— Эй, пацан, ты там чего, уснул? — раздался со спины хрипловатый старческий голос.

Пацан? Это он обращался ко мне? После яркой вспышки мозг всё ещё плавал в тумане, но я отчётливо помнил, что слово «пацан» не применялось ко мне уже много лет. Более того, всё чаще «мужчина», нежели «парень», но «пацан»? Звучало довольно странно, однако человек обращался именно ко мне. Это стало понятно по тому, как на меня смотрел сидящий напротив деревянной стойки посетитель небольшой лапшичной.

Да. Именно лапшичной.

Я сразу узнал этот запах, который навеки засел в моём сознании после долгих лет жизни на чужбине. Пахло сырым тестом, говяжьим бульоном и нарезкой из свежих трав. Кинзы и шалфея, если быть точнее. Я опустил голову и заметил, что держал в руках идеально ровный круг теста. Гладкий, тёплый, чуть поблёскивающий от масла, он дожидался, пока над ним начнут работу и мастерски вытянут в тонкую лапшу для супа.

— От одного созерцания она вряд ли сама появится, — внезапно заговорил пожилой мужчина с нелепым пробором на макушке, которым пытался скрыть лысину.

Я положил кусок теста на обильно посыпанную мукой рабочую поверхность и раскатал в одиночный жгут. «Колбаса» получилась довольно толстой, поэтому пришлось растянуть её руками, а затем свести края, завязывая их в небольшой узелок. Ещё одно движение вытянуло тесто в две одинаково ровные струны. Тело двигалось само, будто мне приходилось заниматься этим множество раз.

А ведь действительно приходилось.

В эру моей добровольной миграции в Поднебесную одна знакомая китаянка затянула меня на кулинарные курсы. Причём так затянула, что я добросовестно отходил на них все два года. Пока остальные яростно набросились на богатые азиатские специи, стараясь развить чувство вкуса, меня больше привлекали основы.

Как и в боевых искусствах, самое главное — это дисциплина и повторение одного и того же удара. Лишь в изнурительных тренировках выстраивается основа или, проще говоря, техника. Удивительно, но кулинария не оказалась исключением. Я провёл полный месяц, каждый день вытягивая тысячи, да что уж там, миллионы нитей лапши для различных блюд, и теперь мог это делать с закрытыми глазами.

Я взмахнул тестом в воздухе и хлопнул центром жгута о посыпанную мукой поверхность стола. Получилось как раньше. Структура выровнялась и позволила равномерно распределить толщину лапши для более прямой формы. Сложить края вместе, растянуть, ударить о стол и повторить.

Струны множились с каждым подходом, пока наконец между моих пальцев не повисла тоненькая лапша. Сидящий напротив клиент одобрительно кивнул и сделал глоток горячего имбирного чая.

Справа от меня бурлил чан с кипящей водой, а рядом с ним соседствовала высокая кастрюля, в которой томилась говяжья кость. Судя по запаху, в бульон уже успели добавить тимьян и имбирь, придавая ему характерный запах азиатской кухни. Я забросил лапшу в кипящую воду и выровнял с помощью длинных деревянных кулинарных палочек.

Стоп, да какого чёрта я делаю⁈

ЛаМен, отвечал мне разум, воспроизводя китайское название блюда. Обычный ЛаМен с говяжьим бульоном, соевым соусом, белым перцем и солью. Можно ещё добавить масло чили для остроты, но обычно это оставляли на выбор клиенту.

Точно, формировка!

Лапша варится от силы пару минут, и за это время надо успеть собрать блюдо. Я схватил миску из высокой стопки посуды и на пару секунд занёс над кипящей водой. Этого хватило, чтобы достаточно её нагреть и подготовить к ингредиентам. Чайная ложка соевого соуса, щепотка соли и белого перца. Уксус добавлять не стал, так как в бульон и без того выглядел богатым, да и, думаю, что клиент заказывал простую миску лапшичного супа.

Мне удалось ловко подцепить палочками лапшу, промочить её в холодной воде и аккуратно выложить поверх специй, стараясь не нарушить их текстуру. Длинный черпак с богатым янтарно-коричневым бульоном наполнил миску до краев, и осталось только завершить последние штрихи. Нарезанная тонкими ломтиками маринованная в соевом соусе говядина, мелко нашинкованная кинза и щепотка зеленого лука. Раз, два, три и готово.

С наступлением утра мне наконец удалось утрамбовать всё в голове и более-менее понять, куда меня занесло. Должен признаться, подарок ЛинЛин, как она сама выразилась, застал меня врасплох. Девушка оказалась куда более бойкой, чем могло показаться на первый взгляд, включая и боевые искусства. После всего того, что она мне устроила, когда затащила меня в амбар, где местные крестьяне хранили мешки с зерном, я практически сразу уснул.

Не знаю, то ли это накопившаяся усталость, то ли мой разум был не в силах принять столь кардинальные изменения и попросту отключился, но проспал я до самого утра. Когда я открыл глаза ЛинЛин уже не было. Ещё ночью она твердила, что с первыми лучами солнца нам стоит вернуться по домам и стараться не говорить о том, что произошло в этом амбаре.

Я моментально согласился, так как налаживать романтические отношения на второй день моего попаданчества не стояло в списке моих планов. Кажется, ЛинЛин намекала именно на это, решив списать всё на так называемый подарок на день рождения, что меня вполне устраивало.

Всю ночь мой разум показывал мне те или иные отрывки из памяти бывшего владельца. Скучная, серая, ничем не примечательная жизнь, её можно было сократить до нескольких коротких эпизодов, при этом не пропустив ничего важного. С одной стороны, меня забросило в обычную посредственность, однако при этом у этой посредственности горела крыша над головой.

На семье Рена висел долг. Причём не маленький, а в целых двести тридцать цен, или проще говоря, медных монет. Обычный ростовщик давно бы уже прислал своих бугаёв, не обращая внимания на закон, но дед Рена, который, собственно, и вносил выплаты каждые две недели, обговорил это напрямую с государственным аппаратом деревни. То есть с местной мэрией.

Если хочу хоть как-то отблагодарить вселенную за подаренный второй шанс, то стоит в первую очередь позаботиться об этом долге. Моя жизнь теперь будет проходить в этом теле и в этом мире, поэтому стоит привыкать и брать в вожжи в собственные руки. Тем более, что вчерашние сборщики не отстанут и от меня, так как теперь я официально считался взрослым мужчиной по местным законам. Именно по этой причине первым делом решил отправиться домой и посмотреть, с чем мне всё же придётся иметь дело. А дел у меня предостаточно.

Оказалось, что я живу в небольшой лачуге практически на окраине деревни, не так уж и далеко от места, куда меня утянула ЛинЛин. Маленькая, ничем не примечательная хибара с глиняными стенами и сухим сеном на крыше. Она была одной из многих, в которой проживало большинство крестьян деревни в самом бедном районе поселения.

Сюда часто добирался песок из пустыни, которая огибала с севера, прижимая село к высоким зелёным горам. Со стороны могло показаться, будто мы находились на стыке двух миров, разделенные по какой-то причине человеческой деревней, но на самом деле всё было иначе.

В горах обитали духовные существа, монстры, яогуай, если выражаться местными терминами. Они практически никогда не спускались к низине и довольствовались существованием там, где климат был намного лучше. Именно по этой причине людям пришлось ютиться у подножья и редко подниматься наверх для сбора древесины, грибов, ягод и прочего.

К сожалению, пускай эта информация и накрепко отпечаталась у меня в голове, Рену не было известно о них практически ничего. Судя по тому, как он вёл свою жизнь, думаю, в последний раз он держал в руках свиток, когда записывал собственное имя. Этот пробел в знаниях станет для меня огромной проблемой, так как единственный способ узнать больше — это посетить местную библиотеку, где за вход брали десять медяков.

По пути домой мне удалось заскочить к старику Лао и забрать свою недельную плату за работу подмастерьем в лапшичной. Пять проклятых цен, не хватит даже для прохода и библиотеку, что уж говорить о покупке книги. Существовал и второй вариант — это запастись припасами и пойти изучать горы самостоятельно, но в таком теле затея напрямую привела бы к моей скорой кончине.

Нет, сначала тренировки, освоиться, понять, что происходит, а затем уже принимать решение. К тому же, мой разум не понимал, почему мы до сих пор как минимум не отжимаемся? Я настолько приучил себя к постоянным зарядкам, разминкам и спаррингам, что, проснувшись утром, первым делом забросил обратно мешки с зерном. Прошлой ночью их свалила ЛинЛин, когда попыталась перевернуться и разнообразить мой подарок.

Я зашёл внутрь лачуги и медленно выдохнул. Жили мы небогато, и это мягко сказано. Моя комната находилась за старой занавеской, которая прекрасно просвечивала и даже не касалась пола. Точнее, комната — это слишком щедро сказано. Небольшой закуток, где на пол были свалены тряпки и старые прохудившиеся одеяла.

В главной и единственной комнате, которая по совместительству была как кухней, так и залом, на деревянном столе стояли две пустых тарелки. Видимо, хозяин рассчитывал, что я всё же вернусь прошлой ночью и поужинаю вместе с ним. Недалеко от кровати я заметил тумбочку, на которой лежала чёрная ступка, а рядом несколько пучков подсушенных трав. Ни одна из них не была мне известна, по крайней мере, с кулинарной точки зрения. К слову, о ней.

Более-менее разобравшись в интерфейсе, первым делом зашёл в раздел умений. На мгновение показалось, что в этом мире присутствует полная механика с прокачкой характеристик и прочей ерундой, но всё оказалось намного проще. Меня поприветствовал стандартный экран с моим именем и набором того, чему удалось обучиться до совершеннолетия.

Очевидно, что набором давно никто не пользовался. Это было понятно по тому, что на ручке небольшого чайничка скопилась заметная пыль. Я медленно выдохнул, вспоминая каждый шаг, который необходимо было пройти для создания идеального чая. Пускай, мне и катастрофически не хватало практики, но нужно же с чего-то начинать. Особенно, если мне удастся поднять подпункт «Заваривание» хотя бы до единички.

Одна лишь эта мысль заставила руки дрожать в предвкушении, что напрямую противоречило всему ритуалу. Разум должен быть спокойным, собранным и холодным, как глубокая осеняя ночь. Руки должны держать посуду уверенно и относиться к ней не как к обычному инструменту, а как к неотъемлемой части всего процесса. Мне удалось успокоить мысли и заставить ажиотаж временно взять паузу, а затем я приступил к завариванию.

Сначала налил горячей воды в чайник и чашечки, хорошенько ополоснув от старой пыли и предварительно нагрев посуду. По ходу всего процесса мне придётся несколько раз сливать горячую жидкость до тех пор, пока чай не получится идеальной текстуры.

Следующим шагом взял стебельки растений, ощипал листья и, ни в коем случае не сминая их в комочек, аккуратно положил в чайник. Сверху добавил кипяток и сладостно вдохнул ароматный травяной запах. Другие был оставили его томиться, пока вода не впитает себя вкус растения, но это стало бы катастрофической ошибкой.

Первый слив предназначался для того, чтобы убить всю горечь. Да, хороший зеленый чай сам по себе терпок, и другие примеси уничтожали аромат, но этот пролив не только частично убирал терпкость, но и смывал пыль, следы хранения растения и сырьевую горечь. Обычно в такой момент говорили, что листья для начала нужно разогреть или даже разбудить.

Дедушка крепко спал, несмотря на откровенный резкий запах чая, и я продолжил. После того, как залил ещё кипятка, ровно через три вдоха погонял его по чайнику и вылил снова. В этот раз ни в коем случае нельзя было передержать и позволить воде впитать в себя слишком много вкуса. Не знаю, получилось или нет, и буду судить об этом после того, как закончу, но заметил, что жидкость стала уже не такой мутной.

Чёрт, без понимая, что это за растение, невозможно предугадать, сколько циклов придётся повторить, чтобы вывести идеальный вкус. А как и без того понятно — идеальный вкус равносилен идеальному эффекту стимулирования. Третий пролив решил подержать немного дольше, убедившись, что крышка чайника крепко прижата. Лист должен находиться в горячей, но не кипячённой воде, и раскрываться постепенно.

На четвёртый пролив мне не хватило терпения. Да и без этого показалось, что конечный вариант чая окажется слишком слабым, и большинство питающих элементов отправится в пустую глиняную тарелку. Я поставил чайник на стол, всё ещё крепко прижимая крышку, и ровно пятнадцать секунд на него пристально смотрел. Если получится, то можно записывать на свой счёт первую победу, а если нет…

Ну что же, скоро всё узнаю.

Мысленно отсчитывая секунды, подготовил тёплую чашку и по истечению времени налил в неё чай. Тоненькая и практически бесцветная струйка едва заметно поблёскивала зеленоватым, даже больше салатовым оттенком. Кажется, всё же растение не было столь уж и ядрёным, и надо было остановиться на втором сливе. Я поставил чайник, поднёс к губам чашечку и, подув, сделал небольшой глоток.

Мы вышли из деревни и медленным, неспешным шагом направились к подножью гор. Лишь когда густонаселенные районы остались за спиной, а перед глазами раскинулись широкие зелёные луга, я полностью осознал, что она действительно находилась на стыке двух миров. Стоило пройти несколько сотен метров назад и вновь оказаться на пыльных улицах поселения, куда постоянно пытался забраться песок. Его приносило ветром с бескрайних барханов пустыни, и если бы не люди, то деревня давно бы стала её частью.

Однако стоило её покинуть, как у подножья гор начинались настоящие зелёные луга. Именно здесь большая часть немалого населения занималась сельских хозяйством, выращивали рис, овощи и даже выводила скот на пастбища. Со стороны могло показаться, будто между нами и подножием без малого километров тридцать.

Ноша пока не сильно меня замедляла, но, думаю, что через час такой ходьбы мои нетренированные ноги начнут заметно подвывать. Я удобнее перехватил поклажу, переступил с ноги на ногу и пошёл вслед Кори. Девушка, несмотря на мешок приличных размеров, двигалась весьма грациозно, словно и вовсе не чувствовала веса.

Наверное, она тоже практик, и пока шагаем, а путь предстоит долгий, лучше скоротать время за полезной беседой.

— Слушай, — начал я разговор в попытке выудить интересную информацию.

— Даже не думай. Я не шутила, когда сказала, что рот лучше держать на замке. Разговорами ты сбиваешь дыхание, а значит, быстрее устанешь и начнёшь тянуть за собой весь отряд. Если ты хотел спросить о закалке, то лучше прибереги вопросы на другой момент.

— А как ты узнала, что я хотел спросить именно об этом?

Кори выдохнула, сделал три коротких вдоха, словно набирала дополнительный воздух для ответа, и сказала:

— Я видела, как ты пялился на Хона, когда он вывеску схватил.

— На таком уровне, пожалуй, да. Как он этого добился?

Кори выглянула вперёд, словно пыталась убедиться, что нас никто не слушает, и спешно ответила:

— Ты утомил меня своими вопросами, лучше просто промолчи.

Не фонтан информации, но хотя бы теперь знаю направление. Про себя я подумал, что всё равно какая-то странная, поэтому решил попробовать порыться в интерфейсе, может там что-то есть, и не прогадал!

Хон и Кори не первые и не последние практики, которых я встречу на своём пути, поэтому стоит заняться закалкой тела как минимум для того, чтобы меня не прихлопнули как комара. Не знаю, как пройдёт поход в горы, но после увиденного на площади, где отряды буквально облепили жадные до ингредиентов торговцы, это весьма неплохой способ заработать. Осталось только понять как.

Я зашёл в раздел справки и жадно принялся впитывать в себя всю доступную информацию. В основном, она рассказывала о природе самой энергии, её возможностях и силах, но был и небольшой раздел для тех, кто собирается приступить к базовому уровню закалки.

Оказалось, чтобы хотя бы начать себя называть практиком, нужно подняться на две ступени. Я, неудивительно, стоял на самой низшей и носил ранг «Начинающего». Дальше следовал «Искра» и «Разжигатель». Они постепенно подготавливали тело к тому, чтобы стать полноценным практиком и лишь затем только начать использовать духовную энергию.

Получается, эти два этапа новичка можно было сравнить с изучением основ. Сначала разучиваешь стойку, затем движения ног, постоянно следя за тем, чтобы положение рук оставалось одним и тем же, и лишь потом приступаешь к технике удара. Вполне логично.

Нашёл требования для повышения до уровня «Искры». Мне необходимо идеально выполнить триста отжиманий, триста подтягиваний и тысячу приседаний. Если с последними у меня получалось лучше всего, и осталось всего девятьсот, то другие упражнения оставляли желать лучшего. Три успешных отжимания и четыре подтягивания, то есть, получается, я даже не начинал серьёзно готовиться к усилению.

Помимо физической составляющей мне требовалось приучаться хотя бы частично ощущать курсирующую вокруг меня энергию. Для этого требовалось медитировать, что ставило первый порог ровно в сто полноценных часов полного погружения в транс. Никаких мыслей, никаких эмоций. Сто часов сидеть и впитывать в себя мир. Думаю, попрошу совета у дедушки, он, как человек пожилой, который уже никуда не спешил, сможет научить меня медитации.

Если с первым и вторым было понятно, то питание откровенно вызывало сразу множество вопросов. Сколько еды мне придётся съесть? Какого качества она должна быть и из каких ингредиентов состоять? Однако, несмотря на всё это, последний пункт оказался самым простым. Мне попросту требовалось съесть мясо духовного существа, но только после завершения двух предыдущих этапов.

Значит, план постепенно выстраивался. Заниматься упражнениями, медитировать в свободное время, желательно, там, где меньше людей, и готовиться убить и приготовить своего первого яогуая. Теперь, когда план постепенно выстроен, идти стало даже легче. Я ощутил неописуемую лёгкость, будто кто-то взял меня за макушку и слегка приподнял над землей.

Пока тщательно изучал основы практика, предоставленные в интерфейсе, мы сумели добраться до подножья. Идти с грузом на плечах оказалось не так просто, но самое тяжелое предстояло впереди. Мы готовились ступить на широкую тропу и начать восхождение, однако я даже приблизительно понятия не имел, насколько высоко.

Мы остановились, устроили привал на несколько минут, чтобы перевести дыхание и немного расслабить мышцы. Первой фляжку с водой взяла Кори. Она поднесла её к лицу, заметила, что я с интересом за ней наблюдаю, а затем отвернулась и сделала несколько глотков. Я, в свою очередь, выпил треть из собственной фляги, повесил её обратно на пояс и подумал о том, чтобы выпить стимулирующего чая.

— Что там у тебя, деревенская моча? — ехидно отшутился Уголек и принялся в одиночку смеяться.

Хон никак не отреагировал, а Кори недовольно поморщилась. Я откупорил крышку, медленно вдохнул аромат трав и ответил:

— Извини, я не знал, что у вас мочу пьют, у меня всего лишь чай, так что предлагать даже не стану.

Уголёк резко перестал смеяться, а вот Кори бросила на меня косой взгляд, заметив, что язык у новенького неплохо подвешен.

— Всё, хватит, — сурово приказал Хон. — Идём до первой отметки, там ставим лагерь и готовимся к первой охоте. Манок! Пойдёшь первым, не сходи с тропы и смотри себе под ноги.

Пришлось сделать, как он говорит, и занять место во главе. Жалко будет тратить чай со стимулирующим эффектом, если подъем займёт меньше часа, поэтому, несмотря на откровенную жажду, не стал пить и пошёл первым.

Идти в гору без экипировки, тщательной подготовки, неся на спине фактически весь лагерь, оказалось настоящим испытанием. Шли мы долго, молча, и если раньше мне и удавалось скрасить поход изучением интерфейса, то здесь в спину, постоянно похрюкивая, дышал Хон. Не знаю, то ли он буквально горел изнутри от постоянной злости и поэтому издавал такие звуки, то ли попросту не мог переносить моего присутствия.

Через двадцать минут я понял, почему Хон поставил меня во главе. На дороге, по которой ходили люди, поднимаясь в горы, всё чаще стали попадаться кучки помёта местных обитателей. Уверен, что какой-нибудь торговец даст медяк-другой за высушенную версию, но копаться в дерьме — это всё же ниже меня. К тому же, имей оно высокую ценность, то здесь постоянно дежурили бы сборщики с мешками.

Теперь понятно, почему хихикал Уголёк, когда я занял место во главе. Видимо, это была какая-то местная шутка или уникальный юмор земель, откуда они пришли. Однако я всё же не доставил им удовольствия, и не вляпался ни в какую лепёшку.

— Стой, Манок, — раздался за спиной голос Хона. — Ты тоже это видишь?

Я обернулся и заметил, что вторая его реплика предназначалась не мне. Мы остановились посреди широкой тропы, которая круто уводила вверх, и здоровяк обращался к Угольку. Он указывал на крутой склон, на котором рос густой зелёный мох, украшая холодный камень шишковатой бронёй. Уголёк кивнул, снял с плеча рюкзак и, подув на ладони, принялся их хорошенько растирать.

Перед глазами выскочил интерфейс, и я, затаив дыхание, приготовился делать заметки в разделе ингредиентов. Мой основной навык напрямую был завязан на том или ином типе приготовлений. То же блюдо практически ничем не отличалось от эликсиров, напитков или припарок. Единственная разница — это ингредиенты и технология.

Вспомнился момент, когда на курсах нам навязывали глаза и заставляли пробовать различные соусы и продукты. Вроде было — чего сложного? Курица на вкус как курица, огурцы как огурцы, и так далее. Но только потеряв один из самых важных органов чувств, внезапно замечаешь, что и мир казался совершенно другим. Именно поэтому я часами тренировался, чтобы прокачать не только тело, но и вкусовые ощущения.

— Госпожа Лу что-то говорила насчёт мха из этих краёв, — задумчиво прошептала Кори. — В теории, можно собрать, она из них неплохие припарки делает и готова заплатить.

Уголёк толкнул локтем Хона и, кивнув в мою сторону, ехидно протянул:

— Смотри, Главный, а Манок уши-то развесил. Подслушивает, гад.

Я открыл раздел Гербария, куда записывал все ингредиенты и их отличительные способности, и после сушеных листьев ромашки для чая добавил пункт «Скалистый мох». Если отряд бородача не собирается открыто делиться наукой, то придётся постигать всё самому, через пробы и неотвратимые ошибки.

— Может, это, пускай он тогда и лезет? — ухмыльнулся Уголёк. — Не, ну а что? Пырит тут стоит, подслушивает.

Хон перевёл на меня задумчивый и явно недовольный взгляд, после чего кивнул и холодно бросил:

— Полезет Манок.

Я посмотрел на отвесную скалу, прикинул, что карабкаться мне придётся несколько минут, и, сняв рюкзак, достал оттуда маленький мешочек.

— Нож дай, — произнёс я, протянув руку и внимательно намечая удобные уступы.

— Ничего себе! — удивлённо выпалил Уголёк. — Может, за тебя ещё и слазить? Ты давай это, по-деревенски, коготочками, коготочками.

Я повернулся, с иронией во взгляде посмотрел на рыжеволосого и ответил:

— Слушай, я понимаю, что у вас так принято. То мочу пьёте, то коготочками мох собираете, но у нас так дело не делается. Хочешь нормальный товар, а не тот, за который тебя госпожа Лу идиотом назовёт и погонит санными тряпками, не жмись и дай мне нормальный нож.

Вдруг я ощутил, как надо мной нависла угрожающая тень. Хон, чьё лицо заметно покраснело, дышал как паровоз и готовился меня прибить. Мне прекрасно было известно, что против настоящего практика у меня нет ни шанса, но если и дальше позволю собой так помыкать, то в конец превращусь в безымянного манка.

— Новое правило, приблуда, — холодно прошипел Хон. — Ещё раз из твоей пасти вылетит имя госпожи Лу, я вырву твой поганый язык.

Не успел я и ответить, как краем глаза заметил приближение продолговатой тени. Вместо того, чтобы увернуться, я вовремя успел схватить неизвестный предмет и удивлённо заметил, что это был обычный нож в кожаных ножнах. Деревянная рукоятка удобно сидит в ладони, а лезвие достаточно острое, чтобы срезать мох.

Кори стояла позади Уголька и, сложив на груди руки, молча смотрела на небо. Я мысленно её поблагодарил и дождался решения здоровяка. Тот отделался лишь короткой, но серьёзной угрозой, кивнул в сторону скалы и холодно приказал:

— Лезь!

Нож пришлось взять в зубы, так как повязать его на пояс не получилось. До утёса карабкаться метров тридцать, цифра вроде и небольшая, но, учитывая гладкую поверхность, придётся поднатужиться. Я утопил пальцы левой руки в расщелине и подтянулся. Мышцы спины напряглись, но они и без того были забиты тяжестью моего мешка. Нащупал вторую расщелину и уверенно схватился.

Не сомневаюсь, что Уголёк молился о том, чтобы я сорвался и размозжил себе голову о камень, что весьма странно, так как в деревне именно он предложил взять меня с собой. Видимо, у парня напрочь отсутствовало чувство юмора, или он попросту не ожидал, что безымянный манок будет не только слушать, но ещё и огрызаться в ответ.

К его сожалению и к моему счастью, лицезреть мой окровавленный труп у него не получится. Я нащупал очередную расщелину, подтянулся и позволил себе посмотреть за спину. Высоко, отсюда поля деревни казались ровным зелёными квадратиками, по которым передвигались маленькие точки. Само же поселение, пускай так и называлось, но фактически по размерам — это полноценный город.

Жители, правда, в большей своей части крестьяне, а богачи жили в отдельном районе, за высокими стенами. Однако, как ни крути, факт оставался фактом. Если в этом мире поселение на несколько сотен тысяч человека называется деревней, остаётся только гадать, насколько массивными и величественными выглядели города империи.

— Эй, ну ты там чего, посмотреть полез? Нам, между прочим, ещё идти дальше надо! — вновь взорвался многословный Уголёк.

Он уже откровенно начинал капать мне на нервы. Если роль придурка-шутника, который, словно шакалёнок, ластился у ног своего хозяина, подходила ему как никому другому, то за счёт меня он, видимо, пытался поднять собственную самооценку.

— Знаешь, а отсюда твой дом видно… — решил отшутиться я, но на половине предложения понял, что скатываться до уровня Уголька и постоянно обмениваться пошлостями было бы слишком низко.

Именно по этой причине настрого для себя решил до конца похода игнорировать его колкости и сосредоточиться на сборе информации. Скалистый мох, именно так записанный в моём гербарии, оказался на расстоянии вытянутой руки. Я поднялся чуть выше, нащупал крепкую лиану, свисающую с обрыва, и достал мешочек с завязкой. Одной рукой мне удалось повесить его на острый выступ скалы и срезать первую партию мха.

Всё было готово. Хон закончил раскладывать руны, которые со стороны были похожи на обычные камни с начёрканными на них гвоздем иероглифами. Я прекрасно понимал, что в этом новом мире не существует такого понятия как «обычное», поэтому ожидал от них чего угодно. Начиная от лёгкого свечения и заканчивая пронзающим небеса огненным метеоритом. Надеюсь, мне удастся при этом выжить.

Уголёк натянул сетку над узким проходом, подвесив её на две деревянных балки. Иронично то, что самодельные «козлы», поддерживающие всю конструкцию, должны были стать смертельной ловушкой для Тулоу, земляных козлов, проживающих в туннелях пещеры. Пока я таскал камни, сдирая кожу на ладонях, мне удалось подслушать разговор Кори и Хона, когда они обсуждали процесс охоты.

Однако и без них всё было предельно очевидно. Я должен стать приманкой, привести к проходу яогуаев, где их встретят с распростёртыми объятьями и прибьют как скот. Мне краем глаза удалось заметить цель нашей охоты, которая выглядела как обычный горный козел со спиралевидными рогами и сбившейся в толстые колтуны скомканной красной шерстью. Помимо этого, глаза существа буквально светились огнём, а изо рта рывками выходил горячий пар.

Яогуай, или духовный демон. Если верить приданиям, которые в этом мире вполне были реальны, то это тёмные существа с явной демонической природой, цель которых часто в нанесении вреда и пожирании людей. Однако они мирно существовали в своих пещерах и выходили лишь для того, чтобы напиться из водоёма.

Когда кто-то говорит «духовный демон», на ум сразу приходят призраки, баньши, зомби, скелеты и прочая нечисть, а уж никак обычный горный козел. Хотя, как и сказал ранее, слово «обычный» вряд ли было применимо к этому месту. Тем не менее, это так. Нам предстояло забить несколько Тулоу, освежевать, порезать на куски и утром отправиться обратно в деревню. Я заберу свои двадцать медяков, придержу ягоды и мох, который удалось собрать, и на этом наше путешествие закончится.

Если, конечно, мне удастся выжить.

Все заняли свои позиции. Хон, как самый здоровый, спрятался за наставленными друг на друга камнями, поджидая жертву со своим массивным гуандао. Кори заняла позицию сверху, нависая с двумя острыми кинжалами, а Уголёк сидел на противоположной стороне с верёвкой рычага от ловушки. Так что дело оставалось только за мной.

Как мне объяснила Кори, Тулоу, как и большинство стадных существ, до жути трусливы, и по одиночке не выйдут никогда. Без манков группе бы пришлось заходить в пещеру и охотиться в замкнутом пространстве на целое стадо. Ещё тогда я понял, что практикам их уровня это не под силу, потому что от животных стоит ожидать чего угодно.

Я прошёл под ловушкой, специально наступая на каждую сухую веточку и собрал несколько камней. Из тьмы пещеры на меня смотрела пара любознательных красных глаз с горизонтальными чёрными зрачками. Существо заметно дышало и издавало гортанный рык, словно предупреждая остальных о моем приближении.

Мне удалось наметить идеальное расстояние между пещерой и ловушкой, заняв позицию примерно посередине. Я на физическом уровне ощущал, как на меня смотрела не только вся долина, но и члены отряда Хона, вступившие на тропу охоты. Я взял в правую руку камешек поменьше, подбросил его и метнул строго в горящий во тьме взгляд. Раздался глухой стук, словно попал в набитый сеном мешок. Тулоу это не понравилось. Я взял следующий камень и повторил бросок, за ним ещё и ещё, пока из пещеры не раздался озлобленный рык.

Это было моим сигналом.

Не дожидаясь, пока из тьмы покажется исполненная яростью козлячья рожа, я развернулся и побежал со всех ног обратно. На пути к проходу заметил, как на губах Уголька растягивалась самодовольная улыбка. Всё, что ему требовалось, — это дёрнуть за веревку, и я окажусь пойманным в сетях. Клянусь, если он это сделает, а Тулоу насадит меня на свои рога, превращусь в самого злобного яогуая и сожру его во сне! К счастью, этого не случилось. Мне удалось пробежать под сетями и на всей скорости протиснутся в узкий проход.

Ловушка схлопнулась. На тело одинокого земляного козла свалилась частая сетка с дополнительными металлическими шарикам в качестве грузов, а затем последовала смерть. Хон ураганом выскочил, прижал голову существа к земле и одним ударом отрубил ему голову. Кори так и осталась сидеть на возвышенности, а Уголёк жадно потирал руки.

Моё сердце отстукивало бешенный ритм, когда голова козла отделилась от его тела. Весь короткий путь, который мне удалось пробежать за несколько секунд, меня не покидало ощущение, будто яогуай вот-вот насадит меня на рога. Горячее дыхание смерти, стук копыт о сухую землю и характерное хрюканье, которое он издавал с каждым шагом, оставляло на тыльной стороне шеи влажный отпечаток. Даже тогда, когда голова существа лежала рядом с телом, я всё ещё ощущал его дыхание у моего затылка.

Однако это было всего лишь начало.

В теории, каждый практик обладал нечеловеческой силой, поэтому мог утащить на себе не одну тушу, и значит, пора приступать по новой. Уголёк натягивал сетку, Хон схватил тушу за копыто и с лёгкостью перебросил за каменную изгородь. Я обошёл его, присел на корточки у отрубленной головы и достал взятый на время у Кори нож.

— Чего это ты задумал, Манок? — зло прохрипел бородач.

— Любопытство мучает. Тебе жалко?

Хон поднёс окровавленное лезвие своей глефы к моему горлу, и внезапно повисла тишина. Казалось, даже блеющие в пещере Тулону после смерти одного из своих перестали так яростно завывать. Хон помрачнел. Его лицо превратилось в грозовую тучу, а глаза спрятались в тени нахмуренных и похожих на мочалку бровей. Я же, в свою очередь, не стал отводить взгляда, трусливо бежать и смотрел на него в ответ.

Ну что, кто первый сдаст? Неужели ты настолько туп, что готов за кусочек мяса убить манка посреди охоты? Если да, то я в тебе ошибался, Хон, точнее сказать, ошибочно увидел в тебе настоящего профессионала, который прекрасно разбирается в ценах. Однако для бородача это дело принципа. Возьмешь кусочек сейчас, в следующий раз попробуешь потребовать пожирнее. Стоит дать слабину один раз, и шакалы полезут со всех стороны, постепенно отрывая всё больше и больше.

Однако проблема была в том, что мне, как никому другому, был известен соревновательный дух, так что здесь два барана упёрлись рогами над свежей головой козла. Звучит иронично. Хон прислонил лезвие глефы к коже моего горла, и я ощутил, как по ней потекала тёплая струйка крови убитого существа.

— Не советую, малец, — произнёс он холодным голосом. — Оставь всё как есть, живее будешь.

— А если нет — действительно меня убьёшь? Сам будешь бегать за стадом?

Хон нахмурился ещё сильнее. Казалось, вот-вот его рука дрогнет, и моё путешествие, так толком и не успев начаться, закончится на высоте в несколько километров. Труп, скорее всего, бросят козлам в качестве приманки, а затем тех, кто решится выйти из пещеры, методично перебьют. Однако Хон оказался умнее. Он убрал гуандао, упёр его древком о землю и, подцепив ногой за рога козла, высоко подбросил голову. Там её успел схватить натягивавший сеть Уголёк и аккуратно положил рядом с собой.

— Давай на второй заход. Не заставляй меня понижать сумму твоей платы.

Хм, видимо, всё же удалось пробить его защиту, пускай, мне так и не перепало мяса яогуая, что, в принципе, вполне ожидаемо, по крайней мере, остался жив и понял, что убивать меня у них в планах не было.

Второй заход, как назвал его Хон, должен был стать основным. Мне дали понять, что всё стадо ни за что не покинет пещеру, только если там не начнётся настоящий пожар, да и вырезать всех Тулонов не имело смысла. К тому же твари не были настолько глупы, как могли показаться на первый взгляд. Как только они поймут, что числом с людьми не справятся, они отступят вглубь горы и станут дожидаться, пока они уйдут.

Я вновь зашёл в долину, в этот раз решив обойти по дуге, и прошёлся вдоль берега водоёма. Сначала мне показалось, будто свет луны, отражающийся от кристально чистой глади, играл со мной иллюзиями, но, когда послышались звуки капель и едва различимое клацанье панцирей, это привлекло моё внимание.

В водоеме плескались едва заметные в темноте моллюски, размером, пожалуй, с мужскую ладонь. Они вытаскивали тоненькие ножки из панцирей и на мгновение выбирались наружу. Маленькие, практически незаметные существа обладали уникальный качеством сливаться с поверхностью воды, отчего их можно было заметить только благодаря кругам на воде.

А где моллюски, там мясо, ракушки, необычайно ценные в быту, и, если повезёт, — жемчужины. Рассчитывать на то, что внутри окажутся идеально ровные сердцевины, за которые любой торговец продаст всё, что угодно, я не стал. К тому же, они были слишком маленькие и слишком худые, поэтому даже мяса внутри окажется недостаточно. Но это начало!

Я всё равно в следующий раз, как обживусь маломальской экипировкой, собирался вернуться сюда самостоятельно, хотя бы нарвать мха, ягод и ещё чего-нибудь полезного. Моллюски, которых, казалось, совершенно не тревожило моё присутствие, выбирались из водоема и раскрывали ракушки под лунным светом долины. Всё, что мне оставалось сделать, — это протянуть руку, и она будет моей, но вдруг они разом схлопнулись, с невероятной скоростью забежали в воду и зарылись на дне.

— Эй, ну ты чего встал? — раздался за спиной голос Уголька.

— А ты чего пришёл? — спросил я его в ответ, кивая в сторону ловушки. — За сетью кто следит?

— Она и так сработает, тем более, сейчас в дело пойдут руны Главного. Чего, страшно?

— Отвали, Уголёк, — раздраженно махнул в его сторону и спешно добавил. — Иди уже, дай делом заняться.

Из пещеры на меня смотрели шесть пар глаз. Голодные, злые, и лишь сейчас мне удалось понять, что эти безобидные на вид козлики на самом деле были яогуаями. Пускай, и низшего уровня, слабые по одиночке, однако этими существами правила злоба. Они не просто охраняли свою территорию, они собирались сожрать тех, кто случайно, по их мнению, набрёл на эту долину.

Моллюски спрятались все до единого, причём это произошло, когда показался Уголёк. Меня потешила мысль, что, возможно, они попросту не переносили его запах, но если серьёзно, то в чём главная разница между мной и ним? А разница в том, что он был практиком и чувствовал духовную энергию лучше меня. Получается, маленькие существа попросту не видели во мне угрозы, а если быть точнее, не чувствовали. Это явно сыграет мне на руку, когда в следующий раз вернусь и начну грузить их в мешки, но до этого момента надо сначала дожить.

Мне удалось собрать несколько небольших камешков, и я начал метать их один за другим. Сначала раздавались глухие шлепки, как от попаданий в набитый соломой мешок, а затем послышались первые щелчки. Камни попадали в рога Тулонов, а я мысленно повторял одно и тоже: «Ну же, разозлитесь, твари шерстяные!» — и, кажется, они услышали мои мысли.

Я швырнул остатки собранных камней в их сторону и побежал со всех ног. Топот копыт за спиной, который с каждой секундой становился всё громче и ближе, обещал мне быструю, но мучительную смерть. Сначала кто-то из них насадит меня на рога и подбросит вверх. Я пролечу парочку метров и упаду на твёрдую землю, попутно сломав себе ключицу или выбив плечо. После чего меня затопчут копытами и начнут рвать жилистую плоть на части.

Этого я, конечно же, допустить не мог. Мне ещё никогда в жизни не приходилось бежать настолько быстро, чуть ли не наматывая за уши пятки. До прохода осталось каких-то жалких два метра, когда земляной козёл всё же сумел меня настичь и ударил лбом в спину. Земля ушла из-под ног, а тело, словно тряпичную куклу, снарядом запустило вперёд.

Я ударился плечом о камень, который совсем недавно сам сюда и положил, и, перекрутившись в воздухе, упал на землю. Мир на какое-то время потух, а разум так и не понимал, почему тело не может встать. Меня лупили и сильнее, и, главное, чаще, однако тело худощавого паренька всё ещё не привыкло к подобным акробатическим трюкам. Пришлось мысленно заставить мозг пробудить туловище и отправить импульс, чего оказалось достаточно для пробуждения.

Тело инстинктивно село, а сознание последовало за ним. Я внимательно ощупал раненое плечо и с облегчением понял, что сустав был на месте. Сетка-ловушка упала на разъяренное стадо, но шесть взрослых козлов тут же принялись рвать её рогами. Тогда Хон, всё это время прятавшийся за камнями, ударил эфесом глефы о землю и сложил пальцы в знак, оттопырив вверх только указательный и средний.

В этот момент приход смерти окрасился в ярко-фиолетовый цвет. Руны за спиной стада создали некое подобие духовного щита, от которого звери сходили с ума, и даже несмотря на животный страх и желание спастись, они попросту не могли отыскать в себе храбрости переступить яркую черту света.

Я ожидал, что сейчас начнётся самая настоящая резня. Кори спрыгнет и приступит к методичной разделке, Уголёк откроет стрельбу из лука, а Хон с безопасного расстояния будет убивать козла за козлом, и всё это дикие вопли с обеих сторон. Фактически, так и произошло, за исключением воплей отряда.

Тулоны, попавшие в ловушку, блеяли, верещали, выли и яростно рычали, а вот люди с совершенно невозмутимыми лицами резали козлов, как на бойне. Уголёк довольно метко стрелял, стараясь не сильно портить шкуры, Кори приземлялась исключительно на спины козлов и резала им глотки, а Хон, держа барьер, разил глефой без пощады. Каждый его удар был ровным, без лишних движений, а холодная сталь гуандао рассекала плоть и кости, словно бумажные.

Я сидел и молча наблюдал за тем, как работает профессиональный отряд охотников. Люди не просто пользовались всеми способностями практиков, они убивали так, будто для них это естественно. Мне ещё многому придётся научиться, но главную заметку для себя уже сделал. Не важно, какой силы удар, не важно, кому он предназначен. Всё, как в моём старом мире, где человек, решившийся на насилие, должен приступить к нему с холодной головой и чистым сердцем.

Всё, что мне осталось, — это сидеть и смотреть, как через несколько секунд все шесть Тулонов лежали под сетью ловушки в виде аккуратных окровавленных трупов. Некоторые из них ещё были живы, но Кори не спешила их добивать. Уверен, речь шла не только об органах, которые сами по себе имели высокую стоимость, но и о качестве мяса.

Вдруг Уголёк спрыгнул со скалы, повернулся к нам лицом и широко расставил руки в триумфальном жесте. Именно в этот момент у него за спиной из ниоткуда появился огромный вожак. Шерсть чёрная как ночь, огромные красные глаза и спиралевидные рога, кончики которых сверкали будто намасленные.

Парень успел вовремя обернуться, и существо лишь чиркнуло его кончиками рогов по левой ноге. Он тут же отпрыгнул, натянул тетиву и, прицелившись, выстрелил. Стрела пришлась в филейную часть вожака, но тот, ударив землю копытами, перепрыгнул через водоём и скрылся в пещере.

— Вот гад, откуда взялся? — зло прошипел парень, замечая, что, в отличие от других, у него на теле остался обидный порез.

— Вожак, — авторитетно заявил Хон. — Жаль, не успели, но теперь он точно в самую глубь уйдёт. В следующий раз будешь внимательнее. Всё, приступаем к делу!

Когда с охотой было покончено, мы разбили лагерь. Я ещё раз вернулся к водоему, набрал достаточно количество воды в оба походных котелка, а в это время Уголёк развёл огонь. Моллюски так и не появились, а из пещеры на меня больше не смотрели голодные звериные глаза. Вся долина казалось умиротворённой, даже несмотря на то, что несколько минут назад здесь произошла кровавая резня.

Кори и Хон подвесили туши козлов над деревянными бадьями и сливали с них кровь. Пока они занимались стрижкой шерсти, свежеванием и в целом взяли на себя роли мясников, моей задачей стала приготовление ночного ужина. От охоты у всех разыгрался аппетит, и, должен признаться, я даже ощутил, как у меня поднялось настроение. А готовить всегда приятнее в приподнятом состоянии.

Ингредиентов было не густо, но у меня сразу выстроился план. Мясо козлов полностью пойдёт заказчику, поэтому рассчитывать попробовать на вкус яогуая опять не выйдет. В любом случае, мне сначала требовалось закончить весь список тренировок и медитации, прежде чем приступать к приготовлению собственного блюда.

Рис, тощая, но зато ощипанная тушка курицы, соль, перец, одна луковица и мензурка соевого соуса. Так же нашёл кусок замороженного сала, который пойдёт в качестве основы, и решил начать с потрошения. Сначала очистил нож Кори водой, проверил заточку и начал с конечностей. Голова полетела прочь прямиком в котёл. Затем перевернул тушку, надавил на хребет, расплющив для разделки, и прошёлся лезвием по конечностям.

От крыльев толку мало. Уварятся до размеров зубочисток, и бульон получится с них так себе, а вот бёдра — другое дело. Чтобы потом не начали драться за куски побольше, порубил их в суставах и отделил от них ножки. Они полетели следом за головой, добавляя блюду нажористости, и пока они шипели в котелке, я занялся грудкой. Отделить её от каркаса вместе со шкуркой оказалось проще простого. Нож с лёгкостью прошёлся вдоль кости, отделяя нежное, постное мясо от оставшейся тушки. Нарезал его пятаками и забросил в общий котёл.

Напротив меня сел уставший Уголёк, который выглядел на удивление бледно. На лбу у него выступила холодная испарина, а сам человек, видимо, старался согреться у огня. Наши взгляды на мгновение сошлись, и он недовольно отвернулся. Вот и славно, нечего тебе на меня пялиться.

Пока он осматривал полученную на охоте рану, я быстренько заглянул в интерфейс и заметил, что уровень владения ножом поднялся до второго. Не знаю, как это мне поможет, но, думаю, результат будет сказываться на общем качестве блюда. В любом случае, мелочь, а приятно.

Настроение поднялось ещё выше.

Пока мясо обжаривалось на жире, я высыпал рис в свободный котелок и несколько раз его промыл до тех пор, пока вода не получилась прозрачной. Пришлось убавить огонь, переложить несколько поленьев для второго огня и поставить на него томиться крупу. Медленная парка под закрытой крышкой, обтянутой сверху тряпкой, должна будет дать эффект водяной бани, как в обычной рисоварке.

Дело осталось за малым. Нарезать крупными кусками лук, отправить к мясу и сидеть его помешивать.

Уголёк стал выглядеть заметно хуже. Пока Кори и Хон занимались тушами, он часто рыгал, будто кот, наглотавшийся собственной шерсти. Даже попытался с ним заговорить, но он снова включил режим ублюдка, и я со всей широтой своей души послал его к псам.

Мясо выглядело привлекательно. Появившаяся золотая корочка говорила, что момент настал, пускай, внутри оно всё ещё и было розовым. Однако оно уже успело дать сок, поэтому я добавил соль, перец, залил сверху соевым соусом и хорошенько перемешал.

Через пятнадцать минут я открыл крышку котелка с рисом, и в лицо ударила горячая волна пара. Уголёк к тому времени перелёг на землю. Черпаком мне удалось пересыпать весь рис в общий чан, при этом не нарушив текстуры мяса и лука. Слой получился ровный, что даже удивило и меня, а когда настал последний этап приготовления походного блюда, то сбегал за Кровавой ягодой, закинул в котёл, добавил миску воды и накрепко закрыл крышкой с тряпкой. Придаст немного кислинки и без того постному походному блюду для бедняков. К тому же, интерфейс гласил, что ягода подходит для ранних стадий закалки.

