Мир Смоук, 04.10.1100 год

Пронзительный плач ребёнка разрывал голову, резал уши и заставлял дыхание сбиваться, а пульс — грохотать. Двенадцатилетний Джо сидел на корточках в углу крохотного подвала и не осмеливался подойти к маленькой сестрёнке.

С тех пор, как Джо перебрался в этот мир в вагоне товарного поезда, прошло уже два месяца, но тот всё никак их не принимал. Джо приходилось таскаться с сестрой по таким подвальчикам, выискивать лазы под разбитыми лестницами в самых отдалённых от центра и забытых переулках. Очень редко когда такие уютные местечки были свободны, хотя это уютным не назвать. Половину помещения затопило, а вторая была наполнена грязью и крысиным дерьмом.

На несколько секунд детский плач прекратился. Джо с облегчением выдохнул, осознав, что всё это время едва дышал. Но без малого двухлетняя кроха лишь набрала в грудь побольше воздуха и снова разразилась рёвом. Джо тяжело опустил голову на колени.

Сам он не ел уже два дня, и силы почти оставили его. Всё было не так плохо, когда они жили ближе к центру. Там бедным сиротам иногда перепадал кусок хлеба, а Джо мог оставить сестру у какой-нибудь добросердечной лавочницы и пойти куда-то подработать. Он не хотел воровать, не хотел делать что-то противозаконное. Он хотел выбраться из этой ямы и однажды вывести сестру в люди.

Плач не прекращался. Кэрол тоже давно ничего не ела. С тех пор, как Джо избила и выгнала на самую окраину местная шайка подростков, он опасался возвращаться. Раны на теле снова открылись и никак не заживали, а Джо не мог восстановиться после серьезной кровопотери. По крайней мере, ни одна из ран не воспалилась — считай, повезло.

Наконец-то Джо поднял голову и на корточках подполз к сидящей в деревянном ящике сестре. Увидев брата, девочка тут же притихла. Даже в темноте было заметно, как исхудало её когда-то кругленькое личико, как запали глаза с красноватыми радужками. Свои и сестрины белые волосы Джо тщательно намазывал сажей, от этого их лица всегда были в грязи. Они оба казались выбравшимися из могилы мертвецами — такие же худые, бледные и грязные.

— Тшш, — еле слышно протянул Джо и погладил сестру по голове.

Она ждала, что тот её покормит, жалобно повторяла «ням-ням», но у Джо снова ничего не было. Он сам был на грани болезни и боялся лишний раз нагружать себя. Если заболеет он, умрут они оба. Поэтому этот день до самой ночи Джо отсиживался здесь, вдали от всех, в подвале старого сгоревшего здания, где никто не услышал бы плач ребёнка. Джо не собирался выходить до завтра, но при виде измученной сестры передумал.

— Я найду нам что-нибудь.

Кэрол точно догадалась, что брат собирается её покинуть, и снова разразилась пронзительным плачем.

Джо боялся оставлять её, когда она так громко плакала. Если вдруг кто-то услышит, пока его не будет рядом… Что они с ней сделают? Как потом Джо будет искать сестру? И, самое главное, не умрет ли кто-то из-за неё?

Но тащить сестрёнку на себе у Джо не было сил. Он снова уткнулся носом в колени и нащупал у себя в кармане фляжку с крепким виски, которую ему дала сердобольная лекарша, чтобы Джо обработал свежие раны. Там остался один глоток, и Джо думал оставить до момента, когда ему станет совсем тяжело. Но жизнь отвернулась от него и на этот раз.

Почему-то в этот момент Джо вспомнил, как какая-то попрошайка на улице поила своего ребенка алкоголем, чтобы тот спал, пока сама женщина сидела на главной улице с протянутой рукой и просила милостыню. Её ребенок проспал так несколько часов, если не полдня. Просто тихо спал…

Дрожащими руками Джо достал флягу, и сестра замолчала, выжидающе глядя на брата.

— Прости, — всхлипнув, проговорил Джо и одним движением влил сестре последний глоток.

Та с трудом проглотила обжигающий напиток, закашлялась и заплакала ещё громче и пронзительнее, чем раньше. Джо убрал пустую флягу в карман, достал сестру из ящика, укутал в рваную тряпку, которую нашёл в подворотне, и прижал к себе. Та ещё несколько минут плакала ему в грудь, пока не начала постепенно затихать и в конце концов не уснула.

Какое-то время Джо сидел в тишине. Он очень устал от плача. Устал от всего. Но сдаваться всё равно не собирался. Он уложил Кэрол обратно в ящик, с головой укрыл её тряпкой и выкарабкался из убежища через дырку под покрытым сажей крыльцом.

Если бы Джо был один, он бы наверняка уже давно обжился здесь, затесался бы в какую-нибудь шайку, а может, даже организовал свою. Но с сестрой всё становилось гораздо сложнее. Ему нужно было искать хорошую еду — он не мог позволить себе кормить сестру помоями. Он не мог надолго бросить её одну и часто брал с собой, таская весь день на спине, а с ней он не мог влезть в драку. Без неё тоже не мог — если бы его сильно побили и Джо не смог бы вернуться к сестре, она могла умереть. Даже сейчас он с ужасом думал о том, что оставил Кэрол одну в том ящике под сгоревшим зданием. Сколько она проспит? Что случится, если она проснётся раньше, чем придёт Джо? А если её кто-то найдёт?..

Джо точно помнил, что неподалеку отсюда было несколько пекарен и один трактир. Около таких мест обычно много кто околачивался, и Джо следовало обходить их стороной. Но сейчас время шло на минуты, и он не мог себе позволить вернуться с пустыми руками.

В кармане штанов Джо нащупал осколок стекла, который подобрал около сгоревшего здания. Он поморщился, подумав, что надо было его обработать, но уже поздно.

Джо не сразу решился выйти на свет. Переулок, который вел к пекарне, освещал слабый фонарь, но и он больно слепил глаза после подвала. Джо прижался к стене и поднес к лицу левую ладонь, в слабом свете пытаясь разглядеть рубцы.

Все они едва затянулись, а последний только-только покрылся бледной плёнкой. Джо долго рассматривал их. Ни один из них не хотелось вскрывать. Правую руку Джо боялся резать, поэтому взял осколок стекла и резко провёл по самому свежему шраму так быстро, чтобы не успеть ни испугаться, ни передумать.

Как только на ладони проступила красная полоска крови, Джо сжал руку в кулак, избегая смотреть на неё и стараясь не думать о сделанном. Ещё ни разу ему не приходилось пользоваться своей способностью здесь, в этом мире. Но сегодня он был настроен решительно. Если он не добудет еды сейчас, то спокойно может перерезать горло сначала сестре, а потом себе.

И Джо вышел на свет. Он бегом пересёк светлую часть дороги, снова нырнул в темноту, прошмыгнул вдоль стены и быстрым шагом направился в сторону пекарни.

Мир Смоук славился железными домами, металлическим каретами без лошадей и механизмами, которые заставляли вещи работать. Здесь, на окраине, почти не было ни металла, ни карет, а работать человеку приходилось самому. Джо с отвращением покосился на каменные дома, которые были совершенно не похожи на те, которые строились в его мире, но всё равно напоминали о нём — такие же массивные, сложенные из тяжелого камня и врытые в землю так глубоко, точно они боялись, что кто-то мог сдвинуть их. Только скрежет металла мог заглушить ненависть, которую мальчик испытывал к месту, где родился, провёл детство и откуда сбежал вместе с сестрой.

Джо даже и не думал заходить с парадного входа, поэтому сразу юркнул в переулок, где, как он помнил, находился чёрный выход прямо с кухни. Осмотревшись, Джо на цыпочках подошёл к железной двери и глянул на огромный амбарный замок. Такой много кого остановил бы. Но не Джо.

Мальчик огляделся. На улице было тихо, ни единой души. Джо снова уставился на замок, взял его в левую, перепачканную кровью руку.

Ему нужно разрезать его так, чтобы не задеть ни здание, ни дверь, ни себя. Джо оттянул замок, чтобы ладонь смотрела вверх, а сам отклонился назад.

Резкое движение руки. Джо едва уловил какое-то движение в воздухе прямо перед ним, и вот замок остался в его руке, а дужка гулко упала на каменное крыльцо. Снова Джо огляделся. Никого…

Дверь послушно открылась, и Джо прошмыгнул внутрь. В нос ему ударил запах выпечки, от которого тут же закружилась голова. Джо едва устоял на ногах. Не хватало ему ещё потерять сознание здесь… Он должен вернуться к сестре.

Джо заставил себя сосредоточиться и осмотреться. Деревянные столы, покрытые слоем муки, шкафы с отвисшими дверцами. Где-то здесь должна быть кладовая…

Схватив первый попавшийся под руку мешок и высыпав из него остатки муки прямо на пол, Джо обежал взглядом кухню и сразу заметил массивную деревянную дверь. Мальчик бросился к ней и уже было схватился за ручку, но вдруг замер и быстро поменял руки. Нельзя оставить здесь свою кровь… Он открыл дверь и прошмыгнул в тёмную каморку.

Впопыхах Джо накидал в мешок пару булок, которые сгрёб с ближайшей полки, одну сунул в потайной карман, который специально пришивал с внутренней стороны к поясу штанов. Казалось, прошло очень много времени, хотя на самом деле на всё про всё Джо потребовалось каких-то пару минут. Он выскочил на улицу и, прикрыв дверь, поспешил уйти.

Как только Джо подумал, что слишком легко отделался, за его спиной послышались шаги. Он обернулся.

Его, совсем не скрываясь, преследовали три здоровенных пацана, выше его на голову. Джо тяжело вздохнул и развернулся — ему всё равно не уйти.

Один пацан вышел вперёд. В темноте Джо толком не мог различить его черты, город окрашивал волосы всех тех, кто жил на улице, в чёрный, а лица были чумазыми и худыми.

— Ну и чё ты здесь шарахаешься? — заговорил парень.

Про себя Джо отметил, что для уличного хулигана этот парниша очень вежливый: сначала задал вопрос, а не сразу полез в драку. Может, с ним получится договориться?

— Я взломщик, — ответил Джо и показал мешок с краденым хлебом. — Тренируюсь.

— И что же ты взломал?

— Пекарню за углом. Можешь пойти проверить. — Чуть подумав, Джо добавил: — Там ещё много чего осталось.

Парниша кивнул кому-то в темноту. Значит, их было не трое.

— Отдавай, — приказал парень.

Джо помялся буквально секунду. У него осталась в кармане одна булочка, сестре хватит, а сам он поест завтра. Но если сейчас он нарвётся на неприятности…

Мешок с хлебом упал под ноги главе шайки хулиганов. Даже в темноте было видно, как парень удивлённо вскинул бровь. Он поднял мешок.

— Не жалко? — с издёвкой спросил главарь.

— Достану ещё.

Из темноты выбежал какой-то мелкий пацан с покрытыми грязью и сажей босыми ногами, встал на носочки и что-то прошептал на ухо старшему. Тот посмотрел на Джо по-другому.

— Значит, всё-таки взломщик? — Пару секунд он думал, затем сощурился и спросил: — Не хочешь присоединиться к нам? Одному здесь совсем тяжко.

— Нет, — Джо нервно сглотнул. Отказаться от такого щедрого предложения было непросто. — Но я могу предоставлять свои услуги за процент.

Парни непонимающе переглянулись между собой.

— Чего?

Джо поздно одумался, что у этих ребят вряд ли есть хоть какое-то образование. Джо хотя бы удалось проучиться первые несколько классов, да и книги он читал…

— Я буду взламывать для вас замки, а вы — отдавать мне часть… — Джо осёкся, чуть не сказав «награбленного», но тут же исправился: — Нажитого. И позволите мне жить на вашей территории. Без вашего ведома я не буду ничего делать, а подчиняться буду только вам.

Это было самым приемлемым вариантом, какой мог предложить Джо, но пацаны явно остались недовольны. Им не понравилось, что кто-то отказывался играть по их правилам. Джо напрягся и сжал левую руку в кулак, когда они медленно приблизились к нему.

— Так не пойдёт, — покачал головой главарь. — Или с нами, или против нас.

С трудом Джо сдержал тяжёлый вздох. Он всё ещё надеялся, что когда-то сможет попасть на правильную сторону, где его назовут «своим». Но, видимо, не сегодня.

— Только по лицу не бейте, — устало проговорил Джо, когда хулиганы подошли к нему почти вплотную.

— Ты ещё будешь указывать нам, как тебя бить? — прыснул парень, оглянулся на своих и врезал Джо прямо под рёбра.

В этот момент Джо думал только о том, как бы не потерять единственный оставшийся у него кусок хлеба. Он прикрыл голову руками, пока его пинали. Он чувствовал, как раскрываются только зажившие шрамы, как кровь пульсирует в его венах, вытекает наружу. Но Джо держал себя в руках, пытался не потерять сознание и надеялся, что ему хватит сил дойти до сестры.

Удары прекратились так же быстро, как и начались. Кто-то схватил Джо за волосы. Краем глаза он заметил, как на него замахнулись кулаком, метя прямо в лицо. Джо ногтями вцепился в того, кто держал его за волосы, и из последних сил лягнул пацана, который пытался его ударить.

— Я просил не бить по лицу! — рявкнул Джо.

Он попал ногой прямо по солнечному сплетению парня, и тот, задыхаясь, повалился на землю. Джо извернулся, схватил второго пацана двумя руками за уши и глянул в его тёмные, запавшие глаза с полопавшимися сосудами.

Прежде чем тот успел среагировать на атаку Джо, он вывернул ухо так, чтобы окровавленная ладонь была направлена в небо, и еле заметно дёрнул ею.

В руке Джо остался окровавленный хрящ, а парень заорал, схватился за голову, повалился на землю и в ужасе пополз прочь. Джо с отвращением бросил отрезанное ухо испуганным пацанам под ноги.

Он очень устал. Очень. Джо уже сомневался, успеет ли забраться в их с сестрой убежище до того, как потеряет сознание.

— Не лезьте больше ко мне, — полушёпотом проговорил Джо, развернулся и поспешил обратно, совершенно забыв про брошенный на землю мешок с хлебом.

Джо не помнил, как добрёл до окраины, как пробрался в узкий лаз под лестницей и как на четвереньках подполз к деревянному ящику. Было тихо. Очень тихо. В этот момент Джо больше всего на свете хотел услышать плач сестры. Он взял исхудавшую малышку на руки, и её ручка обессилено свесилась. С большим трудом он достал единственную оставшуюся булку. Стараясь не думать о том, что и хлеб, и сам Джо были покрыты кровью, он смял хлеб так, чтобы его было проще дать сестре. Он положил плотный кусочек ей в ротик, и она еле заметно зашевелила губами, сладко причмокивая долгожданную пищу. Джо с облегчением выдохнул, прижал сестру к себе, прислонился к деревянному ящику и уснул, едва положив на него голову.

Если бы кто-то потерял столько же крови, сколько отощавший Джо, он наверняка бы умер. Но мальчик, привыкший терять кровь, казалось, подстроился под свою способность. Шрамы затягивались тонкой плёнкой быстрее, чем у других, хоть полностью заживали очень долго, а при большой кровопотере Джо нужно было лишь как следует отоспаться и дождаться, когда его тело восстановится. Так случилось и в этот раз.

Пробуждение далось Джо нелегко. Он долго не мог открыть глаза, в воздухе витал запах крови, смешанный с лекарствами и травами, а глаза слепило солнце. Казалось, ему не хватит сил даже поднять веки. Но мысль о сестре заставила его сделать это.

Кэрол не было рядом.

Джо испуганно вскочил и огляделся. Он находился в какой-то каморке, заваленной какими-то вещами и тряпками. Сам Джо лежал на деревянном сундуке, укрытый дырявым пледом. Где-то наверху ярко светилось крохотное окошко, и из него доносился грохот города. Комната была такая тесная, что поместиться здесь мог только этот сундук и всё. Но Джо не было совершенно никакого дела до того, что его окружает и где он очутился. Он вскочил, распахнул дверь и выбежал наружу.

Следующая комната была гораздо больше, чем та, в которой проснулся Джо, но всё же слишком маленькой для такого количества вещей. Повсюду, куда ни глянь, стояли шкафы с ящичками, тумбы, табуреты почти не виднелись под бесчисленными коробками и колбочками, а под потолком висели пучки сушёных трав. Единственный на всю комнату стол был завален хламом, коробками и мусором, а за ним прямо напротив Джо стояла высокая болезненного вида женщина.

— Где моя сестра? — тут же спросил Джо, напряжённо оглядываясь.

— Представиться сначала не хочешь? — низким скрипучим голосом проговорила женщина. — Я тебе вообще-то жизнь спасла.

Джо глянул на неё так сурово, что та удивлённо выгнула брови. Она выглядела едва ли здоровее истощённого Джо — запавшие глаза, синеватая кожа. Ещё издалека было видно, как дрожат её руки. Засаленные волнистые волосы были убраны в пучок, открывая вид на тонкие жилы на шее. На вид трудно было определить, сколько ей лет. Где-то между двадцатью и сорока…

— Здесь она, — женщина нагнулась под стол и в следующее мгновение выпрямилась с девочкой на руках. — Играется.

Кэрол было не узнать. Её волосы отмыли, и белые локоны завивались теперь вокруг порозовевшего лица, яркие красные глазки смеялись, а сама она была одета в хоть и простое, но чистое платьице. Завидев брата, девочка громко засмеялась и протянула в его сторону беленькие ручки.

— Отдайте, — не своим голосом проговорил Джо. Он боялся пошевелиться, спровоцировать женщину и подвергнуть сестру опасности. Но сам он, в случае чего, всегда мог атаковать издалека…

— Да успокойся ты, — в голосе женщины послышалось раздражение. — Никакого вреда я вам не причиню. — Она повернулась к Кэрол и погладила её по голове. — Если бы хотела, то давно бы уже…

— Отдайте мне сестру! — сорвался Джо, сам не понимая, отчего кричит. Он пошарил по карманам, но осколка стекла там не оказалось. Более того — на нём были не его штаны. Он гневно осмотрел себя, затем женщину и не помня себя от страха проговорил: — Не смейте её трогать.

Женщина несколько секунд смотрела на обозлённого мальчика, потом безразлично пожала плечами, и радостная Кэрол, с трудом огибая завалы коробок, побежала к братику. Тот обнял её и прижал к себе, боясь отпустить. Краем глаза Джо заметил, как женщина пренебрежительно качает головой.

— Спасибо, — выдавил из себя Джо. Он оглядел похорошевшую Кэрол и с опаской спросил: — Сколько я проспал?

— Два дня. — Женщина подняла со стола круглые очки, нацепила их на кончик носа и уткнулась в какие-то бумаги на столе. — Тебе повезло, что выжил. Кто тебя так изрезал?

Джо поджал губы. Воспользовавшись тем, что он сидел на корточках и незнакомка его не видела, он ощупал себя. На нём была свежая рубашка, грудь перевязана бинтами. Эта женщина видела все его шрамы… Джо глянул на левую руку, та тоже оказалась в бинтах. Его отмыли, подлатали и переодели в чистое. От этого Джо ещё острее ощутил свою беспомощность.

— Спасибо, что присмотрели за сестрой, — Джо покрепче перехватил Кэрол и поднялся. — Я очень благодарен вам и готов как-то помочь, отблагодарить. — На лице женщины появилось удивление, но Джо не дал себя перебить. — Я могу выполнять какую-то работу или в чём-то помогать. Я отучился несколько классов, поэтому умею читать и писать. Думаю, я могу быть как-то полезен.

Впервые за всё время тонкие потрескавшиеся губы женщины тронула улыбка.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — она усмехнулась, отодвинула бумаги и подняла какой-то предмет. Не сразу Джо догадался, что это тот самый злополучный замок пекарни. — К тому же у тебя есть ещё один полезный навык, — она кивнула на Джо, и тот понял, что она имеет в виду цвет его волос. — Какая у тебя способность?

В голове Джо вертелась мысль, что у него не получится скрыть то, что он водник из мира Янь. Он мог бы объяснить приметные волосы и глаза тем, что он альбинос, но это могло сработать, только если бы его сестра не была такой же.

— Я могу расщеплять молекулы металла, — как можно увереннее ответил Джо. — В одной плоскости. Со стороны выглядит, будто я его разрезал.

— Любого металла?

— Я не знаю. Пока любого из тех, что пробовал.

В повисшей паузе Джо казалось, что стук его сердца слышно на всю небольшую комнату.

— Занятно, — протянула женщина. — Ты очень смышлёный. — Второй рукой она подняла ещё что-то со стола. С ужасом Джо понял, что это скукоженное детское ухо: — А это?

Джо испуганно сглотнул. Только сейчас он подумал, что не догадался спросить даже имени этой странной женщины. Зачем она решила спасти Джо? И как она нашла их? Неужели всё время следила за ним?

— С белыми волосами сложно скрыть происхождение, верно? — Женщина положила трофеи на стол и надвинула на них пергамент. — Особенно за пределами мира Янь… Чистокровным нет смысла сбегать из своего мира, а полукровки тешат себя надеждами, что в других мирах лучше, хоть сами слишком быстро разочаровываются в этом. Давай договоримся так. — Она глянула на застывшего мальчика сквозь мутные стёкла очков. — Правда за правду. Я ищу одарённых детей, которые не вписываются в понятия Семёрки, которые, как кажется Совету, несут опасность для общества и отвергнуты им. Я смотрю, ты один из таких.

Женщина замолчала, и Джо, не выдержав тишины, спросил:

— И зачем вам такие?

— Скажем так, — женщина сняла очки и потёрла веки. — Я уверена, что каждая способность может быть полезной, главное грамотно её применять. Но многие со мной не согласны, — она поправила прическу, отвела взгляд, подумав пару секунд, и снова повернулась к Джо. — Ты можешь пожить здесь, будешь работать на меня. Потом, если захочешь, можешь идти на все четыре стороны. Я помогу тебе со способностью, да и вообще обучу тебя, а потом ты сам решишь, хочешь остаться со мной или нет. Я не люблю уговаривать людей.

— И какая вам от этого выгода? — Джо недоверчиво вглядывался в женщину.

Она улыбнулась и довольно проговорила:

— Я надеюсь, что после ты всё же решишь остаться.

— А если откажусь?

— Ну, тебе всё равно придётся отработать какое-то время, — женщина обвела Джо пальцем. — Я на вас неплохо потратилась.

Джо хотел было ответить, что не просил об этом, но прикусил язык. Кэрол так и сидела у него на руках, играясь с белыми прядями брата и лопоча ему на ухо. Джо потребовалось лишь пару секунд на размышления. В конце концов, он должен делать что угодно, чтобы его сестра ни в чём не нуждалась.

— Я могу разрезать кровью что угодно, — признался Джо, переминаясь с ноги на ногу. — Своей кровью.

— Любопытно, — на лице уставшей женщины действительно проступил интерес. — Все эти шрамы из-за твоей способности?

— Нет, — покачал Джо головой, изо всех сил пытаясь, чтобы его руки не дрожали, а голос звучал уверенно. — Только на ладонях. Мне нужен физический жест. Для активации недостаточно только силы мысли. — Он поморщился, покосившись на задумчивую женщину. — Остальные шрамы достались от родителей.

— Хорошо, — женщина кивнула и уткнулась в свои бумаги, словно мальчика с девочкой для неё больше не существовало.

— А какая у вас способность? — спросил Джо.

Женщина глянула на него и улыбнулась.

— Одна правда за одну правду.

— Но вы не знаете, какая способность у моей сестры, — парировал Джо.

Женщина сняла очки и уставилась на Джо. Он крепко прижимал к себе сестру, не до конца уверенный в том, что поступает правильно, но как иначе выяснить, с кем он имеет дело.

— Ты меня заинтриговал, — женщина откинулась на спинку стула и взялась за подбородок. — Твоя сестра ещё совсем маленькая…

— У неё способность с рождения.

Улыбка женщины стала шире.

— Я могу заставить человека делать то, что нужно мне, — ответила она, не сводя взгляда с маленькой Кэрол. — Можно сказать, он становится моей марионеткой, — и она выжидающе посмотрела на Джо.

— Моя сестра может создавать кукол с помощью своей крови. Не важно, из какого материала, главное, чтобы он хорошо впитывал.

Женщина подалась вперёд, точно так могла лучше разглядеть невинную беловолосую девочку на руках мальчика, но та беззаботно перебирала волосы брата, не замечая ни напряжения на лице Джо, ни пронзительного взгляда спасшей их женщины.

— Меня зовут Мэнэми, — женщина улыбнулась. — С тобой очень приятно иметь дело…

— Джозеф. Можно просто Джо. — Он кивнул на сестру: — Каролина.

— Каролина… — задумчиво протянула Мэнэми и вновь перевела взгляд на мальчика. — Ты ведь рассказал мне не всё, Джо.

— Но и вы тоже.

Мэнэми разразилась громким смехом. Джо, не ожидавший такой резкой перемены, в замешательстве стоял посреди комнаты и ждал, когда она успокоится.

— Давай сначала ты, а потом я, — она улыбнулась и подперла голову ладонями. — В зависимости от того, какой будет твоя правда, я дам тебе ответ.

Джо тяжело сглотнул. Казалось, он влез в игру, правил которой ещё не знал. Но играть он собирался до последнего.

— Кровь моей сестры — смертельный яд. Несколько капель могут убить любого и превратить его в куклу. Эффект необратимый.

— Какая коварная способность. — В глазах женщины загорелся непонятный мальчику огонь. — Ты очень смелый, раз так крепко прижимаешь сестру к себе…

— А ваша правда? — перебил Джо.

Мэнэми хитро улыбнулась и закатила глаза. Могло показаться, что она помолодела и засмущалась, точно маленькая девочка, собирающая рассказать свой самый большой секрет. Но вот она глянула прямо в лицо Джо, и тот завороженно уставился в её тёмные мутные глаза.

— Люди в моей власти делают то, что я велю, сами не осознавая этого. И да, эффект тоже необратимый. До конца жизни, — она улыбнулась и еле слышно усмехнулась. — Правда, жить им после этого обычно остаётся недолго.

Мир Смоук, 28.08.1101 год (год спустя)

Город переполняли звуки. На улицах сновали машины, ревели моторы, кричали прохожие, когда первый луч солнца пронзил окутанный дымом воздух и упал на шумную мостовую. В Флэксмаре, столице мира Смоук, утро у всех начиналось рано. Казалось мир здесь делился на то, что происходит на шумных главных улицах, и за их пределами. Подросший и вытянувшийся Джо находился где-то посередине.

Квартира Мэнэми, у которой Джо жил вместе с сестрой уже год, находилась на первом этаже здания на углу перекрёстка. Их дом стоял на северной улице, которая убегала на юг, к центру и упиралась в главную дорогу. Шум и грохот упрямо пробирались в полутёмную квартирку, особенно это ощущалось около запылившегося окна. Кабинет, в котором Мэнэми работала, с трудом вмещал в себя книжные шкафы, рабочий стол, кучу бумаг, коробок и лекарств. Рабочее место Мэнэми было её святыней, хоть и являлось центром квартиры и проходной комнатной.

Джо с сестрой поселились в крохотной каморке. Кэрол спала на деревянном сундуке, в котором хранился их скромный гардероб, а сам Джо каждую ночь расстилал на полу прохудившийся матрас. Ему приходилось укладываться по диагонали, чтобы иметь возможность вытянуть ноги. Но он не жаловался. Даже это скромное жилище было лучше, чем тот сырой вонючий подвал, из которого их спасла Мэнэми.

У Мэнэми была своя спальня, в которую Джо заходил, только когда хозяйка просила там прибраться. Мальчик всё ещё помогал по дому, выполнял поручения в уплату за их спасение, а женщина учила его наукам, фехтованию, выплёскивая на него свои несбывшиеся надежды обучать детей. По крайней мере, сама Мэнэми говорила именно так. Но Джо отчётливо помнил слова, сказанные ею в первый день: она искала детей с необычными способностями, заботилась о них и воспитывала в надежде, что те в итоге останутся с ней. Сама по себе эта фраза звучала жутко, а тот факт, что других детей Джо не видел, только усугублял впечатление.

Самым главным преимуществом их скромной квартиры был небольшой внутренний дворик. Из кабинета Мэнэми на улицу вели две двери: одна — на проезжую часть, а другая — на небольшую площадку, на которой она с особым вниманием обучала своего подопечного сражаться. Сильнее, чем лекарства и науку, Мэнэми любила фехтование, а Джо оказался толковым учеником.

— Повторим? — спросила Мэнэми, поправляя выбившуюся из тугой причёски тёмную прядь.

Джо обернулся и посмотрел на настольные часы, которые специально захватил из кабинета. Мельком он бросил взгляд на играющую с деревянными игрушками сестру.

— Мне надо на работу, — ответил Джо и посмотрел на Мэнэми. — Я и так постоянно ухожу раньше, опаздывать с утра я не могу.

Мэнэми печально склонила голову набок. Её худые пальцы перебирали рукоять импровизированного меча-палки. По этой высокой, сгорбленной, болезненного вида женщине невозможно было сказать, что на самом деле её жилистые руки крепко держали оружие и всегда попадали в цель с такой силой, что сбивали противника с ног.

— Я могу тебе платить, — в который раз завела разговор Мэнэми, и Джо тяжело вздохнул.

— Не уверен, что ты предложишь мне честный заработок. — Он заправил за уши волосы и пошёл к сестре. — А я не хочу проблем с законом.

— Ты и так работаешь у меня, — продолжала гнуть своё Мэнэми. — Можешь получать за это деньги.

— Мы договаривались, что я работаю по дому в уплату долга. — Джо закинул палку в пустой металлический горшок на крыльце и поднял сестру с холодного камня. — А та работа, что ты можешь предложить мне за деньги, уже переходит черту. — Он оглянулся на кажущуюся безразличной женщину. — Я же знаю, тебе не терпится применить мою способность.

— Я всё ещё готова обучать тебя использовать её.

— Нет, спасибо, — Джо взял с подоконника часы и зашёл внутрь.

Сестру он собрал заранее, так что теперь Джо просто нужно было привести в порядок себя. Он быстро разделся, умылся и переоделся в сухое. Мэнэми вернулась, когда Джо уже стоял перед зеркалом и расчёсывал отросшие по плечи волосы.

Уже давно Джо не видел в своём отражении белых кудрей. С тех пор, как он сбежал в этот мир, Джо всячески пытался скрыть их с сестрой природный цвет волос. Когда они жили на улице, это было непросто. Сейчас же Мэнэми готовила ему краску из корней чернотравья, заставляя Джо выучивать наизусть все этапы получения краски. И Джо запоминал, мешал сам, а после — старательно прокрашивал не только волосы, но также брови и ресницы им обоим, несмотря на заверения Мэнэми, что это излишне. Теперь Джо больше походил на обычного мальчишку, хотя внешность у него всё ещё была слишком миловидная. Ну, и глаза с красноватыми радужками оставались неизменными, от чего мальчик никак не мог избавиться.

Джо собрал волосы в короткий хвостик, схватил с полки козырёк и посильнее натянул его на глаза. Сестре он надел чепчик с оборками, чтобы спрятать и её красные глаза.

— Ты можешь не таскать с собой Кэрол, — Мэнэми всё это время задумчиво наблюдала за сборами. — Я могу побыть сегодня с ней.

Кэрол звонко засмеялась, громко выкрикнула «Мемене» и хлопнула в ладоши. Женщина наградила кроху пристальным холодным взглядом, точно наблюдающая с крыши хищная птица.

За год Кэрол выросла, окрепла, юркой мышкой бегала по крошечной квартире, норовя стащить и спрятать куда-нибудь всё, что лежит, как её казалось, не на своих местах. Единственное, что могло хоть ненадолго усмирить эту неугомонную девочку в кружевных панталонах и длинных, по локоть, перчатках, — посадить её в высокий деревянный ящик и дать мешочек с сухарями. — Нет, — раздражённо бросил Джо. Он слишком часто говорил это, но не постеснялся повторить: — Я всегда должен за ней присматривать.

Он поправил на сестре платьице с длинными рукавами, панталоны, туфельки, с особой внимательностью проверил крохотные перчатки, которые доходили девочке до самых плеч и были стянуты резинкой через спину.

— Почитаешь сегодня про соцветия суктумелы?

Джо покосился на задумавшуюся женщину.

— Опять какое-то ядовитое растение? — пробурчал он, в последний раз поправив светлое платьице на тихой девочке. — Может, что-нибудь про государственные структуры? Современные технологии? Или хотя бы историю?

— Я хочу, чтобы ты почитал про суктумелу, — Мэнэми оперлась о стол. Её мутные глаза смотрели в никуда, словно и сама она сейчас находилась не здесь. — Хочу обсудить с тобой её эффект и применение в медицине. Вечером.

— Хорошо, — Джо с трудом сдерживал раздражение. Он поднялся и подошёл к столу, взглядом выискивая на нём нужную книгу. — Где?

Читать про ядовитые растения у Джо не было никакого желания, но Мэнэми из раза в раз просила… нет, требовала читать их, чтобы потом вместе обсудить свойства и способы их применения. Джо мог бы использовать это время с большей пользой.

Мэнэми медленно пододвинула книгу, которая уже лежала под её рукой. Она всё ещё смотрела куда-то в сторону, но Джо знал, что такая отстранённость обманчива — на самом деле Мэнэми всегда внимательно следила за ним.

Мельком глянув на часы и ужаснувшись, Джо бросил книгу в свой мешок, закинул его за спину и взял набравшую вес Кэрол на руки. Уже на выходе он бросил через плечо:

— Постараюсь не задерживаться. Но вчера было много работы.

— Тебе ещё тут надо всё успеть, — заметила Мэнэми и наконец-то глянула на мальчика. — А то опять до ночи провозишься.

— Постараюсь не задерживаться, — упрямо повторил Джо и вышел.

Улица мира Смоук встретила детей оглушительным рёвом моторов, стуком колёс по брусчатке и громкой руганью прохожих. Джо усадил Кэрол себе на плечи и поспешил по тротуару, держась как можно ближе к домам.

Город так и не принял брата и сестру. Даже спустя год мальчик сторонился шумных улиц, обходил стороной прохожих, которые, казалось, не знали о существовании личных границ, а взгляды преследовали сирот, хотя те были одеты просто, а их волосы были выкрашены в чёрный. Каждый раз, когда Джо замечал чье-то пристальное внимание, ему казалось, что они вот-вот разглядят белую прядь или случайно наткнутся на красноватые глаза. Поэтому Джо смотрел только под ноги, поглубже натягивая козырёк.

Сапожная мастерская, в которой подрабатывал Джо, находилась по соседству. Он специально выбрал это место, чтобы было недалеко от квартиры Мэнэми. Он ходил только от дома до мастерской, работал полдня там, получал зарплату и откладывал деньги. Вторую половину дня Джо помогал Мэнэми.

Ему оставалось чуть больше месяца, прежде чем отдать долг за спасение, и к этому времени Джо хотел поднакопить денег и попробовать начать жить самостоятельно. При этом ухитриться не влезть в дела, которые вела Мэнэми, и не остаться на улице, учитывая, что Джо было только тринадцать, и он не мог взять опеку над сестрой. Да и самому ему не помешала бы опека…

Только не от Мэнэми. Что-то в этой женщине настораживало его. К тому же Мэнэми была единственной, кому Джо рассказал о способности своей сестры.

Наконец-то Джо подбежал к нужной двери и пнул её, в который раз подумав, что по пожарной безопасности та должна открываться в другую сторону.

— Опять опаздываешь! — пробасил мужской голос.

— Прости! — из дверей крикнул Джо и вбежал внутрь. — Я отработаю!

Послышалось приглушенное «угу», явно означающее, что сапожник не поверил мальчику. Но Джо не обратил внимания. Он усадил сестру в высокий деревянный ящик, подготовленный специально для неё, сунул ей пару деревянных фигурок и поспешил вглубь помещения. На пару минут этого должно было хватить…

Здесь, почти как во всех домах в этом районе, было тесно. Узкое помещение уходило вглубь здания, где посередине потолка висела одинокая люстра. Рабочий стол сапожника стоял в самом дальнем углу и освещался старой лампой. Пока Джо начищал ботинки, убирался, принимал заказы и рассчитывался с клиентами, Байрон Джонс трудился.

Байрон Джонс не был великим мастером, не обладал особым талантом да и желанием работать тоже. Он делал то, чему его научил отец, и это единственное, что он умел. И, к слову, это была лучшая сапожная мастерская в квартале. Наверное, потому что на окраине это дело было не особо выгодным. Но Байрон Джонс неплохо справлялся.

— Что сегодня? — спросил Джо, подбегая к начальнику.

— Там стоит несколько пар, — не отвлекаясь от работы, бросил Байрон. — Давай начищай и неси клиентам.

— Далеко? И ко скольки? — Джо тут же заприметил пару туфель, которые явно ждали его.

— Через час на Топную. Опаздывать нельзя, клиент богатый.

— Понял, — отозвался Джо и принялся за работу.

Он начистил туфельки за пятнадцать минут. Две изящные пары тёмно-синей кожи на аккуратном каблучке, украшенные двойными атласными бантами на носках. Несмотря на потёртости на сгибах и слегка выцветшие ленты, было видно — когда-то эти башмачки стоили немалых денег. К тому же Байрон возился с ними двое суток. Что он говорил? Богатый клиент?..

— Я успею быстрее! — крикнул Джо, выискивая на полках подходящие коробки.

— Хорошо начистил? — Впервые за всё время Байрон оторвался от работы. — Халтуры я не потерплю.

Джо закатил глаза и отнёс несколько пар маленьких туфелек сапожнику.

Байрон, человек лет шестидесяти, жил в тихом одиночестве, где единственными собеседниками были кожаные заготовки и старые колодки. Всю свою жизнь он отдал мастерской — этому тесному царству, пропитанному запахами воска и кожи, где каждый инструмент лежал на своём месте, отполированный десятилетиями использования. На семью — будь то жена, дети или просто верный пёс — у него не хватило ни времени, ни сил.

Годы кропотливой работы под тусклой лампой не пощадили его зрение. Его широкие руки, покрытые сетью мелких шрамов от шила и вощёных ниток, огрубели. И всё же, несмотря на возраст, он оставался крепким мужчиной — жилистые руки по-прежнему уверенно держали молоток, а в тёмных волосах только-только проклюнулась первая седина. Соседки на рынке поговаривали, что он ещё мог бы найти себе пару — вдову или такую же одинокую душу. Но Байрон лишь отмахивался, возвращаясь в свой дальний угол мастерской, где под аккомпанемент скрипа и постукивания продолжал превращать куски кожи в обувь.

Кэрол в коробке запищала: «Няся, гулять! Няся, гулять!», — и Джо тут же глянул на сестру.

— Ты бы пустил её побегать, — внимательно рассматривая обувь, проворчал Байрон. — Что ж она в коробке постоянно сидит…

— Тут много острых предметов, — Джо осмотрел разложенные на полках шила и ножи. — Вдруг поранится?

Байрон протянул Джо туфли и удовлетворённо кивнул.

— Ты её чересчур опекаешь. В таком возрасте детям нужно бегать, энергию куда-то девать.

— У тебя же нет детей. Откуда знаешь?

— Это и так всем известно.

Байрон пригладил короткую щетину, наблюдая, как маленький Джо сначала упаковал туфельки по коробкам, потом сунул их в мешок, достал сестру из ящика и усадил себе на плечи.

— Да оставь ты её, — в который раз взмолился Байрон. — Уж полчасика я за ней пригляжу. Что тебе лишние тяжести таскать?

— Мне не тяжело, — бросил через плечо Джо. — Какой дом?

— Пятнадцатый.

И Джо потянул на себя тугую дверь и выскочил на улицу.

Людей стало гораздо больше. Все куда-то торопились и, казалось, хотели помешать Джо.

С тех пор, как Джо поселился у Мэнэми, он окреп здоровьем, хотя до этого даже не осознавал, в каком плачевном состоянии находился. Коробки с обувью, которые таскал Джо, не слишком оттягивали руки, а вот Кэрол, которая постоянно сидела на его плечах, прибавляла в весе с каждым месяцем. Если бы не ежедневные тренировки с Мэнэми, Джо наверняка бы уже распрощался со спиной и здоровьем.

До пятнадцатого дома на улице Топной идти было двадцать минут, но Джо успел за пятнадцать. Это был небольшой, но крепкий домик, обнесённый кованой оградой с острыми, как клыки, шпилями. За ней виднелся аккуратный двор с вымощенной плиткой дорожкой и парой ухоженных кустов, чья зелень казалась неестественно яркой на фоне серых стен.

Джо с трудом сдержал свист. В этом районе, где здания жались друг к другу, как нищие у костра, такой домик выглядел белой вороной. Не то чтобы богачом — скорее скромным середнячком, случайно затерявшимся среди трущоб.

Прогресс наступал на него со всех сторон: слева нависал пятиэтажный муравейник с облупленным фасадом, справа высились сплавленные в единый организм дома с кирпичными фасадами, изуродованные пристройками из клепаного металла, где веретенообразные дымоходы сплетались в паутину с вентиляционными шахтами новых паровых котлов.

А этот домик — выбеленный, с резными ставнями и медной табличкой у двери — будто врос корнями в землю, отказываясь сдаваться. Его крыша, покрытая черепицей, а не ржавым железом, как у соседей, блестела под солнцем. Фундамент, хоть и потрескавшийся по углам, всё ещё держал форму. Даже дверная ручка — массивная, в виде львиной головы — намекала, что здесь живут люди, у которых хватает денег не только на хлеб, но и на бронзу.

Джо позвонил в звонок, дождался, когда откроют калитку, и аккуратно толкнул дверь. Он старался не рассматривать дворик. Растения и зелень напоминала ему о мире, в котором он вырос, а возвращаться мыслями в прошлое Джо всё ещё был не готов.

Прислуга открыла дверь, и Джо вошёл в дом, внимательно смотря под ноги и встав только на придверный коврик. Сейчас у него появился шанс встретиться с кем-то, у кого водились деньги, и впечатление Джо собирался произвести самое лучшее. Как только он заметил, как со второго этажа спускается грузная женщина, Джо чётко и внятно проговорил:

— Туфельки для юной леди от Байрона Джонса!

Джо осторожно выложил коробки на стойку для обуви, одной рукой придерживая сидящую на плечах Кэрол.

— Ох, всесоздатели!.. — раздался тяжёлый вздох женщины. — Мало того, что девочку заставляет таскать коробки, так ещё и с маленьким ребёнком на плечах!

Джо поджал губы. Его частенько путали с девочкой, и, казалось, можно было бы уже начать спокойно реагировать на это, но нет, Джо каждый раз едва сдерживал раздражение. Он выложил последнюю коробку и осторожно поставил Кэрол на пол, как раз когда женщина спустилась с последней ступеньки. Джо низко поклонился, как это делали только мужчины.

— Ну что вы, миледи, мне не тяжело! — он выпрямился и улыбнулся. — Сестра совсем не тяжёлая, да и я крепче, чем кажусь.

— Ох, — леди схватилась за сердце и снова оглядела Джо с ног до головы. — А на вид совсем девочка…

С трудом Джо сохранил лицо и выдавил из себя:

— Наверное, я просто внешностью пошёл в маму, — и натянул широкую улыбку.

Почтенная дама не особо оценила шутку, но и Джо такая тема была не по душе. Мальчик чувствовал, что и так порядком задержался. Он снова поклонился, и, когда уже был готов распрощаться с леди и удалиться, с лестницы раздались лёгкие шаги, и сквозь перила на Джо глянула девочка.

Она была примерно его ровесницей, тёмные волосы убраны в пучок, отчего худое лицо казалось почти истощённым, но глаза восторженно сверкали, а светлое платье так ей шло, что девочка казалась скорее симпатичной, нежели нет.

Джо снова низко поклонился и повторил:

— Ваши туфельки, юная леди, — а про себя заметил, что ножка у этой девочки очень аккуратная, раз она носит такой маленький размер.

— Спасибо, — бледные щёки порозовели, а сама она поспешила пригладить причёску, пряча взгляд.

Откланявшись, Джо попрощался, вновь усадил Кэрол на плечи и поспешил обратно. Всю дорогу в его голове вертелись мысли об этой девочке, которая так засмущалась при виде него. Он даже не заметил, как пришёл в мастерскую. Кэрол тут же вернулась в свою коробку, которая уже стала для неё привычной.

— Байрон! — на ходу позвал Джо. — А что это был за клиент?

— И ты спрашиваешь это после? — Байрон усмехнулся, продевая толстую обувную нить в иглу. — Это леди Эштон.

— А девочка? Её дочь?

Байрон оторвался от работы и настороженно покосился на мальчика. Тот как ни в чём не бывало прибирался на полках.

— Её племянница, леди Лэнгстафф, — после секундного колебания ответил Байрон. — Сирота. Родители у неё умерли, осталась на попечении тётушки.

— То есть девочка живёт за счёт тётушки?

Байрон отложил нить и иглу, снял очки и уже внимательнее посмотрел на подмастерье.

— А что это тебя так интересует? — с подозрением спросил он, сурово нахмурившись.

Джо наконец-то глянул на сапожника и тяжело вздохнул.

— Мне просто интересно…

Байрон покачал головой и проворчал:

— Не верю.

Тогда Джо подошёл к нему, оглянулся на дверь и, понизив голос, заговорил:

— Только не смейся надо мной, ладно? — Лишь после того, как Байрон пообещал этого не делать, Джо продолжил: — Думаю, я ей понравился. Если так, было бы здорово жениться на ней.

— Жениться?.. — На лбу Байрона образовались морщинки. Он явно не собирался смеяться. — Джо, тебе тринадцать, какая женитьба?

— А когда мне об этом думать? — возмутился мальчик. — Я — сирота без рода и средств. Пока буду ждать, когда я повзрослею, на ней женится кто-нибудь другой.

Байрон тяжело выдохнул и потёр лоб тыльной стороной ладони.

— Не думаю, что твоя опекунша будет рада это услышать…

— Она мне не опекунша, — еле слышно прошипел Джо.

— Нет? — Байрон схватился за короткие тёмные волосы. — А кто твой опекун?

— У меня нет опекуна.

Теперь Байрон покосился на дверь, проверяя, нет ли там кого. Убедившись в этом, он снова шёпотом обратился к мальчику:

— Тебя же в приют заберут, если узнают.

— Знаю, — Джо на мгновение задумался, но только на мгновение. — А может, ты им станешь?

— Чего? — Густые брови сдвинулись.

— Ты не пожалеешь! — приободрившийся Джо аж подпрыгнул. — Я буду помогать по дому, по работе. Днём я мог бы чистить обувь и разносить заказы, а вечером прибираться. Штопать, если надо, могу что-то шить, но это у меня пока не очень хорошо получается… Ты можешь платить мне вдвое меньше, если будешь кормить. А, и я умею готовить! Так что я могу ещё и кашеварить… Ай! И ещё, — никак не унимался Джо, — если удочеришь Кэрол, то тебе от государства будут полагаться выплаты, как отцу-одиночке с маленьким ребёнком. Наверняка есть ещё какие-то вознаграждения за то, что ты усыновишь сирот, но я это пока не изучал…

— Тише-тише, — Байрон похлопал мальчика по плечу. — Что ты так разошёлся?

— Пожалуйста-пожалуйста…

Джо умоляюще посмотрел на ошарашенного мужчину. Эта идея раньше не приходила ему в голову, да и Джо не думал об опекунстве. Но теперь, когда до конца договора с Мэнэми оставался всего месяц…

— Это серьёзное решение, — в смятении начал Байрон, — оно так быстро не принимается…

— О, конечно, — Джо выпрямился и рассеянно огляделся. — Но было бы здорово, если бы ты решил в ближайшее время.

— Почему ты так торопишься? Почему женщина, с которой вы живете, не опекунша? Кто она вам?

— М-м, — Джо сцепил руки за спиной. Говорить об этом не хотелось, но Байрон нахмурился, давая понять, что если Джо хочет быть усыновлённым им, то никаких тайн быть не может. — Год назад Мэнэми спасла нас с Кэрол. Мы жили на улице и чуть не умерли с голоду. Мы договорились, что я отработаю у неё год, а потом она меня отпустит, если я захочу.

— А почему ты не хочешь оставаться с ней?

Джо глянул в покрасневшие от напряжённой работы глаза мужчины. Да, они неплохо поладили за этот год, но Джо не мог сказать, что они стали родными людьми или даже просто хорошими друзьями. Но почему-то сейчас Джо вцепился за уставшего от жизни сапожника как за последнюю соломинку и не хотел отпускать. В этом мире у него не было никого, кроме Кэрол. С самого первого дня, как Джо стал жить у Мэнэми, он боялся эту женщину. Боялся по одной простой причине, из-за одной сказанной ею фразой… О её способности.

Она заставляет людей служить ей до конца жизни, которая резко укорачивается после того, как Мэнэми применяла свою способность. Она не любит уговаривать и не станет удерживать Джо, если он захочет уйти. Но отпустит ли она его?..

— Мы с сестрой — полукровки из мира Янь, — еле слышно признался Джо. — И у нас очень опасные способности. — Мальчик старался не обращать внимания на то, как побледнел мужчина и как изменилось его лицо. — Мэнэми узнала об этом, и теперь мне кажется, она захочет как-то использовать нас, — Джо впервые за долгое время почувствовал, как у него на глаза наворачиваются слёзы. — А я очень не хочу оставаться с ней…

Мир Смоук, 04.10.1101 год (спустя примерно месяц)

Джо по привычке открыл дверь с ноги и вошёл в мастерскую сапожника. Байрон по своему обыкновению сидел в самом дальнем углу за рабочим столом и, занятый своим делом, не уделил вошедшим никакого внимания.

— Доброе утро! — с порога крикнул Джо и усадил Кэрол в её ящик. Девочка только подала голос, выражая недовольство своим очередным заточением, как ей были вручены игрушки, расписанные яркими красками, которые хоть и ненадолго, но отвлекли на себя внимание крохи.

— Что так рано? — буркнул Байрон.

Джо вприпрыжку подскочил к столу, чуть не снеся на ходу ящик с торчащими из него дырявыми сапогами. Байрон опасливо покосился сначала на ящик, потом на мальчика, а тот взволнованно затараторил:

— Ну что, заявление на опекунство уже рассмотрели?

— Сегодня схожу, узнаю, — проворчал под нос Байрон. — С этим опекунством столько хлопот… У меня работа встанет.

— Я помогу!

Джо залез с головой в коробку с ботинками и принялся перебирать и раскладывать их парами, чтобы мастеру было удобнее. Вряд ли это облегчило бы ремонт, но Байрон мельком покосился на мальчика и втайне от него улыбнулся. Ему было неловко признаваться в том, что и он почему-то рад. Каким-то волшебным образом семья сама нашла его даже здесь, в самом дальнем и тёмном углу его мастерской.

Кэрол внимательно выглядывала между досок своего ящика и наблюдала за старшим братиком, который сегодня вёл себя не как обычно.

— Я покараулю! — не выглядывая из горы сапог, бросил Джо. — Я могу их все подготовить. Я видел, как ты это делал. Я справлюсь!

Байрон еле слышно усмехнулся, прекрасно понимая Джо — он и сам с трудом сидел на месте и работал.

— Тогда я пойду сейчас, а ты их подготовь. — Байрон потрепал мальчика по чёрным волнистым волосам и строго добавил: — Потом проверю.

Не отвлекаясь от своего дела, Джо закивал, а Байрон накинул пиджак и вышел.

После того как Джо перебрал, вымыл и подготовил все ботинки, он принялся разбирать полки. Он переложил все опасные предметы повыше, чтобы Кэрол их точно не достала, освободил пол, отодвинул ящики к стенам и выпустил сестру побегать. Джо помнил, как Байрон говорил, что Кэрол нужно бегать, и раз уж они будут здесь жить, малышке нужно было привыкать.

От восторга и неожиданно обретённой свободы в первые минуты Кэрол растерялась и просто сидела посреди комнаты. Но вскоре в ней проснулся интерес, и она принялась бегать от коробки к коробке, вытаскивая оттуда здоровенные мужские сапоги и вынуждая брата снова раскладывать всё по своим местам.

Когда время уже перевалило за полдень, Джо позволил себе заглянуть к Байрону на кухню и с ужасом понял, что это нужно было сделать гораздо раньше — до обеда ему не успеть здесь прибраться.

Джо оставил дверь в основное помещение открытой, чтобы Кэрол всегда находилась в поле его зрения, и принялся за уборку. Он перемыл накопившуюся дня за три посуду, отдраил шершавую столешницу, металлическую плиту, исцарапанный деревянный стол, дверцы шкафов лишь после добрался до выложенного потёртой светлой плиткой пола. На уборку у него ушло три часа.

Всё это время Кэрол молча осматривала такое знакомое, но всё ещё неизученное помещение. Джо специально расставил на нижних полках деревянные фигурки, болванки для выделки башмаков, разложил обрезки выделанной кожи. Когда сестра слишком активно начала жевать найденную полоску кожи, Джо подсунул ей заготовленные сухарики, и девочка потратила полчаса, чтобы уничтожить их все.

У Джо с сестрой было немного вещей, и все они могли уместиться в один мешок, но с утра Джо не осмелился собраться — Мэнэми могла заподозрить что-то раньше времени. А женщина вела себя в последнее время слишком тихо, и Джо переживал, что та могла что-то подозревать. Зато Джо прихватил с собой побольше еды — он давно догадывался, что Байрон питается так себе. Он сварил кашу для Кэрол, а им с Байроном приготовил тонкие кусочки мяса и картошку. И когда уже в пятом часу наконец-то вернулся хозяин дома, у Джо было уже всё готово и совершенно не осталось сил. И всё же он вскочил и побежал встречать Байрона, на ходу оттащив Кэрол от ящика с уже начищенными ею ботинками.

— Удалось?

— А ты как думаешь? — и Байрон достал из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумагу.

Джо выхватил листок так яростно, что Байрон испугался, как бы тот её не порвал. Но бумага осталась целой, а мальчик оказался на седьмом небе от счастья.

— Я тогда сбегаю за вещами! — крикнул Джо и уже было рванул на выход, но Байрон в последний момент ухватил его за воротник.

— Куда ты так спешишь? — Байрон принюхался и недоверчиво покосился сначала на кухню, потом на Джо. — Ты что, готовил?

— А, да, — Джо ударил себя по лбу, так и не выпуская листка бумаги из рук. — Я ждал тебя раньше, поэтому всё остыло…

— Джо, ты же знаешь, тебе необязательно так приглядывать за домом, — пробурчал смущённый сапожник.

— Ну, мне всё равно нужно было покормить Кэрол, так что… — Джо беззаботно пожал плечами и наконец-то вернул бумагу своему опекуну. — Тогда давай поедим, и я сбегаю за вещами.

Они пошли на кухню, где был накрыт полотенцами уже остывший обед. Джо забрался на стул и посадил Кэрол себе на колени, и та без зазрения совести полезла руками в его тарелку.

— Байрон, — заговорил Джо, когда в тарелках уже ничего не осталось, — можно я оставлю Кэрол с тобой? Я постараюсь быстренько, она поела, так что должна сидеть тихо…

— Конечно, — Байрон улыбнулся. — Мне не сложно. Пусть побегает.

— Только не трогай её, — строго проговорил Джо с недетской серьёзностью. — И если вдруг она поранится, пожалуйста, не трогай. Дождись меня.

— Это как-то, не знаю… — Байрон замялся и с беспокойством глянул на внимательно изучающую его девочку с красивыми глазками. — Неправильно. Как я могу так бросить ребёнка?

— Будет ещё грустнее, если она случайно тебя убьёт, — Джо нахмурился ещё сильнее. — Мне бы не хотелось, чтобы близкий мне человек умер из-за способности моей сестры. Хватит с меня потрясений. Так что, пожалуйста, пообещай, что не будешь её трогать.

— Хорошо, — Байрон тяжело выдохнул и с грустью глянул на пустую тарелку.

— Я быстро, правда.

Джо поставил сестру на пол, схватил свою тарелку и уже потянулся за тарелкой Байрона, но тот покачал головой и настоял на том, что на кухне уберется он сам. Тогда Джо напоследок поцеловал сестру в макушку, дал ей деревянные колодки, что раньше никогда не попадали в руки малышки, и выскользнул на улицу, пока Кэрол отвлеклась.

Ещё ни разу Джо не оставлял сестру вот так. Он был рядом с ней с самого её рождения, с того самого дня, когда родители были готовы отказаться от Кэрол, и Джо пришлось взять заботу о сестре на себя. Родители очень боялись умереть, а Джо очень боялся, что в этом мире у него не останется дорогих ему. Но вот, их родители мертвы, а жизнь Джо, кажется, налаживается.

Да, когда он только попал в этот мир, ему приходилось оставлять её у прилавков добросердечным дамам, но сам он всегда находился рядом и держал сестру в поле зрения. Единственный раз, когда он оставил сестру совсем одну, это когда он, на грани голодной смерти, отправился искать им с сестрой хлеб. Тогда Мэнэми спасла их, и теперь Джо шёл к ней, чтобы окончательно попрощаться.

Лишь бы она его отпустила…

Ещё было не слишком поздно, но солнце в городе садилось рано, прячась за густым дымом и за крышами высоких домов. Дорога от сапожной мастерской до квартиры Мэнэми ни разу не казалась Джо такой долгой. Казалось, он шёл туда весь вечер.

В кабинете никого не было. Джо выдохнул, но так и не понял, от облегчения или наоборот. Стараясь не переходить на бег, он пошёл в крохотную каморку, в которой они с Кэрол прожили целый год.

Сумка лежала там же, где и всегда — под дощатым полом, где Джо все эти месяцы прятал сэкономленные монеты. Он поддел ножом скрипучую доску, достал потрёпанный холщовый мешок и принялся собирать немудрёные пожитки. Вещей было мало: пара смен белья, пара рубашек, штаны, остальное — вещи Кэрол. В довершении Джо припрятал туда мешочек с накопленными медяками.

Из кабинета раздались шаги, и Джо с трудом сдержался, чтобы не выскочить из комнаты и не пуститься наутёк. Вместо этого он поднял левую руку и стянул с неё митенку, которые снимал только перед сном.

Шрамы на ладони почти зажили, покрылись толстой белой кожей. Джо не пользовался способностью с той самой ночи, ни разу за всё это время ни один шрам на теле Джо не открылся. Хотя выглядели они всё так же отвратительно. Такова была его особенность — он мог потерять разом много крови, порезы на его теле очень быстро затягивались, но никогда не заживали полностью, словно только того и ждали, как Джо вскроет их.

Очередной шорох из кабинета привёл Джо в чувство. Он вытащил из кармана лезвие, которое стащил из мастерской Байрона, и резко провёл по одному из шрамов на ладони, стараясь не думать о боли. Кожа тут же поддалась. Джо как можно скорее натянул чёрную митенку обратно и сжал руку в кулак. Сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы способность не пригодилась ему сегодня. Он отдышался, закинул мешок на плечо и вышел из каморки.

Мэнэми сидела за столом, как всегда неподвижно, думая о своём, и ждала, когда выйдет мальчик. Увидев мешок с вещами, она понимающе кивнула.

— Прошёл год, — протянула она и опустила взгляд на стол. — Но я уже давно поняла, что ты не захочешь остаться со мной. Байрона в опекуны? Интересно…

Джо нервно сглотнул. Он ничего не говорил Мэнэми, но ей, видимо, это и не требовалось. Каким-то образом она снова знала про него всё.

— Ты обещала отпустить меня, — проговорил Джо, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

— А Кэрол, я смотрю, ты уже оставил с вашим новым папочкой, — Мэнэми что-то очень внимательно отскребала с поверхности стола. — Не боишься?

— Нет. Я сейчас к ней вернусь.

Мэнэми задумчиво покачала головой.

— Ничего страшного. Я не собиралась тебя удерживать, — она бросила короткий взгляд на испуганного мальчика. — К тому же опекуном я становиться всё равно не собиралась, а содержать вас двоих довольно затратно. Всё это мне на руку.

— Тогда я могу идти? — с сомнением спросил Джо и покосился на дверь.

— Ты всё ещё уверен, что сможешь прижиться в этом мире с такой способностью? — Мэнэми положила обе руки на стол и сцепила их замком. — Ладно ты, а что насчёт Кэрол? Когда-нибудь тебя не окажется рядом, и кто-то умрёт из-за неё. Что ты будешь делать тогда? Люди будут бояться её. Они заберут её, упекут в клетку, как дикого зверя. Они не позволят ей жить среди людей.

— Я так не думаю, — Джо не хотел соглашаться с Мэнэми, не хотел быть на её стороне. — Я что-нибудь придумаю. Я научу её…

— Чему? Не резать руки? — Мэнэми усмехнулась. — Когда-нибудь это всё равно случится.

— Я не хочу больше иметь с тобой дела, — проговорил Джо, сам пугаясь своих слов. — Я хочу, чтобы моя сестра жила как обычный человек. С тобой этого не получится.

— Если ты уйдёшь сейчас, то больше не сможешь меня найти. Тебе не к кому будет обратиться…

— Я не буду тебя искать. — Наконец-то Джо оторвал ноги от пола и пошёл в сторону выхода. На мгновение он замер около двери, уже схватившись за ручку и, не оборачиваясь, добавил: — Спасибо, что спасла нас, но я уплатил свой долг…

И тут прямо над его головой в дверь упёрлась рука Мэнэми, она захлопнула уже открывающуюся створку и нависла над мальчиком тощей бледной тенью. Джо попятился назад, но женщина шагнула ему навстречу, молниеносно схватила за челюсть и рванула мальчика на себя.

Джо поднял левую руку и приставил её прямо к запястью женщины за мгновение до того, как она почти притянула его лицо к своему. Мэнэми покосилась на капающую с его руки кровь и замерла, а Джо не своим голосом проговорил:

— Вряд ли твоя способность действует мгновенно. Если ты используешь её на мне, я успею зарезать нас обоих.

Впервые Джо смотрел на неё вблизи. Мутная пелена спала с её глаз, открывая Джо светлые белки и желтоватую радужку, какая встречалась только у потомков огненного народа из мира Янь. Джо с ужасом подумал, что если Мэнэми полукровка, её способность должна быть очень сильной…

— Как же твоя сестрёнка? — безразлично спросила Мэнэми. — Неужели ты бросишь её в этом мире одну?

— Теперь она не одна, — выдавил из себя Джо, стараясь не думать.

Тонкие крепкие пальцы так и не отпустили Джо, впившись в щёки. На глазах навернулись слёзы и скатились прямо в ладонь Мэнэми. Женщина задумчиво оглядела Джо, постучала указательным пальцем по его скуле и тихо проговорила:

— Я не использую способность на детях, — она выпрямилась, отпустила Джо, пренебрежительно оттолкнув его от себя, и отвернулась. — Иди, — она шагнула в сторону и открыла мальчику дверь, — но помни, что не сможешь меня найти. Только если я сама этого не захочу. Или если не найду тебя сама.

Мэнэми прошла к столу и снова села за него, точно ничего и не произошло. Джо, не сказав больше ни слова, выбежал на улицу.

Он смахнул слёзы и всю дорогу правой рукой тёр щёки и глаза, лишь бы Байрон не догадался, что Джо плакал. Лишь бы не узнал, как тяжело ему далась его свобода.

Свобода ли?

Теперь Джо вынужден был жить в страхе, что Мэнэми однажды найдёт его. И если она действительно не использует способность на детях, значит ли это, что она отыщет его, когда он вырастет?

Уже перед дверью в мастерскую Джо в последний раз протёр глаза. Он стоял так несколько минут, пытаясь отдышаться и унять колотящееся сердце. До восемнадцати у него было ещё пять лет. За это время он должен успеть пристроить куда-то сестру…

С этими мыслями Джо открыл дверь и с порога натянул на лицо улыбку.

— Надеюсь, я не очень долго? Всё в порядке?

Байрон сидел на вымытом полу напротив Кэрол и наблюдал, как девочка играет болванками, возя ими по полу, точно те машины. Со стороны казалось, что это Байрон маленький ребёнок, а Кэрол пытается его чему-то научить — так беспомощно выглядел здоровенный взрослый дядька рядом с девочкой, которую ему запретили трогать.

Увидев брата, Кэрол подскочила, бросила свои игрушки и побежала к нему, а Джо скинул мешок и поймал сестру в объятья

— Откуда у тебя кровь? — Байрон обеспокоенно глянул на руку Джо и испачканный рукав рубашки.

— Ой, — Джо растеряно глянул на рукав, словно только что заметил. — Я не заметил… Видимо, старый шрам открылся. Кэрол глянула на руку брата, ткнула пальцем и заворчала:

— Ни-ни! Низя!

— Сейчас я найду, чем обработать, — Байрон поднялся, а его глаза забегали по полкам.

— Можно просто бинты, — Джо погладил сестру по голове, улыбнулся ей и поднялся с пола. — У меня раны быстро затягиваются. И я ещё ни разу не получал заражение. Может, это моя особенность…

— Мне будет спокойнее, если рану обработать, — заупрямился Байрон. Он уже был на кухне и рылся в шкафах.

— Хорошо, — Джо не заметил, как улыбнулся. На этот раз искренне.

Он послушно пошёл на кухню и позволил Байрону промокнуть рану ватой, смоченной в спирте, и забинтовать руку. Казалось, впервые за долгое время Джо мог выдохнуть спокойно и отдохнуть. Но почему-то он не мог этого сделать. Он постоянно косился на сестру, вспоминал слова Мэнэми и пытался не думать, сколько ему осталось до следующей встречи с ней.

Мир Смоук, 02.12.1104 год (три года спустя)

— Джо, клиент! — крикнул Байрон со своего рабочего места, и Джо выключил чугунную плиту, бросив готовку, перепрыгнул через кухонный стол и рванул к прилавку.

— Уже бегу! — на ходу ответил он, схватил с полки козырек и нацепил его так, чтобы скрыть глаза.

Джо по привычке глянул на Кэрол, которая за три года вытянулась, повзрослела и теперь с недетской серьёзностью натирала ботинки, которые Байрон собирался чинить. Сестре скоро должно было исполниться шесть, и Джо с Байроном уже все измучились, придумывая для неё подарок.

На улице была зима, самый холодный и снежный месяц. Байрон был уверен, что такой взрослой и серьезной леди нужна зимняя шубка, а Джо считал, что Кэрол должна сама выбрать подарок. Байрон упирался — сапожник так хотел сделать крошке сюрприз.

Мысли о сестре вытеснила юная посетительница в тёплом платье серо-голубого цвета и в белой шубке. Девушка бросила взгляд на Джо и тут же отвела глаза. Юноша перешёл на шаг, поправил воротник рубашки и мило улыбнулся.

После их первой встречи Изабелла Лэнгстафф зачастила в мастерскую Байрона, предпочитая её всем остальным. Каждый раз она пыталась найти повод, чтобы пойти за своими сапожками самой, а не отправлять слуг. Если тётушка не позволяла ей этого, она находила способ сделать так, чтобы Джо сам доставил ей их домой.

Изабелла держалась за свои старые туфли и сапожки до последнего, уговаривая тётю починить их в той самой мастерской, а если девушке дарили обувь, она старалась износить её как можно скорее и всячески извинялась перед тётей за неаккуратность. Пока остальные отворачивались и избегали красных глаз Джо, она постоянно, сама того не замечая, выискивала их на улице, пыталась разглядеть их под вечно надвинутого на лицо козырька. Вот и сейчас она то смущенно смотрела себе под ноги, то ловила его взгляд.

— Юная леди, — Джо низко поклонился, принял протянутую ему руку в тёплой белой перчатке и коснулся её губами. — Такая метель на улице… Надеюсь, вы не пешком.

— Я люблю снег, — девушка засмущалась и поправила шерстяной платок на голове. — Я гуляла по городу, проходила мимо и подумала, а не зайти ли к вам. Кажется, я оставляла вам пару сапожек.

— Сейчас узнаю. — Джо обернулся и крикнул Байрону: — Сапожки для леди Лэнгстафф?

Байрон нехотя оторвался от работы. Даже несмотря на темноту, Джо заметил, как мастер бросил на него неодобрительный взгляд и покачал головой. И всё же он ответил:

— Да. Но я их ещё не собрал.

Джо тут же обернулся к девушке, склонил голову и сказал:

— Я подготовлю их сию минуту, если леди готова подождать.

— Конечно.

— И я помог бы донести их. Смотрю, вы без слуг.

Щёки девушки загорелись румянцем. Еле слышно она ответила:

— Была бы очень признательна…

И Джо рванул к Байрону, перескочив на ходу через сидящую на полу сестру, которая недовольно покосилась на отчего-то повеселевшего брата и показала ему язык. Байрон, видимо, был солидарен с Кэрол, потому что и сам наградил юношу ещё более неодобрительным взглядом и, пока тот искал на полке нужные сапожки, еле слышно проворчал:

— Не совестно тебе?

— За что? — Джо невинно посмотрел на опекуна и развел руками.

— Вскружил голову юной леди и теперь пользуешься её благосклонностью, — сквозь зубы прошипел Байрон.

— Может, я влюбился, — Джо наконец-то нашёл нужную пару, оценил их размер и теперь принялся искать под них коробку.

— Конечно, — фыркнул Байрон и бросил взгляд на ожидающую в дверях влюблённую девушку.

Джо схватил коробку и, нагнувшись прямо Байрону к уху, прошептал:

— Ты сам мне говорил, что она — дальняя родственница самого мейстера. Кто, если не она, могла бы замолвить за меня словечко?

— Теперь я жалею, что рассказал об этом, — Байрон покачал головой. — Мне за тебя стыдно, Джо. Как ты можешь так поступать с леди?

— Обещаю, я не сделаю ничего, за что тебе будет стыдно, — Джо приложил руку к груди. — Если всё сложится в мою пользу, я женюсь на ней, — он невозмутимо улыбнулся, несмотря на хмурое выражение лица Байрона. — В шестнадцать лет ведь уже можно об этом думать, да? — Не дожидаясь ответа, Джо подхватил сапожки, коробку и напоследок бросил Кэрол: — Слушайся Байрона.

Сестра снова показала брату язык.

Слишком часто в последнее время Джо оставлял её с Байроном, и сообразительной Кэрол это не нравилось. С детства она привыкла, что всё внимание брата принадлежит ей одной, но сейчас она чувствовала, что помимо неё в его жизни может появиться кто-то ещё.

Кэрол неотрывно смотрела, как Джо упаковал сапожки, как накинул зимнее пальто и обмотал шею шарфом, а затем схватил одну-единственную, вряд ли тяжёлую коробку, открыл девушке дверь и вышел с ней на улицу. Кэрол посмотрела на Байрона, который тоже провожал Джо взглядом, и недовольно проворчала:

— Я не хочу, чтобы Джо ходил с этой девочкой.

На что Байрону оставалось лишь пожать плечами и осторожно, едва касаясь, девочку по голове и ответить:

— Ну, надо же хоть иногда давать Джо делать то, что ему хочется, правда? Он и без того целыми днями пропадает в мастерской, помогает по дому, да и за тобой присматривает. Ему тоже нужно своё время.

Кэрол поджала губы, покосилась на закрытую дверь и недовольно принялась дальше начищать ботинки.

А Джо тем временем шёл чуть позади леди, не переставая широко улыбаться. Юноша чувствовал себя неловко из-за почти невесомой коробки, словно не помогал леди донести вещи до дома, а просто прогуливался с ней. Хотя Изабелла, казалось, именно этого и хотела.

— Ты много работаешь, — начала девушка, перебирая край тёплого шерстяного платка на плечах.

— Да, у Байрона всегда есть, чем заняться, — Джо улыбнулся, стараясь не поднимать глаза.

Девушка кивнула.

— Но мне нравится работать, — поспешил добавить Джо, опасаясь, что она плохо подумает о Байроне. — Не люблю сидеть без дела.

— Я заметила, — девушка еле слышно усмехнулась. — Когда ты успеваешь учиться? — Но тут Изабелла осеклась и глянула на смутившегося юношу. — Ты ведь… учишься?

— Если вы спрашиваете, хожу ли я в школу, то нет, — признался Джо. — Но Байрон нашел для меня учебники, я учусь сам. И учу сестру.

— Ох, как же так? — удивилась Изабелла. — Почему же вы не ходите в школу?

— Ну, — Джо перехватил коробку поудобней и растер мерзнущие пальцы. — Мест в школах сейчас не хватает, чтобы пробиться, надо вставать в очереди, а они могут тянуться по нескольку лет. Или платить, а денег у нас не очень много, — Джо пожал плечами и невинно улыбнулся. — Да и Байрону надо помогать, у него в последнее время много клиентов.

— Я не знала, что с этим такие проблемы…

И снова Джо оставалось только пожать плечами.

Всю дорогу они разговаривали, словно Джо действительно пошёл с леди на прогулку. Он очень переживал, что не сможет поддержать какую-то тему, что девушка скажет или спросит такое, чего Джо не знал, — он очень не хотел показаться необразованным, особенно после вопроса о школе. Впервые за эти два года они с Изабеллой заговорили, и Джо пытался ещё сильнее очаровать её, хотя сильнее, казалось, больше некуда.

Уже у самой калитки своего дома Изабелла остановилась и повернулась к Джо.

— Пожалуй, до дома я сама донесу.

— Давайте я, — заупрямился Джо. — Мне не сложно.

Девушка поправила платок, опустила взгляд и, сама не заметив, как понизила голос, проговорила:

— Не хочу, чтобы тётушка видела нас вместе. Я и так ушла без спроса, — Изабелла улыбнулась, словно сказала что-то забавное, а Джо с трудом сохранил невозмутимость. — Она считает, что неприлично леди гулять одной в обществе юноши. А я так не считаю. Мы же просто прошлись вместе…

Всё-таки Джо не сдержался и громко выдохнул, бросив взгляд себе под ноги и надвинув на глаза козырёк.

— Теперь мне немного неловко перед вашей тётушкой, — признался Джо. — Я не хотел бы, чтобы она переживала из-за наших… прогулок. К тому же я просто помогал донести вам вещи…

— Не надо так смущаться. — Лицо Изабеллы озарила улыбка. Видимо, у Джо всё-таки не получилось сохранить самообладание. — Тётушка ничего не сделает. Она только выглядит суровой, а на самом деле не может ничего мне запретить. И уж тем более просто общаться. А мне было очень приятно время от времени видеться с вами.

— Я рад это слышать, — Джо коротко кивнул. Только сейчас он заметил, что непрестанно поправляет митенки и растирает ладони. — Мне тоже было приятно.

— Тогда, может, — протянула Изабелла и огляделась по сторонам, — как-нибудь ещё пообщаемся? Вне вашей работы.

Джо в который раз нервно усмехнулся себе под нос, ещё сильнее натянул козырёк и тут же извинился. Он думал, что ему придётся самому как-то выводить девушку на разговор, как-то пытаться пригласить её на прогулку так, чтобы это не выглядело грубо — всё-таки Джо был простым подмастерьем, а она — леди. Но всё обернулось в пользу юноши, и он не был к такому готов.

— Я… Простите, — в который раз извинился Джо и взглянул девушке в глаза. Он набрал в грудь побольше воздуха и, чуть успокоившись, заговорил: — Я немного сбит с толку. Честно, я давно хотел предложить вам встретиться, но не знал, как вы отреагируете.

— Правда? — Изабелла довольно улыбнулась — не догадаться о мыслях Джо было крайне трудно. — Почему-то все уверены, что инициатива должна исходить от мужчин, но мне кажется, это пережитки прошлого, — девушка пожала плечами. — Если честно, я не понимаю, почему все так цепляются за титулы и родословные. Мир не стоит на месте, а у людей есть куда более важные ценности.

— Очень приятно слышать такое от вас. — Наконец-то Джо оставил свои руки в покое и сунул их в карманы пальто, крепко зажав коробку с сапожками подмышкой. — Думаю, люди просто не хотят отпускать прошлое. Сложно в один момент отказаться от привычного образа жизни ради неизвестного будущего.

— Да, ты прав, — Изабелла снова поправила платок, а Джо впервые за всё время осмелился задержать взгляд на её лице и разглядеть цвет глаз — серо-голубые, как холодные зимние цветы. — И, пожалуйста, можешь обращаться ко мне на «ты». И звать по имени.

— Хорошо, — кивнул Джо, с ужасом думая о том, что теперь ему придётся каждый раз вспоминать об этом и переживать, что о нём подумают окружающие.

Девушка протянула руки, и Джо не сразу сообразил, что она просит отдать коробку. Он снова нервно усмехнулся, извинился и протянул девушке её сапожки.

— Тогда, — загадочно протянула Изабелла, — может, завтра? Вечером я свободна для прогулки. Я бы зашла за тобой.

— Да, конечно, — Джо кивнул, выглянул из-под козырька и улыбнулся. — Тогда буду вас ждать. Тебя, — он с непривычки переступил с ноги на ногу. — Буду тебя ждать.

Смущенная Изабелла прижала к груди коробку с сапожками, попрощалась и поспешила домой, с трудом сдерживаясь, чтобы не обернуться.

Джо ещё сколько-то стоял и смотрел на закрытую дверь калитки, пока не понял, что стоять ещё дольше будет уже неприлично. Он снова надвинул на глаза козырек, растер замерзшие уши, усмехнулся себе под нос и поспешил обратно.

С того самого дня Джо стал реже задерживаться на работе, по вечерам ходил гулять с Изабеллой. Дни всё ещё были морозными, и на долгие прогулки их не хватало. Но Изабелла не стеснялась звать Джо попить чаю в крохотную чайную на углу, а тот втихаря рассовывал по карманам купленные девушкой сладости и относил сестре. Но никакие конфеты не могли унять ревность Кэрол. Она стала ещё меньше разговаривать с братом, всё чаще пряталась в своей комнатке, которую пришлось соорудить из кладовки. В такие моменты Кэрол садилась на деревянный сундук, снимала и надевала перчатки, рассматривала свои беленькие ручки. Правда, пока Джо не видел и некому было показывать своё расстройство, Кэрол с удовольствием залезала в коробку с пуговицами и замочками, перебирала их, раскладывала по цветам, а иногда выпрашивала у Байрона кусочек угля и бумагу и рисовала

В один вечер Кэрол попросила взять её с собой на прогулку, и Джо был вынужден отказать — он знал о чувствах сестры к его подруге и боялся, что она испортит отношения, которые он так долго выстраивал. Зато теперь он был согласен с Байроном, что сестре нужен подарок-сюрприз.

Спустя почти два месяца подобных прогулок, когда снег уже почти растаял, а улицы были залиты лужами, Изабелла позвала Джо к себе в гости познакомиться с тёткой. Уже все вокруг только и говорили о том, что Изабелла Лэнгстафф гуляет с простым подмастерьем-сиротой, и тётушка была возмущена, что до сих пор не знакома с этим юношей. Запретить что-то своей племяннице она действительно не могла, но без зазрения совести совала нос в её жизнь.

Изабелла была вся на иголках. Она очень любила своенравную тётушку, которая взяла над девочкой опеку после смерти родителей и действительно старалась сделать всё лучшее для племянницы, хотя частенько ошибалась. Своих детей у тётушки не было, и она с трудом справлялась ребенком, хотя прекрасно управлялась с домом, не скупясь на расходы.

Джо пришлось приложить немало усилий, чтобы отговорить Изабеллу покупать ему по такому поводу костюм. Ни заверения в том, что Джо не стыдится своего положения в обществе, ни то, что по большому счёту это не так уж и важно, не могли переубедить Изабеллу. В конце концов Джо ляпнул, что, если Изабелла всё равно хочет потратить эти деньги куда-то, пусть лучше купит платье его сестре — её прошлогодние стали слишком малы. Шить Джо так и не научился и не мог нарядить сестру, которая уже давно внимательно рассматривала своё отражение, представляя себя в каком-нибудь наряде.

На этом Джо и Изабелла и договорились.

В назначенный день Джо надел самую приличную рубашку под тихое ворчание Байрона, что, раз уж всё равно идёт к леди в гости, надо было одеться прилично. Кэрол провожала брата самым недовольным взглядом, который смогла отыскать в своей коллекции. Она не сказала ни слово только потому, что тот обещал ей купить новое платье.

Когда брат ушёл, Кэрол принялась яростно протирать полки и начищать столешницы, отчего Байрон не на шутку встревожился и поспешил взяться за сверхурочную работу. Доводить девочку до слёз он не хотел, тем более что рядом не было Джо, который мог бы её успокоить. Юноша обещал вернуться через пару часов, и его семье оставалось только ждать.

Джо казалось, что он готов выдержать вечер с тётушкой Изабеллы. И всё же, когда он звонил в звонок, его руки дрожали. Джо встретили слуги, открыли дверь, проводили в дом, забрали его пальто и проводили в гостиную.

Как Джо и думал, для него не приготовили какого-то застолья. Но так было даже проще — если бы его позвали на ужин, он совсем бы растерялся. И всё же тётушка не поскупилась на чай и угощения, которые стояли на кофейном столике перед камином. Сама тётушка сидела на диване, а смущённая Изабелла — в кресле справа от неё. Левое кресло, видимо, предназначалось для Джо.

— Добрый вечер, юноша, — тётушка оценивающе осмотрела его, явно недовольная костюмом, тяжело вздохнула и указала на кресло. — Присаживайся.

— Благодарю, леди Эштон, — Джо кивнул, маленькими шажочками подошёл к креслу и сел на самый край.

Тётушка Сесилия Эштон не была красавицей. Её тёмные редкие волосы были убраны в ничем не примечательный пучок, кожа щёк была мягкой и рыхлой, отчего создавалось ощущение, что она полна лицом, хотя сама была среднего телосложения.

В отличие от своей двоюродной племянницы, она не обладала ни титулом, ни положением, ни даже средствами — это Джо узнал совершенно случайно от посетителей мастерской. С тех пор юноша успокоился: если всё их богатство заключалось в приданом Изабеллы, к которому тётя не имела никакого отношения, то Джо не обязательно было расстилаться перед ней. И всё же ему хотелось произвести хорошее впечатление.

К Джо подошёл слуга и налил в чашку чай, а Джо едва сдержался, чтобы не сорваться, не выхватить посуду и не налить чай себе, а заодно и хозяйке дома.

— Так и будешь сидеть в кепке? — леди Эштон недовольно глянула на невоспитанного юношу, а потом на его руки. — И в перчатках?

Джо тут же стянул с себя головной убор, вцепился в него дрожащими пальцами и извинился. Заметив, как леди выжидающе смотрит на его руки, Джо заговорил:

— Если позволите, я оставлю перчатки.

— Почему это?

Вежливый тон и тактичность явно не были сильными сторонами этой взрослой леди. Джо покосился на Изабеллу. Он ещё не рассказывал ей ни про способность, ни про свои шрамы, а девушка хоть и хотела расспросить его, но молчала, догадываясь, что эта та самая личная тема, которую в приличном обществе обычно не поднимают.

Отвечать Джо не хотел. Но начинать отношения с потенциальной родственницей со лжи — тоже, поэтому честно ответил:

— У меня уродливые шрамы на ладонях.

Брови тетушки Эштон медленно поползли наверх.

— Что, сразу на обеих?

— Нет, только на левой, — Джо сглотнул подкатившийся к горлу ком. — Но сидеть в одной перчатке ещё более странно.

— Оставь левую, а правую сними, — велела леди.

— Конечно, — еле слышно ответил Джо, с трудом стянул правую перчатку и сунул её в карман.

Без перчатки было непривычно. Джо чувствовал себя совершенно беспомощным и уже думал, что стоило отказаться.

— И откуда ты? — Леди Эштон потянулась за чашкой, поднесла её к губам и громко отхлебнула. — Джозеф, верно?

— Да, — Джо неуверенно потянулся за чашкой, вцепился в изящный фарфор, украшенный вязью голубых незабудок, и отпил, смочив пересохшее горло. — Я с окраин.

Джо долго продумывал, как бы рассказать о себе. Он знал наверняка, что тётушка будет расспрашивать об этом. Врать он всё ещё не хотел, но откровенничать о своем происхождении тоже не собирался. Поэтому решил рассказывать почти всю правду, упустив, что он из другого мира и что на самом деле случилось с его родителями.

— И как ты оказался здесь? — продолжала допытываться леди. — Что случилось с твоими родителями?

— Мы жили очень бедно, — с трудом заговорил Джо, пытаясь не обращать внимания на всплывающие из памяти картины. — В какой-то момент нам просто стало не хватать еды, и родители решили избавиться от нас с сестрой.

Леди Эштон подавилась чаем и свободной рукой схватилась за сердце. На её лице впервые за весь разговор отразилась какая-то эмоция, помимо скуки и пренебрежения.

— Избавиться? — с ужасом повторила она.

В воспоминании Джо невольно всплывали картины того самого дня, когда ему только исполнилось двенадцать, а сестре ещё не было и двух лет.

Огромный железный поезд, теряющийся в белой пелене снежной бури. Джо прижимал к груди сестрёнку, завёрнутую в одеяло, пропитанное чем-то тёмным, и теперь застывшие капли напоминали россыпь бурых звёзд. Он неотрывно смотрел на зияющий чёрный прямоугольник двери, где только что скрылась фигура таможенника, и мысленно умолял сестрёнку оставаться тихой: если Кэрол заплачет — всё пропало.

Джо тряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания.

— Извините, я немного неправильно выразился, — не своим голосом пролепетал Джо, оглядывая напуганных дам. — Они хотели продать нас с сестрой. Возможности кормить двоих детей у них не было, а так они могли бы выручить несколько мешков муки.

— О, всесоздатели, — тяжело вздохнула леди Эштон. — Продать детей за пару мешков муки! Разве это возможно?

Джо с ужасом подумал, что это было очень плохое враньё. Он прокашлялся и поспешил сменить тему:

— Поэтому я с сестрой сбежал сюда. Год я работал на Байрона, а после он решил взять над нами опекунство.

— Разве такое возможно при живых родителях? — на лице тётушки, казалось, появились лишние морщинки.

— Прошу прощения, леди Эштон, — Джо упёрся взглядом в чашку, а перед глазами у него снова и снова возникала картина их крохотного домика в другом мире, потухшей печи и изрезанные глубокими царапинами стены. — Для меня они мертвы. — Он поднёс чашку и разом осушил половину, не особо задумываясь, положено ли это по этикету или нет.

— И никогда не думал узнать, как у них дела? Навестить их? Они же твои родители…

Джо покосился на обеспокоенную леди, пытаясь понять, действительно ли она так думает или издевается над ним? С другой стороны, Джо ведь не рассказал им правды.

— Далеко не всех отцов и матерей можно назвать родителями и уж тем более — уважать их только за то, что они произвели меня на свет. Байрон стал для меня родителем, он заботится о нас с сестрой и помогает найти своё место в этом мире. Мои родители ничего для меня не сделали.

Джо перевёл взгляд на Изабеллу. Замерев, она смотрела на Джо, ведь впервые слышала от него какие-то подробности его жизни. Заметив, что леди Эштон снова собирается что-то возразить, Джо заговорил:

— Но вы ведь наверняка сами прекрасно это понимаете, — Джо улыбнулся одной из своих самых очаровательных улыбок. — Вы заботитесь об Изабелле. Уверен, она хранит в памяти тёплое чувство к родителям, но сейчас для неё именно вы — самый близкий и дорогой человек. Думаю, она согласится со мной, — Джо глянул на девушку, и та, словно проснувшись ото сна, вздрогнула и закивала тёте.

Эти слова наконец-то успокоили леди Эштон. Больше она не расспрашивала о прошлом Джо. Они поговорили и о его работе, учёбе, сестре. Но леди Эштон так и не спросила у юноши о его планах, из чего Джо сделал вывод, что леди явно не хочет, чтобы будущее обычного подмастерья как-то пересекалось с будущим её драгоценной племянницы.

После чаепития Изабелла провела Джо по дому, показала кабинет тётушки, библиотеку, столовую. За ними по пятам следовали слуги, явно по просьбе тётушки, не позволяя подросткам оставаться наедине. Джо старался сильно не удивляться и не смотреть на всё с отвисшей челюстью. Теперь в его голове поселилась мысль, что, если он вдруг когда-то всё-таки женится на Изабелле, ему придется очень много зарабатывать, чтобы обеспечить её. Работы в сапожной мастерской явно будет недостаточно.

Джо провёл в гостях не больше двух часов. С разрешения Изабеллы он взял из библиотеки пару книг, обещая вернуть их как можно скорее. Изабелла проводила его до калитки, и, пока тётя не видела, а слуги уже разбежались, застенчиво чмокнула юношу в щёку и попросила заглянуть к ней в гости как-нибудь ещё. Джо неловко кивнул, что-то ответил, сам не запомнив, что именно, надвинул на глаза козырёк и поспешил домой, не понимая, отчего у него дрожат руки, а в груди колет. То ли он был так взволнован и счастлив, то ли его глодало дурное предчувствие.

Мир Смоук, 20.02.1105 год (спустя пару месяцев)

Джо стоял у прилавка и вытирал скопившуюся на столе пыль и грязь. Он невольно поглядывал на дверь, сам не замечая, как часто отвлекается. Кэрол расставляла по полкам сапоги и ботинки, бросая недовольные взгляды на брата и зная, кого тот ждёт.

— Джо! — её голос звонко прозвучал в тишине мастерской. Когда он медленно обернулся, она театрально отбросила мешающую прядь волос и выпрямилась. — Пойдём в Гилберту? Он обещал привезти новые ткани для моего платьица!

— Да, Кэрол. Потом — обязательно, — бросил Джо, не сводя глаз с входной двери.

В этот момент дверной колокольчик звякнул, впуская в мастерскую поток холодного воздуха и леди Изабеллу Лэнгстафф. Джо мгновенно забыл про обещание сестре, и та недовольно показала ему язык.

Теперь она заглядывала к ним без повода. Могла зайти и бросить Джо пару фраз, несколько влюблённых взглядов и уйти. Каждый раз Кэрол отворачивалась, с отвращением фыркала и закатывала глаза, стараясь, чтобы никто не увидел этого. Но подругу брата она терпела. Изабелла в нужный момент просекла, что Кэрол запросто могла встать между ней и Джо, и принялась завоевывать расположение девочки: каждую пятницу приносила коробки с миндальными пирожными из лучшей кондитерской города, заказывала для неё платья с кружевными воротничками, брала с собой на прогулки, где позволяла выбирать любые ленты для волос. Вскоре Кэрол перестала хмуриться при виде гостьи, ограничиваясь лишь тем, что показывала брату язык, когда тот поворачивался спиной. Сколько бы Байрон ни рассказывал ей, но шестилетняя Кэрол так и не смогла понять, что такое влюблённость.

— Добрый вечер, — Джо бросил своё занятие и подскочил к девушке, чтобы помочь ей снять пальто. — Ты рано.

— Я ведь не помешаю? — Даже издалека можно было почувствовать, как заволновалась девушка. — Могу подождать, пока ты закончишь.

— Нет, я уже всё, — Джо аккуратно повесил пальто на плечики. — Чаю?

Но Изабелла посмотрела на юношу так, что тот почему-то сразу понял, что пришла она явно не за чаем. Только в этот момент Джо заметил, как дрожат её руки, а из глаз, казалось, вот-вот польются слёзы. Изабелла бросила взгляд на Кэрол, которой как будто были совершенно не интересны дела парочки, и шёпотом спросила:

— Мы можем поговорить?

— Конечно, — еле слышно ответил Джо и глянул на сестру, случайно поймав взгляд её изучающих кроваво-красных глаз.

Джо проводил Изабеллу на кухню, дал Кэрол карманных денег и попросил сбегать за продуктами. Девочка пренебрежительно взяла деньги, сразу догадавшись, что её просто выгоняют из дома, и сказала, что купит себе ещё и сладости. Джо согласился, и Кэрол, накинув приталенное пальто, вышла.

Когда Джо вернулся на кухню, Изабелла стояла на том же месте, где он её оставил. Он с опаской подошёл к ней, коснулся локтя и спросил:

— Ты хотела поговорить?

Но вместо ответа Изабелла развернулась к Джо, обхватила его за шею и впервые поцеловала в губы. От неожиданности юноша шагнул назад, но упёрся в стену, а девушка лишь ещё крепче прижалась к нему, так и не прервав поцелуй. Джо с трудом дышал, боясь коснуться её или даже просто пошевелиться. Вот её руки медленно спустились к его воротнику. Не сразу Джо сообразил, что Изабелла пытается расстегнуть пуговицы, и только в этот момент опомнился и осторожно отстранил Изабеллу за плечи, пока та его не раздела.

— Ты хотела поговорить? — тяжело дыша, повторил Джо и глянул на неё. Она заплакала и уткнулась лицом в его грудь.

Джо замер, руки нерешительно повисли в воздухе, прежде чем медленно обнять её. Его взгляд метнулся по кухне — по закопчённому чайнику, по немытой посуде в раковине, по трещине на кафеле.

Осторожно усадив Изабеллу на шатающийся стул, Джо принялся растапливать плиту. Пальцы его предательски дрожали, когда он чиркал спичкой, но вот огонь наконец вспыхнул. Джо сосредоточился на этом маленьком пламени, стараясь не думать о том, что сейчас чуть не произошло.

Лишь после того как Джо напоил Изабеллу чаем, она наконец-то успокоилась и смущённо уставилась в пустую чашку, не смея оторвать от неё взгляд.

— Сегодня тётя позвала меня поговорить, — еле слышно проговорила Изабелла. Джо пришлось податься вперёд, чтобы расслышать. — Ты знаешь, мы живём на сбережения моих родителей. Они были обеспеченными людьми, но всё же этого недостаточно, чтобы мне хватило на всю жизнь, — Изабелла посмотрела на Джо, и тот тут же догадался, к чему идёт разговор. — Она подыскивает мне удачную партию.

Джо не нашёл, что ответить, просто кивнул. То, что Изабелла сказала ему, совершенно не увязывалось с тем, что только что произошло. Видимо, это было написано на его лице, потому что она продолжила:

— Я люблю тебя, но…

— Я понял, — перебил её Джо, не желая слышать ответ. Он посмотрел в глаза девушки, понимая, что от того, как он себя поведёт и что ответит сейчас, зависит будущее его и его сестры. — Хочешь выйти замуж за обеспеченного мужчину, а меня оставить в любовниках?

Изабелла всхлипнула, с трудом сдерживая снова накатывающиеся слёзы.

— Нет, нет…

— Я хотел жениться на тебе, — признался Джо, и эта фраза прозвучала ещё более жалко, чем он ожидал. — Я бы что-нибудь придумал. Я не собираюсь всю жизнь работать подмастерьем.

— Джо, я… — она не договорила, но в глазах девушки мелькнула надежда, и Джо подвинулся ближе и взял её за руку.

— Тебе же пока шестнадцать, она не выдаст тебя раньше восемнадцати. У меня есть целых два года. Обещаю, я все исправлю.

— Но как? — в голосе Изабеллы звучали отчаяние и желание поверить возлюбленному.

Джо сглотнул и огляделся, точно кто-то мог подглядывать и подслушивать. Он так долго готовился к этому разговору, но всё же оказался не готов.

— Знаешь, я многое о себе не рассказывал, — начал Джо. Изабелла подняла бровь, что могло означать, что Джо вообще ей ничего не рассказывал. Ему стало неловко, и всё же он заставил себя заговорить: — У меня есть способность. Думаю, с ней у меня есть шанс пробиться.

— Способность? — повторила Изабелла, не веря своим ушам.

— Да. — Пока девушка всё ещё не пришла в себя, Джо затараторил: — Я слышал, есть какая — то школа для таких, как я. В другом мире. Я хочу попасть туда.

— Училище? — переспросила Изабелла с большим сомнением, а сердце Джо на мгновение замерло. То, что Изабелла знала об этой школе, играло ему на руку.

— Да-да! — Джо яростно закивал. — Слышал, там учат применять способности. Я мог бы получить разрешение и работать. Думаю, тогда мне будут больше платить.

— У тебя способность? — удивление Изабеллы сменилось ужасом, и она оглянулась так же, как только что это делал Джо. — Ты зарегистрирован?

— Нет. А разве это так плохо?

Джо не заметил, как они перешли на шёпот. Он слышал что-то о регистрации, но так и не осмелился этого сделать. Краем уха он слышал разговоры мужиков на улице, которые рассказывали, как ущемляли людей со способностями. Казалось, стоит кому-то узнать о тайном даре Кэрол, и им не дадут спокойно жить.

— Джо, ты что? Надо же обязательно регистрироваться! — От былой робости Изабеллы не осталось и следа. Теперь она смотрела на Джо так, будто отчитывала ребёнка, и тот почти так себя и ощущал.

— Я не могу. А вдруг они заберут Кэрол?

— У Кэрол тоже…? — Изабелла схватилась за голову и тяжело выдохнула.

Джо позволил себе взять паузу. Он выдал слишком много своих тайн за такой короткий промежуток времени. Даже Байрону он не рассказывал о себе столько за раз. Но Джо взял себя в руки и уже чуть более спокойно продолжил:

— Я слышал, кого попало в это училище не берут. Особенно из мира Смоук. Здесь полно нелегалов из других миров, которые скрывают свои способности. И ещё я слышал, что с ними особо не церемонятся, а сразу бросают в тюрьму. Проще засадить всех, чем контролировать каждого.

— Да нет, глупости, — отмахнулась Изабелла, но Джо посмотрел на неё с такой серьёзностью, что девушка осеклась. — А какая у тебя способность?

Этого вопроса Джо ждал. Он покивал, задумался, точно прикидывал, стоит ли рассказывать об этом.

— Я могу разрезать что угодно своей кровью.

На несколько секунд Изабелла замерла, внимательно рассматривая юношу, и тому пришлось пояснять:

— Я выпускаю из ладони поток крови, и она становится будто лезвием.

— Из ладони? — девушка глянула на руки юноши, которые всегда были в перчатках. — Так у тебя шрамы из-за этого?

— Да, — Джо проследил за её взглядом. Он так и не показал ей шрамы.

И снова повисло молчание. Джо уже несколько раз пожалел, что допил чай. Теперь он думал, что, наверное, именно поэтому люди разговаривают за этим делом, чтобы было чем занять руки в момент неловкости.

— Знаешь, — наконец-то заговорила Изабелла, и Джо напрягся. — Я могу узнать про это училище. — Она поправила выбившуюся из причёски тёмную прядь волос и смущённо опустила взгляд. — У меня вроде как дальний родственник — мейстер.

Джо понадобилась вся его сила воли, чтобы изобразить на лице удивление и скрыть, что прекрасно это знал.

— Ты серьёзно? — прошептал он, не сводя глаз с девушки.

— Но мы не особо общаемся. Хотя, думаю, я могла бы спросить его. — Она глянула на Джо и с сомнением добавила: — Говорят, туда сложно попасть и ещё труднее учиться.

— Я справлюсь! — отмахнулся Джо. Радость у него была искренняя, и ему даже не приходилось притворяться. — Я ведь как-то выбрался с сестрой из ямы, смогу и с этим разобраться.

По лицу Изабеллы сразу стало понятно, что она всё ещё сомневалась в успехе Джо. Но она очень сильно надеялась, что его слова окажутся правдой.

Девушка ушла до того, как Кэрол вернулась с одним — единственным мешочком картошки и огромным леденцом в руке. На недовольный взгляд брата она пожала плечами и возразила, что тот всё равно выгнал её из дома только для того, чтобы побыть с Изабеллой наедине, и покупать продукты особо не было нужды, так что она сэкономила деньги. Джо несильно поверил в экономию сестры, особенно глядя на леденец.

Весь вечер у Джо было хорошее настроение. Он намекнул Байрону, что, возможно, их жизнь скоро станет ещё чуть лучше, но раскрывать свои планы раньше времени отказался.

Хорошее настроение сохранилось и на следующее утро, и даже спустя неделю. Джо рано проснулся, приготовил завтрак, прибрался в мастерской и к началу рабочего дня уже горел нетерпением.

В последнее время клиентов у них прибавилось. Видимо, желание Байрона дать детям лучшее хорошо повлияло на качество его работы, и теперь сапожник трудился ещё усерднее, а по городу уже обсуждали «ту самую» мастерскую.

Джо по своему обыкновению стоял у прилавка, принимал заказы, брал оплату и вел учёт. Он хорошо справлялся с организацией, и Байрон уже давно полностью доверил эту часть работы юноше, сам погрузившись с головой непосредственно в ремонт и пошив обуви.

— Добрый день, леди Данмер, — кивнул Джо вошедшей пожилой даме. — Ваш заказ, — и он достал заранее подготовленную коробочку.

— Добрый, Джо, — женщина широко улыбнулась юноше, а тот в который раз попытался не смотреть на её почерневшие зубы. — Спасибо, дорогой. Сколько с меня, напомни…

— Двести двадцать медяков, — Джо хитро подмигнул, и женщина громко засмеялась.

— Балуешь меня. — Женщина достала из кошелька нужную сумму. — Что скажет Байрон, когда узнает, что ты делаешь мне такие скидки.

Джо пожал плечами.

— Вы — постоянный клиент. Думаю, Байрон меня поймёт. — Он чуть понизил голос и добавил: — К тому же он сам поставил меня за прилавок.

Леди Данмер снова засмеялась, забрала свою коробку и после долгих прощаний вышла. Джо ещё не успел внести оплату в тетрадь, как пришёл новый клиент.

— Добрый день! — поспешно крикнул Джо, дописывая последние цифры.

— Добрый, — ответил молодой парень, подошёл к прилавку и поставил на него пару сапог. — Говорят, у вас хорошая мастерская. Милорду нужно обновить подошву.

Джо с улыбкой поднял глаза, и тут рука его дрогнула. Он точно вернулся в ту самую ночь больше четырёх лет назад, когда его, смертельно голодного, избивали в каком-то тёмном переулке. Глаза невольно глянули на правое ухо, но у юноши шапка была надвинута на самые уши. Джо тут же опустил взгляд, надеясь, что парень не обратил внимания на его красные глаза.

— Подошву? — Джо взял сапог в руки и осмотрел его. — Хорошая, с железной прокладкой?

— Да, — прозвучал тихий ответ.

Джо с трудом сдерживал дрожь в руках и сохранял на лице улыбку.

— Это будет около трех сотен. Но работа сложная, цена может измениться после того, как Байрон оценит. — Джо поставил сапог на стол и взял карандаш. — Как могу вас записать?

— Это сапоги лорда Горацио Рейберна. А я — Бен Миллер. За заказом вернусь я.

— Отлично, — проговорил Джо, дрожащей рукой записывая имя юноши и его лорда. — Приходи через две недели. Раньше вряд ли получится.

— Хорошо.

Юноша поспешил выйти, а Джо наконец-то глубоко вдохнул.

Узнал ли этот парень его? Бен Миллер…

Весь оставшийся день Джо был сам не свой. Он постоянно сбивался при счёте, пережарил картошку и чуть не порезал палец во время готовки. Его беспокойство заметили и Кэрол с Байроном, поэтому сапожник попытался отправить Джо погулять. Но тот просто пошёл в их с Байроном спальную и пролежал на кровати остаток дня, одновременно стараясь не думать о произошедшей встрече и в то же время не в силах не думать о ней.

Когда уже давно стемнело, в комнату вошёл Байрон с чашкой горячего какао. Ещё издалека учуяв этот запах, Джо недовольно обернулся на опекуна.

— Ты зачем какао просто так тратишь? — проворчал Джо, зная, как дорого оно стоит.

— Ну, не просто так. — Байрон присел на край кровати и протянул огромную кружку. — Ты сегодня сам не свой. Что случилось?

Джо всё так же недовольно взял кружку и жадно отпил. Он перебирал пальцами по горячей поверхности, а сам вспоминал, как этими руками схватил того юношу и как легко отрезал ему ухо…

— Знаешь, — наконец-то заговорил Джо, — я тебе не всё рассказал… — и замолчал.

— Я догадывался, — Байрон тяжело вздохнул. — Я знаю, у вас с Кэрол было тяжёлое детство. Ты не обязан рассказывать мне всё.

От этих слов Джо только разозлился и гневно проговорил:

— Нет, я хочу рассказать. — Джо уткнулся взглядом в мутную поверхность какао и, набрав воздух, начал: — Я наврал тебе, что никогда не применял способность. — Юноша сделал паузу, но Байрон продолжал терпеливо молчать, никак не выказывая удивления, и Джо продолжил: — Это было до того, как нас спасла Мэнэми. Мы с Кэрол жили на улице, и я никак не мог раздобыть нам еды. Я срезал замок с пекарни и украл хлеб. Но меня застукала местная шайка, — Джо с опаской покосился на Байрона, но тот смотрел в стену, а его лицо ничего не выражало. — Меня собирались ударить по лицу, а я сорвался и отрезал кому-то из нападавших ухо.

Джо замолчал, снова уставился в чашку с какао и отпил, а Байрон счёл это за разрешение заговорить. Он положил широкую руку на спину Джо:

— Это была очень сложная ситуация, тебя можно понять…

Джо покосился на казавшегося невозмутимым Байрона.

— Он сегодня заходил к нам. Тот мальчик, которому я отрезал ухо. Мне кажется, он меня узнал.

Лицо Байрона посерьёзнело, но всё тем же мягким и спокойным голосом он проговорил:

— Никто не будет тебя сажать из-за этого.

— Но я использовал способность! — чуть ли не прокричал Джо, сразу испугавшись, что Кэрол может его услышать.

— Я не позволю посадить тебя.

Байрон проговорил это таким тоном, что у Джо не осталось сомнений, что это правда. И всё же он с трудом проглотил ком в горле.

— Это ещё не всё... — Джо сжал кружку так, что костяшки побелели. Голос его стал глухим, будто доносился из глубокого колодца. — Я никогда не рассказывал... как мы с Кэрол сбежали из дома.

Перед глазами поплыли образы: искажённые тени на стене, багровый отблеск печного жара, пронзительный крик.

— Они боялись Кэрол... После того, как умерла повитуха... даже прикоснуться к ней боялись. Я всегда был рядом... но в тот день отлучился всего на час... Вернулся, а мать... — он резко качнул головой, будто отгоняя видение. — Она уже забрала Кэрол… — Кружка дрогнула в его руках, проливая какао на колени. Джо этого даже не заметил. — Отец стоял с ружьём, говорил... что-то говорил… — Он замолчал, переводя дух. Воздух в комнате стал тяжёлым, как свинец. — Потом... — Джо запнулся, из последних сил заставляя себя говорить. — Я схватил Кэрол и убежал. Меня посадят? За это меня точно посадят…

Байрон молча обнял Джо — крепко, по-отцовски.

— Ты спас сестру, — прошептал он.

— До этого никому нет дела, когда выносят приговор, — серьёзно проговорил Джо. — Если вдруг это когда-нибудь выяснится, я хочу, чтобы ты позаботился о Кэрол.

— Джо, я…

— Пообещай, — Джо отстранился от Байрона и пристально уставился в его светлые уставшие глаза. — Пообещай, что не позволишь никому навредить Кэрол.

Мир Смоук, 13.03.1105 год (чуть меньше месяца спустя)

Наконец-то лужи в городе просохли, а солнце начало хоть изредка пробиваться сквозь густой смог. Казалось, этот месяц пролетел незаметно и спокойно, но Джо всё время был как на иголках.

В первые две недели он не находил себе места. Встреча с человеком из прошлого чуть не сломила его. На работе он совсем растерялся, сестре уделял ещё меньше внимания, а Изабелла, которой Джо в любом настроение мог подарить чарующую улыбку, не могла понять причину таких перемен. Джо даже осмелился пару раз спросить у Изабеллы, есть ли какие-то новости об училище, но каждый раз девушка лепетала что-то несвязное, и вскоре Джо забросил это дело.

Самым тяжёлым днём для Джо стал тот самый, когда Бен Миллер вернулся за сапогами своего лорда. Джо с трудом сохранял спокойствие и внешнее радушие, едва не ошибся при перерасчёте оплаты, но, несмотря на все страхи, ничего не случилось. Юноша просто расплатился, поблагодарил за работу и ушёл, а в груди Джо поселилась надежда, что, может быть, Бен Миллер всё-таки его не узнал…

После заказов от лорда Рейберна не поступало. Джо успокоился. Он снова начал баловать сестру и даже согласился научиться заплетать ей причёски «как у тех девушек в чайной». В этом деле Джо оказался не так хорош, как в готовке, хоть косички, собранные в элегантный пучок, получались у него гораздо лучше, чем шитьё платьев.

Джо снова начал дарить Изабелле такие тёплые улыбки, что та смущённо прятала взгляд, а Кэрол от вида этого тихо фыркала. Самым большим счастьем для Джо был день, когда Изабелла, влетев в мастерскую чуть ли не с разбега, бросилась на шею Джо, держа в руках какой-то листок бумаги. Джо пришлось перечитать письмо трижды, прежде чем осознать, что оно было от мейстера, и говорилось там, что он готов познакомиться с юношей через пару месяцев, когда вернётся из поездки.

На радости Джо поцеловал Изабеллу в губы прямо за прилавком, не обратив никакого внимания на неодобрительный взгляд Байрона, и брезгливый — Кэрол, сопровождающийся тихим протяжным «Фуу!». На их счастье посетителей в этот момент не было, так что все, кроме влюблённых, отделались лёгким испугом.

Оставалось только дождаться встречи. Джо понятия не имел, как он выдержит столько в ожидании. Он пытался занять себя работой, стал больше читать, даже по утрам уходил подальше на окраины и пытался вспомнить азы фехтования, которым его когда-то учила Мэнэми.

Только Байрон не разделял его энтузиазма. Поначалу сапожник расстраивался, что юноша, возможно, в скором времени покинет его, но вскоре уже радовался вместе с ним и подумывал о том, чтобы нанять парнишку вместо Джо.

Был уже поздний вечер. Кэрол спряталась в своей комнате, а уставший Байрон повалился без ног и уснул. Джо приводил мастерскую в порядок, чтобы не пришлось этого делать с утра, когда кто-то постучал.

Джо с сомнением покосился на дверь, и всё же подошёл и громко проговорил:

— Мы уже закрыты. Заходите завтра с утра.

— Прошу, мне нужно сегодня отнести господину туфли! — жалостно прозвучал тоненький голос из-за двери. — Они должны быть готовы… Меня задержали, я не успел до закрытия. Прошу, а то господин с меня шкуру сдерёт!

Тяжело вздохнув, Джо открыл дверь и пустил пацана, который был года на три младше него.

— Надеюсь, у тебя не очень много.

Джо подошёл к прилавку и открыл тетрадь.

— На кого заказ?

— Господин Гамель.

Джо нашёл нужную строчку и задумчиво нахмурился.

— Шесть пар? — он глянул на мальчишку. — Ты донесёшь?

На что мальчик пожал плечами и неуверенно пролепетал:

— Да. — Затем отвёл взгляд и тихо проговорил себе под нос: — У меня братик заболел, он должен был прийти. Но господин не любит, когда что-то делается не вовремя…

Джо зачеркнул в тетради строку, обернулся, быстро нашёл нужные коробки и снова тяжело вздохнул. Послышался звон — мальчик дрожащей рукой высыпал из кармана монеты. Джо даже не стал их пересчитывать. Просто убрал в ящик, закрыл на ключ и снял с крючка пальто.

— Я помогу донести, — сказал он, обмотался шарфом, взял коробки, сложил их в мешок и улыбнулся. — Надо же твоего братца выручить.

— Нет, я могу…

Но Джо покачал головой и настоял на своём. Он понятия не имел, как можно было послать этого мальчика на доставку так поздно. Но тот, видимо, вызвался сам… О чём думал пацан, оставалось загадкой.

— Как тебя зовут-то? — спросил Джо, когда они прошли пару кварталов в тишине. — Прости, я к вечеру совсем заработался, забыл спросить.

