© Original title: L’ÉTANG DES SIRÈNES

© Gulf stream éditeur, Nantes, 2023

© Издание на русском языке, оформление. Строки, 2025

Я открыла глаза и увидела светлую полоску между ставнями. Вскочила и впустила к себе солнышко. А когда выглянула в окно, залюбовалась ― прямо передо мной озеро! Оно мерцает тысячью искорок, которые зажгли на нём солнечные лучи. Сейчас побегу и полюбуюсь им поближе, обойду вокруг по берегу.

Я выскочила из своей комнаты и увидела, что мама с папой уже завтракают. И в столовой до того аппетитно пахнет панкейками, что я поняла ― умираю, как хочу есть! Погладила Вантуза, любимого моего пса, и уселась за стол. Вообще-то Вантуз мало похож на собаку, он больше напоминает йети или Снежного человека из Северной Америки. Вантуз ― это гора белой шерсти, из которой торчит нос. На моё приветствие он не ответил, продолжал тихо похрапывать.

– Как спала, красавица? ― спросила мама, поливая кленовым сиропом пирамиду панкейков у меня на тарелке.

– Как соня всем соням соня! ― ответила я. ― Ну и тишина тут!

– Удивительная, ― согласился папа. ― Мне кажется, наш переезд всем пойдёт на пользу. Нам здесь будет хорошо.

Для тех, кто меня ещё не знает ― я Жасинта Матаго-Пантут, мне десять лет. Ещё меня можно назвать «королевой переездов». Объясняю: у моих родителей, Юлиуса и Мирабель, редкие профессии. Не успеешь сказать «ку-ку!», как мы уже перелетели в другое гнездо. Мама у меня канадка из Квебека и танцовщица фламенко. А папа ― усатый художник, творец необычных штук из птичьих перьев. У мамы турне, у папы контракты, больше трёх месяцев мы на одном месте не сидим. В этом году первую четверть я училась ― в городе Скелетов, а две следующих ― на улице Колдуний! Конечно, не обошлось без потрясающих приключений, но я о них уже рассказывала. И все чистая правда, хотя самой с трудом верится [1].

Ну а последнюю четверть я, значит, проживу здесь, в деревянном домике на берегу озера Русалок. Так уж оно называется. Находится озеро в двух километрах от Мерлуш, деревеньки, куда я буду ходить в школу.

Мы вчера целый день провели в дороге и приехали в полной темноте. Так что знаменитое озеро я увидела только утром.

Путешествие на грузовичке показалось мне немного длинным. Но мне всегда так кажется. Я тряслась на заднем сиденье и представляла, что снимаюсь в фильме с участием Лорела и Харди. Не знаете Лорела и Харди? Так посмотрите! Уморительная парочка ― худышка Лорел и толстяк Харди. Они играют в старых-престарых, ещё немых, чёрно-белых фильмах. Мне их показал мой папа. Сначала я не очень-то заинтересовалась. Не понимала, почему у мамы рот до ушей, а папа хохочет басом и извивается на диване, как большая сёмга в реке. Мне казалось, что всё это скучное старьё. Но мало-помалу их шуточки начали меня веселить, и я тоже полюбила толстяка и худышку. Но вернёмся к нашему грузовичку. Так вот ― Вантуз крупнее трёх Харди, а я меньше половины Лорела. Я ехала вдавленная в дверцу грузовичка и то и дело отодвигала мокрый нос Вантуза от моих волос и снимала его лапу со своего плеча. Забавное зрелище. Но, конечно, в фильмах у Лорела и Харди всё гораздо смешнее.

Почему мы оказались на озере Русалок? Из-за музея, разрази меня гром! Несколько недель тому назад папе, большому специалисту по птичьим перьям, предложили поставить свой талант на службу будущему музею птиц. А поскольку мама не продлила контракт в танцевальной школе, где она преподавала фламенко с января, мы оказались здесь.

Для папы это возможность создать из перьев новые чудесные композиции и инсталляции.

Для мамы ― шанс подготовить новую сольную программу.

Для Вантуза ― удовольствие храпеть по двадцать три часа в сутки в новом доме.

А мне в который раз придётся закончить учебный год в новой школе. Я, конечно, привыкла, но, если честно, не так уж я люблю быть в классе новенькой, хотя тут ничего не поделаешь. Ладно, переживём. И потом, после скелетов и колдуний познакомиться с русалками мне тоже, конечно, любопытно. В третьем за год переезде меня радует одна вещь: я оказалась ближе к своему лучшему другу. С Жорисом Глоду мы познакомились в прошлом году, он живёт с родителями на ферме всего в пятидесяти километрах от нашего нового дома.

– Чем займёшься, дочка? ― спросил папа, дуя на свой кофе.

– Пойду погуляю, посмотрю на озеро, пообщаюсь с русалками.

– Табарнак! Отлично придумано, доченька, ― обрадовалась мама. ― Порадуйся каникулам, а если встретишь русалку, пригласи к нам на обед.

Мы все посмеялись, представив, как русалка глазеет на гору жареной картошки с соусом и сыром и удивляется маминым квебекским восклицаниям. Но мама, конечно, права. Пришла весна, у меня две недели каникул, и я отлично проведу их, изучая окрестности вместе с Жорисом. Мы пригласили его на несколько дней к нам в Мерлуш.

– Скоро и твой приятель к нам приедет, ― сказал папа.

– Всего три дня подождать! ― Я не удержалась от улыбки.

– Я тоже буду рада повидать младшего Глоду, ― сказала мама. ― Очень воспитанный мальчик.

А уж я-то как буду рада старине Жожо! Мы с ним отлично повеселимся и обсудим все наши школьные дела. Но это потом. А пока я расправилась с панкейками, оделась, натянула сапоги и выбежала на улицу.

На улице я быстро огляделась. Домик у нас прехорошенький ― деревянный, светлый, на окнах голубые ставни. Слева от него ― ещё одно здание, гораздо больше. В нём и будет музей. Его стены тоже из дерева, в них проделаны необыкновенно большие окна, чтобы внутрь попадало как можно больше света. Но я успею повсюду сунуть свой нос, а пока бегом к озеру Русалок.

Ещё какой-то десяток метров, и вот оно, прямо передо мной. Как я уже говорила, озеро очень красивое. Спокойная синяя гладь, стрелки камыша и водяные лилии, которые вот-вот расцветут. На берегу две старые плакучие ивы словно приглашают птиц отдохнуть у себя на ветках. Я решила обойти вокруг озера и заметила на его поверхности водомерок. А немного подальше обнаружила узенькие трухлявые мостки, одну опору точно стоило заменить. Я сразу поняла, чем мы займёмся с Жорисом.

Дальше я увидела на поверхности воды круги и пузырьки ― там явно плавала какая-то рыба. А ещё я услышала кваканье лягушек. В ближайшие недели нас ждут концерты влюблённых жаб и лягушачьи симфонии. Под конец прогулки я измерила палкой глубину озера. Но мне не помахала хвостом ни одна русалка. Я даже немного расстроилась. Если честно, не немного, а ОЧЕНЬ. После моих предыдущих знакомств я рассчитывала увидеть хотя бы одну озёрную красавицу.

Когда я подходила к дому, к музею подъехала машина, из которой вышли двое ― мужчина и женщина. Папа с мамой направились навстречу и пожали им руки.

– Месье и мадам Матаго-Пантут, я полагаю? ― осведомилась женщина с короткой стрижкой.

– Совершенно верно, ― ответил папа. ― Мирабель Пантут и Юлиус Матаго.

– Рада познакомиться, я Эдмэ Куропат, мэр нашей деревни.

Дама была очень, очень высокая. Наверное, ростом со статую Свободы. На ней было элегантное пальто и украшения, которые стоили целое состояние, ― на шее жемчужное ожерелье, а в ушах золотые серьги (я так думаю).

― Позвольте вам представить ― мой первый заместитель Бертран Флюгер, ― сказала мэр.

– Добрый день, ― поздоровался заместитель басом. ― Добро пожаловать в Мерлуш, на берег озера Русалок.

В отличие от мадам Куропат, он был очень маленьким, большим у него был только живот. Можно подумать, что он проглотил футбольный мяч, а футбольный мяч проглотил три мяча для баскетбола. Я с большим сочувствием подумала о раздутой рубашке Флюгера ― нелегко ей удерживать столько мячей.

― Спасибо за гостеприимство, ― ответила мама. ― Мы так рады здесь оказаться. А это наша дочка Жасинта, очень любопытная девочка.

– Здравствуйте, ― сказала я.

– Здравствуй, Жасинта, ― поздоровалась мэр и обратилась к родителям: ― Скажите, а вы хотели бы осмотреть помещение музея?

– Конечно!

– Тогда милости прошу! Бертран, доставайте ключи.

Кругленький заместитель порылся в карманах, гордо вытащил большую связку ключей, отпер тяжёлую дверь и встал сбоку, пропуская нас.

– О-о-о, ― выдохнул папа.

– Табарнак! ― воскликнула мама.

Я ничего не смогла из себя выдавить, у меня перехватило дыхание.

Музей был огромный, внутри росли деревья, их ветки шевелились над нашими головами. Папу ожидало множество ящиков, набитых перьями всех форм и цветов. Я узнала перья павлинов, ибисов, цапель и страусов. Оттенки красного и жёлтого, сиреневого и зелёного заиграли перед нашими глазами. Когда я повернула голову и посмотрела на папу, у него был вид человека, который столкнулся нос к носу с марсианином (во всяком случае, так я себе представляю их встречу): рот открыт, глаза вот-вот выскочат из орбит.

― Ты как, пап? ― спросила я.

– Лучше всех, доченька. У твоего папы именины сердца.

Он устремился к ящикам и взял несколько перьев. Полюбовался, погладил, понюхал и осторожно положил обратно. Он стал похож на маленького мальчика в большом магазине игрушек.

– Проект музея птиц, ― заговорила Эдмэ Куропат, ― наше любимое детище, моё и всего нашего муниципального совета. Невероятными усилиями мы привлекли финансовую помощь, которая поможет нам… да, поможет нам, дорогой Юлиус, превратить нашу деревню Мерлуш в очаг высокой культуры.

Мэр сделала паузу, сияя широкой улыбкой. Было видно, как она довольна своей речью.

– Как видите, мы заказали множество перьев. Это богатство в вашем распоряжении ― для любых ваших замыслов, инсталляций и композиций.

– Даю слово Юлиуса Матаго, что никогда в жизни не видел столько прекрасных перьев. Я счастлив не меньше, чем математик, которому доверили одну из семи нерешённых задач тысячелетия.

Папа опьянел от счастья и не старался этого скрыть. Мама смотрела на него полными любви глазами, а я поняла, что ближайшее время мы очень редко будем видеть нашего папу.

– Но мы должны вам кое-что сообщить. Вещь не слишком существенная, но… ― замялся месье Флюгер.

– О чём вы, Бертран? ― спросила мэр.

– О письме, где выражен протест.

– Оставьте, Бертран, это письмо ― глупости!

– Что за протест? ― встревожилась мама.

– Пустяки, ― отмахнулась мадам Куропат. ― Несколько человек из нашей деревни, которым, как видно, нечем заняться, прислали письмо с требованием закрыть наш проект.

– По какой причине?

– Глупой и ничтожной, говорю же вам! Якобы проект слишком дорого нам обойдётся. Ерунда! Раз я его поддерживаю, значит, он уже почти оплачен.

– И всё же мы не можем оставить это письмо без внимания, мадам мэр, ― настаивал заместитель.

– Разумеется, Бертран. Общее собрание уже на этой неделе. И наши веские доводы мигом сметут их ничтожные опасения.

Мадам мэр развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, заместитель поспешил следом.

– Мадам Куропат, ― окликнул мэра папа, ― скажите, когда я смогу приступить к работе?

– Да хоть завтра, дорогой Юлиус! Приступайте завтра!

Всё время, пока взрослые разговаривали, мне хотелось вклиниться и задать этим людям один важный вопрос.

Я не стала упускать момент:

– А правда, что в озере живут русалки?

Мэр и её заместитель заморгали, как только что проснувшиеся совы, а потом громко засмеялись. Меня это огорчило. Не люблю, когда взрослых смешат вопросы детей. Но мэр мне ответила.

– Жасинта, придётся тебя огорчить, но русалок в этом озере не больше, чем площадок для гольфа на Марсе.

– Тогда почему оно так называется?

– Это давняя история, и ветхие старички иногда рассказывают её на деревенских праздниках. Но сейчас, хоть всё озеро вверх дном переверни, не найдёшь ни одной русалки.

– Очень жаль…

– Если хочешь узнать побольше, поговори с дедушкой Трезвоном, он большой любитель всевозможных историй.

– С дедушкой Трезвоном?

– Он пасечник и к тому же ваш сосед. Его ульи стоят как раз за озером. У мсье Трезвона необычная внешность. При встрече сразу его узнаешь.

Эдмэ Куропат и Бертран Флюгер сели в машину. Мэр опустила стекло и помахала нам на прощание.

– До скорого, Матаго-Пантут! Всего хорошего!

Мама с папой не успели ответить, потому что машина рванула с места и исчезла, оставив после себя облако пыли.

– Кто везёт, тому везёт, ― сказала мама. ― Дама похожа на торнадо.

– Лучше не скажешь, моя Мирабель. А ты что думаешь, Жасинта?

Если честно, я не расслышала, о чём спросил меня папа, я смотрела на другой берег озера и думала о будущем разговоре с дедушкой Трезвоном. И свой разговор с ним я не собиралась надолго откладывать…

Мама с папой никак не могли расстаться с музеем, а я со всех ног побежала к озеру, обогнула его и оказалась возле пасеки. Должно быть, тут и живёт наш сосед, тот самый дедушка Трезвон. Когда-то здесь был забор, осталось несколько кольев и немного проволоки. Я оглянулась по сторонам и перемахнула через заборчик. И замерла, услышав очень странные звуки. Что-то вроде «у-ик». Затем опять «у-ик». И ещё, и ещё… А потом я увидела, что ко мне бежит… крыса. Во всяком случае, кто-то очень похожий на неё. И этот маленький серый уродец громко скрипит, как резиновая подошва по линолеуму. И при каждом «у-ик» его подбрасывает, как на трамплине. Если честно, я растерялась ― мне идти к нему навстречу или со всех ног бежать назад?

– А ты что тут делаешь?

Я обернулась и оказалась перед роботом в белом комбинезоне, плоской шляпе и с сеткой на лице.

– Жоржетта, выключи свою шарманку.

После приказа робота зверушка прекратила скрипеть. И мои уши были ей за это благодарны.

– Ты не ответила на вопрос, юная девица, кто ты такая?

– Меня зовут Жасинта, вчера вечером я с мамой и папой приехала на озеро Русалок.

– Я вижу, что приехала.

Робот поднял сетку, снял шляпу, и стало ясно, что у него весёлое лицо, седая борода и седые курчавые волосы.

– Здравствуй, Жасинта, я Жермен Соломка, твой новый сосед.

– Соломка?

― Да, так меня зовут. Чего это ты так удивилась?

– Мне сказали, что тут живёт дедушка Трезвон.

– Значит, ты уже пообщалась с нашими деревенскими?

– С мэром и её заместителем. Они приезжали познакомиться и показать нам будущий музей птиц.

Старик поманил меня пальцем, а сам пошёл вперёд.

Скрипящее существо поспешило за мной. Мы прошли совсем немного и оказались на лужайке, где стояло не меньше десятка ульев.

– Мэр сказала тебе, что я пасечник?

– Сказала.

– А вот это моя пасека. В каждом улье тысячи пчёл, и они делают славный сладкий медок. Хочешь попробовать?

– Очень! А можно вопрос?

– Спрашивай, не стесняйся.

– Почему вас все зовут дедушкой Трезвоном?

– Если и зовут, то не все, а только наши деревенские. Ну, пойдём, я тебе расскажу…

Мы ушли с лужайки с ульями и скоро приблизились к небольшому домику, тоже очень пожилому, и скрипучая нервная крыска мигом юркнула внутрь. Месье Соломка стянул свой комбинезон, и я заметила, что одежда на нём с заплатками и, наверное, не моложе его домика.

– Необычная у вас зверушка, ― сказала я, садясь на хромоногий стул.

– Жоржетта? Безупречная сторожевая собака.

– Неужели это собака?! А какой породы?

– Не установлено. Воля случая. Возможно, с участием полевых мышей. Но сторожит прекрасно.

Я покосилась на фитюльку, свернувшуюся на коврике, и мне стало интересно, что же может сторожить эта сторожевая собака?

– Представляешь, на днях она прогнала навозного жука! ― засмеялся старик. ― Жоржетта у меня умница, она понимает всё, что ей говоришь. А ты попробуй-ка вот это! ― Он протянул мне ломоть хлеба, щедро политый янтарным мёдом.

Я не заставила просить себя дважды и сразу отхватила большой кусок. Ммм, вкуснотища!

– Баш мёд бервый сорт, ― прогундела я, не переставая жевать.

– Спасибо, Жасинта, приятно слышать. А теперь расскажу, почему в деревне меня зовут Трезвоном.

