На что можно пойти ради стодневного мира с врагом, который требует взамен «семейное счастье»? «На все!» — скажете вы, но одного взгляда на аписов хватило Наиль, чтобы понять — она все-таки умрет. Милосердие Финарэль лишь отсрочило ее бесславный конец.
А тут еще новая напасть — у аписов, оказывается, есть союзы-апионы, и семейное счастье придется строить с двумя бессердечными, опасными и сильными врагами. Погодите-ка, есть еще секреты? Тогда нам всем — «конец света».
В большой спальне горели только круглые миниатюрные светильники. Оранжевое гладкое стекло почти не давало света, лишь слегка разгоняя тьму. Наиль стояла по центру комнаты и сжимала тонкую полупрозрачную ткань ночной туники. Зачем она, Древо сохрани, вообще на это все согласилась? Не лучше было бы молить о казни семью эс Бунгар? Она малодушно выпросила милость Финарэль, а теперь трясется перед...
— Секс — точно лучше смерти, — прошептала она в темноту, но та вдруг заколыхалась и из нее, весь в черном вышел, Бен-себ — один из лидеров их Улья. Он жадно рассматривал Наиль, сантиметр за сантиметром, будто жалил взглядом. А потом очень быстро приблизился и разорвал тонкую ткань, содрал ее с девушки.
— Так лучше, — прохрипел он. Наиль уже знала, что хриплый голос аписов ни что иное, как особенность строения гортани и связок, а не признак возбуждения, но сейчас ей почудилось, что Бен-себ и правда возбужден. Да уж, кто б им всем сказал, что аписы асексуальны до того момента, как все три правителя и одна правительница подписали тот треклятый договор о мире на сто дней и помощи в создании тесных родственных связей! Может хоть умерла бы достойно.
А теперь беспросветная жопа!
Как можно наладить эти тесные связи, если у главного узурпатора буквально не стоит.
Наиль стало совсем неуютно и холодно. По телу пробежали мурашки, соски затвердели, призывно торча на светлой коже красивой груди, оранжевый свет от ламп почти не играл бликами на ее перламутровой змеиной коже, которая аккуратными полосками протянулась от шеи, вдоль полной груди и красиво остановилась на лобке, словно две линии жизни.
Бен-себ продолжал ее разглядывать, но не подходил, не сокращал расстояние.
Была — не была!
Наиль сама шагнула к нему, положила руки на мощные плечи, помассировала их пальчиками и заглянула в глаза: из лазоревых они превратились в ярко-желтые.
— Ты разрешаешь? — вдруг тихо спросил Бен-себ. Наиль не поняла, про что тот ее спрашивает, но сразу ответила:
— Разрешаю.
Сдавать назад было поздно.
Вся холодность аписа испарилась лишь от одного ее слова. Он резко притянул Наиль к себе и, схватив за волосы, потянул назад, заставляя открыть перед ним беззащитную шею. Губы Бен-себа были ужасно горячие, но язык оказался еще горячее. Он водил им по коже, по нежным чешуйкам. Покусывал, присасывался, а потом, проведя языком широкую линию от ключиц до уха, шепнул:
— Расслабься.
И вонзил «жало» — небный отросток, который содержал в себе очень опасное вещество — почти яд, почти парализатор, но в первую очередь — возбудитель. Какая жуткая генетическая ирония: аписы, не способные на страсть, носили в себе уникальный состав стимулятора, который мог превратить любое существо в похотливую особь.
Наиль всхлипнула и выгнулась от волны жара, которая прошлась по ее стройному телу, спустившись вниз, болезненно запульсировав в горошине клитора и заставив истекать соками.
Бен-себ смотрел на нее странно: с ревностью и болью. Он что-то активировал на своем браслете, и с потолка свесились две ленты алого цвета. Он проворно закрепил ее запястья, обмотал их вокруг рук, и они вдруг поднялись, вытянули тонкие руки, да и заставили Наиль привстать на носочки.
— Зачем? — испуганно спросила она. Такая фиксация очень пугала.
— Чтобы ты ничего себе не повредила и не мешала, ниэ.
— Я не буду мешать, — голос Наиль задрожал.
— Так будет лучше, — отрезал Бен-себ и опустился на колени. Его горячий язык прошелся по ее лобку, спустился ниже, принялся ласкать нежные складки. Он раздвинул ноги Наиль и вылизал ее глубже. Он делал все это как-то технично, но ее все равно выгибало от удовольствия. Она сжимала ленты в кулаках и тихо стонала. Бен-себ же продолжал облизывать ее, посасывать, запускать горячий язык в самую глубину, и Наиль чувствовала — пружина уже сжалась до предела. Очень скоро ее сознание расцветет лепестками оргазма.
И она кончила с громким криком, но не от языка Бен-себа.
Чей-то не менее горячий язык вошел в ее дырочку сзади, протолкнулся очень глубоко, растягивая нежный проход пальцами.
Наиль от испуга судорожно задышала, попыталась обернуться, но ее мягко остановили чужие руки, прижимая к еще более мощному телу, чем у Бен-себа и незнакомец прошептал:
— Тебе оказана великая честь стать носительницей моего семени, а оплодотворит его мой верный апион.
На этих словах Бен-себ поднялся с колен и посмотрел за спину Наиль с нескрываемой злостью. Взаимопониманием между этими двумя и не пахло. А между ними в уязвимой и беспомощной позе висела Наиль — ксенопсихолог с Канисиана, дочь из семьи предателей, гарант стодневного мира.
Вариантов не было. Нужно было как-то снизить градус напряженности, иначе будущего ребенка ей придется растить одной. И в рабстве.
Наиль стояла около двух канисианок в таких же черных одеждах, как и она сама, и ждала, когда из Зала Фонтанов выйдут все участники переговоров. Финарэль выслала им вчера по внутренней связи все инструкции, где четко дала понять — никаких ярких оттенков в одежде — только черный цвет.
Как у аписов.
Даже атласы в своей военной форме выглядели нарядней, чем эти монахи.
Она скосила глаза сначала на канисианку справа — высокая, стройная, как и она сама, из очень старой семейной ветви, причем по обоим родителям — любимая дочь графини Фессет и знатного нага Хасса Веретеница — Дион Веретеница. Ее белые волосы были туго заплетены в длинную косу, превращая ее хрупкую красоту в холодную.
Слева была канисианка с медными волосами — дальняя родственница королевской ветви. Зрелая, спокойная и состоящая в браке. Она крутила брачное кольцо. Но Наиль точно знала, что Финарэль выбирала лишь свободных.
— Пока ждем, может быть познакомимся? — вдруг сказала рыжеволосая. Она убрала свои волосы в пучок, затянув его настолько туго, что не торчало ни одного волоска.
— Наиль, — протянула она руку, и сжала чужое предплечье в знак уважения по старой традиции.
— Катэль, — улыбнулась рыжеволосая и также сжала ее предплечье.
Наиль удивленно подняла тонкие брови и спросила:
— Вы Катэль, маркиза Саэрт, супруга бывшего генерала?
— Бывшая супруга бывшего генерала, — пояснила она. — Мне позволили аннулировать брак.
Наиль перевела взгляд на тонкое обручальное кольцо.
— Ах, это... Это мое напоминание, чтобы снова не вляпаться в брак из-за собственных чувств. Только холодный расчет.
— Нам он всем не помешает, — подала голос Дион и представилась: — Дионида Веретеница, баронесса Фессет. Можно просто Дион. — И точно также пожала предплечья соплеменниц. — Я работаю по другому протоколу, но чую задницей — холодный ум нас спасет.
Катэль что-то еще спрашивала у Дион, а Наиль погрузилась в свои тяжелые мысли. Хорошо, Дион спасут однозначно, но вот их с Катэль явно отправляли как расходный материал. Три пары и три недели для налаживания полного контакта. Они были обязаны составить полноценный портрет об аписах.
Ксенопсихолог, военный и... Наиль не знала, что умела Катэль. Но, возможно, она была обычной канисианкой, попавшей в мясорубку.
— Ох, Древо-деревьце! Я не опоздала? — Влетела в зал еще одна канисианка — миниатюрная, с золотой копной волос, и очень красивая. Да кто такую отдаст? Но причину она назвала сама: — Задержались при облете спутника. Ничего не пропустила?
— Еще ждем, — ответила Наиль и представилась, протянув руку. Девушка улыбнулась, ответила вежливо, пожала руки и назвала свое имя: — Матэ Шаинш. Летчик-испытатель.
И так выразительно посмотрела на всех, что стало понятно — она ждет пояснений про профессии. Самой последней представлялась Катэль, но она засмущалась, затеребила рукав одежды и призналась, что врач, гинеколог, но уже больше разработчик методики сексуального раскрепощения.
«Нас определенно подбирали не наугад», — поняла для себя Наиль. «Они явно хотят охватить максимум задач и заставить нас шпионить».
Вскоре всех позвали на отбор. Зашла секретарь Финарэль и четко проговорила: — Не смотрите им глаза, молчите, они будут выбирать сами.
— Как кусок мяса, — недовольно проворчала Матэ.
— Не смейте им даже на это намекать, — цокнув языком, предупредила пожилая канисианка. — Переговоры были очень тяжелыми, поэтому аписы не в духе.
— Судя по их рожам — они всегда не в духе, — не смогла промолчать Матэ и получила гневный взгляд в ответ.
— Вот, кто додумался тебя поставить в отбор?! — скорее риторически спросила секретарь. Конечно, она знала кто — сама Финарэль. Она три ночи тщательно изучала аписов, которые должны были прибыть для подписания соглашения, и которые станут первыми в выборе для себя пары с Канисиана. После них, спустя несколько недель, начнутся расширенные переговоры и соответственно большой конкурс.
У Наиль не было выбора — соглашаться или нет, но вот причин остальных она не знала. Зачем, например, Дион идти на такой шаг, ну и что, что она из семьи разведчиков и психонигиляторов, она же единственная дочь. А если аписы их сожрут? И плюнут на соглашение и поработят?
Она привычно сжала кольцо на мизинце, чтобы привести себя в чувства. Кольцо имело гладкий обод снаружи и игольчатую полоску внутри — моментальная несильная боль выводила Наиль из оцепенения — она, как носительница крови нагов, получила и минусы другой расы. Например, при страхе она могла впасть в ступор. Зависнуть как маленькая змея. Притвориться «мертвой». Поэтому и научилась помогать себе.
«Не сожрут», — проговорила в своих мыслях Наиль и пошла следом за секретарем. Она смогла выхватить четырех высоких аписов лишь краем глаза, те закрывали нижнюю часть лиц черными масками.
За ней шли остальные девушки и, наверняка, так же как и она попытались хотя бы выхватить взглядом тех, кто станет для них потенциальными мужьями, да еще так варварски — по выбору сильнейшего.
Их поставили в ряд по центру комнаты. С одной стороны находилась Финарэль, и она явно была крайне зла из-за происходящего, с другой стороны стоял старик — пожилой апис был в черной одежде, как и остальные, но не в военной: на нем висел мешковатый широких балахон, а руки были увешаны браслетами из черного минерала. Наиль их хорошо разглядела, как и странные татуировки, что были набиты от самых костяшек худых рук. Именно старик ставил их в ряд и сжимал руку, что-то проверяя. И лишь после этого он позволил своим аписам выбирать, громко назвав первое имя:
— Бен-себ.
Высокий апис почти не отклонился, направившись прямиком к Наиль. Поднял пальцами ее подбородок, словил испуганный взгляд. У Бен-себа были ярко-голубые глаза, совершенно неестественного оттенка, они светились как неон, превращая все лицо в искусственную маску. Красивое лицо — тут Наиль не спорила.
— Твое имя, ниэ — приказал он.
— Наиль.
— Ты — мой выбор и дар апиону. Следуй за мной.
Нет, с такими замашками тирана работать будет крайне сложно, но она единственная из них всех была ксенопсихологом, а значит, это ей тут уравновешивать эмоциональный фон.
— Мой альфа, дозволят ли нам проститься с подругами? Или вы не разъедините нас?
Конечно, мы не были подругами, скорее сестрами по несчастью, но возможность контакта со своим видом — первая и основная база свобод. Ее Наиль и хотела прощупать.
Бен-себ развернулся и посмотрел на нее. Наиль лишь на секунду задержала свой взгляд на нем и сразу опустила.
— Вас не разлучат. Мы все будем размещаться в одном жилом модуле.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила аписа и пошла следом. Значит, обмениваться информацией им будет проще.
Как только они скрылись за дверью, старик назвал следующее имя:
— Саг-эб.
Из ряда аписов вышел мощный воин и быстрым шагом подошел к Матэ, грубо задрав ее лицо. От крика ее спасло то, что она сначала сжала челюсть от злости. Какой же страшный был этот апис! Весь шрамированный, один глаз стал полностью красным, второй же выглядел дымчатым хрусталем. Его бритая по бокам голова и мощная шея были забиты странными черными геометрическими линиями. И хоть Матэ состояла в военном подразделении, но таких головорезов не встречала. Сердце подскочило к горлу. Такой ее просто изнасилует и спрашивать разрешения не будет.
— Имя, ниэ!
— Матэ, — прошептала она и сглотнула.
Саг-эб не отвел взгляда, пристально рассматривая ее, но потом выдохнул и приказал:
— За мной.
Матэ кинула быстрый взгляд на оставшихся девушек и пошла за будущим супругом, опустив голову.
Следующей выбрали Дион. Старик громко произнес имя:
— Каз-эв
И подбородок девушки подняли сильные пальцы беловолосого аписа. Он смотрел на Дион с какой-то злостью, будто уже ненавидел свой выбор.
Вскоре в зале осталась только Катэль, но прежде чем старик назвал последнего аписа, тот низким голосом произнес:
— Я отказываюсь. Она старая.
Катэль подавилась воздухом — так ее еще не унижали. Да, она была старше остальных, но не престарелая же! На Канисиане вообще возрастом считали лет триста, а ей всего лишь пятьдесят.
— Гор-сид! — повысил голос старик. — Как ты смеешь отказываться от своего дара!
— Я его не выбирал, она осталась после выбора сильнейших, — резонно заключил апис. — Предоставьте мне реальный выбор.
— Она подходит. Она способна выносить ребенка. Ее циаш сильна, а это значит, она выдержит яд. Не смей идти против моего слова!
Этот Гор-сид вдруг подошел и схватил Катэль за руку. До синяков схватил. И тут уже вмешалась молчавшая Финарэль.
— Постойте! Я не позволю так обращаться с моими девочками! Если он отказывается, то пусть ждет официального отбора.
Старик низко застрекотал. Катэль схватилась за голову, потому что она вдруг ужасно запульсировала. Ее апис не шевелился, просто вытер темно-фиолетовую кровь из носа и прожег ненавистью старика.
— Слушаюсь, мудрый.
И потащил Катэль за собой.
Уже за дверью, Катэль вырвала руку из захвата и остановилась.
— А я не слушаюсь! Не устраивает моя кандидатура, так вперед на официальный отбор. Никто тут ничего не навязывает.
Апис медленно развернулся, стянул черную маску, показывая свое необычное, но красивое лицо. Небольшие жвалы выступали прямо из светлой кожи на скулах, тонкие губы были почти обескровлены, глаза горели синим пламенем, не такие яркие как у первого аписа, но такие же синие. Наверное, это что-то значит. Их силу, например.
— Ты смеешь мне перечить? — вздернул бровь Гор-сид. — Ты, перестарок, смеешь мне диктовать условия?!
Катэль вдруг вспомнила своего бывшего мужа — такой же заносчивый засранец. Только вот она уже действительно не молодая и наивная. Она быстро сократила между ними расстояние и схватила аписа за штаны, вернее за причиндалы. Не сильно сжала, наблюдая удивление и замешательство в его глазах. Помассировала большим пальцем уже выпирающую часть. И очень ласково сказала:
— Этот перестарок прекрасно разбирается в сексуальных утехах. Вряд ли ты даже себе представляешь, на что способно тело канисианки, когда она действительно хочет соединиться с плотью своего альфы. А ты ведь альфа у аписов, тебе позволили заполучить лучшую. Но если ты не способен справиться с моим либидо, то, конечно, лучшим решением будет заменить такую старую и никчемную меня, — последнее Катэль прошептала в губы неосознанно склонившемуся к ней апису. Ее рука уже плавно и умело водила по выпуклости, заставляя Гор-сида дышать поверхностно и смотреть на нее с мольбой. Катэль даже жалко его стало — наглый и молодой. И совершенно не понимает, что такое брачное партнерство.
Да уж, им будет сложно.
Она провела рукой выше и сжала место, где примерно находилась головка члена молодого аписа. Тот прикрыл глаза и тяжело сглотнул.
— Так что, подаем на замену? — прошептала в самые губы и провела нежно языком. Гор-сид весь содрогнулся — Катэль почувствовала, как по всему мощному телу прошла волна, и зажатый ствол в ее руке тоже пару раз дернулся, заставив аписа низко заклекотать.
Похоже, кто-то сейчас кончил.
Гор-сид уткнулся в ее плечо и тихо проговорил:
— Прости меня, ниэ. Я был не прав.
Катэль погладила аписа по волосам и удовлетворенно сказала:
— На сегодня прощаю.
А может все-таки не так и сложно будет приручить их врагов?
Больше Гор-сид не хватал Катэль за руки, не тащил за собой, а смиренно шел рядом. Он был огромным: высокий, мощный, весь в черных татуировках, хотя этот рисунок на коже сложно было бы назвать просто татуировками. Ритуальные символы или знак его статуса. Апис прошел вперед, чтобы усадить ее в свой карг и Катэль вгляделась в рисунок на открытом участке шеи. От увиденного она испуганно раскрыла глаза — рисунок на шеи видоизменился, как-то иначе переплелся, превращая до этого прямые линии в контур цветка.
«Может быть это вторая кожа или дополнительные покров? И может ли быть такое, что он изменился после полученного удовольствия?»
Когда Гор-сид усадил Катэля внутрь своего карга и пристегнул ее, а сам завел двигатель и стартанул от Летнего дворца, где сегодня и проходил странный отбор, то Катэль решилась на вопрос:
— Почему вы прилетели к нам за партнерами?
Слово «супруга» Катэль не смогла произнести. Все-таки для нее оно осталось... нереализованным. В первом браке она даже партнером не была.
— Нас направил в ваш сектор шаман нашего Улея. Он и одобрил ваши кандидатуры, — Гор-сид говорил без особых эмоций. Сухо и выверенно. Настоящий солдат. Счастливым будущим молодоженом он не выглядел. Возможно, Катэль погорячилась с выводами про «будет не сложно». На сексе много взаимопонимания не построишь. А их еще так жестоко разделили — каждая девушка ехала в карге своего избранника, а там и жилые модули, наверное, все раздельные. Хорошо хоть, что временно они будут находится на корабле аписов около их родного спутника — все-таки можно долететь до дома, да и связь устойчивая.
Катэль никуда сбегать, конечно, не собиралась — не молоденькая дурочка, — но иметь возможность хотя бы попросить отвести ее к своему дому уже успокаивала.
— Вы беспрекословно его слушаетесь?
— Он не ошибается. Никогда.
Катэль фыркнула, не сдержавшись и сразу же поджала губы — Гор-сид посмотрел на нее хмуро и раздраженно.
— Все ошибаются, нет непогрешимых. Он же не великий Космос, — пояснила Катэль свою реакцию. Такая слепая вера ей не нравилась. А если у шамана были свои причины поставить аписов в пары к ним?! Вот взять хотя бы ее. Как там ее обозвал этот мальчишка? Перестарок? В какой-то степени Катэль действительно была уже не юна, но функцию деторождения сохранила. Для нее этот странный брак был также важен, как и для ее молодого избранника — Катэль хотела ребенка. Хотела растить своего малыша.
— Наш шаман всегда прав, — отрезал Гор-сид. Катэль же задумалась о том, чтобы пообщаться с этим шаманом. Наверняка она сможет напросится на духовный разговор. Ей не нравилась такая слепая вера. Но с другой стороны она полностью объясняла смертоносную силу их Улея.
Аписы были послушны.
«Это может стать шансом. Раз они приучены к порядку, то и в семье, возможно, будут ждать того же. Хотя, может быть, в семье они как раз будут ждать полного послушания от своей пары», — крутила в своей голове разные мысли Катэль. Но она понимала одно — совсем скоро ей придется активизировать весь свой шарм. И судя по реакции Гор-сида, парень был неискушенным в интимной игре, а для практика — сексолога не составит труда одурманить такого супруга.
Матэ так и шла за мощной спиной, изучая глазами конструктив корабля аписов. Улей — так называли они свой флот, и Матэ видела очень сильное сходство с их местными пчелами. У тех также была высокая степень организации порядка внутри своих сородичей. И схожее сотостроение, доведенное до абсолюта. Она даже аккуратно дотронулась до стены из таких сот и почувствовала приятную вибрацию — корабль был живой. Нейросеть? Киберинтеллект? Она обязательно разберется.
Она снова отвлеклась на очередной элемент корабля, как больно врезалась в спину Саг-эба. Тот повернул голову и грубо спросил:
— Не видишь, куда идешь?
— Я залюбовалась кораблем. Зачем так грубо?
Саг-эб развернулся к Матэ и уставился на нее своими страшными глазами. Девушка передернулась, и это похоже разозлило аписа. Он сдернул черную защитную маску, демонстрируя нижнюю часть лица — до крайних небольших жвалов на скулах тянулась полоска шрама, будто ему разрезали рот до этих самых клыкообразных жвалов. Выглядело это до ужаса пугающе.
— Я тебе противен, — усмехнулся Саг-эб. — Смотришь на меня, а в глазах страх. Знаешь, что это за шрам? — он провел пальцем по той самой полосе.
Матэ закачала головой, напряженно вглядываясь в лицо ее будущего супруга. Пока что там не находилось и крупицы доброты.
— Я — апион. Оплодотворитель. Но семя для потомства откладывают иосы — их генетический материал лучший, и вкупе с материалом апиона наша ниэ рождает лучшего аписа. Но иосов меньше, чем апионов, и за них приходится бороться, а чтобы наверняка, то откусывать головы у конкурентов. Я разорвал свой дермас, — он снова провел пальцем по шраму, — чтобы откусить бошки. И если ты не удовлетворишь моего иоса, то тебе я тоже ее откушу.
Матэ втянула воздух. Голова вдруг закружилась так, будто она попала в перегрузку при посадке истребителя.
— Вас двое?
Саг-эб удовлетворенно растянул губы:
— Да, ниэ. Нас всегда двое.
Древо великое, и как она должна его удовлетворять? Она же девственница!
Технически девственница.
Да, будучи военным летчиком-испытателем она, конечно, прекрасно знала для чего альфам узлы и почему минет — самая любимая ласка. Ей даже схему лучшего минета на день рождения подарили. В общем, краснеть при слове «член» она бы не стала, но... она еще никого никогда не удовлетворяла.
Но пугало другое.
— Вы занимаетесь сексом одновременно. Сразу вдвоем? — голос у Матэ слегка осип. Да, она читала в каком-то журнале с интимными картинками, что двойное проникновение возможно и кому-то оно ужасно нравится. Но вот от картинок с двумя членами в таком нежном месте ее передергивало.
Неужели она теперь будет страдать до конца своих дней? Хотя Саг-эб же ее предупредил, что если она оплошает с его иосом, то башки у нее не будет уже через минуту.
Саг-эб прищурился:
— Процедура оплодотворения всегда последовательна. Одновременный коитус бессмысленен. Ты должна удовлетворить моего иоса, чтобы он смог осеменить тебя, а остальное — дело моей техники.
Матэ смотрела на аписа и пыталась понять насколько он сейчас говорит серьезно? Неужели у них нет эмоциональных переживаний во время секса? Ревности? Страсти? Для Саг-эба это сводилось к какой-то программе по созданию потомства. Похоже чувства «инкубатора» его вообще не волнуют. И как тут строить семью?!
— Процедура? — повторила тихо Матэ. — А какая процедура удовлетворения у вас обычно используется? — она издевалась. Сознательно. Ей было до слез обидно, что она еще даже не вошла в жилой модуль, что официальные клятвы они принесут только через неделю, а она уже вместо мебели.
Саг-эб вдруг разозлился на нее:
— Это твоя забота! Это же вам член подавай в вашу мокрую дырку раз в три месяца. Ты-то побольше меня знаешь, как ублажать.
— Ты меня сейчас шлюхой назвал? — зашипела Матэ.
Саг-эб заскрежетал жвалами на скулах.
— Я читал про ваши фертильные волны. Как вы с ума сходите, лишь бы на член сесть.
Матэ не выдержала и напрыгнула на аписа. Обхватила его ногами, не давая себя скинуть, и сжала в захвате шею. Их лица оказались очень близко.
— Я — девственница, придурок! И фертильные волны у нас прекрасно контролируются медицинскими препаратами. Отдаться партнеру в этот период — знак наивысшего доверия, дерьмо ты межгалактическое!
— За дерьмо ответишь! — прохрипел Саг-эб. — И отпусти немедленно, иначе руки сломаю!
— А ты за шлюху! — не унималась Матэ. В глазах собрались слезы. Вот чем она заслужила такого черствого грубияна?!
Несколько слезинок упало на лицо Саг-эба, и он вдруг расслабился, прекратил борьбу, хмуро глядя в лицо Матэ.
— Ты плачешь? — спросил он без особой теплоты в голосе, но Матэ отцепила руки от его шеи и принялся тереть глаза. Вот тебе и летчик-испытатель! Позорно разревелась перед врагом.
— Ты меня обидел, — буркнула Матэ и уже собиралась отскочить на пол, как сильная рука аписа вдруг вжала ее за талию в мощную грудную клетку. Матэ только охнуть и успела, вдруг осознав, что руки ей и правда могли оторвать за пару секунд. Вот это силище!
Но поразило ее совершенно другое — Саг-эб вдруг прижался своими тонким губами к ее полураскрытому рту. И вскоре она почувствовала вкус аписа и его горячий длинный язык. Целовался Саг-эб грубо, подавлял и доминировал. Подчинял себе. Но Матэ почувствовала и еще кое что. Едва уловимую нежность. Она была в сильных, но бережных объятиях аписа. В его пальцах, которые он запустил в волосы Матэ. В стуке его сердца, которое забилось с утроенной силой.
Саг-эб будто пытался украсть этот поцелуй для себя. Будто хотел присвоить ее губы первым.
Когда Саг-эб оторвался от рта Матэ, то прижался губами к ее тонкой шее и вдохнул глубоко ее аромат.
— Ты пахнешь озоном после дождя. И ветром. И грозой. Я не видел дождя с детства, — прошептал он. — Прости, ниэ. Я был груб.
Матэ опустили на пол, и она внимательно посмотрела на своего будущего мужа. Да, он пугал, но сейчас в нем проступило что-то ранимое, что Матэ не хотела сломать. Она понимала, что Саг-эб — жестокий солдат. Но ведь он потянулся за поцелуем, значит, и такой суровый апис хочет ласки.
А не только его иос.
— Нежностью можно добиться большего, — улыбнулась Матэ и привстала на носочки, чтобы дотянутся губами всего лишь до подбородка, куда и чмокнула Саг-эба. Что-то темное промелькнуло в глазах аписа. Не злость, нечто другое, что Матэ разобрать не смогла.
— Я ничего не обещаю, ниэ, но я услышал тебя.
Дион дернула пальцами ошейник, который на нее надел Каз-эв, но тот сидел плотно. А еще эта цепь, будто она питомец. Сначала апис вел за нее, неприятно дергая, потом, усадив Дион в каюте, закрепил цепочку к держателю около кровати. Это было просто унизительно. Единственный раз в жизни, когда на нее надевали нечто такое, была ментальная тренировка с отцом.
Каз-эв вернулся с каким-то боксом и быстро достал из него сосуды. Один из них он принес Дион, которая сидела на кровати, поджав под себя ноги. Она не стала ждать подходящего момента, а сразу озвучила приказ:
— Отпусти меня.
Каз-эв замер, потянулся к ошейнику, и Дион уже ликовала от того, что почти без усилий подчинила себе аписа, как тот резко дернул за цепь, притягивая к себе Дион.
— Думала, применишь гипноз и все сразу станет по твоему? Малыш, нас не смогли одолеть атласы, куда тебе до них. Еще раз применишь голосовое воздействие и останешься без языка. Трахать тебя можно и без него.
— Причините мне вред, и моя семья вас уничтожит, — прошипела Дион, но угроза не возымела никакого действия — Каз-эв смотрел на нее с нескрываемой ненавистью.