— Эдди.

— Эдди? — Джо поправил мешок за плечом.

— Ну, меня брат так зовёт, — еле слышно пролепетал мальчик, оглядываясь. — А так меня зовут Эндрю.

— Приятно познакомиться, — Джо перехватил мешок поудобнее. — Меня зовут Джо.

— Да, я знаю, — мальчик покосился на Джо. — Брат рассказывал.

Тут Эдди остановился, глядя куда-то в сторону. Джо проследил за его взглядом на прилегающую улицу. По всей её длине стояло только три фонаря. Этой улицей частенько пользовались, чтобы срезать путь на параллельную, — череда домов продолжалась ещё далеко, и свернуть можно было только на Старой Конной улице, до которой нужно было ещё прилично идти.

— Может, срежем? — Эдди кивнул в сторону переулка. — В обход идти долго, а уже и так поздно, — он глянул на Джо, на огромный мешок за его спиной и снова уставился себе под ноги: — К тому же мне неловко, что вы несёте всё за меня…

— Это ничего, — Джо улыбнулся, стараясь, чтобы эта улыбка не была слишком уж уставшей. — Я начинал работать в мастерской с посыльного, так что мне не впервой, — он потрепал мальчика по голове и пошёл вперёд.

Переулок встретил их тишиной. Давно Джо не бывал на таких улицах, он обычно всегда гулял по главной, да и в самое оживлённое время. Эдди шагал рядом, постоянно бегая взглядом по тёмным углам. Даже со стороны Джо видел, как дрожат его локти. Он не сильно удивился, когда заметил в темноте чей-то силуэт, хотя именно в этот момент его сердце почему-то сбилось с ритма.

Джо остановился и бросил короткий взгляд на мальчика. Теперь он точно видел, какими испуганными глазами Эдди смотрит на него, как весь сжался и как тяжело ему находиться рядом. Неужели мальчик боялся?

Вот Эдди сделал несколько шагов в сторону и убежал в темноту, а навстречу Джо вышел Бен Миллер. Теперь на его лице отчетливо смешивались страх и презрение. От того голодного и напуганного мальчика не осталось и следа, и всё же Джо не покидало ощущение, что ситуация повторяется. Всё встало на свои места. И поздний клиент, и напуганный мальчик, шесть пар обуви и куча мелочи вместо купюр.

Джо отбросил мешок с обувью в сторону и устало спросил:

— Не жалко тебе шесть пар ботинок за то, чтобы вытащить меня из мастерской?

— Мы используем их с пользой, — злобно проговорил Бен.

Джо мысленно повторил «мы», кивнул сам себе и огляделся. Теперь он заметил остальных — тихих, прячущихся в тени.

Почему-то на Джо навалилась невыносимая усталость. Будто он вновь стал тем самым изможденным двенадцатилетним голодным мальчиком, которого поймали на воровстве хлеба.

— Что тебе от меня надо? — Джо как можно небрежнее сунул дрожащие руки в карманы.

Юноша снял шапку, и в темноте Джо с трудом заметил, что уха у юноши всё-таки нет.

— Ты отрезал мне ухо, — прошипел Бен. — Забыл?

— Моя сестра умирала от голода, а вы отобрали у меня последний кусок хлеба и избили до полусмерти, — холодно ответил Джо. — Скажи спасибо, что не перерезал горло.

Бен подозвал кого-то, и вот к нему подошёл испуганный Эдди, смотрящий себе под ноги и трясущийся всем телом. Бен глянул на Джо так, словно тот был в чём-то виноват, и сквозь зубы прошипел:

— Эдди с братом тоже голодали. Когда они попросили дать воды, какой-то урод со способностью схватил его брата за руку, а та иссохла и отвалилась.

Эдди прятал лицо и еле слышно всхлипывал. Джо заставил себя снова перевести взгляд на собеседника и всё так же равнодушно спросил:

— А я здесь причём?

На короткое время повисла тишина. Джо всматривался в темноту. Чем дольше он здесь находился, тем сильнее ему казалось, что это просто страшное воспоминание из детства. Но вот Бен шагнул вперёд, и Джо машинально сжал левую руку, надавив ногтями на шрамы. Если бы он постарался, то мог бы вскрыть их даже сквозь плотную ткань. Надо было лишь дёрнуть ногтями посильнее, чтобы рана открылась.

— Думаешь, самый умный? — Бен усмехнулся, а Джо лишь сильнее сжал кулак. — Я видел твои белые волосы. Думаешь, покрасил волосы, и теперь никто не узнает, что ты полукровка? — Бен сложил руки на груди, шагнул вперёд, и под светом фонаря Джо разглядел его злорадную ухмылку. — Думал, я не догадаюсь?

Джо тяжело вздохнул, надеясь, что это будет выглядеть спокойнее, чем он чувствовал. Он пожал плечами, сбрасывая оцепенение, и подумал, как хорошо, что на этот раз о Кэрол может позаботиться кто-то ещё. Он набрал в грудь побольше воздуха, прощупал шрам на ладони и небрежно спросил:

— Тебя жизнь ничему не научила?

— Почему же.

Бен расцепил руки, его кисть медленно потянулась к поясу. Тут что-то заставило Джо обернуться. Он заметил какое-то резкое движение, и голова затрещала от боли, а мир потемнел. Следующее, что увидел Джо, была мокрая брусчатка. Голова кружилась, тело не слушалось, до ушей доносились еле различимые голоса:

— Бен, мне кажется, это уже слишком…

— Этот урод — полукровка. Таких, как он, нужно на виселицу.

Джо лежал на земле лицом вниз. Он с трудом пытался понять, что происходит, попробовал пошевелить руками, но не смог. С ужасом он осознал, что кто-то придавил его кисти ботинками. Джо вздрогнул.

— Очухался, — раздался сверху чей — то голос.

— Хорошо, — раздался голос Бена. Парень опустился и вдавил Джо коленом в землю.

Не успел Джо произнести и слова, как кто-то схватил его за волосы и поднял голову так, что он с трудом мог вдохнуть. В следующее мгновение на его шее затянулся тонкий кожаный ремень, перекрывая воздух. Тело Джо свело судорогой, лёгкие прожгло болью, а над ухом кто-то что-то неразборчиво говорил. Вскоре в глазах снова потемнело, а силы оставили его.

Посреди ночи в мастерской Байрона раздался оглушительный стук в дверь. В своей крохотной каморке Кэрол в полусне недовольно буркнула что-то себе под нос. Но на этом ничего не закончилось. Кто-то барабанил в дверь несколько минут, раздавался чей-то голос с улицы, но Кэрол пыталась игнорировать его до последнего. Когда стук в который раз повторился, а голос за дверью чуть не сорвался на крик, она всё же поднялась и пошла в комнату Байрона и Джо, удивляясь, что брат ещё не проснулся от такого шума.

Но брата в комнате не оказалось. Маленькая Кэрол беспокойно покосилась на пустую кровать и подошла к Байрону.

— Байрон, там кто-то в дверь стучит, — полусонно проговорила Кэрол, а сама не сводила глаз с пустой кровати рядом. — Почему Джо нет?

От последних слов сон слетел с Байрона. Он вскочил с возгласом «В смысле нет?», впопыхах натянул штаны с рубашкой и побежал к двери.

Стоило Байрону открыть, как лицо его побледнело, а сам он застыл как вкопанный.

Перед ним стоял пожилой портной с соседней улицы, седой, тощий и уставший. Казалось, он сам вот-вот свалится без сил и всё же упрямо держал на плече юношу с себя ростом.

Джо было не узнать. Его волосы растрепались, сбились в колтуны и покрылись грязью. Он был без рубашки, завернутый в старенький плащ портного, который пропитался кровью так сильно, что невозможно было понять, какого он был цвета. Не было на Джо ни его кожаных митенок, ни ботинок. Сейчас он больше походил на какого-то попрошайку, нежели на юношу, который стоял в этой мастерской за прилавком.

— Байрон, не стой столбом! — тяжело проговорил портной. — Помоги мне.

— Помилуйте меня, всесоздатели, — только и смог произнести Байрон.

Он подскочил к Джо, обхватил его подмышками и осторожно переложил себе на плечо. Рубашка Байрона тут же пропиталась кровью, а его сердце кольнуло. Голова Джо безвольно повисла, а Байрон мельком заметил, что глаза у Джо открыты и смотрят куда-то в пустоту.

— Гилберт, что случилось?

Крупный и крепкий Байрон втащил Джо внутрь. Гилберт вошёл следом, тяжело дыша и вытирая тыльной стороной окровавленной руки пот с морщинистого лба.

— Я. Задержался сегодня. В мастерской, — прерывисто дыша, начал Гилберт. — Решил поскорее до дома добежать. И срезал через Куцый переулок. А там твой парниша. Когда я пришёл, он там был один. Простите меня, всесоздатели, я подумал, пьяница какой-то, чуть не прошёл мимо…

Растерянный Байрон потащил Джо в спальню. Босые ноги юноши волочились по деревянному полу, оставляя за собой две тёмные полосы. Кэрол застыла между двумя дверьми с распахнутыми от ужаса глазами, наблюдая, как тащат её изувеченного брата.

Гилберт закрыл дверь и, всё так же тяжело дыша, проговорил:

— Я сейчас сбегаю к себе. У меня соседка — лекарь. Думаю, она поможет.

Байрон никак не отреагировал. Он уже внёс Джо в комнату и с опаской уложил его на кровать. Гилберт сделал несколько шагов вперёд, издалека разглядывая в дальней комнате спину Байрона.

— Можно взять твой плащ? Я завтра верну.

— Конечно, — не своим голосом ответил Байрон, и Гилберт накинул на плечи огромный плащ и выбежал на улицу.

Дверь громко захлопнулась, а Байрон в ужасе смотрел на неподвижного Джо, чей взгляд все ещё был направлен куда-то мимо него. Лицо юноши не тронули, но из-под расстегнутого плаща было видно, что всё тело изрезано. Видеть руки Джо без перчаток было непривычно. Сейчас они были в грязи и крови.

— Байрон, — еле слышно раздался голос Кэрол. — Почему… Джо так плохо?

За спиной послышался плач, и Байрон наконец-то пришёл в себя. Он поднялся, подошёл к маленькой Кэрол, которая так и стояла между комнатами и плакала. Байрон опустился перед ней на корточки и крепко обнял за её худенькие плечики.

— Давай, Кэрол, нам нужно собраться, — прошептал Байрон. Казалось, он говорил это сам себе. — Сейчас Джо нужна наша помощь. — Он осторожно вытер слёзы девочки и мягко проговорил: — Подогреешь воду для ванны, хорошо?

Девочка закивала и, бросив последний взгляд на неподвижного брата, поплелась на кухню ставить чайник.

С большим трудом Байрон заставил себя что-то делать. Он снял с Джо окровавленный плащ и обтёр мальчика влажной тряпкой. Когда ванна была готова, Байрон велел Кэрол остаться и ждать лекаря, а сам отнёс Джо в ванну и вымыл его, с особой осторожностью очищая уже покрывшиеся тонкой кожей раны. С ещё большей осторожностью Байрон вытер его полотенцем и переодел в чистое бельё.

Всё это время Джо, казалось, не моргал. Его застывшие глаза смотрели туда, куда была направлена поникшая голова, и постоянно слезились. И Байрону приходилось по очереди вытирать то свои слёзы, то слёзы Джо.

Лекарь ещё не пришёл, а Джо уже вымытый лежал на заново застеленной кровати, смотря в потолок. Кэрол при виде плачущего брата сама залилась слезами, залезла на кровать и свернулась комочком под его боком. Байрон не стал ей запрещать, но всё же остался рядом и внимательно следил.

Спустя, казалось, вечность в дверь постучали. Байрон побежал открывать. На пороге стояла невысокая хмурая женщина лет сорока на вид со светлыми кудрявыми волосами и недовольным круглым лицом. Она осмотрела Байрона, который был выше её на полторы головы, снизу вверх так пренебрежительно, что сапожнику стало неловко. Она протянула руку и представилась:

— Ливилла Фишер. Можно просто Ливи, — она сама взяла замершего Байрона за руку и пожала её. — Надеюсь, вы Байрон, и я не ошиблась домом.

— Да, верно. Проходите.

Ливи быстро прошла внутрь, сняла плащ и, проигнорировав попытку Байрона помочь, бросила верхнюю одежду на прилавок.

— Где мальчик?

— Вон там.

Женщина прошла в комнату так быстро, что Байрон едва успел проводить её взглядом.

Сколько раз Ливи выходила на такие вызовы и лечила искалеченных людей, но при виде изрезанного Джо озадаченно подняла бровь. Длинные раны тянулись от самого плеча и почти до пупка, ровные и прямые, пересекающие друг с другом под небольшим углом. Ливи подошла было поближе, чтобы рассмотреть юношу, но тут из — за него выглянула девочка со злыми кроваво-красными глазами.

— Не трогайте его! — крикнула Кэрол на незнакомку.

— Я пришла помочь твоему брату, — спокойно проговорила Ливи.

Она подошла почти вплотную, но тут Кэрол легла на Джо и пнула женщину. Ливи предприняла ещё несколько попыток успокоить девочку, но та не желала ничего слышать. Она вцепилась в брата, громко закричала и принялась махать ногами. Ливи отошла, боясь, как бы девочка не сделала брату хуже, но тут в комнату влетел Байрон. Он накинул на Кэрол плотное одеяло, завернул её, словно крошечного ребёнка, взял на руки и, извинившись, унёс в другую комнату.

Кэрол продолжала визжать в истерике ещё несколько минут и в слезах просила вернуть её к брату, но Ливи словно ничего не слышала. Она мельком оглядела Джо, его открытые глаза, шрамы и ссадины на руках. Ливи напоила юношу успокаивающий напитком, и тот наконец-то сомкнул веки, а женщина достала швейный набор и принялась рассматривать порезы.

Несмотря на то, что они свежие, раны уже успели затянуться тонкой плёнкой кожи. Ливи никогда раньше не видела подобного. Она решила всё же перестраховаться и зашить раны, чтобы кожа ровно затянулась до конца, а раны не раскрылись, если бы юноша начал двигаться. Ливи бросила взгляд на спящего юношу и вспомнила его красные глаза. Она не сдержалась и внимательно рассмотрела лицо. Но тут раздались тяжёлые шаги сапожника, и Ливи как ни в чём не бывало взялась за иголку.

— Шумная девочка, — не оборачиваясь, бросила Ливи.

— Кэрол очень привязана к Джо…

Голос Байрона звучал виновато, и Ливи поспешила успокоить сапожника:

— Не переживайте. Мальчик крепкий. Пару дней отлежится и придёт в себя.

— Вы так думаете? — Байрон заглянул женщине за плечо. — На нём было очень много крови… На его голове рана. Кажется, его ударили чем-то тяжёлым. И за всё время он не шевелился и почти не моргал.

— У него шок, — холодно отозвалась Ливи, внимательно следя за тем, чтобы швы получились ровными. — Ему нужно отдохнуть и восстановить объём крови. Я вам распишу, чем и как его кормить.

Байрон ещё какое-то время потоптался в дверях, потом ушёл на рабочее место, ожидая, когда Ливи закончит. Спустя чуть меньше часа женщина вышла из комнаты со своей сумкой, прошла мимо задремавшего прямо за столом сапожника, подхватила плащ и бросила, что зайдёт завтра вечером за оплатой, а заодно и проверит мальчика. Байрон вскочил в самый последний момент. Он успел лишь кивнуть на прощание и проводить женщину взглядом.

Мир Смоук, 14.03.1105 год

На следующее утро у Джо начался жар. Он едва открывал глаза, когда Байрон или Кэрол пытались позвать его, с трудом пил воду и лекарства и не принимал пищу. Даже из соседней комнаты можно было услышать, как он тяжело дышит. Байрон не смог в этот день делать хоть что-либо, и работа в мастерской встала. Единственное, на что хватило его сил, — приготовить им с Кэрол бутерброды и присмотреть за Джо.

Пришедшая к вечеру Ливи многозначительно оглядела убитого горем сапожника, девочку на грани истерики и неподвижного юношу в лихорадке. Она дала Джо жаропонижающее, Кэрол — помятую шоколадку, которая завалялась в кармане Ливи, и приготовила ужин. С тех пор Ливи приходила к ним каждое утро и каждый вечер, помогала с обедами и присматривала за Джо, пока Байрон пытался наверстать заказы, а маленькая Кэрол осваивала работу за прилавком вместо брата.

Но Джо не пришёл в себя ни через пару дней, ни даже через неделю. Жар спал, но юноша продолжал без сил лежать в кровати, с трудом кивая или мотая головой на заданные вопросы. Байрон наловчился кормить Джо, а Кэрол после рабочего дня прибегала к брату, садилась рядышком и читала ему книги вслух. Они были слишком сложными для неё, и ей частенько приходилось спрашивать у Байрона, как читается то или иное слова. Но девочка точно знала, что Джо эти книги любил.

Когда Изабелла узнала о болезни Джо, казалось, она впала в полуобморочное состояние. Байрон не хотел говорить об увечьях юноши, и всё же совсем умолчать о них не получилось: сложно было объяснить, почему Джо лежал в постели весь в бинтах. Изабелла тоже стала посещать мастерскую каждый день. Казалось, ещё никогда здесь не было так людно.

Все постоянные клиенты удивлялись отсутствию Джо и расспрашивали маленькую и раздражительную Кэрол, где же её братик. На что девочка недовольно ворчала, что Джо отдыхает, и принималась старательно выводить буквы в тетради там, где должны быть имена клиентов и номера заказов. Стоимость работы она не вписывала — этим занимался уже Байрон после рабочего дня. Да и буквы Кэрол разобрать было непросто, но сапожник ничего не говорил девочке, ведь она так старалась помочь.

Спустя две недели после произошедшего с Джо пришло время Байрону съездить за город и закупить материалы. Впервые за долгое время это сбило его с толку. Раньше он всегда ездил один, а детей оставлял в городе. Теперь же Байрон не решался оставлять Кэрол одну с братом, когда тот в таком тяжелом состоянии. Поэтому после долгих уговоров и обещаний купить то, что девочка захочет, Кэрол согласилась съездить с Байроном за город на пару дней. Но при условии, что Ливи будет читать Джо его любимые книги. Та пообещала, но читать Джо «Метафизику децизионизма» всё равно не собиралась.

Ливи легко согласилась пожить пару дней в каморке Кэрол, пояснив, что соседи её совсем достали, а здесь хотя бы будет тихо. На этом Байрон с Кэрол уехали, а вечно смурная Ливи и Джо остались.

По мнению Ливи, юноша уже почти пришёл в себя, просто сам не хотел этого признавать. Джо отворачивался к стене, когда кто-то входил в комнату, на успокаивающие слова Байрона хоть и не отвечал, но реагировал: то мотал головой или кивал, то давал себя обнять, то уворачивался от поглаживаний по голове. Активнее всего Джо реагировал на сестру. Он сам обнимал её, когда девочка ложилась рядом, прижималась к братику и сворачивалась клубочком в его объятиях, а Ливи с интересом наблюдала, как Байрон каждый раз напрягался. После того как Байрон и Кэрол уехали, Джо просто лежал. Ливи не намеревалась сюсюкаться с парнишкой и поощрять его апатию. Наоборот, она была намерена привести его в чувства за время отсутствия его родных.

Байрон уехал на три дня. Изабелла, к счастью для Ливи, в эти дни тоже отсутствовала в городе. В первый день Ливи принесла с утра стакан воды и молча оставила у кровати Джо. До обеда она больше к нему не заходила. Уставшей женщине удалось вдоволь насладиться долгожданной тишиной и отдыхом — она давно не могла позволить себе такой передышки. Но Джо не тронул стакан с водой даже к вечеру. Тогда Ливи решила оставить всё как есть до следующего дня, а дальше посмотреть.

Наутро стакан был пуст. Ливи надеялась, что Джо его всё-таки выпил сам, а не вылил. Тогда она поставила утром ему графин с водой, а в обед — принесла немного еды и так же оставила у кровати. Этим днём она больше не собиралась навещать юношу и пошла по магазинам.

Все дни, когда Ливи ухаживала за Джо, она с трудом сдерживалась, чтобы не разглядеть его как следует. Но даже без этого невозможно было не заметить белые отросшие корни. Перед отъездом она внимательно посмотрела на Кэрол, но у той корни всё ещё были чёрными. То ли Байрон сам покрасил её, то ли волосы у девочки отрастали медленнее. В любом случае Ливи не сомневалась, что от природы она беловолосая, как и её брат.

К ужину Ливи вернулась с продуктами, мельком глянула на всё ещё спящего Джо, заставив себя пройти мимо комнаты на кухню, и взялась за готовку. Ей пришлось хорошенько повозиться с рыбой, которую она с трудом нашла в этом удалённом от воды городке. Ливи бурчала себе под нос ругательства, пока счищала чешую, и радовалась, что ей не особо нравятся блюда из рыбы. Когда ужин отправился в духовку, она смогла с облегчением вздохнуть и навести морс.

Ливи не была уверена, сработает ли её затея или нет. Но когда на пороге кухни появился растрёпанный и сонный юноша, она едва сдержала довольный смешок. Ливи сделала вид, что не заметила его, и продолжила помешивать клюквенный морс.

Джо принюхался, оглядел женщину с ног до головы и осипшим голосом спросил:

— Что вы готовите?

— Рыбу, — как будто безразлично ответила Ливи.

— Я не умею готовить рыбу, — Джо сделал несколько неуверенных шагов вперед, пытаясь заглянуть в духовку. — Это она так пахнет?

— Ну, — Ливи пожала плечами, не отводя взгляда от кипящей в кастрюле воды. — Сама она пахнет немного по-другому. Я добавила лимона, специй… Они сильно меняют её запах. Но если не вдаваться в подробности, да, она так пахнет.

Ливи пришлось отойти от плиты, когда Джо подошёл прямо к ней и наклонился, чтобы заглянуть за стекло духовки. Он молчал, а Ливи продолжила:

— Это специи из мира Янь. Водники приправляют ими рыбу, и та становится более ароматной и чуть сладковатой на вкус.

Джо покивал. С нотками разочарования в голосе он протянул:

— Я думал, это что-то более изысканное…

— Ты не пробовал? — Ливи удивлённо уставилась на опечалившегося юношу.

— Нет. Отец из огненного народа. Мы жили с ним в горах. Там почти нет рыбы.

— Чёрт, — Ливи упёрлась взглядом в духовку. — Я не подумала, что ты мог жить не у моря. Меня сбили с толку твои белые волосы.

На несколько секунд повисла тишина. Но тут Джо схватился одной рукой за волосы, резко встал и испуганно покосился на женщину. Он попятился и спросил:

— А вы кто? И где Байрон с Кэрол?

— О всесоздатели, Джо, — Ливи попыталась улыбнуться как можно мягче. — Успокойся. Байрон с Кэрол поехали за материалами. Конец марта же. А меня попросили за тобой присмотреть.

Джо с силой подтянул пряди волос к лицу так, чтобы разглядеть кончики. Ливи чуть не рассмеялась.

— Надо было краситься светлой краской, — Ливи постучала себя по макушке. — Тогда бы отросшие корни были бы не так заметны.

— Первая попавшаяся под руку краска была чёрная, — признался Джо, разглядывая женщину. — А потом уже было поздно перекрашиваться. Из чёрного цвета тяжело выходить, да и если бы я перекрасился, это вызвало бы вопросы.

Наконец-то Джо опустил руки, огляделся и тяжело опустился на стоящий рядом стул. Ливи глянула на морс, ещё немного помешала его и заговорила:

— Не переживай так. Никому я не скажу, что ты полукровка. Я, знаешь ли, и сама такая.

— Вы — полукровка? — Джо поднял глаза и по-новому посмотрел на стоявшую к нему спиной женщину. — А какая у вас способность?

На этот раз Ливи не сдержала смеха.

— Ты бы сам как отреагировал на такой вопрос?

Ответа не последовало, и Ливи обернулась. Джо уткнулся взглядом в стол. Его распущенные волосы тёмными волнами обрамляли осунувшееся лицо и спускались чуть ниже подбородка. Даже сейчас, сгорбленный, худой и болезненно бледный, юноша сохранил привлекательность. Неудивительно, что все девушки в округе только и говорили, что о подмастерье сапожника, а Изабелла держалась за своего возлюбленного мёртвой хваткой. Казалось, Джо был слишком хорош для сапожной мастерской, слишком утончён для работы и слишком раним для той тяжелой жизни, что выпала на его долю. Но внешность, как известно, обманчива…

Джо поднял глаза, и Ливи подумала, как бы эти красные глаза красиво смотрелись в сочетании с белыми волосами. Юноша заговорил:

— Я могу разрезать кровью что угодно.

— Ой, Джо, — от неожиданности Ливи вздрогнула. — Я же не просила раскрывать свой секрет…

Джо нахмурился.

— Вы же спросили, как бы я отреагировал. Я бы попросил тайну за тайну.

— Всесоздатели, — прошептала Ливи, машинально помешивая морс и не сводя глаз с мальчика. — Я совсем об этом не думала! Но… Мне даже нечего тебе рассказать. У меня нет способности. Хвала Вселенной, эта участь обошла меня стороной.

Джо покивал. Он опёр голову на руку и прикрыл глаза.

— У моей матери тоже не было способности. По крайней мере, все так думали, — юноша тяжело вздохнул. — Наверное, она просто не научилась ею пользоваться. Наверняка что-то связанное с кровью, какая-нибудь мутация… Иначе бы матушка умерла, рожая Кэрол. Но этого не случилось. — Джо открыл глаза и устало пробежался взглядом по верхним полкам кухни и расставленным там кастрюлькам. — Лучше бы мы с Кэрол просто управляли водой…

— То есть… — Ливи вытащила половник из кастрюли и облокотилась на столешницу, — ваша мать — водник с мутацией, а отец — из огненного народа? Охо-хо…

Джо покивал. Женщина с сочувствием проговорила:

— Видимо, всё своё внимание Вселенная уделила вам с сестрой. Этот брак не мог привести ни к чему хорошему.

И снова Ливи покачала головой и вернулась к готовке. Всем было известно, что брак с представителями огненного народа усиливал способность у их детей. Очень многие, желая заполучить сильное потомство, искали возможность брака с огненными. А если у одного из родителей была мутация… Словом, не просто так в мире Янь были запрещены смешанные союзы и не просто так полукровки пытались оттуда сбежать.

— Может, — заговорил Джо, — и у вас есть способность. Просто вы не знаете, как ею пользоваться.

— Упаси всесоздатели, — Ливи нервно усмехнулась. — Надеюсь, что нет. Столько хлопот с этим… Да и к чему мне это сейчас, в таком возрасте? — Женщина глянула на задумавшегося юношу. — Можешь пока сходить помыться. Рыба будет готовиться ещё какое-то время. Придёшь к ужину, — она снова глянула на проросшие белые корни. — И покрась волосы.

Джо снова схватился за прядь волос.

— Хорошо. — Он уже было вышел с кухни, как обернулся и спросил: — А как вас зовут?

— Ливи, — женщина усмехнулась. — Можешь обращаться ко мне просто на «ты». Не такая уж я и старая.

За время, что Джо провёл в ванной комнате, Ливи успела всё приготовить, накрыть на стол и даже прибраться. Джо пришёл на ужин в свежей одежде, с мокрой головой и подкрашенными корнями. Он собрал волосы в хвостик, на руки натянул митенки, а бинты снял.

Ливи неодобрительно оглядела юношу и, раскладывая еду по тарелкам, проговорила:

— После ужина я тебя перебинтую.

— Не надо, — испуганно ответил Джо. — Я в порядке.

— Да видела я твои шрамы, — проворчала Ливи. — Я тебя все эти дни перевязывала.

— Ты? — Джо напрягся и схватился за ворот рубашки, но быстро успокоился. — А кто зашивал мне раны?

— Тоже я.

Джо проводил взглядом небольшую рыбу, которую женщина положила ему в тарелку. От неё исходил приятный аромат, а кожица из-за приправ приобрела розоватый цвет.

— Спасибо, — еле слышно пробурчал Джо. — Очень аккуратные швы…

Ливи усмехнулась, положила себе ужин и уселась напротив Джо.

— Я же лекарь, — улыбнулась она юноше. — Было бы как-то неловко, если бы лечить у меня получалось плохо. — Ливи взяла приборы и уставилась в тарелку. — А кто тебя до этого штопал?

— В смысле?

Взгляд Джо забегал, а руки нервно потянулись приборам. Но Ливи ничего этого не заметила и невозмутимо уточнила:

— Кожа вокруг шрамов растянулась и расползлась. Хотя раны и выглядели свежими, но сразу понятно, что шрамы ты получил ещё в детстве, а кожа растянулась, пока ты рос. Любой с медицинским образованием…

Ливи подняла глаза на Джо и осеклась. Он так и застыл, вцепившись в приборы и прожигая женщину взглядом. Было непонятно, то ли он сильно напуган, то ли зол.

— Ты хотела сказать, — тихо заговорил Джо, — что любой с медицинским образованием понял бы это?

— Извини. Не знала, что это больная для тебя тема.

Джо пожал плечами и уткнулся в тарелку.

— Если ты расспрашиваешь у кого-то о шрамах, полученных в детстве, вряд ли это будет приятная тема. На будущее, — он глянул в тарелку, потом опять на Ливи и кивнул на рыбу. — Как это есть?

— Несложно, смотри.

И Ливи принялась за еду, а Джо внимательно наблюдал и повторял. В полной тишине они покончили с ужином, и Ливи, не сдержав любопытства, поинтересовалась, как Джо еда.

— Думал, будет лучше, — разочарованно признался Джо. — На запах казалось вкуснее. — Затем чуть подумал и добавил: — Но я бы все равно научился это готовить. И угостил Кэрол.

— Они как раз завтра вечером приезжают. Купим, что надо, и я тебя научу. — Она загадочно покосилась на юношу. — А что тебе не понравилось?

Джо тяжело вздохнул и, чуть нахмурившись, отодвинул тарелку.

— Эта рыба не стоит того, чтобы часами морозить маленького ребёнка под окнами, — Джо пожал плечами. — Не понимаю, почему мать сходила с ума по этому блюду. — Заметив непонимающий взгляд Ливи, Джо пояснил: — Мы не могли позволить себе рыбу и уж тем более специи, поэтому мама спускалась с гор и гуляла по богатому району. Там частенько её готовили. — Он поднялся и начал убирать со стола. — Наверное, если бы не я, она могла бы целыми днями сидеть под окнами и наслаждаться её ароматом.

Ливи поднялась, забрала из рук Джо грязную посуду. Тот даже не сопротивлялся, а лишь облокотился о стол и уставился в пол.

— Иди отдохни. Нельзя так резко нагружать себя.

Джо кивнул и вяло поплёлся из комнаты, а Ливи, проводив его взглядом, с печалью глянула на пустую тарелку.

Следующий день Джо спал до обеда, и Ливи уже думала, что тот вернулся в прежнее состояние, но потом он всё же выбрался из комнаты уже собранный и с твёрдым намерением идти за покупками.

Управились они быстро. Джо не хотел привлекать к себе много внимания, но всё же несколько знакомых подошли к нему и справились о здоровье. Джо пришлось врать, что он идёт на поправку, хотя, казалось, он никогда не оправится.

Теперь у Джо не было сил всем улыбаться и притворяться тем, кем на самом деле никогда и не был. Прохожие сочувственно смотрели ему вслед и думали, что юноша, должно быть, все ещё слаб от болезни. А Джо думалось, что уставший он уже давным-давно.

Но, несмотря ни на что, Джо, вернувшись домой, внимательно следил за готовкой Ливи, делал всё, как она говорила, и тщательно запоминал. Когда Байрон и Кэрол вернулись, и девочка в кружевном тёмном платье бросилась брату на шею, Джо даже улыбнулся ей и крепко обнял, хотя и сам сомневался, что это выглядело искренне. Но главное, что малышка Кэрол поверила брату и была на седьмом небе от счастья. Она бесконечно рассказывала Джо об их поездке, о пространстве без домов, о железном поезде, который с невероятной скоростью мчал их вперёд. А Джо отстранённо слушал и вспоминал, как он с двухлетней Кэрол, голодный и продрогший до костей, влез в какой-то грузовой поезд в мире Янь, едущий в неизвестном направлении. Джо так и не смог вспомнить, чего он хотел в тот момент: чтобы поезд отвёз его куда-нибудь или чтобы Джо больше никогда нигде не оказался.

За едой Джо и не заметил, как снова принялся вспоминать мать. Её вечно холодные руки, розоватые глаза, редкие даже у водников, белые кудри, которые передались её детям. Печальная… Она всегда была чем-то опечалена. Джо никак не мог вспомнить её счастливой. Он точно помнил, как испугалась мать, узнав о новой беременности. Тогда Джо впервые задумался, а ждали ли родители его?

Джо упрямо смотрел в тарелку на уже остывшую недоеденную рыбу, а перед глазами всплывали то лицо мамы, которая сидела на скамейке, украшенная холодными снежинками, и вдыхала аромат, то кровь на стене их дома. При этом Джо не чувствовал ничего.

Он встал из-за стола раньше всех, так и не доев, извинился и сказал, что устал и хочет отдохнуть. Машинально он потрепал сестру по голове, в который раз удивляясь, что уже давно перестал бояться её трогать.

Из своей комнаты Джо ещё долго слышал голоса и звон посуды. Но вот голоса переместились в мастерскую, и до Джо донесся смущенный бас Байрона, который благодарил Ливи за ужин, за то, что она посидела с Джо, и предлагал провести даму до дома. Если бы кто-то увидел сейчас Байрона со стороны, он бы удивился, откуда в этом вечно уставшем сапожнике взялось столько сил и энергии. Но Джо было всё равно.

После ухода Байрона в доме стало тихо. Джо начало клонить в сон, но каждый раз на грани сна ему казалось, будто у него на шее затягивался тонкий кожаный ремешок и душит его, и просыпался. Так происходило снова и снова, будто Джо очутился в той самой ночи, когда его душили до полуобморочного состояния, а потом давали глотнуть пару глотков воздуха лишь для того, чтобы снова затянуть ремешок на шее.

Каким-то образом Джо удалось уснуть раньше, чем вернулся Байрон. Юноша не услышал ни звука закрывающейся двери, ни тяжёлых шагов, ни тяжёлого вздох с кухни. Лишь когда Байрон склонился над Джо и потрепал его за плечо, тот проснулся.

— Прости, Джо, — шёпотом проговорил Байрон. — Но там Кэрол на кухне… Она порезала себе руку и… Я не знаю, что делать.

Джо протёр глаза, схватился за шею, точно проверяя, нет ли на ней ремешка, молча встал и пошёл на кухню. Он толкнул приоткрытую дверь и уставился на сидящую на полу сестру.

Она сидела на коленях, опершись на локти и разложив руки по сторонам. Даже издалека было видно тонкую царапину как чуть выше запястья. Прямо перед Кэрол кучей валялись остатки еды, какие-то тряпки и веточки. Округлившиеся глаза девочки уставились на вещи, лежащие перед ней, она не обращала внимания на наблюдающего за ней Джо, ни на Байрона. И вот что-то в куче вещей пошевелилось.

— Всё в порядке, — Джо обернулся к не находящему себе места от беспокойства Байрону. — Я поговорю с ней. — Джо пошёл в комнату, оделся и уже было пошёл на выход, но тут обернулся и бросил: — Не подходи к ней и не трогай. Вряд ли она скоро переключится. Я скоро вернусь. Даже если она еще сильнее поранится — не трогай. Думаю, её способность не даст ей потерять много крови, а тебя она убьёт, — и юноша развернулся, накинул плащ, схватил с полки мешок и вышел на улицу.

На улице уже стемнело. В голове Джо мелькнула мысль, что это к лучшему, хотя даже если было бы светло, его это не остановило. Он шёл прямо, смотря себе под ноги и вспоминая двигающиеся предметы у порезанных рук сестры. Когда он видел способность сестры в прошлый раз, их родители обезумели, пытались засунуть Кэрол в печь, а Джо — застрелить. Вроде как Кэрол тогда дёрнула за хвост дворового кота, и тот её укусил…

Джо машинально прошёл пару кварталов и свернул в переулок. Он поднял глаза, высматривая кого-то по тёмным углам, и вдруг замер. Только сейчас он понял, что пришёл в тот самый переулок, где последний раз встретился с Беном. Ноги сами привели Джо к месту нападения. Он присел на корточки, пытаясь разглядеть следы на камне. Казалось, в этом месте они потемнели от крови.

Раздалось громкое «мяу», и из темноты выбежал бесхвостый облезлый кот. Почему-то Джо стало неприятно, что этот кот был здесь, рядом с вот этим местом, но всё же юноша поднял руку и подозвал кота. Тот доверчиво подошёл к человеку, ожидая какого-то угощения, но Джо ловко схватил его за шкирку и засунул в мешок.

Полдороги кот истошно орал в мешке. Джо надеялся, что никто этого не услышит. Ему не хотелось бы потом объясняться или просто ловить на себе подозрительные взгляды. На него и так слишком часто смотрели косо. Джо быстрым шагам добрался до дома и поспешно закрыл за собой дверь. Не раздеваясь, он прошёл мимо застывшего Байрона на кухню.

— Подожди здесь, — бросил Джо, вошёл к сестре и закрыл за собой дверь.

Здесь он наконец-то отпустил кота, бросил мешок прямо на пол и снял плащ. Кэрол всё также неподвижно сидела на полу. Теперь беспорядочная куча начала приобретать некую форму. Вокруг палочек намоталась ткань, налипли куски еды, тонкие верёвочки связали детали между собой так, чтобы они остались подвижными.

Джо глянул на свои руки в митенках. Он хотел было поискать какие-то ещё перчатки, прежде чем подходить к сестре, но почему-то передумал. Джо сел на пол напротив Кэрол, но та по-прежнему его не замечала. Он с тревогой подумал, как сильно проявившаяся способность повлияла на Кэрол? Способна ли она сейчас услышать его?

Они сидели и молча наблюдали, как приобретшее форму нечто шевелило палочками, упираясь в пол, точно ножками. Джо глубоко вздохнул и взял Кэрол за руки у локтей, чуть выше тонких кровоточащих царапин.

Он улыбнулся, дождался, когда Кэрол с трудом переведёт на него взгляд, и заговорил:

— Что ты делаешь, Кэрол?

Девочка открыла рот, но ничего не сказала. Она беззвучно шевелила губами, глаза были широко распахнуты. Сейчас Кэрол была похожа на душевнобольную, неспособную воспринимать происходящее вокруг. Джо наклонился к ней ближе и повторил:

— Кэрол. Что ты делаешь? — и кивнул на творение сестры.

Кэрол медленно опустила взгляд, затем снова посмотрела на Джо, и вот на её лице расплылась счастливая улыбка.

— Куклу.

Джо улыбнулся ещё шире, словно радуясь за сестру.

— Тебе нравится?

И Кэрол радостно закивала. Казалось, сейчас она была самым счастливым в мире человеком. Джо сжал руки сестры, чтобы она не отвлекалась, и проговорил:

— Хочешь, сделаем куклу вместе?

— Да! Да! — Кэрол в нетерпении задёргалась, а Джо сильнее схватил её за руки, с трудом сдерживаясь, чтобы не глянуть на царапины на руках сестры.

— Я принёс тебе кое-что, — только после этого Джо отпустил сестру.

Он взял со стола кусочек еды и подозвал кота. Тот тут же подбежал к и жадно впился в него зубами.

— Ты видишь его? — спросил Джо и посмотрел на сестру. — Видишь кота?

— Да. Глазами, — Кэрол неотрывно смотрела на голодное животное.

— А как ещё ты можешь его видеть?

Джо терпеливо наблюдал за сестрой и каплями крови, вытекающими из её ран. Завороженная Кэрол еле слышно прошептала:

— Я могу видеть его изнутри.

— Хочешь посмотреть на котика изнутри?

Кэрол глянула на брата, потом на котика и снова на брата.

— Можно?

— Можно.

Кэрол потянула трясущиеся руки к животному. Джо наблюдал, как его сестра обхватила перепачканного в грязи и копоти котика и обняла его, крепко прижав к груди.

Животное коротко мяукнуло, вздрогнуло и тут же умолкло. Голова и лапки кота безвольно повисли, а глаза замерли. Казалось, в этот момент Джо должен был испугаться, встревожиться или почувствовать хоть что-то, но он просто терпеливо наблюдал, как его сестра пытается поставить уже не живого котика на пол. Вот его лапка окрепла и твёрдо упёрлась в холодный кафель. Затем ещё одна, и все четыре. Вот он уже стоял на лапах с повисшей головой и неподвижным хвостом.

— Я вижу его изнутри! — радостно воскликнула Кэрол и захлопала в ладоши. Капли крови слетели с её запястья и упали очень близко к Джо. Он несколько секунд глядел на крохотное тёмное пятнышко на полу, а потом спросил:

— А ты можешь сейчас посмотреть на него только глазами?

— Зачем? — голос Кэрол прозвучал расстроено. Казалось, она была готова расплакаться, но улыбка брата успокаивала её.

— Так тоже очень интересно смотреть! — уверил её Джо. — Это ненадолго. А потом мы сделаем куклу вместе, хорошо?

Кэрол недовольно поджала губки, но всё же послушалась брата и сосредоточилась на том, чтобы смотреть на свою новую куклу «только глазами». Вот кот покачнулся и безвольно повалился на пол. Кэрол выждала несколько секунд. Но потом нахмурилась и глянула на брата.

— Это не интересно, — холодно заявила она. — Ты сказал, что будет интересно!

Джо наклонился ближе к сестре и снова взял Кэрол за локти. Та дёрнулась, но не смогла вырваться из крепкой хватки брата и тогда просто недовольно надулась, а на её глаза навернулись слёзы.

— Послушай меня, хорошо? — ласково проговорил Джо. — А потом мы сделаем куклу, если захочешь. — Он дождался, пока сестра неуверенно кивнёт, и продолжил: — У нас с тобой очень необычные способности. У тебя и у меня. Каждый раз мы должны очень хорошо думать, прежде чем использовать их.

— Ты тоже умеешь делать кукол? — восторженно спросила Кэрол.

— Нет, — Джо отпустил сестру. С трудом он снял с себя митенки и разбинтовал левую руку. Кэрол с ужасом уставилась на три шрама на его ладони. — Моя кровь тоже очень хочет, чтобы я её использовал, — тихо заговорил Джо, — но каждый раз, когда я позволяю ей это, происходят страшные вещи.

— Но мои куклы не страшные! — Кэрол громко всхлипнула.

— Ты помнишь, каким был котик до того, как стал твоей куклой?

Кэрол невольно бросила взгляд на неподвижное животное и кивнула.

— Он был интереснее…

— Это и есть твоя способность, Кэрол, — из последних сил Джо старался, чтобы голос его звучал ровно и спокойно. — Ты можешь делать кукол из чего угодно. Из кого угодно — из котика, собачки или даже из лошади, — юноша кивнул на кота, и девочка перевела на него взгляд. — Но, если ты сделаешь из них кукол, они больше никогда не будут такими интересными, как раньше.

Кэрол испуганно вздохнула и посмотрела на Джо.

— Котик больше не будет прежним?

— Нет, — Джо посмотрел на свои шрамы. — Но ты можешь делать кукол не только из животных. Ты можешь делать их из людей.

— И из Байрона?

— Да.

— И… из тебя?

Голос Кэрол дрогнул, и Джо заставил себя снова поднять глаза. По её щекам текли слёзы, а пухлые губы дрожали. Джо собирался сказать ей правду, но почему-то при виде плачущей сестры выдал совершенно другое:

— Нет, со мной такого не будет, — он нервно усмехнулся. — Но это не значит, что ты должна просто так терять свою кровь. — Джо несколько раз сжал руки в кулаки. — Давай договоримся, что мы с тобой постараемся сделать всё, чтобы ни одна капелька крови у нас не пропала зря. Давай? — юноша с надеждой посмотрел на сестру. — Я тоже постараюсь больше не терять кровь.

Кэрол посмотрела на неподвижного котика и громко всхлипнула.

— Тогда мне нужно убрать куклы, да?

— Да. И лучше тебе сделать это самой. — В глазах Кэрол мелькнуло сомнение, и Джо пояснил: — Тебе нужно учиться сохранять свою кровь. Давай не будем делать исключений даже для меня, хорошо? — он кивнул на руки Кэрол. — Я научу тебя обрабатывать раны и бинтовать. Ты справишься?

— Да, я справлюсь сама, — грустно проговорила Кэрол. — Если моя кровь попадёт на Байрона, он станет… как котик?

— Да, — Джо тяжело вздохнул. Но затем широко улыбнулся и ободряюще погладил сестру по голове. — Но мы сделаем всё, чтобы этого не произошло, договорились? — Он наклонился прямо к уху сестры и шёпотом добавил: — А когда ты подрастёшь, я научу тебя делать кукол из того, что можно.

— Хорошо, — на лице девочки появилась еле уловимая улыбка, и Джо наконец-то смог облегченно выдохнуть. Кэрол серьёзно проговорила: — Ты отойди, а я сейчас всё уберу.

— Конечно.

Джо встал, перебинтовал руку и натянул перчатки. Он стоял и смотрел, как сестра складывает всё в ведро, как оттирает кровавые капли от пола, как обрабатывает свои царапины и неуклюже перебинтовывает руки. А сам прятал дрожащие ладони в карманах и с трудом сохранял на лице улыбку. Всё, чего Джо хотелось сейчас, это уйти к себе в комнату, забиться в угол и надеяться, что вся его жизнь — просто один затянувшийся кошмар, что наутро он проснётся где-то в совершенно другом месте и осознает, что всё это ему только приснилось.

Мир Смоук, 15.04.1105 год (спустя месяц)

В город наконец-то пришло долгожданное тепло. Джо торопился домой от портного, смотря себе под ноги и стараясь не встречаться взглядом с прохожими.

Гилберт жил не очень далеко, и идти было всего пару минут, но Джо уже нервничал от нетерпения. После случившегося старый портной проникся к юноше особой любовью и заботой. Не сказать, чтобы Джо это было приятно или как-то утешало его, — излишнее внимание всегда раздражало его. Но всё же попросить портного сшить сестре перчатки на заказ он не постеснялся, а Гилберт согласился сделать это в качестве подарка.

После того как Кэрол узнала о своей способности, она стала ещё серьёзнее. Важно расхаживала по дому в плотной одежде, запрещала Байрону трогать себя без перчаток и косо смотрела на Джо, когда тот собирался потрепать её по волосам. Казалось, она резко повзрослела. Стала помогать не только начищать ботинки, но и по дому, и с готовкой.

Всё чаще Джо казалось, что он пролежал в кровати не пару недель, а пару лет, — так сильно изменилась сестра. И почему-то ему захотелось сделать Кэрол подарок просто так, без повода. К тому же ему было больно смотреть, как она ходит в неудобных рабочих перчатках, отказываясь их снимать: по примеру Джо, носила их с утра и до самого вечера.

Джо бесшумно вошёл в мастерскую, снял козырёк и бросил его на полку.

— Ещё спит? — спросил он у уже занятого работой Байрона.

— Нет, конечно, — не отвлекаясь, усмехнулся сапожник. — Сейчас у себя в комнате, наводит марафет, — последнее слово Байрон выговорил с трудом: он совсем не понимал новые выражения и предпочитал обходиться без них, но не всегда получалось.

Джо кивнул, проскользнул мимо рабочего стола к самой дальней комнате в мастерской и тихо постучал в комнату.

— Да, входи, — раздалось из-за двери, и Джо вошёл.

Кэрол сидела на застеленном одеялом сундуке, что служил ей кроватью, и смотрела в зеркало. Джо окинул взглядом длину сундука и подумал, что сестре пора бы соорудить кровать побольше. Юноша сел рядом, заглядывая сестре за плечо, и вместе с ней уставился в её отражение в зеркале.

Длинные чёрные кудри беспорядочно вились, торчали в стороны. Уложить и заплести такие волосы было делом непростым — Джо убедился в этом на своём опыте, и всё же Кэрол каждое утро пыталась собрать их в какую-нибудь причёску. Вот она обречённо вздохнула и повернулась к Джо.

— У меня не получается. Ты сможешь меня заплести? — И тут она заметила коробочку подмышкой Джо, и в глазах её мелькнул огонёк. — А это что?

Джо достал длинную коробку, перевязанную тонкой белой веревочкой, и улыбнулся.

— Это тебе.

— Но у меня уже был день рождения, — Кэрол непонимающе захлопала ресницами.

— А это просто так, — отмахнулся Джо и нетерпеливо кивнул. — Давай, открывай.

Кэрол неуверенно взяла подарок, потянула верёвочку, открыла и завизжала.

— Они такие красивые! — Кэрол вытащила длинные, по локоть, чёрные кожаные перчатки. — Спасибо! Спасибо! — Девочка запрыгала на кровати, и Джо уже подался было вперёд, чтобы обнять её, но та выставила руку вперёд и важно проговорила: — Мы же договаривались, что ты сначала меня осматриваешь.

— Да, конечно. Извини, — Джо смущённо улыбнулся и принялся внимательно оглядывать Кэрол с головы до ног. — Всё чисто. Ни единой капельки крови. — Он выжидающе поднял бровь: — Теперь можно тебя обнять?

Кэрол кивнула, и Джо аккуратно обнял сестру, приглаживая её непослушные волосы, которые щекотали лицо.

Сегодня они собирались вместе пройтись по магазинам. Теперь Кэрол всё время просилась с братом, чтобы помочь, а Джо был только рад обществу — последнее время ему не нравилось ходить одному.

По пути Джо отнёс заказ, затем направился в мясную лавку, но Кэрол попросила заглянуть в магазинчик сладостей дальше по улице. Джо разрешил, и девочка радостно побежала вперёд, пока не увидела за стеклом конфеты и леденцы всех цветов радуги. Кэрол застыла у стекла и принялась разглядывать все сладости справа налево, прикидывая, что бы она могла уговорить Джо купить, когда он подойдёт к ней.

Кэрол уже успела изучить все леденцы и найти среди них тот, который ещё не пробовала. Она надеялась, что кондитер сделал его специально для неё. Тут Кэрол почувствовала, как кто-то к ней подошёл, и обернулась.

— Ты что, совсем одна здесь?

Над Кэрол возвышался парень примерно с Джо ростом. Он был совсем некрасивый, не то что братик. У него был большой приплюснутый нос, кривая улыбка и широкая челюсть, от чего улыбка казалась ещё нелепее. Но самой странной деталью была натянутая до самых ушей шапка, хотя на улице уже давно было тепло.

— Нет, я с братом, — серьёзно ответила Кэрол. — Он сейчас придёт.

Юноша кивнул на прилавок и спросил:

— Хочешь, я куплю тебе леденец?

— Нет. — Кэрол изогнула бровь, как иногда делала Изабелла, и важно проговорила: — Я хочу, чтобы мне его купил брат. А мы с вами незнакомы. Вам вообще некрасиво разговаривать с маленькой девочкой, — она кивнула и снова уткнулась носом в стекло, точно этого юноши для неё и не существовало.

— Такая маленькая, а такая серьёзная! — Он сел около Кэрол на корточки, и той пришлось сделать шаг от него. — Из тебя вырастет красавица.

Незнакомец улыбнулся, и от его улыбки Кэрол брезгливо поёжилась.

— Я и сейчас красивая! — она гордо вздёрнула нос.

— Конечно.

Юноша потянулся рукой к девочке поправить чёрный локон, но она отпрыгнула от него и нахмурилась.

— Вам лучше меня не трогать, — сурово проговорила Кэрол.

— Почему? — он усмехнулся.

— Лучше не надо, — девочка убедительно кивнула. — Брат так сказал.

— А твой брат что, побьёт меня за это? — словно в шутку, спросил юноша.

Этот незнакомец всё меньше и меньше нравился Кэрол. Она с нетерпением ждала, когда вернётся Джо, но с незнакомца глаз не сводила.

— Мой брат никого не бьёт! — с возмущением ответила Кэрол.

— Да? — отчего-то юноша снова усмехнулся. — Прямо-таки не бьёт?

— Отойди от неё, — раздался сверху голос Джо, и Кэрол наконец-то выдохнула с облегчением.

Бен Миллер поднялся и с ненавистью глянул на Джо.

— Мы просто общаемся.

Джо протянул Кэрол сумку с покупками и строго сказал:

— Иди домой.

— Я не хочу без тебя…

Кэрол так и не взяла сумку, и Джо сунул её в руки Кэрол и оттолкнул подальше.

— Иди!

Кэрол, сжимая в руках сумку, неуверенно попятилась. Бен не сводил глаз с Джо.

— Удивительно, что ты пришёл в себя…

Джо злобно глянул на собеседника и сквозь зубы процедил:

— Надо было ремень сильнее затягивать.

В ушах Джо пульсировала кровь. Руки сжались в кулаки, шрамы заболели как никогда раньше, а его красные глаза налились кровью.

— А тебе было недостаточно? — Бен усмехнулся. — В следующий раз так и сделаю, если хочешь. — Он глянул на Кэрол: — А когда твоя сестрёнка подрастёт, то и с ней…

Джо врезал Бену прямо в челюсть, не дав договорить. Схватил его за воротник, тряхнул и, едва сдерживая кипящий гнев, прошипел:

— Не смей трогать мою сестру.

Тут Бен сделал подсечку, но Джо так крепко держал противника за ворот, что они оба повалились на землю. С трудом Джо увернулся от удара в лицо, и кулак Бена прилетел прямо ему в висок, отчего голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Словно сквозь толщу воды, раздался громкий голос Кэрол, которая звала его по имени. Джо вслепую сбросил с себя парня, пнул его и отполз.

Джо тряхнул головой, прогоняя застлавшую глаза темноту. Он вскочил быстрее Бена и тут же бросился к нему, вжал коленом в землю и снова ударил кулаком в лицо.

— Не смей. Трогать. Сестру.

Джо снова и снова бил Бена, а тот едва упирался руками, пытаясь ухватить Джо за лицо. Наконец Бен впился в ухо Джо ногтями, надеясь, что его отпустят. Но Джо не обращал внимания; впервые в жизни ему было всё равно, что кто-то оставит шрамы на его лице.

Кто-то схватил Джо за плечи и за руки и оттащил назад. Он пару раз дёрнулся, но тут под ухом у него раздалось: «Джо, приди в себя. Что на тебя нашло?».

Он обернулся и глянул сначала на продавца, выбежавшего из кондитерской, а затем на собравшуюся толпу. Юноша вытер пот со лба тыльной стороной ладони, еле слышно извинился и глянул на Бена. Тот уже вставал на колени, вытирая рукавом разбитое в кровь лицо. Вот Бен поднял глаза на своего врага и ухмыльнулся.

В груди Джо кольнуло, он сжал кулаки и сдвинул брови. Но из-за спины послышался голос сестры, и Джо обернулся. Она так и стояла на прежнем месте, вцепившись в сумку, с глазами на мокром месте.

— Что такое? — сквозь толпу протиснулись стражи порядка.

— Ничего страшного, — неожиданно заговорил кондитер. — Мальчишки просто повздорили. Ох уж эта молодёжь…

Но высокий статный страж покосился на избитого до крови Бена и на покрытые кровью кулаки Джо. Тот всё ещё крепко сжимал их, и даже не сразу понял, что шрамы на ладонях открылись.

— Не похоже, — стражник поджал губы и покачал головой. — Вы оба — в участок. Разбираться будем там.

Но тут заговорил Бен:

— Ничего страшного, право, — не отрывая руки от кровоточащего носа, он улыбнулся. — Глупо вышло. Я неправильно выразился… Неудивительно, что меня поняли неверно, — Бен глянул на Джо и улыбнулся. — Сам нарвался.

— Это мы в участке и выясним.

Мужчина в форме кивнул, показывая юношам, куда идти, но никто из них не пошевелился. Другие стражи разгоняли зевак, и людей становилось всё меньше. Краем глаза Джо продолжал наблюдать за застывшей сестрой. Вот к ней подошёл кондитер, уговаривая пойти домой.

— Нет! — выкрикнула Кэрол, отпрыгивая от мужчины и топая ногами. — Я пройду только с Джо!

Джо повернулся к сестре и спокойно сказал:

— Иди домой, Кэрол.

— Но…

Джо посмотрел так строго, что та замолчала и поплелась прочь, постоянно оборачиваясь. Взгляд юноши беспорядочно бегал. Он смотрел то на Кэрол, то на расходящуюся толпу, то на свои окровавленные кулаки. Но тут Бен резко дёрнулся, и Джо заметил, как он достал из-за пояса пистолет и навёл на уходящую Кэрол.

Один взмах руки, и весь мир для Джо перестал существовать. Казалось, время остановилось, словно само испугалось того, что вот-вот произойдёт. Джо смотрел, ожидая, в каком месте Бен развалится пополам, а сам дрожал то ли от ужаса, то ли от нетерпения.

Вот пистолет разделился на две части, и отрезанный до самого курка ствол упал на землю. У Бена осталась только рукоять, а его лицо исказил ужас. На улице повисла гробовая тишина, и слышно было лишь звук ударяющегося о каменную дорогу металла. Джо несколько раз глубоко вздохнул, дыхание гулко отдавалось в его ушах. Он видел, как обращенные к нему лица искажаются, как отходят назад люди и как косятся на его сестру.

Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, страж сделал шаг к Джо, а тот развернулся и бросился бежать.

Сзади раздались крики, но Джо ничего не слышал. Расталкивая людей, он бросился в первый попавшийся переулок в надежде, что Кэрол додумается пойти домой.

Все люди остались на большой улице. Несколько секунд по пустому переулку раздавался только бег Джо и его тяжёлое дыхание. Но вскоре раздались чужие шаги и крики.

Джо пробежал переулок насквозь, выскочил на улицу, пересёк дорогу, чуть не попал под машину и под вопли перепуганного водителя скрылся в следующем переулке. Погоня продолжалась недолго: когда перед Джо выросла стена, он остановился. Ему не составило бы труда перепрыгнуть через неё, но он подумал, что убежал достаточно далеко, чтобы отвлечь стражу от Кэрол и чтобы она не видела, как его арестовывают. И Джо опустил голову и поднял руки.

Подбежавшие выдохшиеся стражи надели на него наручники, а сразу следом — какой-то тугой металлический браслет. Дыхание Джо перехватило, у него закружилась голова, и он чуть не потерял сознание, но его крепко держали за руки и не дали упасть.

— Держись давай, — прохрипел низкий голос над ухом Джо. — До каталажки сам шагай, а там падай.

Джо с трудом дошёл до машины, и там упал в обморок.

Что было после, он особо не запомнил. Его привели в чувства, когда вытаскивали из машины и вели до камеры, но там Джо снова впал в полузабытье. Голова закружилась, его охватила смертельная усталость, а в глазах всё расплылось, и Джо толком не мог разглядеть, где оказался. Словно сквозь сон он слышал чей-то голос:

— Эй, парень, — прохрипел мужик из камеры напротив. — А ты здесь за что?

Но Джо только еле заметно покачал головой, не имея сил даже на короткий ответ.

— Отстань от него, — раздался второй голос. — Не видишь, он в браслете.

На этом расспросы прекратились. Джо с трудом поднёс руки к лицу, чтобы рассмотреть, о чём речь. Но силы снова оставили его, и он уснул.

В следующий раз, когда Джо снова попытались куда-то отвести, он не смог даже подняться. Его взяли под руки два мужика и потащили куда-то, словно труп.

Вскоре Джо оказался в светлой комнате. Он зажмурился от яркого света. Голова всё ещё кружилась, жутко хотелось спать. Джо постоянно заваливался на бок, и кто-то рядом каждый раз поддерживал его и усаживал прямо.

— Добрый день, — раздался тягучий мужской голос. — Вижу, тебе непросто. В первый раз стороннее сдерживание способности всегда даётся тяжелее всего.

Джо попытался разглядеть говорившего, но увидел только тёмный силуэт перед собой. Человек продолжил:

— Эбби может снять браслет, но я должен знать, какая у тебя способность.

Завалившегося набок Джо снова поправила чья-то рука, и юноша предположил, что это и есть Эбби. Он с трудом собрался и еле слышно прошептал ответ. Эбби пришлось наклониться, чтобы услышать, затем она выпрямилась и громко повторила:

— Говорит, он может резать.

— Резать?

Джо собрал все свои силы и как можно громче договорил:

— Своей кровью.

Джо постепенно начинал различать силуэты. Он упорно прогонял сонливость. Казалось, ещё немного усилий, и он сможет разглядеть человека напротив. Вот человек кивнул и ответил:

— Сними с него блокиратор, Эбби.

Женщина тут же потянулась к рукам Джо, расстегнула защёлку и сняла браслет. Сонливость и пелена перед глазами сразу же отступили, в груди закололо, голову пронзила боль. Джо упёрся лбом в стол прямо перед ним и, тяжело дыша, попытался унять боль. С трудом он заставил себя поднять голову и посмотреть на собеседника прямо перед собой, но тут из носа потекла кровь, и Джо запрокинул голову, зажав переносицу закованными руками.

— Извините, — еле слышно проговорил Джо, сам не зная, за что извиняется.

— Всё хорошо? — в голосе не звучало ни капли сопереживания или волнения. — Надо звать медицинского помощника?

— Нет.

Не убирая руки от носа, Джо всё же посмотрел на сидящего напротив.

Это был стройный человек неопределимого возраста, но скорее зрелый, нежели молодой. Русые волосы были зачёсаны назад, бледные глаза под нависшими бровями терялись на лице, а кожа была рыхлая, точно в оспинках. Мужчина был одет в костюм, белую рубашку и строгий сюртук, на воротнике которого красовалась металлическая брошь в виде шестерёнки.

— Зачем ты полез в драку? — мужчина устало глядел на Джо, точно уже знал всё наверняка, а вопросы задавал так, для приличия.

— Я… Он… — Джо покосился на стоявшую рядом женщину. — Он угрожал моей сестре.

— Разве в таком случае тебе не нужно было обратиться в полицию? — мужчина пригладил выбившуюся прядь волос и тяжело вздохнул. — Драться ты зачем полез?

— Сорвался, — честно признался Джо. — У нас… уже был конфликт раньше.

— Ты выглядишь спокойным, неглупым парнем, — мужчина глянул на Джо, и тому показалось странным, как эти уставшие добрые глаза похожи на щенячьи. — Что же за конфликт у вас был, раз ты так сорвался?

Джо тяжело сглотнул. Кровь из носа остановилась, и юноша без сил опустил руки на колени. Он в ужасе смотрел на мужчину и знал, что врать ему сейчас никак нельзя. Джо уже думал о том, что однажды может угодить за решётку. Даже если бы Бен не вышел на него сам, когда-нибудь Джо точно нашёл его сам и в лучшем случае просто убил. Возможно, Бен думал, что Джо обо всем забыл, но тот помнил и никогда не простил бы те угрозы, которыми он осыпал его сестру.

— Ладно. Давай что-нибудь попроще, — не получив ответа, мужчина развалился на неудобном железном кресле и уставился в потолок. — Почему ты убежал, а не сдался сразу?

— Не хотел, чтобы сестра видела, как меня арестовывают, — тут же ответил Джо. Женщина сбоку тяжело вздохнула, и юноша поспешно добавил: — И я хотел, чтобы отвлеклись на меня, а её не трогали.

Мужчина непонимающе глянул на Джо и выпрямился.

— А сестру за что?

— У меня мутационная способность, — тяжело дыша от волнения, затараторил Джо, — а у моей сестры её нет, но в это трудно поверить. Раз уж мы брат с сестрой… — дыхание закончилось, и Джо громко набрал ещё воздуха. — Мы и так многое пережили, я не хотел бы, чтобы она как-то пострадала.

Краем глаз Джо заметил, как Эбби еле заметно покачнулась, мужчина бросил на неё короткий взгляд и сдвинул брови. Вскоре он снова уставился на Джо, но теперь его глаза не казались такими добрыми.

— Почему ты врёшь, Джо? — незнакомец сложил руки на груди, а Джо испуганно сглотнул. Мужчина продолжил: — Изабелла в письме отзывалась о тебе как о рассудительном честном юноше. Но что я вижу?

Джо потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. Его глаза округлились, руки дёрнулись, а сердце застучало чаще.

— Мейстер Роркал, — не своим голосом пролепетал Джо. — Простите, я не знал… Я не ожидал… — Он смущённо покосился на стоявшую рядом женщину. Ладони от волнения вспотели, а голос задрожал. — Я думал, вы приедете только через месяц…

— Да, я так и планировал, — мейстер задумчиво кивнул, не сводя с юноши изучающих глаз. — Но обстоятельства вынудили меня сделать это раньше.

Сверху раздалось недовольное покашливание, и Джо опустил взгляд. Он не хотел думать, что этим «обстоятельством» был именно он.

— Простите, — еле слышно проговорил Джо. — Я… Я всё вам расскажу. Только, — он покосился на женщину, — могу я попросить поговорить наедине?

— И как я узнаю, что ты говоришь мне правду?

Джо сглотнул. Значит, женщина, стоявшая рядом, как-то выявляла ложь. Можно было догадаться…

— Я могу повторить те моменты, которые вы захотите проверить на правдивость, — еле слышно проговорил Джо. — В присутствии госпожи Эбби.

— Зачем мне тратить в два раза больше времени, если можно сразу всё обсудить в присутствии госпожи Эбби?

— Да, вы правы, — Джо уставился на скованные наручниками руки. На глаза навернулись слёзы, и вот они уже потекли по щекам, а Джо даже не осмеливался поднять голову. — Как скажете. Я во всем признаюсь.

Джо прикрыл глаза, собираясь с силами. События происходили так быстро, что он не успевал на них реагировать. В последнее время они наваливались на него снежной лавиной сильнее и сильнее. Джо казалось, что он уже и не жил свою жизнь.

Из мыслей Джо вырвал голос мейстера:

— Оставь нас, Эбби.

Женщина молча вышла, и Джо остался с мейстером один на один. Он тут же поднял закованные руки и вытер слёзы. Теперь ему было очень за них стыдно. Джо взял себя в руки и спросил:

— Что именно вам рассказать?

— Давай начнём с драки и того, за что тебя арестовали.

— Хорошо. — Джо, тяжело выдохнул и, всё ещё не осмеливаясь поднять глаза, заговорил: — Пять лет назад мы с сестрой жили на улице и голодали. Чтобы не умереть, я украл хлеб, но местные хулиганы решили отобрать его. Начали меня бить, я сорвался и отрезал одному ухо. А недавно он пришёл в мастерскую и узнал меня. — Джо пытался сохранить дыхание ровным, а голос — спокойным, но получалось это у него с трудом. — Он, видимо, захотел отомстить. Подкараулил меня, избил и, как я понимаю, хотел задушить, но у него не вышло. Он угрожал навредить моей сестре, а потом он встретил её на улице. Он сказал, что сделает с ней то же, что и со мной. А я сорвался, — с трудом Джо сдержался, чтобы не схватиться за шею. Казалось, кто-то снова затягивает на нём верёвку. — Он направил на Кэрол пистолет…

— Как его зовут? — мейстер подался к столу и взял карандаш.

— Он представился как Бен Миллер, — Джо наблюдал, как мужчина записывает имя.

— Так он избил тебя и пытался задушить?

Руки Джо все же потянулись к горлу. Мейстер проследил взглядом за его движением, и Джо смущённо опустил их.

— Можно просто сказать, что он мучил меня? — Джо уставился в поверхность стола. — Я не хочу об этом вспоминать…

— Хорошо. — Светлые глаза выжидающе уставились в Джо. — Почему ты пытаешься прикрыть сестру?

— Мы полукровки. У сестры тоже есть способность, — не своим голосом заговорил Джо. Он сам не верил, что рассказывает это кому-то постороннему. — Очень опасная. Но она никому не причиняла вреда, правда. Если надо, я отсижу любой положеный мне срок, но Кэрол ни в чём не виновата. Пожалуйста, не трогайте её.

— Никто ничего плохого делать ей не будет, — мейстер Роркал непонимающе нахмурился.

— Но моя сестра… — Джо беспокойно поёрзал на стуле. — У неё способность, связанная с кровью, которую она не может контролировать. И она может случайно кого-то убить.

На лице мейстера впервые за весь разговор появилось удивление.

— Она уже кого-то убивала?

— Только повитуху, — только произнеся это вслух, Джо понял, насколько плохо это звучало. — Когда родилась. После она никого не трогала. Только пару раз кошек…

— Повитуху? — мейстер Роркал подвинулся ближе к столу и положил руки на стол. — А что по твоей способности?

— Моей?

— Да, — мейстер ободряюще кивнул.

— Я… — Джо чуть не подавился собственными словами, горло сжалось. Джо кашлянул, пытаясь протолкнуть их сквозь ком в горле. Он впился взглядом в царапину на столешнице. Глубокий, прерывистый вдох. Звук собственного дыхания казался оглушительным в этой гробовой тишине.

Но вот он взял себя в руки и заговорил:

— Я зарезал родителей, когда они пытались сжечь сестру в печи, а меня — застрелить. Отец наставил на меня ружьё, а я не знал, что делать. Я… — Он резко поднял глаза, наткнувшись на непроницаемый взгляд напротив. — Я думаю, что они умерли, но я не проверял. Я просто взял сестру и убежал, — Джо с ужасом наблюдал, как меняется выражение лица мейстера. Юноша собрал остатки своей храбрости и проговорил: — Если надо, я готов ответить за содеянное. Но Кэрол невиновна. Ей было всего два года.

— Успокойся. — Мейстер снова пригладил причёску и облокотил голову на руку. — Полукровка? — он тяжело вздохнул. — Так вы с сестрой из мира Янь? — Джо кивнул, а озадаченный мужчина продолжал: — Сейчас вы в мире Смоук. У нас не преследуют полукровок. И у нас не сажают в тюрьму за обладание способностями, мы разве что просим таких людей регистрироваться. Я бы не сказал, что мы особо следим за всем этим… Да простит меня королева, — мейстер усмехнулся и по-доброму глянул на напуганного юношу. — Так что никто твоей сестре ничего плохого не сделает. Тебя арестовали за уличную драку и попытку побега. Тебя тут сутки подержали и, думаю, оставаться здесь дольше тебе нет смысла.

— Но я зарезал родителей, — сказал Джо так тихо, что мейстер с трудом его услышал.

Мейстер, сидя напротив, сложил руки на металлическом столе, где под тусклым светом поблескивало пятно от старого кофе. Лампа над головой Джо дрожала, отбрасывая бегающие по комнате беспокойные тени.

В голове снова их дом: лунный свет в окне, разбитое стекло, кровь, собирающаяся в лужи на полу. Мать, цепляющаяся за грудь, отец, хрипящий что-то сквозь пену и из последних сил хватающий воздух. Тогда Джо слышал только удары собственного сердца, громче грома. Теперь же в горле встал ком, язык прилип к нёбу. Ноги онемели, а руки, сжатые в кулаки, посинели от напряжения.

Плакал ли он когда-нибудь по ним? Вспоминал ли их после? Казалось, те крохи тёплых воспоминаний о них перечеркнул одно событие, несколько взмахов руки их сына.

Молчавший всё это время мейстер тяжело вздохнул и заговорил:

— Никто не скажет тебе, как правильно поступать в подобных ситуациях. Закон говорит, что тебя нужно судить за убийство, но бывает, человеку приходится выбирать между тем, чтобы предстать перед судом или могилой. Несправедливо, что обвинения можно выдвинуть только тем, кто выжил.

Джо поспешно вытер побежавшие по щекам слёзы. Он с трудом улавливал смысл сказанного и не понимал, что хочет сказать мейстер. Но вот мужчина встал и зашёл Джо за спину. Послышался звук открывающейся двери и голос:

— Эбби, скажи, чтобы с юноши сняли наручники.

Мейстер Роркал вернулся и сел на своё место. Он снова поправил причёску и заговорил:

— У меня остался к тебе один вопрос по поводу уличной драки, — на пару секунд мейстер задумался, словно подбирал слова. — Когда тот юноша поднял пистолет… — он глянул на Джо. — Ты знаешь, что на стене здания осталась полоса разреза?

Юноша в ужасе распахнул глаза.

— Я разрезал здание?

— Нет, только поцарапал фасад, ничего страшного, — мейстер улыбнулся, успокаивая его. — На самом деле, никто, кроме пистолета, не пострадал. — Он задумчиво прищурился. — Не проще было бы отрезать тому парню руку? То, что ты обрезал ствол, могло не сработать, ты знаешь?

— Я не хотел, чтобы сестра видела, как я кого-то режу, — проговорил Джо, стараясь не думать о том, что даже это могло не спасти Кэрол. — И я не хотел никого ранить…

— То есть, ты так прицелился? — На лице мужчины появилось удивление. — Он поднял пистолет, а ты разрезал только дуло так, что в зоне поражения не было людей?

Джо кивнул непонимающе, а мейстер — одобрительно. Кто-то вошёл в комнату, приблизился и снял с Джо наручники. Только теперь он заметил, что все его руки были покрыты запёкшейся кровью, а левая митенка разрезана, оголяя кровавое месиво на ладони. Он сжал руки в кулаки и спрятал их под стол.

Когда Джо и мейстер снова остались одни, мужчина заговорил:

— Знаю, что время не самое удачное, но давай вернёмся к тому, о чём писала Изабелла, — он поднял глаза на озадаченного Джо. — Мало кто из мира Смоук хочет попасть в училище, так как мы лояльны к людям со способностями. Разве что если это не какие-то серьёзные кандидаты, которым необходимо пройти обучение. Но ты, как я понял, хочешь именно применять способность, а не сдерживать.

— Да, — Джо кивнул. — Я слышал, людям со специальным разрешением много платят.

— То есть, ты хочешь научиться пользоваться способностью только из-за денег? — Джо смутился, а мейстер поспешил его успокоить: — Это вполне веская причина. Мне просто интересно, есть ли у тебя ещё какая-то мотивация.

— У моей сестры опасная способность, — неуверенно начал Джо. — Я, если честно, не уверен, что смогу правильно её научить. У неё ядовитая кровь, она ничего не может с этим сделать. Я хочу, чтобы она тоже училась там. — Он подумал и ещё более неуверенно добавил: — Я понимаю, что после случившегося, я… Я не надеюсь…

Мейстер молчал, давая Джо возможность договорить, а тот не мог признаться даже себе, что уже сомневался, а хочет ли он сам попасть в это училище. В конце концов, Джо собрался и закончил:

— Я был бы очень благодарен, если бы Кэрол удалось попасть в училище.

Мейстер Роркал кивнул, поднялся и жестом велел Джо следовать за ним.

— Я тебя услышал, — на ходу сказал мейстер, пока Джо неуверенно шагал за ним из комнаты в светлый тёплый коридор. — Сейчас уже нет смысла вам поступать туда — до конца учебного года остался месяц. Да и ты уже взрослый. Обычно туда таких не берут, — он обернулся на смутившегося Джо. — Через полтора года состоится экзамен на лицензию. Если хочешь её получить, тебе придётся постараться.

Мгновение Джо не мог найтись с ответом. Их смогут взять обоих?

— Я буду стараться…

Но мейстер поднял руку, давая понять, что не договорил.

— Я подумаю, куда тебя можно пристроить на лето, чтобы ты хоть немного подготовился, а с сентября отправлю вас с сестрой в училище, — он остановился около закрытой двери и обернулся. — Но если не сдашь экзамен, то и разрешения не увидишь.

Джо понимающе закивал, с трудом сдерживая крутящиеся на языке слова благодарности. Мейстер Роркал указал на дверь.

— Теперь иди умойся. Эбби проводит тебя на выход — тебя ждёт твой опекун. А мне нужно по делам. Всего хорошего, Джо, — с этими словами мейстер обернулся, поднял руку, провёл по воздуху, тот вздрогнул, и в следующее мгновение мужчина шагнул вперёд и исчез.

Крупная светловолосая Эбби мягко подтолкнула оцепеневшего юношу к двери, и тот безропотно направился в уборную. Приведя себя в порядок, насколько это было возможно, он снова вышел в коридор. Там уже сидел уставший Байрон, схватившись за волосы и устремив взгляд куда-то себе под ноги. При виде Джо он мгновенно вскочил, едва сдерживая слёзы, и бросился обнимать юношу.

Джо стойко выдержал крепкие объятия, неловко попрощался с немногословной Эбби и с каким-то странным чувством покинул полицейский участок.

Дома Джо встретили горячим ужином, громкими разговорами и слезами. Кэрол повисла на шее у брата и отказывалась отпускать его минут пять, не меньше. Но вскоре все успокоились, поужинали, избегая разговоров о произошедшем. О встрече с мейстером Джо тоже не рассказывал — почему-то он всё ещё не мог поверить, что это произошло. После ужина он поспешил спать, укрылся с головой, надеясь уснуть как можно быстрее. Ему нужно было провести со своими мыслями ночь, чтобы, проснувшись на утро, осознать, что всё это ему всё-таки не приснилось.

Мир Янь, 20.05.1105 год (пять дней спустя)

Мир Янь никогда не нравился мейстеру Роркалу. Ни сильные ветра у моря, ни морозы в горах, ни желание всех и каждого доказать свою значимость и силу и уж тем более — их жёсткие законы и массовое помешательство на чистоте крови. Последнее особенно ощущалось у народа водников, в их белых домах у самого моря, а особенно — во дворце короля и королевы водного народа.

Из других миров попасть в мир Янь можно было только сюда. Огненный народ запрещал перемещение к себе извне. Или так только озвучивалось Семёркой, союзом правителей во главе с Высшим советом по управлению и контролю над семью мирами. Но истинные причины запрета были куда прозаичнее: водный народ таким образом удерживал власть. Роркал старался не влезать в их междоусобицу, которая пока ограничивалась колкими замечаниями в адрес друг друга, но, казалось, вот-вот перерастёт в войну.

Роркала попросили подождать в приёмной. Как и у всех мейстеров, у Амори дел было невпроворот. Чтобы назначить встречу, требовалось много времени и сил, а встретить гостя вот так, спонтанно… Роркал настраивался, что его могут игнорировать очень и очень долго.

Но приёмная оказалась достаточно уютной. Здесь было тепло и светло, Роркал сидел на мягком кресле, а милая беловолосая девушка любезно принесла ему чай. Небольшое окно открывало вид на горы. Именно там, среди снежных вершин и злых бурь, жил огненный народ, пока водники нежились в тепле и солнце здесь, на берегу моря. Роркалу такое разделение виделось несправедливым, но кем он был, чтобы судить чужой мир.

Наконец-то дверь в комнату ожидания открылась, и Роркал тут же поднялся. К нему вышла высокая синеглазая девушка с короткими белыми волосами, в строгом костюме, украшенном королевским синим узором.

— Мейстер Роркал, — девушка почтительно кивнула. — Могу я как-то помочь?

— Да, Комура, — мейстер улыбнулся. — Я хотел бы поговорить с мейстером Амори.

— Она пока занята. Но и я могу ответить на некоторые вопросы.

Комура Нокс славилась остроумием и проницательностью не только в своём мире. Многие удивлялись, как она легко и просто рулила государственными делами, не уведомляя об этом мейстера, но здесь, казалось, всех всё устраивало. В нынешней ситуации Роркал вообще не имел представления, как себя правильно вести, и был несказанно рад, что сам был мейстером мира Смоук, а не этого.

Мейстер Роркал улыбнулся, а про себя подумал, что своему ученику он бы не позволил решать такие вопросы за своей спиной.

— Здесь мне потребуется помощь именно Амори, — вынужден был настаивать Роркал.

Девушка пожала плечами. По её лицу было заметно несогласие с услышанным, но спорить с мейстером она, к счастью, не стала. Комура попросила подождать мейстера Амори несколько минут и ушла.

Роркал просидел в комнате ещё полчаса. Он думал, что мог бы успеть очень многое за это время. А ещё больше, если бы не решил сделать то, что собирался. Когда в комнату вошла невысокая красноволосая женщина в летах в тёмном костюме, с убранными в пучок волосами и недовольным взглядом, Роркал не сдержал вздох облегчения.

— Я уж думал, ты придёшь к вечеру.

— Считай, уже вечер, — женщина глянула на наручные часы. — Пять.

Несмотря на яркую внешность, больше всего привлекали внимания её желтоватые глаза.

— Не знаю. У меня это обычно самый разгар рабочего дня, — Роркал поднялся и размял затёкшие ноги. — Можно тебя попросить об одолжении?

— Давай ближе к делу, — Амори нетерпеливо фыркнула.

— На счёт полукровок-беженцев.

— А, — скучающий взгляд женщины стал ещё более скучающим. — С каких пор беженцами занимаешься ты?

— Тебя это дело тоже заинтересует.

— И кто это?

— Семья Престон. — Поймав непонимающий взгляд, Роркал разочарованно уточнил: — Полукровки. Предполагаю, что их родителей зарезали в собственном доме.

— Знаешь, сколько тут подобных историй, — Амори покачала головой и кивком показала следовать за собой.

Они вышли в пустынный коридор. Справа от Роркала в ряд выстроились огромные окна, выходящие на лазурное море. Даже отсюда было видно, как волны омывали белый берег, чайки кружили над белокаменными домами, раскиданными по склону прибрежных скал точно песчаные замки.

— Эти полукровки — водники? — холодно прозвучал голос Амори.

— Вроде да, — Роркал с трудом отвлекся от вида за окнами. — Управляют кровью.

— Кровью?

— Вероятно, мутация.

— Ох, — Амори устало зажмурилась и потёрла переносицу. — Ещё и мутаций нам не хватало…

Амори уже давно не любовалась видом из окна. Она спешила выполнить как можно больше дел как можно скорее. Дел, правда, от этого меньше не становилось. И сейчас она с трудом сдерживала гнев оттого, что ей прилетела новая задача. Правда, старому знакомому она отказать не могла.

Они спустились на нижние этажи. Здесь из окон больше не открывался прекрасный вид, а вскоре окна и вовсе закончились. Они вошли в сухое чистое подземелье. Потолки в архиве были не такие, как на верхних этажах замка, и всё же Роркал по достоинству оценил высоту полок, до которых дотянуться можно было только со стремянки.

У входа за столом сидел мужчина в возрасте. Его длинные белые волосы были зачесаны в тугой хвост, а зеленоватые глаза прятались за очками с толстыми линзами.

Роркал всё ещё удивлялся, что у всех водников волосы были разных оттенков белого: от седого, голубоватого до чистого, словно снег, а у представителей огненного народа — рыжие и огненно-красные. Отличать их было непросто, особенно уточненных водников, черты лица которых, казалось, у всех перекликались. Но, к счастью, всех запоминать Роркалу не было необходимости.

— Добрый вечер, — Амори подошла к мужчине и облокотилась на стол. — Сможешь найти досье на Престонов?

— Добрый вечер, мейстер Амори, — мужчина почтительно кивнул, но со стула не встал. — Регион? Город?

— Только фамилия. — Лицо мужчины дрогнуло, а Амори невозмутимо продолжила: — Понимаю, дело непростое, но постарайся поскорее.

Мужчина покосился на Роркала, недовольно сжал губы, поднялся со своего места и направился вглубь архива, вскоре затерявшись где-то между высокими шкафами. А Амори обернулась на Роркала и всё так же недовольно прошептала:

— Водники такие высокомерные и гордые… До сих пор не могут смириться, что мейстером назначили огневика, — она пригладила свои яркие красные волосы. — Чудо, что они ещё меня слушаются… Хотя за пределами дворца с этим проблемы.

— Даже назначение Комуры их не успокоило? — так же тихо спросил Роркал.

— Комура — прекрасная девочка и очень помогает мне. Удивительно, как мне с ней повезло. Но она всего лишь ученик мейстера, а водники…

— Народ гордый, — закончил Роркал и глянул в темноту архива.

Мейстер Амори отошла от стола к диванчику напротив, уселась на него и кивком показала на свободное место рядом:

— Садись, отдохни. Это надолго. Ты даже не представляешь, сколько здесь бесполезных бумажек…

Они просидели порядка получаса, каждый думая о своём и наслаждаясь тишиной, которая в их работе была редкостью. И все же наслаждаться покоем ещё больше казалось сверх дозволенного, поэтому Амори, не выдержав, первая заговорила:

— Что это за полукровка, который так запал тебе в сердце?

— Да, — Роркал измученно выдохнул. — Знаешь, у меня нет семьи, да и заводить её я не собираюсь. — Он глянул на Амори, которая непонимающе уставилась на него, а Роркал невозмутимо продолжил: — Времени у меня на неё совсем нет. А тут троюродная племяшка написала, просила мальчика одного в училище пристроить. Да простят меня всесоздатели, девочка осталась сиротой, а я совсем про неё забыл, — он усмехнулся и стыдливо уставился в пол. — Она, видать, в этого юношу влюбилась. Дай, думаю, доброе дело сделаю. А юноша оказался тем ещё кадром…

Роркал задумался. Он невольно вспоминал юношу, сидящего напротив него в крови, с мокрыми от слёз щеками.

— Ну? — нетерпеливо протянула Амори, не сводя глаз с мейстера.

— Да, — мужчина неловко поёрзал на кресле. — Юноша-полукровка, сбежал с сестрой из мира Янь после того, как родители пытались сжечь его ещё совсем маленькую сестру в печи, а самого его — застрелить.

— В печи? — повторила Амори. — Такая здоровенная каменная печь? — в её голосе не было ни капли сочувствия, только усталость и раздражение.

— Ну, я понял так…

Роркал непонимающе уставился на Амори. Она тихо зарычала себе под нос.

— Почему ты раньше не сказал?

— А что?

Амори поднялась и позвала архивариуса.

— Отбой! Не ищи!

— Что такое? — Роркал поднялся и, заразившись от Амори беспокойством, забегал взглядом по полкам архива.

Красноволосая женщина обернулась и неодобрительно глянула на своего коллегу.

— Водники не пользуются печами, — она вышла вперёд и провела рукой по воздуху.

Из глубин архива вышел недовольный беловолосый мужчина, и Роркал, стараясь не пересекаться с ним взглядом, поспешил за Амори в дрогнувшее искажение воздуха.

Тут же его охватил холод. Они оказались в подземелье, мрачном и тёмном. В отличие от помещения, из которого они пришли, здесь температура была явно ниже нуля. Амори схватила с крючка тёплый плащ и протянула его Роркалу. Тот не постеснялся закутаться в него поплотнее, пока женщина осталась в лёгком костюме.

Амори уверенно пошла прямо, и Роркал поспешил следом.

— Хочешь сказать, — сдерживая дрожь в челюсти, начал он, — что они из огненных?

— Если полукровка, значит, кто-то из родителей мог быть из огненных, — голос Амори звучал ещё более раздражённо.

— Всё интереснее и интереснее, — Роркал огляделся, точно кто-то мог следить за ними.

— У тебя — интерес, а у меня — сплошные проблемы, — Амори толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла в тёмный архив. — Добрый. Найди мне досье по Престонам.

Женщина в летах молча поднялась и пошла между рядов стеллажей. Она почти полностью поседела, и всё же даже в такой темноте ещё были видны рыжие пряди волос. Одета она была так же легко, как и Амори, и Роркал с сомнением косился на дам, пока сам кутался в тёплый плащ.

Замок огненного народа не был таким изящным и прекрасным, как у народа воды — ни тебе огромных окон, ни прекрасного вида. Всё, что можно было разглядеть здесь сейчас, — снег и тёмные вершины, пронзающие тучи. Не было здесь ни изящных домиков, ни городов как таковых. Даже когда буря утихала и можно было разглядеть пейзаж, маленькие каменные домики прятались меж скал и сливались с горным камнем. Они жались друг к другу, точно пытались согреться в этом вечно холодном пейзаже. Казалось, в этом забытом теплом и солнцем месте не мёрзли только те, в чьих жилах текла огненная кровь.

В архиве огненного народа они прождали меньше, чем в замке водников. Через десять минут женщина принесла тоненькую папку и еле слышно проговорила:

— Энтони Престон. Зарегистрирован брак с Хамеадой Нимириас из водного народа. — Женщина тяжело вздохнула и продолжила: — Двое детей. Джозеф и Каролина. В тысяча сотом году тела родителей найдены в их доме, жестоко зарезаны. Дети пропали без вести.

— Угу, — Амори протянула руку. — Можно изучить?

— Только мне нужно снять копию, — неуверенно залепетала женщина.

— Я верну, — Амори впервые за всё время улыбнулась. С большим сомнением архивариус протянула досье мейстеру.

Амори мельком пробежалась по документам, не сводя глаз, махнула в воздухе и шагнула в искажённое пространство. Роркал поспешно распрощался с озадаченной женщиной и поспешил следом за мейстером.

Теперь они оказались на улице. Здесь бушевала пурга. Куда ни глянь, везде был только снег. Среди него вырисовывались еле уловимые силуэты то ли домов, то ли скал. Роркал было сделал пару шагов в сторону, но чуть не оступился. Прямо перед ним земля резко обрывалась и уходила вниз. Роркал приблизился к своей спутнице и плотнее укутался в плащ, хотя тот не справлялся с защитой от холода. Даже Амори, которой, казалось, всё нипочём, зябко поёжилась. Она протянула досье Роркалу, и тот принял его дрожащей рукой.

— Оно твоё, — бросила через плечо Амори, пытаясь перекричать бурю.

— Ты его не вернёшь?

— Ну, — Амори пожала плечами и пошла вперёд, — ты же не хочешь, чтобы дело о том, что твой паренёк убил своих родителей, всплыло в самый неподходящий момент, верно? — И она пошла прямо к домику, очертания которого едва вырисовывались в бушующей пурге.

Внутри опустевшего дома было не намного теплее, чем снаружи, но здесь хотя бы не свирепствовал ветер. Роркал прижимал к груди тоненькую папку, точно та могла как-то согреть его, а сам осматривал помещение.

Это был скромный дом. Роркал бы даже сказал, бедный. Две комнаты, одна из которых крохотная спальня, а во второй — всё остальное. Большую часть пространства занимала огромная печь у стены. Мебели здесь никакой не осталось, в окнах даже не было стёкол, и дом заметало снегом, отчего завывание бури снаружи казалось ещё более зловеще. Но сильнее всего бросались в глаза иссечённые стены, потолок, пол и печка. Казалось, какой-то безумец изрезал всё, что мог найти в этом доме. У печки не хватало одного угла. Срез до сих пор сохранил неестественную для камня гладкость.

Тишину нарушила Амори:

— Занятно, — она тоже с интересом осматривала стены, пытаясь соотнести то, что знала, с тем, что видит. — Способность, связанная с кровью, говоришь… — она провела рукой по потемневшему следу на стене.

— Да, кровью разрезает что угодно.

— А у его сестры?

— Ядовитая кровь, насколько я понял.

— Водники тебя четвертуют, когда узнают, что ты покровительствуешь таким полукровкам, — больше в тоне голоса Амори не было ни усталости, ни раздражения. Только беспокойство. — И тебя, и их.

— Они уже пять лет живут в мире Смоук, четыре года под опекунством. — Роркал открыл папку и задумчиво пробежался по строчкам. — Думаю, я смогу сделать так, чтобы им выдали гражданство Смоук. Тогда четвертовать нас придётся только с разрешения Её Величества, — он отчего-то усмехнулся и закрыл папку. — А королева этого не допустит.

— Я просто предупреждаю, — Амори надавила на веки. — Ну и гемор ты себе заработал.

— Это моё дело, — Роркал покосился на печь, а затем на Амори. — Можно попросить тебя развести огонь?

Амори посмотрела на Роркала, потом на папку в его руке и пожала плечами.

— Как хочешь.

Она взяла из рук Роркала папку, бросила её в печь, подняла руку, и бумага тут же вспыхнула. Амори покосилась на продрогшего мужчину и кивнула ему на огонь.

— Иди, погрейся немного, раз уж такое дело. На тебя смотреть холодно.

— Всё ещё не понимаю, как вы не мёрзнете, — Роркал улыбнулся и подошёл к огню.

— Иногда всё-таки мёрзнем, — женщина хитро улыбнулась. — Просто не признаёмся в этом.

Огонь быстро тух, но его тепла хватило, чтобы хоть как-то согреть руки. Когда пламя окончательно погасло, Роркал тихо спросил:

— Это ведь останется между нами?

— Конечно, — Амори подняла руку, воздух перед ней дрогнул и исказился. — Но ты не увлекайся. Если будешь часто приходить ко мне с подобными просьбами, то четвертовать захотят уже меня.

— Да, понимаю. Я постараюсь.

Амори недоверчиво усмехнулась и исчезла. Роркал последний раз осмотрел дом. Он положил руку на печь и прикрыл глаза. Роркал ощутил, как время в доме замерло, стены покачнулись и, по его велению, послушно откатились в прошлое. Порезы исчезли со стен, отрезанный угол печки оказался на месте, а в окнах снова появились стёкла. Роркал мельком глянул на всё ещё пустой, но уже не изуродованный чьей-то способностью дом. Он ушёл с надеждой, что теперь прошлое Джозефа Престона навсегда останется тайной.

Мир Смоук, 23.05.1105 год (три дня спустя)

В этот день в мастерской царила суета. Хотя, казалось, вся суета исходила от одной маленькой, но очень упрямой девочки.

Кэрол металась по дому: то помогала Байрону складывать вещи в дорожный мешок, то вдруг хватала его за рукав и, всхлипывая, умоляла: «Останься, пожалуйста! Ну зачем тебе ехать? Ты же обещал…» — то вдруг спохватывалась и мчалась на кухню, чтобы запихнуть брату в сумку ещё пару медовых печений, приговаривая: «Возьми, а то там… там, наверное, совсем невкусная еда!» Байрон хоть и пытался казаться спокойным, глубоко в душе поддерживал Кэрол в любом её состоянии, и сам едва сдерживался, чтобы не начать беспокойно носиться по мастерской. Разве что Ливи была по обыкновению спокойной. Своей холодностью и сдержанностью она немного сдерживала безумие, готовое охватить родственников Джо.

Сам Джо не знал, что испытывал. Каждый раз, когда он пытался понять свои чувства, всё сводилось к вопросам: как Кэрол будет жить без него? Сможет ли Байрон справиться с ситуацией? И сможет ли сам Джо справиться с той ответственностью, которую на себя взял?

Байрон и Кэрол не могли понять внешнее спокойствие Джо, и только Ливи, казалось, подозревала, что под ним всё-таки что-то крылось.

Стоило Джо оказаться с собранной сумкой на пороге, как Кэрол в который раз залилась слезами. Она снова повисла на шее у брата, уткнувшись ему в плечо.

— Пожалуйста, не уезжай, — всхлипнула она. — Не оставляй меня одну.

— Ну, не плачь. Ты не одна. — Джо обнял её и погладил по голове. — Ты останешься с Байроном. Да и уеду я всего на пару месяцев и буду навещать вас по выходным. Потом мы поступим в училище и будем вместе, хорошо? — он посмотрел ей в глаза и улыбнулся, а Кэрол, неуверенно кивнув, перестала плакать.

Джо искренне надеялся, что у него получится туда поступить, иначе можно считать, что все его усилия были впустую.

Он с трудом отогнал гнетущие мысли, попрощался, в шутку бросил Ливи, чтобы та присмотрела за всеми, и та с полной серьёзностью пообещала так и сделать. В смешанных чувствах Джо вышел на улицу.

Академия, в которую его пристроил мейстер, находилась ближе к центру столицы. Джо никогда раньше не заходил дальше района, охватывающего порядка десятка кварталов, в котором юноша прожил пять лет. Сейчас ему было не по себе покидать его. Почему-то вспоминались те времена, когда он только попал в этот мир и его с Кэрол выжили оттуда на самые окраины. С тех пор Джо казалось, что центр не особо-то и ждёт его возвращения.

Ещё издалека Джо разглядел дом Изабеллы, зажатый между высоких зданий. Он направился к нему.

После всего, что произошло с Джо, ему было сложно вести себя как раньше, и непринуждённо общаться. Особенно это было заметно в его разговорах с Изабеллой. Девушка больше всех переживала за него, за его душевное состояние и за то, что его чувства к ней ослабли.

К счастью для Джо, Изабелла даже не подозревала, что в тот момент он сам сомневался, испытывал ли когда-либо к ней что-либо. И всё же, скорее по привычке, он продолжал улыбаться ей и признаваться в любви, хоть и не так чутко, как раньше.

Девушка стояла на крыльце. Джо заприметил её ещё с улицы. Он подбежал к калитке и позвонил. Заходить внутрь ему не хотелось, но не зайти Джо не мог.

Вот он поднялся по ступеням, взял её руку и коснулся губами, мельком заглянув в беспокойные глаза Изабеллы.

— Всё хорошо? — шёпотом спросил он.

Джо мельком увидел служанку, которая пряталась за дверью. В последнее время Изабелла не выходила из дома без сопровождения, а на пороге за ними постоянно наблюдали. Похоже, её тётя боялась, что отношения с юношей-подмастерьем могут привести к серьёзным последствиям.

— Я переживаю за тебя, — так же шёпотом ответила Изабелла. — Я не думала, что всё будет так серьёзно…

— Всего лишь на несколько месяцев, — попытался успокоить Джо.

— А потом ещё на год!

Джо крепче сжал руку Изабеллы, и она, испугавшись, что её голос прозвучал слишком громко, прикрыла рот и огляделась.

— Год пролетит быстро, — Джо попытался выдавить из себя улыбку.

Изабелла избегала смотреть своему возлюбленному в глаза. Любому было бы понятно, что она хочет что-то сказать, но почему-то не может. Джо глубоко вздохнул и нетерпеливо спросил:

— Ну что такое?

Девушка сделала шаг вперёд, почти положив голову Джо на плечо, и прошептала:

— Тётушка говорит, что ты меня не любишь. Что ты просто использовал меня, добился своего, а сейчас бросишь меня…

Джо скрежетнул зубами, но внешне постарался сохранить спокойствие. Он вновь коснулся губами руки Изабеллы и улыбнулся ей:

— Не слушай тётушку. Жениться на тебе ведь пообещал я, а не она, — он снова сжал её руку, чуть сильней и дольше, чем это положено. — Я тебя не брошу. Я вернусь. Но сейчас я должен уйти. Ведь мне необходимо сделать всё, чтобы тебя обеспечить.

— Знаешь, Джо, мне уже это не нужно, — Изабелла положила руки на воротник Джо и опустила глаза. — Я подумала, что ты можешь и дальше работать в мастерской, мы бы продали этот дом, купили маленькую квартирку… Меня бы всё устроило, правда!

— Меня это не устроит, — твёрдо ответил Джо. Он провёл пальцами по её щеке. — Обещаю, у меня всё получится. И я вернусь. Только дождись меня, пожалуйста.

Изабелла закивала, а Джо с трудом сдержал вздох облегчения. Он наконец-то улыбнулся девушке, та поймала его взгляд и смущённо улыбнулась в ответ.

— Знаешь, — Изабелла загадочно убрала за ухо тёмную прядь волос, — мне кажется, я сразу в тебя влюбилась. Как только увидела твои глаза из-под козырька.

Теперь пришла очередь Джо уставиться себе под ноги. Ему всё ещё казалось странным, что Изабелла продолжала искать его взгляд, в то время как остальные старались его избегать.

— Знаешь, — Джо хитро улыбнулся, рассматривая туфельки Изабеллы, — я обратил на тебя внимание, как только увидел размер твоей обуви…

— Обуви? — Изабелла замерла в замешательстве, не зная, то ли пугаться, то ли смеяться.

Джо снова посмотрел девушке в глаза.

— Да, у тебя очень маленькие ножки. Когда я нёс твои ботинки, то подумал, что ты младше меня года на три.

— Джо, почему обувь? — всё-таки девушка не сдержала смешок и прикрыла рот рукой.

— Извини, — Джо оставалось лишь пожать плечами. — Издержки профессии.

— Пожалуйста, только не рассказывай никому…

— Хорошо, — в который раз он поцеловал её руки, интуитивно ощущая, как каждый раз напрягаются прячущиеся за дверьми слуги. Напоследок Джо еле слышно прошептал: — Чуть больше года.

— Я буду ждать.

И Изабелла, не обращая внимания на подглядывающих слуг, обвила Джо руками и поцеловала в губы. За дверью раздались удивлённые вздохи и тихие пересуды. Джо коротко ответил на поцелуй, прижал к себе Изабеллу и тут же отстранился. Попрощавшись, он поспешил уйти, пока слуги не подняли шум.

Джо объяснили, как добраться до центра города на попутной машине или повозке, но он решил пойти пешком. Он вышел заранее, за два часа до назначенного времени, надеясь, что успеет вовремя. Раньше Джо не составляло особого труда находить дорогу, но в центре он всё-таки немного заплутал.

Дороги становились всё шире, и перебежать их, не попав под нервно снующие туда-сюда угловатые автомобили с высокими фарами, было почти невозможно. Воздух здесь был ещё более разреженным, но люди почему-то бегали ещё быстрее и кричали громче. Хотя шум моторов и автомобильных гудков было непросто.

Когда Джо наконец-то нашел, где перейти дорогу, и вышел на улицу, на которой должна была находиться академия, он тут же увидел её.

Широкое трёхэтажное здание с острыми шпилями, сверкающее в лучах солнца, отражало клубы дыма и далёкие облака. Джо сощурился, настолько ярко блестели стены академии. Юноша долго рассматривал это удивительное строение, пока не понял, что оно построено из отполированного до блеска металла.

Сначала юноша подумал, что это дворец какой-то королевской особы, и решил, что ошибся. Но тут из ворот вышла группа молодых людей в строгой тёмной военной форме.

Джо подождал, пока они пройдут мимо, стараясь не встречаться с ними взглядом. Лишь когда юноши скрылись за углом, он направился к огромным воротам. Маленькая калитка в них была открыта, и он, помедлив мгновение, шагнул внутрь.

— Ты кто и к кому? — раздался низкий хриплый голос.

Джо обернулся. Справа в крохотном окне тёмной будки он разглядел старческое лицо и прищуренные глаза.

— Джозеф Престон! — крикнул Джо прямо в окошко. — На обучение к…

— Пер-сон?! — старик взял дрожащей рукой ручку и принялся что-то записывать.

— Пре́стон. Пре-стон, — поправил Джо, наклонившись к самому окошку. — К Медее Рид.

Старик в будке брезгливо поморщился и осмотрел Джо. Казалось, он мог разглядеть всего юношу целиком даже сквозь мутное оконце. Вот он снова уткнулся в бумаги, и Джо облегчённо выдохнул.

— Проходи, — бросил старик.

Джо поблагодарил его, попрощался и пошёл дальше. Дороги он не знал, но расспрашивать старика не решился.

К счастью, бродить долго не пришлось. Участок перед дворцом поражал своей пустотой и упорядоченностью: аккуратно выложенная плиткой площадь, лишенная деревьев или кустов, лишь редкие, строгие скамьи из того же сверкающего металла да высокие, угловатые фонари по краям. В центре этого искусственного пространства, подчеркивая его масштаб, высился металлический дворец с единственным главным входом. Джо уже давно не видел столько свободного пространства, да еще и такого безупречно ровного, поэтому, не задерживаясь, поспешил внутрь здания.

Джо вошёл, и его сразу же встретили. Они снова спросили его имя, а когда услышали, то с удивлением посмотрели на него и предложили проводить к Медее Рид.

Джо во все глаза осматривал просторное здание академии: широкие коридоры, огромные чистые окна, мягкий ковёр под ногами, яркие светлые шторы и люстры под высоким потолком. Даже дом Изабеллы по сравнению с академией казался скромным жилищем, не говоря уже о мастерской. Джо так увлёкся разглядыванием узоров на потолке, что не заметил, как его провели в кабинет.

Дверь захлопнулась, и Джо пришёл в себя. Он опустил голову и тут же встретился взглядом с хмурой женщиной с короткой стрижкой под мальчика. Юноша смущённо переступил с ноги на ногу.

— Добрый день, госпожа Рид.

Женщина изогнула тонкую бровь и низким голосом поправила:

— Мадам Рид. Или мэм.

Джо озадаченно кивнул и покорно проговорил:

— Как скажете, мэм.

— Присаживайся.

Женщина указала на стул, стоявший напротив стола, и Джо, положив мешок с вещами себе под ноги, неуверенно сел. Краем глаза он заметил письмо, лежавшее на столе перед мадам Рид, но, чтобы не поддаться искушению и не прочитать случайно несколько строк, быстро отвел взгляд.

Он обратил внимание на застеклённые стеллажи, за которыми скрывались массивные книги. Почему-то Джо сомневался, что что хоть одна из них была прочитана. Мадам Рид не производила впечатление человека, увлекающегося чтением. По крайней мере, Джо не мог представить её за этим занятием.

Мадам Рид была одета в чёрную военную форму с серебристыми эполетами и перекрещивающимися ремнями на груди. На её воротнике красовалась брошь в виде шестерёнки, а на погонах виднелись полосы и узоры. Возможно, они обозначали её звание, но Джо не знал точно. Теперь он сожалел, что не удосужился изучить этот вопрос заранее.

Джо не решался заговорить первым, поэтому он сидел молча, разглядывая книжные полки. Названия книг он разглядеть не мог, но корешки все были одинаковые, словно кто-то проставил копии одной и той же книги на все полки.

— От мейстера Роркала, — наконец-то подала голос мадам Рид.

Она неотрывно смотрела в письмо, и Джо предположил, что именно об этом там и написано.

— Да, мэм.

Женщина окинула его пренебрежительным взглядом, и только тогда Джо осознал, что его не спрашивали.

— Обучить тебя до сентября? — всё так же недовольно продолжала мадам. — За три месяца? — Она тяжело вздохнула и отодвинула письмо подальше. — Что ты умеешь? Где учился раньше?

— Я не учился в школе, — ответил Джо, несколько смутившись. — Если вы имеете в виду образование, то я получил его самостоятельно, дома. — Увидев, как изменилось выражение лица мадам Рид, Джо понял, что его ответ её не устроил. — Или вы хотели спросить о чём-то другом?

Джо подавил желание поёрзать на стуле. Казалось, это только усугубит раздражение мадам. Вряд ли она желала узнать, что Джо умеет готовить, убираться и кое-как управлять финансами. А что он умел ещё, Джо и сам затруднялся ответить.

— Совсем ничему не учился? — в голосе мадам Рид прозвучало беспокойство. — Ты хоть что-то умеешь? Ты пришёл в самую престижную военную академию по подготовке новобранцев для королевской стражи, где работают лучшие учителя по фехтованию и стрельбе из огнестрельного оружия. Мальчики начинают обучение с десяти лет, чтобы стать достойными членами нашей академии. А ты заявляешь, что нигде не учился, и из тебя нужно что-то слепить за три месяца?

— Я фехтовал, — неуверенно пролепетал Джо. — Где-то около года. Мне было тринадцать. Надеюсь, я что-то еще помню…

— Где?

— М-м, — Джо сглотнул. Почему-то ему казалось, что его ответ не удовлетворит мадам. — Моя первая опекунша вроде неплохо фехтовала… — Он снова поёжился от смущения и, потупив взор, тихо произнёс: — Простите. Я не знал, что это самая престижная академия.

Мадам Рид прыснула и снова уставилась в письмо.

— Помолчи лучше. Выставляешь себя не в лучшем свете.

Джо крепче сжал кулаки и еле слышно ответил: «Да, мэм». Мадам Рид схватилась за голову и снова перечитала письмо. Теперь от строгости на её лице не осталось и следа, лишь усталость.

— Смотри, — тише и не так строго заговорила она, — поступим следующим образом. Мы тебя, конечно, возьмём, но чему ты за эти три месяца научишься, зависит только от тебя. Я не собираюсь нести за тебя ответственность и не стану включать тебя в официальный состав. Таким образом, по документам ты у нас не обучаешься. И, разумеется, аттестата тоже не будет. Считай это жестом доброй воли.

Мадам Рид постучала пальцем по письму, показывая, кого стоит благодарить за этот жест. Она встала, и Джо, помедлив лишь мгновение, тоже поднялся со стула. Женщина едва заметно покачала головой, окинув юношу печальным взглядом, и кивнула на дверь.

— Вещи не забудь, — бросила она, когда Джо уже было вышел из кабинета.

Юноша извинился, пару раз добавив неуместное «мэм», и, немного помедлив в дверях, всё же покинул кабинет под выжидающим взглядом мадам.

У дверей стоял высокий темноволосый юноша в форме — такой же чёрной, как у Мадам Рид, но без эполет и броши, с простыми прямыми погонами. Увидев женщину, он коротко кивнул и громко поздоровался, не забыв добавить «мэм». Джо показалось, что он попал в какой-то странный сон: эта реальность слишком отличалась от привычной ему. Но проснуться, правда, ему не удастся, а значит, надо приспосабливаться.

— Проводи Джозефа в его комнату, — обратилась к юноше мадам Рид. Она покосилась на уставившегося взглядом себе под ноги Джо и добавила: — И проследи, чтобы он комфортно обустроился.

— Так точно, мэм! — громко ответил юноша и коротко кивнул.

Мадам Рид кивнула в ответ, затем последний раз глянула на Джо и скрылась у себя в кабинете. Не находя себе места от волнения, Джо просто молча стоял и ждал, когда ему скажут, что делать дальше.

Стоило двери захлопнуться, как юноша чуть ссутулился, расслабил плечи и улыбнулся Джо.

— Меня зовут Малей Уирсон. Можно просто Малик. Староста, — он протянул руку, и Джо неуверенно пожал её.

— Джозеф Престон. Можно просто Джо. — Он покосился на только что закрытую дверь. — Новичок с только что серьёзно пониженной самооценкой.

Малик громко рассмеялся, смутив Джо ещё сильнее.

— Да, — не стесняясь протянул Малик, — мадам Рид в этом мастер, не переживай.

Малик хлопнул Джо по спине, а тот в ужасе вздрогнул и резко шагнул в сторону. Заметив на лице Малика замешательство, Джо поспешил уточнить:

— Извини. Просто… — он секунду задумался, стоит ли говорить правду, но совсем не отвечать казалось нелепо, поэтому он тихо проговорил: — Я недавно спину повредил.

— Повредил спину?

Малик с недоверием взглянул на Джо. Юноша был выше него на полголовы и явно старше. Джо и так чувствовал себя не в своей тарелке, а такие расспросы и ситуации только усугубляли его состояние.

Пытаясь опередить следующий вопрос, Джо ответил:

— Не сильно. Но там остались шрамы. Я не хочу их тревожить.

— И тебя допустили к обучению? — наконец-то Малик развернулся и пошёл прямо.

— Мне нужно хотя бы чему-то научиться до сентября, — Джо перехватил поудобнее мешок и пошёл следом. — Так что у меня не очень много времени.

— А откуда ты к нам пришёл?

— Можно считать, что с улицы, — тяжело ответил Джо, вспоминая разговор с мадам Рид. — Не сказать, чтобы я где-то особенно обучался или чем-то владел…

— Да ладно, — Малик было снова похлопал Джо по спине, но вовремя остановился. — Не скромничай.

— Нет, я серьёзно, — напряжённо ответил Джо.

Врать ему не хотелось, но и говорить, что он попал сюда по знакомству, — тоже.

— Ладно, главное — тебя приняли, а всё остальное дело такое, обучишься.

— Надеюсь, — Джо тяжело вздохнул и с неприязнью глянул на зелёный двор за окном.

Зелёная трава и деревья напоминали Джо о детстве. Живя в городе среди каменных стен, он уже и забыл, как ему претила зелень и природа. Наверное, причина в том, что в горах она никогда не была дружелюбной, а мать лишь мечтательно вспоминала о тёплом море и фруктовых садах, которые ему, Джо, не было суждено увидеть.

— В конце коридора туалет и душ, — Малик махнул куда-то рукой, и Джо отвёл взгляд от окна.

