На дверях помещения стояла магическая защита, но, как мне и обещали, она не среагировала на меня. Защитный контур был чувствителен даже к малейшей капле магии, которая была во всех жителях Карии — вплоть до простого крестьянина или ремесленника, не говоря уже об аристократах, которые в этой магии просто купались. Она была во всех, кроме меня.

Собственно, именно поэтому они и заставили меня это сделать — войти в кабинет герцога де Шеврез, ректора Аледанской академии естественной магии. Потому что, кроме меня, войти сюда незаметно не смог бы никто другой.

Кабинет был большим и красивым. Массивная мебель из темного, покрытого лаком дерева. Несколько высоких книжных шкафов, заполненных фолиантами в кожаных переплетах с золотым тиснением. И еще один шкаф — с древними артефактами.

Именно к нему я и подошла в первую очередь. Я, рожденная в мире без магии, никогда не видела ничего подобного. Хотя внешне все эти штучки были похожи скорее на разношерстную коллекцию сувениров, которые путешественники любят привозить из дальних стран и городов. Странной формы кулон на шнурке, крохотная серебряная шкатулка с выложенной на крышке мозаикой, голубоватый шар на подставке.

Это был рабочий кабинет, но сегодня у него было другое предназначение, и в его центре, рядом с красивым диваном, был поставлен небольшой круглый, накрытый к ужину стол.

Белоснежная, украшенная кружевами скатерть, канделябр с десятком свечей, пламя которых отражалось в хрустальных бокалах, и начищенное до блеска столовое серебро.

Этот ужин для герцога де Шеврез должен был стать особенным. На нем он собирался сделать предложение руки и сердца своей избраннице — дочери маркиза Беранже. И именно этот волшебный для них момент я и должна была разрушить.

Мне самой было мерзко от того, что я должна была совершить, но у меня не было другого выхода. Это была плата за возвращение домой, в Москву, в привычную и родную квартиру-студию в спальном районе, откуда меня выдернули неделю назад.

Эта неделя стала для меня кошмаром. Новый мир, чужие люди, которых я боялась и которые пытались заставить меня сделать то, что я считала неправильным. Сначала они уговаривали, потом пытались подкупить и, наконец, добились моего согласия угрозами.

Попаданки в этом мире были под запретом. И пусть я попала в Карию не по собственной воле, я вряд ли смогла бы это доказать. Совершить подлость и оказаться дома или провести остаток жизни в местной тюрьме — выбор был очевиден.

И я убедила себя, что эти игры меня не касаются. Я сделаю то, что от меня требуют, и вернусь в Москву. А все эти вельможи и маги пусть разбираются между собой. Это их мир и их вражда.

Да и с какой стати я должна была жалеть какого-то герцога де Шеврез, которого совсем не знала? Возможно, он вовсе не был хорошим человеком и вполне заслуживал того, чтобы его помолвка с Кэролайн Беранже так и не состоялась.

А если они и в самом деле любят друг друга, то такая мелочь, как появление какой-то соперницы, не сможет их разлучить. Сильные чувства способны преодолеть любые препятствия, не так ли?

И я уже почти убедила себя в том, что не совершаю ничего дурного. Так, маленькое представление. Глупая шутка, которая сможет поссорить влюбленных лишь на время. А потом они снова помирятся, и герцог де Кюстин, так жаждавший их разлучить, не добьется своей цели.

Но чем ближе становился тот час, когда хозяин кабинета и его избранница должны были тут появиться, тем тревожнее мне становилось. Де Кюстин сказал, что я должна буду просто назвать себя, и этого будет достаточно для того, чтобы помолвка не состоялась.

Де Шеврез будет в бешенстве, мадемуазель Беранже в смятении убежит, а де Кюстин окажется рядом с ней в столь грустный для нее момент и постарается ее утешить. Мой похититель полагал, что план был идеален. Правда, я так и не поняла, зачем для такого в общем-то простого и банального плана ему потребовалось переносить меня из другого мира. Эту роль могла сыграть любая местная девица. И для этого даже не обязательно было входить в защищенный магией кабинет.

За дверью я услышала шаги и голоса — мужской и женский — и меня охватила такая паника, что стало трудно дышать. Я испугалась, что лишусь чувств раньше, чем сделаю то, о чём меня просили.

Дверь приоткрылась, но те, кто за ней стояли, так и не переступили через порог. Зато теперь мне стало слышно каждое их слово.

— Вы уверены, что хотите этого, ваша светлость? — спросила девушка. — Пути назад уже не будет. Когда он нашей помолвке будет объявлено, вас наверняка обвинят в том, что вы слишком быстро сняли траур по своей прошлой невесте.

— Я носил его достаточно для того, чтобы соблюсти все правила приличия, — ответил мужчина. — Этот срок и так был слишком долгим, учитывая то, что я никогда даже не видел Ариану Эгийон.

Когда он произнес это имя, я вздрогнула и задела рукой один из хрустальных бокалов на столе, и тот издал странный пронзительный звук.

Дверь распахнулась, и я, наконец, увидела человека, о котором столько слышала всю эту неделю. Я смотрела на него. А он — на меня. И в его взгляде сейчас сверкали молнии.

Он был высок и ослепительно красив той настоящей мужской красотой, которая заставляет чаще биться девичьи сердца.

Темные волосы, густые брови и едва заметная щетина на щеках и над верхней губой, которая, как ни странно, ничуть не портила его, а напротив, придавала его облику какую-то благородную небрежность. У него были аристократичные черты лица и горделивая посадка головы, выдававшая в нём человека, облеченного властью. А карие глаза смотрели на меня как на какое-то досадное недоразумение.

— Что происходит, ваша светлость? — громко спросила спутница герцога, которая всё еще стояла в коридоре.

И только тогда я посмотрела и на нее. О, она тоже была красива! И тоже, как и я, была блондинкой. Только если мои волосы отливали золотом, то ее были совершенно белыми, словно выгоревшая на солнце солома. И вся она была похожа на фарфоровую куклу — приятные черты лица, бледная кожа и большие темные глаза.

— Я и сам хотел бы это знать! — ледяным тоном сказал де Шеврез и сделал шаг в мою сторону. — Кто вы такая, мадемуазель, и как, дракон вас подери, вы оказались в этом кабинете?

Я прекрасно понимала его негодование. Он предвкушал приятный вечер с любимой девушкой, которая вот-вот должна была стать его официальной невестой, а в кабинете, находящемся под магической защитой, вдруг оказалась какая-то незнакомая ему девица.

— Простите, ваша светлость, — пролепетала я, чувствуя себя неуютно под его гневным взглядом, — но нам нужно поговорить наедине.

— Наедине? — возмущенно ахнула его спутница. — Андрэ, вы что-то от меня скрываете? Кто эта девушка и почему она считает, что может требовать приватного разговора?

— Не беспокойтесь, Кэролайн, сейчас мы во всём разберемся! — он вошел в кабинет, подошел к своему рабочему столу и нажал на какое-то круглое медное устройство, которое в ту же секунду огласило комнату громким звоном.

Должно быть, это было что-то вроде кнопки вызова, потому что уже через несколько мгновений на пороге появился взволнованный молодой человек в довольно поношенном сюртуке, мешковато висевшем на его худых плечах. Судя по карандашу и блокноту, что он держал в руках, это был кто-то, вроде секретаря ректора.

— Что вам угодно, ваша светлость? — услужливо спросил он и тоже уставился на меня в недоумении.

— Потрудитесь объяснить мне, Жером, как в моем кабинете оказалась эта мадемуазель? — холодно осведомился герцог де Шеврез. — Разве я не просил вас на сегодняшний вечер избавить меня ото всех посетителей? И как вы посмели провести ее сюда и оставить в кабинете одну?

Лоб секретаря уже блестел от пота, и ему пришлось вытащить из кармана серовато-белый платок. Рука его при этом заметно дрожала.

— Но, когда я уходил отсюда, здесь никого не было, ваша светлость! Я проследил, чтобы слуги накрыли на стол и убедился, что они сделали всё как надо. А когда я выходил из кабинета, я поставил на дверь вашу магическую печать.

Он попытался сделать шаг вперед, но вдруг охнул и отшатнулся, как будто его ударило током.

— Простите, ваша светлость, но магическая защита до сих пор стоит!

Герцог нахмурился.

— Может быть, мы всё-таки поговорим? — предложила я.

Мне хотелось поскорей сделать то, что мне поручили, и получить то, что мне было за это обещано — возвращение домой. А друг с другом они смогут разобраться и потом.

— Вы можете идти, Жером! — сказал герцог.

Он явно не желал устраивать разборки при подчиненном. И это было разумно. Потому что то, что я ему скажу, ему совершенно не понравится.

Секретарь мгновенно ретировался, а его светлость снял с дверей магическую защиту, а потом подошел к мадемуазель Беранже, протянул ей руку и сопроводил ее до дивана, на который она и опустилась.

— Я хочу, что вы прогнали ее, ваша светлость! — капризно сказала она, глядя в мою сторону.

На ней было красивое платье, соответствующее тому торжественному моменту, ради которого она сюда пришла, и явно дорогой гарнитур с крупными бриллиантами, которые сияли сейчас ярче свечей. И рядом с ней я чувствовала себя бедной родственницей.

— Сначала я хотел бы выяснить, Кэролайн, кто она такая, и как смогла войти в мой кабинет, — герцог внимательно смотрел на меня, и мне становилось всё больше и больше не по себе от его пристального взгляда.

— Она, должно быть, воровка! Нужно немедленно позвать охрану! — воскликнула мадемуазель Беранже.

— Я имею куда больше прав здесь находиться, чем вы, мадемуазель! — с достоинством ответила я.

Каждое слово давалось мне с большим трудом, но я надеялась, что они этого не заметят. Я ужасно боялась что-то перепутать.

— Вы, должно быть, сошли с ума? — рассмеялась она. — Я — невеста его светлости, об этом будет объявлено уже завтра!

— А вот тут вы ошибаетесь, мадемуазель, — я была так напряжена, что с трудом выдавила из себя улыбку. — Вряд ли завтра вы сможете объявить о вашей помолвке. Потому что у его светлости уже есть невеста, и я полагаю, что он не захочет нарушить данное когда-то слово.

— Да кто вы такая, сударыня? — прорычал герцог. — И что за бред вы несете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я сделала пусть и далекий от изящества, но реверанс, которому меня учили всю неделю.

— Я — Ариана Эгийон, ваша невеста!

Теперь уже они оба смотрели на меня как на ненормальную.

— Ариана Эгийон? — переспросила Кэролайн. — Но ведь она погибла несколько месяцев назад.

Да, именно так оно и было на самом деле. Но герцог де Кюстин заверил меня, что погибла эта девушка в горах, и тело так и не было найдено. А значит, явных доказательств ее смерти ни у кого не было.

«Нам нужно всего лишь посеять в них сомнение, — сказал он мне. — Этого будет достаточно, чтобы они не объявили о помолвке. Всё остальное сделаю я сам».

— Именно так все и думали, мадемуазель, — кивнула я. — Даже мой отец. Но к счастью, мне удалось спастись и добраться до дома. И я посчитала себя обязанной как можно быстрее приехать сюда, дабы познакомиться со своим женихом. И кажется, я пребыла как раз вовремя, чтобы уберечь вас, ваша светлость, от ошибки, которую вы собирались совершить!

Лицо мадемуазель Беранже покрылось красными пятнами. И я могла ее понять. Кому такое понравится? Она собиралась выйти замуж за влиятельного вельможу и, может быть, уже даже заказала себе свадебное платье и намекнула подружкам, что скоро станет герцогиней. А тут такая неприятность.

Но ничего, ее готов будет утешить другой герцог. И может быть, тот, другой, окажется куда лучше, чем этот. Де Кюстин явно по-настоящему любит ее, раз для того, чтобы ее получить, придумал такую сложную схему.

— Но почему же ваш отец не приехал сюда сам? — герцог де Шеврез сейчас был мрачнее тучи. — И как он позволил вам одной отправиться в такой путь?

К этому вопросу я тоже была готова.

— Мой отец, граф Эгийон, тяжело болен, — я старалась как можно точнее воспроизвести тщательно заученные слова. — Он слёг в постель сразу же, как только ему сообщили о моей гибели. И он не встал с нее до сих пор. А доверить такую новость письму он не решился. Я вижу, что вы и сейчас смотрите на меня с сомнением, ваша светлость, так что скупые строчки вас точно бы не убедили.

В его взгляде и в самом деле было недоверие. Наверно, если бы он мог, он бы с удовольствием отправил меня туда, откуда я прибыла, лишь бы избежать этой сцены.

Он не был знаком с настоящей Арианой Эгийон. Их обручили родители еще в раннем детстве. А с тех пор девушка воспитывалась в пансионе в одном из самых закрытых монастырей Карии.

И он явно не любил свою невесту и тяготился навязанной родными помолвкой. Так с чего бы ему теперь радоваться тому, что Ариана оказалась жива?

— Скажите, что она врёт, ваша светлость! — воскликнула мадемуазель Беранже. В ее темных глазах сверкнули слёзы. — Что она наглая обманщица, которая всего лишь хочет нас разлучить!

Собственно, так оно и было. Не знала она только того, что я делала это не по собственной воле.

— Как вы попали в этот кабинет, мадемуазель? — продолжил свой допрос хозяин.

— Просто вошла, — я пожала плечами и постаралась улыбнуться. — Когда я прибыла в академию и спросила, где находится кабинет ректора, мне любезно указали на эту дверь. В приемной никого не было, и я подумала, что могу войти и подождать вас здесь. Согласитесь, сообщить такую новость в коридоре было бы не очень удобно.

— Просто вошли? — прорычал герцог.

— Именно так, сударь, — кивнула я. — Дверь была не заперта.

Его лицо побелело, и кажется, он собирался спросить меня о чём-то еще, но мадемуазель Беранже его опередила.

— Я уверена, ваша светлость, что она подкупила вашего секретаря! Потому что даже я никогда не могла войти в эту дверь, если на ней стояла ваша магическая печать! — теперь в ее тоне проскользнули обиженные нотки. — Вы должны прогнать ее отсюда!

Признаться, я боялась, что именно так он и поступит. Если он любил эту девицу, то должен был выбрать именно ее.

Но он почему-то медлил и теперь смотрел на меня со странной задумчивостью.

— Ариана Эгийон смогла бы преодолеть магическую защиту, — вдруг сказал он. — Потому что, когда нас обручили, она получила все права моей невесты, и над ее колыбелью было произнесено соответствующее заклинание. Если кто и мог пройти в мой кабинет без моего дозволения, то только она.

Губы Кэролайн задрожали, и она, будучи не в силах больше сидеть на диване, вскочила с него и подошла к своему несостоявшемуся жениху.

— Андрэ, прошу вас! Скажите, что всё это неправда! Она не может быть вашей невестой! Потому что ваша невеста — это я!

— Держите себя в руках, Кэролайн! — с какой-то странной холодностью сказал он. — Обещаю вам, что я во всём разберусь.

И в его взгляде, обращенном на мадемуазель Беранже, любви было не больше, чем во взгляде замороженной рыбы. Зато, когда он повернулся ко мне, на его лице отразилось нечто похожее на интерес.

— Значит, вы — Ариана Эгийон? Ну, что же, я найду способ это проверить. А до тех пор, мадемуазель, вы будете находиться в моем доме под надежной охраной. И если вдруг окажется, что вы солгали мне, то вы об этом сильно пожалеете!

В его доме? Под охраной? Нет, мы так не договаривались!

Его слова возмутили не только меня, потому что мадемуазель Беранже тоже нахмурилась и сказала:

— В вашем доме, Андрэ? Но это недопустимо!

— Именно так, ваша светлость! — горячо поддержала ее я. — Это против всяких правил приличия!

Я не имела никакого представления о здешних правилах приличия, но наверняка они были достаточно суровы в отношении пребывания незамужней девушки в одном доме с неженатым мужчиной.

Но, кажется, правила приличия не волновали хозяина кабинета ни в малейшей степени.

— Мне нет никакого дела до того, что станут об этом говорить! — заявил он.

— Но вы погубите мою репутацию! — воскликнула я.

Каким бы бесчувственным он ни был сам по себе, он был дворянином и ректором огромной академии, а это ко многому обязывало.

Но мои слова не возымели на него нужного действия.

— Если вы и в самом деле окажетесь Арианой Эгийон, то я на вас женюсь, а значит, правила приличия будут соблюдены, — сказал он. — А если вы меня обманули, то я отправлю вас в тюрьму, и от вашей репутации в любом случае ничего не останется.

— Но подумайте обо мне, ваша светлость! — мадемуазель Беранже не готова была сдаться. — Что станут говорить обо мне всё то время, что эта девица будет находиться в вашем доме?

Ее голос дрожал и срывался, и наверняка она с удовольствием бы сейчас эффектно лишилась чувств, если бы была уверена, что это произведет на герцога должное впечатление.

Де Шеврез подошел к ней и поцеловал ее правую руку, надолго задержав ее в своих руках:

— Не бойтесь, Кэролайн, никто не узнает о том, что тут случилось. До тех пор, пока не выяснится правда, пребывание этой девушки в моем доме для всех будет тайной.

— Но если она действительно Ариана Эгийон…, — мадемуазель Беранже всхлипнула и не смогла закончить свою мысль.

— Значит, я должен буду на ней жениться, — продолжил эту мысль его светлость.

— Но этот брак — не ваше решение, Андрэ! — всхлипнула девушка. — Уверена, вы можете от него отказаться! Даже если эта девица в самом деле мадемуазель Эгийон, где она была на протяжении нескольких месяцев? Ее репутация уже не безупречна! Любой суд чести признает ваше право расторгнуть помолвку на одном только этом основании!

Они разговаривали так, словно меня не было в этой комнате. Я даже подумала о том, что смогу незаметно удалиться, но стоило мне только сделать шаг в сторону двери, как его светлость отвернулся от предмета своей любви и обратил внимание на меня.

— Куда же вы, мадемуазель Эгийон? Нам с вами еще о многом нужно поговорить! Кэролайн, прошу вас, возвращайтесь к себе. И простите за испорченный вечер! Надеюсь, вскоре мы сможем его повторить уже совсем с другим результатом.

Он открыл дверь и недвусмысленно указал на нее своей несостоявшейся невесте. Право же, он был еще более бессердечным, чем я предполагала.

И девушка не решилась ему возразить. Она бросила на меня полный ненависти взгляд и удалилась. Когда звук ее шагов затих, его светлость закрыл дверь и подошел ко мне.

— Кажется, дорогая невеста, нам пора познакомиться поближе!

Он вдруг бесцеремонно взял меня за подбородок, заставив поднять голову, и принялся рассматривать меня с оскорбительным любопытством.

Он словно выбирал себе лошадь на ярмарке и хотел убедиться, что у нее нет изъянов.

Его карие глаза оказались совсем рядом от моего лица, и я с изумлением увидела, как его темные зрачки на какое-то мгновение из круглых стали продолговатыми и вертикальными. Это было одновременно и завораживающе, и страшно. Никогда прежде я не видела ничего подобного.

— Ну, что же, мадемуазель, вы не дурны, — наконец, признал он и отступил от меня на шаг. — Надеюсь, вы будете достойны титула герцогини де Шеврез. Осталось лишь убедиться, что вы именно та, за кого себя выдаете.

— И к-к-как вы намерены это сделать? — от волнения я начала заикаться, чего не случалось со мной прежде.

Я чувствовала себя перед ним как кролик перед удавом.

— Я отправлю к вашему отцу, графу Эгийону, своего лекаря. Уверен, он сможет поставить его сиятельство на ноги и привезти сюда. К тому же известие о свадьбе дочери уже само по себе должно сильно его подбодрить. И я не сомневаюсь, он захочет присутствовать при столь знаменательном событии.

Он говорил о нашей свадьбе как о чём-то решенном, ничуть не интересуясь моим мнением.

— Подождите, сударь, а меня вы не хотите спросить? — возмутилась я.

— Спросить о чём? — удивился он. — Мы были обручены с рождения, и если бы не ваше досадное исчезновение, то были бы уже женаты. И раз уж вы появились здесь и не позволили мне объявить о помолвке с другой, значит, вы жаждете нашей свадьбы не меньше, чем я. Хотя кое в чём вы правы. Прежде, чем мы назначим дату свадьбы, мне следует убедиться, что за те несколько месяцев, что вы провели невесть где, вы не потеряли невинность.

Что???

А вот теперь лишиться чувств захотелось уже мне самой. И я уже была близка к этому.

Наверно, я сильно побледнела, потому что он вдруг церемонно поклонился:

— О, простите, дорогая Ариана, разумеется, это не та тема, которую я должен был обсуждать с вами при первой встрече. И вы наверняка устали и хотите отдохнуть. Поэтому предлагаю поехать домой и поужинать.

Тут он окинул взглядом накрытый для ужина стол в кабинете, но стал приглашать меня съесть то, что изначально было предназначено другой.

А я уже оправилась от его слов и посчитала возможным сказать:

— Для свидания с мадемуазель Кэролайн вы выбрали довольно странное место, ваша светлость. Рабочий кабинет мало располагает к романтичному вечеру.

Хотя куда еще такой сухарь, как он, мог пригласить любимую девушку? Возможно, он один из тех, кому работа заменяет дом. Хотя на фаната работы он был не похож. И вообще он выглядел слишком молодо для ректора большой академии. Ему было лет тридцать или тридцать пять, а такую должность куда логичнее было бы занимать какому-нибудь убеленному сединами профессору, который мог бы передавать молодежи свой богатый опыт.

А чему может научить такой фанфарон, как он?

Наверняка он получил пост ректора по блату. Должно быть, коррупция процветала и здесь. Высокий титул открывает множество дверей. А ведь он, наверно, еще и богат — вон, какой бриллиант сиял у него на лацкане пиджака (или как там называлась верхняя часть его наряда?)

— Вы правы, Ариана, — усмехнулся он, — больше такую ошибку я не повторю. Потому что, как выяснилось, это не кабинет, а проходной двор.

Он распахнул двери и протянул мне руку, в которую я после некоторых колебаний вложила свою ладонь.

Мы прошли по короткому коридору и оказались в приемной, где за столом сидел бледный и расстроенный секретарь.

— Еще раз прошу прощения, ваша светлость! — взвился он с места при нашем появлении. — Мне ужасно неудобно, что…

— Надеюсь, впредь вы будете более внимательны, Жером, — холодно сказал де Шеврез, даже не посмотрев в его сторону.

Из приемной мы вышли уже в другой коридор — длинный и широкий, по которому и дошли до мраморной лестницы, которая вела на первый этаж.

Я беспомощно смотрела по сторонам, надеясь увидеть герцога де Кюстина, который втравил меня в эту историю и который просто обязан был мне сейчас помочь.

Он должен вырвать меня из лап де Шевреза и отправить домой! Я выполнила свою часть договора и имею право требовать того же и от другой стороны. И это же в интересах самого де Кюстина. Не думает же он, что, когда меня разоблачат, я буду молчать или возьму всю вину на себя? Да я выдам его с потрохами! И пусть мадемуазель Беранже узнает, кто расстроил ее матримониальные планы!

Но в коридорах нам попадаются только преподаватели и студенты, которые почтительно кланяются де Шеврезу и провожают нас любопытными взглядами. Похоже, завтра о нас будет говорить вся академия!

Де Кюстина я увидела только на улице, когда мы вышли на крыльцо, к которому как раз подъезжала карета — он стоял чуть в стороне, у небольшого фонтана. Когда мы встретились взглядами, я мысленно послала ему сигнал отчаяния, но он в ответ лишь едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас ничего не может сделать.

На дверце кареты был герб, но от волнения я не смогла его разглядеть. Улица уже плыла у меня перед глазами. Наверно, если бы я не опиралась на руку ректора, я упала бы на землю. Я чувствовала себя арестанткой, которую повезут куда-то под конвоем.

И если де Кюстин не смог помочь мне здесь, то как он сможет вытащить меня из дома де Шевреза? Вопросов было много, а ответов — ни одного. Но протестовать сейчас было бы глупо, и я послушно села в карету.

Его светлость расположился напротив меня, и экипаж тронулся с места.

— Мне кажется, будет лучше, если я сама привезу сюда отца, — сказала я, когда мы выехали за ворота академии и покатили по красивой улице, по обеим сторонам которой стояли вишни в цвету. — Я отправлюсь домой, и мы вернемся в Аледан уже вместе с ним. Ваше письмо может его напугать. И он наверняка посчитает, что я не должна находиться в вашем доме до тех пор, пока мы не свяжем себя узами брака.

— Не беспокойтесь, Ариана, я сумею ему всё объяснить, — небрежно ответил де Шеврез. — И я в любом случае не позволю вам путешествовать одной — я не хочу, чтобы вы снова пропали.

— Вот как? — удивилась я. — А мне показалось, что вы хотели бы жениться совсем не на мне, а на мадемуазель Кэролайн.

— Ну, что за глупости, дорогая Ариана? — он подался вперед, и его лицо снова оказалось рядом с моим. — Я дал слово, что женюсь на вас, и я не намерен его нарушать. Более того, я хотел бы, чтобы наша свадьба состоялась как можно скорее. Поэтому я сегодня же отправлю экипаж за вашим отцом.

— Как можно скорее? — испугалась я. — Но разве этому не должно что-то предшествовать? Разве не должны мы сначала сделать какое-то объявление о предстоящей свадьбе, а потом хорошенько к ней подготовиться? И разве излишняя спешка не вызовет ненужные пересуды?

Я была уверена, что в благородных семействах эта церемония должна была проходить в соответствии со всеми необходимыми правилами.

— Я рад, что вы так заботитесь о соблюдении светских приличий, мадемуазель Эгийон, — улыбнулся он. — Но мы с вами ждали этого события больше восемнадцати лет. Мне кажется, это вполне достаточный срок. И дольше ждать я не намерен. Поэтому церемония состоится сразу же, как только ваш отец прибудет в Аледан.

На этот раз мне было нечего сказать. Вот только я сильно сомневалась, что церемония состоится, если отец настоящей Арианы прибудет сюда. Уж кто-кто, а граф Эгийон сразу увидит, что я — не его дочь. И что тогда со мною будет?

Экипаж неторопливо катился по улицам города, и чтобы не встречаться взглядом с герцогом де Шеврезом, я смотрела в окно.

Аледан был небольшим городком — узкие, мощеные булыжником улицы, преимущественно двухэтажные дома с красивыми, увитыми цветами балкончиками. Сейчас было уже темно, и я могла разглядеть только то, на что падал свет фонарей. Я даже не знала, что именно за фонари это были — явно, не электрические, но какие — масляные, газовые или даже магические?

Мы выехали на большую площадь, и карета остановилась у крыльца дома с белыми колоннами. А вот это здание было трехэтажным, как и еще несколько на площади. Должно быть, это был самый центр города, где жили знатные и богатые.

Выбежавший из дома лакей торопливо распахнул дверцу кареты и застыл в почтительном поклоне. Герцог вышел первым, а потом подал мне руку.

Холл, в котором мы оказались, был небольшим, но даже он сразу свидетельствовал о достатке и хорошем вкусе хозяина. Лепнина на потолке отнюдь не смотрелась вычурно, а украшенные мозаикой стены прекрасно сочетались с мягким ковром на полу.

Лакей принял наши шляпы, и герцог повел меня дальше.

Мы поднялись на второй этаж. От центральной лестницы влево и вправо расходились коридоры. Мы повернули направо.

— Завтра, когда я уеду в академию, у вас будет возможность познакомиться с этим домом. Пока же я покажу вам столовую залу, где буду ждать вас на ужин через полчаса.

Мы вошли в большую красивую комнату, интерьер которой был выдержан в бело-фисташковых тонах. В центре стоял белый овальный стол, а вокруг него — с десяток стульев.

Его светлость подошел к камину, взял стоявший на нём колокольчик и позвонил. Через пару мгновений у порога появилась горничная в темно-зеленом платье с белым передником.

— Это моя гостья — мадемуазель Эгийон, — сообщил герцог. — Разместите ее в голубой гостевой комнате и проследите, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Если горничная и была удивлена, то прекрасно сумела это скрыть. Девушка не выказала никаких эмоций, просто поклонилась и предложила мне следовать за ней. Теперь мы направились в левое крыло здания. Двери некоторых комнат были открыты, и я успела заметить кабинет и библиотеку.

Наконец, моя проводница привела меня в ту комнату, которая на некоторое время должна была стать моей. Голубой она называлась отнюдь не случайно, здесь всё было именно такого цвета, только разных оттенков — обивка стен, гардины на окнах, покрывало на кровати, ковер на полу и даже мебель. Но поскольку это был мой любимый цвет, никаких нареканий с моей стороны это не вызвало.

Не успели мы войти, как лакей принес из кареты мой саквояж. Вещей в нём было немного — еще одно платье, нижнее белье, пара перчаток, флакончик духов и небольшой сборник стихов. Герцог де Кюстин подумал, что если я прибуду в академию совсем без вещей, это покажется его светлости подозрительным — кто же отправляется в дальнюю дорогу, не позаботившись хотя бы об одной смене белья?

— Желаете принять ванну и переодеться к ужину, ваше сиятельство?

Я покачала головой:

— Нет, благодарю вас. Я приму ванну перед сном.

Учитывая длинные волосы и сложность прически, я не сумела бы управиться за полчаса. А мне ужасно хотелось есть. Да и заставлять себя ждать хозяина дома тоже было бы не слишком вежливо. Пока мне не хотелось его злить.

Горничная распаковала мои вещи и немного поправила мою прическу.

— Вы прелестно выглядите, ваша светлость!

Это был дежурный комплимент, и я ответила на него дежурной улыбкой.

Когда я вернулась в столовую, стол был уже накрыт. Тонкая льняная скатерть, роскошный сервиз с золочеными ободками, серебряные приборы.

Его светлость сел во главе стола, а я хотела сесть напротив, дабы нас разделяло как можно большее расстояние. Но нет, он попросил меня сесть ближе.

— Так нам будет удобнее разговаривать, Ариана!

А ведь именно этого я и пыталась избежать! Разговор с ним меня пугал. Конечно, герцог де Кюстин сообщил мне ту минимальную информацию об Ариане Эгийон, которой он владел сам. Как зовут ее отца, где находится их поместье, в каком пансионе она училась больше десяти лет. Но кто знает, какие вопросы вздумается задать де Шеврезу?

Что, если ему вздумается спросить что-то такое, чего не могла не знать настоящая Ариана, но о чём я не имею ни малейшего представления? Быть может, он как жених делал ей какие-то значимые подарки, о которых она точно не должна была забыть? Или был знаком с кем-то из ее близких родственников — кузенов, дядюшек и тетушек — имена которых она тоже должна знать?

Впрочем, начало ужина прошло в молчании — слуги то и дело подкладывали в наши тарелки кусочки то одного, то другого блюда, и мы предпочли сосредоточиться на еде. Тем более, что она этого вполне заслуживала — повар герцога де Шеврез был гораздо лучше, чем в доме де Кюстина.

Я с удовольствием отведала и нежнейший гусиный паштет, и белую рыбу, и жаркое из баранины. Я даже не сразу заметила, с какой странной улыбкой смотрел на меня хозяин.

— У вас превосходный аппетит, мадемуазель Эгийон!

Если он думал, что смутит меня такими словами, то он ошибся. Лучше я буду есть, чем говорить.

Но избежать вопросов совсем всё-таки не получилось. И когда нам принесли травяной чай и ягодное суфле, его светлость спросил:

— А теперь, Арина, быть может, вы расскажете мне, где вы провели все те месяцы, в течение которых я оплакивал вас?

Ответ на этот вопрос тоже был неоднократно отрепетирован. Но одно дело — заучивать слова в спокойной обстановке, и совсем другое — произносить их под пристальным и недоверчивым взглядом облеченного властью человека.

Что со мной будет, если он поймет, что я лгу? Даже если потом я расскажу всю правду, спасет ли меня это от тюрьмы? Конечно, нет. И никакой де Кюстин мне не поможет — он будет спасать собственную шкуру и наверняка попытается убедить всех, что это была просто шутка. И он, возможно, сможет выйти сухим из воды. А вот я — нет. Потому что закон здесь суров к попаданкам. Хотя я не знала, почему их здесь не любили. И не имела никакого желания узнавать.

— Как вы знаете, я воспитывалась в пансионе при Алладийском монастыре в Дижонских горах, — начала я. — Я провела там почти одиннадцать лет.

— Это я знаю, мадемуазель, — нетерпеливо кивнул герцог де Шеврез. — А когда вы достигли совершеннолетия, ваш отец, граф Эгийон, решил, что пора исполнить обещание и вас со мной узами брака. И вы покинули монастырь. Вот только до дома вы не добрались, потому что экипаж, в котором вы ехали, был сметен с дороги лавиной, которая сошла со склона. И ваше тело так и не было найдено — удалось обнаружить лишь обломок дверцы кареты с гербом вашего рода.

— Да, всё было именно так, ваша светлость, — грустно подтвердила я. — Папенька был уверен, что я погибла, и все эти месяцы был безутешен. Но так получилось, что меня спасли из снежного плена монахини другого монастыря. Ведь в Дижонских горах женских монастырей целых пять.

К столу подошел лакей, дабы предложить нам шоколадных конфет, и мне пришлось ненадолго замолчать. Когда мы снова остались одни, герцог со своего стула во главе стола и пересел на другой стул, который стоял ближе всего к моему. Это подействовало на меня удручающе.

— Но почему же за столько времени ни вы, ни монахини не сообщили вашему отцу о том, что вы живы?

— Я была тяжело больна и всё это время провела в беспамятстве. Тоснийский монастырь, в котором я оказалась, один из самых маленьких в Дижоне — там не больше десятка монахинь, и они ведут весьма уединенный образ жизни и оборвали все связи с внешним миром. Они лечили меня молитвами и отварами, и это принесло свои плоды. Как только я почувствовала себя лучше и смогла назвать свое имя, аббатиса написала письмо моему отцу, и он прислал за мной карету.

— Должно быть, он был счастлив, что вы вернулись домой? — герцог де Шеврез улыбнулся, но на сей раз его улыбка была похожа на волчий оскал, и я содрогнулась.

— Разумеется, ваша светлость! — подтвердила я. — И мы сразу же решили известить об этом и вас. А поскольку папенька еще очень слаб, мне пришлось отправиться в Аледан одной.

— Ну что же, мадемуазель, — без особой радости сказал герцог, — вы прибыли на удивление вовремя. Потому что задержись вы еще на пару дней, и я объявил бы о своей помолвке с другой.

Он не собирался скрывать этого от меня. Да в этом и не было бы никакого смысла, потому что мадемуазель Беранже уже сообщила это мне при нашей общей встрече.

— Простите, ваша светлость, что помешала вашим планам, — а вот это я произнесла совершенно искренне, потому что мне действительно было перед ним стыдно. — Впрочем, если вы хотите жениться на мадемуазель Беранже…

Но договорить он мне не дал.

— Я не привык разбрасываться словами, мадемуазель. Мы с вами помолвлены и должны стать мужем и женой.

— Но это было не ваше слово! — попыталась я возразить.

— Да, это было слово моего отца, — согласился он, — но это ничего не меняет. Слово де Шеврезов значит слишком много, чтобы я мог его нарушить. Поэтому давайте не будем более это обсуждать. Я уже написал письмо вашему отцу. Его доставит в Эгийон мой личный врач, который взял с собой микстуры, способные поставить вашего папеньку на ноги. Будем надеяться, что так оно и случится. А пока я напишу еще одно письмо — в Тоснийский монастырь. Надеюсь, вы не станете упрекать меня в недоверии. Я обязан убедиться в правдивости ваших слов.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и кивнула. Любой нормальный человек на его месте поступил бы точно так же и захотел бы получить подтверждение моего рассказа.

— Полагаю, что и ваш папенька, и ответ из Тоснийского монастыря прибудут в начале следующей недели. И чтобы не откладывать свадьбу и долее, не тратьте время и займитесь приготовлениями к ней. Вам потребуются фата, платье, туфли. Я завтра же приглашу к нам модистку. О расходах не беспокойтесь — у моей невесты всё должно быть самое лучшее.

В этих его словах я уловила ту лазейку, за которую можно было ухватиться.

— Зачем же приглашать модистку сюда? — возразила я. — Будет гораздо лучше, если я сама съезжу к ней в салон. Там я смогу посмотреть каталоги и выбрать фасон платья и ткань.

Сбежать из ателье наверняка будет гораздо проще, чем из дома, в котором было так много слуг. А уж разыскать дом де Кюстина я как-нибудь сумею. Аледан не такой большой городок.

— Ну, что вы, дорогая Ариана, — снова хищно улыбнулся де Шеврез, — я вовсе не хочу вас снова потерять, а потому предпочту, чтобы до приезда вашего отца вы оставались в этом доме.

— Я что, под арестом? — возмутилась я. — Вы мне еще не муж, чтобы так распоряжаться моей свободой! Если вы сейчас уже так попираете мои слова, то что же будет после нашей свадьбы?

— Ну, что вы, дорогая, какой же это арест? — он покачал головой. — Это всего лишь забота.

Он поцеловал мою руку и поднялся из-за стола. Но едва я тоже встала, как в комнату вошел лакей с докладом.

— Ваша светлость, к вам герцог де Кюстин!

Я вздрогнула. Оставалось лишь надеяться, что герцог де Шеврез этого не заметил. Наверняка настоящая Ариана не была знакома с де Кюстином (ведь она почти всю свою сознательную жизнь провела в пансионе при монастыре), а значит она не должна была отреагировать на это имя.

— Кто это, ваша светлость? — спросила я. — И не слишком ли сейчас позднее время для визитов?

— Это мой друг, — улыбнулся хозяин. — А для друзей мой дом открыт в любое время суток.

Значит, друг. Друг, который пытается расстроить его помолвку. При таких друзьях и враги не нужны.

Я не знала, чего я хотела в этот момент больше — чтобы мы вместе с хозяином вышли к герцогу де Кюстину (ведь наверняка он приехал не просто так) или чтобы он отправился туда один, а я бы постаралась подслушать их разговор, находясь в коридоре.

И я надеялась, что у де Кюстина есть какой-то план, который позволит ему вытащить меня отсюда и отправить домой. Ведь он мне обещал. И он не может не понимать, что мое пребывание в доме у его соперника опасно и для него самого.

— Мне удалиться в свою комнату? — спросила я.

— О нет, зачем же? — ухмыльнулся его светлость. — Пойдемте вместе со мной, Ариана. Уверен, он будет рад с вами познакомиться.

Мы вышли из столовой залы и перешли в другое помещение, очевидно, служившее гостиной. Картины на стенах, роскошная мягкая мебель, чуть приглушенный свет.

Сидевший на диване де Кюстин при нашем появлении поднялся и, как я с благодарностью заметила, изобразил должную степень удивления.

— Добрый вечер, Этьен! — поприветствовал его хозяин. — Позволь тебе представить мадемуазель Эгийон. А это, дорогая Ариана, мой друг — герцог де Кюстин.

Гость церемонно поклонился мне, а я присела в реверансе. С каждым разом эти приседания давались мне всё лучше и лучше. Еще немного тренировок, и я, пожалуй, смогу пойти на королевский бал.

— Рад познакомиться с вами, мадемуазель Эгийон!

Я села в одно из мягких кресел, с трудом подавляя желание расположиться в нём так, как мне было бы удобно. Но нет, благородная дама не должна прислоняться к его спинке или опираться на подлокотники. Она должна сидеть на самом краешке.

— Давай обойдемся без предисловий, Этьен! — вдруг усмехнулся де Шеврез. — Тебе вовсе не обязательно делать вид, что ты ничего не знал о возвращении моей невесты.

Когда он произнес эти слова, меня бросило в жар. На что именно он намекал? И как о многом он догадался? А может быть, он умел читать мысли, и я для него была как открытая книга? Тогда все мои попытки хоть что-то от него скрыть, должно быть, выглядели жалко и глупо.

Но герцог продолжил, и когда я поняла, что он имел в виду, то смогла вздохнуть с облегчением.

— Ты не приехал бы сюда в такой час просто так. Тебе рассказала обо всём Кэролайн?

Гость кивнул, и на его щеках появился румянец.

— Да, ты прав! Я разговаривал с мадемуазель Беранже. Я встретил ее сегодня в главном корпусе академии. Она была в слезах!

Последнюю фразу он произнес с заметным укором.

— Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы меня в чём-то обвинять? — нахмурился хозяин. — Если мадемуазель Беранже всё тебе рассказала, то ты знаешь, что для меня появление мадемуазель Эгийон стало такой же неожиданностью, как и для нее.

— Это не обвинение, Андрэ, — смутился де Кюстин. — Но я считаю, что ты мог бы проявить к мадемуазель Беранже чуть больше сочувствия. Для нее это происшествие стало ударом, и тебе следовало успокоить ее и поддержать.

В этом я была с ним совершенно согласна. Будь я на месте Кэролайн, мне было бы ужасно неприятно, поступи со мной несостоявшийся жених подобным образом. По сути, он выставил ее за дверь, не посчитав нужным даже толком извиниться.

— Это касается только меня и мадемуазель Беранже, — холодно заметил де Шеврез, — и к тебе не имеет никакого отношения!

— Не имеет отношения? — лицо де Кюстина побагровело, и было видно, что он с трудом сдерживал гнев. — Девушка, с которой ты обручен, вернулась, — тут он сделал легкий кивок в мою сторону, — и разве это не означает, что ты должен перестать давать мадемуазель Беранже ложные надежды? Кэролайн заслуживает честности с твоей стороны. Скажи ей откровенно о своих намерениях и позволь ей обрести счастье с другим!

— Например, с тобой? — правая бровь де Шевреза чуть приподнялась.

— Да, например, со мной, — подтвердил гость. — Я никогда не скрывал, что люблю ее, и она бы уже была моей женой, если бы ты вдруг не вздумал обратить на нее свое внимание! Твоя невеста пропала, и ты решил переключиться на Кэролайн. Но теперь, когда всё вернулось на свои места, ты обязан подумать и о чувствах, и о репутации мадемуазель Беранже! Я требую, чтобы ты…

— Требуешь? — изумился хозяин. — С каких, Этьен, ты получил право что-то требовать от меня?

Они буравили друг друга мрачными взглядами и были похожи на двух дуэлянтов. Мне показалось, что в воздухе летали искры.

Но эта схватка оказалась недолгой, потому что уже спустя несколько секунд де Кюстин отвел взгляд.

— Хорошо, Андрэ, не требую, а прошу! Поговори с Кэролайн и отпусти ее. Это будет честно!

— Ты думаешь, она оценит твои старания? — скептически усмехнулся де Шеврез. — Разве ты еще не понял, что женщины питают мало уважения к тем, кто добивается их слишком упорно? Позволь мне дать тебе дружеский совет — чем более холодно ты станешь относиться к мадемуазель Беранже, тем больше интереса у нее ты вызовешь.