Минут через двадцать медленного томления можно будет открывать. Пока Уголёк стучал зубами, я всё же решил обратить на это внимание остальных и, записав в рецепт Ган Джен Роу Фан, увидел, что интерфейс автоматически перевёл его в «Сухой паровой рис с мясом».

— Эй, тут вашему плохо, может, хоть посмотрите на него?

Первым обернулся Хон, вытирая нож о тушу козла. Он заметил, что Уголёк лежал возле костра и трясся от холода. Глава отряда кивнул Кори, и она подошла и проверила состояние парня. Мне и без её слов стало понятно, что на вид это самое обычное отравление, а учитывая, что в этом мире такого не бывает, думаю, всему виной атака вожака.

Так и оказалось.

Кори ножом срезала кусок ткани с штанов Уголька и оголила почерневшую за такое коротко время рану. Обычно в этот момент хирург натачивает любимую пилу и готовится к ампутации, но вместо этого девушка достала из походного мешка мензурку с эликсиром и влила его в губы парня.

— Что с ним? — спросил я, поглядывая на котелок.

— Дело плохо, — честно ответила Кори, чем сумела меня удивить. — Нужно как можно скорее заканчивать и спускаться. У него часа два от силы, потом яд распространиться на органы.

— Но он же практик!

— А это вожак яогуай! — сурово выпалила девушка. — К тому же он ещё не практик, а так, самоучка на уровне начальной закалки, не более того. Посиди с ним и давай каждую минуту пить по глотку эликсира.

— Я теперь что, нянька? — бросил в спину уже уходящей девушке.

Она обернулась, посмотрела на меня единственным глазом и на удивление спокойно ответила:

— Я прошу тебя, Рен, сейчас не до шуток. Я поговорю с Хоном и попробую его убедить бросить часть туш или отпустить меня одну с Угольком. Просто, сделай, как я тебя прошу, пожалуйста.

Пожалуйста? Видимо, состояние Уголька действительно серьёзное, раз она перешла на такие слова, хотя, чего я переживаю? Он был тем ещё засранцем, но недостаточно для того, чтобы желать ему смерти. К тому же, пускай он и не практик, но Кори и Хон являются таковыми, и явно у столь профессионального и опытного отряда найдётся в загашнике волшебная припарка из навоза дракона, которая вытянет весь яд и позволит Угольку жить.

Ведь по-другому не бывает. Так ведь… Так?

— Что-то… Что-то… Что-то мне не хорошо, — прошептала Кори, устало хватаясь за голову.

Я едва успел подбежать, чтобы вовремя её схватить, и медленно положил у лагерных мешков. На её лбу выступила холодная испарина, маленькие, влажные губы двигались в такт дыханию, и без того бледная кожа заметно побелела. Если бы не знал, что она человек, принял бы за настоящего духовного демона, вернувшегося в наш мир в облике прекрасной девы мщения.

— Нет! — прошептала она, схватив меня за запястье, когда я попытался утереть пот с её лба, при этом сдвинув чёлку набок.

Что бы она ни старалась спрятать под опустившимися на лицо волосами, Кори была готова на многое, лишь бы я это не увидел.

— У тебя жар, нужно сделать холодный компресс, или ты скоро присоединишься к Угольку, — произнес в попытке донести до неё, что ей грозит в ближайшие несколько минут.

— Я в порядке, — застенчиво проговорила Кори и указала на бьющегося в агонии Уголька. — Эликсир, дай ему ещё выпить эликсира.

Про приготовленный мною ужин все успели забыть. Я поднял стеклянный флакон и посмотрел на тот самый эликсир, который на плескался последними каплями на донышке. Какой бы концентрат там не находился, он явно не был панацеей, на которую надеялась Кори.

— Рен, прошу, — повторила она, указывая на Уголька. — Эликсир, дай ему выпить.

— Не работает твой эликсир, — я поставил флакон на землю и задумчиво добавил. — Потому что Уголёк не болен, он, скорее всего, отравлен.

— Чушь! — раздался за спиной голос Хона, который, пускай, и старался не подавать вида, но сам едва держался на ногах.

Разница была в том, что, в отличие от двух других, он был слишком горд, чтобы признать наличие проблемы. Вместо этого он уже начинал запихивать шкуры, кости и аккуратно замотанные в тряпки органы Тулонов в отдельные мешочки. Вместе с мясом Хон положил их на самодельные сани из крепких связанных бечевкой палок, поверх которых богато насыпал веток, и закинул поводья на плечо.

— Ну и куда ты собрался? — посмотрел я на него презрительно, напоминая, что он мне должен двадцать медяков за работу.

— Заказ есть заказ, — ответил он сурово. — Они это прекрасно понимают. Сроки жмут, поэтому догонят меня, как встанут на ноги, если вообще догонят.

Я промочил тряпку, положил на лоб Кори и подошёл к здоровяку. Даже несмотря на то, что ростом я был заметно выше среднего и в деревне сошёл бы за высокого человека, паскуда всё равно возвышался надо мной, словно гигант. Однако это не помешало мне одарить его снисходительным взглядом и серьёзным голосом донести:

— Вот так и свалишь? Как только начались проблемы, ты схватишь в охапку весь товар и дашь ходу? Что-то мне подсказывает, Хон, что ты обычное ссыкло, а не тот мужик, которым ты себя рисуешь.

Густые, мочалистые брови человека опустились на его глаза.

— А ну-ка повтори, деревенщина, — зло процедил он сквозь стиснутые зубы. — Да погромче, чтобы я всё отчётливо услышал.

— Не притворяйся, что не услышал в первый раз, ссыкло, и не надо на меня так смотреть. Я знаю, что ты можешь прибить меня одним ударом, ведь кто я такой, да? Обычная деревенщина, пацан в рванье, а ты настоящий целый практик. Да что уж там говорить, я, скорее всего, даже не пойму, что умер, но прежде, чем это произойдёт, знай, что на том свете появится человек, который будет поносить твоё имя перед всеми предками до тех пор, пока ты топчешь эту землю. Трус, предатель и самая обычная эгоистичная скотина. Так что давай, сжимай кулак, опозорь не только свой род, но и свою кровь.

Я на полном серьёзе приготовился к битве, пускай, и прекрасно понимал, что она так и не произойдёт. У меня не было ни капли сомнения в моих словах, особенно тех, которые касались силы, а точнее, её разницы между нами. Однако моя совесть и воспитание не могли позволить ему вытирать об меня ноги. Если раньше я уважал его как человека, достигшего этой силы и способного вести за собой людей, то после того, как он решил их кинуть, оно было втоптано в грязь и превратилось в обычное отвращение. А с такими у меня разговор короткий.

Хон демонстративно занёс кулак для удара, позволив мне увидеть, как над головой взметнулась смерть, но за спиной раздался женский крик:

— Не надо, Рен, он всё правильно делает, таковы правила. Заказ должен быть выполнен в первую очередь, а всё остальное — это мелочи. Дай ему уйти, не пытайся остановить, потому что он тебя убьёт. Хон! — обратилась она к человеку. — Мы догоним тебя, как только встанем на ноги. Прошу, иди!

Бородач медлил. Его массивный кулак всё ещё грозил в любую секунду превратить меня в кровавое пятно, но по какой-то причине этого ещё не произошло. Если раньше думал, что он не посмеет, то теперь всё повернулось на сто восемьдесят градусов. Я готов был поклясться, что секунду назад Хон собирался меня прикончить, однако просьба девушки заставила его передумать. Вместо этого он опустил руку, нагнулся так, чтобы я почувствовал на нём запах крови козлов, и злобно пригрозил:

— В следующий раз, когда я тебя увижу, ты умрёшь. Считай это не предупреждением, а данным мною обещанием, так что живи, деревенщина, можешь поблагодарить за это её.

С этими словами он сорвал с пояса кошель, отсчитал двадцать монет и швырнул мне в грудь. Я молча стоял на месте и смотрел на то, как он утаскивал все трофеи на санях, а та часть, что не поместилась, покоилась у него на плече. Доставлять ублюдку удовольствия и собирать монеты у него на глазах я не стал. Вместо этого пренебрежительно сплюнул, развернулся и пошёл обратно к костру.

Уголёк последнее время даже не говорил. Всё, что он мог делать, — это лежать у огня и тщетно пытаться согреться. Его бедро почернело наполовину, но характерного запаха разложения так и не появилось. Чтобы ни находилось на кончиках рогов альфача, оно сейчас растекалось по кровеносным сосудам недопрактика. Однако самое интересное было в том, что те же симптомы проявлялись и у Кори, и у Хона, а я даже близко не являлся доктором.

Время уходило сквозь пальцы, и даже если потащу за собой обоих, Уголёк преставится через час, а Кори, может, протянет ещё столько же. Учитывая, что поднимались мы вдвое дольше, а от подножья до деревни шагать ещё столько же, то можно даже не стараться. Однако часть меня не могла их бросить просто так. Уголёк был тем ещё ублюдком, но даже он не заслужил сдохнуть и быть обглоданным обитающими здесь монстрами.

— Это ты зря, — прошептала Кори, пытаясь не стучать от озноба зубами. — Теперь тебе с ним видеться нельзя. Обещание, данное Хоном, равносильно этой скале. Такое же крепкое и непоколебимое.

Я присел на корточки, внимательно осмотрел её бледную кожу и ответил:

— Даже скалы можно сокрушить, приложив достаточно усилий, но сейчас нет смысла об этом говорить. Мои проблемы тебя не коснутся, так что давай подумаем о твоих.

Девушка на мгновение сумела улыбнуться и, закашлявшись, ухмыльнулась.

— Что?.. Ты не только лагерный повар, но ещё и лекарь?

— Лекарь, не лекарь, но мозгов хватило понять, что во всём виновата кровь Тулонов.

— Чушь! Кровь Тулонов сама по себе не может быть проклятой! — уверенно ответила Кори, подтверждая свой богатый опыт в охоте.

Я кивнул в сторону стучащего зубами Уголька и заключил:

— Это не обычная хворь, с которой падают крестьяне после суток на морозе. Она каким-то образом сумела проникнуть в тело с каплями крови Тулонов. Так что лежи молча и дай подумать. Если только у тебя есть варианты или какие ещё запасённые флаконы с эликсирами.

Кори покачала головой.

— Это был самый сильный. Универсальный. Все охотники берут с собой только его. Почему, ты думаешь, Хон так спешно решил вернуться в деревню? Он прекрасно понимает, что если останется, то присоединится к больным, а так у него есть шанс успеть добраться.

Я нахмурился.

— Судя по скорости распространения, не был бы так уверен, — на что получил надменный смешок.

— Это ты просто недооцениваешь силу настоящих практиков. Ладно, если у тебя есть идеи, я готова их выслушать.

А вот это уже другой разговор. Бахвалиться на словах может каждый, но теперь Кори ожидала, что у меня действительно найдётся панацея от загадочного недуга в её крови. Мой аналитический склад ума всячески отказывался верить в так называемое проклятье, о котором она говорила, но частью разума понимал, что в этом мире может быть всё что угодно.

Единственное, что у меня было под рукой и могло хоть как-то помочь, — это скалистый мох. Интерфейс рассказал мне о его свойствах, но для использования полной силы ингредиента мне понадобится выпарить его в припарку. Алхимических приборов под рукой нет, более того, даже если бы были, то я понятия не имею, как это делается.

Но если всё подчиняется одному и тому же закону, то, возможно, получится выжать экстракт, который частично выгонит заразу из раны Уголька. Но как быть с Кори? В отличие от него, у неё не было видимых ран, и придётся приготовить для неё жидкий абсорбент.

От нерешительности выигрывают лишь сомнения, который начнут терзать мои мысли, если и дальше буду сидеть и ничего не делать. Поэтому я вывалил из мошны собранный ранее мох, внимательно рассмотрел, очистил от земли и повернулся к костру.

— Что ты с ним собираешься делать? Это грязное растение! Его используют для создания грязных ядов!

А ещё, видимо, для их вытягивания. Однако говорить этого вслух не стал, тем более, что мне стало это известно благодаря виртуальному окну, которое периодически появлялось у меня перед глазами. По какой-то причине я безоговорочно ему верил, решив, что часть меня, а именно ею он и являлся, не может обмануть своего хозяина.

— Знаешь, ты мне больше нравилась, когда задумчиво молчала, — с ухмылкой произнёс я и добавил. — Страх смерти делает тебя раздражительно болтливой.

Кори ничего не ответила, и я сосредоточился на процессе. Первым делом раздул огонь сильнее, поставил на него маленький походный котелок с остатками воды и принялся ощипывать мох. Было не до вкуса, поэтому, думаю, Кори меня простит, если на её зубах захрустит земля, зато, надеюсь, станет лучше.

И без того тёплая вода постепенно нагревалась, когда я закинул жменьку скалистого мха и хорошенько всё размешал. Пока отвар готовился, настала очередь припарки. Без алхимических инструментов всё, что мне оставалось, — это сложить листики на твёрдой поверхности доски и осторожно раздавить их до вязкой, кашеобразной субстанции.

Краем глаза заметил лежащие недалеко от костра сухие древесные угли, которые ранее Хон собирался использовать для туш, и отколол небольшой кусочек. Не знаю, так ли оно действует, но добавлю на всякий случай, в том числе, и в отвар. Кори явно попытается меня придушить, но, надеюсь, хватит хотя бы для того, чтобы выиграть нам достаточно времени, а там дело за настоящим лекарем.

Я ещё раз перемешал отвар, предварительно засыпав растолчённую угольную пыль, и подошёл к Угольку. Выглядел парень так, словно находился на пороге смерти. Я оторвал полоску его чистой штанины, которую планировал использовать в качестве повязки, и аккуратно нанёс тёмно-зелёную кашицу на рану. Уголёк взвыл, а с места прикладывая послышалось глухое шипение. На мгновение показалось, что я обеспечил его химическим ожогом, но плевать, он получил за все сказанные ранее слова. Мне удалось обмотать его рану и оставить лежать в луже собственного пота.

Кори выглядела чуть лучше. Через десять минут, постоянно снимая с огня котелок, дабы отвар не закипел, убедился, что жидкость стала более вязкой, но достаточно, чтобы выпить. Прежде чем давать раствор Кори, я решил опробовать его на себе и сделал небольшой глоток.

У лачуги, которую я называл своим домом, собрались уже знакомые мне рожи. Дедушку выволокли на улицу и бросили лицом в грязь. Бык, имперский сборщик по чину и самый что ни на есть упырь и ублюдок по натуре, стоял у стены моего дома и с улыбкой на лице грыз зелёное яблоко. За него всю работу делали двое его подручных — Биба и Боба. Настоящие имена уродов меня не интересовали, поэтому даже не стал их спрашивать.

— Вы чего тут устроили, скоты? — прокричал я во весь голос, переводя дыхание после долгой пробежки.

Из-за спины выглядывала ЛинЛин, физической подготовке которой мог бы позавидовать любой боец. Мы бежали без малого минут пятнадцать, и в то время, как я пытался размеренно пытался восстановить дыхание, она даже не вспотела.

Биба и Боба, как и положено двум дегенератам, у которых на двоих было по одному полушарию, отпустили одежду старика и вновь бросили его лицом в грязь. Дедушка, кряхтя, перевернулся на спину и, утирая с лица нечистоты, тяжело задышал. Я ощутил, как зачесались костяшки пальцев, а в груди проснулось чувство, которое не посещало меня уже несколько лет. Чувство неописуемой ярости.

— О, а вот и внучок прибежал, — смачно откусив кусок яблока, заявил Бык. — А вы чего оба встали? Сказано же, продолжайте!

Биба ехидно улыбнулся, потянул костлявые пальцы к старику, как, почувствовав на себе мой взгляд, внезапно остановился. ЛинЛин, словно любопытный ребёнок, положив ладони мне на плечи, выглядывала из-за спины и ждала, чем закончится вся эта заварушка.

— Тронешь его пальцем, я сломаю тебе их в нескольких местах, а потом и твоему дружку, так что оба упали на колени перед стариком, извинились и пшли вон, псы!

Бык ухмыльнулся.

— А ты, смотрю, борзый, ещё будешь приказывать имперскому чиновнику? Мы, между прочим, здесь по делам империи и казначейства деревни! Твой дед должен градоправителю двести тридцать цен, и мы пришли взыскать долг.

— До срока уплаты налога ещё девять дней, — зло прошипел я сквозь стиснутые зубы, едва себя сдерживая, дабы не проломить черепа обоим. — Девять дней на сбор суммы, причём установленных твоим же начальником, или ты слишком туп, чтобы досчитать до девяти?

Ухмылка с лица Быка тут же испарилась. У себя в голове он явно представлял разговор совершенно иначе. Как минимум, так, где Биба и Боба не окажутся столь трусливыми и не замрут на месте после обычной угрозы. Его корёжила сама мысль, что вместо того, чтобы падать ему в ноги, я решил бросить вызов самому имперскому сборщику.

— Статья тридцать два, пункт номер шесть, — произнёс человек с толстой шеей и бычьим лицом, — гласит, что имперский сборщик волен обратиться к должнику казны за уплатой налога до окончания официально установленного срока. Так что вот, я обращаюсь, — на его губах вновь растянулась самодовольная улыбка. — А незнание имперских законов не освобождает от ответственности.

— Да ты просто просишь взятку! — раздался голос ЛинЛин за спиной. — И ты ещё называешь себя имперским служащим?

Бык улыбнулся ещё шире.

— А вот это уже серьёзное обвинение, девушка. Кто знает, может, и к тебе домой как-нибудь наведаются мои коллеги и попробуют чего-нибудь взыскать. Ну как, сможешь им отплатить?

Биба и Боба, как две… гиены, ядовито захихикали, вторя словам своего господина, а у самого Быка внезапно поднялось настроение. Видимо, коррупция среди чиновников добралась и до этого мира, правда, называть обычного имперского сборщика чиновником как-то язык не поворачивался. Служащий — да, слово «служащий» подошло бы ему лучше, однако это не отменяло того факта, что Бык официально состоял на службе градоправителя.

— Девять дней, — настырно повторил я, краем глаза замечая, как дедушка пытался встать. — Через девять дней ты получишь свою плату, не раньше, а теперь проваливай отсюда и иди клянчи медяки в другом месте. Здесь тебе поживиться нечем.

— Да? — иронично ухмыльнулся он. — Или что?

Я шагнул вперёд.

— Нет, Рен, не надо. Он имперский служащий, — прокряхтел дедушка, но Боба тут же усадил его обратно, придавив к земле сандалем с кожаными лямками.

— Верно, ты бы послушался дедушку, старик мудростью пытается с тобой поделиться, а ты нос воротишь. Хотя, ни кола, ни двора, даже взять нечего, — Бык демонстративно вытащил из мешочка жменьку трав, похожие на те, которые рано утром собирал дедушка, и добавил. — Может, хотя бы пять медяков за это выручим. Ты, пацан, как тебя там? В общем, слушай, завтра вернусь, и чтобы к тому времени разжился крепкой валютой империи, понял? Хотя не, давай не так. В наказание за то, что обращался с имперским представителем не как положено, я буду приходить каждый день и взымать с тебя, скажем, по десять медяков. А если откажешься платить… — он широко улыбнулся, — Существуют вещи намного страшнее сломанных костей и разбитой посуды.

Давит гад, ходит по очень тонкому льду. Явно хочет, чтобы кое-кто потерял самообладание и зарядил ему как следует посреди бела дня, но нет, я учёл опыт нашей прошлой встречи и не подарю ему такого удовольствия. Напасть на служащего государственного аппарата? Да мне никто не поверит, если скажу, что защищался. К тому же, кому есть какое дело до обычной деревенщины? Однако, если ничего не сделаю, то он действительно вернётся завтра и потребует десять цен. А потом и на следующий день, и дальше, и дальше, пока не высушит нас досуха.

— Что, нечего ответить? — улыбнулся Бык. — Смотрите, вы оба, вот так дрессируют людей и превращают в послушных щенков. Однако одних слов мало, для закрепления урока всегда нужно подкрепить его действием, — он сделал длинную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Сломай старику руку.

Биба довольно оскалился, занёс ногу над ладонью дедушки, и мне пришлось действовать. Имперский служащий или нет, нападать на Быка, который и без того по силе стоял на ступень выше меня, было бы откровенным идиотизмом. С другой стороны, позволить ему поставить меня на счётчик и, более того, сломать руку единственному живому члену семьи, я попросту не мог.

Под ногами нашёлся небольшой камешек, размером со спичечный коробок, который мне удалось подцепить кончиками пальцев и подбросить до уровня глаз. Нападать на Быка категорически запрещено, но никто не говорил о двух его имбецилах. Не успел Биба опустить ногу, как я зарядил ему камнем прямиком между глаз, выбивая тонкую струйку крови. Он, хватаясь за голову, попятился назад и глухо застонал.

ЛинЛин, всё это время выглядывающая из-за моей спины, подалась вперёд и на ухо прошептала:

— Постарайся не съёживаться. Позволь энергии пройти через точки входа тела, — а затем слегка подтолкнула вперёд, как раз на встречу бегущему Бобе.

Он замахнулся ногой, выцеливая моё левое бедро, но мне вовремя удалось поднять колено и заблокировать удар. На мгновение показалось, что от моих костей вот-вот останется труха, но оказалось, что по силе и уровню закалки Боба ничем не отличался от обычного крестьянина. А вот с таким уже можно работать.

ЛинЛин всё ещё пыталась сделать из меня практика ТайДзиЦюан и заставить размахивать руками, вырисовывая в воздухе затейливые фигуры, но инстинкты просто так не отключишь. Пока Боба замахивался для удара рукой, я провёл короткую серию по рёбрам, увернулся от смешной и нелепой атаки и добавил зубодробительный апперкот. Пускай, моё тело хиленького паренька и не обладало достаточной силой нокаута с одного удара, но технику не пропьёшь.

Серия получилась идеальной, а Боба, отшатнувшись назад, упал на землю как мешок с дерьмом. Выражение на лице Быка внезапно изменилось. Он прекрасно понимал, что запрет работает в две стороны. Ему, как имперскому сборщику, категорически запрещено марать руки об обычных крестьян. Он всегда мог позвать стражу и попросить их разобраться с зазнавшимся пареньком, но чтобы сам? Нет, ему придётся пускать в дело своих шавок. Бык пинком отправил Бибу обратно в бой, и тот, прикрывая свежую рану на лбу, яростно закричал и бросился в атаку.

— Не зажимайся! — кричала за спиной ЛинЛин. — Позволь энергии пройти через твоё тело, дыши!

Я и дышал, только дзена во мне в тот момент было мало. Почувствовав кровь противника, будто вновь очутился в ринге, а меня окружала ликующая толпа. Биба дважды пожалеет, что послушался своего хозяина и решил меня атаковать, поэтому придётся сделать из него показательный пример.

Он, как и его товарищ, решил зайти с обманного манёвра и занёс ногу для удара. Я принял его на себя, обхватил левой рукой, и ударил локтем в удачно пойманную ногу так, что скотина теперь нормально не сможет ходить минимум пару часов. Биба закричал от боли и постарался схватить меня за волосы, но мне удалось зафиксировать его шею в клинче и нанести два коротких удара локтем, выбивая тому зубы.

Бык сорвался с места, сделав несколько шагов достаточно быстро для его плотной комплекции, как вдруг остановился. Он превышал меня в росте, поэтому я поднял голову и уставился ему в глаза. Ну давай, ублюдок, ударь меня, мазни дерьмом по своему титулу, запятнав себя кровью обычного, никчёмного крестьянина! Уверен, на тебя будут смотреть совершенно иначе и, возможно, даже перестанут уважать.

Однако Бык оказался умнее этого. Сначала я подумал, что в нём проснулась гордость, и он осознал, что вытянуть из других крестьян медяки намного проще, чем день ото дня пытаться выбить их из меня, но вдруг заметил удивлённый взгляд моего дедушки.

Я повернулся, не опасаясь получить удар и спину и увидел, как по пыльной улице деревни, со стороны главных ворот, уводящих в пустыню, шёл отряд вооруженных людей. Они были облачены в ламеллярные панцирные доспехи из тщательно отполированных железных пластин. Окрашенные в глубокие чёрные цвета с алыми прожилками по краям, каждая из них была размером не более чем с ладонь взрослого человека.

Со стороны они напоминали чешую какого-то хтонического существа, однако на груди у них висели массивные пластины с выгравированным драконом, обвивающим солнечный диск. ИнЛон — Шэншоу, или небесный дух-хранитель Империи и главный символ всего государства. В руках они держали острозаточенные копья с красными кисточками у основания и шли строго в колонне по двое.

Крестьяне попадали на колени, даже Быку пришлось склониться перед проходящими воинами, а я с особым интересном рассматривал их доспехи и пытался понять, что здесь забыли имперские воины. Один из них бросил на меня косой взгляд, как на единственного, кто не приклонился перед ними, а когда ЛинЛин схватила меня за руку потянула вниз, пренебрежительно фыркнул и замаршировал с остальными.

— Имперские рекрутёры, — прошептал за спиной дедушка. — Значит, быть беде. Значит, те, кого они взяли ранее, уже погибли.

Бык встал, отряхнул пыльные руки и, широко улыбнувшись, произнёс:

— Может, и тебя заберут, и старик останется один. В любом случае, завтра чтобы подготовил мои десять медяков, а теперь свали с дороги, у меня есть дела имперской важности!

— Бибу с Бобой не забудь, — я кивнул в сторону хромого и косого, которые постепенно приходили в чувство.

Я по глазам видел, как Бык сражался с самим собой, однако он не стал поддаваться импульсу, попросту фыркнул и ушёл. Побитые прихвостни, огибая меня по широкой дуге, захромали за своим хозяином и держались за больные места. Я помог дедушке встать, отряхнул его длинное платье и коротко спросил:

— Как ты? Сильно отделали?

Старик покачал головой.

— Били меня и сильнее, только вот тело уже не то, молодость осталась далеко в прошлом.

Я нахмурился, заметил, что на запястьях у него остались синяки, которые он старался скрывать под длинными рукавами платья, и уверенно произнес:

— Поэтому я хочу, чтобы ты научил меня медитации. Я обязательно должен стать сильнее, чтобы такого не повторилось.

— Поэтому тебе нужно было слушаться меня! — запротестовала за спиной ЛинЛин, вешая сырой горшок на кривую деревянную изгородь, а затем встала в боевую стойку и добавила. — Движения плавные, медленные, твои руки должны стать рекой, а кончики пальцев её родниками.

— Не всем подходит техника мягкого кулака, моя девочка, — прервал её старик, а затем обратился ко мне. — Где ты так драться научился? Эти движения, я… Они очень похожи на тот стиль боя, который практикуют в Лазурном царстве. Твой отец двигался примерно так, как двигался ты.

Я почесал затылок, быстро выдумывая отмазку, которую можно было выдать за правдивую, и ответил:

— Ну а где же ещё? На улице. Там можно повстречать всяких. Может, кто-то и дрался как в Царстве, а я увидел и запомнил, уже и не вспомню.

Дедушка нахмурил старческие седые брови, подозвал ЛинЛин движением руки и внезапно спросил:

— Она теперь что, твоя женщина?

Я чуть не подавился, а ЛинЛин откровенно покраснела и выдала как на духу:

— Я привела его, как только услышала, что произошла беда, вот и всё!

Старик улыбнулся, обнажая пожелтевшие редкие зубы и авторитетно заявил:

— Заметь, она не стала отрицать. Ладно, молодёжь, раз уж вы пришли на спасение старику, лучше зайдём внутрь, а то соседи начинают глазеть.

В лачуге царил бардак. Перевернули даже кровать старика, которую я поставил на место первым делом и осмотрелся. Посуда была разбита, горшки с крупой опрокинуты, даже рис, который хранили на верхней полочке в абсолютной сухости, был высыпан на пол и смешан с водой. Дедушка покрутил головой, огорчённо вздохнул и, махнув рукой, приказал:

— Да оставь ты всё как есть, — обратился он к ЛинЛин. — Этому дому давно уже пора на покой, как, собственно, и мне. Может, когда-нибудь вы построите на этом месте собственное жилище, лучше и больше этого.

Она поставила на стол глиняный горшок и украдкой посмотрела на меня. Я же, в свою очередь, усадил старика на единственный выживший стул и задумчиво спросил:

— Ты назвал их имперскими рекрутерами, тех людей снаружи в доспехах, а затем сказал, что быть беде. Что ты имел в виду?

Дедушка принял стакан воды от ЛинЛин, сделал несколько глотков и ответил:

— Грандиозный турнир, резня, если говорить простыми словами. Ни для кого не секрет, что соседняя деревня через пустыню ненавидит нас не меньше, чем мы их. Кто-то давно придумал этот Грандиозный турнир, на котором сражаются завербованные практики низкого уровня, что позволяет избежать полномасштабной войны. Кровь должна проливаться, иначе быть беде. А Империя не может допустить, чтобы в этом уголке государства началась гражданская война.

— Значит, они пришли за новыми рекрутами? Ведь туда отправился мой отец?

Дедушка кивнул.

— Скорее, отправили, у него не было особого шанса, так как за отказ обычно наказывали весь род.

— Если ты переживаешь за то, что тебя заберут, то меньше слушай Быка, — утешила меня ЛинЛин, протягивая потрескавшийся поверху стакан воды. — Туда берут только тех, кто полноценно ступил на Путь. Тебе ещё до этого далеко.

— Она права, твой отец уже пришёл к нам в деревню полноценным практиком, раскрывшим в себе способности духовной энергии.

Значит, если захочу туда попасть и выяснить о судьбе человека, благодаря которому вообще существую, придётся стать практиком. Однако это задача не из лёгких, так как речь шла не только о взмахах руками и ногами, но и полноценном использовании духовной энергии. Достичь такого уровня, постоянно отжимаясь и приседая, явно не получится. Пора приступить к знакомству с Ци.

— Научи меня медитации, — уверенно выпалил я и поклонился старику.

— О-о-о… — удивлённо протянул дедушка. — Я не знаю, что ты с ним сделала, НаНа, но его словно подменили. Вежливый, кулаками машет, даже, вон, в горы сходил. Его мать всегда говорила, что превратить в настоящего мужчину может лишь женщина. Или опустить до уровня себе подобной.

ЛинЛин хихикнула, а я выпрямился у уставился на старика. Шутки шутками, только вот мне не смешно. Бык действительно завтра придёт, денег ему не дам, но должен успеть придумать что-нибудь эдакое, дабы спровадить его ещё на девять дней. К тому же, надо заглянуть к торговцу, попытался втюхать ему ягоды и мох, а также выторговать одежду для будущего похода.

Старик заметил моё выражение лица, вытер подсохшие губы и поставил стакан на стол.

— Завари нам чаю, НаНа, — махнул он девушке, а затем обратился ко мне. — Ну и чего ты встал? Пошли в сад, там сподручнее будет.

Если я и что-то знал о медитации, то познания обычно сводились к тому, что нужно сидеть, ни о чём не думать и сливаться со вселенной в эпилептическом припадке гармонии. Однако дедушка быстро меня в этом переубедил, усадил перед собой на сухую землю и медленно вдохнул. Я молча сидел и не понимал, почему он бездействует. На мгновение даже показалось, будто он уснул или попросту про меня забыл, но через несколько секунд абсолютной тишины начал рассказ:

— Медитация — это не отдых. Это тяжелая тренировка, после которой разуму нужно дать некоторое время восстановиться. Лучше всего она проходит у мест силы. Водоемы, речки, рощи, уединённые горные пещеры с эхом падающих капель или даже берег горного озера. Каждый практик выбирает своё собственное место силы, так же, как и настраивает личный стиль боя и воспроизведения энергии. Не существует двух одинаковых практиков, как не может существовать две идентичных капли воды. А теперь закрой глаза.

Я послушался и, глубоко вдохнув, погрузился в собственное сознание.

— Сейчас ты её не чувствуешь, ибо только ступил на путь закалки, но у тебя есть способности, о которых ты ещё не знаешь. Твоему отцу удалось пробить барьер, а мать, пускай, и могла стать практиком, выбрала другой путь. Не пытайся освободить свой разум от всех мыслей, ты ещё не дорос до этого. Лучше отыщи свой звук и сфокусируйся на нём. Стук собственного сердца, капание воды, шепчущий сквозь листья ветер долины. Звук поможет тебе настроится на волну и обрести состояние, близкое к покою. Не пытайся сосредоточиться на Дантянах, до них тебе ещё далеко. Дыши, слушай и выдыхай. Четыре счёта на вдох и шесть — на выдох.

Слова дедушки постепенно растворялись на заднем фоне, превращаясь в белый шум, попутно тому, как мой разум погружался в состояние невообразимого покоя. Он оказался прав, вместо того, чтобы насладиться расслаблением и отдыхом, мне постоянно приходилось сражаться с самим собой только ради того, чтобы не сбить концентрацию.

В голову то и дело норовили проникнуть тревожные мысли. Где найти цен, как заставить Быка от меня отстать, где взять экипировку и когда смогу вернуться в горы. Все они словно напоминали, что вместо того, чтобы сидеть на сухой земле, лучше бы занялся куда более важными делами.

И с ними тяжело было поспорить.

В один момент мне всё же удалось сорваться и на мгновение вернуться в мир, однако тут же поправил себя и погрузился обратно, утопая в бесконечном сражении с самим собой. Было тяжело, хотя, нет, слово «тяжело» здесь прозвучало бы двояко. У меня сложилось такое впечатление, что я пытался поднять самого себя за волосы, попутно поджимая к туловищу ноги. Состояние, которое практически невозможно описать, заставляло неопытный разум буквально биться в агонии неизвестности.

Когда открыл глаза, заметил, что дедушка всё ещё сидел напротив меня и едва заметно дышал. Один длинный вдох и три коротких выдоха. Это казалось практически невозможным, особенно учитывая его возраст, но тем не менее, это было правдой.

Тело затекло, и сначала не понял, но оказалось, что мы сидели вот так уже полных два часа. Пока никто не видел, я открыл интерфейс и заглянул в раздел следующего ранга. Каково было моё удивление, когда заметил, что время засчиталось в общую копилку, и мне осталось практиковаться всего лишь девяносто восемь часов. Интересно, а если найду место силы намного лучше, чем деревенский сад, получится ли ускорить процесс?

В лачуге всё чуть ли не сверкало от чистоты. ЛинЛин постаралась и убрала всю битую посуду, застелила старику кровать и даже почистила мой угол за занавеской. Однако самой девушки не было. Она, не оставив записки, видимо, решила нам не мешать и отправилась по своим делам, чем стоило заняться и мне.

Теперь, когда я научился более-менее настраиваться на медитацию, обязательно попробую сделать это вне города и поискать собственное место силы. Возможно, на поиски уйдет много лет, но, если дедушка был прав, каждый практик рано или поздно его находит. Временно сойдёт и водоем долины, куда всё равно собирался за моллюсками, но к этому стоит ещё подготовиться.

Плату в двадцать монет пока решил придержать при себе, на случай, если Бык вернётся раньше и попробует отнять её у старика. У меня оставалось ещё пять за работу в лапшичной, три куска Скалистого мха и пригоршня Кровавых ягод. Вряд ли торговец даст за них приличную сумму, но у меня была идея, как можно разжиться барахлом, не тратя при этом медяки.

Бросать вот так дедушку одного посреди медитации было бы некрасиво, но это лучше, чем насильно выводить его из такого состояния. Однако, к сожалению, дела не ждали. Я вывалил на стол мох, ягоды, которые удалось не подавить, и ещё раз пересчитал медяки. Ну что же, не густо, зато начало положено. Осталось только приодеться, проверить Кори с Угольком, попутно взяв парочку советов, и отправиться в горы. Надеюсь, успею закончить до того, как на пороге моей лачуги появится жадная морда человека, который любит называть себя Быком.

Звон колокольчиков над дверью лавки уведомил владельца о новом клиенте. Я зашёл внутрь, внимательно осматриваясь, и заметил, что у прилавка стояла возмущенная женщина и яростно спорила с хозяином. Сначала показалось, что это был очередной недовольный клиент, но обойдя сбоку заметил, как она периодически промакивала слёзы белым платочком, который старалась спрятать в рукаве.

— Ну я же многого не прошу, да и не бесплатно же! — продолжала она говорить, явно пытаясь добиться от торговца помощи.

— А я тебе в который раз говорю, ну не могу я взять твою землю в качестве залога. По закону не положено! Да и в долг дать не могу, я сам на грани банкротства, может, вообще придётся лавку закрыть!

Вот это я удачно зашёл…

В деревне хватало торговцев, но мне удалось поспрашивать и выяснить, что этот человек, которого местные называли просто Саид, не имея возможности выговорить его полное имя, был одним из самых лояльных. Официально он пришёл из Лазурного царства и был одним из четырёх торговцев на всю деревню, который периодически водил караваны между государствами. Однако его смуглая, практически тёмная кожа и горящие карие глаза выдавали в нём скорее переселенца, чем рождённого на территории Царства людей.

Товары Саида разились от сельскохозяйственных инструментов местных мастеров до экзотических вещей юга, о назначении которых можно было лишь догадываться. В частности, меня привлекло довольно странное на вид оружие. Оно выглядело как обычный металлический кастет с ручкой для удобного хвата, однако на месте костяшек крепилось длинное и тонкое лезвие, способное проникнуть глубоко в плоть любого противника. Оружие крепилось на отдельном стенде на стене и больше походило на музейный экспонат, чем на товар, который можно было приобрести.

— Ну а как мне тогда быть? Они уже два раза грозились отобрать у меня всё, что есть. Я ведь не прошу безвозмездный долг, — продолжала молить женщина, вытирая кончиком платка выступавшие из глаз слёзы. — Лишь на время, а в залог можешь взять мой дом и мою землю.

Я сразу понял, что выгодной сделки мне здесь не выторговать. Мало того, что женщина явно подпортила настроение владельцу лавки, так он и сам заявил, что находится на грани банкротства. Видимо, мягкий характер и постоянные уступки местным в конечном счете всё же привели его к грани бедности. Кто бы мог подумать, что для успешной торговли и реализации товара нужно быть расчётливой и хладнокровной скотиной.

Только я собрался уходить, пока меня не заметили, как вдруг услышал слова женщины, заставившие меня ненадолго задержаться.

— Это всё имперские сборщики! Ты вообще заметил, сколько их стало в деревне? Набирают всех подряд! Вчера ко мне пришёл сын гильдейского травника с двумя страшными людьми и сказал, что я теперь должна платить каждый день по десять медяков! А я только похоронила мужа, который ушёл в горы и не вернулся. Неужели нет ничего, чем ты бы мог мне помочь, Саид? К другим даже обращаться нет смысла, ты один хороший человек!

Смуглый мужчина прошёлся пальцами, словно гребёнкой, по смоляным волосам, огорчённо выдохнул и высыпал на стол десять цен.

— Вот, возьми, хватит откупиться на один день, но больше я не знаю, чем тебе помочь.

Женщина сложила обе ладони в сакральном жесте и, поклонившись в пояс, ответила:

— Да хранит тебя вечный Небесный дракон ИнЛон, Саид. Пусть он подарит тебе и твоему роду покровительство и долголетие.

Мужчина молча кивнул, а когда женщина схватила охапку монет, бросила на меня короткий взгляд и спешно вышла из лавки. Не знаю, какие отношения их связывали, но не удивлюсь, если она пропьёт их в ближайшем кабаке, а завтра прибежит просить по новой. Хотя, возможно, во мне говорил циник, так как упоминание Быка с Бибой и Бобой явно не было совпадением. Оказывается, он терроризировал не только меня, но как минимум ещё одну семью, прикрываясь титулом имперского сборщика.

— Приветствую, юноша, — заговорил со мной Саид, устало потирая переносицу. — Чем я могу тебе помочь?

Я поздоровался, подошёл к прилавку и аккуратно выложил Скалистый мох. Торговец нахмурился и постучал указательным пальцем по деревянной столешнице. Следом за мхом на ней появилась дюжина Кровавых ягод, некоторые даже с веточками.

— Сколько за это можешь дать? — спросил я в надежде получить хотя бы десяток медяков.

Он поводил указательным пальцем по ягодам, потеребил мох так, чтобы с него осыпалась лишняя земля и ответил:

— Тебе бы к травнику лучше или алхимику. Они такие вещи больше ценят.

Я кивнул.

— Верно, но у травника или алхимика нет того, что есть у тебя.

— А-а-а, — смышлёно протянул Саид. — Значит, ты пришёл не для продажи, а для обмена. Ну и что ты хочешь за такое богатство?

Вопрос не в том, что я хочу, а что ты можешь дать за такое «богатство». Говорить ему об этом, конечно же, не стал и решил начать с завышенных ожиданий, чтобы встретится где-нибудь на середине.

— Мне нужны мешки для сбора, один большой походный и три маленьких, ещё ботинки, плотная одежда с капюшоном, верёвка и несколько фляжек.

Саид внимательно слушал. Он не перебивал, когда я мысленно загибал пальцы, не пытался надо мной подшутить или сразу послать куда подальше, нет. Смуглый мужчина внимательно дослушал меня до конца, ознакомился со всем списком, а затем тактично отодвинул мох с ягодами и спокойным голосом ответил:

— Попробуй у травника или алхимика, а потом приходи ко мне с выручкой, и мы попробуем что-нибудь придумать.

Мысль отправиться к специалистам напрямую меня, конечно же, посещала. Более того, я планировал зайти к ним в любом случае, чтобы взять заказ на какие-нибудь травы невысоко в горах и узнать, во сколько мне обойдётся походный алхимический набор. Однако мои аппетиты на данном уровне намного превышали реальные возможности, и сначала мне понадобится экипировка.

Я сгрёб собранные ингредиенты обратно и выдвинул новое предложение:

— Ты устало выглядишь, торговля плохо идёт в последнее время?

Саид едва заметно прищурился и ответил:

— Торговля всегда идёт то вверх, то вниз, а почему ты меня спрашиваешь?

Кровавые ягоды. Насколько мне известно, пока что я единственный, кто обладал загадочным интерфейсом и способностью узнавать о действии ингредиентов на вкус. Мне не требовались ни мастера, ни годы обучения и штудирования теории, по крайней мере, сейчас, а всего лишь свобода мышления и чётко поставленная цель. Поэтому я улыбнулся, осмотрел его лавку и спросил:

— У тебя есть здесь кухня?

Саид нахмурился.

— Лавка — мой дом, кухня сзади. А что, ты проголодался?

— Я подумал, может ты, проголодался, а то устало выглядишь, а там на полный желудок и торговаться будет проще. Ну что скажешь? Я угощаю.

Он не сразу понял, как реагировать на предложение незнакомца, поэтому Саид пожал плечами и неуверенно ответил:

— Ну перекусить всегда можно… Только ты ведь не на мою кухню собрался? Пущу неизвестного, а он не только бардак устроит, так ещё и все продукты переведёт!

На моих губах растянулась довольная улыбка. — Да ладно, Саид, за кого ты меня принимаешь? Я трудился подмастерьем в лапшичной старика Лао. Может ты меня и не помнишь, но я тебе там несколько раз видел. Да и продукты мне твои не нужны. Сам всё куплю!

Я оставил торговца в подвешенном состоянии и убежал за продуктами. Свинина, кукурузный крахмал, растительное масло, томатная паста, сахар, соевый соус и небольшая палка порея. На всё пришлось потратить два медяка, но это того стоило. По крайней мере, надеюсь, что Кровавые ягоды подействуют так, как и должны.

Купленные ингредиенты оказались на столе небольшой кухни Саида в то время, как он сам занимался новым клиентом. По отдельности, сами по себе они не несли в себе никаких особых свойств, кроме питательных, но, если оформить их в полноценное блюдо, в одну единицу, чтобы всё сочеталось в куске мяса, возможно, получится воспроизвести и записать новый рецепт.

Выбрал свинину в кисло-сладком соусе в качестве финального продукта и открыл виртуальную поваренную книгу. Масло в пузатой сковороде постепенно нагревалось, и я приступил к подготовке.

Хорошо промыл свинину, высушил от воды чистой марлей и нарезал тоненькими ломтиками. Объем и, главное, вкус блюду будет придавать не само мясо и его сок, а то, что будет его окутывать хрустящей кисло-сладкой корочкой. Затем взял небольшую чашку, насыпал в неё крахмала на глаз, примерно три столовых ложки, добавил соевого соуса и немного воды. В полученную смесь положил нарезанное мясо и отставил в сторону для быстрого маринада.

В другую чашечку поместил тонко нарезанные ломтики порея, добавил щепотку соли, несколько капель соевого соуса и принялся усиленно растирать пальцами. Теперь настала пора ягод. Я аккуратно выложил их чистую ступку и принялся давить, превращая в жидкую и кислую кашицу. Надеюсь, в процессе не лишил главный ингредиент его основных свойств, и позволил себе попробовать капельку на кончик языка.

После того, как Саид согласился собрать снаряжение для похода в горы, я забежал к местному травнику и сумел взять у него простой заказ на три пучка растения с интересным названием Конский хвост. В мире, где развитие остановилось на уровне средних веков, приходилось всё запоминать буквально. К счастью, в интерфейсе у меня был отдельный раздел для заметок, куда на память записал подробное описание цветка.

Травник сказал, что заберёт всё, что сумею там отыскать, при одном условии, что товар будет хорошего качества, а значит, никаких надломанных стебельков, порванных листьев и потерянных лепестков. К тому же, собирать их лучше в стяжки, аккуратно обматывая тонкой бечёвкой у самого корня растения.

Я согласно кивнул, пообещал, что принесу ему хоть что-нибудь, и отправился домой. Заряд бодрости, который был получен от свинины с Кровавыми ягодами, продержался недолго. Прежде, чем отправляться в горы, надо хорошенько отдохнуть и заварить как можно больше бодрящего чая. Дедушка уже успел сходить и насушить новых листьев ромашки, из которых получится прекрасный отвар. К тому же, возможно, сумею прокачать «Заваривание» ещё на несколько пунктов.

Когда вернулся домой, уже смеркалось, а солнечный диск постепенно уходил за горизонт. По пути забежал в продуктовую лавку и купил небольшой кусочек вяленой куриной грудки, которую пришлось порвать на лоскуты, чтобы дедушка смог прожевать, и закинуть в густую рисовую кашу. Времени готовить самому у меня так и не осталось, хотя, скорее, наоборот. Времени было достаточно, а вот тело отчаянно сигнализировало, что не осталось сил даже поднять и ложку.