— Общий? — Джо с трудом сдержал беспокойство.

— Да, общий, — Малик добродушно улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. — Не переживай, здесь все адекватные.

Джо тяжело вздохнул, поправил мешок, но лишь кивнул в ответ. А Малик толкнул дверь.

— А это твоя комната.

В просторной комнате у одной стены стояли две кровати, а у другой — ещё две. У окна располагались два стола, а возле выхода — длинный шкаф. Помимо нескольких стульев и тумбочек, здесь больше не было мебели, что делало пространство слишком пустым и светлым.

— Парни! — с ходу крикнул Малик, и два пацана тут же вскочили с кроватей по разные стороны и вытянулись в струнку. — Принимайте Джо. Не обижайте его и помогите освоиться. И чтобы через час без опозданий на тренировку!

— Так точно! — дружно выкрикнули парни.

Малик распрощался с Джо и вышел из комнаты, оставив новобранца в лёгком замешательстве. С каждой новой секундой Джо всё больше убеждался, что тут ему не место. Но опомниться от происходящего он не успевал.

Один из парней слишком быстро подскочил к Джо, тот даже не успел испугаться, и крепко пожал руку.

— Оскар Милтон. — Невысокий широколицый светловолосый юноша кивнул на второго. — А это Чарли Албертсон.

Оскар так крепко сжал руку Джо, что тот мысленно порадовался, что шрамы у него только на левой руке.

— Очень приятно, — неуверенно пролепетал Джо и осмотрел пустые кровати. — Здесь ещё кто-то живёт?

— Обычно да, но на лето все разъехались. Так что тут пустовато.

Здоровенный широкоплечий Чарли, даже не взглянув на новичка, рухнул на кровать, взял с тумбочки книгу и погрузился в чтение. Джо, стараясь не акцентировать на нем внимание, повернулся к койкам у противоположной стены и спросил:

— Куда мне можно лечь?

— Рядом со мной свободно, — Оскар махнул в сторону кровати у стены. — До осени точно, а там, думаю, что-нибудь придумаем.

— Я здесь как раз до осени, — еле слышно проговорил Джо и бросил мешок на кровать.

Джо молча выложил свои вещи, покосился на шкаф, размышляя, стоит ли туда что-то складывать или ему хватит тумбочки. Пока он думал, тишина стала угнетать. Казалось, что вот-вот кто-то не выдержит и заговорит, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла невысокая женщина в тёмном платье.

— Форма для Престо́на, — важно сказала женщина и глянула на Джо.

— Пре́стона, — поправил Джо и взял сверток из рук женщины.

Женщина окинула юношу внимательным взглядом, отчего тому стало неловко.

— Тощенький какой, — охнула женщина и схватилась за грудь. — Тебе, наверное, велико будет. Если да, приходи вечером, подгоним по фигуре, что-нибудь придумаем…

— Спасибо.

Женщина ушла, закрыв за собой дверь. Джо помедлил всего несколько секунд, но затем, переборов себя, снял рубашку, понимая, что вряд ли сможет скрывать все свои тайны целых три месяца.

Он остался в сшитом из эластичной ткани корсете, который больше напоминал жилет. Он доходил почти до самой шеи и скрывал самые страшные шрамы Джо. Ливи вместе с Гилбертом подарили его Джо незадолго до его учёбы. По словам Ливи, этот корсет должен был стягивать рубцы, чтобы те случайно не разошлись от нагрузки. А нагрузок в академии должно было быть достаточно… Да и теперь Джо мог более спокойно раздеваться. И пусть уж лучше у него спрашивают, почему он ходит в корсете, чем о том, откуда у него такие уродливые шрамы.

Вопрос не заставил себя долго ждать.

— Чё это на тебе? — без зазрения совести спросил Оскар.

Джо, не оборачиваясь, бросил:

— Повредил спину.

Неожиданно заговорил молчавший до этого Чарли:

— Серьёзно? — Он громко фыркнул. — Нам сюда ещё и калеку подкинули?

— Обучению это не помешает, — холодно ответил Джо, стягивая с себя ботинки и брюки.

— Чарли, да что ты опять начинаешь? — еле слышно пробурчал Оскар.

Не обращая внимания на разговоры за спиной, Джо аккуратно разложил свою форму и первым делом надел тёмную рубашку из лёгкой, дышащей ткани.

— Я ещё не начал, — продолжал ворчать Чарли. — Это престижная военная академия. Люди годами надрываются, чтобы попасть сюда. И тут к нам запихивают какого-то калеку!

Даже затылком Джо ощущал, как Чарли смотрит на него с пренебрежением, а Оскар неловко топчется на месте. Джо подумал, что не стоит беспокоиться о том, что курсанты узнают, как он сюда попал — все и так знали. Он невозмутимо взял брюки и натянул их, стоя, не оборачиваясь на соседей по комнате.

Вот снова заговорил Оскар:

— Чарли, нельзя быть ко всем таким предвзятым.

— А что, не по знакомству, что ли? В чём это я предвзят?

Джо заправил рубашку в штаны, потуже затянул ремень, который, как оказалось, был немного ослаблен. Затем он надел плотную куртку с высоким воротником. Теперь он был одет так же, как юноши, которых встретил возле академии. От этого становилось не по себе.

— Ты невыносим… — Оскар уже было хотел извиниться за друга перед новеньким, но Джо обернулся и глянул на недовольного Чарли.

— Я действительно здесь по знакомству. И, честно говоря, то, что меня считают калекой, не далеко от истины. Однако я здесь лишь до осени, и официально меня не принимали. Так что считайте, что я не учусь с вами. — Он коротко кивнул, вспомнив, что именно так здесь обычно и делают. — Прошу прощения за беспокойство, в дальнейшем постараюсь не доставлять вам хлопот, — и, обувшись, поспешил выйти в коридор.

За оставшееся до тренировки время Джо успел найти душ. Как он и боялся, дверей там не было, но кабинки хотя бы были отгорожены одна от другой стенками. Яркое освещение было непривычно Джо, который обычно мылся в полутьме тесной ванной.

Джо прогулялся по коридору, спустился на первый этаж и уже было собрался выйти во двор, но всё же не решился и вернулся в комнату.

Полчаса Джо просто лежал на кровати и пялился в потолок, стараясь не обращать внимания на гнетущее молчание и на то, как медленно тянется время.

Когда в комнату вошёл Малик, Джо, как и его соседи по комнате, вскочил с кровати, хоть и с небольшой задержкой. Всё ещё находясь точно в полусне, Джо пошагал следом за всеми на тренировочную площадку на заднем дворе.

Здание академии окружало площадку таким образом, что разглядеть можно было лишь бликующие окна. Но даже здесь было так много пространства, что Джо показалось, будто он — единственная соринка на отполированной металлической поверхности безупречной академии.

Он заметил сразу три площадки. Как оказалось позже, чуть дальше в низине находились ещё две. На одной из них стояли мишени, чучела, а также были расположены стойки с тренировочным оружием. Джо с тревогой посмотрел на железные мечи, которые, хоть и были незаточенными, все равно внушали страх, и попасть под их удар не хотелось бы.

Юноши выстроились в линию. Их было примерно семь или восемь человек. Джо опасался, что на тренировку соберётся много народу, но, к счастью, все разъехались на лето.

Джо стоял в конце строя, хотя и не был самым низким. Он не решался затесаться в толпу студентов. На площадку вышел бородатый седой мужчина в форме с погонами. В его короткой бороде и на висках ещё оставалось несколько чёрных прядей, а молодое лицо без единой морщинки совершенно не подходило к его белоснежной шевелюре.

При виде его все юноши вытянулись, стукнули одной ногой о другую и громко выкрикнули: «Добрый день, сэр», пока Джо ошарашенно пялился куда-то перед собой, боясь пошевелиться. Но, несмотря на все усилия Джо не выделяться, наставник всё же обратил внимание на новобранца.

Он медленно приблизился и остановился напротив Джо, оказавшись немного ниже его. Юноша боялся смотреть в глаза, поэтому уставился куда-то над головой, прямо в просвет меж седых прядей.

— Джозеф? — пробасил мужчина.

— Так точно. Сэр, — неуверенно ответил Джо.

— Ничего не умеешь?

— Не умею, — ещё тише ответил Джо. — Сэр…

— Отлично, — мужчина отвернулся и пробежался взглядом по строю. — Крис, бери меч. Выйдешь на спарринг с Джозефом. И не мешкай! Тебе выпала честь отмутузить новенького. — Снова мужчина глянул на озадаченного Джо и крикнул уже на него: — А ты что стоишь? Бегом за мечом!

Джо кивнул, в который раз бросил «Да, сэр», и поплёлся за не менее озадаченным Крисом к стойке с тренировочным оружием.

Юноша ростом примерно с Джо оглядел его с ног до головы и, заметив, как тот пялится на мечи, сам достал ему один и вручил в руки.

— Ты что, правда ничего не умеешь? — шёпотом спросил Крис, на что Джо лишь пожал плечами, а наставник прикрикнул на них, чтобы не болтали.

И вот они уже стояли в центре площадки, Крис держал в руке меч, а Джо, обхватив свой двумя руками, с ужасом осознавая, насколько он тяжелее тех палок, с которыми он пытался тренироваться. Седой мужчина встал так, чтобы видеть каждое их движение, и обратился к Крису:

— Это твой шанс пересдать зачёт. Отработай всё то, о чём я тебе говорил. И не облажайся, — он перевёл взгляд на Джо, недоверчиво глянул на то, как юноша вцепился в рукоять меча, и примирительно пожал плечами. — А ты постарайся, чтобы он тебя не ударил.

Джо кивнул, но про себя подумал, что и сам бы сделал всё возможное, чтобы не угодить под железную палку, даже без подсказки.

Не успел он закончить свою мысль, как наставник объявил начало поединка, и Крис стремительно бросился в атаку. Джо попытался отбить удар мечом, но руки свело от боли, а шрамы на левой ладони натянулись. Каким-то чудом ему удалось увернуться от второго и третьего ударов. Однако, когда Крис нацелил меч прямо ему в грудь, Джо, собрав все свои силы, отвел руки назад и со всей дури ударил его ногой по запястью.

Юноша выронил оружие и схватился за руку, а Джо, ещё не осознав до конца, что произошло, растерянно посмотрел на наставника. В этот момент все внимание седого мужчины было сосредоточено на пострадавшем. Джо тихо пробормотал слова извинения, но наставник, казалось, не слышал его. Он лишь покачал головой с недовольным видом и, не отрывая взгляда от Криса, произнёс:

— Завтра на пересдачу, а сейчас — свободен. — Наставник с хищным прищуром осмотрел строй. — Малей, выходи.

Староста шагнул вперёд, поднял с земли меч и, покосившись сначала на Джо, а затем на наставника, неуверенно произнёс:

— Спарринг, сэр?

— С тобой? Пожалей желторотого! — усмехнулся наставник. — Пусть Джозеф попробует атаковать, а ты стой в защите.

Малик коротко кивнул и покосился на противника и на его дрожащие руки. Джо убрал за ухо выбившуюся из хвоста волнистую прядь. Отчего-то руки плохо его слушались, а сам он тяжело дышал, точно устал, хотя на самом деле он ещё даже ничего не сделал. Он подумал, что это может быть вызвано волнением, но не успел долго размышлять на эту тему, так как наставник дал команду, и Джо, сам не осознавая, что делает, ринулся в атаку.

Джо сразу заметил разницу. Хотя сейчас на него не нападали, он не мог подойти ближе. Как только он делал шаг вперёд, его меч сталкивался с мечом противника, а руки отзывались болью от сильного удара. Махать тяжёлым железным мечом было непривычно, и хотя сил у Джо должно было быть достаточно, оружие всё равно отказывалось слушаться.

В конце концов, когда бессмысленный спарринг наскучил не только наставнику, но и самому Джо, юноша резко опустил меч, словно собирался ударить по ногам. Малик поставил блок снизу, и в этот момент Джо, развернувшись в прыжке, попытался ударить противника ногой в лицо.

Мгновение спустя Джо оказался на земле, а Малик яростно тряс рукой, которой он успел поставить блок и на которую пришелся удар Джо.

— Отставить! — громко скомандовал наставник, хотя продолжать никто явно не собирался. Он подошёл к Джо, забрал у него меч и передал Малику. — Проведёшь тренировку?

— Есть, сэр, — кивнул Малик, мельком взглянув на Джо, и, развернувшись, направился к замершим в строю ребятам.

Мужчина глянул на развалившегося на земле Джо, задумчиво прищурился и недовольно бросил:

— Так и будешь лежать?

Джо извинился и тут же вскочил на ноги, а мужчина жестом предложил ему прогуляться.

— Джо, — он задумчиво протянул имя, глядя куда-то вдаль. — Ничего не умеешь, говоришь?

— Ну, — замялся юноша, — вряд ли это похоже на фехтование.

— Совсем не похоже, — мужчина громко рассмеялся. — Но что-то умеешь, уже неплохо. От этого и будем отталкиваться. К чёрту это фехтование.

Джо неуверенно покосился на улыбающегося мужика.

— Как скажете, сэр.

— Кто тебя научил так ногами махать?

— Мой первый опекун. Она любила фехтовать. По крайней мере, она это так называла…

— Давно?

— Мне было тринадцать.

— Оно и видно…

Они отошли почти к самой стене и остановились там. Здесь не было окон, до площадки далеко, и Джо заподозрил, что они пришли сюда, чтобы никто их не подслушал.

— Рори сказал, тебя надо за три месяца поднатаскать. Способностью пользоваться тебя здесь обучать никто не будет, и будет лучше, если никто её тут и не увидит. Как у тебя с контролем?

— Способности? — напряжённо переспросил Джо. — Простите, сэр, а кто такой Рори?

— А, мейстер Роркал, — мужчина нахмурился. — Сложное у него имя, не люблю его выговаривать — Он глянул на Джо и сощурился. — Ты ведь знаешь, кто я? — Джо помотал головой, и наставник присвистнул. — Ну и дела. Я Валери Денмор, собственно, знакомый Роркала. Так что, считай, ты отправлен на обучение лично ко мне.

— А-а, — Джо осмотрел мужчину, словно увидел его впервые. — А я думал, к мадам Рид.

— Нет, она заместитель. Просто хотела на тебя посмотреть. — Валери с легкой задумчивостью вздохнул. — Я так понимаю, тебе ничего не сказали, раз уж ты даже моё имя не знал… В общем, про твою способность здесь особо не распространялись, но и в секрете держать не будут. На днях придут из отдела регистрации и оформят твои бумаги. Мейстер договорился, чтобы с твоих слов зарегистрировали и сестру. Предварительно. Способность не применяй, с этим проблем не будет?

Джо уверенно помотал головой, и Валери продолжил:

— Мальчишки здесь все хорошие, не бойся. Я специально попросил, чтобы тебя поселили именно в ту комнату. Присмотрись к Оскару и Чарли. Оскар — отличный стрелок, а Чарли с детства увлекается метанием клинков. Думаю, тебе будет интересно. Как-нибудь я ещё найду тебе инструктора по вождению, чтобы не стыдно было тебя потом за руль сажать. А фехтовать будешь со мной. В три смены. Надо же тебе хотя бы год в три месяца уместить. Понял? Есть что сказать?

— Сделаю всё, как вы скажете, сэр, — покорно кивнул Джо.

— Это хорошо, — протянул Валери. — Давай попробуем поработать над твоим стилем «фехтования». Он отлично помогает сбить противника с толку. Так что топай обратно. Думаю, Малей будет не прочь обучить тебя азам.

— Так точно, сэр, — Джо развернулся и послушно поплелся обратно.

Следующие два часа его учили правильно стоять, держать меч и блокировать атаки. Когда занятия подошли к концу, Джо снова поставили в спарринг и заставили сражаться, используя все полученные навыки. За это он получил несколько ударов мечом по плечам.

Когда все начали расходиться, Валери громко позвал Джо по имени и велел не уходить, хотя Джо и не собирался этого делать. Следующие пару часов они занимались вдвоём. Валери старался объяснить ему, как использовать полученные навыки в драке, а не просто махать руками и ногами.

После второй тренировки Джо с трудом дышал, лёгкие горели, руки тряслись. Под перчатками образовались мозоли, а шрамы на ладонях, казалось, вот-вот разойдутся. Но Валери не сжалился над Джо даже в таком состоянии. Когда пришла вторая группа, новобранца поставили сражаться со всеми по очереди, после чего Джо рухнул на землю с забитыми руками и огромным количеством ушибов и синяков.

Когда разошлась вторая группа, Валери предложил ещё раз повторить стойку и постановку ударов, а Джо почему-то не смог отказаться.

Когда стемнело, Джо наконец-то отпустили, и он медленно побрёл в корпус. Он не помнил, как дошёл до душа, и, уже не заботясь о том, зайдёт кто-то или нет, залез в дальнюю кабинку. Он стоял под струями воды, пока руки и ноги не перестали гудеть.

Только выйдя из душа, Джо осознал, что не взял полотенце. Он кое-как натянул корсет и одежду и побрёл в комнату. Оскар и Чарльз ещё не спали, в комнате горел яркий свет, и они, кажется, что-то говорили Джо. Но он просто рухнул в кровать прямо в промокшей одежде и уснул.

Мир Смоук, 23.05.1105 год (на следующий день)

На следующее утро Джо проснулся от тихого шороха. Сначала он подумал, что Байрон проснулся раньше обычного, но потом вспомнил, что находится не дома и спит не в своей комнате. Джо испуганно вздрогнул и проснулся окончательно.

Он проснулся в той же позе, в какой и вырубился накануне, — лицом в подушку прямо в форме на застеленной кровати. Одежда вся измялась, а волосы запутались. Руки и ноги отказывались слушаться, всё тело ныло, а голова раскалывалась, и всё же Джо заставил себя сесть. Уже одетый Оскар заправлял постель. Джо глянул на него и осипшим голосом спросил, который час.

— Семь, — Оскар бросил обеспокоенный взгляд на соседа по койке. — Спи, чё ты вскочил?

Джо спрятал лицо в ладонях, подтянул колени и положил на них голову. Семь утра было не так уж и рано для него. Обычно к этому времени Джо заканчивал готовить завтрак и шёл приводить в порядок рабочее место Байрона. Раньше Джо не составляло труда просыпаться рано, но сегодня ему казалось, что он вообще не спал.

Тут раздались шаги, Джо поднял глаза и увидел, как Оскар и Чарли собираются уходить.

— Вы куда? — спросил он их, когда те были уже в дверях.

— Утренняя пробежка, — Оскар обернулся на Джо. — Но ты оставайся. Думаю, все поймут, если ты не придёшь.

— Я пойду, — заупрямился Джо и поднялся с кровати.

В дверях показался сбитый с толку Чарли.

— Переоденься хотя бы, — недовольно бросил он. — Выглядишь отвратительно.

Джо огляделся, и увидел на тумбочке аккуратно сложенную свежую форму. Он коротко кивнул и взялся за пуговицы.

С небольшим опозданием Джо выскочил на улицу, где уже стояла группа молодых парней. Он встал в конец строя, с трудом держа ноющую спину прямо. Яркая зелень бросалась в глаза, а Джо щурился и старался не всматриваться в окружение.

— Престон! — раздался голос наставника, и Джо с трудом сдержался, чтобы не повернуть в его сторону голову. — Тебе что, вчера не хватило?

— Видимо, нет, сэр, — бросил Джо прежде, чем подумать.

— Тогда бегаешь на два круга больше, чем все.

Джо ничего не оставалось, как просто кивнуть. Однако он пробежал всё, что предназначалось всем, и даже больше. Когда он закончил пробежку, то без сил добежал до конца дорожки и, не глядя на сокурсников, которые продолжали тренироваться, доковылял до спортивной площадки. Все уже выполняли какие-то упражнения, но Джо не чувствовал в себе никаких сил делать что бы то ни было ещё. Он только подумал о том, что надо было просто остаться в кровати и спать, сколько ему позволят, но тут раздался голос наставника, который звал юношу. Джо подошёл.

— Да, сэр? — ещё издалека сказал он.

— Иди, приведи себя в порядок, и на завтрак, — властно приказал Валериан. — Потом тебя зарегистрируют. Вечером уже ко мне. И подшей уже себе форму…

— Так точно, сэр, — бросил Джо, всё так же не соображая, что говорит и на что соглашается.

После этого Джо пришлось-таки уйти с тренировочной площадки. Он пошёл в неизвестном ему направлении, а в голове ещё звучали слова наставника. Так в полусне он дошёл до своей комнаты и застыл там, с трудом сдерживая желание завалиться на кровать. Но что-то заставило Джо развернуться и пойти прочь. Так он прошёл весь второй этаж, спустился на первый и каким-то чудом забрёл к портным, где с него наконец-то сняли мерки.

Джо отказались отпускать без подшитой формы, поэтому он ещё порядка получаса сидел в одном нижнем белье и в корсете и наблюдал, как дамы спешно ушивают штаны и рубашку. Сразу после его уже одетого выставили в коридор и отправили завтракать. Ему объяснили дорогу, но Джо всё равно заплутал и обошёл почти весь первый этаж дважды, пока не заметил неприметную дверь под главной лестницей.

В столовой рядами стояли столы со скамейками. Слева в углу у окна в стене Джо разглядел стол с подносами. Немногочисленные ученики сидели за столами каждый со своим подносом, на котором стояли тарелки и чашки. Джо бездумно поплёлся в сторону сложенных высокой стопкой подносов, предполагая, что начать следует именно с этого. Оттуда он уже разглядел пухлую женщину в окошке с черпаком и в белом колпаке. Она смотрела на Джо так, точно ждала, когда тот подойдёт.

— Доброе утро, — тихо проговорил Джо, с любопытством заглядывая в окошко и рассматривая огромные кастрюли, плиты у стены и здоровенный стол посередине.

— Опаздываешь, — проворчала женщина, одним движением плюхнула в тарелку кашу, бросила её Джо на поднос.

— Прошу прощения, — Джо потупился и уставился в тарелку.

Следом на подносе появилась чашка с каким-то напитком и блюдце с бутербродом. Когда взгляд женщины переменился и явно потребовал, чтобы Джо наконец-то ушёл, он в замешательстве взял поднос и снова огляделся.

Только сейчас Джо вспомнил, что со вчера почти ничего не ел. Не считая завтрака, он в течение дня пожевал какие-то то ли печенья, то ли конфеты, а наставление Валери поужинать проигнорировал и сразу отправился спать. Живот Джо свело от голода, и он поблагодарил тех, кто всё-таки надоумил его прийти сюда.

Джо уже было поставил поднос на пустой столик, но тут кто-то замахал ему рукой, и Джо увидел Оскара. Неловко Джо поднял поднос и пошёл к своим соседям по комнате.

— Ты куда пропал? — спросил Оскар, не успел Джо присесть.

— Форму подшивал, — Джо тяжело опустился на скамейку рядом с Оскаром, стараясь не встречаться взглядом с сидящим напротив Чарли.

Еда отличалась от той, которую привык готовить и есть Джо. Но размышлять об этом у него не было сил, поэтому он бездумно схватил ложку и, почти не жуя, проглотил всё, что ему положили.

— Слушай, — протянул Оскар, наблюдая, как Джо разом вливает в себя содержимое кружки, — а ты откуда к нам? Мы с Чарли вчера весь вечер голову ломали.

— С окраин, — коротко ответил Джо, рассматривая пустую посуду.

— Он не об этом спрашивал, — вклинился в разговор Чарли. — Кто ты? Как к нам попал? И что это за представление ты вчера устроил? Где научился?

Джо поднял глаза на упрямого собеседника. От усталости он с трудом соображал. Разговаривать не хотелось. Хотя чего в этот момент вообще хотелось, Джо тоже не мог понять.

— Подмастерье сапожника, — начал Джо. — По знакомству к Валери. А драться меня учила первая опекунша. Как научили, так и умею.

Чарли задумчиво покивал.

— Интересный стиль. — Джо непонимающе нахмурился, и Чарли уточнил: — Драки.

Джо пожал плечами и спросил:

— Насколько плохо это выглядит со стороны?

— Странно, но нормально.

— Странно?

В замешательстве Джо покосился на притихшего Оскара, потом снова перевёл взгляд на своего собеседника. Казалось странным, что Джо с кем-то разговаривает здесь. Он точно до сих пор находился в каком-то сне.

— Да, — продолжил Чарли. — Ты вообще не пользовался мечом, просто держал его в руке. Будто ты его чисто для равновесия взял. И ты совсем не используешь руки, ты знаешь?

— Не обращал внимания, — признался Джо. — Я учился, когда мне было тринадцать. Опекунша говорила, что у меня были очень слабые руки, — он пожал плечами, прогоняя ощущение, будто он оправдывается. — Наверное, поэтому она меня так и учила.

Парни все как один глянули на руки Джо, и тот поспешил спрятать их под стол. Оскар не выдержал:

— А почему ты всё время в перчатках?

— Мне так комфортнее, — пространно ответил Джо, избегая смотреть собеседникам в глаза.

— Прости, что заваливаем вопросами, — вклинился Чарли, — но что у тебя со спиной? Так со стороны не скажешь, что у тебя с ней какие-то проблемы.

— Она редко даёт о себе знать.

— А почему ты только до осени?

Джо хотел просто встать и уйти, но почему-то поступить так не решался. С трудом он припоминал сказанные днём ранее слова о его соседях по комнате. Может, если Джо удастся с ними поладить, они могли бы ему помочь?

Тут на всю столовую раздался громкий женский голос:

— Джозеф Престон! — Джо от неожиданности вздрогнул и обернулся. Он поймал взгляд угрюмой темноволосой дамы, а та продолжила: — Тебя вызывают на регистрацию способности!

В этот момент казалось, те немногочисленные взгляды, что обратились на Джо, были готовы прожечь его насквозь. Джо еле слышно откашлялся, взял поднос, спросил, куда его нужно отнести, и в полной тишине поставил его на указанный стол.

Не это Джо представлял, когда ему говорили, что о его способности не станут распространяться, хотя и скрывать особо не будут. Сам он надеялся, что за всё обучение никто об этом и не узнает, но вот второй день, и об этом объявляют во всеуслышание.

Джо поплёлся следом за женщиной, и та привела его в небольшую комнату с диванчиком и парой кресел. На диване сидела широкая, крупная дама в военной форме со светлыми волнистыми волосами, убранными в хвост. Черты лица у нее были немного мужиковатые, да и накаченные плечи и руки производили неоднозначное впечатление. Дама встала и кивнула Джо на кресло, а того не покидало ощущение, что они уже виделись.

— Эбигейл Хантер, — представилась она. Заметив на лице Джо сомнение, уточнила: — Эбби. Присутствовала на твоём допросе.

— Мадам Хантер, — Джо тут же коротко кивнул в знак приветствия.

— Уже не госпожа? — женщина усмехнулась и уселась обратно на диван.

Джо неловко сел на самый край кресла и спросил:

— А как к вам правильно обращаться?

— Можешь просто по имени, — Эбби достала папку с бумагами и протянула Джо. — Я составила информацию о ваших способностях. Посмотри, ничего не упустила?

Джо мельком пробежался сначала по своему досье, потом по досье сестры. Невольно он поёжился.

— Здесь не говорится, что кровь Кэрол смертельна для человека.

— Да, помню, — Эбби протянула руку, и Джо вернул ей бумаги. — Хоть досье составляют только для работников с особым уровнем доступа, мы с мейстером всё же решили эту особенность твоей сестры пока не указывать. Достаточно и того факта, что она ядовитая.

— Хорошо.

Джо ждал, что будут какие-то ещё расспросы, но его просто попросили расписаться за себя и за сестру. Эбби убрала папку с их досье и положила в свой портфель.

— Это всё.

Эбби повернулась к Джо и уставилась на него светлыми голубыми глазами.

— Всё? — удивился Джо.

— Мне нужна была только твоя подпись, — она взяла портфель и поднялась. Джо поспешил тоже встать, пока женщина продолжала говорить: — Мы сейчас занимаемся делом Бена Миллера. Пока тихо, но, думаю, мы скоро что-то на него накопаем. Чувствую, и с ним, и с его господином Рейберном что-то нечисто. — Эбби внимательно глянула на побледневшего Джо. — Если у нас будут доказательства, ты сможешь дать показания?

— Я бы… — еле слышно прошептал Джо. — Я бы не хотел иметь к этому делу никакого отношения.

Эбби коротко кивнула, точно всё поняла. От этого Джо стало не по себе. Он старался выкинуть тот день из головы. Здесь, в академии, казалось, на это есть шанс, но вот прошлое настигло его и здесь.

— Как скажешь, — Эбби похлопала юношу по плечу, и оцепенение спало.

В задумчивости Джо попрощался с Эбби и побрёл к себе в комнату. На каждый шорох он вздрагивал и оборачивался, точно кто-то мог напасть на него из-за угла даже здесь, в академии. Но каждый раз Джо ругал себя за трусость.

У Джо было около пятнадцати минут тишины в комнате, пока не пришли Оскар и Чарли и не начались расспросы. Все они сводились к тому, какая же у Джо способность, на что он отвечал, что знать это не обязательно, к тому же применять её он не собирается. В итоге сошлись на том, что перчатки Джо и его корсет напрямую связаны с его даром, и юноши на время успокоились.

Потянулись одинаковые дни. Подъём, пробежка, зарядка, завтрак, тренировка. Вся его жизнь теперь состояла из тренировок и перерывов на еду и сон. Иногда Джо задавался вопросом, почему Валери так упорно тратит на Джо всё свободное время и как ему это не надоедает. Но думать об этом было некогда.

Спустя неделю Джо с беспокойством обнаружил, что корни волос у него начали отрастать. Ему пришлось просыпаться в ночи и идти в душ подкрашивать их. На всякий случай он завязал дверь в душевую полотенцем, но других сумасшедших, желающих помыться среди ночи, не оказалось.

На вторую неделю тренировки начали проходить легче, тело Джо окрепло, и ему теперь не приходилось каждое утро собирать себя по частям. Как только у него начало получаться держать меч и даже немного фехтовать, Валери наконец-то уменьшил количество тренировок. Вместо них Джо теперь предстояло научиться водить машину.

Это оказалось для него самым сложным. Юноше, который никогда в жизни даже не сидел в автомобиле, приходилось прилагать огромные усилия, чтобы заставить себя управлять ревущей железякой. Его руки вцеплялись в руль с белой костяшками, а ноги дрожали, пытаясь уловить баланс между педалями. Каждое переключение передачи сопровождалось скрежетом, будто машина издевалась над его неуклюжими движениями. Но Валери был упертым и настойчивым, и скоро Джо с горем пополам смог управлять машиной.

С соседями по комнате Джо так и не сумел по-настоящему сдружиться. Он постоянно пропадал, а вечером, когда у всех был самый разгар личной жизни, разговоров и прогулок, Джо обычно просто вырубался. И всё же и Оскар, и даже Чарли прониклись к Джо каким-то подобием уважения. Почему, для Джо оставалось загадкой.

Оскар первый предложил научить Джо стрелять взамен на то, что тот покажет ему пару приёмчиков. Джо сомневался в своих преподавательских способностях, но в итоге Оскар остался доволен, и даже Чарли заинтересовался и присоединился к их тренировке.

У Джо не было сил и времени размышлять, как хорошо у него получается овладевать тем или иным навыком. Он просто прилагал все свои силы, а иногда и сверх того. Пока на выходных все отдыхали, Джо не позволял себе делать перерывов, даже когда отсутствовал Валери. Многие ученики смотрели на него, как на психа. Но Джо не собирался ни производить на них какое-то впечатление, ни общаться.

Так прошло три недели. Все они слились для Джо в один день. Видимо, это очень сказалось на его внешнем виде.

— Джо, фехтование — это движение. А ты застыл, как статуя. — Он подошёл и вырвал из хватки юноши тренировочный меч. — На моих занятиях не смей вот так размахивать оружием, как простой железякой. Иди отдохни, погуляй, развейся.

Оскар, случайно услышав это, не упустил момент утянуть Джо за собой.

За всё время Джо выходил за территорию академии только когда учился водить машину. Была бы его воля, Джо вообще никуда бы не высовывался все три месяца, но почему-то противиться воли Оскара было сложно, и Джо в кои-то веки достал из тумбочки свой козырёк и посильнее надвинул его на глаза.

— Это ещё что? — Чарли пренебрежительно окинул Джо взглядом. — Если ты пойдёшь в таком виде, то без меня.

— Так плохо? — Джо глянул в зеркало.

Поношенный козырёк действительно совершенно не смотрелся с военной формой. В зеркале будто отражалось одновременно два совершенно разных человека: Джо до того, как попал сюда, и после. И с тем собой, который существовал до академии, Джо не хотел иметь ничего общего. Он снял козырёк и убрал его обратно в ящик.

— Да, — Джо кивнул и поднялся. — Выглядит по-дурацки.

— Зачем тебе вообще кепка? — удивился Оскар.

Джо глянул сначала на Оскара, потом на Чарли. Он уже почти привык к ним и к их расспросам, которые хоть и случались редко, но всё же. Поэтому он пожал плечами и ответил:

— Не люблю, когда меня рассматривают.

Юноши молча кивнули и пожали плечами. Уже все в академии знали, что у Джо полно тараканов. Никто не спрашивал, почему он не ходит в душ вместе со всеми, почему закрывается там по ночам. Все смеялись над его стеснительностью, иногда даже в лицо, но не лезли и не трогали Джо, считая его просто странным.

Оскар в первую очередь повёл всех в паб, где работал его знакомый. То, что это был паб, Джо узнал уже на месте. Полутёмное помещение, посередине высокая стойка, за которой стоял угрюмый бармен, а между столиками, огороженными высокими деревянными стенками, сновали девушки в лёгких белых платьях с тёмными фартуками.

Когда их посадили за столик, Оскар невозмутимо заказал три кружки пива. Джо глянул сначала на своих товарищей, потом на официантку. Она была хорошенькой, особенно трогал вздернутый кончик носа, придававший лицу задорное выражение — совсем не похожее на утонченные черты Изабель. Официантка, поймав его взгляд, смущённо уткнулась в блокнотик, еле слышно пролепетала, что всё сделает, и поспешила уйти. Джо повернулся к Оскару, который провожал взглядом девушку, и еле слышно проговорил:

— Но мне ещё нет восемнадцати.

— Мне тоже, — широко улыбнулся Оскар. — Даже Чарли нет. Но он, правда, станет совершеннолетним через пару месяцев. Так что не переживай, — он похлопал Джо по плечу, отчего тот неприятно поёжился и отодвинулся подальше. Оскар наконец-то отвлёкся от исчезнувшей за стойкой девушки и глянул на Джо. — Не переживай, от одной кружки ничего не случится. Надо же тебе как-то отдохнуть.

— Не заставляй его, — Чарли напротив сел, сложив руки и глядя куда-то в сторону. — Не хочет, пусть не пьёт.

— Нет, я попробую, — зачем-то бросил Джо и осмотрелся.

— Ты что, — Оскар посмотрел на Джо, точно впервые. — Не пробовал пива?

— Как-то случая не было.

Официантка вернулась и составила с подноса три огромные кружки. Девушка коротко посмотрела на Джо и тот, случайно поймав её взгляд, поблагодарил за напитки, придвинул себе одну кружку и уткнулся в неё. Девушка пожелала им хорошего дня, Джо кивнул и отхлебнул пиво. Он сделал слишком большой глоток и чуть не подавился.

— Ну как? — спросил внимательно следящий за Джо Оскар.

— Пока не понял, — бросил Джо, всё так же глядя в кружку.

— Доберешься до дна и поймёшь, — Оскар усмехнулся и схватил свою.

Они сидели, пока Джо не выпил до конца кружку, а Оскар с Чарли — ещё по две. Юноши рассчитались, Оскар настоял на том, что он всех угощает, а Джо не стал сильно возражать — денег у него было не очень много. Неожиданно Оскар начал рассказывать о своих романтических похождениях. Чарли слушал без особого удовольствия. Казалось, он слышал эти истории не раз. Поэтому Оскар быстро переключился на сидящего рядом новичка. Алкоголь быстро подействовал на Джо. Он расслабился, стал улыбаться на истории Оскара и даже не вздрагивал и не отстранялся, когда юноша хлопал его по плечу.

Как только они поднялись из-за стола, Джо почувствовал, как у него слегка закружилась голова. От этого ему стало смешно, и он с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Уходя, Джо улыбнулся девушке, которая обслуживала их, и поблагодарил ещё раз. Та засмущалась, залилась румянцем и сказала Джо, чтобы тот заходил ещё.

На улице Джо стало полегче. Он заметил, что Чарли шёл рядом с ним и, казалось, был готов в любой момент подхватить слегка шатающегося Джо. И все это молча. Но, как успел заметить Джо, Чарли и не был особо разговорчивым. По крайней мере, если темы были ему неинтересны. Вместе с алкоголем выветрились уверенность и спокойствие Джо. На улице он снова зажался и отстранился от Чарли, а тот сделал вид, будто ничего не заметил.

Оскар снова что-то громко рассказывал, но Джо слушал уже не так внимательно. Он смотрел себе под ноги и иногда кивал. Но вот Оскар резко прервался. Джо поднял глаза и заметил, как Оскар провожает взглядом девушек, которые прошли мимо них. Оскар толкнул Чарли в плечо и кивнул в их сторону.

— Они обернулись на меня, Чарли. Может, стоит вернуться поболтать?

— Они обернулись на Джо, — измученно выдохнул Чарли. — Так что не задирай нос.

— На меня? — Джо машинально обернулся и случайно поймал взгляд незнакомки. Та, заметив, что Джо посмотрел на неё, смущённо отвернулась.

Оскару, казалось, было всё равно. Он толкнул в плечо уже Джо и продолжил:

— Какая разница? Мы подойдём вместе с Джо, а там как-нибудь уж я на себя внимание переключу. И Джо при девушке будет, и я с кем-то познакомлюсь. Главное начать, верно? — и снова Оскар пихнул Джо в бок.

— Нет, — Джо нервно усмехнулся и помотал головой. — У меня есть девушка. Я ни с кем знакомиться не хочу.

— Да ладно тебе, — Оскар положил руку на плечо Джо, и тот ссутулился. — Просто прогуляемся, пообщаемся.

— Нет, — Джо отодвинулся от Оскара и убрал его руку со своих плеч. — Я обещал жениться, а гулять с другими девушками мне не интересно. Так что без меня.

— Жениться? — Оскар сделал шаг назад и осмотрел Джо с ног до головы. — Тебе сколько лет?

— Да отстань ты от него, — вклинился Чарли. — Сказал же, не интересно ему. Иди сам охмуряй девиц.

— Да ладно, чего это вы.

Оскар развёл руками, и Джо глянул в его нетрезвые глаза. Ему стало противно за себя, что он согласился попробовать пиво. Чарли вклинился между Джо и Оскаром и взял выпившего товарища под руку.

— Не слушай его, — бросил Чарли. — Он как выпьет, начинает чепуху нести.

Джо кивнул, а сам уставился себе под ноги. Оскар всю дорогу что-то затирал, но с ним разговаривал только Чарли, а у Джо почему-то пропало всякое желание общаться. Они уже почти подошли к академии, и тут Оскар снова обратился к Джо, пытаясь поймать его взгляд из-за плеча высокого Чарли.

— Джо, гляди, девушка нам машет. Это тоже тебе?

— Да успокойся ты уже… — начал было Чарли, но замолчал и спустя пару секунд добавил: — Нет, Джо. Сейчас, похоже, правда тебе машет.

Джо неуверенно поднял глаза и проследил взглядом, куда указывал Чарли. На другой стороне дороги он разглядел девушку в тёмном платье. Силуэт показался ему знакомым, но пока девушка не запрыгала на месте, маша рукой, он не узнал в ней Изабеллу. Джо улыбнулся, хотя вряд ли она заметила его улыбку, бросил через плечо, что скоро вернется, и бросился через дорогу, стараясь не угодить под колеса машин.

Не совсем соображая, что делает, Джо подскочил к восторженной девушке, схватил её за талию, притянул к себе и поцеловал. Изабелла смущённо опустила взгляд, положила руки на грудь Джо и немного отстранилась. Джо опомнился и запоздало поздоровался. Изабелла тихо усмехнулась и с сомнением покосилась на него.

— Ты что, пил?

Смутившийся Джо сделал шаг назад, только осознав, что поцеловал Изабеллу в губы прямо на улице.

— Извини, — прошептал Джо. — Так заметно?

— Ты обычно немного сдержанней. — Джо уткнулся взглядом себе под ноги, а Изабелла заправила ему прядь волос за ухо и улыбнулась. — Да и если сначала выпить, а потом целоваться…

— Извини, — Джо поцеловал руку девушки. — Я не ожидал тебя увидеть. Я очень рад… А ты как здесь? — он огляделся. — Ты одна?

— Меня привёз водитель. Хотела пройтись по магазинам. И я позвала Ливи и Кэрол, чтобы не скучно было, и подумала, что мы могли бы тебя навестить. От тебя совсем новостей не было… Ливи с Кэрол зашли за сладостями, а я решила тебя поискать.

— Кэрол с Ливи тоже здесь? — и снова Джо огляделся, пытаясь разглядеть среди лиц прохожих знакомые.

— Да, — теперь огляделась Изабелла, заглядывая Джо за спину. Понизив голос, она спросила: — Ты представишь меня своим друзьям?

— Друзьями? — Джо огляделся и увидел переходящих дорогу Чарли и Оскара. Так же тихо он ответил: — Конечно.

— Добрый вечер! — ещё издалека крикнул Оскар.

— Это Изабелла. Леди Изабелла Лэнгстафф, — представил Джо. — А это — Чарли и Оскар.

— Твоя невеста? — Оскар усмехнулся и почтительно кивнул девушке. — Очень приятно познакомиться.

— Пока не невеста, — проправил Джо, а Изабелла смущённо опустила глаза.

Чарли сдержанно кивнул и тоже поздоровался. Вот Оскар подошёл ближе к девушке, и та протянула ему руку. Джо наблюдал, как он касается губами руки его девушки, явно дольше и крепче, чем положено, как бросает короткий взгляд и говорит ей комплимент. Сам того не заметив, Джо сжал кулаки и впился взглядом в повеселевшего Оскара. В этот момент он впервые показался ему неприятным, а его обычно добродушное выражение лица вызывало сейчас только желание врезать.

Только Джо подался вперёд, как Чарли отодвинул Оскара в сторону, коротко кивнул Изабелле и, проговорив еле слышно «миледи», слегка коснулся её руки. Он извинился за то, что они встряли в разговор, мягко проговорил, как им было приятно познакомиться с девушкой Джо, и, снова кивнув, схватил Оскара под руку и повёл его в сторону академии. Джо ещё долго провожал шатающегося в крепкой хватке друга Оскара.

— Джо, — Изабелла потрясла Джо за плечо. — Всё хорошо?

— Да, — Джо перевёл взгляд на Изабеллу.

По выражению её лица было понятно, что она не верит. Джо взял Изабеллу за руку, не в силах выкинуть из головы картину, как Оскар целовал её.

— Ты ревнуешь?

— Раньше думал, что нет. — Джо покосился в сторону, где скрылись его сокурсники. — Но мне это не нравится.

— Джо, — теперь пришла очередь Изабеллы взять Джо за плечи. — Не нужно ревновать. Ты же знаешь, они мне не интересны. Я люблю только тебя.

— Знаю. В тебе я уверен, — Джо беспокойно посмотрел на неё. — Но я переживаю, что могут сделать они.

Изабелла хотела что-то сказать, но она так и застыла с приоткрытым ртом, в последний момент передумав. Где-то со стороны раздался громкий визг Кэрол, который невозможно было ни с чем спутать, и Джо тут же отвлёкся на сестру. Девочка бросилась в объятия брата, едва сдерживая слёзы.

— Я думала, ты никогда не приедешь! — выдохнула она, крепко обвивая его шею. — Ждала сто дней... нет, тыщи дней!

— Знаю, знаю... — прошептал он, целуя её в макушку.

Изабелла предложила им посидеть попить чая, и никто не был против. Девушка взяла Джо под руку, а Кэрол схватила его за другую.

Сестра без передышки рассказывала, как теперь обстоят дела в сапожной мастерской Байрона, про племянника Ливи, который согласился помочь им вести дела, и про то, как они теперь с Ливи и Изабеллой ходят вместе по магазинам и устраивают праздничные ужины накануне выходных. И, конечно же, как ей не хватает Джо и как Кэрол жаль, что он сейчас так занят. На это Джо смог лишь поцеловать сестру в макушку и пообещать, что ещё пару месяцев, и он снова будет с ней.

В чайной было пусто. Они заняли целый столик, и Кэрол выпросила сладости на всех. Платила Изабелла, а Джо чувствовал себя из-за этого ещё более неуютно, чем обычно. Он почти не разговаривал, только слушал истории Кэрол и короткие вставки Изабеллы. О себе он сказал буквально пару слов. Да и рассказывать ему особо было нечего — разве что он целыми днями тренируется и пока не знает, получается у него или нет.

Ливи всё это время сдержанно молчала. Джо разве что изредка косился на неё и ловил внимательные взгляды, только догадываясь, что она здесь не просто так. И вот, когда все допили чай, Ливи попросила Изабеллу с Кэрол подождать на улице, а сама осталась с Джо за столом. Она попросила принести им по стакану воды, и Джо догадался, что парой слов не обойтись.

Он молчал и ждал, пока Ливи заговорит. Почему-то сейчас ему не хотелось с ней беседовать, и он искренне надеялся, что разговора можно избежать, но тут она начала:

— Байрон места себе не находит, — Ливи крутила в руке стакан, словно не обращая внимания на сидящего напротив юношу. — Каждый день носится в участок и достаёт полицейских, раскрыли ли они дело о том нападении на тебя.

Джо, как и Ливи, уткнулся себе в стакан. Он не то, что не хотел разговаривать, он не хотел слышать об этом. Но Ливи намеренно не замечала нежелания Джо.

— У Байрона никогда не хватит духу поговорить с тобой об этом, — продолжала Ливи так, словно разговаривала о чем-то повседневном. — Мы с тобой познакомились только после того случая. Я не могу судить, как сильно на тебя это повлияло, а Байрон уверяет меня, что ты сам не свой. Он переживает, что ты молчишь и не говоришь с ним. Боится, что ты можешь что-то с собой сделать.

— Не собираюсь я ничего с собой делать, — еле слышно ответил Джо.

— Я говорю, что Байрон этого боится, — раздражённо проговорила Ливи. — Я не знаю, что ты собираешься делать, а что — нет. Ты же ничего никому не рассказываешь.

— А должен?

Джо поднял глаза и встретился взглядом с Ливи. На мгновение ему показалось, что он увидел отражение своего взгляда в зеркале, только глаза почему-то были светлые, голубые.

— Если будешь держать всё в себе, однажды можешь просто не вынести, — сурово проговорила Ливи. — А ты, как я успела заметить, о многом молчишь.

— Что тебе до этого?

Ливи с трудом удержала лицо. Она пожала плечами и непринуждённо ответила:

— Мне — ничего. А Байрон очень волнуется. — Ливи поднялась из-за стола. — Просто подумала, что тебе стоит об этом знать.

Они вышли на улицу, где их ждали Изабелла с Кэрол. Они ещё прошлись по улицам, и Джо неловко водил их, сам не зная куда. В конце концов, Изабелла повела их по улочке, по которой обычно гуляла она. Там было много магазинов со всякими платьями, шляпами и обувью. Кэрол подбегала к каждой второй витрине и уговаривала Изабеллу что-нибудь ей купить. И каждый пятый раз Изабелла соглашалась. Джо с ужасом наблюдал за сестрой и думал только о том, как ему стыдно перед Изабеллой и сколько ему нужно зарабатывать, чтобы содержать их обеих. Иногда Джо ловил невозмутимые взгляды Ливи, и каждый раз его бросало в холод.

Уже к вечеру они наконец-то разошлись. Джо посадил дам в машину. Он поцеловал Изабеллу в щеку, Кэрол — в макушку, а Ливи коротко кивнул.

Джо не помнил, как вернулся в академию. Он дошёл до комнаты и с облегчением обнаружил уже спящего Оскара. Почему-то именно сегодня ему не хотелось больше с ним разговаривать. Чарли по своему обыкновению читал и никак не реагировал на Джо.

Сегодня шрамы Джо особенно зудели и болели, и как никогда хотелось снять корсет. Джо боялся снимать его даже на ночь, но сегодня не выдержал и остался в одной рубашке.

Всю ночь Джо мучали кошмары. Он снова просыпался от удушья. Его шею снова и снова сдавливала невидимая верёвка, а усталость не давала пошевелиться. Где-то под утро Джо проснулся от навязчивого голоса Оскара. Джо открыл глаза и осмотрелся.

В окно уже падал первый луч света, Оскар стоял около его кровати и почему-то размахивал руками.

— Зови врачей! — орал Оскар.

— Успокойся, — сдержанно и тихо отвечал Чарли. — Держи себя в руках. Смотри, он открыл глаза.

Джо окончательно проснулся и спросил соседей по комнате, что происходит. Те в ужасе уставились на него и на его грудь. Джо осмотрел себя и увидел на рубашке кровавое пятно. В этот самый момент он разозлился. Сам на себя.

Он со всей силы ударил по спинке кровати, Оскар и Чарли отпрыгнули. Джо буркнул, что всё в порядке, и встал. Он взял свой корсет, чистую одежду, полотенце и швейный набор и, на ходу бросив, что звать никого не надо, пошёл в душ.

В который раз Джо раздражённо посмотрел на яркие лампы в душе. Он подошёл к раковинам и бросил свои вещи в соседнюю. Стянул рубашку и уставился на разошедшийся на груди шрам.

Хотя Джо не раз видел свои шрамы и не боялся вида крови, в этот момент у него закружилась голова. Он упёрся ладонями в раковину и уставился на неё невидящим взглядом. Скорее машинально он включил воду, намочил полотенце и начал смывать с кожи кровь. Голова всё ещё кружилась, и Джо с трудом держался на ногах. Когда из-под подсохшей сукровицы показался неровный край шрама, Джо замутило, и он бросил полотенце в раковину, а сам вцепился в неё мёртвой хваткой.

С того самого дня Джо старался не смотреть на них. Шрамы не тревожили его после того, как Ливи зашила их. Корсет крепко стягивал их, и Джо мог не переживать, что они разойдутся. Он не снимал корсет даже на ночь. Лишь менял повязки после душа, и то не глядя. Зачем Джо решил снять корсет накануне, он и сам не понял. Но теперь жалел об этом.

Снова и снова в памяти всплывали размытые силуэты и рука с карманным ножичком, которая грубо вспарывала его шрамы, пока кто-то душил его. Казалось, Джо даже сейчас чувствовал, как они держат его, не дают пошевелиться, как снимают с него пальто, ботинки, рубашку…

Джо упёрся головой в раковину, схватился за горло, жадно хватая воздух, точно действительно задыхался. По щекам текли слёзы, но Джо даже не пытался их сдержать. Его руки сдавливали горло всё сильнее, и Джо никак не мог оторвать их от шеи.

— Джо, — раздался над ним знакомый голос, и на плечо Джо легла чья-то рука.

Джо отскочил в сторону, в ужасе оглянувшись на Чарли.

— Не трогай меня, — еле слышно прошептал он, тяжело дыша.

— Хорошо, — Чарли поднял руки и сделал шаг назад. — Я пытался позвать тебя, но ты не ответил. Всё хорошо?

Краем глаза Джо увидел своё окровавленное отражение. Он отвернулся от Чарли и тихо проговорил:

— Не смотри на меня.

— Хорошо. — Раздался какой-то шорох, и Джо в отражении зеркала заметил, что Оскар повернулся к нему спиной. — Тебе нужна какая-то помощь?

— Нет.

Джо осмотрелся. На раковине лежал швейный набор, окровавленное полотенце. На полу — кровавая рубашка. Кровь накапала на пол, на белой поверхности остались бурые следы рук. В ярком белом свете всё это смотрелось отвратительно, слишком неуместно. Джо сглотнул, медленно вдохнул и уже спокойнее сказал:

— Всё в порядке. Мне просто нужно зашить шрам…

— Ты сам это сделаешь? — Чарли так и стоял спиной к Джо, но не уходил.

— Да. Ничего страшного. — Джо снова осмотрел лужи крови, которые оставил после себя. — Извините, что так напугал вас.

— Да, выглядело очень пугающе, — Чарли еле заметно кивнул. — Это из-за твоей способности?

— Да.

Джо глянул в зеркало, выискивая там отражение Чарли. Но он встал спиной к зеркалу и никак не мог видеть Джо, заложил руки за спину и медленно постукивал пальцем одной руки по другой.

— Я покараулю за дверью, — сказал Чарли и сделал шаг в сторону выхода. — Сколько тебе нужно времени?

— Минут десять-пятнадцать, — Джо глянул на длинный уродливый шрам на груди.

— Я постучу через четверть часа. Если ты не ответишь, я зайду проверить.

У Джо не было сил спорить, поэтому он просто кивнул:

— Хорошо. Спасибо.

Как только Чарли вышел за дверь, Джо поспешил вытереть остатки крови. Ему пришлось умыться и смыть красные следы с шеи, которую сам и испачкал. Джо заставил себя взять швейный набор. Он терпеть не мог «штопку», и был очень благодарен Ливи, которая так аккуратно подлатала его в последний раз. У Джо получалось гораздо хуже.

Через десять минут он закончил, надел корсет с мыслью, что больше никогда не будет его снимать, оделся, смыл кровь с раковины, с пола, прополоскал полотенце. Джо собрал вещи и, убедившись, что оставляет душ более-менее чистым, вышел.

Чарли стоял у двери и смотрел в окно. Первые лучи солнца уже заглянули в корпус и смущённо упали на лицо юноши, освещая густые тёмные волосы, прикрытые глаза и высокие скулы. Услышав, как открывается дверь, Чарли открыл глаза и глянул на Джо.

— Как будто ничего и не было, — задумчиво проговорил он.

— Ещё раз извините, что напугал, — неловко ответил Джо, избегая смотреть на Чарли. — Знаю, выглядит ужасно, но на самом деле всё не так плохо.

— А мы всё с Оскаром гадали, что у тебя за способность, — отчего-то Чарли усмехнулся. — Такого мы не ожидали.

— Ну, это её последствия. Побочный эффект, — Джо помялся на месте и крепче сжал в руке мокрое полотенце и рубашку.

— М-да, неприятно. — Чарли медленно пошёл в сторону комнаты. — До подъёма ещё полтора часа. Успеем отдохнуть.

Джо коротко угукнул и поплёлся следом. Думать ему совершенно не хотелось. Снова навалилась смертельная усталость, и Джо хотелось просто упасть в кровать, чтобы его никто не беспокоил.

— Знаешь, — начал Чарли, — я ещё хотел поговорить с тобой про Оскара. Я заметил, как ты напрягся вчера. — Он посмотрел на Джо, и тот впервые обратил внимание, что глаза у него синевато-зелёные. — Он иногда ведёт себя вызывающе, но он никогда не позволит себе увести у кого-то девушку или повести себя неподобающе. Он не хотел как-то задеть тебя и твою честь.

— Да… Я… — Джо забегал взглядом по полу, но не нашёлся с ответом, поэтому просто поблагодарил.

В комнате их встретил напуганный Оскар. Он с трудом сдержался от расспросов и коротко кивнул на слова Чарли, что теперь всё хорошо. Джо молча завалился в свою испачканную кровью кровать, накрылся с головой и зажмурился. Вряд ли ему удалось бы поспать, но хотелось отстраниться от этой жизни и всего, что в ней происходит. Казалось, она и сама не хотела, чтобы Джо существовал.

Каждый раз, когда ему думалось, что теперь уж всё должно наладиться, жизнь ломала его, но никогда не доводила дело до конца. Было бы гораздо проще, если бы у матери поднялась рука на первенца, если отцу хватило духу застрелить сына, когда тот чуть не убил беременную мать, если бы Джо не позволил родителям прикончить их с сестрой, если бы Мэнэми оставила их в том подвале умирать и если бы в ту самую ночь кто-то затягивал верёвку на его шее сильнее. Но почему-то Джо продолжал бороться. Почему-то он не позволил родителям закончить начатое, почему-то до последнего пытался выжить, почему-то сопротивлялся, когда его душили, лишь бы остаться в мире, в котором ему не было места.

Мир Смоук, 13.08.1105 год (почти три месяца спустя)

— У тебя стало лучше получаться. — Чарли задумчиво смотрел на истыканный метательными ножичками манекен и удовлетворённо кивал. — Глядишь, так лучше меня научишься.

— Да ладно, — смущённо отмахнулся Джо. — До тебя мне ещё далеко, — и пошёл собирать снаряды.

Эти два месяца прошли для Джо спокойно. Большую часть времени он тренировался. Фехтование стало даваться ему легче, тело больше не разваливалось каждое утро. Синяков Джо стал получать тоже меньше, а вот его соперники — наоборот.

Валери устроил из сражений с Джо некую летнюю практику для добровольцев. Пока Джо совершенствовал своё «фехтование», его сокурсники пытались как-то ему противостоять. Кто-то даже неловко повторял за Джо, но обычно такое желание пропадало после нескольких попыток врезать кому-то ногой по голове. Все поражались упёртости Джо, а он в свою очередь — их уступчивости.

Общался Джо только с Оскаром и Чарли, и то только потому, что жил с ними в одной комнате, и они сами пытались вовлечь его в разговор, звали на прогулки и всячески поддерживали общение. В какой-то мере Джо был им благодарен — он почти никогда не оставался наедине со своими мыслями, а вечерами обычно был таким уставшим, что сразу засыпал.

После того, как у Джо ночью разошёлся шрам, Оскар стал менее болтливым и более сдержанным. Джо думал, что Чарли всё-таки поговорил с ним и обсудил ситуацию с Изабеллой. От этой мысли Джо было неловко, но в итоге он всё же успокоился и смог унять свою ревность и беспокойство.

Чарли по своему обыкновению был тих и немногословен. Иногда, глядя на него, Джо вспоминал, что невозмутимый Чарли видел его шрамы, видел его в момент наибольшей уязвимости. Но Чарли делал вид, будто ничего и не было, и Джо решил поступить так же. Вскоре он смог отпустить и это.

В свободное время Оскар учил Джо стрельбе из пистолета, а Чарли — метанию ножичков. Последнее давалось Джо сложнее, и всё же спустя долгое время он начал попадать по манекену. Ему казалось, что и это уже успех, но продолжал упражняться скорее по привычке и инициативе Чарли.

До осени оставалась всего пара недель, и Джо начал волноваться. Никто и словом не обмолвился о его поступлении в училище для детей со способностями. Будут ли там вступительные экзамены? Достаточно ли он хорошо выучился, чтобы сдать их? Возьмут ли его и Кэрол? Подобные вопросы всё чаще одолевали Джо. Валери лишь пожимал плечами и сваливал всю ответственность на мейстера, а сам мейстер словно пропал и не появлялся. Изабелла всячески успокаивала Джо, но тот от её заверений лишь ещё сильнее волновался.

Иногда Джо отпускали на пару дней домой. Для него это были самые непростые выходные. Возвращаться в прошлую жизнь было непросто. Он постоянно ловил на себе жалостливый взгляд Байрона. Они почти не разговаривали в последнее время, и Джо хотел, чтобы так оно и оставалось. Он не хотел начинать беседу, потому что знал, о чём она будет.

К счастью, у Кэрол никогда не кончались истории, и почти все вечера напролёт она только и рассказывала о том, что у них успело произойти, даже если это было не очень интересно. Казалось, Кэрол была единственной, кто не заметил перемен в характере Джо, или же не подавала виду. Она разговаривала с ним, как и прежде, бросалась обниматься, а потом вспоминала об их договорённости и извинялась. Она не смотрела на него с беспокойством, не косилась с подозрением каждый раз, когда руки Джо бездумно тянулись к шее, и не вздыхала тяжело каждый раз, когда Джо выходил из комнаты. И Джо был ей за это благодарен.

Но сейчас, на заднем дворе академии, Джо мог об этом не думать. После обеда на площадке почти никого не было, все предпочитали проводить это время в своё удовольствие. Так что на троицу воодушевленных тренировками парней все смотрели косо. Оскар сидел в сторонке и наблюдал. Он был уверен, что нет смысла метать ножи, если можно использовать огнестрел, но всё равно каждый раз приходил посмотреть, как упражняется Джо. Отчего у них было желание практиковаться вместе с Джо, тот даже не хотел думать. Он боялся, что они делают это по просьбе Валери, а не по собственному желанию, и знать ответ не хотел.

Только подумав о тренере, Джо тут же увидел его, выходящего из здания академии и явно направляющегося прямо к нему.

— Всё, Джо, — ещё издалека громко крикнул Валери. — Собирай манатки.

— Собираться? — с беспокойством переспросил Джо, подойдя поближе. — У меня же ещё две недели, сэр.

— Мне надо уехать на эту пару недель, — проворчал Валери, — а тебе без меня здесь делать нечего. Так что иди домой, передохни, — он оглядел Джо с головы до ног. — Форму можешь оставить себе.

— Так меня берут в училище?

— Это к мейстеру, не ко мне, — Валери похлопал Джо по плечу. — Не думаю, что с этим будут проблемы. Можешь смело отдыхать. Всего хорошего.

Валери кивнул парням и, резко развернувшись, пошёл обратно. Джо растерянно проводил его взглядом, пока он совсем не исчез из вида. Ещё немного постояв вот так, Джо всё-таки заставил себя сдвинуться с места. Он вернул ножички Чарли, поблагодарил их за всё и поспешил в комнату, пока юноши не опомнились и не решили пойти следом.

Вещей у Джо было немного. Ему нужно было просто положить запасной комплект формы в мешок с остальными вещами. Это не заняло и пяти минут, и всё же уже собранный Джо столкнулся с соседями по комнате прямо у выхода из комнаты.

— Как-то ты очень быстро, — пробубнил сбитый с толку Оскар.

— Не вижу смысла задерживаться, — Джо пожал плечами. — К тому же меня только что любезно попросили свалить отсюда как можно скорее.

— Тебя в итоге взяли в это училище? — спросил Чарли.

На это Джо молча пожал плечами.

— Да ладно, — Оскар похлопал Джо по плечу. — Возьмут, куда денутся?

Джо подавил желание снова пожать плечами. Сейчас его больше беспокоил факт, что ему придётся провести две недели дома с Байроном и Ливи, снова постоянно ловить на себе сочувственные взгляды и слышать тяжёлые вздохи у себя за спиной.

— Спасибо, — поблагодарил Джо ребят, пожал им руки, попрощался и поспешил покинуть академию.

Джо решил дойти пешком. Он шёл, глядя себе под ноги и не обращая внимания, как оглядываются прохожие на молодого человека в военной форме. Лето было в самом разгаре, и в городе царили духота и жара. Но Джо уже привык, и в форме ему было комфортно. Он гораздо легче переносил жару, чем холод. Снег и морозы напоминали ему о детстве, проведённом в горах, куда солнце заглядывало нечасто и совсем не грело.

Дома Джо встретили по обыкновению тепло. Никто не ожидал, что он вернётся так рано, и это оказалось приятным сюрпризом. Весь вечер домочадцы суетились вокруг Джо, а тот изредка улыбался и коротко отвечал на вопросы. Ложиться спать в свою кровать было непривычно. К тому же, Джо казалось, что Байрон весь день хотел поговорить, и ждал, что перед сном состоится непростая беседа. Но Байрон уснул, и лишь после Джо с облегчением выдохнул и заснул сам.

Следующее утро началось как обычно. Джо проснулся рано, приготовил завтрак, подготовил мастерскую. Но чем больше проходило времени, тем сильнее у Джо складывалось ощущение, что теперь он здесь лишний. За полчаса до открытия прибежал племянник Ливи, о котором говорила Кэрол.

Четырнадцатилетний блондинистый мальчик коротко поздоровался с Джо, пожал ему руку и встал за стойку, готовясь к началу рабочего дня. В общем, делал всё то, чем раньше занимался Джо. Лезть к нему юноша не решился, поэтому отправился на кухню. Ещё через какое-то время пришла Ливи и принесла завтрак, несколько удивившись, что Джо уже успел всё приготовить. Оказалось, что теперь Ливи с утра приносила им горячую еду, а вечером приходила готовить ужин. Казалось, Джо мог спрятаться только в комнате сестры, и то только если она бы позволила ему там побыть в одиночестве.

Джо продержался около часа и лишь после этого не выдержал, натянул козырёк и сказал всем, что сходит прогуляться.

Надеть военную форму Джо не решился. Но, оказавшись в своей льняной рубашке и потёртых штанах, Джо не чувствовал себя так уверенно, словно и те два с половиной месяца, проведённые в академии, остались дома, сложенными и убранными под кровать.

Весь день Джо провёл на окраинах, пытался потренироваться, но теперь всё это казалось ему бессмысленным и глупым. Вернулся Джо, уже когда стемнело. Время ужина прошло, но стол всё ещё был накрыт, хоть еда и остыла. Стоило Джо войти в дом, как на него набросилась Кэрол чуть ли не в слезах, а с кухни на него смотрели обеспокоенные Байрон и Ливи. По их лицам явно читалось, чего все так испугались. С трудом сдержав раздражение, Джо бросил всем, что устал, и пошёл спать.

На следующее утро он на автомате пошёл на кухню. Но стоило ему подойти к плите, как вспомнил, что завтрак приносит Ливи, и вышел в мастерскую. Он стоял посреди комнаты несколько минут, пытаясь понять, чем ему можно себя занять и можно ли. Но от мыслей его отвлёк проснувшийся Байрон.

— Я сегодня пойду за материалами, — неловко начал Байрон. — Было бы здорово, если бы ты мне помог.

Джо покивал и нехотя посмотрел на опекуна. С удивлением Джо заметил, как Байрон изменился за эти месяцы. Его виски поседели, на лице прибавилось морщин. Джо подумал, что и сам теперь выглядит иначе, но, как и Байрон, вряд ли лучше прежнего.

— Мне неловко, что я живу за твой счёт, — неожиданно для себя признался Джо.

— Тебе шестнадцать. Ты ещё не обязан себя содержать, — Байрон еле заметно улыбнулся.

Джо кивнул и снова огляделся. Теперь он особенно остро ощущал, как здесь тесно.

— Когда я начну зарабатывать, я куплю тебе мастерскую побольше, — Джо уставился на заваленный инструментами стол. — Здесь уже слишком мало места для всех нас.

Вместо слов Байрон подошёл к Джо и крепко обнял. Юноша зажался, а взглядом всё ещё оглядывал мастерскую, точно не замечал, что кто-то его обнимает.

Больше Байрон ничего не сказал. Ливи пришла с утра и, к всеобщему удивлению, решила остаться. Она попросила Джо помочь ей на кухне, и они вместе приготовили завтрак, а после и обед.

Не успел Джо убрать со стола, как в дверь мастерской кто-то постучал, и Байрон побежал открывать.

Раздался незнакомый мужской голос. Байрон обмолвился с посетителем парой слов, пока в их разговоре не прозвучало имя Бена Миллера, и Джо, замерев с грязной посудой у раковины, навострил уши.

— Мы закрыли это дело, — говорил мужской голос. — Здесь я бы не хотел об этом. Мы стараемся не распространяться. Но если бы ты прошёл в участок…

— Дай мне минуту, — раздался обеспокоенный голос Байрона. — Я оденусь.

Джо поспешно поставил посуду в раковину, попросил Ливи прибраться и выскочил в комнату.

— Я с тобой, — Джо схватил с полки кепку и широкими шагами подошёл к двери.

— Джо, тебе не обязательно… — начал было Байрон, но встретился взглядом с Джо и умолк.

Все попытки начать разговор по дороге были обречены на провал. Джо не поддерживал ни одну тему и, казалось, вообще не слышал никого, а Байрон боялся сказать лишнего, поэтому отвечал коротко и сухо. Уже на месте Джо старался не обращать внимания на устремлённые в его сторону взгляды. Казалось, все здесь знают, кто он и зачем пришёл. От этой мысли всё тело охватывал холод, а дышать становилось тяжелее. Но вот их провели в пустую комнату. Джо не удивился, когда следом вошла Эбби. Она бросила на стол папку и глянула на Байрона, словно Джо здесь вовсе не было.

— Бен Миллер, — без приветствия начала Эбби. — Умер вчера ночью. Самоубийство, повесился в доме Рейберна.

Джо придвинул к себе папку и открыл её на первой странице. Эбби бросила на юношу короткий взгляд, но позволила ему взглянуть в документы, и продолжила:

— Горацио Рейберн обвиняется в многочисленных преступлениях, связанных с жестоким обращением как с животными, так и с подчинёнными. Согласно уликам и показаниям свидетелей, он регулярно подвергал пыткам и насильственным действиям своих слуг, что привело к серьёзным травмам. Также Рейберн обвиняется в систематическом избиении и пытках питомцев. Свидетели утверждают, что он проявлял чрезмерную жестокость, противоречащую нормам гуманности и морали. На основании признательных показаний подозреваемого, улик и свидетельских показаний, дело передано в суд для дальнейшего разбирательства.

— Какое это имеет отношение к… — Байрон не закончил вопрос и покосился на Джо.

Тот сидел и внимательно изучал фотографии с места преступления. Ему казалось, что обычные граждане не должны такое видеть, но ему почему-то это показали.

— Джозеф попросил, чтобы это дело не имело к нему отношения, — ответила Эбби. — И дело Рейберна действительно никак с ним не связано. А Бен Миллер, по всей вероятности, был жертвой Рейберна. По крайней мере, по словам очевидцев. Вероятно, именно поэтому он и покончил с собой.

— И всё? — в голосе Байрона послышалось разочарование. — Вы так и оставите это дело?

— Бен Миллер мёртв и больше не может ответить за свои преступления, — холодно ответила Эбби. — Или у вас есть ещё подозреваемые?

В комнате воцарилась тишина. Не сразу Джо сообразил, что этот вопрос был адресован ему. Он с трудом оторвал взгляд от фото в досье и посмотрел в глаза невозмутимой женщине. Именно в этот момент в его памяти всплыло воспоминание с шестью парами сапог.

— Нет. Других подозреваемых нет. — Джо закрыл папку и отодвинул её в сторону. — Спасибо, Эбби, что выполнили мою просьбу. — Он встал и кивнул Байрону: — Пошли. Тут больше нечего делать.

Джо поспешил выйти из комнаты, и Байрон в смешанных чувствах последовал за ним.

По дороге домой в голове Джо не укладывалось, что человек, которого он так ненавидел, мёртв. На слух он бы никогда в это не поверил. Он и сейчас сомневался, хотя видел фотографии с мёртвым Беном и мог точно опознать его даже в таком виде. Байрон молчал, и Джо был ему благодарен. Что бы тот ни попытался сказать, вряд ли это оказалось бы тем, что Джо нужно было услышать. Джо и сам сомневался, что существуют хоть какие-то правильные слова, которые помогли бы ему.

Этот вечер, к удивлению Джо, ничем не отличался от их обычных вечеров. Казалось, он был даже более обычным, чем в последнее время, словно они вернулись во времена до встречи с Беном. Все разошлись спать спокойными и умиротворёнными. И лишь Джо ещё долго пялился в потолок, прокручивая в голове фотографии из досье. Когда время перевалило за полночь, он смирился, что не сможет уснуть, бесшумно поднялся, оделся и вышел из комнаты.

Ноги сами привели его в тот самый переулок. Джо недовольно осмотрелся, вглядываясь в тёмные участки между редкими фонарями и думая, что надо бы подать жалобу, чтобы здесь сделали нормальное освещение.

Найти то самое место не составило труда. Джо сел на корточки, вглядываясь в потемневшие камни, пытаясь разглядеть на них следы своей крови. Но время и дожди сделали свое дело — следы стёрлись, исчезли. Казалось, это место забыло, что когда-то здесь произошло.

Джо пошёл домой с ощущением, что теперь может простить это место. Что теперь сможет даже ходить здесь, когда будет нужно, без страха. Он отпустил Бена, принял его смерть и, казалось, успокоился — ощущение, что он больше никогда не увидит ненавистного ему человека, успокаивало. Утешала мысль, что тот сам оборвал свою жизнь, и это не пришлось делать Джо. Казалось, теперь он мог отпустить произошедшее… Но только казалось. Унижение, беспомощность, ненависть и чувство, что в этом мире ему никогда не найдётся места, остались. И от них Джо никак не мог избавиться.

Мир Смоук, 29.08.1105 год (спустя две недели)

В день, когда пришло письмо от мейстера, Джо наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Он до последнего сомневался, что его действительно примут в училище. Оказалось, зря.

Узнав эту новость, Байрон накупил детям новой одежды, обувь, перчатки. Джо с ужасом смотрел на покупки, на красивые платьица, которые всё утро мерила Кэрол, и думал, во сколько же это всё обошлось Байрону. Но старый сапожник не обращал никакого внимания на обеспокоенного Джо и лишь восторгался новыми нарядами Кэрол и осыпал её комплиментами.

Джо достались новые рубашки, пара штанов, ботинок, митенок и ещё несколько корсетов, которые Ливи заказала у Гилберта. Скрепя сердце Джо упаковал всё это в подаренный ему чемоданчик, пытаясь не думать, что вместо него можно было купить добротный сапожный станок или годовой запас кожи для подмёток. Джо также собрал с собой бинты, швейный набор, козырёк, форму, которую до последнего не решался брать. Багаж получился таким большим, что Джо сам начал волноваться. Он ещё никогда в жизни не брал с собой так много вещей.

В назначенный день за ними приехала Эбби. Как оказалось, она заведовала делами, связанными с людьми вроде Джо и Кэрол, и сама была одной из немногих, у кого было разрешение на использование способности. Непонятно по какой причине именно она должна была отправить брата и сестру на пограничный контроль, передать их в руки профессору из училища и собрать все необходимые бумаги. Джо был искренне благодарен ей за всё то, что Эбби для них делала.

Самым тяжёлым было прощание с Изабеллой. Казалось, девушка только в этот день осознала, что Джо уезжает от неё на год, и не хотела отпускать. Она снова беспокойно шептала ему на ухо, что, может, не стоит ему ехать туда, что её и так всё устраивает, и Джо не обязательно так стараться ради неё. Но Джо стоял на своём. Он не понимал, чего именно боится Изабелла, но подозревал, что тётушка подогревает её беспокойство. Джо пообещал писать ей, если будет такая возможность, и попросил отвечать ему. Эта договорённость успокоила Изабеллу, и она наконец-то смогла отпустить Джо.

Джо закинул вещи в багажник и уселся с Кэрол на заднем сидении автомобиля. За рулём сидела Эбби. Бросив короткий взгляд на взволнованных пассажиров, она нажала на газ.

Машина направилась к центру столицы. Кэрол с восхищением разглядывала мелькающие за окнами дома, а Джо смотрел себе под ноги, стараясь не наблюдать за резким вождением Эбби и, сам не замечая этого, выжимал ногой воображаемый тормоз, когда перед ними вылетал ещё более резвый водитель. От мыслей о дороге отвлекали только тревоги насчёт училища. Он одновременно радовался, и боялся. Раньше он не задумывался об этом всерьёз, мечты оставались мечтами. Джо полагал, что главное — поступить, а дальше всё сложится само собой.

Однако теперь проблем, казалось, только прибавилось. Ему нужно было получить разрешение на использование своей способности, и сделать это требовалось в течение года.

За своими мыслями Джо не заметил, как они приехали. В центре сновали толпы людей, на дорогах стояли вереницы машин. Только выйдя из салона, Джо чуть не попал под колёса. Он с особой осторожностью проводил сестру до ступеней, подальше от края тротуара, а сам достал вещи.

— Я сама! — Кэрол гордо выпрямилась, подбирая юбки одной рукой, другой уже хватаясь за ручку чемодана. — Настоящие леди умеют обращаться со своими вещами… у-ух… Сами!

— Ох уж эти леди, — Джо ловко подхватил чемодан, который был в два раза больше, чем его. — А знаешь, что ещё умеют леди? Грациозно принимать помощь. Так они дают возможность настоящим джентльменам показать себя, — и он подмигнул сестре.

Эбби за время их диалога успела найти какого-то мужчину в строгом костюме и попросить его отогнать машину.

Они вошли в белокаменное здание, которое казалось неуместным среди тёмных узких высоких домов. Эбби ничего не рассказывала, а Джо не спрашивал. Кэрол просто смотрела на всё во все глаза.

Пока Эбби разбиралась с бумагами, Джо и Кэрол сидели на стульях в центральном зале и оба рассматривали какие-то узоры на высоких потолках. Здесь, внутри здания, преобладали зелёные и голубые тона. Джо знал, что училище находилось в другом мире, но только в этот момент на самом деле осознал это. Хотя это его пугало меньше всего — главное, что это был не его родной мир.

Краем глаза Джо заметил, как к ним направляется Эбби с незнакомой женщиной. Джо тут же встал, чтобы поприветствовать незнакомку. Это была невысокая женщина лет сорока с убранными в пучок красными волосами и круглыми очками на кончике носа.

— Грианлай Эрдман, — представила женщину Эбби, когда они подошли. — Профессор из училища. Она проводит вас. Ваши документы будут храниться у неё.

Джо поздоровался, толкнул Кэрол, и она торопливо последовала его примеру. Профессор Эрдман молча изучала своих подопечных, а Джо старался не пялиться на её красные волосы и желтоватые глаза. Даже дураку было понятно, что эта женщина родом из огненного народа мира Янь.

Эбби коротко попрощалась и ушла, оставив Джо и Кэрол немногословной женщине. Профессор Эрдман коротко кивнула и попросила идти за собой.

Они шагнули внутрь здания, и городской гул мгновенно сменился гулкой тишиной. Высокие потолки, строгие колонны из тёмного камня. Профессор уверенно повела их через просторный холл к массивной стойке из гладкого мрамора, за которой сидел человек в камзоле с серебряными пуговицами. Эрдман молча протянула несколько бумаг. Человек за стойкой бегло взглянул на них, не поднимая глаз, шлёпнул резиновым штампом и кивком указал куда-то вглубь. Ни слова. Ни вопроса.

За стойкой начинался длинный, бесконечно тянущийся коридор, освещённый матовыми шарами светильников под самым потолком. Джо завороженно разглядывал их — таких ламп он ещё не видел, слишком белые, слишком яркие, слишком странные... Их шаги гулко отдавались на каменном полу. Кэрол невольно прижалась к брату. Казалось, коридору не будет конца.

Наконец, вдалеке показался другой выход и ещё одна стойка, почти копия первой. Профессор снова молча предъявила бумаги. Снова молчаливый кивок охраны. Эрдман толкнула тяжелую дверь, придержав её для детей.

С этой стороны дома тоже была дорога, и их уже ждал автомобиль. Красноволосая женщина кивнула Джо на автомобиль, и тот молча загрузил вещи в багажник и сел вместе с Кэрол на заднее сидение. Профессор же села на переднее пассажирское. Водителя пока не было, и Джо неуверенно пялился в окно. Кэрол, точно заразившись стеснительностью брата, была непривычно тихой.

— Полукровки? — раздался тихий голос профессора.

— Да, мэм.

Женщина так и не обернулась, и Джо был рад, что ему не приходится смотреть ей в глаза.

— Сколько тебе лет?

— Осенью исполнится семнадцать.

Профессор покачала головой, не отводя взгляда от окна. Она еле заметно кивнула и тихо, словно сама себе, повторила:

— Семнадцать…

Джо в замешательстве осмотрелся, покосился на не менее озадаченную Кэрол, но, когда уже хотел было спросить, всё ли в порядке, дверь открылась, и за руль сел водитель, громко извиняясь.

Машина тронулась и, быстро набрав скорость, помчалась прочь от белого здания.

На этой улице совсем не было машин. Джо думал, что здесь, вероятно, какая-то ограниченная зона, но вот они неожиданно выехали из города, и перед ними открылся зелёный пейзаж.

Их окружало поле без конца и края. Кэрол с открытым ртом уставилась в окно — в мире Смоук никогда не было таких огромных пустых пространств, и даже Джо в мире Янь никогда не видел ничего подобного. Сразу стало понятно, что они уже в другом мире, в мире Джерома.

Мир Джерома, тот же день.

Вскоре на горизонте появился крохотный силуэт здания. Видеть дом посреди поля было непривычно. Джо уже хотелось вернуться в город, с его высокими домами, на узкие людные улочки. Это место казалось ему неприветливым и чужим.

Машина заехала за высокий каменный забор, и Джо стало немного легче. Территория училища была гораздо больше, чем в академии. Здесь были высажены деревья, в красном здании было всего три этажа, но оно тянулось чуть ли не через весь участок, и его боковые корпуса уходили назад.

Их подвезли к самому крыльцу. Джо вышел из машины, забрал вещи, взял Кэрол за руку и пошёл следом за профессором Эрдман. Только попав внутрь, Джо пожалел, что не надел козырёк. На него уставилось с десяток пар любопытных глаз учеников, которые по случайности именно в этот момент оказались в прихожей. Кэрол прижалась к нему, спрятав пол-лица в складках его куртки.

— Они все на нас смотрят... — прошептала она, и её голосок дрогнул, будто она вот-вот заплачет.

Джо почувствовал, как её пальцы вцепились в его руку. Но почти все взгляды были устремлены именно на Джо, потому что новенькая маленькая девочка не была чем-то необычным, а вот взрослый парень…

Они поднялись на второй этаж по широкой лестнице с резными перилами из светлого дерева. Коридор поразил Джо непривычной атмосферой. После шумных, часто задымленных улиц Смоука здесь царила почти неестественная чистота и тишина — настолько глубокая, что казалось, будто за каждым углом кто-то притаился, подслушивая шаги. Пространство было залито светом из высоких окон, потолок и пол отделаны тем же светлым деревом — невиданная роскошь для мира, где камень и металл давно вытеснили древесину. Стены украшали картины: пейзажи с могучими горами, туманными лесами и, что особенно привлекло внимание Джо, изображениями странных растений. Он всматривался в причудливые формы, в цветы с лепестками, похожими на застывшие языки пламени, или кусты, усыпанные ярко-синими ягодами. Ничего подобного он не встречал ни в жизни, ни в книгах своего мира.

Они прошли почти до конца коридора, и профессор остановилась перед дверью, резко выделявшейся на фоне прочих. Она была массивной, из тёмного, почти чёрного дерева, но по её гладкой поверхности тончайшей инкрустацией бежали изящные красные узоры, напоминающие сплетение корней.

Профессор Эрдман пригласила их войти. Это оказался просторный кабинет. Крупный мужчина в возрасте сидел за массивным столом, уткнувшись взглядом в бумаги. Прямо перед ним стояла деревянная табличка с именем «директор Риддерк Хенсток».

Профессор Эрдман вошла и громко заговорила:

— Доброе утро, директор. Джозеф и Каролина Престон, о которых говорил мейстер Роркал.

— Престоны, — директор поднял глаза и уставился прямо на Джо. — Очень приятно. — Он осмотрел юношу с головы до ног и многозначительно покивал. — И чем же ты так впечатлил мейстера?

— Я не знаю, сэр.

Директор еле слышно угукнул и снова глянул на бумаги.

— Сейчас обустраивайтесь, через час ты продемонстрируешь способность, и мы решим, допускать тебя до практики или нет…

— Хорошо.

Директор глянул на Джо, и тот заподозрил, что перебил его. Всё так же вымотано директор продолжил:

— Каролина будет жить в комнате с Тандой Пенилив. Она работает в госпитале, целительница, будет присматривать за твоей сестрой.

Кэрол резко подняла голову, её пальчики вцепились в рукав Джо с такой силой, что побелели суставы.

Личико девочки исказилось от ужаса, губы задрожали, и она тут же спрятала лицо в боку брата, но не ослабила хватку, будто боялась, что её оторвут силой.

— Мы не будем в одной комнате? — Джо с трудом сдержал беспокойство в голосе, прикрывая сестру свободной рукой. Только мысль о том, что кто-то будет жить в комнате с сестрой, пугала его.

И снова директор смерил Джо недовольным взглядом.

— А ты, Джозеф, в другом крыле, для мальчиков. Твоя способность ведь не проявляется спонтанно?

— Нет, сэр.

— Хорошо, — и снова директор уставился в бумаги. — Грианлай, проводишь их в комнату?

Джо посчитал это за предложение покинуть помещение. Он попрощался и вышел из кабинета, не отпуская руку сестры. Красноволосая профессор вышла следом за ними. Не сразу Джо заметил, что в коридоре стоит невысокая девушка едва старше него.

— Познакомьтесь с Тандой, — представила профессор Эрдман. — Она проводит Каролину в комнату и поможет обустроиться.

Джо покосился на девушку, еле слышно поздоровался с ней, а потом посмотрел на неестественно тихую Кэрол. Её губы были плотно сжаты, в глазах стояли слёзы, но она упрямо моргала, не давая им скатиться.

— Пойдём, малышка, — Танда приветливо улыбнулась, — я покажу тебе твою кровать. Там можно будет поставить игрушки, если захочешь.

Не успел Джо возразить, как Кэрол резко вдохнула, будто собираясь что-то сказать, но лишь кивнула. Она послушно взяла свой огромный чемодан, но не сделала ни шага, пока Танда не взяла её за руку.

Кэрол бросила на брата последний взгляд, но Танда уже вела её за собой, что-то оживлённо рассказывая. Её тоненькая фигурка медленно растворялась в свете коридора, а чемодан глухо стучал по деревянному полу.

— Ваша комната в другом крыле, — сказала профессор Эрдман. — Пятнадцатая. Это до конца коридора и налево. Не потеряетесь.

— Думаю, я справлюсь.

— Ваш сосед по комнате — Эйден Вейсс. Он тоже полукровка.

Джо кивнул, словно в тумане наблюдая, как профессор попрощалась с ним, развернулась и скрылась на лестнице, и лишь после этого поплёлся в указанном направлении.

Всю дорогу в голове Джо крутились слова директора о том, что завтра будет решено, допускать ли его до практики или нет. Никто его об этом не предупреждал, и сейчас он был сбит с толку.

Не помня, как, Джо оказался перед комнатой с номером пятнадцать и, постучавшись, вошёл внутрь.

Это была небольшая комната, меньше, чем в академии, но раза в два больше, чем их спальня с Байроном. Справа стояла двухъярусная кровать, слева сразу за дверью — ещё одна, ведущая в уборную, дальше — шкаф, и у самого окна рабочий стол и пара стульев.

Не успел Джо осмотреться, как со второго яруса кровати спрыгнул юноша. Это был беловолосый коротко стриженый парень чуть ниже Джо со светло-голубыми глазами. Его внешность буквально кричала о его происхождении — наверное, именно так и должны были выглядеть чистокровные представители водного народа мира Янь. За одним исключением: квадратное лицо, резкие скулы, узкие глаза и приплюснутый нос явно были далеки от эталона красоты водников и выдавали нечистоту крови.

От одного вида юноши Джо стало не по себе. Он подумать не мог, что так негативно отреагирует на характерные для водников белые волосы и светлые глаза. Но, как оказалось, именно с ними Джо не хотел встречаться. Когда парень подошёл к Джо, тот невольно шагнул назад и косо посмотрел на протянутую руку. Но юношу, казалось, это не смутило.

— Привет. Меня зовут Эйден, — как ни в чём не бывало сказал он. — Чувствуй себя как дома. — Эйден отошёл в сторону, давая Джо пройти. — Мне сказали, ты тоже полукровка. Я, если честно, по-другому тебя представлял… — юноша осмотрел Джо с ног до головы. — У тебя чёрные волосы?

— Так получилось, — не зная, зачем, ответил Джо, и огляделся. Заходить почему-то не хотелось.

— Давай, помогу, — Эйден подскочил к Джо, выхватил у него из рук чемодан и за плечо проводил внутрь. — Места тут немного, но…

— Не трогай меня, — Джо резко одёрнул руку и отстранился.

Непроизвольно он попятился, уже не обращая внимания на извинения юноши и не замечая его испуганного взгляда. Джо вспомнил, как напугана была Кэрол — она раньше никогда не была в новых местах. А Джо вот так просто оставил её одну с незнакомым человеком. Он тут же выскочил из комнаты и рванул в обратную сторону, где, как он предполагал, находилась комната сестры.

Найти её оказалось несложно. Как только Джо оказался в крыле девочек, он услышал плач. Джо поторопился на звук и совсем скоро очутился на пороге такой же небольшой комнатки, как и его, разве что отзеркаленной.

Кэрол с покрасневшим лицом и заплаканными глазами стояла у двери, а перед ней на корточках сидела девушка и пыталась успокоить. Но стоило Кэрол заметить брата, как она тут же бросилась к нему, обняла, уткнулась лицом в рубашку и снова заплакала.

— Ты чего? — Джо погладил Кэрол по голове, улыбнулся и попытался заглянуть ей в глаза. — Тебе не нравится комната?

— Я хочу с тобой, — громко всхлипывая, пробурчала Кэрол. — Я не хочу с ней.

Джо бросил короткий взгляд на смущённую девушку. Он тоже сел перед Кэрол на корточки, взял её за плечи и посмотрел в глаза.

— Здесь так принято, Кэрол. — Заметив недовольство на лице сестры, Джо, чуть подумав, добавил: — Думаю, ты подружишься с Тандой. Она познакомит тебя с остальными, найдёшь себе подружек.

— Мне не нужны подружки, — Кэрол поморщилась, а Танда неловко переступила с ноги на ногу.

— Давай так, — Джо вытер с щёк сестры слёзы. — Я покажу, где моя комната, а ты, если заскучаешь, можешь заходить в гости, хорошо? — Он глянул на Танду и неуверенно спросил: — Можно ведь ходить в гости, да?

Девушка улыбнулась, слегка наклонив голову, и тёмные пряди скользнули по её плечу.

— Конечно, — ответила она. — В гости — можно. Главное после отбоя оставаться в комнатах.

— Тогда, — Джо снова посмотрел на сестру, — пойдём ко мне в гости?

Кэрол закивала, и Джо с облегчением выдохнул и поднялся. Он извинился перед девушкой за сестру, а та отмахнулась и сказала, что всё в порядке. Джо взял сестру за руку и повёл в корпус в другом конце здания.

Стоило Джо открыть дверь в свою комнату и встретиться взглядом с обеспокоенным соседом по комнате, тут же вспомнил, как он отсюда выскочил, и ему стало ещё более неловко. Но перед сестрой Джо старался держаться спокойно и непринуждённо, поэтому он кивнул на юношу и представил:

— Это Эйден, — Джо мельком глянул на юношу, затем снова на сестру. — А это моя сестра, Каролина.

— Хей, привет, — Эйден как ни в чём не бывало широко улыбнулся, подошёл к Кэрол и протянул ей руку. — Очень приятно познакомиться.

Кэрол покосилась на протянутую ей ладонь, потом на свою в перчатке.

— Джо не разрешает мне трогать людей, — серьёзно проговорила Кэрол. — Я могу случайно сделать из вас куклу.

Беловолосый юноша медленно опустил руку и покосился на Джо.

— Хорошо, как скажешь, — Эйден поднялся и неловко почесал затылок. — Мне всё равно очень приятно с тобой познакомиться.

Кэрол кивнула, точно другого ответа и не ожидала. Эйден в замешательстве рассматривал застывших брата и сестру. Повисла короткая пауза, и он поторопился развеять и так накопившуюся неловкость.

— Сколько тебе лет? — спросил Эйден у Кэрол.

— Шесть.

Эйден наигранно задумчиво уткнулся взглядом в потолок.

— Ты чуть младше моего брата.

— Твой брат тоже здесь? — с интересом спросила Кэрол.

— Нет, ещё нет, — беловолосый юноша неловко пожал плечами. — У него пока не проявилась способность.

— Не проявилась? — Кэрол вопросительно покосилась на брата. — Это как?

И Джо пришлось объяснять:

— У многих способность проявляется не сразу. В шесть лет или в десять. Далеко не у всех так же, как у тебя.

— У тебя тоже способность была не сразу? — На лице Кэрол отразилось искреннее удивление. Джо кивнул, и ещё более удивлённая Кэрол спросила: — Сколько тебе было лет?

— Десять, — нехотя ответил Джо.

Он старался не думать, как нелепо их разговор выглядит со стороны. Да, Джо многое не рассказывал Кэрол. Сейчас ему казалось, что он не рассказывал ей вообще ничего. Но и сестра раньше не расспрашивала об этом. Теперь ему, видимо, предстояло многое ей объяснять.

Но Кэрол лишь задумчиво кивнула и огляделась. Она указала пальцем на нижнюю кровать, на которой лежали вещи Джо, и спросила:

— Ты здесь спишь?

— Да, — неуверенно протянул Джо и покосился на Эйдена. Тот утвердительно кивнул.

— А почему ты седой? — спросила Кэрол уже Эйдена.

— Седой? — Эйден усмехнулся и потрепал себя за волосы. — Они просто белые. Я с такими родился. У меня мама из водного народа, вот мне и передалась эта черта.

Кэрол нахмурилась, не понимая, что это за водный народ и причём он тут, но расспрашивать дальше не стала. Она важно оглядела комнату, снова покосилась на кровать Джо, на второй ярус и, встав на носочки, потянулась к брату и шёпотом проговорила:

— Может, ты будешь спать наверху, а я тут?

— Нет, Кэрол, — снова тяжело вздохнул Джо. — У тебя своя кровать и своя комната… — На глаза сестры снова навернулись слёзы, и Джо, улыбнувшись, поспешно добавил: — Но мы же с тобой живём совсем рядом. Ты можешь заходить ко мне в гости. К тому же, — он быстро глянул на шкаф, — у тебя будет собственный шкаф, где ты развесишь все свои платья. Ты ещё не достала их из чемодана? — Кэрол помотала головой, и Джо еле слышно предложил: — Давай ты их развесишь, а потом позовёшь меня посмотреть. Кажется, я не успел рассмотреть их все утром. Попроси Танду помочь, думаю, у неё это получится лучше, чем у меня. Хорошо? А я пока разложу свои вещи.

— Хорошо, — неуверенно согласилась Кэрол.

— Помнишь, где находится твоя комната?

Кэрол кивнула и, попрощавшись с Эйденом, вышла из комнаты.

Оставшись один на один с соседом по комнате, Джо неловко переступил с ноги на ногу и покосился на не менее сбитого с толку юношу. Джо с трудом нашел в себе смелости начать разговор первым:

— Извини, — он нервно усмехнулся. — Как-то первое знакомство не задалось. Так всё быстро происходит, я немного сбился… — Джо прокашлялся. — Если не против, давай начнём заново. — Он шагнул вперед и протянул руку. — Джозеф Престон. Можно просто Джо.

Эйден мялся пару секунд, затем неловко усмехнулся и кивнул на протянутую ладонь.

— А тебе можно руку жать? Или ты тоже из меня куклу сделаешь? — Джо смутился, но юноша снова усмехнулся и крепко пожал руку. — Да шучу. Очень приятно, Джо.

— Взаимно, — Джо как можно быстрей освободился от рукопожатия и шагнул назад.

— Твоя сестра делает кукол? — Эйден с интересом рассматривал Джо. — Мне сказали, что вы полукровки-водники.

— Да. Но у нас не водные способности, — Джо заметил любопытство в глазах собеседника и опередил его: — А ты? Мне сказали, что ты такой же.

— Да, — Эйден отмахнулся. — У меня неинтересно. Мама — водник, отец — без способности. Так что я просто водник, разве что лицом в отца, — он усмехнулся и пожал плечами. — Управляю большими массами воды.

— Здорово. — Он подошёл к кровати со своими вещами и раскрыл чемодан.

Продолжать разговор не хотелось. Казалось, Эйден понял это, поэтому молча залез на второй ярус кровати и вопросов больше не задавал.

Джо разложил вещи, решил сходить в душ. Эта комната впечатлила Джо гораздо сильнее, чем всё остальное. Ванная комната была размером с комнату, в которой жили Джо и Байрон. Здесь была большая раковина с огромным почти во всю стену зеркалом, у дальней стены — длинная ванна во всю стену. В этом помещении Джо почувствовал себя неловко. Особенно неприятно было то, что ванная располагалась так, что в зеркале было видно своё отражение.

Пытаясь не оглядываться на зеркало, Джо принял душ, снял бинты с левой ладони, проверил шрамы, натянул митенки на голую кожу, поёжившись от неприятного ощущения. И решил пока надеть тёмно-синюю военную форму.

Когда Джо вышел из душа, Кэрол уже сидела на его кровати и рассказывала Эйдену о том, как они сегодня ехали по огромному зелёному полю. Эйден слушал с видимым интересом. Или у него так хорошо получалось играть. В любом случае, Джо был рад видеть, что сестра больше не плачет и снова ведёт себя, как обычно.

Джо подошёл к полке со своими вещами. Он взял несколько полосок бинтов и сложил их в карман куртки, а карманный складной ножик положил в карман штанов.

— Ты куда? — спросила Кэрол.

— Сейчас будут проверять мою способность, — нехотя ответил Джо. — Ты можешь побыть здесь с Эйденом, подождать меня.

— Нет, я с тобой, — Кэрол спрыгнула с кровати и важно взяла Джо за руку.

Джо беспомощно пожал плечами. Он и так сомневался, что Кэрол согласится остаться с чужими людьми. Но вот Эйден тоже вскочил с кровати и сказал, что тоже пойдёт посмотрит. Джо не был уверен, можно ли кому-то присутствовать при его проверке, но запрещено ли это — тоже не знал.

Всю дорогу Эйден разговаривал с Кэрол. Рассказывал, что училище появилось совсем недавно, что людей здесь мало, но это только пока. О том, что между собой ученики называют это место «Чистилищем» и что дают друг другу клички.

— Чистилище… — прошептала Кэрол так, чтобы услышал только Джо. — Здесь что, нельзя грязными ходить?

На это Джо мог лишь пожать плечами — значения этого слова он тоже не знал.

Пока сестра общалась с новым знакомым, Джо размышлял о грядущей проверке и старался не думать о том, что случится, если он её не пройдёт.

Эйден провёл их на задний двор. Там уже стояла профессор Эрдман, и Джо уверенно направился к ней.

— Пожалуй, вашу способность, Джозеф, мы проверим за территорией, — с ходу заговорила профессор Эрдман, по-прежнему холодно и безразлично. — Скоро прибудет мейстер Роркал, он хочет понаблюдать за демонстрацией.

— Хорошо, — Джо кивнул и покосился на стоящую чуть в стороне сестру. Он хотел было подойти к ней и сказать, чтобы она подождала его здесь, но профессор развернулась и позвала Джо идти за ней.

Следом за профессором Джо вышел в калитку на заднем дворе, пару раз обернувшись на шагавших за ними Кэрол с улыбающимся беловолосым юношей. За забором перед Джо вновь раскинулось бескрайнее зелёное поле. Метрах в пятидесяти кучкой стояли высокие каменные столбы метра три высотой.

Профессор и юноша отошли на достаточное расстояние от забора, встав примерно где-то на полпути между училищем и каменными столбами. Джо огляделся и с тревогой заметил, что помимо сестры и Эйдена там собралось немало зрителей.

Джо молча стоял рядом с неподвижной женщиной, ожидая дальнейших указаний. Но она не двигалась и ничего не говорила. Казалось, так прошло минут пять. Джо сжимал и разжимал левую руку, стараясь не думать, что сейчас ему придётся вскрыть шрам. Ножичек в кармане казался тяжелее, чем должен быть, а кровь бешено бежала по жилам, точно предвкушала, что ей вот-вот дадут волю.

Краем глаза Джо заметил какое-то движение сбоку. Он повернулся и уставился на появившегося из ниоткуда мейстера Роркала, который еле слышно извинился и кивнул профессору Эрдман. Женщина кивнула в ответ и обратилась к Джо:

— Видите чёрный столб посередине?

Джо внимательно глянул на столбы перед ним. Чёрный камень, ниже, чем все остальные как минимум на четверть, сильно выдавался вперёд.

— Который стоит ближе всех?

— Да, — профессор Эрдман кивнула. — Можете срезать его так, чтобы не задеть остальные?

Джо снова посмотрел на чёрный камень. Прямо за ним, в нескольких метрах, возвышались другие столбы. Если бы Джо разрезал его по прямой, то случайно задел бы и те, что стояли позади. Чтобы попасть только по чёрному камню, ему нужно было срезать его снизу под углом так, чтобы линия разреза прошла над дальними столбами.

— Я попробую… — Дрожащими руками Джо стянул митенку, невольно оглядываясь на собравшуюся за его спиной публику. — Прямо сейчас? При всех?

— Ученикам будет полезно посмотреть на вашу способность. Им с вами жить в одном здании, — женщина глянула на Джо желтоватыми глазами. — Но, если вы смущаетесь, я могу сказать им уйти.

— Нет, — испуганно помотал головой Джо. — Всё в порядке, — Джо сунул митенку в карман брюк, стиснул кулак и прижал к себе. — Мне просто использовать способность?

— Да, можете не переживать. — Профессор Эрдман обернулась и кивнула на кого-то из толпы подростков. — Среди учеников есть ясновидящий. Если что-то пойдёт не так, он предупредит заранее.

— Ясновидящий? — Джо обернулся.

— Да. Один из близнецов, в костюме.

Джо с трудом рассмотрел двух мальчиков-близнецов и глянул на того, что был в костюме. Джо с ужасом обернулся к профессору и шёпотом спросил:

— Он такой маленький. Сколько ему лет?

— Двенадцать. Это проблема? — в свою очередь удивилась профессор.

— Двенадцать?! А если я случайно… — Джо осёкся.

— Ну, вы же не планируете ничего делать случайно, — профессор Эрдман вопросительно изогнула бровь и еле заметно кивнула в сторону мейстера. — Вас ведь не просто так допускают на практику. Или вы боитесь промахнуться?

— Нет, не боюсь, — Джо уставился на чёрный высокий камень, пытаясь унять сбившееся дыхание.

Джо размял руку, глянул на мишень, прикидывая расстояние между ним и остальными и угол, под которым нужно было правильно срезать. Юноша на несколько секунд прикрыл глаза, правая рука коснулась ножичка в кармане. Джо открыл глаза, раскрыл левую ладонь так, чтобы её мог видеть только он, выбрал шрам, который собирался использовать, бросил короткий взгляд на каменную колонну.

Не сводя глаз с камня, Джо выхватил ножичек и вслепую полоснул по ладони, прямо по одному из шрамов. Он присел, с разворота махнул рукой, встал и тут же уставился под ноги, боясь смотреть, что у него получилось. Джо сжал руку со всей силы, борясь с желанием выхватить из кармана бинты, замотать её и спрятать в митенку.

Раздался гулкий звук. Джо заставил себя поднять глаза. В самый последний момент он заметил, как срезанная по диагонали верхушка камня упала на зелёную траву. Джо пробежался взглядом по другим камням, хотя был почти уверен, что другие колонны он не задел. И всё же Джо с облегчением выдохнул, когда спустя долгие секунды все остальные колонны остались неизменными.

Профессор Эрдман молчала, и Джо осмелился спросить:

— Что мне ещё нужно сделать?

Не сводя глаз с разрезанного камня, женщина медленно проговорила:

— Пока этого достаточно.

Джо облегчённо выдохнул и тут же выхватил из кармана бинты, перевязал ладонь и поспешно натянул митенку. Профессор Эрдман краем глаза глянула на юношу, а затем снова на камень. Все молчали, и Джо с тревогой осмотрелся, задержавшись взглядом на мейстере. Но все задумчиво смотрели на срезанную колонну. Казалось, Джо больше никто не видел. И снова Джо пришлось набраться смелости задать вопрос:

— Я допущен к практике?

Наконец-то женщина отвлеклась, сложила руки за спиной и повернулась к Джо.

— Да, конечно. Считайте, что ваша практика уже началась, — она кивнула на каменные столбы. — Хорошая демонстрация. А сейчас можете отдохнуть. Учёба начнётся с завтра. — Женщина уже было собралась уходить, но тут задумчиво замерла. — Вы знаете, что только что разрезали аркантерит, самый прочный материал во всех семи мирах? — профессор глянула на Джо и впервые за всё их знакомство приветливо улыбнулась. — Теперь можете с полной уверенностью утверждать, что ваша способность режет что угодно.

Мир Джерома, 29.08.1105 год (тот же день)

Сразу после демонстрации способности Джо все ученики отправились на обед. Эйден повёл Джо вместе с притихшей Кэрол в столовую. Разговор как-то не клеился. Точнее, Эйден о чём-то болтал, но Джо не особо запомнил, о чём именно. Он то и дело косился на сестру и переживал, как она отреагировала на увиденное. Кэрол застала, как Джо применяет способность только один раз за всю жизнь, после которого его арестовали.

Они попали в столовую, которая отдалённо напоминала столовую в академии. Вероятно, их все обустраивали по одному принципу. Джо на автомате взял поднос, тарелку, здоровенный лысый мужчина с выпирающей бульдожьей челюстью положил густой мясной суп, пахнущий тмином, с крупно нарезанными овощами и бросил сверху ломоть тёмного хлеба. В этот момент Джо был благодарен Эйдену, что тот рассказывал Кэрол, как здесь всё работает. Мужчину на раздаче Эйден почему-то назвал Цербером и пояснил, что это такой огромный страшный пёс. Джо бросил на того короткий взгляд. Теперь сходство с собакой прослеживалось сильнее.

Они сели за длинный стол. На скамейках с каждой стороны могли уместиться по три-четыре человека. Джо сел рядом с Кэрол, а Эйден — напротив.

— Значит, — неуверенно заговорил Эйден, — ты разрезал тот камень… — Юноша опёр голову на кулак и уставился куда-то в сторону. — Ничего не говори, я попробую догадаться, как.

Джо пожал плечами и принялся за еду. За время в академии он уже привык есть то, что дают. Но здесь, к приятному удивлению, было гораздо вкуснее. Краем глаза Джо заметил, как к ним кто-то подходил.

Это были два юноши, резко выделявшиеся на фоне пестрой толпы. В училище, в отличие от строгой академии, никто не носил формы — все щеголяли в свободной, а подчас и вовсе невообразимой одежде. Джо с любопытством разглядывал объёмные вязаные кофты с короткими рукавами, джинсы с неестественно широкими штанинами — вещи, которых он никогда не видел в своем мире.

Но эти двое оделись совсем иначе. Первый — высокий, темноволосый, с тёмными глазами и отстранённым выражением лица — был облачён во всё чёрное: чёрная водолазка, чёрные брюки, чёрные лакированные туфли. Второй, чуть ниже, со светлыми длинными кудрями и утончёнными чертами, носил рубашку из плотного шёлка с заострёнными манжетами и высоким воротником, аккуратно заправленную в узкие брюки со стрелками. Казалось, до полного аристократического образа ему не хватало лишь камзола и шпаги. Именно поэтому сразу сложилось впечатление, что второй юноша благородных кровей.

Новоприбывшие поздоровались и сели по обе стороны от Эйдена, а тот, точно придя в себя от своих размышлений, представил их Джо:

— Это Сэм, — он кивнул на темноволосого юношу, затем на второго: — а это Рон. — Он кивнул на сидящих напротив. — Джо, Кэрол.

Кэрол, до этого момента косившаяся на новых знакомых из-за плеча брата, вдруг выпрямилась и важно заявила:

— Очень рада нашему знакомству.

Рон мягко улыбнулся и слегка склонил голову в почтительном поклоне, как подобает истинному джентльмену, а Сэм поднял бровь, разглядывая миниатюрную «леди».

— Очень приятно, — смущённо поздоровался Джо. От такого внимания аппетит почему-то пропал. К счастью Джо, он успел почти всё доесть.

— Взаимно, — кивнул темноволосый смурной юноша, которого представили как Сэма, и повернулся к Эйдену. — Уже угадал способность?

— Ещё нет.

Джо разглядывал парней напротив. Казалось, они разговаривали о чём-то постороннем, а не о нём. Светловолосый юноша, Рон, посмотрел на Джо и спросил:

— Магия крови?

— Почему крови? — Эйден задумчиво нахмурился и покосился на собеседника.

— Он же руку порезал.

— Да? — Эйден перевёл удивлённый взгляд на Джо. — Я не заметил.

— Режешь кровью? — темноволосый Сэм с интересом глянул на Джо. — Гидравлика?

Кэрол настороженно замолчала, услышав незнакомые слова. Её пальцы непроизвольно сжали складку платья, а взгляд стал пристальным, будто она пыталась разгадать смысл странных терминов: «магия крови», «гидравлика».

— Нет, — усмехнулся Эйден. — Если бы это была гидравлика, то Джо от сильного напора отбрасывало бы назад.

Джо пытался вспомнить что-то из прочитанного, но вот физика, как назло, отложилась у него хуже всего. Джо крепко сжал в руке ложку и неуверенно протянул:

— Гидравлика? Извините, я не знаю, как это работает…

— Не знаешь? — удивился смурной Сэм.

Не успел Джо смутиться, как в разговор влез Эйден:

— Гидравлика — это наука о жидкостях. Как они себя ведут, механизмы действия. Базовая физика, седьмой класс, вроде.

— В седьмом классе школы? — Джо кивнул и отвёл взгляд. Он тут же пожалел, что спросил об этом. На мгновение повисло молчание.

— Может, телекинез? — неожиданно предположил Рон и вопросительно глянул на Джо. — Ментальное управление чем-то. Словно ты управляешь кровью силой мысли.

— Ну… — Джо отложил ложку и схватился за стакан. — Не сказать, чтобы я пользовался способностью до этого… Не совсем понимаю, как она работает.

За столом снова повисло молчание. Казалось, слишком часто за день Джо сталкивался с подобной реакцией. Он никак не мог понять, хорошо это или плохо. Первым заговорил Эйден:

— Это ты без тренировки вот так вот срезал камень?

— Между прочим, аркантерит, — вставил Сэм.

— Получается, ты — резак? — Эйден усмехнулся и оглядел своих товарищей. Те, казалось, как и Джо, тоже ничего не поняли.

В горле Джо пересохло, и он потянулся к стакану с водой. Стоило ему сделать глоток, как сбоку послышался недовольный голос Кэрол:

— Если вы будете обижать моего брата, я сделаю из вас кукол.

Джо чуть не подавился. Он с трудом сдержался, чтобы не выплюнуть воду в стакан, и, стараясь не обращать внимания на недоумённых парней, шёпотом обратился к сестре:

— Ты чего, Кэрол? Так нельзя говорить.

— Они назвали тебя резаком, — Кэрол недовольно надула губки. — Мне не нравится.

— Не важно, — строго сказал Джо уже чуть громче. — Тебе всё равно нельзя такое говорить. К тому же никто не хотел меня обидеть.

— Да, — неловко протянул Эйден. — Извини, Кэрол, я так пошутил. Помнишь, я же говорил, здесь принято всем давать клички. Я, например, Девятый Вал. Рон, — он кивнул на светловолосого юношу, — Клон, а Сэм — Висельник. — Эйден наклонился чуть вперёд и, понизив голос, проговорил: — А тебя можно называть Куколкой. Тебе нравится такая кличка?

Краем глаза заметив, как задумалась Кэрол, Джо с облегчением выдохнул. Он не ожидал от сестры подобного, но, видимо, резкая смена обстановки сказалась и на ней. Но по какой-то причине беловолосый улыбчивый парень действовал на Кэрол положительно, и когда он в очередной раз улыбнулся девочке, та перестала хмуриться.

— Кэрол, — протянул Эйден, — ты делаешь кукол, верно? — Девочка кивнула, и юноша продолжил размышлять вслух: — Правильно я понимаю, что это вроде марионеток. Ты создаёшь их при касании?