Я невольно сжала кулаки. Самодовольный павлин! Вот, кто он такой! И его отношение к женщинам вызывало у меня чувство омерзения. Ведь своими словами он унизил не только Кэролайн, но и меня саму.

— Я всего лишь прошу тебя сказать ей, что ваша с ней помолвка стала уже невозможной. А в наших с ней отношениях мы разберемся сами.

Они разговаривали так, словно меня вовсе не было в этой комнате. И я чувствовала себя неловко и ненавидела их обоих. Заботиться о моих чувствах ни один из них, кажется, не собирался.

— Хорошо, — вдруг кивнул хозяин, — я поговорю с Кэролайн. Но, разумеется, не сегодня. И не завтра — завтра у нас ректорат. Скажем, послезавтра.

У де Кюстина вырвался вздох облегчения.

— Благодарю, Андрэ! Это очень благородно с твоей стороны.

Как ни странно, но в части его отношений с мадемуазель Беранже я была согласна с де Шеврезом — такие женщины, как Кэролайн, всегда будут хотеть большего, чем имеют. А синице в руках предпочтут журавля в небе.

Впрочем, это было уже не мое дело. Меня сейчас заботило только то, смогу ли я перемолвиться с гостем хоть парой слов. Пока к этому, кажется, ничто не располагало.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся де Шеврез. — А теперь прости, но, думаю, мадемуазель Эгийон желает отдохнуть.

Гость поклонился мне и еще раз извинился за столь поздний визит.

— Кстати, Андрэ, раз уж я здесь, ты не мог бы дать мне тот трактат о данийских амулетах, о котором ты говорил на открытой лекции?

— Разумеется! — откликнулся хозяин. — Сейчас я принесу его из библиотеки!

Он вышел из комнаты, и на протяжении нескольких секунд мы с де Кюстином напряженно прислушивались к звуку его удаляющихся шагов.

— Я знаю, мадемуазель, всё, что вы хотите мне сказать! — воскликнул он, когда мы убедились, что остались одни. — Мне ужасно жаль, что всё случилось именно так! Я и представить себе не мог, что дело обернется таким образом! Я был уверен, что достаточно будет одного появления Арианы Эгийон, чтобы расстроить их помолвку! И уже тем более, я не думал, что де Шеврез привезет вас в свой дом.

— Мне всё равно, что вы думали, сударь! Меня интересует, когда именно вы собираетесь вернуть меня домой? Потому что, если вы не сделаете этого, я сдам вас с потрохами!

Он поморщился от такого вульгарного оборота речи, но сделать мне замечание не осмелился.

— Не беспокойтесь, мадемуазель, я выполню свое обещание!

— Каким образом? — полюбопытствовала я. — Его светлость, кажется, не намерен выпускать меня из этого дома. Более того — он уже послал за отцом настоящей Арианы. И если тот приедет сюда раньше, чем я вернусь домой, ситуация сильно осложнится. И можете быть уверены — я молчать не стану. И если меня посадят в тюрьму за обман, то и вас будет ждать та же участь. И ваша репутация будет погублена, а мадемуазель Кэролайн, внимания которой вы так добиваетесь, вас возненавидит!

Я выпалила это, не останавливаясь. Решила, что дополнительные угрозы совсем не помешают. Может быть, это заставит его действовать быстрее.

— Вы же слышали, мадемуазель! — теперь в голосе его была заметная паника. — Де Шеврез поговорит с Кэролайн только послезавтра! Если вы исчезнете до этого времени, то всё окажется напрасным! Прошу вас, постарайтесь меня понять! Я слишком многим рискнул, чтобы завоевать девушку, которую люблю уже много лет! И отступить сейчас уже невозможно! Еще два дня, мадемуазель! Всего два дня! А на третий день я вытащу вас из этого особняка, чего бы мне это ни стоило!

— Мне нужна конкретика, сударь! — холодно потребовала я.

Мне было жаль его, но он сам был виноват в том, что заварил эту кашу. А расхлебывать ее пока приходилось мне.

— Послезавтра он скажет мадемуазель Беранже, что их помолвка невозможна. Она будет в отчаянии, и именно тогда я сделаю ей предложение. Она с радостью ухватится за него — поверьте, я хорошо ее знаю. Она не захочет, чтобы кто-то узнал, что он ее отверг, и предпочтет выйти замуж раньше, чем в брак вступит он сам. Мы обручимся с ней в тот же день и объявим об этом.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Простите, ваша светлость, но я не понимаю, как вы можете хотеть жениться на девушке, которая любит другого? Не лучше ли найти невесту, которая сама сумеет оценить вас по достоинству?

Он покраснел и тут же разозлился.

— Это не ваше дело, мадемуазель! Вы совсем не знаете Кэролайн, чтобы ее судить!

Я могла бы возразить, что это как раз мое дело, ибо он сам втянул меня в него. Но куда больше мне хотелось поговорить о другом.

— Так я хотела бы знать, как именно вы намерены действовать после того, как достигнете своей цели и станете женихом мадемуазель Беранже? Простите, что настаиваю на ответе, но герцог вот-вот вернется!

— На третий день от сегодняшнего, мадемуазель, в десять утра, на бульваре, что идет позади этого дома, вас будет ждать моя карета. Полагаю, что выходить в сад на прогулку де Шеврез не станет вам запрещать. Мой человек подпилит прутья в ограде, что отделяет сад от дороги. Самого герцога не будет дома — он отправляется в академию каждый день к девяти утра. Если вы всё сделаете как надо, то уже к полудню будете дома.

Едва он сказал это, как мы снова услышали шаги — только теперь они приближались.

Де Шеврез вошел в комнату с книгой в руках.

— Надеюсь, она окажется для тебя полезной, — сказал он, передавая фолиант гостю. — Будет интересно обменяться потом впечатлениями.

Де Кюстин пожелал нам приятного вечера и удалился. А у меня в ушах всё еще звучали его слова: «На третий день в десять утра». Я надеялась, что он меня не обманет.

Ну, а те два дня, что я должна буду провести в доме герцога де Шеврез, я постараюсь быть милой и немногословной, дабы не сказать чего-нибудь лишнего.

— Позвольте, я провожу вас до вашей комнаты, — предложил он. — Дом довольно большой, и вы можете заблудиться.

Я не стала отказываться и последовала за ним. Нужно будет завтра же отправиться на прогулку в парк. Разведка совсем не помешает. Следует изучить местность как можно лучше.

— Вы так задумчивы, Ариана, — улыбнулся де Шеврез, останавливаясь возле дверей моей комнаты. — Надеюсь, я сегодня не сильно вас напугал?

— Ну что вы, ваша светлость! — я тоже попыталась улыбнуться. — Вы очень радушный хозяин.

— Рад это слышать, мадемуазель! В таком случае, полагаю, вы не станете возражать, если мы завтра же проведем ту проверку, о которой я вам уже говорил?

— Что? — не поняла я. — Какую проверку?

Тут он, несмотря на всё свое высокомерие, заметно смутился. Но всё-таки пояснил:

— Проверку, которую перед свадьбой проходит каждая благородная девушка. Проверку на невинность.

— Каждая? — пролепетала я.

Наверно, я сильно побледнела, потому что он принялся меня успокаивать:

— Именно так. Обычно об этом рассказывают девушкам их матери. Но ваша матушка скончалась, когда вы были еще совсем ребенком. А в пансионе при монастыре такую тему, должно быть, не затрагивали вовсе.

Я расстроенно кивнула. Конечно, не затрагивали. Особенно, учитывая, что я там никогда не была.

Герцог ушел. Горничная помогла мне снять платье, принять ванну и принесла нагретую на печи шелковую сорочку. В кровати тоже лежала грелка. Было начало лета, но по ночам еще бывало довольно холодно.

Я поблагодарила девушку и отпустила ее. Мне очень о многом нужно было подумать.

И предстоящая проверка на невинность в повестке дня сейчас стояла на первом месте.

И нет, я волновалась не за результат проверки — тут мне как раз опасаться было нечего. В свои восемнадцать я была чиста и невинна, как только-только выпавший снег.

Хотя ханжой я не была. И сохранение девственности до свадьбы вовсе не было моим принципом. Просто так уж сложилось, что пока так и не встретила того, кого смогла бы полюбить по-настоящему.

Так что куда больше я тревожилась из-за самой процедуры. Я понятия не имела, как именно будет проходить эта проверка. Может быть, меня осмотрит какой-нибудь врач или знахарка? Надеялась только, что сам герцог де Шеврез не станет принимать в этом участия. Потому что это было бы уже чересчур.

Из-за этих беспокойных мыслей заснула я поздно, и когда утром меня разбудила горничная, моя голова немилосердно болела.

— Через полчаса будет подан завтрак, мадемуазель! — сообщила она в ответ на мой вопрос, зачем меня подняли в такую рань. — Уже половина восьмого. А без четверти девять его светлость уезжает в академию.

Да, об этом говорил и де Кюстин! Ну, что же, такая размеренность играла нам на руку.

— Как вас зовут? — спросила я у горничной, которая в этот момент красиво укладывала мои волосы.

— Леони, ваше сиятельство, — ответила она.

Я подумала, что заручиться поддержкой прислуги тоже будет не лишним. Мне совсем не нужно, чтобы внутри дома кто-то стал за мной шпионить. Все должны поверить в то, что я мечтаю выйти замуж за герцога де Шеврез и стать хозяйкой этого дома.

Я появилась в столовой зале одновременно с хозяином и заслужила его одобрительный кивок. Завтрак оказался куда скромнее, чем ужин, но всё же был довольно вкусным и питательным. Омлет был пышным, масло свежайшим, а булочки такими мягкими, что я не удержалась и съела две.

— Не забудьте, Ариана, сегодня у вас много дел, — напомнил его светлость.

Первое, о чём я подумала в этот момент, была та самая загадочная проверка моей чести. И я сразу же почувствовала, что краснею. И лишь потом я вспомнила еще и про модистку.

— Боюсь, обедать вам придется в одиночестве, — меж тем продолжил хозяин. — Обычно я возвращаюсь из академии только к вечеру.

— Я всё прекрасно понимаю, ваша светлость, — заверила я. — Надеюсь, однажды вы покажете вашу академию и мне. Должно быть, учиться в ней очень интересно.

Аледанская академия естественной магии — это было единственное, что меня здесь заинтересовало по-настоящему. Я всегда любила учиться. И если бы я родилась именно в этом мире, то в такую академию поступила бы с удовольствием.

Герцог посмотрел на меня со снисходительной улыбкой:

— Не думаю, Ариана, что именно вам пришлось бы это по вкусу. Это совсем не то, к чему вы привыкли. И, боюсь, для воспитанницы монастырского пансиона это оказалось бы слишком сложным. Здесь учат не рукоделию, а куда более серьезным наукам.

Я посмотрела на него с возмущением, и он поторопился добавить:

— Ну-ну, дорогая, не обижайтесь. Но я и в самом деле считаю, что совсем ни к чему забивать такую прелестную головку чересчур сложными предметами. Если вам вдруг станет скучно, вы всегда можете заняться живописью или музицированием — это куда больше подходит девушке вашего статуса.

Мне захотелось зарычать от негодования. Я всегда терпеть не могла мужчин, которые относились к умственным способностям женщин с таким пренебрежением.

— И всё-таки может ли женщина поступить в вашу академию? Или туда принимают только мужчин?

— Теоретически — может, — сказал он. — Но на практике такое случается нечасто. Сами преподаватели стараются отсеять женщин уже на вступительных испытаниях.

— Но это же нечестно! — возмутилась я.

Он пожал плечами:

— Возможно. Но женщинам куда больше к лицу заниматься домашним хозяйством, чем осваивать магические науки.

— Значит, место женщины на кухне, — себе под нос пробурчала я.

Но его светлость всё-таки услышал и улыбнулся:

— Так однозначно я бы не сказал, но в целом мою мысль вы уловили верно. По крайней мере, я не хотел бы, чтобы моя жена вдруг вздумала учиться в академии.

— Но если бы я вдруг захотела этого, неужели вы запретили бы мне? — спросила я.

— Именно так, Ариана! — ничуть не смутившись, подтвердил он. — Поэтому постарайтесь не думать об этом, а сосредоточьтесь на том, что действительно важно — займитесь подготовкой к нашей свадьбе. Потому что как только в Аледан прибудет ваш отец, мы проведем брачную церемонию.

Лакей доложил, что карета подана, и его светлость поднялся из-за стола и поцеловал мне руку, задержав ее в своей чуть дольше необходимого.

— С нетерпением буду ждать нашей вечерней встречи, Ариана! — сказал он, придав голосу какие-то удивительно бархатистые нотки.

А я вздрогнула. Я почувствовала себя мышкой, с которой играет кот. И я боялась, что так оно и есть на самом деле.

Почти вскоре после отъезда его светлости прибыла модистка — мадам Валлен. Это была женщина среднего роста лет тридцати пяти или сорока, худощавая, с сильно напудренным лицом и в платье, должно быть, самого модного пошива.

Правда, я о здешней моде знала слишком мало и потому ее нарядом не восхитилась, чем, кажется, сильное ее разочаровала.

— Рада познакомиться с вами, ваше сиятельство, — она улыбнулась так широко, что мне показалось, что у нее вот-вот сведет скулы. — Буду счастлива одеть невесту самого герцога де Шеврез!

Судя по всему, его светлость пользовался в Аледане большой популярностью, потому что его имя она произнесла с придыханием.

— Благодарю вас, мадам! — ответила я.

А ее помощница уже положила на стол толстый альбом с рисунками свадебных платьев. И каких только фасонов тут не было!

— Желаете декольте и пышную юбку? — мадам Валлен открыла альбом на нужной странице.

Но едва я взглянула на картинку, как решительно замотала головой. Нет-нет, никаких декольте! Я не знала вкуса его светлости, но была уверена, что свою невесту он предпочтет увидеть в более целомудренном наряде.

Модистка пожала плечами и перевернула страницу.

— Может быть, вот это? Пышные рукава-буф и почти прямая юбка.

Но этот вариант тоже не пришелся мне по вкусу.

— Тогда платье в стиле русалки? Оно будет выгодно подчеркивать все достоинства вашей фигуры. Сейчас этот фасон только-только начинает входить в моду, его выбирают самые смелые невесты.

Нет, я была не настолько смела. В итоге мы остановились на классическом варианте — в меру открытом лифе с корсетом и многослойной юбке.

— Какую ткань вы предпочтете? — мадам Валлен подала знак помощнице, и та заменила один каталог на другой — уже с образцами тканей. — Атлас? Парча? Бархат? Кружево? Шелк? А может быть, сатин или шармез?

Мой выбор пал на атлас, который модистка пообещала расшить жемчугом и кружевами.

Когда мадам Валлен с помощницей удалились, за окном уже сгущались сумерки. В этот день я так и не смогла выйти в сад. Более того, я забыла даже про обед, и когда вернувшийся из академии герцог узнал об этом, он так посмотрел на дворецкого, что мне стало того жаль.

— Простите, ваша светлость, такое больше не повторится, — сказал месье Таше и низко наклонил свою уже седую голову.

— О, ваша светлость, но это же я виновата! — воскликнула я. — Я так увлеклась нарядами, что совершенно позабыла об обеде!

Но герцог покачал головой:

— Но именно для этого, дорогая Ариана, и нужен дворецкий — чтобы он мог напомнить хозяева про то, что они позабыли.

Я не стала спорить и предпочла переключить его внимание на другой вопрос.

— Как прошел ректорат, ваша светлость? — спросила я.

А он посмотрел на меня с удивлением.

— Ректорат? Ах да, я же сам сказал вам о нём! Но, право же, я был уверен, что вы про это давно забыли, — но мне показалось, что это удивление имело для него приятный оттенок, потому что он не без удовольствия принялся рассказывать. — Мы обсуждали скучные вопросы, мадемуазель. Одно их перечисление навеет на вас тоску. Утвердили перечень вступительных испытаний для абитуриентов, выдвинули к получению ученого звания одного из наших преподавателей, определили размер стипендии для первокурсников. Из интересного был разве что спор относительно запрета студентам младших курсов обращаться в драконов на территории академии, но мы так и не пришли пока к единому мнению.

А вот тут у меня округлились глаза. Здешние студенты умеют обращаться в драконов? Хотела бы я на это посмотреть!

Он заметил, что это произвело на меня впечатление, и довольно улыбнулся.

Впрочем, наша занимательная беседа тут же была прервана — месье Таше доложил о прибытии доктора Нуари. И едва услышав это, я затрепетала.

Само имя визитера мне ни о чём не говорило, но его профессия явно намекала на ту самую проверку, которая должна была состояться в этот день.

Меня бросило сначала в жар, а потом в холод. А когда я заметила устремленный на меня взгляд герцога, мне стало совсем нехорошо.

— Ну-ну, дорогая Ариана, стоит ли так нервничать? — спросил его светлость и велел провести доктора в гостиную.

Так проверка состоится именно там? Даже не в спальне? Я ничего не понимала. И его светлости потребовалось подставить мне свой локоть, на который я смогла опереться. Потому что по-другому я до гостиной просто бы не дошла.

Доктор Нуари оказался невысоким круглым мужчиной весьма добродушного нрава. Он был весьма словоохотлив, и за те несколько минут, что мы провели в одной комнате, успел наговорить столько, что другому бы хватило на целый день.

Ах, как он рад, что я нашлась! И как счастлив, должно быть, сам герцог! И какой же красавицей я оказалась!

Его светлость усадил меня в кресло, а сам, кажется, вовсе не собирался выйти из комнаты.

— Вы так и останетесь здесь, сударь? — пролепетала я.

— Разумеется, — подтвердил он. — Такая проверка всегда проводится в присутствии жениха или кого-то из членов его семьи. Но вас совершенно не должно это смущать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Легко сказать! Я чувствовала себя так, что вот-вот могла упасть в обморок. И когда доктор Нуари попросил меня дать ему левую руку, я даже не расслышала это с первого раза, и ему пришлось повторить.

Руку? Если он будет делать вывод о моем целомудрии на основе моего пульса, то он вряд ли сделает благоприятный для меня вывод.

Но нет, пульс он проверять не собирался. Вместо этого он надел мне на запястье браслет с прозрачными камнями.

Я посмотрела на доктора с удивлением, но он лишь ободряюще кивнул. На протяжении нескольких секунд ничего не происходило, а потому вдруг камни браслета из прозрачных стали белоснежными. А на лице месье Нуари появилась облегченная улыбка.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — сказал он и снял браслет с моей руки.

Мне было ужасно интересно, в какой цвет окрасились бы камни при другом результате проверки, но спросить об этом в присутствии его светлости я постеснялась.

Эту ночь я спала просто превосходно. Так смущавшая меня проверка прошла, а постель в моей спальне была мягкой и очень удобной.

И утром я вышла к завтраку в отличном настроении, что не преминул отметить хозяин.

— Кажется, вам снились чудесные сны? — улыбнулся он.

А я улыбнулась ему в ответ. Почему бы и нет? Я же его невеста и должна быть с ним мила. И ему совсем не обязательно знать, как я отношусь к нему на самом деле. Тем более, что завтра, если герцог де Кюстин не обманет, я уже вернусь домой.

Я с аппетитом съела жареные гренки с сыром, вареное яйцо и кусочек сладкого фруктового пирога, вызвав очередную улыбку его светлости. Ну, кто же виноват, что здешние барышни на званых обедах клюют как птички? Если им хочется быть бледными, словно поганки, то кто же может им запретить?

— Как вы отнесетесь к тому, Ариана, чтобы после завтрака отправиться на верховую прогулку?

— Что? — я чуть не поперхнулась лимонадом. — Но разве вы, ваша светлость, не поедете в академию?

Кажется, я всё-таки зря ему улыбалась. Быть может, если бы я вела себя более сдержанно, он отправился бы на работу?

— Я решил, что этот день вполне могу посвятить своей невесте, — невозмутимо отозвался он.

Сначала я собиралась убедить его переменить это решение. Но потом подумала, что пусть лучше он останется дома сегодня, а не завтра. Ведь если он вздумает перенести нашу прогулку на один день, то план де Кюстина сорвется.

— Весьма польщена этим, ваша светлость!

Я умела ездить верхом. Когда я училась в школе, я занималась конным спортом, так что лошади меня ничуть не пугали. И на крыльцо я вышла с весьма решительным настроем показать герцогу, на что я способна.

Но когда я увидела лошадь, то почувствовала себя так, словно на меня вылили ведро холодной воды. Нет, с самим животным было всё в порядке, а вот с седлом на нём…

Это было дамское седло, которое я прежде видела лишь на картинках. И я совершенно не представляла, как я должна в нём сидеть. Оно было совсем другим. Не таким, к которому я привыкла. А ведь на мне была еще и длинная юбка.

Из затруднений меня вывел лакей, который поставил рядом с лошадью что-то вроде небольшой скамеечки. Ну что же, кажется, не я одна понимала, что заскочить в это седло с земли не представляется возможным.

Я привыкла ездить на лошади, обхватив ее бока ногами. Здесь же обе ноги должны находиться на одной стороне и пока я плохо понимала, за счет чего я буду сохранять равновесие. Ага, судя по всему, за счет вот этого штырька, что торчал на седле — именно его я должна буду сжимать ногами.

Когда ко крыльцу на своем вороном жеребце подъехал герцог, я уже сидела в седле.

Мы выехали за ворота медленным шагом и, удалившись от площади, так же медленно поехали по тихой, выложенной булыжником улочке. Его светлость рассказывал мне об Аледане, а я делала вид, что внимательно слушаю. Это был действительно очень красивый городок, но мне было незачем запоминать названия его улиц. Я хотела вернуться в Москву.

Наконец, мы добрались до большого парка. Время было раннее, и народу тут было еще не много — я заметила нескольких всадников и всадниц, а также парочку дам с собачками.

Деревья стояли в цвету, и на клумбах уже было пестрое разнотравье. Я залюбовалась этой красотой и утратила бдительность. Я не заметила, как одна из собачек подскочила к нам и громко залаяла.

Этот лай испугал не только меня, но и мою лошадь, и она понеслась по аллее, не реагируя на мои попытки ее остановить. Будь я в обычном седле, возможно, я бы не запаниковала. Но в этой ситуации я совершенно не знала, что предпринять. Я натягивала узду, я кричала, но лошадь всё неслась и неслась вперед.

Впереди была парковая ограда, а дорожка сворачивала вправо и плавно переходила в параллельную аллею. Но я не знала, захочет ли моя лощадь повернуть и предпочтет врезаться в металлическую решетку.

Она свернула, и теперь мы мчались в обратном направлении. Я надеялась только на то, что нам никто не попадется на пути. Я обезумела настолько, что уже готова была выпрыгнуть из седла, но страшилась запутаться в своих юбках. И когда впереди на дорожке вдруг появилась чья-то фигура, я закричала и закрыла глаза.

Открыла я их, когда моя лошадь взвилась на дыбы, и мне пришлось вцепиться не только в узду, но и в гриву.

Кажется, мы остановились. И я, с трудом переведя дыхание, посмотрела на стоявшего перед лошадью герцога де Шеврез. Ему пришлось успокаивать нас обеих. И я не успокоилась до тех пор, пока он не помог мне слезть с седла.

— Простите, Ариана, я не должен был этого допустить.

Но он был в этом вовсе не виноват. Откуда он мог знать, что лошадь испугается маленькой собачки?

Именно это я и собиралась ему сказать, но с губ смог слететь только запоздалый всхлип. Почему-то именно сейчас я оказалась слишком близка к истерике. Мне было стыдно за себя, но я ничего не могла с этим поделать. Я вся дрожала, и мне вдруг отчаянно захотелось расплакаться.

И тогда его светлость сделал то, что не должен был делать. Вернее, это я думала, что он не должен был. А он, кажется, думал совсем по-другому. И наверно, по-своему был прав, потому что Ариана Эгийон была его невестой.

Его лицо склонилось к моему лицу, и я почувствовала легкий аромат парфюма. И увидела совсем рядом его карие глаза. И его губы приблизились к моим.

А потом он меня поцеловал!

Его губы были мягкими, а сам он явно знал, что нужно делать, чтобы доставить барышне удовольствие. Но я всё равно возмутилась.

— Вы с ума сошли, сударь? — я отшатнулась от него.

— Простите, Ариана, я вовсе не хотел вас напугать! Но я слышал, что это отличный способ предотвращения женских истерик.

Истерик??? Да что он себе позволяет? Я была напугана, но я вовсе не истеричка!

Хотя сейчас мне уже и в самом деле захотелось закатить истерику.

— До прогулки я должен был спросить у вас, хорошо ли вы держитесь в седле, — как ни в чём не бывало продолжил он. — Мне следовало догадаться, что в пансионе вас вряд ли обучали верховой езде.

Нет, ну что за наглость? Не хочет же он сказать, что я плохо держалась в седле? Да другая бы на моем месте свалилась с лошади сразу же, как только та взбрыкнула!

Но я не стала с ним спорить, потому что снова сесть в дамское седло я сейчас не согласилась бы ни за какие коврижки. Хотя мне ужасно хотелось забраться на его лошадь. Вот тогда я показала бы ему свое умение ездить верхом!

Обратную дорогу до дома мы проделали пешком. И мы почти не разговаривали, хотя шли рядом не меньше получаса. Я всё еще обижалась на него за не слишком лестные слова. А почему молчал он, я не знала.

Зато за время нашей прогулки я увидела, насколько популярной личностью был герцог де Шеврез — все прохожие, что нам встречались, считали своим долгом его поприветствовать.

Его светлость заметил мое удивление и пояснил:

— Аледан — маленький город, и добрую половину его жителей составляют студенты и преподаватели академии.

— А давно ли вы стали ее ректором, ваша светлость? — спросила я.

Мне в самом деле было это любопытно. Для такой должности он был слишком молод.

— Два года назад, — ответил он.

Я хотела спросить его, начинал ли он свою карьеру с должности простого преподавателя или сразу сел в столь мягкое кресло, но решила, что злить мне его совсем ни к чему. Да и какая мне разница, по блату ли он получил это место?

Когда мы вернулись домой, герцог велел принести нам чаю с мятой. Наверно, думал, что я всё еще волнуюсь.

— А знаете, Ариана, я только сейчас подумал, что наверняка в пансионе при монастыре вас не учили и танцевать?

Он вопросительно посмотрел на меня. А я в ответ кивнула — да, не учили.

— Это весьма досадно, — покачав головой, сказал он. — Потому что если без прогулок верхом вы можете обойтись, то умение танцевать является необходимым для каждой дамы из высшего общества. Бальный сезон вот-вот начнется, и вам нужно будет танцевать — как минимум, на нашей свадьбе. Ну, ничего, я приглашу вам учителя танцев, и он быстро вас обучит.

Я поблагодарила его за заботу, но не придала никакого значения его словам. Ему потребуется какое-то время, чтобы найти учителя танцев. А завтра в десять утра я надеялась добраться до дома де Кюстина и вернуться в Москву.

Эта мысль заставила меня вспомнить об обещании, которое два дня назад дал де Шеврез.

— Простите, ваша светлость, что напоминаю вам об этом, но, кажется, именно сегодня вы должны были поговорить с мадемуазель Беранже?

Если он не поговорит с ней сегодня, то де Кюстин отложит мое возвращение домой, а этого я допустить не могла.

Его светлость бросил на меня странный взгляд, заставивший меня покраснеть. Неужели он подумал, что я ревную? Ну, что за глупости!

— Да, вы правы, — согласился он. — Я нанесу визит мадемуазель Беранже после обеда. А чем хотите заняться вечером вы?

— Если позволите, я хотела бы посмотреть вашу библиотеку.

Я видела ее через открытую дверь, когда проходила по коридору. Высокие шкафы, заполненные рядами толстых книг, произвели на меня сильное впечатление.

— Библиотеку? — удивленно переспросил он.

Неужели он думал, что женщины могут интересоваться только балами и нарядами?

Это так раздосадовало меня, что я не удержалась и хмыкнула:

— Да, ваша светлость! Может быть, вам трудно это представить, но в пансионе нас всё-таки научили читать!

Он рассмеялся и велел слугам подавать обед. А после того, как мы поели, сразу же попросил подать экипаж.

Я как раз стояла у окна, когда он вышел на крыльцо и сел в карету. Мне было любопытно, оденется ли он для этого визита как-то по-особому? Но нет, он был одет так же, как и в прошлый, и в позапрошлый день — элегантно, но отнюдь не вычурно.

Потом я отправилась в библиотеку и провела там несколько часов. Хотя даже на то, чтобы просто прочитать названия находившихся там книг, потребовался бы не один день.

Но меня заинтересовала одна из самых первых книг, которые я взяла в руки — она была посвящена той стране, в которой я оказалась.

Кария находилась на юго-западе большого континента. Ее столица называлась Старбургом — именно там была резиденция короля. Титулы высшего дворянства были мне знакомы по книгам из родного мира — герцоги, маркизы, графы. А вот то, что частица «де», добавляемая к фамилиям некоторых родов, оказалась вовсе не признаком принадлежности к дворянству, оказалось для меня новостью. Эта частица здесь означала, что представители рода, который имели право ее использовать, умели обращаться в драконов.

А значит, и де Шеврез, и де Кюстин могли становиться драконами!

Меня сегодня поцеловал настоящий дракон! И пусть, когда я вернусь домой, в это всё равно никто не поверит, думать об этом оказалось необычайно приятно.

До ужина его светлость так и не вернулся, и мне пришлось сесть за стол одной. Его свидание с мадемуазель Беранже явно затянулось. И хотя я собиралась дождаться его возвращения, я заснула раньше, чем это случилось.

На следующее утро я вышла к завтраку в большом волнении. Через два часа за мной должна приехать карета де Кюстина. И теперь мне необходимо было ничем не выдать себя за столом. Умения читать чужие мысли у де Шевреза, кажется, не было, но мне не хотелось, чтобы он что-то заподозрил, заметив, как я нервничала.

Но притворяться не пришлось, потому что хозяин дома не появился в столовой зале.

— Его светлость просил передать вам, ваше сиятельство, чтобы вы завтракали одна, — сказал дворецкий. — К сожалению, он вынужден был отбыть в академию несколько раньше, чем обычно.

Я подозрительно прищурилась, но месье Таше с честью выдержал мой взгляд. И даже если его хозяин и в самом деле не ночевал дома, дворецкий не признался бы в этом и под пытками.

Впрочем, это играло мне на руку. Я позавтракала, еще часок посидела в библиотеке, а потом сказала горничной, что хочу прогуляться по саду, и вышла на улицу. К счастью, ни Леони, ни месье Таше против этого ничего не имели. А погода на улице вполне располагала к прогулке. Будь на улице дождь, мое желание кому угодно показалось бы странным.

Я спустилась с парадного крыльца и обогнула дом. Еще издалека я заметила стоявшую у тротуара по ту сторону ограды карету. Поскольку именно в этой карете несколько дней назад я прибыла в академию, я сразу узнала ее и прибавила шаг. Еще несколько минут, и я вырвусь на свободу!

Но когда я уже прошла полпути до ограды, я вдруг услышала за своей спиной голос герцога де Шеврез:

— Ариана! Вы позволите мне прогуляться вместе с вами?

Я застонала от отчаяния. А едва его светлость приблизился ко мне, я увидела, как карета тронулась с места и скоро скрылась из вида.

Я готова была испепелить де Шевреза на месте. Нет, ну надо же ему было появиться именно сейчас! И почему сегодня он снова оказался дома, а не в академии?

И когда я повернулась к нему, разгневанно сжимая кулаки, он рассмеялся:

— Простите, Ариана! Кажется, моя компания вас не слишком радует?

Я поторопилась придать своему лицу более приветливое выражение:

— Вовсе нет, ваша светлость! Просто я не ожидала вас здесь увидеть. Как прошла ваша вчерашняя встреча с мадемуазель Беранже?

Как известно, лучшая защита — нападение. И чтобы отвлечь его от мыслей о моей прогулке, нужно было придать этим мыслям другое направление. А то ведь с него станется вообще запретить мне гулять в одиночестве.

Мне показалось, что улыбнулся он весьма самодовольно. Должно быть, снова подумал, что я его ревную.

— Мы мило побеседовали и, смею надеяться, поняли друг друга. Так что вам совершенно не о чем беспокоиться.

— Рада это слышать, ваша светлость, — сказала я.

Мы так и шли по аллее — сначала удалились от крыльца, а потом вернулись к нему.

— Семья мадемуазель Беранже живет в Аледане? — полюбопытствовала я.

Кэролайн производила впечатление настоящей светской львицы, и мне подумалось, что этот городок слишком мал для ее амбиций.

— Нет, ее семья живет в Старбурге, — ответил герцог. — Ее отец, маркиз Беранже, занимает должность первого министра при королевском дворе.

Вот как? От такого ответа я даже немного растерялась. Значит, Кэролайн была дочерью одного из первых лиц государства. И судя по ее наряду и драгоценностям, ее семья была очень богата.

Теперь мне было ужасно интересно, почему герцог де Шеврез хотел жениться на ней? Любил ли он ее, или предполагался брак по расчету?

Но в любом случае союз с ней был бы для него куда более выгодным, чем с Арианой Эгийон. Отцом Арианы был всего лишь провинциальный граф, не занимающий никаких видных постов. По сути, для него это мезальянс.

И когда я подумала об этом, я даже прониклась к нему жалостью. Возможно, мое появление в Аледане разрушило все его мечты, и ради того, чтобы выполнить обещание, данное много лет назад его отцом, он теперь вынужден отказаться от блестящей партии, а то и от своей любви.

И мне вдруг захотелось рассказать ему всю правду. Что я никакая ни Ариана Эгийон, а девушка из другого мира. И что у него нет передо мной никаких обязательств, и он, как и хотел, может жениться на Кэролайн. А всё, чего хочу я, это вернуться домой в Москву. И если он поможет мне это сделать, то будет совершенно свободен.

Но я сдержала свой порыв. Такое признание было слишком опасно. Если я скажу ему, кто я такая на самом деле, он наверняка отправит меня не домой, а в тюрьму. И тогда даже де Кюстин не сможет вернуть меня обратно.

— А что же мадемуазель Беранже делает здесь, в Аледане?

— Она приехала поступать в академию, — усмехнулся его светлость.

В этой усмешке я вновь уловила всё его нежелание признать тот факт, что женщины тоже имеют право учиться в высших учебных заведениях. Впрочем, по отношению к Кэролайн его скепсис, возможно, был вполне оправдан. На меня она тоже не произвела впечатление охочей до науки девицы. Наверняка она приехала сюда, чтобы заполучить себе не диплом, а мужа. Хотя меня это касаться не должно.

— Вот как? — изумилась я. — И что же, вы не возражали, что ваша будущая невеста будет студенткой? Мне вы недавно заявили, что место женщины дома, а не в академии.

— А у вас хорошая память, Ариана, — он то ли похвалил, то ли упрекнул меня за это. — Но, разумеется, если бы мы с Кэролайн всё-таки объявили о помолвке, ей пришлось бы отказаться от учебы. Моя жена не может учиться в академии, которую я возглавляю. И уж тем более, она не может учиться ни в какой другой.

Я фыркнула. Ну, что за самодур!

— Кстати, я нашел вам учителя танцев, — герцог решил поговорить на более спокойную тему. Он приедет завтра утром, и я надеюсь, что вы быстро овладеете всеми необходимыми навыками.

Я поблагодарила его за заботу, и мы вернулись домой. Его светлость всё-таки отправился на работу, а я так и не спросила его, провел ли он эту ночь дома или всё-таки за его пределами. Но воспитанная барышня и не должна задавать такие вопросы даже своему жениху.

Пообедав в одиночестве, я отправилась в библиотеку. Но на сей раз я не столько читала книги, сколько думала о том, как мне связаться с де Кюстином. Открыто отправиться в его особняк я не могла. Отправить ему письмо — тоже. Оставалось надеяться на то, что он сам догадается приехать сюда или хотя бы передать мне записку.

Придя к такому выводу, я всё-таки открыла одну книгу — толстую, в красивом кожаном переплете с золотым тиснением. Книга была посвящена драконам — их видам и особенностям превращения в них. В ней было много картинок, и я рассматривала ее до тех пор, пока не услышала звук подъехавшей ко крыльцу кареты.

А через несколько минут дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появился де Шеврез.

— Вы и в самом деле проводите время именно здесь? — удивился он.

Похоже, он искренне полагал, что я сказала про библиотеку ради красного словца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда же он увидел, какую именно книгу я читала, он одобрительно кивнул. А потом вдруг спросил:

— А вы видели когда-нибудь наяву, как люди обращаются в драконов?

Конечно, ничего подобного я не видела — только в кино. И когда он не без гордости предложил мне это продемонстрировать, разумеется, я не могла отказаться. Правда, заранее решила уточнить:

— А что в момент превращения происходит с одеждой?

Это был весьма щекотливый момент, и он меня интересовал еще тогда, когда я читала о драконах в фэнтезийных любовных романах.

— Не беспокойтесь, Ариана, с этим не связано никаких неловкостей. Итак, вы готовы?

Я отважно и легкомысленно кивнула. Не знаю, что именно я ожидала увидеть, но когда вместо его светлости на ковре посреди комнаты вдруг оказался голубовато-снежный дракон, я вскрикнула.

И проверить справедливость его ответа насчет одежды при обратном превращении я не смогла. Потому что от страха постыдно грохнулась в обморок.

— Ариана, с вами всё в порядке? — донесся до меня голос его светлости.

Я открыла глаза, но не сразу вспомнила, что случилось. Я лежала на кровати в своей комнате, а на ее краешке сидел герцог де Шеврез, и в его взгляде читалось беспокойство.

Но осознание пришло, хоть и не сразу. И я сразу почувствовала жар на щеках.

Как я могла повести себя как малохольная барышня? Да, увидела дракона. Ну, и что, что в первый раз? Да, он превратился в дракона на моих глазах. Но он же именно это и хотел мне продемонстрировать. Более того, он даже спросил, готова ли я к этому зрелищу. И я сказала, что готова, а сама лишилась чувств.

Но, кажется, сам герцог не видел в моем обмороке ничего странного. Наверно, он привык к тому, что в его обществе девицы лишались чувств постоянно. И всё равно я теперь чувствовала себя рядом с ним неловко.

— Я не должен был идти у вас на поводу, — вздохнул он.

— Вы ни в чём не виноваты, сударь! — возразила я. — И даже хорошо, что это случилось здесь, а не где-нибудь в городе. Ведь в Аледане полным-полно драконов, и такое обращение может произойти даже в людном месте, не правда ли?

— Ну, на самом деле вы немного преувеличиваете, — улыбнулся он. — Лишь небольшая часть студентов и преподавателей нашей академии умеют превращаться в драконов. Но это действительно может произойти и на улице.

— А превращаться в дракона — это… больно? — тихо спросила я.

Я и сама не заметила, как увлеклась этим вопросом. И несмотря на свой позорный обморок, я была рада, что увидела это действо. Ну, где еще я могла бы увидеть такое зрелище? Только в кино. Но там всё было не по-настоящему.

— Нет, — он покачал головой. — Но это не слишком приятно, и такие превращения требуют изрядного количества магической энергии, поэтому их не рекомендуют совершать слишком часто. И в академии этот процесс среди студентов должен происходить исключительно в присутствии преподавателя.

— А могу ли я побывать на одном из таких занятий?

— Зачем вам это, Ариана? — удивился он. — Академия — это не место развлечений, а серьезное учреждение. Лучше я свожу вас в театр. Впрочем, я уже совсем вас заговорил. А вам сейчас надлежит хорошенько отдохнуть.

И он вышел из комнаты, оставив меня с горничной, которая тут же принялась хлопотать вокруг меня, предлагая то нюхательную соль, то успокаивающий чай, то теплую грелку.

И только сейчас я вспомнила о том, что мой побег не состоялся. И когда я подумала об этом, слёзы сами покатились у меня из глаз. А Леони перепугалась еще больше и предложила позвать хозяина.

Как жаль, что я не могла сказать ей, что это именно герцог де Шеврез и был виноват в моих слезах. Ну ничего, де Кюстин наверняка что-нибудь придумает. Ведь помочь мне вернуться домой — это в его интересах.

Следующим утром я проспала завтрак. И горничная на сей раз не стала меня будить, должно быть, получив соответствующие указания от его светлости. Она принесла мне завтрак прямо в постель, сообщив, что герцог уже уехал в академию.

Это была хорошая новость. Значит, мне следовало поскорее поесть и снова отправиться на прогулку в сад. Возможно, де Кюстин повторит попытку вызволить меня отсюда в то же самое время, что и накануне.

Но когда я позавтракала и привела себя в порядок, Леони доложила, что прибыл учитель танцев. Я с трудом сдержала раздражение. Де Шеврез, сам о том не зная, делал всё, чтобы расстроить мои планы.

Леони проводила меня в танцевальную залу, где меня дожидался мужчина средних лет и среднего роста. У него были вьющиеся волосы с заметной сединой, приятное лицо и худощавая фигура. И он явно был фанатом своего дела, потому что взялся за мое обучение с необычайным азартом.

— Давайте начнем с менуэта, мадемуазель! — предложил он. — Этот танец не случайно называют танцем королей и королем танцев. Он полон достоинства и шика. Это танец маленьких шагов, в котором вы должны двигаться неторопливо. Я вам сейчас всё покажу!

И он принялся демонстрировать мне нужные шаги. Когда я смотрела на него, эти движения не казались особенно сложными, но стоило мне попытаться их повторить, как я поняла, что за каждым из ними скрывается большое мастерство. Движения учителя танцев были скользящими, плавными, и каждое словно вытекало из предыдущего.

— Теперь попробуйте легкое приседание, мадемуазель! А теперь запоминайте позиции! Обратите внимание, что при переходе от одной позиции к другой на балу допустимо показать из-под платья туфельки.

После примерно получаса занятий раздался бой часов. Я вздрогнула. Десять часов! Ровно то время, когда карета де Кюстина могла стоять на бульваре.

Огромные окна танцевальной залы как раз выходили на нужную сторону, и я не удержалась и, сделав вид, что запыхалась, подошла к одному из них и отодвинула тюлевую штору.

Если его кучер приехал за мной, я найду способ выскользнуть за пределы дома. Да прямо отсюда, из залы, в сад вели застекленные двери — должно быть, их открывали во время балов, чтобы впустить в душное помещение хоть немного свежего воздуха.

То место, где накануне стояла карета, отсюда было хорошо видно. Но сегодня экипажа герцога де Кюстина там не было. И когда я осознала это, мне стало не по себе.

Мы занимались танцами до самого обеда, и за это время я едва освоила менуэт. Как только мне начинало казаться, что я запомнила уже все шаги, так я тут же сбивалась. Впрочем, месье Лелуш (а именно так звали учителя танцев) уверял меня, что как только зазвучит настоящая музыка, как я сделаю всё, как надо. Пока же на уроке мы вынуждены были довольствоваться лишь его напевами.

