет: – Как мне смотреть ему в глаза? Как себя вести? Нет, это выше моих сил.
– Ты должна! – заявляет Варя, и в ее голосе сквозит металл. – Он ведь убил твою сестру? Он убил Мишель! Он пытался убить меня. Как ты думаешь, сколько он еще решит играть с тобой, прежде чем и ты ему надоешь? Два месяца серьезных отношений для него уже рекорд, так что лимит почти исчерпан. И не сомневайся, ты ему надоешь. Не ставь себя выше остальных, – презрительно добавляет она.
Элина поднимает голову и холодно глядит на Варвару:
– Тогда мне стоит сбежать. Как ты предлагаешь тягаться с гипнотизером?
– М-м-м. Ну беги, беги. Посмотрю, далеко ли убежишь.
Усмешка Вари красноречивее слов. Она права: Элине не сбежать. Он знает о ней все, и, пока она ему нужна, он ее не отпустит.
– Ты должна вернуться к нему, – продолжает Варя. – Веди себя как обычно. Теперь ты знаешь о гипнозе, и это твой козырь. Ты должна выведать у него секреты, найти слабину, по которой мы ударим вместе! Иначе нам не спастись. Я не знаю, сколько еще смогу жить с этим голосом в голове. Рано или поздно он меня доконает. – И она крепко жмурится, чтобы остановить непрошеные слезы.
Элина молчит. Перед глазами всплывает запертая дверь в кабинет Владлена. Его лицо, глаза цвета моря. Маргарита, забитая и замученная обоими братьями. Улыбчивая Регина, которая попала в ту же ловушку, что и Элина.
Она с шумом выдыхает, но сердце бьется в груди только громче. Ее заполняет страх, который обычно испытывают неизлечимо больные, – страх неизбежной смерти. Но все же есть крохотная надежда на ремиссию. И только она еще поддерживает в Элине желание бороться.
– Я вернусь, – решает она. – И сделаю все, что нужно!
В их небольшой двухкомнатной квартире на окраине Москвы как никогда темно. Вчера умерла бабушка, и Владлен до сих пор помнит ее восковое лицо с закрытыми глазами. Взрослые в черных одеждах напоминали коршунов, которые слетелись на падаль. Потом они выстроились в цепочку и подходили к гробу, прощаясь с покойницей, а Владлен с Володей стояли в стороне, как чужие.
Маме шел траур. Некоторых людей он старит, а она, наоборот, молодела, и никто не сказал бы, что ей скоро исполнится тридцать три. Бабушка говорила, что это возраст Христа. Бледное лицо было прикрыто кружевной вуалью, тонкая фигура затянута в узкое черное платье. Рядом с ней папа выглядел пузатым гномом. Владлену всегда было интересно, зачем она вышла за него замуж? Ведь если бы в их жизни не было мамы, они были бы намного счастливее.
А сейчас Владлен сидит возле окна и смотрит на маленькие капли дождя, сбегающие по стеклу. Он уже насчитал пятьсот семьдесят три штуки. А вопрос, который мучит его со вчерашнего дня, продолжает зудеть в голове.
– Как мы теперь будем без бабушки?
Владлен на секунду ужасается, а потом резко оборачивается к брату. Тот сжался в комочек на диване. Напуганный, растрепанный. Очень похожий на мать.
Нет, это не голос в голове. Просто Володя озвучил то, что Владлен никак не решался произнести.
– Она всегда заботилась о нас, ведь папа вечно работает. – Голос брата больше напоминает скулеж.
– Знаю, – говорит Владлен и смотрит на часы.
Почти шесть вечера. Мама ушла еще утром и до сих пор не вернулась. Кажется, ей плевать, что вчера умерла мать ее мужа.
А отец вынужден был отправиться на работу. Бабушка рассказывала, что он строит для них будущее, а поэтому должен много работать. Вот только никто не задумывался, кто создаст для них настоящее. Особенно теперь, когда бабушки не стало.
Владлен сползает со стула и достает из скрипучего шкафа потертую тетрадь, исписанную корявым детским почерком. На несчастные страницы он изливал свои страхи и робкие мечты. И сейчас задумчиво начал выводить на них кривые буквы.
Он сам не замечает, как хлопает входная дверь, и вот над ним раздается насмешливое покашливание:
– Чем это вы тут занимаетесь? Нормальные мальчишки должны на улице бегать, а не сидеть по углам комнаты. – Мама наклоняется к Владлену, и его окружает ореол пряных духов. Ее длинные золотые сережки свешиваются вниз. – Такой старательный малыш. Сидит пишет. – Она выхватывает из его рук тетрадь, которую он не успевает спрятать. От елейного голоса тошнит.
В испуге Владлен отчаянно смотрит на Володю, но тот только сильнее вжимается в диван. На его лице застывает печать страха. Он еще не забыл оплеуху, которую получил на прошлой неделе.
– Это что? Снова книга? Очередная сказка, – усмехается мать. – Милый, если ты продолжишь заниматься такой дурью, как писательство, останешься на всю жизнь неудачником. У тебя нет таланта, смирись уже.
Мама издевательски вырывает из тетради листы и комкает. Они падают на пол искусственными снежками, и на них навечно застывает сказка о любящей маме.
– Если хотите есть, в морозилке есть пельмени, – сухо бросает она и швыряет тетрадь на колени Владлену. – Я устала, пойду спать. А вы завтра отправитесь в школу. Хватит прогуливать, надо учиться, если не хотите, как ваш папочка, вкалывать до ночи за гроши.
Она уходит, но аромат духов остается. Он еще долго будет витать в воздухе, напоминая о том, что у них есть мама, которой нет. Володя спрыгивает с дивана и бежит на кухню, но вскоре возвращается с разочарованным лицом:
– В морозильнике, кроме льда, ничего нет. Зато я нашел кусок колбасы. Хочешь бутерброд?
Но Владлен молчит. Он сжимает пальцами изодранную тетрадь, смотрит на скомканные листы и нервно сглатывает подступившие к горлу слезы.
«Не плачь, не плачь, не плачь…»
«Тихо!»
Элина заставляет себя дышать размеренно. Лицо расслабленно, грудь вздымается еле-еле. И все же она отчаянно вглядывается в темноту, одновременно изнемогая от желания и страха открыть глаза.
«Дыши!» – приказывает она себе, чувствуя, как пальцы Владлена нежно касаются ее щеки. Затем его горячие губы оставляют поцелуй у нее на лбу, и слышатся удаляющиеся шаги. Хлопок дверью, в ванной зажурчала вода.
Элина осторожно приподнимает ресницы. В сумрачной спальне она одна.
Она судорожно выдыхает.
Когда Элина вернулась в квартиру, то первым делом написала Владлену СМС: «У меня снова разыгралась мигрень. Я лягу спать раньше. Ужин на плите. Люблю».
Спагетти болоньезе она готовила на автомате. Так же на автомате легла в постель. Без мыслей, без желаний. А затем разрыдалась. Колотила подушку, пытаясь избавиться от страха, от клетки, в которой сама себя закрыла. Элина не заметила, как задремала, но стоило ключу повернуться в замке двери, как она испуганно распахнула глаза.
А теперь Элина притворяется спящей и как никогда чувствует себя плохой актрисой. Она теряется во времени, все силы направив на то, чтобы расслабить напряженное тело. Когда Владлен возвращается в спальню и ложится рядом, она заставляет себя сонно пошевелиться и с улыбкой ответить на его поцелуй.
– Как голова? – обеспокоенно шепчет он.
– Лучше, но еще не прошла, – отвечает Элина и тут же морщится.
Она слышит его тяжелый вздох и поворачивается к нему спиной, давая понять, что хочет спать. Владлен целует ее в макушку и выключает прикроватную лампу.
Кажется, проходит несколько часов, прежде чем Элина рискует открыть глаза и приподняться на локте. Владлен давно спит. Его грудь спокойно приподнимается. Растрепанные волосы закрывают лоб. Во сне он не выглядит изощренным убийцей-гипнотизером, и слова Вари кажутся бредом.
Элина осторожно садится в кровати и смотрит время на телефоне. Второй час ночи. Она вздыхает. Элина и подумать не могла, когда два месяца назад приехала в Москву в поисках убийцы Ливии, что увязнет настолько глубоко. Что влюбится в убийцу. Она плотно закрывает глаза, чтобы сдержать слезы. Но принять правду намного тяжелее, чем жить со стертой памятью. А правда в том, что она любит Владлена. Цепеша. Бессонова-младшего. Любит его, черт подери!
И сейчас ей нужно играть роль, вести себя так, словно она еще под гипнозом, а значит, не задавать лишних вопросов. Элина потирает глаза. Теперь она вспомнила, что он ответил на ее вопрос о зеркалах и запертом кабинете. Владлен посмотрел на нее своим тяжелым, пронзительным взглядом и коротко произнес: «Забудь и больше не спрашивай».
Так будет снова, если она раскроет свой секрет.
Почти бесшумно Элина встает с кровати и обходит ее кругом. Берет с его тумбочки смартфон. Судорожно смотрит то на Владлена, то на мобильный. Ее прошибает холодный пот. Задерживает дыхание, подносит телефон к его ладони и не спеша подсовывает под палец. Глубоко внутри себя Элина истерично визжит, но в реальности ее руки не дрожат, взгляд сосредоточен. Даже если он очнется, она выкрутится. Она умная, она справится.
Смартфон разблокирован. Так же медленно Элина вытаскивает его обратно и быстро залезает в контакты. Считаные секунды, за которые она просмотрела список его номеров, превращаются в пытку, но желаемое имя она так и не находит. Зато натыкается на номер Максимилиана. Перед глазами всплывает образ веселого задорного парня с ежиком на голове. Оказывается, она скучала по нему.
Элина быстро запоминает его номер и выключает смартфон. Стоя над Владленом в темноте, она постепенно успокаивается. Страх утихает. Сердце замедляет темп. Ливия сделала все, чтобы Элина вспомнила прошлое. И она не упустит своего шанса.
Она должна найти слабое место Владлена. И найдет.
Завтрак проходит будто в туманной дымке. Элина словно со стороны наблюдает, как смеется, улыбается и флиртует с Владленом. Как уговаривает задержаться, целует его, а затем они, обнимаясь, пятятся по коридору в сторону спальни…
Элина с грохотом ставит кружку с чаем на барную стойку. Брызги летят на столешницу. Она чувствует себя предательницей. А как еще назвать женщину, которая спит с убийцей ее сестры?
Она вздыхает. Или всхлипывает. Затем оглядывает себя, вспоминая, что на ней белая футболка Владлена. Элина с криком стягивает ее и кидает в угол кухни. И тут же бросается за ней, прижимая к груди. Минуту она стоит на коленях и вдыхает знакомый аромат пряностей. Когда дыхание выравнивается, Элина вытирает слезы и бежит в спальню.
– Не будь тряпкой! – громко произносит она, чтобы взбодриться.
Быстро переодевается в домашний костюм и берет смартфон. Пальцы безошибочно набирают номер Максимилиана, и, едва нажав на вызов, Элина с грустью улыбается, представляя его задорную ухмылку.
– Макс на проводе, – неожиданно гремит в смартфоне, и она нервно вздрагивает. – Кто звонит?
– Привет, Максимилиан. – Она осторожно присаживается на кровать, заставляя голос звучать беззаботно.
– Да ладно! Элина?! Куда ты пропала? Я миллион раз звонил тебе, но ты была недоступна. Цеплялся к Цепешу, а он только огрызался, что без понятия, где ты.
Поспешные слова замирают на губах.
«Без понятия? Неужели Макс не знает обо мне и Владлене?»
Элина потерянно обводит взглядом спальню, вновь ощущая себя в клетке.
«Кроме Марго и Владимира, никто не в курсе. Никто!»
– Прости, я поменяла номер. Были семейные проблемы, но теперь я снова в строю, – смеется она, а пальцы напряженно впиваются в покрывало.
– А откуда у тебя мой телефон? Вроде я не давал…
– Ты забыл? А еще говорят, у меня девичья память, – усмехается Элина. – Хотя, наверное, это спиртное стерло твою. В ту ночь на вечеринке турбазы ты был в ударе.
– Да-а? – недоверчиво протягивает Макс.
– Ну, если у тебя есть другие идеи, откуда у меня твой номер, то я слушаю.
– А, пофиг, – хмыкает он. – Расскажи, как ты, где ты? Не забросила писательство? Еще в Москве или уже вернулась?
– Я в порядке, – обрывает его Элина и уже мягче добавляет: – Слушай, Макс, я бы не прочь встретиться, но сейчас звоню по другому поводу. Может, у тебя есть номер Регины? Вы ведь неплохо общались, кажется.
– Регина… Да, есть. Как бы сказать… Мы встречаемся.
– Так это же здорово! Тут нечего стыдиться.
– Я не стыжусь. Просто вы с Региной, ну. – Макс умолк. Видимо, никак не мог подобрать слова. – Кстати, она тоже хотела с тобой встретиться, так что будет рада, – вновь тараторит он, избежав щекотливой темы. – Я скину тебе номер.
– Хорошо, спасибо. Ты меня выручил.
– Да не за что. Звони, как соберешься.
– Конечно. Только, Макс, не говори, пожалуйста, Владлену, что я тебе звонила, – поспешно произносит она.
– Не говорить? – В динамике повисает тишина. – Это что, секрет?
Элина тяжело вздыхает. Здесь не поможет даже самая изощренная ложь, и все же она пытается:
– В общем, мы с ним сильно поругались после шоу. И одно упоминание обо мне вызывает у него изжогу, уж поверь. Поэтому давай оставим мой звонок в секрете. Я буду очень благодарна.
– Как скажешь, Элина. И знай, что бы у вас с Владленом ни приключилось, я на твоей стороне. Он хоть и мой друг, но порой бывает той еще задницей.
Элина тихо смеется, но ладонью вытирает бегущие против воли слезы:
– Спасибо, Макс.
Элина подходит к мутно-зеленой воде и смотрит, как на противоположном берегу Новодевичьего пруда золотятся купола церквей и монастыря, а над ними сквозь кустистые тучи пробиваются солнечные лучи. По воде неспешно плывут утки, а ветер раскачивает ветви плакучей ивы. Элина скрещивает на груди руки, жалея, что не надела ветровку. Длинные рукава платья не спасают, и кожа быстро покрывается мурашками.
– Я еле тебя нашла! – Позади раздается звонкий возглас, и Элина оборачивается.
Внешне Регина очень напоминает ту кокетливую писательницу, которую Элина видела на канале Цепеша. Кудряшки исчезли, вместо них каре до плеч, но видно, что волосы густые и над ними немало потрудились, чтобы выпрямить. Цвет лица выровнен тональным кремом. Зачем они убили в ней индивидуальность – загадка. Да, теперь Регина стала элегантной молодой женщиной, но задорная девчонка с веснушками была не хуже.
Сейчас ее зеленые глаза искрятся радостью, улыбка честная и открытая. А вместо коктейльных платьев для съемок – знакомый джинсовый комбинезон, из нагрудного кармана которого свисают капельки-наушники.
– Привет, Регина. – Элина приподнимает губы в улыбке, насильно прогоняя воспоминания о последних днях шоу, которые они провели в полном молчании.