— Не совсем, — Кэрол отложила ложку в сторону и деловито поправила выбившуюся из причёски чёрную волнистую прядь. — Я делаю их с помощью своей крови.

— Тоже кровяная способность? — удивился Эйден и многозначительно кивнул. — И как работают твои куклы? Ты берёшь управление над живым объектом?

— Нет, — вместо сестры ответил Джо, с трудом сдерживая волнение в голосе. — Способность Кэрол работает только с неживыми объектами. — Он осмотрел задумавшихся ребят и как можно небрежнее добавил: — Но применять способность может на всех.

Кэрол не обратила на сказанное братом никакого внимания. Она долго рассматривала содержимое своей тарелки: крупные куски моркови, плавающие в наваристом бульоне, странной формы картофелины и подозрительно зеленые стебли какой-то травы, которые она аккуратно отодвигала ложкой к краю. Пока девочка неторопливо помешивала суп, пока их новые знакомые задумчиво рассматривали то её, то брата.

Джо был почти уверен, что все они догадались, что именно он имел в виду. Он попросил Кэрол наконец-то поесть, а та заворчала, тыча ложкой в особенно несимпатичный кусок капусты:

— Хочу, чтобы ты приготовил мне сам.

Тогда ему снова пришлось объяснять, что так здесь не принято. Казалось, с каждым новым «не принято» девочка расстраивалась всё сильнее.

После обеда Эйден повёл их на экскурсию. Он показал Джо кабинеты на первом и втором этажах, библиотеку на первом, внутренний дворик с фонтаном в центре и небольшой каменной площадкой вокруг. Растений здесь было очень много: стройные пихты с мягкими лапами ветвей обрамляли площадку, а вдоль мощёных камнем дорожек рассыпались золотые шапочки ноготков, лиловые свечи шалфея и белые кружева тысячелистника. Если Джо хотя бы делал вид, что ему все равно, Кэрол во все глаза с открытым ртом рассматривала их, то и дело приседая, чтобы потрогать бархатные лепестки или вдохнуть пряный аромат, смешивающийся с хвойной свежестью.

Джо с опаской поглядывал на беловолосого полукровку, который так быстро смог завоевать сердце маленькой, обычно хмурой и всем недовольной девочки. Он словно заражал других своей улыбкой, и окружающие улыбались ему в ответ. Правда, Джо эта улыбка лишь вводила в ступор, и он каждый раз отворачивался, словно что угодно было интереснее, чем то, о чём рассказывал Эйден.

В библиотеке было безлюдно. Джо в смешанных чувствах оглядывал бесконечные полки с книгами. Даже если бы он проводил здесь круглые сутки многие десятилетия, казалось, ему бы не удалось прочитать абсолютно всё. Эйден начал рассказывать что-то про предметы, которые им преподают, что завтра как раз должен был быть первый день учёбы… В этот момент Джо, убедившись, что никого поблизости нет, всё-таки осмелился признаться, что нигде прежде не учился, а читал что-то самостоятельно и даже не знал, то ли он читал.

Джо ждал какой угодно реакции: удивления, насмешки или недоверия, но Эйден как ни в чём не бывало сказал, что всё самое важное он расскажет и подберёт нужные книги. Остаток времени до ужина они провели в библиотеке. Джо вспоминал и рассказывал, что уже читал и знал, а Эйден расхаживал между бесконечными полками и доставал те тома, которые, как он считал, следовало прочитать в первую очередь.

В итоге набралось книг двенадцать. И ещё несколько Джо подобрал себе сам. Те, которые были интересны ему: книга об огнестрельном оружии, по анатомии и краткая история семи миров. В мире Смоук было очень непросто найти какую-то дельную информацию обо всех мирах. Что-то было конфиденциально, что-то просто не пользовалось спросом. Библиотека училища в этом плане оказалась кладезью информации. Кэрол набрала себе несколько книжек со сказками, и, когда все остались довольными, разошлись по комнатам.

Хоть Эйден помог Кэрол донести ее стопочку до комнаты, девочка всё равно вернулась, важно заявив, что читать будет у них. Джо сразу засел за учебники. Он уже чувствовал себя неучем, а падать лицом в грязь, как сегодня, терпеть не мог. Кэрол настойчиво прыгала вокруг брата и уговаривала его почитать ей вслух, но Джо нервно отмахивался, пока Эйден не предложил Кэрол свои услуги. В который раз Джо удивился, как быстро этот парень завладел вниманием его сестры и как непринуждённо общается с ней.

Ужин прошёл без особых приключений. Разве что Джо с удивлением наблюдал за происходящим вокруг и пытался осознать, что всё это ему не снится. Здесь всё было странным. Даже в академии Джо не ощущал себя так неловко, как здесь. Про способности здесь говорили открыто и спокойно, никто не смотрел косо на Джо и не шептался за его спиной, тыкая пальцем. Никто больше не расспрашивал Джо ни о чём — ни о способности, ни о его прошлом, ни о том, почему он ходит в перчатках и почему постоянно отводит глаза.

Уговорить Кэрол спать в отдельной комнате вместе с Тандой оказалось делом непростым. Здесь Джо не мог подкупить сестру покупками или сладостями. Он вообще не знал, как здесь всё работает, есть ли магазины и удастся ли им как-то выбраться за территорию училища. Единственное, на что согласилась Кэрол, что Джо почитает ей сказку на ночь. И тот, стараясь не обращать внимания на поглядывающую на них с интересом Танду, прочитал какую-то странную историю про девочку, которая разговаривала с животными. Оставив сестру засыпать, Джо замученно вздохнул и направился к себе. Казалось, это далось ему тяжелее всего.

Вернувшись в комнату, он приготовился ко сну: умылся, проверил бинты, поменял корсет, надел ночную рубашку и завалился на кровать с книгой. Он планировал ещё как минимум час читать. Джо не мог уснуть с чувством, что сильно отстает по знаниям от остальных, и уснуть с таким чувством не мог. Но как только Джо погрузился в чтение, как с верхней полки свесилась голова Эйдена.

— У тебя очень милая сестра, — сказал он, неизменно улыбаясь. — Такая серьёзная и уверенная. И за словом в карман не лезет. Мой брат полная ей противоположность. Тихий, скромный. Правда, думаю, это он притворяется.

Эйден усмехнулся, и Джо так и не понял, пошутил тот или нет. Он закрыл книгу и спросил:

— Ты не мог бы рассказать, как здесь всё устроено? Как проходит практика? И что мне нужно будет делать? Не хочу ударить лицом в грязь.

— Конечно, — Эйден свесился с верхнего яруса и кувырком плюхнулся на кровать Джо, чуть не на его ноги. — На самом деле, этого здесь никто толком ещё не понимает. Считай, это новая образовательная программа, здесь и народу толком не набирается. А подобная практика проводится впервые, так что можешь считать нас подопытными кроликами. — Заметив на лице собеседника замешательство, Эйден как можно небрежней отмахнулся: — Да шучу я. Но подобная практика действительно проводится впервые. Говорят, будет что-то масштабное, какой-то большой отбор. Так что ты как раз вовремя попал. — Юноша на пару секунд замолчал, размышляя, стоит ли задавать вопрос, но всё же спросил: — А если не секрет, как ты сюда попал?

— По знакомству. С мейстером Роркалом.

— О, — Эйден уважительно кивнул. — Неплохое знакомство.

Джо замялся и пробубнил себе под нос:

— Случайно получилось. — Чтобы его не продолжили расспрашивать, Джо решил сам начать задавать вопросы: — А ты как здесь оказался? Как это вообще обычно происходит?

— А, ну, у меня проще, — Эйден в который раз усмехнулся и пригладил непослушные короткие белые волосы. — У меня отец сам из мира Джерома, но в какой-то момент переехал в мир Аклайн. Там познакомился с матерью, а та из мира Янь.

При упоминании родного мира Джо передёрнуло, но Эйден, казалось, не заметил и продолжал:

— Какое-то время родители жили в мире Аклайн, а потом переехали в сюда. Вообще, большинство здесь из мира Джерома. В других мирах эта программа особо не котируется, да и в мире Джерома способных — раз-два и обчёлся, хоть и кажется, что их должно быть больше. Здесь все помешаны на этом училище, считают, что каждый должен пройти обучение. Даже для того, чтобы подтвердить, что умеешь контролировать способность, а не только для применения. У Сэма родители работают в Высшем Совете. Рон вообще королевских кровей — его бабка была замужем за самим Джеромом, Создателем, а отец Рона даже сколько-то лет был королём, пока тут переворот не случился… — Эйден заметил, с каким ужасом на него смотрит Джо, и отмахнулся. — Но это не особо важно. Словом, здесь много местных. Точно знаю, что здесь учится принцесса из мира Номиошу. Есть несколько учеников из других миров, но нет никого из мира Смоук и Янь. В мире Янь почти все поголовно владеют способностями, им дополнительное обучение ни к чему, а в мире Смоук самые лояльные правила для людей со способностями и, по факту, особое разрешение там тоже не требуется. Главное, на рожон не лезть, и никто тебя трогать не будет.

— То есть, здесь нет никого из мира Смоук или Янь? — удивился Джо.

Эйден задумался и неуверенно пожал плечами.

— Я не слышал. Вроде как вы с сестрой первые.

Джо многозначительно кивнул. Тот факт, что он оказался здесь, становился всё необычнее. Теперь Джо сомневался, правильно ли он вообще понимал процесс получения разрешения. Почему никто из мира Смоук не поступал сюда? Неужели это разрешение действительно было ни к чему?

— А это разрешение на способность… — неуверенно начал Джо. — В чём его польза?

Он покосился на своего соседа по комнате. Каждый раз, когда Джо задавал вопросы, ему казалось, что его поднимут на смех. Но каждый раз удивлялся невозмутимости Эйдена, словно каждый вопрос Джо был нормальным и правильным.

— А это самое интересное, — Эйден широко улыбнулся и посмотрел прямо в красные глаза Джо. — Выпускники училища получают разрешение на использование способности от самого Высшего Совета. То есть, оно распространяется на все миры. Здесь уже был первый выпуск, пробный. Но, говорят, там не было такой жёсткой проверки. То есть, уже есть кто-то с разрешением во всех мирах. Точно знаю, что в мире Янь есть местная выпускница, ученица мейстера. С таким разрешением можно высоко пробиться.

Джо кивнул. Он всё ещё много чего не понимал, но в том, что такое разрешение ему необходимо, был уверен. Он поджал колени и положил на них голову, пытаясь запомнить всё, что ему сказал Эйден, и как-то уложить это в голове. Джо так задумался, что даже забыл про сидящего на его кровати соседа, и нервно вздрогнул, когда тот зашевелился.

— Ты родился в мире Смоук? — как бы между прочим спросил Эйден.

Джо несколько секунд размышлял, говорить правду или нет, но почему-то врать не хотелось.

— Родился в мире Янь.

— Ого! — в глазах Эйдена загорелся детский восторг. — Я только слышал, как мама рассказывала о нём. Она постоянно говорила о море. Сказала, что если ситуация там станет поспокойнее, то когда-нибудь свозит нас туда.

— Мы жили в горах, — безразлично пожал плечами Джо. — А после смерти родителей перебрались оттуда в мир Смоук. — Лицо Эйдена резко переменилось, но Джо так и не сумел понять, что это была за эмоция. Чтобы прогнать неприятное чувство Джо пожал плечами и добавил: — На самом деле у меня не очень интересная история. Из всего разве что знакомство с мейстером, и то я до сих пор не могу понять, как это мне так повезло.

Эйден кивнул, словно понял, что имел в виду его собеседник. Беловолосый юноша отвернулся, пробежался взглядом по комнате, и Джо подумал, что тот слишком часто вот так вот мнётся, прежде чем задать Джо какой-то вопрос. Учитывая их первую встречу, было бы глупо этому удивляться. Наконец Эйден решился:

— Как в мире Смоук относятся к полукровкам? Говорят, там лояльное отношение.

В воспоминаниях Джо всплыла ночная улица, выложенная тёмным камнем дорога, ботинки, обступившие его, и верёвка на шее. Джо нервно опустил взгляд на книгу и еле слышно бросил:

— Я этого особо не заметил.

Джо открыл книгу, надеясь, что Эйден догадается, что он больше не будет отвечать на вопросы, и тот действительно молча вернулся на свою кровать, в который раз удивив Джо.

Долгое время Джо пытался усвоить содержание книги, но в голове крутились мысли об услышанном, и строчки приходилось перечитывать по несколько раз. В конце концов Джо сдался, убрал книгу и, уткнувшись лицом к стене, уснул.

Ему снилась тёмная улица, от вида которой становилось трудно дышать. Джо постоянно просыпался. Ему мерещились чьи-то шаги и голоса. От каждого шороха Джо вздрагивал и осматривался, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Но вот раздался скрип двери, и Джо вскочил в кровати. Послышались еле слышные шаги, но Джо до последнего думал, что всё это ему снится, пока не раздался шёпот сестры, которая звала его по имени.

— Кэрол? — еле слышно прошептал Джо. — Ты что здесь делаешь?

— Я хочу с тобой, — Кэрол подошла к самой кровати и, не спрашивая разрешения, залезла. — Мне не спится.

— У тебя своя комната, — упрямо повторил Джо. — Здесь так не принято.

— Пожалуйста, — жалобно протянула Кэрол и легла рядом с братом, уткнувшись в его рубашку лицом. — Там постоянно что-то шумит, и тени за окном шевелятся. Мне без тебя страшно.

Голос Кэрол дрогнул, послышались тихие всхлипы, и Джо тут же сдался. Он подвинулся ближе к стене и уступил сестре одеяло. Та тут же забралась под бок брата и, довольная, укуталась в одеяло. Джо приобнял сестру и прикрыл глаза. На самом деле он был ей благодарен, ведь и сам мучился бессонницей на новом месте.

Почему-то в этот момент Джо вспомнилось то время, когда они жили в каморке, вдвоём в одной комнате, как жались друг к другу на узком сундуке, на котором они спали, особенно когда Кэрол подросла, а Джо вытянулся. И когда уже серьёзная пятилетняя Кэрол заявила, что хочет спать одна, Джо смутился и расстроился. В тот момент ему казалось, что сестра отдаляется от него, вот-вот отвернётся, и он станет ей совсем не нужным. Джо до сих пор казалось, что он справлялся со всем лишь потому, что знал, как нужен сестре.

— Джо, — тихо протянула Кэрол. В её голосе прозвучали печальные нотки, и Джо покосился на сестру. Её красноватые глаза сверкнули в темноте, а губы еле заметно дрогнули. — Ты же обещал, что не будешь больше терять кровь…

Джо сдвинул брови, пытаясь припомнить, когда он такое говорил. Признаваться сейчас, что он забыл об этом, Джо не был готов. Он не собирался спрашивать у Кэрол, когда обещал такое, — если Кэрол уверена, значит, так и было. Вместо этого он ответил:

— Понимаешь, это не просто школа. Здесь учат применять способность. Я не смогу применять способность, если не буду…

Джо задумался, как бы правильно закончить предложение, но Кэрол закончила за него:

— Резать себя?

Эта фраза заставила Джо поморщиться. Он терпеть не мог называть это именно так. Но что поделать, если именно это он каждый раз и делал?

— Такая у меня способность, — пытаясь скрыть горечь в голосе, ответил Джо. — И мне нужно поскорее научиться ею пользоваться, чтобы я смог работать и зарабатывать нам на жизнь.

— Но ты же работал у Байрона. — Кэрол приподнялась на локтях и заглянула брату в глаза. — Почему ты не можешь работать в мастерской? Там тебе не нужно терять кровь.

Джо не хотел говорить об этой стороне взрослой жизни, но и врать сестре не хотел. Он взглянул на Кэрол, которая с полной серьёзностью ждала от него объяснений, и отчего-то ему стало смешно. Эта девочка была так не похожа на того крохотного вечно кричащего младенца, о котором заботился Джо, что в его голове никак не укладывалось, как они могут быть одним и тем же человеком. И ему было странно, что сестра, которая буквально вчера сидела у него на плечах и крепко держалась за его волосы, теперь так строго разговаривает с ним, так заботится о нём…

— Байрон зарабатывает очень мало, — объяснил Джо. — Ему едва хватает денег, чтобы содержать нас двоих. Я должен работать самостоятельно. А если я получу разрешение на использование способности, то буду получать хорошие деньги… — он хитро улыбнулся сестре, — и смогу покупать тебе разные наряды.

Глаза девочки восторженно заблестели. Она придвинулась поближе и почти на ухо прошептала:

— А я тоже смогу получить это разрешение и хорошо зарабатывать?

— Да, — усмехнулся Джо. — Когда вырастешь.

— Мне тоже нужно будет себя резать?

В голосе Кэрол не было ни грусти, ни волнения. Она просто спрашивала, так это или нет. Но даже от одной мысли, что сестра будет как-то вредить себе, Джо стало не по себе.

— Нет, — серьёзно сказал Джо, — резать ты себя не будешь, слышишь меня? — Кэрол нахмурилась и, казалось, обиделась, но Джо тут же мягче добавил: — Ты будешь создавать кукол. И, я уверен, очень красивых. Но только когда вырастешь, — он погладил сестру по растрёпанным волосам. — Договорились?

— Хорошо, — Кэрол улыбнулась, её взгляд мечтательно устремился куда-то наверх. Казалось, она уже представляла, каких красивых кукол будет создавать, когда вырастет.

Кэрол легла на подушку рядом с братом и, закрыв глаза, почти мгновенно сладко уснула. Рядом с братом ей больше не было страшно, казалось, Джо мог защитить её от всего на свете. А Джо ещё долго лежал с бессонницей. Он не мог перестать думать о своей способности, о своих слабостях, о способности сестры и о том, что он крепко прижимает к себе самого дорогого человека, капля крови которого, даже крохотная, могла его убить.

Эти мысли мучили Джо чуть ли не до самого утра, пока не вымотали настолько, что он провалился в беспокойный сон. Впереди его ждал ещё один новый день, в новом незнакомом мире среди чужих людей. И Джо искренне надеялся, что этот мир встретит его теплее, чем те, в которых он успел побывать.

Мир Джерома, 30.08.1105 год (на следующий день)

Проснулся Джо от стука в дверь. Он с трудом заставил себя открыть глаза — бессонная ночь давала о себе знать. Рядом с ним сопела Кэрол, положив голову на руку брата. Джо пошевелил пальцами, пытаясь привести отёкшую конечность в чувство.

Стук повторился.

Не успел Джо подняться, как заметил краем глаза чей-то силуэт, выходящий из ванной. С непривычки Джо вздрогнул, но решил остаться в кровати.

Дверь открыл Эйден. Джо приподнял голову так, чтобы разглядеть, кто пришёл. В дверях стояла Танда. Она шёпотом спросила, не здесь ли случайно Кэрол, и Эйден также шёпотом ответил, что здесь, и что они с Джо всё ещё спят. На предложение разбудить их Танда отмахнулась, сказав, чтобы те спокойно спали, отдала Эйдену вещи Кэрол и ушла.

После этого Джо не решался подняться с кровати. Сестра явно не собиралась просыпаться и так и спала на его руке. Эйден закрыл дверь и пошёл к столу. Проходя мимо кровати, он поймал взгляд Джо и, мило улыбнувшись, тихо прошептал, что ещё рано вставать. Но Джо знал, что больше не уснёт. Он осторожно переложил Кэрол на подушку, высвободив руку, и тихо сполз с кровати.

Смущённый Джо взял одежду, полотенце и закрылся в ванной. Ему было неловко, что кто-то увидел его спящим с сестрой. Почему-то ему казалось, что так он проявляет свою слабость, хотя и понимал, что это не так.

Джо провёл в душе много времени. По крайней мере, ему так показалось. Но когда он вышел, Кэрол всё ещё спала. Эйден сидел за столом и что-то читал. Время уже было восемь утра, и Джо не понимал, почему ещё никто не проснулся. Но в любом случае ему было неловко, что Кэрол продолжает так сладко сопеть, пока Эйден пытается не шуметь. Джо сел на край кровати и погладил сестру по голове.

Как Джо и предполагал, Кэрол не захотела просыпаться, особенно на новом месте. Она долго пряталась под одеялом и подушкой, пока Джо не вытащил её оттуда. Тогда Кэрол уткнулась в него лицом и крепко ухватилась за его шею. Джо не стал даже пытаться отцепить сестру, просто просидел с ней так минут десять, стараясь не обращать внимания на короткие взгляды Эйдена и его довольную улыбку. Но в итоге Кэрол снова уснула на руках Джо, а у того больше не было сил противостоять сестре, и он залез на кровать, облокотился на стену и уставился в потолок, не сдержав тяжёлый вздох.

— Ты мог ещё полчаса точно не будить её, — тихо проговорил Эйден и бросил короткий взгляд через плечо.

— Здесь так поздно начинаются занятия? — удивился Джо и глянул на часы. Пятнадцать минут девятого.

— Иногда бывают ранние подъёмы, но точно не в первые дни учёбы. — Эйден закрыл книгу и развернулся лицом к Джо. — А вы обычно рано встаёте?

— Я — да.

— То есть ты жаворонок?

Джо потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать услышанное и признать, что, сколько бы он ни думал, всё равно не понял бы. Он переспросил:

— Прости, что? Какой жаворонок?

— Ну… — протянул сбитый с толку Эйден. — Это так просто говорится. Жаворонок — это птица, которая очень рано просыпается. Людей с похожими привычками тоже так называют. А совами называют тех, кто спит днём, а ночью бодрствует. Совы — это…

— Я знаю, кто такие совы, — поспешил сказать Джо. — Не думаю, что я люблю просыпаться рано. Но приходится. Днём я спал только… — Джо осёкся. Он вспомнил дни, проведённые в постели, которые слились для него в один. Дни, когда всякое желание что-либо делать и просто жить покинуло его. — Когда заболел.

Джо прижал к себе сестру и отвёл взгляд.

— Ты из-за работы рано просыпался? — как ни в чём не бывало спросил Эйден.

Джо про себя отметил, что у него больше не спрашивают про учёбу, а вслух просто ответил: «Да». Следующим стал очевидный вопрос: «Кем работал?»

— Ну, — Джо набрался смелости и признался: — Мой опекун — сапожник. Так что я помогал ему, как мог.

— Интересно… — Эйден задумчиво кивнул.

— Да не очень, — отмахнулся Джо и глянул на сестру.

Та так крепко спала, что, казалось, её не сможет разбудить никакой разговор. В этот момент Джо вспомнилось, как он укачивал маленькую Кэрол на руках. Казалось, с тех времён прошла целая жизнь… Хотя, наверное, так оно и было.

— Ты хороший старший брат, — снова заговорил Эйден, и Джо поднял на него взгляд. Казалось, в его глазах мелькнула то ли зависть, то ли горечь, и юноша продолжил: — Глядя на тебя, понимаю, что сам налажал с этой ролью, — он виновато улыбнулся. — Мама частенько корила меня за паршивое чувство юмора. Брат, кажется, теперь избегает меня. Ну, или я себе надумал всё это.

— У тебя нормальное чувство юмора, насколько я успел заметить, — поспешил успокоить Джо. — Не переживай так. — Он в который раз посмотрел на сладко спящую сестру. — К тому же, не стоит на меня равняться. Я вообще не уверен, что это нормально.

— Что нормально?

— То, как я нянчусь с сестрой.

— Не, со стороны выглядит очень мило.

Сам не зная почему, Джо заулыбался. Он тут же отвернулся, словно испугался, что Эйден заметит его улыбку. После этих слов сестра казалась ещё прекрасней. Но будить её всё равно нужно было, поэтому Джо взвалил её на плечо и понёс в ванную умываться.

Только после этого Кэрол наконец-то проснулась. Джо одел полусонную сестру, усадил её за стол и с горем пополам вспомнил, как заплетать волосы, и причесал её. После продолжительных сборов они отправились на завтрак.

Кэрол снова жаловалась на еду, ковыряя ложкой в каше и морща носик при виде тёплого молока, а Джо уговаривал её поесть. Девочка всё-таки съела пару ложек, и после завтрака Джо отправил её вместе с Тандой на первый урок, а сам пошёл на практическое занятие.

Их было десять человек, желающих пройти практику и получить разрешение на использование способности. Троих Джо уже знал: Эйден, Сэм и Рон. С остальными — тремя девушками и тремя парнями — его пока не знакомили. Всем им на вид было лет от пятнадцати до восемнадцати. Этот момент успокаивал Джо — он хотя бы не был самым старшим.

Эйден говорил что-то о контроле, о пассивной и активной составляющих способности и о способах применения или «приложения» способности. Но Джо так волновался, что забывал сразу практически всё, что ему говорили. Остатки услышанной информации окончательно вылетели из его головы, когда из здания вышел профессор.

На первый взгляд он казался совершенно непримечательным по сравнению с яркой и заметной профессором Эрдман. На вид ему было не больше сорока, в обычном классическом костюме, с тусклыми глазами и короткими тёмными волосами, торчащими в разные стороны. Единственным, что привлекало внимание, была сигарета, зажатая в зубах.

— Доброе утро, — устало бросил мужчина. — Я сегодня заменяю профессора Рунде, — он осмотрел всех, задержал взгляд на Джо и представился: — Профессор Конрад МакТорн. Джозеф, я полагаю?

— Да, сэр… Профессор, — Джо неуверенно замялся и покосился на Эйдена, ожидая реакции, правильно ли он обратился. Но Эйден лишь беспокойно глянул в ответ, ещё больше смутив Джо.

— Тогда вы первый, — продолжил профессор МакТорн и указал рукой в сторону. — Пройдёмте.

— Профессор, — Эйден шагнул вперёд, — я ещё не успел объяснить Джо…

— Ничего страшного, — перебил профессор и, не выпуская изо рта сигарету, переложил её из одного уголка губ в другой. — Оно и к лучшему. Джозеф? — и снова он показал рукой направление и выжидающе уставился на обескураженного юношу. Джо ничего не оставалось, кроме как бросить короткий взгляд на Эйдена и проследовать за профессором.

Джо повели прочь с территории училища, и заволновался ещё сильнее. Остальные ученики шли чуть позади. Джо периодически оглядывается на них и почему-то высматривал Эйдена. Его беспокойство взволновало Джо сильнее, чем тот мог подумать, и теперь юноша нервно перебирал пальцами рук, а шрамы на левой ладони и на груди начали зудеть.

Они вышли из той же калитки, что и днём ранее, но на этот раз Джо не увидел каменных столбов. Вместо них посреди поля возвышалась странная металлическая коробка, из которой беспорядочно торчали приплюснутые пики.

Как выяснилось позже, у этой коробки было только две стены, а пол возвышался над землёй примерно на полтора метра. Внутри находилась длинная площадка, утыканная беспорядочно расположенными перегородками и палками. Эта конструкция не внушала доверия, и Джо с опаской глянул на профессора, ожидая объяснений.

— Мне сказали, — не заставил ждать мужчина, — ты проходил военную подготовку.

— Всего пару месяцев, профессор, — поспешил уточнить Джо.

— Угу. — Мужчина вытащил изо рта дотлевшую сигарету и хотел было бросить её на землю, но в последний момент передумал и оставил окурок в руке. — Знаешь, какая у меня способность?

Джо нервно сглотнул.

— Нет, сэр.

— Хорошо. — МакТорн кивнул на возвышающуюся впереди конструкцию: — Тренировочная площадка. Вряд ли ты такую видел… Полоса препятствий, скажем так. Забираешься наверх и пытаешься добраться до конца как можно скорее. Как только поднимешься, перегородки и вёсла начнут двигаться каждая по своей траектории, они будут пытаться сбросить тебя вниз.

— Вёсла? — Джо внимательно разглядывал торчащие во все стороны пластины на длинных палках.

— Рабочее название, — пожал плечами профессор, глянул на потухший окурок, достал из кармана пачку сигарет и убрал его туда. — Как думаешь, пройдёшь?

— Я попробую, — пролепетал Джо.

— Сейчас тебе главное не упасть. Ни способ, ни скорость не важны. — Мужчина убрал пачку сигарет, поднял взгляд и устало вздохнул. — Если переживаешь, что не справишься, лучше откажись.

— Я не узнаю, если не попробую, сэр... то есть, профессор…

Джо не сводил глаз с площадки и не заметил, как изучающе на него посмотрел мужчина. Профессор задумчиво спросил:

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Угу, — кивнул мужчина. — Не мучайся ты с этими званиями. Можешь обращаться ко мне по имени, — и он пошел вперёд, кивком показывая Джо следовать за ним.

Профессор подвёл Джо к короткой стороне платформы. Перед юношей открылась высокая металлическая стена метра три высотой с небольшими беспорядочно разбросанными уступами, точно приспособленными для скалолазания. Оставив Джо один на один со стеной, профессор отошёл в сторону и показал остальным ученикам пройти в другой конец площадки и ждать Джо там. Прежде чем все скрылись за стеной, Джо снова поймал обеспокоенный взгляд Эйдена.

Легче не стало. Джо поправил митенки. Когда все, кроме профессора, ушли, Джо быстро проверил, крепко ли затянут корсет под рубашкой. Профессор Конрад ждал от Джо сигнала о готовности, но тот не сразу догадался об этом. Поэтому мужчине пришлось вопросительно кивнуть, и юноша машинально кивнул в ответ.

Конрад дал отмашку, и Джо, не успев толком подумать, что делает, ухватился за первый выступ и начал карабкаться наверх.

Казалось, он двигался быстрее своей мысли. Месяцы в академии давали свои плоды, и Джо без проблем забрался на самый вверх. Металлическая стена оказалась всего пару сантиметров толщиной и сразу обрывалась. Стоило Джо ухватиться за край, как хаотично понатыканные металлические перегородки и вёсла зашевелились. Но и здесь он не успел толком подумать и просто спрыгнул вниз, надеясь, что как-нибудь разберётся. Ударить лицом в грязь и здесь Джо не собирался.

Основная часть площадки оказалась примерно в полутора метрах над землёй. Стен по бокам не оказалось, и Джо краем глаза видел, как за ним наблюдают. С трудом он заставил себя не отвлекаться и сконцентрироваться на том, что происходило вокруг него.

Прямоугольные перегородки, стоящие прямо на металлическом полу, двигались по диагонали и поворачивались вокруг своей оси. Вёсла двигались кругами сверху вниз и наоборот, отчего стало понятно, почему их так назвали.

Размышлять об этом не было времени. Джо отскочил вбок, уворачиваясь от пролетающей мимо перегородки, а после сразу пригнулся, уходя от огромного вёсла. Доехав до стены, перегородка на мгновение застыла, а потом пошла в обратную сторону, и Джо бросился вперёд, точно убегал от неё.

Джо пришлось немного потоптаться в начале, пока в его голове не сложилась картина, по какой схеме ходят препятствия. После этого дело пошло быстрее. Несколько раз чуть не угодив под вёсла, Джо наконец-то нашёл идеальную траекторию. Казалось, он повторяет маршрут одной из перегородок, двигаясь по диагонали, из стороны в сторону, иногда то пригибаясь, то перепрыгивая через вёсла. Но, двигаясь так, Джо чувствовал, как теряет время. И хоть ему и сказали, что скорость не важна, он не умел стараться вполсилы. Поэтому, ещё не дойдя до середины, Джо ускорился, чувствуя, как отстают от него идущие следом перегородки и как быстро начинают приближаться те, что шли ему навстречу.

Джо чувствовал себя кораблем, пытающимся обогнать ветер. Казалось, ускорился бы он ещё немного, и ему бы это удалось.

Стоило Джо достигнуть середины, как неожиданно со стороны появилось весло, которое шло совершенно по другой траектории, нежели остальные, и метило Джо прямо в корпус. Юноше пришлось быстро опуститься на колени и пригнуться, чтобы препятствие прошло над головой. Но не успел Джо прийти в себя, как следующее весло ударило ему по плечу, отбросив назад. Джо упал на спину, краем глаза заметил приближающуюся перегородку, вращающуюся, точно лопасть, и готовую смахнуть его с площадки. Джо перекатился вбок и, не теряя больше ни секунды, вскочил на ноги.

Он слишком расслабился, вычислив идеальный маршрут и двигаясь только по нему. Но думать об этом времени не было, и разозленный на себя Джо бросился вперёд. Он старался больше не думать о траектории, просто внимательно осматривался и угадывал направление, уворачиваясь от препятствий в самый последний момент.

До противоположной стены оставалось всего ничего. На ней были такие же уступы, что и на первой. Пытаясь не наделать глупостей, Джо внимательно прошёл последний участок и как можно скорее ухватился за уступ и подтянул себя вверх.

С обратной стороны стены земля оказалась в метрах двух под ним, и Джо спрыгнул сразу, игнорируя выступы с обратной стороны. Он тяжело приземлился на ноги, но устоял и глянул на профессора. Тот смотрел на часы. Мысленно юноша подумал, что он не зря решил не слушать профессора и всё равно поторопиться. Он подошёл к мужчине и ещё издалека спросил:

— Как я прошёл?

— Для первого раза неплохо, — мужчина оторвал взгляд от наручных часов, глянул на тренировочную площадку и полез в карман за сигаретами. — Почему не использовал способность?

Джо в замешательстве замер, наблюдая, как мужчина поджигает сигарету и раскуривает её.

— Простите, — еле слышно пролепетал Джо, — я не знал, что надо со способностью… Я могу перепройти.

— Это излишне. — Наконец-то профессор посмотрел на Джо. Его лицо выражало задумчивость. — Но разве не легче было использовать способность? Один взмах рукой, и никаких препятствий на пути. Проще и быстрее.

— Один? — Джо оглянулся на неподвижно застывшую площадку и усмехнулся. — Нет, здесь невозможно одним ударом разрезать всё. В лучшем случае каждый цикл по отдельности.

— То есть ты не можешь разрезать всю площадку сразу? — Казалось, Конрад немало удивлён, отчего юноша смутился.

— Я не уверен, — Джо снова оглянулся. — Я ещё не пробовал… Но мне кажется, что нет.

— Понятно, — протянул Конрад и медленно перевёл взгляд на Джо. Он внимательно осмотрел его, и тут тёмные тонкие брови сдвинулись. — У тебя кровь?

Джо с ужасом глянул на левую ладонь, но та была чистой. Он мельком осмотрел себя, проверяя рукой тёмную ткань рубашки, пока не нашёл на плече влажное пятно, а на светлой митенке не остался след крови.

— Простите, — еле слышно проговорил Джо, не смея поднять глаза. Он сгорбился и отвернулся от наблюдающих за ними подростков, словно пытался скрыть что-то неприличное.

— Всё в порядке? — теперь в голосе профессора звучало беспокойство. Он вынул сигарету изо рта и наклонился ближе к Джо. — Где ты так?

— Веслом ударило, видимо, — с горечью ответил Джо.

— Они не должны бить так сильно…

— Они не сильно били, — тут же сказал Джо, что было правдой. Если бы не его шрамы, то у него бы даже синяка не осталось, не то что крови. — Это… Моя особенность… — он уткнулся взглядом под ноги. — Позвольте пойти переодеться, сэр. Профессор…

— Конрад, — поправил мужчина и покачал головой. — Сходи-ка лучше в госпиталь, пусть глянут на эту твою… особенность. Может, что придумают.

Конрад глянул на группу озадаченных подростков и махнул кому-то рукой. Вскоре к ним подошёл Эйден.

— Отведи Джо в госпиталь, — протянул Конрад и наконец-то взял сигарету в зубы. — И бегом обратно. Будешь последним, — он обернулся к остальным и громко крикнул: — Сэм, ты следующий!

Джо неподвижно стоял, стараясь не обращать внимания на то, как Эйден смотрит на расползающееся на рубашке Джо пятно крови. Пока Конрад не глянул на него в очередной раз, он так и не сдвинулся с места. Но к большому облегчению Джо в итоге Эйден без единого вопроса кивнул и повёл его обратно на территорию училища.

Когда они уже подходили к калитке, Эйден осмелился заговорить:

— Что случилось? Как это произошло?

— Просто открылась старая рана, — Джо пожал плечами, стараясь не смотреть в глаза Эйдену. — Ничего страшного, у меня они быстро затягиваются.

Джо натянул успокаивающую улыбку, и Эйден неловко улыбнулся в ответ. Ещё пару минут они шли молча, пока беловолосый юноша не заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал как обычно:

— Говоришь, работал в сапожной мастерской? — Эйден недоверчиво прищурился. — Где тогда так научился?

— А-а, — протянул Джо, уткнувшись взглядом себе под ноги. — Летом учился в военной академии…

— Это ты так за пару месяцев наловчился? — Эйден удивленно кивнул. — Я весь прошлый год мучался на этой площадке, но так до сих пор её не осилил. Мелкая моторика даётся мне непросто, — и загадочно глянул на Джо. — Особенность способности.

— Мелкая моторика? — Джо задумчиво сдвинул брови. — Это же вроде не мелкая, а наоборот.

— Ну, у меня же способность управлять огромными массами воды, — принялся оправдываться Эйден. — Для меня такие резкие скачки из стороны в сторону и прохождение препятствий слишком маленького масштаба на фоне того, что я могу сотворить с водой. Думаю, поэтому. Хотя тренировать такую «моторику» всё равно надо…

Джо кивнул, решив больше не спорить о понятиях «моторики» и, как ему казалось бы правильно, «скорости реакции», поэтому просто спросил:

— А огромные массы воды — это сколько?

— Порядка нескольких тысяч кубов и больше, — Эйден хитро улыбнулся. — То есть бассейн для меня достаточно маленький объём, а в одной ванной вообще мизерное количество — там я даже под контроль воду не могу взять.

— Звучит масштабно, — кивнул Джо, на самом деле с трудом представляя подобное.

— Ага, — гордо кивнул Эйден. Видимо, разговор вернул юношу в чувство, и он продолжил: — Тебя ведь не знакомили с профессором МакТорном?

— Нет. — Джо вспомнил беспокойный взгляд Эйдена.

— Его способность — вырубать чужие способности. Ему тут дали кличку Рубильник. Не самое приятное ощущение…

— Вырубать?.. — Джо попытался представить, как это могло бы выглядеть, но на ум ничего не приходило.

— Да, — Эйден понизил голос. — И эта площадка… Я не успел тебе сказать, что её нужно проходить своими силами. Если бы ты использовал на ней способность, то он бы вырубил её, и всё…

Джо покосился на товарища. Тот проговорил последнее предложение так загадочно и тихо, что, казалось, это действительно какая-то огромная тайна. Но Джо либо было всё равно, либо он чего-то не понимал. С сомнением он спросил:

— А почему Конрад сразу этого не сказал? Еще и в конце спросил, почему я не использовал способность.

— Ну, это вроде как проверка на сдерживание способности. Конкретно Конрад учит не пользоваться ею, ну, и моторику, выносливость, силу развивать…

— То есть, я всё сделал правильно?

Эйден замялся, пробурчал под нос, что, в принципе, действительно Джо всё сделал правильно, и больше ничего не добавил.

Они обошли здание, избегая встреч с учениками — никому не хотелось объяснять, почему Джо в крови. Юноши прошмыгнули в корпус через чёрный вход. К счастью, у остальных сейчас шёл первый урок, поэтому они без приключений добрались до кабинета в самом дальнем конце левого корпуса первого этажа. Эйден громко постучал в кабинет, и, к удивлению, дверь открыла Танда.

— Что случилось? — Девушка с интересом осмотрела сначала Эйдена, потом, заметив Джо, и его. Казалось, она сразу заметила пятно на плече, кивнула и открыла дверь. — Проходи.

Эйден было вошёл, но Танда искоса глянула на него, и тому пришлось ждать в коридоре. Джо неуверенно прошёл в кабинет, оставшись с девушкой один на один.

Здесь было светло и чисто. Широкий кабинет располагался так, что напротив друг друга были два окна, отчего света в помещении было предостаточно. Также по две стороны стояли белые перегородки, отделяющие комнаты для осмотра, а впереди — дверь без каких-либо опознавательных знаков. Танда пригласила Джо пройти в одну из комнат, и тот, неловко зайдя за перегородку и рассматривая белую кушетку, протянул:

— Ты здесь помогаешь?

Пока девушка что-то делала в основном отделении, Джо так и застыл над кроватью, не зная, что ему стоит делать.

— Я здесь работаю, — в голосе девушки прозвучали смешливые нотки.

— Работаешь? — Джо обернулся, пытаясь разглядеть за перегородкой, чем там занимается девушка. — А сколько тебе лет?

Танда подошла к тумбе у кушетки, поставила на неё металлический поднос с каким-то флаконом, ватой и мазями.

— Двадцать два, — девушка с улыбкой посмотрела на Джо. — А что?

Она была на голову ниже Джо, с круглым детским лицом, ямочками на щеках и тёмными глазами.

— Я думал, ты моя ровесница, — признался Джо.

Девушка улыбнулась ещё шире.

— Сочту за комплимент. — Она кивнула на рубашку: — Снимай, посмотрим, что там у тебя.

Только в этот момент до Джо наконец-то дошло, что ему придётся раздеться, что кто-то увидит его шрамы и не просто увидит, а будет рассматривать…

— Да, — еле слышно проговорил он и дрожащими руками стянул с себя рубашку, оставшись в одном корсете.

Танда с любопытством изучила необычный элемент гардероба Джо, с особой внимательностью оглядела красное пятно, проступившее на белой ткани корсета, но ничего не сказала. Девушка отвернулась, начала переставлять предметы на подносе, словно их порядок мог что-то изменить. Но Джо так и не решался раздеться до конца. Сердце его бешено стучало, а дыхание участилось. Поймав ожидающий взгляд девушки, он еле слышно проговорил: «Сейчас», — и закрыл глаза.

Джо дождался, когда сердце хотя бы чуть-чуть успокоится, а руки перестанут дрожать. Лишь после он, набрав в грудь побольше воздуха и так и не открывая глаз, быстро расстегнул застежки на боку и снял с себя корсет.

Ему всё ещё было тяжело признавать, что он не может смотреть в зеркало, что он просто не может видеть свои шрамы. Джо был неимоверно счастлив, когда те долгое время не давали о себе знать, и ужасался, когда ему всё-таки случалось их потревожить. Особенно тяжело ему это давалось после событий той ночи. Джо до сих пор не был уверен, не прибавилось ли там новых шрамов. Один-единственный раз, когда он разглядывал их внимательно, был в академии, когда ему пришлось себя зашивать. Но ему тогда было так плохо, что он толком ничего не запомнил.

— Присаживайся, — раздался успокаивающий голос Танды.

Джо на ощупь нашел кушетку и сел. Стало тихо, и в какой-то момент Джо показалось, что он остался в комнате один. Он открыл глаза, но перед ним всё также стояла девушка и внимательно изучала его шрамы. Джо тут же уставился в потолок, а Танда как ни в чем не бывало спросила:

— Когда ты получил эти шрамы?

— В десять лет, — отчеканил Джо.

— Как давно, — в голосе девушки прозвучало разочарование. — Боюсь, такие старые я не смогу полностью исцелить…

— А ты умеешь? — Джо удивлённо покосился на девушку.

Танда подняла взгляд и сделала шаг назад.

— Моя способность заставляет раны возвращаться в состояние, в котором они были какое-то время назад. Чем свежее, тем лучше работает моя способность. — Девушка потянулась и вопросительно посмотрела на Джо. — Можно я изучу их?

Джо кивнул и снова уставился в потолок. Стоило Танде коснуться раны на плече, он вцепился в край кушетки, пытаясь сдержаться. Джо было неприятно самому трогать свои шрамы, а позволять делать это кому-то постороннему…

Джо почувствовал покалывание в плече и невольно вздрогнул.

— Всё, — Танда опустила руку, отстранилась. — Тот, что у тебя открылся, я исцелила. До конца не получилось, шрам очень старый, но он затянулся. — Она мельком оглядела Джо, о чём-то размышляя. — У тебя есть несколько шрамов гораздо свежее остальных… Все сразу исцелить я не смогу, но частями…

— Свежее? — Джо опустил глаза и осмотрел себя.

— Вот этот и этот, — девушка осторожно указала Джо на грудь. — Они появились около полугода назад.

К горлу Джо подкатил комок, и он с трудом сглотнул его.

— Полгода, — бездумно повторил он и дрожащей рукой коснулся рубцов.

Прямо посередине, там, где находилось сердце, на его груди красовался крестообразный шрам. Джо резко одёрнул руку и посмотрел на девушку.

— А эти шрамы ты сможешь исцелить?

На мгновение девушка застыла, внимательно изучая юношу, затем закивала:

— Могу попробовать. Может, не все сразу. Всё-таки полгода — это довольно долго.

— Да, — не в силах скрыть волнение, Джо нервно закивал, — было бы очень здорово…

Джо так и пялился наверх, пока Танда его исцеляла. Прошло не больше минуты, как Танда выпрямилась и, часто моргая, отошла в сторону и вымотано села на стул.

— На сегодня всё.

Нехотя Джо посмотрел на грудь. На месте крестообразного шрама осталось две еле заметных белых полоски. Не веря своим глазам, Джо провёл по ним пальцами, но кожа была достаточно плотной.

— Спасибо… — не помня себя от шока, пролепетал Джо.

— Да что ты, — отмахнулась девушка. — Это моя работа. Но пока это максимум. Тебя не так просто лечить…

— Я могу идти? — Джо неуверенно покосился на уставшую девушку.

— Да. Можешь зайти вечером. Или лучше завтра утром.

Девушка прикрыла глаза, и Джо понял, что уж теперь ему точно стоит уйти. Он встал, огляделся, взял брошенный на кушетку корсет.

— У тебя на спине тоже шрамы? — раздался тихий голос Танды.

— Да, но не так много, — Джо пожал плечами и надел корсет. — Спасибо отцу, что не бил по рукам и лицу… — он осёкся, со всей силы затянул застёжки и потянулся за рубашкой.

— Я попробую подумать, что можно сделать со старыми следами, — как ни в чём не бывало сказала девушка. — Может, я смогу что-то сделать. Или другие целители.

Джо молча кивнул и поспешно натянул рубашку. Он уже собирался выйти, но Танда окликнула его:

— Тебе бы с кем-нибудь поговорить…

Джо застыл в замешательстве и обернулся.

— В смысле?

Девушка вяло пожала плечами и прикрыла глаза.

— Тебе слишком многое пришлось пережить… Нельзя так много держать в себе. — С трудом девушка заставила себя открыть слипающиеся глаза. — Так что, если тебе нужно будет с кем-то…

— Спасибо, — Джо поспешно кивнул, не давая девушке закончить. — Я зайду завтра.

Он развернулся и вышел из кабинета, точно бежал от кого-то. Там его всё ещё ждал Эйден. Он поинтересовался, как дела, и Джо вяло отмахнулся. На предложение вернуться на занятие Эйден расхохотался, сказал, что там Джо делать больше нечего и чтобы он переоделся и отдохнул. А вот самому Эйдену ещё нужно было проходить полосу препятствий, и было бы лучше, если бы Джо не видел, как он позорится.

Бессонная ночь давала о себе знать, и Джо не стал настаивать на своём. Он вяло поплёлся к себе в комнату. Ему повезло добраться до неё до того, как закончился первый урок. У Джо не было сил даже сменить рубашку, и он повалился на кровать и почти сразу уснул. Но даже во сне его не оставляло ощущение бессилия, отчуждённости и усталости.

Мир Джерома, 13.09.1105 год (две недели спустя)

Джо довольно быстро освоился в новом месте. Иногда он находил сходства с академией, но это ощущение быстро проходило. Здесь не заставляли тренироваться сверх меры, не было ранних подъёмов и зарядки.

Еда здесь была вкуснее. Джо долго удивлялся и как-то спросил об этом Эйдена. Тот, смеясь, ответил, что главный повар, Цербер, любит готовить. Как выяснилось позже, он также отвечал за порядок на общих мероприятиях. Эйден пытался объяснить способность Цербера, но Джо понял только, что он изолирует учеников в относительно безопасное место, если у них вдруг спонтанно проявляется способность и они рискуют навредить другим.

Сложнее всего Джо было свыкнуться с мыслью, что здесь он может не скрывать своего происхождения. Более того, это никого не удивляло, здесь поощряли грамотное использование способностей и совершенно не боялись. Не боялись даже Кэрол.

Как-то Джо не выдержал и прямо спросил Танду, не пугает ли её перспектива стать куклой. Девушка невозмутимо ответила, что, возможно, у неё получится восстановить действие способности Кэрол, применив целительство на себе. Джо почему-то не поверил ей, а она лишь рассмеялась и сказала, что будет очень осторожна. В конце концов, Джо же смог прожить с сестрой шесть лет, ни разу не коснувшись её крови. После они больше не возвращались к этому вопросу.

Джо трудился в разы упорнее остальных, поражая профессоров и учеников. Здесь все были подозрительно лояльными, не требовали работать до седьмого пота. Возможно, это было связано с тем, что большинство учеников происходили из благородных семей с титулами и званиями или же из обеспеченных семей, где родители занимали высокие должности. Джо среди них казался белой вороной.

Спустя неделю после того, как они попали в училище, Кэрол важно зашла в комнату Джо, принеся с собой расчёску и полотенце, готовясь, по привычке, к очередной покраске волос. Для них это стало ритуалом: каждую неделю Джо старательно красил сначала сестру, а потом себя. Кэрол лишь один раз спросила, почему они делают это, а Байрон — нет. Джо пришлось как-то выкручиваться… Он уже и не помнил, что тогда наговорил. То ли что-то про пользу для волос, то ли про красоту… Главное, Кэрол ему поверила и больше ни о чём не спрашивала.

Вот и в этот день с утра пораньше она важно завалилась в комнату Джо и Эйдена, разложила свои вещи на столе, уселась на стул, накинула полотенце на плечи и выжидающе уставилась на брата. Тот в полусонном состоянии поплелся в ванную, набрал воды, достал из сумки краску с кисточкой и уже было присмотрелся, с какой стороны было бы удобнее начать, как его отвлёк голос Эйдена:

— Что это вы делаете?

Он наблюдал за происходящим с верхнего яруса кровати с неподдельным интересом. Джо сначала опешил. Он как-то привык к соседу по комнате и порой даже забывал о его присутствии — так тихо и спокойно они уживались. Подобный вопрос застал Джо врасплох. Любое оправдание сейчас казалось глупым, а все причины, по которым Джо делал это раньше, теперь казались не такими уж и значительными.

— Красим волосы, — неуверенно ответил Джо, когда молчание слишком уж затянулось.

— Чего? Зачем? — Эйден усмехнулся. Заметив озадаченный взгляд Джо, Эйден смягчился, перестал улыбаться и, посерьёзнев, проговорил: — Вы в училище, здесь больше не нужно прятать цвет волос.

Джо уставился на соседа, потом медленно перевел взгляд на озадаченную сестру, и снова на Эйдена. Он отложил в сторону кисть для краски, глянул на сестру и спросил:

— Кэрол, а ты не хочешь себе волосы, как у Эйдена?

Девочка покосилась на беловолосого юношу.

— Я не хочу стричься… — неуверенно протянула она.

— Нет, не стричься, — поспешно исправился Джо и улыбнулся. — Белые волосы хочешь?

— Белые? — Кэрол снова посмотрела на Эйдена, потом на Джо. — А ты можешь сделать белые?

Джо усмехнулся себе под нос, убрал выбившуюся прядь волос за ухо.

— Ну, понимаешь, — неловко начал Джо, — тебе просто нужно подождать, и тогда они сами станут белыми.

— Сами? — и снова Кэрол уставилась на Эйдена. — Да, я хочу. А долго ждать?

Увидев в глазах сестры огоньки, Джо улыбнулся.

— Ну, надо потерпеть…

Кэрол недовольно насупилась, потом снова покосилась на Эйдена и, по-новому оценив цвет его волос, удовлетворённо кивнула. Она забрала свои вещи и вышла из комнаты, а Джо сидел и смотрел на закрывшуюся дверь.

— Белые? — раздался сверху удивленный голос Эйдена. — Я думал об этом, но меня сбивал твой цвет глаз…

Джо молча собрал разложенные вещи и убрал в шкаф. Он ещё немного постоял напротив полок, размышляя, может, ему самому стоит покрасить волосы…

— Мы оба в мать, — зачем-то пояснил Джо. — У неё были красные глаза, — он обернулся и пожал плечами. — Наверное, именно поэтому она так и не смогла ужиться среди водников.

Эйден кивнул и сел на кровати, свесив ноги.

— Кэрол что, никогда не видела свой натуральный цвет?

— Я красил её с двух лет, — он взял расческу и, не глядя в зеркало, принялся расчёсываться. — Белые волосы слишком бросаются в глаза.

— Но в мире Смоук нормально относятся к полукровкам, правительство вполне к ним лояльно. Насколько я знаю, они даже беженцев принимают.

Эти слова подняли в груди Джо волну раздражения. Он часто слышал об этом здесь, но каждый раз прикусывал язык и молчал. Он хотел промолчать и на этот раз, но не смог:

— С правительством я не встречался, — он схватил полотенце и направился в ванную.

Джо провёл много времени в ванной, рассматривая шрамы на ладони. Теперь ему приходилось открывать их чуть ли не каждый день, и каждый раз это давалось с трудом. Шрамы на ладони заживали всё медленнее, и юноша уже подумывал пользоваться ими в определённом порядке, чтобы другие успевали заживать, но даже так они постоянно зудели и горели. Если ему нужно будет пользоваться способностью так же часто, трех порезов ему явно будет мало.

Проводить по ладони лезвием было сродни пытке. Джо каждый раз с трудом брал его в руки. Он уже думал, что мог бы сделать, чтобы облегчить этот процесс. По вечерам он читал книги, но с особой внимательностью изучал анатомию. Если ему нужно было оставить на себе ещё несколько шрамов, он хотел быть уверенным, что сделает это грамотно.

Джо умылся, принял душ, привёл себя в порядок, пытаясь не думать о том, что так и не подкрасил корни, распихал бинты по карманам — в последнее время они пригождались ему часто — и вышел в комнату.

Утро прошло как обычно: после завтрака Джо пожелал удачи Кэрол на занятиях, а сам пошёл на практику.

Хоть всего их было десять, занимались они обычно группами по пять человек. Особенно когда нужно было применять способности. Занятия в полном составе, как в первый раз, проводились крайне редко. В группе, в которую попал Джо, до него было четверо человек: Эйден, Сэм и Рон, с которыми его познакомили в первый день, и рыжеволосая девушка Фели́с по кличке Ведьма.

Её ярко-рыжие волосы сбили Джо с толку. Он был почти уверен, что девушка имеет какое-то отношение к огневикам из мира Янь, но способность у неё оказалась совсем не огненная. Она чувствовала и могла влиять на нервную систему человека.

После того как Джо узнал об этом, он ещё усерднее засел за книги по анатомии. И если он понимал всё правильно, то сила у девушки была жуткая. Да и выглядела Фелис не особо дружелюбной: смотрела на всех с отвращением, а разговаривала крайне редко. Эйден объяснил, что это побочка от её способности: она ощущает все нервные импульсы в теле каждого, и это ей очень мешает воспринимать людей нормально, а не как носителей назойливых сигналов. Особенно её раздражали эмоциональные люди. От такого пояснения легче не стало, и всё же Джо изо всех сил старался вести себя в её присутствии спокойно и естественно.

Рон, светловолосый тихий юноша, создавал клонов. По крайней мере, так он их называл. Нехотя Рон всё же признался, что на самом деле создавал кукол, используя за основу частичку себя: кусочек кожи и каплю крови, из-за чего все куклы были похожи на него. Практику юноша проходил только потому, что так хотели его родители и он считал это правильным, а у самого была куча комплексов по поводу его способности. Но не Джо было судить его за это…

Высокий брюнет Сэм, чьи родители заседали в Высшем Совете, немногословный и, казалось, вечно чем-то недовольный, умел создавать временные петли. Эйден очень долго и по нескольку раз объяснял их принцип действия, но всё равно это оставалось для Джо загадкой. Даже Эйден в какой-то момент сдался и сказал, что Джо всё поймёт, когда почувствует действие временной петли на себе. Такая перспектива не сильно обрадовала Джо, но всё же он просто кивнул.

Из всех них Джо общался разве что с Эйденом и изредка — с Роном. Фелис никогда не изъявляла желания поболтать, а заговорить первым Джо не решался, да и повода не было. Общение с Сэмом тоже не шло. Каждая попытка выглядела так жалко, а взгляд темноглазого сокурсника сбивал с толку, и Джо окончательно смущался. Уже потом Эйден рассказал, что Сэму девятнадцать лет, и эту практику он ждал долго и не мог её пройти, потому что сначала долго осваивал невероятно сложную в применении способность, а потом профессора долго не могли набрать достаточно людей.

На их фоне Джо чувствовал себя слабым. Его способность казалась слишком банальной. У всех вокруг была история, с каким трудом они улучшали свои навыки и учились, преодолевая кучу сложностей и допуская ошибки. А у него, Джо, единственной сложностью было пересилить себя и порезать ладонь, всё остальное происходило само собой. Джо никогда не боялся, что промахнётся, и он не промахивался. Казалось, вместе со способностью ему досталось идеальное чувство пространства и меткость.

Каждое занятие выглядело примерно так: начинали всё время с Джо и просили выполнить какие-то упражнения. Сначала Джо думал, что его ставят вперёд, потому что он новичок. Потом ему стало казаться, что делают так, потому что он быстрее всех справлялся. Поэтому остаток времени он или наблюдал, как мучаются остальные, или шёл по своим делам. Печальнее всего было смотреть на мучения Эйдена: его пытались научить управлять маленьким количеством воды, а это у него действительно не получалось, несмотря на все его старания.

По обыкновению, группа из пяти подростков пошла за огороженную территорию. Для Джо стало настоящим открытием, что территория училища выходит далеко за пределы забора, а ограждение стоит на всякий случай. Вроде как в стене был встроен какой-то защитный механизм, но какой именно, никто не знал. Как и никто не мог ответить, от чего на самом деле установлена эта защита. А учитывая способности некоторых…

Занятия делились на два типа: заточенные на применение способности и, наоборот, на сдерживание её в критических обстоятельствах. На первых частенько присутствовала профессор Эрдман или профессор Конрад. Изредка — Танда. Но в этот день собрались все… И ещё один мужчина, которого Джо никогда прежде не видел.

— Это профессор Рунде, — тут же зашептал Эйден, кивая на незнакомца, боясь допустить ситуацию, схожую со знакомством с профессором Конрадом. — Он усиливает способности.

— Усиливает? — так же шёпотом спросил Джо. — Мне не нужно ничего усиливать…

Эйден сочувственно кивнул.

— Вот он это и решит.

Никто не удивился, когда первым в очередной раз вызвали Джо. Красноволосая профессор Эрдман подошла к Джо и заговорила:

— Вас ещё не знакомили. Профессор Харкад Рунде, — она кивнула на невысокого молодого мужчину в очках. Тот улыбнулся Джо и помахал рукой. — Он просто понаблюдает за тобой.

Профессор Эрдман отвела взгляд в сторону, и Джо проследил за ним. Чуть поодаль от училища стояло здание. Было удивительным, что Джо не заметил его сразу. Хоть светлые голубые стены почти сливались с небом, но само оно было в три этажа высотой и метров сорок шириной. Джо недоверчиво покосился на профессора, надеясь, что его предположения не верны.

— Сможете разрезать здание пополам? — загадочно спросила профессор Эрдман, и Джо тяжело вздохнул. Всё-таки его опасения оправдались.

— Целиком?..

— Да, во всю длину.

Джо медленно перевёл взгляд с одного края здания в другой

— Это много… — еле слышно выдавил он.

— Сколько получится.

Профессор коротко кивнула и отошла к остальным взрослым. Ученики стояли в стороне и внимательно наблюдали. Джо прекрасно понимал, почему они остаются. Изучают, анализируют, размышляют, как можно противостоять такой способности. Джо и сам так делал, когда наблюдал за остальными, ведь именно это и подразумевала практика.

Джо переступил с ноги на ногу, снова окинул взглядом здание от края до края, обернулся на сокурсников, поймал ободряющий взгляд Эйдена и ожидающий — всех остальных.

Что-то говорило Джо, что у него не получится. Он снова и снова оглядывал здание, оборачивался. Он бездумно стянул митенку и сунул в карман. Теперь он то и дело смотрел то на ладонь, то на здание. А в очередной раз покосившись назад, Джо заметил, как профессора поглядывают на часы, а ученики стали еле слышно переговариваться между собой, словно потеряв интерес к Джо. Юноша закатал рукава и наконец-то достал карманный ножичек.

Чувство, что у него не получится, так и не покидало Джо. Он внимательно разглядывал ладонь, не решаясь провести по ней ножом. Пальцы дрожали, а вены на руках пульсировали.

Джо приложил лезвие к ладони, в последний раз глянул на здание, снова посмотрел на руку, опустил нож чуть ниже, к запястью, и одним движением рассек руку так быстро, чтобы он сам не успел сообразить, что сделал. Джо подождал чуть дольше обычного, на пару секунд, чтобы кровь успела стечь. Дальше — всё как обычно: Джо собрал кровь в кулаке и с разворота, чтобы сильнее взмахнуть рукой, провёл в воздухе линию, и кровь тонкой полоской полетела туда, куда её направил Джо.

Затаив дыхание, он ждал. Казалось, ничего не произошло, вообще ничего. Секунда, две… Но вот стены задрожали, покосились, кирпичи посыпались, оконные рамы без стёкол заскрежетали, и верхняя часть здания, отрезанная по диагонали с первого этажа и до самой крыши, с оглушающим грохотом обрушилась.

Джо облегчённо выдохнул и улыбнулся сам себе. Не успел он оглянуться на реакцию остальных, как кто-то схватил его за руку, и юноша вздрогнул.

— Ты что делаешь, дурак?! — испуганная, побледневшая Танда схватила его за запястье и крепко сжала место, из которого продолжала сочиться кровь.

— Мне бы не хватило крови с ладони, — невозмутимо объяснил Джо.

По запястью пробежало неприятное покалывание, и Танда резко одёрнула руку. Джо с трудом не отшатнулся от неё, впервые он видел девушку в таком гневе.

— У меня быстро затягиваются раны… — на автомате пролепетал Джо.

— А если бы меня не было рядом, у тебя остался бы шрам на всю жизнь, — она ткнула пальцем на окровавленное запястье. — Об этом ты тоже подумал?

— Ты же их можешь исцелить.

Танда ещё сильнее сдвинула брови и прошипела:

— Я далеко не все раны умею заживлять.

Джо ошарашенно пялился на разъярённую девушку. Вот она покосилась на перепачканную в его крови ладонь, и он машинально достал из кармана полоску бинта и протянул ей. Танда принялась вытирать кровь, холодно бросила Джо, чтобы он замотал руку, и кивком показала следовать за ней.

Джо заметил замешательство на лицах преподавателей и тут же уставился себе под ноги. Смотреть на сокурсников уж тем более не хотелось. В моменте Джо казалось всё логичным и правильным: надо больше крови — нужно сделать больше разрез. Остальные, видимо, руководствовались другой логикой.

— Вам всё-таки удалось, — невозмутимо кивнула профессор Эрдман на руины.

— Да... Но я уже не уверен, что от меня требовалось именно это…

— Почему же, — не согласилась профессор Эрдман, не смотря на недовольную Танду. — Мы узнали о вас много нового. — Она обернулась к невысокому мужчине в очках: — Харкад, как вы думаете, справился ли бы Джозеф с меньшим количеством крови, если бы вы его усилили?

— Нет, — мужчина нервно усмехнулся и потряс головой. — Я могу усилить только силу удара, — он покосился на руины здания. — Но это точно излишне… К тому же, есть риск, что юноша просто разрезал бы себя на куски.

Профессор Эрдман бросила на мужчину гневный взгляд, и тот осёкся, а Джо выпучил глаза и с трудом проговорил:

— В смысле, на куски?..

Шрамы на груди и на спине начали зудеть. Джо машинально схватился за рубашку, совершенно забыв, что вся рука покрыта кровью. Харкад, осознав, что ляпнул лишнего, попытался непринужденно улыбнуться. Но даже от Джо не укрылось, как были напряжены его руки и как дрожал голос:

— Это лишь моё предположение. Сложно предугадать, как моя способность подействует на вас…

— Нет, — выдавил Джо и глянул в желтоватые глаза профессора Эрдман, — способность не может сама меня порезать. Мне нужно сначала самому сделать надрез…

— Почему же ты тогда боишься задеть себя? — профессор Эрдман вопросительно изогнула бровь.

— Нет, это…

Сердце Джо бешено стучало, отдаваясь в ушах. Он вцепился в рубашку, словно это могло как-то усмирить пульс.

— Джо, — голос профессора Эрдман смягчился, — прости за личный вопрос… Не мог бы ты рассказать, как у тебя появились шрамы на теле?

Джо перевёл взгляд на Танду. Та смутилась, а в груди Джо вспыхнул гнев, причину которого он не мог понять.

— Шрамы… — тихо повторил Джо и снова перевёл взгляд на профессора. Сам не свой, он неуверенно пролепетал: — Меня отец избил, — и снова он покосился на Танду.

Девушка никак не отреагировала. Усугубляло ситуацию ещё то, что другие профессора, хоть Джо их и игнорировал, продолжали молча наблюдать со стороны. От этого он разволновался ещё сильнее.

— Танда, — обратилась профессор Эрдман, — вы не рассказывали Джо? — Побледневшая девушка помотала головой, и профессор властно кивнула: — Расскажите.

— Сейчас? — Танда пробежалась взглядом по Джо, по его беспокойному взгляду, дрожащей руке, сжимающей ворот рубашки, и кровавым следам на рукаве. — Мне кажется, сейчас не самое подходящее время…

— А вы думаете, когда-то будет подходящее время? — Женщина поправила очки и сложила руки на груди.

Девушка сглотнула ком и неуверенно начала:

— Эти раны не похожи на следы от побоев… К тому же, с обычными ранами я могла бы что-то сделать, но шрамы, оставшиеся от использования твоей способности, залечить гораздо сложнее… — Танда сцепила руки перед собой и потупилась. — Ты ранил себя способностью.

— Нет, — Джо ошарашенно помотал головой. — Шрамы на теле от способности? Я не…

— А ты помнишь, как именно отец бил тебя? — В глазах Танды читалось беспокойство. Она то и дело косилась на профессора Эрдман, но та молчала.

— Я…

Джо забегал взглядом по пейзажу за спиной девушки, судорожно вспоминая отрывки из прошлого, которые с таким трудом пытался забыть. День, когда его избил отец и он чуть не зарезал беременную мать… За что отец его бил? И как случилось так, что Джо использовал способность?

К горлу подкатила тошнота. Джо схватился за шею, тяжело дыша. Воспоминания рвались наружу, разрывая разум Джо точно когтями. Перед глазами встала картинка: Джо лежит на полу, обхватив себя за плечи и уперевшись лбом в пол. Он чувствует, как бушует под кожей кровь, как хочет вырваться наружу, а он, десятилетний мальчик, никак не может её остановить.

— Джо? — послышался приглушённый голос Танды.

Юноша огляделся, пытаясь рассмотреть её в расплывшемся пейзаже. Он впился руками в рубашку, а воздуха едва хватало, чтобы оставаться в сознании. Кровь продолжала пульсировать, и чем быстрее стучало сердце, тем сильнее становился страх.

— У него пошла кровь, — Танда не отводила глаз от кровавого пятна, растекающегося на рубашке Джо.

Профессор Эрдман сдержанно кивнула. С самого начала она чувствовала, что обучение этого мальчика дастся непросто, а до этого момента всё шло слишком гладко…

Юноша шагнул назад. Он нагнулся, не отпуская рубашку, и еле слышно прошептал себе что-то под нос. Танда подошла к нему ближе, положила руку на спину и, утешающе поглаживая, переспросила. Джо, казалось, даже не замечал её.

Краем глаза Эрдман заметила какое-то движение со стороны группы учеников. Она глянула на них и встретилась взглядом с рыжеволосой девушкой, которая высоко над головой показывала руками крест.

— Конрад, — профессор Эрдман обернулась к мужчине, — вырубайте его способность.

— Вырубать? — мужчина неуверенно переступил с ноги на ногу. — Я бы не советовал. Я не знаю, как это отразится…

— Вырубай, — гневно повторила профессор и покосилась на Джо.

Тяжело вздохнув, мужчина поднял руку и щёлкнул пальцами. С мгновение казалось, что ничего не происходит, но тут Джо покачнулся и неуклюже рухнул на землю. Профессор Эрдман облегчённо выдохнула и, вдохнув поглубже, заговорила:

— Танда, остановите, пожалуйста, кровотечение. Харкад, — она обернулась на мужчину в очках, — идите к ученикам. Попросите Сэмюэля подойти и помочь, а Фелис — подождать меня, хочу с ней поговорить. Остальных отправьте в корпус. На сегодня достаточно практики.

Харкад кивнул и поспешил к подросткам, а холодный строгий взгляд профессора направился на второго профессора.

— Конрад, — чётко и внятно заговорила Эрдман, — когда я прошу вас вырубить у кого-то способность, вы должны сделать это незамедлительно и без вопросов. Я знаю, к каким последствиям может это может привести, и когда я прошу вас об этом, то учитываю все риски и беру их на себя. Секундная задержка, и мы все могли бы превратиться в рубленый фарш.

— Прошу прощения, — Конрад склонил голову и еле заметно покосился на потерявшего сознание юношу. — Такое больше не повторится.

Женщина тяжело выдохнула, проведя рукой по причёске, точно поправляя выбившуюся прядь, и кивнула.

— Помогите Танде, но прежде, — она протянула руку, — сигарету.

Конрад поспешно полез в карман, достал пачку и протянул женщине. Они молча наблюдали, как девушка расстёгивает на Джо корсет и рубашку и как пытается сквозь тёмную кровь разглядеть открывшиеся раны.

Профессор Эрдман молча зажала сигарету в зубах и до того, как Конрад предложил ей зажигалку, прикурила от крохотного огонька на кончике пальца.

— Моя помощь нужна? — спросила она, выпуская изо рта струйку дыма.

— Мы справимся, — Конрад убрал сигареты и подошёл к Танде.

В этот момент подошёл озадаченный Сэм, не сводя глаз с покрытого кровью Джо. Эрдман попросила его помочь Конраду донести Джо до больничного крыла, а сама пошла к ожидающей её девушке, чтобы узнать, что та увидела.

Мир Янь, 1098 год (семь лет назад)

Мороз больно кусал за нос, но Джо терпел, хмурился и тёр щёки, чтобы согреться. В такие моменты он очень хотел быть похожим на отца, которому такой холод был нипочём. Когда они с ним выходили куда-то вместе, он часто прижимал к себе замёрзшего Джо, и мальчик зарывался в него лицом, грея лицо у отцовской шеи. Но когда они выходили куда-то с матерью, Джо не мог согреться, ведь мама тоже всё время мёрзла. В её объятьях становилось лишь холоднее. В такие моменты Джо просто хотел поскорее вернуться домой и броситься к горячему отцу или просто забраться на печь.

Водники отличались особенным упрямством, а мать Джо была самой упрямой из всех — так говорил отец. Джо видел других водников только издалека и не мог точно знать их характер, но и спорить с отцом не мог. Ему казалось, что с каждым годом он всё лучше понимал, что означает «упрямство водников».

Джо устал ходить из стороны в сторону в тщетных попытках согреться. Он остановился около скамейки, на которой сидела задумчивая мама, и выжидающе посмотрел на неё.

Она всё ещё была красива, словно вмерзший в лёд цветок. Среди заснеженных гор она блекла на фоне бескрайней белизны, будучи такой же холодной и печальной, как снежинки, запутавшиеся в её молочных волосах. Лишь светлые розоватые глаза едва выделялись на бледном лице. Поймав этот взгляд, люди отворачивались, будто увидев на замёрзших белых лепестках цветка тёплый поцелуй, случайно раскрывали какую-то сокровенную тайну и терялись. Это смущало, но и было привлекательно, а вот взгляда Джо они избегали. Он был точно две свежие капли крови на снегу: безмолвные, пугающие, предвещающие беду.

— Ма-а-ам, — жалобно протянул Джо, не в силах больше терпеть. — Мне холодно… Пошли, пожалуйста, домой.

— Да, мой аука́й, — голос матери еле звучал, её лицо казалось отстранённым. — Дашь маме ещё минуточку?

Джо насупился и сложил руки на груди.

Несколько лет назад Джо ещё не знал, что означает «аукай». Он долго не понимал, почему мама называет его одним именем, а отец — другим. Когда Джо спросил об этом, отец рассмеялся и в шутку отругал мать, что та запутала ребёнка. Оказалось, что «аукай» было просто ласковым словом водного народа, означающим «моряк». Почему-то мама называла Джо именно так, хотя мальчик ни разу не видел море и уж тем более не плавал на кораблях…

Снежинки медленно падали с хмурого неба и путались в длинных белых волосах матери. Джо рассматривал её лицо и пытался понять, почему ей так нравится сидеть здесь и почему она не хочет отсюда уходить. Она смотрела куда-то вниз, туда, где белела укрытая снегом долина. Мама говорила, что если посидеть подольше и немного помечтать, то можно было представить, что там, внизу шумит море. Она расписывала Джо шум волн, крики чаек, голубую воду, в которой отражались пушистые облака, и яркое солнце, медленно опускающееся в воду. Но как бы Джо ни старался, он никак не мог это представить. Каждый раз он мог мечтать только о том, как бы поскорее добраться до тёплого дома. Вот и сейчас он думал только об этом.

И тут одна снежинка упала на бледную мамину щёку. Она долго не таяла, и Джо, стянув толстую варежку, испуганно смахнул её, точно одна снежинка могла превратить маму в ледяную статую.

— Ты холодная, — Джо с тревогой посмотрел на округлившийся мамин живот. — А малыш не замёрзнет?

— Нет, — мама улыбнулась и посмотрела на Джо. Мальчику показалось, что она заметила его только сейчас. Вот она усмехнулась и положила руки на округлый живот. — Там тепло.

Джо поёжился, надел варежку, натянул под подбородок шарф и застенчиво, еле слышно пролепетал:

— Я бы хотел тоже оказаться там.

Почему-то маму рассмешили эти слова. Но вот она поднялась со скамейки, приобняла Джо и прижала к себе.

— Ладно, аукай. Прости меня. Пошли домой, — она подняла с земли свою сумку, но Джо тут же выхватил её. Мама улыбнулась, взяла сына за руку и медленно пошла вверх по склону.

Джо всегда сбивала с толку улыбка матери. Он ещё не знал, что жизнь порой ломает людей, и тем приходится выдавливать улыбку сквозь боль и пустоту в сердце. Если бы Джо был чуть постарше, он бы, возможно, понял маму. Возможно, он бы заметил, что её сердце давным-давно замёрзло, руки уже не чувствуют холода, а взгляд на самом деле не был так прекрасен и нежен, как поцелуй на белом лепестке. Это был взгляд впитавшейся в лёд давно пролитой крови, которая потеряла цвет, тепло и жизнь.

Их дом находился выше всех на склоне. Беременной женщине было непросто подниматься по заснеженной дороге. Она часто останавливалась, держалась за живот и прерывисто дышала. Джо терпеливо стоял рядом, хотя самому очень хотелось рвануть вперёд и поскорее укрыться в доме.

Оказавшись в натопленной избушке, Джо тут же стянул с обледеневших ног унты, шапку, варежки с курткой и бросил всё прямо на пол. Не обращая внимания на недовольный взгляд мамы, Джо забрался на печь и зарылся с головой в меховые одеяла.

— Я потом всё уберу! — крикнул он до того, как она сделала замечание. В ответ послышался только тяжёлый вздох.

Их домик был совсем крохотным. Здесь было всего две комнаты: спальня родителей и всё остальное. Спальня располагалась дальше всего от печки, и там всегда было холодно, но рядом с отцом мама никогда не мёрзла. А Джо спал на печке. Казалось, он переносил холод ещё тяжелее, чем мама, и порой ему вообще не хотелось слезать с полатей. Но дел по дому всегда хватало, особенно сейчас, когда мама ждала малыша. Ей всё тяжелее было управляться, и Джо старался помочь ей во всём, пока отец работал.

Дверь со скрипом открылась, и Джо высунул из-под одеяла лицо. Вернулся отец. Высокий, широкоплечий, в расстёгнутой куртке и лёгкой рубашке. От огненно-рыжих волос шёл пар, а сам он, казалось, только вылез из горячей ванны, а не вернулся с холодной улицы. Он бросил взгляд на разбросанные детские вещи и хитро глянул на спрятавшегося на печке Джо.

Отец усмехнулся, переступил вещи и глянул на жену, укутавшуюся в плед и жмущуюся к печи.

— Опять смотрела на долину? — Он сбросил толстую мокрую куртку и подошёл к замёрзшей женщине. — Тебе нельзя подолгу оставаться на холоде.

— Мы не очень долго, — мать поднялась и, поцеловав мужа в щёку, прижалась к его горячей груди. Но тот покосился на трясущегося Джо и неодобрительно сдвинул брови.

— Пожалуйста, — умоляюще протянул отец, — потерпи до весны… Осталось совсем чуть-чуть, я не хочу, чтобы ты переохладилась. — Он снова посмотрел на сына, тепло улыбнулся и снова обратился к жене: — А так ты заморозишь себя, Джо и малыша.

Мама ответила что-то еле слышно. Отец тяжело вздохнул, посмотрел на Джо и помахал ему рукой.

— Иди сюда. И тебя согрею.

Джо только этого и ждал. Он спрыгнул с печи и мигом оказался около отца. Он прижался с другого бока так, чтобы не касаться замёрзшей матери. Та, казалось, даже не заметила сына.

Сколько Джо себя помнил, взгляд матери всегда был отстранённым, точно стеклянным. Сама она на фоне крепких местных женщин выглядела хрупкой и болезненно слабой. Джо был так похож на мать, что и на него начинали косо смотреть. Возможно, тот был бы гораздо живее и здоровее, если бы не жил в постоянном холоде, но наверняка этого точно никто не знал.

Но Джо никогда не жаловался. Более того, его всё устраивало. Он старательно выполнял домашние дела, стараясь угодить матери и получить похвалу от отца, радовался тёплым денькам, а в холодные согревался теплом и любовью родителей. Казалось, больше ему ничего не надо было. Но вот родители рассказали ему о беременности, и Джо мог с уверенностью сказать, что теперь точно счастлив. Он ждал маленького братика или сестрёнку гораздо сильнее матери и отца вместе взятых. По крайней мере, ему так казалось.

Наступил самый снежный и холодный месяц, когда мама вот-вот должна была родить. В последние дни ей было особенно тяжело. Джо приходилось выполнять всю работу по дому, и он даже приноровился готовить в печи. Отец не находил себе места, продолжая днями работать, а вечером беспокойно крутился возле измученной жены.

Зима всегда была самым тяжёлым сезоном, но этот год дался им особенно тяжело.

И так тихая, равнодушная мама стала ещё более безжизненной. Отец переживал, как бы она дотянула до конца беременности. Она исхудала, щёки впали, и единственное, о чём она мечтала, — посидеть на берегу моря и послушать шум прибоя. Джо тоже переживал. За малыша. Хоть отец и прогонял его в другую комнату, он всё равно слышал, как врач беспокоился о здоровье ребёнка и о том, сможет ли он появиться на свет. Джо так нервничал, что по ночам плакал, но признаться в этом родителям не смел и просто продолжал изо всех сил помогать им.

Всё стало ещё хуже, когда заболел Джо. У него не было температуры, и всё же он не мог подняться. Его постоянно бил озноб, стоило ему встать и что-то поделать, как перед глазами темнело, и он падал без сознания. Он почти всё время спал, и матери приходилось что-то делать по дому самой. Каждый день отец с облегчением выдыхал, возвращаясь домой и видя, что и жена, и сын всё ещё в порядке.

Но одним днём Джо стало особенно плохо. Первым делом его бросило в жар. Джо с трудом слез с печи и отполз поближе к двери. Впервые в жизни ему было приятно ощущать ледяной сквозняк, который просачивался сквозь дверные щели. Джо уже было открыл дверь и вывалился на улицу, когда мать совершенно случайно заметила его. Она с трудом оторвала сына от дверной ручки, тихо приговаривая что-то, чего Джо совершенно не понимал и не запомнил.

Ещё никогда Джо не было так плохо. Единственное, что он мог придумать, — прижаться к отцу. Но почему-то именно в этот момент его не было рядом. И Джо заплакал. Горячие слезы обжигали щёки, но мальчик ничего не мог с этим поделать, а обессиленная мать смогла разве что обнять сына прямо на полу, не в силах отнести его куда-то. Впервые в жизни холодные объятия матери показались Джо самыми приятными и приносили облегчение.

Холодная ладонь коснулась лба Джо. Он наконец-то перестал плакать и крепче прижался к маме. Ему хотелось сказать ей, как ему плохо, но она сама почувствовала это.

— Мой аукай, — мама ласково погладила Джо по голове, — я не смогу тебя поднять…

От этих слов Джо снова заплакал, но мама крепче обняла его и прошептала что-то успокаивающее. Потом она попросила чуть-чуть подождать, пока она принесет одеяло, и выскользнула из слабой хватки Джо, и тот заплакал ещё сильнее.

Лучше ему не становилось. Стоило мальчику остаться одному, как голова разболелась так сильно, что невозможно было терпеть, а сердце заколотилось как барабан. В попытках дотянуться до мамы Джо перевернулся, но без сил рухнул на колени, упершись головой в пол. Из носа хлынула кровь, и он, выпучив глаза, наблюдал, как под ним на полу медленно скапливаются и собираются алые капли. Казалось, ещё немного, и они зашевелятся, оживут…

По всему телу пробежал озноб, а затем его снова бросило в жар. Джо хотелось содрать с себя одежду, кожу, всё, что угодно, лишь бы это прекратилось. Он вцепился руками в волосы, потом в шею, в ворот кофты. Когда подошла мама и коснулась его плеча, Джо отшатнулся. Казалось, сейчас любое чужое прикосновение могло сломать его. И он сломался.

Джо охватила сильная боль, которая пронзила спину и грудь. Она сковала его, и он мог лишь беззвучно выдохнуть. В следующее мгновение прямо над его головой раздался пронзительный женский крик, и под этот леденящий душу звук Джо медленно провалился в темноту.

Он не помнил, сколько провел без сознания. Казалось, он провалился в тяжкий сон без сновидений — лишь темнота, боль в теле, зуд, что-то холодное и липкое, пропитавшее всю одежду, и холод. Когда Джо открыл глаза, он не сразу понял, где находится. Было темно, но не настолько, как в том кошмаре, из которого он только что выбрался. Постепенно он смог разглядеть очертания деревянных стен, коробов, домашней утвари и крохотного окна где-то под самой крышей. Была ночь, на улице бушевала метель, а Джо лежал на полу сарая, укрытый какой-то тонкой тряпкой.

С трудом Джо заставил себя пошевелиться. Кожа на спине и груди больно натянулась. Казалось, кто-то надел на него чужую кожу, которая была ему мала — так сильно она стягивала рёбра. Джо с трудом набрал побольше воздуха и почувствовал, как кожа на груди лопается и из неё неспешной струйкой начинает бежать горячая кровь.

От этой капли тепла Джо окончательно пришёл в себя. Он приподнялся на локтях и снова огляделся. Да, это был их крохотный сарай. Но что Джо делает здесь?

Укутавшись в тряпку, которой он был укрыт, Джо поднялся. Сарай продувало со всех сторон сквозь широкие щели. Присмотревшись, Джо заметил, что они были не между досок, а беспорядочно разбросаны, точно кто-то пытался прорубить стены снаружи.

У Джо не было сил думать, кому понадобилось так изуродовать их сарай. Он думал только о том, как неприятно зудит кожа, как она стягивает его, перекатывается по мышцам, точно не зная, с какой стороны прирасти к Джо. Ткань была отвратительна на ощупь. Даже его собственная одежда ему была противна.

Джо опустил взгляд, пытаясь рассмотреть себя в темноте, точно ли это всё ещё он или кто-то подменил его?

Теплая струйка докатилась почти до самого пупка. Джо осторожно одной рукой задрал кофту и посмотрел на свою грудь. Он не мог оторвать взгляд от кровавого месива, которое откуда-то взялось на его теле. Сквозь корку застывшей крови невозможно было ничего разглядеть, сколько бы Джо ни щурился. Ощущение, что эта кожа — не его, закрепилось ещё сильнее.

Он сделал шаг вперёд, потянулся к дверной ручке и почувствовал, как лопается кожа на спине. Джо крепче сжал зубы, стараясь ни о чём не думать, и вышел на улицу. С трудом переступая сугробы и стараясь не обращать внимания на рвущуюся то тут, то там кожу, Джо добрался до дома.

На первый взгляд там ничего не изменилось. Но, привыкнув к свету, Джо разглядел тёмные пятна на полу и страшные царапины на стенах. Из света здесь была одинокая свеча, огонь в печи погас, и она еле-еле грела.

Дальше порога Джо не решался заходить. Почему-то теперь это место казалось ему чужим и неприветливым, будто вместе с кожей подменили всё остальное.

Тут из спальни вышел отец и застыл на пороге. Он был бледный, как смерть, его глаза были широко раскрыты, а зрачки превратились в две крошечные точки. В дрожащей руке он крепко сжимал ружьё. Джо медленно перевёл взгляд с испуганного лица на ружьё, затем на скапливающуюся под его ногами лужу крови. Он стыдливо ссутулился и еле слышно проговорил:

— Я всё уберу… Можно только… — Джо глянул на потухшую печь и снова на кровавое пятно под ногами, — помыться?

Отец молчал. Так долго, что Джо засомневался, услышал ли он. Мальчик снова поднял глаза на отца. Его лицо казалось незнакомым, чужим. Джо неуверенно переступил с ноги на ногу, понимая, что ждёт уже слишком долго, а кровь продолжает течь. Надо ли ему дожидаться согласия человека, который молчит и смотрит на него, как на незнакомца?

Наконец-то отец заговорил:

— Ты помнишь, что сделал? — Пару секунд подумав, Джо помотал головой, и отец продолжил: — Ты ранил маму, она чуть не умерла…

Джо нахмурился. Последнее, что он помнил, как сбрасывает неприятное касание холодной материнской руки.

— Ей не надо было меня трогать, — еле слышно прошептал он и оглядел себя.

На глаза навернулись слёзы. То, что стало с его кожей, даже в темноте сарая выглядело ужасно. А здесь, на свету, наверняка будет хуже. Джо продолжал что-то делать и говорить, хотя сам с трудом верил в происходящее. Казалось, он попал в страшный сон и когда-нибудь должен обязательно проснуться.

Тут Джо вспомнил её стеклянные глаза, холодную улыбку и тонкие руки, гладящие круглый живот.

— А малыш? — напряжённо спросил Джо. — С ним всё хорошо?

И снова отец не сразу ответил. Бесконечное ожидание раздражало Джо, он непроизвольно нахмурился и ещё раз покосился на печь. Сейчас ему очень хотелось согреться и смыть с себя кровь. Возможно, вместе с кровью Джо удалось бы смыть отвратительное чувство чужеродности своего тела.

— Сейчас малыш в порядке, — не своим голосом проговорил отец, шевеля только губами.

Дуло ружья еле заметно дрожало. Джо казалось, он знает ответ, но всё равно спросил:

— Пап, а зачем тебе ружьё?

Наконец-то тот пошевелился, глянул на ружьё и медленно отставил его в сторону, затем привалился к стене.

— Думал, кто-то чужой, — проговорил он так тихо, что Джо едва услышал.

Джо понимающе кивнул. Он всё-таки осмелился пройти в дом, который больше не казался родным. Возможно, отчасти отец был прав: даже самому Джо казалось, что он теперь стал совсем другим, чужим самому себе.

Отец молча ушёл в спальню, но Джо был этому даже рад. Он хотел первым посмотреть на то, что с ним случилось. Ему казалось, что другие будут испытывать к нему ещё большее отвращение, чем он сам: мальчик в чужой коже… Хотя Джо уже сомневался, не поменялось ли и то, что у него внутри.

Ту ночь Джо провёл в одиночестве. Разжёг печь, нашёл воду, смыл с себя кровь. Кожа выглядела отвратительно, Джо хотелось содрать её. Он с трудом подавил это желание, понимая, что она у него одна, и теперь ему придётся как-то уживаться с тем, что есть.

Раны открывались от любого неосторожного движения, и Джо, потеряв терпение, достал мамин швейный набор и, с трудом сдерживая слёзы, зашил раны на груди и кое-как вслепую те, что были на верхней части лопаток. После он, как обещал отцу, убрал за собой, вымыл пол, хотя тёмные пятна въелись в деревянные половицы. Лишь после Джо залез на кровать и зарылся под одеяло.

Сон не шел. Джо так и пролежал всю ночь, уставившись в стену. Он вспоминал то беременную мать, смотрящую на заснеженную долину, то отца с ружьём, то мамин животик и упрямые пинки крохотных ножек изнутри, но ничто из этих воспоминаний не вызывало у Джо никаких чувств. Он снова и снова повторял слова отца, что Джо чуть не убил мать, но не проронил ни слезинки и даже не выдавил сочувственного вздоха. Лишь мысли о себе, о тех страшных шрамах, которые остались на его теле, заставляли Джо всхлипывать. Теперь он был уверен, что что-то в нём точно сломалось, что ничто никогда не будет как прежде, и только эта мысль отозвалась в его душе.

Джо точно знал, зачем отец взял ружьё… И почему-то ему казалось, что лучше бы уж тот всё-таки решился выстрелить.

Хоть дни были холодные, но мать Джо быстро поправилась. Отец перестал ходить на работу и почти все дни напролет проводил у постели жены, пока Джо продолжал по привычке управляться по хозяйству. Каждый его день был похож на предыдущий, и он уже не совсем понимал, для чего продолжает что-то делать и ждёт ли чего-то от будущего.

Так пролетел месяц. В один день отец стал особенно беспокойным, вскоре к ним пришла какая-то женщина, и Джо догадался, что пришло время малышу появиться на свет. Джо старался не мешаться под ногами — отец и так в последнее время каждый раз смотрел на него косо, а ружьё теперь всё время стояло в углу комнаты. Джо иногда поглядывал на него, рассматривал потёртый деревянный приклад и потемневший металл ствола и удивлялся, что раньше даже не знал, что у отца хранится подобное.

День был очень долгим, из спальни постоянно доносились крики матери. Джо часто выходил на улицу, словно там его ждали какие-то дела, расчищал двор, прибирался в сарае, носил в дом снега, чтобы растопить его.

Уже давно стемнело. Джо лежал на печи и перебирал длинные пальцы рабочих перчаток, которые явно были ему велики. После той самой ночи Джо было неприятно трогать что-либо голыми руками.

Отец носился по дому и таскал тазы с водой в спальню. Оттуда всё ещё доносились хриплые стоны матери, хоть уже реже и тише. Наконец-то, где-то уже за полночь, раздался громкий крик младенца, а вслед за ним — истошный вопль матери.

Этот крик был совершенно не похож на те, что раздавались весь день. Они складывались в неразборчивые слова, переходили на визг и плач. Младенец тоже не переставал вопить, и Джо раздражённо размышлял, неужели трое взрослых не могут успокоить новорождённого?

Джо мельком глянул на стоящее в углу ружьё, недолго подумал и всё же решил зайти в спальню. Он никогда ещё не видел рождение младенцев, но даже ему стало понятно, что происходит что-то не то. Мать лежала на залитой кровью кровати, по её измождённому лицу катились слезы, а руки с силой цеплялись за промокшие простыни. Отец застыл в стороне, не шевелясь и не издавая ни звука. И оба они смотрели на пол около кровати, там, откуда раздавался плач младенца и где в судорогах дергалось чьё-то тело.

Маленький окровавленный комок валялся где-то рядом, почти не шевелясь, только громко плача. Полное тело повитухи неестественно изогнулось и завалилось в сторону младенца, чуть не раздавив его, но Джо тут же подскочил к нему, схватил малыша за ногу и оттащил в сторону.

— Джо, не трогай… — начал было отец, но тут же встретился взглядом с глазами кровавого цвета и осёкся.

— Почему? — удивился Джо и снова покосился на ребёнка.

Малыш был совсем голенький, покрытый багровой слизью и красными потёками. Джо вспомнил, как и он вернулся домой, весь покрытый кровью. Тогда ему тоже хотелось вот так вот заплакать. Казалось, этот ещё совсем крохотный младенец понимал Джо гораздо лучше, чем все остальные.

Джо огляделся, увидел на тумбе стопку простыней, взял одну и накрыл ей младенца, надеясь, что так тому будет не очень холодно. Он покосился на родителей, не понимая, почему те ничего не делают, и неуверенно спросил:

— Его оставить здесь? На полу?

Родители продолжали молчать, и Джо это начало сильно раздражать. Не дождавшись ответа, он сам, как смог, завернул новорожденного в простыни и, прижав к себе, поднял с пола. Ребёнок был такой маленький, что Джо боялся случайно сломать его. Теперь он вспомнил, как неаккуратно потянул его за ножку, и испугался, а не поранил ли?

На руках ребёнок стал заголосил ещё громче, и Джо рассеянно посмотрел на родителей, ожидая от них хоть какой-то реакции. Но вот он встретился со стеклянными глазами матери, и она, словно очнувшись, потрясла головой и еле слышно проговорила:

— Дай его мне.

Джо осторожно завернул малыша в чистую простыню, взял на руки, обошёл валяющуюся на полу женщину, руки и ноги которой продолжали мелко подрагивать, и подошёл к постели.

— Ада, — не своим голосом прошептал отец, — может…

— Всё в порядке, — она протянула руки к Джо и взяла младенца. — Я аккуратно.

Джо внимательно наблюдал, как мама закутала младенца поплотнее, как осторожно прижала к себе и поднесла к груди.

— Ада, — голос отца дрожал, — не трогай…

— Не волнуйся, дорогой. — Мать прижала младенца к груди, и тот наконец-то замолчал, и дом погрузился в звенящую тишину. — Если бы она хотела меня убить, то уже бы это сделала.

Она… Всё-таки девочка.

Джо с замиранием сердца смотрел, как его маленькая сестрёнка прижалась к груди матери. Но тут он вспомнил о теле, валяющемся на полу, вздрогнул и обернулся. Мальчику стало неловко, что его сестрёнка родилась в таком грязном, залитом кровью доме, где на полу валялась мёртвая женщина. Джо последний раз глянул на сестру, развернулся, перепрыгнул через тело и побежал в комнату.

— Я сейчас уберу! — бросил он через плечо, накинул куртку и выскочил на улицу, пытаясь придумать, как вытащить из дома безжизненное тело.

Джо взял верёвки и старую мешковину. Он надеялся, что отец всё-таки поможет ему, ведь вытащить огромную женщину в одиночку он бы не смог.

Пришлось покорпеть, чтобы сначала завернуть её в мешковину, а потом крепко обвязать верёвками. Кожа женщины уже посерела, стала рыхлой и местами кусками свисала и отваливалась. От неё начало вонять, и Джо с ужасом думал, как бы сестрёнке не стало плохо от этого запаха.

Отец всё-таки помог, Джо пришлось несколько раз позвать его. Вместе они вытащили тело на улицу, оттащили за сарай, чуть дальше от поленницы. Джо набрал дров, положил их на снег и с трудом перекатил на них тело. Сверху он накинул ещё пару поленьев и веток. Тратить больше дров у него не поднялась рука, и он понадеялся, что отец справится и так.

— Можно сжигать, — Джо повернулся к отцу.

Его лицо казалось неестественно бледным, в огненно-рыжих волосах путались снежинки, окрашивая их в белый.

— Пап, — Джо подошёл к отцу и потянул того за рукав, — в такую метель здесь может разгореться только твой огонь.

— Сжечь? — бездумно повторил отец, уставившись на перевязанный верёвками мешок. — Как-то это неправильно… Надо сказать кому-то, похоронить человека…

— А мы разве её не хороним? — удивился Джо и оглянулся. Он, хоть ни разу не был на похоронах, точно знал, что в огненном народе людей не закапывают в землю, как у водников, а предают огню. Но теперь засомневался в этом. — Но… земля промёрзла, мы не сможем её закопать…

— Иди домой, — еле слышно выдавил отец. — Я разберусь.

Джо пожал плечами и вернулся домой. Он снова набрал снега и поставил его греться, вернулся в спальню, принялся отмывать залитые кровью полы, изредка поглядывая на крохотную сестрёнку и на то, как она сладко спит. Джо ничего, кроме неё, больше не замечал. Впервые за долгое время ему казалось, что он нашёл человека, который его понимает, который принял бы его таким, каким он теперь стал.

За окном ярко мелькал костёр, но отец вернулся в дом, только когда последний язычок пламени погас, на снегу остались лишь разбросанные угли и пепел. Мужчина тяжело опустился на стул, положил руки на стол и опер на них голову. Так он и просидел всю ночь, а Джо не стал его трогать.

Когда спальня была вся вымыта, окровавленные простыни собраны, кровать застелена чистым, а мама с сестрёнкой — вымыты и переодеты, Джо с опаской уселся около кровати, не решаясь залезть к маме.

Её руки продолжали дрожать, а взгляд был направлен в стену. Она снова не замечала ни Джо, ни маленького ребёнка у своей груди. Но и Джо больше не замечал маму. Он рассматривал малышку, воображая, как та вырастет и они будут вместе гулять и разговаривать. Джо хотел очень много ей рассказать, и она наверняка поняла бы его, поняла все его переживания и страхи. Но для этого нужно немного подождать…

— Ма-а-ам, — еле слышно протянул Джо, — а как её зовут?

— Зовут? — пустые глаза медленно опустились на Джо. — Можешь сам её назвать, если хочешь.

— Правда? — он посмотрел на сестрёнку. — Но я не знаю, как…

— Ты можешь подумать, а потом сказать, — слетели с потрескавшихся губ еле слышные слова. — Это не срочно.

Девочка пробыла в этом мире уже неделю без имени, а Джо всё никак не мог найти подходящее. Он каждый день спускался в деревню чуть ниже по склону, оббегал соседей и расспрашивал, какие женские имена те знали.

Дома Джо помогал маме с девочкой. Иногда ему казалось, что мама слишком холодно относится к его сестрёнке, тогда Джо сам вызывался запеленать её, покормить из специального рожка — у мамы очень быстро закончилось молоко, поэтому девочке приходилось давать козье молоко, которое Джо просил у соседей. Он был так увлечён заботой о сестре, что не замечал изменившиеся взгляды родителей и не слышал расползающиеся меж соседей слухов о пропаже повитухи.

В один из дней Джо услышал от одного древнего старика необычное женское имя. Мальчик тут же побежал домой. Казалось, оно было тем самым. Он влетел в дом, не раздеваясь и не разуваясь. Родители не обратили на него никакого внимания, поэтому Джо пришлось подёргать мать за рукав, чтобы она посмотрела на него.

— Каролина! — запыхавшись от быстрой пробежки, проговорил Джо. — Я хочу, чтобы сестрёнку звали Каролина!

— Как скажешь, — пожала плечами мать и вернулась к готовке.

Джо закатил глаза и переключил всё своё внимание с безразличных родителей на младенца, тихо лежащего в люльке. Он наклонился к девочке и прошептал её имя. Девочка зевнула, озадаченно огляделась красными, как у Джо, глазками, остановилась взглядом на братике и улыбнулась. Джо улыбнулся ей в ответ. Теперь он точно был уверен, что это было её имя.

Мир Джерома, 14.09.1105 год (на следующий день после последних событий в училище)

Когда мейстер Роркал вошёл в кабинет профессора Эрдман, его уже ждали. Но Роркалу не было ни стыдно, ни неловко. За такое количество лет он уже не видел смысла извиняться, а остальные — смысла отчитывать его за это.

Первым делом Роркал встретился взглядом с желтоглазой профессором Эрдман. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего, поэтому Роркал начал первый:

— Что такого натворил юноша?

— Ничего, — безмятежно покачала она головой. — По крайней мере, ничего необычного. Почти каждый подросток, обладающий способностью, рано или поздно сталкивается с трудностями контроля. Правда, обычно это происходит на пару лет раньше в более спокойной обстановке и не на самой практике, а раньше. Ты знаешь, таких учеников к практике не допускают.

— Ты сказала, что сможешь подготовить его.

— А ты сказал, что мальчик полностью контролирует себя и не наделает глупостей.

Роркал тяжело вздохнул и опустился на свободное кресло.

— Так всё-таки, что он натворил?

— Да ничего особенного, — тяжело вздохнула Эрдман и откинулась на спинку кресла. — Потерял контроль, чуть не раскромсал себя и нас. Знаешь, что у него на теле остались шрамы после того, как проявилась способность? — Роркал удивлённо помотал головой, и женщина продолжила: — Мальчик был уверен, что они достались ему от отца. Сначала Танда решила, что он просто не хочет говорить правду, но, как оказалось, он действительно этого не помнил. Смею предположить, что это достаточно печальная история…

Роркал прикрыл глаза и надавил пальцами на веки. С трудом он вспоминал, о чём ему рассказывал этот юноша при их первой встрече, и не понимал, почему не додумался поговорить с ним ещё тогда.

— В каком он сейчас состоянии?

— Пришёл в себя, отлёживается в госпитале. Ведёт себя вполне обычно, — Эрдман изогнула бровь и задумчиво округлила глаза. — Что выглядит в его ситуации неестественно, — она подняла глаза и сквозь стёкла очков глянула на мейстера. — Ты подкинул мне психически нестабильного ученика.

Роркал небрежно отмахнулся.

— У них почти у всех проблемы с психикой.

— Но никого из них не нужно готовить к сдаче экзаменов за год.

Пришло время мейстеру хорошенько задуматься. Он подпёр щёку рукой и несколько долгих секунд молчал. Затем покосился на профессора и уже не так уверенно, как раньше, спросил:

— Думаешь, он не сможет пройти практику?

— А ты так хочешь его к себе в ученики?

— Мне вообще не нравится эта идея с учениками, — Роркал положил голову на спинку стула и уставился в потолок. — Не понимаю, откуда в головах старейшин Совета рождаются такие светлые мысли?

— Времена неспокойные, а в случае гибели мейстера оставлять мир без преемника неразумно, — холодно проговорила очевидное Эрдман.

— Зачем так торопить? — пробурчал Роркал. — Из тех, кто допущен до практики сейчас, мне никто не подходит. В мире Смоук очень сложно использовать способность с такой-то плотностью населения…

— Поэтому ты присмотрел себе юношу, способного перерезать полгорода одним движением руки.

Роркал неодобрительно покосился на невозмутимую профессора. Очевидно, она говорила серьёзно.

— За пять лет он ни разу не использовал способность, — начал Роркал. — Даже когда на него напали. Единственный раз был, когда на его сестру навели пистолет. Он разрезал дуло и не задел ни одного из прохожих… — он осёкся, заметив, как на лице Эрдман удивление смешалось с непониманием.

— Напали? — переспросила профессор. — Пытались застрелить сестру? Помилуйте, всесоздатели… Почему я не знала об этом?

Эрдман сняла очки и прикрыла глаза. Роркал, посидев немного в неловком молчании, всё-таки ответил:

— Как-то времени не было посвятить тебя в детали…

— На что ещё у тебя не было времени? — спросила Эрдман, снова водрузив очки на кончик носа.

Смутившись, Роркал потянулся к портфелю, который принес с собой, и достал оттуда папку с информацией о Джо. Эрдман протянула руку и принялась быстро просматривать исписанные листы, всё сильнее хватаясь за голову и выпучивая глаза. В конце она громко захлопнула папку и неодобрительно глянула на мейстера.

— Серьёзно? — От её ледяного тона по спине мейстера побежали мурашки. — Мало того, что ты отдал на обучение ребёнка с нестабильной психикой, так у него ещё вся жизнь одна сплошная травма. Как ты себе представляешь его обучение? — Эрдман ткнула пальцем в жёлтую обложку. — Что это за незакрытое дело с самоубийством? Почему оно лежит в папке Джо?

— А-а-а, — нехотя протянул Роркал и положил ногу на ногу. — Один юноша незадолго до самоубийства напал и избил Джо… Тот самый, который пытался застрелить Кэрол. Джо попросил, чтобы его имя убрали из досье. Но тут провели вскрытие, и возникло несколько вопросов о его смерти. Очень противоречивые данные. Я уже не уверен, что это было самоубийство. Подозреваю, что нападение на Джо могло быть подстроено.

— И ты собираешься сказать об этом ему? О всесоздатели… Хочешь окончательно сломать мальчика?

— Что? Конечно, нет! — Роркал кивнул на жёлтую папку. — Я хочу раскрыть дело!

— И с каких пор ты заделался детективом? — съязвила женщина.

— С тех самых, как это дело стало связано с Джозефом. — Возмущение мейстера нарастало, а яркие эмоции женщины подливали масла в огонь. — Я хочу обезопасить юношу, а если ему действительно кто-то угрожает, то я должен разобраться с этим сам.

— Джозефу нельзя идти к тебе в ученики! — рявкнула Эрдман. — В таком состоянии — нет.

Роркал сдвинулся на край кресла, наклонился вперёд и, понизив голос, медленно заговорил:

— Совет требует от нас взять ученика. Все остальные уже приметили себе кого-то. Мейстеру Иде повезло — тут как раз нашёлся юноша-водник. Всем известно, что ему с водным куполом именно такой и нужен. Каваками не постеснялась сама отправить девушку-атмокинетика. Говорят, Гризельда тоже кого-то присматривает. Если я сам не подберу ученика, который мне нужен, меня заставят выбирать из того, что есть, а учеников — по пальцам перечесть.

— Зачем же так скоро? — всё так же холодно и недовольно возразила Эрдман. — Подожди пару лет, пока Джо не придёт в себя.

— Если не выберу сейчас, Совет потом мне все мозги проест, — Роркал тяжело вздохнул, стараясь не представлять такое плачевное будущее.

— И ради этого ты готов пожертвовать здоровьем мальчика? — Эрдман неодобрительно покачала головой. — Говорят, мейстер Люжен держится в стороне от всей этой истории с учениками. Не удивлюсь, если он в итоге никого не возьмёт.

— Ай, — пренебрежительно отмахнулся Роркал, — он всегда сам себе на уме, да и на возмущения Совета никак не реагирует.

— Почему ты так не можешь?

— Не хочу привлекать к себе излишнее внимание, как он, — раздражительно пробурчал Роркал. — К тому же я нашел подходящего кандидата. Да и помощник мне не помешал бы… Знала, что в мире Смоук не просто самое большое население, но и самый большой процент людей со способностями? Двадцать три, Грианлай, двадцать три… И это только зарегистрированных. — Мейстер устало прикрыл глаза и снова откинулся на спинку кресла. — У меня что ни день, то покушение, нападение, труп. Где-нибудь кто-нибудь взрывается, у кого-то в центре города проявляется способность. Организация поиска, допросы, помощь в социализации… Ты знаешь, что ещё ни в одном мире не открыта помощь по социализации людей со способностями среди обычных людей? Это место, — Роркал обвёл рукой кабинет, — первая попытка. Не считая мир Смоук, конечно. А потом все удивляются, почему люди бегут к нам! Их отовсюду просто выживают. Вот ты, — он кивнул на притихшую женщину, — почему ушла из мира Янь?

— Не люблю холод.

Роркал недоверчиво сморщил нос и фыркнул.

— Ты же полукровка.

— Это водники повёрнуты на чистоте крови. А мы относимся к этому спокойно. Даже не представляешь, сколько среди нас мешанных беловолосых. Несчастные, холодно на них смотреть…

Повисла тишина. Никто не хотел её нарушать. Казалось, разговор зашёл в тупик, всё, что должно было быть сказано, уже прозвучало. Эрдман протянула папку, неодобрительно покачав головой. Роркал равнодушно забрал документы, пытаясь закрепить в голове только что услышанное. Наконец-то он решился:

— Я не могу ждать год, — он постучал пальцем по папке. — И я намерен раскрыть дело.

— Как считаешь нужным, — пожала плечами Эрдман. — Кто я такая, чтобы перечить мейстеру? Я могу разве что работать с детьми и делать всё, чтобы вернуть их к нормальной жизни. Насколько это возможно, — она поднялась с кресла и кивнула в сторону двери. — Полагаю, теперь ты желаешь навестить юношу. Я тебя провожу.

Роркал тоже поднялся и убрал папку в портфель. Он поспешно вышел вслед за профессором и, поправив прическу и выпрямив спину, зашагал по пустым коридорам училища. В этот поздний час все ученики уже разбежались по своим комнатам, лишь эхо шагов нарушало тишину длинных освещённых переходов, где дневная суета оставила после себя лишь размытые следы подошв на начищенном полу.

— А ты могла бы стать мейстером, — как бы между прочим негромко протянул Роркал.

— Упасите всесоздатели, — нервно усмехнулась Эрдман. — И мучиться также, как вы? Да и Амори хорошо справляется. Учитывая, что сейчас происходит в мире Янь… Ноги моей там не будет.

Роркал закивал, и до больничного крыла они шли молча. После откровенного разговора мейстер переживал, что застанет мальчика в истерике или неподвижно лежащего на кровати и бездумно уставившегося в потолок. Но Джо казался вполне здоровым и рассудительным. Он сидел на койке и читал какую-то книгу. Стоило мейстеру войти, как юноша встал, коротко кивнул и поприветствовал вошедших. Сложно было поверить, что он недавно пережил сильную психологическую травму. Даже в тюрьме, когда юноша плакал и у него дрожали руки, он показался Роркалу собранным и вполне в здравом рассудке, что уж говорить о том, каким он встретил его сейчас.

— Мейстер Роркал, — еле слышно заговорил Джо, — простите… Если вы здесь из-за случившегося, я действительно подзабыл некоторые детали своего детства. У меня никогда не было повода их вспоминать, но если это требуется…

— Нет, Джо, я по другому поводу, — с трудом остановил его мейстер.

— А, — юноша замер, бросил короткий взгляд на застывшую у закрытой двери профессора Эрдман и снова посмотрел на мейстера.

— Джо, — Роркал неуверенно прошёл вперёд, показал ему присесть на кровать, а сам сел на стул рядом. — Понимаю, что этот вопрос прозвучит странно… но ты не знаешь кого-нибудь, кто мог держать на тебя какую-то обиду? Помимо Бена Миллера.

Джо слегка нахмурился. Раньше Роркал принял бы это за обычную задумчивость, но теперь он пытался найти скрытый смысл в каждом движении юноши.

— А почему вы спрашиваете?

Голос Джо прозвучал чуть тише, и Роркал с трудом сдержался, чтобы не покоситься на Эрдман в поиске поддержки — стоит ли ему продолжать? Но мейстер всё же решился. Он было потянулся за папкой в портфеле, но в последний момент передумал и решил сказать своими словами.

— Провели вскрытие тела Бена Миллера и обнаружили интересный момент: хоть он и был найден повешенным, но причиной смерти стала остановка сердца. Расспрашивали его знакомых, и они твердят, что за месяц до происшествия парень вёл себя странно. Говорят, он постоянно сбегал на встречи с кем-то, да и был слишком нервным и взвинченным, хотя ранее за ним подобного не наблюдалось. А случай с тобой… — Горло мейстера пересохло, и он откашлялся. — Меня не покидает мысль, что за такой сильной ненавистью должно стоять что-то большее, чем когда-то давно не поделенный кусок хлеба и отрезанное ухо. Как будто кто-то его подстрекал.

— А сколько Бену было лет? — тихо спросил Джо.

— Вроде как за полгода до событий ему исполнилось восемнадцать.

Джо молчал так долго, что у Роркала почти не осталось сомнений, что он всё-таки сказал что-то не то. Он уже было хотел извиниться и как-то сменить тему, но Джо заговорил:

— Мэнэми Тиль. По крайней мере, она так назвалась… Женщина лет сорока с тёмными волнистыми волосами и тусклыми глазами.

