Сказочные лабиринты

Глава 1 Доделать недоделанное

Максим аккуратно поднялся с кровати и, стараясь не шуметь и не сопеть, крадучись направился на кухню. Юля еще спала, завернувшись во все одеяло, которое смогла отвоевать, будить ее парень не хотел. Вообще Юля-сан в его постели смотрелась как парадокс — это с ее-то одержимостью Германом. Но факты — вещь упрямая. Макс, как мужчина опытный, понимал, что тут имеет место некий внутренний кризис, однако самому догадываться, что там случилось у гильдейских боевиков, что Сакамото ринулась в объятья другого мужчины, презрев свои принципы, он не хотел.

Лень.

А еще: всегда лучше спросить, а не придумывать самому. Весь этот доморощенный психоанализ работает, к сожалению, по тому же принципу, как и вероятность встретить динозавра на улице — пятьдесят на пятьдесят: либо встретишь, либо нет. Либо поможет, либо нет. А вот дать человеку выговориться — идея всегда хорошая.

Максим порылся в кухонном шкафу и извлек оттуда полулитровую джезву и банку с кофейными зернами. Подумав пару мгновений, добавил к этому набору тканевый мешочек, из которого приятно пахло специями. Налил в джезву воды, зачерпнул рукой из банки горсть семян, поднес к горлышку, сжал — в воду посыпался коричневый порошок, наполняя окружающее пространство ароматом свежемолотого кофе. Парень всегда старался найти разное применение своим навыкам, а Техника Дрожащей Ладони из Пути Силы могла не только наносить внутренние повреждения противнику, а еще и молоть кофе… или крошить камни на публику, подавляя у окружающих волю к сражению путем тупой демонстрации силы. Именно этот пример, вычитанный в описании техники, привел Макса к мысли, что так можно не только камни крошить, но и кофе молоть.

Джезва отправилась на плиту, а сам Максим удобно устроился на диванчике, прикидывая в голове, чем сегодня придется заняться. Выходило два важных дела: объясниться с Юлей и зачистить еще одну демоническую каверну, координаты которой ему указал Эрледэ. Это было необходимым условием, чтобы старый сидхе все-таки призвал Великого Духа Пустоты и помог его прибить. А дальше на горизонте маячили бесконечные демоноборческие рейды и таинственное «расследование», про которое старейшина упоминал при каждой их встрече.

' — Пойми, Максим, это зараза, которую надо истреблять! — поучал сидхе, расхаживая перед скептически рассматривающим его охотником туда-сюда с неумолимостью метронома. — Твоих сил вполне достаточно, чтобы справляться сейчас с одиночными вторженцами, однако для закрытия серьезных каверн ты еще не готов. Чуть-чуть не дотянул до нужного уровня после изгнания Эмиссара.

— Так, может, как-нибудь в процессе дотяну? — терпеливо спросил Максим, всеми фибрами души уже жаждущий получить наконец третий дар и избавиться от части гнетущих его опасностей.

Стыдно осознавать этот факт, но Макс реально устал ходить под дамокловым мечом. Не физически, а психологически. После открытия дара он только и делал что танцевал под дудку ныне покойного ван Либенхоффа, потому что альтернативой была мучительная смерть от деградации и разрыва духа. Бил хаоситов, принимал эссенции, снова бил хаоситов, попутно отмахиваясь от не в меру агрессивных одаренных, спешивших присвоить себе ценный человеческий актив, сражался с Эмиссаром, даже с двумя, фактически постоянно балансируя между жизнью и смертью. Даже тот факт, что благодаря подобному стимулу парень крайне быстро вырос в силе и умениях, и то особо не радовал. А тут остался последний шаг, последний элемент — и Добби наконец будет свободен! Не сразу, конечно, но в обозримой перспективе. А нудный старый хрыч твердит что-то там про готовность и не дает тебе вожделенный носок, оттягивая радостное событие.

— Три демона, — коротко ответил Эрледэ. — Именно столько тебе нужно, чтобы выйти на минимальную планку силы для принятия третьего дара. И чтобы убиты они были именно охотничьим ритуалом, ножом. Безо всякой этой твоей расчлененки и сдачи органов артефактору!

— Да я и не собирался, — обиженно проворчал Макс, который на самом деле собирался. — Нажива подождет, думается мне…

Сидхе подошел к парню почти вплотную, внимательно вгляделся в лицо. Макс вопросительно приподнял бровь. В следующее мгновение Эрледэ резко вскинул руку и ткнул собеседника в лоб указательным пальцем, сопроводив это импульсом духовной силы.

— Вот так точно трех хватит! — довольно резюмировал старейшина, осматривая плюхнувшегося на пятую точку Максима. — Вот так — другое дело.

— Что это вообще было? — спросил охотник, поднимаясь и потирая лоб. — Воспитательный момент?

— Нет, поправил кое-что, — отмахнулся сидхе, выращивая себе сидение и устраиваясь поудобнее. — Заставил твой дух вспомнить, как эффективнее распределять и двигать внутреннюю силу с учетом незапланированных добавлений. А то наприживлял себе всякой дряни, а нормально подружить ее со всей совокупностью организма и тонких тел не удосужился. Поморозит тебя пару дней, зато резерв вырастет немного и скорость восполнения. Ну и усваивать внешнюю энергию будешь эффективнее.

— Так что там про трех демонов? — поинтересовался Макс, уже придя в себя. — Где искать, кого мочить?

— Есть такие участки в сопряжении — каверны, — начал вещать старый сидхе, — встречаются они ближе к выходу в Междумирье. В них-то и любят обосновываться эти исчадия Хаоса. Копят там силу, чтобы попасть внутрь, хотя бы на Изнанку. Каверны бывают разные. Вот зачисткой самых маленьких ты и займешься пока, а я подготовлю для ритуала необходимое. Как убьешь трех демонов, усвоишь их силу, так и призовем тебе Великого Пустого, я его спеленаю, а ты уничтожишь.

Максим кивнул.

— Но! — продолжил дед, поднимая указательный палец вверх. — После — на тебе как минимум два десятка больших каверн под зачистку. Минимум! И одно расследование.

— Что за расследование? — устало переспросил Макс, слышавший этот пассаж уже не раз.

— Вырастешь — узнаешь, — глупо хихикнул сидхе, спрыгивая с корня. — Позже найду тебя и объясню, как добраться до каверн.

И исчез, распавшись роем блеклых огоньков'.

Макс встряхнулся, выныривая из воспоминаний. Кофе закипал, парень достал из мешочка пару мелких листиков духовитой травы, сочетающей в себе ароматы корицы, гвоздики и еще каких-то приятных, но неопределяемых приправ, и раскрошил их в кофе. Дав трижды пене подняться, он снял джезву с огня, достал две чашки и аккуратно разлил по ним темную жидкость. Аромат свежесваренного напитка к тому моменту стоял уже абсолютно умопомрачительный, а Чувство пространства и Биение Жизни, которые парень с недавних пор применял постоянно и абсолютно неосознанно, сообщали, что Юля проснулась и идет на разбудивший ее запах.

— Доброе утро! — поприветствовал Макс заспанную девушку. — Завтракать будешь?

Юля, уже каким-то волшебным образом раздобывшая и одевшая футболку Максима, что-то невразумительно промычала и присела за стол. Ухватила одну из кружек, с удовольствием зажмурившись, втянула аромат горячего напитка и сделала небольшой глоток. Макс невольно залюбовался забавной картинкой: сонная барышня в футболке с надписью, утверждавшей, что секс без дивчины — признак дурачины, и с соответствующими поясняющими рисунками.

— У тебя есть какой-нибудь йогурт? — спросила она и добавила: — Нечасто завтракаю. Надо чего-то легкого.

— Есть творог, кефир и персики, — невозмутимо ответил Максим, подходя к холодильнику, — в совокупности должно сойти за йогурт.

— Давай, — согласилась Юля и нахохлилась с кружкой кофе в руках.

Нарезая фрукты и смешивая их с творожной массой, хозяин украдкой оглядывал гостью: Юля была симпатичная брюнетка, в которой азиатские корни не сильно-то и угадывались. Только чуть-чуть в разрезе глаз, придавая взгляду хитрый лисий вид. Даже сейчас, мучимая одновременно какими-то тяжелыми думами и легким похмельем, со следами от подушки на щеке, она смотрелась очень мило.

Явно чувствуя себя не в своей тарелке, Юля протянула парню бутылку кефира, которую тот ранее достал из холодильника.

— Открой, пожалуйста.

Тот невольно усмехнулся: просящий открыть бутылку кефира боевик, который, в теории, мечом может бревна рубить с одного удара, а на практике вытворяет вещи и покруче, — зрелище презабавное.

Кефир Максим, конечно же, открыл.

— Слушай… — начала девушка нерешительно.

— Погоди минуту, — остановил ее Макс, ставя перед ней пиалу с творогом. — Сейчас полечу немного, потом поговорим. Вижу же, что тебе не очень хорошо.

Будь благословен Харитон и его самодельные медицинские конструкты! Вот уж действительно этот мужик точно знал, что в жизни важно, а что — суета сует. Антипохмельный конструкт скользнул с руки парня на Юлину макушку, направляя волны целебной энергии по всему телу.

— Ну вот, теперь у нас есть пятнадцать минут на обсуждение неловких вопросов, а потом тебе срочно понадобится в уборную и душ, — с удовлетворением заключил Максим.

— Спасибо! — девушке явно полегчало. — Слушай, по поводу вчерашнего… Мне как-то стыдно. Я как будто бы тобой воспользовалась…

— Ага, прям гений манипуляций! — прыснул парень. — Там всем окружающим было понятно, что ты немного не в себе, так что кто тут кем воспользовался — большой вопрос, надо сказать.

Юля покраснела. Макс взял свою кружку и присел рядом, придвинув стул.

— Давай договоримся так, — спокойно сказал он, отпивая глоток, — никто никого не использовал, просто два взрослых человека совместно решали свои проблемы. Такая формулировка несколько лучше, не находишь?

— Словесная эквилибристика, — уныло ответила девушка. — Какая разница, как называть, если суть одна и та же?

— Хотя бы потому, что коннотация разная, — возразил Макс. — В твоем варианте мы как какие-то злодеи без стыда и совести, в моем — просто два человека. Второй вариант ближе к истине, на мой вкус…

Повисло молчание. Максим прихлебывал кофе, Юля поглощала творог с внезапной жадностью. Ночка выдалась бурной. Парень и так был не дурак покувыркаться в постели, а, стимулируя себя и партнершу Жизнью, и подавно побил все рекорды. Впрочем, вся эта акробатика — лишь следствие новизны и желание произвести впечатление. В регулярной половой жизни сжигание около восьмисот калорий за один секс, скорее, исключение, чем правило.

— Ладно, согласна, — нарушила молчание Юля, — мы решали свои проблемы.

— Вот и славно! — улыбнулся Макс. — Но, насколько я вижу, не решили, так?

Девушка уныло кивнула.

— Я к тебе вчера не лез с расспросами, — продолжил парень, — однако подумай: может, стоит рассказать, что тебя гложет? Я не психолог и вряд ли дам какой-то дельный совет, но, исходя из моей практики, выговориться — хорошее дело.

— Да было бы о чем говорить, — досадливо дернула щекой Юля. — В нашем болотце только слепой, тупой и глухой не в курсе того, что мне нравится Герман…

— И что случилось? — поинтересовался Максим.

— Да увидела вчера его опять с женой и детьми… Шли куда-то, веселились. А я опять, как дура, на это смотрела и не знала, куда себя девать.

— Да, уж…

— А я ведь не глупая, на самом деле! — продолжила Юля, чуть повысив голос. — Я прекрасно понимаю, что мне там ничего не светит. И с Германом мы разговаривали про это. Просто… я думала, что если буду рядом, то он как-то оценит, поймет мои чувства, придумает что-нибудь…

— Ну, тех, кто в таких случаях что-нибудь придумывает, — задумчиво произнес Макс, — вон там, за окном, четверо на десяток. И я бы их не квалифицировал, как хороших людей. Адепты ложной мужественности и гипертрофированной маскулинности в целом — довольно жалкое зрелище, если присмотреться. Не думаю, что ты обрадовалась бы, если бы Герман превратился в такого типа.

— Да понимаю я… — снизила тон девушка. — Просто охота и себе какого-то счастья, а тут он. Идеальный, прям как мой отец!

Макс молча посмотрел на Юлю. Та снова смутилась.

— Если ты ждала сейчас сентенций по поводу эмоционально холодных родителей, то это не ко мне. Это вон, через дорогу, тысяч за семь за сеанс тебе расскажут, — усмехнувшись сказал он, допивая кофе.

— И туда схожу. Уже один раз собиралась, но постоянно что-то мешало, — поделилась Юля.

— Знакомо, — пожал плечами Максим. — Когда надо решать неприятную проблему, то постоянно дел наваливается откуда-то. Сам такой.

— Вот и не подкалывай, раз сам такой, — огрызнулась охотница. Помолчала немного и продолжила. — В итоге прорвало меня с этой сцены, пошла в гильдию в туалет, прорыдала там час. Решила, что выйду и сделаю что-нибудь, чтобы перестать про Германа думать. И наткнулась на тебя.

— Ага, — довольно кивнул Макс, — Максим Медведев — краса и гордость Гильдии Охотников на Хаос. Утешитель страждущих и вообще хороший парень.

— А еще у тебя проходка в «Наливайку» есть, — тихонько призналась Сакамото.

— Ого! Меня применили не только как случайного сексуального партнера, но и как проходку в закрытый клуб! — удивленно вскричал парень. — Как меркантильно! Я чувствую себя использованным.

Юля покраснела еще больше и спрятала лицо в кружку. Максим рассмеялся.

— Не парься, красавица, — примирительно сказал он, — все это фигня. Ты хотела напиться и забыться, желательно в мужских объятиях. Никакой крамолы, все очень по-человечески. Тем более я вообще не в накладе.

От ушей девушки можно было прикуривать.

— Понравилось хоть? — заговорщицки поинтересовался Макс.

— Ой, ну тебя! — буркнула Юля из-за кружки, но потом ответила: — Очень понравилось.

— Вот и славно, вот и хорошо! — хлопнул в ладоши парень, вставая. — Так что заканчивай переживать и марш в ванную. Тебя сейчас ждет пятиминутка экзистенциальных приключений — как плата за снятое похмелье и нанесенный вчера организму вред.

— Сильный вред? — поинтересовалась Юля, покидая свое укрытие за кружкой.

— Существенный, — солидно ответил Максим. — Легкая интоксикация, небольшой удар по печени и почкам, охапка отмерших мозговых клеток, сильная натертость определенных слизистых оболочек и пять глубоких царапин на попе.

Девушка, только вернувшая обратно свой нормальный цвет лица, опять начала краснеть.

— Кстати, — деловито поинтересовался Макс, — я думал, моей спиной повреждения ограничатся, зачем себя-то так тискать?

— Мне так нравится… — почти прошептала Юля и быстро ретировалась в ванную, оставив смеющегося парня на кухне.

— Полотенце, которое бежевое! — крикнул он вслед. — Его бери!

Юля вернулась спустя полчаса, посвежевшая и пришедшая в себя. Максим уже успел переодеться и листал новостную ленту на телефоне.

— Ой! — воскликнула она, заходя в комнату. — Я сейчас тоже оденусь, ты собираешься уже куда-то?

— Не торопись, я никуда не спешу, — ответил парень, — но да, планы на сегодня есть.

— Тогда я сейчас! — девушку как ветром сдуло. Спустя пять минут она, уже одетая, вышла из спальни.

— Вот это скорость! — поразился Макс. — У вас в Японии так принято было?

— Не знаю, как в Японии, а в клане Огненного Махаона на сборы давалось две минуты, — буркнула Юля. — Я ту Японию видела пару раз из окна самолета, а в основном только наш храм и додзё. За территорию нас как-то и не выпускали особо.

— Прям армия, — уважительно прокомментировал парень.

— Шестьдесят взмахов, ученики! Опоздавшие будут наказаны! — явно процитировала девушка кого-то, создавая красивую огненную бабочку на кончике указательного пальца. Махаон медленно двигал крыльями, оставляя за каждым движением легкую огненную дымку.

— Ничего такое животное, — оценил Максим.

— Слышал бы тебя отец, — усмехнулась Сакамото, развеивая бабочку, — вызвал бы на тренировочный бой и отвозил мордой в пыли.

— Ну вот прямо так — вряд ли, — ответил Макс немного уязвленно. — Я так-то дважды Мастер и вообще заслуженный ветеран сражений со всяческими супостатами.

— Да нет, конечно, — отмахнулась Юля. — Отец сильный, но против твоих фокусов с перемещениями ему противопоставить нечего. В чистом фехтовании да, он бы тебя уделал, а в полный контакт — я бы на него не поставила.

— Ну не самурай я, что поделать, — развел руками Максим. — Я из этой восточной темы разве что иайдо под свой стиль приспособить смогу.

Они тем временем выбрались в коридор, надели обувь, парень открыл дверь. Юля немного замялась, а потом спросила:

— Макс, слушай… ты не против, если мы как-нибудь повторим?

— Разумеется, не против, — ответил тот, не задумываясь, — только есть одна просьба.

— Какая?

— Давай — это не будет лекарством, хорошо? — Максим посмотрел на Сакамото внимательно. — Давай, это будет просто желанием хорошо провести вечер.

— Договорились, — Юля вдруг весело подмигнула Максу и быстро упорхнула в сторону лестницы. Парень хмыкнул и закрыл дверь.

Предстоял еще длинный и насыщенный день.

Когда никто не пытается тебя убить, жизнь становится на редкость размеренной и удобной. Такой своеобразный эффект новизны на фоне закончившегося хаоса и непрекращающегося марафона наращивания силы. Можно не впахивать ежедневно, пытаясь предугадать все на свете и придумать, как убить вражину, замыслившую тебя изжить со свету. Можно, например, прогуляться ради разнообразия пешком, наслаждаясь редким уральским солнышком, полюбоваться хороводом младших духов непонятно какой стихии, совершенно неизвестным образом заруливших в материальный план и не имеющих больше силы выбраться назад. Парень отвлекся от расслабленных мыслей и помог малышам свалить восвояси, просто выбросив в упорядоченную кутерьму треть своего резерва: с такой подпиткой потусторонние создания быстренько свалили в родные края, оставив Макса слегка недоумевать, откуда такие аномалии.

Можно еще взять мороженого, прогуляться до «Наливайки», сгонять в новый магазин свитков, который открыл недавно переехавший в Екатеринбург одаренный — Василий Соломонович, специализировавшийся исключительно на бумажных одноразовых начертаниях и являвшийся в каком-то смысле коллегой Максима. И потенциальным конкурентом. Парню-то это было побоку, карты конструктов уже давно не имели подавляющей доли в его доходах, однако сам Василий Соломонович про этот маленький бизнес знал и к Максу, забегавшему оценить новинки начертательного ритуального искусства, относился с настороженностью и даже легкой агрессией. Впрочем последнего это мало задевало. Ситуация насквозь жизненная, значит и гундеть не о чем.

И ничего бы не омрачало этой пасторали, если бы не один остроухий дед, странные разговоры про борьбу с демонами, заключенное соглашение, по которому Макс уже получил больше, чем сделал, а также стремная пелена недоговоренностей над всей этой ситуацией, напрягающая побольше, чем необходимость валить рогатых тварей. Парень твердо доверял своей интуиции, которая, хоть и с поздним зажиганием, но вопила, что тут есть какие-то непонятные и не факт что безобидные мотивы, о которых он знать не знает. Бесила невозможность спрыгнуть с этого мероприятия. Эрледэ хоть и производил внешне исключительно благодушное впечатление, существом являлся опасным. Об этом инстинкты вопили как оглашенные. Стоило Максиму только подумать, что можно было бы и послать хитрозадого сидхе его любимым лесом, как он сразу ловил внезапную паническую атаку, отрезвляющую похлеще ледяного душа. Проделки Глаз, не иначе. Никакие другие части совокупности Максимова организма предсказывать не умели. Даже пятая точка, признанная в народе основным источником негативных пророчеств.

Вот и приходилось терпеть и общение с этим мистическим сталкером, выловить которого, кроме как расфокусированным Познанием, никак не получалось, и необходимость демоноборчества, и невозможность выключить голову и просто погулять, не заморачиваясь всеми этими высокими материями. Вот даже сейчас, щурясь под солнечными лучами, не получалось. Да еще маячила на горизонте угроза деградации духа, если не приживить себе еще один фрагмент от потусторонней гадости. Последний, слава всем богам, покинувшим этот сумасшедший мир!

Максим тихо выругался под нос и переместился в Башню, чтобы экипироваться к очередному забегу по поручению сидхе.

Добираться до каверны — приключение то еще. Вообще этот элемент сделки с Эрледэ Максиму представлялся каким-то событием из ММОРПГ, данженом, если характеризовать его игровой терминологией, благодаря однотипности, повторяемости и фактической заскриптованности. Во-первых, чтобы найти вход, приходилось использовать специальный поисковый одноразовый артефакт, которых Макс получил от сидхе три: по количеству заказанных демонов. Использовать этот деревянный октаэдр, исписанный рунами, нужно было, перейдя в Иномирье. Первый этап — подать чуть-чуть духовной силы в одну из граней октаэдра, активируя тем самым своеобразный компас: тонкий язычок серебряного блеклого пламени, вырывающийся из артефакта и указывающий в сторону необходимого Сопряжения. Следуя этому немудреному фокусу, пользователь находил нужный вход. Далее, уже в самом Сопряжении, парень подавал более мощный импульс духовной силы в другую грань. В итоге Макса перетаскивало в ту часть тоннеля Сопряжения, где располагался вход в каверну. Но вход, собака, был неразличим в общем фоне! Тут охотнику требовалось активировать Глаза и обшаривать в поисках сочащейся энергии хаоса до полукилометра тоннеля, что тоже было крайне небыстро.

Еще в области рядом с входом в каверну никогда не бывало пусто. Поэтому, переместившись с помощью артефакта, охотник первым делом вступал в энергичный конфликт с местной фауной, порой крайне многочисленной. И вот, уже зачистив территорию, можно было приступать к поискам. Немного спасало Чувство пространства. Максим на второй раз догадался активировать его на полную, уловив некие колебания мерности в стороне, что в итоге привело его близко ко входу.

И вот, заветный вход найден! Казалось бы, заходи и причиняй добро в промышленных масштабах, ан нет же. Пелену, скрывающую каверну, еще предстояло взломать, использовав простой ритуальный круг, созданию которого его научил сидхе.

Проделывая все эти муторные процедуры, Макс тихонько матерился, призывая громы и молнии на голову хитровыделанного древнего деда, однако делал это без особого задора. Эрледэ как-то между делом поделился с охотником конструктом Сопряжения пространства. Эта магия эффектом напоминала Смещение, перенося пользователя на десять-пятнадцать метров в любую сторону, просто принцип использовался несколько другой: не пробой пространства, а как бы создание складки, позволяющей сделать один шаг, вместо условных двадцати.

Максим сначала не понял, зачем ему этот эрзац уже отточенной техники, а потом подумал, оценил и как понял! Старый сидхе дал ему в руки ни много ни мало, а ключ к использованию своего дара еще одним способом. А, совместив Сдвиг, Смещение и Сопряжение пространства в единый комплекс, получилась вообще универсальная техника перемещения по полю боя. Парень просто не представлял, что на самом деле все эти способы — аспекты одного и того же процесса, суть которого заключалась в относительности пространства и его собственного тела. Стремясь выразить это понимание словами, Максим сломал весь мозг, а потом решил не мучиться. Вот станет старым и мудрым, научится выражать мысли емкими афоризмами — тогда и подумает, как объяснить данный феномен.

Сейчас же никто не мешал пользоваться практической стороной вопроса. Пришедшее к нему глубокое понимание процессов привело к тому, что все три конструкта просто стали не нужны. Точнее, был нужен только Сдвиг. После использования этого навыка, охотник не просто уходил в параллельное пространство, становясь на несколько секунд неуязвимым, пространство в представлении Максима обретало дополнительные измерения, становилось слоеным, и он мог по собственному желанию менять свое положение в этих слоях. Не Смещаться, а просто шагать. А еще некоторые слои были короче, а некоторые длиннее. Шагая через них, парень оказывался за мгновения в другой точке пространства основного слоя, тратя при этом сущие крохи духовной энергии. Правда работало это только с самим Максом. Пырнуть Клинком кого-нибудь в ста метрах от себя, не открывая Окна, не получалось. Сбоила механика, как будто для Клинка или ножа в его руке было нужно какое-то свое понимание.

Уже перед вторым походом «по демонам» Макса все-таки доконало любопытство и он, пребывая в Башне, решил изучить артефакт более пристально с использованием своих Глаз. И понял две вещи: во-первых, Эрледэ откуда-то имел у себя образцы демонической духовной силы, так как пять из восьми Рун, располагающихся на гранях артефакта, были заполнены именно ей. Спутать такое, убив первого своего демона, Максим уже не мог. От этой духовной силы ощутимо тянуло Хаосом, но она была как будто бы многокомпонентная, где Хаос играл хоть и большую, но не всеобъемлющую роль.

Во-вторых, оставшиеся три руны были буквально смысловыми. Одна означала «Поиск», вторая — «Преследование», третья — «Перемещение». Логика простая — поиск по образцу, локализация и перенос к образцу. Во втором случае образцов несколько больше, видимо, в связи с затратами. В итоге охотник у цели, а артефакт рассыпается в легкий пепел. Дерево, из которого были выточены октаэдры, было явно непростым и очень энергоемким, но таких грубых перегрузок не выдерживало.

Как у любых смысловых Рун, наполнение энергией сопровождалось вкладываемым посылом: визуальным или иным образом, что заставлял Руну работать строго определенным способом. Ну, то есть в Перемещение можно вложить образ полета, быстрого бега, скольжения или телепортации, но вот образ новогодней елки или бокала игристого уже никакого эффекта не даст. Считать образ из готовой нанесенной Руны непросто, но парню это и не требовалось. Даже первое перемещение с помощью «Эрледэ-экспресса» дало уже столько новых ощущений для его дара, что Максим не сомневался, что сможет повторить эффект. Вопрос только в демонической духовной силе, запасти которую шансов было маловато.

Наполнение у обоих оставшихся артефактов не отличалось ничем, а простота реализации заставила Макса плотно задуматься о том, что он все еще полнейший профан в этом ремесле. В его голове артефакты, способные на подобные манипуляции, выглядели куда как более сложными.

Третий свой визит в каверну Максим провел по уже сложившейся схеме. Прибыв в Башню, переоделся, захватил стандартный комплект расходников, последний оставшийся артефакт сидхе. Проверил наполненность накопителей духовной энергии и энергии Порядка. Поглотил одну Эссенцию, чтобы начавшие опять проявляться приступы не застали врасплох во время охоты. Перешел из Башни в Иномирье и начал уже устоявшуюся последовательность действий: активация компаса, переход до Сопряжения, использование артефакта.

В этот раз было жарко: Макс с ходу напоролся на капрагина с небольшой свитой. Пока выкосил всю мелочь, пока уворачивался от дальнобойных атак козлоголового, пока смог создать конструкт Призыва к порядку, прошло минуты две. Далее уже все понеслось как по маслу: обездвиженный капрагин был заколот и поглощен ножом в считанные секунды. Ножик после изгнания Юдиной прокачал свою скорость поглощения духовной энергии раза в три. Капрагина он высосал за несколько мгновений, одарив Макса огромной порцией энергии и сильным жжением от татуировки. Парень не знал, радоваться таким изменениям или горевать, но в целом факт увеличения пропускной способности оружия был положительным. Он уже пробовал колдовать через нож различные энергоемкие конструкты, и получалось крайне недурно.

Закончив с врагами, Макс приступил к поискам. Определил направление, где пространство откликалось какими-то флуктуациями, активировал Глаза и начал внимательно осматривать стену тоннеля, метр за метром, стараясь ничего не пропускать. Вход нашелся быстро — сказывался опыт подобных упражнений — легкая рябь на изломе стены, из которой ощутимо тащило Хаосом. Парень поморщился от неприятного ощущения и приступил к созданию ритуала для взлома.

Маленькие каверны — это просто спрятанные в складках пространства пещеры три-четыре больших зала, когда смежные, когда раздельные. Никакой логики размещения, просто такое вот природное (кхм-кхм) образование. Проникнуть сюда могли любые хаоситы, Максиму даже довелось в первый же заход найти абсолютно пустую каверну, вход в которую был никак не замаскирован. Три помещения, идущих друг за дружкой следом. Отметины когтей на камнях: тут явно ранее была стая урсидаев, следы этих тварей Макс читал как заправский следопыт. В целом — ничего интересного.

Однако все менялось, когда в Сопряжение приходил Демон. Именно так, с большой буквы. Сколько бы охотник ни искал, какого-то специального названия и описания в доступной литературе не нашлось. Тот же Кристофф в своих дневниках их именовал просто Демонами, а тварь, которую он завалил ради имплантации себе сердца, — Высшим Демоном. Удивительная практичность в выборе названий!

Чудовище имело шестой класс опасности, и это было все, чем могла похвастаться гильдейская библиотека. В библиотеке Коллегии вообще нашлось только упоминание о совокупности тварей рангом выше, чем капрагины. Скорее всего, фиксировались и другие сведения, но тут парню не хватало уровня допуска. Коллегия хорошо умела диверсифицировать информацию. В итоге Макс для себя решил, что, раз это просто демон, то все, что слабее, можно отнести к разряду низших демонов. Эрледэ его не поправлял, Иезекииль на это тоже только рукой махнул, высказавшись в духе: «Как дерьмо ни называй, пахнуть не перестанет!»

Демоны были разумны. Более того, они вполне спокойно обустраивали пещеры под свой вкус, а также имели свиту, состоящую из каких-то карикатурных уродцев, похожих на сильно уменьшенных капрагинов с очень короткими рогами и какими-то несерьезными крылышками за спиной. Убивались эти твари элементарно, чего не сказать об их главном. В первом же столкновении Макс обзавелся шикарной дырой в груди, которую ему пробил внезапно выросший из земли раскаленный сталагмит. Только тот факт, что парень держал наготове уже запитанный конструкт Призыва к порядку, спас его от дальнейшей атаки. Он тогда еще долго корил себя за неосмотрительность, заживляя не предусмотренное природой отверстие, пока атаковавшая его тварь ворочалась, пытаясь освободиться из сияющих оков.

В итоге Демон был выпит Ножом, мелочь Макс покрошил в несколько движений, благо было их меньше десятка. Покопавшись в вещах и не найдя там ничего полезного, парень, как учил его сидхе, нашел в пещере помещение с мутноватым красным кристаллом, вплавленным в стену, разбил его Клинком и был таков. Как итог — три потраченные искры: одна в Восстановление, две в Призыв к порядку, выполненная миссия, все довольны!

Вторая миссия прошла еще быстрее, так как Макс не пожалел искр и сразу ворвался с массовыми конструктами, навесив на себя защиту попрочнее. Пока колдовал свой ультимативный спелл, Демон успел почти полностью пробить защиту, но после срабатывания Призыва все вернулось на круги своя. В третий раз парень тоже не собирался рассусоливать: этот Демон был последней преградой, отделяющей его от следующей ступени развития, и Максим совершенно не хотел задерживать свой рост.

Глава 2 Не все бывает, как задумано

Если есть шанс, что что-нибудь пойдет как попало, то этот шанс будет обязательно использован. То, что третий Демон окажется непростой добычей, Макс понял, едва преодолев защитную пелену каверны. Вместо обычного уже грубого тоннеля или грота, как в предыдущие разы, охотнику открылся выложенный камнем и поддерживаемый двумя колоннами входной портал. Не древнеримская архитектура, конечно, однако этакий демонический монументализм присутствовал: грубая, но геометрически правильная кладка, массивные пилястры и капители, вершина домиком. Кто-то капитально заморочился, украшая вход в это логово Хаоса!

За аркой открывался вид на такой же облагороженный кладкой темный коридор, уходящий вглубь. По периметру входа была нанесена рунная вязь, которую Максим опознал как иелле. Еще один вопрос в копилку: до этого иелле парень видел только в исполнении планара Порядка. Получается, это общий язык для адептов Первооснов?

Сделав заметку себе на будущее, Макс решил подготовиться получше. К усиленному искрой Панцирю добавился Хранитель — конструкт, который срабатывает только при получении организмом серьезных повреждений. Парень не пожалел fidei essentia на его усиления, отлично помня, какой сюрприз поймал в первой своей зачищенной каверне. Золотой стандарт из Личной защиты и Эфирных образов тоже занял свое место. Пусть с увеличением личной силы эти конструкты потеряли часть актуальности, однако все еще могли защитить от одной или пары первоначальных атак. Вообще, охотник искренне верил, что любая мелочь, способная сыграть на твоей стороне, должна быть применена. Именно из мелочей складывается результирующая победы.

Призыв к порядку завис перед глазами Максима, готовый наполниться силой и сковать опасного врага в считанные мгновения. Нож материализовался в правой руке, чуть подрагивая от разлитых в воздухе хаотических эманаций. Вооруженный таким образом парень осторожно двинулся по тоннелю. Пятьдесят метров, крутой поворот направо, и охотнику открылся высокий зал, обставленный как столовая: огромный массивный прямоугольный стол посередине, собранный из пятидюймовой доски, какие-то остатки мяса, разбросанные по его поверхности, две скамьи, несколько небрежно сколоченных полок вдоль стены, на которых стояли полупустые бутыли, корзины и набитые чем-то мешки, несколько монструозных ларей в углу, красноватые светильники по стенам, явно магические, так как пламени не было видно, только ровный свет.

На скамьях расположилось три уродца из демонской свиты. Макс про себя из окрестил импами. Уж очень они смахивали на эту мерзость в представлении геймдизайнеров некоторых олдскульных игр. Сам же хозяин помещения сидел чуть поодаль в огромном каменном кресле. Парень начал действовать не раздумывая. Демон поймал подготовленный конструкт Порядка, подкрепленный искрой, и низко и уныло завыл, зафиксированный в своем сидении. Быстрое перемещение, и две головы импов, срезанные одним плавным ударом Клинка, летят на стол. Третий ловит импульс Телекинеза и разбивает голову об противоположную стену. Не теряя ни секунды даром, Максим открыл Окно над головой Демона и отработанным движением вонзил сквозь него Нож прямо в темя. Демон кончился через двадцать секунд, опав грудой хлама и рассыпавшись роем багровых искорок. Что-то гулко звякнуло.

Не успел Максим толком перевести дух, как в помещение ворвалась по меньшей мере дюжина импов. Волна искажений накрыла большую часть подмоги, а остальные стали жертвой Седьмой комбинации.

«Пётр бы мною гордился!» — с удовлетворением подумал Макс, добивая последнего импа, опоздавшего к массовому замесу, Клинком сквозь Окно.

А потом сработал Хранитель. Максим осознал себя впечатанным в стену с зарастающей дырой в плече и вырванным из бедра куском мяса. Бедро тоже споро затягивалось. Парень вошел в Сдвиг и переместился на пару метров левее, пропуская мимо себя очередной заряд раскаленных булыжников, первый залп которых он так неудачно проворонил. Следом пришлось уворачиваться от багрово-черной плети, собранной из жгутов хаотической энергии. Источник новых неприятностей стоял на выходе из второго коридора и активно готовил еще какой-то неприятный подарок. Вот уж чего Макс не ожидал, так это второго Демона в малой каверне.

Матерясь сквозь зубы от не полностью заблокированной боли, охотник переместился во входной тоннель, защитив себя от врага расстоянием и углом стены, и так быстро, насколько позволял опыт, создал очередной Призыв к порядку. С конструктом наперевес он шагнул сквозь пространство с расчетом, что появится слева от прохода за спиной Демона, который медленно направился к месту, где спрятался Макс.

Маневр удался: появившись за спиной вражины, Максим сразу же активировал конструкт. Демон успел только дернуть рукой, в которой полыхал шар хаотического пламени, как колья, сотканные из света, пробили его тело. Окно, удар Ножом. Бой был окончен.

Не теряя времени даром, Макс применил сканирующие техники на полную катушку. Скрываться было уже поздно, а вот понимать, есть ли еще опасность — жизненно необходимо.

Примененные конструкты показали, что в каверне есть еще два зала и несколько каморок. В последнем зале угадывался один сгусток энергии Хаоса, каким обычно Демоны и ощущались.

«Отлично, демон, как растворимый кофе — три в одном!» — ругнулся Максим про себя. Идти в третий зал решительно не хотелось, но парень понимал, что работу надо доделать. Мало ли чем обернется оставленный недобиток. Да и было у него твердое ощущение, что каверну, не убив хозяина, ему не покинуть. На самом пределе чувств проскочила вспышка хаотической энергии позади, когда добивал первого врага.

Новый Хранитель, а также Панцирь и прочие защиты заняли свое место. Максим не пожалел искр, вложив в основные палочки-выручалочки аж по две. Ему категорически не понравилось, что усиленный Панцирь сорвало одной лишь атакой Демона, да еще какой: обычные Магматические валуны, середина третьего круга. Чем-то он их усилил, наверное. Далее из недр памяти был извлечен конструкт Ледяного голема, который тут же был реализован. Голем получил свое усиление искрой, улучшенный Панцирь и Ускорение.

Создав такой отвлекающий маневр, Макс быстро двинулся к последней комнате. Миновав второй зал, который играл роль спальни, судя по нескольким кроватям, грубым лежанкам на полу и шкафам, он увидел свою цель.

Последний Демон оказался одет не в какое-то рубище, как его соратники, а вполне себе в цивилизованную одежду: кожаные штаны, кожаный же жилет с нашитыми металлическими пластинами нараспашку, массивные наплечники и пластинчатые наручи. Пальцы были унизаны довольно грубыми металлическими кольцами.

Демон что-то проревел на иелле, что Максим опознал как «Вот ты и пришло сдохнуть, ничтожество!». Синхронный перевод у Божественных Глаз немного сбоил. Голем, получив приказ, стремительно сблизился с рогатым. Тот тоже не терялся и успел окатить ледяного воина струей ало-черного пламени, создать на его пути поле раскаленных сталагмитов, которое голем миновал с грацией бульдозера, оставив на этом поле половину ресурса Панциря, и, в конце концов, добил его защиту сотканной из того же пламени булавой. Пока ледяной конструкт погибал смертью храбрых, Макс времени не терял и использовал свой постоянный козырь. Призыв к порядку привычно начал нашпиговывать Демона сияющими кольями, но что-то пошло не так. Первые два кола лопнули, активировав какую-то защиту на основе Хаоса. Третий кол пробил ставший видимым пузырь, однако только разозлил Демона. Тот в ярости снес своей пламенной дубиной голему голову, а потом молодецким ударом расколол оставшееся тело пополам. Тут противника настиг четвертый кол, пробивший тазобедренный отдел.

Охотник, увидев, что козырная небитовка внезапно оказалась бита, не растерялся. Он уже привык к таким вывертам судьбы и подсознательно был готов к тому, что что-то может не сработать. Уж слишком просто было убивать всякую хаотическую шваль с помощью этого конструкта.

Демон явно лишился мощной защиты. Чтобы ограничить его маневр, Максим отправил два Копья Порядка из свитков прямо в глаза приходящему в себя врагу. Прямое попадание! Рогатый взревел, как иерихонская труба, и потянулся руками вырвать чужеродные элементы из тела. Пламенная дубина развеялась, как будто бы ее и не было. Не мешкая, Макс создал еще один Призыв к порядку, добавив искру, и вот он-то уже прошел полностью! Демона пронзило кольями со всех сторон, заставив рухнуть коленями на землю, а Нож, пробивший лоб, поставил жирную точку в этом нелегком противостоянии.

Морщась от сильного жжения, Максим присел на какой-то рулон ткани, валявшийся около стены. Татуировка на спине горела огнем. Последний пациент был явно сильнее любого из предыдущих. Да и логово свое обустроил на совесть. Обстановка в последней комнате, где нашел свой конец босс этого подземелья, впечатляла своим размахом, которого не ожидаешь увидеть в иномировой пещере. Огромные гобелены, изображающие какие-то картины битв, роскошная кровать, заваленная мехами, каменный трон, шкафы и сундуки, письменный стол с кучей пергаментов и каких-то безделушек, полка с фолиантами. Парень вздохнул, и начал доставать реквизит для мародерства, в очередной раз благословляя свою запасливость. Свитки для перевозки груза были удовольствием дорогим и одноразовым, однако Макс никогда не забивал на их производство и всегда носил с собой несколько. Выносить уж прямо все он, конечно, не собирался, однако книги и цацки, оставшиеся после смерти демонов, — непременно, уж очень явно в них угадывались артефакты. Документы их главного и, возможно, что-то из оружия и брони тоже приглянулись. Неопределяемые безделушки на столе требовали непременного изучения!

Осмотр и упаковка трофеев заняли около получаса. С двух первых демонов взял только браслеты, с главного же забрал все кольца, наручи и прочую бижутерию, включая пару кафф, массивный пояс и какую-то цепь, украшенную сотнями рун. Туда же пошли все фолианты без разбора, какие-то астролябии, хрустальный шар и куча исписанного пергамента со стола. Шмотки были просмотрены мельком: кожа, заклепки, металл — мечта фанатов жесткой музыки. Копаться в белье не очень хотелось. На дне одного из сундуков были обнаружены три накопителя, пустые, но явно сделанные под хранение Первоэлементов, судя по рунной вязи и обилию защитных и стабилизирующих контуров. В паре бутылок у кровати плескалось какое-то адское пойло, убийственное даже по запаху.

Закончив с мародерством, Макс собрался, подошел к стабилизирующему кристаллу и привычным движением расколол его. Далее, не тратя время на забег по подземелью, потянулся сознанием к своему браслету и влил силу, отправляясь в Башню. Миг — и его встречали привычные стены заклинательного покоя и мерцающая схема на полу.

«Дом, милый дом!» — подумал парень с нежностью.

Предстояло много работы по разбору добра. А потом он наконец сможет заполучить третий дар. Жизнь стремительно несла Максима к следующему этапу.

— Это — дерьмо, это — тоже дерьмо, просто преобразователи хаотической энергии, ни для чего больше не годны, — комментировал свои действия Иезекииль, разгребая принесенные Максимом трофеи, — вот эти кольца — контейнеры для конструктов разового действия, создал что-нибудь, загнал в кольцо, когда надо — использовал, и так по новой… Вот это — полезная штука, очисти от Хаоса, запитай Порядком и носи: она дестабилизирует направленные ментальные воздействия.

Парень скептически посмотрел на каффу размером с кулак.

— Мне ей что, волосы закалывать? — саркастически поинтересовался он у планара. — У меня формат уха другой.

— Неуч, — коротко прокомментировал Иезекииль. — Она самоподгоняющаяся. Направишь свою духовную энергию в этот контур, и размер откорректируется.

— Ладно, замнем для ясности, — уже спокойно ответил Макс. — С кольцами так же?

— Да, ты явно какого-то представителя золотой молодежи выхлопал, — поделился планар. — Правда, не понимаю, откуда он там взялся…

— У демонов тоже есть золотая молодежь? — удивился Максим.

— Везде, где есть сословное деление, есть эта перхоть, — ответил Иезекииль со смешком. — Даже в Легионах Порядка.

— Ты мне до этого рассказывал, какой Хаос дикий, неистовый и изменчивый, а тут вдруг выясняется, что там есть сословное деление и золотая молодежь, — сказал парень с подозрением. — Что еще я не знаю?

— Много чего, — ответил планар. — Демоны не живут на самом плане Хаоса. Они из него рождаются, но существовать в нем в неизменном виде не могут. Там только Эмиссары могут сохранять разум и как-то жить. Демоны же живут в доменах, на границе плана Хаоса и Междумирья. И да, это вполне себе отдельная цивилизация. Как и Легионы Порядка.

— Они тоже в доменах на границе живут? — поинтересовался Макс.

— И там живут, хотя это больше перевалочные базы, там полукровки обычно обитают, истинные планары Порядка живут на самом плане Порядка.

— Как все хитровыдуманно устроено, — покачал головой Максим.

— Не хитрее, чем жизнь в каком-нибудь мегаполисе, — парировал Иезекииль. — Давай вернемся к делу… В общем, тут тебе только кольца пригодятся и каффа. Ожерелье и браслеты приспособлены исключительно для работы с Хаосом, а цепь понадобится, если решишь усмирить какого-нибудь демона и взять себе на службу. Атрибут власти Старших семей. Но я бы рекомендовал все эти хаотические цацки принести в жертву в каком-нибудь ритуале усиления, а не складировать в и так пропитанной хаотическими миазмами Башне.

— А астролябии и вот эти штуки, похожие на секстанты? — спросил парень.

— Ну, если соберешься взять на копье домен, в котором вырос убитый тобою золотой мальчик, то да, пригодятся, — пожал плечами планар. — Это артефакты для перемещения на его родину.

— Повременю, — коротко ответил Макс. — А в кольца какие конструкты запихнуть можно? Насколько масштабные?

— Парсов на тысячу, примерно, — Иезекииль пригляделся к трофейной бижутерии внимательно, — может, полторы, точнее не скажу. Поэкспериментируй! От себя могу добавить, что такие вот артефакты — весьма полезная в хозяйстве вещь, а у тебя их тут аж четыре штуки. И вложить в них можно конструкт любой школы. Абсолютно любой. В свободной продаже, кстати, таких не было, когда я еще был на свободе.

— Четыре конструкта третьего круга в быстром доступе, — охотник улыбнулся. — Великолепно! Не зря потел, как говорится…

— Слушай, Макс, можешь мне сделать одолжение? — вдруг спросил планар, с каким-то новым интересом глядя на парня.

— Излагай, — ответил Максим, не отвлекаясь от разглядывания новых игрушек.

— Отмени свои техники циркуляции и усиления тела на минутку.

Парень недоуменно кивнул, сосредоточился и отпустил контроль над названными техниками. Духовная сила в ауре вспыхнула, как костер, в который плеснули бензином. Иезекииль с удовлетворением откинулся в кресле.

— Вот теперь другое дело! — довольно произнес он. — Ну как, готов начать выполнять свою часть сделки?

— Ты о чем? — непонимающе переспросил Макс.

— О том, чтобы начать делать себе новое логово, вместо этого, — пояснил планар, — чтобы потом стереть эту сраную Башню к херам!

Последнюю часть Иезекииль фактически прорычал. Парень посмотрел на своего собеседника с удивлением.

— А что изменилось-то? Что ты там такого в моей ауре углядел? — спросил он, чувствуя некоторую неловкость от того букета эмоций, который ощущался во взгляде планара.

— Четвертый круг, Максимка! — торжественно произнес адепт Порядка. — Я ощущаю объем больше двух тысяч. Думаю, на пятьдесят-сто единиц больше даже. А четвертый круг — это и есть тот другой уровень силы, который и был необходим, чтобы передать тебе нужную для нашего соглашения информацию. Ты просто еще не освоился с ним, чуть позже ощутишь разницу.

— Вот чего Эрледэ меня по демонам гонял! — осенило Макса. — Тоже ждал, что я четвертого круга достигну.

— Это одно из условий открытия третьего дара, — подтвердил Иезекииль. — Минимальная планка. Ты же после того, как Эмиссаршу грохнул, не замерял прогресс?

— Не до того было, — согласно кивнул Максим, — да и техники я держу активными постоянно, а с ними у меня в ауре и тысячи парсов не видно.

— Ну вот. А сидхе твой явно умеет смотреть глубже.

— Он еще и нехило так умеет бесить. Все эти стариковские приколы в стиле многомудрого мастера Йоды, — парень раздраженно скривился. — Но вещи говорит дельные, не отнять.

— Ой, Макс, вот тебе не все равно? — усмехнулся планар. — Толк есть? Есть. Обещания держит?

— Держит, — вздохнул парень.

— Вот и следуй духу договора, останешься в плюсе, — резюмировал Иезекииль.

На встречу с сидхе Максим отправился в тот же день, предварительно очистив в ритуальной схеме свои трофеи и нацепив на себя. Кафф занял место на правом ухе, кольца распределил по два на каждую руку, закинув в украшения на первое время по Ментальному взрыву. Пихать что-то из родных стихий парень посчитал нецелесообразным, но вот нелетальные массовые конструкты для полевых испытаний подходили как нельзя лучше. Потом придумает оптимальное наполнение, а пока так.

С сидхе они встречались на той же полянке, где Максим поговорил с ним впервые. После переосмысления своего понимания Пространства добираться туда стало очень легко и быстро. Сдвиг — и парень уже у подножия горы, еще один — и вот он уже в условленном месте наблюдает шикарную панораму Иномирья.

Дед не подкачал: появился спустя несколько мгновений после того, как Максим умостился на камешке и стал любоваться видом.

— Вижу, получилось, — сообщил Эрледэ вместо приветствия. — Даже больше, чем нужно.

— С последней каверной вышла промашка, там было трое, — так же не здороваясь сообщил парень. — И сама каверна оказалась благоустроенная, прям покои средневекового замка. С поправкой на демонов, конечно.

— Вижу, справился, — прокомментировал это сидхе и взглядом указал на каффу. — Еще и с прибытком.

— Ага, — Макс спокойно подтвердил. — Ну что, начнем духа вызывать?

Старый сидхе вдруг улыбнулся.

— Это не какой-то хитрый план, — сказал он, посмеиваясь, — я не настолько глубоко вижу будущее, чтобы подставить тебя таким способом. Случайность. Я видел лишь каверну с демоном, настолько же опасную для тебя, как и предыдущие две.

— Да я тебя и не виню, — проворчал Максим, — просто неожиданно было, да. Но удачно.

Сегодня Эрледэ казался Максу особенно подозрительным. Парень в целом считал, что некто, похожий на заслуженного грузинского деда, куда удачнее будет смотреться на завалинке дома, в окружении виноградника, гор и какого-нибудь кудлатого пса. А еще непременным атрибутом такого колоритного старика будет ультимативное знание, как сделать вкусно. Максимально вкусно, причем для кого угодно. Сформировался этот образ у Максима после недельного визита в Грузию дикарем: просто билеты на самолет и пачка наличности в кармане. Ему тогда было двадцать шесть, и хотелось спонтанности и приключений. И выгреб их парень полной лопатой: были и ночевки у хлебосольных незнакомцев в маленьких деревеньках, и реки домашнего вина по поводу и без, вкусные хинкали и божественные хачапури, пьяные заезды на выкидышах советского автопрома по раздолбанным ночным дорогам и даже ночевка под открытым небом в горах. Отличное было время! И тем удивительнее было сейчас выслушивать от этого хрестоматийного персонажа не рецепт приготовления какого-нибудь максимально божественного пхали, а рассуждения на тему демонов.

— Задумался о чем-то? — поинтересовался сидхе, прекращая затянувшуюся паузу.

— Да типаж у тебя больно колоритный, не для этих мест, — честно признался Макс. — Вводит в заблуждение немного.

Эрледэ довольно рассмеялся. Парень же обратил внимание на еле видную в магическом спектре иллюминацию у своего лица, которая прекратилась сразу, как утих смех дивного. Мгновенно пришло понимание, откуда взялись спецэффекты. Парень слегка похолодел и машинально коснулся каффа, который с огромной вероятностью только что заблокировал ментальное воздействие.

Сидхе заметил маневр и снова весело фыркнул.

— А ты как думаешь, почему твои собратья называют мой народ Дивным? — с насмешкой спросил он, глядя на Макса. — Такая вот особенность. Как у тебя — запах из подмышек.

— Не пахнут у меня подмышки! — почему-то обиделся на такой выпад Максим. — Я вообще довольно чистоплотный тип.

— В нормальном состоянии — пахнут, — отрезал Эрледэ. — Особенность организма такая. Пот, гормоны, феромоны и еще какие-нибудь моны… И вот ты стоишь утром на балконе, чешешь яйца, куришь и воняешь. У меня аналогично: когда я выражаю эмоции, я их транслирую максимально широко и делаю это инстинктивно. А в той маске, которую мне приходится носить, общаясь с тобой, я не могу полностью контролировать эмоции.

— То есть когда ты смеешься, и мне смешно, так что-ли? — удивился парень.

— Если ты никогда не сталкивался с трансляцией чужих эмоций, то да, — кивнул старик. — Но, имея даже небольшой опыт эмпатических коммуникаций, довольно легко увидеть границу, где заканчиваются твои эмоции и начинаются чужие. А твоя побрякушка сделала это сейчас за тебя. Просто деструктурировала мои эмоциональные волны.

— Понял, — грустно резюмировал Макс и пожаловался: — Сложно с вами, могущественными иномировыми сущностями. Только решишь, что поймал на несоответствии — так сразу, как котенка, носом в лоток натыкают.

— Многие годы — многие беды, — философски ответил сидхе, устраиваясь на своей любимой сидушке из толстенного корня. — Опыт — такая штука, Максим… Вроде живешь-живешь, и все кажется, что ты и первую сотню не разменял, и обряд взросления был вот только-только. Девушки танцуют на полянке в день летнего солнцестояния, ты молод, и вся жизнь впереди! Ты сидишь, любуешься этим танцем легких див, наслаждаешься напоенным ароматами леса воздухом, к тебе подходит такой же юный сидхе из Детей Воздуха и спрашивает: «Старший, мы с моим эйнхели вчера столкнулись с караваном людей. Они напали на нас, как только увидели, эйнхели ранило стрелой, и я выпустил на них весь гнев леса. Скажи, Старший, не сошел ли я с Пути, поддавшись этим эмоциям?» И ты что-то отвечаешь молодому сидхе, говоришь про Путь и стремления, успокаиваешь, объясняешь, а сам в голове крутишь одну мысль: «Старший? Я? Когда это случилось? Почему я не в курсе?» А потом прислушиваешься к тому, что говоришь своему собеседнику, и понимаешь, что ты говоришь о том, что у тебя было, а у него нет. А ты и забыл совсем, что прожил всякое, подробности поблекли, кристаллизуя суть. Вот потому тебе порою так неприятно говорить со старыми существами, типа меня или твоего учителя.

— Ладно, переживу, — махнул рукой Макс. — Что такое эйнехли?

— Лучший друг.

— Понятно. Когда духа вызывать будем?

— Сейчас и будем, только уйдем отсюда в более приспособленное для этого место, — Эрледэ встал с корня, как заправский фокусник из бродячего цирка, достал из воздуха какую-то корявую клюку, ухватился за кривую рукоятку и звучно ударил тонким концом в землю.

Мутная волна пробежала от старика по полянке, резко меняя декорации. Вот их окружает лес, скалы и панорама Иномирья, а вот они уже стоят в каком-то капище посреди непроглядной мглы.

— Знакомься, Максим, это — Изнанка Иномирья, — сделал приглашающий жест старый сидхе. — Так как дух нам нужен Великий, то логичнее его звать там, где он может обитать.

Макс огляделся.

Капище было окружено менгирами, украшенными затейливой резьбой. Темноту внутри круга камней разгоняли три треноги, увенчанные полусферическими чашами, в которых горел магический огонь. В центре капища располагалась большая каменная плита, на которой была белым песком отсыпана ритуальная схема.

Эрледэ указал Максиму на дальний менгир.

— Встань туда и не отсвечивай пока, — велел он. — Никакого испытания поединком нам тут не нужно, поэтому я вызову духа, спеленаю его, а ты используешь свиток. Кстати, где он?

— Вот, — парень достал из сумки рулончик пергамента и раскатал. — Очень тонкая работа, мне повторить не получилось.

Макса порой задевали неудачи в повторении каких-либо начертательных шедевров ван Либенхоффа. Очень задевали и нехило раздражали. Он считал себя вполне приличным прикладным ритуалистом — и не без основания, однако вот свиток со схемой, конденсирующей духовный орган, повторить не смог. Не хватило ни навыков, ни знаний. А еще усидчивости и свободного времени. И непонятно, чего больше.

— Какие твои годы, научишься! — подбодрил его сидхе, разглядывая изображенную на свитке схему. — А вот сюда пишется желаемый орган, так?

— Ага, — кивнул Макс. — Будут у меня новые потусторонние легкие.

— Не пойдет, — нахмурился старик. — Это не Воздух, это Пустота! Ты же знаком с теорией символизма в духовных преобразованиях? Не поверю, что малыш Кристоф не оставил комментариев, он был слишком дотошный.

— Оставил, как нет, и про теорию символизма я тоже читал, — ответил Максим осторожно. — Дух должен быть преобразован в ту часть тела, которая по смыслу сильнее подходит для происхождения Духа.

— Ну и с чего ты решил, что для Пустоты больше всего подойдут легкие? — поинтересовался сидхе с усмешкой. — Очевидно, что нужен полый орган, а поскольку в твоей черепушке все же есть содержимое, то я вижу на роль преобразования только желудок.

— Но легкие же тоже полые! — возмутился Макс, проглотив пассаж про черепушку.

— Двойка тебе по анатомии! — воскликнул Эрледэ. — Куча маленьких пустот. Раздробленность, фрагментарность. Так что не подходит. Только желудок.

Макс кивнул, соглашаясь.

— Поставь тогда нужную руну и жди, я скажу, когда использовать, — скомандовал Дивный, отходя от парня.

Максим не стал задерживаться и изобразил необходимый символ на свитке. Сидхе тем временем несколько сумбурно начал расхаживать по капищу, постукивая клюкой по земле. Два шага — удар, три шага — удар, шаг — удар. Темп сохранялся равномерный, однако количества шагов между ударами постоянно менялось. Мозг, следуя за этим рваным ритмом, начал погружаться в своеобразный транс.

Вдруг Эрледэ остановился, повернулся к схеме в центре капища, гортанно что-то вскрикнул и запел, воздев руки к небу. Макс почувствовал, как огромные валы духовной силы, повинуясь песне сидхе, начали закручиваться вокруг капища, постепенно втягиваясь в менгиры. Камни стали окутываться призрачным свечением. Ярко заполыхали узоры, вырезанные на каждом менгире, создавая яркий эффект: будто бы камень распирает изнутри этим яростным сиянием. Воздух загудел от напряжения, а старик все тянул и тянул свою песнь, дирижируя сам себе поднятой в небо клюкой.

Духовным зрением Максим видел, как наполненные силой менгиры начали отдавать ее ровным потоком прямо в кривую палку, которую держал в руках сидхе. Мистический инструмент, а никак иначе эту корявую клюку уже было не назвать, гудел от наполняющей его энергии. Эрледэ отпустил клюку, та медленно проплыла в центр песочной ритуальной схемы и вдруг резко рухнула вниз, воткнувшись прямо в центр каменной плиты.

Короткая вспышка на секунду оставила парня без зрения. Проморгавшись, он увидел в середине капища пятно абсолютной тьмы. Сидхе продолжая петь, сделал пасс руками: из земли вокруг центральной плиты вырвались мощные корни, оплетая пятно, которое все больше и больше приобретало антропоморфные черты.

— Максим, начинай! — громко велел старик, на мгновение прерывая пение. — У тебя меньше минуты!

Макс собрался с силами и, развернув свиток, направился к скованному Великому Духу Пустоты.

Глава 3 Новые возможности и новые печали

Вблизи от Великого Духа Пустоты тянуло такой чуждостью и мощью, что у Максима перехватило дыхание. Однако время поджимало, и парень, взяв себя в руки, направил необходимое количество энергии на активацию свитка. Тело слегка напряглось: все-таки не каждый день приходится прокачивать десять тысяч парсов через свою ауру. Именно такой была цена активации свитка Конденсации Сути.

Пергамент полетел на землю, вспыхнули яростным светом линии изображенной схемы, и из поверхности свитка вырвались тонкие сияющие цепи. Они по очереди начали впиваться в силуэт духа, пробивая его насквозь или оборачиваясь вокруг. От скованной цели раздался резкий, неприятный, но еле слышимый звук, вынуждающий кости вибрировать, а нервы — взрываться болью.

Макса скрючило, как осьминога на раскаленном противне. Противно заныли сразу все зубы. Свиток же продолжал выбрасывать из своих мистических недр все новые и новые цепи, превращая Духа в плотно спеленутый сияющий кокон. Эрледэ тем временем отменил удерживающие духа корни и с интересом наблюдал за процессом. Звук прекратился, Максим, кряхтя, как старик, поднялся с земли и тоже следил за последними аккордами действия свитка.

Цепи вдруг резко сократились, сжимая духа еще сильнее, и в три секунды затянули кокон в свиток. Финальная вспышка — и вот вместо свитка на земле лежит квадратный кусок пергамента с сильно изменившейся схемой, в центре которой неярким светом переливалась руна, символизирующая «желудок».