– Привет! Я так рада, что ты все-таки позвонила! Когда Макс сказал, что ты объявилась, я сначала не поверила, а потом твой звонок и предложение прогуляться… Я так рада! – Она восторженно хлопает в ладоши. – О, ты покрасилась в блондинку? Тебе идет. А меня заставили обрезать волосы и на каждую съемку заставляют выпрямлять кудри, – жалуется она и по-детски надувает губы. – Это настоящее мучение.
– Ты все так же болтаешь без умолку, – усмехается Элина и подходит ближе. – Может, пройдемся? – Она кивает на дорожку, вымощенную плиткой. – И это мой натуральный цвет. Конечно, пришлось воспользоваться краской, но со временем они отрастут.
– А я и не знала.
Некоторое время они идут в смущенном молчании. Прошло два месяца после их последней встречи, а кажется, что улетела целая жизнь и изменились они не только внешне.
– Как твоя жизнь? – спрашивает Элина, и Регина снова оживает.
– Неплохо. Шоу Цепеша и правда круто сказалось на моей популярности. У меня уже тысячи подписчиков и читателей. А недавно мне написали из настоящего издательства! Представляешь, они заинтересовались моим романом «Молодые и голодные»! – восторженно заявляет она. – Но в остальном это утомляет. Игра на камеру не для меня. Не думаю, что выдержу еще четыре месяца. Наверное, попрошу Владлена закончить съемки раньше. Хотя, насколько могу судить, видео с шоу «Альтер Эго» и мой пиар на его канале очень популярны. Так что он может и не согласиться.
– Вполне реально.
– Про Даню и Лизу не знаю. Они получили разовую рекламу на канале Цепеша и исчезли, даже ничего не пишут «ВКонтакте». Зависть иногда меняет людей. А ты как? Пишешь?
Элина качает головой:
– Последние месяцы я жила в постоянном поиске себя и до сих пор не нашла, – признается она, и они вновь замолкают.
Лимит любезности исчерпан. Слышится недовольное кряканье уток, тихие разговоры людей, которые прогуливаются вдоль пруда так же, как и они. Ветер капризно подталкивает их в спины.
– Прости, – неожиданно вырывается у Регины. Она растерянно убирает волосы за уши и глядит на Элину. Между бровями у нее залегла виноватая складка. – Я тогда поступила некрасиво. Я не должна была так писать. Ты была достойна победы не меньше, чем другие участники, но я… Не знаю, что на меня нашло. Я даже не помнила, как написала этот текст. И не хотела его сдавать, но… почему-то не стала его переписывать. Не могла, понимаешь? Словно кто-то запрещал мне, хотя умом я понимала, что это подло. – Она глубоко вздыхает. – Вот так из-за глупости и теряют подруг.
– Это была не такая уж и глупость…
– Я знаю! – перебивает ее Регина. – Но неужели ты не можешь меня простить?
Элина качает головой:
– Ты меня не поняла. Я уже давно простила тебя. Но то, что с тобой случилось, это не глупость. Это гипноз.
– Что? – От неожиданности Регина замирает на месте.
– Собственно, для этого я и хотела с тобой встретиться, – продолжает Элина. – Помню, ты упрекала меня в том, что я скрываю правду. Пришло время все рассказать, потому что мне нужна твоя помощь. Но для этого ты должна поверить.
– Поверить во что? – Регина нервно переступает с ноги на ногу, будто хочет в туалет.
– В то, что Владлен убил мою сестру.
Скамья холодит ноги сквозь платье, да и ветер усиливается. Сентябрь принес дожди и серое небо.
– Если не ошибаюсь, когда велось расследование самоубийства Мишель, полицейские нашли у нее дневник, и там писалось про голос, который сводил ее с ума. Они сочли ее шизофреничкой, к тому же однажды она уже пыталась покончить с собой, а значит, была склонна к суициду… – Регина горбится под гнетущей правдой, которую на нее вывалила Элина. – Неужели в ее смерти тоже виноват Владлен? – И она смотрит на нее в надежде услышать опровержение.
Элина потирает руки, пытаясь согреться:
– Боюсь, что так. И чем больше я узнаю фактов, тем страшнее мне возвращаться к нему, – шепчет она со слезами на глазах. – А самое противное то, что я люблю его. Правда люблю! И когда вижу его лицо, мне кажется, что это полная чушь. А стоит ему уйти, и я понимаю, вот он – убийца Ливии и Мишель. Человек, который пытался убить Варю. И разрушил нашу с тобой дружбу только потому, что ни с кем не хотел меня делить.
– А-а-а, – тихо пищит Регина, зажимая уши. – Мне нужно время, чтобы это переварить. А что, если Макс с ним заодно?! – вдруг восклицает она. – У нас только все наладилось. Официально мы встречаемся всего пару недель.
– Не думаю. Максимилиан слишком открытый. Но подозреваю, что он не раз испытывал гипноз Владлена на своей шкуре. – Элина смутно припоминает странное поведение парня, когда он хотел о чем-то ее предупредить, но словно побоялся. – Владимир сказал, что шоу создали, чтобы собрать деньги для моей семьи. Заплатить совести. Возможно, это и правда, но, видимо, у Владлена были иные цели. Почему-то он не отпускает меня. Зачем-то сказал мне правду, а потом стер память. Привел в свой дом, но при этом скрывает от меня свою жизнь. Сложно назвать это любовью… Однако, наверное, такой человек не умеет любить иначе. И он сделал все, чтобы и я полюбила его, – с тоской договаривает Элина.
– А эта Варя, она точно слышит голос? Может быть, ты стала участницей розыгрыша? – робко предполагает Регина.
– Хочешь сказать, все то, что случилось со мной, – постановка? Мою память стерли, Регина, – резко заявляет Элина. – Меня сто раз спрашивали про родственников, а я не могла вспомнить! Он отрезал меня от семьи, от друзей. Даже стер память Марго, так как она знала про Ливию. Владлен изолировал меня, потому что боится потерять. Так бы продолжалось и дальше, если бы не Ливия. – Элина достает из сумочки смартфон и показывает фотографию с призраком Регине. – После того как я увидела ее в зеркале, он поспешно их снял, хотя до этого я два месяца не могла упросить его. Я не знаю, как объяснить увиденное и этот снимок, но я знаю, что устала. И хочу вырваться из замкнутого круга, даже если придется разбить себе сердце.
Регина в шоке разглядывает фото, затем поспешно выключает экран и отдает смартфон обратно:
– Господи, мурашки по коже. – Она обнимает Элину и прижимает к себе. – Но я тебе верю, потому что только так и можно объяснить мой поступок. Я реально была сама не своя. Хотя все рассказанное и звучит как рассказ безумного фантаста.
Элина смеется и в ответ обнимает подругу, впервые ощущая, что она не одна.
– Что теперь будешь делать? – тихо спрашивает Регина.
– Не знаю. Но мне надо отыскать его слабое место, а для этого стоит копнуть в прошлое. Думаю, сначала расскажу все Марго. Надеюсь, она поверит мне так же легко, как и ты.
– Поверит. Если Владлен и на ней практиковался, то уверена, у нее были моменты, когда ей казалось, что она сходит с ума.
– Я не уеду! Я люблю ее, – уже тише произносит Володя и безвольно опускается в кресло у окна.
Двухкомнатный люкс, который они снимали в Великогорске, с большой натяжкой заслуживает свое название. Но, несмотря на размеры, в номере чисто, пахнет свежестью, а черные пятна от сигар на столе тщательно прикрыты кружевной скатертью.
Последние минут десять Владлен, лежа на кровати, со скукой наблюдал, как беснуется брат. Чертова девка заявила, что беременна от него, и этот дурак повелся.
– Я разведусь с Марго, – решает Володя и ударяет по столу кулаком. Граненые стаканы досадно подпрыгивают.
– То есть ты одну беременную женщину бросаешь ради другой беременной? – лениво уточняет Владлен.
– Но я люблю Ливию!
Они замолкают. Владлен переваривает слова брата, но желание треснуть его по голове только усиливается. Он скрещивает на груди руки и переводит взгляд на белый потолок с мелкой паутинкой трещин. Лишь бы не смотреть на Володю, иначе Владлен не выдержит.
– И как долго ты собираешься ее любить? – с нотками скептицизма уточняет он.
– Не веришь, да?
– Чему тут верить? Буквально года два назад ты сходил с ума по Еве. Она тебя бросила, и ты кричал, что больше никогда не полюбишь. Что все женщины – твари. Такие же, как наша мать. Появилась Марго, и, надо отдать тебе должное, ты действительно ее не полюбил, хотя нам всем было бы легче, будь все иначе. Тогда мне не пришлось бы увозить тебя в эту дыру, чтобы привести в чувство. – С каждым словом голос Владлена усиливается от гнева. – Почему ты вечно портачишь, а разгребать мне? – Он с усталостью закрывает глаза. Но лишь на секунду.
– Я не прошу тебя ничего разгребать, – цедит Володя. Резко вскакивает с кресла и вновь начинает мерить комнату шагами. – Я все решил. Я люблю Ливию, она беременна от меня, и мы будем вместе. Я ей пообещал.
– Значит, ты бросаешь Маргариту – девушку из хорошей, обеспеченной семьи, которая
– Не называй ее так, – шипит тот.
– А не то что? Ты действительно ей веришь? Сколько раз ты с ней переспал? Один? Два? И хочешь сказать, не использовал презервативы?
Володя бледнеет. Наконец-то до него доходит.
– Бывают случаи, – неуверенно бормочет он. – Я безумно ее люблю. Она не может врать. Если бы ты узнал Ливию лучше…
– Ты сам хочешь в это верить, – перебивает его Владлен и тяжело вздыхает. – Прости, Володя, но ты не оставляешь мне выхода.
Брат поднимает на него глаза и подозрительно щурится:
– О чем ты?
Но Владлен лишь качает головой и кладет ладонь на плечо Володи. Несильно сжимает и ловит его взгляд. Впервые ему придется применить гипноз на родственнике.
– Смотри мне в глаза. – Его голос становится монотонным. – Твой взгляд тяжелеет, тяжелеют руки, ноги тоже становятся тяжелыми. Твои глаза закрываются, но держи их открытыми, пока можешь держать. – Взгляд Володи стекленеет. – Веки наливаются свинцом, они тяжелеют. Ты засыпаешь, засыпаешь. – И брат послушно закрывает глаза.
Он стоит, слегка пошатываясь, и Владлен продолжает сжимать его плечо. На душе мерзко. Он морщится, стискивает зубы, заставляя себя продолжить.
«Все ради твоего блага».
Он увез Володю из дома, потому что тот находился в постоянном стрессе и мог сорваться. Но вместо спокойствия только усугубил. Владлен вздрагивает. На ум приходит мама. Он видит ее живой, красивой. А затем то, что с ней стало…
– Ты спишь и не проснешься, пока я не прикажу тебе, – продолжает Владлен. – Ливия не беременна. Она манипулирует тобой, чтобы ты развелся с женой. Она врет тебе. И твои чувства к ней угасают. Ты хочешь домой. К Маргарите. Потому что она любит тебя и ты любишь ее. – Он отпускает брата и подносит к его уху пальцы. – Проснись.
Щелчок.
Володя открывает осоловелые глаза и сонно смотрит на Владлена. Постепенно его взгляд проясняется, и он тихо произносит:
– Поехали домой.
Элина заходит в квартиру и спиной прижимается к двери. Переводит дух. Встреча с Региной придала ей уверенности. Они пообещали друг другу больше не пропадать и быть на связи. Но Элине еще нужна Маргарита. Без ее помощи она не сможет окунуться в прошлое братьев Бессоновых, чтобы отыскать «смерть Кощея».
«А что потом?»
Но Элина прогоняет мрачные мысли. Ливия рядом, она это чувствует. Вместе они справятся.
Дверь в прихожую распахивается, и на пороге замирает Владлен. На нем черные брюки с идеальными стрелками и рубиновая рубашка. Красный на черном. Влад Дракула Цепеш.
– Вернулась, – с ухмылкой заявляет он и приближается.
Так крадется хищник. Почему рядом с ним она вечно чувствует себя жертвой?
Владлен упирается ладонями в стену над ее головой и нависает сверху. Его духи, такие пряные и притягательные, окутывает Элину. Голова кружится.
– Где ты была? – мягко интересуется он.
– Гуляла в парке. – Элина глубоко вздыхает и улыбается. Прячет за спину дрожащие руки. Она смотрит прямо в его глаза, а затем порывисто прижимается к нему в поцелуе. – Я скучала. – Элина не врет, и от этого ей еще противнее. Она и правда скучала.
Владлен запускает ладонь в ее волосы и заставляет смотреть на себя:
– Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?
Элина, завороженная, качает головой.
– Тебя невозможно разгадать. Сколько бы я ни пытался, у тебя остаются секреты. И меня это безумно заводит.
Элина улыбается, а сердце гулко стучит в груди.
«Моим секретам далеко до твоих».
– Иди надевай самое красивое платье. Сегодня мы ужинаем в ресторане.
Она удивленно округляет глаза:
– Зачем?
– Затем, что я так захотел. Давай, детка, поторапливайся. Дважды просить не стану.
Варя почти прижимается к лобовому стеклу, дворниками смахивая налипшие на ее старенький неприметный логан листья. Как она устала от слежки. Как она устала от голоса.
«
Она раздраженно бьет по рулю машины.
– Тихо, успокойся, – велит сама себе. – Все идет по плану. Элина на твоей стороне. Она поможет. Вместе мы найдем его слабое место и прижучим этого дьявола.
Варвара снова смотрит на подъезд Владлена, куда полчаса назад зашла Элина. Помощь помощью, но Элина никуда не спешит, ведь у нее в голове не живет мерзкий голос, сводящий с ума. Поэтому продолжить слежку будет не лишним.
Электронные цифры на приборной панели показывают восьмой час.
«Подежурю до девяти», – устало решает она и вдруг подпрыгивает на сиденье, увидев, как из подъезда снова выходит Владлен в черном костюме, придерживая за талию Элину в нежно-золотистом платье. Они о чем-то с улыбкой переговариваются, и Владлен не просто смотрит на девушку – он пожирает ее глазами. Его рука скользит ниже и замирает на ее бедре.
– Козел! – ругается Варя. – На меня ты так никогда не смотрел!
Она вцепляется пальцами в руль, чтобы не выскочить из машины. Прирастает к месту и, дрожа, наблюдает, как они садятся в лоснящийся в закатном солнце черный мерседес.
– Ты никогда не смотрел на меня так, как смотришь на нее, – тихо повторяет Варя и охает.
Через секунду ее губы кривятся в подобии улыбки, и она с победным рыком заводит машину.
– Все оказалось проще, чем я думала, – шепчет Варя. – Твои глаза тебя выдали, Владлен Бессонов.
Они раскачиваются под душераздирающую песню. Душераздирающую, потому что голос певицы выворачивает Элину наизнанку и каждое слово метко бьет в сердце.
Старая песня, а такая точная.
Элина прижимается к Владлену и закрывает глаза. Растворяется в нем, пытается слиться и стать единым целым. Почему она должна выбирать чью-то сторону? Почему именно Владлен виновен в смерти Ливии?
Одни почему, на которые никто не ответит. А ведь они разрывают Элину на две части. Одна из них рвется к Владлену, тает от его прикосновений и поцелуев, а вторая – люто ненавидит.