— Кто она? — с неподдельным интересом спросил Роркал.

— Мы жили у неё первый год в мире Смоук, пока не попали к опекуну. — Джо набрал в грудь больше воздуха, его взгляд метнулся в сторону профессора, затем куда-то дальше, мимо взрослых. — Она хотела, чтобы мы остались. Пыталась меня остановить. Она не угрожала… вроде. Но она говорила, что не применяет способность на детях. Я не… Не ожидал услышать о ней до восемнадцати.

Джо положил руки на колени, начал перебирать пальцами и уставился на них. Роркал достал из кармана блокнот и карандаш.

— Ещё помнишь какие-то детали?

— Да. Её способность, — Джо поднял глаза и посмотрел куда-то вдаль, поверх головы мейстера. — Она заставляет человека делать то, что она хочет. Он находится под её властью до конца жизни, но живёт после этого недолго, умирает. По крайней мере, я так понял. И она знает о наших с сестрой способностях.

Карандаш в руке Роркала так и завис над бумагой. Он уставился на юношу, прогоняя в голове последние сказанные слова, и на этот раз он сам догадался, что здесь уже что-то не так.

— Джо… — начал было мейстер, но тот его перебил:

— И, мне кажется, ей нужен какой-то особенный контакт. Для того, чтобы способность подействовала. Когда я уходил, — Джо поднял дрожащую руку и поднёс её к лицу, — она схватила меня за челюсть и притянула к себе. Я почти уверен, что она хотела сделать это со мной, но она передумала. И её глаза… Возможно, мне показалось… но они как будто стали жёлтыми. Но я не уверен. Это, — Джо с опаской покосился на застывшего мейстера, — всё, что я помню.

Роркал несколько раз набирал в грудь воздух, чтобы заговорить, но каждый раз в последний момент передумывал. Он оглянулся на профессора. На её всегда невозмутимом лице, казалось, ничего не поменялось, но глаза не моргая изучали юношу, а брови еле заметно подрагивали.

— Джо, — снова неловко начал Роркал, — спасибо, что рассказал. — Тот бездумно закивал, а мейстер обеспокоено наблюдал, как дрожат его руки, совсем как тогда, в тюрьме. — Не переживай, здесь тебе ничего не грозит. Профессор Эрдман, — он обернулся на женщину, и та еле заметно кивнула, — одна из самых сильнейших покорителей огня. Она не даст тебя в обиду. Да и училище — одно из самых безопасных мест. Сюда не так-то просто попасть, — Роркал откинулся на спинку стула. — Постарайся сейчас не переживать по этому поводу. Тебе нужно просто хорошо учиться и сдать экзамен. Желательно, в следующем году. По секрету, — он снова наклонился вперёд и, понизив голос, проговорил: — я планирую взять тебя в ученики. Но Совет позволит, только если ты преуспеешь в учёбе. А после ты полностью попадёшь под покровительство Её Величества. Тогда, поверь, тебе не так-то просто будет угрожать, — Роркал усмехнулся. Он встретился взглядом с юношей и увидел в его глазах что-то, чего ранее не видел. — Договорились?

Джо медленно закивал. Его красноватые глаза медленно обратились к профессору, потом снова к мейстеру, и наконец он осмелился спросить:

— Кэрол тоже попадёт под покровительство Её Величества?

Роркал задумался буквально на мгновение, но вот он улыбнулся ещё шире и ответил: «Конечно». Джо облегчённо выдохнул и поблагодарил сначала мейстера, потом профессора Эрдман. Роркал вышел из палаты уже не в таком напряжении, в котором заходил, и всё же новости о неизвестной личности с опасной способностью добавляли ему проблем. Но волнение снова вернулось, стоило встретиться взглядом с Эрдман.

— Я всё правильно сказал? — неуверенно уточнил Роркал, когда они отошли от палаты на достаточное расстояние.

Эрдман подняла брови и тяжело вздохнула.

— Насколько это было возможно в подобной ситуации…

— Ты ведь присмотришь за ним?

— Само собой, — Эрдман покосилась на портфель, в котором хранилась жёлтая папка. — Только больше не поднимай при нём эту тему.

— Постараюсь, — Роркал остановился. Он всё-таки достал блокнот и карандаш, которые сам не заметил, как убрал обратно во внутренний карман сюртука. — Что он там говорил про эту даму? — спросил он скорее у себя, нежели у своей спутницы, и поспешно принялся записывать: — Заставляет человека делать, что хочет… Поразительно! Каких только способностей нет!

Эрдман остановилась рядом с мейстером и с подозрением покосилась на него. Ни для кого не было секретом, что все им подобные были со своими странностями, но мейстеры особенно выделялись…

Когда Роркал дописал в блокнот, он задумчиво поднял взгляд, постучал карандашом по губе, отчего стал похож то ли на школьника, то ли на студента… Да и сам мейстер, казалось, помолодел.

— Как думаешь, — невозмутимо начал он под озадаченным взглядом Эрдман, — это как-то связано? И, если да, чего она хочет?

— Это же очевидно, господин детектив, — проговорила Эрдман, особенно выделив последние слова. — Не может быть так много случайных происшествий. Смерть родителей, встреча с подозреваемой, угрозы и нападение вскоре после того, как ты прислал ему письмо с предложением встретиться. Думаю, эта сумасшедшая действительно ждала, пока мальчик подрастёт, чтобы использовать в своих целях, а тут ты. Понятное дело, она не желает, чтобы юноша попал под твою опеку. Тогда она уже вряд ли сможет к нему подобраться. Может, она рассчитывала, что мальчик откажется от обучения после произошедшего.

На этот раз пришло время мейстеру с сомнением покоситься на собеседницу. Он мельком глянул на свои записи и снова на Эрдман.

— Как-то у тебя всё быстро сложилось в цельную картину, — недоверчиво протянул Роркал. — Ещё и так убедительно звучит…

— Опыт, — пожала та плечами. — Работаю с психически нездоровыми.

— Ты всех под одну гребёнку стрижешь, что ли? — настороженно прищурился Роркал.

— Так проще. Сам посуди: способность, которая полностью отдаёт человека под её контроль. У неё точно проблемы с социализацией. Если она может заставить каждого человека делать, что ей вздумается, как думаешь, насколько тяжело ей попросить о чём-то без применения своего дара? Наверняка у неё, помимо всего прочего, сильная привязка к тому, на ком использовала способность. Не думаю, что такое воздействие проходит без последствий. Вполне вероятно, что она не может смириться с тем, что Джо ушёл от неё.

Роркал ещё несколько секунд изучал желтоватые глаза Эрдман, потом глянул на свой блокнот и, так ничего и не записав, убрал в карман.

— Ладно, я так себе детектив, признаю. Надо передать дело специалистам.

— Давно пора, — покачала головой Эрдман. — В следующий раз отправляй Эбби.

— Так и сделаю. Не против, если я направлю её лично к тебе?

— Не против.

Роркал кивнул напоследок и уже было поднял руку, чтобы открыть портал, но тут вспомнил и поспешно добавил:

— Грианлай, мне кажется, тебе стоит знать ещё кое-что о юноше, — мейстер огляделся, проверил, что никто не подслушивает, наклонился к женщине и негромко проговорил: — Джо сам зарезал родителей, когда те пытались убить его сестру. Но я постарался уничтожить всю информацию об этом. Амори в курсе, но больше никто.

— О всесоздатели, — выдохнула Эрдман. — Во что ты меня втянул, Эрнест?

— Извини, — Роркал дружески сжал плечо ошарашенной профессора, — и спасибо, что согласилась помочь, — он взмахнул рукой, открыл портал и покинул мир Джерома.

Мир Смоук, 13.03.1105 год (примерно полгода назад)

На ночных дорогах меж домов стояла невероятная тишина. Ей всегда нравился вид на город с крыши. Отсюда суета и тревога, царящие внизу, казались мелкими и смешными. Люди оставались далеко, и Мэнэми могла почувствовать себя.

Ночью город казался ещё более прекрасным, нежели днём. Каменные стены остывали, застывали в неподвижном воздухе, дым, яростно клубящийся над городом днём, замирал где-то высоко в небе тёмным облаком. Спокойствие и безмолвие…

В свои двадцать семь лет Мэнэми ощущала себя не старше двадцати. Иногда — подростком, которого переполняло чувство несправедливости и желание выразить себя. А иногда — маленьким ребёнком, которому не хватало родительского внимания и тепла. Со своей способностью она, казалось, давно смирилась, но с жизнью в целом… Это ей ещё предстояло.

Мэнэми глянула вниз на пустые дороги. Там всё ещё никого не было, и всё же девушка знала, что скоро эта улица оживёт. Всегда такая тёмная и неприветливая и, тем не менее, достаточно проходимая, эта улочка оставалась загадкой для Мэнэми. Либо здесь, несмотря на пугающую темноту и пустоту, никогда ничего не происходило, либо людей уже невозможно было ничем запугать. И Мэнэми надеялась, что первое предположение правдиво, ведь в противном случае у неё могли возникнуть трудности.

И вот вдали показались два силуэта: стройный юноша, несущий мешок, и сгорбившийся пацан рядом с ним. Пока они шли по главной улице, и с этой крыши Мэнэми плохо видела их, но всё же она точно знала, кто это. Сердце её на мгновение сжалось, а потом заколотилось быстро-быстро. Девушка подалась вперёд, точно это помогло бы ей разглядеть юношу и его спрятанный под козырьком взгляд. Взгляд, который всегда ускорял пульс Мэнэми.

Но обожание и нечеловеческая привязанность быстро сменились ненавистью. Мэнэми не лгала, когда говорила, что не использует способность на детях. Это было для неё единственным правилом, единственным моральным принципом в её изуродованной способностью жизни. Джо всё ещё не было восемнадцати, и Мэнэми действительно собиралась ждать. Она была готова ждать его столько, сколько потребуется, она была готова снова и снова давать ему свободу, пока не убедится, не поверит, что другого способа привязать его к себе не существует. Но вот он, вместо того чтобы работать в мастерской и не лезть на рожон, выходит на самого мейстера…

Если бы у Джо всё вышло, и он действительно получил бы покровительство мейстера, Мэнэми больше не смогла бы подобраться к нему. Именно поэтому сейчас ей пришлось пойти на это. Осознание, что она может вмиг потерять Джо, мучило её.

Юноша и мальчик остановились на перекрёстке. Мэнэми напряглась, готовая уловить даже малейшие звуки, узнать, о чём они говорят. Вот Джо кивнул и свернул на тихую улочку. Мэнэми с облегчением выдохнула. Теперь дело оставалось за малым.

Девушка беззвучно усмехнулась. Джо всегда казался ей смышлёным парнем, всегда настороже. Видимо, беспечная жизнь попортила его. Да и вряд ли он ждал Мэнэми именно сейчас, когда ему ещё только шестнадцать.

Мэнэми затаила дыхание и наблюдала, как Джо медленно приближается к дому, на крыше которого невидимой тенью пряталась она. Вот Джо остановился и замер. Ему навстречу вышел Бен.

Мэнэми пришлось приложить немало усилий, чтобы найти этого безухого юношу. В её голове засела мысль, что никто не подошёл бы на эту роль лучше него. Тот самый мальчик, который тогда избил ещё маленького Джо. Возможно, не именно он, но отрезанного уха, было достаточно, чтобы зародить в сердце Джо страх.

Пока Бен отвлекал Джо, сзади тихо подошёл ещё один юноша, имени которого Мэнэми даже не знала, и занёс руку с камнем. Джо вздрогнул и обернулся, а Мэнэми с ужасом смотрела, как удар пришёлся ему прямо в висок.

Её дыхание сбилось, она подалась вперёд; казалось, ещё немного, и Мэнэми спрыгнет вниз. Первая её мысль была о том, что эти идиоты могли сильно навредить Джо или даже убить. Вторая — что она убьёт их всех, если они посмеют изуродовать его лицо.

Джо гулко упал на землю, и его обступили уличные пацаны. Двое тут же прижали его руки к земле ботинками, а Бен еле слышно бубнил себе под нос ругательства и проклятья в адрес Джо. Тот едва вздрогнул, и Мэнэми с облегчением выдохнула — живой. Теперь ей оставалось только ждать.

Раз ловушка сработала, значит, Бен был правильным выбором. Самое главное, чтобы после это выглядело как случайная стычка мальчишек, а не как спланированное нападение. Но и здесь Мэнэми всё продумала. В конце концов, Бен находился под её влиянием уже несколько месяцев, от силы ему осталось ещё парочка, учитывая его подвижную психику. Если парень сам покончит с собой после сегодняшних событий, было бы идеально. Приемлемо, если спустя пару недель-месяц. Позже Мэнэми пришлось бы думать, как от него избавиться до того, как это сделает её способность.

Большой удачей для Мэнэми оказалось то, что Бен был на пару лет старше Джо, так что она без зазрения совести использовала на нём способность. Если бы он был младше, Мэнэми пришлось бы нелегко. Смогла бы она пойти наперекор единственному своему правилу ради Джо? Хорошо, что искать ответ на этот вопрос не пришлось.

Мэнэми бросила взгляд вниз. С Джо кое-как сняли пальто, всё так же стягивая на его шее петлю и крепко схватив за руки.

Козырёк Джо упал на землю, чёрные кудри выбились из хвоста и теперь беспорядочно падали на лицо. И всё же даже с крыши и сквозь густые пряди были видны белки его глаз, направленных вверх. В какой-то момент Мэнэми показалось, что Джо смотрит на неё, но она быстро прогнала эту мысль.

Вот рубашку на Джо разрезали ножом, сорвали и бросили теперь уже бесполезные тряпки на землю. Мэнэми завороженно уставилась на белеющие на его груди шрамы, тянущиеся тонкими дорожками от плеч, ключицы и почти до низа живота. Когда-то она сама зашивала их на исхудавшем Джо, казавшемся таким хрупким и беззащитным. Теперь Мэнэми смотрела на юношу совсем по-другому.

Когда Мэнэми первый раз увидела упрямого мальчика, который наперекор судьбе отказался сдаваться и умирать, когда она забрала его, умирающего, из того вонючего подвала, она даже подумать не могла, что будет испытывать к нему такие сильные чувства. Что именно её поразило в мальчике, она и сама не смогла ответить, но привязанность к нему росла, и тогда ещё юная Мэнэми впервые в жизни почувствовала, что готова попробовать себя в воспитании ребёнка. Вряд ли она смогла бы стать хорошей матерью — её родители такими не были, и ей вряд ли было суждено, а с подобной способностью было вообще малоосуществимо.

Мэнэми никогда не думала о семье и о детях, но с Джо это казалось возможным. Собранный и не по годам взрослый Джо, тянущаяся к ней малышка Кэрол, такая же несчастная и опасная, как сама Мэнэми… Казалось, они могли стать её семьёй. Не стоило забивать голову глупыми мечтами. Из-за них отпустить мальчика было для неё самым тяжёлым решением за свою жизнь. Но удерживать людей словами или поступками она не умела, а использовать на Джо способность тогда всё равно бы не смогла.

Но она никогда не отпускала его по-настоящему. Она присматривала за ним издалека, смотрела, как он растёт. И чем дольше Мэнэми следила, тем сильнее становилась её привязанность, тем сильнее ей хотелось завладеть им. Она бы отдала всё на свете, чтобы хотя бы раз побыть на месте той девушки, с которой Джо проводил так много времени, с которой ходил гулять, обнимал, прижимал к себе и наверняка целовал в укромном уголке, пока никто, даже Мэнэми, не видит.

Верёвку на шее Джо то стягивали, то ослабляли, изредка давая глотнуть воздух. Мэнэми внимательно следила, чтобы он продолжал дышать, чтобы его случайно не задушили насмерть. Иногда Джо начинал вырываться, колотить ногами и дёргаться в руках нескольких парней.

У него почти получилось вырвать одну руку, но петля на шее затянулась туже, а кто-то врезал ботинком по солнечному сплетению. Следующие несколько секунд Джо не шевелился, только жадно делал крохотные глотки воздуха и трясся всем телом.

Бен поднёс карманный ножик к груди Джо, и Мэнэми задумчиво сдвинула брови.

Никого до встречи с Джо Мэнэми не отпускала, не позволяла уйти и забыть её. Способность сломала её разум — даже она понимала это. Желание иметь над кем-то власть стало для неё необходимостью. Она страдала, если жертва умирала, а она ещё не успела найти новую. Ничто не могло сравниться с упоительным чувством, когда человек полностью подчинялся ей, был готов ради неё на всё, и ничто даже близко не походило на тот кошмар, когда она оставалась одна. Мэнэми пробовала многое, чтобы заглушить эту боль, но только новая жертва могла на время облегчить её муки.

Резким движением нож распорол швы на груди Джо, и из раны лениво потекла густая кровь. Мэнэми с интересом наблюдала за тёмной струйкой.

Способность Джо всегда вызывала у неё нездоровый восторг. Вот и сейчас она наблюдала за происходящим с восхищением. Любой другой бы уже истекал кровью, но кровь Джо вытекала из раны медленно, не спеша, словно никуда не торопилась, а может, чего-то ждала. Если бы не эта удивительная особенность — быстрое заживление ран и слабое кровотечение — Джо бы давным-давно умер. Но Вселенная не была дурой. Она дала Джо способность удерживать кровь в теле, а Мэнэми — умение терпеть и выжидать.

Медленно, периодически то затягивая, то ослабляя петлю на шее, группа парней один за другим вскрыла шрамы Джо. Всё это время он не закрывал глаза. Он смотрел то на ночное небо, то на стены домов, то под ноги своим мучителям — в зависимости от того, как поворачивали его голову. Мэнэми восхищалась его выдержкой, она-то думала, что он потеряет сознание гораздо раньше.

Мэнэми не сомневалась, что рано или поздно Джо отойдёт от произошедшего. Она не могла поверить, что этот непоколебимый мальчик сдастся. Но сейчас ей было важно, чтобы он не попал под крыло мейстера, чтобы Джо сломался и не смог сделать то, что от него требовалось. Можно было бы начать с его опекуна или даже с сестры, но Мэнэми боялась бить по самому больному — был шанс, что после такого потрясения Джо не оправится или, того хуже, наложит на себя руки. Если бы только Мэнэми удалось потянуть время, пока Джо не вырастет…

По ощущениям прошло около получаса, хотя Мэнэми не особо следила за временем. Бен не торопился, но девушка и не собиралась его торопить. В конце концов, поспешность никогда не была её пороком.

Налетел холодный ветер, и Мэнэми плотнее укуталась в свой шарф. Она так и сидела на крыше, свесив ноги и иногда поглядывая на подростков внизу. Бен не успокоился, пока не вспорол все шрамы Джо, не только на груди, но и на спине. Мэнэми льстила его отчаянная верность делу, но она переживала, что безухий мальчик может переступить черту, даже несмотря на строгий наказ не увечить лицо и руки Джо и не убивать его. Её марионетки частенько переусердствовали. Особенно когда ощущали, что жить им оставалось недолго, а цель жизни, внушённая им Мэнэми, всё ещё не была достигнута.

Тело Джо упало на землю. Его наконец-то отпустили, но он даже не попытался сопротивляться или просто пошевелиться. Джо так и лежал на спине с раскинутыми руками, устремив пустой взгляд в небо. Парни недолго перешёптывались, обшарили карманы пальто и штанов Джо, забрали всё, что посчитали ценным, стянули с него ботинки. Когда кто-то решил прибрать к рукам и его штаны, Мэнэми решила, что пора вмешаться.

Словно кошка она спустилась по подоконникам, выступам в стенах и сточным трубам, бесшумно приземлилась за углом и, натянув шарф на голову, чтобы скрыть волосы и лицо, вышла на тёмный переулок. Подростки тут же заметили прохожего, в панике похватали всё, что успели собрать, и разбежались. Когда Мэнэми подошла к Джо, в переулке кроме них уже никого не было.

Кому-то удалось наполовину стянуть штаны, оголив обагрённые бёдра и нижнее бельё. Белая кожа там, где не была залита кровью, покрылась мурашками, а на лице остались высохшие следы от слёз. Глаза Джо были всё также открыты. Он смотрел прямо, явно не замечая уже ничего. Мэнэми предположила, что в таком состоянии он уже вряд ли запомнит её. Пока Мэнэми спускалась, кто-то успел стянуть и перчатки, и теперь она внимательно рассматривала ссадины, оставшиеся на руках от ботинок, и тяжело вздохнула. Оставалось надеяться, что такие следы заживут — Мэнэми очень нравились его невинные тонкие руки, которые так просто можно было изуродовать на всю жизнь.

Девушка села на корточки и, надев свои перчатки, заботливо поправила на Джо штаны. В какой-то момент из уголка его глаза выкатилась крохотная слезинка, и Мэнэми поспешила смахнуть её. Она улыбнулась, вспомнив, как нашла маленького Джо в том самом подвале. Тогда он тоже сидел весь в крови, без сознания, крепко прижав к себе умирающую сестру и плача.

Мэнэми тяжело вздохнула, покачала головой и укоризненно проговорила:

— Такой большой, а до сих пор плачешь.

Но Джо никак не отреагировал. Мэнэми думала, что он не запомнит её, и от этого ей стало грустно. Сейчас ей хотелось забрать юношу с собой, позаботиться о нём, вымыть, зашить шрамы и вернуть к жизни, прямо как тогда. Может, тогда Джо вспомнил бы о ней, вспомнил, что она говорила ему, и осознал, что Мэнэми была права. Но ей не хватило бы сил дотащить его, да и она боялась быть снова отвергнутой. К тому же она точно знала, что Джо предпочтёт сестру всем на свете.

Мэнэми убрала волосы с лица Джо, погладила его по щеке. Сама не заметив, как, она склонилась к нему так близко, что теперь на неё невозможно было не обратить внимания. Она почти касалась лица юноши кончиком носа, но тот смотрел сквозь неё. Всё её существо свернулось узлом, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся от смертельного соблазна: один поцелуй, и он стал бы принадлежать ей до конца его жизни.

Мэнэми прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

Нет, сейчас у неё никак не получилось бы овладеть им. По крайней мере, пока всё ещё был жив Бен. Она могла бы поцеловать его просто так, но какой в этом был смысл, если после этого он не станет её?

Брусчатка под Джо стала ещё темнее от его крови. Мэнэми бросила короткий взгляд на руку, которой опёрлась о землю. Хорошо, что она надела всё чёрное.

Заставив себя отстраниться от юноши, Мэнэми осмотрела висок, в который его ударили камнем, шею, на которой затягивали верёвку, и более тщательно — запястья, которые оттоптали грубые ботинки. Из этого всего её беспокоил только рубец в опасной близости от виска. Но Мэнэми подумала, что это не так страшно, потому что он был скрыт под волосами. На шее почти не осталось следа от верёвки, а кожа на запястьях была содрана поверхностно. И Мэнэми переключилась на шрамы на теле.

В этот раз она поразилась ещё сильнее, чем в первый — буквально полчаса назад тело Джо изрезали ножом, но вот раны уже затянулись тонкой кожицей, кровь не шла, а та, что успела вытечь, уже начала сворачиваться. Мэнэми не смогла сдержаться от соблазна снять перчатку и осторожно потрогать шрамы. На ощупь они были шелковистыми, точно кожа младенца. Девушка нагнулась к груди Джо и, стараясь не испачкать лицо в крови, прислушалась. Сердце продолжало стучать, и Мэнэми оставалось в который раз удивиться его упрямству.

Лишь бы после этого Джо отказался от своей идеи и остался в мастерской, пока ему не исполнится восемнадцать. Лишь бы он дождался её… Иначе получилось бы, что всё это было зря.

Раздались шаги. Мэнэми опасливо оглянулась. Вдали на улице мелькнул мужской силуэт. Он пока не видел их, и у неё было время спрятаться.

Она в последний раз заглянула в глаза цвета рубиновой крови. Казалось, она снова должна отпустить Джо. Словно Мэнэми снова переместилась в тот вечер, когда он бросил её, а она не смогла остановить его…

Когда незнакомец подошёл вплотную и наконец-то заметил неподвижное тело, Мэнэми уже сидела на крыше. Она молча наблюдала, как уставший мужчина испуганно схватился за голову, как пытался докричаться до Джо, как укутал его в свой плащ и, неизвестно какими силами, поднял и потащил прочь.

Мэнэми наблюдала за этим всем с невероятной выдержкой, с трудом сдерживая желание убить человека, который унёс Джо. Но терпение было её даром от Вселенной взамен на ужасную способность. И Мэнэми, не проронив ни слезинки, выпрямилась, размяла руки и пошла в противоположную сторону. Она была готова ждать столько, сколько потребуется, чтобы в конце концов получить желаемое. Потому что она всегда получала то, чего хотела.

Мир Джерома, 15.09.1105 год (на следующий день)

Казалось, Джо не спал всю ночь. Ему мерещились то верёвка на шее, то пожелтевшие глаза на бледном исхудавшем лице. Услышанное днём накануне никак не укладывалось в голове. Джо был уверен, что до совершеннолетия он мог не волноваться о Мэнэми. То, что нападение подстроила именно она, ещё больнее отзывалось в груди. И если раньше Мэнэми казалась страшной сказкой, которой Джо сам себя запугал, то теперь она буквально стала его кошмаром.

Видимо, в какой-то момент Джо всё-таки провалился в сон, потому что проснулся он от тихого голоса Эйдена над ухом. Джо молча поднялся и поплёлся в ванную, не замечая, каким обеспокоенным взглядом провожает его Эйден.

Джо продолжал ходить, что-то делать, разговаривать и учиться, но всё происходило точно в тумане. Прочитанное тут же вылетало из головы, разговоры не клеились пуще обычного — Джо постоянно терял нить. И если сокурсники в подобных ситуациях делали вид, что ничего не происходит, Кэрол всячески пыталась обратить внимание брата на себя и добиться от него нужного ответа. В один момент Джо обнаружил себя за завтраком по обыкновению рядом с Кэрол и напротив Эйдена. Сестра дёргала его за рукав рубашки.

— Ты опять меня не слышал? — жалобно протянула она.

— Прости, — словно проснувшись, пролепетал Джо и огляделся, словно не помня, как сюда попал. — Задумался…

По привычке Джо поймал холодный взгляд Эйдена. Тот пытался удержать на лице улыбку. Пока Кэрол неодобрительно осматривала брата, тот уткнулся взглядом в тарелку. Он не помнил, как ел, хотя в тарелке было пусто. Джо отложил ложку, которую всё это время сжимал в руке, и снова огляделся.

Тяжело и совсем по-взрослому вздохнув, Кэрол покачала головой.

— Я рассказывала, что Танда учила меня плести венки, — печальным голосом сообщила девочка. — Ты совсем ничего не слышал?

— Прости, — Джо прикрыл глаза и надавил на веки, — я что-то в последнее время плохо сплю…

— Плохо спишь? — в голосе Кэрол прозвучало беспокойство. — Когда я плохо сплю, Танда говорит считать овец. Она мне показывала картинки, — девочка задумчиво сдвинула бровки. — В детских книжках они, конечно, красивые. Беленькие такие, но, — Кэрол подвинулась поближе к Джо и, понизив голос, продолжила: — я нашла большую книгу с настоящими фотографиями овец. Они очень страшные… Если я их начинаю считать, то наоборот, не могу заснуть… Но я говорю Танде, что считаю овец, а на самом деле считаю карамельки, — Кэрол глянула сначала на Джо, потом на Эйдена, явно пытаясь им намекнуть, что кому попало трепать об этом не следует.

Но тут улыбка исчезла с лица Эйдена, он наклонился вперёд и прошептал:

— О нет, Куколка… А если Танда узнает, что ты считаешь не овец?

— Она не узнает, — важно заявила Кэрол и сощурилась. — Если ты не разболтаешь.

Эйден широко улыбнулся, провёл двумя пальцами по губам и изобразил жест, точно что-то выкинул.

— Нем, как могила.

Джо смог только удивлённо покоситься на них и промолчать. Казалось, у Эйдена с Кэрол уже появились какие-то свои секреты, шутки, да и просто общие темы, а Джо всё реже принимал участие в их разговорах. Он постоянно засиживался за книгами. Его сокурсники уже давно сдали экзамены и теперь лишь готовились к практике, а Джо иногда даже посещал уроки младших классов. Он почти ничего не испытывал по этому поводу, даже несмотря на то, что первое время дети на него с подозрением косились. Но Джо учился быстро и нигде подолгу не задерживался.

После завтрака Джо был готов уже пойти на занятия, но оказалось, что был выходной день. Эйден с Кэрол потащили его на улицу. К счастью, ещё с утра Джо захватил с собой книгу.

У допущенных к практике был приятный бонус: им позволяли выходить за ограждение без специального на то одобрения. Джо разве что приходилось каждый раз предупреждать Танду, что возьмёт с собой Кэрол. Вот и сейчас они просто спросили у девушки разрешения и пошли на улицу.

Эйден повёл их к небольшому пруду за ограждением. Пруд прятался среди высоких ив, а с обратной стороны в него впадала холодная речка. Погода стояла ещё тёплая, и подростки не смогли отказать себе в удовольствии искупаться. Джо с Кэрол купаться не собирались. Юноша просто не горел желанием, да и раздеваться при всех не хотел, а сестру не пускал — контролировать её способность в воде казалось невозможным.

Совсем скоро Кэрол надоело сидеть на берегу рядом с братом, который читал и не обращал на неё внимания, и наблюдать, как веселятся остальные. Она поднялась и побежала собирать цветы для венка, которые совсем недавно научилась плести, а Джо продолжал рассматривать анатомическое изображение ладони человека, с трудом подавляя неприязнь и мысли, что у его ладони точно такое же строение. Но из задумчивости его выдернули звуки шагов. Рядом с Джо села молчаливая, вечно недовольная рыжеволосая девушка, и он невольно напрягся. Фелис заглянула в книгу и понимающе кивнула.

— Анатомия, — в её голосе по обыкновению звучали недовольные, скучающие нотки, а зелёные глаза не выражали ничего. — Изучаешь кровообращение?

— Нет, — нехотя ответил Джо, — кровообращение я знаю слишком хорошо.

На лице девушки появился намек на интерес.

— Чувствуешь, как движется твоя кровь?

— Иногда.

Джо хотелось закрыть книгу, встать и уйти подальше, но красноватые мышцы с рисунка гипнотизировали его, а тонкие нарисованные полоски вен, казалось, вот-вот начнут пульсировать.

— Зачем тогда тебе анатомия?

Джо покосился на девушку. Она была одета в белую футболку и красный пиджак. В совокупности с яркими волосами девушка выглядела как ядовитый цветок или насекомое, которое всем своим видом пыталось предупредить, чтобы к нему не приближались.

— Я… — Джо с трудом оторвал взгляд от красного пиджака и снова уставился на рисунок. — Думаю, как лучше сделать разрезы, чтобы ничего случайно не задеть, — он мельком глянул на левую ладонь в тёмных потёртых митенках. — Мне кажется, первые разрезы не самые удачные.

— Думаешь сделать ещё? — Фелис понимающе кивнула, а Джо, услышав это из чужих уст, брезгливо поморщился. Девушка, казалось, ничего не заметила и продолжила: — Хочешь использовать и правую руку?

— Да.

Фелис наклонилась ближе к книге и, как и Джо, уставилась на рисунок.

— В первую очередь надо смотреть на нервные соединения, — девушка потянулась к книге и, не обращая внимания на застывшего от неожиданности Джо, перелистнула на несколько страниц вперёд. Она показала пальцем на изображение ладони в других цветах. — Видишь? Нервные связи идут вдоль пальцев, они расположены очень близко к сухожилиям. Если хочешь сохранить подвижность кисти, нужно резать аккуратно между ними. Самое главное, — Фелис провела пальцем вниз ладони прямо над запястьем, — не задеть срединный и локтевой нервы. И я бы не советовала трогать лучезапястный сустав. Там мало того, что срединный нерв, так ещё и сгибательные сухожилия, — Фелис убрала руку, выпрямилась и уставилась на купающихся сверстников. — Так что в следующий раз, если снова решишь так лихо пустить себе кровь, подумай сначала.

Взгляд Джо сам собой упал на левую руку и на прикрытое рукавом рубашки запястье.

— Это сложнее, чем я думал, — проговорил он себе под нос и снова глянул на правую ладонь.

— Поперёк мышц тоже не стоит резать, — невозмутимо продолжила девушка. — Но тут, я думаю, ты лучше меня понимаешь, как крепятся мышцы, — она посмотрела на картинку в книге, затем на раскрытую ладонь Джо. — Нервы у всех могут располагаться по-разному. Не факт, что у тебя так же, как и здесь, — Фелис полезла во внутренний карман пиджака и достала ручку. — Давай нарисую, где лучше стоит сделать разрезы.

Несколько секунд Джо размышлял над словами девушки, потом одним движением стянул правую митенку и протянул руку. Фелис подвинулась поближе, взяла Джо за запястье, поднесла к ладони ручку и зависла так на несколько секунд.

— Сколько ты хочешь разрезов? — не сводя глаз с гладкой бледной ладони, спросила она.

— Пять.

Фелис задумчиво сдвинула брови и покосилась на Джо.

— Не много ли?

— Трёх не хватает, — неуверенно пробурчал Джо. — Если я буду пользоваться способностью так же часто… Не хочется постоянно вскрывать одну и ту же рану.

— М-м, — Фелис снова глянула на ладонь и, чуть подумав, нарисовала пять линий от каждого пальца чуть вниз, не доходя до края ладони. — Что, и на левой хочешь ещё два?

— Если получится добавить. — Джо дождался, когда Фелис дорисует полоски, и изучил их, стараясь не представлять, какие шрамы будут на ладони потом. Он стянул левую митенку. Стянул бинт и протянул руку. — Можешь и тут посмотреть?

— Конечно. — Фелис взяла вторую руку, рассмотрела её и непринуждённо нарисовала ещё две линии. Она отпустила Джо и посмотрела ему в глаза. — Но я бы здесь не советовала. Эти три пореза и правда не очень удачные. Пока что все нервы в порядке, но что будет после ещё двух, я не знаю.

Джо положил руки ладонями вверх на книгу, взгляд бегал с тонких линий на руках к изображениям на страницах. За спиной послышались лёгкие быстрые шаги, и Джо поспешно натянул митенки до того, как к нему подбежала Кэрол.

— Смотри! — Она размахивала венком с торчащими во все стороны травинками и полевыми цветами, затем гордо водрузила его себе на голову и покрутилась. — Мне идёт?

— Да, очень, — Джо улыбнулся, стараясь не думать о нарисованных на ладонях линиях.

Довольная Кэрол уселась рядом с Джо, крутя головой, точно совенок, показывая венок с белыми цветочками со всех сторон. Джо пригляделся и увидел отросшие белые корни волос. Они выглядели мягкими и пушистыми, совсем не такими, как чёрные. С тревогой Джо подумал, что и у него, должно быть, отросли волосы.

— Фелис! — раздался за спиной женский голос. — Я готова!

К ним подошла невысокая темноволосая девушка с густыми кудрями, которые обрамляли круглое личико и такие же круглые тёмные глаза. Аделла училась в другой группе и была там единственной девушкой, прямо как Фелис в их группе. Но в свободное время Джо частенько видел их вместе.

Аделла поздоровалась с Джо и тут же перевела взгляд на Фелис. Та тяжело вздохнула и поднялась.

— Да, пошли. — Фелис посмотрела на брата с сестрой и, чуть подумав, спросила: — Точно не хотите купаться? Возможно, это последние тёплые деньки.

Джо не нашёлся с ответом, но тут заговорила Кэрол:

— Джо не разрешает мне купаться, — девочка с тоской посмотрела на воду. — Вдруг я в воде случайно поцарапаюсь.

— М-м-м, — понимающе кивнула Фелис. — Да, думаю, в этом тебе лучше слушаться брата, — она наклонилась поближе и улыбнулась. — Когда я была маленькая, за мной тоже присматривали. Таким, как мы, нельзя допускать ошибок. Пока ты не умеешь управлять способностью, лучше, чтобы рядом был кто-то, кто тебе в этом поможет, — девушка подмигнула. — Хорошо, что у тебя есть старший братик, — она глянула на Джо и, усмехнувшись, спросила: — Тебе тоже нельзя купаться?

— Я не умею плавать, — буркнул и Джо снова уткнулся в книгу.

Он понял, что слишком долго разглядывает изображенную в книге раскрытую ладонь, и перелистнул на первую попавшуюся страницу.

Кэрол недовольно фыркнула.

— Нужно ещё и учиться плавать! — Она недовольно уставилась на плескавшихся в воде. — Это уже не звучит так интересно…

Джо лишь молча кивнул. Девушки промолчали и направились в сторону воды, о чём-то переговариваясь. Кэрол долго провожала их взглядом. Когда однокурсницы Джо оставили вещи на берегу и нырнули в воду, она тяжело вздохнула и перевела взгляд на смотрящего вдаль брата.

Кэрол задумчиво выщипывала под ногами травинки и переплетала их. Джо поражался, с каким восторгом его сестра проводила время на улице, среди пышной растительности, цветов и деревьев. Его никогда не влекла природа, а маленькой Кэрол этого явно не хватало в душном пыльном городе.

— Джо, — Кэрол задумчиво повернулась к брату, — а за тобой присматривал Байрон?

— Что ты имеешь в виду? — Джо сдвинул брови и с облегчением отвлекся от книги.

— Ну, Фелис сказала, что кто-нибудь обязательно должен присматривать за такими, как мы. За твоей способностью присматривал Байрон?

Джо пришлось как следует подумать. Кто на самом деле присматривал за ним? Он сам? Малышка Кэрол, ради которой приходилось держать себя в руках? Или страх? Но Джо отогнал мысли и заставил себя улыбнуться.

— Да, Байрон, — ответил он и снова уткнулся в книгу.

Весь день погода была жаркая. Солнце отдавало последнее тепло, и от него приходилось прятаться в тени. Джо терпеливо проводил время на природе, очень быстро оставив попытки что-то выучить по книгам и тоже взявшись за венки. Это занятие напомнило Джо заплетание кос, только гораздо сложнее. К тому же он давно не практиковался.

Джо задумался и покосился на сестру. Он уже и не помнил, когда последний раз заплетал её, тем не менее, сестра каждый день ходила с аккуратной причёской, и Джо даже не приходилось об этом думать. Кэрол заметила, как внимательно её рассматривает брат, и вопросительно уставилась в ответ. Тот улыбнулся и пояснил:

— У тебя очень красивая причёска.

Кэрол засмущалась и надвинула венок на глаза, хотя даже так Джо видел, как хитро загорелись её красные глазки.

Когда Эйден в насквозь промокшей одежде подошёл к ним и позвал на обед, Джо уже почти освоил плетение венков, хоть так и не позволил Кэрол надеть на него хотя бы один из них.

На входе в здание к Джо подошла вахтёрша и протянула ему толстый конверт. Юноша мельком глянул на него и увидел имя Изабеллы. Здесь он совершенно забыл о ней, точно его девушка существовала в каком-то другом измерении. Конверт вдруг показался Джо особенно тяжёлым. Не обращая внимания на любопытные взгляды Эйдена, Джо словно в тумане дошёл до их комнаты и не глядя бросил письмо на стол.

До вечера конверт пролежал на столе. День Джо как будто не изменился. Он сходил на обед, засел в библиотеке с Эйденом, и тот помогал ему с учёбой. Но что-то не давало Джо покоя. На ужин он отказался идти и вместо этого вернулся к себе.

Джо залез в душ и провёл там долгие пятнадцать минут, уперевшись головой в стену и подставляя шею под горячую воду. По привычке он вышел, аккуратно вытерся и первым делом вместе с бельём надел корсет, не оборачиваясь к зеркалу — он всё ещё избегал смотреть на свои шрамы. Подойдя к раковине, чтобы расчесаться, Джо случайно заметил на руках почти стёршиеся линии. Он замер, удивляясь, как умудрился забыть о них.

Джо устало прикрыл глаза, думая о том, что ему снова придётся попросить Фелис, чтобы она нарисовала линии.

От этой мысли последние силы оставили Джо. Он упёрся ладонями в раковину и склонил голову. Джо точно знал, что ему нужно использовать способность и с правой рукой, но одна мысль о том, что для этого нужно будет сделать разрезы, выматывала.

Джо включил холодную воду и умылся. Он отдышался, закрутил кран, постоял несколько секунд в тишине, слушая стук своего сердца, и глянул на своё отражение в зеркале.

За три недели у Джо уже отрасли белые корни, но он предпочитал не рассматривать своё отражение. Но теперь его взгляд зацепился за белизну на макушке. Джо придвинулся ближе к зеркалу, схватил прядь волос и отодвинул её так, чтобы лучше разглядеть виски.

Джо пытался вспомнить, как выглядел до того, как начал красить волосы, но почему-то не мог. Представить белые пряди сейчас он тоже не мог. Отросшие корни казались неестественными и чужими. Джо подавил желание броситься за краской для волос. Он медленно опустил руку, а его взгляд случайно зацепился за пульсирующую на шее венку. Джо ещё ближе придвинулся к зеркалу, прижавшись к раковине. Он осторожно коснулся пальцами венки, точно пытаясь успокоить её, но та продолжала подрагивать под подушечкой пальца. Тогда Джо надавил ещё сильнее и почувствовал, как пульсирует сонная артерия. Она была совсем близко к коже, ничем не защищенная, и её было так легко повредить.

Сонная артерия отзывалась ритмичными толчками, и в голове Джо пронеслась мысль, затянется ли разрезанная артерия так же быстро, как и раны на ладони.

Тут из комнаты донеслись звуки закрывающейся двери и шаги. Джо, придя в себя, резко отстранился от зеркала, отвернулся и поспешил одеться и причесаться.

Эйден со второго яруса кровати поинтересовался, как Джо себя чувствует, на что тот лишь отмахнулся. Ложиться спать было ещё рано, но Джо бы уже с удовольствием завалился на кровать, спрятался бы под одеялом и провалился в сон. Желательно, без сновидений. Но вместо этого Джо подошёл к столу, чтобы выбрать книгу, которую собирался почитать, но наткнулся взглядом на конверт. Эйден, словно пытаясь смягчить замешательство Джо, спросил:

— Увесистый конверт… От родственников?

— От девушки, — задумчиво ответил Джо и наконец-то решился взять письмо.

— Ого, — Эйден удивленно усмехнулся. — У тебя есть девушка?

— Да.

— И кто она?

— Племянница мейстера.

Джо достал из кармана ножичек, открыл конверт и уставился на вложенную туда пачку купюр. С краю лежал тонкий сложенный листок бумаги, и Джо, игнорируя остальное содержимое, аккуратно достал письмо.

С верхней полки кровати раздалось очередное удивлённое «Ого». Джо проигнорировал и его и пробежался по первым строкам, в которых Изабелла объясняла, что при личном общении Джо наверняка отказался бы от денег, а она очень хотела ему помочь. Дальше Джо не стал читать. Он отложил письмо и с недоверием покосился на конверт. Джо упёрся руками в стол, склонил голову и тяжело выдохнул.

— Ты выглядишь не очень счастливым, — неуверенно протянул Эйден.

— Она прислала деньги, — недовольно бросил Джо и обернулся на собеседника. — Знала, что я откажусь и буду против, но всё равно прислала. Что мне теперь с ними делать? Отправлять обратно?

— Тебе не обязательно их тратить, — невозмутимо заметил Эйден с верхней полки. — Отложи в сторону до конца обучения. Потом вернёшь ей. Считай, она дала их тебе на хранение.

Джо тяжело опустился на стул, краем глаза косясь в сторону конверта. Он молчал, размышляя над услышанным. Джо, конечно, мог поступить так, но сам факт, что Изабелла умышленно отправила деньги, заранее зная, что Джо это не понравится, не давал ему покоя.

Напряжение в комнате нарастало, и Эйден не выдержал, как ни в чем не бывало продолжил:

— А как вы познакомились?

— Она чинила обувь у нас в мастерской, — нехотя начал рассказывать Джо.

— О-о, — Эйден подвинулся ближе к краю кровати и с любопытством свесил голову. — Это была любовь с первого взгляда? Наверняка она красавица.

— Любовь с первого взгляда? — Джо нахмурился, пытаясь вспомнить, как он увидел Изабеллу впервые, но воспоминания, как назло, затерялись где-то в прошлом. — Не знаю… Вряд ли. Она — племянница мейстера. Если бы не она, я бы не смог попасть сюда.

Джо с таким усердием пытался вспомнить, что чувствовал при первой встрече с Изабеллой, что не заметил, как воодушевленное выражение лица Эйдена сменилось задумчивым. Чуть подумав, он неуверенно спросил:

— Ты начал встречаться с ней только из-за этого?

— Ну, — игнорируя беспокойство в голосе друга, продолжал бесстрастно отвечать Джо, — я думал об этом в нашу первую встречу. Но, если честно, не сильно верил, что получится…

— И сколько тебе было?

— Двенадцать или тринадцать… — Джо наконец-то посмотрел на Эйдена, увидел его беспокойство и сам заволновался. — Что-то не так?

— Ну… — замялся Эйден, помотал головой, уставился куда-то в потолок, а потом снова на Джо. — Ты только другим не рассказывай об этом.

Джо напрягся ещё сильнее.

— Почему?

— Ну, в такой форме это звучит не очень, — неловко принялся объяснять Эйден, сам поражаясь, что ему приходится это делать. — Словно ты просто охмурил её ради знакомства с мейстером.

— Я… — Джо сглотнул, сел на край стула и, стараясь, чтобы голос не дрожал, продолжил: — Я никогда не встречался с другими девочками. Они мне не интересны, я никогда не давал повода для ревности. Я верен только Изабелле и пообещал жениться на ней, когда нам обоим исполнится восемнадцать.

— Нет, я не это имел в виду, — поспешно проговорил Эйден. Он неуверенно помялся на краю кровати, затем всё же выпрямился и уселся, свесив ноги. — Просто, понимаешь, девушки, они совсем по-другому всё представляют. У них обязательно должна быть любовь с первого взгляда, они хотят, чтобы юноши теряли голову, не спали по ночам и страдали. Понимаешь, вроде как в этом есть какая-то романтика.

— Страдать из-за любви? — Джо нервно усмехнулся и надавил на висок. — Ну уж нет! У меня достаточно других причин для страданий.

— Джо, ты… — Эйден засомневался, стоит ли продолжать. Но Джо вопросительно изогнул бровь, и пришлось закончить мысль: — А ты любишь свою девушку?

— Да, — ответил Джо, рассматривая смутившегося Эйдена и заражаясь его сомнениями и беспокойством. — Наверное… — Джо глянул на конверт и снова почувствовал раздражение. Он покосился на Эйдена и, чуть поразмыслив, неуверенно спросил: — А как это?

На этот вопрос сосед не смог сразу ответить. Он ещё сколько-то посидел молча, глядя в потолок, затем спрыгнул на пол и неуверенно примостился на край кровати Джо так, чтобы их взгляды оказались примерно на одном уровне.

— Знаешь, у всех по-разному, — начал Эйден, нервно постукивая ногой по полу, — но, насколько я знаю, когда кто-то влюбляется, обычно он не сомневается в этом. Это очень сильная привязанность к человеку, хочется постоянно быть с ним, заботиться о нём… Когда ты переживаешь за человека, волнуешься, хочешь сделать всё, чтобы тому было хорошо… — Эйден мельком глянул на озадаченного Джо. — Наверное, как ты заботишься о Кэрол, только там ещё и романтика…

Джо ошарашенно уставился на Эйдена, и тот замолк, а Джо нервно усмехнулся.

— Если я за кого-то буду переживать так же, как за Кэрол, я совсем с ума сойду. И меня устраивают наши с Изабеллой отношения. Почему недостаточно того, что я пообещал ей жениться? Почему я не могу просто жениться на ней и не страдать из-за этого?

— Да… Ну… — замялся Эйден. — Можешь, конечно, просто… Вдруг ты когда-нибудь влюбишься? И это будет не Изабелла.

— Если ради любви нужно страдать, я предпочту никогда этого не делать, — сухо проговорил Джо и покачал головой. — Сейчас меня всё устраивает, — он покосился на конверт и ненадолго задумался. — А деньги я ей верну после учёбы, как ты и сказал.

Джо поднялся, схватил конверт и спрятал в своих вещах в шкафу. На мгновение он так и застыл в открытых дверях, размышляя над разговором. В конце концов, Джо обернулся на неподвижного Эйдена и небрежно проговорил:

— А говорить об этом Изабелле я всё равно не собирался. Но спасибо, что предупредил. — Он закрыл шкаф, тяжело вздохнул и снова обратился к другу: — Был бы признателен, если бы и ты никому не рассказывал об этом, — казалось, в голубых глазах всё ещё отражалось беспокойство, но Джо старался не замечать этого. — Если уж ты меня не понял, то никто не поймёт.

— Конечно, — впервые за весь разговор Эйден заставил себя улыбнуться. — Нем как могила.

Джо коротко кивнул, глянул на стол и, собравшись с силами, пошёл читать письмо.

Мир Янь, 15.09.1105 год (тот же день)

Вид из огромных окон дворца водного народа был, как всегда, величествен и прекрасен. Море набрасывалось на скалистый берег, волны разбивались о камень, медленно и упрямо стачивая его, разрушая. Ничто не было настолько могущественным и прекрасным, как непокорное бушующее море.

Натцуми стояла на балконе, вцепившись руками в перила, вдыхая морской воздух, сдерживая море, бушующее в её груди, зовущее к воде, призывающее непокорную стихию, заманивающее на скалы и заставляющее разбивать землю. Ветер набрасывался на белые стены, путался в длинных шелковистых волосах и раздувал подол голубого платья, словно флаг на мачте корабля. Казалось, если дать Натцуми волю, если позволить ей покорить море у подножия замка, она могла бы подчинить его целиком. Но пока ей оставалось только слушать его песню и восторгаться его свободой и величием.

— Моя королева, — раздался из-за спины бархатистый голос.

Натцуми обернулась и встретилась с ясными, точно весеннее небо, глазами. Перед ней стоял высокий статный мужчина с белыми, точно вершины гор, волосами, с водруженной на них серебряной, точно свет луны, короной. Девушка улыбнулась, протянула руку и, склонившись в реверансе, поприветствовала своего короля. Он взял руку супруги в свои и прижал её к губам.

— Сегодня море особенно неспокойно, — еле слышно проговорил он. — Народ волнуется, что вслед за волнами с моря придёт буря.

— Прошу меня простить, — Натцуми смущённо опустила взгляд. — Сегодня такой волшебный день, я, должно быть, задумалась, — она посмотрела в глаза, полные любви и восторга, и её лицо тронула улыбка. — Можете успокоить народ, сегодня бури не будет. — Девушка мечтательно оглянулась на бескрайнее море и, тяжело вздохнув, еле слышно проговорила: — Совсем скоро море успокоится.

С последними словами тонкая связь между королевой и волнами у её ног оборвалась. Она снова взглянула на супруга, на его белые ухоженные волосы, едва доходящие до мочек ушей и зачёсанные назад. В этих волосах никогда не суждено было появиться седине, прекрасного лица без единой морщинки никогда не должна была коснуться старость — по крайней мере, так казалось Натцуми. И хоть их брак был по расчёту, оба они смогли нежно и искренне полюбить друг друга, пускай от их любви не появиться на свет ребёнку.

— Мейстер Амори ждёт нас, — проговорил король, и Натцуми услышала в его голосе беспокойство.

Тревога мужа передалась Натцуми, и она с волнением спросила:

— Ей удалось узнать о тех полукровках?

— Сейчас мы и узнаем, — король подал жене руку, и она ухватилась за него и позволила увести себя.

Новость о том, что мейстер мира Смоук отправил на обучение двух полукровок, не давала покоя Натцуми.

Проблема полукровок волновала её ещё до того, как она стала королевой. Дети, рождённые от родителя народа огня, обладали невероятной силой. По какой-то причине горячая кровь, смешиваясь с любой другой, давала новой жизни особое могущество. Порой тело таких людей было неспособно выдержать силу, которой наделяла огненная кровь, многие полукровки от этого страдали. Но особенно мучились те, в ком смешалась огненная кровь и морская.

Натцуми знала это не понаслышке, ведь и сама была плодом любви двух несовместимых стихий. Обычно такие дети или покоряли огонь, или властвовали над водой. Но управлять кровью… О таком Натцуми ещё не слышала. И если те дети действительно были полукровками воды и огня, она переживала, что такие мутации могли сказаться на равновесии в мире и на дальнейшей судьбе двух народов.

За раздумьями Натцуми не заметила, как они вошли в небольшую комнату с панорамным видом на море. Она бросила тоскливый взгляд на кажущиеся такими крошечными волны, и лишь после заставила себя посмотреть на ожидающую их мейстера.

Красные волосы всегда бросались в глаза, казались неуместными среди белых стен дворца, чужими на фоне моря. Словно художник по ошибке перепутал краски и оставил на холсте небрежный мазок. Натцуми коротко кивнула и снова задумчиво отвела взгляд в окно, а король заговорил:

— Мейстер Амори.

— Ваше величество Юккио, — женщина, ниже короля и королевы почти на голову, почтительно кивнула.

Амори перевела взгляд на Натцуми и поздоровалась с ней. Королеве же показалось, что мейстер замешкалась буквально на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть беспокойную гладь в сердце Натцуми. Королева всё ещё была задета, что мейстером стала женщина из народа огня, а не воды. И хоть Натцуми никак не проявляла свою холодность, та просачивалась сама собой и уже ни для кого не была секретом.

— Что вы узнали? — продолжил спрашивать король Юккио.

Он предложил мейстеру пройтись по длинному балкону, огибающему весь замок. Натцуми пошла с краю, ближе к морю, а Амори — по левую руку от короля.

— В архивах огненного дворца я не нашла информации по Престонам, — заговорила Амори, и голос её трещал, как дикие языки пламени. — Думаю, они жили где-то в глубинке и могли пропустить перепись.

Натцуми всё внимательнее вглядывалась в море, наблюдала за волнами и покачивала в их такт головой, точно они были её колыбелью.

— Как такое возможно? — возмутился король и крепко сжал руку Натцуми.

Та отвлеклась и перевела взгляд на супруга, поймав его тревожный взор. Она улыбнулась и ответила раньше, чем это сделала мейстер:

— Вы знаете, мой король, огненный народ никогда не отличался собранностью и организованностью.

Натцуми не смотрела на мейстера, но была готова поспорить, что лицо её дрогнуло, хотя она ничего и не ответила. Юккио коротко кивнул и снова повернул голову к Амори:

— Но в их происхождении сомнений нет? Точно ли они полукровки огненного и водного народа? Не могут ли это быть просто слухи?

— Никто не может сказать вам это наверняка, даже сами дети. Могли бы их родители, но те мертвы.

— Со слов этих самых детей?

В голосе короля звучала тревога. Амори посмотрела в глаза королю и, не обращая внимания на отстранённость королевы, тяжело вздохнула и ответила:

— Вся информация, которой мы обладаем, или со слов детей, или из чьих-либо ещё уст. Так как архив пуст, больше мы ничем не можем орудовать. Ваше Величество, я сожалею.

Юккио снова посмотрел на Натцуми в поисках поддержки, и та, едва заметно улыбнувшись, кивнула и заговорила:

— Если мы хотим знать точно, придётся узнавать самим.

— В училище? — Юккио не сводил глаз с Натцуми.

— Комура? — Натцуми посмотрела на Амори. — Пусть Комура отправится готовить учеников к практике. В качестве доброй воли правителей мира Янь.

— Ваше Величество, — Амори сделала шаг вперёд так, чтобы поймать взгляд королевы, — Комура, как и я, в первую очередь отвечает перед Высшим Советом. Неразумно отправлять её с приказом, который может в итоге отразиться на вашем статусе. Если Совет спросит с неё, ей придётся сказать правду.

С большим трудом Натцуми сохранила внешнее спокойствие. Она была уверена в своих подданных, которых связывал океан. Но вспыльчивые и жаркие люди пламени никогда не казались ей надёжными.

— Амори права, — раздался бархатистый голос короля, и Натцуми тут же перевела взгляд на него. — Не будем так подставлять девушку, к тому же, — Юккио заботливо посмотрел на супругу, наверняка зная, что происходит сейчас в её мыслях, — она совсем недавно стала ученицей мейстера. И всё же мне нравится мысль отправить её в качестве помощника для обучения. Насколько я знаю, там собралось несколько представителей нашего народа, пусть Комура обучит их.

— Остаться без Комуры на целый год? — Натцуми с беспокойством переплела пальцы.

— Амори же как-то справлялась без неё раньше, — осторожно заметил Юккио. — Думаю, справится и сейчас.

Натцуми промедлила всего мгновение. Но вот она улыбнулась и мягко согласилась с королём. Амори терпеливо молчала. Натцуми давно заметила, что мейстер старается как можно меньше говорить в её присутствии, а если и открывает рот, то обращается только к королю. Но Натцуми это совершенно не волновало. Казалось, наоборот, она даже радовалась этому.

И снова заговорил король:

— Я хочу отправить на обучение Даката.

Мускул на лице Натцуми дрогнул, и ей оставалось только с облегчением осознать, что именно в этот момент она отвернулась к морю. Когда дело касалось внебрачного сына короля, она всегда нервничала, хоть сама прекрасно помнила, как они обсуждали с королём возможного наследника и как она сама предложила ему зачать чистокровного ребёнка с другой женщиной. И всё же знание, что его возлюбленному кто-то подарил наследника, пока сама она отказывалась рожать на свет кого-то грязной крови, отдавалось в груди самой болезненной раной.

— Думаю, — раздался задумчивый голос Амори, — я смогу отправить его вместе с Комурой. Но вы уверены, Ваше Величество, что ему это нужно? Не думаю, что вы хотите отдавать его в руки другим мейстерам, а ещё одного ученика я не смогу взять…

— Мне бы хотелось, чтобы он получил разрешение на использование способности во всей Семёрке, — перебил Юккио. — Думаю, ему это было бы полезно.

— Как скажете. Но гарантировать его успешное обучение я не могу.

— Понимаю, — Юккио наконец-то остановился, а королева и мейстер замерли по обе стороны от него. — Успешное прохождение практики я буду спрашивать только с Даката. От вас прошу только отправить его вместе с Комурой в мир Джерома. Пусть только Дакат сначала придёт пообщаться со мной.

— Разумеется, — Амори коротко кивнула. — На этом всё?

— Всё.

И мейстер распрощалась с королём и королевой и поспешно ушла. Натцуми выждала бесконечные секунды, пока шаги не смолкли окончательно, и лишь тогда строго посмотрела на Юккио.

— Дакат? — спросила она, тщетно пытаясь скрыть тревожные нотки в голосе. — И как это будет выглядеть со стороны? Все могут заподозрить, что он как-то с вами связан.

— Когда-нибудь я объявлю его наследным принцем, — Юккио обеспокоено посмотрел на супругу. — Ничего страшного, если кто-то заподозрит это первым.

— Но… — Натцуми хотела было сказать что-то ещё, но не нашла слов.

— Мой океан, — Юккио взял девушку за две руки и прижал к своей груди. — Когда-то давно вы убеждали меня, что этот мальчик не станет предметом вашей ревности…

— Это не ревность, — с трудом сдерживая раздражение, проговорила Натцуми, — это здравый рассудок. О чём подумают люди? Я пока не заметила за вами желания в ближайшее время отдать престол.

Лицо короля еле заметно дрогнуло, и Натцуми не посмела продолжить. Заговорил Юккио:

— Я не стыжусь своего сына. Это решение, как и решение не иметь законнорожденных детей, мы принимали вместе. Если сейчас у тебя появились другие мысли, так и скажи, — впервые за весь разговор в голосе короля прозвучали грозные нотки.

Натцуми прикусила язык, стоило супругу перейти на «ты». Вне спальни они не позволяли себе такой фривольности. Сейчас это могло означать лишь недовольство короля своей супругой.

— Прошу меня простить, — еле слышно пролепетала Натцуми и опустила взгляд. — Разум говорит одно, но море в сердце подвластно ветрам чувств. Разумеется, я всегда на вашей стороне и поддержу каждое ваше решение.

Крепкая хватка короля ослабла, и Натцуми расслабилась. Юккио поднес руки супруги к губам и поцеловал их.

— Я знаю, как вам тяжело дались оба решения, — еле слышно проговорил он. — Хочу вас уверить, что ни распространяться о происхождении мальчика, ни уступать ему трон я в ближайшее время не намерен. Но я считаю, пришло время его проверить. Пусть идёт в училище и разузнает всё о полукровках. Не уверен, что оставлю его там до практики. Когда он выяснит достаточно, я потребую его вернуть.

Чуть успокоившись, Натцуми набрала в грудь побольше воздуха и еле слышно спросила:

— И как вы обоснуете выбор именно его в качестве кандидата?

— Он лучший в своей группе, — Юккио развернулся и повёл королеву дальше по балкону. — И научился неординарному применению способности. Думаю, ни у кого не возникнет вопросов, почему мейстер Амори предложит именно его кандидатуру.

— А предлагать будет она?

— Разумеется.

— Хорошо, — Натцуми облегчённо выдохнула, и Юккио, увидев лёгкую улыбку жены, улыбнулся сам.

— Беспокойные ветры в вашем сердце больше не тревожат вас?

В глазах Юккио сверкнули игривые огоньки, и Натцуми неловко улыбнулась, пытаясь не поддаться на подтрунивания.

— Нет, не тревожат, — ответила она, словно не поняла шутки. — Ни в моём сердце, — Натцуми бросила короткий взгляд на бескрайнюю водную гладь, — ни в море.

— Тогда я осмелюсь вас оставить, — Юккио поцеловал руку Натцуми. — Мне нужно ещё переговорить с советниками и встретиться с Дакатом. Жду вас к ужину.

— До вечера, — Натцуми почтительно кивнула, Юккио шагнул назад, и тонкая женская рука выскользнула из его ладони.

Королева проводила мужа взглядом, и лишь когда его голубой камзол скрылся за белой колонной, смогла отвести взгляд и медленно двинуться дальше.

Недолго Натцуми думала о незаконнорождённом принце и той боли, которую приносило ей его существование. Совсем скоро она снова думала о своём короле, своём мире и о тех двух полукровках…

С каждым годом в мире Янь становилось всё беспокойнее. Полукровок, квартеронов и других, не обладающих огненной кровью и не умеющих повелевать водой, становилось всё больше. В других мирах всё чаще встречались беловолосые люди и те, чьи способности были усилены огнём Янь. И чем больше таких людей появлялось, тем более неистовыми становились моря Янь и холоднее зимы в горах.

Немногие могли связать эти явления. Люди склонны винить кого-то, кого можно осудить и наказать. Но кого наказывать здесь? Тех несчастных, которым не посчастливилось влюбиться не в того человека, или их детей, которые виновны были только в том, что всё ещё живы?

Были и такие, как Натцуми — полукровки, отказавшиеся от продолжения потомства ради стабильности и благополучия мира. Но таких, как она — капля в океане… Возможно, когда-то и она сможет что-то изменить.

Натцуми замерла. Ей показалось, что она слышала, как беспокойно ударилась волна о скалистый берег. Королева обернулась, выискивая взглядом то, что могло обеспокоить море. Позади неё, прячась в тени от колонны, стояла тощая темноволосая женщина в сером, закутанная в шарф так, что сложно было разглядеть лицо. Но даже так Натцуми могла поклясться, что чувствовала, как девушка злобно ухмыляется.

Ветер ударил в лицо, и Натцуми снова уставилась вперёд, точно ничего не заметила. Она поспешно свернула вглубь дворца, а после — в ближайшую дверь, которая вела в небольшую комнату отдыха с мягкими перинами, лампадами и низким круглым столиком посередине. Стараясь выглядеть как можно естественней, Натцуми нырнула в комнату с единственным небольшим окном, выходящим на балкон, и заперлась на замок. Гостья не заставила себя долго ждать: приоткрытые ставни беззвучно открылись, и в окно, точно кошка, пролезла женщина, мягко опустившись на перины и накрепко затворив окно.

— Какая драма, — раздался низкий скрипучий голос из-под шарфа. — Хочешь, я убью этого Даката для тебя?

— Не смей думать об этом, Мэнэми, — сквозь зубы процедила Натцуми, внимательно прислушиваясь, не идёт ли кто мимо них. Лишь убедившись, что они одни, королева позволила себе повысить голос: — Что ты здесь делаешь?!

— В Смоук стало скучно, — Мэнэми стянула с себя шарф, тёмные кудри, выбившиеся из хвоста, беспорядочно упали ей на лицо, закрывая мутные, вечно усталые глаза и болезненно впалые щёки. — Подумала, тут будет интересно. После таких-то новостей о полукровках. — Гостья рухнула на перины и закинула на столик ноги. — И не ошиблась. Чутьё ещё ни разу не подводило меня, — и она небрежно постучала пальцем по кончику носа.

Натцуми недовольно глянула на её грязные чёрные ботинки и села напротив Мэнэми.

— Только не говори, что это те самые дети, которых ты столько лет преследовала. — Заметив на лице Мэнэми раздражение, Натцуми довольно улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку. — Иначе зачем ты пришла бы ко мне, верно?

— Всего лишь пару лет, — отмахнулась Мэнэми, прикрыв глаза, точно сказанное совсем её не задело. — Ничто по сравнению с тем, сколько ты окучиваешь своего короля… Лет двадцать? О всесоздатели… — Мэнэми еле слышно хмыкнула, — я была ещё ребёнком!

Не в силах скрыть неприязнь, Натцуми презрительно выдавила:

— Не сравнивай меня с собой…

И снова пренебрежительный смешок.

— Между нами не такая уж и большая разница… Разве что тебя тянет утопиться на дне морском, а меня — кем-то обладать, — Мэнэми подняла взгляд на королеву, и той показалось, что в её глазах сверкнули жёлтые огни.

Натцуми поморщилась с ещё большим отвращением. Находиться с этой женщиной в одной комнате становилось всё сложнее, и королева уже сомневалась, что уединиться с ней было хорошей идеей. Рука сама собой потянулась к припрятанному в складках платья тонкому миниатюрному клинку.

— Твоя способность бесчеловечна, — холодно проговорила Натцуми. — Таких, как ты, надо душить в младенчестве.

— Способность проявилась, когда мне было шесть. У родителей рука не поднялась, — невозмутимо пожала плечами Мэнэми. — А в нашем мире или тебя, или ты, — и она широко улыбнулась, обнажив ряд белых зубов.

— Ты отвратительна, — Натцуми брезгливо фыркнула и демонстративно отвернулась. — Зачем пришла? Так было спокойно без тебя… Или, — она задумчиво постучала пальцем по подбородку и покосилась на напрягшуюся знакомую, — твой очередной предмет обожания скрылся там, куда тебе не подлезть, и теперь ты ищешь способ подобраться поближе…

— Я никогда не остаюсь в долгу! — тут же выпалила Мэнэми, и Натцуми убедилась, что попала в самую точку. Злорадство сменилось беспокойством.

Королева, понизив голос, прошипела:

— Сумасшедшая… Куда ты лезешь? Мальчик под присмотром мейстера! Ильнар, если узнает, свернёт тебе шею. Нашла себе игрушку! Хватит, присмотри себе другую…

В одно мгновение Мэнэми перескочила через стол и бросилась на Натцуми. Та инстинктивно выхватила кинжал, но прежде, чем Мэнэми смогла приблизиться, с силой оттолкнула её ногой. Свободной рукой Натцуми велела воде, текущей в стенах дворца, вырваться наружу и окутать голову Мэнэми, лишив её возможности дышать.

Нападавшая тут же схватилась за лицо, тщетно пытаясь сорвать с себя тонкую плёнку воды. Мэнэми попятилась, споткнулась о стол и рухнула на него спиной. Натцуми молча наблюдала, как перед ней на столе корчится, захлебываясь, женщина, но лишь когда её движения стали вялыми, а руки обессилено повисли, королева отозвала воду, и Мэнэми жадно вдохнула воздух.

Лишь после этого Натцуми словно пришла в себя и убрала клинок. Мэнэми не шевелилась, лишь тяжело дышала, раскинув руки в стороны. Лишь спустя бесконечно тянущиеся секунды Мэнэми медленно заговорила:

— Ты что, всегда держишь воду под рукой?

— Ты во дворце водного короля, — сухо пояснила Натцуми. — Здесь она бежит во всех стенах. Я могу в одно мгновение разрушить замок, убить любого, кто здесь находится, никто даже не успеет испугаться.

Натцуми обернулась на крохотную дырочку, оставшуюся в стене. Она поколупала её пальцем, и на подушечке осталась белая крошка.

— Кажется, — Мэнэми с трудом села на столе и задумчиво глянула на собеседницу, — я начинаю понимать, почему этот олух на тебе женился.

— Короли заключают браки по двум причинам, — Натцуми глянула на Мэнэми, внимательно рассматривая её пожелтевшую радужку глаз. — Родить наследника или обрести могущество. Как видишь, наследника у нас нет.

Мэнэми еле слышно усмехнулась, повесила голову и дрожащей рукой принялась убирать с лица мокрые пряди непослушных волос.

— А ты не так проста. Я знала, что ты только строишь из себя дурочку.

— Сколько ты уже без марионетки? — вместо ответа поинтересовалась Натцуми властным тоном.

— М-м-м, — Мэнэми прикрыла глаза и надавила на веки, — около месяца…

Натцуми сама не заметила, как неодобрительно покачала головой. Глядя на женщину, у которой дрожали руки, а взгляд бегал, словно искал что-то, случайный наблюдатель мог бы подумать, что она больна. Все, кто был достаточно хорошо знаком с Мэнэми, знали, как тяжело она переносит время без какой-нибудь марионетки.

Зрелище было жалким. Натцуми напрочь забыла, что эта несчастная только что пыталась превратить её в свою безвольную куклу. Королева уже было хотела спросить, но тут Мэнэми снова заговорила:

— Не нашла подходящую…

Натцуми потребовалось время, чтобы мысленно вернуться к сказанному ранее.

— Попроси у Ильнара, — Натцуми пожала плечами.

— У него нет подходящих, — Мэнэми подняла взгляд.

И Натцуми снова не смогла скрыть отвращение в голосе:

— Ты что, держишь местечко для того мальчика?

Но Мэнэми нахмурилась и посмотрела на королеву водного народа как на последнюю дуру.

— Я не использую способность на детях, — точно мантру повторила она. Натцуми закатила глаза и кивнула — конечно, все они не раз слышали это из её уст.

— И что ты хочешь с ним делать?

— Хочу забрать, — Мэнэми наклонилась к Натцуми, и та машинально напрягла руку, готовясь в любой момент призвать воду. Но Мэнэми этого, казалось, не заметила. — Отведу к Ильнару. Ему пригодятся их способности. А когда мальчик вырастет…

— Я поняла, — перебила Натцуми, увидев, как лихорадочно загорелись глаза Мэнэми. — Надо было раньше тебе об этом думать. Насколько я помню, ты уже говорила Ильнару, что приведешь ему этих двоих. Убеждала, что у тебя всё под контролем…

— Оно так и было, пока Джо не вышел на мейстера, — прошипела Мэнэми с такой ненавистью, что у неё изо рта чуть не брызнула слюна. Натцуми отстранилась от собеседницы, словно от ядовитой змеи.

— После этого ты не говорила с Ильнаром?

— Я и так знаю, что он мне скажет, — Мэнэми поморщилась. — И не хочу этого слышать.

— Он будет недоволен твоей самодеятельностью…

— Пока он ничего не говорил, — глаза Мэнэми жадно уставились на Натцуми. — У тебя не найдётся для меня марионетки?

— Для тебя? — королева презрительно фыркнула. — Иди, найди себе какого-нибудь пьянчугу и успокойся.

— Я в долгу не останусь, — упрямо напомнила Мэнэми. — Тебя ведь тоже тревожит, что полукровок допускают до экзамена… И что же будет? Двое учеников у двух мейстеров? Все знают, что Ида присматривается к ещё одному. Роркал… Никто не будет слушать твои доводы о шатком равновесии, если полукровки начнут служить Совету… Тебе будет непросто. Я бы посмотрела на это, — Мэнэми ехидно усмехнулась. — Чую, это будет очень интересно.

Она так резко дёрнулась в сторону Натцуми, что той пришлось снова выхватить клинок и предупреждающе выставить его перед собой. Мэнэми, казалось, ничего не заметила. Её потрескавшиеся бледные губы еле шевелились:

— Если я заберу мальчика, он не попадёт в ученики. А может, он сделает что-то, что заставит Совет пересмотреть своё отношение к полукровкам? Мы с тобой знаем, что это не так… Мы с тобой знаем, как нечистая кровь искажает разум, как пламя Янь сжигает сознание, уничтожает, подчиняет себе. Ты же знаешь, даже воды твоего народа не могут потушить его. Когда-нибудь ты не сможешь противиться зову моря и добровольно пойдёшь на дно. Когда-нибудь я не справлюсь с голосами, звучащими в моей голове… Знаешь, они ведь все всё ещё говорят со мной… Теперь они все ждут, когда умру я, — Мэнэми задумчиво закатила глаза и улыбнулась. — Джо тоже когда-нибудь сломается, — она хитро покосилась на притихшую королеву. — Я заставлю его сломаться.

— Чокнутая, — еле слышно проговорила Натцуми и встала.

Ей стоило большого труда обойти сидящую на столе сумасшедшую и величественно подойти к окну. И снова взгляд Натцуми притянули далёкие волны. Никто, даже Мэнэми, не могла знать, как сильно её зовёт море… И как тяжело ей даётся каждый день, снова и снова оставаться во дворце, игнорируя бегущую в стенах воду, которая умоляет отпустить её, затопить всех и утопиться самой.

Где-то далеко внизу волна яростно набросилась на берег, и Натцуми, с трудом сдерживая гнев, обернулась на довольную собой, хоть и болезненно бледную Мэнэми. Эта улыбка лишь ещё сильнее злила. Натцуми уже было хотела выгнать Мэнэми из этой комнаты, из дворца, из мира, но вместо этого с её губ слетел вопрос:

— Откуда ты знаешь про зов моря?

— Чутьё, — как ни в чём не бывало ответила Мэнэми и постучала пальцем по кончику носа. — Меня ценят не только за то, что я любого могу сделать своей игрушкой, — последнее слово она произнесла с особым злорадством.

По спине Натцуми пробежал холодок. То, что она знала о Мэнэми, и так выходило за все рамки, но если у этой женщины были ещё секреты…

Натцуми отогнала эти мысли и спросила:

— Какую марионетку ты хочешь?

— Достойную моих амбиций.

Мэнэми мечтательно улыбнулась, а Натцуми наоборот — нахмурилась.

— У тебя очень высокие амбиции, — сквозь зубы проговорила она.

— Жду подходящего варианта. — Мэнэми поднялась, убрала мокрые волосы за уши и потянулась. — Завтра загляну к тебе.

Она намотала на шею шарф, укрыла голову и спрятала лицо. Натцуми случайно заглянула в её глаза, в которых не осталось ни единой цветной крапинки — они снова посерели, затянулись мутью.

Мэнэми подошла к окну и прислушалась. Она уставилась себе под ноги и зависла так, точно что-то забыла.

— Прекращай слушать море, рыбка, — точно сама себе проговорила Мэнэми. — Вселенная не дура. Она хочет избавиться от таких, как мы, — она вздрогнула, её рука медленно потянулась к створке окна. — Не слушай эту старую каргу. Она отжила своё. — Окно медленно открылось, и оцепенение точно спало с Мэнэми. Она подняла голову, шарф сполз на шею, обнажая хищную улыбку. — И запомни: или тебя, или ты.

Мэнэми бесшумной тенью выскользнула в окно, оставив Натцуми одну, точно ни старой знакомой, ни этой встречи, ни разговора никогда и не было. Остались лишь тишина и не слышимый никому, кроме королевы мира Янь, зов моря.

Мир Джерома, 21.09.1105 год (спустя неделю)

— …Сегодня прибудет новенький, — донесся до Джо голос Эйдена. — Прикинь, он водник.

Книга в руках Джо дрогнула, а звуки природы на мгновение умолкли.

— Водник? — Джо с непониманием уставился на сидящего прямо на траве довольного Эйдена. — Чистокровный?

— Ага!

Джо сидел на скамейке в тени дерева и изучал историю миров. Казалось, день обещал быть тихим, с утра у них отменился урок, и занятия должны были начаться только после обеда. Пока Кэрол бегала по двору в поисках цветочков, Джо наконец-то смог погрузиться в чтение и отдохнуть, если бы не эта новость. Глядя на радостного Эйдена, Джо чувствовал себя сбитым с толку. Он прикрыл книгу и неуверенно спросил:

— Что в этом такого хорошего?

— Тебе разве не интересно познакомиться с чистокровным водником? — удивился Эйден. Улыбка исчезла с его лица, и осталось непонимание. — Я же правильно помню, что ты с ними не виделся и не общался?

— Я бы вообще не хотел с ними встречаться, — с тревогой заговорил Джо. — Они же помешаны на чистоте крови! А мы с тобой — полукровки.

— Не думаю, что всё так плохо… — протянул Эйден, но осёкся.

Порой жизнерадостность и позитивный взгляд на жизнь друга доставал Джо. Он не понимал, как можно испытывать такие сильные положительные эмоции по любому поводу и не повредиться рассудком. Хотя, что происходило с рассудком вечно весёлого беловолосого парня, Джо наверняка знать не мог.

— Мою мать изгнали из-за любви к огневику, — Джо пожал плечами. — Ни разу не слышал от неё об их доброжелательности.

— Ну… — окончательно смутившись, Эйден поёрзал на траве. — Надеюсь, всё будет хорошо.

Джо лишь покивал и уставился на обложку закрытой книги. На ней была изображена чёрная сфера с крошечными белыми вкраплениями; среди них выделялись шесть ярких пятен и одно серое, размытое.

Раньше Джо не знал о существовании седьмого мира и не понимал, почему под присмотром Высшего Совета эти миры назывались Семёркой. Серая точка в центре обозначала закрытый, никому не известный мир. Туда невозможно было попасть, и никто не выходил оттуда. Джо сказали, что этот мир — самый уравновешенный и стабильный, поэтому остальные шесть так тесно жались к нему, словно хотели, как и он, обрести покой.

Сквозь свои мысли Джо услышал знакомый плач. Стоило ему оторвать взгляд от обложки книги, как он увидел бегущую к нему заплаканную сестру.

— Что такое? — ещё издалека спросил Джо, откладывая книгу в сторону.

— Я больно упала, — и Кэрол подбежала к брату.

Она подняла руку, показывая локоть и разодранный рукав. Вот одна крошечная капелька отделилась от болтающегося кусочка ткани и медленно полетела вниз на колени Джо. Он схватил отложенную в сторону книгу и быстро прикрыл ею колени, краем глаза заметив, как испуганно подался вперёд Эйден. Одной рукой Джо аккуратно отвёл запястье сестры в сторону, а другой уже вытаскивал из кармана полоску бинта, натянув на лицо улыбку.

— Ничего страшного, Кэрол, — Джо пытался поймать взгляд полных ужаса красноватых глаз, которые смотрели на обложку. — Просто царапинка, — Джо накинул на руку сестры бинт, а другой рукой крепко сжал другую руку, пытаясь привлечь внимание Кэрол. — Давай, перевяжи ранку сама, чтобы не потерять капельки крови.

Но Кэрол точно не слушала его, уставившись только на книгу. Эйден снова подался вперёд.

Одним движением Джо скинул книгу с колен и снова крепко сжал запястье Кэрол. Её зрачки расширились и теперь смотрели точно куда-то сквозь Джо. Тому пришлось свободной рукой погладить её по щеке, приводя в чувство. Тогда он повторил:

— Кэрол, сможешь перевязать ранку сама? Помнишь, как это делать?

— Да, — не своим голосом произнесла Кэрол и медленно перевела взгляд на свою руку. — Я потеряла капельку крови?

— Ничего страшного, — Джо потряс сестру за руку. Казалось, если не делать этого, она провалится в сон. — Просто перевяжи ранку.

Наконец-то Кэрол медленно пошевелилась и потянулась к болтающемуся на локте бинту. Джо отпустил её, внимательно наблюдая, чтобы сестра всё сделала правильно и чтобы её кровь не попала ещё куда-нибудь. Он старался не смотреть на валяющуюся на земле книгу и не обращать внимания на стук сердца, отдающийся в ушах. Когда Кэрол перевязала локоть, Джо снова взял её за руку.

— Пошли к Танде, — он поднялся со скамейки и мельком глянул на побледневшего Эйдена.

— А можно, — пролепетала Кэрол, уставившись на брошенную книгу, — я заберу её?

Только теперь Джо осмелился посмотреть на книгу, лежащую в траве. Она почти вся потемнела, страницы приобрели серый оттенок и колыхались на ветру. По крайне мере, Джо очень надеялся, что это был просто ветер…

— Нет, — строго проговорил Джо, внимательно наблюдая за реакцией сестры, — сначала к Танде.

— А потом? — Кэрол умоляюще посмотрела на брата, и тот напряжённо сглотнул.

— Потом посмотрим.

Джо повёл растерянную сестру прочь, напоследок кивком указав Эйдену на книгу, в надежде, что тот догадается не прикасаться к ней и проследит, чтобы этого не сделал никто другой.

По совету Танды Кэрол пришлось оставить в больничном крыле. Девушка хотела понаблюдать за состоянием девочки после применения способности. Книгу тоже забрали. Как именно — Джо так и не понял. Разве что этим, как и другими опасными предметами, занимался некто Цербер — изолируя подобное в каком-то другом измерении.

После произошедшего профессор Эрдман вызвала Джо к себе в кабинет. Там стоял крупный лысый мужчина, имени которого Джо, к своему стыду, всё ещё не знал, но которого все ученики звали Цербером. Юноша осознал, что за всё время нахождения здесь не слышал от мужчины ни слова, да и вообще никак не взаимодействовал с ним, кроме получения своей порции еды. Профессор Эрдман сидела за деревянным столом с раскрытой перед ней книгой. С ужасом Джо осознал, что это та самая, на которую попала кровь Кэрол.

— Добрый день, Джо. Присаживайся, — заговорила Эрдман. Подождав, когда юноша усядется напротив, она продолжила: — Видел раньше способность Кэрол в действии?

— Да, — начал неуверенно отвечать Джо. — Первый раз был в раннем детстве она случайно использовала её на кошке. Но я тогда не успел ничего понять. Да и толком не видел. Лишь потом догадался по реакции родителей.

Джо тяжело выдохнул, стараясь не вспоминать труп кошки, дёргавшийся совсем как тело повитухи перед смертью, и обезумевших родителей, пытающихся сжечь Кэрол в печи. Про самый первый раз Джо решил промолчать.

— А второй? — искренне удивилась Эрдман.

— Да, второй, — потряс головой Джо, — Я… тогда болел, и она случайно поранилась и использовала способность… Но мы с ней тогда всё решили и договорились больше так не делать.

— То есть какое-то представление у тебя есть?

— Да… — Джо неуверенно поёрзал на стуле, стараясь не обращать внимания на стоящего рядом мужчину. — Но я не пытался подробно разобраться…

— Понятно, — Эрдман кивнула, поправила очки и постучала пальцем по раскрытым страницам книги, отчего Джо испуганно вздрогнул. Профессор успокаивающе произнесла: — Не переживай, способность твоей сестры больше не действует. Более того, она перестала распространяться, когда завладела книгой. К тому же не целиком. Видишь, — Эрдман перелистнула на конец книги, показав Джо ещё белые страницы, — здесь книга не изменилась.

— Как, — Джо приподнялся на стуле, чтобы разглядеть получше. — Как вы это выяснили?

— А как, по-вашему, это проверяется? — Заметив обеспокоенный взгляд юноши, Эрдман ласково улыбнулась. — Не переживайте, Джо, в моем организме очень тяжело прижиться какой-либо заразе. Мой огонь сжигает почти всё. — Эрдман закрыла книгу и задумчиво посмотрела на потемневшую, точно от времени, обложку. — К тому же мы выяснили, что после того, как кровь полностью впиталась в книгу, распространение способности Кэрол прекратилась. Очень полезное знание.

— Да, полезно, — бездумно согласился Джо, неотрывно глядя в сверкающие из-под стекол очков желтоватые глаза.

Эрдман медленно кивнула в ответ. Взглядом она указала на мужчину и добавила:

— Наверное, ты уже знаком с профессором Мануэлем Маре. Да, он тоже профессор, но занятия ведёт редко. Он создаёт карманные измерения, в которых может изолировать что-то или кого-то. Я хочу, чтобы твоя сестра в ближайшее время всё время оставалась в его поле зрения, если ты хочешь, чтобы она продолжала общаться с людьми, а не вела затворнический образ жизни.

— Я понимаю, — Джо покосился на грозного профессора Маре, на лице того, казалось, не отражалось никаких эмоций.

— И, Джо, — продолжила Эрдман, — будь предельно осторожен. Понимаю, ты с Кэрол всю жизнь и спокойно относишься к её способности. Но, — профессор наклонилась ближе к юноше, точно пыталась лучше его рассмотреть, — если бы не твоя быстрая реакция, ты мог бы остаться калекой. В лучшем случае.

— Понимаю… — повторил Джо, стараясь не думать об услышанном.

— Хорошо. — Эрдман откинулась на спинку кресла и посмотрела на мужчину: — Дашь нам поговорить наедине?

Маре кивнул и молча вышел.

Джо сцепил руки в замок и положил их на колени, стараясь не смотреть в глаза профессора Эрдман и не обращать внимания на закрывшуюся дверь. Личные разговоры никогда ему не нравились, а в последнее время тем более не приносили ничего хорошего. Поэтому Джо сбило с толку, когда профессор просто спросила, как у него дела и как он себя чувствует.

Ответа на ум не приходило. Джо хотел было сказать, что всё нормально, но даже в его голове это звучало неубедительно. Тогда Эрдман тяжело вздохнула и продолжила:

— Все видят, как ты стараешься учиться, Джо. И, скажу прямо, вполне успешно. Учитывая, что ты поступил в училище только в этом году, а уже держишься наравне с остальными… Это похвально, — профессор оперла голову о кулак и устало склонила голову набок. — Но ты слишком многого от себя требуешь, — Эрдман внимательно наблюдала, как юноша, снова не найдясь, что ответить, просто пожал плечами. Она с трудом сдержала тяжёлый вздох и всё же продолжила: — Я бы не советовала тебе оставлять разрезы ещё и на правой руке. Тебе вполне достаточно тех, что есть.

Джо замер, сдвинув брови. Собравшись с мыслями, он спросил:

— Вам Фелис рассказала?

— Твоя сестра, — на лице профессора появился задумчивый интерес. — Кэрол гораздо сообразительнее, чем тебе может казаться. Она очень многое замечает, но молчит. Тебе нужно привыкнуть, что она уже выросла.

На это Джо лишь оставалось покачать головой. В последнее время ему и так казалось, что он не поспевает за всем происходящим вокруг. Теперь он с ужасом думал, что пропустил, как повзрослела Кэрол. Джо не заметил, как уставился на свои сцепленные пальцы.

— Но с правой рукой я смогу лучше пользоваться способностью, — упрямо повторил он скорее самому себе, нежели профессору.

На что Эрдман оставалось лишь понимающе кивнуть. Хоть в голове у женщины копошилось множество мыслей, она старалась сохранять внешнее спокойствие и не обращать внимания ни на нервные подергивания ноги юноши, ни на его дрожащие руки, ни на его бесцельно блуждающий по комнате взгляд.

— Хочешь узнать, — медленно протянула Эрдман, — как проявилась моя способность? — Юноша неуверенно кивнул, и профессор продолжила: — Мать обнаружила меня в раскалённой печи. Хорошо, ей хватило ума вывести всех из дома до того, как он разлетелся на кирпичики. С тех пор меня постоянно тянет к теплу, и каждый раз, когда я использую огонь, самое тяжёлое для меня — заставить себя остыть. Так устроены способности: они дают тебе силы, но обязательно требуют что-то взамен, — профессор коротко заглянула в красноватые глаза напротив. — У таких, как ты с Кэрол, может быть предрасположенность к нанесению себе вреда. У тебя и так много шрамов, я бы посоветовала тебе избегать такого.

— Но… — Джо подался вперёд, но профессор выставила ладонь, призывая не перебивать.

— Кэрол наблюдает, как ты учишься, и тоже хочет использовать способность. Танде приходится следить за Кэрол в течение дня, чтобы той не вздумалось экспериментировать самостоятельно, и каждый вечер проверять комнату на наличие острых предметов. У твоей сестры просыпается желание использовать способность. Сейчас нужно быть предельно осторожным…

Жёлтые глаза, похожие на два горящих угля уставились на юношу, словно вокруг больше ничего не имело значения. Джо оставалось лишь молча кивнуть в ответ. Даже когда Джо покинул кабинет и дошёл до комнаты, они, казалось, всё ещё преследовали его.

«Так устроены способности: они дают тебе силы, но обязательно требуют что-то взамен».

А что способность забрала у Джо?

Он спрятался в ванной и стянул митенки, готовясь умыться. На глаза тут же попали три тонкие полоски шрамов на левой ладони.

Как они появились у Джо?

Раны были аккуратными, словно их нанесли чем-то острым и с точным знанием, как и зачем. Джо поспешно стянул рубашку, а затем и корсет, заставив себя посмотреть на шрамы на теле.

Они сильно отличались от тех, что были на ладони. Уродливые, кривые, с рваными краями. Некоторые пересекались, и там рубцы бугрились, а тонкая кожица натягивалась, удерживаемая лишь тонкими прочными нитями, которыми были прошиты все шрамы. Один шрам доходил до самой ключицы, и Джо испуганно коснулся его кончиками пальцев. Он и забыл, что он так близко к шее…

И снова Джо уставился на ладонь. Как же он получил эти шрамы?

С трудом он вытащил из головы далекое воспоминание, как прижимает ещё не израненную ладонь, а в другой руке — нож.

Джо тяжело выдохнул, склонился к раковине и упёрся лбом о край. Он точно сделал это сам…

Воспоминания хлынули на него потоком. Вот маленький Джо подбегает к Кэрол, которая только научилась ползать. Он хочет подхватить её на руки и похвалить, но в самый последний момент останавливается и едва замечает на тёмном платьице капли крови именно там, где собирался дотронуться до сестры. Он тут же осматривает всё платье, волосы, ручки, спрятанные в перчатках… Одна из перчаток влажно поблескивает.

Джо молча встаёт, берёт со стола небрежно оставленный там ножичек с несколькими кровавыми каплями. С трудом Джо старается не думать, откуда на его сестре кровь и что он только что чуть не попался.

Родители за спиной молчат. Джо, пытаясь унять бешено стучащее сердце, наклоняется к сестре и осторожно вытирает испачканный её кровью нож о её же платье. Сзади раздаётся еле уловимый шорох, и в голове Джо проносится мысль: «Или меня, или я».

Он бездумно разрезает ладонь и оборачивается именно тогда, когда отец направляет на него ружьё. Одно движение, и половина ствола с громким стуком падает на пол. Джо смотрит в испуганные глаза отца, стараясь не обращать внимания на капающую с ладони кровь.

— Надо было раньше, — еле слышно говорит Джо. — Теперь вам придётся сначала избавиться от меня.

По их глазам он видит, что именно это они и хотели сделать. Но они продолжают молчать, а Джо осознаёт, что последняя нить, связывающая его с этими людьми, разорвалась одновременно с первым разрезом на ладони.

Отец так и стоит с поднятым ружьём. Мать, сидящая в углу комнаты, зовёт его по имени, и лишь тогда он опускает ствол и молча отворачивается.

А в голове Джо возникает мысль, которая ещё долго не отпустит его. Мысль о том, что им с сестрой нужно бежать.

После обеда Джо впервые подошел к лысому мужчине на раздаче, чтобы поговорить. Юноша уже запутался, у кого нужно спрашивать разрешения, чтобы выйти куда-то и вообще что-то сделать. К его удивлению, мужчина широко улыбнулся и басом проговорил что-то про то, что присматривает за всей внутренней территорией, так что главное не выходить за забор. Джо молча кивнул и пошёл за сестрой.

Из головы не выходил разговор с профессором Эрдман. Джо с трудом подавил желание потребовать, чтобы сестра показала ему руки.

Выйдя на улицу, Эйден тут же осторожно подёргал Джо за рукав, но в этом не было надобности — взгляд Джо сразу же зацепился за две незнакомые беловолосые макушки.

Первая принадлежала невысокой девушке, ниже Эйдена, с короткими, под мальчика, волосами и светлыми, почти сливающимися с белками глаз, голубыми глазами. У неё был хищный, прищуренный взгляд. Одета она была в строгий бело-голубой костюм с приталенным пиджаком с высоким тугим воротником. Джо еще издалека понял, что не хотел бы попадаться ей на глаза.

Юноша, стоявший рядом, был ростом почти с Джо. Его белые по мочки ушей волосы были аккуратно зачесаны назад. Аккуратный нос с небольшой горбинкой, острые скулы и широко раскрытые голубые глаза.

Когда-то Джо жил среди народа, в котором почти все были рыжеволосыми и желтоглазыми. Он привык к ним и не обращал внимания, если бы сам так не отличался от них. В мире Смоук Джо долго не мог привыкнуть к разнообразию человеческой внешности. Но в итоге он привык и к этому, а вот поголовно схожий между собой народ, казалось, забыл. И хоть Джо точно знал, что все водники беловолосы, видеть таких вживую всё равно было непривычно.

Двое новеньких прошли в здание, даже не заметив застывших вдалеке полукровок. Эйден воодушевлённо толкнул Джо локтём и что-то проговорил про новенького, удивившись, что за девушка приехала с ним.

Этим днём больше Джо их не видел, но неприятное ощущение осталось.

На занятиях новеньких не было. Джо снова по указке профессора Эрдмана учился применять способность в ограниченном пространстве. Ещё ни разу Джо не промахнулся.

Практика проходила за территорией. Джо обычно тренировался отдельно ото всех. Где-то в стороне Эйден мучился с маленьким объёмом воды. Рон часто оставался в здании, запирался в каком-то кабинете и создавал клонов. А Фелис и Сэм тренировались вместе. Как именно девушка применяла свою способность, Джо даже не хотел знать.

Рядом с Джо находилась профессор Эрдман, краем глаза наблюдая за муками Эйдена. С Фелис и Сэмом обычно работал профессор Конрад, по своему обыкновению с сигаретой в зубах. А с кем тренировался Рон, Джо даже не знал. Может, с тем самым профессором Рунде, который усиливал способности?

Так как Рона не было, а Фелис и Сэм тренировались во временных петлях, из которых окружающие видели только события, произошедшие в последней, со стороны выглядело так, будто учились только Джо и Эйден. Вторая парочка довольно быстро уходила, а профессор Конрад оставался наблюдать за остальными издалека.

Мужчина с сигаретой в зубах вызывал неоднозначные чувства. С одной стороны, их первый разговор произвёл на Джо приятное впечатление, и Конрад явно был расположен к новому ученику. С другой стороны, Джо никак не мог забыть, как ему вырубили способность… Было очень похоже на то время, когда ему надели браслет при аресте, только ещё хуже. Точно у него отрубили что-то, что невозможно было увидеть. Но ощущение было слишком ярким, головокружение и тошнота не проходили ещё сутки, хотя способность вернулась очень быстро.

После того случая Джо впервые задумался, отчего же ученики так опасаются профессора и за его спиной называют его «Рубильником», каждый раз морщась и фыркая. Конрад, казалось, обо всём догадывался, но оставался холоден абсолютно ко всему. Да и занятия он проводил так, точно его вынудили. Эйден как-то обмолвился, что, вероятно, именно так оно и было — у людей со способностями крайне непростая жизнь, и выбор у них небольшой. Или ты приносишь пользу обществу, или ты постоянно под присмотром и подозрением.

После занятий вымотанный и уставший Джо медленно плелся обратно в корпус, выслушивая жалобы Эйдена о том, что тот не может управиться с водой. На первом этаже к ним подошла вахтёрша и всучила Джо очередных два письма. Тот мельком глянул на подписанный Изабеллой конверт и, тяжело вздохнув, тут же посмотрел на второй.

На нём не было указано, от кого письмо. Лишь фамилия и имя Джо. Конверт был толстым, в нём явно что-то лежало. И это что-то не было похоже на стопку бумажек.

Джо сунул письмо от Изабеллы в карман и, небрежно вскрыв второе, заглянул внутрь. Краем глаза он заметил тёмную поношенную ткань, покрытую давней грязью, и тут же закрыл конверт. По спине пробежал холодок. Хоть Джо и не успел толком разглядеть содержимое, он был почти уверен, что именно там лежит. И Джо совершенно не хотелось думать о том, откуда это там взялось и от кого пришло неподписанное письмо.

— Всё в порядке? — Эйден положил руку на плечо, и Джо только в этот момент осознал, что застыл посреди коридора.

— Мне нужно к профессору Эрдман, — небрежно бросил Джо и повёл плечом, смахивая дружеское прикосновение. — Я тебя догоню.

И, не дожидаясь ответа, Джо развернулся и пошёл в другую сторону. Весь первый этаж Джо преодолел как во сне. Скорее машинально он подошёл к нужной двери и постучал.

Было тяжело дышать, на шее Джо словно снова затягивали верёвку. Шрамы зудели, а в ушах стучала кровь. Наверное, из-за этого стука он прослушал ответ профессора и лишь со второго раза разобрал слово «войдите».

Кабинет профессора Эрдман мало отличался от директорского. Разве что он был чуть меньше. Профессор сидела за столом и что-то писала. Её красные волосы по обыкновению были собраны в пучок, и лишь пара коротких прядей были убраны за уши, закручиваясь у мочек ушей. Она бросила на вошедшего короткий взгляд поверх очков и, не отвлекаясь от работы, кивнула.

Широкими шагами Джо подошёл и молча положил конверт на стол. Он так и не нашёлся, что сказать, поэтому просто наблюдал, как в полной тишине Эрдман потянулась к нему, как заглянула внутрь и посмотрела на Джо.

— Это твоя?

— Да.

Эрдман снова глянула в конверт, затем осмотрела его снаружи и, не найдя адрес отправителя, недовольно покачала головой.

— И тебе передала его вахтёрша?

— Да.

И снова короткий кивок. Эрдман, так и не вытащив содержимое, положила конверт рядом, сложила руки в замок и внимательно посмотрела на не помнящего себя от нахлынувших чувств Джо.

— Я разберусь, — твёрдо проговорила женщина так, что у Джо не осталось сомнений, что именно это она и сделает. — Иди в комнату, постарайся об этом не думать. В училище тебя всё равно никто не тронет.

Джо неуверенно кивнул и, не проронив ни слова, развернулся и пошёл прочь. Сейчас ему хотелось лишь завалиться в кровать, накрыться с головой одеялом и забыть обо всем.

Стоило двери закрыться, как Эрдман снова потянулась к конверту и на этот раз достала содержимое. Она мельком рассмотрела грязную митенку, очень похожую на ту, в которых постоянно ходил Джо, и отложила её в сторону. Больший интерес у неё вызвала вложенная фотография, которую, она надеялась, Джо не увидел.

На фото была изображена крохотная заброшенная комната с пустыми оконными рамами и повешенный человек. В кадр попала только нижняя часть его тела. Зато прекрасно была видна брошенная на пол испачканная в крови рубашка, пыльное мятое пальто и две тёмные поношенные митенки. Эрдман перевела взгляд на лежавшую на столе митенку, затем на фото и убедилась, что это одна и та же вещь. Она тяжело вздохнула, отложила фото, сняла очки и устало потёрла веки. Ещё ни разу на её памяти в училище не присылали письма с угрозами. Казалось, покровительство короля мира Джерома и всего Высшего Совета и присутствие здесь могущественных профессоров должно было отбить всякое желание как-то связываться с ними. Но, видимо, кому-то все нипочём.

Эрдман убрала вещи обратно в конверт, положила в карман и встала из-за стола, оставив на столе так и не дописанный отчёт. Она была твёрдо намерена разобраться с этим. Более того, ей, вероятно, придётся напомнить, с кем придётся иметь дело, если попытаться поднять руку на её учеников.

Мир Смоук, 22.09.1105 год (на следующий день)

Профессор Эрдман вяло протянула руку Конраду, ожидая, что тот сам догадается подать ей сигарету.

Обычно она не курила и никогда не занималась поиском этих редких сигарет в мире Джерома. Их поставляли из мира Смоук, и далеко не каждый мог себе их позволить — только те, у кого был доступ в этот мир и необходимые связи. Даже тем, кто провёл в мире Смоук часть своей жизни, как Эрдман и Конрад, это было непросто.

Мужчина в чёрном пальто покосился на красноволосую женщину в лёгком сером пиджаке и молча полез в карман.

Они стояли напротив огромных железных дверей и ждали, когда им откроют.

Белокаменное здание величественно возвышалось посреди пустынной улицы. Раньше в этом городе, специально созданном на границе миров, даже кто-то жил. Сейчас здесь остались лишь единицы. Тесный город с понатыканными узкими домами, очень похожими на те, что были в мире Смоук, мало кого привлекал здесь, в мире Джерома. Да и раньше путешествовать между мирами было проще, люди хотели жить ближе к границе, чтобы иметь такую возможность. Сейчас приходилось постараться, чтобы получить сначала разрешение на проход в новый мир, а потом ещё и убедить пограничников тебя пропустить.

Работа пограничников редко была быстрой, особенно если это не касалось дел государственной важности или поручений мейстера. А сейчас причиной посещения мира Смоук была личная цель.

— Думаете… — задумчиво протянул Конрад, рассматривая витиеватые узоры на дверях, — здесь можно курить?

— Хотя бы впустят поскорее, — раздражённо бросила Эрдман, зажала сигарету в зубах и протянула руку. Конрад в замешательстве полез в карман за зажигалкой.

— Зачем она вам? — хитро спросил он, наблюдая, как женщина, владеющая огнём, закуривала от крошечного огонька зажигалки.

— Не люблю лишний раз воспламеняться, — всё так же недовольно бросила Эрдман, затянулась и вернула зажигалку.

Стоило тонкой струйке дыма коснуться металлической поверхности и протиснуться в стык между дверьми, как те распахнулись. На той стороне стояла недовольная седая женщина. Она гневно бросила взгляд на курящую женщину и сделала замечание. На что профессор Эрдман извинилась и, как ни в чём не бывало, затушила сигарету о свою ладонь и протянула окурок Конраду. Тот в замешательстве взял смятую сигарету и не придумал ничего лучше, чем убрать её обратно в пачку.

Их провели сквозь пустое белое помещение, очень похожее на вокзальное, и вывели на другую сторону улицы.

Здесь, в отличие от пустынного искусственного города, из которого пришли профессора, кипела жизнь. Одна из немногих широких улиц была набита машинами, то медленно ползущими в потоке, то вырывающимися вперёд с громким рёвом. Дома были грязно-серого цвета. Возможно, когда-то они имели другой оттенок, но оседающая на них пыль и грязь не давала городу никакого шанса заиграть другими красками.

Эрдман поморщилась, вдыхая дымный воздух, и вспомнила причину, по которой переехала отсюда. Не поворачивая головы, она бросила своему спутнику:

— Давайте разберёмся как можно скорее.

— Я только с радостью, — проворчал Конрад и поспешил за ней. — У меня и особого желания идти сюда не было…

— Вам полезно иногда выходить на прогулку. — Эрдман глянула на недовольного мужчину краем глаза и, чуть подумав, добавила: — К тому же, если кто-то вздумает на нас напасть, я бы не хотела использовать свою способность здесь.

Конрад на это лишь нахмурился — он терпеть не мог применять способность и всячески старался этого избегать. Никто не мог понять, какой болью и мерзким послевкусием отзывалось каждое отключение. И чем сильнее была способность, тем тяжелее было с ней управиться. А Конраду в последнее время приходилось работать с крайне сильными учениками.

Пока он недовольно осматривал плотное движение, Эрдман поймала такси. С большим нежеланием Конрад залез на заднее сидение, пытаясь понять, что ему нравится меньше: верховая езда или катание на заднем сидении автомобиля. Когда машина тронулась, Конрад зафиксировал в голове, что из всего этого он предпочитает ходить пешком или просто никуда не выходить. Эрдман, словно прочитав его мысли, успокоила:

— Нам недалеко ехать.

Конрад лишь молча кивнул и уставился в пыльное окно.

Не сказать, что он сильно расстроился, когда его позвали работать в училище, — в этом мире его никогда не держали. Но и никогда не давали воли, поэтому и отказать он не мог. А учитывая, что способность у Конрада проявилась спонтанно, вследствие мутации, ему очень повезло и с ней, и с работой. Далеко не у всех всё складывалось так хорошо, так что он не жаловался.

Когда Конрада укачало настолько, что он был готов выскочить из машины на ходу, они наконец-то остановились. И он, не попрощавшись, открыл дверь и жадно вдохнул пыльный спёртый воздух.

После мира Джерома здесь, казалось, нечем дышать, и Конрад ещё долго приходил в себя на тротуаре, пока Эрдман расплачивалась за поездку и неспешно обходила машину. Вот она подошла к нему и, осмотрев с головы до ног, холодно спросила:

— Пришли в себя?

— Да, — без особого желания ответил Конрад, провожая взглядом удаляющийся чёрный автомобиль. — Когда уезжал, думал, что буду скучать, — он покачал головой и отвернулся от дороги. — Ошибался…

Эрдман коротко кивнула и направилась к узкому металлическому крыльцу.

— Кто бы мог подумать, что вам понравится природа и тишина…

— Мне не нравится шум и дым, забивающий лёгкие, — проворчал Конрад, следуя за женщиной.

Эрдман остановилась в дверях, отчего Конрад чуть не врезался в неё, и с интересом покосилась на собеседника.

— И при этом вы курите? — она усмехнулась и, зная, что не получит ответ, вошла в здание.

Конрад поспешно вошёл за профессором, мельком оглядев узкий коридор, освещённый тусклой лампой, кабинку вахтёра за решёткой, металлические, прикрученные к полу скамейки и обшарпанные стены. Он всё ещё удивлялся, как самый продвинутый мир мог выглядеть вот так — серо, мрачно, тоскливо и потрёпано. Наверное, дело было в торопящихся куда-то людях, которым уже давно не было никакого дела до того, как и в чём они живут.

Коридор быстро оборвался, и они попали в тупик с тремя дверями. Эрдман уверенно свернула в правую, даже не стучась, а Конрад покорно последовал за ней.

Комнатушка была маленькая, с двумя небольшими окнами, с пробковой доской, занимающей целую стену, на которой была развешена куча бумаг, архивные ящики и стол, слишком чистый и пустой в царящем вокруг канцелярском хаосе. За столом сидела крупная женщина с собранными в тугой хвост светлыми волнистыми волосами. Её широкое лицо с угловатой, почти квадратной линией челюсти можно было принять за мужское, особенно вкупе с внушительным телосложением, и всё же в каждом её движении сквозила еле уловимая женственность. Хотя никакие черты лица и крупные формы не могли скрыть многолетнюю усталость в кажущихся маленькими на широком лице светлых глазах.

Без всякого приветствия и даже кивка Эрдман подошла к столу, достала из кармана конверт и положила на стол. Озадаченный Конрад так и остался в дверях, неспешно рассматривая беспорядочно сваленные в углу папки с делами, не решившись поздороваться или просто заговорить первым. К счастью, Эрдман долго молчать не стала:

— У вас это дело называется то ли «обвинения лорда Рейберна», то ли «самоубийство Миллера». А по факту — покушение на Джозефа. Вчера ему пришло вот это письмо. Надеюсь, оно поможет делу. — Эрдман оперлась о стол и нависла над изучающей содержимое конверта Эбби, продолжая говорить: — Подозреваемая была на месте самоубийства, ещё и решилась сфотографировать на фоне убитого украденные у Джо вещи. Я так понимаю, никаких следов не найдено?

Ведущая следствие покачала головой, сдвинув брови. Она глянула на грозную профессора и невозмутимо ответила:

— У подозреваемой способность подчинять других людей. У таких обычно крепкая связь с потенциальными или действительными жертвами. А учитывая, что она, если это действительно она, следила за Джо четыре года, не думаю, что она задержалась в нашем мире. — Она сложила улики обратно в конверт и протянула обратно. — Это больше не в моих полномочиях.

Эрдман недовольно выхватила конверт из её рук.

— Про полномочия можете поговорить с мейстером Роркалом.

— Мейстер Роркал тоже не имеет полномочий в мире Джерома, — парировала Эбби. — Советую вам обратиться к специальным органам в мире Джерома или представительству Высшего Совета, уполномоченному работать во всех мирах. Всю необходимую информацию я предоставлю.

— Чёрт возьми, Эбби, — недовольно процедила Эрдман. — С каких пор ты стала такой упёртой? Роркал сказал обращаться к тебе.

Эбби тяжело вздохнула и устало оперла голову о кулак.

— Прости, Грианлай, дел полно, а новых кадров всё ещё нет. Тут в столице дел навалом, я молчу про мир, а остальная Семёрка — это не ко мне. — Она наклонилась так, чтобы рассмотреть застывшего в дверях Конрада, и с интересом протянула: — Вот если оставишь мне мальчика в помощники, тогда я, возможно, смогу помочь.

Конрад чуть не поперхнулся воздухом. Во-первых, его очень давно никто не называл «мальчиком», а во-вторых, от одной только мысли задержаться в этом мире хоть на одну лишнюю секунду становилось дурно. К его счастью, Эрдман помотала головой.

— Тогда отдай всю информацию по делу Джо.

— Заходи вечером. — И снова Эбби уткнулась в раскрытую на столе папку. — Я попрошу снять копию.

— Через пару часов, — властно бросила Эрдман, обернулась и вышла, так и не попрощавшись.

Конрад поспешил за Эрдман, опасаясь оставаться с женщиной, назвавшей его «мальчиком», наедине. Он даже забыл попрощаться: то ли так волновался, то ли понабрался дурных привычек от старшего профессора.

Стоило им выйти на улицу, как Эрдман тут же выжидающе протянула ему руку, а Конрад машинально полез в карман. Он уже было вытащил помятую сигарету, но Эрдман смерила его таким недовольным взглядом, что он протянул ей целую, а помятую взял сам. Он протянул зажигалку, а сам задумчиво уставился куда-то вдаль.

— Старая знакомая? — протянул Конрад, краем глаза наблюдая, как Эрдман закуривает.

— Работали вместе до училища. Упёртая женщина, — Эрдман протянула обратно зажигалку и косо посмотрела на мятую сигарету. — Всесоздатели… Конрад, да выкиньте вы её! Возьмите новую.

— Вы цены видели? — он упрямо поджёг сигарету.

— На обратном пути забежим в табачную лавку. Я куплю вам пару пачек, — Эрдман тяжело выдохнула и поморщилась, когда мимо проехала особо дымящая машина. — Я в последнее время слишком часто одалживаю у вас сигареты…

Конрад усмехнулся.

— Нервы?

Эрдман в ответ лишь затянулась.

Они стояли так, пока оба не докурили, стараясь не обращать внимания на дым, грохот и снующих по тротуару людей. Конрад по своему обыкновению не решался заговорить первым. За все три года, которые Конрад работал в училище, он ни разу не замечал за профессором особой любви к разговорам. Да и сам никогда не горел желанием поболтать, так что молчание стало для него привычным и не казалось неловким.

Как Конрад и ожидал, Эрдман заговорила, когда посчитала нужным:

— Заглянем на место самоубийства Миллера, а после — к родственникам Джозефа. — Она шагнула ближе к дороге и взглядом принялась выискивать такси, продолжая еле слышно бормотать: — В училище бы не помешала своя собственная ищейка… Если такое, упаси всесоздатели, когда-нибудь повторится… — она обернулась на Конрада. — У вас случайно нет скрытых талантов?