Парень, не торопясь, подошел к куску пергамента, поднял, аккуратно свернул и спрятал. Он ясно отдавал себе отчет в том, скольких бы усилий ему стоила самостоятельная добыча такого уровня. Великий Дух — это вам не это! Это, скорее, как лотерейный билет, где девять из десяти вариантов выигрыша будут смерть или увечья. Плюс время, потраченное на поиски. Плюс время на подготовку. Куча нюансов, которые походя решил старый сидхе, высокомерно проигнорировав любые подручные средства и задавив Великого Духа тупо силой. Макс бы так не смог. И подобная демонстрация его неслабо угнетала.

«Я живу среди жутких существ, — поежился он, невольно вспоминая произошедшее. — Один этот чертов дед чего стоит… А Харитон! А мой бонусный планар в Башне. Вроде как в довесок достался, однако его опыт и потенциальная сила даже в таком жалком виде и то подавляют. Нет, нафиг! Надо становиться сильнее».

— Ну как ощущения? — поинтересовался сидхе лукаво. — Понравилась охота на высших духов?

— Это была не охота, а избиение, — не согласился Максим. — Теряюсь в предположениях: а какова твоя истинная мощь? Младших богов сокрушаешь? Или это — уже пройденный этап, и ты перешел на просто богов?

— Не мой Путь, — коротко ответил Эрледэ. — Я не отнимаю жизни.

— И то хлеб, — согласился Максим. — Я б тоже не отнимал, однако они все лезут и лезут…

— Остановись, говорун, — недовольно произнес старик, подходя ближе. — Иди к себе, вживляй новый орган, а потом приходи. Надо будет сделать так, чтобы обретенные силы усвоились правильно. Потом покажу пару конструктов для Пустоты, и тебе останется только тренироваться и выполнять наше соглашение… Тоже своего рода тренировка.

Максим согласно прикрыл глаза.

— Сам отсюда выберешься? — поинтересовался сидхе. — Дорогу сюда я тебе показал, вроде, должен найти путь. Тем более ходить на Изнанку Иномирья тебе в ближайшее время придется много.

Парень прислушался к себе, ушел в Сдвиг на мгновение и тут же отменил способность.

— Да, проблем не будет, — подтвердил он.

— Вот и славно. Давай тогда, до скорой, надеюсь, встречи, — попрощался старый сидхе и рассеялся в воздухе роем блеклых светлячков.

С Изнанки Макс вывалился самостоятельно и тут же использовал браслет для переноса в Башню. Затягивать триумф не хотелось. Все необходимое для стабилизации себя после операции он уже подготовил, оставалось только снять броню и запустить процесс.

Броня отправилась на стойку, остальная одежда на стол. Флаконы с Кровью Духа стояли в шаговой доступности, там же притулилась еще какая-то восстанавливающая алхимия и пузырь с заготовкой под Эссенцию Жизни. Духовной силы у Макса было, как у дурака фантиков: недооценил он в свое время систему, придуманную для сокрытия видимой в ауре силы. Артефактный накопитель постоянно и вдумчиво откачивал энергию из ауры, поглощая строго определенный процент. Любая вылазка в Иномирье форсировала генерацию духовной силы в разы, что в итоге забивало накопитель с космической скоростью. Парень трижды менял артефакт на более емкий, чтобы прийти к тому произведению искусства на почти триста тысяч парсов, что висело у него на поясе. А уж сколько это ему стоило сил и средств — вспомнить страшно! Старые накопители Максим тоже оставил, используя как дополнительные кошельки, когда надо было купить что-то существенное.

И вот приготовления завершены. Остался последний шаг. Кусок пергамента с запечатанной в нем сущностью Великого духа Пустоты лег на постамент, Максим встал в центр ритуальной схемы и мысленно активировал нужную ему часть. Тело охотника воспарило в воздух, засиял наполняемый духовной силой алтарь, а сознание плавно погасло. Таинство началось!

«Хорошо, что это в последний раз, — подумал Макс, постепенно приходя в себя. — По крайней мере, по своей воле. Преотвратительнейшие ощущения!»

Он очнулся уже лежа на полу, разбитый и слабый, почти как тогда, год с лишним назад. Тело периодически сотрясали спазмы боли, зрение туманилось. Глаза, как всегда в критических ситуациях, подсвечивали зеленым полезные в данный момент объекты: батарею алхимии на столе и на полу у стола. Готовясь, Максим справедливо предположил, что, возможно, встать с пола сразу ему будет несколько затруднительно.

Перекатившись к краю ритуальной схемы, парень ухватился за флакон с Кровью Духа и в один долгий глоток опорожнил его.

Резко полегчало.

Далее настала очередь фляги с укрепляющим и тонизирующим отваром. Организм потихоньку наполнялся силой. Слабость отступала, спазмы боли почти пропали, напоминая о себе только небольшим периодическим тремором. От желудка шло странное чувство — не голода, а какой-то пустоты. Как после промывания. Неприятные воспоминания.

«Пустота в желудке фигурально и реально, — хмыкнул про себя Максим. — Жизнь порой играет смыслами куда лучше стендаперов».

Резко захотелось жрать. Именно так: бескомпромиссно уничтожить килограмм какой-нибудь еды, без оглядки на состав и вкус. Парень прислушался к себе чуть внимательнее, пытаясь понять, реальная ли это потребность или новый дар выкобенивается? Оказалось, что и то и другое. Макс не стал долго размышлять, а поднялся и направился к себе в комнату, где уже был приготовлен запас еды на всякий случай. Было у него такое впечатление, что мясо, хлеб и сыр не окажутся лишними после манипуляций с желудком. Пусть и с метафизической его частью.

Кусок сырокопченого окорока, буханка хлеба и прочая снедь были уничтожены за жалкий десяток минут. Подкрепившись, Максим отправился обратно в ритуальный зал, создал и сразу употребил Эссенцию Жизни, а после, одевшись и экипировавшись, перешел обратно в Иномирье, на встречу с Эрледэ.

Было в этой спокойной обыденности действий что-то умиротворяющее. Никаких прорывов и превозмоганий, никакого боя на грани, просто рутинный процесс без сложностей, без выплывающих из ниоткуда подводных камней и прочих форс-мажоров, без постоянного цейтнота. Легко, логично и по плану, как пересадка волос в Турции. Максима же, однако, это настораживало. Возникало периодически такое ощущение, что он едет по кем-то проложенной колее, туристическому маршруту, где любая неожиданность уложена в рамки статистической погрешности: редкие способности, межпространственное логово с кучей полезного, а иногда и уникального материала, обучение у Мастера Жизни, столкновения с хаоситами, бои на грани и помощь от Серого Ордена. Теперь вот третий дар. Вроде, и докопаться не до чего, потому что претензия «что-то слишком легко» без доказательной базы — и не претензия вовсе. Легко? Повезло, значит! Живи, радуйся и будь благодарен. Другим вот так не повезло.

Максим, впрочем, благодарен был, но не от всего сердца. Взращенное всей его предыдущей жизнью понимание твердило, что за такие дары судьбы придется платить. Причем непонятно, сколько и когда. Одно только успокаивало — если кукловоды существуют, рано или поздно они себя проявят. Нужно просто подготовиться, в том числе и так, чтобы никто, абсолютно никто: ни Харитон, ни Иезекииль, ни Эрледэ, ни орденцы, ни даже сам Алексей Сергеевич, хранитель всея слухов и сплетен, не были в курсе этой подготовки.

И первый кирпичик в данную концепцию уже был положен. Эрледэ явно не знал про то, что в последней каверне будет такой подарок, как молодой демон-аристократ. Ну или сын богатого торговца, в чем парень сомневался. Нуворишей и их детей он повидал немало и не думал, что отличия в поведении представителей разных рас будут существенно отличаться. А вел себя тот демон как кто-то, кто привык повелевать по праву рождения. Макс видел, а скорее даже ощущал своей натренированной на переговорах с разными неприятными дельцами чуйкой, что Эрледэ не обрадовал факт наличия защитной клипсы и обнаружения ее воздействия. Но еще больше бы сидхе не обрадовался тому фолианту, который парень приволок от демона и не стал показывать вообще никому, даже Иезекиилю. «Концепция развития духа и сопряжения души и разума», написанная на иелле и представлявшая собой явную компиляцию исследований как демонов, так и планаров Порядка, судя по диаметрально разной риторике отдельных частей.

Макс пробежался по верхам, но даже то, что он увидел, уже дало понимание, что в его руки попало истинное сокровище! Он подозревал, что, обладая подобными знаниями, можно проделывать как раз те операции с духом, что проделал ранее и собирался повторить сегодня старый сидхе. И было четкое понимание, что учить подобному его никто не собирается. А быть зависимым от прожившего хрен знает сколько тысячелетий разумного — история не про Максима. Вообще не про Максима, черт побери!

Но все это после визита к Эрледэ. Пока надо, чтобы тот «поправил» что-то, и тут Макс придерживался принципа, что такой актив, как он, не будет нарочно повреждаться. Скорее всего, его будут держать на поводке незнания, не показывая власть, но четко направляя. И, увы, пока правила игры таковы, что надо подчиняться. Парень в любом случае получает сейчас существенно больше, чем отдает.

Сидхе ждал в условленном месте. Молча оглядев охотника, он подошел ближе и сильно ткнул пальцем в лоб. Макса, как и в прошлый раз, повело, но сейчас процедура оказалась совсем другой. Выскочившие из земли корни оплели и зафиксировали парня. Тот было ушел в Сдвиг, но это не помогло.

— Тише, тише! Не дергайся! Я объясню, что происходит, — произнес сидхе, обходя кругом композицию «Максим и дендро-шибари». — Пустота — непростой дар. Четверо из пяти носителей, пробудивших его, погибают в течение недели. Половина из выживших — в течение года. Пустота антагонистична материи, а мы, увы, в первую очередь состоим из нее, а уже потом, на более глубоком уровне — из энергии.

— А сразу об этом предупредить было никак? — кривясь произнес Макс, пытаясь поудобнее устроиться в захвате корней. — Я так понимаю, есть способ избежать моей мучительной смерти?

— Не хотел тебя заранее пугать. Ты мог бы отказаться принимать такой дар, — ответил Эрледэ, остановившись перед Максимом.

— Понятно, манипуляции… Что еще ждать от таких реликтов! — зло сплюнул парень.

— Успокойся! Тебе ничего не угрожает. Именно тебе, даже без моей помощи, смерть от этого дара не суждена, — сидхе, прищурившись, рассматривал что-то на теле Максима, продолжая свою речь. — Твой дар Жизни, несмотря на его чуждость, очень силен. Он хорошо ассимилировался и мощно развился, почти в половину от мощи реципиента. Он-то и не дал бы телу умереть. Но я полагаю, тебе будет неприятно постоянно терпеть боль от воздействия Пустоты, а до полной адаптации так бы оно и было… И тут уже мой выход.

Что сделал старик, Макс не увидел. Какое-то слитное и резкое движение, сначала наполнившее тело болью, которую в следующий миг смыла теплая волна удовольствия. Парень дернулся в путах и затих, прислушиваясь к новым ощущениям.

— Вот и все, — прокомментировал Эрледэ, щелкнув пальцами. Путы опали, а охотник кулем свалился на землю.

— Я сделал так, чтобы духовная сила, исходящая из средоточия Пустоты, поступала не сразу в духовное тело, а частично смешивалась с энергией от средоточия Жизни, — продолжил говорить он, прогуливаясь туда-сюда мимо приходящего в себя Максима. — Так твое тело сможет спокойно привыкать к новой силе, не повреждаясь сверх меры. К тому же у тебя пропадут типичные рефлексы адептов Жизни, которые, как по мне, только мешают любому делу.

— Это какие такие рефлексы? — прохрипел Макс, принимая сидячее положение.

— Замечал же, наверное, иррациональное желание помочь любому, кто рядом с тобой мучается от какого-то недуга? — поинтересовался Эрледэ.

— Да, постоянно.

— Вот это оно и есть. Заемный дар стал превалировать над врожденным, отсюда и подобные реакции. Сейчас такого уже не будет, новая сила поможет скорректировать влияние Жизни. Будешь думать своими мозгами несколько чаще… Хотя кому я это говорю⁈ — патетически спросил сидхе, глядя на небо.

— Вот только не надо поклепов и дешевого пафоса, — произнес Максим, поднимаясь. — Не от существа, которое вместо того, чтобы нормально проговорить все детали и сделать дело так, как делают адекватные люди, занялось какими-то доморощенными интригами.

— Прошу прощения за это, — склонил голову сидхе. — Но мне показалось, так будет быстрее и проще. Так и получилось в сущности, но от тебя идет негатив, к сожалению, обоснованный. Впредь буду давать тебе полную информацию по поводу наших дел.

«Ага, как же, индюк доисторический!» — подумал охотник с досадой, однако вслух сказал:

— Проехали. Спишем на притирку в отношениях.

А потом испугался, вспоминая, что ментальная защита, какая бы она ни была крутая, не идеальна. Поверхностные мысли могут и прорываться.

Эрледэ покачал головой. По всей видимости, безмолвное хамство парня осталось только его достоянием.

— Как ощущения? — поинтересовался он. — Лучше?

— Существенно, — подтвердил Максим, — можно приступать к тренировкам?

— Нет, неделю, не меньше, будешь адаптироваться. Медитируй, тренируй тело, но новый дар не трогай! — сидхе даже ногой притопнул. — И вообще, духовной силой пореже пользуйся, не выше второго круга манипуляции… Не то чтобы обязательно, но период адаптации затянешь.

— А теперь — небольшая лекция по поводу твоего нового дара… — продолжил он, заняв свое обычное сидение из корня.

— Слушай, а почему ты, сидхе Духа, постоянно пользуешься растительной магией? — спросил Макс, устраиваясь на камне напротив.

— Потому что все это древесный дух делает, — невозмутимо ответил старик. — Не перебивай, пожалуйста. Так вот, немного теории. Ты же проходил в Коллегии такую вещь, как коэффициент воздействия?

— Разумеется, база же, — подтвердил Макс. — Нейтральное взаимодействие — единица. Антагонисты — ноль пять на ноль пять — это вода с огнем или свет и тьма, поглощающие взаимодействие; ноль восемь против один и два — это ветер, земля и так далее. В целом довольно логичная система, запомнить просто.

— Так вот, коэффициент нейтрального воздействия у Пустоты — два ровно. Коэффициент в случае с энергетической природой противодействующей силы сохраняется на уровне «два», в случае взаимодействия с материей — увеличивается до уровня «четыре».

— Это как это? — опешил парень. — То есть я в какой-нибудь огненный щит буду бить с двойной силой, а по ледяному четырехкратно?

— Да, — подтвердил Эрледэ, — шикарно, правда? Но есть и минусы. Пустотой не защититься. Любой щит на ее основе материальное тело просто пройдет насквозь, а энергия будет нейтрализована с коэффициентом «два», но сопутствующая материя останется. Поскольку семь из десяти атакующих конструктов имеют в основе своей материю, то эффективность такой защиты можешь себе представить.

— Не понял, — почесал голову Максим, — как тогда реализуется атака по материи, если щит из Пустоты абсолютно для нее проницаем?

— Пустота — это то, из чего состоит все вокруг, наравне с энергией и материей. Она капризна и слабоуправляема. Потому что пустота — суть того, чего нет. Ты можешь лишь на считанные мгновения взять над ней контроль, этого достаточно, чтобы разрушать, но крайне мало для защиты. Базовый атакующий конструкт Пустоты называется Росчерк. Он проявляет пустоту в виде плоскости внутри цели, тем самым разрушая ее. Ты на мгновения берешь управление над небольшим объемом пустоты, фактически стирая молекулярные связи в материи, а иногда частично и атомарные. Выделяемая энергия дополнительно влияет на цель, разрушая ее еще сильнее. Вот в чем мощь Пустоты! — пафосно завершил сидхе.

— Какая-то псевдонаука, — пробормотал Макс, вспоминая то, что было успешно забыто из курса школьной физики и пары научпоп-программ.

— Ты путешествуешь между слоями пространства, про которые наука даже и не в курсе, искажаешь метрику с помощью силы мысли и лечишь прикосновением, — с иронией глянул на него Эрледэ. — Где там твоя физика? Или еще какая наука? Сплошной солипсизм и игра воображения. В твоих руках теперь сила, которую можно использовать исключительно для атаки, причем с максимальной эффективностью. То есть там, где ты раньше без четкого плана уже трижды умер бы, сейчас сможешь пройти на голой силе, не ухищряясь, как обычно. И не прибегая к использованию энергии веры, что, согласись, несколько увеличивает твою автономность.

— Угу, — только и осталось ответить Максиму.

— Вот тебе и угу. Через неделю приходи сюда же, помогу с начальными конструктами и упражнениями. Определим заодно, насколько быстро сможешь освоиться. Демоны не ждут.

— И вам до свиданьица, — прокомментировал Макс очередное исчезновение со спецэффектами. Он знал, чем будет заниматься в ближайшее время, помимо медитации: «Концепция развития духа» ждала своего нового владельца.

В Башню Максим переместился не напрямую, а через реальный план. Было у него подозрение, что прошлая романтическая встреча одной огненной бабочкой не воспринималась как последняя.

Проверил телефон.

«Привет. Спасибо за чудесный вечер!» — гласило первое сообщение в мессенджере.

Спустя полчаса следовало еще одно:

«Можем повторить, если соберешься».

«Вижу, ты не сети, напиши, как будешь онлайн», — третье спустя еще час.

«Все-то у нее в крайностях, — подумал Макс, строча ответ. — Дитя цифровой эпохи».

«Привет! Был на задании. С удовольствием повторим, но попозже. Освобожусь через десять дней, пока буду недоступен».

«Привет! Хорошо, поняла, жду звонка. Целую!» — и целая пригоршня смайликов различного вида после каждого слова.

Макс усмехнулся по-доброму, выключил телефон и отправился в Башню.

«Концепция развития духа и сопряжения души и разума» вызывала уважение вперемешку с раздражением. Составлял ее какой-то разумный, не относящийся ни к демонам, ни к планарам Порядка напрямую, однако имеющий доступ к знаниям с той и с другой стороны. Неизвестный, создавший эту компиляцию, не заморачивался переосмыслением, а просто выдергивал целые абзацы из различных трудов, изредка комментируя цитируемое. Рядом на широких полях пестрели заметки, уже составленные явно демоном, судя по тону и отношению к некоторым изложенным концепциям.

Суть фолианта сводилась к следующему: существо, обладающее духом, способное к оперированию духовной силой, может модифицировать и развивать его. Существо же, обладающее еще и душой, способно выйти на другой уровень бытия, развивая оба этих аспекта и синхронизируя их через свое сознание. Демоны, от природы лишенные души, имели наработки по таким тренировкам в связи с тем, что могли эти самые души получать от других существ насильственным методом. На этом моменте Макса сильно так скривило. Работа с чужой душой против воли ее обладателя — это что-то за гранью добра и зла!

Авторы (что рогатые, что крылатые) выделяли три основных элемента системы: сознание, дух и душа. В первоначальном состоянии, при рождении разумного, связи между этими элементами были не сильно прочные и односторонние, дух здесь — проекция души в теле, сознание — проекция души в самом процессе мышления. По мере проживания жизни эти связи укреплялись и иногда приобретали новые функции, однако недостаточно быстро. И демоны, и планары проводили исследования по укреплению и расширению этих связей, что в конечном итоге даровало увеличение сил, способностей и возможностей разумного. Самое базовое изменение, которому нужно подвергнуть все три нематериальных компонента своего Я, — это соединить их в замкнутую систему, по которой в дальнейшем можно циркулировать духовную силу.

Душа в этой системе выступала неким фильтром-обогатителем, улучшая качество духовной энергии, что благоприятно сказывалось на росте сознания и духа. Душа — тот элемент, который позволяет разумным генерировать энергию веры. В предложенной концепции эти силы направлялись на собственное развитие.

Что такое fidei essentia, так сказать, «в натуре», Макс ощутил на своем опыте, поэтому даже частичного понимания потенциала этой энергии ему хватило, чтобы твердо решить использовать описанные методы. Демоны брали чужие души, заключенные в артефакты, и использовали как внешнюю «почку», проводя энергию между своим сознанием, духом и артефактом. Планары же подобным не страдали, однако натаскивали всех полукровок, обладающих душой, по аналогичной методике и разрабатывали групповые медитации, где уже сам одухотворенный индивид являлся медиатором для улучшения товарищей.

«Чудные дела творятся… И ведь не скажешь, что какая-то подневольная тема. Хотя сам по себе Порядок — сплошная подневольная тема, — подумал парень, перечитывая абзац про практики Порядка. — Не мытьем, так катаньем».

Далее в фолианте описывалось несколько способов по созданию этих самых связей, в одном из которых Максим с удивлением опознал практики сноходчества. Ну да, то самое Вместилище сознания — это, собственно, сознание и есть. Разум — как тонкое тело, которое сноходец наполнял духовной силой и направлял Волей. Мозг отчаянно гудел, стараясь переварить новую информацию. Ее не то чтобы было много, просто она открывала действительность с такого угла, с которого парень на эту самую действительность ни разу не пытался смотреть.

Разговор с духом предполагал во время медитации выделить в воображении свой дух как отдельное существо и пытаться его изучить, внимательно рассмотреть, познать. Десять листов сумбурных описаний, как это сделать, примечания на полях, порой проясняющие некоторые моменты, а порой запутывающие еще сильнее.

Созерцание ядра же — аналогичная практика, только направленная на душу. По информации из фолианта, две этих медитации через некоторое время дают пользователю возможность обмениваться энергией со своими тонкими оболочками. И если первая больше направлена на поглощение, так как дух — это генератор духовной силы, то вторая — на отдачу. Только укрепив как надо эти связи, практикующий может с помощью воли настраивать прямой обмен между духом и душой. А замкнув круг — вступает на долгую дорогу самосовершенствования.

Книга содержала еще несколько методов, но Максим, немного разобравшись, их отверг. Ни Порядок, ни Хаос не давали практик, которые можно было бы применить без вреда психике или тонким телам. Парень очень хорошо запомнил ощущения, когда он как-то случайно впустил в свою ауру энергию Порядка. Это было больно. Очень больно! Поэтому, несмотря на кажущуюся простоту метода, предложенного крылатыми, экспериментировать с ним он отказывался. Методика же сноходцев была донельзя долгой и утомительной, хотя и развивала именно Сознание. Ее Макс приберег на потом, справедливо полагая, что в итоге для лучшего эффекта тренировать придется все три метафизические составляющие.

Просидев почти до ночи и порядочно загрузившись, парень все-таки решил попробовать первым именно Разговор с духом. Шутка ли: его дух сейчас — это некое чудовище Франкенштейна, целых три инородных фрагмента вживлено! Но именно это — основной источник сил Максима, с ним и надо разбираться в первую очередь.

Медитация не давалась. Создать в равновесие, остановить внутренний монолог, обратить взгляд внутрь себя — все эти шаги парень проделывал неоднократно много раз. Медитации — основа почти всех внутренних техник Пути Силы. Ощутить биение духовной энергии, представить себе потоки внутри и прочая, прочая, прочая… Все это было знакомо. А вот выделить свой дух как отдельный объект, вне тела и вне сознания, было сложно. Практически невозможно. Максим даже умудрился напрячься и вспотеть, хотя, казалось бы, как это можно сделать во время расслабляющей практики. Только он начинал визуализировать, как исчезает его тело, оставляя силуэт духа, окруженный аурой медленно, но неостановимо текущей духовной силы, в котором угадывалось яркое биение средоточия Жизни, темная точка средоточия Пустоты и бледно-золотистые Божественные Глаза, как охотника сразу вышибало из медитативного состояния. Столь быстро и решительно, что чувствовалась за этим незримая чужая воля.

Одна попытка, две, три, пять. Шестая тоже завершилась бесплодно, однако седьмая закончилась частичным успехом. Силуэт духа в представлении Максима обрел плотность, заполыхал силой, а потом открыл глаза. Вспышка! В сознании запечатлелся краткий миг узнаваемого узора на радужке, сияющего ярким нестерпимым светом, а потом Макс очнулся от удара затылком об пол.

— Вот и поговорили, — пробурчал он ошарашенно. — То есть квартирант поневоле не особо горит желанием общаться с владельцем недвижимости. Такие расклады нам не надо.

И продолжил попытки наладить контакт или хотя бы для начала выдержать давление, оказываемое собственным духом. Без внезапных впечатляющих результатов, но медленно и верно наращивая тот период, что он мог созерцать свое тонкое тело в совокупности, сопротивляясь силе, исходящей из глаз собственного духа, Макс постепенно продвигался вперед.

Глава 4 Контакты

Что обычно хотят люди, неиронично занимающиеся медитациями и духовными практиками? Как правило, обретения внутреннего покоя, стабильности, умиротворения. Реже — открытия чакр, контроля над внутренней энергией и прочей метафизической хрени, которой неодаренный человек никогда в жизни не коснется, даже достигнув максимального просветления.

Макс медитировал с вполне конкретной целью, и в итоге домедитировался до полноценного диалога со своим духом. Причем так домедитировался, что сейчас особо и не знал, как полученный результат разгребать. Сначала контактер сопротивлялся, но спустя пару дней, когда парня перестало выбивать из медитации создаваемым духом давлением, произошло буквально чудо. Созерцая в очередной раз свой же силуэт, который привычно попытался зыркнуть на Максима божественным взглядом, охотник внезапно ощутил, что вполне способен просто отклонить эту атаку, а не принимать ее в лоб. Поток духовной силы, ранее прекращающий достигнутое состояние, стал огибать пылающее любопытством сознание Макса.

От разглядывания узоров на буркалах своего собственного духа парня отвлекла чужая мысль — нечеткая, неоформленная, несущая скорее смысловой, а не конкретный посыл. Его спрашивали. Парень попытался сконцентрироваться и передать мыслеобраз того, что ему вообще необходимо и зачем он тут играет в психонавтику без дополнительных стимуляторов. Завязался невнятный диалог, в результате которого выяснились странные вещи.

Вместе с Глазами Максим получил кусочек воли умершего божества. Она не несла в себе какой-то разум: только лишь посыл, жгучее желание, запечатлевшееся в момент гибели младшего бога; она лишь хотела воздать тому, кто совершил это с ней, а еще хотела покоя и безопасности. Что покой и безопасность возможны только в случае, если будет в безопасности сам Макс, этот осколок божественной воли тоже понимал. Как и понимал, что заказчик его пленения уже мертв. Но вот непосредственный исполнитель — нет.

С удивлением Максим узнал, что ван Либенхофф не имел силы, способной забороть младшее божество места. Он, как и многие магистры, был чудовищно силен, но мало искушен в ритуальных практиках на тот момент. А стремительное наверстывание оказалось невозможно, так как слишком мало знаний по духовным аспектам и высшей ритуалистике оставили своим детям сидхе. Как будто бы сохраняя монополию на чудеса, настоящие, а не ярмарочные фокусы со стихийными преобразованиями.

Так что из истории происхождения Глаз очень четко торчали чьи-то острые уши. Эрледэ был не при чем — это воля божества определила точно. Зато старик-сидхе был причем в другом аспекте. В процессе диалога Макс получил пожелание осмотреть свою защитную татуировку на голове со стороны, применив Познание.

Сказано — сделано!

Эфирный двойник, второпях созданный сразу после завершения медитации, соединил свой взгляд и взгляд Максима, раскрывая перед ним пылающие в духовном представлении контуры защитной схемы, нанесенной на череп. Большинство элементов подсвечивались салатовым цветом — маркером безопасности и полезности, однако три элемента из доработок, переданных Эрледэ, полыхали красным.

Макс призвал из памяти основы начертания рунных схем и начал шаг за шагом, символ за символом, проверять признанные опасными элементы. Логичные на первый взгляд конструкции царапали сознание самым краем. Как будто бы парень искал в матрице одинаковых букв одну лишнюю, но похожую по написанию. Сломав себе всю голову и уже собираясь махнуть на это рукой, парень внезапно понял, что ускользало от его внимания.

Рунные слова! Они состоят из отдельных рун, каждая из которых имеет свое значение, однако собранные вместе, они полностью меняют смысл. например, из рун, означающих «Разум», «Запрет» и «Контроль», собирается слово, буквально значащее «Защита сознания».

Три таких элемента являлись ядром схемы: именно эта смысловая связка усиливалась дополнительными составляющими и создавала некую защитную оболочку для физического вместилища чувств и мыслей. Однако вписанные на свои места руны были хитро соединены с общей системой, каждая по отдельности, и имелись дополнительные элементы, позволяющие подать энергию в отдельный символ самостоятельно извне.

Идеальная маскировка! И такой же идеальный ключик, если нужно будет накренить Максимке голову. Парень матерился минут семь, вспоминая известные ругательства на всех языках, на которых ему доводилось ругаться. Впрочем, внутренне он признавал, что такая паранойя может быть оправдана: ведь сидхе вручал ему не самые мирные знания, и, вполне возможно, страховался от потенциального срыва и дружественного огня.

Но понимать — это одно, а вот принимать — абсолютно другая история. Макс не был сторонником мнения одной французской писательницы. На его вкус в высказывании «Все понять — значит простить» была сильная неувязка, прямое игнорирование того простого факта, что не за всеми поступками стоит сверхсложный моральный выбор и непростые обстоятельства. Он, как человек ранее выпивавший, не понаслышке знал, как порой горят трубы поутру и какое сильное желание опохмелиться гонит в ларек, даже когда в голове набатом бьет кровь, трясутся руки и не очень держат ноги. Однако несмотря на понимание этого состояния, он бы не стал грабить бабульку на улице, как это сделал один знакомый алкаш в поисках денег на водку. Понимание причины нифига не сделало этот поступок обоснованным и не порицаемым.

Так что, что бы там ни думал себе Эрледэ, делая такой сомнительный презент, — это на его совести. Как и все остальные игры втемную, которые Максим уже успел заметить.

Парень долго не размышлял. Он прикинул, какие нужны минимальные изменения, чтобы закрыть эту уязвимость, набросал несколько вариантов на бумаге, запитал, посмотрел на результат, а дальше приступил к исправлению своей татушки. Состав для невидимых чернил у него был, как и должный уровень контроля, чтобы продублировать нужные поправки на духе и соединить материальную и нематериальную части. Двадцать минут кропотливого труда — и вот она, красавица, защитная схема для разума, полыхает исключительно зелеными цветами, хотя явно изменения в глаза не бросаются.

Парень специально выбрал вариант, минимально отличающийся от оригинала, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Он понимал, что если сидхе решит проверить схему, то он найдет заплатки, но делал ставку на то, что хитрый старикан специально не будет лезть туда, оставив импровизированный бэкдор на крайний случай.

После этого случая дела с медитацией пошли на лад. Дух исправно гнал неширокий ручеек энергии в сознание, а сознание возвращало поток в дух, пропустив через себя эту мистическую силу. С каждым разом, выходя из медитации, Максим все яснее и яснее ощущал мир вокруг. Как будто кто-то навел резкость, выхватывая из общего фона детали, которые ранее расплывались, образуя неясные пятна. Мотивы людей, с которыми сталкивался по работе и в быту, глобальные процессы в Гильдии, отзвуки которых доходили и до их тихой уральской провинции, наставления Харитона и даже мотивы Юли, так внезапно ворвавшейся в его жизнь, обретали четкий смысл, ясность и вектор.

— Вот она, острота ума, — приговаривал парень, готовясь к очередной процедуре погружения в себя, — теперь точно не пропью!

На седьмой день он решил попробовать Созерцание Ядра. И то, что потребовало от него столько усилий ранее, тут получилось с полтычка! Душа как будто бы знала, что Максим попытается к ней обратиться. Первая же попытка представить свою душу внутри медитации явила небольшое, ажурное, полупрозрачное существо: человеческий силуэт с крыльями, как у бабочки, — целых три пары. Увидев его, Макс получил какой-то прямо-таки заряд искренней радости и узнавания. Он направил существу поток энергии и с удовольствием ощутил в ответ аналогичный, свежий и чистый, как горный ручей, переполненный силой. Выйдя из медитации, парень еще долго приходил в себя, купаясь в удивительных ощущениях от того, чем с ним поделилась его душа.

Далее, следуя рекомендациям из фолианта, Максим начал чередовать медитации, начиная с Созерцания и продолжая Разговором, дабы чудесная сила попадала не только в сознание, но и в дух. И с каждым погружением в себя лесенка к могуществу становилась все материальнее и четче, маня за собой, обещая интересный путь и силу, что способна справиться с большинством жизненных неурядиц и даже с кознями хитровыдуманных древних существ.

— Вот скажи, Макс, я, наверное, кажусь тебе абсолютно нелогичной? — Юля немного пьяно облокотилась на стойку, вполоборота к Максиму.

— С чего бы это? — флегматично спросил парень, отпивая своего любимого мула. — Что тебя заставляет так думать?

— Ну я сначала ною, что жизнь не удалась, потом лезу к тебе за утешением, логично было бы, если бы я взяла и слилась третьим шагом.

— А ты так делаешь обычно? — поинтересовался Макс. — Мне показалось, что ты не особо опытна в затяжных любовных драмах с грустной развязкой. Или я чего-то не знаю?

— Ты много чего про меня не знаешь! — хихикнула Юля. — Я, когда выбиралась с территории клана, любила покуролесить. И сердца разбивала, и мне сердце разбивали.

— И когда успевала только? — спросил парень с усмешкой. — Сама же говорила, что порядки у вас там царят драконовские.

— Ну, дочери большой шишки позволено больше, чем простым смертным, — девушка мягко усмехнулась, как будто вспомнив что-то приятное. — Непотизм никто не отменял даже в жестких кастовых обществах. Особенно в жестких кастовых обществах. Я это к чему: в неловкой ситуации, которую я сама и создала, мне обычно проще сбежать и сделать вид, что ничего не было…

— Ты, прямо скажем, тут вообще не оригинальна. Всем проще. И еще забыть об этом при помощи другой такой же стремной ситуации. Или алкоголя, — Максим отсалютовал стаканом. — То, что ты не бежишь сейчас, в сущности, подтверждение того, что ты немного повзрослела.

— Ой ли! — Юля покачала головой. — Не чувствую такого. Да и слова про взросление от мужика, а мужчины, как известно, в большинстве своем взрослеют только после сорока, как-то не впечатляют.

— А ты как думаешь, ты взрослеешь прямо поэтапно? — рассмеялся Макс. — Нифига подобного, Юлечка! Нет такого, что встал утром и внезапно понял, что ты жуть какой взрослый и серьезный. Нет. Просто в какой-то момент ты начинаешь спокойно принимать решения по таким вопросам, по которым раньше боялся. Или осознавать, что можно поступить так, как хочется, а можно — правильно. И поступаешь правильно. Но ты это не отмечаешь, так как для тебя это уже вполне естественно, хотя для вчерашнего тебя такие решения — обалдеть какое достижение. Вот так люди взрослеют. А не «мне уже есть восемнадцать, я могу пить пиво и спать с мальчиками, и ничего ты мне не сделаешь, мама!»

Юля вздохнула.

— А касательно взросления мужчин, — продолжил парень, — многие девушки почему-то считают, что валяние дурака и несерьезность — показатель какого-то там детства, хотя взрослость вообще другими вещами определяется. Если у шута и клоуна, по общественному признанию, за несколько лет прет карьера, появляется научный труд, совершается кругосветка, пробегается марафон или появляются еще какие достижения, то он кто угодно, но не ребенок. Дети тут, скорее, те, кто выносит такое суждение.

— Ладно, ладно! Я поняла, мужики не дети, — замахала руками девушка.

— Все дети, — отрезал Максим. — Просто есть время для дуракаваляния, а есть для всего остального. И у разных людей оно разное, это время. И каждый всех вокруг судит по себе.

— Я поняла, о мудрый Максим, — покаянно склонила голову Юля. — Все дети и никто не деть. Давай отдыхать, а то душновато становится.

Натирающий за стойкой стаканы Егор Дмитриевич звучно засмеялся.

— Уела она тебя, Макс, уела! — улыбаясь, произнес он. — Занесло, да?

— Не, — отмахнулся парень, не обижаясь на подколку, — во всем нужна ясность, а поэтому всегда нужны зануды. А то вы, «легкие» люди, такого наворотите…

— Поехали, наверное, — грустно сказала Юля, допивая свое пиво. — Что-то опять настроение скачет. Нужно срочно горячий чай с печеньками и обнимашки.

— Меланхолию можно лечить и иначе, — подбодрил ее Максим, крайне двусмысленно подмигнув и скорчив похотливую рожу. Юля кинула в него соломинкой, через которую пила свой ламбрик. — Что за мода: пить благородный напиток через трубочку, как богомерзкий апероль, право слово!

Юля заозиралась вокруг в поисках еще одного снаряда. В ход была пущена скомканная салфетка.

— Не мусорите мне тут! — прикрикнул Дмитрич добродушно.

— Ой! Я сейчас, — девушка юркнула под стойку собирать орудия возмездия, валяющиеся на полу.

— Пойдем, покажу что-то получше, чем чай с печеньками, — поторопил девушку Макс. — Развеем твою хандру.

— Пойдем, — ответила Юля, передавая мусор Егору Дмитриевичу. Тот хмыкнул, выкидывая трубочку и салфетку, и заговорщицки подмигнул Максиму.

Попрощавшись, охотники вышли на улицу. Изнанка была, как всегда, таинственна и тревожна. Серо-темный мир, такой чуждый и знакомый одновременно. Максиму порой думалось, что вот если собраться и немного выделить свободного времени, чтобы просто бездумно погулять по этой впечатляющей сумеречной серости, то может прийти понимание какого-то глобального и ранее непонятного момента. Или стихи какие родятся. Или эссе. Целый мир, как осенний Петербург без дождя, исключительно богатая на творчество среда!

— Хватайся за меня и ничего не бойся! — велел Макс. — Буду чудеса творить.

— Ох! — только и успела сказать девушка, ухватив парня за локоть.

Окружающий пейзаж радикально изменился. Вот они стояли посреди полутемной улицы, среди серых зданий под порывами прохладного ветра — и раз! — они уже на поляне, окруженные гигантскими деревьями, пропадающими в синеватом сумраке, под звездным небом, разукрашенным занавесями переливающегося всеми цветами радуги северного сияния.

— Какая красота… — прошептала Юля еле слышно.

— Знакомься, это — Иномирье, — обвел рукой окружающее пространство Максим, одновременно накладывая на Юлю Стабилизирующую оболочку. Он вспомнил про этот конструкт, лежащий в основе амулетов Сигиля для посещения Иномирья, когда планировал экскурсию в свои охотничьи владения. В оригинальной версии это нестихийное заклинание создавало скорлупу, препятствующую прохождению сквозь нее духовной энергии, и разработана была в основном против массовых проклятий или конструктов, действующих по области. Надежная защита от агрессивного фона Иномирья. Нюанс состоял в том, что сама на себя Юля хоть и могла такое наколдовать, но только продержала бы недолго: пополнять энергию неоткуда, а жрал этот конструкт совершенно неприличное количество сил в единицу времени. А так Макс с его бешеной регенерацией мог взять расходы на себя. На свидании они, в конце концов, или где?

— Это как? — опешила охотница. — Тут же опасно. И как мы вообще сюда попали без стационарного телепорта⁈

— Отвечаю по порядку: я умею сюда ходить самостоятельно, опасно в одиночку, стационарный телепорт — лишь один из вариантов, есть и другие способы, — прокомментировал Максим. — Все это — бонусы адепта Пространства. Угощайся!

— Как тут великолепно… — продолжила восхищаться девушка. — Это небо! И лес… Деревья — настоящие гиганты! И такой аромат… Это что? Какие-то цветы?

— Полуночница цветет, раз в двое местных суток, — ответил Макс. — Предвосхищая вопрос — видишь вон тот шарик?

Парень указал на наиболее яркую искорку на небосклоне, которую даже всполохи сияния не могли заглушить.

— Это какой-то местный спутник, вот по его движению можно сутки отсчитывать. В остальном: небо висит на месте, как гвоздями прибитое. Рай для любителей спортивного ориентирования на местности.

— Поняла. Ты часто тут бываешь? — поинтересовалась Юля, зачарованно разглядывая окружающую обстановку.

— Очень часто, — подтвердил охотник. — Тут мои охотничьи угодья.

— А кто тут обитает? Хаоситы?

— Нет, в основном духи, — покачал головой Максим. — Но тут очень много выходов из Сопряжений. В разы больше, чем на Изнанке. Вот там и охочусь.

— Вот оно как. Пойдем охотиться? — с улыбкой спросила девушка. — Оригинальное продолжение свидания.

— Нет, мы пойдем в более живописное местечко, устроим небольшой пикник, — возразил парень, — потом переместимся ко мне домой и изгоним из тебя остатки меланхолии более проверенным и естественным путем. Зачем мне охотиться сейчас? Свою добычу я уже поймал.

Юля весело рассмеялась, стукнув Макса кулачком в плечо. Мощно так стукнув, намекая на то, что добыча является таковой только по своему желанию, и все может поменяться очень-очень быстро. Улыбаясь, они пошли в одному Максиму ведомом направлении завершать великолепный вечер.

На встречу с сидхе Макс прибыл через день. Не хотелось туда идти, но надо. Так что все произошедшее можно было рассматривать как маленький, но приятный демарш. Юля оказалась натурой увлекающейся, поэтому следующая за мистическим пикником ночь перешла в весьма приятный день, который, в свою очередь, опять плавно перетек в отличную ночь. Все эти день-ночь были щедро сдобрены страстью и вкусной едой, ароматным питьем и бесконечными разговорами ни о чем. Силы на продолжение действа приходилось восстанавливать Жизнью и себе, и партнерше. Давно Максиму не удавалось почувствовать себя беззаботным подростком, не обремененным кучей проблем и перманентным цейтнотом.

Эрледэ уже был на поляне. Сидел на своем любимом собственноручно выращенном корне и смотрел вдаль. Макс молча подошел и устроился рядом.

— Нагулялся? — поинтересовался сидхе немного сварливо.

— Да. Но так было надо, — коротко ответил парень. — Больно уж переживания от нового дара на голову давят.

— Ну надо, так надо, — кивнул сидхе, не вступая в дальнейший спор. — Держи.

В Максима прилетел свиток пергамента. Судя по силе броска, старик все-таки обижался.

— Это три основных конструкта Пустоты, которые помогут тебе овладеть новым даром, — прокомментировал Эрледэ. — Попробуй создать все три раз по пять, пока в голове не уложатся. Свиток потом вернешь.

— Не вопрос, — согласился Макс, включая Познание и погружаясь в чтение свитка.

Три конструкта: Росчерк, Опустошающий укол и Сфера пустоты. Первый — одиночная атака, стремительный разрез Пустотой. Быстрый, резкий прием, тем не менее весьма энергоемкий и мощный. Второе — бронебойный конструкт, призванный разрушить защиту, а потом нанести дублирующую атаку по той же траектории. Куда более затратный конструкт, скорее, как оружие первого удара для преодоления тяжелой защиты. Третье — чистая атака по площади, несущая в себе два вида разрушительных воздействий: само поражение Пустотой и ударная волна, вызванная вытеснением большого количества материи из заданного объема. Самое затратное из всех трех фактически — конец третьего круга, примерно, тысяча восемьсот парсов.

Максим понимал, что, скорее всего, натренировав магемы на этой стихии, он сильно снизит сопутствующие затраты и оптимизирует применение этих конструктов, но пока они внушали некий трепет просто своей прожорливостью. Росчерк потреблял порядка шестисот парсов, Укол — девятьсот. Рядовой одаренный, не являющийся Мастером, осушил бы себя за два-три применения. И долго бы бегал в итоге от противника, восстанавливая духовную силу, если в горячке боя промажет таким оружием. Высшая лига среди атакующих чар.

Эффект был впечатляющий!

Росчерк и Укол разносили камни, имитирующие цели, что с наложенными щитами, что без них, что называется — в труху. Скорость проявления делала крайне сложной вероятность увернуться, а сама архитектура конструкта, проявлявшая боевую часть непосредственно в цели или рядом с ней, вообще сводила такую опцию на нет. Только обладая сильными щитами и натренированной чуйкой опытного бойца, можно было как-то сопротивляться данным приемам. На ум еще приходили варианты сенсорики и видения духовной силы, но Максим и своими-то суперглазами не успевал за собственными конструктами, что уж говорить о тех, кто не тренировал такие навыки целенаправленно.

Поупражнявшись вдоволь, Макс вернул сидхе его свиток, не упустив возможности ответить на резкий бросок. Несчастное хранилище знаний полетело в остроухого, направленное мощным импульсом телекинеза. Впрочем, это не помогло. Эрледэ поймал рулон пергамента корнями, погрозил парню пальцем и опять рассыпался светлячками с напутствием: «Тренируйся, у тебя есть пара недель! Потом будет дело».

И Макс приступил к усиленным тренировкам. Создал себе кучу каменных колонн и начал колдовать Росчерк, в большинстве попыток делая упор на скорость, но иногда замедляясь, пытаясь прочувствовать, как он создается. Получалось хорошо: Пустота, как и Пространство, имела несколько иной принцип строения конструктов, чем остальные стихии. Не было никаких узлов преобразования: вся конструкция была направлена на контроль того, что уже существует. На второй день тренировок парень уже уверенно перешел на магемы. Еще пять часов, и магемы начали складываться настолько органично, что уменьшились затраты духовной силы. Доведя скорость создания до секунды, охотник решил отправиться проверять освоенное на практике. То есть чистить Сопряжение. Два оставшихся конструкта он пока не трогал — сперва основы, а потом уже изыски.

В детстве Максим любил поиграть в различные РПГ: как по-честному проходя игру, как это задумано авторами, так и с читами, в зависимости от настроения. Посещение Сопряжения для освоения нового дара в данный момент как раз напоминало игру с читами. Раньше рядовые урсидаи и так отлетали от одного удара Клинком. Когда же Макс начал тренировать на них скорость создания Росчерка, низшие хаоситы стали натурально лопаться, не выдерживая мощи самого слабого конструкта из арсенала Пустоты. Парень чувствовал себя каким-то ультимативным персонажем среди орды слабосилков.

Вожаки урсидаев, попавшие под каток тренировок новоявленного адепта Пустоты, от младших товарищей в этом плане вообще не отличились. Ракор, встреченный спустя почти час геноцида хаоситов, тоже пал с одного Росчерка, направленного точно в голову. Ее он, собственно, и потерял, остальное же тело осталось нетронутым.

Охотник еще час блуждал по Сопряжению, ища соперников посерьезнее, но, кроме парочки серпентаров и еще одного ракора, никого не нашел. Дальше в тоннель он углубляться не стал. Складывалось такое ощущение, что капрагину будет тоже достаточно пары Росчерков вместо одного, уж больно убойным оказался конструкт.

Скорость создания снизилась, примерно, на одну десятую. Еще пара дней тренировок, и все основные магемы для создания приемов Пустоты будут отработаны до приемлемого минимума. А потом можно будет и Опустошающим уколом заняться, а после — Сферой. Так, исходя из общей практики, изучение идет быстрее всего. Глядишь, через месяц-другой Макс и новые конструкты своей основной боевой стихии придумает. Мысли на этот счет уже появились.

Не забывал Максим в процессе и о своих медитациях. Регулярно, до пяти раз в день, он входил в медитативное состояние, стимулируя обмен энергией с духом и душой, стараясь настроить процесс так, чтобы он шел без его сознательного вмешательства, в фоновом режиме. Получалось не очень, зато имелись подвижки к тому, чтобы замкнуть кольцо циркуляции. Он уже достаточно уверенно мог поддерживать даже одновременный процесс обмена со своими тонкими телами, правда недолго.

Практика и еще раз — практика! Даже недолгая циркуляция энергии таким способом очень сильно бодрила и оказывала положительный эффект на рост и укрепление духовных тел. Макс стал нежданно-негадано обладателем еще полусотни парсов объема ауры, и это спустя всего неделю после начала практики! А еще в какой-то момент понял, что сеансы медитации и обмена энергией между духом, душой и сознанием полностью заменяют прием эссенций. Он их, конечно, поглощать не бросил, однако эффекта почти не ощущал. И такая автономность была парню очень даже по душе.

Одно дело — иметь доступ к таблеткам и пить их регулярно для того, чтобы жить полноценной жизнью, и совсем другое — не зависеть ни от каких внешних допингов, просто обходясь собственными силами.

Не обошлись все позитивные изменения и без ложки дегтя: жрал Росчерк, казалось бы, немного, всего шестьсот парсов, однако даже после снижения затрат, когда стали освоены магемы, постоянное его применение иссушало резерв духовной силы очень быстро. Регенерация энергии не успевала за ее расходом. Макс и раньше особо не экономил. Когда у тебя есть накопитель на несколько сотен тысяч, который пополняется самостоятельно (но не очень быстро) всегда, когда ты шаришься по Изнанке или Иномирью, плюс огромная скорость восполнения собственной энергии в насыщенном фоне, плюс заполнение накопителя через убийство хаоситов Ножом…

Даже самые напряженные и энергозатратные бои типа стычек с Мастерами Сигиля просаживали накопитель максимум тысяч на семьдесят. Но там он постоянно применял Высшее Восстановление и тянущий при масштабном использовании огромное количество энергии Телекинез. Активное же использование Пустоты в Сопряжении съело цифру куда большую: чуть больше полутора сотен тварей отправил Максим в мир иной на своей тренировке, потратив почти сотню тысяч парсов энергии.

Восстановить такое количество силы — дело совсем не быстрое. Так что расходовать убойную стихию на мелочевку было архирасточительно. Раньше парень в Иномирье восполнял тысячу парсов, примерно, за три минуты. С ростом резерва и улучшением качества внутренней энергии скорость восстановления увеличилась. Теперь, не прибегая к помощи фокусирующих ритуальных схем, Макс генерировал ту же самую тысячу парсов за минуту. На Изнанке — за две-три. Про материальный план говорить не приходилось: там восполнение шло куда как медленнее.

Но даже с такой скоростью это почти сто минут целенаправленного заполнения накопителя. Полтора часа! И это надо просто сидеть и гонять духовную энергию из ауры в накопитель. Тут на помощь, конечно, приходит охота, три-четыре тысячи парсов с рядового урсидая, полтора десятка с вожака и по двадцать пять или тридцать тысяч с ракора или серпентара. Но все равно стратегию следовало пересмотреть. Недаром же он натренировал свои основные конструкты типа Окна до такого уровня, что потери от их создания вообще не ощущались.

Занятый вот такими вот думами, охотник продолжил тренировки, слегка поменяв график: теперь зачистка Сопряжения Пустотой чередовалась с зачисткой с целью восполнения потраченного.

Постепенно Макс перешел на Опустошающий укол. Предположения полностью оправдались — конструкт выбрался на уровень создания магемами очень быстро, однако практическую полезность так и не удалось проверить. Не было достойного соперника. Ракоры после Укола мгновенно умирали, порой даже со спецэффектами, а на мелких хаоситов использовать этот конструкт было просто тупо.

Поэтому, махнув рукой на тренинг этого приема, Максим сосредоточился на основном, стараясь вывести его применение на уровень Воли. В перспективе волевое освоение сильной атаки было куда как полезнее, чем посредственное освоение всех переданных конструктов.

Глава 5 Исповедь однокрылого

— Значит все-таки Пустота… — задумчиво проговорил Иезекииль, глядя на мгновенно возникший между пальцами Максима и тут же пропавший импульс черноты. Проявление Пустоты напоминало то, как изображают маркетологи от медицины нервные импульсы в мозгу, с той лишь поправкой, что импульс этот не сиял электрическими цветами, а был непроглядно, антрацитово-черным.

— Да, она родимая! — подтвердил парень, заставив еще один импульс сорваться с пальца правой руки и перепрыгнуть на левую. — Мощная штука, я тебе скажу. Куда там огненным шарам и молниям моих гильдейских камрадов.

— Да, но и цена за использование… Тебе твой сидхе говорил что-нибудь по поводу этого дара? — поинтересовался планар.

Вино в его кубке на удивление стояло нетронутым с начала разговора. Не бухающий адепт Порядка в Башне — это абсолютный непорядок! Макс был довольно внимателен к чужим ритуалам, потому насторожился. На его памяти однокрылый отрывался от любимой соски надолго только тогда, когда был чем-то реально встревожен или заинтересован. Ему даже пришлось вырезать на столе рунную схему, чтобы невольный пленник мог самостоятельно телепортировать себе запасы бухла и закуски напрямую из кладовой. Это был такой мини-экзамен по ритуальному начертанию. Экзаменатор оказался доволен, а у парня появилась дополнительная и довольно внушительная статья расходов в добавок к еженедельной задаче пополнять ассортимент кладовой.

— Разумеется, рассказал, — ответил Максим, поморщившись, — и даже применил силу, чтобы я никуда не сбежал. Правда, объяснил он это тем, что мне по факту ничего не грозило, а сомнения убивают решимость. Неприятно вышло.

— Остроухие всегда на своей волне и не считаются с окружающими, — осуждающе покачал головой Иезекииль. — И что в итоге?

— Мой дар Жизни настолько силен, что вполне эффективно может нивелировать последствия, — честно ответил парень. — Плюс ушло излишнее влияние Жизни, что, кстати, чистая правда. Не преследует меня в последнее время навязчивое желание кого-нибудь как следует вылечить. Реально напрягало. А Пустота, как я понимаю, должна была меня подталкивать к тому, чтобы кого-нибудь или что-нибудь поглотить. Но все, вроде как, в норме.

— Да, дар у тебя действительно сильный, — кивнул планар. — Похоже на то, что, видимо, реально такой был план изначально… Я сам, как понимаешь, с адептами Пустоты не сталкивался. Но в хрониках есть записи про тех, кто выжил с таким даром, и по адекватности они там приравниваются к хаоситам. Потому и спрашиваю.

— Я думаю, неспроста, — хмыкнул Максим немного грустно. — Эти возможности кружат голову. Уж больно легко получается решать проблемы силой, имея такой инструмент. Помнишь, я рассказывал, как сражался с двумя Мастерами, когда меня еще с помощью маяка мобильности лишили?

— Конечно, помню — такое разве забудешь? — рассмеялся однокрылый. — Ты тогда так фонтанировал негодованием, что я иначе как юмористический скетч эту историю воспринимать не мог. Ну чисто стендап для одного.

— Когда тебя так прижимают, в то время как ты уверен в своей исключительности, — притворно заобиделся парень, — ты еще и не так будешь фонтанировать. И не только негодованием, я тебе скажу! У меня тогда вообще был отходняк, особенно когда полностью осознал, в какую задницу чуть не влип.

— Ну да, здесь вам не тут, — подтвердил планар. — Тут у нас не тихая мирная неодаренная жизнь, а, скорее, управляемый хаос.

— У вас последние несколько десятков лет — сплошной покой и благолепие, — отбрил Максим. — Кстати, а как одаренные с правительствами контачат? Ну не может же верхушка не знать, что под боком такое творится.

— Оковы Невнимания же, — пояснил Иезекииль, проигнорировав подколку. — Плюс некоторый процент одаренных есть в любом правительстве. Ну и разделы Кодекса как раз по этой теме, а что есть в Кодексе, то у Ордена на контроле. Еще когда я не вляпался в эту блуду с Башней, один знакомый со смехом рассказывал, как спецслужбы одной страны пытались задокументировать случаи проявления одаренных. И даже получалось иногда. Просто потом про эти записи напрочь забывали. А он обнаружил ту часть архива, куда уходили оные папочки. Говорит, более удручающего и деморализующего зрелища, чем это собрание неоконченных историй, он в жизни не видел. Эта тайна теперь хранит себя сама.

— Ну не так уж и сама, позаботились наши далекие предки, подсуетились, — Максим насмешливо улыбнулся. — Излагал мне почтенный Эрледэ, что все это во имя и ради безопасности, но мнится мне, что есть и другие, менее очевидные факторы, такие как бенефиты самих сидхе.

— Ну это ты зря, — нахмурился Иезекииль. — Разделение и Оковы много добра сделали. И от хаотической заразы защитило все это очень сильно.

— О, ты и про Разделение в курсе? — сделал круглые глаза охотник, допивая свою чарку. — Я думал, это самая таинственная тайна.

— Не для меня, не для меня… — пробормотал однокрылый, уходя куда-то в свои мысли. — Ладно! Раз ты у нас теперь столь погруженный, давай-ка и про наших баранов поговорим. Теперь у тебя хватает и энергии, и качества тонких тел, чтобы начать исполнять наши с тобой договоренности.

— Слушаю внимательно, — от Макса не ускользнул перевод темы, но он решил не акцентировать внимание. Не к спеху.

— Для начала — предыстория и образец, — начал планар, — а потом уже остальной рассказ. Помнишь, мы в начале нашего знакомства говорили про то, чтобы ты не ходил дальше низа Башни?

Максим, если честно, наглухо про это забыл. Слишком много всего на него навалилось, а потом просто забылось. Или наоборот: сначала ему помогли забыть, потом навалилось, а дальше не стал разбираться. Воспоминания о том, как Иезекииль при знакомстве, не заморачиваясь, читал его мысли, было, однако, свежо.

«Ладно, — решил про себя Максим, — обидеться и затаить я всегда успею. Не буду прерывать процесс познания».

— Забыл, — произнес он вслух.

— И, конечно, подумал на меня, — от планара не укрылись Максовы метания. Он покачал головой и грустно подтвердил: — Правильно подумал. Нечего тебе там было делать.

— Еще один интриган на мою голову, — так же грустно ответил парень. — Хорошо хоть сейчас у меня в мыслях не проходной двор.

— Извини… Я тогда вообще не сильно понимал, что ты собой представляешь, а потом забыл, — повинился планар.

— Ага, разумный с даром в менталистике что-то там забыл, — скептически произнес Макс. — Прям вот вылетело из головы, что память поправил единственному собеседнику за почти восемь десятков лет. Дела же все, дела!

— Во всем прав, — спокойно сказал Иезекииль, глядя Максиму в глаза. — Не забыл. Но и поднимать тему не стал, до поры до времени. И тебе бы ничего это путного не принесло, и мне этот неприятный момент приятнее переживать со способным и понимающим тобой, а не с неоперившимся щеглом.

— Ой, вот не надо пытаться приправить свой косяк неким налетом мудрости! — досадливо отмахнулся охотник. — Вас, мудрецов сраных, вокруг меня, как мух вокруг мусорки, нахер послать некого. То один остроухий рассказывает небылицы, утаивая часть информации, то наставник гудит: «Наберешься опыта — поймешь!» Нафиг вы сдались, такие красивые, и нафиг вы свою жизнь так долго жили, если не умеете сложные вещи объяснять просто? По всему видать, зря!

Молчание затянулось. Максим корил себя за несдержанность, потому что чуть не болтанул про нестыковки, которые так его волновали. Планар же, видимо, страдал от мук совести, не желающих нормально смешиваться с чувством долга и собственным суждением.

Первым сдался, как ни странно, Иезекииль.

Он поднялся с кресла и опустился на одно колено, склонив голову.

— Приношу извинения за свои действия и неверные суждения, — проговорил однокрылый глухо. — Обязуюсь искупить сделанное важной информацией и не утаю ничего, что ты спросишь, и не искажу ничего, что отвечу.

— Официально, однако! — хмыкнул Макс. — Для многомудрого хрена, видящего на несколько ходов вперед, даже как-то неожиданно.

— Тебе бы только шутить, — поднялся с пола планар и тяжело рухнул обратно в свое кресло.

— Часто такое слышу.

— В общем, не смотря на мою ошибку, последовательность действий не меняется, — Иезекииль взял кубок и пригубил немного вина. — Сходи на нижний этаж, внимательно осмотри то, что там найдешь, а потом возвращайся. Поговорим.

Максим не стал упрямиться, поднялся и прошел к проему, ведущему на лестницу вниз. Три десятка ступеней, и парню открылась панорама нижнего этажа Башни.

В центре просторного зала стоял огромный монолит, выполненный из обсидиана, судя по характерному цвету и фактуре. Монолит был покрыт цепочками полыхающих белым и багряным светом рун. Вокруг монолита горела ровным свечением рунная ритуальная схема. Чуть в стороне расположилась схема поменьше: в ней Макс с удивлением узнал круг призыва Хаоса. От призывного круга к основной схеме тянулись линии-энерговоды. С потолка свисала толстенная цепь, вторым концом крепящаяся к самому монолиту.