Песня заканчивается, и Элина открывает глаза, слегка прищурившись от света. В ресторане, куда ее привел Владлен, не сверкает разве что потолок. По паркетному полу разносится легкий стук ее каблуков. Круглый стол застелен белой скатертью, скользящей под пальцами.
В натертых до блеска бокалах Элина замечает свое расплывчатое отражение. Но в мире роскоши и богатства она чувствует себя чужой. Это не ее жизнь. Она оказалась здесь по ошибке, и рано или поздно подмену заметят.
– Ты сегодня молчаливая, – замечает Владлен.
К их столу бесшумно подходит статный официант и разливает по бокалам искрящееся шампанское. А затем ставит бутылку в серебристое ведерко со льдом и так же тихо исчезает.
– У девушек иногда бывают такие дни, когда просто нет настроения. – Элина с улыбкой пожимает плечами.
– Ясно, – со вздохом отвечает он.
– Расскажи о своем детстве?
Внезапный вопрос сбивает Владлена с толку. Минуту он задумчиво крутит в пальцах бокал, делает глоток.
– Что конкретно ты хочешь услышать?
– Не знаю. – Элина впивается в него взглядом. – Хоть что-нибудь, ты ведь ничего не рассказываешь. И я подумала, что немного странно любить человека, который скрывает даже свои детские фотографии.
– А ты меня любишь?
– Люблю, – поспешно отвечает Элина.
Сердце стучит неистово громко.
Владлен хмыкает:
– Ты редко это говоришь. А знаешь, – он откидывается на спинку стула, – приятно слышать. Повторишь?
– Давай так, – Элина вкрадчиво наклоняется вперед, – за каждое рассказанное воспоминание из детства я буду признаваться тебе в любви.
– Ты никогда не даешь ничего просто так.
– За это ты меня и любишь.
По залу разлетается живая музыка. За рояль, горделиво стоявший в центре зала, уселся молодой пианист с забавными черными усами, и его пальцы проворно забегали по черно-белым клавишам.
– Когда мы с Володей были детьми, он часто капризничал и вообще был той еще занозой. – Владлен кривит губы. Улыбка выходит вымученной, но добродушной.
– И он ничуть не изменился, – бурчит Элина и слегка отклоняется назад, чтобы не мешать официанту, который принес их заказ.
На овальном фарфоровом блюде выложена форель, жаренная на гриле, а капли клюквенного сиропа завершают украшение, но от них Элине становится не по себе, потому что цветом они напоминают кровь.
– У него была на то причина, – замечает Владлен, принимаясь за сочный бифштекс, посыпанный руколой. – Володя любил маму.
– Но?
– Но она не любила нас. Однако она еще долго с нами продержалась. Видимо, ей нравилось паразитировать на отце. Мне было десять, Володе – двенадцать, когда они наконец развелись. И это самое счастливое воспоминание из нашего детства, – с горькой усмешкой добавляет Владлен.
– О-о-о.
Жалость, как роскошный бутон розы, расцветает в сердце, и Элина видит маленького брошенного мальчика с глазами цвета моря.
«А ведь он стал таким не по своей воле. Умный, красивый, он мог вырасти замечательным человеком. Но не убийцей…»
От этого становится еще горше. Элина сглатывает слезы, беззвучно приоткрывает губы, но не знает, что сказать.
– Я был рад, когда она уехала от нас, но самым противным было не это.
– А что? – нерешительно спрашивает Элина, сама не понимая, хочет ли слышать ответ.
– То, что я скучал по ней. И этот запах, – он коротким движением указывает на шею, – мои духи. Это ее запах. Я узнавал о ее приходе до того, как она появлялась. Потому что сначала чувствовал аромат восточных пряностей.
«И до сих пор по ней скучаешь».
Элина молча смотрит на Владлена, на его серьезное лицо, подозрительный прищур. И понимает. За считаные минуты она узнала о нем больше, чем за два месяца совместной жизни.
– Я люблю тебя, – тихо шепчет она.
– Ты одна дома? – с порога начинает Элина, когда Марго открывает дверь.
– Олеся в детской кормит футболистов пластилиновой едой.
– Футболистов? – Элина проходит в просторную прихожую и скидывает алые туфли на высоком каблуке. Черную сумку с красным принтом бросает на кушетку.
– Кукольных, – с улыбкой уточняет Марго. В свободном розовом платье с высокой талией она выглядит как с обложки журнала.
Элина задумчиво оглядывает бежевые стены с едва заметным узором, широкий коридор, уводящий на кухню. Пахнет свежеиспеченными булочками.
– У вас уютнее, чем у Владлена.
– К этому приложила руку я. Володе главное, чтобы было комфортно и без излишеств. Правда, он порой бурчит из-за кружевных занавесок на окнах. – И она тихо смеется.
Они проходят на кухню – царство, подвластное только Маргарите. Дверцы шкафчиков расписаны нежными розовыми цветами. Тюль на окне, подвязанный бирюзовым бантом. Холодильник, превращенный в выставку детских рисунков. На всех изображена семья в полном составе. Папа – большой и сильный, мама – миниатюрная и белокурая, а между ними – крохотная Олеся. Элина улыбается и садится за стол.
Марго разливает по чашкам фруктовый чай и пододвигает к Элине тарелку с пышными булочками.
– Если что, это кексы, – смеется она.
– Твои кулинарные способности, как всегда, на высоте. – Элина старается улыбаться, но уголки губ норовят опуститься вниз.
– Ты пришла поговорить насчет нашего плана? – Марго заговорщически наклоняется ближе.
Элина удивленно на нее смотрит:
– Плана?
– Ну как же! Мы ведь решили вывести наших мужчин на чистую воду.
Судя по блеску в глазах Маргариты, для нее все выглядит как увлекательное приключение. Авантюра.
«И как мне рассказать тебе правду?»
– Да, – Элина заторможенно кивает, – я бы хотела сегодня навестить их отца.
– Алексея Борисовича?
– Так вот как его зовут.
– Он очень наивный и добродушный человек, – с улыбкой замечает Марго. – Олеся обожает дедушку.
– Разве наивный и добродушный человек смог бы создать с нуля компанию по производству теплооборудования? – удивляется Элина.
– Откуда ты знаешь?
– Гугл в помощь.
Она разламывает кекс и кидает в рот кусочек. Приторный, слегка вяжущий. Марго определенно не первоклассный кондитер.
– Ну, возможно, в бизнесе он другой, – задумчиво отвечает Маргарита.
– А что ты знаешь про их мать? Владлен рассказал, что его родители развелись, но больше из него я ничего не вытянула.
– Ой, какие сложные вопросы ты задаешь. Она точно умерла, и уже давно. Лет пятнадцать назад. Элина, что ты задумала? – Марго устремляет на нее немигающий взгляд.
Элина со вздохом накрывает ладонью руку подруги и крепко сжимает:
– Мне придется тебе кое-что рассказать. А ты должна поверить, как бы больно это ни прозвучало. Ты ведь все еще хочешь знать правду.
Маргарита бледнеет, и Элина начинает рассказывать ей о Ливии и Владимире. О голосах. О гипнозе. О призраке. О Владлене. О Регине. И о том, почему Марго до сих пор не ушла от мужа.
– Нет! – Она вскакивает со стула, опрокинув его на пол. Мечется по кухне, как безумная. На секунду выглядывает в коридор, прислушиваясь к пению дочери в детской, и снова плотно закрывает дверь. – Нет, – уже слабее повторяет Маргарита.
Она закрывает лицо ладонями и сползает на холодную плитку. Элина бросается к ней, но та отталкивает предложенные объятия. Так они и сидят обе на полу. Маргарита не плачет, она просто молчит, спрятавшись от реального мира в своих коленях.
Элина тяжко вздыхает и встает:
– Не понимаю, что тебя огорчает больше: то, что Владимир и правда тебе изменял, или способности Владлена и опасность, в которой мы все оказались.
– Это невозможно! – упрямо восклицает она. – Ты говоришь, он стирал мне память, внушал любовь к Володе, но это не так! – Марго вскидывает голову. Глаза все-таки покраснели. – Я полюбила его задолго до встречи с Владленом. С первого взгляда.
– И любила все эти годы? – Элина скептически вскидывает бровь и делает глоток остывшего чая. – У тебя же зависимость. Я все время ей поражалась, но теперь объяснение нашлось. Когда ты выходила из-под контроля, Владимир бежал жаловаться к младшему брату. Вот что означали его слова после твоей неудавшейся попытки покончить с собой. Он сказал, что Владлен вам поможет. И он помогал.
Маргарита, шмыгнув носом, медленно встает с пола и ставит стул на место. А затем обессиленно падает на него.
– Я помню Варвару. Она и правда работала у Володи. И я еще приревновала его к ней. А потом узнала, что она встречается с Владленом. Это было настоящим облегчением.
– От нее пытались избавиться, как от ненужного хлама, Марго. И со мной будет так же. – Последние слова даются с трудом. Горло сводит спазмом, и Элина поспешно отворачивается. Она сильная, она не будет плакать. – Мне нужна любая информация о прошлом Владлена, – шепчет она, – потому что я не знаю, как долго смогу скрывать от него, что мне все известно.
Теперь Маргарита хватает ее за руки и ободряюще сжимает:
– Я бы не смогла. А ты сможешь. Ты удивительная. Говоришь людям правду, которую они не хотят слышать, и им становится после этого легче. Это бесценный дар, Элина. Тебе бы психологом работать, честно.
– Да уж, – хмыкает Элина, – может, ты и права. Писателя из меня точно не выйдет.
Они замолкают. Каждая думает о своем. Марго машинально мешает ложкой уже холодный чай, Элина крошит недоеденный кекс.
«Моя жизнь как эти крошки».
И отчего-то от этой мысли хочется смеяться, исступленно, истерически, как никогда в жизни.
Маргарита оживает первая. Вновь кипятит чайник и на этот раз заваривает крепкий кофе.
– Это ужасно, но это правда, – произносит она.
Элина вдыхает приятный аромат, щедро подливает в чашку сливок.
– Я раз за разом прокручиваю нашу жизнь, и гипноз Владлена все объясняет, – рассуждает Марго. – Я столько раз собиралась уйти от Володи, а потом неожиданно появлялся Владлен, и я чудесным образом меняла решение. На некоторое время все налаживалось, а затем повторялось снова. И так по кругу. – Ее голос ожесточается.
– Надеюсь, ты понимаешь, что должна молчать? Если они поймут… тебя вновь загипнотизируют, а меня попытаются свести с ума.
И снова перед глазами возникает лицо Владлена. Его улыбка. И слова: «
«Неужели ты избавишься от меня так же легко, как и от нее?»
Кажется, в груди сгорает сердце, и от него остается лишь горький пепел.
– Я не полная дурочка, – отрезает Маргарита. Ее пальчики с аккуратным маникюром раздраженно стучат по столу. – Измены Володи для меня не новость. Горько осознавать это, но… – Она вздыхает. – Он и правда никогда меня не любил. А знаешь, что еще я вспомнила? – Марго оживает. – Володя как-то обмолвился, что передо мной он встречался с девушкой. Если не ошибаюсь, ее звали Ева, и он очень ее любил, но она его бросила. Алексей Борисович потом признался, что Володя чуть с ума не сошел и он не видел другого выхода, кроме как срочно женить сына. – Она хмыкает. – Чувствую себя подопытной мышкой.
– Не ты одна.
Кофе бодрит, разве что терпкий привкус оседает на языке.
– Так вот, – продолжает Марго, – эта девушка, Ева, сошла с ума. Володя точно упоминал, что она попала в психушку. Как думаешь, это тоже дело рук Владлена?
– Не исключено. Хорошо бы ее найти и поговорить. Быть может, она не так безумна, как кажется. Если, конечно, она еще жива.
Маргарита поспешно обводит взглядом кухню и наконец натыкается на мобильный, который спрятался за тостером:
– У меня есть знакомый адвокат, папин друг. Возможно, он нам поможет. Сейчас я ему позвоню, а потом поедем к Алексею Борисовичу. Наверное, ты права и он не такой наивный, каким притворялся долгие годы. – Голос Маргариты звучит зловеще.
Возмездие уже близко, и это так пьянит.
Центр Москвы напоминает Элине гудящий улей, который никогда не спит. Машины, жужжащие моторами, угнетают, и, хотя Москва не сравнится по красоте с родным Великогорском, большой город давит. К этому надо либо привыкнуть, либо сбежать.
– Не забудь медвежонка, – напоминает Маргарита Олесе, отстегивая ремни детского сиденья.
Элина с тоской оглядывает уютный двор с детской площадкой. Сочный, зеленый газон, извилистые тропинки, выложенные разноцветной плиткой.
– В наших дворах кренятся засохшие деревья, а земля вся в рытвинах, как после войны, – сухо роняет она.
– У кого-то нет настроения? – Улыбка Марго похожа на улыбку смертельно больного человека.
Они идут через двор к широкой двери подъезда.
– Нет. Просто я не понимаю, почему такая разница? Ведь живем в одной стране, а такое чувство, что Москва – отдельное государство.
– Элина, думаю, у нас сейчас хватает проблем и без политики.
Одной рукой Олеся крепко держит маму за руку, а другой прижимает к себе плюшевого медведя. Светлые кудряшки забавно подпрыгивают вокруг лица.
– И то верно, – со вздохом соглашается Элина.
В подъезде тихо и прохладно, а сумрачного вида охранник приподнимается из-за стола, как только они подходят ближе.
– В какую квартиру? – басит он. Рваный шрам рассекает грушевидный нос. С таким лицом ему только в сфере охраны и работать.
– В шестьдесят седьмую. Нас ждут. – Маргарита мило улыбается.
Элина только поджимает губы, хотя скоро и ей пригодится все обаяние. После того как охранник уточнил у хозяина квартиры, ждет ли тот гостей, они зашли в лифт, и двери за ними плавно закрылись.
– А можно я поиграю с дедушкиной коллекцией? – Олеся поднимает на Марго большие глаза.
– Спросишь у него сама.
– Коллекция? – уточняет Элина.
– Ой, он коллекционирует бабочек. Вообще, Алексей Борисович еще тот чудак. Даже странно, что у такого простого и веселого человека выросли такие сыновья.
– Может, все дело в матери? – тихо спрашивает Элина, но ей не суждено получить ответ.
На площадке уже раскрыта дверь квартиры Алексея Борисовича, а сам он, счастливо улыбаясь, стоит на пороге.
Чудак – не то слово. Внешне Бессонов-старший представляет собой дикую смесь Эйнштейна и профессора из фильмов о людях-икс. Глубоко посаженные глазки лукаво смотрят на мир, а густая белая борода пушится в разные стороны. Зато голова обрита наголо, либо на ней и так давно не растут волосы. Взгляду открывается сморщенная смуглая кожа, покрытая старческими пятнами.
– Дедуля! – с радостным криком Олеся прыгает дедушке на руки.
– Моя принцесса пришла. – Он подхватывает внучку и протискивается обратно в квартиру. – Маргарита, заходи!
– Видимо, он тебя не заметил, – хмыкает Марго.
Они проходят через пустую прихожую в зал, обставленный хоть и дорого, но на советский манер. Пестрый ковер на стене, напротив – сервант из массива дуба, за стеклами которого в рамках стоят засушенные бабочки. Форточка настежь открыта, и внутрь врывается свежий ветер, унося с собой запах старости.
– Алексей Борисович, я пришла не одна.