— Каких? Собачьего нюха? — Конрад поморщился. — Была бы моя воля, я бы вообще не имел с людьми никаких отношений. Ни с живыми, ни с мертвыми, ни уж тем более с теми, кто в розыске, — он нехотя подошел к краю дороги и встал рядом с профессором, недовольно оглядываясь. — А запросить ищейку от Высшего Совета?

Эрдман покачала головой.

— Она ищет по свежей крови, а у нас нет образцов. Ищеек вообще немного… По крайней мере известных. Помимо самой Ищейки из Высшего Совета с подобной способностью я знаю только брата короля мира Джерома, — она фыркнула себе под нос. — Но кто я такая, чтобы просить о помощи Его Высочество? Уверена, у него полно дел государственной важности, — и снова Эрдман тяжело вздохнула, подняв руку потенциальному такси. — Здесь придётся разбираться самим.

— Вы думаете, что всё действительно так серьёзно?

Очередная машина проехала мимо, и Эрдман, раздражённо опустив руку, нахмурилась.

— Знаете, Конрад, мир так быстро меняется, что люди не поспевают за ним. Пока Совет пытается убедить всех, что в Семёрке царит мир, покой и равноправие, те, кто идёт в ногу со Вселенной, понимают: что бы ни говорило правительство, а среди людей всегда останется негласное звериное правило.

Эрдман огляделась, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы добраться до нужного места пешком. Конрад, подождав долгие секунды, всё же решился уточнить:

— Закон джунглей?

Очередная машина с рёвом проехала мимо, заволакивая незванных гостей из другого мира густыми клубами дыма. Конрад отошёл от края дороги, и Эрдман последовала его примеру, задумчиво сдвинув брови. Она глянула на своего спутника и с интересом спросила:

— Откуда вы таких слов понабрались?

Конрад беспечно пожал плечами.

— Знаете, в библиотеке училища можно найти много чего интересного…

— М-м-м, закон джунглей. — Эрдман снова глянула на дорогу и подняла руку. На этот раз какая-то машина громко затарахтела и направилась в их сторону. — Называть это можно как угодно, но знать точно надо одно: или боятся тебя, или ты боишься всех. И в последнее время всё больше людей, которые заставляют бояться.

Машина подъехала, и Эрдман неспешно направилась к ней. Конрад опередил её и открыл даме дверь.

— И с таким мировоззрением вам позволяют преподавать детям? — усмехнулся Конрад.

— Считайте это продвинутым обучением для преподавателей, — в свою очередь улыбнулась Эрдман, так и застыв у открытой дверцы. — Когда вы меня убедите, что сможете вырубить любую способность, я подумаю, стоит ли вас бояться.

Эрдман села в салон, и Конрад поспешно обежал машину, стараясь не угодить под колёса не знающих личных границ автомобилей. Он с облегчением захлопнул за собой дверь, когда Эрдман уже диктовала водителю адрес. Воодушевлённый интересным разговором с обычно неразговорчивой Эрдман, он с энтузиазмом и не без усмешки продолжил расспросы:

— Думаете, подозреваемую надо просто как следует напугать?

— Возможно, — протянула Эрдман, прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. — Надеюсь, вы мне поможете.

Только в этот момент Конрад понял весь масштаб проблемы. Он покосился на женщину, которая и без своей способности внушала ему уж если не страх, то настороженность.

— А отказаться я не могу, да?

— Воспринимайте это как практику, — невозмутимо ответила Эрдман. — Повышение квалификации.

— Ох, — Конрад последовал примеру Эрдман и откинулся на спинку кресла, — я уже предвкушаю.

Вряд ли от профессора Эрдман укрылся его саркастический тон, но она не подала вида. А Конрад, больше не произнося ни слова, закрыл глаза, стараясь не думать о том, что сегодня ему предстоит ещё несколько поездок в автомобилях, которые он так не любит.

Мир Джерома, 22.09.1105 год (тот же день)

День разительно перестал быть похожим на ряд других дней в училище, когда на первое занятие вместо профессора Эрдман и Конрада вышли два беловолосых водника.

Джо внимательно рассматривал их, пока они шли со стороны забора. Если белые волосы Эйдена уже были привычными и скорее стали его отличительной чертой, то к другим водникам Джо не привык. Он всё ещё избегал смотреть на своё отражение и упрямо игнорировал отросшие корни сестры — что уж говорить о других. Джо так закрутился в своих мыслях, что чуть не пропустил приветствие невысокой девушки. И то потому, что Эйден осторожно коснулся его локтя.

— Комура Нокс, — представилась девушка с короткой стрижкой и прищуренными глазами, в бело-голубом костюме, похожем на военный. — Ученица мейстера Амори. Меня попросили позаниматься с вами. — Она с особой внимательностью глянула сначала на Эйдена, потом на Джо и кивнула головой на стоящего рядом с ней юношу. — Дакат Липис, ученик академии мира Янь. Кандидат на допуск к практике и ваш новый одногруппник.

Юноша, на голову выше ученицы мейстера, мягко улыбнулся. На мгновение Джо показалось, что из всех людей, которых он когда-либо встречал, только этот умел правильно улыбаться. Остальные или лыбились, или скалились… Что угодно, но только не улыбались — вряд ли кто-то мог также превосходно владеть лицом и улыбкой. Волосы Даката были уложены назад. Слишком аккуратно на фоне непослушных волнистых прядей Джо или торчащей в разные стороны шевелюры Эйдена. Даже причёска Комуры казалась неидеальной, хотя девушка явно следила за внешностью.

Юноша поздоровался со всеми, но Джо додумался ответить, лишь когда начали здороваться остальные.

Дакат присоединился ко всем, а Комура повела группу студентов ещё дальше от училища в небольшую рощу, за которой находился пруд.

Казалось, их группа значительно разрослась. Такое ощущение ещё складывалось оттого, что Фелис с Сэмом из-за отсутствия Конрада вынуждены были присоединиться к остальным. Даже Рон, который крайне редко появлялся в их компании, сегодня вышел на улицу. Однако прибытие новенького внесло в эту атмосферу нотку разочарования.

Джо постоянно озирался, наблюдая, как Сэм завёл разговор с новеньким, и был безумно рад ему. Казалось, старший из их группы добровольно решил принять удар на себя, хотя Эйден был полностью противоположного мнения и всю дорогу еле слышно жаловался, что не может влезть в их разговор.

Уже на подходе к пруду Комура Нокс, не оборачиваясь, заговорила:

— Знаю, что не все собираются в дальнейшем работать в городе, и всё же практика в ограниченном пространстве будет полезна всем, — она подошла почти к самой кромке воды и оглянулась. — Сегодня способности применять нельзя. Я за всеми не услежу, так что просто пройдите локацию. Для первого раза этого будет достаточно.

Все послушно закивали, а Джо рассеянно огляделся, пытаясь собрать воедино услышанное и вид безмятежной природы вокруг. Задавать вопросы раньше времени Джо не любил — он и так слишком часто казался идиотом, поэтому молчал. Раз никто не спрашивал, значит, так и должно было быть.

Словно в ответ на его невысказанный вопрос Комура достала устройство, похожее на маленькую телефонную трубку без провода, поднесла её к лицу и проговорила:

— Профессор Стрейкс, мы на месте. Можно запускать.

Джо вопросительно посмотрел на Эйдена.

— А-а, — небрежно отмахнулся он, — ты его не знаешь. Сидит постоянно в своём кабинете за чертежами… Пока тебе не потребуется инвентарь, тебя с ним и не познакомят.

— Инвентарь?

— Ну, — Эйден небрежно пожал плечами, — он вроде как спец по придумыванию новых устройств. Полоса препятствий, которую ты проходил, вылезающие из-под земли дома, система охраны, встроенная в забор, — это всё его изобретения.

— В заборе есть какая-то система охраны? — Джо с трудом не повысил голос.

— Ну да, — и Эйден ткнул пальцем на воду, явно не собираясь продолжать говорить о такой мелочи.

Стоило Джо перевести взгляд на пруд, как он и сам забыл про разговор. Вода зашевелилась, по ней в разных местах разбежались круги, а в следующий момент прямо посреди водоёма начали вырастать высокие дома, то с плоскими, то с покатыми кровлями, с перекинутыми между ними мостиками и с дырками в крышах. Если бы Джо имел шанс видеть всё разнообразие домов во всех мирах, он бы сказал, что это что-то среднее между квадратными домами мира Янь, каменными дворцами мира Джерома и узкими, с покатой крышей домами мира Смоук.

Прямо под ухом Джо раздался восторженный вздох Эйдена.

— Так они смотрятся ещё круче, чем под водой!

— Они всё это время были под водой? — в свою очередь удивился Джо.

— Да, я нырял до них. — Наконец-то Эйден оторвал взгляд от огромных зданий, с которых стекали блестящие в лучах солнца струйки воды. — Не знаю, зачем. Может, проверяли водостойкость материалов? Профессор Стрейкс иногда странные вещи делает. — Он шагнул к Джо и точно по секрету прошептал: — Разве может адекватный человек засунуть целый квартал под воду, так ещё и на десятки метров?

— Сколько? — Джо с ужасом покосился на озеро, думая, что поступил правильно, запретив Кэрол купаться здесь.

Эйден, воодушевлённый удивлением Джо, не унимался:

— И я нырял почти до дна! Знаешь, что обычный человек не может так быстро погружаться на такую глубину? Слишком резкий скачок давления. Но водники могут, — он дружески толкнул его в плечо. — Может, и ты тоже.

Но тут раздался голос сбоку:

— Вряд ли, — Джо и Эйден тут же посмотрели на возникшего из будто ниоткуда новенького, задумчиво смотрящего вдаль и, казалось, разговаривающего вовсе не с ними. — У чистокровных точно, а у полукровок не гарантированно. — Дакат посмотрел на притихших пацанов и дружелюбно улыбнулся. — Извините, я без приветствия.

Юноша протянул руку и поздоровался с Эйденом. Протянутую руку Джо он не торопился пожимать. Джо, казалось, чувствовал, как напрягся Эйден, поэтому решил заговорить первым:

— Извини, что в перчатке.

И они пожали руки, точно и не было этой секундной заминки. Дакат снова уставился на выросшие из воды здания и задумчиво протянул:

— Не думаю, что у тебя… Джозеф, верно? — Дакат бросил короткий взгляд на нового знакомого, и тот закивал. — Не думаю, что ты, Джозеф, сможешь глубоко нырять. Мутационные способности непредсказуемы, и далеко не все особенности передаются по наследству.

Эйден сделал шаг вперёд, лёгким движением отодвинув Джо и встав перед ним, чуть закрыв плечом, точно так мог как-то защитить его. Но на лице Эйдена, как всегда, светилась улыбка, а голос звучал ровно.

— Не узнаем, пока не попробуем! — выпалил он с присущей ему весёлостью, из-за чего даже Джо покосился на друга с опаской, что и говорить о чистокровном новеньком.

— Ни в коем случае нельзя просто так пробовать, — пытаясь сохранить тон ровным, ответил Дакат. — Способность повелевать водой — это могущественный дар, который сначала нужно познать, и лишь после он покорится тебе. Нельзя бросаться в омут и надеяться, тебя не утянет на дно.

— Ну, — Эйден воодушевленно переступил с ноги на ногу, — это надо было проходить на теоретическом курсе, а сейчас у нас практика, так что…

Джо заметил, как дрогнул уголок рта Даката, и тут же толкнул Эйдена локтём.

— Он шутит, — влез Джо, стараясь звучать как можно убедительнее, и неловко улыбнулся. — Иногда даже слишком правдоподобно.

— Да ладно вам, — Эйден закинул руку на плечи Джо, и тот напряжённо ссутулился, пытаясь не отстраниться. Эйден как ни в чём не бывало продолжал: — Я действительно пошутил. Прости, не всегда хорошо получается. Но водники ведь не тонут, да?

Эйден посмотрел сначала на новенького, потом на Джо, но, не найдя отклика, пожал плечами. Дакат успокоился, а вот Джо всё никак не мог отделаться от мысли о чужом касании, и о том, как оно давит на кожу, вызывая неприятные ощущения при малейшем движении.

— Кстати, — заговорил Дакат, — водники могут не только нырять на большую глубину. Это одна из спонтанно проявляющихся особенностей в зависимости от нюансов наследственности. Есть ещё ночное зрение, — он покосился на удивлённых юношей. — У вас его нет, как я понимаю.

— А у тебя есть? — выпалил Эйден, пока Джо молча таращился на новенького.

Но Дакат лишь многозначительно улыбнулся.

Их разговор прервала Комура, которая начала рассказывать, в чём состоит их задача.

— Я создам водяных фантомов и раскидаю их по локации. Ваша цель — найти их за час. Достаточно будет коснуться, и я его засчитаю.

Стоило девушке замолчать на пару секунд, как Дакат тут же задал вопрос:

— Просто найти и дотронуться?

Девушка пожала плечами и обернулась на застывшие тёмные здания, закрывающие от подростков солнце.

— Профессор Стрейкс убеждал меня, что это безопасно. — Ученица мейстера по очереди осмотрела практикантов: — Кто-нибудь знает, какие у него понятия о безопасности?

Кто-то пожал плечами, кто-то неуверенно закивал, но все молчали, пока Фелис небрежно не бросила, что в присутствии Танды вполне безопасно.

— Допустим, — неубедительно протянула Комура и кивнула Фелис. — Тогда ты будешь в первой группе. — Она посмотрела на двух полукровок и кивнула и им: — И вы. Хочу посмотреть, что вы из себя представляете.

Девушка тут же обернулась, а Джо поёжился. Он пытался отогнать мысль, что чистокровная ученица мейстера просто хочет проверить их на прочность, издевается над ними…

Комура подняла руку и указала куда-то чуть в сторону от домов.

— Начало там? — она обернулась на учеников и поймала взгляд единственной, кто хоть что-то ей отвечал.

— Чуть дальше, — ответила Фелис. — Я покажу.

И рыжеволосая девушка пошла вперёд, не оборачиваясь. Комура выжидающе посмотрела на юношей, и Эйден, ухватив Джо за локоть, потащил его следом. Когда они отошли на достаточное расстояние, Джо, кивнув на пруд, осмелился спросить:

— Что это?

— Какая-то локация, — пожал плечами Эйден. — Говорят, на экзамене будут похожие.

— Локация, — Джо недоверчиво покосился на новую тренировочную площадку. Очень сильно сомневаясь, что она похожа на что-либо во всех семи мирах. — И ты там был?

— Не, Фелис была, — Эйден кивнул на важно идущую впереди девушку. — Они с Сэмом тренируются на ней с прошлого года.

— А вы с Роном?

— Нам по пятнадцать, — усмехнулся Эйден и невинно улыбнулся. — Нас только в этом году допустили к практике.

— Тебе пятнадцать? — удивился Джо, стараясь не думать, что ему самому скоро исполнится семнадцать.

Эйден смущенно засмеялся и сунул руки в карманы.

— Ну, скоро уже шестнадцать… — и отвёл взгляд в сторону.

Оставшуюся дорогу до места назначения они шли пешком. Фелис остановилась около тёмного помоста, сооружённого наподобие пирса и ведущего куда-то внутрь первого крайнего дома. Джо с опаской покосился на чернеющий вход и уходящую в него дорогу, совершенно не желая заходить внутрь. Особенно в здания, волшебным образом выросшие из воды.

— Ничего сложного, — безмятежно пожала плечами Фелис. — Там замысловатая планировка, на каждом этаже своя. Есть переходы между домами. Надо попасть на нужный этаж и пройти дальше. — Девушка задумчиво постучала пальцем по острому подбородку. — И, видимо, найти каких-то водных фантомов… Видимо, будет весело.

И она уверенно пошла вперёд. Двое юношей помешкали всего пару секунд, но совсем скоро уже двинулись следом. Отставать от дамы им как-то совесть не позволяла.

Вот они вошли в здание. Внутри были лишь гладкие тёмные стены, пустые дверные проёмы, и всё из одного материала, происхождение которого Джо не знал. Где-то потолок был выше, где-то ниже, где-то его не было вообще, а наверх уходили лестницы. Окон почти не было. Теперь Джо с тоской думал о том, что ночное зрение ему бы не помешало.

Из раздумий его вырвал голос Фелис:

— Разделимся или вместе пойдём?

Не успел Джо испуганно покоситься на девушку, как тут же ответил Эйден:

— Мы тут впервые…

— Тогда пошли, — невозмутимо пожала плечами Фелис и зашагала вперёд. — Здесь переход на следующее здание на шестом этаже. По дороге будем искать этих фантомов. — Она поморщилась и прошипела себе под нос: — Давайте искать водяных фантомов, у которых нет мозгов и которых я не могу найти…

Юноши послушно направились следом. Прошли две пустые комнаты, в одной из которых Джо с Фелис пришлось пригнуться, а Эйдену — попытаться не закомплексовать из-за своего роста. Потом они поднялись по лестнице на два этажа, прошли замысловатый лабиринт, который Фелис, к счастью, помнила наизусть, и снова на лестницу.

Тут Джо впервые наткнулся на маленькое окошко в стене. Он случайно бросил туда взгляд и ужаснулся: где-то там, внизу виднелась неподвижная зеркальная гладь озера, а вдали, среди других зданий, темнела полоска берега.

Джо испуганно глянул на Эйдена.

— На каком мы этаже?

— Третий?

Джо снова покосился вниз, стараясь не думать, как высоко и долго отсюда падать. Тут Эйден вздрогнул, повернул голову куда-то в сторону и затараторил:

— О! На этом этаже есть водный фантом!

Фелис обернулась через плечо и удивлённо поинтересовалась:

— Ты чувствуешь воду на расстоянии?

— Да, мне ведь не нужен прямой контакт, — Эйден пожал плечами. — Управлять маленькими массами воды я не умею, но чуять-то их могу.

— Тогда веди.

Девушка уступила дорогу, и Эйден гордо повёл их вглубь этажа в очередной лабиринт.

Они прошли несколько комнат, пока Эйден окончательно не заблудился. Тогда ему пришлось объяснять Фелис, где именно находится фантом, а девушке — постараться понять, как туда добраться. В итоге спустя минут пять они наконец-то добрались.

В крохотной комнатушке два на два метра в дальнем углу в воздухе завис водяной ком, который журчал и перекатывался прямо над полом. Чем дольше Джо всматривался, тем больше находил сходства с человеком, который будто свернулся клубочком в углу комнаты.

Не сказав ни слова, Эйден подошёл к водяному фантому и коснулся его. Тот тут же превратился в неподвижную лужицу. Юноша отряхнул руки и отвернулся к остальным.

— Делов-то.

Но стоило Эйдену отойти от исчезнувшего фантома, как тут же раздался оглушающий скрежет. Джо успел только заметить, как начал резко опускаться потолок и как нервно выдохнула за его спиной Фелис. Джо потребовалось меньше секунды, чтобы разорвать шрам на ладони и разрезать падающий прямо на Эйдена потолок. Огромная глыба разделилась надвое, и один кусок с громким хрустом оторвался от здания и полетел в воду. Эйден остался на краю комнаты, а из-за его спины в тёмное здание полился свет.

Тут Фелис схватила Джо за руку, и тот оглянулся на встревоженное лицо девушки. Не успели они перекинуться и словом, как пол под их ногами заскрежетал и покрылся трещинами.

Одна длинная тёмная трещина направилась прямо к ногам Эйдена, и тот машинально бросился к стене. Фелис отпрыгнула назад, пытаясь утянуть за собой Джо, но её сил было недостаточно, а сам он застыл на месте, не в силах пошевелиться. В следующее мгновение пол окончательно раскрошился и начал рассыпаться прямо под ногами. Джо успел только испугаться, как тут же провалился куда-то вниз, перекувыркнувшись несколько раз среди разваливающихся стен и потолков, исчезнув в серой пыльной массе.

Фелис успела отойти достаточно, чтобы остаться на ровном полу, но кусок потолка упал прямо ей на плечо и прижал к полу. Голова закружилась, а следующее, что она увидела, — обеспокоенное лицо Эйдена и его голос.

— Ты в порядке?

Девушка осмотрелась, с непониманием рассматривая неожиданно образовавшуюся дыру в здании. Она ещё раз огляделась, пытаясь понять, почему её не отпускает ощущение тревоги.

— А где Джо? — спросила она, когда картинка перед глазами стала чётче, а голос Эйдена громче.

— Он… — Эйден выпрямил спину, огляделся, с опаской покосился на дырку в стене, — упал? Ничего, отсюда невысоко.

Фелис подскочила. Голова закружилась, и девушка беспомощно вцепилась в волосы.

— Джо не умеет плавать!

Буквально мгновение на лице Эйдена застыло непонимание. Но в следующую секунду он уже рванул к дыре в стене, уставился вниз и, грязно выругавшись, прыгнул вниз.

Вода жадно поглотила юношу, надеясь забрать и его. Но тот взял её под свой контроль, доплыл до медленно опускающегося на дно тела, подхватил его и сильным потоком вытолкнул их к ближайшему берегу.

Не замечая ничего вокруг, Эйден осмотрел Джо, приложил ухо к его груди, дрожащими руками попытался нащупать пульс, но ничего не почувствовал. Эйден еле слышно бормотал себе под нос все ругательства, какие только знал, пока пытался вспомнить, как правильно действовать в таких ситуациях. Скорее движимый каким-то инстинктом, нежели здравым рассудком, он принялся за непрямой массаж сердца, не прекращая ругаться. Но Джо так и не приходил в себя.

Окончательно Эйден испугался, когда рубашка Джо начала окрашиваться багровыми пятнами. Эйден в ужасе наблюдал, как между его пальцев медленно просачивается тёмная кровь.

— Отойди, — раздался сзади низкий мужской голос. — Ты же ему так рёбра переломаешь, — Эйдена кто-то схватил за плечо и отбросил назад.

Над Джо склонился Сэм, мельком оглядел его и сам сложил руки на груди Джо, несмотря на то, что тот был весь в крови.

Прошли долгие полминуты, прежде чем к ним успели подбежать остальные. Комура в несколько шагов обошла Джо, нагнулась над ним с протянутой рукой, и изо рта того тут же вытекла вода, а сам юноша закашлялся и открыл глаза.

Сэм поднялся и отошёл, держа на весу покрытые кровью руки. Джо с ужасом покосился на них, потом на свою грудь и схватился за воротник рубашки. Он всё ещё пытался откашляться, когда Комура, гневно сверкнув глазами, спросила:

— Почему ты не сказал, что не умеешь плавать?

— А надо было?

Джо невинно покосился на новую наставницу, и той ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть.

— Отведите его в лазарет.

— Сам дойду, — Джо поднялся. — Я немного потерял крови.

Пока Джо в покрытой кровью мокрой рубашке медленно проходил мимо столпившихся кругом одногруппников, Комура вопросительно осмотрела остальных, но тем оставалось лишь пожать плечами. Джо уже было с облегчением выдохнул, думая, что на этот раз обошлось без сопровождения, но тут со стороны тренировочной площадки подошла Фелис и молча пошла с ним.

Танда без лишних вопросов излечила разошедшиеся шрамы Джо и в который раз попыталась зашить их более надёжно. Произошедшее никак не укладывалось в голове Джо. Последнее, что он помнил перед падением: как он разрезал падающий на Эйдена потолок, а потом пол исчез из-под его ног, Джо соскользнул и точно с горки скатился вниз.

Как оказалось, Фелис придавило куском упавшего потолка. Почему потолок вообще упал, она тоже не знала. Вероятно, этот материал всё-таки не был таким водостойким, как рассчитывал профессор Стрейкс, ответственный за эту конструкцию.

На обратном пути из лазарета Фелис заговорила:

— Когда говорят не применять способность, нужно слушаться, — слишком строго и по-взрослому сказала она. — Сегодня всё обошлось. Но это не значит, что однажды не случится непоправимое. — Она глянула на обеспокоенного Джо, и в её зелёных глазах, казалось, мелькнула угроза. — С нашими способностями очень просто всё испортить. Небольшая ошибка, и вместо потолка ты мог отрезать голову Эйдену. А такое Танда исцелить не может.

Джо в ужасе замер прямо посреди коридора. Он смог вымолвить только: «Я не…», и тут Фелис дружески сжала его плечо, произнося какие-то успокаивающие слова, которые Джо не запомнил.

Весь оставшийся день все вели себя, словно ничего не произошло. Эйден рассказывал о своих провалах, даже не вспоминая о случившемся с утра. Единственное, что он спросил: как себя чувствует Джо.

Ночью Джо долго не мог уснуть. Стоило ему закрыть глаза, как он снова и снова вспоминал, как разрезал падающий на голову Эйдена потолок. И чем глубже он проваливался в сон, тем сильнее искажалось это воспоминание. Где-то на грани бодрствования Джо в очередной раз оказался в этом воспоминании, взмахнул рукой, но вместо падающей глыбы порез прошёл прямо по шее Эйдена. В следующее мгновение голова Эйдена дёрнулась и беззвучно отлетела в сторону, оставив за собой алый веер брызг…

Джо в ужасе подпрыгнул на кровати, жадно хватая воздух. По лбу стекал холодный пот, и он смахнул его дрожащей рукой. Он так и сидел на кровати, не в силах снова лечь спать. Стоило ему закрыть глаза, и он снова видел Эйдена, а в голове звучали слова Фелис.

Не выдержав, Джо поднялся с кровати, осторожно заглянул на верхнюю койку и позвал Эйдена. Тот не проснулся, и Джо снова позвал его, уже громче. Когда и это не помогло, Джо медленно протянул руку и потряс соседа за плечо. Наконец он проснулся и испуганно покосился на Джо.

— Что такое? — пробормотал Эйден, протирая глаза. — Что-то случилось?

— Я… — замялся Джо. — Я бы не стал резать, если бы не был уверен, что попаду…

— Чё? — Эйден подвинулся ближе к краю кровати и непонимающе сощурился. — Ты о чём?

— Ну… — Джо вцепился в деревянную перекладину кровати. — Сегодня на практике…

— Ой, — Эйден снова протёр глаза, — ты про это что ли? Да всё в порядке. — Он подвинулся ещё ближе и положил голову на перекладину между рук Джо, отчего тот неловко отпрянул. — На практике всякое случается, не переживай. И знаешь, если хочешь, я могу научить тебя плавать. Это не сложно!

— Плавать? — неуверенно повторил Джо.

— Ага, — Эйден довольно кивнул. — Я уверен, ты быстро научишься. Да и стыдиться этого глупо. Ты, например, очень крут в прохождении препятствий… У меня так никогда в жизни не получится! — он еле слышно рассмеялся. — Зато завтра нас повезут на побережье, представляешь! Мне позволят использовать способность в море! — Даже в темноте было видно, как загорелись глаза Эйдена. — И ты тоже увидишь, что я, вообще-то, тоже что-то умею. — Он покачал головой и проговорил: — Не только ты умеешь круто применять способность!

Джо пялился на Эйдена, не зная, как реагировать, но в итоге кивнул, пожелал спокойной ночи и залез к себе на кровать, пытаясь успокоить тревогу в груди и мрачные мысли в голове.

Мир Джерома, 23.09.1105 год (следующий день)

Наутро Эйдену пришлось вытаскивать сонного Джо из постели. В отличие от возбуждённого поездкой к морю Эйдена, Джо никуда не тянуло, кроме как обратно в кровать на подушку. Он так и провел в кошмарах всю ночь.

Умылся и собрался Джо тоже в полудрёме. Лишь где-то за завтраком, залив в себя крепкого чая, он наконец-то проснулся. Кэрол восторженно рассказывала Эйдену, какие у неё успехи в математике и как её хвалит учитель. Лишь иногда она косилась на Джо, надеясь, что тому тоже интересно, но Эйден так увлечённо слушал девочку и выспрашивал у неё подробности, что не было причин тревожить брата, снова затерявшегося где-то в своих мыслях.

После завтрака они вышли на задний дворик. До отъезда оставалось около получаса, так что Эйден и Джо решили посидеть на улице в тени. Точнее, так решила Кэрол — она хотела показать им норку полевой мыши, которую днём ранее они нашли с Тандой под кустом роз.

На заднем дворе были ещё какие-то ученики, но в глаза Джо бросились только белые волосы новичка. Он сидел в стороне на скамейке и наблюдал за остальными. Стоило Джо задержать на нём взгляд, как раздалось короткое «ой», и Джо тут же поспешил к наклонившемуся к сестре Эйдену.

Первой мыслью было то, что вот сейчас Цербер должен был что-то сделать, спрятать Кэрол в карман… Но ничего не произошло, и Джо невольно задумался, что же должно случиться, чтобы Цербер применил способность? Неужели он действует только в самых крайних случаях?

Джо отодвинул друга от Кэрол и сам присел перед ней на корточки. Она с виноватым видом косилась на свой локоть, где на ткани появилась крохотная капелька крови.

Пока Кэрол оправдывалась, что это всё из-за колючки на кусте, Джо достал из кармана бинт и протянул ей, в который раз проговорив, что Кэрол нужно быть крайне аккуратной.

Раздавшийся чуть поодаль голос новенького заставил Джо гневно обернуться.

— Аккуратной? — Дакат, сидевший неподалеку, едва сдвинул брови, не сводя глаз с Кэрол. — Думаешь, когда-нибудь твои слова помогут кого-нибудь не убить?

Дакат поднялся со скамейки и медленно пошёл по дорожке мимо места, где под кустом роз сидела едва не плачущая Кэрол. Джо встал, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать новенькому, но тот продолжил:

— Нельзя было её сюда приводить. Как, по-твоему, она будет использовать способность? — Дакат в подтверждение своих слов тяжело выдохнул и покачал головой. — Её кровь могут использовать другие, а она даже ничего не сможет сделать.

— Эй, — влез в разговор Эйден, — следи за языком.

Дакат посмотрел на Эйдена, как на сумасшедшего.

— Нашёл, за кого заступаться, — он ткнул пальцем в сторону Джо. — Он отрежет тебе башку, — и кивнул на Кэрол, — а она сделает из тебя куклу. Тогда и посмотрим.

Джо в ужасе наблюдал, как Дакат сложил руки в карманы, поёжился и глянул куда-то в сторону. Теперь его лицо не выглядело таким идеальным: улыбка превратилась в ухмылку, в глазах, казалось, сверкнуло отвращение.

Даже не глядя в их сторону, уже уходя, Дакат еле слышно буркнул себе под нос:

— Такую, как она, надо сжечь, пока никто не пострадал.

Джо точно ударили по голове. Он шагнул вперёд и, не заметив, как занёс руку, со всей силы врезал новенькому в челюсть.

Тот покачнулся. Не успел Эйден остановить Джо, а тот уже замахнулся для второго удара. На этот раз Дакат успел увернуться и даже попытался ударить в ответ, но Джо вовремя отпрыгнул.

Джо уже бросился снова вперёд, но тут кто-то ухватил его за край рубашки. Он обернулся и увидел рядом Кэрол, которая, чуть не плача, твердила:

— Я не обиделась, пожалуйста, не надо его бить! Я правда не обиделась…

Джо замер. Он всё ещё тяжело дышал от злости, но сознание уже прояснилось. Дакат непринуждённо смахнул стекающую капельку крови с подбородка.

— Вот видишь, — невозмутимо проговорил он, — даже твоя сестра понимает, — Дакат брезгливо покосился на оставшийся на ладони кровавый развод, тряхнул рукой, точно это помогло бы от него избавиться, и неспешно двинулся прочь по дорожке.

Как только Дакат скрылся из виду, Джо пришёл в себя. Он сел на корточки перед Кэрол, пытаясь успокоить её и уговорить перевязать ранку, а та продолжала еле слышно шептать:

— Не надо больше драться, пожалуйста... Они же опять тебя заберут... Я не хочу, чтобы тебя забирали... — Её голосок прерывался, а глаза были полны страха, будто она снова видела тот день, когда Джо полез в драку.

— Меня никуда не заберут, — так же шёпотом ответил Джо. — Здесь так не делают.

Но Кэрол на это недовольно надула губки, и Джо всё же пришлось пообещать, что он постарается не лезть в драки.

Эйден молча стоял рядом до тех пор, пока не подошло время выдвигаться на практику, а Кэрол не побежала искать Танду. Лишь тогда он громко выругался, обозвал новенького уродом и пообещал самостоятельно поджарить его, если тот осмелится хотя бы подумать что-то подобное.

Джо ничего не ответил. Он всем сердцем хотел согласиться с Эйденом или хотя бы просто кивнуть, но не мог. Где-то глубоко у него засела мысль, которую Джо не осмелился бы прокрутить даже у себя в голове. Мысль о том, что Дакат, как и многие другие, прав, и родителям действительно стоило избавиться от них с Кэрол до того, как Джо решил защищать сестру.

У ворот их ждала крытая карета, запряжённая четвёркой лошадей. Джо с недоверием покосился на животных и, стараясь не думать об этом, сел внутрь, надеясь, что в дороге ничего не случится. К огромному облегчению Джо, Дакат с ними не поехал. По какой причине он отказался — так и осталось загадкой. Но это было уже не важно.

Ехали они достаточно долго. Джо не засекал время, но поездка показалась ему бесконечной. Особенно когда его начало укачивать. Казалось, эта пытка никогда не закончится, но они наконец-то остановились.

Как только Джо вышел наружу, его лёгкие заполнил тяжёлый солёный воздух. Он огляделся, но не успел толком ничего рассмотреть, как к нему подскочил Эйден, схватил за локоть и потащил вокруг кареты.

Они остановились чуть ли не у самого обрыва, на конце пика, нависшего над бескрайним морем. Где-то далеко внизу волны разбивались о скалы, тщетно пытаясь достать до самой вершины. У Джо закружилась голова. Теперь высота здания на практике казалась смешной.

Джо так долго пялился вниз, что не сразу додумался поднять взгляд чуть выше.

Сколько хватало глаз, впереди расстилалась вода. С высоты волны казались рябью от лёгкого ветерка, где-то высоко зависло солнце, пронизывая её лучами до самого дна. Эйден что-то рассказывал про название шторма, масштабы моря и глубины, но Джо ничего не слышал.

Джо думал о том, что если постоять вот так подольше, то можно вообразить, что внизу неподвижно лежит снег. Он как наяву мог представить завывание вьюги, колючий мороз, сверкающие в лучах далёкого холодного солнца снежинки.

В голове мелькали воспоминания из прошлого: укрытая снегом долина в горах, деревянная скамейка и белые волосы матери, на которых не таяли снежинки. На мгновение Джо точно оказался там, в горах мира Янь, в холодных объятьях матери, и по его спине пробежал холодок.

— Ну, я пошёл, — словно сквозь толщу воды раздался голос Эйдена.

Джо испуганно перевёл на него взгляд.

— Куда?

— К берегу, — пытаясь сохранить лицо невозмутимым, уточнил Эйден. — Попрактикуюсь. — Он похлопал Джо по плечу, точно будил его. — Ты хоть посмотришь, что я умею. Не то, что эти жалкие попытки в училище…

Эйден недовольно фыркнул себе под нос, и в следующее мгновение уже мчался к профессору Конраду и Комуре, которые должны были сопровождать его на воде. Профессор Эрдман осталась с остальными учениками на скале.

В ожидании представления, Джо сел на траву, стараясь не смотреть на море. Он не додумался взять какую-нибудь книгу почитать, и теперь был заперт со своими воспоминаниями, которые, несмотря на все попытки отвлечься, всё равно находили его и мучили.

В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не уверен, есть ли ему место в училище. Ведь он добился своего, сделал всё для того, чтобы его сестру приняли. Нужно ли дальше так себя мучить? Может, ему нужно просто вернуться в мастерскую Байрона и помогать ему? Может, тогда бы прошлое оставило его, шрамы перестали болеть и постоянно напоминать о себе, вид крови не вызывал отвращение к себе, а по ночам не хотелось бы провалиться в такой глубокий сон, чтобы не снилось ничего. Джо может не применять способность, а Кэрол здесь научат справляться со своей. Зачем же Джо продолжает что-то делать?..

— Начинается, — объявила профессор Эрдман, и все ученики с любопытством подтянулись к краю.

Сначала казалось, что ничего не изменилось. Разве что в бухте появился крошечный кораблик. Но совсем скоро стало заметно, что рябь на воде двигается как-то неправильно. Вот уже можно было разглядеть ходящие по кругу волны. С ужасом Джо наблюдал, как вода медленно поднималась стеной диаметром несколько сотен метров. Она поднималась всё выше и выше, сужаясь кверху, образовывая купол. Все завороженно наблюдали, пока из устройства в руках профессора Эрдман не раздался шум, и сама она не заговорила:

— Эйден, слышите меня?

Из рации снова раздался шум, а вслед за ним голос Эйдена:

— Да, слышу.

Эрдман кивнула и продолжила:

— Эйден, если уверены, что справитесь с бо́льшим объёмом, можете попробовать. Главное, не забудьте оставить просвет над головой диаметром десять-двадцать метров.

— Ага!

Даже через механическую трубку были слышны радость и воодушевление Эйдена. А глядя на творящееся вокруг него, можно было с твёрдой уверенностью сказать — он наконец очутился в своей стихии.

Вода кипела и пенилась, точно Эйден разбудил древнего монстра, который теперь был готов поглотить и утащить на дно всё живое, до чего сможет дотянуться.

Купол начал расти, шириться, вот он почти сравнялся со скалой. Как бы часто ни моргал Джо, эта картина никак не исчезала, хотя он был почти уверен, что всё это ему кажется.

— Эйден, — снова заговорила Эрдман в рацию. — Прекращайте.

Из трубки послышался только шум. Женщина прищурилась, неотрывно наблюдая за сужающимся отверстием в центре купола.

— Эйден, вы меня слышите? — упрямо повторила она. Не дождавшись ответа, Эрдман тяжело вздохнула и снова заговорила в рацию: — Конрад, вырубайте его.

Из рации раздался голос Конрада и короткое «да, профессор». Долгое мгновение ничего не происходило. Но вот вода в куполе застыла и медленно начала оседать. Джо и все остальные с ужасом наблюдали, как огромная стена воды падает вниз, образовывая волну, бегущую прямо на маленький кораблик. Вот она накрыла его, и ученики все вздрогнули и покосились на профессора Эрдман, которую, казалось, совершенно не волновала судьба кораблика и людей на нём.

Как только волна прошлась до самого берега, накрыла высокие скалы и неспешно покатилась обратно, Эрдман снова заговорила в рацию:

— Конрад, как мальчик?

— Комура сейчас забирает его, — раздался невозмутимый мужской голос.

— Отлично. Отвезите его в училище. Я вернусь с остальными.

Профессор Эрдман обернулась, кивнула ученикам и направилась к карете. Джо ещё несколько секунд смотрел на волнующееся море, пытаясь разглядеть там хоть что-то. Но ему всё-таки пришлось заставить себя оторвать взгляд и пойти вместе со всеми.

Время клонилось к вечеру, а Джо так и не видел Эйдена после практики. Весь день он ходил как в тумане, пытаясь переварить произошедшее. Раньше при каждом упоминании Эйдена, что он пользуется только большими массами воды, Джо обычно пропускал это мимо ушей. Ни разу не видев применение способности своими глазами, трудно было представить, да и поверить в это. Как зачастую все сомневались в том, что Джо мог разрезать что угодно, а его раны затягиваются почти сразу, но никогда до конца. Теперь он чувствовал себя одним из тех глупцов, кто сомневался в способностях и в словах друга.

Вечером после ужина, когда Джо уже собирался спрятаться в комнате и не выходить до утра, его нашла Фелис и так настойчиво позвала пойти с ней, что Джо не смог отказать.

Они спустились на первый этаж и направились в сторону библиотеки. Джо рассматривал светлые гладкие стены, деревянные двери кабинетов и дощечки паркета под ногами, удивляясь, как успел привыкнуть к этому месту. Всю дорогу они молчали, хотя Фелис редко когда отличалась болтливостью. Однако Джо не то чтобы хотел говорить с ней. Особенно после последнего раза…

Джо не хотел признаваться даже самому себе, как ему тяжело после поступления, как происходящее и все сказанные ему слова одно за одним подкашивают его. Чем чаще он использовал способность, тем сильнее становилось отвращение к себе, тем более чужой делалась собственная кожа. Всё чаще Джо снились воспоминания из прошлого, особенно то, когда он очнулся в холодном сарае весь в крови и понял, что с ним что-то не так. И когда Джо просыпался в промокшей от пота одежде, он в ужасе бежал в ванную, чтобы проверить, не кровь ли это.

Фелис открыла дверь, пропуская Джо вперёд, и лишь когда он прошёл в библиотеку, осознал, как ужасно выглядело это со стороны: дама пропускает его в комнату… Но невозмутимая Фелис просто обошла Джо и повела его дальше.

Как только среди полок с книгами мелькнул диванчик, Фелис громко крикнула:

— Я его привела!

Джо с опаской наклонил голову так, чтобы рассмотреть, куда они идут и к кому она обращалась. Но в небольшом читальном уголке с парой низких диванчиков, стоящих вокруг журнального столика, собрались Рон и Сэм. Джо на мгновение испуганно замер, выискивая среди собравшихся Даката, но, не увидев его, с облегчением выдохнул.

— Отлично! — Сэм кивнул на свободное место на диване напротив. — Садись.

Джо послушно примостился на край дивана прямо напротив Сэма, стараясь не рассматривать его отросшие прямые тёмные волосы, которые он теперь, по примеру Даката, зачёсывал назад, хотя те его не слушались. Как и пытался избегать его тёмно-карих глаз. Из головы всё ещё не исчезало это лицо, когда Джо пришёл в себя после падения в воду на практике. Никак не мог забыть покрытые его кровью ладони Сэма и то, как он на них смотрел. С отвращением?

Из мыслей выдернул голос сидящего рядом Рона:

— Мы хотим обсудить способность Эйдена. Он сам скоро подойдёт, но мы решили собраться заранее…

Джо повернул голову и покосился на сидящего рядом, с трудом подавив желание отодвинуться. Рона Джо видел реже всех из своих одногруппников, и из-за того, что юноша был стеснительным и тихим, его можно было не заметить, даже когда он находился рядом. К тому же Джо ни разу не видел его за применением способности. Хотя теперь он понимал, что толком не знает о них ничего.

Он понятия не имел, как работает способность Фелис и чего от неё ожидать. Он видел, как Сэм запускал петли, но никогда не был внутри них и, со слов Эйдена, всегда наблюдал только последнее, что произошло в петле. После событий сегодняшнего дня Джо ещё больше убедился, что понятия не имеет, с кем учится.

Заговорила Фелис:

— Он же впервые использовал её так масштабно, — спросила она так, что это прозвучало утверждением. — Значит, после практики наверняка сможет управляться ещё лучше.

Джо громко выпустил воздух, стараясь не думать об этом. Фелис, которую реакция Джо явно позабавила, продолжала расспросы:

— Джо, что думаешь?

Он еле слышно усмехнулся и пробурчал себе под нос:

— Что мне надо учиться плавать…

— М-м-м, — протянула девушка. — Да это не сильно тебе поможет, если Эйден будет применять способность. Там такое сильное течение, что тебя унесёт куда-нибудь, утянет на дно, а ты даже испугаться не успеешь, не то что уплыть. Хотя, наверное, успеешь… — она повернула голову к Сэму и спросила: — Как быстро люди тонут?

Вместо ответа юноша промолчал, а сидящий рядом Рон почему-то закашлялся.

Джо изо всех сил старался не выдать, как его начало трясти от воспоминаний о падении в холодное озеро и заливающейся в лёгкие воды.

Видимо, получилось у него так себе, потому что тут же Рон налил в свободную чашку уже остывшего чая, протянул Джо и, отмахнувшись, заговорил:

— Не слушай её. Она любит драматизировать.

— Просто я реалистка, — Фелис пожала плечами, потянулась за своей чашкой и покосилась на Сэма. — Ты что думаешь?

— Что разбираться с Эйденом надо до того, как он охватит всю воду, — холодно заговорил Сэм. Джо поёжился от слова «разобраться», но Сэма ничего не смутило, и он продолжил: — Или же наоборот, когда он потеряет контроль. Но, думаю, на второе рассчитывать не стоит. После сегодняшнего он уже определил свой предел… — и задумчиво замолчал.

— Я думаю, — неожиданно заговорил сидящий рядом светловолосый Рон, — что после такой демонстрации Эйдена тут же отправят в мир Аклайн.

— Аклайн? — переспросил Джо. Он ещё не запомнил все миры и их особенности.

— Да, — Рон сел полубоком, опёрся на подлокотник кресла и глянул на Джо. — Это водный мир, где люди живут на глубине под куполами. Если честно, считаю, что это жутко… Но кому-то нравится вся эта морская романтика, — Рон посмотрел на остальных собеседников, но те явно были с ним согласны и не поддерживали страсть кого-либо к жизни под водой.

Из задумчивости всех вывел голос Эйдена, прозвучавший издалека. Он чуть ли не бегом подошёл к дивану и уселся рядом с Джо, оглядев по кругу всех однокурсников и задержавшись взглядом на соседе.

— Ну как? — воодушевлённо спросил он. — Как это выглядело со стороны?

Все молчали, а Эйден упрямо смотрел на Джо, и тому показалось, что отвечать первым должен он. Немного помявшись, он выдал:

— Очень… масштабно, — и отпил чай, надеясь, что этого ответа будет достаточно.

Довольный Эйден развалился на диване, закинув руку на спинку, при этом чуть не выбив чашку из рук Джо.

— А вам как?

Эйден уставился на остальных, а Джо изо всех сил старался не обращать внимания на руку друга, которая случайно коснулась его плеча.

— Вышел из-под контроля, — важно заметила Фелис.

Но Эйден отмахнулся и от этого.

— Да, я знал, что меня вырубят… Просто захотелось узнать свои пределы. Когда ещё доведётся?

Джо поставил чашку на стол, так и не допив чай.

Теперь к расспросам перешёл Сэм:

— И каково твое первое впечатление о Рубильнике?

— Рубильнике? — непонимающе спросил Джо.

— Профессор Конрад, — с неизменной улыбкой на лице пояснил Эйден и продолжил: — Малоприятно… Словно кто-то хорошенько треснул по башке, а потом сунул в холодную воду. Танда сказала, я ещё быстро отошёл. Но это и понятно, у меня только психологическая связь со способностью, её отсутствие физически никак на меня не влияет. Не так, как у Джо.

Все понимающе закивали, а Джо сдвинул брови. И снова ему пришлось переспрашивать:

— А как у меня?

— Ну, — Эйден потянулся к чашке, из которой пил Джо, и громко отхлебнул. Лишь после этого он, поставив чашку на стол, продолжил: — У тебя падает кровяное давление, кровоток замедляется. Танда сказала, поэтому ты так долго отходил — кровообращение не может нормально запуститься, когда ты без способности.

— В смысле?

Джо пытался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, и всё же он чуть не сорвался.

— Тебе разве не говорили? — Эйден потрепал себя за волосы, оглядел сидящих вокруг в поисках поддержки, но никто не ответил, и ему пришлось отвечать самому: — Ты, как бы сказать… Буквально гоняешь кровь по телу с помощью своей способности. Телекинезом, что ли… Я не очень понял. Но именно из-за этого у тебя кровообращение нарушается, когда тебя вырубает Рубильник.

На несколько секунд повисла гробовая тишина. Джо слышал, как в ушах стучит пульс. Стоило ему подумать о сказанном, как шрамы тут же заболели и начали зудеть, по коже побежали мурашки, захотелось снять перчатку, разрезать шрамы и выпустить такую чужую кровь.

Джо резко встал.

— Простите, — пробормотал он, рассеянно оглядываясь. — Я, пожалуй, пойду. Я устал.

Порядком обеспокоенный Эйден уже тоже было вскочил, но Джо взмахом руки остановил его и попросил не провожать — ему нужно было обдумать услышанное и как следует отдохнуть.

Его молча провожали взглядами. Но даже когда дверь в библиотеку закрылась, никто не осмелился заговорить сразу. Лишь спустя какое-то время Рон предложил сходить за горячим чаем, и все согласно закивали.

Когда они остались втроём, тишина продержалась ещё сколько-то. Эйден разрывался между желанием побежать вслед за Джо и необходимостью уважать его личное пространство, как тот просил. Но определиться он так и не смог, поэтому просто сидел и глядел то в чашку перед собой, то на дверь.

Первым тишину прервал Сэм:

— Мои поздравления, — он горько усмехнулся. — Теперь ты его ещё сильнее напугал.

— Я не… — Эйден обеспокоенно уставился в просвет между книжных шкафов, где минутой ранее скрылся Джо. — Я не хотел его пугать… — В поисках поддержки он глянул на Фелис. — Сэм ведь шутит, да?

Но девушка нахмурилась, сморщила нос и, покрутив рукой, скучающе протянула:

— Ну-у-у, смотря что считать страхом… Моря он точно испугался. Там был такой спектр эмоций, что мне пришлось их игнорировать. — Она отпила чай и, едва подняв бровь, добавила: — Зато точно знаю, что прикосновения вызывают у него отвращение. Так что подумай, прежде чем в следующий раз лезть к нему, — Фелис кивнула на пустое место, где до этого сидел Джо. — И садиться так близко.

Эйден непонимающе покосился на промятую подушку дивана, отказываясь верить в услышанное.

— Всё так плохо?

Но девушка лишь пожала плечами. Вместо неё ответил Сэм:

— После того, что Фелис ему тут наговорила, — точно плохо, — заметив вопросительный взгляд Эйдена, Сэм пояснил: — Расписала в подробностях все ужасы твоей способности. — Его лицо оставалось непроницательным, хотя Эйден мог поспорить, что Сэм еле сдерживается, чтобы не усмехнуться.

— Зачем? — Эйден, с трудом сдерживая обиду, снова перевёл взгляд на девушку.

— Чтобы он знал, с чем имеет дело, — Фелис раздражённо покачала головой. — Скажи спасибо, что не стала рассказывать, что может случиться с человеком, которому на голову свалится такой водный купол. После такого даже Танда собрать человека обратно не сможет.

— Ну спасибо, — процедил Эйден.

— Да ладно тебе, — вступил Сэм, — зачем ты так сюсюкаешься с ним? Фелис права. Джо ведь выпустили на практику, он должен быть готов. Профессор Эрдман и так скачет вокруг него. Да, она просила быть с ним сдержаннее и осторожнее, но ты уж как-то слишком увлёкся…

По спине Эйдена прокатилась ледяная волна, заставив его дёрнуть плечом.

— Что ты имеешь в виду?

И снова собиралась ответить Фелис, отчего у Эйдена появилось ощущение, что эти двое заодно.

— Что ты увлёкся, — повторила она. — Носишься с ним, как с ребёнком. Столько эмоций испытываешь, что тошно на тебя смотреть, — Фелис мельком глянула на намеревающегося возразить Эйдена и уточнила: — Ну, смотреть, как ты башку ради него разбиваешь, а ему плевать.

— Фелис, ну что же ты так в лоб… — вступился Сэм, хотя по его лицу Эйден с трудом мог сказать, что сделано это было искренне.

— Ладно, — Фелис примирительно улыбнулась всё ещё хмурому Эйдену, — не как с ребёнком… Как со своим ровесником! — Она взяла прядь своих рыжих волос и задумчиво накрутила её на палец, отведя взгляд. — А если отрастишь волосы, как у Джо, и сделаешь хвостик, то вы будете прям две сестрички-близняшки…

Фелис усмехнулась себе под нос и вальяжно закинула ногу на ногу, а Эйден резко встал с дивана. Он хотел было сказать что-то обидное в ответ, но ничего не придумал, поэтому молча развернулся и ушёл, не обращая внимания на извинения Сэма.

Эйден сам не понял, что именно его так задело. Наверное, он в последнее время слишком много нервничал по любому поводу. Всё-таки общение с Джо и Каролиной действительно давалось ему непросто, хоть Эйден и пытался это отрицать. У него ещё никогда не получалось наладить с кем-то такие близкие отношения, вечно что-то мешало или шло не так.

От обиды и злости на самого себя у Эйдена навернулись слёзы. Это лишь усилило ненависть к себе. Эйден яростно смахнул их, свободной рукой толкнул дверь библиотеки и чуть не сбил с ног Рона с чайником кипятка.

— Эйден, куда… — но увидев раскрасневшееся лицо, Рон тут же осёкся. — Что они уже успели наговорить?

— Всё в порядке, — Эйден отвернулся, избегая встречаться с Роном взглядом. — Видимо, я не в себе после Рубильника. Пойду отдохну. Спасибо, что всех позвал…

— Чёрт, — Рон перехватил чайник поудобнее. — Опять из-за Джо?

— Достали, — процедил сквозь зубы Эйден. — Почему из них постоянно только дурь прёт? — Он сжал руки в кулаки и сунул их в карманы. — В лицо, значит, они ему ничего не говорят, а за спиной — пожалуйста…

— Ты же знаешь, — устало протянул Рон, перебирая пальцами ручку чайника, — Фелис терпеть не может эмоциональных людей, а тут ей ещё запретили как-то высказываться о Джо, ей словно показали красную тряпку и запретили на неё смотреть. А Сэм… Просто втюрился в Фелис, вот и не может ей возражать.

— Они ничего не понимают, — упрямо продолжил Эйден. — Они не видят, как Джо по ночам не спит, что уходит надолго в ванную и может не выходить оттуда часами. Он забывает закрывать дверь даже когда идёт в душ и даже не замечает этого. А иногда я замечаю, как он стоит перед зеркалом и рассматривает свои ладони. Это ненормально… Я постоянно думаю, как бы он не наделал глупостей…

— У него адаптационный период, — неуверенно протянул Рон. — Правда, в довольно позднем возрасте… Наверное, именно поэтому он так тяжело у него проходит. Сейчас Джо пытается ужиться со способностью, это нормально. Главное, чтобы было как можно меньше раздражающих внешних факторов.

— Сегодня этот урод с ничего наговорил им… — при воспоминании об этом в груди Эйдена снова разгорелась злость. — Он сказал это прямо при Кэрол! Всесоздатели… Ей только шесть! Она не должна такое слышать! Да никто не должен такого слышать!

— Эйден, — Рон осторожно положил руку на плечо друга, пытаясь успокоить, — иди отдохни…

— Если бы Джо не среагировал первым, я бы тоже ему вмазал… Но я не могу ударить Фелис… — Эйден обессилено схватился за волосы. Те действительно успели отрасти, и теперь это было проще простого.

— Ты говорил с профессором Эрдман? — голос Рона продолжал звучать ровно, тихо и спокойно. Он действовал как колыбельная, успокаивал и убаюкивал.

— Я как-то не… не получилось, — Эйден тяжело выдохнул, расслабил руки и потёр слипающиеся глаза. — Надо бы…

— Давай я скажу, а ты иди спать.

Но Эйден никак не мог успокоиться. Он опустил руки, уткнулся взглядом в пол и, уже и сам не понимая, о чём говорит, пробурчал себе под нос:

— Моя мама говорит: «Не все водники — отбитые. Отбитые люди есть везде. Правда, большую их часть составляют водники…» Чёрт, — Эйден нервно засмеялся, — кажется, я начинаю понимать, что она имела в виду.

— Главное, ты держись, — Рон тепло улыбнулся. — Иди спать.

— Да, — больше не в силах сопротивляться усталости, согласился Эйден. — Спасибо.

Эйден снова потёр глаза, с трудом сдержал зевок и поплёлся по коридору в сторону своей комнаты. Рон проводил его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом на лестницу.

В училище всем было хорошо известно, что каждый новый ученик приносил сюда капельку тревожности и немного безумия. Сложно было сохранить спокойствие и адекватность, когда каждый второй ученик мог навредить себе, а каждый пятый — всему училищу. И Рон успел повидать достаточно нервных историй. Хотя история Джо была первой, которая встревожила училище так сильно.

Мир Джерома, 23.09.1105 год (той же ночью)

Снова Джо не спалось. Стоило остаться один на один с собой и закрыть глаза, как он тут же чувствовал, как по его венам бежит кровь, как насыщается кислородом в лёгких и бежит в мозг. И каждая мысль о том, что именно он силой мыслей заставляет кровь делать это, заставляла его сердце замирать, а кровь пульсировать.

В конце концов Джо не выдержал, сел на кровати, поджал ноги и положил голову на колени. Раньше ему казалась чужой только кожа, теперь всё тело было незнакомым. Джо снова чувствовал себя маленьким мальчиком, который ничего не понимает, который в одно мгновение начал испытывать отвращение к себе и к окружавшим его людям за то, что его не понимают и не могут помочь.

Эйден на верхней полке зашевелился. Джо поднял голову и вскоре увидел свесившуюся сверху голову.

— Тоже не спится? — шёпотом спросил Эйден.

Но Джо вместо ответа устало прикрыл веки. Раздалось шуршание, и сразу после Джо почувствовал, как промялась его кровать. Он машинально отполз ближе к стене, подальше от усевшегося рядом Эйдена.

— Не волнуйся, — еле слышно проговорил Эйден, — это пока так тяжело. Адаптация к способности. Потом будет полегче.

— Адаптация? — Джо с отвращением поморщился.

— Ну да, — протянул Эйден. — Обычно это происходит, когда способность проявляется и ты пытаешься понять, как с ней ужиться. Но у некоторых это происходит, только когда они начинают полноценно ею пользоваться. Видимо, у тебя такой случай.

В темноте сложно было разглядеть взгляд Эйдена, и всё же Джо показалось, что что-то в нём было не так. Эйден еле заметно наклонил голову, и его глаза неестественно сверкнули серебром. Джо отвернулся и уставился на свои руки.

Спустя месяц здесь он всё же решился снимать по ночам перчатки, а левую ладонь перевязывать. Сейчас бинты сбились где-то посередине, и с обеих сторон были видны края шрамов. Джо расправил бинт, чтобы Эйден случайно ничего не увидел, удивляясь, как он не обратил на это внимание. Почему-то именно в обществе Эйдена он мог позволить себе забыться, иногда даже расслабиться, если это можно было так назвать.

Чтобы отвлечься, Джо спросил:

— У тебя тоже была адаптация?

Эйден усмехнулся и почесал затылок. Он поджал ноги, как Джо, развернулся лицом к нему и облокотился на деревянную лестницу.

— Да… Сейчас как-то даже смешно об этом вспоминать, — Эйден замялся, но Джо с таким вниманием приготовился слушать, что тому ничего не оставалось, кроме как продолжать. — Ну, когда что-то во мне перещёлкнуло, у меня проснулась нездоровая тяга к воде. Всё бы ничего — это обычное дело у водников, вот только у меня были проблемы с объёмами, — Эйден еле слышно хихикнул и опустил взгляд. — Сил и здоровья моей матери… Я отказывался пить из стакана, потому что это было как-то несерьёзно! При этом я везде ощущал воду, меня тянуло к ней и обязательно нужно было увеличить её количество. Стоило меня оставить дома одного, я везде включал воду и затапливал квартиру. Меня приходилось отрывать от залитого водой пола и утаскивать куда-нибудь подальше. А как-то я сбежал к краю купола и чуть не утонул. Матери пришлось вытаскивать меня из канала.

— Купол? — Джо непонимающе уставился на Эйдена. — Каналы?..

Несколько секунд Эйден молчал. В темноте почти не было видно, как еле заметно дрогнули его брови, но больше он ничем не выдал своих чувств.

— Я родился в мире Аклайн, — с ноткой неуверенности в голосе проговорил Эйден. — Я рассказывал тебе, не помнишь?

Джо нахмурился, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то, но та отказывалась помогать, и ему оставалось только тяжело выдохнуть и извиниться. Но Эйден небрежно пожал плечами и улыбнулся.

— Да ничего, я ещё раз расскажу, — он вытянул ноги и упёрся ими в стену. — В мире Аклайн подводные поселения, которые находятся на дне океана под огромными прозрачными куполами. По их периметру всегда прокладывают каналы. Там много водников, которые проверяют купола, а разделяющая полоска воды позволяет им брать водные ресурсы, да и вообще обеспечивать города водой…

— Так получается, ты сюда попал из мира Аклайн?

— Не совсем. — Улыбка Эйдена стала виноватой, и он смущённо протянул: — После того как я случайно проделал дырку в куполе, сам мейстер вежливо попросил мою семью переехать в какой-нибудь другой мир… Так мы и сделали.

Джо кивнул и задумался. Он снова вспоминал огромный купол, созданный Эйденом, и теперь не особо удивлялся, что тот мог запросто натворить подобное.

— Чуть не утонул? — повторил Джо, словно только сейчас услышал эти слова.

— М-да… — Эйден поджал ноги, уткнулся лицом в колени и спрятал взгляд. Он постукивал пальцами по ногам, ссутулился, а сам весь напрягся. — Не самая приятная история… У водников частенько так. Особенно у полукровок, — он бросил короткий взгляд на Джо, но потом снова уткнулся в колени. — Тянет к воде. Ну… иногда не совсем правильно. Я думал, что тебе понравится море. Прости, я не знал, что это не твоё.

Джо тут же переключился на новую мысль. Он задумчиво нахмурился, рассматривая Эйдена. Тот точно был расстроен, только чем именно, Джо не мог понять.

— Я… — неуверенно протянул он, пытаясь подобрать нужные слова. — Просто вспомнил детство.

— Детство? — Эйден задумался. — Ты же вроде жил в горах, насколько я помню.

— Да. Мама часто вспоминала море, — Джо ещё крепче обхватил колени. — А я никак не мог представить, как оно должно выглядеть. Теперь уже не уверен, смогу ли я взглянуть на море как-нибудь по-другому.

При воспоминании о матери Джо стало дурно. Голова закружилась, и он тяжело выдохнул. Эйден неправильно считал этот вдох. Он поёрзал на кровати и еле слышно заговорил:

— Ты не слушай Фелис и Сэма, они иногда любят всё приукрасить… — После непонимающего взгляда Джо, Эйден уточнил: — Да и плавать научиться не сложно. Тогда и море совсем по-другому будет смотреться. А если на доске…

— На доске?

Мысли Эйдена скакали так быстро, что Джо не поспевал за ними. Он уже давно смирился, что постоянно переспрашивает о чём-то друга, даже не задумываясь, как глупо это смотрится со стороны.

— Ну, на водной доске. По волнам кататься, — Эйден расплылся в улыбке. — Очень хочу попробовать на море. У меня пока получалось только здесь, на озере. И то волну мне приходилось самому делать… — пока Джо пытался представить, как это должно было выглядеть, Эйден придвинулся ближе и восторженно прошептал: — А пошли, я тебя научу плавать.

— Куда? — Джо ошарашено оглядел темную комнату.

— На озеро!

— Сейчас? — с ещё большим испугом пролепетал Джо.

— А когда ещё? — Эйден хитро усмехнулся. — Так скоро похолодает, и уже не получится. А тут в училище особо больше негде плавать. По крайней мере, если хочется сделать это втихаря, — и он заговорщицки подмигнул.

— Втихаря… — в ужасе повторил Джо, но не успел сказать что-то ещё, как Эйден спрыгнул с кровати и понёсся собираться вещи.

Через несколько минут они уже крались по тёмному коридору мимо притихших спален. Они взяли по полотенцу — и больше ничего. Джо не осознал масштаб их вылазки, пока они не выбрались на улицу, не подошли к ветвистому дереву, росшему прямо у забора, и Эйден приготовился подсаживать Джо.

— Через забор?

— Ворота на ночь закрывают, — беспечно пожал плечами Эйден и, опасливо оглядевшись, жестом поторопил Джо. Тому пришлось подчиниться.

Сразу за забором их окутала тьма. Эйден схватил Джо за руку и потащил его сквозь высокие кусты, сам спотыкаясь и тихо ругаясь себе под нос. Сердце Джо бешено стучало, но отказаться от затеи и вернуться назад сейчас у него не хватало смелости. Да и противостоять рвению Эйдена было очень непросто.

Когда луна выглянула из-за туч, стало легче. Теперь Джо хотя бы видел, кто его тянул вперёд. Вот он уже мог разглядеть узкую дорожку, по которой они ходили до озера, деревья вокруг и тонкую полоску воды вдалеке, в которой отражалась бледная луна.

Эйден отпустил запястье Джо, только подведя его к самой кромке воды, а сам полез в высокие чёрные кусты среди невысоких деревьев. Джо не мог отвести взгляд от глади воды.

Ночью она казалась чёрной, беспросветной, точно это была и не вода вовсе. Джо и до этого не горел особым желанием плавать, а в этот момент желание отбило напрочь. Когда из кустов послышалось приближающееся шуршание, Джо повернулся к Эйдену и уже было попросил забыть всё и пойти обратно, но уткнулся взглядом в огромную доску и забыл, что хотел сказать.

— Ну вот, — Эйден положил доску на берег, — теперь всё готово.

Он быстро стянул с себя рубашку, сбросил ботинки и снял штаны. От одного такого зрелища Джо стало холодно. Он снова неуверенно покосился на озеро, но Эйден, словно прочитав его мысли, неодобрительно покачал головой.

— Да ладно тебе, не так уж здесь и холодно. А когда начнешь плавать, сразу согреешься. Давай-давай.

Эйден поёжился и потёр ладонями голые плечи, отчего раздеваться совсем расхотелось, но почему-то Джо медленно и неуверенно расстегнул пуговицы рубашки и вскоре остался лишь в нижнем белье, корсете и митенках.

Вода оказалась ещё холоднее, чем рассчитывал Джо. Он было отпрыгнул от берега, но Эйден успел вовремя схватить его и не дал отступить.

— Давай, — чуть не смеясь, протянул Эйден. — Или сейчас, или я потом буду тебя с Кэрол учить плавать. Я ей тоже обещал. Ты же не хочешь перед ней лицом в грязь ударить?

Джо нахмурился, покосился на довольного собой Эйдена и полез в ледяную воду.

Кожа покрылась мурашками, руки задрожали, а сердце забилось так быстро, что приходилось часто дышать. Эйден бросил доску на воду, и Джо обдало брызгами, от чего теплее не стало, и он смерил неаккуратного друга холодным взглядом. Тот по-дурацки улыбнулся и извинился.

Когда вода добралась выше колен, Джо остановился, не осмеливаясь идти дальше. Эйден хоть и стоял на безопасном расстоянии, но всё же он опасливо сторонился. Но тот ничего не замечал. Эйден и сам поёжился и, задумавшись, проговорил:

— Как думаешь, если профессор Эрдман зайдёт в пруд и нагреется, у неё получится сварить уху? — Эйден усмехнулся, точно шутка была смешная, и, загадочно покосившись на Джо, добавил: — Говорят, она одна из самых горячих женщин огненного мира Янь.

Джо задумчиво покосился на Эйдена. Тот улыбался во всё лицо, пытаясь скрыть, как ему холодно. Когда молчание затянулось, он, смирившись, выдохнул и пробубнил под нос, что снова неудачно пошутил. На что Джо пожал плечами и ответил, стараясь не слишком громко стучать зубами:

— Вряд ли у неё получится уха. Туда ещё надо приправы, овощи… Да и бульон должен напитаться вкусом рыбы. Это ж сколько рыб сюда запустить надо. Но если её просто как следует ошпарить… — Джо задумался, не замечая удивлённых взгляд, с которым на него пялился Эйден. — Тогда рыба всплывёт, и можно будет просто собрать её. И пожарить, например.

Краем глаза Джо увидел, как на лице Эйдена расплылась довольная улыбка, и смутился.

— Что такое?

— Да ничего, — Эйден поёжился и неуверенно пошёл вперёд. — Пошли уже. А то замёрзнем и пойдём ко дну.

— Ко дну? — Джо опасливо наблюдал, как вода медленно поглощает Эйдена.

— Да шучу я, — бросил тот через плечо. — Пошли!

Берег начал резко уходить вниз, и вот Джо шёл уже по грудь в воде. Он машинально потянулся к доске, которую всё это время держал Эйден, и вцепился в неё как в последнюю надежду.

— Рано! — засмеялся Эйден, глядя на напуганного Джо. — Ещё от берега не отошли!

Но Джо вцепился крепче, сдерживаясь, чтобы не обернуться и не рвануть обратно. Он продолжал дрожать, уже не осознавая, от холода или же от страха.

— А когда будет время? Когда я начну тонуть? — пробурчал Джо, пытаясь скрыть за раздражением страх.

— Я не дам тебе утонуть, — Эйден потрепал Джо по голове, как он обычно делал Кэрол. — Ты даже волосы не намочишь! Смотри, — он отпустил доску, лёг на спину, вытянул вперёд ноги и разлёгся на поверхности воды, как морская звезда. — Видишь? Я ничего не делаю и не тону, — он развернулся, подплыл к доске и устроился рядом с Джо. — Давай, просто держись за доску и шевели ногами.

— Как? — Вода стала почти по подбородок, и Джо уже приходилось стоять на носочках.

— Вот так, — Эйден поднял руку и показал двумя пальцами, как следует делать. — Залезь на доску посильнее, — он ухватил Джо за плечо и легко оторвал того от дна. — Положи на неё локти. Вот. Пока попробуй так.

Джо судорожно замахал ногами, отчего за его спиной разлетелись брызги, а Эйден засмеялся. Он тоже залез на доску и принялся показывать, как правильно двигать ногами, стараясь не сильно стучать зубами от холода.

Поначалу Джо никак не отпускала тревога от отсутствия твёрдой земли под ногами. Но совсем скоро он сконцентрировался на словах Эйдена и как правильно делать то, что он говорил. А Эйдену оставалось лишь удивляться, как интерес к обучению смог запросто перебить страх Джо.

Они плавали до тех пор, пока оба окончательно не окоченели. Когда Эйден предложил доплыть до берега, Джо оглянулся и с ужасом осознал, как далеко они заплыли. Знание о глубине этого озера никак не умаляло страха, и юноша снова начал бояться.

— Сейчас быстро вернёмся, — Эйден залез на доску и протянул Джо руку.

Стоило Джо вылезти из воды, как стало ещё холоднее. Он уселся на мокрую доску, подавляя желание ухватиться за что-то. Но держаться, кроме как за Эйдена, было не за что, поэтому Джо упёрся ладонями в поверхность. Оставалось надеяться, что он не свалится.

Эйден встал, повернулся боком и поднял руки в стороны. В темноте Джо с трудом различил, как вода вокруг доски забурлила, точно собиралась вскипеть.

— С ветерком? — раздался сверху голос Эйдена.

— Что? — Джо обернулся, чтобы поймать выражение его лица, но вместо этого увидел огромную волну, которая направлялась прямо к ним.

Не успел Джо возразить, как волна настигла их и толкнула доску вперёд. Та послушно качнулась и, разрезая острым носом воду, покатилась к берегу.

Чем быстрее они двигались, тем сильнее становился ветер. Брызги летели в лицо, и Джо приходилось щуриться. Наверное, это было к лучшему, иначе быстро приближающийся берег порядком напугал бы его.

Но вот волна исчезла так же неожиданно, как и появилась, по водной глади разбежались огромные круги, а доска с двумя юношами медленно и лениво коснулась носом песка.

— Приехали, — Эйден спрыгнул в воду, обдав Джо брызгами ледяной воды. — Давай быстрее обратно, пока не замёрзли.

Они выбрались из воды. Джо тут же замотался в полотенце, а Эйден подхватил доску и отнёс её обратно в кусты.

Джо обтёрся как следует, но мокрые нижнее бельё и корсет ледяными касаниями липли к коже. Он хотел уже было одеться поверх мокрого, но Эйден, заметив это, покачал головой.

— С ума сошёл? Ты же замёрзнешь так.

Джо коснулся корсета, чувствуя, как от холода тянет шрамы на теле.

— Он не позволяет старым ранам открыться… А запасной я почему-то не взял.

Эйден кивнул. По его лицу было видно, что на это у него нет ответа. Сам он без стеснения стянул с себя нижнее бельё и принялся тщательно вытираться.

Хоть Джо и знал, что ничего страшного в этом нет, но нагота для него всё ещё была чем-то пугающим. Пока парни из академии спокойно ходили в общий душ, Джо боялся смотреть даже на своё отражение, что уж говорить о том, чтобы позволять смотреть на себя кому-то постороннему.

— Это из-за них ты иногда?.. — неожиданно раздался голос Эйдена.

— Да. — Подул лёгкий ветер, коснулся мокрой кожи, и Джо задрожал от холода. — Они никогда не заживают до конца, — он горько усмехнулся и с опаской покосился на успокоившуюся гладь воды. — Зато топиться не тянет.

— Да тебя вообще к воде не тянет, — в свою очередь хмыкнул Эйден. — Даже как-то наоборот. — Он переоделся в сухое и с беспокойством покосился на закутавшегося в промокшее полотенце дрожащего Джо. Замешкавшись буквально на пару секунд, он всё же осмелился спросить: — А тебя к чему тянет?

— Меня? — Джо впервые за долгое время задумался, а что ему вообще хочется. — Не знаю… Вроде ни к чему.

Эйден потоптался на месте и непривычно серьёзным тоном добавил:

— Ты, главное, с собой ничего не делай… — Джо вопросительно глянул на друга, и тому пришлось пояснить: — Ты в последнее время так часто разглядываешь ладони и запястья. Я подумал…

— Нет, — Джо яростно помотал головой, — я не собираюсь. Трех шрамов на ладони мне достаточно, — он постарался, чтобы последняя фраза прозвучала уверенно, и Эйден ничего не заподозрит. Тот, казалось, ничего не заметил.

— А откуда?..

Не успел Эйден закончить, как Джо его опередил:

— Остальные шрамы?

Эйден неуверенно кивнул и замер, особо не надеясь на ответ.

Джо уже было хотел ответить, что его бил отец, но осёкся. Он вспомнил, как с высокой температурой лежал на полу избушки, а мать положила ему на плечи руки, не в силах облегчить страдания сына…

— Способность неудачно проявилась, — Джо провел ладонью по плотной ткани корсета, которая вряд ли высохнет в ближайшее время. Особенно на нём. Он оглянулся через плечо и неуверенно проговорил: — Можешь не смотреть, пожалуйста. Я переоденусь.

Эйден молча развернулся спиной, а Джо не глядя стянул холодный корсет, бросил вместе с мокрым бельём и правой митенкой прямо на землю и, даже не вытершись насухо, оделся. Он поднял вещи, завернул их в полотенце, как в узелок, и разрешил Эйдену повернуться обратно.

Тучи окончательно рассеялись, и дорога обратно уже не была такой тёмной. Джо шёл вперёд, сам не зная, как там оказался. Но теперь он видел дорогу и мог дойти обратно. К тому же он никак не мог согреться, поэтому торопился.

За спиной раздавались торопливые шаги. Они были такими частыми, что Джо уже подумал, что Эйден, наверное, едва поспевает, и стоит замедлиться. Но тут ему на плечи что-то легло, и он испуганно отпрыгнул в сторону.

С его плеч упала куртка Эйдена, а сам Эйден поднял ладони и вжал голову в плечи.

— Прости, тебе неприятны прикосновения… — он сунул руки в карманы и растерянно глянул на упавшую куртку. — Просто я подумал, что ты замёрз, а мне не холодно.

Яркой вспышкой в голове Джо вспыхнуло воспоминание о верёвке на шее и о том, как кто-то держал его. Он тут же отогнал мысли. Казалось, это случилось в прошлой жизни…

— Я просто не ожидал. Со спины… Я не ожидал, — Джо рассеянно огляделся, глянул на упавшую куртку, поднял её и задумался. — Почему ты решил, что мне неприятно?

Джо покосился на Эйдена, прокручивая сказанные им слова. Тот печально потупил взгляд.

— Фелис сказала.

Ветер в очередной раз пробрал до костей, и Джо, не раздумывая, накинул куртку на плечи.

— Думаешь, — не в силах скрыть досаду, протянул Джо, — Фелис лучше знает, что я чувствую? — и он нервно усмехнулся себе под нос.

— Нет, я не…

Эйден подался вперёд, но заставил себя остаться на расстоянии. Джо, заметив это, просто пожал плечами.

— Возможно, она правда лучше понимает. У меня с этим проблема, — Джо осмотрел себя, пощупал рубашку, под которой не было корсета, и брезгливо поморщился. — По крайней мере, с тех пор, как проявилась способность. Или… — Джо осёкся, вспоминая то, что ему пришлось пережить около полугода назад. — Адаптация? — он посмотрел на стоящего в стороне Эйдена и тепло улыбнулся. — Думаю, это она. Не переживай. Мне уже лучше.

Джо поразмыслил немного, перешагнул с ноги на ногу и, всё же решившись, подошёл к Эйдену и дружески приобнял его.

— Не так уж и неприятно, — взгляд Джо притянулся к светлеющей полоске на горизонте, и он в ужасе привстал на носочки: — Уже рассвет?..

— Ага, — Эйден покосился на испуганного Джо. — А что? Никогда не встречал рассветы?

— Встречал. Но только когда просыпался…

— Серьёзно? — Эйден рассмеялся и похлопал Джо по спине. — Ладно, ладно… Пошли спать. Если пропустить практику, то мы можем даже ещё и проснуться адекватно.

— Пропустить практику?..

И снова Эйден засмеялся. Он пошёл вперёд, бросив, что надо бы перебраться через забор до того, как рассветёт, а Джо пытался не подать виду, как сбит с толку и как трудно ему отпускать прошлое и пытаться жить в настоящем.

Мир Джерома, 24.10.1105 год (месяц спустя)

Джо умылся холодной водой и, пытаясь разлепить глаза, уставился в отражение. Белые корни так сильно отросли, что теперь его лицо казалось ещё более бледным. Брови выцвели и сливались с кожей, но Джо продолжал сдерживать себя. По какой-то причине он не хотел больше краситься. Словно он пытался что-то скрыть от самого себя, словно не был готов принять себя настоящего.

Раздался стук в дверь.

— Джо, сколько можно? Опять опоздаем!

— Сейчас! Уже выхожу!

Джо вышел. Пока Эйден умывался, Джо причесался и оделся. Они действительно опаздывали на практику, но в последнее время они вообще делали это часто. Нездоровая пунктуальность Джо куда-то исчезла, а вечная неспешность и спокойствие Эйдена — напротив.

Когда они вышли на практику, вся группа была уже в сборе. Комура, которая теперь частенько преподавала, неодобрительно нахмурилась. Под множеством взглядов Джо и Эйден встали в строй, оглядывая одногруппников и понимая, что пропустили что-то важное.

Комура закатила глаза и глянула на Рона.

— Рональд, будьте добры, повторите опоздавшим, в чём состоит сегодняшнее занятие. Остальные — подойдите ко мне.

Опоздавшие выжидающе уставились на Рона, и тот, тяжело вздохнув, пояснил:

— Учебный спарринг с применением способности.

— В смысле? — Эйден рассеянно глянул на сухую пустошь. — А я?

На что Рон пожал плечами.

— Видимо, не всех. Если честно, я пока не готов… Да и тратить клонов тоже не хотел бы. Я пока всё ещё очень долго создаю их… Комура вызвалась проверять самых опасных учеников на себе в петлях Сэма. Заодно и петли проверит. Говорит, это пробный спарринг, прежде чем мы сможем хоть что-то показать профессорам, — Рон кивнул на собравшихся вокруг наставницы сокурсников. — Сначала Дакат, потом Фелис. Всесоздатели… Комура действительно хочет, чтобы Фелис использовала способность на ней?..

Джо невольно уставился на белый затылок чистокровного выскочки. С их последней стычки они предпочитали не обращать внимания друг на друга. Казалось, для высокомерного Даката больше не существовало полукровок. Он предпочитал общество гордого Сэма из великого и почётного рода и Фелис, яркой девушки с пугающей способностью.

Вот Комура кивнула Фелис, что-то спросила у Сэма и, получив удовлетворительный ответ, подозвала к себе оставшихся в стороне.

— Сэмюэль возьмёт в петли всех, — объявила Комура, когда все подошли. — У каждого будет минута в одной петле, не больше. После петля сбрасывается. Те, кто наблюдает — оставайтесь на своих местах и не смейте двигаться. Если спарринг заканчивается неблагоприятно для кого-то — без паники, даже если это будет смертельный исход, после перезапуска петли все последствия возвратятся во времени. — Она вопросительно покосилась на Сэма, тот утвердительно кивнул, и девушка продолжила: — Сегодня все по очереди сражаются со мной. Получится, вероятно, не со всеми. Зависит от выносливости Сэмюэля. Вопросы?

Вопросов не было, и серьёзная девушка с короткой стрижкой удовлетворённо кивнула. Она повернулась к Дакату и спросила:

— Померяемся силой укрощения воды?

— Боюсь, ваша воля будет сильнее, — слащаво протянул Дакат. — Но я всегда рад встретиться с достойным противником.

— Тогда прошу.

Джо внимательно уставился на юношу. Ему представлялась прекрасная возможность оценить его способность, и он собирался запомнить всё до мельчайших подробностей.

Они встали друг напротив друга: невысокая девушка в белой военной форме и высокий юноша в тёмных брюках и светлой рубашке. Сэм отошёл в противоположную от остальных сторону, встав напротив выстроенных в ряд однокурсников так, чтобы спарингующие оказались на одинаковом расстоянии между ними.

Комура кивнула. Сэм сложил пальцы в форме ромба и что-то прошептал себе под нос. На мгновение всё тело Джо сжало, выдавив из лёгких воздух. Когда всё прошло, и Джо снова жадно глотнул воздух, какое-то время ничего не происходило. Пока Комура громко и чётко не объявила:

— Осталось пятьдесят секунд.

Казалось, Дакат только сообразил, что нужно что-то делать. Правда, стоит отдать ему должное, сообразил он быстро. Короткий взмах руки, и вокруг его ладони закрутилась тонкая струйка воды, образовывая кольцо. Вскоре кольцо расслоилось, и вот их уже было по пять на каждой руке. Дакат махнул рукой, и в Комуру полетело два кольца. Девушка даже не сдвинулась с места. Из-под земли вырвались две сильные струи воды и разбили летящие с бешеной скоростью кольца. Джо непонимающе наблюдал, как те рассыпались на множество мелких осколков, рядом раздался удивлённый вздох Эйдена, и только тогда он сообразил, что кольца были ледяными.

Следом за первой партией колец полетела и вторая, но до Комуры не долетело ни одно. Тогда Дакат сам рванул вперёд, а из-под его ног разлетелись брызги. Только тогда Джо понял, что под ногами у сражающихся откуда-то появилась вода.

Из-под ног Комуры в сторону юноши полетели водяные стрелы, но не успели наблюдающие испугаться, как Дакат бросил одно ледяное кольцо, превратил стрелы в ледяные, и те рассыпались прямо в полёте. Позади него собралась волна и рванула прямо в спину, но Дакат обернулся, бросил ещё одно кольцо, и волна покрылась коркой льда и застыла. Этого хватило на несколько секунд, но Дакат успел добраться до Комуры и замахнуться на неё ледяным кольцом. Девушка увернулась, даже не выставив руки, замахнулась ногой для удара, от которого юноша ловко увернулся, но не смог увернуться от потока воды, который ударил в опорную ногу.

Дакат повалился на землю, Комура нависла над ним и строго проговорила:

— Осталось двадцать секунд.

Не успел Дакат что-либо предпринять, как Комура опустилась, вдавила его руками в землю, и тут вода собралась у рук девушки, накрыв юношу с головой.

Ученики с ужасом смотрели, как Дакат беспомощно дёргается в закрывшем его слое воды, а ученица мейстера бесстрастно удерживает его под водой, не давая вздохнуть. Движения юноши становились всё медленнее, но даже тогда Комура не отступила. Когда уже ученики начали коситься на Сэма, пытаясь выискать хотя бы одного адекватного человека, готового среагировать на ситуацию, пространство снова сжалось, и в следующий момент всё исчезло, а Комура и Дакат стояли на площадке напротив друг друга, словно ничего не произошло.

Девушка важно поправила рукава пиджака и громко спросила:

— Почему не решили попробовать овладеть водой сразу?

— У вас воля сильнее, — нехотя ответил юноша. — Я думал сбить вашу концентрацию и попробовать завладеть водой после.

— Неплохая идея, но стоило придумать что-то более сбивающее с толку, — Комура с интересом наклонила голову. — Обращаете в лёд быстро движущуюся воду?

— Это так очевидно? — каждый вопрос лишь ещё сильнее расстраивал юношу, и было видно, какого труда ему стоит сохранить лицо.

— Для опытных противников — да. Не стоило в самом начале создавать кольца. Вы раскрыли свою механику.

Дакат недовольно нахмурился.

— Я понял свою ошибку, — он коротко кивнул. — Спасибо за поединок.

Комура кивнула в ответ, и он, не поднимая глаз, встал в строй. Следующей Комура вызвала Фелис.

Рыжая девушка небрежно вышла вперёд, точно собиралась размяться, а не сражаться с девушкой, которая только что топила ученика на глазах у остальных. Фелис небрежно подвернула рукава красной полосатой рубашки и размяла руки.

Комура дала знак начинать, и Сэм снова сложил пальцы рук в форме ромба и что-то прошептал себе под нос. Всё тело Джо сжало, выжало из его лёгких воздух, но не успел он прийти в себя, а Фелис уже рванула в атаку, молниеносно сокращая расстояние до противника.

Комура неподвижно стояла на месте, сложив руки за спиной. Стоило только Фелис навести ладонь на Комуру, как из-под ног девушки в белом костюме вырывалась резкая струя воды и плетью ударила по ладони. Фелис еле слышно выругалась, стиснула кулак и прижала к груди. Она тут же остановилась и злобно покосилась на Комуру, которая не пошевелила даже пальцем. Так они замерли на несколько секунд, пока Комура громко не объявила:

— Осталось пятьдесят секунд.

И Фелис нахмурилась и снова пошла в атаку, теперь обходя соперницу кругом.

Было очевидно, что, пока Фелис пыталась сократить расстояние, Комура, наоборот, держала её подальше. Стоило только рыжеволосой девушке поднять руки, как откуда-то из-под земли вырывалась струя воды и била по рукам. Казалось, Фелис уже должна была понять безвыходность ситуации и переосмыслить стратегию, но тут у стоявшей всё это время неподвижной Комуры подкосились ноги, и она упала на колени. А Фелис захохотала так, что всем стало не по себе. Она показала всем покрытые порезами и ушибами руки и, усмехнувшись, проговорила:

— Думаешь, мне нужны были руки?

— Ноги мне тоже не нужны, — парировала Комура, и тут из-под земли вокруг неё в диаметре два метра в воздух вылезли тонкие щупальца воды и, вытянувшись на три метра вышиной, замерли.

Не успела Фелис испугаться, как Комура вздрогнула, а вместе с ней и зависшие столбами щупальца. В один миг они со свистом обрушились вниз, пытаясь дотянуться до Фелис, и пока она уворачивалась, её противница медленно поднялась на ноги.

Комура подняла руку, тонкие щупальца вмиг исчезли, а к её ладони вырос толстый столб воды. Тогда и Фелис осмелилась поднять руки.

— Двадцать секунд! — громко объявила Комура.

Фелис промолчала, дёрнула двумя пальцами, и рука Комуры вывернулась под неестественным углом, а столб воды поник и расплылся.

— Поздно, — важно заявила Фелис, поправляя выбившуюся из прически прядь. — Я уже завладела вашей нервной системой. Теперь вы даже не сможете пошевелиться.

Комура в ответ молчала. При внимательном рассмотрении можно было заметить, как дрожат её руки и жилы на шее. Лицо застывшей девушки едва дёрнулось, исказившись улыбкой, и тут из земли снова вырвались тонкие щупальца, но, к ужасу всех, они все разом направились на Комуру и пробили её конечности насквозь. Последнее, что услышали подростки, — высокий женский крик. И, к удивлению всех, кричала Фелис.

Белый костюм Комуры медленно покрывался кровью, а сама она небрежно опустила руки, наклонила голову, наблюдая, как ученица, схватившись за волосы, падает на колени и трясёт головой.

— Ваше время закончилось, — объявила Комура, и после этих слов тела всех, находящихся в петле, на мгновение болезненно сжались.

Не успел Джо прийти в себя, как увидел перед собой ту же картину, как и в начале спарринга: стоящие друг напротив друга девушки. Разве что Фелис снова схватилась за голову и еле слышно зарычала, а Комура внимательно оглядела костюм и, убедившись, что он остался безупречным, улыбнулась.

— У вас потрясающая способность! — она повернулась к Сэму и уважительно кивнула. — Моё почтение. — Юноша смущённо кивнул в ответ, а Комура обратилась к пришедшей в себя Фелис: — Будьте внимательны с тем, насколько сильно овладеваете нервной системой другого. Противостоять вашей способности сложно, но ничего невозможного нет. Ваши слабые стороны легко вычислить — вы слишком привязываетесь к нервной системе, которую контролируете.

— Не ожидала, что вы решите действовать так, — нехотя призналась Фелис, явно задетая поражением.

— Было не очень много вариантов противодействовать вам. Или через мою нервную систему, или через вашу. Но калечить учеников запрещено, — Комура невозмутимо оглядела собравшихся и кивнула Джо.

Тот с ужасом покосился на Эйдена, на всё ещё поникшего оскорблённого Даката и на злую Фелис. В голове проносились предыдущие бои, а в душе скреблось чувство, что ничем хорошим этот спарринг не закончится…

Комура, как ни в чём не бывало, посмотрела на Сэма:

— Осилите ещё одну петлю?

Подойдя поближе, Джо заметил, как побледнел Сэм и как он тяжело дышит. Он кивнул и уверенно ответил:

— Одну — да.

Джо нервно сглотнул, встал напротив Комуры, избегая смотреть в её холодные, ничего не выражающие голубовато-зелёные глаза. Джо медленно стянул митенку с левой руки и сунул в карман.

Да, ему приходилось драться в академии, но без применения способности. А здесь до сегодняшнего дня он просто изучал возможности своей способности, меткость и реакцию. Сражаться с использованием способности? Этого Джо обычно избегал.

Комура кивнула Сэму, и тот сложил руки для запуска петли. Джо достал из кармана ножичек, понятия не имея, как будет применять способность, но вскрыть шрам нужно было в любом случае.

И снова всё тело сжало, Джо поёжился. Он только поднёс нож к раскрытой ладони, как из-под земли вырвалась струя воды и выбила нож из рук Джо. Он с ужасом попытался проследить за ним взглядом, но тот упал в бурлящую под ногами воду и исчез. Вода всё поднималась и поднималась, Джо оказался по щиколотки в ней, ноги промокли. Джо сжал левую руку в кулак и покосился на противника. Та неподвижно стояла, заведя руки за спину, и точно что-то ждала.

— Осталось пятьдесят секунд.

Джо резко выдохнул. Стоять минуту и ничего не делать явно было провальной идеей. Он нащупал ногтями шрам на ладони, и брезгливо поморщился. Придётся рвать.

Из земли вырвались длинные водяные плети, и Джо машинально бросился в сторону, уворачиваясь. Оставлять на своём теле такие же раны, как у Фелис после ударов, Джо не собирался. Он бросил короткий взгляд на неподвижную девушку. Её показная безучастность раздражала. В очередной раз уворачиваясь от водяной плети, Джо со всей силы надавил на шрамы, и те послушно разошлись, он замахнулся, надеясь, что после перезапуска петли Сэма всё вернется на свои места… И тут прямо из-под ног вылетел водяной шар и окутал ладонь Джо. Кровь расплылась в воде, а Джо машинально сжал руку. У него не получилось сделать разрез, а вода так и повисла на руке. Комура не двинулась с места.

Правая рука всё ещё оставалась свободной, но шрамов на ней не было, а без ножа Джо не мог разрезать руку. Точнее, не знал, как это делать. Ему ничего не оставалось, как просто рвануть вперёд.

В сторону Джо прямо в голову полетела водяная плеть, и он, уворачиваясь, упал на колени, упёрся ладонью в землю, поздно сообразив, что это левая рука. Джо почувствовал, как кровь из раны выливается и растворяется в воде, точно та пыталась высосать из него всю кровь. Он взмахнул рукой снизу вверх, целясь по рукам Комуры, и с трудом направил скудные капли крови вперёд.

Те пронеслись сквозь воду и дробью врезались в руку девушки. Её костюм покрылся россыпью мелких красных пятен. Джо замер, с ужасом наблюдая за тем, как левый рукав девушки медленно краснеет. Но ту, казалось, ничего не смущало, наоборот.

Секундная заминка, и Джо упустил, как уровень воды поднялся, и вот он уже в ней по пояс, а со спины его накрыла волна.

От испуга лёгкие обожгло болью, но Джо с трудом сдержался, чтобы не вдохнуть. Вода крутилась вокруг него, пытаясь утянуть куда-то. Куда-то вниз. Джо вцепился в траву, кровь медленно вытекала из раны на ладони, а он даже не успевал куда-то направить её. Воздух заканчивался, а руки судорожно хватались за землю, пока ему в правую ладонь не уткнулось что-то острое.

Джо с силой сжал лезвие найденного в траве ножичка, кровь собралась в сжатую в кулак ладонь так, чтобы образовался новый разрез. Сквозь толщу воды Джо с трудом различил силуэт девушки и, из последних сил сдерживая дыхание, направил кровь в неё.

Стоило сделать это, как вода упала, и Джо жадно схватил воздух. Он глянул на противницу, которая упала на колени и уставилась взглядом вниз. В груди Джо всё сжалось от ужаса при виде растекающихся по костюмной ткани кровавых пятен, а перед глазами всплыла картина девушки, пронзающей себя насквозь водяными потоками. Разум твердил, что вряд ли Комура сдалась бы так просто. И вот она подняла взгляд и громко проговорила:

— Осталось двадцать секунд.

Крепко сжимая найденный нож, Джо бросился вперёд. Но не успел он приблизиться, как девушка, словно ни в чём не бывало, вскочила на ноги. Ему в грудь полетела водяная плеть. Он стиснул зубы и принял удар, так как не успел бы увернуться и потерял бы драгоценные секунды. В ответ он взмахнул правой рукой, пересекая корпус девушки по диагонали, и увидел, как Комура резко рванула в сторону, пытаясь увернуться.

Пока она была отвлечена, Джо подсёк её ноги, стараясь не потерять равновесие, как это произошло с Дакатом. Он попытался ударить её левой рукой под рёбра, но девушка отразила удар. Джо потерял равновесие, а его правая рука с ножом, занесённая для удара, дёрнулась, соскользнула и остановилась прямо у девушки под ухом.

Кровь с ладони Джо и из раны на шее Комуры заливала белый воротник, а сам Джо старался не думать о ране на груди и о порванной рубашке.

Не успел Джо сообразить, как Комура небрежно отбила руку с ножом и ударила Джо сначала в солнечное сплетение, а потом в челюсть. Сквозь шум в ушах Джо расслышал фразу «время вышло», и тело снова сжало, внутренности точно вывернулись наизнанку, а в следующий момент Джо уже оказался там же, где был до начала спарринга.

Он испуганно глянул на руки. Левая оказалась без перчатки, но в остальном они были целы. Ножик так и лежал в кармане. Тогда Джо испуганно схватился за рубашку, но и та была цела, хоть кровь бешено пульсировала под кожей, точно раздосадованная тем, что её загнали обратно.

— Взмахнули рукой, но не применили способность, — раздался голос Комуры. — Умно. Очень хороший отвлекающий манёвр, — Джо посмотрел на девушку и на её удовлетворительный кивок. — Размахивать руками для применения способности, как я поняла, вам тоже не обязательно.

— Мне так проще, — бездумно ответил Джо, поспешно вытащив из кармана митенку и надев её.

— Но необходимость использовать нож, — Комура кивнула на руки Джо, — ваша слабость. Вам нужно или научиться пользоваться способностью без подручных средств, или придумать что-то ещё.

— Да, вы правы. — Джо и сам частенько задумывался об этом, но подумать как следует никак не решался.

— А ещё в воде вы тратите больше крови, — заметила Комура. — Дрались бы мы с вами не минуту, а пять, и вы бы потеряли сознание от потери крови.

— Я остаюсь в сознании дольше, чем остальные, — возразил Джо.

От сказанных слов ему самому поплохело. Он вспоминал все те разы, когда ему очень хотелось бы потерять сознание, но он не мог.

— Десять минут, — небрежно пожала плечами Комура. — Может, двадцать. Это была бы драка на истощение. И вы бы проиграли её. — Она покосилась на Сэма, который из всех собравшихся выглядел самым истощённым, и Комура, смягчив тон, проговорила: — На сегодня всё. Отдохните как следует, Сэмюэль, — и Комура повернулась к остальным. — А вы подумайте над своими ошибками и на следующем занятии предложите варианты, как их можно было избежать. Я буду спрашивать со всех о каждом. Занятие окончено.

Джо на автомате коротко кивнул и пошёл в сторону Эйдена, прощупывая ладонь правой руки и с ужасом вспоминая, как небрежно ему пришлось разрезать ладонь. Если бы не петли Сэма, что с ним было бы?

— Вау, — ещё издалека протянул Эйден. — Ну ты даёшь! Я, если честно, не ожидал от тебя. Да, я знал, что у тебя крутая реакция… Но ты так дрался! — Когда Джо подошёл достаточно близко, Эйден дружески толкнул его в плечо. — После такого, я уверен, никто не захочет лезть к тебе. Даже Дакат.

— Дакат? — Джо машинально принялся выискивать его белую макушку среди расходящихся учеников.

— Ага! Видел бы, как он побелел, когда ты пошёл в атаку! — Но, заметив на лице друга беспокойство, Эйден осёкся. Он глянул на вцепившиеся в рубашку руки и рассеянный взгляд и тихо спросил: — Всё в порядке?

— Да, — Джо огляделся, обернулся на оставшегося что-то обсуждать с Комурой Сэма. — Никак не могу отойти от петли.

— Ничего. Бывает, — Эйден ободряюще похлопал Джо по спине. — Пошли, попьём чаю. Скоро тебя отпустит.

До вечера Джо проходил задумчивым. Он со стороны наблюдал, как загрузилась Фелис. Даката и вовсе видно не было. За обедом Сэм пояснил, что таких спаррингов ещё не было, и Комура, конечно же, превзошла все их ожидания. Теперь допущенные к практике по-настоящему увидели уровень подготовки первой и пока единственной ученицы мейстера и осознали, как им всем ещё далеко до такого уровня. А до экзамена оставался год.

Джо ненавязчиво расспрашивали, появились ли у него какие-то мысли по комментариям Комуры, на что тот внешне небрежно пожал плечами, а внутренне весь сжался.

«Не пользоваться ножом».

Эта фраза постоянно крутилась в голове, но Джо даже представить не мог, как это сделать. Если он действительно управлял своей кровью силой мысли, почему до этого у него ни разу не получалось использовать её так? Но каждый раз Джо вспоминал, как разрывалось на части его тело, когда способность проявилась первый раз, и что такое применение до сих пор оставило на нём страшные шрамы, которая не смогла исцелить даже Танда. Никто не гарантировал, что, если Джо попробует повторить такое с руками, он не разорвет себе ладони в мясо.

Уже ближе к вечеру Джо не придумал ничего лучшего, чем пойти поговорить с Фелис. Она ведь тоже потерпела сегодня поражение и тоже должна была размышлять над способностями.

Джо нашёл её комнату и постучал. Девушка распахнула дверь, окинула гостя взглядом и усмехнулась:

— Не сказать, что я ждала, но твою тревожность слышно издалека.

Джо хотел было что-то спросить или возразить, но просто пожал плечами. Вместо ответа он снял правую перчатку, достал из кармана ножичек и протянул его девушке, кивая на раскрытую ладонь. Фелис удивлённо изогнула бровь.

— Тебе же сказали учиться не использовать нож, а не делать новые порезы.

— На левой не получается, — сухо ответил Джо. — Но я правша. Может, получится на правой, если там будут открытые раны.

— А если не получится?

— Попрошу Танду исцелить.

Фелис раздумывала всего секунду, потом пожала плечами и впустила Джо в комнату.

К его счастью, соседки по комнате не было. Джо мельком осмотрел комнату, очень похожую на их, разве что зеркально отражённую. Правда здесь почему-то казалось чище, чем в комнате у Джо и Эйдена, хотя Джо был уверен, что у них грязи нет.

— Иди сюда, — Фелис подозвала его к столу у окна. — Положи руку.

Джо сделал, как она просила, и отвернулся.

— Только быстро, пожалуйста.

Девушка вопросительно покосилась на Джо.

— Тут уж как получится, — она взяла нож, приложила его к ладони, и Джо напрягся и зажмурился. Фелис с сомнением протянула: — Ты уверен, что хочешь этого?

— Да, да, — Джо глубоко вздохнул. — Я думал сам, но решил, что у тебя получится лучше.

— Угу, — Фелис глянула на ладонь и задумчиво наклонила голову, мысленно прикидывая, с чего лучше начать. — Надеюсь, Цербер не заметит это… Но, если что, я тут ни при чём. А то не хватало ещё выговор получить.

— Да, конечно.

Холодное лезвие надавило чуть сильнее, и Джо снова отвернулся. Девушка пару секунд молчала, потом небрежно спросила:

— Сколько?

— Пока три, — на выдохе проговорил Джо и зажмурился.

Фелис угукнула себе под нос и сделала первый надрез.

Джо с трудом вытерпел все три, все силы потратив на то, чтобы не произнести ни звука и не упасть в обморок прямо при девушке. Как только дело было закончено, Джо поспешно перевязал их бинтами и надел митенку. Он поблагодарил Фелис, а сам весь оставшийся вечер пытался не вспоминать о новых ранах и не обращать внимания на то, как неприятно стягивается заживающая ладонь.

После ужина все решили собраться в библиотеке, чтобы обсудить способности, но Джо сказал, что устал и хочет отдохнуть, извинился и пошёл в комнату.

Как только он оказался у себя, он сорвал митенки, развязал бинты и побежал в ванную. Новые раны горели огнём, и Джо врубил ледяную воду и поставил под них ладони, чтобы остудить их. Жжение чуть отпустило, и Джо с облегчением выдохнул и без сил прислонился лбом к холодному металлическому крану. Когда пальцы рук одеревенели от ледяной воды, Джо вытащил руки и уставился на ладони.

Левая ладонь не изменилась. Шрамы на ней были ровные, покрытые тонкой светлой кожицей. А вот на правой раны были красноватыми, вокруг них расходились пятна, а сами они покрылись плотной сукровицей.

Джо глубоко вздохнул, задумчиво посмотрел на шрамы. Он не совсем солгал, когда говорил, что использовать способности правой рукой будет легче. По крайней мере, сражаться двумя руками станет проще…

Осторожно, чтобы случайно не сковырнуть твёрдую корочку, Джо коснулся свежих ран. Кровь под ними была готова вскипеть. Джо тяжело выдохнул, оглядел ванную, положил руку на раковину так, чтобы, если вдруг что-то пошло не так, разрез прошёл бы над головой и сквозь заднюю стену на улицу. Джо прикрыл глаза и сконцентрировался на движении крови.

Как бы сильно Джо ни хотелось дёрнуть рукой, он застыл и не позволял себе даже резко вздохнуть. Вот он почувствовал, как что-то изменилось, и он открыл глаза. По его ладони медленно и вяло стекала кровь, вырисовывая волнистые узоры и неспешно капая с пальцев. Кровь у самой кромки открывшейся раны пульсировала. Но болезненное жжение не отступало, и Джо снова включил воду и подставил руку под холодную струю.

Та больно ударила по ранам, и Джо отдёрнул руку. Он заткнул слив пробкой, дождался, когда воды станет достаточно, и сунул туда ладони. Боль постепенно начала отпускать, а кровь успокоилась. Джо облегчённо выдохнул. Он прикрыл глаза, слушая звук бегущей воды и стараясь не думать о ранах на руках и о том, что сейчас сделал. Джо не знал, радоваться или бояться, ведь сейчас у него получилось вскрыть раны, не используя нож, лишь своей кровью.

Вода убаюкивала, и Джо с трудом заставил себя открыть глаза. Он непонимающе уставился на беспокойную поверхность воды, которая вдруг окрасилась в красный цвет. Джо уставился на своё отражение. Он пытался разглядеть среди красных пятен в воде свои глаза кровавого цвета, но казалось, что от его внешности остались лишь чёрные волосы, а всё остальное поглотила красная дымка.

За шумом воды Джо с трудом различил какие-то приглушённые звуки. Вот кто-то навис над ним, вырубил воду, схватил Джо за плечи.

— Идиот! — раздался над ухом резкий голос Эйдена. — Ты что творишь?

Джо хотел было вырваться из крепкой хватки друга, но ноги отчего-то подкосились, голова закружилась, а в глазах потемнело. Джо завалился на бок, и Эйден с трудом удержал его на ногах. Краем глаза Джо заметил, как неестественно блестит пол и как чётко отражается в нём потолок.

Навалилась усталость, Джо просто хотелось поспать. Он попытался сказать это Эйдену, но голос звучал так слабо, что его вряд ли кто-то услышал. Зато голос Эйдена звучал громко и ясно:

— Рон! Позови кого-нибудь!

Эйден грубо ухватил Джо подмышками и куда-то потащил. С трудом переставляя ноги, Джо был вынужден следовать за ним. Его голова безвольно повисла, и сквозь тёмную пелену он разглядел своё отражение в покрывшем пол тонком слое красноватой воды.

Эйден усадил его на пол, бросился к шкафу, выхватил оттуда бинты и рванул обратно. Последнее, что помнил Джо, как Эйден неловко прикладывает бинты к его ладоням и как тихо ругается. После на Джо навалилась такая сильная усталость, что он не выдержал и, несмотря на просьбы Эйдена не спать, закрыл глаза, провалившись в крепкий сон без сновидений.

Мир Джерома, 25.10.1105 год (на следующий день)

Впервые за долгое время Джо проснулся выспавшимся. Он долго не хотел открывать глаза и покидать крепкий сон, а когда всё же осмелился, то его ослепил яркий свет, и Джо зажмурился.

Джо проспал до обеда: солнце уже высоко стояло в небе и с легкой досадой заглядывало в окно, словно пытаясь разбудить юношу. С трудом, но Джо заставил себя открыть глаза и огляделся.

Это была не его комната. Слишком просторная и светлая, над головой не нависала верхняя койка, а где-то высоко был белый потолок. Как Джо сюда попал, он не помнил. От волнения его сердце застучало чаще. Джо опустил взгляд, увидел какой-то пакет с жидкостью и трубку, идущую вниз прямо к его руке.

Венка нервно дрогнула, и Джо почувствовал что-то. Он в ужасе подскочил на кровати, свободной рукой схватился за место, куда подсоединялась трубка, пытаясь ухватиться за неё и вытащить это нечто из своего тела.

Джо не заметил, как на звук его возни пришла Танда и, увидев, как Джо пытается вытащить катетер, рявкнула:

— Не смей! — Она подлетела к нему прыжком и схватила руку за запястье, с трудом отрывая её от трубки капельницы. — Это капельница! Ничего страшного нет. Успокойся.

— Убери её, убери, — лепетал Джо, не в силах игнорировать чувство, как его кровь обегает тонкий металлический кончик иглы, воткнутой в его тело.

— Нет, — всё так же строго проговорила Танда. — Ты потерял много крови. Надо восполнять. — Заметив на лице юноши возмущение, Танда лишь нахмурилась ещё сильнее. — Если не успокоишься, я позову профессора Конрада.

Эта угроза усмирила Джо. Он неподвижно замер на кровати, стараясь сконцентрироваться на тёмных разводах на потолке и совершенно не думать о том, что происходит внутри него. Спустя бесконечное для Джо время Танда вернулась, сняла капельницу и вынула иглу. Лишь тогда Джо смог с облегчением выдохнуть. Пока Танда залечивала место прокола, Джо внимательно рассматривал больничную палату.

— Что произошло? — рассеянно спросил Джо.

Танда удивлённо подняла бровь и покосилась на него.

— А ты не помнишь?

Джо задумался. Он вспомнил, как Фелис сделала ему новые надрезы, и как они весь день беспокоили его, пока он не добрался до ванной и не погрузил их в холодную воду. Джо сразу же посмотрел на свою правую ладонь, развязал бинты и увидел три тонких аккуратных шрама, которые уже затянулись бледной кожицей, как и на его левой руке. Он с облегчением выдохнул. Однако Танда, заметив реакцию Джо, наоборот, напряглась и нахмурилась.

— Дурак, — с горечью бросила она. — Зачем использовал способность на правой руке? Теперь я не смогу её исцелить.

— Я не планировал её исцелять, — сухо ответил Джо. Эмоциональность девушки начинала его раздражать. Он глянул ей в глаза и серьёзно проговорил: — Я планирую ею пользоваться.

Танда резко приложила ладонь к макушке Джо. Недостаточно сильно, чтобы было больно, но достаточно, чтобы показать своё недовольство. Тот даже не пытался увернуться, лишь недовольно сощурился.

— Чем больше ты позволяешь своей способности, тем сильнее она на тебя влияет. Поэтому у нас не просто так в первую очередь учат контролю! — Танда выдохнула и устало поправила небрежную причёску. — Твоим планам придётся подождать. Тебя сняли с практики, пока ты не научишься контролировать способность.

— Сняли с практики?

Джо в ужасе уставился на Танду. Та поспешно добавила:

— Временно. — Она взяла его за руки, отцепила одну руку от другой и показала на правую ладонь. — Такое надо заранее обговаривать с профессорами, чтобы не было ситуаций, которая случилась с тобой. — Танда дождалась, пока Джо переведёт на неё взгляд, и продолжила: — Ты так незаметно это сделал, что даже Мануэль ничего не заподозрил!

— Мануэль?

— Профессор Маре, — пояснила Танда, озадаченно оглядывая Джо. — Главный по кухне. И по безопасности учеников. Он следит за всеми на территории училища. И если кто-то случайно умирает в пределах училища, отчитываться ему. — Девушка сощурилась и недовольно пробурчала. — А вчера он даже ничего не заподозрил, пока тебя Эйден сюда не притащил.

— Я просто опустил руки в воду, — Джо непонимающе пялился на девушку, отказываясь принимать то, что услышал.

— И она вытянула из тебя кровь, — голос Танды звучал низко и сурово, непривычно и пугающе. — Способность — это страшный дикий зверь, который просыпается внутри человека. И тебе нужно научиться его контролировать. Или ты его, или он тебя.

Джо не находился с ответом. Ещё ни разу он не видел девушку такой. За весь разговор она ни разу не улыбнулась, а её голос звучал непривычно. Только когда девушка встала и уже собиралась уйти, Джо решился спросить:

— Ты тоже сначала училась контролю?

Девушка на несколько секунд замерла у изножья кровати.

— Обычно целители способны только исцелять, но это не совсем про меня, — Танда печально улыбнулась. — Я могу возвращать тело человека в состояние, в котором он находился в прошлом. Или в то, где он был исцелен, или в то, где ему были нанесены самые большие увечья. К тому же касаться при этом человека мне не обязательно… — Она поправила рукава белого халата и неловко откашлялась. — Так что да. Сначала контроль, потом применение и лишь после — целительство.

И Танда ушла, оставив Джо в ужасе обдумывать услышанное.

Хоть Джо пришёл в себя быстро, его всё равно не выпускали из больничного крыла ещё три дня. Когда Кэрол разрешили навестить брата, она едва не плача вбежала в палату, залезла на койку Джо, улеглась около него клубочком и проплакала несколько минут. Как позже узнал Джо, после произошедшего Рон побежал к Танде сообщить о Джо, и Кэрол очень неудачно оказалась рядом. К счастью, к измождённому, на грани смерти Джо её никто не подпустил, но всю ночь она не спала и плакала.