– Я вас слушаю…

– Вообще-то ничего особенно интересного. Мне было, как тебе, лет десять, и я полюбил звонить в церковный колокол: днем, утром, вечером, в любое время.

– Правда?

– Да. Бывало, я и среди ночи как ударю. То-то звона на всю деревню!

Я взглянула на дедушку, а он весь трясётся от смеха. Как будто ему сейчас лет десять, как мне, и проказы до сих пор его радуют.

– И вас ни разу не поймали?

– Почему же нет? Эти шутки смешили только моих босоногих приятелей, а взрослые были недовольны. Родители оттрезвонили меня будь здоров, и осталось за мной прозвище: сначала называли пострел Трезвон, потом дядюшка Трезвон, а когда стал белым как лунь, дедушкой Трезвоном.

И мы вместе рассмеялись. Очень мне понравилась эта история. Сохранить на всю жизнь своё прозвище ― это же круто!.. Или нет?

– А можно ещё вопрос? ― снова спросила я.

– Почему-то мне кажется, что ты очень любопытная девочка.

– Мама с папой тоже часто так говорят. Мадам мэр мне ещё сказала, что вам случается рассказывать историю озера Русалок.

– Так и сказала?

– Ну да…

– Она не ошиблась. История очень длинная, но я тебе расскажу главное в двух словах. Наше озеро стало называться так давно, лет шестьдесят тому назад, не меньше. В один прекрасный день некий мальчуган, твой ровесник, увидел в озере русалку, которая там спокойно себе плавала. Он глазам своим не поверил, подошёл поближе и совершенно ясно разглядел необыкновенное существо с длинными гладкими волосами, наполовину женщину, наполовину рыбу с очень красивым рыбьим хвостом.

– Надо же!

– Паренёк рассказал о русалке всей деревне. И ты подумай, никто не принял его рассказ всерьёз. А он не отступался ― видел русалку, и всё! И вот несколько дней подряд несколько взрослых и вся деревенская ребятня обшаривали наше озеро. Но никто даже чешуйки от этой русалки не нашёл.

– И она больше никогда не появлялась?

– Никогда. Со временем интерес к русалке сдулся, как сдувается сырное суфле, и только этот паренёк ходил каждый день на озеро, надеясь снова увидеть русалку. Но так и не увидел.

– А что стало с этим пареньком?

– Он научился делать самый лучший мёд в деревне.

– Это были вы?

– Так же верно, как то, что моя Жоржетта не красавица.

Я чуть не подавилась хлебом с мёдом. Единственный человек на свете, который видел русалку, сидел рядом со мной! И он, этот Жермен Соломка, он же дедушка Трезвон, был моим соседом. С ума сойти!

– Неужели вы её ни разу больше не видели?

– Ни разу.

– А может быть, в тот раз на берегу вы просто… задремали?

– Точно знаю, что нет. И даже спустя много лет я уверен, что я видел её. Я купил этот домик на берегу озера, продаю мёд, слыву среди деревенских жителей стариком с приветом, но по-прежнему надеюсь, что однажды снова её увижу.

– А почему говорят «озеро Русалок», когда русалка была всего одна?

– Не знаю. Чтобы было интереснее?.. Ну, беги, уже скоро полдень. А я примусь за обед для Жоржетты. Готовить ей обед ― дело непростое.

– Не то что Вантузу.

– Что за Вантуз?

– Мой пёс. С виду он похож на полярного медведя.

– Приходите в гости, мы их познакомим.

– Боюсь рисковать. А вдруг он примет вашу Жоржетту за суши?

– Это что ещё такое?

– Японское блюдо.

– Никогда не слышал.

Я попрощалась с дедушкой Трезвоном и вернулась к озеру. Пасечник рассказал необыкновенную историю, и мне захотелось как можно скорее поделиться ею с Жорисом. Но до его приезда оставалось ещё три дня…

Табарнак! Сегодня едем на вокзал встречать Жожо. Мы с ним сто лет не виделись, только перезванивались по телефону. И не так уж редко. Но мне здорово не хватает шуточек этого очкастого пингвина, так что я прыгаю от нетерпения.

Три последних дня перед встречей пролетели как один. Я обустраивалась у себя в комнате, расставляла книги на полках. Поставила на видное место и мой обожаемый «Остров сокровищ» [2]. Уверена, каждый из семи миллиардов читателей на нашей планете прочитал его не меньше четырёх раз.

Папа начал работать в музее. У него уходят долгие часы на то, чтобы разложить все пёрышки по размерам, цветам и отсортировать их по континентам. Трудится как муравей. Мама подбирает музыку и обдумывает сольный танец.

Вчера после обеда солнце расщедрилось, и я долго читала, растянувшись в шезлонге, на берегу озера. Волшебно провела время ― солнце согревало щёки, ветер трепал волосы, а я читала про приключения Пиноккио [3]. Книгу мне посоветовал папа. Конечно, я уже знала эту историю, смотрела фильм и мультик тоже. Но что может сравниться с книгой?! Мне гораздо больше нравится самой рисовать картинки у себя в голове. Я на секунду оторвалась от книги и увидела на ветке ивы зимородка. Он подстерегал добычу. Хоп! Упал камнем в воду и вынырнул с рыбкой в клюве. Быстрая, однако, пичуга! Молодец. Но я немного огорчилась. В глубине души ждала, а вдруг его самого поймает русалка. Но так и не дождалась.

– Жасинта, через пятнадцать минут выходим! Ты готова?

– Да! Уже одеваюсь!

– Печенье для Жориса почти испеклось. Можешь кое-что сделать?

– Конечно!

– Сегодня четверг…

– Послание принято!

Я спустилась по лестнице, и догадайтесь, кто меня там ждал, держа в пасти поводок. Конечно, Вантуз. Единственная в мире собака, которая делает свои делишки исключительно по четвергам. Иногда я думаю, что наш Вантуз ― совершенно особое существо, созданное каким-то ненормальным ученым в лаборатории среди льдов Гренландии.

– Пошли, друг Вантуз, ― позвала я и взяла из его пасти поводок.

– Брумф, ― ответил Вантуз.

– Хочешь на озеро? Ладно.

Обожаю эти наши разговоры. Я потащила шерстяную гору к прибрежным зарослям и стала ждать, когда Вантуз справится со своими делишками. Тут послышалось пронзительное «у-ики». И появилась дребезжащая Жоржетта на своих зубочистках. Она увидела Вантуза и замолчала. Вантуз на другом конце поводка тоже не шевелился. Собаки не сводили с друг друга глаз. А потом стали осторожно сближаться, обнюхались и… принялись друг друга облизывать. Я поняла: это любовь с первого взгляда. С ума сойти! Никогда бы не подумала, что мой огромный пёс влюбится в собачонку, похожую на крысу, а она в него. Скорей бы рассказать Жорису…

– Очень жаль, голубки, но придётся прервать вашу романтическую встречу. Меня ждёт друг.

– Брумпф!

– У-ик!

– Не волнуйтесь, вы скоро увидитесь. Пошли, Вантуз!

Я потянула поводок, но Вантуз не шевельнулся. Он тронулся с места только после того, как Жоржетта отправилась к себе на пасеку. Ну и ну…

Мы с мамой приехали на вокзал в ту самую минуту, когда прибывал поезд. Жорис спрыгнул на перрон, мы увидели друг друга и стали смеяться, как два слона.

– Привет, червячок Жожо!

– Йоу, медвежонок Жажа!

Мы бросились друг другу на шею, а мама смотрела на нас и смеялась.

– Здравствуйте, мадам, ― поздоровался Жожо.

– Здравствуй, Жорис. Как доехал?

– Лучше не бывает. Мама передала вам мадленки [4], но они уже закончились. Зато в рюкзаке осталось много другого вкусного.

Мы легко ему поверили, ведь Жорис со своим огромным рюкзаком напоминал верблюда. У его родителей ферма в Арденнах, на огороде растёт очень много разного вкусного, и ещё его папа и мама делают потрясающий козий сыр.

На обратном пути мы, перебивая друг друга, говорили обо всём и ни о чём. Жорис поведал о школе, о ферме, о своих (малозаметных) успехах в математике. А я рассказала о музее, русалке и собачьей влюблённости.

На кухне Жорис выложил из рюкзака овощи, козьи сыры и девяток яиц (не знаю, есть ли такое слово, но оно мне нравится). Сначала яиц было десять, вот только одно из них не выдержало трудностей дороги. Разбитое яйцо вытекло на трусы и носки Жориса, и я чуть не умерла со смеху, когда увидела выражение его лица.

– Похоже, мне предстоит постирушка, ― объявила мама. ― Идите-ка погуляйте, пока я тут разберусь.

– Мы можем тебе помочь, если хочешь, ― предложила я.

– Табарнак! У меня нет времени на вашу помощь. Живо на улицу!

Нас два раза просить не надо. Мигом выбежав из дому, мы помчались к озеру.

– Ты права, ― признал Жорис, ― место классное.

Я всё ему показала ― ивы, птиц, а потом повела к гнилым мосткам.

– Как думаешь, можно их починить? ― спросила я.

– Работы хоть отбавляй, но мысль хорошая.

– Будем сидеть, болтать ногами в воде и читать.

– Ещё и читать? Вот уж нет!

У Жориса золотые руки: с детства заборы чинит, а теперь даже трактор водит, но с книгами никак не поладит. «Остров сокровищ» ему понравился, но дальше дело не пошло.

– Я лучше буду болтать в воде ногами и грызть пряники.

Мы немного похихикали друг над другом, а потом замолчали, потому что увидели нечто странное ― на поверхности озера что-то заколыхалось.

– Дохлая рыба, ― шепнул Жорис.

– Думаю, ты прав, ― ответила я.

Но вот неподалёку от первой появилась вторая. Потом третья. Через минуту с десяток мёртвых рыб поблёскивали на поверхности озера.

– Ты за эту красоту расхваливала озеро? ― насмешливо спросил меня Жорис.

– Как тебе сказать? Например, вчера рыбы плавали и ловили всякую мошкару. Не знаю, что с ними случилось сегодня.

– Действительно, странная история.

Тут нас обдало фонтаном брызг, и какое-то существо вцепилось в край мостика. Я взвизгнула, наверное, очень громко, и мы с Жожо отбежали на два метра. Немного оправившись от страха, мы подошли ближе и увидели сначала кисти рук, потом сами руки и голову…

Мы замерли, потеряв дар речи, чего никогда не бывает, когда мы с Жожо встречаемся.

– Это что такое? ― наконец с трудом выговорил мой приятель.

– Думаю… хотя мне страшно подумать о том, о чём я думаю…

– Говори яснее!

Вдруг существо зашевелилось и, с большим усилием подтянувшись на руках, показалось из воды: наполовину человек, наполовину рыба. Оно повернуло к нам голову, открыло глаза, а потом выбралось на берег и осталось лежать.

― Теперь стало яснее, Жожо?

– Русалка… ― прошептал он.

Перед нами была русалка. Она слегка шевелила пальцами и покачивала головой. Мы понятия не имели, что делать. Стояли неподвижно, вытянув руки по швам, как два гвардейца из охраны английского короля (хорошо ещё, что без здоровенных чёрных лохматых шапок).

– Как ни крути, в отличие от рыб, она выглядит живой, ― заметил Жорис.

– Ты, конечно, прав, но не похоже, что она хорошо себя чувствует.

– И что будем делать, Жажа?

Жорис уставился на меня с таким выражением, с каким всегда смотрел на глаголы в прошедшем времени, а я от этого всегда хохотала.

– Подумаем, Жожо. Ты только представь, русалка живёт себе в озере много лет и не показывает никому даже чешуйки, и вдруг умирает множество рыб, и она тут же выбрасывается на берег.

– И что это значит?

– Значит, происходит что-то серьёзное и русалка больше не может оставаться в озере. Нужно поместить её в безопасное место.

– Хоть ты и девочка, а сказала умную вещь.

– А ты, если снова такое скажешь, слопаешь всю дохлую рыбу в озере. Уж я прослежу.

– Ха-ха-ха.

Жорису нравится меня троллить всякими глупостями про девчонок, но кому, как не мне знать, что на самом деле он ничего подобного не думает.

Тут русалка подняла голову, закашлялась и выплюнула много воды. А я хорошенько её рассмотрела. Ростом примерно с Жориса, хорошенькое личико с изящным носом и небольшим ртом, волосы длинные, золотистые. На ней было что-то вроде нагрудника, а на шее ожерелье из ракушек. Рыбий хвост так и сверкал на солнце. Я приблизилась и увидела, что на нагруднике какая-то надпись, только буквы уже сильно стёрлись.

Я хотела рассмотреть их, но тут подошёл Жорис и спросил:

– И всё же давай решим, что будем делать с этой мадемуазель?

– Нужно найти для неё какое-нибудь поместилище.

– Поместилище? Ну и словечко! Что ты имеешь в виду? Кастрюлю?

– Не валяй дурака, Жорис! Ты прекрасно всё понял, нужно что-то вроде бочки или ванной…

– На фермах обычно бывают большие баки, из них коровы пьют.

– Точно, Жожо! Рядом с музеем есть сарай, может, там что-то найдётся?

– Сбегаю посмотрю.

– А я посторожу русалку.

– Так. Ещё один вопрос: что делать, если я встречу твоих родителей или соседей?

– Пока никому ничего не говори. Сначала её устроим, а там посмотрим.

Жорис побежал искать бак, а я стала расшифровывать надпись на нагруднике. Мне удалось рассмотреть, что букв всего семь. Первая сохранилась целиком, и это была «Р». Думаю, что второй была А, потом Т (а может, Е), последняя ― снова А. Ещё три буквы в середине совершенно стёрлись и остались загадкой. Пока я ломала голову, русалка открыла глаза и стала на меня смотреть. Можете не верить, но мне показалось, что она улыбнулась. И я улыбнулась в ответ. Мы так и глазели друг на друга, улыбаясь, пока не вернулся Жорис.

― Жасинта, всё готово. Я нашёл что-то вроде детской ванночки и отнёс её в укромное местечко под деревом, на опушке леса за музеем ― не разглядишь за деревьями! Помыл шлангом, потом ― хоп! ― налил воды до краёв. Так что дело сделано.

– Так быстро?!

– Ребята, кого назвали Жорисами, ― самые быстрые из всех! Ты не заметила? А как у тебя?

– Всё тихо. Русалка мне улыбнулась.

– Правда?

– А теперь она смотрит на тебя.

Жорис повернул голову и тоже увидел улыбку неземного существа. И тоже улыбнулся, но такой кислющей улыбкой, что любой бы банкир ему позавидовал. Я не удержалась и прыснула в рукав.

– Нечего смеяться, Жажа. Я первый раз в жизни вижу русалку, и можно сказать, сам не свой.

– А я что, каждый день их вижу?

– У тебя больше опыта, дружишь со скелетами и колдуньями. В общем, с разными сказочными существами.

– Может, ты и прав. Ладно, давай за дело, отнесём русалку в ванночку со свежей водой.

Я взяла её под мышки, а Жорис за хвост. Русалка оказалась не особо тяжёлой, так что мы быстро справились. Жорис отлично поработал ― пластиковая ванна была довольно просторной, вода прозрачной. Мы опустили наш груз в воду и увидели, как русалка пробует плыть. Ванна, конечно, не озеро, русалке в ней тесновато, вот она и стала крутиться в ней как волчок. Мы с Жорисом стояли и смотрели, как русалка резвится в этом маленьком бассейне.

– Что дальше? ― спросил Жорис.

– Даже не знаю. Ей точно стало лучше, вон как порозовела. Наверное, теперь надо достать для неё еды.

– А чем питаются русалки?

– Понятия не имею, ― призналась я. ― Надо будет посмотреть в интернете, наверняка что-нибудь да выудим.

– А потом? ― снова спросил Жожо.

– Потом видно будет. Но мне кажется, что пока не стоит посвящать в наши дела взрослых.

– Почему?

– Стоп! Ты имеешь право на двенадцать вопросов и свой лимит уже исчерпал.

– У тебя со счётом проблемы!

Я сказала «ха-ха», и тут мы оба как засмеёмся, прямо до упаду, а вернее, до слёз. Потом я вытерла слёзы и согласилась, что Жожо прав. Сейчас русалка в безопасности, жива-здорова, но в озеро вернуться не может. Спрашивается, что с ней делать?

А русалка наконец успокоилась, высунула голову из воды, плюнула на траву возле моих ног, посмотрела на нас и улыбнулась. Улыбающаяся русалка ― это очень красиво!

– Жасинта, Жорис! Идите есть!

Папин громовой голос рассёк волшебную тишину. Русалка нырнула под воду. Мы с Жорисом выбрались из кустов и побежали обедать.

За обедом папа рассказывал о работе в музее. Он по-прежнему был полон энтузиазма. А вот мама… Она тревожилась из-за письма-протеста, который мог навредить проекту.

– Чего ты боишься, Мирабель, любимая? ― спрашивал папа, стараясь успокоить маму.

– Табарнак! Терпеть не могу протестов! Протесты ― это всегда проблемы и ссоры, они повышают градус вражды.

– Приятного мало, ― согласился папа.

– Значит, музея может и не быть? ― спросила я.