Пришлось отложить всё на утро, кое-как доесть кашу с привкусом дымка, сгрызть рисовую булочку и завалиться на сложенные друг на друга матрасы. После тяжелого похода, беготни по деревне, драки с Бибой и Бобой и готовки для Саида, вырубился я ещё до того, как голова коснулась подушки, и время пролетело незаметно.

Проснулся с первыми петухами, по ощущениям — ровно через секунду после того, как вырубился. Естественно, на самом деле я проспал часов десять, не меньше, но показалось, будто прошло жалкое мгновение. Дедушка уже варил нам кашу и достал набор для чайной церемонии. Прошлым вечером успел ему сказать, что собрался в горы, и оставил десять медяков на случай, если Бык действительно придёт.

У меня не получится оказаться сразу в двух местах, а дожидаться, пока он соизволит притащить свою жирную тушу на наш порог, было бы пустой тратой времени. Дедушка сказал, что отдавать деньги не будет, даже если он пригрозиться сломать ему руку, но после того, что я сотворил с лысыми приспешниками, пришлось убедить его в обратном. Чинить старческие кости выйдет намного дороже…

Часть утра прошла в приготовлении, заваривании чая, который так и получился низкого качества, но зато удалось поднять уровень «Заваривания» с первого до третьего. Однако эти цифры всё ещё мало о чём мне говорили. На каком уровне поднимется качество? Какой максимальный и вообще, существует ли предел? В процессе заваривания пришлось в очередной раз убедиться, что без контроля и насыщения духовной энергией я и дальше буду варить низкопробные отвары.

Но торопиться не стоило.

Дедушка правильно сказал, когда напомнил, что Путь и развитие практика — это не молот, выбивающий форму меча на наковальне, а скорее, вода, которая натужно, муторно, но всё же точит камень, придавая ему идеальную форму. Получается, что терпение и усердный труд должны будут стать моими главными союзниками.

Перед тем, как отправиться к Саиду за обещанной экипировкой, немного позанимался в саду. Мне удалось выполнить тридцать два идеальных отжимания, ещё сотню приседаний и целых восемнадцать подтягиваний. Процентное соотношение ошибок и верных подходов всё ещё было примерно семьдесят на тридцать, но прогресс был на лицо.

Пройти порог в сто идеальных отжиманий, подтягиваний и тысячу приседаний уже казалось не таким уж и сложным, однако с медитацией у меня всё ещё были проблемы. Всего за час, который отдыхал после подходов, я устал больше, чем от физических тренировок. Сражаться с собственным разумом — то же самое, что пытаться кулаками одолеть ветер. Сколько ни размахивай, итог будет предсказуемым, вот и с медитацией было настолько же сложно.

Я решил, что в горах должно получится лучше, особенно если смогу отыскать место силы, и закинул в копилку прогресса ещё один час. Три из сотни… Что-то мне подсказывает, что с медитацией у меня и будут главные проблемы.

Когда настала пора уходить, я взял тыквенную фляжку-хулу с чаем, нож, подаренный Кори, и запас воды на день. В горах достаточно водоемов с пресной водой, поэтому с этим не должно быть проблем. Оставлять дедушку на растерзание Быку хотелось в последнюю очередь, поэтому, решив, что здоровье дороже мебели, собрал его и отвёл в дом старика Лао. Там же за мной увязалась и ЛинЛин, пообещав, что присмотрит за ним, и проводила вплоть до выхода из деревни.

— Вот скажи мне, — начала она сразу, как мы переступили границу поселения. — Почему я всё всегда узнаю последней? Ты ведь знаешь, насколько я ненавижу всё узнавать последней.

Я пожал плечами, сделав вид, что не понимаю о чём она говорит, и ответил:

— С каких это пор? Ты же меня сама предупредила о приходе Быка, а теперь говоришь…

— Да я не об этом! — ворчливо пробурчала ЛинЛин, надувая пышные губки. — Сначала узнаю, что ты, оказывается, ушёл в горы с охотниками, теперь ты приводишь дедушку и говоришь, что собрался опять, только теперь в одиночку! Разве тяжело было меня хотя бы предупредить? Я бы пошла с тобой!

Вот поэтому я ей ничего и не сказал. ЛинЛин, несомненно, знала намного больше о Ци и природе этого мира, чем я, и смогла бы стать неплохим проводником, если бы не одно важное «но». Она невесть какая шумная! Энергия из девушки буквально била ключом. Каждое слово, каждый шаг сопровождался целым фонтаном эмоций и экспрессией, что уж говорить про всё остальное. А я планировал провести тихую и спокойную экспедицию, нарвать растений, собрать ягоды и поохотиться на моллюсков.

— Там слишком опасно, НаНа, — я специально назвал её именем, которое она любила в последнюю очередь, и, кажется, это сработало.

Девушка остановилась, резким движением развернула меня к себе и задумчиво спросила:

— Ты на меня обижен? Я что-то сделала не так?

Другое тело, другой мир, но женщины остаются женщинами…

— Нет, ЛинЛин, всё ты сделала так, поэтому не надумывай. Мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за дедушкой, пока меня не будет, и во всей деревне нет человека, которому я смогу доверить его жизнь больше, чем тебе.

Я взял её за руку, пронзительно посмотрел в глаза, и, кажется, она мне поверила. Правда, насчёт доверия не врал. Пускай Бык отыграется на лачуге, которая и так едва дышит, чем лишит меня последнего родственника. Да и в горах будет намного спокойнее, зная, что дедушке не грозит опасность.

— Ладно, — недовольно протянула ЛинЛин, и мы пошли дальше. — Только в следующий раз я иду с тобой, и это даже не обсуждается! Что ты там вообще нашёл, и как Саид согласился выдать тебе такую одежду?

А, одежда… Саид снарядил меня не только ею. Рубаха с высоким воротом из плотной ткани. Длинная, до середины бедра, с узкими манжетами на застёжках-шнурках. Воротник поднимался до подбородка и фиксировался скрытым клапаном, потенциально защищая шею и от укусов насекомых и царапин. Рукава слегка сужались у кистей, но не облегали, при этом даруя полную свободу движений. На груди даже было такое чудесное технологическое явление, как небольшие карманы. Саид сказал, что там, откуда он родом, люди даже умудрились приделывать их на штаны, чем вызвал у меня широкую улыбку.

Собственно, о них самих.

Широкие в бёдрах, штаны сужались у щиколоток и подвязывались кожаными ремешками. Швы усилены двойной строчкой, а в области колен — вставками из уплотненного материала. Это означало, что мне разрешалось ползать на карачках и не переживать, что они порвутся после первой же засечки.

Однако больше всего меня порадовала обувь. Обмотанные вокруг ступней и пяток портянки отправились в утиль в ту же секунду, как Саид представил мне мягкие сапоги из плотной ткани. После десятков километров по пересечённой местности и пыльной деревне я смело мог бы претендовать на волосатые пятки карликов из далёких и выдуманных земель, но проваренная в смоле подошва сапог накрепко защищала мои ноги.

Помимо одежды, за спиной у меня располагался удобный походный мешок, в который забросил контейнеры поменьше и всё своё снаряжение, оставив на поясе только фляжку с водой, мошну и заткнутые за него ножны оружия.

Однако, как бы всё красиво ни звучало, вся экипировка была отдана мне в долг. Саид в последнюю минуту передумал и выкатил необсуждаемое требование. Сорок медяков — такова стоимость моей рабочей одежды. Причём торговец потребовал не всё сразу. Я должен буду отдать ему сумму тогда, когда сам посчитаю это нужным, а до тех пор мы будем сотрудничать на тех условиях, о которых договорились.

— Позаботься о нём, хорошо? — произнёс я, когда мы добрались до границ первых полей. — У меня больше никого не осталось.

ЛинЛин мотнула головой, посмотрела на дорогу, ведущую к подножью горы и ответила:

— Ты, главное, возвращайся целым и здоровым, а за дедушку можешь не волноваться.

Путь предстоял не ближний, но теперь, когда за спиной не было всего походного лагеря, а вместо домотканых портянок на ногах были удобные и крепкие сапоги, я ступил на тропу и уверенной походкой отправился в сторону низины. Меня провожали взглядами работающие в полях крестьяне, а те, кто валялся в кустах, решив сделать небольшой перерыв на рисовый ликёр, прятали тыквенные фляжки-хулу, при виде незнакомого человека.

У подножья я сделал несколько глотков стимулирующего чая. Не то чтобы сильно устал, просто восхождение пройдёт эффективнее, если получу небольшой усилитель для тела. Через несколько минут, после того как жидкость усвоилась, я убрал фляжку в рюкзак и продолжил путь.

Первым пунктом на повестке дня небольшой экспедиции был Скалистый мох. В прошлый раз мне удалось срезать лишь малую часть того, что богатой броней украшало крутой склон горы. Зато теперь, когда у меня не только удобные сапоги, но и целый мешок, который планировал набить природным абсорбентом, и, главное, никто не стоит над душой, можно не торопиться. Лишнее пришлось оставить на каменистой земле, взяв с собой лишь один мешок и надёжный, острый нож.

Я полез вверх, цепляясь за уже знакомые выступы и вскоре оказался на месте прошлого сбора. А для того, чтобы собрать как можно больше, придётся лезть ещё выше и рисковать сорваться камнем вниз. Но без риска и жизнь не так сладка, особенно если при этом нет награды. Поэтому, удерживая эту мысль и установив её в качестве путеводного маяка, я продолжил карабкаться, пока не добрался до плотного и богато украшенного зеленью ковра.

Он, сотканный из земли, переплетающихся листочков и стебельков, покрывал скалистую поверхность и каскадами свисал в виде густых и плотных бород. Я достал нож, перехватил его поудобнее и, отмерив ровную линию, принялся срезать. Забраться выше у меня бы не получилось при всём желании. Пускай, до выступа оставалось всего несколько метров, но сточенная годами растущего мха гладкая поверхность скалы не позволяла найти удобную засечку и подтянуться выше.

Я аккуратно водил лезвием ножа, словно пытался выполнить идеальный разрез, и после того, как трёхметровый ковёр сорвался со скалы и полетел вниз, перед глазами выскочило сообщение.

Сражение с собой — излюбленная сюжетная линия многих романов. Персонаж пытается отыскать свою истинную сущность путём прохождения через препятствия, преодолевая сложности и, в конечном счёте, обретая не только безмятежное будущее, но и силу, от которой дрогнет весь мир. Всё это в теории звучало прекрасно, и более того, я множество раз становился свидетелем, как выдуманный человек достигал вершин могущества так, словно для этого требовалось всего лишь усилие воли.

На деле всё оказалось не так.

Солнце опустилось за горный перевал, и вместе со светом луны в долине поселился прохладный ветерок. Я чувствовал, как он редкими порывами добирался до моего лагеря и пытался вывести из состояния погружения. Несколько часов пролетели как одно мгновение после того, как мне удалось успокоить свой разум.

Дедушка оказался прав. Стоило только настроиться на определенный звук, поймать его ритм, визуализировать перед собой маятник, который качался из стороны в сторону, как сознание утонуло в безмятежном трансе.

Медитация для меня была самым тяжелым пунктом моего Пути не просто так. Жизнь в большом городе, где каждый норовит пройтись по тебе сапогами, если вдруг на мгновение остановишься и выйдешь из общего потока, сыграла со мной злую шутку. Я настолько привык бежать вперёд, будто мой пребывание на земле может закончится в любую секунду, что совсем позабыл, каково это — просто сидеть и ни о чём не думать.

Разум прокручивал в голове множество вариантов, я думал, где ещё взять медяков, что сумею приготовить из уже собранных ресурсов и за сколько продать их через Саида. Руки чесались, требовали тренировок, колени начинали ныть от постоянно сидения, а задница молила о том, чтобы я встал и хотя бы немного размялся. Вот как сосредоточиться, когда всё моё естество буквально тащило меня вперёд?

Я открыл глаза и медленно выдохнул. Интерфейс уведомил, что из шести часов мне удалось записать на счёт всего лишь четыре. В течении двух я, видимо, слишком сильно был занят размышлениями и был недостаточно сосредоточен. В любом случае, результат оказался лучше, чем ожидал, да и пора, наконец, взяться за дело.

Вода в котелке успела остыть, и я сделал несколько глотков, закусив кусочком ржаного хлеба. Готовить себе полноценный ужин не хотелось, хоть, пускай, это и стало бы неплохой тренировкой. Вот только мой разум полностью был захвачен безуспешными попытками продвинуться в технике медитации. Горы полнились энергией, более того, она сочилась не только из естественных природных источников, но и свободно витала в воздухе. Однако мне категорически не хватало умений, чтобы её ощутить, впитать и, конечно же, трансформировать.

Когда достаточно стемнело, а единственным источником освещения стал зависший в небе лунный диск, я собрал подготовленные плоские камешки, взял с собой котелок с остывшей водой и отправился в долину.

До сих пор не могу поверить, что в этом месте совсем недавно пролилась кровь. Она казалась настолько умиротворённой, что даже яркий свет ночных и таких чужих для меня звёзд — не нарушали идеального баланса окружения. Кто бы мог думать, что в один день мне выпадет возможность смотреть на светила, который могут быть в совершенно иной галактике! Даже луна здесь была другой.

Всё, что она имела общего привычным светлым диском в небе — это всего лишь округлая форма. Когда солнце скрывалось за горизонтом, в зависимости от времени суток, перемежалась от ярко-белой, до тёмно-оранжевой и даже тёмно-красной. К тому же, она была в несколько раз больше той, что вращалась вокруг Земли, и ярко выделялась на небесном ночном полотне.

На мгновение показалось, что из пещеры на меня смотрели жадные и голодные глаза, но я всё равно продолжил идти, несмотря на потенциальную опасность.

Моллюски лениво выползали на берег, перебирая своими крохотными лапками. Со стороны они были похожи на обычные плоские раковины, у которых внезапно отросли конечности и появился завидный аппетит.

Ещё днём я оставил на берегу кусочек вяленной говядины и размокший ржаной хлеб, выстроив к ним камешками широкую борозду туннеля смерти, которую нагло скопировал с недавней охоты. Вода в водоеме была достаточно тёплой, чтобы в ней без труда могли купаться люди даже после захода солнца, а значит, моллюски любили тепло.

Первый из их сумел добраться до мяса, беспардонно миновав размокший хлеб, и приоткрыл свою раковину. Изнутри на меня смотрело нежное, розовое мясо и нечто блеклое, очень похожее на небольшую жемчужину. Существо разинуло раковину, словно зубастую пасть и, молниеносно клацнув, оторвало кусок говядины.

Кажется, это неправильные моллюски. И они делают неправильный мёд. Или вообще не мёд. Не припомню, чтобы они вот так оттяпывали целые куски, причём не обычного мяса, а вяленного до состояния подошвы. К первому присоединился второй, а затем третий. Моллюски, манимые запахом пищи, добровольно заходили в туннель смерти и приступали к долгожданной трапезе.

Я подождал, пока набьётся достаточно существ, а затем схватил булыжник, отрезал им путь обратно и обдал волной холодной воды. Теплолюбивые существа, получив такой удар по нервной системе, не успели схлопнуть ракушки, и, пока они не пришли в себя, я принялся запихивать в отверстия плоские камешки.

Живыми они были довольно опасны, поэтому пришлось хватать одного за другим, перетягивать крепкой бечёвкой и запихивать в мешок. Медленные, практически обездвиженные резким шоковым ударом, они не смогли сопротивляться, пускай и нескольких, самых буйных, пришлось закинуть в котёл с холодной водой. В конечном счёте, мне удалось собрать семь штук, в то время как остальные спешно зарылись глубоко под землю и не стали вылезать даже ведомые запахом еды.

Разделывать добычу пришлось прямо на месте, благо, что мне удалось всё подготовить заранее. Рядом со мной на рюкзаке лежала двойная марля, возле которой был небольшой мешочек со специями, в которых меня в первую очередь интересовала соль. Действовать необходимо быстро, так как неизвестно, насколько сильными окажутся мелкие засранцы.

Я схватил ближайшего моллюска и тут же совершил первую ошибку. Случайно прошёлся большим пальцем по острой кромке раковины и заработал глубокий порез. Как только капли моей крови попали в пасть моллюску, он внезапно оживился и, будто охваченный судорогой, принялся раскусывать засунутый между створками камень.

На какой-то из попыток я заметил, что он вот-вот треснет, и раковина схлопнется навсегда. Проблема в таких ситуациях такова, что, конечно, её всегда можно размозжить камнем, однако содержимое зачастую приходит в негодность. Мне пришлось спешно вставлять кончик ножа, нащупывать им точку крепления и срезать.

Как только само существо погибало, раковина внезапно переставала сжиматься и раскрывалась, как весенний цветок. Я приложил палец к губам, быстро обмотал его куском тряпки, дабы не злить ошарашенных холодной водой существ, и принялся за второго. Раковины отщёлкивались в момент смерти моллюска, позволяя без труда вытащить и мясо, и небольшие мутные шарики.

Они падали на сложенную в два слоя марлю, и, когда мне удалось расправиться с последним, собрал все семь бусинок, посыпал сверху солью и замотал в аккуратный кулёк. Жемчужины, хотя называть мутные шарики таким словом у меня язык всё же не повернулся, оказались обычный дешёвкой. Пластиковые на вид, они были похоже на то, что можно найти на шее и у жены обычного уличного торговца, не более того. Однако даже за них кто-нибудь сможет предложить хоть какую-то цену, и осталось только найти подходящего покупателя.

Не успел убрать мясо в холодное, тёмное место рюкзака, где бы оно сохранилось бы до момента готовки, как заметил едва слышное шевеление сбоку. Я схватил нож и резко развернулся, мысленно надеясь, что это не яогуай. Передо мной оказался обычный на вид заяц. Он с особым интересом смотрел на меня, а затем выпрямился на задних лапках, показал когти и развесил парусовидные уши.

Вся его грудь, начиная от кончика носа до живота была в крови. Причём, самое удивительное, не в его собственной, а торчащие из пасти два зуба больше походили на тонкие и острые клыки вампира. Мне ещё никогда не приходилось встречать такое существо, и я не сразу понял, как действовать в сложившейся ситуации.

Правда, через мгновение маленький монстр решил мне подсказать.

Он присел, выставил перед собой когтистые лапы, со всей силы оттолкнулся и бросился в атаку. Я успел схватить мешочек с мясом моллюсков и отскочить в сторону. Когда наглый засранец пролетел мимо, то заметил, что на самом деле его целью оказался не я, а моя добыча. Заяц вновь попытался броситься, в этот раз зайдя с другой стороны, и выхватить мешочек из моих рук.

Долго размышлять над его судьбой я не стал. Когда в следующий раз мелкий ублюдок решил, что лучше сначала избавиться от человека и уж потом забрать его добычу, мне удалось встретить его мощным пинком по рёбрам. Существо, явно не ожидая такого поворота событий, перекрутилось в воздухе, ударилось лапками о холодный камень пещеры и противно зашипело.

Другой бы на его месте убежал, спрятался и не стал бы продолжать охоту, но не кровавый заяц. Он прижал длинные уши, оскалил кривые, почерневшие зубы и вновь бросился в атаку. На мгновение мне показалось, что он был заражен своего рода бешенством. Чем-то очень сильным, всепоглощающим, что заставляло его бросаться хоть на циркулярную пилу.

Я бросил мешочек на землю, поймал существо за шею, а когда его когти оцарапали плотный материал моего рукава, уложил на землю и коротко полосонул ножом по горлу. Кровь брызнула в лицо, и сначала показалось, будто и меня ждёт то же самое, что случилось с Кори и Угольком. Застрять вот так в одиночестве посреди маленькой долины, медленно умирая от напавшей лихорадки — не то, как представлял собственную смерть.

Правда, нельзя сказать, что я её и представлял, но всегда думал, что уйду как минимум красивее, если это вообще возможно. Я замер и, затаив дыхание, смотрел за тем, как из шеи злобного зайца рывками вытекала кровь. Густая, красная, она прикасалась к сырой земле и струйкой уходила к водоему. Если наружу полезут моллюски, буду хватать одного за другим и выбрасывать на берег, а потом уже разбираться.

Секунда ожидая, другая — и вот прошла уже минута, а я всё ещё не валился с ног. С другой стороны, Уголька срубило через минут пятнадцать, а у меня всего прошла одна. Тем не менее, стоять, согнувши спину над всё ещё теплым трупом плотоядного зайца было бы глупо, поэтому схватил тушу, поднял её за заднюю лапу и потащил трофеи в лагерь.

Из темноты пещеры на меня смотрели незримые глаза, присутствие которых я теперь ощущал буквально на физическом уровне. Их владельцы шипели, тёрлись рогами о холодный камень, но так и не решились выйти наружу, всё ещё помня, что случилось два дня назад. Я вернулся обратно в лагерь, подвесил тушу зайца над пустым котелком и аккуратно сложил мясо моллюсков на самый верх рюкзака.

Нутро подсказывало, что убитое мною существо как раз обитало в той самой перещерке, но я решил всё же проверить. Включая мох, ягоды, мясо, Конский хвост и будущую тушу зайца, можно смело сказать, что походный мешок за спиной будет набит трофеями до самого верха. К тому же, у меня попросту не осталось свободных мест, куда можно сложить дополнительные растения или ягоды, а карманов на штанах, как ловко заметил Саид, здесь ещё не придумали. Правда, на походной рубахе осталось три небольших, в которые, в теории, можно было поместить ещё несколько веточек Кровавых ягод.

Однако осталось ещё одно дело, не менее важное, чем сбор ресурсов. Нужно обязательно нащупать место силы, при этом не погружаясь в глубины тёмных пещер. Я дождался, пока кровь с туши зайца сольётся, повязал её поверх застёгнутого мешка и взял с собой на случай, если придётся пройти дальше.

Котелки и прочие предметы быта мне удалось спрятать недалеко от дерева и засыпать старой листвой. Может, когда-нибудь и пригодятся, но варить и кашеварить лучше в безопасности торговой лавки Саида.

Я вернулся на поляну долины и внимательно осмотрелся. Где в теории медитации может быть самое подходящее место? Дедушка много говорил о пещерах. Изоляция от внешнего мира, каменные стены, по которым звук капель воды расходился убаюкивающим эхом, идеально могли бы стать местом силы. Осталось только избавиться от живущих там Тулонов, и можно вполне забираться на несколько часов.

Правда, видел я, на что может быть способно и небольшое стадо земляных козлов, поэтому решил попробовать недалеко от водоема. Пышная крона дуба подходила как ничто другое, особенно учитывая, что недалеко плескались рыбёхи, создавая монотонный стук капель о водную поверхность. Я устроился под сенью толстого дуба, поставил мешок на землю и уселся в медитативную позу.

Вдох — выдох. Секунда за секундой, я отмерял время по стуку собственного сердца, ощущая, как замедляется дыхание и частота ударов в груди. Медленно, спокойно, все мысли прочь. Тёплая, едва ощутимая волна чего-то загадочного окутала моё тело и изучала каждую его частичку. Казалось, она здоровалась, пыталась познакомиться поближе с незнакомцем, но я в ответ молчал.

Всё дело в том, что энергия протягивала мне руку, старалась войти в контакт, но для меня она была попросту невидимая. Невидимая и неосязаемая. Это жестокая правда, с которой мне придётся смириться. Именно поэтому вместо того, чтобы тратить все силы на поиски и попытки её ощутить, я медленно выдохнул и освободил разум от всех тревог и мыслей.

Сквозь плотную завесу, которая разделяла меня и внешний мир, послышался перестук маленьких ножек о камень. Видимо, моллюски решили показаться и добрались достаточно близко, чтобы попытаться цапнуть. Вдруг нарастающее чувство тревоги едва не сорвало мне весь процесс, и пришлось напомнить себе, что эти мелкие засранцы не видели во мне угрозы. По крайней мере, до тех пор, пока не хватаю и не пытаюсь их выселить из ракушки острым кончиком ножа.

Секунды сливалась в минуты, минуты переходили в часы. Я сидел у водоема маленькой долины, и впервые за всё время мне удалось добиться состояния абсолютного умиротворения. Я смирился, что мое тело слабо, духовная энергия для меня на том же уровне, что и тёмная материя, но это всего лишь временно. Сквозь постоянные тренировки, медитации и улучшения навыков в интерфейсе, рано или поздно я не только добьюсь уровня практика, но и смогу вступить в долгожданный контакт.

Мысль об этом помогла не просто прийти к внутреннему примирению, она подстегнула меня стараться ещё сильнее. Моё ядро, моё естество, как бы это ни называли, постепенно пробуждалось.

Я ощущал это на непонятном мне метафизическом уровне, то, что заложено глубоко внутри человека, у которого есть способности к духовной энергии с рождения. Во мне говорила кровь отца, кровь матери и предков, подарившие возможность стать практиком.

Каждая проведенная минута на поляне долины всё больше раскрывала во мне потенциал, а мне показалось, будто вокруг меня возникает незримая броня, не только отделяющая, но и защищающая от внешнего мира. Неосязаемая энергия, невидимая и протянутая рука знакомства, она медленно сжала пальцы, выставив вперёд только большой и указательный, а затем выписала передо мной родовой иероглиф моего имени 忍(Рен). Терпение, стойкость и самоконтроль. Этим именем меня наделили родители, даровали при рождении, и кажется, оно было чем-то большим.

— Тихо, тихо, спокойно… — я продолжал повторять снова и снова, сжимая пальцами рукоять ножа.

Тулон надменно фыркнул, наклонил голову и, направив на меня покрытые ядом рога, ринулся в бой. Я перекатился в сторону, попутно захватив с собой рюкзак. Мои трофеи едва не стали причиной моей скоро гибели. Набитый до самого верха небольшой походный мешок, на котором красовалась привязанная туша убитого мною зайца, весил без малого килограмм десять. Поэтому пришлось его отбросить в сторону, удобнее перехватить нож и приготовиться к бою.

Представить только! Вернуться после первого похода с трофеем в виде альфа-самца всего стада тулонов. Да я не только смогу расплатиться с долгом семьи и вернуть Саиду за экипировку, так ещё останется для того, чтобы собрать новую экспедицию. Свою собственную! Возможно взять на поруки двое крепких парней и свалить весь груз на их плечи, а может, даже…

Пока я размышлял и представлял, сколько смогу выручить за тушу альфы, земляной козел на полной скорости запрыгнул на камень у входа в пещеру, перекувыркнулся в воздухе и уверенно приземлился на все четыре ноги. Быстрый, агрессивный и чертовский опасный. Лучше держать все инстинкты готовыми к битве и не распыляться на лишние мысли.

Наши взгляды встретились, и на мгновение показалось, будто его пасть оскалилась в злобной ухмылке. Тулон бросился в атаку, как и присуще всем козлам, стараясь насадить меня на длинные витые рога. Вот их стоит избегать в первую очередь. Малейшая нанесённая царапина наградит меня зубодробительной лихорадкой, и придётся отдать все трофеи на лечение неизвестного мне заболевания.

На мгновение задумался, а стоит ли вообще сражаться? Тулон явно быстрее меня, обладает природным и к тому же смертельным оружием, а что я? У меня плотная одежда, удобный нож и кое-какая начальная физическая подготовка. Однако совокупность недавно полученного умения и внешняя манифестация моего имени в виде духовного иероглифа запрещали бежать, поджав хвост.

Без мешка в руках мне легко удалось увернуться. Однако Тулон тут же на месте развернулся, и в сантиметре перед носом у меня просвистели кончики его рогов. Не успел я среагировать, как он, используя силу задних ног, пулей прыгнул мне навстречу и едва не лишил меня жизни. Крепко стиснул зубы, отпрыгнул и со всей силы зарядил ему ногой по рёбрам.

Мягкая, скатанная в канаты, но пушистая на первый взгляд шерсть по ощущениям показалась чуть ли не металлической. Резкая, пульсирующая боль в ступне едва не повалила меня с ног, и Тулон поспешил этим воспользоваться. Я сделал шаг назад, споткнулся о лежащий за спиной мешок и, падая в водоем, понял, что меня только что обыграли.

Альфа специально подставил бок, догадываясь, что человек ударит именно туда, и оказался прав. Пускай, это и звучало как оправдание, но уверен, что другой на моём месте поступил бы именно так. Однако это не отменяло того факта, что сверху в прыжке на меня летела огромная туша самого что ни на есть настоящего яогуая.

Я плюхнулся в воду и ещё до того, как ощутил под собой твёрдую поверхность водной глади, быстро заработал руками и ногами, пытаясь отплыть прочь. Ударной волной от приземления Тулона меня отбросило на пару метров, а сам Альфа увяз ногами в мягком песчанике и мотнул головой. В очередной раз я чуть не стал жертвой острых и ядовитых рогов существа и вдруг понял, что надо бежать.

На данном уровне моих умений, экипировки и прочего у меня нет ни единого шанса против этого существа, и если до сих пор мне пока везло, то следующая атака может стать для меня последней. Я взял нож Кори в зубы, быстро заработал руками и ногами и смог выбраться на твёрдую поверхность долины. Песчаник на некоторое время замедлил движение Альфы, но, благодаря мелкой глубине и мускулистому телу, он в три прыжка смог вырваться и ступить на твердую землю.

Внезапно мы оказались друг напротив друга. Человек, чья плотная и промокшая одежда лишь сковывало его движения, и яогуай. Монстр, чья густая и промасленная шерсть, защищающая мускулистое тело, готовился отомстить за своё стадо. Я согнул колени, заранее коснулся левыми пальцами сырой земли долины и затаил дыхание.

Между нами было от силы метров пять и мой походный мешок со всем, что удалось собрать. Я ни за что не оставлю его здесь, так как от содержимого напрямую зависит благополучие моей семьи. Если вернусь ни с чем, с пустыми руками и с долгом Саиду в сорок медяков, то сделаю только хуже.

Я смирился с мыслью, что Тулона мне не одолеть, по крайней мере, не на моём нынешнем уровне, но вот оставить трофеи за спиной? Нет. Это не даже не обсуждалось! Моё сердце отбивало бешенный ритм, тело едва сдерживало дрожь, а разум и здравый смысл кричали в унисон: «Беги, беги, спасайся!»

Признаюсь, мне впервые в жизни оказалось настолько страшно, но даже и так я всё равно отказывался показывать ублюдку спину и оставлять ему заработанные кровью и потом трофеи. Альфа выбил копытом землю, наклонил голову и надменно фыркнул. Я смотрел ему в глаза, пытаясь понять, когда наступит тот самый момент атаки, и выбрать окно для переката. Схватить мешок, быстро забросить его на спину и бежать к узкому перешейку. Если повезёт, он не станет преследовать меня вне долины, а если нет… То придётся вот такими уловками пробивать себе путь вниз.

Тулон атаковал. Ожидаемо быстро, выставив рога вперёд и выбивая из земли мелкие осколки камней и поднимая пыль. Я, как и планировал, отскочил, попутно схватил мешок и, ловко закинув его за спину, затянул на груди удобную тесьму. Альфа вновь развернулся на месте, и в этот момент из пещеры показались две пары красных глаз.

Видимо, особо любопытные члены его стада вышли посмотреть за тем, как вожак справляется с одним из убийц. Они не посмеют встать между ним и добычей, но заставят меня достаточно нервничать, чтобы совершить ошибку. Ну уж нет, не доставлю им такого удовольствия и покину эту горы живым!

Нож только мешался. Я убрал его в ножны и заткнул за пояс, освободив обе руки. Вместо этого схватил лежащий под ногами острый камень и, когда Тулон привычно рванул в атаку, со всей силы швырнул навстречу противнику. Он попал прямиком в цель, где-то возле левого глаза существа, и Альфа, поведя головой, запнулся.

Этого момента хватило для того, чтобы уйти с линии атаки, а затем со всех ног бежать в сторону узкого прохода. Я на физическом уровне ощущал, как смерть тянет свои костлявые пальцы к вороту моей рубахи. От её холодного прикосновения у меня на загривке встали волосы, а шея инстинктивно вжалась в плечи, не позволяя пальцам превратиться в смертельную удавку.

Однако, учитывая вес моего рюкзака, альфа всё же оказался быстрее. Я в последнюю секунду ушёл с линии атаки, отпрыгнув в сторону, и увидел, как мимо меня промчался товарный поезд с чёрной как ночь шерстью. Он развернулся на месте и блокировал единственный выход из долины, загоняя меня в мою же ловушку. Ирония… Спастись мне мешали камни, которые сам же и натаскал.

Альфа выбил копытом землю и вместо атаки ждал, пока я сам к нему приближусь. Нарезать круги по всей долине, пытаясь отманить его от прохода, настолько же бессмысленно, насколько пытаться одолеть его обычным дешёвым ножом. Куда бы ни побежал, он всё равно окажется быстрее и сильнее меня и неотвратимо заберёт мою жизнь. В голове вновь промелькнула мысль бросить рюкзак и спасать собственную шкуру, но я тут же отбросил её прочь и сосредоточился на цели.

Каким бы быстрым или шустрым он ни был, у всех есть уязвимые точки, и Тулон не стал исключением. Когда он нагнул голову, чтобы встретить меня острыми и ядовитыми рогами, я заметил, что при этом его глаза смотрели в землю. В такой позе он не видел ничего кроме собственных копыт и полагался лишь на восприятие положения жертвы.

Я на полном ходу схватил очередной камень, замахнулся и швырнул его в лоб существу, чем заставил на себя напасть. Тулон бросился в атаку, но разогнался не сильно, открыв мне проход максимум на метр. Он знал, что в любой момент сможет развернуться и блокировать его, не пропустив жертву к спасению, но у меня появился план.

Вместо того, чтобы скакать из стороны в сторону, я решил использовать его же массивную тушу против него самого. Когда оказался за спиной монстра, со всей силы шлёпнул ему по заднице и выбежал из прохода долины. Тулон ожидаемо дрогнул, подскочил на месте и ударил мне в след, попадая своей массивной рогатой головой по основанию сложенных друг на друга камней.

Лишь когда это произошло, мне полностью удалось увидеть, какой силой обладал вожак яогуаев. Те камни, что были снизу, дробью разлетелись в разные стороны, а вот верхние повалились вниз. Я не стал оборачиваться и смотреть, сработал ли мой план, и бежал со всех ног, оставляя за спиной тлеющие угли моего костра.

Как только я ступил на ровную каменную поверхность, из долины раздался слаженный вой сразу нескольких Тулонов. Пускай, я и был знаком с этими существами совсем недавно, но мне без труда удалось понять, что это был крик триумфа. Они заставили человека покинуть их владения, точнее, это сделал один вожак. Гордый, сильный и быстрый, он прогнал странника невидимой плетью, возвращая себе заслуженное положение во главе собственного стада.

Я бежал до тех пор, пока не оказался на крутой тропе склона и едва не сорвался вниз. Из-под ног полетели маленькие камешки и щебёнка, хвалённые сапоги с промасленной подошвой помогли вовремя остановиться, но гора решила иначе. Она, словно напоминая, что ничего не дается просто так, и у всего есть своя цена, нагнала на меня ветер из долины, и он, ударив в спину, лишил меня равновесия.

Мир перевернулся с ног на голову. На мгновение ощутил, как земля ушла из-под ног, а я повис в абсолютной невесомости над крутой пропастью горы. Если бы не инстинкты и вовремя замеченная ветка дерева, летел бы я дальше, пока не добрался до подножья в виде кровавого пятна с мешком, набитым трофеями. Однако пальцы крепко вцепились в растущую из камня толстую ветку, и я повис, болтаясь на ней, как переспелый плод.

Будто этого оказалось мало, вдобавок меня дёрнуло посмотреть вниз и воочию оценить, как далеко придётся падать. Тут уж точно не получится спастись. Неминуемая смерть… Так что, пока этого не случилось, замахнулся второй рукой, раскачался на ветке и ухватился за уступ скалы. В эту же секунду она, не выдержав мой вес с мешком, треснула, обломилась на середине, и я едва не отправился за ней.

Сколько раз за последние несколько минут у меня замирало сердце — уже перестал считать. Пять, десять, двадцать, какая разница? Я спешно шлёпал ладонью по холодному камню, повиснув над пропастью и болтаясь на одной руке. Наконец удалось нащупать щель, в которую пролезли пальцы, и натужно подтянуться. Со лба гроздьями капал пот, влажные ладони то и дело норовили соскользнуть по камню, а прерывистое дыхание заставляло сердце стучать быстрее.

Пока не ощутил под собой твёрдой поверхности, всё ещё думал, что падаю вниз. Вот-вот пальцы разожмутся, нога соскользнёт, и на этом мой путь будет окончен. Однако мне удалось не только выбраться, но и отползти на достаточное расстояние от пропасти, чтобы наконец выдохнуть. Перед тем, как перевернуться на спину, я устало снял рюкзак, убедился, что за мной не гнались Тулоны, и позволил себе на мгновение расслабиться.

Каким-то образом, но мне всё же удалось избежать холодного прикосновения смерти и выбраться из долины живьём. Жаль, что не успел воспользоваться бонусом и удвоить время медитации. Жаль, что не смог одолеть вожака и забрать его тело в качестве трофея, ведь он мог погасить не только долг, но и дать достаточно медяков для уверенного старта новой экспедиции. Жаль, что…

Вдруг я поймал себя на мысли, что перечисляю эти пункты, словно ставлю прочерки в списке невыполненных дел и не замечаю самого главного. Я жив! Причём, более того, не просто жив, а смог выстоять против яогуая, набить целый рюкзак ресурсов и не сгинуть в ужасной пропасти горы! Не знаю, как подумают другие, но лично я буду считать это победой. Будет ещё возможность вернуться к месту силы. Будет шанс убить яогуая и приготовить его мяса для перехода на следующий ранг. Будет, всё будет! Надо только набраться терпения.

Я перевернулся на спину и посмотрел на ночные звёзды этого загадочного, но, без сомнения, интересного мира. Они горели настолько ярко и выглядели столь магическими, что вполне могли светить из мест столь отдалённых, что одна из них могла быть родом из моего дома. Эта мысль ненадолго задержалась в моей голове, и внезапно даже для самого себя я начал смеяться.

Кто бы мог подумать, что всё так резко изменится. Что мне придётся скакать по горам с духовными демонами, собирать мясо кровожадных моллюсков и убивать кровососущих зайцев. Да, сказал бы мне это кто-нибудь неделю назад, я достал бы телефон и смело вызвал товарищей санитаров на белой многоцелевой буханке.

Однако теперь это моя реальность, моя жизнь, и стоит к ней как можно скорее привыкать. С этой мыслью я сел, размял затёкшее левое плечо и открыл походный мешок. На дне лежал сложенный в несколько слоёв мох, затем маленькие мешочки с Конским хвостом, затянутое просоленной марлей мясо моллюсков и несколько веточек ягод. Несколько всё же подавилось, и это было заметно по тому, как ткань впитала красноватый сок. В следующий раз придётся придумать что-нибудь прочнее и надежнее для сбора, но пока и так сойдёт.

Я затянул тесьму, проверил, что привязанная к мешку тушка зайца была крепко зафиксирована, и достал фляжку-хулу. Чай в тыквенном контейнере успел немного остыть, но мне хватило достаточно, чтобы сделать несколько глотков. По телу прошлась тёплая волна, приятно растекающаяся в груди, и я продолжил спуск.

Несколько часов вниз, а затем вдоль крестьянских полей пролетели в размышлениях. Я вспоминал внешний вид Альфы, разбирал технику сбора моллюсков и прикидывал, чем ещё можно было бы поживиться. Большая часть критики касалась моей слабой подготовки, когда речь шла об охоте. Бить зайца ножом и тем более яогуая? Мне требовалось настоящее оружие, а не подручный инструмент для сбора мха и трав. Крепкое копье, одноручный меч, может, что-нибудь для дальнего боя. Речь не шла о том, чтобы учиться стрельбе из лука, скорее, нечто более практичное в моём случае. Спрошу у Саида, когда доберусь до его магазинчика, и проконсультируюсь с дедушкой. Кто-нибудь из них должен мне всё-таки помочь.

К деревне я вернулся к восходу солнца. Измотанный, уставший, покрытый дорожной пылью и изголодавшийся по горячей еде и постели, но чертовски гордый самим собой. Крестьяне с интересом и завистью смотрели на молодого парнишку, который шёл со стороны гор и на нёс на спине набитый трофеями мешок. Они отдельно останавливались на болтающемся на бечёвке, привязанной к задним лапам, окровавленном зайце и что-то между собой перешёптывались.

Я переступил границу деревни и заметил, что несмотря на то, что красный диск солнца только поднимался над пустыней, жизнь уже кипела во всю. Лавочники поднимали ставни и заманивали проходящих мимо крестьян. Трактирщики накрывали на столы, выкладывая бамбуковые круглые лотки, на которых заманчиво дымились свежие рисовые пирожки БаоДзы. Наполненные мясом, рубленным луком-пореем с варёным яйцом, мелко нашинкованным красным перцем со свининой или говядиной. Были даже уникальные так называемые Шандонские БаоДзы, которые здесь попросту называли «Жирное брюхо», с начинкой из томлённой в соевом соусе жирной свиной грудинки, кинзы имбиря и креветок!

Я мысленно записал себе новый рецепт, который можно опробовать для мяса моллюсков, но пока решил не спешить. Один из трактирщиков, выставляющий к рисовым пирожкам пузатые тарелки с ярко-жёлтым яичным пудингом и ведром соевого молока, заметил, как я плёлся по пыльной улице и прокричал:

— Заходи, юноша! У меня всё свежее, только с пару, позавтракай после долгого пути!

Я благодарно махнул ему рукой и побрёл дальше. До тех пор, пока не начну продавать трофеи, сейчас каждая копейка на счету, так что мне не до походов в трактиры. Наемся рисовой кашей, погрызу постные рисовые булочки и, может, зажую луком. Не самый питательный завтрак, зато выйдет практически бесплатно.

Не успел я закончить с размышлениями о том, чем набью себе желудок, как перед глазами пронеслась одинокая молния. Точнее, мне так показалось на первый взгляд. На самом деле это был человек, облачённый в тёмные одежды с замотанным на голове бедуинским шарфом. Судя по разрезу глаз, он, как и я, был выходцем Империи, но ощущалось в нём нечто чужое. Нечто, что заставило меня отступить.

За ним гналась целая делегация из деревенской стражи. Обычные мужики в красных рубахах и штанах бежали, брякая кинжалами на поясе, и держали в руках короткие копья. Человек на мгновение остановился, покрутил головой по сторонам и схватил ближайшую девушку. Она попыталась отбиться, но отвлёкшийся на стражу незнакомец случайно дёрнул рукой и оторвал ей голову.

Практик… Причём сильный… Может, даже уровня Хона.

Он отступил ещё на шаг, когда наши взгляды сошлись, и в его глазах открыто читалась ненависть. Животная, первобытная, несдерживаемая социальными рамками, он потянул ко мне свою окровавленную руку и дал понять, что следующей жертвой должен буду стать именно я.

— Стоять! Убийца! — кричали стражи, а меня буквально сковало цепями страха.

Я не боялся практика, не цепенел при виде крови. У этого явления была более мистическая и духовная природа. Словно он наложил на меня какое-то заклинание, не позволяющее сдвинуться с места. Именно оно сковывало, давило к земле и заставляло склониться перед практиком, как перед настоящим божеством.

В этот момент в небе свернула одинокая искра, а через секунду неизвестный взорвался. Поначалу показалось, что он попросту набух и лопнул, как переспелый арбуз, обдав меня и всех присутствующих собственной кровью и внутренностями. Однако лишь подняв голову, я заметил, что на его месте стоял другой человек.

Высокий, прекрасно сложенный, он отличался от смуглой деревенщины белоснежной, практически бархатной кожей. Чёрные длинные волосы, завязанные в одинокий хвост на затылке, развевались в такт танцующих вихрей вокруг его тела. На нём была белоснежная, запятнанная лишь несколькими капельками крови, ханфу. Длинный халат практически до пят, широкий пояс, свободные рукава и вертикальный воротник без лацканов.

На фоне остальных, он выглядел как настоящее божество среди обычных смертных, и тут я понял, что передо мной не просто практик, а человек, достигший высокой ступени просветления духовной энергии. Моё тело инстинктивно тянулось к земле, словно на плечи давили десятки невидимых рук, колени дрожали, а ладони обильно потели, и сколько бы я не вытирал их об одежду, всё казалось тщетным.

— Господин, господин! — раздался чей-то отвратительно пискляво-свинский визг, который с трудом можно было назвать голосом. — Господин! Я уже бегу!

Толпа попадала на колени, причём именно там, где и стояли. Женщины побросали корзины, мужики выпустили из рук инструменты, а дети, не выдержав ауры человека, попросту потеряли сознание.

Слева бежал тот самый отряд имперских рекрутёров. Облачённые в красно-чёрные панцирные доспехи с символом дракона ИнЛона на груди, они давили под ногами всех, кто попадётся на их пути. Склонившие головы крестьяне получали по головам древками копий и глеф гуаундао и тут же падали замертво. Удивительно, но другие даже не попробовали отползти с их пути, так же становясь жертвами бегущего плотной коробочкой имперского отряда.

Учитывая невеликую ширину улицы деревни, солдаты проходили словно ледокол сквозь тела крестьян, размахивая оружием и расчищая путь для своего господина. Господина, который, собственно, и обладал этим пискляво-свинским визгом, по недоразумению называемым голосом.

— Великий! Великий! — продолжать визжать тот, вытирая со лба крупные гроздья пота и стараясь не задохнуться собственным загривком.

Это был низкорослый, ожидаемо тучный человек в богатой чиновничьей одежде Империи и украшенной золотыми монетами округлой шапке. На всю деревню был один лишь такой человек, который может позволить безнаказанно убивать крестьян, не опасаясь последствий для собственной жизни.

— Господин! Я уже здесь! Здесь! — продолжал кричать градоправитель, каждый раз мокро чавкая потным вторым подбородком.

Практик даже не смотрел на людей, они были для него не более, чем подножный корм. Он смотрел куда-то вдаль, игнорируя даже имперского чиновника, который распластался перед ним, будто обычный раб. Мужчина на мгновение повёл глазом и задумчиво окинул взглядом нашу гору, явно заметив в ней нечто интересное, а затем произнёс:

— Это недопустимо.

— Недопустимо, недопустимо! — запричитал градоправитель.

— Вы наведёте порядок в вверенном вам поселении, или имперский аппарат будет вынужден вас заменить.

— Наведём, наведём, — продолжал бубнить подсвинок.