Он пообещал прийти и на следующее утро, и теперь это обещание скорее порадовало, чем расстроило меня. Это был прекрасный повод находиться в бальной зале каждый день в нужное время, чтобы наблюдать за бульваром. И как только карета де Кюстина появится там, я сразу же этим воспользуюсь.

Но меня беспокоило то, что она не появилась там сегодня. Быть может, его светлость подумал, что я не догадаюсь выйти в сад? В таком случае он, как и де Шеврез, не слишком высокого мнения о моем уме. Похоже, такая предвзятость была свойственна всем здешним мужчинам.

Обедала я тоже в одиночестве. А когда после обеда я вознамерилась отдохнуть, мне доложили о приходе модистки. Похоже, у светских дам не было ни минуты свободного времени!

Мадам Валлен привезла на первую примерку мое свадебное платье. Я удивилась, что она так быстро смогла его сшить, и она горделиво улыбнулась.

— Все мои швеи были брошены именно на этот заказ, ваше сиятельство! Его светлость пообещал мне хорошее вознаграждение, если мы управимся за неделю. Но платье еще далеко от идеала. После того, как мы убедимся, что оно хорошо на вас село, нужно будет потратить немало времени на его украшение. Вышивка — очень тонкая работа.

Платье было еще не полностью готово, но даже в таком виде оно было восхитительным.

— Этот оттенок белого атласа называется «жасмин», — сказала мадам Валлен, заметив, как я залюбовалась струящейся тканью. — Он очень моден в этом сезоне.

Мне показалось, что в талии платье совсем не оставляло места для сытного праздничного обеда, но мое замечание сильно удивило модистку.

— Неужели, ваше сиятельство, вы собираетесь на свадьбе что-то есть? Даже не думайте об этом! Во-первых, вам совсем ни к чему тяжесть в желудке, которая помешает вам танцевать. Во-вторых, благородная дама во время публичных застолий должна быть весьма умеренна в еде. А в-третьих, при любом неосторожном движении вы можете уронить на платье кусочек жирной еды или каплю вина, и это испортит и ваш наряд, и ваше настроение.

После того, как примерка свадебного платья была завершена, мы перешли к обсуждению других нарядов.

— Когда вы станете герцогиней де Шеврез, вам придется бывать на многих балах и приемах, а также выезжать в театр. И на каждый выезд вам потребуется новый наряд.

— Вот как? — изумилась я. — Неужели платье нельзя надеть дважды?

Она решительно покачала головой.

— Разумеется, нет, ваше сиятельство! Так поступают только стесненные в средствах дамы. Если кто-то заметит, что вы уже выходили в свет в этом наряде, это станет предметом для обсуждения и осуждения.

Оказалось, что относительно нарядов тут было много строгих правил. Светлые, пастельные тона подходили для незамужних девушек, а вот дамам следовало носить наряды более насыщенных цветов.

— И разумеется, в тон к платью мы должны будем подобрать вам перчатки и туфельки.

Я выбрала еще несколько фасонов бальных платьев и красивые ткани, из которых из будут шить — синий люстрин, серый марселин, кремовый муслин. А для домашнего платья я выбрала тарлатан в мелкий цветочек.

Общение с модисткой заняло продлилось до самого вечера. А когда месье Таше сообщил, что готов подавать ужин, я спросила, вернулся ли с работы его светлость. И получила отрицательный ответ.

— В таком случае, я поужинаю позже, когда герцог приедет домой, — сказала я.

Мне совсем не хотелось заставлять слуг выполнять двойную работу — накрывать на стол сначала для меня, а потом и для хозяина.

Я отправилась в библиотеку и отыскала там книгу о здешней академии. Изучать ее оказалось особенно любопытно.

Аледанская академия естественной магии была основана пятьсот лет назад самим королем Карии и находилась с тех пор под покровительством монаршей династии.

В академию принимали лиц и мужского, и женского пола, но, как и сказал де Шеврез, выпускниц-женщин было на порядок меньше, чем мужчин. И это показалось мне ужасно обидным. Сначала я думала, что, быть может, женщины в Карии не обладают магическими способностями, но это оказалось не так, поскольку в списке магов высшего ранга, размещенном в конце книги, я обнаружила и несколько женских имен. Значит, кому-то из представительниц слабого пола всё-таки удавалось добиться значимых результатов в магической науке.

Мне было особенно интересно, по каким направлениям тут обучаются студенты, и я открыла в книге соответствующий раздел. Здесь было несколько факультетов: минералогии, астрологии, алхимии, магической биологии и естествознания. Рядом с названием последнего факультета шло пояснение «немагический факультет».

Немагический? Что бы это значило?

И кажется, я произнесла это вслух, потому что услышала ответ на свой вопрос из уст герцога де Шевреза.

— Это означает, мадемуазель, что на этот факультет могут поступить и те, у кого нет никакой магии.

Он произнес это с заметным презрением, как будто его собственный магический дар давал ему право смотреть на таких студентов свысока.

— Но зачем поступать в магическую академию тем, кто не владеет магией? — спросила я.

— Чтобы иметь возможность работать на низших должностях в магических лабораториях или быть ассистентами и помощниками магов.

Значит, этот факультет готовил обслуживающий персонал для тех, кто стоял на более высоких ступенях иерархической лестницы. И судя по всему, это был единственный факультет, на который я могла бы поступить, если бы вдруг захотела здесь остаться.

Но оставаться в Карии я не собиралась.

— Хотя на самом деле, — снизошел до более подробного пояснения де Шеврез, — в Карии хотя бы капля магии есть у каждого, просто у большинства этой магии столь мало, что ею невозможно пользоваться. И столько бы человек ни пытался ее развить, ему это не удастся. И для таких людей поступить на немагический факультет — уже большая честь. Но, быть может, Ариана, мы продолжим наш разговор за ужином?

Я охотно с этим согласилась, потому что была ужасно голодна. Но как только мы сели за стол, я продолжила удовлетворять свое любопытство. Когда я вернусь в Москву, я вряд ли смогу так запросто разговаривать с каким-нибудь ректором. А тем более, с ректором магической академии.

— А факультет алхимии? — спросила я. — На нём учат превращать простые металлы в золото?

Это было именно то, что я знала про эту лженауку. Но, быть может, здесь по нею понималось что-то совсем другое.

— Да, и это тоже, — кивнул его светлость, отправляя в рот кусок жареного лосося.

— И что? — ахнула я. — Это им действительно удается?

Для нашего мира это означало бы переворот во всей науке.

— Разумеется, нет, — улыбнулся он. — И я надеюсь, никогда не удастся. Вы только представьте, что случится, если мы научимся обращать в золото любой предмет.

Я подумала немного и сказала:

— Оно потеряет свою ценность.

— Именно так, — подтвердил он. Мне показалось, что он был удивлен тем, что я сама смогла сделать этот вывод. — Золото превратилось бы в ничто, а денежная система государства получила бы удар, от которого не скоро смогла бы оправиться. Так что наши студенты, которые учатся на этом факультете, занимаются преимущественно совсем другими вещами — в частности, целебными элексирами. Хотя некоторые особо упрямые особи всё-таки продолжают искать философский камень. Но кто я такой, чтобы им запрещать?

— А что изучает магическая биология? — не унималась я. — Магических существ и магические растения?

— Именно так, — подтвердил он. — Неужели вас это действительно интересует, Ариана? Кто бы мог подумать!

Эти его слова можно было бы счесть за оскорбление, но я решила не быть столь взыскательной. Возможно, в Карии девушки действительно не имеют склонности учиться в академиях.

— Ну, что же, в таком случае я, пожалуй, всё-таки устрою вам экскурсию по нашей академии, — вдруг сказал он. — Только я уверен, что вы будете там зевать от скуки.

Это было замечательное предложение сразу по двум причинам. Во-первых, это было действительно интересно. А во-вторых, в академии я могла встретить герцога де Кюстина и уж как-нибудь постаралась бы найти возможность с ним поговорить.

Поэтому на следующее утро я встала раньше обычного. Мне совсем не хотелось проспать и отпустить де Шевреза в академию одного.

Мы выехали из дома сразу после завтрака. И когда наш экипаж выехал в высокие ворота академии, я испытала волнение, пожалуй, не меньшее, чем у тех абитуриентов, что прибыли сюда на вступительные экзамены.

Они как раз толпились у дверей большой аудитории, когда мы с его светлостью шли по коридору. На их лицах отражалась целая гамма чувств — беспокойство, страх, надежда.

Я обратила внимание на темноволосую девушку, что зубрила что-то, время от времени заглядывая в учебник. Она ходила по коридору взад-вперед, не обращая на нас никакого внимания. Но она единственная не заметила ректора академии, в которой хотела учиться. Все остальные молодые люди, что тут находились, поприветствовали герцога с большим почтением.

Я не сразу заметила стоявших чуть поодаль барышень, наряды которых были куда богаче, чем у всех остальных. И только когда я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, я посмотрела в ту сторону. Среди других девушек там была и Кэролайн Беранже.

Когда мы встретились взглядами, она фыркнула, отвернулась и сказала что-то своей соседке. Возможно, она заметила, что я приехала в академию в том же самом платье, в котором была тут и в прошлый раз. Но с этим я поделать ничего не могла — заказанные модистке новые наряды были еще не готовы. Да и, честно говоря, мне не было никакого дела до мнения мадемуазель Беранже, тем более что ее подружки ее смешок не поддержали — чтобы сплетничать, они были слишком озабочены предстоящим экзаменом.

Из аудитории вышел мужчина и громко объявил:

— На экзамен приглашается мадемуазель Арлет Букер!

Девушка с учебником вздрогнула и так сильно побледнела, что я испугалась, что она лишится чувств. Но нет, она положила книгу на подоконник и скрылась за дверями аудитории.

— Хотите поприсутствовать на экзамене, Ариана? — предложил де Шеврез.

— О, конечно! — выдохнула я.

И мы тоже вошли в кабинет. Это был большой зал, похожий на амфитеатр — парты стояли полукругом, и каждый следующий ряд находился чуть выше предыдущего. А впереди за длинным столом сидели члены экзаменационной комиссии. Их было пятеро, и их суровые лица, должно быть, оказывали на абитуриентов самое деморализующее воздействие.

Но когда они увидели, кто сейчас вошел в аудиторию, выражения их лиц тут же поменялись, став подчеркнуто-подобострастными. Впрочем, его светлость тут же подал им знак не обращать на нас внимания, и мы с ним поднялись чуть повыше и сели за одну из парт.

Экзамен начался.

Центром экзаменационной комиссии и, должно быть, ее председателем был пожилой мужчина с длинной седой бородой. Весь его облик свидетельствовал о большом опыте участия в подобных испытаниях, потому что, в отличие от своих коллег, он взирал на замершую напротив них девушку с выражением скучающего равнодушия на лице.

Возможно, он точно так же смотрел и на абитуриентов мужского пола, но я почему-то была уверена, что то снисходительное пренебрежение, что читалось в его взгляде, во многом объяснялось именно тем, что перед ним была особа женского пола.

— Ну что же, приступим, мадемуазель! — сказал он.

Девушка робко кивнула, а потом, спохватившись, изобразила некое подобие книксена. Мне показалось, что от волнения она едва держалась на ногах.

— Скажите, мадемуазель, — обратился к ней молодой мужчина в мантии, что сидел ближе к окну, — какие магические стихии вы знаете?

— Есть четыре основные магические стихии — магия огня, магия воздуха, магия воды и магия земли, — девушка начала не очень уверенно. Она словно раздумывала над каждым словом, прежде чем его произнести.

Она закончила перечислять и замолчала.

В аудитории на некоторое время установилась тишина, а потом вопрос задал уже другой мужчина:

— Расскажите, мадемуазель, что вы знаете об элементалях!

И снова начало ответа девушки вышло не слишком складным, однако, чем больше она говорила, тем увереннее становилась ее речь. И мне было необычайно интересно ее слушать.

— Элементали, или стихиали, которых также называют духами стихий — это существа, присущие основным стихиям. Элементалями земли являются гномы, элементалями огня — саламандры, воды — ундины, воздуха — сильфы.

— Насколько я понимаю, мадемуазель, — наконец, приступил к делу и седобородый председатель, — никакой магией вы сами не владеете?

Девушка густо покраснела и выдохнула:

— Да, господин экзаменатор!

— Тогда объясните нам, — тут он переглянулся с остальными членами комиссии, — как вам могло прийти в голову поступать именно в академию магии? Не лучше ли было выбрать другое учебное заведение?

Мне показалось, что вопрос был не слишком корректным, и я покосилась на герцога де Шеврез. Раз в академии был немагический факультет, то любой имел право попробовать на него поступить. Разве не так?

— К сожалению, в другие высшие учебные заведения женщинам поступать нет никакого смысла, — сказала девушка. — Женщина не может быть ни врачом, ни юристом, ни философом. И даже если бы я получила диплом академии права или философии, я не смогла бы применить приобретенные знания на практике.

— Но вы смогли бы хвастаться своим дипломом перед подругами и родственниками, — хмыкнул председатель, а остальные члены комиссии поддержали его сдержанными смешками.

Возможно, по их мнению, эта и была смешной, но мне она таковой не показалась. Уверена, что и девушке тоже.

После этого были заданы еще несколько вопросов, показавшихся мне ужасно сложными, но она ответила на них уверенно, хотя экзаменаторы и предприняли несколько попыток поставить ее в тупик.

Мне показалось, что ее ответы совсем не обрадовали тех, кто задавал ей вопросы. Они посовещались, и седобородый мужчина объявил выставленную оценку:

— Семь баллов!

— А каков максимальный балл, ваша светлость? — прошептала я.

— Десять, — ответил он.

Девушка вышла из аудитории, и председатель комиссии тяжко вздохнул.

А секретарь уже вызывал на экзамен следующую абитуриентку.

— На экзамен приглашается мадемуазель Кэролайн Беранже!

Едва он объявил это имя, как его светлость хотел подняться из-за стола. Должно быть, он собирался выйти из аудитории, дабы не смущать свою несостоявшуюся невесту своим присутствием.

— Пойдемте, Ариана! — тихо сказал он.

Но я сделала вид, что не услышала его. Как я могла пропустить именно эту абитуриентку? И поскольку я осталась сидеть за партой, герцогу не оставалось ничего другого, кроме как тоже остаться тут.

Кэролайн были заданы те же вопросы. Какие магические стихии она знает и кто такие элементали. И если на первый вопрос она ответила правильно, но с ответом на второй затруднилась. Потом не без помощи экзаменаторов она всё-таки вспомнила, что элементали связаны со стихиями, но вот какой элементаль какой стихии соответствует, сказать не смогла.

И ее тоже спросили, почему она решила поступать именно в Аледанскую академию. И она гордо ответила, что эту академию оканчивал ее отец.

Как ни странно, но на этом ее экзамен был закончен. Я подумала, что это связано с тем, что ее знания показались им недостаточными для поступления, и они просто решили не подвергать ее дальнейшей экзекуции. Но когда председатель комиссии, даже не посчитав нужным посоветоваться с коллегами, громко объявил: «Десять баллов!», я не сдержалась и охнула.

Его светлость бросил на меня укоризненный взгляд, а председатель покраснел и закашлялся.

— Идемте, Ариана! — теперь тон ректора уже не допускал ни малейших возражений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И я послушно пошла к дверям вслед за де Шеврезом. Мы в молчании прошли по коридору, но когда, миновав приемную секретаря, оказались в уже знакомом мне кабинете, я не смогла не сказать:

— Но это же нечестно, ваша светлость! Знания мадемуазель Беранже куда слабее, чем у той девушки, что экзаменовалась до нее!

— Возможно, — невозмутимо откликнулся герцог. — Но вы же понимаете, что у мадемуазель как там ее, кажется, Букер нет столь влиятельного отца. Наша академия не может пренебрегать такими полезными связями.

В этом не было ничего нового, но я была возмущена до глубины души.

— Но ведь когда в академию принимают таких студентов, как Кэролайн, это значит, что они лишают возможности поступить сюда тех, кто заслуживает этого куда больше. Подумайте об этой бедной девушке, которая мечтает здесь учиться, но которой не хватит баллов обойти мадемуазель Беранже, как бы она ни старалась!

Он собирался ответить мне, но наш разговор был прерван стуком в дверь.

— Ваша светлость! — на пороге возник секретарь Жером. — Только-только доставили почту! А вы просили незамедлительно сообщить вам, как только придет письмо из Тоснийского монастыря.

— Пришло письмо из Дижона? — глаза его светлости сверкнули. — Давайте его сюда!

Письмо из Дижона! Из монастыря!

Нет, не может быть! Как оно могло прийти так быстро?

Секретарь передал герцогу поднос с корреспонденцией, где сверху лежало запечатанное сургучом письмо, и удалился.

Мне стало трудно дышать. К горлу подступил комок, а руки задрожали, и я сжала их в кулаки.

— Ариана, с вами всё в порядке? — в обращенном на меня взгляде герцога читалось беспокойство.

Наверно, я еще и побледнела. А может быть, покраснела. Но трудно было сохранять невозмутимость в такой ситуации. Она просто вышла из-под контроля.

Я и раньше понимала, что рано или поздно из Тоснийского монастыря придет ответ на запрос его светлости. Но я надеялась, что прежде, чем это случится, я уже вернусь домой. Ведь де Кюстин изначально просил меня всего лишь раз поговорить с герцогом де Шеврез. Всего один разговор!

— Не волнуйтесь, ваша светлость, я просто немного переволновалась из-за бедной мадемуазель Букер, — я с трудом выдавила из себя улыбку.

А сама судорожно пыталась понять, что мне делать. Как только герцог прочтет письмо, он сразу поймет, что я самозванка.

А вот предугадать его дальнейшие действия я не могла. Если он обратится в полицию, то меня обвинят в мошенничестве и отправят в тюрьму. А если он узнает, что я попаданка… Неужели меня обвинят в колдовстве и незаконном перемещении между мирами? Де Кюстин говорил, что портальная магия здесь находится под запретом, и за ее использование предусмотрено самое суровое наказание.

Конечно, я не буду молчать. Я расскажу всю правду. Скажу, что де Кюстин вынудил меня участвовать в его афере. И я была уверена, что де Шеврез поверит мне. Ведь он прекрасно знает, что его соперник влюблен в мадемуазель Беранже и ради нее готов на многое. Но даже если он мне поверит, захочет ли он мне помочь? И будет ли закон снисходителен к тому, кто переместился в Карию не по своей воле?

— Если вы не возражаете, ваша светлость, то я хотела бы выйти на улицу и подышать свежим воздухом, — пролепетала я. — А вы пока как раз разберетесь со своей корреспонденцией.

— В нашей академии весьма запутанная система коридоров, — сказал герцог, — и если вы пойдете одна, то сможете заблудиться. Давайте мы вместе прочтем письмо, а потом отправимся на прогулку.

Но я замотала головой. Я не должна была находиться в кабинете, когда он распечатает письмо. Тогда сбежать уже не получится точно.

— Простите, сударь, но мне нужно в приватную комнату, — когда я говорила это, то почувствовала, как жар разлился по моим щекам.

Наверно, такое признание было совершенно неприличным, но я надеялась, что хотя бы так я смогу вырваться из этого кабинета. Не мог же его хозяин не отпустить даму в туалет.

— О, Ариана, как я мог об этом не подумать! — герцог тоже заметно смутился. — Но уверяю вас, что одна вы не сумеете добраться и туда. И я не уверен, что вы захотите этой комнатой воспользоваться. К сожалению, в академии учится слишком много народа, и поддерживать в ней должную чистоту слишком сложно.

Пока он говорил всё это, он начал распечатывать письмо, и когда сургучная печать была сорвана, я вздрогнула и едва не бросилась к выходу. Наверно, если бы я могла надеяться сбежать, я бы так и поступила. Но в этой академии все подчиняются де Шеврезу, и стоит ему только отдать распоряжение, как меня тут же вернут в его кабинет. Мне наверняка не удастся выскочить даже из его приемной, где сидит его секретарь.

Да и ноги едва слушались меня. Как только я попыталась сделать шаг, то пошатнулась и поняла, что мне нужно на что-то опереться. И этим чем-то стало кресло, в которое я рухнула почти без сил.

А может быть, известие о том, что никакой Ариана Эгийон в Тоснийском монастыре никогда не было, настолько обрадует его светлость, что он не станет сильно на меня сердиться за обман и просто позволит мне исчезнуть? Мое разоблачение позволит ему жениться на дочери первого министра. Он наверняка сочтет меня обычной мошенницей, которая решила таким способом проникнуть в его дом и украсть что-то из ценных вещей.

Я наблюдала за его лицом, пока он читал письмо, стараясь угадать по его выражению те чувства, которые он испытывал в этот момент. Но оно было слишком невозмутимым, чтобы я могла сделать хоть какой-то вывод.

Слишком невозмутимым для человека, который узнал такую новость!

Письмо оказалось коротким, и вскоре герцог перевел взгляд с бумаги на меня.

— Ну что же, дорогая Ариана, аббатиса подтвердила ваши слова. И прошу вас не сердиться на меня за то, что я вообще решил их проверить.

— Всё в порядке, ваша светлость, — изумленно ответила я, не понимая, как аббатиса, которая знать меня не знала, могла написать то же самое, что сказала ему я, — вы должны были это сделать. Ведь вы меня совершенно не знали и не могли мне доверять.

— Надеюсь, после свадьбы мы всегда будем доверять друг другу! А теперь позвольте мне отвезти вас домой!

Но теперь возвращаться в его дворец я уже совсем не хотела. Я еще надеялась на то, что смогу встретить здесь де Кюстина и поговорить с ним.

— О, не беспокойтесь, ваша светлость! Мне уже стало лучше, и я хотела бы задержаться тут еще хотя бы ненадолго. Ведь я так толком и не увидела академию.

— Как вам будет угодно, Ариана, — кивнул он. — Я сам с удовольствием показал бы вам ее, но должен ответить на несколько важных писем. Но мой секретарь Жером, смею надеяться, тоже сумеет рассказать вам об академии немало интересного.

Такая замена ничуть не расстроила меня. Быть может, если мы встретим герцога де Кюстина, секретарю не покажется странным, что тот захочет перемолвиться со мной несколькими словами. В конце концов, это обычная вежливость — поприветствовать невесту своего старого друга.

Жером оказался отличным экскурсоводом. Он был педантом и во всём старался придерживаться абсолютной точности. Он сообщил мне, что в академии обучаются триста семь студентов и работают двадцать пять преподавателей. Что она была основана пятьсот двадцать лет назад и является самым престижным учебным заведением Карии, и среди ее выпускников за всё это время было шестьдесят пять членов королевской семьи.

Мне кажется, если бы я его спросила, сколько булыжников потребовалось, чтобы вымостить площадь перед главным зданием академии, он и на этот вопрос ответил бы без запинки.

Он поинтересовался, что именно я хотела бы в первую очередь посмотреть, и я назвала библиотеку. Нам пришлось подняться на пару этажей, но это того стоило. Потому что библиотека была огромной.

Под ее высокими сводами висели хрустальные люстры, а вдоль стен стояли книжные шкафы, возле которых располагались массивные столы. И за одним из них с лупой в руках сидел герцог де Кюстин!

С помощью лупы он рассматривал что-то в лежащей перед ним книге. Он был сосредоточен и потому, когда наши шаги потревожили его, он повернулся в нашу сторону и недовольно нахмурился. Но стоило ему увидеть меня, как он побледнел и торопливо поднялся.

— Ваша светлость! — поприветствовал его секретарь ректора.

— Мадемуазель Эгийон! Месье Жером! — герцог наклонил голову.

Я судорожно пыталась придумать какой-то предлог, что позволил бы мне отослать моего спутника хоть куда-то на несколько минут, но делать этого не потребовалось, ибо предлог нашелся сам по себе.

— Месье Жером! — с другого конца зала к нам, шаркая ногами, устремился старенький библиотекарь. — Как хорошо, что вы зашли! Господин ректор просил меня найти для него трактат Дария Саледонского о магии вещей. Быть может, вы отнесете книгу его светлости? Только прошу вас, помогите мне снять ее с книжной полки. Она находится в соседнем зале на самом верху, а я уже слишком немощен, чтобы взбираться на лестницу.

Секретарь извинился передо мной и пошел вслед за стариком, оставив нас с де Кюстином одних.

— Рада видеть вас, ваша светлость! — я решила не терять даром драгоценных минут и сразу перешла к делу. — Хотя я предпочла бы встретиться с вами вовсе не тут. Мне помнится, вы обещали вернуть меня домой, но с тех пор прошло уже несколько дней, а вы…

— Прошу вас, мадемуазель, потише! — его светлость побледнел еще больше. — Вы же знаете, я присылал за вами карету! И не моя вина, что вы не смогли ею воспользоваться!

— Да, присылали, — согласилась я. — Но если та попытка не удалась, то разве вам не следовало придумать что-то еще? Ведь это по вашей вине я здесь оказалась!

Мне не нужны были его извинения, мне нужно было, чтобы он просто выполнил свое обещание.

— Да-да, мадемуазель, я сильно виноват! Но…

— Но? Да что вы мямлите, сударь? — возмутилась я. — Если вы сегодня же не вернете меня туда, откуда взяли, то я во всём признаюсь де Шеврезу! Знаете ли вы, сударь, что сегодня его светлость получил письмо из Тоснийского монастыря, и я чуть не поседела, пока он его читал?

— Но ведь письмо подтвердило нашу версию мадемуазель, не так ли? — спросил он. — Мне стоило немалых трудов перехватить его по дороге и заменить его текст. А вместо благодарности я получаю ваши упреки.

Я посмотрела на него с удивлением. Значит, это он заменил письмо. Хотя что-то подобное я и предполагала.

— Я с удовольствием поблагодарю вас, сударь, но только после того, как вы сдержите слово. Но что вы станете делать с отцом настоящей Арианы Эгийон, когда он прибудет сюда? Попытаетесь его подкупить? Не думаю, что у вас это получится. Ни один любящий родитель не предаст память своего ребенка.

По той растерянности, что отразилась у него на лице, я поняла, что он и сам придерживается такого же мнения.

— У нас есть еще несколько дней, мадемуазель, пока граф Эгийон доберется до Аледана, — пробормотал он.

— Нет, ваша светлость, я уже довольно ждала ваших действий! Идемте! Мы немедленно уезжаем с вами из академии!

— Но это невозможно, мадемуазель! — испугался он. — Кто-нибудь непременно увидит нас вместе, и когда вы исчезнете, его светлости не составит труда соотнести одно с другим.

Он был жалок, но я не собиралась его жалеть. Именно он был виноват в том, что я оказалась здесь.

— Мне всё равно, сударь, что о вас подумают! — сказала я. — я требую, чтобы вы немедленно отправили меня домой! Прямо сейчас, сударь. Или я устрою такой скандал, что об этом будет говорить вся академия! Я расскажу всё его светлости! Он будет рад узнать, кто именно расстроил его помолвку с мадемуазель Беранже.

— Но вы не можете так поступить, мадемуазель! — воскликнул герцог. — Это погубит и вас саму!

— Если я признаюсь ему во всём, я уверена, что он проявит снисхождение. Ведь я не виновата, что попала сюда. Это вы провели какой-то ритуал, который переместил меня в Аледан. И вы запугали меня и заставили действовать по вашей указке. Моей вины в этом нет.

— Но вас всё равно посадят в тюрьму! — его лоб заблестел от пота. — В Карии на этот счет суровые законы.

— Уверена, его светлость проникнется ко мне сочувствием и наймет мне хорошего адвоката.

На самом деле я отнюдь не была в этом уверена, но моему собеседнику знать это было совсем не обязательно.

— Вы погубите и себя, и меня, мадемуазель!

— Вы сами погубили себя, сударь, когда перенесли меня сюда, — холодно отозвалась я. — Так что решайте сами — либо вы немедленно, прямо отсюда, из библиотеки, отправляете меня домой, либо герцог де Шеврез узнает правду.

— Но это невозможно, мадемуазель! — он чуть не плакал.

— Что невозможно? — не поняла я.

— Я не могу отправить вас назад! — выдохнул он и без сил рухнул на стул.

В присутствии дамы это было недопустимо, но, похоже, сейчас светские условности его совсем не волновали.

— Не можете отправить меня назад? — не поверила я.

— Да! Да! Да! — почти выкрикнул он. — У меня нет заклинания для обратного перемещения! Страница книги, на которой оно находилось, была кем-то вырвана еще до того, как эта книга стала моей. А я не обратил на это внимания.

Я подошла к книжному шкафу и прислонилась к нему. У меня закружилась голова. Мне было страшно поверить тому, что он сказал.

— А кто может отправить меня назад? — тихо спросила я.

— Когда портальная магия в Карии оказалась под запретом, были уничтожены все книги, содержащие подобные заклинания. Так что, боюсь, ответ на ваш вопрос вам не понравится. Простите, но отправить вас назад не сможет никто.

— Никто? — я была ошарашена настолько, что даже не знала, что сказать. — Но вы же обещали…

Я понимала, что обещать и сделать — это совсем не одно и то же. Но мой мозг словно отказывался воспринимать то, что сказал де Кюстин.

Я должна вернуться домой! Я не могу остаться в Карии! Здесь у меня нет ни одного близкого человека — ни родных, ни друзей. Это магический мир, а во мне самой нет ни капли магии. И местные законы суровы к таким, как я.

— Простите, мадемуазель, — герцог виновато опустил взгляд, — я был уверен, что я сумею это сделать! Я пытался найти эту вырванную страницу и пытался переделать заклинание призыва на обратное, но у меня не получилось! Но не волнуйтесь, мы непременно что-нибудь придумаем!

Но теперь я уже не верила ему.

— Что вы можете придумать, сударь? — я усмехнулась.

— Я достану для вас фальшивые документы! — он снова посмотрел мне в глаза. — И я дам вам много денег! Столько, сколько вам будет нужно для того, чтобы уехать из Аледана и начать всё заново. Вы сможете купить себе дом и нанять слуг. Только подождите до завтра. Мы не можем сейчас уехать из академии вместе. Утром отправлю за вами экипаж. Как и прежде, в десять часов!

В конце зала появился месье Жером, и я поняла, что разговор окончен.

— Простите, я задержался, — извинился передо мной секретарь.

А я попыталась улыбнуться в ответ.

— Всё в порядке, месье.

В его руках была толстая книга в кожаном переплете, с которой мы и продолжили экскурсию. Но что бы он ни показывал мне теперь — лекционные залы, лаборатории зелий и даже склад магических предметов — я проявляла лишь видимость интереса. После того, что я услышала от де Кюстина, я уже не могла думать ни о чём другом.

Хотя, когда мы вернулись в кабинет ректора, я искренне поблагодарила месье Жерома за интересный рассказ — он ведь действительно старался и был очень любезен.

— Простите, Арина, — сказал де Шеврез, когда секретарь оставил нас, — но вам придется поехать домой одной. На вступительных экзаменах возникло несколько проблем, и я вынужден остаться, дабы принять решение по каждой из них.

— Разумеется, ваша светлость, — кивнула я, — ваш ответственный пост ко многому обязывает. Но раз уж вы будете принимать решения относительно поступающих, то прошу вас — проявите снисхождение к мадемуазель Букер. Вы же видели, как экзаменаторы пытались ее запутать, и как достойно она вышла из этого положения. Конечно, я не говорю о нарушении правил, но если будет хоть какая-то возможность зачислить ее в академию, то я надеюсь, вы поддержите ее кандидатуру.

Он поцеловал мне руку, а потом лично проводил до экипажа.

Теперь я ехала одна и легко могла воспользоваться этим, чтобы сбежать. Вот только сбегать мне было некуда.

Более того, сейчас я уже не была уверена, что мне стоит пользоваться новым предложением де Кюстина. Я уже не могла ему доверять. Для него мое пребывание в Карии слишком опасно. Даже если у меня будут фальшивые документы, де Шеврез всё равно рано или поздно сможет меня найти. И тогда те показания, которые я смогу дать, серьезно осложнят положение де Кюстина. А он вряд ли этого хочет.

Портальная магия в Карии запрещена, а он применил ее и, тем самым, нарушил закон. И наверняка чтобы защитить себя, он готов будет пойти на самые серьезные меры.

Что, если после того, как он вывезет меня из Аледана, он просто от меня избавится? Возможно, не своими руками. У него достаточно денег, чтобы нанять для этого каких-нибудь разбойников. И тогда я уже не смогу ни в чём его обвинить.

Карета уже подъехала ко крыльцу дома герцога де Шевреза, и лакей распахнул двери, а я не заметила этого и продолжала сидеть и думать о своем. И только когда он сказал: «Ваше сиятельство!», я встрепенулась.

Я пообедала в одиночестве, но не заметила того, что ела. А после удалилась в библиотеку, села там на диван и расплакалась. Мне было так горько и так одиноко, что я рыдала и не могла остановиться. И даже когда слёз уже не осталось, мои плечи продолжали вздрагивать.

Я так и заснула на этом диване. А проснулась от того, что кто-то тронул мое плечо.

— Бедная моя девочка! — услышала я тихий голос герцога де Шеврез. — Тебе, должно быть, тут одиноко.

Он явно думал, что я всё еще сплю. Но его мысли были так созвучны моим собственным, что слёзы снова покатились у меня из глаз. Эта неожиданная поддержка вдруг так растрогала меня, что мне захотелось прямо сейчас ему во всём признаться. Рассказать всё ему самой, не дожидаясь разоблачения. Быть может, он поймет и поддержит меня?

А он заметил мои слёзы, достал из кармана шелковый платок и коснулся им моей щеки. И это движение было таким нежным!

Я открыла глаза. Сквозь неплотно задернутые гардины было видно темное небо. Значит, уже наступил вечер. Сколько же часов я проспала?

— Простите, что сегодня я оставил вас одну, — сказал его светлость. — А ведь у вас в Аледане еще нет друзей. И всё, что вас окружает сейчас, вам ново и чуждо. Я совсем не подумал о том, что мир за пределами монастыря вам совсем не знаком. Но обещаю, что сделаю всё для того, чтобы в моем доме вам было комфортно.

— Благодарю вас, ваша светлость! — откликнулась я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его голос был непривычно ласков, и мне хотелось, чтобы он продолжал и продолжал говорить.

— Прошу вас, Ариана, называйте меня Андрэ! А еще хочу сообщить вам, что выполнил вашу просьбу — мадемуазель Букер будет учиться в Аледанской академии.

Это была замечательная новость! И пусть я не была знакома с этой девушкой, мне почему-то было важно, чтобы справедливость восторжествовала.

— А мадемуазель Беранже? — спросила я.

— Разумеется, тоже, — улыбка герцога стала шире.

Я фыркнула, и мы оба рассмеялись. И впервые с тех пор, как я оказалась в Карии, мне стало тепло и спокойно.

Но нашу идиллию нарушил приход месье Таше.

— Простите, что побеспокоил вас, ваша светлость, — смутился он, заметив мою руку в руке герцога, — но только что прибыл граф Эгийон!

Я почему-то не сразу поняла, о ком именно идет речь. И только когда увидела обращенные ко мне взгляды обоих мужчин, вздрогнула.

Отец настоящей Арианы! Он уже приехал в Аледан!

— Граф прибыл раньше, чем я ожидал, — его светлость нахмурился. — Но это весьма кстати. Не правда ли, Ариана?

Я сглотнула подступивший к горлу комок и нервно кивнула. Сейчас я не смогла бы произнести ни слова. В голове вертелась только одна мысль: «Что делать?» И на обдумывание решения времени не было.

Стоит графу увидеть меня, и мой обман будет раскрыт. А дальше — вызов полиции и тюрьма. И даже если я потащу с собой де Кюстина, мне это не сильно поможет. А возможно, мне вообще никто не поверит. Ведь он — герцог, а я всего лишь какая-то попаданка. И он наверняка сумеет как-то себя обелить. Или просто откупится от правосудия.

А граф Эгийон уж точно потребует для меня самого серьезного наказания. И я даже не буду его за это винить. Перед ним мне особенно стыдно. Он потерял дочь, оплакал ее, смирился с потерей и вдруг ему сообщают, что она жива. Что испытал он в тот момент, когда получил письмо де Шевреза? Изумление, надежду, радость? Он же не случайно приехал сюда так быстро. Должно быть, несмотря на болезнь, он мчался в Аледан без остановок, желая увидеть свое дитя.

А кого он увидит? Незнакомую девицу, которая выдала себя за его дочь. Будет ли он взбешен? Разумеется! Имеет ли он на это право? Конечно!

Сейчас я переживала за этого старого графа даже больше, чем за себя. Я представляла себе то разочарование, что он испытает, и содрогалась. А если это потрясение его убьет? Я никогда не смогу простить себе этого.

— Проводите его сиятельство в гостиную, Таше! — велел хозяин. — И скажите, что я выйду к нему через пять минут.

Дворецкий удалился.

— Полагаю, Ариана, вам следует привести себя в порядок, — улыбнулся де Шеврез. — Совсем ни к чему, чтобы ваш отец увидел ваши покрасневшие от слёз глаза. Это может его расстроить. Я предложу ему ужин, а вы присоединитесь к нам чуть позже. Хорошо?

Я снова кивнула. От волнения комната закружилась у меня перед глазами, и лицо герцога было сейчас словно в тумане.

— А мы с графом пока обсудим детали нашего с вами брака. Уверен, ваш отец поддержит меня в желании провести свадебную церемонию как можно быстрее. Откладывать это событие и дальше нет никакого смысла.

Он поцеловал мне руку и вышел из библиотеки. А я так и продолжала сидеть на диване, боясь подняться, до тех пор, пока за мной не пришла горничная.

— Его светлость сказал, что я должна уложить вам волосы и помочь переодеться.

Мне потребовалось опереться на ее руку, чтобы дойти до своей комнаты. Там я опустилась на пуф перед зеркалом, а девушка принялась колдовать над моими волосами.

Она так старалась сделать меня особенно красивой, что я вынуждена была выдавить из себя улыбку. Но сама я понимала, что в каком бы виде я ни появилась перед графом Эгийоном, это ничего не изменит.

Выход был только один — сбежать из этого дома до того, как граф меня увидит. Вот только как это сделать, я не понимала. Даже если мне удастся незамеченной выйти на улицу, что я буду делать потом? У меня нет даже самых мелких денег, чтобы нанять извозчика. А бегать поздним вечером по улице в поисках дома герцога де Кюстина тоже может быть опасным. И всё-таки я решила попробовать.

Когда прическа была готова, горничная принесла мне новое платье, только этим утром присланное модисткой. Кремового цвета, с неброской вышивкой, оно село на меня идеально, и в другое время я с удовольствием полюбовалась бы собой. Но сейчас мне следовало думать не о нарядах.

— Вы выглядите восхитительно, ваше сиятельство! — девушка смотрела на меня с восторгом.

Я поблагодарила ее и отправилась на ужин. Вернее, я старательно делала вид, что иду именно туда. Но выбрала не парадную лестницу для спуска на первый этаж и не прямой путь, а тот, что проходил мимо бальной залы. Воспользоваться парадным входом я не могла — там всегда дежурил один из лакеев. А где находился вход для прислуги я просто не знала. И искать его сейчас было непозволительно.

А вот из бальной залы я могла попасть прямо на улицу, в сад. И если де Кюстин не обманул, и прутья ограждавшей дом решетки были подпилены в том месте, где несколько дней назад меня ждала его карета, то мне даже не потребуется бежать к воротам.

Я открыла дверь в бальную залу. В комнате было темно, и только в огромные окна светила луна. Я переступила через порог.

И именно в этот момент я услышала голос месье Таше:

— Ваше сиятельство, его светлость ожидает вас за ужином!

Я едва сдержала рвавшийся с губ стон. Ах, как же он не вовремя меня заметил!

Но поделать с этим уже ничего было нельзя, и я закрыла дверь и пошла вслед за дворецким в сторону столовой.

А вот эта комната была залита светом, и когда я вошла, я даже на мгновение зажмурилась и не сразу разглядела мужчину, что сидел за столом напротив герцога де Шевреза. И только когда он поднялся и сделал шаг по направлению ко мне, я смогла его рассмотреть.

Он был не так стар, как я ожидала. Сед, но всё еще статен. И взгляд его темных глаз был таким пристальным, что я смутилась еще больше.

А он подходил ко мне всё ближе и ближе.

Ну, вот и всё. Финита ля комедия.

Настало время сказать правду. И я мысленно произнесла: «Простите, сударь, но я не ваша дочь» и уже готовилась повторить это вслух, когда граф Эгийон вдруг воскликнул:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Доченька!

И распахнул объятия.

Это было так неожиданно, что я растерялась. И так и стояла на месте столбом, пока он не подошел ко мне и не обнял.

Сначала я подумала, что он просто обознался. В его возрасте зрение уже могло подводить. К тому же, он был сильно взволнован.

Но когда он не обнаружил подмену и вблизи, я забеспокоилась еще больше.

А может быть, я была очень похожа на его дочь? Возможно, как раз поэтому де Кюстин переместил сюда именно меня? В тот момент, когда он произносил заклинание, он мог держать в руках портрет Арианы Эгийон или мысленно представлять себе ее образ.

Но как бы там ни было, а такой поворот давал мне возможность пока отсрочить признание. И главное было теперь не ляпнуть что-нибудь такое, что выдаст меня с потрохами.

Вдруг граф спросит что-то, что точно должна была бы знать настоящая Ариана, но чего, естественно, не могу знать я. Заговорит о своей жене, например, или о любимой собаке дочери.

Оставалось надеяться лишь на то, что Арина, будучи воспитанницей пансиона при монастыре, не слишком часто приезжала домой. А любые провалы в памяти можно будет списать на те травмы, которые Ариана могла получить, когда попала под лавину.

И я в ответ тоже обняла графа. А потом мы сели за стол.

Слуги подкладывали мне на тарелку самые лакомые кусочки из приготовленных на ужин блюд, но у меня совсем не было аппетита. Я боялась подавиться под пристальными взглядами сразу двух мужчин.

— Не представляете, ваша светлость, какую радость доставило мне ваше письмо! — граф Эгийон промокнул слёзы платком. — Сначала я даже подумал, что это дурная шутка. Какой-то жестокий розыгрыш, в котором мне предлагают поучаствовать. Но даже в таком случае я не мог не приехать в Аледан. Мне следовало самому во всём разобраться.

— Простите, что был вынужден пригласить вас сюда, ваше сиятельство, — сказал герцог де Шеврез. — Я слышал, что вы были больны, но подумал, что такая новость поможет поставить вас на ноги.

— Да-да, ваша светлость, — закивал гость, — вы оказались совершенно правы. Я почувствовал себя настолько лучше, что смог проделать путь до Аледана почти без остановок. Мне так хотелось поскорей увидеть свою Ариану!

Тут он снова посмотрел на меня, и я смутилась еще больше. Какой же дрянью я себя чувствовала! Я вынуждена была обманывать старого человека, который потерял свою дочь. И что будет с ним тогда, когда он узнает правду?