«Я так понимаю, другой конец воткнут в моего однокрылого собутыльника», — подумал парень, разглядывая цепь.

В полутьме зала угадывались еще три объекта — огромные друзы горного хрусталя, покрытые металлической проволокой толщиной в мизинец, образующей причудливую паутину. Максим подошел поближе: в толще громадного кристалла хрусталя виднелись блекло переливающиеся рунные цепочки. Покачав от удивления головой, парень прошел по залу, разглядывая все более внимательно. Даже Познание применил пару раз. Сердце Силы и Пространственные якоря — вот что хранилось на нижнем этаже Башни. Никаких глобальный пояснений Познание не выдало, но в целом все и так было понятно. Переводя с волшебного на современный: генератор и элементы фундамента. Первое питало энергией все строение, вторые удерживали эту конструкцию в сером нигде, в стороне от обжитых пространств.

«Тут все ясно, пойдем за конкретикой», — решил Максим и отправился обратно.

Иезекииль тем временем пил вино. Увидев появившегося охотника, он приглашающе кивнул на второе кресло. Макс не заставил себя ждать.

— Я думаю, ты примерно понял, как это строение функционирует? — поинтересовался планар.

— Да. Источник энергии на Хаосе и Порядке, и три камня, которые удерживают Башню вне обычного пространства, — подтвердил Максим.

— Между материальной сферой и духовной, — уточнил однокрылый. — Я так понимаю, расставаться с таким убежищем тебе бы не хотелось?

— Разумеется, — кивнул парень, — но раз я обещал, то сделаю.

— Тебе и не придется, — ответил планар, внимательно глядя на охотника. — Сделаешь себе новое, самостоятельно.

— О! — только и смог сказать Макс.

— Технология доменов — это то, что демоны и планары получили от своих общих предков, — начал рассказывать Иезекииль. — Ты же заметил, что у нас один язык?

— Да, — согласился парень.

— Раньше, невообразимо давно, мы были единым народом. Знания об этом потеряны, а, возможно, просто скрыты, — продолжил планар. — Однако факт остается фактом: пространственные домены — это наше наследие, и демоны, и планары Порядка используют их постоянно, и масштабы куда эпичнее, чем вот эта вот башенка.

Однокрылый взмахнул рукой, как бы указывая на все окружающее пространство.

— Домен — это дом, крепость, убежище, — стал рассказывать он дальше, — недоступное никому, кроме создателя и доверенных разумных. Идеальная база. Ты создашь себе свою, используя те знания, которые я тебе дам. Привяжешь свое новое логово к тем источникам, которые дают силу именно тебе. Заберешь все ценное отсюда, а потом принесешь это место в жертву, укрепляя свой новый дом.

— Это как это? — опешил Макс. — Внепространственная хата — это тебе не овечка, которую можно закинуть в ритуальный круг и зарезать.

— Ключ, — пояснил Иезекииль. — К этому месту создан ключ, по принципам подобия. Тот, кто создал Башню, мог посещать ее сам в любое время без артефактов и прочей мишуры. Но он был смертен, скорее всего, и не хотел, чтобы это место пропало вместе с его знаниями и результатами труда. Поэтому он создал ключ, которой связан с сердцем Башни. Его каким-то образом получил учитель Кристоффа, а потом уже и сам Кристофф. Он же не родился с золотой ложкой во рту сразу крутым Магистром, а просто имел под рукой многообразие информации об одаренных, духовной силе и прочем, чтобы развиваться быстрее и качественнее других. Прямо как ты.

— Да, я у нас — уникум. Фура для перевозки роялей, — серьезно кивнул Максим.

— Не понял этой шутки, — пожал плечами однокрылый.

— И не надо. Хотя среди тех тонн макулатуры, которые я тебе натащил, должны встречаться книги с пояснением.

Макс немного подумал и подытожил:

— То есть если я проведу ритуал жертвоприношения с этим, — парень постучал пальцем по плечу, где спрятался браслет, — то в расход пойдет весь домен? И Башня, и окружающее ее пространство, и ты?

— Да, — кивнул Иезекииль. — И я. Но за меня не переживай, а, наоборот, порадуйся! Пройдет пара-тройка лет, и я воскресну в своем родном домене, на радость всем причастным.

— Это плюсы от существования планаров Порядка? — поинтересовался Макс. — Можно и мне такую опцию?

— Это плюсы от особой тренировки, которую, к сожалению, я тебе провести не могу. Клятву давал, — отрубил однокрылый.

— Да и не надо, — отмахнулся охотник. — Я не планирую погибать в ближайшие лет триста. Давай сюда свои знания, процесс создания небыстрый же, как я понимаю?

— Несколько лет, — хмыкнул Иезекииль. — Но там твоего вмешательства будет не надо. Только подготовительные работы: пара дней, и управишься. Дольше материалы будешь искать. Я дам тебе тот способ, которым можно будет для создания домена использовать не строение, а территорию, как это делаем мы или демоны.

Максим кивнул, подтверждая, что услышал.

Однокрылый сосредоточился и протянул руку в сторону Макса. Ментальный вестник, младший дух Разума, использующийся для передачи информации, проявился над ладонью планара и медленно поплыл к парню. Максим напрягся и поглотил сгусток информации, прикрыв глаза, усвоил переданное.

— Семь якорей? — открыл он глаза.

— Двадцать восемь, если быть точным, — хмыкнул Иезекииль. — По семь на каждую сторону материальной и духовной сфер. Максимальная устойчивость. Башня, например, привязана только к материальному плану и Изнанке. И потому весьма уязвима, и нестабильна. Плюс к тому, сделана была чисто под хаотическую энергию, что не добавляет устойчивости. Доработка энергией Порядка — это уже от Кристоффа. А вот откуда он эту информацию взял, могу только догадываться. Видишь ли, демоны так поступают с некоторыми представителями моего народа, кого смогли взять живыми в бою. И даже для меня эта информация сродни легендам. А он вот реализовал, причем довольно сносно.

Он для наглядности постучал по цепи, торчащей из груди.

— А мне от чего запитывать? — поинтересовался парень. — Вырастить копию Иггдрасиля? Типа древо, символизирующее Жизнь, но растущее сквозь Пространство?

— Хорошая идея, — согласился планар.

— Вообще я пошутил, — ответил Максим.

— А я — нет, — парировал однокрылый. — Живительное древо. Сам же как-то хвастался, что вырастил такое у Харитона в клинике, чтобы пациенты в стационаре получали энергию Жизни в фоновом режиме. Прорасти рядом с заготовкой под Сердце силы, а якоря напитаешь Пространством изначально. Вот тебе и будет система на сильном источнике, родственном именно тебе.

— Понял, принял, — озадаченно почесал затылок Максим. — Ну что ж… Пойду ингредиенты собирать. Еще к Эрледэ завтра, принимать миссию.

— Погоди, Макс, — мягко попросил Иезекииль, — мы с тобой еще кое-что важное не обсудили, что я обещал озвучить.

Парень посмотрел на него с немым вопросом.

— Кристоффа вели, — проговорил планар, как показалось, с неким трудом. — Все его разработки по химеризации души он проводил изначально не один. Было там еще две фигуры, о которых ты должен знать, и несколько разумных, причастных к процессу, которых ты уже знаешь.

— Так, — произнес Максим. — Слушаю тебя внимательно.

— Идея модификации духа сама по себе не нова, — начал повествование однокрылый. — Про легкое и быстрое открытие духовного зрения есть информация и в открытых источниках, сам ритуал в урезанной форме описан достаточно подробно. Да что там говорить: еще полторы сотни лет назад почти все одаренные, становившиеся личными учениками Магистров, проходили через химеризацию именно глаз. Ускоренное развитие, все дела. А глаза, созданные из обычного духа, ассимилируются за пару лет без следа. Это ты у нас — конструктор с золотыми деталями, а рядовая пехота довольствовалась тем, что можно раздобыть без проблем. Так вот Кристофф, его соученик Дитрих и позже присоединившаяся к ним девушка, имени которой я не знаю, плотно так увлеклись модернизацией себя. Девушка, кстати, погибла. Наприживляла себе Даров больше, чем позволили возможности тонкого тела. Это мне Кристофф рассказывал, когда я уже попал сюда. А вот сам Кристофф с Дитрихом довели свои эксперименты до определенного уровня и разбежались. Ни один из них себе ничего серьезного сам на тот момент не вживил, все искали идеальные формулы.

Иезекииль перевел дух, отпил еще вина и продолжил:

— Я в то время принадлежал к одной организации, целью которой было как раз демоноборчество. Союз Пяти. Закрывали Сопряжения, сражались с хаоситами, даже ходили в рейды на каверны, как ты сейчас.

— А почему Союз Пяти? — поинтересовался парень.

— Планары-полукровки, люди, преимущественно Мастера, сидхе из родов Духа и родов Жизни ну и представители Серого Ордена.

— О, ну как без них-то? — скептически прокомментировал Макс.

— Нас было мало. Нас, в смысле, планаров. Трое всего… Я же очень молод, по критериям моих сородичей. И не обладал сильной связью с Порядком, что позволяло мне находиться в материальном мире сколь угодно долго. Вот тогда-то, около девяносто лет назад, мы случайно вышли на Дитриха. Он окопался в одной из каверн, обустроил там лабораторию, жилище и проводил опыты… Ничем не лучше, чем проводил ван Либенхофф, я полагаю.

— Да уж, там такие описания, впору проблеваться! — передернуло парня. — Вивисектор сраный.

— Вот и я о том же, — Иезекииль устало вздохнул. — В общем, нашли мы этого деятеля и уничтожили. А вот логово его обыскивали совместно с сидхе и прочими нонкомбатантами. На передовую, кроме планаров и людей, мало кто хотел лезть, зато ресурсами и иной помощью всегда одаривали щедро. Тогда-то я в первый раз услышал эту мысль, что духовная химеризация — это возможность создать суперсолдата, заточенного на убийство демонов. Сам же сталкивался с этими тварями: сильные, агрессивные, с хорошей защитой. Без специфических навыков против них не выйдешь. Там же мы узнали про то, что Дитрих и Кристофф — давние знакомые. А я Кристоффа знал много лет и видел, что он сильно вырос в силе. Как потом выяснилось, приживлял себе фрагменты средних духов, усиливая таким образом свое собственное тонкое тело. Готовился к величайшему изменению в своей жизни — вживлению сердца демона. Тогда и возник план, по которому я должен был проникнуть в святая святых ван Либенхоффа и вынести нужные сведения. Трижды я был тут как гость, трижды я уходил, вытаскивая по крупицам драгоценную для Союза информацию. Сидхе многое знают, Орден тоже хранит немало специфической информации. Дополнив её знаниями, полученными от Кристоффа, они решили действовать понаглее. В четвертый свой визит я должен был обеспечить возможность перехода Союза в его домен, а то, что эта Башня — домен, никто уже не сомневался. Но когда я повредил алтарь в ритуальном зале, Кристофф это заметил. И оказался куда сильнее, чем я предполагал… И вот я тут, кукую в подвале и травлю байки юному одаренному, которого вполне очевидно ведут по жизни те самые члены Союза, которые затеяли всю эту авантюру с Башней, и которые уже несколько десятилетий не торопятся меня отсюда вытаскивать.

Максим молчал, переваривая услышанное.

— А кто мой знакомый в этой истории? — спросил он, пытаясь сохранять спокойствие.

— От людей — Харитон. От Ордена — без разницы кто, они же там едины сознанием, — объяснил однокрылый, Макс нервно сглотнул от таких откровений. — От сидхе — понятия не имею, кто такой Эрледэ, но раз он старейшина рода Духа, то явно в курсе тех дел. Что сидхе с их долголетием какая-то неполная сотня годков? Плюнуть и растереть! Как вчера было же.

— То есть ты считаешь, что из меня делают оружие против демонов? — переспросил парень.

— Частично сделали. Пока что бойца, по крайней мере, — подтвердил планар. — Оружие не думает, оружие несет смерть. Ты же вполне себе сам принимаешь решения, сомневаешься, ищешь возможности, учишься. Оружие так не умеет, у оружия нет своей воли и разума. Так что, дорогой друг, не все так страшно, как ты себе уже навоображал. Харитон, кстати, ни в управлении, ни в рейдах не участвовал. Он только лечил. Так что, думаю, он в мероприятии участвует скорее по личным мотивам, воспитывая нового сильного жизнюка. Не склонен этот мужик к интригам, хотя и видит их. Зная остальных участников — это все, скорее всего, игра вдолгую. А ты теперь вооружен знаниями, так что сможешь придумать вариант, как остаться при своем. Потому-то я и хочу, чтобы ты получил свой домен и стал автономен. И напоследок — после того, как освободишь меня, помни: я тебе уже буду больше не друг.

— Когда вы достали чеку, мистер Граната вам больше не друг, — вспомнилась Максу бородатая шутка. — А что так?

— Порядок, — Иезекииль смотрел куда-то вдаль, как будто не было перед ним никаких стен. — Он, как и Хаос, сильно влияет на мышление. Я уже буду не совсем я.

— Это как? — удивился Максим. — Насколько я понимаю, ты — это всегда ты, просто контекст несколько может искажать восприятие.

— Первостихии реморализуют. Полностью меняется восприятие окружающей действительности, мысли как будто бы идут через какой-то фильтр, доходит до того, что черное начинает казаться белым, если так того требует сила внутри, — планар помолчал немного и продолжил. — Я жил с этим всегда, и порой делал страшные вещи, считая себя абсолютно вправе. И только просидев несколько лет тут, избавился от давления силы на мозги. Прям как у тебя с Жизнью. Просто Первостихия давит сильнее и качественнее, что ли. И сейчас я могу сравнивать то, как думал раньше, с тем, как думаю теперь. И поверь: то, что я вижу, меня абсолютно не радует. А после перерождения я вернусь в свое первоначальное состояние, хотя, судя по тому, с какой скоростью меня опустошает Башня, связь с Порядком должна была укрепиться кратно. Скорее всего, я не смогу никуда уйти с плана Порядка дальше наших доменов. И это — несомненно плюс. Хотя я буду скучать по материальному миру, где прожил большую часть жизни. Вряд ли ты получишь удовольствие от общения с таким промытым типом, каким я однозначно стану. Чтобы ты понимал: в тот момент, когда мы обсуждали проект идеального воина с демонами, я на полном серьезе предлагал Клеймение Светом. И считал это правильным решением.

— Это что за зверь такой? — не понял охотник.

— Это комплексный конструкт Порядка и Разума, — неохотно ответил Иезекииль. — Преобразует сознание, выжигая из него всю критическую часть. Нетронутыми остаются навыки, знания, умения, однако любая импровизация или отвлеченные мысли невозможны. Вместо этого вбивается в извилины свод догматов, триггеров поведения и иерархическое древо. Биоробот. Просто разумный становится биороботом.

— Нда… Перспектива волшебная, — Макс с нездоровым интересом окинул собеседника взглядом.

— Не смотри так, я предупреждал, — скривился планар. — И привел пример того, как меняется сознание. Кстати, мое предложение не прошло.

— Что, гуманизм взыграл? У идейных-то бойцов с Хаосом? — не поверил Максим.

— Нет, практичность. Безынициативный, негибкий и не умеющий принимать решения и анализировать ситуацию боец обычно неэффективен и быстро смертен.

— Мне кажется, ван Либенхофф у вас бы прижился, — сообщил парень с ухмылкой. — В этой компашке у него было много общего со всеми участниками.

— Сидхе не даром не хотят допускать присутствия планаров Первостихий в мире, — тихо объяснил Иезекииль. — Первостихии стоят в стороне от морали, поэтому для живых существ их присутствие ужасно. Что Хаоса, что Порядка. А если количество Хаоса в мировой сфере, приносимое демонами, переходит определенный уровень, то у Порядка появляется возможность оказать противодействие. То, что истинные планары — далеко не милашки, ты уже понял. Вот и представь: если они придут наводить добро и искоренять Хаос — они просто вызовут дикое противодействие, качнув равновесие в другую сторону, что уже даст возможность демонам привести больше сил, и так до тех пор, пока кто-нибудь не протащит сюда Эмиссара и не закрепит его надежно в сфере мира. Вот тогда-то и наступит точка невозврата, после которой место, которое мы любим, будет уничтожено огнем войны. И поверь, я, как человек наполовину, не хочу такой судьбы для своей родины. И сидхе не хотят. Поэтому для понимающих все средства хороши.

— А Орден, я так полагаю, уже видал, как это бывает, поэтому участвовал в инициативе? — спросил Максим.

— Орден потерял свой мир вследствие глобального конфликта между одаренными и неодаренными, — покачал головой однокрылый, — а Первостихии пришли к ним в завершающей части столкновения и просто довершили начатое. Кто-то из одаренных организовал прорыв двух Эмиссаров в стан врага, дополнив этот самоубийственный поступок гекатомбой. Там было такое мясо, что я, как никто другой, голосую за Кодекс и этих живых големов в качестве Хранителей обеими руками!

— Мне нужно со всеми этими мыслями переспать, — заключил Макс. У него уже не было сил удивляться или ужасаться. — Слишком много конспирологической информации в мою бедную головушку.

— Разумеется, — планару, казалось, полегчало после рассказа. — Не затягивай с доменом. То, что ты нашел ключ от Башни, может быть как планом Кристоффа, так и планом Союза. А может быть вообще случайностью. Тем не менее в твоем положении важны две вещи: информация и спокойный, трезвый ум. Ты мне притаскивал артефакты на оценку, помнишь? Там были книги, по большей части ненужные. Однако в больших кавернах, куда тебя, скорее всего, направят, можно встретить труды, которые помогут тебе стать сильнее либо защитить свое сознание от внешнего влияния. Демоны бы не существовали как вид, если бы не имели возможности контролировать свою Первостихию. А то, что может контролировать такую капризную и мощную силу, — явно хорошее подспорье для любого, идущего Путем Воли.

— Не про ту ли ты силу говоришь, которая возникает от взаимодействия тонких тел с душой? — хитро прищурился Максим.

Лицо Иезекииля окаменело.

— Клятва… — просипел он.

Парень немного испугался за собеседника, но спустя пару мгновений того отпустило.

— А ты полон сюрпризов, — удивленно оглядел планар охотника.

— Ладно, не буду тебя дальше мучить, — улыбнулся Макс, — пойду думу думать. На предмет взаимодействия.

Он встал и направился на выход, однако не прошел и нескольких шагов, как услышал за спиной тихое подтверждающее:

— Да…

Глава 6 Череда локальных конфликтов

Макс стоял перед зданием Гильдии и жалел, что не курит. Заходить внутрь не было никакого желания. Навалилось какое-то состояние прокрастинации, не хотелось двигаться вообще и идти куда-то в частности.

Пустота.

Все-таки, несмотря на прогнозы сидхе, новый дар давал о себе знать, только как-то не так, как это представлял себе Максим. Он-то полагал, что в эмоциональном плане это будет голод, желание заполнить отсутствующее, а в итоге все вылилось в какой-то приход о тщетности бытия. Прямо как при падении тестостерона ниже референсных значений. Вялость, уныние, апатия. И вот он стоит, облокотившись на ограждение, отделяющее проезжую часть от тротуара, и пялится на крыльцо Гильдии, изредка ностальгически вспоминая, как вот на этом самом месте малолетний Эмиссар Юдин пытался с одной руной Подчинения наперевес вызнать у Максима, известно ли ему что-нибудь об эльфе-качке. Сюрреализм такой сюрреализм.

— Дяденька, не поможете?

Макс вынырнул из меланхоличных дум и глянул на обратившуюся. Перед ним стояло две девочки, класс пятый-шестой, одна из них держала в руках литровую пластиковую бутылку с соком.

— Помогите, пожалуйста, открыть! — попросила девочка с соком, протягивая парню бутылку.

Максим по-доброму усмехнулся, взял упрямую емкость и с небольшим усилием открыл. Протянул девочке обратно.

— Спасибо! — та подхватила бутылку, и дети пошли дальше, начав что-то активно обсуждать, запивая свои, несомненно важные, истории яблочным соком.

— Не за что, обращайтесь… — запоздало пробормотал парень, понимая, что его уже никто не слышит.

Он вздохнул, встряхнулся, сгоняя накатившую меланхолию, и направился внутрь здания Гильдии.

Юля, окруженная роем огненных бабочек, порхала по боевому залу Гильдии, быстро, бескомпромиссно и крайне эстетично поражая тренировочных манекенов. Манекены, созданные на основе Иллюзии, лопались, как мыльные пузыри, исчезая под стремительным натиском хрупкой фигурки. Бабочки окружали воительницу плотным, хаотично движущимся облаком, как будто бы сами дублировали ее выпады, блокировали ответные атаки, вливались в лезвие Огненного Клинка, усиливая особо опасные удары. Выглядело все это чертовски красиво: завораживающий танец огня и мастерства владения телом.

Манекены появлялись по две-три штуки и имитировали нападение людей-неодаренных. Юля сносила их настолько быстро, что иногда зал не успевал проявить следующую партию и девушке приходилось делать лишние перемещения, оглядываться в поисках врага. Но свой танец она не прерывала — даже такие интервалы были заполнены вполне осмысленными движениями, гармонично вплетенными в общий узор.

Максим не впервые наблюдал, как охотница тренируется. Он знал, что через несколько минут количество появляющихся манекенов увеличится, а интервал появления сократится. А через, примерно, час среди антропоморфных манекенов появятся твари Хаоса, еще через минут десять-пятнадцать появятся особые условия для уничтожения каждой цели. Большой Боевой Каскад — одно из наиболее успешных изобретений Гильдии. На этом тренажере взращены поколения охотников, его эффективность неоспорима. Сам Макс мог продержаться часа три. После требовалось комплексное воздействие Жизнью, так как тело больше не выдерживало запредельный темп. А это, по неписанным правилам данного культового места, — абсолютный моветон. Владеешь Жизнью? Молодец! Не умеешь работать Жизнью со своим телом в процессе боя? Твои проблемы. Научись.

Парень подозревал, что это неписанное правило родилось от бессилия. Любой жизнюк способен восстанавливать себя таким образом сколь угодно долго. А если он еще и в боевой составляющей сведущ, то может проходить тренажер, пока не надоест, или пока алгоритм плетения не подберет комбинацию условий, к которым испытуемый не сможет приспособиться. А это долго. И остальным участникам обидно до ужаса, когда какой-то лекарь может сутки развлекаться там, где ты, крутой боевой Мастер, загнулся на втором часу. Человеческое тщеславие неодолимо.

Герман сидел рядом на скамеечке, тоже наслаждаясь зрелищем.

— Приятно наблюдать за талантом, — задумчиво произнес он, глядя на очередной заковыристый пируэт, — ты же заметил? По два-три конструкта на каждый выпад. И как органично! Никаких задержек, ни мгновения раздумий. А потом она меня убеждает, что все это не то и до недостижимого идеала ей еще ой как далеко.

— Проблема всех гениев, — ответил Макс, отлично видевший, что конструктов на каждый выпад куда больше трех, — в том, что то, что для них база, для нас — апогей. И хрен объяснишь, что это не так. Да и не нужно. Иначе как она будет прогрессировать, четко понимая, что уже на голову выше среднестатистического бойца?

— Так оно, — кивнул Герман, потягиваясь и вставая. — Но что-то постоянно внутри гложет, толкает донести мысль, что все уже и так хорошо, и не надо так упахиваться.

— Зависть? — предположил Максим. — Ощущение конкуренции?

— Кстати о зависти, — усмехнулся Герман, — у вас как, все серьезно?

— Ты, вроде, жизнь пожил, а такую чушь все еще спрашиваешь, — усмехнулся в ответ парень, продолжая наблюдать за тренировкой. — Сам как думаешь, после двух недель более плотного общения кто-то может ответить на такой вопрос?

Герман молча пожал плечами.

— Ну и положа руку на сердце, — продолжил Макс, — это вообще не твое дело. Сами разберемся как-нибудь.

— Это ты опытный, — ответил Герман, нахмурившись, — а Юля — нет.

— А ты женатый — это раз, отверг ее чувства — это два, — парировал Максим. — Я еще могу придумать три, четыре и пять, но первых двух доводов вполне достаточно. И я это говорю не к тому, что ты должен был как-то по-другому поступить, а к тому, что не береди раны и дай человеку прожить этот момент самостоятельно. От такого саппорта только хуже.

— Аргумент, — грустно ответил Герман. — Ничто человеческое мне не чуждо, особенно низменные порывы…

Юля же, ранее мелькавшая по залу, внезапно стремительно сблизилась с охотниками, параллельно направив две шикарных волны огня, дополненные резким ударом меча по Герману.

Макс, заранее ощутивший атаку, ушел в Сдвиг, пропуская буйство стихии сквозь себя, Герман же закрылся каким-то вариантом ледяной скорлупы и быстро сместился на десяток метров вправо.

— О чем болтаете, мальчики? — задорно, но в то же время с каким-то напряжением спросила Юля. — Как насчет размяться?

— Я пас, — открестился парень, — настроение сегодня философское.

— Ну тогда не обижайся, если случайно прилетит! — кровожадно оскалилась девушка, оборачиваясь в сторону Германа. — Я сдерживаться не собираюсь. В полный контакт!

Мастер льда уже понял, что нарвался на трепку в связи со своей болтливостью: среди специфических навыков Юли числились конструкты обострения чувств. Девушке явно не понравился их диалог. Максим же отнесся к эпизоду философски, как и озвучил. Ну а что она ему сделает? Да и не он инициатор, так что пусть отдувается тот, у кого язык оказался длиннее.

Следующие десять минут Герман носился по залу, уклоняясь от атак огненной фурии, редко контратакуя и стараясь не приближаться к углу, оккупированному Максимом.

Тот занял позицию наблюдателя, чуйка твердила, что добром эта разборка не кончится, но и вмешиваться заранее не хотелось. Порой выпустить пар таким агрессивным способом — лучшее лечение.

Так как никто из сражающихся особо не сдерживался, Максу приходилось отклонять хаотичные площадные атаки или уворачиваться от них. В какой-то момент ему это надоело, и атаки начали отражаться в атакующих обратно. Все-таки Мастер Пространства — это опасный оппонент. Потому-то Герман и стремился обходить парня стороной. Очень неприятно поймать спиной свою же Ледяную Картечь или Копье. Или еще что из убойного арсенала, что Макс отправлял авторам. Юле тоже пару раз досталось, достаточно чувствительно, чтобы перестать пытаться вовлечь своего кавалера в разборки.

Постепенно накал страстей увеличился. У Юли явно отказали тормоза, а Герману надоело изображать из себя грушу для битья. В тренировочном зале резко начало холодать. Максим поежился, в глубине души лелея надежду, что опытный охотник не сорвется. Однако на бога надейся, а верблюда привязывай. Парень незаметно поставил на разошедшуюся девушку Метку и приготовился вмешаться. Уж больно нехорошее выражение лица у Германа стало.

Ну и дождался.

В один момент охотник, пропустив мимо себя очередную волну пламени, вдруг резко свел руки вместе. Из пола, стен, потолка стремительно выросли массивные ледяные глыбы, целью которых была окруженная порхающими огненными бабочками женская фигурка. То, за что Ледяной Бастион заслужил свое прозвище, было использовано в очередной раз.

Максим успел в последний момент. Юля была явно не готова к объемной атаке, не оставившей путей отступления. У парня был выбор — либо потом лечить то, что останется, с невысокими шансами на успех, либо прикрыть в моменте. В любом случае пламя — слабая защита от ледяных глыб, не на уровне Юли точно.

Макс отправил девушку в Сдвиг, используя поставленную метку. Глыбы льда резко схлопнулись, обдав окружающее пространство крошкой, на лице Германа отразилась паника. Он понял, что перегнул палку, и очень испугался. Максим же, используя Окно, переправил часть льда в дальний угол, а после позволил Юле материализоваться в образовавшейся пещерке в окружении тонн мерзлой воды.

Урок должен был быть выучен, причем обоими.

Герман лихорадочно начал пытаться взять под контроль призванную массу замороженной воды.

— Помоги мне! Телепортируй ее оттуда! — крикнул он парню. Нервы мешали контролю, у охотника никак не получалось убрать лед.

— Сам разбирайся с тем, что наворотил, мудила, — хладнокровно ответил Максим, не собираясь успокаивать согильдийца. Одно дело, когда крышу рвет молоденькой девчонке, другое — когда начинает исполнять зубр магических боев.

Герман зарычал и каким-то чудовищным волевым усилием все-таки испарил глыбы льда. В центре зала обнаружилась дрожащая, сжавшаяся в комок девушка, явно в шоковом состоянии. Охотник кинулся было к ней, но тут же получил незамысловатый удар кулаком в челюсть. Макс сместился со своей позиции в мгновение ока, не дав мужчине и шанса приблизиться.

— Иди, приди в себя, потом поговорим, — бросил парень через плечо, подходя к Юле. — Успокойся, все закончилось. Пойдем! Пойдем.

Юля-сан успокоилась довольно быстро. Максим лишь молча посидел с ней в обнимку минут десять в комнате отдыха, и вот уже ранимая и разбитая девочка превратилась обратно в бойца со всякой нечистью, отлично закаленного и подготовленного.

— Макс, что это было? — ударила парня охотница кулачком в плечо. — Ты какие-то социальные эксперименты что-ли ставил? Мог бы осадить нас, когда все зашло слишком далеко.

— Мог бы, — кивнул Максим, — а мог дать высказаться. Вот я и дал. И кстати, вообще не думал, что ты подслушивать будешь. Было не особо приятно.

— Не удержалась, — насупилась Юля. — Про меня же разговаривали.

— Про тебя, но не с тобой.

— Ну интересно же! Тем более меня касается.

— Юль, все вокруг обсуждают друг друга. Даже самые лучшие, которые на показ говорят, что обсуждать нужно только идеи, а людей не нужно, — Макс вздохнул. — И не в лицо ты, скорее всего, всегда услышишь что-то, что тебе не нравится.

— И что теперь? Я вот не говорю про людей плохого за глаза! — воскликнула Юля, отстраняясь.

— Ага, и не ты день назад обсуждала со мной свою подружку Жанну и ее амурные похождения? — усмехнулся парень. — Давай не надо. Все мы одним миром мазаны, когда речь идет о общечеловеческих вопросах. А про Германа и тебя: ты не находишь, что для людей, которые типа никому типа ничего типа не должны, вы как-то сильно напряжены?

— Слишком много «типа» — пробурчала девушка, — русский язык плачет.

— Гиперболизация, — пожал плечами Максим, — короче, не было между вами поставлено точки. А вот сейчас она почти есть. Сейчас твой бывший ментор в себя придет, поймет, что накосячил, и будет извиняться. Тогда и закруглитесь. Когда все произнесено, жить чуть полегче. А пока не произнесено, есть шанс, что есть шанс. Так понятно?

— На месте Ожегова, я бы ударила тебя его трудом, — угрюмо улыбнулась Юля.

Максим лишь молча ухмыльнулся.

Герман подошел минут через десять. Макс понимающе испарился, дав напарникам обсудить свои дела. Не маленькие, разберутся, при таких-то новых вводных. Сам же он занял полигон и принялся за тренировку. Все тот же Большой Каскад, только с ограничением по времени. Пять минут на все про все, сколько усилений противников смог пройти, столько и смог. Уничтожение толп было у парня слабым местом. Все массовые конструкты без применения fidei essentia носили максимально нелетальный характер. Приходилось тренировать скорость убиения множества слабых врагов тем, что есть в арсенале.

В середине третьего захода вернулся Герман, молча снял со стойки тренировочный экземпляр Ножа, вопросительно взглянул на Максима.

Макс спокойно завершил очередную пятиминутку и деактивировал полигон.

— Я так понимаю, ты пришел посчитаться за мудака? — парень иронично поднял бровь, забрав со стойки аналогичный тренировочный Нож.

— Да нет, тут все по факту, — вздохнул Герман, — но осадочек остался. А такой вот осадочек — вещь практически вредная.

— Как поговорили? — поинтересовался Макс, отходя на середину зала.

— Нормально, спокойно, объективно, насколько это было возможно, — ответил Герман, выходя следом. — Я извинился.

— Вот и славно. Какие условия?

— Фехтование, Клинок, усиление и ускорение тела, — мужик усмехнулся. — Не хочу за тобой гоняться по всей площадке, хочу просто подраться.

— Скорее, наподдать, — отзеркалил усмешку Макс.

Герман создал Клинок — лезвие из прозрачного льда, источающее такую стужу, что вокруг него начал клубиться легкий туман. Возле руки сформировалось несколько отдельных кусочков льда, образовавших своеобразную гарду. Даже у Мастеров одной стихии не найти двух одинаковых вариантов Клинка, каждый привносит в этот конструкт что-то свое.

Клинок Максима сейчас представлял собой нечто, напоминающее чистейшее прозрачное стекло. Около метра длиной, шириной в ладонь у руки и плавно сужающийся к кончику, резко переходящий в клин, не доходя до него, примерно, полпяди. Никакого сравнения с тем размытым прозрачным маревом, выглядящим как перегретый воздух над асфальтом, чем был этот конструкт в исполнении парня полгода ранее.

Герман полыхнул духовной силой, накладывая на себя Ускорение, и ринулся в бой. Макс не отставал. Две размытые тени начали носится по полигону, то и дело сталкиваясь в клинче, крутя безумные сальто, фляки и иные акробатические элементы, используя пируэты, порой приникая к полу так, что, казалось, суставы на ногах вывернутся с концами. Клинки сталкивались со странными высокими звуками, мало напоминающими обычный звон мечей или шпаг.

Фехтование одаренных — особая дисциплина, вобравшая в себя все, что известно человечеству о бое на клинковом оружии, и дополняющая все это великолепие метафизическими способностями пользователей.

На второй минуте Германа опять начало заносить: сталкиваясь с Клинком Максима, его Клинок стал выбрасывать ощутимые и направленные порции холода. Макс посыл уловил и добавил к своим ударам Телекинез. Волны холода включили в себя крохотные осколки льда. В ответ парень при ударе слегка искривлял пространство, делая атаки Германа более смазанными.

На шум пришел Пётр, посмотрел на творящийся беспредел, покачал головой и ушел, не мешая мужикам выпускать пар.

На исходе шестой минуты полигон представлял собой уже вполне себе масштабное поле боя: Максим в Сдвиге мельтешил вокруг Германа, который, в свою очередь, вращал вокруг себя массивный конструкт Ледяного дракона, часто огрызаясь Шрапнелью и параллельно пытаясь остудить воздух вокруг до катастрофических величин, чтобы замедлить неуловимого соперника. Макс же лишь на краткие мгновения выходил из Сдвига, чтобы отправить в Германа очередную Волну искажений, а все остальное время уворачивался и атаковал Клинком через Окна с разных ракурсов. Герман ругался сквозь зубы, парируя атаки, которые ни увидеть, ни поймать, казалось, не было никакой возможности: не иначе как шестым чувством понимая очередной вектор и змеей уклоняясь от внезапных уколов.

На исходе десятой минуты мужик подвыдохся. Накопители в тренировочном поединке никто, конечно же, не использовал, однако накал страстей был нешуточный, а применяемые конструкты — второго-третьего круга. Макс изначально предполагал, что этим может кончиться, поэтому действовал на истощение. Ну в самом деле: не бить же в спарринге Разрывом или Росчерком? Тем более про последний парень вообще решил пока нигде не говорить.

Герман, дядька тертый, понял, что ничего ему на длинной дистанции не светит, потому-таки решил не развивать конфликт дальше. С лихим хеканьем он развеял Дракона и тут же предусмотрительно отпрыгнул к выходу, отключая Клинок.

— Сдаюсь! — крикнул он, поднимая руки. — Ты всю душу так вымотаешь! Вот что мешало просто нормально подраться?

— Нормально — это когда ты побеждаешь? — ехидно поинтересовался Максим, появляясь рядом. — Мне как-то не улыбается давать тебе возможность съездить себе по зубам лишний раз. Ну его нафиг, проходили уже. Помнишь, как тогда на спарринге мне в челюсть зарядил?

— Ты сегодня вернул, — хмуро отозвался Герман, убирая тренировочный Нож на стойку.

— Ты собирался все испортить, пришлось останавливать, — пожал плечами Макс. — На мой вкус, слишком много драмы, слишком мало времени обдумать, что происходит. Вот я тебе его и дал, пусть и несколько грубовато.

— Засранец, — покачал головой мужик, усаживаясь на скамейку у входа.

— Ты же знаешь, что для кого-то с материальным проявлением дара, как у тебя, я — максимально неудобный противник. Ни попасть, ни поймать, — резюмировал парень, падая рядом. — Тот же Димка мне вполне может дать просраться своим электричеством, у тебя же все медленное, сто раз можно уклониться.

— Да знаю! — отмахнулся Герман. — Но все равно обидно.

— Ну пойдем, на кулачках сойдемся, — великодушно предложил Макс, — отведешь душеньку.

— Да ну тебя! — снова махнул рукой Герман. — Понимаю же, что все это немного по-детски…

— … но поделать ничего не могу, — закончил за него Максим.

— Ага, — подтвердил охотник, откидываясь спиной на стену, — Мы, человеки, такие существа, противоречивые и нерациональные.

— Да не прибедняйся уже, — развеселился парень, глядя на это показное смирение. — Лучше скажи: полегчало?

— Если только немного, — Герман, кряхтя, сел прямее, — но подраться все еще охота.

«Баммм! — в голове раздался звук огромного колокола, — Баммм!»

Макс непонимающе вскочил со скамейки и завертел головой: звука не было, был прямой ментальный сигнал, передающийся сразу в мозг.

— Прорыв! — выдохнул Герман сквозь зубы, вскакивая вслед за Максимом. — Дожелался, мать его… Пойдём! Сейчас будет много работы и хорошая драка.

Прорыв — это плохо.

Прорыв — это куча хаоситов на Изнанке. Это куча хаоситов на Изнанке, ставшая куда сильнее из-за невысокого энергетического фона Изнанки. Это куча хаоситов на Изнанке, которая стала сильнее и которую нужно убить, пока они не адаптировались, а иначе они выйдут в материальный слой.

А еще Прорыв — это то, чего не случалось уже лет эдак пятьдесят. Тем более в черте города.

Случаются такие совпадения, что Сопряжение годами находится в латентном состоянии, не проявляясь ни на Изнанке, ни в Иномирье. И с каждым годом этот тоннель из-за кромки миров копит хаотическую силу, укрепляется, врастает в реальность мощными корнями.

Обычно, если Сопряжение дало выход на Изнанку, его фиксируют и начинают чистить, а спустя определенное количество лет закрывают, так как оно становится опасным и может породить большую волну тварей хаоса, что приведет к ненужным жертвам. Непроявленное Сопряжение не зафиксировать. Его и обнаружить-то — задача нетривиальная, куда там учету и контролю. И когда наконец нарыв лопается, последствия становятся страшной сказкой для минимум пары поколений одаренных.

Именно поэтому и Коллегия, и Гильдия охотников, да и вообще любая мало-мальски серьезная структура имели для такого случая протоколы. Что делать, куда сообщать, как организовываться, временные интервалы для всех описанных действий. Если бы не одно «но».

Пятьдесят с чем-то лет без прорыва — это отличный срок для того, чтобы службы, которые занимаются именно такими вопросами, заржавели. И они заржавели. Каждый член Коллегии, Гильдии охотников, Палаты Артефакторов и прочая, прочая, прочая, обязан либо иметь при себе сигнальный артефакт, либо знать соответствующий служебный конструкт. Подавляющее большинство выбирало артефакт: маленький плоский спичечный коробок с тремя палочками разных цветов. Сломал нужную — сигнал ушел.

Вот и у шедшего по Изнанке промзоны представителя научной части одаренных был именно артефакт. Про который он по первости забыл. И лишь через несколько минут подстегнутый адреналином мозг вспомнил о средстве связи, которое надо применить, когда видишь несколько сотен урсидаев в черте города.

Поначалу на зов одинокого представителя Коллегии, заставшего Прорыв, никто даже толком не отреагировал. Ни секретарь Жанна, отвечающая в данный момент за дневную текучку в местном представительстве Коллегии, ни степенный и слегка убеленный сединами Олег, представитель охранных структур Коллегии, которому очень импонировала Жанна и к которой он любил в перерывах между своими немногочисленными делами зайти на ресепшн и потрещать о жизни.

Как только Жанна поняла, что маяк, лежащий в третьем ящике стола, не прекратит пищать, пока она с ним ничего не сделает, прошло минуты три. Раздраженная тем, что приходится отрываться от столь увлекательного обсуждения перспективы выходных в спа-комплексе на Уктусе, женщина нервно открыла вышеозначенный ящик и с яростью выдернула из дежурной обоймы брусок с окрашенным в красный торцом. Еще где-то секунд тридцать она вспоминала, что это за хрень и что с ней нужно делать, как сработали инстинкты ее ухажера.

Олег звезд с неба не ловил.

Он в целом был неплохой кадровый работник средней руки. Последняя треть второго круга, дар Земли, армейское прошлое, что привило ему как чувство субординации, так и типичное же армейское разгильдяйство, где подальше от начальства, поближе к кухне — основная мудрость. Однако, чем хороши подобные структуры, так это системой. И обучение в них соответственное. Устав караульной службы салаги впитывают, даже если не хотят. И Олег впитал. И потом в Коллегии тоже, правда, по привычке. А устав гласил, что, когда подает сигнал красный информационный жезл, должна быть объявлена тревога по форме два. Это означало немедленную мобилизацию всех одаренных второго круга и выше и информирование Серого Ордена, Гильдии Охотников и гражданских гильдий, имеющих боевые крылья.

Выхватив у потерявшейся Жанны искомый жезл, Олег бросился к терминалу оповещения и незамедлительно попытался активировать необходимую руну, но не преуспел. Терминал во время последнего ремонта добрые строители прикрыли плексигласовым листом, дабы никакие брызги на него не попали. Сами же работники охранного подразделения как-то между собой решили, что не нужно убирать лист, лежит хорошо, да и рунные схемы от пыли закрывает неплохо. Так и повелось.

И велось уже лет двадцать, если не больше, пока не бомбануло.

Олег, примерно, с третьей попытки понял, что ему что-то мешает, мощным движением оторвал прозрачную преграду, за эти года слегка пожелтевшую и покрывшуюся сеточкой царапинок, и с яростью активировал необходимую схему.

Здание Коллегии вздрогнуло.

Система оповещения, уже много десятилетий молчащая, активировала все свои контуры. Ушел срочный сигнал в Серый Орден. Ушли соответствующие сигналы в Гильдию Охотников и всему списку авторизованных гильдий Свердловской области. Были отправлены извещения в центральные представительства структур, отвечающих за одаренных.

И только Олег, который, собственно, единственный из всех одаренных, присутствовавших за стойкой ресепшена, а их там, на минуточку, было четверо, так как Жанна не любила коротать дни в одиночестве, приглашая подруг из смежных отделов на чаек, смог-таки известить всех, что что-то не так. Несмотря на то, что любой поступающий в Коллегию студент или работник был ознакомлен с инструкцией о трех сигналах, никто из них не пошевелился.

Синий жезл — опасная ситуация, связанная с действием неодаренных. Желтый жезл — опасная ситуация, связанная с действиями одаренных. Красный жезл — Прорыв.

Все остальное суета сует. Все остальное спокойно разрулится. Волнения неодаренных? Ходи по Изнанке. Опасность от одаренных? Сиди в штабе и не высовывайся, родные так или иначе тоже под защитой стен. А вот когда у тебя красный жезл — пора действовать. Твари Хаоса не знают пощады, твари Хаоса творят что хотят. И с ними придется сражаться.

Назначение в дежурную группу в свердловском отделении Коллегии считалось синекурой: временем для отработки начертания рун, написания каких-либо незавершенных отчетов или же просто ничегонеделания. Если в Гильдии дежурная группа хотя бы тренировалась, то в Коллегии назначенные сотрудники вообще могли не покидать свое место, просто формально отбывая номер.

Сигнал застал всех внезапно, больше половины работников и представления не имело, что за ментальная сирена вдруг заревела и не дает сосредоточиться на работе. Кто-то требовал выключить сигнал немедленно. Кто-то крутил головой и вопрошал, что же происходит. Народ возмущался, многие повскакивали с мест. Из аудиторий, где в данный момент шли лекции, выглядывали студенты. Люди подходили к стойке ресепшена, непонимающе оглядываясь.

Олег смотрел на эту вакханалию и морщился, как от зубной боли. Для военного человека такой бардак при ЧП — невообразимая халатность. Резко выдохнув, он вышел из комнаты с терминалом и громко объявил:

— Коллеги, внимание! Прорыв! Действуйте по инструкции! Внимание! Прорыв!

Чтобы быть погребенным градом пустых и нелепых вопросов от тех, кто, по идее, читал и подписывал эти инструкции при вступлении в организацию.

Глава 7 Прорыв

Максим, Герман, Юля и еще несколько представителей Гильдии охотников появились на месте Прорыва вторыми.

В серо-стальном небе Изнанки горела, медленно вращаясь, огромная Печать Помех. Невоспроизводимый конструкт, который получали от Серого ордена только и исключительно в виде рунической схемы на свитке. Одноразовая история, имеющая статус стратегического оружия. Циклопическое нечто на стыке энергий Порядка, Менталистики и, внезапно, Пространства, что могло обеспечить временное замешательство огромного количества тварей хаоса на внушительной территории на короткое время. Печать была уже тусклая, жить ей оставалось считаные минуты.

Второе, что бросалось в глаза, — исполинская каменная стена, состоящая из острых каменных пик под наклоном, образующая огромную арену не меньше километра диаметром. В противоположном от парня конце импровизированной арены судорожно пульсировало Сопряжение, выбрасывая все новые и новые партии тварей, которыми была забита вся огороженная площадка. Сотни урсидаев, попавшие под действие Печати, бесцельно толклись на месте, не делая каких-либо попыток вырваться.

По гребню стены тут и там мелькали вспышки перемещений: двое участников дежурной группы Гильдии устанавливали столбы Периметра, чтобы локализовать зону Прорыва для удобства истребления незваных гостей.

Автор же замечательного каменного заборчика валялся невдалеке и пытался прийти в себя после такого масштабного колдунства. Владимир, Мастер Земли, один из вновь прибывшего пополнения для Свердловского филиала, член команды Савелия Петровича, нового руководителя филиала, назначенного вместо печально обосравшегося Холодова.

Как Максим и предполагал ранее, шашни бывшего главы филиала с другими гильдиями, а также общая гнилота и ряд откровенно плохих решений, принятых Павлом во время его руководства, стали хорошей причиной для отставки. Однако и тут не обошлось без непредвиденных чудес. Видимо, политический вес Холодец среди руководства все-таки имел, так как его отставка выглядела как повышение с назначением почетным членом координационного совета по развитию новых территорий. Читалось между строк это, примерно, как: «ты, конечно, козел, но наш козел, руководить тебе чем-то сложнее процесса розлива водки за праздничным столом мы не позволим, увольнять тоже не будем, но и глаза никому мозолить не дадим».

Вот и непонятно, то ли наказали, то ли облагодетельствовали.

С собой Савелий Петрович из Москвы притащил пять человек, из которых двое имели уверенный ранг Мастера, а остальные являлись крепкими Подмастерьями с впечатляющим опытом подковерной корпоративной возни. Задача у этой бригады, как понял Макс из обрывочной информации, собранной по разным углам, стояла простая: не заметая проблем под ковер, но и не раздувая новой драмы, сделать так, чтобы все пришло в норму и заработало, как положено.

И на том спасибо.

У Макса, Германа, да и практически у всех действующих членов Свердловского филиала с новым руководством все вышло ровно. Пострадал только завхоз, но и его не убрали, лишь провели воспитательную беседу и взяли под плотный административный контроль. Ни громких увольнений, ни ярких речей, все спокойно, деловито, без ненужного негатива. Всех устроило.

Максим встряхнулся, чтобы сбросить небольшое оцепенение, навеянное воспоминаниями о недавнем кадровом кризисе, и пошел к лидеру дежурной группы вслед за Германом.

— О, вот и кавалерия! — приветственно поднял руку Владимир, все еще сидя на земле. — Готовы воевать?

Макс одним движением брови отправил в сидящего Мастера Восстановление. Тот благодарно кивнул, начав подниматься.

— На кавалерию мы не тянем, — отмахнулся Герман. — Подскажи, это что там за беспредел творится?

Он кивнул себе за спину на мигающую Печать и вакханалию хаоситов под ней.

— Где Коллегия, они же сигнал подали? Откуда такая толпа вообще?

— Вон, Коллегия сидит, — Владимир поморщился и указал подбородком в сторону. Там, привалившись к камню, сидел молодой парень и пребывал в явном шоке, судорожно оглядываясь абсолютно дикими глазами и крупно дрожа. — Это он подал сигнал. Пятнадцать минут назад. Судя по тому, что группы все еще нет, наши высоколобые напрочь забыли все базовые принципы гражданской обороны. Мы успели тютелька в тютельку! Еще бы пара минут, и я бы эту толпу уже не сдержал.

— Понятно… — протянул Герман, нехорошо прищуриваясь. — Накопители тащат?

— Через три минуты должны привезти, — ответил Мастер, разминаясь. — Печати хватит еще минут на семь, а потом надо бить, некогда уже ждать кого-то.

— Разгильдяи! Проспали бы сейчас побоище.

Максим хмыкнул и подошел к представителю Коллегии. Успокоение, Восстановление, Руна Ясности. Паренек дернулся и обмяк, взгляд слегка сфокусировался.

— Ты как? — спросил охотник своего невольного пациента.

— Н-н-нормал-льно, — все еще выбивая зубами чечетку ответил тот. — Г-г-где твар-ри?

— Никуда не делись твари, вон там пасутся за оградкой, — ответил Макс спокойно. — Приходи в себя и готовься помогать: сейчас будет жарко.

— Д-да, — ответил тот.

«Воин без страха и упрека», — грустно сыронизировал про себя Максим, отходя от пациента и приступая к подготовке.

Роль Мастера Жизни и Мастера Пространства в массовых столкновениях — боец поддержки. В его задачи входит вытаскивать тяжело раненых, оперативно подлечивать атакующих, перебрасывать команды с фланга на фланг, открывать порталы для сильных стихийных атак в тылы врага. Основа всего — контроль пространства. Опытный саппорт, владеющий порталами, может устроить на поле боя такое, что не снилось даже лучшим боевикам. Правда требовался специфический опыт и определенная подготовка. С первым у Максима был полный порядок, осваивая основной дар он много времени издевался над мелкими хаоситами в Сопряжениях, устраивая чехарду с переносами существ и перенаправлениями атак на своих же товарищей. Весело, но не очень эффективно. Второй же вопрос Макс собирался решить прямо сейчас. Он Телекинезом разровнял себе площадку и начал выжигать на ней рунную схему, призванную усиливать пространственные конструкты и восстанавливать ускоренно духовную силу.

Как бы ни хотелось парню ворваться сейчас в толпу, разрезая тварей направо и налево, он не мог себе такого позволить. Есть охотники куда эффективнее него в массовом геноциде хаоситов. Да и не выдаст он ничего особо впечатляющего без использования искр. Один на один — пожалуйста. В группе против сотен — совсем не та эффективность. Так что оставалось готовить себе плацдарм для реальной помощи, изредка с тревогой поглядывая на затухающую в небе Печать.

Владимир, глядя на эти приготовления, одобрительно кивнул. Он вообще категорически одобрял, когда окружающие сами знают, что правильно сделать в следующий момент. Тем временем неподалеку открылся портал, из которого вывалилось еще семь охотников, тащащих на себе три огромных каменных куба, закованных в металлические каркасы и испещренных рунными цепочками.

— Народ, батарейки прибыли, все сюда на подключение и планерку! — крикнул Герман. — Быстро, быстро, ну!

Члены Гильдии резво подошли к Герману, одинокий представитель Коллегии тоже нашел в себе силы приковылять, несмотря на слабость и одолевающий его страх. Откровенных новичков в охотниках не было, все имели за спиной десятки или сотни выходов в Сопряжение, неплохую подготовку и опыт командной работы. У Германа, как человека, последние несколько лет командующего всеми мало-мальски массовыми операциями Гильдии, был свой взгляд на тот минимум, который должен был знать и уметь рядовой участник.

Так что наблюдал сейчас вокруг себя Максим исключительно сосредоточенные, чуть напряженные лица уверенных профи. Ни страха, ни паники, только деловитая концентрация.

— Печать вот-вот потухнет, так что готовимся к бойне, — начал брифинг охотник, внимательно осматривая неполные два десятка бойцов. Владимир молчал, хотя и стоял нынче выше по иерархии. Оно и понятно: его вмешательство не особо и требовалось.

— Схема стандартная: чистим площадку сначала массовыми конструктами, закрепляемся и двигаемся вперед вдоль стены. В центр не вылезать! Наша задача — заложить основу для продвижения и продержаться до прибытия остальных. Всем все ясно⁈ — раздались уверенные ответы. — Тогда по пятеро на накопитель кидаем Связь и поехали! Макс, пока без подпитки, сам сориентируешься, когда станет нужно подключаться.

Максим молча кивнул. Ему пока действительно не нужно.

— Открой мне Окно над площадкой по центру, — попросил Владимир. — Организуем тактическое разделение.

Парень утвердительно угукнул, и в туже секунду перед Володей открылось довольно большое Окно с выходом над центром площадки. Тот, не мешкая, поднапрягся, творя что-то несомненно масштабное; в духовном зрении Макса вспыхнул конструкт в виде додекаэдра, перегруженный дополнительными рунными схемами на каждой грани так, что все сливалось в единое слепящее марево. Охотник с натугой, будто невесомый энергетический конструкт может хоть что-то весить, толкнул это произведение рунописи и тригонометрии в портал. Преодолев пленку перехода, додекаэдр рухнул в центр площадки. В следующую секунду среди толпы хаоситов открылся действующий мини-вулкан. Твари, будучи еще под действием Печати, никак на такое соседство не отреагировали, просто начав дохнуть пачками.

— Ты не перестарался? — Герман даже головой покачал от удивления. — Нас самих там не сожжет?

— Нет, только центр перекроет, — ответил Владимир, вытирая вспотевший лоб, — да и проработает минут десять. Чтобы нам не со всех сторон атаки отбивать.

— Добро! Погнали, народ! — и гильдейский рейд-лидер, подавая пример, запрыгнул на каменный гребень, под которым колыхалась толпа урсидаев, потихоньку приходящая в себя от действия Печати Помех.

Герман поднял обе руки над собой и резко опустил. Его любимое оружие — Бастион Живого Льда — проявился во всей красе. Стена высотой в два человеческих роста прозрачной голубоватой застывшей воды выросла у кромки арены и медленно поползла вперед, сминая хаоситов и освобождая площадку для остальных охотников. Гильдейцы по очереди спрыгивали на освободившееся место, расходясь полукольцом вслед за движущейся громадой льда. Воздушники, Илья и Мирон, колдовали совместную Стену Ветра. Остальные охотники готовились принимать тех тварей, кто прорвется через заградительные конструкты. Никакая могучая кучка воинов не сдержит такую ораву тварей без четкой систематизированной защиты.

Макс занял центр созданной им схемы и прикрыл глаза. Зрение сейчас было даже лишним: настолько мощно и подробно доставляли информацию Чувство Пространства и Биение Жизни. Ощущение было сродни тому, когда он использовал Глаза для комплексного обзора окружения.

Паренек из Коллегии со всеми не пошел. Он так и продолжал стоять невдалеке от накопителей, дергано озираясь. Видимо, ждал своих. Вообще, тот факт, что дежурная группа Коллегии еще не прибыла, вызывал глухое раздражение. Насколько надо быть оторванным от жизни, чтобы проигнорировать собственноручно поданную тревогу? И каковы причины промедления? Ведь у дежурных групп системных организаций в обязательном порядке есть необходимый уникальный расходник, благодаря которому можно купировать Прорыв в зародыше, не подвергая опасности ни одаренных, ни неодаренных, если твари вырвутся с изнанки.

Максиму захотелось сплюнуть.

Печать Помех, последнюю минуту судорожно мигавшая, последний раз вспыхнула и погасла. Резко стало не до отвлеченных мыслей, началась работа.

На арене Владимир принялся напитывать созданный им ранее вулкан новой силой, используя его как медиатор для новых конструктов: вулкан стал плеваться в задние ряды приходящих в себя тварей лавовыми сгустками. Герман расширил Бастион от каменной стены до кромки магмы, перекрыв освобожденный сектор с одной стороны, Илья и Мирон активировали Стену Ветра, прикрыв сектор с другой, а весь оставшийся охотничий люд начал задорно рубить в капусту прорывающихся через заслоны тварей.

Урсидаев было много. Очень много, Макс даже в глубоких Сопряжениях не видел подобных толп. Они перли на ледяную стену, которую Герман периодически заставлял ощетиниваться ледяными копьями, лезли по головам таких же тварей, давя и калеча своих, напарывались и оставались висеть на полупрозрачных пиках, чтобы в следующий момент очередная тварь использовала тело своего сородича как ступеньку для продвижения. Первые урсидаи выпрыгнули на освобожденную от хаоситов площадку и сразу пали под Клинками Юли и Дмитрия. Юля окуталась роем огненных бабочек и носилась вдоль Бастиона, рубя интервентов на куски. Дмитрий, оказав помощь в первом прорыве, отвлекся от фехтования и готовил свой любимый массовый конструкт. Над его головой заискрили, словно множество маленьких солнц, сгустки электричества. Охотник одним мощным движением рук направил эту плеяду по широкой дуге за ледяную стену. Танец Шаровых Молний, попав в толпу тварей, разорвал в клочья всех, кто находился в радиусе пятидесяти метров.

Со стороны Стены Ветра ситуация была спокойнее. Сам конструкт был куда менее летальный, чем Бастион Живого Льда, зато более непреодолимый. Урсидаи, прыгающие на стену, поднимались восходящим потоком ветра и швырялись обратно. Лишь редкие твари, используя сородичей, как трамплин, перепрыгивали Стену, но натыкались на клинки дежуривших под ней охотников.

Установился хрупкий паритет: твари потихоньку перли, одаренные их потихоньку резали. Продолжаться долго такая идиллия, конечно же, не могла, но вот наконец начали прибывать подкрепления.

Сначала Максим заметил одинокую фигуру, которая материализовалась на каменном гребне рядом с одним из столбов Периметра, а потом резко заметалась по полю боя, то пропадая, то появляясь в разных местах, оставляя за собой по несколько порубленных тел урсидаев. Макс сконцентрировался на новом действующем лице и тут же расслабился, коротко рассмеявшись. Эти острые уши и нечто, похожее на тати (конный японский меч), не спутать ни с чем — Денис не усидел на лекциях в Коллегии. Нашел, наверное, какую-нибудь подсобку или комнату отдыха и экстренно уснул, чтобы присоединиться к общему веселью.

Сноходцев сейчас явно не хватало. В толпе урсидаев, помимо обычной пехоты, присутствовали вожаки, а эти твари в условиях Изнанки имели одну неприятную особенность, а именно — дистанционные атаки. Герман новое действующее лицо видеть не мог, так что Макс создал простого Ментального Вестника и отправил его к Денису с посланием: «Выбивай Вожаков». Спустя пару мгновений темная фигура прекратила хаотично крошить тварей в винегрет и начала целенаправленную охоту за более сильными представителями, что добавило сумятицы в неразбериху боя. Вожаки, будучи более чувствительными к опасности и умными, отмахивались от врага, наполняя силой Хаоса когти и создавая ими этакие волны, призванные умножить на ноль супостата; однако ударить по постоянно исчезающей, да и не совсем материальной фигуре сноходца — задача непростая, потому под раздачу волн попадали свои же урсидаи.

Следующими на поле боя появились представители Мглы: десяток сноходцев из тех, кто привык чистить пробки в Сопряжениях. Парню даже показалось, что он узнал среди них тех, кто недавно помогал ему и Юдину украсть идола для уничтожения Эмиссара. Хотя это могла быть и игра воображения: кто этих исследователей чужих грез знает? Старший среди сноходцев материализовался рядом с Германом, перекинулся парой слов и коротко кивнул. Отряд разбился на две пятерки и прыгнул в гущу битвы вдаль от ледяной и воздушной стен, чтобы, видимо, снизить нагрузку на обороняющихся.