— И тогда умрет вся твоя семья. Вам нас не победить. И вы ничего не разнюхаете, а очень скоро будет не до шпионских игр. С животом не повоюешь.
Дион неосознанно положила руку на живот и вся сжалась. Она мечтала о семье, о детях, но не думала, что будет бесправной вещью.
— Открой рот, — приказал Каз-эв, и она с ужасом почувствовала тот самый ментальный приказ. Апис был менталом, очень сильным менталом. Его тонкие губы искривились в ухмылке.
Дион повиновалась, чувствуя как тело сопротивляется.
— Вот и молодец. Это сок шаур, он расслабит тебя и сделает сознание более податливым. Ты же не хочешь сидеть на цепи, ниэ? Мы с моим иосом не подвержены воздействию, потому что умеем ставить щиты, но вот за других я немножко переживаю. Не хочется лишиться такой красивой ниэ из-за собственного недогляда.
На последних словах Каз-эв убрал сосуд и поцеловал Дион. Запустил длинный язык в ее рот и принялся вылизывать с похотливой жадностью.
— Не хочу использовать жало, хочу увидеть твое натуральное возбуждение, малыш.
— Каз, это может быть опасно, — вдруг послышался второй голос сбоку, и Дион повернула голову на звук — из санитарного блока вышел еще один апис, такой же высокий, беловолосый, с почти белыми глазами. Волосы у него были коротко обстрижены, а слева совсем сбриты, открывая свежую полоску шрама.
Он подошел к Дион и приподнял за подбородок ее лицо, чтобы лучше разглядеть. Что-то хищное промелькнуло в этих прозрачных глазах.
— Какая красивая ниэ. Наши дети будут просто великолепны.
— Наши? — шепотом спросила Дион.
И второй апис также поцеловал Дион, с не меньшей жадностью.
— Да, малыш, наши. У аписов дети рождаются только от тандема иоса и апиона. А насколько красивыми они будут зависит и от ниэ. Наши будут самыми прекрасными.
«Их двое» — забилось в голове у Дион. Об этом не знала даже Финарэль, но теперь уже ничего не переиграешь — придется подстраиваться.
Этот сок шаур начал действовать. Сознание и правда стало каким-то мягким и легким, как пуховое одеяло. Не хотелось думать. Не хотелось напрягаться. Она смотрела на аписов и пытался сконцентрироваться, но тщетно.
— Ты дал ей слишком много, — нахмурился второй и проверил зрачки Дион. — Смотри как они расширились. Почти не видно радужки. Каз, впрысни яд из жала. Надо нейтрализовать действие.
— И что дальше? Ждать, когда она опять постарается применить ментальное воздействие. Ты слаб, Киар. Еще слаб. Я не могу так рисковать.
— А навредить нашей ниэ, значит, не боишься?
— Она — сильный ментал, — фыркнул Каз-эв. — Ничего не случится.
Голоса доносились как из туннеля, и Дион понимала, что с ней что-то не так. Она собрала последние силы и вцепилась в руку этого Киара. Тот сразу же накрыл ее пальцы своими и вдруг низко заклекотал, а потом произнес:
— Используй жало, Каз.
Каз-эв зашипел и выругался:
— Какая же ты личинка, Киари!
Но притянул к себе Дион и впился в ее рот. Она почувствовала, как что-то кольнуло внутри, а потом по венам вдруг побежал огонь. Дымка с сознания вся испарилась под жаром, а она резко села и втянула воздух. Все тело дрожало как в лихорадке.
— Воды, — прохрипела она, и Киар сразу же дал ей вытянутый сосуд с прозрачной жидкостью.
— Пей маленькими глотками. — Он поил ее бережно. Да и вообще проявлял заботу, в отличие от Каз-эва. Тот стоял около них и не сводил своих холодных глаз с Дион.
— Тебе лучше? — спросил иос.
— Да, — ответила Дион и вся затряслась — теперь ей стало холодно. — Что вы со мной сделали?
— Возбудили твои рецепторы, малыш, — ядовитым голосом сказал Каз-эв. — Очень скоро ты потечешь и захочешь, чтобы мы тебя оттрахали по очереди. А потом еще раз и еще. — Он выплевывал слова, будто хотел унизить Дион за что-то, что та не понимала. Но по части словесного яда она тоже была спецом — спасибо родителям.
Она выкинула руку к вороту униформы Каз-эва и притянула его ближе, чтобы тот слышал каждое ее слово:
— Вряд ли тебя хватит на второй раз. Я слышала, чем ядовитее речь альфы, тем он слабее в постели. — И отпустила ворот, откидываясь на локти. По телу прошла очередная волна жара и холода, выкручивая на максимум все ее рецепторы.
Киар вдруг засмеялся и молниеносно выкинул руку вперед, закрывая ей Дион.
— Не смей, — приказал он Каз-эву и тот от злости низко заклекотал. — Ты первый начал. Казу, не ревнуй. Это же наша ниэ, зачем ты так злишься? Мы должны холить и лелеять ее. Она же может подарить нам наших детей.
— Она ядовита, как змея, и опасна, как ментал. Выжжет нам мозги — вот и все.
— Зачем мне это? — разозлилась Дион.
— Потому что такую красивую канисианку никто бы в жизни не отдал врагам, — прорычал Каз-эв. — А ты должна не просто рядом с нами сидеть. Ты должна раздвигать свои стройные ножки по нашему щелчку. Ты думаешь я поверю, что родители отдали тебя в такое рабство?
— В брак, — четко произнесла Дион. — Родители отдали меня в брак к нашим союзникам. И для меня не проблема исполнять свой супружеский долг.
— Не проблема, значит, — не унимался Каз-эв. — Ну давай тогда проверим.
И дернул за цепь, натягивая ее сильнее и пристегивая к изголовью кровати.
Бен-себ открыл для Наиль жилой модуль браслетом и кивком головы разрешил войти внутрь. Наиль втянула очищенный воздух и вошла внутрь. Свет во всем помещении был приглушен, и обстановка плыла темными тенями. Наиль могла бы сказать, что она черная, но подойдя ближе к стене с нанокамерами, поняла, что она темно-серая, графитовый оттенок стандартной обшивки для такого класса кораблей для дальних полетов. Она сделала пометку в голове, что аписы используют схожие с ними материалы, а значит, у них есть контакты со всеми галактическими корпорациями.
«Не такие они и закрытые, раз используют привычные ей материалы».
— Очисти свое тело перед церемонией. Твоя новая одежда в душевой, — апис говорил, даже не глядя на нее. Он снимал часть своего обмундирования и складывал в выдвижные отсеки, оголяя сильные руки. На них странной черной вязью тянулись геометрические рисунки. Наиль уже заметила, что на аписах были ритуальные рисунки, но похоже все их тело было разрисовано знаками принадлежности.
«Но вот к чему?»
У них на Канисиане любое изображение наносили лишь служители культа или воины-смертники в старые времена. Ни первое, ни второе Наиль не нравилось. Для нормального союза нужен был базис, крепкая основа, на которую в прекрасную конструкцию собирались привычки, цели, желания, страхи и надежды двух партнеров. И эта конструкция могла быть любой: тяжеловесным каменным домом в горах с камином и снежными холмами или легкой полупрозрачной башней из сверкающего полимера на берегу бирюзового моря.
А еще, Наиль хорошо знала и другие конструкции — они могли быть глубокими донжонами, если сожалений, страхов, боли было больше, чем чувств.
«Чувства... И как я должна помогать их взращивать, если мой супруг даже не заботится о моем психологическом состоянии? И что у остальных девочек?»
Надо было действовать.
Она подошла к Бен-себу и дотронулась пальцами до сильных плеч, провела по напряженным мышцам вниз к локтям.
— Я бы хотела поговорить. Больше узнать о вашей культуре. О ваших правилах. Я изучала переданные вами правила, но мне бы хотелось узнать это из первых уст.
Спина аписа напряглась. Он замер и вытянулся, подняв голову. Поза точно не располагала к диалогу.
— Той информации достаточно, — процедил Бен-себ.
— Почему ты не хочешь поговорить со мной? — Наиль сознательно перешла на очень личное обращение. Ей нужно было прощупать границы. Раскачать их, но апис был хуже камня. Совершенно непроницаемый.
Бен-себ наконец-то повернулся к Наиль, сверкнул своими яркими голубыми глазами. Свои длинные каштановые волосы он распустил. И на секунду Наиль показалось, что у нее получилось, она что-то затронула в супруге, ведь в его взгляде промелькнули какие-то неясные тени.
— Не надо, Наиль. Я всегда буду вторым.
— Вторым? — переспросила Наиль, пытаясь понять, что он имел в виду.
— Займись омовением перед церемонией, — сухо ответил Бен-себ, проигнорировав вопрос.
— Хорошо, — Наиль покорно согласилась. Первая попытка была не слишком удачной.
В большой душевой места было на троих. Огромная зона с водоотталкивающим полимером тянулась от одной стены до другой, а по верху зоны для ионизированной струи. Да, о воде на несколько месяцев придется забыть, но это не самое важное.
Наиль разделась и уставилась в большое зеркало, что отражало всю комнату. Вместе с ее стройной фигурой. Чешуйки мерцали в более интенсивном цвете, делая ее тело жемчужным. Наиль иногда ненавидела эти полосы, потому что не считала, что достойна их. Родители были разбиты после такого вероломного предательства их первого ребенка. Они, как и Наиль, готовились к смерти, и по законам Нагской Империи она бы точно последовала, но Финарэль предложила сделку, а она, как трусливая тварь, согласилась. Так хотелось жить!
Она провела рукой от шеи до живота. Скоро она будет отвечать за еще одну жизнь, и надо приложить все умения и силы, чтобы Бен-себ раскрылся и позволил построить с ним полноценную семью.
Вернувшись в комнату, она замерла по центру. Все такой же тусклый свет. Полумрак, который больше пугал, чем расслаблял. Она готовилась к тому, что будет дальше, но не к такому!
Когда она повисла между двумя аписами, паника накрыла с головой. Бен-себ смотрел на своего старшего с такой злобой, что Наиль подумала, что не доживет — они ее прямо тут в драке и прикончат. Теперь стала понятна фраза про «второго».
«Я всегда буду вторым».
Этот «первый» задавливал Бен-себа, и явно получал от бессилия его апиона удовольствие. Надо было как-то уравнять шансы. Наиль досчитала до трех и качнулась к Бен-себу, оплетая его ногу своей, чтобы притянуться ближе. Апис удивленно посмотрел на нее, но очень аккуратно дотронулся до спины, прижимая к себе сильнее.
— Я с незнакомцами сексом не занимаюсь, — сказала она, чуть повернув голову в сторону «первого».
Позади послышалось низкое недовольное клацанье зубами (и жвалами).
— Мое имя Беар. И я...
Наиль не дала ему договорить. Роли — вот, что важно расставлять сразу и приучать к ним. Глядя на эту пару самцов она сразу же поняла, что проблем они огребут по полной. Наверняка и у остальных девочек союзы были далеки от гармонии.
— Мой будущий супруг, — с почтением договорила Наиль и сразу перешла в наступление: — В моей культуре альфа всегда защищает свою пару. Бережет ее как будущий сосуд жизни, а избранная пара ублажает своего альфу, — голос у Наиль был мягкий, соблазняющий. Она поводила ногой по напряженной икре Бен-себа и прижалась еще ближе, впившись взглядом в тонкие губы. Дотянуться не было никакой возможности, но вот спровоцировать...
— Или двух альф, которые преклонили колено перед своей парой. И для меня оба супруга всегда будут равны.
Беар вдруг низко зарычал и оттянул за волосы голову Наиль назад, будто разъединяя ее с Бен-себом, но тот быстро нагнулся вперед и жадно поцеловал. Впился в рот Наиль слишком сильно, но отталкивать его сейчас было нельзя — она обязана была снизить завышенную важность Беара. Когда Бен-Себ спустился поцелуями к ее шею, то Наиль сладко выдохнула и прошептала:
— Мне больно, Беар. Не тяни так за волосы. Я же никуда не денусь от тебя.
Хватка моментально ослабла и мощное тело сзади вдавило ее в Бен-себа. Наиль сглотнула, ощутив размеры что одного, что второго и мысленно позвала маму на спасение. Но как бы ей сейчас ни было страшно, довести их первое соитие без потерь до финала предстоит именно ей, если она хочет увидеть хоть какое-то подобие мирного сосуществования на утро.
Яд в крови горел огнем, а тело, распаленное интимными ласками, требовало разрядки. Она чувствовала, что фертильная волна накрывает ее. Что вязкая смазка сочится из нее из-за этого дурмана, что впрыснул Бен-себ, но ей сейчас была нужна трезвая голова. О своем удовольствии пока стоит забыть.
Беар водил носом по ее шее и слегка покусывал кожу. И Наиль наклонила голову, открывая для него шею, в которую он сразу же впился, оставляя красный засос. Его руки обвили ее за талию и еще плотнее вжали в себя и в его стояк. Спереди же прижимался разгоряченный Бен-себ и елозил по животу горячим членом.
«Это просто кошмар!» — думала Наиль. — «И как я должна придерживать двух разгоряченных самцов, которые еще и ревнуют меня друг к другу?»
— Прошу, развяжите меня, — прошептала Наиль. — Я хочу заняться с вами любовью, а не «процедурой».
Оба аписа напряглись, и Бен-себ резко заклекотал на Беара, а тот в свою очередь на него. Но почти сразу четыре сильные руки принялись освобождать Наиль из перевязи, а потом аккуратно поставили на пол. Она сразу почувствовала покалывание в руках от притока крови, но молча дошла до кровати и призывно на нее забралась. Она облокотилась на изголовье, почти улеглась на множество подушек и жарко посмотрела на обоих аписов. Что Бен, что Беар были высокими и сильными, одного роста и с одинаковым цветом волос. Только глаза у них отличались: у Бена они горели лазурью, а у Беара блестели, как осколки льда.
И у обоих аписов все тело было покрыто черной росписью.
Раньше Наиль даже не задумывалась о том, что ей нравится в альфах Канисиана, и что ей вообще может понравится в своем избраннике. Но глядя сейчас на эти линии, формы, руны, она вдруг поняла, что это ее безумно возбуждает.
Все ее тело жаждало впитать эту мощь и красоту.
И она осознала — сегодня не будет зачатия. Сегодня она примет в себя их обоих, как равных. Не даст ни одному из них быть выше другого.
— Я хочу вас двоих, — сказала она томно. — Одновременно.
Беар провел по своему члену кулаком и рыкнул:
— Так не произойдет оплодотворения.
— А его и не будет, пока вы не прекратите меня рвать пополам, — вдруг строго произнесла Наиль. — Я вам не вещь. И не хочу, чтобы мне причиняли боль только потому, что вы не можете прекратить соперничать между собой.
— Я бы не посмел, — виновато сказал Бен и замолчал. Посмел ведь, захотел присвоить ниэ первым.
— Я замерзла, — капризно сказала Наиль и удовлетворенно улыбнулась, когда такая простая манипуляция сработала — оба аписа сразу же оказались рядом с ней, прижимаясь горячими телами. А она резко завалила и оседлала Бена, прогнулась назад, лаская пальчиками его горячий член.
— Согреваться лучше всего в движении, — и посмотрела на Беара, облизав губы. — Мой иос поцелует меня?
Беар встал на колени, потянувшись к лицу Наиль и властно ее поцеловал, проталкивая язык в сладкий рот. И в эту же секунду пальцы Бена принялись ласкать ее влажные складки, тереть чувствительный клитор и заставлять стонать прямо в рот Беара. И от этой сумасшедшей ласки Наиль кончила. Ее отзывчивое тело сходило с ума от того, что ее ласкали несколько рук. И каждый ее супруг хотел доставить удовольствие.
Она оторвалась от губ иоса и закрыла глаза, взмолившись:
— Я больше не могу. Войдите в меня.
Беар переместился за ее спину и сжал оба их члена, чтобы Наиль было удобнее насаживаться. И она попыталась, но поняла, что приуменьшила в голове размеры их детородных органов. Но деваться было некуда, надо было срочно решать проблему.
— Не влезают, — выдохнула она. — Нужна растяжка. Помогите мне пальцами, пожалуйста.
И поцеловав Бена в губы, слезла с него, чтобы встать на четвереньки и высоко задрать бедра. Она не стала ждать, а сама запустила пальцы в себя и принялась растягивать. Но когда в нее вошли еще четыре, то застонала и прогнулась от дикого удовольствия. Неужели этот чертов яд сделал ее такой чувствительной?!
Плевать! Сейчас было важно только одно — вобрать в себя их обоих одновременно.
Ее аписы ласкали вход нежно, не напирали, а делали это как-то синхронно, отчего у Наиль уже кружилась голова. Они ее так распалили и растянули, что она застонала громко и выгнулась, насаживаясь на их пальцы сильнее.
— Я ужасно вас хочу. Просто запредельно, — шептала она, продолжая толкаться назад. Уже отошли на второй план все ее манипуляции и стратегии. Она действительно хотела почувствовать их в себе одновременно.
Выпрямившись, она обернулась назад и посмотрела на Бена. Взгляд у того давно стал черным от расширившихся зрачков. Он моментально лег на спину и усадил на себя Наиль. Она привстала и повернула голову к Беару. Иос прижался к ней со спины и проложил цепочку поцелуев по выступающим позвонкам.
— Ты такая сладкая. Я не могу оторваться от твоей кожи, — сказал он Наиль на ухо и приставил взятые в кулак два члена — его и Бена. Влажные головки уперлись в растянутый вход и плавно проскользнули внутрь, распирая стенки до предела. Наиль забыла как дышать. Воздух застрял в легких и от смеси боли, и невероятного ощущения наполненности она окончательно потерялась в пространстве.
— Дыши, — приказал ей Беар и перехватил за талию, мягко опуская на их горячие стволы. Наиль откинула голову на сильное плечо и прикрыла глаза, стараясь дышать маленькими вдохами. Нужно было перетерпеть дискомфорт, потому что потом она сменится удовольствием. И чем глубже она насаживалась, тем громче стонала — это был экстаз, а не просто удовольствие.
Ее аписы шумно дышали, все вены на их шеях вздулись от сексуального напряжения. Мышцы на руках напряглись, но они не позволяли себе двигаться слишком быстро. Но и от это плавного скольжения, трения о стенки и друг о друга сводили всех их троих с ума.
И когда Наиль вдруг собрала все свои силы и резко опустилась, то ее мужья не выдержали и кончили с громким клекотом. Да и она сама на секунды потеряла сознание от взорвавшегося внутри нее оргазма. Лишь руки Беара удержали ее от падения на Бена. Но как только все смогли отдышаться, то на грудь Бена ее все-таки уложили, разомлевшую и уставшую.
— Я принесу воду и санитарный фен, — сказал Беар, убрав волосы с лица Наиль. Наиль же попыталась улыбнуться ему, но глаза снова закрылись, и она неожиданно заснула.
В каюте ее аписа было мало предметов мебели. Кровать, ящики для хранения, полимерная дверь в санитарный блок с ионной душевой, да несколько уровней подсветки. На космическом корабле сложно построить уютный дом, хотя она помнила рассказы Ларисс, какие потрясающие убранства созданы на кораблях вархов. У аписов же их пространство походило на аскетичные кельи в темных серых тонах.
— Это твое одеяние, ниэ, — Гор-сид указал рукой на кровать, где лежала длинная поистине роскошная туника, расшитая золотыми цветами по подолу и глубокому вырезу.
Катэль подошла к большой кровати и провела рукой по ткани — тончайшая мягкая материя, но не шелк. Не такая холодная. Шелк она ненавидела. Бывший муж всегда покупал ей шелковые вульгарные тряпки, и Катэль их все сожгла после развода.
Уж лучше голой.
— Я должна надеть этот наряд?
Гор-сид замялся. Он по военной выправке сложил руки позади спины и замер.
— Этот наряд выбрал наш иос. Он хочет видеть тебя в этом.
— Иос? — спросила Катэль. Не помнила она информации ни про каких иосов.
— Старший, — сухо пояснил Гор-сид и замолчал.
— Ты позволишь мне предстать перед другим аписом в этом? — Катэль не скрыла в голосе злости. Как сексолог она понимала желания, в том числе и открытого брака, но судя по тому, что она видела, аписы точно не были полигамны. Аскеты в своей наивысшей форме — вот кто они, но точно не блудливые самцы.
— Он наш старший, ниэ. Он не чужак.
— Что? — подавилась воздухом Катэль. «Наш старший», «не чужак». — Вас двое, — не спрашивала, а отвечала себе сама. — У вас тандем партнеров.
— Да, — опять сухо и без эмоций. — Я оплодотворяю данное иосом семя.
Великое древо, да они же их всех обманули! Финарэль бы никогда не пошла на такое соглашение. Но теперь им четверым расхлебывать эту проблему и попытаться как-то не привести все к войне. Если они провалятся, то аписы будут брать силой их девушек в свои тандемы, превращая в инкубаторы.
— Почему вы не сказали об этом? — строго спросила Катэль, и тут отъехала часть стены около кровати, открывая помещение больше похожее на кабинет. Из него вышел апис — выше Гор-сида, мощный, весь в черном, даже чернильный рисунок у него переходил на нижнюю часть лица, превращая рисунок в подобие маски. Его агатовые глаза с синими искрами были холоднее космоса.
— Потому что это мой приказ. Нет никакой необходимости пояснять весь наш процесс оплодотворения. Ниэ видит нас двоих лишь для зачатия. Потом она вольна не общаться с нами до самого рождения детей.
«Потрясающе! Всю жизнь так и мечтала!» — разозлилась в своих мыслях Катэль.
— Вы приказываете всем аписам? Я думала, главный у вас шаман.
Апис усмехнулся криво и слегка склонил голову набок, выражая недовольство. Он сложил руки на мощной груди и холодно ответил:
— Я здесь власть. Мое имя — генерал Гэйс, но тебе позволено называть меня иосом. Будешь вести себя хорошо, все на вашей планете останутся целыми.
Катэль даже не поняла, как оказалась около него. Она зеркально отразила позу аписа и произнесла с ненавистью:
— Кто вам дал право запугивать нас?
Гэйс приблизился и навис над Катэль, но она не отступила, хотя коленки дрожали.
— По праву сильного.
Ох, как же это все напоминало Катэль бывшего супруга. И поди ж ты, тоже генерал. Как дурацкий замкнутый круг!
— Сила, значит, — прошептала Катэль. Она разомкнула руки и положила их на предплечья аписа, провела вверх, к шее и нежно ее огладила. Все мышцы этого хищника напряглись, он раздул ноздри, втягивая больше воздуха, потому что от ласки побежал по крови адреналин. Катэль все это знала, как и то, что:
— Я могу сломать твой член в четырех разных позах. Мои внутренние мышцы идеально натренированы, мой иос. Если не хочешь лишиться возможности иметь потомство, то не надо начинать наши отношения с понятия «сила». Она бывает разной.
Гэйс низко заклекотал и стрельнул убийственным взглядом на Гор-сида, который хотел слиться со стеной.
— Это что за наглый инкубатор! Кого ты мне привел, апион?! Как посмел шаман подсунуть мне «это». Да она же старая!
— Опять началось! — громко сказала Катэль и отвернулась от Гэйса. — Если я старая, так зачем же так мучить себя, а, генерал? Давайте я подам прошение графине Леутт, она пришлет вам искусственную матку, которую разработали для Нагской Империи, и кончайте туда хоть целыми днями. Вам же без разницы куда! В живое создание или свой кулак!
Она стояла спиной и не видела, как озверел иос, как он разорвал свой дермас, открывая широкую челюсть, как он собрался вонзить свои острые клыки в Катэль. И наказать непокорную ниэ.
Катэль ничего не видела, но сразу почувствовала, как по ее руке потекло что-то теплое, а рядом с ней оказался Гор-сид, шипя от боли. Она обернулась и даже вскрикнуть не смогла — звуки превратились в хриплый выдох.
Гэйс сомкнул свою челюсть на руке Гор-сида, который кинулся на защиту ниэ.
Катэль смотрел на то, как течет темно-красная кровь Гор-сидаи закипала. Внутри, одна за одной, вылетали заклепки на ее смирении. Она больше не могла выдержать ни секунды такого унизительного отношения.
Ее терпение лопнуло!
— Гор? — позвала она апиона и сглотнула ком в горле. Тот весь побелел от потери крови, но Гэйсу хватило ума разжать челюсти и сделать шаг назад. Он ничего не говорил, смотрел только зло и обиженно.
— Я в порядке. Сейчас залечу рану. Не переживай... Катэль.
Гэйс сразу недовольно зашипел, и это заставило Катэль оторвать взгляд от Гора. Вот как было бы замечательно — будь в паре только они вдвоем. У нее никогда не было любовника моложе ее самой, по правде говоря, но апис был такой горячий и одновременно невинный, что Катэль хотелось раскрывать его сексуальность постепенно, нежно и ласково. Уже сейчас она понимала, что апион что-то почувствовал к ней, потеплел.
И Катэль собиралась вырастить эти прекрасные эмоции, если уж не в любовь, то в глубокую симпатию.
— Я буду ждать тебя, — улыбнулась она нежно, и Гор-сид немного покраснел от смущения.
Но как только он удалился в ванную, чтобы восстановить покров тканей биогелем, Катэль посмотрела на Гэйса и улыбка с ее лица пропала.
Она принялась снимать свою одежду, не спуская глаз с генерала. Тот стоял, как черная глыба, и будто вообще не дышал. Только следил своими черными глазами за движениями своей ниэ.
— Ложись на кровать, — командным тоном произнесла Катэль. И Гэйс послушался! Он стянул обтягивающий верх, открыв взору весь сложный рисунок татуировок и улегся на матрас. Взгляд у него был хоть и злющий, но виноватый.
Катэль не собиралась с ним разговаривать, но кое-что прояснить она захотела:
— Если я для тебя инкубатор, то ты для меня — член со спермой, — на этой фразе она провела рукой по его животу и опустилась на бугор — апис уже был возбужден. Быстрые движения, и вот уже показалась крупная красная головка.
«У моего бывшего „супер“ альфы агрегат был явно поменьше. Но отступать поздно», — с волнением подумала Катэль.
Она наклонилась и облизала его под сдерживаемые стоны. Технично и без эмоций. Все эмоции и ласку она подарит Гору.
Чтобы запихнуть в себя эту толщину, пришлось растягивать себя пальцами, но долгое воздержание тут очень удачно помогло — Катэль возбудилась уже от вида этого шикарного и мощного тела, исписанного чернильными узорами. Да, в бездну космоса, эта сволочь-генерал был красив!
«Ну хоть не противно будет», — подумала Катэль и насадилась на член.
— Дернешься и я его тебе сломаю. Я как раз в самой удобной позиции для этого, — зашипела она на Гэйса и тот замер, даже глаза немного прикрыл.
Катэль, вернее генералу аписов, хватило буквально минуты, чтобы кончить. И Катэль сразу же встала с него, ехидно улыбнувшись.
— Скорострелы — самые худшие любовники.
И чтобы Гэйс не успел ее схватить, сразу слезла с кровати. И очень удачно услышала вошедшего Гора. Ее коварная улыбка стала шире. Она так и говорила генералу аписов, что сейчас он испытает настоящее поражение за свой проступок.
Катэль не была ксенопсихологом, как Наиль, но как сексоколог, как врач, работающий в такой деликатной сфере, выучила одно золотое правило — без взаимного уважения и заботы хорошего секса не выйдет. Да, бывают вспышки страсти. Да, кому-то полезно проявить эгоизм в постели. Да, у всех разные фантазии. Но в семье, если партнеры хотят гармонию в сексе, без уважения не обойтись.
Она подошла к Гору и проверила его руку. Биогель действовал прекрасно, быстро заживляя и затягивая разорванные ткани. Она нежно помассировала его руку и тихо спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
Гор сглотнул и посмотрел за спину на застывшего Гэйса. Тот не вставал, так и лежал в кровати, видимо, думая, что сексом можно заниматься только там. Катэль не любила ни публичность столь интимного процесса, ни подглядывание чужих глаз, но именно сейчас ей была необходима демонстрация того, каким секс бывает, когда оба его хотят и готовы проявить уважение друг к другу.
— Не смотри на него. Смотри только на меня, — прошептала Катэль и словила удивленный взгляд Гора. Тот будто видел в ней что-то чудесное, что-то, что апис, не задумываясь, захотел защитить. А ведь их знакомство явно не задалось, но прямолинейность и сексуальная раскрепощенность Катэль что-то изменили в ощущениях Гора.