— Я знаю, что вам не терпится поговорить с Арианой и сразу же после ужина оставлю вас вдвоем. Но пока хотел бы воспользоваться моментом и обсудить с вами весьма важный вопрос.

Граф перевел взгляд с меня на хозяина и кивнул:

— Слушаю вас, ваша светлость!

— Речь идет о нашей свадьбе с вашей дочерью. Я не намерен нарушать слово, которое дал когда-то за меня мой отец, и считаю, что мы должны пожениться как можно скорее.

Это был удобный момент, чтобы вмешаться и попытаться изменить ситуацию. И я ринулась в бой.

— А мне кажется, папенька, — я понятия не имела, как Ариана к нему обычно обращалась, но посчитала, что раз он назвал меня доченькой, то я могу назвать его именно так, — свадьбу нам следует отложить. Я хотела бы еще какое-то время побыть в нашем имении, рядом с вами. Я так скучала по вам в пансионе!

Это был бы отличный вариант — уехать с графом из Аледана и затаиться в глуши. А потом поискать возможность вернуться домой. Наверняка в Карии есть более опытные маги, чем де Кюстин, и, возможно, кто-то из них согласится мне помочь.

— Мое дорогое дитя! — граф снова прослезился. — Мне очень хотелось бы этого — чтобы ты была рядом и скрашивала мои одинокие дни. Но всё-таки я склонен согласиться с его светлостью. Ваш союз был желанен для обоих наших семейств, а ваша помолвка и так слишком затянулась. Если бы не то ужасное происшествие по дороге из пансиона, вы уже были бы женаты. Так стоит ли откладывать столь счастливое событие снова?

Я умоляюще смотрела на него, но он отказывался понимать мое воззвание.

— Ну что же, — удовлетворенно сказал герцог, — раз мы сошлись с вами во мнении, ваше сиятельство, то я завтра же договорю со священником о церемонии.

Нет, я не согласна выходить замуж! Как я могу стать женой человека, которого знаю меньше недели? Хотя его самого, похоже, это ничуть не смущает. Наверно, такие договорные браки, когда жених и невеста знакомятся перед самой свадьбой, считаются здесь нормальными.

— Я буду счастлив повести Ариану к алтарю! — заявил граф Эгийон. — Не правда ли, она настоящая красавица?

— О да, ваше сиятельство! — охотно подтверждает де Шеврез. — А теперь, если позволите, я вас оставлю. Вам есть о чем поговорить, а мое присутствие будет вам только мешать. Сейчас подадут десерты и чай, и вы сможете всё спокойно обсудить.

Он поклонился графу, поцеловал мою руку и вышел. А слуги, после того как принесли пирожные и прочие сладости, тоже удалились, получив, должно быть, указание нас не беспокоить. Двери закрылись, и мы с его сиятельством остались одни.

И как только шаги слуг затихли в коридоре, граф Эгийон повернулся ко мне, и лицо его из счастливо-безмятежного вмиг стало напряженным и даже мрачным. А в глазах вместо радости сверкнул гнев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌— А теперь, мадемуазель, потрудитесь мне объяснить, кто вы такая! — и в голосе его звучал металл.

Я посмотрела на него как кролик на удава. Почему он спросил об этом только сейчас? Почему промолчал в присутствии герцога де Шевреза? Почему изначально назвал меня доченькой?

А может быть, он сам не настоящий граф Эгийон? Может быть, настоящего, как и письмо из монастыря, подменил де Кюстин? И теперь нанятый им мужчина просто пытается меня испугать? Но зачем бы ему это?

Но идею с фальшивым графом я всё-таки отвергла. Де Шеврез не мог быть с ним не знаком. Да, настоящую Ариану он никогда не видел, но лишь потому, что всю свою юность она провела в закрытом пансионе. Но с ее отцом он наверняка встречался и не раз.

— Не понимаю вас, папенька, — проблеяла я.

— Папенька? — мужчина хмыкнул. — Мне кажется, милая барышня, вы не понимаете, во что ввязались.

О нет, я как раз прекрасно это понимала. Вот только поделать с этим ничего не могла. И сейчас я судорожно пыталась понять, как мне вести себя с этим Эгийоном.

— Если вы не желаете быть откровенной со мной, то я вынужден буду пригласить сюда его светлость. И когда я заявлю о том, что вы — самозванка, вы уже не сможете оправдаться и отправитесь прямиком туда, где и должны находиться такие обманщицы — в тюрьму.

Страх почти парализовал меня. Я никак не могла понять, почему он вообще со мной разговаривает? Да еще и так спокойно. Он почему-то решительно не походил на человека, который увидел то, что его поразило. Он выглядел так, словно изначально понимал, что не найдет здесь настоящую Ариану.

А может быть, он точно знал, что настоящая Ариана погибла? Может быть, ее тело извлекли из-под снежных завалов, и он похоронил свою дочь. Тогда он прибыл в Аледан именно для того, чтобы разоблачить мошенницу.

Но тогда он должен злиться и негодовать, и требовать для меня наказания. А он смотрит на меня отнюдь не с ненавистью, а скорее, с любопытством. Он сумасшедший?

— Итак, мадемуазель, что вы решили? — осведомился он. — Вы расскажете мне, кто вы такая и почему назвались именем моей дочери? Или это вы предпочитаете рассказывать в суде?

— Я ваша дочь, Ариана Эгийон, — я понимаю, что это глупо, но продолжаю стоять на своем. Я не могу признаться ему в том, что я попаданка.

Может быть, они решат, что у меня просто помутился рассудок, и я сама верю в то, что я мадемуазель Эгийон? Такое иногда бывает. Я принимаю себя за другого человека, но злого умысла в этом нет. Ах, было бы замечательно, если бы они в это поверили!

— Перестаньте нести чушь! — резко говорит он. — Если вы думаете, что я стану с вами церемониться и пожалею вас только потому, что у вас милое личико, то вы ошибаетесь. Здесь затронута честь моего имени, и никому не позволю себя выдавать за члена моей семьи.

— Я — Ариана Эгийон! — повторила я. — Моя карета попала под лавину, когда я ехала из пансиона при Алладийском монастыре. Бедный кучер погиб, а меня нашли монахини другого монастыря — Тоснийского. Они вылечили меня, но всё то время, что я находилась у них, они не знали, кто я такая, и не могли об этом вам сообщить. И обо всём этом написано в письме аббатисы, которое находится у его светлости.

Я пересказала ему заученную легенду, и он выслушал меня. Но при этом на лице его не дрогнул ни единый мускул. Всё это я говорила впустую. Мой рассказ мог обмануть кого угодно, но только не его. Любящий отец никогда не перепутает свою дочь ни с какой самозванкой, даже если та будет на нее с ней на одно лицо.

Дверь в комнату вдруг скрипнула и отворилась, и я сразу вздрогнула, подумав, что это вернулся де Шеврез. И граф, кажется, тоже вздрогнул.

Но нет, это была горничная, которая, должно быть, пришла, чтобы убрать со стола. Но она увидела нас, смутилась, сделала книксен и сразу же удалилась.

Но ее появление позволило мне осознать, что откровенно поговорить с графом я могу только сейчас. Что, если мне и в самом деле рассказать ему правду? Да, и про то, что я попаданка, тоже. Может быть, он пожалеет меня?

Он лишился дочери, и у него нет других детей. Наверно, он очень одинок. Но как раз только такой человек и сможет меня понять. А если ему потребуются доказательства, то он вполне может поговорить с де Кюстином и убедиться, что я говорю правду. И что я вовсе не хотела оскорбить память Арины или навредить ему самому.

И мне ничего от него не нужно — ни денег, ни его имени. Только чтобы он не выдавал меня и позволил уехать из Аледана вместе с ним. И я не стану обременять его своим обществом, а уеду в столицу, чтобы найти там мага, который сможет вернуть меня домой. А граф может сказать всем, что Ариана решила удалиться в монастырь, потому что за пределами его стен почувствовала себя некомфортно.

— Итак, мадемуазель, — голос его сиятельства стал строже, — вы намерены упорствовать в своем заблуждении и будете продолжать настаивать на том, что вы Ариана Эгийон?

— Нет, ваше сиятельство, — я всё-таки заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Я расскажу вам правду. Только прошу вас, не выдавайте меня!

Он кивнул, и я приступила к рассказу.

Наверно, я говорила сбивчиво, путанно, перескакивая с одного на другого, но он ни разу меня не прервал. Он слушал очень внимательно и при этом барабанил пальцами по столу. Он тоже волновался.

— Значит, вы попали в Карию через портал, который открыл герцог де Кюстин? — уточнил он, когда я замолчала.

— Да, ваше сиятельство, — подтвердила я. — И я очень хотела бы вернуться домой. Надеюсь, что однажды сумею это сделать. И прошу вас в этом мне помочь. Не выдавайте меня герцогу де Шеврезу! Если он узнает, кто я такая на самом деле, то отправит меня в тюрьму. А я всего лишь хочу уехать из Аледана и найти человека, который сможет вернуть меня в мой мир. Пожалуйста, помогите мне в этом, сударь!

Он долго смотрел на меня, а потом снова кивнул:

— Я готов не выдавать вас, мадемуазель! И сделать вид, что вы действительно моя дочь. Но в обмен на это вы тоже должны будете кое-что сделать.

— Да, разумеется! — воскликнула я. — Что именно я должна сделать?

А в ответ я услышала то, от чего у меня закружилась голова.

— Вы должны выйти замуж за герцога де Шеврез!

— Что? — растерялась я.

Должно быть, он сошел с ума. Всё свидетельствовало именно об этом. Зачем вообще ему могло потребоваться, чтобы я стала женой де Шевреза? Неужели он так хотел стать тестем герцога, что готов был признать своей дочерью какую-то проходимку, лишь бы достичь этой цели?

Наверно, это было очень почетно — стать родственником столь знатного человека. Но предавать из-за этого память родной дочери? Нет, это было немыслимо!

И ведь за всё то время, что мы с ним говорили об Ариане, он не пролил и слезинки.

Я сделала глоток воды из стоявшего передо мной хрустального бокала.

— Простите, но я не понимаю вас, сударь!

— Что же тут непонятного, мадемуазель? — удивился он. — Вы попросили меня помочь вам, и я ответил, при каком условии готов это сделать. Я согласен умолчать о том, что вы не моя дочь, если вы выйдете замуж за его светлость. Согласитесь, это отличное предложение! Вы не просто избежите тюрьмы, но и станете женой одного из самых влиятельных вельмож Карии.

Я смотрела на него с изумлением и всё еще ничего не понимала.

— Но зачем это вам, сударь? И разве вы не боитесь, что на эту свадьбу, вздумай она на самом деле состояться, могут прибыть люди, которые знали вашу настоящую дочь? Они поймут, что я не Ариана, и сообщат об этом герцогу. И тогда в ужасное положение попаду не только я, но и вы. Будет трудно объяснить, как вы смогли обознаться и принять меня за собственную дочь.

Но мои слова отнюдь не заставили его заволноваться. Он только ухмыльнулся и взял из вазы маленькую желто-красную грушу.

— Вам не стоит беспокоиться об этом, мадемуазель, — заверил он меня и откусил от груши первый кусочек.

Фрукт оказался столь сочным, что его сиятельство сразу же испачкал и губы, и руки, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вытереть их белоснежной салфеткой.

— Разве вы не слышали, что я сказала, сударь? — мне пришлось повысить голос, потому что безмятежность графа выводила меня из себя. — Мне нужно как можно скорее покинуть Аледан и избежать излишнего внимания. А вы предлагаете мне выставить себя на этой свадьбе напоказ. Там непременно окажется кто-то, кто знал настоящую Ариану Эгийон!

Его сиятельство положил салфетку на стол и улыбнулся.

— Я же сказал вам, мадемуазель, что настоящую Ариану Эгийон не знал никто.

— Что за чушь, сударь? — возмутилась я. — Даже если ваша дочь не появлялась в высшем свете, это не значит, что она вовсе ни с кем не была знакома, ведь правда? Ее знали ваши родные и ваши слуги, и кто-нибудь из них обязательно прибудет в Аледан. А ее подруги по пансиону? О них вы, кажется, забыли? Она провела там больше десяти лет, и вы не можете гарантировать, что никто из девушек, которые там учились, не окажется среди гостей на свадьбе.

— Ну, почему же, не могу? — он улыбается еще шире. — Как раз могу. Поверьте мне, ни одной из выпускниц пансиона на вашей свадьбе не будет.

Как он мог это знать? Вряд ли он был знаком со всеми подругами своей дочери.

Я как раз собиралась озвучить этот аргумент, как вдруг поймала себя на мысли, что думаю я совсем не о том. Какая разница, приедут на свадьбу люди, знакомые с Арианой Эгийон, или не приедут? Дело ведь, прежде всего, в самой свадьбе! В свадьбе, где я должна быть в роли невесты!

А я не хочу выходить замуж за герцога де Шеврез! Именно это я и должна сказать графу!

— Простите, ваше сиятельство, но я не могу сделать того, о чём вы меня просите! Это ваша дочь должна была выйти замуж за герцога. Но я — не она! Я не могу стать его женой!

Теперь уже он смотрел на меня с удивлением.

— Вы не хотите стать герцогиней?

Наверно, я казалась ему такой же сумасшедшей, как и он мне. Ну, кто в здравом уме не хочет выйти замуж за молодого, красивого и очень знатного мужчину?

— Да, ваше сиятельство, не хочу. Ваша дочь родилась в знатной семье, и она имела право стать герцогиней. А вот мне нет ни капли дворянской крови. Более того — в нашем мире вообще не важно, дворянин ты или нет. У нас благородство измеряется не титулом, а поступками человека.

— Вот как? — мне показалось, что он не поверил мне.

Наверно, ему было трудно осознать, что где-то дворянский титул мог не иметь никакого значения.

— Именно так, сударь! — подтвердила я. — И неужели вы не понимаете, что, если я решу занять место вашей дочери, я, тем самым, оскорблю ее память?

Мне показалось, что мои слова прозвучали весьма убедительно, и тем неожиданнее для меня было услышать от графа короткий смешок.

— Какая чушь, мадемуазель! Впрочем, раз уж вы выложили свои карты на стол, то почему бы и мне не сделать то же самое? Ведь мы с вами теперь в одной лодке. Быть может, вам легче будет принять мое предложение, если вы будет знать, что этим вы не нанесете никакого ущерба памяти Арианы Эгийон. Потому что невозможно оскорбить человека, которого никогда не существовало! Да-да, мадемуазель! Арианы Эгийон не было вовсе!

Нет, он точно сумасшедший! Теперь у меня не было в этом никаких сомнений.

Это же надо было такое сказать — что Арианы Эгийон не было вовсе! И это произнес не кто-то другой, а ее отец!

Наверно, мои мысли отразились в моем взгляде, потому что его сиятельство вздохнул:

— Вы, должно быть, решили, что я сошел с ума? Но это вовсе не так, мадемуазель! Если вы выслушаете меня, то всё поймете сами.

Я, пусть и не очень уверенно, но кивнула. А что еще мне оставалось делать? Даже если он был не в своем уме, теперь моим союзником был только он, и я должна была с ним считаться.

— История эта берет свое начало в то время, когда мой отец, Клод Эгийон, после окончания Аледанской магической академии вздумал заняться наукой. Его интересовала магическая минералогия. Он мечтал создавать амулеты, которые усиливают магический потенциал человека. Еще во время учебы он заметил, что лучше всего накапливают магию изумруды, добытые в Дижонских горах, но ни с кем не поделился своим открытием. Он предположил, что с помощью огранки определенной формы он сможет сделать из этих драгоценных камней отличные накопители магии, которые можно будет использовать для амулетов. И он стал ставить опыты у нас в поместье. Но довольно скоро возникла одна проблема.

Граф сделал паузу, и я предположила:

— Для опытов ему нужно было слишком много изумрудов?

— Именно так, мадемуазель! — подтвердил он. — А эти камни очень дороги. Он тратил на их покупку все средства, что мы получали от наших крестьян и арендаторов. Но ему этого было мало. Его целью стало заполучить себе в собственность один из изумрудных родников, которые находились в Дижоне. Потому что и сами опыты, как он полагал, следовало проводить именно в горах. А рудники эти принадлежали де Шеврезам.

— И этот рудник он заполучил, когда договорился о помолвке своей внучки и Андрэ де Шевреза? — догадалась я.

— Совершенно верно, мадемуазель!

— Но как можно было заключать такой договор, если никакой внучки у него не было? — изумилась я.

А граф рассмеялся:

— Ну, в то время не было еще и Андрэ. Изначально это была просто декларация о намерениях. И отец Андрэ, и я сам еще только намеревались жениться. Договоренность была такова, что семьи должны были породниться, если бы в одной семье родился мальчик, а в другой — девочка. У де Шеврезов родился мальчик, и мой отец стал мечтать о внучке. Но время шло, а у нас с супругой так и не было детей.

— А прибрать к рукам рудник вашему отцу уже хотелось, — усмехнулась я.

Эгийон не стал отрицать:

— Да, он просто бредил этим. Но нужно сказать, что его увлечение этим исследованием разделял и я. И меня сильно беспокоило, что моя жена никак не могла забеременеть. Изначально я полагал, что дело было именно в ней, и я даже попытался зачать ребенка на стороне, — тут он заметно смутился. — Прошу вас простить меня, мадемуазель, за столь щекотливые подробности. Но ни одна из моих любовниц тоже не понесла. Я обратился к столичным докторам, и их вердикт был неутешителен — я был бесплоден. Можете себе представить, какой шок испытал мой отец. Он уже видел себя хозяином рудника, а тут оказывалось, что получить его у нас не было никакой возможности.

Он снова остановился и выпил воды. Теперь я уже примерно догадывалась, что именно произошло, но всё еще не могла понять, как им удавалось на протяжении стольких лет скрывать правду.

— Да, мы решили выдать чужого ребенка за своего. Одна из наших служанок была беременна, и по всем приметам выходило, что родиться должна была именно девочка. И когда этот ребенок появился на свет, тут же было объявлено о ее помолвке с сыном герцога де Шеврез. И мы получили-таки один из дижонских рудников!

— Значит, девочка всё-таки была! — воскликнула я.

— Была, — согласился граф. — И мы с супругой хотели воспитывать ее как собственного ребенка. И на протяжении нескольких лет так оно и было. Но потом случилась эпидемия чумы, которая унесла жизни многих карийцев, в том числе и моей жены, и этой малышки.

— И вы осознали, что раз союза с де Шеврезами не будет, то вы должны вернуть им рудник.

— Мой отец был безутешен. Ему тогда казалось, что он уже вплотную подошел к тому открытию, которого так жаждал, и потеря рудника приводила его в отчаяние. А заменить девочку другой у нас не получилось. Герцог де Шеврез уже видел ее, а значит, требовалось найти другую малышку, которая была бы очень на нее похожа. Но сделать это было не так-то просто.

— И тогда вы сделали вид, что отправили дочь в закрытый пансион?

Его сиятельство грустно улыбнулся:

— Мы с отцом тогда не думали, что наше исследование затянется еще на десяток лет. Он был уверен, что ему потребуется всего несколько месяцев. А потом можно было бы сказать, что девочка скончалась всё от той же чумы, которая продолжала ходить по Карии.

— Но неужели вы не боялись, что кто-нибудь из тех, кто на самом деле находился в пансионе при монастыре, может сказать, что вашей дочери там не было?

— Это можно было не опасаться, мадемуазель, — ответил он. — На самом деле в этом пансионе обучались девушки из не слишком знатных семей, с которыми столь уважаемые люди, как де Шеврезы, вряд ли где-то могли встретиться и разговориться. А аббатисой в том монастыре была сестра моего отца, так что с этой стороны проблемы тоже возникнуть не должно было. Нужно лишь было дождаться завершения опытов.

Он рассказывал об этом с заметным сожалением. Сейчас он действительно был очень похож на ученого, целью существования которого являлись его исследования. И хотя всё то, что он сделал, было трудно этой целью оправдать, мне стало его жаль.

— Значит, ваш отец открытия так и не сделал?

— Да, он скончался десять лет назад, так и не доведя дело до конкретного результата. Я продолжил его работу и с тех пор добился заметного продвижения.

— Но если опыты еще не завершены, то почему вы объявили о гибели Арианы?

Тут лицо графа покраснело от досады.

— Потому что Андрэ де Шеврез стал настаивать на свадьбе! Конечно, я мог найти какую-нибудь девицу и уговорить ее сыграть роль моей дочери, но это было слишком опасно. Она непременно чем-нибудь выдала бы себя, и меня обвинили бы в мошенничестве.

— Поэтому вы предпочли расстаться с рудниками.

— А что еще мне оставалось делать? Но я надеялся еще на то, что герцог де Шеврез не сразу станет требовать возврата рудников от безутешного отца. Но рано или поздно это должно было случиться. И я уже почти был к этому готов, как вдруг получил письмо из Аледана. Письмо, в котором говорилось, что его светлость желает, чтобы я подтвердил личность девушки, которая приехала к нему и назвалась Арианой Эгийон!

— И вы сразу поняли, что речь идет о мошеннице, — теперь уже усмехнулась я.

— Конечно, мадемуазель! — улыбнулся он. — Ведь я-то знал, что никакой Арианы никогда не было. Но раз уж кто-то решил ею назваться, то я подумал, почему бы мне не обернуть эту ситуацию в свою пользу? Теперь-то вы понимаете, мадемуазель, что эта сделка будет выгодна для нас обоих? Вы станете герцогиней, а я…

— А вы оставите себе те рудники, которые вам так необходимы.

— И не вздумайте отказываться, мадемуазель! Мы оба слишком многим рискуем. Так что вы просто обязаны выйти замуж за Андрэ де Шевреза!

Я смотрела на него и не знала, смеяться мне или плакать. Конечно, он был жуликом, но довольно милым. И ведь он пошел на это не для того, чтобы разбогатеть за счет принадлежащего де Шеврезам рудника, чтобы продвинуть вперед магическую науку. Я встречала таких фанатов своего дела и в нашем мире.

И его в какой-то степени можно было оправдать еще и тем, что всё это изначально придумал не он сам, а его отец, а он лишь не осмелился тому возразить.

Но несмотря на то, что я почти не осуждала его, я не собиралась плясать под его дудку. Пусть он сам разбирается со своей ложью и выкручивается из того положения, в котором оказался.

— Простите, ваше сиятельство, но выходить замуж за Андрэ де Шевреза я не собираюсь! Да, он герцог, и он весьма обаятелен, но я всё еще надеюсь вернуться домой.

Граф с сомнением покачал головой, но не стал развеивать мои надежды.

— Послушайте, мадемуазель… Ох, может быть, всё-таки будет лучше, если я стану называть вас Арианой?

Я вздохнула и кивнула. Я уже привыкла к этому имени.

— Так вот, дорогая Ариана! — торжественно произнес он. — Мне хотелось бы обратить ваше внимание на тот факт, что вы сами нуждаетесь в этом браке ничуть не меньше, чем я. Вы не можете в открытую сказать, кто вы такая, а титул герцогини обеспечит вам комфорт и безопасность. А герцог де Шеврез — один из самых завидных женихов Карии. Между прочим, он в родстве с самим королем!

На мгновение я и в самом деле представила себя герцогиней, и эта картина оказалась весьма приятной. Да и сам герцог отнюдь не вызывал у меня неприязни. И даже напротив! Но желание вернуться в Москву было всё-таки сильней.

— Давайте поступим по-другому, ваше сиятельство, — предложила я. — Вы скажете его светлости, что после стольких лет разлуки с дочерью вы хотели бы, чтобы она побыла подле вас хотя бы несколько месяцев. Герцог ждал этой свадьбы восемнадцать лет, пусть он подождет еще полгода. Мы отправимся в ваше поместье, вы продолжите свои научные изыскания, а я буду искать способ вернуться домой.

— А что же мы скажем его светлости потом? — полюбопытствовал граф.

— Вы скажете, что Ариана Эгийон пожелала вернуться в Алладийский монастырь, а ваша тетушка-аббатиса это подтвердит. Конечно, вам придется вернуть рудник, но я надеюсь, что к тому времени вы уже сделаете свое открытие, и та цель, ради которой вы затеяли всё это, будет достигнута.

— Ну что же, давайте попробуем, — после некоторых раздумий, согласился он. — Я поговорю с его светлостью завтра же утром.

Как ни странно, но этой ночью я прекрасно спала, и кошмары мне не снились. Наверно, дело было в том, что все предыдущие дни в Карии я слишком волновалась из-за приезда графа Эгийона. А теперь он прибыл и даже оказался моим союзником.

Леони разбудила меня, как и положено, в половине восьмого, и в восемь я была в столовой зале. Мужчины уже сидели за столом, и по их не слишком довольным лицам я поняла, что тот разговор, на котором должна была обсуждаться наша свадьба, уже состоялся. И я не ошиблась.

Как только я села на свое место, его светлость сказал:

— Дорогая Ариана, насколько я понял, вчера вечером вы с его сиятельством вели разговор о том, чтобы отложить свадьбу на несколько месяцев. И я прекрасно понимаю и ваши чувства, и чувства вашего отца, но, к сожалению, не могу согласиться с вашим решением.

— Но почему? — расстроенно воскликнула я.

— Потому что я уже известил короля о нашей с вами свадьбе и уже получил его одобрение. Возможно, его величество даже прибудет в Аледан, дабы на ней поприсутствовать.

Я посмотрела на графа Эгийона, но тот только беспомощно развел руками. И даже я, хоть и имела о монархии весьма смутное представление, понимала, что в такой ситуации даже герцог не может пойти на попятную.

Завтрак прошел почти в полном молчании, а сразу же после его завершения герцог отправился в академию, а мы с графом вышли прогуляться по саду.

— Как видите, дорогая Ариана, я сделал всё, что мог. Но король не та персона, с которой стоит шутить. Если его величество приедет в Аледан, а свадьба не состоится, он будет сильно разгневан.

— Тогда помогите мне сбежать! — потребовала я. — Я понимаю, что вы не можете приютить меня в своем поместье, но если бы вы одолжили мне денег, то я отправилась бы в столицу и попыталась найти какого-нибудь мага, который сможет отправить меня домой.

Мы брели по аллее и могли не опасаться, что нас могут подслушать.

— Милое дитя! — грустно улыбнулся Эгийон. — Простите, что назвал вас так, но думаю, что в силу своего возраста я имею на это право. Дело в том, что в Старбурге вы вряд ли сумеете найти хоть одного приличного мага, разве только при королевском дворе, но появляться там вам вряд ли стоит. Все маги собраны именно здесь, в Аледане, так что искать того, кто сможет вам помочь, вам нужно как раз в местной академии! Для начала советую заглянуть в ее библиотеку. После запрета портальной магии в Карии все книги, содержащие соответствующие заклинания, были изъяты из свободного доступа. Но те труды, которые были посвящены теории, а не практике, остались на полках. И я уверен, если вы постараетесь, вы сможете узнать в библиотеке, кто из преподавателей интересовался этими книгами до вас.

Я остановилась и посмотрела на него в изумлении. А ведь он был прав! И если именно в академии я могла найти нужно человека, значит, мне не стоит уезжать из Аледана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Вот только что делать с нашим браком с герцогом де Шеврез, я по-прежнему не понимала.

— Скажите, ваша светлость, а могу ли я, не будучи студентом академии, посещать ее библиотеку? — спросила я вечером, когда герцог де Шеврез, вернувшись с работы, застал меня в библиотеке собственной. — Она произвела на меня столь сильное впечатление, что мне хотелось бы побывать там снова.

— Прошу вас, Ариана, хотя бы дома называйте меня просто Андрэ! — вздохнул он. — Я понимаю, что мы с вами познакомились лишь недавно, но вскоре нам предстоит стать мужем и женой, и подобная чопорность в семейных отношениях совсем ни к чему.

Наверно, у меня дрогнуло лицо, потому что он сел к столу рядом со мной и взял меня за руку.

— Я понимаю, Ариана, что вам непросто привыкнуть к тем условиям, в которых вы сейчас оказались. Вы столько лет провели в стенах пансиона, что городские шум и суета вас, должно быть, пугают. Как пугают и новые люди, что вас сейчас окружают. Как, возможно, пугаю и я сам. Если это так, то вы не должны скрывать этого от меня. Много лет вы провели исключительно в женском обществе, и сейчас вам приходится привыкать к тому, что рядом есть мужчины. Я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы не должны их от меня скрывать!

В этом он, разумеется, заблуждался. После такого мегаполиса, как Москва, Аледан казался мне тихим и спокойным городком. Но он-то этого не знал! Так почему бы мне этим не воспользоваться?

— Благодарю вас за понимание, ваша светлость! То есть, я хотела сказать, Андрэ. Мне очень приятно, что вы пытаетесь понять и принять мои чувства. Поверьте, я хотела отложить нашу свадьбу вовсе не потому, что вы мне не нравитесь.

— Вот как? — сразу улыбнулся он. — Значит, всё-таки нравлюсь?

Как ни странно, но я почувствовала, что краснею. Да, он нравился мне. Глупо было отрицать. Он был самым красивым мужчиной, с каким я когда-либо была знакома. А его титул и должность придавали ему дополнительный шарм.

И всё-таки этого было слишком мало, чтобы выйти за него замуж. Нет, не так! Этого, напротив, было слишком много для того, чтобы я могла стать его женой. Ему следовало найти себе ровню. Такую, как мадемуазель Беранже. И уж никак не попаданку, которая мечтала вернуться домой.

— Да, вы нравитесь мне, — признала я. — Но мне хотелось бы узнать вас получше, прежде чем нас соединят узы брака.

— Хотите, я расскажу вам, что чувствую сам? — спросил вдруг он. Дождался моего кивка и продолжил: — О, мои чувства за эти несколько дней претерпели столь сильные изменения, что мне будет непросто их описать! Начнем с того, что когда вы появились передо мной и Кэролайн в моем рабочем кабинете, то я испытал шок и недоверие. В тот момент я вас, пожалуй, даже ненавидел.

— Даже так? — хихикнула я. — Потому что я помешала вам сделать предложение мадемуазель Беранже?

— Именно так, — не стал спорить он. — Но сейчас я очень рад, что вы появились именно тогда. Потому что если бы я успел связать себя обязательствами с другой девушкой, я мог навсегда потерять возможность быть с вами. А теперь, когда я знаю вас, сама мысль об этом кажется мне чудовищной.

Когда он говорил это, то смотрел прямо мне в глаза. И его бархатистый голос вкупе с пронзительным взглядом оказывали на меня какое-то чарующее воздействие. И мне вдруг захотелось, чтобы вот так же, как сейчас, он держал меня за руку всегда. Ах, как это было глупо!

— Вы самая непостижимая, самая загадочная, самая непредсказуемая девушка из всех, кого я знаю! До встречи с вами я иногда в мыслях упрекал своего отца за то, что он своим решением обязал меня на вас жениться. А теперь я искренне рад, что он когда-то заключил соглашение с вашим отцом. Я понимаю, Ариана, что я для вас пока чужой человек, но я надеюсь, что вскоре это изменится.

Глаза его сверкнули, и от волнения мне стало трудно дышать. Теперь уже этот брак не казался мне таким ужасным, как прежде. Мысленно я ругала себя за такую слабохарактерность, но трудно было устоять перед таким мужчиной, как он.

Герцогиня де Шеврез — это звучало просто отлично!

И чтобы избавиться от этих странных мыслей, я вспомнила о том вопросе, который задала ему в самом начале нашего разговора.

— Так что же насчет библиотеки академии, Андрэ? — называть его просто по имени тоже было весьма приятно. — Могу ли я приходить туда читать книги?

Я была уверена, что он ответит «да». И тем удивительней мне было услышать совсем другой ответ.

— Простите, Ариана, но это невозможно! Библиотеку академии могут посещать только ее студенты. Этому правилу уже не одна сотня лет. Всё дело в том, что в библиотеке огромное количество магических книг, доступ к которым должен быть ограничен. Впрочем, если вас интересует какая-то конкретная книга, то вам достаточно назвать ее, и я принесу ее домой.

Но этот вариант мне решительно не подходил. Я не могла сказать ему, что меня интересуют книги о портальной магии. Для воспитанницы закрытого пансиона это был бы слишком странный интерес.

К тому же меня интересовали не столько сами книги, сколько преподаватели академии, которые их читали. Мне нужно было найти человека, который сможет помочь мне вернуться домой.

Странно, но в этот момент мысль о возвращении в Москву почему-то уже не показалась мне столь желанной, как прежде.

На следующее утро мадам Валлен привезла свадебное платье для генеральной примерки. И когда я надела его и посмотрела на себя в зеркало, то ощутила восторг, который редко когда испытывала прежде.

Этот наряд и при первой примерке уже понравился мне, но сейчас он выглядел просто восхитительно. Вышивка была неброской, но очень искусной, и при каждом движении вышитые на платье узоры казались россыпью мелких бриллиантов. И платье сидело на мне как влитое, а поскольку сейчас я мерила его вместе с новыми туфельками, обшитыми такой же тканью, то и длина его была идеальной.

— Я слышала, ваше сиятельство, что в Аледан прибыл ваш отец, — сказала модистка. — Полагаю, он будет рад, если мы позовем его, чтобы он тоже оценил этот наряд.

И прежде, чем я успела возразить, моя горничная Леони уже бросилась за графом Эгийоном.

Его сиятельство пришел в мою комнату через несколько минут. И когда он взглянул на меня, в его взгляде появилось такое восхищение, а глаза его так трогательно заблестели, что я и сама с трудом сдержала слёзы.

— Вам нравится, сударь? — спросила мадам Валлен, заранее зная, что услышит в ответ.

— У меня нет слов, мадам!

Удовлетворенная модистка уехала, а платье было помещено в гардеробную под замок, дабы герцог де Шеврез не увидел его раньше времени.

А мы с графом отправились на прогулку, где я и поведала ему о том, что вход в библиотеку академии мне запрещен, так я не являюсь студенткой.

— А нужно ли вам вообще туда попадать, мадемуазель? — с улыбкой спросил он. — Почему вы так стремитесь вернуться домой? Кто ждет вас там?

Мое сердце болезненно сжалось. Нет, в Москве меня никто не ждал. Мои родители погибли, когда я училась в одиннадцатом классе, а братьев и сестер у меня не было.

— Значит, вы также одиноки, как и я? — догадался его сиятельство. — Так почему бы вам не остаться тут, в Карии? Я не уверен, что из меня получится хороший отец, но я постараюсь сделать всё, чтобы позаботиться о ваших интересах. И если его светлость вдруг посмеет вас обидеть…

— О нет! — воскликнула я. — Он не станет меня обижать. Он производит впечатление порядочного человека.

— Думаю, так и есть, — кивнул Эгийон. — Так почему бы вам не выйти за него замуж и не попробовать быть счастливой? Я чувствую себя виноватым за то, что невольно стал причиной всей этой истории, и мне бы хотелось, чтобы этот брак принес вам обоим много радости. Не сомневаюсь, что как только его светлость увидит вас в подвенечном платье, он влюбится в вас без памяти, если еще не сделал этого до сих пор.

Теперь начала улыбаться и я сама. Мне почему-то было ужасно приятно думать о том, как Андрэ увидит меня в этом наряде.

И ведь граф прав — стоит ли мне возвращаться в Москву? В маленькую квартирку на окраине города, где меня давно уже никто не ждал.

А ведь здесь мне предлагают громкий титул и целый дворец. И предлагает не кто-нибудь, а красивый мужчина, умеющий превращаться в дракона. Могла ли я о таком когда-нибудь мечтать?

И всё-таки я сомневалась. Это было слишком важное решение, чтобы принимать его сгоряча.

Перед ужином его светлость попросил меня спуститься в гостиную, и когда я сделала это, он взял со стола бархатную коробочку и подошел ко мне. А когда он открыл ее, мне показалось, что в комнате зажглись звезды.

На бархатной подушечке лежало самое восхитительное колье, которое только можно было себе представить — бриллианты так сияли в свете свечей, что мне пришлось закрыть глаза. А когда я снова посмотрела на него, ту увидела еще и серьги, и браслет.

— Это гарнитур моей матери. Все женщины рода де Шеврез надевали его на свадьбу. Надеюсь, оно понравится и вам, — его голос чуть дрогнул.

— Он очень красив, — тихо сказала я. — И я буду рада его надеть.

Герцог поставил коробочку на камин и взял колье. Потом подошел ко мне, встал у меня за спиной и надел на меня ожерелье. И пока он застегивал замочек, он коснулся моей шеи сзади, и я вздрогнула от этого прикосновения.

Но даже когда замок был застегнут, Андрэ так от меня и не отошел. Он положил руки мне на плечи, развернул меня к себе и поцеловал.

И этот поцелуй соединил в себе несоединимое — нежность и страстность. Меня никто и никогда не целовал так прежде. Да, по сути, никакого опыта у меня почти и не было. Так, несколько робких поцелуев с одноклассником, когда мне казалось, что я была влюблена.

Поэтому поначалу я просто испугалась. Это уже были не просто разговоры. Это было действие. Действие, которое мне безумно понравилось. И хотя поначалу я растерялась и на мгновение замерла, мои губы уже отвечали ему.

А когда спустя минуту он отпустил меня, и я сделала шаг назад, он хрипло выдохнул:

— Ариана, вы сводите меня с ума!

И это было то самое, что в этот момент чувствовала и я сама.

И я поняла, что выйду за него замуж. И что это будет самое безумное, самое непостижимое и волнительное приключение, которое я только могла себе вообразить.

Его величество приехать на нашу свадьбу всё-таки не смог. Зато он прислал нам в подарок восхитительных лошадей, похожих на наших арабских чистокровных — серые, с длинными светлыми гривами, они были так красивы и грациозны, что, когда их водили по двору, я не могла отойти от окна.

Андрэ спросил меня, насколько пышную свадьбу я хочу, и я честно ответила, что предпочту ограничиться скромной церемонией. Бал и званый ужин нам были совсем ни к чему. Я почти никого не знала в Аледане. А герцога де Кюстин и мадемуазель Беранже, с которыми я была знакома, я всё равно не захотела бы пригласить на наше торжество.

Оказалось, что и сам Андрэ склонялся именно к этому варианту — тихой свадьбе исключительно в кругу семьи. А потому в храме на церемонии оказались только мы с ним да граф Эгийон.

Старенький священник совершил обряд и поздравил нас, разрешив жениху поцеловать невесту. И де Шеврез с удовольствием воспользовался этим разрешением.

А потом нас поздравил его сиятельство. Он так расчувствовался, что глаза его блестели от слёз. В этот момент он не играл отца невесты, он им был. И я была ему за это благодарна. В этом мире у меня не было близких людей, и я была рада, что хотя бы он знал обо мне всё и был готов меня поддержать.

Когда мы вернулись домой, нас встретили у крыльца выстроившиеся в две шеренги слуги. Я видела по их лицам, что они разделяли с нами эту радость. Они знали своего хозяина куда лучше, чем я, и если так сильно любили его, значит он и в самом деле был хорошим человеком.

А когда месте Таше впервые назвал меня «ваша светлость», я осознала, какой статус приобрела. И быть герцогиней показалось мне ужасно приятно. Теперь этот дом — такой большой и красивый — был и моим домом.

— Нам надлежит заказать наш совместный портрет, дорогая! — шепнул мне Андрэ, когда мы проходили по галерее, по обеим сторонам которой были развешаны портреты его предков.

Какая прелесть! В нашем мире всё ограничилось бы обычными фотографиями. И хотя они были куда более удобным и быстрым вариантом, написанная маслом картина представлялась мне более значимым свидетельством моего вхождения в эту семью.

Обед в этот день был особенно восхитительным, и мне стоило немалого труда удержаться от пробы каждого блюда. Именно сегодня мне следовало быть умеренной в еде и не только потому, что мое свадебное платье не выдержало бы и лишних пятисот граммов.

Подумав об этом, я покраснела. То, что должно было случиться этой ночью, я много раз представляла себе в теории. Но насколько далека она была от практики, я не имела понятия. К тому же я вышла замуж не за простого человека, а за того, кто мог превращаться в дракона. Я ждала эту ночь и одновременно немного боялась ее.

Когда мы поднялись из-за стола, граф вручил нам свадебные подарки — великолепные браслеты с изумрудами.

— Какая необычная огранка у этих камней! — восхитился Андрэ.

И я вполне с ним согласилась. И улыбнулась, поняв, что этот подарок был изготовлен из самоцветов, добытых на тех самых Дижонских рудниках.

Мы удалились в спальню, как только стало смеркаться. Андрэ понес меня туда на руках. Мое сердце стучало так громко, что мне казалось, его слышу не только я, но и мой супруг.

Я никогда прежде не была в этой комнате, и когда меня перенесли через ее порог и поставили на паркет перед огромным зеркалом, то я посмотрела, прежде всего, на свое отражение. Идеально уложенные утром локоны чуть растрепались, а щеки пылали так, словно на них были нанесены слишком яркие румяна.

Я была слишком смущена и взволнована, чтобы осознать, что мне следует делать, и его светлости пришлось всё сделать самому. Он расстегнул жемчужные пуговицы и расшнуровал корсет на моем платье, и оно рухнуло на пол, обнажая меня почти целиком. Я вскрикнула и прикрыла грудь руками.

А Андрэ уже принялся за завязки на моих тонких шелковых панталончиках. И когда руки его заскользили по моим бедрам, я закрыла глаза.

Я отнюдь не была невеждой и примерно знала, что происходит между мужчиной и женщиной, которые любят друг друга. Более того, я не один раз читала эротические книги и смотрела фильмы такого же содержания. И я отнюдь не собиралась оставаться старой девой, когда жила в Москве.

Но тот факт, что я попала в Карию и стала Арианой Эгийон, словно наложил на меня и определенные правила поведения. Невинной девице здесь полагалось смущаться и падать в обморок при виде обнаженного мужского тела. И я уже чувствовала, что именно это сейчас и произойдет.

— Я не обижу тебя, Ариана! — прошептал он мне на ухо, когда мы оказались в постели.

Он покрывал поцелуями мои губы и шею, и плечи. И чем ниже он спускался, тем больший трепет охватывал мое тело.

Это были приятные ощущения, но я не могла отогнать от себя мысль о том, что первый секс для женщины всегда сопровождается и чем-то гораздо менее приятным. И я ждала момента, когда случится «то самое» и испуганно вздрогнула, когда дыхание Андрэ стало более частым и прерывистым.

— Расслабься, любовь моя!

Я осмелилась посмотреть на него и растворилась в его карих глазах. И решилась поцеловать его в ответ, а потом и заскользить руками по его мускулистым загорелым плечам.

И когда, наконец, то самое случилось, боль пронзила меня лишь на секунду, а потом я снова утонула в его объятиях и его ласковых словах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Потом я отправилась в соседнюю комнату принимать ванную, вода в которой была уже нагрета для меня, а горничная в это время заменила на кровати шелковую простыню.