Мужчина ещё некоторое время созерцал пейзаж наших гор, а затем взмахнул рукой и взмыл в небо, словно был рожденным летать. Я никогда не видел ничего подобного! Чтобы человек двигался быстрее молнии, или нет, сам становился молнией! Неужели это и есть сила, которой может обладать практик, посвятивший свою жизнь Пути?

Сказанное им, точнее, то, что он заставил градоправителя как минимум бежать, вызвало у толстяка явный приступ гнева. Он с помощью солдат поднялся на ноги, тряпочкой вытер прилипший к потному лбу песок и закричал во весь голос:

— Ну и что вы смотрите? Никто из вас не мог остановить одного сектанта? Позор! Позор! — он перевёл дыхание, заметно похрюкивая, и, держась за грудь, приказал:

— За неповиновение и отказ помощи Империи издаю указ о сборе налога в размере двухсот человеческих жизней! Солдаты! Исполнять приказ!

Резня. Другим словом я бы не мог назвать то, чего мне удалось избежать. Имперские воины попросту начали убивать жителей одного за другим, пока счётчик не достиг двух сотен. Началась настоящая паника. Люди бежали, спотыкались, падали на землю, где их затаптывали те, кто пытался спастись сзади. В итоге, когда объявленный градоправителем налог был выплачен, погибло намного больше, чем требовалось.

Кем был тот человек? Человек, который спустился с небес, будто древнее божество, и по одному велению поставил всю деревню на колени? Может, это и был тот самый император, который управлял всей страной? Вряд ли, он точно не стал бы марать руки и отправил какого-нибудь приспешника заняться этой проблемой. Только вот о какой проблеме шла речь?

Неизвестный практик в тёмных нарядах, чем-то напоминающий мне стереотипного убийцу, пытался сбежать от стражи. У него не было ни малейшего шанса против человека с небес, и они даже близко не стояли к одной и той же ступени силы. Тем не менее имперский практик снизошел до того, чтобы превратить незнакомца в мокрое пятно, раздавив его, словно жука, на глазах у испуганной публики.

Кто это? Кто этот убийца в чёрном? Почему визгливый градоправитель приказал убить двести человек? Увиденное вызвало у меня целый каскад вопросов, ответы на которые придётся отыскать. Однако, к счастью для меня и к сожалению для других, мне удалось покинуть улицу до того, как воины добрались бы и забрали мою жизнь. Место, которое совсем недавно лениво просыпалось, а торговцы открывали свои заведения, превратилось в настоящую бойню.

Пожалуй, пока не буду ходить по этой улице.

Рыская между домами, мне удалось добраться до бывшего места работы, по совместительству являющимся жильём ЛинЛин и её дедушки. Старик Лао, явно услышавший и о произошедшей казни, и о появлении сильного практика, обсуждал эту новость с такими же пожилыми мужчинами. Они собрались в круг у фасада лапшичной, щёлкали семечки, выплёвывая шелуху под ноги, и с умным видом давали оценку происходящему.

— О, Рен! — прищурившись окликнул меня старик Лао. — Ты смотри, вернулся! Да ещё и с мешком за спиной? Ты где медяки раздобыл на одежду?

Я кивком поздоровался, едва перебирая ногами, и, не успев ответить, услышал в свой адрес от одного из пенсионеров:

— Слыхал, что только что случилось?

— Слыхал, — ответил ему, сгружая мешок на землю. — Более того, я там бывал.

— Где? На улице пекарей⁈ — удивлённо прокричал один.

— Да не, это было на улице скорняков! — ударив тыльной стороной ладони, поправил второй.

— Сам ты скорняк! То на улице мясников проходило. Отсюда и название — резня!

Старик Лао поморщился, не стал обращать внимания на собеседников, которые постепенно входили в стадию деменции, и махнул в сторону лавки.

— Заходи, твой дед и НаНа там, сядь, поешь, умойся, я чуть позже зайду.

Кивнув, я закинул мешок на плечо и зашёл в лапшичную. Внутри, как обычно в это время, царила обстановка полнейшей безмятежности. Мало кто в такое время ел лапшу, её обычно предпочитали на обед, с хорошо настоявшимся говяжьим бульоном, тарелкой рубленных мочёных огурцов, щедро посыпанных семечками, чили и жаренным яйцом. Но меня всё устраивало.

Я приходил сюда множество раз, первым делом надевая фартук и закидывая говяжью кость в огромный чан с водой, месил тесто, нарезал порей и готовился к смене. Правда, в этот раз выступал даже не в качестве клиента, а обычного гостя, который зашёл проведать старика и его внучку.

— Рен! — радостно вскрикнула ЛинЛин, хлопая моего дедушку по плечу.

Он медленно развернулся, потёр уставшие старческие глаза и улыбнулся. Девушка подбежала, прыгнула мне на шею, чем заставила ноги подкоситься, и через мгновение мы оба оказались на полу.

— Что это с тобой? Неужели, так сильно устал? — спросила она, будто я отлучился на пять минут в ларёк за пивом.

— Путь был далёким, надо просто немного отдохнуть.

ЛинЛин сразу смекнула, помогла мне встать и предложила:

— Клади мешок в кладовую, там прохладно, ничего не пропадёт. Одежду можешь снять, отдадим её прачкам, пускай постирают, а сам раздевайся и прыгай в бочку, я для дедушки набирала, но ничего, и для тебя сойдёт, он всё равно на улице треплется.

Она схватила мешок с трофеями, поморщилась при виде мёртвого зайца и утащила в кладовую. Я подошёл к дедушке, который этим утром не ладно выглядел, и спросил напрямую:

— Бык?

— Приходил, всю лачугу разнёс, как ты и предполагал, но меня там не было. НаНа ходила и смотрела уже после того, как он там свирепствовал. Как твой поход?

Я сел на лавочку напротив и ответил:

— Хорошо, очень хорошо. Я договорился с Саидом, что смогу использовать его магазин и кухню для создания и торговли готовыми блюдами, эликсирами и припарками.

Думал, сказанное его взбодрит, но вместо этого дедушка нахмурился, прошелся рукой по длинной седой бороде и спросил:

— Это всё из-за твоего отца?

— Точно, отца! — прокричал я вслух и, игнорируя его вопрос, поинтересовался. — Там на горе я нашёл долину, хорошее место, если не считать Тулонов. Мне удалось несколько часов помедитировать, как ты учил, но потом случилось странное.

— Странное? — нахмурился дедушка, поглядывая на меня из-под густых бровей.

— Родо… — я осёкся, решив не называть имени умения, которое приписал ему интерфейс. — У меня сложилось такое впечатление, что я услышал зов своего имени, а затем перед глазами появился иероглиф Рен.

— Рен, говоришь? — переспросил дедушка и, отпив из глиняного стакана, продолжил. — Странное? Духовная энергия — это не то, что можно описать в двух словах. Мудрецы бьются поколениями в попытках понять её истинное предназначение. Для кого-то она появляется в образе линий, другие же воспринимают, как прилипшие к ядру частицы, а для остальных может быть совершенно иначе. Отсюда и множество споров, так как никто не может сказать наверняка. И что ты сделал дальше?

Нельзя говорить ему про интерфейс. Насколько знаю, я единственный человек, обладающий таким подарком, да и как объяснить человеку со средневековым укладом ума, что такое виртуальная портянка в голове, напоминающая выкладку из компьютерной игры? Нет, это должно остаться моим секретом раз и навсегда, но немного перефразировать всё же стоит.

— Кажется, мне удалось связаться с местом силы… Ну, знаешь… Познакомиться поближе.

Дедушка зачем-то посмотрел на мои руки, затем перевёл взгляд на живот и закончил головой. Всё это время я спокойно сидел и покорно ждал его ответа. Вдруг его блеклые старческие глаза на мгновение вспыхнули, и он задумчиво спросил:

— И как это связанно с твоим отцом?

— А как это связанно с ним?

— Ты начал мне рассказывать о месте силы после того, как я упомянул твоего отца. Значит ли, что это явление ты как-то связал именно с ним, или мне показалось?

Сила рода… Отец — часть моего рода… Вполне логично, но как? Видимо, подсознание интуитивно связало эти факты и среагировало на слова дедушки. Всё как-то вылетело самостоятельно, и мысль родилась в ту же секунду, когда он задал свой вопрос насчёт моего отца.

— Я…

— Рен! Ну ты чего? — недовольно прокричала ЛинЛин. — Прачки начинают уже замачивать, а ну быстро разделся и давай ко мне!

Дедушка кивнул.

— Иди, помойся, отдохни, путь был тяжелым, а я пока поразмыслю над твоими словами.

Мне хотелось завалить его вопросами, в том числе, и об убитом сектанте, но лучше действительно ему дать время всё обдумать. К тому же, после похода начинало зудеть даже в подмышках, и бочка горячей воды звучала довольно привлекательно. Она находилась в задних помещениях, где обычно спала ЛинЛин со своим дедушкой.

Высокая, деревянная, с сужением кверху и плоским широким дном. Она состояла из обычных сбитых вместе дощечек, которые скреплялись друг с другом железными обручами. Из бочки шёл пар, а в комнате приятно пахло какими-то травами. Я снял с себя рубаху, штаны и,запрыгнув внутрь, ощутил невообразимое наслаждение.

— То-то же, а то бегать за тобой приходится, — спокойным голосом произнесла ЛинЛин, закрывая за собой дверь задней комнаты.

— А ты что здесь делаешь?

Она непонимающе посмотрела на меня, поправила длинные рукава домашнего халата ханфу так, чтобы они не попали в воду, и взяла небольшую ручную корзинку.

— А ты что хочешь, чтобы я прачек позвала? Пускай они тебя моют?

Ох уж и местные нравы. Нет, конечно, я не против того, чтобы молодая и, что уж там скрывать, красивая девушка за мной поухаживала, но чёрт, я и сам могу о себе позаботиться. Подсознание вышло на сцену, посмотрело на меня как на идиота и приказало заткнуться и наслаждаться процессом. Этим я и занялся.

— Страшно было? — спросила ЛинЛин, поливая мне плечи тёплой водой из деревянного черпака.

— Не особо, я же там уже был, причём два дня назад, — уверенно ответил и только на середине предложения понял, что она имела в виду.

— Я не про гору, а про улицу и то, что там произошло.

Я откинулся на спину, положил руки на края бочки и ощутил, как под голову ЛинЛин положила сложенное втрое мягкое полотенце. — Тяжело сказать, всё произошло слишком быстро. Сначала всё было как обычно, жители шли по своим делам, лавки открывались, люди разговаривали, а затем словно из ниоткуда появился этот сектант.

— Сектант? — напряженным голосом переспросила она.

— Ну так его назвал этот практик, который свалился с небес. А что, ты никогда не слышала о сектах?

ЛинЛин полила водой мне на грудь, положила мою голову на полотенце и принялась массировать вдоль роста волос.

— Конечно, слышала, просто они практически никогда не заходят в нашу деревню. Как думаешь, что им здесь понадобилось?

— Ты спрашиваешь не у того человека. Я сам впервые вижу практиков такого уровня, чёрт, да они больше похоже на каких-то сказочных персонажей, чем на людей. Вот так летать?

— Да, — согласно пробубнила девушка, опуская руки мне на грудь. — Подумать только, что член секты такого уровня решил зайти к нам в деревню. Это же просто невообразимая честь!

— Технически, он залетел, но я тебя понял, — ответил я, ощущая, как тело начинает избавляться от накопившегося стресса и напряжения. — К тому же, не назвал бы это честью. Он убил того члена секты, раздавив как жука, а потом градоправитель приказал убить двести человек. Так что да, такая себе… честь.

— Ну, в таком мире мы живём, Рен. Секты поэтому и сторонятся деревень. Здесь нет ничего, кроме людей, грязи и время от времени одного или двух потенциальных рекрутов. Мы для них не более чем муравьи, которые что-то копошатся под ногами, живут своей жизнью — и не более того.

— Пока не прилетит какой-нибудь член секты и не станет причиной смерти двухсот человек? Так себе… мир.

— Ну а что поделать? — спросила ЛинЛин, намыливая волосы чем-то ароматическим.

— Может, и поделаю, надо только набраться терпения, — ответил я серьёзным голосом, чем вызывал у неё приятный девичий смех.

Она нагнулась, посмотрела на меня сбоку и с улыбкой спросила:

— Кто? Ты?

— А что, я уже смог помедитировать в долине, так что ещё на шаг стал ближе к тому, чтобы стать практиком.

ЛинЛин принялась водить пальцами по моим волосам и поспешила напомнить:

— Практик — это не только постоянные медитации, Рен. Это бесконечные тренировки, закалка тела, впитывание духовной энергии и создание веществ, позволяющих развить не только тело, но и дух!

Я решил ответить колкостью на колкость и, ухмыльнувшись, заявил:

— Что-то ты больно много знаешь о закалке для обычной деревенской девушки. Неужели сама убегаешь по ночам и проводишь время в тренировках и медитации?

Вдруг ЛинЛин перестала улыбаться, посмотрела в окно и, вздохнув, произнесла:

— Если бы. Я даже не знаю, есть ли у меня способности, или попросту трачу время. Дедушка с каждым годом всё слабее, и кто-то должен за ним присматривать и помогать с лапшичной, раз ты здесь больше не работаешь. Я, может, и хотела бы выяснить, да только времени нет, да и странно всё это как-то.

— Что странно? — спросил я, убирая со лба спавшую пену.

Она зачерпнула воды, вылила её мне на голову и ответила:

— Не знаю, вот, к примеру, летать. Разве тебе это не кажется странным? Я бы испугалась большой высоты, а ведь это не предел. Да и вообще, такая сила — это огромная ответственность, так что не знаю, как бы с ней поступила, если бы она у меня появилась.

Я нырнул в бочку, ополоснулся и, протерев лицо ладонями, сказал:

— Возможно, ты и права, но в этом мире есть вещи куда важнее, чем стоять у плиты и бесконечно вытягивать лапшу. Я хочу посмотреть, что находится за пустыней, выяснить, на что способно моё тело, и понять, каково это — ступить за грань человеческих возможностей и ощутить на себе духовную энергию.

ЛинЛин перестала двигаться. Вдруг в помещении повисла тишина, и внезапно из обычной деревенской девчушки она на мгновение превратилась во взрослую и рассудительную женщину, коей являлась по законам нашей деревни.

— И ты действительно этого хочешь? — спросила она, затаив дыхание.

— Я знаю, что не смогу жить обычной жизнью, — уверенно ответил я и тут же добавил. — Ну это всё, конечно, после того как разберусь с Быком, выплачу семейный долг и пойму, как мне взаимодействовать с местом силы.

Пальцы ЛинЛин сжали мои плечи:

— Ты отыскал место силы?

— Вроде да, а вроде и нет. На меня набросился Тулон, вожак их стаи, и мне пришлось спешно убегать. В следующий раз подготовлюсь лучше и выясню наверняка, так оно или нет.

Вдруг девушка наклонилась, кончиком губ прикоснулась к моему уху и едва слышно прошептала:

— Никому, никому об этом не говори, — а затем выпрямилась, хлопнула в ладоши, бросила полотенце мне в лицо и привычным девичьим голосом добавила. — Ладно, чистый уже, в остальных местах сам себя сможешь намыть. Я принесу чистую рубаху и штаны, пока прачки стирают твоё. Не задерживайся, заканчивай и выходи. Завтрак практически готов.

Что-то она уж слишком резко изменилась, и это явно не было на неё похоже. Я закончил с мытьём, вылез, вытерся махровым полотенцем и надел подготовленную ЛинЛин одежду. Когда она её принесла, лицо девушки как обычно сияло от улыбки, а от холодного лица и тона не осталось и следа. Она явно что-то скрывала, и если нет, то хотя бы не договаривала.

Я уважал чужие секреты, как минимум, потому что они имелись и у меня самого. Целый шкаф, набитый старыми и новыми скелетами, который лучше не открывать ни при каких обстоятельствах, так что решил, пускай ЛинЛин расскажет сама, если, конечно, захочет.

В зале для посетителей сидело двое утренних зевак. Они меланхолично засовывали палочками лапшу в рот и жевали больше не от взбушевавшегося утреннего аппетита, а от непреодолимой и сжигающие изнутри скуки.

Дедушки в зале не было. Старик Лао сказал, что он отправился по каким-то неотложным делам и наказал, чтобы я его не ждал. Ходить по улицам, особенно после того, что произошло, с шансом наткнуться на Быка? Да о чём он вообще думал? С другой стороны, у меня тут же зародились сомнения, что, возможно, именно мои слова о месте силы подстегнули его совершить небольшое путешествие.

Твою же мать, неужели я совершил ошибку, и ЛинЛин была права? Не стоило вообще открывать рта и упоминать место силы. Не хватало ещё, чтобы он попал в неприятности из-за того, что не смог сдержать возросшего внутри чувства азарта. Я мог бы пойти за ним, поспрашивать прохожих и узнать, куда он направился, но не думаю, что дедушка стал бы рисковать оставить меня последним из нашей семьи из-за какой-то мелочи.

На столе меня ждала небольшая миска каши, два рисовых пирожка БаоДзы с зелёным луком и яйцом и стакан молока. Я не ел ничего уже практически сутки, если не считать листочка Конского хвоста, который пришлось засунуть в рот, поэтому накинулся на еду, как голодный беспризорник.

Первый пирожок провалился всего за три укуса. Залил сверху двумя глотками молока и принялся яростно запихивать в рот кашу. Она оказалась вкуснее, чем обычно, видимо, варила ЛинЛин и даже добавила небольшой кусочек сливочного масла, что, несомненно, усилило вкус. Второй пирожок исчез через несколько секунд, а через минуту я уже вылизывал миску и допивал последние капли молока.

Всё же придётся поискать дедушку. Не могу я так его оставить, но сначала надо будет разобраться с трофеями. Морозильников ещё не придумали, а горячий воздух, доносившийся с пустыни, нагревал помещения всего за несколько часов.

Значит, зайти к травнику, продать Конский хвост, посмотреть, сколько выручу, и к Саиду. Что-то придётся приготовить сразу и отдать ему на продажу, надеюсь, он уже успел нанять какого-нибудь паренька. Так же неплохо узнать у него про алхимию и взять несколько базовых уроков, чтобы научиться делать вытяжки и базовые припарки. К тому же, неплохо бы по пути зайти в лечебницу и выяснить, как шли дела у Кори и Уголька. Может, попробую рассказать, что мне удалось выжить в самостоятельном походе, и попрошу парочку советов. Ведь, в конечном счёте, я спас им жизнь.

Да, дел предстояло немало, а солнце только поднималось над деревней. Поэтому я сходил в кладовую, забрал свой мешок, поблагодарил старика Лао за еду и отправился зарабатывать медяки.

Что-то мне подсказывало, скоро они мне очень понадобятся.

— Да ты издеваешься⁈ Ты хоть представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы их добыть?

Травник и по совместительству заказчик бросил безразличный взгляд на связанный бечевкой Конский хвост и ответил:

— Да и не хочу знать. Я тебя о чём просил, а? А что ты мне принёс?

— Конский хвост, как ты и просил. Только не три жменьки, а мать её целый куст! Не хочешь брать всё? Без проблем, забирай, что заказывал, плати, как договаривались, а остальное продам травнику посмышлёнее. Благо, не ты один такой на всю деревню.

— Это не Конский хвост, а обычный, горный папоротник! — невозмутимо стоял на своём торговец. — Слушай, пацан, а травничеством занимаюсь почти двадцать лет и отличить Конский хвост от папоротника уж точно смогу, так что не дури мозги, бери два медяка и скажи спасибо, что мне сегодня захотелось супа из папоротника.

Вот же настырный попался ублюдок, а сперва показался таким благородным и приятным человеком. Я стоял в небольшой лавке, в которой повсюду были развешены разнообразные травы. Идеальное место, чтобы пополнить растениями гербарий сразу на десяток-другой. Я собирался скупить у него всего по одной штуке, но сначала придётся выяснить, собирался ли он платить за свой заказ.

— Вот и ты дело не с новичком имеешь! — ответил я ему, стараясь не выдавать секрета того, что мне было известно.

— Ох, да? Ну и откуда бывшему подмастерье и мастеру вытягивания лапши знать о травничестве? — парировал торговец, раздувая щёки, словно два огромных мыльных пузыря.

И тут ко мне пришло осознание того, что у меня появилась уникальная возможность заработать. Пока травник вошёл во вкус спора и был готов пойти на всё что угодно, лишь бы защитить свою точку зрения, я снял с пояса мошну, положил её на деревянный стол и ответил:

— Хочешь доказательств? Давай так, я безошибочно назову три выбранных тобою растения, скажу, в качестве чего их применяют, а если хоть раз оступлюсь, можешь забирать и Конский хвост, и все мои деньги, идёт?

Травник широко улыбнулся и понял, что у него получится не только халявно заполучить собранные мною травы, так ещё и содержимое моего кошеля. А там ведь без малого двадцать три медяка, и за что? За идиотскую игру «угадай название растения»? По его улыбке я понял, что он клюнул, но пока торговец не начал выбирать, я накрыл мошну ладонью и пояснил:

— Мой мастер — старик Лао — учил меня воспринимать всё на вкус, так же у меня и с травами. Ты даешь мне попробовать один листик, а я даю тебе имя и способ применения, договорились?

Торговец нахмурился.

— И если ты хоть раз ошибёшься, то я забираю и папоротник, и все твои деньги, верно?

— Конский хвост и все мои деньги, верно, — пояснил я, а затем указал на алхимический набор и добавил. — А если выиграю я, ты платишь мне столько, сколько обещал за заказ и добавляешь вон тот деревянный ящик, — я указал на алхимический набор для начинающих и улыбнулся.

— Его? Да он стоит больше, чем ты можешь себе позволить! — недовольно фыркнул торговец.

— Ну я же должен что-нибудь получить сверху? Ты и так заберёшь весь заказ и мои деньги, в противном случае ставка получится нечестной.

Травник задумался, почесал жиденькую бородку и неуверенно уточнил:

— Значит, попробовать, говоришь? А откуда мне известно, что ты не какой-нибудь яогуай под личиной человека, а? Пришёл тут и начал меня разводить.

— Нет, ну это уже перебор, — я устало потёр переносицу. — Что дальше? Самим воплощением ИнЛона меня назовёшь? Решайся, мастер, ставишь ли на кон свой многолетний опыт против обычного пацана, который Конский хвост от папоротника отличить не может или я забираю всё и иду к тому, кто заплатит как следует?

Мужчина вновь задумался, а я демонстративно повесил мошну на пояс, сгрёб в охапку травы, а когда его шершавая ладонь легла поверх моей руки, понял, что сумел подсадить его на крючок.

— Три, говоришь… — протянул он, бегая глазами по развешанным кустикам. — И причём любые, хм… Как насчёт этого?

Ветвистый стебель, усаженный острыми колючками, тянулся ввысь и был украшен навершием в виде пышного белоснежного соцветия. Даже приблизительно понятия не имел, как он назывался, но, думаю, через мгновение у меня будет полный список информации. Я отщипнул белый лепесток, положил его на кончик языка и поводил по зубам, тщательно пробуя его на вкус.

— Курица в кляре! Курица в кляре! Кому свежие жаренные куриные…

— Да не ори ты так, не видишь, что ли, тут игра начинается? — недовольно буркнул мужчина, проходящему рядом торговцу с подносом в виде лотка.

— А чего «не ори»? — вполне справедливо возмутился тот. — Хорошая игра, как любое соревнование, всегда вызывает аппетит… Курица! Курица! Кому курицу в кляре? Медяк за три куска!

В другой момент, может, я и согласился бы с человеком, но сейчас мне было не до еды. Монах уселся с другой стороны игрового стола и поставил свой огромный колокол рядом. Я никак не мог избавиться от ощущения, что надо мной нависла настоящая гора, и что кот, то есть, простите, господин МаоМао выбрал меня в качестве издёвки.

Ну вот куда мне тягаться с горой мышц в испытании силы? К тому же, внешне он был похож на монаха, а значит, должен быть обучен не только физически, но и духовно. У меня не получится вывести его из душевного равновесия, спровоцировать на глупость или поставить в логический тупик. Люди, познавшие просветление, являлись фактически эмоциональными роботами, ведомыми исключительно холодной и неоспоримой логикой.

Однако вот я, выбранный из сотен, а может, и тысяч желающих, которые готовы были продать левую почку, лишь бы оказаться на моём месте. Ещё и кот ухмыляется и постоянно осматривает меня с ног до головы, будто ищет карманы, куда я заныкал валерьянку. Уж лучше бы она у меня была, хотя бы смог откупиться и избавиться от обидного поражения.

Так! Что-то я совсем расклеился! Ну не надо мне, и что? С каких это пор я бегу от испытания? С каких это пор сложности меня начинают напрягать? Нет, проигрывать — так с музыкой! Пускай, шансы и невелики, но всё равно я постараюсь и выложусь на полную, в конце концов, культивировать собрался или так… погулять вышел? Буду считать эти нелепые испытания тренировкой.

Да, решено!

— М, — согласно кивнул монах. — Вижу в твоих глазах настрой, пацан, так и надо. Воспринимай любую возможность, как шанс показать себя! Не бойся людских взоров и сияй ярко, как звезда на небе!

Я посмотрел на улыбчивого монаха и задумчиво произнёс:

— Разве тебе не полагается проповедовать путь скромности и мирской смиренности?

Монах нахмурился и спросил:

— И откуда у тебя появились эти мысли?

Решил, что не буду углубляться в теологические экскурсы, и просто ответил:

— Да так, просто предположил. Мне, наверное, стоит представиться лично, как твоему сопернику. Можешь звать меня просто Рен.

Он положил ладони на колени и гордо выпалил:

— Тогда можешь меня звать просто Хан! — а затем наклонился вперёд и злобно прорычал. — Но не думай, что мы теперь друзья. Я последние два года путешествовал по деревням, чтобы наткнуться на повозку господина МаоМао, так что я тебя уделаю, пацан! — пригрозил монах и, выпрямившись, звонко засмеялся.

— Эй, ну вы будете играть или нет? У меня на огне каша стоит! — раздался голос из толпы.

— Да сгорела твоя каша, не мешай людям думать.

— Ага! — ответил тот. — Вот хер я тебе больше масла буду класть. Будешь жрать, как и все остальные, постную, на воде и с комочками!

— Курица! Кому курицу?

Пока нетерпеливые зеваки вели словесную дуэль, ожидая начала первого испытания, я краем глаза посмотрел на МаоМао и задумался. За всё это время жирный рыжий кот не произнёс ни слова, что вполне ожидаемо. Пускай, он и сидел как человек, курил и даже улыбался, в конечном счёте — он ведь обычный кот… Ведь так?

— Вы будете играть в упрощённую версию «Императоры и Боги», которую господин МаоМао назвал великолепным именем «Императоры и когти», — начал объяснять поверенный кота. — Вижу, вы оба знакомы с этой игрой, но я всё же постараюсь объяснить правила нашим зрителям, поэтому слушайте внимательно.

Назвал именем? Получается, жирный котэ умел разговаривать, или всё это часть какого-то выступления? Я повернул голову и заметил, что он продолжал пристально на меня смотреть, и на мгновение у меня зародились подозрения, будто в этот самый момент он читал каждую мою мысль. Получается, он и про валерьянку знал, и про жирного котэ… Ну что же, видимо, терять мне уже нечего, лучше послушаю правила этой игры, «Императоры и когти».

— Поле битвы разделено на пять ровных ячеек. У каждого из игроков будет по пять фигур. Дух когтя, панциря, ветра, тени и ядра с соответствующими параметрами атаки, защиты и хода. Желают ли наши любопытные зрители узнать эти параметры?

— Да чего там знать? Бей, пока башка не отвалится, и всё! — самодовольно выпалил крикливый мужчина, на что сразу получил ответ.

— Ага, вот и Сун так говорил, а потом за вечер проиграл всю мошну, халупу и умудрился жену за три хода разыграть. Пьёт теперь в долг каждый день у меня в трактире, да всё грозится, что жену вернёт. Только он ей к псам не сдался, живёт теперь богато у какого-то законника, ест досыта и спит до полудня. А ещё поговаривают… поговаривают… что тот обрюхатить её успел, а прошло всего три дня! Три дня! Вот и бей потом, пока башка не отвалится.

По толпе прошёлся шёпот, и любопытные зрители принялись яростно распускать сплетни. Однако среди них нашёлся один невысокий и коренастый мужичок, который откусил промасленный кусок курицы в кляре и, хихикнув, заявил:

— Да, весело у вас тут.

Представитель МаоМао покосился на кота и с его молчаливого разрешения продолжил:

— Так вот, параметры! Дух когтя… Сильный и опасный противник, бьёт наповал двумя очками атаки и имеет приличный запас в одну ячейку передвижения за ход. Однако силой он компенсирует нулевой параметр защиты и уязвим для атак любых противников. Дух панциря. Живое воплощение СюанУ, черепахи-хранителя. Атака одно очко, непробиваемая защита в два очка и одно очко перемещения за ход. Дух ветра. Быстрый и неуловимый. Два очка перемещения и одно очко атаки. К сожалению защита, как и у Когтя, оставляет желать лучшего. Далее следует дух тени. Невидимая сила, незримый убийца. Его мощь не в грубой физической силе, а в возможности проходить сквозь занятые клетки и атаковать противника в спину! Параметр атаки одно очко. Перемещения два очка. Ну и последнее — дух ядра. Ключевая единица каждого игрока. Имеет приличный урон в два очка, одно перемещения, но абсолютно беззащитно. А теперь, когда наши персонажи описаны, пришла пора поприветствовать этих загадочных духовных воинов господина МаоМао!

Я сам себе кивнул и заметил, что всё не так уж и сложно. Обычная игра, где у каждого юнита есть свой параметр атаки, защиты и передвижения, а учитывая наличие ядра, думаю, всё сведётся к победе путём его уничтожения. Осталось только продумать тактику.

Признаюсь, сначала я подумал, что мы будем раскидывать многочасовую партию в МаДзян, или, как называли его пределами Поднебесной — МаДжонг. Игра, которая будто специально была создана для этого мира, она без шуток затягивала на несколько часов. Однажды мне пришлось стать свидетелем и прямым участником настоящего марафона длинною практически в двенадцать часов.

Небольшая комнатка, где от табачного дыма слезились глаза, а из пустых стеклянных пивных бутылок можно было построить настоящий форт, мы вшестером играли с восьми вечера до восьми утра, периодически сменяя друг друга за столом. Это был первый и последний раз, когда я участвовал в таком забеге, но, должен признаться, это того стоило. По крайней мере, опыт моей прошлой жизни пригодился и здесь, пускай, и фигуры немного отличались. Кстати о них.

МаоМао, вальяжно вильнув хвостом, поддел им кончик крышки фарфоровой вазы и выпустил в мир настоящего джина. Толпа ахнула и моментально перестала обсуждать пьянчугу Суна и его легко меняющую на переправе коней бывшую супругу. Они, завороженные зрелищем, смотрели, как линии светло-лазурной дымки опускались на игровую доску и формировались в витиеватые фигуры.

Никакого джина, конечно же, не оказалось. Вместо шашечек или дощечек на поверхности игрового стола материализовались самые что ни на есть духовные зверьки. Маленькие, размером, пожалуй, с ноготь указательного пальца, они прыгали, скакали и занимали позиции на аккуратно расчерченных квадратах.

Я присмотрелся поближе. Они действительно были похожи на миниатюрные версии настоящих духовных зверей. Коготь, ожидаемо, был чёрной, как ночь, пантерой с дополнительными отростками лап на спине. Панцирь — боевая черепаха с толстой броней и крупной челюстью. Ветер — сотканная из облаков птица, чем-то отдалённо напоминающая дальнего родственника Феникса, а дух Тени — его попросту не было видно. Вместо полноценной фигурки на свободном квадрате заняло место едва заметное скопление энергии.

Ну и осталось, конечно же, ядро. Искрящийся красной энергией шар, напоминающий собой классический шар, наполненный зловещей энергией, правда, в итерации МаоМао, он самостоятельно передвигался на шести паучьих ножках.

Любопытство надо мной взяло верх, и я попытался прикоснуться и подвигать их кончиком указательного пальца. Мягкие, пластичные, словно сделанные из желе. Они реагировали на мои тычки, скалились, пытались отбиться, а черепаха и вовсе спряталась в панцирь и некоторое время не вылезала. Чудеса, да и только.

— Для победы над противником игрокам требуется набрать три очка. За уничтожение обычного духа даётся одно, за уничтожение вражеского духа Ядра — целых два очка! Однако, если вдруг игрок не окажется столь внимательным и потеряет собственное Ядро, вместе с ним он лишиться и одного набранного очка. За один ход игрок может передвинуть один Дух и атаковать, если уже стоит рядом с противником. Ну что, правила игры понятны?

Монах хлопнул в ладоши и бросил на меня взгляд полный, азарта и нетерпения. Я ответил ему тем же, пускай, и не совсем понимая, как придётся двигать фигурки. МаоМао, словно прочитав мои мысли, кивнул представителю и тот спешно добавил:

— Так как среди игроков присутствует обычный человек, не обладающий способность к духовному связыванию, великий господин МаоМао поделится с ним своей силой.

А вот это уже интересно. Я глубоко вдохнул, когда ощутил чужое присутствие внутри собственного тела. Звучало так себе, но, фактически, таковым оно и являлось. Энергия прошла через моё тело, обосновалась где-то в районе груди, и я внезапно ощутил, как получаю связь и контроль над духовными зверьками.

Тонкие, едва заметные линии делали из меня самого настоящего кукольника, который одной мыслью мог заставить существ двигаться, сражаться или даже бежать. Удивительно, что это всё для обычной игры, хотя нет, даже для упрощённой версии обычной настольной игры. Я улыбнулся, и мне внезапно захотелось узнать больше, захотелось как-нибудь сыграть в «Императоры и Боги» по-настоящему.

Толпа замерла в нерешительности, а мой противник, мускулистый монах, поставил на стол полную монет мошну и, ухмыльнувшись, предложил:

— Как насчёт того, чтобы немного приукрасить наше противостояние? Скажем, базовая ставка в пятнадцать монет и ещё по пять за каждого убитого зверя? Как тебе такое предложение?

Я осмотрел свою маленькую армию, прикинул в голове пару вариантов и уверенно ответил:

— На деньги принципиально не играю, но за предложение благодарен.

Хан пожал плечами, убрал мошну со стола, и мы приготовились к битве. Пускай, я и не был до конца уверен в собственной победе, но деньги не стал ставить по другой причине. Мне пришлось повстречать немало людей, которые начинали с безобидных станок на исход спортивного матча, а затем это постепенно перерастало в зависимость. К тому же, дегенерат-алкоголик Сун, так яростно описываемый одним из зевак, был ярким примером, как несколько неудачных партий могут полностью сломать всю жизнь. Поэтому, даже несмотря на мысль о потенциальном выигрыше, я всё же решил, что есть и другие, менее опасные способы заработать.

Мой противник отнёсся к этому с понимаем, и представитель МаоМао подбросил монетку. Боги судьбы решили, что первым будет ходить Хан, и монах, потерев ладони в предвкушении, мысленно двинул своего когтя с В5 на В4. Решил пойти сразу в лоб существом с самой сильной атакой. Хм, вполне ожидаемо от какого-нибудь дуболома, но от монаха? Что же, в будущем не стану делать поспешных выводов.

Я мысленно приказал ветру пролететь две ячейки с А2 на А4 и прищурился. По толпе прошёлся гул обсуждения после того, как передний ряд по цепочке передавал информацию остальным за спину. Дух ветра с нулевым параметром защиты оказался напротив самого сильного существа, и исход битвы был очевиден.

Хан едва заметно хмыкнул, почесал подбородок, и через мгновение чёрная как ночь пантера напрыгнула на парящего феникса и растерзала его на части, оставив после себя лишь тоненькую дымку убитого врага.

— А вот и первый удар! Его наносит Бо Хан своим смертоносным духовным Когтем и зарабатывает себе одно очко! — восторженно объявил представитель.

— Зачем он это сделал? Зачем вот так подставил фигуру под удар? Он что, больной на голову?

— Да погоди ты, может, тактика какая, тут головой думать надо, а не бросаться в бой… Хотя, может, и действительно больной. В последнее время в деревне всё больше и больше идиотов рождается.

— Да тихо вы, ничего же не слышно! О чём они там говорят?

Я не обращал внимания на шёпот и гул толпы и приготовился к следующему шагу. Вместо тактики нападения решил, что лучше обезопасить ядро в самом начале, и с С1 перевёл его на D2, тем самым переместив главную фигуру из центра в самый угол доски.

Бо Хан, вместо яростной и прямой атаки, пошёл панцирем и сместил фигуру в сторону с D5 на D4. Видимо, он тоже решил, что перед тем, как бросаться в бой и прибить остатки моего войска, неплохо бы убедиться, что собственный центр будет прикрыт существом с самым высоким параметром защиты. Хм, значит, тактике его в секте всё же обучили.

Я воспользовался основным умением Тени и прошёл сквозь фигуры противника, переместив её с Е2 на C3, и тем самым смог зайти практически в тыл. В то время, как вражеский Коготь был на передовой, а панцирь смело держал центр, мой маленький лазутчик, готовый схлопнуться от одного удара, зашёл в угол доски и там спрятался.

Ситуация накалялась, и народ спешно обсуждал, на какие ухищрения можно пойти, чтобы спасти моё положение дел. Вот только я полностью изолировался от внешнего мира, сосредоточился на доске и бегал глазами по квадратам. На мгновение даже показалось, что погружаюсь в первую стадии медитации и отсекаю всё ненужное. Только я, мои мысли, мой разум и больше ничего. Абсолютная и безмятежная тишина.

Бо Хан приказал своему Когтю шагнуть на клетку вперёд и бросил вызов своим самым сильным существом самому крепкому. Я посмотрел на чешуйчатый панцирь черепахи и, мысленно извинившись, послал её вперёд. Монах, видимо, подумав, что я либо совершил ошибку, либо совсем ничего не понимаю в логике, широко улыбнулся, хлопнул в ладони и натравил пантеру на черепаху.

Два очка атаки против двух очков защиты. У моего панциря не было ни единого шанса. Пантера прыгнула сверху, мощным ударом повалила черепаху набок и вгрызлась клыками в горло своей жертвы. Забавно было наблюдать за тем, как после яростной атаки существа схлопывались, превращались в дымку и уплывали обратно в вазу своего господина.

— Невероятно! Бо Хан убивает панцирь Рена и зарабатывает себе ещё одно очко! Была ли это ошибка новичка или продуманных ход? Ответ мы узнаем совсем скоро! — продолжал подначивать толпу представитель кота.

— Ну всё, пацан слил. Эх, правильно говорят, мудрость приходит только с возрастом. Ещё пушок на щеках не появился, а он уже со взрослым мужиком играть сел. Пф… Позорище…

— Ну это как сказать, иногда возраст приходит один. У меня бабка вон, до седых волос верила, что если на порог наступит случайно, у её мамки позвоночник треснет. Только вот прабабки-то уже лет как двадцать не было, а она каждый раз боится.

— Это потому что у вас в роду одни имбецилы рождаются. Мелкого вон твоего вчера застал за тем, что он свежеокрашенные стены облизывал. А пареньку-то, поди, уже сколько, восьмой год пошёл?

— Ты это… Шути-шути, но за языком следи. Нормальный у меня пацан, туповат, но зато силён, как бык и красив, как Император!

— Да заткнитесь вы оба, ни черта из-за вас не слышно! Что там дальше? Как пацан сходил?

Два-ноль. Ещё одно убийство, и я проиграю. Бо Хан сидел напротив и, сложив руки на груди, широко улыбался, и неудивительно. Панцирь уничтожен, от Ветра остались только воспоминания. Ядро защищает лишь одинокий Коготь против его нетронутой армии духовных монстров. Монах был настолько уверен в своей победе, что, когда я вновь без атаки провёл Тень ближе к его ядру, он послал черепаху вперёд.

Не заметил? Забыл о существовании зверька? Я мог в этом поверить, так как фактически, перемещали мы фигуры усилием мысли, а если не присматриваться хорошенько, то Тень, вторя своему имени, была невидима. Как бы то ни было, у меня появился шанс, и пока он стягивал всю свою армию к одинокому Когтю и Ядру, позволил совершить ему ход и ударил в тыл врага!

Тень материализовалась из абсолютной пустоты на соседней клетке с вражеским Ядром. Бо Хан, уверенный в собственной победе, широко открыл рот и даже потянулся пальцами, в надежде защитить уязвимое существо с нулевым параметром защиты, но было уже поздно. Чёрный, сотканный из дыма зверёк взмахнул когтистой лапой и разнёс Ядро на множество мелких осколков.

— Вот это поворот! — вскликнул представитель. — Рен только что, пожертвовав двумя существами, провёл Тень в тыл Бо Хана и уничтожил его ядро! Тем самым он не только заработал себе два очка, но и лишил одного очка противника. Счёт стал 1:2 в пользу Рена!

— Ты… Как⁈ Тень! Чёртова Тень! — взорвался Бо Хан, и на мгновение показалось, что он разнесёт стол в щепки, но всё же сдержался.

— Ай, да пацан! Смотри! Зашёл сзади и хорошенько влупил! Как неожиданно!

— Ага, прям как жене Суна, да? Ха-ха-ха!

— Да как же вы меня оба запарили. Не даете спокойно партию досмотреть.

— Курица! Курица! Кому свежая курица в кляре?

Монах выдохнул, внимательно осмотрел доску и заметил, что его Коготь был готов разорвать моего на части. На губах человека вновь появилась широкая улыбка, и два существа вступили в битву. Однако правила игры не позволяли выяснить, кто из них сильнее. Всё, что могла сделать моя Пантера, — это защищаться, а учитывая, что этот параметр у неё был равен нулю, чёрная дымка вскоре вернулась к остальным в кошачью вазу.

— Счёт вновь сравнивается до 2:2! — прокричал представитель. — Вот это партия! Вот это накал! Кто же выйдет победителем? Кто нанесёт последний удар?

Бо Хан, несмотря на капающий со лба пот, сверлил взглядом оставшуюся фигуру Ядра в дальнем углу доски. За следующий ход и он сможет не только разрушить самую важную единицу, но и выиграть с феерическим счётом 4:2! Всего один ход… Одна атака!

Вот только он не учёл, что мой главный боец, мой теневой агент, мой Штирлиц только что поставил его Мюллеру шах и мат. Я мысленно приказал Тени атаковать духа Ветра, и, несмотря на слабую атаку в одну единицу, разнёс парящего феникса в пух и прах.

— Два-три! — прокричал представитель, анонсируя завершение поединка и мою победу. — Кто бы мог подумать, что одна единица, одна Тень сможет переломить весь ход этой битвы? Все три очка игрока Рена были заработаны одним и тем же существом! Невообразимо!

— Ха! Пацан-то, смотри, с извилинами в голове оказался, не то, что твой, облизывающий стены. Когда все шапки снимали, оказалось, что он всех обдурил и вышел победителем.

— Да не, чисто на везении выехал, точно тебе говорю. Бо Хан про Тень совсем забыл и ничего не видел.

— А как ты увидишь то, что невидимое, идиотина ты деревенская? Они же фигуры не пальца́ми двигали, а энергией. Так что не везение, а ум!

— Пойду лучше выпью, а то с вами и так ничего не слышно.

Я сидел за столом и до сих пор не мог поверить, что моя тактика удалась. Ставить всё на одну боевую единицу, уповая, что противник не сможет её заметить, было крайне глупо. Мог бы разыграть партию совершенно иначе. Атаковать зверьками, не подставляться и устроить настоящую резню, но нет. Дёрнул меня чёрт устроить ему тёмную, но ладно, главное, что в конечном счёте мне удалось победить.

Вдруг заметил, что все оставшиеся существа вернулись в вазу, а МаоМао медленно выдохнул дым, подался вперёд, и вся толпа моментально замолчала. Они, словно завороженные дети, смотрели на рыжего кота, не в силах отвести взгляды, а сам загадочный представитель торговой гильдии почесал свой выпирающий живот и певучим голосом произнёс:

— Глупец смотрит на силу. Умный — на ход вперёд. Но только мудрый заметит то, что не дано увидеть ни тому, ни другому. Тот, кто не ценит слабых, не способен по-настоящему оценить угрозу, с которой ему пришлось столкнуться.

Толпа задумалась. Даже Бо Хан почесал подбородок и нахмурился, впитывая редкие знания, брошенные торговым котом. Только я, ошарашенный тем, что вырвалось из его пасти, медленно повернулся, посмотрел в изумрудные глаза МаоМао и удивлённо спросил:

— Так ты ещё и говорить умеешь?

— Признаю, пацан, я тебя недооценил, — сложив руки на груди, хмуро заявил Бо Хан. — Но в испытании силы мне не будет равных!

Пацан, пацан, пацан… Откуда ни услышу, везде меня называли одним и тем же словом, хотя, по законам деревни я был половозрелым мужчиной. Видимо, всё дело в моём теле. На фоне высокого и нечеловечески мускулистого монаха я выглядел, как жертва голодовки. С моим телосложением узника концлагеря меня и дальше не будут воспринимать в серьёз, а значит, пришла пора задуматься о правильном и сбалансированном питании.

Пускай мне и удалось одолеть противника в испытании умом, насчёт силы я не питал иллюзий. Здесь не получится схитрить, не выйдет использовать законы физики и уж точно не смогу выехать на выносливости. Множество историй, где хиленькие подростки умудрялись одолевать настоящих гигантов, хороши для продаж тем самым подросткам, но крайне неудобны для описания реальности.

Та же притча, где хлюпенький Давид одолел Голиафа, зарядив тому камнем промеж глаз, на самом деле закончилась бы совершенно иначе. Порванные мышцы, раздробленные кости и проломленный череп… И это без особо красочных подробностей. Хотя нет, есть исключение. Полковнику Кольту в своё время удалось уравнять людей своим изобретением… Правда вопрос, где мне тут взять револьвер — оставался открытым.

Вот и мне предстояло пережить примерно то же самое. Вряд ли нас заставят колотить друг друга толпе на потеху, но что-то вот-вот должно произойти, осталось только выяснить, что именно.

После того, как рыжий кот открыл рот и выдал нечто похожее на глубокую мысль, я не мог смотреть на него иначе. Кто бы мог представить, говорящий кот! Что дальше? Поющий осёл? Играющий на барабанах петух? Этот мир не перестаёт меня удивлять…

Представитель МаоМао, мужчина, облачённый в дорогое платье, зашёл за повозку, на которой сидел кот, и вышел, держа на плече огромный медный колокол. Размером в человеческий рост, он держал его, как обычный тюк соломы, которые таскали на спинах крестьяне. Подобное зрелище постепенно начинало укладываться в моей голове, и я больше не впадал в ступор при виде демонстрации сил практика.