Мужчина отвлекается от своей коллекции, на которую с благоговением взирает Олеся, и удивленно смотрит на Элину.
– Здравствуйте. – Она смущенно улыбается и переплетает пальцы, делая вид, что нервничает. Неуверенно оборачивается на дверь, будто хочет уйти. Затем со вздохом снова смотрит на Бессонова. – Простите, я говорила Маргарите, что не стоит мне приходить без Владлена, но она настаивала. Меня зовут Элина.
Марго округляет глаза, но молчит. Видимо, интуитивно догадалась, куда клонит Элина.
– Владлен? – переспрашивает Алексей Борисович. – Вы?..
– Да, я его девушка. Мы встречаемся пару месяцев. Он хотел познакомить нас, но, знаете, работа, съемки… Все время откладывал. А тут Маргарита настояла. – И она с упреком смотрит на нее.
Марго незаметно от мужчины закатывает глаза и поджимает губы, чтобы подавить улыбку.
– Да что вы говорите! – восклицает Алексей Борисович. – Мой младший сын наконец остепенился, да еще и нашел такую красавицу! – Он опускает Олесю на пол и подлетает к Элине, хватая за руки.
Его ладони сухие, шершавые и необычайно теплые. А глаза – в них и правда слишком много доброты.
– Олеся, солнышко, можешь играть с любыми бабочками. А мы пока с твоей мамой и тетей Элиной почаюем на кухне, – бросает он внучке и утаскивает их из зала.
Олеся, которой не требовалось разрешения, уже и без того пододвинула стул к серванту.
– Так-так! Я хочу знать о вас все, – суетится Алексей Борисович.
Ставит на газовую плиту серебристый чайник, высыпает из упаковки конфеты на двухъярусную этажерку.
Кухня узенькая, темная, окна занавешены, но ненадолго. Алексей Борисович тут же подбегает к ним и раскрывает шторы, впуская солнечный свет. Он похож на бородатого гнома, который вызывает лишь улыбку.
– Простите, у меня нет электрического чайника. Я считаю, что на газовой плите самый лучший кипяток получается.
– Согласна, – поддакивает Марго и подмигивает Элине.
Мужчина перестает суетиться и присаживается за круглый стол, накрытый желтой клеенкой.
– У вас уютно, – замечает Элина. – Я словно дома оказалась. – И это правда. Хотя квартира находилась в новом доме, обстановка здесь была далека от современности.
– О, спасибо. Я далек от всяких новшеств. Пару месяцев назад заменял Володю на работе и понял, что уже разучился вести бизнес. Знаете, когда уходишь на пенсию, вдруг понимаешь, что у тебя и жизни-то не было, – печально добавляет он, – одна работа.
– А у вас есть детские фотографии Владлена? – Элина заглядывает ему в глаза, и они мгновенно озаряются светом.
– Конечно! Сейчас принесу все альбомы. – И он тут же убегает из кухни.
– Такой шустрый, – смеется Марго и спешит к вскипевшему чайнику. – Тебе зеленый, черный?
– Без разницы. Я сегодня только и делаю, что пью чай.
– А ты еще та актриса. Хотя бы предупредила, – тихо замечает Маргарита.
– Это была импровизация, – улыбается Элина.
На кухню возвращается Алексей Борисович с толстым фотоальбомом в красной бархатной обложке. Раскрывает его в самом начале и гордо показывает старую фотографию двух малышей.
– Володе здесь три года, а Владику – год, – с любовью вспоминает он.
– Владику? Так непривычно. – Элина неспешно перелистывает страницы.
Малыши на фотографиях постепенно взрослеют, и вот уже в их лицах угадываются черты взрослых мужчин.
– Да, Эля любила вычурные имена. Мне нравились попроще, но из-за работы я мало участвовал в жизни семьи. Сейчас жалею об этом. Не будь я таким трудоголиком, – его голос срывается, – возможно, все сложилось бы иначе.
– Эля? – Элина вздрагивает от своего детского имени. В последний раз она слышала его от матери.
– Эльвира. У вас похожие имена. – Алексей Борисович внимательно вглядывается в нее. – И вы даже чем-то похожи. Обе красавицы.
– А я, значит, не красавица, – говорит Марго с наигранной обидой. Она возвращается из зала, куда относила дочери чай с конфетами.
– Ну что ты, золотце. – Алексей Борисович усаживает ее рядом и гладит по плечу. – Ты самая светлая. Володя не понимает, как ему повезло.
Элина продолжает молча разглядывать альбом и замирает, увидев фотографию, на которой вся семья собралась вместе. На диване сидит молодой Алексей Борисович, уже с небольшим животиком, зато вполне волосатый и без бороды. Рядом с ним маленький Владимир лет десяти – взгляд затравленный, а улыбка натянутая. И Владлен – губы вытянуты в тонкую линию, брови сдвинуты на переносице. Уже ребенком он смотрел так серьезно, пробирая до глубины души. Но больше всего внимания привлекает женщина, которая сидела по другую сторону дивана. Ее нельзя назвать красивой. Нет. Скорее роковая.
Элина смотрит на нее и видит Владлена. Такое безумное сходство невозможно, но если бы он был женщиной, то выглядел бы именно так. Черные локоны до поясницы, узкое, точеное лицо. Взгляд хитрый, как у лисицы, и улыбка, в которой сквозит высокомерие.
При виде фотографии бывшей жены Алексей Борисович трепетно вздыхает:
– Мы развелись, но слишком поздно.
– В смысле?
– Эльвира, она… всегда такой была, – продолжает он. – Но я любил ее несмотря ни на что. Моя мама умоляла развестись с ней, как только родился Владлен, однако я и слушать не хотел., – Ностальгия захватывает Алексея Борисовича.
Маргарита осторожно протягивает ему конфету, но он не замечает, поглощая взглядом фотографию Эльвиры.
– Почему ваша мама хотела, чтобы вы развелись? – допытывается Элина.
Мужчина словно ее и не слышит. Продолжает говорить, будто сам с собой.
– Я не знал. Или не хотел знать. И мне стыдно до сих пор, что я не попытался ей помочь. Предпочел зарыться в работу, как страус в песок! – И он ударяет кулаком по столу.
– Алексей Борисович, вам не стоит так нервничать, – успокаивает его Марго.
Элина снова смотрит на фотографию Эльвиры. Неудивительно, что Бессонов-старший потерял от нее голову, – эта роковая женщина свела бы с ума любого мужчину.
– У нее была шизофрения. Когда мы только поженились, я об этом не знал. И все было хорошо, пока не родился Владлен. Вторые роды дались тяжело, и ее болезнь обострилась, – выдавливает из себя Алексей Борисович. – Она любила мужчин и ненавидела детей. – В этой фразе крылась вся трагедия их семьи. – Простите, что-то я расчувствовался. – Он резко захлопывает альбом и отодвигает в сторону.
– Владлену было лет десять, когда вы развелись? – осторожно спрашивает Элина, когда молчание, прерываемое шуршанием фантиков и звуками мультфильма, доносящимися из гостиной, затягивается.
Алексей Борисович кивает.
– Простите, что лезу не в свое дело, – тут же смущается Элина. – Просто мне тяжело представить, что женщина с шизофренией могла воспитывать детей.
– А она и не воспитывала, – устало отвечает мужчина и чешет бороду. – Пока была жива моя мать, она ухаживала за Владиком и Володей, а после ее смерти… все усугубилось. И через год мы развелись. Потом мне пришлось водить детей к психотерапевту, потому что Эльвира… она… Суд лишил ее родительских прав. – Слова даются ему тяжело.
– Боже мой, я и не знала. – Маргарита ошеломленно качает головой. – Володя никогда не рассказывал.
– Да, – произносит Алексей Борисович. – Володя, Владик… Когда-то они были детьми, у которых была сумасшедшая мать и пропадающий на работе отец. – Он понуро опускает голову, но внезапно оживает. – А знаете, психотерапевт, к которому я водил мальчиков, обучал их, как справиться со страхами, и применял азы гипноза. Он еще мне говорил, что Владлен очень способный. Правда, кажется, потом он забросил это занятие.
Элина и Марго понимающе переглядываются.
– А что стало с Эльвирой? Неужели она так запросто вычеркнула вас из своей жизни?
Алексей Борисович переводит на Элину тяжелый взгляд, словно она судья, готовая вынести обвинительный приговор.
– Она не объявлялась восемь лет после развода. А потом я узнал, что Эля выбросилась из окна.
Элина опускает взгляд на темный чай в кружке.
Эля. Так мягко и нежно звучит ее имя, даже спустя столько лет. Эля. Женщина, которая ненавидела собственных детей. Женщина, страдавшая шизофренией. Роковая женщина.
И ребенок, проявляющий удивительные способности к гипнозу. А также безвольный мужчина, неспособный защитить своих детей.
Она хотела погрузиться в прошлое Владлена, чтобы найти его слабое место. Но не думала, что это будет так легко и в то же время так жутко.
– Знаете, а я ведь сама из Великогорска, не москвичка. Надеюсь, вас это не смущает? – Элина меняет тему разговора, и Алексей Борисович благодарно улыбается:
– Какая разница. Главное, чтобы человек был хороший.
Когда они выходят из дома, уже начинает темнеть.
– Уверена, что он не расскажет Владлену о нашем визите? – уточняет Элина, обхватывая себя за плечи. Дует по-осеннему прохладный ветер.
– Ты так мило его просила не выдавать наш секретный секрет, что не расскажет, – улыбается Марго.
Они подходят к машине, и она усаживает Олесю на заднее сиденье. Захлопывает дверь и поворачивается к Элине. Улыбка стирается с лица.
– Ну а в целом, что думаешь об их отце?
– Он похож на моего, – коротко отвечает Элина. – Мягкий добряк. Только мой спился, а Алексей Борисович, состарившись, погрузился в свой мир, где живут засохшие бабочки.
– Дурацкий рюкзак! – Володя сбрасывает портфель на пол и пинает его ногой.
Владлен толкает брата в коридор, чтобы не мешался, и с трудом поворачивает ключ в замочной скважине. В квартире необычайно тихо. Раньше к их приходу из школы пахло блинчиками и на кухне слышалось тихое мурлыканье бабушки.
Сейчас здесь тихо. Пахнет затхлостью. Давно не протирали пыль и не открывали окна. Отец продолжает приходить поздно вечером и уходить рано утром. Владлен подозревает, что дело не в работе. Просто он не хочет признать, что им нужна другая мама.
– Он слишком тяжелый! – продолжает ныть Володя.
– Он всегда был таким. – Владлен осторожно приоткрывает дверь в спальню родителей.
Так и есть. Мама спит. Черные волосы разметались по белой подушке, одеяло перекручено, и из-под него выглядывает тонкая щиколотка. Он закрывает двери и бредет на кухню.
– Нам задали три задачи по математике, – болтает Володя, плетясь сзади. – Поможешь?
Владлен заглядывает в полупустой холодильник и достает колбасу с яйцами. За последние полгода он научился мастерски жарить яичницу.
– Я в четвертом классе, – он протягивает брату колбасу с ножом, – а ты в шестом. Кажется, это ты должен мне помогать.
– Ну, Владя, – ноет Володя, – я ненавижу математику. А тебе вообще учеба легко дается. Ты же моим одноклассникам решаешь задачи, а я твой брат!
– Они платят деньги, – Владлен широко ухмыляется, – а ты борзеешь.
Он подпаливает спичку, раздается характерное щелканье, и на плите загорается синяя хризантема конфорки. Из коридора доносится надоедливая трель телефона. Володя, надкусив колбасу, бежит к нему, и до Владлена долетают его слова:
– Алло. Здравствуйте. Нет, папы нет дома. Маму позвать? Она сейчас спит. Как вас зовут? Я скажу, что вы звони…
Последнее слово обрывается криком и гневным рыком матери:
– Дрянной мальчишка! – Раздается звук удара. – Как ты смеешь отвечать на мои звонки?!
Владлен бросает на плите шипящую сковороду и выглядывает в коридор. Сердце стучит, как после бега по школьному двору.
Володя забился в угол коридора, прячась за своим рюкзаком. На его лице горит отпечаток ладони, а в глазах блестят слезы. Телефонная трубка болтается на пружинистом проводе, и мама поспешно ее подбирает. Она еще сонная, с затуманенным взором, но уже безумная.
– Алло, – произносит мать с придыханием, так нежно, как никогда не говорит им. – Я же просила не звонить домой. А что, если бы ответил муж? – Она мельком смотрит на Владлена. – Я перезвоню. – И кладет трубку.
На кухне уже начинает подгорать яичница, но Владлен в нерешительности стоит на месте, глазами умоляя брата спрятаться в зале, но тот только сильнее вжимается в стену и закрывает лицо ладонями.
– Хочешь что-то сказать? – хмыкает мама и подходит ближе. Наклоняется и резко хватает Владлена за волосы. Он кричит и цепляется пальцами за ее руку.
– Отпусти!
Неожиданно мама отбрасывает Владлена назад, и он ударяется спиной об угол стола. Он сползает на пол, сжимаясь в комок.
– Вздумаете сказать отцу, что мне звонил мужчина, и я вышвырну вас обоих в окно, – шипит она, затем разворачивается и хлопает за собой дверью спальни.
Тишина. Пахнет гарью. На полу валяется колбаса. Телефон молчит.
Сегодня им повезло. Сегодня она не стала их бить.
Регина устало потягивается на зеленом диване, твердом, как камень. Обводит взглядом студию, в которой Владлен чаще всего проводил съемки, связанные с ее продвижением. Ничего особенного. Светлое помещение с кирпичной стеной. Окна выходят на тихие улицы. В этом здании еще полно подобных студий, которые сдаются в аренду блогерам или фотографам.
«Как меня достали эти съемки! Сто пятьсот смешных роликов из писательской жизни. Сто пятьсот советов, как написать книгу за пять минут. Бесит!»
И ладно еще чтения вслух – это единственное, что доставляло Регине удовольствие, но все остальное казалось ей потраченным впустую временем. За время, потраченное на жизнь в интернете, она могла написать еще одну книгу.
Она встает, подхватывая сумочку, и выходит в длинный коридор, освещенный светодиодными лампами. В голове беспрерывно крутится их встреча с Элиной. После ее слов разговаривать с Владленом стало ужасно трудно.
– Ты должен ее убить! – Грохот в соседней комнате заставляет Регину испуганно замереть на месте. От сильного удара дверь слегка открывается, и голоса становятся громче.
– Не проси меня об этом больше, иначе пожалеешь, – цедит Владлен.
Его голос она узнает без труда, а вот собеседника… Грубый, жесткий, она никогда раньше не слышала такой злобный голос. От него мурашки бегут по телу и становится очень холодно.
– Как ты не понимаешь, она все знает. Либо ты убьешь ее, либо я.
– Она не…
– Не обманывай себя! – рычит голос и снова раздается грохот, словно кто-то ударил кулаком по столу.
Дверь со скрипом открывается еще больше, и Регина отпрыгивает назад. Стук ее каблуков звучит неестественно громко. Сердце подкатывается к горлу.
«Только этого не хватало!»
И Регина на цыпочках бежит по коридору прочь от страшной двери и ужасных слов, которые она ненароком подслушала. Кем бы ни был собеседник Владлена, но встретиться с ним вживую она не захочет никогда в жизни!