Максим и раньше знал, что сноходцы в деле массовых чисток хаоситов великолепны, но воочию видеть не приходилось. И вот теперь он на сто процентов убедился, что это действительно так. Парни действовали слаженно и с завораживающим масштабом: один создал вокруг себя вихрь полупрозрачных лезвий длиною метра по три, другой махал каким-то длинным кнутом, сплетенным из туманных струй, третий гвоздил урсидаев невидимыми молотами. Каждый из десяти сноходцев, пользуясь своим уникальным массовым методом, проводил геноцид хаоситов настолько эффективно, что это вызывало дрожь.

Напор урсидаев на стены немного ослаб.

— Начинаем двигаться! — скомандовал Герман, заметив изменения на поле боя.

Бастион Живого Льда и Стена Ветра синхронно дрогнули и медленно поползли вперед, расширяя освобожденный сектор.

Владимир, ранее занятый ковровыми бомбардировками магмой в тылах хаоситов, теперь сконцентрировал огонь на площадке рядом с самим Сопряжением, создавая там хаос и давку, нанося максимальный ущерб и снижая напор тварей в целом. Максим, глядя на эту вакханалию стихий, испытывал легкую зависть — его масштабы были поскромнее.

Рядом с накопителями начали открываться порталы, выпуская из своих арок представителей свободных гильдий. Парень сходу узнал только Сварожичей, так как не узнать этих ряженых шанса у него не было. Еще одна арка выплеснула из себя долгожданную группу от Коллегии, к которой с криком бросился отиравшийся поблизости от Макса паренек, явно кого-то узнав.

«Ладно, появилась у человека опора», — снисходительно подумал охотник, разглядывая состав делегации.

А было их негусто: на пару тройку сотен контингента Коллегия прислала всего двадцать одаренных. Сборная солянка свободных гильдий и то тянула на полтинник с гаком. И что немаловажно — парень не увидел ни у кого из коллежских свитка с Печатью Помех. Спрятать эту бандуру в пространственную сумку или еще куда не было решительно никакой возможности благодаря бешеной энергетической составляющей одноразового артефакта.

«А вот это уже очень интересно… Неужто где пролюбили во имя науки?»

Вся толпа тем временем, игнорируя Максима, поперлась через стену на помощь: кто-то более организованно, кто-то — как стадо студентов на обед. Послышались резкие команды Германа.

— Третий круг — на гребень, бей массовыми! Второй круг, сюда, под стены, открою проход, бьем тех, кто заходит!

И началась планомерная работа, а скорее — планомерная бойня. Новоприбывшие с энтузиазмом рассосались по указанным местам. Одаренные посильнее обрушили огненные шары, рои воздушных игл, сферы холода, молнии, облака кислоты и прочую смертоубийственную штуку на ряды врага. Те, кто послабее, встали под защиту стен, в которых Герман и Мирон с Ильей контролируемо создали небольшие бреши, и начали планомерно истреблять пробивающуюся нечисть.

Виталий из Сварожичей так вообще создал два огроменных жернова из магмы, которую экспроприировал из рукотворного вулкана в центре, и начал трамбовать ими врагов по периметру арены. Неизвестные Максиму пара одаренных, действуя в связке, сначала создали на площади соток в пять болото, а потом направили в него Поток Молний, зажаривая гигантское количество урсидаев разом.

Теперь и Максу не приходилось сидеть без дела: прибытие большого количества плохо организованного и не особо опытного народа сразу привело к сумятице и неизбежным травмам. Урсидаи перли яростно, не всегда одаренные успевали уклониться от атаки, не всегда гильдейцы успевали помочь.

Максим работал.

Он открывал Окна и кидал Восстановление, он ловил неудачно прорвавшихся в тылы тварей и Порталом скидывал их в вулкан в центре площадки, он выдергивал серьезно пострадавших и подранных одаренных и накладывал ряд лечебных конструктов, приводя бойцов в чувство, чтобы они могли дальше крошить хаоситов. Вместе с этим Макс сам периодически выпивал урсидаев своим ножом, нанося точные удары через Окна, подпитывая свой резерв духовной силы. Он работал, как метроном: мерно, ритмично, без остановок и перебоев. Если не лечить, то переносить, если не переносить, то бить, восстанавливая силы, если не бить, то прикрывать каким-то иным способом. Фокус внимания парня распределился на все поле боя, он даже в легкую медитацию провалился, войдя в ритм сражения. Максим ощущал себя Авалокитешварой, Буддой с тысячей рук, он был везде и нигде одновременно, внося свой вклад в битву, при этом не двигаясь с места в ритуальной схеме неподалеку от каменной стены, за которой кипело сражение.

Союзники не подкачали, все работали на износ, постепенно уменьшая количество тварей на огороженной площади. Охотники Гильдии все чаще и чаще вырывались за пределы магических укрытий, сея смерть для врагов. Юля плотно облюбовала участок перед бастионом и теперь демонстрировала наработанные в далекой Японии навыки во всей красе. Куда там другим скромным одаренным! Огненные махаоны частично прикрывали ее редким куполом, а частично носились вокруг безумным огненным шлейфом, разрывая урсидаев, разделяясь и смыкаясь, двигаясь вслед за мыслями вошедшей в раж девушки. Макс понимал, что весь этот банкет за счет полустационарных накопителей невесть на сколько миллионов парсов емкостью. Понимал, что в реальном бою без такой поддержки Юля бы уже лежала в глубоком обмороке от истощения. И он несомненно понимал, что после боя им не одну неделю придется таскаться с этими кубами в Иномирье, в несколько смен дежуря у стационарной схемы ускоренной зарядки. Однако нет-нет да поглядывал на свою пассию с одобрительной улыбкой и нескрываемым восхищением. Фурия!

Герман и братья-акробатья ускорили движение стен. Одаренные уже отвоевали половину площади, которую умудрился отгородить Владимир, и уверенно теснили орду обратно к Сопряжению. Сноходцы плотно оккупировали подступы к пульсирующей прозрачной сфере, а сам автор вулкана направлял магматические сгустки непосредственно в Сопряжение, чем вызвал еще больший коллапс на выходе, снижая общее количество врагов.

Что-то во всей картине боя Максиму казалось слегка неправильным. Он не раз сталкивался с урсидаями, интеллектом те не особо блистали. Ни на Изнанке, ни в Иномирье они не строили каких-то тактических схем. А тут, несмотря на то, что для закрывающих прорыв эти твари являлись очевидным мясом, они пытались проворачивать какие-то комбинации, чего парень никогда не видел. Прыжки со спин своих, сдвоенные скоординированные атаки, попытка вывода противника на вожака (пока Денис не перерезал большинство). Макс мог бы сказать, что ими кто-то управляет, если бы не видел, что эти паттерны проявлялись внезапно, хаотично и больше походили на какую-то сработавшую ментальную закладку: уж очень резво дикая тварь превращалась в дрессированного малинуа, и столь же резко опять обретала себя прошлую.

Впервые за весь бой парень использовал Глаза. Мир привычно замедлился, точка зрения сместилась вверх, охватив все поле битвы, потоки духовной энергии уверенно выделились в открывшейся картине. Макс присмотрелся к урсидаям внимательнее: пылающие черно-красным огнем твари были как будто испачканы в какой-то призрачно-голубоватой паутине. Паутинка пульсировала, иногда резко вспыхивала, вызывая у очередного урсидая резкий всплеск тактических навыков, и резко погасала, почти исчезая и лишь чуть-чуть угадываясь на фоне полыхающего в ауре костра хаоса.

«Это что еще за хрень⁈» — изумился Максим.

Дальше рассуждать и как-то мучить голову он не стал: феномен требовал изучения. Уж очень подозрительно выглядела эта ровная стабильная энергия на хаотической твари. Как поводок.

Очевидцев вокруг не было, все сражались на арене. Парень охватил поле боя вниманием, проверил, есть ли где экстренная нужда в помощи, и, убедившись, что все ровно, приступил к изысканиям. Из кармана был извлечен старый малоемкий накопитель и тут же избавлен от излишков духовной силы. Рядом с его ритуальной схемой в следующий миг вспыхнула еще одна, простенькая и слабая, однако способная удержать урсидая в течение пары минут. Жертву он особо не выбирал, лишь посмотрел на яркость паутинки, опутывающей тварь. Насыщенная? Подходит!

Выдернутый через Окно Телекинезом урсидай и рыкнуть не успел, как оказался парализованным в печати.

Познание!

«… бежать… рвать зубами… свет!.. свет давит… бежать далеко… там цель… много еды!»

Максим затряс головой. Фух! Не в первый раз, конечно, но контакт с мозгом хаотической твари — штука неприятная. Слов никаких не было, только яркие образы, среди которых максимально чужеродно смотрелся какой-то свет, который дал цель к пище. Недолго думая, Макс ткнул Ножом в паутинку, одновременно поднося кристалл накопителя. Артефакт разрушил структуру конструкта на твари, но не успел выпить силу. Зато ее успел собрать парень, активно помогая себе Волей и руной Передачи.

Пример артефакта, переданного Эрледэ для поиска каверн, навел охотника на мысль, что можно будет самостоятельно во внеурочное время поискать, где источник нынешнего безумия.

Выпив урсидая Ножом, Макс вернулся в основную схему, предварительно убрав следы своих экспериментов. Бойня на арене двигалась к завершающему этапу; хаоситам уже принадлежал сектор размером в треть от всего поля боя, и эта площадь неуклонно уменьшалась. Одаренные, разгребающие образовавшуюся с Прорывом навозную кучу проблем, дело свое знали туго: твари уничтожались максимально быстро и эффективно.

Спустя минут десять парень откровенно заскучал: лечить было некого, спасать тоже. Локализовав область вокруг Сопряжения, одаренные просто вошли в стабильный режим. Кто-то сбегал и снял столбы Периметра и перетащил их к месту Прорыва, кто-то, организовавшись в группы по три человека, спокойно уничтожал выпрыгивающих из Сопряжения урсидаев, меняясь каждые две минуты. Отработавшая группа шла восстанавливать силы в ритуальные схемы накопления энергии. Одаренные Земли слегка подшаманили с ландшафтом вокруг Сопряжения, организовав высокую и толстую стену вокруг пузыря с одним единственным выходом для удобства воюющих.

Ментальный вестник от Германа спустя еще какое-то время парня прямо взбодрил. Содержал он единственный посыл: «Дуй сюда!» Макс, недолго думая, последовал совету-приказу — дунул, аж пыль поднялась.

Герман был настолько зол, что слова цедил не хуже какого-нибудь авторитетного гопника в подворотнях в девяностые. Были такие типы, во всем старавшиеся подражать «старшим», опытным бандюганам и решалам, являясь при этом малолетней гнилью без реальной власти или какого-либо опыта разруливания тяжелых вопросов.

— Макс, надо думать, что делать, — начал он, недобро косясь на весьма взъерошенного представителя Коллегии, стоящего рядом. — Нужно твое мнение как одаренного Пространства.

— Излагай, подумаем, раз надо, — пожал плечами Максим, с интересом разглядывая явно недовольных друг другом одаренных. — Что случилось-то?

— Наука случилась, — процедил охотник, кивнув на члена Коллегии. — Видишь вот этого товарища?

— Да, вижу, — обозначенный член Коллегии поежился уже от двух изучающих взглядов.

— Так вот, этот господин сообщил, что у них в доступе сейчас нет ни свитка с Печатью Помех, ни Периметра, ни свитка Пространственного пробоя, — если бы интонации могли убивать или хотя-бы калечить, на одного калеку в их скромной компании стало бы однозначно больше. Не сводя с взъерошенного мужика взгляда, Герман продолжил: — Эти дежурные артефакты господа представители Коллегии решили куда-то забрать на исследования…

— Я уже говорил вам, что не несу ответственности за это недоразумение! — вскинулся ученый. — Я даже в дежурную группу не вхожу!

— Сергей Васильевич, мне откровенно наплевать, куда вы там входите или нет! — повысил голос охотник. — Зато мне не наплевать, что из-за действий вашей организации тут чуть не случилась трагедия. Где свитки⁈ Как Сопряжение закрывать будем?!! Лезть внутрь с Колесом(это артефакт для закрытия Сопряжения изнутри) — это самоубийство, понимаете, нет?!!!

В конце не выдержав, Герман сорвался на ор. Максим его очень понимал: там, за пленкой пузыря Сопряжения сейчас огромная толпа хаоситов. Там нет стратегически удобной позиции, а плотность тварей такая, что никому и не снилась. Просто задавят толпой. И самое главное — все твари по ту сторону вполне в себе, не подверженные адаптации после перехода в другую по насыщенности духовной силой среду, не деморализованные Печатью Помех, которой нет, готовые к бою.

— Последний раз его Ломачев забирал к себе в лабораторию! Я не знаю, как с ним связаться, уже три вестника отправил, без ответа! — побледнел представитель Коллегии. — Возможно, надо подождать немного…

— А наш где? — перевел тему Макс. — У нас-то тоже должен быть?

— А наш на перезарядке у Серых, — устало вздохнул Герман. — Завтра должны были отдать по плану.

— Вот видите, не только… — начал было коллежский, но был резко прерван сердитым рейд-лидером.

— Тихо! Обосрались, так молчите. Ученые, в говне моченые.

Герман смачно сплюнул.

— Такие дела, Максик, — резюмировал он, поворачиваясь к парню. — В связи с этим вопрос к тебе: можешь чем-нибудь дестабилизировать эту хрень?

— Эммм, понятия не имею, — честно признался парень. — Однако мне тут послышалось, что артефакт для закрытия Сопряжения снаружи называется свитком Пространственного пробоя?

— Так и есть, — вступил Сергей Васильевич, почуяв знакомую почву под ногами, — он дестабилизирует пространство в точке выхода Сопряжения, образуя сильную, но нестабильную прореху в ткани реальности на короткое время. В результате обе аномалии перехода схлопываются, как бы поглощая сами себя.

— О как, — почесал затылок Максим. Герман насмешливо хмыкнул, глядя на этот жест. — А последствия схлопывания какие?

— Взрыв, — пожал плечами представитель Коллегии, — секунд через пять. Мы проверяли на обычных Сопряжениях, не думаю, что конкретно это чем-то будет сильно отличаться.

Скепсисом, плеснувшим от Макса и Германа, можно было обмазаться всем присутствующим с ног до головы.

— Проблема в том, что сама основа свитка — тот деревянный цилиндр, на который он накручивается, — это концептуальный накопитель, — продолжил Сергей Васильевич как ни в чем не бывало. — Там порядка пяти тысяч парсов духовной силы Пространства, высвобождаемой в конструкт разом, и это помимо наполнения самого свитка.

Парень кивнул, слегка рассеяно.

— Ну что ж. В рамках эксперимента могу кинуть туда Разрыв Пространства, перенасыщенный. Может, сработает, — произнес он неуверенно. — Я этот конструкт не очень люблю, уж больно он… неприятный. Но если поможет, то давайте делать.

— В смысле — неприятный? — заинтересовался Герман.

— Если его перегрузить духовной силой, то при срабатывании такой жутью отдает, что ноги немеют, — признался Макс. — А еще на место использования сразу куча духов вылазит, причем не ниже средних, а порой и старшие.

Коллежский деятель аж вскинулся:

— А можно узнать, как это — жутью? И как вы смогли перегрузить этот конструкт? И где проводили…

— Нельзя! — отрезал Максим, снабдив суровый взгляд в сторону Сергея Васильевича уже привычной иллюминацией радужки. Тот подавился следующей фразой.

— Делаем? — поинтересовался он у Германа.

— Делаем, чего уж там, — вздохнул охотник. — Сейчас организую процесс.

Глава 8 Эксперименты и их последствия

Герман споро принялся командовать одаренными. Две дежурные группы остались рядом с Сопряжением, продолжая перемалывать партии хаоситов, выходящих из него, остальные участники закрытия прорыва переместились подальше, за каменный гребень стены, созданной Владимиром при первой локализации Прорыва. Сергея Васильевича пришлось прогонять пинками, так как он хотел во что бы то ни стало присутствовать при создании перенасыщенного Разрыва пространства. Когда Герман, рыча что-то сквозь зубы и невнятно матерясь, таки вытолкал обнаглевшего ученого к основной толпе, Макс вздохнул свободнее. Еще тут не хватало этого увлекающегося энтузиаста.

Накопители передислоцировали метров на пятьсот дальше и левее всей толпы ожидающих окончательного закрытия Прорыва. Для дежурных групп добрые люди открыли и держали две арки Порталов. Максим с видом готовящегося к поединку бойца разминался. Его почему-то обуяло нездоровое веселье, наверное, как неизбежный ответ на ту фантасмагорию, что произошла только что. Ну кому вообще могло прийти в голову забрать стратегические артефакты на какое-то там исследование? Это как ядерную боеголовку вывезти с военной базы, чтобы покопаться на досуге в электронных схемах активации. Еще градус абсурда повышался из-за того, что большинство членов Коллегии, присутствующих на поле боя, в ответ на претензии лишь недоуменно качали головой с видом «А что такого? Никто ж не знал, что так получится». То есть они были полностью уверены в своей невиновности и правоте.

Парень отбросил непродуктивные мысли в сторону, пора было заняться делом.

— Готовы? — крикнул он бойцам, переводящим на запчасти лезущих из Сопряжения урсидаев и, дождавшись утвердительной обратной связи, продолжил: — Как конструкт будет готов, я говорю, вы — сваливаете.

Это утверждение опять же нашло искреннее понимание у коллег. Максим сосредоточился и начал собирать структуру. Разрыв пространства он до прямого волевого создания не доводил, ограничившись уровнем магем, слишком уж редко применял.

— Начинаю! Сваливайте! — крикнул он, насыщая конструкт двумя искрами fidei essentia и направляя его на Сопряжение.

Охотники не заставили себя упрашивать и испарились через Порталы, как будто их тут и не было. Парень отпустил контроль над конструктом и резко ушел в Сдвиг, отпрыгивая от самолично созданной пространственной аномалии, попутно ускоряя себя Телекинезом. Интуиция вопила, что надо валить так быстро и так далеко, как вообще возможно. Предчувствие опасности же окрасило Сопряжение с разверзшимся в нем Разрывом в алые тона — явный признак того, что лезть туда не нужно.

Привычно ударило жутью. Сопряжение затряслось, запульсировало, как лихорадочное. Макс поддал импульса в Телекинез, отчего его пульнуло назад, как будто невидимая великанская нога отвесила телу охотника смачнейший пинок. Интуиция продолжала истерично вещать, что просто неприятным полетом дело не обойдется. Интуиции парень доверял, но не любил эту стерву за уж больно неточные предсказания. И она, в который раз, не подвела. Лихорадящийся пузырь Сопряжения вдруг резко сжался, чуть ли не в точку, а потом взорвался прозрачной, почти невидимой ударной волной. Одаренных, укрывшихся за каменной стеной, бросило на землю, а Максима, который как раз пролетал над местом дислокации явившихся на закрытие Прорыва, накрыло по полной. Не помог и тот факт, что он все еще находился в Сдвиге, то есть как бы слегка выпав из основного слоя пространства. Ударная волна получилась с подковыркой, и Макса, где бы он ни был, зацепить смогла.

Второй великанский пинок направил охотника выше и дальше, попутно выбив дух и дезориентировав. Максим пришел в себя спустя лишь пару секунд, успев при этом, однако, улететь достаточно далеко.

«Твою-то бабушку!» — подумал парень, погасив импульс очередным перемещением в Сдвиге.

— А это что еще за херня⁈ — воскликнул он, присмотревшись к месту, откуда его так неудачно унесло.

Удивление было обоснованным: на крохотной (с такого расстояния она казалась пятачком) площадке бушевало хаотическое пламя. Эти черно-красные всполохи вообще трудно с чем-то перепутать. Среди языков огня виднелась гротескная фигура, антропоморфная с сильно выделяющимися козлиными рогами.

Капрагин на Изнанке!

Хуже, наверное, только еще какой-нибудь залетный Эмиссар, что маловероятно.

Максим сконцентрировался и шагнул сквозь нужный слой пространства (он про себя называл их «быстрыми») к месту схватки.

Казалось бы, десяток секунд — абсолютно ничтожная цифра. Что может случится за десяток секунд? Пара-тройка свайпов видосиков на телефоне или, скажем, разговор с надоевшими рекламными ботами «Иванов Иван Иванович, здравствуйте! Нужен домашний интернет? У компании Заколебу-но-подключу как раз сейчас есть очень выгодное предложе…». Еще за десять секунд можно пройти шагов пятнадцать. А еще за этот период времени может что-то зачесаться и это что-то можно успеть почесать.

Капрагин за те десять секунд, пока Макс изображал из себя человека-ядро, останавливался, одуплялся и ориентировался на местности, успел устроить в стане одаренных форменный разгром.

Переместившись, парень застал безрадостную картину: полтора десятка валяющихся тел разной степени обожженности, Герман, защищающий массой живого льда столпившуюся за ним кучку людей от дистанционных атак козлоголового, две группы охотников, осыпающие капрагина градом конструктов без видимого результата, а также группу одаренных, сваливающую со всех ног по направлению от места схватки. В ближнем бою на чудовищную тварь насели сноходцы, умудряясь наносить ей хоть какие-то ранения, хотя и не слишком эффективно — капрагин регенерировал их за доли секунды. Еще пара сноходцев ловила и уничтожала снаряды хаотического пламени, которыми тварь успевала швырять в улепетывающих одаренных.

Макс было возмутился такому явному дезертирству, а потом заметил, что отступали самые слабые, у кого шансы в противостоянии с хаоситом были не то что нулевые, отрицательные.

Думать было не о чем, вся ситуация указывала на то, что ходить надо с козырей. Если уж козлоголовый за столь короткое время смог такого наворотить, пусть и благодаря эффекту неожиданности, то затягивать столкновение — плодить новые жертвы.

Проигнорировав какую-то команду от Германа, Максим потянул энергию Порядка из накопителя. Призыв к порядку, усиленный одной искрой пал на охамевшего капрагина, как дамоклов меч. Ярко полыхающие нестерпимым светом колья пробили тварь со всех сторон, лишая возможности двигаться и сражаться. Даже увеличенная на Изнанке сила хаосита не могла в моменте противиться этому конструкту. Но, как и в случае с Эмиссаром, колья начали активно уменьшаться, вступая в конфронтацию со своим агрессивным антиподом — Хаосом. Следующим ходом Макс поставил точку в битве, не пожалев двух искр и не размениваясь на базовые атаки. Да и смысл был торопиться с уже хорошо зафиксированным врагом? Опустошающий укол, пусть и не отработанный до нормального активного волевого использования, усиленный fidei essentia, как гротескный черный бурав пробил макушку козлоголового и прошил его насквозь до самой земли. Мощь Пустоты, дозаправленная энергией веры, оказалась настолько велика, что капрагина буквально разорвало пополам. Однако еще не погасший Призыв к порядку не дал кускам туши разлететься в стороны или как-то упасть, фиксируя две половинки тела сияющими гигантскими кулинарными шпажками.

Максим с каким-то внутренним умиротворением смотрел на получившийся образец современного искусства. Сзади кого-то громко вырвало. Слышался треск убираемого Германом льда. Но громче всего по ушам ударила изумленно-ошарашенная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием участников битвы.

— Мда… — только и выговорил Владимир, который, как оказалось, все это время находился рядом с Германом, парень не заметил его в пылу битвы. — Чем это ты его так?

— Концентрированной силой гнева, вестимо, — ворчливо ответил Макс, отворачиваясь от завораживающего в своей отвратительности зрелища. — Пойду посмотрю, кого там откачать еще можно.

И направился проверять лежащие вокруг тела пострадавших от хаотического пламени.

Максим сидел в зале отдыха Гильдии охотников и тупо пялился в одну точку. Сомнительная честь выпала сегодня плохо заполированному сучку на потемневшей от времени доске мореного бука, которыми были отделаны стены этой обители покоя.

Представитель Серого Ордена прибыл уже тогда, когда Макс закончил лечить выживших. Среди охотников не погиб никто, хотя и легким испугом тоже не отделались. Под хаотическое пламя попало пятеро, включая Юлю, что грозило этим неудачливым одаренным весьма долгой реабилитацией. Физические повреждения парень залечил быстро и даже порой радикально, не пожалев ни Высших Восстановлений, ни искр на спасение жизни и здоровья. На удивление сильно пострадал Мирон: сгусток пламени пробил защиту Ветра, опалил охотнику весь правый бок, включая лицо. Глаза, к счастью, не пострадали. Юля отделалась чуть легче: распоротое плечо, после попытки поиграть в фехтование с пятиметровой дурой, и обожженная нога — после того, как фехтование не сработало, и девушка решила тактически отступить. У остальных пострадавших были только ожоги разной степени.

Основная же дрянь — хаотическое пламя, как и любая энергия Первоэлементов, при контакте повреждала дух. Максим, который волей-неволей вынужден был пользоваться энергией Порядка для своих эскапад, как никто другой знал, что попадание даже одного парса в ауру дарило невообразимые ощущения болезненного зуда, которые проходили лишь спустя какое-то время. Именно эти экзистенциальные переживания и заставили его научиться лепить конструкты Порядка на голой воле вне ауры. Что будет, если эта гадость попадет в духовное тело, он вообще представить боялся.

Повреждение духа — это очень опасно, даже небольшое. Все пострадавшие, несмотря на залеченные увечья, вид имели бледный и периодически корчились от боли. И помочь им Макс ничем не мог, что его сильно угнетало. На зов ученика пришел Харитон, матерясь, что-то сделал, после чего пострадавшие отправились в глубокий целебный сон.

— Пока их не трогать, пусть восстанавливаются, — прокомментировал он ситуацию. — Мне надо отлучиться, есть лекарство для таких случаев.

И свалил, оставив Максима в одиночестве в лазарете. Тот тоже, не долго размышляя, оставил пострадавших в покое и пошел отдохнуть. Невелика радость находиться в одном помещении с пятью спящими больными и неполным десятком трупов. Коллегия понесла в этой схватке максимальный урон.

Герман, Владимир, представители Коллегии, глава Гильдии Охотников и представитель Серого Ордена в данный момент вели дискуссию в зале переговоров. Парень не слышал оттуда ни звука, но предполагал, что ор сейчас стоит выше гор. Некий Ломачев, про которого говорил Сергей Васильевич, как про последнего, кто брал артефакты, так и не появился. За ним отправился один из орденцев.

Уйти домой тоже пока нельзя. Могут потребоваться его показания. Даже не так — они обязательно потребуются, так как именно он фактически в одиночку закрыл сам Прорыв и убил тварь, которая оттуда при закрытии вылезла. Ну и нельзя забывать о традиционном метании говна друг в друга разными ведомствами в попытке наказать невиновных, наградить непричастных и выйти сухими из воды. Классические корпоративные забавы в переложении на мистические организации. Люди — они вообще такие люди, куда их ни засунь. Максиму мнилось, что, даже если человечество когда-нибудь завоюют пришельцы с мозговыми слизнями, такие свары просто переместятся в другие декорации. Ибо сильнее силы духа, непоколебимее железной воли и мощнее абсолютно любых обстоятельств всегда будут человеческая лень и некомпетентность.

Максим пощупал лежащий в кармане кристаллик накопителя.

«Раз-два-три-четыре-пять, Макс пойдет козлов искать. Эти паутинки — явно контролирующее явление. И сила в них какая-то знакомая. По ощущению. Надо разобраться, а то сильно этот Прорыв напоминает диверсию», — подумал он с легким предвкушением.

Тем временем из переговорки вывалились Герман, Володя и несколько представителей Коллегии, которые сразу пошли на выход: кто-то, поджав губы, кто-то виновато оглядываясь. Владимир, кивнув Максиму, направился в лазарет. Герман же, пыхтя как кипящий самовар, уселся в кресло рядом с парнем.

— Ну как? — лениво поинтересовался охотник у взъерошенного рейд-лидера. — Судя по внешнему виду, ты опять искупался в луже местечковой политики.

Герман напыжился, собираясь что-то сказать, но сдулся и медленно выдохнул.

— Да никак. Сейчас будут определяться, кто виноват и что делать, — ответил он, как-то даже ссутулившись.

— Десять трупов, пятеро раненых, — флегматично произнес Макс, глядя в потолок, — а могло бы их и не быть. Кто-то должен ответить.

— Оооо, это ты как в воду глядишь! — грустно рассмеялся Герман. — Тебя вот хотели назначить крайним. За несогласованное закрытие Прорыва, повлекшее смерти участников.

— Не удивил, — столь же флегматично ответил парень. — Ожидаемо.

— Заблокировано самим Орденом, — ответил охотник. — Они тебя любят.

— Нет, скорее не хотят конфликта. Очевидно же, что у Коллегии проблема в связи с халатностью. Обвинить в ответ и переложить ответственность на того, кто хоть что-то сделал — логично, хотя и политически крайне безграмотно, при таком-то количестве посвященных в реальную ситуацию. Орден не дал Коллегии загнать себя в задницу, вот и все.

— Про халатность, кстати, интересно, — оживился Герман. — Ломачева нашли, артефакты тоже. Этот, с позволения сказать, исследователь, просто убрал их в сейф, а сам нажрался до изумления в компании со своими ассистентами.

— И опять не удивлен, — хмыкнул парень. — Ученые — тоже люди.

— А он не пьет! — торжественно провозгласил охотник. — Все представители Коллегии подтвердили.

— Ну еще бы. И не злоупотребляет служебным положением, — с удовольствием покивал Максим. — У них, наверное, и справка по этому поводу есть?

— По крайней мере вели себя так, как будто бы есть, — рассмеялся Герман. — Но суть ты уловил верно. Это не они, их подставили, так как быть такого не может, чтобы кто-то из Коллегии как-то накосячил. И даже тот факт, что этот самый Ломачев уволок артефакты с режимной территории, — досаднейшее недоразумение, он ждал для своей работы что-то похожее.

— Словоблудие-то какое! — восхитился парень. — Хоть уроки бери.

— Не отмажутся, — Герман наконец-то расслабился полностью, вытянув ноги и удовлетворенно потянувшись. — Савелий, свет наш, Петрович, оказался крайне зубастым типом. Как мне этого в Холодце не хватало! Когда я выходил, он их уже потрошил потихоньку. Спокойно так, но неотвратимо. Как паук, который жертву парализовал, замотал в кокон и уже никуда не торопится.

— С таким набором козырей проиграет только тупой.

— Ну не скажи. Там тоже ребята прошаренные.

— Прошаренные… Да и фиг с ними!

Максим поднялся и начал разминаться.

— У меня тут так все затечет, пока дождусь своей очереди, — пожаловался он.

— А скажи-ка мне Максим, что это за иллюминацию ты устроил при убийстве капрагина? — вкрадчиво поинтересовался Герман, прищуриваясь. — И сияющие столбы, и чернильно-черные спирали. Прямо инь и ян, и все в руках одного одаренного Жизни и Пространства. Интересно!

— А, это вот раз, бух, бах и вот! — честно ответил Макс, постаравшись сделать максимально дебильное лицо.

— Достоверно! Так и запишем: если вылазит где какая страхолюдина, кидать туда Максима, чтобы раз, бух, бах и вот, — Герман откровенно веселился. — Инструкция к использованию готова.

— Первое — конструкт Порядка, — хмыкнул парень, — второе — вариант того, как можно атаковать Пространством. Тебе понравилось?

— А то, — подтвердил охотник, — особенно конечная композиция. А с каких пор ты умеешь конструкты Порядка творить?

— Ты просто внимания не обращал, — отмахнулся Макс. — А с каких пор ты решил следователем поработать? Умею — и хорошо. Нет, чтобы в ножки поклониться, сказать: «Спасибо добрый человек, что не дал умереть в безвестности!» А ты вот вопросы какие-то задаешь, информацию выпытываешь…

— Ну прости, прости. Нечасто на моих глазах вырвавшуюся тварь пятого класса опасности в доли секунды разрывают на куски с концами. А еще и на Изнанке, где эта самая тварь по умолчанию сильнее. А еще до этого ее пыталось убить немало сильных охотников, среди которых и Мастеров достаточно, еще и пачка сноходцев, и никто не преуспел. А тут ты такой красивый: раз — обездвижил, два — порвал пополам. Да так, что можно фотографировать для выставки каких-нибудь психанутых искусстволюбов, художественно так. Две половинки темной индивидуальности, удерживаемые от распада путами света.

— Да ты поэт! — восхитился Максим. — Сам, небось, завсегдатай таких вот выставок.

— Ты от темы-то не уходи! — прикрикнул Герман. — Ты еще и приказа ослушался…

— Ну так накажи, чего уж там. Сколько там гильдейских очков за это можно снять? — отмахнулся парень, садясь обратно в кресло. — Нового все равно ничего тебе не расскажу. Что умею, то умею. Откуда? От божественного откровения. Явился мне как-то семикрылый шестирук, весь в сиянии, и научил зло нечестивое повергать. Про Кодекс напомнить?

— Ладно, ладно, понял, осознал, — пошел на попятную Герман. — Интересно же!

— Герман, не начинай заново, — миролюбиво посоветовал Макс. — Окунись в библиотечный тлен, покури мануалы. Познай непознанное. Голову мне только не делай. Я же не спрашиваю у тебя нюансов твоего коронного живого льда, который еще никто не смог повторить на таком уровне.

— Да тебе и не за чем.

— Вот и тебе не за чем.

— Те, кто вносили в Кодекс пункты про секретность личных разработок, явно не понимали, что делали, — пробурчал немного уязвленный охотник, отступаясь.

— Вон, представитель сидит в кабинете, можешь поинтересоваться, доколе это будет твориться, — спокойно парировал Максим это брюзжание. — Правильно все внесли, а то бы спасу не было от любопытных. Трупы-то потом куда прятать?

— На Изнанку выкидывай, они там быстро истлевают, — закруглил разговор Герман и отправился в лазарет проверять раненых.

Максим лишь саркастично ухмыльнулся и покачал головой.

В Башню он не телепортировался даже, а перенесся тенью мысли. Допросы, доклады, вопросы. Серые выматывали донельзя. Согильдейцы выматывали чуть поменьше, но в комплекте с орденцами — просто кромешный ад. Коллегия пыталась что-то вякать, но их, слава всем богам, никто не слушал, уж больно эпично обосрались.

Макса расспросили про все события чуть ли не в секундном тайминге: Серые засранцы были в курсе про его память и про то, как он может восстанавливать хронологию. Спалился уже давно — на одном из первых же допросов. Савелий Петрович аж крякал от удовольствия, выслушивая спокойный и крайне подробный доклад. На моменте, озвученном как «А потом я применил свои методы для уничтожения капрагина», он порывался-таки начать подробный расспрос, но акцент на том, что это именно что свои методы, и выразительный взгляд в сторону орденца возымели эффект.

Тем не менее нервов парню помотали преизрядно. И нагрузили новой функцией — создать резервный закрыватель Прорывов — на случай, если нет дежурной группы от какой-либо организации. Попытались нагрузить. Макс, услышав такое распоряжение, встал на дыбы и порекомендовал обязанностями своих слуг обязывать, ну или рабов каких, если имеются, должников и прочих уязвимых элементов общества.

Серый, а предложил это именно он, попытался давить Кодексом, но не вышло, нет там никаких пунктов про обладателей специфических навыков и их обязанность что-то там делать во благо человечества. Парень даже удивился — орденцы обычно не вступали в юридически уязвимую полемику. Но тут, видимо, система дала какой-то сбой.

В итоге сошлись на том, что при участии в закрытии Прорыва Максим делает это собственными силами, не расходуя дорогостоящий свиток. Взамен — преференции на сумму не менее, чем оплата по крупному контракту Гильдии. Дополнительно, сверх любых иных бонусов. На том и договорились.

К Иезекиилю парень не пошел, за день уже достаточно наобщался, больше социальных взаимодействий на сегодня его бедное сознание бы не потянуло. Спать тоже не хотелось, хотелось, что называется, смотреть ковер. И пожрать. И, возможно, побултыхаться в роскошной ванне этого сибарита, ван Либенхоффа, чтоб ему в Хаосе икалось. И суккубу призвать, наверное…

Макс отогнал разыгравшиеся мысли. Нет уж, раз есть что-то типа отношений, то суккубы — это как к проституткам сходить, когда на свидании не обломилось. Сомнительный поступок с точки зрения максимовой морали. Он, конечно, знал, что две трети его бывших знакомых не запарились бы этим вопросом и на секунду, но когда бы это серое большинство стало превалировать над внутренним ценностным компасом? Никогда, почти. И сейчас не будет.

Юля, кстати, пришла в себя, как и все остальные пострадавшие. Перед тем, как покинуть здание Гильдии, Макс еще раз посетил лазарет, чтобы проверить раненых. Трупы своих коллег добрые члены Коллегии уже забрали, так что лечебное помещение уже не напоминало палату военного госпиталя в разгар какого-нибудь штурма.

В лазарете обнаружился вернувшийся откуда-то Харитон, спаивающий приходящим в себя пострадавшим охотникам какие-то эликсиры. Присмотревшись, Максим с удивлением узнал Кровь Духа, которую по первости, после становления одаренным, довольно часто употреблял, пока стабилизировал свое состояние от варварской операции по духовной трансплантологии.

Харитон, видимо, либо сгонял до своих запасов, либо успел сварить зелье за пару часов своего отсутствия. Рецепт там и правда несложный, а свежий продукт почти всегда существенно эффективнее хранящегося какое-то время. Такое вот правило для магической алхимии.

Запас этих зелий, кстати, у Максима давно истощился, остался последний ящик. А создавать новые он немного брезговал. Ведь для этого было необходимо отлавливать младших духов и натурально-таки их потрошить, создавая основной ингредиент зелья, по которому оно и получило свое название. Два других ингредиента — отвар из трав Иномирья и настойка на листьях какой-то нечасто встречающейся на Изнанке растительной хрени с длинным и непроизносимым названием на латыни — достать было не в пример легче. Вивисекция младших духов — вещь, в общем-то, обыденная и часто практикуемая. Но, как с парнем иногда случалось, процесс этот вызывал отторжение на самых глубинных уровнях психики. Может, конечно, простая солидарность. Он и сам уже частично дух, вот и не приемлет сознание каннибализма.

«Надо закупить у ритуалистов, совесть переживет», — принял тогда соломоново решение Максим, как никто иной понимающий полезность данного состава.

— Три дня, и поправятся, — резюмировал тем временем Харитон, отправляя пациентов обратно в объятия Морфея.

Макс лишь кивнул, подтверждая, что информацию услышал.

Отвлекшись от нахлынувших воспоминаний, парень отправился выполнять программу минимум: пожрать и помыться. Мясо, отвар трав Иномирья с черным чаем, пара ломтей свежего хлеба, закупленного впрок и хранящегося под стазисом, миска салата из свежих овощей, заправленного оливковым маслом, — вот и весь нехитрый ужин, что провалился в желудок, как в черную дыру, буквально за десяток минут. Ну не получалось у Максима есть медленно и вдумчиво, наслаждаясь каждым кусочком. Зато получалось зашвыривать пищу в топку, а потом осоловело отдыхать от столь интенсивного и трудозатратного процесса. Особенности-с, однако!

Ванна, больше похожая на мини-бассейн, наполнилась теплой водой. Макс с довольным стоном растекся в этой роскоши, отдыхая даже не телом, а больше душой от своего напряжения. Мысли текли медленно, постепенно фокусируясь на событиях дня. В основном — на контролирующих конструктах в аурах хаоситов. Охотник был уже довольно опытен в истреблении этих тварей, сначала поневоле, потом — почуяв вкус растущей силы. И имел большую насмотренность. Он видел, как выглядит подчинение младших хаоситов более развитыми особями, стаи урсидаев под контролем капрагина, практически инстинктивные нити управления вожака своей армией, в последние посещения каверн видел контролирующие конструкты над охраной у входа и над импами внутри. Мельком, но достаточно отчетливо, замечал способ контроля хаоситов со стороны Эмиссара в недавней схватке в Иномирье. Но ничего из увиденного не было похоже на ту паутинку, которую он заметил на тварях в сегодняшней битве. Не похож ни на что ни способ ее активации, ни структура, ни странное наполнение, когда нити Хаоса плавали в толще нейтральной духовной силы, не смешиваясь и не окрашивая ее, этакая метафизическая эмульсия.

Максим справедливо предполагал, что этот внезапный Прорыв — никакая не случайность, а вполне себе подготовленная диверсия. Слишком уж звезды сошлись: один свиток Пробоя на перезарядке, второй случайно уперли на опыты, свиток с Печатью тоже в одном экземпляре. Органичным и понятным тут было только разгильдяйское отношение Коллегии, благодаря которому одаренные чуть не пропустили активную фазу начала Прорыва, что в дальнейшем могло бы стоить куда большего количества жизней. Да еще и этот капрагин, вылетевший из схлопывающегося Сопряжения, как белый рояль из темных кустов. Крутовато на фоне такой толпы урсидаев с вожаками. Ракор или серпентар бы смотрелись органичнее, а тут такая страхолюдина, чтобы прямо наверняка.

«Значит, сегодняшний вечер посвятим прикладной артефакторике», — решил Максим, погружаясь в ванну с головой.

Материалов в запасниках скопилось в достатке. Принцип работы артефактов Эрледэ он исследовал ранее и был уверен, что повторить эффект у него получится без проблем. Пусть и не так компактно, как у старого сидхе. И не так красиво. Все-таки эти октаэдры — натуральное произведение искусства! Если присмотреться внимательнее, то можно увидеть, что они состояли из восьми восьмигранных пирамидок, на внутренних гранях которых были выгравированы дополнительные рунные цепочки. Руны же на внешних гранях, помимо основной функции, были просто элементом эргономики. Ну не настолько сидхе гениальны, чтобы просто оформленным мыслеобразом смысловой руны переносить объект на неопределенное расстояние. Саму структуру переноса, спрятанную внутри артефакта, Максим ковырял несколько дней, пытаясь преобразовать рунную цепочку обратно в конструкт, так как принципы построения его несколько отличались от всех увиденных конструктов Пространства. Как охотник ранее заметил, все способы взаимодействия с его даром так или иначе расширяли картину мира и оказывали влияние на использование даже самых частых вещей.

Нюансы углубляют общее восприятие. И чем дальше, тем радикальнее. Теоретизирования Иезекииля по поводу освоения Дара на уровне понимания переставали казаться бубнением занудного реликта.

«Впрочем, как и всегда, — немного грустно подумал Максим. — Все подтверждается позднее, так или иначе, не всегда на сто процентов, но общая идея — точно. Так можно и в конфуцианство скатиться, с такой-то частотой правоты старшего».

Повалявшись еще какое-то время в теплой водичке, парень все-таки взял себя в руки, оделся и направился в мастерскую создавать себе инструменты для дальнейшего расследования.

Глава 9 Собираемся и в путь

В школе Макс любил уроки труда. Любил той искренней, светлой любовью, которая не требует от любимого дела ни простоты, ни понятности, ни хотя бы какого-то положительного прогресса. Корявые балясины, выточенные на допотопном токарном станке, плохо закрепленные в процессе и вылетающие прямо в лобешник, если слегка передавить резцом. Не менее корявые металлические совки для мусора, выгнутые из оцинковки, честно прихваченной кем-то из родителей учеников, работающих на многочисленных заводах города. Такие же корявые игрушки системы «Дед и медведь что-то куют» дополняли этот парад кривоты. Это вам не ежики из шишек, сделанные на дому сердобольными мамами и бабушками, с любовью, старанием и легким раздражением по поводу поздно озвученной чадом задачи. Тут все сами, своими грабками неумелыми: тяп-ляп, зато только ты — автор, чем и ценно.

Отдельной категорией проходили скворечники, как символ весны, труда, жизни и социальной ответственности. Позитивный осколок советской октябрятско-пионерской действительности, не успевший развалиться вместе с остальным союзом. Скворечники школота мастерила с удовольствием, тщательно и масштабно, как будто бы собираясь обеспечить доступным жильем все те тысячи особей перелетных птиц, что по весне навещали столицу Урала, наполняя воздух чириканьем и трелями.

Хотя, положа руку на сердце, Максиму казалось, что реальная причина такого скворечникового энтузиазма крылась в несколько ином факторе. Звали фактор Машей. Училась она в девятом классе, была умница, отличница и активистка, что дирекцией школы ценилось крайне высоко и, несомненно, приносило Марии определенные бенефиты. Скворечники, изготавливаемые в промышленных масштабах к приходу тепла, Маша забирала у пацанвы полностью, а далее самостоятельно, в рамках своей районной общественной активности, о которой потом с задором докладывалось руководству школы, развешивала по окрестным деревьям, припрягая авторов птичьих домиков для таскания лестницы, инструмента и самих объектов пернатой недвижимости.

Как образцовая ученица, гоняла Мария исключительно в юбке до колена, игнорируя штаны, брюки или джинсы как класс. В ту пору еще можно было нарваться на нагоняй от авторитарной училки за неподобающий внешний вид. Некоторые, особо упоротые, вообще могли на урок не пустить. Другие сетовали, что молодежь пошла нежная: не хотят в колготках в минус двадцать пять по улице ходить, вот они-то в свое время до школы и обратно каждый день по двадцать километров ходили, и все в юбках. В общем, юбка на Маше, помимо всего прочего, открывала ей двери в сердца ископаемых работников школы.

На лестницу она лазила тоже исключительно самостоятельно, скворечники к дереву крепила своими руками, поудобнее расставив ноги, для устойчивости, на массивной и шаткой деревянной лестнице. А бригада помощников, от тринадцати до пятнадцати лет включительно, просто наслаждалась открывающимися снизу видами.

Знала ли Маша об этом аттракционе? Наверняка. Кто ее знает, какие мысли были в этой хорошенькой головке, какие цели она преследовала? Однако действо повторялось ежегодно вплоть до поступления девочки в университет. И все это время ученики средних и старших классов твердо знали, что балясины могут быть кривыми, совки могут поражать своей убогостью, но скворечники должны быть выполнены идеально. И их должно быть много. Потому что это — правильно.

Пронеся через года свою любовь к рукоделию, не преуспев в нем почти никак, Максим столкнулся с необходимостью мастерить уже будучи одаренным. Что-то не получалось, что-то не клеилось, что-то, наоборот, выходило чудесно. Приязнь к геометрии и черчению отлично совместилась с ритуалистикой и рунными начертаниями, а методика тренировки Телекинеза внезапно дала в руки инструмент для обработки различных материалов покруче, чем пятиосевой фрезер с ЧПУ. Так появились карты с конструктами, а потом и простые одноразовые артефакты из дерева и кости. Позже добавились эксперименты с камнями и металлом.

Профессиональным артефактором Максим, конечно же, не стал, но различный расходник, мелкие накопители, равно как и помогающие в быту вещи, он научился делать самостоятельно, причем довольно качественно. Для всего остального был Алексей Сергеевич с его неуемной энергией, обескураживающим опытом и повальной информированностью обо всем, что ни попадя.

Для выполнения стоящей перед парнем задачи требовалось две составляющих: поисковик и артефакт переноса. Первое было решено сделать из кости непонятно какого хаосита среднего качества — Макса интересовала только энергоемкость материала, полезная площадь для нанесения начертания и рун и возможность все это удобно держать в руке. А еще в полую кость можно запихать накопитель. С поисковиком охотник провозился целый день, отлучившись только проверить Юлю.

Охотница была бодра и весела, несмотря на ранение и связанные с ним неудобства. Максим было поинтересовался, что за праздник, однако девушка сразу сделала загадочное лицо и сказала, что расскажет попозже. Парню оставалось только согласно кивнуть. Ну а что тут вообще можно сказать? Сказала, что расскажет, значит расскажет, иначе зачем обещать? Выкинув все эти нюансы отношений из головы, Макс отправился испытывать свое творение в деле.

Целью были выбраны: Иезекииль, Харитон, оккупировавший свой салон ради какого-то эксперимента с той хаотической энергией, которую он, как оказалось, вытянул из раненых охотников, и банальный урсидай. Артефакт, по задумке, должен был быть многоразовым, со сменными накопителями, хранящими образец. Поверхности кости на нужное начертание хватило с избытком. Внутренне, пусть и с неохотой, парень признавался себе, что не увидь он такую структуру в артефакте, фиг бы он догадался до подобной реализации.

В рабочем состоянии артефакт смотрелся комично: половина большой берцовой кости (предположительно, так как Максим понятия не имел, откуда была извлечена данная запчасть, единственное, в чем он был уверен, что это был какой-то звероподобный хаосит), на суставном окончании которой горит тонкий язык серебристого пламени. Достойная картинка для трипа любителей особых разновидностей сырых бурьянов.

На Иезекииля этот импровизированный факел указывал четко из любой части Башни. В Иномирье язык пламени просто ровно горел, даже не дергаясь, на Изнанке же его штормило, колыхая как будто бы порывами невидимого ветра. Что подтверждало слова планара о том, что Башня была привязана к материальному слою. Макс в который раз поставил мысленно заметку, что вариант создания микродомена, предложенный однокрылым, выглядит куда как удачнее эксплуатации Башни. Тем более что в новый дом никто просто так постучаться не сможет.

Следующим эксперименту подвергся базовый хаосит. Урсидай был выловлен, обездвижен, подвергнут магической биопсии в пользу Максима, а далее безжалостно выпит Ножом. Артефакт с образцом духовной силы хаосита предсказуемо указал на ближайший вход в Сопряжение. Охотник специально выбрал точку, равноудаленную от двух входов, и с интересом следил, как язычок серебристого пламени мотылялся справа налево и обратно, вслед за движениями руки, держащей артефакт.

Все, в принципе, было и так ясно, но чистота эксперимента — это самое главное! Поэтому третий подопытный был подвергнут изъятию образца духовной силы даже без его ведома.

У Макса и Харитона уже давно сложилась добрая традиция: в случайный момент времени, но только строго тогда, когда парень никого не лечил, матерый лекарь-жизнюк кидал в него какой-нибудь заковыристый и неприятный конструкт, пытаясь подловить. Обычно это были быстро вырастающие волосы в носу, гротескное увеличение ушных раковин, совершенно отвратительного вида сыпь по всему телу — словом, все то, что было не опасно для здоровья, но максимально неприятно и, порой, омерзительно. Задача у Максима была проста — не попасться. План минимум включал в себя быстрое восстановление от подлой атаки, план максимум — отражение гадости обратно в автора либо незамедлительная месть аналогичным способом, если удалось уклониться или защититься.

Парень бурчал порой, что, дескать, глупостями занимается начальник на склоне лет, не иначе как от прискорбного угасания разума, что в такие годы неминуемо, но не мог не признавать эффективности данного мероприятия. Он уже практически на автомате держал в сфере своего внимания любые сторонние потоки духовной силы и реагировал на всякие изменения. Причем в родном салоне «Ла Вера Вита» — на все и максимально резко. Чтобы не ходить потом, отмахиваясь ушами от комаров.

Вот такой вот очередной конструкт, брошенный Харитоном между делом в своего ученика, и стал донором для третьей проверки. Максим вдоволь поскакал телепортами по городу, сравнивая направление отклонения языка пламени, потом, в несколько приемов, добрался аж до Уфы, проверяя, насколько далеко простирается чувствительность его поделки.

Оказалось — весьма прилично. Поисковик уверенно показывал направление на северо-восток. Далее состоялся забег, вернее, запрыг до Казани, где Максим был, в отличие от Уфы, всего один раз проездом в начале двухтысячных, будучи еще несознательным шкетом. Ориентироваться на старые воспоминания парень не стал, он просто рассекал по Изнанке двухсоткилометровыми прыжками, как пьяный стероидный метафизический заяц. Артефакт не подвел, продолжая указывать на восток с легким отклонением, которым было можно пренебречь.

Удовлетворенно кивнув своим мыслям, Макс отправился обратно. Требовалось сделать второй артефакт, который уже никак, кроме как при практическом использовании, не испытать.

Мудрить со вторым инструментом охотник не пытался. Заскочил к Алексею Сергеевичу, прикупил в качестве основы метровую доску из древесины с Иномирья, которую, вернувшись в Башню, распилил на три одинаковых досочки. Первая приняла на себя фундамент конструкта и являлась по сути фрагментом начертания, структурирующим духовную силу для дальнейшей разовой и мгновенной передачи. Вторая дощечка стала усилителем и ретранслятором в одном флаконе. Третья же была использована для начертания той схемы, которую Максим подглядел в артефактах Эрледэ: грубая, топорная интерпретация, содержащая при этом все необходимые узлы и элементы, и, что самое важное, — основанная на классических правилах построения рунных схем, а не на том полете фантазии и искаженной логике, как исходник.

Фантазию и логику парень тоже не забыл, но отложил пока в дальний угол сознания. Потом разберется в том, как сидхе видят рунные записи, после всего остального. Есть и поважнее задачи на данный момент.

В досках были выжжены пазы под накопители, отверстия для энерговодов, далее вся конструкция была соединена и склеена, как коржи у торта. Вот это как раз выбивалось из начертательной классики, но Макс гордился своей отработанной методикой совмещения начертаний как печатных плат. Пусть и не им придуманная, но незаслуженно забытая и не применяемая, она давала возможность компактно реализовывать довольно масштабные схемы. И парень использовал эту методику везде, где позволяли условия.

«Вот куда меня опять тащит? — задавался Максим весьма частым в последнее время вопросом, разглядывая свои поделки, лежащие на столе и готовые к последующим действиям. — Бегаю по поручениям шибанутого сидхе, сражаюсь с демонами, отражаю нашествия хаоситов, как герой какого-то долбаного эпического фэнтези. А всего-то и хотелось просто жить, практиковаться в лечении, зарабатывая немалые бабки на своей востребованности, и гонять на Мальдивы, не тратя много часов на перелеты и транспорт, а вот так вот — раз, два — и уже на месте! И нет ведь, опять собрался переться туда, не знаю куда, чтобы найти то, что не только не знаю, а и знать, наверное, не хочу ввиду опасности подобных знаний».

Парень грустно вздохнул, сгреб со стола артефакты и отправился готовиться ко второй части плана: геноциду урсидаев на предмет изъятия духовной энергии. Лезть куда-то, непонятно куда, нужно максимально подготовленным. В мире нормальных людей большинство вопросов, в том числе и внезапно возникших, можно закрыть деньгами. В мире одаренных валюта спокойствия еще более универсальная — духовная энергия. В случае с Максимом — много духовной энергии, а еще запас силы Порядка. И тоже: чем больше, тем лучше. Возросшее потребление диктует свои правила.

Макс вообще предпочитал быть готовым. И если случается что-то непредвиденное, то на руках должны быть варианты решения. А если случается что-то предвиденное — тем более. Стыдно сдохнуть от того, что смог предусмотреть. Нынешние Максимкины умения находились в балансе. Супердешевая мобильность, требующая какие-то крохи силы для использования, однако весьма дорогая атака, компенсирующая свою эффективность эпической прожорливостью. Ну и лечение — как образец сдержанного равновесия.

Поэтому и пошел охотник наполнять закрома, готовясь к запланированной экспедиции единственным доступным и правильным способом — запасая мощь.

Два долгих-долгих выхода. Именно столько потребовалось парню, чтобы набить под завязку все свои немалые емкости под духовную силу. Сам себе Макс слегка напоминал незадачливого туриста, однажды оставшегося с севшим телефоном в самый неудобный момент где-то посередь индийской провинции без знания языка и банального понимания, где тут вообще можно разжиться электричеством. И выбравшись, твердо решившего более в такие ситуации не попадать. На что как бы намекают семь пауэрбанков на много тысяч миллиампер-часов вкупе с компактным блоком, объединяющим в себе солнечную батарею и динамо-машину.

Впрочем, жаловаться было особо не на что. Работа охотником на демонов — штука высокооплачиваемая, если не лениться, конечно. Ну и если быть Максимом. Имея такой набор преимуществ, грех прозябать на обочине жизни. Парень и не прозябал. Все накопители, которые он в последнее время приобретал или самостоятельно делал, были либо компактные, либо емкие, а в случае последнего шедевра, купленного у Алексея Сергеевича, так и сочетающие оба этих качества. Хоть Максовы ранние поделки и не дотягивали до высоких стандартов артефакторики, но они были вместительны и монументальны. Что, при наличии сумки со сжатым пространством, не так уж и важно. Важно, чтобы было что оттуда достать. Тройка компактных моделей крепились на поясе в быстром доступе. Один — для Порядка, два других — рабочие, под общий запас. Эти два Макс и заполнял львиную часть времени, все остальное забивалось на сдачу. В крайнем случае, как в недавнем инциденте в Беларуси, бывшем на слуху уже который день, такой накопитель сойдет за гранату. Скорее стратегическую, чем тактическую, если говорить про Максима.

Некий деятель из Гильдии артефакторов, наткнувшись на свежее Сопряжение с вылезшими оттуда тварями, с перепугу швырнул накопитель на десять тысяч парсов прямо урсидаю в пасть. Посекло как урсидая и его случайных сотоварищей, так и незадачливого бомбардира, и окрестности в радиусе ста метров. Хорошо так бумкнуло. Пятьдесят тысяч, скорее всего, рванет еще лучше. Проверять как-то не хотелось, но жизнь — штука непредсказуемая.

Максим еще раз проверил снаряжение, убедился, что запас искр на максимуме. Пришлось распотрошить для этого часть резерва в книгах, стоящих теперь на почетном месте в жилой комнате, но идти куда-то за fidei essentia не хотелось. Не зря же он после памятного визита на барахолку Уралмаша потратил еще время на несколько вылазок за древностями, пригодными для хранения стратегического ресурса. И все в книгах, все в книгах! Такое ощущение, что книги для жителей страны советов значили куда больше, чем всяческие древние безделушки, чудом сохранившиеся в семьях еще с царских времен. Среди букинистических экспонатов даже нашелся монументальный том «Войны и мира» Льва Николаевича, как бы намекающий на пронесенную автором через годы духовную мощь. Ночной кошмар школьных лет вмещал всего семь искр, зато физически занимал десятую часть полки.

Иномирье встретило привычной мглой и таинственностью. Казалось бы, уже столько раз Максим приходил сюда, столько тропинок истоптал, однако каждый раз сердце как будто бы пропускало удар при виде этих исполинских стволов, тонущих в темно-синей дымке, и переливов цвета в темно-звездчатом небе. Огромная неизведанная глушь.

Предпринимались попытки основать тут анклав, и не единожды. Системы артефактов и хитрые ритуальные схемы, призванные обезопасить территорию, снизив концентрацию природной духовной силы до неагрессивного минимума, существовали очень давно. Стационарные порталы в Иномирье тоже никуда никогда не девались, а оберегались со всем тщанием, так как являлись несомненным стратегическим ресурсом. Однако создать устойчивую комбинацию портал-анклав не удалось никому. И имя этой проблеме — сидхе.

Остроухие засранцы рассматривали Иномирье буквально как свой парк для прогулок, а одаренных, попадавших сюда, только терпели. Как терпят бродячих собак, случайно забежавших в рекреационную зону: бегут и пусть бегут. А вот придет какой шавке в голову обосновать лежанку в кустах, чтобы в парке жить, то все — приезжает отлов и ликвидирует собачью угрозу.

Сидхе сначала даже не договаривались. Просто приходил один из Стражей (сидхе, выбравший Путь защитника) и уничтожал защитный периметр. Довольно часто — вместе с теми, кто за этим периметром находился. Иногда Говорящие с духами пригоняли десяток осознавших себя средних духов какой-нибудь стихии, чтобы те ровняли лагерь дерзких одаренных с землей.

Одаренные тоже были не лыком шиты. В хрониках, которые читал в коллежской библиотеке Макс, был описан ряд случаев, когда наглых агрессоров множили на ноль прибывшие для охраны магистры. Правда, заканчивалось это все еще большей кровью. В итоге инициаторами переговоров стали сами остроухие, доступно объяснившие, что не потерпят на своей территории никаких стабильных поселений. На справедливый вопрос: «А с хера ли это ваша территория?» — ответили, что тут вам не здесь, и дипломатией никто пользоваться не будет.

Так и повелось: гулять — можно, жить — нельзя.

Максим осмотрелся, запустил Познание круговой волной, как случайно научился во время своего боя с женой Юдина. Никого. А могли бы найтись чьи-то длинные уши. Он уже раза три ловил Эрледэ на том, что тот незримо ошивался где-то рядом при вояжах по Иномирью. Контролировал полезный актив, по всей видимости. Основательный дедуля.

Парень достал поисковик и, помедлив мгновение, чтобы собраться с духом, активировал. Язычок серебристого пламени вырвался из костяной поделки, затрепетал, а затем уверенно отклонился, указывая направление.