Монах при виде знакомого предмета отступил назад, широко улыбнулся и понял, что победителем явно выйдет он. Если нас заставят таскать, перекатывать или ломать колокол, я официально поставлю этому испытанию оценку «неуд». Какой смысл приезжать в деревню простолюдинов и заставлять их делать то, на что они явно неспособны? Ответ всего лишь один — смеха ради!

Вот и я так подумал, но, когда толпа, немного отдохнув от предыдущей партии, пришла в себя представитель вышел вперёд и горделиво произнёс:

— Второе испытание. Испытание на силу. Господин МаоМао выбрал знакомый многим ритуал ста восьми ударов! Шесть чувств, три реакции, два состояния и три времени! Каждый год, при смене года, отбивают ровно сто семь ударов в колокол…

— И сто восьмой уже в следующем году, — закончил за него монах, который явно занимался этим не один раз.

— Всё верно, но не стоит волноваться, — продолжил представитель. — Господин МаоМао не заставит вас воссоздавать этот ритуал полностью. Вместо этого вы нанесёте три полноценных удара по колоколу, и звон того, кто окажется сильнее и громче, и станет победителем в этом испытании.

Три раза шарахнуть по колоколу, чтобы всем шарахнуло по мозгам? Да уж, котэ явно не обладал богатым воображением, или наоборот, эта была своеобразная месть за всех Земных созданий, которым приходилось слушать пение и завывание своих хозяев. С другой стороны, может, у меня появился шанс.

— И сделать это нужно будет исключительно голыми руками! — добавил представитель, растерев в пыль и прах замаячившую на горизонте надежду. — Никаких подручных средств использовать нельзя.

Я посмотрел на высоко стоящее солнце, наметил дорогу к лечебнице и Саиду и сделал шаг вперёд.

— Ладно, давайте уже покончить с этим балаганом, у и без того ещё куча дел. Бить можно куда угодно?

— Я вижу, победитель прошлого испытания стремится доказать свою силу и в этом? — прокричал на всю площадь представитель, явно разогревая и без того горящую толпу. — Это похвально! Но правила есть правила, боги судьбы решили, что первым выступить должен монах Бо Хан, и мы должны следовать их воле.

Вот чёрт, ещё и ждать, ну да ладно, несколько минут особой погоды не сделают, хотя мясом моллюсков и тушей зайца неплохо бы заняться как можно скорее. Я уселся недалеко от повозки МаоМао и, пока монах красовался перед толпой и разминал кулаки, пшикнув, подозвал его и поманил пальцем. Кот растянулся в улыбке, слегка наклонился в мою сторону, и я заговорил первым:

— Слушай, раз уж ты умеешь говорить, то скажи, за что мы хоть тут выкобениваемся перед толпой? Какая награда?

МаоМао затянулся, выдохнул едкий дым и певуче ответил:

— А что бы ты хотел?

И я задумался. Действительно, а что мне надо? Если помечтать и представить, что долг семьи выплачен, каким будет мой следующий шаг? Бесконечно тренироваться и ходить в горы за трофеями? Звучит неплохо, на несколько дней, может, недель, но не больше, а что потом?

Мне выпала редкая возможность исследовать новый мир, а не сидеть в пыльной деревне и день ото дня есть кашу с песком. Однако оставался дедушка. Он был слишком стар, слишком слаб, чтобы отправиться со мной в путешествие к большому городу, и о нём требовалось позаботиться. Не стоит забывать и о ЛинЛин, она, кажется, вошла во вкус моей так называемой «псевдодевушки» и явно не собиралась со мной расставаться.

— Знания, — ответил я, осознав, что просить медяков было бы слишком глупо и наивно в долгосрочной перспективе. — Какой-нибудь учебник, книга, манускрипт с тайной техникой или обширными знаниями о мире.

Кот удивлённо приподнял брови, явно не ожидая такого ответа от деревенского паренька, и молча откинулся в своём кресле, наблюдая за приготовлениями Бо Хана. Вот и поговорили… Надо было просить денег и бутылку сверху, вот тогда он точно бы посмеялся, назвал бы меня типичной деревенщиной и, может, даже наградил.

Тем временем монах приготовился к удару, занял боевую стойку, широко расставив ноги и занеся кулак на уровне пояса, а затем со всей силы ударил. Звон от колокола прошёл сквозь моё тело волной, заставляя недовольно сморщиться. У меня даже на мгновение екнуло сердце, а в горле поселился противный ком беспомощности. Нет, мы точно были на разных уровнях.

Толпа ахнула. Те, кто были в первых рядах, попадали от ударной волны и, обескураженные эффектом всего от одной атаки, спешно помогали друг другу встать. Остальные же рукоплескали, выкрикивали поздравления и подначивали попробовать ещё раз. Монах улыбнулся. Он дождался, пока гул от удара пройдёт, вновь занял стойку, медленно выдохнул и выставил перед собой левую руку с оттопыренными вверх указательным и средним пальцами.

Такое я уже видел. Хон активировал руны с помощью этого жеста, а затем я точно так же вырисовывал символ имени во время испытания. Причём тогда это казалось абсолютно естественным, а искрящаяся тусклая энергия на кончиках ощущалась продолжением моего тела. Означало ли это, что этим самым жестом практики высвобождали духовную энергию и применяли так называемые техники? Я подался вперёд, внимательно изучая каждое движение Бо Хана, и затаил дыхание перед вторым ударом.

Звон!

В этот раз получилось намного громче, аж залаяли деревенские псы на отшибе поселения. К тому же движения монаха! Они были более плавными, более чёткими, и мне удалось разглядеть каждый мускул его тела. Странно… Обычно сила удара рассчитывалась техникой исполнения, мощью самого бойца и скоростью движения, а здесь Бо Хан бил медленнее своей предыдущей попытки.

Толпа взревела. Не та эмоция, которую испытывал я, когда мне откровенно лупили по ушам и проверяли барабанные перепонки на прочность. С другой стороны, когда два человека колотят друг друга до кровавого фарша в клетке или на ринге, наблюдатели обычно остаются в восторге. Насилие над другими и насилие над собой. Кто бы мог подумать, что эти две противоположности будут так крепко идти рука об руку.

Монах приготовился к третьему и последнему удару.

Я ощутил, что МаоМао на меня пялился. Точнее, не так. Ему был интересен мой интерес относительно техники противника. А ведь и правда, мне вовремя удалось поймать себя на мысли, что ничем не отличаюсь от деревенских зевак, которые завороженно ожидали следующего удара. Неужели и среди них есть мечтатели и будущие практики, или всему виной сельская скука?

Звон!

Попадали не только первые ряды, но и остальные, вплоть до шестого. Повозка МаоМао качнулась и была готова вот-вот перевернуться, но кот ловко перенёс вес своего тела вперёд и, словно по велению его когтистого пальца, она встала обратно на все четыре колеса. Представитель, поправляя упавшие на лицо волосы, оценивающе кивнул и жестом предложил попробовать мне.

Выходить после такого выступления было крайне забавно. Толпа всё ещё обсуждала тройку ударов монаха и попросту не обращала на меня внимания. Я встал на то же место, где ранее был мой противник, и откровенно удивился. На поверхности плотного медного колокола появилась глубокая вмятина, чётко повторяющая форму кулака Бо Хана. А ведь он весил несколько тонн!

Это не вывеску поймать или Тулона обезглавить одним ударом, однако представитель смог вынести его на плече одной рукой. Чёрт… Надо найти человека, который чётко мне сможет рассказать, существует ли какая-нибудь таблица градации сил практиков и на что способны каждый из них, так как привычный внешний вид больше не значил абсолютно ничего!

Монах был больше Хона, мускулистее и рельефнее, однако смазливый слуга МаоМао и тот, что ранее пролетал над деревней, оказались намного сильнее. Получается, что без возможности ощущения духовной энергии невозможно отличить и понять, насколько сильный перед тобой оказался практик. Нужно постоянно держать в голове эту мысль.

Я положил обе ладони на поверхность колокола и принялся его внимательно ощупывать и изучать. Не то чтобы искал слабую точку, надавив на которую кончиком пальца, можно заставить неподъёмную конструкцию рассыпаться на кусочки, а больше с точки зрения интереса. Ударная волна, которая испускалась после атак монаха, должна была оставить не только вмятины, но и внутренние повреждение конструкции.

Получается, если то же самое попробовать применить к человеку, скажем, к практику такого же уровня, станут ли внешние повреждение его главной проблемой? Я слышал, даже видел и знал о том, что можно нарастить и усилить внешний каркас, но что насчёт внутреннего? Выдержит ли сердце, если попасть кулаком в грудь? Порвётся ли селезёнка от мощного пинка?

Колокол выглядел как обычный медный колокол весом в несколько тонн, не считая заметной вмятины от кулака. Я даже приложился ухом и несколько раз постучал в надежде на слух отыскать нарушение внутренней конструкции. Не мог сказать, что, даже если бы она была, мне бы удалось, но попробовать всё равно стоило.

Мои телодвижения привлеки внимание толпы, которая начала остывать от волн Бо Хана, и повисла тишина. Я занял позицию, постарался скопировать стойку монаха и даже оттопырил вверх два пальца на левой руке. Медленный вдох-выдох. Если бы я обладал и мог использовать духовную энергию, то в тот момент должен был что-нибудь почувствовать. Хотя бы намёк, тёплую волну, течение в груди. Хоть что-нибудь… Но нет!

Для достижения этого уровня придётся ещё попотеть, однако вместо этого я стоял посреди площади деревни и пытался садануть кулаком по медному колоколу. Ну ладно, была не была! Я замахнулся, медленно выдохнул и ударил. В сравнении с грохотом Бо Хана, у меня получился самый обычный шлепок.

Кто-то хихикнул в толпе, кто-то недовольно цокнул, а кто-то откровенно ржал. Однако нашлись в толпе и мои новообретённые фанаты, которые поддерживали и требовали попробовать ещё раз. Вдох-выдох и удар! Получилось намного сильнее, вот только у биться по твёрдой поверхности была своя плата. Я ощутил не только боль, к ней я привык, а хруст, который прошёлся по костяшкам пальцев и ушёл по инерции в запястье.

Остался третий и последний удар. Бо Хан уже праздновал свою победу, и стоило признать, вполне заслуженно. Я встал в стойку, повторил его движение и, замахнувшись, резко остановился и поднял руку над головой.

— Я, очевидно, проигрываю, и третий удар меня покалечит.

— Сдаётся? Слил?

— Пф, после партии я думал, что у пацана есть шанс, но нет. Оказался обычным слабаком.

— Не слушай их! Ударь ещё раз! Попробуй!

— Правильно сделал! Молодой ещё, нечего здоровье губить в таком возрасте! Пущай идёт, всё равно молодец!

Представитель посмотрел на кота, перевёл взгляд на моего противника и, пожав плечами, произнёс:

— Победитель испытания силой — монах Бо Хан!

— Да! — взревел от ликования тот.

Я мысленно поздравил его с победой, убедился, что поступил правильно, и пошёл за своим мешком. МаоМао с интересом наблюдал за мной с высоты своей повозки и медленно курил трубку. Когда я отряхнул от пыли мешок, забросил его за спину и собрался уходить, меня окликнул представитель и с интересом спросил:

— Даже третий раз пробовать не станешь?

Я посмотрел на кота, поправил упавший на лицо локон волос и честно ему ответил:

— А смысл? Даже если у меня будет тридцать три шанса, мне и их не хватит, чтобы превзойти по силе практика. Не знаю, по какому принципу ты выбираешь участников для своего цирка, но мне здоровье дороже. Ударю ещё раз — точно травмирую запястье. Поверь мне, господин МаоМао, я знаю о чём говорю.

Кот сладко затянулся, и на мгновение мне показалось, что у него закатились глаза. Представитель покашлял в кулак, обратил на меня свой взгляд и с натянутой улыбкой произнёс:

— В любом случае, у нас всё ещё остаётся испытанием духа!

— Мастерства, — закашлявшись, прокряхтел подавившийся дымом кот. — Масте… кхе-кхе.

Мужчина недоумённо посмотрел на господина и, не став спорить, громко заявил:

— Испытание духа отменяется! Уважаемый господин МаоМао решил провести испытание мастерства! Ну, кто же выйдет победителем из этой напряжённой схватки? Триумфатор ума сборщик Рен или повелитель силы монах Бо Хан?

— Что дух, что мастерство! — горделиво выдал мой противник. — Мне плевать! Одолею и там, и там!

Я решил промолчать. Все эти крики и вопли меня не особо интересовали, а вот тот факт, что котэ откровенно подрубало, и он едва держался на стуле, довольно повеселило. Не знаю, что он запихивал себе в курительную трубку, и вообще, как табак воздействует на говорящих котов, но, кажется, он знатно переборщил. Причём настолько, что МаоМао на мгновение выпал из реальности и, прикрыв веки, смотрел в пустоту.

— Внимание, достопочтенный господин МаоМао вот-вот объявит о правилах испытания! — величаво заявил представитель, и повисла неловкая пауза.

Он обернулся, заметил, что его покровитель чуть не падает со стула, и, ловко запрыгнув на повозку, склонился перед ним на колено. Толпа зашепталась. Монах, стиснув зубы, терпеливо ждал, заметно сжимая кулаки, а на моих губах растянулась широкая улыбка. Я едва сдерживался, чтобы откровенно не заржать, ведь не каждый день видишь, как говорящего рыжего и жирного кота накрывает собственным же зельем.

Он отклонился вбок, что-то беззвучно прошептал, и по взгляду человека стало понятно, что грядёт нечто необычное. Мужчина кивнул, встал, спрыгнул с повозки и, прочистив горло, произнёс:

— Господин МаоМао желает чашку чая! Победителем испытания на мастерство станет тот, кто сможет заварить ему чашку лучшего, бодрящего чая!

Вот это поворот! Изначальное испытание явно было другим, и кто знает, что бы нам пришлось делать, если бы у кота не возник внезапный сушняк. Тем не менее, теперь, когда наши шансы более-менее уравнялись, а в загашнике у меня ещё осталась последняя жменька сушёной ромашки, заварю ему бодрящий чай низкого качества сроком действия ровно на час.

Пока представитель выносил наборы для чайной церемонии, я открыл рюкзак и с ужасом заметил, что прилично просчитался. Та самая жменька, о которой шла речь, осталась дома! Я по дурости подумал, что моих собственных запасов мне хватит, и нет смысла таскать все ингредиенты постоянно с собой. До разгромленной лачуги бегом минут двадцать пять, это если не считать время, которое потрачу на поиски в полном бардаке.

Альтернативой могла выступить Кровавая ягода. Она усилит кровоток и насытит мозг дополнительной порцией кислорода. На вкус, правда, чай станет кислым, будто в него добавили красную смородину, но других вариантов нет. Монах устроился напротив своего набора, сложил ладони вместе и закрыл глаза. Медитирует, падла.

Интересно, а как творили духовно чувствительные люди? Явно существовали техники насыщения готового продукта энергией Ци. Как раз то, что мне понадобится изучить, когда доберусь до уровня духовной манипуляции. Правда, сейчас из действий Бо Хана было понятно абсолютно ноль. Он сидел, размеренно дышал и явно пропускал через себя энергию. На вид обычная медитация, не более того.

Представитель предложил мне занять место у чайного набора, а я, в свою очередь, задумчиво посмотрел на кота. Неплохо так накрыло Матроскина. Они качался на стуле из стороны в сторону, словно вошедший в сакральный транс йог, и был полностью оторван от реальности. Монах уже приступил к ритуалу и промывал тёплой водой небольшой глиняный чайничек.

Я так долго смотрел на МаоМао, что понял, как слежу за движением его усов. Тонкие, длинные, они двигались в такт его урчанию и периодически забавно искривлялись. Почему-то окутанное парами Вакха существо вызвало у меня тёплые воспоминания о моём давно почившем коте детства по имени Трансформатор.

Логика мышления была понятна, только вот воспоминания постоянно сопровождались одним и тем же запахом. И нет, это был не запах полного лотка. То, за что большинство котов были готовы убивать… Где-то… Где-то… Травник! Точно! Ещё когда впервые зашёл к нему за заказом, вспомнил, что среди целого каскада запахов один выделялся отчётливей других.

Я закинул мешок за спину, так как не доверял местным зевакам, и, бросив короткое «Скоро буду», побежал в сторону лавки. Благо она находилась практически за углом, а сам торговец лениво грелся на солнышке у фасада и медленно пил рисовое вино.

— Эй, пацан, куда ты… — заметно охмелев, пробурчал тот.

— Да ты, главное, не отвлекайся, я медяк на прилавке оставлю.

Когда я забежал в лавку, он зашёл следом и, нахмурившись, сложил руки на груди.

— Чего надо? У меня обеденный перерыв, не видишь, что ли?

Слова человека прошли мимо ушей и я, будто ищейка, принялся обнюхивать все травы. Он что-то бубнил, возмущался, когда я бесцеремонно зашёл за прилавок начал совать нос в его товар. Так продолжалось несколько секунд, пока мне на глаза не попались знакомые листья. Я коснулся одного кончиком пальцев, перевёл взгляд на травника и спросил.

— Есть в растёртом виде?

Окосевший мужчина прищурился, внимательно рассмотрел растение и недоумевающе переспросил:

— Мышиная горечь? На кой тебе понадобился этот мусор? Я его в нужнике рассыпаю или ветку вешаю, когда… В общем, она только для запаха и годится.

— Я понял, понял, спрашиваю — есть?

Травник подошёл, нырнул за прилавок и достал небольшой мешочек с растёртым в мелкий порошок растением. Я облизал кончик мизинца, обмакнул его и положил на кончик языка.

— Рен, дружище, как я рад тебя видеть!

Саид чуть не сбил меня с ног, когда мы с ним столкнулись в дверном проходе. Он явно либо куда-то опаздывал, либо уже давно пытался меня отыскать. Радость на лице человека и усилие, с которым он тряс мою правую руку, застали меня врасплох. Мы так стояли без малого около минуты, пока я, наконец, не выдержал и не спросил:

— Что случилось, Саид? И может, ты уже перестанешь дёргать меня за руку?

— Ой, да, прости, — очнувшись, ответил торговец. — Просто я везде тебя искал и думал, когда ты вернёшься.

Я зашёл в лавку, скинул рюкзак с плеч на деревянный стул и с подозрением поинтересовался:

— А что случилось? Я же тебе говорил, что экипировка мне нужна, чтобы отправиться в горы, или ты уже забыл?

Саид покачал головой из стороны в сторону и произнёс:

— Помню, не важно, мне срочно нужна твоя помощь!

Я инстинктивно обернулся и осмотрел лавку. Вроде всё на месте, никаких следов погрома. Отделался обычным предупреждением? Хотя стоп, с чего я вообще решил, что сюда наведывался Бык? Слишком много чести одному человеку, и, пожалуй, пора перестать считай его причиной всех проблем. Значит, случилось что-то другое.

— Ну, если смогу помочь, то, конечно, помогу, только для этого тебе пора перейти к сути твоей проблемы, Саид, а не топтаться на месте.

Мужчина быстро закивал и начал объяснять:

— Мои партнёры. Торговые партнёры ещё с давних времён.

— Имеешь в виду Лазурное царство? — спросил я, доставая из мешка завёрнутое в тряпки мясо моллюсков.

Саид отмахнулся.

— Нет, с моей родины. Мне тут напели, что двое мужчин, очень подходящих под описание моих знакомых, спрашивают обо мне в деревне.

Я аккуратно выложил свёрток с мясом моллюсков на стол, с облегчением выдохнул, когда заметил, что оно не успело испортиться, и ответил:

— Слушай, если ты забыл, я сам тебе за экипировку должен, так что я не лучший кандидат…

— Да не нужны мне твои медяки, Рен! — отмахнувшись, перебил меня торговец. — Они мне не враги, а как раз наоборот, мы вместе водили караваны через Великую пустошь между всем Троецарствием. Я вообще не знал, что они в этих краях, так что мне нужно, чтобы всё было по высшему разряду. В нашей культуре положено накормить гостей, чтобы они даже на следующей день моргать не могли.

Обескровленная туша зайца всё ещё была относительно свежа и пригодна для приготовления. Я положил её рядом со свёртком моллюсков и непонимающе поинтересовался:

— Ты ведь в курсе, что я не профессиональный трактирщик, да? Старик Лао в основном позволял мне только следить за бульоном, вытягивать лапшу и заниматься сборкой блюда. Всё остальное он делал сам. К тому же, кругом хватает трактирщиков, которые за приличную плату зарежут для тебя борова и накроют настоящий пир.

Саид прикусил губу.

— В том-то и дело, что они сделают всё идеально.

— А ты хочешь наоборот? — ухмыльнулся я, выкладывая на стол остатки Скалистого мха, две дюжины небольших веточек Кровавых ягод и пушистый пучок листьев папоротника, тьфу, то есть Конского хвоста. — Знаешь, Саид, я, конечно, слышал, что друзья по опасному делу нет-нет, да друг друга травят, но никогда бы не подумал, что ты один из них.

— Веселишься, да? А вот мне сейчас не до шуток. Мы втроём постоянно соревновались, это у нас вроде дружеского рукопожатия. А сейчас, когда моё дело на грани гибели, я попросту не могу ударить в грязь лицом, понимаешь? Я не прошу тебя вылизывать мою лавку или плясать для нас с флейтой в зубах, нет! Они явно не упустят шанса на мне отыграться, только если вдруг не попробуют чего-нибудь, что полностью отвлечёт их внимание от моего положения дел.

Я понял, к чему вёл Саид, поэтому, перестав издеваться над торговцем, продолжил за него:

— Что-то вроде бодрящей и вкусной свининки в кисло-сладком соусе или поднимающем настроение жаренном лапшике?

Торговец быстро закивал.

— Я знал, что ты меня поймёшь, и взял на себя смелость отправить паренька на местный базар, он должен вот-вот вернуться. Ну что, Рен, поможешь мне?

В теории, насыпать волшебных травок в блюдо и придать ему уникальные свойства мог любой человек, более-менее разбирающийся в кулинарии, травничестве и, пожалуй, алхимии. Только дело в том, что на всю деревню таких было не так уж и много. К тому же, большинство из них работало в заведениях для высшего класса нашей деревни и никогда не появлялось в этой части поселения.

К тому же, им приходилось полагаться на знания, в то время как мне требовался лишь маленький кусочек, чтобы пополнить виртуальную базу данных, к которой имел доступ в любое время суток. Пока мои навыки остаются на низком уровне, никто даже и не заподозрит, что в деревне появился человек, способный создавать блюда с уникальными свойствами. Но это ещё не всё.

— Саид, ты понимаешь, о чём ты меня просишь? Прошлый раз я добавил… эм… скажем так, кое-что, что собрал в горах, поэтому свинина в кисло-сладком возымела на тебя такой эффект. Обычные ингредиенты с базара на такое не способны, и мне придётся использовать часть собранных трофеев. Которые, между прочим, мы собирались с тобой пустить в дело, а не кормить твоих старых друзей. Мне надо долг выплачивать, в том числе, и тебе, так что я, наверное, пас, извини.

Он, явно недовольный моим ответом, сложил руки на груди и серьёзным голосом спросил:

— Ладно, говори, чего ты хочешь. Или называй свою цену, я куплю у тебя всё, что понадобится для приготовления твоих «особых» блюд, но не сейчас. Если затея выгорит, тогда заплачу.

Вот теперь мы говорим как два серьёзных человека. А то заладил: Рен, дружище, помоги. Саид человек хороший, да и по глазам было видно, что действительно нуждается в помощи, и я бы обязательно подсобил, но не сейчас. Бык уже разгромил нашу лачугу, дедушка где-то шарахался по деревне, а собранные мною трофеи вот-вот начнут портиться. Не самое лучшее время, чтобы проявлять сочувствие.

— Оружие, — ответил я, кивая в сторону прилавка. — Мне бы не помешало какое-нибудь оружие. В горах бывает довольно опасно, а с обычным ножом далеко не уйдёшь.

Саид заметил, как я косился на его главную гордость. Подвешенный на стене заострённый клинок с удобной рукоятью, очень напоминающей собой средневековый кастет. Он ухмыльнулся, хлопнул меня по плечу и ответил:

— Даже не пытайся. Без тщательной тренировки и подготовки ты скорее себе что-нибудь отрежешь или сломаешь запястье. Я бы не продал тебе его даже за деньги, но у меня есть кое-что, что подойдёт для твоих габаритов.

Саид зашёл за прилавок, исчез за стойкой, а затем выложил на деревянную поверхность вытянутый каплей заострённый клинок тёмной стали. Он был привязан к сложенной гармошкой крепкой веревке толщиною в указательный палец и в целом выглядел очень знакомо.

— Бросковый дротик, — произнёс Саид, указывая на оружие. — Шенбяо, как называют его на вашем языке. Достаточно маленький, чтобы спрятать в рукаве, и удобный, если на тебя нападёт опасный зверь.

— Это какой ещё зверь? Домашний кот?

Моя острота Саида не впечатлила, и он спешно пояснил:

— Оружие тех, кто хочет остаться незамеченным, Рен. Если ты собрался идти на кабана — он тебе не поможет. Но если посвятишь достаточно времени тренировкам, то оно станет для тебя не просто полезным оружием, но и верным спутником и защитником. Ранее ты сказал, что не видишь во мне убийцу, так вот, то же самое могу сказать и о тебе. Незачем таскать на плече двуручный меч или копье, ежели обращаться с ним не умеешь, так что начни с малого. Только прошу, не тренируйся на кошках!

Я ухмыльнулся, согласно кивнул и ответил:

— Да, думаю, господин МаоМао не одобрил бы. Ладно, Саид, по рукам, попробую что-нибудь сделать, но не обещаю. А ты пока не убирай далеко мой шенбяо и накинь сверху медяков десять, чтобы готовилось сподручнее.

— Нет, — резко отрезал мужчина. — Я и так потратился на продукты, к тому же одна твоя награда выйдет на двадцать цен, так что закатай губу, Рен, и лучше начинай раскатывать свои поварские ножи. Кстати, они у тебя есть?

Я улыбнулся, вытащил из мешка простенький алхимический набор и ответил:

— Говорил же тебе, я не профессиональный трактирщик, зато у меня есть вот это, и ты научишь меня, как этим пользоваться.

Саид согласился.

— Хорошо, тебе понадобится этот навык, если и дальше будешь продолжать ходить в горы. Думаю, смогу тебе помочь, но всё после… Сейчас принимайся за дело, вон, паренёк уже несётся с корзиной, аж пятки за уши наматывает.

В лавку забежал посыльный. Юный парень, лет двенадцати, с полной корзиной продуктов. Он старался впечатлить своего нанимателя в первый же день и, протянув мне корзину, с заметным трудом дышал. Внутри оказалось целой изобилие, половина из которого мне даже не понадобится, но приятно знать, что Саид настолько был отчаян, что готовился к настоящему пиру. К тому же, у меня только что появился личный «принеси-подай», которым могу распоряжаться как мне захочется. На кухне было место всего для одного, да и не стоит любопытным глазам видеть, как я узнаю потенциальные свойства ингредиентов.

Решил начать с тушки кровососущего зайца. Первым делом распорол ему брюхо и вынул все внутренности. Слишком маленькие, они разом полетели в помойное ведро, вместе с остальной требухой. Другой, может, и нашёл бы им применение, но я попросту не знал, что с ними можно сделать, а вот с тушкой — здесь разговор совершенной другой.

После того, как закончил с потрошением, наточил нож о специальный камень и принялся аккуратно снимать шкуру. Сделал аккуратный надрез вокруг задних лап, обрезал вокруг хвоста и аккуратно стянул шкуру вниз, словно снимал с ноги чулок. Несколько раз, правда, пришлось помогать себе кончиком ножа, орудуя там, где кожа намертво держалась за мышцы, но в целом получилось вполне сносно.

Хорошо, что рядом не было опытного скорняка, иначе бы его схватил внезапно напрыгнувший инфаркт. На мгновение прищурился, когда в голове раздался писк оповещения, но увидел, что интерфейс засчитал эту попытку за удачную и наградил меня новым уровнем умения.

Бык, как обычно, стоял перед лавкой с ехидным выражением лица на своей свинячьей морде и жевал сухую веточку, наблюдая за работой пособников. Кафтан имперского служащего, который тот носил, застегнув на все пуговицы, уже не мог скрывать его обильно растущего живота, ставшего с нашей последней встречи чуть ли не в два раза больше. Либо Бык совсем недавно неплохо пообедал, либо вытряхивание долгов из честных крестьян было весьма прибыльным делом.

Когда он увидел меня, стоявшего в дверном проёме, на его толстых губах растянулась довольная улыбка. Биба и Боба, привычно выполняющие грязную работу, всё ещё помнили, как в прошлый раз мне удалось отделать обоих, поэтому инстинктивно отступили назад и, словно черепахи, вжали шеи.

— Боги всемогущие, тебе что, больше заняться нечем? — первое, что я сказал, когда нарастающая усталость постепенно переросла в раздражение.

— А тебя не так и легко найти, — ответил ублюдок, выплёвывая пожёванную тростинку. — Но, к счастью, у меня есть связи.

— Какие связи? Спрашивал местных, пока тебе не сказали, где видели меня в последний раз? Слушай, придурок, я понимаю, что ты надел на себя расписной кафтан и хочешь выглядеть злобным и угрожающим, поэтому скажу сразу, на меня это не действует. Бери своих дружков, команда «кругом» и вали отсюда, я не в том настроении, чтобы с тобой пререкаться.

Бык нахмурился.

— Ты мне ещё указывать будешь? Ты? Жалкий крестьянин, который даже не появляется в собственной лачуге. Что, спать в куче дерьма намного приятнее?

— Не знаю, всю кучу заняла твоя жирная мамаша, так что мне места не досталось.

Господи, и что я несу? От внезапно нахлынувшей усталости и не заметил, как опустился до уровня обычного уличного гопника. Нет, мне по роду деятельности приходилось общаться как и с ушибленными на голову индивидуумами, так и с особо одарёнными личностями, которые пытались проверить мой уровень натренированности посреди улицы. Однако я всегда старался решить разговор мирным путём, по крайней мере, потому что закон бы в первую очередь покарал именно меня.

Но вот так сходу? На меня это не похоже.

Бибу однако мои остроты повеселили. Он и сам не заметил, как довольно хихикнул, за что сразу получил подзатыльник по лысине от Бобы и тут же замолчал. Мальчонка, первый день работающий на Саида, с интересом выглядывал из-за моей спины и старался не отсвечивать. Зря он боялся. Имперский кафтан обычно наделял человека серьёзной властью над крестьянами, но Бык занимал хлебную должность, на которой было запрещено марать руки о чернь.

Максимум, что он может, — это натравить Бибу и Бобу или позвать стражников разобраться с зазнавшемся крестьянином. Вот только за что? Вряд ли он станет рассказывать о счётчике, на который так безбожно поставил всю мою семью, а значит, ему придётся решать вопрос самостоятельно.

— Я вижу, ты не понял, — угрожающе прорычал Бык. — Я сказал, что буду приходить каждый день за десятью медяками, а ты пропал на целых два. Так что с тебя теперь двадцать цен. Быстро!

Ещё при нашей первой встрече меня удивило, как легко он выдержал прямой удар и даже не пошевелился. С тех пор прошло достаточно времени, и я понял, что в этом мире существуют люди, способные не только на это, но и таскать одной рукой тонны, летать по небу и чёрт знает ещё что. Сила Быка была не в его теле, а скорее, всего в ступени, на которой стоял выше меня.

Однако речь не шла об уровне Хона, того монаха, и, боже упаси, представителя МаоМао. Нет. Он был сильнее, но совсем на чуть-чуть, и если к этому прибавить моё слабое тело, то получается, что Бык действительно не мог превышать меня больше, чем на одну ступень. Тем не менее, это не отменяло того факта, что нападение на Имперского сборщика автоматически будет означать тюремное заключение. А на это я пойти никак не мог.

Ублюдок вновь заулыбался, а затем инстинктивно опустил голову и заметил, что в правой руке я держал сложенную гармошкой крепкую верёвку. Клинка он не видел. Я специально держал шенбяо так, чтобы со стороны это не выглядело угрожающим. Да и мне не сразу удалось понять, как он оказался в моей руке, видимо, схватил по пути и даже не заметил, размышляя над тем, кто решил наведаться к Саиду в гости.

— Уходи, Бык, не надо. Мы танцуем с тобой один и тот же танец. Ты пытаешься из меня вытянуть цен, я отказываюсь. Ты указываешь на долг моей семьи, я тебе говорю, что время оплаты ещё не подошло. Ты натравливаешь на меня своих подручных, я ломаю им носы и челюсть. Мне стоит продолжать, или сам всё поймёшь?

Вроде сказано железно, но дважды оскорблённый Бык не сдавался и, ухмыльнувшись, ответил:

— Я рад, что ты оказался именно здесь, но мы пришли не за тобой. Указом градоправителя лавка иноземца должна быть изъята в пользу казны. Он просрочил выплату по аренде на три дня и причём уже не первый раз. Так что постой пока в сторонке, я сначала заберу его лавку, а затем мы с тобой поговорим, — он опустил голову, понизил голос и добавил. — Хорошенько поговорим.

Чёрт, а Саид не говорил, что дела идут настолько плохо. С другой стороны, к нему часто захаживали клиенты, причём не только из этой части деревни. Значит он скрывает от меня нечто большее, и «торговля идёт не лучшим образом» — всего лишь жалкая отмазка и ширма, за которой прячется что-то поужаснее.

— Эй, пацан, — кивнул я мальчонке. — Ты знаешь, куда Саид повёл своих гостей?

Он быстро закивал.

— К шлюхам, в бордель за улицей красильщиков.

Я вновь согласно кивнул.

— Тогда пулей туда, чтобы пятки за уши наматывались. Находишь его и, не рассказывая, что здесь произошло, тащишь обратно. Только смотри, чтобы гости его не прочухали, всё понял?

Парень что-то пробурчал, обошёл меня сбоку и побежал с такой скоростью, что за ним осталась чуть ли не выжженная взлётная полоса. Бык некоторое время смотрел на медленно оседающую пыль, а затем перевёл взгляд на меня и поинтересовался:

— Ты что, теперь в охранниках у иноземца ходишь? Где твоя имперская гордость, сопляк? Хотя кого я спрашиваю, ты ведь не чистокровный имперец, так… обосанная полукровка из царства. Выглядишь как мы, одежда, причёска как у нас, а вот глаза… голубые, лазурные глаза царства. Правильно мне отец говорил, гнать вас полукровок надо в горы, пускай яогуаи всех сожрут!

— Я вижу ты уже как минимум троих сам сожрал, что, мало было?

Чем дольше затяну время и не дам ему приступить к прямым обязанностям, тем выше шанс, что мальчонка успеет привести сюда Саида. Не знаю, какие здесь законы, но по-хорошему при факте изъятия недвижимости должен присутствовать и сам владелец. В противном случае это может расцениваться как обычное воровство.

С другой стороны, речь шла о законах двадцать первого века, а не загадочного средневековья в пустынной деревне с населением в несколько сотен тысяч человек. Однако не думаю, что этот факт может остановить Быка, особенно после того, как он снял с пояса сложенный трубочкой свиток и сломал имперскую печать.

— Ну давай, сопляк, — широко улыбнувшись, прошептал тот. — Дай мне повод, дай мне причину позвать стражу. Чёрт, да я даже позволю тебе меня ударить. Давай, вот сюда, целься прямиком в нос и бей. Я же вижу по глазам, что хочешь. Давай, давай, обещаю, что не стану сопротивляться.

Я метил не в нос и даже не в челюсть. Мне захотелось пройтись кончиком шенбяо по его пухлой шее и вскрыть ярёмную вену. После этого можно считать, что моя жизнь фактически закончена, а едва начавшееся путешествие к рангу практика оборванно, но на тот момент показалось, что это того стоит.

Невесть откуда взявшаяся ярость едва не захлестнула меня с головой, но мне удалось вовремя собраться и напомнить себе, что на кону не только моя жизнь. Биба и Боба, заметив, что я бездействую, достали молоток и гвозди. Бык демонстративно развернулся свиток, глубоко набрал воздуха в лёгкие и приготовился зачитывать вердикт.

— Сколько он должен за аренду? — спросил я холодным и спокойным голосом, крепко сжимая оружие в руке.

— Двадцать пять цен, но это только за прошлую неделю, с набежавшими процентами уже тридцать два.

Ровно на шесть медяков меньше, чем у меня есть. Отдавать их Быку было бы соразмерно идиотизму, и плата явно должна быть произведена в административном здании деревни. Там, где и происходили все расчёты. С другой стороны, ублюдок имел полномочия собирать с населения долги, точнее, это и были его прямые обязанности, но доверять, что в моём случае медяки дойдут до казны, тоже не самый разумный выбор.

Оставалось уповать на то, что Саид успеет вовремя вернуться и пролить свет на сложившуюся ситуацию. А ситуация довольно быстро накалялась. Бык смотрел и терпеливо ждал, что я предприму дальше. Попробую погасить за иноземца долг? Буду дальше тянуть время или, наконец, психану и заеду ему кулаком в зубы.

Биба стоял между нами, держа в правой руке молоток и стиснув меж зубов два железных гвоздя. Он то и дело крутил головой по сторонам, пытаясь понять, стоит ли ему готовиться прибивать указ к стене или отступить назад, пока не сломали нос во второй раз. Боба оказался трусливее. Он заранее отошёл на три шага назад и даже не планировал двигаться с места, пока не будет уверен в собственной безопасности. Вдруг Бык понял, что я бездействую, кивнул Бибе и принялся зачитывать.

— Указом деревенского управления лавка Саида Аль…

— А что скажет управляющий, если узнает, что ты разнёс мой дом? — отчаянно спросил я, понимая, что мне больше нечем тянуть время.

Бык осёкся, озадачено на меня посмотрел и поинтересовался:

— Ты что, препятствуешь выполнению указа градоправителя? Пожалуйста, скажи «да», чтобы я, наконец, смог тебя засадить.

Только у меня родилась хитроумная острота насчёт засадить, как из-за угла выбежал паренёк-скороход и едва поспевающий за ним Саид. Он, буквально купающийся в собственном поту, снял с головы шарф, вытер им лицо и громко прокричал:

— Протестую! Протестую!

Быку явно не понравился тот факт, что иноземец успел вернуться, и, судя по тому, что он сжимал в руке мошну, у него внезапно появились деньги на оплату аренды.

— Поздно! — выпалил сборщик. — Указ издан, имущество подлежит изъятию!

Саид хлопнул по спине мальчонку, еле как подбежал и объяснил:

— Не в случае, если до окончания зачитывания указа у должника появилась сумма на уплату долга! Сам слышал, ты только начал читать, так что мой протест весьма обоснован.

Я ни черта не соображал в местных законах, но, судя по недовольному выражению лица, Саид оказался прав. Он оттолкнул Бибу, встал между мною и Быком и уверенно заявил:

— Клянусь честью своего рода, что оплачу задолженность до захода солнца, — а затем обратился ко мне. — Рен, никуда не уходи, я быстро расплачусь и сразу вернусь. У меня для тебя кое-что есть.

Вот и в третий раз Быка нагнули как обычную корову и… В общем, ему это не понравилось. Но раз уж пошла такая пьянка, то, пока Саид не ушёл, решил попросить его об ответной услуге.

— Кстати, спроси там заодно, насколько легально имперским сборщикам требовать ежедневную плату, которая не входит в общую сумму задолженности. Мне так, просто интересно.

После этих слов я одарил Быка ехидной улыбкой, мысленно послал к чёрту и зашёл в лавку. Паренёк, на правах личного слуги, решил сопроводить своего господина и убедиться, что с ним ничего не произойдёт. Вряд ли это сумеет его защитить, но раз ему так сильно хотелось выслужиться, то кто я такой, чтобы ему запрещать?

Однако не это главное. Перед тем, как захлопнуть дверь лавки, я увидел прощальный взгляд Быка. Тяжелый, бешенный и угрожающий взгляд. После трёх публичных унижений, причём все три раза именно от меня, ублюдок теперь не успокоится. Если раньше он приходил и пытался меня попросту запугать, то теперь явно перейдёт от битья посуды и глины к чему-нибудь более серьёзному.

Основная проблема в том, что у него и у его семьи были деньги. А деньги, как всем известно, решают практически всё. Ему ничего не будет стоить нанять тройку отморозков, чтобы они подкараулили меня в тёмном переулке, и повезёт, если просто прирежут. От одной мысли об этом по спине пробежался лёгкий холодок, а в области живота резко закололо. Противно так закололо, будто я опять лежу на мокром асфальте и медленно истекаю кровью.

Тем не менее, другого выхода у меня не было. Отдавать кровно заработанные медяки обычному разводиле, который использует свою хлебную должность в качестве оружия наживы, точно не стану. И раз теперь у меня осталось меньше времени для погашения долга, надо либо придумать, что мне сделать с Быком, либо начинать спать в обнимку с шенбяо.

А что я мог с ним сделать? Самым идеальным вариантов было бы лишить его должности. Попытаться как-нибудь раскрутить всю эту коррупционную схему и вывалить на всеобщее обозрение. Но сработает ли? Можно пройтись по соседям, узнать, кто должен казне, выяснить, сколько и как часто заживает к ним Бык, а что дальше?

В памяти всё ещё были свежи кадры, как на одной из площадей деревни по указу градоправителя прирезали двести душ. Без выяснений обстоятельств, без каких-либо предупреждений. Убивали до тех пор, пока количество трупов не добралось до отметки в две сотни. Кому есть дело до группки грязных крестьян, и на чью сторону встанет руководство, когда посыпятся обвинения в их сторону?

Нет, закон мне здесь не помощник, а значит, придётся прибегать к тёмным, грязным способам и продлить себе жизнь, копаясь в чужом белье. Однако всё равно неплохо бы пройтись по соседям и поспрашивать, может, кто-нибудь скажет интересное.

Я ходил по лавке взад-вперёд и пытался выстроить хоть какое-то подобие плана. Выступить против имперского сборщика — затея вполне себе авантюрная, и стоит мне только оступиться, как на меня обрушиться вся сила закона Империи. А этого я позволить себе не мог.

Всё, что мне хотелось, — это выплатить семейный долг и спокойно заняться самосовершенствованием на Пути. Вместо этого мне удалось нажить весьма опасного противника в лице деревенского чинуши мелкого пошиба. К тому же, теперь он точно не остановится и после трёх раз неудачных заходов со стороны закона, как и любой разумный человек, попробует зайти с другой стороны.

Но ничего, мы тоже не пальцем деланы. Тоже умеем в план внутри плана, благодаря одному очень старому и ныне почившему автору. Хотя в этом мире он даже и не родился, но да ладно, это так, лирическое отступление от размышлений о собственном выживании.

Дедушка! Ублюдок может попробовать зайти через дедушку. Нужно обязательно его отыскать и по-хорошему наказать не покидать лавку старика Лао до тех пор, пока сам не разберусь. Стоп, а почему бы нам просто не собраться и не покинуть деревню? Вряд ли градоправитель пустит погоню. Лачуга и так едва стоит, внутри полная разруха, да и на кой черт ему наши трупы? Сэкономлю медяков, а сами двинем в путь до ближайшего поселения.

Хотя… Дедушка слишком стар, слишком слаб, а идти придётся явно либо в горы, либо через пустыню, и оба варианты так себе. Значит, остаёмся и бьёмся до конца. Решено!

В этот момент распахнулась дверь, и я инстинктивно схватил шенбяо и, не глядя, метнул. Острый клинок вонзился в деревянный проем, а веревка меланхолично последовала вслед за оружием.

Саид вскрикнул от страха и подпрыгнул на месте, но стоит признать, что я испугался не меньше него. У меня получился один из так называемых «счастливых бросков», после которого долго созерцаешь результат и понимаешь, что нарочно вот так точно не получится. Мужчина вернулся вместе с пареньком, переступил порог собственной лавки и вполне справедливо спросил:

— Убить меня захотел?

Я ничего не ответил, второй раз понимая, что начинаю терять контроль над собственным телом. Словно внутри всё ещё сидел тот самый неудачник Рен, чей буйный характер периодически вырывался наружу и брал верх над здравым смыслом. Саид с подозрением внимательно меня осмотрел и дал время успокоится, а затем вновь заговорил первым:

— Я должен тебя поблагодарить, Рен. Ты не только спас мою лавку, но и, считай, спас мою гордость, которую партнёры точно бы втоптали в грязь.

— К чёрту твою гордость, Саид, начинай рассказывать, что здесь происходит!

Мужчина освободил мальчонку, сказав, что на сегодня его обязанности выполнены, и спокойным голосом, словно ничего и не происходило, ответил:

— Не понимаю, о чём ты, я ведь тебе уже всё сразу сказал. У меня проблемы с торговлей.

— Проблемы, что ты забываешь оплатить аренду? Мне вот только не заливай, Саид. Что происходит на самом деле? Даешь экипировку в ссуду, занимаешь деньги всем подряд… Что происходит? Мне пришлось сцепиться с имперским сборщиком из-за тебя, так что я заслуживаю пояснений.

Темнокожий мужчина поморщился, поставил на прилавок тюфяк и достал из него свёрнутый трубочкой свиток:

— Что-то мне подсказывает, что ты и до этого был не в ладах с этим человеком, Рен. Если ты просишь от собеседника чистосердечного признания, то изволь и сам говорить начистоту. У каждого есть секреты, и мою останутся при мне. Однако я должен тебя поблагодарить.

— Ты уже это сделал, — Напомнил ему о его же словах, но Саид всё равно продолжил.

— Не только за лавку и мою гордость. У тебя поучилось отвлечь моих партнёров, и всё, о чём они только говорили, — это о вкусной еде и женщинах.

Я нахмурился.

— И где они сейчас?

— О, лучше спросить не где, а в ком! Когда оба вставали из-за стола, я думал, они его перевернут. Не знаю, что ты добавил в угощения, но эффект просто потрясающий. Даже когда прибежал парнишка и всё рассказал, они и глазом не повели и ссудили мне сумму на оплату.

— Рад, что им понравилось. А ты чего не такой счастливый, или прелести женского тела тебя не интересуют?