– Ничего это не значит, проект уже в работе. И даже если будут какие-то задержки, ничего страшного. Нам же здесь нравится, правда?

– Мэр говорила о собрании, которое должно состояться в ближайшее время. Ты узнал, когда оно будет?

– Сегодня во второй половине дня в мэрии. Нам всем нужно туда пойти, чтобы познакомиться с жителями деревни.

Мы согласились и принялись за сыры с фермы Глоду. Они оказались до того вкусными, что мы не оставили ни крошки.

Мы с Жорисом убрали со стола, потом пошли в папин кабинет и включили компьютер. Набрали в поисковике: что едят русалки? Ответ получили быстро. Сведений 0.

– Как думаешь, Жасинта, русалки травоядные? ― спросил Жорис.

– Не знаю, ― честно ответила я. ― В нашем районе они редкость.

– Это я заметил. И как нам быть: сведений ноль, а кормить надо.

– Как думаешь, она будет есть макароны с мясным соусом?

– Не слишком жирно для русалок?

– Да, пожалуй… Слушай, а давай отнесём ей всего понемногу ― фруктов, овощей, сыров. Пусть сама выбирает.

– А мух?

– Можно и мух. Что скажешь, Жожо?

– Давай попробуем!

Кстати, об интернете. До чего увлекательная штука!

Введёшь в поисковик «русалка», сразу вылезает и всякая ерунда, и много интересных сведений. Например, рядом со статьёй о том, что русалок ещё называли «сирены», будет ссылка на звук сирены пожарной машины в Пакистане. Но одна ссылка меня заинтересовала. Я кликнула мышью, и на экране появилась газетная статья. Ей было лет шестьдесят, а то и больше, но примерно об этом времени и говорил дедушка Трезвон!

― Жорис! Ты это видел?!

Я заметила, как он сунул что-то в рот.

– Ты что? Ешь, что ли?

– Всего лишь карамельку! Мама дала в дорогу. Хочешь?

– Нет, спасибо. Пока ты объедаешься конфетами, я веду расследование. И нашла, что шестьдесят лет тому назад в музее была выставлена русалка.

– Думаешь, наша?

– Вполне возможно. Русалки, как известно, не водятся в каждом водоёме, и к тому же по времени всё совпадает.

– Эй, ты посмотри, там ещё и продолжение есть!

У Жожо глаз-алмаз, даже когда за щекой карамель. Я увидела название другой газетной статьи, опубликованной две недели спустя после первой.

― Чем дальше, тем интереснее, ― сказала я.

– Ммм… Читаю твои мысли, Жасинта. Думаешь, это одна и та же русалка? Но как ты объяснишь, что она объявилась в здешнем озере спустя чуть ли не шестьдесят лет?

– Понятия не имею, но интуиция мне подсказывает, что в газетах писали про нашу русалку.

– Хотелось бы узнать побольше, но как?

– Надо поговорить с дедушкой Трезвоном.

– Со старичком-соседом?

– В то время ему было примерно столько же лет, сколько сейчас нам с тобой, и, возможно, он что-нибудь запомнил.

– Кто его знает… А сейчас что будем делать?

– Сейчас уже некогда кормить русалку. Вернёмся к ней после собрания.

Тут нас позвал папа, и мы дружно уселись в грузовичок. Пока ехали, мозги у меня кипели, как вода для ракушек (я имею в виду макароны), вопросы в них так и прыгали, как те же самые ракушки: откуда в озере взялась русалка? Она та самая, которую украли из музея? Кто её украл и почему?

Я надеялась, что смогу найти ответы на все вопросы. А ещё я мечтала, что собрание будет коротким, потому что мне не терпелось побежать к русалке и как следует её накормить.

Пока мы парковались на главной площади, я успела осмотреться. Деревня Мерлуш оказалась как две капли воды похожа на множество других деревень во Франции ― мэрия, церковь, магазины, моя будущая школа и несколько домов, окружённых деревьями.

Мы вошли в зал заседаний мэрии. Свободных мест почти не осталось. Мы попытались осторожно пробраться вперёд, но с Вантузом это оказалось непосильной задачей. Люди смотрели на него, вытаращив глаза, а кое-кто отшатывался от этой горы шерсти. Нам всё же удалось отыскать четыре стула. Жители деревни неплохо выглядели ― загорелые, румяные, сразу видно, много времени проводят на свежем воздухе.

Вскоре появилась мадам мэр, а за ней как тень следовал её заместитель, месье Флюгер, и ещё какие-то взрослые, думаю, муниципальные советники. Все они уселись за длинным столом напротив сидящих в зале.

– Дамы и господа, ― обратилась к нам мэр, ― спасибо, что нашли время обсудить проект музея птиц.

– И протест! ― раздался мужской голос.

– Немного терпения, месье Мармелад, всему своё время, ― ответила мадам мэр.

Я завертела головой, пытаясь рассмотреть этого Мармелада, но так и не поняла, где он сидит.

– Итак, ― снова заговорила Эдмэ Куропат, ― всем вам, дорогие мерлушцы, известно, что не так давно наша мэрия выкупила постройки на берегу озера Русалок, с тем чтобы осуществить великолепный проект ― создать музей, посвящённый нашим пернатым друзьям.

– А кто этот музей оплатит? ― спросил из зала тот же самый мужской голос.

Я пригляделась как следует и поняла, кто говорит. Здоровенный дядька, похожий на регбиста, со сломанным носом. Вмешательства регбиста мэру явно не нравились. Тон у неё стал более резким.

– Месье Мармелад, дождитесь своей очереди! А будете меня перебивать, придётся закрыть собрание.

– Продолжайте, продолжайте, мадам Куропат, только не думайте, что у вас за спиной раскрылись орлиные крылья.

Шутка вызвала в зале смех. Когда все успокоились, мэр продолжила свою речь.

– Наш музей уникален, создан на средства благотворительного фонда. Он откроет новую страницу в жизни нашей деревни: к нам будут приезжать туристы, семьи с детьми. Юлиус Матаго, один из самых знаменитых в нашей стране специалистов, будет автором экспозиции. Птичьи перья ― его конёк. Пожалуйста, представьтесь, Юлиус!

Папа немного застеснялся, но все-таки встал с места и кивнул.

Мэр, преисполнившись энтузиазма, продолжала:

– Как я уже сказала, Юлиус Матаго один из лучших французских специалистов по птицам…

– По перьям, ― поправил её папа.

– Извините?

– Я специалист по перьям.

– Конечно, но перья растут на птицах, не так ли?

– Безусловно.

– Раз так, я могу продолжать?

Эдмэ Куропат одарила папу суровым взглядом, в котором читалось: «Никогда мне не перечьте! Так будет лучше для всех!»

– Так, значит, у вас будет перьевой музей? ― насмешливо спросил Мармелад. ― И мы там увидим подушки и пуховики!

– Юлиус Матаго работал с самыми знаменитыми творческими коллективами, ― продолжала мэр, пропустив мимо ушей дурацкую шутку. ― Он делал костюмы для цирковых артистов и декорации для самых известных театров, оформлял многие международные выставки. И мы хотим видеть музей именно такого уровня!

Бурные аплодисменты прервали речь Эдмэ Куропат, а папа от стольких похвал стал красный как помидор.

– Благодарю вас, мадам мэр, ― заговорил папа. ― Ни один художник, работающий с перьями, не смог бы отказаться от вашего бесценного предложения. Я счастлив, что нахожусь здесь. Однако я приехал не один. Позвольте представить мою жену Мирабель, дочь Жасинту, её друга Жориса и нашу собаку Вантуза, который добр настолько же, насколько велик.

Люди в зале приветствовали нас улыбками, им явно понравилось наше небольшое семейство. Но дружескую атмосферу снова нарушил месье Мармелад.

– Если мадам мэр закончила, я охотно занял бы её место.

Есть люди, которые с первого взгляда, с первых слов становятся симпатичны. Но это был не тот случай: глядя на месье Мармелада, невольно ощетиниваешься и стискиваешь зубы. Мадам Куропат усилием воли сохранила спокойствие.

– Конечно, месье Мармелад, я уступаю вам место, с радостью.

Мармелад не обратил внимания на иронию мэра, вышел вперёд и встал перед залом, спиной к муниципальному совету. Вежливость он точно позабыл дома. Или запер в погребе.

– Рано радуетесь, ― так начал он свою речь. ― Если кто не знает: я Леонар Мармелад, занимаюсь парками отдыха. У меня их двенадцать по всей Франции, и ещё семь в ближайшее время появятся в самых разных местах. Мой оборот тридцать восемь миллионов евро. Впечатлил? То-то!

– Переходите к делу, месье Мармелад. У нас мало времени, ― вмешалась мэр.

– Я вас долго слушал и не перебивал! Так что и вы дайте мне высказаться.

Однако у него короткая память. Он как раз перебивал и всё время с какими-то глупостями. Так бы и пришпилила ему язык степлером!

– Этот птичий музей ― настоящая беда, ― объявил он. ― Обойдётся в целое состояние, и, вопреки обещаниям Эдмэ Куропат, по счетам будете платить вы, добрые люди деревни Мерлуш. Налоги подскочат, а вам останется лишь рыдать без остановки.

При этих словах люди насторожились и принялись слушать внимательнее.

– И всё из-за чего? Из-за каких-то перьев и воробьёв! Ничего в них нет интересного, сами знаете. Для тех, кто занимается бизнесом, выгоды ноль, потому что на птиц всем плевать!

По залу пробежал шумок одобрения, я заметила по лицам, что кое-кому слова Мармелада нравятся.

– Так, значит, вы не собираетесь отзывать свой протест? ― спросил Бертран Флюгер.

– Ни в коем случае! Я хочу отозвать ваш проект и заменить его своим.

– Вашим?

– Современный парк отдыха ― вот что нам нужно! Тысячи посетителей и в тысячу раз больше выгоды по сравнению с вашим старомодным музеем. Бизнесмены сразу набьют себе кошельки.

– И где вы хотели бы разместить ваш парк? ― спросила одна из советниц.

– Да там же, на берегу озера. Помещение просторное, озеро отличное. Разумеется, всё финансирование за мой счёт и за счёт моих деловых партнёров. Подумайте, друзья мои, хотите вы какой-то сомнительный музей или отлично оснащённый парк!

Народ в зале зашевелился. Стало ясно, что мармеладные обещания не оставили местных жителей равнодушными. И для музея птиц запахло жареным.

― У меня вопрос, ― подала голос женщина из зала. ― Парки отдыха часто бывают тематическими. Какая тема у вашего парка?

– Отличный вопрос, мадам, ― заявил Леонар Мармелад. ― У парка будет тема, но пока рано о ней говорить. С теми, кого мой проект заинтересовал, встречаемся завтра в шесть вечера в кафе «Клюшки» на официальной презентации моего проекта. Получите ответы на все вопросы. А сейчас всем пока, дела не ждут.

Мармелад направился к выходу, а за ним ― ещё несколько человек. Зал как будто заморозили. Мэр сидела не шевелясь. В живых остался один её заместитель.

– Что ж, дамы и господа, я закрываю наше собрание. Речь месье Мармелада даёт нам новую почву для размышлений. Будем информировать вас о том, как развиваются события.

Зал опустел за несколько минут, расходились тихо, но быстро. Советники окружили Эдмэ Куропат, лица у них были растерянные. Мы тоже пошли к выходу молча.

По дороге домой я всё думала и поняла, что будущее музея птиц не назовёшь радужным. К тому же собрание сильно затянулось, так что отправиться к русалке, не вызывая вопросов, стало невозможно. Придётся ей голодать до завтра…

Я проснулась от странного звука: где-то урчал мопед. Я огляделась и увидела Жориса, он спал на полу на матрасе с открытым ртом. Так вот что за мопед… Мне очень захотелось капнуть горчицы в пещеру, полную острых зубов. Но я не забыла про голодную русалку.

– Жожо, ты спишь?

– Хррр…

– Просыпайся! Пора кормить русалку.

Слова оказались волшебными: Жожо мигом вскочил на ноги и потянулся.

– Конечно, Жажа! Побежали! Она, наверное, умирает с голоду.

– Только сначала можно вопрос?

– Валяй.

– Ты побежишь к русалке в этой пижаме с Бэтменом?

– Вы против, мадам? Вам не нравится моя пижама?

– Мне не нравятся супергерои, тощие, как сосиска!

Утренняя разминка ― обмен любезностями ― взбодрила нас обоих. Жорис надел обычную футболку, мы проглотили завтрак и сверили наши планы.

– Вот что я думаю, ― сказала я. ― Ты сейчас бежишь к русалке и предлагаешь ей всё, что мы приготовили.

– А ты?

– А я бегу к дедушке Трезвону. У меня к нему есть несколько вопросов. Как только всё разузнаю, сразу к вам. Идёт?

– Ладно. Давай.

Жожо взял корзинку с едой, сунул в рот карамельку и крадучись, как настоящий шпион, пошёл к большому дереву. Я побежала в другую сторону, к озеру, и нос к носу столкнулась с Вантузом.

– Рано проснулся, мохнатая гора? ― засмеялась я.

– Брамф!

Вантуз вильнул хвостом, давая понять, что готов меня сопровождать.

– Но сегодня не четверг! Что с тобой стряслось? Тебе пятки салом намазали?

– Брумпумф!

– А-а, так вот в чём дело! Ты хочешь повидать крошку Жоржетту. Тогда марш со мной, Казанова!

Оказывается, у любви и правда есть крылья. Мой лохматый старичок бодро шагал рядом, сшибая пушистым хвостом веточки с кустов. Как только мы оказались на месте, к забору подбежала мадам Уик, и они поскакали к лужайке с ульями.

Появился дедушка Трезвон, одетый в сельскохозяйственный скафандр.

– Какая это муха укусила собак? ― спросил он.

– Любовь, месье Соломка, ― объяснила я.

– Ну что ж, бывает… А ты с чем пришла, девочка?

– С необыкновенной новостью. Но думаю, что поговорить лучше в доме.

– Настолько она секретная?

– Вы даже представить себе не можете.

Я уселась на хромой стул, а дедушка Трезвон принялся варить себе кофе, и мне кажется, он получился гуще брусничного сиропа Мабуси, моей бабушки из Квебека.

– Слушаю тебя, Жасинта.

Я заёрзала на стуле, не зная, как начать. Старика ведь может и удар хватить.

– Ну вот, в общем, мы с Жорисом, это мой друг, болтали на днях возле гнилых мостков на берегу озера, и тут появилась она…

– Появилась кто?

– Ну-у… русалка.

Дедушка Трезвон уставился на меня невидящим взглядом. Смотрел, как будто я прозрачная, а за мной что-то есть. И не говорил ни слова.

– Вы меня поняли, месье Соломка?

– Какая она была на вид? ― наконец выговорил он.

– На вид настоящая русалка, красивая. Улыбалась нам.

– Расскажи мне, Жасинта…

Второй раз меня просить не пришлось. Я рассказала ему всё от начала до конца: про мёртвых рыб, больную русалку, спасение, ванну, поиски в интернете, кражу в музее, корзинку с провизией. Дедушка слушал меня внимательно, покачивая головой и улыбаясь. Мимо открытой двери прошли наши собаки ― мы их сразу увидели ― они прыгали и обменивались брумпфами и уиками. Мы с дедушкой переглянулись и засмеялись.

– Выходит, я не ошибся, ― сказал старик после глотка очень густого кофе. ― Я её видел на самом деле.

– Так и есть.

– Знаешь, Жасинта, твоя новость взволновала меня даже больше, чем я мог себе представить. Я столько лет её искал…

Дедушка встал и подошёл к старому комоду. Он порылся в ящике и вернулся с обувной коробкой, прикрытой пыльной крышкой.

– Жасинта, посмотри, это мой секрет. Моё единственное сокровище, не считая Жоржетты.

– И что у вас в коробке?

– Я тебе уже говорил, что провёл целое расследование, и в коробке его результат. Теперь моя очередь рассказать тебе историю. С того дня, как я встретил на озере русалку, я всё время думал о ней и надеялся увидеть снова. А ещё я хотел доказать всем, что она мне не приснилась и я не врун. И тогда я взялся за дело…

Невероятно! Мой сосед не только делает замечательный мёд, но ещё и ведёт расследование!

– Не удивляйся, Жасинта, я ведь тоже был когда-то молодым. Тогда я и представить не мог, что однажды стану старичком-одуванчиком с подружкой Жоржеттой, которая пищит, как резиновая игрушка. Да, примерно лет шестьдесят тому назад я начал искать ответы на те же самые вопросы, что сегодня мучают тебя: откуда взялась эта русалка? Что она ест? Кто её украл? И как она оказалась в этом озере?

– И вы добыли ответы? ― прошептала я, подпрыгнув.

– Не все. Далеко не все.

Дедушка перевернул коробку, и её тайное содержимое высыпалось на стол. И теперь лежало внушительной кучей. Газетные вырезки, фотографии, объявления, листки бумаги с какими-то каракулями, конверт, заклеенный красной печатью. И пахло от всего этого пылью.

– Вы облазили все чердаки в деревне, чтобы собрать ваши сокровища?

– Не смейся, девочка. Перед тобой результат шестидесятилетних поисков.