Эйден навестил Джо не сразу. В первый визит он был непривычно угрюмым и молчаливым, а первое слово, которое прозвучало из его уст, было «идиот». Хотя Джо и так уже это знал.

Джо тщетно пытался вспомнить, сколько он провёл в ванной, но не мог. Ему казалось, что буквально пару минут, но Эйден, когда он наконец-то разговорился, рассказал, что вся ванная была залита кровавой водой сантиметровым слоем как минимум. Сначала Джо верилось с трудом, но потом в его сознании всплывали туманные воспоминания своего отражения в мутной воде на полу.

Рубцы на руках не прекращали зудеть. Теперь Джо постоянно думал о том, что его способность просто вынуждает его сделать это: разрезать ладони и пускать кровь.

Эйден теперь ходил на практику один, а Джо оставался в комнате и учился. Информация никак не запоминалась. Он и до этого частенько чувствовал, что проседает по знаниям, но теперь ему на самом деле казалось, что он идиот. Джо уж было думал, что он окончательно сойдёт с ума, пока профессор Эрдман не предложила пофехтовать с Конрадом.

Вечно уставший и безэмоциональный профессор без особого рвения согласился, а у Джо лишь закрепилась мысль, что у того и нет особого выбора.

Им даже не пришлось выходить за пределы училища. Оказывается, чуть в сторону ближе к забору была тренировочная площадка.

— Готов? — небрежно спросил Конрад и, зажав сигарету в зубах, взял тренировочный шест. — Раньше фехтовал?

— Да, — Джо неуверенно взял такую же деревянную палку и озадаченно покрутил ею в руках.

— Тогда начинай.

Джо глянул, как взял оружие Конрад, и ухватил палку двумя руками, как профессор, прикинул, как этим сражаться, и неуверенно пошёл в наступление. Конрад без особых трудностей отбивал атаки Джо, пока тот не решил подсечь противника копьём, а ногой ударить по ведущей руке. По руке Джо не попал, но сигарету профессор уронил и, проводив её печальным взглядом, с сомнением протянул:

— И где ты так фехтовал? — Конрад покосился на Джо.

— В академии… — Джо запнулся, осознав, что не помнит названия. — С Валери.

— И этот старик теперь так преподаёт? — Конрад полез в карман и достал новую сигарету. — Когда я там учился, такого не было.

— Он не стал меня переучивать.

— То есть, ты умел сражаться и до этого?

Джо уже было открыл рот, чтобы ответить, но осёкся. В голове за одно мгновение пронеслись сотни картин. Мэнэми, их фехтование, день, когда Джо покинул её, тёмный переулок, петля на шее и конверт, в котором была его митенка.

— Да, — не своим голосом проговорил Джо, с трудом возвращаясь в настоящее.

— Угу, — Конрад закурил и убрал зажигалку в карман. — Тогда и я не буду тебя переучивать.

С трудом отогнав навязчивые воспоминания, Джо, воспользовавшись небольшой паузой, осмелился спросить:

— Вы учились у Валери?

— Да, — без особого желания ответил Конрад. — Пришлось, когда на работу взяли. — Он взял тренировочное копьё поудобнее и кивнул Джо: — Готов?

Джо кивнул и снова ринулся в атаку. Однако на этот раз Конрад выставил копьё острым концом вперёд и начал тыкать им. Джо пришлось скакать из стороны в сторону, чтобы не попасть под удар. Он чувствовал себя полным дурачком, пока палка всё же не ткнула его в плечо. Увидев замешательство на лице Джо, Конрад довольно усмехнулся и развёл руками.

— А что ты хотел? Это же копьё. — Он на секунду глянул на длинную палку и добавил: — Ну, предполагается. Никто не машет копьём, как мельницей. Эффективнее тыкать. Уворачиваться сложнее, противник не может подойти, так ещё и ранение сильное.

— Тыкать? — Джо поморщился. Он мог согласиться со всеми преимуществами такой атаки, но смириться с тем, как по-дурацки это выглядит со стороны… — Обязательно фехтовать копьями?

— Нет, — Конрад выпустил прозрачную струйку дыма. — Я и сам их терпеть не могу. Но опыт полезный. — Он вытащил потухший окурок и аккуратно убрал его обратно в пачку. — Профессор Эрдман, например, использует копьё.

— Профессор Эрдман? — Джо покосился на палку в руке, не в силах представить профессора с таким дурацким оружием.

— Да, — Конрад, увидел замешательство Джо, улыбнулся. — Но у профессора, конечно, более эффектное копьё. Оно длинное, полностью металлическое, с острыми метровым лезвиями на одном конце. — Он посмотрел на своё копьё, отмерил от него половину и продемонстрировал размер лезвий: — Вот такие, прямо вдоль древка. Понятия не имею, как профессор управляет этим… И, честно говоря, не хочу знать. — Он нервно усмехнулся. — Не представляю, что должно произойти, чтобы она им воспользовалась, — снова Конрад посмотрел на копьё, а затем на Джо. — Может быть, лучше на мечах?

Джо согласно закивал, и они отставили копья подальше.

Как только Джо начал заниматься фехтованием, его голова словно пришла в порядок, мысли перестали так сильно доставать, а шрамы всё реже напоминали о себе. В какой-то момент Джо обнаружил себя сидящим за ужином и внимательно слушающим рассказ Кэрол о том, как она пыталась научиться нырять в ванной, и о том, как Танда обещала научить её плавать в озере, как только профессор Эрдман разрешит проверить действие способности Кэрол в воде. Казалось, с тех пор, как они попали в училище, Джо вообще не занимался воспитанием сестры. От этой мысли ему стало одновременно не по себе и легче. С одной стороны, Джо словно что-то упустил, а с другой — теперь он точно знал, что смог найти для Кэрол безопасное место, где о ней позаботятся.

Джо начал фехтовать с Конрадом каждый день. Профессор очень быстро приловчился к необычной манере Джо и совсем скоро уже без проблем уворачивался от его ног и атаковал. Когда Эйден узнал, чем теперь занимается Джо, он повадился смотреть на драку, потом начал притаскивать с собой Рона, а там уже собралась и вся группа. Фехтовать захотелось всем.

Как Джо и предполагал, у Эйдена получалось хуже всех. То ли его проблемы со скоростью реакции действительно были из-за масштабной способности, то ли просто так. Но синяков больше всего появлялось именно у него. Рон хоть и не выказывал особого желания фехтовать, но получалось у него неплохо. Сэм в фехтовании был лучшим и даже мог помериться силами с Джо. А тому оставалось лишь удивляться, как так получилось, что хоть в чём-то он лучший. Даже профессору Конраду приходилось непросто, хоть тот и делал вид, что это не так.

После нескольких дней неудач Эйден наконец потребовал, чтобы Джо научил его чему-нибудь в обмен на уроки плавания. И по вечерам они стали собираться на заднем дворе. Джо старался, как мог, всячески стараясь скрыть от Эйдена свои сомнения по поводу его обучаемости.

Во время одной из таких тренировок Джо случайно зацепился взглядом за женский силуэт вдали. Сначала Джо подумал, что ему показалось. Но, когда он отвлёкся, и Эйден, не успевший вовремя остановиться, случайно приложил его деревянным мечом по голове, Джо понял, что ему всё же не померещилось. У здания училища стояла Изабелла.

Эйден громко ойкнул и принялся извиняться, а Джо, небрежно отмахнувшись и, не обращая внимания на загудевшую голову, отставил в сторону тренировочное оружие и направился к девушке.

Чем ближе Джо подходил к ней, тем сильнее убеждался, что ему всё же не привиделось. Ушиб на голове неприятно заболел, и Джо потёр его, уткнулся взглядом под ноги и неуверенно подошёл к девушке.

— Изабелла? — спросил он, точно всё ещё сомневался, она ли это.

Она была в синем платье с серебристой вышивкой на манжетах, подчёркивающей благородную бледность её кожи, холодную голубизну глаз и блеск тёмных волос. Изабелла удивлённо уставилась на Джо, точно и она не ожидала увидеть его здесь.

— Джо, — её взгляд медленно пробежался по его лицу и зацепился за упавшие на лицо пряди, — что с твоими волосами?

Он ухватился за волосы, усмехнулся, убрал непослушные пряди, которые выбились из хвостика за время тренировки. Джо даже не сразу нашёлся, что ответить. Сейчас казалось странным, что это приходится пояснять. Ещё страннее было то, что Изабелла этого не знала.

— Это мой натуральный цвет, — протянул Джо, так и не поднимая взгляд.

— Белый?

Лицо Изабеллы выражало лишь недоверие. Да так убедительно, что даже Джо начал сомневаться.

— Я полукровка. — Брови девушки изогнулись ещё сильнее, а Джо почувствовал стыд. — Я не говорил?..

Изабелла молча помотала головой, не найдя, что ответить. Наверное, они бы так и стояли молча напротив друг друга, если бы к ним не подошёл Эйден.

— Леди Изабелла, большая честь познакомиться с вами лично! Эйден, к вашим услугам.

Он почтительно поклонился так преувеличенно, что Изабелла засомневалась в искренности этого жеста. Она с трудом подавила желание покоситься на Джо, а тот в таком же замешательстве смотрел на друга. Но Эйдена ничего не смущало, и, выпрямившись, он продолжил:

— Не сказать, что наслышан… Джо ничего про вас не рассказывал. Но познакомиться в любом случае очень рад!

Изабелла успокоилась, бросила мимолётный взгляд на притихшего Джо и сдержанно улыбнулась.

— А он никогда ничего не рассказывает.

— То есть, не только мне?

Эйден сочувственно кивнул. Девушка по привычке протянула было ладонь, но вспомнила, что, как ей говорили, в училище так не было принято, и хотела уже было убрать руку, но Эйден перехватил её, крепко пожал, а потом с неизменной широкой улыбкой поцеловал девушке запястье. Изабелла засмущалась ещё сильнее, поспешно прижала руку к себе и, с опаской глянув на Джо, тихо протянула:

— А мне говорили, у вас тут так не принято.

— Обычно нет. Но… — Эйден шагнул к девушке и хитро прошептал: — Я просто не смог отказать себе в таком удовольствии.

— Ой, — и снова Изабелла покосилась на наблюдавшего за ними Джо. — Знаете, Джо очень ревнивый…

— Правда? — и Эйден, не сдержав смешок, обратил всё своё внимание к другу. — Ну, — и, дружески толкнув Джо в плечо, хитро проговорил: — Всё равно я вне конкуренции.

Толчок в плечо привёл Джо в чувство. Он словно заново осмотрел окончательно смутившуюся Изабеллу, потом довольного собой Эйдена и в ответ тоже толкнул его в плечо.

— Вне конкуренции? — Джо заново посмотрел на невысокого друга, который был ниже даже Изабеллы, на его широкое лицо с приплюснутым носом и глупую улыбку на всё лицо, и усмехнулся.

— Но ты не переживай, — никак не мог угомониться Эйден, — твоя девушка не в моём вкусе.

Изабелла с трудом сохранила лицо, а Джо толкнул Эйдена и, пытаясь сдержать смешок, кивнул на тренировочную площадку.

— Иди давай, потренируйся лучше с Роном. Я плавать учусь быстрее, чем ты фехтовать.

Эйден недовольно сморщил нос и протянул:

— Да ты всё делаешь быстрее. — Затем снова повернулся к Изабелле и одарил её самой широкой улыбкой, на которую был способен: — Миледи, очень приятно было с вами познакомиться, — и подмигнул.

Джо толкнул Эйдена уже сильнее и отпихнул в сторону площадки. Тому ничего не оставалось, как уйти. Джо неловко развернулся к девушке и смущённо протянул:

— Извини, Эйден, когда переживает, ведёт себя глупо.

— Всё в порядке, — Изабелла улыбнулась, провожая взглядом вполне уверенного в себе Эйдена. — Он забавный.

— Ему только это не говори, — Джо усмехнулся и, дождавшись, когда девушка переведёт взгляд на него, шагнул к ней, взял за руку и прижал её к губам.

Изабелла рассеянно уставилась на Джо и непонимающе повторила:

— Здесь же так не принято…

— Эйдену можно, а мне нет? — небрежно спросил Джо, смутив девушку ещё сильнее. Сам не задумываясь о последствиях, Джо приблизился и поцеловал Изабеллу. Казалось, только после этого он смог по-настоящему поверить, что девушка действительно приехала сюда, чтобы навестить его.

Джо решил показать ей окрестности училища. Изабелла задавала ему вопросы об учёбе, и Джо старался отвечать кратко и сдержанно, избегая неприятных тем. В том числе и того, что его сняли с практики.

Когда вопросы иссякли, а прогулка ещё не подошла к концу, Джо с радостью обнаружил, что может поделиться историями о Кэрол. Он с трудом вспоминал всё, чем сестра делилась с ним, и с гордостью пересказывал эти истории Изабелле. Девушка слушала его молча, лишь изредка кивая.

От Джо не укрылось, с каким восторгом Изабелла рассматривала зеленую траву и яркую листву деревьев. Для Джо этот вид стал уже привычен, хотя он всё ещё помнил, как его раздражал столь насыщенный пейзаж. Вспоминая узкие улицы Смоук, Джо с удивлением обнаружил, что теперь и улицы города казались ему чужими и неприятными. Каждая попытка вспомнить что-то из прошлого уводила его в тот самый переулок.

Как оказалось, Изабелла приехала только на один день. У мейстера Роркала в мире Джерома появились дела, поэтому он решил сопроводить племянницу в училище и забрать её на обратном пути.

Когда водить Изабеллу по кругу стало уже как-то неприлично, Джо не нашёл ничего лучшего, как показать ей свою комнату.

На верхней койке лежал Эйден и читал книгу. Джо не сразу заметил его, пока Эйден не отложил книгу, не свесил голову и не помахал Изабелле. Джо проигнорировал этот жест и предложил девушке сесть на стул, а сам замер посреди комнаты, не зная, что ещё можно сделать. Возможно, они бы так и провели время в молчании, если бы Изабелла не заговорила первой:

— Я хотела сначала написать тебе в письме, но потом подумала, что лучше сказать тебе лично. — Джо уже было весь напрягся, но Изабелла мило улыбнулась и пожала плечами. — Байрон просил передать, что они с Ливи ждут ребёнка.

Джо замер, пытаясь переварить услышанное. Но информация никак не укладывалась в голове, точно Изабелла говорила о совершенно других, незнакомых ему людях.

— Как-то быстро они, — пробубнил Джо, сам не понимая, что говорит.

Улыбка исчезла с лица Изабеллы. Девушка неловко опустила взгляд и пояснила:

— Они живут вместе с лета, как ты ушёл в академию.

— Ливи с Байроном? С лета? — не веря своим ушам, повторил Джо.

— С конца весны, насколько я знаю, — с каждой фразой Джо, и уверенность Изабеллы куда-то улетучивалась, и вот она уже перебирала подол платья и косилась на не менее озадаченного Эйдена. — Они начали встречаться вскоре после твоей болезни.

— Моей болезни? — Джо пытался вспомнить, про какую болезнь говорила Изабелла, но никак не мог. А девушка выглядела совсем сбитой с толку.

— Весной, — продолжала пояснять Изабелла, обеспокоенно рассматривая Джо. — У тебя был жар, а потом ты ещё долго лежал в постели…

— А-а-а, — Джо нервно усмехнулся и зачесал волосы назад, — эта болезнь…

— Ты, — Изабелла неуверенно покосилась на замершего Эйдена, — так и не рассказал, что там случилось…

— Просто болел, — отмахнулся Джо, пытаясь не показывать, как дрожат его руки. — Заработался.

— Ты с тех пор сам не свой, — настойчиво продолжала Изабелла, стараясь не обращать внимания на наблюдающего за ними юношу. — Ничего не замечаешь, половину не слышишь, что тебе говорят. Я же вижу, что-то не так…

— Нет, всё в… — начал было Джо, но тут Эйден высунулся с верхней полки и влез в разговор.

— Его сняли с практики, потому что он порезал себе руки в ванной, хотя сам даже не понял, что сделал. — Джо бросил яростный взгляд на друга, а тот лишь развел руками. — А что? — и небрежно ткнул в сторону Изабеллы пальцем. — Ты на ней жениться собираешься, а она вообще о тебе ничего не знает!

Джо сжал кулаки, стараясь не обращать внимания на сидящую перед ним Изабеллу. Впервые за всё время он разозлился на Эйдена. Казалось, его вывернули наизнанку, переворошили его жизнь и высыпали напоказ всем. Тайны Джо должны были оставаться только его тайнами.

— Хорошо, — Джо гневно развел руками в стороны, выставив ладони. — Хотите что-то знать? — Он глянул на перепуганную Изабеллу, озадаченного Эйдена и, сжав кулаки, начал: — Я чуть не убил мать, когда у меня впервые проявилась способность. С тех пор я не чувствовал к родителям ничего, хотя, кажется, до этого был к ним привязан. Когда родилась Кэрол, она убила повитуху, и я помогал отцу избавляться от трупа. — В памяти Джо всплыл образ перепуганного отца, который не мог даже пошевелиться от ужаса, и Джо поправил: — Нет, это он помогал мне избавляться от трупа. После родители стали меня бояться. Я угрожал им и предупреждал, чтобы они не трогали Кэрол, ведь понимал, что они хотят избавиться от неё. И когда они пытались сжечь её в печи, я зарезал их собственной кровью, забрал Кэрол и на товарном поезде добрался в мир Смоук. — Он глянул на побледневшую Изабеллу. — Это оказалось слишком просто. Огневики сами помогают полукровкам сбегать, а в мире Смоук никого не гонят. Таможенники просто прошли мимо нас, будто нас даже и не было.

Джо остановился, чтобы отдышаться. В его голове одно за другим проносились воспоминания. Он видел лица своих родителей — то живыми, то залитыми кровью. Он помнил холодный железный поезд и маленькую Кэрол у себя на руках. В его памяти всплыл таможенник с фонарём, внешность которого он не смог запомнить. Этот человек случайно заметил двух детей среди ящиков с провизией, но прошёл мимо.

Взгляд Джо блуждал по комнате, но он упорно не замечал ни свою девушку, ни друга, которые не могли произнести ни звука или даже пошевелиться.

— А! — Джо, схватившись за волосы, уставился под ноги и нервно усмехнулся. — Моя болезнь… Да, точно. — Он надавил на виски, стараясь прогнать воспоминания о Мэнэми, о том, как она схватила его за лицо, не желая отпускать. — Мы с Кэрол чуть не умерли от голода, и нас спасла одна женщина, маньячка… — Джо прикрыл глаза и снова усмехнулся. — Когда я уходил, она не хотела меня отпускать. Я думал, что она успокоилась, но нет. Она натравила на меня хулиганов, которые изрезали меня и едва не задушили… Сначала я думал, что они хотели меня убить… Но нет, она просто хотела, чтобы я вернулся, — Джо оторвал руки от лица и взглянул на стол. — Она прислала мне угрозу даже сюда, в училище!

Руки Джо тряслись так сильно, что это просто не могло остаться незамеченным. В гневе на самого себя он с силой ударил кулаком по дверце шкафа, и Изабелла вздрогнула.

— Точно… — Он открыл шкаф, достал с полки конверт, который ему прислала Изабелла, и протянул его девушке. — Забирай. Мне это не нужно.

— Джо, я…

— Забирай, — он наклонился, взял руку Изабеллы и вложил в неё помятый конверт. — Мне не нужны подачки, — с этими словами он отошёл от девушки, снова вцепившись в волосы. Затем, словно вспомнив что-то, он резко обернулся и обратился к Изабелле: — Да, точно… Я думаю, нам лучше расстаться. Тётушка наверняка найдёт тебе кого-нибудь получше. Кого-то, у кого всё в порядке с головой, кто при деньгах и за кем не охотится чокнутая убийца. Мне всё равно. Делай, что хочешь.

Отвернувшись к стене, Джо с трудом подавлял желание убежать, спрятаться, скрыться… Но куда скроешься от самого себя? Он не знал ответа. Легче не становилось, а отвращение и ненависть к себе, которые Джо испытывал с того самого дня, когда обнаружил себя израненным в холодном сарае, лишь усиливались.

Если бы тогда отец решился выстрелить…

— И ещё, — сказал Джо, повернувшись к Эйдену. В глазах друга читалось сожаление о сказанном, но Джо не мог остановиться и, не дав тому возможности ответить или извиниться, продолжил: — Дакат прав. Надо было избавиться от нас с Кэрол ещё в детстве. Тогда всем было бы легче, и мне не пришлось бы проходить через всё это.

Повисла гробовая тишина. Джо уставился прямо перед собой, пытаясь совладать с бурей чувств, которую сам же и вызвал. Только в его голове мелькнула мысль рвануть в ванную, закрыться там, залезть в воду… как Изабелла пошевелилась, поднялась и повернула голову к Эйдену.

— Ты не мог бы оставить нас?

С большим трудом Эйден заставил себя слезть с кровати и, избегая смотреть на Джо, выйти из комнаты. Взгляд Изабеллы загипнотизировал Джо, заставил замереть, и он неподвижно стоял, не способный противостоять этой силе и всё ещё борясь с желанием сбежать. От бессилия по его щекам потекли слёзы, и он уставился себе под ноги. Даже от этих скудных капель на его лице стало чуть легче.

Изабелла отложила конверт в сторону, подошла к Джо и взяла его за руки. Только в этот момент он осознал, как сильно они дрожат. Его охватило чувство безысходности, и он, подойдя к девушке, устало прислонился лбом к её макушке. Изабелла прижала его ладони к груди и еле слышно проговорила:

— Я не хочу расставаться. Я люблю тебя.

Джо брезгливо поморщился и так же тихо процедил:

— Я отвратителен.

— Не говори глупостей, — Изабелла ласково сжала его пальцы. — Ты вне конкуренции.

Джо нахмурился, отстранился и с недоумением посмотрел на девушку. Она смущённо пожала плечами.

— Но я… такого натворил…

— После того, что ты рассказал, — Изабелла тяжело выдохнула. — Я даже не представляю, как можно было бы всего этого избежать…

— За мной следит сумасшедшая…

Джо неуверенно покосился на девушку. Он не был готов верить, что она может принять его настоящего.

— У меня дядя — мейстер, — хитро проговорила Изабелла, — и ты ему очень понравился. Он не даст тебя в обиду. К тому же, училище — самое безопасное место. Думаю, никакая маньячка сюда не проберётся.

— Я начал встречаться с тобой только потому, что ты племянница мейстера, — выпалил Джо. — И я сомневаюсь, испытываю ли к тебе хотя бы какие-то чувства.

Изабелла опустила взгляд и застыла. Джо ждал её ответа, как удара молотка судьи в зале заседания. Казалось, именно сейчас должна была решиться его судьба.

— Я догадывалась, — пожала плечами Изабелла. — По крайней мере, что касается первой части сказанного. Хотя, в последнее время я часто размышляла над твоими чувствами ко мне, — хотя Джо застыл в ужасе, девушка продолжала говорить ровно и спокойно, точно ничего страшного и не произошло. — Ты же знаешь, что не обязан жениться на мне? Если не хочешь этого.

Не осознавая, что делает, Джо обнял девушку. Он хотел что-то сказать, возразить, но слов не нашлось, поэтому они просто стояли, обнявшись. И Джо, наверное, мог простоять так до вечера, но Изабелла выбралась из его объятий, смахнула слёзы, чтобы Джо их не увидел, и, натянув улыбку, проговорила:

— Но ты всё равно продолжай мне писать письма, хорошо?

Джо уже хотел было кивнуть — он был готов согласиться на всё, — но тут задумчиво нахмурился и неуверенно протянул:

— Продолжать писать?

— Да, — и снова лицо Изабеллы исказило сомнение, которое было в начале их разговора. — Ты ведь писал мне письма…

Джо застыл, а его руки проходили. Он покачал головой и губами проговорил:

— Я не писал тебе.

Изабелла усмехнулась, поправила причёску и как бы в шутку спросила:

— И с кем же я тогда переписывалась?

Несколько секунд Джо пялился на девушку, пока на лице той не появилось сначала осознание, а затем — ужас. Джо, а теперь и Изабелле, не составило труда догадаться, от кого могли быть эти послания.

Мир Джерома, 06.11.1105 год (две недели спустя)

Хоть Конрад никогда не учился в училище, но каждый раз, когда его вызывали в кабинет директора, он испытывал почти детский страх. Вот и сейчас он мялся у двери, набираясь духу войти. Его кулак медленно поднялся над деревянной поверхностью и гулко, еле слышно постучал. Раздался низкий голос директора, и Конрад вошёл.

Все его страхи и переживания мгновенно улетучились, стоило ему увидеть в широкой, душной от громоздкой мебели комнате профессора Эрдман. Конрад нахмурился, в душе заскреблось беспокойство и зудящее напряжение — именно эти чувства он испытывал в последнее время, находясь рядом со старшим профессором. Где-то в глубине души он понимал, что от этой женщины ему ждать только беды.

— Директор Хенсток, — Конрад кивнул сначала мужчине, затем Эрдман. — Профессор.

Директор коротко кивнул и указал на второе кресло перед его столом рядом с Эрдман, предлагая присесть. Конрад отказался, предпочтя остаться на расстоянии. Эрдман, казалось, даже не заметила вошедшего. Она не ответила на кивок, не повернула головы, да и вообще смотрела куда-то в сторону. Казалось, директора она тоже игнорировала.

Сегодня Эрдман, по обыкновению, была в строгом костюме, сером пиджаке и с собранными в пучок красными волосами. Она вертела в руках круглые очки с тонкой оправой, не собираясь надевать их, словно подчёркивая своё нежелание смотреть на собравшихся. И директора это явно раздражало.

Риддерк Хенсток, мужчина в годах с благородной сединой, квадратной челюстью, дрожащей от периодически накатывающих на него то ли раздражения, то ли нервозности. Он не был плохим человеком, но и хорошим Конрад не мог его назвать. Мужчина частенько срывался, нарушая с таким трудом выстроенное душевное равновесие преподавателей, а иногда даже учеников. Казалось, именно поэтому в какой-то момент Эрдман минимизировала соприкосновение директора и детей, приняв удар с обеих сторон на себя. Но эта женщина безропотно выдерживала напор, служа подушкой безопасности даже для остального преподавательского состава. Такая стойкость должна была вызывать восхищение, но у Конрада лишь возникало ещё больше вопросов и сомнений.

Нервный и явно чем-то недовольный Хенсток и не чувствующая никакой вины Эрдман выглядели так, словно директор вызвал к себе непослушную ученицу. Конрад ужаснулся от подобного сравнения и с трудом сдержал смешок: если Эрдман ученица, то кто он? Младенец?

— Конрад, — раздался скрипучий голос директора. — Что вы можете сказать о Джозефе Престоне?

Конрад покосился на Эрдман, заставил себя перевести взгляд на директора и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорил:

— Смотря что вы хотите услышать о нём.

— Грианлай говорит, вы лучше всех из преподавателей общаетесь с ним… — Директор прищурился и покосился на профессора. — Что вы можете сказать о его психологическом состоянии?

Конрад не сразу нашёлся, что ответить.

Он лучше всего общается с ним? Он только фехтовал с юношей… Не сказать, что они особо разговаривали. Всем было известно, что с Джо лучше всего сошлась Танда.

Директор ждал ответа, а Конрад кивнул себе и мысленно подумал, что в число «всех» директор явно не входил. А ещё, что Эрдман пожалела Танду и не стала упоминать её в разговоре с директором, чтобы её случайно не вызвали. Зато упомянула его…

— Нестабильно, — рассеянно пожал плечами Конрад. — Думаю, вы прекрасно знаете, что у юноши непростая история, так ещё он сейчас получает угрозы от сомнительной личности, которую никак не могут поймать. Это сильно бьёт по состоянию Джо, он не может овладеть способностью…

— А кто его допускал до практики? — и директор покосился на Эрдман. — У нас есть строгий регламент, каким образом проходит набор на практику. Ни в коем случае нельзя допускать учеников, не прошедших должную подготовку! По регламенту, юноша должен жить в отдельной комнате первые полгода для дальнейшего принятия решения о стабильности и безопасности нахождения его с другими учениками!

Конрад понимал, что сказанное мало относилось к нему. Да даже к Джо. Создавалось впечатление, что Конрад застал чью-то личную перепалку, но легче от этого не становилось.

Когда уже казалось, что никто ничего не ответит, а директор продолжит плеваться ядом, Эрдман взмахнула рукой, раскрывая дужки очков, и элегантно усадила их на кончик носа.

— Вы опять ушли от темы, директор, — холодно и ровно проговорила Эрдман. — Мы обсуждали не установленный регламент, а ученика, которому поступают личные угрозы. — Она глянула на закипающего директора поверх стёкол очков. — А вы продолжаете игнорировать это. Более того, отказываетесь принимать какие-либо меры.

Директор ударил кулаком о стол, Конрад вздрогнул, а Эрдман даже не моргнула.

— Мы явно не понимаем друг друга, — с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, проговорил директор. — У нас нет компетенций, Грианлай! Ваша задача — обучение.

— И защита учеников.

— В стенах училища — да, — директор откинулся в кресле, — а не за его пределами! Оставьте поимку преступников уполномоченным органам.

Эрдман пренебрежительно фыркнула.

— У меня претензии к их работе.

— Можете изложить их в письменном виде! — и директор бросил в сторону Эрдман листок бумаги, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить в неё ещё и карандаш.

С каждой фразой голос директора становился громче и громче, пока в конце всё же не сорвался на крик. Листок бумаги вяло спикировал на край стола, соскользнул и упал на пол. Эрдман не обратила на него никакого внимания. Зато Конрад весь сжался, руки в карманах вспотели, а сам он всё ещё не понимал, что здесь делает.

Директор громко выдохнул, пытаясь успокоиться. Но делать это прямо напротив непрошибаемой профессора было непросто, поэтому Хенсток, продолжая тяжело дышать, раздражённо проговорил:

— Будьте добры, Грианлай, выполняйте непосредственно свои задачи и не лезьте, куда вас не просят. Возможно, должность преподавателя вам не так интересна, как погоня за преступниками, но…

— Меня устраивает моя должность, — перебила Эрдман и небрежно махнула рукой. — И даже не пытайтесь манипулировать мною угрозой увольнения. Я прекрасно знаю, что вам не хватит духу сделать этого.

От такой дерзости директор на мгновение потерял дар речи, а Конрад задержал дыхание, прилагая все усилия, чтобы его глаза не выкатились из глазниц от удивления. Так разговаривать с директором могла себе позволить только леди Грианлай Эрдман.

Хенсток хотел было ответить, но тут его взгляд метнулся на не помнящего себя от страха Конрада, и директор сдержался. Вместо продолжения темы он тяжело выдохнул и заговорил:

— Грианлай, я запрещаю вам действовать за пределами училища! Надеюсь, вы не вынудите меня принимать какие-либо меры… Мне и так приходят жалобы о том, что вы превышаете свои полномочия! Упаси всесоздатели, об этом узнает король!

Эрдман пренебрежительно фыркнула.

— Как будто Его Величеству есть до меня какое-то дело.

— Пока, хвала всесоздателям, нет… — почти шёпотом проговорил директор, точно боялся, что его услышат.

— Не действовать за пределами училища? — задумчиво повторила Эрдман. — Вы имеете в виду огороженную территорию или ту часть, которая официально принадлежит училищу?

— Какое это имеет значение?

— Мало ли. — Эрдман совсем не по-деловому поставила локоть на стол и принялась рассматривать свои ногти. — Дети выйдут за территорию, с ними, упаси всесоздатели, что-то случится, а я даже ничего не смогу сделать…

— Прекратите! — раздражённо прошипел директор. — Не стройте из себя… — он запнулся, а Эрдман выжидающе изогнула бровь. Закончить фразу Хенсток не решился. — Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю! Защита учеников — непосредственно ваша задача. А расследование и охота за преступниками — нет. Будьте любезны…

Эрдман резко поднялась, не дав директору договорить, и коротко кивнула.

— Я вас поняла, директор. Прошу прощения, что заняла ваше время.

Директор, казалось, вот-вот взорвётся от ярости. Он поднялся, упершись руками в стол, и рявкнул:

— Я не закончил, Грианлай!

— Боюсь, если вы закончите, то остывать придётся уже мне, — возразила Эрдман. — А ни вы, ни я не хотим доводить ситуацию до такого. — Она коротко кивнула. — Хорошего вечера.

Эрдман развернулась на каблуках и пошла к двери. Конрад пришёл в себя, лишь когда она позвала его по имени, и, поспешно распрощавшись с директором, он вышел из кабинета.

Лишь когда дверь закрылась, а Конрад отошел на приличное расстояние от кабинета, он смог вздохнуть спокойно. Эрдман, невозмутимостью которой можно было только восторгаться, повернулась к спутнику и тихо спросила:

— У вас сигареты с собой?

— Прямо здесь? — Конрад оглядел пустые тёмные коридоры.

— Конечно, нет. — Эрдман кивнула в сторону. — Выйдем на крыльцо.

Двое профессоров бесшумно пересекли пустующие ночные коридоры, спустились на первый этаж и вышли на главное крыльцо. Здесь, как надеялась Эрдман, ученики не должны были увидеть, как она курит. И хоть этот свой порок она не скрывала, но лишний раз демонстрировать слабость тоже не хотела.

— Может, прогуляемся за воротами? — Конрад оглядел окна, которые ещё горели тёплым светом, и нависший над ними чёрной тенью козырёк.

— Здесь меня вполне устраивает, — возразила Эрдман и выжидающе протянула ладонь.

Лишь после того, как они оба закурили, Конрад осмелился заговорить:

— А что это только что было?

— Ай, — устало отмахнулась Эрдман. — Хенсток опять завёл свою шарманку про мои полномочия. Я думала, что ваше присутствие его немного взбодрит и переключит на другую тему. Но этого хватило ненадолго… — Она посмотрела на кончик сигареты, потом на уставшего мужчину и, смягчившись, протянула: — Извините, что вот так вот выдернула вас. Но в присутствии других Хенсток пытается выглядеть рассудительнее.

— И как, моё присутствие помогло? — вяло спросил Конрад, хотя на самом деле не шибко-то интересовался этим.

— Не особо, — Эрдман посмотрела на возвышающийся вдали кирпичный забор и, постукивая пальцем по локтю, погрузилась в размышления. — В этом году Хенсток как никогда на взводе. В преддверии экзамена по практике и подготовке достойных кандидатов. Он боится, что что-то может пойти не так, и идея с таким прогрессивным обучением детей со способностями провалится.

Профессор взяла паузу и, слегка прищурившись, затянулась. Конрад прокрутил в голове услышанное и, уставившись куда-то в темноту, спросил:

— Директор волнуется, что Джозеф завалит практику?

— Директор волнуется, что Джозеф сорвётся и кого-нибудь зарежет, — Эрдман возмущённо покачала головой. — Вы не представляете, сколько труда мне составило убедить директора подселить Джо в комнату к Эйдену.

— Можно понять его опасения…

— Конечно, можно, — Эрдман затушила окурок и, не глядя, протянула его Конраду. — Но запирать ученика ото всех — не самый удачный способ привести его ментальное состояние в порядок. А мы с вами прекрасно знаем, что залог эффективного контроля способности — здравый рассудок и крепкие нервы. К тому же Джозеф ведь не зарезал никого за всю свою жизнь, с чего бы ему делать это сейчас?

Конрад рассеянно взял окурок и машинально полез в карман за пачкой сигарет.

— Сейчас что-то может пойти не так…

Почему-то Конрад продолжал настаивать на своём, хотя даже мысль о том, что он находится на стороне директора, была ему неприятна.

— Изначально я хотела, чтобы Джозефа поселили в комнату с Рональдом, но тот отказался, — Эрдман тяжело вздохнула. — В итоге даже лучше, что согласился Эйден. Мальчики нашли общий язык. А с Эйденом мы обговаривали все риски. Так что он согласился на это осознанно.

— Вы что, — Конрад покосился на профессора, — обговариваете с учениками такое?

— А вы хотите, чтобы они оставались в неведении?

— Ну…

Эрдман усмехнулась, заметив замешательство на лице Конрада, и тот смутился ещё сильнее. Она похлопала мужчину по плечу и пояснила:

— Не переживайте, я бы не стала подвергать учеников такому риску. Профессор Маре создал пустое пространство между кроватями Эйдена и Джозефа. Если во сне юноша случайно запустит способность, то его кровавые лезвия попадут в «карман», не добравшись до Эйдена.

На несколько секунд Конрад застыл, держа в одной руке окурок, в другой — пачку, и зажав в зубах сигарету.

— Мануэль и такое умеет? — не веря своим ушам, спросил Конрад.

— И не только, — довольно усмехнулась Эрдман. — Вы даже не представляете, какой здесь в училище кладезь способностей, — они хитро улыбнулась. — Особенно у профессоров.

— И у меня?

Эрдман посмотрела на Конрада, как на идиота, и тот почувствовал себя примерно так же.

— Я в поиске вас половину мира Смоук оббегала, — Эрдман усмехнулась. — Как вы считаете, поступила бы я так, если бы вы того не стоили?

Конрад пожал плечами, опустил взгляд, уставился на свои руки и наконец-таки убрал окурок в пачку, а ту — себе в карман.

— А как вас нашли? — Конрад покосился на красноволосую женщину.

— Это было несложно, — Эрдман закатила глаза. — Я устроила такой переполох в столице Смоук, что меня любезно попросили покинуть мир.

— Вы жили в мире Смоук?

— Я там выросла. И работала. — На несколько секунд Эрдман задумалась, увязнув в давних воспоминаниях. Но заметив непонимающий взгляд, она улыбнулась и спросила: — Что вас так удивляет?

— Я думал, вы полукровка из мира Янь.

— Моя мать из мира Янь, — кивнула Эрдман. — А отец — из мира Смоук. — Женщина заговорщически протянула: — Телепортёр. Работал в полиции.

— Телепортёр? — не веря своим ушам, повторил Конрад. — Только не говорите, что вы умеете перемещаться?

— Ну, я бы это так не назвала…

— Почему вы так не делаете?

— Неприятные последствия, — протянула Эрдман, поморщившись.

Конрад счёл это за просьбу не продолжать расспрос, поэтому они просто молча стояли на крыльце, пока Конрад не докурил. На улице холодало, осень давала о себе знать, и Конрад, опрометчиво не взявший пальто, начал мёрзнуть. Он уже хотел было предложить пойти обратно, но Эрдман заговорила:

— Изабелла передала мне письма, которые она получала. — Эрдман сделала паузу, точно размышляла, продолжать говорить или нет. — В них достаточно подробно описывались некоторые детали устройства училища.

— Думаете, подозреваемая имеет какое-то отношение к училищу?

— Или у неё есть здесь кто-то, кто передаёт информацию, — Эрдман тяжело вздохнула и оглядела тёмный двор. — А раз уж мне запретили покидать училище, придётся заняться поиском крысы здесь.

— Не сидится вам на месте, — Конрад устало покачал головой. — Откуда в училище крысы?

— Это очень хороший вопрос, Конрад! — воодушевлённо начала профессор. — Полагаю, что это кто-то из тех, кто пришёл совсем недавно, — Эрдман хитро улыбнулась и постучала пальцами по подбородку. — А учитывая сложную логистику между мирами, возможно, это кто-то с полномочиями… — и она многозначительно покосилась на Конрада, ожидая, когда тот догадается сам.

— Нет, — Конрад с сомнением осмотрел профессора, начиная сомневаться в её здравомыслии. — Вы же не думаете, что это Комура!

— У меня будет полно времени, чтобы выяснить это, — Эрдман, явно довольная собой, улыбнулась.

— Кажется, — пробубнил себе под нос Конрад, — директор ещё пожалеет, что запер вас здесь.

— Пусть, — наконец-то Эрдман повернулась ко входу в здание, собираясь зайти внутрь. — Хенсток начинает забывать, с кем работает, — она еле слышно усмехнулась и в шутку добавила: — Совсем страх потерял.

— А-а-а, — с опаской протянул Конрад. — Это в соответствии с вашими взглядами, о которых вы мне рассказывали? — Он неодобрительно покачал головой. — Смотрю, вас вообще никто не может запугать.

— Да, запугать меня довольно проблематично, — серьёзно кивнула Эрдман. — Жаль, что иногда мне приходится напоминать об этом.

Конрад пошёл вперёд и открыл дверь, пропуская профессора вперёд.

— Не знаю, что насчёт директора, — протянул он, когда Эрдман проходила мимо, — но меня вы сегодня достаточно напугали.

— Не скромничайте, вы хорошо держались, — и она утешительно похлопала коллегу по плечу, оставив того в ещё большем замешательстве.

Стоило двери здания закрыться, как ночной мир мгновенно погрузился в сон. Один за другим гасли огни в окнах, а свет звёзд с каждой минутой становился всё ярче. Казалось, на улице не осталось никого, стояла гробовая тишина, которую не осмеливался нарушить даже ветер. Но вот из-за деревьев выглянула луна и бросила тусклые лучи на здание, освещая одинокий силуэт на козырьке крыши прямо над крыльцом. Силуэт кого-то, кто явно услышал сегодня чуть больше, чем ему следовало.

Мир Джерома, 13.11.1105 год (неделю спустя)

Проходя мимо библиотеки, Комура замедлила шаг. Оттуда раздавались громкие разговоры и смех. Она заглянула в приоткрытую дверь, пытаясь разглядеть в дальнем уголке на диванчиках незаконнорожденного принца мира Янь. Но его, как и всегда, не было среди допущенных к практике. Девушка тяжело вздохнула и пошла дальше.

Комура никогда не горела желанием становиться чьей-то нянькой. И в ученики мейстера она пошла лишь потому, что там ей обещали интересную работу и высокий статус в обществе. А приходилось нянчиться с принцем, которого, как считала Комура, вряд ли когда-нибудь признают наследником.

За время, проведённое в училище, Комура много чего выяснила. С самого раннего детства в ней пробивалась какая-то несвойственная детям прозорливость и чутьё. С тех пор оно её не подводило.

Спустившись на второй этаж, Комура сразу направилась к огромному окну, которое находилось прямо у козырька над крыльцом, и выглянула туда. Как она и ожидала, в тени сидел юноша, поджав ноги к груди и обняв их руками.

Не сразу Комура решилась вылезти на крышу. Но она подумала, что слишком уж часто Дакат проводит время в одиночестве и слишком часто она находит его здесь, на крыше. Она потянула за ручку незакрытое окно и элегантно спустилась на крышу. Юноша тут же обернулся, его голубые глаза сверкнули серебром, отражая свет из окон. Вместо приветствия Дакат нахмурился и спросил:

— Мне теперь нельзя побыть в одиночестве?

— Вы почти всё время в одиночестве. — Комура подошла и встала рядом с юношей. — Думаю, остальные будут не против, если вы присоединитесь.

— Я там лишний.

Дакат отвернулся и уставился на тонкую полоску бескрайнего поля, выглядывающего из-за высокого забора. Ветер пробирал до костей, и Дакат уже давным-давно замёрз, но уходить всё равно не собирался.

— Вы вроде неплохо общаетесь с Сэмюэлем, — снова заговорила Комура.

— Он общается со мной из вежливости, — отмахнулся Дакат и поморщился. — И не обращайся ко мне на «вы», устал уже от этого…

Комура покосилась на юношу, устало закатила глаза и села с ним рядом.

— Я уверена, ты мог бы с ними поладить, — протянула Комура, пытаясь не вспоминать о драке с полукровкой.

Дакат в свою очередь озадаченно посмотрел на девушку и изогнул бровь.

— Меня послали сюда, чтобы следить за полукровками, — с отвращением протянул он. — Как я могу поладить с ними? Меня буквально просили подставить человека! — Дакат устало положил голову на колени. — Морской дьявол, я даже не хотел сюда ехать… Сколько мне ещё тут торчать?

Комура не знала, что ответить. Она смотрела в тонкую полоску горизонта, туда же, куда и юноша. Вид спокойной молчаливой глади успокаивал. Теперь Комура понимала, почему он так часто проводил здесь вечера.

— Хочешь, я могу передать твоей матери письмо, — неожиданно предложила она.

Дакат горько усмехнулся.

— Мне некому передавать письма. Мать не ждёт от меня вестей. Она вообще надеется, что король заберёт меня к себе, и сын больше не будет мозолить ей глаза. Она родила меня только по прихоти его величества, — с горечью произнёс Дакат.

Комура не знала, что ответить, и Дакат это заметил. Он ещё больше убедился в том, как плоха его жизнь и как безвыходна ситуация. Тяжело вздохнув, он добавил:

— А королю мне пока нечего сообщить. Я попытался вывести полукровку из себя, но у меня не вышло.

— Ты спровоцировал драку, — бездумно протянула Комура. — Он сорвался.

Она не хотела поощрять это. Она осознавала всю тяжесть сложившейся ситуации, но и не могла просто сказать Дакату, чтобы он прекратил и бездействовал.

— Он не использовал способность, — возразил Дакат. — Значит, не вышел из себя.

— Ты хочешь, чтобы он сорвался? — Комура с тоской покосилась на юношу. — Ранил тебя?

Юноша лишь пожал плечами. Он смотрел прямо, его лицо ничего не выражало. Комуре казалось, что это лицо вообще не принадлежит юноше, никогда не отражает то, что происходит у него внутри, и слишком часто обманывает окружающих.

— Интересно, — задумчиво произнёс Дакат, — как здесь справляются с чрезвычайными ситуациями. Когда способности выходят из-под контроля, — он покосился на Комуру, внимательно следя за её реакцией. — Что они будут делать, если этот полукровка кому-то случайно отрубит голову?

Комура не сразу нашла, что ответить. Она прекрасно знала, что вся эта история с училищем на самом деле лишь прикрытие. Лучших учеников отправляли сюда выборочно, заранее догадываясь, кто допускается, а кто нет. За каждым таким учеником стоял кто-то, заинтересованный в конкретной способности. И хотя сейчас училище выглядело достаточно прилично, но Комура знала, что в конце концов оно просто станет пристанищем для тех, кто опасен для общества.

— Не знаю, что именно они будут делать… Но перед поступлением ответственный за ученика, или опекун, или родитель, подписывает бумагу, что училище не несёт ответственность за смерть учеников.

— М-м-м, — с интересом протянул Дакат и отвернулся. — За меня тоже такое подписывали? Комуре пришлось кивнуть. Снова они сидели в тишине, пока Дакат, дрожащий от холода, не повалился на спину и не уставился в небо. Он схватился за виски и медленно провел руками по волосам, зачёсывая их назад. Дакат уставился в небо и, даже не изменившись в лице, тяжело выдохнул.

— Как думаешь, — еле слышно сказал он, — что я должен сделать, чтобы меня забрали отсюда?

— Я попробую что-нибудь придумать, — стараясь больше не медлить с ответами, сказала Комура.

— Это несправедливо, — впервые в голосе Даката прозвучали нотки отчаяния. Он закрыл глаза и продолжил: — Почему все скачут вокруг этих полукровок? Почему пытаются пристроить их, заступиться? Почему во всех мирах все озабочены только их судьбами, и им совершенно нет дела до остальных?

— Легче думать и переживать о каких-то далёких от тебя людях, нежели сопереживать близкому человеку. — Комура задумчиво постучала пальцем по подбородку, вспоминая рассказы мейстера Амори о случаях с полукровками и о профессоре Эрдман. — К тому же у полукровок встречаются очень сильные способности. Их выгодно продвигать, развивать, а в дальнейшем — использовать.

— Это опасно, — строго возразил Дакат и приподнялся на локтях. — Никто не знает, когда они потеряют контроль. А учитывая могущество некоторых, им довольно сложно кого-то противопоставить.

— Профессор Эрдман уже много лет прекрасно контролирует свою способность, — осторожно заметила Комура и покосилась на теряющего самообладание юношу.

— Профессор Эрдман — бомба замедленного действия, — холодно проговорил он, а в его светлых глазах ярко отразились все те чувства, которые он испытывал к подобным людям. — И когда она сорвется, жалеть будут не её, а людей, случайно оказавшихся рядом. А может, и жителей всего мира.

— На такое способны не только полукровки.

— Но всем известно, что именно у них самые большие проблемы с психикой, а здоровый рассудок…

— …залог эффективного контроля способности, — нехотя закончила Комура. Ещё не хватало, чтобы юнец рассказывал ей основы. — Я и не отрицаю. Просто считаю, что корень зла кроется не в этом.

— О да-а-а, — Дакат коротко усмехнулся. — Конечно, не в этом… Зло есть во всех, и разница между всеми нами лишь в том, поддаёмся ли мы ему или подавляем. — Он бросил гневный взгляд куда-то вдаль и еле слышно проговорил: — Я знаю, что королева Натцуми — полукровка. Я знаю, что она желает мне смерти, что ни за что не даст мне занять престол, да и просто существовать вряд ли даст. Пока она имеет влияние на короля, мне не жить спокойно. — Дакат обернулся на притихшую собеседницу и с искренним любопытством спросил: — И кто здесь виноват: она, в том, что родилась полукровкой, или мой отец, потому что женился на ней и сделал королевой?

На этот вопрос Комура не стала бы отвечать, даже если бы знала, как. Они ещё какое-то время молча посидели, пока уже и девушка не замёрзла. В отличие от Даката, Комура не стала ждать. Она поднялась и, попросив его долго не засиживаться, уже собиралась уйти, но Дакат её окликнул.

— Ты, — он задумчиво склонил голову набок, точно размышляя, стоит ему говорить или нет. В итоге он просто коротко кивнул и, отвернувшись, небрежно бросил: — Будь осторожна.

— Ты тоже, — отозвалась Комура, не имея ни малейшего представления, что он имеет в виду.

Дакат остался на крыше. Возвращаться он не хотел, даже несмотря на лютый холод. У моря погода была мягкая, воздух влажный, и вода оседала прямо на коже. Казалось, что ты являешься частью природы. Здесь же воздух был сухой, ветра колючие, а сам мир — враждебный и недружелюбный. И хотя находиться на улице Дакату было тяжело, но в здании становилось ещё хуже.

Когда прошло уже достаточно времени и Дакат собирался уходить, в ночном небе раздалось еле слышное хлопанье крыльев. Он замер, и совсем скоро прямо перед ним приземлился чёрный голубь.

Юноша осмотрелся и снял с его лапки письмо. Развернув клочок бумаги, Дакат нахмурился. Почерк был незнакомым, а текст явно был адресован не ему. Но вот среди строчек мелькнуло его имя, и он напрягся.

Дакату потребовалось время, чтобы осознать, что это письмо написано королевой водного народа Янь и адресовано женщине, чьё имя в письме не упоминалось.

От прочитанного Дакату стало плохо. Ему пришлось перечитать дважды, чтобы осознать: королева действительно хочет от него избавиться с помощью какой-то незнакомки, чтобы это выглядело как несчастный случай. Как удачно здесь, в училище, подписали бумагу, где училище сняло с себя ответственность за его смерть!

Дакат уткнулся лицом в колени и тихо засмеялся. С самого начала у него было предчувствие, что эта его поездка не закончится ничем хорошим. Теперь он в этом убедился.

Успокоившись, Дакат снова глянул на голубя. Ему показалось, что в крохотной тубе осталось что-то ещё, и оказался прав — там был ещё один лоскут бумаги со знакомым почерком. Дакат достал его и прочитал одну единственную строчку, написанную бисерным почерком:

«У меня не будет повода убивать тебя, если ты сделаешь, что я хочу».

Дакату потребовалось время, чтобы осмыслить прочитанное. Он снова взял первое письмо и изучил его внимательнее, пытаясь уловить мысль. Дакат был уверен, что женщина, с которой он переписывался, действовала в интересах короля, но сейчас…

Сейчас всё постепенно складывалось в единую картину, и от осознания этого Дакату становилось смешно. Забавно, как он мог позволить манипулировать собой и даже не подозревать об этом… Теперь он оказался меж двух огней и случайно мог попасть под удар, а спорящие даже не обратили бы на него внимание. Дакат сомневался, что король сможет защитить его в этой ситуации. Он также не был уверен, что отец всё ещё хотел, чтобы его внебрачный сын жил.

Дакат начал придумать, как он мог бы выкрутиться из этой ситуации так, чтобы избежать всех угроз и остаться при этом самому в выигрыше, но он не мог даже представить, как. Его жизнь никогда ему не принадлежала, и, казалось, он даже не сможет самостоятельно решить, как умереть.

В итоге Дакат развернул последнюю записку, достал из кармана рубашки карандаш, написал ответ и вернул все письма обратно в тубу на лапке голубя.

Голубь коротко курлыкнул, взмахнул крыльями и улетел. Дакат провожал его взглядом до тех пор, пока он не растворился в темноте. Но даже после этого Дакат долго не мог оторвать взгляд от горизонта. Он думал много о чём, но продолжал избегать думать о себе и своей жизни. Возможно, когда-нибудь он будет принадлежать самому себе, но когда это случится — ещё один вопрос, на который Дакат даже не надеялся получить ответ.

Джо снова перестал чувствовать себя спокойно. Ночные кошмары вернулись, а все убеждения профессора Эрдман и мейстера Роркала о том, что за Изабеллой и Байроном внимательно присматривают и не дадут в обиду, не успокаивали.

Если до этого Джо казалось, что всё налаживается, его голова впервые за столько времени приходит в порядок, то теперь он снова окунулся в пучину тревог. Разговоры о допуске к практике в таком состоянии даже не поднимались. Шрамы снова начали болеть, и Джо часами пропадал в ванной, пытаясь затушить боль холодной водой и не думать о том, как ему хочется содрать с себя кожу. Вскоре похолодало настолько, что ночные уроки плавания пришлось прекратить. После признания Джо Эйден стал молчаливее. Он продолжал наблюдать за ним, особенно когда тот пропадал подолгу в ванной, продолжая забывать закрывать дверь. Могло показаться, что Джо больше не боится, что Эйден увидит его шрамы, но на самом деле он просто перестал замечать соседа по комнате.

Спустя неделю существования в ожидании плохих известий Джо довёл себя до такого состояния, когда он уже был готов услышать что угодно, только не продолжать мучиться в неизвестности. И вести пришли. Но не ему, а Эйдену.

Когда Эйден, сидя за столом и читая письмо, схватился за голову и громко зарычал, Джо точно проснулся и непонимающе уставился на друга. Но пока тот не дочитал письмо до конца, он так и не оторвал рук от отросших белых волос, а в довершение всего — громко выдохнул. Джо скорее машинально, нежели из искреннего любопытства спросил, в чём дело.

— У брата способность проявилась, — сказал Эйден так, точно это было самым большим несчастьем.

Джо чуть подумал, вспоминая, что Эйден рассказывал ему когда-то про проявление его способности.

— Его тоже на дно канала потянуло? — без капли сочувствия спросил Джо.

Эйден обернулся к Джо и с возмущением выпалил:

— Если бы! Этот идиот умудрился чуть не утопиться в раковине! Облепил себя водой и чуть не захлебнулся! В запертой ванной! Пока взламывали дверь, он успел наглотаться воды, мать с трудом его откачала.

Джо кивнул, подумав, что утопиться в раковине — явно проявление недюжего таланта. И интеллекта. Хотя эти мысли Джо поспешил прогнать, стараясь не вспоминать, как сам чуть не помер у раковины.

Эйден поднялся, обошёл комнату, снова глянул в письмо и, с опаской покосившись на Джо, неуверенно проговорил:

— Мне нужно сгонять домой… поддержать Хэмфри. Он слишком впечатлительный, ещё натворит глупостей, — и снова тяжело вздохнул.

Джо лишь кивнул. Он не обратил внимания, что беспокойство Эйдена было адресовано именно ему, как и не заметил, с какой неохотой тот говорил о своём отъезде.

Отъезд Эйдена никак не отразился на Джо. Разве что он стал ещё реже выходить из комнаты. Если за ним не заходили Танда с Кэрол, он вообще мог пропустить обед или остаться голодным целый день. Вечером Рон пытался затащить Джо в библиотеку поболтать, но тот небрежно отмахнулся. Джо и до этого не особо горел желанием посещать эти сборища, а без Эйдена и подавно.

Уже было темно, все разошлись по своим комнатам. Джо шёл по пустым коридорам, глядя себе под ноги и размышляя.

Сколько Джо себя помнил, он всегда был готов сделать что угодно, принести себя в жертву, если это было необходимо. Но он никогда не думал, что может жертвовать кем-то другим. Мысль о том, что кто-то другой может пострадать из-за него, злила. А больше всего мучила мысль, что Джо ничего не мог сделать, что он бессилен, заперт здесь и вынужден мучиться в ожидании.

Джо пришёл в себя, когда дёрнул ручку двери, и та не открылась. Несколько раз он пытался открыть дверь, пока не додумался оглядеться. Оказывается, он не дошёл до третьего этажа и свернул на втором, где находились учебные классы. Нервно усмехнувшись, Джо оставил дверь какого-то кабинета в покое и направился к лестнице.

Добравшись до комнаты, Джо с облегчением закрыл дверь и выдохнул. Он тут же пошёл в ванную, стянул митенки и сунул ладони под холодную воду. Последние дни Джо делал так каждый вечер. Он настолько привык, что уже об этом не задумывался.

В такие моменты Джо всегда терялся во времени. Из размышлений он сам выходил, лишь когда руки коченели настолько, что он переставал чувствовать пальцы. Или же когда за ним приходил Эйден. Вот и сейчас Джо очнулся, только когда в комнате скрипнула дверь.

Сначала Джо просто тряхнул головой, умылся и надавил на виски, приводя себя в порядок. А потом вспомнил, что Эйдена нет в училище. Джо поспешно натянул митенки прямо на мокрые руки и выскочил в комнату.

У стола напротив окна стоял высокий беловолосый парень, которого сложно было с кем-то перепутать. Он смотрел в окно, не обращая внимания на выбежавшего из ванной Джо.

— Что ты здесь делаешь? — строго проговорил Джо, сжимая кулаки. Он всё ещё прекрасно помнил, что говорил Дакат про его сестру, и всё ещё не простил.

— Проходил мимо, решил заглянуть, — Дакат небрежно обернулся, и одинокая лампа осветила его безупречный профиль. — Смотрю, ты тоже пропускаешь вечера в библиотеке.

— Пошёл вон, — процедил Джо сквозь зубы.

— Не замечал, что ни тебе, ни твоему дружку нигде нет места? — не обращая внимания на раздражение Джо, невозмутимо продолжал Дакат. — Твою сестрёнку тоже не могут принять…

Разгневанный Джо шагнул вперёд, и Дакат впервые за весь разговор посмотрел на него. Джо ещё крепче сжал кулаки и рявкнул:

— Не смей говорить о Кэрол!

— Остынь, — вяло протянул Дакат. — Не хочешь — не буду. Не говорить, не трогать… Мне вообще всё равно. — Он еле заметно наклонил голову набок и, поразмыслив, добавил: — Ей и так достанется, когда она выйдет отсюда.

Все слова застряли в горле Джо, и его хватило только на то, чтобы шагнуть вперёд и замахнуться кулаком. Но Дакат, казалось, только этого и ждал. Он отпрыгнул назад, упёрся руками в стол и со всей силы пнул Джо в грудь.

Хоть Джо и отбросило назад, но сам удар не был очень сильным. Вероятно, Джо спокойно мог бы вскочить с пола и продолжить бой, если бы он не почувствовал, как на его груди лопается кожа.

К горлу подкатила тошнота, Джо вцепился руками в рубашку, тяжело дыша в попытке успокоиться. Но с каждым вздохом раны лишь расходились ещё сильнее. Он более-менее смог прийти в себя, только когда прямо перед ним на корточки сел Дакат и небрежно глянул на свои наручные часы.

— Уже двенадцатый час, — задумчиво протянул он. — Ты в последнее время стал поздно ложиться. — Дакат наклонил голову так, чтобы заглянуть Джо в глаза. — Профессор Маре уходит спать в десять. А в одиннадцать уже наверняка спит, вставать-то ему рано. Именно поэтому в десять вечера младших разгоняют по комнатам — профессор больше не может ни за кем присматривать.

Когда картинка перед глазами перестала расслаиваться, а дышать стало чуть легче, Джо поднял взгляд на Даката и раздражённо спросил:

— Поэтому решил ногами помахать?

— Вообще, я пришёл поговорить, — Дакат небрежно пожал плечами. — Ты первый полез в драку.

— Именно в тот час, когда профессор Маре не присматривает за учениками?

Джо с недоверием пялился на юношу, пытаясь прочитать на его лице хоть какую-то эмоцию. Но тот оставался непроницаемым. Дакат поднялся и пожал плечами.

— Разговор будет тяжёлый, — и он бесцеремонно уселся на кровать.

Джо, так и не отрывая рук от рубашки, с трудом сел на полу, пытаясь не думать, как от каждого движения под тугим корсетом перекатываются лоскуты кожи. Кровь просачивалась сквозь ткань, липла к пальцам, пропитывала митенки. Дакат не сводил глаз с Джо. Казалось, в его голубых радужках можно было разглядеть отвращение… и злорадство. Джо хотел убежать, скрыться, но не мог пошевелиться. Он был вынужден оставаться на месте, пока его раны не затянутся, а взгляд Даката не перестанет гипнотизировать его.

Пауза затянулась, и Джо раздражённо бросил:

— И о чём ты хотел поговорить?

— Да, — кивнул Дакат, приходя в себя. — Просто хочу, чтобы ты знал: даже если ты получишь покровительство правителей другого мира, мир Янь не позволит тебе спокойно жить. Своим поступком ты буквально плюнул им в лицо. Пока они пытаются бороться с полукровками, ты получаешь покровительство мейстера и выбиваешься в училище, — Дакат выпрямил спину и устало откинулся на стену. — Пока ты держишь себя в руках, но полукровки всегда, всегда рано или поздно срываются. Такова их природа: им даётся слишком сильный дар, который они не могут контролировать. Вечная борьба. И если ты со способностью ничего не можешь поделать, то вот она…

Дакат покачал головой и уставился вверх, разглядывая деревянные ламели верхнего яруса кровати. Джо заставил себя оторвать руки от груди. Казалось, раны медленно начали затягиваться. Он поджал ноги, чтобы, если что, мог быстро встать, и спросил:

— Я об этом уже догадывался. Тебе какое дело?

— Король и королева хотели, чтобы я подставил тебя, чтобы тебя не допустили. Они не могут позволить, чтобы полукровка стал учеником мейстера. К тому же вас таких уже двое… — Дакат глянул на Джо, на его окровавленные руки и изобразил на лице брезгливость. — У меня нет никакого желания скакать вокруг тебя. У меня нет ни единой причины быть на стороне короля и королевы. Так что, пожалуй, хочешь — сдавай экзамен. Я сам планирую в ближайшее время отчислиться.

Джо нахмурился, внимательно рассматривая юношу и стараясь не обращать внимания, куда тот смотрит. Джо слышал и понимал все слова, но общую суть уловить не мог. Ни причину явки, ни цель разговора, ни то, стоит ли опасаться Даката или нет? Решившись, Джо всё же спросил:

— В чём подвох?

— Не только водники желают тебе зла, — Дакат небрежно отвёл глаза и уставился в окно. — Когда я только попал сюда, со мной связалась одна женщина, она наврала, что работает на королеву, но её цели значительно отличались, — он мельком бросил взгляд на Джо и, увидев, как тот напрягся, удовлетворенно улыбнулся. — Она тоже заинтересована в том, чтобы ты не допускался до практики. Правда, она умоляла меня вытащить тебя за территорию, дать возможность встретиться с тобой. Несла что-то про одарённых детей и про то, что ей такие нужны… У неё план, должна найти кого-нибудь. Рассчитывала на тебя, мол, ты перспективный. Хотя я полагаю, помимо деловых, у неё есть ещё и личные мотивы…

Дыхание Джо снова сбилось. В голове крутились воспоминания о Мэнэми, её худое болезненное лицо, мутные глаза, тонкие руки и тот единственный раз, когда радужка её глаз окрасилась в жёлтый. Не помня себя от ужаса, Джо прошептал:

— Почему она просто не могла сказать мне это?

— Она полукровка, — невозмутимо пожал плечами Дакат. — У таких частенько возникают проблемы с головой. Думаю, она просто не умеет общаться с людьми, — он задумчиво закатил глаза. — Особенно учитывая, что её способность — подчинять людей, а не общаться. Все люди делятся у неё на два типа: те, которые ей не интересны, и те, которых она хочет подчинить. Боюсь, тебе не повезло оказаться в числе вторых.

Дакат поднялся, а Джо был не в силах даже пошевелиться. Он уставился перед собой, туда, где совсем недавно сидел Дакат. Тот вздохнул, и этот вздох можно было даже посчитать сочувственным, но Джо его даже не заметил. И чтобы привлечь к себе внимание, Дакату снова пришлось опуститься перед Джо на корточки.

— Она сказала, что или ты сдашься ей сам, или ей придётся найти замену. Или ты, или твоя сестра. И чем дольше ты решаешься, тем радикальнее она готова действовать, — Дакат вглядывался в испуганное лицо Джо, пытаясь угадать, насколько внимательно тот его слушает. — Я оставлю тебе адрес под подушкой. Она будет ждать тебя там. Здесь недалеко один-единственный город, в который иногда ученикам позволяют выходить. Так что выбраться будет не очень сложно.

— Или я, или Кэрол? — еле выговорил Джо.

— Да, сочувствую, — Дакат безразлично осмотрел Джо и его пропитавшуюся кровью рубашку. — Я бы отстал от тебя, но… Мне нужен повод для отчисления. Тебя, даже если используешь способность, вряд ли отчислят. С твоими-то покровителями. К тому же зачинщик всё равно я. Думаю, ты после такого выживешь, а мне самому в этой жизни надо как-то не умереть, — Дакат приложил к шее Джо ладонь, и тому показалось, что на миг его кровь остановилась. Голос водника продолжал звучать ровно и мягко: — Если вдруг используешь способность, был бы признателен, если бы ты не целился в голову.

Едва затянувшиеся раны Джо снова раскрылись. Он схватился за руку Даката, пытаясь оторвать его от себя, — слишком поздно он понял, что из его тела вытягивают воду. Жидкость просачивалась прямо через тонкую кожу. Из последних сил Джо оттолкнул юношу от себя. Кровь пульсировала, и Джо с трудом сдерживал её. Краем глаза он заметил, как Дакат собрал вынутую из тела Джо крошечную капельку воды, пустил её летать по кругу и образовал тонкое кольцо.

В ушах стучала кровь, шрамы на руках не кровоточили лишь потому, что Джо продолжал крепко сжимать кулаки. Но вот ледяное кольцо в руках Даката сорвалось и полетело куда-то. Джо машинально взмахнул рукой, не задумываясь, что делает.

У него было лишь мгновение, чтобы испугаться. Джо думал, что снаряд полетит прямо на него, но он пролетел мимо, в сторону кровати, и Джо машинально разрезал его, сбив с траектории. После этого кровать завалилась на бок и полетела в сторону юношей. Джо набрал в грудь воздуха, отвернулся, сжался, рядом раздался грохот падающей мебели, а в следующее мгновение шрамы на спине Джо разошлись, и он, не успев произнести ни звука, почувствовал, как его разрывает на куски. Мгновение — и весь мир погрузился в тишину и беспросветную тьму.

Мир Джерома, 20.11.1105 год (три дня спустя)

— Скоро начнутся осенние каникулы, и мы бы хотели сводить выпускников отдохнуть.

Джо сидел в кабинете профессора Эрдман и смотрел в окно на падающие с неба невесомые снежинки. Он почти не слышал, что говорила женщина, а та прекрасно видела это. Эрдман тяжело вздохнула и невозмутимо продолжила:

— Думаю, перед каникулами вам было бы полезно выбраться в Даэрум, ближайший город. Не такой, как столица Смоук, но, думаю, вам там понравится.

При упоминании города Джо пришёл в себя. В последнее время это название постоянно вертелось у него в голове. Город и адрес. Джо посмотрел на профессора и переспросил:

— Даэрум?

— Да, — терпеливо кивнула Эрдман, внимательно наблюдая за юношей. — Пару часов на карете отсюда. Я, конечно, не настаиваю...

— Кэрол останется здесь?

— Да, к сожалению, эта поездка только для старших.

— Я поеду, — тут же ответил Джо, снова уставился в окно и провалился в свои мысли.

Мороз грянул внезапно. Уже неделю как по утрам на траве серебрился иней, но снега не было. И вот за окном появились первые снежинки, крошечные, точно пыль, готовые мгновенно растаять от одного неосторожного касания. Джо никогда не любил снег — он напоминал ему о детстве, но почему-то именно сегодня юноша не мог отвести от окна взгляд.

В коридоре у кабинета профессора ждал Эйден. После отъезда и драки Джо с Дакатом Эйден старался не оставлять друга одного. Тот и до этого частенько походил на рассеянного ребёнка, теперь же это состояние обострилось, и Эйден боялся, что тот даже не сможет самостоятельно поесть или лечь спать.

Что послужило причиной той драки — никто толком не мог и сказать. Ходил слух, что причиной была ненависть Даката к полукровкам. Эйден сильно сомневался, учитывая, что и сам был таким. Казалось, между Джо и Дакатом произошло что-то личное, в чём ни один, ни другой не признавались.

С тех пор Даката никто не видел. Говорили, он признался в том, что сам развязал драку, и его отселили подальше ото всех. Хотя просто дракой это было сложно назвать.

Вся комната была изрезана, точно какой-то сумасшедший пытался разнести её топором, от мебели остались одни щепки, а сам Дакат остался целым лишь благодаря чистой случайности: между ним и вышедшим из себя Джо упала кровать, в которой, как оказалось, профессором Маре было устроено специальное защитное пространство, в которые и попали атаки.

Проще было переселить юношей в другую комнату, и теперь Джо постоянно ошибался дверью, по привычке пытаясь попасть в старую. Кэрол, которая и раньше не всегда получала достаточно внимания от брата, теперь страдала ещё больше. Она стала очень молчаливой, и даже Эйдену не удавалось разговорить её. Джо же продолжал игнорировать состояние сестры и свои собственные чувства. Чтобы приободрить девочку, Эйден пообещал пригласить её в гости и познакомить с младшим братом, а спустя пару дней приглашение стало уже официальным. Джо лишь коротко кивнул, стараясь не думать о том, получится ли у него или уже нет.

Поездки в город ждали все. Как оказалось, её уже давно обещали ученикам, и им не терпелось выбраться из четырёх стен и посмотреть на мир. Воодушевление сокурсников не передавалось Джо. Все думали, что он так сильно переживает свой первый срыв, хотя для всех это было не таким уж и страшным событием — каждый из них срывался хотя бы раз. А кто-то даже считал, что оно и лучше, что Джо вот так спровоцировали — теперь он мог бы оценить свои силы и почувствовать свой предел. Наверное, Джо действительно мог бы это сделать, если бы его голова была в порядке. Но он был способен лишь постоянно мысленно повторять название города и адрес.

Наконец-то настал день отъезда. Эйден пообещал привезти Кэрол что-нибудь сладенькое, и та крепко обняла его, предвкушая подарки. Кэрол покосилась на задумавшегося брата, но обнять его не решилась. В последнее время они стали словно чужими, и Кэрол боялась думать о том, что причиной этому могло быть её поведение.

— Вы вернётесь сегодня? — спросила она у Эйдена, уже не ожидая получить ответ от брата.

— Завтра, — виновато ответил Эйден. — Там, сказали, сняли для нас номера. Мы сможем переночевать.

— Это я сегодня совсем одна останусь? — испуганно пролепетала Кэрол.

Эйден нахмурился.

— Почему одна?

Кэрол надула губки и уставилась себе под ноги.

— Танда уехала на сутки. Сказала, у неё какое-то повышение квалификации…

— Эмм, — Эйден покосился на Джо, который даже не смотрел в их сторону, потом снова глянул на девочку и улыбнулся. — Одна ночь — не страшно. Завтра мы все вернёмся, а я привезу тебе что-нибудь, — он хитро подмигнул, и Кэрол смущённо опустила глазки и довольно кивнула.

Они попрощались с Кэрол и вышли за ворота. Там уже стояла карета, запряжённая четвёркой лошадей. Ученики послушно стояли около и ждали сопровождающих. Предполагалось, что с ними поедет кто-то из преподавателей, поэтому, когда из-за ворот вышел профессор Конрад, никто не удивился. А вот присутствию Комуры — наоборот.

— Я думал, — пробубнил Эйден, с сомнением поглядывая на беловолосую девушку, — мы поедем с профессором Эрдман.

— Профессор Эрдман остаётся в училище, — небрежно бросил Конрад. — Половина преподавательского состава уехала на повышение квалификации. Должен же кто-то приглядывать за младшими.

— А профессор Маре? — неуверенно спросил Сэм. Ни для кого не было секретом, что присутствия одного Маре было достаточно, чтобы обеспечить безопасность всем ученикам на территории. По крайней мере, пока профессор не спал.

— Вот как раз он на повышении квалификации, — устало продолжал пояснять Конрад.

— Вы оставляете училище на сутки без профессора Маре? — в голосе Сэма прозвучало недовольство и беспокойство.

Джо непонимающе пялился на него, пока юноша прожигал взглядом безэмоционального профессора.

— Не переживайте, Сэмюэль, — тяжело вздохнув, ответил Конрад. — Уверен, за сутки ничего не произойдёт, — и он указал рукой в сторону кареты. — Прошу.

Джо наблюдал, как остальные залезали в карету, а Сэм — с особой неохотой. Эйден почему-то решил пояснить, что Сэм волнуется за младшую сестру, которая остаётся в училище, а Джо удивился, ведь даже и не знал, что у Сэма есть сестра.

Всю дорогу Джо не мог оторвать взгляд от окна. Снежинки продолжали падать, медленно застилали бескрайний простор белым одеялом. Когда они только выехали, на жухлой траве оставались крошечные снежинки, словно небрежно раскиданные драгоценности. Ближе к городу снега выпало достаточно, чтобы окрасить весь пейзаж в белый.

Джо прикрывал глаза, и ему почему-то вспоминалась снежная долина, на которую они смотрели с мамой. Потом долина начинала шевелиться, ветер гонял снега к ним, закручивал и уносил вперёд, и те послушно закручивались, накатывали на подножья гор, точно морские волны.

Если бы Джо сейчас смог бы побыть с матерью на склоне с видом на снежный пейзаж, он бы, как и она, смог разглядеть там море.

Карета резко остановилась, и Джо отвлёкся от своих мыслей. Эйден подтолкнул его к выходу, и Джо неохотно выбрался из экипажа.

На улицы мира Смоук эта была совершенно не похожа. Она была шире, дома маленькие и низкие, так еще и находились на большом расстоянии друг от друга, точно им было слишком много места, и они расползлись на большой территории. Каменные дома украшали чугунные балкончики с витиеватыми узорами в виде растений, кое-где целые фасады обвивал плющ, уже сбросивший листву, но продолжающий цепляться за недружелюбные дома. На некоторых улицах деревья стояли ровными рядами. Летом их кроны наверняка создавали прохладную тень на вымощенных булыжником дорогах, а сейчас они застыли, точно каменные столбы. Редкие кареты проезжали медленно и неторопливо, а каменные дома выглядели неаккуратными, построенными на скорую руку.

— Ну что, — вяло протянул Конрад. — У вас время до шести вечера. Главное, не расходитесь далеко, — мужчина посмотрел на Джо и нехотя добавил: — С тобой будет ходить Комура. Надеюсь, ты возражать не будешь. По регламенту ты ещё не получил подтверждение, что контролируешь способность.

Джо кивнул, а сам про себя твердил адрес, пытаясь сообразить, как бы ему улизнуть от сопровождающей…

— А в шесть, — продолжил Конрад, — собираемся на улице Южной у паба. Те, кому есть восемнадцать, даже смогут выпить, — Конрад осмотрел учеников, в числе которых оказался Джо. — Остальные, в принципе, тоже могут, я не против, — он кивнул озадаченной Комуре и махнул ей рукой. — Я буду там.

Стоило ученикам дать волю, как все они рассредоточились. Эйден остался с Джо и, пытаясь не обращать внимания на безмолвную Комуру, потащил Джо по магазинам.

Эйден постоянно тыкал пальцем в витрины с мутными, покрытыми разводами стёклами, рассказывал про местные сладости — липкие леденцы землистого цвета, которые даже Кэрол вряд ли бы соблазнили. Но Джо пропускал всё мимо ушей, продолжая твердить про себя адрес и не в силах поверить, что это недалеко, на одной улице с пабом.

Пальцы Джо быстро замёрзли, но он даже не заметил этого, пока Эйден случайно не схватил его за руку и не обратил на это внимание. В ближайшем магазине Эйден купил Джо белые шерстяные перчатки и заставил сменить их прямо на улице. А Джо даже не думал о том, что кто-то мог заметить его шрамы.

После этого Эйден отправился покупать подарки для Кэрол, которые обещал ей. Он останавливался у каждого прилавка, словно маленький ребёнок, и заглядывал внутрь, прижавшись лицом к стеклу. Джо с интересом рассматривал короткий хвостик на макушке Эйдена, и удивлялся, когда тот успел отрастить волосы.

К шести часам они пришли в нужное место. Комура, которая молчала всё это время, приказным тоном загнала юношей внутрь, а сама ещё издалека заказала себе хмельной напиток. Так же жестом она указала юношам, куда сесть, и села рядом.

Конрада нигде не было видно, как и остальных учеников. Джо казалось, что сейчас самое подходящее время, чтобы незаметно исчезнуть, но сидящая рядом Комура, потягивающая пиво из литровой кружки, мешала ему сделать это незаметно.

Постепенно начали подтягиваться остальные. Пришёл Сэм в явно приподнятом настроении и предложил угостить всех выпивкой, а остальные не отказались. Не успел Джо опомниться, как перед ним поставили полную кружку, раза в два меньше, чем у Комуры, а у девушки, тем временем, забрали уже пустую…

Все сидели, болтали и обсуждали покупки, а Эйден, казалось, говорил больше и громче всех. Джо так и не смог притронуться к своему напитку. Он косился на стремительно темнеющие окна и ждал.

Вскоре от запаха алкоголя, громких звуков и смеха Джо стало плохо. Комура наклонилась к нему и, кивнув на нетронутую кружку, спросила, всё ли в порядке. Джо воспринял это как знак и попросил разрешения выйти на улицу подышать свежим воздухом. К его счастью, девушка даже не стала предлагать ему составить компанию. От второй половины кружки Эйден стал ещё более разговорчивым. Он не заметил, как Джо тихо встал из-за стола и, словно тень, прошёл между столами к выходу.

Как только дверь паба закрылась, Джо окружила тишина. Он с облегчением выдохнул, набрал в грудь побольше воздуха и прикрыл глаза. Свежий воздух постепенно приводил его голову в порядок. Как только Джо почувствовал, что достаточно осмелел, он осмотрелся, заметил вывеску на пабе, с трудом различил номер дома напротив и, прикинув направление, уже было собрался идти, но тут увидел, что прямо под окнами на скамейке сидит профессор Конрад и курит. Джо хотел было развернуться и пойти в обратную сторону, но его заметили.

— Всё в порядке? — Конрад вытащил недокуренную сигарету изо рта.

— Да, — Джо уставился себе под ноги. — Внутри душно.

— Это точно, — Конрад усмехнулся. — Хуже, чем в мире Смоук…

Джо, ошеломлённый, стоял посреди улицы, рассматривая тёмный и безлюдный пейзаж. Снегопад усилился, и теперь крупные хлопьями медленно опускались на землю, падали на белые перчатки, сливаясь с ними. Джо только в этот момент заметил, что на нём другие перчатки. Слишком белые, слишком яркие, бросающиеся в глаза…

— Полегче? — вернул в чувства голос Конрада, и Джо рассеянно кивнул. — Иди внутрь. Так и простудиться недолго.

Конрад хотел по привычке спрятать окурок в пачку, но случайно наткнулся взглядом на урну. Окурок тут же полетел в мусорку, а пачка — обратно в карман. Заметив, что Джо никуда не уходит, Конрад снова заговорил:

— Если не хочешь сидеть со всеми, попроси Комуру, она отведёт тебя в комнату.

— Я хотел бы прогуляться, — не своим голосом ответил Джо.

— Нет, без присмотра нельзя, — задумчиво покачал головой Конрад. — Разве что посидеть на скамейке, но ближайшие минут пятнадцать пустая улица моя, — он посмотрел на Джо и улыбнулся такой редкой улыбкой. — Если ты не против, я пока побуду здесь. А потом поменяемся. Пятнадцать минут сможешь подождать?

Джо неуверенно кивнул и зашёл обратно.

Стоило двери закрыться, Конрад с облегчением выдохнул. Он до последнего сомневался, что ему удастся уговорить Джо вернуться в здание. Но это оказалось гораздо проще.

Десять минут ничего не происходило. Конрад продрог до костей, но продолжал упрямо сидеть. Вот на улице сбоку показался чёрный силуэт и медленно приблизился.

— Сигаретки не найдётся? — раздался низкий женский голос.

— Конечно, — Конрад встал и полез в карманы.

Он с интересом уставился на подошедшую женщину в чёрном пальто до самой земли, в тёплом сером шарфе, намотанном так, что видно было лишь кончик носа, на котором сидели круглые очки. Из-за стёкол на Конрада уставилась пара жёлтых глаз, и он нахмурился.

— Лучше маскировки не нашлось?

— Попробуй спрятать мои красные волосы, — проворчала Эрдман и взяла из рук Конрада сигарету. — Как мальчик?

— Чуть не ушёл, — Конрад прикурил сигарету профессору. — Я его вернул. Сейчас с Комурой.

Эрдман жадно затянулась. В огромном пальто, явно бо́льшего размера, чем нужно, она выглядела старше, да и шарф на голове не молодил её. Но взгляд оставался такой же невозмутимый и пронзительный.

— А чокнутая?

— На здании напротив на крыше, — ответил Конрад, стараясь не смотреть в указанном направлении. — Сидит там с тех пор, как Джо вошёл в паб.

— Значит, она не стала дожидаться его на месте встречи?

Конрад пожал плечами, окинул взглядом профессора, кажущуюся такой хрупкой в огромной одежде, и с заботой спросил:

— Вы уверены, что справитесь?

Эрдман изогнула бровь и покосилась на собеседника. Вторая рука пряталась где-то в складках одежды, и Конрад подозревал, что не просто так.

— Главное, под руку мне не попадитесь, — усмехнулась она и, не выпуская сигарету из пальцев, сняла очки. — Подержите? — Конрад взял очки и рассеянно сунул в карман, а Эрдман кивнула в сторону паба. — Отойдите подальше. Сейчас начнём.

Конрад кивнул и зашёл в здание. Эрдман бросила непотушенную сигарету прямо на землю, оглядела падающий снег, пустую дорогу, чёрное небо и крышу здания напротив, на которой, если знать, куда смотреть, можно было разглядеть чей-то силуэт. Эрдман расправила плечи, подняла свободную руку и навела два пальца на край крыши.

Тем временем Джо, заметив вошедшего в здание Конрада, уже было поднялся, чтобы выйти, но Комура осторожно взяла его за локоть.

Джо хотел было придумать какое-то оправдание, но тут с улицы раздался взрыв, в окнах мелькнула огненная вспышка, а в следующий момент все внутренности Джо сжались, а в лёгких закончился воздух.

Это длилось какое-то мгновение, а потом снова всё стало на свои места. Некоторые гости даже ничего не заметили. Кто-то выглянул в окно, но, ничего не заметив, лишь пожал плечами и вернулся к выпивке и еде. Джо огляделся и только тогда понял, что Комура всё ещё держит его за локоть. Девушка кивнула на свободное место рядом с собой:

— Присаживайся. Не волнуйся, просто отдыхай.

— А если кто-то пострадал? — Джо снова покосился в окно. — Там же был взрыв. Вы видели? — и он с мольбой уставился на Комуру, надеясь, что взрыв ему не померещился.

— Не переживай, — девушка улыбнулась и отпустила Джо. — Всех жителей, как и нас, профессор Маре поместил в «карман». А в настоящем городе остались профессор Эрдман и Конрад.

— Профессор Эрдман? — Джо с ужасом сообразил, что именно послужило источником взрыва, и снова уставился в окно. — Но…

Комура, заметив замешательство на лице Джо, усмехнулась.

— Не волнуйся, та сумасшедшая, с которой ты сегодня собирался встретиться, не попала в безопасное пространство, — Джо в ужасе уставился на Комуру, а та, наоборот, довольно улыбнулась. — Постарайся расслабиться. Когда утром нас выпустят отсюда, всё уже должно решиться.

Мир Джерома, 19.11.1105 год (несколькими днями ранее, училище)

Несмотря на то, что с момента драки с Джо прошло уже несколько дней, голова продолжала кружиться и, казалось, ушиб от упавшей на голову кровати должен был пройти. Хотя это в любом случае было лучше, чем попасть под разрезы — этим Дакат себя и утешал.

После драки его поселили в комнату в подвале. Он даже не знал, что здесь такие есть. Она ничем не отличалась от тех, что были на этажах. Разве что не было окон, а охранялись они тщательнее, якобы в фундамент заложены какие-то защитные механизмы. Но Дакат о них даже не думал. Он лишь терпеливо ждал, когда его отчислят.

Одинокая лампа неподвижно нависала над обычной металлической кроватью, эти комнаты не были приспособлены для двоих. Место, где должно было располагаться окно, было завешено плотной шторой. Однако за ней виднелась лишь пустая стена, что лишь ещё больше сбивало с толку.

Единственным, кто навещал Даката, был профессор Маре, широкоплечий лысый мужчина, который не отличался многословностью, да и вообще редко произносил хоть что-то. После того, как Дакат узнал о его способности, такая молчаливость ничуть не удивляла: попробуй одновременно наблюдать за сотней учеников, тут у любого язык отнимется, да и внимания на всё наверняка не будет хватать.

Когда спустя пару дней Дакат уже начал сомневаться не только в своём отчислении, но и что его вообще отсюда выпустят, пришла Комура. Дакат встал, не в силах больше сидеть или лежать, и покорно склонил голову.

— Я готов во всём признаться, — уверенно произнёс он. — Если честно, я сомневался, стоит ли это делать. Но за два дня я подумал…

— Говоришь, как заключённый, — перебила она юношу, не сводя с него ярких зеленоватых глаз. — Ты просто был изолирован за драку, ничего страшного не произошло.

Дакат поднял глаза и уставился на девушку. Сколько он её помнил, на её лице всегда читались лишь два чувства: невозмутимость и уверенность. Но Дакат не понаслышке знал, что именно за такими непроницаемыми лицами скрывались самые сильные чувства.

Он покачал головой и возразил:

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

— Ты не обязан подставляться.

— Но я уже, — Дакат набрал в грудь воздуха и твёрдо проговорил: — Отведи меня к директору. Я во всём сознаюсь.

Комура неподвижно застыла в дверях. Она рассматривала Даката, а тому под её внимательным взглядом стало не по себе. Он слишком много рассказал ей в тот вечер на крыше, слишком… Дакат никогда не позволял себе подобного. Теперь же ему казалось, что девушка с лёгкостью могла заглянуть под его маску, прочитать мысли, догадаться, что он чувствует.

— Пошли, — бросила Комура, и Дакат кивнул, сбрасывая с себя оцепенение.

Они дошли до конца корпуса, поднялись по лестнице, и Дакат, точно пещерный человек, уставился в окно, рассматривая тёмное ночное небо. Комура дала ему несколько секунд понаблюдать за пейзажем, потом тихо окликнула и повела дальше.

Коридоры пустовали, как и всегда после десяти вечера. Хоть это и называлось отбоем, но по сути своей было комендантским часом: пока профессор Маре спит, всем запрещено выходить из комнат.

Когда Дакат только попал в училище, у него сложилось впечатление, что безопасностью детей занимается профессор Эрдман, но совсем скоро он осознал свою ошибку. Безопасность была задачей молчаливого Маре, а Эрдман была копьём училища, тяжёлой артиллерией на случай нападения. Поэтому именно она занималась подготовкой учеников к практике, а среди учеников носила грозную кличку «Разящая Леди».

После осознания этого Дакату было как-то неловко общаться с ней, обсуждать учебные моменты или уточнять нюансы безопасности. Казалось, женщина лишь заставляет себя играть роль, тревожиться о безопасности учеников, а на деле только того и ждет, как сорваться и выполнить то, ради чего её наняли.

Даката привели в кабинет директора, но вместо седовласого мужчины он увидел красноволосую профессора Эрдман и смутился ещё больше. Все слова, которые он готовил для директора, сейчас звучали глупо и бессмысленно, поэтому он вместо приветствия проговорил:

— Я ожидал увидеть директора…

— Он в командировке, — невозмутимо пояснила Эрдман. — Вернётся через неделю.

— И он оставил за главную вас?

Как бы Дакат ни старался, скрыть в голосе смесь удивления и возмущения у него не получилось. Профессор Эрдман с интересом изогнула бровь.

— А вы кого бы оставили? Профессора Маре? Он может думать только об учениках, на большее его не хватает.

— Я, если честно, не знаю, — Дакат замялся, стараясь подавить желание обернуться на Комуру. — Мне казалось, что руководить училищем не по вашей части…

— Ты так считаешь, потому что я полукровка из огневиков? — Эрдман хмыкнула. — Это называется расизм.

— Нет, — поспешил возразить Дакат. Чтобы он не думал о профессоре про себя, но вслух никогда бы не сказал ей об этом. — Но всем известно, что огневики эмоциональные, вспыльчивые, не контролируют эмоции…

— А водники — непрошибаемые упрямцы, не способные смотреть на ситуацию со стороны, — Эрдман поправила очки. — И это называется предрассудки.

Не дожидаясь ответа, Эрдман кивнула на кресло напротив себя и предложила сесть. Дакату пришлось подчиниться. Он долго молчал, не зная, какие слова подобрать. Поэтому первая заговорила Эрдман:

— Пришёл сказать правду? — профессор достала из стола конверт с завёрнутой в него митенкой Джо. — Я знаю, ты его принёс.

— Меня просили передать.

— Кто?

Дакат молчал. Мог ли он признаться, что нашёл конверт у себя в комнате с написанным адресом без какого-либо объяснения? Тогда он ещё думал, что это была задача от короля… Дакат до сих пор винил себя за глупость и неосторожность. Как теперь он мог признаться, что догадался, что им манипулирует совершенно незнакомый ему человек, лишь когда получил последнее письмо?

— Я не знаю, — ответил Дакат, словно так и не догадался, кто его написал.

— А кому вы сливали информацию, вы тоже не знаете?

Повисла пауза. Профессор Эрдман вела себя так, словно всё знала. И, признаться, у неё получалось это очень хорошо. Но Дакат всё равно никак не мог определиться, что ему стоит говорить, а что могло грозить опасностью уже ему. Он покосился на стоящую за спиной Комуру, которая не сводила с него взгляд. Казалось, она хотела что-то сказать…

Дакат снова повернулся к профессору Эрдман и небрежно спросил:

— Как вы узнали, что это был я?

— Профессор Конрад заметил, что вы частенько пропадали на крыше, — ответила Эрдман и, довольная собой, улыбнулась. — Он ощущает способности на расстоянии, иначе бы не смог их вырубать.

— Да, я думал об этом, — кивнул Дакат, с обидой размышляя, что не прислушался к этой догадке. — Разговор под крыльцом был постановкой?

— Отчасти.

— И Комура на самом деле была вне подозрений?

Ответа не последовало, и Дакат понял, что прав. Конечно, никто не мог подумать плохого о Комуре. Ученица мейстера, преданная своему делу. Весь водный народ смотрел на неё с гордостью и негодовал, что девушка не может стать полноценным мейстером.

И всё же от этой информации Дакату стало легче. Наверное, самое большое, что мучило его всё это время, что девушка пострадает из-за него.

Дакат расслабился, откинулся на спинку кресла и заговорил:

— У вас в училище действительно завелась крыса, но это не я. Голуби знают дорогу сюда и обратно. Могу поклясться, что что-то с этими птицами не так. Ни одна почтовая птица не летает в два конца и не доставляет письма конкретному человеку.

— С вами переписывалась женщина, которая передала конверт Джо?

На лице Эрдман появилось искреннее любопытство. Дакат поборол свои сомнения и ответил:

— Да. Но переписки у меня не осталось. Она просила отправлять все письма ей обратно. Если вам интересно, я могу всё записать.

— Будьте добры.

Эрдман протянула листок бумаги и ручку, и Дакат принялся записывать. Юноша без проблем записал всё — каждое сообщение было коротким и ёмким, ничего лишнего, только важные слова. Когда он записывал последнее, Дакат вдруг остановился и задумался. В последний раз ему передали указания, что говорить Джо и какой адрес назвать. В итоге формулировки Дакат немного поправил, но адрес…

Заметив замешательство юноши, Эрдман наклонила голову, пытаясь прочитать то, что уже написано. Комура так и стояла позади, и профессор переглянулась с ней.

Беспокойство. Именно так можно было описать направленные на юношу мимолётные взгляды.

Эрдман снова глянула на него, вспоминая всё то, что ей успела рассказать о нём Комура и что она знала от Амори. Профессор тяжело вздохнула и неуверенно предложила:

— Вам необязательно возвращаться в мир Янь.

Взгляд Даката метнулся на профессора. Юноша медленно обернулся и глянул на Комуру, затем снова на Эрдман.

— Вы знаете?..

— Что вы незаконнорожденный наследник Янь? — Эрдман усмехнулась себе под нос. — Тут и догадаться было несложно. Но узнала я это не от Комуры.

Дакат отложил ручку и сложил руки в замок.

— Мне некуда идти. В мире Смоук меня быстро найдут. Если я попытаюсь сбежать, то им придётся избавиться от меня.

— У меня есть знакомые в мире Аклайн, — настаивала Эрдман. — Кроме того, там всегда нужны водники. Водяной купол — дело серьёзное.

Но Дакат упрямо помотал головой.

— Нет, благодарю. А то получится, что я зря довёл Джо. Просто отчислите меня за провокацию и драку, чтобы не возникало вопросов, почему я ушёл. — Он с трудом сдержал порыв снова покоситься на Комуру. Вместо этого, подняв взгляд, Дакат продолжил: — Меня просили вывести Джо из себя, я это сделал. То, что вы из-за этого всё равно не отчислите его, уже не мои проблемы. Мне здесь больше делать нечего, — Дакат глянул на лист бумаги. — Я не хочу, чтобы кто-то из них получил желаемое, — он покрутил в руке ручку и небрежно написал адрес. — Пусть они все останутся ни с чем.

Как только Дакат вывел последнюю букву, Эрдман потянулась к листку и принялась его изучать. На мгновение она отвлеклась, глянула на юношу и с интересом спросила:

— И почему же вы мне всё это рассказали?

— Я не планировал… — Дакат пожал плечами. — В случае, если бы меня привели к директору, я бы не признался, — он отвернулся в окно. — Но у вас другой подход к людям. Ни моё происхождение, ни мои тайны вас не интересуют. А вот что касается королевы Янь и этой женщины... Думаю, у вас получится поставить их всех на место.

— Вы обо мне хорошего мнения, — Эрдман довольно улыбнулась.

Дакат покачал головой.

— На самом деле, не очень. Просто выбирать мне больше не из кого.

Дакат уставился себе под ноги, не имея ни малейшего желания встречаться взглядом с профессором. Раздался шорох бумаги, и Эрдман невозмутимо продолжила:

— Я подпишу документ о вашем отчислении. Если вы не против, то после, когда всё разрешится, — она постучала пальцем по листку. — Думаю, вы и сами не хотели бы покидать училище в неизвестность.

— Сколько мне придётся ждать?

— Не больше недели.

Дакат кивнул и с облегчением выдохнул.

— Спасибо, — он поднялся и почтительно кивнул. — Полагаю, остаток времени я проведу в подвале?

— Да, — Эрдман кивнула. — Комура вас проводит.

Не желая больше задерживаться, Дакат поспешил покинуть кабинет.

До самой лестницы они шли молча. Может, потому, что боялись быть подслушанными. Но стоило только дойти до лестницы, ведущей в подвал, Комура заговорила:

— Почему не согласился уехать в мир Аклайн?

Дакат с интересом посмотрел на девушку. В моменте он не особо задумывался об этом, просто знал, что не может. Но заданный вопрос заставил его хорошенько задуматься.

— Эта женщина, — вслух начал размышлять Дакат. — Я знаю, что она общалась с королевой Натцуми. Я ведь думал, что она просто работает на неё, а сейчас… — Дакат уставился себе под ноги, внимательно наблюдая за убегающими вниз ступенями. — Мне никогда не нравилась королева. Раньше я думал, что это личное, а теперь понял, что она что-то скрывает, — юноша пожал плечами и устало вздохнул. — Как я могу бежать из своего мира, когда знаю, что королева что-то скрывает и, думаю, в том числе от короля…

Дакат осёкся, осознавая, что только что вслух выдвинул самые опасные обвинения, и напряженно покосился на Комуру. Та, увидев его испуг, улыбнулась.

— Не переживай, я не обязана верой и правдой служить королю и королеве. — Она наклонилась к юноше поближе и прошептала: — А иногда наоборот — должна знать, когда их притормозить, — Комура похлопала озадаченного Даката по плечу. — Я тебя не дам в обиду. К тому же, сам король просил за тобой присмотреть.

— Король? — переспросил Дакат, не веря своим ушам.

— Да. — Комура, спустившись первой с лестницы, включила в узком коридоре с низким потолком свет. — Он волнуется за тебя. Тем более, — она обернулась на застывшего на ступенях Даката. — Он догадывается, что королева точит на тебя зуб.

На это Дакату оставалось лишь нахмуриться.

— Не обнадёживает. — Он заставил себя сдвинуться с места и спуститься до конца. — Она самая могущественная покорительница воды.

— Да, — не стала спорить Комура и, взяв юношу под руку, повела его вперёд. — Помимо управления большими объёмами воды, она ещё способна действовать точечно. И это не говоря уже о том, что она контролирует водоснабжение целого замка…

Увидев, как побледнел Дакат, Комура не смогла сдержать улыбку. Ей было забавно осознавать, что вещи, которые для неё стали обыденностью, могут вызывать такой сильный шок у других. Чтобы подбодрить его, она похлопала Даката по плечу и, стараясь говорить, как можно мягче, продолжила:

— Но одного могущества не достаточно. Как ты думаешь, почему меня выбрали в ученицы мейстера? — Комура сделала паузу, но, не дождавшись ответа, с гордостью продолжила: — Как ты и говорил, у меня сильная воля. Да, возможно, королева и может утопить меня в море, залить водой и не дать дышать, — девушка улыбнулась, наслаждаясь реакцией юноши. — Но мне не составит труда вырвать из-под её контроля хотя бы каплю воды, и тогда ей уже будет не совладать со мной.

Комура остановилась у двери в комнату Даката, и юноша огляделся по сторонам. Он мог думать только о том, как непринуждённо они разговаривают о том, как противостоять королеве, и о том, какой необычный у девушки цвет глаз.

— Непривычно обсуждать такие вещи, — сказал Дакат. — Но я бы не хотел, чтобы всё действительно произошло именно так.

— Никто не говорил, что всё будет именно так, — пожала плечами Комура. — Но, если что-то случится, тебе будет на кого положиться.

Дакат набрал воздух в лёгкие и хотел было что-то ответить, но смог лишь покорно кивнуть. Ему тяжело было признаться себе, что ему не хватало этого: чьей-то поддержки. Жаль, что он смог найти её так поздно.

Комура продолжила:

— Я вернусь с тобой в мир Янь, когда тебя отпустят. Думаю, всё продлится не дольше недели.

— Ничего, я не тороплюсь, — отмахнулся Дакат. — Здесь не так уж и плохо, когда меня никто не беспокоит. Может, я бы что-нибудь почитал…

— Я принесу тебе пару книг завтра, — Комура вопросительно наклонила голову на бок и улыбнулась. — Предпочтения?

— На твой вкус.

Дакат с трудом сдержал ответную улыбку и, потянувшись к дверной ручке, пожелал доброй ночи. Комура кивнула, попрощалась и направилась к лестнице. Дакат бросил короткий взгляд на неё, прокручивая только что услышанное.

— Комура! — позвал Дакат, сам не понимая, зачем. Девушка застыла около лестницы, обернулась и посмотрела на юношу зеленоватыми, точно изумрудное море, глазами. Дакат тяжело вздохнул и, собравшись с силами, произнёс: — Будь осторожна.

— Ты тоже.

Комура кивнула, улыбнулась, выключила свет и, не проронив больше ни слова, ушла.

Мир Джерома, 20.11.1105 год (в день визита учеников в город Даэрум)

На улице стоял неимоверный для ранней осени мороз, но Мэнэми всё равно была одета легко. Обилие одежды сковывало движения, а подвижность была залогом её успеха. Единственное, что оставалось на ней неизменным: длинный шарф, в котором она прятала лицо, и плотные перчатки, чтобы было удобно забираться на крыши.

Крыша, которую выбрала Мэнэми, была самой удачной: с края ската можно было даже заглянуть в окна. Правда, с такого расстояния Джо было невозможно разглядеть. Но Мэнэми терпеливо ждала. Ждала много лет, сможет вытерпеть и этот вечер.

Улицы уже почти опустели. Лишь какой-то упрямый мужчина продолжал сидеть на скамейке около паба. Мэнэми искренне надеялась, что он ничего не испортит. А учитывая, что он находился в этом пабе чуть ли не с утра… Вероятно, он был очень пьян, а значит, беспомощен.

Вот дверь паба приоткрылась, и на улицу вышел Джо. Без шапки, с растрёпанными волосами с отросшими белыми корнями. Мэнэми уставилась на него, затаив дыхание. Она едва прикрыла глаза, пытаясь вытащить из памяти ещё маленького Джо, которого она нашла, с белой, как снег, шевелюрой.

Боясь потерять Джо из вида надолго, Мэнэми поспешила открыть глаза. Она гневно подалась вперёд, заметив, как мужчина на скамейке заговорил с юношей. Мэнэми была готова свернуть ему шею, задушить, зарезать… Она видела, как с каждым словом тает уверенность Джо, как он всё реже косится в сторону места их встречи, и как чаще — на дверь паба.

Вот Джо развернулся и вернулся в здание, а Мэнэми от злости зашипела.

Глупо было думать, что всё пройдёт гладко. Но надежда — штука тонкая и хрупкая.

Мэнэми заставила себя остаться на крыше. Джо всё ещё был в здании, а у Мэнэми всё ещё был запасной план.

Глубоко дыша, она успокаивала злость и нетерпение. Ждать, природа создала её для того, чтобы она ждала… И она всегда дожидается желаемого, всегда добивается своего…

Пьяный у паба больше не интересовал Мэнэми, она во все глаза уставилась в окна, надеясь уловить знакомый силуэт. Ни мужчина, ни подошедшая к нему женщина с просьбой прикурить не интересовали Мэнэми, она вся была в охоте, точно замерший в засаде хищник.

Вот мужчина ушёл в паб, и Мэнэми оставалось лишь дождаться, когда прохожая докурит и пойдёт своей дорогой. Можно было выдохнуть, но тут Мэнэми заметила поднятую руку незнакомки с наведёнными на неё двумя пальцами и отблеск жёлтых глаз.

В ужасе Мэнэми бросилась назад, на мгновение забыв и про жуткий холод, и про Джо, и про засаду. Стоило ей отскочить на пару метров от края крыши, как на том месте, где она только что сидела, раздался взрыв, вспыхнув огненным столбом, и отбросил Мэнэми назад.

Как только Мэнэми пришла в себя, она вскочила ровно в тот момент, когда из неутихающего столба пламени вышел женский силуэт, одной рукой срывая с себя горящий шарф, а в другой держась за странный меч с длинной рукоятью и широким лезвием. Короткий взмах, и меч раскрылся в длинное копьё. Мэнэми рванула прочь с крыши, а на месте, где она только что лежала, вонзилось пылающее жаром остриё.

Мэнэми бросилась к пожарной лестнице и скользнула по ней, в который раз убеждаясь в практичности перчаток. Оказавшись на земле, сразу же бросилась прочь, с трудом подавляя подкатывающий к горлу смех.

Конечно, она готовилась к худшему, но сомневалась, что против неё действительно пойдут сильнейшие профессора училища. Тем не менее… Сама Разящая Леди! Против неё, Мэнэми!

Тут впереди прогремел очередной взрыв, сопровождающийся столбом огня. Пальцы Мэнэми тут же согрелись, а щёки обожгло.

Из огня вышла Эрдман, крепко сжимая копьё. Её волосы были убраны в тугой хвост, а строгий серый костюм источал такой жар, что вокруг женщины рябил воздух. Ни одна ткань не выдержала бы такую температуру, и Мэнэми мимолётно задумалась о материале, пока металлический звон каблуков по камню не привёл её в чувства.

Времени на разговоры не было, и Мэнэми, с трудом пересилив желание бросить в лицо огненной женщине какую-нибудь колкую фразочку, рванула к зданию и влетела в окно.

Перемещения со взрывами? Такого сюрприза Мэнэми не ожидала.

Мэнэми надеялась, что Разящая Леди не станет использовать телепортацию в здании, ведь в нём, вероятно, ещё остались люди. Это позволило бы Мэнэми срезать путь и выиграть время для реализации её второго плана. Она бежала по пустому коридору между квартир, присматриваясь, в какую можно вбежать, чтобы срезать путь.

Следующий взрыв раздался совсем близко, в одной из квартир. Дверь вылетела в коридор, на Мэнэми посыпались обломки кирпичей, и единственное, что она могла сделать, — броситься в ближайшую дверь, пока в неё снова не полетело раскалённое копьё. К счастью, ближайшая дверь слетела с петель от взрывной волны, и Мэнэми без труда ворвалась внутрь, пробежала пустую тёмную квартиру насквозь и вылетела в окно.

Стряхнув с волос стеклянное крошево, Мэнэми снова пустилась бежать. Она уже не задумывалась о направлении, лишь бы выиграть время. А самое забавное во всей этой ситуации было то, что она не могла даже подойти к женщине, не то что драться или как-то противостоять — такой сильный жар от неё исходил.

Мэнэми завернула в переулок, добежала до невысокого крыльца и спряталась за мусорным баком, чтобы хоть немного перевести дыхание и остыть. Она попыталась прикинуть, сколько продолжается погоня, но голова кружилась от пережитого и отказывалась считать. Вдалеке раздался лязг металлических каблуков о камень, и Мэнэми с трудом сдержала нервный смешок.

Как ей сражаться с взрывающейся и воспламеняющейся противницей, которая к тому же умеет перемещаться?

Мэнэми растянула губы в улыбке и нащупала спрятанный под курткой пистолет.

Использование огнестрельного оружия здесь, в мире Джерома, каралось очень жестоко. Но Мэнэми не собиралась попадаться. К тому же у неё была куча других грехов, за которые её могли упечь. Что станется с ещё одного?

Осторожно выглянув из укрытия, Мэнэми огляделась. Звук каблуков затих, и город погрузился в пугающую тишину. Вокруг стремительно темнело, и лишь отблески огня, охватившего пустующие квартиры, плясали по каменной улице. Мэнэми осмелилась выглянуть ещё сильнее, и вот краем глаза она увидела женский силуэт.

Костюм из огнеупорного материала окрасился в красноватый цвет. Воздух вокруг плыл, а снежинки, не долетая до женщины, превращались в капли и падали на брусчатку дождём. Снег вокруг неё почти мгновенно таял и собирался в лужи. Копьё, как и костюм, стало красноватого оттенка, а сама женщина, казалось, начала излучать свет. Ещё никогда в жизни Мэнэми не бросались в глаза такие яркие, пламенные волосы. Она могла поспорить, что и глаза сверкают, но, к счастью, они были направлены в противоположную сторону, и Мэнэми навела пистолет.

Прогремел выстрел, и Мэнэми, даже не удосужившись взглянуть, попала ли она, рванула прочь. Она планировала оббежать здание и выйти к пабу. Может, так она хотя бы успеет вытащить оттуда Джо. Или хотя бы просто не выпускать его из виду.

Звук металлических шагов на время прекратился. В гнетущей тишине Мэнэми в любой момент ожидала услышать взрыв неподалёку, но единственное, что доносилось до её ушей, — стук собственного сердца.

Огонь медленно поглощал здание, из которого она только что выбралась. Каждое перемещение Разящей Леди оставляло за собой лишь разрушения и пожирающее пламя Янь — самое яростное пламя во всех семи мирах. Мэнэми льстило, что ради неё пошли на такие жертвы.

Наконец она выбежала на улицу, рванула в сторону паба, стараясь не думать, что здесь, посреди улицы, стала лёгкой добычей. Но сейчас самое главное — не попасть под огонь.

Где-то за спиной раздался взрыв, на дорогу перед Мэнэми упала длинная тень. В воспоминаниях всплыло длинное тяжёлое копьё, и ей пришлось развернуться и навести пистолет до того, как атакуют её.

Ещё один выстрел. Вышедшая из столба огня женщина оступилась и чуть не упала, но вовремя оперлась на копьё и осталась на ногах. Мэнэми не стала медлить и выпустила в нападавшую ещё несколько пуль.

Пока женщина отступила обратно в столб огня, хватаясь за простреленный живот, Мэнэми развернулась и бросилась к пабу. Вряд ли теперь у Разящей Леди хватит сил метнуть в неё копьё. Да и просто выжить.

Чем ближе Мэнэми была к цели, тем сильнее она замедлялась. Вот она перешла на шаг.

Окна разбились от взрыва, стены покрыла копоть, а на дороге всё ещё догорали разбитые деревянные рамы. Но смотрела Мэнэми не на них. В окнах всё ещё горел свет, но внутри было пусто, никого. Мэнэми замерла и огляделась. Город точно вымер, все улицы пустовали, хотя время было ещё не позднее, а Разящая Леди так невозмутимо взрывала дома и сжигала квартиры…

Додумать мысль Мэнэми не успела. Из окна выглянул тот самый пьяный мужчина, который курил у паба. Он поднял руку для щелчка, и только в этот момент Мэнэми поняла, что у него тоже есть способность.

В одно мгновение, сразу после щелчка, Мэнэми почувствовала, точно её вывернули наизнанку. Казалось, ещё немного, и внутренности полезут у неё из глотки. Ноги подкосились, она упала на землю, согнувшись пополам и хватаясь за грудь, заставляя себя дышать.

Мир вокруг закружился, похолодел, но самое страшное было не это. Мэнэми всем своим нутром ощутила, осознала, что она совершенно одна, что весь мир против неё, что он остался на другой стороне, отвернулся от неё. Ей не было так плохо даже после самого большого перерыва без марионеток. Она была готова ломать себе кости, и эта боль показалась бы ей облегчением по сравнению с той, которую она испытывала сейчас.

Конрад вылез через разбитое окно на улицу, с трудом сдерживая подкатывающую к горлу тошноту. Давно он не вырубал настолько отвратительную способность. А вид того, как девушка извивается на земле, шипит и рычит, лишь ухудшал его состояние.

Конрад набрал в грудь побольше воздуха, задержал дыхание, и муть перед глазами наконец-то рассеялась. Вдали он увидел догорающий огонь и медленно приближающуюся профессора Эрдман. Она схватилась за бок, и только так Конрад понял, что она ранена. Тем не менее, это не мешало ей крепко держать в руках огромное копьё.

Мэнэми перестала извиваться, замолчала и, свернувшись клубочком прямо посреди улицы в огромной луже талой воды, начала тихо смеяться. Конрад с отвращением покосился на девушку, затем снова на профессора Эрдман. Подходить к сумасшедшей сейчас он не решался, мало ли, как подействовало на неё выключение способности. А судя по тому, что он видел, подействовало оно не самым лучшим образом.