Саид не стал обижаться, вместо этого взял свиток, демонстративно покрутил им у меня под носом и ответил:

— Я не переношу морепродукты, у меня на них аллергия. Но да ладно об утехах, как насчёт того, чтобы поговорить о деле? Деле, которое принесёт нам всем неплохой заработок. Что, разве хоть чуточку не интересно?

Он явно хотел, чтобы я спросил, но и без этого Саид сумел привлечь моё внимание, размахивая куском бумаги.

— Говори уже и хватить меня дразнить. Ты не так много времени провёл в борделе, чтобы вести себя как девка и вилять перед клиентом бёдрами. Выкладывай, что там у тебя.

Саид улыбнулся, выпил воды, а затем растянул свиток на прилавке, который оказался картой:

— Оказывается, они сюда пришли не просто так, и я им нужен тоже по некоей причине. Они собрались в горы.

— Экспедиция? — спросил я, предвкушая больше трофеев.

Торговец улыбнулся.

— Быстро соображаешь. Они здесь никого не знают, а тащить с собой охотников из других земель — затея глупая. Им нужны местные, ну или, по крайней мере. те, кто знают горы, — он указал на карту. — Видишь, как идёт тропа? Когда мы разговорились по пути в бордель, Хасан сказал, что они ищут какой-то редкий артефакт. Мол, он находится где-то в этих горах, и они готовы потратить немалые деньги, чтобы собрать полноценную экспедицию. Артефакт, естественно, достанется им, а мы сможем поживиться всем, что найдём на своём пути. Правда, до конца все условия ещё не обговорили, но в целом пока так. Вот отсюда у меня возникает вопрос: не знаешь ли ты парочку крепких ребят, которые, если что, смогут обеспечить защиту? Дело в том, что ты единственный мой знакомый, который дважды ходил в горы, и главное — возвращался живым.

Я нахмурился, задумчиво почесал подбородок и, осознав, что терять такой шанс нельзя, ответил:

— Думаю, есть на примете парочка имён. Убедись, что нас не кинут, и экспедиция будет того стоить, а я займусь поиском подходящих ребят, и, Саид… Я уважаю твои скелеты, но что касается общего дела — больше никаких секретов!

Раздраженный больше не поведением зазнавшегося и несгибаемого крестьянина, а собственным бездействием, Бык зашёл в семейный дом и сбросил с плеч накидку. Её тут же подобрала одна из пятерых домашних служанок, которая, узнав о раннем возвращении хозяина, ждала его у дверей с чашкой горячего чая.

Он прошёл мимо, даже не посмотрев на неё, и прямиком отправился на второй этаж. Кабинет, куда нельзя было заходить без разрешения даже ему, находился дальше по коридору, где у стены постоянно дежурил один и тот же старик. Сколько себя помнил Бык, личный помощник, являющийся по совместительству главным домоправителем, всегда стоял у двери кабинета, когда в нём работал отец.

Однако даже ему, как единственному сыну и будущему наследнику семейного дела, приходилось записываться на прием и покорно ждать ответа, словно обычному уличному просителю. В этот раз Бык решил, что обойдётся без ритуалов, миновав старика, сразу подошёл к двери и занёс ладонь над ручкой. Сам же домоправитель даже не повёл бровью и держал сморщенными пальцами небольшую записную книжечку.

Всё, что оставалось сделать наследнику, — это положить ладонь на ручку, провернуть её и зайти внутрь. Просто действие, которое он выполнял множество раз, однако именно эта дверь, дверь за которой день ото дня трудился его отец, никак не поддавалась. Быку пришлось в очередной раз признать собственное поражение и записаться в книжку приёма.

Старик следовал всем протоколам, даже несмотря на факт, что в тот жаркий вечер очередь просителей была пуста. Наследник вписал своё имя, цель визита и покорно сел на стул напротив кабинета. Личный помощник постучался, зашёл внутрь, оповестил господина, что у него новый посетитель, и лишь с разрешения того позволил Быку зайти внутрь.

— Отец, я приветствую тебя, — заговорил юноша, платочком утирая пот с тучной и заплывшей шеи.

Однако отец молчал. Он сидел за широким дубовым столом и заканчивал расписывать векселя. Член гильдии травников и, по совместительству, главный казначей этой же организации редко поднимал голову в присутствии посетителей. Он предпочитал заниматься делами, заранее догадываясь, что понадобилось тому или иному человеку. Правда, зачем его потревожил собственный сын, ещё и в такое время — для него оставалось загадкой.

На столе, заваленном свитками, возле которых аккуратно стояла чернильница и песочница — небольшая шкатулка с мелким песком, которым посыпали написанный текст для скорого высыхания — лежала огромная стопка денег. Отец Быка обычно складывал их в три ровных башни, тем самым распределяя расходы вверенной ему организации.

Сам же мужчина был седоват, комплекцией практически ничем не отличался от своего сына, одновременно крупный и мощный, но прилично заплывший жиром от сидячей, домашней работы. На лице уже появились первые старческие морщины, белки постепенно приобретали желтоватый оттенок, а густые брови мочалкой придавали ему ещё более задумчивый вид. Единственное, что никак не вписывалось в общий антураж его внешности, — это влажная розовая кожа, которую практически невозможно было сохранить в условиях сухости пустыни.

Бык выждал длинную паузу и, сложив ладонь и кулак в приветственном жесте, поклонился. Лишь после этого особо важного аспекта начала любого разговора отец перестал выводить иероглифы, взял щепотку мелкого песка и посыпал на свежие чернила.

— Говори зачем пришёл, — произнёс он больше требовательно, не желая тратить времени впустую.

— Я пришёл за советом, отец, — стыдливо признался Бык, выпрямившись по стойке смирно. — Речь идёт об одном должнике, с которым у меня не получается справиться.

Мужчина свернул свиток, капнул разогретый красный воск и, поставив гильдейскую печать, убрал письменные принадлежности в стол. — Этот человек отказывается платить?

— Он… он… — Бык пытался как можно тщательнее подобрать слова, чтобы не выдать собственной беспомощности и, конечно же, дурости и неуверенно продолжил. — Он отказывается платить сверх того, что уже должен казне.

Вдруг мужчина замер, положил ладони на дубовый стол и медленно поднял голову. Если бы не его мочалистые брови, которые придавали ему ещё более зловещий вид, Бык бы подумал, что отец собирался прочитать лекцию, но вместо этого он спокойным голосом спросил:

— Для чего существуют овцы?

Бык опешил.

— Я… Я не понимаю твоего вопроса, отец.

— Я знаю, что не понимаешь, именно поэтому я тебя и спрашиваю. Для чего существуют овцы?

Наследник поморщился.

— Чтобы приносить шерсть?

Судя по взгляду, этот ответ его не устроил. Мужчина откинулся в кресле, забил табак в курительную трубку и, поднеся огниво, сладко закурил.

— Овцы существуют для того, чтобы их стригли, — наконец произнёс он после повисшей в воздухе паузы. — Всю свою жизнь они едят, спят и существуют для того, чтобы в один день пришёл человек и лишил их бремени шерсти. Если этого не сделать, она будет накапливаться, сбиваться в комочки и рано или поздно станет обузой для хозяина. Овцы не знают, что им делать с шерстью. Именно поэтому, рано или поздно, они сами придут к человеку и блеющим голоском будут молить, чтобы их избавили от непосильной обузы. Так происходило сотни лет и так будет происходить ещё столько же. Люди сами несут тебе деньги, а ты… ты не можешь справиться с одной паршивой овцой, которая отказывается быть стриженой?

— Могу! — резко выпалил Бык, ощутив свою полную беспомощность. — Я, скорее, пришёл за советом, чтобы узнать, насколько далеко мне позволено заходить.

Мужчина выдохнул едкий дым, промочил горло собственной слюной и поинтересовался:

— Скажи мне, зачем я поставил тебя на должность имперского сборщика? Чтобы ты гадал, насколько тебе далеко позволено заходить? Насколько далеко позволено заходить пастуху, когда он имеет дело с паршивой овцой? Со своей собственностью?

— Но закон запрещает мне…

— Закон — не камень, закон — вода. И до тех пор, пока ты этого не поймёшь, о членстве в гильдии можешь даже не помышлять. Знаешь, я уже начинаю жалеть, что посадил тебя на эту должность. Твоя задача постоянно подносить деньги, не важно сколько, не важно откуда, но они должны постоянно прибывать. Значок имперского сборщика тебе дали не просто так, так что вертись как умеешь, а ежели не сможешь… Ну что ж…

— Смогу! — вновь выпалил Бык, понимая, что только что упал в глазах собственного отца.

Он кивнул, откинулся на спинку кресла и задумчиво спросил:

— Твоя проблема… Она семейного характера или личного?

Бык замолчал, принял единственно верное решение и ответил:

— Личного.

Этого достаточно, чтобы разговор можно было считать законченным. Мужчина демонстративно достал из стола раскрученный свиток, пододвинул поближе свечу и принялся молча читать, изредка пожёвывая кончик курительной трубки. Бык некоторое время стоял и думал, развернуться и уйти или попробовать вновь завести разговор, но было уже поздно.

Его отец полностью потерял интерес и нить их диалога и больше не для работы, а от скуки читал документы, составленные им же. Так прошли секунды. Бык топтался на месте, словно пятилетний ребёнок, а затем, сложив кулак и ладонь, поклонился и вышел.

Остаток дня он провёл, слоняясь по улицам деревни, заедая и запивая оставленную в груди горечь. Бык прекрасно понимал, что если хочет не просто вернуть благосклонность отца, но и сесть на хлебное место в гильдии, то должен разделаться со сложившейся проблемой. Его не волновали жалкие копейки, которые он пытался вытрясти из крестьянина. Его распирала изнутри ярость за то, что он посмел ему отказать. Ещё никогда такого не случалось, и именно поэтому к Быку не сразу пришло осознание того, что он должен сделать.

Крестьянина надо наказать. Не крушить домашнюю утварь или насылать своих подручных, нет. Нужно сделать так, чтобы его порка стала показательной сценой для всей деревни. Чтобы он держал в руках хлыст и все, абсолютно все видели, что в деревне появился новый имперский чиновник, и он не воспринимает отказ в качестве ответа!

Я остановился у дверей клиники, где помощник лекаря развешивал свежевыстиранные простыни, и звонко чихнул. В Империи ходили поверья, что когда человека внезапно атакует резкий приступ чиха, то это означает два варианта. Либо кто-то яростно проклинает твоё имя, либо наоборот, вспоминает с теплотой. В любом случае, если верить местным бабкам, кто-то обо мне думал.

Не стал придавать значения обычным уличным легендам и архаичным поверьям и зашёл в лечебницу. Внутри царила привычная атмосфера любого подобного учреждения, причём она мало отличалась и от той, которую можно было встретить в любой поликлинике.

В воздухе витал резкий аромат алкоголя, мокрой ткани и каких-то медицинских препаратов. Мало того, что рисовое вино, которое так жадно глушили местные, и без того пахло лекарством, так ещё и смешанные с ним травы давали особый специфический аромат. Не знаю, сколько времени понадобится, чтобы привыкнуть к подобному запаху, но у меня закружилась голова всего за несколько секунд.

На двух кроватях, куда ранее уложили Уголька с Кори, лежали новые пациенты. Они оба держались за животы, страдальчески стонали, а когда перекатывались с одного бока на другой, то, совершенно не стесняясь друг друга, яростно пускали ветры.

Если не брать в расчёт, что воздух стал ещё больше пахуч, я был рад, что на их месте нет Уголька и Кори. Стоп, а когда это мы стали закадычными знакомыми? С Угольком мы уже точно никогда не станем друзьями, но я действительно чувствовал облегчение, узнав, что ему удалось пойти на поправку. А Кори? Было в этой молчаливой серебряноволосой девушке нечто загадочное, что заставляло моё любопытство сходить с ума.

С другой стороны, может, я слишком поспешно делаю выводы, и их попросту вынесли вперёд ногами? Но тут мои сомнения развеял лекарь, который показался из соседней комнаты, вытирая влажные руки грубой белой ткань.

— А, это ты, — произнёс он, оттирая пятна с кончиков пальцев, а затем бросил тряпку в плетенную корзину к остальным. — Я уж начал задумываться, придёшь ты или нет.

— Они…

— Живы, — ответил лекарь, ополаскивая руки в тазу с водой. — Видимо божественный ИнЛон сжалился над их душами и позволил ещё некоторое время пожить. Но должен заметить, что принёс ты их в пограничном к смерти состоянии, парень. Ещё бы чуть-чуть, и рыжего я бы точно не спас, а девка… — он сделал паузу, будто пытался подобрать нужные слова. — Девка… Давай так, если без подробностей, то она отделалась намного легче. Пришлось её, правда, две ночи в нужник на руках таскать, слишком уж ослабла, да мятным корнем отпаивать, чтобы частая рвота не стала причиной обезвоживания.

— Всё было настолько серьёзно? — спросил я, украдкой заглядывая в соседнюю комнату, где штабелями лежали пациенты лечебницы.

— Угу, — кивнул лекарь, усаживаясь на табурет и жестом предлагая к нему присоединиться. — Никогда такого не видел. Симптомы как у тяжёлого отравления и заражения крови. Обычно сочетанию двух этих факторов ведёт к неминуемой смерти, но пациенты были начинающие практики, пожалуй, только это им и спасло жизнь. Как они заболели? Ты ведь был с ними, так?

— Был, — ответил я, присаживаясь на стул и благодарно принимая стакан воды. — Мы ходили в горы на охоту. У них был заказ на земляных козлов, убили порядка шести взрослых особей. Уголька, того, что рыжий, ранил альфа стаи. Я тогда ещё заметил, что у него подозрительно блестели рога, словно их кто-то обильно натёр жиром или маслом.

— А-а-а, — протянул лекарь. — Так вот откуда эта рана, теперь понятно, а с девкой что стало? Я её раздел догола, то ни одного пореза так и не обнаружил. Должно быть, заразилась другим способом.

Я кивнул, делая глоток воды.

— Всё, чем она занималась перед приступом, — это разделывала тушу… Хотя, можно выразиться во множественном числе.

— Хворь попала вместе с кровью животного? Хм, интересно и объясняет многое, но чтобы такая сильная и стремительная реакция? Вот это уже странно, — задумчиво протянул лекарь, проходясь тонкими пальцами по длинной седой бороде.

— Так с ними всё будет хорошо? Я могу их увидеть?

— Рен, — раздался за спиной знакомый девичий голос, и, обернувшись, я увидел стоящую в дверях комнаты Кори. — Я рада, что ты пришёл нас проведать, честно.

Она уверенно стояла на ногах, как обычно пряча левую часть своего лица под длинной серебристой чёлкой, но даже по меркам её бело-молочной кожи, она всё ещё была бледна. Кори успела облачиться в свой походный костюм из домотканых облегающих штанов и светлой рубашки, которую она носила под удобной курточкой из светлой вываренной кожи. На поясе покачивались два коротких клинка в ножнах, и, кажется, она куда-то собиралась.

— Я смотрю, уже на ногах, — дружелюбно произнёс, не замечая за ней Уголька.

— Да, спасибо за это лекарю, он настоящий молодец, — тихо произнесла Кори, а затем стыдливо отвела взгляд и добавила. — Ну и… Тебе… конечно. Я… Я поблагодарю тебя как следует, только не здесь и не сейчас. У меня не осталось больше цен.

— Успокойся, Кори, словесной благодарности будет достаточно, я же не мог взять и бросить вас там умирать. Я не Хон.

Она шагнула вперёд, зашла в сторожку и сказала:

— Не держи на него зла, Рен, он поступил так, как велят правила содружества охотников. Для нас выполнение заказа превыше всего, даже жизней тех, с кем можем ходить на протяжении нескольких лет. Содружество не терпит сослагательного наклонения и требует беспрекословного выполнения правил, в том числе, даже если придётся выбирать между жизнью и смертью. Хон действовал исключительно из интересов всей группы и не преследовал никаких личных целей. Мы получим свою плату, как только наберёмся сил и пересечём пустыню.

Кори одарила меня лёгкой улыбкой, и мне показалось, что её щеки немного порозовели.

— Точно, чуть не забыл! — щёлкнув пальцами, воскликнул лекарь и достал маленький пузатый стеклянный флакон, обтянутый тонкой тесьмой для удобного хвата. — Вот, пить три раза в день по глотку, можно смешать с водой или медом, чтобы унять терпкость, но лучше потерпеть и пить так. Быстрее усвоится.

Кори потянулась к флакону, но я, словно заправский вор, вырвал его из рук лекаря, вынул пробку из спрессованных опилок и сделал малюсенький глоток.

— Эй, эй! Куда? — вскричал лекарь, а Кори удивленно промолчала.

Хватило и пары капель, чтобы ощутить терпкий и горький привкус на кончике языка, а затем перед глазами забегали слова.

Утро выдалось солнечным и прозрачным, несмотря на то, что совсем недавно на небосводе царила алая луна. Как и оказалось, старик Лао не смог отказать нам после того, как ЛинЛин посмотрела на него щенячьими глазами. Правда, его можно было понять. Она каким-то образом умудрялась сочетать в себе непосредственную девичью красоту и грацию с совершенно инфантильным альтер-эго живущим глубоко внутри. В любом случае, спальные места нам нашлись.

Я отдал свою кровать, на которой несколько раз спал, когда задерживался и не успевал возвращаться до комендантского часа, дедушке. По словам ЛинЛин, он пришёл незадолго до нас и был чем-то озабочен. Мне же он сказал, что ходил навещать старых друзей и узнавал насчёт мест силы. Я ему, конечно, не поверил, но главное, что теперь он под крышей трактира, а не слоняется по улицам деревни.

Уголёк и Кори делили единственную свободную гостевую комнату на втором этаже, ночь в которой обычно стояла два медяка. Цены у старика Лао были вполне демократичными, и именно по этой причине у него всегда хватало постояльцев. Кори пыталась отплатить ему, предложив помыть посуду или как-нибудь помочь на кухне, но ЛинЛин настрого запретила ему эксплуатировать гостей и занялась всем сама.

Когда все поужинали домашней тушенной картошкой с говядиной, обжаренной в картофельном крахмале цитрусовой курицей и заели пышным, с пылу, рисом, решили, что пора отправляться на боковую. Старик Лао закрыл кухню, повесил железный замок на дверь трактира у ушел в свою комнату. Всё равно не стоит ожидать полуночников, особенно учитывая, что на улице правил комендантский час.

Я фактически валился с ног, а тёплый и сытный ужин лишь усиливал ощущение того, что вот-вот вырублюсь. До второго этажа добраться так и не получилось. Я свалился на мешки в кладовой и, посапывая, половину ночи так и пролежал. Почему половину? Потому что очнулся я на одной кровати вместе с ЛинЛин, причём оба мы были абсолютно голые.

Как это произошло и произошло ли на самом деле, я не помнил. Однако от девушки приятно пахло утренней росой, а собранные в два клубка волосы, как обычно, издавали аромат свежих трав. Я медленно встал, стараясь не потревожить её сон, оделся и спустился на первый этаж.

Удивительно, но после похода в горы и явно насыщенного дня после рассчитывал проснуться как минимум с ноющими от боли мышцами. Так и было, однако вместо деревянного тела ощущался лишь лёгкий дискомфорт, словно от отлёжанной руки или ноги. Что-то, что я принимал ранее, явно притупило эффект «забитых мышц» и позволило встать этим утром с кровати.

Первым делом решил немного размяться и после умывания начал растяжку на заднем дворе трактира. Когда вернулся, старик Лао уже лениво открывал кухню и ставил на огонь томиться бульон на говяжьей кости. Я помог ему справиться с тяжестью, на инстинктах подготовил всё для утренней смены и даже заварил ромашковый чай.

Тот, как обычно, получился низкого качества, но эффекта хватило, чтобы его мог почувствовать простой смертный. После серьёзного заряда бодрости мне ещё сильнее захотелось опробовать результаты моих блюд и напитков, когда научусь использовать духовную энергию. Если сейчас обычный человек просыпается, как от двух кружек крепкого кофе, то что будет, когда качество повыситься до среднего или вообще высокого? Ну хоть поднял навык заварки до пятого уровня.

Позже спустилась ЛинЛин, за ней лениво вытек Уголёк, а последними на завтрак прибыли Кори и мой дедушка. К тому времени, как в трактир зашли первые посетители, я, пользуясь зарядом утренней бодрости, уже тренировался на заднем дворе. Двадцать пять полноценных отжиманий и ещё столько же подтягиваний. У меня выходило всё лучше, и чаще стал замечать, что жертвую количеством подходов в угоду именно технике.

Что касается отжиманий, я старался опускаться как можно медленнее, а затем выстреливать обратно, сохраняя при этом ровную спину и не оттопыривая задницу. С подтягиваниями всё было примерно тем же самым. Подъем без колебаний и тряски, или, как называл это мой бывший тренер, «обоссанный на морозе червяк на перекладине». Да, суровый был мужчина, воспитанный старой советской школой бокса и никогда не стесняющийся в выражениях.

Проще всего, как обычно, было с приседаниями, поэтому решил сосредоточиться на них и добил до круглого числа в пять сотен. Итого до перехода на следующую ступень, если не считать медитации и блюд, мне осталось двадцать пять отжиманий, пятьдесят пять подтягиваний и полтысячи приседаний. В идеале, стоило бы расправиться с этим за одно утро, но вскоре выбежала ЛинЛин и фактически силком утянула меня сначала к деревянной бочке, а затем к столу завтракать.

Рисовая каша была хороша. Без комочков, с небольшим кусочком сливочного масла и крупицей соли. Я заел её рисовым пирожком с яйцом и запил целым стаканом молока. Вот это понимаю завтрак после лёгкой тренировки. Причём именно такой она мне и показалась. Лёгкой и непринуждённой.

Я прекрасно понимал, что для эффекта и развития хиленького тела нужно повышать не только нагрузку, но и количество подходов. Кто-то придерживался противоположной тактики и предпочитал работать усерднее, но короче и чаще. Я же, наоборот, был приверженцем так называемой школы тяжелого труда. Долгие и изнурительные тренировки до отказа с длинным периодом восстановления между. Моё тело требовало закалки, причём самой простой, и должно было привыкать, что каждую свободную минуту мы будем проводить, занимаясь прокачкой.

И именно с этой мыслью, после завтрака и короткой помощи старику Лао в самый напряженный момент утренней смены, я и решил отправиться к Саиду не обычным шагом, а лёгкой бодрящей трусцой.

— Уже уходишь? — спросила ЛинЛин, искоса посматривая на столик, за которым сидели Кори и Уголёк.

— Да, надо рассказать Саиду, что мне удалось найти сопровождающих, и подготовиться к экспедиции.

Она шагнула вперёд, посмотрела мне в глаза с прищуром и поинтересовалась:

— А меня с собой возьмёшь?

Я улыбнулся, кивнул в сторону трудящегося на кухне Лао и ответил:

— А кто за ними будет присматривать? Ты же сама знаешь, что старики как маленькие дети. Только отвернёшься, а они уже что-нибудь начудят.

— Да чтоб тебя, мать её эдак за ногу! —прокричал Лао на всю кухню, уронив себе на ногу горячую поварёшку. — НаНа, быстро неси тряпку!

Девушка, не отрывая от меня взгляда, пристально пялилась мне в глаза, словно пыталась отыскать там глубоко спрятанную ложь, а затем уверенно заявила:

— Мы с тобой ещё поговорим на эту тему, а теперь иди. Только не забудь! — бросила она мне уже вслед. — Ты должен обязательно вернуться к ужину, или будешь есть один в кладовке, когда кухню уже закроем.

Я ухмыльнулся, пообещал, что вернусь пораньше, и трусцой отправился к Саиду. На улице уже стояла привычная сухость и жара. Горячий ветер, доносившийся с бескрайних барханов пустыни, каким-то образом умудрялся контрастировать с влажным и умеренным климатом зоны подножья горы. Вообще довольно странно было наблюдать столько резкое изменение, будто наша деревня, вытянутая толстой колбасой, являлась своего рода границей меж двух миров. Мир смерти, где ничего кроме горячего песка и ветра, и мира, наполненного людьми, растениями, животными и духовными демонами.

Какая-то частица меня ожидала увидеть у лавки жирную рожу Быка. Он вполне мог попробовать зайти с другой стороны, или теперь, когда знает, где меня можно искать, попробовать вновь стрясти десять ежедневных медяков. Видимо, вчерашний разговор и моя чёткая позиция относительно откровенно шантажа наконец сумели вбить в его толстый череп, что развести меня на деньги не выйдет.

До выплаты части долга осталось ещё пять дней, пять дней, за которые я должен был успеть сходить в экспедицию и вернуться назад. С другой стороны, учитывая прошлый опыт и постоянные форс-мажорные ситуации, возможно, лучшим бы вариантом стало оплатить часть долга заранее. Двадцать медяков у меня уже было, поэтому раздумывал над тем, чтобы занести их в кассу ровно перед тем, как выдвинусь в горы. Но до этого надо сначала дожить.

В дверях лавки я чуть не столкнулся с той самой женщиной, которая ранее просила у Саида взаймы. В этот раз она вышла в слезах и даже не пыталась скрыть очевидное горе. Зная, что у самого торговца в последнее время с деньгами было не очень, догадываюсь, какой ответ получила бедняжка. Возможно, действительно стоит к ней наведаться и выяснить, в какой день и при каких обстоятельствах градоправитель навесил на неё кабалу.

— Великий мудрец, что же я такого натворил в прошлой жизни, что меня так мучают эти люди? — закрыв лицо руками, устало шептал Саид, а когда увидел меня на пороге, едва заметно улыбнулся и произнёс. — Рен, ну хоть ты услада для моих глаз! Пожалуйста, скажи, что тебе удалось найти сопровождение?

— Я нашёл, Саид, всё будет хорошо. Двое проверенных бойцов, с которыми уже ходил в горы, и ещё столько же тех, которым они доверяют. А что у тебя? Договорился насчёт оплаты?

Мужчина широко улыбнулся, ударил ладонью по деревянному столу и уверенно заявил:

— Вот это я понимаю скорость работы! Я смотрю, ты не терял ни минуты и сразу взялся за дело.

— Что насчёт оплаты, Саид? — я повторил вопрос, доставая из загашника мой походный мешок с травами и ягодами.

— Будет оплата. Я говорил с моими… Нашими партнёрами, они согласны полностью финансировать предприятие и готовы заплатить за сопровождение столько, сколько мы посчитаем нужным.

Я задумался, прикинул несколько вариантов и, округлив сумму, ответил:

— По полтиннику старшим проводникам и тридцать пять двум младшим. Передай своим… То есть нашим партнёрам, что с безопасностью лучше не шутить. В горах водится куча яогуаев и просто кровожадных зверей. Если скупятся, то в последние секунды своей жизни пожалеют, что не заплатили как следует.

Саид кивнул.

— Хорошо, передам. Думаю, они согласятся на такую сумму, если охрана будет достойной.

— Будет, — ответил я, выкладывая на стол выторгованный у травника алхимический набор и остатки трофеев. — Кстати, тебе не показалось странным, что они уж слишком сильно готовы на всё, чтобы попасть в гору. Вот сам подумай. На кой чёрт им доверять тебе, с которым не виделись пёс знает сколько времени, чтобы ты через третьи руки нанял им местных специалистов?

— К чему ты клонишь? — задумчиво спросил Саид.

— К тому, что раз они перешли пустыню, то смогли бы нанять проводников или, ещё лучше, людей из содружества охотников где-нибудь в Сунцине? Они частенько ходят через нашу деревню и охотятся в горах. Двое из них, кстати, пойдут с нами. Те самые старшие проводники.

Саид пожал плечами.

— А мне-то откуда знать? Я не совсем понимаю, к чему ты ведёшь со своими подозрениями, Рен.

Я открыл шкатулку, выложил все мензурки, мерные ложечки и коробку с каким-то белым песком, а затем с улыбкой сказал:

— Знаешь, что для торговца ты довольно плохо читаешь людей? Хотя, нет, это здесь ни при чём. Ты слишком хорошо думаешь о людях, проще говоря, добрый, ты, Саид.

— Почему у меня складывается ощущение, что это прозвучало как упрёк?

— Потому что это и есть упрёк. Всё, что сказали твои знакомые, — что они ищут какой-то загадочный артефакт. Какой? Да пёс его знает! Что он делает? Тоже неизвестно! А в качестве указания какая-то залитая пивом карта.

— Медовухой, — поправил меня Саид, — Но я тебя понял. Ты хочешь, чтобы я у них узнал, что это за артефакт и зачем он им понадобился?

Я пожал плечами.

— Хочу, чтобы ты перестал вот так слепо верить людям и начал видеть в них не только хорошее. Они явно пытаются тобой воспользоваться, а через тебя, получается, и мной, и моими знакомыми. Как подсказывает опыт…

— Опыт? — Саид не смог удержаться и откровенно заржал во всю глотку. — О, великие мудрецы, признаюсь, на мгновение ты меня смог запутать и заставить сомневаться. Никогда бы не подумал, что вчерашний подросток станет мне рассказывать о житейском опыте.

Да, что-то я немного увлёкся, и меня повело не в ту сторону. Стал бы сейчас ему раскладывать по полочкам, кто такой человек и какая это скотина на самом деле, опираясь на так называемый несуществующий опыт. Ведь действительно, откуда он может быть у вчерашнего голодранца, мошна которого не видел больше десяти цен? Впредь надо вести себя аккуратно и подавать накопленную мудрость исключительно порционно и лишь в крайне редких случаях.

— Ладно, Саид, я это к тому, что неплохо бы знать, что мы собираемся искать и где, по крайней мере, для того, чтобы проводникам не вести нас вслепую, тебе не кажется?

Мужчина некоторое время смеялся, а затем утёр выступившие из глаз слёзы и, хватая воздух ртом, спешно заверил:

— Ладно, ладно, будь по-твоему, я спрошу у них, что именно они пытаются отыскать, и скажу, что об этом попросили проводники, договорились?

— Договорились, — ответил я спокойным голосом, а когда на столе оказался алхимический набор и все мои травы, кивнул на предметы и добавил. — Ну что, а теперь настала пора тебе меня обучить основам зельеварения. Экспедиция экспедицией, но у нас был уговор, помнишь? Заработать никогда не повредит.

На этом наш разговор был закончен, по крайней мере, на эту тему. Саид сразу предупредил, что обладает поверхностными знаниями в алхимии, и то благодаря тому, что в своё время проходил практику в качестве подмастерья всего несколько дней. Однако этого должно быть достаточно, чтобы познать азы и уже затем приступать ко множеству проб и ошибок.

Перед тем, как начать обучение, я постелил на деревянную поверхность стола чистую плотную ткань и аккуратно разложил всё, что мне может понадобится. В наборе оказалось намного больше предметов, чем было заметно при первом осмотре.

Небольшая решётка на треноге для удобного крепления примуса, воронка, несколько пробок из плотно спрессованных опилок, мерный стакан, два цилиндра и простые рычажные весы. Саид подарил мне старую ступку и пестик, которых не было в комплекте, и маленькие, размером с ладонь, песочные часы. Помимо всего перечисленного, в коробочке обнаружился небольшой термощуп, с виду обычный стеклянный термометр с чёткими линиями деления Фей.

Уж если это был набор юного алхимика, то боюсь представить, с чем мне придётся иметь дело, когда начну применять на практике духовные манипуляции. К тому же было достаточно удивительно, что столь сложные для этого мира устройства, как термометр, и маленькие, но искусно созданные цилиндры, свободно лежали на полке травника. Видимо, мне многое неизвестно, что неудивительно для жителя обычной сельскохозяйственной деревни.

— Тебе повезло, что у меня завалялась последняя жменька сушенной календулы, — произнёс Саид, возвращаясь обратно из подсобного помещения. — И вообще, с чего ты взял, что это правильный рецепт?

— Рассказал лекарь в лечебнице, — я решил сойтись на полуправде и добавил. — За рецепт можешь не переживать, так что давай уже начнём.

Саид обошёл прилавок с другой стороны, внимательно осмотрел весь инвентарь и согласно кивнул.

— Первым делом убедись, что твоя рабочая станция всегда находится в чистоте. Алхимия, пускай, чем-то и напоминает приготовление пищи, но процесс здесь куда более тонкий. Я бы сказал даже, научный. Раз ты это уже сделал, то приступим ко второй фазе подготовки. На будущее лучше обзаведись угольным карандашом и каждый раз подписывай посуду, чтобы не перепутать, что находится внутри.

— Понял, сделаю, можем начинать?

Мужчина улыбнулся.

— Куда ты так спешишь? Спокойно, спокойно, сейчас приступим. У каждого отвара, эликсира или мази для припарки есть своя основа. Ты сказал, что в твоём рецепте это рисовое вино? Хм, не слышал о таком, но уверен, что в царстве его заменяют на спиртовую настойку. Проще говоря, основа — это та жидкость, в которой будет готовиться твой рецепт. Так что бери и наливай в пузырёк, но не до краёв, при нагревании будет она расширяться и в конечном счёте зальёт весь твой огонь.

Я взял маленькую фарфоровую бутылочку и вылил сильно пахнущий алкоголь в основную тару. Саид кивнул.

— Хорошо, теперь клади сухой спирт, разжигай и ставь её на огонь. Сколько, говоришь, Фэй?

— Триста, — коротко ответил я, вторя всем указаниям наставника.

— Триста Фэй, — повторил Саид. — Мера температуры Поднебесной Империи, запомни её навсегда. На базовом уровне её легко измерить с помощью термометра, но на продвинутом придётся контролировать духовной энергией. Обычная стекляшка не покажет тебе точной температуры, требуемой для высококачественных зелий. Начнём с низкой границы.

Как только вода добралась до отметки в сто единиц, я надёргал очищенный от земли мох, положил в ступку и принялся растирать до состояния зелёной вязкой пасты. Саид всё это время внимательно следил то за моими руками, то за показаниями термометра, а затем молча кивнул. Я взял малюсенькую мерную ложку, следуя рецепту, зачерпнул полученной кашицы ровно до краев и размешал в горячей воде.

— М-м, хорошо, — заключил торговец. — Теперь повысь до двухсот Фэй, хватай свои песочные часы и держи два полных оборота. Пускай мох отдаст все компоненты при мягком разогреве, не надо его кипятить.

— А что с остатками? Тут ещё на одну ложку можно наскрести, — спросил я, указывая на зелёную кашицу в ступке.

Саид улыбнулся.

— А это считай излишками производства. В будущем тебе придётся более тщательно подходить к подготовке ингредиентов. Скалистый мох — фактически, расходный материал, так что можешь либо оставить на ещё одну попытку, либо выбросить.

— А календула?

Саид ответил неуверенно, словно сомневался в собственных словах:

— Не знаю, парень, тут тебе алхимика спросить надо, как видишь, из меня он так и не получился. Но учитывая, что календулу обычно добавляют в чай при мышечных болях, думаю, она недалеко ушла от мха по стоимости и полезности. В любом случае, пока варится первый ингредиент, не трать попусту время и начинай готовить второй. Ступка у тебя одна, убедись, что очистил её до последнего листочка, и только потом приступай к процессу.

Я бережно выложил остатки мха, осознав, что, учитывая сколько его у меня, можно варить в промышленных количествах, и старательно промыл ступку. Следом вытер сухой тряпкой, положил подсушенные лепестки и растёр их в пыль.

— Не забывай помешивать, на данном этапе лучше помочь раствору напитаться. Убирай пенку, если появляется, но вообще — это очевидный знак, что при этом повышается температура основы, так что следи внимательнее. Чувствуешь запах?

Я взмахнул рукой, а затем инстинктивно поморщился и, закашлявшись, ответил:

— Спиртягой несёт.

— Умгум, — согласно кивнул Саид. — У тебя основа — алкоголь, чего ты ожидал? Дай время запаху выпариться, и с ним уйдет и запах сырой травы. Не забывай, хороший отвар — это не только эффективность приготовленного, но и вкус. Неважно, что приготовишь, тебе придётся пробовать собственные результаты и сравнивать их с приготовленными мастерами.

— Да, в слепом тесте на ингредиенты чем-то подобным меня заставлял заниматься старик Лао.

— Мудрый человек. Ну что там, закончил с календулой?

Получилось ровно на две мерных ложки, как и требовал рецепт. Саид приказал убрать огонь до ста пятидесяти Фэй и засыпать получившуюся пыль. Ещё один оборот песочных часов, который, по ощущениям, оказался около пяти минут, я томил получившийся раствор, а на финишной прямой увеличил огонь до требуемых в рецепте трёхсот Фэй.

Забурлила пена, и Саид сказал, что наступил самый важный момент всего процесса. Если передержать или, наоборот, недодержать, то можно смело сливать всё в нужник и начинать заново. Это так называемая финальная стадия закрепления продукта. Именно по этой причине интерфейс выдал мне температуру главного промежутка всего процесса, так как остальное, видимо, было для опытного алхимика, это очевидно, как белый свет.

Примерно через минуту, когда запах алкоголя и сырой травы полностью улетучился, и я ощутил привкус, один в один напоминающий отвар лекаря, снял ёмкость с огня, поставил на деревянную дощечку и внимательно смотрел, как медленно опускался осадок.

— Готовь флакон, бери воронку и марлю, — приказал Саид. — Как только остынет, и осадок окажется на дне, будешь сцеживать, так что приготовь всё заранее.

Я поступил, как он сказал, засунул воронку во флакон, сверху положил плотную марлю и щипцами взял за горло широкий и горячий алхимический цилиндр. Зеленоватая жидкость под характерный мокрый звук проходила сквозь сито марли, оставляя весь побочный продукт в виде тёмной непереваренной кашицы.

— Отлично, теперь можешь либо отжать марлю, и отвар станет мутнее, но сильнее, или оставить, как и есть. Зависит от того, что от него требуется.

Я решил, не укреплять, а когда отвар достаточно остыл, поднёс флакон к губам и сделал маленький глоток.

Молодая, красивая женщина, ступала босыми ногами по сырой земле, оставляя после себя лишь смерть и выжженную траву. Её лицо было частично прикрыто нефритовой маской, изображающей девятиглавого змеиного демона Сян Лиу, оставляя открытыми лишь чарующие и неповторимые зелёные глаза.

Каждый её шаг запускал по земле целый каскад вибраций, каждое прикосновение бархатной кожи её ног заставляло всё вокруг умирать, начиная от высокой и густой травы, заканчивая жуками, роившимися под её пятой. Весь мир дрожал, съёживался и пытался сбежать от загадочной и невероятно красивой молодой женщины, но иллюзия спасения была не более чем обманом.

Тело незнакомки покрывал красный свободный шёлковый халат ханфу, оголяя хрупкие женственные плечи, по которым спускались холодные капли утренней росы, а за спиной она несла старинный, обожжённый по углам классический ГуЧжен. Древний музыкальный инструмент, отдалённо напоминающий гусли, не крепился к её спине, а попросту парил в сантиметре от тела госпожи. Они двигался за ней, словно верный и послушный питомец, склонивший голову и не в силах её поднять в присутствии повелительницы дракона.

Женщина остановилась, когда достигла края земли, и перед ней показался резкий обрыв. Весь континент как на ладони, весь город, служивший домом десятку миллионов человек, достаточно долго укрывал в себе врагов Империи. Врагов дракона. Она медленно повела рукой, едва заметно двигая изящными точёными пальчиками, и ГуЧжен, вспорхнув, будто бабочка, устроился к у её ног.

Повелительница дракона, не оставившая за собой ничего кроме смерти, поджала колени, опустилась на землю и села напротив музыкального инструмента. На кончиках её пальцев затанцевали маленькие огоньки, которые тут же трансформировались и превращались в острые нефритовые напёрстки. Плектры для игры на инструменте, они стали продолжением её рук, точно так же, как и продолжением её воли. Она бросила задумчивый из-под маски на континент, медленно выдохнула и прошлась по первым трём струнам, исполняя гармоничную мелодию.

В это время суток улицы города были особенно оживлённы. Люди сновали по своим бесконечным делам, покупали, продавали, занимались бытом и растили маленьких нахлебников. Мало кому из них было известно, что среди них жили и те, кто раньше, наравне с тремя священными небесными сущностями, правил всем этим миром.

Ныне, гонимые своими же побратимами, они были вынуждены принять человеческую сущность и прозябать жизнью обычных смертных. Смертных, которыми когда-то правили железной рукой. Внешне они ничем не отличались от людей. Кто-то был кузнецом, кто-то кожевником. Другие же, не желавшие копаться в грязи, преуспели в торговле и даже политике, но всё это не важно. А важно то, что их были тысячи. Тысячи последних представителей своего вида. И когда с вершины холма прозвучала гармоничная мелодия, не слышная обычным смертным, все вдруг внезапно поняли, что за ними явился дракон.

Сначала едва заметно, словно кто-то швырнул плоский камень в гладкую поверхность воды, по небосводу прошла тень чужой мысли. Она оставила после себя идеально ровные круги энергии, точно такие же, что оставляет брошенный в водоём булыжник. Затем воздух стал тяжелее, ветер метался из стороны в сторону, не понимая, какой стихии ему подчиняться в первую очередь, как вдруг закрутился идеальной воронкой и превратился в настоящий торнадо.

Из него показалась огромная морда ИнЛона. Дракон-хранитель Поднебесной Империи, стоявший на страже государства уже как несколько веков, повинуясь мелодии своей повелительницы, показал свой божественный оскал и явился в этот мир.

Облака рвались на мелкие тряпки, словно невидимые когти зверя рассекали саму грань между двумя пограничными вселенными. Её чешуя казалось идеальной палитрой из тысяч оттенков нефрита и золота. Каждая пластина существовала отдельно и дышала древностью одного из трёх небесных повелителей всех миров.

Дракон выходил медленно и величественно. Само его появление означало, что мир стал слишком хрупок, но для некоторых, как раз наоборот, он становился только крепче. Тело зверя вытягивалось из небесной раны кольцо за кольцом, а гриву из сияющих золотом усов трепал танцующий вокруг него ураган из духовной энергии. Его рога напоминали древние окаменелости старых корней мирового древа, а взгляд, брошенный на ничего не понимающий город, горел огнём безумия и тотального подчинения своей госпоже.

Она провела кончиками пальцев по четвёртой, шестой и восьмой струне, создавая симфонию рождения бога, а когда последняя часть тела дракона покинула воронку, и он завис в воздухе, заслоняя собой солнце, весь мир затаил дыхание.

Молодой кузнец, замерший в замахе с молотом руках, смотрел на божественное существо и не мог поверить, что этот день настал. Его отец часто предупреждал его о том, что это может случиться, но почему-то парень, как и его предки, думал, что на его веку этого не произойдёт. Однако всё когда-то начинается.

Он внезапно ощутил, как в груди замерло сердце, но не от страха или ужаса, а от донесшейся с холма мелодии. Она заставила проснуться спящего глубоко внутри зверя. Зверя, которого он научился подавлять, чтобы жить простой жизнью среди людей. Его божественная сущность проснулась, вторя звукам струн загадочной исполнительницы, и кузнец тут же выронил молот из рук.

Дракон заревел. Он провозгласил своё возвращение и тем самым подписал смертный приговор всем муравьям, обитавшим в этом городе. В его пасти зарождалась разрушительная энергия, формируя идеально ровную полусферу в виде духовного луча. Небо потемнело, Ци в воздухе сжалась, подчиняясь его воле, а затем в груди небесного зверя вспыхнуло яркое сияние.

Разрушительный луч энергии прошёлся по городу, словно раскалённый нож, отрезающий особенно крупный кусок подтаявшего масла. Деревянные дома осыпались углями мгновенно, не успевая даже загореться, а люди превращались в пепел и тут же развеивались на ветру лишь от малейшего прикосновения.

Кузнец шагнул вперёд, а затем прыгнул, принимая свою истинную сущность небесного зверя. Белую, как снег, шерсть покрывали частые красные вкрапления, символизируя возраст существа. Он приземлился на четыре лапы, взмахнул мясистым и пушистым хвостом длинною в два его туловища и побежал по горящей улице.

Не волк и не медведь, его раса превосходила все возможные человеческие описания, которые доступны разуму смертных. Он одновременно был потомком великих созданий, но вынужденный бежать, за многие поколения снизошел до уровня обычного духовного зверя. Однако даже так у него было достаточно сил, чтобы летевшие в оскалившуюся морду куски камня разбивались о неё, словно о скалу.

Женщина прищурилась, словно на таком расстоянии увидела каждого духовного зверя, и из-под маски девятиглавого змеиного демона начали подниматься видимые красные клубы энергии с чёрной как ночь сердцевиной. Она провела пальцами по тринадцатой, двадцать второй и двадцать пятой струне, управляя действиями великого ИнЛона.

Из города взмывали мерцающие столбы боевых техник, мечи из света, печати, молитвы и отчаянные крики. Практики пытались сопротивляться тому, на кого молились каждый день, тому, кто должен был их защищать. Однако все их атаки разбивались о чешую дракона, не оставляя на ней и следа.

Молодой кузнец поймал на лету кусок стены торгового района и раскусил её словно бумажную. Там, где раньше кипела жизнь, теперь простиралось море из огня и дыма, а камни трескались и падали на землю, убивая тех, кто мгновением раньше успел спастись от дракона.

Он змеей кувыркнулся в воздухе, мотнул могучей головой и провёл разрушительный луч вдоль всего города, рассекая его надвое. Кузнец издал тихий и низкий рёв и заметил, как по улице бежал его родич. Длинный хвост был опалён, лапы кровоточили, а красная от возраста спина напомнила ему знакомого бухгалтера из многоквартирного дома напротив. Теперь от него остались лишь воспоминания, а сам бывший небесный правитель не успел увернуться от луча дракона и сгинул во всепоглощающем огне.

Вдруг зверь стиснул пасть, раскусывая луч пополам, и, развернув своё огромное тело, вновь устремился к небу. Облака сомкнулись за ним, воронка медленно затягивалась, и над полем жатвы повисла гнетущая тишина.

Дракон готовился к финальной атаке.

Женщина показала левую ладонь, которую всё это время скрывала под широким рукавом ханфу, и провела пальцами по струнам. Она играла двумя руками, исполняя поистине страшную, но каким-то невозможным образом умиротворённую мелодию. Дракон накапливал энергию.

В его ужасающей пасти зарождалась не одна полусфера, а целая россыпь мелких точек, объятых раскалёнными добела огненными линиями. Молодой кузнец поднял голову и понял, что от этой атаки ему не спастись.