Владлен поворачивается к двери, прислушиваясь. Странный звук напоминает тихий стук каблуков. Он резко бросается к коридору и едва успевает заметить вдали ярко-рыжие волосы. Знакомые и надоевшие до скрежета в зубах.
– Как думаешь, много она услышала? – раздается позади голос.
Владлен пожимает плечами, стискивая кулаки:
– Даже если так, теперь уже все равно.
Максимилиан подходит к входу и едва открывает дверь, как в квартиру врывается Регина. Она прижимается спиной к стене и крепко зажмуривается. Лицо раскраснелось, дыхание тяжелое, сбивчивое.
– Ты так по мне соскучилась, что мчалась со всех ног? – усмехается он и закрывает дверь.
Регина открывает кошачьи зеленые глаза и, прищурившись, смотрит на него:
– Мне сейчас не до шуток, Макс, – отрезает она и идет на кухню, по пути включая слепящий свет.
– А что случилось?
Ламинат холодит ноги, но он привык ходить босиком. Пройдя на кухню, Макс усаживается на стул, в то время как Регина мельтешит перед глазами.
– Как ты умудряешься на такой маленькой кухне нарезать столько кругов? – не выдерживает он, когда предыдущий вопрос игнорируют.
Кухня и правда маленькая. Регина всегда смеялась, что она создана для истинного холостяка – минимализм, серые тона и пустой холодильник. Но теперь благодаря девушке там всегда есть домашняя еда.
Сегодня Регина не смеется. Только пьет уже второй стакан воды, держа его дрожащими руками.
– Эй, незнакомка, – Максимилиан встает и нежно привлекает к себе трясущуюся Регину, – что ты сделала с моей девушкой-болтушкой? – Он улыбается, но в ответ видит лишь поджатые губы. – Может, объяснишь, что произошло, а то я уже начинаю переживать. Это из-за Элины? Вы ведь вчера с ней виделись?
– Нет. – Она резко мотает головой. Со стуком опускает стакан на кухонную тумбу. – Я кое-что услышала, когда уходила из студии…
– Только не говори, что сегодня, единственный раз, когда я не смог присутствовать на съемках, случилось нечто ужасное.
Регина вздыхает и опускает глаза в молчаливом согласии.
– Черт… – тихо ругается Макс. – Говори.
– Я подслушала разговор Владлена и… я не знаю, кто там еще был. Но тот другой приказывал Владлену убить ее! – неожиданно взвизгивает Регина. С лица сползает краска, и волосы становятся еще ярче, чем были.
– Убить? Кого?
Макс отстраняется от нее и щелкает пальцами перед глазами девушки.
– Я в порядке! – рычит Регина и отталкивает его. – Тебе все шутки шутить, а я серьезно! Владлен разговаривал с каким-то мужчиной, и тот заставлял Владлена убить ее, потому что она все знает. А если он откажется, то он убьет ее сам!
– Кто кого убьет? – путается Макс.
– Тот незнакомец! А-а! – Регина впивается пальцами в голову и тянет за волосы. – Господи, Элина была права… – шепчет она себе под нос. – Меня могли заметить! Но, может быть, пронесло… Боже мой, я не знаю!
– Так, стоять. – Макс хватает ее за плечи и встряхивает. – Успокойся. Если все так и есть, то, может, ты что-то не поняла. Они могли говорить образно. И тот незнакомец… Ты уверена, что это не Владимир?
– Нет. Думаешь, я бы не узнала его голос? – огрызается Регина. – Этот мужчина говорил так жестко, злобно. Словно металлом скрежетал. Нет, это определенно был не Владимир.
Она всхлипывает и утыкается в его грудь. Максимилиан растерянно обнимает ее, целует в макушку, вдыхая любимый ежевичный запах.
– Малыш, хочешь я поговорю с Владленом?
– Нет! – Регина резко вскидывает голову и ударяется лбом о его подбородок. – Ой, – она морщится, – не вздумай. Я ведь не должна была ничего слышать. Просто будь начеку, милый. Я знаю, он твой друг. Но… – Длинный вздох договаривает за нее.
Несколько минут они стоят в полной тишине, обнимаясь и пытаясь переварить то, что услышала Регина.
– Мне надо позвонить, – вдруг говорит она и осторожно выбирается из его объятий.
Не успевает Максимилиан моргнуть, как Регина хлопает дверью гостиной, оставляя его в одиночестве.
– Черт… – Он озадаченно чешет голову.
Включает чайник, и тишину заполняет равномерный шум закипающей воды.
– Владлен должен кого-то убить, – фыркает Максимилиан. Даже произносить смешно, а думать и подавно.
– Макс. – Позади раздается мягкий голос Регины.
– Ты уже? Я только чашки достал.
Она качает головой:
– Нет, спасибо. Я не буду пить. Мама позвонила, просила приехать. Так что сегодня я переночую у нее.
Регина натянуто улыбается и целует его. На секунду они забываются, и только щелчок чайника приводит их в чувство.
– Я люблю тебя, – шепчет она. Но взгляд остается напряженным.
– А я тебя.
И только когда Регина уходит, Макс понимает, что так и не спросил, кому она звонила.
– Давай, быстрее, быстрее, – подгоняет Элину Маргарита.
Мелкий дождь противно сыплется им на головы, а сизое небо угрожающе клубится. Изредка мерцают всполохи, и вдали гремит гром. Скоро моросящий дождь перерастет в жгучий ливень.
Элина поспешно забирается в машину и протирает мокрое лицо. По черному плащу капельками скатывается вода.
– Прости, я ждала, пока Владлен уедет. Хорошо, что твой адвокат разыскал Еву сегодня. Завтра у Владлена выходной, и у меня не получилось бы вырваться.
– Как ты вообще? Я вчера с Володей даже не могла говорить. Он списал мое настроение на ПМС, – зло усмехается Маргарита.
Ее «Мини Купер» игриво рычит мотором, и они выезжают на дорогу.
– Хорошо, когда всему есть вечное объяснение, – бормочет Элина и меняет тему. – Думаешь, нас пустят к Еве?
– А почему нет?
– Ну она ведь в психиатрической клинике. А мы даже не родственники.
– Она уже не в психушке, – отвечает Маргарита и сердито давит на гудок. – Куда лезешь?! – орет она на водителя, который пытался ее подрезать.
– Эй, успокойся. – Элина с удивлением смотрит на подругу.
– Прости. Нервы ни к черту.
Элина ласково гладит Маргариту по плечу:
– Не нервничай. Я еще хочу пожить, – смеется она. – Хотя прекрасно тебя понимаю. Находиться в одной комнате с Владленом, любить его и ненавидеть одновременно. Не думала, что это возможно.
Ответом служит протяжный вздох Марго.
До квартиры Евы они добираются около часа. Загруженные дороги, нервные водители, отвратительная погода. Дождик все-таки превращается в ливень и сметает часть пешеходов с тротуаров, остальные прячутся под разноцветными зонтами.
– Мамочки, и где здесь припарковаться? – стонет Маргарита, когда они въезжают в нужный двор.
– Судя по машинам, где угодно, – хмыкает Элина.
С трудом они находят свободное место, и, припарковавшись, Марго нервно оглядывается на девятиэтажку. За пеленой дождя она кажется черной и неприступной крепостью. Мотор глохнет, и шум ливня нарастает.
– Ты уверена, что твой знакомый нашел именно ту Еву?
– Он профи. Многих людей отыскал, – пожимает плечами Марго.
– А разве адвокаты ищут людей?
– Чем они только не занимаются, лишь бы спасти своих подзащитных.
Они замолкают, не решаясь выйти из машины под проливной дождь. Голова Элины гудит от потока мыслей. Перед глазами мелькают воспоминания. Вот она на перроне Рижского вокзала. Потом впервые входит в конференц-зал и видит братьев. Третий образ – она целует Владлена, еще не зная, что влюбится в убийцу.
– Ее может не быть дома, – замечает Маргарита.
Она тоже выглядит осунувшейся и похудевшей. Впалые щеки, грустные глаза. Владимир высасывает из нее жизнь, и долго с ним она не протянет.
– Какая разница. Я знаю заранее, что она скажет. С другой стороны, меня удивляет, что она до сих пор жива. Возможно, она, как и Варя, попала под машину. Но мне слабо верится, что гипноз Владлена так часто дает осечки. – Она вытаскивает из сумки компактный зонт. – Пошли, покончим с этим.
Они выбираются из машины под проливной дождь и бегут к подъезду. Зонт мало помогает, и брюки безнадежно намокают.
– Что мы ей скажем? – запыхавшись, спрашивает Марго, когда они останавливаются под козырьком возле домофона.
– Предоставь это мне. Какая квартира?
– Пятьдесят восьмая.
Элина уверенно набирает на панели вызова номер квартиры. Слышится типичная мелодия, затем треск, и мягкий, высокий голос произносит:
– Алло.
– Здравствуйте! Откройте, пожалуйста, дверь. Я забыла ключи, а бабушка не слышит домофон, – почти детским голосом пищит Элина.
Маргарита открывает рот от удивления.
– О, конечно. – И раздается сигнал открывающейся двери.
– Спасибо. – Элина поспешно хватается за ручку, и они заходят в сырую полутьму подъезда. Лампочка над ними неохотно разгорается и тут же гаснет, перегорев.
– Ну ты и актриса! – усмехается Марго.
– Жизнь заставляет. – Элина отряхивает зонт и складывает.
В полном молчании они поднимаются на третий этаж и неуверенно останавливаются перед нужной дверью.
– А дальше что?
– А дальше будем говорить правду, – пожав плечами, заявляет Элина и нажимает на звонок.
Через некоторое время дверь открывает молодая женщина с курносым носом. Короткие черные волосы стильно уложены набок и оголяют левое ухо, с множеством золотых сережек в виде колечек.
– Здравствуйте, – настороженно приветствует она.
– Здравствуйте. Мы ищем Еву Захарову. Это вы? – Элина не сводит с нее пристального взгляда.
Кончик носа женщины слегка краснеет. Она кивает:
– Да, а вы кто?
– Меня зовут Элина, а это моя подруга Маргарита. И нам очень нужно с вами поговорить. Разговор касается Владимира Бессонова.
– Володи? – Ева округляет глаза. Взгляд остается подозрительным, но она все же отступает назад. – Я не виделась с ним лет семь, а то и больше. Но если у вас что-то важное, то заходите.
Элина протискивается в узкий коридор, с одной стороны увешанный верхней одеждой. Марго – следом за ней.
– Проходите в гостиную, а то на кухне не развернешься. – Ева достает для них тапочки и нервно одергивает зеленый махровый свитер до середины бедра. – Хотите чаю?
Элина вежливо соглашается. Пока Ева готовит чай, они располагаются в небольшой квартире. Хотя дом старый, в комнате сделан ремонт, стены облагорожены венецианской штукатуркой жемчужного цвета, а из мебели только длинный мягкий диван и напротив него шкаф во всю стену. За его стеклом прячутся аккуратно расставленные книги и декоративные свечи.
– Здесь нет телевизора, – шепчет Маргарита.
– Не люблю телевидение, – откликается Ева, закатывая в гостиную небольшой столик на колесиках. На нем сердито дребезжат расписные фарфоровые чашки и чайник с заваркой. – Там сплошная ложь. И вообще я люблю тишину, а от него только шум.
– В Москве сложно найти тихое место, – замечает Элина.
– Ты просто не любишь большие города, вот и придираешься, – возражает Марго.
В задумчивости они отпивают чай.
– Ну, так зачем вы пришли? – напоминает Ева. Она чай не пьет, ее руки постоянно заняты деревянными четками. И чем сильнее затягивается молчание, тем быстрее она их перебирает.
– Нам неловко затрагивать столь щекотливую тему, – начинает Элина, – но нам нужна ваша помощь. Мы знаем, что вы встречались с Владимиром, а потом бросили его. И знаем, что после этого вы попали в психбольницу.
– В дурку, да, – перебивает Ева и усмехается, – давайте называть вещи своими именами. И что?
– Вы слышали голос в голове? – вырывается у Марго, и она стискивает пальцами кружку.
Элина удрученно вздыхает:
– Простите, мы не хотели так прямо…
– Глупости, – Ева поднимает ладонь, останавливая Элину, – я же сказала, давайте начистоту. Не люблю, когда люди юлят. Нет, я не слышала голос. И в дурку я попала не поэтому.
Неожиданный ответ Евы на секунду выбивает Элину из равновесия.
– Это связано с Владимиром?
– Нет. Он здесь вообще ни при чем, – хмурится Ева. В тишине слышится мягкий стук четок. – Мы встречались, но меня бесили заскоки Володи, и я его бросила. Он очень болезненно пережил наш разрыв, к тому же я тогда была той еще стервой, не могла расстаться друзьями. Обязательно надо было нагадить человеку в душу. – Ее голос наполняется презрением к самой себе.
– А как вы оказались в пси… в дурке? – исправляется Элина.
Ева внимательно смотрит на нее, и в ее голубых глазах читается настоящая борьба – сказать правду или промолчать. В конце концов правда выигрывает:
– Я сама себя туда закрыла. Не знаю почему. Родные были против. Но я упрямо твердила, что я сумасшедшая, пока и они не поверили. Я провела в дурке четыре года. Какие только врачи ни пытались меня переубедить, но я упрямо все отрицала. Верещала, истерила, называла себя чокнутой. Меня даже изучали как уникальный образец, потому что по всем показателям я была совершенно здорова, однако даже детектор лжи показывал, что я не врала, когда говорила, что сошла с ума. А потом в один прекрасный день у меня что-то щелкнуло в голове – и я вновь поверила в то, что здорова. Это сложно объяснить. И я очень боюсь, что все повторится вновь, – шепотом добавляет Ева.
Ее рассказ многое прояснил и многое оставил туманным. Зато теперь стало ясно, почему она не покончила с собой.
– А Владлена Бессонова вы знаете? – спрашивает Элина, словно тычет пальцем в небо.
– Владлена? – Ева морщит лоб. – Кажется, видела пару раз. В последний раз незадолго до того, как «сошла с ума». – Она пальцами делает кавычки.
Сердце в груди Элины делает сальто, и она встречается взглядом с Маргаритой. Владлен украл у Евы четыре года жизни. Варю он пытался убить, Мишель утопил. Ливию… Элина стискивает пальцы. И во всех этих убийствах нет ни единой улики, чтобы доказать его вину. Возможно, есть и другие жертвы.
– Зачем вам это? – интересуется Ева. – Думаете, мое сумасшествие как-то связано с Володей?
– Нет, – лжет Элина. – Но вы нам очень помогли, спасибо.
– Я его жена, – с печальной улыбкой признается Марго. – И вы правы, у него много заскоков.
– Сочувствую, – только и отвечает Ева.
– Все становится еще запутанней, – стонет Марго, когда они возвращаются в машину.
Элина бросает мокрый зонт на заднее сиденье и на минуту закрывает лицо ладонями, собираясь с мыслями.
– Интересно, почему он ее не убил?
– Может, еще не знал как? Или не получилось. – Марго заводит автомобиль и трет руки, чтобы согреться.
– А с Ливией получилось, – угрюмо замечает Элина и нервно вздрагивает от звонка мобильного. – Алло.
–
Короткие гудки возвращают Элину в реальность, и она заторможенно выключает телефон. По плечам бежит волна холода, словно кто-то ледяной обнял ее за плечи. А мозг лихорадочно работает.
– Кто звонил? – интересуется Марго.