– Не сказала бы, что он очень велик…

Я порылась среди клочков бумаги и нашла статьи из «Новостей Невера».

– Эти две статьи я прочитала в интернете! О выставке и о краже. Но у вас две настоящие газетные вырезки. Как вы их раздобыли?

– По старинке. Ходил по библиотекам, рылся в справочных залах, расспрашивал библиотекарей. И до вашего интернета люди жили.

– Вы узнали, кто украл русалку?

– Если честно, нет. Но у меня есть кое-какие соображения…

Дедушка Трезвон показал мне афишу с выцветшей картинкой ― на первом плане голова клоуна.

– Начнём сначала. Мы знаем, откуда взялась русалка. Казимир Сигизмунд Рокет никогда её не прятал, он выловил её в Карибском море. Я перерыл все архивы и нашёл точное место. Речь идёт о забытом островке неподалёку от берегов Гаити. Чем питаются русалки? На это я тоже нашёл ответ в старинном гримуаре из монастыря Мон-сен-Мишель: русалки обожают мух.

– Значит, Жорис был прав.

– Кто украл русалку из музея? Этого я не выяснил и потерял её след на много месяцев, пока не наткнулся на это…

Он похлопал ладонью по цирковой афише. Вот что на ней было:

Едва дочитав афишу, я закричала:

– Это наша русалка!

– Откуда ты знаешь?

– Она в нагруднике, я хорошо его рассмотрела и увидела буквы, они почти стёрты, но можно разглядеть. Первая «Р», последняя «А», их всего семь. Это РАТАФЬЯ.

– Отлично, Жасинта, ― обрадовался сосед. ― Возможно, мы теперь знаем имя похитителей.

– Но мы по-прежнему не знаем, как она оказалась в озере.

– Ты права. Но теперь мы вышли на след и близки к разгадке. Я это чувствую!

Мы смотрели друг на друга, и я видела в глазах дедушки Трезвона лукавые искорки.

– А вы не хотели бы увидеть вашу русалку?

– Я только об этом и мечтаю, ― прошептал он.

– Пойдёмте, я вас отведу…

Мы вышли из дедушкиного домика и увидели очень смешное зрелище: на траве растянулся Вантуз, а у него на голове между ушей примостилась спящая Жоржетта.

– Собаки всё же удивительные существа, ― растрогался дедушка.

– Я тоже так думаю, ― согласилась я.

– А что именно ты думаешь, Жасинта?

– Ну… думаю, что от любви все с ума сходят.

– Именно так. И никакие различия ей не помеха.

Мы не стали мешать мохнатым голубкам и отправились к дереву, под которым мы спрятали русалку.

Мы как раз проходили мимо музея, когда услышали оклик:

– Ну надо же! Это наш дорогой дедушка Трезвон!

Мы вздрогнули и обернулись. Мадам мэр и её неизменный спутник Бертран Флюгер спешили к нам со всех ног. В нескольких шагах они резко остановились, как если бы были спортивными автомобилями, а судьи показали им красный флаг. Нас окутало облако сладкого аромата, и я сразу вспомнила ванильное мороженое.

– Здравствуйте, мадам мэр, ― кивнул наш старенький сосед.

– Как всегда, рада видеть вас, месье Соломка. Скажите, вы её нашли?

– Кого?

– Вашу русалку, кого же ещё?

Было понятно, что мадам Куропат посмеивается над стареньким пасечником. Его глаза гневно сверкнули, и я испугалась, как бы он не наговорил лишнего о нашей находке.

– Все знают, что русалок не существует, ― я поспешила вмешаться в разговор. ― Вы сами мне об этом сказали, мадам мэр.

– Ха-ха-ха! В самом деле! Как я могла забыть?!

От её самодовольного «ха-ха-ха» мне поплохело. Помощник мэра тоже смеялся, и тоже противно. Я чувствовала, что эти двое ― серьёзное испытание для дедушкиного терпения.

– Пошутили, и будет, ― к счастью, заявила мадам мэр. ― Жасинта, где твой папа? Мне нужно срочно с ним поговорить.

– Думаю, он в музее, ― ответила я. ― Целыми днями там пропадает.

И как раз тут в окно высунулся папа и через пять минут присоединился к нам.

– Я услышал ваши голоса, ― сказал он. ― Чем обязан, мадам мэр? Желаете посмотреть, как продвигается работа?

– Не совсем, Юлиус, ― ответила мэр. ― В отношении работы я полностью на вас полагаюсь. Меня беспокоит в первую очередь Мармелад.

– Этот бизнесмен?

– Именно.

– Вы думаете, что его протест может повредить нашему музею? ― спросил папа.

Бернар Флюгер встревоженно посмотрел на Эдмэ Куропат, он явно забеспокоился, как только она упомянула имя небезызвестного Леонара Мармелада. И его можно было понять.

– Мы не хотим ничего скрывать от вас, месье Матаго, ― начал заместитель. ― Но проект этого предпринимателя для нас весьма опасен. Мармелад готов заплатить большие деньги, и его парк отдыха выглядит более выгодно, чем наш музей.

– Да, я видел, что жители деревни заинтересовались его затеей, ― признал папа.

– Их можно понять. Живём мы небогато, на отшибе. Нашим землякам пришлась по душе идея парка с новыми рабочими местами и состоятельными туристами.

– И всё же они за наш музей птиц! ― вспыхнула Эдмэ Куропат.

Она так разозлилась, что я даже испугалась: сейчас она накинется на толстяка-помощника и покусает его.

– Вы правы, правы, ― стал он её успокаивать. ― Никто в этом не сомневается. Но мы должны сплотиться, нам предстоят нелёгкие времена, тем более мы даже не знаем, какую тему для парка он объявит!

– А у вас есть хоть какие-то предположения? ― спросил папа.

– Никаких, ― признался заместитель. ― Мы долго думали, но всё без толку.

– А у меня есть кое-какая идейка, ― вдруг сказал дедушка Трезвон.

Вид у него был по-прежнему обиженный, так ему не понравилась шуточка мэра.

Я снова испугалась, что он наговорит лишнего, поэтому опять вмешалась:

– Папа! Познакомься с нашим соседом-пасечником, его зовут Жермен Соломка.

– Очень приятно, дорогой сосед. ― Папа пожал дедушке руку. ― Жасинта очень хвалила ваш мёд. Надеюсь, мы скоро его попробуем.

– У меня предложение, ― заторопилась я. ― Может, мы сходим за баночкой мёда и как раз дадим всем попробовать? Что вы на это скажете, месье Соломка?

Я незаметно подмигнула дедушке, чтобы он меня понял, и он кивнул:

– С удовольствием, ― сказал он. ― Мы с удовольствием сходим за баночкой моего нектара.

Уф! Мы оставили троицу дальше обсуждать свои дела, сделали вид, будто возвращаемся к озеру, а сами свернули к дереву.

Я услышала, как дедушка бормочет:

– На мой взгляд, она не куропатка, а кулик.

– Ха-ха-ха!

Меня веселили и его обиженный вид, и мадам мэр в виде длинноносого кулика. Услышав мой смех, пасечник тоже рассмеялся. Мы подошли к дереву, хохоча как два бегемота.

– Ну, вот мы и на месте, ― сказала я уже серьёзно. ― Вы готовы, месье Соломка?

– Можешь называть меня Жермен, если хочешь.

– Готовы, Жермен?

Дедушка Трезвон кивнул, мы нырнули в кусты и… Крайне неприятная неожиданность!.. Ванночка пустая, ни русалки, ни Жориса!

Опомнившись, я принялась шарить по кустам, а Жермен так и остался стоять неподвижно, не веря своим глазам. Я искала хоть что-нибудь ― какой-нибудь весточки, знака… Нашла пустую корзинку, она валялась на земле. И больше ничего.

– Не понимаю, ― сказала я и почувствовала настоящий ужас. ― Здесь должен быть Жорис, а в ванне ― русалка. Он собирался её покормить и ждать нас. Такой был план.

– Так. Твоего приятеля нет, ванна пустая. Это может говорить только об одном…

– О чём?!

– Боюсь, с ними что-то случилось …

Дедушка Трезвон прав. Жорис хоть и любит повалять дурака, на него можно положиться. К тому же он один не утащил бы русалку. Что-то стряслось. Но что?

– Никто на свете понятия не имел, что у нас здесь спрятана русалка, ― сказала я.

– Послушай, Жасинта, можно быть крайне осторожным, крайне предусмотрительным и всё же что-нибудь упустить. А ещё существует невезение. Подожди, а это что такое?

Дедушка Трезвон наклонился и подобрал с земли цветной камешек.

– Странный камешек, ― сказал он. ― Никогда таких не видел.

Табарнак! И вовсе это не камешек!

– Это конфета Жориса! ― воскликнула я.

– Что-что?

– Карамелька! Жорис их обожает. Мама дала ему с собой целый кулёк. И он запихивает их в рот каждые пять минут.

– И что эта карамелька может значить?

– Понятия не имею. Ой, смотрите!

Я увидела ещё одно цветное пятнышко примерно метрах в трёх от нас. Ещё один леденец. А чуть дальше ― третий, ярко―красный. Скорее всего, клубничный.

– Жасинта, мне кажется, твой друг Жорис отправил нам послание.

– Предложил идти за ним следом?

– Похоже, что так.

– Значит, кто-то похитил его и русалку?

– Возможно. Тут нельзя сказать наверняка.

– В любом случае, если Жорис расстался с конфетами, произошло что-то очень серьёзное.

– Что бы ни было… в путь, Жасинта!

Мы посмотрели друг на друга и, не говоря больше ни слова, двинулись по следу из цветных карамелек. Чем дальше мы углублялись в лес, который начинался за музеем, тем больше вопросов теснилось у меня в голове. Что произошло с моим другом Жорисом и русалкой? Неужели их правда похитили? Хватило ли Жорису конфет?

Он уже столько успел их съесть, что я не уверена…

Мы с дедушкой Трезвоном шли уже минут десять, высматривая сладкие камешки, которые бросал наш мальчик-с-пальчик Жорис. Лес стал гуще и темнее, тропинка петляла между кустов и зарослей папоротника.

– Как думаете, Жермен, долго нам идти? ― спросила я шёпотом.

– Не знаю, Жасинта. Но не уверен, что у твоего друга неистощимый запас карамелек.

Старичок-сосед и не подозревал, насколько он прав. Не успел он договорить, как мы обнаружили в густой траве зелёную карамельку, а рядом с ней пустой пластиковый пакетик.

– Полагаю, Жорис отправил нам своё последнее послание: карамельки закончились, ― вздохнул Жермен Соломка.

– И что нам теперь делать? ― встревожилась я.

– Не могу сказать. Пока пойдём дальше ― другого выхода у нас нет.

– Жермен, смотрите!

В нескольких метрах от нас я заметила ещё одну цветную капельку. Это что, тоже конфета? Я подняла её.

– Это не карамелька…

– Нет, Жасинта, это «прохладушечки», ими балуются у нас на Севере.

– Как балуются? Едят?

– Грызут и сосут с удовольствием. Это мятные леденцы. Мама твоего друга очень щедрая женщина, она снабдила сыночка немалым запасом сладостей.

– Это её сыночек первый в мире сластёна! Ну что? В дорогу!

Благодаря первому в мире сластёне мы снова двигались по следу. И пока мы шли, я подняла и попробовала одну «прохладушечку». Очень понравилось!

И тут мы вышли на небольшую лужайку перед высоким холмом. В склоне холма виднелась потемневшая деревянная дверь. Тропинка прямо в неё и упёрлась.

– Похоже, пришли, ― сказала я.

– Не поспоришь.

Дедушка Трезвон попробовал открыть дверь ― та не поддалась. Налёг на неё плечом ― не сдвинулась ни на миллиметр. Словом, выяснилось, что это очень крепкая дверь.

– Что будем делать, Жермен?

– Уверен, что разгадка тайны находится внутри.

– И?

– Нужно найти способ войти.

– Если вы снова попробуете выломать её, у вас отвалится рука.

– Скорее всего. Постарел, слабоват стал, и не только в коленках. Нам нужен какой-нибудь инструмент.

– Наподобие отвёртки?

– Скорее, понадобится гвоздодёр. Дома у меня такой есть.

Сосед внимательно оглядел лужайку, а потом положил мне руку на плечо.

– Жасинта, ― сказал он, ― посиди здесь, а я пойду за инструментом. Но пообещай, что не сойдёшь с этого места и непременно меня дождёшься.

– Ладно, дождусь, ― согласилась я. ― Мне есть о чём подумать.

– Вот и отлично. До скорого.

Старик развернулся и заспешил в сторону дома, а я уселась на мягкий мох под деревом и стала размышлять о необычной истории нашей русалки. Её выловили шестьдесят лет назад в Карибском море, потом выставили в музее в Невере, откуда её похитили неизвестные, причём вполне возможно, кто-то из цирковых. А вчера её обнаружили в озере два начинающих детектива. Всё вместе престранная история…

Вдруг я услышала скрежет в замочной скважине, и дверь, скрипя петлями, открылась. В проёме появилась фигура, с ног до головы завёрнутая в чёрное. Я затаила дыхание, но тут нечаянно разгрызла леденец. В лесной тишине звук был такой, как будто орех раскололся. Чёрная фигура вздрогнула от неожиданности, заметила меня, недовольно зарычала и двинулась в мою сторону. Я окаменела и не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Через мгновение мне зажали рот, схватили и потащили за дверь.

Я оказалась в сыром тёмном коридоре. Очень быстро незнакомец закрыл дверь и набросил на меня такой же, как у него, чёрный плащ с капюшоном, и я вообще перестала видеть. Похититель потащил меня за собой по коридору.

Мы шли и шли, я ничего не видела, только чувствовала, что становится всё холоднее. Наконец мы остановились. Похититель отпер ещё одну дверь и безо всяких церемоний втолкнул меня внутрь. И там было тепло! Потом он запер за собой дверь на два оборота и удалился, что-то ворча.

Я осталась одна-одинёшенька. Не скрою, что дрожала от страха как осиновый лист.

– Жасинта?

Я чуть не подпрыгнула, услышав этот голос. Откинула капюшон и увидела, что я в небольшом помещении, освещённом единственной лампочкой. Посредине пустой комнаты стоит ванна, в которой бултыхается русалка, а рядом сидит на табуретке Жорис и смотрит на меня во все глаза.

– Жожо? ― выдохнула я.

Он подскочил ко мне, и мы крепко обнялись.

– Что ты здесь делаешь? ― спросил он.

– Что за глупый вопрос! Пришла по твоим карамелькам.

– Здорово придумано, скажи? А мятные леденцы?

– Тоже помогли. Давай рассказывай, что случилось?

– С самого начала?

– Ещё бы, тапир толстокожий! Я хочу знать всё.

Жорис подставил мне свой табурет.

– Тогда садись, рассказ будет долгим.

Я села и посмотрела на русалку. Мне показалось, что она в полном порядке.

– Значит, так, ― начал Жожо, ― ты пошла к соседу, а я отправился к нашему дереву. Русалка меня уже дожидалась с улыбкой во весь рот и голодным урчанием в животе. Она не захотела овощи, не захотела фрукты, но набросилась на мух, которых я наловил. Как видишь, я не ошибся.

– Да, ты был прав. Я теперь тоже в курсе питания хвостатых барышень.

– Русалка наслаждалась мухами, а я подумал, что она выглядит гораздо лучше, чем вчера, когда мы её выудили из озера.

– И что же?

– Погоди, я же рассказываю…

Похоже, Жорис решил, что он выступает на сцене и у него полно времени, чтобы произвести впечатление на публику, поэтому самое эффектное он оставил про запас.

– Давай поскорей рассказывай! Напоминаю, меня сюда приволок чёрный призрак, и я не могу сказать, что он мне очень понравился.

– Знаю, он и нас сюда притащил.

– И когда это было?

– Сразу после завтрака мадам русалки. Правда, тогда призраков было двое. Они возникли из ниоткуда и набросили на нас чёрные плащи. А вскоре мы оказались здесь: русалка в ванне, а ― на табурете.

― Они разговаривали между собой?

– Нет. Только ворчали, как гризли. Хорошо, что мне в голову пришла гениальная идея, и я бросал леденцы. Я подумал, что ты пойдёшь по ним и найдёшь нас.

– Здорово придумано, Жожо. Только теперь мы оба взаперти.

Я принялась размышлять. Значит, двое, а кто неведомо, украли Жожо и русалку. Потом один из них заметил меня у входа в пещеру и затащил внутрь. Я вспомнила, что скоро сюда придёт дедушка Трезвон с гвоздодёром. Он увидит, что на лужайке никого нет, встревожится и поднимет шум. И правильно сделает, потому что неизвестно, что теперь будет со мной и с Жорисом.

– Русалка выздоровела, да? ― переспросила я.

– Аарисья? Да, она чувствует себя прекрасно.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что Аарисье стало гораздо лучше.

– Ты знаешь, как её зовут?

– Да, она сама мне сказала.

– Что это значит? Она разве говорит?

– Ну да. А я что, не сказал тебе, что она разговаривает?

– Нет, месье, вы не соизволили сообщить своей лучшей подруге, что прекрасная русалка способна разговаривать и что её зовут Араксия!