Раздался звон падающих на землю пуль, и Мэнэми замерла. Она едва повернула голову в сторону Эрдман и уставилась на то, как та небрежно стряхивает с ладони кровь, а носком металлической туфли отбрасывает в сторону вышедшие из её тела пули.

— Не трогай её пока, — издалека бросила Эрдман, хотя Конрад и не собирался подходить к ней.

От женщины всё ещё исходил жар, но костюм уже понемногу остывал. Мэнэми перевела взгляд на мужчину, тот всё ещё слегка покачивался.

Способность Мэнэми больше не работала, но она была готова поспорить, что среди домов прятался кто-то ещё. Вот вдалеке показались два силуэта, и Мэнэми, позабавленная собственной догадкой, не смогла сдержать тихого смеха. Неужели для того, чтобы справиться с ней одной, потребовалось четыре обученных человека со способностями?

Профессор Эрдман, не обращая внимания на сидящую на дороге сумасшедшую, осмотрела себя, убедилась, что все ранения уже затянулись, и кивнула подошедшей Танде. В который раз она убеждалась в ценности способности этой девушки, а если её способность ещё и усиливал профессор Харкад…

Конрад всё же с неприязнью сплюнул себе под ноги, но поспешил извиниться под озадаченным взглядом Танды. Эрдман всё ещё стояла в стороне, не решаясь полностью остыть. Она неотрывно смотрела на Мэнэми и ожидала от той какой-нибудь подлянки.

И вот Мэнэми вскочила на корточки и навела пистолет на Танду. Невысокий, кажущийся пугливым профессор Харкад тут же заслонил собой девушку, а Конрад пнул Мэнэми по рукам, выбив у неё оружие. Эрдман с облегчением выдохнула.

Конрад сделал шаг назад, всё ещё опасаясь находиться рядом с девушкой, его ботинки угодили в лужу, и он с неприязнью подумал, что не такую зиму ожидал увидеть. Его всё ещё мутило, а влажная погода и жар, исходящий от Эрдман, не облегчали состояние.

Мэнэми задумчиво замычала, осмотрела всех собравшихся, подняла палец на невысокого профессора в очках, который так и стоял перед девушкой, и заговорила:

— А вот его вы зря с собой взяли, — Мэнэми повернулась к Разящей Леди и улыбнулась. Так, чтобы её услышали все, она проговорила: — Усилитель способностей? — и громко рассмеялась. — Я про всех вас знаю! А после сегодняшнего узнала ещё больше…

Потянуть время, ей нужно было лишь потянуть время.

Мэнэми уставилась в своё отражение в воде. Нет, её глаза больше не сверкали золотом, она больше не имела власти ни над кем, никого больше не могла сделать своей марионеткой… Но сейчас ей это было и не нужно.

— Конрад, — раздался громкий голос Эрдман. — Забирай её.

Только Конрад шагнул вперёд, как он почувствовал дрожь в ногах. Он бросил взгляд вниз и заметил, как по лужам разбегаются круги. В отражении воды он увидел злорадно улыбающуюся бледную девушку, и от этой улыбки стало не по себе.

— Конрад! — снова выкрикнула Эрдман, и тот пришёл в себя. Но Мэнэми точно не замечала его. Она задумчиво покачала головой и, словно строчку из песни, протянула:

— Чем жарче, тем его становится больше… — Она покосилась на Эрдман, затем на Конрада и тихо, чтобы услышал только он, проговорила: — Вы же не думали, что я пойду против Разящей Леди с пустыми руками?

Мэнэми указала пальцем на Харкада, будто хотела сказать что-то ещё, но Конрад подскочил к ней, схватил за запястье и собирался уже было надеть наручники, но девушка по-змеиному извернулась в его руках и всадила взявшийся из ниоткуда ножичек ему меж лучевых костей.

В глазах Конрада потемнело, он шагнул назад, выпустив Мэнэми, а та выдернула из него нож и уже хотела подскочить и пырнуть снова, но Конрад машинально отпихнул её ногой.

Из руки хлынула кровь, но Конрад старался не думать об этом — Танда запросто могла исцелить это. А вот упустить задержанную он не мог.

Не глядя он бросился вперёд и ухватился за шарф. Конрад машинально притянул пытающуюся сбежать к себе и ударил её коленом под рёбра, жалея, что не мог использовать вторую руку. Со стороны послышался чей-то крик. Раздался выстрел, и грудь Конрада пронзила боль. Вслед за ней пришли тепло от выливающейся из тела крови, тишина и тьма.

Конрад мог почти с уверенностью сказать, что именно так чувствует себя умирающий человек. Но долго находиться в таком состоянии ему не дали, и вот он снова очутился в наполненном звуками мире, с дрожью в ногах и жуткой тошнотой. Конрад перевернулся на бок как раз в тот момент, когда терпеть тошноту стало невозможно.

— Конрад, — раздался над головой приглушённый голос Танды. — Я вас еле с того света вытащила!

Конрад многозначительно промолчал и вытер рот насквозь промокшим рукавом пальто. Он проморгался, огляделся и с удивлением обнаружил, что они снова находятся в пабе. Вот только теперь свет здесь был погашен, а столы перевёрнуты и отброшены к дальней стене.

— Что случилось? — хриплым голосом спросил Конрад.

За окном послышался взрыв, и Конрад машинально обернулся. Где-то сбоку полыхнуло пламя и тут же исчезло. Мужчина уже было подорвался, чтобы посмотреть на происходящее, но Танда взяла его за локоть и остановила.

— Как только эта чокнутая в вас выстрелила, Эрдман переместилась к вам и почти схватила её. У профессора точно бы получилось с ней справиться, но тут водонапорная башня над домом лопнула, и её облило водой. Сначала мы подумали, что это случайность. Там стоял густой пар, я думала, вы все изжарились, но вдруг появился какой-то человек, он начал обрастать какой-то плотью и атаковал профессора. А ещё…

— Он водник, — к ним подошёл Харкад, поправив дрожащей рукой крошечные очки на носу. — По крайней мере, отчасти. И сейчас там, — он кивнул в сторону окна, — происходит безумие какое-то… Отовсюду сбегается вода, Эрдман то ли выпаривает её, то ли ещё что… Но вода не кончается, а того человека становится всё больше.

— Что ты сказал? — Конрад подскочил и бросился к окну.

Улицу застилал туман, влага покрывала стены и дорогу, где-то сбоку гремели взрывы, и Конрад смог различить в огромном столбе пара и жара лишь огромный нечеловеческий силуэт.

«Чем жарче, тем его становится больше», — пронеслись у Конрада в голове сказанные сумасшедшей слова, и он, громко выругавшись, осознал, к чему они были сказаны. Он обернулся к своим младшим коллегам, готовый тысячу раз проклясть это чёртово «повышение квалификации».

— Ладно, — Конрад тяжело вздохнул. — Забирай Танду, возвращайся обратно к машине, забирайте отсюда профессора Маре и уезжайте за город, подальше. Маре уже сделал своё дело, теперь его надо увезти, пока он держит весь город в кармане. А Танде здесь больше не место, — Конрад с опаской покосился на творящееся на улице безумие. — Да и тебе усилять тут некого…

— А ты? — с беспокойством спросил Харкад.

— А я приступаю к плану «Б».

— У нас был план «Б»?

Конрад покосился на разбитое окно, на обеспокоенных коллег и с трудом сдержался, чтобы не закурить.

— К сожалению, да.

Мир Джерома, 20.11.1105 год (тот же день)

Как только Конрад выпроводил Танду и Харкада из здания, он с неохотой посмотрел на улицу, где бушевали стихии. Возвращаться туда не хотелось, но выбора не было. Танда пожелала ему остаться целым, и Конрад с горькой усмешкой подумал, что осторожность не повредит: на этот раз спасать его было некому.

Под ногами хлюпала вода, но вместо прохлады от неё исходил жар, будто он стоял в раскалённой печи. Лоб покрылся испариной, и, вытерев пот рукавом, Конрад взглянул вниз. Поверхность воды пузырилась, бурлила, словно готовясь вскипеть. Ноги уже обдавало жаром, казалось, ещё немного, и они сварятся.

Недолго раздумывая, Конрад бросился к ближайшей пожарной лестнице, ведущей на крышу. Оставаться на земле становилось просто опасно.

Наверху воздух стал еще гуще и горячее. Конрад из последних сил сдерживал желание снять пальто, хотя прекрасно знал, что, если он не хочет получить смертельных ожогов от способности старшего профессора, этого делать не стоит.

С улицы грохнул взрыв, и в следующее мгновение взметнулся столб пламени. Конрад инстинктивно повернулся в ту сторону. Теперь он понимал, почему Эрдман избегала телепортаций в мирное время. Каждый прыжок оставлял после себя два эпицентра разрушения — там, откуда она исчезала, и там, где появлялась. Двойной взрыв, двойное пламя.

Конрад проверил клинок за поясом, рацию во внутреннем кармане для связи с Харкадом и с беспокойством посмотрел туда, где сражалась Эрдман. Это уже не напоминало схватку людей — скорее столкновение титанов. В клубах пара мелькали обугленные обломки, среди которых угадывались очертания тел. Воздух пропитался смрадом горелой плоти, а вспышки огня непрерывно рвали темноту, окрашивая пар в кроваво-жёлтые оттенки.

Конрад поморщился от царившей здесь вони и подумал, что ещё кого-то вырубить сегодня у него уже не хватит сил. Так что ему оставалось только одно.

Мысль о чокнутой мелькнула в голове Конрада в тот же миг, когда он заметил движение. На соседней крыше скользнул силуэт — девушка бежала туда, куда только что скрылись Танда и Харкад. Конрад выругался — можно было предположить, что чокнутая не сдастся так просто. Наверняка она уже была в курсе, что Танда в хороших отношениях с Джо.

Конрад рванул к машине, оставленной во дворе. Одно дело — драться врукопашную, другое — получить пулю с крыши. Харкад не успел бы среагировать, даже если бы заметил угрозу.

В отличие от мира Смоук, здесь дома стояли на приличном расстоянии друг от друга, а крыши были покатыми, и Конрад мог думать только о том, как не свалиться. Но вот он заметил, как девушка остановилась и уставилась вниз, прямо на их машину.

Конрад выругался, разбежался и прыгнул. Крыша встретила его скользкой черепицей, но он удержался — девушка лишь сейчас обернулась, потеряв драгоценные секунды. Этого хватило. Пока она металась между двумя целями, он уже вытащил из-за пояса кинжал и бросился в атаку.

Мэнэми пальнула в машину наугад, но второй выстрел ей не дали сделать — Конрад врезался в неё, кинжал сверкнул в воздухе. Девушка отпрыгнула от края крыши, а он мельком глянул вниз: Харкад и Танда уже были рядом с бесчувственным Маре. Теперь Конрад мог полностью сосредоточиться на Мэнэми, и это было очень кстати, потому что дуло пистолета уже смотрело прямо в него.

К счастью, Мэнэми промахнулась, и Конрад рванул вперёд, целясь в запястье с огнестрельным оружием, не забывая и о том, что у неё было и холодное.

Оглушительный взрыв рядом сотряс крышу. Черепица посыпалась вниз, одна из них, скользкая от конденсата, выскользнула из-под ноги Мэнэми. Конрад уже заносил руку для удара, когда её ботинок со свистом рассек воздух. Удар пришёлся по челюсти.

Очнулся Конрад, уже съехав к самому краю. Инстинктивно упёрся ногами в водосточный жёлоб — ещё метр, и полетит вниз. Перед ним, переваливаясь с ноги на ногу, как раненый зверь, хрипло дышала Мэнэми. Нож в её руке дрожал, но зубы поблескивали в оскале, не сулящем ничего хорошего.

Взгляд Конрада пробежался по крыше. Он увидел застывший на краю крыши чуть в стороне от него пистолет и вздохнул с облегчением. Раздался звук мотора и скрип шин.

Мэнэми проводила взглядом уезжающий автомобиль, и из её горла вырвался низкий, почти звериный рык. Когда она повернулась к Конраду, в глазах читалось чистое бешенство. Она тряхнула головой и прошипела:

— Лучше бы ты сдох!

Конрад молчал, пристально следя за каждым движением сумасшедшей. Горячий влажный воздух обжигал лёгкие, мешая перевести дух. Внезапно со стороны улицы донёсся странный звук — не то рык, не то хриплый стон. Каждый мускул требовал обернуться, но оторвать взгляд от Мэнэми значило подписать себе смертный приговор.

Мэнэми проигнорировала шум. Её глаза буквально прожигали Конрада насквозь. Губы дрогнули, обнажая сжатые зубы, и из горла вырвалось шипение:

— Джо ошибся… Я пыталась объяснить ему, что этого делать не стоит, но раз он не понял… — Мэнэми бросила взгляд на двор, откуда уехала машина. — Я должна разъяснить ему, что помощи ждать не от кого, — она метнула взгляд на Конрада. — Девушка была дорога ему. Но раз уж она сбежала… — она приложила нож к своей щеке и улыбнулась. — Твоё истерзанное тело тоже пойдёт.

Новый взрыв грохнул буквально в двух шагах, спину Конрада обдало жаром. Мэнэми попыталась ударить ногой в голову Конрада. Он успел перехватить её щиколотку, но сам потерял равновесие. Они рухнули вниз вместе на лестничную площадку.

Сквозь пелену в глазах Конрад разглядел Мэнэми, уже замахивающуюся странным узким клинком. В следующее мгновение плечо пронзила боль. Конрад дёрнулся в сторону, сбрасывая девушку, и только тогда разглядел в её руке окровавленное шило.

Плечо горело, но рука двигалась — значит, клинок не задел сухожилия. Стиснув зубы, Конрад вскочил, не выпуская кинжала.

Его длинный клинок против её коротких кинжалов выглядел грозно, но Мэнэми это ничуть не пугало. Когда он сделал шаг вперёд, она внезапно согнулась в неестественном прыжке, направляя остриё к его колену, но тут же развернулась, посылая ногу к виску.

Конрад успел отскочить назад, озадаченно взглянул на девушку. Он нахмурился и еле слышно пробубнил себе под нос:

— Знакомая техника…

Мэнэми замерла, оценивающе сощурившись, но новый взрыв перевернул всё вверх дном. Лестница заскрипела, кренясь под ними. Мэнэми мгновенно среагировала — кувыркнулась через перила и исчезла в тёмном окне. Конрад чуть менее ловко последовал её примеру.

Он очутился в полуразрушенном здании — голые бетонные стены, разбросанные плиты перекрытий и вездесущая строительная пыль, поднимающаяся при каждом шаге. Конрад скривился — хуже места для смертельной схватки не придумаешь.

Тут с улицы раздался скрежет металла, Конрад не смог подавить желание выглянуть в окно.

Там, в клубах пара, копошилось нечто. Человекоподобное, но движущееся на четвереньках, с разбухающей, пузырящейся кожей, которая сходила пластами, как перезревшие грибы. Хуже всего было то, что отпавшие куски плоти продолжали подёргиваться, будто живые.

Яркая вспышка осветила улицу — Эрдман метнула раскалённое докрасна копьё прямо в тварь, исчезнув в последовавшем взрыве. Но наблюдать дальше Конраду не дали. Он успел обернуться как раз вовремя, чтобы парировать очередную атаку.

Абсурд происходящего не укладывался в голове. Пока за стенами сталкивались сверхсущества, они устроили поножовщину вместо того, чтобы спасаться бегством…

Мэнэми снова пошла в атаку: резкий выпад ножом, молниеносный удар ногой, снова нож. Вот Конрад изловчился, смог приблизиться почти вплотную, но тут раздался очередной взрыв, и они вместе провалились вниз чуть ли не в обнимку.

И снова Конрад больно приземлился на спину, каким-то чудом не ударившись головой. На этот раз он мгновенно отшвырнул девушку ногой и огляделся. Нож выскользнул из его руки. Конрад с опаской глянула на Мэнэми, но та смотрела не на него, а в сторону — туда, где в просвете разрушенной стены валялся пистолет.

«Какая удача», — с горечью подумал Конрад, а Мэнэми уже рванула к оружию. Конрад вскочил и бросился наперерез, но опоздал — пальцы Мэнэми уже сомкнулись на рукояти, ствол начал подниматься в его сторону.

Конрад врезался в Мэнэми на полном ходу, и они влетели в соседнее помещение, едва удержавшись на ногах. Девушка попыталась вырваться, но Конрад вцепился в её запястья, не давая направить дуло в себя.

Мэнэми оскалилась и ринулась вперёд, словно собираясь впиться зубами в его лицо. Он резко дёрнул её руки вверх и ударил в челюсть. Она пошатнулась, но пистолет не выпустила.

«Наручники…» — мелькнуло в голове Конрада, и он потянулся к карману. Но стоило ему ослабить хватку, как Мэнэми прогнулась назад и пнула его в голень. Конрад оступился, и они снова рухнули на пол, прямо на груду кирпичей, разбросанных взрывом.

Он попытался вывернуть её руку, и в борьбе запястье Мэнэми ударилось об острый край камня. Она вскрикнула, пальцы разжались — пистолет отлетел в сторону, и ни один из них не успел его перехватить. Конрад отпихнул его ногой, а в этот момент Мэнэми вцепилась ему в волосы и попыталась размозжить голову о кирпич.

Но ей не хватило сил. Конрад отшвырнул Мэнэми прочь, и она ударилась спиной о стену и замерла, как загнанный зверь.

Дышать было нечем — воздух раскалился, пыль въелась в потную кожу, а одежда прилипла к телу, пропитанная кровью и потом. Конрад провёл рукой по лицу, смахивая солёные капли, и в этот момент за окном что-то мелькнуло.

Стекло разбилось, и между ними с глухим шлепком рухнула гниющая масса плоти — комок размером с человеческую голову, пульсирующий и сочащийся слизью.

От куска плоти повалил смрад горелого мяса, а исходящий от него жар стал невыносимым. Конрад сглотнул ком в горле, едва сдерживая тошноту, и рванул в сторону, пытаясь отрезать Мэнэми путь к отступлению. Но внезапно масса дёрнулась, перекатилась, и из неё вылезли две, три, пять костлявых рук, цепляющихся за пол. Через мгновение нечто уже поднялось, опираясь на множество конечностей, а сбоку в пульсирующей плоти наметились очертания лица.

Визг Мэнэми встряхнул Конрада: она орала на тварь, чтобы та убиралась прочь. Конрад уже был готов броситься в атаку, но в этот момент в окно с оглушительным свистом врезалось раскалённое докрасна копьё. Остриё пронзило тушу, пригвоздив её к бетону с такой силой, что стена треснула.

В лицо ударил жар, от извивающейся, прибитой к стене туши повалила смрад. Конрад закашлялся, попятился, развязывая тугой галстук. В окне мелькнул силуэт, дрожащий в раскалённом воздухе, но узнаваемый. Эрдман.

Её костюм пылал ослепительным белым светом, глаза горели огнём, а обычно прилизанные волосы небрежными прядями падали на лицо. Она сделала шаг внутрь, но, заметив прижавшегося к стене Конрада, застыла. Она бросила короткий взгляд на своё копьё, на уродца, который уже почти не шевелился, и поспешила покинуть здание, пока внутри не стало смертельно жарко для остальных.

Стоило Эрдман выйти, Конрад жадно глотнул воздуха. Теперь оставшаяся после Эрдман жара не казалась такой уж страшной, как та, которая теперь всё время следовала за ней по пятам.

Мэнэми тоже приходила в себя, тяжело дыша у противоположной стены. На фоне бушующего за окном катаклизма их схватка выглядела особенно нелепой. Казалось бы, самое время прекратить этот абсурд, но девушка уже озиралась в поисках оружия, и Конрад лишь устало вздохнул.

Они одновременно рванули к пистолету. Мэнэми оказалась проворнее — она ловко кувыркнулась, успев схватить оружие и навести его на Конрада, но он успел выбить его ногой прежде, чем раздался выстрел. Сегодня ему невероятно везло, если считать удачей всего одно пулевое ранение.

Раскалённое копьё всё ещё торчало в стене, и Конрад старался держаться подальше как от него, так и от болтающейся на древке гниющей массы. Мэнэми бросилась на Конрада с пустыми руками, он едва успел парировать удар, но не устоял под её напором и пошатнулся.

Спиной он почувствовал нестерпимый жар и в последний момент увернулся от раскалённого древка. Их занесло в сторону, Конрад уже собирался отшвырнуть её ногой, когда оглушительный взрыв сотряс здание до основания.

Взрывная волна выбила остатки стёкол, стены затрещали по швам, с потолка посыпалась штукатурка. Мэнэми и Конрад метнулись в разные стороны.

Здание застонало, как раненый зверь, и начало медленно складываться, словно карточный домик.

Всё затихло так же быстро, как и началось. Пришёл в себя Конрад не сразу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться от пыли и оглядеться.

Позади, где раньше была стена, зиял пролом, открывая вид на пылающую улицу. Оранжевые отблески пламени скользили по обломкам, высвечивая на противоположной стороне. И, конечно, Мэнэми.

Конрад рванулся вперёд, надеясь опередить её, но резкая боль в правой руке остановила его. Конрад огляделся и с ужасом заметил, что его правая рука зажата под грудой обломков. Мэнэми, заметив это, злорадно усмехнулась, и, поигрывая узким клинком, медленно двинулась вперёд.

Конрад лихорадочно осмотрелся, пытаясь выцепить взглядом хоть что-то. Прямо у его ног валялся пистолет. Мэнэми тоже его увидела и бросилась вперёд, но он быстрее: пнул ногой пистолет к себе, схватил его левой рукой, щёлкнул предохранителем и выстрелил.

Пуля лишь чиркнула по плечу Мэнэми, но та всё равно взвизгнула и отпрыгнула назад.

Она внезапно опустилась на пол и рассмеялась — хрипло, беззвучно.

Пока Мэнэми отвлеклась, Конрад рванул правую руку, пытаясь высвободиться из-под обломков. Девушка шевельнулась, и Конрад мгновенно насторожился. Но Мэнэми лишь растянула губы в улыбке, не делая резких движений, и заговорила:

— Умеешь пользоваться огнестрелом?

— Я не местный, — на автомате ответил Конрад, стараясь, чтобы его голос, как и рука, не дрогнул.

— Это я заметила… — она медленно провела взглядом по его зажатой между обломками руке и тоскливо прицыкнула языком. — Жаль тебя бросать... Может, помочь?

— Обойдусь.

— Упрямый. Мне такие нравятся. — Она чуть наклонилась, высматривая что-то среди языков пламени. — Разящей Леди не слышно… Похоже, моя марионетка всё же загнала её под воду, — В её голосе звенела злорадная нотка. — Пока она сдерживается, стараясь не сжечь тебя, он запросто утопит её.

Конрад невольно сжал пистолет. Девушка заметила это и рассмеялась:

— Интересно, что случится раньше: Разящая Леди захлебнётся или сварится? Вряд ли у неё получится переместиться под водой, верно?

Конрад снова подавил желание выстрелить девушке между глаз. Вполне вероятно, та блефовала, а ему всё ещё нужно было доставить её живой.

Правая рука онемела полностью. Конрад старался не думать о том, что под грудой камней, возможно, осталась лишь кровавая месиво.

Внезапный всполох осветил разрушенное помещение, бросив на стены искажённые тени. Свет погас так же быстро, как вспыхнул, в тот же миг рация в нагрудном кармане Конрада хрипло зашипела, и раздался голос Харкада:

— Конрад, что у вас там? Эрдман подала предупреждающий сигнал.

Горло Конрада сжалось, когда он увидел, как губы Мэнэми растягиваются в торжествующей улыбке. Судя по вспышке, сигнал от Эрдман был совсем близко. Значит, профессор собирается сражаться в полную силу. В таком случае Конраду очень быстро настанет конец.

— Конрад, ответь! — продолжал упрямо звучать голос из рации. — С тобой всё в порядке? Если ты ещё там, убирайся оттуда скорее!

Мэнэми сладко причмокнула, не отрывая глаз от дрожащего ствола в руке Конрада. Наклонив голову, она прошептала:

— Становится всё интереснее, да? — Девушка кивнула на зажатую под обломками руку. — Последний шанс принять помощь.

— Обойдусь, — машинально бросил Конрад, стараясь не думать о последствиях.

Девушка лишь пожала плечами. Новая вспышка озарила её лицо — покрытое строительной пылью, но с горящими безумием глазами. Конрад перевёл прицел ниже, целясь в ногу, но Мэнэми будто прочитала его мысли. Она метнулась в сторону прежде, чем палец успел дёрнуться на спусковом крючке. Эхо выстрела раскатилось по пустому помещению — попал или нет, оставалось загадкой.

Несколько секунд Конрад так и держал в руке пистолет, пока не понял всю плачевность ситуации. Вряд ли Мэнэми вернётся за ним. Да и ему самому следовало бы поскорее убраться отсюда. Он бросил пистолет около себя, а сам навалился на плиту, пытаясь хотя бы чуть-чуть приподнять её.

Но и бетонная плита была покрыта чем-то липким, и рука Конрада постоянно соскальзывала. С каждой секундой он ощущал, что становилось всё жарче и жарче.

— Конрад! — раздался крик в рации. — Ответь! — На заднем фоне неразборчиво прозвучал голос Танды, а вслед за ним снова Харкад: — Нет, я так не могу. Я иду за ним!

Конрад поспешно нащупал рацию, вытащил её и резко выкрикнул:

— Оставайся на месте!

— Конрад, ты жив! — В рации раздался облегчённый выдох, а Конрад устало повалился на спину и прикрыл глаза.

Пока ещё…

Он поднёс рацию к лицу и заговорил:

— Я её упустил. Возможно, она двигается к вам. Будьте начеку.

— Хорошо. Только ты выбирайся скорее из города.

Конрад кивнул. И именно так бы и поступил, если бы не стечение обстоятельств.

Он заставил себя открыть глаза и, повернув голову, увидел металлическое копьё, воткнутое в стену чуть в стороне от него. Хотя копьё уже не было раскалено добела, всё же жар исходил именно от него. Рация полетела в карман, свободная рука потянулась к древку... и не дотянулась на три пальца. Каждое движение разрывало полученную от кинжала рану на плече, тёплая струйка крови растекалась по рукаву. Нужен план, а не слепые попытки. Он надеялся, что Эрдман продержится ещё немного.

Конрад прижался спиной к стене, занес ногу и со всей силы ударил по копью. Древко дрогнуло. Ещё удар, ещё — металл заскрипел по камню, и наконец оружие с глухим звоном рухнуло рядом.

Не раздумывая, он схватил копьё и тут же взвыл от боли. Натянув рукав пальто на руку, он снова взялся за раскалённое древко. Даже так оно обжигало, но уже терпимо.

Тупым концом Конрад поддел бетонную плиту, упершись древком в камень. Мускулы дрожали от напряжения, рана горела огнём. Тогда он перекинул ногу через копьё, используя вес всего тела. Раздался скрежет — плита сдвинулась ровно настолько, чтобы вытянуть руку.

Копьё со звоном упало. Конрад старался не обращать внимания на ожоги и на онемевшую правую руку. К счастью, она была цела.

Передохнув пару секунд, он вскочил, подхватил пистолет и рванул к выходу. Через пару секунд он уже был на улице, утонув по щиколотку. Конрад огляделся и увидел на одной из крыш женский силуэт. Времени на подъём не было, и Конраду пришлось броситься в погоню по затопленному асфальту.

Пробегая перекрёсток, Конрад не удержался и обернулся.

Посреди улицы разрасталось нечто. Оно уже доходило высотой до крыш домов, залезало на крыши, бурлило, кипело и становилось всё больше и больше. Сквозь жар и дым Конрад видел, как раскаляются и плавятся дома. Капли дождя и не успевали долетать до земли — они испарялись прямо в воздухе. Чудовище дёрнулось — и в тот же миг над ним вспыхнул огненный столб.

Последнее предупреждение Эрдман.

Конрад тут же бросился прочь со всех ног, пытаясь вспомнить, сколько таких огней уже было. Горячий ветер бил в спину, точно подгоняя. Конрад забыл и про рану на плече, и про онемевшую руку, и на полопавшиеся в кровь губы. Он мог думать только о невыносим жаре и о том, как пережить следующую вспышку. И она не заставила себя долго ждать.

В небе зажёгся ещё один огонь, ярче и сильнее всех прежних вместе взятых. Рация в кармане орала голосом Харкада, но до сознания доносился лишь белый шум. Конрад едва успел нырнуть за угол, когда весь город содрогнулся.

Глаза ослепило яркое пламя. Ударная волна прокатилась по улицам, дробью разнося воду от места взрыва. Ошмётки плоти, подхваченные вихрем, вспыхивали огнём и сгорали за считанные секунды прямо в воздухе. Пальто, прижатое к лицу, стало единственной защитой — плотная шерсть шипела, впитывая адское пекло. Вода под ногами бурлила. Каждый вдох причинял боль.

Вот сбоку упал яркий свет, и Конрад сквозь пальцы покосился на его источник. На перекрёсток вышел женский силуэт, светящийся такой белизной, что на него было больно смотреть. С неё стекала густая светящаяся жидкость и капала на раскалённые камни. Не сразу Конрад сообразил, что огнеупорный костюм Эрдман просто расплавился.

Женщина еле заметно повернула голову в сторону Конрада, развернулась и пошла обратно. Вскоре раздался взрыв: первый совсем рядом, а второй — где-то вдалеке. Вместе с Эрдман ушёл и невыносимый жар, и Конрад смог вдохнуть обжигающий лёгкие воздух.

Он всё ещё был жив.

Кипящая вода под ногами заставила Конрада в спешке броситься к ближайшей пожарной лестнице, а сам Конрад с ужасом думал, неужели он действительно всё ещё собирается преследовать эту чокнутую.

Стремглав пронесясь по раскалённым лестничным пролётам, Конрад взобрался на крышу и тут же увидел её. Мэнэми стояла в отдалении, наблюдая, как чудовищное пламя вздымается к небу, а по всему городу рвутся новые огненные всплески. Конрад с опаской оглянулся, стараясь не представлять, что творится там, где сейчас Эрдман. Но это было не дело Конрада. Его дело стояло чуть поодаль.

Девушка заметила его не сразу. Наклонив голову, она разглядывала его с любопытством — видимо, удивлялась, как он всё же вырвался. Но когда ствол пистолета нацелился в её сторону, она мгновенно метнулась к противоположному скату. Конраду ничего не оставалось, как броситься следом.

Они перемахнули через несколько крыш, пока улица не оборвалась. Мэнэми ловко соскользнула по водосточной трубе, а Конрад замер на краю. Даже в лучшей форме он не рискнул бы прыгать, а сейчас и подавно.

Девушка вышла на середину пустынной улицы и обернулась. Сложив руки за спиной, она ухмыльнулась, наблюдая, как он стоит, скованный собственной беспомощностью. Она показала пальцем и как можно громче крикнула:

— Лестница там!

Конрад раздражённо оглянулся. Действительно, в паре метров висела чугунная лестница. Он снова посмотрел на Мэнэми, пальцы сжались на спусковом крючке… но выстрела не последовало. Вместо этого он направился к лестнице.

Когда Конрад спустился, девушка уже отошла на расстояние, но не пыталась сбежать. Здесь дома редели, взрывы гремели где-то далеко, а воздух стал чуточку свежее. Сквозь густую темноту Конрад уставился за спину девушки, прикидывая, где конец города.

Мэнэми покачнулась из стороны в сторону, приковывая внимание Конрада. Тот с трудом заставил себя сфокусироваться. Она так и стояла на месте, не собираясь никуда убегать. Вот она подняла подбородок и выкрикнула:

— Сколько тебе лет?!

Конрад приподнял брови. Отвечать не хотелось, но и продолжать изматывающую погоню тоже. Решив потянуть время, он крикнул в ответ:

— Больше восемнадцати, если ты об этом!

— О-о, — громко протянула Мэнэми, — так Джо рассказывал обо мне? Лестно.

Конрад выругался про себя. Он ведь знал, что не стоит отвечать. Теперь оставалось только ждать, когда снова заговорит Мэнэми.

— Значит, ты уже большой мальчик? — она усмехнулась и шагнула вперёд, не обращая внимания на дрогнувшую руку с пистолетом. — Как смотришь на то, чтобы пойти со мной вместо Джо? — Мэнэми оскалилась и с наслаждением осмотрела озадаченного мужчину. — Если согласишься, так и быть, оставлю его в покое ещё на пару годиков…

— Откажусь, — сухо ответил Конрад, крепче сжимая пистолет.

— Жаль.

Мэнэми сделала ещё один шаг вперёд, и Конрад поднял руку, но девушка даже не смотрела на него, её взгляд бегал по крышам за его спиной. Конрад из последних сил подавлял желание обернуться. Вот Мэнэми ускорилась, и Конрад прицелился ей в ногу и выстрелил… Курок глухо щёлкнул, а Мэнэми усмехнулась и подняла руку, показывая два пальца.

— Две пули, — злорадно усмехнулась девушка. — Когда ты отобрал у меня пистолет, там оставалось две пули.

Конрад сунул бесполезный пистолет в карман к наручникам, левой рукой рванулся за ножом — но ножны пустовали. В голове мелькнула мысль о брошенном копье Эрдман. К счастью, у противницы тоже не оказалось оружия, и она бросилась на него врукопашную.

Правая рука всё ещё не слушалась, и Конрад едва успевал уклоняться, отбиваясь одной левой. Мэнэми тоже выдыхалась, хотя и пыталась скрыть усталость: её удары потеряли былую резкость и силу. Их измождённая возня под грохот отдалённых взрывов напоминала скорее детскую потасовку, чем смертельную схватку.

Вот Конрад пропустил удар, и нога Мэнэми врезалась Конраду в висок. Мир поплыл перед глазами, а в следующий момент он уже валялся на мостовой, ощущая, как затылок снова ударяется о камень. В глазах потемнело, Конрад почувствовал, как девушка вцепилась когтями в его челюсть. Картинка чуть прояснилась, проступил размытый силуэт. Сквозь пелену боли Конрад смог разглядеть лишь жёлтый блеск её глаз.

Он машинально щёлкнул пальцами. Все внутренности свернулись в тугой узел, а над самым ухом разорвался нечеловеческий визг.

Мэнэми отпрыгнула от него, словно обожжённая, хватая себя за волосы, извиваясь на каменной дороге, размахивая ногами и громко крича.

Снова. Ей снова обрубили способность.

Конрад с трудом перевернулся на бок. Если бы его сегодня уже не вывернуло наизнанку, он бы наверняка сделал бы это ещё раз. Но сил не осталось совсем — ни на погоню, ни даже на то, чтобы просто подняться.

Он оторвал взгляд от тёмной брусчатки и посмотрел на девушку. Она сидела на коленях, уткнувшись головой в землю и вцепившись себе в волосы. Когда она наконец повернула голову, Конрад с облегчением заметил, что глаза у неё снова стали серыми.

Казалось, этот молчаливая дуэль могла продолжаться бесконечно. Но внезапное шипение из упавшей где-то в стороне рации разорвало тишину, и голос Харкада прорвался сквозь помехи:

— Конрад? Ты меня слышишь? Всё в порядке?

От злости и раздражения Мэнэми громко зарычала, подскочила к рации и, к ужасу Конрада, крикнула в неё:

— Ооо, Конрад в полном порядке, — она усмехнулась и покосилась на мужчину. — Пока что…

И, не дождавшись ответа, Мэнэми со всей силы ударила рацией по земле. Удар. Ещё удар. Устройство треснуло, разлетаясь на осколки. Конрад, не в силах пошевелиться, наблюдал за этим с ощущением, что всё это происходило не с ним. Вот Мэнэми посмотрела на него сквозь мокрые пряди растрепавшихся тёмных волос и сквозь зубы прошипела:

— Ублюдок, — она на четвереньках приблизилась к нему. — Ты будешь второй в моём списке.

Неожиданно Конрад усмехнулся. Он покачал головой и возразил:

— Нет, второе место меня не устраивает.

Он рванулся вперёд, левая рука метнулась в карман. Металл браслетов блеснул в воздухе. Щелчок — и браслет замкнулся на запястье девушки. Ещё мгновение — и второе кольцо сомкнулось на его собственной руке.

Мэнэми замерла, глаза непонимающе расширились. Конрад оскалился в ответ:

— Теперь у меня больше шансов на первое место, да?

Её рёв перешёл в животный вой. Мэнэми смерила Конрада самым ненавидящим взглядом, на который была способна, схватила его за голову, со всей силы ударила о землю, и Конрад потерял сознание.

Мир Джерома, 20.11.1105 год (тот же день)

Над раскалённым городом сгустились тяжёлые тучи, пролившиеся редкими каплями, которые постепенно переросли в настоящий ливень. Но даже хлынувшие потоки не могли усмирить адское пламя, вызванное Разящей Леди — лишь её воля заставляла огонь утихать. И он подчинился. Постепенно огонь успокаивался, пламя угасало, воздух остывал.

Разгорячённый город, казалось, был готов перевести дыхание. Прохладный ветерок зашелестел по улицам, дождевые капли с шипением ложились на раскалённые камни... Но внезапно тишину разрезал резкий стук каблуков по брусчатке. Ветер замер, первые капли на раскалённых камнях высохли, а оплавленные стены домов тревожно задрожали.

Эрдман медленно шла по улице, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти останки своего противника.

Она была готова к тому, что преступница не сдастся просто так, что у той будет какой-то козырь в рукаве. Но Эрдман и представить не могла масштабы этого «козыря». Само существование человека с подобной масштабной способностью уже наводило ужас, а тот факт, что всё это время о нём ничего не было слышно, и что Мэнэми так просто воспользовалась им в своих личных целях, наводил на мысль, что здесь были замешаны куда более серьёзные силы, нежели одна сумасшедшая.

Эрдман слышала только звук бегущей по её жилам горячей крови и треск горячего воздуха, картинка перед глазами расплывалась, окрашивалась в красные и жёлтые тона. Как и в бою, ей приходилось ориентироваться по смутным теням и нечётким силуэтам.

Сбоку между домов что-то зашевелилось, и Эрдман замерла, пытаясь разглядеть источник движения. Она уже натыкалась пару раз на Конрада и теперь боялась перепутать его с противником. Хотя здесь, в самом эпицентре сражения, Эрдман вряд ли бы встретила Конрада. По крайней мере, живого.

Она встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и пристально вгляделась в переулок.

Эрдман вынуждена была наблюдать издалека — её тело всё ещё излучало опасный жар. Сдерживать бушующее внутри пламя и одновременно анализировать окружение требовало нечеловеческих усилий. Сквозь мерцающие красные и жёлтые пятна в её зрении проступили очертания: обнажённая спина и белые волосы.

В тёмном переулке, прижавшись к стене, сидел совершенно голый мужчина. Он судорожно сжимал пряди волос, бормоча что-то невнятное. В своём текущем состоянии Эрдман не могла разобрать слов — чем сильнее раскалялось её тело, тем больше притуплялись чувства. Мир расплывался, звуки глушились гулом в ушах.

Вот мужчина поднял взгляд и уставился на стоявшую поодаль женщину. Она всё ещё светилась, её волосы растрепались и, едва шевелясь от жаркого воздуха, сползали по плечам и спине. Могло показаться, что женщина абсолютно голая, но металлические туфли на каблуках остались на ней, а торс, плечи и ноги опоясывали светящиеся белые полоски какого-то металла. Она замерла, повернув голову в его сторону, будто ожидая действий.

Мужчина продолжал бубнить себе под нос: «Не справился. Подвёл». Отведя взгляд, он словно забыл о наблюдателе, начав беспорядочно шарить руками по земле. Огненная женщина его больше не интересовала. Мысли крутились вокруг одного: задание, провал, невозможность выполнить обещание. У него не осталось ни сил, ни ресурсов продолжать. Вся вода испарилась, воздух высох, вытягивая из мужчины последние капли влаги. Даже дождь и тот не долетал до него. Воды не хватало даже на слёзы.

Всё существо мужчины кричало о безысходности. Если он не может выполнить просьбу... Оставался лишь один выход. Он осознавал это всем свои существом.

Эрдман метнула взгляд по сторонам, запоминая местность. Подойти ближе значило убить его. Но и просто задерживаться рядом было опасно: когда Эрдман начнёт остывать, выброс тепла станет смертельным. Оставалось надеяться, что, вернувшись после охлаждения, она застанет его здесь.

Резко дёрнувшийся мужчина привлёк внимание Эрдман. Она долго не могла понять, что тот делает, пока не осознала: он буквально бился головой о землю и о стену. Он кричал так громко, что его вопли даже можно было различить сквозь шум в ушах. Эрдман подавила желание рвануть к нему и остановить это безумие, но она могла лишь стоять в стороне и наблюдать, как мужчина разбивает себе голову.

С каждым ударом его движения становились всё медленнее и слабее. Эрдман тяжело вздохнула и поспешила уйти. Возможно, если у неё получится быстро остыть, она успеет вернуться и спасти несчастного от его собственного безумия. Но сейчас, как и всегда в таком состоянии, Эрдман могла лишь наблюдать за страданиями других издалека.

Конрад пришёл в себя от настойчивых шлепков по лицу. Он поморщился от металлического привкуса крови во рту, заставил себя открыть глаза и встретился взглядом с Харкадом, присевшим перед ним на корточки.

Харкад оставался в одной рубашке и жилете, сняв верхнюю одежду. Конрад опустил взгляд, заметил на ткани кровавые разводы и, с трудом шевеля губами, пробормотал:

— С тобой всё в порядке?

— Это мне у тебя нужно спрашивать! — голос Харкада дрожал, как и его руки.

Тогда Конрад оглядел себя. Да, он выглядел гораздо хуже. Вся одежда пропиталась кровью; кое-где проглядывали бледные пятна рубашки, но её изначальный цвет уже невозможно было разобрать. Ткань на груди и на плече была порвана и покрыта бурой коркой. Конрад растерянно потянулся рукой к груди, точно помня, что этих ран у него не было, и озадаченно уставился на правую руку.

Рукав затвердел от крови, а кисть покрылась ею настолько, что не видно было кожи. Конрад покрутил кистью, сжал пальцы, с облегчением отметив, что те хоть и туго, но слушаются. А затем в памяти всплыли последние события. Он рванул рукав вверх, обнажив запястье — обруч наручника исчез.

— Что случилось? — Конрад окончательно пришёл в себя и огляделся.

Он сидел на земле, прислонившись к колесу машины. Сбоку виднелись тёмные дома города, а откуда-то из центра клубился дым и сверкало пламя. Конрад снова огляделся, осмотрел себя и спросил:

— Где моё пальто?

— Пришлось снять, чтобы Танда тебя исцелила, — растерянно проговорил Харкад, встал и взял с капота пальто.

— А где Танда?

— Спит в машине. Твоё исцеление её вымотало. — Харкад как-то с подозрением посмотрел на товарища. От того этот взгляд не укрылся, и Конрад вопросительно изогнул бровь. Харкад нехотя продолжил: — Когда я тебя нашел, думал, что ты мёртв. Всесоздатели… Что с тобой произошло? На тебе живого места не было!

Конрад глянул на руку, где должны были быть наручники, и спросил:

— А что с чокнутой?

— Ты серьёзно? — проговорил Харкад так, словно сомневался в здравомыслии друга. Но тот серьёзно кивнул, и Харкад ответил: — Её не было.

— Чёрт, — Конрад разочарованно вздохнул. — Я надеялся, что наручники её удержат.

— Наручники?

— Да, — и снова Конрад кивнул на руку. — Подумал, что сбежать с моим телом ей бы не удалось.

— А ей и не удалось! — Харкад нервно усмехнулся, и Конрад подумал, что за этим смешком скрывался целый воз эмоций и сломанных нервов. — Протащила тебя пару метров, оставив на камнях длинную кровавую полосу от раны на твоей башке, и бросила. Потом переломала у тебя на руке пальцы, разорвала её до мяса и, вероятно, стянула браслет наручника, — Харкад покрутил пальцем где-то около груди Конрада и добавил: — Я уже не говорю, что она разбила твоё лицо в мясо.

Конрад с интересом осмотрел себя, озадаченно покачал головой и, нервно усмехнувшись, пробубнил:

— Как вовремя я потерял сознание…

Харкад раздражённо фыркнул, покачав головой, сложил руки на груди и отвернулся.

— У тебя ещё на плече отравленная рана, — пробубнил Харкад куда-то в сторону. — Танда попыталась остановить действие яда, но это не по её части. По возвращению нужно, чтобы тебя осмотрел специалист. Танда сказала, яд действует медленно, так что… — Он тяжело вздохнул и поправил очки.

Конрад с интересом уставился на своё плечо, куда Мэнэми в начале схватки вонзила шило, и, приподняв ткань, увидел расходящиеся по коже мерцающие красные прожилки. Теперь понятно, почему правая рука онемела.

На голову упали капли дождя, и Конрад с неприязнью уставился наверх. Даже за городом стояла неестественное для зимы тепло, а снегом даже не пахло. Казалось, они просидели здесь до самой весны. Впервые за всю ночь Конрад глянул на время и с ужасом заметил, что сейчас около часа ночи, а значит, они возятся с этим уже четыре часа.

Конрад глянул на пожар в городе и удивлённо покачал головой. Кто бы мог подумать, что Эрдман может так долго гореть. Хотя в возможностях профессора Конрад теперь старался не сомневаться.

Профессор Харкад устало потёр глаза, на его гладком молодом лице, казалось, появились первые морщинки. Конрад осмотрел его, покрытого кровью, и небрежно бросил:

— Ты что, тащил меня на себе из города?

И снова на Конрада уставился неодобрительный взгляд из-под очков.

— А ты представлял себе это как-то иначе?

На что Конраду оставалось лишь пожать плечами, поморщившись от боли в раненном отравленным клинком плече. Конрад не сдержался и снова заглянул под рубашку. Красные полосы, точно корни, растянулись от места ранения, доползли почти до самой ключицы, и Конрад невольно подумал, что было бы здорово, если бы яд распространялся только по мышцам, а не по внутренним органам. До лёгкого и сердца было не так уж и далеко…

— Танда уснула? — задумчиво переспросил Конрад и снизу глянул в тёмные окна автомобиля. Харкад тоже глянул туда и кивнул. — Тогда оставь Маре и поезжай с ней в училище, сообщи о произошедшем, отдохните и отоспитесь.

— А ты?

Харкада обеспокоенно осмотрел побитого Конрада, а тот безмятежно пожал плечами.

— Подожду Эрдман. К тому же кто-то должен остаться с Маре, пока он держит карман, — Конрад устало вздохнул. — Да и в таком состоянии за руль я не сяду.

— Начинается дождь.

И они оба глянули в небо. Капля попала Конраду на щёку, и тот попытался смахнуть её, но лишь ещё сильнее размазал грязь и застывшую кровь.

— Тут недалеко был какой-то навес… Давай ты нас там высадишь, — Конрад глянул на город и промычал себе под нос. — К тому же, думаю, после такого разгрома за нами кого-нибудь отправят.

Совсем скоро Харкад высадил Конрада у железного навеса. Вдвоем они с трудом вытащили ничего не соображающего Маре, а Танда даже не проснулась. Конрад проводил автомобиль долгим взглядом, снова глянул на расходящиеся по коже ядовитые полосы, убедился, что не сильно-то они и изменились, и уселся на деревянную палету, облокотившись на толстый деревянный столб, державший крышу. Маре еле слышно сопел под боком, точно спал, хотя Конрад понимал, что тот сейчас одновременно следит за всеми жителями города и оставшимися там учениками. Отвлекать Маре не стоило, был риск, что карман захлопнется, а все жители вернутся в настоящий город, охваченный огнём.

Конрад потянулся в карман пальто за сигаретой и рассеянно вытащил оттуда помятую, насквозь промокшую пачку. Он с тоской сунул её обратно в карман, прислонил голову к столбу и не заметил, как уснул.

Проснулся Конрад от внезапно охватившего его озноба. Он покрепче закутался в пальто и открыл глаза. Стало темно, по крыше стучал разошедшийся дождь, а вдали едва ли можно было разглядеть силуэт города. Конрад огляделся и попытался прикинуть, сколько он проспал. К счастью, у Маре были наручные часы, и Конрад с ужасом увидел, что стрелка часов на них указывает уже на три ночи.

Со стороны дороги раздался лязг каблуков, и Конрад растерянно уставился в темноту. Вот едва вырисовывался женский силуэт. Чем ближе он подходит, тем теплее становилось. Сначала Конрад испугался, что станет невыносимо жарко, когда женщина подошла ближе — испугался, что женщина совершенно голая, и уже был готов отвернуться, но тут в темноте сверкнул отблеск металла, и Конрад внимательно сощурился.

На профессоре Эрдман сияло нечто, напоминающее слитный купальник из металла с длинными по плечи рукавами и штанинами до колен. Женщину опоясывали металлические пластины, отчего она напоминала куклу в железном корсете, промокшие волосы спускались до лопаток, а на ногах сияли металлические туфли на каблуках. Конрад даже представить не мог, как профессор не просто проходила в них всю ночь, так ещё и сражалась. Но это был тот самый вопрос, на который он никогда бы не получил внятного ответа. Когда женщина приблизилась к навесу, Конрад встал и приветственно кивнул.

— Чёрт побери, — Эрдман осмотрела потрёпанного коллегу с головы до ног. — Что с вами случилось, Конрад? Вас словно через мясорубку прокрутили.

— Реальность недалека от ваших слов, — он невольно осмотрел женщину и, тут же отведя взгляд, неловко проговорил: — Вы тоже неплохо выглядите.

Эрдман громко фыркнула и закатила глаза.

— Надеялась, что до такого не дойдёт. Но спасибо профессору Стрейксу, иначе бы мне пришлось разгуливать голышом.

— Да, спасибо Стрейксу, — бездумно повторил Конрад. — Работать с вами в таких ситуациях… — Он покосился на озадаченную профессора и нехотя добавил: — Было бы трудновато.

— Да что вы говорите? — Эрдман глянула на себя и озадаченно спросила: — А в таком виде ничего?

— Ну, — замялся Конрад, — так вы похожи на супергероиню из какого-нибудь комикса…

— Супергероиню?

По лицу Эрдман стало понятно, что она с трудом представляет, о чём речь. Видимо, читать комиксы из реальности, которые каким-то чудом оказались в библиотеке училища, ей не приходилось. И Конраду пришлось объяснять:

— Ну, в закрытом седьмом мире придумывают сказки о женщинах со суперспособностями, которые спасают мир и ходят примерно в таких же купальниках, — Конрад мельком бросил взгляд на Эрдман. — Только чуть откровеннее, чем у вас.

Эрдман снова осмотрела себя и усмехнулась.

— Попридержите коней, Конрад, — она хитро улыбнулась и наигранно неодобрительно покачала головой. — Я замужем.

— Замужем? — Конрад тут же забыл про всякое смущение и неловкость. — Я думал, вы…

— Особо не распространяюсь об этом, — пожала плечами Эрдман. — В моей профессии родных лучше держать в тайне. Мало ли кто на меня зуб точит. — Она кивнула на пальто Конрада и спросила: — Не одолжите?

Конрад поспешно снял пальто и помог женщине одеться. Эрдман обернулась и с ещё более озадаченным видом осмотрела покрытую кровью некогда белую рубашку, изрезанную и порванную. Женщина покачала головой и бросила на мужчину недовольный взгляд.

— Зачем вы полезли на рожон, Конрад?

Тот опешил и не нашёл, что сразу ответить.

— Мы же обсуждали, — рассеяно начал Конрад с ощущением, что он оправдывается. — Если всё идёт не по плану и заговорщица будет не одна, вы берёте на себя остальных, а я пытаюсь схватить её.

— О, всевышние… Конрад! — Эрдман покачала головой. — У вас совсем нет чувства самосохранения? Вам не хватило первой пули в бок? «Попытайтесь схватить» не значит «лезьте в самое пекло». Зачем надо было делать это прямо у меня под боком!

— А что, я должен был сбежать? — Конрад презрительно поморщился и помотал головой. — Ну уж нет. По крайней мере, теперь я уверен, что сделал всё возможное, чтобы её схватить…

— Оно видно… — Эрдман показательно отвернулась и тяжело вздохнула. — Она сбежала, да?

— Да.

— Вот сука…

Эрдман бесстыдно полезла в карманы пальто Конрада и вынула оттуда всё ту же помятую пачку сигарет. Она тоскливо посмотрела не неё и убрала обратно.

— Ну, — протянул Конрад, — я доставил ей много хлопот. Возможно, на какое-то время её внимание переключится на меня.

Эрдман озадаченно покосилась на Конрада, осмотрела его, словно заново увидела, и достала из кармана свои очки. Она мельком глянула на погнувшуюся дужку и разбитое стекло, затем снова на Конрада и усадила очки на кончик носа.

— А где моё копьё?

Конрад прищурился и с досадой втянул воздух. Чуть помявшись, он ответил:

— Потерял. — Но, заметив недовольный взгляд Эрдман, поспешил добавить: — Примерно там же, где вы его и оставили. Спасибо, кстати, что не забрали. Оно мне жизнь спасло.

— Рада, что вы подружились. — Эрдман небрежно убрала мокрую прядь волос за спину. — Попрошу, чтобы вам подняли жалованье.

— Был бы признателен, — с горечью отозвался Конрад и повёл раненым плечом.

От Эрдман не укрылся этот жест, и она с волнением спросила:

— Что у вас там?

— Отравленный клинок.

Эрдман вдохнула и надавила пальцами на виски.

— И вы всё ещё здесь?

— Яд действует медленно, — неуверенно ответил Конрад, сам осознавая, как глупо это звучит.

И снова тяжёлый вздох.

— Знаете, Конрад, раньше ваше равнодушие ко всему казалось мне просто неестественным, — она покосилась на мужчину и протяжно проговорила: — Теперь я вас опасаюсь.

Отчего-то Конрад улыбнулся во всё лицо и, гордый собой, покачал головой и важно проговорил:

— Значит, я немного продвинулся по пищевой цепочке в ваших глазах?

— Если вас это так радует, — многозначительно произнесла Эрдман и уставилась в сторону города.

Конрад проследил за её взглядом, с неохотой вспоминая пережитое. Он хотел размять плечо, но от движений оно заболело лишь сильнее, и Конрад замер. Он вспомнил город в огне, пылающую жаром Эрдман и огромную уродливую тушу…

— Как так получилось, что тот водник не попал в карман Маре? — удивленно спросил Конрад, даже не надеясь на ответ. К своему удивлению, ответ он всё же получил:

— Прятался в канализации, — пожала плечами Эрдман. — Маре туда не заглядывал.

— И что с ним теперь?

— Размозжил себе башку насмерть, — Эрдман поджала губы и процедила. — К сожалению, у меня не получилось помешать ему.

— Вы оставили его тело в городе?

Конрад хотел было сказать, что это не дело, если утром, когда горожане вернутся сюда из кармана, они увидят на улице обезображенное тело… Потом вспомнил картину плавящихся домов и понял, что на фоне главной проблемы брошенный на улице труп покажется им мелочью.

Эрдман будто прочитала его мысли и довольно усмехнулась.

— Не переживайте. Мейстер Роркал умеет возвращать предметам их прежний вид. И если он поторопится, то до утра у него будет… — она глянула на Конрада и спросила: — Сколько времени?

— Часов пять, — прикинул Конрад, стараясь не представлять, как мейстер отреагирует на такое «заманчивое» предложение… — Уверены, что он согласится?

— У него не будет выбора, — Эрдман, довольная собой, усмехнулась. — Всё ради ментального здоровья его подопечного.

Пришло время Конраду усмехнуться.

— Кажется, мейстеру придётся пересмотреть ценность Джозефа.

— Он должен был понимать риски, когда просил меня о помощи.

— Думаю, в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем обращаться к вам.

— Вот и хорошо, — Эрдман набрала в грудь прохладного воздуха и прикрыла глаза. — Им иногда не помешает хорошенько подумать, прежде чем делать что-либо.

Конрад покосился на женщину, и только в этот момент увидел, насколько та вымотана.

— А у вас не будут проблем после такого? — с беспокойством спросил он.

— Что мне будет? — Эрдман пожала плечами. — Сделают выговор и только. Но все они прекрасно знают, что если, упаси всесоздатели, на горизонте появится могущественный противник, то поставить против него будет особо некого. — Она глянула на Конрада и, в подтверждение своих слов кивнула в сторону города. — Сегодня вы убедились в этом на собственном опыте.

И Конраду оставалось лишь кивнуть. Стук дождя по крыше успокаивал, а вид ночного города, особенно сейчас, когда огонь потух, внушал спокойствие. Конрад размышлял о сражении, об услышанном и о том, что мировоззрение Эрдман этой ночью лучше всего подходило под всё то, что ему пришлось пережить.

Мир??? дата???

Был поздний час, выходной день, и в кабаке, как обычно, шумно и людно. Все посетители, уже порядком выпившие, не обращали внимания на закутанную в длинный шарф тощую девушку в самом дальнем углу, крепко сжимающую кружку и нервно подергивающую ногой. Она всматривалась в лица окружающих, точно ждала кого-то, хотя встречу не планировала.

Кто-то у стойки громко захохотал, уронил кружку, и завязалась потасовка, а к самому дальнему столику подошёл высокий широкоплечий мужчина и бросил под нос девушке газету.

Мэнэми мельком взглянула на первую колонку, где было изображено оплавленное здание, и перевела взгляд на мужчину, который грузно опустился напротив.

— В этот раз ты превзошла саму себя, — усмехнулся мужчина. — А я говорил не спускать тебя с поводка.

Мэнэми гневно поморщилась и отодвинула газету в сторону.

Мужчина напротив был на голову выше неё, с густыми чёрными волосами и ухоженной треугольной бородой. На вид ему было лет тридцать, но Мэнэми знала, что на самом деле ему гораздо больше.

Она откинулась на спинку стула и небрежно бросила:

— Если бы всё выгорело, это бы стоило свеч.

— Не смеши, — мужчина громко усмехнулся, положил руку на стол и подался вперёд. — Ты уже давно заигралась и была не в состоянии оценить ситуацию здраво. Ильнар давно поставил на тебе крест.

— Поставить на мне крест не так-то просто, Шаграт.

Мужчина оскалился и ткнул пальцем в лежащую на столе газету. Его загорелое лицо с широкой челюстью исказилось злорадством, и он протянул:

— Всё ещё так считаешь?

Мэнэми пару секунд всматривалась в лицо Шаграта. Не блефует ли он? Но всё же она подалась вперёд и заглянула в статью, куда указывал палец Шаграта.

«Королева Смоук официально объявляет покровительство полукровке из мира Янь».

Мэнэми недовольно зашипела и выругалась. Шаграт улыбнулся ещё шире.

— Удивлён, что они всё ещё не встали на твой след.

— Я не оставила крови.

— Далеко не все встают на след только по крови.

— Королевская особа не считается.

— Ага, — Шаграт громко усмехнулся, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Королевские особы уже интересуются твоим избранным. Думаешь, они не смогут ради забавы выследить тебя и не устроят показательную расправу? То есть… — он кивнул ей, точно дожидаясь, когда Мэнэми сама догадается. — То есть передадут властям.

Мэнэми громко выдохнула, обхватила себя руками, пытаясь не выдать своего отчаяния, и недовольно бросила:

— Ладно. Просто забери меня отсюда. Злорадствовать не обязательно.

— Погоди. Куда так резво собралась? — Шаграт злорадно покачал головой. — Так просто ты теперь не вернёшься. Забрала сильного полукровку, растратила его впустую, ввязалась в драку с Разящей Леди, привлекла внимание правительства… Не-е-е, — он прикрыл глаза и оскалился, — после такого только в изолятор. На пару месяцев точно. А то мало ли, твой след возьмут. Нам такого не нужно.

— Натцуми тоже приложила к делу руку.

Мэнэми осознавала своё отчаянное положение, но тонуть в одиночестве не собиралась, и пыталась утянуть с собой кого-то ещё.

— Натцуми — королева Янь, — точно слабоумной, объяснил Шаграт, — а не чокнутая аптекарша, что яды мешает да подростков терроризирует.

— Моя способность нужна.

— Вытащим, когда понадобишься.

— Натцуми подстрекала меня устранить наследника.

Повисла пазуха. Шаграт молчал, и Мэнэми, почувствовав, что попала в мишень, продолжила:

— Вы что, правда верили, что она его опекает? Взращивает? Ещё что! Этот сорванец принесёт одни проблемы. Он уже неразлучен с ученицей мейстера. Думаешь, это то влияние, которое будет ему полезно?

— Это серьёзное обвинение, — перебил ей возбужденную речь Шаграт. — Будешь обсуждать это с Ильнаром. Мне это ни к чему.

— Надо думать о запасном плане, — Мэнэми пренебрежительно поморщилась. — Ни на Натцуми, ни на этого пацана надеяться нельзя.

— У Ильнара всегда есть запасной план, — строго проговорил Шаграт. — А ты не суй нос, куда не просят.

Мужчина встал, забрал газету и сунул в карман.

— Собирайся. Тебя ждут.

— Мне будут давать марионеток? — Мэнэми почти с надеждой посмотрела на Шаграта, а тот пожал плечами.

— Что-нибудь подбросят. Но не обольщайся, — он наклонился к ней и навис огромной тенью. Почти шёпотом он проговорил: — Скажи спасибо, что после такого тебе вообще позволили жить.

И Шаграт отошёл в сторону, ожидая свою спутницу. Та нехотя поднялась и покорно пошла следом. Никто даже не обратил внимание на вышедших из паба мужчину и женщину, как и не заметили злобного, полного ненависти и отчаяния мутного взгляда, которым она напоследок окинула ту частичку мира, который совсем скоро ей придётся покинуть.

Мир Джерома, 21.11.1105 год (утро следующего дня)

Хоть Комура пыталась убедить Джо, что тому нужно отдохнуть, он не мог уснуть всю ночь. Последние несколько недель в голове Джо постоянно вертелась только одна мысль. Он с трудом мог вспомнить, как мыслил до того, и особенно, что чувствовал. Теперь же в его голове была пустота. Словно все мысли вырвали, а новые пока ещё не вложили. Пустота ощущалась и в груди: страх и обречённость от ненадобности куда-то исчезли, а чем их заменить, Джо не знал.

Пришёл в себя Джо от стука в дверь и громкого крика Комуры, что уже подъём. Эйден с трудом разлепил глаза — посиделки накануне дались ему непросто, а Джо сразу взял даже не разложенные вещи и пошёл на улицу. Он сел на скамейку, где вечером накануне сидел профессор Конрад, и уставился на дом напротив. Обычный каменный трёхэтажный дом, слегка расплывшийся в стороны, не то, что стройные дома в мире Смоук. В окнах где-то уже горел свет, люди выходили на улицу и куда-то спешили, а Джо удивлялся, как в таком маленьком доме помещалось столько людей.

— Все в сборе? — раздался рядом голос Комуры, и Джо пришёл в себя.

Оказывается, все ученики, всё ещё не до конца проснувшиеся, стояли на улице и озирались по сторонам. Комура глянула на наручные часы и громко предупредила:

— Сейчас будем выходить из кармана.

— Из кармана? — рассеянно спросил Эйден, но времени на размышления ему не дали.

Джо точно слегка сдавили, воздух вылетел из лёгких, а в следующее мгновение всё прекратилось. На первый взгляд показалось, что ничего не изменилось… Но всё же впечатление было обманчиво. Джо разглядывал дома в округе, пытаясь понять, откуда на них взялись чёрные пятна гари. Пока остальные осматривались и пытались понять, что изменилось, к Комуре подошёл мужчина в пыльном сером пальто и с каким-то странным мечом в руке. Далеко не сразу Джо опознал в мужчине мейстера Роркала.

Казалось, он постарел лет на десять. Возможно, такое ощущение складывалось из-за мешков под глазами или осевшей на волосах белой пыли, которая окрашивала волосы сединой. Роркал небрежно протянул меч Комуре и пробурчал:

— Верни, пожалуйста, Грианлай. Пусть больше не разбрасывается своим оружием.

Комура взяла оружие и спросила:

— Что-нибудь ещё передать?

— Нет, спасибо. Всё остальное я передам ей сам, — пробубнил себе под нос Роркал, обернулся на Джо и подошёл к нему.

Юноша тут же вскочил на ноги. Разговаривать с мейстером на виду у всех было неловко, но Джо явно не собирались спрашивать о его чувствах, и Роркал с ходу заговорил:

— Я обмолвился парой словечек с Грианлай, она очень хвалила твои успехи.

— Мои успехи? — нервно переспросил Джо, вспоминая всё то, что успел натворить.

— Да. Пара срывов не в счёт. Такое с каждым случается, — Роркал тяжело вздохнул и устало покосился на здания. — Думаю, после сегодняшнего я поговорю с королевой о том, чтобы взять тебя с сестрой под защиту короны.

Джо проследил за взглядом мейстера, потом снова уставился на него и не нашёл ничего лучшего, как неуверенно буркнуть «спасибо». Роркал устало улыбнулся и с нескрываемым сарказмом проговорил:

— Ой, ну что ты. Благодари профессора Эрдман. Она полгорода разнесла в погоне за той женщиной, про которую ты рассказывал. Теперь не обратить на тебя внимание будет попросту невозможно.

Джо рассеяно огляделся, пытаясь разглядеть разнесённый город, но ничего такого не увидел и засомневался, правду ли говорит мейстер. Но тот, казалось, действительно не шутил. По крайней мере, его глаза оставались такими же усталыми. Джо с большим сомнением всё же решился спросить:

— А с… — он осёкся, не желая произносить имя. — С той женщиной. Что с ней случилось?

— К сожалению, сбежала, — Роркал повернулся к Джо и похлопал того по плечу. — Но ты не переживай. Я уверен, после такого она долго не осмелится высунуться. — Он тяжело вздохнул и неодобрительно осмотрелся. — По крайней мере, судя по тому разгрому, который мне пришлось восстанавливать…

Роркал снова похлопал Джо по плечу и, не попрощавшись, пошёл в сторону паба, на ходу спрашивая у Комуры, что она посоветует там взять.

Джо проводил мейстера взглядом. Он даже не заметил подошедшего Эйдена и обратил на него внимание, лишь когда тот заговорил.

— Так что, удалось поймать ту маньячку?

— Что? — Джо с трудом перевёл взгляд с потемневших домов на друга.

— Ну, — Эйден замялся и пояснил. — Та маньячка, что тебе угрозы отправляла. — Джо непонимающе поднял брови, и Эйдену пришлось продолжать: — Нас предупредили, что, пока мы в городе, ту маньячку будут ловить. Тебе не стали говорить, боялись…

— Что я сделаю глупость? — машинально ответил Джо. Он оглядел собравшихся учеников и заметил, как те косятся на него. — Все знали?

— Да.

Джо хотел было разозлиться, но сил у него не осталось, поэтому он лишь устало вздохнул. В голове не укладывалось, как за одну ночь могло произойти столько, почему Эрдман пошла против Мэнэми и почему сожгла и разгромила полгорода.

В такой же растерянности Джо посадили в карету. Пока они проезжали по улицам города, он всматривался в дома, то тут, то там выхватывал взглядом следы пожара. На одной улице он заметил расплавленный угол дома и даже не сразу понял, что это.

Джо так и не мог поверить в происходящее, даже когда он вернулся в училище, даже когда сокурсники обсуждали увиденные разрушения и пытались угадать, как именно так вышло и как много успел вернуть в прежнее состояние мейстер Роркал. Ни у кого не оставалось сомнений: то, что они увидели, — вершина айсберга, малая часть могущества профессора, которое им по чистой случайности довелось увидеть.

Лишь вечером, когда по дороге в комнату Джо наткнулся на профессора Эрдман, он точно проснулся. Он не решался подойти к женщине, но та подошла первая и заговорила:

— Надеюсь, теперь вас оставят в покое, и вы сможете взяться за учёбу.

На её лице была хитрая улыбка, и Джо никак не мог понять, чем именно довольна профессор. Он прокручивал в голове последние прожитые месяцы и не мог понять, как вот так просто кто-то влез в его жизнь и обрубил самую большую её часть. Джо не нашёл ничего лучшего, чем спросить:

— Зачем вы это сделали?

— Не люблю, когда моих учеников терроризируют, — она возмущённо изогнула бровь. — А ещё когда смеют совать нос в училище прямо у меня на виду и когда меня ни во что не ставят, — Эрдман, явно довольная собой, кивнула. — Не переживайте, Джозеф, пока вы учитесь здесь, я полностью отвечаю за вашу безопасность. Вы можете спокойно продолжать обучение. Если она осмелится ещё раз выползти на свет, в чём я сильно сомневаюсь, я сдерживаться не буду. — Женщина слегка наклонилась и, оглядевшись, чтобы их никто не подслушал, хитро добавила: — А когда вы выучитесь и получите разрешение, обещаю, всем вашим неприятелям придётся хорошенько подумать, прежде чем лезть к вам. Думаю, к тому времени вас будут бояться даже сильнее, чем меня. — Она выпрямилась, убрала за ухо прядь красных волос и поправила очки. — А пока идите отдыхать. Скоро каникулы, надеюсь, вы как следует отдохнёте. К тому же сразу после вы снова приступите к практике, — она подмигнула, развернулась и ушла, точно этого разговора и не было, а саму её ждали неотложные дела.

Оставшуюся неделю Джо провел за книгами и своими мыслями. Было непривычно думать о чём-то кроме Мэнэми, но теперь ему приходилось этому учиться. Вскоре он получил письмо от Изабеллы, где она рассказывала новости. Как тётя упрямилась и тщетно пыталась подыскать Изабелле подходящую партию, как Ливи и Байрон обустроили мастерскую и, в ожидании пополнения, копят на жильё побольше. На следующий день Джо собрался с мыслями и, не без помощи Эйдена, смог написать ответное письмо, где рассказывал, как дела у него и Кэрол, опуская некоторые подробности.

Джо несколько раз перечитывал письмо, пока на третьем разе всё же не улыбнулся. Он начал подумывать о подработке. Ему хотелось хоть как-то поддержать Байрона, и пока он не смог придумать ничего лучше, чем помочь ему с новой мастерской. В какой-то момент он так сильно достал вопросами профессора Эрдман, что та разрешила ему помогать иногда профессору Маре на кухне за небольшую оплату, и с тех пор Джо ранним утром пропадал на кухне. Профессор Маре на деле оказался не таким грозным, как выглядел, хотя с общением у него действительно были проблемы. Они почти не общались, лишь перебрасывались несколькими фразами в процессе работы, но Джо больше и не требовалось.

Совсем скоро наступили каникулы. Перед тем, как навестить Байрона и Ливи, Эйден позвал Джо с Кэрол к ним в гости на пару дней, и они не смогли отказать. Особенно после того, как Эйден рассказал, что его младший брат наслушался историй про Кэрол и теперь очень хотел с ней познакомиться. Кэрол была польщена, а Джо казалось, что историй о них наслушался не только младший брат Эйдена.

Семья друга жила в небольшом поместье недалеко от моря. Из окон дома моря видно не было, но Эйден уверял, что пешком отсюда до берега полчаса. Дом был, по словам Эйдена, небольшим, а с виду так целый дворец. Двухэтажный дом с огромной залой на первом этаже, гостиной, огромной лестницей посередине и бесконечным рядом спален на втором этаже. Комнат было так много, что каждый член семьи мог позволить себе спать отдельно, так ещё и остались бы свободные комнаты для гостей. Увидев растерянного Джо, Эйден небрежно отмахнулся и попытался объясниться, что его отец работает в Совете, а мать неплохо зарабатывала в мире Аклайн, пока не решила полностью посвятить себя воспитанию детей.

Прямо на пороге их встретил мальчик чуть старше Кэрол, такой же беловолосый и голубоглазый, как Эйден. Он с ходу протянул руку Кэрол для знакомства, а та недовольно сощурилась и грозно проговорила:

— Я могу убить тебя одним прикосновением. Уверен, что хочешь пожать мне руку?

Джо, опешив, уставился на Кэрол, а Эйден отчего-то усмехнулся. Мальчик, так и застыв с протянутой рукой, еле заметно сдвинул брови и неуверенно протянул:

— Я могу вытянуть из тебя всю воду, и ты умрёшь, но я же не собираюсь этого делать…

Эйден рассмеялся, хлопнул мальчика по спине и, довольно покосившись на Джо, гордо выкрикнул: «Вот он, мой братик!» А Джо не оставалось ничего, кроме как благосклонно кивнуть и пройти в дом.

Мать Эйдена была тихой, грациозной женщиной с белыми волосами, бледной кожей и светлыми глазами. Даже в возрасте она выглядела хорошо, хоть и казалась немного вымотанной. Разговаривала тихо и мало, зато внимательно наблюдала за говорящими. Отец Эйдена был её полной противоположностью. Невысокий, с широким лицом, нависшими веками и приплюснутым носом — сразу становилось ясно, в кого пошли дети. Разве что у отца были чёрные волосы.

Адам, отец Эйдена, не умолкал. Он рассказывал, как они познакомились с супругой, как решили переехать сюда, вспоминал все самые смешные моменты из жизни Эйдена, а тот стыдливо прятал взгляд за ладонью. Когда они с трудом выловили носившихся по дому младших и усадили за стол, наконец-то принесли ужин.

Когда разговоры утихли, а еда почти закончилась, Адам глянул на Джо и безмятежно спросил:

— Джо, а что ты расскажешь о себе? Как попал в училище? Эйден был скуп на подробности.

Джо с трудом заставил себя проглотить чай. Но не успел он ответить, вместо него это сделал Эйден:

— Па, я же просил…

— Всё в порядке, — тут же встрял Джо, понимая, к чему всё идёт. Он глянул на обеспокоенного Эйдена, успокаивающе кивнул и глянул на его отца. — Моя не… — Джо осёкся, но тут же быстро поправил: — Подруга, она племянница мейстера. Так что я по знакомству.

Отец Эйдена, явно приободрённый тем, что молчаливый юноша неожиданно заговорил, продолжил расспросы:

— А как твои родители? Откуда они?

— Мама из водного народа, а отец из огненного, — невозмутимо ответил Джо и, предугадывая следующий вопрос, пояснил: — Я родился в мире Янь, мы жили в горах. Но вскоре после рождения Кэрол родители умерли, и мы с ней перебрались в мир Смоук.

— Умерли? — Адам сжал губы и сочувственно кивнул.

— Да, несчастный случай.

Джо снова отпил чай. Он сам удивлялся, как спокойно говорит об этом. Ещё больше он смутился, когда краем глаза увидел уставившуюся на него Кэрол. Джо задумчиво посмотрел на тёмную поверхность чая, пытаясь вспомнить, а что именно он рассказывал о родителях Кэрол?

— Соболезную, — раздался голос Адама, и Джо в ответ лишь кивнул.

После ужина они гуляли до самой темноты. До моря так и не дошли, но Эйден обещал проводить туда на следующий день. Вокруг было разбросано ещё несколько поместий, а ближе к побережью начинался город. Кэрол угомонилась, лишь когда Эйден пообещал ей прогулку по магазинам на следующий день. И вот девочка наконец-то устроилась в своей комнате, и Джо уже было пожелал ей спокойной ночи, но тут Кэрол окликнула его.

Джо подошёл и сел на край огромной кровати, готовый к расспросам. Кэрол придвинулась к нему, но вместо вопросов тихо проговорила:

— Знаешь, тебе больше не нужно присматривать за мной.

Несколько секунд Джо непонимающе глядел на сестру. Она уже давно перестала быть той замкнутой девочкой, которая целыми днями сидела в ящике в мастерской, и её жизнь полностью зависела только от брата. Где-то в глубине души Джо замечал изменения, видел, что сестра больше не нуждалась в нём, но отказывался верить в это.

Каждый раз, думая об этом, Джо закрывал глаза и вспоминал себя у постели матери с новорождённым младенцем на руках. В глазах родителей был только страх, страх перед их собственным ребёнком, а сама малышка громко плакала и размахивала крошечными ручками, пытаясь найти в этом жестоком мире кого-то, кто смог бы заступиться за неё, помочь. И Джо позволил ей ухватиться за него. С тех пор, как бы ни было тяжело Джо, он вспоминал о Кэрол и находил в себе силы держаться и продолжать что-то делать ради неё.

Раньше Джо казалось, что это Кэрол привязана к нему, но на самом деле всё было в точности наоборот. Вот уже взрослая Кэрол говорит ему, что больше не нуждается в нём. А что он? Раз в нём исчезла надобность, что его держит на этом свете?

— Джо, — Кэрол подвинулась поближе и осторожно коснулась руки брата. — Почему ты плачешь? Пожалуйста, не плачь…

Джо усмехнулся и спрятал лицо в ладонях. Он даже не заметил, как начал плакать. Сейчас он должен был сказать что-то, отмахнуться, сказать, что всё хорошо. Что у него всё хорошо. Но слова застряли в груди, и вырвались лишь тихие всхлипы. Кэрол обняла Джо, сама с трудом сдерживаясь и еле слышно, проглатывая половину букв, залепетала:

— Не плачь, пожалуйста… Я буду хорошо себя вести. Я буду слушаться Танду. Я больше не буду играться с куклами без спроса. Не буду отвлекать тебя от учебы. А… — Кэрол запнулась и, подавив всхлип, продолжила: — А когда вырасту, пойду работать и буду много зарабатывать, чтобы ты отдохнул. Только не плачь, пожалуйста.

И Джо не сдержался и рассмеялся. Он вытер слёзы, убрал руки от лица и посмотрел на плачущую под боком сестру.

— Чтобы я отдохнул? — с интересом переспросил он.

— Да, — закивала Кэрол. — Танда сказала, что ты много работаешь ради меня. Но она говорит, что сейчас мне ещё нельзя работать так же, как и тебе. Но зато я смогу так, когда вырасту…

И снова Джо не сдержал смешок. Грудь продолжала сжиматься, но дышать становилось легче, а слова больше не застревали в горле. Джо прикрыл глаза и с наигранным интересом спросил:

— Чем же я буду заниматься, когда ты будешь работать вместо меня?

— Отдохнёшь! — Кэрол, приободренная тем, что её слова помогли, сама перестала плакать и возбуждённо затараторила: — Сможешь почитать все свои книжки! Или сходить погулять! А когда у тебя появятся дети…

— Дети? — Джо обеспокоенно глянул на Кэрол.

— Ну да, — Кэрол задумчиво надула губки. — Танда говорит, так случается, когда люди друг друга любят. Как у Байрона и Ливи. Это здорово, что у нас будет братик или сестрёнка, правда? Я смогу за ними присматривать, как ты за мной! — Кэрол даже подпрыгнула. — А когда у тебя будет ребёнок, я стану тётей! — и она гордо улыбнулась и вздёрнула нос.

Джо непонимающе наблюдал за сестрой. Все слова были знакомыми, но почему-то смысл никак не мог уложиться в голове. Ни то, что, по словам Кэрол, у них будет братик или сестрёнка, ни то, что у него, Джо, когда-нибудь может появиться семья, дети…

— Значит, — задумчиво протянул Джо, — когда ты вырастешь, то будешь работать вместо меня, а я — отдыхать?

— Да! — Кэрол радостно закивала. — Я буду зарабатывать так много, чтобы вам с Изабеллой хватало! — Кэрол прищурилась и загадочно прошептала: — Танда говорит, что мне будут много платить.

Джо бездумно кивнул, смахнул остатки слёз и, не сдержав очередного смешка, как можно серьёзнее добавил:

— Хорошо. Тогда так и договоримся, да? — он хитро глянул на сестру. — Ты отпустишь меня отдохнуть, когда вырастешь.

— Обещаю!

И, довольная собой, Кэрол крепко обняла Джо, а тот коротко поцеловал её в белую макушку, и прошептал:

— Спасибо, что была всё время со мной. Без тебя я бы не справился.

Они ещё несколько минут сидели так, обнявшись, пока Джо всё-таки не пожелал ей спокойной ночи и не отправился в свою комнату. Сам он ещё долго не мог уснуть. Он размышлял о себе, о Кэрол, о Байроне с Ливи и том, что когда-то у него может быть какое-то будущее, не отягощенное неподъёмной ответственностью и страхом.

Мир Джерома, 12.05.1106 год (спустя примерно пять месяцев)

По полю пробежал лёгкий ветерок, потревожив зелёную, только согретую тёплыми лучами солнца траву, пробежался по гладкой земле, коснулся глади беспокойной реки и разбился о стену высокого строения. Посреди бескрайнего поля откуда ни возьмись появился город с высокими каменными зданиями, мощёными улицами, безлюдными и пустынными. Ещё ни разу в своей жизни этот город без названия не ощущал людской суеты, поступи каблуков по своим улицам, громких криков, эхом отражающихся от стен домов, запахи и звуки. И казалось, познать это ему никогда и не было суждено.

Вот по одной из крыш послышались быстрые шаги, пауза и звук приземления на соседней крыше. Высокий парень в тёмной военной форме с убранными в длинный хвост чёрными волосами и отросшими до самых ушей белыми корнями выпрямился и огляделся на своих сокурсников, оставшихся на крыше позади него. Фелис недовольно сложила руки и, повернувшись в сторону озадаченного Сэма и тревожного Рона, спросила:

— Напомните-ка, чья была идея передвигаться по крышам?

— Джо, — Сэм кивнул в сторону довольного юноши. — Потому что здесь рядом река, и Эйден наверняка затопит улицы.

— Я вас жду! — невинно крикнул с соседней крыши Джо, хотя оставшиеся прекрасно знали, что ждать он будет недолго.

— К чёрту, — недовольно пробурчала Фелис, разбежалась и прыгнула на соседнюю крышу.

Рон покосился на Сэма и непонимающе переспросил:

— К чёрту?

— Это она от Джо набралась, — фыркнул Сэм. — Какой-то жаргонизм из мира Смоук.

И Сэм набрал в грудь воздух, собираясь прыгать следующим.

Здесь улицы были под стать миру Смоук: узкие высокие дома, короткие просветы между крышами. Для Джо не составляло труда перескакивать с одного дома на другой, и высота его никак не смущала.

Совсем скоро на соседней крыше оказались остальные, а Джо, как и обещал, терпеливо ждал всех.

— Видите, — довольно начал он, — ничего страшного!

Рон с сомнением посмотрел на просвет за его спиной и, осторожно отступив назад, неуверенно угукнул. Ему этот прыжок дался тяжелее всех.

— Говори за себя, — бросила Фелис. — Тут у всех, кроме тебя, нервы такой спектр эмоций выдали. — Девушка глянула вниз и сама отошла подальше. — В следующий раз надо будет подумать дважды, прежде чем соглашаться, что «бег по крышам — очень полезный навык».

— Так правда же! — Джо непонимающе развёл руками и оглядел своих товарищей. — Говорю вам, сейчас Эйден затопит улицы.

— И опять будете соревноваться вы вдвоём, — не унималась Фелис. — Ты, как самый ловкий бегун по крышам, а Эйден, как единственный способный разгуливать по затопленным улицам.

— Я же вас жду!

— Это пока, — Фелис закатила глаза. — Как только на горизонте появится Эйден, ты сразу кинешься вперёд, — она недовольно покосилась на Джо. — Даёшь ему фору?

— Вам тоже, — Джо широко улыбнулся.

И тут он посмотрел куда-то всем за спины, и в его красноватых глазах мелькнул озорной огонёк.

— Знакомый взгляд, — пробубнил Сэм, кивая в сторону Джо, который уже от нетерпения разминал руки в белых перчатках.

— Сейчас рванёт, — кивнула Фелис.

— Ага, — кивнул в ответ Сэм. — Уже на низком старте.

Джо, казалось, никого не слышал. Он смотрел, как из-за угла дома вдали на улицу потекла вода. Сначала это был небольшой ручеёк, потом он становился всё сильнее и сильнее, пока из-за здания не выкатила огромная, высотой в два этажа волна.

Не глядя, Джо махнул всем рукой, развернулся и бросился вперёд. Казалось, все остальные так и останутся на месте, но тут девушка громко выругалась и рванула следом. Всё-таки это была гонка.

Джо бежал вперёд, лишь иногда оглядываясь на огромную волну, которая стремительно догоняла его, и пытался разглядеть на ней Эйдена. Он так сильно отвлёкся на происходящее на улице, что не заметил, что расстояние до следующей крыши гораздо больше, чем до этого. Но останавливаться было поздно, поэтому Джо разбежался и со всей силы оттолкнулся от края.

Сокурсники за его спиной с ужасом смотрели, как Джо совсем чуть-чуть не допрыгнул до крыши, соскользнул вниз и каким-то чудом удержался на карнизе окна. Не успели они облегчённо выдохнуть, а Джо уже пополз вверх, на крышу. Вот он забрался, обернулся, самодовольно улыбнулся и бросился дальше.

Сэм уставился ему в спину и с негодованием протянул:

— У него совсем нет чувства самосохранения, да?

— С защитным браслетом даже слабые отголоски этого чувства у него теряются окончательно, — кивнула Фелис, бросила взгляд на свой браслет, который защищал их от повреждений, на просвет между домами и отошла подальше для разбега.

— Ты серь... — Не успел Сэм закончить, а Фелис уже прыгнула, сразу целясь примерно за тот самый карниз, на который упал Джо. Она тяжело приземлилась на него, схватилась за оконную раму и выбила стекло окна.

Она заглянула внутрь и крикнула остальным:

— Здесь сквозной проход, если что! — Девушка выглянула и игриво кивнула двум парням. — Догоняйте! — И, не дожидаясь их, побежала дальше.

Мимо оставшихся на крыше юношей по улице пробежала огромная волна, и они увидели беловолосого парня в легкой белой рубашке на доске для сёрфинга. Он махнул им рукой и стрелой промчался мимо.

Тем временем Джо был уже далеко впереди. Он то и дело оглядывался, пока не заметил Эйдена.

Тот рассекал улицу на доске, уверенный в своей победе и в том, что никто не сможет ему помешать. Джо в предвкушении усмехнулся и взял немного правее, чтобы держаться ближе к заполненной водой улице. Ощущение предметов в пространстве всегда было сильной стороной Джо — именно поэтому он никогда не промахивался. Вот и сейчас он почти не глядя прыгнул прямо в волну, уверенный в том, куда попадёт.

Доска наполовину ушла под воду, когда Джо приземлился прямо за спиной Эйдена. Тот ошарашенно обернулся и выкрикнул: «Какого…», но закончить не успел. Джо шагнул к нему и с разворота попытался ударить друга по голове. Тот в последний момент присел. Одновременно управлять водой, держаться на доске и сражаться было явно сложно, но уроки с Джо не прошли даром, и он достойно продержался несколько секунд, даже отбив пару ударов, пока Джо не сделал ему подсечку и не сбросил в воду.

Уроки плавания и сёрфинга для Джо тоже не прошли даром, и он ловко взял управление доской, прикидывая, когда Эйден придёт в себя и сможет предпринять что-то, чтобы сбросить соперника.

Не забывая поглядывать назад, Джо присматривался, где можно сойти с доски и где нужный поворот к финишной прямой. Очередной раз обернувшись, Джо заметил быстро приближающийся под водой силуэт Эйдена. Медлить было опасно, и Джо рванул ближе к стене и в последний момент соскочил на карниз дома, отправив доску в свободное плавание.

Джо в два прыжка забрался на крышу, обернулся, увидел залезающего на доску Эйдена. Правая рука в белой перчатке сжалась в кулак, вжимая скрытое лезвие в старый шрам на ладони. Кровь проступила сквозь ткань, и Джо молниеносно рассек доску пополам. Эйден с плеском рухнул в воду, неразборчиво выругавшись.

Джо довольно усмехнулся и бросился вперёд. До финального отрезка оставалось каких-то два квартала. Пока Эйден, оставшийся без доски, отчаянно пытался перенаправить волну в переулок, Джо добрался до последнего дома. Он подбежал к пожарной лестнице и, вцепившись в перила, съехал вниз, оставляя на металле кровавый след, но отвлекаться на него времени не было.

Со всех сил Джо бросился к финишу, уже разглядывая впереди конец города и ожидающего там профессора Конрада с секундомером. Осталось не больше тридцати метров, когда за спиной раздался шум воды.

Даже не оборачиваясь, Джо прекрасно представлял картину: гигантская волна с Эйденом внутри, который, оставшись без доски, был вынужден добираться именно таким способом. Ещё издалека Джо заметил озадаченный взгляд Конрада, направленный за спину Джо. Значит, Эйден совсем близко.

До профессора оставалось три шага, когда водяной грохот обрушился сверху, и следующее мгновение Джо поглотила стена ледяной воды.

Пришёл в себя Джо в луже посреди травы. От удара волны он на мгновение потерял ориентацию в пространстве, но в следующее мгновение он уже вскочил и огляделся.

Недалеко от него в луже лежал Эйден. Конрад то ли успел подняться, то ли каким-то чудом устоял на ногах, но все они были мокрые насквозь.

Эйден поднялся на ноги и, полный возмущения, подошёл к Джо, сжимая кулаки.

— Ты совсем рехнулся? — он ткнул пальцем в сторону, с которой они прибежали. — Это была моя любимая доска!

— А зачем ты берёшь на практику любимые доски? — едва сдерживая смех, спросил Джо. Но, видя, что друг всё-таки расстроен, Джо похлопал его по плечу и мягко добавил: — Ладно, следующая доска за мой счёт.

Эйден отпихнул Джо, но уже было видно, что он смягчился. И вот они уже оба подбежали к профессору выяснять, кто же был первым.

Конрад смахнул капли воды с секундомера и неодобрительно глянул на довольных, промокших насквозь юношей.

— Вроде как первый был всё же Джо. Но последние пару метров ты прокатился в волне Эйдена… Будем считать, что вы пришли одновременно. Под водой я как-то не разглядел.

Конрад с досадой осмотрел свою промокшую рубашку, затем с ещё большим отчаянием вытащил из кармана совершенно испорченную пачку сигарет. Впрочем, Конрад знал, куда шёл. Теперь он всерьёз задумался о том, чтобы обзавестись непромокаемым чехлом.

— Свободны, — Конрад бросил короткий взгляд на юношей. — Идите, обсыхайте.

И те, довольные собой, пошли в сторону училища, споря, кто финиширует следующим и за сколько.

Когда Джо с Эйденом почти добрались до училища, они оба тряслись от холода — всё-таки было ещё недостаточно тепло. Они бегом вбежали в здание, но Джо, несмотря на холод, всё равно подошёл к вахтёрше, и та сунула ему помятый конверт.

— От Изабеллы? — спросил Эйден, заглядывая другу через плечо.

— Да, — Джо прямо на ходу раскрыл конверт. — Байрон с Ливи обустраивали комнату для малыша, пока копили денег на новое помещение. Изабелла обещала прислать фото, что получилось, — Джо достал фото и оглядел переоборудованную каморку Кэрол и недовольно нахмурился. — Им надо срочно переезжать. Нельзя растить ребёнка в такой комнате.

— Ну, да, тесновато, — неуверенно промычал Эйден, растирая на ходу замёрзшие плечи. — Но на первое время пойдёт. Мелким много места не надо.

— Кэрол из-за того, что мы жили в кладовке, медленно развивалась, — упрямо продолжал Джо. — И долго не могла научиться бегать и толком заговорить.

— Да ладно, не накручивай себя. Это же временно, — он толкнул друга в плечо. — А там ты через полгодика пойдёшь работать. На должности ученика мейстера ты за пару зарплат накопишь им на квартиру.

— Да ладно, — Джо оторвал взгляд от фото и недоверчиво покосился на Эйдена. — Не настолько же много.

— Ага, — многозначительно кивнул тот. — Мейстер Роркал поспорил бы с тобой! — и заговорчески прошептал: — Как думаешь, кто оплачивал все разрезанные тобой дома и поломанные тренировочные площадки?

— Нет, — жалобно протянул Джо. — Не может…

— Может! — Эйден хитро хихикнул. — Смотри, ещё вычтет из твоей будущей зарплаты.

Джо с ужасом покачал головой, но предпочёл промолчать. Он достал из конверта письмо и пробежался по строкам.

— Изабелла зовёт к себе, — пробубнил он себе под нос, снова и снова перечитывая написанное.

— О, так это же здорово!

— Да. Особенно фраза «тётушка не желала тебя звать, но ты всё равно приезжай», — Джо многозначительно посмотрел на Эйдена. — Очень здорово.

— Да ладно тебе. Разве тебе не всё плевать на эту?.. — но заканчивать мысль Эйден не решился, лишь откашлялся в кулак. — Сходи, пообщайся.

Эйден загадочно покосился на задумавшегося Джо, но, увидев, как тот сдвинул брови, сам напрягся. Он беспокойно оглядел друга и, сунув руки в карманы, небрежно спросил:

— Вы всё ещё просто общаетесь?

Джо коротко кивнул, убрал письмо в карман и, как ни в чём не бывало, спросил:

— Не сгоняешь со мной в город? Хочу прикупить какой-нибудь приличный костюм.

— Ого! — явно приободрившись, Эйден хитро усмехнулся. — Всё-таки думаешь распугать поклонников Изабеллы?

Джо многозначительно улыбнулся в ответ.

— Это тоже.

С тех пор как Джо полноценно вышел на практику, он ни разу не сорвался. Совсем скоро его начали спокойно отпускать за территорию училища, а после и вообще в город, главное, чтобы не одного. Профессор Эрдман без вопросов отпустила их в сопровождении Конрада. К вечеру появилось ещё несколько желающих выбраться в город.

Накануне перед сном Джо тщательно пересчитал свои накопления. Этого было недостаточно, и он долго мучился, что ему не хватит на осуществление задуманного. На утро он всё же решился взять из шкафа тот самый конверт, который в самом начале учёбы ему прислала Изабелла.

Джо долго мялся, прежде чем всё же расспросить у Рона, где лучше прикупить костюм и подстричься. Каким-то чудом отделавшись от Эйдена, Джо пошёл с Роном приводить себя в порядок. Ещё Джо хотел дойти до ювелирного магазина, и вот здесь он больше всего не хотел, чтобы Эйден был рядом. Казалось, что чересчур эмоциональный и впечатлительный друг не смог бы удержать все мысли при себе. В этот момент Джо было необходимо полностью сосредоточиться на своих мыслях.

Мир Смоук, примерно неделю спустя

Время было ещё не позднее, но бал в доме Лэнгстафф уже был в разгаре, а девушка, ради которой и устроили торжество, украдкой поглядывала на парадный вход. Тот самый человек, которого она хотела видеть больше всего, ещё не пришёл.

Изабелла приветливо улыбалась гостям, отвечая кавалерам всё более нелепыми отговорками. Её перчатки уже были измяты от перебирания, а тётушкины взгляды становились всё ядовитее с каждым новым отказом. Все знали: приданое Лэнгстафф таяло как весенний снег, и юной леди нужно или удачно выбрать партию, или найти какой-то способ заработка. Но мысли Изабеллы упрямо возвращались к дубовым дверям с витражными вставками.

Бальный зал сверкал огнями люстр, вихрь вальса уносил пары по паркету, а старшее поколение, ностальгически улыбаясь, наблюдало за молодёжью. И только леди Лэнгстафф не танцевала.

С каждым часом её настроение падало, тогда как тётушка расцветала на глазах. Леди Эштон уже мысленно праздновала победу, как вдруг дворецкий громко возвестил имя опоздавшего.

Леди Эштон тут же нахмурилась, а Изабелла приободрилась и заулыбалась, но они обе покосились в сторону выхода, совершенно сбитые с толку.

В зал вошёл юноша с зачёсанными назад белыми волнистыми волосами в белом костюме. Плотная рубашка аккуратно выглядывала из-под жилета с мелким серебряным узором, приталенный сюртук сидел так элегантно, что юношу запросто можно было спутать с принцем, а на руках были белые перчатки, которые юноша не стал снимать даже в помещении, что лишь добавляло образу загадочности. Но больше всего гостей поразили его глаза, точно два кровавых рубина на белоснежном снегу.

Изабелла поймала его взгляд, но Джо сразу же опустил ресницы, нервно поправил выбившуюся прядь и поспешил к ней.

— Прости за опоздание, — ещё издалека начал он. — Не знал, что на границе между мирами придётся так долго стоять. С профессором Эрдман было быстрее…

Но Изабелла, казалось, не слышала его. Все вокруг замолкли и смотрели на беловолосого юношу в белом костюме; девушки — с интересом, а юноши — с завистью.

Джо заметил рассеянное выражение лица Изабеллы и замолчал на полуслове. История о пограничниках явно потеряла актуальность. Он медленно осмотрел зал, ощущая на себе десятки взглядов и стараясь держаться уверенно. Он знал, на что идёт, когда решил купить именно белый костюм. Теперь его невозможно было не заметить. Но и он больше не хотел, чтобы его не замечали.

— Я бы пригласил тебя на танец, — неловко заговорил Джо, — но я всё ещё ужасно танцую. Если можно было пока как-то без этого…

— Танцевать не обязательно, — Изабелла наконец вышла из оцепенения. — Можем просто пройтись, — и она неуверенно взяла юношу под руку, мысленно пытаясь убедить себя, что это всё ещё тот самый Джо, которого она знала с двенадцати лет.

Стараясь игнорировать присутствующих юношей, Джо с трудом сдержал улыбку — всё-таки Эйден был прав, и он действительно уж если не распугал всех, то точно расстроил.

Джо повернулся к Изабелле и тихо спросил:

— Как проходит вечер?

— Ничего, — беспечно пожала плечами Изабелла. — Просто жду, когда всё закончится. Тётушка становится невыносимой, когда речь заходит о... — Она осеклась. — О деликатных вопросах.

— Всё ещё подыскивает тебе женихов? — сорвалось у Джо прежде, чем он успел задуматься.

— Да, — обречённо кивнула Изабелла. — Но не всё так уж и плохо. Нам хватит ещё на несколько лет, а выходить замуж только по воле тёти я не хочу. Думаю, если совсем плохо будет, пойду подрабатывать к Байрону, — она улыбнулась и бросила короткий взгляд на Джо. — Ливи говорит, ей не помешает помощь с ребёнком.

— На несколько лет, — повторил Джо, теряясь в мыслях.

Они неторопливо прошлись по всему залу, не обмолвившись и словом. Когда от устремлённых на молодую пару взглядов даже Изабелле стало не по себе, она предложила выйти на улицу.

В тесном дворике, куда не доносились звуки бала, Джо жадно вдохнул ночной воздух, наслаждаясь контрастом с душным залом. Теперь же их окружали лишь тишина и лунный свет.

Успокоив бешеный ритм сердца, Джо наконец осмелился рассмотреть Изабеллу при тусклом свете.

Она была изящна, как всегда. Никто не мог бы так хорошо подобрать цвета и фасон, что так тонко подчёркивали все достоинства и скрывали мелкие недостатки. Длинные тёмные волосы, пышно собранные на затылке, стекали по спине, а несколько непослушных локонов обрамляли хрупкие ключицы. Тёмное платье особо элегантно обхватывало тонкую талию и всю изящную фигуру девушки.

Джо смущённо отвернулся. До этого он не обращал внимания, как повзрослела Изабелла. Теперь он мог поверить, что юноши собрались здесь не только из-за её незначительного приданого и родства с мейстером.

— Прости, — Джо нервно сжал перчатки, — я хотел вернуть тебе конверт, но купил костюм…

— Джо, перестань! — шёпотом перебила его Изабелла, оглядываясь, чтобы никто их не подслушал. — Это был мой подарок. Тебе не нужно ничего возвращать.

Джо кивнул, но остался всё равно при своём. Он размял руки, поправил белые перчатки, пытаясь не выдать, как сильно дрожат пальцы.

— Знаешь, — наконец-то произнёс Джо, — я долго размышлял… о нас, — Он уставился в землю, игнорируя её тяжёлый вздох. — Я долго размышлял над тем, что было у нас раньше. И о том, что я к тебе тогда чувствовал. И, — подняв глаза и сразу же опустив их, он выдавил: — кажется, я действительно не испытывал к тебе симпатии...

— Джо, тебе не обязательно это повторять…

Джо нервно зажмурился. Как бы он ни пытался, он не смог не услышать, с какой болью произнесла это Изабелла. Из его головы всё ещё не уходила мысль, что девушка действительно любила его и, вероятно, всё ещё любит…

— Дай мне договорить, — почти шёпотом произнёс Джо и вздохнул поглубже. Он дождался кивка Изабеллы и снова заговорил: — Но, если честно, раньше у меня и в остальном были проблемы. Я не ценил заботу Байрона. Даже за Кэрол я присматривал лишь из чувства долга. И ты… Я… я так ужасно с тобой обошёлся.

Изабелла подняла руки, желая обхватить себя, но Джо машинально перехватил её ладони и сжал в своих. Его пальцы сомкнулись вокруг её кистей, ощущая лёгкую дрожь.

— За эти месяцы я много думал о тебе. Если честно, было сложно не думать. Сначала мне казалось, что я просто привязался к тебе и не хотел отпускать. Потом думал, что это оттого, что я наконец-то смог разобраться в своей голове, и меня тянуло на какие-нибудь отношения. Но сейчас мне так не кажется.

Джо осмелел и заглянул Изабелле в лицо. Изабелла непонимающе нахмурилась. Джо совсем растерялся, отпустил руки девушки и полез в карман. На лице Изабеллы смешались удивление и непонимание, а когда он достал из кармана крохотную коробочку, и вовсе растерялась.

— Прости, — Джо неловко усмехнулся себе под нос. — Я не знаю, как это принято делать… — Он поднял глаза, набрал побольше воздуха и, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно, проговорил: — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не ради связей или обещаний… Я просто хочу быть с тобой, завести с тобой семью. Может, детей?

— Детей? — Уголки губ Изабеллы задрожали, затем растянулись в улыбке. — Давай не так быстро, хорошо? — Стараясь не расплакаться, она протянула руку и коротко кивнула. — Но я согласна.

Джо не сразу сообразил, что кольцо надо надеть. Молодая пара неловко стояла напротив друг друга, не зная, что ещё сказать. Джо, не в силах терпеть тишину, заговорил первым:

— Тогда осенью, когда мне исполнится восемнадцать… После экзаменов. Успею немного подзаработать.

— Ты знаешь, я не смогу бросить тётю.

— Догадываюсь, — без особой радости сказал Джо. — Ничего. Думаю, как-нибудь я это переживу.

Изабелла глянула на кольцо, лёгкая усмешка скользнула по её лицу:

— Тётя будет в ужасе.

— Ну и пусть, — Джо шагнул вперёд, обнимая невесту. — Я женюсь на тебе, а не на ней. Да и у меня свой багаж.

Изабелла удивлённо изогнула бровь.

— Каролина?

— Да, — Джо улыбнулся. — Так что мы квиты.

Джо осмелился поцеловать девушке руку, с удивлением поглядывая на кольцо на её пальце. Видеть его было непривычно, а юноша пока не мог осознать, что только что сделал. Да и Изабелла, казалось, не могла понять, что произошло. Она косилась то на кольцо, то на представшего в белом возлюбленного. Они стояли в тишине, пока Изабелла не прошептала:

— Полгода — так долго…

— Время пролетит быстро, — Джо снова коснулся её пальцев губами. — Сдам практику, пойду в ученики к мейстеру, и всё наладится, — он крепко сжал её руку и улыбнулся. — Обещаю.

Изабелла улыбнулась ему и также тихо ответила:

— Да, я тебе верю.

И счастливый Джо прикрыл глаза и обнял Изабеллу. Теперь он с твёрдой уверенностью мог сказать, что наконец-то делает то, что ему по-настоящему хочется. И, что самое важное, он сам начинал верить в себя, в свои обещания и в мечты о лучшем будущем.

Мир Смоук, девять лет спустя

Раздался оглушительный звон телефона у тумбочки, и Джо, словно ошпаренный, вскочил с кровати и бросился к трубке. Он не успел толком открыть глаза или просто перевести дыхание от испуга. Хотелось наорать на того, кто осмелился вот так бессовестно звонить ему прямо посреди ночи, но тут из трубки послышался голос мейстера:

— О, Джо! Как удачно, что ты не спишь!

— Вы позвонили в третьем часу ночи, — сухо ответил Джо, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Со мной, вообще-то, жена спит.

— Вы что, всё ещё вместе спите?

От такой наглости Джо чуть не поперхнулся. Он крепко сжал трубку в руке, борясь с желанием швырнуть её в стену, но тут у него под боком зашевелилась Изабелла и сонным голосом спросила, кто звонит.

— Роркал, — раздражённо бросил Джо, а в трубку уже громче процедил: — Спасибо, учитель, вы разбудили мою жену.

— А зачем вы в одной комнате спите? Как мне теперь среди ночи тебя будить? — Роркал невозмутимо фыркнул. Пока Джо с трудом пытался не ответить грубостью, мейстер продолжал: — Спускайся, есть важный разговор. И, умоляю, пришли кого-нибудь, кто умеет варить кофе! Это варево я пить отказываюсь!

Это могло бы стать последней каплей, но тут на плечо Джо мягко легла рука Изабеллы, и девушка еле слышно прошептала ему на ухо:

— Если важный разговор, надо спуститься. А я сварю кофе.

Джо тяжело выдохнул, заставил себя выровнять дыхание, и лишь когда успокоился, снова поднёс трубку к уху:

— Мне нужно надевать костюм, или вы не собираетесь вытаскивать меня из дома?

— Ой, спускайся так, — поспешно ответил Роркал. — Ещё ждать, пока ты там прихорашиваться будешь! Давай, я жду.

И в трубке раздались короткие гудки. Джо гневно опустил трубку на рычаг.

В который раз в один из немногих выходных дней к нему в дом заявлялся мейстер и придумывал какие-то новые задачи или темы для разговора. И, конечно же, каждый раз они были чрезвычайно важными и срочными.

Но вот Изабелла прижалась к Джо и ласково обняла его, чмокнула за ухом. Тот громко выдохнул, обернулся к жене и поцеловал её в губы. Изабелла поправила его растрёпанные белые волосы, и Джо, немного успокоившийся, но всё же недовольно, пробурчал:

— Наверняка скажет завтра явиться куда-нибудь ни свет ни заря. Ещё и куда-нибудь подальше и с несколькими ночёвками.

— Откажи ему, — ответила Изабелла так тихо, точно боялась, что их подслушивают. — Тебе не помешает провести недельку-другую дома. Тем более, ты только вернулся…

— Возможно…

Его тяжёлый вздох был ответом достаточным — оба понимали: если мейстер позовёт, Джо не сможет отказать.

Когда Изабелла отпустила его и поднялась с кровати, Каждое движение давалось ей с трудом, но она так непринуждённо и легко улыбнулась ему, что Джо пришлось лишь кивнуть в ответ. Она уже накидывала халат, когда он наконец встал.

— Пойду на кухню, — проговорила Изабелла, уже направляясь к выходу.

— Нет, подожди меня.

— Джо, — она покачала головой, наблюдая, как он натягивает брюки. — Тебе не обязательно каждый раз провожать меня по лестнице. Пока тебя не бывает дома, я прекрасно справляюсь сама.

— Но сейчас я дома, — он набросил рубашку и широко шагнул вперёд, распахивая дверь. — И я тебя провожу.

На первом этаже они разошлись, Изабелла пошла на кухню, а Джо — в гостиную, в которой уже горел камин, а на диване сидел сонный недовольный Роркал.

— Чёрт, Джо, — он устало покосился на своего ученика. — Ты даже в домашнее одеваешься полночи!

— Что за срочность? — проигнорировав замечание, начал Джо, усаживаясь в кресло сбоку дивана.

— Слышал про произошедшее в мире Джерома?

— На практике? Конечно.

Джо стиснул зубы, сдерживая ярость.

Весть о нападении на учеников в первый же день подготовки к выпускным экзаменам разнеслась по всем мирам. Для него это было личным, ведь среди учеников оказалась Кэрол… Она повзрослела, стала одной из лучших учениц училища и овладела способностью. У неё появились друзья, а общение с младшим братом Эйдена переросло в нечто большее, что одновременно радовало и тревожило Джо. Несмотря на то, что Кэрол стояла на пороге самостоятельной жизни, для Джо она оставалась маленькой сестрёнкой, нуждающейся в его заботе.

— Так вот… После этого там решили пересмотреть формат обучения… — Роркал тоскливо вздохнул. — В мир Джерома вернулся Его Высочество Джонатан, и он решил взять вопрос под личный контроль, — мейстер бросил на озадаченного ученика короткий взгляд. — Лично просил тебя в помощники.

Повисла пауза. Джо нахмурился. Несложно было догадаться, что отказывать Его Высочеству, даже из другого мира, было практически невозможно.

— Когда? — нехотя спросил Джо, но в ответ получил именно то, чего боялся услышать:

— Завтра.

Джо откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. А он-то надеялся пару дней провести с Изабеллой…

— С утра?

— Можешь поспать до… — Роркал задумчиво покачал головой. — Сколько-то. Насколько мне известно, там тебя ожидают к полудню.

— Прекрасно, — Джо надавил на виски и почти с мольбой спросил: — Почему я?

— А нечего так стараться, — без тени сарказма пробубнил Роркал. — Говорил тебе, не работай в полную силу.

В дверях появилась Изабелла с подносом. Одного взгляда на мужа хватило, чтобы понять, о чём был разговор, и она печально опустила глаза.

— Прости, Изи, — без особого сочувствия проговорил Роркал и взял с подноса чашку. — Опять забираю у тебя мужа.

— Понимаю, — коротко кивнула та.

Мейстер глянул на круглый живот и спросил:

— Скоро у тебя срок?

— Ещё два месяца.

— Думаю, — Роркал глянул на притихшего Джо и снова на его жену, — к тому времени Джо позволят заглянуть домой на пару недель.

— Очень на это рассчитываю, — её улыбка не скрыла тень грусти.

— Зато повысят жалование! — и Роркал многозначительно кивнул Джо.

Тот нахмурился. Почему-то зарплата давно перестала его так сильно волновать, как отсутствие должного количества отдыха и времени с женой.

— На месяц, — упрямо проговорил Джо. — Хочу провести с женой целый месяц.

— Смотря, как ты потрудишься на новом месте, — Роркал отхлебнул горячего кофе и с наслаждением прикрыл глаза. Потом снова уставился на Джо и пожал плечами. — Прости, тут уже не всё зависит от меня. Но зная твою продуктивность… — мейстер усмехнулся. — Не удивлюсь, если ты выучишь этих подростков за месяц.

Джо пожал плечами. Ему казалось, что преподавание никогда не было его сильной стороной, но выбирать, видимо, не приходилось. По крайней мере, у Джо теплилась надежда, что в таком случае с него снимут некоторые рабочие обязательства, чтобы освободить время.

— Ладно, — кивнул Джо. — Тогда я пойду отсыпаться, — он поднялся, забрал у Изабеллы поднос с полной чашкой кофе и поставил на журнальный столик. Джо глянул на учителя и вопросительно кивнул. — Вам выделить комнату?

— Нет, у меня ещё дела, — Роркал разом осушил полчашки и помотал головой. — Так что, вероятно, днём я тебя провожать не буду. — Он поставил её на поднос и поднялся. — Надеюсь, мне предложат кого-то в помощь. Без тебя здесь будет непросто… — Мейстер взял Джо за запястье и пожал руку, не глядя на его перебинтованные ладони. — Надеюсь, там ты сможешь хоть чуть-чуть переключиться с работы. Будет полезным.

И Роркал поспешил уйти, не желая больше мешать. Джо устало поплёлся к лестнице, заботливо придерживая Изабеллу, которая явно неплохо бы справилась и без его помощи.

Новое поручение сейчас, посреди ночи, когда Джо так надеялся побыть дома подольше, его совершенно не радовало, хотя и обещало новый опыт и насыщенные ближайшие дни. Джо всем своим существом предчувствовал, что скучать там ему не придётся. А предчувствие его пока ещё ни разу не подводило.