Сбылись все легенды, страшилки, которые ему рассказывали на ночь, и всего через несколько мгновение от когда-то гордой расы небожителей не останется и следа. Они все сгинут в огне узурпатора, в ревущей пасти небесного дракона и сами превратятся в легенду, о которой забудут через какое-то время.

Вокруг кричали люди, бегали его сородичи, но сам кузнец стоял и храбро смотрел в глаза собственной смерти. Дракон разинул пасть и впитал столько энергии, что небосвод потерял цвет и превратился в чёрное опустошенное полотно.

Вдруг он заметил, как из дома напротив выбежала женщина. Обычная человеческая женщина, а не сородич, однако она держала в руках небольшой свёрток, из которого торчал едва заметный кончик белоснежного хвоста. Она крутила головой по сторонам, будто пыталась понять, куда сможет спрятать самое драгоценное в жизни, как вдруг заметила стоявшего напротив половозрелого зверя.

Дракон набирал силу, разрушающая атака вот-вот должна стать для всех последней, но кузнец внезапно понял, что перед ним появился последний шанс. Он подбежал к испуганной женщине, которая прижимала существо к груди, и его глаза вспыхнули энергией. Она видела её лишь потому, что кузнец позволил ей и буквально приказал человеческой самке положить свёрток на землю.

Она, не в силах сопротивляться, подчинилась и, будто в трансе, отошла на несколько шагов. Кузнец по запаху чувствовал сородича. Маленького, рожденного не более двух ночей назад, он ещё не успел открыть глаза и беспомощно лежал на выжженной драконом земле. Не в силах видеть смерть последнего из своего рода, кузнец отыскал в себе те остатки силы, которые смог использовать, и, взмахнув хвостом, выписал в воздухе знак, из которого родилось густое облако. Женщина, полностью превратившаяся в марионетку, послушно подняла свёрток и положила на парящую перину.

Мир погрузился во тьму.

Внезапно опустившаяся ночь ослепила выживших жителей, но кузнец не был простым человеком. Он отчётливо видел свёрток, видел зависшую над головой смерть и, кое-как отыскав место, которое находилось на другом конце этого мира, отдал последние силы, последнюю духовную энергию и создал вокруг облака печать защиты.

ИнЛон, напитанный энергией всего континента, широко разинув пасть, выпустил миллионы крупных шаров, которые в ту же секунду опустились на город. Кузнец умер моментально, не заметив ничего, кроме яркой вспышки, как, собственно, и все остальные. Однако разрушительная мощь дракона позволила одному маленькому облачку проскочить незамеченным и улететь прочь.

Оно рассекало воздух, протискивалось сквозь деревья, дабы не быть замеченным повелительницей дракона, и не останавливалось, пока мир не окрасился в жёлтый цвет, и впереди не показалась пустыня. Ему понадобилось несколько дней, но оно всё же скрылось от взгляда дракона и, выполняя последнее желание бывшего небожителя, добралось до высоких, отвесных скал.

Разрушительная атака дракона уничтожила не только город вместе с последними старыми врагами, но и стерло с лица земли весь континент. Женщина смотрела на огромную воронку и ощущала, как сотни миллионов людских душ сливаются в едином потоке и проникают в нефритовую маску, изображающую девятиглавого змеиного демона.

Лишь после того, как пыль уселась, а ИнЛон выполнил то, для чего был призван, великий небесный дракон нырнул в созданный им же водоворот и, по праву сильнейшего, вернулся на свой трон. Женщина медленно встала, взмахом руки приказала музыкальному инструменту последовать за ней и спокойным шагом растворилась в бесконечности.

Я сидел в тени вывески трактира и тщательно проверял содержимое моего походного рюкзака. Календулы хватило ровно на три небольших флакона, которых, к слову, у меня больше не осталось. Поддерживающий отвар, который помогает при слабости и обезвоживании, должен пригодиться мне в походе, но пора задуматься над расширением списка рецептов.

Если всё так и продолжится, то из сотен, а может, и тысяч потенциальных комбинаций я сумею собрать штук пять, может, десять, но на этом всё. Мне требовались знания, причём не просто переданные из уст в уста, а настоящий трактат, фолиант, свиток, на худой конец. Пробовать всё подряд на вкус — идея хорошая, вот только кто в здравом уме даст мне целое разнообразие снадобий?

Нет, мне нужна библиотека. Подумывал зайти в неё этим утром, но мало того, что она находилась в богатом административном районе деревни, так до неё идти пешком около двух часов. Вместо этого забрёл к лекарю, который, как и обещал, приготовил для меня заказ, и забрал его вместе с навскидку начерченной картой.

Мужчина попросил добыть для него кое-какие травы, два типа грибов и немного скалистого мха. Его я отдал ему сразу, точнее, то, что у меня осталось. Не совсем правильно идти в горы, не реализовав уже собранный товар, поэтому лекарь, в том числе, забрал и кровавые ягоды, и конский хвост. За всё мне удалось выручить четыре медяка, и в общем у меня теперь было сорок два.

Ходить с такой мошной и тем более тащить её в горы — настоящее безумие. Поэтому пришлось отдать ЛинЛин на хранение. Дедушка поворчал, но это для его же безопасности, и ещё настрого наказал ей следить за стариком, чтобы опять куда-то не убежал. Пришлось, правда, провести с ней время, которого она требовала всё больше и больше, но одно упоминание того, с чем могу вернуться с гор, заставило её маленький ротик замолчать.

Остальное время, если не занимался мелкими делами, помогая старику Лао и отрабатывая постой, постоянно тренировался. Если не тренировался, то пытался медитировать, но, когда вокруг столько людей, сосредоточиться на процессе практически невозможно. Именно поэтому я решил, что выйду на день раньше, доберусь до своего места силы и опробую двойной эффект.

Мысль о том, что там меня будет поджидать альфа-тулон, никак не покидала мой разум, но тот факт, с каким трудом мне дались простые отжимания и подтягивания, ещё больше укрепил во мне желание стать сильнее. Сколько можно поднимать вес собственного тела трясущимися ручками? Когда наконец пропадёт дрожь в коленях после двадцатого приседания?

Нет!

Если хочу стать сильнее, пора бороть страхи перед духовными демонами, к тому же, чтобы подняться на следующую ступень, необходимо добыть мяса этих самых яогуаев. Так что да, вместо того, чтобы ждать ещё день, я собрался пораньше, упаковал свой мешок, взял немного солонины и рисовых шариков и отправился на площадь.

— Ты уверен, что хочешь пойти первым? — спросила провожающая меня Кори, протягивая рисовую булочку.

— Да, доберусь налегке, подготовлю лагерь, чтобы, когда пришли, всё уже было. Если козлы не повеселились, то там должны были остаться ваши котелки, поэтому, может, даже что-нибудь приготовлю.

Она молча кивнула, поправила мечи в ножнах и села на лавочку слева от меня.

— Что будешь делать?

Я улыбнулся.

— Старик Лао много не дал, поэтому пришлось по пути зайти в лавку и купить остальное самому. Пускай это будет сюрпризом.

— Только никакой кинзы, я от неё чихаю, — тихо произнесла Кори и откусила рисовую булочку.

— Ну тогда ты точно не в той стране! — заявил я во весь голос, аккуратно упаковывая ингредиенты для лагерного блюда. — У нас практически во все блюда кладут кинзу, ты её что, обычно выковыриваешь?

Кори молча кивнула, а я поймал себя на мысли, что только что сказал «у нас». Причём самое интересное, что это прозвучало вполне даже естественно и не вызвало ни капли диссонанса. У нас, значит, да? Ну что же, этот момент рано или поздно должен был наступить.

Я постепенно заводил новые знакомства, заботился о дедушке как о родном и начинал воспринимать деревню настоящим домом. Странное ощущение, но, кажется, что наконец моё подсознание смирилось с тем фактом, что обратно мы не вернёмся. Да и, признаться, не очень-то и хотелось.

— Чего ты лыбишься? — покосившись на меня одним глазом, спросила Кори.

— Да так, мысли всякие в голову приходят. Ты лучше скажи, у вас-то всё готово?

Она кивнула и откусила ещё раз.

— Плата достойная, если честно, я не ожидала, что предложат так много, поэтому уговаривать даже не пришлось. Я уже встречалась с заказчиками, и мы тщательно обговорили все подробности. Ты точно не хочешь их услышать?

Я посмотрел на утреннее солнце, прикрыл ладонью глаза и ответил:

— У нас будет более чем достаточно времени поговорить в лагере, так что прибереги пока новости, хорошо?

Девушка так ничего и не успела ответить, как из соседней улицы на площадь, на которой всё ещё оставалась запекшая кровь двух сотен жертв, выбежали облачённые в доспехи люди. Они тянули за собой полевые носилки, на которых лежали раненные люди различной степени тяжести. Их связывал общий факт наличия на лбу особой отметины деревни.

Больше похожая на печать, нежели на рисунок, на ней незамысловато изображался пейзаж гор. Символа нашей деревни. Все эти люди поголовно были полноценными практиками, которые представляли наше поселение на бесконечном турнире-войне.

Увидев, что их приносят штабелями, я судорожно принялся искать среди них светловолосого, широкоплечего мужчину. Благо в памяти осталось размытое изображение отца, хотя, его можно было узнать и так. На всю деревню он был единственным практиком из Лазурного царства, и пропустить такого человека среди десятков черноволосых людей было совершенно невозможно.

— Отца ищешь? — спросила Кори, заметив, что я, будто тушканчик, выглядывающий из норы, пытаюсь его отыскать.

— Откуда тебе известно? — спросил я, усаживаясь обратно на скамейку, так и не заметив светлой головы.

— Твой дедушка рассказал. Мы вместе провели достаточно времени, а говорить о чём-то всё же надо было.

— И ты принялась расспрашивать обо мне? Не знаю, то ли испугаться, то ли насторожиться.

— Нет, нет, что ты! — спешно запротестовала Кори, едва не уронив рисовую булочку. — Просто, ну… Нам надо было о чём-то поговорить, а твой дедушка сказал, что я смотрела на тебя… Чёрт. Лучше я помолчу…

Я улыбнулся, толкнул засмущавшуюся Кори плечом и успокоил:

— Это шутка, не воспринимай всё так серьёзно.

Она подняла голову и посмотрела на меня, прищурив единственный не скрываемый серебристой чёлкой глаз.

— Шутка? Ах, ну тогда ладно. Твой дедушка рассказал, почему у тебя голубые глаза. Я и не знала, что твой отец из Лазурного царства, должно быть, странно ощущать себя таким… Эм…

— Каким? Не похожим на остальных?

Кори задумалась и продолжила:

— Скорее, уникальным.

— Не думаю, что уникальным. Деревня у нас большая, да и отец не был первым путешественником родом из Лазурного царства. Уверен, где-то здесь ходят голубоглазые дети и даже старики, так что вряд ли меня можно назвать уникальным.

Кори опустила голову и едва слышно прошептала:

— Я не это имела в виду.

Солнце постепенно поднималось всё выше, а это означало, что и мне пора выдвигаться. В рюкзак влезло всё, что мне могло понадобиться, в том числе, и коробочка юного алхимика, дополнительные большие мешки и кое-какие припасы. Нож Кори я закрепил на поясе, там же, где и был привязан новенький шенбяо.

Когда я встал, девушка кончиками двух пальцев коснулась лезвия дротика и с интересом спросила:

— А ты им пользоваться вообще умеешь?

Я пожал плечами.

— Да из меня манок тоже так себе, но как-то ведь справился? Вот и здесь сдюжу.

Она встала, проверила, удобно ли у меня сидит за плечами рюкзак, и серьёзным голосом сказала:

— Оружие — это не просто наточенный кусок железа, Рен, ты должен проводить с ним тренировки ровно столько же, сколько проводишь, закаливая своё тело. Если ты действительно собрался подняться на следующую ступень, то рано или поздно тебе придётся сделать выбор и прикрепить к себе духовное оружие.

— Духовное оружие? Я не слышал о таком.

Кори кивнула.

— Что неудивительно. Ты настолько сосредоточился на своём теле, что даже не озаботился о том, чтобы наметить и подготовиться выучить какую-нибудь простенькую технику, что уж говорить про выбор духовного оружия, — она огорчённо выдохнула. — Ладно, не думай пока об этом, как ты и сам сказал, у нас будет достаточно времени поговорить в лагере, так что ступай. Увидимся на следующий день.

К долине я добрался как раз к наступлению сумерек. Пришлось сделать небольшой крюк и пойти к подножью через рисовые поля, но в целом задержался ненадолго. В этот раз решил взять с собой больше дополнительных мешков, чтобы вернуться домой слово вьючный мул, обвешанный товарами с гор на продажу.

Скалистый мох, который встретился мне первым и был ценен только в больших количествах, заберу на обратном пути. Нет смысла таскать с собой десять килограмм земли и травы, если можно зацепить, когда буду спускаться. Заказ лекаря требовал подняться выше, на следующий перевал, куда пойду уже в составе экспедиции.

Вообще, странно. Всё осталось ровно так же, как и было оставлено в прошлый раз. Котелки, потухшее кострище, засохшая на камне кровь зверей, словно я был единственным человеком, который появлялся в этих краях. Нетронутая прикосновением чужаков долина оставалась привычной, спокойной и безмятежной, а учитывая, что все земляные козлы попрятались в пещерах, мне никто не мешал заняться медитацией на месте силы. Но сначала надо разбить лагерь.

Я находился на так называемом первом перевале. Крутая дорога шла выше, параллельно каменному плато, и чтобы здесь оказаться, необходимо было с неё свернуть. Небольшой карман в виде долины в теории мог кормить меня и мою семью в течении нескольких месяцев, а если научиться охотиться, то и, пожалуй, лет.

Пока занимался подготовкой лагеря, разводил костер, промывал котелки и набирал в них воду, никак не мог забыть те слова, которые на прощание произнесла Кори. Техники? Духовное оружие? Благодаря множеству фильмов и прочитанных книг мне удалось сложить два и два и примерно вывести общую формулу этого мира.

Все умения, сила, выносливость и прочие плюшки, которыми могли пользоваться практики, приходили не от магии, а от так называемых техник. Та же медитация и физические упражнения были частью единого целого, но Кори говорила о другом. Она упомянула простенькие техники, и думаю, речь шла об атакующих.

Неужели, в теории, я смогу выпускать огненные струи из кончиков пальцев или манипулировать тем же воздухом, создавая острые вихри торнадо? Помечтать, конечно, не вредно, но в моей голове это всё больше напоминало какую-то магию. Я ещё недостаточно силён, чтобы ощущать духовную энергию на таком уровне, но Кори прекрасно это знала и не стала бы упоминать оба феномена, если бы мне было до них далеко.

Когда с лагерем было покончено, я сорвал с пояса шенбяо и принялся раскручивать верёвку. С техниками я разберусь проще, но в одном Кори была права. В неопытных руках клинок равносилен выражению «обезьяна с гранатой» и может навредить не только владельцу, но и случайному прохожему.

Пока вода закипала, я наметил свободной рукой пространство и принялся очень медленно, с нарастающей скоростью вращать клинок, привыкая к новому оружию. Преимущества шенбяо было в том, что этот короткий клинок можно было использовать не только как бросковый дротик, но и как короткий кинжал. Лёгкий и достаточно удобный для хвата, его моментально можно превратить из оружия дальнего боя в инструмент ближнего.

Вот только мне ещё никогда в жизни не приходилось пользоваться подобным холодняком, более того, пытаться кого-нибудь убить. Я не питал иллюзий насчёт выбранного пути. На моих глазах практики убивали, не моргнув глазом, и речь сейчас не тулонах, а о самых настоящих людях. Наступит и мой день, когда, возможно, этот самый клинок оросит землю тёплой человеческой кровью. И в этот день для меня всё изменится.

Однако, чтобы победителем вышел именно я, мне придётся проводить времени за тренировками не меньше, чем за медитацией или отжиманиями. А значит, пора привыкать. Возле дерева, на котором росла Кровавая ягода, лежал старый выкорчеванный пень, который, судя по отметинам рогов, в своё время чем-то не угодил земляным козлам.

Я размотал веревку, пытаясь поймать ритм, а затем взмахнул рукой, и клинок улетел куда-то в сторону. Если бы рядом был человек, то момент первого убийства настал бы намного раньше. Мне вовремя удалось схватить верёвку и резко потянуть на себя. Это было моей второй ошибкой. Рефлексы позволили вовремя отскочить, когда клинок по инерции полетел в обратную сторону и едва не оставил на моём бедре порез.

Так… Спокойно, будем разбираться по очереди. В фильмах всё происходило как-то до ужаса естественно, словно персонажи каким-то образом сами ломали законы физики. Кори говорила… Чёрт, да Кори много чего говорила, только вот я невнимательно слушал и думал совершенно о другом. Спокойно, дыши, дыши.

На третий выдох понял, что чувствую себя скованным. Плечи напряжены и вжаты, голова опущена, а тело будто готовиться принять очередной удар по рёбрам. С такой стойкой мне в пору не шенбяо размахивать, а лупить кого-нибудь дубиной, поэтому я сделал шаг назад, обмотал верёвку вокруг запястья и в этот раз больше сфокусировался на движениях тела, а не на самой технике броска.

Получилось намного лучше. Я снова промазал мимо пня, но клинок хотя бы полетел в нужном направлении, что уже можно считать маленькой победой. Движение получилось намного естественнее, особенно когда мне удалось полностью расслабить плечи и ощутить себя в знакомой среде.

Что такое удар? Это кинетическая энергия, сфокусированная в точке, умноженная на решимость и делённая на время реакции противника. То есть проще говоря, совокупность техники, силы и массы руки и очевидной меткости. Бросок практически ничем не отличался. Вместо сжатого кулака я вовремя разжимал пальцы и будто выпускал энергию с ладони в виде стального клинка.

Когда мысленно провел параллель и представил, что собираюсь провести обычный удар, тело задвигалось инстинктивно, и отточенная годами техника сделала остальное. Клинок сорвался с ладони, черканул по округлому боку пня и, попутно срезая деревянную стружку, вонзился в прогретую солнцем землю.

Уже лучше!

Недолго думая, потянул за верёвку и прицелился для повторного броска. В этот раз постараюсь вогнать острие клинка в старый пень и посмотреть, насколько глубоко он зайдёт. Я подкорректировал стойку, тщательно раскрутил верёвку и, выждав нужный момент, отправил оружие в полёт.

Острие попало в левую верхнюю часть, качнулось вверх-вниз, а затем свалилось на землю. Чего мне не хватает? Слишком слабый размах? Теряю силу в броске? С меткостью уже не так всё плохо, а вот острие отказывается погружаться в старый пень. Я потянул за веревку, провел подушечкой большого пальца по ребру и даже себя уколол. Острый, зараза! Значит, дело в моей технике.

Естественно, глупо было бы ожидать, что достигну уровня мастера всего за какие-то жалкие десять минут. Во времена античности, да и что уж там говорить, даже сейчас люди, которые метко стреляют из пращи или метают ножи, тратят месяцы только на базовую технику. Про оттачивание мастерства годами я вообще молчу. Однако у меня не было этих лет. Точнее сказать, мне не хотелось так долго ждать.

Присутствие в этом мире загадочной духовной энергии подсказывало, что техники боя, метания, да и сражения в целом напрямую зависят от способности ею управлять. Самостоятельно у меня, может, и получится достичь какого-нибудь низкого предела, личного потолка, но, в конечном счёте, мне обязательно понадобится наставник. Учитель, мастер, шифу — можно называть как угодно.

Я поднял голову и посмотрел на огромный диск луны на небосводе. Сегодня он казался особенно тусклым, будто решил взять выходной и лениво выполз на небо, не удосужившись облачиться в алые наряды. Времени до прихода экспедиции у меня ещё много. Я бы даже сказал, целый вагон и маленькая тележка, а значит, пока не проснулись моллюски, можно потратить несколько часов на тренировку.

Моё тело постепенно привыкало. Путь до подножья и подъем на несколько километров уж не так сильно тревожил молодое нетренированное тело. Я не исключал и силу разума, и тот эффект, который он может оказывать на организм. А он довольно давно уже привык, что мы каждый день так или иначе нагружаем тело физическими тренировками. Если не в зале, то на улице, если не на улице, то… Впрочем, ЛинЛин позаботилась и об этом.

Приятно было ощущать, что у меня появился не только второй шанс, но и тело, которое могу, словно скульптор, создать практически с нуля. Есть всё же нечто волшебное и будоражащее в начале пути, когда трясутся ручки, подкашиваются колени, а после второго этажа сердце обещает выпрыгнуть с груди.

Вроде тренируешься, потеешь, зачем-то изводишь себя до потери сознания, а потом удивляешься, а есть ли в этом смысл? И именно в этот момент появляется тренер, спарринг-партнёр или просто хороший товарищ, который толкнёт локтем в бок и укажет на то, что руки уже трясутся не так сильно, колени перестали подкашиваться, а ранее пройденные три этажа теперь даже не воспринимаются в качестве разминки.

Вот так и для меня пролетели несколько часов рутинного метания дротика. На старом пне появилось несколько десяток новых засечек, а острие клинка не было уже таким смертельно опасным. Я метнул в последний раз, отмерил, насколько удалось вогнать его в древесину, и дёрнул веревку на себя.

У меня разыгрался аппетит, и в животе предательски заурчало. После пары часов тренировки на свежем воздухе и подъема в гору молодой организм яростно затребовал еды. Благо, в этот раз позволил себе потратить два медяка на питательные пластинки солонины и тройку рисовых булочек.

Вода в котле выкипела. Я совсем успел позабыть, что когда-то поставил её на костер, от которого, к слову, остались только угли. Пришлось расчищать площадку, снимать всё ещё горячий котел и оставлять его остужаться. Мне удалось устроиться недалеко от старого пня, облокотившись спиной о холодный камень горы и спокойно поужинать.

Впереди предстояло ещё несколько дел, не считаю медитации. Твёрдую, как подошва башмака, солонину мне приходилось запивать горячим бодрящим чаем. Суховатые рисовые булочки годились исключительно ради насыщения и обладали редким вкусом совершенного серой обыденности. Ни сладкие, ни солёные, не мягкие и не жесткие, они был один-в-один, если представить себе, как будет ощущаться разведенная на воде рисовая мука.

Когда еда провалилась в желудок, и я выпил последний чай, захотелось немного вздремнуть. Отдохнуть перед работой, после походного ужина в каких-то странах даже могло считаться за хороший тон. Однако в них не существовало настолько бодрящего чая, нескольких глотков которого по силе могли сравниться с тремя кружками горячего кофе.

Я вскочил на ноги, достал из рюкзака точильный камень и принялся за подготовку. Пользуясь той же техникой, что и при заточке ножа, я периодически брызгал несколько капель воды и водил оружием туда-сюда, пока процесс не был закончен. На всякий случай, проверил результат, с легкостью отрезал небольшой кусок солонины и отправился за моллюсками.

А ведь альфа может вновь показаться. Правда, в этот раз по какой-то причине я его не боялся. Быть может, заработало ложное чувство безопасности благодаря новинке в виде шенбяо, но всё равно, списывать со счетов черношёрстого тулона не стал.

Крабы-Моллюски, ожидаемо, повылезали со дна водоема. Совершенно не впечатлённые моим уровнем духовной энергии, они даже не замечали моего появления и практически сами шли в руки. На всякий случай, вновь составил для них туннель смерти, и через несколько минут у меня была дюжина мелких засранцев.

Я понятия не имел, сколько их обитает под водяной толщей водоема и как быстро они размножаются, но нечто глубоко внутри подсказывало, что если борзеть, то могу стать причиной местного геноцида. Тем не менее, им как-то удавалось выживать и без меня, поэтому со совершенно спокойной душой наловил моллюсков, отделил мясо от раковин и закинул его в небольшую стеклянную банку.

Посетила меня и мысль собрать их на обратном пути, но неизвестно, когда это произойдёт, пойдём мы днем или ночью, а в кисло-остром винном маринаде собственного приготовления с чёрным перцем, луком, чесноком и капелькой яблочного уксуса можно хранить мясо несколько дней.

Дальше по плану Конский хвост. Несмотря на то, что взял с собой куриную тушку, естественно, за счёт наших щедрых меценатов, всё же понадеялся, что смогу наткнуться на кровососущих зайцев. Однако местных вампиров в пещерке не оказалось, а жаль, у меня уже имелся сохраненный рецепт, да и накачаться выносливостью перед походом выше было бы неплохо.

Конский хвост, в отличие от той же Кровавой ягоды, которая созревала чуть ли не на глазах, практически не успел нормально отрасти, что неудивительно. За несколько дней всё, что могла предложить мне долина, — это два свисающих с потолка зеленых, пушистых прутика. На продажу вряд ли хватит, а вот чтобы использовать для закрепления эффектов блюда или, ещё лучше, отваров, можно оставить.

Когда вышел из пещерки, протиснувшись сквозь узкий проход, сначала отправился сгрузить добро в лагерь, как вдруг ощутил присутствие нечто знакомого, практически родного. Место силы протягивало мне руку и предлагало познакомиться поближе, чем вызвало у меня на лице широкую и довольную улыбку. Подожди немного, сейчас разберусь с мелочами, и обязательно познакомимся.

Я вернулся из лагеря, полный решимости приступить к медитации, как вдруг понял, что уже который раз кошусь на пещеру козлов. Тёмная, загадочная, она вызывала у меня не меньше любопытства, чем вся вместе взятая долина. Убедился, что из тьмы на меня не смотрят жадные и голодные глаза, а затем нашёл в себе храбрости подойти поближе и заглянуть в пасть к зверю.

Внезапно стало холодно, а по телу пробежали противные мурашки. Пускай, присутствие существ меня не пугало, к тому же, судя по всему, они забрались глубоко под землю, однако сама аура леденила душу и откровенно пахла смертью. Я, крепко сжимая клинок, собрался и позволил себе ещё один шаг в темноту.

На мгновение показалось, будто вдалеке послышался чей-то плач. Нет, не человеческий, а животный, причём одновременно высокий и глухой, как рык матёрого льва. Первое, что пришло в голову, — это веселящиеся тулоны, пополняющие собственную популяцию, но затем из темноты на меня выбежала едва заметная тень.

Меня отбросило будто волной, я покатился кубарем, а затем встал, выставил перед собой клинок и приготовился к бою. Сначала подумал, что это альфа, но он бы сбил меня сразу с ног. Сзади? Сбоку? Я осмотрелся по сторонам и не заметил ничего, кроме безмятежной долины, над которой светила тусклая луна. Неужели показалось? По ощущениям всё было достаточно реально. Хотя, о какой реальности может идти речь в мире, где люди способны летать?

Убедился, что это всего разыгравшееся воображение, проверил, что мне не грозила смертельная опасность, и, всё ещё оглядываясь, отправился к месту силы. Пускай, я был слеп, и духовная энергия для меня казалась чем-то невообразимым и непостижимым, на каком-то уровне всё равно ощущалось родство с этим местом.

Скорее всего, эффект был от полученного умения родовых чернил, хоть всё ещё не совсем понимал, что это могло значить. Я сел в медитативную позу, поджал под себя ноги и, накрепко обвязав верёвку вокруг запястья, сжал холодную стальную рукоять.

Оставаться вот так на открытом месте, недалеко от пещеры, где сновали яогуаи, казалось откровенным самоубийством. Что дальше? Закрою глаза, погружусь в волшебное состояние дзена и начну познавать секреты вселенной, а затем бам, кишки наружу, сломанные кости, а черношёрстый козел дожирает мой труп или, ещё хуже, мочится на свежую жертву.

Но какой выбор у меня был?

Не медитировать? Ну уж нет, не для этого я клеймил место силы, чтобы теперь отступать назад. Я должен обязательно стать сильнее, теперь от этого зависит моя жизнь. Ублюдок Бык явно не простит и не забудет полученных обид, и в следующий раз разговор может закончится поножовщиной. Учитывая, что он стоял примерно на ступень выше меня, мне категорически требуется хотя бы его догнать.

Речи не шло об убийстве, скорее, демонстрации силы. Нужно ему показать, что мои слова будут подкреплены не только смелостью, но и физическим превосходством. Показать, что, в случае чего, я смогу постоять за себя и за свою семью.

Эта мысль помогла смириться с тем, что, открыв глаза, возможно, увижу перед собой альфа-тулона. Единственное, надеюсь, что мои инстинкты и чувство самосохранения спасут мне жизнь прежде, чем мои кишки намотает на рога земляного козла.

Ну что же, была не была!

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул воздух полной грудью и начал постепенно погружаться в себя. В прошлый раз танцующая вокруг духовная энергия казалась мне чем-то необъятным. Она протягивала мне руку, пыталась познакомиться, завести нового друга, и, к сожалению, этот сеанс так же не стал исключением. Я всё ещё был катастрофически слеп, более того, на мгновение показалось, что, вместо впитывания энергии, я наоборот терял драгоценные силы и постепенно ослабевал.

Сначала транс казался неглубоким, словно начальная фаза сна, когда тело постепенно расслабляется, но разум всё ещё достаточно бодрствует чтобы понимать и осознавать происходящее вокруг. Затем я погрузился глубже. Зачерпнул энергию обеими ладонями, словно мутную воду, и смело занырнул, ощущая, как сверху давит невидимая рука места силы.

Она буквально заставляла меня опускаться ниже и ни в коем случае не оглядываться. Всё началось как обычная медитация. Я спокойно погружался в себя, фокусировался чувствах своего организма, но всё внезапно превратилось в настоящий кошмар. Мой разум бросало из стороны в сторону, словно ребёнок швырял свою нелюбимую куклу. Тело отказывалось двигаться, из тёмных пучин сознания меня атаковал пронзительный страх, и окружение изменилось до неузнаваемости.

Я сидел и молча наблюдал, как вышедший из тела дух, воспарил над моим телом, сделал два оборота вокруг долины, а затем нечто схватило его за шкирку и утащило куда-то далеко за барханы пустыни.

Молодая женщина, расставила руки в стороны и позволила многочисленным служанкам снять с себя шелковый халат. Её обнаженное тело было всё ещё покрыто утренней росой и энергией душ, сгинувших в огне божественного ИнЛона. К её телу было разрешено прикасаться лишь немногим, и те, кто имели доступ, считали это достижением всей жизни.

Служить императрице означало, что их тела, как и жизни, больше не принадлежали им и являлись собственностью хозяйки. Именно поэтому они носили белые фарфоровые маски и титулы УМен Ши, или, проще говоря, безликих служанок. Они не имели имен, не имели права появляться без масок, а если вдруг одна из них сорвется с лица и разобьётся на десятки осколков, то на этом служение можно считать законченным.

В купальни допускались только девушки, однако были и те, чьё присутствие было допустимо даже в присутствии обнажённой госпожи. Сгорбленные и иссушенные до состояния мумий старцы с пустыми чёрными глазницами, шоркая пятками, вошли в помещение, неся в руках деревянную коробочку. Они, не поднимая голов, прошли мимо служанок, склонились перед повелительницей и ждали, пока она соизволит снять маску.

Напитанная миллионами душ, из пасти змеиного демона Сян Лиу всё ещё поднималась красная дымка с чёрной как ночь сердцевиной. Императрица знала, что утечка будет происходить до тех пор, пока на родовой артефакт не наложат семейную императорскую печать и не погрузят в усыпальницу предков. Лишь там вся накопленная энергия впадёт в глубокую спячку и будет дожидаться своей госпожи.

Она коснулась кончиками пальцев маски, медленно сняла и не глядя положила на мягкую подушечку, после чего вновь расставила руки и позволила безликим себя омыть.

— Значит, с ними покончено? — раздался игривый мужской голос, чей владелец всё это время стоял в тёмном углу купальни и с удовольствием наблюдал за процессом.

Императрица медленно повернула голову, заметила своего фаворита и нехотя спросила:

— Ты должен заседать в совете империи, а не скрываться в тенях, как обычный уличный вор. Или забыл, зачем я тебя туда посадила?

— Чтобы быть твоими ушами, — ответил мужчина, окидывая взглядом безупречные изгибы тела императрицы. — Только прикажи — и я стану не только твоими ушами, но и пальцами, дразнящими твои бёдра, языком, ласкающими твою шею…

Императрица бросила на него всего один взгляд, которого хватило не только чтобы заткнуть его сладкий, но паршивые рот, но и заставить человека всем телом прижаться к стене. Она могла бы уничтожить его одним взглядом, испепелить лишь усилием случайно брошенной мысли и сделать жертвой своего внезапного импульса. Однако повелительница Империи прекрасно знала, что за этой милой мордашкой, лестными речами и постоянным желанием ей угодить скрывался беспощадный и кровожадный ублюдок, который и сам был не прочь испачкать руки в крови.

— Что тебе удалось выяснить о других?

— Других? — откровенно удивился мужчина. — Нет больше других, моя любовь. Все, кто когда-то претендовал на небесный трон, были уничтожены либо тобой, либо ИнЛоном, хотя, в твоём случае это, одно и тоже.

Служанки, держа госпожу за руки, медленно завели её в широкую ванну из толстого мрамора и погрузили в розовую воду. Она откинула голову на полотенце, позволила им заняться своим телом и задумчиво посмотрела на расписной потолок купальни.

Нет… Остался кто-то ещё. Она не могла объяснить, откуда ей это было известно, но воспитанная тысячами лет ненависть к врагам ИнЛона заставила выработать внутри самый настоящий детектор, показателям которого она доверяла не меньше, чем официальной информации.

Мужчина наконец вышел из тени, показав своё смазливое личико, и занял место одной из служанкок. Его пальцы легли на плечи императрицы, и она, поддаваясь чувству нарастающего возбуждения, закрыла глаза и испустила едва слышный стон.

— Ты победила, моя любовь, — произнёс он шепотом. — Небесному трону и господству ИнЛона никто больше не грозит.

Она разомкнула розовые полные губы и натужно произнесла:

— У Царства всё ещё есть свой хранитель.

— Значит, и он будет уничтожен, — вновь прошептал мужчина, позволяя себе опустить ладони ниже, и принялся ласкать пальцами её соски. — Настало время для войны. Кровавой и беспощадной! Отдай приказ собрать армию, пробуди великого ИнЛона для битвы. Брось вызов Царству и сотри его с лица земли вместе с хранителем СюанУ!

Когда руки фаворита опустились ниже, а она медленно раздвинула ноги, то внезапно ощутила, будто из тьмы противоположного угла на неё смотрела чужая пара глаз. Одного взмаха её пальца оказалось достаточно, чтобы толстый и плотный как скала мрамор рассыпался на миллионы мелких песчинок.

От ударной волны розовая вода её ванны поднялась в воздух и замерла на несколько секунд. Все служанки разом погибли, превратившись в кровавое месиво, а фаворит успел отскочить назад и, с интересом прищурившись, пытался понять, что вызвало гнев повелительницы Империи.

Время остановилось между секунд. Разорванные в клочья тела безликих, капли воды на лепестках роз и мелкое крошево мрамора замерло в небытии, и лишь грозный взгляд могущественной императрицы был направлен туда, где не оказалось ничего кроме пустоты. Она, сузив глаза, пыталась отыскать скрывавшегося в тенях шпиона, а затем повела пальцем, и всё, что ранее находилось в воздухе, свалилось на пол купальни, утверждая мощь и величие правительницы Поднебесной Империи.

Незримая ударная волна отбросила меня назад, и, прокувыркавшись несколько метров, я ударился спиной о крепкий ствол дуба. Не обращая внимания на боль, мне удалось резко подняться на ноги и выставить перед собой клинок шенбяо. Я оказался в безмятежной долине, которая медленно просыпалась под заревом восходящего солнца, хотя ещё мгновение назад находился в императорской купальне.

Стоп, а как я вообще там оказался? Сердце отбивало бешеный ритм, ладони обильно потели, а на лбу выступила холодная испарина. Ударная волна императрицы оказалась настолько реальной, что мне пришлось похлопать себя по телу и убедить разум, что мы всё ещё живы. Вопрос только вот в том, как? И каким образом уже наступило утро?

Я открыл интерфейс, заглянул в личный раздел, и увидел, что общее число часов медитации выросло до двадцати пяти. Учитывая, что раньше я набрал всего девять, и удвоенный эффект места силы, получается, что я просидел на одном месте без малого семь часов. Результат, который меня бы впечатлил, если бы не факт того, что всё это время откровенно галлюцинировал. Неужели, солонина была на грибах?

А галлюцинация ли это была?

Я отвесил сам себе ментальную оплеуху только за одну мысль, что, возможно, показанный сюжет был действительно реальным, и списал всё на потенциальную усталость. Однако всё казалось чертовски настоящим. Я не только видел каждое движение, смог рассмотреть обнаженное тело императрицы, но и буквально чувствовал её мысли. Да, правильное слово —чувствовал.

Они прямиком транслировались в мой разум, хотя, с другой стороны, именно так и бывает во время галлюцинаций, ведь так? Если бы люди были способны разобраться и понять, что теменная зона мозга временно сошла с ума, то само явление стало бы бесполезным. Правда, мне так и не удалось отделаться от ощущения, будто всё было взаправду.

Я медленно выдохнул, закрыл глаза и досчитал до десяти. Недавний опыт в медитации помог намного быстрее привести разум в порядок и успокоить тарабанящее сердце. Я всё ещё жив, меня не сожрали тулоны, удалось набить четырнадцать часов в медитации и при этом даже не вспотеть. Вот и как не радоваться в этой ситуации? Я бы обрадовался, если бы не противно заурчавший живот.

И то верно, экспедиция должна добраться до перевала через несколько часов, и неплохо было бы подкрепиться до их появления. К счастью, под боком росла Кровавая ягода, а воды кругом хоть отбавляй. Я заново развёл костёр, поставил котел и решил, что в этот раз не стану заморачиваться на какой-то особый рецепт и сделаю старое доброе жаркое.

Ножом Кори было удобно собирать ингредиенты и срезать мох, но для разделки туши он подходил не так уж хорошо. Всё дело в заострённом кончике, который постоянно мешался и втыкался куда не надо. А вот если бы у меня появился собственный набор ножей, скажем, отдельно для готовки, отдельно для сбора и отдельно для свежевания, тогда разговор сложился бы совершенно иначе.

Я полностью смирился с тем, что мой путь к становления практика будет так или иначе накрепко завязан либо на кулинарию, либо на алхимию. Уверен, что я единственный человек, способный создавать уникальные блюда, так как за основу брались всё те же ингредиенты, но наличие умения «Вкус Ци» ставило меня на ступень выше.

Коротко прошёлся по коже у крыльев, затем задних лап и разделал куриную тушку ещё до того, как закипела вода. Грудки закинул целиком, чтобы потом, когда они сварятся, распотрошить на мелкие волокна и закинуть обратно. Так у всех появится иллюзия того, что в ложке всегда так или иначе будет находиться кусок мяса.

Краем глаза заметил, что умение владения ножом поднималось уже не так стремительно, что вполне очевидно. Лишь после того, как нарезал картошку, морковку, мелко пассировал лук на огне и всё отправил в котёл, оно скакнуло на единичку — до шести. Поднимется и варка до четырёх, как только будет готов целый котел аппетитного жаркого.

Кровавая ягода придаст свой эффект, насытит свежим воздухом гор и восстановит силы после длительного подъема. Пока ингредиенты медленно томились, а я лениво помешивал их ложкой и не мог не задуматься о том, что со мной произошло.

Ладно, на мгновение потешу себя мыслью, что всё это не было галлюцинацией. Пускай, каким-то невообразимым способом через медитацию у места силы я сумел преодолеть невероятные расстояния и ментально оказаться в купальне императрицы. Знаю, звучит довольно глупо и самонадеянно, но надо же чем-то занять мозг, пока монотонно помешиваю жаркое.

Хорошо, допустим. О чём они говорили? Мужчина, который являлся её любовником, постоянно упоминал ИнЛона. Дракона-защитника Империи? Ещё были эти служанки в масках, молчаливые, со стороны напоминающие восковых кукол, хотя нет, больше людей, которых облепили воском и заставили двигаться как марионетки.

Перед тем, как их всех порвали на кровавые лоскуты, неизвестный любовник упомянул каких-то «остальных». Эти загадочные «остальные» должны были претендовать на некий небесный трон, который занимал ИнЛон, но теперь, видимо, уже нет. Получается, императрица Поднебесной была как-то связана с убийством этих «остальных», что вполне укладывалось в рамки борьбы за божественную власть.

Однако потом фаворит упомянул о призыве ИнЛона, что ещё тогда мне показалось странным. Если он — действительно некая божественная сущность, то можно ли вообще его призвать? Получается, что императрица обладала достаточной силой и властью, чтобы призвать небесного дракона? Если это так, то, кажется, только что мне удалось обнаружить самого сильного практика. По крайней мере, на данный момент.

Затем фаворит, попутно тиская сиськи, призывал её начать войну против Лазурного царства. Дешёвая манипуляция, но не видел, чтобы императрица сопротивлялась. Как раз наоборот. Если бы она меня не заметила, что всё бы переросло в настоящие купальные потрахушки на глазах у безликих служанок.

А о чём это мне говорит? Да откровенно ни о чём! Я — всего лишь жалкая вошь под ногами царств и империй, но что если война действительно на пороге? Что если она собирается призвать ИнЛона, мобилизировать армии и выступить на Лазурное царство? Мало нам одной войны на местном уровне, так развяжут в ещё одну.

Чёрт, надо всё хорошенько обдумать и, главное, держать язык за зубами. Не хватало ещё, чтобы по деревне пошли слухи о готовящемся мероприятии. Слухи, которые, несомненно, дойдут до ушей определенных людей из правящей элиты.

— Я же говорил, он кашеварит, — раздался сбоку знакомый голос Уголька, и он первый запрыгнул на каменное плато моего лагеря. — Ишь как пахнет! Где тут очередь за жраниной?

За ним показалось лицо Кори. Девушка первым делом, увидев меня, позволила едва заметной морщинке показаться под правым глазом, что означало скрытую улыбку под натянутым на лицо шарфом. За ней шли те самые двое друзей Саида. Смуглые, даже темнокожие, с золотистыми точками на щеках, словно богатая россыпь веснушек. Они носили длинные платья, которые скрывали под походными плащами, а головы были замотаны шарфами так, что видно только глаза и нос.

Замыкали стой двое крепких мужчин. Один был широкоплеч и с глубоким шрамом во всё лицо. Другой поменьше, густая копна волос, жиденькая бородка и единственная серьга на левом ухе. Они зашли последними, сбросили мешки и отправились проверять периметр.

— Великие мудрецы! — заговорил первым темнокожий наниматель. — Чем это здесь так пахнет?

Я подумал, что он, возможно, узнал кислый запах Кровавой ягоды, и ответил:

— Да так, обычно жаркое, ничего особенного.

Мужчина развязал шарф, снял его с головы и, обнажив крупную татуировку во всю голову, представился:

— Я Кемату, а это Садиик. Ты, наверное, Рен? Жаль, что нам не выдалась возможность познакомиться в прошлый раз. Саид говорил, что это мы должны тебя благодарить за вкусный ужин.

— Рад, что он вам понравился. Как добрались, без происшествий?

Уголёк подбежал, попытался зачерпнуть ложкой жаркое, на что сразу получил подзатыльник от Кори и проговорил:

— Всё равно тропа пройденная. Ну что, может, уже пожрем, а?

Я краем глаза заметил, как поглядывала на котелок Кори, улыбнулся, вытащил поварёшку и заявил:

— Да, собственно, прошу к столу!

Наши наниматели оказались не робкого десятка. Несмотря на яркие татуировки на тёмной коже и заткнутые за пояс ножны с изогнутыми мечами, они категорически не совпадали с образом бродячих торговцев. С другой стороны, внешность бывает обманчивой, да какая разница, похожи или нет? До тех пор, пока оплачивают нашу экспедицию — а в процессе я ещё и сумею набрать ресурсов на продажу — пускай хоть трусы на голове носят. Меня это не касается.

Все достали личные миски, самостоятельно налили себе порции и принялись орудовать ложками. Я облокотился на свой мешок, освободил место для Кори, и какое-то время молчание в лагере прерывалось лишь чавканьем новоприбывшей экспедиции. Я ловко расправился со своей порцией, краем глаза посмотрел в сторону долины и задумался.

— Чего, хочешь попробовать? — ухмыльнулся Уголёк, проглатывая очередной кусок батата.

— Да почему бы и нет, сможете унести ещё больше, чем требовал заказ, — ответил я, намекая, что неплохо бы навешать тулонам.

— Вы оба ни о чём не забыли? — вовремя вмешалась Кори, приказав Угольку запить жаркое зельем от лекаря. — Рену в прошлый раз нас двоих на себе вытаскивать пришлось. Нет, работа в первую очередь. Нас наняли сопровождать экспедицию, а не охотиться, так что исключительно в качестве провианта, не более того!

Уголёк недовольно фыркнул, но спорить не стал. Наверное, на него подействовали воспоминания, так как он сидел на том же месте, где прошлый раз корчился от боли и едва не пачкал исподнее. К тому же, вдруг их кровь подействует и на меня таким же образом? Слечь в самом начале экспедиции и вынудить тащить меня обратно? Нет, слишком опрометчиво, да и не зря говорят, что жадность даже фраера погубит. Значит, тулоны пока поживут. Для следующей ступени подойдет и мясо любого другого яогуая.

Когда все доели и принялись отдыхать после длительного подъема, Кори отправила Уголька дежурить в долине, а двух бугаев поставила у тропы. Кемату и Садиик сидели у лагерного костра и что-то обсуждали насчёт следующего шага. Неплохо бы к ним присоединиться и выяснить, что нас ждёт впереди, но мне как раз выдался уникальный момент побыть с Кори наедине, и пока девушка с интересом рассматривала засечки на старом пне, принялся заваливать её вопросами.

— Слушай, Кори, ты внизу говорила о каких-то техниках и духовном оружии. Расскажи, что это.

— Хм, — медленно протянула она, не в силах оторвать взгляда от пня. — Я смотрю, ты последовал моему совету и начал тренироваться с оружием. Ну что же, похвально.

Кори внезапно замолчала, сделала едва заметный шаг в сторону, и через мгновение перед моим носом просвистел её клинок.

— Ты с ума сошла⁈ — прокричал я, успев отпрыгнуть назад.

— Ты ведь хочешь узнать о техниках и духовном оружии? — спросила она, словно неудачная попытка меня убить ничего для неё не значила. — Тогда готовься показать результат своих тренировок. Защищайся!