А прежде, чем отправиться спать, мы еще подкрепили свои силы легкими закусками, которые принесли нам в спальню. И впервые засыпая рядом с мужем, я подумала о том, как же всё-таки приятно быть герцогиней де Шеврез!

Когда я проснулась утром, его светлости рядом уже не было. А спальня была наполнена волшебным ароматом от нескольких огромных корзин с цветами, что стояли у окна. А я и не заметила, когда они появились в комнате.

Не успела я встать с кровати, как дверь приоткрылась, и на пороге появилась Леони.

— Я помогу вам одеться, ваша светлость! — сказала она и подала кому-то знак.

А следом за ней в комнату вошла еще одна горничная, которая несла мое новое платье. Я не могла не заметить, что на эту девушку Леони теперь смотрела немного свысока. Должно быть, мой поднявшийся статус в этом доме автоматически поднял и ее собственный. Ведь теперь она была личной горничной не мадемуазель Эгийон, а герцогини де Шеврез.

Это позабавило меня, и я улыбнулась. А потом обратила внимание на то, что принесенное платье было насыщенного синего цвета. Оно было очень красивым, с нарядной серебристой вышивкой и синими же кружевами.

— Я подумала, ваша светлость, что вы захотите убрать голубые и розовые платья из своего гардероба, — сказала Леони, — поскольку они больше подходят незамужним девушкам. А этот наряд, я уверена, очень подойдет к вашим глазам и сделает вас еще более очаровательной, чем прежде.

Кажется, продвижение по карьерной лестнице еще и развязало ей язык, потому что прежде подобной разговорчивостью она не отличалась.

Сейчас она сделала мне и совсем другую прическу — более сложную, чем прежде. И вместо жемчужных шпилек использовала те, что были украшены какими-то синими камнями. Неужели это сапфиры? Да нет, не может быть, ведь это всего лишь шпильки! Но кажется, это всё-таки были именно драгоценные камни, потому что обращалась с ними девушка очень бережно.

— Его светлость просил вам передать, что обед будет подан через пятнадцать минут.

Обед, не завтрак? Я только тут посмотрела на большие настенные часы и ахнула. Как я могла проспать до полудня?

Когда я вошла в столовую залу, мои щеки, должно быть, пылали. По крайней мере, я чувствовала жар. Я испытывала ужасное смущение, ведь я должна была впервые показаться обитателям дома уже как замужняя женщина. И я еще пока не знала, как именно я должна была общаться с герцогом в присутствии других людей. Уместно ли будет назвать его Андрэ, или я должна буду использовать привычное и холодное «ваша светлость»?

— Дорогая, ты выглядишь просто восхитительно! — де Шеврез подошел ко мне и поцеловал мою руку.

В его взгляде было неприкрытое восхищение, и я сразу почувствовала себя лучше.

— Да, Ариана, ты настоящая красавица! — поддержал его и граф Эгийон. — И ты так похожа на мать!

Он даже пустил слезу, а я не знала, рассмеяться ли мне от этих его слов или пустить слезу умиления. Ведь мы оба с ним знали, что я не могла быть похожа на его жену.

Мы сели за стол. Повар его светлости расстарался и на этот раз, и теперь я уже не отказала себе в удовольствии полакомиться самыми разными блюдами, чем заслужила улыбку его светлости и одобрительный кивок его сиятельства.

— Жаль, что вы не смогли поехать в свадебное путешествие в столицу, — сказал граф. — Поверь мне, Ариана, Старбург один из самых прекрасных городов в мире.

Он сказал это с искренним сожалением, но я была рада, что мы пока не отправились туда, где находился королевский двор. Ведь окажись мы в Старбурге, нам пришлось бы появиться во дворце хотя бы только для того, чтобы поблагодарить его величество за щедрый свадебный подарок. А я еще слишком плохо изучила светский этикет и легко могла допустить какую-то оплошность, из-за которой Андрэ пришлось бы меня стыдиться.

Теперь, став герцогиней де Шеврез, мне захотелось изучить и принятые здесь правила поведения, и танцы, которые должна уметь танцевать любая дама.

— Мы непременно съездим в Старбург, — сказал герцог. — Как только закончатся вступительные испытания, и я подпишу приказ о зачислении абитуриентов. Сейчас, в столь горячую для академии пору, я, к сожалению, не мог позволить себе отлучиться из Аледана на несколько дней.

— Да, — вздохнул Эгийон, — в прежние времена такое путешествие можно было совершить и за пару дней.

Я нахмурилась, не вполне понимая его мысль, и он пояснил:

— Когда в Карии еще разрешено было пользоваться порталами, перемещение на такое расстояние занимало не больше минуты.

— Стоит ли говорить об этом теперь, ваше сиятельство? — мягко укорил его хозяин дома. — Все мы прекрасно знаем, что запрет на использование магии случился после большого заговора против его величества, во время которого один из заговорщиков сумел открыть портал прямо в королевском дворце, и безопасность монарха была поставлена под угрозу.

Вот, значит, с чем был связан тот запрет, что лишил меня возможности вернуться домой! Не удивительно, что король распорядился уничтожить всё, что могло привести к появлению новых порталов.

После обеда Андрэ позвал меня в гостиную и показал заваленный красивыми конвертами стол.

— Что это? — я посмотрела на него с недоумением.

— Поздравления с нашим бракосочетанием, — улыбнулся он. — Их доставляют пачками с самого утра. Как и приглашения на балы и приемы уже не только для герцога, но и для герцогини де Шеврез.

— Но откуда все они узнали о том, что мы поженились? — удивилась я.

— Новость о нашей свадьбе была опубликована в утренней газете. Скрывать это не было никакого смысла. Я должен был об этом объявить. А теперь местное общество ждет от нас праздничный бал, и я полагаю, что мы можем дать его как раз в тот день, когда я подпишу приказ о зачислении новых студентов. Надеюсь, ты не возражаешь, дорогая?

Я растерянно кивнула.

Я понятия не имела, каково это — быть хозяйкой бала. Но догадывалась, что это дает мне не только определенные права, но и целую кучу обязанностей.

Ближе к вечеру моего мужа (ах, как непривычно было считать его мужем!) всё-таки попросили прибыть в академию — один из абитуриентов, не согласный с оценкой за вступительный экзамен, подал апелляцию, а председателем апелляционной комиссии был именно ректор.

— Неужели бывает и такое? — удивилась я. — Мне показалось, что все поступающие ведут себя тише воды ниже травы и не смеют даже словом возразить экзаменаторам.

— Обычно бывает именно так. Но, как видишь, случается и по-другому, — он еще раз развернул присланную из академии записку. — Бернар Лотрек. Если этот молодой человек всё-таки окажется в числе студентов академии, мне, пожалуй, следует запомнить это имя. Не знаю, как насчет его знаний и магических способностей, но на то, чтобы подать заявление на апелляцию, нужна немалая смелость.

Андрэ поцеловал меня и вышел из комнаты, когда месье Таше доложил, что карета подана.

Графа тоже не было дома — он отправился навестить кого-то из старых друзей. Он решил остаться в Аледане до того самого праздничного бала, на котором я впервые должна была выступить в качестве хозяйки. И я была искренне рада тому, что он выразил желание у нас задержаться. Как ни странно, но я уже почти привязалась к этому странному и так увлеченному наукой человеку.

Я же решила прогуляться по парку, что окружал наш дом — ведь я его толком еще и не видела, разве что из окон особняка. А он был очень красив и явно заслуживал внимания.

Эта прогулка была не только приятной, но и полезной. Изучая аллеи, лужайки и беседки парка, я прикидывала, каким образом мы сможем использовать всё это во время предстоящего бала.

Мне очень хотелось сделать так, чтобы это бал отвечал всем здешним требованиям хорошего вкуса, но при этом не был похож на другие подобные мероприятия. И устроить не просто вечер танцев, а придумать милые развлечения, которые смогу понравиться и тем, кто танцевать не любит.

А поскольку в бальной зале наверняка будет жарко, то часть площадок можно будет устроить как раз на свежем воздухе, в том числе расставить здесь и столы с напитками и закусками.

Я так увлеклась этими размышлениями, что не заметила подъехавшей ко крыльцу кареты, и только когда увидела направлявшуюся в мою сторону женскую фигуру, поняла, что к нам прибыла какая-то гостья.

Уже смеркалось, и лицо женщины я смогла рассмотреть, лишь когда она подошла ко мне на расстояние нескольких шагов. Это была мадемуазель Беранже!

Что ей понадобилось здесь? Прибыла поздравить нас с законным браком? Но это можно было сделать в письменной форме, а не бередить себе душевные раны встречей с несостоявшимся женихом.

— Мадемуазель Беранже! — я всё-таки не забыла о своих обязанностях хозяйки и постаралась изобразить на своих губах самую приветливую улыбку. — Рада вас видеть! Уверена, его светлость сказал бы то же самое, но его, к сожалению, нет дома.

Я решила сразу дать ей это понять. Быть может, это побудит ее откланяться сразу же после того, как она произнесет несколько подобающих случаю поздравительных фраз.

— Да, мне это уже сообщили, — ледяным тоном откликнулась она. — Но это даже хорошо, потому что я хотела поговорить именно с вами.

В отличие от меня, она даже не пыталась проявить хоть какую-то приязнь. В ее темных глазах сверкала ненависть.

И хотя сейчас я была у себя дома, мне стало не по себе. Здесь, в парке, мы были одни, и кто знает, какие магические штучки могла использовать против меня эта одержимая страстью к моему мужу девица? Кажется, нужно взять себе за правило не выходить из дома одной, а везде таскать с собой Леони.

— Вот как? И что же вам угодно, мадемуазель?

— Думаю, вам известно, мадемуазель Эгийон, что я не испытываю к вам дружеских чувств? — воинственно начала она.

И начала она с грубости. Потому что назвать меня моим девичьим именем явно не было просто ошибкой. Или у нее не повернулся язык произнести мой нынешний титул?

— Да, — кивнула я, — равно как и я к вам. Но нам совсем и не обязательно быть подругами. И будучи достаточно воспитанными людьми, я надеюсь, мы сможем общаться, не выказывая того, что мы чувствуем. А если вам так неприятно со мной разговаривать, то я буду вам признательна, если как можно реже станете бывать у нас дома.

— Это не ваш дом, мадемуазель! — почти выкрикнула она. — Это дом герцога де Шеврез!

— Да, — согласилась я, — а я теперь его жена.

Если она позволяла себе такую дерзость, то я тоже была не намерена с ней церемониться. В своих мечтах она могла сколько угодно продолжать называть меня мадемуазель Эгийон, но в обществе ей так или иначе придется обращаться ко мне как герцогине де Шеврез. И если она не поймет этого, то сама же поставит себя в двусмысленное положение.

— Вы обманом отняли у меня Андрэ! — в голосе ее промелькнули слезливые нотки. — Если бы вы не вернулись, герцогиней де Шеврез была бы я!

Если бы она знала всю правду, у нее было бы еще больше оснований обвинять меня в том, что я украла у нее Андрэ. Но поскольку она не знала, кто я такая на самом деле, я не собиралась выслушивать всю ту чушь, которую она сейчас несла.

— Простите, мадемуазель Беранже, но мы с его светлостью были обручены еще в детстве, так что ваши обвинения просто смешны. И у герцога де Шеврез всё-таки был выбор. Когда я вернулась после долгого отсутствия, а вы с ним едва не оказались помолвлены, он мог отказаться от меня и предпочесть вас. Но он не сделал этого. Он выбрал меня, а не вас, и чем быстрее вы с этим смиритесь, тем будет лучше для вас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Выбрал вас? — она вдруг разразилась странным смехом. — Да вы не хуже меня знаете, почему он сделал именно такой выбор! И не мне говорить вам, что к любви это не имеет ни малейшего отношения!

Я нахмурилась. Да, возможно, Андрэ вступил в этот брак в том числе и из чувства долга. Но это было лишь одной из составляющих.

— Если вы намекаете на то, что мой муж был вынужден выполнить те обязательства, что возложил на него его отец, то вы ошибаетесь. Я лично предлагала ему освободить его от этих обязательств и расторгнуть нашу помолвку или, по крайней мере, отложить нашу свадьбу. Но он сам настоял на том, чтобы это событие свершилось как можно скорее.

— Ну, разумеется! — ядовито улыбнулась она. — Ведь у него были для этого основания! И не делайте вид, что вам о них не известно! Вы прекрасно знаете, почему такой блестящий герцогский род, как де Шеврезы, решил породниться с куда менее знатными и почти нищими Эгийонами!

Что? Я совершенно не понимала, о чём она говорила. Да, мне и самой казалось странным, что герцог де Шеврез за право породниться всего лишь с графом даже согласился подарить будущим родственникам изумрудные рудники. Но я списала это на какие-то другие, нематериальные отношения. Быть может, эти семьи дружили. Или кто-то из Эгийонов когда-то оказал большую услугу де Шеврезам — допустим, спас на поле боя.

Да, признаться, мне не казалось это слишком важным. Какая разница, по какой причине была заключена эта помолвка, если это случилось много лет назад?

Но теперь, когда мадемуазель Беранже смотрела на меня с таким торжеством, мне стало не по себе. Что именно она имела в виду?

— Оу! — выдохнула она, заметив мое изумление. — Неужели вы ничего не знали об этом, дорогая Ариана? Значит, ваш отец не посчитал нужным поставить вас в известность? А Андрэ, должно быть, объяснялся вам в любви и при этом умолчал об истинных причинах его желания на вас жениться?

Она сделала паузу, и я сорвалась:

— Либо скажите то, на что вы сейчас намекаете, либо подите прочь!

— Разумеется, я вам всё расскажу! — закивала она. — Вы имеете полное право это знать. Но я надеюсь, вы знаете хотя бы то, что все представители рода де Шеврезов умеют обращаться в драконов?

Это я знала. И именно об этом свидетельствовала приставка «де» к их фамилии.

— Когда-то их драконы были такими сильными, что повергали в ужас любого врага. Но вот уже на протяжении нескольких поколений их вторые сущности слабы и почти беспомощны. Их драконы теперь — не более, чем красивая картинка. И это держится в большом секрете. Я сама узнала об этом совершенно случайно, когда подслушала разговор Андрэ со своим отцом.

Мое сердце содрогнулось от жалости. Наверно, это очень болезненная для семьи де Шеврезов тайна.

— Но какое отношение всё это имеет к Эгийонам?

— Самое прямое, — усмехнулась она. — Дело в том, что лет двадцать или тридцать назад отец Андрэ обнаружил в библиотеке Аледанской академии старинную рукопись, в которой было сказано, что род де Шеврез обретет былое магическое могущество, когда породнится с родом Эгийонов. Подробностей я не знаю, но суть такова, что герцог поверил в это предсказание, и как только у него родился сын, а у Лоренса Эгийона — дочь, было объявлено о вашей помолвке. Теперь-то вы понимаете, почему Андрэ женился на вас? Нет, отнюдь не по любви, не заблуждайтесь! Он сделал это потому, что хочет, чтобы его дракон получил огромную силу! И я думаю, что он уже добился этого, ведь капля магии жены переходит к ее мужу в первую брачную ночь. Так что он получил от вас всё, что ему было нужно. А поскольку это брак для него в какой-то степени мезальянс, я ничуть не удивлюсь, если спустя некоторое время он потребует у вас развод. Потому что он достоин куда лучшей жены, чем вы.

Теперь я смотрела на нее почти в ужасе. Мне хотелось бы, чтобы это было неправдой, но она говорила так уверенно, что я поверила ей.

И всё-таки в глубине души я надеялась, что она обманывает меня. Или заблуждается сама. Может быть, она подслушала не весь разговор и чего-то не поняла. Или что-то додумала.

— Я вам не верю, — сказала я и вслух.

В парке было уже почти темно, и мне было холодно и неуютно. И потому я обрадовалась, когда увидела, что к нам от крыльца шел месье Таше с фонарем в руках и шерстяным плащом.

— Вы можете спросить об этом своего отца, — сказала Кэролайн. — Уверена, что теперь-то он не откажется рассказать вам всю правду.

И она, гордо кивнув мне, заторопилась к ожидавшей ее карете.

— Вы, должно быть, совсем замерзли, ваша светлость, — сказал дворецкий, набрасывая плащ мне на плечи.

— Благодарю вас, сударь, — почти машинально ответила я.

Я и в самом деле дрожала, но не столько от холода, сколько от страха. Я хотела узнать правду, но одновременно страшилась её. Если Кэролайн не солгала, значит, ложью было всё то, что говорил мне Андрэ.

Значит, он женился не по любви и даже не из чувства долга, а по расчету. Только расчет заключался не в деньгах, а в магии, которую он хотел получить от мадемуазель Эгийон.

И я с горькой иронией подумала о том, что в этом-то он как раз просчитался. Потому что на самом деле я не была Арианой, и во мне не было ни капли магии Эгийонов.

Мы оба обманули друг друга, просто по разным причинам. Я была вынуждена это сделать, а он пошел на это сознательно. Он говорил мне, что я свожу его с ума, а при этом думал лишь о моей магии. И от этого было особенно больно.

— Его светлость уже вернулся домой? — спросила я у Таше.

— Еще нет, госпожа.

— А его сиятельство?

— Да, господин граф вернулся четверть часа назад.

Ну, что же, Лоренсу Эгийону придется многое мне объяснить. И будет лучше, если наш разговор состоится, пока де Шеврез еще в академии.

Я прошла в гостиную, где граф Эгийон изучал вечернюю газету. Он поприветствовал меня улыбкой, но я не улыбнулась в ответ.

— Объясните мне, ваше сиятельство, что за рукопись отец Андрэ обнаружил в библиотеке Аледанской академии двадцать лет назад? Или она, как и ваша Ариана, тоже была фальшивкой?

И когда я увидела, как вытянулось лицо его сиятельства, я поняла, что не ошиблась. Кажется, со стороны Эгийонов это было еще одно мошенничество.

Впрочем, я уже этому не удивилась. Если Эгийоны смогли придумать себе несуществующую Ариану, то почему бы им не придумать и ту легенду, которая была изложена в рукописи?

— И как вам это удалось? — только и спросила я. — Не думаю, что де Шеврезы купились бы на плохо сляпанную подделку.

— Разумеется, нет! — словно бы даже чуть обиделся граф. — Но, прошу вас, давайте сядем на диван. Так нам будет куда удобнее разговаривать. Вы же понимаете, Ариана, что об этом не стоит кричать.

Я вся кипела от возмущения, но всё-таки когда он отложил газету и перешел из кресла на диван, я села рядом с ним.

— Отец придумал это как раз тогда, когда для дальнейших опытов ему потребовались изумруды, которые он уже не мог позволить себе купить. А рудники де Шеврезов давали ему как раз то, что ему было нужно.

— Но что было написано в этой рукописи, и как ему удалось добиться того, чтобы она выглядела достаточно древней?

Эгийон улыбнулся. Мне показалось, ему доставляло удовольствие рассказывать то, что он вынужден был так долго скрывать. И да, несмотря на то что это было обманом, это было ювелирное мошенничество.

— В нашей библиотеке хранилась книга, которая написана несколько столетий назад. Да-да, она была именно рукописной, и после текста в ней шло несколько пустых страниц, которые можно было использовать для заметок. Мой папенька извлек эти страницы. То есть их возраст не мог вызвать никаких сомнений — бумага была настолько стара, что могла раскрошиться от неосторожного обращения. И всё, что требовалось, это написать на ней нужный текст на старокарийском языке.

— Но что именно он написал? И почему герцог де Шеврез написанному так легко поверил? Неужели ему не показалось странным, что в старинной рукописи, оказавшейся в библиотеке академии, содержалось подобное предсказание? Разве не подозрительно, что оно слишком явно указывало на семейство Эгийонов и явно было тому выгодно?

Но граф покачал головой:

— О, Арина, вы недооцениваете изобретательность моего отца! Он отнюдь не написал всё настолько прямо, как вы думаете! Всё было подано в весьма завуалированной форме. И род Эгийонов там был указан лишь как один из многих!

Я нахмурилась, потому что всё еще ничего не понимала.

— На этих листах были изображены таблицы, в которых был проведен анализ совместимости мужчин де Шеврезов с представительницами почти всех знатных родов Карии. Да-да, мы, Эгийоны, там никак особо не выделялись! — он рассмеялся хрипловатым смехом. — В таблице, якобы на основе изучения особенностей магии разных семейств, были указаны те качества, которые могли получить дети, родившиеся от подобных союзов. Скажем, женившись на девушке из рода Треви, герцог мог получить потомство, обладающее склонностью к математическим наукам и астрологии, а на девушке из рода Пулленов — крепкое здоровье.

Теперь кое-что начало проясняться и, вспомнив слова мадемуазель Беранже, я предположила:

— А поскольку де Шеврезы хотели обрести былое магическое могущество, напротив своей фамилии вы указали именно это?

— Да, именно так, — кивнул его сиятельство. — Он указал, что родившийся в этом браке ребенок может обрести сильную магию, равно как и часть магии от невесты получит и сам брачующийся после первой, кх-кх, — тут он смущенно закашлялся, — брачной ночи.

— И всё-таки, мне кажется, этого слишком мало для того, чтобы этому поверил умный человек. Или отец Андрэ таковым не был?

— Разумеется, был, — усмехнулся граф. — Но вы не учли того, что некоторые из прочих предсказаний в этой таблице можно было легко проверить на примере прошлых поколений де Шеврезов. Так, прабабушка Андрэ была Пуллен, и его дедушка был здоровяком и силачом, а его бабушка была из рода Треви, и отец Андрэ действительно к тому времени вовсю занимался астрологией. А раз все прочие предположения сбылись, так почему бы ему было и не поверить и в это?

Ах, вот как? Это было придумано довольно ловко. И всё-таки кое-что мне было непонятно.

— Но такая рукопись, существуй она на самом деле, должна была бы находиться в доме самих де Шеврезов, а никак не в библиотеке академии.

— Всё дело в том, дорогая Ариана, что де Шеврезы пару поколений назад в качестве щедрого жеста подарили Аледанской академии несколько сотен томов из своей библиотеки. И именно в один из этих томов и были вложены те листы, что исписал мой отец. Разумеется, сначала он долго держал их под палящим солнцем, дабы чернила были достаточно выцветшими.

— Но как он мог надеяться на то, что герцог де Шеврез однажды возьмет в руки именно эту книгу? — изумилась я. — Ведь вероятие этого было слишком мало!

— Вовсе нет, — возразил граф. — Поскольку мой отец сам в то время работал в академии, он прекрасно знал сферу научных интересов его светлости. Он позаботился о том, чтобы найти книгу, которая должна была потребоваться герцогу в самое ближайшее время.

Я сидела потрясенная, не понимая, как к этому относиться. С таким умом и сообразительностью Клоду Эгийону нужно было занимать пост министра, и никак не меньше. Правда, восхититься его изобретательностью я всё-таки не могла, потому что она впутала во весь этот балаган и меня саму. И эта ложь, которой становилось всё больше и больше, кажется, уже разрушила мой брак.

— Значит, всё это ложь? — наконец, спросила я. — И де Шеврезы не смогут обрести прежнюю силу в браке даже с настоящей представительницей рода Эгийонов?

— Именно так, — подтвердил граф. — И если бы они ни были так одержимы своим желанием, то сами поняли бы, что эта рукопись не более, чем бред какого-то сумасшедшего. Они поверили в это только потому, что им хотелось поверить, и не более того.

Кажется, он пытался сказать, что Клод Эгийон не так уж и виноват. Но это было неправдой.

— Вы с отцом решили нагло воспользоваться их тайными страхами. Да, вы не заставляли их в это поверить, но вы сделали всё, чтобы они поверили сами. Разве это честно?

Его сиятельство развел руками. Что он мог на это возразить?

— Вы относитесь к этому слишком серьезно, дорогая! Разве случилось что-то страшное? Кому стало хуже из-за того, что де Шеврезы поверили в предсказание и заключили брак с Эгийонами? Вся их потеря — маленький изумрудный рудник. Но этих рудников у них полным-полно.

— Но дело ведь не только в руднике! — воскликнула я. — Если бы не это соглашение, Андрэ мог бы вступить в куда более выгодный союз! И это был бы брак не по расчету, а по любви!

Я вспомнила, как муж говорил мне, что женится на мне не только потому, что эту обязанность возложил на него его отец. Что он сам хочет на мне жениться! Потому что я понравилась ему с первого взгляда! Он говорил мне о любви!

Теперь я понимала, что все эти слова были ложью. Да, он женился на мне по собственному желанию, но вовсе не потому, что я понравилась ему! Он женился на мне потому, что хотел подкормить своего дракона магией Эгийонов!

А вышло так, что обманул он не только меня, но и самого себя. Потому что никакой магии у меня не было. А значит, его дракон останется таким же слабым, каким и был. И рано или поздно герцог де Шеврез поймет, какую невыгодную сделку он заключил.

— По любви? — фыркнул граф. — Дитя мое, позволь мне обращаться к тебе запросто, как и полагается настоящему отцу? Ты должна понять, что столь знатные особы, как твой муж, не женятся просто по любви! Они всегда женятся по расчету. Да, расчет оказался ошибочным, но это не твоя вина. И неужели ты думаешь, он стал бы счастливее, если бы он женился на какой-нибудь глупой девице из столицы с хорошим приданым?

Я сразу представила себе мадемуазель Беранже и вздохнула. Да, Кэролайн не нравилась мне, но она подходила Андрэ куда больше, чем я. И у нее наверняка была хоть какая-то магия.

Я не пыталась объяснить графу Эгийону того, что чувствовала сейчас. Он всё равно бы не понял. Да многого я не понимала и сама.

Но еще никогда мне так отчаянно не хотелось повернуть время вспять. Даже тогда, когда я только-только попала в Карию. Тогда я еще верила, что всё наладится, и что я смогу вернуться домой.

Если бы я узнала об этой рукописи до нашей свадьбы! Тогда я сделала бы всё, чтобы от нее отказаться! Тогда я не позволила бы себе привязаться к Андрэ и позволить своему сердцу поверить в то, что он мог меня полюбить.

Глупая наивная девчонка! Как я могла подумать, что такой мужчина мог влюбиться вот так, с первого взгляда! Как я вообще могла поверить его словам?

— Ариана! — граф накрыл мою руку своей рукой. — Ты должна просто забыть о том, что ты узнала, и продолжать наслаждаться своим новым статусом. Займись своим гардеробом и организацией первого бала, на котором ты будешь хозяйкой. Перестань мучиться сомнениями. Прошлого уже не изменить. Просто приложи усилия к тому, чтобы ваше с Андрэ будущее стало счастливым.

— А что будет, когда он поймет, что во мне нет ни капли магии? — спросила я. — Как быстро после этого он примет решение о нашем разводе?

Граф задумался ненадолго, а потом кивнул:

— Да, такой вариант событий тоже не исключен. Но зачем же сразу думать о плохом? И кажется, еще совсем недавно ты вовсе не хотела выходить замуж. И даже если вы действительно разведетесь, ты всего лишь получишь то, чего так желала — свободу. А при разводе де Шеврез наверняка будет очень щедр, так что внакладе ты не останешься.

Мне было неприятно это слушать. Подобная меркантильность пугала меня. Хотя, возможно, для этого общества такой подход как раз был вполне обычным. Брак здесь был лишь одним из способов упрочить свое положение в свете или подняться на ступеньку выше. А чувства… Кажется, они были совсем не важны.

Я поднялась с дивана и пошла в свою комнату. Его сиятельство еще что-то пытался сказать, но я уже не слышала. Его позицию я уже уяснила. Теперь я должна была дождаться Андрэ.

Я легла на кровать прямо в платье. И как только услышала шум подъехавшей ко крыльцу кареты, позвала Леони и велела ей передать его светлости, что хочу с ним поговорить.

Он пришел ко мне сам через полчаса. Судя по всему, за это время он успел не только переодеться, но и принять ванну, потому что от него пахло свежестью и жасмином, цветы которого здешние горничные добавляли в воду для купания.

— Ты хотела поговорить со мной? — улыбнулся он с порога. — Может быть, это можно сделать за ужином?

— Нет! — торопливо ответила я. — Нам нужно поговорить наедине. И это не тот разговор, который можно отложить.

— Вот как? — он, кажется, был удивлен резкостью моего тона. — Что-то случилось? Впрочем, кажется, я догадываюсь и сам. Таше сказал мне, что к тебе сегодня приезжала мадемуазель Беранже. Должно быть, ее визит тебя расстроил? Раз она тебе столь неприятна, ты можешь просто ее не принимать. Конечно, избежать общения на балах и приемах не получится, но частные визиты ты имеешь право пресечь.

— Дело не в ней, — я покачала головой. — Но да, это именно она сказала мне то, что должен был сказать ты сам.

Я сделала паузу, но он лишь непонимающе нахмурился.

— Ариана, прошу тебя, не говори загадками!

— Хорошо, — согласилась я. — Только сначала ответь мне на один вопрос. Почему ты на мне женился?

— Что? — изумился он. — Ариана, ты хорошо себя чувствуешь?

— Просто ответь мне на вопрос!

— Я уже говорил тебе, что женился на тебе, потому что я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты подарила мне детей и была рядом со мной всегда. Что еще ты хочешь услышать?

В его голосе проскользнули недовольные нотки. Возможно, карийским мужчинам была несвойственна сентиментальность, и то, что я заставляла его говорить все эти нежные слова, вызывало у него раздражение. А может быть, он просто был голоден, а этот разговор отвлекал его от ужина.

— Что я хочу услышать? — переспросила я. — Может быть, то, что ты женился на мне из-за древней рукописи, которую твой отец нашел в библиотеке академии? Это хотя бы будет правдой!

Теперь его черные брови просто сошлись над переносицей. И несколько секунд он просто молча смотрел на меня.

— Почему ты решила об этом поговорить именно сейчас?

— Может быть, потому что только сейчас об этом узнала?

В его взгляде снова появилось удивление.

— Только сейчас? Я был уверен, что ты знаешь об этой истории. Но когда бы ты ни узнала об этом, какое это имеет значение? Что это меняет, Ариана?

Что меняет? Он что, издевается?

— Да это меняет всё! — почти закричала я. — Ты же не станешь отрицать, что именно то, что написано в рукописи, и стало основной причиной нашего брака? Ты женился на мне лишь потому, что тебе понадобилась магия Эгийонов!

Мне хотелось рассказать ему правду об этой рукописи и посмотреть на то, как вытянется при этой новости его всегда чуть надменное лицо.

Но сделать этого я не могла. Раскрытие одной лжи привело бы к тому, что раскрылась и другая. Да, граф Эгийон был бы с позором изгнан из Аледана. Но где оказалась бы после этого я сама? В тюрьме?

— Послушай, дорогая, — он взял меня за руку, усадил на кровать и сам сел рядом, — ты сейчас слишком взволнована, чтобы продолжать разговор. Я понимаю, что такая новость должна была шокировать тебя. Какое отношение та старая рукопись имеет к нашей свадьбе? Да, то, что было там написано, послужило причиной того, что мой отец и твой дед заключили соглашение. Но мои чувства к тебе никак с этим не связаны. Я уже говорил тебе, что ты поразила меня в самое сердце еще тогда, когда увидел тебя в первый раз. А ведь когда ты появилась у меня в кабинете, я понятия не имел, кто ты такая. Так что перестань забивать свою прелестную головку такими мыслями! И разве плохо, если данное в рукописи предсказание действительно сбудется, и мой дракон станет сильней, а наши дети родятся магически одаренными?

Я горько рассмеялась. Знал бы он, что это невозможно!

— Я не верю тебе! Ты женился не на мне, а на магии Эгийонов, которая понадобилась твоему дракону!

— Ариана, к чему весь этот разговор? — на сей раз он и не думал скрывать свое раздражение. — Какая разница, что послужило первопричиной нашего брака? Мы дали клятвы перед алтарем и должны любить и уважать друг друга.

— Должны? — я вскочила и посмотрела на него с негодованием. — Мне не нужен брак из чувства долга! И мне не нужно, чтобы ты любил меня лишь потому, что должен это делать. Любовь — это совсем другое!

Он тоже поднялся и замер напротив меня. Его глаза метали молнии.

— Ты уже не ребенок, Ариана! Ты герцогиня де Шеврез. И подобные истерики недопустимы. Ты должна научиться вести себя соответственно своему положению. И давай прекратим этот разговор. Стол уже накрыт к ужину.

Он развернулся и направился к дверям.

А я задохнулась от возмущения. Неужели ужин для него важней моих растревоженных чувств? Я всё больше и больше убеждалась в том, что он меня совсем не любил.

И когда он взялся за ручку двери, я крикнула ему вслед:

— Я требую развод!

Я понимала, что такие решения не принимаются сгоряча, но ничего не могла с собой поделать. Обида затопила мое сердце. А то, с какой холодностью он решил прекратить нашу беседу, стало последней каплей.

— Ариана, ты сошла с ума? — его светлость развернулся и посмотрел на меня так, что я вздрогнула. — Ты ведешь себя как глупая девчонка. Де Шеврезы не разводятся!

Интересно, что бы он сказал, если бы узнал всю правду? Да этого развода он потребовал бы сам!

— Мне кажется, дорогая, что одиночество, в котором ты пребываешь в то время, пока я нахожусь в академии, не идет тебе на пользу. Займись чем-нибудь! Например, благотворительностью, которой всегда занимались женщины нашего рода. Почему бы тебе не стать членом попечительского совета местного приюта? Подумай об этом вечером. А сейчас нам следует спуститься в столовую.

— Я не голодна! — гордо заявила я. — И я сегодня буду спать в своей спальне!

— Как тебе будет угодно, — ледяным тоном ответил Андрэ и вышел, не потрудившись закрыть за собой дверь.

Нет, ну что за человек! Или в Карии к приставке «де» и драконьей сущности прилагается еще такое вот раздутое самомнение? Он привык считать себя выше остальных и не желает прислушиваться к чужим словам? Пусть даже это и слова его супруги.

Я закрыла дверь и расплакалась. Мой желудок протестующе заурчал. Но обида сейчас была сильнее голода. Перед сном я попрошу Леони принести мне чего-нибудь с кухни.

Я всё еще не могла поверить, что он оказался таким бесчувственным! Он должен был выслушать меня и попытаться успокоить. Если бы он любил меня, то непременно так бы и поступил. Если бы…

Проплакав не меньше четверти часа, я поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Глаза покраснели и кончик носа тоже. Теперь я уже жалела, что позволила себе эту слабость.

Возможно, женщины в Карии и мирятся со своим ущемленным в правах положением, но я-то привыкла к другому! И я не намерена допускать, чтобы Андрэ манипулировал мной.

Но, как ни странно, его идея насчет приюта запала мне в сердце. И пусть я была обижена на него, это был вовсе не повод отказывать от доброго дела. Раз уж женщины здесь не могут позволить себе работать, то моей работой может стать помощь сироткам.

При слове «приют» мне привиделось мрачное заведение с голодными детьми — примерно такое, какое я встречала на страницах романов Диккенса — и я снова всплакнула, на сей раз от жалости.

А потом попросила Леони принести мне молока и пирогов — и с творогом, и с ягодами. А еще холодного мяса. Должна же я была подкрепить чем-то свои расшатанные нервы. И наевшись, легла в кровать.

Вечер и ночь выдались холодными, а поскольку стояло лето, то в доме уже редко разжигали камины. И шелковое постельное белье показалось мне сейчас совсем ледяным. И я пожалела о том, что горничная не положила в постель грелку.

А еще я долго не могла уснуть и всё думала о том, что делал сейчас мой муж. Быть может, я была с ним излишне резка? Если он в самом деле был уверен, что я знаю о старой рукописи с самого детства, то вполне логично, что он не стал заводить со мной разговор на эту тему. Тогда за что же я на него сердилась?

Да и какое право я имела обвинять его во лжи, если сама лгала ему на каждом шагу? А еще ему лгал тот человек, которого я называла своим отцом. Как ни крути, но Эгийоны в этой истории виноваты куда больше, чем де Шеврезы.

Я представила, как Андрэ сейчас мерит шагами свою большую спальню и тоже сожалеет о том, что был так холоден со мной. И только гордость не позволяет ему прийти сейчас ко мне и заключить меня в свои объятия. И когда он ляжет в свою кровать, он будет думать обо мне и тоже не сможет заснуть.

И эти беспокойные мысли привели к тому, что я поднялась, надела халат и выскользнула в коридор. Дом уже спал, и только крохотные магические светильники на стенах рассекали темноту своим неярким светом.

Я дошла до дверей спальни мужа и прислушалась, ожидая услышать, что Андрэ мечется по комнате словно раненый зверь. А потом осторожно открыла дверь и вошла.

Нет, он не метался по комнате. И не сидел у камина с книгой в руках. И не боролся с бессонницей.

Он просто спал! И когда я услышала его спокойное размеренное дыхание и увидела безмятежную улыбку на его губах, то пришла в ярость и сжала кулаки.

Ах, ну какая же я дура! Как я могла подумать, что ему не безразлична? Что он хоть немного сожалеет о том, что был со мной столь груб! Да ему нет до меня никакого дела! Я для него — всего лишь безмолвное приложение к его блистательной особе.

И мне захотелось разбудить его сейчас и высказать всё, что я о нём думала. Но я понимала, что этим я лишь поставлю себя в еще более глупое положение.

Но и спускать ему это с рук я не собиралась. Он еще пожалеет, что так со мной поступил!

Атмосфера за завтраком на следующее утро была напряженной. Мне показалось, что его сиятельство уже сильно жалел, что не потрапезничал в своей комнате.

Поначалу мы все молчали. Должно быть, каждый не считал себя виноватым и полагал, что разговор должен начать кто-то другой. И в столовой зале был были слышны лишь звуки стучавших о фарфор серебряных приборов.

А лично я вообще не понимала, что именно должно было случиться для того, чтобы мы с герцогом де Шеврез стали относиться друг к другу пусть не с любовью, но хотя бы с какой-то приязнью. Правда, он о моей лжи еще не знал, но это не означало, что моя совесть молчала.

Наконец, молчание стало настолько гнетущим, что его светлость не выдержал:

— Вы подумали над моим предложением, Ариана? — поинтересовался он. — О попечительстве в приюте?

Самым разумным было бы сказать, что да, подумала, и решила, что это мне подходит. Но чувство противоречия и еще не угасшая обида не позволили мне этого сделать.

— Если вы не возражаете, ваша светлость, я предпочла бы заняться кое-чем другим.

— Вот как? — мне показалось, что он обрадовался даже такому ответу. — И чем же именно?

— Я хотела бы учиться в академии! — я отложила в сторону вилку и нож и посмотрела на мужа с вызовом.

Я знала, что он мне откажет. Один раз он уже ясно дал понять, как к этому относится. Но я усугубить свою обиду на него — теперь уже у меня будет возможность злиться на него не только за то, что он меня обманул, но и за то, что он не позволил мне реализовать мою мечту.

— Это невозможно, Ариана! — он сказал именно то, что я ожидала услышать.

— Ну, почему же, ваша светлость? — встрял граф Эгийон. — Разве в академии не учатся девушки из самых благородных карийских семей?

А вот мой отец, кажется, действительно чувствовал себя передо мной виноватым и пытался хотя бы так показать мне, что он на моей стороне. Да и он прекрасно понимал, что если наш брак с герцогом всё-таки не продлится долго, то так у меня в кармане будет хотя бы диплом об окончании академии.

— Вы сами сказали, ваше сиятельство — «девушки»! — подчеркнул герцог. — Они не замужем и могут позволить себе учиться. Для некоторых из них этот диплом станет большим подспорьем в жизни и позволит заработать себе на хлеб. А Ариана уже замужем, и ей надлежит думать совсем о другом.

Я собиралась возразить, но прежде, чем я сделала это, он добавил:

— К тому же даже если бы я вдруг одобрил эту затею, время этой приемной кампании уже окончено. Экзамены завершены, и список абитуриентов, которые будут зачислены на первый курс, уже определен. И даже ректор академии не может этого изменить. Правила есть правила, и я не могу их нарушать.

Он поставил на стол бокал с гранатовым соком и, поклонившись нам, поднялся и удалился. Разумеется, он был недоволен подобным течением разговора, но я не жалела о том, что спросила его об этом. Попытка — не пытка.

А попытаться действительно стоило. Аледанская академия манила меня еще пуще прежнего. И раз уж я не обрела счастья в супружестве, то мне хотелось по крайней мере окунуться в мир магии.

После завтрака граф Эгийон тоже куда-то уехал. Мне показалось, что он просто предпочел не оставаться со мной наедине, опасаясь новой порции моих упреков. И хотя эти упреки были заслуженными, я решила, что с его сиятельства их будет уже довольно. Всё-таки он был единственным человеком, кому я могла доверять. И пусть он был первостатейным жуликом, он был добр и, кажется, в самом деле полюбил меня как дочь, которой у него никогда не было.

А я отправилась в нашу библиотеку, дабы найти хоть какие-то сведения о местном приюте. Мне было интересно, дают ли в нём хотя бы мало-мальское образование или обучают только ремеслам. И каких успехов достигают его выпускники. Отслеживает ли кто-нибудь их судьбу после того, как они покидают это заведение?

А поскольку библиотека была большой, и я не была уверена, что нужную книгу смогу найти сама, я обратилась за помощью к месье Таше.

— Да, ваша светлость, — чинно ответил он, — здесь есть нужная вам книга. Она была выпущена несколько лет назад по случаю столетия приюта.

Он подходит к одному из шкафов и достает оттуда увесистый том. В отличие от многих других книг здесь, этот не отличается богатством переплета. Хотя это и понятно — это же издание не на юбилей известной академии, а всего лишь местечкового приюта.

Я благодарю дворецкого за помощь и погружаюсь в чтение. Но уже через четверть часа понимаю, что полезной информации тут немного. Куда больше внимания, чем самому приюту, в книге уделено его попечителям. Здесь описаны все члены попечительского совета — их титулы, истории их родов и сведения об их финансовых пожертвованиях. Были здесь и их портреты. Но поскольку эти люди были мне незнакомы, я просто перелистнула эти страницы.

Как я изначально и предположила, основное внимание в приюте уделялось подготовке воспитанников к тем профессиям, которые они выбирали. А выбор, надо признать, был невелик. Выпускники становились посудомойками, прачками, сапожниками, трубочистами. По моему разумению, некоторые из этих занятий вовсе не требовали какой-то особой подготовки. Так чем же занимались дети всё то время, что находились в приюте? И почему никто не считал нужным учить их грамоте или тому ремеслу, которое позволило бы им более квалифицированную, а значит и более высокооплачиваемую работу? Ведь наверняка среди детей в приюте были и те, кто был одарен особо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне стало интересно, а имеют ли выпускники такого приюта хотя бы теоретическую возможность стать студентом Аледанской академии магии? И что вообще требуется для поступления в академию? Насколько я понимала, школ в нашем понимании в Карии не было, и многие дети из благородных семей получали образование на дому. А значит, никакого аттестата при поступлении в академию предъявить не могли.