Элина только качает головой:
– Надо вернуться в квартиру Владлена.
– Ты с ума сошла? После всего, что мы узнали, Элина, рядом с ним опасно находиться!
– Но я должна. Мне нужно кое-что сделать. И он еще на работе, так что время есть, – с тяжелым вздохом говорит Элина, пока в голове продолжает крутиться зловещая угроза. – Но по пути заедем в магазин электроники.
– Зачем?
– Купить перцовый баллончик. – Элина трет переносицу, пытаясь прогнать легкую мигрень.
– Не думаю, что в магазинах электроники продаются такие вещи… – Маргарита разворачивает машину и выезжает со двора. – Ау, ты меня слышишь?
Элина переводит на нее взгляд и не сразу соображает, чего от нее хотят:
– Ах да. Там мне надо купить другое. Но баллончик тоже не помешает. И твоя помощь.
Маргарита закрывает дверь за няней и на секунду прикрывает глаза. Оказалось, не так просто было встретиться с Евой – женщиной, которую когда-то безумно любил ее муж.
«А еще он любил Ливию. Но только не тебя. Никогда. Не любил. Тебя».
Она бьет кулаком в дверь, вытесняя из головы ехидный голос подсознания.
– Мама, – из детской доносится голос Олеси, – иди ко мне!
– Сейчас, милая, – отзывается Марго и поспешно вытирает слезы, – кое-что сделаю и приду.
Она быстро идет в спальню, которую обожала из-за огромной кровати, заваленной белыми подушечками и укрытой плюшевым кремовым пледом. Вытаскивает из шкафа чемодан Владимира. Надо было это сделать еще вчера, после разговора с Элиной. Но Маргарита не нашла в себе сил. Стоило подумать об этом, как ноги слабели, а руки холодели.
Сейчас она справится.
«Мне уже не больно. Больше не больно».
Но убедить себя нелегко, особенно когда на самом деле хочется кричать и кричать, пока боль не исчезнет.
– Мне это нужно, – цедит она и выставляет цифры на кодовом замке, как сказала Элина.
Один. Три. Ноль. Пять.
Щелчок, крышка чемодана неохотно открывается, и когда Маргарита распахивает ее, сердце болезненно сжимается.
«Ах, лучше бы ты меня обманула…»
Она берет несчастную «Анну Каренину» и раскрывает. Надпись, сделанная рукой юной девушки, до сих пор украшает фронтиспис:
Книга выпадает из онемевших пальцев. Маргарита закрывает глаза.
«Ты хранил ее все эти годы».
Несколько минут она сидит в молчании, прислушиваясь к сбитому сердцебиению, пока вновь не раздается зов Олеси:
– Ма-а-ам!
Когда Маргарита открывает глаза, она больше не сомневается в своем решении. Больше она не будет марионеткой в руках братьев Бессоновых.
Ни-ко-гда!
Летний день оборачивается осенней хандрой. И Владлен бы многое отдал, лишь бы не находиться здесь. Лишь бы не делать то, что должен.
Глубокий вдох.
Он надвигает на глаза солнцезащитные очки, хотя небо пасмурное, а дикий ветер гоняет опавшие листья. Лопатками сильнее вжимается в облезшую спинку скамьи. Перед ним трепещет вечный огонь, но даже он выглядит убогим. В этом городе все кажется таким. Владлен передергивает плечами.
По лестнице, ведущей от памятника солдату Матросову, спускается стройная девушка. Такая худенькая и несчастная, в черном платье до колен. Русые волосы заплетены во французскую косу и открывают высокий лоб, а темные глаза очень теплые. Неудивительно, что Володя потерял голову.
Ливия останавливается возле огня и неуверенно обводит парк взглядом. Она ждет Владимира. Вот только не знает, что придет другой.
Глубокий выдох.
Владлен встает и бесшумно направляется к ней. Остановившись за ее спиной, он сдвигает на макушку очки и тихо окликает:
– Ливия.
Она резко оборачивается и устремляет на Владлена испуганный взор. Минута молчания бьет по нервам. И почему у него такое чувство, будто он взошел на эшафот? Ведь все должно быть иначе.
– Вы его брат, – наконец тихо произносит Ливия. Вымученная улыбка искажает губы. – И он не пришел…
– Да, вы правы, – помедлив, отвечает Владлен. Он прячет руки в карманы, потому что они вдруг кажутся лишними и их просто некуда деть. – Вы ведь знаете, что он женат. У него скоро будет ребенок…
– Два… ребенка, – перебивает Ливия и спокойно кладет ладонь на живот. – Знаете, это не входило в мои планы тоже. Но вы не понимаете… Если мама узнает, что я беременна, а отец ребенка исчез… – Последние слова она почти выдавливает из себя и понуро опускает голову.
Владлен скептически смотрит на ее живот:
– Мы дадим вам денег на аборт.
– Мне восемнадцать! – Она меняется в лице. Страдание растворяется, уступив место злости. – Вы понимаете, чем грозит аборт в моем возрасте? Я не хотела забеременеть, но, в отличие от вашего брата, я готова нести ответственность за свои поступки до конца. А он… Он сначала обещает одно, а потом присылает вместо себя брата. – Ливия презрительно кривится.
– Значит, любовь завяла? – то ли иронично, то ли грустно спрашивает Владлен.
– Любовь? А кому нужна моя любовь? Где он? – Она снова разводит руками, вновь оглядывая парк. – Его нет. Зато есть вы, чтобы убедить меня сделать аборт и забыть Владимира. Ведь я его недостойна, – С ее губ срывается истерический смешок.
«Если бы только это».
– Не думайте, я не полная дура. Хотя моя младшая сестра была права, а я, как всегда, ее не послушалась.
Внутри Владлена трясет. Спазм скручивает желудок. В последний раз его так лихорадило, когда он увидел, как мать вылетает из окна.
– Я не стану делать аборт. И молчать не стану. – По голосу Ливии слышно, что она едва сдерживается, чтобы не закричать. – Если Владимир такой трус, значит, его жене стоит об этом знать!
Она разворачивается и почти бегом направляется к парку. Секунду Владлен стоит потрясенный, а затем срывается следом. Он хватает ее за плечо и разворачивает к себе.
– Простите меня, – шепчет он, хотя прекрасно знает, что она не вспомнит его слов, – и поймите, что у меня нет иного выбора.
И Владлен щелкает пальцами перед глазами Ливии.
Варя тяжело опирается на трость и тихо чертыхается. Лужи повсюду, с крыш до сих пор капает. Ее двор будто настигло наводнение, а теперь оно схлынуло и оставило после себя разруху. Удивительно, буквально пару дней назад жарило солнце. Осень, как шпион, подкралась тихо и ударила в спину.
Варвара останавливается напротив своего подъезда и переводит дух. Запрокидывает голову, вглядываясь в безликое небо. Отчаяние стало частью ее существования.
– Я в тупике, – выдыхает она.
Тяжело наваливается на трость и морщится от ноющей боли в ноге. А голос все продолжает зудеть в голове.
Снова перед глазами мелькают глаза Владлена и накатывает очередная волна паники. Теперь она знает, что для него важно. Знает, но не понимает, как использовать это знание.
«Я долго не выдержу».
Она прикрывает глаза, борясь с головокружением. Ее сила воли на исходе. Проклятый голос становится сильнее с каждым днем, и скоро он вновь зазвучит, будто через рупор. А Элина словно и забыла про нее.
Нужно срочно искать выход. Варя готова на все, даже…
Рядом тормозит низкий седан с тонированными стеклами. Варя настороженно оглядывается на машину, но вместо водителя видит свое отражение в окне. Она испуганно отступает, и в этот момент стекло медленно опускается вниз. Тихий возглас срывается с губ, а после из машины долетает напряженный голос:
– Надо поговорить.
В пустой квартире Владлена тихо и мрачно. Его нет, но пряный аромат духов все еще витает, намекая, что хозяин скоро вернется.
Элина закрывает глаза и устало прислоняется спиной к стене. Хочется просидеть здесь до вечера, просто дожидаясь Владлена. Он придет. Поцелует ее. Обнимет. И скажет: «Это неправда. Я не убивал твою сестру».
Она поднимается и вытирает слезы слабости. Затем переводит взгляд на запертую дверь в кабинет Владлена. Война еще не окончена. Она только начинается.
За два месяца Элина видела лишь пару раз, как Владлен открывал кабинет связкой ключей, и была уверена, что он точно не таскал ее с собой. Так что поиски заняли около часа. Вывернутые наизнанку ящики, сорванные с вешалок рубашки Владлена. К концу поисков спальня напоминала поле боя. Или как минимум казалось, что здесь побывали воры.
Желанную связку она обнаруживает в самом нижнем ящике, в затертой коробочке, заваленной грудой одежды. И с минуту переводит дыхание.
– Вот ты где.
Пошатываясь, она идет к кабинету, находит нужный ключ и дрожащей рукой вставляет его в замочную скважину. Щелчок. Дверь открыта.
В комнате спертый воздух, окна глухо зашторены. Стены заставлены шкафами, в которых томятся книги. Элина включает свет и подходит к дубовому столу, который блестит под лампами. На нем в хаосе разбросаны исписанные рукой Владлена листы бумаги. Слова на них плавно перетекают друг в друга, рождая образы в голове.
– Твои книги, – почти любовно шепчет Элина и нежно прикасается к ним.
То, что он так тщательно скрывал от нее, – всего лишь его романы. Она садится в мягкое кожаное кресло. И с головой погружается в истории Владлена. Перебирает листы, буквально поглощая написанное им, не в силах оторваться. В его историях обычные человеческие судьбы обретают особую огранку, как алмаз в опытных руках ювелира.
Теперь ясно, что имел в виду Володя, когда говорил о гении Владлена. Даже рассказы Регины и рядом не стояли с его талантом. И этот гений сокрыт от всего мира.
Взгляд Элины цепляется за черную тетрадь, и она поспешно ее раскрывает. Несколько минут вчитывается в содержимое, а затем пальцы слабеют, и тетрадь падает на стол.
– О господи, – почти рыдает она.
Сомнений больше не остается. Теперь она знает всю правду.
На страницах дневника раскрывается садизм матери Владлена и Владимира. Равнодушие отца, замаскированное искусственной заботой. И отчаяние детей, лишившихся любимой бабушки. Слова, выдернутые из текста, ударяют в самое сердце, но Элина не может сказать себе «стоп». Она жадно перелистывает страницы, а слезы текут по лицу, как капризные дети, не слушаясь маму.
– Я ведь просил тебя не заходить сюда, – доносится с порога тихий голос Владлена.
Элина вскакивает с места и бросает взгляд на окно. Она и не заметила, как стемнело. Отступать поздно.
– Я все знаю. Память вернулась ко мне, – холодно произносит она.
– Давно? – Владлен делает шаг вперед и замирает напротив нее. В его глазах неприкрытая боль. И ярость.
– Несколько дней.
Он кивает:
– Тогда ты замечательная актриса. Я даже не догадывался. Тяжело было спать с убийцей сестры? – Его губы искажаются в подобии улыбки.
– Ты даже не представляешь, насколько, – произносит Элина, догадываясь, как сильно ранят его эти слова.
Он молчит.
– Признайся наконец, ты устроил шоу лишь для того, чтобы заполучить меня?
Владлен усмехается:
– Я не настолько дальновиден. Насчет шоу ты ошибаешься, я ведь уже говорил, что это прихоть Владимира. Он не знал, что Ливия мертва. А когда узнал, совесть его заела. Но все запуталось, когда ты прислала заявку на участие. И потом я понял, что не смогу тебя отпустить.
– Чтобы потом, когда надоем, выбросить меня из окна?
– Ты не понимаешь…
– Я понимаю больше, чем ты думаешь! – кричит Элина.
– Я бы никогда не причинил тебе вреда, – стонет Владлен.
– Ты нет. Но твое Альтер Эго…
Элина медленно обходит вокруг Владлена к двери.
– Прошу, не уходи, – напряженно просит он.
– Ты убил Ливию, я никогда не прощу тебя, – шепчет она и бросается к выходу.
Владлен быстро настигает ее и хватает за плечи. Но Элина бьет его ногой в колено и вырывается из хватки. Трясущимися руками достает из сумки перцовый баллончик и брызгает прямо в лицо Владлена.
– Черт! – вопит он и падает на колени, ладонями закрывая глаза. – Элина, постой! Дай объяснить!
Но она уже не слышит. Надевает туфли и, схватив сумку, выбегает из квартиры. Элина задыхается. От страха. От любви. И едва двери лифта закрываются, она исступленно кричит.
Элина кутается в пиджак, жалея, что не прихватила пальто. Но возвращаться некуда. Кроме сумки с документами и тщательно выверенного плана, у нее ничего нет. Она ежится и оглядывается. Грызет ноготь, а затем сама себя бьет по руке.
Двор, в котором она оказалась, вовсе не жуткий. Обычный ухоженный двор, заставленный машинами. Но сейчас Элина пугается каждого шороха, а в темноте то и дело мерещатся чьи-то тени. Даже фонари светят необычно тускло и неохотно.
Она скрещивает руки на груди и снова перебирает в голове последние события, стараясь ничего не упустить. Но одно белое пятно никак не закрашивается. В сумке звенит смартфон, и Элина поспешно его достает. И тут же выдыхает. Нет. Владлен слишком гордый, чтобы звонить.
– Алло, Макс, привет.
– Привет. Извини, что так поздно, но ты не видела Регину?
– Нет. А что? Мы только один раз встретились. – Элина говорит будничным тоном.
– Она вчера пришла такая взволнованная. Говорила, что подслушала разговор Владлена с неизвестным мужчиной. Будто они обсуждали, что надо кого-то убить. Потом ушла к матери и исчезла. Я звонил ее родителям, они не в курсе. А телефон Регины молчит. Черт! Я уже с ума схожу!
– Макс, успокойся. Я постараюсь ее найти. Знаешь, у творческих людей иногда бывают кризисы, – шутит Элина и тут же добавляет серьезным голосом: – Уверена, с ней все в порядке.
– Думаешь, рано идти в полицию? Они, наверное, пошлют куда подальше. Скажут через три дня приходить.
– Глупости. Заявление они обязаны принять, но… подожди немного. Дай мне время. Я позвоню, как только что-нибудь узнаю.
– Хорошо, Элина. Спасибо.
Она поспешно отключается.
Сердце стучит так громко, будто его вынули из груди и вот оно лежит на ладони и бьется. Живое.
«Надеюсь, ты в безопасности».
Элина ищет в контактах телефон Вари, но не успевает нажать вызов. Смартфон вновь разражается мелодией, которая кажется очень громкой в ночной тишине.
– Здравствуй, Варвара, – холодно отвечает она.
– Привет. Я так и не дождалась твоего звонка.
– Не было времени.
Варя хмыкает в телефон:
– Ну да, конечно. Разузнала что-нибудь?
– Да.
– Тогда надо встретиться. Желательно в ближайшее время. Потому что я больше не выдержу с этим проклятым голосом.
– Хорошо. – Элина оглядывается на дом и диктует ей адрес.
– Скоро буду.
Элина отключается и отстраненно смотрит на смартфон. Ну вот. Пробел заполнен. Вопросов больше нет.
Она запрокидывает голову и полной грудью вдыхает вечерний воздух. Вдалеке шумят машины, доносится смех молодежи. Город живет. Элина вглядывается в темно-серое небо. Скоро стемнеет окончательно.