«Сработало! — Макс от радости чуть не вскрикнул, но вовремя успел себя одернуть. — И отклоняется довольно сильно, значит, нужное место рядом. Не придется долго блудить».

И он решительно двинулся в сторону, указываемую путеводным огоньком, по привычке выгоняя из головы все лишние мысли, стараясь концентрироваться только на желании прийти туда, куда ведет артефакт. Полезный навык в Иномирье, наработанный с опытом. Поляны сменялись распадками, те, в свою очередь, холмами, холмы — чащей, а чаща — балками и опушками. Охотник шел уверенно и неумолимо, поглощая сотни метров лесных дорог широкими шагами, периодически корректируя свой путь относительно пламени артефакта. Потребовалось около часа, чтобы путеводный свет вывел Максима на полянку с Сопряжением.

Ничего необычного, насколько может быть обычным прозрачный пузырь, ведущий в другое измерение, появившийся посреди леса из гигантских деревьев. В последнее время с рамками обыденного у Максима было не очень. Слишком много мистической чуши кругом. Если бы из Сопряжения вместо классического урсидая вылезла избушка на курьих ножках со всеми своими сказочными атрибутами, он бы по привычке оценил опасность для себя лично, а дальше уже пошел разбираться, что цэ за неведомая хреновина. Без лишнего удивления. Вон народ с неба огненные валуны спускать научился, что тут какой-то пережиток старины удивительного покажет?

Язычок пламени указывал четко на пузырь. Макс пожал плечами, как бы говоря невидимым зрителям: «Не, ну а чо? Надо, так надо», — и шагнул в Сопряжение. На выходе оказалось пусто. Чувство пространства не показывало никаких сигнатур в радиусе действия. Пламя отклонилось налево.

«Логично, — подумал парень, отключая артефакт. — Давно я налево не ходил. Мироздание как бы намекает».

Настал черед второй заготовки. Деревянный многослойный бутерброд был извлечен из сумки. Для верности Максим даже развернулся в том направлении, в котором собирался перемещаться, выдохнул и резким посылом духовной силы активировал артефакт. Вышло мощно. Кем бы ни был тот сидхе, который делал артефактные октаэдры, он был на несколько порядков выше Макса как артефактора. Из парня, казалось, выбило дух, подбросило, воткнуло крюк под ребро и куда-то потащило. Никакого сравнения с мягкими переносами сидских артефактов!

Через мгновение он очухался от того, что, кубарем прокатившись по земле, вписался в твердое нечто. Нечто взревело и попыталось ударить нежданного агрессора. Максим, на одних рефлексах, не иначе, ушел в Сдвиг, а потом с молодецким размахом ударил ракора (его аварийным тормозом оказался именно ракор) удлиненным Лезвием, по кромке которого пустил Росчерк. Ракор распался на две неровные половинки. Парень огляделся: больше в видимой близости врагов не обнаружилось. Извлеченный из кармана артефакт-поисковик опять показывал строго на левую стену тоннеля.

«Это карма, — подумал Макс, убирая кость обратно, — лабиринт с левосторонним движением».

Он активировал Глаза, привычно ища ту завесу, что скрывает вход в активную каверну. Не было никаких сомнений, что именно в каверну его ведет поисковик. Вход нашелся быстро, парень привычно прошел сквозь защитную пелену и резко остановился. Такое он уже встречал: не грубая пещера, не облагороженная дыра в скале, а кусок рукотворной кладки, посередине которого вполне себе массивный входной портал, правда, на этот раз прикрытый не менее массивными двустворчатыми воротами.

— Красота, — произнес парень вслух, уже не особо шифруясь. — Просто супер. Жилой комплекс имени Хаоса единого. И хозяева тоже дома наверняка. То есть нападение организовал кто-то, кто тусуется в каверне, в которой по умолчанию могут быть только демоны. Все интереснее и интереснее… И каверна благоустроенная. Будем надеяться, что будет так же полезно, как и в прошлый раз.

Он не боялся, что будет кем-то услышан: Чувство пространства не показывало никого вокруг и за дверями. Просто коридор. Монументальный, с колоннами и нишами под какие-то статуи. Длинный, но безопасный.

Ворота не стали непреодолимым препятствием. Стучаться Максим не решился — не настолько он отморозок. Просто скользнул сквозь створки в Сдвиге, не тревожа видимую в духовном зрении паутину духовной энергии, явно представляющую собой элемент какой-то сигнализации или же вообще ловушки.

«Оно нам знать не надо, — справедливо рассудил охотник. — Функционирует, и хрен с ним».

Коридор резко свернул налево и пошел под уклон. Макс хмыкнул очередному «левому» направлению. Пространство было равномерно освещено факелами, вмонтированными в колонны по обе стороны коридора. И все так же никого на горизонте. Коридор еще раз сделал поворот налево. В голове у Максима непроизвольно рисовалась схема тоннеля, по которому он шел. Нисходящая спираль. Ни намека на ответвления или прилегающие помещения, скорее, похоже на транспортный маршрут. Хотя повороты под девяносто градусов при таком использовании — не очень удобно.

«Но тут и не люди строили, — одернул себя парень. — Шут его знает, может, у демонюг так принято. Человеческая логика явно не апофеоз способов мышления».

Четыре витка пришлось преодолеть, прежде чем перед крадущимся охотником открылась конечная точка маршрута. Коридор вывел в огромный зал, украшенный многочисленными рядами колонн. В полутьме по бокам основного зала угадывались проходы в смежные помещения. В конце же, прямо напротив выхода из коридора, виднелась огромная арка стационарного портала. К ней вела широкая, но короткая — всего пять ступеней — лестница. По бокам от нее горели костры и сидели демоны из числа низших. Максим уже научился их различать по одежде, поведению и внешнему виду. Демоны о чем-то переговаривались между собой, изредка жестикулируя. Гостей или врагов тут явно никто не ждал. Полутьма скрадывала иные детали, зал освещали только сам портал и два костра. Увидев такой расклад, Макс аккуратно скользнул за колонну и принялся изучать обстановку. Нужно было понять ситуацию и продумать план атаки.

Первым делом надо выяснить численность врага. Парню повезло, что в основном зале находились низшие демоны. По опыту прошлых столкновений — эти твари мало чем отличались от среднестатистического капрагина. Даже наличие разума не делало их особо опаснее. Более живучие? Да. С большим набором умений? Да, несомненно. Сильные бойцы? Возможно, если переть в лоб. Умственные способности этих индивидов Максим оценивал низко. Да, демонюги могли и умели шарахнуть Хаосом, да, обладали недюжинной силой, но и он в фехтовальных поединках или вольной борьбе участвовать не собирался. Только внезапность и напор. Чем больше парень сможет уничтожить быстро и сразу, тем меньше потом придется превозмогать.

В совокупности на виду сидело семеро. Аккуратно, чтобы не потревожить врагов, Максим в Сдвиге обследовал прилегающие помещения. Никого живого не было видно, Чувство пространства тоже молчало. В паре комнат обнаружились какие-то бочки и ящики, а еще в одном — ряд клеток. Пустые, что радовало. Никаких иллюзий по поводу того, кто в этих клетках содержался, у Макса не возникло. В них остались обрывки одежды, в которой узнавалась джинсовая ткань, флис, куски синтетики с принтами. Носок от кроссовки, валяющийся в углу одной из клеток, окровавленный, с фрагментом ступни внутри, довершал процесс срыва покровов. Тут держали людей. Много и, судя по следам крови на полу и прутьях и остальной творящейся срани, не особо гуманно.

Максим поморщился от тошнотворного запаха. Кровь, гниль, нечистоты. Вроде бы, как лекаря, его это не должно было сильно волновать. Человек, который видел много боли и смертей, получает эдакую душевную броню. Просто тут царила безысходность, ни тени надежды. Еда, ритуальное мясо. Жертвы. Реагировать на такое спокойно как-то не получалось.

Итак — семеро. Хуже, чем один, лучше, чем толпа. Впервые при обдумывании плана атаки у Максима не возникло ни единой мысли про использование конструктов других школ. Только Пространство и Пустота, только хардкор! Не хотелось крутить что-то хитрое, хотелось вломить от всей души. Четверо у одного костра, трое у второго. Демоны были в основном друг на друга похожи: одежда из шкур, грубые ремни вперехлест на голое тело, на которые крепилось оружие и элементы брони, однако двое выделялись. Эти щеголяли бижутерией: кольца, серьги и самое главное — амулеты, в которых Познание показывало наличие защитных чар. Вожаки.

Лидеры, видимо, в данный момент выдавали инструкции третьему. Если присмотреться, у их костра все было побогаче. И сидели на шкурах с мехом, и бутылки какие-то стояли рядом, что у костровища пехоты как-то не наблюдалось. Третий демон, по всей видимости, был каким-то коммуникационным звеном. Он сидел чуть поодаль от командиров и лишь молча внимал выдаваемым инструкциям. Макс не стал вникать, что за коммуникация там происходила. Незачем. Двое командиров — самые опасные, их надо выбивать первыми, всех остальных — в порядке живой очереди.

Был, конечно, дикий соблазн ворваться с массовыми конструктами, усиленными искрой, но Максим эти нерациональные чувства подавил. Непонятно еще, что ждет за порталом, незачем тратить стратегический ресурс. Определившись с очередностью и методами, охотник приготовился. Время думать закончилось, настало время прыгать. Поехали!

Глава 10 На неведомых дорожках

Два демона-командира резко вскинулись, пытаясь понять, что произошло, а потом оба рухнули, забрызгав окрестности фрагментами взорвавшихся голов. Каждый поймал по два Росчерка в ныне отсутствующую часть тела, чего ни энергетика демонов, ни их плоть не перенесли.

Вообще сотворение двух конструктов одновременно считалось фишкой для продвинутых творцов мрачных колдунств. И Макс ни на минуту не пытался оспорить данный тезис. Даже имея особо тренированный мозг, сложно удерживать фокус внимания на двух задачах одновременно. Сколдовать серию максимально быстро, но одно за другим — не то чтобы базовый минимум, но вполне посильная задача для любого Подмастерья. Два разноплановых конструкта одновременно — уже заявка на одаренность среди одаренных или же на тяжелые, изматывающие тренировки, которые потребовали немало времени.

Временем, особенно лишним, или, как его иногда называл Гриша, «запасным» (что поделать, частенько человек слаб перед подавляющей массой суеверий, после чего время — запасное, а всякое действо не последнее, а крайнее), Максим не обладал. Всегда находилось либо какое заделье, либо перерыв на отдых. В трудоголизме парень замечен никогда не был.

Но имелся способ немного нарушить сложность совместного творения, а именно — два или более конструкта, создаваемые одаренным, должны были быть одинаковыми. Умножение чар, как официально назывался данный прием, тоже было непростым занятием, однако попроще, чем пытаться наколдовать условную Ледяную бурю параллельно с не менее условной Молнией.

Умножение Макс освоил, не то чтобы с легкостью, покорпеть пришлось с недельку, но и не ультимативно долго. Сказывался уровень освоения основных используемых конструктов. Воля — она Воля и есть. Пожелал создать Искажение – создал, пожелал создать два — вот они. Пожелал три… и далее по тексту, пока духовной силы хватает. Затраты растут не совсем в арифметической прогрессии, но и не по экспоненте, спасибо высшим силам, придумавшим всю эту абракадабру. Бодро растут, но приемлемо для решения локальных задач. Если пожелать создать два Искажения и одну Волну искажений, то что-то из набора получится, а что-то нет, так как нужный навык не натренирован.

Умножать Максим решил Росчерк. И не просто умножать, а два раза подряд — в целях экономии. Так как четверной Росчерк, даже с учетом снизившихся за счет волевого использования затрат, вычерпал бы резерв охотника полностью и в итоге не получился. Энергии на Умножение нужно в ауре ровно столько, сколько нужно потратить. Внешние накопители не помогут. На одиночный полноценный Росчерк сейчас Макс тратил порядка четырехсот парсов с копейками. Удвоенный жрал около тысячи. Утроенный — тысячу девятьсот. Дальше силенок проверять уже не было. Зато два двойных просто ухлопают около двух тысяч парсов, а быстро подзарядиться и в Сдвиге можно, который жрал теперь какие-то понты, неощутимые без пристального внимания к процессу. Ходил в параллельное пространство Максим теперь как дышал.

У самого же Росчерка в руках Максима появилась ослабленная версия — как раз чтобы мелочь всякую лопать. Вышеозначенный спецэффект сопровождал любую встречу Пустоты с плотью, так что парень уже и рукой махнул, воспринимая мясные салюты из хаоситов как данность. Смягченный прием потреблял раза в четыре меньше силы, но и годился только урсидаев или импов гонять. Получил этот вариант название Точка. Ткнуть пером в пергамент ткнули, а провести штрих забыли.

Тем временем демоны осознали, что их стало на две тушки меньше, и начали действовать на редкость тупо, но мощно. Видимо, предположив, что убийца находится, примерно, там же, где и его недавние жертвы, твари у второго костра дали слаженный залп хаотическим пламенем по месту убийства, не заморачиваясь тем, что там остался один из них.

Макс, уже успевший уйти Сдвигом далеко в сторону, с нездоровым интересом увидел, как последнего из атакованной тройки уничтожило дружественным огнем.

«Однако! — подумал он, еще раз меняя позицию. — Демоны — такие демоны. Ни любви, ни тоски, ни жалости».

Первого из оставшейся четверки охотник банально зарезал. Окно, нож в основание черепа, пять секунд удержания, пока остальные враги проверяли эффективность залпа, и готово. Не до конца убил, все-таки нож был еще не настолько быстр в своем энергетическом вампиризме, но качественно вывел из строя. Если бы было еще столько же времени, то и зачищать потом не понадобилось. Однако противники собрались, ближайшие к атакованному оперативно покрылись какими-то защитными чарами, делая невозможным использовать тактику незаметного убийства в дальнейшем.

Росчерк – минус один.

Последний демон оказался наиболее опытным: постоянно перемещаясь по залу, он успел за время, пока Макс уничтожал его товарищей, трижды атаковать парня, вынуждая того хаотично скакать с позиции на позицию. На третьего врага охотник даже не пожалел Опустошающий укол, чтобы прикончить наверняка. Нужен большой опыт, чтобы свернуть столько крови за такое короткое время. Подобных противников принято бить с гарантией.

Максим прошелся среди поверженных демонов, производя контроль Ножом, параллельно пополняя запасы духовной силы в накопителе. Получилось недурно, по итогам боя парень остался в большом плюсе. Никаких больше трофеев, не считая дрянного качества шмоток, в которых была охрана, у костров не обнаружилось. Закончив с осмотром, охотник приступил к основному объекту данной локации — к порталу.

Монструозная конструкция притягивала взгляд своей чуждостью. Если архитектура каверны не сильно отличалась от земных образцов, то тут было какое-то вырвиглазное нечто: арка портала формой контура походила на алюминиевый фитнес-обруч, попавший под колеса грузовика, — вся покореженная, гнутая, брошенная в попытке свернуть из нее восьмерку. Материал представлял собой серо-черный камень, текстурой напоминающий обсидиан. Как будто несколько потоков магмы, ранее текущих и закручивающихся винтом вдоль контура и застывших в таком виде. Вторя движению этих каменных струй по арке портала были нанесены рунические цепочки, слабо светящиеся и мерцающие бело-красным. Само же окно портала освещало округу слабым красноватым сиянием.

Конструкция была стара, это чувствовалось в мелких деталях: полустертых рунах, сколах, трещинах в полу у основания. С задней стороны арки на стене красовался новодел: активная ритуальная схема, в которой Макс с удивлением узнал фокусировщик энергии. Видимо, своей порталу уже не хватало.

Охотник не стал далее тянуть кота за яйца. Тщательно проверив Чувством пространства сам портал на предмет безопасности и лежащую за ним территорию — на наличие каких-либо неожиданных факторов, Максим прошел сквозь пленку на другую сторону. И столкнулся лоб в лоб с огромным и массивным демоном, упакованным по последнему средневековому слову безопасности в полный латный доспех. Морда, расписанная несколькими весьма уродливыми шрамами, была открыта, шлем от доспеха лежал на массивной скамье неподалеку. В руках у охранника портала был здоровенный гибрид мачете и мясницкого тесака: грязный, в ржавчине и щербинах, источающий такую концентрированную силу Хаоса, что она даже проявлялась в реальности черновато-красным дымком.

— Ты кто такой, и где Заградаш⁈ — рыкнул демон на иэлле, уставившись на Макса.

Сработало Чувство опасности, подсвечивая неожиданного врага алой каймой, мир замедлился, предоставляя Максиму драгоценные мгновения для анализа ситуации и начала действий.

Первым делом охотник жахнул демона Телекинезом, не пожалев на это четверти резерва. В полный контакт биться он не планировал. Воина хаоса отбросило на несколько метров, но не так далеко, как парень рассчитывал.

Следующим действием в грудь обалдевшего от такого горячего приветствия привратника прилетел Опустошающий укол, пробивая доспехи и плоть врага. Демон взревел от боли. Морщась от рева, в режиме замедления субъективного времени звучавшего максимально долбануто, Макс потянул силу Порядка из накопителя, чтобы в следующую секунду обрушить на приходящего в себя противника Призыв к порядку. Конструкт не подвел, как всегда приколов демонюгу к земле, а Максим, не теряя ни секунды драгоценного времени, переместился за спину поверженного на колени врага и ударил в незащищенную шею Ножом, использовав Росчерк прямо перед ударом. В свои способности пробить демонический череп голой физической силой парень не верил, поэтому бил сначала конструктом, а потом Ножом снизу-вверх под основание. На предыдущем противнике такой прием сработал как по маслу. Конкретно этот экземпляр явно был сильнее, так что к удару добавились Усиление и Ускорение, незаслуженно забытые в стычке перед порталом.

Демон зарычал еще сильнее, но дыра в груди, конструкт порядка и Нож в башке не оставили ни единого шанса. Пятнадцать секунд агонии, горящая огнем татуировка на спине, перерабатывающая огромный поток духовной силы, и все, победа.

Доспех осыпался грудой, лишившись опоры на тело. Время вернулось в обычный режим, уже не глуша звуки. Максим оглянулся вокруг в поисках источников опасности, не нашел, и стал осматриваться уже более спокойно и внимательно.

Он стоял на каменистой равнине перед порталом. Куда ни кинешь взгляд — всюду безжизненная пустошь, в отдалении, порядка километров пяти, начинался небольшой посад, состоящий из невысоких каменных зданий, за посадом же высилась крепость, царапая взгляд несимметричными формами и странными изломами очертаний. Довершали картину красноватые облака, плывущие по темному небу.

— Вот это прям преддверие ада! — восхитился Макс, оглядываясь по сторонам. — Однозначно хаоситский домен.

Он активировал Глаза, чтобы проверить, нет ли каких подозрительных конструктов на местности, сигнальных контуров и прочей чепухи, представлявшей опасность для его диверсионной деятельности, и чуть не ослеп: от центрального замка прямо к груде доспехов, оставшихся от шрамомордого демона, тянулся мощный поток нейтральной духовной силы, столь насыщенный, что непонятно, как его было не видно в обычном зрительном спектре.

Подойдя к останкам демона, парень использовал Познание — железо, как железо, не самое лучшее, но массивное, одной своей толщиной дающее хорошую защиту носителю, если у него силы, как у отряда бодибилдеров. Ни зачарований, ни насыщения хаосом. Просто металлолом. Он принялся разбирать кучу, откидывая в сторону элементы доспехов, чтобы добраться то того объекта, который притягивал столь насыщенную жилу энергии. Под всем средневековым барахлом обнаружился амулет: грубая металлическая блямба в полторы ладони с большой друзой какого-то минерала в центре и текстом на иэлле по краям. Встроенный глазной переводчик с ангельско-демонского на понятный русский расшифровал текст как песнь о величии силы. Повторное Познание сообщило, что перед Максимом добротный и простой, как гвоздь, передатчик духовной энергии, подключенный к мощному источнику. Причем энергии нейтральной, не несущей каких-либо эманаций Хаоса или чего-нибудь еще.

Макс задумчиво покрутил вещицу в руках. Попробовал зачерпнуть силы — вышло довольно легко, энергия, взятая из амулета, напитала Восстановление, подарив парню заряд бодрости. Следующим этапом он попробовал наполнить пустой накопитель, валявшийся на всякий случай в сумке — пять тысяч парсов было заполнено буквально за полтора десятка секунд.

— Ого! — парень не смог сдержать удивления. — Три-четыре сотни в секунду. И непонятно, какова емкость на том конце. Это что у нас получается: легальный чит — бесконечные патроны?

Вспомнилось внезапно, как они с Гришкой рубились у того дома на новеньком, недавно купленном родителями компьютере в DOOM 2, нещадно эксплуатируя чит-коды, пополняя запас патронов программным способом после каждого замеса. Неуязвимость из них никто не уважал, а вот палить из BFG-9000 (самая мощная пушка в DOOM) в белый свет, как в копеечку, — очень даже.

— Вот сейчас повоюем, — произнес Макс, улыбнувшись теплым мыслям и прицепив амулет к поясу. — Это ж надо же, насколько бесполезный был охранник. Просрать мне, имея такое преимущество! И ведь, скорее всего, хозяева домена специально выдали этот амулет, чтобы дать подавляющее преимущество главному защитнику портала.

Мысли, крутившиеся на фоне сознания о том, что опрометчиво использовать систему безопасности врага против самого врага, не зная, как это толком работает, пропали, как только парень обратил внимание на какие-то вспышки чуть дальше цитадели. Донесся отдаленный грохот, вспышки повторились, а потом Макс узрел то, чего в демоническом домене существовать не должно было: огромный полупрозрачный меч, как будто бы созданный из чистого Света, возник над землей там, где предположительно шел бой. Меч набрал плотность и яркость и в следующую секунду превратился в столб яростного света, соединивший облака и землю.

— А вот и ответ на мои сомнения, — пробормотал Максим, стартуя в сторону исчезнувшего меча. — Если в домене Хаоса кто-то лупит Гневом карающих небес, что, на минуточку, четвертый круг Света и Порядка, то до меня хозяевам точно дела не будет.

Комитет по встрече все-таки имелся. Не добегая до посада метров ста, Макс был вынужден уклониться от слаженного залпа сгустками хаотического пламени.

«Никакой фантазии! Сразу видно — пехота, — подумал парень, уходя в Сдвиг и появляясь левее отряда низших демонов, готовивших второй залп. — Тьфу ты! Опять налево, что ты будешь делать! Идите сюда, мои хорошие…»

Что будет, если дать боевику с крутой пушкой бесконечный боезапас? Правильно: будет мясо. Даже не отвлекаясь на мысли о том, чтобы сперва зафиксировать врагов конструктом Порядка, как привык делать раньше, Максим каскадом отправлял в демонов Росчерки, с восторгом ощущая, как молниеносно восполняется резерв духовной силы. Кому-то хватало одного попадания, кому-то двух — демоны оказались чуть более хорошо экипированы, чем босота перед порталом. И тем не менее встречающие кончились буквально за полминуты. Вывалившуюся из какого-то каменного сарая толпу импов охотник незамысловато расплющил Телекинетическими молотами, вбивая тела демонической мелюзги на несколько десятков сантиметров в безжизненную землю. Еще парочка опоздавших к основному замесу врагов поймала Точку притяжения и перенасыщенный Разрыв пространства.

Искры Макс не использовал ни разу. Не было нужды. Не выходя из Сдвига, он короткими перемещениями заскользил по крышам посада мимо крепости в сторону уже ясно видной битвы. Остановившись, охотник пригляделся: издалека были заметны три маленьких фигурки людей, атаковавшие здоровенного крылатого демонюгу. Летать тот уже не мог, лишившись части одного крыла, однако довольно успешно теснил своих противников, используя хлыст из хаотического огня. Демоноборцам приходилось тяжело.

Внезапно взвыло Чувство опасности. Максим на одних инстинктах телепортировался вправо, для разнообразия, за что чуть не поплатился здоровьем. Демон, который напал на него сзади, ударил напитанной Хаосом молнией в то место, где парень остановился ранее, а сам, как будто угадав направление уклонения, метнулся правее, нанося размашистый удар здоровенным тесаком.

Охотник с удивлением узнал в оружии клинок демона, охранявшего ворота.

«Будет мне наука: не разбрасываться трофеями, — подумал парень с досадой».

Он быстро переместился от следующего удара и от души врезал сначала Росчерком, а потом Опустошающим уколом. Укол демон успешно поймал на тесак, получив, однако, сочный удар своим же лезвием по лбу. Росчерк был поглощен защитным амулетом, висевшим у демона на поясе и рассыпавшимся, пока туша летела с крыши здания вниз.

Не теряя момента, Макс отправил вдогонку один за другим три Росчерка, добавив демону ускорения Телекинезом. На этот раз все конструкты нашли свою цель. Окно, удар Ножом. Новая порция силы растекается по телу, слегка покалывая татуировку на спине.

— Мародерство — потом! — противореча сам себе, принял решение парень и вновь понесся к месту боя крылатого демона и людей.

Тем временем загадочным бойцам с демонической угрозой приходилось совсем кисло. Их осталось двое: боец в громоздком доспехе с двумя башенными щитами и боец с огромным, в человеческий рост, и невероятно широким мечом. За это лезвие средней комплекции человек мог спокойно спрятаться, имея все шансы быть не найденным. Третий боец, в робе с элементами брони сверху, изломанной куклой лежал поодаль, сжимая в единственной имеющейся руке массивный вычурной посох двухметровой длины.

Работали воины слаженно: щитовик прикрывал мечника, блокируя демонические выпады и связывая врага ближним боем, периодически делая наскоки с щитами перед собой, создавая носителю меча возможности для атаки. Получалось неважно, так как демон на глазок весил, как средний индийский слон — в районе четырех-пяти тонн, а если брать снаряжение, среди которого выделялся цельнометаллический наплечник каких-то нереальных размеров, то и все шесть.

Боец с мечом носился по полю боя, как блоха, прыгая, крутя сальто и пытаясь зацепить демона абсолютно со всех доступных сторон. Как он проделывал это в своем отнюдь не легком полном доспехе, да еще и с такой бандурой в руках, было решительно непонятно. Но, как известно, «Это магия, Гарри!», поэтому с поиском ответов Макс решил не заморачиваться, а просто сходу атаковал демона, как только позволило расстояние.

Парень решил не мелочиться и начал с двух подряд Опустошающих уколов. На крылатом сработала какая-то пассивная защита, отразившая конструкты Пустоты и вспыхнувшая мрачным пламенем. Случившийся рядом щитовик не ожидал такой подставы и, не успев вовремя отскочить, был сильно опален. Щиты не помогли от огненной ауры. Демон воспользовался представившейся возможностью. Он трансформировал свой кнут в пламенную булаву и влепил воину мощный удар. Бойца подбросило и унесло вдаль по широкой дуге.

— Нееет! — заорал мечник и бросился на демона. Точнее, бросилась. Мужчин с таким сопрано Максиму в жизни как-то не доводилось встречать. Да и голосок был подозрительно знакомый.

Крылатый агрессор стремительным движением оставшегося крыла сбил мечницу с ног и развернулся навстречу неучтенному фактору.

— А ты еще откуда тут взялся⁈ — прогрохотал демон на иэлле. — Ты не похож на Поборников Порядка. И откуда у тебя Ключ Истока⁈

Ответить Макс не успел. Интуиция подсказала ему, что, если он не избавится немедленно от амулета, взятого с тела охранника портала, то ему придется очень плохо и больно. Не мешкая, он сорвал металлический кругляш с пояса и швырнул его в оперативно созданное Окно, выход из которого парень по наитию открыл за спиной демона. Крылатый тем временем пафосно поднял руку и щелкнул когтистыми пальцами. Амулет, уже успешно вывалившийся за спиной демона, взорвался, попутно откинув от врага уже пришедшую в себя и намеревающуюся снова атаковать со спины мечницу. Максим только досадливо цыкнул зубом: фактически обоих воинов демон уработал при его активной поддержке.

Самого крылатого бойцы Порядка тоже довольно хорошо потрепали. Взрыв амулета достал и демона, заставив его пошатнуться, чем Макс с удовольствием воспользовался. Укол! Еще Укол! Сдвиг влево (потому как мудрое провидение уже указало, что направо пока ходить не надо). Второй конструкт частично пробил защиту, разорвав кожаный нагрудник и ранив врага. Парень в это время получил те самые необходимые мгновения, чтобы сотворить Призыв к порядку, не пожалев в него две искры.

Знакомая картина гигантских кольев из света порадовала глаз и согрела душу. Есть все-таки в этом мире что-то неизменное.

«Не выдержал ранее Эмиссар — не выдержит и высший демон», — подумал про себя Максим и не угадал.

Крылатый выглядел местным заправилой, а местный заправила не мог быть каким-то слабаком, что и выяснилось в следующий момент. Черно-багровое пламя, защищавшее демона, вспыхнуло с новой силой, а после впиталось в тело врага, насыщая плоть своей неистовой энергией. Языки пламени скручивались между собой, удлинялись, набухали и сливались вместе, заменяя собою плоть. Колья света, составлявшие суть техники, были частично отброшены, а частично испарены в темной вспышке.

Макс похолодел. Он знал, что это такое, но никогда ранее не видел, а только читал скупые описания в хрониках магических конфликтов прошлого и в журналах ван Либенхоффа, так и не сумевшего освоить эту грань Дара, доступную только немногим Магистрам.

Стихиальная форма или Стихиальная плоть — так это называлось в разных источниках. Апогей контроля дара, превращающий тело в часть стихии. Нечувствительность к повреждениям, быстрое восстановление, запредельная мощь любых конструктов родной стихии. И постоянная опасность потери себя в этой зашкаливающей мощи. Подавляющее большинство освоивших и использовавших эту технику в итоге превратились в элементалей своей стихии, потеряв разум и уйдя на родной для этих элементалей план бытия. Единицы, сумевшие обуздать эту первобытную мощь, входили в состояние Стихиальной формы на считанные минуты в моменты наивысшей опасности, но этого порой хватало на то, чтобы натворить дел и остаться запечатленным в веках.

Максим не ощущал от демона мощи Магистра, о совмещенной Стихиальной плоти он тоже не слышал. Огонь и Хаос, надо же! Оставалось надеяться, что этот козырь будет действовать недолго и нужно только продержаться какое-то время.

Огненная фигура демона резко рванула в сторону охотника. Парень привычным уходом в Сдвиг увернулся от атаки, попробовав контратаковать Росчерком. Впустую. Демон как будто бы и не заметил конструкта Пустоты, продолжив стараться настигнуть Максима. Рывки, волны пламени, огненные снаряды, размашистые удары руками, крыльями — враг пустил весь доступный арсенал в дело, пытаясь достать охотника. Разума в действиях крылатого не прослеживалось, однако дури и голой мощи было на десятерых. Если бы не возможность двигаться в параллельном пространстве, Максим бы был мертв уже давно.

Кошки-мышки со смертью продолжались минут пять. Единственное, на что хватало возможностей Макса, это держать огненного берсерка подальше от еще живых потенциальных союзников, да не получать урон самому. В какой-то момент пламя, составляющее фигуру демона, начало опадать, обнажая части доспеха и открытую шкуру. Максим понял, что наконец запал иссяк, и уже внутренее выдохнул, как оказалось, совершенно зря. Демон внезапно метнул в охотника новую волну пламени, чуть отличающуюся от прежних. Поток огня сопровождало некоторое оптическое искажение, как марево горячего воздуха, усиленное в несколько раз.

Привычный Сдвиг едва спас. Максим, в прошлом наученный горьким опытом, что мгновенное перемещение может внезапно подвести, связку Сдвиг плюс Телекинетический толчок на себя выучил на пять с плюсом. Однако даже так полностью избежать урона не удалось. Край волны странного пламени задел левую руку и плечо, чуть опалил кожу на щеке, полностью проигнорировав тот факт, что парень находился в параллельном слое пространства. Боль была адская. Вдобавок ко всему Хаос попал в ауру, вызывая жуткие ощущения, резонирующие с болью от ожогов.

Макс заорал, на одних волевых усилиях отфутболивая себя Телекинезом подальше и применяя Высшее восстановление, добавив искру. Еще одна искра была направлена напрямую в ауру, раздувая ту вдвое и вымывая клочки чужеродной энергии. Парень с грустью осмотрел повреждения: рукаву, перчатке и наручу пришел конец, обожженная до костей плоть стремительно восстанавливалась, выталкивая горелые струпья. Боль парень инстинктивно заблокировал еще в самом начале, иначе уже давно бы валялся в глубоком шоке. Школа Харитона — набор рефлексов для выживания и восстановления себя любимого. И лучше не вспоминать, как приобретенных, а просто тихо сказать «Спасибо» при следующей встрече. А еще настучать себе по голове за то, что не навесил ни одного слоя Личной защиты на свою тушку, да и про Панцирь не вспомнил. И вообще забыл про любимый золотой стандарт, практикуемый постоянно. Слишком быстро позволяла побеждать Пустота, что вызвало опьянение своей силой и пренебрежение безопасностью. Этот урок должен быть усвоен полностью: без компромиссов и допущений.

Броня тоже потихоньку начала восстанавливаться, черпая запасы материала и энергии из специально предусмотренных хранилищ. Шедевры Алексея Сергеевича так просто не погибают. Демон же, выйдя из своей огненной формы, значительно потерял в скорости и ощущаемой мощи. Он медленно шел в сторону Макса и выглядел весьма потрепанным — похоже, Стихиальная форма далась врагу высокой ценой.

Личная защита, Панцирь, Эфирные образы. Доли секунды, потраченные на повышение выживаемости. Максим досадливо цыкнул зубом, ругая свою предыдущую пустоголовость.

Не мешкая более ни секунды, парень создал несколько Росчерков, проверяя защиту демона. Редкие вспышки темного пламени подтвердили, что она никуда не исчезла, однако практически истощена. Конструкты даже смогли слегка повредить оставшиеся элементы нагрудной брони. Поэтому дальше в ход пошла тяжелая артиллерия — Призыв к порядку, усиленный искрами.

Бороться с таким эффективным приемом у крылатого уже не вышло. Не все так просто оказалось с высшими техниками, у людей доступными только Магистрам. Пока тот ревел, корчился и призывал проклятия на голову охотника (в форме пламени демон не разговаривал, а ревел или рычал, обретя же обратно естественную форму, опять начал коммуницировать почем зря), Макс восполнил запас сил из накопителя и, недрогнувшей рукой добавив еще две искры, отправил Опустошающий укол в грудь демона, туда, где ранее был пробит нагрудник. Рев перешел в вой, а парень поставил точку в поединке уже привычным ему способом. Окно, Нож.

Такое знакомое болезненное жжение. И настолько же знакомое нетерпеливое ожидание силы. Не зря этот Путь называется Путем Завоевания. Неудивительно, что у кого-то может развиться зависимость от такой вот чужой силы. Максим каждый раз, выходя на бой с более-менее серьезным противником, воспринимал это ощущение как неминуемую награду за риск.

Тем временем тело демона окончательно растворилось, выпитое Ножом. Амуниция упала на землю.

«Трофеи — потом», — напомнил себе Максим и, вздохнув, двинулся проверять, как обстоят дела со случайными союзниками.

Щитовик был еще жив. Диагностика выявила кучу переломов, внутренних кровотечений и прочих прелестей той ситуации, когда тело и фонарный столб встречаются на большой скорости. Доспехи частично помогли, но сейчас больше мешали, вмятые в плоть и вносящие хаос в ауру, так как были вполне себе артефактными. Парень наложил Восстановление, чтобы не потерять пациента, пока решается вопрос с доспехами, а потом аккуратно отправил само тело в Сдвиг, уходя в него сам. Манипулируя Телекинезом, аккуратно вынул тело из металлической скорлупы, чуть не ставшей гробом, а после вернул себя и война обратно в нормальное пространство.

Вести какие-то долговременные правильные манипуляции с раненым на поле боя — верх глупости. Далеко не факт, что все враги закончились. Вот и Максим обошелся Высшим исцелением, не став добавлять fidei essentia для немедленного фееричного эффекта. Кто его знает, этого мужика. Может ведь и кинуться вместо благодарности. Убедившись, что пациент жив и стремительно восстанавливается, Макс пошел смотреть, что с остальными участниками бойни.

Тип в робе и с посохом, валявшийся поодаль, был безнадежно мертв. С такими повреждениями и одаренные, если они не принадлежат стихии Жизни, долго не живут. Тут же героически погиб явно автор недавнего Гнева карающих небес, судя по прикиду — типичный жрец. В ауре щитовика ранее парень уловил следы целебных конструктов на основе Света. Также мертвы были четыре копейщика, лежащие в стороне от основного места схватки. Следы пламени, оторванные конечности, более простая экипировка, чем у мечницы и щитовика с жрецом. Значит, элитные бойцы при поддержке штурмового мяса. Как типично для организаций с жесткой кастовой иерархией.

Кстати о мечнице: Максим помнил, что несмотря на доставшиеся тумаки, пострадала она весьма несерьезно. Никаких фатальных ударов, никаких смертельных заклинаний. Только контузия, скорее всего. Он повернулся в сторону пострадавшей барышни и с удивлением отметил, что та, похоже, пришла в себя, дергано поднимаясь с земли, как марионетка, влекомая веревками кукловода.

— Это что еще за нахрен⁈ — ругнулся парень, присмотревшись духовным взором. Глаза девицы светились белым и в видимом спектре, а в магическом вся ее аура была переполнена стихией Порядка, да так, что у охотника своя аура зачесалась. Это ж боль адская — столько первостихии в родном духовном теле!

Тем временем девушка выпрямилась, огляделась, и, увидев Максима, рванула к нему, подхватив меч.

— Стой! Давай поговорим! — крикнул Макс, уклоняясь от размашистого удара.

Мечница с хриплым рычанием выдрала свою шпалу из почвы, куда меч погрузился после удара, и опять рванула к парню, замахиваясь.

Макс чертыхнулся, уходя в Сдвиг. Диалога не выходило. Убивать девушку смысла он тоже не видел, но, похоже, она была в каком-то состоянии берсерка от переполняющего ауру Порядка.

— Святой, Мститель! Мать моя женщина, откуда тут этот оживший реликт? — память подкинула прочитанную еще в Коллегии Магов книгу про организации одаренных прошлого, где, собственно, и упоминался Орден Поборников Порядка. Именно их упомянул демон ранее. — Вот ведь… И не знаешь, где и что найдешь.

В течение нескольких минут охотник играл с одержимой Порядком дамочкой в салочки, пробуя на ней весь свой немаленький арсенал нелетальных конструктов: как нейтральных, так и из школы Жизни. Аура одаренной, бушующая первостихией, разрушала все воздействия, нейтральные быстрее, целительские — медленнее. Он уже было отчаялся в успехе, однако вспомнил, что в том же щитовике были следы чар на основе Света и Жизни, значит, первостихия, скорее всего, реагирует именно на концепцию вреда. Значит, надо что-то такое, что не будет подавлять или отключать. Сначала, для проверки, в мечницу отправилось простое Восстановление, которое тут же вполне спокойно начало работать, напрочь игнорируемое яростно полыхающей аурой.

— Что и требовалось доказать, — пробормотал Макс, уклоняясь от очередной мощной и максимально предсказуемой атаки. — Пользу оно не отторгает.

А дальше он резко телепортировался за спину воительницы и влепил ей конструкт, путающий сигналы к двигательным мышцам и гасящий их интенсивность. Использовали его именно в случаях, когда человека начинало бить в конвульсиях и был шанс, что он нанесет себе какой-то вред. Правда, блока со случайным перераспределением там в оригинале не было. Ну да и Максим эту вариацию не для помощи ближнему придумывал.

Девушка упала и слабо задергалась. Сложно двигаться, когда мозг подает сигнал ноге, а тот попадает в плечо, а потом в мизинец, а потом в икру, но не в левую, а в правую. И так со всеми мышцами.

Максим облегченно выдохнул. И так хрен знает, что творится, а тут еще эта фурия. Очень знакомая фурия…

— Наташа, драть ее, Печорская! — изумленно резюмировал свои мысли Макс и плюхнулся на землю рядом с девушкой. — Вот это нифига себе встречи в демоническом домене. Ты ж, подруга, должна где-то в тюремных цитаделях Серых генерировать духовную силу для Ордена, как и любая другая порядочная батарейка. Какого хрена ты тут забыла⁈

История была грустная.

Наташа — бывшая работница Коллегии, одаренная, занимавшаяся исследованиями и модификацией ритуалов. Была довольно известна, популярна, написала несколько весомых трудов по ритуальным схемам древних сидхе. В общем — образцовый научный работник. Годков ей было под девяносто, но магия Жизни творит чудеса, поэтому женщина была свежа и молода на вид. И все бы ничего, но Наташа не жаждала ни новых научных открытий, ни толпы слюнявых малолеток, мечтающих пролезть в ее постель. Она мечтала о силе.

Основной дар Натальи, в ее понимании, был слабоват. Стихия Света, как ей казалось, штука недостаточно мощная для правильного боевика. И тот факт, что многие одаренные Светом выбирали стезю поддержки, ее сильно коробил. Свет действительно не мог похвастаться обилием боевых конструктов, но имеющийся арсенал при использовании мозгов и фантазии мог доставить боли кому угодно. Но наша дама эту простую мысль осилить не смогла. Много кропотливой работы и сложные конструкты одаренного светлого против условного огневика с подавляющей мощью, получившего ее по факту дара — разница очевидна. Поэтому мечтала Наташа о чем-то более боевом. А для этого нужен ей был второй дар, который без развитого духовного тела, как известно, не открыть.

На почве поиска силы флягу женщине накренило основательно. Имея доступ к информации практически о любых ритуалах, она нашла один — из категории запрещенных, переработала и начала использовать. Суть была проста — сила в обмен на жертву. Чем сильнее жертва, тем больше сила. И жертвами тут выступали одаренные, и никак иначе.

Под нож этой психопатки успело попасть около двадцати человек, прежде чем её застукали и смогли нейтрализовать. По Кодексу за такие художества женщине грозил какой-то нереальный срок в роли батарейки, на который ее и осудили.

И тем удивительнее было Максиму сейчас наблюдать госпожу Печорскую в латном доспехе и с железякой, судя по внешнему виду выкованной из двутавра на рельсовом заводе скучающими рабочими, сильно впечатленными просмотром аниме «Берсерк», в этом странном месте, где живут только демоны.

Глава 11 Неожиданные встречи

Неожиданная встреча немало так обескуражила. История с Натальей приключилась как раз тогда, когда Макс пошел в Коллегию обучаться базовым знаниям и рядовым навыкам. Он в своем учебном процессе ненамеренно забежал сильно дальше основ, что в итоге сказывалось на общем понимании процессов манипуляций духовной силой, а еще на знании контекста жизни одаренных, что куда печальнее. Всегда есть вещи, о которых не пишут в книгах, но известны они каждому первому.

Наталья преподавала основы ритуалистики — весьма короткий курс на десяток занятий, который Максим приобрел и прошел одним из первых. Курс был не сильно востребованный, народу на него ходило мало, в основном слабосилки, не собирающиеся связывать жизнь с активным истреблением всякой потусторонней дряни. И да, среди одаренных имелась своя внутренняя система меряния размером Дара, основывающаяся на базовой оценке и личных представлениях, что круто, а что нет. Люди всегда остаются людьми: собери двоих-троих в изолированном месте, так все равно рано или поздно выяснят, кто сильнее.

Материал женщина подавала хорошо, парень в целом приятно и ненапряженно изучил все предложенное за две недели, что шел курс, успешно сдал несложный экзамен и думать забыл о симпатичной преподавательнице, как вдруг всю местную тусовку одаренных потрясла новость о поимке маньяка-ритуалиста. Последней жертвой Натальи стал ее коллега, подающий надежды исследователь духов, вплотную подобравшийся к рангу Мастера. И крайне неравнодушный к Наташе, что его и сгубило. Ритуалистка, не будучи ни разу даже под подозрением, обнаглела настолько, что употребила коллегу прямо в учебном корпусе в лаборантской, модифицировав схему на тестовом стенде. Откат от ритуала почувствовали в соседней аудитории, прибежали проверять, а там кайфующий преподаватель над трупом другого члена Коллегии. Кровища и абсурд прилагаются. Было шумно.

Маньячка, которая шла к успеху, но не фортануло, продолжала дергаться на земле. Максим, активировав Глаза, начал внимательно изучать тело и снаряжение женщины. Не верилось ему во внезапное открытие дара Порядка у заключенных, вот ни на полстолька! Морщась от яркой ряби гуляющих по ауре волн Порядка, парень наконец нашел, что искал: источником первостихии были сами доспехи, точнее, их часть. Кольчуга, надетая под панцирь, представляла собой комплексный артефакт, несущий ряд накопителей для первостихии, ритуальную схему для пополнения и ряд каких-то дополнительных приспособлений, о назначении части которых можно было только догадываться. Например, импровизированные гвозди, крепящие кольчугу напрямую к ключичным костям и нескольким позвонкам, вопросов не вызывали. Терпеть в ауре Порядок и не попытаться избавиться от первопричины мог только мертвый.

— Значит, все еще заключенная, — прокомментировал увиденное Максим. — Добровольно нацепить на себя такую хрень дураков нет.

— Кто ты такой, воин, и что с моей соратницей? — прозвучало сзади на латыни.

Макс обернулся: вылеченный ранее щитоносец пришел в себя и теперь с подозрением смотрел на охотника, приподнявшись на локте.

— То иэлле, то латынь… Кто бы хоть по-русски разговаривал, — пробурчал парень под нос, подходя ближе. — Я тебя понимаю, но по латыни не говорю.

Последнюю фразу он произнес уже громче, по памяти выводя перед собой руны конструкта Ментальной коммуникации. Вот уж воистину непонятно, что и когда понадобится!

— Я понимаю тебя, — произнес щитоносец, прикасаясь с медальону на шее. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— О как, — удивился Максим, развеивая неоконченный конструкт. — Так даже проще. Но вообще сначала хотелось бы услышать «Больше спасибо, что спас мне и моей соратнице жизнь!», а не вопросы с командными нотками. Ты как-то не сильно вежлив для человека в твоем положении.

— Что с ней? — проигнорировал иронию мужчина. — Почему она в таком состоянии?

— Ну я мог или убить или нейтрализовать, — пожал плечами Макс. — Я выбрал второй вариант. Враг у нас был общий.

— Почему ее так трясет?

— В данный момент Наташенька пытается встать, — усмехнулся парень. — Но когда ее мозг дает команду ногам, нервный импульс уходит куда-нибудь в руки, грудные мышцы или пресс, при этом ослабляясь. Аналогичные команды рукам — в икры или мышцы мизинца ноги. А вот свои попытки встать наш пациент не прекращает по той простой причине, что ее аура накачана Порядком, а мозг подавлен каким-то ментальным конструктом. Поэтому пусть пока подергается — потом целее будет.

— Освободи ее.

— Не раньше, чем психоз пройдет.

— Освободи ее или я…

— Или ты — что? — Максим с интересом посмотрел на щитоносца. — Ты сам, похоже, в неадеквате. У тебя силенок сейчас — кот наплакал. Ты валяешься на земле в демоническом домене, вся твоя команда мертва, кроме этой психованной.

Парень кивнул головой на извивающуюся мечницу и продолжил:

— А ты сидишь и качаешь права с человеком, который не только вас двоих спас, но и в одиночку завалил высшего демона.

Мужик молча сопел, яростно сверля охотника взглядом.

— Мало того, твоя напарница — хорошо известная мне Наташа Печорская, которая сейчас должна смирно лежать в капсуле и генерировать духовную силу в наказание за свое поведение, — продолжил Максим, слегка повысив голос. — И ты тут еще пытаешься со мной в приказном тоне разговаривать. Знаешь что, любезный? Мне тебя проще прикопать сейчас вместе с этой серийной убийцей. Кто вас тут, у демонов на рогах, найдет? Заодно пошарюсь в интересных артефактах. Вон, на девушке какая кольчужка зачетная!

Щитоносец посопел еще несколько мгновений и отвел глаза, успокаиваясь.

— Извини, — произнес он тихо и склонил голову, — это был шок. Я не ждал, что кто-то еще может попасться нам на миссии, кроме демонов. Прошу прощения за свою реакцию и свои слова. И спасибо тебе за исцеление.

— Принято, — махнул рукой Макс. — Бывает. Проехали. Но начнем, пожалуй, с начала: кто вы такие? Что вы тут делали, мне в принципе не так важно пока.

— Зови меня Витторио, — ответил щитоносец, поднимаясь с земли и присаживаясь на лежащий рядом валун. — Ее ты знаешь, как выяснилось. Мы из Ордена Поборников Порядка.

— Вас же не существует уже незнамо сколько лет, — с интересом произнес парень, — по крайней мере, так в книжках пишут. Что-то там связанное с хреновым обращением с людьми и сомнительными методами противоборства демонам.

— Яичницу не приготовить, не разбив яйца, — хмуро ответил Витторио. — Да, методы действительно сомнительные. Но если мы хотим победить демоническую заразу, то мы готовы платить такую цену.

— Что-то не похоже, чтобы ты платил, — хмыкнул Максим и кивнул на девушку. — Вот она платит. По мне, так проще прибить, чем подвергать такому. Она, конечно, не икона добродетели и немало народу на тот свет наладила, но постоянное присутствие первостихии в ауре…

— А так бы она просто погибла лет через тридцать-сорок, — парировал щитоносец. — В цитаделях, где содержатся смертники, нет ограничения прокачиваемых потоков, эта же мадам своими художествами насобирала себе на смертный приговор. Ей предложили альтернативу, она согласилась.

— Не очень похоже на согласие. Скорее, на промытые мозги.

— Сейчас пройдет. Святая Ярость действует недолго. Она слишком разрушительна для организма, а Наташа использует ее уже второй раз за последние пару часов. И лекарь мертв… — загрустил Витторио.

— Ладно, основное понятно, — подытожил охотник, — группа боевиков из Ордена Поборников Порядка пошла бороть демонов в домен — то ли потому, что надо было срочно побороть демонов, то ли по иным причинам. Побороть у них не очень получилось, но потом пришел Охотник на Демонов Максим и почти всех спас.

Витторио скептично посмотрел на трупы копейщиков и жреца.

— Ну ладно, не почти всех, а хоть кого-то, — примирительно исправился Макс. — Что дальше делать намерен? Я ведь правильно понял, что ты главный, а Наташа у тебя на поруках?

Ответить Поборник не успел. Наталья застонала. Максим просканировал девушку еще раз и отменил путающий моторику конструкт.

— Пить… — еле слышно произнесла мечница.

— Фляга справа, на поясе, — пояснил Витторио очевидный факт: флягу было видно невооруженным взглядом.

Парень подошел к Наталье и снял емкость с крепления.

— Пить… Открой… — прошептала та, все еще не открывая глаз.

Максим усмехнулся тихонько, но Витторио заметил.

— Что такого забавного в просьбе дать попить? — удивленно спросил он.

— В просьбе попить — ничего. В просьбе открыть емкость с напитком — много чего, но это скорее локальная шутка, для личного пользования, — ответил Макс, справляясь с крышкой, оказавшейся чрезвычайно тугой. — Как и тот факт, что все крышки открываются налево…

Щитоносец это никак комментировать не стал.

Справившись с крышкой, охотник осторожно приподнял Наталью за спину и поднес флягу к ее рту. Та поймала губами горлышко и начала медленно пить. Запахло какими-то травами и почему-то спиртом.

— Это что там? — удивленно спросил Максим. — Жидкость для снятия стресса?

— Настой восстанавливающих трав, разбавленный водой.

— Судя по запаху — не водой.

Витторио посмотрел на девушку, сузил глаза и что-то невнятно пробормотал под нос. Макс подавил улыбку, продолжая поить раненую ее лекарством. Сделав последний глоток, Наталья открыла глаза.

— Ой, Максик! — расслаблено-удивленно произнесла она, закрыла глаза и отрубилась.

— Надо же! Помнит, — почему-то обрадовался Максим.

Орденец удивленно глянул на парня.

— Она недолго была моим преподавателем, — пояснил Максим, заметив удивление, — но за ней такая толпа парней бегала, что я и не думал, что как-то выделялся на их фоне.

— Наверное, потому что не бегал, — предположил Витторио.

— Наверное, — согласился охотник. — Я довольно твердо уверен, что добиваться взаимного интереса, если его изначально нет, — дурное дело. Хотя маркетинг утверждает обратное.

— Не ведя себя как все, ты волей-неволей добивался интереса.

— С бабами о лесе, в лесу о бабах, а? — засмеялся Макс, опуская Наталью на землю. — Так на чем мы там остановились? Что делать-то собираешься?

— Продолжать миссию, — строго ответил щитовик.

— У тебя, дорогой друг, продолжалка не отросла, — наставительно сказал парень. — Доспехи ты просрал в бою, а на двух своих щитах далеко не уедешь. Подруга твоя вообще еще долго нормально двигаться не сможет. Даже если я помогу с лечением. У тебя самого аура обожжена хаотическим пламенем, так что одаренный из тебя сейчас абсолютно никакой. Сворачивайте свою миссию и возвращайтесь. Шансов на выполнение, чего бы вы там ни хотели выполнить, — ноль.

— Но ведь ты… — начал было Витторио.

— Нет-нет-нет! — отрицательно помотал головой Максим. — Не интересует. Возможно, если ты поделишься нюансами, я какую-нибудь из твоих целей закрою. Но не факт.

— А ты вообще что тут сам забыл? — подозрительно уставился на него мужчина. — Сюда не забредают случайные люди.

— А я и не случайный, — обезоруживающе улыбнулся охотник. — Я — охотник на хаос из Гильдии Охотников на хаос, которые, вот сюрприз-то, охотятся на хаос. И тут я за надом: и за охотой на отродий хаоса, к коим относятся и демоны, в том числе.

— И что ты сделаешь, если всех перебьешь? — поинтересовался Витторио. — Вот прям очистишь от скверны это место?

— Заберу все, что плохо лежит, и уйду, разумеется, — пожал плечами Макс. — Не зря же ходил.

— Об этом не может быть и речи! — вскинулся Витторио. — Скверна должна быть уничтожена!

— С чего бы вдруг объявлять все, связанное с Хаосом, скверной? — лениво поинтересовался Максим. — Я лично знаю пару демонологов-ритуалистов, довольно милые ребята. Да и большую часть артефактов демонов можно почистить и переделать под другие типы сил. Так что не морочь мне голову, я — не твоя паства.

— Ты не понимаешь! Все начинается с малого! Я запрещаю тебе забирать отсюда…

— Так. Ты опять, похоже, забыл, кто здесь в какой роли, — устало произнес парень. — Вас тут было маловато для нормального нападения, значит, это была разведгруппа. Значит, и задача была — разведать подступы, расположения порталов, силы противника и все в таком роде. Правильно?

Витторио мрачно кивнул, признавая очевидное.

— Вот и дашь своим камрадам информацию из первых рук: домен зачищен, можно приходить и делать, что вы там собирались делать. А что уж там планировали твои руководители — абсолютно не мои печали. Вы сюда через Сопряжение пришли?

— Да, — односложно ответил щитоносец, не настроенный больше на контакт.

— Откуда? Точное место не важно, страна или город.

— Милан.

— В Милан не смогу, только в Генуе был, — с сожалением произнес Макс. — Доберетесь оттуда?

Витторио с недоумением уставился на парня.

— Бери свою соратницу, она, похоже, пришла в себя, — проигнорировал его удивление Максим, накладывая на обоих Восстановление. — Давай быстрее, я не смогу держать Портальный круг долго, ты должен быть готов.

Щитоносец подхватил свои щиты, неожиданно ловко перекинув их за лямки на спину, одной рукой взял Наташин меч, другой поднял саму Наталью, подхватив поперек пояса. Девушка тяжело ворочалась в своем скафандроподобном доспехе, так и не открывая глаза. Максиму оставалось только удивляться, откуда в этом мужике столько физической мощи.

Оценив готовность остатков отряда Поборников Порядка, Макс только губы поджал. Тому, кто планировал эту операцию, надо выписать купания с дополнительным грузом. Чтобы подумали напоследок о ценности человеческой жизни. Разведывательный отряд явно штурмового назначения, в котором ни один из участников не имеет навыков незаметного проникновения. На что они вообще рассчитывали?

— Неудивительно, что про вас давно не слышно, — не удержавшись прокомментировал он свои мысли. — С таким планированием операций никаких врагов не надо.

Витторио дернулся было что-то сказать, но Максим уже активировал Портальный круг. В мутноватом зеркале Портала угадывались узнаваемые разноцветные домишки — прибрежный район Боккадассе, где Макс в свое время отлично отдыхал вместе со Светой, истребляя килограммы морепродуктов и литры вина, наслаждаясь солнечной Италией.

— Будет лучше, если тебя здесь не обнаружится, когда прибудет команда зачистки, — выдавил сквозь зубы Витторио и шагнул в Портал.

— Аривидерчи! — помахал парень закрывающемуся проходу. — Смотри-ка, все-таки благодарность переборола фанатизм… Ладно! Пора порыться в трофеях и идти обыскивать крепость.

Максим достал поисковик и активировал — серебристый огонек указывал в сторону от объектов его интереса.

— Видимо, там еще один выход из домена, — решил Макс, глядя на небольшой угол отклонения пламени, — так что есть время утолить свои низменные инстинкты и обобрать это место до нитки. Тем более что главного босса локации я уже завалил.

Опасности и правда не ощущалось. Никто не спешил на помощь, карать вторженцев: ни одной сигнатуры в радиусе действия способностей парня. Домен как будто вымер со смертью высшего демона.

Начал охотник непосредственно с главного врага. Доспех, как и в случае с привратником, представлял собой набор металлолома. Ни зачарований, ни технологичной обработки, ни красоты. Разве что металл был какой-то специфический. Максим подумал немного, но достал транспортировочный свиток и убрал в него все, кроме огромного наплечника, выделявшегося своей несуразностью на фоне остальной брони.

Вблизи этот элемент смотрелся еще более странно. Он был не цельный, а как бы собранный из двух одинаковых наплечников, вложенных один в другой и проклепанных мощными заклепками из красного металла. Поверхность верхней части покрывала гравировка какой-то гадостной морды, корчившей жуткую гримасу. А еще от наплечника тянуло Силой, в которой не угадывалось ни грамма Хаоса. Парень применил Познание, удивленно приподнял бровь и принялся курочить наплечник Лезвием, перерезая заклепки через щель стыка. Глаза показали, что сам наплечник — всего лишь футляр. И то, что внутри, как минимум будет полезно.

Одна заклепка, вторая, третья. Макс тихо ругнулся и продолжил вандализм. Четвертая, пятая, шестая, седьмая… Последняя преграда лопнула, не выдержав контакта с силой Пространства. Лицевая часть наплечника отпала, явив новоиспеченному вандалу спрятанный между слоями металла предмет. Сначала охотник принял его за еще один наплечник: белая выгнутая пластина, сделанная из какого-то похожего на кость материала. Однако, взяв пластину в руки, он понял, что это скорее лицевой щиток. С обратной стороны обнаружились впадины под нос, рот, глаза, складывавшиеся в какое-то потустороннее лицо.

Маска.

В духовном зрении маска полыхала так, что болели глаза. Помимо этого, Чувство опасности явно считало артефакт необычайно полезным, подсвечивая его максимально яркой зеленой каймой. Высшая степень одобрения от Глаз. Присмотревшись, Максим понял, что сияние исходит от тысяч крошечных рунных цепочек, покрывающих как саму поверхность маски, так и находящихся в толще материала.

Охотника даже охватило какое-то благоговение: редко встретишь настолько тонкую и мощную работу. В структуре артефакта духовным зрением прослеживалось множество пробегающих туда-сюда искр, в которых Макс с изумлением узнал fidei essentia. Не просто артефакт — божественный артефакт.

Внезапно на Максима напала некая бравурная веселость. Он не сильно отдавал себе отчет в том, откуда взялись эти чувства. Просто захотелось подурить, надеть маску, принять пафосную позу. И, не заморачиваясь с анализом — отчего такое веселье, парень приложил артефакт к лицу.

Маска вспыхнула и исчезла. Охотник остался стоять в глупой позе с поднесенной к лицу пятерней, не очень понимая, что только что произошло.

— Когда-нибудь, Максимка, любовь к дешевому эпатажу доведет тебя до цугундера, — пробормотал Макс, опуская руку. — Ну и куда она делась?