И я не удержалась и достала с полки уже знакомую мне книгу о здешней академии. Отыскала нужную страницу.

Да, так и есть — никакого документа об образовании для поступления не требуется. Нужно лишь показать свои знания на экзаменах.

Разобравшись с этим, стала изучать вопрос возможности обучения в академии детей из недворянских семей. Как ни странно, но оказалось, что это тоже было возможно. «Допускается в виде исключения при демонстрации на вступительных испытаниях особо выдающихся магических способностей». Интересно, есть ли среди детишек в приюте те, у кого эти самые магические способности имеются?

А вот когда я увидела то, что было написано дальше, то едва не захлопала в ладоши. Кажется, герцог де Шеврез кое о чём предпочел умолчать! А быть может, он и сам забыл об этом пункте в правилах? Ну, так я ему напомню!

И когда вечером мы вновь собираемся за столом, я с плохо скрытым торжеством говорю:

— Скажите, ваша светлость, а пункт правил приема в академию под номеров пятнадцать еще не отменен?

Граф Эгийон посмотрел на меня непонимающе, а вот герцог нахмурил брови. Сначала мне даже показалось, что он не помнил правила наизусть. Но нет, после недолгого молчания он сказал:

— Нет, не отменен. Но я настоятельно не рекомендовал бы вам им пользоваться.

Было что-то нелепое в том, что мы обращались друг к другу столь преувеличенно вежливо, словно забыв о том, что совсем недавно перешли на «ты». И ни один из нас не готов был сделать первый шаг к примирению.

— Простите, ваша светлость, — вмешался его сиятельство, — но не могли бы вы пояснить, о чём именно идет речь в этом пункте.

Герцог вздохнул и пояснил:

— О том, что близкие родственники преподавателей академии могут быть зачислены в академию на немагический факультет вне конкурса и без сдачи вступительных экзаменов. При этом права на получение стипендии они не имеют.

— Именно так, папенька, — улыбаясь, подтвердила я. — Но на стипендию я претендовать и не собираюсь. Мне достаточно будет возможности получить новые знания и диплом. Это же, должно быть, ужасно интересно — учиться в магической академии!

Я сразу вспомнила Гарри Поттера и представила себя ученицей Хогвартса.

— Не советую вам сильно обольщаться, Ариана, — усмехнулся его светлость. — Мне кажется, вы не слишком хорошо представляете себе, что такое немагический факультет. Это обычное ремесленно училище. Только там учат обращаться не со швейными принадлежностями и не с пилой и топором, а с магическими предметами. Я ведь уже говорил вам об этом. И студенты этого факультета имеют столь малые крохи магии, что обучать их магическим наукам совершенно бесполезно.

Но его слова не могли меня переубедить. Даже просто находиться в стенах академии было для меня волшебным приключением. К тому же это давало мне доступ в библиотеку. Теперь, когда наши с мужем отношения так сильно охладели, я снова задумалась о возвращении домой. Но для этого мне нужно было найти человека, владеющего или по крайней мере интересующегося портальной магией. И искать его нужно было именно в академии.

Немаловажным было и желание досадить де Шеврезу. Мне совсем не нравился его мужской шовинизм. Он искренне полагал, что замужняя женщина должна была забыть обо всём, что не касалось ее семьи. Мне же хотелось доказать, что она вполне может совмещать и семью, и учебу, и общественную деятельность.

А если для него это станет поводом для того, чтобы со мной расстаться, ну что же, пусть так оно и будет. Это станет лишь подтверждением того, что он не любил меня.

— Я понимаю, ваша светлость, что со стороны Арианы это всего лишь блажь, — улыбнулся его сиятельство, — но почему бы вам всё-таки не позволить ей этого? Уверен, ей быстро это надоест, и она сама бросит учебу, поняв, что это занятие ей совершенно не подходит.

Думал ли граф так на самом деле или всего лишь подыскивал дополнительные доводы для своего зятя, я не знала, но в любом случае была ему за это благодарна. Правда, я не была уверена, что это подействует.

Но герцог после некоторых размышлений неожиданно кивнул:

— Хорошо! Но хочу предупредить вас, Ариана, что вы станете учиться на общих основаниях, и я лично предупрежу преподавателей, что они не должны делать вам никаких поблажек. И если вы не сумеете сдать экзамен или не проявите должного усердия в учебе, вас отчислят точно так же, как и любого другого студента.

Он произнес это со строгостью в голосе, но я была так обрадована, что едва заметила это. Я просто бросилась ему на шею и воскликнула:

— Благодарю вас, Андрэ!

В это мгновение я почти забыла о наших разногласиях.

А он вздохнул:

— Какой же вы еще всё-таки ребенок, Ариана!

Мне показалось, что больше всего такому обороту дела был рад граф Эгийон, которого наша размолвка чрезвычайно огорчала.

— Чтобы стать первокурсницей от меня что-то требуется? — на всякий случай уточнила я.

— Нет, ничего. Ваше имя будет внесено в список лиц, подлежащих зачислению. А в день, когда приказ будет издан, вам надлежит явиться в академию на собрание — там будущих первокурсников ознакомят с правилами академии, нарушать которые крайне не рекомендуется.

Я кивнула. Пока всё это было весьма похоже на то, как это происходило у нас в университетах.

— Но я хотел бы напомнить вам, Ариана, что вы не должны забывать о тех обязанностях, которые у вас есть как у моей жены! — строго сказал де Шеврез.

Я вспыхнула, решив, что он напоминает мне о супружеских обязанностях. Но когда он продолжил, я поняла, что он имел в виду совсем другое.

— Вы должны позаботиться о том, чтобы бал в честь нашего бракосочетания прошел на должном уровне. Вы впервые станете хозяйкой такого мероприятия, и я полагаю, что вам стоит начать подготовку к нему прямо сейчас.

Ах, да, бал! Я едва про него не забыла. Вернее, я подумала, что из-за нашей ссоры его светлость сам предпочтет про него забыть. Какой смысл устраивать празднование союза, который вот-вот может развалиться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы полагаете, нам следует его устраивать? — спросила я.

— Разумеется, — подтвердил Андрэ. — Этот бал ждет весь город, и общество будет разочаровано, если он не состоится.

Я вздохнула, но не решилась возразить. Он пошел мне на уступку, а значит, теперь следовало уступить уже мне самой. И раз он хочет, чтобы бал имел оглушительный успех, значит, мне следует постараться. Хотя бы для того, чтобы доказать этой гадюке Кэролайн, что я вполне подхожу на роль герцогини де Шеврез.

Несмотря на то, что мне помогали граф Эгийон и месье Таше, подготовка к балу потребовала много времени и сил. Поскольку сама я видела такие мероприятия только в кино, я понятия не имела о множестве важных нюансов.

Нужно было найти оркестр, продумать меню, разослать приглашения. Позаботиться о цветах, свечах и сервизах.

Разумеется, то, что касалось хозяйственных хлопот, взял на себя дворецкий. И под его руководством все горничные, лакеи и прислуга более низкого ранга принялись за работу. Начищались до блеска хрустальные подвески на люстрах и столовое серебро, натирались паркетные полы пчелиным воском. И только тут я узнала о том, что для того, чтобы паркет был не скользким, перед балом на него наносят узоры мелом. А еще мел предлагается и гостям, чтобы они могли натереть им свою обувь.

Требовалось подготовить несколько комнат для раздевалок, где дамы и кавалеры смогут оставить свою верхнюю одежду. В комнате для дам должны будут дежурить горничные на случай, если кому-то из гостий потребуется подшить порванное платье или поправить прическу.

Количество свечей из пчелиного воска, которые требовались для бала, было огромным.

— Но разве их нельзя заменить магическими светильниками? — удивилась я.

Такие лампы были во всех наших коридорах.

— Никак нет, ваша светлость, — ответил месье Таше. — Для того, чтобы магия наполняла комнату светом в присутствии такого числа гостей, потребуется слишком много кристаллов и магической энергии. Магия очень чувствительна к внешним воздействиям.

Ужин для гостей тоже требовал особого подхода. Бал может продолжаться несколько часов, и чтобы блюда не испортились, их нужно было держать на льду.

И нужно было напечатать программки вечера с указанием порядковых номеров бальных танцев, дабы гости могли вписать в них партнеров.

Для меня танцы всё еще были китайской грамотой. И хотя я отчаянно пыталась овладеть хотя бы несколькими из них, получалось это у меня не слишком хорошо. Граф Эгийон посоветовал мне для открытия и закрытия бала выбрать те танцы, которые давались мне лучше всего, ведь участие хозяйки бала в этих танцах было обязательным. Ну, а поскольку это был бал, посвященный нашей свадьбе, всё остальное время нам с де Шеврезом было позволительно провести, не танцуя и просто наслаждаясь обществом друг друга. Тем более, что в наши обязанности входило общение с гостями.

Я считала Аледан провинциальным городом и сильно удивилась тому, сколько знатных особ тут проживали. И было совершенно немыслимо запомнить титулы и фамилии приглашенных гостей.

— Но этого и не требуется, дорогая! — успокоил меня граф. — Ты здесь человек новый, и никто не ждет, что ты к каждому станешь обращаться по имени. К тому же твой супруг будет рядом с тобой. Да и статус первой дамы Аледана позволяет тебе некоторую небрежность в обращении с другими дворянами.

Но чем ближе приближался день бала, тем больше я нервничала. А вот его светлость не снисходил до того, чтобы принимать участие в этих предпраздничных хлопотах. Каждое утро он уезжал в академию и возвращался оттуда уже затемно. Он объяснял это тем, что подготовка приказа о зачислении — слишком важное дело, от которого он не может отвлекаться.

Конечно, ведь ему нужно было учесть множество всяких мелочей, которые должны позволить зачислить в академию нужных абитуриентов и вычеркнуть из списков тех, кого он лично и его преподаватели не хотели включать в число студентов. Такая несправедливость доводила меня до белого каления. Но, к сожалению, такое кумовство встречалось не только в Карии, а потому я прекрасно понимала, что мое мнение по этому вопросу никого не интересовало.

Мы с Андрэ по-прежнему спали в разных комнатах, и оба считали виноватым в этом друг друга. Но ни я, ни он не делали первого шага к примирению. И за завтраками и ужинами мы обращались друг к другу всё так же на «вы». Хотя в глубине души я надеялась, что бал помирит нас.

Признаться, я тосковала по мужу, и по ночам мне хотелось обнимать не подушку, а его мускулистые плечи. И я уже почти простила его. Вот только не готова была ему об этом сказать.

За два дня до бала Андрэ объявил мне, что приказ о зачислении готов, и на следующий день всех первокурсников будут ждать в большом лекционном зале академии на торжественном собрании.

— Вы всё еще хотите в этом участвовать, Ариана? — спросил он. — Поверьте, учеба в академии вовсе не так проста, как вам могло показаться. И если преподаватели станут ставить вам низкие оценки, надеюсь, вы не будете требовать, чтобы я на них повлиял?

— Вот еще! — обиделась я. — С чего бы им ставить мне низкие оценки? Если только вы сами попросите их об этом.

На следующее утро мы выехали в академию вместе. Его светлость был при полном параде — расшитый золотом камзол и орденская лента должны были вызвать у будущих студентов почтение к его высокому титулу и должности.

А вот я постаралась одеться достаточно скромно. Темно-синее платье было украшено только белыми воротничком и манжетами. Я предпочла обойтись без вышивки и кружев. Это был день знакомства с моими однокурсниками, и я хотела выглядеть хорошо, но отнюдь не вызывающе. И вовсе не собиралась подчеркивать то, что я была супругой ректора академии. Хотя всем наверняка это было уже известно.

Да, так оно и оказалось. Потому что когда я вошла в огромный зал, стоявший там до этого громкий шум мгновенно стих, и десятки находившихся там людей уставились на меня кто с любопытством, а кто и почти с гневом. Я вполне могла их понять. Это только я знала, что меня зачислили в академию вне конкурса на законных основаниях. А кто-то наверняка был уверен, что я отобрала бюджетное место у более достойного абитуриента.

Парты в аудитории были расставлены полукругом, и каждый следующий ряд располагался выше предыдущего, и последний находился почти под потолком.

Я огляделась, отыскивая свободное место.

— Студенты немагического факультета сидят на задних рядах, ваша светлость, — подсказал мне незнакомый преподаватель.

Мне показалось, что он произнес это виновато, и я улыбнулась ему в ответ. Возможно, он думал, что такая дискриминация должна меня обидеть. Но я и сама прекрасно понимала, что немагический факультет в академии не в чести.

Поэтому я спокойно села за свободный стол на предпоследнем ряду.

А вот мадемуазель Беранже такое положение вещей явно раздосадовало. Потому что когда ей указали на ее место, она громко объявила:

— Но я не собираюсь учиться на немагическом факультете дольше одного семестра! Как только после первой сессии на одном из других факультетов появится вакансия, так меня сразу же переведут туда.

Она не привыкла чувствовать себя униженной, но не понимала, что куда больше сейчас она унижала себя сейчас сама.

И когда она сделала такое заявление, мы с моей соседкой — той самой темноволосой девушкой, за которую я так переживала на экзамене — переглянулись и дружно фыркнули.

Ну, что же, кажется, учеба в академии не будет скучной.

Собрание для первокурсников оказалось именно таким, как я его себе и представляла. Сначала выступил ректор. Надо признать, Андрэ отлично смотрелся за кафедрой, и хотя я всё еще была на него сердита, его речь произвела на меня впечатление. И мои однокурсники поддержали его бурными аплодисментами.

А вот профессор Сандлер, выступавший после него, отнюдь не отличался таким красноречием, и даже мне стало довольно скучно. Но мы всё равно были вынуждены слушать его с почтением, тем более что в целом он говорил довольно полезные вещи. Он рассказал нам о правилах академии, о кодексе этики преподавателей и студентов и о том, что если мы не будем проявлять должного рвения к учебе, то сдать экзамены на сессии окажется очень сложно.

Потом нас поприветствовали деканы всех факультетов. И декан немагического факультета — профессор естествознания Дюпре — выступал последним. Похоже, что он так же, как и его студенты, был в академии не в чести.

Каждому из нас выдали серебряные перстни с магическими кристаллами, которые в стенах академии служили чем-то вроде удостоверения личности, а также пропуском в библиотеку и лаборатории.

Мадемуазель Беранже и тут не смогла промолчать. Ее оскорбил столь дешевый металл, и она потребовала, чтобы ее магический кристалл переставили в золотое кольцо. И разумеется, ей было в этом отказано.

Единой формы в академии не было, но студенты мужского пола должны были приходить на занятия в рубашках, жилетах и брюках, а женского — в блузках и юбках. Никаких роскошных сюртуков или платьев мы носить в стенах академии не имели права. А о принадлежности к определенному факультету говорил цвет рубашек или блузок. У студентов факультета астрологии они были голубыми, магической биологии — салатовыми, минералогии — бежевыми, а у нас — белыми.

— Как у каких-нибудь конторских клерков! — снова возмутилась Кэролайн. — А если я захочу надеть что-то розовое или фиолетовое?

— Вы сможете сделать это во внеучебное время, — мягко сказала ей женщина-преподавательница, имени которой мы еще не знали.

Нас не обязывали жить в общежитии, поэтому и я, и мадемуазель Беранже с удовольствием остались в городе. Не то, чтобы вдруг стала снобом и начала чураться простого студенческого быта. Но я уже привыкла ко дворцу де Шевреза и чувствовала себя там вполне комфортно. К тому же мне не хотелось лишних конфликтов с мужем — он ни за что не согласился бы на мое обучение, если бы это означало мой переезд из дома.

— А правда ли, мадемуазель, что вы — жена самого ректора? — осторожно полюбопытствовала Арлет Букер, когда собрание было завершено. — Ох, простите, мне ведь надлежит обращаться к вам «ваша светлость»!

— Ох! — воскликнула я. — Я предпочла бы, чтобы вы обращались ко мне просто по имени. Меня зовут Ариана, и в стенах академии я не жена ректора, а самая обыкновенная студентка.

Услышав это, мадемуазель Беранже хмыкнула и вдруг подошла к нам.

— Простите, ваша светлость, я позабыла — завтрашний бал начинается в восемь?

Я вспыхнула. Спрашивать об этом в присутствии наших одногруппников было совсем ни к чему. Одним этим вопросом она словно провела границу между нами и ними. Большинство студентов были из не слишком родовитых и совсем небогатых семей, и слово «бал» для них уже само по себе было чем-то совершенно непривычным. Хотя я сама с куда большим удовольствием бы пригласила на бал Арлет, чем Кэролайн.

Но мадемуазель Букер уже отошла от меня, должно быть, почувствовав себя «не того поля ягодой».

Впрочем, мне и самой уже нужно было возвращаться домой. До бала оставалось чуть больше суток, и я должна была проверить, всё ли к нему готово. Поэтому я уехала из академии одна, решив не дожидаться его светлость, у которого в этот день на работе было много дел.

И оказалось, что волновалась я не зря. Потому что слишком многое пошло наперекосяк.

Во-первых, поставщик цветов почти в каждую вазу ухитрился впихнуть большое количество лилий, и теперь в бальной зале, где эти вазы уже расставили, спирало дыхание от их терпкого аромата.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — поспешил вмешаться месье Таше, — мы уже работаем над этим. Все лилии будут определены в те вазы, что будут стоять в саду. Там их запах будет вполне уместен.

Во-вторых, гладившая мое бальное платье горничная слишком сильно прошлась по нему чугунным утюгом и сожгла тонкое кружево, что украшало его по подолу.

— Модистка уже вызвана, ваша светлость, — доложил дворецкий. — Уверен, она легко заменит испорченное кружево новым.

В-третьих, в напечатанных в типографии карточках была перепутана последовательность танцев, и теперь под первым номером шел не менуэт, который я уже довольно неплохо освоила, а полонез, пару десятков лет назад пришедший в Карию из соседней Полезии. А этому танцу я еще не научилась.

— Не сомневаюсь, ваша светлость, что вы легко изучите его за сегодняшний вечер, — попытался успокоить меня месье Таше, — месье Лелуш вот-вот приедет и всё вам объяснит.

Вот только он забывал о том, что помимо полонеза, мне нужно было еще повторить и котильон, которым бал должен был завершиться.

Я была близка к истерике, но когда приехал учитель танцев, мне пришлось взять себя в руки и послушно повторять за месье Лелушем те движения, что он показывал мне.

К счастью, полонез оказался танцем не сложным. По сути, он представлял собой неспешное шествие.

— Первоначально, ваша светлость, это был танец крестьян, которые таким вот способом отмечали свое возвращение с полевых работ.

А вот котильон оказался трудней.

— Это немного скандальный танец, мадам! — чуть покраснев, сказал месье Лелуш. — Во время одной из его фигур дамы показывают подолы своих нижних юбок.

Променад, круг втроем, зигзаг — ох, как непросто всё это было запомнить. И еще трудней вообразить это, учитывая, что мы репетировали вдвоем. Не удивительно, что после этого урока я заснула, едва добравшись до кровати. Я уже убедила себя в том, что бал окажется провальным, и теперь хотела лишь, чтобы он поскорей прошел.

За завтраком и де Шеврез, и Эгийон убеждали меня, что мне совсем не стоит волноваться. В этом дворце было уже столько балов, что это уже почти рядовое событие. А учитывая, что большинство гостей будут по статусу ниже хозяев, даже если мы допустим какую-то оплошность, никто не осмелится нам на это указать.

Но всё это успокаивало меня мало. Я уже заранее стыдилась того, сколь плохой хозяйкой могу себя показать. Конечно, гости не станут смеяться надо мной в лицо, но легко можно представить, что они станут говорить за моей спиной.

А уж мадемуазель Беранже наверняка постарается заметить каждую мелочь, что будет свидетельствовать о плохом знании мною светских правил или о моем дурном вкусе.

Поэтому и за завтраком, и за обедом я почти не могла есть.

— Тебе нужно подкрепить свои силы, дорогая! — его светлость снова перешел на «ты» — наверно, таким образом, он хотел меня подбодрить. — А иначе ты упадешь в обморок прямо во время бала.

— Твой муж совершенно прав! — поддержал его Эгийон. — В зале будет душно. А если к духоте добавится еще и голод…

Я вздохнула и заставила себя проглотить немного сыра, паштета и сладкую булочку. Но лучше мне от этого не стало.

Бал начинался в восемь, но Андрэ предупредил меня, что гости начнут съезжаться раньше, дабы избежать долгого стояния в очереди на лестнице. Поэтому уже в пять часов я удалилась к себе в комнату, и Леони взялась за мою прическу.

На сей раз моей горничной потребовалось показать всё свое мастерство, потому что нужно было не только красиво уложить локоны, но и украсить их жемчужными нитями и шпильками с бриллиантами.

Потом я надела платье и туфельки и покрутилась перед зеркалом, едва веря в то, что это я. Такие роскошные наряды я прежде видела лишь в дорогом кино.

Когда в ворота въехала первая карета, мы с герцогом вышли на парадную лестницу, на верхней площадке которой мы и должны встречать гостей. Я вся дрожала, и его светлость почувствовал это и ободряюще сжал мою руку.

— Граф и графиня де Сеген! — объявил церемониймейстер.

И первая пожилая пара, войдя во дворец, стала подниматься по ступеням.

— Мы рады вас видеть, ваши сиятельства! — я постаралась улыбнуться как можно более дружелюбно.

Они поклонились в ответ и проследовали в бальную залу, дабы занять там выгодные для обзора места. А по лестнице уже поднимался барон Арден.

Сначала я еще пыталась запомнить имена и титулы гостей, но быстро поняла, что это было совершенно бесполезной затеей. Уже после двух десятков прибывших все фамилии перепутались у меня в голове. Маркизов, графов, баронов и шевалье было так много, что они все слились для меня в какую-то цепочку — как кадры в старой киноленте.

А вот герцог среди гостей был только один — де Кюстин. И с ним мы тоже раскланялись как добрые друзья, хотя я была уверена, что у моего мужа было столь же мало причин уважать его, сколь и у меня самой.

Кэролайн Беранже прибыла на бал в наряде, который был не менее роскошен, чем мой. И она действительно была очень красива. И я даже ощутила что-то вроде ревности, когда Андрэ поцеловал ее руку.

Но вот, наконец, все гости прибыли, и музыканты заиграли вступление к первому танцу. Де Шеврез уже знал об оплошности с программкой и, когда мы вступили в полонез, поддерживал меня как мог. Он тихонько подсказывал мне, какой будет следующая фигура, и я справилась с ними пусть и не без труда.

После этого мне потребовалось освежиться, и я вышла на балкон, куда один из лакеев тут же принес мне лимонад. Мне нужно было прийти в себя от волнения, но сделать это не получилось, потому что меня атаковали несколько гостей мужского пола, желавших узнать, какие из танцев в моей книжечке еще свободны. Но я как можно вежливее объяснила им, что в этот вечер танцую только с мужем.

На менуэте я снова вышла на паркет и вот тут уже смогла показать хотя бы некое подобие мастерства. Это подбодрило меня, и я уже даже подумала, что этот вечер может пройти вполне приятно, когда вдруг услышала какой-то шум из комнаты, в которой были расставлены столы с напитками и закусками.

И когда я пришла туда, я увидела, как двое подвыпивших гостей, не удержавшись на ногах, рухнули на пол, сдернув с одного из столов скатерть вместе со всем, что на ней стояло.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — месье Таше был невозмутим как скала, слуги сейчас всё тут уберут и подадут новые блюда.

— Наверно, нужно отправить их домой, — тихо сказала я, глядя на виновников происшествия, костюмы которых были непоправимо испорчены масляным кремом и ягодным морсом.

— Да, госпожа, я немедленно распоряжусь подать ко крыльцу их кареты!

В перерывах между танцами предполагался и легкий ужин, для чего в столовой был накрыт длинный стол. Но и в этом я оплошала.

— Простите, ваша светлость, — отозвала меня в сторону графиня, которая прибыла на бал первой. Кажется, ее звали де Сеген. — Но я только что случайно заглянула в столовую залу и увидела таблички с именами гостей. Вы в Аледане человек новый и, должно быть, не знаете, что маркиз Шато и его супруга терпеть не могут графа и графиню Розен. А вы хотите посадить их рядом. Боюсь, и та, и другая пара будут сильно разочарованы таким соседством.

Я поблагодарила ее за добрый совет и попросила пройти в столовую залу вместе со мной, дабы проверить, нет ли там и других подобных ошибок.

Не удивительно, что к концу бала я едва стояла на ногах. А ведь мне нужно было еще танцевать котильон.

Герцог снова пытался помогать мне в танце, но на сей раз этого оказалось мало, и на одной из фигур я всё-таки споткнулась, наступила на подол своего платья и едва не упала. А поскольку именно к нашей паре было приковано особое внимание, то я не сомневалась, что мою оплошность увидели многие из гостей. И в довершение к этому я заметила, какой торжествующий взгляд бросила на меня мадемуазель Беранже. Наверно, точно так же посмотрела бы изящная лань на неуклюжую корову. О, уж Кэролайн-то в танце была сама безупречность!

Но вот бал был завершен, и гости стали разъезжаться. Ох, как мне хотелось оказаться у себя в спальне, распустить волосы, снять платье, перчатки и туфли и, рухнув на кровать, забыться в крепком сне.

Но нет, я должна была опять стоять на лестнице и раскланиваться с гостями, которые благодарили нас за прекрасный вечер.

— Всё прошло замечательно, Ариана! — сказал мне Андрэ, когда закрылась дверь за последним гостем.

Но я знала, что он лжёт. Местное общество наверняка сочтет этот бал ужасным и будет смеяться надо мной. Хотя, возможно, кто-то и найдет мне оправдание. Ведь все считают, что я воспитывалась в пансионе при монастыре, а там вряд ли меня могли бы научить тонкостям организации подобных светских мероприятий.

— Может быть, ты голодна? Я распоряжусь накрыть стол.

Но я покачала головой. Да, я была голодна, потому что за весь вечер и за всю ночь и подумать не могла о еде. Но сейчас куда больше, чем есть, мне хотелось спать.

— Нет, благодарю вас, ваша светлость! — холодно откликнулась я. — Я просто хочу немного отдохнуть.

Наверно, подсознательно я надеялась, что он скажет что-то еще. Быть может, предложит меня проводить до спальни. Но нет, он так и остался на лестнице, когда я отправилась к себе.

Граф Эгийон удалился с бала чуть раньше и теперь наверняка видел уже не первый сон. А мне сейчас так хотелось бы услышать и его мнение. Впрочем, он сказала бы мне то же самое, что мой муж. Что я стала отличной хозяйкой бала. Он бы тоже не захотел меня расстраивать.

Леони, тоже валившаяся с ног от усталости (она на протяжении всего бала помогала дамам в гостевой комнате) помогла мне переодеться и вытащила украшения из моих волос.

— Желаете что-то еще, ваша светлость?

— Нет, ступай отдыхать!

Я была уверена, что стоит мне только добраться до кровати, как я тут же усну. Но нет, я ворочалась и ворочалась на кровати, а сон куда-то словно испарился.

А вместо него в голову лезли воспоминания о только-только завершившемся бале. Я вспоминала каждую ошибку, которую совершила за этот вечер. А ведь это только то, что заметила я сама! А сколько еще всего я наверняка оставила без внимания.

И даже если герцог не станет меня вслух за это упрекать, страшно представить, что он сейчас думает обо мне! Он получил возможность убедиться, как плохо я знаю светский этикет. И как я неуклюжа! И что я совсем не умею поддерживать непринужденную беседу.

Я словно только сейчас осознала, как важно для меня его мнение. И пусть даже теперь я знала, что он женился на мне не по любви, а по расчету, я всё равно уже привязалась к нему куда сильней, чем могла себе представить.

Пролежав в кровати не меньше часа, я поднялась, надела на себя шелковый бирюзовый халат, украшенный кружевами, и отправилась в библиотеку. Раз уж я всё равно не сплю, то стоит потратить время с пользой. Я еще не дочитала ни книгу про академию, ни книгу про приют.

Весь дом уже спал, но коридор был освещен тусклым светом магических фонарей. Но управлять ими я так пока и не научилась. А потому взяла с собой канделябр с обычными свечами. В библиотеке я поставила его на стол и полезла в шкаф за нужными книгами.

Сначала я села в кресло с высокой спинкой, но поняла, что так я довольно быстро засну. А мне совсем не хотелось, чтобы утром слуги застали меня здесь спящей в таком виде. А потому я села прямо на стол, хоть это и было до безобразия неприлично.

Я так увлеклась чтением, что не услышала шаги в коридоре и вздрогнула, когда открылась дверь.

— Ариана? Что ты здесь делаешь?

Сейчас на Андрэ не было камзола, и ворот его белоснежной рубашки был расстегнут, обнажая волосы на его мускулистой груди.

— Я не смогла заснуть, — пролепетала я, старательно отводя от него взгляд.

Потому что мне вдруг ужасно захотелось, чтобы он обнял меня сейчас.

— Вот как? Тебе следовало вызвать горничную и попросить травяного чаю. Ты просто переволновалась этим вечером.

Он встал по другую сторону стола, а когда я захотела со стола спрыгнуть, удержал меня. Его прикосновения были одновременно и нежными, и страстными, и я сразу почувствовала дрожь во всём теле.

Мы были женаты уже не одну неделю, а ведь на самом деле у нас с ним была одна только ночь. И когда я подумала о том, что сейчас всё уже не могло быть так, как было тогда, той единственной ночью, у меня на глаза навернулись слёзы.

— Ты, наверно, считаешь меня неумехой? — в этот миг я забыла, что решила обращаться к нему исключительно на «вы». — Любая другая хозяйка справилась бы с этим балом куда лучше, чем я.

— Ты восхитительная хозяйка! — он притянул меня к себе и, развернув, впился в мои губы жарким поцелуем.

А я честно пыталась на него не отвечать, но мое упорство не продлилось долго. А халат уже предательски соскользнул с моих плеч, и его светлость через мгновение уже покрывал их поцелуями.

— Ты врёшь! — выдохнула я. — Ты всегда мне врёшь!

Я предпочла не думать о том, что лгала ему и сама. И тоже почти во всём.

— Ничуть! — он посмотрел мне в глаза. — Когда я говорю, что схожу от тебя с ума, то это чистая правда! Более того — ты уже дала мне столько, что это трудно выразить словами. То старое предсказание сбылось, и твоя магия уже сделала моего дракона гораздо сильнее, чем он был до встречи с тобой!

Он говорил об этом с такой уверенностью, что мне стало не по себе. Потому что уж это-то точно правдой быть не могло. Потому что никакого старого предсказания не было. Как не было и никакой Арианы Эгийон.

А его поцелуи становились всё более настойчивыми, и вот он уже подхватил меня на руки и понес к дивану, что стоял посреди библиотеки. А мне и в голову не пришло запротестовать.

После нашего ночного примирения Андрэ за завтраком возобновил разговор о поездке в столицу. И граф Эгийон с жаром его поддержал.

— Уверен, что тебе понравится Старбург, Ариана! Это один из самых красивых городов, которые я только видел. А я немало путешествовал по миру. И вы наверняка удостоитесь аудиенции у его величества. Стоит поехать хотя бы ради этого.

Но именно это меня и пугало. Я пока была еще столь слаба в светском этикете, что не хотела опозориться перед королем. Тем более, что его величество относился к моему мужу с большой приязнью.

— Я еще не изучила дворцовый этикет, папенька, — сказала я. — Мне не хотелось бы, чтобы столичное общество сочло мои манеры недопустимыми для благородной дамы.

— Тебе совершенно не о чем беспокоиться, дорогая! — возразил его светлость. — Любой, кто познакомится с тобой, признает тебя очаровательной и милой. И даже если ты ошибешься в присутствии короля, ничего страшного не случится. Его величество знает, что ты воспитывалась в пансионе, где светские правила отнюдь не были предметом изучения. К тому же я довожусь нашему монарху пусть и дальним, но родственником, так что он непременно будет снисходителен к моей супруге.

Но посещение Старбурга всё равно пугало меня, и Андрэ не стал настаивать. Тем более, что у него самого было много дел в академии. Подготовка к новому учебному году требовала немалых сил и времени.

Но вот настал первый учебный день, и мы с мужем отправились в академию уже не как муж и жена, а как ректор и студентка. На мне были белая блузка с отложным воротником и темно-синяя юбка, чуть расклешенная книзу. Я предпочла обойтись безо всяких украшений, и Андрэ отнесся к этому весьма одобрительно. В академии училось много студентов и студенток из бедных семей, и мне совсем не хотелось заставлять их хоть в чём-то чувствовать себя неловко.

А вот мадемуазель Беранже ожидаемо захотело продемонстрировать свое превосходство и появилась на учебных занятиях в блузке из тончайшего шелка, украшенной дорогими кружевами. И в ушах ее сверкали серьги с крупными бриллиантами.

Впрочем, ее усилия показать себя в лучшем свете оказались несостоятельными, потому что в первый же учебный день всю нашу группу загнали в лабораторию зельеварения и заставили там мыть колбы и котелки. И чтобы мы не испачкали свою одежду, нам выдали темные халаты.

— Но я не буду этого делать! — возмутилась Кэролайн. — Я поступала в академию вовсе не для того, чтобы заниматься тем, что способна сделать любая служанка!

— Простите, мадемуазель, но на занятиях вы будете делать то, что вам велит ваш преподаватель! — строго сказал ей месье Дюпре. — Когда вы поступали на факультет естествознания, вы должны были понимать, что учеба здесь мало связана с изучением магии.

— Но я не собираюсь учиться именно на вашем факультете! — воскликнула мадемуазель Беранже. — Я перейду на другой после первой же сессии!

— Как вам будет угодно, мадемуазель, — холодно ответил профессор. — Но чтобы остаться в академии после сессии, нужно эту сессию как минимум сдать. А если вы не будете выполнять то, что вам велят, вас даже не допустят до экзаменов.

Она фыркнула, но не решилась ему возразить и всё-таки напялила на себя мешковатый халат. Хотя на фоне этого халата ее бриллианты казались еще ярче.

Но в глубине души я ее прекрасно понимала. Как, наверно, и любой студент нашего факультета. Все мы пришли в академию магии в тайной надежде хотя бы в некоторой степени освоить и магические науки, и то, что нас в первый же день так щелкнули по носам, было ужасно обидно.

И когда вечером я подняла эту тему за ужином, Андрэ улыбнулся:

— Прости, но есть определенная концепция обучения на этом факультете. И приучение студентов к послушанию — одна из основных задач преподавателей. Кажется, ты разочарована? Но разве я не говорил тебе, что выпускники факультета естествознания становятся в дальнейшем лишь помощниками магов, и им нужно заранее понимать, что от них потребуется исполнительность и старание. И потому любая инициатива с вашей стороны будет немедленно пресекаться.

Я обиженно надулась. Было неприятно думать о том, что всех студентов в академии разделили на первый и второй сорт. Лучше бы тогда помощников для магов учили в каком-то другом учебном заведении.

Но теорию магии нам всё-таки преподавали. Правда, всё сводилось исключительно к лекционным занятиям. И в преподаватели нам назначили ужасно скучного типа, который решительно отказывался отвечать на наши вопросы. Вернее, он на всё давал один ответ: «Это выходит за рамки изучения дисциплины». Наверняка куда больше знаний мы получили бы, просто пролистав учебник. Но выбирать не приходилось.

А в те дни, когда уроки у нас заканчивались раньше, чем на других факультетах, мы с Арлет Букер и Бернаром Лотреком часто подходили к дверям тех аудиторий, где занятия еще шли, и слушали лекции по астрологии, алхимии или зоологии магических существ. И это было очень увлекательно.

А потом мы шли в библиотеку и там тоже находили для себя немало интересного. Правда, в зал редких и особо ценных книг студентов нашего факультета тоже не пускали.

В библиотеке, помимо чтения литературы, у меня была и еще одна цель — я всё-таки хотела узнать, не увлекался ли кто-то из преподавателей академии изучением портальной магии. Нет, возвращаться в Москву я не хотела, но хотела иметь хоть какой-то путь отступления на случай, если вдруг кто-то узнает о том, что я попаданка.

— Книги по портальной магии, ваша светлость? — старенький библиотекарь с удивлением посмотрел на меня из-под густых седых бровей.

— Да, — подтвердила я. — Разве я не имею право их читать? Я вовсе не прошу допустить меня в зал редких книг. Мне довольно будет любого самого обычного издания. Или я как студентка немагического факультета не имею права даже на это?

— Нет-нет, имеете! — торопливо стал оправдываться мужчина, испугавшись, что своими словами мог обидеть жену ректора академии. — Просто согласитесь, сударыня, но это немного странный интерес.

Кажется, я зря начала этот разговор. Может быть, мне следовало самой найти нужные книги, а не спрашивать о них библиотекаря. Но как это было сделать в такой огромной библиотеке я просто не представляла.

— Ну почему же странный? — возразила я, постаравшись улыбнуться как можно более беспечно. — Этим видом магии я интересовалась, еще когда училась в пансионе. И сейчас мне хотелось бы продолжить изучение этого вопроса. Я хотела бы написать на эту тему эссе и подать его на конкурс студенческих научных работ. Мне кажется, что если бы порталы стали более безопасными, чем прежде, это позволило бы обществу вернуться к их использованию, и его величество наверняка снял бы запрет, что когда-то вынужденно установлен.

— Вполне возможно, ваша светлость, — не стал спорить он. И мне даже показалось, что сейчас он посмотрел на меня уже с уважением.

Он удалился от стойки, за которой сидел, в дальнюю часть зала и отсутствовал не меньше десяти минут. Вернулся он с несколькими увесистыми томами в руках и медленно, тщательно выводя пером каждую буковку записал названия книг в мой читательский формуляр.

Я села за удаленный столик у окна и разложила на нем полученную литературу. Я почти не сомневалась, что не найду в этих книгах никаких секретов — всё то, что содержало хоть какие-то пригодные для практических опытов сведения, давно было уничтожено или помещено под гриф «совершенно секретно». Но ведь о портальной магии я не знала почти ничего, так что любая, даже самая незначительная информация могла оказаться для меня полезной.

«Рассуждения о пользе использования порталов», «Сложности устройства порталов в труднодоступных местах», «Теоретические основы портальной магии: учебное пособие для студентов младших курсов».

На форзац каждой книги были наклеены бумажки, на которых библиотекарь записывал номера читательских билетов тех, кто этими книгами пользовался. И я заметила, что один из этих номеров — двести семьдесят пятый — повторился несколько раз. Теперь мне следовало узнать, кому именно он принадлежал.

— Интересуетесь портальной магией, ваша светлость?

Я так увлеклась чтением, что не заметила, как к моему столу подошла мадемуазель Букер.

Наверно, мне стоило перевернуть книги названиями вниз, но что-либо исправлять теперь уже было поздно.

— Да, я хотела бы написать эссе по этой теме, — кивнула я. — Но почему ты снова называешь меня столь официально, Арлет? Разве мы не договорились, что будем обращаться друг к другу на «ты»?

Еще в первый учебный день мы договорились в группе, что оставим все титулы за пределами академии. Здесь, в ее стенах, было принято общаться запросто, и мне совсем не хотелось уподобляться Кэролайн и нарушать эту традицию.

— Прости, Ариана, — Арлет чуть покраснела, но всё-таки села за мой стол. — Но ты должна понять, что это не так-то просто — забыть о том, что ты жена его светлости герцога де Шевреза, одно имя которого внушает трепет. Я до сих пор не могу поверить в то, что я стала студенткой Аледанской академии, и я ужасно боюсь сделать что-то не то и вылететь отсюда.

Но на самом деле на трусиху она отнюдь не была похожа. Хотя я прекрасно могла ее понять. Ее отец за заслуги перед Карией получил личное дворянство, и именно это дало его дочери возможность попытаться поступить в столь славную академию, чем Арлет и воспользовалась. Но ее семья не имела никакого титула, и это ставило девушку в неравное положение по отношению к детям из аристократических семей. И к сожалению, некоторые преподаватели академии вовсе не придерживались демократических взглядов и явно более благосклонно относились к отпрыскам знатных семейств.

— О, — рассмеялась я, — я не сомневаюсь, что ты станешь лучшей студенткой нашего факультета!

— Даже если и так, — вздохнула Арлет, — то это приведет лишь к тому, что меня, возможно, после окончания академии не отправят с дипломом домой, а пригласят работать каким-нибудь архивариусом или лаборантом. Но стоит ли об этом говорить теперь, когда мы не сдали еще ни одного экзамена?

Мы понимающе переглянулись. Мы обе считали решительно неправильным то, что в учебном плане нашего факультета не было ни одной магической дисциплины. И даже множество факультативов, на которые могли записаться студенты других факультетов, для нас были закрыты.

— Возможно, однажды ситуация переменится, — не очень уверенно сказала я. — Ведь ты же знаешь, что совсем недавно в академию на должность преподавателя была принята первая женщина. А ведь когда-то и это было невозможно.

Все студентки академии искренне гордились мадемуазель Дижон — преподавательницей магической зоологии. Словно в том, что она, пройдя при приеме на работу множество собеседований и тестов, разрушила многолетние запреты, была и наша заслуга.

— Да, ты права, — согласилась Арлет. — Кстати, если ты хочешь написать хорошее эссе по портальной магии, то тебе следует поговорить с профессором Сандлером. Когда я готовилась к поступлению в академию, я изучала и его труды, и часть из них касались именно этой темы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вот как? — задумалась я. — Спасибо за подсказку.

Арлет ушла из библиотеки раньше, чем я. Я закончила чтение книг, когда на улице стало уже темно. Но в кабинете ректора, окно которого мне было прекрасно видно с моего места, еще горел свет, а значит, Андрэ еще не уехал домой.

Я вернула книги библиотекарю, и он сразу же отправился ставить их на место. А поскольку в зале, кроме нас, не было уже никого, я решила воспользоваться этим. И когда мужчина скрылся в конце зала за книжными шкафами, я не удержалась и выдвинула один из ящичков, в которых хранились читательские формуляры. На этом ящичке были указаны номера с двести первого по двести девяносто девятый.

Я судорожно перебирала карточки, стараясь отыскать нужный мне двести семьдесят пятый номер. И наконец его нашла. Вверху формуляра было выведено каллиграфическим почерком «Шарль Сандлер, профессор магии».

Значит, Арлет была права, и мне следовало познакомиться с господином профессором поближе.

К профессору Сандлеру я подошла на следующий день. Сказала, что хотела бы написать научную работу на конкурс по теме портальной магии. И не согласится ли он быть моим научным руководителем?

Мне показалось, что в первые мгновения он готов был рассмеяться мне в ответ. Конечно, он обратил внимание на белый цвет моей блузки, сразу выдавший мою принадлежность к немагическому факультету.