«Не думала, что ты доберешься до меня так скоро».
Элина усмехается и делает еще один звонок. На второй гудок ей отвечают, и она тихо произносит:
– Действуем, как договорились.
Варя сверяется с навигатором на смартфоне и сворачивает в нужный двор. Вскоре она замечает на скамье ссутулившуюся фигурку Элины, и от нервов сводит живот.
Черт, но Варя ведь ничего ей не сделает. Только привезет Элину в нужное место. С ней все будет в порядке. Так он сказал. Варя отирает ладонью лоб и облизывает пересохшие губы.
«Без этого мне не освободиться».
Ей помогут. Буквально через пару часов голос перестанет сводить ее с ума. От предвкушения Варя всхлипывает, но тут же поспешно натягивает на лицо самодовольную усмешку.
Она тормозит логан напротив Элины и кричит ей через открытое окно:
– Замерзла?
– Не то слово!
Элина быстро перебирается в салон машины и подставляет ладони под теплые потоки воздуха из дефлекторов. Варя берет с заднего сиденья бутылку колы и протягивает Элине.
– Рассказывай, что узнала? – Голос все равно дрожит, как ни старайся придать ему беспечность.
Элина смотрит на Варю, и в ее глазах читается усталость, грусть и боль. С легкой улыбкой она принимает колу и делает несколько глотков.
Тем временем Варя быстро обводит взглядом двор, чтобы избежать лишних свидетелей. И осторожно достает из кармана двери пистолет.
– Кажется, да. Точнее, я уверена, что узнала.
– И? – Варя не сводит с нее глаз.
Элина ставит бутылку в подстаканник и переводит взгляд на боковое окно:
– Слабое место Владлена – это я.
Не теряя времени, Варя прижимает к ее затылку пистолет:
– Прости, Элина. Ничего личного.
Элина не шевелится. Только нервно вздыхает:
– Я так и думала.
– Ты не знаешь, что я чувствую. – Свободной рукой Варя берет из двери наручники и кидает Элине. – Надевай. Но сначала выключи смартфон.
– Как скажешь, – холодно отвечает та.
Спустя минуту она сидит в наручниках. Выключенный смартфон засунут в бардачок. Варя поспешно заводит машину и ведет ее левой рукой, а правой прижимает дуло пистолета к боку Элины.
– Как ты понимаешь, рулить мне не очень удобно. Поэтому, если дернешься, я тебя точно прострелю. Чистый рефлекс, – цедит Варя. – Но не переживай, через полчаса будем на месте.
Элина молча на нее смотрит. И только спустя несколько минут произносит:
– И ты, конечно, не расскажешь, куда меня везешь и зачем?
Варя пожимает плечами:
– Я везу тебя к тому, кто может вернуть мне мою жизнь.
Элина лениво наблюдает пролетающую за окном ночную Москву. Часы на приборной панели показывают десятый час. В бок упирается пистолет-зажигалка Вари. Она снова украдкой смотрит на длинное лицо девушки и вздыхает. Та придумала самый идиотский план, как доставить Элину на место. Так глупо…
Они сворачивают на узкую дорогу, которая тянется между огромными зданиями, и наконец останавливаются перед серыми воротами, дверь в которых приоткрыта.
– Вылезай, – грубо приказывает Варя.
Элина с удовольствием выбирается из машины и разминает затекшие мышцы. На улице завывает ветер и продувает сквозь одежду.
– Не вздумай дергаться. – Варя с фальшивым пистолетом в руке неловко расстегивает наручники и убирает их в карман. – Иди туда, – велит она и кивает на открытую дверь.
– Там темно, – фыркает Элина, разминая запястья, и оглядывается на пустую дорогу. По ее подсчетам осталось минут десять – пятнадцать.
Варвара замечает этот взгляд:
– Никто не знает, где ты. Так что на помощь не надейся.
– Значит, ты привезла меня на смерть. Вот так легко, со спокойной совестью?
– Ты не умрешь, – холодно заявляет Варя. – С тобой хотят только поговорить.
– Разумеется. – Элина закатывает глаза и направляется к складу.
Позади нее, хромая, идет Варя со своим смехотворным пистолетом-зажигалкой.
В пустом ангаре еще холоднее, чем на улице, и Элина судорожно ежится. Она уже мечтает о теплой постели и горячем чае. От усталости дрожат ноги.
«Мне не страшно», – твердит она себе, но сердце упрямо колотится.
– Здесь темно и ни черта не видно, – возмущается Элина, осторожно ступая вперед.
Она слышит тяжелое дыхание Вари. Та останавливается рядом с ней и кричит в черную пустоту:
– Я выполнила свою часть угово…
Она не успевает договорить. Выстрел, громом разлетевшийся по ангару, попадает в цель, и на груди Варвары расползается кровавое пятно. Прямо в сердце. Она растерянно смотрит на Элину, делает вздох и падает на пол. Зажигалка так и остается в ее руке.
Элина дрожит, невольно отступает назад, пытаясь подавить панику. Злость на Варю исчезает, и остается лишь жалость. Она всего лишь хотела избавиться от голоса.
Теперь она действительно свободна.
– Несчастная, – шепчет Элина и расправляет плечи, устремляя взгляд вперед. – Можешь выходить, Альтер Эго.
В ангаре загорается свет.
Маргарита вызывает через домофон охранника и фальшиво жизнерадостным голосом говорит:
– Здравствуйте. Маргарита Бессонова к Владлену в тридцать четвертую квартиру.
Дверь пищит, и они с Региной поспешно ее открывают.
– Думаешь, все получится? – шепчет Регина, но Марго оставляет ее вопрос без ответа.
– Скажите Владлену, что нас прислала Элина, если он вдруг заупрямится, – бодро заявляет она охраннику.
Лысоватый мужчина одной рукой задумчиво чешет затылок, а второй прижимает к уху телефон. Слово в слово передает послание Марго и пожимает плечами.
– Проходите, – бурчит он.
Они быстро проскальзывают в лифт, и Регина с облегчением выдыхает.
– Ты знаешь, что надо делать? Элина толком не объяснила. – У нее под глазами залегли круги усталости, а недавно выпрямленные волосы вновь начинали завиваться. – Заставила выключить мобильный и остановиться в гостинице. Макс, наверное, с ума сходит.
– Да, она рассказала мне, что ты подслушала опасный разговор. Видимо, перестраховалась.
– Тогда зачем мы сейчас едем к тому, кто во всем виноват? – шипит Регина.
Маргарита нервно нажимает на кнопку «стоп» в лифте, и он с протяжным стоном останавливается.
– При странных обстоятельствах мы с тобой познакомились, – сама себе бормочет она и смотрит на Регину. – Элина купила два перцовых баллончика. Один отдала мне на всякий случай. И еще она купила второй айфон. Потом велела позвонить тебе, как только даст команду. Сказала, что вдвоем нам безопаснее общаться с Владленом, – он не сможет загипнотизировать обеих сразу.
– А зачем ей еще один телефон?
– Чтобы отслеживать ее местоположение в личном кабинете. – Маргарита достает планшет, на котором загорается карта города, и они видят, как по экрану движется мигающая точка. – Элина сказала, что ее телефон точно выключат, а про второй они не знают.
– Кто они? – Регина беспокойно потирает плечи.
Их взгляды встречаются, и Марго виновато смотрит вниз:
– Без понятия. – Она снова нажимает на кнопку. Лифт дергается и вновь набирает скорость.
– Возвращаясь к моему вопросу. Ведь Владлен – убийца! Какого черта мы сейчас идем к нему?
– Чтобы показать, где находится Элина. – Марго вытирает уголки глаз, стараясь не размазать тушь.
– Я, конечно, все понимаю, но это уже слишком сложно. Даже для нее, – возмущается Регина.
Руки Маргариты холодеют, сердце заходится. Никогда раньше ей не было так страшно, как сейчас. Лифт останавливается, и двери медленно разъезжаются в стороны с коротким сигналом. Дверь в квартиру Владлена уже открыта, и он сам, скрестив на груди руки, хмуро пронзает их взглядом.
– Судя по твоим покрасневшим глазам, баллончик не бракованный, – вместо приветствия произносит Марго.
– Пришли вдвоем, чтобы высказать все, что думаете обо мне? – холодно спрашивает Владлен. – А не боитесь?
Он держится как обычно. Гордо, независимо. И только в глубине глаз Марго улавливает его надломленность.
– Нас двое, ты ничего не сможешь сделать! – вскидывает голову Регина.
– Плюс перцовый баллончик. – Маргарита испуганно улыбается, надеясь, что голос не дрожит.
– Нет желания вас выслушивать.
Владлен начинает разворачиваться, чтобы закрыть дверь, но Марго в неожиданном порыве хватает его за руку:
– Нет, стой. Нас прислала Элина, – и поспешно его отпускает. Трясет ладонью, будто обожглась.
Владлен уже внимательнее смотрит на нее, затем на протянутый планшет:
– Что это?
– Это Элина. Она просила показать тебе и сказать… – Марго делает глубокий вдох и выдох. Смотрит на потолок, словно там написаны верные слова. – Сказать: «Иногда, чтобы узнать правду, необходимо столкнуться с ней лицом к лицу». Да, кажется, так.
Владлен впивается взглядом в карту, некоторое время молчит, затем бледнеет.
– Твою мать! Она чокнутая на всю голову! – рычит он и кидается с планшетом в квартиру. Проходит меньше минуты, и Владлен возвращается. Марго успевает заметить, как он прячет в нагрудном кармане рубашки флешку. – Поедем на моей машине, – велит Владлен, надевая обувь и куртку.
– Нет, – тонким голосом заявляет Регина и пятится.
– Если боишься, не смотри мне в глаза. – Владлен хлопает входной дверью и наклоняется над Региной. Та поспешно зажмуривается. – А впрочем, оставайтесь. Это вас больше не касается. – И он заходит в лифт.
Марго спешит за ним и затаскивает за собой побелевшую Регину.
– Мы поедем на своей машине, – отвечает она, поглядывая на застывшую точку на карте. – Я знаю это место.
Владлен кивает и произносит так жестко, что у Марго едва не останавливается сердце:
– Я тоже.
– Володя?
Владлен настороженно смотрит на брата, но тот не шевелится. Застыл над раскрытым чемоданом. В руках сжимает свитер.
– Эй? – Владлен подходит ближе и сжимает плечо Володи. Заглядывает в лицо, но его взгляд пустой, зрачки расширены. В номере становится душно, когда до Владлена доходит. – Черт! – Он едва успевает отпрыгнуть, стоит лицу Володи измениться. – Никакого стресса не было!
Но уже поздно. На него поднимается холодный взгляд таких знакомых и одновременно чужих глаз.
– У тебя, возможно, нет, а у Владимира был. – Голос жесткий, режет лезвием и дерет слух, как наждачная бумага. – Ты заставляешь его бросить любимую, и твой гипноз – слабое обезболивающее.
– Альтер Эго… – почти стонет Владлен. Вторая личность Володи называет себя так.
– Давно не виделись, – скалится мужчина.
Поразительно. Меняются даже черты лица. Наклон головы, взгляд исподлобья.
– Я притащил Володю сюда, лишь бы ты не появлялся, – шипит Владлен.
– Не понимаю причин твоей грубости. Я часть твоего брата, пусть он и отказывается меня принимать. Хотя психотерапевт советовал ему обратное.
Альтер Эго разворачивается на пятках и усаживается в кресло, закинув ногу на ногу.
– Ты выбросил мать в окно! Да, она заслужила смерть, но… но… – Владлен задыхается.
– Но не от моей руки? Быть может, ты прав. Стоило доверить ее тебе. Ты бы действовал более изощренно. – Альтер Эго вскидывает брови и ухмыляется.
– Я не убийца!
– Все так говорят. Но достаточно вкусить кровь один раз, и эта власть опьяняет. Потом тяжело сопротивляться, – хохочет мужчина, но резко замолкает. – К черту все. Я здесь не для этого. Твой брат-глупец хочет запороть свою жизнь ради нищебродки. Мы этого не допустим.
– Я применил гипноз…
– Этого мало! – перебивает его Альтер Эго. – Со временем память вернется. Пусть пройдет месяц, год или три. Он вспомнит и вернется. И узнает, что она родила от него ребенка. Мне не нужны такие проблемы, – жестоко завершает он. – Ты должен ее убить.
– С ума сошел? – цедит Владлен.
Он нервно стискивает пальцы. Рядом с Альтер Эго Володи он всегда робел. Невозможно противостоять той ярости, которая сквозила в словах брата, в жестах, во взгляде. С того памятного дня, с похорон бабушки, когда в нем впервые пробудилась вторая личность, Владлен делал все, чтобы удержать ее в узде. Но порой не получалось.
– Убьешь, Владлен, убьешь. Внуши ей, что она должна сдохнуть, или что-то в этом роде. Как ты умеешь. – И снова ненавистная до скрежета в зубах улыбка.
– Ее необязательно убивать. Я заставлю Ливию уехать, – лихорадочно соображает Владлен. – Ты ведь ее любил. – И сам понимает, как дешево звучит фраза.
– Нет, – отрезает Альтер Эго, – это Владимир ее любил, не я. И не вздумай провернуть с ней такой же трюк, как и с Евой. Она должна сдохнуть, а не загреметь в психушку. Думаешь, я не догадался, что ты отчаянно пытался спасти ту стерву?
– Ева не заслуживала смерти.
– Пускай. Мне уже на нее плевать. Но Ливия умрет. Иначе красивая жена твоего брата может неожиданно потерять ребенка… Или твой отец? Он все еще верит, что Владимир излечился? Наверное, пора открыть ему глаза на этот мир. – Альтер Эго дико хохочет, и от его смеха мороз пробегает по коже Владлена.
«Господи, должен же быть какой-то выход. Должен быть!»
Но его нет.
По ангару разносятся аплодисменты. Из-за пустых стеллажей выходит Владимир.
– Прости за грязь, – он кивает на тело Вари, – но свою работу она сделала.
– Ты ее использовал. А она всего лишь хотела освободиться. – Элина ежится под давящим взглядом Владимира. Руки давно превратились в ледышки, а на выдохе изо рта вылетает облачко пара.
– Да. В этот раз Владлен оказался непробиваем, и мне нужен был кто-то неприметный, кому ты доверяешь. Варвара показалась идеальной кандидатурой.
– Это ты звонил сегодня днем? С угрозой? – Элина вспоминает шипящий голос.
– Ах, это… Маленькая забава. Я надеялся, что угроза заставит тебя хоть на какое-то время замолчать и перестать лезть куда не надо. Кстати, ты ведь знала, что Варя встречалась с Владленом?
Элина осторожно кивает, не решаясь его перебить.
– Но не догадывалась, что она переключилась на Володю, как только поняла, что от Владлена много не добьется. И этот дебил растаял. Женщины – его слабость. – Владимир, точнее его Альтер Эго, кривится, будто съел целый лимон. – Пришлось заставить Владлена ее устранить, но бестии повезло, и она выжила. Помню, меня это дико взбесило. К счастью, она все же пригодилась. Оставалось только пообещать ей то, о чем идиотка так сильно мечтала.
Он медленно подходит к Варе и опускается на корточки. С насмешливой улыбкой заглядывает в ее глаза.