– Аарисья, а не Араксия. Извини, Жажа, из-за всех этих приключений у меня в голове полный кавардак.

Интересно, это всё мне снится? Я что, ревную? Думаю, что скорее да… Жожо и русалка стали чуть ли не закадычными друзьями. Хотя вообще-то это ерунда, Жожо тут ни при чём, он, как и я, жертва обстоятельств.

– Ладно, не парься, ― вежливо сказала я ему, ― я тебя прощаю. Столько всего необычайного стряслось, что…

– Здравствуй, Жасинта, ― вдруг зазвенел хрустальный голосок. ― Жорис много о тебе рассказывал.

Какой чудный голос! Я обернулась к русалке. Она глянула на меня лукаво и одарила такой волшебной улыбкой, что мне показалось, глаза у меня сейчас вылетят из орбит и примутся танцевать самбу…

― Какой у вас красивый голос, ― сказала я и ничего глупее сказать не могла.

– Да, так говорят… Но мы можем быть с тобой на «ты», Жасинта.

– Я согласна.

Русалка была здесь, прямо передо мной, а у меня в голове вопросы так и подпрыгивали, и я не стала их удерживать.

– Так ты та самая русалка из цирка Ратафья?

– Вижу, ты не сидела сложа руки, Жасинта, и успела кое-что узнать. Но не лучше ли начать с самого начала?

– Конечно! ― согласились мы с Жорисом в один голос.

Русалка улыбнулась, расположилась поудобнее и начала рассказ.

– Как вы уже успели узнать, родом я из лазурных вод Карибского моря, омывающих один маленький островок. Я жила счастливо среди своих подруг-русалок, дружила с дельфинами и разноцветными рыбками. До того самого ужасного дня…

– Когда там появился путешественник Казимир Сигизмунд Рокет? ― не удержалась я от вопроса.

– Да, именно он.

Прекрасные изумрудные глаза русалки затуманились печалью.

– В то утро я, как обычно, плавала в коралловых зарослях и вдруг запуталась в сетке и стала пленницей. Напрасно я пыталась выбраться. Меня схватили человеческие руки, и через несколько секунд я оказалась в клетке-аквариуме на корабле.

– Неужели этот тип посмел тебя увезти?! ― возмутился Жорис.

– Рокет всё время твердил, что увозит меня ненадолго, что скоро выпустит обратно, но я почему-то не сильно ему верила.

– А потом ты оказалась в музее?

– Да, после очень долгого путешествия в клетке.

О продолжении истории я уже догадывалась. Но мне хотелось выяснить, как живут русалки и чем занималась Аарисья до своего приезда в Невер.

– Можно мне спросить… ― начала я.

– Конечно, спрашивай.

– Сколько тебе лет?

– Примерно как вам.

– Десять? Этого не может быть. С тех пор, как тебя поймали, прошло лет шестьдесят.

– Десять по летоисчислению русалок. Мы живём от пятисот до шестисот лет. Так что в переводе на человеческую жизнь мне как раз десять…

– Ух ты!

Что и говорить, у Жожо тоже дух захватило: русалки живут по многу веков! С ума сойти! А у меня любопытство ещё больше разгорелось.

– Ты говорила о подругах, а у тебя есть семья?

– Нет. Мы одиночки.

– Как это можно родиться… без родителей? ― спросил Жожо.

– В ракушке.

Аарисья мелодично засмеялась, увидев, что глаза у нас стали круглыми, как у сов.

– Одни раковины рождают жемчужины, а другие русалок.

– Такие раковины, как у тебя в ожерелье?

– Ты очень наблюдательная, Жасинта. Да, русалочки рождаются совсем маленькими, а потом растут среди подруг и бывают очень счастливыми.

– И едят мух! ― похвастался своими познаниями мой приятель.

– Да, но и не только. Вообще, все насекомые, которые живут на острове, очень вкусные. А ещё мы очень любим пауков.

– Фу-у, ― брезгливо скривился Жорис. ― А куда девались мужчины-русалы?

– Их вообще не существует, должна тебя огорчить, Жорис.

Жорис прославился умением задавать дурацкие вопросы, но этот был самым дурацким из всех самых дурацких вопросов на земле. Поклон тебе, Жожо, и Нобелевская премия.

– А в музее ты долго пробыла? ― продолжила я свои расспросы.

– Всего три дня. В аквариуме было так скучно. А зрители раздражали чем дальше, тем сильнее. И вот однажды ночью…

Русалка сделала паузу. Она была рада слушателям и рассказывала свою историю с большим удовольствием. Можно её понять. Столько лет просидела в озере одна, храня все эти волнующие секреты.

– Я услышала скрежет ключа в замке. В зал вошли несколько мужчин с фонариками, подняли аквариум и вынесли прочь.

– Люди из цирка Ратафья?

– Да… Но это я узнала позже. Они поместили меня на заднем сиденье машины, и остаток ночи мы провели в дороге. Потом они перенесли меня в какой-то сарай, стоявший то ли в лесу, то ли в поле, не знаю.

– Вот тогда-то дедушка Трезвон и потерял твой след.

– Дедушка Трезвон?

– Это наш сосед. Он тебя видел, когда был ребёнком.

– Помню! Беленький такой мальчик.

– И как ты жила в цирке?

– Я выучила ваш язык.

– Кто тебе помог?

– Моник, женщина с бородой. А ещё Боб и сиамские близнецы Ати и Оти.

– Монстры из цирка?

– Знаешь, Жасинта, они выглядели монстрами в глазах некоторых людей, а для меня они были друзьями.

Взгляд Аарисьи снова затуманился, и мне показалось, что она вот-вот заплачет.

– В те времена я просто жила вместе с теми, кого ты назвала монстрами. Я с ними очень скоро подружилась. Они научили меня вашему языку и заботились обо мне.

– А похитители? С ними что стало?

– С семейкой Ратафья? С хозяевами цирка? Они были братьями, их звали Рико и Октавио, часто заходили к нам, интересовались, как я себя чувствую. Однажды они пришли и объявили, что цирку настало время отправиться в турне. Должно быть, подумали, что все успели позабыть историю о краже русалки. И тогда я стала Соланж.

– Соланж?

– Да, Соланж, русалка с Галапагосских островов.

– Имя так себе, ― высказался Жорис.

А я вспомнила, что видела его написанным белым по чёрному на цирковой афише.

– Значит, ты странствовала вместе с цирком? ― Я никак не могла угомониться.

– Да, из города в город переезжали в фургонах, а потом ставили цирковой шатёр… Я всегда была с друзьями ― с Моник, Ати и Оти, Брюсом, человеком с носорожьей кожей. А теперь даже не знаю, что с ними сталось…

– Но как ты очутилась в озере?

– Братья Ратафья запаниковали. Они здорово ошиблись, решив, что все забыли о русалке, похищенной из музея. А полиция даже спустя много месяцев продолжала поиски, и объявления о розыске были для братьев Ратафья как гром посреди ясного неба. Однажды утром пришли полицейские и перевернули вверх дном весь цирк. Братья едва успели погрузить меня в машину и укатить в неизвестном направлении.

– А потом?

– Потом бросили меня в первый попавшийся водоём, в это озеро. А сами сбежали. С тех пор я о них больше не слышала.

Я взглянула на Жориса: он прямо покраснел от злости. Попадись ему сейчас братцы Ратафья, получили бы по носу очками!

– Подлые негодяи! ― прошипел он. ― Надеюсь, они всё-таки попали в тюрьму.

– Кто знает, ― ответила русалка. ― Я жила в этом озере, не могла из него выбраться и никак не могла себе помочь.

– Значит, ты провела в нём, как в тюрьме, целых шестьдесят лет?!

– Выходит, так.

– А как получилось, что тебя увидел мальчик по имени Жермен?

– Я повела себя неосторожно, вот мальчик и увидел меня. Но с тех пор я старалась держаться подальше от людей.

– Почему же ты не поговорила с ним? Жермен был не таким, как братья Ратафья, он бы тебе помог.

– Слишком большой риск. Я потеряла к людям доверие.

Мы втроём замолчали. Видимо, каждый обдумывал сказанное.

– Скажи, а какое твоё самое большое желание? ― Я снова принялась за вопросы.

– Вернуться домой, на свой остров, увидеться с подругами и постараться наверстать потерянное время.

– Понимаю… Но как это сделать?

– Ох, и непросто, ― вздохнул Жожо. ― Мы заперты в пещере под землёй, и нас сторожат чёрные великаны в масках.

– Но не всё ещё потеряно, ― встрепенулась я. ― Не будем отчаиваться. Нас, наверное, сейчас ищет дедушка Трезвон. Если не найдёт, то отправится к нашим родителям, а родители в полицию…

Не успела я закончить свою мысль, как в замке повернулся ключ, очень громко из-за того, что комната пустая, дверь открылась и…

Сюрприз века! Прошу любить и жаловать!

― Пришло время немного поболтать с детишками.

Леонар Мармелад! Грубиян-бизнесмен! Он возвышался над нами горой, в чёрном плаще до пяток, только капюшон откинул.

– Кажется, вы удивились? ― рассмеялся он.

– Так это вы похитили Жориса и русалку?

– Да, девчушка. А потом и тебя тоже, когда увидел на лужайке.

– Но зачем? ― если честно, я нервничала.

– Ты мне кажешься умной девочкой. Гораздо умнее зануды Куропат. Подумай-ка сама.

Он предлагает мне подумать. Легко сказать! Как будто в плену это проще простого! Хотя… Ну конечно же!

– Только не говорите, что ваш парк отдыха будет посвящён русалкам!

– В яблочко! ― воскликнул Мармелад. ― Видишь, стоит захотеть, и ответы так и сыплются.

― А русалка вам нужна, чтобы заманивать публику, как было в музее!

– Я вижу, ты неплохо подкована в биографии нашей подружки с рыбьим хвостом!

– А вы откуда её знаете? ― спросил Жорис.

– Да мне один старичок рассказал…

Старичок? Кроме дедушки Трезвона, я не знаю здесь ни одного старичка, знакомого с этой историей…

– Мой дедушка… Октавио Ратафья!

– Что-о? ― воскликнули мы с Жорисом.

– Удивил? То-то! Но с фамилией Ратафья, учитывая её репутацию, неудобно браться за дела, так что я взял фамилию матери. Согласитесь, Мармелад куда слаще.

Он по-людоедски улыбнулся после своей шуточки, которая никого не насмешила.

– Незадолго до того, как отдать концы, дедуля Октавио рассказал мне сказку про русалочку, музей и уродцев. Я знал, что у деда был семейный цирк, но не знал всех подробностей. Он обо всём мне рассказал ― о похищении, турне по городам, полиции и озере, а я уже рисовал себе парк, афиши и много-много денег!

Глаза Мармелада прямо-таки заискрились. И я поняла, что он очень любит деньги.

– И тогда вы так же, как мы, принялись за поиски? ― спросила я.

– Да, как вы и эта старая развалина пасечник. Всё указывало на то, что русалка так и живёт в озере. Значит, нужно было её выманить оттуда. Несколько капель яда, и пожалуйста!

– Вы что, отравили озеро? Так вот почему в нём плавали дохлые рыбы?

– Не разбив яиц, не съешь омлета! Яд подействовал: наша хвостатая подружка выскочила из воды. План сработал!

Я покосилась на Аарисью: её глаза потемнели от гнева.

– Как вы узнали, что мы спасли русалку? ― спросил Жорис.

– А мы за вами всё время следили, милые деточки. Видеокамера высокого разрешения работала на озере двадцать четыре часа в сутки. Мы не упустили ни одной детали из ваших приключений.

– Жермен был прав…

– Этот старый пень пасечник?

– Что теперь собираетесь делать? ― спросила я, стараясь изо всех сил сохранять хладнокровие.

– Ничего особенного. В восемнадцать часов я представлю свой проект парка отдыха в кафе «Клюшки». И гвоздём презентации будет, как и шестьдесят лет назад, наша очаровательная русалка. С её помощью я выиграю конкурс, музей вместе с птицами полетит в мусорную корзину. А мой чудный Парк русалок раскинется на берегу, к большой радости моего счёта в банке.

– Мы вам не дадим это сделать! ― заявил Жорис.

– Каким это образом? ― издевательски спросил Мармелад.

У Жориса раздулись ноздри, как у быка, который увидел кило красных помидоров. Мне показалось, что он сейчас кинется на Мармелада.

– А теперь серьёзно, скунсики. Я заберу ненадолго вашу подружку, пусть немного потрудится. А вы тихонько посидите в этой тёплой уютной комнате, пока не закончится собрание и я не заключу контракт на мой замечательный проект. А потом я приду за вами…

– И мы всё расскажем мэру и полиции! ― закричала я.

– На здоровье. Болтовня какой-то мелюзги и солидное дело солидного предпринимателя? Я посмеюсь первым.

Бизнесмен-вор поставил жирную точку. Конечно, нашему рассказу никто не поверит. Но у меня был ещё один козырь в рукаве.

– Есть проблема: русалка вам не принадлежит. Она была украдена, полиция её вам не отдаст.

– Молодец, девочка! ― похвалил меня Мармелад и захлопал в ладоши. ― Ты совершенно права. Но вот тут и пригодится мой компаньон!

– Компаньон?

– Входи, дружище! ― позвал Мармелад.

Дверь открылась, и на этот раз потрясение было как землетрясение ― вошёл Бертран Флюгер.

– Что? Прикусили язычки? ― расхохотался вор.

– Первый заместитель…

– Огорчились? Понимаю. Всегда обидно, когда остаёшься в дураках. Но без Бертрана я как без рук.

– Месье Флюгер, неужели вы могли вести двойную игру?

Бизнесмен хохотал, держась за бока.

– Флюгер! Это ж надо выбрать такую фамилию! Всегда хохочу до слёз.

– Она тоже фальшивая? ― спросил Жожо.

– Разумеется! Нам нужна осторожность. Бертран, скажи нашим юным друзьям, как тебя зовут.

– Рокет, ― объявил толстяк, криво улыбнувшись.

– Неужели? ― едва сумела я выговорить.

– Я единственный наследник Казимира Сигизмунда Рокета, ― заявил первый заместитель мэра. ― По документам русалка принадлежит семейству Рокет, а значит, мне, так как я наследник.

– Ну что, мадемуазель Любопытный Нос, вопросов не осталось?

Мозги у меня кипели. Поступило слишком много новой информации, и они не справлялись. Пока я понимала одно: два злодея отлично подготовились, и ничто не может помешать их плану. Бертран Флюгер, он же Рокет, покажет свои бумаги и всё уладит. А это плохо и для Аарисьи, и для музея птиц. А уж как папа расстроится!

– Вы кое о чём забыли, месье!― зазвенел хрустальный голосок.

– Русалка умеет говорить! ― изумился Мармелад. ― Какой счастливый сюрприз! Что ты об этом думаешь, Бертран?

– Думаю, что парк прославится на весь мир!

– Напрасно, ― оборвала его Аарисья. ― Я воспользуюсь своим умением только для того, чтобы рассказать о ваших бесчестных поступках. Ваш парк не откроется никогда!

– Твой оптимизм радует, славная наша рыбка, ― захохотал Мармелад. ― Но если ты откроешь рот во время презентации, мы забудем открыть дверь этой комнаты, где сидят твои новые друзья. Они надолго останутся здесь без еды и воды. Что скажешь?

Бедная русалка онемела, перед бесстыдной наглостью она оказалась безоружной. Мы с Жорисом переглянулись, да, наша жизнь зависит от молчания Аарисьи. И как это ужасно для неё…

– Посмеялись, и хватит, дорогие друзья! Думаю, все мы хорошо поняли, что к чему. Будете умницами, очень скоро выйдете из этой норы и станете первыми гостями на открытии моего потрясающего Парка русалок. Пошли, Бертран!

Приятели взялись за ванну и вынесли её в тёмный коридор. Мы услышали, как поворачивается ключ в замочной скважине, а потом тишина накрыла нас свинцовой шапкой.

– Бред какой-то, ― наконец выговорил Жорис.

– Мы с тобой в пролёте, Жожо, ― мрачно сказала я.

– Неудивительно, Жажа. Они хорошо подготовились. А мы им Аарисью будто на блюдечке поднесли.

– Меня это очень огорчает.

– И меня…

И мы с Жожо надолго замолчали. Сидели, и ни гу-гу. Каждый заново перебирал в уме всё, что только что узнал ― обман, грабёж, несчастная судьба русалки. Мы чувствовали своё бессилие… Мы не можем её спасти …

Настроение опустилось ниже плинтуса, и предложи мне сейчас кто-нибудь гору моих обожаемых эклеров, я бы на них даже не взглянула…

Мы с Жорисом сидели и молчали. Сначала я думала об Аарисье и о том, как нечестно с ней поступают этот Леонар Мармелад-Ратафья и Бертран Флюгер-Рокет. Потом изо всех сил напрягала мозги, стараясь сообразить, как мы можем отсюда выйти. Вдруг я уловила какой-то отдалённый шум.

– Жожо, ты слышишь?

– Что?

– Этот звук…

Вопрос вывел Жожо из ступора. Он подошёл к двери и приложил к ней ухо.