А возможно, он и вовсе не ответил бы на мой вопрос, посчитав оскорблением сам факт того, что я его задала. Но вот снова посмотрел на мое лицо, и в его глазах мелькнуло узнавание. И всё его пренебрежение как рукой сняло. Ведь я была не только студенткой факультета естествознания, но еще и женой ректора. А значит, отмахнуться от меня так просто у него бы не получилось.

— Это довольно странный интерес, ваша светлость, — мягко попытался он объяснить мне всю абсурдность моей затеи, — особенно учитывая то направление, по которому вы обучаетесь.

— Разве студентам немагического факультета запрещено писать работы на магические темы? — удивилась я.

— Разумеется, нет, — чуть смутился он. — Но я уверен, что вы и сами понимаете, что эта тема крайне невыигрышна. Данное направление научных исследований сейчас не входит в число приоритетных в нашей стране. Более того, интерес к портальной магии явно порицается. А в некоторых аспектах и вовсе запрещен.

— Не беспокойтесь, господин профессор, я собираюсь изучать эту тему исключительно в теоретическом аспекте.

— Но, может быть, мы с вами всё же подберем для исследования что-то другое? — сделал он еще одну попытку меня отговорить. — Уверен, вы выбрали эту тему, толком не подумав.

— Вовсе нет, господин Сандлер! Напротив, я много думала о порталах и пришла к выводу, что запрет на их использование чрезвычайно вредит экономике Карии. Недавно мы с его светлостью вынуждены были отказаться от посещения Старбурга из-за того, что такое путешествие заняло бы как минимум неделю. А как вы знаете, мой супруг не может позволить себе оставить академию на такой срок. А ведь если бы порталы работали, как когда-то прежде, то мы добрались бы до столицы за несколько минут! Мне кажется, ученым Карии следует заняться повышением безопасности использования порталов, и тот, кто добьется значимых результатов в этом вопросе, сделает большое дело для всей страны.

Профессор издал тяжкий вздох. Он уже понял, что ему придется со мной работать.

Но вместе с тем я заметила, что теперь в его взгляде мелькнула и капелька интереса. Наверняка он и сам был фанатом порталов, раз не бросил изучение этой темы несмотря на то, что она попала в немилость королю.

— Хорошо, ваша светлость, — наконец, кивнул он, — я подберу вам подходящую литературу. Но пообещайте мне, что вы не станете афишировать в кругу своих однокурсников, над чем именно мы с вами будем работать. По крайней мере, до тех пор, пока его светлость и я не обсудим этот вопрос с его величеством лично.

— О! — восторженно воскликнула я. — Вы поедете в Старбург к королю?

— Вовсе нет, — сейчас он позволил себе улыбнуться, — это его величество приедет в Аледан на ежегодный зимний бал в академии. Это традиция, которая насчитывает уже не одну сотню лет.

Я поблагодарила его за помощь и отправилась в кабинет мужа. Секретаря в приемной не было, и я беспрепятственно вошла в ту самую комнату, где мы с Андрэ когда-то впервые увидели друг друга. Это было всего три месяца назад, а мне казалось, что с тех пор прошел уже не один год. Я уже настолько освоилась в Аледане, что теперь уже некогда родная Москва представлялась мне каким-то фантастически-нереальным городом из моих снов.

— Ариана? — вздрогнул де Шеврез, когда я распахнула дверь. — Прости, я чересчур увлекся работой и совершенно забыл, что нам пора домой.

— Ничего страшного, — заверила его я. — Я чудесно провела время в библиотеке. Кстати, сегодня я услышала, что на зимний бал в академию должен приехать сам король! Это большое событие для всего Аледана, а ты ничего мне о нём не рассказал!

Он устало улыбнулся в ответ:

— Я всё время забываю, что ты еще не всё знаешь о нашей академии! Но что касается именно этой информации, то я не так уж перед тобой и виноват. Дело в том, что нынешний визит его величества в Аледан может не состояться.

Я услышала в его голосе беспокойство и не могла не спросить:

— Не состояться? Но почему?

Сама я еще плохо понимала, как мне следовало относиться к этому визиту. Мой муж был первым лицом Аледана, а значит, именно нам с Андрэ нужно будет принимать короля. А это была не только большая честь, но и большая ответственность.

— К сожалению, я не могу об этом говорить, Ариана! И дело вовсе не в том, что я тебе не доверяю. Дело в том, что я пока и сам еще во всем не разобрался до конца. У королевской службы тайного сыска появилась информация, что на его величество готовится покушение. А обеспечить его безопасность за пределами столицы будет куда сложнее, чем в самом Старбурге. Поэтому я не удивлюсь, если все его визиты будут отложены на какое-то время.

— Очень жаль, — сказала я, хотя в душе почувствовала облегчение.

Конечно, я радовалась не тому, что монарху угрожала опасность, а тому, что мне не нужно будет штудировать в ускоренном порядке правила дворцового этикета.

— Но не кажется ли тебе, Андрэ, что как раз в этом случае его величеству для перемещения по стране было куда более безопасно воспользоваться порталом, чем ехать на такое расстояние в обычной карете?

— Да, пожалуй, — согласился он. — Я непременно обсужу с королем этот вопрос. Тем более, что мы с Сандлером давно уже собирались это сделать. Запрет на использование порталов привел лишь к тому, что их перестали использовать законопослушные граждане. Но, как мне известно, случаи их незаконного строительства и применения в Карии отнюдь не прекратились. Только теперь использование портальной магии вышло из-под контроля, а это крайне опасно. Впрочем, тебе не стоит забивать свою прелестную головку такими сложными вещами.

А вот в этом он был не прав. Потому что эти вещи касались меня напрямую. И он бы сильно удивился, если бы узнал, что о незаконном строительстве и использовании порталов я могу рассказать куда больше, чем он может предполагать. И в числе тех, кто занимается этим незаконным делом, есть и тот, кто трудится в академии рядом с ним.

И я снова почувствовала свою вину за то, что не могу рассказать ему правду о герцоге де Кюстине. Потому что эта правда не только разрушит наш брак, но и отправит меня в тюрьму.

Его величество всё-таки решил не пренебрегать традицией и приехать в Аледан на зимний бал, который должен был состояться за три дня до Нового года. Впрочем, задерживаться в нашем городке он не собирался и уже на следующий день должен был отбыть обратно в столицу, дабы поздравить с праздником почтенных жителей Старбурга с балкона королевского дворца.

Но даже столь короткий визит требовал особой подготовки, и Андрэ почти перестал бывать дома, стараясь сделать так, чтобы пребывание его величества в академии было максимально комфортным и безопасным.

Я полагала, что на бал допускаются все студенты академии, но это оказалось, что это не так. Приглашения были разосланы лишь избранным, и попадание в этот почетный список, к сожалению, никак не зависело от оценок или дисциплины студента. Даже лучшие ученики нашего факультета не удостоились такой чести, что меня до крайности возмутило.

— Но это несправедливо! — воскликнула я. — И у мадемуазель Букер, и у месье Лотрека по всем предметам только высшие отметки. Они входят в десятку лучших студентов академии. И при этом они будут лишены возможности потанцевать на балу.

Но де Шеврез лишь отмахнулся от моих упреков.

— Это магическая академия, Ариана! — напомнил он. — И на мероприятии, на котором будет сам король, должны быть лучшие маги Аледана. А немагический факультет — это в какой-то степени позор нашего заведения.

— Что? — изумилась я. — Как ты можешь так говорить? Разве не должен ты относиться ко всем своим студентам одинаково?

Он поцеловал мне руку и примирительно улыбнулся.

— Не сердись, дорогая, но этот факультет вообще не должен был появляться в Аледане. И те, кто поступают на него, изначально понимают, что они в какой-то степени студенты второго сорта. Я уже говорил об этом и тебе самой. Наша академия славится именно магами.

— Но мадемуазель Беранже тоже отнюдь не маг. И у нее плохие отметки по предметам. И тем не менее, на бал она идет.

Мне казалось ужасно обидным, что из всего нашего потока на бал идем только мы с Кэролайн.

— Ариана, ты и сама наверняка понимаешь, почему туда идет мадемуазель Беранже. Ее отец — первый министр королевства. К тому же я уверен, что твои новые друзья и сами бы не захотели пойти на это торжество, — сказал вдруг Андрэ. — Ведь появиться на балу в простом наряде невозможно, требуются бальное платье или парадный камзол. Так что и мадемуазель Букер, и месье Лотрек, окажись они там, чувствовали бы себя весьма неуютно.

Я обиженно засопела, но не стала продолжать спор. Его светлость и так был сильно утомлен подготовкой к празднику, и я не хотела сердить его сейчас.

Но перед своим друзьями я чувствовала себя неловко, хотя они вовсе не упрекали меня в том, что я шла на бал, а они нет. Тем более, что они, как и все остальные студенты, принимали участие в подготовке этого праздника — наводили чистоту в аудиториях, украшали коридоры и залы. А вот Кэролайн не считала нужным это делать.

— На это есть прислуга, — заявила она, когда мадемуазель Дижон попросила ее помочь библиотекарю протереть пыль на книжных полках.

А вот я не чуралась никакой работы. Я отнюдь не была белоручкой. Правда, иногда мне приходилось отвлекаться на уроки танцев (Андрэ потребовал, чтобы я изучила все танцы, которые будут на балу) и на примерку бального платья.

Платье вышло очень красивым — светло-серая ткань была украшена серебристой вышивкой и оторочена мехом. К платью были подобраны перчатки и туфельки. А мой супруг презентовал мне восхитительное бриллиантовое колье, которое делало наряд просто сказочным.

На одну из примерок вместе со мной пришла Арлет. Она долго смотрела на мое платье, а потом тихо сказала:

— Однажды у меня непременно будет такое же. Пусть даже и безо всяких бриллиантов.

И я знала, что говорила она это безо всякой зависти. Ей просто нужна была цель. Она хотела сама зарабатывать себе на хлеб и надеялась, что диплом академии позволит ей найти достойную работу и не зависеть от чужих прихотей.

Накануне приезда его величества в Аледан Андрэ уже привычно засиделся у себя в кабинете. И когда я пришла туда, чтобы напомнить ему, что нам следует хорошенько выспаться перед встречей монарха, то застала его в чрезвычайно мрачном настроении.

— Что-то случилось? — спросила я с порога.

Он кивнул и попросил закрыть дверь.

— Сегодня в лаборатории зельеварения обнаружились следы зелья подчинения — кто-то варил его прошлой ночью. Это одно из самых сильных и давно находящее под запретом зелий, и можно не сомневаться, что оно сварено сейчас не просто так.

— Ты думаешь, это связано с приездом его величества? — ужаснулась я.

— Наверняка. Лаборатория была приведена в порядок после варки, и если бы я не зашел туда рано утром, то уже к обеду специфический запах этого зелья развеялся бы. Никто из лаборантов и студентов, разумеется, не почувствовал ничего странного — они просто не знают, как пахнет это зелье, потому что никогда его не готовили. Но я-то это знаю!

— И что ты сделал?

— Да почти ничего! — раздраженно ответил он. — Я поговорил с несколькими преподавателями, кому я могу доверять, и они тоже пребывают в полной растерянности. Но на самом деле даже в этих преподавателях я отнюдь не уверен. Я прошелся по всем аудиториям академии, но зелье явно тщательно спрятали. Если оно приготовлено для короля, то страшно представить, к каким последствиям это может привести! Разумеется, я отправил срочное сообщение его величеству особой курьерской службой и надеюсь, что король откажется от посещения академии и немедленно вернется в столицу. Но наш король упрям, и если он решит проявить характер, то я боюсь, что мы не сможем обеспечить его безопасность в нашем городе. И еще, Ариана — ты мне слишком дорога, чтобы я мог позволить тебе находиться там, где может быть совершено покушение на его величество. А потому ты пропустишь этот бал. Мы сошлемся на твое плохое самочувствие, и ты останешься дома.

— Но, Андрэ! — попыталась я возразить.

Он метнул в мою сторону полный негодования взгляд.

— Не смей спорить со мной, Ариана! Ты сделаешь так, как я сказал!

Ну, что же, не могу сказать, что мне не была приятна его забота.

Курьер с письмом от его величества прибыл к нам домой поздним вечером. Дамиан Четырнадцатый сообщал, что он не переменил своего решения и будет в академии к полудню следующего дня. Поскольку путь из столицы его утомил, он велел не устраивать по случаю его прибытия никаких пышных мероприятий, ограничившись исключительно тем балом, ради которого он приехал.

— Уверен, если мы не устроим его величеству торжественной встречи, он будет искренне обижен, — усмехнулся Андрэ.

— Но ведь он сам об этом попросил, — сказала я и сразу же спохватилась, что слово «попросил» по отношению к монарху было совершенно неуместным.

— Поверь мне, он переменит свое мнение, как только въедет в ворота академии. Он весьма падок на лесть и всеобщее обожание. Так что нам нужно будет собрать всех студентов и преподавателей на торжественное построение. К тому же для тех, кто не получил приглашение на бал, это будет прекрасной возможностью увидеть короля.

Так и получилось, что уже в одиннадцать часов на небольшой площади перед центральным зданием академии собрались все ее обитатели. Преподаватели стояли в первых рядах. Далее шли старшекурсники, уже не впервые присутствовавшие при столь знаменательном событии и чрезвычайно гордившиеся тем, что могут похвастаться этим перед теми, кому предстояло увидеть короля лишь в первый раз. Первокурсники были оттеснены так далеко, что разглядеть даже въехавшую во двор карету вряд ли смогли бы. И они время от времени нетерпеливо подпрыгивали или, нарушая правила, забирались на парапеты статуй и фонтанов, а то и на плечи друг другу.

Но королевский кортеж еще не показался. А учитывая, что была зима, и дул холодный ветер, к полудню толпа заметно замерзла.

На мне была теплая шуба, но даже в ней я чувствовала себя не очень уютно. И мне было искренне жаль тех студентов, которые оказались на улице в простых пальто и шерстяных накидках.

И когда, наконец, карета его величества въехала во двор, ее поприветствовали куда менее восторженным шумом, что наверняка раздался бы, если бы она приехала хотя бы получасом ранее.

Я видела портреты его величества на гравюрах в книгах, но мне было трудно сказать, насколько сильное сходство они имели с оригиналом. И когда уже немолодой король вышел из кареты и оказался в нескольких шагах от меня, я поняла, что либо живописцы хотели как можно более польстить монарху, либо те картины были нарисованы слишком давно.

Дамиан Четырнадцатый был грузным мужчиной среднего роста с широким, изборожденным морщинами лицом и седыми волосами до плеч. Он поприветствовал собравшихся едва заметным наклоном головы и, дождавшись еще одной волны радости подданных, стал подниматься по ступеням крыльца.

Я услышала, как он сказал Андрэ, на руку которого он опирался, что он хотел бы пообщаться с ним в приватной обстановке, а потому следует распустить всю эту толпу, что собралась на площади.

Меня немного удивило, что он не нашел возможности сказать этой толпе хотя бы несколько слов, ведь люди, желая поприветствовать своего монарха, простояли на ветру и морозе больше двух часов.

Король проследовал в большой зал для приемов, а мой муж попросил преподавателей проследить, чтобы студенты разошлись по общежитиям. Занятия в этот день были отменены.

И уже спустя несколько минут площадь опустела. Я тоже собиралась отправиться домой, когда секретарь де Шевреза Жером сообщил мне, что меня ожидают в зале.

Я почувствовала беспокойство, поняв, что Андрэ собирается представить меня его величеству. Я тщательно готовилась к этому, но не была уверена в том, что от волнения чего-нибудь не перепутаю.

В дверях зала стояла какая-то странная арка, через которую мне пришлось пройти. Она была украшена кристаллами, но ни один из них не светился магическим огнем.

Когда я вошла, его величество уже сидел в большом кресле с высокой спинкой, которое служило ему подобием королевского трона и стояло на возвышении в дальнем конце зала. Среди стоявших неподалеку от него людей я увидела Андрэ и герцога де Кюстина. Остальные люди не были мне знакомы. Я удивилась тому, что в зал не позвали никого из преподавателей, даже тех, кто был знатен и знаменит в научных кругах.

Зато здесь было много военных, прибывших в Аледан вместе с королем. Возможно, его величество и прежде путешествовал с такой охраной, но не исключено, что это было вызвано тем самым заговором, о котором стало известно лишь недавно.

Я была здесь единственной женщиной, и я шла по залу, содрогаясь от всеобщего внимания.

Его величество бросил на меня взгляд, а потом посмотрел на старого седоволосого мужчину, который стоял рядом с его креслом, и тот кивнул и что-то тихо сказал.

Мне показалось, что воздух в зале разряжен настолько, что тут невозможно дышать. И было страшно лишиться чувств, когда король обратится ко мне с вопросом.

Но когда я встала рядом с мужем, его величество спросил вовсе не обо мне.

— Так вы говорите, де Шеврез, что имеете основания полагать, что заговорщики проникли и в стены этой академии?

Мне показался немного странным тон короля. Он спрашивал об этом словно с некоторой издевкой, а вовсе не с беспокойством, которого бы следовало ожидать в такой ситуации.

— Да, ваше величество! — подтвердил Андрэ. — Но мне, к сожалению, пока не удалось выйти на их след.

— Вот как? — хрипловато рассмеялся монарх. — В таком случае могу сказать вам, ваша светлость, что я охотно подскажу вам разгадку этой тайны.

— В самом деле, ваше величество? — удивился мой супруг. — Значит, вы смогли узнать имена заговорщиков.

Король кивнул.

— По крайней мере, ваша светлость, я знаю имя главного заговорщика. А уж он, как я полагаю, рано или поздно сообщит нам и имена остальных.

— И кто же этот главный заговорщик? — Андрэ нахмурился.

Мне показалось, что он тоже уже чувствовал какую-то странную фальшь в этой сцене и, как и я, не понимал причину этого.

— Вы, ваша светлость! — торжествующе сообщил король.

— Что? — Андрэ дернулся, но стоявши по обе стороны от него офицеры схватили его за руки. — Ваше величество, вы ошибаетесь! Кто-то умышленно вас обманул, должно быть, чтобы отвлечь внимание от подлинных заговорщиков! Уверяю вас, что…

— Довольно, герцог! — прервал его Дамиан. — Сейчас на вас наденут блокирующие магию браслеты, и вот тогда мы сможем поговорить.

Я с ужасом увидела, как на запястьях моего мужа сомкнулись металлические кольца, а сам Андрэ зарычал от бессильной злобы. Он был сильным магом, но в зале наверняка находилось немало других боевых магов, которые не умением, так числом смогли бы ему противостоять.

— А вы, де Шеврез, оказывается глупец! — продолжил, меж тем, король. — Неужели вы думали, что мы не сможем установить, что ваша жена — попаданка?

Глаза Андрэ распахнулись от изумления, и он отвернулся от Дамиана и посмотрел на меня. И наверно, что-то прочел по моему заплаканному лицу, потому что в его взгляде сверкнул гнев.

— Неужели вы думали, ваша светлость, — испросив разрешения, вступил в разговор седобородый старик, что стоял рядом с его величеством, — что мы не сможем проверить, является ли ваша супруга жительницей Карии и нашего мира? Да, нам пришлось ради этого привезти из столицы магическую арку с кристаллами, реагирующими на наличие даже капли магии. Но это того стоило! Потому что когда в зал вошла герцогиня де Шеврез, ни один кристалл не засветился!

— А ведь в каждом жителе нашего мира есть хотя бы мала толика магии, — король чуть подался вперед. — Она есть даже в простолюдинах, не говоря уж о людях дворянского происхождения. Ее просто не может не быть! Но в вашей жене магии нет абсолютно!

— Ваше величество! — хрипло выдохнул Андрэ.

Но его тут же прервал сам монарх.

— Вы станете оправдываться, ваша светлость? Это не имеет никакого смысла! Вы прекрасно знаете законы Карии! У нас запрещена портальная магия, и каждый, кто ею пользуется, сразу становится преступником. И если вы пренебрегли этим запретом, значит, у вас была слишком важная цель. И недавно нам о ней стало известно! Вы задумали истребить вашего короля и сесть на карийский трон!

Даже я, будучи здесь чужой, прекрасно понимала, сколько чудовищное обвинение было выдвинуто против моего мужа. А ведь он ни в чём, совсем ни в чём не был виноват!

— Это ложь, ваше величество! — даже сейчас, когда магия Андрэ была скована браслетами, от него исходила почти физически ощутимая магическая сила. — Я всегда был вашим преданным слугой и никогда не злоумышлял против вас!

— У нас другие сведения, ваша светлость, — с некоторой грустью в голосе сказал король. — Да, я знаю, что в ваших жилах тоже течет королевская кровь, и вы могли бы претендовать на корону, если бы вдруг она оказалась свободна, но столь вероломных действий я от вас не ожидал. Зачем вам потребовалось вызывать девицу из другого мира? Она нужна была вам для того, чтобы она могла обойти все магические ловушки, которые не действуют на иномирцев, и подобраться ко мне?

Андрэ не смотрел на меня. Что он думал обо мне в этот момент? Наверняка ничего хорошего. И он имел на это полное право. Я обманула его. Я скрыла от него страшные вещи, которые и привели сейчас к столь тяжелому обвинению.

— Ваше величество! — я сделала шаг вперед, но чьи-то грубые руки тут же схватили меня за плечи и дернули назад. — Герцог де Шеврез говорит правду! Да, я попаданка! Я попала в Карию из другого мира, но мой муж об этом не знал. Для него я — Ариана Эгийон, та девушка, с которой он был помолвлен с самого детства.

Тут я ненадолго замолчала. Потому что в этот момент подумала о графе Эгийон. Его же тоже наверняка запишут в участники заговора. Быть может, он тоже уже арестован.

— И портал, через который я попала в Карию, построил вовсе не он, а герцог де Кюстин!

Я, наконец, сказала правду. Мне следовало сделать это уже давно, но я так долго медлила, боялась.

Де Кюстин стоял неподалеку от его величества. И я ожидала, что когда я назову его имя, он испугается, а возможно, и попытается сбежать. Но нет, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— О, герцогиня, не трудитесь обелять своего супруга! Мы заранее знали, что вы скажете именно это! — усмехнулся его величество. При этом он посмотрел на де Кюстина, и тот чуть поклонился. — Но дело в том, что герцог де Кюстин — как раз один из тех, кто участвовал в раскрытии этого заговора, так что он абсолютно вне подозрений. И пытаясь переложить вину на него, вы лишь ухудшили свое положение.

Герцог де Кюстин раскрывал этот заговор? Какая чушь!

Но страшная догадка поразила меня лишь сейчас. До этого момента я была уверена, что де Кюстин вызвал меня сюда исключительно для того, чтобы заставить своего соперника на мне жениться и вывести его с поля боя за сердце Кэролайн.

Я еще удивлялась тому, насколько сложный и опасный способ добиться расположения любимой женщины он выбрал. Куда проще было бы нанять каких-нибудь разбойников, которые устранили бы де Шевреза за мешок золотых монет.

И только теперь мне стало понятно, что дело было вовсе не в любви, а в жажде власти. Де Кюстин построил этот портал, чтобы заполучить в свое распоряжение попаданку, которая выйдет замуж за герцога де Шевреза и скомпрометирует того в глазах короля. Андрэ отправят в тюрьму, а сам де Кюстин получит вознаграждение. Интересно, что он попросит за услугу, оказанную его величеству? Должность ректора академии? Земли и всё имущество поверженного соперника? А в придачу и Кэролайн. Тогда-то она уж точно не станет им пренебрегать!

— Но я говорю вам правду, ваше величество! — закричала я. — Де Кюстин обманывает вас! А герцог де Шеврез ни в чём не виноват! И я попала в Карию не по своей воле, а по воле того человека, который хочет теперь воспользоваться вашим расположением.

Но его величество не захотел меня слушать. Он подал знак, и стража вывела меня из зала. Я еще успела заметить, как следом за мной к выходу повели и Андрэ.

Нас не решились вывести через центральные ворота — карету, в которую меня запихнули, подали ко входу, которым пользовался обслуживающий персонал. Я не знала, куда нас повезут, но надеялась, что нас с мужем повезут в одной карете. Но экипаж тронулся раньше, чем на улице показался Андрэ и его сопровождающие.

— Куда вы меня везете? — спросила я у мужчины, которые сидел напротив меня.

Но он не посчитал нужным ответить.

За окном пошел снег, и вскоре стало трудно разглядеть даже здания, мимо которых мы проезжали. Сначала мы ехали по центральным улицам, но потом я уже потеряла ориентацию в пространстве.

Наверно, меня везли в тюрьму. Как ни странно, но мысль об этом не вызвала у меня страха. Было только ужасно обидно, что мы не поговорили с Андрэ и я не смогла объяснить ему, что вовсе его не предавала. И что не участвовала в заговоре против него, как он несомненно сейчас должен был думать. Увижу ли я его когда-нибудь еще?

Принято ли здесь судить попаданок или их казнят без суда и следствия? А ведь в глазах короля я не просто попаданка, но еще и заговорщица, целью которой было его уничтожение.

Карета, наконец, остановилась, и мне велели выйти. Я не пыталась упираться. Какой был в этом смысл? Стражников было слишком много, чтобы я могла сбежать.

Но, как ни странно, двор, в котором мы находились, показался мне знакомым. Я уже была здесь! Это был особняк герцога де Кюстина!

Впрочем, на сей раз меня провели не в парадные комнаты, а в подвал, где я, к ужасу своему, увидела самую настоящую арестантскую камеру. Впрочем, возможно, это было обычным явлением для здешних больших домов. Кто знает, нет ли чего-то подобного и во дворце моего мужа?

Помещение явно не отапливалось, и даже шуба вряд ли сможет согреть меня, если я пробуду здесь хотя бы до утра. Но, похоже, что моих стражников это совсем не волновало. Они просто заперли за мной зарешеченную дверь и ушли.

В подвале было темно — огромное помещение освещалось лишь тусклым светом единственного магического светильника, горевшего у дверей.

Я прислушивалась к каждому шороху, ожидая, что вскоре сюда же доставят и Андрэ. Но этого не случилось. Прошел час и я, дрожа от холода, поняла, что мне придется быть здесь одной. И возможно, не только до утра.

Я отчаянно боролась со сном. Заснуть в таких условиях означало замерзнуть, не дождавшись рассвета.

В крохотном окошке, находившемся под самым потолком, был виден кусочек звездного неба. По крайней мере, я узнаю, когда наступит утро. Если, конечно, к тому времени не превращусь в сосульку.

Возможно, именно этого и добивался де Кюстин, помещая меня сюда. Он избавлялся от свидетельницы, которая могла уличить его во лжи.

Оставалось надеяться только на то, что его величество, хорошенько поразмыслив, всё-таки поймет, что герцог де Кюстин тоже темная лошадка. И само его участие в раскрытии заговора должно казаться подозрительным. Откуда бы он мог узнать, что я попаданка? Если бы Андрэ и в самом деле готовил покушение на короля, то он не стал бы рассказывать об этому кому попало. И если бы мой муж действительно построил портал, он не признался бы в этом никому на свете.

Впрочем, даже если король однажды задумается об этом, то мне самой это вряд ли поможет. К тому времени меня наверняка осудят и приведут приговор в исполнение. А возможно, осудят и Андрэ.

Я не знала, могут ли приговорить к смертной казни представителя высшей знати, но, наверно, за покушение на монарха, которое ему вменяют в вину, это вполне возможно. И от этой мысли мне стало страшно.

Сама я виновата была хотя бы в том, что умолчала о том, что я попаданка. А вот Андрэ тут был вообще ни при чем. Он лишится всего из-за меня! Из-за того, что я побоялась ему довериться!

И всё-таки я заснула. И проснулась от того, что услышала скрип той двери, что вела на лестницу. Я вздрогнула и посмотрела в сторону окна. На улице всё еще было темно.

Кто-то вошел в подвал. Я поплотнее закуталась в шубу и придвинулась ближе к стене.

— Дорогая Ариана, надеюсь, вы не слишком замерзли? — услышала я ненавистный голос герцога де Кюстина.

Он подошел к дверям моей камеры с магическим светильником в руках. Мне хорошо было видно его надменное лицо со словно застывшей на нем самодовольной миной.

И он пришел сюда один! Зачем? Ему недостаточно было того триумфа, что случился в академии, где он был назван чуть не героем Карии?

— Что вам нужно, ваша светлость? — тихо спросила я.

Замерзшие губы почти не слушались.

— Возьмите эту лампу, Ариана, и вам станет теплей, — он протянул мне светильник через довольно крупную ячейку в решетке.

Мне пришлось встать и подойти к дверям. Даже если в этом его действии тоже был скрыт какой-то подвох, выбирать мне не приходилось.

Лампа действительно давала не только свет, но и тепло, и я сжала кристалл обеими руками.

— Так зачем вы пришли сюда? — сейчас говорить стало чуть легче. — Захотели насладиться своей победой?

— Как вы могли такое подумать, Ариана? — фальшиво удивился он. — Разумеется, нет! Я пришел, чтобы предложить вам сделку! Думаю, вы уже осознали, в каком положении вы находитесь, и потому мое предложение должно вас заинтересовать.

— Сделки с вами обходятся слишком дорого.

— Вы, конечно, можете отказаться, — кивнул он, — но я не советовал бы вам этого делать. Его величество не намерен привлекать внимание общественности к этой истории. А значит, никакого следствия и публичного суда не будет. Вас просто не выпустят из этого подвала. И точно так же поступят и с другими людьми, которые участвовали в этом заговоре.

Его наглость приводила меня в бешенство. И я с трудом сдержалась, чтобы не плюнуть в его сторону.

— Вы прекрасно знаете, что никакого заговора не было! — выкрикнула я. — Вернее, он был. Но как раз вы его единственный участник!

— Об этом знаете только вы, Ариана, — усмехнулся он. — А его величество не сомневается в моей искренности. Поэтому вам лучше сотрудничать со мной, а не пытаться мне навредить.

— Сотрудничать? — изумилась я. — Что вам нужно на этот раз? Впрочем, лучше скажите, что с Андрэ и моим отцом!

Он хрипловато рассмеялся:

— Вашим отцом? Быстро же вы свыклись со своей ролью, дорогая Ариана! Признайте, что я оказал вам услугу, когда сделал вас герцогиней де Шеврез. И вы еще можете всё вернуть!

— Вернуть? Каким образом? — мне показалось, что он просто издевался. — Как можно вернуть то, чего вы нас лишили? Ну, разве только вы признаете его величеству, что подлинным виновником всего этого были именно вы. Но вы ведь не сделаете этого, правда?

— Конечно, нет! — подтвердил он. — Но то, что я хочу вам предложить, позволит вам спасти тех людей, которые дороги вам.

Я не верила ему, но, как минимум, собиралась его выслушать. Если он сейчас уйдет, то из этого подвала я уже не выберусь — я слишком хорошо это понимала.

— Если вы сделаете то, что мне нужно, я освобожу и вас, и де Шевреза, и графа Эгийона. Конечно, вам придется сменить имена, уехать за границу и принести клятву, что вы никогда не вернетесь в Карию. Но не беспокойтесь, у вас будет достаточно денег для того, чтобы чувствовать себя комфортно в другой стране. Согласитесь, это уже немало.

— Но как вы сможете освободить нас, если его величество считает, что мы покушались на его жизнь? А ведь решение об освобождении нас из-под стражи должен принять именно король!

— Король и примет его! — согласился де Кюстин. — Просто это будет не Дамиан Четырнадцатый, а Этьен Второй.

— Что? — не поняла я. — О каком короле Этьене вы говорите?

Я даже подумала на мгновение, что он просто сошел с ума. А потом вспомнила, что его самого зовут Этьеном! И содрогнулась.

— О, да, дорогая Ариана! Я вижу, вы и сами уже поняли, что от вас требуется. Вы должны убить короля! А когда его место займу я, я позволю вам уехать из Карии.

Значит, он затеял это всё даже не для того, чтобы устранить конкурента в лице герцога де Шевреза и получить хлебную должность при королевском дворе? Его цель была куда более честолюбивой. Он сам хотел стать королем!

И если принять это во внимание, то тот факт, что он пошел на преступление и построил портал, уже кажется вполне логичным. Ради такой цели можно было и крупно рискнуть.

А он смотрел на меня и, кажется, наслаждался произведенным эффектом.

— Но с чего вы взяли, что после смерти Дамиана Четырнадцатого королем станете именно вы?

Я не слышала о том, чтобы де Кюстин доводился монарху близким родственником. А если он всё-таки таковым был, то что он делал в Аледане? Почему он жил в провинции, а не в столице? Почему довольствовался достаточно скромной должностью в академии?

Я не была уверена, что он станет мне что-то объяснять, но он это сделал. Наверно, чтобы убедить меня в серьезности своих ожиданий.

— У его величества нет сыновей. Он надеется, что после него трон унаследует его дочь. Но очень многим дворянам это не по душе. Они не хотят, чтобы страной правила женщина и охотно поддержат того мужчину, который осмелится ей противостоять. К тому же дочь Дамиана замужем за принцем нашего северного соседа, Алладии. И это тоже многим не нравится. Сама принцесса никогда не проявляла интереса к политике, а значит, фактически за нее Карией будет править муж. И нет никаких гарантий, что его правление пойдет на пользу нашей стране, а не его родине Алладии. Что же касается именно моей кандидатуры, то в моих жилах, как и в жилах вашего супруга, есть королевская кровь.

Он сказал это не без гордости. И если дело обстояло действительно так, то мне стало страшно за Карию. Если ей станет управлять такой монарх, как де Кюстин, то это может обернуться серьезными бедствиями. Потому что он уверен, что высокая цель способна оправдать любые средства.

— Если бы у короля Дамиана были хотя бы родные племянники, которые могли претендовать на карийский престол, то я не посмел бы всерьез рассчитывать на его занятие, но племянников у его величества тоже нет. Так что мои притязания вполне обоснованны.

— А де Шеврез вам в этом сильно мешал, — вздохнула я.

— Да, — согласился он. — Не правда ли, я придумал блестящий план? Одним выстрелом я могу убить сразу двух зайцев. Дамиан будет мертв, а Андрэ будет осужден как заговорщик.

— Но вы обещали мне, что…

— Да-да, я помню! Не беспокойтесь, я устрою всё так, что де Шеврез сможет сбежать из тюрьмы и уехать из Карии. А возможно, я даже официально издам указ о его помиловании. В день коронации король может проявить милосердие, и этому никто не удивится. Тогда он сможет сохранить свое имя и титул.

— Значит, Кэролайн, в любви которой вы клялись, на самом деле в вашем плане отводилась отнюдь не главная роль? И вы старались вовсе не ради нее.

— Ну, почему же? — возразил он. — Я испытываю к ней довольно сильные чувства и в самом деле собираюсь на ней жениться. Когда я буду претендовать на королевскую корону, поддержка первого министра будет очень много значить. А он охотно поддержит меня, если поймет, что его дочь сможет стать королевой. И тогда Кэролайн уже не будет воротить от меня нос. Впрочем, довольно разговоров! Я жду ответа на свой вопрос. Надеюсь, Арина, вы готовы выполнить то, что мне нужно? Потому что только согласившись на мои условия, вы сможете выйти из этой тюрьмы.

Я отчаянно пыталась понять, что мне следует делать.

У де Кюстина был отличный план — это следовало признать. Но этот план был способен привести к цели только одного человека — его самого. Для всех остальных он мог закончиться катастрофой.

— Что именно я должна сделать? — облизав замерзшие губы, спросила я.

Герцог довольно улыбнулся.

— Я рад, что вы решили проявить благоразумие, Ариана. Сейчас я вам всё объясню. Его величество остановился в моем особняке, и сейчас он спит в хорошо охраняемой спальне. Стража стоит у его дверей и патрулирует периметр здания, дабы никто не мог попасть в комнату через окно. Но дело в том, что в этом здании есть потайные ходы, и один из них как раз ведет в те апартаменты, которые занимает Дамиан. И я скажу вам, как туда пройти. Его величество сейчас спит — события сегодняшнего дня сильно утомили его, и он просил лекаря дать ему сонного зелья. Всё, что вам нужно будет сделать, это поднести подушку к его лицу и подержать ее в течение пары минут, дабы перекрыть доступ воздуха. Никто и не заподозрит насильственную смерть. Дамиан уже не молод, и все знают, что у него больное сердце. Никто не удивится, что оно подвело его после таких волнений. Но если потребуется, я смогу договориться с королевским лекарем, чтобы он сказал именно то, что нужно.

— Но если всё так просто, то зачем вам нужна я? Почему бы вам самому не проделать всё это?

Он снисходительно улыбнулся:

— Не думаете же вы, Ариана, что король может положиться исключительно на свою охрану? В любом помещении, где он находится, всегда стоят множество магических ловушек — сильных артефактов, обойти которые невозможно. Как только я окажусь рядом с ними, они поднимут тревогу, и стража ворвется в спальню и проткнет меня шпагами прежде, чем я сумею приблизиться к постели короля.

— Значит, вот зачем вам потребовалась именно попаданка?

— Да, дорогая Ариана, вы изначально нужны были мне как раз для того, чтобы подобраться к королю. Но и устранить де Шевреза мне тоже было необходимо — ведь в противном случае его величество, приехав в Аледан, остановился бы не в моем, а в его дворце.

Я не могла не восхититься тем, что он предусмотрел каждую мелочь. Он был дурным человеком, но неплохим стратегом.

Вот только я по-прежнему не знала, что ему ответить. Потому что верить ему я не могла.

Даже если сейчас он даст слово, что отпустит на свободу и меня, и Андрэ, и графа Эгийона, то нет никакой гарантии, что он сдержит его. Если я убью короля, то де Кюстина не будет никакого резона меня отпускать. Для него это будет слишком опасно. Он просто вернет меня в эту камеру и забудет о моем существовании. А значит, я не помогу ни себе, ни своим близким.

А если что-то пойдет не так, и король всё-таки проснется, то стража уничтожит меня прямо там, в его спальне.

Был и еще один, самый главный, аргумент против моего участия в этом плане — я просто не хотела никого убивать!

Но и отказаться от участия в этом чудовищном замысле я не могла. Это была единственная возможность вырваться из этой камеры.

— Что будет после того, как я сделаю то, что вы требуете? — спросила я.

— Я выведу вас из этого дома.

— Но как же стража, которая охраняет этот подвал? — удивилась я. — Разве они не обнаружат утром мой побег?

Он рассмеялся:

— Поверьте, когда все узнают о кончине его величества, до вас уже никому не будет дела. К тому же карийцы имеют весьма смутное представление о попаданках. Уверен, никто даже не удивится тому, что вы исчезли. Все решат, что вы смогли построить портал и вернулись в свой мир — только и всего. Я дам вам денег и сопровождающего, который проводит вас до границы с Алладией.

— Неужели вы отпустите меня вот так запросто? — я всё-таки не удержалась от этого вопроса.

— А разве вы представляете для меня угрозу? — он небрежно пожал плечами. — Ведь короля Дамиана убьете именно вы. Это в ваших интересах будет держать язык за зубами. Потому что если вы скажете правду, казнят за это преступление именно вас.

В его словах была определенная логика. Он умел убеждать.

— А когда ко мне присоединятся де Шеврез и Эгийон?

— А вот это будет уже не так просто, — не стал скрывать он. — Дело в том, что вашего мужа держат на в этом доме, а в камере, которая находится в подвале академии. Думаю, вы сами понимаете, что попасть туда и освободить его мне будет не так просто. Поэтому пока ему придется побыть в заключении. Но не беспокойтесь, я издам указ о его помиловании сразу же, как только стану королем. А до тех пор я позабочусь о том, чтобы условия его содержания в тюрьме были как можно более комфортными.

— А граф Эгийон? — спросила я. — Где держат его сиятельство?

Он на мгновение замешкался с ответом, что дало мне возможность усомниться в том, что он сам это знал.

— Он находится там же, где и де Шеврез. Но довольно вопросов, Ариана! Если мы станем медлить, то наступит утро, и его величество будет спать уже не так крепко, как сейчас. Насколько я понял, вы принимаете мои условия?

Я кивнула. А что мне оставалось делать? Пусть он думает, что я готова убить короля. А я попробую сделать другое — с королем поговорить!

Де Кюстин открыл замок камеры и направился в сторону той самой двери, через которую меня сюда привели. Но ведь там же стража! Его, похоже, это совсем не смущало.

Впрочем, до выхода из подвала мы не дошли. Примерно на середине лестницы его светлость нажал на какой-то камень в стене, и часть ее вдруг сдвинулась влево, открывая темный проход.

Герцог взял светильник у меня из рук и смело двинулся вперед. Когда мы отошли на пару шагов, я услышала, как стена с легким шумом снова встала на место. Потайной ход был узким, и я порадовалась тому, что мое нарядное платье было без кринолина, иначе протиснуться меж этих стен мне было бы трудно.

Тут тоже была лестница, и подниматься по ее крутым ступеням было жутко неудобно. Но де Кюстин шел так уверенно, словно проделывал это каждый день. Только когда я споткнулась и едва не упала, он чуть замедлил шаг.

Наконец, он остановился и обернулся ко мне.

— Дальше вам придется идти одной. Если я подойду слишком близко к спальне его величества, боюсь, ловушки смогут почувствовать мою магию. Этот коридор через десять шагов повернет вправо. Идите до самого конца. Когда упретесь в стену, наклонитесь и в левом углу нащупайте пятый камень снизу. Вы легко отличите его от других — у него более ровная поверхность. Вы не сможете взять с собой светильник, потому что он магический, и ловушки почувствуют его.

Он заставил меня повторить всё то, что он сказал, и убедившись, что я всё запомнила правильно, добавил:

— Когда проход откроется, вы увидите гобелен, которым этот проход закрыт. Просто отодвиньте его. Я уверен, что в спальне горит ночник — король боится темноты. Так что вы сразу увидите кровать. Всё это время проход будет открыт. Когда вы вернетесь обратно, нажмите на тот же камень. И постарайтесь сделать всё тихо и быстро. Чем дольше вы будете медлить, тем больше вероятие, что его величество проснется.

Я медленно, держась за стены руками, тронулась в путь. И каждую секунду старалась использовать для того, чтобы разработать алгоритм действий.

Чтобы поговорить с его величеством, мне придется его разбудить. Но если он увидит меня рядом со своей кроватью, то сразу закричит, и стража это услышит. Значит, мне придется его связать и, как бы непочтительно это ни было, вставить кляп ему в рот. Оставалось надеяться, что я найду в его спальне подходящий для этого материал.

Я уперлась в стену, нашла нужный камень и нажала на него. Сначала ничего не произошло, и я подумала, что что-то перепутала. Потом нажала уже с усилием, и стена стала медленно сдвигаться в сторону.

Сердце стучало как бешеное. Нельзя было исключать того, что его величество мог находиться в комнате не один. Тот заговор, в существовании которого его убедил де Кюстин, мог так сильно его напугать, что он велел кому-то из своих слуг сторожить свой сон. И если это окажется так, то я вляпаюсь в еще большие неприятности.