— Все хорошо.
— Значит, мы можем приступать? — прошептала она жарко и обняла Гора, притягивая к себе. Тот потянулся к ее губам и так мило прикрыл глаза. Сколько ему лет? Он же совсем молодой.
Катэль прижалась к сильному торсу и сразу почувствовала, как бешено бьется его сердце. Гор стянул верх своего военного обмундирования, чтобы залечить руку, и Катэль чувствовала своей обнаженной кожей, как сокращаются от сильного напряжения мышцы аписа.
И она поняла, что его надо немного расслабить. Она облизала тонкие губы и протолкнула язычок в приоткрытый рот. Гор выдохнул в ее рот и запустил свой длинный язык. Он исследовал рот Катэль хаотично, но зато страстно, что даже удивило ее. Гор вдруг крепко прижал ее к себе. Руки его поползли вниз, сжали ягодицы и прижали к своему стояку. Катэль улыбнулась от такого напора. Как же она скучала по такой жажде. Да, что там! Она вообще ощущала такой напор в первый раз в жизни. С альфами Канисиана ей не везло. И она уже несколько лет получала удовольствие только при помощи сексуальной жизни своих клиентов.
А Гор ее заводил с полуоборота!
Она ойкнула от укола во рту, и Гор оторвался от ее губ, облизывая свои.
— Я впрыснул свой яд. Он поможет зачатию и принятию нашего ДНК. Тебе больно?
Гор взял лицо Катэль в свои ладони и погладил кожу большими пальцами. Очень заботливо.
— Это то самое жало?
— Да, небный отросток только у апионов. Мы облегчаем для наших ниэ проникновение и принятие нас.
— Одурманив? — усмехнулась Катэль и почти сразу почувствовала, как скакнули ее гормоны. Как внизу разлился жар желания.
— Я испугался, что я не буду приятен.
Катэль протянула руку к лицу Гора и погладила его скулу и губы. Гор сразу же уткнулся в ее ладонь и втянул усилившийся аромат.
— Ты так сладко пахнешь.
— Гор, сядь в кресло, и я покажу тебе, насколько хочу тебя.
Гор хотел посмотреть на генерала, но Катэль успела схватить его подбородок и снова не позволила смотреть на Гэйса.
— Пусть смотрит на твое удовольствие.
Апион послушно упал в кресло, не спуская глаз с лица Катэль. А Катэль возбудилась до предела от такой покорности. Гор был силен и красив — огромный хищник, который мог убить ее одной рукой, но он слушался и повиновался каждому ее слову. И от этого контраста внутри все сводило судорогой. Внизу живота все горело и требовало утолить голод, который даже немного пугал.
Катэль опустилась на колени перед Гором, глаза которого расширились еще больше. И когда она аккуратно высвободила из военных брюк большой и горячий член, Гор втянул воздух со свистом. Он, наверное, и за руки бы схватил ее, если бы понимал, что та хочет сделать. Но он был девственником, а Катэль не стала тянуть, провела языком по стволу и втянула головку в рот. Она чувствовала, как жжет между лопаток от взгляда Гэйса. Пусть посмотрит, что такое глубокий минет от души.
Она ласкала член Гора нежно. Проводила язычком игриво, изучая его внимательней. Никаких отличий не было, если не считать их темную кровь, которая окрашивала основание плоти в темно-фиолетовый, расходясь к головке тонкими капиллярами, словно их рисунки-татуировки на теле. Это было необычно и волнующе.
Гор смотрел за каждым ее движением, следил так жадно, словно боялся поверить в происходящее. Крылья его носа раздувались, зубы плотно сжаты — он боялся издать лишний звук.
Катэль улыбнулась и сжала губами головку, а потом слегка прикусила ее зубами. И вырвала стон. Заласкала языком и сразу же заглотила глубже, проводя по стволу сжатыми губами. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Она специально не ускорялась, чтобы не дать кончить апиону. Катэль хотела его распалить, и она смогла, но Гор так себя сдерживал, что ни о какой инициативе речи даже не шло.
Тогда она выпустила член изо рта и плавно поднялась. Залезла на колени молчаливого и взбудораженного новыми эмоциями Гора, аккуратно ввела в себя крупную головку и медленно опустилась, счастливо выдыхая. Она чувствовала сейчас такую свободу, несмотря на все свое непростое положение, которую никогда не чувствовала в прошлом браке. Муж ее постоянно унижал, стыдил за сексуальность, наказывал за темперамент и дерзость. Ломал морально и физически, чтобы вылепить послушную и забитую супругу, которой можно было бы делиться с дружками. И как Катэль улыбалась, глядя как их новая королева уничтожает безжалостно все гнилые «деревья» своего отца-короля. Как выкашивает всю эту мерзость, в которой они тонули столько лет.
И сейчас в каюте с двумя аписами она вдруг поняла, что может абсолютно все! Она может быть раскрепощенной и открытой в своих фантазиях. Она может быть желанной и дерзкой. Она может постараться и влюбить в себя даже этого высокомерного генерала. Потому что свободная душой!
Катэль плавно задвигалась, но с каждым движением она ускоряла свой темп, выбивая хрипы из молодого аписа. Они звучали, как полнейшая капитуляция, и она не собиралась оставлять пленных в живых. Поцелуй, который она подарила Гору был скорее властным, чем нежным, но она так хотела.
И насадившись до упора, услышала стон Гора, прямо в ее губы, и продолжила его целовать, пока все его мощное тело содрогалось от оргазма.
Когда апион отдышался, Катэль плавно поднялась с него и вернулась на кровать, забравшись на нее и совершенно не обращая внимания на Гэйса. Она улеглась в подушки, сладко потянулась, дернула на себя легкую ткань одеяла и закрыла глаза.
Но через секунду раскрыла их:
— А где вы будете спать?
— В своих боксах, — удивленно ответил Гэйс. Взгляд у него по-прежнему был злой, но еще и сильно обиженный. Не такой он и бесчувственный, да?
Катэль ехидно улыбнулась и сказала:
— Чтобы оплодотворение прошло хорошо, я должна обнимать своего альфу, чувствовать его тепло. Поэтому Гор должен остаться.
Гэйс скрипнул зубами и кровожадно зыркнул на апиона.
— Но если вы извинитесь за вашу грубость, генерал, я с удовольствием буду обнимать и вас во сне.
— Нет, — гаркнул он и слетел с кровати. — Посплю у себя.
И на космической скорости вылетел из каюты. Гор же замешкался у кровати, и Катэль улыбнулась ему, похлопав рядом с собой.
— Я не шутила, мы действительно должны чувствовать связь с будущим отцом.
Гор сразу же забрался в постель, укрыл их вторым покрывалом и прижал к себе Катэль, как самую бесценную вещь в своей жизни — очень бережно и заботливо.
У Катэль даже голос сел от такой неподдельной нежности.
— Гор, а что за боксы? Вы разве спите не в таких каютах?
— Ни в коем случае. Эти каюты только для ниэ, чтобы они чувствовали полный комфорт. Мы спим в капсулах. Обычно в каютах, их около десяти. Но у высшего командного состава всего пять.
— И как долго... Как долго у вас такой распорядок?
— Всю жизнь. С самого детства.
— И вы не жалуетесь?
— На что? Мы же — счастливцы, которых не смогли поработить химены.
— Химены? — голос Катэль становился все тише.
— Химены — наши... самки. Они очень жестоки. И смогли отловить большую часть моих собратьев. Мы — одни из выживших.
— Улей — это группа выживших аписов?
— Да.
— И много у вас Улеев?
— Остальные уже нашли для себя новый мир и своих ниэ. Остались только мы.
— Гор, — голос Катэль стал совсем тихим. — А ваши химены тоже способны атаковать в космосе?
— Они и атакуют. Поэтому нам важно успеть завершить цикл с потомством, чтобы Улей выжил. Они могут напасть в любой момент.
Катэль подскочила на кровати и ошарашенно уставилась на аписа. Тот похоже после оргазма растерял весь мозг и выболтал все секреты.
— Что значит успеть? На вас тоже нападут?
— Не волнуйся, мы сможем вас защитить.
Он снова притянул к себе Катэль и укутал их двоих в теплый кокон из покрывал. И под стук сердца Катэль быстро заснула. Но про химен она сообщит Финарэль сразу же, как только сможет.
Похоже правду говорят — нет никого страшнее, чем женщины в гневе.
В каюте их действительно ждал другой апис — молодой, красивый, с короткой стрижкой черных волос и светлыми серыми глазами, в которых, будто в смоле закристаллизовались черные крапинки. Он сразу же встал и вытянулся по военной стойке перед Саг-эбом.
— Мой апион, — склонил он голову в почтении и сразу перевел взгляд на Матэ. — Моя ниэ. Мое имя Сиар. Я твой иос.
— Матэ, можно просто Тэя, — улыбнулась новоиспеченная ниэ. — Рада познакомиться. — Она протянула руку, но Саг-эб вдруг перехватил ее и прижал к себе.
— Это не нужно, — хрипло ответил он, и опять странная темнота промелькнула в его взгляде. Тэя кивнула с улыбкой и аккуратно вынула свое запястье из мощной хватки.
— Ну раз не нужно, то не буду. Что еще мне лучше не делать? — она смотрела на Саг-эба, и вопрос свой задала специально, чтобы проверить кое-какие свои подозрения.
— Ниэ может все, что... — начал Сиар, он явно был рад видеть в лице Тэи их ниэ. Они вообще хорошо смотрелись вместе.
— Замолчи, — приказал грубо Саг-эб. — Ниэ слушается только тебя и меня, особенно меня, потому что я старший в нашем союзе. И спим мы все вместе, на этой кровати, — тут апис указал рукой на большую кровать в каюте. Тэя взглянула на огромную кровать нервно улыбнулась, понимая, что этот вопрос неизбежен и набралась храбрости:
— А оплодотворение будет сегодня?
Сиар весь сжался, он почему-то выглядел удивленным и испуганным.
— Да, сегодня, — голос апиона становился все грубее и грубее. — Пошли, я подготовлю тебя.
— Это излишне, я сама могу, — посмеялась Тэя, — не маленькая же.
— Я сказал так, значит, будет так.
Тэя смотрела на Саг-эба и пыталась разглядеть в нем хоть крупицу нежности, которую уловила тогда. Она же ему прямым текстом сказала про бережное обращение и что толку? Апис был неимоверно зол, будто Тэя уже успела нарушить сотню негласных правил. Она кинула быстрый взгляд на Сиара, но тот стоял весь белый. Похоже парень боялся своего апиона.
Саг-эб грубо схватил ее за предплечье и потащил в душевой блок. Дверь тут не блокировалась, а просто смыкалась, но когда створки захлопнулись, то Тэи стало не по себе. Она же один на один за зверем в клетке.
— Почему ты так злишься?
— Раздевайся, — рыкнул Саг-эб.
Тэо принялась медленно расстегивать свою черную униформу. Вынула руку из одного рукава, потом вторую. Спустила брюки и аккуратно переступила через них. Под униформой у нее не оказалось никакого белья, и Саг-эб просто нависал над ней и пялился на грудь с нежными розовыми сосками, на впадину живота, на светлые, почти белые, волоски на лобке.
— Разделась, — проговорила Тэя и схватилась одной рукой за другую, прикрывая грудь, но Саг-эб не позволил. Заставил опустить руки и продолжил ее жадно рассматривать. — Здесь не очень тепло, — попробовала достучаться она до аписа и переступила с ноги на ногу. Обувь она сняла еще перед душевой.
— Развернись, — хрипло приказал Саг-эб. И когда Тэя медленно повернулась к нему спиной, то услышала звук щелчков — теперь апион расстегивал свою форму. — Шагни под ионизатор и закрой глаза.
— Зачем?
— Я сказал — закрой глаза.
Тэя сглотнула от накатившего приступа собственной злости — слушаться совершенно не хотелось, но она послушно встала туда, куда сказал апион. Древо великое, как же ее раздражала эта грубая манера речи!
Она стояла на холодной плитке и мерзла, пока Саг-эб снимал свое обмундирование, но очень быстро что-то запиликало, а плитка стала теплеть. На кожу мягким теплым бризом задул ионизатор, очищая ее, а теплые, даже горячие руки Саг-эба принялись очень ласково наносить на очищенные участки ароматное масло, втирая его мягкими движениями.
Он проводил пальцами по каждому изгибу, по каждой впадинке, всюду, куда дотягивались его руки. Тэя чувствовала, что ноги ее уже слабо держат, внизу скопился такой жар, который растекался настолько быстро по венам, так ярко вспыхивал в крови, что она застонала.
Саг-эб придвинулся ближе, задышал часто. Тэя слышала, как трутся жвалы от нетерпения, но апис не трогал ее там, где как раз хотелось больше всего. Все тело изнывало от желания почувствовать чужое прикосновение.
И Тэя не выдержала, развернулась и посмотрела на Саг-эба. Тот пожирал взглядом в ответ, уперев сильные руки по бокам от головы.
— Ты меня даже не поцелуешь?
— Зачем? — глухо спросил Саг-эб.
— Тебе не хочется?
Тэя видела, как он сжал с силой челюсть, но не пошевелился. Замер скалой и просто глядел исподлобья.
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет! — разозлилась Тэя. — Как так можно! Так бездушно, никакой нежности и заботы. Я так не хочу! — уже прорычала под конец плачущая канисианка.
Саг-эб втянул воздух и вдруг ударил кулаком по кафелю около головы. Не с агрессией, а с какой-то безысходностью.
— И как ты хочешь? Например, со мной? Неужели не стошнит?
Тэя окончательно разозлилась и схватила Саг-эба за уши, а потом притянула и поцеловала. Тонкие губы Сага были сжаты, он не хотел подпускать Тэю близко. Не хотел позволять ей забраться тому под кожу. Отгораживался от нее, как мог, но Тэя знала — позволит один раз и больше не достучится. Никогда.
Это как с первым полетом — испугаешься и сесть в кресло пилота будет мучительно страшно. И вытравить этот страх может не получится, так и будут мучить кошмары. Матэ боялась, но в самый последний момент перед гипер-прыжком она расслабилась и насладилась моментом.
Вот и сейчас Тэя хотела насладиться моментом, а не играть роль ниэ.
— Саг, — позвала она аписа и провела нежно большими пальцами по линии белесого шрама на лице. — Я хочу тебя. И мне больно слышать, как ты прикрываешься грубостью, только чтобы лишнего не чувствовать, но разве это не здорово, что между нами такая химия? Я никогда не думала о семье. Военные редко о ней задумываются, но ведь теперь нам можно все. Наша семья — наши правила.
Саг смотрел поражено, не веря в услышанное, но вот он снова вздохнул ионизированный воздух и внутри его взгляда разгорелись искры. Губы разомкнулись. А Тэя со счастливой улыбкой впилась в эти жесткие губы.
Саг подхватил ее под попку, поднял до талии, чтобы Тэя смогла обвить его ногами, и принялся жадно целовать.
Его твердый член терся о промежность, задевая все чувствительные точки, отчего Тэя вся извивалась, пытаясь насадиться, но Саг не позволял, нежно войдя пальцами.
— Тэя, тебе нельзя со мной. Иос должен быть первым.
— Первым для зачатия, но не первым в сексе. Ты же старший, Саг, а значит, командуй, — Тэя хитро улыбнулась и опустилась ниже на его пальцы. Саг так сильно прижал ее к себе, что ее соски терлись о сильные грудные мышцы, еще больше возбуждая девушку. Апис быстро задышал и перехватив Тэю удобнее, вышел с ней на руках из душевой зоны. Отнес на кровать и бережно положил на покрывало.
Сиар, ждавший их в кресле в одном нижнем белье, подскочил на месте и замер, глядя во все глаза на Тэю.
— Замри там. Я не подпущу тебя к ней, пока ты не возьмешь себя в руки.
— А кто-то, помню, приказал мне удовлетворить Сиара, а иначе голову оторвет.
Сиар подскочил к кровати и быстро затараторил:
— Я уже удовлетворен. Меня все удовлетворяет. Тэя прекрасна. Не надо ее наказывать.
Саг кинул раздраженный взгляд на Тэю, но та победно улыбалась. И это заставило аписа изменить свой изначальный план.
— А я накажу и прямо сейчас.
Он резко крутанул Тэю на живот и подтянул ее бедра вверх, чтобы открыть себе доступ ко всем ее эрогенным зонам.
— Вернись в кресло, иначе ей будет очень больно.
Сиар сглотнул и медленно вернулся в свой угол, а Саг запустил свой длинный язык в самое средоточие удовольствия. Тэя подавилась воздухом, а потом громко застонала. Все ее бедра были в смазке из-за сильного возбуждения, а тело чувствовало непомерный голод удовольствия.
— Глубже, Саг. Еще глубже! — простонала она и выгнулась.
Так вот, что чувствуют канисианки, когда желают своего альфу. А у нее их будет целых два!
— Ты разрешаешь мне войти в тебя?
— Да, — на выдохе прошептала Тэя.
И Саг приставил головку ко входу, а потом плавно качнулся вперед, заводя свою твердую плоть все дальше и дальше. Тэя почувствовала боль от разорванной мембраны и сжалась сильнее. Но и Саг почувствовал. Наклонился и принялся выцеловывать каждый позвонок, стараясь расслабить и успокоить.
— Спасибо за твой дар, Тэя, — прошептал он ей на ухо, когда накрыл сверху, войдя в нее полностью.
Тэя чувствовала его полностью. Наполненность была такой правильной и желанной. Но голод требовал утолить его, и она завозилась под Сагом, прижалась бедрами сильнее и прогнулась.
— Я хочу узнать твой темперамент, — голос уже охрип от стонов.
— Тогда держись за изголовье.
И Тэя схватилась, потому что такого напора она не представляла себе даже в фантазиях. Но как же это было космически хорошо!
Она сладко кончила и упала на кровать. Ноги дрожали, да и вообще не сводились. Саг укутал ее в одеяло и лег рядом, уложив голову Тэи на свою руку.
— Отдыхай.
— А где Сиар?
Саг весь напрягся и ревниво проговорил:
— Он будет спать у себя.
Тэя провела рукой по его мощной шее, покрытой черными татуировками, по бицепсу, который был напряжен, и перевела на грудь.
— Саг, пожалуйста, не злись, но спать мы должны втроем.
— Нет.
Тэя понимала, что нельзя позволять Сагу так доминировать и ревновать, но она совершенно не знала, как разрядить обстановку. Совет Наиль ей бы сейчас очень помог.
Тэя вдруг села в кровати и резко спросила у Сиара:
— Я могу связаться с Наиль?
— Но церемония, нам лучше не мешать.
— А завтра? Я смогу поговорить с ней завтра?
— Конечно. У вас будет свободное время...
— Сиар, — зарычал Саг, — Ляг и заткнись.
Иос лег рядом с укутанной Тэей и обнял ее под тихое злое клекотание Сага. Тэя сжала его руку, а второй обняла Сага.
— Давайте спать, мои альфы. Я очень устала.
Аписы все-таки улеглись и расслабились, но заснули лишь после того, как Тэя крепко уснула первой.
Ошейник больно врезался в шею, и Дион сжала зубы, чтобы погасить рвущийся хрип. Каз-эв не церемонился, дергал цепью, смотрел со злостью, будто Дион враг.
— Прекрати, — прошипела Дион, глядя на мощного аписа. Его черный рисунок на теле так опасно сливался с темнотой каюты, что Дион могла лишь выхватывать его светлые волосы, да оскал зубов.
Сильные пальцы Каз-эва сразу сомкнулись на ее шее выше ошейника.
— Ты смеешь приказывать мне?
— А ты без насилия не возбуждаешься? — прошипела в ответ Дион. И, закономерно, получила очередной рывок цепи. Каз-эв был в ярости. Из него словно сочилась ненависть.
Дион перехватила рукой цепь и дернула на себя. Она не смогла бы ее вырвать из рук аписа, но заставить смотреть на себя — да.
— За что ты так ненавидишь меня? — спросила она прямо.
Киар вдруг выставил руку и сказал:
— Каз, не смей. Иди успокойся в санблок.
— Киар...
— Иди! — повысил голос иос, и Каз-эв послушно ушел.
Киар сел на кровать и расстегнул ошейник. Снял его. Откинул на пол. Дион сразу же схватилась за покрасневшую кожу и принялась массировать.
— Прошу, не принимай его агрессию, как ненависть к себе. Мы с ним росли вместе, знаем друг друга много сезонов и никогда не собирались становится апионами. Всегда мечтали о воинской службе, добились ее, а потом попали в плен к хименам. Это наши самки, Дион. Мы вынуждены так тяжело находить своих ниэ лишь потому, что наши собственные слишком кровожадны и опасны. Мы становимся оплодотворителями, пока нам не выжгут мозги и не скинут в общую могилу. Как ты понимаешь, мы сбежали. И наш Улей посчитал, что мы обязаны передать свои сильные гены. Здесь у нас тоже началась «веселая» жизнь: куча тестов, восстановление здоровья и выбор без выбора. Каз злится не на тебя, а на свое бесправие. Мы просто очень устали, — договорил с грустной улыбкой Киар.
Дион слушала его и не могла уложить в голове жестокость, внутри которой жила целая раса. Почему же химены так ненавидят аписов? Почему такой красивый народ страдает?
— А вы всегда так оплодотворяли, как сейчас? — задала неожиданный вопрос Дион.
Киар слегка нахмурился, видимо, пытаясь вспомнить и неожиданно ответил:
— Нет, наш шаман рассказывал, что в древние времена соединение состояло из двух партнеров.
Дион кивнула в благодарность на ответ, но про себя подумала, что это больно странно. Такие изменения не могут произойти сами по себе.
С этим точно надо разобраться!
— Но сейчас только через такой союз, — закончил Киар и уставился на Дион. Губы его дрогнули в улыбке и он протянул руку, нежно погладив костяшками скулу. — Ты, действительно, невероятно красива. Да еще ментал. Мы просто боимся тебя, Дион. А Каз больше всего.
— А я боюсь вас, — призналась Дион. — Меня никто никогда не сажал на цепь. Ну, кроме отца, чтобы тренировать мой ментальный контур, но его все наги так тренируют. Я не привыкла быть вещью. И мои родители действительно благословили меня на счастливый союз. Если бы я знала, что все так обернется, то не выдвинула бы свою кандидатуру на отбор. Я не хочу, чтобы мой ребенок страдал, — опустила взгляд на свои сжатые кулаки Дион и услышала за своей спиной резкое:
— Наш ребенок, малыш.
Каз незаметно вышел из душевой комнаты, куда его отправил Киар, и услышал почти весь разговор, потому плавно встал на колени позади Дион и принялся нежно целовать открытую шею. От этого по телу пробегали мириады мурашек, и Дион сжала пальцами покрывало, потому что тело отреагировало моментально — все ее чувствительные местечки заныли, желая, чтобы теплые губы Каза поцеловали и там. Дион распахнула глаза и задышала через рот, но Киар мягко поднял ее подбородок и поцеловал, запуская длинный язык в рот.
Дион чуть не задохнулась, когда пальцы Каза вдруг сжали горошинки сосков, ласково массируя кожу груди. В четыре руки ее умело и аккуратно раздели, и она не заметила, как осталась совершенно обнаженной. Аписы же остались в плотных черных штанах. Киар уложил ее на подушки и ласково шепнул:
— Сегодня будет только изучение. Не бойся. Казу надо загладить вину.
Тот посмотрел на Киара с прищуром, но Киар ему лишь улыбнулся, хотя Дион была уверена, что они общаются. Ментально. Она о такой связи знала от родителей. И настроиться на нее можно было только в одном случае — полное доверие своему партнеру.
И Дион безумно хотела, чтобы и в ее новой семье было такое доверие. Чтобы будущий ребенок рос в любви и заботе. Чтобы они были счастливы.
Каз вдруг нагнулся и провел языком по ее губам, а потом занырнул в рот Дион, принявшись не целовать, а трахать ее рот языком. Он явно был крайне возбужден. Но Дион нравился этот контраст: деликатный, ласковый Киар и грубый, жесткий Каз. Они будто уравновешивали друг друга. А вот кем была для них Дион, она не знала.
«Каз, будь нежным. Она невинна», — вдруг уловила в своей голове Дион, и в эту же секунду Каз стал мягче.
«Смочи пальцы, чтобы они были теплыми».
Она чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на Киара, но тот ласково целовал ее живот, а потом засунул в рот два пальца, облизывая их с языком, вытащил, и Дион почувствовала их около своего самого чувствительного местечка. И хотя там уже было мокро, она все равно ощутила теплоту пальцев Киара и застонала.
Почти сразу же внутри нее оказались пальцы Каза, и Дион выгнуло от удовольствия.
«Какая она! Настоящий сладенький нектар, а, Киари? Мой член уже выпрыгивает из штанов, как хочет заполнить ее семенем», — тональность у этого голоса была ниже и с хрипотцой. Каз.
«Не сегодня. Не после твоего ублюдочного поведения», — мягче и спокойнее. Киар.
На это замечание Каз наклонился к Дион и облизал своим длинным языком ее чувствительный клитор, выбивая остатки воздуха из легких.
«Тогда я ее немного помучаю».
И ведь принялся. Язык Каза Дион почувствовала в районе груди, тот снова ласкал ее соски. Грубовато, сильно, но так, Древо великое, возбуждающе. Дион закрыла глаза, отдаваясь этим ласкам. Она редко расслаблялась, потому что будучи менталом невольно улавливала окружающие эманации. А уж рядом с ней и подавно все держались зажато и опасливо. Только дети Финарэль, да новая королева вели себя рядом с ней расслабленно, но те сами обладали сильными защитными щитами.
Так что Дион была поражена и ошеломлена тому, что она могла, не таясь, быть собой. Да, ее аписы пока не знают, что она уловила их волну, но это уже значит многое в их отношениях, ведь настолько легко связь сама не устанавливается — это знак совместимости.
«Киари, Улей тебя поимей, она вся мокрая и нежная. Ты серьезно предлагаешь мне сдержаться?»
«Ты был груб, Казу. Если Дион разрешит нам, то мы завершим церемонию сегодня. В ином случае, мы будем ждать. Ты сам знаешь, что у нас есть проблемы».
Последняя фраза напрягла Дион. Проблемы? Что, интересно, имеет в виду Киар? Она обязательно узнает, но сейчас важнее было показать, что она готова к закреплению их связи.
Она сладко застонала, когда Каз ласково прикусил горошину ее соска и ввел пальцы глубже, большим пальцем не забывая массировать чувствительные местечки рядом.
— Я вас хочу. Сегодня, — прошептала Дион и пальцами провела по их плотным штанам, прямо по твердым выпуклостям.
Все на секунду замерло, и почти сразу Дион непроизвольно дернулась от ментального рыка:
«Киари, чтоб тебя, и как я должен терпеть? Ты посмотри, где ее пальчики? Чувствуешь, какие нежные? Не хочешь ощутить их кожей? А войти в нее? У малыша просто убойный аромат. Невероятная смесь весенних цветов и меда. Меня всего уже трясет!»
«Хорошо!»
Дион почувствовала волну недовольства от Киара. Тот явно не хотел торопить события.
«Но ты не будешь настойчив и груб!»
«Я буду самым послушным аписом». Тон у Каза был урчащий и милый. И Дион не удержалась, провела пальцами по его выпуклости штанов еще раз. И услышала, как по спальне распространяется тихий клекот.
— Малыш, ты сама напросилась, — жарко прошептал ей Каз и вдруг резко перевернул на живот, поставив на колени. Дион удержалась, но руки дрожали от сильного возбуждения.
— Ниэ, не бойся. Мы не хотим причинить тебе дискомфорт, — сказал, вставший позади, Киар. — Расслабься, дыши медленно, а мы будем соединять наши тела.
Дион послушно прогнулась и сразу почувствовала, как по позвоночнику проходит дрожь — ласковые пальцы Киара снова вошли в нее, огладили изнутри, растягивая, а потом ко входу прижалось что-то горячее и большое. Она задержала дыхание и громко охнула, когда член Киара вошел на всю длину. И сразу же выдохнула от удовольствия.
Да она же сейчас умрет от безумных импульсов, что посылало ей тело! Киар даже не двигался, а она уже вся сжималась, пульсировала и текла. Смазка так и сочилась из нее.
Каз сел на колени перед ней и хрипло произнес:
— Держись за меня, если будет неприятно. Можешь даже покусать.