– Где сейчас Владимир? – Элина смотрит на макушку мужчины и как никогда жалеет, что не умеет читать мысли. – Я впервые сталкиваюсь с диссоциативным расстройством идентичности[5]. – Неосознанно она сжимает пальцами карман пиджака, где лежит второй смартфон.
Альтер Эго вскидывает на Элину презрительный взгляд и встает. Левая рука небрежно засунута в карман черных брюк, а в правой он крепко сжимает пистолет. Пиджак поверх белой рубашки распахнут. И в отличие от Элины мужчине не холодно.
– Не люблю это определение. – Его голос обжигает холодом. – Сейчас на свету я. Володя и так слишком долго управлял этим телом. Самое смешное, что он продолжает упорно игнорировать мое присутствие, даже когда ему об этом в лоб заявил психотерапевт. Мне пришлось надолго исчезнуть из жизни Володи, пока мозгоправы не перестали копаться в его голове. Последнее, чего мне хотелось, это чтобы нас соединили. – Альтер Эго передергивает плечами от омерзения.
Элина молчит, и он продолжает, видимо решив впервые в жизни исповедоваться:
– Я всегда защищал этого слабака. Защищал нашу спокойную жизнь. Устранял с помощью Владлена его любовниц, расширял бизнес. Только жизнь матери я ему не доверил. О да, – смакуя каждое слово, произносит Альтер Эго, – ее я убил сам.
– Тебе так нравится убивать? – шепчет Элина.
Впервые ей кажется, что план неудачный. Закрыть себя наедине с убийцей ради правды – это слишком рискованно. Даже несмотря на то, что она все продумала.
– Не меньше, чем Владлену. Пусть он это и отрицает. – И он направляет в сторону Элины черное дуло пистолета. Теперь она не сомневается, что он настоящий. Мертвая Варя – веское тому доказательство. – А ты умна, – протягивает мужчина.
Его речь очень отличается от речи Владимира. Тот говорит мягко, но при этом быстро и отрывисто, словно вечно куда-то спешит. Альтер Эго наслаждается каждым словом, растягивает гласные, делает неосознанные паузы между словами, а ключевое слово выделяет шелестящим шепотом. И чем дольше Элина с ним общается, тем больше находит различий между двумя личностями одного человека.
– Догадалась, кто я. Хотя я даже не представляю как.
– Мне хватило подслушанного разговора Регины. – Элина вздергивает подбородок, пытаясь за бравадой скрыть страх. – Она сказала, что незнакомец приказывал Владлену убить женщину. Я не сомневалась, что речь идет обо мне. Но о наших отношениях знал лишь Владимир. Правда, меня смущало, что Регина не узнала его голос. Тогда же меня и посетила идея о расщеплении личности, потому что иначе я не видела у Владимира причин убивать меня. Только если он псих.
Через миг Альтер Эго оказывается рядом с Элиной, и тяжелая ладонь хлещет ее по лицу. Боль обжигает щеку, лишая на доли секунды зрения. Она даже не успевает вскрикнуть. Только пошатывается, едва удержавшись на ногах, и прячет лицо в ладонях.
– Нет, все-таки ты глупа, – разочарованно шипит Альтер Эго, – если посчитала нас психами. Нет, все совсем не так. Я тот, кем Володя всегда мечтал стать, и стал бы, если бы не его мамаша. Поэтому я знаю все о нашей жизни, потому что сильнее. Умнее. Бесстрашнее. А ему не хватает смелости признать это, и он предпочитает прикрываться амнезией. Удобное оправдание для труса…
Элина смотрит на мужчину сквозь пальцы и наконец отводит руки. Слезы стекают по щекам, оставляя на одной ледяную, а на другой обжигающую дорожки.
– Мое имя ты могла узнать только у Владлена. Знала ведь, что едешь на смерть, и все равно приехала. – Он презрительно оглядывает Элину. Видимо, сейчас она напоминает ему дрожащую мышку перед котом.
– Потому что я хотела посмотреть в глаза убийце моей сестры! – выплевывает Элина.
Альтер Эго вскидывает брови и неодобрительно качает головой:
– Все женщины одинаковы. И ты очень похожа на
Дыхание замирает, когда он повторно наводит на Элину пистолет.
«Ну где же вы?!»
– Но сначала, – Альтер Эго показывает зубы, – ты расскажешь мне, где прячется твоя подружка Регина. Она знает много лишнего, а я не хочу, чтобы чертовы бабы испортили жизнь Владимира. Все останется как было, и никто этому не помешает. Даже ты.
Марго притормаживает и в лучах фар видит, как Владлен вылетает из мерседеса и бежит к пустующему складу компании «Файер». Через секунду он исчезает за распахнутой настежь дверью.
Сердце бешено бьется. Маргарита хватается за ручку двери, но ее останавливает Регина:
– Элина просила не вмешиваться, что бы ни случилось. Сначала я не поняла, что она имела в виду, но теперь догадываюсь.
– Но она там… одна, – дрогнувшим голосом говорит Марго, – и рядом
– Она сама этого хотела. Все заранее спланировала. Ей нужна правда, Маргарита. И мы должны делать так, как велела Элина.
На некоторое время они замолкают. Марго глушит мотор и выключает фары. Салон погружается в тишину и мрак. Потом девушки смотрят друг на друга и синхронно произносят:
– Надо вызвать полицию.
– Володя!
Имя гремит по всему ангару, и Элина с тихой радостью оборачивается. Владлен. Он все-таки пришел. Но душа тут же уходит в пятки. А что, если она поставила на кон слишком много? Брат всегда значил для него все. Что, если она ошиблась?
Владлен размашистым шагом подходит и останавливается в шаге от них. В нерешительности смотрит на пистолет.
– Что ты творишь?
– То, что должен был сделать ты. Тихо и без крови. – Альтер Эго бросает короткий взгляд на Варю.
– Не смей трогать Элину, Володя. Она моя, – шелестит Владлен.
Между братьями пульсирует дикая ярость, даже Элина ее ощущает, и волны мурашек пробегают по телу.
– Я всю жизнь прикрывал тебя. Хватит.
– Бойкот? – Альтер Эго вскидывает бровь. – Ты вновь забываешься. Перед тобой не Володя.
– Плевать. Опусти пистолет, – угрожающе произносит Владлен, – иначе…
– Иначе что? Загипнотизируешь меня? Ты ведь знаешь, что я не позволю. Я всегда был сильнее тебя. Ты тряпка, маменькин сынок. Любил эту тварь, несмотря ни на что. Прощал ей все, что бы она ни сделала, – цедит Альтер Эго. – Ненавижу! – неожиданно орет он. – Я бы давно убил тебя, если бы не твои способности. Но думаю, ты мне больше не нужен.
Альтер Эго быстро переводит пистолет на Владлена и нажимает на курок. Выстрел сливается с криком Элины. В последний момент Владлен успевает упасть на бетонный пол, но его плечо все равно окрашивается темно-бордовым. Не давая Альтер Эго второго шанса, он вытаскивает из кармана куртки шокер и запускает картриджи в брата. Из второй личности Владимира вырывается рык, тело бьется в конвульсиях, и, когда заряд заканчивается, Альтер Эго падает на бок парализованный. Пистолет вываливается из его онемевших пальцев.
– Черт! – ругается Владлен и перекатывается на спину. – Твою мать!
С его губ срываются слова покрепче, а Элина стоит на месте, не зная, плакать ей или нет. Наконец она на дрожащих ногах подходит к нему и медленно опускается на колени. Владлен лежит, стиснув зубы. Его ноздри раздуваются, а тело напряжено.
– Скоро приедет полиция. – Элина с опаской оглядывается на Владимира. – Прости, я не знала, что все так выйдет.
– Нет, – неожиданно усмехается Владлен, – все ты знала. Ты хотела, чтобы мы друг друга поубивали, верно? – Его взгляд замирает на ней.
Элина молчит. Сердце рвется на части. Она уже не помнит, чего именно хотела. Кажется, любви? А получила боль.
– Раз едет полиция, то тебе лучше уехать с Марго и Региной. Они ждут снаружи. Не хочу, чтобы тебя втянули во все это. Я сам справлюсь. Владимиру не место на свободе. Как и мне… – Он переводит дыхание. – Езжай. В прихожей найдешь мой кошелек, возьми, сколько надо, и возвращайся домой. И еще, – окровавленными пальцами Владлен достает из нагрудного кармана флешку и протягивает Элине, – держи. Там вся правда. Обо мне. О нас. Сама решай, что с ней делать. Если захочешь отнести в полицию, я пойму.
Элина с трепетом берет ее и прижимает к груди:
– Он заставил тебя убить Ливию?
Владлен серьезно смотрит на нее и осторожно касается щеки. Она чувствует запах крови, липкое прикосновение. Но взгляда не отводит.
– Возможно, – наконец отвечает он, – а возможно, и нет. Мы оба ее убили, Элина, и тебе придется это принять… – Владлен на секунду прикрывает глаза. – После встречи с тобой я захотел измениться. Даже рассказал тебе правду. Но чудовище не имеет права на искупление. Увидев твои глаза, я понял, что не готов тебя потерять. Это было выше моих сил. Тогда. Но сейчас я отпускаю тебя. – Его голос становится все тише. Кровь не перестает сочиться из раны, как бы он ее ни зажимал.
– Надо перевязать. – Элина стаскивает с себя пиджак, но Владлен ее останавливает.
– Нет, не надо. Я не хочу потом объяснять полиции, откуда у меня женский пиджак. – Его взгляд затуманивается. – Уходи и не волнуйся обо мне. Я люблю тебя.
Элина морщится, но удержать слезы так сложно. Она должна его ненавидеть! Но не может.
– Ты достойна большего, чем жизнь с убийцей. Уходи! – кричит он.
Элина порывисто встает и чуть не падает, потому что ноги обессилели. В последний раз смотрит на бледное лицо Владлена, запоминает каждую его черточку. И бежит к выходу. На улице она сталкивается с Региной и Марго, которые вылезли из машины. Уставшие, испуганные.
– Элина! – Регина тут же заливается слезами. – Мы услышали выстрел, и хотя ты говорила не вмешиваться, но в итоге мы не выдерж…
– Уезжаем! – приказывает та и толкает их в сторону машины. – Быстрее, пока не приехала полиция. Вы ведь ее вызвали?
– Да, – кивает Марго, – как ты и просила.
– Хорошо. Поехали. Владлен со всем разберется.
Они быстро возвращаются в «Мини Купер», и тепло салона окутывает Элину. Но ей кажется, что она уже никогда не согреется и ничего не почувствует, кроме смертельной усталости.
– Что произошло? – спрашивает Марго и бросает на нее взгляд через зеркало заднего вида. Быстро разворачивает автомобиль и, выезжая на прямую, давит на газ. – Кто стрелял?
Элина молчит. Она вдруг понимает, что Марго ничего не знает про Владимира и его Альтер Эго. Пальцы сильнее стискивают флешку, и она закрывает глаза. Нет. Элина ничего не расскажет. По крайней мере, не сейчас. У нее не осталось сил говорить правду.
Элина прикрывает глаза и делает громкость на телефоне больше, чтобы голос в наушниках заглушил свист тормозов поезда.
Элина встает и выходит из поезда. Кроме маленького чемодана она привезла с собой целую жизнь.
Элина останавливается на перроне и смотрит на поезд. Он больше ее не пугает, только вызывает дикую тоску. Элина глубоко вздыхает и оборачивается лицом к родному Великогорску. Что ж, она будет скучать по Регине, по Марго, но им сейчас и без нее хватает проблем. Особенно Маргарите. Ей, так же как и Элине, предстоит начать жизнь заново.
Элина ловит такси и ставит запись на начало. Она уже прослушала ее бессчетное количество раз, но не может остановиться. Когда она слушает голос Владлена, ей кажется, что он совсем рядом.
Элина вылезает из такси, дает водителю пятьсот рублей и уходит, не дождавшись сдачи. Родные, потрепанные временем дороги. Двор, в котором она выросла. Частично ухоженный, частично заброшенный. Бледно-сиреневые астры цветут в клумбах-шинах.
Она больше не виделась с ним. Последнюю неделю жила у Регины, пугаясь каждого шороха, а по ночам снова и снова пытаясь спасти истекающего кровью Владлена. Но благодаря Регине узнала, что Владимира задержали и ему грозит клиника для душевнобольных. Владлен в больнице. Он потерял много крови, но его вскоре выписали. Скорее всего, Владлен перестанет быть блогером, ведь теперь на его плечи упала ответственность за семейную компанию «Файер».
Элина вытаскивает один наушник и нажимает на паузу. Щурится. Бабье лето ласково греет солнечными лучами.
– Мама? – окликает она полноватую женщину, которая с набитыми сумками подходит к их подъезду.
Та ошарашенно поворачивается и выпускает пакеты из рук. Они летят на асфальт, слышится характерный звук бьющихся яиц.
– Эля?! Господи, девочка моя! Вернулась! – Мама кидается к Элине и заключает в крепкие грубоватые объятия.
Слезы орошают ее сухое лицо, а причитания возвращают в детство:
– Я знала, что ты жива! Знала! Хотя Игорь и твердил, что пропала девка. – Мама отстраняет от себя Элину и всматривается в ее лицо. – Снова блондиночка. Как же ты похожа на Ливию. Прости меня, грешную, прости. Я плохая мать! Не надо было тебя отпускать в Москву, участвовать в этом грязном шоу! Я ведь все выпуски посмотрела, благо Танька помогла с сайтом разобраться. Но ничего, ты вернулась, и теперь все будет хорошо. – Элина не может и слова вставить в бесконечный поток материных стенаний. – Ты не представляешь, что произошло! Мне на карточку перевели крупную сумму! Я месяц боялась к ним притронуться, но потом банки заверили меня, что все по закону. Просто отправитель пожелал остаться анонимным, спасибо этому доброму человеку.
Элина кривится в улыбке. Если бы мама знала, что эти деньги прислали в качестве компенсации за жизнь ее старшей дочери…
– Мы ремонт в квартире сделали. Мебель купили. Тебе комнату обновили. Ты не думай, я твою спальню берегла. Теперь все будет иначе, деточка. Вот увидишь. – Она бодро поднимает пакеты, не печалясь о разбитых яйцах. – Пошли домой, Эля. Ты мне все-все расскажешь! – И мама открывает подъездную дверь.
Элина улыбается:
– Ты иди, я сейчас. Соскучилась по нашему двору.
Мама скептически смотрит на нее, но пожимает плечами и скрывается за дверью. Разлука изменила ее, но Элина уверена – это ненадолго. Уже завтра мама вновь станет прежней – ворчливой и придирчивой.
Но в одном она права: теперь все будет иначе. Элина выучится на психолога, чтобы помогать людям, которые заблудились. А еще она напишет книгу. Расскажет историю любви Ливии. Вот только о своей умолчит…
Солнце медленно опускается за горизонт.
Элина вновь включает запись Владлена и слышит любимый голос:
Спасибо за выбор нашего издательства!
Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.
Хьюмидор – шкатулка для хранения сигар, которая поддерживает уровень влажности.
Вероника Исаева – главная героиня романа «Поглощенные туманом».
Описываются события, произошедшие в романе «Поглощенные туманом».
Песня певицы Валерии «Любовь и боль» 2018 года.
Диссоциативное расстройство идентичности – это психическое заболевание, при котором идентичность человека разделяется на несколько частей.