По краям от закрывавшего потайную дверь гобелена виднелся неяркий свет. В спальне действительно горел ночник. И судя по тому, что никто не закричал, кроме короля, тут никого не было.

Я чуть сдвинула гобелен и вошла в комнату. Светильник стоял на столе на большом отдалении от кровати, на которой безмятежно спал монарх. Его дыхание было на удивление ровным и спокойным. Наверно, действовало зелье, которое дал ему лекарь.

Я оглядела помещение. Конечно, никаких веревок тут не было, но зато я заметила тонкие, сплетенные из золотистых нитей канаты с кисточками, которыми был подвязан висевший над кроватью балдахин. А на столе стоял поднос, на котором лежали фрукты и небольшой нож.

Схватив нож, я подтащила ко кровати стул, взобралась на него и срезала тот канат, что был ближе ко мне. В качестве кляпа я решила использовать шелковый шейный платок, что висел на спинке стула.

Простите, ваше величество, но я вынуждена так поступить.

И всё-таки когда приблизилась к королю и тронула его за плечо, всю меня пронзил страх. Если его величество сейчас проснется, то я не смогу заставить его замолчать.

Но он продолжал спать, выводя носом негромкие трели. Я скатала платок в комок и, сжав нос короля и перекрыв ему возможность дышать, добилась того, что он открыл рот. Когда я вставила ему кляп, руки мои затряслись. Но медлить было нельзя, и я стала связывать его величеству руки.

Как ни странно, но он не проснулся и сейчас. Я связала сначала его руки, а потом и ноги. Трудно было сказать, насколько прочными были эти узлы, но король не выглядел силачом, и я надеялась, что этого хватит, чтобы хотя бы начать наш разговор.

Я сразу скажу, что не желаю ему зла. Что я оказалась здесь по требованию де Кюстина и что именно этот человек был настоящим заговорщиком, а вовсе не мы с де Шеврезом.

Конечно, вряд ли он сразу поверит моим словам, но ведь их будет легко проверить. Нужно будет всего лишь вместо меня отправить в потайной ход стражников. Желательно, боевых магов, потому что де Кюстин наверняка пустит в ход свою магию. И даже если ему удастся сбежать, они, по крайней мере, увидят его и смогут подтвердить мои слова. А потом останется только поймать его и привлечь к ответственности.

Но это было легко лишь в теории. А на практике всё пошло не так. Потому что когда я попыталась разбудить короля, он так и не проснулся.

— Ваше величество! Ваше величество, проснитесь! Это я, герцогиня де Шеврез. Та попаданка, которую вы отправили под арест! Я пришла, чтобы сказать вам, что мой муж ни в чём не виноват! Это не он построил портал и вызвал меня в Карию! Это сделал герцог де Кюстин! Он сделал это, чтобы погубить вас моими руками и самому стать королем!

Но я говорила всё это впустую, потому что король не слышал меня. Я хлестала его по щекам и трясла за плечи, а он только мычал и продолжал спать.

Слёзы текли у меня по щекам. Я искусала губы до крови. Что делать теперь, я просто не представляла.

Я прекрасно понимала, что пробыть слишком долго в спальне короля я не могла. Если де Кюстин заподозрит неладное и попытается приблизиться к этой комнате, то магические ловушки сработают, и стража мигом окажется здесь. В том, как они поступят, когда увидят связанного короля и меня рядом с ним, сомневаться не приходилось. Я не успею сказать даже нескольких слов. Меня вовсе никто не станет слушать.

А герцог потом легко сумеет объяснить, как я смогла вырваться из камеры и пробраться к королю — разумеется, с помощью каких-то неведомых карийцам технологий, которыми могла обладать попаданка.

Я сделала еще одну попытку разбудить короля, но она тоже не удалась. Зато я услышала какие-то звуки за дверями и поняла, что медлить нельзя. Я метнулась назад к гобелену. Развязать короля я уже не успевала.

Юркнула во всё еще открытый коридор, нажала на нужный камень. Стена задвинулась, и я снова оказалась в темноте. Обратный путь я проделала чуть быстрее. И только повернув налево и увидев де Кюстина, я замедлила шаг. Мне нужно было собраться с мыслями и убедить его, что я сделала то, что он требовал.

Когда я подошла к нему вплотную, я поняла, что всё это время он нервничал не меньше, чем я сама. Его сжимавшие светильник руки дрожали от нетерпения, а в глазах горел лихорадочный огонь.

Его можно было понять. Ставки были слишком высоки. Не каждый день выдается возможность стать королем.

— Его величество мертв? — голос герцога срывался от волнения.

В ответ я только кивнула. Говорить я не могла.

Де Кюстин внимательно посмотрел на меня. Я не знала, как в его представлении должна была выглядеть девушка, которая только-только убила короля. Наверно, она должна была испытывать чувство вины и ощущать страх. Если так, то я была весьма на нее похожа. Потому что я отчаянно боялась герцога. Он внушал мне такой ужас, что я едва стояла на ногах.

Он мог убить меня прямо в этом узком и мрачном потайном коридоре. Но я полагала, что предпочтет сделать это не здесь, а рядом с той камерой, в которой я должна была находиться. Он же хотел, чтобы смерть короля признали естественной, и ему совсем не нужно, чтобы кто-то знал, что я покидала место своего заключения. Он задушит меня там, потому что уверен, что на фоне смерти монарха смерть какой-то попаданки не привлечет особого внимания.

Мы вышли на лестницу, которая вела в подвал. Я застыла на месте, и мой спутник бросил на меня недовольный взгляд.

— Вы обещали, что отпустите меня, — сказала я.

Хотя прекрасно знала, что он не сделает этого. Добившись цели, глупо рисковать и отпускать свидетеля, который, в случае если попадется страже, может обвинить тебя в страшном преступлении.

— Я сдержу обещание, — процедил он сквозь зубы, — но выйти тем же путем, что вы пришли, не получится — дворец охраняется. Но из подвала, где вы провели несколько часов, идет еще один потайной ход, который выведет вас в парк, что находится на другой стороне улицы.

Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Мы снова оказались в подвале рядом с моей камерой. Теперь остановился уже сам де Кюстин.

А когда я сделала шаг назад, он схватил меня за руку.

— Куда же вы, Ариана? Боюсь, вам придется остаться здесь. Думаю, вы достаточно умны, чтобы понять, что я не могу вас отпустить.

— Вы дали слово! — напомнила я. — Разве будущий монарх может его не сдержать?

Он рассмеялся в ответ.

— О, Ариана, не думаете же вы, что королями становятся только те, кто честен, добр и благороден? Тому, кто управляет страной, часто приходится лгать во имя великой цели. Поверьте, мне совсем не хочется вас убивать, но я вынужден сделать это.

Я попыталась вырваться, но он был гораздо сильней. Он отбросил светильник, притянул меня к себе, одной рукой перехватив мои руки, а другой, затянутой в кожаную перчатку, сжимая мое горло.

— Немедленно отпустите мою дочь, ваша светлость! — вдруг услышала я знакомый голос.

Де Кюстин отшвырнул меня от себя так резко, что я не удержалась на ногах и ударилась головой о дверную решетку. Я застонала от боли, и всё вокруг поплыло у меня перед глазами.

— Вашу дочь, граф? — изумился герцог. — Мы оба прекрасно знаем, что эта девушка вовсе не Ариана Эгийон. И нам еще предстоит разобраться, по какой причине вы обманули всех, подтвердив ее личность. И как вы вообще оказались здесь? Разве у входа в подвал нет стражи?

— У меня есть то, ваша светлость, — усмехнулся граф Эгийон, — что может открыть почти любые двери. Поверьте, быть владельцем изумрудных рудников не только приятно, но еще и очень удобно. За несколько зеленых камушков стражники охотно согласились совершить неторопливый обход здания. Им вдруг внезапно показалось, что в другой его части раздался какой-то шум. Но довольно разговоров, герцог! Вы обидели девушку, которая очень дорога, и я не намерен спускать вам это с рук. Вижу, у вас, как и у меня, есть шпага, и вам придется ее обнажить.

Словно сквозь туман я увидела, как они оба выхватили шпаги. Но в то время, как граф принял боевую стойку, де Кюстин свободной рукой принялся словно скатывать невидимый шар за своей спиной.

— Осторожней! — закричала я.

Но оказалось поздно. Герцог не захотел сражать в честном бою, а тайком использовал какую-то магию. Граф вскрикнул и рухнул как подкошенный.

А де Кюстин повернулся ко мне и усмехнулся:

— А знаете, Ариана, почему добро так часто проигрывает злу? Потому что оно всё время пытается быть благородным. Нужно будет записать эту мысль в своих мемуарах. А сейчас, боюсь, мне впервые придется использовать против женщины шпагу. Так будет быстрей. Я скажу, что вынужден был убить вас при попытке к бегству. Уверен, никто меня за это не осудит.

И сделал шаг, направив шпагу прямо на меня. Холодно блеснула сталь ее клинка.

Герцог де Шеврез

А ведь я изначально чувствовал, что с Арианой что-то было не так! Что-то странное в ее поведении было еще тогда, когда она впервые появилась в моем кабинете в академии. Испуг в глазах, неуверенность во всём. Я приписал это тому, что она долгое время провела в пансионе при монастыре.

А оказалось, что всё объяснялось совсем другим. Она была попаданкой!

Но почему граф Эгийон признал в ней свою дочь? Потому что она попала в тело настоящей Арианы? Нет! Ведь король говорил о портале! А через портал перемещались физически. Значит, она попала сюда в своем родном теле.

Ну, что же, его сиятельству тоже придется многое мне объяснить. Вот только встретимся ли мы с ним когда-нибудь еще? Разве что на суде.

Вынужденное бездействие приводило меня в бешенство. Я никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным.

Я то и дело пробовал снять блокирующие магию браслеты, но у меня ничего не получалось. Королевские маги были мастерами своего дела. На левой руке теперь у меня были целых два браслета — потому что тот, что подарил мне тесть на свадьбу, с меня не сняли.

Меня не решились провезти по улицам города даже в закрытой карете и так и оставили в академии, только поместили в те арестантские застенки, которые существовали в подземелье с незапамятных времен. Прежде сюда помещали преступников, на которых здешние маги ставили магические опыты. Но с тех пор, как это было запрещено законом, эти камеры пустовали.

Камер было десять, но Ариану сюда не привели. Почему? Решили держать нас по отдельности, чтобы мы не смогли договориться? Об этом я сейчас жалел больше всего. Будь она рядом, я хотя бы мог ее о чем-то расспросить.

По отношению к ней я не чувствовал ни злости, ни, тем более, ненависти. Кем бы она ни была, я не сомневался, что она участвовала в этом обмане не по своей воле. Бедная запутавшаяся девочка, которую заставили играть по чужим правилам.

Но я испытывал ненависть к тому, кто втянул ее в это мерзкое дело. А сделал это де Кюстин. К нему я и прежде относился не слишком хорошо. Возможно, потому что мы соперничали за сердце мадемуазель Беранже. А может быть, подсознательно чувствовал его агрессию. Ведь не случайно же он выставил преступником именно меня.

Хотя это был слишком сложный план, чтобы просто избавиться от соперника. И мне было трудно поверить, что он провернул всё это только для того, чтобы отправить меня в тюрьму. Что он получит в обмен на то, что якобы раскрыл заговор против короля? Благосклонность его величества? Пост ректора академии? Слишком большой риск для такого незначительного выигрыша.

Или он сделал всё это ради того, чтобы получить Кэролайн? Но это тоже было сомнительно. После того, как я женился на Ариане, путь к сердцу мадемуазель Беранже был для него открыт.

Впрочем, думать о де Кюстине сейчас совсем не хотелось. Куда больше меня волновал совсем другой вопрос — где сейчас Ариана? Мне хотелось надеяться на то, что с ней обращаются лучше, чем со мной. Быть может, ее держат под арестом в нашем доме? Да, она была попаданкой. Но она была женщиной. И королю не стоило ее опасаться, ведь в ней не было ни капли магии.

В некоторой степени это было даже забавно. Я мечтал с помощью магии невесты восстановить магию рода де Шеврез. А оказалось, что у девушки, на которой я женился, магии не было вовсе.

Хотя с этим, пожалуй, я вполне мог смириться. Претензия к Ариане у меня была только одна — то, что она меня обманула! Да, де Кюстин наверняка заставил ее сделать это. И оказавшись здесь, в Карии, совсем одна, она наверняка запаниковала и наделала ошибок.

Я вспомнил, как она пыталась уговорить меня отказаться от нашего брака. Она всё-таки пыталась меня предостеречь! А я не внял ее просьбам. Тогда она еще не имела оснований мне доверять и побоялась сказать правду.

Но почему она не сказала эту правду потом, уже после нашей свадьбы? Если бы она была со мной откровенна, вместе мы придумали бы, как нейтрализовать де Кюстина.

Ладно, отношения со своей женой я мог выяснить и позже. Сейчас было важно доказать королю, что на самом деле закон нарушили вовсе не мы. И что Ариана попала сюда не по своей воле, а исключительно потому, что де Кюстин построил портал.

Сердце вдруг будто сжала чья-то крепкая рука. Я застонал от боли. И сразу же голову пронзила мысль — что-то случилось с Арианой! Я не знал, почему я пришел именно к такому выводу. Просто почувствовал, что она в беде.

И зарычал, бросившись на кованую решетку. Я бился о толстые прутья как птица в клетке. И понимал, что сейчас, когда моя магия скована, я не в состоянии вырваться из этой тюрьмы.

А ведь ключ моей камеры висел совсем неподалеку — у входа в казематы. Я слышал, как один из стражников повесил его на крюк, что был вбит в стену — металл тогда звякнул о камни.

А сейчас я услышал еще какой-то звук — как будто кто-то что-то уронил. Но не в том коридоре, в который выходила дверь моей камеры, а в том, что шел параллельно ему. Раньше, когда тут содержались преступники, эти два коридора разделяла обитая железом дверь, которая всегда была закрыта на засов и на замок. Но на замок эта дверь давно уже не запиралась, потому что в эти казематы часто водили первокурсников в рамках курса по истории академии.

И те, кто оставлял меня здесь, явно не знали о том, что поблизости может кто-то пройти.

— Кто здесь? — закричал я. — Вы слышите меня? Если слышите, то отоприте засов и откройте дверь! Это говорит ректор академии герцог де Шеврез!

Похоже, эффект возымела именно последняя фраза. Потому что только после того, как я ее произнес, раздался скрип старого засова.

Мне не была видна эта дверь, но я услышал, как она открылась — осторожно, будто тот, кто это сделал, до сих пор не был уверен, правильно ли он поступает. И эта медлительность сводила меня с ума.

— Ваша светлость? — раздался тонкий девичий голосок.

Ну вот, еще и женщина! Только это не хватало! Но выбирать не приходилось.

Девушка — худенькая, темноволосая — смотрела на меня со страхом и удивлением. Ну, еще бы — не каждый день доводится увидеть ректора академии за решеткой!

Должно быть, это была студентка первого курса, потому что хоть она и показалась мне знакомой, имени ее я вспомнить не смог.

— Мадемуазель, мне нужна ваша помощь! — безо всяких экивоков сказал я. — Чтобы открыть эту камеру, мне нужен ключ — он висит на крюке возле двери, что ведет на лестницу. Не будете ли вы так любезны мне его принести?

Но девушка не двинулась с места. Она была слишком напугана.

— Как вы оказались здесь, ваша светлость? — спросила она дрожащим голосом. — И где ваша супруга?

А вот теперь я ее узнал! Это была одногруппница Арианы! Та самая, которую едва не забраковали на вступительном экзамене! Я даже вспомнил ее имя.

— Мадемуазель Букер! Помощь нужна и Ариане! И если вы хотите ей помочь, то просто сделайте то, что я прошу!

В том, что студенты академии понятия не имею о том, что случилось на встрече с его величеством, я не сомневался. В интересах короля, чтобы всё это так и осталось тайной. Он просто назначит другого ректорат, и всем будет озвучена какая-нибудь убедительная причина, почему я вынужден был так внезапно оставить свой пост.

Но девушка всё еще сомневалась. И только когда уже я был готов почти зарычать, она всё-таки кивнула и побежала к тем дверям, на которые я указал. А через минуту вернулась уже с ключами.

Я быстро открыл замок и, схватив мадемуазель Букер, повел ее обратно в тот коридор, по которому она пришла. Задвинул засов.

— А теперь просто сделайте вид, что ничего этого не было! — велел я. — Просто забудьте о том, что сделали. Мы с Арианой всё вам объясним потом. Куда вы шли до того, как я вас позвал?

— В комнату с клетками, где содержатся магические рептилии, — пролепетала она. — На этой неделе я отвечаю за их ночные кормления.

— Вот и отлично! — похвалил я. — Туда и ступайте!

А сам я пошел в другую сторону. Пусть на мне и были сдерживающие магию браслеты, которые я не мог снять, но уж незаметно выйти из академии я как-нибудь сумею.

Герцог де Шеврез

Из здания академии я выбрался без особых хлопот. В нём было столько потайных ходов, что целого полка гвардии не хватило бы, чтобы поставить сторожевых у каждого из них.

Но вот что делать дальше, я не вполне понимал. В человеческом облике почувствовать Ариану я не мог. Но была ночь, и я посчитал, что в парке, что окружал академию, вполне могу обернуться драконом.

Проблема была только одна — моя магия была заблокирована. И чтобы освободить ее, мне нужно было снять браслеты. Но сам сделать этого я не мог. И во всей нашей академии был лишь один человек, который мог с этим справиться. Вот только я не знал, захочет ли он мне помочь.

Профессор Сандлер жил в двух шагах от академии. Разумеется, окна его дома были уже темны, и я постарался постучать в дверь не слишком громко, дабы не разбудить весь квартал.

На крыльцо вышел заспанный слуга, который, судя по виду, готов был разразиться ругательствами. Однако когда он понял, кто именно его потревожил, то тут же отправился будить своего хозяина.

— Ваша светлость? — профессор тоже сонно потирал глаза. — Что привело вас ко мне в такой час? Что-то с его величеством?

У меня были два возможных варианта. Я мог солгать ему, сказав, что эти браслеты оказались на мне в результате глупой выходки, например, моей прибывшей из столицы бывшей любовницы-магички, которая, узнав, что я женился, решила таким образом отомстить. А мог сказать правду, рискуя получить отказ в помощи.

Я выбрал второй вариант и коротко пересказал ему события вчерашнего дня.

— Я вполне пойму вас, Сандлер, если вы откажетесь мне помочь. Более того, хочу предупредить, что за помощь мне вы и сам можете попасть в число заговорщиков. Но, кроме вас, мне обратиться не к кому. И я буду рад, если вы всё-таки поверите мне. Я не знаю, чем закончится эта ночь. Но если мне удастся спасти свою жену и поговорить с королем, я надеюсь, что правда восторжествует. И тогда вы окажетесь связаны не с предателем, а с тем, кто помог его величеству раскрыть заговор настоящий. Со своей стороны же я обещаю, что от меня самого никто не узнает, что именно вы сняли эти браслеты. А если всё же об этому узнают от кого-то другого, то я сделаю всё, чтобы доказать, что вы сделали это, потому что я вам угрожал.

Я умолчал только об одном — о том, что Ариана оказалась попаданкой. Это была слишком личная информация, чтобы я мог доверить ее кому бы то ни было.

Профессор подумал некоторое время, а потом кивнул:

— Я помогу вам ваша светлость. Потому что я уверен, что вы ни в чём не виноваты. И мне хотелось бы надеяться, что всё случившееся не более, чем недоразумение.

Я не спрашивал его, каким именно образом он будет снимать браслеты. В любом случае это шло вразрез с законом и требовало приложения немалого объема магической энергии. Но если их не снимет он, то не сумеет снять и никто другой, кроме того мага, который их на меня надел.

Но я зря сомневался в способностях Сандлера. Не прошло и пары секунд, как браслеты-оковы спали с моих рук. Я поблагодарил профессора и, выбежав на улицу, вернулся в парк. Теперь обращение было делом нескольких минут.

И стоило мне стать драконом, я уловил едва заметный сигнал. Он был почти неразличим в этой звенящей ночной тишине. Но я хотя бы понял, в какую сторону нужно было лететь. И это была не та сторона, где находился мой дворец.

Неужели они увезли Ариану в другое место? В городскую тюрьму? Но до суда это было бы слишком жестоко по отношению и к герцогине де Шеврез, и к женщине вообще. Ярость охватила меня с еще большей силой. Если с ее головы упадет хоть один волосок, я убью де Кюстина — пусть даже это будет последнее, что я сделаю.

Но это была не тюрьма. Потому что когда я покружился над ней, то ничего не почувствовал. Зато понял, откуда именно доносился тот едва различимый звук, словно издаваемый крохотным колокольчиком — он шел из особняка де Кюстина!

Я издалека заметил стоявшие во дворе кареты — их было несколько. Значит, во дворце Этьена была не только Ариана, но еще и сам король. Это сильно осложняло ситуацию, потому что по всему дому наверняка стоит охрана.

Я обернулся человеком и, стараясь идти по затемненным участкам дорожки, приблизился к особняку. Та невидимая нить, что связывала нас с Арианой, повела меня не к парадному крыльцу, а к тому, которым, должно быть, пользовались здешние слуги. Как ни странно, но именно в этом месте никакой охраны я не заметил. Конечно, стражники могли быть внутри, но и там было пусто.

Почувствовав, что я должен спуститься по лестнице, что находилась за незапертыми дверями, я именно так и поступил. Повеяло холодом. Они что, осмелились держать мою жену в подвале? Ярости стало во мне еще больше.

А когда я увидел, что именно в этот момент де Кюстин направил шпагу на Ариану, вся эта ярость оказалась готовой выплеснуться на одно-единственного человека, который опустился настолько низко, что поднял оружие на беззащитную женщину. И вот этого простить ему я уже не мог.

Ледяная стрела сорвалась с моей руки. Ариана и де Кюстин стояли друг от друга на расстоянии шага, так что я не боялся промахнуться. Для этого я был слишком умелым магом. И когда стрела достигла цели, мой противник замер, превратившись в ледяную статую.

Но я знал, что заморозка будет действовать всего лишь несколько мгновений. Потому что де Кюстин тоже был умелым магом, и он найдет способ разрушить чары. Но этого времени хватило, чтобы Ариана отступила от него еще на пару шагов.

Она чувствовала себя явно не слишком хорошо. Замерзла? Была слишком испугана? Или находилась под воздействием магии?

Как мне хотелось бы ее обнять, успокоить. Но я не мог отвлечься от врага ни на секунду. Тот уже начал приходить в себя, и ледяная крошка, покрывавшая его тело, стала осыпаться.

Сначала я хотел выступить вперёд, чтобы жена оказалась за моей спиной, но быстро понял, что так она, напротив, окажется под ударами де Кюстина, и его магия может случайно зацепить и ее.

— Ариана, в камеру! — велел я.

Как ни странно, но именно там сейчас было самое безопасное место. Пока внимание де Кюстина будет приковано ко мне, он не сможет ей ничего сделать — ведь для этого ему потребовалось бы развернуться в другую сторону. К счастью, жена услышала меня и вошла в раскрытую дверь. Я увидел растерянный взгляд ее заплаканных глаз и мысленно пообещал себе, что отомщу за каждую ее слезинку.

А потом я услышал чей-то стон и оглянулся. Ох, нет! У стены за моей спиной лежал на полу граф Эгийон. Значит, этот предатель напал еще и на него.

— Не отвлекайтесь на меня, де Шеврез, — прошептал мой тесть, отползая в сторону. — Просто убейте это чудовище!

И он подтолкнул ко мне свою шпагу. А вот это было совсем не лишним. Потому что в руках де Кюстина тоже сверкнуло оружие.

Но я был куда лучшим фехтовальщиком, и он прекрасно это знал. И он был не из тех, кто предпочитает вести бой честно. А потому после первого же взмаха шпагой он вдруг стал обращаться в дракона.

Для простого человека такое обращение оказывалось невидимым глазу, оно происходило за доли секунды. И даже я сам едва не пропустил эту трансформацию.

А когда понял, что именно он замыслил, стал делать то же самое, пусть и с опозданием в несколько мгновений. Мое тело покрылось чешуей, а за спиной выросли крылья.

Безумец! Де Кюстин был безумцем! Этот подвал, несмотря на свои большую площадь, был слишком мал для битвы двух драконов. Даже если мы не станем применять всю свою силу, когда наша магия схлестнется, стены особняка содрогнутся. И кто знает, сможет ли устоять этот дом и не погребет ли он всех нас под своими обломками?

— Что ты делаешь? — закричал я, еще надеясь воззвать к его рассудку.

— Ты испугался, де Шеврез? — услышал я в ответ. — Наверно, ты и понятия не имел, что я давно уже знаю, насколько слаб твой дракон. Твоя матушка сказала это моей несколько лет назад. Как рассказала и о том, что ты надеялся поправить это с помощью женитьбы на Ариане Эгийон. Именно это и подсказало мне план действий, когда я услышал о смерти настоящей мадемуазель Эгийон. Я подумал — а почему бы не подсунуть тебе другую девицу? Я был уверен, что в стремлении вернуть своему роду былую силу ты потеряешь бдительность и легко попадешь в расставленный капкан. Так оно и случилось! Но теперь-то ты знаешь, что твоя жена оказалась магической пустышкой! Так что мой дракон легко победит твоего.

Вместо ответа я зарычал и ринулся вперед. Мне казалось, что мой дракон никогда еще не был так силен, как сейчас. И в отличие от моего противника, я сражался не только за себя, но еще и за тех, кто мне дорог.

Герцог де Шеврез

Подвал пах смертью и ржавчиной. Краем глаза я заметил, как по каменной стене скатилась прозрачная капля. Всё здесь раскалилось от нашей ярости, и лед, что покрывал эти камни, стал таять. Стены словно плакали от того, что за те века, что они стояли здесь, были свидетелями слишком многих пыток и оборванных жизней.

Звук моих когтей по полу был глухим, но, кажется, заставил моего противника содрогнуться. Он вышел из тени, как будто сам был соткан из неё. В его глазах полыхнул огонь. Сейчас мы были одним и тем же — не людьми, а зверьми, облечёнными в чешую и ярость. И только один из нас мог выйти из этого боя победителем.

Его хвост резанул воздух. Я отскочил, почувствовав, как поднятый этим ударом ветер пощекотал щеку. Мы сошлись. Когти встретились с чешуёй, искры вспыхнули в подвальном полумраке. Его клык скользнул мимо моей шеи.

Я чувствовал, как кровь пульсирует в висках. Каждое моё движение было танцем ненависти и боли.

Мы кружились в этих застенках, натыкаясь на каменные ограждения и металлические решетки. Нам было тесно тут вдвоем.

Он бросился вперёд — слишком резко, слишком отчаянно. Я поймал его за крыло, рванул в сторону. Камни вздрогнули под его телом. Один удар. Ещё один. Рык — его или мой — эхом разлетелся по подземелью, заполняя каждый угол, каждую забытую камеру этой тюрьмы.

Я оказался сильней, чем он ожидал. И это испугало его, заставило растеряться. А я нападал снова и снова, стараясь в своем ослепленном гневом мозгу сохранить разум. Потому что когда дракон теряет разум, он становится чудовищем.

— Именем короля, остановитесь! — чей-то громкий голос ворвался в мой мозг и заставил замереть занесенную для очередного удара когтистую лапу.

А вслед за этим я почувствовал хлынувшую в подвал объединенную силу нескольких очень умелых магов. И у одного из них, кажется, был амулет повиновения — тот артефакт, который имеет право носить только главный королевский маг и применять его исключительно для защиты монарха.

И это сразу подействовало и на меня, и на де Кюстина, заставив нас обоих сбросить личину драконов и превратиться в людей.

Я прислонился спиной к стене и тяжело задышал. Бой вытянул из меня почти всю магическую энергию. Но де Кюстину было еще хуже. Он даже не смог подняться с пола, так и продолжал сидеть на раскалившихся камнях, мотая головой.

А в дверях, возле которых действительно стояли седобородый главный королевский маг и его помощники, появился сам король. Прежде его появление обрадовало бы меня, но сейчас я не знал, чего нам от него ждать. И всё-таки я наклонил голову, приветствуя монарха.

— Ваше величество! — де Кюстин не нашел в себе сил на поклон, но смог заговорить. — Вы прибыли вовремя. Герцог де Шеврез и граф Эгийон пытались освободить попаданку. А я сделал всё, чтобы их задержать. Надеюсь, сейчас их арестуют и препроводят в ту тюрьму, из которой они уже не смогут выбраться.

Король почему-то не спешил отвечать. Он долго смотрел на де Кюстина, а потом повернулся к главному магу и кивнул, предоставляя право ответа именно ему.

— Позвольте мне кое-что пояснить, господин де Кюстин, — сказал старый маг. — Дело в том, что этой ночью я по поручению его величества отправился во дворец герцога де Шевреза, чтобы найти то место, в котором его светлость построил портал. Вряд ли он стал бы делать это где-то за пределами принадлежащих ему владений. Ведь магический след от портала может сохраняться на десятки лет. Да, этот след слаб, и мало кто даже из сильных магов может почувствовать его, но у меня на такие вещи особый нюх.

Мне показалось, что де Кюстин переменился в лице. Глупец! Кажется, он даже не подумал об этом. Или не мог себе и представить, что кто-то захочет этот след искать.

— Так вот, — продолжил главный королевский маг. — Во дворце герцога де Шевреза я такого следа не нашел. И могу уверенно заявить, что портальную магию его светлость там не применял. Я вернулся из его дворца разочарованным, а поскольку я был увешан амулетами, позволявшими найти следы порталов, я вдруг почувствовал то, чего чувствовал раньше. Я почувствовал этот след именно здесь! В этом самом особняке! А это могло означать только одно — что портал строил не герцог де Шеврез, а хозяин этого дома!

И крючковатый палец старика оказался направленным в сторону всё так и продолжавшего сидеть на полу де Кюстина.

— А ведь девушка говорила нам об этом! — громко сказал его величество. — Только я был слишком убежден в вашей правоте, чтобы поверить ей.

— Она лгала! — воскликнул де Кюстин. Ему по-прежнему не хватало сил, чтобы подняться, но он встал на колени и пополз к его величеству. — Ваше величество, вы должны мне верить! Ведь именно я раскрыл тот заговор, что был направлен против вас!

— Именно так я поначалу и думал, — усмехнулся король. — Но что, если прежде, чем раскрыть этот заговор, вы сами и создали его? Это ведь очень удобно, правда? Вы обвиняете ни в чем не повинных людей и получаете за это все причитающиеся такому герою почести. Или одних почестей вам показалось недостаточно?

Его величество вдруг прищурился.

Я не понял, о чём именно он говорил. Да признаться, меня это и не сильно волновало. Главное, что слова де Кюстина уже были подвергнуты сомнению.

А сейчас куда больше меня беспокоил совсем другой вопрос. Что с Арианой? Она так и не вышла до сих пор из камеры, в которой вынуждена была спрятаться полчаса назад.

— Ваше величество! Позвольте мне помочь своей жене!

— Вашей жене? — король, наконец, посмотрел на меня. — Насколько я понял, де Шеврез, вы, как и я, были обмануты. И та женщина, с которой вы вступили в брак, на самом деле вовсе не Ариана Эгийон. И если это действительно так, то вы можете считать себя свободным человеком — я издам указ о признании этого брака недействительным. Не забывайте, эта девушка — попаданка!

Почему-то его слова заставили меня содрогнуться. И я особенно остро осознал, сколь мало хочу я именно такого завершения этой истории. Сейчас я, как никогда прежде, хотел, чтобы Ариана осталась со мной. И вместе с тем я понимал, что это почти невозможно.

— Да, ваше величество, она попаданка, — признал я. — Но она ни в чём не виновата! Она не может нести ответственность за то, что дурной человек решил заставить ее играть в его жестокие игры. Прошу вас, ваше величество — дайте ей возможность вернуться домой. Позвольте нам построить всего лишь еще один портал.

Я услышал легкий шорох и повернул голову. У дверей своей камеры стояла Ариана. На фоне бледного лица ее голубые глаза казались еще более яркими.

— Ваше величество! — обратилась она к королю. — Я не хочу домой!

Я отчаянно хотела ему помочь. Конечно, толку от меня в этой страшной дуэли было не так много, но я могла хотя бы отвлечь де Кюстина. Швырнуть ему в спину да хоть тот же светильник.

Но потом я поняла, что этим могу не помочь, а навредить Андрэ. Он испугается за меня и совершит какую-нибудь ошибку.

И на меня вдруг навалилась такая слабость, что я просто опустилась на стоявшую в углу камеры лавку и попыталась собраться с силами. Но у меня не получилось даже это, и когда раздался первый звериный рык, я потеряла сознание — то ли от страха, то ли от того, что сильно замерзла.

Сколько времени прошло, прежде чем я пришла в себя, я не знала. Но когда я открыла глаза, я поняла, что что-то изменилось. Даже воздух в подвале будто стал другим. А еще я услышала чужие голоса.

Сначала они показались мне просто неразборчивым шумом. Но когда я прислушалась, то стала различать отдельные слова, а потом и фразы.

Здесь был сам король! Я вспомнила о том, как оставила его на кровати связанного и с кляпом во рту, и вздрогнула. Если он узнает, что это сделала я, то к моим прошлым преступлениям добавится еще и это.

Но когда я услышала, что именно говорил его величество, то чуть воспряла духом. И это придало мне сил настолько, что я смогла подняться на ноги.

А еще я услышала голос Андрэ! Мой муж пытался убедить короля, что я ни в чём не виновата! Значит, он не ненавидел меня! Он простил мне то, что я его обманула!

Но когда он сказал: «Прошу вас, ваше величество — дайте ей возможность вернуться домой. Позвольте нам построить всего лишь еще один портал», я уже не смогла сдержаться.

— Ваше величество! — я вышла из камеры, но еще опиралась на ее дверь рукой. — Я не хочу домой!

Это я поняла задолго до этой ночи. Дома меня никто не ждал. Мой дом теперь был тут, в Карии, рядом с Андрэ. Рядом с графом Эгийоном. Рядом с академией Аледана.

И только потом я увидела стоявшего на коленях де Кюстина. Губы мои дрогнули в презрительной усмешке.

Я тревожилась о графе Эгийоне, но потом заметила его рядом с седобородым мужчиной. Его сиятельство выглядел усталым, но, кажется, не был ранен. Должно быть, выпад де Кюстина его просто оглушил.

Андрэ подошел ко мне, и я оперлась на его крепкую руку. Теперь мы стояли рядом, и мне казалось, что я слышала, как стучало его сердце. А он наверняка слышал, как стучало мое.

А его величество теперь смотрел на меня.

— А знаете, герцогиня, сегодня мне приснился странный сон. И в этом сне одна храбрая девушка пыталась убедить меня в невиновности своего мужа. Я хотел ответить ей, но почему-то не смог. И лишь когда я проснулся, я по некоторым, гхм, признакам понял, что это был вовсе не сон. Впрочем, сейчас я не хотел бы это обсуждать. Я всего лишь хотел сказать, что я вас слышал. И пожалуй, склонен вам поверить. И поскольку ситуация, как мне кажется, уже прояснилась, я хотел бы задать вам только один вопрос — вы в самом деле не хотите вернуться домой? Вы действительно готовы остаться в Карии?

Я не успела ответить, потому что вместо меня заговорил Андрэ.

— Ваше величество, в каком качестве моя жена может остаться здесь?

А мне вдруг стало страшно. С точки зрения закона я была преступницей. Не получится ли так, что оставшись здесь, я окажусь в тюрьме? Сама не подумала об этом. Но хорошо, что об этом догадался спросить мой муж.

Король вздохнул:

— Разумеется, в качестве герцогини де Шеврез. Я готов сделать вид, что не знаю, кто она такая на самом деле. Но о том, что она не Ариана Эгийон за пределами этих стен не должен узнать никто, — и он обвел присутствующих властным взглядом, а те почтительно склонились перед ним. — А иначе это подорвет устои нашего общества.

Когда мы услышали это, Андрэ сжал мою руку. А мне захотелось как можно скорее остаться с ним вдвоем.

— Благодарю вас, ваше величество! — за нас двоих сказал он.

— Надеюсь, вы не забыли про сегодняшний бал, ваша светлость? — рассмеялся король. — Не зря же я прибыл сюда из Старбурга.

***

Наверно, еще ни один бал не организовывался в такой спешке. Конечно, большая часть работы была проделана задолго до этого дня. Но, тем не менее, в предварительную программу мероприятия было внесено столько изменений, что мы с Андрэ то и дело думали, не упустили ли мы чего.

Списки приглашенных были сильно расширены. Когда его величество в уже более узком кругу за утренним чаепитием спросил меня, что я бы хотела получить в подарок на Новый год, я ответила, что хотела бы, чтобы всем студентам академии были дарованы равные права.

Возможно, мне нужно было бы попросить о чём-то лично для себя. Но у меня в Карии было всё, что можно было только пожелать — любящий муж, заботливый отец, титул и настоящий дворец. А у многих из тех ребят, что учились на немагическом факультете, кроме учебы, не было ничего. И мне хотелось, чтобы в этот праздник они тоже получили что-то волшебное.

И курьеры академии помчались по комнатам общежитий, разнося десятки новых приглашений на бал. А все преподаватели и их жены мигом озаботились тем, что стали подбирать для новых приглашенных достойные такого события наряды. Я и сама с удовольствием поделилась с Арлет своим новым, еще ни разу не надетым платьем. Она была чуть ниже меня ростом, но моя горничная мигом подшила отороченный кружевом подол.

И надо было видеть, как засияли темные глаза моей подруги, когда она увидела себя в зеркале в этом наряде! И как гордо спустя несколько часов она вошла в бальную залу академии!

Теперь там были все студенты. И я была этому искренне рада. Теперь, когда они приедут на праздник домой, им будет о чём рассказать своим семьям. И эти рассказы о доброте его величества будут передаваться из поколения в поколение.

Мы тоже собирались на бал с особым волнением. После всего, что случилось за эти два дня, нам даже не верилось, что праздник всё-таки состоится. И оттого особенно хотелось, чтобы он прошел на подобающем уровне.

Граф Эгийон дважды заставлял лакея отглаживать его парадный камзол, потому что ему казалось, что не нем были складки. И даже Андрэ, который обычно был равнодушен к тому, что было надето, придирчиво посмотрелся в зеркало.

Мы с графом уже рассказали ему о том, что настоящей Арианы никогда не существовало, и его светлость немало этому удивился.

— Но я не могу понять одного, — признался он за обедом, — если предсказание в рукописи было выдумкой, а сама старинная рукопись — фальшивкой, то как получилось так, что мой дракон стал значительно сильнее, чем был прежде? И это не просто мои ощущения! Если бы тут был де Кюстин, уверен, он подтвердил бы это.

— Ох, нет! — воскликнула я. — Пусть де Кюстин останется там, где ему и место — в тюрьме!

А на вопрос Андрэ ответил граф.

— Я полагаю, ваша светлость, что дело в том браслете, который я подарил вам в день вашей с Арианой свадьбы. Мне кажется, я всё-таки сумел придать изумрудам те качества, которых пытался добиться еще мой отец. И теперь, надеюсь, амулеты с изумрудами с нашего семейного рудника будут продаваться за бешеные деньги.

Эгийон, когда, наконец, признался во всём своему зятю и понял, что тот не собирается требовать назад свой изумрудный рудник и даже совсем не сердится на него, словно помолодел на не один десяток лет и был намерен танцевать все танцы на балу.

И хотя в этом ответе он наверняка был прав, мне всё же хотелось думать, что сил Андрэ придавали не только изумруды, но и моя любовь.

В академию мы прибыли одними из первых, чтобы еще раз убедиться, что там всё было готово к приему гостей. А уже в одиннадцать часов вечера бальная зала наполнилась музыкой и сотнями гостей.

И я заметно волновалась, когда мы с мужем вышли парой в центр зала для того, чтобы начать менуэт.

Это был танец королей. И даже его величество не отказал себе в удовольствии пройтись по залу рука об руку со своей партнершей, коей оказалась Арлет Букер. И моя подруга ничуть не посрамила честь факультета и достойно проделала все те немыслимые па, которые требовались.

И после этого она ни единого танце не провела у стены. И я гордилась тем, как эффектно она ответила всем тем, кто когда-то считал, что студентам немагического факультета нечего было делать в этом зале.

А вот Кэролайн Беранже чувствовала себя на этом празднике отнюдь не так комфортно. Она лишилась уже второго своего жениха и теперь наверняка думала о том, как бы не прогадать хотя бы в следующий раз.

Финальный танец состоялся уже под утро. И когда мы с Андрэ вышли на него, я уже чувствовала заметную усталость.

— Нет-нет, дорогая, — прошептал мне на ухо муж, — сегодня я не дам тебе поспать.

И он прижал меня к себе так нежно и недвусмысленно, что я почувствовала, как на моих щеках заполыхал румянец.

***

А спустя девять месяцев у нас родился сын, который через полгода, еще не научившись ходить, научился обращаться в маленького дракона.

Андрэ сказал, что такого в их роду не происходило уже много веков. И теперь мой муж связывал с крошкой Шарлем большие надежды. Он полагал, что тот факт, что я попаданка, мог придать нашим детям какие-то совершенно новые магические качества.

На это же надеялся и граф Эгийон, который за это время сумел обзавестись приличным состоянием, продавая всевозможные амулеты с изумрудами. Правда, самые сильные амулеты он делал только для членов нашей семьи — для меня, для Андрэ, для Шарля и для своей жены. Да-да, на зимнем балу в академии его сиятельство познакомился с очаровательной мадемуазель Дижон — преподавательницей магической зоологии. И я полагала, что вскоре моя мачеха тоже подарит моему папочке очаровательного сына или дочку.

Герцог де Кюстин был осужден на полное лишение магии, титула и пожизненное заключение в одной из самых суровых тюрем страны. Мне даже было чуточку его жаль. Ведь несмотря на то, что он был дурным человеком, именно благодаря ему я оказалась в Карии и обрела вторую семью.

Учебу в академии я не бросила, и теперь мы с Арлет оканчивали уже второй курс. И я не сомневалась, что однажды моя подруга станет преподавательницей в Аледане и будет с уважением относиться ко всем своим студентам, независимо от их социального статуса.

А с этого учебного года в учебном плане немагического факультета появились и дисциплины, связанные с магией. И вдруг выяснилось, что некоторые наши студенты смогли развить те зачатки способностей, которые у них на самом деле были. И теперь они смогут не просто быть безмолвными помощниками магов, но и проявить себя в качестве самостоятельных выпускников академии.

Но вот во мне магии как не было, так и нет. И я ничуть этим не огорчена. Потому что по-прежнему думаю, что главную магию создает исключительно любовь.

Конец