Дион подняла на него взгляд и задохнулась. В глазах ее мужа не было ни насмешки, ни превосходства, ни грубости — Каз ее безумно хотел, пожирал своим темным взглядом.
— Я хочу облизать твой член, — вдруг вырвалось у Дион. На Канисиане альфы были всем для их избранниц, и такая ласка считалась уважением, принятием, послушанием для супруги. Но Дион чувствовала еще кое-что, свою собственную жажду, свое собственное острое желание.
И опять аписы замерли.
«Казу, не смей! Она очень нежная. И это ее первый раз».
Дион поняла — надо действовать. Так они с ее девственностью до конца света будут носиться. Киар явно очень сильно переживал за нее, поэтому она решила показать, что готова к их страсти. И насадилась сильнее на член Киара. Тот сразу захлебнулся мыслями, но замер и задышал шумно. Он-то сам не двигался. Боялся. Но Дион плавно задвигалась в ответ. Вперед-назад. Как ей самой хотелось. Как требовало ее собственное тело. И снова подняла взгляд на Каза и облизала губы.
Вот на ее губах и завис Каз. Приковался к ним. Дион знала, что сейчас они блестят и выглядят пухлыми, после ее покусываний. И ее апису хочется их ощутить. Но Каз продолжал сидеть истуканом, только венки вздулись от напряжения на сжатых в кулаки руках.
Нет, так не пойдет.
Дион протянула свои пальчики и резко потянула ткань плотных штанов вниз, но там, всех их дери, оказались еще одни. Она потянулась и к ним, но рука Каза остановила ее.
— Я сам, малыш.
— Каз, — недовольно и хрипло проговорил Киар. Он медленно брал Дион, аккуратно входил внутрь и двигался слишком плавно. Слишком заботливо.
«Она хочет этого. И я дам ей все, что она пожелает!» — злился Каз.
«Не ты ли тут недавно был всем зол и недоволен. И не хотел принимать ее?!»
«Она наш сладкий нектар. Нежный цветок. Ничего общего с нашими хименами. И ничего общего с менталами. Она — наш дар, Киари».
«Дар. Поэтому будь почтительным».
Дион была безумно счастлива услышать эти мысли, но если честно вот о почтительности она думала сейчас в последнюю очередь. И поэтому насадилась на член Киара сильнее, выбивая из него ненужные мысли. Она же чувствовала, как дрожит иос, как он ее хочет.
Дион снова подняла взгляд на уже обнаженного Каза и задохнулась от восхищения. Какой же он был невероятный! Мощное сильное тело, укрытое черной геометрией татуировок. Не все, но почти наполовину. Прямой большой член с темной, фиолетовой головкой, сочился смазкой. И Дион не выдержала, сжала свои пальчики на основании и направила головку в рот. Захватила губами и с наслаждением обсосала, потому что аромат и сок самого Каза тоже были вкусными, слегка сладковатыми, а еще мускусными и острыми. Как изысканная специя.
Каз заклекотал низко, задышал поверхностно, но не шевелился.
Как и Киар.
Они оба замерли, позволяя их ниэ изучать супругов. И Дион возбуждалась от этого послушания еще сильнее. Она медленно насаживалась на член Киара, а сама ласкала ртом твердый, почти каменный член Каза. И это была такая потрясающая сексуальная игра. Такая будоражащая, что она тихо стонала, постоянно сжимаясь внутри.
Ее аписы тяжело дышали, но позволяли ей все, что она пожелает. И Дион наслаждалась этой свободой действий, изучала своих мужей пальцами, губами языком. И сознанием.
«Я хочу вас обоих! Прекратите меня так беречь!» — вдруг произнесла она ментально. Почти прокричала в своем сознании. И сразу же получила ответ:
«Ты нас слышала?» Удивленно. Киар.
«Ах ты маленький паразит, ты все подслушала!» Раздраженно. Каз.
«Я не паразит, я ваш малыш», — с веселой бравадой произнесла мысленно Дион. И лукаво посмотрела на Каза. Снизу-вверх. Вбирая его член глубже в рот. Проходясь по стволу зубками.
Каз смотрел на нее и... улыбался. Дион даже замерла испуганно, но тут Каз перевел взгляд на Киара и произнес вслух:
— Накажем?
— Накажем, — хохотнул Киар и сжал своими сильными пальцами бедра Дион, не давая той двигаться, а потом загнал член еще глубже. Еще сильнее.
Дион прикрыла глаза и застонала.
И одновременно Каз протолкнул свой член дальше, тихо нашептывая:
— Расслабь гортань, не сопротивляйся.
И Дион послушно отдалась им. Стала мягкой и податливой. А ее аписы вдруг стали агрессивнее; они брали ее жестко, но в то же время ласково, не переходя грань до грубости. Помогали держаться за них. Шептали комплименты и не переставали ментально посылать волну восхищения.
И любви.
Дион точно знала, что это любовь, потому что чувствовала ее от родителей. Да, она была еще не такой мощной и сильной, но даже ее отголосок дарил невероятные ощущения.
Каз резко вынул свой член, весь блестящий от соков и слюны Дион, и сразу же пережал основание.
«Твой ротик — это что-то, малыш. Я с ума от удовольствия чуть не сошел!»
«Казу, прекрати думать всякие пошлости. Заверши церемонию достойно!»
«А ты не отвлекайся».
«А мне все нравится. Я получаю удовольствие!»
«Вот видишь, нашей малышке все нравится. Давай быстрее, она должна почувствовать в себе и член апиона».
«Я тебя кастрирую после рождения ребенка! Мне надоели твои пошлости!» — Киар рычал на Каза, но тот сидел с зажатым в кулаке членом и улыбался.
«Это не тебе решать. Мой сладкий нектар, ты же выберешь меня, как основного любовника? Я же тебе больше понравился?»
Дион не смогла сформулировать ментальный посыл, потому что Киар хоть и нежно, но очень мощно брал ее, заставляя прогибаться и стонать сильнее. И Дион была готова отключиться от разрядки, когда внутри все взорвалось огнем. Киар подхватил ее под руки и поднял, заставляя лечь на его грудь, а сам плавно выскользнул. Но Дион даже вдох не успела сделать, как ее наполнил Каз. Мощно, до упора вошел и задвигался так быстро, что Дион ощущала эти толчки даже в голове.
— Ох, космос, малыш, ты просто мой космос! — рычал уже не ментально Каз. И трахал Дион с оттягом, со всем своим желанием, почти безжалостно заставляя тело ниэ содрагаться от удовольствия. — Вот так надо удовлетворять наш нектар, Киари. Смотри, как она истекает соками. Как ей хорошо на моем члене.
— Мне хорошо с вами обоими, — разлепила губы Дион и еле договорила предложение, потому что Каз толкнулся еще мощнее.
Он так брал ее, будто в последний раз. И когда выплеснулся своим горячим семенем, то Дион уже отключилась от собственного оргазма.
Очнулась она лишь под утро. Умытая, очищенная от следов их соития и в теплых объятиях обоих аписов. Полностью защищенная с двух сторон.
Наиль уже нервничала. Девочки опаздывали. Может, что-то случилось? Может, их не выпустили. Как она уже поняла, все аписы были разными. И отношение к ниэ могло быть совершенно иным.
Но вскоре в небольшую уютную каюту вошла троица — с улыбками и горящими глазами.
— Древо великое, вы все здоровы и счастливы! — выдохнула Наиль и села в удобное кресло. — Садитесь и быстрее рассказывайте. Я хочу выслушать все ваши мысли.
— А ты сама как, Наиль? — спросила Катэль, усаживаясь удобнее.
— Я расскажу после вас. Сначала я хочу сгруппировать весь наш полученный опыт взаимодействия с аписами. Начнешь, Катэль?
— Ну что ж, у меня повторение брака. Я угодила в союз с их генералом и молодым апионом. И генерал-иос — надменная задница, которая не в состоянии поддерживать их этот апиониэ. Зачем они имеют такой генетический метод оплодотворения, если не в состоянии разделить свою ниэ друг с другом?
— Поддерживаю, — кивнула Тэя. — Это ужас какой-то! Такая неуверенность, ревность, собственническое начало похлеще, чем у наших альф. И при этом огромная тяга к нежности.
— И к ласке, — добавила Дион. — Они на самом деле хотят ласки и заботы. Ради нее пойдут на многое. И если их ниэ будет дарить свое тепло, то аписы сделают все для нее.
— Они хотят быть любимыми и нужными, — заключила Наиль. В этом мы с вами единодушны. А что еще вы узнали?
— Они аскеты и весь Улей живет на постоянном военном положении из-за химен, — продолжила Катэль.
— Им важны их будущие дети, потому что не все способны оплодотворять, — добавила Тэя.
— И эти химены любят нападать и красть именно способных к оплодотворению.
— Значит, по сути, наш враг это химены. Надо запросить разрешение на сбор информации по ним для передачи Финарэль.
— А еще их оборудование произведено из материалов, которые можно купить в Торговой Федерации. Значит, к ним тоже должны возникнуть вопросы, — сказала Тэя. — Они могут снабжать техникой оба вида, тем самым провоцируя войну между ними и агрессию к другим расам.
— Хорошее замечание, Матэ. Проблема может быть глубже. А сейчас давайте я расскажу о первичных психологических приемах для улучшения микроклимата в ваших союзах. А потом мы с вами все обсудим. Во-первых, при всей аскетичности и асексуальности аписов у них не редки вот такие особи, способные к оплодотворению и созданию потомства. В них, на фоне жесточайших рамок, бушуют эмоции, которые могут привести к агрессии, как раз из-за того, что вся их внутренняя жизнь и культура основаны лишь на выживании и ненависти к хименам. Но, что хорошо, что свой негативный опыт они не переводят абсолютно на всех представителей, а способны выстраивать отношения с нуля. Во-вторых, их сексуальность. Она запретна и искажена все теми же триггерами культуры и ненависти к своему же второму полу, но она есть, и они очень сексуальны. Я думаю, даже сексуальнее наших альф. В них бушуют ураганы желаний. В-третьих, они очень трепетно относятся к своему потомству. Для них это самое важное. Поэтому, сложив все это, я как ксенопсихолог могу дать несколько советов: нужно балансировать микроклимат внутри пары, не выделять кого-то одного, давать обоим партнерам свое внимание; делать это проще всего через секс, тут надо побороть свою скромность и быть честнее в своих желаниях, демонстрировать их, больше озвучивать; и в том числе озвучивать свои страхи — не надо бояться показать свои переживания. Мы должны научится жить втроем и слушать и слышать друг друга, чтобы структура не переворачивалась. Идеальная форма — треугольник: двое мужей снизу, а мы наверху. Мы мягко направляем, они двигают вперед. Только при такой психологической схеме апиониэ, как союз, может быть счастливым. Дорогие мои, я проработаю все возникшие проблемы индивидуально, как только вы захотите. Поэтому, пожалуйста, обращайтесь. А теперь слушаю вас дальше.
— Спасибо, Наиль, — хором сказали девушки.
— Я думаю мы прибежим к тебе и не раз, — улыбнулась Катэль. — Я так точно. У меня целый апиский упрямый генерал, который просто до ужаса напоминает мне бывшего мужа. Это просто круговорот Судьбы какой-то. Я так хотела избавиться от этих отношений, но снова в примерно таких же.
— Я думаю это твое жизненное испытание, Катэль. А еще это однозначно говорит о том, что только ты способна справиться с таким аписом. Только тебе под силу создать гармонию в таком союзе. Я всегда тебя выслушаю и помогу профессиональным советом. Сейчас нам мало, что известно о них, но давайте начнем с моих общих рекомендаций и будем двигаться плавно. У кого-нибудь возникли проблемы с сексом? Два партнера это очень большая эмоциональная нагрузка.
— У меня, — честно призналась Дион. — Я ментал, как вы знаете, и мои мужья тоже. Вот так, у них тоже есть сильные менталы. Я каким-то невообразимым способом подключилась к их волне, но это создало для меня серьезную проблему — я не знаю как теперь себя вести. Игнорировать этот канал общения, или же, наоборот, использовать во благо себе?
— Для менталов такое общение очень важно, так вы формируете связь, полноценную связь, поэтому ни в коем случае не прерывай. Лучше всего открыто спросить как часто ты можешь использовать его. Или вы оставите его только для интимных встреч. На данном этапе лучше всего, если это определят твои мужья. Просто озвучь свой вопрос.
— Спасибо, Наиль.
— Не за что, Дион. Матэ, а у тебя все хорошо? — спросила Наиль и посмотрела внимательно на молодую девушку.
— Я не знаю, — смущенно призналась Тэя. — У меня внутри пары жуткая ревность. Мой апион шрамирован и считает себя некрасивым, недостойным, поэтому заполучил в союз красивого иоса. Но он жутко меня ревнует к нему. И я не знаю, как мы сможем наладить треугольник, если он явно хочет только единолично владеть мной.
— Вам нужно скооперироваться с иосом, вовлечь его в вашу сексуальную игру, где он будет центром. Переключить его роль с наблюдателя в участника, и что важно, участника, который является главным в вашей игре. Я вышлю тебе несколько статей на эту тему, чтобы ты изучила удобные для себя сценарии. Хочу сказать, что секс — это часть коммуникации, более эмоциональная, более интимная, но это такой же «диалог». Его надо учиться вести. Недостаточно просто отдаваться гормонам и желаниям. Это простая и грубая форма, по сути, а вот реальное взаимодействие требует подготовки. Поэтому я вышлю все необходимые материалы.
— Ты наше спасение, Наиль, — выдохнула Тэя, а Наиль грустно улыбнулась. Она всю жизнь ждала этих слов. Как ксенопсихолог она мечтала помогать межрасовому взаимодействию и никогда не думала, что ее мечта осуществится так.
— Я приложу все свои знания, чтобы облегчить нашу психологическую нагрузку.
Девушки вежливо поклонились в знак настоящей признательности.
— А мы постараемся стать твоими лучшими клиентками, — рассмеялась Катэль и добавила: — Давайте еще обсудим Торговую Федерацию. Что думаете, ниэ?
— Я думаю, что нам нужно хотя бы узнать, какие права мы имеем, — сказала Дион. — Я напоминаю, что мои аписы — менталы, но меня отпустили без блоков после церемонии. И мы тут обсуждаем Торговую Федерацию. И только сейчас я задумалась, что наш разговор могут записывать.
Дверь вдруг отъехала, и в каюту вошел Киар. Он мягко улыбнулся и подошел к Дион, чтобы ласково поцеловать ее в лоб.
— Бесценные ниэ, я — Киар, иос Дион, и я главный ментал Улья, — представился апис и обратился к Дион: — Малыш, я забыл предупредить тебя, что весь Улей и все наши корабли связаны со мной и Каз-эвом, так как мы идеальные симбиоты. И ты можешь иногда чувствовать отголоски этой связи, поэтому не пугайся. И да, конечно, мы за вами следим, и знаем о чем вы говорите. Но прошу вас не волноваться, вам разрешено все. Вы можете запрашивать в архивах любую информацию, изучать нас, но вся передача материала будет контролироваться вашими партнерами. Мы заинтересованы в мире и спокойном семейном счастье, а не в военном порабощении. И как только вы все забеременеете, мы сразу подпишем мирное соглашение.
— А если не забеременеем, не все? — напряженно спросила Катэль.
— Тогда апиониэ распадется, и шаман будет подбирать ниэ снова. Но, если из четырех пар пополнение будут ждать только две, то мы будем изучать вас более тщательно. И возможны принудительные методы.
— Про что вы говорите? — испуганно спросила Наиль.
— Инкубация зародышей. У нас крайне мало времени, — грустно ответил Киар.
Все молчали, не зная, как реагировать на прямые слова про рабство.
— Это путь к слабому потомству, — задушено произнесла Наиль, будто не веря, что еще может обсуждать эту тему отстраненно.
— Так и есть, — подтвердил Киар, — но у нас нет выбора. Мы должны выжить любым способом.
— Погодите, — встрепенулась Матэ. — Вы же Улей. Военная мощь. Неужели нет никакой возможности приструнить химен? Тем более мы начали обсуждать ситуацию с Торговой Федерацией? Вы прибывали в наш сектор для закупок? Или эти ушлые засранцы нашли способ освоить Дальний космос вперед ученых?
— Торговая Федерация имеет наши карты сверхкоридоров, по которым мы очень быстро попадаем из своего сектора в ваш. У нас эта карта своя, у химен — своя. Раньше она была общей, но после Раскола информация была разделена на две части. И к нашему стыду, похоже, Федерация обладает обеими копиями.
— Это же недопустимо! — встала со стула Катэль. — Вы понимаете, что надели властью союз нескольких семей, которые теперь маневреннее большинства армий проживающих здесь рас? Не ровен час и Торговая Федерация начнет гнуть свою линию, затягивая петлю на шее из-за необходимости поставок. Мы все почувствовали на себе, как вы жаждете детей. Но вы реально не задумывались — а может быть вас сталкивают специально, чтобы держать вас в постоянной нужде от военной техники? Да и нас тоже. Все ли ваши Ульи остались невредимы?
Киар замер, почти завис на этом вопросе, а вскоре в каюту вошли другие иосы. Первым шел Гэйс. Он уверенно вошел внутрь и военным шагом подошел к Катэль.
— Повтори, что ты сказала, — грозно приказал он. Катэль поджала губы от злости, но все-таки повторила:
— Вы уверены, что все ваши Ульи не подверглись атаке химен после создания апионов?
— Ты смеешь сомневаться в нашей отваге?
— Древо великое, да причем здесь это, солдафон несчастный! — зарычала Катэль. — Я говорю о том, что вы из-за своей вражды создали третьего врага пострашнее вас двоих! Вы отдали огромную власть Торговой Федерации, которая может провоцировать любые нужные ей события для увеличения потребления того или иного продукта. Даже у нас есть потребность в закупках. Все наши корабли построены почти из таких же материалов.
— Военные корабли, — добавила важное замечание Матэ. — И подозреваю, что и химены используют те же материалы. Да, мы отстаем от вас, вы сами это видели, но это вопрос не прогресса расы, а платиновых пластин, за которые мы получим все, что нужно. Похоже, помимо вопроса детей, сперва стоит озадачиться более важным вопросом — как не допустить войны.
Гэйс посмотрел на Сиара, тот на Беара, и втроем они уставились на главного ментала Улья.
— Я разрешаю доступ ко всем архивным файлам, — проговорил Киар. — Пусть наши ниэ нащупают нить, которой мы не увидели.
— А если они используют информацию против нас? — низким недовольным голосом спросил Гэйс.
— Тогда у тебя будет полное моральное право убить меня! — прикрикнула на него Катэль. — У нас тут мозговой штурм, а ты только и думаешь, что о себе! Неужели вам нравится так жить? Скитаться? Даже если вы совершили ошибки в прошлом, то в настоящем вам не дают возможности выбора, делая из вас агрессоров. Почему для зачатия нужны двое аписов?
Иосы снова, но уже удивленно, переглянулись.
— Так это наша природа.
— Но ведь раньше было иначе, — сказала Наиль. — Почему ваша генетика так изменилась и когда она изменилась?
Беар нахмурился, но посмотрел на девушек и ответил:
— Об этом знает только шаман.
— Тогда нам следует собраться и переговорить с ним. От этого очень многое зависит, — пояснила Наиль.
— Сегодня в ночной цикл у нас будет праздник в честь наших ниэ. Там вы и сможете поговорить с шаманом, — произнес Гэйс.
— Праздник в честь нас? — переспросила за всех Катэль.
— Да, будем праздновать создание наших союзов и приносить дары вашей плодовитости, — с хитрой улыбкой добавил Киар.
— Я надеюсь, там не будет странных ритуалов общего зачатия?
— Нет, малыш. Но после праздника ритуал зачатия обязателен.
— А что еще обязательно? — спросила Тэя.
— Ваше присутствие в наших нарядах для ниэ. Мы с Сагом его уже подготовили.
Тэя посмотрела на своего иоса и улыбнулась.
— Хорошо, — подвела итог Наиль. — Тогда сейчас мы отправимся в ваш архив для дальнейшего изучения информации, а к ужину вернемся в свои каюты.
Все четверо иосов кивнули. И как только они покинули каюту, Катэль сложила руки на груди и сказала:
— Финарэль будет в шоке! Одно дело враг на внешних границах и совсем другое — враг, которого ты считал другом. Но, дорогие мои ниэ, нам стоит озаботиться своей безопасностью. Сдается мне, что, как только мы сообщим наши догадки, какая-нибудь крыса на Канисиане донесет всем заинтересованным.
— Может быть, не будем тогда сообщать? Пока не будем? — сказала Дион.
— И что ты предлагаешь? — спросила у нее Катэль.
— Наладить отношения с хименами и обмануть Торговую Федерацию, — вдруг уверенно произнесла Тэя. — Ведь от нас ничего не ждут! Мы в глазах тех же наемников Федерации лишь инкубаторы для аписов. Единственная, кто подбирал нас по навыкам, была Финарэль. И наш профессиональный союз вполне может стать успешным и военным.
— И как ты себе это представляешь, Тэя?
— Полетим к хименам вчетвером. На случай внештатной ситуации подготовим всю необходимую информацию для прямой передачи в королевский дом.
— Нас никто не отпустит, — фыркнула Дион.
— Возможно, есть шанс, — вдруг задумчиво произнесла Наиль. — Нам может помочь шаман. В конце концов, мы теперь часть брачных союзов, и мы должны бороться за благополучие расы своих супругов. Это наш долг во имя будущих детей. Мы должны рискнуть.
— Я согласна, — быстро ответила Катэль.
— И я, — подтвердила Тэя.
— И я с вами, — улыбнулась Дион. — У нас же свой ксенопсихолог. Зачем нам оружие?!
— Очень смешно, — улыбнулась в ответ Наиль. — Но я верю, что у нас все получится. А теперь, девочки, в архив.
Наряд оказался полностью закрытым. Фиолетовая легкая ткань, которая окутывала Наиль с ног до головы. Она могла обмотаться простыней и была бы укрыта меньше. Но она послушно надела длинную тунику, обтягивающие леггинсы и головной убор из ткани до пола. Обруч из дорогой платины с аметистами идеально удерживал на голове длинную полупрозрачную ткань.
Бен-себ зашел в каюту и присел на колени перед Наиль, медленно поднял ткань, проводя руками по ногам в леггинсах и, придерживая одной рукой ткань, он надел на ногу повязку с цепочкой, на которой висела красивая капля аметиста.
— Это наш подарок, ниэ. Прошу прими этот дар. Это знак нашего апиониэ.
— У каждого апиониэ свой цвет?
— Только у верховных. Наш цвет космической ночи, когда зажигаются сны и надежды.
— Как поэтично, — ответила Наиль, задумавшись, что это же отражает и направление, в котором у них власть в Улее.
— Спасибо ниэ. — Бен-себ не удержался и провел руками выше, поднимаясь вслед за руками, поднимаясь во весь рост. А потом накрыл ее губы, целуя нежно, ласково, просяще.
Наиль откликнулась на эту мольбу, приоткрыла рот, впустила горячий язык и утонула в нежности. Бен был очень ласков и так жаден. Наиль уже поняла, что аписы были лишены ласки и любой отклик для них был настоящим наслаждением. Поэтому она мягко провела по сильным бицепсам, расслабилась, позволяя Бену исследовать ее тело в тонком одеянии.
И как и в прошлый раз вторая пара рук провела по изгибам Наиль. Беар принялся целовать ее шею и выступающие позвонки. Он прижал Наиль к себе и потерся лицом о ее волосы.
— Ты так сладко пахнешь, Наиль. Сводишь нас с ума. Сладкая, ласковая, такая нежная, — прошептал Беар.
— Нам нужно на праздник, — проговорила Наиль. — Мы же должны там присутствовать.
Беар заклекотал обиженно, но отстранился сам и отстранил Бена.
— Ты права, Наиль. Мы должны поддержать наш Улей надеждой.
Катэль смотрела на алый цвет одеяния и совершенно не хотела надевать этот полностью закрытый... закрытый не пойми что.
Но Гэйс так на нее пялился — зло пялился, что выбора не было. Замотается в этот саван, потом выдержит общий праздник, а потом, видимо, очередной виток «оплодотворения». И генерал уже морально готовился к этой части. Вот были бы они не на огромном корабле около их спутников, а на твердой поверхности планеты, то Катэль бы показала, где рапаны зимуют. Она даже не сомневалась, что Гэйс выбрал столь удобный «наряд» в виде обмотки тканью всего тела специально для нее.
Еще и на голову тряпку положил!
Но когда Катэль вышла из санблока, где решила надеть на себя все при ярком свете, чтобы не упустить деталей, то увидела трепет в глазах обоих аписов. Они смотрели на нее с каким-то одухотворенным обожанием. Проводили взглядами по складкам ткани и любовались.
— Ты невероятно притягательна в красном, — пробасил генерал и громко заклекотал, выражая какое-то особое возбуждение. К нему присоединился и Гор. А потом они оба опустились перед Катэль на колени и медленно подняли ткань почти до талии, открывая ноги. Подвязка с красным рубином в виде звезды застегнулась на ее ноге.
— Наш цвет ярости и отваги, а символ — древняя путеводная звезда Асмагар. Ты станешь Асмагар не только для нас, но и для всего нашего Улия, Катэль.
И на этих словах Гэйс аккуратно разрезал своим кинжалом тонкую ткань, ровно до подвески, чтобы при любом движении она ловила свет и сверкала, привлекая внимание.
Катэль даже охнуть не успела, как на ее голове оказалась золотая корона с невысокими зубцами.
— Мы выходим первыми, и ты всегда стоишь между нами в отличие от других ниэ, потому что Асмагар священна и всегда должна находиться в безопасности, поэтому ты, как ее воплощенный символ, будешь всегда под нашей защитой.
Катэль кивнула, не найдя больше колких слов для своего надменного генерала. Может быть, не такой уж он и вредный, этот генерал Гэйс, просто несет огромный груз ответственности. Катэль решила для себя, что попробует кое-то что сегодня после праздника.
Дион не знала, что делать. Черное. Оно было черное. Она уже так устала от этого цвета за этот небольшой срок, и надеялась, что хоть этот чертов наряд будет повеселее, но нет — черное. И без единой блесточки.
— Надеюсь, это не траурная одежда? — спросила она у ждущего ее Каза. Тот стоял с наглой усмешкой и ждал. Киар сказал, что подойдет на сам праздник, потому что ему нужно было переговорить с шаманом о доступах к архивам для всех четырех ниэ.
— Боишься, что как родишь, то сразу и похороним тебя? — подошел он и прошептал, склонившись к лицу. Глаза Каза горели искорками веселья. — Но мы не планировали останавливаться на одном ребенке, ниэ. Ты же прекрасна, как цветок. Мы хотим одарить Вселенную такой красотой столько раз, сколько сможем. Дион, малыш, это просто наш цвет союза. У менталов он черный. Тебе не нравится?
— Я думала... — начала Дион. — Я хотела что-то понаряднее. Глупое желание, понимаю, но я немного устала от военной формы.
Каз хитро улыбнулся.
— Давай я помогу тебе одеться. И подарю наш символ. Хорошо?
— Хорошо, — улыбнулась Дион Казу и вздрогнула, когда тот очень проворно раздел ее, не забывая и погладить. А чувствительные точки и поцеловать.
— После праздника я возьму тебя первым. Киар перетопчется.
— Так нельзя, — сказала Дион ласково. — Мы же союз, и должны соблюдать баланс.
Каз остановился и посмотрел внимательно в ее глаза.
— Ты хочешь оставить триаду и после рождения первенца?
— А ты нет?
Каз коснулся щеки Дион, провел нежно пальцами, наслаждаясь медленной лаской.
— Я желаю этого всем сердцем. Вы для меня не просто союз, а семья. Возможно, ты не поверишь в такие быстрые чувства, малыш, но менталы прекрасно считывают все свои эмоции и понимают их быстрее остальных. А я чувствую к тебе только…
— Любовь... — договорила Дион и потянулась к губам Каза. Тот сразу обнял и прижал крепко, будто боясь, что Дион может упасть.
— Да, ты вызываешь у нас с Киаром только любовь и безграничную жажду напиться твоим нектаром. Я все равно буду язвительным и грубым, такой уж уродился, но я жизнь за вас отдам, не раздумывая. А сейчас позволь облачить тебя в цвет нашего союза.
Когда черные одежды укрыли тело Дион, то Каз достал большой футляр из-под кровати и отщелкнул замки.
— Древо великое, — ахнула Дион, всматриваясь в искусное, невероятной красоты бриллиантовое ожерелье. И не только ожерелье — там был обруч на голову, усеянный прозрачными камнями и цепочки-браслеты на руки.