Маски нигде не было. Парень внимательно оглядел все окрестности, поискал вокруг. Прислушался к себе, предположив, что артефакт мог быть одноразовым, созданным, чтобы как-то улучшить пользователя, однако изменений не заметил.

— В конечном итоге его подсвечивало зеленым, — успокаивал себя Максим. — Глаза дурного не посоветуют.

Так, в непонятных чувствах, охотник продолжил разбор трофеев. Среди барахла высшего демона нашлась россыпь амулетов и колец непонятного назначения, мощный пояс с массивной фигурной пряжкой, выглядящий как произведение искусства и оснащенный функцией самоподгонки (при жизни демон не обладал осиной талией, сейчас же в руках Максима висел аксессуар ровно ему впору), а еще знакомая парню металлическая блямба с вплавленной в центр друзой.

— А вот и еще «бесконечные патроны», — пробормотал он, привычно проверяя полезную штуковину на работоспособность, а после — цепляя на пояс.

Все неопознанные заколдованные вещи ушли в отдельный свиток. Макс окинул взглядом компанию мертвых Поборников и не стал даже подходить. Придут их соратники — похоронят. А чужого ему не надо — тем более с трупов условных союзников.

Следующий пункт вояжа — останки второго хранителя портала. Там Максим ничем новым не разжился, кроме злополучного тесака, от которого так пасло Хаосом, как от районных алконавтов — перегаром. Куда применить этот, с позволения сказать, артефакт, парень не представлял, но решил довериться интуиции и прихватить с собой. Если не найдется куда приткнуть, всегда можно принести в жертву. Тот же поясок улучшить.

Данный раздел ритуалистики Макс освоил совсем недавно: в рамках подготовки нового межпространственного места жительства для себя любимого. Освоил — и обомлел от открывающихся возможностей. Это для обывателя словосочетание «ненужный артефакт» — дикий оксюморон, типа «недорогие Ролекс» в устах охранника из сетевого продуктового магазина. Для Максима же с его походами по кавернам такой ритуал являлся простым и эффективным средством усиления. Принес в жертву хаотический бесполезный артефакт — усилил свой полезный. Не намного. На чуть-чуть. Чуть-чуть одно свойство, чуть-чуть второе… Так потом и набирается помаленьку: простая и полезная вещь превращается во что-то подавляющее. Новые свойства добавлять дороже. Развивать уже имеющееся — дешево.

Закончив с разбором трофеев, парень двинулся в сторону цитадели. Посад был пуст, вообще никаких признаков, что здесь ранее кто-то жил. Максимум переводили дух и прятались в тени. Коробки зданий пусты. Ни следа стоянки, ни каких-то вещей, ящиков, бочек. Возможно, ранее, когда этот домен еще не был доменом, а был кусочком какого-то материального мира, это был оживленный райончик вокруг цитадели, полный торгового люда и мастеров, но прошли многие годы и остались лишь безликие обветренные здания, песок и тишина.

Максим аккуратно двигался к крепости, ни на секунду не отключая Чувство пространства. Биение жизни в этих условиях было признано бесперспективным. Демоны не ощущались как живые твари, они фактически ничем не отличались от своих младших собратьев, рассекающих по Сопряжениям, те же сгустки энергии. Трупов от них тоже не оставалось.

Вход в крепость был расчищен, ворота широко открыты. Короткий коридор уводил во внутренний дворик. По бокам в коридоре имелись две двери, которые, видимо, вели в старые помещения охраны. Чувство пространства по-прежнему молчало. Максима начинала напрягать эта тишина. Не получалось поверить, что всех врагов он выбил и может спокойно исследовать территорию, забив на осторожность. Что это: паранойя или здравый смысл? Решительно непонятно. Но параноики живут дольше, так что безопасностью пренебрегать не стоило.

Помещения охраны оказались пусты. В них совсем недавно жили: валялись разобранные лежанки, в углу каждой комнаты был сложен запас дров для костра. Что готовят демоны на кострах — оставалось для Максима блаженной загадкой, пока он не завернул в закуток одной из комнат, ориентируясь на не очень приятный запах. Обнаруженное корыто с какой-то темной жидкостью, в которой плавали отрубленные куски человеческих конечностей, стало исчерпывающим ответом.

А еще для удобства адепт Пространства всегда может блевать не под ноги, а в Окно, открыв второй выход где-нибудь в отдалении. Тоже своего рода опыт.

Помещение Макс покинул уже не в настроении. В принципе, можно было догадаться, что людей тут как-то используют. Если верить прочитанным трудам из каверны — для добычи и пленения душ. Однако настолько утилитарный подход к останкам как-то в голову не приходил.

Пообещав себе не проявлять излишнего интереса к рядовым помещениям, парень направился дальше по коридору во двор. Первое, что бросалось в глаза при входе, — две исполинские башни, справа и слева, уходящие ввысь и соединяющиеся над двором гигантской аркой. Там, насколько охотник видел издали, находились основные жилые помещения.

Двор был выложен каменной плиткой, в центре угадывался бывший фонтан, ныне выглядящий как гигантская чаша, заваленная костями. И к гадалке можно не ходить, что человеческими. Демоны же! Чуть левее фонтана высился здоровенный обелиск, как будто созданный из черного и красного стекла. Цвета плавно перетекали один в другой, составляя необычный градиент. Светились цепочки рун, обвивая обелиск плотной вязью, а ближе к основанию виднелась дикая, но вполне узнаваемая картина, которая аж заставила Макса крякнуть в голос.

— Это какая-то мода, или я не в курсе? Почему везде домены на крылатых генераторах⁈

К нижней части обелиска был прикован самый натуральный планар, не полукровка, как Иезекииль, приспособленный одним деятелем в Башне вместо халявного источника питания, а полноценный. Два крыла, монументальные размеры, превышающие средние человеческие раза в полтора, чуть светящиеся от внутренней силы Порядка глаза. Зафиксирован представитель непримиримых борцов с демонической заразой был существенно лучше, чем Иезекииль: массивные гвозди, больше похожие на железнодорожные костыли, были вбиты в плоть во всех конечностях, под ключицами, в бедрах, в крыльях по два, а самый здоровенный — в центре груди. Три цепи внахлест сверху, видимо, на всякий случай. Довершала картину пленения металлическая полумаска, закрывающая рот. Сразу родилось предположение, что это не потому, что так надо, а просто успел заколебать. Металл маски был обычным на вид, в отличие от остальных приспособлений фиксации. Те отдавали красноватым и, скорее всего, были из того же материала, что и доспехи высшего демона.

Планар оказался вполне себе живым. Увидев Максима, он от удивления расширил глаза, а потом предостерегающе замотал головой. Что, собственно, и понятно. Люди сюда попадали обычно в одном только качестве. Парень насторожился: просто так крылатый бы дергаться не стал. Засветились затейливым узором радужки Глаз, выпуская на волю сверхчувствительность. Познание разошлось широкой волной, наполняя мозг охотника дополнительной информацией о происходящем во дворе крепости — сейчас и ранее. Следы демонов, ритуальные убийства, вереницы закованных в цепи людей, уводимых куда-то вглубь башен, — все эти образы навалились единой картиной, внезапной и отвратительной. Не помогла даже частая практика выслеживания остроухого соглядатая. Фон Иномирья бедноват на события и действующие лица, в отличие от грязного дворика крепости в демоническом домене.

Противника Макс чуть не пропустил. Демон прятался в стенной нише за полуразбитой статуей; когда-то эти произведения каменного зодчества обрамляли входы в башни, как этакие безмолвные стражи. Теперь же статуи более всего напоминали остатки уничтоженных временем колонн. Рогатый попался невысокий, юркий, однако весьма прилично экипированный. Он незаметной тенью выскользнул из своего укрытия и ринулся на охотника, пока тот приходил в себя от обилия полученной информации. Как демон умудрился остаться незамеченным для Чувства пространства, было абсолютно непонятно. У парня же ранее сработала внезапная паранойя, и он предусмотрительно ушел в Сдвиг, чтобы прийти в себя в относительной безопасности. Он вообще последнее время предпочитал нет-нет да выпасть в параллельное пространство, находя в этом определенное удобство. Буквально секунду покоя, чтобы сосредоточиться. Тоже влияние дара, очевидно.

Вооруженный длинными и широкими кинжалами демон просто пролетел сквозь силуэт Максима и недоуменно развернулся. Парень уже пришел в себя и на рефлексах ответил нападавшему активацией карты с Иглами Порядка. Сноп небольших снарядов, выпущенных с расстояния вытянутой руки, попал в цель полностью, заставив демона отшатнуться и заорать. Рогатый оказался абсолютно не защищен никакими конструктами, поэтому получил сто процентов повреждения от внезапной атаки.

Пока демон орал и приходил в себя, Макс отправил в него один за другим два Росчерка и, ускорившись дополнительно Телекинетическим импульсом, активировал Лезвие и срубил демону башку.

— Напугал, зараза, — выдохнул парень, разглядывая труп врага. Потом спохватился и пустил в ход Нож, чтобы не потерять драгоценной энергии.

Планар наблюдал за этим действом с немалым интересом и некоторой долей удивления в глазах.

«Я так скоро превращусь в непобедимого терминатора, даже искры не использовал, — посетовал про себя Максим, вороша ногой трофеи от незадачливого убийцы. — Если меня раньше какой-нибудь столь же юркий враг не зарежет из-за угла».

Одежду демона Макс брезгливо отодвинул в сторону, а вот оружие и странную кожаную сбрую, игравшую роль разгрузки, забрал. С содержимым кожаных сумок, притороченных на эту конструкцию из ремней, он решил разобраться позднее. Дополнительной добычей стали два широких металлических браслета, которые Познание определило, как некие «ускорители». Чтобы, значит, быстрее кинжалами колоть. Использовать получится вряд ли, но как топливо для ритуала сгодятся.

Планар напомнил о своем существовании сдавленным мычанием.

«Да, как-то неудобно вышло, — подумал Максим. — Так и оскотиниться недолго, если придавать столько значения материальному».

Со вздохом заставив Нож исчезнуть, парень направился к неожиданному участнику сегодняшнего приключения. На языке вертелись какие-то колкие фразочки, которые могли бы звучать прикольно в создавшейся ситуации, но Максим волевым усилием задавил свой порыв поделиться прекрасным. Всему свое время.

Вблизи обитатель панов Порядка смотрелся еще монументальнее. Скульптура, а не живое существо! Если древние скульпторы ваяли свои произведения, вдохновляясь именно такими вот исходниками, Максим бы не удивился. Планар разглядывал парня с явным интересом, похоже, не испытывая каких-то сильных неудобств от крепежа, фиксирующего его на обелиске. Крови тоже не было видно. Технология, по всей вероятности, никак не отличалась от той, с помощью которой был присоединен к сердцу Башни Иезекииль.

Единственное, что явно мешало планару, это маска. Как раньше охотник и предполагал, на лице пленника красовался простой кусок металла, явно сделанный наспех элемент. Парень сразу почувствовал родственную душу. Ну а кем еще мог быть крылатый, вербально заколебавший демонов до такой степени, что они захотели его заткнуть? Неприязненно покосившись на маску, Максим провернул тот же фокус, что и с освобождением поборника порядка из брони. Только тут неприятный элемент был вытащен в Сдвиг и небрежным щелчком отправлен в сторону.

— Рад неожиданной встрече, человек, — степенно кивнул планар, избавившийся от заглушки; Макс подсознательно ожидал, что тот начнет ругаться на все лады после неопределенного срока вынужденного молчания, но житель иных пространств приятно удивил простым и вежливым приветствием на иэлле. — Ты меня понимаешь?

Парень кивнул, собираясь с мыслями. Предстоял интересный разговор.

Глава 12 Беглый взгляд за кулисы

— Говорить только не могу, — произнес Максим, не переходя на иэлле сам. — Точнее, могу, но разговора тогда у нас не сложится. Трудновато выходит.

— Это не страшно, я тебя прекрасно понимаю, — спокойно ответил планар. — Это мой дар, один из многих. Однако человеческие диалекты — не самое мое сильное место. Потому отвечать могу только на иэлле. Откуда ты, кстати, его знаешь?

— А я и не знаю, — ответил парень, ища глазами, где бы присесть, — это мой дар. Правда, моем случае большим количеством даров похвастаться не получится.

Планар слегка нахмурился. Охотник же наконец обнаружил то, что искал: массивный деревянный ящик, валявшийся у дальней стены и сохранивший видимую целостность. Макс отлевитировал Телекинезом потенциальный стул к себе и с удовольствием плюхнулся на ящик, вытянув ноги. Жест скорее психологический, нежели продиктованный усталостью. Ну какая, к чёрту, усталость у одаренного Жизнью? Дар восстанавливает тело самостоятельно. Парень уже и забыл, когда он последний раз смог загонять себя физически, не на тренировке или в бою.

— Давай сначала представимся. Я — Максим, охотник на хаос, — сообщил он крылатому, так и не убравшему недовольство с лица.

— Нафанаил, — произнес планар, успокоившись лицом. — Ты как-то вообще не удивлен, как я вижу. Часто встречаешь гостей с иных планов, подобных мне?

— Ну я бы так не сказал, — пожал плечами Макс. — Общаюсь периодически с одним твоим коллегой по несчастью. Он в пространстве почти аналогичным образом закреплен и с той же целью, как я полагаю.

— И какая, по твоему, у этого всего цель? — чуть ехидно спросил крылатый, с интересом глядя на парня.

— Батарейка, — ответил Максим, а потом, спохватившись, что его собеседник мог и не застать все чудеса технического прогресса, добавил, — источник силы для поддержания всего этого домена в рабочем состоянии.

— Я знаю, что такое батарейка, — досадливо дернул бровью Нафанаил и кивнул на груды костей в фонтане. — Эти бедолаги тут раз в пару месяцев появляются. Хватает, чтобы быть в курсе последних событий. Ничего принципиально нового за те три с лишним сотни лет, что я тут заперт.

— Это тебе, чтобы с жертвенным мясом не разговаривал, рот запечатали? — поинтересовался охотник.

— Нет, это потому что бедные больные рогатые ублюдки не выдерживали моего тонкого юмора, — огрызнулся в ответ планар.

— А, мысли читал, — понимающе кивнул парень.

— Откуда…? Ага, понял… Что ты там сказал про моего коллегу? Где ты его нашел?

— Есть места, а технология эта, видимо, распространенная. Мне вот интересно только, а в доменах Порядка демоны в такой же роли используются?

Мысль была простая, но раньше Максим как-то не задумывался о подобном. Вот и вырвалась догадка случайно.

— Бред! — резко возразил планар. — Порядок — лучший стабилизатор для подобных структур. Не нужны никакие демоны для того, чтобы создать домен, если есть доступ к силе Порядка. Это демоны вынуждены использовать костыли… во всем.

Крылатый резко оборвал отповедь, а Максим хмыкнул, вспомнив, как демоны используют человеческие души.

— Скажи мне, — продолжил Нафанаил, остывая, — какая у тебя цель? Зачем ты здесь?

— Ищу ответы, — отозвался парень спокойно. — Произошло нечто неприятное и непонятное, а следы привели сюда. И продолжают вести куда-то дальше. Я в крепость то зашел, чтобы от хозяев трофеи забрать. Не думал, что тут найдется разумный представитель Порядка, да еще и в таком сомнительном положении.

— То есть ты сейчас обыщешь крепость и просто уйдешь? — поинтересовался планар, рассматривая Максима с каким-то нездоровым интересом.

— А есть еще какие-то идеи? — удивленно ответил Макс, в свою очередь разглядывая Нафанаила. — Сюда через какое-то время припрутся Поборники Порядка, наверное, освободят тебя. Я таких способов не знаю, если честно. Разве что уничтожить домен. Но, опять же, как это сделать — непонятно.

— Поборники Порядка, говоришь… — планар на пару секунд замолчал, а потом продолжил: — Давай заключим сделку: я расскажу тебе, как разрушить домен безопасно для тебя, а ты его разрушишь и освободишь меня.

— Классная сделка! — Максим одобрительно скривил губы показал крылатому большой палец. — Я только своей выгоды не увидел. Но попытка зачетная.

— Содержимое крепости тебя уже не устраивает? — недовольно спросил Нафанаил. — Тут внушительная библиотека, оружейная и сокровищница. Горак-Зулдар давно тут обосновался, есть чем поживиться. Он из демонической аристократии, так что разочарован ты не будешь.

— Нафанаил, это все и так уже мое, — терпеливо сообщил Макс, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться, уж больно забавные получались торги с этим планаром. — При чем тут ты? Я тут территорию зачистил без твоего участия, даже твоя последняя пантомима перед нападением демона не помогла. Так что на мой интерес не тянет. А еще — заканчивай пытаться ездить мне по мозгам, а то поссоримся. У меня уже артефакт защитный ухо жжет, что однозначно не добавляет лояльности.

Планар удивленно расширил глаза, внимательно вгляделся в лицо парня и шумно выдохнул.

— Вот оно как… Это многое меняет. Прошу прощения.

— Что ты там углядел? — хмыкнул охотник от такого топорного переобувания. — Да, у меня стоит защита от ментальных воздействий, и да, с подобным неприятным отношением от пернатых я уже сталкивался. Не удивлен, если честно, вы, поначалу, весьма неблагодарные типы.

— Защита… — приглушенно произнес Нафанаил и грустно улыбнулся. — Что же ты хочешь взамен за помощь?

— На самом деле не так много, как бы ты мог подумать, — Максим поерзал на жестком сидении, устраиваясь поудобнее. — Мне нужна информация. Понимание. Как ты мог заметить, все творящееся вокруг для меня не совсем в новинку, но только с практической стороны. Я реально нихрена не понимаю, что тут происходит. Демоны, планары Порядка, хотя вас проще, наверное, окрестить ангелами, но Иезекииль плевался, когда услышал подобное определение. Все за что-то воюют, у всех какие-то интересы. Опять-таки сидхе с их непонятными целями и стремлениями. Поделись знаниями, и я с удовольствием разнесу это место по камушку!

Последнюю фразу парень почти прокричал. Наболело. Надоело. Ходить туда не знаю куда. Слушать высокомудрый бред сильных. Хуже всего — не понимать, что вообще куда идет. И куда его ведут.

Нафанаил молча отвел глаза.

— Малыш Иезекииль, надо же… И тоже батарейка для домена. Я тебя понял, и я поделюсь всем, что знаю. Не велика плата за освобождение, — произнес он устало.

— У нас с ним тоже соглашение, если тебе будет от этого легче, — буркнул парень. — Я, знаешь ли, не фанат коллекционирования крылатых. Тем более способ сомнительный, как у какого-то чудовищного лепидоптеролога. Как его освободить — знаю. Как тебя — никаких идей, если честно. Ну таких, чтобы не откинуться самому, пытаясь. Я, знаешь ли, немного чужд самопожертвованию.

— Я понимаю, — повторил планар, — однако, прежде чем мы начнем наш разговор, ответь: откуда у тебя Маска Скрытого Легиона?

— Маска скрытого чего? — недоуменно поднял брови охотник.

— Это будет сложнее… — задумчиво пробормотал Нафанаил. — Ты, как охотник на хаос, должен знать про духовные артефакты.

Максим кивнул, материализовал свой Нож Охотника, ловко подкинул и по-пижонски дематериализовал, едва поймав.

— Так вот: я прекрасно вижу его, хранящегося в твоем духовном теле, — продолжил планар. — Однако такие артефакты есть не только для духа, но и для сознания. На той стадии, когда сознание уже отделено от материального тела и является самостоятельной тонкой оболочкой.

— Да, я в курсе этих классификаций, — кивнул парень, — и в курсе, как и зачем их развивать.

— Так даже проще, — сдержал удивление крылатый, — хотя мне и интересно, где это такие уникальные библиотеки в мире людей… В общем, на твое весьма развитое, к слову сказать, сознание, надет как раз такой артефакт, именуемый Маской Скрытого Легиона. И это очень и очень удивительно, так как взять такую редкость тут тебе объективно неоткуда. А подобные маски были редкостью еще несколько тысячелетий назад, не говоря уже о том, что в этом мире, где Древние появлялись от силы пару раз, им быть вообще не положено.

— Маска! — Макс замер, пораженный догадкой. — Была у меня в руках одна маска полчаса назад. И исчезла.

— К лицу подносил? — деловито поинтересовался крылатый, и, после кивка парня, вздохнул. — Как ты до своих лет дожил, если неизвестные артефакты к лицу тянешь?

— У меня есть способ определять, что полезно, а что нет, — оскорбленно ответил охотник. — Безотказный способ.

— Ладно. Откуда она вообще у тебя взялась?

— Она была у местного главного демона, как ты его там назвал: Горак-Зулдар, да? В общем, в наплечнике его была запечатана. Он этой маской как источником энергии для артефакта пользовался.

— Какое кощунство… — Нафанаил покачал головой. — Хотя понятно, демонам ее иначе и не использовать. Не под них заточена.

— Так что это? — не дал увести тему в сторону Максим. — Что за Маска Скрытого Легиона?

— Давай так: ты просил поделиться информацией — я поделюсь, — ответил планар, недовольно морщась. — Только сделаю это по порядку. Это проще, чем скакать от одного к другому вслед за твоим интересом. И вообще, иди-ка пока обчисти крепость, потом придешь — и поговорим. Там есть еще один элемент, из-за которого я и не хочу, чтобы это место продолжало существовать.

Нафанаил немного помолчал, собираясь с мыслями. Парень ему не мешал, терпеливо ожидая продолжения.

— Время у тебя есть, — продолжил крылатый узник, — на удивление много. Представители Ордена появятся, наверное, через сутки, не раньше. Переживать за то, что ты нароешь в покоях этого крылатого говнюка, я не буду. Все, как договорились: придешь потом, сядешь и будешь слушать. В свете увиденного, думаю, будет доходчивее. Ну и про маску. Это артефакт, структурирующий сознание. А четкая структура — это всегда защита. О нюансах расскажу позже, сейчас не сильно критично. Просто знай, что твое сознание теперь защищено еще качественнее.

— Ну позже так позже, пойду осмотрю территорию и что тут есть, — пожал плечами парень, не желая спорить по такой малости. — Ты паузу взял, чтобы подготовиться?

— Да. А еще у меня за последнее время немного собеседников, — планар прикрыл глаза. — И надо понять, в какой последовательности и что тебе подать. Я же понятия не имею, что ты знаешь, а что нет. Ну и про причину уничтожения этого домена я тоже не лгал. Одна из частей этой причины, кстати, у тебя на поясе.

И Нафанаил кивнул на амулет, снятый с демона и дающий практически бесконечный запас сил. Максим понятливо покачал головой и направился к ближайшему входу в башню. Левому.

— Никуда не уходи, я скоро! — не удержался от подколки парень. Планар лишь грустно хмыкнул и покачал головой в ответ на это ребячество.

Крепость изнутри оказалась практически необжитой. Рядовые демоны обустраивали себе некие подобия походных стоянок в пустынных залах, отличавшиеся, может, чуть большим количеством мебели, которую не могут позволить таскать с собой путешественники. Грубые лавки, столы, сколоченные из каких-то обломков, в которых угадывались фрагменты ранее шикарной обстановки. Переработанное вторсырье.

Ничего интересного в таких вот биваках не отыскалось: мусор, грязная одежда, запасы мяса (понятно какого происхождения). Похоже, демоническая пехота в быту мало отличалась от какого-нибудь средневекового сброда, собирающегося в походы на соседа. Интуиция подсказывала Максиму, что в правой башне его ждет аналогичная картина. Туда он решил пока не ходить: и противно, и не нужно, по сути.

Не найдя среди бытового хлама ничего достойного внимания, парень стал подниматься выше, к покоям элиты этого микроскопического мирка. Впрочем, мысли в голову лезли далекие от предвкушения интересных находок или же предстоящего разговора с воистину информированным собеседником. И от увиденной по пути жести, творимой демонами с людьми, мозг охотника стыдливо спрятался за совсем другими размышлениями. Думалось Максу о том, как будет круто создать собственный домен, а не тот огрызок, который собой представляла Башня. Информация, которую передал Иезекииль, была крайне ценной. И пусть подготовка требовала изрядного количества времени и немалых материальных вложений, но грядущий результат того стоил: свой маленький мир, способный к росту и расширению, если Максим скормит ему Башню в жертвенном ритуале. Никому не известный и принадлежащий только ему.

Заказ на темный хрусталь, три с половиной десятка друз весом по пять с лишним тонн каждая уже размещен через Гильдию артефакторов. Магическая платина заказана у Алексея Сергеевича, жилу сумрачного серебра он нашел сам еще давно, гуляя по Иномирью, и так никуда и не продал. Как знал, что пригодится. Осталось собрать все воедино, обработать, нанести руны и разместить все двадцать восемь якорей по четырем слоям реальности. Зрел в верхних покоях Башни саженец лесных гигантов Иномирья, с огромным трудом найденный и нынче питаемый его, Максима, силой Жизни, запечатанной в накопители.

«Из остатков хрусталя облицовку для источника сделаю, — мечтательно рассуждал Макс. — Будет у меня центральное дерево расти рядом с искусственным озерцом, обложенным зачарованным хрусталем. Красота же!»

Тем временем парень миновал уже третий этаж, похожий на два предыдущих, как брат-близнец. Те же пустые помещения, те же биваки, та же разруха. Скукота. Чувство опасности молчало, предчувствия не мучали. Все-таки последний демон был реально последний.

Преодолев пролет на четвертый этаж, охотник наконец столкнулся с чем-то более интересным и выбивающимся из общей картины. Весь этаж занимал один зал. Высоченный, как и на прочих этажах, потолок — метров десять навскидку; узкие и высокие осветительные отверстия или бойницы — язык не поворачивался называть такое окнами — почти во всю высоту стен. Расставленные в правильном геометрическом порядке жаровни, чадящие тусклым пламенем, играли роль дополнительных источников освещения, придавая красноватому свету неба, прорывавшемуся сквозь бойницы, эффект какой-то зыбкости благодаря неровным дерганным теням, порождаемым движением пламени. Тут и там виднелись отсыпанные песком площадки, скамейки для отдыха, стойки с оружием. Тренировочный зал — прямо перед покоями владыки. Часть оружия валялась на полу, небрежно брошенная теми, кого Максим не так давно отправил на слияние со стихией, их породившей. Окинув открывшийся вид более внимательным взглядом, охотник, не найдя ничего, за что бы могло зацепиться внимание, вздохнул и двинулся дальше.

На пятом этаже ждала дверь: большая и массивная, под стать всей обстановке, и закрытая полностью, не в пример всем предыдущим проходам. Причем закрытая не просто так, а с использованием чар, да еще и с наличием ловушек. Алая аура, отмечающая это препятствие, была тому гарантией. Глаза в таком деле врать не могли — главный демон тут явно не любил незваных гостей и соблюдал приватность. Что иному одаренному препятствие, то адепту Пространства — повод усмехнуться. Макс на всякий случай прошел в Сдвиге не через саму дверь, а через стену рядом. Лучше уж так, чем попасться на очередной неприятный сюрприз. Левая рука все еще побаливала, несмотря на полное восстановление. Парень привычным плавным движением скользнул сквозь стену через тот слой, где препятствия не было, и аккуратно огляделся.

Весь пятый этаж представлял собой череду из пяти залов, соединенных широкими арками. В конце самого дальнего виднелась дверь, существенно уступающая размерами той, которой Макс только что не воспользовался. Имелись в наличии и окна, уже не номинальные, а весьма большие, украшенные замысловатыми витражами. Вся обстановка разительно отличалась от того, что Максим увидел в крепости ранее. Целая мебель монументальных размеров, своими формами больше напоминавшая образчики из Эрмитажа с поправкой на размеры демонов, которые ее использовали. Гобелены на стенах, декоративные статуэтки, полки со всяческой мелочевкой. И это только первый зал, который использовался, очевидно, как место для ожидания. Чувство опасности молчало и тут.

Второй зал оказался столовой и тоже ничем, кроме эпического размаха обстановки, не порадовал. Наверное, задайся парень целью найти покупателя на всю эту роскошь, он бы непременно озолотился, однако места в транспортировочных свитках не так много, а в приоритете у Макса всегда были знания и артефакты. Да и времени не хватит заниматься всяким барахлом, пусть и столь необычным.

Миновав столовую, охотник попал как раз туда, где и хотел оказаться больше всего — в библиотеку. Семь больших книжных стеллажа в два человеческих роста, довольно плотно забитые разнокалиберными фолиантами, расположились у одной стены. Пространство же у другой занимали несколько удобных диванчиков и пара невысоких, но длинных столов.

— Мощная изба-читальня! — восхитился парень вслух. — Тот самый случай, когда тяжелый физический труд радует.

Насчет последнего, впрочем, он покривил душой — руками работать почти не пришлось. Немного времени на проверку на опасности: Телекинез, и две портьеры, безжалостно сорванные с ближайшего окна, — и вот два массивных бесформенных куля с изъятой литературой исчезают в недрах транспортировочных схем. Просматривать, что он натырил, парень не стал. Успеется. Да и время поджимает.

Следующий зал играл роль спальни, кабинета и гардеробной в одном флаконе. В добычу пошли ворох зачарованной одежды, два сундука со смешанным содержимым и целый письменный стол со всем, что в тот момент было на него навалено. Комната была наполнена вещами с артефактной составляющей, что напрочь убивало желание разбираться, что тут за что отвечает. Отдельной статьей пошли несколько клинков, аналогичных тому, что Максим выбил из охранника портала. Их парень с величайшей осторожностью упаковал отдельно от остальных трофеев, опасаясь, что едкая аура Хаоса что-нибудь повредит. Помимо волшебного барахла были в спальном зале еще два интересных объекта: здоровенная карта на полстены, изображавшая территорию домена, вся испещренная пометками на иэлле, и ажурная винтовая лестница из непонятного металла, притаившаяся в углу зала и не сразу бросающаяся в глаза. Пройти по такой, имея демонические габариты, должно было быть сущим мучением. Карту парень внимательно изучил и запомнил на всякий случай.

Отложив визит наверх напоследок, Макс заглянул в последний зал и разочарованно выдохнул. Финальное помещение с дверью, ведущей в правую часть крепости, представляло собой ванную комнату. С размахом, конечно: один бассейн для омовений, выполненный из темного камня, напоминающего мрамор, уже внушал благоговейный трепет своими размерами. Мощная квартирка у демона получилась. Ванная комната не содержала в себе решительно ничего интересного.

Со стороны Максима глупо было, конечно, ожидать тут Эльдорадо, он и с тем, что забрал, толком не разбирался, просто имелась в душе какая-то наивная надежда на клондайк мощных артефактов и золотые горы. Пережитки геймерского прошлого, где убийство главного босса приносит баснословные барыши.

Фигурально махнув рукой на дальнейший осмотр шикарнейшего ватерклозета, парень направился к заинтересовавшей его лестнице. В отличие от местного начальника для него путь наверх не сопровождался какими-то проблемами. И планары, и демоны были гипертрофированно мускулистыми и большими. В случае с последними — даже, можно сказать, имел место перебор с гипертрофированностью. Не синтезировали в природе еще таких стероидов.

Отворив небольшую (по меркам этого страдающего гигантизмом замка) дверь, Максим попал в не менее просторное помещение. Огромный зал в лучших традициях увиденного, сводчатый потолок, огромнейшие окна с вездесущими витражами, изображающими виды каких-то непонятных, но эпичных битв… и странное огромное нечто в центре всего этого великолепия.

Больше всего данная конструкция походила на здоровенный старый оплывший термитник. Высоченный столб темно-багрового цвета, отражающий красноватый свет из окон так, как будто бы он был влажный. Всю поверхность столба покрывал барельеф, изображающий десятки открытых глаз. Зрачки в этих глазах заменяли слегка красноватые светящиеся кристаллы. От конструкции шел настолько мощный поток нейтральной духовной энергии, что у Макса, сделавшего пару шагов по направлению к центру зала, перехватило дыхание. Он окинул открывшуюся картину активированными Глазами, использовал Познание и скривился, сдерживая невольную тошноту и поднимающуюся из глубины души волну жгучей ненависти. Максим никогда не был каким-то последовательным праведником или поборником морали, но то, что он увидел перед собой, не должно было существовать.

Сотни человеческих душ, темницей для которых стали эти кристаллы-зрачки в уродливых глазницах. Сотни замученных жертв. Нет, Макс понимал, что всех, кого приводили сюда, так или иначе использовали с летальным исходом, куча костей во дворе на это неиллюзорно намекала, но вот такое… Это было для парня сильно больше того, что он бы мог легко вынести.

— Вот ведь срань… — пробормотал охотник, стараясь дышать глубоко и равномерно, чтобы успокоить разошедшиеся нервы. — Вот что этот узник совести имел в виду. Надо же до такого додуматься. И я ведь этой силой пользовался!

Сдержав очередной приступ тошноты, Максим попытался нащупать внутри себя свой обычный прагматизм, но как-то не вышло. Сначала остатки пиршества внизу, теперь вот еще это. Перебор.

— Видимо, пора пообщаться с крылатым более основательно, — заключил парень, отворачиваясь от чудовищного сооружения. — Это уже просто не в какие ворота не лезет.

Обратный путь через правую башню уже просто пролетел мимо сознания. Комнаты и комнаты, залы и залы. Даже что-то, в первом приближении напоминавшее общественную помывочную, и то не зацепило. Максим не считал себя особо впечатлительным парнем, но, как оказалось, все это было лишь бравадой. Не сталкивался просто ранее с тем, что могло пробить неплохо укрепленную цинизмом шкурку.

Нафанаил висел там, где его Максим и оставил. Что, впрочем, и понятно. Умей он нарушать местные законы физики, домена бы парень тут не обнаружил.

— Ну как, полюбовался? — поинтересовался крылатый, глядя на слегка перекошенное лицо Макса. — Можешь не отвечать, и так понятно.

— Мне кажется, вашему брату насильственное подключение к различным энергосистемам идет на пользу. Характер становится таким непростым и пытливым, — съехидничал в ответ парень. — Никакого желания все вокруг упорядочить, один эмоциональный деструктив.

— Адептам высоких ступеней стихия мозги не меняет, — суховато ответил Нафанаил. — Это такие неофиты, как ты, беситься начинают под влиянием своего дара. Но и это тоже проходит.

— Проехали, извини, я еще под впечатлением, — повинился Максим, усаживаясь на облюбованный ранее ящик. — Да, ты был прав: здесь все надо по камушку раскатать. А то уж больно та фигня под крышей мерзко-привлекательная. Тут может так случиться, что обнаружившие ее люди оперативно себя убедят в необходимости сохранить данный образчик хаотической артефакторики для принесения пользы. Впадут в искушение, вопреки заветам и канонам, так сказать.

— Вот и я про то же. Но, наверное, ты все-таки хочешь получить плату…

— Ладно, начнем с тех фактов, которые у нас отражены в исторических хрониках, — если бы планару не мешали фиксирующие штыри, он бы даже позу принял лекторскую, возвышенно-одухотворенную, но не свезло. — Жила когда-то давно, несколько сотен тысяч местных лет назад разумная раса. Самоназвания не сохранилось, к сожалению, но были они похожи на нас. Точнее, мы сейчас похожи на них, если сохранять хронологию, но не суть… Назовем их, допустим, древние люди. Или маги. Развивались они исключительно по мистическому пути, то есть вся наука крутилась вокруг использования духовной силы.

— Давай, маги, — подтвердил Максим. — Коротко и по сути.

— Маги, значит маги, — согласился Нафанаил и продолжил. — Магам повезло: их мир столкнулся с Хаосом крайне упорядоченно. То ли структура мира была такая, то ли сами маги многое могли, нигде в летописях не отражено. В общем — Сопряжений с Хаосом у них было немного, и все в строго фиксированных местах. Никаких случайных проявлений. Сами маги звали их Трещинами и веками держали возле каждой мощный гарнизон, чтобы бороться с угрозой хаотических прорывов. Общий враг сплотил весь народ, поэтому крупных междоусобиц не случалось, большая часть сил была направлена на противодействие врагу. Ну и естественно, воины, отражавшие хаотические армады, постоянно росли в силе, а это увеличивало продолжительность жизни, что, в свою очередь, способствовало новому росту силы.

— Какой-то идеальный мир-кузница для великих колдунов и чародеев, — прокомментировал Макс. — Они в итоге с таким трендом развития, скорее всего, либо начали экспансию, либо скатились в конфликт, разнеся все к чертям собачьим.

— До этого еще доберемся, — дернул щекой крылатый, — слушай дальше.

Парень согласно кивнул.

— Теперь немного отвлечемся и поговорим о богах, — продолжил планар. — Боги в том мире были исключительно естественные, развившиеся из духов. Не очень деятельные, замкнутые каждый на своей зоне ответственности. Маги их тоже исследовали, осторожно, но неустанно, так как хотели получить подобную силу, но желательно без божественных ограничений. В то время уже была открыта универсальная пирамида сущностей…

Максим недоуменно приподнял бровь.

— Тело, сознание, дух — основание, душа — вершина и источник, — нетерпеливо ответил Нафанаил на незаданный вопрос. — Ты же сам говорил, что в курсе.

— В курсе структуры — да, в курсе терминологии — нет, — парня таким с толку было не сбить. — Тем более в той информации, которую читал я, уделялось внимание только духу, душе и сознанию. Тело как-то стороной обошли.

— Скорее всего, потому как в том, что ты читал, этот элемент не являлся частью исследования, — хмыкнул планар насмешливо. — Я ж не в курсе твоей научной базы. Просто запомни: душа, тело, дух, сознание. Четыре элемента, создающие устойчивую конструкцию, способную к развитию. В общем, о чем я говорил… Маги исследовали божественность и пришли к выводу, что это — логическое продолжение развития одаренного, когда тот получает доступ к энергиям более высокого порядка. Туда входит не только энергия веры, есть еще эссенции стихий и эссенции концепций. И вот тут исследователи этой древней расы наткнулись на развилку. Существо, которое становилось богом, начинало стремительно увеличивать силу, ограничивая себя, привязывая себя к месту, к миру, к стихии, концепции, явлению. Оно становилось абсурдно сильным в одном или нескольких направлениях, но при этом полностью перестало использовать другие пути. Маги наблюдали этот процесс на примере великих духов, переходящих в младшую божественность. И задумались: а что будет, если просто продолжать развиваться, не стараясь себя ограничить? Подумали и приняли к сведению. Поэкспериментировали. И через какое-то продолжительное время появились те, кого мы сейчас зовем Древними.

— О как. Продукт многовековой магоселекции значит.

— Можно и так сказать, — крылатый вздохнул и продолжил. — Ультимативных сил в моменте маги не получили, зато получили возможность наращивать эти силы практически бесконечно долго. А имея время, можно развиться до таких высот, каким и боги позавидуют. Древних было немного, но их количество потихоньку увеличивалось. Путь уже был открыт. Основные атрибуты нового пути: отказ от концентрации на каком-то одном даре, а также отказ от принадлежности к миру. Такое специфическое ограничение наоборот — делаешь то, что не делают боги, и не становишься богом. В связи с невозможностью оставаться долго в границах одного и того же мира новоявленные Древние начали экспансию. И сразу же столкнулись с тем, что не всем мирам повезло так же, как их колыбели жизни. А так как Древних было мало, а проблем в новых мирах — более чем достаточно, эти могучие существа, выросшие преимущественно из ученых и исследователей, решили создать себе инструмент борьбы с Хаосом. Так появились планары Порядка.

— Использовать целую новую расу как инструмент — ребята не мелочились, — Максим удивленно покачал головой. — А демонов создали мрачные Древние-отступники, чтобы покарать основную массу Древних, с которой они рассорились?

— Нет, — Нафанаил скептически посмотрел на парня. — Демонов создали позднее, в рамках эксперимента. Были те, кто посчитал, что, раз силу невозможно остановить, то ее надо возглавить и использовать. По идее, демоны должны были биться с Хаосом его же силой, закольцовывая червоточины, приводящие хаотические отродья в мир, на домены, в которых бы вся эта сила демонами и уничтожалась. Огромные поля битв, где постоянно творится непрекращающаяся мясорубка. Представил?

— Ага. Впечатляет, однако. Правда, Иезекииль почему-то считает, что вы с демонами были одним народом.

— Можно сказать и так. Прототип существа, повелевающего Первостихией, был один. Реализации на его основе разнятся. Оттого мы и не похожи. Да и не передают младшим планарам и полукровкам всей информации.

— Ладно, создали вас, создали демонов, а дальше, дай угадаю, что-то пошло не так, правильно?

— И нам, и им дали разум. Сами Древние, организовав процесс, через некоторое время перестали за ним следить. И получилось, что получилось.

Глава 13 Корень проблемы

Максим не удержался и почесал затылок, казалось, давно изжитым еще в школе жестом.

— Что-то мне напоминает. Практически любой бизнес мелкой или средней руки. Собственник, который решил, что у него все получилось и на местах стоят идеальные люди, которые заставят дело работать само по себе, а ему останется только приезжать на нечастые бизнес-ревью и получать положенные дивиденды, параллельно изредка доставая «избыточные» суммы из оборота. Работает же!

— Ну что поделать, Древние, несмотря на их силу, были не идеальны. Как ты понимаешь, все планарное противостояние, которое ты видишь сейчас, — последствия тех самых действий. А еще спустя какое-то время в руки адептов Порядка и Хаоса попали исследования по усилению и развитию себя с помощью силы души. Планары пошли по одному пути, демоны — по совершенно другому. Их изначально создавали как машины для убийства, и размножаются рогатые абсолютно иначе. Отсюда и то извращение, что ты видел в верхнем зале этой крепости.

— Иначе — это как, прости?

Нафанаил вздохнул. Прождать освобождения огромное количество лет, а в итоге — читать лекции по истории и биологии планаров неприлично ехидному человеку, непонятно, как сюда попавшему.

— Иначе — это значит не естественным путем, — грустно продолжил он. — Про естественный путь, надеюсь, уточнять не нужно?

— Нет, спасибо, я неким образом в курсе, — открестился Макс, в очередной раз поняв, что перегибает палку. Особенности психики, чтоб ее!

— Ловятся хаоситы, проводится ритуал с их обязательным убиением, в результате которого на свет появляется от одной до нескольких личинок демонов, — нудно начал перечислять этапы планар. — Получившиеся выродки какое-то время развиваются в условиях домена, копят силу, формируют характер, а потом их стравливают всех между собой. Королевская битва. Выживший счастливчик, один из нескольких десятков, самый сильный или самый хитрый, поглотив своих сородичей, становится младшим демоном, которого уже направляют на поля битв для продолжения роста и развития. И так далее, как ты сам, наверное, понял.

— А планары Порядка? — с интересом спросил Макс. — Вы же как-то более естественно? Похищаете непорочных дев?

— Какой смысл? — философски поинтересовался крылатый, уже смирившийся со стилем диалога. — Не было такой эпохи, чтобы не нашлось девиц, очарованных прекрасными крылатыми мужиками, и не было такого, чтобы не нашлось мужиков, не готовых пойти и возлечь с крылатой девой-воительницей. Мифов ваших не читал? Все по обоюдному согласию. Тем более полукровки так или иначе в дальнейшем развиваются до полноценных планаров, а квартероны живут рядом, в доменах. У нас древний народ со своей историей, традициями и укладом. Куда более развитый, чем это ваше современное общество.

На секунду показалось, что Нафанаил сплюнет, но он сдержал порыв.

— Никак не привыкну, что с вашим братом так запросто получается общаться. Ты ж даже мои интонации отзеркалил, — Максим покачал головой. — Я хамлю немного, уж извини. На самом деле в голове легкий сумбур, и вопросов хочется задать много, а важное выделить не получается. Хотя в таких условиях это, как минимум, невежливо.

— С теми, кто под влиянием Порядка, так бы и не вышло, — хмыкнул крылатый. — Так что пользуйся моментом. А вообще: выдели хотя бы пару тем одним словом, а там, в процессе, может, и другие вопросы придут. Время еще есть.

— Хорошо… — Макс на минуту задумался, а потом произнес: — Навскидку так: сидхе, Мертвый бог, развитие.

— Ну вот и все, в принципе, — хохотнул планар. — Всех основных игроков зацепил, важное не забыл. Давай начну со середины — с Дариала.

— С кого? — парень недоуменно посмотрел на собеседника.

— Мертвый бог, — терпеливо пояснил Нафанаил. — Его имя — Дариал. Концепции Равновесия, Свободы и Защиты. Косвенно связан с Порядком.

— Какой-то многоплановый бог, — удивился Максим. — И то, и другое, и третье, еще и Порядок.

— Порядок — как первооснова. Он был планаром ранее. Точнее, квартероном. Но не стал развивать нашу кровь, а пошел по своему пути. В том мире, где Дариал обожествился, много лет шел серьезный конфликт между одаренными и неодаренными. И это при том, что столкновения с Хаосом тоже не были редкостью. Поэтому его главные концепции вполне гармоничны. Но, увы, Дариал проиграл и был убит, но не уничтожен полностью. Его последователи бежали, унося тело своего бога, а впоследствии попали в твой мир. Ты, кстати, немного похож на его паладинов. Он всегда выбирал разумных одаренных с редкими и полезными сочетаниями даров, желанием развиваться и сражаться с демонами. Сколько их было, не счесть. Несмотря на то, что бог мертв, он един сознанием со всеми своими последователями. Так что считай, он живой, просто на реабилитации.

— Насколько я знаю, это временное состояние, — осторожно уточнил Максим. — Договор на какое-то определенное время.

— Ага. Первый раз, потом второй, потом третий… И каждый раз ты становишься сильнее и сильнее. Помнишь, я говорил про ограничения у богов? — иронично спросил Нафанаил. — Оно так со всеми работает. Ограничиваешь себя в чем-то, становишься сильнее в остальном. Сдал в аренду тело на несколько лет — получил увеличение резерва. Или, допустим, углубил понимание дара. Стал сильнее, одним словом. На это подсаживаются, куда там всяким веществам! А после возникает логичная идея: почему бы не заключить договор на очень долгий срок? Ведь какие перспективы вырисовываются! Так и появляется у Дариала еще один служитель, душа и сознание которого находится подле его восстанавливающегося тела, а само тело и дух становятся очередной дланью.

— Отличная перспектива… — ошеломленно пробормотал парень. — То есть все эти его Серые — по факту марионетки, лишенные своей воли насовсем, а не наемные работники, как я думал.

— Кто-то да, кто-то — нет. Хотя вот, например, тебе я бы порекомендовал поработать на Мертвого разок. Полезно будет.

— Это как пробовать запрещенку, уже зная о последствиях, но наивно полагая, что уж ты-то сможешь с ними справиться? — нервно засмеялся охотник. — Нет уж, спасибо, совет не очень.

— Неправильное сравнение, — ответил планар. — Я бы сказал, что это как с прыжком с парашютом. Есть шанс стать адреналиновым маньяком, но большинство второй раз прыгать не пойдет. А вот вагон нового опыта гарантирован. Ты уж, прости за грубость, форменный слабак, и это при всей твоей силе. Мне четверти твоих возможностей бы хватило раскатать весь этот домен в пыль и не запыхаться, а ты еще и повреждения получить умудрился. Дариал покажет, как надо использовать твои дары. А ты сможешь запомнить, так как у тебя теперь есть одна маска, которой тут по факту и быть не должно.

— При чем тут маска?

— Формально Маска Сокрытого Легиона — это учебный артефакт, — продолжил ликбез крылатый. — Древним нужны были сильные планары, способные без проблем противодействовать хаотической угрозе. А по-настоящему сильный одаренный только тот, кто имеет совершенный разум. Боец, на которого не повлиять извне, боец, который может использовать свою силу абсолютно разнообразно, который не потеряется, если попадет в нестандартную ситуацию, который сможет применить все свои умения так, чтобы добиться результата, кто не потратит ни парса лишней силы сверх того, что необходимо для решения задачи. Уже универсальная боевая единица, а не пушечное мясо. Нас проектировали существа, которые даже не задумывались, что свобода воли на то и свобода, что дает возможность поступать, как хочется, а не как кем-то запланировано. Маски были рядовой экипировкой свежесозданных планаров. Надев ее раз, ты сможешь снять ее только тогда, когда твое сознание будет максимально структурировано по лекалам Древних. Это не изменение точки зрения или приоритетов. Твои мысли не меняются, меняется сама система сигналов внутри твоего тонкого тела. Как я говорил ранее, такая структура отлично защищает сознание. А еще меняет подход к решению некоторых задач, облегчает восприятие энергий, помогает скрывать процессы, происходящие в твоем разуме. И снять ты её сможешь только тогда, когда артефакт закончит свою работу.

— Не было печали, — хмыкнул Максим. — Нарвался на древний артефакт, который ультимативно делает тебя лучшей версией себя.

— Он сэкономит тебе полсотни лет ментальных практик, так что это великая удача, — не согласился Нафанаил. — Ну и никто тебя не заставлял ее надевать. Сам все сделал. Это к вопросу о влиянии на мысли. Божественные глаза — не та штука, что можно игнорировать. Уж они-то над твоим образом мышления и характером хорошо поработали… Хотя я вижу, что ты их уже почти ассимилировал.

— И как же они, по-твоему, на меня повлияли? — поинтересовался Макс. — Паству, вроде, заводить не пытаюсь, крестовые походы на силы зла не объявляю.

— Ой ли? — насмешливо переспросил планар. — Давай я тебе скажу, а ты ответишь, было или нет? Внезапная тяга к самосовершенствованию — раз, безусловное принятие того факта, что Хаос — это враг, с которым надо сражаться, — это два.

Максим тем временем вспомнил про свои «сражения с Хаосом» в Башне и едва сдержал ухмылку. В целом, концептуально, да, сражался. Суккубы — это зло, которое должно быть наказано.

— А еще ты так или иначе должен испытывать негатив к тем, кто донора твоих глаз уничтожил, — продолжал тем временем крылатый. — Уж не знаю, как, но остатки божественной воли просто обязаны были этот момент до тебя донести.

— Сидхе, — признался парень. — Да и по остальным пунктам есть попадание. Кроме неземной ненависти к хаоситам. Тут пятьдесят на пятьдесят.

— Божественные сущности мыслят иначе. Если то, что осталось от Дариала, смогло организовать кампанию по воскрешению себя, что в принципе задача масштабная и нетривиальная, то уж малое божество свою идею стать сильнее и покарать обидчиков до тебя уж точно донести способно. И промотивировать так, как никакой тренер личностного роста в моменте не сможет.

— Этой-то гадости ты откуда набрался? — поморщился Макс. — Вроде бы, в информации ты объективно ограничен.

— Жертв приводили очень разных. А здесь больше нечем заняться, кроме как оскорблять демонов и читать души и разум тех несчастных, что демоны приволокли для своих ритуалов. Единственное, что мне доступно сейчас — это наблюдать. — Нафанаил вздохнул. — За твоим лихим наскоком я тоже наблюдал, поэтому и рекомендую договор с Дариалом. Ты уже почти воссоздал малый цикл движения энергии, объединяющий тонкие тела. Еще чуть-чуть, и добро пожаловать на тропы силы Древних. Но чтобы пройти любой путь, нужно не умереть в процессе, а для этого надо уметь грамотно распоряжаться своей силой и умениями. Маска не даст Мертвому увидеть связь оболочек и сохранит сознание в неприкосновенности. А ты увидишь, как работают с духовной энергией те, у кого тысячи лет опыта за спиной. Это то самое, чего тебе так не хватает, что очень сильно тебя продвинет. По силам ты уже игрок другой лиги, а до сих пор ведешь себя как только что выбравшийся из песочницы малыш.

— Я обдумаю то, что ты сказал, — пообещал охотник. — Я так понимаю, мы прошлись по двум темам из трех. Осталась одна — сидхе.

— Сидхе… — задумчиво пробормотал планар. — Сидхе — тема интересная. Бессмертные в плане продолжительности жизни. Глубокая связь с одним аспектом. Грубо говоря — идеальное владение одним даром. Поголовный ментализм, а как результат — абсолютно уникальная культура внутренних взаимодействий и философия. Нетерпимость к результатам кровосмешения, полукровки изгоняются. Они наследуют некоторое долголетие и сильную склонность к родовому дару. Квартероны и ниже получают только склонность и стопроцентный шанс пробудиться. При этом — повсеместная тяга погулять на стороне, не в своих доменах. Фактически в вашем мире эти разумные дали начало целым династиям одаренных. После Разделения Сфер живут в своих доменах на Изнанке Иномирья. Вроде как-то так. А какие у тебя дела с сидхе?

— Ну пока ты ничего нового не сказал, — неодобрительно ответил Максим. — А дела у меня какие-то непростые. Есть определенная договоренность с одним представителем народа Духов, аванс за которую я уже получил.

— Если ты регулярно общаешься с сидхе, значит, ты им интересен, — флегматично ответил крылатый. — Вообще есть только три варианта взаимодействия с этими ребятами: про тебя не знают, ты интересен, ты взвешен и признан легким. В третьем случае ты еще и с довольно высокой вероятностью мертв.

— Не вступивший на Путь хуже вши, знаю, слышал, — кивнул парень. — Про незнание понятно, а вот насколько часто испытывают интерес — нет.

— Нечасто. Наверное, твоему контактеру надо убить кого-то из своих. Самим сидхе нельзя, у них — Путь.

Нафанаил смешно поморщился.

— Эти существа крайне высокомерны и очень держатся за свою философию, — продолжил он. — Любому представителю, что общается с тобой, этот процесс — как в говне измазаться. Добровольно никто не согласится. Раз есть диалог и даже аванс, то припекло их знатно. Ему же буквально приходится перекраивать на ходу свою психику для того чтобы ты его понимал, и он тебя. Еще и сдерживаться, чтобы не убить раздражитель.

— Скажем так, — не стал возражать Макс, — опыт общения у меня с ними случился разнообразный. И да, скорее всего, речь об устранении сородичей. Пока вот по демонам гоняют. Как обычно — никакой стратегической информации, только локальные задачи.

— Значит, когда выполнишь необходимое, готовься отбиваться, — крылатый явно был настроен скептически к любым договоренностям с сидхе. — Ты ж, получается, священную кровь прольешь. Фактически станешь врагом целой расы. Будут стараться помножить на ноль.

— Если за мной придет кто-то уровня Эрледэ, то в принципе можно уже писать завещание, — парень даже немного загрустил в моменте. — Это какой-то монстр.

— Вот поэтому я тебе и рекомендую становиться сильнее несмотря ни на что. Они ж не сразу придут. Формалисты. Там целый протокол под такие случаи написан. Года два-три будут обсуждать. Выберут исполнителя, благословят. А если ты будешь под защитой Мертвого, то ничего не смогут сделать. А после ты уже будешь куда более крепким орешком. Ты и сейчас можешь уйти в параллельное пространство и плевать на длинноухие макушки, только не знаешь, ка к.

— Ты как-то много знаешь об их культуре для завсегдатая доменов Порядка, — буркнул в ответ Макс.

— А я не одну тысячу лет живу, — невозмутимо парировал Нафанаил. — Зато ты как-то много и дерзко говоришь с тем, кто сильнее тебя.

— Привычка, — коротко ответил парень. — Можешь даже назвать защитной реакцией. Когда вокруг некого на хрен послать, настолько все старые, сильные и опытные, приходится вырабатывать определенный стиль поведения. Кланяться и смиренно внимать мудрости я не обучен, не в той стране родился.

— Отец не донес сию мудрость через задние полушария мозга? — поинтересовался планар.

— Отец у меня — умный человек, он, когда бывал в ярости и не имел каких-то аргументов, то шел в гараж и лупил боксерскую грушу, а не меня. И это было вообще не про воспитание, так, напряжение сбрасывал. А воспитывал он меня исключительно моим же собственным опытом. Давал совет, а если я делал по-своему, ждал наступления последствий. И заставлял с ними работать.

— И как же это научило тебя не внимать чужому опыту?

— Никак. Я больше у старшаков со двора учился, а там у каждого второго батя ушел за хлебом и не вернулся. Никаких авторитетов. При этом дела до конца доводили.

— Тяжелое детство, чугунные игрушки.

— Да нормальное детство, счастливое вполне. Это сейчас понимаю, что много чего не было, но тогда на это было все равно. Скворечники, вон, делали. Так мы будем мое детство обсуждать или все же вернемся к основной теме?

— Вернемся, — вздохнул крылатый. — Чего я еще не рассказал о сидхе, кроме пакостного характера? Два глобальных заклинания, которые они оставили для хомо сапиенс напоследок перед Великим Разделением: Оковы Невнимания и, собственно, само Разделение Сфер. Хорошо это или плохо — решать будешь для себя сам. В сухом остатке относительная безопасность от прорывов Хаоса на материальном плане, изобилие энергии у сидхе и существенное снижение количества одаренных у твоих соплеменников.

— Я-то свое мнение по этому поводу давно сформировал, — пожал плечами Макс. — Однозначно плохо. Чужой выбор по праву сильного. Интересно услышать твое.

— Ну, на мой взгляд, у вас есть шанс потерпеть фиаско на уровне вида. Так всегда бывает, когда сливки снимают те, кому до основной массы народа дела нет. Сидхе у вас неплохо устроились. Дариал тоже. Ресурсы целого мира для собственного восстановления. Красота!

— Подается все это под соусом недопущения разборок Первостихий в нашем мире, — Максим заинтересованно посмотрел на собеседника. — Что, есть такое в вашей практике?

— Есть. Но не настолько страшно, как ты себе представил. Или как услышал и понял, — Нафанаил слегка замялся, а потом продолжил. — Я не буду утверждать, что Легионы Хаоса и Порядка сходятся между собой в материальном мире на какой-нибудь огороженной территории, чтобы, не дай боги, не зацепить кого и не нарушить экологию. Нет, лес рубят — щепки летят. И довольно много моих собратьев род людской откровенно недолюбливает. Это надо же какая ирония: существа, генерирующие чистейшую и мощнейшую энергию во всей совокупности миров, фактически квинтэссенцию Воли, не имеют порой силы воли даже с дивана встать и пожарить себе яйца на завтрак. И это мы даже не говорим про саморазвитие! Как ты должен понимать, такое небрежение обладателей души своими возможностями моим соратникам сложно выносить. Про демонов я молчу, для них вы — мясо. Ну и напоследок: свободное появление планаров Первостихий на материальном плане — это следствие того, что все варианты защиты у мира исчерпаны, что коренное население не справилось. А та ситуация с одаренными, что у вас сейчас, — это начало катастрофы. В нужный момент просто не будет, кому бороться. А Хаос подтачивает миры непрерывно, это естественный процесс.

— Мда… Тебя послушать, так у нас пир во время чумы. Тем же сидхе, наверное, не выгодно, что мир погибнет. И Дариалу. Как-никак, и остроухие и мёртвый бог столько сил приложили, чтобы создать себе уютное гнездышко.

— Они могут уйти. Вы — нет. Ни сил, ни знаний, ни умений. Нарисованная мной картина апокалипсиса будет не сейчас, не сразу. Многие столетия пройдут, возможно. Но если все останется так, как есть, то описанный финал неизбежен. И сидхе, и Дариал заботятся о сохранении кормовой базы.

Нафанаил снова грустно усмехнулся.

— Мотивация у твоих оппонентов другая, — продолжил он. — Не будут они делать что-то большее, чем то, что делают сейчас. А этого явно недостаточно.

— Ты меня как на битву настраиваешь, — охотник испытующе посмотрел в лицо планару. — Туда иди, стань сильнее, никто, кроме тебя. Не понимаю, что тобой движет.

— А тут все просто, — крылатый ответил не менее твердым взглядом. — Моя задача за прошедшие века не изменилась. Миры должны жить, Хаос должен быть остановлен. Как и кем? Без разницы. Разборки планаров Первостихий тут ни при чем. Мне не надо, чтобы ты резал демонов, хотя я не расстроюсь, если будешь. Мне надо, чтобы миры, к которым привязаны наши домены, оставались целыми. Я таким создан и воспитан. Остальное вторично. Станешь ты сильнее, будешь биться за своих — значит, я все сделал правильно. Погибнешь в интригах сильных — значит, все было зря и цель не приблизилась. Если бы ко мне сюда явилась какая-нибудь длань Дариала и объяснила, что по их плану мир будет защищен, но для этого надо пустить тебя под нож, то будь уверен — ты бы лишней минуты не прожил.