– Ложная тревога. Тишина.

– Уик…

– А сейчас? Кажется, даже ближе стало.

– Может, у тебя слух как у кошки? Лично я ничего не слышу. У меня тихо.

– Уик…

– Ну как же ты не слышишь, Жожо! ― не могла я успокоиться.

– Уиик…

– Сейчас что-то слышу. Вроде комариного писка.

– Или мышиного… Жоржетта!

– Уик!

– Жоржетта? Собака дедушки Трезвона?

– Сюда, Жоржетта! Мы здесь! Я и Жорис.

– Уик!

Невероятно! Только мы решили, что всё пропало, внезапно появляется Жоржетта как снег на голову. Это значит, что где-то рядом и Жермен. И совсем не всё потеряно.

– Уик!

Крошечная собачонка ухитрилась протиснуться под дверью. Она бросилась ко мне, я схватила её на руки, и она лизнула в нос язычком не больше конфетти. А потом Жоржетта стала прыгать, вереща «уик, уик». Она явно хотела мне что-то сообщить. Но что? Я немного понимаю по-вантузьи, но по-жоржеттски ни слова.

– Оригинальная собачка, ― с интересом сказал Жорис. ― Что-то я не припомню такой породы.

– Такой, что её даже в справочнике нет. Как думаешь, что она хочет нам сказать?

– Кажется, спрашивает, что нам нужно, чтобы отсюда выйти.

Иногда Жорис такое выдаёт, хоть стой, хоть падай.

– Ты понимаешь «уики»?

– При чём тут уики? Метод дедукции. Дед Трезвон отправил её как связную, только она может пролезть в любую щель.

– Правильно, Жожо! Дедушка мне говорил, что он понимает всё, что говорит Жоржетта, а она понимает все его слова. Как думаешь, что нам попросить?

– Инструмент. Нам нужен какой-нибудь инструмент, чтобы отпереть дверь. Узкая пластинка, которую можно вставить в замочную скважину и повернуть.

– Иногда ты меня поражаешь, ― сказала я и опять взяла Жоржетту на руки.

– Вот увидишь, это не в последний раз… ― ответил Жорис.

– Жоржетта, беги к дедушке и покажи ему в мастерской что-то плоское и прочное. Поняла?

– Уик.

Собачонка спрыгнула с рук, словно дрессированная блоха, пролезла под дверью и исчезла. Мы слышали, как удалялось её верещание, а потом наступила тишина.

– Как думаешь, она передаст поручение? ― спросила я Жожо.

– Уверен, что она всё поняла правильно. Подождём. Больше делать нечего.

– Меня бесит ожидание. Я хочу остановить воров!

– Спокойно, Жажа. Возьми конфетку, расслабься.

Думаю, Жорис один такой на свете. Кто ещё способен думать о конфетах, когда русалка украдена? Время застыло и не двигалось. Неожиданно появилась Жоржетта.

– Надо же! Как это мы не заметили?!

– А как заметишь, если у неё занят рот и она не пищала, ― спокойно сказал Жорис.

Действительно, Жоржетта что-то держала в зубах, и Жорис забрал этот предмет:

– Пилка для ногтей. Что ж, попробуем.

– Собираешься открыть эту здоровенную дверь пилкой для ногтей?

– А почему нет? Мне кажется, она подойдёт.

– Ты умеешь вскрывать замки?

– Думаю, будет не сложнее, чем управляться с газонокосилкой.

Уверенность Жожо была твёрдой как гранит, и мой друг принялся за работу. Он просунул пилку для ногтей в замочную скважину и стал осторожно ею шевелить, чтобы приспособиться к механизму. Он долго работал, нахмурившись и вытирая пот, а потом…

– Щёлк!

– Уик!

– Урра!

– Да здравствует Жожо, король взломщиков!

Жожо открыл дверь и неловко мне поклонился.

– Если мадам желает выйти, прошу…

Роль взломщика удалась Жожо лучше, чем роль рыцаря. Но Жорис Голду человек уникальный, это точно.

– Жасинта, что дальше?

– Мы выбираемся из пещеры на белый свет.

– Каким образом?

– Следуя за Жоржеттой. Пошли!

Жоржетта рванула вперёд, и мы поспешили следом, стараясь не стукаться в темноте о стены. Совсем скоро уткнулись в дверь, которая вела на лужок. Жоржетта просочилась и под этой дверью и стала уикать изо всех сил. Мы хорошо её слышали.

– Ты их нашла, душечка Жоржетта?

Голос дедушки Трезвона мы узнали сразу.

– Жермен, это я, Жасинта! Мы с Жорисом тут!

– А русалка?

– Мы вам всё расскажем, только выберемся отсюда. Давай, Жожо, за работу.

Жорис достал из кармана пилку и вставил её в замочную скважину, которая была куда здоровее первой. Он вертел ею и так и сяк, нажимал, поворачивал и вдруг… «трык»! Беда! Половина пилки осталась в скважине!

– Раз на раз не приходится, ― огорчённо сказал Жорис.

– Конечно, Жожо, вон какая эта скважина здоровенная. Не чета той.

– У вас всё в порядке, ребятня? ― забеспокоился Жермен.

– Пилка сломалась, и мы не знаем, как теперь отсюда выбраться.

– Брумпф!

– Вантуз! Ты здесь?

Конечно, он здесь, рядом со своей любимой Жоржеттой. У меня сразу возникла идея…

– Вантуз, пёсик, слушай меня внимательно. Сейчас ты как следует разбежишься и вышибешь эту дверь. Понял?

– Брумпф?

– Конечно, если получится. Постарайся, пожалуйста, ради меня и ради Жоржетты.

Вантуз мне не ответил, но я слышала, как он зашевелился за дверью.

Я ткнула Жориса локтем, и мы с ним отошли подальше. Очень скоро послышался тяжёлый топот, можно было подумать, что скачет бронтозавр. Дрожала земля. БУУМ!!!

Когда пыль улеглась, я увидела Вантуза, который сидел на двери.

– Брамф.

– Браво, мой Вантуз! ― Я бросилась ему на шею. ― Ты самая лучшая собака на свете!

В тот же миг другая собака прыгнула на голову Вантузу и устроилась у него между ушей.

― Конечно, вместе с Жоржеттой!

– Очень рад видеть вас живыми и невредимыми, ― растроганно произнёс дедушка Трезвон. ― Я чуть в обморок не упал, когда увидел пустую лужайку.

– Мы столько всего должны вам рассказать, месье Соломка, ― заявил Жорис.

– И как можно скорее! ― прибавила я. ― Потому что в «Клюшках» вот-вот начнётся собрание.

– Но сначала, Жасинта, ― возразил наш старенький сосед, ― мы расскажем обо всём твоим родителям. Случилось так много всего, вас похитили, мы не можем держать их в неведении. Одни мы со всем не справимся.

Дедушка Трезвон был, конечно, сто раз прав: если мы хотим спасти Аарисью и музей птиц, самое время рассказать обо всём маме с папой.

Им в голову часто приходят хорошие идеи.

Мы быстро добрались до нашего дома, хотя Ромео и Джульетта всё равно нас опередили. Я побежала звать маму ― она репетировала танец в гостиной, и мы все отправились в музей. И увидели первую папину инсталляцию. Замерли в шоке. Глаз не оторвать. За несколько дней папа сумел создать чудо из чудес ― джунгли Амазонии. Разноцветные перья, сотни оттенков, всё переливается и мерцает ― ты как будто внутри калейдоскопа.

У Жермена дыхание перехватило, но он всё-таки выговорил:

– Браво, сосед!

– Спасибо, месье Соломка.

– Зовите меня Жермен.

– Договорились, Жермен. Когда в твоём распоряжении столько перьев, красота рождается сама собой.

– Вы слишком скромны!

Да, папина скромность стала уже легендой, но с какой удивительной красоты он начал свою работу в музее! А если не поспешить, музея не будет…

– Мама, ты не знакома с нашим соседом, Жерменом Соломкой?

– Здравствуйте, месье. Очень рада с вами познакомиться.

– Я тоже, мадам. Вы говорите с акцентом, я не ошибся?

– Да, с квебекским акцентом. Я родом из чудесной деревеньки под названием «Пять роз-три-реки».

– Мамочка, мы поговорим о красотах Квебека чуть позже. Сейчас нашему музею птиц грозит беда!

– Беда? Ты меня пугаешь, дочка, ― встревожился папа.

– Давайте сядем, и я вам всё расскажу и постараюсь ничего не упустить.

Все расселись на стульях и скамье, Вантуз растянулся на полу, а Жоржетта, как всегда, у него между ушей. Собрание под лозунгом «последний шанс» было открыто!

– Всё началось шестьдесят лет назад, когда один мальчик увидел в озере русалку…

– Табарнак! Неужели русалку?

– Самую настоящую. Мам, мы обедали со скелетами, танцевали с колдуньями, так что нас теперь ничем не удивишь.

– Ты права, доченька, так и есть!

Я рассказала историю Жермена, русалки, музея в Невере, Казимира Сигизмунда Рокета, кражи, цирка Ратафья и как они спрятали концы в воду… Я не забыла ни одной подробности и перешла к новому похищению ― Жориса, Аарисьи и меня.

Дедушка Трезвон слушал внимательно, потому что эта часть истории была ему неизвестна. Папа покраснел от гнева, когда узнал о махинациях вокруг музея, парке аттракционов с бедной русалкой и о роли помощника мэра Бертрана Флюгера.

– Стервятник! Этот Флюгер ведёт двойную игру, ― возмутился он. ― На людях он, видите ли, первый заместитель мэра и защитник музея птиц, а на деле предатель. Мы должны разрушить козни жалкого интригана и его сообщника Мармелада!

– Папа, мы согласны! Но у них в рукавах сплошные козыри: много денег, русалка в заложниках, а ещё документ, подтверждающий, что она принадлежит единственному наследнику Рокета.

– А вы видели их документы, ребятки? ― спросил Жермен.

– Нет, но…

– А что, если они оба блефуют?

Я взглянула на нашего старенького соседа и подметила в его глазах лукавые искорки, и от них у меня в душе затеплилась надежда.

– Невероятная история, ― вздохнул папа, ― но Жасинта права: за последнее время случилось столько невероятного, что уже ничему не удивляешься. Итак, если я правильно понял, наш музей висит на волоске, а вашей подруге русалке снова грозит жестокая эксплуатация против её воли. Так?

– Так! ― выкрикнул Жорис, словно спал и вдруг проснулся.

– Жермен, вы полагаете, эти мошенники врут про наследство Рокета?

– Во всяком случае, им известны не все детали. У меня тоже есть одна бумага, которая, возможно, разрушит их планы. В общем, я собираюсь…

– …как можно скорее предъявить эту бумагу! ― закончила за него мама.

– Всё не так просто, Мирабель. В глазах местных жителей я всего-навсего старая развалина с поехавшей крышей, дед Трезвон. С чего они станут меня слушать?

– Ну и что теперь делать? ― спросила я.

Все мы, если честно, растерялись. После моей долгой истории с разными подробностями и неожиданными сюжетными поворотами нелегко прийти в себя.

– Если рассказать в полиции про русалку, цирковых монстров, пилку для ногтей, ― вновь заговорила мама, ― над нами посмеются до упаду и отправят надувать воздушные шарики.

– Так и будет, Мирабель. Но мы обязательно должны что-то придумать!

– Можно прийти на презентацию и устроить там большой скандал, ― предложил Жорис.

– И чем он нам поможет, самый хитрый из хитрецов? ― поинтересовалась я.

– Не знаю, но я отвёл бы душу.

Все невольно улыбнулись. И если честно, нам бы всем очень хотелось отвести душу.

– Может, твой приятель и прав, ― вдруг сказал дедушка Трезвон. ― Кто знает, вдруг непредвиденное вмешательство в презентацию и уладит наши проблемы.

– Объясните подробнее, Жермен, ― попросила мама.

– Всё очень просто: Мармелад и Флюгер, конечно, устроят большое представление с макетами, схемами и картинками на глянцевой бумаге, с напитками и угощением, чтобы заморочить публике голову и заставить проголосовать за их проект.

– Так и будет, с их деньгами это не проблема, ― кивнул папа.

– Они уверены в будущей победе, потому что у них есть деньги и права на наследство старого Рокета, хотя этой бумаги никто не видел. И как вишенку на торте они представят бедняжку Аарисью ― и пожалуйста, успех им обеспечен, протест принят, музей выкинут на помойку, все рукоплещут замечательному Парку русалок.

– Аттракциону для выкачивания денег, который доброго слова не стоит!

Мама была права. И если всё пойдёт так, как описал Жермен, то музею конец, а семейство Матаго-Пантут вновь отправится в дорогу.

– И вы предлагаете устроить большой базар на этой прекрасной презентации? ― спросил папа.

– Нет, Юлиус, весёлую ярмарку. Я вам уже говорил, у меня за пазухой есть небольшой камешек, который, попав в башмак Мармелада, помешает ему дойти до цели. И вот что я вам предлагаю…

Дедушка Трезвон попросил нас всех подойти к нему поближе. Можно было подумать, что он боится ушей, которые нежданно-негаданно выросли у стен позади панно из перьев баклана. Он понизил голос и шёпотом поведал свой план, который сохранит музей и вернёт свободу русалке. Мы слушали внимательно, и каждому ― маме, папе, Жорису и мне ― нашлось в нём место. Нашлось место и для Вантуза с Жоржеттой. Жермен рассказал, чем займётся, пока всё внимание будет приковано к нам. Теперь всё наконец стало ясно, и старичок-сосед отправился домой, чтобы сделать все приготовления. Мама с папой взглянули на часы и тоже решили, что им пора.

– Как думаешь, план сработает? ― спросил меня Жорис.

– Не знаю… У Жермена такой вид, словно у него в руках главная деталька пазла.

– И что за деталька?

– Трудно сказать. Я видела его сокровища. Результат своих расследований о русалке он держит в коробке… Но, может, у него есть ещё какая-нибудь коробка…

Мы с Жорисом вышли из музея, и я подумала, что два часа, которые нам предстоит прожить до решающего собрания в «Клюшках», окажутся очень долгими…

Похоже, все жители деревни в назначенный час собрались у входа в кафе «Клюшки». Над их головами всеми цветами радуги переливалась афиша: «Добро пожаловать в парк аттракционов!» Через несколько минут все уже сидели в зале, из которого вынесли столики и расставили рядами стулья. Мои мама с папой тоже заняли места, но мы с Жорисом не спешили. Мармелад и Флюгер ни за что не должны были нас увидеть. Для них мы по-прежнему оставались запертыми в пещере. Когда все расселись и собрание должно было вот-вот начаться, мы с Жожо тоже проскользнули в зал, спрятавшись позади нашего мохнатого друга. Вантуз очень удобная собака, за ним могут скрыться три быка. Мы устроились в глубине зала и постараемся не упустить ни слова из будущего спектакля.

Мармелад со своим сообщником ещё не появились, и я внимательно осмотрелась. Жермен не ошибся: наши противники не пожалели денег ― огромные цветные транспаранты обещали необыкновенный парк, но ничего не сообщали о названии. Публику ожидало потрясение. На плакатах с фотографиями, сделанными, скорее всего, с помощью дронов, можно было посмотреть на озеро, как оно выглядело сейчас до грядущих преобразований.

В зале на первом ряду сидела мэр Эдмэ Куропат и несколько муниципальных советников. Неподалёку от них ждали начала презентации мама и папа. Распахнулась дверь, и все затаили дыхание ― вошли двое: Мармелад с улыбкой во весь рот и Флюгер, немного смущённый.

Мэр, как только его увидела, сразу воскликнула:

– Бертран? Не может быть! Как же так?

– Мадам Куропат, вам слова не давали, ― сразу оборвал её Мармелад. ― У нас не муниципальное собрание. Вы здесь зрительница. Презентацию провожу я.

Резкий тон бизнесмена заморозил публику. В зале воцарилась такая тишина, что муха пролети, было бы слышно.

– Теперь, когда спокойствие восстановлено и всё ваше внимание принадлежит мне, я открываю наше собрание, ― объявил Мармелад. ― Не стану представляться, все вы хорошо меня запомнили и знаете, кто главный в этом проекте. Но позвольте, дорогие друзья, представить вам моего компаньона: Бертран Флюгер. Прошу любить и жаловать!

– Компаньон? ― прошептала мадам мэр.

– Для вас это сюрприз? ― победоносно ухмыльнулся бизнесмен.

Бедняжка Эдмэ Куропат съёжилась в кресле. Мне показалось, что сейчас она лишится сознания и упадёт на пол, как сдувшийся воздушный шарик.

– Должен признать, ― продолжал Мармелад, ― наш дорогой Бертран Флюгер поначалу тоже мечтал о каком-то ничтожном музее птиц. Но он умный человек и быстро понял, насколько выгоднее и интереснее для его деревни мой проект.

– Вы скажете нам, наконец, как будет называться ваш парк. ― раздался голос из глубины зала.

– Не беспокойтесь, дорогой друг, ещё немного, и вы всё узнаете. Сейчас я попрошу хозяина этого чудесного кафе погасить в зале свет, чтобы начать просмотр. Добро пожаловать в удивительный Парк русалок!