Для них Каз рассек ткань, оставляя разрезы почти до плечей. А затем аккуратно закрепил все украшения.
— Теперь не так по-солдатски? Прозрачный самородок или Слеза Вечности — символ менталов в Улее. Мы приносим клятву на этих камнях, что никогда наши помыслы не осквернит чернота зла и алчности, поэтому твой наряд лишен цвета, чтобы сияли лишь Слезы Вечности.
— Я буду носить их с достоинством, — ответила Дион и вложила пальцы в руку Каза, отчего подвески мелодично зазвенели.
— Ты прекрасна, — сказал Каз и повел Дион на праздник.
— Я эту завертку для мумий не надену! — прорычала Тэя. Точно в такой же золотой ткани обычно мумифицировали знатных нагов. А она должна это надеть, как наряд?!
— Тогда мы втроем позорно останемся здесь, — как-то спокойно ответил Саг. Сиар смотрел напряженно на них обоих, но что делать не знал. Сагу он не перечил, а с Теей полностью терялся, боясь слово поперек ей сказать, чтобы не задеть свою драгоценную ниэ.
— А мы можем не идти?
— Конечно, — ответил легко Саг. — Потом будет допрос, после обвинения в измене, но ты же нас прикроешь, Тэя? Скажешь, что так хотела оплодотворения, что не смогла остановиться.
— Какой же ты грубый, — фыркнула Тэя и принялась раздеваться. — Ну хоть помогите мне его правильно надеть, я же не понимаю! Тут просто рулон ткани!
— Давай я, — вызвался Сиар и с задорным смехом принялся заматывать их ниэ в ткани. Ему, как и Сагу, зрелище очень нравилось. Когда же он закончил, то Тэя была похожа на золотую кукурузину.
— А теперь атрибуты Крылатых? — с благоговением в голосе спросил он у Сага и тот кивнул, подойдя к стене с хранилищами и активируя зоны. — Золотой — это наш цвет, нашего союза. Символ Крылатых. Так в Улее называют аписов, способных летать.
— Летчиков? — удивилась Тэя.
— Ну, Крылатые всегда становятся летчиками, у нас более грамотное ощущение траекторий. Но в данном случае имеется в виду, что мы реально умеем летать. У нас есть крылья. У меня они пока растут внутри.
— Но я ничего не чувствовала... Спина как спина, — удивилась Тэя.
— Это мы просто их прячем внутрь, но они опадают каждый цикл и из них обычно делаются украшения для ниэ. Моих хватило тебе на обруч, а из двух крыльев Сага сделали крылатую накидку. Ой, кстати, — спохватился Сиар и разрезал ткань от самой шеи до кистей рук, открывая их. И сразу же сверху легла невесомая накидка, словно крылья стрекозы. А на голову Саг надел изящную тиару, прижимая ткань.
— Это просто невероятно, — покружилась Тэя. — Я как...
— Божество, — сказали в один голос аписы. — Наше божество! — добавили тоже в один голос.
— Тебе нравится? — спросил Саг.
— Еще спрашиваешь! Простите, что капризничала.
— Тогда поторопимся, я хочу вернуться в нашу каюту пораньше, — сказал Саг и опустил ткань на лицо Тэи, закрывая ее лик по правилам апиониэ.
Катэль рассматривала своих подруг, пока они шли к закрытой галерее около главного входа в зал, и поражалась уникальности и изысканности нарядов. Огромной ценности украшений. Сначала аписы ей совершенно не понравились, Гэйс так вообще бесил до зубного скрежета, но постепенно до Катэль стало доходить, что за всей жесткостью и властностью скрывается самый настоящий страх потери. Все эти восемь аписов боялись потерять их ниэ. Потерять возможность подарить их народу шанс на выживание и на крепкий союз.
Сейчас они стояли в небольшой галерее около входа в общий зал, соблюдая полную тишину, но Катэль не смогла бы вымолвить и слова, потому что внутри нее сейчас было столько эмоций. Настоящий ураган! Наряд, его цвет, блики от искусственных светильников на яркой подвеске-звезде и осязаемая мощь от двух ее аписов, что закрывали ее с двух сторон. Это настолько странно воздействовало на нее, что она не могла поверить, что возбуждена, и этот жар лишь нарастал. Катэль уже и не помнила, когда испытывала такую необузданность. Слова генерала про ночь после праздника теперь успокаивали — ей не придется намекать. Хотя Катэль за эти астросутки выучила, что ей и просить не нужно — ее мужья сделают все, чтобы ей было хорошо и спокойно.
Они вошли первыми в огромный зал, где за накрытыми столами сидели аписы. Все моментально встали и поприветствовали верховных. Громкий солдатский клич и стрекот разнесся по залу. Катэль дернулась от шума, но горячая ладонь Гэйса ласково легла ей на талию, а Гор тихо произнес:
— Они в восхищении.
Катэль и сама видела, как молодые аписы смотрели на вышедших к ним ниэ их верховных сюзеренов. Они смотрели жадно, где-то пугающе, но без липкой похоти. Наиль, наверное, сказала бы, что это коллективная зависть к верхушке, которая заполучила возможность продлить род. И ведь Катэль видела еще и боль в этих взглядах. Целая огромная раса сильных и смелых мужчин была вынуждена бороться за то, что в ее обычной жизни мог получить любой альфа на Канисиане. А до Финарэль даже заикаться о своих правах было бесполезно. Но аписы, несмотря на жестокость их жизни, на грубость в словах, действиями доказывали, что ниэ — это святыня, дар Вселенной, который они защитят любой ценой.
Гэйс опустил свою руку ниже, мягко поглаживая поясницу Катэль, и шепнул на ухо:
— Мы проведем здесь буквально кватру астросуток и вернемся к себе в каюту. Не переживай. Вкусный ужин будет ждать нас там. Здесь вы только пригубите со всеми Вино Жизни.
— Хорошо, — прошептала в ответ Катэль. Ткань закрывала ее лицо, как и у остальных девочек, но видимость это почти не искажало.
Ее усадили за длинный стол, как и остальных ниэ. Они так и сидели вчетвером, а их мужья стояли позади. На столе стояли четыре кубка из платины. В зале играла тихая музыка, но Катэль не чувствовала себя расслабленной, наоборот, каждая ее мышца была в сильном тонусе, будто все тело напряглось для прыжка. Со своего места на балконе она могла видеть весь зал и всех аписов, которые следили за ними неотрывно. И продолжали также восхищенно смотреть на тех, кто способен дарить жизнь.
Вскоре Катэль услышала шуршание позади — это принесли Вино Жизни. Гэйс, как и другие иосы, налил его в кубок, а вот апионы аккуратно, очень медленными движениями подняли у своих ниэ ткань с лица, и сразу же по залу разошелся восторженный клекот, который поддержали и их мужья.
Гэйс преподнес бокал Катэль, и та ухватилась за него дрожащими пальцами. Ее так все это ошеломило, что она чувствовала себя хрупкой и слабой. Ей не хотелось сидеть здесь, а хотелось уткнуться в сильную грудь Гэйса в постели, почувствовать жар тела Гора и уснуть в безопасном коконе.
Она краем глаза увидела, что девочки поднесли бокалы к губам и пьют вино. Она тоже пригубила напиток, почти не ощущая его вкуса, лишь терпкая сладость осталась на языке. Катэль отставила бокал, и Гор почти сразу опустил ткань на ее лицо.
После этого время для Катэль будто остановилось и тянулось ужасно долго. Она изрядно устала, когда они вернулись в свою каюту. У нее не было сил снять даже головной убор. Но что самое удивительное — желание никуда не пропало.
— Разденьте меня, пожалуйста, — попросила она тихо, замерев по центру каюты, и четыре руки принялись аккуратно снимать с нее одеяние. Так медленно и спокойно, что Катэль распалило еще сильнее. Кожа стала такой чувствительной, что даже чужое теплое дыхание заставляло покрываться мурашками и жаждать еще большего тактильного контакта.
В этот раз Гэйс не был властным, он тихо направлял Гора, если тот мешкал со снятием той или иной детали из одеяния Катэль, но и в помине не осталось между двумя аписами жуткого ревнивого напряжения. Катэль понимала, что все равно такое мирное сосуществование очень хрупко, и как советовала им Наиль — всегда надо помнить, что все чувства должны делиться для двоих мужей, нельзя выделять никого из них. Поэтому Катэль аккуратно поворачивалась, чтобы и Гэйс, и Гор снимали с нее ткани почти поровну. И самое главное — чтобы сняли все.
Гэйс последним аккуратно отстегнул звезду и убрал ее в шкатулку на небольшом столике-выступе у кровати. Катэль ждала, что они проявят свои желания, но ее аписы замерли, а Гор вежливо спросил:
— Может быть, наша ниэ хочет в душ?
И Катэль кивнула, вдруг осознав, что да, она хочет почувствовать расслабление под водой. И хоть так любимая водная процедура не шла ни в какое сравнение с ее шикарной ванной дома на Канисиане, куда она вложила много златых ради имитации дождевого эффекта, но вода всегда благотворно влияла на ее душевное спокойствие, а сейчас его точно нужно было привести в порядок.
Гэйс сразу же подхватил Катэль на руки, а Гор прошел вперед, чтобы включить и настроить поток. И лишь, когда температура стала комфортной, ее опустили на пол. И вот теперь четыре руки принялись нежно мыть ее, гладить ласково, смывая пену, прижиматься горячими телами. Да, казалось, что тела аписов горячее воды. Катэль начала дышать глубже, потому что весь вдыхаемый воздух просто сгорал, не добравшись до ее легких от того жара и предвкушения, что расползлось по душевой не менее густым туманом.
— С тобой все хорошо, Катэль? — спросил Гэйс, а Гор убрал руки.
— Нет, — призналась она, — я очень сильно возбуждена, каждый миллиметр моей кожи горит, и ваши поглаживания сводят с ума еще больше. Я не понимаю, что со мной.
Но вместо ответа Гэйс кивнул Гору, и тот сразу же выключил воду и укрыл Катэль мягким полотенцем.
— Где ты хочешь принять нас: здесь или в спальне? — спросил ласково Гэйс, запустив пальцы во влажные волос. Он массировал затылок, погружая Катэль в еще более странное состояние: расслабленное и при этом такое возбужденное. Вот она точно не готова была сейчас никуда отсюда двигаться.
— Здесь, — севшим голосом прошептала она, и сразу же почувствовала горячий язык Гэйса во рту. Ее целовали жадно, но чужие губы неожиданно пропали, а ее саму вдруг прижали к мощной спине — Гор подхватил под ягодицы, поднял и раздвинул ноги, между которыми сразу же устроился Гэйс. Глаза иоса поглощали Катэль, она видела, насколько этот гордый апис жаждет соединиться с ней. И не потому, что та была его ниэ. И не из-за продолжения рода. Его страсть была направлена только на Катэль, и только в ней Гэйс хотел сейчас оказаться. Катэль втянула воздух и закинула руки на шею Гора, чтобы удобнее прогнуться и притянуть ногами Гэйса к себе. Тот с восторгом заклекотал и медленно вошел, распирая своим огромным членом. Катэль сладко застонала, и притянула к себе голову Гора, чтобы поцеловать апиона. Тот старался не сжимать Катэль слишком сильно, но она знала, что с утра увидит отметины на теле — ее мужья слишком сильно желали заполучить свою ниэ в свои объятия.
Гэйс как-то громко клацнул, и Гор моментально отпустил Катэль, отдавая ту полностью на руки иосу. Гэйс подхватил Катэль под ягодицы, подкинул слегка, чтобы глубже насадить на себя, отчего Катэль не выдержала и громко застонала, а потом она просто перестала дышать от того ритма и страсти, что обрушились на нее. Она приходила к своему пику несколько раз, а под конец даже не поняла, что Гэйса сменил Гор, продолжая брать ее со всем своим неуемным желанием.
Ее целовали во все места, куда мужья могли дотянуться. Ее ласкали, как настоящее божество, отдавая страсти и нежности всю свою энергию.
Ее любили по-настоящему, самоотверженно, и Катэль старалась изо всех своих сил отдать нежность и ласку взамен. Она слышала шепот, но плохо разбирала слова, а может быть и не могла понять, ведь аписы могли говорить и на своем древнем языке. Но это было совершенно неважно, ведь она все ощущала сердцем, а сердце обмануть нельзя.
Катэль уснула на руках Гэйса, от горячих губ на своей спине Гора, и не просыпалась до самого обеденного времени.
Но похоже так долго спала не только она одна.
Вино Жизни оказалось настолько коварным, что она не заметила, как в голове появилась искристая легкость. Теплые пальцы Сиара заботливо коснулись ее запястья, и Тея чуть отпрянула назад, прижимаясь спиной к своим мужьям. Теперь весь смысл тканей был ей ясен — спрятать ценное. Свое. Аписы в зале не сводили с них глаз, и лишь присутствие позади двух мощных тел спасало Тею от внутренней паники. Она не знала, могут ли аписы накинуться на того, кто может выносить для них потомство, или все-таки, как и говорят высшие — это великий дар, и их пальцем не тронут. Но сейчас ей как никогда хотелось обратно в каюту — слишком уж большое напряжение витало в зале.
Тея не помнила, как мужья доставили ее обратно в их уютное «гнездо» — да, эта темная каюта, полная их ароматов, стала для Теи уютной, — и только внутри нее она наконец-то расслабилась и почувствовала, как по телу расходится непривычная волна возбуждения.
— Сиар, быстрее, Сиар, — испуганно заговорила Тея, сдергивая одежду. Сиар подскочил к ней, пытаясь помочь раздеться.
— Что случилось? Тебе больно?
— Нет, мне слишком хорошо! Могли бы и предупредить, что это за коварное вино! — насупилась Тея, кинув последний укор в Сага. — Сиди там. Я позову. Сегодня делаем малыша.
Сиар втянул воздух сквозь зубы и весь затрясся.
— Уже, ты уже..?
— Да! — выкрикнула все также обиженно Тея и забралась на кровать. Взгляд ее снова вернулся к Сагу, который вцепился мощными руками в подлокотники. — Так, погоди, лучше так. — Она схватила подушки с кровати, подошла к Сагу и швырнула их на пол, а потом плавно встала на колени и прогнулась. Тея посмотрела на Сага с вызовом и игриво облизнулась. — Не раздевайтесь. Я сегодня хочу вас в военной униформе. — И сразу же потянулась к штанам Сага, чтобы высвободить очень важную часть его тела. Саг продолжал сминать с огромной силой подлокотники, и лишь застонал, а потом заклекотал, когда Тея влажно провела языком по длине набухшего члена и медленно взяла в рот. Она прогнулась сильнее, выставляя бедра выше, чтобы Сиар мог легче войти в нее, что тот и сделал, качнувшись и заводя внутрь такой желанной ниэ свой член под корень. Оба аписа сдерживали себя, чтобы давать Тее полную свободу действий: она сама насаживалась, сама заглатывала член Сага, сама им приказывала.
Соитие закончилось повисшей на шее Сиара Теи, которая стонала в голос, пока ее брал спереди Саг и пока член Сиара был еще внутри — Тея просто не позволила его вынуть, просто-таки зарычав на своих мужей, что хочет почувствовать их двоих вместе. И никакие уговоры не помогли — пришлось бережно и аккуратно насаживать ее на два ствола.
Зато Тея не сомневалась, что сегодня точно забеременеет. Слишком сильно сегодня откликалось ее тело вместе с душой на все ласки аписов.
Сегодня все было иначе. Сегодня она хотела зачатия, поэтому привязала обоих своих мужей к изголовью кровати и развлекалась с их достоинствами самостоятельно, не позволяя ни трогать себя, ни кусать.
— Я хочу ребенка, поэтому лежите смирно и просто закройте глаза. Я сделаю все сама.
— Ну вот глаза мы точно закрывать не будем. Я хочу смотреть, как ты наслаждаешься, — произнес Бен.
— Особенно на моем члене, — добавил Беар и получил в ответ недовольный клекот Бена.
Наиль пережала их члены в кулаках и ласково произнесла:
— Продолжите подкалывать друг друга, у кого пиписька больше, то ритуал зачатия будете проводить друг с другом.
— Молчим, — ответил за двоих Беар и сразу же застонал, потому что Наиль всегда закрепляла у них позитивные действия своей лаской. Ее юркий язычок обвел налитую головку, а губы сомкнулись под уздечкой. За послушание свою ласку получил и Бен. А уже через пару минут Наиль сама сладко стонала, насадившись сначала на член Беара, а затем для завершения ритуала и на внушительное достоинство Бена. Вино Жизни разогнало в ней такие волны желания и энергии, что она не сомневалась — сегодня все получится.
Дион очнулась резко. Как от толчка в сознание. Будто сильнейший импульс ударил ее в мозжечок — чужак, посторонний сканировал их каюту. Дион сразу накинула щиты, которым обучал ее отец и слегка ударила голыми ягодицами пах Каза; Киар спал очень крепко, видимо, шаман вынул из него последние силы, собирая слепки памяти. Дион притерлась к Казу еще плотнее, немного развернулась и прошептала на ухо уже не спящему мужу:
— За нами следят. Кто-то считывает нас. Чужак.
Каз моментально напрягся. В долю секунды исчез с постели, вынимая из специальных крепежей оружие и растворяясь в тени каюты.
Дион скорее почувствовала, чем услышала, как Каз исчез за дверью. Она думала, что услышит стрельбу или звуки драки, но ничего не было. И она забеспокоилась сильнее. Киара будить не стала — усталый ментал — легкая добыча, а Киар и так выложился сегодня в их ритуале, потому что Дион захотела все повторить два раза, и вообще это Вино Жизни так ее зарядило, что она искусала и исцеловала мужей с ног до головы, распыляя их физически и ментально до полного предела. Но все равно ее не покидало странное горькое послевкусие, будто Киар чуть ли не рыдал в душе от какой-то незаживающей раны.
Но сейчас ей нужно сосредоточиться и помочь Казу. Дион быстро накинула халат, сняла свое оружие с крепления и бесшумно вышла в коридор. Там горела лишь подсветка ночного цикла, но контур лежащего на полу тела Каза она увидела сразу.
Первым порывом было дернуться к мужу, но военная школа сразу напомнила о себе, и она сначала отсканировала пространство, а убедившись, что рядом совершенно никого нет, и только после упала перед Казом на колени, бережно приподнимая его голову.
— Казу, — позвала она как можно ласковее. — Казу, ты меня слышишь?
Из носа Каза сочилась темная кровь, а сам он был слишком бледный. Дион не выдержала и ментально закричала. На этот крик сразу же прибежал Киар, оттаскивая Дион от тела Каза, закрывая собой.
— Он жив, малыш, не бойся. Он жив, просто временно в ментальном стазисе, — шептал в ее макушку Киар, пока медбригада забирала Каза в спецблок.
Около них уже стоял генерал Гэйс, задумчивый Беар и хмурый Саг. Своих ниэ они никуда не выпустили. Да и не нужно пока никого волновать. Особенно после ритуала.
Поэтому Киар отвел Дион обратно и упросил отдохнуть, поспать и ни о чем не думать. Последнее он точно приказал ментально, потому что Дион почти сразу освободилась от мыслей и заснула.
А все восемь аписов собрались в покоях шамана…
— Почему мы узнаем о том, что к нам в Улей прибыл Хаз-ес последними? Что за заговор? У нас молодые ниэ, наши сокровища, мы все ждем зачатия детей, а вы молчите и тайно пускаете представителя химен! — злобно клекотал между вопросами генерал Гэйс. Ему вторили монотонным клекотом остальные.
Шаман стукнул посохом и призвал к тишине.
— Он прилетел с мирными целями.
— С мирными, — хмыкнул Каз. — Когда это наши дорогие химены отличались мирным настроением? Когда головы нам выдерают с позвоночником? Или, когда насилуют, а потом отрезают члены, чтобы мы больше не размножались? И вас самого не напрягает, что апис стал у них послом? Один из нас? Как можно ему доверять? Да эта сука напала на меня ментально! И могла убить! А что он может сделать нашим ниэ? — Каз уже рычал, разгоняя и так клубящуюся агрессию остальных аписов. Все они боялись за своих ниэ, за их хрупкие сокровища, ведь после ритуала многие уже могли зачать.
— Я тоже не верю в благие дары, — сказал Саг. — Сколько Ульев они пытались уничтожить? Достаточно, чтобы свернуть этому вестнику голову. Вышлете его немедленно на орбиту. Мы переговорим с ним на нейтральной территории.
— Это дельная мысль, мой мальчик, — сказал шаман и покрутил посох. — И отправьте ваших ниэ на планету, домой. Пусть переждут там. Тайно.
Гэйс заклекотал, одобряя такое решение, как и остальные.
— Я закрою вас ментальным щитом, чтобы наш гость не смог бы считать вас. И говорить мы с ним будем только вне Улья. Быстрее отправьте своих ниэ с корабля.
Шаман стукнул восемь раз по полу, активируя свою силу, но это все равно не помогло. У Хаз-еса были свои уши и глаза, и он легко смог передать координаты посадки шатла, на котором находилось самое ценное этого Улья — четыре здоровых инкубатора. Перехватить их опытным воинам-хименам не составило никакого труда, как и обойти все заградительные щиты атласов и нагов. До уровня их древней расы этим было еще расти и расти.
Первой очнулась Катэль. Голова раскалывалась и сил встать не было совсем, будто из ее тела вынули все мышцы.
— Что за... — севшим голосом проговорила она вслух и услышала рядом с собой еще три тяжелых стона, а следом в глаза ударил яркий свет — и вся комната стала видна как на ладони. Они лежали на металлических операционных столах, крепко пристегнутые боковыми фиксаторами. Абсолютно голые.
— Очнулись. Очень хорошо, — голос был приятный, мягкий. И принадлежал миловидному существу. Высокому, стройному, с длинной косой ярко-красных волос. Катэль при первом взгляде подумала, что это землянка, но потом, приглядевшись, поняла, что не может определить гендер. Он будто был смешан, размыт в этом существе.
— Кто вы? — послышался голос Наиль. — Что вам от нас нужно?
— Ничего такого, что вы не могли бы дать, дорогие ниэ. Наш Амарэ жаждет получить ваше потомство.
Тэя охнула, а Дион попыталась применить ментальную силу:
— Отпусти на-ас, — протянула она по-змеиному, но визитер лишь широко улыбнулся, демонстрируя такие знакомые жвалы на скулах.
Химены! Вот кто схватил их.
— Не надо тратить силы. Как только мы очистим вас от семени аписов, то наполним своим. И мы не такие жадные, как аписы. Мы спокойно делимся своими инкубаторами с нашими рэями, ведь мы одна семья.
Катэль стиснула зубы и с ужасом посмотрела на побледневших подруг. Если бы она знала! Если бы только могла предположить, что их перехватят, то не поругалась бы со своими мужьями перед вылетом!
А теперь... теперь они в жуткой заднице.
Катэль проснулась уставшей. Все тело так странно ломило, тянуло. Болело то, что вообще не должно было болеть. Например, ногти на пальцах. Но в то же время она ощущала такую правильную нежную гармонию внутри себя, что не удержалась и сладко зевнула.
— С добрым утром, вернее, с серединой дневного цикла, — услышала она голос Гора. Тот принес в постель поднос с теплым напитком и мягкую паровую булочку. Напиток оказался вкусным наваристым бульоном с зеленью. — После ритуала нужно набираться сил и отдыхать. И соблюдать диету, — пояснил супруг. Его пальцы бережно коснулись щеки Катэль. — Как ты себя чувствуешь?
— Будто меня выкинуло в космос и сразу же с огромной силой притянуло к спутнику. К двум спутникам, которые меня чуть не расплющили.
Гор весело заклекотал.
— Мы вчера немного переусердствовали, но и ты нас не отпускала. Прости, — Гор поцеловал запястье Катэль, не забыв пройтись по нему кончиком носа. Ласка аписов поражала, ведь они не выглядели существами, способными на нежность. Гэйс так вообще пугал своим внешним суровым видом, но в постели именно он был крайне заботлив, а вот спокойный Гор, наоборот, становился страстным.
— Я вас никуда больше не отпущу, — мурлыкнула игриво Катэль и нарвалась на жадный укус в шею. Гор снова заклекотал, клацнул своими небольшими жвалами и недовольно пробурчал:
— Не соблазняй меня, Катэль, я слабее в своей выдержке Гэйса.
Катэль уже поняла, что соперничество и ревность не уйдут так быстро. Это потом, спустя много астроциклов, придет нужное доверие, а пока апиониэ состоял ровно из трех фигур и никого выделять было нельзя.
— Прости. Я тоже учусь любить вас двоих одинаково.
Гор замер, а потом очень ласково застрекотал. Раньше ее пугало, что в супругах у нее инсектоиды, но теперь она не представляла себя ни с кем иным.
И именно в этот момент в каюту вошел Гэйс. Он сжал челюсти, клацнул жвалами, и Гора в момент сдуло с края постели.
— Ты наконец- то проснулась, — недовольно проговорил генерал. — Я сделаю скидку на ритуал, но в моем апиониэ не будет никакой праздности. Это на будущее, Катэль.
— Да, мой иос, я вас прекрасно слышу, и хотела бы добавить, — тут Катэль поманила пальчиком Гэйса, который напрягся еще сильнее, но все-таки подошел, — что в моем апиониэ не будет приказов. А только... — Катэль дернула за кожаный ремешок военной формы, заставляя склониться, чтобы чмокнуть тонкие губы своего генерала, — просьбы и ласки.
Гэйс моментально отстранился и посуровел еще сильнее.
— Не смей играться со мной. Я не твой мальчик для утех. Все будет, как я говорю.
— Да какая муха тебя за зад укусила?! Что случилось? — игривое настроение у Катэль как рукой сняло.
— Ты сегодня же вылетаешь домой с остальными ниэ.
— Я никуда не полечу, пока ты не объяснишь, — Катэль скрестила руки на груди, и взгляд Гэйса прикипел к накинутой простыни на голое тело его ниэ.
— Это приказ! — грозно рявкнул он. — Не соберешься через квадру, полетишь в простыне!
Если бы переборками каюты можно было ударить по косяку, то сейчас в их каюте наверняка бы разбилась одна хрустальная вазочка — Гэйс вылетел в таком гневе, что этот удар двери все равно прозвучал в голове Катэль.
— Не обижайся на него. Он очень переживает за Улей.
«А за нас он переживает?» — хотела спросить Катэль, но проглотила неуместный вопрос. Видно же, что генерал пожертвует своим апиониэ ради процветания его расы. И это то, что Катэль ценил в управителях, но Древо и все его корни, как же это было тяжело принимать!
Всех ниэ собрали в большой каюте шамана. Как и Катэль, остальные тоже были во взвинченном состоянии и простились плохо. Если вообще простились. Похоже тоже поругались. Даже всегда уравновешенная Наиль выглядела обиженной. Шаман пытался сгладить все острые углы, старался успокоить, пояснить, что это все во благо, что на корабле опасный чужак, а они — самое ценное для Улья, но гробовое молчание было ему ответом — ниэ поругались с мужьями, потому что мужья — бесчувственные аписы!
Уже на посадочной платформе, когда они все разбились на свои союзы для быстрого прощания, Катэль повернулась к Гэйсу и тихо сказала:
— Я все-таки считаю, что нам не нужно улетать. С вами нам безопасней.
— Это не тебе решать, а мне. И небольшая разлука не повредит. Я хоть отдохну от твоего непослушания.
Катэль опустила взгляд на военные сапоги мужа, стараясь сдержаться и не наговорить лишнего. Но сразу же оказалась в горячих объятиях Гора, который поцеловал Катэль и прошептал:
— Я буду скучать.
Гэйс сразу же оттащил его за шиворот от ниэ, процедив сквозь зубы: «Глупая личинка». Генерал лишь мазнул по Катэль взглядом, но та увидела в глазах мужа боль. Если бы она знала, чем обернется их полет, то бросилась бы ему на шею и никуда бы не улетела, а тогда она лишь мстительно подумала: «Пусть помучается в разлуке». И шагнула первой в шаттл.
Вино Жизни оказалось настолько коварным, что она не заметила, как в голове появилась искристая легкость. Теплые пальцы Сиара заботливо коснулись ее запястья, и Тея чуть отпрянула назад, прижимаясь спиной к своим мужьям. Теперь весь смысл тканей был ей ясен — спрятать ценное. Свое. Аписы в зале не сводили с них глаз, и лишь присутствие позади двух мощных тел спасало Тею от внутренней паники. Она не знала, могут ли аписы накинуться на того, кто может выносить для них потомство, или все-таки, как и говорят высшие — это великий дар, и их пальцем не тронут. Но сейчас ей как никогда хотелось обратно в каюту — слишком уж большое напряжение витало в зале.