— Откровенно… Откуда мне тогда знать, что, возродившись, ты не разведешь бурную деятельность по поимке и использованию меня уже в своих целях, если тебе дадут новые вводные? — поинтересовался Макс скептически и постучал по скуле указательным пальцем. — Ну вот хотя бы ради этого — Маски.

— На наш домен их три, и на них очередь на годы вперед, — подтвердил Нафанаил. — Но до моего возрождения десяток лет пройдет, а, возможно, и не один. Все-таки бытие источником энергии истощает тонкие тела. Ты уже будешь сильнее и, надеюсь, мудрее. И принесешь миру пользу. Значит, мои ораторские потуги сейчас были не зря. А если будут новые вводные… Неплохой стимул для тебя, правда?

— Да уж… Маску я, конечно, отдавать уже не планирую, если доживу, естественно. Такая корова нужна самому. Есть у меня в перспективе несколько кандидатов на ношение после меня. Да, ты прав: хороший стимул стать настолько сильным, чтобы мочь надавать по загребущим первостихийным рукам.

— Вот видишь, главное — правильная мотивация! — весело подтвердил крылатый.

— Ладно, с сидхе, получается, тоже определились, — Макс громко прочистил пересохшее горло. — Добиваю договоренности и готовлюсь к конфликту. Параллельно продумываю, как бы оперативно сбежать под крылышко к Мертвому богу, чтобы не прибили. Давай, рассказывай, как тут все качественно сломать, чтобы ты уже смог погибнуть и переродиться.

— Домен — структура в чем-то довольно простая. Есть центральный алтарь — он же энергетическое сердце домена. Его ты повредить не сможешь.

— Смогу! — уверенно парировал Максим, невольно вспомнивший усиленный Разрыв пространства.

— Не сможешь повредить так, чтобы не самоубиться, — терпеливо уточнил планар. — Есть еще якоря: основные и вторичные. Вторичные нас не интересуют, они просто оптимизируют распределение энергии. Интересуют основные, их в этом домене одиннадцать. И их надо разрушить. Желательно, в труху. Просто разломать пополам или отколоть кусок не пойдет. Это действие запустит процесс деградации домена, и он медленно разрушится. Но медленно — нам не подходит, так как сюда успеют прийти Поборники Порядка и практически со стопроцентной вероятностью вынесут Колодец Душ, чего я хотел бы избежать. И, предвосхищая твой вопрос, нет, я не смогу им приказать этого не делать. Радикалы — худшая накипь от наших учений.

Нафанаил поморщился, как от зубной боли.

— К чему может привести вся переданная мудрость и сила, если ее носитель в базе своей — конченный имбецил? — спросил он в пространство. — Вот к таким вот Поборникам и может. Иногда мне кажется, что Клеймение Светом — не такая уж и плохая практика. Но только иногда.

Планар заметил недобрый взгляд парня, поперхнулся и продолжил:

— Поэтому Колодец душ надо тоже уничтожить. Напрямую ты это не сделаешь по той же причине, что и с алтарем: рванет так, что не скроешься. Но, в отличие от домена, у Колодца есть связанный артефакт, поэтому его можно повредить, принеся этот артефакт в жертву. Связь Подобия повредит Колодец, и он взорвется. Взорвется Колодец — и нестабильный домен, лишенный якорей, просто схлопнется, не выдержав хаоса высвобожденной энергии.

— Варианты ритуала жертвоприношения вещей я знаю, — сообщил Максим, поднимаясь. — Резюмируя все услышанное: выношу одиннадцать якорей, выхожу из домена и ритуально приношу в жертву связанный с Колодцем Душ амулет. Миссия выполнена. Кстати, эта штука похожа на что угодно, но не на колодец.

— В момент максимальной генерации духовной силы души вылетают из своих темниц и летают по кругу, образуя полый столб, — пояснил крылатый. — Потому и колодец. Красивое зрелище, если не знать суть.

— Ясно, — Макс немного замялся. — Давай, удачного перерождения что ли… Пойду выполнять свою часть уговора.

— Спасибо, — Нафанаил прикрыл глаза. — Передавай Иезекиилю привет, хоть он имеет все шансы потом этого и не вспомнить. Надеюсь, ты его действительно освободишь.

— Не имею привычки лгать в таких вещах, — фыркнул парень. — Бывай.

И телепортировался к ближайшему предполагаемому якорю.

Не зря, ох, совершенно даже не зря Максим запоминал карту, увиденную наверху крепости. Не соотнести одиннадцать миниатюрных изображений обелисков с указанными Нафанаилом якорями смог бы разве что умственно отсталый. Один из таких обелисков находился прямо рядом с тем порталом, из которого в домен попал сам охотник (порталы тоже любезно были отображены на карте домена). Бояться было уже решительно некого, поэтому Макс решил особо не таиться и не церемониться. Он сразу переместился ко входу в домен и довольно быстро нашел предполагаемый якорь: двухметровый обсидиановый шпиль обелиска было сложно не заметить. Три последовательных Росчерка заставили якорь развалиться на кусочки, а последующий расфокусированный Телекинетический удар разбросал осколки далеко друг от друга: ну а что, может, имеют место чары Восстановления целого? Не хотелось бы после наблюдать самособирающийся пазл. На самом деле не такая уж и редкость, особенно в архитектурных элементах одаренных. А так чары блокируются универсальным способом всех времен и народов — расстоянием.

А далее пошла рутина.

Посмотреть по карте в памяти, где следующий якорь, прикинуть азимут, телепортироваться, найти глазами обелиск, переместиться к нему, разнести в щебень, раскидать обломки, повторить до полного окончания обелисков.

На все про все у Максима ушло минут сорок, да и то только потому, что два обелиска пришлось откапывать. Не пощадили их местные ветра и эрозия почвы.

«Интересно, от какого все-таки мира отчекрыжили этот кусок, — думал Макс, откапывая Телекинезом последний из злосчастных якорей. — Аж весь антураж погодный сохранился. Хорошо еще, что нет адского пекла, а то оно тут очень уж по стилю подошло бы».

Уже было почти собравшись уходить из домена, Максим вдруг ругнулся и хлопнул себя по лбу.

— Поборники, мать его, Порядка! — прошипел он, потирая отбитый лоб. — Я не я буду, если мне не попытаются предъявить за непогребенные тела соратников, когда обнаружат, что портал не работает, а домена больше нет. Да и непорядочно как-то…

Парень телепортировался к месту сражения с Горак-Зулдаром. За прошедшее время картина никак не изменилась, разве что тела слегка припорошило красноватым песком. Макс достал предпоследний транспортировочный свиток, безо всякого пиетета свалил все тела и экипировку незадачливых борцов с демонической интервенцией в одну кучу и запечатал.

— Вот так вот будет правильно. А то как-то не по-человечески было бы… — пробормотал он, пряча свиток.

Извлеченный на свет поисковик отклонил язычок пламени чуть влево, указывая на третий портал из домена, которым никто из сегодняшних вторженцев не воспользовался: ни Максим, ни представители несуществующей организации. Парень в очередной раз посмеялся внутри над уже заколебавшим его направлением и, убрав артефакт, телепортировался к выходу.

Портал охотник проходил во всеоружии, наколдовав на себя все, что было можно наколдовать защитного в данной ситуации, однако приготовления оказались не нужны. Площадка с той стороны зеркала была абсолютно пуста. Отсутствовали даже малейшие следы пребывания хоть какой-то охраны. Сама выходная арка располагалась в пещере, имевшей только один выход, за которым довольно ясно угадывалась синеватая тьма туннеля Сопряжения.

— Для каверны это совсем крохотулька, — рассуждал вслух охотник, параллельно проверяя Чувством пространства и Биением жизни местность вокруг. Его универсальные сканеры молчали, возвращая лишь образы пустых пространств без жизни или каких-то выбивающихся за границы нормы объектов.

Не обнаружив опасности, охотник приступил к последней части данного обещания. Кончиком ножа он старательно вычертил не особо сложную ритуальную схему. В центр круга полетел отстегнутый от пояса амулет, дающий огромный источник духовной силы для не особо чистоплотных одаренных. В принимающий круг был воткнут Нож, как наиболее логичный для усиления артефакт. Вообще Максиму хотелось улучшить защиту, но снимать броню в рейде, а тем более в Сопряжении — верх неадекватности.

Короткая мысль-активатор, дополненная импульсом силы, направленным в приемную часть ритуальной схемы, и амулет, тускло засветившись, стал выгорать из реальности, распадаясь и отдавая получившуюся энергию в рисунок. Нож тоже засветился, принимая жертвенную силу. Парень специально не задавал вектор, оставляя этот момент на усмотрение самого артефакта. Ножи охотников на Хаос имели собственную схему развития, корректирующуюся в зависимости начальных условий создания, стиля сражения владельца, от убиваемых им врагов и необходимых для этого кондиций. Лезть в это произведение искусства ритуалистики своими руками — только портить.

От портальной арки раздался гул, зеркало перехода несколько раз мигнуло и погасло, а Макс внезапно почувствовал волну удовлетворения от правильно сделанного дела. Правильного дела.

— Удачного перерождения, — нарушил тишину каверны тихий шепот.

Он забрал Нож, затер ритуальный круг и немного умиротворенный двинулся дальше.

Восприятие царапала какая-то небольшая нестыковка, которую Максим осознал только выйдя из каверны. Тоннель сопряжения был темен, гораздо темнее обычного. А еще по стенам за все время, пока парень озирался, изучая обстановку, не пробежало ни одной волны блеклого свечения, как это обычно бывает в Сопряжениях. Место все еще выглядело гнетуще и тревожно, однако не было этого обычного ощущения инаковости, поддерживаемого волнами света, превращавшими туннель в подобие гигантской артерии. Мертвое Сопряжение, из которого ушли силы. Макс такое видел впервые.

Он снова достал поисковик. Серебристое пламя, едва вырвавшись с торца костяного факела, резко отклонилось параллельно земле. Налево, естественно. Цель рядом. Охотник осторожно двинулся в ту сторону, куда указывало пламя, попутно изучая обстановку. В тоннеле не только отсутствовал свет, но и присутствовали вещи, обычно не свойственные этому мистическому месту. За все время своих экспедиций по Сопряжениям Максим частенько видел в этих туннелях мох, какие-то лишайники, невысокую и жухлую траву, но ни разу не встречал низкого кустарника и длинных корней, непонятно какому растению принадлежавших. Вся эта флора была сейчас сильно вытоптана, однако сохранилась островками, а еще в виде месива из листьев и щепок, вбитых в каменистую землю следами тысяч лап.

Пройдя еще порядка двух сотен метров, Макс наконец-то достиг той цели, к которой вел его поисковик. Ровно посередине туннеля возвышался небольшой холм, разодранный изнутри тысячами длинных тонких корней, образующих, если присмотреться внимательнее, что-то вроде миниатюрного кратера. В центре этой природной конструкции торчала кривая коряга, треснувшая посередине, но не распавшаяся на две половинки.

Коряга, напоминающая буквально, как сын отца, аналогичную загогулину в руках Эрледэ, которой он размахивал, призывая Великого Духа Пустоты. И от нее дико и неистово тащило Хаосом и магией Духа.

— Приплыли, — прокомментировал увиденное охотник. — Прав был крылатый в своей нелюбви к длинноухим.

Глава 14 Затишье перед бурей

Скрррр-скчттт-скррк-скррр!

Очередная глыба темного хрусталя, медленно вращаясь в воздухе, меняла свою форму, уменьшаясь и обзаводясь ровными гранями, заодно обретая форму куба.

Макс решил не мудрить с заготовками под якоря. Все эти обелиски, октаэдры, тетраэдры, многогранные пирамиды — все это от лукавого. Кубики круче. Действо происходило на верхней площадке Башни как в месте, наиболее приспособленном для обработки нескольких тонн минерального сырья во что-то более удобоваримое.

Помимо простора, отличительной чертой последнего этажа межпространственного обиталища было отсутствие крыши, которое давало возможность любоваться переливами серого тумана междумирья. Или что это там такое, Максим реально не знал и не понимал. Что-то в состоянии «между», прямо как он сейчас.

А начиналось все как обычно без намеков на неприятности. Парень вернулся из своего рейда с кучей вопросов и не меньшей кучей всяких трофеев, параллельно взбодренный новой порцией информации о мироустройстве, что в перспективе давало надежду не загнуться где-то под кустом из-за банального непонимания раскладов.

Контекст — штука важная!

Охотник завалился в Башню, скинул кучу трофеев на верхнюю площадку и пошел проветривать мозги. Информация, полученная от Нафанаила, требовала времени, чтобы улечься, заказ, размещенный у артефакторов, требовал того, чтобы его забрали, свиток с телами и вещами Поборников требовал, чтобы его отправили, мозг ничтожного человека, все еще не уподобившегося своим легендарным возможным предкам, требовал, чтобы его оставили в покое. А еще в процессе выяснилось, что свою толику внимания требовала Юля-сан, которая очень сильно хотела поделиться какой-то информацией. Два десятка сообщений с просьбой встретиться, когда станет доступен. И вот тут случился удар под дых.

— Макс, ты как ёкай, хрен поймаешь, — Юля была слегка сердита, как бывают сердиты жены на мужей, что-то клятвенно пообещавших, но с успехом в очередной раз забывших; с этим ее состоянием Максим не сталкивался ни разу. — Звоню тебе, пишу, ноль реакций.

— В Иномирье мобильный не берет, — примирительно ответил парень, с удивлением разглядывая пыхтящую девушку. — Вот он я, весь здесь, с тобой. Рассказывай!

— Я смогла! Я освоила Танец! Представляешь⁉ — переход был столь резкий, что Максим немного потерялся.

— Что смогла? Какой Танец? — переспросил он, пытаясь перенаправить восторги в конструктив. — Давай вместе порадуемся, только объясни, чему?

— Танец Огненного Махаона! Второй уровень техники! — заявила Юля, сияя улыбкой и уже забыв про свое недовольство. — Представляешь?

— Пока плохо, — признался Максим. — Знаю, что твой боевой стиль так называется, но понятия не имел, что у него есть какие-то уровни.

— Ну, вообще это не афишируется, — чуть спокойнее ответила девушка, — однако да, есть три уровня освоения: первый, базовый, ты его видел на тренировках и на выходах в Сопряжения, второй, который я освоила буквально во время Прорыва, и третий, которого из ныне живущих достиг только мой дед.

— А какие-нибудь подробности будут? — Макс насмешливо приподнял бровь. — А то я пока могу только порадоваться факту твоего роста, но хотелось бы больше конкретики.

— Танец Огненного Махаона — очень старая техника владения мечом, совмещенная с манипуляциями пламенем. Вокруг нее сам стиль и образовался. А технику придумал один мой далекий предок, который практиковал шаманизм.

— Так, постой, ты духа призвала, что ли? — натуральным образом удивился Максим. — Это же не Ментал — там духов кто угодно вызвать может, это же пламя! Это опасно, в конце концов.

— Я всю жизнь к этому готовилась, как ты думаешь — знала я, что делаю или нет? — фыркнула Сакамото возмущенно.

— Наверное, знаешь, — проворчал в ответ парень. — Просто изумляюсь. Там ведь транс нужен, подготовка, контакт… Да вообще дофига всего! А ты, я так понимаю, в бою его призвала?

— Да! В этом-то и особенность. Нас учат впадать в транс во время боя. И звать пламя. Не духа, а само пламя. При этом надо держать под контролем всех тех бабочек, что используются в моих приемах. И, спустя годы тренировок, дух приходит. Сперва в Клинок, потом — как контролируемая одержимость.

— Второй и третий уровень, я понял, — кивнул Макс задумчиво.

— Ты умный, — преувеличенно серьезно согласилась Юля.

— Ой, иди ты! — заржал Максим. — Вот теперь поздравляю от всей души! Ты прямо молодчина! Я подозреваю, что в недавнем инциденте ты огребла именно потому, что призвала духа пламени?

— Если случился первый контакт, то нужно продолжать сражаться, чтобы закрепить связь, — девушка тряхнула головой и немного погрустнела, — но отсюда и следующая тема нашего разговора — мне придется уехать на родину, папа зовет.

— Ну придется и придется, проблема-то в чем? — не понял парень. — Папа похвалит, вручит секретный свиток с тренировками, и ты в очередной раз осознаешь, что ничего толком не знаешь, и впереди еще много кубометров гранита науки, пота и крови.

— Макс… Я минимум на пару лет уеду. Сейчас очень важный период, мне придется много медитировать, проходить ряд ритуалов. Просто мы с тобой, и я… вот, — скомкано закончила она.

— Эм, неожиданно, — поперхнулся Максим. — У меня сейчас смешанные чувства: с одной стороны я за тебя рад, а с другой — мой эгоизм призывает устроить совершенно некрасивую сцену. Хорошо, что мне не пятнадцать.

— Почему это? — Юля кисло улыбнулась.

— Ну как же? Это ведь та замечательная пора, когда ты на полном ходу ударяешься лицом об очевидные, но не всегда приятные особенности реальной жизни. Например, что мир не крутится вокруг тебя, а у окружающих людей могут быть другие планы и приоритеты. И это точно не блэйзер в падике с компанией твоих корешей.

— Я не считаю, что то, что ты делаешь… — начала девушка, но Макс прервал.

— Погоди ты, я не о том! Я безусловно понимаю, что у тебя есть своя большая история, свои мечты и планы, и в них я присутствую только последнее время и в еще не до конца определенной роли. Это нормально, это факт, а мне не пятнадцать, как я ранее говорил, чтобы впадать по этому поводу в истерику, отчего жестокий мир так жестоко ударил меня по лицу, да еще и с невообразимой жестокостью. Грустно, конечно, это. Но куда грустнее идти в свое будущее не самой, а за компанию. Так что я прекрасно тебя понимаю. Мы ж не герои сраной романтической драмы. Это жизнь. Надеюсь, ты не будешь в тайне ожидать, что я принесусь с букетом к твоему улетающему самолету?

— Ох, Максим, иди нафиг, — рассмеялась Юля уже чуть более расслаблено. — Я не любительница ромкомов. Хотя нет, вру, любительница, но воспитание в клане довольно быстро снимает розовые очки. Но ты опять в своем репертуаре, заболтал меня. Твоих семи метров языка чересчур много, нужна резекция.

— Тут просится на язык, — парень подвигал бровями, намекая на «тот самый язык», — один пошловатый анекдот.

— Ну разумеется, откуда у мужика за тридцать может быть подборка мемов на все случаи жизни? — закатила глаза девушка. — У мужика за тридцать всегда есть подходящий к случаю анекдот, причем не на телефоне, а прямо в памяти, чтобы далеко не бегать. Что хоть за анекдот, я его знаю?

— Понятия не имею, — честно признался Макс. — Там про хиленького и непритязательно выглядящего деда, который на вопрос про его ошеломительный успех у женщин задумчиво пригладил кустистые брови языком.

Юля весело рассмеялась. Не от анекдота, от облегчения, от сбившего градус пафоса и драмы собеседника, от того, что ее действительно понимают. А потом разревелась.

Больше тему отъезда они не обсуждали, а просто провели оставшийся день вместе.

Вообще, Максиму, естественно, было обидно. Но поскольку хорошие альтернативы бывают в основном в плохих романах, а реальная альтернатива (реквием по упущенным возможностям, подавленная злоба и прочая, прочая, прочая…) никого бы не устроила, то обижаться имело смысл просто на обстоятельства. Даст случай — еще увидятся и заобщаются. Не даст — не увидятся. Но все у всех будет хорошо, а потом все когда-то умрут.

«Фатализм — наше все!» — подытожил Макс и продолжил свой нелегкий труд.

Глыбы хрусталя следовали одна за другой, поднимаемые Телекинезом и обрабатываемые Очищением структур, Скульптурным изменением и Уплотнением по очереди. Запас малоиспользуемых, однако полезных конструктов в памяти Максима был поистине неисчерпаем. Никаких тайных знаний: обычный артефакторский минимум для обработки природного материала. Были там и позаковыристее моменты. Но парень, получив в подарок от счастливого случая эйдетическую память, всегда стремился пополнить багаж знаний, какими бы бесполезными в моменте они ни казались. Знания — дело такое, есть и пить не просят, зато, когда они нужны, а их нет, то всегда печально.

Маска тоже преподнесла сюрприз буквально сразу после того, как Макс вышел от Юли. Он уже привык к сюрпризам от Глаз, когда видишь что-то, а потом внезапно понимаешь, что это, как это и зачем оно вообще надо. По первости мозги, конечно, выворачивало, но человек — скотина крепкая, к всяческой херне привычная, так что и Максим привык. Деваться-то некуда. Тут же случилось по-другому. Охотник просто в один момент обнаружил, что обдумывает инструкцию, которую никогда не читал. Да и не писал ее, скорее, всего тоже никто и никогда. Оч-чень странное ощущение.

Настроек у убер-артефакта было немного: он мог спрятаться сам, скрывать или изменять отображение ряда параметров тонких тел, а еще давал контроль над всеми входящими воздействиями Все. Никаких более развернутых пояснений и виртуальной кнопки «Снять к чертям». Зато появилось два термина, которые Максим в таком варианте не слышал: «Малый телесный круг» и «Малый духовный круг». Означали они буквально то, целью чего были те комплексы медитаций, которые парень практиковал последнее время. И если с духовным все было ясно, то вот телесным назывались те системы циркуляции, в которых участвовало материальное тело. Так или иначе, например, без души. У планаров и демонов ведь ее нет.

Информация требовала обдумывания, а вот думать в данный момент вообще не хотелось, поэтому Максим просто забил. Взаимодействие с Маской производилось путем мысленных команд, так что он просто скомандовал артефакту показывать окружающим все так, как будто бы он понятия не имеет ничего про эти все малые круги.

Второй незапланированный привет прилетел буквально сразу же. Максим, собираясь навестить Алексея Сергеевича, привычно ушел в Сдвиг, предполагая выйти уже непосредственно рядом с его магазинчиком. Дорога эта хоженая-перехоженная, и нужный слой пространства, доставлявший туда парня, был уже как родной. Однако вместо привычной совокупности слоев охотник увидел нечто новое. Увидел, ощутил и осознал. Пространство вокруг треснуло, будто толща закаленного стекла, превратившись в хаотический набор осколков, удерживаемых вместе какой-то неведомой силой. Макс находился в одном из них и четко осознавал, что каждая грань такого осколка — это дверь. Дверь, ведущая в какое-нибудь из известных пространств или же в неведомые дали. Были двери, которые вели вперед и дальше, перенося зашедшего по реке времени, были и те, что вели назад. Двери не были статичны: любая грань осколка могла стать какой угодно дверью, зависело лишь от желания Максима и его силы. Слои, как ранее парень воспринимал пространство, тоже никуда не исчезли, просто такая концепция стала неудобна. Тесновата. И сознание выдумало новую, тоже неточную, но чуть ближе к тому целому, которое он все это время старательно постигал. Какие-то грани практически не требовали духовной силы для прохождения, какие-то, как те, что позволяли двигаться по оси времени в разные стороны, требовали ее немеряно. Макс не то чтобы понимал, чего и сколько, он просто ощущал свое бессилие пройти. Никакой математики, просто четкая уверенность: «Вот так смогу, а вот так — нет».

«Не быть мне пока повелителем времени», — внутренне прокомментировал происходящее Максим, буквально стукнувшись лбом о грань, ведущую назад. Грань, ведущая вперед, таких эффектов не вызывала, но в будущее он и не торопился. Да и зачем? Оно же все равно и так наступит.

Как и ранее, самые дешевые, почти бесплатные грани — те, что переносят в пространстве на близкие расстояния. Чуть подороже — на дальние. Например, в Казань, в которую парень не так давно гонял, испытывая артефакт. При этом, исходя из своих ощущений (конечно же, Макс прыгнул в Казань и обратно, надо же понимать пределы своих возможностей), сил на это ушло в пару раз меньше, чем недавно. В общем — получилось какое-то такое нетривиальное расширение возможностей, которое еще изучать и изучать. В свете открывшегося слова Нафанаила про его слабость обретали дополнительный вес.

«Это какой чудовищной глубиной понимания надо обладать, чтобы, как он сказал, с четвертью моей силы разнести все в труху? — думал Максим, продолжая болтаться в Сдвиге, любуясь открывающимся видом на неоднородность всего сущего и одновременно ощущая себя доисторической мухой в куске янтаря, которую пытался извлечь наружу то ли вандал, то ли работник науки, но в итоге только растрескал камушек и разочарованно отступил. — Если мне такого вот изменения видения хватило, чтобы перестать сильно тратить энергию на переходы. Монстры. Меня окружают реликтовые монстры, которые творят с окружающим миром и друг с другом, что хотят. И среди всех этих чудовищ надо как-то выживать…»

Свое же углубившееся понимание парень связывал с Маской Скрытого Легиона и ее главным свойством — «структурировать и оптимизировать сознание». Доказательств этого, конечно, не было, сомнений, впрочем, тоже. По всей видимости, оптимизировало его знатно, оставалось только гадать, что будет дальше. Но это, скорее, повод для радости, чем для горя. Главное, чтобы вследствие оптимизации не случился радикальный слом мышления, в результате которого Максу перестанут нравится девушки, а начнут — философские концепции. Вот это будет фиаско.

Тем временем количество обработанных кубов достигло двадцати восьми штук. Максим складировал их аккуратной пирамидкой у одной из стенок площадки. Оставшийся материал охотник скатал в единую глыбу Слиянием тверди, а дальше по стандартной схеме очистил от внутренних дефектов, сформировал из ставшей податливой массы исполинское кольцо с прямоугольным сечением профиля, уплотнил и переместил в сторону.

— Будет у меня центральный артефакт еще и бортиком бассейна! — хмыкнул он весело. — А то все эти массивные каменюки с распятыми на них крылатыми — реально какая-то пошлость.

На все созданные заготовки еще полагалось нанести рунные схемы и прочие ритуальные начертания, однако материал для нанесения еще не был готов. Состав проходил процесс очистки и изменения в алхимической лаборатории. Процесс грозил затянуться минимум на сутки, поэтому оставшееся до конца время Максим решил посвятить разбору трофеев и ритуальному жертвоприношению всего ненужного барахла в пользу нужного. Особенно — брони. Защиты много не бывает.

Из всего невеликого разнообразия артефактов, вытащенных из домена, внимания был достоин только пояс. Воистину произведение искусства, несущее в себе три функции: самоподгонка, самовосстановление и пространственный карман. Последний оказался пустым, к сожалению, однако имел объем почти два кубических метра, а еще практически не потреблял энергию. Как и сам пояс, так что можно было назвать это четвертым свойством. Максим не заметил ни парса оттока из ауры. Демонических эманаций артефакт тоже не нес, хотя охотник был готов поклясться, что, когда он поднимал трофей с земли, они имелись. Впрочем, все к лучшему. У Макса уже скопилась немаленькая подборка вещей, отнятых силовым методом у врагов человечества. Часть он даже носил, хотя развившаяся в последнее время паранойя нет-нет да напоминала о себе тихим шепотом: «Не пались с демоническими шмотками, вопросы будут!» Но, парень этот невразумительный шепоток старался игнорировать. Должен же быть какой-то моральный выхлоп от его работы.

Весь остальной скарб было решено по одному скормить жертвенной схеме, дабы шедевр Алексея Сергеевича стал еще более шедевральным.

— Так, глядишь, еще один духовный артефакт себе организую, — приговаривал Максим, закидывая в схему трофеи один за другим и активируя жертвоприношение. — Будет у меня броня, которая всегда со мной. Как нижнее белье персонажей в сетевых играх. Никуда не деть!

Броня тем временем (не только верх, но и штаны) смирно лежала в приемной части схемы, насыщаясь дармовой силой и растя в кондициях. Был бы у этой брони разум, она бы с ума сходила от радости и вырисовывающихся перспектив.

Однако трофейные артефакты подошли к концу, осталась лишь демоническая библиотека. Возиться с ней Максиму вообще не хотелось, но хотя бы оценить стоило. Понятное дело, что если попадется какая жемчужина, то Познание не даст пройти мимо. На уровне концептуальной оценки Глаза — натуральный чит-код. Да практически на всех уровнях они — чит-код. Предвидение, комплексное зрение, видение энергий, система оценки полезности, получение данных практически из ниоткуда. Тут впору поверить в ноосферу, эфир или астрал как в реально существующую мировую информационную оболочку, но нет.

Маститые одаренные-исследователи годами бьются над поиском доказательств существования этих эфемерных пространств, а толку чуть. Только среди сноходцев бытует мнение, что эфир или астрал — это то место, где они скользят между чужих сновидений. Но, увы, никаких фактов, одни догадки. Тем не менее берут же эти чертовы глаза откуда-то информацию о том, что происходило с конкретным предметом раньше, что полезно для носителя, а что вредно и прочие неочевидные факты! И куча названий конструктов (ряд из которых — достояние Серого Ордена и только его) имеют в своих названиях слова «Эфир» или «Астрал». И вообще: власти скрывают, это всем известно. Как известна и несомненная польза шапочек из фольги.

Беглая оценка библиотеки выделила один фолиант по разумным расам, который мог содержать в себе что-нибудь принципиально важное, однако вся остальная литература поделилась на три большие категории: дневники самого ограбленного демона, жизнеописания каких-то знаковых событий для этих хаоситских созданий и ряд томов, которые, скорее, относились к справочной литературе и были явно затрофеены где-то у непримиримых врагов. Выглядели последние труды уж очень по-ангельски. Серебряные кованые переплеты, белоснежная кожа и неуловимый флер Порядка, не вытравленный годами демонического владения.

Со справочниками, дневниками и особенно — жизнеописаниями парень решил повременить. А вот сборник по разумным расам открыл с интересом, за что был вознагражден почти сразу. Сборник писался демоном для демонов, в связи с чем представлял собой занимательную инструкцию по истреблению непростых врагов, а также список потенциальных трофеев и разбор физиологии и метафизиологии, сделанный, разумеется, для более быстрого и качественного убиения оных.

Спустя полчаса вдумчивого пролистывания Макс стал обладателем вполне себе сакральных знаний по поводу своих потенциальных недоброжелателей. Сидхе, оказывается, не имели всех четырех составляющих, как у человека. Будучи изначально больше духовными существами, они обходились душой и телом, которое было совокупностью всех трех обычных для хомо сапиенс оболочек. Вывод из этого делался парадоксальный: сидхе куда проще убить навсегда. Стоит лишь сильно повредить само тело либо выкачать из него максимальное количество энергии. Это люди, получив несовместимые с жизнью повреждения, но имея прокачанные сознание и дух, могут возродиться через некоторое время. Или демоны и планары, забрав в свое распоряжение человеческую душу, чтобы развить остальные оболочки или душу сидхе. Самим же сидхе возрождение грозит только в случае, если их тело было не сильно повреждено или их духовной силой не полакомился кто-то жадный.

Из этой же концепции следовали еще несколько ограничений: один дар, пускай и неадекватно сильный, и ряд врожденных свойств, комплект которых присутствовал у всей расы. Предвидение и ментал. Две характеристики, сформировавшие стандарт общения и сделавшие из сидхе тех, кем они являлись. Максиму виделось, что и речевой аппарат должен был атрофироваться за ненадобностью, однако природа оказалась не согласна.

Разбор гастрономических подробностей Макс пропустил по вполне понятной причине, жрать он никого не собирался. Разделы, посвященные людям, демонам и планарам Порядка, никакой новой информации не несли. Своих братьев по крови демон подробно не описывал, а все применение планаров сводилось к халявному источнику энергии, позволяющему использовать возможности созидательного аспекта. Сложно предположить, сколько собратьев Нафанаила и Иезекииля развешены по демоническим доменам.

До готовности состава было еще далековато, поэтому парень уже привычно провалился в медитацию, пытаясь гнать поток энергии от души в дух, дальше — в сознание, потом обратно в душу. Поток не выходил. Вообще решительно ничего не выходило, срывалось буквально каждое действие, ранее получавшееся идеально. Дух, приняв энергию, не отдавал ее дальше. Ни сознанию, ни обратно, душе. Аналогично, с попыткой нагрузить энергией в сознание. Забирать — забирало, а отдавать — ни в какую. Промучившись почти час, Макс плюнул на это дело и просто расслабился, наблюдая как бы со стороны за тремя своими тонкими оболочками. Плотный, яркий человеческий силуэт с горящими белым золотом глазами и полупрозрачным контуром Ножа, хранящимся в районе живота, — дух; полупрозрачный человеческий силуэт с яркой белой маской на месте лица — сознание; и, наконец, ажурная бабочка, распространяющая волны теплого света, то полупрозрачная, то нестерпимо яркая — душа, основа всего.

Силуэты плавали в пространстве внутреннего зрения, образуя причудливый хоровод. Максим просто любовался диковинным зрелищем, бросив попытки как-то влиять на вредничающие части своего «я», как вдруг заметил странное. От души отделилось несколько маленьких искорок. Сперва одна, потом две, потом больше, они по замысловатой траектории полетели в сторону духа и сознания, похожие на причудливые дымки благовоний, так же медленно и неторопливо.

Потоки вливались в его тонкие тела, наполняя их своим сиянием, заставляя все больше и больше проявляться в пространстве. В какой-то момент (Максим не заметил, в какой) аналогичные потоки искорок протянулись от сознания к духу и от духа к сознанию, переплетаясь, но не смешиваясь. Силуэты оболочек вспыхнули еще ярче, а искорки продолжили свой путь, возвращаясь в душу обратно. Ярко вспыхнуло образовавшееся кольцо, свитое из двух разнонаправленных потоков энергии. Все такое же неровное, но абсолютно прочное. Нерушимо прочное, как Максим внезапно почувствовал. Малый духовный круг. Еще одна ступенька в лестнице силы.

Очнулся парень почти полсуток спустя. Обретение желаемого не только подарило шквал восторга, но и смачно ударило по мозгам, отправив переполненное дофамином тело в глубокий нокаут. Что, в целом, и правильно. Сознание, перегруженное эмоциями, переживаниями и информацией, нуждалось в отдыхе. В отдыхе без валяния в позе отрубившегося в кресле алкаша, а, желательно, в расслаблении в нормальной кровати, но кто бы знал?

Скользнув взглядом внутрь себя, он обнаружил все то же успокаивающее сияние плавно циркулирующей духовной силы.

— Всего-то надо было расслабиться, и все произошло само собой, — озадаченно резюмировал Максим. — Хотя я, наверное, преуменьшаю собственный вклад. Это — просто финал проделанной работы.

Состояние было на редкость хорошее. Как в детстве во время летних каникул, когда утро — это не постылая каторга в колесе серых будней, а начало нового, интересного, полного приключений и открытий дня. Давно забытое чувство. Макс, не желая терять настроя, заскочил в кладовую за перекусом, а после направился в лабораторию — забрать состав для нанесения и закончить наконец эпопею с артефактами для домена.

Любые тайные и не очень знания, по опыту, заканчиваются впоследствии одним и тем же — рутиной. Вот и переданный Иезекиилем пакет знаний по созданию доменов закончился несколькими часами непрерывного нанесения рунных схем на получившиеся ранее заготовки. Задолбался парень зверски. Последнее время как-то не случалось у него в жизни таких периодов рукоделия. Все больше с кем-то бился, кого-то искал, куда-то шел.

Но все плохое и скучное когда-нибудь заканчивается. Последний куб обработан и упакован, алтарь тоже, кадка с саженцем Древа Жизни, пока больше напоминающим неудачно обработанный бонсай, взята под мышку, настало время разбрасывать камни.

Участок Максим приметил еще месяц назад. Для этого пришлось даже погадать сначала, хотя этот раздел ритуалистики шел у него хуже всего. Вместо точных, почти математически выверенных формул и начертаний, практически бабкины наговоры, кости животных с рунами — даже не из основного алфавита, а что-то ближе к скандинавским, и неясные ответы, не дающие не только никакой конкретики, а, скорее, набор противоречивых указаний. А потом долгий и нудный анализ результатов, чтобы определить методом исключения, что все это значило. Жуть, да и только!

Определившись с направлением поиска, парень прочесывал местность, пока не наткнулся на довольно милый распадок среди чащи со скальным выходом посередине, у основания которого обнаружился родничок. Все те условия, что были так ему важны, совпали.

Площадь предполагаемого домена Максим еще тогда пометил тотемами, отводящими глаза. Не хватало еще, чтобы в ответственный момент тут обнаружился какой-нибудь лесник или выводок зверья, который будет подрывать дорогие артефакты или чесать об них зады. Медведи и лоси в этой местности — обычное явление. Выкупать территорию и тем более обозначать конечную цель использования парень, естественно, не стал. После ритуала мир сам затянет незначительную ранку на своем теле. Распадок станет поуже, какие-то прилегающие полянки — пошире.

Первым делом был выгружен центральный алтарь: здоровенное кольцо из темного хрусталя, испещренное рунными цепочками, заняло место чуть пониже родничка так, чтобы стекающая из источника вода наполняла получившийся в итоге импровизированный бассейн.

Далее Максим порезал ладонь и окропил кровью камень, одновременно направляя в него духовную силу. Алтарь пробудился и начал потихоньку аккумулировать энергию, постепенно сливаясь с окружающей обстановкой, врастая в реальность. Как только он проявится на Изнанке, можно будет начинать следующий этап.

Пока шел процесс, Макс проверил круг тотемов, подновил конструкты, завязанные на них, парочку даже заменил. Пройдет не меньше недели, прежде чем заготовка под домен станет неощутима, отгородится от остального мира тонкой пленкой отчуждения и начнет копить силы для отделения от остальной реальности. Созревать.

Подхватив кадку с Древом Жизни, парень перешел на Изнанку. Круг алтаря уже был четко виден и лишь слегка выделялся в окружающем полумраке чуть прозрачными очертаниями. Идеальный момент для слияния с основным источником силы. Недобонсай был безжалостно извлечен из кадки и пристроен в небольшую ямку рядом с руслом ручейка, вытекающего из родника, и краем алтаря, утопленным в землю. Как раз там, где вода сливалась в бассейн, образованный хрустальным кольцом. С Древом Макс возился куда дольше. Оно получило свою порцию жертвенной крови и щедрую порцию силы самого Максима, преобразованной даром Жизни, после — чуть меньшую порцию с атрибутом Пространства, а дальше он включил Древо и алтарь в цепь вместе с самим собой, проводя между ними по кругу духовную силу и направляя Древу безмолвную команду на рост и укоренение. Создавая таким образом симбиоз и нерушимую систему, к которой впоследствии будут уже подключены якоря.

Следующий этап чуть проще — первые два круга якорей. Тут не нужно ждать врастания, это, наоборот, вредно. Макс обошел территорию будущего домена по кругу, размещая семь кубов равномерно по периметру и активируя каждый силой и кровью. Закончив с последним, он перешел на Изнанку и повторил процедуру, на сей раз размещая якоря в то место, где начали проявляться контуры якорей с материального плана.

Теперь — Иномирье.

Тут уже было ничего не понятно, но все очень интересно. Максу полагалось переходить с Изнанки в Иномирье от каждого якоря, приложив к последнему руку, чтобы понимать, куда в принципе сгружать иномирский экземпляр. Худо-бедно получилось. В Иномирье в зону домена попалась вполне себе милая полянка, посреди которой высился местный растительный гигант. Вообще, парень, конечно, немного схалтурил. Разметив ранее полянку, можно было и проверить, какой кусок Иномирья совпадает с этим местом. Остановила боязнь слежки со стороны Эрледэ и извечный русский «авось». Впрочем, на этот раз повезло.

«Вот вырастет мое Древо Жизни — станет таким же большим и сильным! — с умилением подумал парень. — Бывают же такие совпадения».

С Изнанкой Иномирья он действовал так же: перемещался от каждого якоря, активировал новый, прыгал назад. По Изнанке Иномирья праздно шататься было решительно невозможно: туман, создающий нулевую видимость, сильное давление духовной силы, делающее пребывание там неприятным даже для Максима, — в общем, много факторов. Да и не хотелось лишний раз шататься там, где живут остроухие. Внимания со стороны Эрледэ пока не ощущалось, да Максу и достаточно.

Закончив активацию всех двадцати восьми якорей, парень переместился обратно в материальный мир, к алтарю. В духовном зрении был уже виден силуэт Древа Жизни, прорастающий с Изнанки в реальный мир. Зрелище завораживающее: контуры Древа на материальном плане дрожали золотистым маревом, внутри которого просматривалась пульсирующая сеть каналов, переносящих энергию. Эфемерное чудо, хрупкое и притягательное.

Остались последние штрихи.

Максим восстановил в памяти необходимый конструкт и неторопливо его воссоздал, сплетая руны в сложную трехмерную фигуру. Насыщенный энергией конструкт плавно поплыл в сторону алтаря, распадаясь на семь частей и впитываясь в стенки круга. Парень переместился на Изнанку и создал еще один, но уже гораздо быстрее. Этим конструктом он одарил Древо, завершая процесс сильным импульсом духовной силы.

Древо подсветилось неяркой аурой. Макс почувствовал, что от растения в алтарь ушел импульс, разделившийся в нем на множество потоков, которые в свою очередь направились к якорям во всех слоях реальности. В духовном зрении якоря вспыхнули яркими кострами силы, и от каждого из них протянулись нити к остальным двадцати семи. По окружающему пространству прокатилась волна силы, как тяжелый вздох усталого человека, закончившего свой важный, но тяжелый труд.

Зародыш домена был создан.

Глава 15 Вход в кроличью нору

— Нафанаил, значит… — Иезекииль задумчиво почесал бороду. — Да, помню такого. Один из старших менторов. Мы особо не общались, но сталкивались регулярно.

— Групповые медитации, да? — хмыкнул Макс, отхлебывая из бокала вишневый сок. Сегодня для разнообразия он сменил ассортимент напитков.

Планара передернуло.

— Зачем ты так делаешь? — укоризненно спросил он. — Ты же знаешь, что меня цепляет откатом.

— Прости, мелочная мстительность, ничего не могу с собой поделать, — не особо виновато ответил парень. — Но недолго тебе осталось терпеть мое общество. Возрадуйся! Новый домен я буквально вчера заложил.

Иезекииль слабо улыбнулся.

— Хорошая новость. Хотя, мне кажется, что я уже перегорел и не вижу ничего радостного в своем освобождении.

— Бери пример со своего коллеги по энергетическим функциям, — хмыкнул Максим. — Он в том домене несколько сотен лет висел, так даже умудрился демонам кровь свернуть. Да и не кормили его и не поили, судя по всему. У тебя тут курорт, особенно в последнее время.

— Сколько, по твоим наблюдениям, зреть будет? — спросил планар, откидываясь в кресле и меняя тему. — Надо же мне понимать, когда настанет счастье. Опять же, зарубки на столе делать удобнее будет.

— Место там хорошее, в области Иномирья дерево растет, потенциально увеличивает энергетический фон, на обеих Изнанках тоже насыщенные области. Года три-четыре против тех семи, что ты пророчил. Плюс годик на стабилизацию. Так что счастье-то не за горами! — охотник критически осмотрел стол. — Раритет не порти, я тебе какую-нибудь фанерку для актов ностальгического вандализма притащу.

Однокрылый вздохнул и потер лицо руками.

— Ты чем пока собираешься заниматься?

— Хотелось бы самообразованием в свете внезапно образовавшейся у меня библиотеки иномирового происхождения, — мрачно ответил Макс, — но, похоже, придется выполнять взятые по дурости обязательства.

— Думаешь, Эрледэ появится скоро? — понимающе поинтересовался Иезекииль.

— Думаю, прямо сегодня. Чувствую направленный поиск. Он так уже пару раз делал, — сказал парень тоскливо. — В Башню Ментальный вестник не прислать — Кристофф позаботился о приватности, а как домой вернусь, так принесется, как пить дать. Случалась уже такая последовательность. Те, кто менее волшебные, обычно на сотовый сообщение скидывают.

— Подготовься, — посоветовал планар, — а то твой остроухий древний друг уж больно много пуха накидывает со своим «расследованием». Очень похоже, что сам не знает, как тебя корректно заставить сделать то, что сам не в силах.

— Нафанаил считает, что меня подрядили на устранение какого-то его сородича, — сообщил Максим. — У меня уже давно нет священного трепета перед отъемом чьей-то жизни ввиду ряда всяких разных неприятных событий, однако наемным убийцей становиться как-то неохота.

— Ну вот увидишь, все это тебе подадут под таким соусом, что сам побежишь вперед карать всех причастных, — развеселился однокрылый. — Сидхе — они такие.

— Ты уже подумал, как будешь потом разгребать последствия? — посерьезнев, задал Иезекииль следующий вопрос. — Ты же понимаешь, что после такого тебя в покое не оставят?

— К Дариалу сбегу на пяток лет, — пожал плечами парень. — Как раз и домен созреет, и силенок подкоплю. Отпинаюсь как-нибудь. Вариантов-то все равно нет.

Иезекииля опять тряхнуло.

— Господи, да его имя-то тут каким боком? — изумленно воскликнул Макс, вставая. — Что у вас там за тайные тайны, что имя единственного, хоть и мертвого божества упоминать нельзя?

— Не буду спрашивать, откуда ты знаешь, очевидно, что от Нафанаила, — бледно улыбнулся планар. — Для меня сейчас это тоже был сюрприз. Неприятный сюрприз. Не могу вспомнить, когда успел что-то такое обязаться хранить в секрете.

— Вот это у вас там гадюшник, мама дорогая! — восхитился Максим. — Ладно, давай, вспоминай, а я пошел: не нужно оттягивать неизбежное.

Броня, пояс, сумка с расходниками, накопители. Отдельно накопитель с энергией Порядка. Процедура, отработанная до зубного скрежета. Проверить запас искр. После создания Малого Круга искры стали самостоятельно восполняться, пусть и очень медленно. Макс на всякий случай вытянул недостающие из своего книжного алтаря.

Попутно парень решил заскочить в Гильдию, воспользоваться предоставляемой услугой передачи посылок между отделениями. Передать останки для погребения и амуницию неудачливых Поборников их коллегам. Иезекииль подсказал вполне себе рабочий метод: к свитку с погибшими следовало приложить одноразовый артефакт с Ментальным вестником и записку с просьбой активировать его в Римском отделении Гильдии. Уж оттуда-то младший дух разума найдет Витторио и передаст информацию. Дальше уже не его дело. В роли одноразового артефакта выступила карта с запечатанным вестником. Записку написал на латыни: согильдейцы поймут, а итальянского Максим как-то за свою жизнь не выучил. Не считать же «Buongiorno», «Grazie» и «Vorrei un bicchiere di vino rosso secco, per favore» (итал.: «Добрый день», «Спасибо» и «Мне, пожалуйста, бокал красного сухого») за знание языка.

Накинув иллюзию нормальной одежды, чтобы не закосить под любителя косплея и не привлекать особого внимания, Макс переместился из Башни сначала в свою квартиру, а после — на узенькую улочку в квартале от Гильдии. Это уже стало небольшой традицией — доходить до здания Гильдии пешком, а не материализовываться на входе.

Вывернув из проулка, парень чуть лоб в лоб не столкнулся со стайкой младшеклассников, возглавляемых учителем и спешащих куда-то по своим важным делам. Уже обойдя детвору и примериваясь, как бы поудачнее перебежать дорогу, не доходя до светофора, Максим внезапно услышал:

— Дяденька, а помогите открыть бутылку, пожалуйста!

— А скажи мне, — не выдержав, поинтересовался парень, принимая от школьницы бутылку с минералкой и начиная сражаться с крышкой, — крышка проворачивалась, не желая идти по резьбе и разрывать соединение с пластиковым фиксирующим кольцом, — почему ты попросила именно меня? Куча же народа вокруг.

Погожий субботний день, улица была наполнена праздно гуляющими или же целеустремленно идущими куда-то людьми: пожилыми, парочками, молодежью.

— А вы как мой папа, — не задумываясь сообщила девочка. — С виду суровый, а на самом деле сильный и добрый.

— Держи, — хмыкнул Макс, справившись наконец с бутылкой. — В следующий раз все же лучше попроси учителя.

— Спасибо! — поблагодарила девочка, забрала минералку и побежала догонять одноклассников. Учительница, что характерно, внимания на этот эпизод не обратила никакого.

— Кукушка, — неодобрительно покачал головой парень. — Сильный и добрый, надо же! Надо начинать уже дебильно улыбаться на людях, а то так и буду бутылки открывать.

Сообщение от Эрледэ настигло Максима, когда он, сдав посылку на руки недовольному Мамонову, оставленному новым руководством на занимаемой должности завхоза с предупреждением и всевозможным контролем, направлялся на выход. Сообщение, а точнее, его тон, парню крайне не понравился: ему приказывали. Это не отслеживалось в формулировке, но и Ментальный вестник — не просто говорящее письмо: это полноценный ментальный пакет информации, помимо стандартного содержания передающий еще и эмоциональный фон. Так вот, Макс получил распоряжение от существа, абсолютно уверенного в своем праве повелевать и приказывать, что как-то не вязалось с контекстом взаимовыгодного сотрудничества.

Плохой признак.

Иномирье. Сдвиг. Заветная полянка для встреч с представителями иных цивилизаций.

— Хорошо, что ты успел быстро, — Эрледэ почти никогда не разменивался на приветствия, что для представителя зафиксированного на традициях народа смотрелось нелепо. — Настало время выполнить последнюю часть нашего уговора.

— Расследование? — уточнил Максим, присаживаясь на давно уже облюбованный камень. На этой полянке они с Эрледэ встречались регулярно, тот даже выращенные когда-то корни не стал убирать. Бывшие тут до всех посетителей камни — тем более.

— Расследование… Что там от этого расследования? Возмездие! — старый сидхе как-то патетически махнул клюкой. — Нечего теперь особо расследовать. Потерявшие путь сделали свой ход. Мне нужно возмездие, тебе нужно возмездие!

— Давай-ка поподробнее про то, что нужно мне. То, что нужно тебе, — это понятно, а вот про мои нужды ты лихо завернул. Я не отказываюсь, — Максим даже ладони приподнял, показывая, что он не в претензии, — просто хочу понять.

— Недавний Прорыв — их рук дело, — скривился Эрледэ. — Дети Багряного Пламени из Народа Огня. Их Путь всегда шел по самой грани. Порой далеко за ней, но истинные сидхе всегда возвращаются на свой Путь. Но сейчас Прорыв в нескольких доменах Народов Земли, Духа, Природы, Воды… Прорыв на материальный план — что не так больно для моих сородичей, но крайне опасно для равновесия!

— Я так понимаю, кто-то заигрался с Хаосом? — уточнил Максим, делая вид, что не замечает десятки тонких, еле видимых потоков ментальной энергии, воздействующих на его сознание, минуя разум. Тонкое тело не было бы готово к подобной обработке, если бы не Маска. Пока же он дал артефакту команду гасить входящие импульсы, благо воздействие не подразумевало обратной связи.

А Максим тем временем понимал, что имели в виду некоторые его немногочисленные советчики, когда говорили о природе воздействия на разум. Зачем стараться и лезть в мозги, преодолевая физиологию и защиту от татуировок, если можно напрямую воздействовать на тонкое тело? Разум-то уже по большей части там. Ну и этот панибратский стиль общения: легкость построения фраз, непонятно откуда взятые многосотлетним сидхе идиомы — надо прожить жизнь в определенной среде, чтобы так общаться. Тут никакой опыт не поможет, кроме непосредственного взаимодействия.

Это как приехать в Казахстан и обратиться к незнакомому мужчине «Салем, брат!». Диалог-то получится, но никто и никогда не воспримет тебя как местного. Несмотря на то что русских в Казахстане дофига и имеет место огромное взаимопроникновение культур, равно как и словесных конструкций. Поэтому, в целом, и стараться было не нужно. Вот и сидхе, сыпя жаргонизмами, применяя попеременно свойственные какому-нибудь учителю математики или гопнику из ближайшей подворотни обороты, был чужд Максиму. А делал он вышеописанное регулярно, произвольно меняя стили и довольно сносно ориентируясь в области употребления той или иной конструкции, как будто древнему реликту было нечего делать, и он преподавал какое-то время в среднестатистической шараге в рабочем квартале.

— Не просто кто-то, а кто-то из верхушки. Старейший, члены Совета, кто-то из их рода, кто-то, кого будут прикрывать, — вздохнул сидхе. — Среди нас тоже много тех, кто видит иначе. Это проблема. Есть те, кто считает, что изоляция на Изнанке Иномирья — это оскорбительно для великих Народов. Есть те, кто считает, что люди незаслуженно занимают главенствующую роль в этом мире. Есть те, кто считает, что нам необходимо оставить это место и двигаться дальше. Нас много и в то же время немного. Мы не готовы выбирать новый Путь сейчас, но немало сидхе этого не понимает. Поэтому ветвь потерявших Путь нужно пресечь. И тебе это нужно не меньше, чем мне, если не хочешь повторения недавних событий.

— Ладно, с мотивацией понятно, — вздохнул Максим, пряча поглубже некстати вылезший скепсис, — но что конкретно ты предлагаешь? Твои сородичи, скорее всего, в своем домене. Кто меня туда пустит? А если и пустят, то где шанс, что не убьют? Я, конечно, за себя постоять могу, но если там найдется кто-то твоего уровня, то меня раскатают за доли секунды.

Парень, конечно, переборщил с самокритикой, но тут ситуация требовала. Воздействие, оказанное на разум, было призвано снизить критичность восприятия с одновременным поднятием воодушевления. Нужно показать, что наживка заглочена, но есть сомнения, пора подсекать.

И Эрледэ подсек.

— Ты получишь пайзцу Вершащего и амулет, который поможет общаться, — заявил старый сидхе. — Первое не даст тебя тронуть никому, кто не причастен к происходящей потере Пути, второе позволит тебе говорить так, как я говорю с тобой, но мои сородичи будут слышать речь сидхе.

— Давай-ка поподробнее, — попросил Макс. — Мне вот твоя внутренняя кухня неизвестна. Кто такие Вершащие? Как работает твой амулет? Как я попаду в домен Народа Огня?

— Начну с конца. В домен Народа Огня тебя приведу я. Ко входу. Как работает амулет? В нем запечатлен слепок сознания сидхе. Цени! Процедура эта смертельна, на твоей груди буквально будет висеть артефакт, оплаченный жизнью одного из нас. Ты будешь говорить и думать, как привык, амулет будет пропускать эту информацию через слепок сознания и транслировать окружающим так, как говорил бы один из нас. Я говорю с тобой сейчас абсолютно так же.

«То есть ты пустил под нож какого-то трудягу-препода из ПТУ, чтобы общаться со мной органично», — мрачно подумал охотник, сохраняя заинтересованное выражение лица и ровный эмоциональный фон.

— Вершащие, — продолжил тем временем Эрледэ, — это те, кого Старейшина наделил правом пресекать Путь. Правом Слова и Действия. Ты можешь иссечь Скверну или можешь помиловать оступившегося, но ты обязан восстановить равновесие. Свершить необходимое.

«Убить тех, кто мешает, пощадить тех, кто замазался ненароком, главное, чтобы ересь была искоренена», — перевел для себя Макс, которому все больше и больше надоедало разыгрывать из себя идиота.

— Поэтому — держи! — Максим хотел было дернуться, но сдержал себя. Сидхе резким движением метнул в него какой-то предмет. В доспех глухо ударило. Парень скосил глаза вниз и увидел костяную бляшку с деревянными вставками, сантиметров пяти в диаметре. Безделушка вольготно прилипла к левой части груди и не спешила отваливаться.

На энергетическом плане тем временем происходили совсем не безопасные метаморфозы: амулет выпустил щупальца духовной силы, протянув их одновременно в дух и в сознание, впиваясь в тонкие тела с жадностью умирающего паразита. Максиму стоило немалых усилий не отбросить эти нити — настолько одолела брезгливость. Помогло удержаться только понимание, что он может в любой момент разорвать эту связь.

Амулет, соединившись с тонкими телами, начал гонять туда-сюда духовную силу слабыми импульсами. Голова слегка закружилась, а в следующий момент парень понял, что воспринимает стоящего напротив сидхе как-то иначе, по-другому.

Эрледэ демонстративно снял свой амулет, который, как оказалось, все это время прятался в складках его хламиды, и ухмылялся, глядя на растерявшегося Макса.

— Каковы твои ощущения, Росток? Понимаешь ли ты разницу между речью Высоких и тем недоразумением, с помощью которого вы, короткоживущие, обмениваетесь информацией? — произнес старый сидхе.

Парня как будто из темной комнаты на улицу вытолкнули: стиль речи сидхе изменился совсем немного, однако к ней добавился эмоциональный букет из иронии, легкой усталости и такой же неуловимой радости от того, что поделился своим видением мира. Поверх эмоций и слов лег образ мудрого наставника, чья задача — учить и направлять, приправленный ощущением теплоты и покоя, который истинному сидхе дарит лес Иномирья. Все это было щедро сдобрено внезапно усилившимися запахами трав и каких-то непонятных специй, чьи ароматы были тонкими, и вместе с тем чарующе-загадочными. Про тональность и тембр голоса упоминать уже и не стоило: тот обрел глубину и значимость, легкую певучесть, будто голос опытного детского сказочника. Мощный коктейль, легко выбивший бы Максиму почву из под ног, если бы не одно «но» — Маска. Артефакту Древних такое комплексное воздействие на психику и органы чувств решительно не понравилось (насколько артефакту вообще могло что-то «нравиться» или «не нравиться»); в ответ на многоуровневую атаку по сознанию прокатилась прохладная волна, смывая чужие эмоции и образы, компонуя полученную информацию и отделяя ее от лишних чуждых элементов.

«Вот, примерно, так я каждый раз кушал все объяснения этого типа и просил еще, — подумал Макс, сохраняя ошарашенное выражение лица, что было довольно легко после такой вот ментальной атаки, — а потом гадал, почему же у меня есть легкое ощущение, что меня хитро используют? Вообще неудивительно!»

— Это было абсолютно чудесно, Старейший! Благодарю за явленную мне мудрость, — произнес он и обескураженно замер.

Потому что реально Максим хотел произнести совсем другое, но не смог. Как и не планировал он направлять волну глубокой благодарности и смиренного ожидания дальнейших указаний, добавляя к этому пакету информации образ кланяющегося ученика.

— Как это возможно? Такая глубокая декомпозиция речи с ментальным сопровождением? Это невероятно, Старейший! — воскликнул парень, вместо «Какого хрена сейчас происходит?»

Вид вопрошающего юнца, жаждущего припасть к источнику знаний, прилагался. Макс внутренне скривился, как будто съел незрелого крыжовника.

— Цени, Росток. Именно поэтому такие артефакты, как тот, что я даровал на время, так редки. Нечасто представители наших народов добровольно пресекают Путь. Мало кто из нас устаёт от жизни, но встречаются и такие. Смерть всегда таила в себе много загадок, кои Высшие не могут отгадать, не прикоснувшись к самому источнику знаний. Уходя, они оставляют артефакты: Узы Понимания, Полиэдр Мудрости, Тотем Последней Черты… Вещи, хранящие суть Ушедших на Иной Путь, помогающие Народам двигаться дальше по своему Пути.

Во второй раз охотник уже был готов, поэтому весь эмоционально-образный компонент отфильтровал — спасибо Маске. Но даже этого примененного воздействия хватило, чтобы непроизвольно замереть в восхищении самоотверженной мудростью вышеописанных Ушедших.

— Узы Понимания дадут тебе возможность общаться так, как общаются между собой Высокие. Они же послужат символом Вершащего: Идущие по Пути не тронут тебя, — резюмировал Эрледэ, поворачиваясь и небрежным движением клюки открывая портальную воронку — Идем, Росток. Время истекает.

Последний ментальный посыл, кипящий гневом на предателей сидхе, потерявших свой Путь, щедро сдобренный горечью потерь и приправленный сверху предвкушением неминуемого возмездия, умудрился даже пробить защиту, даруемую артефактом Древних. Максим еле удержался от того, чтобы сломя голову кинуться за сидхе, обогнать его и немедленно вступить в праведный бой с супостатами, повергающими основы остроухой государственности. Удержаться-то удержался, но шаг сильно прибавил. И правильно — не время демонстрировать ментальную стойкость, когда враг обозначен, а промывка мозгов идет в полный рост. А то ещё догадается Эрледэ, что не все так гладко. Ну и порыв получился качественный, чего уж греха таить.

«Повторно проштудирую все, что есть по менталистике в Башне и в библиотеке Коллегии, — пообещал себе парень, подходя к порталу вслед за временным работодателем. — Надо хотя бы понимать нюансы предмета. Не нашел бы я раньше эту маску — бежал бы сейчас вперед своего крика, чтобы нести смерть и разрушение врагам Народов».