Мгновенно настала темнота, а потом будто фейерверк взорвался ― установленные во всех углах зала прожекторы вспыхнули разноцветными лучами. Из динамика грянуло мощное хоровое пение, так что у нас чуть не лопнули барабанные перепонки. Два помощника спустили большой экран, и начался фильм ― ровно в ту минуту, когда погасли разноцветные огни и смолкло пение.

Эффектное начало, ничего не скажу!

Минут десять мы смотрели презентацию со множеством 3D-картинок: озеро стало аквапарком с водяными горками, фонтанами и водными велосипедами в виде русалок. Музей превратился в ресторан на 300 мест, а вокруг повсюду крутилась аттракционы, высились игровые площадки и зеленели лужайки для пикников… Зажёгся свет, публика в зале зааплодировала, к радости Мармелада и, как мне показалось, к большому облегчению Флюгера.

Бизнесмен широко раскинул руки, словно обнимая публику. Он был очень похож в эту минуту на мэра города Скелетов.

– Спасибо, дорогие друзья, ― сказал он. ― Ваше одобрение придаёт нам сил и веры в то, что этот проект воплотится в жизнь. Как вы поняли, темой парка станут русалки! Бертран, я бы попросил вас назвать несколько цифр.

– Да, сейчас… Парк обойдётся в сумму…

– Избавьте нас от затрат, Бертран. Перейдём сразу к прибыли!

– Конечно. Мы ожидаем около 200 000 посетителей в первый год. В дальнейшем эта цифра будет постоянно увеличиваться на 7,8 процента, возрастая в летние месяцы до 8,1 процента…

– Короче, мой компаньон хочет сказать, что деньги потекут рекой, и все, кто заинтересован в торговле, может заранее потирать руки…

– Но есть одна неувязка… ― раздался из зала женский голос.

Рядом с мадам Куропат, которая так и сидела с подавленным видом, поднялась женщина, деловито сложив на груди руки.

– Я вас слушаю, мадам, ― кивнул Мармелад. ― Вы сказали, есть одна неувязка…

– Жозет Бугор, муниципальный советник, ― представилась женщина. ― Проект замечательный, вот только земля с озером принадлежит мэрии и проект музея уже прошёл проверку.

– Да, но против него есть протест.

– И поэтому вы думаете, что музей птиц заменят вашим удивительным Парком русалок?

– Без сомнений, мадам. Уверен, референдум, который соберёт в ближайшее время мэрия, подтвердит это решение, к всеобщему удовольствию.

Одобрительный шумок пробежал по залу. Я чувствовала, что публике всё больше нравится идея парка.

– Что такое референдум? ― спросил Жорис, потянув меня за рукав.

– Как нам объясняла учительница, это когда проблему, важную для жителей деревни, города или страны, обсуждают с ними вместе и учитывают их ответы.

– Незадача для птичьего музея…

– Посмотрим. Давай слушать дальше.

– Вы называете свой парк удивительным, ― раздался хриплый мужской голос, ― но я ничего удивительного в нём не вижу. Кроме красивых картинок, ровно ничего. Никаких русалок.

– До чего же верное замечание, месье…

– Компот! Робер Компот.

– Месье Компот, ― подхватил Мармелад сладким голосом, ― я рад, что вы затронули эту тему. Полагаю, настало время показать гвоздь программы, будущую звезду парка. Бертран, распорядитесь внести наш талисман!

Дверь распахнулась, и в зал в большом аквариуме на колёсиках, который толкал Флюгер, въехала Аарисья. Зал издал изумленное «ах». Трудно было поверить глазам.

― Нет, это не сон, дорогие друзья! Перед вами настоящая русалка из дальних морей. Её зовут Прюнелла, и она будет нашим главным аттракционом!

– Прюнелла… Имя ещё хуже, чем Соланж, ― прошипел Жорис.

– Русалка привлечёт неимоверное количество публики и обеспечит успех нашего предприятия. Вы довольны, месье Компот?

– Да, пожалуй…

– А что скажете вы, мадам Бугор?

– Ваши аргументы кажутся мне весьма основательными, месье Мармелад, и мы серьёзно их обсудим.

Я взглянула на папу, он сидел красный как мак. Я чувствовала: он сейчас взорвётся. И он взорвался!

― Минуточку! Я уже начал работать с коллекцией музея. Она заслуживает того, чтобы быть представленной в наилучшем виде и стать достойным культурным объектом.

– Месье Матаго, ― ответил папе бизнесмен. ― Никто не сомневается, что ваша работа из перьев будет замечательной, но разве она сравнится с живой русалкой и миллионами евро?

– Вы говорите только о деньгах и выгоде. Культура ― это совсем другое!

– Почему же? ― обиделся Мармелад.

– Культура ― это знакомство с миром. С разнообразием жизни. Перечислять можно бесконечно! И список будет гораздо увлекательнее ваших евро!

Ожесточённый поединок прервал неожиданный звук ― зазвонили церковные колокола.

– Сейчас шесть сорок две. ― Старушка с сиреневыми волосами посмотрела на часы. ― Чего это они звонят?

– Напоминает шутки Трезвона, помнишь? ― спросила её соседка.

– Это сигнал, ― встрепенулся Жожо.

– Пошли!

И мы вышли из-за спины Вантуза. Настроены мы были очень решительно, но всё же немного боялись. Как только Мармелад и Флюгер нас увидели, они не могли скрыть удивления. А я ринулась вперёд со всей силой своей решимости, которой, если честно, было совсем немного.

– Ваш протест ни к чему не приведёт, месье Мармелад, ― сказала я.

– Почему это, милая девочка?

– Потому, что русалка была украдена много лет тому назад и вам не принадлежит!

Всеобщее изумленное «о-о!» послышалось из зала. Бернар Флюгер покраснел, а Леонар Мармелад глянул на меня со злостью. Я поняла, что битва началась и будет жестокой…

Одна надежда: скоро здесь появится дедушка Трезвон.

На несколько секунд в зале воцарилась мертвая тишина. Жители деревни переваривали обвинение, которое я бросила в лицо бизнесмену.

– Я тебя узнала, девочка, ― сказала мадам Бугор. ― Ты Жасинта, правильно?

– Да, это наша дочь, ― вмешалась мама, они вместе с папой подошли ко мне.

– То, что ты сказала, очень серьёзно, ― продолжала чиновница. ― Ты уверена в своих словах?

Нет. Я ни в чём не была уверена. Я исполняла роль, которую мне предназначили, и тянула время до появления Жермена. Да где же он застрял?! К счастью, мне на помощь пришёл папа.

– Моя дочь может вам рассказать одну историю. Она началась давным-давно и многое напомнит старикам, а заодно прольёт свет на планы двух симпатичных компаньонов, которых вы видите перед собой.

Папина ирония пришлась Мармеладу не по вкусу.

– Послушайте, месье Матаго, я вам не позволю говорить обо мне в таком фамильярном тоне! И я не имею никакого желания слушать лживые измышления какой-то сопливой девчонки!

И тут Эдмэ Куропат, которую я уже сняла со счетов, вдруг очнулась, ощетинилась и понеслась, как гончая по следу.

– Месье Мармелад, ― заявила она резко, ― вам придётся выслушать эту девочку, хотите вы того или нет. Протест ещё не принят, и я уверена, что нашу администрацию заинтересует эта история.

Реакция зала была единодушной: все хотели меня выслушать. Выбора не оставалось, пора было приниматься за рассказ. Но где Жермен? Где он застрял?

– Давай, Жажа, ― шепнул мне на ухо Жорис. ― Ты справишься лучше всех.

– Тебя все слушают, доченька, ― сказала мама.

Они меня здорово подбодрили, а папа мне даже подмигнул, так что я в очередной раз рассказала историю русалки Аарисьи.

Зал сидел тихо, все меня внимательно слушали, но время от времени раздавались реплики: «А Трезвон-то шустрый малый!», «Помню, помню, писали о краже русалки в газетах», «Цирк Ратафья… что-то знакомое…»

Я старалась не упустить ни одной мелочи, потому что знала: Мармелад следит за мной и готов поймать на слове. Когда я перешла к недавним кражам и похищениям, публика заволновалась. Головы повернулись к двум компаньонам. Бертран Флюгер стал совсем белый, как будто выпил двадцать литров молока. Леонар Мармелад впал в ярость и сверлил меня глазами, однако вскоре опомнился и снова нацепил улыбку.

– Какая впечатляющая история, ― сказала мадам мэр, к ней вернулась былая уверенность. ― Авторы проекта предстали перед нами в новом свете, который их, увы, не красит.

– Как вы доверчивы, мадам Куропат! ― произнёс бизнесмен со снисходительной улыбкой. ― Несолидно верить кучке грязных сплетен, которые собрала пронырливая пигалица, чей папочка трудится в воробьином музее!

– Как вы смеете на нас клеветать?! ― вспыхнула мама.

– Клевета, что ваша дорогая доченька готова в огонь и в воду за своего папочку?

Война объявлена, вызов брошен. Папа сжал кулаки, и я испугалась, как бы он не бросился на Мармелада. Мама сдвинула брови и топнула. Но больше всех меня поразил Жорис.

– Не смейте называть Жажа вруньей! ― закричал он. ― Только скажите ещё раз, и я вам ухо откушу!

Тут, к своей величайшей радости, я услышала, как в зале кафе раздалось знакомое мне «уик!».

Жоржетта кинулась к своему возлюбленному и устроилась у него на голове. Вантуз издал довольное «брумпф!». Следом за Жоржеттой появился и Жермен Соломка, не спеша передвигая старые ноги.

– Дед Трезвон! ― усмехнулся Мармелад. ― Только вас не хватало для полного счастья! Вы опоздали, старина, пигалица успела рассказать вашу никому не интересную историю.

Жермен пропустил мимо ушей насмешки бизнесмена. Он пришёл повидать Аарисью. Встал перед аквариумом и не сводил с него глаз. Оно и понятно, ему было десять лет, когда он увидел русалку в первый и последний раз. Старик не скрывал своего волнения, и я даже заметила слёзы у него на глазах. Аарисья тоже очень растрогалась. И улыбалась дедушке…

Эдмэ Куропат разбила мыльный пузырь счастья.

– Месье Соломка, я полагаю, это вы только что трезвонили на церковной колокольне?

– Так оно и есть, мадам мэр, ― ответил Жермен, помолчав несколько секунд, чтобы прийти в себя. ― Надо было обязательно помешать всей этой возне с парком, вот я и решил тряхнуть стариной.

– Трезвон снова затрезвонил, ― ядовито усмехнулся Мармелад. ― И все взбаламутились из-за какой-то сказки про украденную русалку, придуманную сумасшедшим стариком и двумя малыми детьми, которые читают слишком много глупых книжек.

– Вот уж нет, это не про меня! ― тут же возразил Жорис. ― Я читать не люблю.

– У меня в кармане неопровержимое доказательство того, что русалка принадлежит моему компаньону Бертрану Флюгеру, чья настоящая фамилия Рокет.

– А у меня есть доказательство, что это не так, ― возразил Жермен.

Мужчина по фамилии Компот снова вмешался в разговор, подойдя поближе:

– Я бы очень хотел узнать, за кем останется последнее слово в этой истории. Мы уже услышали много интересного, каждый выдвинул свои аргументы. Но никто не представил документы. До голосования надо ознакомиться с доказательствами!

– Робер Компот прав, ― согласилась мэр. ― Мы ждём доказательств!

Все были с этим согласны и очень шумно это выразили.

Леонар Мармелад с недовольным видом стал рыться в карманах пиджака. Бернар Флюгер побелел ещё больше и теперь мог посоревноваться со снеговиком. Жермен благодушно улыбался и не сводил глаз с Аарисьи. Папа с мамой похвалили меня за то, что я не осталась в стороне, а Жорис поцеловал в щёку. Теперь я была готова к финалу.

– Начнём с вас, месье Мармелад, ― сказала Эдмэ Куропат. ― Вы утверждаете, что русалка принадлежит этому предателю Бертрану. Это так?

– Вне всякого сомнения, ― ответил Мармелад. ― Вот документ, который это подтверждает. Дата 18 марта 1963 года. Что вы на это скажете?

Мэр прочитала бумагу и сказала:

– Действительно, подтверждение права на наследство, и, кажется, оно даёт вам право и на…

– Не кажется, а даёт полное право. Так что переходим к голосованию незамедлительно!

– Не спешите, месье Мармелад. Сначала мы ознакомимся с доказательствами месье Жермена Соломки.

Дедушка Трезвон достал из кармана пожелтевший конверт, запечатанный красным воском. Я узнала этот конверт, он лежал среди дедушкиных сокровищ.

– Мадам мэр, мне бы хотелось, чтобы письмо, находящееся в этом конверте, прочитала моя подруга Жасинта. Заметьте, месье Мармелад, что печать на письме не сломана.

– Не сломана, ну и что? ― рассердился бизнесмен. ― И вообще, при чём здесь письмо?

– При том, что в нём приговор Парку русалок.

Старичок-сосед протянул мне письмо, я осторожно сломала красную печать и прочитала вслух:

Я сложила листок и передала его Эдмэ Куропат. В зале все молчали. И это очень не понравилось бизнесмену.

– Это что ещё за глупости?! ― зарычал Мармелад.

– Раскаяние старого человека на пороге смерти, ― спокойно ответил Жермен.

– Раскаяние?! Бред старой безмозглой обезьяны ― вот что это такое! И потом, это совершенно другая русалка, её зовут Прюнелла, и она вам не принадлежит!

– Есть только одна русалка, и вам это прекрасно известно, месье Мармелад.

Хрустальный голос Аарисьи остановил словоизвержение бизнесмена и очаровал публику.

– Русалка разговаривает! ― ахнула молодая женщина в зале.

– Что за волшебный голос! ― восхитилась какая-то старушка.

Мармелад изо всех сил старался управлять собранием.

– Да, дорогие друзья, наша русалка разговаривает! И с её помощью к вам потекут реки золота и золотые слитки наполнят ваши сундуки!

– Не стоит выдавать желаемое за действительное, месье Мармелад! ― оборвал его Робер Компот. ― Полагаю, вы не собираетесь нарушить волю усопшего и держать это создание в рабстве?

– Да это же фальшивка! ― заорал Мармелад и выхватил листок из рук Эдмэ Куропат. ― Бертран, подтвердите, что письмо написано не рукой вашего деда.

Несчастный Флюгер, которому давно уже было не по себе, взял письмо и быстро пробежал глазами.

– Никаких сомнений… ― начал он.

– А я что говорил! ― обрадовался его компаньон.

– Письмо написано моим дедушкой… ― закончил фразу Флюгер.

Едва Бертран Флюгер договорил, как лицо Мармелада стало тёмно-фиолетовым. Ни дать ни взять баклажан, который вот-вот отправится в рагу. Он подбежал к своему компаньону, выхватил из его рук листок и разорвал в мелкие клочки. Потом подкинул их в воздух и засмеялся как людоед (я наконец поняла, как смеются людоеды).

– Вот что я делаю с вашими доказательствами! ― прохрипел он. ― Никто не помешает мне открыть парк!

– У нотариуса Утконоса хранится заверенная копия этого письма, ― сообщил Жермен так флегматично, как будто был англичанином.

Спокойствие дедушки Трезвона заставило бизнесмена взорваться. Он грубо оттолкнул Бертрана Флюгера, который не удержался на ногах и повалился на Эдмэ Куропат, а та, чтобы не упасть, вцепилась в пиджак мадам Бугор, а мадам Бугор потеряла равновесие и упала на руки моему папе.

Всё это произошло за одну секунду. Мармелад решил воспользоваться этой неразберихой и улизнуть через боковой выход. Но ему не повезло ― путь к отступлению преградила мохнатая гора Вантуз. Мармелад развернулся и кинулся к другим дверям.

По дороге он толкнул Робера Компота, и тот повалился на колени старушки с сиреневыми волосами. Мармелад продолжил свой путь, но вдруг получил удар по носу. Я увидела, как Жорис, устроившись за стойкой с булочками и бутербродами, метал их в бизнесмена, между делом отправляя себе в рот зефирного ёжика или русалку из марципана. Вскоре костюм Леонара покрылся зелёными и розовыми пятнами, а на его носу повис ломтик сёмги.

– Не дайте ему уйти! ― закричал папа и бросился за Мармеладом в погоню.

– Табарнак! ― воскликнула мама и побежала закрывать окна.

– Вам меня не остановить! ― заорал бизнесмен.

Собравшиеся в зале мгновенно перегородили все входы и выходы, и Мармелад оказался в окружении. Круг сжимался, мошенник вертелся ужом, пытаясь отыскать лазейку. Его вот-вот возьмут в тиски… Но! Он всё-таки нашёл выход! Плюх! Мармелад прыгнул в аквариум, достал из кармана связку ключей и стал грозить несчастной Аарисье.

– Все ни с места! ― закричал он. ― Иначе вот этим ключом я счищу всю чешую с вашей проклятой русалки!

У Леонара Мармелада поехала крыша, это было ясно, и поэтому все отнеслись к его угрозе всерьёз. Жермен медленно приблизился к аквариуму.