Тея не помнила, как мужья доставили ее обратно в их уютное «гнездо» — да, эта темная каюта, полная их ароматов, стала для Теи уютной, — и только внутри нее она наконец-то расслабился и почувствовала, как по телу расходится непривычная волна возбуждения.
— Сиар, быстрее, Сиар, — испуганно заговорила Тея, сдергивая одежду. Сиар подскочил к ней, пытаясь помочь раздеться.
— Что случилось? Тебе больно?
— Нет, мне слишком хорошо! Могли бы и предупредить, что это за коварное вино! — насупилась Тея, кинув последний укор в Сага. — Сиди там. Я позову. Сегодня делаем малыша.
Сиар втянул воздух сквозь зубы и весь затрясся.
— Уже, ты уже..?
— Да! — выкрикнула все также обиженно Тея и забралась на кровать. Взгляд ее снова вернулся к Сагу, который вцепился мощными руками в подлокотники. — Так, погоди, лучше так. — Она схватила подушки с кровати, подошла к Сагу и швырнула их на пол, а потом плавно встала на колени и прогнулась. Тея посмотрела на Сага с вызовом и игриво облизнулась. — Не раздевайтесь. Я сегодня хочу вас в военной униформе. — И сразу же потянулась к штанам Сага, чтобы высвободить очень важную часть его тела. Саг продолжал сминать с огромной силой подлокотники, и лишь застонал, а потом заклекотал, когда Тея влажно провела языком по длине набухшего члена и медленно взяла в рот. Она прогнулась сильнее, выставляя бедра выше, чтобы Сиар мог легче войти в нее, что тот и сделал, качнувшись и заводя внутрь такой желанной ниэ свой член под корень. Оба аписа сдерживали себя, чтобы давать Тее полную свободу действий: она сама насаживалась, сама заглатывала член Сага, сама им приказывала.
Соитие закончилось повисшей на шее Сиара Теи, которая стонала в голос, пока ее брал спереди Саг и пока член Сиара был еще внутри — Тея просто не позволила его вынуть, просто-таки зарычав на своих мужей, что хочет почувствовать их двоих вместе. И никакие уговоры не помогли — пришлось бережно и аккуратно насаживать ее на два ствола.
Зато Тея не сомневалась, что сегодня точно забеременеет. Слишком сильно сегодня откликалось ее тело вместе с душой на все ласки аписов.
Сегодня все было иначе. Сегодня она хотела зачатия, поэтому привязала обоих своих мужей к изголовью кровати и развлекалась с их достоинствами самостоятельно, не позволяя ни трогать себя, ни кусать.
— Я хочу ребенка, поэтому лежите смирно и просто закройте глаза. Я сделаю все сама.
— Ну вот глаза мы точно закрывать не будем. Я хочу смотреть, как ты наслаждаешься, — произнес Бен.
— Особенно на моем члене, — добавил Беар и получил в ответ недовольный клекот Бена.
Наиль пережала их члены в кулаках и ласково произнесла:
— Продолжите подкалывать друг друга, у кого пипиьска больше, то ритуал зачатия будете проводить друг с другом.
— Молчим, — ответил за двоих Беар и сразу же застонал, потому что Наиль всегда закрепляла у них позитивные действия своей лаской. Ее юркий язычок обвел налитую головку, а губы сомкнулись под уздечкой. За послушание свою ласку получил и Бен. А уже через пару минут Наиль сама сладко стонала, насадившись сначала на член Беара, а затем для завершения ритуала и на внушительное достоинство Бена. Вино Жизни разогнало в ней такие волны желания и энергии, что она не сомневалась — сегодня все получится.
Дион очнулась резко. Как от толчка в сознание. Будто сильнейший импульс ударил ее в мозжечок — чужак, посторонний сканировали их каюту. Дион сразу накинула щиты, которым обучал ее отец и слегка ударила голыми ягодицами пах Каза; Киар спал очень крепко, видимо, шаман вынул из него последние силы, собирая слепки памяти. Дион притерлась к Казу еще плотнее, немного развернулась и прошептала на ухо уже не спящему мужу:
— За нами следят. Кто-то считывает нас. Чужак.
Каз моментально напрягся. В долю секунды исчез с постели, вынимая из специальных крепежей оружие и растворяясь в тени каюты.
Дион скорее почувствовала, чем услышала, как Каз исчез за дверью. Она думала, что услышит стрельбу или звуки драки, но ничего не было. И она забеспокоилась сильнее. Киара будить не стала — усталый ментал — легкая добыча, а Киар и так выложился сегодня в их ритуале, потому что Дион захотела все повторить два раза, и вообще это Вино Жизни так ее зарядило, что она искусала и исцеловала мужей с ног до головы, распыляя их физически и ментально до полного предела. Но все равно ее не покидало странное горькое послевкусие, будто Киар чуть ли не рыдал в душе от какой-то незаживающей раны.
Но сейчас ей нужно сосредоточиться и помочь Казу. Дион быстро накинула халат, сняла свое оружие с крепления и бесшумно вышла в коридор. Там горела лишь подсветка ночного цикла, но контур лежащего на полу тела Каза она увидела сразу.
Первым порывом было дернуться к мужу, но военная школа сразу напомнила о себе, и она сначала отсканировала пространство, а убедившись, что рядом совершенно никого нет, и только после упала перед Казом на колени, бережно приподнимая его голову.
— Казу, — позвала она как можно ласковее. — Казу, ты меня слышишь?
Из носа Каза сочилась темная кровь, а сам он был слишком бледный. Дион не выдержала и ментально закричала. На этот крик сразу же прибежал Киар, оттаскивая Дион от тела Каза, закрывая собой.
— Он жив, малыш, не бойся. Он жив, просто временно в ментальном стазисе, — шептал в ее макушку Киар, пока медбригада забирала Каза в спецблок.
Около них уже стоял генерал Гэйс, задумчивый Беар и хмурый Саг. Своих ниэ они никуда не выпустили. Да и не нужно пока никого волновать. Особенно после ритуала.
Поэтому Киар отвел Дион обратно и упросил отдохнуть, поспать и ни о чем не думать. Последнее он точно приказал ментально, потому что Дион почти сразу освободилась от мыслей и заснула.
А все восемь аписов собрались в покоях шамана…
— Почему мы узнаем о том, что к нам в Улей прибыл Хаз-ес последними? Что за заговор? У нас молодые ниэ, наши сокровища, мы все ждем зачатия детей, а вы молчите и тайно пускаете представителя химен! — злобно клекотал между вопросами генерал Гэйс. Ему вторили монотонным клекотом остальные.
Шаман стукнул посохом и призвал к тишине.
— Он прилетел с мирными целями.
— С мирными, — хмыкнул Каз. — Когда это наши дорогие химены отличались мирным настроением? Когда головы нам выдерают с позвоночником? Или, когда насилуют, а потом отрезают члены, чтобы мы больше не размножались? И вас самого не напрягает, что апис стал у них послом? Один из нас? Как можно ему доверять? Да эта сука напала на меня ментально! И могла убить! А что он может сделать нашим ниэ? — Каз уже рычал, разгоняя и так клубящуюся агрессию остальных аписов. Все они боялись за своих ниэ, за их хрупкие сокровища, ведь после ритуала многие уже могли зачать.
— Я тоже не верю в благие дары, — сказал Саг. — Сколько Ульев они пытались уничтожить? Достаточно, чтобы свернуть этому вестнику голову. Вышлете его немедленно на орбиту. Мы переговорим с ним на нейтральной территории.
— Это дельная мысль, мой мальчик, — сказал шаман и покрутил посох. — И отправьте ваших ниэ на планету, домой. Пусть переждут там. Тайно.
Гэйс заклекотал, одобряя такое решение, как и остальные.
— Я закрою вас ментальным щитом, чтобы наш гость не смог бы считать вас. И говорить мы с ним будем только вне Улья. Быстрее отправьте своих ниэ с корабля.
Шаман стукнул восемь раз по полу, активируя свою силу, но это все равно не помогло. У Хаз-еса были свои уши и глаза, и он легко смог передать координаты посадки шатла, на котором находилось самое ценное этого Улья — четыре здоровых инкубатора. Перехватить их опытным воинам-хименам не составило никакого труда, как и обойти все заградительные щиты атласов и нагов. До уровня их древней расы этим было еще расти и расти.
Первым очнулась Катэль. Голова раскалывалась и сил встать не было совсем, будто из ее тела вынули все мышцы.
— Что за... — севшим голосом проговорила она вслух и услышала рядом с собой еще три тяжелых стона, а следом в глаза ударил яркий свет — и вся комната стала видна как на ладони. Они лежали на металлических операционных столах, крепко пристегнутые боковыми фиксаторами. Абсолютно голые.
— Очнулись. Очень хорошо, — голос был приятный, мягкий. И принадлежал миловидному существу. Высокому, стройному, с длинной косой ярко-красных волос. Катэль при первом взгляде подумала, что это землянка, но потом, приглядевшись, поняла, что не может определить гендер. Он будто был смешан, размыт в этом существе.
— Кто вы? — послышался голос Наиль. — Что вам от нас нужно?
— Ничего такого, что вы не могли бы дать, дорогие ниэ. Наш Амарэ жаждет получить ваше потомство.
Тэя охнула, а Дион попыталась применить ментальную силу:
— Отпусти на-ас, — протянула она по змеиному, но визитер лишь широко улыбнулся, демонстрируя такие знакомые жвалы на скулах.
Химены! Вот кто схватил их.
— Не надо тратить силы. Как только мы очистим вас от семени аписов, то наполним своим. И мы не такие жадные, как аписы. Мы спокойно делимся своими инкубаторами с нашими рэями, ведь мы одна семья.
Катэль стиснула зубы и с ужасом посмотрела на побледневших подруг. Если бы она знала! Если бы только могла предположить, что их перехватят, то не поругалась бы со своими мужьями перед вылетом!
А теперь... теперь они в жуткой заднице.
Один астроцикл назад...
Катэль проснулась уставшей. Все тело так странно ломило, тянуло. Болело то, что вообще не должно было болеть. Например, ногти на пальцах. Но в то же время она ощущала такую правильную нежную гармонию внутри себя, что не удержалась и сладко зевнула.
— С добрым утром, вернее, с серединой дневного цикла, — услышала она голос Гора. Тот принес в постель поднос с теплым напитком и мягкую паровую булочку. Напиток оказался вкусным наваристым бульоном с зеленью. — После ритуала нужно набираться сил и отдыхать. И соблюдать диету, — пояснил супруг. Его пальцы бережно коснулись щеки Катэль. — Как ты себя чувствуешь?
— Будто меня выкинуло в космос и сразу же с огромной силой притянуло к спутнику. К двум спутникам, которые меня чуть не расплющили.
Гор весело заклекотал.
— Мы вчера немного переусердствовали, но и ты нас не отпускала. Прости, — Гор поцеловал запястье Катэль, не забыв пройтись по нему кончиком носа. Ласка аписов поражала, ведь они не выглядели существами, способными на нежность. Гэйс так вообще пугал своим внешним суровым видом, но в постели именно он был крайне заботлив, а вот спокойный Гор, наоборот, становился страстным.
— Я вас никуда больше не отпущу, — мурлыкнула игриво Катэль и нарвалась на жадный укус в шею. Гор снова заклекотал, клацнул своими небольшими жвалами и недовольно пробурчал:
— Не соблазняй меня, Катэль, я слабее в своей выдержке Гэйса.
Катэль уже поняла, что соперничество и ревность не уйдут так быстро. Это потом, спустя много астроциклов, придет нужное доверие, а пока апиониэ состоял ровно из трех фигур и никого выделять было нельзя.
— Прости. Я тоже учусь любить вас двоих одинаково.
Гор замер, а потом очень ласково застрекотал. Раньше ее пугало, что в супругах у нее инсектоиды, но теперь она не представляла себя ни с кем иным.
И именно в этот момент в каюту вошел Гэйс. Он сжал челюсти, клацнул жвалами, и Гора в момент сдуло с края постели.
— Ты наконец- то проснулась, — недовольно проговорил генерал. — Я сделаю скидку на ритуал, но в моем апиониэ не будет никакой праздности. Это на будущее, Катэль.
— Да, мой иос, я вас прекрасно слышу, и хотела бы добавить, — тут Катэль поманила пальчиком Гэйса, который напрягся еще сильнее, но все-таки подошел, — что в моем апиониэ не будет приказов. А только... — Катэль дернула за кожаный ремешок военной формы, заставляя склониться, чтобы чмокнуть тонкие губы своего генерала, — просьбы и ласки.
Гэйс моментально отстранился и посуровел еще сильнее.
— Не смей играться со мной. Я не твой мальчик для утех. Все будет, как я говорю.
— Да какая муха тебя за зад укусила?! Что случилось? — игривое настроение у Катэляь как рукой сняло.
— Ты сегодня же вылетаешь домой с остальными ниэ.
— Я никуда не полечу, пока ты не объяснишь, — Катэль скрестил руки на груди, и взгляд Гэйса прикипел к накинутой простыни на голое тело его ниэ.
— Это приказ! — грозно рявкнул он. — Не соберешься через квадру, полетишь в простыне!
Если бы переборками каюты можно было ударить по косяку, то сейчас в их каюте наверняка бы разбилась одна хрустальная вазочка — Гэйс вылетел в таком гневе, что этот удар двери все равно прозвучал в голове Катэль.
— Не обижайся на него. Он очень переживает за Улей.
«А за нас он переживает?» — хотела спросить Катэль, но проглотила неуместный вопрос. Видно же, что генерал пожертвует своим апиониэ ради процветания его расы. И это то, что Катэль ценил в управителях, но Древо и все его корни, как же это было тяжело принимать!
Всех ниэ собрали в большой каюте шамана. Как и Катэль, остальные тоже были во взвинченном состоянии и простились плохо. Если вообще простились. Похоже тоже поругались. Даже всегда уравновешанная Наиль выглядела обиженной. Шаман пытался сгладить все острые углы, старался успокоить, пояснить, что это все во благо, что на корабле опасный чужак, а они — самое ценное для Улья, но гробовое молчание было ему ответом — ниэ поругались с мужьями, потому что мужья — бесчувственные аписы!
Уже на посадочной платформе, когда они все разбились на свои союзы для быстрого прощания, Катэль повернулась к Гэйсу и тихо сказала:
— Я все-таки считаю, что нам не нужно улетать. С вами нам безопасней.
— Это не тебе решать, а мне. И небольшая разлука не повредит. Я хоть отдохну от твоего непослушания.
Катэль опустила взгляд на военные сапоги мужа, стараясь сдержаться и не наговорить лишнего. Но сразу же оказалась в горячих объятиях Гора, который поцеловал Катэль и прошептал:
— Я буду скучать.
Гэйс сразу же оттащил его за шиворот от ниэ, процедив сквозь зубы: «Глупая личинка». Генерал лишь мазнул по Катэль взглядом, но та увидела в глазах мужа боль. Если бы она знала, чем обернется их полет, то бросилась бы ему на шею и никуда бы не улетела, а тогда она лишь мстительно подумала: «Пусть помучается в разлуке». И шагнула первой в шаттл.
Дион. Плен
Химена не среагировала на ее приказ, широко оскалив зубы. Они были совершенно другими — более стройными, изящными, высокими. Пластика их тел напоминала канисианок, но в то же время они выглядели опаснее и кровожаднее. Или это играло шутку сознание, ведь Дион больше не ощущала опасности от своих мужей — только заботу.
И это было сдерживающим фактором ее ментальной силы — она подсознательно не могла причинить вред расе, к которой будут наполовину принадлежать ее дети. Нужно было собраться и показать истинную силу своей древней крови.
— Развяжи нас, — повторила она, но уже спокойней, намного уверенней, голос чистым звуком разошелся по комнате, и лишь другой ментал почувствовал, насколько много сильных вибраций в этой фразе, насколько она давит, сжимает грудную клетку.
На этот раз химена медленно моргнула и послушно подошла фиксаторам Дион. Взгляд у существа стал мутным, почти пустым, но все действия выполнялись четко и быстро. Дион соскочила с операционного стола и принялась шарить по комнате, в поисках хоть какой-то одежды, но ничего не было — стерильная комната с операционными манипуляторами и только. Древо великое, и как им выбираться?!
Химена отстегивала остальных, пока те лежали тихо и ничего не говорили, боясь сбить хрупкую настройку приказа Дион, но как только Наиль освободилась, она сразу юркнула к Дион, помогая ей очень тихо открывать ячейки и проверять их на наличие хоть какой-то тряпки, которую можно будет натянуть на себя. Но не успели они открыть очередной блок хранения, как двери медкомнаты разъехались, а внутрь вошла химена в черном комбинезоне.
Все резко замерли. Дион не моглв обратиться, пока та не установит зрительный контакт, да и скорее всего их прибьют на месте, увидев, что они отвязаны. Из возможных средств защиты у них были инъекторы, которые лежали в зоне доступа. Главное — успеть.
Выстрел прозвучал совершенно неожиданно. Вот та смеявшаяся над ними химена стояла спиной к вошедшему, а после вспышки плазмы она уже лежала на полу в луже собственной темной крови.
Дион задержала дыхание. Придется приказывать без фокуса внимания. Получится ли вообще?!
— Меня послал друг. Я принесла одежду и обувь. Скорее переодевайтесь, я вас выведу отсюда, а дальше посажу на шаттл. Вам надо бежать немедленно.
— Кто ты? — спросила Дион, забирая такой же черный комбинезон из рук их спасительницы. Спасительницы ли? Но какие у них сейчас были варианты? По крайней мере в этой униформе можно попытаться сбежать.
— Я рэя Анис. Я партнер вашего друга.
— Нашего друга? — переспросила Катэль. — Но у нас нет друзей, знающих химен.
— Она дочь семьи Ферр. Напрямую вы ее не знаете, но она знает княгинь эс Бунгар и помогает бескорыстно.
Дион посмотрела на Катэль, пытаясь понять, врет или нет эта рэя Анис, все-таки говорила она о себе в женском гендере, хоть внешне это и не совсем вязалось.
— Раз твой партнер знает княгинь эс Бунгар, то и мы должны довериться тебе, — сказала Катэль. Она негласно была лидером их четверки и принимала оперативные решения.
— Следуйте за мной, — кивнула рэя Анис и вывела их в коридор. — Нам надо спешить, скоро проснуться рэясы и затребуют вас.
Дион решила придержать все вопросы до момента, когда они вылетят из этого проклятого места.
Анис вела их узкими проходами, умело обходя почти все хорошо освещенные участки. Быстро вскрывала нужные коды переборок, проворно открыла вент. систему жилой зоны, по которой все пятеро смогли достаточно быстро добраться до взлетных ангаров.
Уже забираясь в небольшой корабль, Дион огляделась, вглядываясь в песчаный безжизненный ландшафт за энергетической завесой — они были на астероидах, не на планете.
— Дион, — шепотом окликнула Катэль и махнула рукой.
— Задумалась, — извинилась Дион, забираясь в нутро скоростного корабля. — Химены тоже не имеют своей земли? — спросила она у Анис, которая запускала двигатели для вылета.
— Кочевники, как и Улей. Только в отличие от Улья, Рой никогда не прилэндивается, даже для рождения потомства, и вообще не особо нацелен на создание гнезда.
— Рой? То есть аписы более домашние? У нас на Канисиане пчелы, я прошу прощения за сравнение, но я так понимаю, у вас один геном, в общем, пчелы очень трудолюбивы и всегда нацелены на сохранение своих ульев. Для них это дом. А вот осы, как раз, свободолюбивы.
Анис включила тяговые стабилизаторы, выставила рычаги на старт и четко произнесла:
— Пристегнитесь, вылетаем.
Все уже сидели в креслах, зафиксированные ремнями, готовые так оперативно исчезнуть из этого адского места. Энергощит дрогнул, пару раз пропал, а потом совсем исчез, позволяя вывести корабль со взлетного модуля. Анис быстро набрала скорость и очень умело вошла в вертикальный взлет, выводя корабль на траекторию дальнего полета. Дион заметила, что Тея очень внимательно наблюдала за всеми манипуляциями химены.
Вылетели они быстро, незаметно и аккуратно, и все даже расслабились, но Дион ощущала какой-то неприятный колкий импульс в затылке, буквально каждую минуту цикла, и не могла отделаться от ощущения, что за ними пристально следят.
Анис поставила корабль на автопилот и развернула кресло к своим пассажирам.
— Теперь могу ответить на ваши вопросы. Да, наши аписы — домовитые самцы. Им важно потомство, личная семейная сота и весь Улей. Они всегда защищают свой дом. Химены же из-за того, что носят в себе две формы — самца и самки простым языком — могут позволить себе не так сильно заботиться о домоводстве, а жить и перемещаться вместе со своими детенышами и инкубаторами. Раньше такого разделения не было, мы все жили в одном Улье.
— А размножение? Всегда оно было через апиониэ? — Дион не покидало странное чувство некой неправильности в этих союзах. И хоть ее апиониэ она считала устойчивым и правильным, но сам факт того, что в союз соединялись активные особи, которые могли и ненавидеть друг друга, вызывало у нее диссонанс. Ее аписы любили друг друга и полюбили ее, но ведь, например, в апиониэ Катэль и Наиль ситуация точно была другой. Такое ощущение, что им всем внушили, что они должны так размножаться.
И Анис подтвердила ее опасения.
— Нет, до разделения Ульев и Роя, создание малышей происходило обычной парой. Апионы у нас были только по желанию, причем могли состоять как из двух аписов и химены, так и из двух химен и аписа. Все было по любви.
Наиль нахмурилась и даже слегка наклонилась вперед:
— Они назвали нас инкубаторами. Вы раньше использовали другие расы для рождения потомства? И что происходит с этими детьми, в которых смешан ген?
Анис скрестила пальцы в замок и тяжело выдохнула.
— Инкубаторы появились, когда из рэй стали вырастать рэясы. Это изменило весь уклад Роя, да и Ульев.
И Дион спросила то, что ее беспокоило все это время, когда она увидела своих мужей:
— Каждый апис мог зачинать детей?
Анис удивленно посмотрела на них всех, а потом грустно выдохнула:
— У вас ведь мужья из последнего Улья... да, точно, поэтому такой вопрос. Апиониэ — это искусственное насаждение в сознание. Месть рэяс. Они способны воздействовать на сознание и подстраивать всю физиологию тела. Они специально сломали последние поколения аписов.
— Что? — выдохнули все разом, а Дион прикрыла глаза от собственного бессилия. Это ведь огромная сила, которую похоже не могут контролировать даже сильнейшие аписы.
— Нам срочно нужно сменить траекторию полета, — проговорила Дион. — Никто нас не отпускал. — Осознание этой простой истины прострелило ее до пят. Как вообще можно было надеяться, что им дадут так легко уйти?!
И как только она это произнесла, из носа Анис потекла кровь. Она вытерла рукой темную жидкость, а потом упала с жутким воем на пол. Дион ловила остаточное влияние и сама вся тряслась от боли.
Древо великое, им теперь точно будет хана!
Корбаль терял управление, его болтало из стороны в сторону, но он продолжал двигаться четко по заданной ранее траектории.
— Ну уж нет! Я туда, на хрен, не вернусь! — выкрикнула Тэя и отстегнулась от сидения. Схватилась руками за спинку кресла, потом умело проползла к зоне управления, где Анис без сознания болталась на фиксаторах, и уселась за второй пульт. — Так, все схватились, сжали зубы, орем, если будет тяжело или больно, но не смеем шевелиться. Срем под себя. Я сейчас буду пытаться оторваться от того, что позади.
— Что там позади, Тэя? — прохрипела Катэль, она, как старшая, пыталась оценить ситуацию.
— Проблемы, не меньше десяти, чтоб их в гоне драли! Полетели!
И Тэя выровняла корпус корабля, а потом реально полетела вперед, да так, что Наиль зарыдала в голос, а Дион зашипела; кровь из ее носа полилась не меньше, чем у Анис. Катэль принялась читать древние псалмы. Ее монотонный, певучий голос успокаивал и действительно помогал. Она не запнулась, не остановилась, наоборот, все громче и красивее вытягивала древние строки про защиту Древа, про дом, про семью, про великую любовь во всей Вселенной, про супруга, про детей, про доброту в сердце. Все давно забытые истины и слова сейчас, когда за ними гнались, когда жизнь висела на тонкой ветке, вдруг откликнулись в сердце, помогли не потерять сознание, помогли выдержать боль.
Наиль чувствовала, как течет кровь по внутренней стороне бедер, теплая влага пропитала ткань комбинезона, но она молилась вместе с Катэль и продолжала верить, что они выберутся из этой западни.
— Начинаю гиперпрыжки. Дальше астероидные скопления. Буду уничтожать хвост. Держитесь, девочки! И молитесь Древу!
Первый прыжок они выдержали, и Тэя смогла уничтожить три хименских корабля. На четвертый прыжок взвыла уже Дион, она закусывала до крови губу и тихо подвывала. Катель уже только шептала, но не переставала поддерживать остальных своим голосом.
Тэя была вся в крови: текло из носа, по бедрам, сосуды лопались в глазах. Гиперпрыжок не представлял такой угрозы для биоорганизмов, но не шесть раз подряд, и не на такой скорости! Химены двигались за ними с той же скоростью, будто перегрузки их не касались, а может, и не было на них такого воздействия. Не зря же они развивали псионические способности, а не физические. Судя по Анис, попадать им в руки было совершенно нельзя. Лучше уж тут, на корабле, сдохнуть, но не стать никаким инкубатором или игрушкой на потеху их рэясам.
Тэя зарычала, выводя корабль в сложную траекторию маневрирования среди очередных астероидов, и все-таки прорядила преследователей, но один остался. С подбитым бортом хименский корабль продолжал двигаться за ними.
— Дерьмо альфье! У нас топливо и заряды кончаются, — прохрипела она, и задала параметры возможной посадки. В их квадранте такая поверхность нашлась. — Мы сядем, и попробуем разобраться с ними на твердой поверхности. Будем надеяться, что их там не десять тварей в одной железке.
Тэя снова совершила обманный маневр и быстро ушла по проложенному пути. Они не оторвутся, по следу двигателей корабль быстро отследят, но у них будет фора во времени и возможность хоть как-то спрятаться.
Поверхность небольшого дальнего спутника у маленькой звезды в необитаемой части их Галактики оказалась слишком скудна для мест, в которые можно было запрятать корабль, но Тэя, как истинный военный, все равно смогла притулиться около скалистых выступов. Она выключила все оборудование и наконец-то отстегнулась. Боль накатила с такой силой, что она потеряла на секунду картинку перед глазами. Вниз на штаны смотреть она не решилась. Кровотечение такой силы означало, что тело скинуло ненужный для жизнедеятельности плод. Если бы они были дома, то смогли бы восстановиться, но здесь шансов не было. Она даже оплакать не могла — в каждую минуту их могли настигнуть химены.
— Нам нужно сделать носилки для Анис, — сказала Катэль, помогая отстегнуться Наиль, у которой дела обстояли не лучше. Она была настолько бледной, что Тэя боялась, а выдержит ли подруга их перелокацию. Видимо, нагская кровь не помогала. Как и Дион — она тоже выглядела не лучше, но хоть не вся в крови.
Катэль говорила, что делать, и все ее слушались, находя в таком послушании точку стабильности. Никто не проронил ни слова о том, спасут ли их или как они выберутся отсюда, когда закончится рециркуляция воздуха в масках. Катэль запретила им паниковать, почти приказав думать только на шаг вперед. На том и держались, и не выли, когда несли Анис на выдранных поясах безопасности.
Каждая из них понимала: лучше умереть здесь, чем в лапах химен.
— Нашли, твари, — сплюнула кровь Тэя, увидев яркий след двигателя, который шел на посадку не настолько далеко от них, но впереди были пещеры и призрачная возможность все-таки отбиться. Пока они живы, они не сдадутся!