Я спешно обвязал верёвку вокруг правого запястья и крепко сжал шенбяо. Её атака получилась слишком стремительной. Для меня Кори превратилась в размытый силуэт, и если бы не инстинкты, то явно обзавёлся бы обидной раной. Мне удалось отпрыгнуть в сторону, не запнуться о камень и вновь занять боевую стойку.

— Техники, — начала она рассказ, перехватывая меч другой рукой. — Это физическое проявление твоих тренировок с энергией Ци.

Кори шагнула вперёд, и мне на мгновение показалось, что она ступила на пустоту, а затем вновь набросилась на меня молнией. Сравниться с ней по скорости не мог даже альфа-тулон, а он был намного быстрее меня. Девушка оказалась у меня за спиной и оставила на щеке едва заметный порез.

— Если речь идёт о боевых, то их можно разделить на два вида: те, что используют для обращения с оружием, и те, что превращают саму энергию в оружие.

Когда она вновь шагнула вперёд, я опустил голову и внимательно присмотрелся к её правой ступне. Точно! Значит, не показалось! Прежде, чем сорваться молнией, она действительно ступала на воздух, а под сапогом расходились круги, как по воде.

Кори моментально приблизилась, оказавшись подо мной, и ударила меня в лоб эфесом своего меча. Я решил ответить тем же, не растерявшись, взмахнул клинком и, шагнув в сторону, выбросил перед собой шенбяо. Я, естественно, промазал, но вместо того, чтобы меня добить, девушка отступила назад и спокойно продолжила:

— Техник существует ровно столько же, сколько и вариаций их применений. Есть техники, влияющие на разум противника, способные как излечить редкие недуги, так и наоборот, разобрать на органы изнутри. Не воспринимай их как оружие или умение — они то, во что может превратиться энергия Ци в руках опытного практика. А теперь бросай ещё раз!

Я подкорректировал стойку, расслабил плечи и, наметившись прямиком в грудь Кори, выбросил шенбяо. Она даже не сдвинулась с места, ловко парировав его клинком своего меча, и довольно кивнула.

— Косишь в сторону, не докручиваешь бёдра.

На моих губах засияла улыбка.

— Значит, ты всё же умеешь обращаться с шенбяо и сможешь меня обучить?

Кажется Кори улыбнулась в ответ.

— Я не стану твоим наставником, Рен, даже не проси. Защищайся!

В этот раз она атаковала с другой стороны и попыталась зайти низко. Вместо того, чтобы попытаться ударить её клинком и вновь получить обидный порез, встретил её грудью, обхватил сверху за бёдра и поднял над собой. Кори оказалась намного пластичнее и, ловко обхватив меня ногами вокруг шеи, попыталась бросить на землю.

Классический треугольник в неумелом исполнении охотницы. Я вжал шею в плечи, пока она не стиснула тиски, освободил руку и, шагнув в сторону не глядя, споткнулся о тот самый старый пень, и мы оба покатились по земле. Кори случайно выронила оружие, а вот мой шенбяо был накрепко привязан к моему запястью.

Мы, обнимая друг друга, некоторое время катились, а затем я сумел перебросить её на спину и приставил клинок к шее. Не успел и обрадоваться, что смог её одолеть, как почувствовал нечто холодное и острое, прижатое к моему кадыку. Видимо, она успела выхватить кинжал и на последней секунде всё же сравняла счёт.

— Это было глупо, — чуть ли не шепотом заговорила Кори. — Бросаться вот так на врага, оголив грудь. Очень глупо.

Я улыбнулся.

— Но завалить тебя сумел.

Кори молча смотрела мне в глаза, всё ещё крепко прижимая к моему горлу нож, а затем смущенно отвела взгляд и коротко прошептала:

— Тебе нужно выработать свой стиль. Слезай с меня, и мы продолжим тренировку. Я ещё не всё тебе рассказала о техниках и духовном оружии, так что готовься, и Рен… теперь я поднимусь на ступень выше.

— Держи локоть выше, не дай мне пройти! — грозно выпалила Кори, подпрыгивая в воздухе словно заправский атлет.

Шёл уже второй час нашей так называемой тренировки. Почему так называемой? Потому что для Кори это было одновременно всё сразу. В те моменты, когда мне удавалось избежать её атак, она выдавала очередную порцию знаний о техниках и духовном оружии, а если случалось наоборот… Скажем так, она меня не щадила.

Девушка специально зависла в воздухе, угрожающе направляя на меня сразу оба клинка, и я смог внимательно рассмотреть её стойку. Если мой боевой опыт не подводит, то удар должен получится быстрым, стремительным и направленным в мою грудь. Она вновь попытается меня убить и пронзить сердце одним ударом, но не может быть всё так просто.

За час тренировок я заметил, что она пыталась комбинировать не только атаки, но и часто подставляла то бок, то спину, то даже задницу. Со стороны могло показаться, что она хотела, чтобы я воспользовался моментом и нанёс решительный удар, но всё это было частью её тактики. Кори не просто так орудовала двумя короткими мечами и зачастую скрывала своё лицо. Ещё при первой встрече она напомнила мне эдакую разбойницу с большака, но только после нескольких подходов в спарринге мне более-менее удалось прочитать её стиль.

Ключевое слово — «более-менее».

Кори не шутила, когда сказала, что стоит на ступеньку выше, правда, я и подумать не мог, что одна ступень может создать настолько огромную пропасть между двумя бойцами. Хотя, нет, наверное, в нашем случае дело обстояло иначе. Кори, которая практически сумела добраться до уровня прорыва, сражалась против самого обычного человека, крестьянина, муравья.

Да и как — сражалась? Скорее, играла со мной, нежели действительно пыталась убить.

Каждый раз, когда я нащупывал уязвимое место девушки, она не забывала напомнить, что если бы хотела, то сразила бы меня одним ударом. Как только мой кулак оказывался на уровне её челюсти, Кори буквально исчезала на моих глазах, оставляя после себя едва заметную лазурную дымку. Она была не просто шустра и ловка, а казалась настоящий ураганом, по ошибке заключённым в человеческую оболочку.

Так случилось и в очередной раз, когда, вместо прямой атаки, она зависла в воздухе, занесла клинок для удара и испарилась в лазурной дымке. Мне едва удалось заметить, как мимо меня пронеслась искристая молния, которая никак не могла быть человеком, а затем превратилась в привлекательную девушку, которая смотрела на меня одним алым зрачком, скрывая половину взгляда под длинной серебристой чёлкой.

Я инстинктивно отпрыгнул, выставляя лезвие шенбяо для блока, и увидел, как снизу к подбородку приближалось навершие её меча. Мне бы понадобилась сверхчеловеческая скорость, чтобы хотя бы попробовать от этого увернуться, поэтому всё, что я успел сделать, — это слегка отвести голову и позволить ему чиркнуть по щеке. Кори тут же на лету перехватила рукоять обратным хватом и широко полосонула перед моим носом.

С подбородка, где появилась свежая алая борозда, закапала кровь, а я недовольно стиснул зубы. Это была далеко не первая рана, которую оставило оружие девушки, и уверен, что не последняя. Под ощущением стекающей по лицу крови и пристальным взглядом присутствующих во мне проснулся спортивный интерес, но Кори позаботилась и об этом.

Она всё так же молниеносно приблизилась и коротким броском через бедро буквально впечатала меня головой в землю. Крошки почвы попали в рот и нос, смешиваясь с тягучей кровью, от которой резко захотелось харкать. Я сдержался, попытался обхватить её руку ногами и выйти на приём рычага, но она с лёгкостью избавился от ловушки и отскочила назад.

Кори не обучалась боевым искусствам, по крайней мере, в том виде, в котором я их знал, да ей и не требовалось. Она использовала способности практикующего культиватора и избавилась от тисков благодаря только собственной силе.

Я вскочил на ноги, схватил болтающийся на запястье шенбяо и встал в боевую стойку. Пока она медленно выписывала одним из клинков восьмерку в воздухе, я на мгновение подумал, какую часть силы она использовала? Получается, в первый раз, когда мне удалось её, скажем так, одолеть, на самом деле Кори попросту опустилась до уровня муравья. Это вообще возможно?

Если сравнить, то получается, что девушка двигалась чуть ли не в замедленном действии и наносила удары кончиками своих пальцев. Всё это больше походило на игру с трёхгодовалым ребенком, когда взрослый специально притворяется и нарочно проигрывает, дабы повеселить юного воина.

Другой бы почувствовал на моём месте стыд. Какая-то девка разделывала его на месте, причём кончиком одного пальца и даже не пошевелив бровью. Как? Меня? Да я же мужик! Не позволю, чтобы какая-то смазливая разбойница швыряла меня из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Завалю! Завалю! Завалю!

Другой… Но только не я. Годы тренировок воспитали во мне хладнокровное терпение и, более того, смиренную скромность, когда речь шла о боевых искусствах. Всегда найдётся тот, кто будет стоять на ступень выше, всегда будет человек, который сможет превзойти в той или иной технике. Однако вместо того, чтобы истошно лупить кулаками по стене, ощущая собственную беспомощность, и вести себя как маленький ребенок, нужно наблюдать за ним. Учиться у него.

Этим человеком и стала для меня Кори.

Каждый раз, когда она швыряла меня, оставляла очередной порез и в целом доминировала в схватке, я чему-то учился. Как минимум, за пару часов тренировок я начал привыкать к её скорости. Она всё ещё двигалась слишком быстро для моего глаза, но уже не настолько, чтобы не видеть проносящуюся мимо молнию.

Моё тело привыкало получать удары. Пройдёт ещё много битв и сражений, прежде чем закалка горнилом и духовной энергией превратит физическую оболочку в неприступную крепость. А до тех пор я пролью немало собственной крови, и лучше бы к этому приготовиться заранее. Эта мысль подогрела во мне чувство азарта и желания учиться, поэтому перехватил шенбяо удобнее, оскалился в кровавой улыбке и произнёс:

— Ну, что дальше?

Кори, описывая в воздухе восьмёрку, внезапно остановилась, посмотрела мне в глаза и ответила:

— На этом, пожалуй, хватит. Займись своими ранами.

Я, разгорячённый битвой, вполне справедливо опешил, едва не выронил из рук оружие и резко парировал:

— Стой, это всё?

Девушка взмахнула клинком, очищая его от редких капель моей крови, убрала в ножны и молча кивнула.

— Это было превосходно, — захлопал за спиной Кемату. — Превосходное представление. Приятно знать, что мы в компании столь умелых воинов, но, если позволите, я бы посоветовал вам приберечь силы для похода. Утром мы должны оказаться на втором перевале и приступить к поискам артефакта. Насколько мне известно, юный Рен хотел заняться сбором и сам должен приступить к выполнению заказа, разве нет?

Я молча кивнул, повернулся к Кори и протянул ей руку.

— Спасибо за тренировку. И за знания тоже.

Девушка посмотрела на мою раскрытую ладонь, положила на неё свою и коротко ответила:

— Не за что.

Ну не за что, так не за что, однако Кемату был прав. Несмотря на то, что тренировка оказалась не только тонизирующей, но и полезной с теоретической стороны, мы сюда пришли не кулаками размахивать. Поэтому, прежде чем отдыхать, стоит заняться своими многочисленными ранами, особенно учитывая, что их было явно более десятка.

На такой случай неплохо бы иметь заживляющую мазь или припарку, но, к сожалению, мне пока не удалось наткнуться на растение, обладающее такими свойствами, да и Скалистый мох, очищающий раны, произрастал намного ниже. Значит, придётся обойтись банальной промывкой, дезинфекцией рисовым вином и перевязкой обычными тряпками.

В мешке было всё, что мне требовалось, в том числе, и небольшой набор первой помощи. Я решил, что лучше заняться ранами в одиночестве, и, схватив мешок, услышал голос Кемату.

— Эй, парень, вот, возьми, может пригодиться.

Не успел и обернуться, в как в мою сторону полетела небольшая баночка с какой-то мутно-коричневой мазью. Видимо, Кемату прочитал мои мысли или попросту решил сжалиться при виде покрытого мелкими порезами моего тела.

— Спасибо, — ответил я, разглядывая содержимое баночки. — Только мне нечем заплатить, медяки оставил в деревне, так что отдам по возвращению.

Кемату махнул рукой.

— Да ладно, запишу на счёт Саида, вычту из его доли, — вдруг смуглый мужчина резко засмеялся, ткнул в бок курящего рядом Садиика и кивнул в сторону долины.

Я достал из мешка нарезанные на полоски тряпки, взял с собой мазь и отправился промывать раны. В долине было тихо. Тулоны не посмеют покинуть пещеры, точно не в момент, когда вокруг целый отряд людей. Крабы-моллюски спали, а кровососущие зайцы дремали в своих лежбищах. Сейчас они меня волновали в последнюю очередь, а вот место силы манило своей загадочностью.

Вдруг стало интересно, если и сейчас решу помедитировать, отправит ли это меня вновь через пустыню к императрице? Соблазн попробовать и узнать наверняка был слишком велик, но, несмотря на это, мне удалось его побороть и расставить приоритеты.

Верхний халат из плотной ткани, который носил под походной одеждой, я аккуратно сложил поверх рубахи, обильно измазанной моей кровью. Да, Кори беспощадна, когда дело касается тренировок, что ещё больше заставило уважать её как профессионала. Раны оказались неглубокими, но расположены они были в неудобных местах. Она явно старалась не задеть жизненно важные артерии и в основном полосовала меня по лицу и била сзади, когда я открывал перед ней спину.

Я промыл несколько ран на предплечьях и груди и внимательно осмотрелся. Не хватало ещё, чтобы меня заметили, а когда убедился, что нахожусь в гордом одиночестве, макнул кончик пальца в заживляющую субстанцию и положил на язык. От вкуса едва не поперхнулся и дважды пожалел, что не взял с собой стакан воды.

Трижды жёванный башмак, оставленный на неделю впитывать трупные яды, показался бы вкуснее. Пока ещё не знаю, что туда добавляли южане, но надеюсь, там не было духовного дерьма. Из глаз полились слёзы, и я захлюпал носом. О нет, слишком рано подумал о башмаке, и нарастающая острота заставляла все органы чувство буквально сходить с ума.

— А я вам говорила, что не стоит так перетруждаться, и надо дать пожилому организму отдохнуть

ЛинЛин помогла дедушке Рена сесть на лавочку возле лапшичной и поставила перед ним стакан с горячим зелёным чаем. Старик выглядел не лучшим образом, с другой стороны, кто бы смотрелся иначе в его почтенном возрасте ста двух лет? Пускай он и не понаслышке был знаком с процедурами культивации, за свою жизнь ему так и не удалось укрепить своё тело настолько, чтобы похвастаться отсутствием морщин.

Девушка отправилась на кухню и принялась стряпать небольшой перекус. Её собственный дедушка занимался инвентаризацией в подсобке и что-то бурчал себе под нос. В такой поздний час всё, что смогла сделать ЛинЛин, — это быстро нарезать мочёные давленные огурцы с чесноком, поджарить мягкий тофу и выложить на тарелку побеги соевых бобов. Они приятно хрустели на зубах и подходили даже для тех, кто давно жевал только дёснами.

Она вернулась в зал, поставила еду перед стариком и устало вытерла испарину со лба.

— Сядь, отдохни, — произнёс дедушка Рена, указывая на лавочку через стол.

— Что-то, да… — выдохнула ЛинЛин, усаживаясь напротив. — Что-то день совсем тяжелый. Интересно, а как там дела у Рена?

Старик сделал глоток чая, улыбнулся и задумчиво спросил:

— А ты последнее время часто интересуешься моим внуком.

Девушка покраснела и принялась спешно объясняться:

— Нет, то есть да… Я просто переживаю за него, вот и всё! — она наклонила голову и, понизив голос, продолжила. — Хотя, в последнее время он сам на себя не похож. Такой серьёзный, постоянно пытается заработать цен, начал ходить в походы, а теперь вообще собрал собственную экспедицию! А ведь ещё совсем недавно он и палец о палец ударить не мог, мне приходилось тащить его за собой. Однако теперь… Кажется, я начинаю от него отставать.

Старик закинул палочками в рот квадратик жаренного тофу, тщательно его прожевал и ответил:

— Рен становится настоящим мужчиной, так что незачем его винить в том, что он пытается заработать и обеспечить не только себя, но и свою будущую жену.

ЛинЛин вновь засмущалась, поиграла палочками с длинными прозрачными бобовыми стручками и пробубнила:

— Мы ещё не говорили о свадьбе, как вы думаете, он…

Вдруг двери лапшичнойс грохотом отворились, и в неё вошли четверо человек. ЛинЛин недовольно нахмурилась, когда узнала среди них Быка, тучного, да что уж там, откровенно жирного имперского сборщика, за которым стояли двое лысых человек и ещё столько же представителей деревенской стражи.

— Идите прочь, кухня уже закрыта, — зло прошипела ЛинЛин, несмотря на то, что ей положено отвечать иначе.

— Ну что за манеры, а где гостеприимство? — мокро зачавкал Бык, протягивая каждое слово. — А где «Господин, добро пожаловать, позвольте мне вам угодить?» Неужели в этом заведении не знают, как обращаться с имперскими служащими?

Из каморки показалась голова её дедушки, который быстро смекнул, что происходило, и спешно попытался вмешаться:

— Кухня действительно закрыта, я убрал всё в мешки, но если не терпится, могу разогреть утренние БаоДзы или быстро состряпать ЧаоМен из того, что будет под рукой. Есть ещё рисовое вино и медовуха, но я бы посоветовал всё же вина.

— Вот! — радостно хлопнул в ладоши Бык. — Вот это понимаю, другой разговор! Вот как надо приветствовать имперских господ! Ничего, мы обязательно найдём, как приструнить твой маленький и аккуратный ротик, девка.

Дедушка ЛинЛин нахмурился, а старик Рена потянулся за ножом. Бык заметил движения последнего, и если тот атакует, то будет в праве забрать его жизнь. Это было бы прекрасно, практически идеально в качестве мести, но нет. Мёртвые не платят долгов, да и в задуманном им не была места трупу старика. По крайней мере не сейчас… Не сейчас.

Он самодовольно протянул ладонь, на которую тут же лёг запечатанный свиток с печатью самого градоправителя. От увиденного документа у дедушки ЛинЛин встал ком в горле, а сама виновница с бойким характером и острым языком недоверчиво фыркнула. Бык сломал печать, медленно растянул свиток и самодовольно зачитал:

— Этот документ является прямым указом ложи градоправителя и объявляет о введении закона СюанСиу отбора придворных наложниц. Да озарит эту семью вечный свет бога нашего дракона ИнЛона, так как выбор многоуважаемого представителя его власти нашей деревни пал на Джан Хуан Ли, внучку почтенного владельца трактира Джан Дзи Лао.

Повисла мёртвая тишина. Старик Лао не знал, то ли ему прыгать от счастья, что его внучку удостоили такой чести, то ли начинать собирать слёзы. В любом случае, после прочтения официального имперского указа такт обязал его высказать непередаваемую благодарность. Он положил тряпку на стол, вышел из-за прилавка, встал перед Быком на колени и поклонился, касаясь лбом пола.

— Мы благодарим градоправителя за его божественную щедрость и клянёмся честью семьи Джан, что обязательно выполним условия священного ритуала СюанСиу. Во имя бога-дракона ИнЛона!

— Дедушка! — резко воскликнула ЛинЛин и, подбежав, попыталась поднять его на ноги. — Что ты делаешь? Встань!

Он схватил её за шею и силком заставил поклониться, прижав её лоб к ногам Быка.

— Дурочка, кланяйся и благодари достопочтенного градоправителя. Это твой шанс вырваться в люди!

— Правильно ли я понимаю? — горделиво проговорил Бык. — Твоя внучка отказывается от священного ритуала? Ритуала, который выполняли миллионы и миллионы женщин на протяжении целых веков?

— Нет, господин имперский сборщик, — спешно затараторил старик Лао. — Она не отказывается. Мы принимаем, мы принимаем! Спасибо вам, огромное спасибо!

ЛинЛин касалась лбом деревянного пола трактира, в котором трудилась с ранних лет, а по её щекам текли слёзы. Она прекрасно понимала, что при должном терпении, такте и усердии в служении никогда более не станет ни в чём нуждаться. Ей будут доступны рабы и шелка, ей больше не придётся трудиться у огня и стирать одежду клиентов. Любая другая бы на её месте сияла от счастья, вот только ЛинЛин никак не могла сдержать эти дурацкие слёзы, которые предательски капали на деревянный пол родного трактира.

Бык демонстративно поставил ногу на голову девушки, прижал её сильнее и холодно приказал:

— Не слышу согласия.

ЛинЛин стиснула зубы, ей захотелось бежать. Бросить всё, бросить всех и бежать в горы, более никогда не попадаясь Быку на глаза, но это значило бы смерть. За отказ выполнения ритуала СюанСиу её и всю семью, включая будущий род, ожидало клеймо позора. Даже если она спасётся и каким-то образом вытащит двух стариков, ей больше никогда не откроют двери ни одной деревни. Не посадят к очагу и не нальют крепкого, зелёного чая.

Таков был закон, и ей, хочется того или нет, придётся ему подчиняться. Именно по этой причине она проглотила собственную гордость, сумела заставить слёзы прекратить литься и сквозь сдавленный девичий плач произнесла:

— Я согласна.

Как бы сильно ни хотелось, как бы ни старался сосредоточиться на процессе, в этот раз ментального путешествия так и не произошло. Я остался сидеть в собственной оболочке и размышлять, а было ли оно на самом деле? Быть может, место силы попросту показало мне интересный мультик, который неудачно закончился на самом интересном моменте?

Я размышлял о многом, старался впитывать в себя духовную энергию и заряжать внутренний колодец, о существовании которого и понятия не имел. Однако всё в конечном счете приводило к одному и тому же результату. А именно повышению общей цифры интерфейса. За пять часов мой показатель вырос ещё на десять пунктов, чем одновременно порадовал и огорчил.

Всё это время Кори сидела рядом и самостоятельно напитывалась энергией долины, подзаряжая внутренние батарейки. Из медитации мы вышли одновременно. Я устало разминал затёкшие мышцы, пытался пробудить разум от сладкой спячки, а девушка, в свою очередь, как ни в чём ни бывало встала и вернулась в лагерь.

В этом и было главное отличие между мной и человеком, вставшим на путь возвышения. Собираясь возвращаться к экспедиции, не мог не задуматься, каковой была жизнь богатых отпрысков. Ни тебе работы, ни постоянной нависшей над головой проблемы где взять денег. Практикуйся, впитывай энергию, развивай тело и живи сотни, а то и тысячи лет. У них не было причин становиться сильнее, не было причин тренироваться до потери сознания, всё, что давало им возвышение, — это страх перед ними и увеличенный срок жизни.

Долина явно действовала на меня двойственно. Только здесь я по-настоящему начинал задумываться о выбранном пути. В деревне меня накрывали с головой бытовые потребности и социальная жизнь. Я всё чаще думал о том, где раздобыть медяков, как не попасть на глаза Быку и попросту постараться выжить. Однако, оказавшись здесь, всё кардинально менялось.

Я даже начинал понимать людей, которые выбирали жизнь отшельника не потому, что были нелюдимы, а по причине полного самоограничения от обычной городской жизни. Только здесь начинал задумываться о выбранном пути, пытаться рефлексировать над жизненными выборами и вообще, стараться смотреть дальше собственного носа.

Проблема была в том, что сидеть одной задницей на двух стульях никак не получится. Я могу попросту бросить всё и отправиться в горы, словно мудрец из старых сказаний, и по той же причине не сумею больше сюда не ходить. Меня постоянно будет тянуть к месту силу попросту потому, что оно теперь часть меня. Ощущаю его так или нет, но внутренне решение уже было принято. Даже нет, всё уже решили за меня.

Когда вернулся в лагерь, мы доели разогретое жаркое, приготовили лагерь ко сну и назначили дежурные смены. Я стоял на страже ближе к утру. После яркого и насыщенного дня уснул практически моментально ещё до захода солнца, а затем, когда настала пора заступать на дежурство, меня растолкал Уголёк и сам занял моё место.

Так и наступило утро, а вместе с ним и начало движения на второй перевал. Пока все собирались, умывались у водоема и приводили себя в порядок, я краем глаза заметил, как перешёптывались Кемату и Садиик. На мгновение даже показалось, что второй бросил на меня не то чтобы недоверчивый, а скорее агрессивный взгляд. Кемату часто водил ладонью по рукояти своего меча, но старался сохранять на лице явно натянутую улыбку.

Когда я подошёл и спросил, за каким артефактом они ведут охоту, темнокожий торговец заткнул карту за пояс и тактично объяснил. По его словам, это древний и давно утерянный браслет, который когда-то принадлежал его народу, и он хочет вернуть заслуженное богатство себе на родину. Я внимательно слушал, старался не упустить ни одного сказанного им слова, но подо всей это грудой стандартной, словно списанной из любой детской сказки, тирады была лишь ложь, ложь и ещё раз ложь.

Кемату явно считал меня за того, кем я внешне и являлся — обычным деревенским мальчишкой, но мне хватило ума и опыта, чтобы понять, что он врёт. Вот только причина мне была всё ещё непонятна. Торговец тем самым пытался обезопасить себя и свой товар? Опасался, что если узнаем правду, то сопровождающие их люди отнимут карту, посадят на штыки и бросят гнить в горах? Я бы тоже опасался и не стал бы вот так доверять незнакомцам. Однако нечто в их поведении меня всё ещё настораживало. Нечто… необъяснимое.

Решил, что стоит чаще прислушиваться к пятому чувству, но не сильно доверять, по крайней мере, не посоветовавшись со здравым смыслом. В любом случае, претендовать на артефакт я не собирался, как и Кори с Угольком, насколько мне известно. От того, чтобы превратиться в обычных разбойников, их отделяла толстая черта репутации содружества Охотников.

Тем не менее, после того, как все позавтракали, мы свернули лагерь и двинулись по тропе ввысь. Я впервые оказался так далеко долины и с особым интересом, можно даже сказать, профессиональным, принялся исследовать каждый закуток, и так мне удалось обнаружить парочку интересных находок.

Первой стала небольшая колония грибов. Тоненькие белоснежные стебли росли близко друг к другу и торчали из земли пучками. Я достал походный нож, аккуратно, вместе с землей, собрал три группы и сложил в мешок для трофеев. Второй находкой стали те самые Ху Цао, защитное растение, требуемое для создания заживляющей мази. Они, чем-то похожие на одуванчики, имели особенно хрупкий стебель, по которому стоило лишь провести кончиком ногтя, и он тут же пускал сок и сдувался будто воздушный шарик.

Пробовать на вкус и то, и другое, конечно же, при всех не стал и, пока экспедиция двигалась дальше, я быстро всё собрал, аккуратно сложил в отдельные мешочки, стараясь не сломать хрупкие Ху Цао, и побежал за остальными.

Следующие несколько часов прошли в глухой тишине. Изредка со стороны скал доносились птичьи крики, вой существ, которые напоминали то ли волков, то ли собак, и странные клокотания, прекратившееся после того, как мы добрались до второго перевала.

Оказалось, он так назывался не потому что был точной копией своего собрата ниже, а по причине, что разделялся тропу на две, одна из которых вела к узкому и опасному по краям проходу. Я с интересом заглянул и увидел, что дорога, словно соединяющая артерия, вела к подножью соседней горы.

Да, то, что снизу казалось одним огромным хребтом, на деле являлись тремя абсолютно обособленными скалами. Второй перевал фактически находился почти на вершине Младшего брата и возвышался на расстоянии нескольких километров. Первая и самая низкая из всех гора не могла похвастаться особенно крутыми поворотами, опасными обрывами или чем-то подобным. Если бы не извилистые тропы, то мы бы смогли добраться до вершины вдвое быстрее, попросту следуя по идеально вытоптанной дорожке.

Где-то в процессе, наскучив сам себе монотонным маршем по горам, со мной поравнялся Уголёк и незатейливо начал разговор:

— Слушай, Рен, мне тут Кори все уши прожужжала и в общем… Ну… Я это…

— Всё нормально, Уголёк, не стоит благодарностей, — ответил я, с интересом поглядывая на порхающую в небе птицу.

— Ну, я не об этом, — неуверенно протянул мой собеседник. — Но раз уж ты сам заговорил и настаиваешь, тогда отлично! Значит, мы в расчёте?

Нелепая попытка Уголька извиниться меня только развеселила. Забавно было наблюдать, как он, словно уж на сковороде, пытается изогнуться то так, то сяк, лишь бы не показаться слабым и попросту не поблагодарить за спасение. Впрочем мне оно и не требовалось. Я вытащил их двоих не сугубо из корыстных целей, чтобы потом купаться в лучах собственного величия. Нет. Мне бы не позволила совесть оставить их вот так, где ими точно занялись бы обитающие так яогуаи.

Однако ни слова Уголька, ни песенка, затянутая одним из громил сопровождения, не так сильно отвлекала, как парящий над головой орёл. Он был намного больше своего земного собрата, как минимум размахом крыльев. Белоснежные перья, казалось, не двигались, когда птица снижалась или наоборот набирала высоту. Остальные, может, и не заметили, но она сопровождала нас уже какое-то время, причём строго со второго перевала.

— Слушай, — продолжил от скуки Уголёк. — А чего у тебя там с Кори, а?

Я некоторое время смотрел на птицу, затем опустил голову и непонимающе ответил:

— О чём ты?

Уголёк рассмеялся.

— Да ладно, Рен, я же вижу, как ты на неё смотришь, да и она что-то разговорилась для той Кори, которую я знаю. Колись, что между вами происходит?

Я понимал, что идти нам ещё долго, но разговаривать на эту тему желания не было, особенно учитывая, что объект нашего диалога шёл всего в нескольких метрах впереди.

— Ну пошвыряла меня как куклу, дала пару полезных уроков, вот теперь вместе работаем на экспедицию. Не знаю, чего ты там себе навыдумывал, Уголёк, но на данный момент мы связаны одним контрактом.

Парень кивнул.

— М-м-м, кстати о нём, раз уж не хочешь колоться. Как ты думаешь, что мы вообще ищем и как долго будем это искать?

Тут уже я пожал плечами.

— Кемату чётко уверен, что далеко идти не придётся. Он сказал, что расположение артефакта ему известно, просто им требовались люди для сопровождения, не более того.

— И ты ему веришь? — перейдя на шёпот, тут же спросил Уголёк.

— Не вижу причин не верить. А с чего у тебя вдруг появились сомнения?

Вдруг рыжеволосый прошёлся кончиками пальцем по пышной шевелюре, задумчиво посмотрел на идущих впереди южан и вполне справедливо заключил:

— Появляются из ниоткуда два торговца, нанимают полноценный отряд, причём медяками не чураются, оплата-то хорошая, и идут в горы. А в горах, видите ли, где-то заныкан какой-то артефакт их земель, причём заныкан так, что они знают где, но не могут до него добраться. А артефакт этот, получается, напитанный духовной энергией предмет, способный на какие-то невероятные штуки… Что-то слишком всё гладко, не находишь?

А Уголёк оказался не таким уж и дурачком и прихлебателем, каким мог показаться на первый взгляд. Видимо, так на него действовало присутствие Хона, и он всячески пытался ему услужить, что брал на себя любые роли, вплоть до язвительного ублюдка. Однако сейчас он рассуждал вполне логично и здраво, и признаюсь, меня и самого посещали подобные мысли.

В правдивости слов Саида я не сомневался, но торговца и самого могли обманывать. С другой стороны, зачем тянуть за собой отряд опытных культиваторов? Чтобы что? Кинуть с платой? Убить? На что так яростно намекал Уголёк? Согласен, Кемату и Садиик явно что-то утаивали и рассказывали явно не всё о своей истинной цели, однако, правды ради, всем, включая и меня, на это было плевать. Мы согласились пойти в экспедицию лишь с одной целью. С целью поживиться, а не пытаться расплести заговоры, поэтому пускай всё так и останется.

— Расскажи лучше про эти артефакты, — я ловко сменил тему, вынудив Уголька перейти от скучного разговора к полезной информации.

— Ну как тебе сказать, — медленно протянул парень, пытаясь подобрать нужные слова. — Как объяснить слепому от рождения человеку, что такое красный цвет?

— Ясно, значит, слепой — это я, понял. Но ты всё же попробуй, начни с общих контуров, а там я мысль подхвачу и интерпретирую в меру собственной слепоты.

Уголёк согласно кивнул.

— Если в общих чертах, то это особые предметы, напитанные духовной энергией с различными свойствами.

— Ага, а если не в общих?

— Если не в общих, — продолжил Уголёк. — То они делятся на два типа. Созданные умелыми мастерами и выкованные самой Ци. Вторые встречаются крайне редко, так как сырая и хаотичная энергия слишком рассеяна, и понадобятся тысячи лет для накачивания ею одного предмета. К тому же, это обычно сопровождается сильные бурями Ци или эмоциональными потрясениями. Поле битвы — самый подходящий пример, который могу привести. Десятки тысяч трупов, кровь, вой, вопли, смерть, всё это благоприятно, а может, и наоборот, повлияет на создание средненького артефакта.

— А что насчёт мастеров? — спросил я, заметив, как на нас вполглаза смотрела идущая впереди Кори.

— Ну, тут всё намного проще. Создаешь какую-нибудь брошку, попутно накачивая её энергией из камней, кристаллов и сосудов силы. Можно вытянуть из добровольцев или накачать собственной. Процесс трудоёмкий и долгий, если, конечно, речь идёт о сильном артефакте, а не о каком-нибудь медальоне, который будет спасать от сильного поноса. Да, да, не смотри на меня так, существуют и такие. Дело в том, что слабых и средних ремесленников как рыбы в море, куда ни плюнь — что-нибудь да создают, а вот когда речь заходит о серьёзных мастерах… Таких обычно сразу загребают либо секты, либо императорский двор. Так что на улице в лавке их не встретишь.

— И как ты думаешь, за каким мы идём?

Уголёк на мгновение нахмурился, но тут же растянулся в привычной улыбке и отшутился:

— Такой группой? С заказчиками из двух торговцев? Здесь, скорее всего уровень, поносного браслетика, мой любопытный крестьянский парнишка Рен.

Удивительно, но на этом наш разговор был окончен. Из заскучавшего охранника, который больше не мог сдерживать словесный поток, он превратился в молчаливого и задумчивого парня, шедшего недалеко от Кори. Видимо, всё, что требовалось для укоренения семени подозрения, — это проговорить слова вслух, и теперь, видимо, внутри него сражались две противоположные стихии.

Как бы то ни было, гадать нам осталось недолго. Через примерно ещё час пути я подумал, что мы вот-вот набредем на поляну-другую, где устроим долгожданный отдых, однако вместо этого нас встретила узкая тропа, заключённая между двумя отвесными скалами. Мне, Кори и Угольку удалось протиснуться без проблем, а вот широкоплечим громилам и торговцам пришлось попотеть.

На поляне мы всё же оказались, только не на той, которую я ожидал увидеть. На застеленном зелёным ковром лугу, недалеко от резкого обрыва, находилась небольшая хижина, сколоченная из досок, обильно смазанная дёгтем и с засыпанной соломой кровлей в качестве крыши. Сбоку от неё красовался огороженный тоненькими прутиками домашний садик и невесть откуда взявшийся каменный валун.

Увидеть в горах хижину, которая могла принадлежать исключительно либо травнику, либо отшельнику, я ожидал в последнюю очередь. Мне, конечно, приходилось слышать истории о подобных стариках, уходивших добровольно в леса и горы, намеренно отрезавших себя от всех благ цивилизации, но чтобы встретиться в живую? Такого ещё не бывало.

Самое интересное, что Кемату и Садиик о чём-то перешёптывались и всё чаще касались эфесов своих мечей, бросая короткие взгляды на хижину. Кори и Уголёк были озадачены увиденным не меньше меня и не понимали, что им делать дальше. Я уже собирался вмешаться и спросить, как вдруг двери хижины отворились, и из неё вышел седовласый мужчина, чьи плечи покрывала накидка болотного цвета.

Он внимательно осмотрел гостей, на мгновение остановил взгляд на Кемату и Садиике, а затем молча достал тыквенную фляжку и сделал несколько глубоких глотков. Всё это время на лугу стояла гробовая тишина, если не брать в расчёт перешёптывания наших нанимателей, которые те вели исключительно на родном и незнакомом мне языке.

— Яо Ху. — вдруг прервал молчание Кемату, когда незнакомец оторвался от фляжки и звучно выдохнул. — Долгое время тебе удавалось скрываться от секты, неужели ты думал, что, сбежав в горы этой захолустной деревни, ты избежишь наказания пристального взгляда Чжу-Цюэ?

Чжу-Цэю. Завершающий троицу великих ШенШоу небесных зверей. Если правильно помню из рассказов дедушки — это красная, огненная птица, чем-то напоминающая Феникса. Покровитель юга и ручной зверь Султаната Полумесяца. И раз уж Кемату заговорил так, словно являлся его представителем, видимо, мои опасения оказались верны, и они ни разу не торговцы.

Яо Ху, чьё имя больше звучало как прозвище и вкратце могло означать «демонический лис», даже не повёл бровью. Он спрятал руку вместе с фляжкой под накидку и внимательно осмотрел всех присутствующих. Когда его взгляд остановился на мне, я ощутил мощную ауру силы, исходящую от человека, будто круги на воде, расходившиеся из центра. Что это? Откуда подобное давление?

Лис, несомненно, был практиком, вот только на моём нулевом уровне мне и примерно не получится поставить его на какую-либо ступень. Был ли он таким же, как и Кора, или являлся полноценный практиком, как Та Хон? Странно, но почему-то его взгляд дольше всего задержался на мне, в то время как Кемату и Садиик обнажили свои мечи и приготовились к бою.

— Стоп, стоп! — прокричал я на весь луг, чем вызвал неподдельное удивление всех присутствующих. — Какой ещё Яо Ху? Мы пришли сюда в поисках артефакта.

— Не лезь, пацан, — впервые заговорил в полный хриплый и осипший голос Садиик. — Твоё дело траву щипать и за костром следить.

Странно, но пускай Кори и держала ладонь на рукояти меча, обнажать его она так и не спешила. Уголёк тоже замешкался, а вот двое громил, нанятых в качестве дополнительного сопровождения, не задавая лишних вопросов, поравнялись со своими нанимателями и вооружились двуручными посохами.

Ситуация накалялась на глазах, и что-то должно было вот-вот произойти, и прежде, чем это случилось, до меня, наконец, дошло, что тем самым артефактом на самом деле, являлся отшельник. Точнее сказать, артефакт был всего лишь предлогом, и на самом деле Кемату и Садиик пришли если не убить его, то пленить и отвести обратно в Султанат.

— Твоё преступление не может быть прощено, — вновь заговорил Кемату. — Ты либо пойдешь с нами, либо мы закончим всё на месте, Лис, третьего варианта тебе не дано.

— Стоять, — вновь вмешался я, сам не понимая, чего пытаюсь этим добиться. — О пленении, рабстве и тем более убийстве и речи не шло! Мало того, что ты всех обманул, так теперь ещё и ожидаешь, что станем помогать тебе?

— Мы заключили договор, — едва слышно прошептала Кори, явно обращаясь к кодексу содружества Охотников.

— На хрен договор! — зло выругался Уголёк. — Валить зверей — одно дело, но валить людей? К тому же, ты ведь и сама чувствуешь, Кори? Этот мужик рангом не ниже Хона.

— Рен! — прошептала она, пытаясь привлечь моё внимание, но, как говорилось в одном известном фильме: «Остапа понесло».

Я уверенно шагнул вперёд, мысленно приготовившись себя защищать, как внезапно всё моё тело сковало невидимой силой. Ощущение было похоже на страх, нет, на откровенный ужас, когда во сне пытаешься спастись от монстра, но при это не можешь двинуться и с места. Примерное тоже самое я ощущал, когда выступил против альфа-тулона, правда, в этот раз всё оказалось намного сильнее.

Внутри груди раздалось едва слышное эхо чего-то, что напоминало духовную энергию. Будто та самая невидимая сила потревожила нечто спящее глубоко внутри меня. Оно лениво потягивалось, зевало и отказывалось просыпаться, не желая быть потревоженным, а я натужно пытался понять, что здесь происходит.

Кори обнажила меч, но не для атаки, а больше для защиты. Девушка встала рядом со мной и жестом приказа Угольку держаться для поддержки сзади. Лживые торговцы, осознав, что только что лишились половины сил, убедились, что мы не станем на них нападать, и Кемату злобно процедил:

— Яо Ху, это последнее предупреждение. Либо ты идёшь с нами, либо готовься к загробной жизни, где тебя сожжёт пламя великого мудреца Чжу-Цюэ.

Лис остался стоять на месте и вновь, бросив на меня короткий взгляд, коротко выдохнул и обнажил правую руку. Когда оба громил рванулись в атаку, он резким движением сбросил с себя накидку, и прежде, чем она успела упасть на землю, двое нападавших были уже мертвы. Первого рассекло невидимой энергией надвое, оставляя ровный, я бы даже сказал, хирургический разрез от плеча до пояса.

Второй схватился за голову, потом за живот и, выхаркнув добрую порцию крови, свалился мёртвым грузом на зелёную луговую траву. Кемату и Садиик поморщились, но отступать не стали. Они и сами оказались практиками, причём достаточно высокого ранга, чтобы развернувшаяся битва показалась для меня сражением двух стихий.

Они превратились в настоящие сгустки энергии, которые, взвились над хижиной и атаковали сверху. Я не мог отвести взгляда от происходящего не потому, что не владел собственным телом, а потому, что был забыл зачарован увиденным представлением. Да, они пытались друг друга убить, могли и ненароком зацепить и меня, но подобное проявление силы заставило меня буквально раскрыть от удивления рот.

Сам же Лис остался стоять на месте и, раскрыв ладонь к небу, призвал своё духовное оружие. Это был длинный клинок с витиеватой, украшенной алыми рисунками гардой, у кончика которого танцевали вихри духовной энергии. Ему с легкостью удалось не только блокировать атаку обоих, но и в процессе с грацией кошки отступить в сторону и рассечь тело Садиика пополам.

Кровавые ошмётки посыпались на землю, и выживший Кемату попробовал зайти с открывшегося тыла. Там его уже ждал сюрприз в виде сложенного в дощечку обычного веера. Лис одним движением раскрыл его, показав рисунок долины, и коротким взмахом выпустил ударную волну. Кемату отбросило к обрыву, но ублюдку удалось вовремя остановиться и сложить пальцы в замысловатом знаке.

Нечто подобное я видел, когда Хон активировал руны, и не сразу заметил, как под ногами Яо Ху заискрились два невзрачных камня. Мужчина подпрыгнул на месте, пинком отправил один из них в полёт, а когда из второго вырвался столб молнии, он успел увернуться, перекрутиться на месте и оттолкнуться двумя ногами от воздуха, как это делала Кори.

У Кемату не было шансов. Пускай всё это и выглядело для меня, как битва стихий, по завершении Яо Ху оказался на расстоянии вытянутой руки, ладонь которой лежала на лбу темнокожего убийцы. Его глаза померкли, превратились в два белоснежных шара, а конечности тут же обмякли, выронив клинок на землю.

Яо Ху медленно повернулся, и наши взгляды вновь встретились. Я читал в его глазах горящий огонь ненависти, словно нам хватило храбрости потревожить его в собственном же жилище. Так, наверное, и выглядел дракон перед тем, как испепелить отряд искателей приключений, по глупости забравшихся в его пещеру.

Я моргнул, а когда открыл глаза, у моего горла танцевали вихри духовной энергии меча Демонического Лиса. Кори и Уголёк не могли сдвинуться с места и попросту наблюдали за тем, как Яо Ху решает исход моей судьбы. Я уже приготовился прощаться с жизнь, краем глаза замечая, как лезвие меча начинает медленное движение, как вдруг мужчина широко распахнул глаза, словно увидел нечто неожиданное, а затем мир вокруг меня померк.

— Что значит — уцелел? — голос императрицы прозвучал настолько неестественно, что казалось, сопровождался целым каскадом раскатистого грома.

— Это то, что мне сказали, — спокойным и абсолютно безмятежным голосом ответил любовник, развалившись на застеленной шелками кровати.

Императрица движением руки приказала служанкам покинуть комнату и едва сдержалась, чтобы не превратить их в кровавый фарш. В последнее время это случалось всё чаще, и верным подданным требовалось больше времени, чтобы вырастить новую партию Безликих. Она медленно встала с кресла, позволяя своим длинным волосами опуститься на пол, и бросила грозный взгляд на того, кому одному было позволено с ней так говорить:

— Сколько?

Фаворит пожал плечами.

— Вроде как один, но может быть больше.

— Больше⁈ — она позволила себе слегка повысить голос, но этого стало достаточно, чтобы в помещении затряслись стены.

— Не злись на меня, любимая, — обнажённый мужчина поднял руки в примирительном жесте и широко улыбнулся. — Я всего лишь передаю слова твоих доверенных мудрецов. Откуда им это известно? После того, что ты там устроила… Прости, не ты… А божественный ИнЛон, да будет славиться его имя в веках, — последнее он произнёс с явной издёвкой. — Не должно было остаться никого. Однако энергию этих шерстяных последний раз заметили на юго-западе, когда тот пересекал Великую пустыню.

— Что ещё они тебе сказали?

Мужчина задумался, играя с собственными длинными волосами, а затем щёлкнул пальцами и ответил:

— Что они не уверены!

— Идиоты! Это значит, что сбежавший был ещё младенцем! Младенцем! Эти твари в таком возрасте начинают скрывать свою духовную энергию и благодаря ей могут оставаться незамеченными!

— Ну ведь он совсем младенец, разве нет? Чего ты так распереживалась, любимая?

Она бросила быстрый взгляд на шкатулку, в которой хранилась маска управления драконом и, прищурившись, ответила:

— Нельзя позволить этому выродку найти себе сосуд. Цель не будет достигнута до тех пор, пока хотя бы один из этих… монстров… жив!

— О? А что будет, если, скажем так, совершенно случайно у этого монстра появится сосуд, как ты у ИнЛона?

Женщина прошлась рукам по волосам, обнаружив, что среди них появился один седой волосок, и задумчиво ответила:

— До этого дело не дойдёт. Начинай приготовления, а как всё будет готово, мы сможем наконец приступить к долгожданному пиршеству. К долгожданной войне!

https://author.today/work/569527 — продолжение

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.