Портал привел Эрледэ и Максима на укромную полянку, окруженную уже привычными лесными гигантами. По периметру поляны в сгущающихся сумерках были видны густые заросли Эбенового Папоротника. Макс бы в другой раз не удержался и выкосил обнаруженный лесной клондайк — из Эбенового Папоротника получалась великолепная, очень стойкая основа для чернил, которыми наносятся рунные схемы. Сырье чуть ли не максимально возможного качества из доступного на рынке. Именно этот компонент влетал в копеечку при производстве транспортировочных свитков большого объема. Просто гуляя по Иномирью, шанс напороться на такую делянку крайне мал, только долгий и целенаправленный поиск.

Но больше ценного сырья на полянке выделялся совсем другой объект: здоровенный, метров под десять высотой и, примерно, такой же в ширину замшелый дольмен, сложенный из украшенных еле видной резьбой исполинских каменных плит.

— Дорога к Спирали Пламенеющих начинается тут, Росток, — произнес старый сидхе, грустно вздыхая, а потом затянул мерный речитатив, щедро дополняя его весомыми, как удар кувалдой, ментальными оплеухами, мощными многослойными образами-наставлениями. — Да простит тебя Народ Огня за твой Путь, да пребудет твой дух в покое, свершая необходимое, да пресечется Путь тех, кто извратил его, да помогут тебе духи Народа, смотрящие на тебя из Глубин Иных Путей, да наполнит тебя сила в твоем деле, да окрепнет решимость Вершить неизбежное, да найдет твоя Воля нужный Путь, да будет Время милостиво к твоим шагам. Иди, Вершащий! Иди и делай, что должно!

У Максима двоилось в глазах: он видел, как активируется портал в арке менгира, как обычно серовато-прозрачное зеркало впитывает непонятно откуда возникающие алые искры, придавая входу в домен одной из ветвей Народа Огня слегка демонический вид; но также он видел образы других людей и нелюдей, таких же, как и он, идущих Вершить — орудия Воли Высоких, бестрепетные и беспощадные. Глаза слезились, мозг отказывался участвовать в этом безобразии, отпуская контроль, позволяя телу механически двигаться. И только прохладные волны, исходящие от артефакта Древних, позволяли хоть как-то держать ситуацию под контролем. Никогда в жизни парень не ощущал еще такого беспрецедентного ментального давления. Где-то в глубине сознания он испытывал настоящий ужас от подобной мощи. Но там же теплилась и надежда. Надежда на то, что такой ужасающий эффект возможен лишь потому, что на его груди висит этот деревянный кругляш с костяными вставками, который он может легко снять. Но пока нельзя.

Сознание прояснилось спустя несколько мгновений после того, как Макс пересек пелену портала. Голова все еще болела, но Маска успешно справлялась с последствиями, успокаивая воспаленный разум.

Парень обнаружил себя в тоннеле, который плавными изгибами уходил куда-то вверх под небольшим углом. Тоннель был выложен шестиугольными деревянными плитами, как-будто выращенными уже в такой форме, а не обработанными неизвестным плотником. Плиты были везде: на полу, на стенах, на потолке. Кое-где, в стыках между ними, выступали короткие ветки с редкими красными листьями. Листья ощутимо светились, позволяя различать как контуры тоннеля, так и рельеф стен. Воздух был наполнен теплом, какое, бывает, исходит по вечерам от нагревшихся на жарком летнем солнце скал.

Никакого света в конце тоннеля видно не было, видимо, в силу его изогнутости. Максим тяжело вздохнул и потряс головой: последствия ментальной обработки имени остроухих манипуляторов отступали неохотно. Хотелось присесть отдохнуть, однако делать это в проходе на условно вражеской территории было бы недальновидно, поэтому, собравшись с мыслями, охотник двинулся в сторону предполагаемого выхода.

Тоннель оказался весьма длинным. Идти пришлось порядка пятнадцати минут, прежде чем впереди замаячили первые признаки проникающего снаружи света. Слегка прибавив шаг, Максим вскоре достиг выхода.

Взгляду его открылась необычная картина домена, разительно отличающаяся от ранее виденной у демонов пустыни. Под темным ночным небом с редкими перистыми облаками высилось то, что Эрледэ пафосно именовал Спиралью Пламенеющих. Когда-то это был большой высокий холм: метров сто навскидку. Сейчас же на нем расположилась совокупность миниатюрных замков, каждый из которых состоял из четырех-пяти высоких и узких башен разной высоты, соединенных между собой ажурными переходами и обнесенных снизу невысокими заборчиками. Во внутренних дворах этих странных замков буйно рос какой-то кустарник, явно родственный тем растениям, что освещали тоннель. По сероватому камню стен стремились вверх тончайшие ручейки живого пламени, трепетание которого угадывалось даже с дальнего расстояния. Ручейки разветвлялись, пересекались меж собой, образовывая диковинный узор, а после исчезали под скатами крутых крыш, покрытых красной черепицей. Крыши венчали шпили, неровные, имитирующие потоки пламени, стремящегося в небо.

Эти миниатюрные замки располагались вдоль дороги, спиралью поднимавшейся к вершине холма, где находилось главное строение — такой же по архитектуре замок, но состоящий из девяти башен, крупнее и выше, чем массовка внизу. Весь ансамбль создавал ощущение запечатленного в камне пожара, тревожное и необъяснимое.

— Кажется, мне туда, — пробормотал Макс, глядя на вершину Спирали и вздохнул. — По-любому туда.

Глава 16 Чужой дом

Холм, на котором располагалось поселение сидхе, находился в центре небольшой долины, зажатой между невысоким горным массивом. Выход из тоннеля был чуть ниже гребня этого массива. От входа вниз убегала ровная благоустроенная дорога, выложенная все теми же шестигранными плитами, на это раз — каменными, видимо, разнообразия ради. Уже основательно спустившись, Макс начал понимать реальные пропорции гор, холма и замков на нем. То, что издали казалось игрушечной, сказочной картинкой, имело неприлично масштабные размеры.

С каждым пройденным отрезком пути строения впереди все вырастали и вырастали, а когда парень полностью спустился в долину, началась вообще какая-то чертовщина: по мере приближения к холму горный массив сзади стал быстро удаляться, как будто Максим одним шагом проходил сразу по несколько сотен метров. Холм же замер, перестав визуально расти. Подивившись такому искажению перспективы, охотник внутренне себя похвалил за то, что не стал ломиться, как больной лось, через Сдвиг сразу к цели, а пошел, как уважающий хозяев гость, сам, ножками. Нет, конечно, первым делом он все же решил оценить потенциал возможного поля боя, посмотреть на него в своем новом восприятии. Этого оказалось достаточно, чтобы не маяться дурью, а начать воскрешать навыки хайкинга.

Привычно уже расколовшееся на сотни тысяч частей пространство внезапно склеивалось вновь на подступах к холму, чтобы потом расколоться вновь. Область, где восприятие Максима не отображало пространство фрагментарно, образовывала купол над всем поселением. Проверять, что это и как оно работает, как-то не хотелось.

Кажущиеся хрупкими башни замков при близком рассмотрении в основании были, примерно, по сотне метров в диаметре. Они устремлялись ввысь, теряясь в легкой дымке, которой раньше не было заметно. Хотя парень уже начал привыкать к странностям этого домена.

На подступах к холму был разбит шикарный парк: невысокие, раскидистые деревья, у которых с тыльной стороны листья светились уже знакомым красным светом, густой кустарник, выглядящий диким и неухоженным, однако сам по себе образующий четкие изгороди, в которых чувствовалась гармония, несмотря на отсутствие следов от ножниц садовника. Дорога вела сквозь все это великолепие к холму, слегка петляя, пропадая среди растительности и не давая увидеть, где же она в итоге заканчивается.

Парень неторопливо шел вперед, любуясь окружающими видами. Было в открывающихся картинах что-то умиротворяющее: спокойное и плавное течение жизни, настолько неспешное, насколько это вообще возможно представить. Сидхе живут неизмеримо долго: настолько, что привнесли в свое окружение эти нотки покоя и отсутствия суеты. В гостях у демонов было куда как тревожнее и неприятнее.

Последняя часть пути перед подъемом была уже относительно прямая; она вывела Макса к промежуточной точке — небольшой каменной площадке с фонтаном, расположенной чуть в стороне от дороги на небольшой возвышенности. У фонтана полукругом расположились три массивные деревянные беседки, увитые зеленью, без крыш, такие кабинки, отделяющие от окружающего пространства, но открытые ночному небу.

Максима ждали.

В дальней беседке на монументальной скамье расположилась женщина-сидхе, одетая, как и все эти загадочные существа, в наряд, состоящий из десятков лоскутов ткани разных оттенков, тем не менее не скрывающий стройную фигуру. Сидхе сидела неподвижно, как статуя, спокойно обратив свой взор на журчащую в фонтане воду, однако парень почувствовал направленное внимание и приглашение.

Сидхе была красива. Резкие, хищные черты лица: алые губы, алые радужки глаз и темно-багровые волосы. Классическая внешность детей Огня, если верить прочитанному Максом о сидхе. А поводов не верить пока что не было. Что описано — подтверждалось, личный опыт лишь дополнял картину.

— Вершащий приветствует всполох Вечного Пламени, — почтительно произнес парень, подходя ближе и неглубоко кланяясь. Артефакт даже не стал поправлять приветствие, только перевел и добавил к речи довольно громоздкий мыслеобраз, суть которого заключалась лишь в том, что говорящий глубоко впечатлен красотой и мощью собеседницы. Правда, впечатлен говорящий не был. Скорее, немного растерян и ждал подвоха.

Сидхе повернула голову и молча посмотрела на охотника. Лицо ее не выражало ровным счетом ничего. Максим тоже молчал, однако голову поднял и смотрел женщине прямо в глаза.

— Все-таки они заигрались, — произнесла сидхе через полминуты, все так же разглядывая Максима. — Нет Пути Пламени, ведущего в Хаос. Раз уж целый Вершащий при поддержке народа Духа пришел закончить с их жизнями.

Пришедший вместе с этой фразой ментальный посыл был слаб, гораздо слабее того, что парень ощущал от Эрледэ, и наполнен легкой грустью.

— Они там, наверху, — продолжила сидхе. — Не надо искать более ничего. Портал в центральной башне.

— Почему? — только и произнес Макс, недоумевая, откуда такое содействие.

— Я вижу, как будет: Вершащий пойдет искать, будет задавать вопросы. Мой народ не станет отвечать тому, кто пресекает Пути, даже если тот вправе. Но Вершащий обязан их пресечь. Это его Путь, и нет других вариантов. Вершащий потребует ответ. Не зная Пути тех, кого он спросит, Вершащий нанесет оскорбление. Не сможет не нанести. Дети Багряного Пламени будут вынуждены ответить, но Вершащий силен. Много Путей прервется. Не тех, что должны.

Сидхе, произнося эту речь, чуть покачивалась, будто бы пребывая в трансе.

— Вершащий должен пресечь шествие тех, кто потерял Путь, и никого больше, — продолжила женщина. — Я вижу: если сказать, где оступившиеся, ни один более Путь не будет пресечен. Но помни, Вершащий, ты вправе, но здесь чужой дом. Будь благодарным гостем.

— Прошу, Высокая, дай совет, — хриплым голосом попросил Максим. В горле внезапно пересохло. Он четко понял, что только что избежал полноценного столкновения с кучей сидхе по причине нежелания последних сдавать родственников. И только остроухая леди напротив, обладая то ли даром предвидения, куда более глубоким, чем у сородичей, то ли обширным опытом и острым умом, а то и всем сразу, предотвратила ворох проблем, связанный с этим мутным заданием. У такого мудрого существа не грех спросить совета.

— Десятки таких, как ты, приходили к нам, когда необходимо было забрать жизнь оступившихся. Все они считали, что они вправе. Кто-то больше, кто-то меньше. Но Народы вольны судить Вершащего после того, как он пресек Пути. Лишь только это — его предназначение, ничего более. Но Вершащие того не знают. Они знают лишь, что они вправе и за ними сила.

Сидхе легко вздохнула. Ощущение грусти, исходящей от нее, усилилось.

— Не бери чужого, — продолжила женщина после паузы, — не пресекай иные Пути, кроме оступившихся, не задавай лишних вопросов, не задерживайся в доме, где тебе не рады, не требуй уважения или почтения. И тогда, когда состоится суд, никто не сможет по праву требовать того, чтобы ты исчез.

— Спасибо, Высокая, — Макс еще раз поклонился, уже почтительно, отдавая дань несомненной полезности сказанного. Артефакт вторил образом, исполненным неподдельного восхищения мудростью собеседницы. На сей раз правдиво.

— Иди, Вершащий, — ответила сидхе и отвернулась обратно к фонтану, явно потеряв дальнейший интерес к беседе.

Спрашивать, как зовут его благодетельницу, Максим не стал.

Виток за витком, виток за витком. Парень поднимался по казавшейся бесконечной Спирали, пытаясь рационально обдумать сложившуюся ситуацию.

«Хитрый дед, мало того, что проехался по мозгам, еще и не объяснил правил, — рассуждал Максим, проходя мимо очередного жилища сидхе. — Я бы мог наломать дров, да ладно, не просто мог бы, а точно бы наломал. И в итоге подписал бы себе смертный приговор. А значит, Эрледэ либо уже списал меня со счетов, либо приготовил какой-то вариант избежать возмездия в обмен на что? Свободу? Еще какую-нибудь тупую работу? Истребление демонов двадцать четыре на семь? Вступление в ряды Союза Пяти на весь срок жизни? Старик хаоситов однозначно ненавидит, особенно высших, да и я заточен именно на истребление таких вот тяжелых тварей».

Спираль сделала очередной виток. На пороге одной из башен Макс заметил фигуру сидхе, которая, однако, тут же скрылась за массивными дверями.

«Правильно, нечего тут глазеть! — хмыкнул про себя парень. — Если бы не маска, я бы сейчас крошил обитателей этого чудесного городка в мелкий эльфийский фарш. А потом пришел бы местный лесник и всех разогнал. За одну такую свою промывку мозгов дед заслуживает не только порицания, а крепкого обоерукого пожатия шеи. И, вот беда, весовые категории у нас ну очень разные. Такого мне сейчас не завалить, разве что врасплох застану или удивлю чем. Чем удивить многосотлетнего сидхе? Всякая хрень в голову лезет. И ведь не скажешь же, что он меня недооценивает. Скорее, точно знает, что от меня можно ожидать».

Дорога тем временем внезапно закончилась, уперевшись в массивные ворота, закрывающие проход на территорию центрального замка. Никаких сторожек, будок охраны или еще чего-то в том же роде Максим не увидел. Стучаться не хотелось.

— Так, в конце концов я карающая длань закона или погулять вышел⁈ — вполголоса возмутился охотник и телепортировался сквозь габаритное препятствие. — Вот так-то! Пойдем посмотрим, где же наша цель.

Чувство пространства заработало на полную, охватывая весь комплекс башен, возвышающихся перед Максимом. Биение жизни не отставало: пятьдесят шесть сигнатур живых существ расположилось во второстепенных сооружениях, и только одна — на вершине основной башни. Оттуда же ощутимо тянуло духовной силой хорошо узнаваемого вида — Хаосом. Чувство пространства определяло наличие портала рядом с сигнатурой какого-то сидхе, забравшегося выше всех. Его опять ждали.

Макс не спеша дошел до входа в центральную башню. Он шкурой ощущал направленный на него интерес: где-то нейтральный, где-то приправленный щедрой порцией гнева, где-то — облегченный. Все существа, населявшие замок, как будто бы знали, кто он и зачем пришел. Даже, вероятно, без «как будто». Знали. Дама, встретившая его на входе, позаботилась — к гадалке не ходи. Да и зачем провидице ходить к какой-то там гадалке?

Когда парень нервничал, его частенько пробивало на бессмысленный поток сознания в ущерб любой другой деятельности. Пришлось остановиться и подышать, успокоиться.

Дверь в башню была приоткрыта (удивительно!). Мало в этом домене открытых дверей. Сидхе — те еще индивидуалисты и интроверты. Просторный зал первого этажа был пуст. Огромный, без какой-либо мебели, однако усеянный торчащими прямо из покрытого блестящими каменными плитами пола глыбами неизвестной породы, темно серыми с огненными прожилками. Прожилки на всех глыбах, а также огненный узор на стенах и потолке пульсировали в такт. Потолок поддерживался редкими колоннами, украшенными необычными орнаментами, полыхающими все тем же огнем.

В центре зала начиналась огромная и широкая винтовая лестница, уходящая вверх. Посередине спирали ступеней стояла большая каменная чаша, из которой вырывалось живое пламя темно-багрового цвета. Языки огня тоже закручивались в спираль, уносясь куда-то ввысь. Величественное и завораживающее зрелище, если не принимать факта наличия ярко-алой каймы, выделявшей чашу. Глаза все видят, Глаза не дремлют. Смертельно опасный объект.

— А не пойти бы дорогим хозяевам нахрен? — спросил себя Макс, разглядывая все это огненное великолепие. — Вот я еще ножками не топал по крутым лестницам мимо ловушек на высоту… скольки? Двадцати этажей⁈ Перебьетесь.

Сдвиг. Мир раскололся в восприятии парня, ближайшая грань приняла его, вознося на самый верх башни к выходу с лестницы. Пламя внизу обиженно загудело, не сумев выполнить свою охранную функцию.

Зал вверху башни от первого этажа отличался только размером — он был существенно менее просторный. Все то же отсутствие какой-либо обстановки, все те же торчащие из ровных стен и пола глыбы непонятного камня. А еще Портал. Высокая аккуратная арка активного перехода, обрамленная похожими на огненные языки черными обсидиановыми колоннами.

Портал в окружающей обстановке выделялся очень сильно как инородный элемент: грубый, дикий, как будто бы прорвавшийся в строгий и ухоженный мир прямиком из инфернальных недр. Верное впечатление в сущности, так как именно от портала несло той самой хаотической духовной силой.

Защитник же прохода в неведомые дали тоже был интересен: высокий, атлетически сложенный сидхе из народа Духа, одетый не в привычное вырвиглазное лоскутное нечто, а в черный кожаный доспех, и вооруженный рапирой, правда, с куда более широким лезвием, больше подошедшим бы полуторному мечу.

Сидхе смотрел на Макса с нечитаемым выражением лица, но ментально транслировал такую ненависть, что парень невольно поежился.

— Кто ты, Высокий? — произнес он, пытаясь хоть как-то вытянуть потенциального противника на диалог. — Почему я ощущаю твою сильную злобу?

Сидхе промолчал, только достал из-за спины отведенную туда ранее руку. На ладонь была надета перчатка без пальцев, на ткани которой был закреплен большой голубой самоцвет, искусно ограненный в виде треугольника со скругленными вершинами. Самоцвет полыхнул, наполняемый духовной силой, а перед ладонью воина-сидхе возникла видимая невооруженным глазом руна.

Максим, глядя на эту картину, слегка обалдел.

Есть среди одаренных, особенно среди членов Коллегии, своеобразный список рун, считающихся максимально бесполезными. Туда попадает все, что сложно хоть каким-то нормальным образом использовать как при создании конструктов, так и поодиночке. Рунные элементы, воистину непонятно для чего и кем созданные. Например, руна Единение, имеющая несколько аналогов, но вот в таком виде просто схлопывающая рунный конструкт сам в себя. Или руна Остановка, фиксирующая циркуляцию силы в конструкте, превращая его на краткий момент в этакое наглядное пособие для изучения. Чуть позже конструкт разваливался, так как на поддержание остановки энергии требовалась, как это ни парадоксально, именно энергия. Ну и бессменный топ всего списка, по поводу которого было сломано немало копий, — руна Негация.

Негация выделялась четким эффектом — она разрушала структурированную духовную силу. Причем делала это с очень неплохим коэффициентом, тратя один парс своего наполнения на дестабилизацию минимум трех, максимум пяти парсов структурированной силы. На этом плюсы заканчивались. Максимальное наполнение Негации – три парса, после руна разрушалась. Конструкты на пятнадцать парсов, находящиеся в начале второго круга, конечно, существовали, но не то чтобы требовали такого вот противодействия. Да, базовая Огненная стрела или что-то в этом роде, могла быть уничтожена Негацией на подлете, но это требовало четкого тайминга использования, а деструктурированная духовная энергия огня все равно могла нанести какие-никакие повреждения. И так везде.

Негацию пытались применять для снятия наведенных состояний, но она просто тухла в ауре; пытались использовать с усиливающими конструктами, но тут руна быстро и решительно ломала связи с остальной структурой при активации. Находились адепты, пробовавшие применять руну веерным методом, как ранее Максим применял Сон или Замешательство. Но и тут она не давалась, рассеивая свои же собственные копии. Квинтэссенция бесполезности, в самом-то деле!

Тем удивительнее было сейчас Максиму наблюдать сидхе с руной Негации, полыхающей мощью, почти под тысячу парсов, если не более. И видеть, что область действия этой руны куда как больше базовых десяти сантиметров. Он даже вспомнил несколько имен исследователей из Коллегии, изучающих рунопись, которые бы отдали все, что у них есть, ради того, чтобы поменяться сейчас с парнем местами. И умереть, очевидно, так как сидхе явно зажег руну не для того, чтобы похвастаться метафизическим парадоксом. А для того чтобы помножить Макса на ноль.

Максим давно уже не бывал в таком тупике.

Бой начался буквально сразу, как сидхе засветил Негацию. Остроухий, не размениваясь ни на какие политесы, просто рванул навстречу парню, подняв рапиру перед собой. Макс на пробу сотворил Росчерк, который канул в бледное сияние руны-парадокса, как в глубокий омут. Буль — и нету. Следующей была разрушена Волна искажений, а потом охотнику пришлось уходить в Сдвиг и менять позицию.

Сияние Негации укрывало сидхе идеально шарообразной аурой, делая невозможными хитрые атаки в спину через открываемые Окна и использование граней, через которые Максим потихоньку учился работать. Грань, в отличие от Окна, не создавала возмущений. Она просто всегда была и иногда меняла свои свойства. Так что все комбинации с атаками с разных углов тупо погибали в сиянии уничтожающей духовную силу ауры.

Бой превратился в безумные кошки-мышки. Парень скакал по граням, уворачиваясь от носящегося, как бешеный снаряд, сидхе, благо, хоть клинок у Высокого был не зачарован и не преподносил каких-либо неприятных сюрпризов, вроде дальнобойных атак. Просто честная железка, может, более качественная и вычурная, чем обычная легированная сталь, но не более.

Максим уже несколько раз собирался использовать для решения вопроса искры, но все время останавливался. Интуиция твердила, что он что-то упускает. Мозг же намекал, что если не прошел Разрыв(а он не прошел, растворившись настолько же бесславно, как и предыдущие конструкты), то грубой силой тут дело не решить.

Мало того, что сын народа Духа имел такую мощную антимагическую защиту, он, как и все представители своей расы, мог видеть будущее. Не далеко, на секунду-две, примерно, как сам Макс. Однако этого хватало, чтобы предугадывать направления перемещений парня, что не добавляло позитива в этот безумный танец. Сам Максим аналогичным образом улавливал намерения врага, что, фактически, делало ситуацию условно безопасной, но тупой донельзя.

Перелом наступил внезапно. По привычке отмахнувшись от наседающего на него антимага Волной искажений, Максим случайно зацепил одну из глыб, в изобилии украшающих зал. Вкусы у сидхе, конечно, специфические, но именно этот элемент дал ключ к решению патовой ситуации. Остроухий, не обращая внимания на осколки камня, ударившие по ногам, пролетел мимо, а парень досадливо ругнулся про себя.

«Вот я дебил! — вздохнул он, коря себя за ситуативную тупость. — Если не работает духовная сила, значит надо бить не непосредственно ей. У того, кто не верит в магию, жизнь полна физики!»

Пяток ближайших глыб моментально превратились в обломки, раздробленные Телекинетическим прессом, а не ожидавший такой подставы сидхе замешкался, за что и огреб куском камня по почкам. Дальнейшее противостояние пошло уже в пользу Максима: сидхе, как заправский акробат, метался по залу, крутя сальто и фляки, а Макс, сохраняя дистанцию, с помощью Телекинеза атаковал его камнями. Остроухий периодически ловил снаряды телом, но почти всегда ухитрялся хоть как-то извернуться, чтобы пустить камень по касательной, без прямого удара. С таким уровнем предвидения каменные глыбы грозили кончиться раньше, чем враг выдохнется или получит достаточно повреждений, поэтому парень подключил работу с Пространством.

Камни влетали в произвольные грани, чтобы тут же вылететь с другой стороны от цели, больше половины промахов получали второй шанс, радикально меняя траекторию. Максим даже умудрялся скорректировать полет крошки от разбивающихся об стены снарядов, просто засыпая этими мелкими обломками врага с потолка, перегружая восприятие сидхе, заставляя делать ошибки.

Охотник чувствовал себя безумным дирижером, повелевающим симфонией камней. Концепция порталов и так может скрутить мозги, но на подобных скоростях — это нечто за гранью добра и зла.

Но больше всего работал аспект времени. Возможность проходить через грани назад, против течения времени, Макс запомнил хорошо, только ощущение требуемых затрат заставляло отложить эксперименты до более спокойного момента. Но была еще и возможность перемещаться вперед. И энергии она жрала не больше, чем тот же Опустошающий укол. Один из трех пробных бросков сквозь время довольно чувствительно приложил остроухого по плечу руки с артефактом, настолько чувствительно, что сидхе на долю секунды даже не удержал концентрацию Негации. Руна мигнула, сердце Максима радостно сжалось. Вот оно!

Дальше уже было дело техники. Беспардонно пользуясь особенностью Глаз к ускорению субъективного времени, что позволяла планировать бой прямо не отходя от кассы, буквально на коленке, парень начал планомерно загонять врага в ловушку. Все атаки теперь несли в себе только одну цель — ограничить противника и привести туда, где через пять секунд вылетит здоровый кусок каменной глыбы. А уклониться от него противник сможет, только подставившись под одну из нескольких одновременных атак.

На телепортацию каменюки в недалекое будущее пришлось потратить искру. Если двухсекундные перемещения потребляли силу приемлемо, то с каждой дальнейшей долей секунды цена активно вырастала. Еще одна искра ушла на форсированный тактический режим. Но лучше уж так, чем перенасытить Разрыв, а потом любоваться, как он будет поглощен.

И сидхе попался. Уже в моменте осознавая, что сейчас получит мощный удар прямо в спину, он невозможным образом извернулся и толкнул себя туда, где, по мнению предвидения, тело получит наименьшее количество повреждений. Ошибка. Одаренные куда как крепче, чем любое живое существо, а Высокий, выбравший стезю воина, — крепче кратно, однако целью града камней, под который попал остроухий, было не нанести урон, а сбить концентрацию.

Руна в очередной раз мигнула, не получив достаточно силы, чего было достаточно Максу, чтобы отрубить сквозь грань руку с ненавистной бирюлькой. Сидхе, поймавший короткое состояние грогги, вскрикнул, попытался защититься рапирой, но все уже было предрешено. Повинуясь воле парня, тело врага получило мощнейший импульс Телекинеза и врезалось в ближайшую колонну, выбив из той приличный кусок.

Сдвиг — и Максим коротким, экономным движением лишает представителя народа Духа головы.

Победа.

Макс устало опустился на пол рядом с телом противника. Это было напряженно. Фактически, не получив никаких повреждений, он чувствовал себя, как выжатый с особым цинизмом лимон. Руки слегка било тремором. Ранее парню не доводилось драться с теми, кто мог предвидеть действия противника и успевал на это предвидение реагировать. Стало даже немного жалко Алмазова, которого он периодически отстирывал подобным образом, отыгрываясь за жесткие и донельзя неполиткорректные тренировки, вынуждающие прилагать все усилия для того, чтобы хоть что-то сделать не на своем поле. Петр после таких спаррингов «с этими твоими финтифлюшками» выглядел аналогично.

«Ну его нахрен, не буду так больше над мужиком издеваться», — мрачно подумал Максим, переводя дух и поднимаясь.

Тело врага неподвижно лежало рядом. Крови почти не было, как будто недавний боец сидхе на самом деле был каким-то манекеном, а не живым существом. Ровные, четкие срезы от Клинка, и никакой крови, как на мясе из супермаркета.

Парень посмотрел на отсеченную ладонь, лежащую неподалеку от тела. Камень артефакта призывно светился, как бы приглашая забрать столь полезную вещь себе.

«…Не бери чужого…»

Отогнав недавнее воспоминание, Макс подавил порыв подобрать перчатку. Нафиг надо. Затрофеит сейчас эту полезную штучку, а потом Высокие затрофеят его голову. В назидание. Нет уж, пусть лежит, найдутся свои владельцы и наследники.

Единственное, в чем охотник себе не стал отказывать, — это в Познании. И не прогадал. Мистическое умение, словно понимая уникальность момента, принесло информацию о самом принципе работы артефакта, заключающемся в создании структурированного потока духовной силы, который уже мог вбирать в себя суть руны-фильтра, через которую проходил, не создавая конструкт. Симпатичная в своей лаконичной завершенности спиральная цепочка смысловых рун, задающая потоку структуру, находилась достаточно далеко от руны-фильтра, поэтому не распадалась. Сама же сила, принявшая в себя эффект Негации, спокойно управлялась Волей как высшим законом, стоящим над любыми метафизическими действиями. Даже на первый взгляд такой подход открывал целую плеяду интересных возможностей, если не в создании новых конструктов, то в методе работы с энергией. Непаханое поле экспериментов для того, у кого есть время.

«Где бы его только взять?» — грустно подумал он, намечая тем не менее направления, где данный способ мог хорошо работать.

Тщательно запомнив все, что успел осознать по поводу артефакта Негации, Максим неторопливо направился к порталу. Лезть туда решительно не хотелось, но кого бы это волновало?

Портал безмолвно стоял, распространяя эманации Хаоса.

Макс, наученный уже горьким опытом, сразу внутрь соваться не стал. Использовал Чувство пространства, потом запустил Эфирного двойника, попытавшись визуально оценить, что же там, за зеркалом перехода.

На той стороне было тихо. Еще один домен Хаоса, на сей раз крошечный. Просто невысокий холм с кругом из дольменов на вершине. Даже никакой имитации неба или погодных условий — серое ничего вокруг, в котором терялись края небольшого кусочка тверди, на котором и расположилась возвышенность с ритуальной постройкой.

Тем более стремно становилось входить внутрь — никакого пространства для маневра. Но Чувство опасности молчало, не выдавая визуальных оценок ни самому порталу, ни объектам внутри.

Не став дальше затягивать момент, Максим, смачно сплюнув в сторону (и тут же испепелив плевок, а то вдруг сидхе за неуважение примут), двинулся к порталу.

Глава 17 Не стоит верить долгожителям

Хоть и не выделяла современная магическая мысль Хаос как что-то на сто процентов плохое, но все же Макс, помыкавшись по Сопряжениям с их хаоситским населением, по кавернам с демонами и даже по целому демоническому домену, мог сказать, что данная первостихия одним своим присутствием может накренить крышу кому угодно. Человек ли, зверь ли, или же иное, куда более развитое и совершенное существо, как, например, сидхе. Тронутых Хаосом зверей, парень, впрочем, не видел. Чего не сказать о людях и теперь уже о Высоких.

Поднявшись на холм, Максим узрел преотвратную картину: очередной сидхе, что само по себе уже плохо, заканчивал ритуально выпускать кровь и внутренности на жертвенник у своего собрата по расе. Недалеко, у колонны одного из дольменов, валялось несколько выпотрошенных тел. Тоже сидские. Начинающий патологоанатом тем временем, произнеся на иэлле что-то типа «Во имя мощи первозданного пламени!», отбросил растерзанное туловище в сторону прочих и маньячным взором обвел получившуюся картину кровавой вакханалии.

— Узри, как прорастает мой новый Путь Инсонэ! — провозгласил остроухий психопат, обращаясь к последнему действующему лицу, находящемуся на вершине холма, — истерзанному, но все еще живому сидхе, буквально прибитому металлическими костылями к каменному перекрытию дольмена так, что нижняя половина тела болталась ровно в арке строения. — Чувствуешь, как разрастается и обретает новые силы мое пламя? Как меняются смыслы, как замещают они старый и замшелый порядок? Как зовут за собой, к новым целям?

— Ты потерял свой Путь, Фалавэ, как потеряли его те братья, которых ты принес в жертву Хаосу. Они же шли за тобой, собирались разделить твой новый Путь, сплетя его со своим, но вместо этого стали лишь ступеньками в твоем падении.

Слова давались второму сидхе с трудом, однако ментальный посыл его звучал ровно, без надрыва, а, скорее, с грустью и непониманием, что творит его безумный сородич.

— На Пути, ведущем сквозь Хаос, нет братьев или друзей. Лишь сила и цель! — провозгласил Фалавэ, поднимая ритуальное орудие, которое все это время держал в руке. — Жаль, что твое предназначение — питать этот домен своей жизнью, а не стать очередным кирпичиком в фундаменте моей новой силы Пламени.

«Ну и хреновина! — неприятно удивился Макс, разглядывая то, что сначала принял за жертвенный нож: это оказался кривой каменный кол, не имеющий никаких режущих граней. Как остроухий умудрился распластать им столько жертв, было решительно непонятно. — У него реально мозги Хаосом поплавило. А второй, значит, заменитель планаров в нормальном домене. Только одноразовый, похоже. В нем уже почти не чувствуется жизни».

— Ты забыл суть Пути, — покачал головой сидхе, висящий на дольмене. — Оступившийся вернется, покинувший — будет иссечен Вершащим правосудие.

— Ну и где твой Вершащий? — уже чуть успокоившись от кровавого действа спросил Фалавэ, кладя ритуальную кривулину на алтарь. — Нет его. Новый Путь признал меня, а вы все должны признать, что мой Путь равноценен и не может быть пресечен.

— Обернись, — у Инсонэ уже не оставалось сил на длинные тирады.

«Слона-то мы и не заметили…» — скептично подумал парень, разглядывая поворачивающегося к нему потенциального противника.

Сидхе был упакован в такую же боевую кожаную броню, что и предыдущий оппонент. Выделялось обмундирование разве что обилием окрашенных в темно-бордовый цвет шнуровок, соединяющих элементы защиты. Рапира на поясе практически не отличалась от той, что была у первого агрессивного представителя народа Духа, только дополнительно украшена рубинами. Также у Высокого имелось две массивных серьги с непрозрачными кристаллами цвета чуть запекшейся крови, висящими на недлинных цепочках. Привлекли они внимание Максима тем, что, не смотря на свои размеры и конструкцию, не шелохнулись ни на волосок, игнорируя законы физики, когда Фалавэ развернулся.

— Видимо, вы меня ждали, — усмехнулся охотник, отлипая от дольмена, к которому ранее привалился, наблюдая за действиями остроухих. — Кого-то из вас надо иссечь, как правильно ранее выразился уважаемый Инсонэ.

Амулет на удивление покладисто транслировал как иронию, так и легкое пренебрежение, которое Максим испытывал при виде этого мясника-долгоживущего, не пытаясь вставлять ритуальной отсебятины в речь.

— Надо же, кто к нам в гости пришел? — нездорово удивился Фалавэ, растягивая губы в мерзкой улыбке. В эмоциональном посыле его читалась какая-то противоестественная радость и предвкушение. Максим ответил образом скептически поднятой брови и насмешливым ожиданием.

«Все-таки есть в способе общения сидхе своя изюминка», — успел подумать парень.

А в следующий момент сидхе атаковал.

Макс на легкую победу не рассчитывал с самого начала. Его предыдущий не столь общительный соперник показал, что есть горы повыше и моря поглубже. Опять-таки предвидение, сводящее это преимущество у охотника на нет и превращающее бой в поединок двух равных шахматистов, считающих ситуацию на одинаковую глубину. И если прошлый противник имел козырь в виде Негации, то этот был просто немного сильнее и быстрее. Не доминирующе, но вполне достаточно, чтобы парень начал серьезно задумываться, как бы не умереть в следующую секунду.

Фалавэ принялся подавлять сразу, не размениваясь на пренебрежительное отношение или недооценку, присущую Высшим. Первым же делом он зажег на лезвии своей рапиры хаотическое пламя, а когда Максим уклонился, перейдя через грань, создал из все того же пламени своего двойника, скооперировавшись с которым стал теснить охотника, стараясь загнать его в одну ему ведомую ловушку.

— Продажные рабы Духа могли бы прислать кого-нибудь посерьезнее тебя, мотылек! — шипел он, вынуждая Макса скакать из осколка в осколок и парируя все удары, наносимые сквозь грани. — Ты сгоришь в моем огне за мгновения, ты станешь очередным поленом в костре моего возвышения!

Ментальные посылы тоже не отличались теперь изяществом и лаконичностью: тлеющие в пламени трупы, кровь и внутренности. Сидхе явно и прочно двинулся головой, что подтверждала избыточная эмоциональность образов, резкие перепады веселья и ярости.

Максим держался только за счет углубившегося понимания Пространства. Концепция осколков и граней, казалось, вобрала в себя буквально все приемы, ранее практикуемые парнем, за исключением Клинка и недавно обретенной Пустоты. Но и тут, на самой границе чувств, ощущалось понимание, что все это тоже придет.

Грани принимали его тело, перенося от осколка к осколку, грани пропускали лезвие Клинка, позволяя атаковать с абсолютно невообразимых углов, безрезультатно, увы. Не нужно было открывать никаких Окон, зачем, если в любом нужном месте всегда есть грань? Осколки сдвигались и расходились, образуя Разрывы, от которых сидхе ухитрялся уклоняться. Зато его огненного двойника Максим таким образом истребил. И все же парень никак не мог перейти к полноценной атаке, пребывая в перманентном состоянии побега и уклонения.

— Остановись, Вершащий, тебе нет никакого смысла сражаться дальше, — вещал тем временем сидский отморозок, начавший применять дальнобойные атаки после того, как лишился копии. — Ты погибнешь в любом случае, я вижу твою смерть!

Охотник предпочел не отвечать, сконцентрировавшись на бое и обдумывании стратегии.

«Только реагируя, я тут подохну, — думал Максим, отправляя очередную Волну искажений в оппонента и сбивая тому атаку россыпью огненных шаров. — Нужен либо план, либо момент ошеломления, когда он не сможет ответить. Благодаря Пространству я всегда рядом. Нужна возможность для атаки!»

Противник тем временем распалялся все сильнее. Огромные дуги пламени слетали с его рапиры, чередуясь с роями огненных сгустков, внезапно вырывающимися из-под земли столбами хаотического огня прочими изысками огненной боевой магии для средних дистанций.

«Везет мне на одаренных огневиков, — с тоской подумал Максим, в очередной раз уходя от комплексной многоуровневой атаки и отвечая парой Росчерков, а после — Опустошающим уколом. — Думай, Максимка, думай!»

Фалавэ атаки Пустотой презрительно отбивал рапирой. С ленцой так, небрежно. Всем своим видом показывая, что даже тиранические проявления стихии нипочем тому, у кого есть реальная сила и опыт. Глядя на такое показное безразличие к своим усилиям, Макс начинал потихоньку сатанеть. В какой-то момент он не сдержался и вбухал искру в Укол, так сидхе просто увернулся! Это неимоверно бесило. Сам же остроухий не давал Максиму ни секунды, чтобы подготовиться и ударить Призывом к порядку, как будто чувствовал, что в тот момент ситуация на поле боя может кардинально поменяться. Ну и не прекращал Высокий свои уничижительные и безумные комментарии, снабжая их эмофоном, от которого хотелось проблеваться.

Последнюю минуту он транслировал Максиму сексуальное возбуждение, показывая картины того, что он сделает с возлюбленной Максима, когда ее найдет. И вот это как раз была ошибка. Возлюбленной уже не имелось, а подобная тактика парня буквально отрезвила, не позволяя дальше идти на поводу у ярости.

«На эмоции давишь, скотина!» — восхитился охотник, а потом замер на мгновение, как громом пораженный, что чуть не стоило ему головы.

'…Не обращай внимания, сидхе общаются между собой иначе, чем люди. Мне надо было перестроить восприятие, иначе это был бы не разговор, а мука. Многие твои сородичи пострадали от контактов с моими собратьями именно поэтому…

…Вот ты же умеешь смотреть вперед?

…Все сидхе глядят вперед. Кто-то дальше, кто-то ближе — в зависимости от личной силы и выбранного Пути. Поэтому для любого из нас общаться с людьми — мука. Ты говоришь со мной, слышишь мою речь, видишь мое лицо. Я говорю с тобой — слышу десятки речей, вижу десятки лиц. Варианты ближайшего будущего. А еще мы все так или иначе имеем дар Разума, как это у вас зовется. И общаемся не столько словами, сколько комплексными образами, дополненными речью. А человек, помимо всего прочего, говорит одно, а думает другое, в итоге я вижу не только десятки лиц и слышу десятки речей, но еще и их кратно увеличенное количество из-за каждой прорвавшейся мысли. Сотни вариантов…'

Давний диалог при знакомстве с Эрледэ как шторм пронесся сквозь сознание.

«Сенсорная перегрузка! — внутренне вскричал Максим, воодушевляясь. — Готовься просраться, дружок, сейчас я тебе устрою разнообразие вариантов будущего!»

Менталистику Макс не любил. Но знал и пользовался, причем знал достаточно глубоко, хоть и не особо системно. Основные навыки он развивал в области защиты и бытовых нужд. Поле эмпатии на случай важных переговоров, Ментальный вестник — этакая магическая смска, Малый круг отрицания зла — против продвинутых эмпатов, умеющих направлять эмоции, полный набор рун состояний: Замешательство, Невнимание, Контроль, Рассеянность, Сон и так далее, нет им числа. В общем — весь полезный и незамороченный инструментарий, который много где мог пригодиться по жизни. Особняком среди всяческих полезных практик менталистики стояли две техники: Дворец Памяти и Дополнительный поток. Если первая была парню не нужна в силу метафизиологии — эйдетическая память в наличии, как-никак, то вторая техника была крайне полезна, но при этом заморочена и сложна в повседневном использовании. Дополнительный поток позволял обдумывать какую-нибудь мысль параллельно стандартному потоку мышления. На более высоких уровнях освоения можно было даже контролировать какую-нибудь технику, требующую постоянного внимания для поддержания. Крайне полезно. И совсем неудивительно, что Максим ее частенько игнорировал. Если бы не необходимость используемых в ней методов для практики Умножения конструктов, то и вовсе бы не подходил. От ментальных техник у охотника болела голова.

Были во взаимоотношениях Макса и Дополнительного потока еще нюансы. Помимо головных болей, сия техника была строптива и покорялась только при практически стопроцентной концентрации. Будучи же контролируемой не полностью, а спустя рукава, Дополнительный поток начинал творить со скинутым на него процессом лютую дичь. Больше всего это походило на сны при температуре тридцать девять плюс в комнате с закрытыми окнами. И все это при живом и бодрствующем реципиенте.

Расчет Максима был прост: создать Дополнительный поток, вкинуть туда на обдумывание какую-нибудь замысловатую хрень типа боевого использования хомяков в противостоянии с Высокими, отпустить контроль, а потом избавиться от артефакта Эрледэ, который структурировал всю исходящую мозговую деятельность в приемлемый для сидхе формат. Выигранного времени должно было хватить на нормальную атаку. Да и после, как парень втихую надеялся, полученный ментальный винегрет должен был нехило дезориентировать оппонента.

Придумано — сделано. Прыгая сквозь грани, Макс активировал технику, морщась от головной боли, вложил в новый поток мысль «экстремальное спаривание улиток как основная теория зарождения расы сидхе», после чего перестал досконально контролировать процесс и немедленно скатился в горячечный бред. Оставалась самая мякотка — избавиться от амулета. Парень и так подозревал, что именно эта финтифлюшка позволила Эрледэ так проехаться ему по мозгам, да еще эти ментальные щупальца… Брезгливо, ей богу, непонятно, к сожалению, которому.

Перемещаясь через очередную грань, Максим дал приказ Маске разорвать контакт артефакта и разума, а затем выкинул саму брошку в параллельное пространство, окончательно убирая связь. Покойся с миром, слепок сознания неизвестного сидхе, больше ты не нужен!

Одновременно со всеми этими действиями охотник что есть мочи начал напевать про себя «Балладу о Чейси Лэйн» небезызвестной группы, после чего решительно ринулся к оппоненту.

На лицо сидхе приятно было посмотреть: его как пыльным мешком из-за угла огрели. Макс прямо представил себе, как его фигура в восприятии сидхе делится на раздумывающего, куда бы ударить воина, орущего в микрофон песню про актрису взрослого кино фронтмена и суровых совокупляющихся улиток, и все это отражается друг от друга эхом тысяч вариантов, делится, пересекается… Издав вопль, никак не совпадающий с внутренним музицированием, парень метнулся через очередную грань, возникнув прямо над головой ошеломленного Фалавэ, и стремительным движением буквально вбил Клинок в макушку, сопроводив удар Росчерком, чтобы наверняка.

Голова Высокого лопнула, ставя жирную грязную точку в противостоянии. Макс, не успевший уйти в Сдвиг, смачно выругался, колдуя на себя очищение, чтобы не гонять вымазанным в содержимом черепной коробки сидхе. Башка у Фалавэ была, конечно, многомудрая, но знания, к сожалению, столь телесным путем не передаются. Да и никак он не мог привыкнуть до конца к фонтанам плоти, сопровождавшим использование Пустоты на оную, ну вот никак не мог!

— И даже ни одной царапины… — покачал головой парень, дематериализуя Нож. — Расту над собой прямо на ежедневной основе.

Он подобрал валяющийся неподалеку артефакт Эрледэ и пошел к последнему условно живому сидхе.

— Инсонэ, я правильно помню?

Выглядел Высокий не очень. Прямо-таки паршиво выглядел, как будто кто-то выкопал свежего покойника, побрызгал бутафорской кровью и повесил на каменюку в целях устрашения. Макс рефлекторно кинул в остроухого Исцеление и Восстановление, не в силах бороться с внезапным желанием помочь. Не настолько еще зачерствел.

— Не старайся, Вершащий. Я уже почти коснулся Высшего Пути… Ты ничем не поможешь… — прохрипел сидхе.

— Предлагаешь мне тебя так оставить болтаться? — поинтересовался парень, стараясь концентрировать внимание на собеседнике и не допускать разгула мыслей. Он и так полумертвый, ни к чему плодить сложности восприятия. Получалось на удивление неплохо, Маска скопировала некоторые особенности диалога высоких и помогала не «мельтешить».

— Нет… Но лечить не стоит. Не получится.

Максим воспользовался недавно освоенным приемом и отправил Инсоне в параллельное пространство, без удерживающих штырей подхватил неожиданно тяжелое тело и аккуратно положил на землю, выводя из Сдвига.

— Ты поступил правильно, Фалавэ нужно было остановить, — сидхе закашлялся. — Хаос — Путь в никуда. Нельзя прокладывать дорогу там, где дороги не существует как понятия.

Раны на Высоком уже не кровоточили, Макс целительство знал крепко, да и сил не занимать.

— Проблема, Вершащий, в том, что он не сам по себе… — Инсонэ говорил через силу. — Народ Духа… Они тоже причастны.

— Знаешь, я как-то догадался, — хмыкнул Макс, усаживаясь рядом на землю. — Меня у портала караулил какой-то тип из Духа, владеющий Негацией. Еле прошел.

— Отрицающие дух. Удивлен, что ты выжил. И встревожен еще сильнее. Этой касте могут дать распоряжение только старейшины.

— С учетом того, что меня сюда направил именно старейшина Народа Духа, картинка вырисовывается так себе, — Максим тяжело вздохнул. — Что же у вас тут за бардак такой? Свои против своих…

— Как будто у тебя что-то иначе в твоем мире, человек, — блекло усмехнулся сидхе и вновь закашлялся. — Фалавэ делал артефакты для Погонщиков. Тех, кто берет тварей под контроль, заставляя сражаться с себе подобными.

— А артефакт — случайно не корявая такая палка? — поинтересовался парень, отправляя собеседнику ментальный образ увиденного им в потухшем Сопряжении артефакта.

— Она, — слабо кивнул остроухий. — Где ты это видел?

— Там, где меня, по всей видимости, оказаться не должно было… — пробормотал Макс задумчиво. — В закрытом Сопряжении, из которого был прорыв.

— Народ Духа совсем потерял Путь, — тихо ответил сидхе. — Иди. Скоро этот домен исчезнет, моя жизнь его больше не питает. Я не знаю, человек, что тебе сказать. Выживи. Ты уже встал на Путь, я вижу. Главное, выживи.

— Да уж постараюсь, — пробурчал Максим, поднимаясь. — Легких дорог на Высшем Пути.

Инсонэ не ответил, а просто закрыл глаза.

Макс устало шел в сторону портала. На душе было гаденько, как будто кинул собачье говно в колодец в деревне, а потом душевно поболтал с дедом на завалинке соседнего с колодцем дома. Неадекватное чувство, но какое есть.

«Нахрена Эрледэ это все затеял? — думал Максим, спускаясь с холма. — Тут какой-то винегрет: огневики, съехавший с катушек тип, убивающий своих, артефакты, чтобы контролировать хаоситов. И до кучи я, такой красивый, приперся, чтобы покарать виноватых. Бред же, ну!»

Портал никуда не делся, стоял как стоял: безмолвное зеркало, подернутое рябью.

— Я опоздал, — раздался внезапно рядом спокойный голос. Максим даже не дернулся. Привык уже к этим добродушно ворчливым интонациям. Настолько привык, что порой уже начал забывать, что общается не с добрым дедушкой, а с многотысячелетним сущетсвом, к человекам никак не принадлежащим.

— А ты еще и амулет снял… Зачем, Максим?

— Очевидно же, за надом, — машинально огрызнулся Макс. — Использовал особенности вашей расы для победы.

Эрледэ материализовался рядом с порталом. Он недовольно хмурил брови, разглядывая Максима. Вездесущие корни уже организовали старику удобную сидушку, на которую он с удовольствием опустился.

— И много узнал? — нейтрально поинтересовался сидхе.

— Достаточно, чтобы возникла куча неудобных вопросов, — ответил парень, не думая тушеваться.

— Ну раз так, то давай начистоту, — хмыкнул дед, и Максима парализовало. — Ты же не думал, что тот артефакт, который я тебе дал, — единственная точка воздействия на тебя?

Парню только и оставалось, что хрипеть.

— Он, конечно, облегчал доступ к твоему сознанию в обход этих татуировок… Надо же, нашел даже мои доработки, молодец! — сидхе аж захлопал в ладоши. — Но это бесполезно. Зачем влиять на тело, если можно влиять на разум? Ты же хотел что-то сказать? Говори.

Максим почувствовал, что горло отпустило.

— Зачем? — выдохнул он.

— За надом, — ехидно процитировал его старик, но позже продолжил. — Ты не должен был попасть сюда. Должен был потерпеть поражение у портала. Если же нет, то у Фалавэ было достаточно сил, чтобы победить тебя и оставить жить. Но ты тут, а Фалавэ мертв.

— И в чем смысл? — прохрипел Максим, чувствуя, как Маска возвращает ему контроль над телом. Медленно, кусочек за кусочком, она снимала воздействие сидхе, растворяя или перенаправляя управляющие ментальные нити.

— В долге, естественно! — подпрыгнул Эрледэ. — Ты бы выжил, преисполнился ненависти к обидчикам, захотел бы еще силы, захотел бы идти дальше! Но ты оказался сильнее, а так быть не должно. И не убил никого из огненных, так что и не прижать тебя после за нарушение Пути Вершащего. Вот и приходится исправлять все самому.

— Нахрена тебе я? — Максим решительно не понимал этого интригана. — Тебя в детстве договариваться не учили? Что такого ты хотел выгадать, создавая долговые обязательства?

— Ты мне ни зачем не сдался, — хладнокровно парировал сидхе. — Мне нужен был Кристофф ван Либенхофф. Не ты. Он. Одаренный с силой Огня и Хаоса. Знающий множество Путей. Сильный. Понимающий, что без моей помощи он погибнет. Ты — ошибка. Неучтенный фактор. Непонятная девиация. Странное сочетание даров, странное развитие, непрогнозируемые силы. Ты не должен быть, но ты есть. И действуешь, развиваешься. Нуждаешься в контроле. Из тебя может выйти толк, если твоим развитием управлять. Но ты неуправляем! Поэтому нужны рамки, в которые ты опять-таки не спешишь вписаться.

— А поговорить? — поинтересовался Максим, за время тирады успевший восстановить контроль над большей частью тела. — Поговорить ты не пробовал, ископаемое? Так в цивилизованном мире решается большинство вопросов, а не угрозами и давлением.

— Слишком много допущений, — не обиделся сидхе. — Умный ты. Анализируешь, советуешься. Нет надежной точки влияния. Не работает.

— А прямой контроль так работает, — скептично хмыкнул Макс, получив наконец управление собой, но не подавая виду. — Или всякие заходы типа Прорыва работают?

— Не работают, — грустно ответил сидхе. — Надо было убить эту твою девушку для лучшей мотивации, но что уж теперь. Не думал, что ты так быстро его закроешь. Но сейчас — не волнуйся. Я просто проведу тебя через ритуал подчинения. Подерешься с демонами пару-тройку лет, потом предложу тебе выбор: быть паладином Дариала либо не быть. Во втором случае — опять демоны. И так, пока не примешь правила игры. Потенциал у тебя хороший, только развивать долго. Ты запорол такую партию! Такой великолепный вышел бы Паладин! Мощь, сила, знания… Куда ты дел его дух?

— Либенхоффа-то? Употребил для своей стабилизации, — хладнокровно ответил Макс. — То есть вы изначально растили подручного для Мертвого Бога? Вы, сидхе?

— Мы — Союз Пяти. Мы — те, кто будет тут жить. Не вы, короткоживущие, мы, — сидхе презрительно фыркнул. — Хотя то, что ты знаешь, как зовут Мертвого Бога, очень интересно… Откуда узнал?

— Читать люблю, — невозмутимо ответил Максим.

— Хохмишь… Твоя сильная черта, — Эрледэ покачал головой. — Ты — никто. Мошка. Ни сил, ни понимания… Но с последним я тебе помогу. Как ты думаешь, сможешь убить меня?

— Если понадобится, — прошипел Максим сквозь зубы.

— Твой Путь уже предопределен. Как мной, так и делом, которому я принадлежу. Ты пройдешь его так или иначе, я позабочусь об этом. Но понять это тебе, Максим, мешает надежда. На чудо, на счастливый случай, на какие-то неиспользованные фокусы в рукаве… Иллюзии! Даже лучшие и мудрейшие из нас живут в мире иллюзий, что уже говорить о маленьком ростке, не познавшем и доли жизни во всем ее многообразии.

Высокий вздохнул, глядя на парня, одновременно снисходительно и грустно-насмешливо.

— Ну вот давай с этого и начнем. Ты хотел меня убить? Убей! — сидхе расставил руки в стороны, приглашая к действию. — Вот он я. Сейчас сниму с тебя подчинение, но знай: в тот же момент, как ты задумаешь меня атаковать, я буду защищен. Неуязвим для тебя. Попробуй! Полезно понимать границы своих сил. Вдвойне полезнее — лишиться всех иллюзий. Только отказываясь от эфимерных умствований, принимая действительность такой, какая она есть, и понимая свое место в этой картине, мы растем над собой.

Эрледэ остался стоять, раскинув руки. Максим почувствовал, что силы, которые он ранее блокировал, исчезли. Гад был в себе уверен на тысячу процентов.

«…в тот же момент, как ты задумаешь…»

А если раньше? Пан или пропал.

Грань приняла божественную силу в жертву, давая доступ к тому, что было раньше.

Максим улыбнулся и материализовал Нож. Эрледэ застыл с немым вопросом на лице, внезапно перешедшем в муку. Вспыхнула радужной пленкой защита, однако сидхе даже не дернулся. Ужас поселился в его глазах. Максим картинным жестом воткнул Нож в пространство перед собой. Грань скрыла лезвие.

— Что я больше всего презираю в таких пафосных тварях, как ты, но в то же время больше всего люблю — это недооценка. Вроде бы, живешь тысячи лет, должен знать, что в жизни все происходит как попало, но вот. Самоуверенность, а как итог — поражение.

Эрледэ попытался что-то сказать, но вышло только неразборчивое бульканье.

— Ты, наверное, пытаешься понять, как же так вышло? — продолжил Макс, пристально разглядывая оппонента, даже не пробуя вытереть кровавые слезы, бегущие из обоих глаз. — Просто ты сам сказал: в тот же миг. А что будет, если ударить тебя раньше? Вот я и ударил. Не сопротивляйся, от тебя уже ничего не зависит. Мой Нож уже внутри твоей плоти, пьет твою силу. И не дает тебе творить никакое волшебство.

Парень тяжело вздохнул и продолжил.

— В свое время я охотился как неандерталец. Мастерил поделки для удобства, так как сам мало что мог быстро наколдовать. Колья парализации, простейшая рунная схема, представляешь? — он вытащил левой рукой из подсумка колышек, подкинул его и снова убрал. — Две-три штуки в плоть урсидая. Парализовывал и убивал. Куча микроимпульсов духовной силы, приводящих энергетику в хаос. Нож запомнил. То же самое сейчас творится с тобой. Недавно я принес в жертву целый Колодец Душ, представляешь! И усилил, естественно, нож. И вот какое полезное свойство получил — практически воскрешенные основы! Так что нет у тебя шансов, престарелый интриган. Добегался.

Сидхе продолжал хрипеть, с недоверием и недоумением глядя на охотника. Максим же просто стоял, удерживая Нож в грани, впитывал новую силу.

— Ты и подобные тебе закулисные комбинаторы, — парень сморгнул слезы, из-за чего глаза стали выглядеть еще более жутко: красные с горящим ярким светом узором на радужке, — в какой-то момент становитесь вещью в себе, замыкаетесь в своей гордыне, окукливаетесь и начинаете нещадно косячить. Вот взять хотя бы ваши комбинации с ван Либенхоффом: все на тоненького, никакой гарантии, что все пройдет именно так, как задумано. А оно и не прошло. Убили младшее божество — оставили оттиск его воли в Глазах, совершенно определенно недовольный оттиск воли, злой на своих убийц. Задумали взять под контроль продукт первой неудачи, но никак не изучили, какие силы ему подчиняются. Ты ведь ни сном ни духом о том, что я могу ограниченно играть со временем, так? Мне повезло, разумеется, но ты-то живешь давно, должен понимать про бесконечные варианты всего и вся пойти по одному месту. Был вариант договориться, но, разумеется, мудрые и сильные не договариваются, они диктуют. Только диктант не задался.

— Вы мне все не нравитесь, — продолжил Макс чуть погодя. — Сидхе, Дариал, планары. Организации ваши странные. Вы все какие-то плохие, как просроченные шпроты. Искусственные. Ненужные. Делаете странное, желаете странного, ведете себя странно. И жизнь наша, одаренных, я имею в виду, если объективно смотреть, выглядит тоже как-то странно. Кастрировано, неестественно. Порой весьма гротескно. И я не я буду, если не докопаюсь, откуда ноги растут. А ты… Ты — покойся с миром!

Тело Эрледэ опадало прахом, отдав всю энергию боевому инструменту охотника.

Макс вытер кровавые слезы. Двадцать три искры. Шестьдесят девять тысяч с копейками парсов. Именно столько потребовалось, чтобы ударить на полторы секунды раньше. Цена преодоления потока времени. Организм не выдержал разовой прокачки такого количества духовной силы, от критического состояния спас лишь собственный дар Жизни, получившиеся повреждения теперь приходилось латать на ходу.

— Долбаные сидхе. Долбаные интриганы. Долбаное все! И мне с этим всем разбираться. Очевидно потому, что я сильный и добрый… Лучше бы это распространялось только на открытие различных емкостей, — Максим грустно усмехнулся.

Он чувствовал, как постепенно пропадает чужая воля, сопровождавшая его последнюю часть жизни. Оттиск малого божества Познания уходил, получив желанную месть виновным в его смерти. Уходил, будто бы облегченно выдыхая, готовясь раствориться в покое после чертовски долгого и насыщенного трудового дня.

Парень тяжело вздохнул и обратил свою волю к браслету Башни. Никаких обходных путей. Нужно отдохнуть и действовать дальше. Нафиг эти сказочные лабиринты.