Анис оказалось тяжелой, и они несли ее, постоянно спотыкаясь о камни, но дойти до пещерных ниш все-таки получилось. На корабле почти не было оружия, пайков и систем сос-помощи. Нашелся лишь анализатор состояния старого типа, пара ампул с активным адреналином в коктейле из витаминов и два плазменных пистолета — такие использовали лишь при захвате судна, чтобы бить точечно и в органику; на земле и в таком разряженном воздухе эти пушки были почти бесполезны, но Тэя забрала все, что нашла. Даже старую «ленту» — этой алмазной нитью раньше срезали сигнальные маячки на внешней обшивке, и непонятно, откуда она вообще оказалась на корабле химен.
Уже расположившись в одной из пещер, откуда удобно просматривалась область посадки корабля этих страшных существ, они вчетвером смогли немного выдохнуть, но не отдохнуть. На шаг вперед Катэль приказала разработать ловушки.
— Наиль, Тэя, — позвала их тихо Дион, беря за руки.
— Кровотечение остановилось, — сухо ответила Тэя, а Наиль лишь кивнула, губы у нее посинели, ярко сигнализируя, что все очень плохо. Катэль сразу же просканировала их меданализатором и закусила губу.
— Все? — безжизненно спросила Тэя.
— Еще нет, но... — слова Катэль проглотила. Как же страшно было это говорить даже вслух. И ведь они ни в чем не виноваты! Они просто послушались мужей. — Когда выберемся отсюда я засвечу прямо в глаз Гейсу. Вот от души сожму кулак и ударю, чтобы он больше никогда не смел думать, что нас можно вот так разделять с ними. Остались бы в Улье, и никаких проблем сейчас не знали.
— Мы все равно столкнулись бы с хименами, — сказала Дион. — Они ненавидят аписов и не оставили бы в покое. Мы лишь первые в цепочке рока их противостояния. Получается, чтобы выжил один вид — другой должен быть уничтожен.
Все напряженно замолчали. Геноцид — вот какое слово крутилось в их головах.
— Но Анис, — тихо проговорила Тэя, ее бледные губы еле шевелились, видно было насколько той плохо, и это убивало и Катэль, и Дион, ведь они совершенно ничем не могли помочь. — Анис нас спасла. И она сказала, что у них апиониэ с землянкой и аписом. Значит, это не массовая ненависть, значит, там есть химены, кто против такой идеологии.
И на этих словах вдруг зашевелилась сама Анис. Она очень тихо застонала, веки ее дрогнули, и она открыла глаза, в которых так же, как и у Тэи полопались сосуды. Катэль аккуратно приподняла ее голову и дала глотнуть очищенной воды из термоса. Анис прижалась к горлышку бескровными губами и с большим трудом сделала глоток, а потом обессиленно опустилась обратно на носилки.
— Вы живы? — прохрипела она.
— Живы... пока что... Уйти от преследования не удалось. Один корабль уже прилэндился, и теперь только вопрос времени, как быстро нас обнаружат. Анис, это прозвучит странно, но можно ли вас как-то быстро убить? — с виноватым видом спросила Катэль. — У нас, к сожалению, не будет времени на дипломатические переговоры.
Анис медленно моргнула, давая понять, что все понимает, но ее ответ не обрадовал:
— Химены более живуче, чем аписы. Нас можно убить только одним способом — откусив нам голову. Ну, или отрезав.
Дион невесело хмыкнула:
— Мы на ногах еле стоим. До головы уже не дотянемся. Прости, Анис. Я не хотела грубить.
— Я понимаю. Но поверьте, многие химены хотят вернуться в Улей. Их задавливают псионически высшие рэясы.
— Боюсь, если мы что-то не придумаем, то доносить эти знания до наших мужей будет некому, — сказала Катэль.
— Мы можем срезать головы, — вдруг предложила Тэя. Такие кровожадные речи с ее внешностью совершенно не вязались, но в отличие от них всех она-то как раз была военным контактного боя, а не как Дион — штабным переговорщиком. — Я нашла алмазную нить. Главное — заманить в ловушку и чик, — прижала она ребро ладони к шее.
— И адреналиновый коктейль тебе и Наиль, — заключила Катэль. При схватке вы должны быть в состоянии бежать.
— Я буду приманкой, — подтвердила Анис. — По моей недоработке мы все оказались здесь.
— Мы оказались здесь из-за неуемной агрессии, — поправила ее Катэль. — Но сейчас важнее выжить. И у меня есть план.
После ее четких объяснений, датчик, который удалось вынести с корабля тихо оповестил, что в радиусе пятиста метров появился живой организм. Вернее, точек движения было две, и стало ясно, что за ними пошли на поиски только две химены из четырех.
— Может, их всего две? — спросила тихо Тэя у Анис, но та покачала головой и еще раз сказала: — Группа разведки всегда состоит из четырех.
— Древо великое, на четырех у нас точно не хватит сил, — озвучила мысли всех Дион и вколола Тее и Наиль адреналиновый коктейль, чтобы они смогли двигаться активнее. Наиль выглядела совсем бледной и бескровной. Ее срочно нужно было доставить в медотсек, но Тэя сразу отрезала надежду, пояснив, что их сигнал могли уже давно или заглушить, или перехватить. Единственный вариант для них — попасть на корабль химен. Это и было финальной точкой плана Катэль.
Все снова встали и двинулись вглубь, уходя в зияющие пасти дальних пещер. Они двигались медленно, и судя по датчику химены их нагоняли. Когда те приблизились совсем близко, Катэль дала команду отключать жизнедеятельность масок. Тэя помогла перевести режимы в гибернацию, и теперь с датчиков химен они пропали. Этой хитрости, как ни странно, Катэль научилась у бывшего мужа. Как-то тот перебрав с вином, рассказал очень интересный случай с контрабандой и уходом от патруля. Иллюзий по поводу своего альфы Катэль никогда не испытывала, но то, что генерал, присягнувший их королю и народу, занимался контрабандой для обогащения итак не малого наследства семьи, это было за гранью ее понимания и уважения. Но вот поди ж ты! Его байки сейчас им дадут шанс на выживание.
Об этой особенности масок, как оказалось, не знала даже Тэя, поэтому крайне удивилась, слушая план Катэль, но все оказалось именно так, как она озвучила: режим гибернации не отключил доступы кислорода и циркуляцию. Он поступал меньше, но проблем с дыханием не было.
Зато вместо пяти точек на датчиках химен теперь слепое пятно.
По следующему пункту плана они затаились на небольших выступах внутри пещеры, которая освещалась через верхнюю щель второй малой звездой в этой системе. Это сложно было назвать «днем», но на свету видимость была более четкой.
А вот третий пункт включал самое сложное — обезвредить двух вооруженных злых химен. Вряд ли они, потеряв в астероидах, боевых подруг будут спокойны и хладнокровны. А ведь ярость всегда придавала сил. Жаль, что у них сейчас ее не было.
Двойка появилась бесшумно. Вот, Катэль переглядывалась со всеми с затемненного углубления, а вот уже в центре пещеры замерли химены. Они озирались, проверяя периметр, но они впятером рассредоточились по кругу на выступах и полностью скрылись в тени. Для исполнения задуманного у них было лишь несколько минут, иначе они попадутся. Исполнять план взялись Катэль и Анис, как единственно более крепкие на данный момент. У них не было возможности даже отработать прием, лишь четко обговорить порядок действий, но как только Катэль увидела, что химены отвернулись и пошли на выход, они бесшумно с Анис спрыгнули со своих выступов, в один прыжок оказались около химен и накинули алмазную нить на их шеи. Кровь забрызгала абсолютно все: камни, одежду, маски. Головы упали с плеч и покатились вперед, словно мячи для игры, вот только игра была жестокая и бескомпромиссная. Сразу же запикали датчики, и Анис умело их перенастроила, надев один на себя, другой — на Катэль.
По шлемам побежали символы, а потом потухли, и вся амуниция медленно отстегнулась от мертвых тел.
Тэя моментально оказалась рядом и начала проверять оружие, а Наиль слезла, держась за руку Дион и села на корточки, сдерживая рвотные позывы — переведенная маска в режим гибернации просто не справилась бы с желчью.
Катэль вытерла маску перчаткой, и сама сжала губы, глядя на изуродованные тела.
Следующим пунктом плана был захват вражеского корабля.
Гэйс в десятый раз проверил сканеры ближнего спектра и не обнаружил никаких следов нужного корабля. Их ниэ просто растворились во мгле космоса, будто их и не было.
Он ухватился пальцами за приборную панель, и та жалобно заскрипела под силой его ярости. Он ненавидел себя за эту слабость! Как он мог допустить, чтобы их похитили.
— Убили! — заорал он не своим голосом и все-таки оторвал часть верхней крышки панели, отшвыривая ее в стену. — Как я мог допустить, чтобы их убили!
Он упал на колени и весь затрясся, заклокотал на одной ноте, зажмурив глаза. Аписы не умели плакать, как другие виды. У них не было там желез, но он бы, если бы мог, вырвал бы себе глаза, чтобы залить лицо собственной кровью.
Но он главный в Улье, и примет смерть подобающе. От руки собственного апиона.
— Генерал, они прибыли. Наги и делегация Канисиана прибыли на лунную базу. Мы должны вылетать, — ворвался в пустой командный пункт Гор. Сейчас вся команда была сосредоточена на снаряжении военных кораблей. Улей готовился к нападению на химен. На материнском же производили консервацию отсеков и переходу в гибернацию. Ни у кого не было иллюзий — бой будет насмерть и выживут немногие.
— Я готов. Собери нашу восьмерку и вылетаем.
— Да, мой иос. — Гор поклонился и исчез за поворотом коридора. Гэйсу такое уважение было не нужно. Без Катэль он не хотел открывать глаза по утренним циклам. Как же ему не хватало ее подколок и жизненного опыта.
Чтобы она сейчас сказала бы своему супругу?
— Что он личинка безмозглая и трусливая, раз не может принять как высший апис свою судьбу.
Гэйс сжал кулаки. Нет, она бы не назвала его трусом или безмозглым. Его Катэль поняла бы, как ему безмерно больно прощаться с ней и отпускать ее душу в вечность. И даже глупая, такая беспочвенная надежда, которая еще теплилась в самом начале, была полностью уничтожена заявлениями Каз-эва и Киара, что они не ощущают никакой связи с Дион. Даже крохотной нити.
Возможно, их ниэ блокировали химены. Но скорее... Скорее эти твари убили их. В них не было жалости, а уж оставлять потенциальную пару для деторождения — никогда.
«Не убергли» — вот, что увидел Гэйс, когда вошел в кабину, где сидели все остальные горе-мужья. У каждого была печать скорби и ярости. Каждый из них принял решение отомстить. Ведь они собирались мстить не только за своих ниэ, но за тех ниэ, что теперь никогда не обретут их братья. Их Улею не повезло. Они не смогли построить свой дом в этом квадранте бесконечного космоса, как их собратья из других Ульев. И как же Гейсу хотелось бы списать все на появление химен, но это только его ошибка, что он сначала решил ввязаться в противостояние с расами этого мира, чтобы завоевать право на детей, а ответил боем хименам сразу, как только узнал, что их преследовали.
Он привел страшнейшего врага, и вот какова расплата — ни семей, ни полноценного Улея. После боя от них останутся лишь осколки.
— Жало 1 — Улею. Мы вылетаем. Открывайте заслоны, — отрапортовал он мостику. И сразу же его помощники выполнили команду. Их небольшой военный корабль двинулся на лунную станцию Канисиана, где их ждали не менее разгневанные родственники их ниэ. И как только они влетели в ангар, их сразу же взяли под стражу наги. Гейс не протестовал. Он понимал, что церемоний не будет.
В большом зале уже присутствовали первые лица: князь и княгини эс Бунгар, королева Канисиана, ее супруг — верховный атт и сам великий аттер с супругой. Вторым рядом стояли родственники их ниэ. Все они смотрели на аписов с затаенной яростью, но Гейс ощущал, что она направлена, как ни странно, не на них, а на тех, кто позволил себе захватить безоружных ниэ.
— Генерал, позвольте выразить вам и вашим воинам наши соболезнования, — начала свою речь Финарэль. — Мы так же, как и вы, использовали все возможные каналы, но не смогли нащупать нити наших сестер. Возможно ли, что химены обладают таким незаурядным свойством, что могут блокировать любую живую энергию около себя?
Гейс услышал в этом вопросе росток надежды и постарался ответить так, чтобы не вырвать его слишком грубо:
— Химены развили свои кинетические и нейронные способности. Развили свои технологии. Как враги они очень опасны, но заглушить полностью излучение живых созданий не могут даже они. — Он замолчал на миг, собираясь закончить пояснение, но не смог. Сам не смог оставить себя без надежды: — Единственная возможность, которую сложно проверить, это то, что нашим ниэ удалось сбежать на неопознанном корабле, либо на корабле химен, тогда они могут сознательно блокировать любые возможности своего обнаружения.
Гейс видел, как загорелись глаза Финарэль, как она засветилась даже от этой крохотной надежды.
— Значит, мы должны направить корабли-разведчики?
— Химены их уничтожат. К сожалению, к ним можно прилететь только с войной. Если вы позволите, то наши воины готовы к мести. И если мы останемся живы, то ваши солдаты могут нас убить.
Гейс обвел глазами военных нагов и слегка склонил голову перед правителями планет. Все удивленно молчали, и снова разговор продолжила Финарэль:
— Генерал, о Древо, вы не так поняли. Нагские офицеры вас лишь сопровождали, как гостей. Вас никто ни в чем не обвиняет. Мы хотели бы объединить силы в борьбе с теми, кто сеет жестокость и смерть в нашем мире. И раз вы говорите, что к хименам можно прийти лишь единожды с войной, то значит тому и быть. Мы тоже хотим отомстить за наших девочек.
Гейс замер, и почти сразу услышал клекот их восьмерки. Они выражали полную готовность и согласие к общей борьбе. На этот звук среагировали все присутствующие, но в их взглядах не было страха, а только сопереживание горю, что постигло их такие молодые семьи.
— Спасибо вам!
Гейс склонил голову и протянул руки к рукам Финарэль, которая положила свои ладони только после того, как ей это действие разрешил супруг. У аписов редко выражали благодарность и смирение чужой ниэ, это просто было неприлично — трогать дар другого самца, но сейчас Гейс просто не знал, как еще выразить глубокую признательность всем присутствующим девам, что без промедления приняли весть про смертельный бой их супругов.
— Мы отомстим, — тихо добавил Гейс, но Финарэль тоже склонилась к нему и прошептала:
— Я буду молиться нашим хранителям, чтобы они даровали мир всем нам.
Гейс лишь аккуратно сжал тонкие пальцы прекрасной Финарэль, что источала аромат будущей матери. Аромат их Катэль они с Гором уже никогда не узнают.
Анис, Тэя и Дион шли впереди, так как знали, как управляться с трофейным оружием. Как сказала Тэя — бластеры им всем продает один оружейник. Она узнала и маркировку, и специальные номера. Монополии на производства смертоносного оружия не было в межпланетарных союзах, но Гресс Дайт добился лидерства по поставкам.
И это сейчас оказалось настоящим спасением.
У них был шанс выжить.
Катэль помогала идти Наиль, которая еле передвигала ноги от изнеможения. Им срочно нужно было в медотсек, чтобы хотя бы вколоть витаминные бустеры.
— Держись, Наиль. Нам осталось всего лишь попасть на корабль, — заговаривала ее Катэль, чтобы она сосредоточилась на ее голосе. — А там свяжемся с нашими и все будет хорошо. Вернемся к нашим аписам. Я откручу голову Гейсу. Только этой мыслью и держусь. А ты не хочешь своим хвосты открутить?
Наиль всхлипнула, но затем грустно рассмеялась:
— Я хочу обнять их. Просто обнять. Обоих. Я никогда не думала, что найду свое место в семье из двух супругов. Что я, канисианка с клеймом предателя на своей семье, сможет получить право на счастье. И я не хочу потерять свою новую жизнь. Вот, что меня сейчас держит на ногах, Катэль.
— Вот и говори себе про то, как ты их снова увидишь и продолжишь жить. Хорошо, Наиль? Ты же веришь мне? У меня хорошее чутье, я редко ошибаюсь с прогнозами.
— Верю, Катэль. Хочу верить... — сказала Наиль тише. Голос у нее был слишком слабый, поэтому Катэль прижала подругу к себе и перенесла ее вес на себя, позволяя ей облокотиться на нее еще больше. Девочки шли впереди и оглядывались на них, чтобы контролировать путь. Все были измучены борьбой за выживание, а впереди их ждали еще две химены. Но Катэль знала, чувствовала, насколько они внутренне собраны и по-военному злы. Они выживут и точка!
Анис подняла руку и остановила их за каменным выступом, в тени большого булыжника, что выступал над серым грунтом на подобии скалы.
— Мы пришли, — тихо проговорила она и указала на пустое место впереди. Но стоило чуть-чуть напрячь глаза, как сразу же становились видны волны от энергетического защитного купола. Он закрывал корабль невидимой пеленой.
Все уставились на Анис, и она понимающе улыбнулась нам. Через шлем разглядеть ее улыбку было сложно, но по тому, как все немного расслабились, Катэль поняла, что не ошиблась.
— Я знаю, как снять защитный барьер. Дальше мы втроем с Тэей и Дион проникнем внутрь. Но нам будет нужен отвлекающий маневр. Хорошо, что я взяла с собой голоскуб. Игрушка землян, но похоже очень полезная штука в таких ситуациях.
Чтобы ничего не объяснять, Анис достала из ее вещего узкого пояса металлический шар, весь изрезанный линиями. Катэль обвела взглядом девочек, но и они видели эту штуку впервые. Хоть земляне уже не были редкостью на Канисиане, но технологии двух рас настолько перемешаны не были.
— Он создает голограмму. Снимаешь себя вот эту камеру. — Анис активировала и вытащила небольшой куб изнутри шара. — А она передает сигнал на сам шар. Нам повезло, что здесь много частиц в воздухе, импульс сработает, как и в атмосфере.
— И что нужно изображать? — спросила Катэль, продолжая придерживать Наиль.
— Сдачу в плен. Я закину его вот в ту точку, перед кабиной управления, а вы разыграете перед кубом свою безнадежную попытку сдаться хименам. И как только они начнут палить в вас, то падайте и притворяйтесь мертвыми.
— А почему мы не использовали этот голоскуб в пещере? Могли их обмануть, — резонно заметила Дион. И Анис ответила, тем самым полностью давая понять, что химены — существа жестокие и как враги очень опасны.
— Он был на крайний случай. Если бы мы не смогли убить ту двойку сами, то смысла в использовании этого гаджета уже бы и не было.
— Но ведь мы могли из легко заманить и обмануть, — удивилась Дион, как и остальные.
— Они могли успеть передать данные на корабль, и тогда мы бы потеряли преимущество. Это обычная стратегия. Те, кто сидят сейчас в корабле намного жестче, и уничтожат вас, не задумываясь. У нас с вами только одна возможность и одна задача — победить их самим.
Все замолчали, а Тэя зарычала, сжав кулаки.
— Все, собираемся в кучу, девочки и вперед. Мы вернемся домой и точка!
Тэя выставила кулак вперед и вскоре к ней прижали свои кулачки остальные. Катэль смотрела, как у всех в глазах горит пламя победы и молилась Древу, чтобы все прошло так, как они задумали.
Но, конечно, все пошло не по плану: химены их засекли, сняв защитный заслон с корабля. Черный композит пластин проявлялся из-под отражателя, словно зловещая хищная фигура монстра, готового убить.
— План поменялся, — прошептала Анис, заставляя всех укрыться за выступом.
— И какой он теперь? — спросила еще тише Тэя.
— Спонтанный, — серьезно ответила Анис. Катэль вздохнула, помогая Наиль присесть на камень. Ну что ж, кто сказал, что будет легко выгрызать жизнь.
Из корабля вышла вторая двойка во всеоружии. Они сканировали пространство и уже точно обнаружили тепловой след.
Укрытие не спасет надолго, может быть, задержит, пока они будут отстреливаться, но заряды в их взятом вооружении закончатся, а вот у химен — нет. В их обмундировании были дополнительные системы питания.
— Времени придумывать план нет, придется рисковать, — голос Анис все-таки дрогнул, когда на датчике шлема проявилась красная сигнальная линия опасности.
— Тогда доверьтесь мне, — сказала Тэя и кинула, выхваченный из пояса голоскуб. Анис не успела перехватить ее руку, которая направила небольшой металлический квадрат в сторону идущих к них химен. Но через секунду двойка открыла огонь, потому что перед ними «выбежала» Тэя. Она и выбежала, только шустро взобравшись на выступ их каменного укрытия и спрыгнув позади опасных химен. Выстрелы ее были точными, а еще точнее были у Анис, которая моментально сориентировалась в ситуации и спрыгнула следом. Дион тоже не осталась в стороне, а сразу же нашла место, куда кинула вторую камеру Тэя и сыграла свою роль новой голографической жертвы. Химены раскусили их почти сразу, но Тэя выиграла такое нужное время, а голограмма добавила преимущество, ведь они не могли с уверенностью отличить настоящий «живой» объект от проецируемого, а значит стреляли сейчас по эфимерной Дион, как по настоящей, отвлекаясь от огня со стороны Тэи и Анис.
И жить хотели сильнее все-таки они, потому что вскоре все залпы затихли, а в укрытие зашли уставшие победительницы. Они были в пыли, и Катэль не сразу увидела рану у Тэи. Анис тоже задело, но заряд прошелся по коже, оставив ожог и запечатав рану. Тэе повезло меньше — ее рана была глубже и кровоточила.
— Пошлите быстрее на корабль. Они могли направить сигнал своим. Нам срочно нужно покинуть это место и вернуться к своим. — Анис тяжело дышала от физического напряжения, но все побежали к кораблю со всей силы и даже вытерпели взлет, чтобы не тратить время на активацию медицинских капсул. Потому что хотелось быстрее домой. К своим любимым.
— Тебе нужно в медкапсулу, — сказала Катэль, помогая снова перевязать рану с помощью самозатягивающегося бинта. Технологии химен все были куплены — такие же бинты они заказывали для своей медицины у земной корпорации, но только улучшив состав своим сырьем. Это наводило на определенные мысли.
— Я должна отследить точку входа в гиперпространство, а там уже можно будет и подлечиться за квадру времени, — устало ответила Тея, не переставая анализировать данные на прозрачном навигационном экране. Они забрались в не самое удобное место для старта: два больших газовых гиганта сильно меняли магнитное поле и заполняли пространство вокруг себя россыпью мелких астероидов, обвиваясь ими, как кольцами, словно земной Сатурн. Около таких планет Тея летала только на симуляторе, потому что Канисиан находился в самых тепличных условиях по меркам космоса и сложных трасс там не было.
И в том числе все боготворили Финарэль, которая смогла перетянуть на сторону канисианок целую нагскую расу воинов. Да, именно на сторону канисианок, потому что наги строили семьи и берегли жен от всего. В том числе от альф.
На воспоминания об альфах Тея сжала зубы, чтобы не всхлипнуть. Как же ей хотелось к мужьям, сил уже никаких не было терпеть! Но она не позволяла себе торопиться, чтобы не ошибиться в траектории выхода. Не хватало еще, чтобы их забросило не пойми куда.
— Как Наиль? — чтобы отвлечься, спросила она у Катэль.
— В критическом состоянии. Ей срочно нужно в медицинский кабинет на нашем крейсере или хотя бы на крейсере аписов. Медкапсула лишь заморозила процесс, — тяжело вздохнув, ответила Катэль. Она сильно нервничала — Тея поняла это по тому, как подруга терла пальцы. — Мы же успеем?
— Обязаны, — коротко сказала Тея, и в этом слове было все: надежда, долг, воля к победе. Не было ни единой возможности поддаться страху и отступить. — Приготовьтесь, через пять сигналов мы войдем в подпространство. Пристегнитесь.
Катэль сразу же селя в боковое кресло, рядом с Дион, которая уже залечила раны, но выглядела плохо, потому что все питательные инъекции нужно было отдать Наиль. Для Теи Анис нашла жидкие витаминные смеси, на которых та и продержалась, пока настраивала всю полетную систему.
Химены явно ничего сами не производили, даже корабли, так что это оказалось огромным подспорьем — эти технологии Тея знала прекрасно.
— Анис, а за счет чего живут химены? — Катэль хотела понять для себя эту расу, найти ее слабые и сильные стороны. Пока то, что она видела оставляло слишком много вопросов.
Анис открыла глаза и виновато улыбнулась.
— Простите, я кажется, задремала.
— За что ты извиняешься, мы все на последнем издыхании. Я, наверное, просплю трое суток, — зевнув от усталости поделилась Дион.
— Мия тоже всегда очень заботливо относится к нам, я всегда считала, что это просто человеческое сердце, а глядя на вас поняла, что это настоящая доброта, и к расе никакого отношения она не имеет. Химены все это вытравили из себя, не все, лишь жрицы и их рабыни. И возвращаясь к вопросу быта — по сути у нас нет никакой экономической инженерии, лишь социальная, основанная на ненависти и убийствах. Мы — наемники, но без свода правил кодекса чести, как наги. И в основном химен нанимают для грязной работы в дальних галактиках. Я была лишь раз в составе такой группы, так и познакомилась с Мией и своим мужем. Но знаю, что определенные отряды летают еще дальше, дальше, чем очерчена совместная граница Дальнего Космоса. За ресурсами, которые потом попадают на черный рынок.
— Но как? — Катэль все внимательно запоминала. — Как вы можете преодолеть такое расстояние?
Анис подняла на нее уставший взгляд.
— На кораблях с уникальными двигателями. Это разработки с той дальней стороны. Таких технологий у нас нет, но постоянный заказчик, выделил хименам несколько кораблей для этой грязной работы. Никто не знает, кто он и откуда, но платит нашим жрицам хорошо за заказы, отчего они совсем потеряли связь с реальностью.
Катэль нахмурилась, а с ней и Дион.
— Ты хочешь сказать, что во-первых, у химен есть уникальная технология двигателей, во-вторых, в нашем галактике объявились неизвестные никому чужаки.
— «Есть технологи» — это громко сказано, наше общество полностью деградировало, и живет за счет этих заказов, мы паразитируем на уже созданных и полученных технологиях, потому что жрицы бояться вкладывать в науку и образование своих соплеменников. Бояться, что пропадет жажда насилия и мести, которая сейчас приносит им богатство. Мы отстали от аписов в развитии, хоть и являемся одним целым. Мне кажется, что выбери мы другой путь, путь созидания, то все сейчас было бы иначе.
— Я думаю, это никогда не поздно начать, — голос Катэль был уверенным.
Анис лишь согласно кивнула, но вряд ли поверила в материальность этих слов. По ней было видно, что она не верит в кардинальные изменения у расы, которая вся пропиталась злобой.
Про чужаков они решили договорить после выхода из гиперкоридора, в который прыгнули через два громких сигнала. Катэль сразу же вытащила Тею с капитанского кресла и повела в медкапсулу. Там робот выдал неутешительный прогноз, почти слово в слово повторив результат спящей сейчас Наиль.
— Мне нельзя засыпать, Катэль. Вы не сможете управлять. Там странная биометрия, которую я завела на себя. Анис не подключится, — почти бес сил произнесла Тея.
— Ты с ума сошла! Ты же ребенка потеряешь! — Катэль еле сдерживала слезы.
— Я — военная, мой выбор всегда будет продиктован рисками и задачами. Катэль, я не буду рисковать вами. Тем более сама подумай, даже если я погружусь в сон, то если корабль выйдет не там, или встретит врагов на пути, то я не спасу не только плод... говорю, как есть — плод... но и всех нас.
Катэль сжала зубы и воткнула иглы анализатора в плечи Теи. Она прекрасно осознавала, про что ей говорила подруга. Что хотела донести. Но у нее все внутри рвалось от боли осознания, что приходится делать этот выбор. Она же видела, как дрожали губы Теи, как застыли слезы в ее глазах, которые она никогда никому не покажет, ведь она — военная дева, она кремень и сила аналитического ума.
Что ж, Финарэль подобрала их четверку идеально — они все были со стержнем, с силой воли, с жертвенностью и умом. Истинные канисианки.
Но какой ценой?
Если они не успеют, то это ляжет шрамами на сердцах.
— Мы успеем. Все будет хорошо, — сказала уверенно Катэль и сжала предплечье Теи. — Предки нас уберегут.
— Даже не сомневайся, — улыбнулась Тея, впервые за все время. — Мы лучшие из лучших.
Тея действительно была лучшей из лучших. Она задала идеальные координаты, и они вышли рядом с квадрантом расположения флота Канисиана. И сразу же уперлись в военные корабли аписов.
Тея выдохнула и легла на панель управления, а Дион с Катэль даже привстали со своих мест. Неужели все? Неужели они вернулись домой.