– Месье Мармелад, ― сказал он, ― будьте умницей, признайте, что на этот раз вы проиграли. Если подумать, в этом нет ничего страшного. Ну не откроете удивительный Парк русалок, зато у вас есть много других парков!

– Не хочу быть умницей, ― злобно закричал Мармелад, ― не хочу думать! И разговаривать со старым хрычом тоже не хочу!

– А чего хотите?

– Убраться отсюда поскорее! Освобождайте проход и выносите аквариум на улицу. Ещё мне нужен грузовик, потому что Прюнеллу я увожу как заложницу.

– И когда вы её освободите? ― в ужасе спросила я.

– Там видно будет.

– Но вы же ничего не знаете о русалках! Их надо кормить!

– Больше всего они любят мух, ― уточнил Жорис.

– Спасибо, несносная мелюзга! А теперь прочь с дороги, я ухожу!

– Жоржетта, фас! ― раздался в зале голос дедушки Трезвона, и тут же в ответ послышалось громкое «уик!». Ещё секунда, и крошечная собачка подпрыгнула и вцепилась всеми своим крошечными зубками в руку Мармелада. «Ой-ё-ёй!» ― завопил тот. Он замахал рукой, но собака держалась, как жвачка на зубном протезе.

Однако отважной Жоржетте всё же пришлось оторваться от Мармелада, и она полетела, кувыркаясь в воздухе с опасностью для жизни, и плюхнулась прямо в майонез.

– Жоржетта! ― закричал дедушка Трезвон.

– Брумф! ― встревожился Вантуз.

– Уик! ― откликнулась Жоржетта, принимаясь слизывать с себя майонез.

Ура, наша крошка осталась жива! Но Аарисье по-прежнему грозила опасность. Я встретилась с ней взглядом и уловила в нём то, чего не видела раньше ― энергию и желание постоять за себя! Похоже, русалка, которой много лет подряд манипулировали разные люди, перекидывая из музея в цирк, из цирка в озеро, а из озера в аквариум, захотела наконец взять свою судьбу в собственные руки. Аарисья мощным ударом хвоста выбила ключи из руки Мармелада. И продолжала бить его хвостом и по ногам, и по спине, и по рукам, которыми он хотел защититься. Как вдруг…

– Леонардо Ратафья! Именем закона вы арестованы.

Мы все застыли на месте. В пылу битвы никто не заметил, как появилась полиция. Десять человек в форме вошли в зал и увидели перевёрнутые стулья, прилипшие к стенам сладкие булочки, мужчину в деловом костюме, который мок в аквариуме.

– Вы Леонардо Ратафья? ― спросил офицер.

– Нет, ― ответил тот. ― Вы ошиблись. Меня зовут Леонар Мармелад.

– С шутками покончено, месье Ратафья, ― заявил полицейский. ― Вы немедленно пройдёте с нами в полицейский участок и ответите на наши вопросы о похищении Жориса Клоди, Жасинты Матаго-Пантут и… русалки. А заодно и на вопросы о краже денег и использовании поддельных документов. Следуйте за нами!

На этот раз Мармелад был умницей и послушался. Он вылез из аквариума, с его пятнистого костюма капала вода, и он со своими новыми знакомыми полицейскими вышел из кафе «Клюшки».

– Месье Флюгер, извольте и вы следовать за нами. У нас и к вам есть вопросы. Кое-что мы хотели бы уточнить.

Компаньон вздохнул и последовал за офицером полиции. Мне показалось, что на его лице было написано облегчение.

Наконец-то в зале стало тихо. Все принялись наводить порядок. Жорис тем временем ухитрился слопать три сладких десерта, которые ещё остались в буфете. Жермен и Аарисья увлеклись беседой, им много предстояло сказать друг другу. Жоржетта снова устроилась возле любимого Вантуза, тот слизывал с неё остатки майонеза. Мадам мэр и Жозета Бугор помогали расставлять стулья, а Робер Компот подметал пол большой метлой. Папа с мамой подошли ко мне, и мы втроём обнялись.

– Табарнак! Ну и история!

– И не говори, моя Мирабель! Я боялся, что этот безбашенный угробит русалку.

– Он вёл себя просто отвратительно! А ты, Жасинта, такая молодец!

– Да я ни при чём, мамочка! Главный у нас Жермен Соломка, и его надо поздравить. Он справился.

– Он и Жоржетта, ― прибавил Жорис.

И мы рассмеялись от души. А что может быть полезнее смеха после неприятностей?

– Полагаю, вы можете продолжать работу, Юлиус!

Эдмэ Куропат подошла к нам, улыбаясь во весь свой ярко накрашенный рот.

– Непременно займусь этим завтра с утра, мадам мэр! ― пообещал папа.

– А когда намечено открытие музея птиц? ― поинтересовалась мама.

– Первого сентября, за день до начала школьных занятий. Успехов вам, Юлиус! Спасибо за всё!

Мэр направилась к выходу, а за ней потянулись остатки публики. Зал опустел. Остался только клан Матаго-Пантут, две собаки, русалка и дедушка Трезвон.

Я подошла к соседу:

– Днём вы немного задержались, Жермен.

– Извини, Жасинта, но не так-то легко заставить полицию поверить в такую необычную историю.

– Могу себе представить. Ну, вот теперь вы нашли свою русалку. И что собираетесь делать?

– Сдержу слово, данное когда-то Казимиру Сигизмунду Рокету на его смертном одре.

– А что вы ему обещали?

– Обещал, что отвезу Аарисью домой, в Карибское море.

– Ну надо же, ― удивился Жорис, доедая пирожок с тунцом.

Вечер пролетел незаметно, и мы с Жорисом после всех сумасшедших треволнений спали, как два измученных сурка. А утром, быстренько расправившись с завтраком, помчались к дедушке Трезвону, чтобы помочь ему с Аарисьей. Вчера папа, мама и Робер Компот перевезли аквариум с русалкой во двор нашего соседа. Когда мы прибежали, Жермен и Аарисья уже что-то обсуждали.

– Привет! ― закричала я им издалека.

– Смотри-ка, наши герои тут как тут, ― улыбнулся нам старый пасечник.

– Ты как, Аарисья? ― спросил Жорис.

– Гораздо лучше, ― призналась русалка. ― Вчера день начался ужасно, но закончился хорошо. Ваше вмешательство помешало Мармеладу осуществить свой отвратительный план, и я до конца своих дней буду вам благодарна.

– Ты проявила большое мужество, Аарисья!

– А как ты дала ему хвостом по носопырке! Класс! ― похвалил её Жожо.

И мы не могли удержаться от смеха, вспомнив о поединке в аквариуме.

– А теперь что? ― спросила я.

– А теперь, как я вчера сказал, я собираюсь сдержать своё слово, ― ответил Жермен. ― И уже начал действовать сегодня с утра. Позвонил нотариусу Ромуальду Утконосу, сыну старого Утконоса, и всё ему рассказал. Он был очень рад, что дело благополучно разрешилось.

– Он выдаст вам деньги?

– Разумеется. Старые франки переведут в евро, но всё равно получится весьма значительная сумма, и её хватит с лихвой, чтобы отвезти нашу приятельницу в её родное море.

– Ты рада, Аарисья? ― спросил Жорис.

– Ты даже не можешь себе представить как. Я так долго мечтала об этом, что теперь сама себе не верю. Уже и не надеялась однажды вновь увидеть свою бирюзовую лагуну, и вдруг появились вы…

Аарисья расплакалась от избытка чувств, а мы растерялись и не знали, что делать. Но Жорис нашёл выход.

– Держи, это тебе подарок ― отличная зелёная муха!

Мы полдня болтали с Аарисьей, а дедушка Трезвон готовился к дальней дороге в сторону Антильских островов. Мы с Жожо узнали от русалки много интересного.

– А что ты делала у себя в лагуне? Как проводила время? ― спросила я.

– Мы играли с подругами, плавали, ели разные вкусности. Там у нас настоящий рай.

– А во что играли?

– Например, с осьминогами в прятки. Соревновались с дельфинами, кто выше прыгнет, и ещё скачки устраивали.

– У вас что, под водой и лошади есть?

– Морские коньки!

– Должно быть, здорово кататься на морских коньках!

Наш друг Жожо уже представил себе морское родео.

– Мы много занимаемся маленькими русалочками, когда они вылупляются из раковин, ― продолжала Аарисья. ― Учим спасаться от хищников, акул и прятаться от людей, находить себе еду и безопасное место для сна в коралловом лесу или подводной пещере.

– То есть дни проходят быстро?

– Так и летят, Жасинта.

Время тем утром и у нас пролетело очень быстро, с Аарисьей мы стали настоящими друзьями.

Русалка предложила нам искупаться у неё в аквариуме. Мы так и запрыгали от радости и побежали искать плавки для Жориса. Папины ему были велики, так что в конце концов он согласился на мои от белого купального костюма с зелёными единорогами. Сели отлично! Ради удовольствия купаться с русалкой и не такое наденешь! Мы веселились и хохотали как безумные, прыгали, брызгались, в общем, провели лучший день в своей жизни!

На следующее утро мы с мамой поехали провожать Жориса на вокзал. Ему было грустно с нами расставаться, но ничего не поделаешь ― скоро в школу. С Аарисьей он тоже попрощался, и я ему пообещала сообщать о ней новости как можно чаще. Жермен Соломка сказал, что путешествие с русалкой непростое дело, и ему предстоит решить ещё много разных вопросов перед тем, как переправлять аквариум в порт и потом грузить его на теплоход…

В общем, Жожо ещё успеет вернуться к нам, повидаться с русалкой и половить для неё мух.

До конца весенних каникул я много времени проводила с Аарисьей. Я предложила ей пересказать свои самые любимые книжки. Моя идея ей очень понравилась. И я, конечно, начала с обожаемого «Острова сокровищ», с приключений Джима Хокинса и одноногого Джона Сильвера. Русалка была очень довольна, что история происходит на острове.

Мне нравилось дружить с Аарисьей и думать о том, что я была единственной девочкой в мире, которая рассказывает русалке про «Остров сокровищ».

И неважно, что очень скоро мы расстанемся…

Сегодня важный день. Первое сентября ― открытие музея. Папа занят последними приготовлениями, проверяет, каждое ли пёрышко на своём месте. Мама вся на нервах. Иначе и быть не может, потому что она собирается на открытии музея впервые станцевать свою новую программу фламенко. Когда она это предложила, папа с радостью согласился. А мама, похоже, теперь жалеет о своём порыве. Но я уверена, она зря так переживает, она же у нас лучшая! А пока они волнуются, я взялась за новую книгу: Марк Твен «Приключения Гекльберри Финна». Начало просто отличное, ничего не могу сказать.

Все последние месяцы после грандиозного скандала в «Клюшках» мы прожили спокойно. Вскоре после отъезда Жориса я пошла в нашу деревенскую школу. И отлично проучилась последнюю четверть, безо всяких монстров в классном шкафу. У меня были весёлые одноклассники и хороший добрый учитель с окладистой бородой и кустистыми бровями, похожий на лесовика.

Летние каникулы пролетели быстро: то я гостила у Жориса на ферме, и мы с ним ухаживали за коровами, собирали свежие яйца и вязали снопы из соломы, то он гостил у нас, и тогда мы чинили мостки на озере: вот где пригодились его умелые руки и сообразительность. Мама с папой были так заняты, что мы с Жорисом бегали на воле, как кролики.

От Эдмэ Куропат ― она приезжала к нам полюбоваться папиной работой ― мы узнали, что Мармелад сознался в своих злодеяниях и в ближайшее время его будут судить. Мэр, конечно, распрощалась с Бертраном Флюгером и назначила своей заместительницей Жозету Бугор. Против наследника Рокета дела не открыли, следствие установило, что он находился целиком под влиянием Мармелада. Флюгер выплатил солидный штраф и исчез из этих мест. А ещё мадам мэр пообещала, что в ближайшее время вода в озере будет проверена и очищена, а потом снова заселена рыбами. Хорошая новость!

Осталось рассказать об Аарисье и Жермене.

Подготовка к путешествию заняла не одну неделю, и за это время русалка и старичок-пасечник стали лучшими в мире друзьями. Робер Компот согласился присмотреть за хозяйством и ульями на время путешествия дедушки Трезвона. В первых числах июля всё наконец было готово: за русалкой и дедушкой приехал грузовик, и они отправились в долгий путь, сначала по суше, а потом по океану.

Накануне их отъезда я пришла попрощаться.

– Сегодня, Жасинта, мы с тобой расстаёмся, ― сказала русалка.

– Да…

– Не грусти.

– Я не грущу. Я очень за тебя рада, ты наконец будешь снова среди своих.

– И это благодаря тебе, Жорису, твоим родителям и собаке!

– Да, так и есть. Как думаешь, мы когда-нибудь ещё увидимся?

– Кто знает? Одно известно точно, Жермен знает дорогу к моему острову.

Я прыгнула в аквариум и крепко обняла Аарисью. Мы долго не отпускали друг друга, и у нас по щекам текли слёзы.

Чуть ли не месяц от Жермена не было никаких вестей, и наконец одним солнечным августовским утром я получила открытку.

Открытка Жермена меня успокоила, и я сразу зачитала её Жоржетте. Как наш сосед и предполагал, Жоржетта не разлучалась с Вантузом, они вместе ели, спали и гуляли, словом, наслаждались настоящей собачьей жизнью.

Итак, сегодня наконец открытие музея. Подъезжают одна машина за другой, паркуются, и вот на площадке перед музеем целая толпа. Все официальные лица уже на месте: префект в парадном мундире, мадам мэр и все муниципальные советники, дама-депутат и председатель совета департамента… Когда все собрались, Эдмэ Куропат произнесла пламенную речь о необходимости такого яркого культурного центра для работников сельского хозяйства. А потом она уступила место маме. Заиграл гитарист, и на маленькой сцене, сооружённой возле дверей в музей, появилась танцовщица ― вся в чёрном, с одним ярко-красным пером в тёмных волосах. До чего же эффектное зрелище! И как же она танцевала! С какой страстью стучала каблучками, как изящно выгибала стан и хлопала в ладоши! Мама заслужила гром аплодисментов, а зрители получили в ответ её счастливую улыбку.

Двери выставочного зала распахнулись, и пришло время любоваться работой моего папы. Я решила не заглядывать в музей, пока не закончится наша русалочья история. И вообще, собиралась насладиться удивительным зрелищем в день открытия, чтобы не портить себе сюрприз.

И вот сегодня момент настал…

Зрители оказались в залитом солнцем помещении и замерли. Мир вокруг был настолько прекрасен, что десятки людей затаили дыхание, не в силах произнести ни слова.

Я взглянула на папу: он встревожился ― отсутствие реакции ― это плохой знак.

И вот раздался голос: «Ну красота! Вот это да-а!» И следом фейерверк восторгов и похвал.

Осмотр продолжался ― из павильона Амазонии мы перешли под стеклянную крышу Африки, после панно Северной Америки оказались в Австралии. Голоса птиц со всех концов земли сопровождали наше волшебное путешествие, расцвеченное самыми немыслимыми красками. Теперь папа сиял, он собой гордился. И совершенно заслуженно.

Ближе к вечеру все разошлись по домам, сердечно поблагодарив моих родителей за их труд и таланты, а мы втроём уселись на берегу озера Русалок с горячим ромашковым чаем. День был долгим и волнительным, и теперь семейство Матаго-Пантут наслаждалось отдыхом и покоем. Папа великолепно справился со своей работой, мама отлично подготовилась к сольному танцу. А я спокойно ждала начала школьных занятий. Через два дня я перейду в шестой класс. Приключения в городе Скелетов, история с колдуньями и русалками придали мне уверенности, я чувствую, что теперь справлюсь с чем угодно.

Что ж, всем счастливого пути!..

Ришар Петисинь живёт в Бремоне, небольшом городке на берегу Луары в Турени. Он актёр, рассказчик, директор общества «Тролль», аниматор и опытный организатор театрализованных представлений. Он охотно помогает школам в реализации их проектов, а в редкое свободное время сочиняет истории про пиратов, лам, фенеков, журналистов, работников супермаркетов, лентяев, рыцарей и, как выяснилось, о скелетах…

Родилась на острове Гваделупа, а теперь живёт в Бордо, но благодаря своей профессии редко сидит на месте. Выросшая на мультфильмах и видеоиграх, Романа занялась концепт-артом и иллюстрацией. Сегодня она разрабатывает визуальное оформление фильмов и игр (предметы, детали, цвета, персонажи), а ещё принимает участие в иллюстрированных проектах. Это ещё один способ рассказывать истории, потому что изображение многогранно и наполнено поэзией. К тому же иллюстрация позволяет выразить свою творческую натуру самым оригинальным образом.

Сомневаетесь? Читайте на сервисе «Строки» другие книги Ришара Петисиня ― «Город Скелетов» и «Улицу Колдуний»!

«Остров сокровищ» ― роман шотландца Роберта Льюиса Стивенсона, 1883. ― Прим. пер.

«Приключения Пиноккио. История деревянной куклы» ― сказка итальянца Карло Коллоди, 1881. ― Прим. пер.

Мадленки, мадлен ― французское бисквитное печенье в виде морских гребешков. ― Прим. ред.