Но Анис испуганно произнесла:
— Девочки, нас взяли на прицел.
Тея моментально подняла голову и выругалась:
— Звезду вам в зад, вы что творите!
Она принялась посылать сигнал связи, но все приборы перехвата вдруг окрасились в красный цвет.
— На этом корабле может быть отключена кодировка связи с аписами.
Тея снова выругалась и отрубила автоматику, чтобы схватиться за штурвал.
— Все сели и пристегнулись. Придется подлететь ближе к нашим кораблям, чтобы установить связь.
Катэль и Дион упали в кресла и вжались в них, застегнув все ремни. Корабль тряхнуло от первого выстрела, но Тея успела увести его с линии огня. А потом началось! Она маневрировала с такой скоростью, что всех вжало в сидения. Катэль зажала рот рукой — желудок решил вернуть все наружу, но ей удалось удержать позывы.
— Хранители милосердные, чей это корабль? — закричала Дион, когда Тея увеличила тягу и просто невероятным маневром поднырнула под бок преследователия, а заетм рванула к флагману Канисиана, включив сигнал помощи на их кодировке. Она проделывала это все с невероятной скоростью, и Катэль сжала челюсти еще сильнее, потому что помнила их диалог — Тея оказалась права.
Они бы сейчас все умерли, не пожертвуй она своей беременностью, и этого было настолько тошно на душе, что хотелось выть в голос.
Но ответ Теи добил ее окончательно:
— Это корабль моих мужей. Молитесь, они — асы.
Корпус сильно тряхнуло, но Тея зарычала и не выпустила штурвал, а когда в ответ пришел зеленый код, рванула на оставшемся двигателе внутрь посадочный платформы, проехав по ней пузом, потому выровнять корпус уже было выше ее сил и технических возможностей подбитого корабля. Они уперлись носом в специальные заградительные буйки, и сразу почувствовали искусственную гравитацию. Катэль выблевала скудную еду, которой они успели подкрепиться перед вылетом и весь витаминный коктейль — удерживать позыв уже было невозможно, тело налилось тяжестью, а вместе с ним и все внутренности.
— Я выйду первая. Это протокол, — устало проговорила Тея, и качнулась вперед, не удержав равновесие.
— Давай я доведу тебя, — предложила Дион, но Тея остановила ее рукой.
— Протокол. Нельзя. — И побрела к шлюзу двери. Открыла его и замерла в проеме.
Снаружи сначала была тишина, а раздался такой знакомый, такой родной клекот аписов. И грубый, злой, почти плачущий голос Саг-эба:
— Тея!
Послышались голоса: громкие, агрессивные, нетерпеливые. Клекот и рев. Самым громким голосом был голос Саг-эба. Он быстро забежал по трапу и схватил на руки Тею, прижимая к себе. Его глаза, полные боли, прошлись и по лицам Катэль с Дион, замерли на Анис.
— Наиль в медкапсуле. Нам всем срочно нужно в медкорпус, — держась за стену, сказала Катэль.
— Анис — наша спасительница, — тихо договорила Тея, погладив пальцами лицо Сага, он сразу же вжался губами в ее ладонь, а потом принялся раздавать команды. Сиар прибедал следом и помог всем добраться до медкорпуса, куда уже вскоре влетела Финарэль. Она быстро просмотрела все показатели и упала рядом с их врачом — канисианкой Отриэль, которая билась за все жизни.
Финарэль плакала в голос, а Отриэль ее гладила с понимающей улыбкой.
Удалось. Им удалось спасти детей, но чтобы девочки смогли их выносить, они должны будут остаться в лечебном санатории на Канисиане до самых родов, нарушив законы аписов.
— Я им все их жвалы вырву, если они начнут вставать в позу и требовать вернуть вас в Улей. Пусть утрутся. Это они виноваты, что вас так легко умыкнули. Вы останетесь со мной и точка.
Но все мужья, в том числе и генерал Гэйс, дали свое полное согласие.
Отриэль закончила осмотр Катэль и погладила ее по руке, улыбнувшись так спокойно, что Катэль не смогла не ответить ей улыбкой.
— Плод закрепился. Развитие идет хорошо. Показатели все в норме. Но больше спи и больше гуляй. Гормоны стресса еще не до конца упали до минимума.
— Хорошо, Отриэль. Все выполняю. Тем более тут такая красота. Я так давно хотела побывать в Каритских горах, на озере Абраут, так что выполняю все предписания с большим удовольствием.
— Обязательно искупайся утром, вода такая волшебная, прямо все негативные мысли смывает.
— Завтра же попробую водичку, — кивнула Катэль. Она не говорила Отриэль ни про ее страхи, ни про негативные мысли, но она была медиком семьи Финарэль, и видела все по анализам. Не зря же она сказала про гормоны стресса.
Вернувшись в свою комнату, она присела на кровать и сжала пальцами покрывало. Ко всем девочкам почти сразу же прибыли их мужья. Даже Саг снялся с дежурства со скандалом и прилетел к Тее. Она же так и не дождалась своих.
— Прекрати! Значит, они не могут прилететь.
Но как же разъедало все изнутри обидой и такой ужасной тягой. Ей хотелось разгладить пальцами складку между бровями у Гэйса. Зачесать мягкие волосы Гора. Обнять их обоих. Заснуть с ними и проснуться.
Неужели они не чувствуют того же?!
Катэль переоделась к вечернему ужину. Надела длинное бежевое платье, которое надевала последний раз в день праздника Цветения. Удобные кожаные балетки. И подняла волосы, чтобы открыть шею.
Она похудела.
А на теле еще остались следы от пережитого кошмара.
Катэль сглотнула, вдруг снова вернувшись к мысли, что, может быть, ее мужья не хотят ее видеть в таком состоянии, но сразу же отмела.
— Это все внутренние страхи. Не смей в них омневаться.
Она вышла из своей комнаты, защелкнув дверь, и решила пройтись по внутреннему саду, зайдя в просторную столовую уже из него. После жизни на орбите и полетов на кораблях, столь земная картина — ароматная и тактильная — дарила огромную радость. Катэль медленно шла вдоль дорожки с высокими кустами белых пионовых роз, раскинув руки, чтобы ее пальцы касались нежных лепестков. Такой каждодневный ритуал ее всегда успокаивал, заставлял хоть на минуты забыть о боли, что она чувствовала внутри.
Почему ее мужья игнорировали ее? Чем она это заслужила?
— Госпожа, — вдруг обратился к ней седовласый администратор комплекса. — Вам голопослание. С нашей орбиты.
Сердце забилось быстрее, и Катэль сразу же ускорила шаг, забыв и о цветах, и о том, что злилась на молчание. Администратор сразу же повел ее в библиотеку, где был голокуб связи и оставил одну, прикрыв дверь круглой комнаты с узкими окнами, которые сразу же затянулись матовой черной пленкой, как только Катэль активировала послание.
Сначала картинка вся рябила, шум шел полосами, словно записывающая камера сломалась, но тут появились мужские пальцы в черной военной перчатке, повернули угол камеры и... Катэль вскрикнула и вскочила с кресла.
Камера записывала все израненное окровавленное тело Гора. Вместо левого глаза у него была запекшаяся черная рана. Он улыбнулся потрескавшимися губами и произнес:
— Код 407, мы любим тебя, наша ниэ.
Голокуб погас, окна сразу же посветлели, впуская вечерний свет. Но Катэль так и стояла, не шевелясь. Пальцы сжимали спинку кресла. Красные ногти оставляли на экокоже лунки от силы давления, с которым она впилась в мягкую обивку.
Хоть бы не упасть в обморок! Хоть бы устоять на ногах!
Катэль села на корточки и принялась медленно дышать. Вдох-выдох. И вот уже картинка перед глазами снова четкая.
И внутри снова злость, только вот не на своих мужей, а на мужей подруг! И никто даже не обмолвился, что случилась беда!
Катэль вылетела из комнаты и понеслась сразу к Тее. Долго искать эту парочку не пришлось — они любили втроем проводить время в зоне отдыха на крыше около обсерватории.
— Я вас вот этими когтями расцарапаю, если не ответите, что такое код 407! — крикнула она в лицо Саг-эбу и скрючила пальцы, готовая кинуться на него без раздумий, как разъяренная кошка. Тэя испуганно встала перед мужем.
— Катэль, милая, что случилось?
— А случилось то, что твои мужья тут прохлаждаются, а мои умирают не пойми где! — прорычала она уже в лицо подруги, напугав ее еще больше. Тея непонимающе перевела взгляд на Сага, а потом на Сиара.
— Что это значит?
Саг тяжело вздохнул и посмотрел очень печальным взглядом на Катэль, отчего у нее все поплыло перед глазами. Только бы не разреветься, ведь она не остановится, а ей еще нужно добиться разрешения вылететь на орбиту.
— Это код для фиксации смертников. Мы шлем его на главный корабль, чтобы нас не искали и не спасали.
— Что! — в один голос крикнули Катэль и Тэя.
— Поясни, Саг, что случилось? Катэль, присядь, пожалуйста, милая моя, не плачь. Тебе нельзя нервничать.
Тэя суетилась над подругой, которая была уже в предобморочном состоянии.
— Нам запретили сообщать вам об операции, которой руководил генерал Гэйс. Как только с вами была потеряна связь, он сформировал и направил несколько дивизий на штурм оплота химен. Было решено принять бой и уничтожить врага. Главная дивизия Черного Крыла приняла самый мощный ответный удар. Нам поступил приказ отступать, сохранив как можно больше наших братьев, а Черное Крыло осталось воевать и принесло себя в жертву ради победы. Этот оплот химен мы разгромили. И в том числе благодаря помощи вашей Анис. Она подняла Сопротивление, которое примкнуло к нашим войскам. Если послание прислали Катэль, значит...
— Заткнись! — закричала Катэль и начала задыхаться слезами. — Замолчи! Я не верю! Они живы! Живы!
Тэя бросилась успокаивать подругу и насильно усадила ее в садовое кресло.
— Саг, ты можешь выяснить?
— Так я же не сказал, что они мертвы, малыш, — виновато сказал Саг. — Это значит, что они в лазарете. Видимо, скоро прибудут сопровождающие.
Катэль всхлипнула громко и крикнула от негодования, а Тэя стукнула Сага по бицепсу.
— Великое древо, ты такой чурбан. Нельзя же было так пугать.
— Прости, ты же знаешь, я не силен в разговорах.
Катэль заметила, как Тэя мило покраснела, явно думая о чем-то личном. Да и Саг дернул уголком губ, видимо, думая о том же.
— Катэль, давай попробуем связаться с Финарэль, она наверняка знает, что делать.
— Девочки! — голос Дион раздался ото входа на террасу. — У меня новости! Точнее, со мной носители этих новостей!
Позади нее стояли ее мужья.
— Катэль, нам поручено доставить вас в Улей. Медики дали разрешение на встречу с вашим апионом.
— Мы поможем собраться, — сразу же кивнула Дион, увидев в каком состоянии Катэль. Тэя помогла подняться подруге. Дион улыбнулась своим мужьям и сказала: — Встречаемся на посадочной площадке.
— Не торопитесь, самое важное — ваше здоровье.
Но Катэль думала лишь о том, когда наконец-то увидит своих аписов.
Дион вся светилась от счастья, как и Тэя. Они уже полностью восстановились и за обедом после утренних обследований у Отриэль часто показывали свои анализы, чтобы успокоить Катэль и Наиль. У нее восстановление шло медленнее всего, потому что змеиная суть пыталась впасть в спячку из-за гиперстресса, но с ребенком все было в полном порядке.
Только Катэль не могла радоваться своему восстановлению из-за мужей. А сейчас у нее дрожали пальцы от волнения, пока Дион помогла супругам вводить логи траектории корабля до орбитальной станции. Подруга все увидела и сжала ее руку.
— Совсем скоро ты с ними встретишься.
— И оторву им все выпуклости за то, что столько времени не сообщали.
Дион улыбнулась, но улыбка была напряженной, за ней скрывалось то, что Катэль боялась сказать самой себе: Гэйс и Гор были в критическом состоянии.
Гэйс сидел в эргономичном кресле в положении полулежа, стараясь не содрать с себя провода. Руку ему восстановили, еще предстояло улучшить моторику, перетерпеть наращивание кожи, но главное — конечность будет на месте. В отличие от ноги, которую Гэйс потерял окончательно. И смотреть на обрубок, обтянутый мягким фиксатором, было тяжело. Нет, Гэйс, как истинный апис, совершенно не жалел своего тела во имя победы, но Катэль... Ей же придется это увидеть.
И не только это.
Гор.
Его тело все теперь было покрыто шрамами и ожогами, а на лице остался лишь один глаз. Второй восстановить не было никакой возможности.
Они теперь вдвоем были калеками.
— Сегодня ты продержался на квадру больше. Не выдрал провода
Гэйс клацнул жвалами. Больше он не мог ни злиться на Гора, ни ревновать к нему — молодой апис бросился на его защиту, не раздумывая, когда они попали в окружение. Химен от его руки полегло немеренно. Даже в плен попали нужные особи.
— Мы обязаны отпустить ее, — голос у Гэйса дрожал. Генерал аписов не мог произнести эти слова с должной уверенностью, потому что не мог — Катэль была их драгоценной ниэ, по их вине пережила столько испытаний, носила под сердцем сокровище аписов — малыша. Или малышку, способную потом подарить им внуков. Бесценный дар. — Она не должна жить с калеками. Пусть будет полноценно счастлива.
Гор молчал и не смотрел на Гэйса.
— Что? — разозлился Гэйс.
— Я отправил видео с твоей камеры.
— Что! — дернулся на кресле Гэйс и все-таки выдрал провода. Техника запиликала, а в помещение вошла медсестра, хотя их обычной осматривал медбрат. Да и форма у нее была какая-то... какая-то фривольная.
Гэйс сразу отвернулся, ему было все равно. Медсестра соблазнительно нагнулась, чтобы вытащить остальные провода, и он краем глаза заметил, что верхняя рубашка уж больно хорошо расстегнута, так хорошо, что виднелось кружево лифа. Он перевел взгляд на Гора, но тот с каким-то ужасом смотрел на задницу медсестры, а потом вскочил, заклекотал и сорвал ее шапочку. По плечам рассыпались до боли знакомые ярко-красные волосы.
— Катэль, — выдохнули они вдвоем, а потом добавили уже грозно: — Катэль!
— Я соскучилась, — в ответ получили ее разъяренный ответ. — Почему не сообщили сразу? Почему так долго молчали? — развернулась она к Гору.
— Она почти голая, Гэйс. — Гор задрал медхалат выше и уставился единственным видящим глазом на округлившийся животик, тонкую полоску рыжих волос на лобке и белое кружево чулок.
— Ох, Древо, да вы тут одни в палате. Никаких камер. Тишина и покой. И наши врачи разрешили, даже посоветовали. А вы тут глаза закатываете. Или я одна хотела встречи?
На этих словах Гейс схватил Катэль за талию и усадил на себя. Она же сразу легла на его широкую грудь спиной и развела соблазнительно ножки, расстегивая оставшиеся пуговицы халата. Под ним были только прозрачный кружевной лиф и чулки на ногах.
— Гор снимай всю одежду и с Гэйса стягивай пижаму. Я вам сейчас мозги буду вправлять по поводу, что такое семья.
— Тебе не противно? — вдруг выдохнул Гор, уже стянув футболку. Он вдруг замер, вспомнив, что теперь с его телом. От гладкой кожи почти не осталось и следа — нежные пальцы Катэль вряд ли нащупают ее на грубом теле. Но Катэль вместо ответа сдернула кружево с полной груди и потянула свои затвердевшие соски.
— Придушила бы за ваши гениальные идеи, но слишком люблю, — ласково проговорила Катэль и притянула к себе Гора, уперевшись в его покрытый шрамами торс нежной грудью. Он закрыл глаз и втянул воздух, наслаждаясь бархатистостью ее кожи. Он думал, что больше уже не будет ощущать нормально прикосновения, но твердые горошины сосков Катэль послали по телу огненные всполохи, а ее собственная реакция удивила и возбудила еще сильнее.
Катэль прижималась к нему, чуть прикрыв от удовольствия глаза, и терлась об эту грубую кожу, наслаждаясь каждым движением. А когда Гэйс погладил ее округлый животик и спустился ниже, заполняя сладкое и влажное лоно своими длинными пальцами, то их ниэ выгнулась и застонала в голос.
— Катэль, звездочка наша, прости, мы не хотели обременять тебя обузой из калек. Ты достойна только лучшего, — Гэйс зашептал, уткнувшись в ее плечо. Его пальцы ласкали и медленно имитировали фрикции, но и этого хватило, чтобы Катэль вся возбудилась и загорелась желанием.
— Я все-таки вас придушу, — прошипела она и громко застонала на особо глубоком толчке трех пальцев. — Но сначала... Сначала мы займемся супружеским долгом.
Она развела ноги шире и притянула к себе Гора.
— Теперь нам не нужно соблюдать порядок, да, мои сладкие. Наконец-то можем делать, что захотим.
И Катэль захотела! Завела руки за шею Гэйса и отдалась сильнейшим толчкам Гора, который брал свою ниэ, будто в последний раз. Он излился в нее горячим семенем, которое пошло стекало по бедрам, но Катэль не дала никому отдыхать. Проворно перевернувшись, она оседлала генерала и с улыбкой победительницы, высвободила его каменный член, что упирался в поясницу, из белья и оседлала — жадно и до основания.
— Калеки, — фыркнула она. — Глупые аписы — вы, а не калеки. Но ничего, я вам покажу все преимущества. — И прильнула к торсу Гэйса, чтобы прогнуться и выставить выше попку. — Милый, разведи мои ягодицы, — попросила она Гэйса, и тот нежно погладил их, а потом растянул в стороны, демонстрируя Гору то, что тот никак не ожидал там увидеть — мягкую силиконовую вытянутую ручку игрушки, о которых он только слышал, но никогда не видел. — Потяни ее на себя, а затем... я хочу ощутить вас двоих одновременно.
Гор сладострастно заклекотал и выполнил просьбу своей драгоценной ниэ.
Катэль действительно показала им все преимущества нынешней формы, а потом действительно их придушила, только в объятиях.
Они еще очень долго извинялись перед ней, что испугались своего вида и решили все за нее.
— А малышка? Как же наша дочка? Вы, что, собирались оставить меня с ребенком одну?
— Нет, Катэль, нет, — взволновано заговорил Гэйс, голос его дрожал, и то было настолько непривычно, что Катэль даже злиться не могла нормально. — Мы бы окружили вас заботой, но ты бы была свободна... от нас.
Они втроем лежали на полу палаты, на мягком вспененном материале, как обычно лежали в собственной спальне. Катэль водила по груди Гэйса, и гладила обнимающую ее руку Гора.
— Я думала, я потеряла вас. И начинала ненавидеть подруг за их счастье. Да их мужья тоже получили ранения и шрамы, но они все примчались к ним, как только смогли. Вы бы видели, как рыдал Беар и Бен-себ около сидящей в коляске Наиль. Ее состояние было хуже наших. Саг-эб не выпускали с Сиаром Тэю из комнаты сутки, пометили ее с ног до головы. А Дион ее мужья вообще забрали в дом ее родителей, для ментального восстановления. Только я вас ждала и считала дни.
— Прости, прости, пожалуйста, — уткнулся в ее спину Гор.
— Помнится вы назвали меня «старой», — усмехнулась Катэль. — Вот вам и еще одно преимущество зрелой ниэ — мне не нужна ваша красота. Мне нужны настоящие альфы, способные защитить свою семью, которая превыше всего. И вот эта красота никуда не делась, только стала ярче и притягательней для меня. И одного ребенка мне будет недостаточно. Хочу двоих.
Но на этих словах ее мужья будто окаменели.
— Дион! Я больше не могу. Я их... Их! Аррр! — зарычала Катэль и упала на скамью в искусственном зимнем саду Финарэль на флагмане нагов, где и занимались восстановлением здоровья раненных аписов. Этот уголок растительного рая был сейчас как никогда нужен ее расшатавшейся системе.
Дион вышла к ней в красивом халате с вышитыми птицами на бирюзовом шелке. И Катэль еще больше разозлилась, но уже на себя.
— Прости, я выдернула тебя из постели. От мужей.
Дион ухватилась за руку подруги и спокойно ответила:
— Катэль, только не нервничай. Все хорошо.
Но на этих словах на просматриваемом входе в сад вдруг появился Каз-ев. Он посмотрел на Дион, а та ему улыбнулась и... он ушел.
— Он даже не подошел к нам? — все-таки занервничала Катэль. — Я помешала.
— Мы общаемся ментально с самого первого единения. Мы же менталы. Ему не нужно даже подходить.
Катэль облегченно выдохнула:
— Все время забываю об этом. Но я быстро — поплачусь и пойду зализывать душевные раны. Наверное, придется умолять мужей Наиль, чтобы она дала нам всем троим консультацию. Я не знаю, как их убедить. Они на самом деле хотят дать мне вольную, чтобы я искала «лучшего мужа». Без шуток. Я просто разругалась вдрызг с этими двумя остолопами. И ведь почти помирились, но дернуло меня сказать о втором ребенке и все покатилось в бездну космоса. У Гэйса из-за травмы нарушилась функция иоса для оплодотворения, и он теперь считает себя «бесполезным куском говна».
Дион выслушала внимательно, но заданный ею вопрос Катэль не понравился:
— Ты знала, что после рождения первенца апиониэ может быть расторгнут. Ниэ вправе выбрать себе одного из двух мужей, либо получить вольную?
Катэль покачала головой, а Дион усмехнулась.
— Жуки они самые настоящие, а не аписы! Так испугались, что мы их прямо одновременно бросим после рождения малышей, что молчали и молчат до сих пор. Но самое интересное в том, что апиониэ — это ментальный продукт химен! Мы с моими проводили специальные опыты и, как я и думала, выявили не физиологический след в формировании таких тройственных союзов, а ментальный, навязанный извне, то есть хименами. В этом исследовании очень помогла Анис. Они все могут зачинать детей, Катэль. Нет никаких ни иосов, ни апионов. Им внушили традицию, чтобы уничтожать популяцию, чтобы аписы страдали.
— Древо великое! — Катэль зажала рот рукой от услышанного. Перед ее глазами всплыли картинки их вечера, когда все собравшиеся аписы в черных одеждах смотрели с благоговением на них, с надеждой на рождение детей. Улей жил и существовал только ради этой задачи — создать семьи. А выходит они всегда могли это сделать. И...
— И генетика не сильно важна? Они совместимы, как и мы со множеством рас?
— Именно. Логика дальних полетов есть, так они могут обезопасить себя от химен, но им не нужно брать силой. Они могут даже в одном Улье разнообразить свои семьи. И спокойно общаться с другими Ульями. Самая обычная раса, если не считать отбитых на голову самок. Хотя тут тоже есть нюанс. Такие отбитые и кровожадные не все. По сути, меньшинство захватило большинство и управляет им. В этом колонии удалось свергнуть верхушку и передать контроль за колонией нормальным хименам, таким как Анис, которые нацелены на создание дружественного союза. Но в остальных все еще верховодят эти ужасные самки. И не просто так, Катэль.
— Что ты хочешь сказать, Дион?
— Их технологии. Они не из нашей Галактики. Это совершенно другая цивилизация, с которой мы обязаны заключить пакт о ненападении, чтобы они прекратили продажу технологий хименам, иначе нам их не одолеть и не освободить теперь уже родных нам аписов. Так что скажи генералу, чтобы не переживал, все у него с функцией деторождения нормально, просто нужно будет снять ментальный блок, а для этого Финарэль обратится к Тернии за помощью атласов. Процесс не быстрый, но все будет хорошо.
— Дион, не держи в себе. Скажи мне, — прошептала Катэль, глядя в глаза Дион, которая пыталась скрыть тревогу.
— Я боюсь, Катэль, что в этот раз нам не так повезет, как везло до этого. Боюсь, что даже Финарэль не подберет ключик к этой неизвестной расе. И боюсь, что химены объединяться против нас.
Катэль притянула подругу к себе и улыбнулась.
— Вот теперь я прошу тебя не нервничать. Удача на нашей стороне, а богиня этой удачи — Финарэль. Она обязательно придумает, чем соблазнить новых союзников, а мы все ей поможем.
Катэль посидела с Дион еще немного, пока не успокоила подругу, затем вернулась в медицинский отсек, где ночевала с мужьями. Они оба лежали без сна и молча пялились в потолок.
— Дион мне все рассказала, — начала она без вступления. — Оказывается я могу выбрать с кем из вас двоих останусь в браке. И кого же мне выбрать. Может быть, тебя Гор? Ты еще молодой и не споришь со мной. На нервы не действуешь.
На этих словах Гор весь подобрался и посмотрел испуганно на Катэль, но тут громогласно озвучил свои мысли Гэйс.
— Нет! Ты будешь свободна от нас обоих.
Катэль скинула халат, под которым совершенно ничего не было, и уселась на живот генерала.
— Ваше генеральское превосходительство, я напоминаю, что имею право выбора, — пропела Катэль. — И я выбираю... вас обоих! Понятно?!
Она легла на грудь Гэйса и улыбнулась.
— Ты до сих пор ревнуешь?
Гэйс клацнул жвалами, и Катэль увидела полоску заросшего дермаса на обеих скулах. Он снова его рвал, чтобы раскрыть всю свою опасную челюсть. Она нежно провела пальцами по коже и подтянулась, чтобы поцеловать мужа в губы.
— А еще Дион сказала, что не нужно никакой активации семени, ваше семя активно и без этих ритуалов, просто нужно снять ментальный блок. Доклад она сделает позже, где все пояснит, а пока прими на веру, что вам химены мозги промыли, а так вы полноценные наглые, ревнивые самцы. И можете наделать сколько угодно детишек.
Гэйс сглотнул. Сглотнул и Гор, к которому Катэль протянула руку, чтобы погладить по щеке.
— Но я вас все равно люблю обоих и расторгать апиониэ не собираюсь. Запомните это раз и навсегда. Мы семья!
Гэйс ничего не ответил, лишь прижал Катэль к себе крепче, а Гор накрыл их троих покрывалом и прижал ее руку к губам.
А Катэль сдержала слезы, не хотелось пугать мужей, ведь не докажешь, что плачет от счастья, а не от перспективы терпеть их характеры всю оставшуюся жизнь. Надо же как бывает — чужая злоба и месть подарили ей невероятную и бесценную семью, о которой она и не мечтала.
И она обязательно поможет Финарэль в ее нелегком труде по сохранению этих семейных даров. Как и все ее новые подруги.
Потому что любовь всегда побеждает.
Дион предоставила свой доклад совместно с Анис в большом зале Дома Мира на Канисиане. Там присутствовали все дружественные расы, связанные с Канисианом семейными узами. В зале не было ни одного равнодушного слушателя. Первую часть про нарушенную ментальность аписов все встретили радостными аплодисментами и облегченными вздохами. Еще предстояло провести дополнительные исследования, выделить фокус-группы и проработать методики, но только одно то, что целая раса будет свободна в выборе своих половинок и сможет заключать союзы по зову сердца — дарило огромную надежду. Конечно, шаман был и останется духовным главой, и помощником в выборе пары, но теперь аписы могли не бояться создавать семьи.
А вот вторая часть доклада была прослушана в полной тишине. Слишком ясной была задача и слишком непредсказуемым мог быть результат. Былые стабильность и мир, в котором они столько времени жили пошатнулись. И если не предпринять мер, то можно потерять самое дорогое — мир, в котором можно растить детей.
— Мы должны подготовиться к этим переговорам. И разведать обстановку. Мне снова нужна ваша помощь, мои дорогие девы. Снова на наши женские плечи ложиться непосильная ноша — найти подход к пока еще не врагу, но тому, кто может им стать, если мы не справимся. И если вы готовы, то записывайтесь в отряд «Омега». Я лично отберу лучших кандидаток. И помните, только любовь способна победить хаос. Да одарит вас плодами счастья Великое Древо. Да укажет Звезда Жизни нам правильный путь. Нас снова ждет сложная миссия. И мы с ней обязательно справимся!
И как только Финарэль закончила свою речь, все девы в зале поднялись и зааплодировали ей в знак поддержки. Она смотрела на этих смелых сильных красавиц и не позволяла себе даже усомниться в их победе.
Делегации предстояло лететь в самое сердце Вселенной. А значит, и их ставка должна быть сделана на сердце и чувства. Ведь больше им ничего не поможет.
Только любовь.